Валерий Гуминский

Возмездие

Глава 1

Посёлок Турский, июль 2016 года

— Осторожнее, княже, тут приступочек небольшой, — басистый голос Могутова разнёсся по узкому коридору, с небольшим наклоном уходящему в полутьму подвала. Не будь здесь ступенек, Никита подумал бы, что он находится в лабазе, где присутствуют такие же бетонные скаты, по которым удобно спускать вниз громоздкие ящики с товаром. Недавно побелённые стены скрыли выбоины в кирпичных стенах; приходилось быть осторожным, чтобы плечами не собрать известь. Стирай потом одежду, чтобы не попасть под перекрёстный допрос своих очаровательных жёнушек.

Спуск закончился крохотной площадкой, перегороженной пополам массивной решеткой. Толстые прутья тоже недавно красили. Чёрный лак даже при слабом свете потолочного фонаря жирно поблёскивал свежестью, а нос улавливал специфический запах, до сих витающих под арочным потолком.

— Вы тут ремонт делали, что ли? — спросил Никита в спину Владимира, на правах хозяина показывавшего свои владения.

— Да, подновили слегка, а то совсем разруха и печаль, преступники сидеть отказываются, — пошутил Строганов.

Данила Могутов, своим телосложением оправдывающий фамилию, остановился возле одной из трёх дверей по левую сторону (той, что ближе к лестнице), звякнул связкой ключей — не амбарных тяжелых, а обычных, длинных, с хитроумными зазубринами, похожими на зубья пилы — нашёл нужный и с силой вогнал в узкую щель. Сыто клацнул механизм замка. Дверное полотно, умело пригнанное к стене таким образом, что даже не оставляло ни миллиметра зазора, мягко отошло в сторону. Могутов зашёл первым и кряжистым дубом застыл на середине комнатушки, вперив взгляд в лежащего на узкой шконке мужика, натянувшего до подбородка серое суконное одеяло.

Он даже не пошевелился, делая вид, что спит, только глазные яблоки, беспокойно дрогнувшие под веками, выдали его состояние.

— Чего разлёгся, Козырь? — не мудрствуя лукаво Данила сдёрнул с лежащего одеяло и отбросил его в угол. — Поднял задницу и поприветствовал светлых князей!

«Вот хитрец, — с усмешкой подумал Никита. — Знает ведь, что князь здесь один, и мой титул коменданту известен тоже. Но зачем это знать беглому каторжнику?»

Сиделец пошевелился, какое-то мгновение раздумывал, а не послать ли всех подальше, но благоразумно рассудил, что в руках злого Могутова он запросто испустит дух; медленно приподнялся, спустил ноги на бетонный пол и только потом встал во весь свой рост.

Никита с любопытством поглядел на него. Через узкое зарешеченное оконце, забранное забрызганным дождевыми потоками стеклом, полуденное солнце едва-едва освещало каморку, и поэтому сухое вытянутое лицо Козыря казалось очень старым. Неряшливая щетина уже превращалась в жесткую бороду, скрывая тонкие неврастенические губы, во впалых глазницах клубилась злость человека, которого лишили свободы. Отросшие волосы падали на уши и лоб спутанными космами, и Козырь одним движением руки закинул их назад.

Лет ему было сорок-сорок пять, а то и больше. Судя по рваной аурной плёнке желтовато-бурого цвета, начисто забивавшей возможность точно определить возраст, тяжёлая болезнь уже жрала организм, медленно поднимаясь к сердцу. «Средняя степень туберкулеза, — безразлично, как медик, повидавший многое на свете, поставил диагноз Никита. — Лет пять, не больше, протянет, если не уедет куда-нибудь на юг. Да и не факт, что там ему лучше станет. Впрочем, зачем давать ублюдкам шанс коптить небо?»

Никита осторожно потянул носом воздух и уловил только запах пропотевшей одежды и неприятной кислинки давно немытого тела.

— А чего он такой… грязный? — спросил он Данилу. — Воды в реке полно, загнали бы по шею, пусть моется.

— Когда расскажет, зачем в посёлок шёл, тогда и получит водные процедуры, — беззлобно, но жёстко ответил Могутов. — Спасибо пусть скажет, что ещё на парашу выводим.

Козырь выпрямился и с дерзостью поглядел на молодых людей, обряженных в обычную одежду вроде рубашек с короткими рукавами и в брюках, из-под которых поблёскивают начищенные туфли. Пижоны соизволили поглядеть на мучения потерявшего свободу человека. Развлечений не хватает?

Он машинально потёр запястья, на которых отчётливо виднелись белесые следы от кандалов. И посмотрел на Владимира, словно ожидая от того пояснений.

— Пузанов Василий, он же Козырь, — правильно понял князь Строганов-Турский, так теперь официально именующийся в Бархатной книге дворянских родословных. — Сорок восемь лет. Опасный рецидивист, первая ходка была в девятнадцать лет за убийство семьи фермеров. Убивал, гнида, не один, конечно, а попался как позорная сявка, пропивая награбленное в кабаке. Неопытный был, поэтому и пошел по этапу в одиночку. Никого не выдал, что сразу подняло его авторитет среди уголовников. Десять лет строгого содержания в Соликамском остроге, после освобождения за ум не взялся. Серия ограблений банков в Томске и Красноярске, десять трупов. Поймали гада и влепили на полную катушку двадцать пять лет каторги. Сколько отсидел, а, Козырь?

— Десятку, — нехотя откликнулся сиделец, равнодушно слушая рассказ о собственных похождениях. — Потом надоело, решил кукушку послушать.

— Надо же, надоело, — в голосе Строганова что-то заклокотало. — У тебя десятка — это крайний срок, после которого ветер свободы в морду? На рывок потянуло?

— Ну, ты же знаешь, благородие, чего спрашиваешь? — ухмыльнулся Козырь, продолжая потирать запястья.

— Где прятался все эти годы?

— Да тут, недалече, — мотнул головой мужик. — Добрые люди приютили, обогрели, не дали помереть с голоду.

— Два месяца по осенней тайге да по первому снегу шёл! — чуть ли не с восхищением произнес Владимир. — Вот скажи мне брат, почему у этих тварей такая жажда к жизни? Или он её, как упырь, у невинно убиенных забирает?

— Как забрал, так и отдаст, — задумчиво произнёс Никита, скользнув взглядом по Козырю, как бы равнодушно, да только каторжанин звериным чутьём осознал, кто здесь более всего опасен. — Жаль, только не тем, кто уже в могиле. Но ничего, у меня есть двое Слуг, которые жаждут заполучить такой экземпляр.

— Эй, благородие, ты брось это… нагнетать! — всполошился Козырь, и тут же кулак Могутова воткнулся ему в самый центр солнечного сплетения. Сиделец распахнул рот и согнулся от боли, судорожно пытаясь запихать в себя хоть каплю воздуха.

— Придержи свой поганый язык, мразь! — рыкнул Данила и рывком за шиворот выпрямил Козыря. — Говорить будешь, когда прикажут. А сейчас стой молча и слушай.

— Всё, осознал, — хрипло вытолкнул из себя Козырь и задышал так, словно в него вкачали несколько литров кислорода.

— Мне от тебя много не надо, — Строганов скрестил руки на груди. — Назови место, где находится ваша гадючья база, и я даю слово, что отпущу тебя.

— Да ну? — ухмылка появилась на губах Козыря. — Так вот просто и отпустишь?

— Почему же просто? — Владимир переглянулся с Никитой, пока лишь остающимся сторонним наблюдателем. — Как только мы уничтожим гнездовище, тебе дадут харч на десять дней, одежду и нож… перочинный.

— А потом? — настороженно спросил беглый каторжник.

— Отпущу на все четыре стороны. Турский — глухомань, кругом тайга. Сумеешь выйти к людям — будешь жить. А задерёт медведь, то извини…

— Ага, рулетка, — скривился Козырь. — За жизнь моих братьев! Да лучше сдохну, чем слово вымолвлю.

— Ну не дурак ли? — Владимир развёл руками, а на лице его промелькнуло удивление. — Ты же не просто так сдохнешь. У местных жителей на вас очень большой зуб. Знаешь, какие они затейники по поводу умерщвления тебе подобных? Начиная от сидения на колу и заканчивая привязыванием к двум березкам. Но больше всего им нравится оставлять такую сволочь как ты возле подгнившей тушки лесной козы или павшей коровы. Медведи очень падаль любят.

— Не имеете права! — даже в скудном освещении стало заметно, как серое лицо сидельца стало неестественно белым. — Требую передать меня следственным органам!

— Здесь только один хозяин! — снова прорычал Могутин, с трудом сдерживаясь, чтобы не задушить встрепенувшегося Козыря. — И он перед тобой. Следователь, судья и прокурор!

— Выбирай сам: или игра в рулетку, или я отдаю тебя мужикам, — князь посмотрел на часы. — Сколько тебе времени дать: десять минут или больше?

— Не надо, — охрип Козырь. — Я скажу, где находится схрон. Но ты, благородие, дай слово, что выполнишь своё обещание.

— Я не повторяю сказанного, — холодно произнес Владимир. — Итак, слушаю тебя, Козырь. Постарайся быть честным. Иначе за каждое ложное слово твои шансы на выживание начнут пропорционально уменьшаться.

* * *

— Ну как тебе фрукт? — усмехнулся Строганов, когда они вышли из двухэтажного строения, стоящего на массивном полуметровом фундаменте из дикого камня.

Солидное даже по нынешним меркам здание являлось поселковой администрацией и полицейским участком, совмещенным с комендатурой. Подвал переоборудовали под камеры как раз для таких опасных субъектов, которых за обычной решеткой оставлять было опасно.

— Ничего необычного, — пожал плечами Никита, подставляя лицо жаркому полуденному солнцу, только-только входящему в силу. Уже пять дней гостит, а дождей так и не было. Нагнать тучи, что ли? — Как почуял запах поганой смерти, так и сдал всех с потрохами. Ты знаешь, где эта Каменка?

— Этих Каменок здесь пруд пруди, — поморщился Владимир, чуть подумав. — Но по ориентирам, что он дал, от Турского на север, примерно девяносто километров, а то и все сто пятьдесят, — чуточку подумав, исправился Владимир. — По тайге напрямую никто не ходит. Придётся часть пути пешком топать, часть — на лодках.

— Ты всерьез хочешь их берлогу накрыть? — удивился волхв, спускаясь с невысокой деревянной лестницы. Слон и Москит, лузгавшие семечки возле внедорожника, оживились, обтряхнули ладони от шелухи и занялись своей непосредственной работой: вертеть головой и прикрывать хозяина от любой опасности, даже если она таилась в теле крупного пса, лениво трусившего по улице мимо администрации. Он даже ухом не повел на вооружённых людей, но запах железа, пороха и масла учуял, стал перебирать лапами побыстрее. Научен горьким опытом, знает, когда ластиться, выпрашивая вкусняшку, а когда спрятаться.

Княжьи телохранители тоже встрепенулись.

— Конечно, — твёрдо ответил хозяин Турского. — Каждый год оттуда напасть приходит. Под видом старателей иногда просачиваются преступники, которым кровь из носу надо на большую землю, а моя вотчина — первая удобная перевалочная база. Сам понимаешь, как им башку сносит, когда они в цивилизацию попадают.

— Выходит, все разговоры про колья и утопленников в мешках — не местные страшилки?

— Нет. Здесь люди нрава простого, но сурового. Охотники, золотодобытчики, егеря — они с опасностью сталкиваются постоянно. Поэтому для каждого беглого уготована своя участь, если решится на преступление. А так никого не трогают, если хватает ума по-тихому уйти из Турского.

— Когда хочешь зачисткой заняться?

— Да вот провожу вас, да и начну, — задумался Владимир, остановившись возле запыленного внедорожника, но на открытую дверцу не обращая внимания, только ногу поставил на ребристую ступеньку. — До осени надо успеть, пока реки не встанут. В тайге снег рано выпадает.

— Зачем так долго ждать? — Никита пристально взглянул на союзника.

Строганов замотал головой. Казалось, она сейчас у него оторвётся.

— Не-не-не! Даже не думай! Ты мой гость, и даже не предлагай совместный рейд! Угомонись, Никита. Только-только с какого-то тайного задания вернулся, и снова копытом бьёшь! У тебя вместо крови адреналин по венам бегает?

Никита вместо ответа показал Владимиру знаком, чтобы тот, наконец, залез в машину, после чего устроился рядом с ним на мягком диване. Машины взревели, развернулись на небольшой площадке перед административным зданием, где остался стоять Могутов и вышедшие подышать свежим воздухом сотрудники, и помчались к родовому поместью.

— Я как боевой конь, услышавший сигнал к атаке! — пошутил Никита. — Решил без меня развлечься? Так не пойдёт. Ты мой союзник, и я вправе ожидать от тебя просьбу о помощи. Или стесняешься?

— Никита, я пригласил твою семью отдохнуть, отвлечься от бесконечной суеты, — покачал головой молодой князь, — а ты вместо того, чтобы с жёнами и детьми побыть, рвёшься справедливость восстанавливать. Поверь, я справлюсь со своей проблемой. Опытных людей у меня хватает. Давно хотел обезопасить свою землю, выжечь эту заразу раз и навсегда.

— Я уже отдохнул, — волхв впервые столь остро ощутил желание быть рядом с Владимиром. Как-то слишком всё легко получается. Козыря, сдуру решившегося сунуться в Турский, поймали на лесной тропке егеря. Незнакомый человек, да еще расписанный как лубочная картинка по всему телу, со свежими следами от кандалов, легко попадает в лапы княжеских людей. И так же легко, не выдержав психологического нажима, сдаёт тайное место, где живет разный сброд и нелегальные старатели. По его словам, в таежной деревушке сейчас около ста человек, вместе с бабами. И даже дети есть, как ни странно. «Иваны», скорее, себе язык откусят, но своих не сдадут. Хирург, когда еще работал на Никиту, рассказывал о таких людях. Воровскую честь блюли достойно, хотя что толку от этой чести законопослушным гражданам. А Козырь, получается, мокрушник и грабитель. Если даже и в статусе «ивана», все равно история с душком.

— Ты серьёзно? — рассмеялся Владимир. — И что скажешь жёнам?

— Например, хотим съездить на таёжные озера уток пострелять, — улыбнулся в ответ Никита, вспомнив детство. — Имеют же право мужчины на несколько дней отвлечься от суровых бытовых будней?

— Хм, уток пострелять… — князь почесал подбородок, глаза его блеснули хитрецой. — Тогда можно сделать так: егеря незаметно отвезут на кордон провизию, снаряжение, оружие, рации, пару беспилотников. Они нам пригодятся, когда поближе к берлоге подберёмся. А вот сам маршрут надо проработать с учетом бездорожья, чтобы обернуться за неделю. Но это в том случае, если будем передвигаться на моторных лодках…

— Не все реки соединяются между собой, — возразил Никита, понимая, что Владимир об этой важной составляющей тоже знал. Его учить не нужно, всё-таки из боевого клана вышел, тайгу изучил вдоль и поперек. — Волоком тащить по непроходимому лесу двигатели и лодки — время терять. Предлагаю всё же марш-бросок. Смотри, в день нам нужно проходить в среднем двадцать пять километров. Для тренированного бойца не самая трудная работа. И не вымотается, и скорость будет держать приемлемую. За пять дней дойдем до каторжанского схрона, сутки на разведку, а потом зачистка.

— Мы не успеем за неделю, — развел руками князь. — Твоя версия про утиную охоту с грохотом рушится. Наши девчонки совсем не дуры, сразу сообразят, что мы вместо уток кого-то другого стрелять ходили.

— Успеем, — волхв коварно улыбнулся. — Поверь, ровно через неделю мы будем дома.

— Не знаю, что ты придумал, — подозрительно посмотрел на друга Владимир, — но с трудом верится в твою способность к телепортации. Без обид, брат.

— Сколько бойцов планируешь взять? — Никита увернулся от опасной темы. Не следует пока союзнику знать о Слугах-демонах. — Со мной будет трое-четверо.

— С десяток, не больше, — подумав, ответил Строганов. — Не забывай, что мы тоже представляем собой хорошо обученное армейское подразделение. Особенно ты, со своим универсализмом.

— Договорились, — ответил Назаров и глянул в окошко. Машины уже въезжали на выложенную терракотовой брусчаткой территорию усадьбы. Жаркое солнце разогнало всех обитателей, во дворе никого не было, кроме садовника в широкополой соломенной шляпе. Он склонился над одной из клумб с яркими цветами и что-то подсыпал в землю, потом аккуратно перекапывал и поливал из маленькой лейки. Женщины с детьми, скорее всего, находились на пляже. Отсюда видны разноцветные купола зонтов, раскинутых над шезлонгами, мелькающие меж деревьев фигуры в купальниках. На звук рычащих моторов никто не прибежал, накатывающий зной вгонял в дрёму. — Кто будет объявлять новость барышням?

— Только не я, — сразу же открестился Владимир и с виноватой улыбкой объяснил свою позицию: — Маринка тебя очень уважает, и любое твоё решение примет без боя дорогой фарфоровой посуды.

— А что, уже испытал на себе гнев молодой жены? — усмехнулся Никита. — И года не прошло. Однако, рекорд…

— Да ты что! Мы с ней душа в душу живем… Но так вышло, что имя Назарова для неё почти что священно.

— О-оо! Не хочу при жизни забронзоветь, — волхв шутил, но в голове крутились мысли, каким образом убедить девушек отпустить их на несколько дней в глухую тайгу. Тамара точно догадается, в чём причина. И так до сих пор обижается, что не он первый пришёл в её палату поздравить с рождением сына. Даша… тоже едва отошла от выкрутасов Ярика, теперь не отпускает его от себя ни на минуту. Хорошо, здесь немного отошла от потрясения, стала понемногу доверять служанкам строгановского дома. Тем в радость, есть на ком потренироваться, пока молодая хозяйка не родила. Юля единственная, кто спокойно воспринимает исчезновения Никиты. Нет у неё еще той душевной привязанности, которая появляется у людей, живущих в супружестве. А может, она разумно полагает, что шансов стать столь же нужной, как Тамара и Даша, у неё не будет, потому и не проявляет открыто свои чувства. Всё-таки третья жена, ей эмоционально трудно настроиться на отношения, которые Никита уже испытывал дважды.

От вязких и не самых приятных мыслей его отвлек легкий толчок. Водитель остановил машину возле крыльца, дождался, пока хозяин и гость выйдут наружу, и быстро отъехал за угол дома, где находился гаражный бокс и стоянка.

Никите нравился парадный подъезд с лестницей из красного гранита. этого красивого особняка. Вдоль фасада были высажены голубые елочки, которые только-только пошли в рост, но еще не дотягивали до окон первого этажа. Через десять лет они будут прекрасно смотреться, особенно под снежной шапкой.

На обед собрались в большой столовой, обставленной резной мебелью из светлого шпона: стол, стулья, навесные и напольные буфеты визуально расширяли помещение, а высокие окна пропускали достаточно света, чтобы подольше не зажигать ажурную люстру с десятком ламп в виде шаров. Владимир пояснил, что Марина захотела, чтобы столовая не несла следы модернизма и минимализма, а скорее, навевала мысли о патриархальности. Но саму кухню оборудовали по последнему слову техники, что очень радовало повара, которого Строганов уговорил бросить Тобольск и приехать в эту глушь. Всё-таки променять ресторан высшего класса, где тебя на руках носят, на княжескую кухню, нужно иметь достаточно силы воли и немного авантюризма.

— Я гляжу, Никита освоился в Турском, — Марина с любопытством посмотрела на волхва. — Каждый день вместе с Володей посещает администрацию, до вечера где-то пропадают вместе, шепчутся и не поделятся секретами. Есть надежда, что поселок станет привлекательным для людей?

— Хороший городок будет, перспектива ощущается, — нисколько не покривил душой Никита и взглянул на Тамару, чутко улавливающую каждое слово мужа. Вот точно, есть у неё интуиция, напряжена, плечи чуть вздернуты вверх, хотя эмоции на лице старательно прячет. — Только один совет. Не воспринимайте его как призыв к действию.

Он намеренно замолчал, подогревая интерес Владимира. Тот заёрзал, даже перестал хлебать душистый грибной суп с зеленью.

— Не стройте в центре высотные дома. Сразу уют пропадет. Пусть лучше новых улиц побольше будет. Земли на северном фасе достаточно, там можно большой современный район развить.

— Планы такие были, — кивнул князь. — С южной стороны Тура мешает, нет смысла развивать поселок по обе стороны реки. Лучше укреплю берег, чтобы обезопаситься от наводнений. Здесь тоже, знаешь ли, бывают паводки, мама не горюй. Столетние сосны тащит по течению с такой скоростью, что любую преграду снесут. Но в ближайшие годы я не рассчитываю на большой прирост населения, а получить статус города хочется побыстрее.

— Я поговорю с отцом, — оживилась Тамара. — У него есть в Градостроительной Палате знакомые чиновники. Думаю, вопрос решаем.

— Населения для получения статуса хватает, даже с избытком, — обрадовался Владимир. — Сейчас здесь пятнадцать тысяч с хвостиком проживает. Ну непорядок же называть Турский поселком! Стыдоба!

Разговор под перемену блюд коснулся недавних событий в Петербурге, когда ликвидировали последнюю «ходячую бомбу», и обсуждений по восшествию на престол нового Папы. Владимир посчитал, что расслабляться не стоит. Коварство Ватикана неистребимо по самой своей сути из-за его взглядов на веру и ведическую культуру огромной империи. Никита особо не возражал, но врагами считал боевое крыло — Папскую Инквизицию. Ещё предстояло много работы, и здесь интересы государства и одного человека совпали.

— Мужчины, хватит уже о политике! — возмутилась Даша. — Лучше развлекайте дам, а то мы вас видим только по вечерам!

— Неправда! — тут же воскликнул Владимир. — А кто вчера весь вечер на пляже в волейбол с вами играл? Между прочим, своим визгом прелестные барышни разогнали всех медведей в округе!

— Хи-хи! — рассмеялась Полина, уплетая пышные сырники и запивая их морсом. — А они где были? За речкой в кустах сидели?

— Да, иногда приходят в гости, — улыбнулся Строганов. — Выглядывают из кустов и грустно смотрят, как мы здесь живём. Зимой пару раз матерый мишка по берегу шастал. Вот такенные следы видели!

Он развел руки по сторонам, показывая размер медвежьих лап.

— Бр-рр! — вздрогнула Марина. — Я так перепугалась, когда увидела его из окна спальни. Оно же как раз выходит на берег. Видимо, зверь сделал круг, перешёл дорогу и начал разгуливать в поисках пищи, ну и к нам заглянул.

— Шатун, — пояснил Владимир. — Пришлось охотников срочно собирать. Мало ли, вдруг по окрестным селам пакостить начнет.

— Убили? — воскликнул Мишка. — А чучело есть? А шкура?

— Нет, ушел, не успели шкуру снять, — князь усмехнулся. — По следам вычислили, на Заимку ушел. Там свои специалисты есть, не стали преследовать.

— И какие у нас планы на ближайшие дни? — весело воскликнула Даша. — Раз медведи отпадают, давайте устроим какой-нибудь праздник для горожан. Танцы, гуляния, фейерверки…

— Умница! — Никита мгновенно преобразился. — Вот вам занятие на несколько дней: спланировать мероприятие, подбить бюджет, найти исполнителей, выписать из Тобольска какую-нибудь современную группу…

— Никита! — знакомые нотки в голосе Тамары мгновенно заморозили воздух. — Что? Ты? Опять задумал?

— Ничего страшного. Володя хочет проинспектировать дальние прииски. Мне же полезно узнать, как он организовал добычу золота. Никогда не стыдись учиться у ближнего, — Никита убрал левую руку под стол и скрестил пальцы наудачу. Аура Тамары полыхала всеми цветами радуги. Это хорошо, она ещё не определилась со степенью своего недовольства или раздражения. — Заодно и уток постреляем на болотах.

Звонко рассмеялась Юля, до этого не принимавшая участие в разговоре. Захлопав в ладоши, она обратилась к Даше:

— Ты проиграла! Я ни на секунду не сомневалась, что мужчины еще попытаются сбежать от женских юбок! А тут такой случай: тайга, золотые прииски! Романтика бродячей жизни!

— Володя, ну почему сейчас? — обиделась Марина. — Проводили бы гостей, потом занимайся старательскими компаниями, сколько душе угодно.

— Никита очень просил, — муж с невинным взглядом перевел стрелки женского недовольства на Назарова.

— Неделя, значит? — темные глаза Тамары засверкали золотистыми всполохами. — Уток пострелять?

— Пап, не надо уточек убивать! — заканючила Полина. — Они такие хорошенькие! Так забавно крякают!

— Мы можем и не успеть до болот добраться, — сжалился Никита и перевёл дух. Кажется, дочь еще не настолько всесильна в своих грёзах будущего, чтобы распознать хитрую уловку отца. Взглянув на Тамару, увидел, как она быстро стерла с лица разочарование, не услышав правду.

— А что, девочки, в самом деле, устроим праздник! — воскликнула Марина, снимая напряжение за столом. — Пока наши мужчины будут комаров да мошек кормить, мы подготовимся до их возвращения, утрем им нос!

— Я согласна! — хлопнула в ладоши Юлия.

После обеда жены остались в столовой обсудить предстоящие хлопоты, а Владимир и Никита пошли отдохнуть и переждать тягучую полуденную жару. Для семейства Назаровых выделили гостевые апартаменты в восточном крыле, состоявшие из четырех комнат, где были все удобства и даже настоящий камин. Полину и Мишку поселили в соседних комнатах. Они уже спокойно обходились без присутствия взрослых, поэтому с радостью восприняли свободу. Тамара с Юркой, Даша с Яриком заняли спальни, и Никита без колебаний уступил Юле третью комнату, а сам устроился в гостиной на широком и мягком диване.

Приняв душ, он накинул на себя банный халат и с довольным видом вышел из ванной комнаты. И сразу увидел три пары глаз, устремлённых на него выжидающе и с укоризной.

— Что-то случилось? — на всякий случай он подготовил скрипт «шильд», прекрасно спасающий от лёгких магических воздействий. Глядя на Тамару, Никита боялся пущенных в ход клинков. Даша, кстати, тоже наловчилась кастовать такие же, только с алым отливом. Что-то огненное в ней было.

— А это ты нам должен сказать, Назаров, — раздула ноздри Тамара. Все претензии и сложные вопросы решались ею по старшинству, а следом в бой вступала Даша, если того требовала ситуация. Юле всё было интересно, и желание Никиты она понимала куда лучше, чем обе супруги. Её мама всегда доверяла мужскому слову. Если папа говорил «надо», она не прекословила, потому что знала: упертый мужик хуже ребенка. Сделает по-своему с куда худшим для всех результатом. Лучше ослабить вожжи, пусть развеется, чем потом будет ворчать и портить настроение окружающим.

— О чём? — продолжал выгадывать время Никита.

— Куда вы опять собрались? Почему тебе не сидится на месте? Не навоевался?

В голосе Тамары прорезалась горечь.

— Дорогие мои, — Никита развел руки по сторонам. — Боюсь, правда вам не понравится.

— То есть утки здесь не при чем? — хмыкнула Юля.

— Марина вам рассказывала, что здесь периодически происходит? Я про диких старателей, заглядывающих в посёлок после сезона.

— Рассказывала, — кивнула Тамара и все помрачнели. Видимо, княгиня Строганова переборщила с красками и эмоциями.

— Володины егеря поймали бродягу, который оказался беглецом с каторги, — Никита вздохнул и присел на стул напротив девушек. — Он долго скрывался в тайге, но с какого-то перепугу решил транзитом через Турский попасть то ли в Алапаевск, то ли в Тобольск…. Видимо, его там ждали кореша по воровскому промыслу. Но не суть. Нам было важно узнать, где находится схрон всего этого сброда, который периодически выплёскивается на поселок. Мы побеседовали с задержанным, и он обстоятельно рассказал о таёжной деревеньке, в которой сейчас проживает очень много людей, конфликтующих с законом. И это не просто добрые и обманутые граждане, а рецидивисты и насильники.

На некоторое время повисла тягостная тишина. А потом неожиданно для Никиты Тамара подошла к нему и крепко обняла. Волхв зарылся в её густые волосы и поцеловал в макушку, понимая, что получил благословение от Берегини. И ещё две пары рук обвили его с двух сторон. Даша шмыгнула от переживаний, а Юля, впервые ощутив невероятную энергию, исходящую от уже родных для неё людей, несмело прижалась к плечу Никиты. Что-то дрогнуло в воздухе, окутало всех четверых мягким пушистым одеялом, соединив ауры в единое целое.

— Иди, дорогой, — прошептала Тамара, вспоминая неприятные события в Албазине, когда была похищена бандитами — такими же, по своей сути, маргиналами. Даже сейчас картины прошлого вызывали ужас и накатывающее оцепенение. Трудно осознать, чем бы всё это закончилось, не приди Никита на помощь. Разве сейчас она могла запретить ему и Владимиру сделать то, что и обязан настоящий мужчина: защитить жителей этого славного поселка. — Князь Гиперборейский сам решает, как вершить суд.

— Спасибо, солнышко, — голос Никиты дрогнул. — Спасибо, девочки, что понимаете, зачем я это делаю.

— А как же утки? — млея в теплых потоках животворной магии, спросила Юля.

Очарование момента исчезло в веселом смехе, девушки рассыпались в разные стороны, заговорили разом, стараясь шутками скрыть желание вновь прижаться к своему мужчине.

— Пусть живут, — улыбаясь, ответил Никита.

* * *

Густой запах нагретой смолы, хвои и высокой травы, растущей на крохотных опушках сплошного кедрача, будоражил обоняние и кружил голову. Хотелось не просто вдыхать воздух, а нарезать его жирными ломтями и есть — настолько Никита отвык от детских впечатлений, когда он вместе со своим приемным батей — Афанасием Прохоровым — вот так же ходил по амурской тайге с ружьем на плече, без устали преодолевая десятки километров за день, чтобы к вечеру устроить засаду на диких коз возле солончаков или на глубоких озерах.

Здесь другой лес, незнакомый для него, но уже хоженый вдоль и поперёк егерями Володи Строганова; вон он, идет впереди, аккуратно поднимая ноги там, где на тропе вьются толстые корни кедров и сосен. Они словно змеи выскальзывают из-под земли, переплетаются друг с другом и уже вместе исчезают в зарослях широколистного бадана. Наступать на них чревато. Нога может поехать в сторону — и вывих, а то и перелом обеспечен. Поэтому все очень внимательно и аккуратно продвигаются по узкой тропе.

Сохатый — так звали сорокалетнего проводника из соседствующей с Турским деревушки — уверенно вёл княжеский отряд одному ему известным путем. Кряжистый, высокий, черноволосый, с примесью вогульской крови, он двигался с рысьей грациозностью, не делая лишних движений. Каким-то образом у него получалось огибать тяжёлые еловые лапы, свисающие чуть ли не до земли, не притрагиваясь к ним руками. Никита обратил внимание, что Сохатый держал довольно высокий темп. Его мохнатая шапка, которую проводник почему-то не снимал несмотря на жаркую погоду, была ориентиром. Если ныряла вниз — значит, и тропка уходила в распадок. Вверх — начинался пологий и нудный подъём.

С собой Никита взял легконогих Лязгуна, Москита и Нагайца, оставив возмущенного Слона в поселке. Ничего, иногда полезно не в рейды ходить, а организовать грамотную охрану вверенных ему лиц, особенно таких очаровательных. С Денисом Могутовым он уже нашел общий язык. Два «шкафа» уже целую неделю наводят ужас на местных нарушителей общественного порядка. Вот пусть и дальше так же действуют.

Мохнатая шапка вновь пошла вниз. Тропинка вильнула вдоль поваленной ветром березы и выровнялась, чтобы через десять шагов упереться в маленький ручеёк, текущий в каменистом русле. Сохатый поднял руку и остановился.

— Привал, — коротко произнес он, снимая с плеча карабин, а после него — рюкзак. Отхлебнул из фляжки, обтянутой чехлом из шкурки, пополоскал во рту и выплюнул. — Уже тёплая. Поменять надобно.

Проводник скинул чехол, чтобы не замочить, вылил старую воду и наполнил её свежей из ручья. Бойцы без излишней торопливости сбросили с плеч свои рюкзаки, кто-то уже с наслаждением плескался в ледяном ручье, кто-то по совету Сохатого обновлял содержимое своей фляжки.

Никита с Владимиром уселись в сторонке от бойцов и расстелили на траве карту.

— Фока, не уделишь пару минут? — окликнул князь проводника.

«Ого! Оказывается, у Сохатого имя есть», — весело подумал Никита, глядя на высоченного потомка Ермака, как утверждал сам проводник. Если это и красивая легенда, не стоит отнимать её у человека, свято верящего в то, что в нём течет кровь великого казака-первопроходца.

— А чего ж не уделить? — Фока улегся между князем и бароном, внимательно окинул взглядом карту. Палец его уверенно ткнулся в зеленое пятно с синими прожилками и коричневыми горизонталями высот. — Если мы проскочили между болотинами, форсировали Ерву, то находимся где-то здесь. Точно не скажу, пока не увижу ориентиры. Мой дед ходил в этих местах, золотишко мыл. Метки оставлял. Вот чую я, молодежь, что варнаки обосновались на старых приисках.

— Плохо ли это? — не обратил внимания на вольность проводника Владимир. В походах и отец разрешал своим людям общаться с ним по-простому, но не переходя границ дозволенного.

— Так с какой стороны посмотреть, — смешно поиграв густыми бровями, Сохатый улыбнулся. — Для обычных старателей опасно в те места соваться. Там мелких болот россыпью, замучаешься продираться через них. Ну и варнаки, если секреты расставили, не дадут подобраться. А мы аккурат через между топями пройдем. Главное, медвежью башку найти. Дальше легче будет.

— Медвежью голову? — удивился Никита. — Череп, что ли?

— Нет, гора, похожая на медвежью голову, — хмыкнул Фока. — Её трудно не заметить. Кто знает, всегда болото пройдет без проблем.

— И сколько еще идти?

— Сутки. Завтра к вечеру будем на болотах, отдохнём, подготовимся, а утречком начнем переправляться. Выведу вас, княже, точнёхонько на штольни.

Через полчаса отдохнувший отряд снова втянулся в ритм похода. Фока всё так же неутомимо шел впереди, но Никита обратил внимание, как проводник чаще стал крутить головой, словно искал какие-то ориентиры. Так и было. Изредка останавливаясь, он подходил к замшелым кедрам и тер заскорузлой ладонью по белесому «пятаку», оставшемуся от ударов колотом, а потом уважительно похлопывал по морщинистой коре. Владимир ничего не говорил, только переглядывался с Никитой, поправляя на плечах лямки рюкзака. У обоих в глазах стоял только одни вопрос: найдёт или не найдёт?

Сохатый пояснил, что они вышли на старый кедрач, который уже заброшен шишкарями. Матерые деревья тяжело покачивали кронами, на которых созревали шишки чуть ли не величиной с мужскую ладонь. То и дело на них взбегали бурундуки. Полосатые проказники без страха глядели на невиданных двуногих существ чёрными бусинками глаз, и попискивали, предупреждая своих собратьев. Тишину дремучей тайги нарушал только верховой ветер, умиротворенно шумя в разлапистых игольчатых ветвях.

— Тут в округе несколько охотничьих деревень было, — сказал Фока. — В кедрач ходили семьями, на зиму запасы делали.

— И где они сейчас? — спросил кто-то из бойцов, шедших позади него.

— Лет шестьдесят уже все переселились поближе к обжитым местам. Худо здесь стало. Дикие старатели сначала повадились сюда ходить, а потом и каторжане беглые пронюхали про золотишко. Помню, малой был, мужики наши рассказывали, сцепились крепко обе банды, стрельба стояла несколько дней. Старатели, мало что многочисленнее были, а всё равно уступили. Злости им не хватило, или звериной жестокости — ушли с большими потерями. А варнаки осели на одном из приисков. Больно удобное место для схрона. Потом бабы непутные к ним потянулись, так и образовалась деревенька в глухомани. «Иваны», когда прослышали про это дело, эмиссаров своих сюда засылать стали, золотишко в карманы воровскому обществу потекло…

Никита покачал головой. В хозяйстве Владимира Строганова образовалась плесень, да такая серьезная, что нынешний поход сам Перун велел организовать. С воровским общаком все ясно: его не здесь держат. Золото, скорое всего, переплавляют на прииске, после чего те же эмиссары увозят его в более надёжное место. Вопрос в другом. Почему князь Строганов-старший не зачистил гнездовище? Версий можно было выдать больше десятка, но каждая из них — всего лишь недоказуемое предположение. По напряженной спине Владимира Никита четко читал раздражение и такое же непонимание.

Фока-Сохатый говорил вполголоса, но его слышали и наполнялись сознанием, какое дело предстоит провернуть. Проводник оказался хитрым психологом. Обрадовавшись неожиданному предложению показать князю Турскому дикие прииски, он мгновенно просчитал последствия. И даже хотел предложить помощь в виде десятка охотников, жаждущих справедливого наказания бандитам, контролирующим огромную территорию малонаселённой тайги. А ведь где-то здесь племена вогулов обитают. Или тоже ушли на новые места от греха подальше?

— Надо брать «языка», — чуть повернув голову, сказал Владимир, не останавливаясь. — У меня под боком, оказывается, русская каморра жирок нагуливает. Собственные финансовые потоки образовались.

— До каморры еще далековато, — усмехнулся Никита, опустив козырёк камуфляжной кепи пониже. Солнце поднялось довольно высоко и теперь било в глаза со всей дури даже через раскидистые кроны сосен и кедров. — Но к тому идет, если некие эмиссары зачастили.

— Надо вылавливать организаторов, — яро продолжил развивать тему молодой князь. — Через них накрывать всю сеть. Я помню, как ты рассказывал про Вычегду.

— Там другое, — вздохнул Никита, ловко ныряя под толстой сосновой ветвью, выпершейся на тропу наподобие шлагбаума. — Бельских взяли под микитки сразу и надёжно, потому что против императорского клана рискованно открыто вставать. А воры не придерживаются никаких кодексов, кроме своих. Это та же китайская триада, с которой мне довелось столкнуться. Боюсь, когда мы разгромим прииск, к тебе заявятся гости с претензиями.

— Воры? — изумился Строганов-Турский. — Что, вот так и заявятся?

— Говорю же, у них иные понятия о чести, иные законы. Надо играть по их правилам, и тогда в тылу у тебя будет спокойно.

Владимир глубоко задумался. Да так, что до самого вечера шел молча, автоматически передвигая ноги по мягкому хвойному ковру, оставшемуся с прошлой осени. Как-то незаметно отряд увеличил темп движения и к закату вышел к хаотично наваленным поперек тропы камням. Никита уловил едва слышный звон текущей воды.

— Каменный ручей, — пояснил Фока. — Значит, идём правильно. Скоро должна быть полянка, на которой и заночуем.

— Может, воды в котелки набрать? — предложил Москит. — Чтобы сразу на огонь поставить.

— Попробуй, — ухмыльнулся проводник. — Еще никто до воды добраться не мог. Вроде бы вот она, журчит под ногами, а не ухватишься. Не ссы, боец. На стоянке есть вода. Здесь, в тайге её много, даже искать особо не надо.

Перескакивая через сухие валуны, под которыми издевательски звенели потоки невидимой воды, отряд перешел на другую сторону и углубился в лес. Фока уверенно довёл его до поляны, где и расположились на ночь. Владимир выставил два сторожевых поста: со стороны ручья и впереди, где колыхался молодой ельник.

— Низина пошла, — предупредил Сохатый. — Завтра заранее приготовим шесты. Можем в любой момент в болото забрести.

— Что у тебя по меткам? — спросил Владимир.

— Идём правильно. Тропа старая, неприметная. Не переживай, княже. Раз к болотинам вышли, значит, не сбились с пути.

Уверенность Сохатого передалась и бойцам. Уже никого не напрягало, что приходилось идти по зыбунам, когда почва опасно колышется под ногами, или обходить, казалось бы, безобидные участки леса. В тайге, как пояснил Фока, у всего есть хозяин. Вогулы, например, предупреждают об этом черепами животных или берестяными масками на деревьях. Лучше заранее свернуть с тропы, обойти запретную территорию, чем навлечь на себя недовольство местных аборигенов за потревоженных духов.

Сохатый повеселел. Он даже показал Владимиру и Никите зарубку в виде вилки с двумя зубцами, уже поблекшую от времени.

— У прадеда были свои хитрые знаки, — пояснил проводник, когда они, запыхавшись, поднялись на невысокий голец, поросший редким ельником посреди огромных валунов. — Вилка, стрелка, перекрещенные стрелки. Каждая из них предупреждала, что находится впереди.

— Вилка — это болота? — спросил Владимир, подставляя разгорячённое лицо свежему ветру, высушивающему пот. Хорошо, мошку сдувало напрочь.

— Внимательно слушаешь, княже, молодец, — похвалил Фока. — Мы же к болотам идем. А еще это два пути. Один зубец чуть длиннее другого, обратил внимание?

— Левый путь длиннее, — хмыкнул Никита, уже ничему не удивляясь. В этакой глухомани люди за кажущейся простотой прятали глубокие смыслы своего бытия.

— По нему и пойдём, Никита Анатольевич, — к волхву проводник почему-то обращался именно так, и никак иначе. Возможно, он ощущал исходящую от Назарова невидимую Силу, совмещавшую в себе дар разных по своей сущности богов: Перуна и Велеса. И по своему природному любопытству пытался разгадать немыслимую для собственного восприятия загадку гостя. Что-то он знал, а о чем-то догадывался. — Аккурат к Медвежьей башке и выйдем.

Спустившись с гольца, отряд подобно труженику-червяку вгрызался в таёжную глухомань, пока не уткнулся в черную безмолвную гладь воды, кое-где заросшую ряской, а где-то поблескивавшую кроваво-красными отблесками заходящего солнца.

— Ну вот мы и на месте, — выдохнул Фока, прислонив свой шест к березе. Потом скинул рюкзак. — Дальше не пойдём. На сыром месте плохо спать. А здесь взгорок.

— Разбиваем лагерь, — приказал Владимир, — готовим ужин и спать.

— Княже, надо бы «птичку» запустить, — подошел к нему худощавый молодой парень, единственный в отряде кто носил очки. В боевом крыле молодого рода он имел должность оператора БАС (беспилотных авиационных систем). Строгановы одни из первых стали использовать новомодное техническое направление в своих делах.

Никита порадовался за друга. Он уже оценил возможности «птичек», когда с их помощью разгромил боевиков Инквизиции, и считал правильным использовать подобные технические новинки для пользы Рода.

— Запускай, — разрешил Владимир. — Только аккуратнее. Нырнет в болото — считай, пропало. Сколько «птичек» взял?

— Три.

— Молодец, Макс, соображаешь. Одной здесь не обойдемся, чую.

Оператор расцвёл в улыбке и чуть ли не вприпрыжку побежал к своему рюкзаку, где находилось всё необходимое для оперативной воздушной разведки: планшет, пульт управления и сами «птички» в разобранном виде. Остальные привычно занялись обустройством лагеря. Москит и Лязгун нарубили лапника, чтобы не лежать на голой земле. Шалаши не строили, так как у каждого был теплый спальник. Да и зачем, если стоянка всего лишь на ночь, а дождя не предвидится. Нагаец подтвердил, что и завтра будет жаркий день, а вот потом духи могут наслать плохую погоду.

— С погодой, думаю, разберёмся, — не стал волноваться Владимир. — Ты сможешь аккуратно увести дождевой фронт в сторону?

— Могу и обрушить его на место дислокации базы, — пожал плечами Никита. — Надеюсь, это не понадобится.

Пока не стемнело, бойцы вырыли в земле яму, чтобы там развести костёр. Потянуло дымком, над маслянистой поверхностью болота устало звенели комары, где-то на той стороне прокричала сойка.

Один из постов выставили на тропе, чтобы обезопасить себя от внезапного нападения с тыла. Тайга не безлюдная, как на первый взгляд кажется, и Фока побаивался, что кто-нибудь мог увидеть пробирающийся к болоту отряд. Всё-таки лето, грибники, ягодники, золотоискатели — кого здесь только нет.

Второй дозор спрятался под разлапистыми кустами ивняка, вплотную подходящими к берегу. Можно сказать, парням повезло. Со стороны болота вряд ли кто-нибудь мог подобраться, кроме сильного мага, который мог использовать весь свой арсенал для плетения магоформ невидимости. Только зачем ему подобные хлопоты? Да и есть ли он среди беглых каторжан? Уж это вряд ли, но боевой устав не зря написан кровью, что очень хорошо понимал Никита, да и Владимир успел сполна хлебнуть походной жизни.

Ночь прошла спокойно, разве что каждые четыре часа менялись посты. Ни тоскливые песни болотной выпи, ни хор лягушек не смогли нарушить крепкий сон уставших мужчин. Никита проснулся одним из первых, спустился к воде, чтобы помыться, и увидел Фоку, вглядывавшегося в туманную зыбь, покрывшую болото.

Не отвлекая проводника от созерцания жуткой красоты, раскинувшейся на многие километры, волхв разделся до пояса, присел и осторожно разогнал рукой ряску с поверхности воды. Зачерпнув её ладонями, начал умываться, покряхтывая от удовольствия.

— Хороший день будет, — сказал Фока, подойдя к нему. — А вот к вечеру начнет затягивать. Поспешать надо. Завтракать лучше сухпайком, а как дойдем до Медвежьей башки, можно и горячим отобедать.

— Как скажешь, ты у нас главный по тайге, — усмехнулся Никита, вытираясь армейской майкой. Ничего, на свежем ветерке высохнет быстро. — Но я бы не рискнул лезть в топь сейчас. Туман.

— Развиднеется — и пойдем, как раз воины успеют поесть, — твёрдо ответил проводник.

Над болотом пронёсся свежий ветерок, разгоняя плотное одеяло тумана, и сразу стало видно, как наливаются красками восходящего солнца облака на востоке. Владимир приказал сворачивать лагерь, и бойцы довольно быстро уничтожили следы своего пребывания, и выстроились на берегу с шестами. Попрыгали, проверяя амуницию, и как только Фока вошел в воду, потянулись за ним.

Никита опасался только одного. Проводник мог запросто сбиться с пути, который однажды проложил через эти топи его прадед. Да и по словам Фоки, он здесь был последний раз пять лет назад. Что значила потеря тропы на болоте — напоминать не нужно. Поэтому волхв готовился к любому развитию ситуации, создавая скрипты разных уровней, чтобы вытащить отступившихся на твердую поверхность. Вспоминал, как вляпался по своей глупости в подобное болото в Курляндии. Стыдно признаться, насколько он растерялся, поддался панике и не смог быстро сформировать скрипт, позволявший удержаться на плаву. Только и получилось послать через астрал сообщение своей Берегине. А через пять минут барахтанья в грязной воде к нему подплыл Николас…

Отбросив в сторону глодавшие его мысли, Никита зашагал увереннее следом за Москитом. Они решили с Владимиром, что не следует двум одаренным находиться рядом во избежание одновременной потери командования. Поэтому сейчас за спиной волхва пыхтел Лязгун, опираясь на вагу. Непривычно парню в таких условиях, но зато какая тренировка выносливости! После ранения он уже оправился, физическую форму набрал, поэтому и рвался так вместе с Никитой.

Останавливались дважды, просто перевести дух. День уже был в самом разгаре, над головой роилась мошка, от испарений тяжело дышалось, но уже по цепочке передали, что впереди просматривается берег. И в самом деле, через полчаса в просвете между плотными рядами сосен и лиственниц мелькнула темно-серая скальная громада, похожая на медвежью голову. На её неровной макушке торчало несколько деревьев, а остальная часть была покрыта плотным моховым ковром. Валунные вывалы периодически скатывались вниз, постепенно пробивая коридор в густом ельнике до самой кромки болота.

К этой кромке Сохатый и вывел отряд. Перемазанные коричнево-черной жижей, искусанные комарами и мошкой, бойцы выходили на берег и расходились по периметру, беря на прицел таежные заросли, подступавшие к топи. Хоть и уставшие, они знали, чем грозит даже минутная расслабленность. Могли беглые варнаки устроить здесь дозор? А почему бы и нет? Разве среди каторжан нет людей с тактическим мышлением? Несмотря на то, что очкарик Макс провёл разведку, успокоив князя Владимира, что в радиусе нескольких километров нет ни души, могло произойти всякое.

— Можно сказать, почти пришли, — Фока был доволен больше собой, чем фактом завершённого пути, что не сбился и не погубил отряд. — Командуйте, княже, отдых.

Глава 2

Салерно, Италия, июль 2016 года

Освежающий бриз с залива лениво шевелил прозрачно-кружевные тюлевые занавеси на огромной террасе, с которой просматривалась спокойная гладь залива, облитая солнечным светом; полуобнаженные одалиски в золотистых лифах и в невесомых струящихся тканях, обернутых вокруг бёдер, кружились на фоне морской лазурной глади в каком-то непонятном танце, до которого не додумался бы самый маститый хореограф. Симбиоз египетских мистерий и восточных танцев загадочным образом притягивал взор трёх мужчин, расположившихся в мягких кожаных креслах вокруг столика, заставленного разнообразными фруктами и легкими салатами из морепродуктов, а наполненные терпким пурпурно-рубиновым Dolcetto бокалы ловили отражение бликов воды из миниатюрного фонтана, умело вписанного в интерьер богатого дома на виа Рома. Едва слышимая музыка и нежный звон монистов на запястьях и щиколотках танцовщиц не мешали беседе.

— Мне очень не нравится позиция, в которую нас загнали русские спецслужбы, — аккуратно отпив вина, пожилой мужчина с отливающей серебром сединой в коротких волосах и с благообразной щетиной, за которой постоянно ухаживал нанятый на службу брадобрей, поставил бокал на стол и отщипнул от грозди винограда налитую соком ягоду. Покрутил её в руках и положил в рот. — Очень не нравится, Роберто. Ты, как мой шеф-секретарь, прозондировал ситуацию? Каких мне ещё проблем ожидать? Вторая и четвертая капитулы обезглавлены, боевое крыло уничтожено практически полностью. По секретным каналам пришло предупреждение, что меня с усердием ищут люди, за которыми стоит северный Орден. Как думаешь, угроза реальная или кто-то из моих коллег намеренно раздувает панику?

Тот, к кому обращался пожилой мужчина, являвшийся хозяином роскошной виллы, не проявил на своем лице ни капли раскаяния или вины. Он хорошо знал своего патрона. Как-никак, двадцать лет рядом с ним, дорос до шефа-секретаря, фактически правая рука Высшего Лорда Ордо Маллеус, незаменимый человек в строгой иерархии магической Инквизиции. Роберто лишь на мгновение прикрыл глаза, взял тарталетку с нежным паштетом, украшенную листочком базилика, откусил половину и положил обратно на блюдце, небрежно вытерев пальцы о салфетку. Незнакомый человек, будь он приглашен к столу, заметил бы, что у секретаря на правой руке не хватает мизинца и безымянного пальца. Впрочем, он и без них управлялся прекрасно.

— Подобным заявлением вы меня обижаете, милорд, — ответил он напряжённо ждущему Высшему. — Агентурные каналы находятся в моём ведении, поэтому ни одно сообщение не проходит мимо. Полагаю, вы реанимировали старые связи, оставшиеся с тех пор, как стали Высшим Лордом. Очень неосмотрительно, милорд. Среди них могут оказаться предатели. Вспомните Солеру. Думаете, его смерть была естественна?

— Вряд ли, — пробурчал Джакомо Скалигер, покачав седой головой. — Хотя, все в открытую говорили о том, что он был излишне горяч в любовных утехах. Не смотри на меня, Витторио, с едкой усмешкой. Я твои мысли читаю как открытую книгу. В отличие от Солеры я в постели не веду себя как молодой жеребец. Такую смерть, безусловно, хотят множество мужчин в мире, но есть исключения…

— Я ничего такого не подумал, милорд, — улыбнулся самый молодой из всей троицы черноволосый мужчина с обволакивающим как прозрачные воды лагуны взглядом синих глаз. Его мягкая и волнистая шевелюра волнами спускалась на плечи; под цветастой рубашкой просматривалось мускулистое натренированное тело. Витторио являлся начальником семейной охраны, и в его ведении находилась не только вилла в Салерно, но и огромный особняк в Вероне. Приходилось регулярно мотаться между двумя городами, чтобы контролировать работу своих людей, и заодно успокаивать Высшего, что с семьёй всё в порядке. — Наоборот, восхищён вашей физической силой и неутомимостью.

— Не льсти, все равно боишься, как бы я не испустил дух в спальне, — погрозил ему пальцем Скалигер и с удовольствием отпил вина. — Так что ты хотел мне сказать, Роберто?

— С учетом последних событий Орден находится в крайне шаткой ситуации, когда и Ватикан может начать расследования нашей деятельности. Папа Лев уже подписал бумаги для формирования Комитета по выявлению злоупотреблений. Нас это касается в первую очередь.

— Строцци совсем спятил, — не удивился услышанному Высший, разглядывая массивный перстень с изумрудом на правой руке. Он уже получил по независимым каналам информацию о возне в папском секретариате после указа Льва XIV. И сильно подозревал, что подтолкнули нового Папу к серьёзному расследованию проклятые русские. Недаром в последнее время оживился их дипломатический корпус. — Вот что, Роберто, устрой мне с ним встречу.

— Боюсь, это будет очень сложно, — покачал головой шеф-секретарь. — Как только я выйду на Папу, меня тут же возьмут под негласное наблюдение.

— А ты постарайся, — вкрадчиво произнес Скалигер, переходя на свистящий шёпот, словно рассерженная змея, выползшая из-под кресла. — Я не требую незамедлительного результата, но работу начни прямо сегодня. И зачем тебе светиться в Ватикане? Выйди на Луиджи Гросси, надави на него или пообещай преференции — в зависимости от того, как он будет реагировать на просьбу — и пусть он организует аудиенцию где-нибудь в глухом уголке, например, в Барреа. Там прекрасное горное озеро, форель изумительная. А может быть, пусть он сам приедет? Да, пока не беспокой Папу, не пришло его время.

— Как скажете, милорд, — Роберто Моретти по изменившейся интонации понял, что лучше согласиться с патроном, чем и дальше усугублять ситуацию, отговаривая от подобного рода желаний. Скалигер всё равно сделает по-своему, а репутация шефа-секретаря подвергнется переосмыслению.

— Я всегда признавал твою мудрость, Роберто, — расслабился Высший. — Сам же видишь, какое противодействие идет со стороны русских. Мы не только Солеро потеряли, но и Марцио Боргезе, и Доменико Котеза, несколько квалифицированных агентов, и своего Папу не смогли провести в Ватикан. Проигрыш за проигрышем… Я в очень плохом настроении. Где это видано, чтобы Ордо Маллеус не может наказать виновника всех этих неприятностей? Как его там…

— Назаров Никита, — подсказал Роберто.

В этот момент девушки неслышно проскользнули с террасы в помещение и закружились вокруг стола под сменившуюся музыку. Теперь она стала гораздо быстрее, ткани подобно крыльям взлетали вверх, обнажая крепкие и стройные ноги танцовщиц. Витторио как самый молодой, обращал на «одалисок» куда больше внимания, чем патрон и его шеф-секретарь, но делал это с нарочито рассеянным взглядом, зная, как не любит Высший Лорд подобных эмоциональных проявлений. Не приведи Господь, ослепит, чтобы не пялился на чужую красоту. А девушки и вправду были хороши: ни худы и не толсты, без излишков жира на аппетитных местах. Капо семейной охраны, как его в шутку называл Джакомо Скалигер, прекрасно осознавал гремучую опасность патрона, и насчет ослепления совершенно не выдумывал. В ходу была история, как Высший Лорд однажды так поступил с одним из мафиози, положившим глаз на одну из «одалисок». И ведь тот прекрасно знал, кто она такая, какие люди стоят за её спиной — тем не менее наплевал на все предупреждения и похитил девчонку. Дело было в Вероне, городе гораздо большем чем Салерно, что не помешало Высшему отыскать место, где наложницу прятали. Достаточно было одной её вещицы и магического ритуала, коим Скалигер владел в совершенстве. Всё. В Вероне перестала существовать тайная преступная группировка, а придурок, который оказался виновен в гибели своих людей, предстал пред очи Лорда. Милорд Джакомо проявил истинное великодушие. Он приказал лишь выколоть глаза виновнику и отпустил его восвояси. История тогда наделала большой шум не только в Вероне. Журналисты наперебой брызгали слюной, описывая её, не жалея красок. А Папа, который должен был возмутиться подобным проявлением «гуманизма», лишь пожурил его.

Увы, нынешний хозяин ватиканского престола пальчиком грозить не станет. Он из тех, кто всерьёз намеревается прижать «распоясавшийся Ордос». И это ещё один сигнал, чтобы затаиться до поры до времени, перестать бравировать своей Силой и возможностями. Роберто прав, сейчас важно пережить бурю, которая и не начиналась толком. Она где-то там, на горизонте, наполняет тучи непроницаемой чернотой и медленно движется в их направлении.

Джакомо Скалигер раздраженно махнул рукой, и «одалиски», великолепно надрессированные, тут же удалились в другую комнату. Стихла и музыка.

— Назаров! — произнес он, словно выплюнул. — Мне до сих пор никто внятно не объяснил, почему так вышло, что человек в одиночку совершил невозможное: уничтожил восемьдесят процентов личного состава двух капитул и при этом не пострадал, как и его семья! Кто стоит за его спиной? Спецслужбы, император или демоны?

— Такая версия появилась после пожара в штаб-квартире на Пьяца ди Санти Аполлинарио, — кивнул Роберто, игнорируя иронично-злые нотки в голосе Высшего. — Очень грамотно выполненная диверсия, следы которой ведут к русским.

— Да и так ясно, что их уши торчат из каждого нашего провала! — рыкнул Скалигер и припал к бокалу. Высшая степень недовольства, когда Лорд осушает его в один присест. — Только не убеждайте меня, что Назаров приручил тварей из Инферно!

— Оставшиеся в живых давали показания, и почти все они указывали именно эту причину, — не сдавался шеф-секретарь. — Я знакомился с отчетами. Минимум одного демона русский маг сделал своим слугой. Поэтому вероятность появления этой парочки здесь или в Вероне становится очевидной.

— Намекаешь, что меня могут ликвидировать как бедолагу Солеро? — брови Лорда задвигались как живые.

— Мое дело не намекать, а просчитывать линии грядущего, милорд, — скромно произнес Роберто.

— У меня нет Пророка, к сожалению, а то бы ты уже давно лишился своего поста, — откинувшись на спинку кресла, Скалигер сцепил пальцы в «замок» и положил их на живот. — Мне нужны факты, которые прямо указывают, с какой стороны ждать удара. Но я не собираюсь отсиживаться в четырех стенах, иначе Инквизицию посчитают ослабевшей, и втопчут в грязь. Знаете, сколько у нас недоброжелателей в Испанском королевстве, здесь, в Италии? Во Франции? А теперь представьте, какой вой поднимется, если я, Бартоломео Фарнезе и Винченцо Эсте забьёмся в нору и будем дрожать от страха, что какой-то там русский уникум придёт за нашими головами?

Роберто и Витторио благоразумно промолчали. Конечно, такого не будет. Ордос незыблем со времен своего создания, и не нашлось ещё силы, способной опровергнуть сей постулат.

— Кстати, мальчик мой, — Высший благосклонно кивнул, когда капо семейной охраны наполнил ему бокал, но обратился он к Роберто. — Свяжись со своим коллегой из Ордо Ксенос, организуй мне встречу с братом Винченцо. Если есть угроза со стороны русских, то почему контрразведка до сих пор не предоставила план мероприятий по их нейтрализации? Я не удивлюсь, что сейчас за нами могут подглядывать агенты императора Меньшикова.

Оба собеседника Высшего как по команде посмотрели в сторону террасы и смущённо переглянулись. Откуда бы врагам вести наблюдение, если вилла со всех сторон накрыта мощным экранирующим и непроницаемым куполом, сотканным из сотен разнообразных плетений? Они создают видимость прозрачности, но никакие средства слежения не смогут пробиться сквозь них. Магическая атака на охранный контур будет сразу замечена, что для врага неприемлемо.

В заливе на безмятежной поверхности моря застыли десятки белоснежных яхт, одна из которых могла стать базой для русских агентов, но Роберто не стал бы спешить с подобными выводами. В Ордо Ксенос работают профессионалы, и даже сейчас они отслеживают прибытие чуть ли не каждого туриста из России. Сколько людей задействовано — даже сам Джакомо Скалигер не знает. Поэтому и сообразил, что ему нужна встреча с Лордом Фаризе.

— Теперь по этому мальчишке… Назарову, — Высший успокоился и вновь превратился в добродушного пожилого дядюшку, только в глазах — застывшая чернота. — Есть два момента, которые важно проработать. Ждать ли нашего кровного врага здесь, в Италии? Или попытаться его уничтожить на взлете, как бекаса? Знаю, сейчас приведете кучу аргументов, что не следует совать нос в Россию, печальный опыт Котеза и Боргезе прямо указывает на недопустимость очередной ошибки. А у тебя, сын мой, Витторио, всё готово для отражения нападения, буде оно случится здесь, в Салерно? Или мне перебраться в Верону?

— Милорд, моё мнение для вас всего лишь одно из многих, которые вы слышите каждый день, — скромно произнёс Роберто. — Кто я такой, чтобы учить человека, за плечами у которого почти восемьдесят лет жизненного опыта, если отбросить возраст младенца? Но позвольте взять на себя ответственность и запретить вам выезжать в Верону на какое-то время. Именно там вас будут искать в первую очередь, а уж потом нагрянут сюда. Так что именно сейчас никто за вами не следит. Время подготовиться к встрече есть.

— Полагаешь, кто-то из семьи или прислуги сдаст моё убежище? — заинтересовался услышанным Высший.

— Более чем, — кивнул шеф-секретарь, а Витторио, с удовольствием слушавший словесный слалом Моретти, мысленно ему аплодировал. Никто другой не смог бы так ненавязчиво заставить Лорда не дёргаться и сидеть ровно там, где сейчас наиболее безопасно, а заодно и намекнуть на слабость человеческого духа. Проще говоря, напрямую сказал, что в Семье у него, возможно, завелся крот.

— Ты уже знаешь, кто это? — Скалигер тоже пришел к такому выводу, но спросил очень спокойно, демонстрируя полное безразличие к информации, даже воздух вокруг него не всколыхнулся от магических возмущений.

— Предполагаю, — честно ответил Роберто. — Я боюсь навлечь на членов вашей семьи или слуг несправедливый гнев. Вы один из немногих, кто сначала удостоверится в виновности человека, а уж потом наказывает.

Тонкая лесть понравилась Джакомо Скалигеру, и тот отсалютовал своему секретарю бокалом. Пил он сегодня много, но алкоголь совершенно на него не действовал. Значит, была причина нейтрализовать магией нежелательные последствия от возлияния.

— Я знаю только лишь, что это — мужчина. А их в вашем особняке — три десятка, если считать родственников, охрану и слуг, — закончил Роберто. — Но позвольте мне сначала организовать вашу встречу с Луиджи Гросси. Ведь насколько известно, он поддерживает политику Папы Льва, а значит, переходит в категорию опасных противников Ордоса.

— Догадки, основанные на административно-политических перестановках в резиденции Папы, — фыркнул Высший и несколькими глотками осушил бокал. — Впрочем, ты прав, Роберто. Нужно прощупать намерения Гросси. Его кабинет тесно завязан на взаимодействии с иностранными правительствами и религиозными конфессиями. Если он согласится предоставить какую-нибудь информацию по Назарову, с ним можно работать.

— А если нет? — поинтересовался капо Витторио.

Джакомо Скалигер посмотрел на него с укоризной.

— Мальчик мой, не кажется ли, что тебе нужно съездить в Верону и поработать над досье наших слуг и охраны? Не хочу доверять такое щекотливое дело твоему помощнику Ливио. Он слишком молод, сгоряча наломает дров.

Витторио медленно поднялся, приложил руку к груди и поклонился, поняв, что его таким образом Высший удаляет от себя, не желая раскрывать причины неожиданного решения.

— Дозволено ли мне ехать прямо сейчас?

— Да, мальчик мой, поезжай, — добродушно откликнулся Скалигер и протянул руку с перстнями, которую почтительно поцеловал капо охраны. — Не переживай, здесь хватает опытных бодигардов, ничего со мной не произойдет.

— Когда возвращаться?

— Я сам тебя вызову, — Высший отвернулся от Витторио, дав ему понять, что не нуждается в его присутствии. Когда Витторио ушел, Джакомо Скалигер пояснил удивлённому секретарю: — Если у тебя возникли подозрения насчет врага в моём доме, то и Вито попадает в эту категорию. Как и ты, мой верный слуга.

Ни один мускул не дрогнул на лице Роберто Моретти. Он нарочито спокойно взял в руки маленький нож с перламутровой ручкой и отрезал от яблока сочную пластину, но есть не стал.

— У Вито нет той компетенции, что у тебя, — продолжил говорить Лорд, сверля взглядом секретаря. — А ты очень много знаешь, будучи полностью погруженный в мои тайны и секреты. Дыши глубже, Роби. Как раз ты меньше всех заинтересован в моем падении. Предателю живется ещё хуже, и тебе это известно. Ведь лучше погибнуть, защищая своего хозяина, так?

— Я предпочитаю выжить сам и спасти патрона, — вымученно улыбнулся Роберто.

— Похвально, мальчик мой. Вижу, нет в тебе гнили. Поэтому и хочу поделиться некоторыми соображениями, — Скалигер показал жестом, чтобы шеф-секретарь наполнил бокалы. — Ордос погряз в мелких склоках уже давно, и как результат — мы сидим как испуганные крысы и ждём, когда придут за нашими головами. А враг уже на подходе, я чувствую. Пора становиться единой силой, монолитом. Но процессу мешают умело выстроенные нашими врагами бастионы в виде прикормленного Папы и чиновников из ватиканских кабинетов. Нет-нет, я не требую их всех… хм, ликвидировать. Есть другие методы. Похищения членов семей, запугивание родственников, шантаж. Нужно сломать систему, переподчинить её себе, вернуть Ордосу былое величие, когда трое Высших могли влиять на выборы Папы. Скажешь, это методы мафии? Ну, а чем мы отличаемся от той же неаполитанской каморры или сицилийской Коза Ностры? Хе-хе! Такие же беспринципные в деле достижения своей цели, такие же безжалостные, что готовы уничтожить врагов, вырезая даже их семьи. Устрашение — вот главный рычаг, которым мы пользуемся, чтобы победить. Поэтому я считаю, что нельзя давать врагу, одолевшему нас в одном из противостояний ложное ощущение победы. Понимаешь, о ком я говорю?

— Да, милорд.

— Досье на Назарова, — Высший постучал согнутым пальцем по столику. — Полное, от младенчества до нынешнего дня. С кем дружит, кого ненавидит, кто жаждет его падения, семья, жены, дети, ближний круг. Этот враг находится под покровительством императорской Семьи, а значит, у него обширные связи и знакомства. Когда я увижу цельный портрет врага, только тогда смогу определить степень его наказания.

— Боюсь, сбор информации затянется надолго, — после недолгого молчания произнес Роберто. — Назаров может появиться здесь раньше.

— Появится — тем лучше, — сделав глоток вина, Скалигер прикрыл глаза от удовольствия. — А не придёт, ему же хуже. У русских очень сильны родовые связи и клановые противоречия. Не может быть, чтобы у Назарова не было конфронтации с другими аристократическими Родами. Надо найти этих людей и посеять в их умах нужные нам мысли. Так что не затягивай, начинай работать. Привлеки помощников, наметить для каждого цель, но так, чтобы никто из них не смог свести воедино кончики многочисленных задач. Это твоя обязанность.

— Да, милорд, мне всё понятно.

— А раз понятно, позови этих прелестниц, пусть и дальше танцуют. Может, я и подарю одну из них тебе на парочку жарких ночей.

Окрестности Каменки, июль 2016 года

Сохатый не ошибся. На следующий день после форсирования болота небо стало затягиваться дымчато-серыми облаками, торопливо бегущими с северо-западных отрогов Урала. Солнце как будто испугалось столь стремительного наступления ненастья, и уже не столь яро освещало таёжную глухомань. Владимир приказал ускорить движение, чтобы к начавшемуся дождю добраться до контрольной точки, откуда можно будет следить за разбойничьим посёлком, не боясь быть обнаруженными. Впрочем, для подобных мероприятий князь Турский приготовил несколько амулетов-невидимок, опасаясь, что среди варнаков окажется одарённый. Этот вариант нельзя было отметать. Бастардов среди тех, кто являлся носителем Дара по крови, хватало. Шалили и князья, и высокородные дворяне, плодя на просторах России несчастных отпрысков. Везло тем, кого успевали отследить эмиссары Коллегии Иерархов прежде, чем Дар уничтожал полукровку.

За несколько километров до предполагаемого поселка (точного места Фока, к сожалению, не знал) Владимир остановил отряд для короткого отдыха и приказал оператору запустить первую «птичку». Выбрав место, чтобы миниатюрная крестообразная машинка не зацепилась за густые лапы сосен и кедров, Макс приготовил все необходимые для работы атрибуты, и летающий «шпион» с жужжанием взмыл вверх над самыми кронами.

— Не услышат? — с тревогой спросил князь.

— Нет, — мотнул головой Макс, вперившись взглядом в планшет, на котором уже мелькали сменяющиеся друг друга картинки таёжной глухомани. — Я поднял аппарат на такую высоту, что никто ничего не почует. А если и услышат, то подумают на диких пчел.

— Перед дождем лес затихает, ты это учти, — с любопытством глядя на манипуляции оператора, напомнил Фока. Он даже присел рядышком, и не дыша, рассматривал происходящее на планшете. — Слышимость будет хорошая.

Макс заставил зависнуть «птичку» над небольшой прогалиной, тянувшейся с юга на север неровной и рваной линией вдоль таёжной речушки, петлявшей между густыми зарослями смородины и малинника. Оптика медленно обшаривала горизонт, пока не наткнулась на каменистые холмы, нахально раздвигавшие лесной массив своими боками. Речушка текла именно в том направлении.

— Можешь приблизиться к холмам? — попросил Никита. — Нужно найти следы золотодобычи: шурфы, оборудование для промывки, стоянки, да мусор, на худой конец.

— Попробуем, — Макс плавно задвигал манипулятором в виде обрезиненной полусферы, и сразу же изображение прыгнуло вперед. У «птички» сработала оптика, стали отчётливо видны крупные детали, внизу что-то мелькнуло. Скорее всего, это был какой-то зверь, больно уж фигура приземистая, вытянутая, да и двигалась, не стояла на месте.

— Вдоль ручья, — Владимир замер за плечом оператора.

Макс выполнил приказ, и теперь стало ясно, что это вовсе не ручей, а вполне приличная таёжная река с перекатами, с поваленными в воду деревьями, валунами, галечными пляжами.

— Каменка, — уверенно сказал Фока. — Дед говорил, что в этих местах она и протекает. — А вона, по левому берегу не шурфы ли видятся?

Картинка плавно переместилась в нужную точку, услужливо показывая вырытые прямо в лесу ямы, причём, без какой-либо системы, хаотично, в нескольких десятках метрах от реки. «Птичка» не могла с большой высоты показать мельчайшие детали, но и так было ясно, что оператор нащупал стоянку диких старателей.

— Значица, по левому берегу надо продвигаться, там их поселок, — уверенно произнес Фока. — Река бурливая, каждый раз через неё перебираться сил не хватит.

На планшете предупреждающе замигала надпись о возможной потери коммуникации.

— Возвращай обратно, — приказал Владимир, боясь, что «птичка» рухнет вниз и насторожит местных жителей, если будет найдена.

Через несколько минут летающий шпион приземлился рядом с Максом. Никита, Владимир и Фока отошли в сторонку, чтобы обсудить ситуацию.

— Двигаемся по тому же маршруту, — предложил молодой князь. — За всё время в объектив ни одного человека не попало.

— Что ещё ни о чём не говорит, — возразил Никита. — Могут быть сторожевые посты. Мы видели шурфы, а значит, старатели где-то поблизости. Надо искать лагерь. Золотишко в реке есть, это точно.

— Есть-есть, — подтвердил Сохатый. — Издавна отсюда золотой песок в Тобольск приносили. Каменка богата самородками, только не каждому они даются. Смертей больше было, чем находок хотя бы одной головки в фунт весом.

— Да ну? — не поверил Владимир. — Ни разу не слышал, чтобы самородки в четыреста грамм находили.

— Были, были, — в своей манере усмехнулся Фока. — Лет сто назад по тайге слухи ходили, что Васька Варёный — из нашенских, из охотников — случайно наткнулся на самородок в два пуда. Хватило ума языком не болтать. Поэтому и прожил долго, я его ещё пацаном застал.

— Молодец, — похвалил неведомого Ваську за осторожность и сообразительность Никита и вернулся к обсуждению маршрута. — Пустим вперед дозоры по два человека, пусть идут сбоку и чуть впереди. Дойдём до шурфов — запустим «птичку». Или на лагерь наткнёмся, или на поселок. Не станут они ходить за десятки километров от дома до реки. Близко уже.

Демонов или Гончих он не хотел задействовать по тем же причинам: не следует показывать своих тайных союзников большому числу людей. Будь Владимир один, вопросов никаких бы не возникло. Но с ним десяток бойцов, которым в голову не заглянешь и язык не прищемишь. Одно дело, когда о демонах знают люди, допущенные до государственных секретов, а другое — вот эти парни: простые, несомненно храбрые и преданные князю Строганову-Турскому, но… рисковать не стоит. Без инфернальных тварей обойдемся. Своей Силой. Благо её хватает.

Никита оказался прав, как, впрочем, и Фока. Речка, к которой они вышли, по всему маршруту выглядела безлюдной, и как бы не старались дозоры тщательно и осторожно высматривать ловушки или присутствие человека, ничего не обнаружили. Беглые не особенно волновались о своей безопасности; им даже в голову не могло прийти, что кто-то вздумает в эти дебри совать нос. Безлюдье на сотни километров, глухая тайга, болота — лучшего сторожа, чем природа, не найти. Вот и жили расслабленно.

«Птичка» обнаружила поселение в трех километрах от тех самых шурфов, а еще раньше нашёлся и лагерь старателей: два шалаша, пятеро работающих вдоль берега мужчин, самодельный промывочный лоток. Они не слышали пролетающий над их головами аппарат, увлечённо кидая породу на этот самый лоток. А струя воды, направляемая на породу с напором, говорила о том, что золотоискатели используют бензиновый генератор и насос. Кто-то поставляет топливо, а значит, у беглых есть связи с «большой землёй».

Само же поселение походило на скопище добротно срубленных заимок с маленькими окнами, покатыми крышами, с уложенным на них дёрном, низкими дверями и протоптанными тропинками между постройками. К каждой такой избушке примыкали огороженные жердями огородики. Из животных «птичка» засекла пасущихся между деревьев трёх коз. Чтобы они не убежали в чащобу, участок огородили такими же жердями.

За то время, пока аппарат наблюдал за поселением, обнаружили несколько женщин и с десяток ребятишек, играющих на опушке леса. Их охраняли два волкодава, разлёгшиеся на небольшом взгорке. Мужчин увидеть не удалось. Или они сидели по домам, или же база на этот момент оказалась пустой. Тогда вопрос: куда исчезли каторжане? Ушли по своим грязным делам? Непонятно. Пока беспилотник исправно передавал картинку, стал накрапывать дождь. Сразу потемнело, над тайгой скопились черные тучи, тревожно зашумели деревья.

— Уже шесть вечера, — сдвинув рукав камуфляжной куртки, посмотрел на запястье Владимир. — А кажется, как будто все десять.

— Дождь будет идти всю ночь, — Фока втянул в себя воздух. — Нехорошие тучи.

— Разогнать? — тихо спросил Никита друга.

— Позже, — откликнулся Владимир, немного подумав. — Пусть непогода разгуляется, чтобы никто не заподозрил магическое вмешательство. А справишься?

— Не надорвусь, — усмехнулся волхв.

— Тогда двигаемся, обходим лагерь старателей и занимаем позиции у поселка, — решил князь. — Нам нужно понять, сколько там мужчин, чем вооружены. Операцию по захвату проведём завтра.

Никита не возражал. Всё, в принципе, правильно. Нужно, в первую очередь, рассадить по тропам людей, чтобы никто не смог убежать или подобраться с тыла, а потом заходить в поселок и начинать зачистку. Но желательно без стрельбы, чтобы не напугать женщин и детей. Тех самых тропок всевидящее око «птички» нашло аж три. Одна уходила строго на север, вторая вела, скорее всего, к лагерю старателей, а третья начиналась от опушки, и вихляя по бурелому, терялась в какой-то немыслимой таёжной глуши. Вот на этих тропках и решили расставить дозоры. По два человека. С князем оставалось трое бойцов за исключением оператора Макса, которого нужно было беречь, и телохранители Никиты. Но именно они имели опыт захвата противника в подобных ситуациях, поэтому вся тяжесть намеченной операции легла на них. Никита вместе с Максом просидели за планшетом до самых сумерек, тщательно рассматривая расположение заимок, пути подхода и отхода. А Владимир уже отослал бойцов в засаду и нахохлившись, спрятался под раскидистой лиственницей от накрапывающего дождика.

Темнота сгустилась внезапно, усиливающийся дождь забивал все посторонние звуки, поэтому приходилось напрягать слух, чтобы какой-нибудь случайный житель поселения не набрёл на лагерь. К одиннадцати вечера загрохотало. Засверкали молнии, освещая вершины гор, подступающих к Каменке с северо-востока, а раскаты грома подобно валунам, скатывающимся вниз со склона, становились всё чаще и чаще.

«Батюшка Перун серчает, — усмехнулся Никита, разминая пальцы рук. Судя по бросаемым на него взглядам Владимира, тот испытывал нетерпение. — Только вот непонятно, добрый ли он знак даёт, или требует отступиться? Идея переловить беглых становится излишне рискованной из-за мирных жителей».

Откуда здесь появились женщины и дети — понятно. Некоторые из подруг каторжников, проявляя ненужное самопожертвование, спрятались вместе с дружками в этой глуши. Но зачем было рожать детей в подобных условиях, обрекая их на дикое существование? Кто лечит заболевших? Есть ли нужные лекарства или обходятся доморощенным Целителем? Учатся ли дети? Или для них мир, съёжившийся в пределах вот этого таёжного пятачка с допотопными избушками, уже вросшими в землю, и есть реальность? Что они видели, кроме леса, реки и весьма специфического мужского контингента? Нет, это гнездовище нужно уничтожить хотя бы ради этих детей. Как их переправлять на «большую землю» — вопрос второго плана.

Никита размялся, сбросил тонкий дождевой плащ и верхнюю одежду, оставив всё под шатром раскидистой и пышной ели, и вышел под усилившийся дождь с голым торсом. Разгоняя энергетические каналы, он застыл на открытом пятачке и развёл руки по сторонам. Тщательно формируя вихревые потоки, волхв добился их устойчивости. Теперь левый поток поднимался с земли замысловатым веретеном, а правый, наоборот, спускался сверху. Насыщаясь Силой, потоки стали понемногу проявляться, и теперь их можно было видеть невооружённым глазом. Оставшиеся в лагере бойцы с напряжённым вниманием смотрели на одно из чудес, подвластных одарённым. Они видели, как воздействует боевая магия на материальные тела, какой страх вызывает у тех, кто попадает под атакующие магоформы, как может защитить умело выставленный «шильд» — но сейчас на их глазах совершалось иное: слияние Силы с надвигающейся природной стихией.

Светящиеся энергетические потоки, сплетаясь в бледно-сиреневые и серебристые косицы, окутывали стоящего под дождем человека, и каким-то образом создавали устойчивую связь с чернильным небом, откуда на его голову обрушился настоящий водопад. Это так казалось, что разбушевавшаяся непогода решила показать, кто здесь хозяин. На волхва не упало ни капли; более того, воздух вокруг него всколыхнулся, загудел насыщенно и басовито, а по жгутам вверх понеслась самая настоящая Сила, которую ощутили все, кто находился в лагере. Светящиеся потоки, поднимаясь всё выше и выше, постепенно теряли яркость, пока полностью не исчезали где-то на недосягаемых высотах. Если бы кто-то из жителей затерянной в лесу деревушки вздумал выйти на улицу, он бы заметил только слабые всполохи среди туч и даже не задумался о природе их появления. Отблески молний, не иначе.

Фока незаметно для чужих глаз схватился за амулет в виде тщательно отшлифованного речного голыша, не замечая сочащиеся сквозь пальцы алые отблески налитых энергией рун, которыми был изрезан камень. Он что-то шептал про себя, пытаясь оградиться от происходящего крестообразными движениями, и не мог оторваться от развернувшейся перед ним магической мистерии. Спроси его в этот момент, что он видит и ощущает, Сохатый не задумываясь бы, ответил: один из древних богов спустился на землю, чтобы показать путь воинам и ободрить их перед боем.

Владимир, знакомый с принципами Стихийных плетений, в немалой степени испытывал наслаждение от работы профессионала, подчинившего себе атрибуты Огня и Воды, Воздуха и Земли. Все четыре компонента, объединённые для завершающей фазы магического воздействия, действовали слаженно, постепенно разрушая дождевой фронт над определённой территорией. Никита сейчас был похож на неиссякаемый резервуар Силы, и князь Строганов-Турский мог поклясться своей новой ногой, что его друг питался мощью Прави, получая от неё столько энергии, сколько потребно для завершения дела, и в то же время отдавая её обратно, уже насыщенную нужными плетениями.

Только Москит, Лязгун и Нагаец оставались спокойными. Когда видишь истинное искусство подчинения почти каждый день, новизна ощущений приедается. Но в глазах у всех троих светилась гордость за хозяина, вышедшего один на один с природной стихией.

Над поселением дважды громыхнуло, яркая вспышка с неба прочертила чуть ли идеальную фиолетово-серебристую линию, похожую на копьё, и врезалась в землю возле ног Никиты. Мгновенно вспыхнул огонь, раздалось шипение мокрого мха и травы, облако пара окутало волхва. Многие вскочили на ноги, испугавшись за разошедшегося Назарова.

— Перунов огонь! — воскликнул Фока, не заметив, как сам выбежал из укрытия.

— Стоять! — рявкнул Никита, судя по голосу, не испытав ни малейшего неудобства от попадания молнии рядом с ним. — Никто не приближается ко мне!

Владимир вытер вспотевший от переживаний лоб. Говорил ему отец, то ли в шутку, то ли всерьёз, что Назаров — любимчик Перуна, но проявление таковой любви (или недовольства?) увидел впервые. Волхв остался жив, даже голос бодрый.

Дождь постепенно затихал, недовольно шурша в лиственницах и соснах, пока вовсе не прекратился. Небо над поселением расчистилось, звёзды как умытые, засверкали рассыпанными жемчужинами, но чуть дальше все так же клубилась чернота, сверкали молнии, глухо погромыхивало.

Никита подошел к Владимиру, возле которого столпились его бойцы, неподалёку скромно пристроился Сохатый, успевший спрятать амулет под одежду. Выглядел он слегка сконфуженным от произошедшего. Казалось бы, вот тема для разговоров с друзьями-охотниками, а в душе поселилось сомнение: нужно ли это знать посторонним?

— Держи, князь, — волхв протянул Владимиру странный предмет, похожий на полый цилиндр с отростками-щупальцами в виде запёкшегося песка. Сам он был зеленовато-серого цвета, еще горячий и светящийся в темноте. — Подарок Перуна.

— Необычно, — хмыкнул князь, держа в руке предмет, сотворенный на его глазах природой. Он не обжигал кожу, а наоборот, постепенно отдавал своё тепло. — У него же есть научное название, да?

— Фульгурит, — усмехнулся в ответ Никита. — Только учёным не показывай. Дар Перуна должен приносить пользу его обладателю. Сделай из него амулеты для себя и Марины, и пару-тройку для детей… будущих.

Владимир улыбнулся в темноте, хлопнул приятельски по плечу Никиту, и они вернулись под ель. Волхв оделся, провел ладонью по встопорщенным как иголки ежа волосам, и поинтересовался:

— Как думаешь, почему в поселении нет ни одного каторжанина? Есть ли смысл тогда сидеть здесь и ждать их?

— Версий две, — пожал плечами князь, тоже мучительно долго раздумывавший над увиденным. — Или они собрались в одной из заимок и напились вусмерть. Или ушли грабить близлежащее село.

— Всей бандой?

— Ну, пятеро-то остались. Если их никто не охраняет, значит, отношения между старателями и беглыми вполне мирные. Иначе бы давно у золотоискателей пятки сверкали.

— Надо их тоже брать, — призадумался Никита. — Хоть какой-то источник информации.

— Утром возьмём, если точно установим, что в деревне нет ни одного каторжника, — решил Строганов. — А каков радиус воздействия магии?

— Около трёх километров. Не переживай, парни сейчас не мокнут под ливнем, — от Никиты до сих пор исходил жар, который очень хорошо чувствовал Строганов. Он лениво расстелил спальный мешок, но влезать в него не торопился. — Сейчас за пределами защитного поля бушует такой шторм, что я бы не рискнул соваться туда.

Назаров широко зевнул.

— Ладно, отдыхай, брат. Я поставлю пост на тропе, чтобы не проворонить старателей, если они вздумают пойти в поселок, — заторопился Владимир.

— Задействуй моих телохранителей, — откликнулся волхв, все-таки закутавшись в спальник. Он почувствовал потребность в отдыхе, хотя, как ни странно, нисколько не устав.

Его разбудили на рассвете; туман стоял непроницаемой стеной вокруг лагеря, и казалось, что его становится все больше и больше. Косматые жгуты, насыщенные водяной взвесью, обвивали собирающихся людей, как будто не хотели, чтобы те покидали временный лагерь. Даже не позавтракав, поредевший отряд выдвинулся на заранее намеченные позиции, где предстояло провести какое-то время перед заходом в каторжанское гнездо. Из-за небольшого взгорка, заросшего иван-чаем, багульником и остро пахнущими после дождя таежными травами, полностью просматривалось поселение, но сейчас оно было окутано плотным туманом, сквозь который едва угадывались тёмные пятна заимок.

Коротко шикнула рация, Владимир тут же схватил ее.

— Первому, Боцман, — хрюкнуло в динамике. — По тропе прошли шестеро. Три карабина, автомат, два мешка, чем-то набитые. Приём.

— Принял, — откликнулся князь. — Оставайтесь на месте, продолжайте следить.

Усмехнувшись, он показал Никите большой палец.

— Ну вот, а мы переживали. Эти варнаки куда-то ходили. Повезло, что именно сейчас вернулись.

— Серьёзные ребята, умудрились где-то оружие раздобыть, — проворчал Лязгун, лежа рядом с Никитой и слышавший переговоры.

— Охотничьих заимок в тайге много, — пояснил Фока. — Не приведи господь, поубивали людей за ради оружия.

С далекого хребта пронесся свежий ветер, разрывая плотный туман на клочья.

— Твоя работа? — улыбнулся Владимир, выглядывая из-за взгорка.

— Нет, у меня плотный контакт со Стихиями только во время ненастья, особенно если гроза намечается, — покачал головой Никита. — Я же не «погодник», а Перунов посредник.

— Все время что-то новое про тебя узнаю, — князь покачал головой. — О, появились голубчики. Точно, шестеро. Мешки-то не тяжёлые, травой набиты, что ли?

— И что там может быть? — удивленно спросил Макс, бережно прижимая к себе рюкзак с аппаратурой и «птичками».

— Коноплю собирали, дурь будут делать, — хмыкнул проводник. — Не иначе. Они же от безделья не знают, чем заняться. Вот и бродят по тайге, шакалят. Княже, надо прихлопнуть гадючье гнездо раз и навсегда. Готов с твоими парнями идти…

— Сиди на месте, воин, — Владимир поднес к глазам бинокль и несколько минут тщательно изучал ситуацию, но не молча, а тихо рассказывая Никите, что происходит. — Все шестеро вошли в крайнюю заимку, той, что ближе к опушке. Два окна-бойницы, дверь довольно прочная, не вышибить, если её закроют. Надо брать сейчас, пока они расслаблены.

— Ты ничего странного не видишь? — сильно щурясь, как будто появились проблемы со зрением, спросил волхв.

— Отголоски магии чувствую, а откуда её наносит, не определю, — кивнул князь. — Неужели то, о чем мы говорили, у бандитов есть?

— Да, неприятный сюрприз, — хмыкнул Никита. — Видишь, вон те две крайние заимки, они как будто намеренно построены подальше от жилья? Та, что справа, фонит магическими плетениями, а значит, там есть что прятать.

— Золото, не иначе, — сразу же ответил Строганов, переводя бинокль туда, куда ткнул пальцем барон Назаров. — Ради чего накидывать на лесную избушку столь изощрённую защиту? Кстати, у меня с магическим зрением всегда были проблемы. Плохо различаю, а на большом расстоянии вообще не улавливаю.

— Не всем дано, — успокоил его Никита. — Даже в Академии Иерархов сорок процентов учащихся не могли развить эту способность… Замок я снять смогу, ничего сложного. Работал слабенький одарённый. Защита поставлена от своих, чтобы излишне любопытные не совали нос куда не следует. Володя, слушай меня, — он положил руку на плечо молодого князя, словно сдерживая его желание разом закончить с создавшейся проблемой. — Брать этих гадов буду я и мои люди. Даже не спорь. Нет у вас опыта таких операций. Вы же больше на охране грузов специализируетесь, а мы только и делаем, что по-тихому скручиваем злодеев.

— Что мне нужно делать? — признавая правоту Никиты, спросил его Строганов.

Подвергать Лязгуна, Москита и Нагайца опасности попасть под шальную пулю или плотный огневой бой Никита не собирался. Его всю жизнь учили скучному искусству проведения операций без лишних жертв. Тихо прийти, ликвидировать или связать «языка» и так же тихо уйти. Без эффектных выстрелов, взрывов, пачками уничтоженных врагов. Поэтому он раскрыл скрипт сна, накачал в него энергии побольше, и активизировал над поселением. Через две минуты его личники уже стояли перед заимкой, в котором скрылись шестеро беглых каторжников. Владимир со своими бойцами стал поочередно обходить другие постройки, проверяя, нет ли в них кроме женщин и детей затаившихся бандитов.

— Открыта, — Нагаец очень осторожно толкнул дверь, которая чуть-чуть стронулась с места. Одной рукой потянул из кобуры, висящей на правом бедре, пистолет. Встал боком и показал знаком, что входит.

«Амулет», — жест Никиты телохранитель понял и снова пальцами показал, что атрибут защиты активирован. Ведь они были без «бризов», следовало беречься.

Нагаец мгновенно оказался внутри, присел на колено, следом за ним бесшумно нырнули Лязгун и Москит, беря на прицел дальние углы заимки. Сонное плетение оказалось эффективным. Шестеро обросших и с неопрятными бородами мужиков лежали вповалку на деревянных нарах, устланных свежей травой. При свете керосиновой лампы видно, что эта берлога не такая уж и захламлённая. Даже на беглецах одежда, не раз побывавшая в стирке, аккуратно заштопана. Не иначе, женские руки поработали, обустраивая жильё и ухаживая за мужиками.

«Собери оружие», — жест Никиты был обращён к Москиту.

Парень осторожно вытащил карабины и автомат на улицу, а Нагаец уже ловко обыскал спящих, извлекая из-под одежды ножи.

— Даже не шевелятся, — Лязгун всё время держал их на прицеле, готовый выстрелить при малейшей опасности. — Сколько времени будут спать?

— Полчаса, — прикинул Никита, точно зная, какое количество магической энергии влил в скрипт. — Нагаец, свяжи всех своим фирменным узлом, а я пока загляну в соседнюю избу.

Владимир с бойцами к тому времени обошел все заимки, в которых мёртвым сном спали женщины и дети.

— Нашли одного беглого, — сказал он, кивая на одну из строений. — Видать, сильно медведь подрал, весь переломанный лежит. А из мужчин больше никого.

— Старателей нужно брать, — подумав, решил волхв. — Скажи своим ребятам, чтобы вели их сюда. Хочу допросить, сколько всего мужского населения в поселке. А то увлечёмся и пропустим ещё одну группу. С трудом верится, что их здесь так мало. Говорили же, что под сотню человек.

Строганов кивнул и поднёс к губам рацию. Связавшись с постом, контролирующим дорогу к прииску, он отдал нужный приказ.

— Понадобится вертолёт, чтобы всех эвакуировать, даже коз, — Никита прихлопнул зазевавшегося комара на руке. — Сможешь установить связь или отсюда невозможно?

— Макс, поднимай «птичку», — Владимир посмотрел на оператора, примостившегося на поваленном бревне возле рядом стоящей избушки. Потом пояснил. — В аппарате стоит модуль связи, вроде «Строки-2 м», только для гражданского пользования, без сложных ступеней защиты. Как только беспилотник поднимется в воздух, информационный пакет уйдет по каналу, который знают лишь несколько человек.

— А что за пакет?

— Голосовое сообщение, которое я заранее ввел в память модуля, — усмехнулся Строганов. — Будет сигналить, пока не придет код подтверждения. Отец обещал прислать грузовой коптер. Весь этот цыганский табор за один заход в Тобольск увезёт. Пусть там с ними разбираются.

— Охрана?

— Обязательно. Этих зверюг опасно оставлять наедине с пилотами. Угробят всех.

«Птичка» весело заверещала мелкими лопастями и взмыла вверх.

— Давай на предельную высоту, — предложил Владимир.

— Аккумулятор быстрее сядет, — почесал затылок Макс.

— Другую «птичку» запустишь, чего вдруг заволновался? Только не забудь с планшета сообщение в модуль закинуть.

— Уже сделал, — улыбнулся парень, поправляя сползшие на кончик носа очки.

— Ну, молодец, соображаешь, — похвалил его Владимир. — А что там со злодеями, Никита Анатольевич? Спят ещё?

— Скоро проснутся, будем колоть. Надо бы всех гражданских тоже в одно место определить, чтобы не разбежались от страха. Умчатся в тайгу, ищи их потом, — усмехнулся Никита на такое обращение. — Не желаешь присоединиться? Хочу вскрыть сокровищницу.

Владимир не возражал. Они вдвоём, прикрываемые Москитом и ещё одним бойцом из отряда князя, подошли к загадочной заимке. Никита жестом остановил всех и внимательно рассмотрел едва заметные даже в магическом спектре расплывающиеся на мощной двери из лиственницы своеобразные плетения-замки. Само строение не имело ни окон, ни печной трубы, что ещё больше наталкивало на мысль о вполне утилитарном использовании заимки. Это был склад, и ничто иное. Некто, обладающий Даром — с большой вероятностью, одарённый полукровка — спутался с каторжниками и сотрудничал с ними, получая за это оплату в золоте. «Замок» слабый, определил Никита, но во избежание проблем попросил всех отойти на несколько шагов назад. Плетения оказались связаны между собой примитивной ниточкой с последовательно установленными ловушками. Неискушённый в магии человек, вздумай он взломать дверь, обязательно бы оборвал эту ниточку, тем самым давая сигнал для активации защитного контура. Убить, может и не убило бы, но парализовало бы надолго. Ага, а вот и накопитель, от которого питается цепь.

Через пять минут волхв вытер камуфляжной кепи испарину с лица и открыл дверь. Не обращая внимание на дёрнувшихся Москита и второго бойца, он спокойно вошёл внутрь, ощущая запахи мышиного помета, высохшего мха и травы. Зажёг на ладони холодный огонь и удовлетворенно кивнул.

— Пещера Али-Бабы, только в русском антураже, — весело сказал он вошедшему с охранниками Владимиру.

В небольшой, размером три на четыре метра, заимке не было ничего, что могло бы относиться к обычному жилью. Вдоль стен тянулись грубо сколоченные из деревянных плах полки, на которых находились маленькие ящики, прикрытые рогожей. Их было немного, всего с десяток, и почти все пустые, кроме двух, стоявших отдельно. В одном из них Москит обнаружил кожаные кисеты, набитые золотым песком. Во втором такие же мешочки оказались заполнены самородками, правда, мелкими.

— Да это же воровской общак, — сказал княжеский боец, отрываясь от созерцания тускло-желтого металла.

— Так и есть, — хмыкнул Никита. — Ну, теперь у тебя, Владимир Андреевич, появились серьёзные враги. Урки не простят, что кто-то запустил руку в их котел.

— Полезут — поубиваю, — мрачно откликнулся Строганов, прикидывая перспективы войны с уголовным миром.

— Не переживай, брат. Помогу, — успокоил его Никита, сразу вспомнив про Хирурга. Его обширные связи должны сработать. Главное в этом деле понять, кто занимается транспортировкой золота из югорской тайги, выйти на их след и превентивно уничтожить, пока в поселок Турский не нагрянула война.

Оставив бойца охранять заимку, молодые люди вышли наружу. Владимир решил посты с троп пока не снимать. К тому времени начали просыпаться люди. Ничего не понимающие женщины и дети с сонными глазами появлялись на улице и тут же оказывались в окружении вооружённых бойцов. Их отводили в самую просторную заимку, вежливо поясняя ситуацию для предотвращения паники. У парней нашлись шоколадные батончики, которые тут же были вручены ребятишкам. Четверо мальчишек возрастом от трех до пяти лет и шесть девочек, старшей которой едва исполнилось восемь мгновенно отбросили страх перед незнакомцами и принялись лакомиться, забыв обо всём на свете. Женщины испуганными не выглядели, скорее, напряжёнными и ожидающими гораздо больших проблем от чужаков с оружием, чем от побитых жизнью мужиков с каторги. А через несколько минут пригнали старателей, и их сразу же стали трясти, пока не пришли в себя.

— Я князь Строганов-Турский, — представился Владимир, сидя на бревне, бесстрастно разглядывая пятерых золотоискателей в потрёпанных брезентовых куртках, стоявших перед ним с заведенными за спину руками. — А это барон Назаров. Пришла пора прикрывать эту лавочку. Поэтому, чтобы не попасть под одну гребенку с беглыми каторжниками, будет лучше, если расскажете, кто вы такие, что здесь делаете, сколько мужчин в поселке, ну и на каком основании ведете добычу золота без лицензии. Советую не лгать.

Старатели переглянулись, вперед выступил один из них, судя по возрасту, взявший на себя роль старшины. Никита определил, что лет ему не больше пятидесяти, хотя лицо изрядно побито жизнью, какое-то серое, с глубокими морщинами на лбу и щеках, выцветшие на солнце брови прикрывают усталость и тоску в глазах.

Оказывается, Каменка давно пользуется популярностью среди диких золотоискателей, и сюда частенько наведывались небольшими артелями. С весны до осени шла активная добыча, пока не ляжет первый снег. Место фартовое, как пояснил старшина, чуть ли не с самых верховьев реки на протяжении десяти-пятнадцати верст вниз, аккурат мимо Черемшанки, как называлась падь, по которой протекает речка. Но лет десять назад одна из артелей наткнулась на группу беглых каторжан, и чтобы спасти свою жизнь, люди вынуждены были два сезона батрачить на них. Варнакам требовалось золото, и как можно больше. Они заставили мужиков срубить три заимки на этом самом месте, где сейчас находится поселение, и фактически всю зиму старатели находились в заложниках. Ушли каким-то чудом, когда бандиты перепились браги. Плутали до самой осени, пока не вышли к охотничьему поселку, стоявшему на реке Конда. Слухи о неприятностях, конечно, поползли с невероятной быстротой среди диких старателей, но все равно многих манила золотоносная Каменка, несмотря на вероятную встречу с каторжниками. Видимо, там пролегала тропа, по которой беглецы уходили от преследования, и наличие её держалось в строжайшей тайне. А Черемшанка стала своеобразным перевалочным пунктом, где периодически останавливался всякий непростой люд. Откуда женщины и дети? Ну, дети понятно, откуда. Рождались здесь, тайга — их дом родной. А бабы… Да сами откуда-то приходили, как будто знали, что их здесь приветят. Маргиналки, не нашедшие себе места в обществе. И такое бывает. А мужику много ли надо? На внешность здесь не смотрели. Лишь бы погреться под тёплым бабьим боком.

— А одежда? Еда? Откуда все появляется? Бензиновый генератор откуда? — допытывался Владимир. — Чем детей лечат?

— У беглых есть связи в крупных посёлках и городах, вот и достают нужное, — пожал плечами старшина. — Мы не задаёмся такими вопросами. Наше дело — мыть золото и семьдесят процентов отдавать варнакам.

— Сами как здесь очутились?

— Да всё так же — на авось решили проскочить. Думали, в верховьях золотишко намоем по-быстрому, а на деле попали в кабалу. Уже два месяца здесь. Эти-то шарахаются по берегу, выискивают таких же шустрых, как и мы.

— Знаете, что этот район небезопасен, а всё равно лезете, — покачал головой князь, поражаясь человеческой глупости, помноженной на алчность. — А вам известно, что все эти земли теперь под моей властью? И что теперь я ваш прокурор и судья?

Все пятеро рухнули на колени и заголосили, прося прощения. Дескать, бес попутал, под руку шептал, да и жить как-то надо. Обычная практика: чувство вины заглушать искренним раскаянием и жалобами на худую жизнь, умело прикрываясь детишками неразумными.

— Сколько сейчас бандитов в поселке?

— Семеро. Костыль-то, поди, отходит. На медведицу с дитём наткнулся, потрепала сильно, — ответил старшина. — Остались шестеро. Трое неделю назад ушли в Тобольск.

— То есть, кроме них, каторжан больше нет? — уточнил Никита.

— Нет, — старшина мотнул головой, и следом за ним закивали остальные.

— Отведите их в отдельную заимку, — приказал Строганов двум бойцам и взялся за рацию. Связавшись с постами, дал команду сниматься с места и возвращаться в поселение. Раз нет никакой опасности, лучше всего держать отряд в одном месте. Посмотрел на Никиту, проворчал недовольно: — И как теперь быть? Места здесь глухие, за каждой артелью не уследишь. А золотишка здесь, я так понимаю, очень много.

— Выход один, брат, — волхв присел рядом с князем, задумчиво потёр щеку, заросшую щетиной. — Чтобы охватить контролем все свои земли, нужно ставить фактории, провести между ними дороги, обеспечить устойчивой связью с Турским. Дома держать «летучий отряд», натасканный на операции быстрого реагирования.

— Без вертолетов не обойдусь, — заметил Владимир. — Хотя бы парочку. А фактории — это хорошая идея. Кстати, ты бы тоже мог со своей стороны создать цепь рабочих поселений. Если сможем реализовать идею, то лет через пять здесь будет спокойно, люди потянутся в поисках хорошо оплачиваемой работы.

— Надо подумать, — улыбнулся Никита. — Видишь, сколько работы впереди, стоит только копнуть глубже. Ну что, допросим злодеев, пока коптер не прилетел?

— Пришло подтверждение от князя Строганова, что сообщение принято, вертолёт вылетел полчаса назад, — тут же откликнулся Макс, елозя пальцем по экрану планшета.

— Тогда у нас есть время вдумчиво побеседовать с каждым клиентом, — Никита глубоко вдохнул в себя бодрящий таёжный воздух с нотками сырости и густой хвои. — Нагаец, веди сюда первого, кто уже очнулся!

Глава 3

Петербург, июль 2016 года

Князь Балахнин в последнее время ощущал странное возбуждение от приближающегося события, связанного с родами девицы, с которой так неосторожно поступил старший сын. Сама Марина волновала его гораздо меньше, чем ребёнок, который должен был появиться на свет буквально на днях. Возьмет ли он Дар от отца или останется никчемным магическим полукровкой?

Буян — волхв Рода — уже несколько суток не вылезал из деревеньки с забавным названием Мышки, куда отвезли Маринку и одну из повитух. Ежедневные отчеты по телефону пока не баловали информативностью. «Без изменений», — Буян был немногословен. По-хорошему, девицу надо было устроить в роддом во избежание в будущем проблем с ребёнком и молодой матерью. Тем более, закон прямо указывал, что повитухи, не имеющие медицинской лицензии, очень рискуют схлопотать срок. А если при этом умрёт роженица — и каторга маячит. Поэтому Алексей Изотович заранее договорился с директором земской больницы в Колпино (пообещав ему похлопотать за небольшую усадьбу под Петербургом), чтобы в метрике ребёнка было указано официальное медицинское заведение. Повитуха, кстати, лицензию имела. С такими вещами Балахнин не шутил. Любая ошибка может привести к фатальным последствиям, а князь очень многое поставил на это событие. Даже Илья ничего не знал. Да он и забыл, скорее всего, кто такая Марина. Была горничная, да вдруг исчезла из дома. Разве что дочка Ирина с подозрением спрашивала, не случилось ли чего неприглядного с горничной. Женщины более восприимчивы к подобным казусам. Она ведь знала о связи непутного братика Илюши со смазливой служанкой. Вполне естественно беспокоится о судьбе Марины. Князь уверил дочь, что всё в порядке.

Впервые за долгое время Буян позвонил ранним утром, даже птицы еще не распелись, дожидаясь, когда предрассветные сумерки уступят место первым лучам солнца. Князь подспудно ждал этого звонка, поэтому проснулся мгновенно, накрывая телефон, лежащий на прикроватной тумбочке, ладонью. Жена беспокойно заворочалась, но не проснулась.

Накинув халат, Алексей Изотович протопал босой в ванную комнату, тихо закрыл дверь, щелкнул замком. Так надёжнее.

— Говори, — он прижал телефон к уху.

— Разродилась Маринка, — глухо произнёс волхв. — Мальчишка, бутуз крепкий, здоровый. Мать в порядке. Что мне делать? Везти их в Колпино?

— Не суетись, — откликнулся князь. — Время раннее, Костромцов ещё на работу не вышел. Я через пару часов с ним свяжусь, предупрежу. Потом тебе дам инструкции. Напомни повитухе, чтобы она не вздумала никуда улизнуть. Вместе поедете, проведёте все необходимые мероприятия для легализации родов. Это условие доктора.

— Понял.

— Устроишь девицу, возвращайся в Петербург. Здесь поговорим.

— Понял, — повторил Буян и отключился.

Балахнин широко зевнул и вдруг понял, насколько его измотало нервное напряжение, державшееся последний месяц. Теперь бы не подкачала кровь Ильи, дала мальчонке толику Дара. А может, и не толику, хотя бы наполовину. Буян сможет поднять уровень магии, он сумеет. Впереди маячили серьёзные перспективы вывести породу одарённых людей, как бы это не звучало двусмысленно и грубо, не по праву крови, а с помощью магических манипуляций. А разве евгеническая программа, особо не афишируемая в обществе, не помогает дворянам улучшать родовые способности? Ведь это такая же лаборатория, где происходят вещи, порой не совместимые с человеческими добродетелями. Так же бракуют, отбрасывают возможности, рушат надежды и мечты молодых людей, полюбивших друг друга по зову сердца, а вместо этого бездушная машина вдруг выявляет некие несоответствия в магических алгоритмах.

Если можно одним, значит, позволительно и другим.

Зачем князю Балахнину понадобились такие игры не только с природой, но и с государственной системой, он и сам пока не мог дать ответ. Возможно, когда-нибудь вокруг него сконцентрируется определённый круг даровитых (да, так будет справедливее по отношению к тем, кто получает искру от родителей) людей, способных изменить ход истории, сбросить замшелость с системы, опирающейся на древнем фундаменте взаимоотношений. Алексей Изотович не считал себя идеалистом, порой сходился в жёстких баталиях с теми, кто его так называл. Но в планах у Балахнина присутствовали идеалистические нотки. Он хотел видеть Россию, возвышающуюся над дряхлой и коварной Европой не только с помощью силы, а в сочетании со многими другими факторами. И вот такие люди, вроде родившегося внука (пусть и бастарда), станут опорой обновлённого государства. Как ни парадоксально, Никита Назаров может возглавить эту волну.

Так что князь Алексей Изотович вправе собой гордиться. Уметь видеть в людях такие способности, о которых никто не подозревал, даже они сами — это достойный дар.

— Кто звонил? — сонно спросила жена.

Балахнин задумчиво сидел на краю постели, не зная, то ли лечь досматривать сны, то ли спуститься в столовую и приготовить себе кофе. Еще слишком рано, кухарки спят, можно чуток побыть самостоятельным.

— С внуком тебя, Оленька, — усмехнулся князь, всё же решив поделиться новостью. — Пусть и бастард, но кровь Илюшкину никуда не деть.

— Не вздумай брать мальчишку в дом на воспитание, — недовольно произнесла жена. — Я его не приму.

— Он-то в чём виноват? — удивился Балахнин. — Следуя твоей логике, надо Илью турнуть из дома, чтобы впредь думал, к кому пристраиваться под бочок. И в этом есть доля твоей вины, дорогая. Потакала ему, закрывала глаза на то, как он домогался Маринки.

— Илья — мужчина, а не прыщавый подросток, — парировала жена, глядя в потолок. — Сам должен был понимать, что делает. А Маринка — дура, позволившая ему гораздо больше. Если она думала таким способом его шантажировать, пусть не надеется.

— Да успокойся ты, — поморщился Алексей Изотович. — Не будет его здесь… пока. Мать будет жить в загородной усадьбе. Не по-людски это — выбрасывать девчонку на улицу с дитём.

— Весь ты в этом, Алёша, добром пытаешься людскую глупость и ошибки исправить, — проворчала Ольга Ефимовна. — Повесит она своего ублюдка тебе на шею, вот увидишь.

Она приподнялась на локте и тоном, который никогда не нравился князю, добавила:

— Илье ничего не говори. Я знаю, что он мальчик умный, соображающий, и ни за что не примет сына. Пусть остаётся в неведении.

— Да он уже давно догадался, что Маринка от него понесла, — усмехнулся Балахнин. — Ходил, щенок, весь бледный и трясся, думая, как бы избежать наказания. Нет, Оленька. Каждый сам отвечает за недальновидные поступки. Сумел испоганить девку — сумеет и сына принять. А я прослежу, чтобы не увиливал.

— Ты что-то задумал, — уверенно ответила княгиня, всматриваясь в напряжённое лицо мужа. — Все-таки тридцать пять лет с тобой прожила, знаю как облупленного. Буян последние месяцы носится по городам и деревням, в доме наскоками бывает. А раньше такого не было, чтобы ты родового волхва от себя отпускал надолго.

— Буян выполняет мои поручения по одному очень деликатному делу, — князь понял, что уже не уснёт, и решил попить кофе. — Я предпочитаю пока молчать, чтобы не допустить утечки информации.

— Но со мной мог поделиться? — удивилась Ольга Ефимовна и с ехидцей добавила: — Или считаешь, что я могу стать причиной утечки?

— Ты даже не представляешь, насколько для меня важна работа, которой я сейчас посвящаю всё свободное время, — Алексей Изотович встал. — Ты поспи еще, а я должен по делам съездить.

— Куда в такую рань? — недовольство в который раз проскочило в голосе жены. — Или это связано со звонком? Буян опять куда-то зовёт?

— Проницательная моя, — улыбнулся Балахнин, и давая понять, что разговор закончен, подошел к гардеробу.

Через двадцать минут он спустился в столовую, и в полной тишине с удовольствием выпил кофе со сливками, приготовленный своими руками. Заглянувший на шум один из охранников удивлённо уставился на хозяина.

— Гоша, найди мне Ивана и скажи, чтобы машину готовил. Через час выезжаем в известное место, — неторопливо прихлебывая ароматный мокко, дал приказ Балахнин и посмотрел на часы. В принципе, можно и позвонить доктору. Время к тому способствует. Человек, ответственный за медучреждение, должен первым быть на рабочем месте.

Появились кухарки и засуетились, обещая быстро сготовить завтрак. Князь махнул рукой, дескать, нету времени. И накинув пиджак перед зеркалом в просторной парадной, критически осмотрел себя. Иван, отвечавший за охрану на маршрутах следования, уже стоял у дверей.

Выйдя на крыльцо вместе с ним, Балахнин от удовольствия зажмурился. Утренний холодок прикоснулся приятными и невесомыми потоками к лицу. Весело чирикали воробьи на ветках, садовник поливал цветники вдоль дорожек, едва слышно рокотал белый «руссо-балт», подогнанный ко входу.

— Подожди меня в машине, — князь вытащил телефон и стал искать номер заведующего колпинской земской больницы. Неторопливо прошелся по открытой веранде, дожидаясь, когда ответит Костромцов.

— Слушаю вас, Алексей Изотович, — голос врача был бодрым, не похоже, что с постели подняли.

— Доброе утро, Петр Игоревич. Вы уж не серчайте за ранний звонок. Появилась причина…

— А… вы по поводу беременной девушки?

— Да. Родила сегодня, — подтвердил Балахнин. — Я сейчас отправляюсь за ней, а потом в Колпино. Вы сможете до нашего приезда подготовить всё необходимое?

— Конечно, Ваша Светлость! Как и договаривались, палата, уход, подготовка документов…

— Вы не переживайте так, Пётр Игоревич, — усмехнулся князь, почувствовав некую недосказанность в словах собеседника. — Я свои обещания выполняю. Нужно только подождать. Сами понимаете, какая волокита с бумагами в Земельной Палате. Даже при моих возможностях оформление затянется на пару недель. Но в августе вы точно сможете похвастаться перед своими коллегами замечательной усадьбой.

Успокоив таким образом тщательно скрывающего волнение Костромцова, Балахнин сел в «руссо-балт» и приказал ехать в Мышки. Николай — тот самый парень, с которым Буян так ловко провернул дельце — вёл машину и ничего не знал о рождении ребенка. Было видно, что парень нервничает, то и дело поглядывая в зеркало заднего обзора, пытаясь по лицу хозяина понять причину поездки. Князь про себя посмеивался. Ведь Николай ожидал, что Маринка со дня на день родит, вот и елозит по креслу. Но молодец, молчит. Потом надо дать ему несколько дней, пусть к своей ненаглядной съездит. Ведь ему растить ребенка Ильи. А ведь рано или поздно балахнинские черты начнут проявляться, и Коля может взбрыкнуть, поэтому компенсация не будет лишней.

До усадьбы, находившейся неподалёку от деревни с веселым названием, Николай доехал быстро. Дорога в столь ранний час была свободной, и мчащемуся бронированному «руссо-балту» не пришлось плестись за каким-нибудь фургоном или фурой дальнобойщика.

— Подготовьте место для девицы с ребенком, — обратился Балахнин к Ивану и Гоше, когда автомобиль подъехал к крыльцу двухэтажного кирпичного дома, по размеру чуть-чуть уступающего родовому особняку в столице. И краем глаза заметил, как вздрогнул Николай, едва сдержавшийся, чтобы не выскочить из машины и броситься в дом к своей даме сердца. И добавил: — Потом пересядете во внедорожник к Буяну.

Волхв встретил его на крыльце дома в накинутом на элегантный костюм плаще, словно утренняя свежесть для него была сродни первым осенним заморозкам. Он приветственно кивнул хозяину.

— Всё в порядке? — спросил Балахнин, не заходя внутрь. Хотел сначала поговорить с Буяном не в присутствии повитухи и служанок. А то знает он, какие длинные уши вырастают у женщин, когда дела обсуждают серьёзные люди. — Никаких патологий?

— Насчет физических я сказать мало что могу, — усмехнулся верный помощник, — не специалист. А вот с остальным надо немного подождать. У младенцев с искрой не сразу появляются магические задатки. Нужно учитывать, что один из родителей мальчика не одарён. Две-три недели — и я дам окончательный ответ.

— А по косвенным признакам? — не сдавался Балахнин. — Есть же какие-то показатели, по которым чародеи узнают о перспективах новорожденного?

— Княже, вопрос очень щепетильный, — покачал головой Буян. — Я не готов сейчас дать точный или даже приблизительный ответ. Боюсь направить по ложному направлению. Ну, хорошо… Ауру ребенка я сразу осмотрел, и некие признаки наличия искры были. Но, повторю, надо подождать пару недель минимум, когда сформируется контур.

— Хорошо, пойдем, поздороваемся с девицей, — Балахнин сразу успокоился. Он был готов использовать даже малейший шанс на успех, раз судьба подкинула ему замечательную задачку. А еще князь хотел утереть нос Никите Назарову, представляя, как через семь-восемь лет он возьмёт за руку мальчонку и подведёт его к молодому мужчине, прося провести инициацию. Почему именно к Никите? Алексей Изотович был уверен, что к тому времени барон станет значимой величиной в структуре Коллегии Иерархов.

Марину поместили в служебное крыло, в одну из спален, где сейчас она и отдыхала. Перед тем как войти в комнату, пожилая повитуха в белом халате и с аккуратно убранными под платок волосами, остановила обоих мужчин перед дверью и строго произнесла:

— Долго не разговаривайте, Ваша Светлость. Матери нужен отдых. Пять часов рожала.

— Я должен отвезти её в Колпино, — ответил князь. — Мы с вами договаривались на этот счет, Марфа Семеновна.

— Чай не запамятовала, — проворчала повитуха, засунув руки в карманы халата, сразу став похожей на строгую медсестру, мимо которой ни один несознательный элемент не проскользнет. — Но сейчас я бы не рекомендовала Маринку тревожить. Дайте ей хотя бы несколько часов отдохнуть.

— Как всё прошло?

— Без осложнений, — сухо ответила женщина и пошла по коридору с прямой спиной. Не скажешь, что тетке далеко за шестьдесят.

— Я за дверью подожду, — сказал Буян.

Марина лежала в постели с закрытыми глазами. Может, спала или находилась в лёгкой дрёме. Рядом с ней в одеяльце посапывало розовощекое существо. Балахнин осторожно приблизился и вгляделся в сморщенное личико. Понимал, насколько глупо сейчас искать родовые черты в новорожденном, и всё равно не оставлял надежду.

Девушка открыла глаза и испуганно натянула до подбородка толстое одеяло. Князь приложил палец к губам, тихо прошептал:

— Не бойся, я же не зверь какой.

— Что теперь со мной будет? — прошелестел ее голос.

— Да ничего ужасного, — пожал плечами Алексей Изотович, осторожно садясь на стул рядом с кроватью. — Сначала полежишь в больнице под профессиональным присмотром, а через недельку вернешься сюда. Сама понимаешь, что находиться в моём доме тебе сейчас нельзя. А здесь тихо, народу мало. Будешь следить за хозяйством. Пока такое решение… потом видно будет.

— А вы… вы не отберете у меня сыночка? — вот чего больше всего боялась девчонка. Она же не совсем глупая, сопоставила разрозненные факты в единую систему и поняла, что князь имеет виды на своего внука, пусть и бастарда. Вдруг ему посчастливилось получить искру Дара?

Балахнин сдержанно фыркнул. Не собирался он лишать мальчонку матери, но одаренность, если таковая проявится, сильно изменит приоритеты в воспитании.

— Нет, — коротко ответил он, снова поглядев на ребенка. — Выйдешь замуж за Николая… нет, не за моего младшего сына, — рассмеялся он. — За моего водителя. Тем более, он всерьёз считает себя отцом.

Марина густо покраснела.

— Нехорошо это — обманывать. Он же узнает.

— Нехорошо, — не стал спорить Балахнин. — А есть какой-то иной выход из ситуации? Я обещаю, что Колька тебя и пальцем не тронет. Начнет кобениться, пообломаю его или выброшу на помойку. Пусть сам свои перспективы оценит. Будете жить здесь. Как оно дальше сложится, не знает никто. Но все проблемы решаемы. Ладно, отдыхай. Скоро в Колпино поедем. С Николаем хочешь поговорить?

— Хочу.

— Разумно, — князь поднялся на ноги. — Сейчас позову его, поворкуйте.

Он провел пальцем по щеке бывшей горничной и вышел из комнаты.

Симбирск, июль 2016 года

Скучать в городе, когда за твоей спиной не маячит фигура отца и остальных родственников, было бы откровенной глупостью. Но… Велимир скучал. Не всегда, конечно, только в тех случаях, когда приходилось присутствовать на обязательных совещаниях в корпоративной башне. Боярин Федор Милославский взял на себя всю полноту руководства по строительству терминала, освободив молодого княжича от нудных речей, призванных встряхнуть рабочий коллектив. Оживлялся он только когда приезжали на берег Волги, где вовсю кипели монтажные работы.

Широкая река, вольно раскинувшаяся между двух застроенных высотками берегов, вгоняла Велимира в неописуемый восторг. Забитый кораблями фарватер, басовитые гудки кораблей и барж, тонкие и пронзительные свистки лоцманских катеров, крики чаек сплетались в единую картину бурлящей жизни, не ту, к которой привык в Петербурге, а к которой у молодого княжича вдруг появилось стремление. Захотелось самому попробовать, а каково это — двигаться вперед без поддержки отца, рода, клана? Понятно, что свобода поступков и решений — всего лишь видимость, будоражащая мысли и желания. Но не зря же князь Шереметев оставил его здесь учиться новым возможностям! Никита Назаров в одиночку справляется, постепенно становясь значимой фигурой в дворянской среде. А он, Велимир, не сможет, что ли?

Младший Шереметев пришел в себя, услышав, что его окликают. Федор Егорович с затаённой усмешкой, старательно спрятанной в гусарские усы, поинтересовался:

— Как думаете, Велимир Васильевич, продление сроков по ограниченной проводке сильно разозлит конкурентов Шереметевых?

Княжич скользнул взглядом на возвышающиеся вдоль берега бетонные сваи, суету рабочих, связывающих металлическую арматуру по периметру заливаемых площадок, снующих грузовиков с бутовым камнем. Глаз радовал стремительно изменяющийся ландшафт. Несколько дней назад закончили работу специальные драги, углубившие русло на несколько километров вдоль берега, чтобы в будущем к терминалу могли подходить баржи и контейнеровозы.

— Отец еще не дал мне карт-бланш, — чуть смутившись от того, что он не имеет решающего слова, признался Велимир. — Но и так видно, что объем работ подразумевает подобную схему сокращённого прохождения судов по фарватеру. Казанские князья уже ропщут, ждите в гости, Федор Егорович.

— Ждём, — кивнул боярин, с видимым удовольствием посматривая на кипящую внизу работу. Потом притопнул ногой. — Здесь придётся срыть часть берега для расширения подъездных путей. Иначе захлебнёмся.

— А что Полежаев говорит? — Велимир кивнул на маячившую возле одной из бетонируемых площадок фигуру архитектора.

— Так он и предложил, — хмыкнул Милославский. — Прикинул трудности с логистикой и выдвинул идею шестиполосного подъезда. В принципе, мы закладывали подобную опцию в самом первом проекте.

— Я не возражаю, — пожал плечами княжич. Всё равно окончательный вердикт вынесет отец. — У меня мысль одна появилась. Возможно, не к месту, или преждевременная…

— Смелее, Велимир Васильевич, — подбодрил его боярин, радуясь, что, наконец-то, растормошил безразличного ко всему княжича. Словно душой и мыслями находится где-то в иных далях. Даже на Анечку с прохладцей смотрит, хоть и старается показать свою учтивость. Лучше бы князь Шереметев и не делал намеков на родство. Зачем дочери муж, у которого в сердце нет и намека на ответные чувства?

— Как вы смотрите на постройку яхт-клуба? — Велимир ткнул пальцем куда-то в сторону заросшего бурьяном и диким кустарником холма, из-за которого подъезды к берегу были существенно затруднены. Хорошо, Гончарова согласилась отдать землю, упертая старуха. — Отделим причалы бетонным пирсом, возведём стоянки для речных яхт, лодок, водных мотоциклов. Смотрите, как удобно изогнут берег.

— Боюсь, местное население негативно воспримет идею, — усмехнулся Милославский, оценив идею. Ему захотелось проверить, насколько твердо будет отстаивать молодой княжич проект.

— Почему же?

— Дикий пляж — самое популярное место жителей правобережного Симбирска. Сами видите, сколько народу здесь сейчас. Пикники, шашлыки, пиво-водка, купание в тёплой воде.

— Создадим зону отдыха для малоимущих, а те, кто побогаче, будут только рады комфорту. А вон те острова посреди Волги создают естественное ограждение от проходящих мимо судов, — размышлял Велимир. — Разве приятно видеть захламленный берег? Дадим работу десяткам людей — уже плюс.

— Попробовать можно, но только на другом берегу, — кивнул Федор Егорович, принимая аргументы княжича. — Видите заливчик, вон тот, чуть ли не напротив нас?

— Да, но там будут проблемы с покупкой земли.

— Не такие, как с Гончаровой, — улыбнулся Милославский. — Скажу брату, чтобы начал зондировать почву на предмет покупки. С градоначальником, думаю, договоримся. Но нужны деньги. Сможете убедить отца?

— Смогу, — уверенно ответил Велимир и неожиданно для боярина поинтересовался: — Позволено ли мне будет пригласить Анну Федоровну сегодня вечером куда-нибудь отдохнуть?

— С чего бы вдруг ваша холодность дала трещину? — хмыкнул довольный собеседник. — С момента приезда вы дважды побывали у нас на ужине, но ни разу не вывели мою дочь в свет.

— Наверное, природа поспособствовала, — отшутился Велимир, обведя рукой пространство перед собой. — Хорошо здесь, душа радуется!

Милославский не был столь наивен в общении с молодыми людьми. Двоих сыновей воспитал, крепко держа за руку, чтобы по глупости своей не ушли с нужной дороги. А теперь не забывают благодарить за науку, в пояс кланяются. Княжич мог сколько угодно дурить ему голову, но понятно же: бесится парень, что не дают ему возможности закрутить бесшабашный романчик с какой-нибудь городской простушкой. Шереметев в приватной беседе попросил Фёдора приглядеть за сыном, препятствовать всяким вольностям, чтобы не возникли неприятные коллизии. Врагов у Шереметевых сейчас прибавится, особенно среди казанских князей. И Велимир может стать центральной фигурой шантажа.

Помимо двух личников, оставшихся с княжичем — Артюхи и Саввы (вон, стоят возле внедорожника верзилы под два метра ростом, аж оторопь берёт) — Фёдор Егорович выделил постоянную группу наблюдения из трех бойцов рода Милославских. Ездят все время на «Ладоге» за мощным внедорожником, но пока, слава богам, ничего не случилось.

— Да, у нас красиво, — подтвердил Милославский. — Вы даже еще не представляете, насколько прекрасны волжские просторы… А насчет Анечки — я разрешаю вам как можно чаще бывать у нас. Только не водите её, пожалуйста, по дешёвым ресторанам. Поспрашивайте у дочки, она город хорошо знает. Все-таки студентка, знакомых и друзей из разных сословий много.

— И вы спокойно к этому относитесь? — удивился Велимир.

— А что такого в дружбе боярышни с девушкой из рабочей семьи? — в свою очередь недоумённо посмотрел на него Федор Егорович. — Я освободил Анну от каких-то особых обязательств, но это не значит, что позволю ей своевольничать. Пусть учится заводить знакомства, оценивать дружбу не по статусу, а по иным критериям.

— Тогда я сейчас же позвоню Анне Федоровне, — улыбнулся княжич, потому что не знал, как ответить на горячий спич. Его обезоружила позиция боярина Милославского, странная и неприемлемая в столице. Но здесь провинция, нравы более простые, на жизнь смотрят без излишнего напряжения. Знает ли об этом отец, на кого делает ставку? Хотелось верить в его мудрость и тщательно продуманную стратегию.

— Конечно, — кивнул Федор Егорович, тактично отходя в сторону.

Номер Анечки княжич взял ещё в первый самостоятельный визит в дом Милославских. Хотел показаться любезным, а заодно вселил в барышню надежду, что не зря же он в Симбирск приехал.

Анна откликнулась сразу же, как будто давно ждала его звонка. Высокий чистый голосок с приятными нотками не мог оставить равнодушным ни одного молодого человека, будь он близко знаком с девушкой. Велимир же до сих пор возмущался желанию отца влезть в его личную жизнь, насильно оторвав от поиска потенциальной невесты в Петербурге. С другой стороны, он же хотел связать свою жизнь с Юлей Васильевой, которая в итоге ушла к Назарову? А ведь та была дочерью обычного дворянина, ничем не знаменитого в аристократическом обществе. Чем дочь Федора Милославского отличается по статусу от Юли? В принципе, ничем, кроме общественного положения, какое занимает её отец. Род Милославских стоит в первых рядах богатых Родов города. К этому еще и меценатством занимается, взяв под свою опеку общественную библиотеку и музыкальную гимназию.

Велимир учтиво поздоровался и поинтересовался, куда можно сходить вечером в славном Симбирске, чтобы отдохнуть и повеселиться.

— Мест много. Все зависит от того, с кем вы хотите провести время: с приятелями или девушкой, — Анна замолчала, с тревогой ожидая его ответа.

— Например, с девушкой, — улыбнулся княжич, повернувшись так, чтобы ни телохранители, ни боярин Федор не видели его эмоций. Ему было интересно, какой следующий вопрос задаст собеседница. Начнет выяснять, с кем именно — вопрос решённый. От навязчивости его отучила Юлия, вернее, барон Назаров, изрядно потрепавший Велимира на дуэли. Вбил в голову некоторые истины, которых желательно придерживаться в общении с другими людьми.

— Тогда в «Чайку», если хотите побыть наедине, — откликнулась Милославская. — Там хорошая еда, неплохая музыка, иногда приглашают мастеров сценического искусства. Местечко чуточку богемное, но вам понравится. А если хотите узнать город по-настоящему, езжайте в «Сферу». Там собирается молодежь всех сословий: дворяне, купцы, рабочие, даже студенты Академии Иерархов не брезгуют туда заглядывать.

— У вас есть Академия? — изумился Велимир.

— Всего лишь филиал, где учатся одарённые юноши и девушки со всего Поволжья, — Анна на мгновение затихла, потом с легкой язвинкой спросила: — Не подходит для вашего случая?

— Главное, чтобы вам подошло, — небрежно бросил княжич.

— Мне? — растерялась Анна. — Знаете, у нас город патриархальный, в одиночестве туда я никогда не рискну прийти, даже с подругами. Обязательно должно быть сопровождение. Если девушки из рабочих слободок и купеческих семей имеют куда больше свободы, то я и мне подобные очень сильно рискуют.

— «Сфера» — настолько страшное место?

— Для приезжих — своеобразное. А о вас уже судачат, значит, будут присматриваться.

— А вы не против стать моим гидом по столь своеобразному месту? — наконец-то изрек Велимир, изрядно изведя Анну. Последнюю фразу про себя он пропустил мимо ушей. — Я же, в знак благодарности, буду вашим официальным представителем, чтобы защитить репутацию столь очаровательной девушки.

— Требуется согласие отца, — голос Милославской дрогнул от радости.

— Уже получено. Удобно ли будет заехать за вами в шесть часов вечера?

— Лучше в семь, Велимир Васильевич. Там раньше делать нечего, самое веселье начинается после восьми. Но зато можно без труда занять столик.

— Как вам будет угодно, Анна Фёдоровна, — вежливо ответил Велимир. — В семь я буду у вас.

Он попрощался и сбросил звонок. Задумался, заново прокручивая в голове разговор. Что-то его… нет, не встревожило, а заставило немного напрячься. Была ли в словах Анны коварная ловушка, призванная прощупать настоящие намерения молодого Шереметева, или же не стоило принимать их во внимание?

Фёдор Егорович не стал ждать княжича и спустился по песчаной тропинке вниз, поближе к строительной площадке, присоединившись к группе людей в рабочих комбинезонах, среди которых был и Полежаев. Подумав, махнул рукой и направился к внедорожнику. Широкоплечие Артюха и Савва оживились, быстро попрятали в карманах семечки, отряхнули ладони от прилипшей шелухи.

— Едем домой, — приказал Велимир, садясь на заднее сиденье. — Савва, нужно подготовить мой «Дукс» к выезду. Сегодня буду выгуливать одну особу.

Единственное, что радовало княжича в первые дни его одиночества, так это его огненно-красный двухместный кабриолет. Отец позаботился перевезти машину из Петербурга в Самару в специально нанятой фуре. «Дукс» сразу привлек внимание горожан, понимающих толк в автомобилях. А с другой стороны, прибавило головной боли для телохранителей. Слишком выделялся Велимир на своем кабриолете.

— Сделаем, Велимир Васильевич, — радостно осклабился Савва, обернувшись к нему. — И вымоем, и отполируем до блеска. Нам вас сопровождать?

— Если отвечу «нет», вряд ли послушаетесь, — усмехнулся Шереметев. — Главное, чтобы глаза не мозолили.

— Ясно, — кивнул Артюха, выкручивая руль влево, чтобы развернуться на узком пятачке. — Вариант «невидимка».

* * *

Милославские жили в просторном двухэтажном белом особняке, огороженном высокой чугунной оградой, через которую просматривался нарядный фасад дома и обширный парк с прогулочными дорожками и большой летней верандой. Ничем особенным он не отличался от других подобных строений, протянувшихся по широкой Дворцовой улице. Здесь вперемешку жили дворяне и купцы, профессоры, адвокаты и музыканты, что создавало необычный колорит провинциальной спайки разных сословий.

Мощно порыкивая мотором, необычный для этих мест яркий кабриолет подкатил к воротам особняка Милославских, провожаемый любопытными взглядами прохожих, и басовито прогудел, требуя распахнуть створки. Из кирпичной сторожки вышел бородатый мужик в темно-синем комбинезоне, поверх которого был накинут кожаный фартук.

— Любезный, а побыстрее можно, или не узнал? — с усмешкой спросил Велимир. Этого колоритного дворника звали Ефимом, как подсказала Анна в первый визит. «Не разбежится лишний раз, но сила у него страшенная, взглядом может порчу наслать, — дала обстоятельную характеристику девушка, при этом смеясь. — Меня он любит, охальников в бараний рог скрутит не задумываясь».

Возможно, именно это обстоятельство сдерживало Велимира, чтобы не обругать Ефима, неторопливо шагающего к воротам. У дворника и в самом деле в глубоких черных глазах таилось нечто древнее, способное сломать любую магическую защиту. На всякий случай, княжич активировал один из амулетов, искусно спрятанных под видом перламутровых пуговиц на светло-зеленой рубашке.

— Как же не узнал, Ваша светлость, — проворчал Ефим, погромыхивая огромным амбарным замком — ещё одним реликтом, как и фартук поверх униформы. Почему Фёдор Егорович не установит современные распахивающиеся ворота, оставалось загадкой. — Анна Фёдоровна, голубушка, предупредила.

Чугунные створки с легкостью распахнулись. Силищи у дворника, и впрямь, оказалось немеряно. Велимир по широкой аллее доехал до крыльца, заглушил двигатель и легко перемахнул через дверцу, не касаясь её ногами. Пижонил, ага. Но чего не сделаешь, чтобы овладеть вниманием молодой девушки, подглядывающей за ним из окна второго этажа. Занавески дрогнули, смыкаясь. Думает, не заметил?

Велимир захватил с собой роскошный букет тёмно-красных роз и поднялся по гранитным ступенькам, в который раз замечая, насколько беспечны (или в провинции не бушуют противоречия между родами?) здесь люди. Вместо охранника у двери его встретил с поклоном худощавый мужичок в чёрном костюме.

— Здорово, Харитон, — подмигнул княжич.

— Вечер добрый, Велимир Васильевич, — степенно ответил дворецкий, открывая перед ним дверь. — Проходите, вас ожидают.

Княжич оказался в освещенной электрическим светом парадной. Посмотрел на себя в зеркале, смахнул с блейзера невидимую соринку, и, увидев в отражении появившуюся хозяйку дома, обернулся, расплываясь в улыбке:

— Наталья Ивановна, со всем к вам почтением!

— Не накликайте на город непогоду, Велимир Васильевич, — с подковыркой ответила женщина, машинально проведя ладонью по идеальной прическе. — Я уже и не чаяла увидеть вас не в мужниной компании. Набрались смелости, никак?

И эта туда же, язва простодушная. Что поделать, провинция-с! Интересно, какова окажется Анна в общении наедине? Велимир почувствовал охотничий азарт. Нужно, очень нужно понять Милославских, чтобы не стать при них безвольным придатком. Если отец хочет, чтобы в Симбирске дела шли безупречно, придется постараться возглавить эту семейку.

— Внезапно осознал, что ваш город меня очаровал, — скрывая истинные чувства от подобного к себе отношения, ответил Велимир, улыбаясь. Не понимает, с кем разговаривает? Странно, всё очень странно. Милославские неглупы, границы дозволенного не переходят. Провоцируют или проверяют на сдержанность с дозволения отца? Хотелось бы, чтобы было так. Иначе… это не совсем хорошо.

— Отрадно слышать, — наклонила голову боярыня. — Анечка сейчас выйдет. Сами понимаете, девушке нужно выглядеть идеально, когда она с кавалером выходит в свет. Кстати, еще не решили, куда пойдёте?

— Я Симбирск ещё не изучил досконально, и надеюсь на мнение Анны Фёдоровны, — вывернулся Шереметев, уже зная, что поедет в «Сферу». Заинтересовала его боярышня, надо признать.

Где-то в глубине дома послышались быстрые шаги и дробный стук каблучков.

— А вот и я! — впорхнула в прихожую Анна и замерла, как будто впервые увидела гостя. На ней было облегающее черное платье-миди из непросвечивающей ткани, выгодно показывающее линию бедер. Воротник-стойка с тонкой бархатной лентой охватывал шею, а гранатовый кулон, покачивающийся на золотой цепочке, удачно гармонировал с цветом платья. Прямые тёмно-русые волосы нарочито небрежно спадали на спину и открытые плечи.

Велимир, взглянув на неё, признался себе, что зажрался. Объективно говоря, Аня уступала многим девицам из знатных семей Петербурга в шарме и яркости, но с такой фигуркой и ножками провинциальная боярышня уж точно могла утереть нос всем евгеникам, улучшающим аристократическую породу. Миловидное лицо Анны вдруг покрылось румянцем, сравниваясь с цветом роз. Она ощутила неприкрытый интерес молодого княжича к себе, потупилась, разглядывая изящные туфельки на ремешках, обхватывающих щиколотки, заодно поправляя висящий на правом плече клатч.

— Примите, Анна Фёдоровна, от всей души, — Велимир спохватился и подал букет девушке. — Я не знал, какие именно цветы вы предпочитаете, и рискнул.

— Розы мне нравятся, напрасно беспокоились, Велимир Васильевич, — приняла цветы девушка и ритуально понюхала свежие бархатистые бутоны. — А можно, я не буду их брать с собой?

— Они ваши, — пожал плечами княжич. — Но лучше поставьте в вазу, чтобы любоваться ими дома.

— Мама! — букет перекочевал в руки Натальи Ивановны. — Пожалуйста!

— Езжайте уже! — рассмеялась она. — Надеюсь, Велимир Васильевич, вы не заставите меня беспокоиться и вернете дочь не глубоко за полночь.

— Будьте уверены, не подведу! — кивнул Шереметев, и подставив локоть Анне, вышел с ней на улицу.

— Ой, это твоя машина? — по-детски ахнула Милославская, увидев «Дукс».

Ну, не хитрюга ли? Конечно, он ни разу ещё не демонстрировал кабриолет девушке, но то, что в городе появился такой красавчик, барышня знала, общаясь с подругами.

— Моя, — улыбнулся княжич, и обойдя тачку, открыл дверцу, помогая Анне усесться в мягкое кожаное кресло. Сам же по-пижонски совершил тот же трюк, запрыгнув на водительское место. Недаром его оттачивал столько времени еще в Петербурге, вызывая восторг у девушек. — Так куда едем? В «Сферу»? Или есть места куртуазнее?

— Сначала нужно отъехать от дома, — хихикнула Анна. — От бдительного ока мамули.

— Как скажешь, — Велимир повернул ключ зажигания, мотор сыто заурчал. Шурша шинами по асфальту, машина медленно подъехала к воротам, которые Ефим распахнул очень шустро, не чета прошлому разу. Ну так, любимицу выгуливать везут!

Анна шутливо помахала рукой дворнику; с трудом скрывая восторг в большущих глазах, она то и дело с опаской поглядывала по сторонам, словно стеснялась увидеть знакомых, которые тут же разнесут новость по всей улице.

— А где твое сопровождение? — повысив голос, спросила она, положив клатч на колени. — Или ваш статус не позволяет держать личную охрану?

— Давай на «ты»! — сначала зашел с сильного хода Велимир, и получив утвердительный кивок, продолжил: — Зачем мне охрана? Я и сам могу за себя постоять!

И покосился в зеркало, увидев едущий следом «даймлер-егерь», выделяющийся своей нарочито грубыми формами. «Гроб на колесах, — шутил отец. — Но гроб надежный».

— Не слишком ли самоуверенно? — придерживая развевающиеся от встречного ветра волосы, усмехнулась девушка.

— Ничуть! — посмотрел на нее Велимир, отмечая ранее не замеченные им черты лица боярышни Милославской. Например, её удивительно большие глаза, обрамлённые пушистыми ресницами, тонкая линия насыщенных чернью бровей, изящные, чуть вытянутые скулы, отличные от материнских, более округлых. Может, и в самом деле стоит приглядеться к этой милашке? Отец непреклонен, он хочет женить его на провинциальной дворянке не просто в пику ему, а с каким-то дальним прицелом. Но ведь Анна и в самом деле хорошенькая, не субтильная, с аппетитными формами. Здоровая кровь тоже что-то значит. — Лучше подскажи, куда ехать. Я же не знаю, где эта «Сфера».

— Езжай через Императорский мост на левый берег, а дальше подскажу.

До моста, связавшего обе части города, Велимир доехал без особых проблем. Старый Симбирск он более-менее уже знал, разъезжая на внедорожнике личников. Возможно, Федор Егорович относился к подобным поездкам, как к праздным, но никогда не укорял княжича. Но у молодого человека были свои соображения. Он не просто знакомился с городом, а вдумчиво и целенаправленно изучал улицы, маршруты, предполагаемые логистические пути к терминалам, ну и так, для себя. Только зачем об этом говорить Милославскому? Пусть и дальше создает ошибочную картину о княжиче, «навязанном» ему Шереметевыми.

Заехав на мост, Велимир про себя улыбнулся и вдавил педаль газа чуть ли не до упора. Мощный движок радостно взревел, почувствовав желание хозяина, и «Дукс» рванул по асфальтовому полотну, оставляя позади себя ошеломленные появлением красной кометы еле ползущие легковушки и грузовые автомобили. Анна вскрикнула от неожиданности, побледнела от мелькающих мимо них металлических пролётов, но потом расслабилась, заметив, насколько уверенно её спутник ведет кабриолет, и всё чаще кидала взгляд на княжича, словно оценивала в ином ракурсе. Молча дождалась, когда Велимир сбросит сумасшедшую (по её меркам) скорость и спокойно, как будто ничего не случилось, подсказала:

— Направо сворачивай и прямо до Королёвки. Здесь раньше слобода была, но тридцать лет назад жителей стали расселять, а землю выкупили богатые купцы. Вон те высотки видишь? Держи прямо на них. «Сфера» находится в центре новостроек.

— Не испугалась? — не выдержал Велимир и покосился на соседку.

— Непривычно, — пожала плечами Анна, приводя волосы в порядок. — Прическу жаль.

— Извини, не подумал об этом, — искренне произнёс княжич, ругая себя последними словами. Мог бы и догадаться, болван, что без крыши не стоит так гонять!

Он снизил скорость, и ориентируясь по указателям, проехал по улице, застроенной двухэтажными кирпичными домами на четыре семьи, с аккуратными палисадниками и клумбами для цветов, потом свернул налево по просьбе Анны. И через сто метров уже въезжал на большую стоянку перед светящимся разноцветными огнями зданием.

— А почему «Сфера»? — с интересом глядя на высотный куб из матового стекла и бетона, спросил Велимир. — Я как бы с геометрией знаком, ничего подобного не вижу.

Анна рассмеялась, откинувшись на спинку сиденья.

— «Сфера» — это в ином значении, не связанном с геометрической фигурой, — пояснила она. — Что-то вроде места, где собираются люди разных сословий, взглядов, интересов.

— А-ааа, — протянул княжич и аккуратно заехал в размеченный линиями «карман» между зелёной «Ладогой» и чёрным «Рено-соболем». Заглушил мотор и нажал на кнопку, которая приводила в движение крышу. Неосмотрительно оставлять такую дорогую машину в открытом состоянии. Раскурочат как пить дать, даже если не ради радиоприемника и магнитофона, то из-за «спортивного интереса». Как же, княжеская тачка, Шереметев понты колотит, приехал из своего Петербурга, чужих обычаев не знает. Хотя, вряд ли. Телохранители руки пообломают каждому, кто приблизится к «Дуксу». Вон они, на рыкающем «Даймлере» появились, нахально заняли чуть ли не полтора места. Пока крыша с тихим жужжанием закрывалась, Анна успела привести себя в порядок, и теперь выглядела куда увереннее. Поспешив открыть дверцу, княжич подал руку девушке, подержал тонкую кисть, опоясанную золотым браслетом. Любит батя дочку свою, не жалеет денег. Вещичка-то не простая, а с магическим наполнением. Фонит неслабо, аж пальцы сводит судорогой.

Обвив рукой локоть кавалера, девушка потянула его ко входу с панорамными окнами, изредка весело здороваясь с незнакомыми Велимиру девицами и парнями. Вернее, про него уже почти вся молодежь Симбирска знала, но лишь информативно, по слухам. Сам же Шереметев ни с кем пока не стремился сходиться, хотя сведения о дворянской молодежи собирал. Переборов скуку, княжич собирался в ближайшее время начать сходиться поближе с теми, кого посчитал серьёзными для будущих отношений людьми. Нельзя же всю жизнь провести в вакууме, делая вид, что ничто ему не интересно, что находится за пределами защитного пузыря.

Тонкий ручеек, состоящий из молодых людей, потихоньку проникал внутрь под бдительным взглядом двух охранников, на униформе которых красовался шеврон какой-то частной охранной конторы.

— Господа, — Велимир все-таки решил слегка напрячь мужчин. — Вы же постоянно на входе стоите? Я бы попросил вас присмотреть за тем красным кабриолетом.

— Здесь не пакостят, — буркнул один из них, с крупным носом и круглым как блин лицом.

— И всё же… — настойчиво повторил княжич, внутренне потешаясь над напыщенными от своей важности охранниками.

Видимо, что-то в голосе Велимира заставило напрячься второго, сумевшего сопоставить дорогую тачку, небрежную броскость костюма и, самое главное, перстень с дорогущим драгоценным камнем на пальце левой руки с человеком из влиятельного рода. Охранник не обязан был знать в лицо всех аристократов Симбирска — да таковых, кажется, и не существовало, кроме десятка богатых дворянских семей — но на всякий случай опасливо толкнул недовольного напарника и вежливо ответил:

— Не волнуйтесь, сударь, приглядим. Желаем приятно провести время.

Велимир пропустил впереди себя Анну и зашёл следом в освещённый множеством крохотных светильников, отражавшихся от глянцевой коричневой плитки, куб, отчего казалось, что под ногами разверзлась звёздная бездна, а само помещение из-за высоких потолков не имело ни конца, ни края.

Шумные компании двигались в сторону распахнутых двустворчатых дверей, откуда доносились ритмичные звуки ударников.

— Нам туда, — подсказала Анна и заторопилась. — Как бы все столики не оказались занятыми. Пошли быстрее!

— А разве здесь бесплатный вход? — весьма удивился Велимир подобному расточительству. Ведь «Сферу» строили явно не меценаты. Она должна приносить прибыль, а не только развлекать городскую молодежь.

— Если хочешь просто танцевать — никто тебя не заставляет платить, — на ходу пояснила Анна, чуть повысив голос. Музыка становилась всё громче и громче. — Но столик выкупается на то время, пока ты находишься здесь. Ну и выпивка, закуски чуть выше по цене, чем в других подобных местах.

— Хм, однако, — княжич с трудом сдержался, чтобы не рассмеяться. Его точно проверяли на скупость, пока элегантно и без нажима, но с той степенью наигранной наивности, которая прямо указывала на то, что Анна действует по заранее разработанному плану. Возможно, к нему и мама руку приложила. — Ладно, посмотрим, что это за зверь такой — «Сфера».

Глава 4

Поселок Турский, июль 2016 года

В опустевшем таёжном поселении им пришлось прожить два дня в ожидании прилета коптера. Старший пилот предупредил, что князь Строганов категорически запретил возвращаться домой по старому маршруту, поэтому выделит вертолет для доставки отряда в Турский. Но придется немного подождать, так как у летчиков были какие-то дела по заданию хозяина.

Бойцы обрадовались, что им не придётся снова брести по болоту и таёжным тропам, и чтобы слегка поумерить веселье, Владимир организовал мероприятия по прочесыванию окрестностей. У беглых каторжников могли быть другие тайники, устроенные подальше от женских и детских глаз. Но первым делом похоронили бедолагу Костыля, подранного медведицей. Он умер в тот момент, когда прилетел коптер. Видать, судьба сама распорядилась, как поступить с ним, освободив от наказания.

В трёхстах метрах от поселения обнаружилось кладбище. Восемь холмиков на полянке были обложены камнями, натасканными из реки, и не просто так, а с помощью цементного раствора. «Чтобы зверьё не раскопало», — пояснил Фока, разглядывая криво сбитые кресты, на которых чья-то заботливая рука выцарапала имена усопших. Как и предполагал Никита, молча ходивший между могил, больше всего здесь лежало детей. Скорее, новорожденных — из-за полного отсутствия медицины и примитивного ухода. Накатило жуткое желание наказать тех, кто устроил здесь дремучее средневековье с правом сильного. Но что заставляло женщин приходить сюда? Каким образом беглые заманивали их в таежную глушь?

Костыля закопали глубоко, обложили свежий холмик камнями, которых нашлось неподалеку в большом достатке; заготавливали с запасом, чтобы не терять время на укрепление могил. Так как не было возможности сцементировать покрытие, Никита обрушил на камни огненную лаву, скрепляя их в одну непроницаемую спёкшуюся массу. Впечатлённые демонстрацией даже малой толики магических возможностей молодого барона, бойцы молча разошлись по округе, выискивая возможные схроны.

— За несколько лет не было ли случаев похищения женщин из охотничьих поселков? — поинтересовался Никита у Владимира, с мрачным видом смотревшего на маленькое кладбище.

— Нет, не помню такого, — мотнул головой князь. — Травников мне бы всё рассказал. В этих краях отработан чёткий алгоритм действий. Если в каком-то посёлке случается происшествие, оттуда приезжает староста и докладывает. Всякое бывало: и медведь на человека нападал, и волки набеги устраивали, и детишки пропадали в тайге. Но вот женщин в заложницы не брали.

— Или брали, но все предпочли молчать, — задумался Никита. — Значит, были угрозы со стороны бандитов.

— У отца все заговорят, тогда и узнаем, — не стал спорить Владимир.

На ночь выставили дозоры, но никто больше в поселение не пришёл. Следовало решить, что вообще с ним делать. Уничтожить огнём или оставить всё как есть? Никита предложил не разрушать дома. Пусть те, кто позже появится на базе, используют их для личных нужд, а Владимир периодически будет проводить зачистку, пока не поставит здесь хорошо укрепленную факторию золотодобытчиков.

— Сожжём — бандюги переберутся в другое место, — поддержал его проводник. — Ищи их потом опять по тайге. А так легко будет следить за ними. Пусть голову поломают, что тута произошло. Может, зверь выгнал, может, всех задрал. Или вогулам не понравилось такое соседство с их стойбищами.

— Если факторию ставить — слишком далеко от Турского, — возразил Строганов. — Пока не будет вертолёта, я сюда людей не стану заселять. Да и не нравится мне это место. Аура тяжёлая.

Что правда, то правда. Никита тоже ощущал некоторую тягость, сгустившуюся вокруг поселения. Пусть он и не был эмпатом, как младшая сестра Тамары Катя, но и его магический универсализм оказался настолько чутким, что обволакивающее облако с эманациями зла и боли обрело цвет. Багровые и коричневые жгуты свивались в странную форму, как будто пытались из эфемерных потоков превратиться в жуткое чудовище, раззявившее свою пасть над деревушкой. Надо бы с Дуархом посоветоваться. Он как-то обмолвился, что для него подобная энергетика, связанная со смертью и страхами — самая лучшая пища, вроде лакомства у людей. Например, как мороженое.

Раскрашенный в армейский камуфляж и с гербом Строгановых на борту коптер прилетел точно в назначенный день и час, и уже скоро приземлился на специально оборудованной еще Главой Рода площадке в трёхстах метрах от особняка. К ней вела закатанная в асфальт просека. Поэтому неудивительно, что вернувшийся отряд встречали обитатели имения, за исключением слуг, занятых своими делами. Они пришли сюда пешком по отдельно проложенной дорожке и ожидали, когда вертолёт перестанет молотить лопастями воздух.

Наконец, наступила тишина и навстречу бодро спрыгнувшему на площадку Никите бросились Мишка и Полина, издавая клич, которому позавидовали бы не только индейцы, но и аборигены этих мест. Они уже не карабкались по ноге как мартышки, а весьма ловко повисли на руках отца и перебрались выше, обхватывая его за шею.

— Фу, колючий! — завопили дети одновременно, а Мишка с интересом провёл ладонью о начинающую курчаветь бородку.

— У меня тоже такая будет? — поинтересовался он с тайной надеждой.

— Конечно, будет. Но боюсь, девушкам не понравится, придется сбривать, — хмыкнул Никита, едва передвигаясь с тяжелым рюкзаком на спине и дополнительным грузом на руках до терпеливо дожидающихся его жён, и только тогда получил долгожданную свободу. Тамара отодрала Мишку, а Даша со смехом долго отцепляла Полину, которая проявила повадки лесного клеща.

И только потом Никита обнял прильнувших к нему женщин, всех трёх.

— Ты пропах дымом, — заявила Юля. — Как мои дядья, когда с рыбалки возвращаются. Но твой запах ядрёней.

— Почти неделю возле костров, — ухмыльнулся Никита и провёл рукой по загорелой щеке Тамары. — Не скучали, пташки мои?

— Последние три дня даже забыли, что тебя нет дома, — намекая на готовящийся праздник, Тамара посмотрела на коляску, в которой посапывал Юрка. Удивительное дело, от такого шума, устроенного прилётом отряда, он даже не заворочался, и продолжал пребывать в своем младенческом сне.

— А у нас гости, — поспешила сказать Даша, бдительно посматривая за гуляющими на опушке Слоном и Яриком. Дай ей волю, она бы привязала сына веревкой к себе, наивно полагая, что таким образом предотвратит «побег» Ходока в иную Явь. Никите с трудом удалось уговорить её не заниматься глупостями. Во-первых, телепортация не любит, когда перемещаемое тело находится в жёсткой фиксации, а во-вторых, волхв предупредил Дуарха и Ульмаха насчёт проснувшихся способностей Ярослава. Теперь просто так мальчишке, ещё не осознающему своих уникальных возможностей, демоны не дадут уйти. Вернее, проследят, куда его выбросит портал и тут же любезно доставят обратно в исходную точку.

— Кто? — волхв особо не задумывался, кому захотелось посетить имение молодого князя. Друзья, наверное. Он посмотрел на прижавшихся друг к другу Владимира и Марину, на то, как Денис Могутов командует бойцами, и встретился взглядом с Сохатым, который очень даже уважительно разглядывал большое семейство Назаровых.

— Андрей Егорович, отец Володи.

— Князь здесь? — удивился Никита, а потом призадумался. Не таков Строганов, чтобы по пустякам разъезжать. Значит, что-то уже нарыл, допрашивая задержанных беглецов-каторжников. — Когда приехал?

— Да сегодня рано утром, на этом же коптере, — усмехнулась Тамара. — Весь дом переполошил. Летчики отдохнули немного, да и за вами отправились. А князь решил по поселку прокатиться, оглядеть владения сына. Взял с собой Ивана Лукича, и на полдня пропал.

Владимир подошел к Никите, отвёл в сторонку.

— Знаешь про отца? — спросил он, и не дожидаясь ответа, продолжил: — Как думаешь, он из-за каторжников сюда заявился?

— На девяносто процентов уверен, — кивнул Никита. — Иначе зачем ему гонять технику за столько вёрст?

— Нужен коптер, хотя бы небольшой, — неожиданно сменил тему молодой князь. — Удобная машинка. Загрузил пять-шесть человек, смотался на дальний прииск и вернулся обратно в тот же день. Не шастать по тайге, сбивая ноги…. Не посодействуешь в покупке, брат? У тебя же связи, ого-го какие!

Он хитро посмотрел на девушек, о чем-то беседующих между собой, явно намекая на Тамару.

— Здесь связи с военными нужны, а не с родственниками императора, — ухмыльнулся в ответ Никита. — Ладно, попробую. Благо, у меня есть теперь один хороший знакомый, князь Тарковский.

Проводник, выждав момент, когда оба высокородных закончат разговаривать, приблизился к ним, поправляя ремень карабина. За время похода он тоже оброс и стал похож на лешего.

— Не присоединишься к нам, Фока? — поинтересовался Владимир.

— Не-не, княже! — энергично помотал головой проводник. — Я, пожалуй, прогуляюсь, патронов для карабина прикуплю, да к куму загляну. А завтра с утра домой отправлюсь.

— Как пожелаешь, — князь протянул ему руку. — Спасибо за помощь, Фока. Помог сильно. Даже не представляю, добрались бы мы до злодеев без тебя. Если нужно что, обращайся, не стесняйся.

— Да уж не постесняюсь, — Сохатый довольно усмехнулся.

Никита тоже попрощался с ним крепким рукопожатием, после чего молодые люди, окруженные родными, неторопливо зашагали по дороге к особняку, оживлённо делясь событиями походной жизни.

* * *

— Вы представляете, в какую нору залезли? — старший Строганов, закинув ногу на ногу, восседал в одном из кресел в рабочем кабинете сына, и лениво покручивал пузатый бокал с коньяком. После сытного ужина он пожелал разговаривать с Владимиром и Никитой вдали от лишних ушей, а значит, у него действительно была информация, требующая осмысления.

— Мы поняли это, когда вскрыли сейф банка «Таёжный», — рассмеялся Владимир, не обращая внимания на тон князя. — Есть предположение, что золото предназначено для воровского общака.

— И не только для общака, — кивнул Андрей Егорович, продолжая греть коньяк в широких ладонях. — Но сначала я хочу кратко описать, откуда взялось золото. Ивдель, Урай и Югорск являются средоточием каторг и рудников. Если посмотреть на карту, там выделяется чёткий треугольник, внутри которого они находятся. На данный момент там сейчас почти десять тысяч осуждённых по тяжёлым статьям. Поэтому и охрана возложена на Главное Тюремное Управление с подразделениями внутренней службы. Каторжане не только золото добывают, но и прокладывают в тайге дороги, которые должны связать север и юг империи. Работа тяжёлая, гиблая, поэтому периодически оттуда срываются те, у кого нет желания трудом искупить свою вину и социализироваться в обществе. В основном, рецидивисты, чья жизненная дорожка залита кровью. Периодически происходят побеги, самый крупный из которых произошёл пятнадцать лет назад. Мне пришлось по личной просьбе Его Величества выделить клановых бойцов в помощь егерям и Жандармскому корпусу.

Строганов сделал глоток, оценил качество напитка, и снова хлебнул.

— Сами понимаете, насколько большую территорию пришлось охватить, чтобы просчитать путь беглецов. Многие к Уралу рванули, кто-то к побережью, кто вообще на восток ушёл. Вогулы нам очень хорошо помогли. Отлавливали варнаков как мышей. Эти идиоты не придумали ничего лучшего, как грабить стойбища в поисках жратвы. Ну, а где грабёж, там и преступления. Аборигенам очень не понравилось, что их женщин стали насиловать. Если бы охотников не придержали за руку, они бы вырезали всех, кого догнали. Подозреваю, кого-то из беглых они оставили для жертвоприношений, не всех сдали властям.

— Вполне себе вариант, — не удивился Никита. — Мы в тайге несколько раз выходили к запретным местам, там на шестах человеческие черепа висят. Может, кого-то из беглецов и приговорили…

— Так я к чему рассказ веду, — Андрей Егорович окинул взглядом молодых людей. — Ничего удивительного, что постоянные побеги привели к появлению тайных троп, по которым каторжане уходили «слушать кукушку». Со временем образовалась целая сеть баз, где они отсиживаются чуть ли не годами. А потом по этой тропке потекло золото в Пермь, Тюмень, Нижний Тагил, к границам казахских Жузов, к уйгурам. Китайские триады тоже глаз положили на золото и самоцветы. Никита, расскажи потом моему сыну, как ты узкоглазых в Верхотурье гонял. Занятная история, лично я слушал с удовольствием.

— Так я и вам не рассказывал, — усмехнулся Никита. Строганов в открытую признался, что у него в Верхотурье есть агентура. Чем не высшая степень доверия?

Князь Андрей Егорович с лукавой улыбкой развёл руками.

— Допустим, — задумчиво произнёс Владимир, — допустим, что мы разгромили одну из точек. Не тянет она на хранилище, откуда золото расходится по стране и за границу.

— Ты прав, сын, — кивнул Строганов. — Вы перехватили один из ручейков. А главный сейф находится в Екатеринбурге. Там одна из самых крупных воровских касс. Не делай стойку, Володя. Ни один из шести варнаков не сказал, кто её держит, кто отвечает за распределение активов.

— Зная, как твои люди умеют вытягивать информацию, ниточка и в самом деле потеряна? — разочарованно спросил Владимир.

— Увы, — развел руками князь Андрей Егорович. — Обыкновенная шушера, бегунки. Но проблема не в том, что я не смог выявить верхушку воровского синдиката, а в том, что о произошедшем в тайге скоро узнают. Рано или поздно на тебя выйдут. Поэтому заранее позаботься о безопасности Марины и своих слуг.

— Ты серьёзно? — вскинул брови Владимир. — Вот так заявятся и начнут угрожать, шантажировать?

— А ты Никиту спроси, — отец кивнул на молчащего волхва. — За свои интересы и активы узкоглазые не побоялись даже в Петербург заявиться и знатный шухер там устроить. Кстати, как ты эту проблему решил?

— Договорился, — пожал плечами Назаров, не зацикливаясь на том обстоятельстве, что у Андрея Егоровича изредка проскальзывает воровской жаргон. Князь жил в иных условиях, общался не только с себе подобными. — Вышел на главаря, обрисовал будущие проблемы для его банды, после чего мы разделили сферы влияния. Так что китайские триады можете смело вычёркивать из списков подозреваемых.

— Уже легче, — оживился Строганов-старший. — Но вы же понимаете, что это не наша компетенция, молодые люди. Не геройствуйте. Я принял решение передать варнаков имперской службе безопасности. У них есть специалисты по ментальной практике, пусть в их мозгах копаются, авось, извлекут что-нибудь ценное.

— Судя по твоему тону, решение окончательное, — Владимир откинулся на спинку кресла, расслабленно вытянул ноги.

— Именно, сын. Там все серьёзно. Помимо утечки золота и самоцветов в страну реверсом идут наркотики, в том числе и «радуга». А это уже работа ИСБ.

— Интересно получается, — проворчал Строганов-младший, — мы им на блюдечке целую схему утечки ресурсов преподнесли, а от ворья, значит, самим отбиваться придется?

— Боишься? — полыхнули гневом глаза Андрея Егоровича. — Если одарённому не хватает смелости противостоять бандитам, не лучше ли ему будет пойти в храм Перуна и отдать свой Дар?

— Отец, ты перегибаешь палку, — вспыхнул Владимир. — Я не говорю про боязнь, я говорю про взаимные сделки.

— С Меньшиковыми сделки не совершают, заруби на носу, Володька, — отец залпом допил коньяк, сжал пустой бокал. Толстое стекло треснуло, но выдержало давление сильной ладони, не рассыпалось на осколки. Неужели злился? — Ты действовал не в интересах империи, но так получилось, что ваши дорожки пересеклись. Возможно, государь поблагодарит тебя, а может — и не обратит внимание на мелкий эпизод, если граф Возницын не шепнёт словечко.

— Я не боюсь, — проворчал молодой князь. — Уничтожу каждого, кто посмеет предъявлять дворянину за свои поганые делишки.

— Правильно, — чернота из глаз Строганова ушла. — Ты на своей земле и в своём праве. Но защищать свою семью и слуг должен самостоятельно. Это плата за привилегии, которые нам дает император. Хочешь, чтобы твои проблемы решали Меньшиковы? Войди в их клан, прими вассальную присягу и спи спокойно.

Владимир проскрежетал зубами, не в силах выслушивать справедливые, в общем-то, слова отца, но излишне провокационные. Особенно при Никите Назарове, отстаивающем свою независимость. Андрей Егорович прекрасно знал, что младший Строганов никогда не пойдет на подобную сделку, но счёл возможным легонько ударить по его самолюбию.

— Ладно, сын, — князь осторожно поставил бокал на журнальный столик, и тот вдруг распался на две половинки. Хлопнув ладонями по коленям, он встал с кресла. — Не держи на меня зла. Знай, что я всегда приду к тебе на помощь без всяких обязательств. Строгановы никогда своих не оставляют наедине с бедой. Вижу, хочешь с Никитой обсудить кое-что, мешать не стану. Пожалуй, присоединюсь к вашим замечательным жёнам, они там в карты играют. Тряхну стариной.

Он подмигнул молодым людям и вышел из кабинета. Владимир с досадой посмотрел на уничтоженный бокал, перевел взгляд на молчащего Никиту.

— Неужели ворьё и в самом деле пойдёт на всё, чтобы найти тех, кто накрыл их кассу?

Никита кивнул, но после недолгого молчания, заметив раздражение в глазах друга, пояснил:

— У воров свой круг общения, свои правила, кодекс, или что там… Одарённый ты или купец, а то и обычный работяга с завода — неважно, все равно терпила, лох. Такого и не грех раздеть, ограбить. Но если ты перешёл им где-то дорогу, то они всё сделают, чтобы наказать. А общак для них святое. Поэтому Андрей Егорович предупредил тебя не просто чтобы разозлить или проверить, насколько ты подготовлен к неприятностям. Он понимает, какие последствия ожидают нас обоих.

— У меня не было выбора.

— Я понимаю и полностью разделяю твоё право вершить суд на своей земле, — спокойно ответил Никита. — Но это пустяки, Володя, поверь. Справимся. Когда на тебя выйдут переговорщики от воров, выслушай их требования, не сжигай их сразу…

Владимир невольно улыбнулся, а волхв продолжил:

— Когда будешь знать, чего ожидать от посланников, позвони мне. Вместе подумаем, какую стратегию выстраивать. А пока живи спокойно, не нервничай, Марине ни слова… Меня больше всего волнует, кто из одарённых связался с каторжниками. Твой отец ни слова не сказал об этом.

— Сокрыл информацию? — предположил молодой князь.

— Не думаю. Зачем ему лишняя головная боль?

— Батя темнит, — уверенно сказал Владимир, понизив голос. — Он не мог не вывернуть наизнанку беглых каторжан. У него есть пара мастеров, у которых даже камень заговорит. Полагаю, из всех шестерых кто-то все равно осведомлён больше остальных. Его и оставили в живых, спрятали в надежном месте, чтобы потом выпотрошить до самого донышка.

— Князь же сказал, что передал их «безопасникам»!

— Может, парочку оставшихся в живых и передал, а остальных закопал. После Ахмета и Рустама — тех самых людей, о которых упоминал князь — ничего не знающие обычно перекочевывают на два метра под землю. Говорю тебе, брат, что батя хочет наложить руку на воровскую кассу! Соблазн очень велик. Это же неподотчётные активы!

— Пусть попробует, — пожал плечами Никита с показным безразличием. — Возможно, твой отец хочет привлечь к себе внимание. У него ресурсов для защиты куда больше, чем у тебя. Или Андрей Егорович уже давно контактирует с ворами на взаимных интересах.

— Ну, знаешь ли… — возмутился Владимир и осекся, увидев почерневшие зрачки Никиты, почти как у отца. Что это было? Какая-то реакция на неправильное поведение молодого князя? Невероятная концентрация Силы, которую с трудом сдерживает волхв? После того, как Назаров продемонстрировал в тайге жуткие способности, запросто играя с грозой, Строганов-Турский вдруг ощутил себя ребёнком, беспомощным и ничего не понимающим ребёнком. Никита, несмотря на возраст, знал куда больше многих убелённых сединами аристократов, ставящих человека на колени одним взглядом. — Ну, хорошо, я допускаю эту версию, не более.

— А я не требую от тебя принимать её, — примиряюще кивнул Никита, мгновенно убирая сгустки черноты из взгляда. — Дворянам невместно марать свою репутацию и честь общением с ворами. В этом мы с ними очень схожи: кастовость, кодекс чести, тайные знания… Но иногда приходится влезать в эту грязь, Володя. Трудно оставаться незамаранным, идя по жизни. Когда-то я услышал одну фразу, точно передающую суть всего, что крутится вокруг нас: если не хочешь идти на компромиссы, получаешь компромат.

— А ты? — спросил его в лоб Строганов. — Как у тебя с этим?

— Приходилось, — чересчур спокойно ответил Никита, и князь ему сразу поверил. — Я ищу компромисс со своими жёнами, потому что приходится лукавить, скрывать от них неприглядную сторону своей жизни. Пытаюсь сохранить независимость Рода, идя на уступки Меньшиковым в некоторых вещах. Стараюсь не конфликтовать с мощными кланами Шереметевых и Волынских, влияющих даже на императора в большинстве вопросов политики и экономики. Потому что ещё слаб во всех компонентах. Моя слабость — в моих любимых женщинах и детях. Я могу уничтожить всех врагов превентивно, а дальше-то что? Гордо держать родовой щит и знамя на пепелище? Нет, я пока не готов стать монстром. И дай мне сил Перун оставаться человеком как можно дольше.

— Тебя пожирает Сила? — внезапно догадался Владимир.

Никита ничего не сказал, встал с кресла и подошел к журнальному столику. В его руках очутились две половинки расколотого бокала. Соединил и аккуратно сжал их в ладонях, из которых полились лилово-алые струйки холодного огня. Они охватили руки до запястий и стали жадно лизать их, словно обрадованный пес, встретивший своего хозяина. Владимир только успел моргнуть дважды, а бокал стоял как целёхонький, без единой трещины, словно никогда и не ломался.

— Так и живу, брат, — грустно улыбнулся Никита. — Ищу компромиссы.

— А дети? — в горле Владимира образовалась пустыня. — Они взяли твою Силу?

— Хвала Перуну — нет. Не в том смысле, что бездарны, и я этому радуюсь, а в том, что им хватит искры Дара противостоять всем неприятностями в жизни, не пережигая в себе чудовищную концентрацию магии. Будь уверен, я подстраховался. У моих детей будет мощная защита со всех сторон, если даже они пропустят удар.

Повисшую в кабинете паузу Владимир постарался побыстрее заполнить.

— Так что нам делать с полученной информацией по воровской кассе?

— Ждать, — бросил волхв. — Иногда полезно просто сесть на берегу реки и смотреть на текущую воду. Нет, мы как китайцы не будем терпеливо ждать проплывающий мимо труп врага. Я не готов к такому мазохизму. Просто подождём в приятной неге и отдыхе, когда начнется возня.

— У тебя какая-то задумка, — погрозил пальцем Владимир и улыбнулся. — Не буду допытываться, сам всё скажешь. Начну готовиться к встрече, буде такая состоится.

— И правильно, — хлопнул его по плечу барон Назаров. — Пошли, брат, в гостиную, посмотрим, как наши дамы князя Строганова в дурачках оставляют. Поверь, они могут. Только пока один иди, мне важный звонок нужно сделать.

Выйдя из кабинета, мужчины разошлись в разные стороны. Уединившись в дальнем крыле особняка, Никита по-мальчишески запрыгнул на широкий подоконник, нарисовал в воздухе невидимую обычному глазу руну, закрываясь непроницаемым пологом и набрал номер телефона, которого не было в базе аппарата, зато цепко держащийся в голове. Никогда не знаешь, у кого возникнет интерес поглядеть, с какими людьми общается барон Назаров.

Клиент, которого набирал Никита, долго не отвечал, но терпения у волхва было не занимать.

— Здорово, Хирург, — усмехнулся Никита, услышав щелчок соединения. — Не рад меня слышать?

— Я уже обрадовался, что обо мне забыли, — в свойственной ему манере шутить откликнулся вор. — Живу в тишине, кругом тайга, воздух волшебный, надышаться не могу. И никаких проблем… до этого звонка. Что случилось?

— Послезавтра я возвращаюсь в Верхотурье. Надо встретиться. Разговор не по телефону. Жди меня на агентурной квартире. Всё.

— Понял, Никита Анатольевич, — ответил Хирург и сразу же прервал разговор.

Симбирск, июль 2016 года

Они успели занять столик, прежде чем бар, как его назвала Анна, заполнился гомонящей молодежью. Сидя напротив девушки на удобном диванчике, Велимир неторопливо цедил пиво из высокого бокала с нарисованным на запотевшем стекле глухарём и витиеватой надписью «Волжское». Видать, кто-то серьезный продвигает свою продукцию, раз не поскупился на рекламу. Бармен уверил княжича, что «Волжское» — самое удачное светлое пиво, мягко пьется, а горчинка на языке только вызывает желание попробовать еще.

Анна потягивала из трубочки ромовый коктейль и кидала взгляд на прибывающих. С того места, где они сидели, хорошо просматривался огромный танцпол с вертящимися шарами на потолке и сценой, где ведущий ловко управлялся с большим количеством техники. Из колонок гремела бодрая музыка, но магическая завеса позволяла разговаривать, не повышая голоса. В общем, Велимира удивил размах «Сферы». Снаружи она казалась куда меньше. Было непривычно, но не настолько, чтобы ему здесь не понравилось. Рядом красивая девушка, на которую надо произвести впечатление, неплохое пиво, никто не лезет с разговорами. Можно, конечно, не напрягаться, зная о договорённости Шереметевых и Милославских о женитьбе, но для княжича подобные схемы казались издевательством. Быть котом в мешке не хотелось. Куда приятнее, если избранница (даже не по его воле) сама оценит, с каким мужчиной ей предстоит жить в дальнейшем.

— Куда ты все время смотришь? — не выдержал Велимир. — Ждёшь кого-то?

— Скорее, просто так, — пожала плечами Анна. — Обычно сюда мои подруги приходят с кавалерами. Некоторые их меняют с удивительной периодичностью.

— Обычное женское любопытство?

— Осуждаешь? — усмехнулась Милославская.

— Ну… я думаю, можно провести время куда интереснее, чем разглядывание всяких кавалеров.

— И что ты мне предложишь?

— Потанцевать. Хочу увидеть, какова ты в деле.

— Нахал, — фыркнула Анна. — Я очень хорошо танцую. Только год назад прекратила ходить на хореографию. Надоело. Нет смысла конкурировать с партнёрами в танце. Всё равно ноги оттопчут, как ни старайся.

— Тогда приглашаю, — Велимир встал, одёрнул блейзер и вышел из-за столика. Протянул руку девушке. — Проверим, каковы вы в деле, Анна Фёдоровна.

— Охотно, — глаза Милославской озорно блеснули. Её ладонь оказалась в его руке. — На что спорим?

— Если вы сочтёте моё искусство танцевать непревзойденным, то проведёте весь завтрашний день в моем обществе в качестве гида по Симбирску.

— А если я? — закусив губу, чтобы не рассмеяться, поинтересовалась Анна.

— Твоё право.

— Магический фейерверк вечером над Волгой от одарённого, — быстро ответила она.

— Идёт, — согласился княжич, уже страстно желая выиграть (с Водной Стихией в загашнике салют будет блёклым) и на всякий случай уточнил: — А наш столик не займут?

— Здесь написано «занято», — кивнула девушка на небольшую табличку из прозрачного пластика, на которой переливалась изумрудно-желтая надпись с цифрой 10. — Столик записан на моё имя, и никто не имеет права занять его без договоренности со мной.

— Почему так? — ведя под руку свою спутницу на танцпол, удивлённо спросил Велимир.

— Были раньше скандалы. Всем же хочется и посидеть за коктейлем, и потанцевать. Очень неприятно, когда возвращаешься, а твое место занимает нахальная компания молодых людей, да ещё утверждающих, что они вправе сидеть там, где свободно.

Они не стали проталкиваться на самую середину танцевального зала, потому что музыка была слышна из любой точки. Как по заказу ведущий поставил медленную песню, и Велимир обхватил Анну за талию обеими руками, но не стал прижимать девушку к себе настолько, что являлось бы жуткой вульгарностью без особого на то дозволения. Милославская же положила свои ладошки на его плечи.

— Вам вести, Велимир Васильевич, — бросила она, глядя на княжича таинственно мерцающими в полутьме глазами, в которых отражались разноцветные искорки. — Не разочаруйте меня.

Танцевала Анна и впрямь хорошо, уверенно подстраиваясь под движения партнера, не всегда идеальные и выверенные, но это был не вальс, поэтому оценивать друг друга молодые люди не пытались. Велимир не зацикливался на мысли, что может наступить партнёрше на ногу, он просто знал, что такого не произойдёт. Держа руки на гибкой талии, он чувствовал горячее молодое тело под тонкой тканью, и про себя думал, как же хорошо вновь ощутить сердечное волнение и бурные потоки адреналина в венах. Но сейчас он уже имел опыт увлечений, и старался смотреть на происходящее холодно и отстраненно.

В какой-то момент Велимир не понял, что медленная песня закончилась, а вокруг все запрыгали под энергичную музыку. С трудом оторвавшись от улыбающейся Анны, он хотел отвести её к столику, но девушка удержала его и заставила влиться в общий ритм. Через несколько минут княжич, забыв обо всем, танцевал, зорко поглядывая за своей спутницей, чтобы никто не смел увлечь её в соседний круг. Пару раз кто-то пихнул его в спину, но Шереметев не обратил на это внимание. В такой тесноте всё толкались, и никто не обижался.

Одна бодрая песня сменилась другой, и только после неё Анна утянула Велимира с танцпола. Разгорячённая и довольная, она обмахивалась ладонями, пытаясь охладиться таким непритязательным способом.

— Закажи «Ледяную принцессу» пожалуйста, — девушка поправила ремешок клатча, — а я на минутку отлучусь.

Велимир взял коктейль для Анны, а для себя холодного «Волжского», и уже подходя к столику, обнаружил начинающиеся проблемы. Там сидели трое крепких парней в рубашках с короткими рукавами и весело переговаривались, не забывая цеплять из глубокой тарелки жареные орешки, запивая их пивом. Судя по пустым бутылкам, приняли они изрядно.

Подойдя к ним, княжич молча поставил пиво и высокий бокал с коктейлем на середину стола, после чего развернул табличку со светящимися буквами «занято».

— Молодые люди, вам не кажется, что вы перепутали столики?

— Не-а, — нахально улыбаясь, ответил один из них, с бритым затылком и по-дурацки подстриженными волосами спереди. Прямая чёлка доходила до бровей, превращая парня в клоуна. — Это же мы и заняли. Видишь, что написано?

— В таком случае можем обратиться к бармену, который определит настоящего заказчика, — Велимир засунул руки в карманы брюк и сжал их в кулаки до хруста в костяшках. — Он рассудит наш спор.

Отчасти княжич не хотел, чтобы незнакомцы увидели родовой перстень и поглубже увязли в пагубном для себя деле: напроситься на драку с одарённым, да ещё из высокородной семьи. Но именно сейчас Велимир всеми силами сдерживался, чтобы не применять магию. Портить настроение Ане не входило в сегодняшние планы. Вот и решил разыграть простачка.

— А ты кто такой? — спросил сидящий на месте Анны парень с когда-то перебитым сросшимся неправильно носом. Скорее всего, эта компания из слободских работяг, ищущих приключений на свою голову. На петербургских окраинах таких называют пафосно: уличными бойцами. А в Симбирске попроще — «махалами». — Что-то я тебя ни разу в «Сфере» не видел.

— Так я не каждый день сюда хожу, — ухмыльнулся Велимир.

— Дурачком не прикидывайся, — горбоносый приложился к пивной бутылке. Сделал пару глотков и со стуком поставил перед собой. — Мне почти все дворянчики, крутящиеся здесь, знакомы. Или хочешь сказать, что из фабричных или портовых? Только одежка твоя уж больно… другая.

Шереметев бросил быстрый взгляд по сторонам. К их разговору старались не прислушиваться, оба бармена трудились за стойкой в поте лица, обслуживая толпу жаждущих алкоголя и прохладительных. Аня еще не появилась. Может, встретила подруг. Надо бы постараться до её прихода ситуацию исправить.

— Я родственник Милославских, если тебя интересуют подробности, — решил позабавиться Велимир. — Удовлетворил ваше любопытство, судари? А теперь проваливайте, освободите столик.

— Говорил же, он с правобережья! — воскликнул третий, блёклый и незапоминающийся, до сих пор только пытавшийся прожечь своим взглядом дыру во лбу княжича. — Видел я его с Федором Милославским. Он с ним у строящихся терминалов крутился.

— С Анькой-недотрогой, небось, пришёл, родственник? Не жених ли, часом? — хохотнул бритый и развязно расплылся на диванчике.

Велимир, почувствовав чье-то присутствие за спиной, обернулся. Аня стояла с хорошенькой черноволосой девушкой и высоким крепким парнем в рубашке-поло, и недоумённо смотрела на эту сцену.

— В чём дело? — холодно произнесла она. — Судари, этот столик зарезервирован на моё имя. И только я могу позволить кому-либо присесть за него. Попрошу вас уйти.

— Так присаживайтесь, — горбоносый переглянулся с друзьями. Они явно напрашивались на скандал. — Ваши кавалеры могут и возле стойки потолкаться. А для вас, красавицы, места хватит.

— Я позову администратора, — неожиданно сказал парень, стоявший рядом с черноволосой милашкой.

— Руслан, — попыталась схватить его за руку девушка, но он ловко и даже нежно остановил это движение и быстро исчез в толкучке бара.

— Руслан! — передразнил девушку бритый. — А вы, барышня, не иначе, Людмила!

— Попрошу вас! — вспыхнула черноволосая.

— Ну, хватит! — не повышая голоса, рыкнул Велимир и сделал шаг к столику, нависая над горбоносым. Тот явно напрашивался на драку. В его глазах плескалась дерзость, непонятная по своей природе. В голове пронеслась безумная мысль. А что, если им известно, кто он такой? Вдруг казанские князья пошли на провокацию, пытаются воздействовать на Шереметевых вот таким тривиальным способом? Обычная такая мелкая и неприятная провокация, отслеживание реакции, выстраивание последующей тактики? — Валите отсюда, недоумки!

— А то? — горбоносый оживился. — Договаривай, боярич. Морду набьёшь? Ну, пошли, побалакаем на улице.

— Боюсь, там вы и останетесь, — ухмыльнулся Велимир, вспомнив об Артюхе с Саввой, скучающих на стоянке. — С переломанными костями.

За столиком вульгарно загоготали, и на них уже стали оборачиваться. Ситуацию спас администратор. Мужчина лет сорока в строгом чёрном костюме и в белоснежной рубашке с синим галстуком в полоску, сопровождаемый Русланом, подошел к ним, держа в руках планшет. Велимир невольно оценил вид администратора, больше похожего на бывшего вышибалу. Выпячивающийся мощный подбородок, крепкая шея, покатые плечи и широкие запястья — все прямо кричало, что этот человек находится на правильном месте. Потому что троица мгновенно заскучала.

— Господа, попрошу вас покинуть столик, — не напрягая голос произнес мужчина, одновременно с этим водя пальцем по экрану планшета. — Извольте, десятый столик занят боярышней Анной Фёдоровной Милославской со своим спутником Ве…

Он осекся и посмотрел на княжича и правильно оценив его предупреждающий взгляд, закончил:

— Со своим спутником. Вопрос исчерпан? А теперь…

Администратор оперся одной рукой о столик, наклонился и прошипел:

— Подняли свои задницы и пошли вон отсюда, дебилы! Чтобы до закрытия «Сферы» я вас в баре не видел!

— Ну ты чего, Потапыч, — захлопал глазами бритый, но тем не менее поднялся, а следом за ним и остальные. — Мы же пошутили…

— Вон! — добавил металла в голосе мужчина. — И бутылки свои не забудьте, олухи!

— На заднем дворе, — негромко бросил горбоносый, проходя мимо Велимира, нарочито грубо задев его плечом.

Администратор вдруг сдулся, как воздушный шарик, у которого развязали горловину. Развел руками, обращаясь к княжичу.

— Прошу прощения за эту выходку, Велимир Васильевич. Я же больше об этих дятлах бестолковых переживаю. Представил, как вы их разматываете на лоскуты, страшно стало.

— Вы их знаете?

— Завсегдатаи «Сферы». Они раньше здесь жили в слободке, пока семьи не переселили в другие районы. Королёвские — их так и называют. Задиры, от них весь левый берег стонет.

— Черт с ними, — Велимир протянул руку администратору. — Спасибо, что разрешили ситуацию мирно. Я уже с трудом сдерживался.

— Вам спасибо, светлый княжич, за выдержку и понимание, — Потапыч быстро окинул взглядом стоявших возле столика молодых людей и неожиданно произнёс: — За счет заведения девушкам коктейли и мороженое, юношам — по бокалу «Волжского».

— Не откажемся, — улыбнулся Шереметев.

Администратор щёлкнул кнопкой чехла на планшете и удалился, а Аня вдруг спохватилась.

— Ой, Велимир, познакомься с моими друзьями, мы вместе на одном курсе в университете учимся. Это Руслан Захаров, дворянин.

Княжич дружелюбно протянул ему руку и ощутил крепкое пожатие, словно в капкан попал. Тоже слегка качнул Силы, суставы у обоих захрустели. И оба одновременно рассмеялись.

— Велимир Шереметев, — улыбнувшись, представился княжич.

— Людмила Павловская, тоже из дворянской семьи, очень известной в Симбирске. Её отцу принадлежит крупная судостроительная компания. Производят всю линейку: от катеров до речных барж, — выдала полное досье на черноволосую девушку Анна.

— В самом деле Руслан и Людмила? — поразился Велимир.

— Так получилось, — развёл руками Руслан и все вдруг рассмеялись, разом забыв о неприятном инциденте. А тут и угощение от заведения подоспело.

Велимир вдруг ощутил, как поднимается его настроение. Вдали от дома, оказывается, не так и плохо, а если отец не стоит за спиной, так и вовсе хорошо. Неужели он не справится с заданием и не вытянет проект? Рядом опытные люди, помощники, исполнители — главное, не расслабляться. Как удивительно складывается ситуация! Только княжич подумал о строительстве яхт-клуба, как появилась новая знакомая, чей Род плотно держит судоверфи. Если Павловских привлечь в качестве партнеров, проект можно быстро раскрутить, и к следующему лету уже принимать первых посетителей.

Велимир понял, что в этой парочке Людмила все же по статусу гораздо выше. Её Род был жалованным (действительным), первого разряда, наиболее престижным, как и шестой, куда входили древние благородные роды. Захаровы получили дворянский статус по историческим меркам совсем недавно. Дед Руслана сорок лет служил на Кавказе и по уходу в отставку (не сам, как добавил парень со смехом, а чуть ли не силком «выпихивали», больно уж воинственным оказался) осел в Симбирске, получил хороший земельный надел в сорок десятин вдобавок к дворянской грамоте. Отец Руслана и братья создали агропромышленный и перерабатывающий комплекс, торгуют зерном, фруктами и овощами. В общем, не бедствуют, а правильно распорядились своим положением. Таких людей Велимир уважал: и тех, кто возвеличивал Род, и тех, кто это величие укреплял.

Как он понял из оживлённого разговора, между Людмилой и Русланом была не просто романтическая связь. Парень оказался невероятно упорным и настойчивым. Павловские (больше всего отец, конечно) не особо охотно привечали молодого человека и искали более подходящую партию для дочери. Руслан, в чьих венах текла кровь боевого офицера, закончившего службу в ранге Ратника, сумел переломить ситуацию в свою пользу. Сначала он взял в осаду бабушку Людмилы, и по всем правилам воинского искусства, перетянул на свою сторону. Потом пришла очередь матери и старшего брата девушки. С теми оказалось сложнее, особенно с братом. У того гонора хватало, но и умом он тоже блистал, иначе бы не занимал должность главного инженера.

И когда пришла очередь брать генеральную фортификацию, оказалось, что Виктор Афанасьевич оказался в окружении «предавших» его союзников. И смирился с поражением. После чего оба Рода сблизились, замышляя некий проект, который выведет их на вершину симбирского дворянства. Но свадьба будет сыграна по окончании университета.

— Недолго осталось, — погладила Людмила расстроенного жениха. — Всего два года.

— Ещё два года! Вечность! — воскликнул Руслан, допивая пиво. Потом подмигнул Велимиру, приглашая его прогуляться до одного заведения. Пиво давало о себе знать, наверное.

Но к удивлению княжича, Захаров прошествовал мимо туалета и направился дальше по узкому коридору куда-то в дальний конец.

— Покурить хочу, — признался Руслан смущенно. — При Люде неудобно, а уши уже пухнут.

— А запах? — усмехнулся Велимир.

— Леденцы есть, фруктовые. Собственное изобретение семьи Захаровых, — чуть ли не с гордостью ответил парень. — Парочка подушечек — и любой запах отобьёт на раз-два.

— Так, подожди, а куда мы идем? — нахмурился Шереметев. — Почему бы не выйти на парадное крыльцо?

— Запрещено администрацией, — развёл руками новый знакомый. — Приходится на заднем дворе дымить.

— Стоп, Руслан. Тогда тебе лучше туда не ходить, — Велимир не допускал мысли, что Захаров каким-то боком связан с компанией, нагло захватившей их столик, и теперь пытается под предлогом выкурить сигаретку выманить его на улицу.

— Почему? — удивился Руслан, уже засовывая руку в карман брюк, где у него лежала пачка. А Велимир думал, что там портмоне.

— Меня туда звали разобраться те петухи.

— Блин! Задрали эти «ратоборцы»! — в сердцах воскликнул товарищ. — Кто бы на них управу нашел, их же методами мордой в грязь!

— Кто такие? — смысл слова княжич хорошо понял, но саму суть такого эмоционального отношения Руслана к незнакомым парням не уловил.

— Несколько лет назад один офицер-отставник организовал для слободских ребятишек и парней клуб по древнерусскому боевому искусству, название придумал «Ратоборец». Всё честь по чести, — Руслан толкнул металлическую дверь, и они оказались на высоком крыльце, откуда хорошо просматривался внутренний двор клуба. Вдоль дальней стены тянулись гаражные боксы из силикатного кирпича; широкие ворота, через которые проезжали машины, сейчас были плотно закрыты. За углом маячили фигуры парней, оттуда шел дымок сигарет. Руслан закурил, щёлкнув пальцем, чтобы извлечь огонек. — А потом офицера убили. Слухи разные шли. Якобы связался с криминалом, выполнял их поручения за определённое вознаграждение. Чего-то не поделили, наверное, или расхождение во взглядах. Может, и вовсе он не связывался с ворами. Но после смерти руководителя клуб перестал функционировать. Те, кто прошел полное обучение, решили продолжить совершенствовать свои навыки, но уже подпольно. Без лицензии запросто можно за решетку сесть.

Они спустились по металлической лестнице вниз и встали так, чтобы никто не видел их из окон. Служебная территория, как-никак.

— «Ратоборцам» где-то же надо навыки оттачивать, вот и стали задираться с учащимися Кадетского корпуса, пристанскими, свияжскими, купчиками, да со всеми, кто ранее с Королёвской слободой на ножах был, — Руслан с удовольствием выпустил дым в темнеющее небо. — Будь моя воля, прикрыл бы эту шарашкину контору. Она же постепенно криминализируется. Только слепой не видит, к чему всё движется. Через пару-тройку лет эта система начнёт подминать под себя мелких лавочников, мануфактуры. Растущему дракону нужна пища, и он будет искать её в округе.

— А градоначальник? Полиция?

— Я же говорю, смотрят на шалости сквозь пальцы. Приведут в околоток, ата-та пальчиком сделают и отпустят. Ну, подрались, с кем не бывает. Не убили, не ограбили, чего паниковать? Понимаешь, Велимир, в этом-то вся проблема, — вверх снова поплыли кольца из дыма. — Власть считает, что подобную молодежь нужно воспитывать не тюрьмой, а мягким воздействием на совесть, честность и прочие добродетели. По мне, чушь полная…

— Знаю я одного человека, который показал бы «ратоборцам», что такое настоящий рукопашный бой, — усмехнулся Велимир, впервые подумав о Никите Назарове не как о личном враге, а как о человеке, который может навести порядок в отдельно взятом городе. Но княжич пока ещё не простил его. Да и отец будет смотреть косо. Не по пути им. — Он не мой приятель, но повидал и знает куда больше, чем эти клоуны… О, кстати, вот и старые знакомые.

Пятеро молодых крепких парней в кожаных куртках, что было странно в такую июльскую жару, вразвалочку подошли к беседующим Велимиру и Руслану. Бритый, горбоносый и их третий приятель были тут же. Княжич мгновенно оценил ситуацию: без помощи магии он вряд ли их одолеет. «Ратоборцы» не только вёдра с водой и мешки с цементом носили; руки у них накачанные, кулаки тоже будь здоров, быка свалят. Беспокойство… нет, это слово для Шереметева было сейчас неуместно — настороженность вызывал странный тип среднего роста, но с плотно сбитыми мышцами, то ли азиат, то ли кавказец. Черты лица плохо просматривались в сумерках. Именно он не вписывался в компанию своей внешность и поведением, держась на полшага от своих дружков, и тщательно присматривался к Велимиру. Версия о казанских князьях стала угрожающе выпячиваться из всей этой бутафорной сцены. А они должны быть недовольны, что Милославские, с подачи князя Шереметева, затеяли непонятную возню на Волге, чуть не обрушив движение водного транспорта.

Хочешь не хочешь, а поневоле ощутишь, как цепкие коготки возбуждения от витающей в воздухе опасности впиваются в позвоночник.

Двухметровый верзила с короткой стрижкой с любопытством посмотрел на Велимира, потом перевел взгляд на молча курящего Руслана и ощерился в улыбке:

— Ты про этих говорил, что ли, Гера?

— Про них, — вертя на пальце цепочку с ключами, подтвердил горбоносый. — Смотри, какие гуси важные. Одного я знаю, он из наших дворянчиков, а вот этого впервые вижу.

— Из княжичей? — спросил верзила у Велимира, сумев в наступивших сумерках разглядеть на пальце массивный перстень.

— Шереметев, — спокойно ответил тот. — Знакомая фамилия?

— Наслышан. А чего у нас вынюхиваешь, гусь столичный?

— Ты ничего не попутал, дубина? — ласково спросил Велимир, нисколько не боясь предстоящей драки. Главное, не упустить из виду азиата. — Или совсем страх потеряли в провинции? Подожди, освоюсь здесь, разговор иной будет.

Он внимательно отслеживал не только реакцию «ратоборцев», но и смотрел на их руки. Может, в самом деле эти ребята дурью маются, в уличных драках оттачивают мастерство рукопашного боя. Ни кастетов, ни ножей не видно… А в карманах? Шарахнуть по ним «водяным молотом» повязать и в околоток отправить. Одним «ата-та» за нападение на высокородного дворянина, да ещё из весьма известного Рода, не обойдутся. Если всё же провокация, то становится понятным отвязность и наглость местных парней. Дескать, выручат наниматели. Иначе не понять мотив поведения «ратоборцев».

Велимир вспомнил из курса истории, изученного в гимназии (надо же, какие полезные мысли лезут в голову в критический момент!), что до начала девятнадцатого века Симбирск входил в состав Казанской губернии, но после земельных и административных реформ, коснувшихся всего Среднего Поволжья, город стал столицей новообразованной губернии. Императору пришлось считаться с недовольством дворянства, имевшего здесь весьма сильные позиции. Мало кому хотелось жить под казанскими кланами, даже между собой никак не ладившими, а что говорить о других. Отец недаром предупреждал, что влияние Кудашевых и Урусовых до сих пор здесь сильны. Не хотят они выпускать изо рта такой лакомый кусок.

Ну, ладно. Даже если так, уступать местной шпане зазорно.

— Да вы без своей магии шагу ступить не можете, — демонстративно сплюнул на землю Гера. — Будь иначе, давно бы вам шею свернули.

— Ты говори, да не заговаривайся, — Руслан щелчком послал окурок в полёт над головой бритого, и тот от неожиданности присел, вызвав смех приятелей. — За такие слова не только язык режут. Валите отсюда, пока мы добрые.

Молодой Шереметев не стал играть в благородного рыцаря. Он бы мог уговорить Руслана уйти (дескать, ты здесь не при делах), но в предстоящей стычке каждый союзник даёт шанс если и не на победу, то на достойное сопротивление. Захаров не ушел, и это обстоятельство ещё больше укрепило к нему уважение Велимира.

На какое-то мгновение неопределенность зависла в воздухе. «Ратоборцы» колебались, просчитывая варианты, насколько опасно влезать в драку с представителем княжеского рода, а Велимир с усмешкой ждал, кто из них первый даст сигнал к драке. Не могут они уйти без доказательства своего превосходства. Репутация — штука очень серьёзная, её оценивают по поступкам.

— Хорош лясы точить, — решился верзила. — Чужаки должны знать своё место…

Велимир, словно получивший сигнал к действию, тут же скользнул вперед и впечатал кулак в нос двухметрового крепыша. Всего лишь немного магии, усилившей руку — и никаких визуальных эффектов Водной Стихии. Иначе такого громилу не одолеть. Весу в нем не меньше ста килограмм. Княжич перед ним как лягушка под лапой медведя. Раздавит и не заметит. Потому и ударил Шереметев на опережение.

Верзила покачнулся, удивлённо взглянул на лягушку, посмевшую прыгнуть на хозяина леса, и попятившись, рухнул на землю пятой точкой. Не тратя на него время, Велимир развернулся в сторону горбоносого, которого с самого начала хотел наказать за хамство, но тот оказался весьма резвым и ушел с линии атаки. И вдруг всё вокруг взорвалось короткой, но яростной схваткой. Руслан сцепился с бритым и худощавым, но резким и подвижным парнем, у которого то и дело во рту проблёскивала золотая коронка. Дрался Захаров неумело, зато размашисто и зло. Он сразу завалил бритого на землю, но пропустил пару хлестких ударов в корпус и голову от фиксатого. Последний из них был очень чувствительным, но союзник удержался на ногах.

Велимиру тоже прилетело. На губах что-то захлюпало, из глаз посыпались искры, а Гера-горбоносый с оскалом продолжал наседать, поняв, что боярич не такой и страшный, как оказалось. Он молотил не переставая, старясь прижать княжича к стене, чтобы размазать его по ней окончательно. В какой-то момент Велимир вспомнил, как действует Назаров в таких случаях. Скрут получился не ахти, но дал возможность выйти на ударную позицию. Чуть Силы в кулак — на!

Гера улетел под ноги единственному не принявшему участие в стычке человеку. Тот неожиданно зло гаркнул:

— Житэр![1]

И всё мгновенно прекратилось. Незнакомец снова скользнул взглядом по Велимиру и неожиданно кивнул ему, после чего вместе со своими «ратоборцами» исчез за углом здания. Слышался только топот ног по ступенькам и ругань.

Руслан облизал сбитые в кровь костяшки пальцев, достал пачку, покопался в ней, выбросив несколько поломанных сигарет, и найдя целую, закурил, привалившись к стене.

— Дурак ты, княжич, — сказал он подрагивающим голосом. — Ей-богу, дурак.

— Почему? — Велимир сел на корточки рядом с ним.

— Ты же одарённый, мог раскидать этих болванов за одну секунду своей Стихией. Вместо этого ввязался в ненужную драку. Вон, губу тебе рассекли. Рубашку замараешь.

Княжич сплюнул на землю кровавую слюну. На «дурака» он не обиделся.

— А сам-то какого черта остался?

— Не в моих правилах, — коротко ответил Захаров, пуская дым в стремительно темнеющее небо. Что за правила, пояснять не стал.

Зажглись фонари на воротах, бросая отблески света на стены клуба.

— Я впервые захотел проверить свои способности без демонстрации Силы, — признался вдруг Велимир. — Ну, не совсем без неё — иначе бы против таких лосей не устоял. Против одарённого выйти, совсем другое дело.

— Все равно — неумно, — Руслан отбросил недокуренную сигарету, которая алым росчерком по траектории улетела куда-то в темноту. — Не нужно никому доказывать, что ты смелый парень, можешь в одиночку против толпы с кулаками пойти. А вдруг кто-то с ножом окажется или с пистолетом? В следующий раз бей магией.

Он покопался в кармане и выудил оттуда две конфеты в золотистой обертке.

— Держи, княжич. Попробуй наш эксклюзив. Яблочно-грушевые леденцы.

Оба дружно закинули душистые и неожиданно мягкие конфетки в рот.

— Всё равно не сходится, — неожиданно произнес Шереметев.

— Что не сходится? — не понял его Руслан.

— Если твоему деду даровали дворянство по выслуге и наградам, то он не одарённый, так? Откуда же у тебя магические способности?

— А-аа, — махнул рукой парень. — Мой дед — бастард. Не знаю, как он объяснял свой Дар на военной службе, но признался моему отцу, когда у того началась инициация. Дальше уж скрывать было невозможно. Прабабка нагуляла от одаренного.

— Кто?

— Не сказал, — быстро ответил Руслан, явно не желая раскрывать подробности семейной тайны.

Велимир пожал плечами. Такое бывает сплошь и рядом. И теперь прекрасно понимает Назарова, почему он упрямо придерживается многоженства. Все его дети на законных основаниях унаследуют не только богатства Рода, но и Дар. Никаких бастардов, магических полукровок. Кто мешает аристократам поступать так же, если очень тянет покувыркаться на стороне? Это деду Руслана повезло, что свою одарённость он направил на защиту родины, а не сбился с пути, как часто бывает с подобными ему людьми. В Академию Иерархов они поступить не могут, а значит, искру развить до серьезного функционала не получится. А это беда, тщательно затираемая Иерархами. Не хотят они обсуждать проблему.

— Ну, конечно, вот они! — раздался голос Анны. — Я как увидела эту компашку с кровавыми соплями на лицах, сразу поняла!

Велимир поднял голову. Перед ним стояли встревоженные девушки, знакомый администратор Потапыч и двое охранников.

— Всё в порядке, — сказал он, поднимаясь. — Повздорили немного…

— Надеюсь, вы не применяли магию? — с тревогой спросил администратор. — Боюсь предположить, что здесь произошло.

— Ну, все живы, с незначительной помятостью на лице, — пошутил княжич. — Нет, сударь, я не собирался крушить чужую собственность. А с этими недоумками пора разговаривать серьёзно. Посещу-ка я градоначальника и выскажу своё неудовольствие. Вы сможете зафиксировать моё состояние?

И протянул ему свой телефон, заранее активировав камеру.

— Да, конечно, — немного удивился Потапыч и сфотографировал Велимира с засохшей кровью на губах и подбородке. Заодно и Захарова с наливающимся синяком на скуле, для большей достоверности, так сказать.

Чтобы не будоражить отдыхающих, княжич попросил у администратора выделить для их компании комнату, привести себя в порядок, почистить одежду. Потапыч кивнул и провёл молодых людей в личные апартаменты с ванной комнатой и туалетом. Не обращая внимания на аскетичность обстановки, Велимир поблагодарил его, и оставшись наедине с ребятами, спросил у Анны:

— Ты же немного занимаешься целительством? Сможешь убрать с лица всю это безобразие?

— Сначала вымойтесь, а то смотреть страшно, — девушка закусила губу, оценивая объём предстоящих действий.

Первым она демонстративно усадила на стул Руслана, словно хотела показать, что сердита на Шереметева. Но тому было плевать на подобные выкрутасы, к чему он уже давно привык, имея опыт общения с девушками сходного характера. Он присел рядом с Людмилой на продавленный диван и молча наблюдал за процедурой лечения. Интересно же, насколько сильна своим Даром Милославская. Наливающийся синяк Анна не свела, конечно, но гематомы не будет, как уверила она.

Сменив Захарова на стуле, Велимир замер, ощущая лёгкое покалывание в области носа и губ. Слабое свечение, исходящее от ладоней Анны, постепенно усиливалось, охватывая всё большую площадь поражения. Оказывается, у него ещё и ссадина на скуле образовалась от удара кулаком. Горбоносый бил мощно, только княжич почему-то не почувствовал, как костяшки пальцев содрали кожу.

— Ты безответственно поступаешь, Велимир, — прошелестел шепот Анны. — Влез в драку с уличной шпаной, и чего добился?

Шереметев прикрыл глаза. Чего добился? Хотя бы того, что появилась зацепка насчёт казанских князей. Прислали человека, который отслеживал перемещения Велимира, нанял «ратоборцев», натравил на приезжего княжича — зачем? Какова цель? Проверка перед надвигающимися событиями? Зачем крикнул по-татарски? Дал знак, кого следует искать? Хм, чего здесь больше? Желания пакостить из-за угла или найти компромиссы? Но почему бы сразу не выйти на отца?

— Познакомился с местной фауной, — пошутил Велимир, млея под мягким воздействием тёплых волн, исходящих от ладоней девушки. А ведь она лечит его на пределе сил, не так, как Руслана. Ну, тому и так хорошо, сидит со своей Людмилой, воркуют голубки.

Анна фыркнула, оценив шутку, и заодно высоко подняв свой статус в глазах Шереметева.

— Действительно, обезьяны, — откликнулась она, и еще тише добавила: — Пожалуйста, не геройствуй больше, хорошо? Лучше изжарь парочку идиотов, зато другие в следующий раз тебя за километр обходить будут.

— Я не могу их изжарить, только утопить, — усмехнулся Велимир.

— Тоже неплохой вариант, мне нравится.

— А что насчёт нашего спора? — вспомнил княжич.

— Я подумала, тебе понадобится очень хороший и симпатичный гид по городу, — улыбнулась в ответ Аня.

Глава 5

Петербург, июль 2016 года

Для Владислава это был тот редкий случай, когда отец настоятельно просил его приехать на совещание силовых министров, причём не поленился прислать в Озерки посыльного с письмом. Император, как всегда, в своем амплуа, не доверяя электронным средствам вроде телефонов и личной почты, самые важную информацию доводил добрым верным способом: через фельдъегерскую службу.

Речь шла о подготовке к тайной операции по ликвидации верхушки Магической Инквизиции, иначе называемой Ордосом. Местонахождение Высших Лордов — всех троих — уже известно, осталось выслушать окончательное решение императора. Владислав переживал, что отец может пойти на попятную. В последнее время в столицу зачастили европейские князья, принцы, всевозможные эмиссары от представителей старинных аристократических родов Европы. Ожидался приезд госсекретаря Папы Луиджи Гросси, кстати, весьма лояльно настроенного к политике русского Кабинета. Что бы это ни значило, но события в Ватикане серьёзно всколыхнули весь политический истеблишмент евразийского континента. Многие считали, что русские имеют право наказать инквизиторов, но боялись, что это приведёт к активизации ответных ударов.

«Завозились, крысы, — с удовольствием сказал на это отец несколько дней назад Владиславу, заглянувшему в его кабинет. — Теперь начнутся игры бульдогов под ковром».

«А кто из них крысы, и кто — бульдоги?» — стало интересно наследнику.

«Бульдоги — это старая аристократия, связанная многочисленными родственными отношениями и договорённостями с властвующими Домами в Европе, — пояснил император. — Финансисты, крупные землевладельцы, владельцы всевозможных корпораций. А крысы — мелкая шушера из новых политиков, пляшущая под дудку бульдогов. Так себе, дешёвки, с которыми противно иметь дела. Бульдоги наиболее опасны, у них отработаны всевозможные комбинации, призванные чинить России неудобства».

Владислав не заметил, как погрузился в раздумья, и только запах крепкого ароматного табака, который любил отец, защекотал его ноздри. Александр Меньшиков закурил сигару, по своему обычаю просматривая докладные записки. Цесаревич улыбнулся. Отец никогда не отступал от своих привычек. Ведь уже ознакомился перед совещанием с каждой из них, но поднять тонус силовикам никогда не забывал. Вот и сейчас все тихо сидят, смотрят свои записи или что-то пишут в блокнотах. Граф Сумароков — Глава спецотдела по внешним операциям; граф Возницын — Глава ИСБ, рядом с ним необычайно задумчивый министр иностранных дел князь Суворов; генерал Житин, отвечающий за разведку и контрразведку, с повышенным интересом изучает какую-то мелкую трещину на полированной поверхности стола. Начальник Генштаба Токарев, которому здесь, вообще-то, не обязательно находиться, тем не менее, вызван императором. Владислав шутя подумал, что Его Величество собирается провести операцию по высадке русского десанта на итальянский берег. Иначе зачем генерал-лейтенант находится в такой интересной компании?

Ближе всех к Его Величеству находился молчаливый и нахохлившийся дядька Константин. Почему-то не в духе. Правда, он в последние дни всё время такой.

Несколько человек в гражданских костюмах, сидевших за дальним столом, как подозревал Владислав, относились к тем службам, которым предстояло исполнять всю грязную работу. Вернее, координировать, чтобы потом доложить по инстанциям, как прошло мероприятие.

— Джакомо Скалигер у нас первый на зачистку, — неожиданно прозвучавший голос императора заставил всех вздрогнуть и оживлённо зашевелиться. — Если я правильно понял, он лично отдавал приказ на ликвидацию барона Назарова, его семьи и близкого окружения. Говорил ранее и утверждаю сейчас: сомнительно выстраивать очередь для передачи привета из холодной России. Акция должна пройти в одно и то же время, чтобы никто не спохватился.

— Барон Назаров не сможет быть одновременно в трёх местах, — тут же высказался граф Сумароков. — Даже с учетом широкого диапазона его возможностей.

— Какие варианты можете предложить, Святослав Бориславич? — с интересом посмотрел на него император. Дескать, ну-ка, защитник, как будешь выворачиваться? — У Высших Лордов хорошо укреплённые норы, и тихо в них проникнуть не получится. Если выдёргивать по очереди, вероятность слива информации очень высока. И тогда враг успеет подготовиться.

— Мы ведь обсуждали этот вопрос, Ваше Величество, — с дозволенной укоризной произнёс Сумароков. — Назаров будет действовать не один, а в связке с высококлассными волхвами. Есть подозрение, что Лорды подготовлены к появлению демонов. Поэтому и нужен отряд магов. Зачищаем одно гнездо, переходим к другому. Спецгруппы уже находятся в Вероне, Салерно, Болонье, Равенне, Модене, Ферраре и в Венеции. Каждая из них будет контролировать подходы к штаб-квартирам и домам, чтобы ни один посыльный не прорвался на охраняемые территории.

— Есть такой хитрый аппарат — телефон, — проворчал Суворов, поджимая губы. Вероятно, прикидывал, как его дипломаты будут отбиваться от властей итальянских княжеств, когда наружу просочится информация о ликвидации Высших Лордов. — С его помощью Ордос будет предупреждён за минуту.

— Владимир Андреевич, о наличии современных видов связи я наслышан, — Сумароков спокойно отнесся к язвительному уколу Главы МИД. — А также о возможности передачи кодированного сигнала через астрал. Поэтому мы предусмотрели такую возможность. Блокируем и астральные каналы, и обычные радиосигналы, вкупе с электронными.

— Заметят, — засомневался Житин.

— Не думаю, — граф посмотрел на императора. — Ваше Величество, риск при такой масштабной операции всегда будет. Невозможно всё предусмотреть, но мои спецы провели чуть ли не два десятка игр, моделируя ситуацию. У нас будет фора в несколько часов. Назарову и его команде хватит времени, чтобы поэтапно зачистить схроны Высших Лордов.

— Вы же понимаете, Святослав Бориславич, что права на ошибку не будет? — с нажимом спросил Великий князь Константин.

— Конечно, более чем, — спокойно ответил Сумароков. — Поэтому на период акции мобилизовал всю агентуру, работающую в Европе. До часа «икс» в названные города прибудут специалисты с аппаратурой и начнут подготовительные мероприятия. В нужное время они блокируют любые сигналы из Салерно, пока идёт зачистка…

— А как Назаров и его помощники попадут из Салерно в Верону, например? — спросил Токарев. — Насколько я понял, телепортаторов вы так и не нашли? И откуда такая уверенность, что Скалигер будет в Салерно?

— Самое надёжное убежище, — граф в полкорпуса развернулся в сторону начальника Генштаба. — Он и сейчас там прячется. Мои люди установили наблюдение за его виллой с яхты. Резиденция очень хорошо просматривается с залива. Но есть одна особенность: на данный момент она закрыта плотной магической завесой. Обыкновенная «отводка», не позволяющая определить, что происходит внутри здания. А значит, Лорд Ордо Маллеус находится там. Да и по другим косвенным признакам можно понять о статичности Скалигера. Возможно, в какой-то момент ему захочется переехать в любую другую резиденцию, но пока такого желания у него не наблюдается. По поводу перемещения группы Назарова… Будут установлены маячки, по которым его Слуги смогут ориентироваться.

— Слуги? — вздернул брови Токарев, не сразу сообразив, о ком идёт речь. Потом закивал, словно удовлетворившись ответом Сумарокова.

— Ваше Величество, — граф взглянул на императора, задумчиво разглядывающего тлеющий кончик своей сигары. — Разрешите вам представить группу волхвов, которую мы вместе с Самуилом Петровичем и Андреем Егоровичем отобрали для акции.

— Их досье здесь, — император припечатал ладонью кучку папок. — Я ознакомился, и считаю, что они вполне подходят по всем параметрам для серьезной работы. Прошу, Святослав Бориславич.

Граф кивнул и посмотрел на группу отдельно сидящих людей. Владислав с любопытством ждал, кого он назовет. Самому было интересно, угадает ли он среди них тех, кто полезет в гнездо, полное ядовитых змей.

— Майор Вахромеев Кондрат Васильевич, — произнёс Сумароков, и из-за стола поднялся тёмноволосый, лет сорока мужчина в классическом гражданском костюме. Его обветренное лицо с тонкими нитями давних шрамов на левой скуле и подбородке не выражало ровным счетом ни одной эмоции. Бесстрастный, спокойный и уверенный в своих силах маг. — Проходил службу в Гельсингфорсе, был приписан к эскадре сторожевых катеров, участвовал в нескольких боевых операциях на Балтике, позже переведён в Закавказье, где служит до сих пор. Имеет несколько боевых орденов, поощрения от командования, специалист широкого профиля, пестует Стихию Воздуха.

Граф показал жестом, чтобы тот садился, и представил следующего волхва, чуть постарше чем Вахромеев, низенького и плотно сбитого крепыша, по которому было видно, насколько тот переполнен энергией. Даже лицо его лучилось энтузиазмом от того, что он оказался сопричастен к весьма серьёзному делу, взятому на контроль самим императором.

— Майор Пилипчук Павел Иванович, проходит службу в Киевском военном округе. Имеет боевой опыт в составе Сербского экспедиционного корпуса, где служил в период с девяносто восьмого по две тысячи четвертый год. Участвовал в рейдах на сопредельные с Сербским княжеством территории. Не раз сталкивался со своими «коллегами» из турецкого корпуса янычар, с албанскими экстремистами. Пестует Стихию Воды и Земли.

Третьим, кого представили императору, был тоже майор. Владислав про себя усмехнулся. Создавалось впечатление, что Сумароков, Житин и Токарев имели какой-то план в отношении этих волхвов. Возможно, их пытаются протолкнуть в систему Генштаба на более высокие должности. Цесаревич знал, что некая замшелость в системе подготовки боевых чародеев присутствует, но пустившие корни старшие волхвы не хотят пускать молодых спецов в свои кабинеты. Ведения боевых операций с точки зрения «дерзких и зачастую неуправляемых» требовали новых методик и подходов. Что ж, идея интересная. Если всё получится, отец с великим удовольствием походатайствует о назначении боевых офицеров на престижные места. Кому-то придётся посторониться.

Сразу вспомнилось брюзжание Иерархов насчёт Назарова, выбивающегося своими методиками магического искусства из привычного окружения. Владислав считал, что Никита просто обязан занять там своё место, а чуть попозже и вовсе возглавить Коллегию. Да, он уникален, и подобные ему вряд появятся в ближайшие сто лет, но те наработки, которые уже есть у барона, помогут молодым волхвам стать профессионалами в своей деятельности.

Майор Загорский Юрий Фомич, как представил его граф Сумароков, отслужил десять лет на Амуре (кстати, где-то там жил Никита), гонял хунхузов, совершал рейды в составе ГОН[2] вглубь маньчжурской территории. Имеет богатейший боевой опыт, награды и ранения — куда без них! Четыре года назад переведён в Военную Академию на кафедру боевой магии. Интересно, встречался ли он с Никитой? Нет, скорее всего. Никита перевёлся в Академию Иерархов семь лет назад, кажется. Не пересекались, да.

Загорский не отличался какой-то особой статью; он даже в гражданском костюме выглядел невзрачно, хотя и старался расправлять плечи. Видать, в камуфляже ему было гораздо комфортнее. Невысокий, худощавый, малоприметный. Единственное, что бросается в глаза, его необычно широкие скулы, сужающиеся к подбородку. Наверное, в роду у Загорского были представители с «восточной кровью». Пестуемая Стихия Огня наталкивала на такую мысль. На востоке «огневики» довольно распространены.

— Садитесь, господа офицеры, — дружелюбно произнёс император. — Надеюсь, вы оправдаете доверие, оказанное вам Россией. Не подумайте, что накачиваю вас патриотическими нарративами, но так оно и есть. Враг очень опасный, коварный и, самое главное, непримиримый, готовый пакостить нам даже на нашей земле. Договариваться с таким — время терять. Риск погибнуть невероятно велик, но судя по досье, вы без колебаний готовы выполнить задание. Более вопросов к вам не имею. Святослав Бориславич, — Александр посмотрел на Сумарокова. — На какое время определен час «икс»?

— Волхвам нужно пройти боевое слаживание, Ваше Величество, — граф отвечал чётко, готовый к подобному вопросу. — На одном из полигонов готовятся макеты домов, в которых предстоит действовать. Строители обещают закончить все работы к середине августа, а это десять объектов, очень сложных в своем исполнении. После этого барон Назаров и его группа будут доставлены на полигон. Есть общее мнение начать операцию в начале сентября. Затягивать тоже чревато.

— Откуда вам известны планы домов, где проживают Лорды? — удивился Константин Михайлович.

— Агентура поработала, — не сдержал улыбки Сумароков. — В любом городе Европы есть архивы, где хранятся архитектурные планы по градостроительству. Расположение кварталов, домов, прочие интересные подробности. В инвентаризационных бюро нашлась вся проектная документация по внутреннему расположению нужных нам зданий. Пришлось ребятам попотеть, но оно того стоило.

— Лихо у вас получается, — хмыкнул Владислав, не удержавшись. Раньше с графом Сумароковым он особо не контактировал, считая его нелюдимым человеком, всячески пытающимся избежать гласности, не пытающимся с кем-то подружиться или сойтись на почве каких-либо интересов А оказалось, под его руководством Европа плотно опутана шпионской сетью. Теперь стала понятна его неконтактность. Человек на серьёзной должности всегда старается ограничить личные связи.

— Стараемся, Ваше Высочество, — откликнулся граф.

— Самуил Петрович, назначаю тебя ответственным за подготовку группы боевых волхвов, — император затушил сигару, не докурив её. — До того момента, как они отправятся в командировку. После чего полномочия передадите графу Сумарокову.

— Слушаюсь, государь, — вытянулся Житин и сразу сел, повинуясь жесту Александра.

— Господа, совещание закончено, можете быть свободны, — сказал император. — Жду вас на следующей неделе в такое же время.

По традиции, которая сложилась у представителей рода Меньшиковых, в кабинете остались Великий князь Константин и цесаревич. Двое последних переместились в гостевые кресла, приняв более расслабленное состояние. Константин Михайлович даже коньяк предложил выпить, но никто не поддержал его идею. Тогда он без смущения налил только себе и вернулся в кресло.

Александр потер лоб и со вздохом отодвинул от себя кипу документов.

— Назаров еще не вернулся из своего сибирского поместья? — спросил он.

— Нет, — ответил Константин Михайлович, грея фужер с коньяком в ладони. — Загостилась молодежь, не торопится домой.

— Как только появится, тотчас же ко мне. Лично доведу до него приказ о прикомандировании к отделу спецопераций, — император выбил замысловатую дробь пальцами о крышку стола. — Пора заканчивать эту эпопею, отнимающую наши силы от других направлений. Не одним Ватиканом озабочиваться нужно.

— Согласен, нужно обезглавить Ордус хотя бы лет на двадцать-тридцать, и периодически пропалывать, — кивнул Великий князь.

— Что у нас по строительству Медицинского центра? Надеюсь, наши вложения дают результаты?

— Ещё какие, — тут уже ответил Владислав, которому отец передал полномочия по управлению финансами, идущими на строительство вологодского центра реабилитации. Название ему еще не придумали, поэтому и называли по-разному, но все понимали, о чём речь. — Детский корпус ввели в строй, остались мелочи. Я разговаривал с Ольгой Викторовной. Она в большом восторге, что по срокам даже опередили на месяц. Кошкин разыскивает маленьких пациентов со сложными ампутациями конечностей, пока только в Петербурге, Москве и в Вологде. Для местных жителей решено выделить три места. Два корпуса для взрослых откроют до конца осени. Может, и раньше. После Коловорота центр заработает в полную мощность.

— Если апробация пройдет удачно, нужно подумать о строительстве филиала в Петербурге, — поспешно сказал Константин Михайлович.

— А где возьмешь специалистов? — усмехнулся Александр, глядя на брата. — Кошкин жалуется: приходится готовить персонал по многим смежным направлениям, и то квоты еле-еле заполняются. Нянечки, уборщицы, работники — с этим проблем не будет. Народ наберём. Спецов мало. Значит, что? Догадываешься?

— Открывать отделения в медицинских институтах, — Владислав потешался, глядя на недовольного дядьку. Всё-таки характер Великого князя с годами нисколько не изменился. Всё такой же порывистый, хваткий, и порой не просчитывающий мелких деталей. Но его можно понять. Как только император отодвинул его от проекта, передав полномочия наследнику, тот сразу же потерял интерес к тому, что не дает сразу ощутимой прибыли.

— Или готовить нужных спецов именно по дефицитным профилям, — средний Меньшиков сделал маленький глоток, покатал коньяк на языке и проглотил.

— Хорошее дело, дядя Костя, — похвалил его Владислав. — Найти в Вологде подходящее помещение, набрать студентов и учить их одновременно с прохождением практики в Центре.

— Разбежались, — фыркнул государь. — Сначала свои прожекты перед Никитой озвучьте. Всё-таки это его детище.

— Но Кошкин не против, — откликнулся цесаревич. — Я с ним разговаривал, идейку подкинул. Обещал подумать.

— Ладно, всё это приятные хлопоты, ни к чему не обязывающие, — Александр поднес кулак ко рту и прокашлялся. — Что будем с Михаилом делать? Я предлагаю вернуть его в любящую семью.

— Зачем? — удивился Константин Михайлович. — Сидит себе там, и у нас хлопот никаких.

— А подумать лень, Костя? Если держать его за барьером Яви, то никогда до истины не доберемся. Или мы снимаем с него подозрения, или он доведёт дело до конца.

— Ты серьёзно сейчас, Саша? — средний Меньшиков опрокинул в себя весь фужер, даже не поморщился. — Не самый лучший момент выбран, поверь. Хочешь вернуть Мишку — возвращай, но после зачистки Ордоса. Иначе хлебнём проблем.

— Ещё не ясно, проблема ли это была, — проворчал Александр. — Нам кинули дезинформацию, а мы и схватили гнилую кость. Правильно сделали, что послали брата подальше, пока эмоции улягутся, да и разберёмся на месте.

— Действительно, с того момента, как был ликвидирован последний носитель магических рун, всё спокойно, — поддержал отца Владислав. — Наша контрразведка почему-то не проверила, откуда растут уши у информации.

— Они росли из Италии, — усмехнулся император. — граф Возницын напряг всю разведку и аналитику. Сделан вывод, что через лояльных нам политиков и журналистов попытались слить дезу, вбить клин между родственниками Меньшиковых, посеять вражду, одновременно с этим проводя деструктивные мероприятия в виде террористических атак разрисованных ублюдков. Но в чём-то враг оказался прав. Михаил и в самом деле последнее время вёл себя откровенно вызывающе. Делал всё, чтобы быть скомпрометированным и сесть на крючок иностранных спецслужб.

— В таком случае на Западе уже давно запустили бы слух, что Великий князь Михаил пал от руки своего царствующего брата, — хохотнул Константин Михайлович. — Полгода на людях не появляется.

— Костя, не юродствуй, — Александр поморщился. — Мишку надо возвращать и загрузить его настоящим делом. Приставить к нему негласную охрану, которая станет отслеживать все его контакты. Если он и в самом деле хочет сесть на престол путём уничтожения всех родственников — пусть завершает начатое. Тут его и словим. И хватит мой коньяк хлебать! После каждого совещания приходится запасы пополнять!

— Хорошо, хорошо, не кипятись, — Константин Михайлович под смех Владислава всё-таки решил напоследок оторвать для себя пятьдесят грамм напитка. — Ты у нас государь всея Руси, тебе и решать насчёт брата.

— Когда он вернется домой, ты будешь рядом с ним всё время, Костя, — от слов императора Великий князь едва не расплескал коньяк. — Да-да, проявишь сочувствие, поддержишь морально.

— Я не психотерапевт, Саша.

— Придется им побыть, брат, — жёстко завершил разговор Александр. — Недоверие куда страшнее бьет по семье, а сейчас нам нужно всем вместе быть рядом.

Верхотурье, июль, 2016 года

При желании городок можно объехать за пару часов, но Никита приказал Москиту особо не торопиться. Когда ещё выдастся возможность покататься по пыльным улочкам и переулкам, рассматривая старый асфальт с выбоинами, старые и покосившиеся домишки на окраинах с сонно бродящими по обочинам курицами и дремлющими под кустами лохматыми шариками и полканами? По сравнению с Турским его «вотчина» имела вид запущенный, как будто золотые прииски не давали местным жителям куда больше возможности требовать улучшения качества жизни. Никита клятвенно пообещал себе, что обязательно возьмётся за благоустройство Верхотурья. Вернее, молодой барон Коваленко. Это ведь и его город. Надо обсудить проблему и наметить стратегию развития. Но это потом. Сейчас иная задача.

Москит затормозил перед какой-то бабкой, неторопливо ковыляющей с клюкой в руке по деревянному тротуару.

— День добрый, бабушка! — выглянув в окно, поздоровался водитель. — А как нам к Набережной улице проехать?

— Так езжай мимо кремля к мосту, — остановившись, старуха поправила на голове цветастый платок и ткнула клюкой вправо словно стрелкой компаса в виднеющиеся в просветах переулков серые стены с высокими детинцами. — Чуток промахнулся, мо́лодец, надо было раньше сворачивать. Мост проедешь, так и сразу в Набережную ткнешься. Не местный, што ле?

— Ага, проездом здесь, — подтвердил Москит. — Спасибо, бабушка.

— Езжай, внучок, езжай, не пыли здесь, — старушка вдруг приободрилась и зашагала быстрее прочь от чёрного монстра, который был на полголовы выше её.

Хирург купил себе дом на противоположном берегу Туры, но появлялся в нём редко, проводя большую часть времени на приисках. Поэтому Никита и приказал управляющему ожидать его в городе, чтобы не мотаться по тайге. Хватило недельного похода по болотам и чащобам.

Судя по кирпичным заборам и металлическим воротам, Набережная полностью заселена купцами или крепкими домовитыми хозяевами. Дома здесь были добротные, высокие, где-то из кирпича, а где-то из бруса и оцилиндрованных брёвен. Хирург жил скромнее, хотя и его тёмно-желтый домик нисколько не терялся на фоне иных построек. Уютный палисадник, заросший боярышником и черёмухой, давно не приводили в порядок. Оба окна оказались закрыты ставнями. Возможно, бывший вор таким образом сохранял прохладу в доме, не давая жаркому солнцу проникать внутрь. Или опасался, что за ним могут приглядывать со стороны.

Москит аккуратно съехал с асфальтированной дороги на обочину и пристроился к забору. Заглушив мотор, посмотрел на хозяина.

— Оставайся на месте, присматривай, чтобы любопытные не шарахались, — сказал Никита. — Слон, Нагаец, за мной.

Калитка во двор оказалась не запертой. Сам Хирург сидел на лавочке возле крыльца и что-то вырезал из куска дерева, роняя под ноги стружку. Увидев входящих телохранителей волхва, неторопливо отряхнул колени и поднялся.

— Калитку на щеколду закройте, — попросил он, приветствуя Никиту едва заметным кивком. С щелчком сложил перочинный ножик, положил его в карман застиранного халата. Туда же ушла фигурка, похожая на лису. — Доброго дня, Никита Анатольевич. Пройдёмте в дом.

Слон с Нагайцем остались на улице. Разговор, который затеял Никита, не должен выходить за стены этого дома. Даже верным телохранителям не всё следует знать.

Волхв с интересом оглядел тесную прихожую, небольшую кухоньку с белёной печью и гостиную с самым необходимым набором мебели: диван, несколько стульев, пара резных старых комодов и длинный вязаный из лоскутов половик, протянувшийся через всю комнату.

— Я здесь редко бываю, — словно бы оправдывался за скромное жилище, сказал Хирург, включая чайник. — Только зимой и живу, с Коловорота до марта, а потом снова в тайгу. Совсем отшельником стал, соседи пугаются.

Он и в самом деле изменился с последней встречи, когда выгоняли из Верхотурья китайцев. Куда-то исчезла худоба, плечи расправились, лицо округлилось. Отросшие волосы спускались на плечи, появившаяся борода полностью скрыла узнаваемые черты.

— Лешим не кличут ещё? — присаживаясь на выкрашенный коричневой краской табурет, усмехнулся Никита.

— Дядькой Лешаком, — хмыкнул в ответ Хирург. — Чайку, Никита Анатольевич?

— Нет, спасибо, — отказался Назаров. — Я только что из-за стола. Дело у меня к тебе.

— Толкуй, хозяин, — присел напротив вор.

— Что ты знаешь о каторгах в Ивделе, Урае и Югорске? В общих чертах.

— А чего о них знать? Не самые гиблые места, жить можно, если не дурить и начальство не злить. Золотодобыча открытым способом идёт, с весны до осени на свежем воздухе. Есть и рудники, но туда, в основном, с Урайской каторги отправляют.

— Почему?

— Рецидивисты, неисправимые, — пожал плечами Хирург.

— Кого-то знаешь из тех, кто там долго сидит?

— Не иначе, опять с криминалом связался, Никита Анатольевич? — усмехнулся вор.

— Нет, помочь надо одному человеку. Через его земли тропу контрабандную протоптали, золотишко тащат неучтённое, — не стал скрывать проблему Никита. — Недавно накрыли промежуточную базу и взяли несколько пудов песка, готового для транспортировки.

Хирург промычал что-то нечленораздельное, почесал бороду.

— Слышал я об этой тропе, но давно. С тех пор, сам понимаешь, хозяин, отошёл я от активных дел, информация редко доходит.

— В любом случае можешь что-то прояснить.

— Ну… Хлопнули вы воровской общак, Анатольевич, вот что скажу. А за это теперь они своих овчарок спустят на твоего друга. Так понимаю, он из высокородных?

— Не без этого. На его землях беглые беспредельничают. Надо было вопрос кардинально решать. Оказалось, что с этой базы частенько в Турское всякое дерьмо плывёт.

— В своём праве, — кивнул Хирург. — И золото вы не могли не взять. В этом-то и заключается коллизия. Воры рано или поздно узнают, кто цепочку порвал, начнут вынюхивать, на твоего друга выйдут. Я так понимаю, выхода нет, как играть на опережение.

— Так и есть. Где оседает общак с уральских приисков? — Никита решил проверить, насколько далеко его «агент» дистанцировался от прошлой жизни. Если начнет юлить — что ж, эту страничку нужно закрывать. Нельзя, чтобы ещё кто-то узнал о его связи с Хирургом.

Бывший вор, а ныне управляющий всеми золотыми приисками Верхотурья, о котором с уважением отзывается Коваленко, не торопился с ответом. Он выдернул шнур из розетки, когда из-под крышки чайника и носика повалил пар, налил себе чаю в большую кружку и задумчиво взял из сахарницы кусок настоящего колотого сахара. Посмотрел на него, словно взвешивал последующие шаги, и только потом ответил:

— В Екатеринбурге. Все золотые ручейки и камешки стекаются туда. Держат общак трое: Ферзь, Батыр и Чекан. Люди уважаемые, серьёзные. Несмотря на возраст, умело пользуются возможностями увеличить доходы. Биржи, доходные дома, букмекерские конторы. Деньги там крутятся бешеные. Что-то конвертируется в валюту, что-то кладётся в банк под проценты, на грев уральских каторг уходит сорок процентов общака, и это очень много.

— Да это уже не воры, а купцы второй, а то и первой гильдии, — усмехнулся Никита, удивившись только тому факту, что преступники умело вписались в экономические процессы, причем, легально.

— Так и есть, — ухмыльнулся в ответ Хирург, окуная в чай сахар. Подождав немного, с хрустом откусил кусок и сделал пару глотков горячего напитка. Негромко крякнул от удовольствия.

— Давно их знаешь?

— Не поверишь, встречался только с Батыром, да и то лет десять назад, на пересылке. — А Ферзя и Чекана не знаю, только понаслышке. Ты бы не лез туда, Никита Анатольевич. Там ставки серьёзные, очень серьёзные. Китайцы, уйгуры, Жузы — все при делах. Даже твоя магия не сможет одолеть эту силу. У тебя ещё один враг не побеждён, а второй появится — и вовсе гибельно будет.

— Откуда информация? — поинтересовался Никита.

— Так с бароном иногда беседую, вот он и проговорился. Мол, Никита Анатольевич сейчас с Инквизицией сцепился, некогда ему. А Инквизицию просто так не сломаешь. Вот и говорю: не надо лезть в пекло.

— Да и не собирался, — волхв пожал плечами. — Мне лишь информация по самым главным лицам нужна, если вдруг со стороны воров начнутся накаты. Я друзей не бросаю, и в таком случае прямиком к важным людям наведаюсь. Как думаешь, на компромисс они пойдут?

— Ферзь — тёртый калач, — поцарапал щеку Хирург. — Всегда трезвым умом отличался. Это же он продавил идею общак пустить на раскрутку. Многие тогда подозревали его в двойной игре. Дескать, золотишко к себе подгребает. А когда он стал отчёты предоставлять, зауважали. Денежки рекой на каторги потекли.

— Побеги на эти деньги организуют?

— Скорее всего, — Хирург всё же заколебался, чувствуя, что подступает к опасной черте. — Но я не при делах, точных раскладов не ведаю.

— Ну, нет — так нет, — пожал плечами Никита. Стало ясно, что данный вариант вполне себе жизнеспособен. Часть денег идёт на подкуп надзирателей, начальнику каторги перепадает неплохо, чтобы в нужный момент закрыл глаза. Коррупция неискоренима там, где есть возможность заработать легкие деньги. — Послушай, Хирург, тебя ведь хорошо знают в криминальном мире. Если понадобятся твои услуги, сможешь наладить контакт с тем же Ферзём?

— Могут пришить, — ни один мускул на лице вора не дрогнул.

— Почему?

— Заинтересуются, а откуда я взялся, после Петербурга куда пропал? Кто Якута сдал?

— Трудно легенду придумать? С твоим-то умением выкручиваться из любой ситуации, — подсластил Никита самолюбие старого вора. — Ты же, когда от моей жены удирал, так следы запутал, что она найти тебя не смогла.

— Повезло, — Хирург совсем не был рад ехать куда-то из своего заново построенного мирка, ведь он собирался дожить спокойно в таёжной глуши, дожидаясь прихода Костлявой. — Тяжело играть против одарённых.

— Понятно, — волхв сбавил напор. — Но адреса нужных людей, через которых можно выйти на держателей воровской кассы, у тебя есть?

— Связи старые, — предупредил Хирург. — Может, кто и умер уже. Я ни с кем сейчас не контактирую…

Он даже не врал, а скорее, лукавил. Не мог человек с такими обширными связями в прошлом запросто их выбросить в дальний угол или игнорировать происходящие процессы в большом мире. Никита не сомневался в остром уме Хирурга, и знал, что после своего отъезда вор начнёт осторожно прощупывать возможность контактов со старыми знакомыми, строить различные комбинации, чтобы найти выходы на Ферзя и этого… Батыра.

— Ещё один вопрос, да я поеду, — Никита посмотрел на ползающую по краю стола муху; она то и дело останавливалась и потирала лапки, после чего продолжала свой путь, осторожно огибая кружку, чтобы не попасть под человеческую длань. — Ты слышал что-нибудь о «полукровках»? Это дети одарённых, рождённые женщинами-простолюдинками.

— Да, сталкивался с таким однажды, — кивнул Хирург. — Довелось познакомиться. Таких ребят воры частенько привлекают для своих делишек.

— Почему? У них мёдом намазано, что ли?

— Будто ты не знаешь, Никита Анатольевич, — с укоризной посмотрел на него вор. — Или не хочешь эту проблему ворошить? А что делать полукровкам, когда данный им Дар не оценивается Иерархами? Они впустую прожигают свой талант, пусть и урезанный. Почему бы вам не построить хотя бы два-три пансионата для ребятишек с потенциальной искрой и обучать их всем премудростям? Боитесь за собственное благополучие? Что однажды они отыграются за свои обиды?

— Ты не заговаривайся, Хирург, — сдерживаясь, ответил Никита, не собираясь спорить с пожилым вором. По сути, он был прав. Проблема «полукровок» становилась всё более острой, но Коллегия Иерархов упорно игнорировала её, отказывая в праве на самореализацию детишкам, у которых зажглась искра Дара не благодаря, а вопреки всем законам магической наследственности.

— Прошу прощения, если задел, — развел руками хозяин дома без всякой язвительности. — Ты, Никита Анатольевич, мужчина справедливый, умеешь видеть перспективу и не встаёшь в позу оскорблённого на каждый упрёк в твою сторону. Займись детишками, пока их злодеи на свою сторону не перетянули. Воры уже давно сообразили, насколько им выгодна дружба с такими людьми. Они даже специально таких выискивают. Маг, хоть и слабенький, все равно остаётся магом.

— Можешь назвать мне хоть одного полукровку, спутавшегося с местными бандитами?

Хирург задумался, тарабаня пальцами по столу. Никита не мешал ему, боясь спугнуть мысли, скачущие в голове вора.

— Слухи ходили про одного шустрика, водившего контрабандистов через кордон, — почесал бороду хозяин дома. — Бароном кличут…

Никита улыбнулся, вспомнив приключения на Амуре, когда яхту, на которой он решил прокатить Тамару до Благовещенска, захватили контрабандисты с помощью «полукровки». Мир тесен.

— Встречался с ним, представь себе. Правда, плохо кончил. Его ИСБ и Коллегия Иерархов куда-то запрятали, так и сгинул где-то.

— Когда это было? — озадачился Хирург.

— Лет семь назад, — припомнил волхв.

— А, ну да, по сроку подходит… Именно тогда, даже чуть раньше, я и слышал о нём.

— Кого-то из уральских знаешь?

— Пожалуй, только одного. Проскальзывала кликуха такая забавная — Аякс. Я ещё думал, что за любитель греческих мифов среди воровской братии завелся, а оказалось — княжеский или дворянский бастард. Не-не, Никита Анатольевич, не знаю, чей он сын! Не лезу в такие опасные дебри.

— Фамилия, имя? Есть хоть какая-то зацепка?

Хирург снова потеребил бороду, но теперь с какой-то яростью, как будто она его стала раздражать.

— Нет, не слышал, — выдохнул он с сожалением. — Увы, я не всесилен, сидя по полгода в тайге.

— Будто ты этого не хотел, — усмехнулся Никита, вставая. — И на этом спасибо. Ладно, поехал я. Занимайтесь своими делами, но, если что всплывет, сразу информируй меня. Провожать не надо.

Выйдя из прохлады дома, он поморщился. Послеполуденная жара только начинала спадать, но всё равно как будто в печку или сауну попал. А Слон с Нагайцем сидят на лавочке, семечки пощёлкивают и мирно беседуют. Ну да, у телохранителей всегда найдётся, что интересного рассказать, даже если они давно вместе в одной упряжке и знают друг друга как облупленные.

Увидев Никиту, они поднялись, отряхнули ладони от шелухи и мгновенно перешли в боевой режим, как и положено настоящим телохранителям.

— Куда, хозяин? — поинтересовался Слон.

— К Коваленко, а оттуда — домой, — вздохнул волхв. — Хватит, погостили, пора и честь знать.

Петербург. Август 2016 года

Для князя Балахнина наступили дни, полные тревожных ожиданий. Он вскидывался при каждом звонке Буяна, пропадавшего целыми днями в загородном княжеском имении, где сейчас жила Марина с новорожденным. Ездил туда волхв, конечно, с водителем Колей, светящимся от радости как новый пятак. Алексею Изотовичу иногда становилось неудобно, что хорошего парня приходится использовать втёмную. Но затеянное требовало чрезвычайной концентрации и собранности, как и молчания. Если Николай хоть краем уха услышит, что ребёнок — сын Ильи Балахнина, то его реакция будет непредсказуемой. А князь не любил непредсказуемых людей наравне с идеалистами. Поэтому решил женить молодых людей как можно быстрее, пока черты малыша не приобрели узнаваемость. Хотелось бы, чтобы он был похож на мать, но подстраховаться не мешает. Коля был не против, когда Алексей Изотович сам ему предложил подобный вариант.

«Легализация» мальчонки прошла успешно. Доктор Костромцов сделал всё так, как его просил Балахнин, и за это получил подарок — небольшую усадебку в хорошем местечке под Петербургом. В метрике было указано, кто отец и мать новорожденного, и самое главное — в графе «наличие Дара» стоял прочерк. Кому и сколько положил на лапу славный Петр Игоревич, князю было неизвестно, результат его вполне устроил. Ну, так для того и существуют деньги, чтобы радовать ими людей в качестве материального поощрения.

А великовозрастный балбес Илья так и не поинтересовался судьбой Марины. Была какая-то горничная, безотказная и ласковая, куда исчезла — его ли печаль? Покачав головой, Балахнин решил больше не испытывать судьбу и прекратил все разговоры о девушке.

Буян приехал после полудня какой-то взъерошенный, подобно воробью, попавшему в переделку, но по всполохам ауры князь догадался, что страшных для него новостей клановый чародей не привёз.

Он сразу же пришел в кабинет хозяина, успев только принять душ и переодеться. Жаркий июль неумолимо и насмешливо перешагнул в следующий месяц, температура держалась на уровне тридцати градусов, и «погодники» уже всерьёз задумывались сформировать дождевой фронт на всём северо-востоке, чтобы погасить зарождающиеся торфяные пожары. Сизый дым уже начал обволакивать старую и новую столицы.

— Рассказывай, — скрывая нетерпение, Балахнин своей рукой налил Буяну бренди, которое волхв очень даже уважал. Сел в кресло напротив него, дожидаясь, когда слуга промочит горло. — Можно даже с подробностями.

— У Васьки зажглась искра, — коротко бросил Буян, и снова припал к бренди.

— У Васьки? — приподнял бровь Балахнин.

— Счастливые родители так назвали мальчишку, — хмыкнул волхв, закатывая глаза от гастрономического удовольствия. — Указаний на этот счет от тебя, княже, не поступало, поэтому я не вмешивался в процесс.

— Что ты городишь? — отмахнулся Алексей Изотович. — Я о другом хочу услышать. Значит, есть искра?

— Есть, княже, есть. Не такая интенсивная, как у полноценных одарённых, но тем не менее, куда лучше, чем в большинстве случаев, — витиевато ответил Буян. — Проще говоря, промежуточный результат хороший. Но я не уверен, что свою роль сыграли прогулки Маринки у Места Силы. Вполне возможно, повлиял потенциал Ильи. Надо набраться терпения и ждать. Наблюдать, и ещё раз наблюдать за развитием. Придется мне переехать в усадьбу, чтобы следить за Васькой. Сейчас любое внешнее воздействие может сорвать «созревание» искры.

— И что значит, сорвать?

— Болезнь, наговор, или какая другая холера, — пожал плечами волхв. — Ничего, если вместо меня останется Дениска?

Он имел в виду младшего волхва, своего помощника, который втайне мечтал отодвинуть Буяна в сторону и показать всё, на что способен. По магическим меркам ещё молодой, сорокалетний мужчина до сих пор считался подмастерьем, и Алексею Изотовичу пришлось озадачить его обучением княжичей, чтобы сбить энергию излишне кипящего энтузиазмом Дениса. Достаточно было ежедневных занятий на полигоне, чтобы помощник увлекся новыми методиками защитных и атакующих плетений собственной разработки. Заодно и парней натаскает.

— Конечно, езжай, — разрешил Балахнин. — Мне тоже будет спокойнее. И Кольку забери, чтобы он постоянно под твоей рукой находился. Так что ещё можешь сказать?

— Есть у меня мыслишка одна, — Буян почесал переносицу, раздумывая, набраться ли наглости выпить ещё порцию бренди или не рисковать. Заметив, что князь смотрит на него с усмешкой, ободрился и плеснул в стакан на два пальца. Благо, бутылка стояла рядом на столике. — Месяца через два свозить мамашу и ребёнка на то самое место…

— Подтолкнуть Дар к активизации? — догадался Алексей Изотович. — А не опасно ли?

— Если у Маринки во время беременности никаких осложнений не произошло, так чего бояться сейчас? — пожал плечами Буян. — Я же рядом буду. При малейшей опасности эксперимент прервём.

— Хорошо, подумаем на этот счёт, — князь не торопился давать разрешение. Всё было зыбко и непредсказуемо. Хорошо бы мнение Никиты выяснить, но нельзя. Заподозрит неладное… хотя, он же по наводящим вопросам прекрасно понял, куда клонит Балахнин. Можно пообщаться. Алексей Изотович чувствовал некую связь, протянувшуюся между ним и бароном Назаровым. Молодой волхв казался для князя неким воплощением секретов и тайн, которые почему-то никого не интересовали. Ну, универсал, много чего может — а почему? Какие процессы привели к появлению обладателя Пяти Стихий? Почему Сила не уничтожила мальчишку, и вместо гибели дала ему невероятные способности, вплоть до укрощения демонических сущностей? Да, такие слухи упорно ходили по Петербургу. И вот так во всём. Даже в качестве артефактора он умудрился создать нечто оригинальное — заряженные магией свитки. Идея старая, но почему-то не реализованная на уровне новейших технологий.

Старая замшелая группировка Иерархов, засевшая в Коллегии, ни черта не делает, чтобы сдвинуть с места груз проблем! Вот где поле деятельности для Назарова! Нужно помочь ему войти в коллегиальный совет, а потом протащить проект о назначении его Высшим Иерархом, да еще вкупе с должностью Кормчего.

Балахнин оживился, начисто забыв о каком-то бастарде своего сына, о его возможностях, пока зыбких и неопределённых. Глянув на Буяна, князь пошевелил пальцами, давая тому сигнал покинуть кабинет. Волхв прекрасно выучил знаки своего хозяина, поэтому отставил недопитый бренди в сторону, поднялся и с лёгким поклоном удалился прочь. Задачу он получил, лишние вопросы считал неуместными.

Алексей Изотович проводил взглядом волхва и пружинисто вскочив с кресла, подошёл к окну. Сизая дымка, усилившаяся после полудня, уже закрывала большую часть неба, соседние особняки как будто плавали в мареве жаркого солнца, ставшего тускло-желтым.

— Запустили процесс, дальше некуда, — проворчал Балахнин, разглядывая сверху парк, в котором со скоростью черепахи перемещался садовник со шлангом. Он спасал поникшие в клумбах цветы, обрызгивая их тонкими струями воды.

С кем говорить насчет реформирования Коллегии Иерархов? С императором — идея так себе. Старые прохвосты заболтают любую проблему и ещё убедят Его Величество не лезть в дела, в которых он некомпетентен. Александр и раньше не проявлял интереса к этому гнездовищу интриганов, убеленных сединами. Там чуть ли не каждому по сотне лет с лишним. Они еще керосиновые лампы помнят, но и пальцем не пошевелили, чтобы облегчить жизнь простолюдинам.

Пожалуй, наилучший вариант — цесаревич. Молодой наследник всегда с интересом слушает Балахнина и не раз признавался, что хотел бы многое изменить. Но не в политике, нет. Алексей Изотович не должен давить своим авторитетом не только на него, но и на Думу, где половина депутатов лоббируют интересы князя-либерала. Попозже, когда Владислав войдет в силу, можно и вернуться к теме.

Решено. Надо напроситься к цесаревичу на аудиенцию. Заодно прощупать намерения насчет Кормчего. Скоро ежегодное собрание в «двадцатке», где Балахнин попробует снова протолкнуть Никиту на символическую должность. Пока символическую. Рано или поздно она станет тем инструментом, который позволит сдвинуть с места заржавевшие шестерёнки политического механизма. Кормчий и Высший Иерарх в одном лице — эквивалент княжеского влияния на Кабинет Министров. И кстати… Баронесса Назарова, Тамара Константиновна, ведь не потеряла желания вернуться в светскую жизнь столицы, что совсем легко, если её упрямец-муж согласится переехать в Петербург. По достоверным сведениям, он всё-таки прикупил землицы рядом со своим особняком на Обводном и уже начал строить дом. Значит, решился на переезд.

Глава 6

Полигон Лебяжий, август 2016 года

Бледная завеса, болтающаяся между первым и вторым этажом полноценного макета виллы Джакомо Скалигера, перекрывала все пути подхода атакующей двойке, в которую входили барон Назаров и майор Загорский, носящий позывной «Алтай». Они вбежали в помещение и застыли в нескольких метрах от деревянной лестницы, ведущей наверх.

— Алтай, что видишь?

— Активная полоса магического заграждения, запитана Водой. Возможно, ледяные колья, капканы и заморозка, — быстро отчитался Алтай, подтверждая свои профессиональные навыки. Для боевого волхва считывание ловушек входило в обязательный норматив, и Загорский с ним справлялся играючи. Но, одно дело видеть узоры защитных рун и плетений, а другое — как их преодолеть.

Теперь уже Никита приступил к работе. Выставив «шильд» перед собой и накинув для верности «сферу», он продвинулся к лестнице и осторожно прощупал магическим взглядом возможные сюрпризы на ступеньках. Загорский его прикрывал, окидывая взглядом комнаты, из которых мог прилететь магический удар. Пока отрабатывали проникновение без насыщенного огневого боя, в который им придется вступить, если что-то пойдет не по плану. Именно такого варианта событий следовало избежать.

— Поднимаюсь наверх, — бросил в гарнитуру Никита и осторожно поднялся на несколько ступенек. На шестой замер, почувствовав энергетическое напряжение, исходящее от хитрой ловушки, которая могла утянуть его в «воздушную мясорубку». Хорошо, когда знаешь, каким Даром оперирует твой противник. Здесь явно поработал майор Вахромеев с позывным «Корсар». Целая сеть, растянутая на несколько ступенек вверх, была утыкана тёмно-перламутровыми шарами, связанными друг с другом серебристыми нитями, наподобие растяжек. Зацепил одну — «мясорубка» заработает на полную мощь, перетирая воздушными лезвиями в кровавый фарш.

Да, будущие напарники не церемонились, играли по-взрослому.

— Воздушная ловушка, — предупредил Никита, замирая на месте. Следовало как можно быстрее проникнуть на второй этаж. Любое промедление грозило затягиванием операции, повышая шансы Высшего Лорда спастись. Чтобы разорвать серебристые нити, не рискуя быть растертым в порошок, понадобится не меньше десяти минут. Никита уже оценил, во сколько выльется задержка.

— Отходи в сторону, сжигаю, — тут же последовал ответ Алтая. Опытный майор мгновенно оценил ситуацию. И как только Никита вернулся на исходную позицию, нанёс удар россыпью огненных шариков, которые как мелкие злобные собачонки вцепились в нити и стали их активно сжигать, что вылилось в обрушение лестницы. С треском лопнули перила, во все стороны швырнуло желтовато-белой щепой, и «сфера» приняла на себя основной удар мелкой деревянной «шрапнели».

— Опаньки, неудача, — хмыкнул Никита, разглядывая торчащие зубья брусьев, на которые когда-то опирался лестничный марш.

— Ну, я такую шутку от Корсара предполагал, — ухмыльнулся Загорский, скидывая с плеча веревку, и как заправский ковбой, раскрутил над головой петлю. Спустя мгновение он рывком затянул её на балюстраде, оставшейся целой после магического взрыва. Быстро перебирая руками, защищёнными тактическими перчатками, волхвы споро взобрались на площадку второго этажа, от которой отходили три коридора. Правый и левый вели в хозяйские апартаменты и гостевые комнаты, а один — короткий — сразу на террасу. Все три оказались перекрыты разнообразными магическими конструктами.

Никита заранее раскидал по макету своих «каракатиц», но большая часть из них мгновенно погибла под воздействием противоборствующих охотников. Да, Корсар и Ром — майор Вахромеев — оказались очень серьёзными оппонентами. Тем не менее, очередная вереница более мелких «амёб» прорвалась сквозь астральные ловушки и обнаружилось, что Корсар и Ром находятся в разных крыльях дома, готовясь нанести сокрушительный удар, если нападающим удастся прорваться через последние заслоны.

Спрессованные землисто-каменные острия неожиданно выросли перед Алтаем, и тому только в немыслимом прыжке удалось отскочить в сторону. Пробив пол, магоформы продолжили рваться вверх, руша верхние перекрытия. Макет, хоть и был построен из добротных фанерных плит, зашатался от мощного удара. Тут же из правого коридора со свистом вылетели воздушные серпы, чем-то похожие по структуре на «ножи ассасина». Против такой магоформы у Никиты имелось противоядие. Подобное уничтожается подобным, это известно любому волхву. Воздух перед ним сгустился до состояния киселя, в котором серпы потеряли скорость и беспомощно рассыпались, освобождая энергию, закачанную в них Ромом. Раздалось несколько хлопков, сверху посыпался какой-то мусор.

Между тем Алтай героически боролся с земляными копьями, пытающимися оттеснить его подальше от террасы. А то и проткнуть как бабочку.

— Отстань от них, — прижавшись к стене, сказал Никита, пощёлкав перед этим по гарнитуре. — Противник в разных рекреациях, действуют по обстоятельствам. Берёшь на себя Рома, а я Корсара.

— Понял, — майор Загорский увернулся от очередного копья, кубарем укатился в проём коридора, вскочил на ноги и помчался по нему, выставив впереди себя огненный «шильд», чтобы не попасть под обстрел воздушных магоформ, которыми так щедро осыпал его Вахромеев.

Никита успел вычислить расположение Пилипчука. Он выбрал себе позицию в дальних апартаментах, принадлежащих самому Лорду Скалигеру, как уверял их куратор из Генштаба. Вопрос о захвате руководителя Ордо Маллеус не стоял, поэтому задача была одна: ликвидация. А раз Скалигер обязательно этот вариант просчитает, то он или попытается убежать или погибнуть вместе с напавшими на него врагами.

Корсар сделал всё возможное, чтобы усложнить жизнь Никите. То и дело сверху на его голову обрушивались ледяные глыбы, взвивались смерчи с крутящимися в них тончайшими лезвиями, способными играючи перерубить человека пополам, не говоря уже о куче разнообразных мелких магоформ, существенно мешающих продвижению.

Изрядно потрёпанный, Никита все же прорвался к апартаментам и нанёс комбинированный удар «ножами ассасина» и «воздушным кулаком». Заднюю стену дома-макета вынесло с ужасным грохотом и раскиданными по большой площади кусками фанеры и гипсокартона, а огненные ножи уничтожили «сферу», «купол» и «шильд», за которыми скрывался майор Пилипчук, и в самый последний момент развалились по щелчку пальцев, осыпая застывшего посреди огромной комнаты боевого волхва снопом искр.

— Ну ты и зверь, капитан, — вытирая крупные капли пота, бросил Корсар, садясь на захламленный мусором пол. — Едва успевал энергию закачивать в защитные структуры. Еще пара минут — не удержал бы. Покромсали бы меня твои лезвия. Жуткая вещь, куда там серпам.

Никита пожал плечами и присел рядом с ним, пощёлкал по гарнитуре, давая отбой группе. Задание выполнено, зачем разрушать остатки макета?

— Тяжело было прорываться наверх? — поинтересовался Пилипчук, снова промокая балаклавой пот. — Мне интересно, как вы ловушку Рома раскатали.

— Серьёзная защита, — признался Никита. — А «мясорубку» Алтай ликвидировал Огнём. Не было времени на обезвреживание.

— На то и был расчет, — кивнул Корсар. — Любое промедление сорвет операцию. Поэтому зачистку нужно начинать сверху. Или с террасы или с крыши.

— Я тоже об этом подумал, когда лестница обвалилась, — Никита посмотрел на входящих в комнату Алтая и Рома. Те удивились, что оппоненты мирно беседуют, сидя на полу. — Уф, живы оба!

Пилипчук рассмеялся.

— Чего ржём? — Ром, он же майор Вахромеев, подошел к выломанной стене и осмотрелся по сторонам. Сверху хорошо были видны макеты других домов, которые следовало «отработать» так же, как и «виллу». Они стояли цепочкой, уходя в сторону лесного массива, окружавшего полигон Лебяжий. — Поделитесь шуткой, тоже похохочем. Сдается мне, господин капитан, Высшего Лорда вы не завалили. Вон, жизнерадостный какой.

— Завалил, — улыбнулся Никита, вставая и отряхивая камуфляжную куртку от щепы и белесой гипсокартонной пыли. — А это просто эмоциональный откат после «ножей ассасина».

— Жуть, — подтвердил Корсар. — Как раз недавно с одним знакомым офицером встречался, за бутылочкой водки разговорились. Он на Гиссарском плато находился, вместе с десантным отрядом перекрывал тропу, чтобы не дать отрядам Абдул Хотака проникнуть вглубь территории протектората. Очень интересные подробности поведал о «ножах». Я не поверил. Принцип создания магоформы не так-то просто понять, но судя по его словам, кромсали они муджахидов будь здоров. Сплошное рагу. Да, господин барон? Это ведь вы там развлекались?

— Я, — ответил Никита, не видя причины отнекиваться. Гиссарская операция завершена, истинные её причины завуалированы. Был прорыв бандформирований, который удалось ликвидировать. Со всех оставшихся в живых участников боя взята подписка о неразглашении. Чтобы направлять излишне любопытных по ложному следу, историю скорректировали в нужном направлении. Наверху, в Генштабе, понимали, что в тайне такую операцию не удержать, поэтому особо не лютовали, когда кто-то обмолвливался, как, например, друг Пилипчука. — Скрипт «ножей» я долго разрабатывал, о них еще Фрол Пантелеевич рассказывал, когда по Афганистану бандитов гонял. Вот и решил попробовать, получится ли.

Не нужно волхвам знать, что принцип конструирования «ножей» случайно открыл четырёхлетний сын. Лишнее внимание к Михаилу на раннем этапа его магического становления совершенно не нужно. Утечка информации может привести к неприятным последствиям, вплоть до похищения носителя. Маги, на интуитивном уровне создающие смертоносные конструкты, ценятся везде.

— Ты про старика, с которым приехал на полигон? — заинтересовался Загорский.

— Он наставник моих детей и клановых волхвов, — кивнул Никита. — Сейчас на КП вернёмся, почувствуете, каково это, когда с вас стружку на живую снимают.

— Да ну, такой злой? — не поверил Пилипчук.

— Профессионал, — коротко ответил Никита. — Запредельный уровень владения магией, даже мне при своем универсализме далеко до него.

— Кажется, за нами едут, — оживился Вахромеев, продолжая стоять у края выломанной стены. — Полковник Щепкин расщедрился, внедорожник прислал.

Щепкин и был тем самым куратором из Генштаба. В его обязанности входил контроль учебных занятий, сбор и фиксация видеоматериалов тренировок, ну и своевременные доклады наверх, самому генерал-лейтенанту Житину.

Вся четверка волхвов спустилась по веревке вниз и направилась к фырчащему в нескольких метрах от разгромленного макета армейскому «Вихрю», загрузилась в машину, и водитель, не говоря ни слова, погнал по широкой дуге, держась подальше от построенных домов, удивительно точно передававших архитектуру итальянских зданий.

Полковник Щепкин и дед Фрол сидели за столом и попивали чаек под мирный разговор о невероятном урожае огурцов, а младшие офицеры делали вид, что следят за обстановкой на полигоне с помощью биноклей. Увидев входящих волхвов, генштабист развернулся вполоборота и с усмешкой произнёс:

— А вот и наш доблестный отряд во всей красе, едва не сорвавший задачу по «ликвидации» клиента.

— Никак нет, господин полковник, — тут же отозвался майор Вахромеев, формально являвшийся старшим группы. — Задача выполнена, клиент гарантированно уничтожен.

— Расскажешь им, Фрол Пантелеевич, или я сам? — спросил Щепкин у старого чародея, с довольным прищуром попивающего чай по старинке, из блюдца.

Никита мог дать палец на отсечение, что вредный дед намеренно вёл себя старомодно. В «Гнезде» он давно отказался от такого способа чаевничания. У него даже своя кружка была, подаренная на день рождения Полиной и Мишкой. А здесь зачем-то решил эпатировать важного чина из Генерального штаба.

— Не знаю, как нонче в армии готовят боевых волхвов, но в моё время нормативы были жёстче, — сказал старик и аккуратно налил из кружки в блюдце новую порцию чая. — Вы ж как сонные мухи шевелились, особенно атакующие. Чего так долго перед лестницей копались?

— Ловушку обнаружили, — ответил Загорский. — На её обезвреживание мы бы потратили не меньше десяти минут, поэтому я счел необходимым уничтожить препятствие, чтобы не подвергать группу опасности.

— За веревку хвалю, сообразил, что понадобится, — хмыкнул Фрол Пантелеевич. — А чего не догадались применить эффект рассеивания? Запустили бы червячка в плотную схему конструкта, он бы заставил ловушку разряжаться по цепи. Пять секунд — и спокойно по лестнице поднялись бы, а не ползали по веревке.

— Какого червячка? — удивился Алтай.

— Ну… как сейчас модно говорить — вирус. Так вот раньше ложные воздействия назывались «червячками», — с хитрецой посмотрел на более молодых волхвов старик.

— И сработало бы? — недоверчиво спросил майор, а Никита мысленно хлопнул себя по лбу. Он же в Военной Академии изучал такой метод, но почему-то смеялся, что до сих пор учителя стараются преподать курсантам-волхвам ушедшие за ненадобностью методики. А вот, оказывается, полезно штудировать старые учебники. И Затонский — один из лучших наставников, которых знал Никита — то же самое говорил.

— Сомневаешься, майор? — хмыкнул дед Фрол. — А такие червячки не одну жизнь спасли. Пуштуны были мастера ставить разные ловушки. Порой в одном конструкте до пяти магоформ встречалось, переплетённых причудливым образом. Сначала много наших погибало, пытаясь их обезвреживать, потом понимание пришло.

— Кто бы мог подумать, — недовольно проворчал Алтай, уязвлённый собственным проколом.

— Покопайтесь в архивах, там должны быть описание методик обезвреживания подобных конструктов, — подсказал старый волхв. — Я понимаю, мир иной стал, магия более заковыристая используется, но есть вещи, которые незыблемы, как восход солнца.

— Обязательно покопаемся, Фрол Пантелеевич, — уважительно произнёс Вахромеев.

— Проблема не в нормативах, — допив чай, наставник отодвинул от себя кружку и отрицательно покачал головой на немой вопрос полковника, налить ли ещё. — Вам же докладывали о способе доставки к объекту?

— Телепортом, — обменявшись взглядами с товарищами, ответил Вахромеев.

— Каким?

— Обычным, — пожал плечами Пилипчук, тоже удивленный вопросом. — Ну, не совсем обычным, а узконаправленным, чтобы мы могли сразу выскочить в ближайшей точке и вступить в бой.

— Так… — простучал пальцами по столу дед Фрол и недовольно посмотрел на полковника Щепкина. Тот не смутился, но глаза опустил, заинтересовавшись плавающими в своем стакане чаинками. — Что же вы, господин полковник, аж из Генштаба, и не доводите до сведения очень важную информацию?

— Полагалось довести её перед самым часом «икс», — все же ответил он.

— Чтобы парни с мокрыми штанами перед ублюдками из Ордоса появились? — Фрол Пантелеевич пристукнул кулаком.

— Не имею права разглашать информацию из-за возможной утечки.

— То есть вы подозреваете своих офицеров? — брови старика сошлись на переносице. — Глупо, полковник, очень глупо… Ладно, вы человек военный, я не имею права требовать от вас иного. Позволите с ребятками парой слов перекинуться на улице?

— Фрол Пантелеевич! — вскинулся Щепкин.

— Лишнего не брякну, — старик встал и направился к выходу, дав знак удивлённым волхвам следовать за ним.

Завернув за угол, где в тенёчке стояла длинная лавка и ведро с водой, в котором плавали окурки, дед Фрол с кряхтением умостился на ней и оглядел сгорающих от любопытства офицеров. Только Никита был спокоен. Он принимал участие в тренировках только ради боевого слаживания, чтобы точнее понять роль каждого мага-офицера в предстоящей операции.

— Значица так, ребятушки, — старый волхв оперся на трость. — Вы неплохо справились, ворчу для того, чтобы хватку не теряли. Так вот, телепорт будет необычным, поэтому ничему не удивляйтесь. Никита скажет всё перед отправкой. Трудность одна: как попасть внутрь дома. Пока вы макет крушили, я этот вопрос задал полковнику. Он обещал подумать…

— Телепорт подразумевает точную триангуляцию или сопряжение двух маячков: из точки входа в точку выхода, — заметил Загорский, присев рядом с бывалым волхвом. — Если мы рассчитываем попасть внутрь дома, то один из маячков должен быть внутри. Кто его активирует? Есть ли среди слуг Лордов наши агенты или хотя бы те, кто готов их подложить прямо в спальне клиентов? А этих маячков, как минимум, должно быть шесть, и каждый с индивидуальным маркером. Хрен их знает, этих Лордов, в каком городе они будут на момент атаки!

— Маячки поставят, — уверенно сказал Фрол Пантелеевич. — Очень ответственные люди обещали, дело-то государственное. Будем контрразведчиков напрягать, чтобы искали исполнителей, которые согласятся на сотрудничество. А вот вам дано пять минут на ликвидацию. Выскакиваете из портала, кладёте охрану без всяких соплей, и уничтожаете Высшего. Он может сопротивляться, это вам известно. Но… пять минут, ребятки. Чтобы никто не успел опомниться. И так три раза. Операция рискованная и гибельная, если быть честным.

— Мы знаем, — буркнул Алтай. — Знаем, на что идём.

— Ну-ну… Не хороните себя заранее. Держитесь вот этого мальчишки, он вас вытащит, — хмыкнул дед Фрол, кивая на Никиту. —

— Так ты, капитан, еще и телепортатор? — Вахромеев с интересом поглядел на сохраняющего бесстрастность после слов старика Никиту.

— Не обольщайтесь насчет моих способностей. Но надёжный портал, по которому я вас и поведу, предоставлю, — ответил Назаров. — Больше пока ничего не скажу, согласно приказу, но обещаю, что узнаете детали переноса раньше, чем Генштаб объявит.

Он и в самом деле не мог раскрыть детали предстоящего перехода, в котором будут задействованы Дуарх и Ульмах, как и то, что уже разговаривал с графом Сумароковым по поводу маячков. Святослав Бориславич обещал из шкуры вывернуться, но найти исполнителей, чтобы они протащили маячки в нужные дома под видом безделушек, не бросающихся в глаза. Только таким образом демоны могут доставить группу прямо к постелям Лордов. Атака произойдёт ночью, когда шансы на успех возрастают многократно.

Можно было повторить трюк с уничтожением штаб-квартиры Ордо Маллеус, но командованию нужны доказательства, что Лорды мертвы, и никто не посмеет манипулировать фактами, особенно Ватикан. Тех вообще решено держать за хвост, чтобы не вздумали свою игру вести после операции.

— Наговорились? — из-за угла вышел полковник Щепкин, оглядел всех воинствующим взглядом. — Тогда вперед, господа волхвы. У вас на сегодня запланирован разгром ещё двух объектов. И не забывайте о нормативах.

— А вам строителей не жалко? — поинтересовался Вахромеев, хитро подмигнув напарникам. — Они же старались, целый месяц городок возводили.

— Для дела — не жалко, — безапелляционно заявил генштабист, откровенно поглядывая на часы. — Приступайте к тренировке. До обеда еще целый час.

Озерки, резиденция цесаревича, август 2016 года

Солнце, словно уставшее от своей непредсказуемости, медленно остывало, прячась за верхушки высоких деревьев, растущих на противоположном берегу озера. Построенная между золотисто-янтарных сосен беседка сейчас находилась в спасительной тени. Деревянный причал, начинавшийся сразу у выхода, напрямую вёл к берегу, заросшему ивняком. Но сидевшие в плетёных креслах мужчины как-то преодолели соблазн скинуть одежду и с разбегу прыгнуть в нагретую за день воду. Единственное, что они себе позволили, расстегнуть верхнюю пуговицу на рубашке.

Цесаревич, закинув ногу на ногу, читал предоставленный ему проект с большим вниманием, а Балахнин, чтобы скоротать время, попивал из высокого стакана мохито. Безразличные ко всему, кроме своих обязанностей телохранители расположились по всему периметру беседки, радуясь, что государь-наследник не прогуливается по берегу.

— Как вам напиток? — любезно поинтересовался Владислав.

— Вполне в моем вкусе, — ответил князь и отставил стакан в сторону.

— У меня здесь нет личного бармена, поэтому мохито для кухонных работников выглядит экзотично, — усмехнулся цесаревич. — Старались как могли.

— До кубинских бартендеров[3] им, конечно, далеко, — вынужден был честно ответить Балахнин, потому что Владислав Александрович не просто так спросил. Явно заинтересовался в популяризации коктейля в своём дворце. — Но все необходимые пропорции соблюдены.

— Почему именно кубинские? — цесаревич положил папку с проектом на колени.

— Кубинцы, как они сами утверждают, придумали мятный коктейль, американцы оценили. А дальше уже дело техники, чтобы он распространился по миру.

— У нас он только-только стал популярен в барах.

— Вы не прикоснулись к своему, — с укором сказал Балахнин.

— Интересно пишете, Алексей Изотович, — хмыкнул Меньшиков и взял в руки свой запотевший стакан с тающими кубиками льда. — Что вас подтолкнуло к этой мысли?

— Закоснелость некоторых общественных институтов и очень большая проблема с бастардами, имеющими толику искры Дара, — честно ответил князь.

— С полукровками у нас проблема, не отрицаю, — кивнул цесаревич. — Кто-то честен со своей совестью и помогает отпрыскам, рождённым на стороне. Таких мы ведём, тоже стараемся помочь, привлекаем к деятельности на благо империи. Но процент одарённых среди вышеуказанной категории не так уж и велик. Гораздо интереснее выяснить, почему у простолюдинов рождаются дети с зачатками искры. Не будете же вы утверждать, что мамаша из захолустного Мухоморска нагуляла ребёнка с дворянином, которого в данном населённом пункте отродясь не водилось.

— Не буду, но и совсем отрицать подобный тезис нельзя.

— Допустим, я приму его, — Меньшиков похлопал по проекту ладонью. — Проблему нужно решать в комплексе. Но как быть с Коллегией Иерархов? Она же не признаёт появления подобных феноменов в глубинке. Признанных родителями бастардов принимают в Академию, учат их по специально разработанным методикам. А как быть с непризнанными, неучтёнными, ненайденными?

— Они-то как раз и представляют угрозу обществу, — Балахнин смочил горло мятным коктейлем. — Инициированный Дар нужно координировать в первое время, что под силу только Иерархам. А если наставника рядом не оказалось? Каковы последствия? Это же магическая деформация! Я недавно разговаривал с бароном Назаровым…

Князь намеренно сделал паузу, чтобы насладиться коктейлем, а сам оценивал, насколько заинтересовался Меньшиков. Судя по напряжённости, которую цесаревич пытался тщательно скрыть, интерес присутствовал.

— Никита Анатольевич не просто уверен, а убеждён в опасности неконтролируемой инициации. Дар нужно уметь принимать в той мере, в которой его можно потом использовать. Сейчас поясню, Ваше Высочество. Понадобилось сотни лет селекции, чтобы понять одну простую истину: одарённому нельзя оперировать больше двух, реже — трёх Стихий. Иначе наступает, прошу прощения за вольное сравнение, передозировка. Поэтому каждый Род старается усиливать только ту Стихию, которую пестует из поколения в поколение. Наши евгеники очень тщательно следят, чтобы кровь некоторых Родов не пересекалась ни в коем случае, но совсем не обращают внимание на возможность появления детей с возможностью пестования трех или четырех Стихий. А это смертельно опасно… Я чувствую, что вы хотите спросить о Назарове. Но это и есть тот феномен, который не нужно изучать, а дать ему возможность раскрыть тайны своего Дара через наставничество. Нам нужны методики, учебники, научные статьи от него. Человек, стремящийся поделиться своими наработками и умениями, достоин того, чтобы быть замеченным.

— Вы думаете, князь, Никита Назаров очень хочет делиться своими знаниями? — приподнял бровь Меньшиков, не ожидавший такого яростного спича. — Не слишком ли вы… идеализируете человека, оперирующего полным набором Стихий? И почему он не погиб, получив такой Дар?

— А он и не скрывает, Ваше Высочество. Мы иногда беседуем на эту тему, и Никита никогда не стремился уйти от сложных вопросов. Именно он предупредил об опасности пестования трех и более Стихий. Одарённый, которого подталкивают к инициации, когда у него есть показания к владению большого количество Стихий, имеет все шансы умереть или просто выгореть. И тут мы подходим к проблеме полукровок. Представьте, если приходит время инициации, а ребенок к этому не готов. Кто его проконтролирует? Кто снизит чрезвычайную энергетическую перегрузку каналов? Необходимо открыть хотя бы одно учебное заведение для таких детей. Пусть будет десять-пятнадцать учеников, но мы получим уникальный материал для исследований, собрав потенциально опасных для страны людей под контроль государственных органов.

— Хм, я в таком ракурсе проблему не рассматривал, — цесаревич отставил стакан с недопитым мохито. — Как и наш император. Вы же понимаете, что ваша инициатива, Алексей Изотович, ведет прямиком в Коллегию Иерархов? И чем всё это закончится?

— Говорильней, — проворчал Балахнин. — Обыкновенной трепотнёй и высокомудрыми сентенциями о бесперспективности человеколюбивых акций, о канувших в небытие огромных суммах, выделенных на этот проект.

— У вас всё в чёрном свете видится, князь! — рассмеялся Владислав.

Балахнин пожал плечами, но пояснил:

— Люди, понимающие ситуацию, начинают задавать вопросы: почему Иерархи собирают в Академию одарённых по своим, то бишь, индивидуальным, критериям? Почему они не хотят работать в тесном контакте с армией?

— Скажите мне честно, Алексей Изотович, для чего вы завели этот разговор? — кресло под изменившим положение цесаревичем отчаянно заскрипело. — У вас есть причина обижаться на Коллегию или отдельных её представителей?

— Хочу привнести в работу Коллегии новизну. Не я, конечно, а те люди, которые готовы быть полезными столь закрытым структурам.

— Назарова имеете в виду? — усмехнулся Меньшиков. — Вы его чуть ли не опекаете с самого появления в Петербурге. Он не согласится.

— Почему? — удивился Балахнин.

— Потому что я предлагал ему место в Малом Кабинете с перспективой войти в число советников, когда… придёт время.

Цесаревич не стал упоминать причину своего будущего воцарения, но князь его прекрасно понял.

— И он не согласился?

— Нет, хотя и обещал содействовать во всех моих начинаниях, если они будут разумными.

— Не переживайте, Ваше Высочество, — покровительственно улыбнулся Балахнин. — Никита Анатольевич ещё молод, в силу своей амбициозности и здорового эгоизма строит собственный клан. Я понимаю его, и ни словом не упрекаю. Он торопится, словно боится, что ему не дадут укрепить влияние рода Назаровых в сложной системе взаимоотношений петербургских кланов.

— Дадут, не переживайте так за своего протеже, — улыбнулся в ответ цесаревич, как будто знал гораздо больше, чем было сказано сейчас. — Да, Алексей Изотович, вы с таким энтузиазмом опекаете барона, что уже многие открыто называют вас покровителем.

— Я и не думаю обижаться, — махнул рукой Балахнин. — Знаю, о чём за спиной шушукаются. Но хотелось бы услышать ваше мнение, государь-наследник.

— Что ж… — простучал пальцами по упругим подлокотникам Меньшиков. — Насчёт полукровок я обещаю поговорить с отцом. Без него невозможно влиять на Иерархов. Если он согласится с идеями вашего проекта, мы соберем Коллегию, чтобы выяснить их позицию по созданию младшего подразделения Академии. И только после озвучивания их позиции выработаем стратегию. Единственный недостаток проекта — нет цифр, доказательств, сплошные предположения, основанные на том, что Иерархи, якобы, и сами знают о проблеме. Да, они знают, но именно цифры и глубокий анализ проблемы заставит их шевелиться.

— Пробный камень, — признался князь. — Я сам понимаю, насколько сыроват проект. А начинать всё равно надо.

— Без спешки и оголтелости, — предупредил цесаревич. — И не так скоро. Сейчас у императора есть неотложные дела, поэтому наберитесь терпения.

— Конечно, Ваше императорское высочество, — кивнул Балахнин и встал, опытным взглядом определив, что аудиенция закончена. — Буду ждать, сколько потребуется.

— И, кстати, — щелкнул пальцами Владислав, — если я не ошибаюсь, скоро ежегодное собрание клуба «20»?

— Вы невероятно осведомлены, государь-наследник, — князь изобразил поклон.

— Пригласите меня в качестве почётного гостя? — улыбнулся Меньшиков.

— Конечно, Ваше Высочество, можете считать себя таковым с этой минуты.

— Прекрасно, Алексей Изотович. Всего вам доброго и хорошей дороги.

— Благодарю, — Балахнин вышел из беседки, и вместе с телохранителями направился через аккуратный и вылизанный лесок к машине, дожидавшейся его у дворцового крыльца.

Почему Меньшиков отказался составить ему компанию, князь понял сразу. На столике лежал телефон, по которому Владислав сейчас звонит отцу. Алексей Изотович был хорошим физиогномистом, поэтому легко прочитал желание наследника посоветоваться с отцом как можно быстрее. А это означало, что проект предоставлен своевременно. Кто-то же должен обратить внимание императора на проблему с Коллегией Иерархов. Но Балахнин, работая над планом прищучить зажравшихся магов-теоретиков, держал в голове будущее своего внука-бастарда. Именно ради него замышлялась просьба создать хоть какое-нибудь училище для таких же бедолаг. Там, хотя бы, ему не дадут потерять Дар. Там он будет чувствовать себя как дома среди себе подобных. А что будет дальше — покажет время.

Симбирск, август 2016 года

В этот раз отец предпочёл разговаривать по видеоканалу, отчего Велимиру сразу стало видно, насколько тот озабочен поступившей из Симбирска информацией, пусть и сидел в своем рабочем кресле в расслабленном состоянии. Вероятно, ничего страшного не случилось, но вопросы были.

— За глупые поступки отвечай сам, — отмахнулся князь Шереметев, когда сын вынужден был рассказать о происшествии в «Сфере». — Хочешь драться опускаясь до уровня плебеев — твоё дело. Всё равно никто не оценит сей подвиг. Меня другое заинтересовало: твои выводы по вмешательству казанских князей. Ты уверен, что тот человек говорил по-татарски?

— Ну, если только сможешь мне доказать, что в русском языке есть слово «житэр», то соглашусь с твоими сомнениями, — бесстрашно ответил Велимир, мысленно показав отцу «козу».

— Хитёр, живо, — начал перебирать варианты князь и тут же понял, что попал в логическую ловушку, подстроенную сыном. Сплюнул с досады. — Да что угодно мог сказать! Вдруг пьяный был, лыка не вязал?

— Нет, отец. Он на татарском брякнул, дескать, хватит.

— Зачем ему говорить на языке, который местная шпана вряд ли понимает? Даже если понимает, — исправился старший Шереметев, — то зачем?

— Чтобы намекнуть мне, кто он такой, — уверенно произнес княжич. — Это был сигнал или мне, или тебе через меня. Казанские о чем-то предупреждают или хотят встретиться. Догадываешься, зачем?

— Хм, а ты начинаешь улавливать тонкости взаимоотношений, сын, — уважительно покачал головой князь. — Если и в самом деле татарчонка использовали как гонца, то картина проясняется. Только странное какое-то послание. Ей-богу, как бойскауты во время своих игр.

— Не хочешь поделиться со мной?

— Помнишь, я тебе говорил о Кудашевых и Урусовых, которые грызутся между собой, чтобы контролировать перевозки по Волге? Так вот, несколько дней назад у меня в гостях побывал сам Тимур Кудашев — Глава, как-никак. Пришлось привечать, хотя знал, с какими претензиями он приехал.

— Не поубивали друг друга?

— Нет. Я пояснил свою позицию по Симбирску, попросил не волноваться. До конца сентября нужно закончить все работы и увеличить пропускную способность судов.

— Не успеем, — сразу же ответил Велимир. — Надо было утверждать, что до конца навигации ничего не выйдет, придётся идти на издержки.

— Хочешь выплачивать виру? — отец наклонился вперед, словно хотел вынырнуть из экрана. — Тогда я направлю представителей Кудашевых к тебе. Денег-то полно в карманах?

— А кто же тогда хочет со мной встретиться? — не сдавался Велимир, хотя перспектива, нарисованная отцом, пугала.

— Мне почём знать? — фыркнул князь. — Твоя версия имеет право на жизнь. Сиди, жди, когда к тебе гости заявятся. Не удивлюсь, если татарчонка послали Урусовы. Попытаются через тебя на Шереметевых давить.

— И что делать потом?

— Выслушаешь требование спокойно с чувством собственного достоинства, как и полагается высокородному, и по ситуации смотри. Если что-то серьёзное, не давай никаких обещаний сразу, звони мне. А если какая-то пустышка, сам разбирайся. Сумел же убедить Милославского насчет строительства яхт-клуба. Хвалю…

«Ну и жук этот Фёдор Егорович, — неприязненно подумал Велимир. — И зачем было докладывать отцу, когда ещё ничего не ясно? Надо поговорить со многими людьми, влияющими на решения земельного комитета, и уже потом выстраивать стратегию».

— Да просто подумал, горожанам будет интересно отдыхать на яхтах, на оборудованных пляжах, а не на загаженном берегу, — пожал плечами Велимир. Скупая похвала от Главы Рода тоже что-то да значила. — Мне же тут жить неизвестно сколько времени.

— Не прибедняйся, — ухмыльнулся отец. — Посмотрю на твои успехи, оценю перспективы, глядишь, годика через три-четыре найду тебе место поближе к столице.

— Четыре года? — приуныл Велимир. Не то чтобы ему не нравилось в Симбирске, но блеск Петербурга перевешивал все остальные преимущества провинции.

— Как у тебя дела с Анной? — деловито поинтересовался Шереметев-князь. — Продвигаются? Завоевываешь девичье сердце?

— Не так быстро, отец, — буркнул парень под смех Главы.

— Даже не вздумай перечить мне, — внезапно прекратил веселиться Василий Юрьевич, в глазах его блеснула сталь. — Женишься на Анне этой осенью, вопрос решён. Девушка не против, как я понял из слов Фёдора, ждёт от тебя решительности в отношениях. Только не вздумай задрать ей юбку раньше времени, лично вырву хозяйство с корнем, и плевать, что не дождусь от тебя внуков.

— А если успеет хоть один появиться? — дерзко спросил Велимир, конечно же, не собиравшийся привязывать к себе Анну столь кардинальным способом.

— Наглец, — проворчал Шереметев. — Ты меня понял, сын. И ещё хочу кое-что сказать. К тебе могут заявиться представители рода Каримовых; они сейчас терпят убытки по перевозке хлопка, и претензии могут быть весьма серьёзными. Не вздумай в одиночку вести с ними переговоры.

— Кто это такие? — удивился Велимир.

— Союзники Назарова, — огорошил его отец. — Знаешь Анору?

— Ни фига себе! — вытянулось лицо у парня. — Так эта девчонка — родственница Каримовых? Ну, спасибо тебе, папа! Бросил меня на ножи противника!

— Не истери, мальчишка. Всё нормально будет. Не собираются они войну развязывать. Если в делегации будет старый Фархад, можно спокойно выдохнуть. Он попусту не угрожает и языком не мелет чего не попадя. А вот без него молодые более развязны, наглы. Будут провоцировать. В общем, смотри по ситуации, держи меня в курсе событий.

Отец попрощался и отключился, а Велимир ещё некоторое время сидел перед экраном, разглядывая черную рамку с надписью «сигнал прерван». И размышлял. Почему не старший брат Сашка сейчас на его месте? Ведь Главой Рода быть ему, а не Велимиру. Пусть бы и учился управлять. С чего вдруг такие экстремальные условия? Переговоры с Каримовыми, за которыми маячит фигура Назарова, мутный татарчонок, предстоящее бодание с казанскими — не самый лучший момент для проверки его способностей. Фёдор Милославский, конечно, поможет. Отец не настолько с ума сошел, чтобы бросать Велимира в пасть матерых волков. Но всё же… следовало помягче провести обкатку способностей.

Почесав затылок, Велимир решил съездить к Милославским и забрать Анну. Она ведь обещала познакомить его с городом. После той драки девушка заботливо лечила его ссадины на лице, и кажется, была очень довольна тому обстоятельству, что княжич не применил магию против обычных парней. В отличие от Руслана Захарова, упрекнула лишь в том, что вдвоем не стоило идти против настроенных на драку местных «ратоборцев».

Каждый выезд проходил по одним и тем же лекалам. Если Велимир хотел развлечься, он садился в «Дукс», а Артюха и Савва сопровождали его на внедорожном «Даймлере». Если Фёдор Егорович просил приехать по рабочему моменту, то использовался только бронированный автомобиль.

Сегодня выходной день, можно и расслабиться. За городом есть неплохие песчаные пляжи, некоторые из них, самые дальние, почти всегда безлюдные. Анна знает, не раз уже намекала, что хорошо бы наведаться туда.

Он предварительно позвонил девушке, и та без всяких колебаний согласилась.

— Мне что-нибудь брать? — на всякий случай спросил княжич.

— Не напрягайся, у меня все для пикника готово, — довольно произнесла Анна.

— Да? Неужели ты давно догадывалась, что я тебя позову? — усмехнулся Велимир.

— Интуиция проснулась, — хихикнула будущая (теперь точно) жена, но потом пояснила. — Это один из логично последовательных шагов для привязывания барышни к себе. Или прогулка по городу или загородный пикник. Смотри, какие солнечные деньки стоят! Просто прелесть! Ясно, что ты выбрал бы поездку на Волгу.

— Хм, слегка натянуто, но принимается, — Велимир усмехнулся хитрости девушки. Он же как-то сам обмолвился, что хочет поваляться на песчаных волжских пляжах. Анна запомнила и сделала правильный вывод.

Его «Дукс» уже примелькался у Милославских, поэтому княжича запустили во двор без лишних вопросов. Анна ждала его на веранде, покачиваясь в кресле-качалке, вытянув стройные загорелые ноги. На коленях у неё лежал рыжий кот, нежась от почесываний за ухом. Услышав рык кабриолета, он недовольно спрыгнул на пол и ретировался куда-то за угол.

— Карета подана, принцесса! — улыбаясь, крикнул Велимир, и увидев вышедшую на крыльцо мать Анны, вежливо поздоровался: — Добрый день, Наталья Ивановна!

— Добрый, добрый, — откликнулась женщина и что-то назидательно сказала дочери, уже нетерпеливо приплясывающей на месте с плетёным коробом для пикников.

Велимир поспешил на помощь, и пока Анна выслушивала наставления, положил короб в багажник, и прислушался, о чём переговариваются мать с дочерью.

— Мам, я не маленькая! Мне с Велимиром спокойно, тем более, он с охраной! — притопнула босоножкой младшая Милославская. — Ну всё, целую! Телефон выключать не буду, не переживай!

Она с довольным видом села на пассажирское кресло, поправила подол сарафана, и сразу же нацепила на нос черные очки. Велимир на прощание посигналил и ловко маневрируя, развернулся на пятачке, распугав голубей. «Дукс» радостно рыкнул и выскочил на улицу. К нему тут же пристроился «Даймлер».

— Куда едем? — стараясь не поддавать газу, поинтересовался княжич.

— На левый берег, в сторону Красного Яра и от него ещё три километра, — уверенно заявила девушка. — Обычно горожане далеко не ездят. Надеюсь, и сегодня там никто нам не помешает.

— Кроме Саввы и Артюхи, — мотнул головой Велимир, намекая на мчащийся позади них внедорожник.

— Раз положено — пусть будут, — рассудила Анна. — Я знала, что они от тебя не отстанут, поэтому взяла всего побольше. На трёх мужчин хватит.

— Мы могли бы пообедать в кафе по дороге.

— Вынуждена тебя огорчить, — фыркнула Милославская. — В тех местах рассчитывать приходится на свои запасы.

— Всё так плохо?

— Увы, с общественным питанием за городом у нас не так хорошо, как в самом Симбирске, — щурясь от бьющего в лицо потока теплого воздуха, ответила Анна.

До самого пляжа они почти не разговаривали, чтобы не надсаживать горло. Велимир специально выходил на форсаж, чтобы посмотреть на реакцию спутницы, но Анна реагировала спокойно. Или привыкла к таким скоростям, или поняла, что с опытным водителем ей ничего не угрожает.

Им повезло. Узкая полоска песчаного пляжа, окаймлённая сосновым лесом, оказалась совершенно пустой. Остановив машины на краю невысокого откоса, все с удовольствием долго смотрели на раскинувшуюся во всей красе Волгу.

— Я — купаться, — Анна, не стесняясь мужских взглядов, сбросила сарафан и, оставшись в открытом зеленом купальнике, побежала к реке.

— Хороша деваха, — хмыкнул Савва, рассматривая гибкую фигурку Анны. — Всё, что надо, есть.

— Придержи язык, — у Велимира получилось сказать это так просто, и одновременно — предупреждающе, что телохранитель, извинившись, замолчал.

Артюха с усмешкой толкнул его в бок и показал три пальца. Напарник осклабился в улыбке и в ответ продемонстрировал два. Княжич не видел этих манипуляций, неторопливо раздеваясь. Скинув шорты и футболку, он приказал:

— Савва, достань из багажника короб и покрывало, найди местечко с тенью, потом можете искупаться.

Вода в реке оказалась настолько тёплой, что Велимир с Анной с удовольствием провели больше времени в ней, чем на песке. Девушка плавала отменно, и даже подзуживала княжича устроить соревнование: кто быстрее доплывет до фарватерных буйков. Велимиру не хотелось признаваться, что водная стихия для него как дом родной. Зачем раньше времени показывать свои магические умения? Поэтому и мялся, показывая неуверенность, дескать против этой стрекозы, стремительно рассекающей водную гладь у него нет никаких шансов. Он упрашивал Милославскую не делать глупостей, дескать, до буйков плыть слишком далеко, случиться может всякое. Вон, на лодках народ плавает, яхты изредка курсируют, а уж про баржи и корабли говорить не стоит. Анне было приятно, что о ней беспокоятся, и угомонилась.

Савва с Артюхой искупнулись и занялись своим делом: охранять молодого хозяина. Заодно и накрыли «стол», пока княжич с Анной загорали на берегу.

После купания аппетит у всех разгорелся нешуточный. Девушка с улыбкой наблюдала, как мужчины уплетают бутерброды и салаты, приготовленные в огромном количестве. Велимир в который раз подивился прозорливости барышни, поставив ещё один плюсик в пользу будущей жены. Да, он постепенно заставлял себя думать об Ане как о супруге, и с удивлением осознал, что Милославская ему нравится. Нравится без всякого навязывания извне, постепенно раскрывая перед ним свои лучшие качества и умело пряча те, что вызывают раздражение. Велимир подозревал, что девица весьма расчётливая, умная и знающая, как подать себя, но именно это ему и импонировало. А после того, как Аня продемонстрировала свою фигуру (намеренно, судя по её хитро горящим глазам), то сломался окончательно.

— Сюда кто-то едет, — отставил в сторону пластиковый стакан с чаем Артюха и устремил взгляд куда-то вдаль, где песчаная колея, делая небольшой поворот, исчезала в густых зарослях. —

И действительно, через несколько минут показался чёрный, весь в пыли, внедорожник, гражданская версия «Вихря». За ним неспешно катился белый «рено-соболь» новой модификации с хищно выпирающей декоративной решёткой. Она то и дело ярко бликовала на солнечных лучах, бросая отсветы на деревья и кусты.

— Ну вот, а я размечталась побыть здесь только с тобой, — грустно произнесла Анна, даже не подумав, что кроме Велимира, с ними были телохранители.

Он молча сжал её пальцы и пристально вгляделся в медленно подъезжающие к их стоянке гостей. Артюха и Савва машинально завели руки за спину, где у каждого под рубашкой был пистолет.

— Спокойнее, парни, — произнес княжич. — Может, мимо проедут. Увидят, что место занято… Аня, ты знаешь, кто это?

— Понятия не имею, — девушка закуталась в тонкую накидку поплотнее, чтобы не смущать мужские взгляды.

Надежды Шереметева не оправдались. Машины остановились неподалёку от «Дукса» и «Даймлера», и Велимир хмыкнул. Если это сделано намеренно, чтобы не запылить кабриолет, то люди там благоразумные. Захлопали дверцы внедорожника, наружу вылезли трое широкоплечих мужчин, словно их подбирали под копирку в спортивном зале. Они лениво размялись, не обращая внимания на сидевшую в тени деревьев небольшую компанию.

А вот из «рено-соболя» показался высокий молодой мужчина с тонкими аристократическими обводами скул на смугловатом от загара лице. В белых брюках и рубашке он выглядел здесь как-то чужеродно, только вот внимательный взгляд Велимира уцепился за массивный перстень с большим рубином. Выскочивший следом за ним парень в свободно болтающейся куртке показался знакомым. Ну да, это тот самый «татарчонок», как обозвал его отец.

Широкоплечая троица как по команде остановилась в нескольких метрах от пикника, а вот мужчина с татарчонком подошли ближе.

— Мир вам, уважаемые, — дружелюбно улыбнулся он. — Прошу извинить меня за то, что нарушил ваше уединение, но мне бы хотелось поговорить с княжичем Велимиром Васильевичем.

— Назовитесь, сударь, я вас не знаю, — потребовал Шереметев.

— Княжич Азат Урусов. Мой отец — Садри Урусов — желает обсудить с вами, Велимир, некоторые аспекты взаимоотношений, обозначившихся с вашим приездом. Если вы не против, мы могли бы сейчас договориться о встрече.

Он мельком взглянул на закутанную Анну, недовольно повел бровями, но благоразумно промолчал. Велимир подумал, что зря. Сразу бы получил от ворот поворот. Не нравилось ему такое предложение. Отец оказался прав: конкурирующие кланы решали какие-то проблемы через Шереметевых, только с разных концов.

— Я сегодня не планировал никаких дел, кроме отдыха со своей невестой, — недовольно произнес княжич, заодно спасая репутацию Анны. Видно же, что Урусову не нравится столь вольное поведение девушки.

Зато Аня вспыхнула от радости, едва сдержав улыбку.

— Понимаю, Велимир Васильевич, — забавно наклонил голову к правому плечу княжич Азат. — В таком случае мне будет достаточно вашего слова, когда мы сможем обсудить насущные вопросы.

— Послезавтра в полдень, — сразу ответил Велимир. — Только я не знаю город толком, поэтому сами решайте.

— Кафе «Лебедь» на левом берегу, — погасив искорки удовлетворения в глазах, Азат расслабился.

— Не понимаю одного, княжич, — Велимир продолжал сидеть и даже не пригласил гостя за «стол», показывая тем самым свое недовольство. — Ваш личный маг ещё несколько дней назад мог спокойно передать пожелание, а не натравливать на меня идиотов из бойцовского клуба.

Татарчонок и в самом деле обладал некими магическими способностями, но из-за амулета, надежно прикрывающего аурный контур, нельзя было толком разобраться, каков он на деле.

— Дамир уже наказан за свое своеволие, — небрежно ответил Азат. — Он признался, что хотел проверить, как вы ведете себя в нестандартной ситуации. Не знаю, зачем ему понадобилось так изощряться. Но мой личный сихерче[4] вину осознал.

— Что-то не ощущается, — усмехнулся Велимир.

— В ближайшее время Дамир постарается исправиться, — пообещал Урусов. — Всего доброго, Велимир Васильевич, Анна Фёдоровна. Отдыхайте.

На полянке некоторое время стояла тишина, но как только внедорожник и «рено-соболь» княжича Азата исчезли за поворотом, девушка растерянно произнесла:

— А он моё имя знает…

— Жучара, заранее всё про нас раскопал, — хмыкнул Шереметев и посмотрел на телохранителей. — Мне нужна информация по Урусову. Где сейчас живет, с какими людьми встречается. Без козырей на встречу идти нельзя.

— Сделаем, хозяин, — кивнул Артюха.

— А я папу расспрошу, — решительно сказала Анна. — Он с казанскими представителями часто встречается, вдруг об Урусовых что-то интересное всплывет.

Глава 7

Вологда, «Гнездо», август 2016 года

В Храме после жаркого августовского дня находиться было на удивление комфортно. От стен исходила благодатная прохлада, последние лучи солнца, перевалившего зенит, торопились заглянуть внутрь через верхнее отверстие купола, и плеснуть солнечными бликами по каменному полу. Алтарь всё так же загадочно мерцал непроглядной антрацитовой чернотой и, казалось, успевал впитывать в себя тёплые лучи.

Никита неторопливо пересёк половину Храма и остановился возле самого главного атрибута, связанного с многочисленными и порой непонятными процессами, которые молодой волхв хотел разгадать, но сомневался, сможет ли его мировоззрение понять и принять картину многомерности и бесконечности вселенных, даже побывав в одной из них.

Получилось не очень. Алтарь словно в насмешку не реагировал ни на прикосновение руки, ни на энергию, которой Никита пытался активировать те самые процессы. Даже Перун молчал, глядя сверху на своего подопечного со сжатыми плотно губами, на уголках которых отчетливо виднелись морщины. А может, это были трещины, появляющиеся на старых божествах, вырезанных из дерева.

— Сколько лет этой статуе? — спросил Никита, не оборачиваясь. Присутствие жреца он уловил по едва ощутимым токам белых аурных выплесков, которые присущи лишь храмовым настоятелям. Они, как-никак, жили между мирами, вбирая в себя их энергию. Барон Назаров был уверен, захоти жрец подойти незаметно, он бы ни за что его не почувствовал.

— Дерево не живёт вечно, — старик едва слышно стукнул кончиком посоха по полу. Он встал рядом с Никитой, кутаясь в неизменный плащ, и тоже положил руку на Алтарь. И в отличие от посетителя, смог вызвать ответную реакцию камня. Воздух заколыхался, поплыл переплетающимися между собой косицами призрачного дыма. — Сто, двести или все пятьсот… Сам как думаешь?

— Боюсь ошибиться, чтобы не быть разочарованным, — вздохнул Никита.

— Я пришел в этот Храм молодым и впечатлительным юношей, — вдруг признался жрец. — И задал настоятелю тот же вопрос. Он мне ответил, что время в окружении этих камней теряет свое значение. Перун сам выбирает себе место, а нам остается лишь следовать его указаниям. Вот и думай, когда его лик был воплощен в дереве.

— Теряюсь в догадках, — Никита покачал головой и с нетерпением вгляделся в тягучий и перетекающий воздух перед глазами. Но ничего не обнаружил. Хранитель мог и развлекаться, не раскрывая своих тайн. — Но тогда Перуну не одна тысяча лет.

Жрец улыбнулся и пытливо взглянул на молодого чародея.

— Не ломай себе голову, юноша. Ты же не за этим сюда пришёл.

— Да. В последнюю встречу вы намекали, что я могу узнать о судьбе двух моих хороших знакомых. Я хочу закрыть этот вопрос раз и навсегда.

— Чтобы совесть не мучала? — Хранитель отставил посох в сторону, и тот удивительным образом не упал, лишённый поддержки, а остался стоять, упираясь одним концом в пол. Вытянув обе руки над Алтарем, старик развернул их ладонями вверх, чтобы они впитали в себя каждый фотон света. Ладони стали призрачными, источающими невыносимое сияние, как от расплавленного металла.

Никита затрепетал от мысли, что сейчас ему предоставят возможность увидеть в одном из пластов Яви, откуда он недавно вернулся, судьбу княжича Данилы и Тэмико. Для жрецов-хранителей подобный трюк не представлял трудностей. Он уже убедился в их возможностях, побывав в Мезени, и настроился увидеть истинную картину трагической гибели Хранительницы Врат и её мужа, вынужденных спасаться бегством из-за неразумной политики Всеслава.

Но… ничего не произошло. Жрец застыл на месте, продолжая держать ладони над Алтарем, однако сияние постепенно меркло. В гулкой тишине раздавалось только едва слышимое потрескивание энергетических потоков и глубокое дыхание Хранителя. Вполне возможно, что он тратил свои силы с нешуточным напряжением. Только какие картины прошлого разворачивались перед ним? Никита предпочёл бы сам увидеть ответ на свой вопрос.

А потом до него дошёл самый простой ответ, который всегда лежал наверху, только разглядеть его мешало излишнее самомнение и самоуверенность. Хранители что в Мезени, что вологодский жрец постоянно твердили о многомерности миров. Так стоит ли терзать своё сердце болью, если Тэмико продолжит смотреть за Вратами, не давая проникнуть на человеческий пласт бытия разным демоническим сущностям, а перед Данилой Рюриковичем будет стоять выбор, жениться на японской принцессе или отдать предпочтение русской княжне? Только на иной мировой линии, где они могли и не встретиться до сих пор…

Он так глубоко погрузился в раздумья, что не сразу понял, о чем его спрашивает жрец.

— Увидел? — старик уже опирался на посох, а воздух над Алтарем сгладился, прекратил светиться. Он смотрел на молодого человека с бесстрастностью самого Перуна.

— Скорее, понял, — признался Никита, но горячечно заторопился: — Но ведь я знал их только в той Яви, в которой сам побывал. Меня не интересуют зеркальные двойники. Мы же никогда не встречались, не знали друг о друге. Многомерность миров — это иллюзия, призванная прийти к согласию со своей совестью.

— Может, так и есть, — храмовник не стал доказывать обратное, лишь пристукнул посохом об пол. — Твоя мысль разумна, но даёт повод не только к размышлению, но и к спору.

— Мне бы попроще, — сдержанно попросил Никита.

— Князь Гиперборейский сдался? — усмехнулся жрец, проявив эмоции.

— Нет, хочу лишь укрепить свой дух перед тяжёлым боем.

— Знаю, на что тебя толкает путь воина. На тебе ответственность за жизнь многих людей, — кивнул Хранитель, и постукивая посохом, обошёл Алтарь. Остановился напротив Никиты. — И понимаю, что гложет твою душу. Ты же не поверишь, если я скажу, что с твоими друзьями всё хорошо, что они счастливо избежали смерти?

Он пристально взглянул на гостя.

— Хочу убедиться сам, — Никита сам не понимал, почему идет наперекор храмовнику. Кинув взгляд на Перуна, увидел зазолотившуюся секиру. Игра ли света была, или знак бога — но любой знак, исходящий от него, Никита воспринимал как ответ на глодающие его вопросы.

— Хорошо, — стоя спиной к Перуну, жрец не мог видеть происходящее с божественным атрибутом. — Протяни руки.

Никита выполнил приказ Хранителя, который переплёл своими крепкими пальцами запястья волхва и застыл, превратившись в неподвижную статую с восковым лицом. «А в Мезени меня никто за руку не держал», — мелькнула у Назарова мысль, а потом он и думать перестал о чём-то другом, ошеломленный тем, насколько ловко и компактно можно показать картинки прошлого, будучи не вовлечённым в процесс, словно листая фотоальбом.

Полковник Одоевский утверждал, что взрыв «Пронзающего небо» произошёл в небе над Западной Сибирью, обломки упали в Васюганские болота. В Казани, где для Данилы и Тэмико был шанс сойти с борта, аэролет не приземлялся, однако…. Незапланированная посадка произошла в Златоусте, о чем пилот не стал докладывать на ближайший диспетчерский пункт в Челябинске. Причина крылась в принцессе, которой вдруг стало очень плохо. Похоже, дайме Китамуро и князь Всеслав прекрасно знали, почему это случилось, и уговорили молодых сойти на землю, остаться в Златоусте. Больше всего настаивал на этом Всеслав Иванович, имевший все основания опасаться за благополучие полета. В Златоусте у него проживал старинный друг, в одно время покинувший Русь и перебравшийся на вольные хлеба в Сибирь. Именно это обстоятельство решило дальнейшую судьбу княжича и его молодой жены.

Опасаясь за своё и будущего ребенка здоровье Тэмико согласилась остаться с Данилой в этом городе, а отцы полетели дальше, навстречу своей гибели.

— Упал с души камень? — участливо спросил жрец, размыкая руки.

— Цепь случайностей спасла им жизнь, — пробормотал Никита.

— Так и бывает, — по-простому пожал плечами Хранитель. — Только в случайностях кроются невидимые линии закономерностей. Принцесса оказалась беременной, её свёкор периодически поил её магическим зельем, которое постепенно влияло на плод, и в какой-то момент девушка почувствовала себя плохо. На её счастье, это произошло в полете, что потребовало незамедлительной посадки. Искупая свою вину, князь Всеслав настоял на том, чтобы молодые остались в незнакомом, но безопасном для них городе.

— Он знал, что ему не дадут уехать из Руси, — кивнул Никита, соглашаясь с выводами Хранителя.

— Конечно. Развязывая братоубийственную войну, трудно осознать свою неправоту в приступе гордыни, — старик обошёл Алтарь и снова встал рядом с Никитой. Взгляд его тоже устремился на сверкающую секиру. На какое-то мгновение он замер, сжав посох до побелевших костяшек пальцев. Потом нехотя продолжил свою мысль: — Для некоторых обратной дороги нет, но князю хотя бы хватило решимости не тянуть за собой в могилу сына и невестку. Он был духовитым человеком.

— Почему же он сам не остался с ними?

— Ты знаешь ответ, — выдохнул жрец, когда золотые всполохи перестали играть на секире Перуна.

Ну да, ответ лежит на поверхности, как бывает с тяжелыми вопросами. Всеслав Иванович надеялся, что молодому правителю не хватит смелости расправиться с ним, да и присутствие влиятельного иностранца остановит карающую руку Опричной Службы. Человеку присуще верить в чудо, когда смерть висит на загривке. Вот и прагматик Всеслав ждал его.

— Так ты доволен? — почему-то жрецу было важно услышать ответ.

— Скорее, удовлетворён, — усмехнулся Никита, ощущая, как стало легче дышать. — Принцесса Тэмико никогда не была моим другом. У меня есть то, с чем она борется по долгу службы, а я не могу допустить, чтобы Хранительница испортила мне долгосрочные планы.

— Придёт время, и тебе придется решать, как поступить со Слугами.

Хранитель знал и про демонов. А, собственно, чему удивляться? От людей, наделённых способностями жить на разных пластах бытия, очень трудно скрыть даже тайные помыслы, не говоря уже о крупных и шумных тварях из преисподней, баламутящих астрал.

Постукивая посохом, жрец проводил Никиту и даже вышел вместе с ним на площадку, освещённую заходящим солнцем.

— Любит тебя Перун, — задумчиво проговорил старик, — несмотря на печать Велеса. Я много думал о твоих словах, когда ты принимал клятву верности у рода Касаткиных. Насчёт слуги света и тьмы. Теперь начинаю понимать, что именно ты хотел сказать, имея за спиной таких покровителей.

— Я не выбирал дорогу, она сама ведёт меня, — скромно ответил Никита. — Не сломаться бы.

— Не сломаешься, — усмехнулся жрец и остановился у лестницы, ведущей вниз, к стоящему внедорожнику и скучающим возле него Слону и Лязгуну. Москит оставался за рулем, но высунулся из окошка и что-то говорил приятелям. — Дальше будет труднее и интереснее. Клинок выковывается долго и тщательно, зато его прочность становится непревзойденной.

— Возможно, я скоро перееду в Петербург, — зачем-то признался волхв. Не оттого ли, что до сих пор не мог привести мятущиеся мысли в порядок?

— Опасаешься, что большой город тебя пережуёт и выплюнет? — старый Хранитель прищурился, как будто без труда читая барона Назарова. — Возможности, влияние, искусство выбора между правдой и ложью — разве тебя это страшит?

— Не люблю непонятности, — хмыкнул Никита.

— Езжай, не терзай себя и своих жён… Чуть не забыл, — жрец схватил его за плечо. — Когда пойдешь под длань Лады вместе с младшей женой, сделай это здесь. Хочу убедиться в некоторых своих предположениях.

— А мне скажете? — по-мальчишечьи, с жадным любопытством спросил Никита.

Хранитель рассмеялся и убрал руку.

— Нет, не твоя это ноша и знания.

— Тогда до встречи, — улыбнулся Никита. — Скоро я сюда приду с Юлей.

— Удачи тебе, князь Гиперборейский, — в воздухе перед стариком вспыхнул бледно-красный громовой знак Перуна.

Кивнув, барон Назаров стал спускаться по выщербленным ступенькам вниз, но вдруг задержался и обернулся назад. Хранитель все ещё находился на площадке, а вот знака не было.

— Всё время мечтал спросить, отче. Если мир многомерен, то и я должен быть в этих мирах тем, кем являюсь здесь, в этой Яви? И существует ли такой же универсал в нашей вселенной?

Морщинистое лицо жреца дрогнуло, в улыбке или с сожалением — понять невозможно. Впрочем, ответил он предельно честно:

— Универсал всегда должен быть один, и его приход готовится очень тщательно, чтобы не создавать путаницу в грядущем. Ты же не встретился с самим собой в Яви, где провел несколько лет?

— Я там не рождался, — буркнул Никита, в душе радуясь тому, что не нужно беспокоиться о зеркальном двойнике. — Род Назаровых оказался выморочным.

— И так же будет на иных пластах Яви, только в разных вариациях. Я ответил на твой вопрос?

— Вполне, отче, — кивнув на прощание, Никита уже не оборачивался, пока спускался по лестнице.

В машину он садился в глубокой задумчивости, и даже не сразу понял, о чём его спрашивает Слон.

— В «Гнездо», — приказал волхв, очнувшись. — Москит, по пути заверни в Медцентр. Нужно глянуть, о чем так хвасталась Ольга Викторовна.

А хвасталась она тем, что детский корпус, наконец-то, заработал. Четырехэтажное здание, составленное из трёх разноцветных блоков с нарисованными зверушками на торцевых стенах, уже принимало первых пациентов. К корпусу подвели асфальтированную дорогу, разбили сквер с игровой площадкой, огородили её зелёными насаждениями из цветущих кустарников.

Чуть поодаль стояли ещё два корпуса, возле которых продолжались суетливые работы. Гружённые оборудованием и мебелью машины то и дело подъезжали к техническому пандусу; взмыленные грузчики таскали громоздкие ящики внутрь.

Ольга обрадовалась приезду Никиты. Она и так в последнее время практически не покидала «Гнездо», чему жены были очень рады, но проводила в Медцентре куда больше времени, чем в имении. Зато вечерами их трудно было разогнать по комнатам. Шушукаются до поздней ночи.

— Устала до чертиков, — пожаловалась девушка, когда осталась наедине с Никитой в пустующем холле одного из блоков. — Такое ощущение, что это никогда не закончится.

В белом распахнутом халате, под которым на ней был строгий брючный костюм тёмно-серого цвета, она выглядела как настоящий директор, копируя обожаемого профессора Кошкина. Цокая каблуками туфель по кафельному полу, Ольга без спешки вела Никиту по коридорам.

— Первый этаж у нас административный, — пояснила она, показывая на закрытые двери без табличек и указаний. — Здесь будут находиться все необходимые службы: медицинские, финансовые, юридические. Приемную решили оборудовать во втором корпусе, потому что он соединён со «взрослыми» корпусами переходной галереей.

— Сколько сейчас пациентов?

— Пока трое, самых сложных, — тут же ответила Ольга. — Мы решили с профессором, что затягивать с лечением не стоит. Тем более, к работе подключили пять биокапсул. Персонал сразу озадачили, люди работают, все довольны. Но… Есть одна проблема.

Она резко остановилась и схватила Никиту за руку.

— Нужно думать на перспективу, братик. Как думаешь, император даст разрешение на открытие училища для подготовки кадров? Иначе мы через год-два захлебнемся от нехватки рабочих рук. А что будет через пять лет?

— Идея здравая, — похвалил девушку Никита. — Император не откажет. Но сначала я поговорю с Константином Михайловичем. Он умеет убеждать.

— И ещё вопрос, — заторопилась Ольга, отчего Никита рассмеялся. «Сестрица» на ходу подмётки режет. Понятно, какой у неё интерес. — Ну, чего ты смеешься? Сможет ли «Изумруд» обеспечить в следующем году хотя бы десять капсул сверх заказа?

— Даже не знаю, — волхв сделал таинственное лицо с признаками усиленной работы. Чуть слышно зашептал, но так, чтобы Ольга услышала: — Армейский заказ на магические платы связи, управляемые маячки, ну и всевозможная номенклатура по мелочам…

— Никита! — чуть не плача, воскликнула девушка. — Пожалуйста, найди «окно»! Хотя бы на пять комплектов! Мы под это дело с профессорами выпросим дополнительные средства! Кошкин пообещал до самого императора дойти, если понадобится! Укомплектуемся, и с твоей корпорации сразу нагрузка спадёт!

Никита расхохотался, прижал к себе Ольгу и закрутил её вокруг себя. Та взвизгнула и поджала ноги, крепко обхватив парня за шею.

— Ладно, уговорю Коваленко, — смилостивился он, перестав кружить девушку. — Но не больше пяти комплектов. В самом деле, мы не сможем требуемое количество капсул и оборудования сверх нормы изготовить.

— Спасибо-спасибо! — Ольга чмокнула Никиту в щеку, и поправив причёску, сразу превратилась в деловую даму, только румянец во все щеки продолжал полыхать. — Ты самый лучший!

— Ну-ну! — ухмыльнулся Никита и повёл «сестру» на выход. С самым серьёзным видом спросил: — Когда свадьба? Почему тянешь? Елагин мне несколько раз звонил, расстроен, что ты каждый раз назначаешь новый срок.

— Никита, ты же видишь, сколько работы! — Ольга схватила Назарова за локоть. — Стоит только дать слабину, всё забуксует!

— Так, — в голосе Никиты прорезались решительные нотки, чуть ли не металлом скрежетнули. — Это может продолжаться бесконечно. Поэтому беру на личный контроль, и сам назначу дату. И не смотри таким печальным взглядом. Работа никуда не убежит, а вот Ромка сделает это быстрее. Или не любишь?

— Люблю, — вздохнула Ольга. — Боюсь только. Замуж выйду, дети появятся. А когда этим всем заниматься?

Она обвела рукой пустое пространство холла.

— Поверь, всё успеешь, — убедительно сказал Никита. — В любом случае Центр пока возглавит Кошкин, а его замом будет Цулукидзе. А твои обязанности могут взять на себя пара толковых Целителей, пока будешь свою жизнь устраивать. И не спорь. Моргнуть не успеешь, лучшие годы просвистят мимо носа, пожалеешь. Вон, Настя вцепилась в Полозова, не оторвешь.

Ольга только вздохнула, но уже не так тяжко, словно услышав те слова, которых ей недоставало.

— Поехали домой? — спросил волхв.

На улице посвежело, вдоль сквера зажглись фонари, последний фургон отъезжал от пандуса, где-то за углом переругивались грузчики.

— Поехали, — покорно согласилась девушка. — Все равно сборочные работы только завтра начнутся. Схожу только предупрежу охрану.

— Я с тобой.

* * *

В «Гнездо» Никита с Ольгой вернулись в сумерках. Пока дети традиционно в первых рядах обнимались с отцом и получали от «тёти Оли» традиционные подарки в виде забавных миниатюрных зверушек, вырезанных из дерева и кости, жены стояли и терпеливо ждали своей очереди.

— Ты их балуешь, — заметила Тамара, но без недовольства. Главное, не конфеты и сладости.

— Нам нравится! — заявила Полина, держа в руке маленького дракончика, обвившего самого себя шипастым хвостом.

— У вас их целая полка, — безапелляционно заявила мать. — Оля, это не слоновая кость?

— Нет, обычная, — девушка устало присела на пуфик. — Я в одной китайской лавочке покупаю эти сувениры.

— Нэцке — очень дорогое удовольствие, — Тамара покачала головой, словно укоряя Ольгу за неоправданные расходы. — За ними коллекционеры гоняются.

— Нет, это не нэцке, а пэй-чуй, они дешевле, да и не сильно популярны в Китае.

— Так, дети, быстро отнесли фигурки к себе и сразу мыть руки, — распорядилась старшая жена. — Скоро ужин.

В столовой собрались все обитатели особняка, не забыв пригласить Ильяса и вернувшегося с отдыха Антона Шубина, загоревшего до черноты и довольного жизнью. Что до Бекешева, то он с огромным облегчением передал полномочия другу.

— Рановато приехали, — поддел Антона Никита, ловко управляясь с бифштексом. — Я вас через неделю ожидал, как и Полозова.

— Надоело, если честно, — усмехнулся начальник клановой СБ. Жены рядом не было, она уже уехала в Вологду, а то неизвестно, чем бы закончилась подобная откровенность. — Думал, целого месяца не хватит, и вдруг понял: пяти дней достаточно. Не привык я к безделью. Валяюсь на пляже, а из головы мысли о «Гнезде» не выходят.

— Не переживай, нагрузим тебя, с тоской будешь вспоминать, сколько дней ещё мог позагорать, — под дружный смех произнёс Ильяс.

Разговор пошел о скором открытии Медцентра. Тамара и Даша одобрили идею Оли начать профильное обучение молодых Целителей, да и неодарённые студенты могут вполне спокойно освоить программу. Её, кстати, Кошкин и Цулукидзе уже начали готовить, но пока рано говорить о том, каковой будет структура училища.

— Я с отцом обязательно поговорю, — пообещала Тамара. — Раз Меньшиковы с нами на паях, пусть побыстрее соображают.

После десерта и чаепития у всех нашлись личные дела, а Никита позвал Ильяса, Антона и деда Фрола в кабинет.

— Был у императора недавно, — дождавшись, когда его верные люди рассядутся за столом, сказал Никита. — Личным приказом введён в состав группы, которая готовит ликвидацию верхушки Ордоса.

— Наконец-то! — выдохнул Шубин обрадованно. — Неужели нащупали, где эти гады обитают?

— Нащупали, — усмехнулся Назаров. — Отследили, определили все тайные лёжки, ждем сигнала от графа Сумарокова.

— Мы с тобой? — с надеждой спросил Ильяс.

— Нет, — покачал головой Никита, вызвав разочарование в глазах Бекешева и Шубина. — Вы остаётесь дома. Задание смертельно опасное для неодарённых. В группе будут только волхвы высшего ранга. Но даже мы не знаем, вернёмся живыми или там останемся.

— Неравноценный обмен, — проворчал дед Фрол. — Я же генштабисту пытался объяснить, что Ордос невозможно уничтожить. Мы потеряем квалифицированных волхвов, а эти ублюдки через десять лет снова возродят Высших Лордов. Или же придется периодически прореживать верхушку, как сорную траву. Только тогда будем жить спокойно.

— Неужели в Ордосе маги куда лучше? — не поверил Ильяс.

— Да нисколько не лучше, — махнул рукой Никита. — Дело не в ранге. Мало того, что каждый Лорд — гроссмейстер, так еще окружают себя очень большим количеством боевых магов. Нужно нанести быстрый и смертельный укол, чтобы ни один из Высших не спохватился, пока их коллегу убивают, и такой фокус нужно провернуть трижды. По сути, мы совершаем террористический акт в чужой стране, и нельзя допустить большого шума. Если нам удастся тихо ликвидировать всю троицу, то обойдемся лишь дипломатическим демаршем.

— Так не доказано! — воскликнул Антон.

— К сожалению, Ватикан смотрит косо на наши действия у них под боком, и любая акция автоматически приведёт к обвинению русских, — Никита покачал головой. — Поэтому и говорю: то, что готовят спецслужбы — очень ювелирная и опасная операция со множеством вспомогательных и отвлекающих действий.

— У тебя же есть Дуарх и Ульмах, — напомнил удивлённый Ильяс, впервые слыша от Никиты опасение, что он может погибнуть. — Используй их.

— Для них будет особое задание, — улыбнулся Никита. Ему было приятно видеть, как за него переживают друзья.

— Ну, распустили сопли, — проскрипел дед Фрол. — Ничего с вашим хозяином не случится. Пригляжу за ним.

— Так вы тоже, Фрол Пантелеевич, участвуете? — вытаращился на него Антон, потом перевел взгляд на Никиту, словно не веря в только что услышанное.

Барон Назаров развёл руками, причем, без всякой улыбки. Несколько дней назад старик подошёл к нему и объявил о своем праве участвовать в ликвидации. Оказывается, к Ордосу у наставника были свои счеты. В Афганистане в те годы, когда молодой офицер-волхв гонялся за муджахидами-головорезами, Инквизиция попортила немало крови русскому экспедиционному отряду. Там, оказывается, помимо британской разведки ещё и филиал островного Ордоса руку приложил. Действовали в связке, вычисляли пути маршрутов корпуса и устраивали с помощь местных вояк засады. Именно с их благословения в Кабуле одуревшие от наркотиков фанатики вырезали русскую миссию, состоявшую из врачей и учителей, инженеров и агротехников. Там погибла девушка Фрола Пантелеевича, с которой он собирался пожениться после возвращения в Россию. Она была Целительницей…

И ведь никогда об этом старик не говорил. Никита даже не смог сказать ни слова против, только комок, вставший в горле, проглотил.

— А Тамара Константиновна и Дарья Александровна знают, куда вы направляетесь? — поинтересовался Шубин, больше всего опасавшийся что-то придумывать и успокаивать их.

— Не знают, но догадываются. За год это уже вторая серьёзная командировка, — молодой волхв откинулся на спинку кресла. — Я офицер. Куда прикажут — туда и иду. Жёны привыкли. Действуете по плану, ничего не меняется. Донского я предупредил, в случае серьезной опасности взаимодействуйте по утверждённому плану.

— Без Фрола Пантелеевича у нас остается пять волхвов, — прикинув ситуацию, ответил Шубин. — Никита, а своих преторианцев берёшь?

— Нет, еду один, — отрезал тот. — Все остаются в «Гнезде» для усиления, сопровождают женщин в поездках. Ильяс, проследишь.

— Слушаюсь, — кивнул Бекешев. Ему было не привыкать, разве что со Слоном придётся повозиться. — Разреши, Никита, Слона на время твоего отсутствия привлечь к тренировкам молодых бойцов. Рукопашка, навыки ближнего боя, прикрытие группы, отход. У него хорошо получается.

— Смотри сам, — немного подумав, согласился Никита. — Идея хорошая. Еще добавь ножевой бой.

Они посидели немного, обсуждая, как улучшить защиту имения и поселка, стараясь не думать о предстоящей операции за пределами империи. Что Ильяс, что Антон прекрасно осознавали, на какой риск идет молодой хозяин, но риск оправданный. Это не тот случай, когда можно бесконечно прятаться за крепкими стенами особняка и магическими щитами. Один раз наёмникам не удалось прорваться за них, но они попытаются и второй, и третий, если не удавить гадину в её же гнезде.

Никита посмотрел на часы и сказал:

— Уже поздно, идите отдыхать. Фрол Пантелеевич, ты не против прогуляться перед сном?

— Ну а чего же не прогуляться? — ухмыльнулся старик.

Они вчетвером вышли на крыльцо, где расхаживал один из бойцов, полностью экипированный, от казармы доносились смех и бренчание гитары. Ильяс с Антоном свернули туда, а Никита со старым волхвом направились в парк по дорожке. До семейной усыпальницы они шли молча. Остановившись возле двери, освещённой небольшим фонарём, барон Назаров на короткое время впал в раздумье, а потом толкнул створку, входя внутрь. Усыпальница с тех пор, как он вернулся из Яви-два, не закрывалась. Периодически кто-нибудь из прислуги, а то и жены Никиты приносили сюда цветы и раскладывали их у каждой ниши с прахом родственников.

Никита постоял возле ниши с табличкой матери, а дед Фрол молча отдавал дань памяти своему другу Анатолию, Патриарху рода Назаровых.

— Отбрось страхи и сомнения, — сказал он, прерывая тишину усыпальницы. — Ты всё делаешь правильно.

— Как ни странно, боязни никакой нет, — Никита взял под руку старика и вышел с ним под бархатисто-лиловое небо, на котором высыпали первые звёзды. — Не за себя беспокоюсь.

— Пробиваешь коридор с помощью демонов, выходишь на дистанцию удара и уничтожаешь противника, — буднично ответил дед Фрол, не собираясь утешать или прочищать мозги молодому чародею. — Тебя прикрывают напарники, а я контролирую весь дом, если кто вздумает поинтересоваться нос сунуть в чужой разговор.

— Наставник, у тебя даже голос ожил, — рассмеялся Никита. — В бой тянет?

— Доживешь до моих лет в тишине и спокойствии — за любую возможность тряхнуть стариной цепляться станешь.

— Да вроде бы мы в тишине не прозябаем. Очень даже шумим по округе.

— Ты про наёмников? — фыркнул старик, тихонько постукивая тростью. — Детский лепет. Твои демоны их за две минуты раскатали, даже обидно.

— Почему обидно? — полюбопытствовал Никита.

— А потому обидно, что супостаты не успели понять, как их в собственное дерьмо натыкали.

Кто бы сомневался, что у старого наставника есть свое, отличное от других, мнение о профессионализме коллег и недругов, и это при том, что Фрол Пантелеевич никогда не отзывался о них уничижительно. «Может, поэтому и дожил до стольких лет», — шутил он иногда.

Отойдя от усыпальницы на несколько метров, двое волхвов, старый и молодой, одновременно остановились на лужайке, на которой частенько занимались Миша и Полина, поглядели друг на друга и разошлись по сторонам. Через плотную стену деревьев проглядывался светящийся огнями особняк.

— Ладно, сынка, давай, отработаем несколько позиций, которые нам пригодятся. Разомнёмся перед сном.

Старый волхв дождался, когда Никита отойдет на несколько шагов и резко выбросил правую руку вперед, создавая перед собой стремительно надувающийся пузырь.

— «Линза», — произнес дед Фрол, — у тебя несколько секунд, чтобы снять защиту, не угробив своих людей. Время пошло!

* * *

— А куда это Никита с Фролом Пантелеевичем пошли? — с любопытством провожая мужа с наставником, спросила Даша, чуть ли не перевешиваясь через перила балкона.

— К усыпальнице направились, — тоже удивилась Юля, пристраиваясь рядом.

— Дед Фрол был знаком с Анатолием Архиповичем, — пояснила Тамара, кутаясь в невесомую назаровскую шаль. Вечера становились прохладными, с Вологды дул лёгкий ветерок, который мог запросто застудить грудь, чего молодая женщина не могла допустить. — Они ведь в Средней Азии и познакомились, одно время вместе басмачей гоняли по горам. Потом их пути разошлись, пока Никита не свёл.

Мужчины зашли в усыпальницу, где пробыли минут пятнадцать, потом от неё направились вглубь парка. Становилось всё интереснее и интереснее. Главное, за ними никто из телохранителей не увязался, а значит, им было необходимо побыть наедине.

Когда между деревьями вспыхнули радужные всполохи, напоминавшие магические конструкты, а воздух между кронами заискрился серебристо-фиолетовыми вспышками, девушки поняли причину такой таинственности.

— Никита сдаёт экзамен Фролу Пантелеевичу или старый чародей решил проверить, насколько он ещё силен? — риторически спросила Юля, слабо ощущая отголоски атакующих и защитных магоформ.

— Думаю, поставленная императором задача станет самой тяжелой и опасной, — тусклым голосом откликнулась Тамара. Никита на этот раз не стал скрывать перед жёнами, куда его направляют. И подобная откровенность очень испугала девушек. Остаться в расцвете сил, молодым и красивым без мужа и с детьми на руках — перспектива так себе. Конкуренты почуют, что стая лишилась вожака, сожрут с потрохами.

— Девочки, он справится, — уверенно произнесла Юля, отвлекаясь от фейерверка, устроенного волхвами. — У него демоны, Гончие, благословение Перуна. Ну кто устоит против такой силы? Тем более, за его спиной будет один из самых сильных магов старой школы. И вообще, я не согласна на иной вариант. Мне ещё замуж за Никиту надо выйти.

Незамысловатая шутка сбросила напряжение, витавшее над головами Назаровых. Все рассмеялись и стали обсуждать совершенно иные проблемы, вроде какого фасона должно быть свадебное платье и кого приглашать на торжество. На бушующие в парке Стихии они старались не обращать внимания.

Петербург, август 2016 года

Князь Шереметев с удовольствием отметил, что физические и магические способности до сих пор остаются в тех кондициях, которые позволяют ощущать упругость походки, отсутствие недомоганий, ломоту в костях перед ненастьем или после сна, а о хрусте суставов и говорить не приходится. Холодная энергия Воды начисто снимала все неприятные последствия организма, постепенно переходящего в фазу старения. Василий Юрьевич старался об этом не думать, со всей ответственностью настраиваясь прожить еще лет семьдесят, постепенно отдавая бразды правления кланом Сашке. Но пока тот ещё сопляк в таких серьезных делах, никаких разговоров о передаче власти в доме вестись не будут.

Переведя дыхание, Василий Юрьевич с усмешкой окинул полигон зорким взглядом. Два гектара выделенной под тренировки земли были завалены огромными ледяными глыбами. Нет, не так. Сегодня князь в шутку решил построить несколько пирамид, полностью копировавших те самые знаменитые, которые на плато Гизы стоят. Из трех пирамид получились только две (в уменьшенном виде), гордо переливающиеся на ярком солнце острыми гранями. Третья не удалась, и теперь оплывала, грозясь затопить полигон тысячами кубометров воды.

Кивнув парочке клановых волхвов, с невозмутимым видом контролировавших избыток энергии, без которого не обходится ни один мощный конструкт (а князь применил их в комплексе), Шереметев направился в одноэтажное здание, где находились душевые и тренажерные залы. После прохладного душа, смывшего пот и усталость, ему предстояла встреча с Балахниным, который в последнее время зачастил в гости. Ну, это понятно. На носу ежегодное собрание элитарного клуба, вот и бегает Алексей Изотович в мыле, опять подговаривает членов «двадцатки» голосовать за введение поста Кормчего. Дался он ему! Ну, кому нужна формальная должность, когда существуют межклановые группы для урегулирования конфликтов? Зная Балахнина, князь Шереметев уже давно подозревал, что тот не зря «окучивает» Назарова. Что общего между либеральным политиком и упрямым и независимым молодым бароном, который идёт своим путём, собирая шишки на лбу? Он так за своих детей не хлопочет, как за Никиту!

К его удивлению, Алексей Изотович сегодня витал в иных измерениях. Он рассеяно пил вино, отвечал невпопад, как будто мозг был занят обработкой иной информации, поступающей извне. Вяло спросил, не забыл ли Василий Юрьевич о собрании клуба, и поддержит ли идею о Кормчем?

— Нет, я остаюсь при своём мнении, — сидя в кресле под широким тентом посреди парка, твердо ответил Шереметев. — Не множь сущности, Алексей. И прекрати баламутить общество ненужными манёврами. Вот тебе пример из недавнего. Назаров без уведомления начал копать под моего внештатного сотрудника, и так случилось, что он погиб на его глазах. Я к тому времени тоже узнал о махинациях и поспешил человечка взять за жабры. Но столкнулся с этим мальчишкой у разрушенного дома этого самого сотрудника. Мы спокойно разобрались в ситуации, не поубивав друг друга. Вопрос: зачем нам посредник?

— Интересная у тебя жизнь, Василий, — удивлённо хмыкнул Балахнин. — Но твоя история меня встревожила. Выходит, я прав. Межклановое напряжение может привести к непоправимым последствиям. Кормчий нужен не только для решения наболевших проблем, он будет решать много других задач.

— Каких? — рассмеялся Шереметев.

— Защищать от внешнего давления, — с серьёзным лицом произнес Балахнин. — Но в большей мере: от диктата сильных кланов. Василий, я в курсе событий, происходящих с автомобильным предприятием Касаткиных, и считаю, что давить на корню мелких производителей непозволительно.

Шереметев с изумлением взглянул на гостя. Тот немного взбодрился после вина, на губах появилась лёгкая усмешка.

— А я здесь при чем?

— Ну, как же… кто с уважаемым Леонидом Ивановичем строит планы переподчинения под свое крыло независимых предпринимателей? Волынский хочет уничтожить конкурентов, а ты, Василий Юрьевич, полез в разборки с казанскими князьями.

— Та-аак, — протянул Шереметев, напрягшись. — Здесь поподробнее, дорогой Алексей Изотович. С чего бы тебе заботиться о моих взаимоотношениях с казанцами?

— Жалуются люди, возросли тарифы на перевозку по Волге, снизилось количество контейнеровозов, идущих мимо Симбирска. Там, кажется, твой младшенький, Велимир, каким-то проектом занят?

— Ты заинтересовался перевозками? Хочешь свой кусок пирога? — расхохотался Шереметев, поняв, куда клонит Балахнин. — Удивил, Алексей, вот просто до колик в животе удивил! На кой хрен тебе эта ниша?

— Она мне не нужна, но ты серьезно наступаешь на хвост Назарову. По Волге идёт трафик хлопка для его фабрик. Хлопок поставляют Каримовы — союзники Никиты. Теперь, когда Касаткины ушли под руку «вологодского отшельника», они тоже начинают испытывать некоторые неудобства.

— Ну… это уже конспирология, — развел руками в недоумении Шереметев. — Кто тебе такую информацию предоставил?

— Мои люди, — улыбнулся Балахнин. — Я, знаешь ли, люблю собирать всякие слухи, систематизировать их и делать парадоксальные выводы на фактологической основе.

— Хм, а я всегда считал, что тебе по нраву только воду мутить в Думе, — Василий Юрьевич осушил свой бокал, чувствуя раздражение от напористости и бесцеремонности гостя. — А ты ещё и досье на всех собираешь.

— Нет, я не досье собираю, а информацию, — поправил его Балахнин, хотя, по мнению Шереметева — один чёрт. — Информацию продаю или использую по своему усмотрению. Ну и плюс к этому грамотная аналитическая служба… Так вот, ситуация в Симбирске может привести к конфликту между тобой и Назаровым. У тебя сильное боевое крыло, опытные волхвы, поддержка Волынских и более мелких родов.

— Правильно, — кивнул хозяин парка и всего благолепия, окружавшего сидящих под тентом мужчин. — Только не говори, что у Назарова за спиной императорский клан. Знаешь, что самое забавное? Мальчишка никогда у них не попросит помощи, и осознавая свои возможности, будет скромно стоять в сторонке. Может, лет через сто его Род будет иметь вес, но сейчас, Алексей, ты не на ту лошадку ставишь. Не буду я воевать с Никиткой, успокой его. Ведь это он послал тебя?

— Нет, — улыбнулся Балахнин. — Ты, Вася, зажрался, не хочешь в ногу со временем идти. Аристократия, стоящая на фундаменте древних привилегий и магии, не хочет менять существующее положение. А остальной мир ищет другие пути…

Шереметев внимательно поглядел на разговорившегося гостя. С ним явно что-то произошло, как будто получил инсайдерскую информацию, касающуюся всех кланов, и теперь пытается таким образом предупредить о какой-то ошибке.

— Алексей, ты не пьян, случаем? — участливо спросил Василий Юрьевич. — Несёшь какую-то чушь, извини за прямоту. При чем здесь старая аристократия? Кому какое дело, на каком фундаменте она базируется? Мы поддерживаем императора, соблюдаем все негласные договорённости, не лезем в чужой огород. Когда было сказано не трогать Касаткиных — Лёня послушался и разумно отошёл в сторону. Хотят автостроители под крылышком Назарова работать, пусть работают. У Волынских и без нижегородского автопрома дела неплохо идут.

— Ладно, — примиряюще произнёс Балахнин. — Ты не понимаешь, зачем нужен Кормчий, зато я вижу на десять шагов вперед. Уже двенадцать членов клуба заверили меня в поддержке. И это без моего слова. А еще я со Строгановым не разговаривал. Так что можно смело ещё двоих приплюсовывать за Назарова.

Шереметев излишне нервно потер щеку. Третий день не брился, щетина полезла, неприятно кожу раздражает.

— Я никогда против Назарова не выступал. Я был категорически против создания непонятной должности Кормчего. Мне не нравятся твои нововведения в традиции клуба. И не стану их поддерживать впредь. Хотя… подожди, сколько, ты сказал, человек проголосуют за Кормчего?

Только сейчас Василий Юрьевич понял, что упустил из виду важный момент — резко качнувшийся вправо рейтинг выборной должности.

— Минимум четырнадцать, — в голосе Балахнина проскользнули металлические нотки. Он даже внутренне подобрался, сонно-размягченное выражение лица куда-то испарилось.

— А с чего вдруг? — на лбу Шереметева появилась испарина.

— Репутация, Василий, репутация молодого барона, скрутившего в бараний рог наёмников Инквизиции. Ты же слышал, что произошло в Вологде? Никита защитил свою семью, Род, клан сотней бойцов. Сотней, Василий, если не меньшим количеством! Сколько стволов у тебя в боевом крыле?

— Не твоё дело, — не совсем дружелюбно отозвался князь.

— Людей всегда привлекают подобные проявления геройства и самопожертвования, — улыбнулся Балахнин. — В одиночку, не прося помощи у Меньшиковых одержал такую победу, что даже в Европе заговорили: «Who are you, Mr. Nazarov?» Поверь моему слову, я читаю много иностранной прессы.

— Меньшиковы помогли Никитке, — проворчал уязвлённый Шереметев.

— Но об этом мало кто знает, — улыбка снова мелькнула на лице гостя. — И попробуй опровергни устойчивый тезис. Вологду барон Назаров, считай, купил своим ярким поступком. Ведь он воевал не ради чужих ресурсов и влияния на другие кланы, а защищал семью. Маленькая победа с непредсказуемыми последствиями. Как на тебя и на Леонида Волынского будут смотреть члены клуба, когда ты проголосуешь против Назарова?

— Гад ты, Алексей, — махнул рукой князь. — Изначально некорректно ставишь вопрос. Сначала надо утвердить пост Кормчего, а уже потом выбирать достойного. А ты пытаешься манипулировать, проталкивая своего протеже на несуществующую должность.

— Но ведь часть наших друзей вовсе не против такого поста. Знаешь, Василий Юрьевич, какая у них сейчас мотивация? Дескать, молодой Назаров, уже сейчас походя топчет ватиканские спецслужбы — я имею в виду Ордос — и в будущем сможет защитить от посягательств, случись оное с его семьей.

— Какая наивность, — пробормотал Шереметев. — С чего они взяли, что Ордусу интересен, к примеру, князь Воротынский?

— Тем, что он возглавляет Министерство обороны.

— Хм, неудачный пример. Воротынский интересен многим спецслужбам. Но всё равно ты натягиваешь сову на глобус.

— Не будем спорить, Василий Юрьевич, — примиряюще произнёс Балахнин. — Я не давлю на тебя, и твоё мнение, каково бы оно ни было, приму с пониманием. Всего доброго, провожать не надо.

Алексей Изотович поднялся, сделал прощальный жест рукой и зашагал по дорожке ко дворцу, где его дожидался автомобиль и телохранители. А Шереметев остался сидеть, с недоумением прокручивая в голове странный разговор, и пытался найти в нём некий сигнал, зашифрованное послание то ли угрозы, то ли предупреждения. И не мог постичь глубинной сути разговора. Ясно было одно: Балахнин что-то замышляет, и упорно выдвигает вперед Назарова, как будто хочет скрыть за его фигурой свои делишки.

— Чёрт бы тебя побрал, Изотыч, — проворчал князь. — Теперь ломай голову, чего ты хотел.

Лежащий на столике телефон мелодично запиликал; звонил младший сын.

— Здравствуй, отец, — раздался из динамика голос Велимира. — Не отвлекаю от дел?

— Уже нет, — усмехнулся Шереметев. — Говори, чего хотел.

— У меня был контакт с княжичем Урусовым, — ожидаемо ответил сын. — Хочет встретиться и переговорить. Что мне делать?

— Встречайся и разговаривай. Сам знаешь, как действовать. Не обещай ничего, поводи за нос, постарайся выведать условия Урусовых, потяни время. После встречи позвонишь, расскажешь, как прошла встреча. Всё понял?

— Конечно, отец. Когда приедешь в Симбирск?

— Не раньше сентября. Как раз к твоей свадьбе. Держи нос выше, я всегда поддержу тебя.

Глава 8

Рим, август 2016 года

На импозантного мужчину лет тридцати пяти в элегантном сером костюме в тонкую полоску особого внимания никто не обращал, разве что черноволосая симпатичная официантка, разносившая заказы по столикам. Она то и дело стреляла глазками в его сторону, пытаясь понять, кто это такой. Всех клерков в деловом квартале на виа Кавур девушка уже знала в лицо, а этот стал появляться недавно. В течение двух недель, каждый день, кроме выходных, он приходил в одиннадцать часов утра, заказывал себе фасолевые рулеты или сырный пирог с моцареллой, после чего просил чашку арабики и бискотти с сухофруктами, неторопливо совмещая полуденный перекус с чтением газеты и сигарой. Официантке нравилось, с каким изяществом он всё проделывает, и подозревала, что это очень высокопоставленный чиновник, а то и какой-нибудь аристократ, ненароком поселившийся не в самом удобном месте для проживания. Квартал-то шумноватый, чего скрывать.

В одиннадцать сорок мужчина подзывал её к себе и расплачивался, каждый раз оставляя очень приличные чаевые. Девушка стала подумывать, что он всё же заметил интерес к себе, поэтому так и проявляет его, посредством лишних ста лир.

Все эти дни незнакомец сидел в одиночестве, но в один из дней, не самых солнечных, надо сказать, к нему подсел человек в деловом костюме среднего чиновника, зачем-то прикрывавший свои глаза чёрными очками. Вначале он попросил разрешения составить компанию, хотя свободных столиков хватало, на что импозантный мужчина разрешающим жестом показал ему на соседний стул.

— Коньяк и чашку мокко без сливок, — контрастирующий с мягким и вибрирующим голосом незнакомца хрипловатый рык посетителя не понравился официантке, но она быстро обслужила его и отошла к стойке, где стала общаться с барменом, изредка кидая взгляд на беседующих мужчин. Народу сегодня было немного, можно и расслабиться.

— Прошу прощения за долгое отсутствие, — после того, как опрокинув в себя рюмку с коньяком и запив его мокко, заговорил подсевший за столик мужчина. Голос его удивительным образом утратил хрипловатость. Возможно, порция крепкого напитка положительно повлияла на голосовые связки. — Нужно было перепроверить несколько исходных данных, чтобы не вышло ошибки. Надеюсь, хорошие новости компенсируют ваше недовольство, сеньор Тургенев.

Первый секретарь посольства Российской империи в Риме улыбнулся.

— Не переживайте. Раз была договоренность о встрече в течение этого месяца, но без точного указания даты, я обязан был находиться на месте каждый день, меня уже узнают работники. Понимаю, насколько трудно добыть информацию в нынешних условиях, и нисколько не сержусь. Итак… — он отпил остывший кофе, отставил чашку в сторону. — Я вас слушаю.

— Мой шеф получил приглашение от Высших на конфиденциальную встречу в Барреа, — негромко произнёс мужчина. — Она состоится двадцать пятого августа. Сеньор Гросси не знает точно, в какой час именно соберутся Лорды, но именно в этот день они ждут прибытия госсекретаря на виллу Гранде, которая принадлежит графу Сфорца.

— Вы можете дать гарантию, что Лорды точно будут на вилле в ночь с двадцать четвертого на двадцать пятое? — с нажимом спросил Григорий Степанович.

— Нет, сеньор Тургенев, такой точности шеф не гарантирует, — покачал головой связник. — Вся верхушка Ордоса ведет себя очень осмотрительно, Лорды перемещаются исключительно по ночам, с большой охраной, тщательно конспирируют место прибытия.

— Насчет Барреа вопрос решён окончательно? — Тургенев, задав вопрос, задумался. Ошибаться нельзя. Второго шанса разделаться с Высшими Лордами не будет. После передачи информации ему предстоит связаться с агентом графа Сумарокова. И с этой минуты маховик операции начнёт раскручиваться с ужасающей скоростью.

— Абсолютно, — кивнул незнакомец, в чёрных очках качнулось отражение первого секретаря. — Сеньор Гросси только вчера получил подтверждение о встрече. Видимо, сами Лорды между собой обсуждали варианты. Но им очень хочется встретиться с госсекретарем.

— На предмет чего?

— Шеф не знает, — связник от Гросси допил кофе. — Есть только предположение, что Высшие обеспокоены активизацией русской разведки, поэтому постараются получить гарантии от Ватикана о необходимости прикрыть их деятельность на территории России.

— Пустое дело, — хмыкнул Тургенев. — Слишком много фактов указывает на роль Ордо Маллеус в диверсиях против императора и его подданных. В Ватикане не дураки сидят, последствия просчитывать умеют.

— Я переживаю, что госсекретарь может попасть в ловушку, — впервые в голосе незнакомца, так и не представившегося, появились нотки беспокойства. — Ордосу известно, кто выдвинул сеньора Гросси на высший пост вместо Борджиа. Лорды хотят через него воздействовать на Папу или же шантажом выявить все русские связи.

— Но это лишь ваши предположения, — добавил Григорий Степанович.

— Мои, — не стал отрицать связник. — Но я его помощник, умею по косвенным признакам сводить разрозненные нити в логическую цепочку.

— Ну, хорошо. Каждое суждение имеет право на жизнь. Передайте нашу благодарность сеньору Гросси за помощь.

— А… с ним ничего не случится? — заволновался мужчина.

— Если он не будет двадцать пятого торопиться с приездом в Барреа, то… — Тургенев усмехнулся, — можете не беспокоиться.

— В таком случае, разрешите покинуть вас, — собеседник положил под чашку деньги и встал. Энергично кивнул и через пару минут скрылся за углом кофейни.

Тургенев подозвал к себе официантку, улыбнулся ей и традиционно расплатился с чаевыми. Направился он совершенно в другую сторону, не видя разочарованного взгляда девушки. Первого секретаря посольства волновали другие вещи, не связанные с женской красотой и желанием пофлиртовать. До назначенной встречи оставалось десять дней, следовало поторопиться передать информацию Сумарокову. Успеет ли агентура подготовиться к акции? Тургенев очень хотел, чтобы усилия всего дипломатического корпуса не пропали втуне. Слишком серьёзная и опасная игра пошла на чужой территории, чтобы еще и проколоться самым неподобающим образом.

* * *

Сонная нега небольшого городка, уютно расположившегося возле вытянутого вдоль гористого берега озера Ларго ди Баррео разорвалась от рёва мчащегося по прибрежной улице «Фиата» цвета «мокрый асфальт». Машина проскочила небольшие уютные домики, окружённые цветущими апельсиновыми деревьями, распугивая греющихся на полуденном солнце кошек, и свернула к трёхэтажной вилле с двумя открытыми террасами. Подкатив к мощным чугунным воротам с гербом рода Сфорца, «Фиат» остановился, пофыркивая словно лошадь после долгой скачки. Охрана, состоящая из трёх крепких мужчин в серых одинаковых костюмах, с интересом ждала продолжения. Водитель не торопился выходить, и даже имел наглость посигналить, дескать, пропускайте меня!

— Бессмертный, что ли? — удивился один из охранников и на всякий случай расстегнул клапан кобуры, откуда торчала рубчатая рукоять «беретты». — Антонио, возьми этого придурка на контроль. Вздумает пушку вытащить, бей на поражение.

— Принял, Карлос, — кивнул напарник, которого назвали Антонио.

Они оба вышли наружу, а третий охранник переместился левее, выбирая для себя свободный сектор наблюдения. Карлос тем временем настороженно остановился возле водительской дверцы, постучал по окошку костяшками пальцев. Сидевший внутри незнакомец не стал опускать стекло, а просто вышел наружу. Карлос отшатнулся, а Антонио напрягся от увиденного, с трудом сглотнув комок, вставший в горле.

Первый вопрос, который пришёл каждому в голову, как эта гора мяса и мышц весом не менее ста пятидесяти килограмм не раздавила хрупкий на вид «Фиат». Но замешательство тут же прошло, и охранники включили свои профессиональные навыки, оценивая остальные риски, исходя из опасности, которую мог представить незнакомец.

Мужчине, вылезшему из рокочущего «Фиата», можно было дать тридцать пять-сорок лет. На мизинце левой руки блестело массивное кольцо с бриллиантом, никак не меньше трех карат; на правом безымянном находился довольно интересный перстень из серебра с какими-то завитушками, идущими вокруг драгоценного камня, то ли рубина, то ли граната, Антонио слабо разбирался в подобных вещах. Но перстень, даже по его дилетантской оценке, стоил огромного состояния. Мощное запястье правой руки обхватывал дорогущий золотой Ролекс. Великолепный костюм от Бриони сидел на толстяке так органично, словно тот родился в нём. Белоснежная рубашка оттеняла легкую смуглость лица. Туфли от Артиоли невыносимо блестели на солнце лакированной кожей. Антонио мог поклясться, что и трусы у парня тоже от Бриони или даже Зенья. Забавный тип, выпендриваться любит.

Чёрные как вороново крыло волосы у него коротко подстрижены и завиваются в жёсткие мелкие кудряшки. Лицо излучает доброжелательность, но глубоко посаженные глаза очень внимательно окидывают диспозицию, которую образовали охранники.

— Эй, парни, а чего это вы такие напряжённые? — ухмыльнулся он, поднимая руки на уровне плеч, демонстрируя доброжелательность. — Я Дино Тинари из семьи Бруно. Меня послали к графу Сфорца передать одно важное сообщение. Гонцов так не встречают.

— Так давай сюда письмо, и проваливай, — Карлос пришёл в себя, но на всякий случай отступил на пару шагов, чтобы эта махина не вздумала броситься на него и зашибить одним ударом.

— Хе-хе! — покачал Дино пальцем-сосиской в воздухе. — Письмо в голове, так что придётся вам провести меня к милорду.

— Вито, свяжись с шефом, объясни ситуацию, — Карлос не стал заморачиваться и сделал логичный ход: переложить проблему на плечи начальника службы безопасности. Пусть у него голова болит.

Вито, третий из стражи, поднёс к губам рацию и скороговоркой пояснил ситуацию.

— Приказали ждать, никого не пускать, — сказал он выслушав ответ.

Дино одобрительно кивнул, словно соглашаясь: нельзя нахрапом лезть туда, где из него могут сделать дуршлаг. Он, соблюдая правила, установленные охраной графа, поинтересовался, можно ли закурить. Получив разрешение, не делая резких движений, полез в карман, откуда вытащил золотой — ну как же иначе! — портсигар, открыл его, демонстрируя, что в нём нет ничего кроме сигарет.

Антонио подумал, что для такого эпатажного типа куда лучше гляделась бы толстая сигара. Тем не менее, Дино Тинари вовсе не комплексовал по этому поводу. Он закурил и облокотился на открытую дверцу, отчего та жалобно скрипнула и покосилась на один бок вместе с машиной.

— Тебя откуда такого взяли? — поинтересовался Карлос, поняв, что гость не собирается качать права и показывать свою крутость. Нормальный парень, адекватный.

— В Прима-Порто, — охотно ответил Дино. — Меня еще в малом возрасте путали со взрослыми парнями. В шестнадцать лет давали все двадцать. Сам-то я из бедной семьи, повезло, что люди сеньора Бруно приметили.

— Ну и как у них?

— Не жалуюсь, — выпустил дым в воздух посланник. — Теперь у меня собственная вилла, две тачки, куча любовниц.

— Скромностью ты не страдаешь, — заметил Антонио.

— А к чему мне она? — удивился Дино. — Я большой парень, у меня сердце такое же большое. Скромность — удел слабаков, которые из-за своих комплексов не могут взять от жизни положенное.

— Тебя, наверное, все враги боятся, как только увидят, — хмыкнул Карлос, лишь бы занять время разговором. Что-то долго шеф молчит.

— И такое бывало, — огромный гость вдруг проявил скромность, которую только что оценивал с высоты своего положения.

Зашипела рация, выплёвывая слова, которые мог разобрать только Вито.

— Пропускаем, — сказал он, наконец. — Проверьте как следует.

— Ну, ладно, — ожил Карлос. — Придется тебе, громила, сдать пушку и магические артефакты.

Дино щелчком отбросил сигарету далеко в сторону и вытащил из-за спины покрытый серебристым напылением девятимиллиметровый «Тонфольо Форс» с магазином на шестнадцать патронов. Ловко прокрутил его, и ухватившись за ствол, протянул Карлосу. Затем расстегнул две верхних пуговицы на рубашке и снял золотую цепь с болтающимся внизу амулетом сиреневого цвета.

— «Рефлектор»? — хмыкнул охранник, принимая магический защитный артефакт. — Сколько пуль держит?

— Смотря, какой резервуар, — уклончиво ответил Дино. — Мой очень серьёзный, советую не проверять.

— Ха-ха, шутник! — Карлос показал пластиковую прямоугольную коробочку с двумя диодными «глазками». — Давай-ка, проверим анализатором, нет ли на тебе ещё каких сюрпризов. Его милость не любит, когда незнакомые люди стараются запрятать мелкие магические штучки под одежду.

Сюрпризов у посланника больше не оказалось. Дино в самом деле прибыл по серьезному поводу, что объясняло его покладистость. Тем не менее Карлос охлопал гостя с ног до головы. Но Антонио не был бы столь уверенным в безопасности графа. Этот громила мог и руками удавить хозяина, невзирая на магическую защиту. Сколько же энергии потребуется накачать в магоформу, чтобы сбить с ног эту ходячую гору?

Дино Тинари, наконец, оказался на территории виллы, и в сопровождении бодигардов графа, специально ждавших его на крыльце, добрался до апартаментов Сфорца. Входил он в помещение также под бдительным присмотром. Высохший от старости граф сидел в кресле и молча взирал снизу на громадного парня, излучающего уверенность.

— Оставьте нас, — приказал хозяин бодигардам, и как только они остались наедине, поинтересовался: — Что у тебя за дело ко мне, рагаццо[5]?

— Вам привет от сеньора Бруно, милорд, — смиренно сложив руки на животе, ответил Дино. — Он благодарит вас за оказанную услугу, и очень бы хотел к своей благодарности приложить вот этот перстень.

Гость поднял правую руку, чтобы граф оценил вещь, находящуюся на безымянном пальце. Камень на перстне поймал едва видимый солнечный лучик и заиграл искрами на гранях.

— Сеньор Бруно говорит, что вам известен этот предмет.

— О, да, — медленно произнёс граф, глаза его вспыхнули алчным огнем. Забавно, что он даже и не пытался сохранить спокойствие. Напрягся, подался вперед, разве что из кресла не выскочил. — Один из перстней великого Аль-Мансура, входившего в зачарованный гарнитур, который он сам и создал. Откуда он у тебя, милый рагаццо?

— Помните пожар в Риме, когда сгорела штаб-квартира Ордо Маллеус? — деловито спросил Дино, поняв, что клиент клюнул на жирную наживку. — Там ещё погиб Сантьяго Ланца, чёртов неудачник, зашедший в офис за несколько минут до взрыва.

— Да-да, — закивал старый граф, не обратив внимание на нелестную характеристику погибшего. — Бедный мальчик, я его помнил ещё таким несмышлёнышем… Конечно, я наслышан о взрыве. Слухи ходили, кто-то очень хотел досадить одной специфической организации. И как это связано с подарком на твоём пальце?

— Перстень этот дону Бруно передал сеньор Солеро, как он сказал: «на сохранение». Откуда он сам достал вещицу, мне никто не говорил, да и не моё дело совать нос в такие серьёзные тайны. Когда сеньор Солеро умер от излишнего рвения, развлекаясь в постели с очередной молодкой, босс решил придержать перстень. А после уничтожения штаб-квартиры Ордо Маллеус и вовсе затаился. Возможно, артефакта в хранилище не было, а его исчезновение списали на пожар.

— Крайне необдуманный поступок со стороны Солеро, — осуждающе покачал головой граф, не отрывая взгляда от перстня. — Ордо Маллеус собирает артефакты по всему миру, а кольца и перстни Аль-Мансура очень лакомая добыча. За ним точно нет грехов?

Он имел в виду перстень, и Дино его прекрасно понял.

— Вещица чиста как слеза девственницы, — напыщенно произнёс посланник и решительно снял с пальца перстень, после чего подошёл к графу и положил его в протянутую сухую ладонь. — Сеньор Бруно не раз с восторгом отзывался о вашей коллекции древностей, и предупреждает, чтобы вы не показывали эту вещицу никому, кто изъявит желание глянуть на ваши сокровища. Хотя бы в течение полугода.

Граф усмехнулся. История, тянувшаяся за перстнем Аль-Мансура, была настолько извилистой и опасной, что хвастаться подарком перед Высшими Лордами, приезд которых ожидался со дня на день, было бы невероятной глупостью. Единственное его настораживало. Почему такой срок? Что-то должно произойти в течение этого времени? Или Бруно знает гораздо больше, чем положено уважаемому дону мафиози?

— Ещё раз, милорд, позвольте от лица своего шефа горячо поблагодарить за ту помощь, которую вы однажды ему оказали. Он помнит и молится за вас каждый день.

— Ступай, мальчик мой, — устало махнул рукой граф. — Передай Бруно: подарок великолепный, порадовал он старика, порадовал.

Дино Тинари неуклюже поклонился, что выглядело очень забавно, и неслышно ступая по черно-белой плитке, которой был выложен пол в кабинете, вышел наружу. Только за дверью смахнул со лба испарину. Дон Бруно очень боялся, что подарок не придётся по душе графу-коллекционеру, но всё прошло удачно. И Дино жив остался, и перстень теперь находится внутри виллы. Можно ехать домой, но Тинари вдруг захотелось заскочить в кафе, которое он видел на въезде в Баррио и съесть пиццу с пармиджано-реджано и беконом. Очень уж она нравилась связнику-мафиози.

Петербург, август 2016 года

— Поступили новые данные о предстоящей акции, — огорошил спецгруппу полковник Щепкин, когда все четверо волхвов и дед Фрол в их числе собрались перед тренировкой на командном пункте.

Никита с интересом отметил, что перед тем, как сказать эту новость, генштабист выгнал всех офицеров с КП на улицу покурить. Значит, новость и в самом деле стоит секретности.

— Проблема в том, что строители не успеют возвести макет виллы, которая и станет вашей целью, — продолжал старший офицер.

— Господин полковник, мы же не впечатлительные гимназистки, — не выдержал майор Вахромеев-«Ром». — Не нужно ходить вокруг да около. Мы можем и без макетов отработать.

— По оперативной информации двадцать пятого августа в местечке Барриа на вилле Гранде, принадлежащей графу Сфорца, состоится встреча Высших Лордов с госсекретарём Ватикана Луиджи Гросси. Руководители Ордоса прибудут накануне, поэтому ликвидацию намерено провести в ночь на двадцать пятое, чтобы не пострадал Гросси. Таково требование графа Сумарокова.

Майор Пилипчук присвистнул от избытка чувств. Да и Никита мысленно потёр руки от удовольствия. Такого подарка никто не ожидал, даже разведка и Генштаб. Вон, у Щепкина лицо растерянно-удивлённое с намерением расплыться в улыбке. Сам еще не понимает, какой подарок преподнесла агентура Сумарокова.

— А теперь поподробнее, — дед Фрол своим ворчанием привел всех в чувство. — Информация точная? Не будет так, что мы размахнёмся со всей удали, а врежем по пустышке?

— Я не знаю, каким образом сработала наша агентура, но информация о нахождении маячка на вилле Гранде подтверждена. Посылка доставлена. Да, Никита Анатольевич, просили передать вам.

С этими словами Щепкин извлек из кармана камуфляжной куртки маленький футляр, обтянутый чёрной материей, и отдал Назарову.

— Хм, интересная вещица, — сказал волхв, когда открыл коробочку. — Судя по орнаментальной вязи на печатке, откуда-то с Ближнего Востока. Перстень старинный…

— Древний, — поправил его генштабист, наклонившись над столом, как и остальные офицеры спецгруппы. — Мне так сказали. Впрочем, я не специалист.

Рубин в навершии вдруг заискрился, ощутив энергию Стихий, исходящую от такого количества народа.

— Позвольте, господа, — дед Фрол тоже проявил интерес, и вклинился между Пилипчуком и Загорским. Замер на мгновение. — Перстень Аль-Мансура? Вот так сюрприз! Откуда он взялся у графа Сумарокова?

— Не могу знать, Фрол Пантелеевич, самому интересно, — ответил Щепкин. — Подобный перстень сейчас находится на вилле Гранде. Мне так велено передать.

— Красивая задумка, — Никита переглянулся со стариком. Тот явно знал что-то такое о перстне, причем, не из слухов или сплетен. — Полагаю, маячок на вилле — удачная поделка, а этот перстень является истинным путеводителем.

— Нет, сынка, ты не прав, — неожиданно сказал дед Фрол. — У Аль-Мансура был великолепный гарнитур из колец и перстней. Каждый из них имел «двойника», как сейчас принято у аристократии заказывать дубликат настоящих драгоценностей. Но дело в том, что каждый «двойник», изготовленный древним чародеем, имел «душу», привязанную к настоящему перстню или кольцу. Вот этот — настоящий. А маячок — дубликат, ценящийся не меньше. Различить их мало кто сможет, таких специалистов в мире осталось от силы пять или шесть человек.

— Один из них вы, Фрол Пантелеевич, — уверенно произнес Щепкин.

— Нет, не угадал ты, полковник, — хмыкнул старый волхв. — Я почему уверен в подлинности этого перстня? Потому что видел часть гарнитура у малика[6] Хасан Абдула. Я со своим отрядом тогда спас его младшую дочь, украденную муджахидами противоборствующего клана. Малик щедро отблагодарил наших бойцов, а я набрался наглости и попросил его лицезреть гарнитур Аль-Мансура. Видел я пару женских колечек на пальцах его старшей жены, очень похожих на те, что создал арабский чародей. Как ни странно, малик охотно выполнил мою просьбу и даже поделился секретом, как распознать, что перед тобой — «двойник» или настоящий перстень.

— Вы полны загадок, Фрол Пантелеевич, — генштабист вытер платком испарину на лбу.

— Каков есть, — пожал плечами старик и взял перстень, положил его себе на ладонь, подвёл поближе к глазам. — Аж пальцы сводит от магии. Да, несомненно, вещица из гарнитура, и она подлинная. Удивил Святослав Борисович, удивил! Найти «па́рники» в целости и сохранности дорогого стоит. И теперь я уверен, что маячок точно находится в нужном месте. Но будут ли там Лорды точно, вот единственный вопрос, на который никто не даст ответ. Сколько у нас времени осталось?

— Три дня, — подсказал Щепкин.

— Сынка, ты знаешь, что с ним делать, — дед Фрол небрежно бросил перстень Никите, нисколько не сомневаясь, что парень его поймает. — Начинай создавать портал.

Никита спрятал перстень во внутренний карман куртки, вжикнул «молнией», чтобы ненароком не потерять ценнейший артефакт. Создать портал недолго, но старик прав. Демонам нужно заранее наметить маршрут, вроде кроков на карте, отмечая пунктирными линиями тот путь, по которому они перенесут людей. Вернее, переносить будет Дуарх, а Ульмаху предстоит первому выскочить из Инферно, расчищая площадку в Яви.

Отработкой всевозможных вариантов, вплоть до таких, в которых один или двое Лордов всё-таки сумеют оказать сопротивления, занимались до самого вечера, после чего, попрощавшись, разъехались по домам. Никита с Фролом Пантелеевичем отправились на Обводный, где привели себя в порядок, попили чаю с вареньем, поддавшись уговорам Аноры, скучающей без Ольги и Насти.

— Что ты здесь сидишь? Пошли с нами, — предложил Никита. — До начала занятий осталась неделя, а так хоть с девчатами время проведешь.

— Спасибо, брат, но за домом пригляд нужен, — закинув одну непокорную косицу за спину, вздохнула девушка и по-бабьи подпёрла ладошкой подбородок. — Нельзя ему пустым стоять. Женская рука должна чувствоваться.

Дед Фрол понимающе хмыкнул, и допив свой чай, поблагодарил Анору, после чего дал знак Никите собираться. Он прав. Еще предстояло с демонами отработать маршрут. Одна мысль зацепилась в голове Никиты. Теперь всё зависело от сообразительности склочных тварей.

Попрощавшись с Анорой, её телохранителями и с Семёном Фадеевым, оба волхва совершили переход в «Гнездо». Уделив некоторое время детям и жёнам, Никита до самого ужина вместе с Ильясом и Антоном занимались планированием разнообразных мероприятий по охране имения и «Родников». Как раз подъехал Глеб Донской со своими идеями. Он хотел создать группу операторов для беспилотных аппаратов и охватить видеоконтролем береговую линию. Предложил сначала построить «центр объективного контроля», обучить современным технологиям молодых неодарённых парней, которые закончили школу, тем самым восполнив недостаток боевых волхвов. Никита пообещал подумать, а пока Глеб пусть составит более чёткий и структурированный план, включив туда смету расходов.

— Как бы нашими нововведениями не заинтересовались клановые структуры Шереметевых и Волынских, — выразил своё опасение Антон Шубин. — Начнут ябедничать императору, что Назаров к чему-то готовится.

— Каждый укрепляет свою безопасность, исходя из ресурсов, которые есть под рукой, — возразил Глеб. — Ты же должен знать, Антон, сколько боевых волхвов должно быть в клане.

— Максимум тридцать, — не задумываясь ответил Шубин. — Это количество зафиксировано в договорённостях, подписанных всеми кланами империи в тысяча девятьсот десятом году. За исключением Меньшиковых. Всё-таки правящий Род. Но и для них есть ограничения, довольно серьёзные. Они не имеют права вмешиваться в конфликты между аристократическими Родами, если нет угрозы общего характера.

— Ну вот, сам же должен понимать, — с довольным видом сказал Донской, — что наш клан не имеет таких ресурсов, и вряд ли в ближайшие десять лет сможет набрать тридцать боевых магов.

Никита уловил его взгляд и кивнул, соглашаясь. Глеб рассуждал правильно. В любых договорённостях есть лазейки, а значит, нужно использовать их с максимальной эффективностью. Яна и Ромка не могут сутки напролет следить за тем, что происходит за периметром. Операторов «птичек» можно подготовить куда быстрее и с меньшими затратами. Двадцать-тридцать человек, таких же увлечённых, как и Макс-очкарик, перекроют все потребности в постоянном мониторинге. А уж обеспечить крылатых помощников магическим накопителем энергии «Изумруд» сможет без проблем.

Клановые волхвы — это товар штучный, его очень тяжело привлечь на свою сторону, так как львиную долю себе забирает армия, поэтому на кланы ложится очень большая нагрузка по взращиванию именно своих магов. Никите ещё повезло завлечь к себе Немца, Зубра и Гусара. Отставники могли и отказаться от предложения, но получилось, что они с охотой дали кровную клятву и теперь остаётся дождаться от них потомства. Только так и пестуют боевую молодёжь. С божьей помощью лет эдак через тридцать можно подводить предварительные итоги.

— А как там Яна с Романом? — поинтересовался Шубин, подумав о том же. — Не планируют заводить маленьких чародеев?

— Ленятся, — усмехнулся Никита. — Я уж и намекал им, к совести взывал. Дескать, клану нужны воины. Янка хохочет. Говорит, расправишься с Ордосом, сразу рожу.

— Ну, так-то она права, — с серьезным видом произнес Ильяс. — Не будет угрозы, можно смело одного мага на несколько месяцев отправить отдыхать.

— Я её за язык не тянул, сказал то же самое, — Никита почувствовал, насколько устал от тренировок. Фрол Пантелеевич нещадно гонял всю боевую четверку, применяя хитрые приемы, которые давно уже не использовались в подготовке волхвов. Вымотал всех, до седьмого пота. — Итак, господа, хочу предупредить: послезавтра ухожу в Петербург, время «икс» приближается гораздо быстрее, чем мы все предполагали. Жёнам я, конечно, скажу, что перебазируюсь в тренировочный лагерь на контрольный прогон. Если повезёт, вернусь быстро. Вы тоже молчите, никаких лишних разговоров при женщинах.

— Всё понятно, Никита Анатольевич, — кивнул Ильяс.

— Тогда свободны, можете отдыхать, — Никита вместе со всеми и вышел из кабинета, закрыл его и запечатал личным руническим знаком. Потом спустился вниз, окликнул любезничающего в столовой с горничными Слона и пальцем поманил его.

— Машину готовь, — негромко произнес волхв. — Подкинешь меня до площадки.

— Понял, — личник с грацией дикого кота выскочил из-за стола и бросился на улицу.

Дежурный «Вихрь» всегда находился у крыльца, найти шофёра не представлялось большой проблемой. Каждый боец в той или иной мере умел водить любую технику. Слон ввинтился за руль, дождался, когда Никита займет место рядом с ним, аккуратно объехал чашу фонтана и направил бронированное чудище вдоль забора по асфальтовой дороге, проложенной для спецтехники. До площадки домчались быстро.

— Сиди на месте и ничему не удивляйся, — предупредил Назаров Слона.

— С демонами разговаривать будете? — хмыкнул личник и нажал кнопку на встроенном радиоприёмнике.

— Любопытный ты, брат, хобот всюду норовишь засунуть, — пошутил Никита, спрыгивая на землю.

— Так я с детства любознательным ребёнком был, — парировал Слон, приглушив музыку. Он понимал, что вздумай осерчать твари, то ничем не поможет хозяину. Если тот не справится, куда телохранителю лезть. Нет, он, конечно, бросится героически погибать, только кому от этого легче станет? Милым женщинам, чувствующих себя за спиной Никиты как за каменной стеной? Или его детям?

Вздохнув, Слон навалился на руль и стал наблюдать, как барон Назаров медленно дошёл до середины площадки, остановился, словно наткнувшись на какую-то преграду, и развёл руки по сторонам, сотворив крест…

Его обволокло холодом, а затем едва ощутимые тёплые потоки воздуха обласкали щеки — и два непроницаемо-чёрных дымных столба дрогнули, расплетаясь друг от друга, пока не превратились в человеческие фигуры. Дуарх решил щегольнуть перед своим повелителем клетчатым костюмом-тройкой и тонкой резной тростью. Ульмах, чуть смущаясь тем метаморфозам, что приходилось испытывать рядом со своим оппонентом, напялил на себя кожаную куртку с клёпками, потёртые джинсы и неимоверно дутые кроссовки. Где он взял этот образ, приходилось только гадать. Не иначе, в каком-то мирке подглядел.

— Провинция, — фыркнул Дуарх, разглядывая водного демона. — Ты бы ещё рубаху-косоворотку напялил и штаны с завязками.

— Кто бы говорил, — не полез за ответом в карман Ульмах. — Недавно только юбку снял, а туда же, в аристократы метишь.

— Не юбку, а килт, — поправил его с ухмылкой огневик. — Говорю же, провинция.

— А под юбкой голая задница, да? – не унимался оппонент.

— Нет, ты не провинция, ты — деревня. Под килт исподнее надевается, чтобы ты знал. А голой жопой кого испугаешь?

— Нет, вы неисправимы, — сдерживая смех, Никита оборвал спор демонов. — Как будто времени в Инферно нет, чтобы высказать друг другу претензии.

— Невыносимость бытия сближает нас, Хозяин, — делая вид, что смутился, откликнулся Дуарх. — Хоть Ульмах весьма склочная натура, но с ним приятно спорить.

— А почему ты об этом мне ни разу не говорил? — удивился Ульмах, не ожидавший такого ответа. — Вот насчет склочности я бы не был так категоричен.

— Хорош зубоскалить! — рявкнул Никита, потеряв терпение. — Я вас выслушал, теперь очень внимательно слушайте меня. Есть вопрос, очень важный. От него зависит не только моя жизнь, но и жизнь моих боевых товарищей.

— Слушаем тебя, Хозяин, — подобрались оба демона.

— Я слышал, есть такая возможность осмотреть объект через Инферно, не выходя в Явь. Мне нужно пробраться в одно место и снять план виллы с расположением комнат.

— С Изнанки? — переспросил Дуарх и переглянулся с Ульмахом. — Да, такая возможность существует, но для человека это равносильно гибели. Изнанка съедает живую энергию за считанные мгновения. Чародей выдержит чуть больше. Стоит ли, Хозяин, рисковать?

- А вы сможете запомнить, как расположены комнаты, и где находятся три человека, связанных с высшей магией? — поинтересовался Никита.

— Нет, для такого дела нужны точки привязки, — ответил Ульмах.

— Есть одна, но искать врагов предстоит без помощи магических маячков, — отрезал Никита. — Приказываю доставить меня в указанное место. Там разберёмся.

Он достал перстень Аль-Мансура и отдал его Дуарху, который мгновенно замер, и не дыша, стал разглядывать драгоценность. Ноздри его затрепетали от возбуждения, а Ульмах чуть ли не носом уткнулся в засветившийся рубин.

— Перстень первых времён! — только и смог промолвить водный демон . — Откуда он у тебя, Хозяин?

- Мне его передали очень влиятельные люди, а откуда у них перстень — я не знаю. Но скажу точно, что есть ещё один — «двойник». Хочу, чтобы вы сейчас обнаружили его вибрации и перенесли в место, где он находится, — объяснил Никита тварям что именно хотел, просто и доходчиво.

— Жди здесь, Хозяин, — почему-то обрадовался Дуарх. — Нет ничего слаще, чем найти и покарать твоих врагов!

Оба демона мгновенно потеряли человеческий облик, и в завихрении плотных потоков дыма исчезли под землёй. Никита машинально взглянул на часы. Десять-ноль три. Интересно, за сколько времени они справятся с задачей? Оказалось, довольно быстро. Через минуту перед ним материализовался Ульмах, только не стал принимать антропоморфные черты, а пророкотал с довольными нотками в голосе:

— Я отведу тебя по тропе смерти, Хозяин. Дуарх держит нить перехода, чтобы не случилось непоправимое.

И ещё через мгновение волхва сжало невыносимым холодом, как будто с головой окунулся в прорубь. Вот когда пришлось пожалеть, что на улице только-только заканчивается лето, а от августовской жары приходится спасаться в тонкой льняной рубашке и в лёгких штанах. «Хорошо, не в шортах, иначе бы совсем худо было», — только и успел с иронией подумать Никита, как очутился внутри какого-то здания, в большой комнате, уставленной многоярусными шкафами, на полках которых пылились разные предметы старины: горшки, амфоры, маски. Вернее, не пылились, а были покрыты густой коричневой плесенью, а сами предметы давно обратились в прах за исключением серебра и золота. Даже оружие, висевшее когда-то на стенах, осыпалось ржавчиной на гнилой пол. Всё вокруг дышало тленом и разложением. По углам комнаты висели косматые клочья паутины, на пошарпанных стенах с отвалившейся штукатуркой расползлось пятно мерзкого тёмно-зеленого светящегося мха.

— Изнанка, — пронёсся по комнате шёпот Ульмаха. — Поторопимся, Хозяин, нельзя тебе здесь долго находиться.

— А я не чувствую холода, — удивлённо произнес Никита.

— Здесь не холод самое страшное. Ты сильный чародей, Хозяин, и сопротивляешься Изнанке, но скоро почувствуешь, как из тебя уходит Сила и жизнь.

Ульмах, снова принявший вид человека в кожанке, поманил пальцем Никиту и первым вышел из сокровищницы (ничем иным её нельзя было назвать), и заскользил по широким коридорам, имевшим множество ответвлений. Судя по разрушенной Изнанкой лестнице, они находились на втором этаже, и Никита лихорадочно запоминал расположение всех комнат, попадающихся ему на пути. Наконец, он ощутил, как энергия его Силы начала застывать словно сгустившаяся кровь, перед глазами замелькали цветные пятна, тяжесть незримо опустилась на плечи, отчего упругий ранее шаг сделался невыносимо долгим. Руки стали покрываться старческими пигментными пятнами, одежда — медленно истлевать. Изнанка требовала жертву, и даже Никита не мог противостоять ей.

— Направо, к той лестнице, — Ульмах почувствовал, насколько трудно повелителю даётся передвижение, и он сделал то, что казалось единственно правильным: подхватил Никиту и пронесся с ним по коридору, о котором только что говорил. — Вот в этой комнате находится один из твоих врагов.

Он распахнул дверь в апартаменты, когда-то блиставшие роскошью, но с Изнанки казавшиеся тронутые тлением времени. В кресле у маленького журнального столика сидела иссохшая мумия, с неестественно выпрямленным позвоночником и вяло шевелилась, что-то перебирая в тонких пальцах-костяшках.

«Вероятно, сейчас кто-то из Лордов ещё занимается своими делами в Яви, время ведь не позднее», — подумал Никита, впервые со страхом ощущая, как холодеют его руки и ноги. Запомнив расположение комнаты, он приказал Ульмаху побыстрее показать остальных Лордов.

Двое Высших обитали на третьем этаже, и к счастью, чуть ли не рядом. Их апартаменты, откуда можно было сразу попасть на открытую террасу, находились друг напротив друга. И здесь же крутился обеспокоенный Дуарх, то и дело отпихивая от себя парочку мумий, кружащихся возле дверей. Возможно, это были бодигарды, приставленные для охраны покоев своих Лордов.

— Нам пора уходить! — Дуарх нахмурился, разглядывая появившиеся морщины на лице Никиты, дышащего с одышкой. — И немедленно!

— Портал установлен? — прохрипел волхв, борясь с ощущением накатывающейся смерти. Онемение стремительно распространялось от кончиков пальцев ног и рук, не давая возможности обратиться к Силе. Да и не было её более. Искорка, ещё жившая в солнечном сплетении, вяло трепыхалась, сжимаемая силой, куда более сильной, чем Дар магии. Именно это обстоятельство позволяло Никите жить, рассуждать и думать.

Услышав утвердительный ответ демона, через мгновение он уже ничего не чувствовал, погружаясь в беспросветную тьму. А еще через один удар сердца, длившийся вечность, ощутил пару хлёстких оплеух по своему лицу.

— Никита Анатольевич! — встревоженный голос Слона вернул волхва к действительности.

Он открыл глаза и вдохнул в себя терпкий запах трав и листьев, едва теплые токи воздуха, разбавленного влагой реки. Ничего не болело, кровь жарко текла в венах.

— Хватит уже лупить меня! — не выдержал Никита и перехватил руку личника. — Жив я… что случилось?

— Так вас твари утащили с собой, а через две минуты вы появились на площадке лежащим и без движения, — деловито пояснил Слон, помогая Никите подняться на ноги. — Я сразу из машины сюда рванул.

— Две минуты? — не поверил Назаров.

— Ну, может, три, — пожал широкими плечами телохранитель. — Всё так быстро произошло, даже песню не дослушал. Так что такого произошло, что вы не своим ходом вернулись?

Никита молча дошел до внедорожника, и только когда сел в пассажирское кресло, сказал негромко:

— Кажется, я со своей смертью встретился. Нет ничего сильнее этой Дамы, вот что скажу. Даже моя Сила против неё ничего не значит. Так что я прав: никто из вас со мной не пойдёт.

Слон почувствовал марш ледяных муравьев по спине, и чтобы сбросить наваждение, излишне резко надавал на педаль газа. Внедорожник недовольно прыгнул вперёд как скаковая лошадь, но под умелой рукой наездника пришёл в себя и плавно покатил по дороге в сторону светящегося окнами особняка. Никита, казалось, не заметил оплошности своего телохранителя, погружённый в свои мысли.

— Отдыхай, — сказал он, когда Слон подвёз его к крыльцу дома. — И никому ни слова о том, что видел. Начнут слухи ходить, что барон Назаров валялся без памяти — язык тебе отрежу и заставлю съесть.

— Я — могила, — твёрдо ответил парень, но внутренне поёжился от голоса Никиты. Таким он ещё никогда не видел хозяина. — Можно сказать, ничего и не было.

Никита кивнул и вылез из машины, торопливо взбежал по лестнице в дом, и сразу же направился в кабинет, отмахнувшись от удивлённых его поведением Даши и Юли, сидевших в гостиной. Ему сейчас было не расспросов. Пока в голове ещё не стерлись зыбкие картины виллы Гранде в Изнанке, он хотел перенести внутреннюю планировку на бумагу. Торопливо деактивировал рунную печать, ворвался в кабинет и принялся лихорадочно переносить на чистый лист бумаги контуры коридоров, помечая крошащимся грифелем карандаша апартаменты Лордов. Три крестика — три цели.

Когда встревоженная Даша заглянула в кабинет, Никита виновато улыбнулся, уже придя в себя. Теперь перед женой сидел уверенный в своих силах её мужчина, который подошёл к ней и крепко обнял.

— Извини, что себя так повел, — пробормотал он, зарываясь в густые темно-русые волосы Даши.

— За тобой как будто смерть гналась, — вздрогнув, проговорила молодая женщина. Она видела чёрную бездну в глазах Никиты, но не побоялась подняться наверх, чтобы убедиться, нужна ли помощь супругу.

— Нет, милая, смерть ещё долго будет до меня добираться, — бодро ответил волхв и сильнее прижал к себе Дашу.

Глава 9

Симбирск, август 2016 года

Руки сами, словно в незатейливом танце, мелькали перед лицом Велимира, выстраивая очередную магоформу из искрящихся ледяных снежинок, превращая их в убийственное копьё с острым наконечником. Немного подумав, княжич добавил ещё один элемент в уже построенный боевой атрибут — зазубрины, как у гарпуна для охоты на китов. Зачем ему нужны подобные мелочи, Велимир и сам не знал. Но посчитал, что так атакующая магоформа приобретёт законченность.

И с выдохом метнул гарпун в сторону деревянной ростовой мишени. Тридцать метров атрибут пролетел, басовито гудя и разрезая воздух наконечником, пока не влетел точно в середину, пробив пятимиллиметровую фанеру насквозь, выбив из неё желтовато-белую щепу.

Жаль, что нельзя развернуться во всю ширь своего Дара, понять, насколько поднялся потенциал родовой Стихии! Слишком мал двор для занятий. Не подумал отец, поторопившись купить для сына бывший купеческий дом, что нужно будет проводить тренировки, поддерживать свои магические возможности. Не на берег же Волги бегать каждый раз, когда хочется ощутить струящуюся по телу энергию Силы и выплеснуть её наружу! А небольшой сад за домом не пригоден для серьезных ударных техник.

Велимир снова вздохнул, разглядывая пробитую мишень и тающее под солнцем ледяное копье, и направился в дом. Возле крыльца, под капотом внедорожника, возился Савва, что-то мурлыча себе под нос.

— Где Артюха? — спросил княжич, на ходу стягивая с себя пропотевшую футболку.

— На кухне завтрак готовит, — откликнулся телохранитель, не поднимая головы.

Снова вздох. Мужская компания, как и суровая готовка, ему порядком поднадоела. Нет, он вовсе не считал, что Артюха немощен на кухне. Готовил парень весьма недурно, щи да борщи у него получались достойные, как гуляш и рагу. Но… всё это было не то. Велимир ощущал какую-то неудовлетворенность от кулинарных шедевров телохранителя. Не хватало домашнего уюта, запаха утренних булочек и крепкого кофе, полного умиротворения и причастности к большой семье.

«В самом деле, надо жениться, — вдруг подумал Велимир. — Без женской руки дом — не дом».

Хмыкнув от парадоксально точной мысли, пришедшей в голову столь вовремя, он пошёл в душ, быстро ополоснулся, проигрывая в уме сегодняшние мероприятия. Впереди маячила встреча с княжичем Азатом, на которой тот предъявит претензии, как понял Велимир, связанные со строительством терминала. Вернее, не с самим строительством, а с последствиями, которые как раз и несёт возводимый на правом берегу огромный причал. «Опять будут ныть, что проходимость грузов катастрофически снизилась, — подумал с усмешкой Шереметев, надевая на себя тонкую рубашку с короткими рукавами перед зеркалом. — А вот кишка тонка выйти против нашего клана! Или, наоборот, Азат будет прощупывать мои возможности, прежде чем я встречусь с его отцом?»

Причесав ещё влажные волосы, он заглянул на кухню, проверяя, как там Артюха справляется с завтраком. На столе уже горкой лежали гренки с тёртым сыром и тонкими ломтями ветчины, в тарелках аппетитно вздымался пышный омлет с зеленью.

— Прошу к столу, Велимир Васильевич, — раскрасневшийся от жара плиты, сказал телохранитель. — Всё готово. Кофе, чай?

— Пожалуй, кофе выпью, со сливками и сахаром, — заказал княжич.

Артюха быстро выполнил просьбу молодого хозяина и пошёл звать Савву за стол.

— Какие планы на сегодня? — поинтересовался он, когда вместе с товарищем уселся за стол.

Велимир не возражал, что боевики, взявшие на себя дополнительную роль слуг, питаются вместе с ним. Ничего страшного в нарушении установленных у Шереметьевых норм взаимоотношений он не видел. Эти парни его защищают, и как он будет требовать от них выполнение своего долга, если игнорировать совместную трапезу? Раньше князья со своими гридями за одним столом пировали и не видели в этом ущемления своей тонкой аристократической натуры.

— Сейчас съездим к Гончаровой, — удивил бойцов Велимир. — Хочу арендовать у неё парк для тренировок. Здесь совершенно невозможно заниматься. Того гляди, уничтожу половину района.

— Так-то да, — кивнул Савва, намазывая на гренок с сыром тонкий слой масла. — Для магических тренировок нужны полигоны установленного стандарта. Пока всё идет удачно, но лучше не рисковать. А то местные нажалуются губернатору, будет нервы на кулак наматывать.

— А Гончарова согласится? — недоверчиво спросил Артюха. — Больно сварливая старуха, упрямая. У неё дом разваливается, а она вцепилась в усадьбу, словно помирать там собралась.

— Ты недалёк от истины, — усмехнулся Велимир, попивая ароматный кофе. — Именно так и хочет. Но я-то не собираюсь эту рухлядь выкупать. У Гончаровой сад таких размеров, что спокойно можно оборудовать там полигон. Мне двести метров вполне хватит.

Закончив завтракать, Савва убежал готовить внедорожник к выезду, Артюха же скидал грязную посуду в раковину со словами, что потом помоет. Велимир ещё раз погляделся в зеркало. В шортах к дворянке, помешанной на всевозможных условностях, не заявишься, но в летних брюках, лёгких мокасинах и в светло-бежевой рубашке он не будет выглядеть как местное пугало. Приличный молодой человек, которого не стыдно принять в доме.

— Подъезжай аккуратнее к воротам, а то не пустит, — сказал Велимир, разглядывая через ржавые прутья забора выглядящий пустым дом. Хотя бы сейчас густая летняя зелень скрывала убогость и запущенность территории. Дорожка, ведущая к крыльцу, подметена, окна чистые, на подоконнике развалилась серая кошка. Между шторами мелькнула женская фигура.

— Ладно, ждите меня здесь, — княжич вылез наружу, пригладил волосы и уверенной походкой направился к калитке. К его удивлению, она оказалась незапертой. Пожал плечами от такой беспечности, он по дорожке дошел до крыльца, поднялся на открытую веранду, нажал на кнопку звонка.

Дверь ему открыла уже знакомая горничная, высохшая ещё больше. Такая же безэмоциональная и чопорная, как и её хозяйка.

— Добрый день, — вежливо произнес Велимир. — Я к Марии Александровне по важному вопросу.

— Проходите в гостиную, — горничная пропустила его внутрь. — Госпожа не извещена о вашем визите, поэтому придётся немного подождать.

— Подожду, мне торопиться некуда, — Шереметев не особо стремился проводить время среди портретов незнакомых ему людей, но делать нечего, не в своём доме. Заложив руки за спину, он стал прохаживаться вдоль стен, старясь оценивать качество портретов, а не награды, которыми были усыпаны костюмы мужчин. Хотя, признавался себе Велимир, родословная Гончаровых ничем не хуже иных петербургских фамилий.

— Когда-нибудь эти портреты станут достоянием музеев, — раздался знакомый женский голос за спиной молодого княжича. — Надо бы озаботиться кратким написанием биографий. А то помру, и никому дела не будет до антиквара, хранящегося в этой норе.

Сегодня на Марии Александровне было строгое синее платье с пышным воротником, кои давно никто уже не носил. Боярыня в силу своего упрямства или нежелания потакать современной моде, продолжала донашивать ту одежду, которая напоминала о её молодости. Платье неплохо смотрелось в антураже особняка, и Гончарова чувствовала себя в нём комфортно.

— Добрый день, сударыня, — развернувшись, Велимир с лёгким поклоном поприветствовал хозяйку умирающего особняка. — Прошу меня извинить за неожиданный визит. Смею предложить вам нанять биографа, пусть в красках опишет деяния вашего рода.

— Пустое, Велимир Васильевич, — махнула рукой хозяйка, и медленно ступая по паркету, подошла к креслу, осторожно села на край, неестественно выпрямив спину. — Никому не нужны потуги старухи, цепляющейся за уходящую эпоху. Детям плевать не только на меня, но и на родовое поместье. Я была плохой матерью, поэтому и не удивляюсь, что никто не хочет быть рядом со мной.

Велимир тактично промолчал. Откровения Гончаровой ему были не нужны, но, если женщина хочет выговориться, не стоит ей мешать. Вдруг переговоры по аренде парка пройдут гораздо легче?

— Не угодно ли чаю? — резко прервала исповедь хозяйка.

— Нет, я ненадолго, не буду забирать ваше время, — Велимир остановился возле окна, где вальяжно растянулась кошка, и почесал её за ухом. Та лишь зажмурилась и продолжила валяться, греясь на солнце. — Как вы смотрите на сдачу своего сада в аренду?

— Удивлена, Велимир Васильевич, — Гончарова изогнула брови. — О какой аренде идёт речь, и кто этот арендатор, положивший глаз на старый сад?

— Арендатор — я, — улыбнулся Шереметев. — Мне катастрофически не хватает места для ежедневных тренировок. Магия не терпит малых пространств, а территория дома, в котором я живу, не такая большая.

— Вам негде тренироваться, — кивнула Мария Александровна, — и вы вспомнили про старуху, у которой очень большой сад. А вы знаете, что там раньше была парковая зона и выезд из дома осуществлялся через него? Это уже позже под давлением обстоятельств пришлось провести небольшие изменения. Но так даже лучше получилось.

— Насчет парка у меня были подозрения, — Велимир присел на диван. — Аллея до сих пор просматривается.

— Асфальтовую дорогу демонтировали, вместо неё разбили лужайку. Ландшафтники постарались, за два года полностью изменили внешний вид парка, — Гончарова замолчала, испытующе разглядывая гостя. А потом неожиданно сказала: — Вы своими тренировками уничтожите сад.

— Нет, уверяю вас, что такого не произойдет, — качнул головой Шереметев. — Я же не собираюсь обрушивать на деревья ледяные глыбы или затапливать штормовым дождём всю округу.

— Ну да, ваш Род пестует Стихию Воды, — задумчиво произнесла Гончарова. — Но с чего вы решили, что я соглашусь уступить часть парка? Мне как-то не улыбается жить рядом с магическим полигоном. Вы уверены, молодой человек, что удержите в своих руках боевые плетения?

— Абсолютно уверен, — безапелляционно заявил Велимир, заметив, как поджала губы старуха. Пришлось поубавить спесь. — Не переживайте так, Мария Александровна. Меня обучают лучшие волхвы клана, и как контролировать Силу, они чуть ли не с детских лет вдалбливали в голову. Да и не собираюсь я применять боевую магию рядом с жилыми домами. Только апробированные и обкатанные плетения. Мне ведь важно прокачивать энергию по каналам, а не демонстрировать свою мощь.

— Неужели Милославские не могут обеспечить своего будущего родственника приличным полигоном? — притворно удивилась Гончарова, проявляя осведомленность об отношениях Велимира с Анной.

Княжич сохранил равнодушное выражение на лице, словно его не задела намеренно брошенная фраза. И понял, что был прав. Старуха, язва такая, разочарованно сжала губы.

— У Фёдора Егоровича слишком много ограничений, — напомнил он. — Симбирск больше купеческий город, и боюсь, многим не понравится, что Милославские начнут готовить полигон для одного человека. Против них сразу объединится вся гильдия.

— Такое может произойти, — подтвердила Мария Александровна, задумчиво постукивая накрашенными ногтями по подлокотникам кресла. — Фёдор всегда проявляет осторожность, когда приходится лавировать между группировками. Никогда бы не подумала, что буду помогать ему.

— Вы не ему помогаете, а мне, — улыбнулся Велимир. — Пусть ваша совесть будет чиста, и никто из купцов даже не посмеет кинуть обвинение.

— Кинут, кинут, — посмеялась старая хозяйка. — Меня многие не любят, а вот землю, на которой стоит особняк — очень даже обожают. Но пусть и дальше клацают зубами. Всё это достанется правнучке Насте. Она мне недавно письма написала…

На лице Гончаровой появилась светлая улыбка, от которой разгладились морщины, глаза засветились любовью к единственному человеку, который держал с ней связь, и ради кого ей стоило жить.

— Ваш отец, княжич, выполнил мою просьбу. Настенька очень довольна, что у неё появились очень серьёзные заступники в лице Шереметевых. Да и отношение воспитателей стало иным.

— Лишь бы не переборщили с заступничеством, — усмехнулся Велимир. — А то наставят отличных оценок на выпускных экзаменах, не дав девочке возможность проявить собственные силы.

— Не беспокойтесь. Настя — умница. Поблажек ей никто не делает, она сама найдёт свою цель в жизни.

— Удачи ей, — кивнул княжич. Не хотелось бы садить на шею ещё одну нахлебницу. — И всё же, как насчет моего предложения?

— С одним условием, — преобразилась Гончарова, снова набросив на лицо непроницаемую морщинистую маску. — Вы обеспечиваете безопасность моего особняка и прилегающих к парку жилых домов. Не нужно объяснять, как это сделать?

— Я закажу защитные панели и огорожу полигон по всему периметру, — кивнул Шереметев. — До этого момента никаких тренировок.

— Тогда мой сад в вашем распоряжении, Велимир Васильевич, — старуха вытянула правую руку, с хитрецой наблюдая за молодым княжичем. — Но, желательно, после обеда.

— Как скажете, — встав, Велимир подошел к женщине, наклонился, и преодолевая злость, прикоснулся губами к сухой коже, явственно ощущая цветочный запах мыла.

— Всего хорошего, молодой человек. Ворота всегда открыты, можете беспрепятственно заходить.

Велимир энергично кивнул, и развернувшись, торопливо направился к выходу. На крыльце машинально провёл ладонью по губам. Предстоящая встреча с Азатом Урусовым заставила его серьёзно заняться самоподготовкой, прокачать каналы и активизировать энергию Стихии. Кто знает, чем закончатся переговоры. Может, войной, где противником выступит целый казанский клан. А, может, и договорятся о чём-нибудь. Но быть наготове необходимо. Дар, как и мышцы, нужно держать в тонусе.

Немного рассерженный на вызывающий поступок старухи, он сел во внедорожник и приказал ехать домой. До рандеву с Урусовым оставалось несколько часов, и Велимир хотел провести их с Анной.

* * *

Гончарова стояла возле окна до тех пор, пока тяжелая черная машина не отъехала от ворот, и машинально поглаживала шёрстку блаженно щурящейся кошки.

— Зря вы, госпожа, разрешили ему пользоваться вашим садом, — проворчала горничная, появившаяся за спиной. — Всё же разнесёт на мелкие кусочки. А там яблони уже налились, пора урожай снимать. Погибнет ведь…

— Не думаю, что так всё трагично, — обернулась Мария Александровна. — Надо же мальчику где-то свою Силу выплёскивать.

— Зачем вам это? — расставляя на столике чашки, блюдца и розетки с вареньем для совместного чаепития.

— Хочу обеспечить Настеньке будущее, — туманно произнесла старуха, и потирая ладони, как будто пыталась разогнать застоявшуюся кровь, направилась к креслу. — Она обещала приехать в Симбирск после пансионата. Если княжич Шереметев к тому времени здесь закрепится, это обстоятельство станет лучшей защитой для правнучки.

— Надеюсь, вы не желаете Насте замужества за княжичем? — с подозрением спросила горничная.

— Ерунду не городи! — фыркнула Гончарова, присаживаясь за столик. — Через пять лет, когда она войдёт в пору, у Шереметева будет две или три жены. Или одна, если его отец не захочет, чтобы Велимир жил по древним устоям, как барон Назаров. В любом случае, я постараюсь создать для девочки лучшие условия, чем её беспутные родители.

* * *

Велимира уже ждали. Первым делом услужливый метрдотель проводил его до индивидуальной кабинки, за ширмой которой сидел Азат за богато накрытым столом, увенчанном огромным блюдом с пловом. Уверив княжича, что сопровождающие его не останутся без внимания, метрдотель испарился, занявшись телохранителями Шереметева. — Прошу, — широким жестом, обведя вокруг себя пространство, добродушно произнёс Азат и встал, чтобы поприветствовать Велимира крепким рукопожатием. — Ты не против, если начнем близкое знакомство с бокала хорошего вина?

— Почему бы и нет? — пожал плечами княжич, присаживаясь напротив казанца. Окинул взглядом столик. Вино, закуски, салаты, разнообразная зелень. Кивнул на розетку, наполненную аджикой. — Кажется, шашлык ожидается?

— Обязательно! — расплылся в улыбке Азат, самолично наливая ему в бокал красное вино, после чего наполнил свой. — Здесь такой шашлык, пальчики оближешь! Выпьем?

Они коснулись бокалами и неторопливо попробовали густо-терпкое вино, оказавшееся очень приятным. Велимир покосился на этикетку, едва прочитав вычурную вязь: «Астафа».

Некоторое время молодые люди отдавали дань блюдам, особенно татарскому плову. Можно подумать, Азат решил накормить целый взвод голодных солдат, но, как ни странно, казанский княжич отличался отменным аппетитом, впрочем, как и Велимир. У одарённых сильный метаболизм, особенно после магических практик, отчего княжич Шереметев сделал вывод, что казанец тоже с утра неплохо позанимался. Вдвоём они умяли половину блюда, поглядывая друг на друга с пониманием.

Промокнув лоснящиеся от жира губы, Азат откинулся на спинку стула.

— Я готов выслушать претензии твоего отца, — подтолкнул его к решительным действиям Велимир.

— Зачем же сразу претензии? — улыбнулся собеседник и сделал пару глотков вина. — Отец уважительно отзывается о вашей семье, и давно хотел сблизиться, а тут такая возможность появилась. Поэтому и послал меня в Симбирск познакомиться с тобой.

— А в Петербург поехали Адашевы, — бросил кость Велимир. Он действовал не спонтанно, а получив на манёвр разрешение от Главы Рода.

— Мы знаем, — небрежно отмахнулся от новости Азат. — Пусть бьются головой о несокрушимую стену. Шереметевых уговорить, чтобы отступились от чего-то — дорого заплатишь. Отцу известно, что Адашевы будут просить как можно быстрее закончить строительство терминала. Мы же хотим войти в долю.

— Даже так? — удивился Велимир, ожидавший чего угодно, даже угроз, но не такого. — Вам какой резон вкладываться в чужой терминал на чужой территории? Или есть что-то такое, о чём мы не знаем?

— Нет-нет, никаких тайн, — выставил перед собой ладони Азат. На мизинце тускло блеснуло массивное кольцо, причём, не золотое, а из чернёного серебра и с огранённым рубином в центре. — Урусовы хотят выйти на европейский рынок. Пора расширяться, завоёвывать мир.

Сказав это, Азат широко улыбнулся, как будто хотел показать, что сказанное — всего лишь шутка, но с намёком.

— А чем Восток не устраивает? — хмыкнул Велимир, подтягивая к себе глиняный горшочек. Ловко сковырнув запечённое тесто с горловины, он втянул в себя ароматный запах азу, и сразу же зачерпнул ложкой густое варево. Пока оценивал блюдо, ждал ответа собеседника.

— Восток никуда не денется, — беспечно бросил Азат. — У нас сильные позиции в Дамаске, Тегеране, Багдаде. Ты же знаешь, Велимир, чем занимается клан Урусовых: архитектура, проектирование зданий, ландшафтов. Мы входим в число крупнейших генеральных подрядчиков не только в России, но и в Персии, Турции. Отели, заводы, элитные конференц-залы.

— Да, это прекрасно, — кивнул Шереметев, наслаждаясь вкусом азу по-татарски. — Допустим, я понимаю, зачем вам Европа. Но при чём здесь мой отец? Он-то каким образом сможет посодействовать вам? Моя семья занимается международными авиаперевозками, ну и чуть-чуть морскими грузами, логистикой товаров. У нас разные интересы.

— Что и нужно, — улыбнулся Азат и щелкнул пальцем. Тут же дверца отворилась, в кабинку заглянул услужливый официант в безупречном костюме. — Шашлык готов?

— Да, светлый княжич. Изволите подавать?

— Конечно. Негоже гостя томить. Давай побыстрее.

Официант исчез, а казанец разлил по бокалам вино.

— То, что ваш Род занимает очень выгодную нишу, очень выгодно нам, — вполголоса произнес Азат. — Отец настоятельно просил узнать мнение уважаемого Василия Юрьевича, насколько реально выйти на европейский рынок. Я понимаю, что мы оба ничего сейчас не решаем, а только пытаемся навести мосты между нашими семьями.

— Азат, а тебе не кажется странным, почему Адашевы напрямую обратились к отцу, а уважаемый Садри Ахметович отказался от посланника в Петербург? Вот мне это очень не нравится, — Велимир покосился на официанта, внесшего на огромном блюде несколько шампуров с одуряюще пахнущим шашлыком из баранины. Прикрытый сверху свежим лавашем и зеленью, он уже выглядел аппетитно, ещё не побывав во рту. Несмотря на съеденный плов, в животе княжича заурчало.

— Кушайте на здоровье, — официант, не задерживаясь, выскользнул из кабинки.

— Нас проверяют, — пожал плечами Азат и оторвав от лаваша большой кусок, сбросил на него с шампура куски сочащегося мяса. Вилкой зацепил один и окунул в аджику.

— Зачем? — дождавшись, когда казанец прожует, спросил Велимир. Он пытался понять логику Урусовых и отца, но не находил подходящего ответа. Всё было покрыто мраком.

— Чтобы понять, можем ли мы, несмотря на сложившиеся противоречия в бизнесе, найти правильное решение и выработать стратегию будущего сотрудничества, — Азат как будто находился на экзамене, произнося эту речь. Явно подготовленную, не экспромт. — Можно ли доверять дела наследникам, ну и… кто знает, вдруг между нами возникнет дружба.

— Так себе версия, — вздохнул Велимир и тоже занялся шашлыком. Барашек просто таял на языке, а «Астафа» привносила в букет вкусов своё очарование. Умел Азат удивить в тонкостях угощения, ничего не скажешь. — Но я тебя выслушал, сын Садри, и обязательно передам пожелание вашего Рода отцу. Поэтому в следующий раз стол за мной. Нам же ещё раз придется встретиться.

— Хорошо, сын Василия, — в тон ответил смеющийся Азат. — Буду с нетерпением ждать ответа, каков бы он ни был.

Через несколько минут, когда гастрономический голод был окончательно утолён, Шереметев спросил:

— Ты упомянул о бизнесе в Дамаске, Тегеране… Скажи, не пересекались ли ваши интересы с интересами Назаровых?

— Назаровы? — наморщил лоб Азат. — Подожди, ты не про «текстильного барона» речь ведёшь? «Назаровские мануфактуры», верно?

— Текстильный барон? — усмехнулся Велимир, удивляясь, как ловко подметил Азат торгашескую сущность Никитки. — Ну да, это он и есть.

— Нет, мы не соприкасаемся, — для наглядности Урусов развел указательные пальцы по сторонам. — У нас очень серьёзные дела, а текстиль — это баловство. Несопоставимы размеры, я так скажу. Отец, если захочет, купит все предприятия Назарова на корню и не поморщится.

— Даже «Изумруд» и «Гранит»? — весело спросил Велимир.

— Извини, погорячился, — развел руками Азат. — Кроме этих двух предприятий. В ту сторону даже принюхиваться не следует. Там интересы императорского клана, а мы договоры о разграничении соблюдаем. Давай так, Велимир… Если наши отцы договорятся, можно будет и о более серьёзных вещах подумать. Как тебе моё предложение?

— Не возражаю, — Шереметев протянул руку через стол, и казанец крепко пожал её.

Барреа, вилла Гранде, август 2016 года

Джакомо Скалигер в последние годы очень редко путешествовал по Италии, занятый собственной безопасностью из-за вошедшего в острую фазу противостояния Магической Инквизиции с Орденом Гипербореев, до сих пор отравляющим своим существованием Ордос Ватикана. Смерть Солеры только подбросила топлива в огонь, а недавний позорный разгром двух капитулов Сектора Ориент и вовсе вывел конфликт на запредельный уровень опасности. Чтобы сохранить в тайне поездку в Барреа, где его ждала встреча с коллегами и госсекретарём Луиджи Гросси, он выехал из Салерно глубокой ночью, применяя все меры предосторожности, начиная от посадки в бронированный автомобиль и заканчивая отводом глаз. Десять преданных бодигардов во главе с Витторио Карлани и четвёрка магов уровня «Центурион» постоянно находились рядом с Высшим, отслеживая ситуацию на дорогах и в населённых пунктах, куда они заезжали. Витторио сумел создать агентурную сеть из разных слоёв населения; информацию ему могли предоставить как руководители серьёзного бизнеса, так и обыкновенный развозчик пиццы. Каждый город или деревня, встречающиеся на пути кортежа, давали точный прогноз безопасности, и Скалигеру удалось доехать до виллы Гранде в комфортных условиях и в безопасности. Это его слегка расслабило. К тому же здесь уже находился брат Бартоломео из Ордо Еретикус. Лорды тепло обнялись и решили пообщаться на террасе.

Сам хозяин граф Сфорца благоразумно уехал в Неаполь, предоставив своим гостям все возможности хорошо отдохнуть и провести переговоры. Управляющий, впрочем, справлялся со своими обязанностями великолепно. Любую прихоть слуги исполняли тут же, и Скалигер подумал, а не пригласить ли местных прелестниц для услады взора? Но потом благоразумно отбросил эту идею. Каждая из трёх Служб Безопасности Ордоса работала не покладая рук, чтобы встреча прошла конспиративно, без ненужного со стороны местного населения интереса.

— А Винченцо, как всегда, осторожничает, старый лис, — усмехнулся Бартоломео, расположившись в красивом плетёном кресле, обмотанный белой простынёй как римский патриций в термах. В руке он держал бокал с вином и расслабленно посматривал на тёмно-зелёные воды озера, по которому рассыпались как горох лодки отдыхающих. — Как думаешь, когда приедет?

— Ночью, — усмехнулся Скалигер, поглядев на тощего и облезлого Высшего из Ордо Еретикус. Совсем старый стал, держится только за счет неуёмной энергии Дара. Сколько же ему лет? Официально — восемьдесят, но аура кричит, что никак не меньше девяноста. Интересно, зачем он спрятал «лишние» годы? — Ты же знаешь, что паранойя у брата Винченцо развита куда сильнее, чем у нас обоих.

— Есть основания бояться? — Фарнезе отхлебнул из бокала.

— Вряд ли. О встрече не знал никто даже из ближнего окружения. Единственное слабое место — госсекретарь. Подозреваю, он подыгрывает русским. Нет, о предательстве речи не идет, — заторопился оправдать свою версию Лорд Ордо Маллеус. — Но как-то быстро Гросси наладил отношения с дипломатическим корпусом России, хотя его предшественник за несколько лет всего дважды встречался с имперским консулом. А тут за три года — десяток разнообразных встреч на дипломатическом уровне. Может ли быть так, что под видом всевозможных мероприятий, вроде выставки художников или показов мод, проходили переговоры?

— Нет, это не Винченцо параноик, а ты, Джакомо, — рассмеялся Фарнезе. — Гросси не идиот рыть себе могилу на виду Корпуса Безопасности Ватикана. Да и мы приглядываем за ним, особенно за семьёй. Вот приедет наш брат, расспроси его как следует. Думаю, госсекретарю будет не до смеха, когда Винченцо прижмёт его на предмет сделки с русскими.

— То есть, подозрения всё-таки есть?

— Невиновных не бывает априори, — поднял указательный палец брат Бартоломео. — Все в чём-то да замараны. Главное, знать, где копнуть.

— Не пересолите блюдо, — проворчал Скалигер. — А то я вас знаю. Насядете на беднягу Гросси, он и умрёт от испуга среди такой красоты.

Шутка была незамысловатой, но Лорды охотно посмеялись. До ужина можно было отдохнуть или прогуляться во внутреннем дворике, посидеть у фонтана. Скалигер спустился на второй этаж, где ему выделили апартаменты для проживания вместе с боевыми магами и бодигардами. Оба входа, правда, оказались раздельными, что полностью устраивало Джакомо.

Он переоделся в удобный для вечерней трапезы костюм и решил поработать с документами. Предстояло как следует обдумать, кого назначить на должность комиссаров Второй и Четвёртой капитул, бесславно сгинувших на холодных просторах варварской России. Кандидатов было не так много. Кому-то не хватало опыта, к кому-то у Скалигера была личная неприязнь — в общем, проблем хватало.

Высший задумался. Маленькая искорка сомнения тлела в глубине души и не давала спокойно почитать «Катехизис монаха» Джулио Романо, возглавлявшего Ордо Маллеус в середине девятнадцатого века. Именно его чёткая позиция по отношению к Ордену Гипербореев обусловила нескончаемое противостояние с русскими витязями. Упёртыми и непонятными как глубины Космоса.

А сомнение у него вызвала вот эта встреча среди красивых пейзажей горной деревушки. Он с самого начала хотел поговорить только с Луиджи Гросси, но госсекретарь почему-то настоял на встрече со всеми Лордами. Якобы у него есть некоторые соображения по поводу дальнейших взаимоотношений с русскими на фоне диверсионной акции в далёком от Италии городке Vologda. И Бартоломео, и Винченцо, как ни странно, согласились, словно отбросили разум в сторону и помчались на манящий огонёк свечи. Что им пообещал рассказать Гросси?

Отложив в сторону толстую книжицу в кожаном переплёте, Скалигер поднялся на ноги и подошёл к окну, из которого можно было обозревать чашу фонтана, искрящиеся на солнце тугие строи воды, разгуливающих по периметру охранников, мечущихся по делам слуг. А беспокойство усиливалось, ложилось слой за слоем на сердце. Логики в этом никакой не просматривалось. Ну не может же, в самом деле, Гросси быть предателем!

«Нет ничего невозможного даже в самой дикой версии, если все рассуждения сходятся в одной точке, — чуточку туманно размышлял в своей книге Джулио Романо. — А если не все, но хотя бы две трети, есть повод задуматься».

С Луиджи нужно быть поосторожнее, — пришел к выводу Скалигер и вернулся к столику, чтобы позвонить в серебряный колокольчик. Тут же межкомнатная дверь распахнулась, на пороге застыл молодой человек в белой рубашке и чёрных, тщательно отглаженных брюках.

— Марцио, мальчик мой, найди всех наших Центурионов и скажи, чтобы тотчас шли сюда, — с удовольствием поглядев на пышущего энергией молодого секретаря, исполнявшего мелкие поручения, произнес Лорд. — Пусть не затягивают, время уже позднее, надо хорошо выспаться перед завтрашней встречей.

— Будет сделано, милорд, — энергично вытянулся юнец, у которого только-только стала оформляться жёсткая полоска усов, и бросился вон из апартаментов.

Маги прибыли довольно быстро. Они, оказывается, собрались с Центурионами Бартоломео в одном из залов на нижнем этаже и обсуждали, как получше организовать охрану виллы сегодня ночью и завтрашним днем.

— Нужна многослойная защита моих апартаментов, — заявил Скалигер, когда маги расселись в креслах и на диване. — Она должна быть такой, чтобы самый искусный чародей запутался в плетениях и сделал ошибку.

— У вас есть подозрения на атаку? — поинтересовался Орландо, служивший хозяину уже два десятка лет, и по праву верховодивший отрядом боевых магов в Ордо Маллеус.

— Предчувствие, — коротко бросил Лорд, не желая озвучивать свои опасения по поводу Гросси. Это могло оказаться ошибкой, а переживания — всего лишь отклик на усталость от дороги.

— Создадим в коридоре зону из чувствительных маячков с невозможностью деактивировать всю сеть, — переглянувшись с коллегами, ответил Орландо. — Один-два обязательно сработают штатно, как только сеть попадёт под контроль чужаков. В одиночку не справиться, — пояснил он, глядя на Высшего. — Нужно следить, чтобы концы разнородных плетений не размыкались.

— В вашей спальне раскидаем ловушки с эффектом временно́го кокона, — подхватил Лука, поглаживая седоватую щетину ладонью. — Нам же не нужно, чтобы вилла в одночасье вспыхнула огнём, поэтому обойдёмся менее разрушительными сюрпризами. Ну и к этому очередные сигнальные маячки. Мы установим ночное дежурство, поэтому один из нас точно спать не будет, и в случае прорыва врага сможет выиграть время.

— Не хватало в моей спальне устраивать побоище, — проворчал Скалигер, отмечая толковость подготовительных мероприятий.

— Вашу спальню трогать не будем, — улыбнулся Орландо. — Разве что на окнах развесим сюрпризы. А вот гостевую комнату напичкаем всевозможными ударными магоформами.

Джакомо Скалигер покивал, соглашаясь со всеми доводами магов, а потом с усмешкой спросил:

— А вы ничего не забыли?

— Разве что усилить внешний периметр виллы, — пожал плечами Гаспар, самый «молодой» из Центурионов, которому недавно перевалило за пятьдесят. Он поддерживал свою физическую форму в спортивно зале и выглядел довольно внушительно, что приводило к забавным казусам, когда его принимали за бодигарда. — Но следует дождаться приезда Лорда Эсте. Обещался через два часа быть в Барреа.

— Вы забыли о демонических тварях, которые служат Назарову, — чуть ли не торжественно заявил Скалигер. — Если мы ждём нападения русских, то этот мальчишка обязательно придёт за нами. А с ним будут и демоны.

— Не доказано, что это демоны, — возразил Орландо. — Мало ли что могли выдумать испуганные и деморализованные наёмники, выбравшиеся из России. Показания трёх идиотов, которые увидели в обыкновенных магических атаках каких-то демонов не стоят внимания.

— Не слишком ли самоуверен ты, Орландо?

— Есть всего лишь одна причина, которая гарантированно не даст появиться тварям на вилле, — выдержав взгляд Лорда, спокойно ответил маг. — Чтобы создать портал через Инферно, нужны два маячка, сопряженных друг с другом. Один — здесь, другой — в руках русских. Мы тщательно проверили наличие подобных закладок, как только приехали сюда, и ничего не нашли. В техническом исполнении очень сложная операция. Поэтому нашим врагам придётся штурмовать виллу…

— Понадобится целая войсковая операция, — хмыкнул единственный чернокожий маг в группе сопровождения Скалигера. Его все в шутку звали Отелло, хотя истинное имя чародея звучало как Зенабу. — Боюсь, после неё эта деревушка превратится в пылающие обломки.

Насчёт направляющих маячков маги правы. Даже самым сильным телепортаторам требуются «рабочие» точки, на которые они и ориентируются. Еще раз прикинув, насколько вероятно появление демонических сущностей, Скалигер мысленно воззвал к небесам, чтобы ни один из вариантов нападения не осуществился. Слишком жирная добыча для русских — разом накрыть трёх Высших Лордов.

— Хорошо, займитесь делом, — Джакомо отпустил Центурионов, а сам решил позвонить в Салерно, где остался его шеф-секретарь.

— Роберто, сынок, а что там по Гросси? — сразу взял быка за рога Скалигер, как только услышал голос Моретти.

— Он приедет завтра утром, милорд, — откликнулся Роберто. — Я с ним созванивался два часа назад. Гросси задерживается из-за срочного совещания у Папы.

— А оно точно есть? — с иронией спросил Лорд, хотя было не до веселья. Мрачный маховик подозрений стал понемногу раскручиваться.

— Да, я поинтересовался у одного человека, вхожего в секретариат Гросси. Он подтвердил, что Папа собрал руководителей всех конгрегаций и сейчас обсуждают важные вопросы. Ждите гостя утром или к обеду.

— Ну что ж, хотя бы Луи не стал вертеть хвостом, — успокоился Скалигер. — Спокойной ночи, мой мальчик.

— Хороших снов, милорд, — успел откликнуться Роберто, и в телефоне раздались гудки прерванного сигнала.

Скалигер облегчённо вздохнул. Действительно, он как-то нервно реагирует на последние события. Чтобы совершить диверсию на территории чужого государства, требуется железная воля и стальные яйца. У русского императора есть и то, и другое. Но иногда появляются обстоятельства, заставляющие пойти на попятный. Если только граф Сумароков, имеющий огромное влияние на Кабинет, не продавит своё решение.

— Если брат Винченцо приедет, бояться нечего, — пробормотал Скалигер, логично предполагая, что руководитель контрразведки знает гораздо больше, чем его коллеги.

Брат Винченцо Эсте приехал поздно ночью раздражённый долгой дорогой. Семидесятилетний низкорослый колобок в белом костюме с брюзжанием устроил головомойку охране у ворот, дескать, какого чёрта его не встретили на шоссе у поворота. Водитель случайно проскочил мимо, и пока сообразили, что едут не туда, прошло полчаса.

— Горы — они везде горы, как поймёшь, что это именно те самые? — стремительно ворвавшись на виллу, ворчал Эсте, встречаемый Скалигером и Фарнезе. — Они разговаривать не умеют. Водителю следовало быть повнимательнее, но и его рассеянность не отменяет того факта, что меня должны были встретить заранее.

Колонна из четырёх мощных внедорожников заехала во двор, где и так уже находилось около десятка похожих машин. Сразу стало тесно и шумно. Ещё предстояло организовать охрану.

Поздний ужин и вино слегка расслабили Эсте, и тот поведал, что в курсе совещания конгрегаций, и уже созвонился с Гросси. Тот обещал выехать из Рима, как только освободится.

— Не кажется ли ошибкой собираться всему руководству Ордоса в одном месте? — никак не успокаивался Скалигер.

— У нас есть заместители, — хохотнул Винченцо, похлопывая себя по животу. Жизнерадостный старик, несмотря на тяжёлую должность. — Ордос всегда будет существовать, братья. Отдыхайте спокойно, а завтра мы обсудим все насущные вопросы, заодно выработаем стратегию уничтожения Гипербореев.

— Какую по счёту? — иронично спросил Бартоломео.

— Да хоть десятую, — Эсте залпом осушил бокал. — В наших сейфах еще столько же лежит. Ладно, я пошёл спать. Кто займётся охраной?

— Я, — покладисто ответил Лорд Ордо Еретикуса. — Всё равно поздно ложусь.

Скалигер вернулся к себе в час ночи, и с удовольствием увидел, что постель уже готова. Явно постарался Марцио. Графских слуг во внутренние покои Лордов не допускали, они занимались своей работой в коридорах, залах и на кухне.

Высший неторопливо разделся и лёг под толстое одеяло. Граф Сфорца предупреждал об утренней сырости, тянущейся с озера, и о холодных ветрах, дующих с предгорий. Можно было почитать «Катехизис», но подумав о позднем времени, махнул рукой. Никуда умные мысли Джулио Романо не денутся.

Заставив себя ни о чем не думать, Скалигер закрыл глаза, провёл комплекс дыхательной гимнастики, успокаивающей встрёпанные за день нервы и приводя в порядок токи энергий, заснул почти сразу.

Сколько Высший спал, он так и не понял. Через неплотно задёрнутые шторы светил полумесяц убывающей луны, серебристая полоска протянулась от окна до противоположной стены, и казалось, что ворсинки ковра едва заметно колышутся от дуновения ветра.

Скалигер вдруг ощутил, насколько в спальне холодно. Это не лунный свет, а тонкий слой инея на стенах и полу, на лакированной мебели и на губах. Неужели Марцио забыл закрыть окно?

— Марцио! — едва шевеля языком, вытолкнул из себя Лорд Ордо Маллеус, уже понимая, что ни одна ловушка не сработала. Они не были настроены на вторжение из Инферно, которое выплюнуло исчадие ада прямо на середину комнаты. Вот почему не захотел поставить маячки вокруг кровати? Серые космы дыма жили сами по себе, вытягиваясь из пола к потолку и превращаясь в чёрную фигуру, похожую на человека. Но это был не человек. От фигуры расходились волны отрицательной энергии, начисто высасывающей Силу. А вот пять силуэтов, появившихся из инистой воронки, были людьми. Они разошлись в разные стороны, контролируя всю спальню, двери и окна. Орландо ошибся… или сознательно ввёл в заблуждение своего Лорда. Враг пришёл именно оттуда, откуда не мог появиться при всех магических возможностях, если только…

— Маячок, — прохрипел он, чувствуя ледяной холод, сковывающий руки. Скалигер усилием воли разогнал искру, чтобы разогнать кровь по жилам, и ему это удалось.

Один из врагов что-то произнёс на варварском языке, в котором Высший узнал русский. И понял фразу.

— Время! Забирайте его!

И Скалигер выпустил наружу всю мощь своего Дара, желая погибнуть не как овца под ножом мясника, а как истинный боец, карающий отступников и врагов. А дальше перед глазами вспыхнуло яркое солнце, поглотившее его без остатка.

Глава 10

Полигон. Барреа, август 2016 года

К «часу икс» на полигон в Лебяжьем приехали не только представители Генштаба во главе с генералом Токаревым, но и главный контрразведчик Житин вместе с графом Сумароковым. От такого количества погон и сверкающих на них звезд, лампасов и золотых позументов на мундирах, охрана полигона вошла в ступор и долго не могла понять, что происходит: то ли внеплановые учения, то ли инспекция с самого верха.

Пятёрка боевых волхвов уже находилась на КП и спокойно попивала чаёк. Житин, Токарев и Сумароков с толпой сопровождающих вошли внутрь и присели за стол рядом с ними. Денщики засуетились, наливая и высоким лицам ароматный напиток. Тут же нашлись сушки, конфеты, варенье. Полковник Щепкин, заранее предупрежденный о визите, знал, как устроить неформальную беседу генералов с группой диверсантов.

— Портал настроен? — первым делом спросил Житин, бросая в кружку несколько кусочков рафинада. — Не будет сбоя?

— Всё в порядке, Самуил Петрович, — успокоил его Никита. — Маячок-перстень можно установить в любом месте, но мы предлагаем всё-таки не рисковать, чтобы при возвращении ничего не разрушить. Выбрали пустынное место.

— Точку определили в секторе магических испытаний, — пояснил Щепкин, не смея присесть без приказа начальника Генштаба. А тот словно забыв о подчинённом, задумчиво помешивал ложечкой варенье в стеклянной розетке. — Там ландшафт подходящий: небольшая ложбинка, прикрытая холмами.

— Охрана по периметру расставлена? — спросил граф Сумароков, выглядевший, как всегда, на фоне нервничающих генералов равнодушным к мирской суете каменным сфинксом.

— Так точно. Двойное оцепление, чтобы ненароком кто со стороны озера не подобрался к полигону. Всякое бывает. Грибники, ягодники зачастую увлекаются и заходят сюда.

— Во сколько планируете начать операцию, Никита Анатольевич? — Житин с шумом отхлебнул чай, покачал головой, видимо, посчитав, что он ещё горяч.

— Учитывая разницу во времени между Петербургом и Баррео в один час, открываем портал в четыре утра, — уверенным голосом произнес барон Назаров.

— Там будет три, — задумался Токарев. — Все будут спать кроме охраны.

— Внешняя охрана нам не помешает, — сказал майор Пилипчук-«Корсар». — Но при условии, что мы сработаем тихо на самой вилле.

— Есть сомнения? — внимательно посмотрел на него Житин.

— Никак нет, господин генерал. Каждое действие отработано, цели распределены.

— А как вы достали план виллы? — удивлённо рассматривая поданный ему Щепкиным лист бумаги, спросил Токарев. — Да ещё так оперативно. Господин барон, не поделитесь секретом?

— Пришлось применить все свои способности, — не моргнув глазом, ответил Никита. — Едва богу душу не отдал от перенапряжения. Но это стоило клочка бумаги, который вы сейчас в руке держите.

Дед Фрол переглянулся с графом Сумароковым, словно передавал ему мысленные картинки, каким образом Никита рисковал жизнью. Глава внешних спецопераций только бровями удивлённо вздёрнул, потом незаметно для других беззвучно хмыкнул. Впечатлился, видимо.

Житин стянул со стриженной головы кепи и протяжно вздохнул. После чего чуть ли не с просящими нотками в голосе предложил:

— Господа, а не искупаться ли нам в озере? Небось, вода сейчас как парное молоко. Всё равно до начала операции почти восемь часов.

— Так, может, шашлычок организовать? — Щепкин, оказывается, был еще тем пронырой, тонко чувствующим потребности высшего командования. — Мясо уже замариновалось, минералка холодная есть, морсы. Чай на костре спроворим. А кто хочет чай во фляжке — мигом исполним.

— А почему бы и нет? — оживились офицеры.

Никита непонимающе посмотрел на графа Сумарокова. Тот подмигнул и показал знаком, что попозже объяснит, в чём дело. Оказывается, вся верхушка по приказу императора будет находиться на полигоне до окончания операции. Непонятно только, какой в этом толк, если никто из них не сможет помочь диверсионной группе. Святослав Бориславич развёл руками на вопрос Никиты, когда они остались одни в помещении, и высказал своё мнение:

— Его Величество таким образом хотел показать, насколько ему важны люди, взявшие на себя самую рискованную часть операции. Все высшие офицеры, которые приехали на полигон, несут коллективную ответственность за операцию.

— Несправедливо, — глядя из окна на суету возле КП, отрезал Никита.

— А по мне — всё правильно, — Сумароков положил руку на плечо волхва. — Ты ещё не понял, Князь? Меньшиковы чувствуют вину за произошедшее в Вологде, поэтому и стараются направить все ресурсы на уничтожение самой главной опасности. Хватит в одиночку геройствовать.

— Император только сейчас понял, какую функцию несёт «давно исчезнувший» Орден Гипербореев? — с иронией спросил Никита.

— Ну, так-то он прав. Орден разрознен по многим причинам, но одна из них сейчас находится в Барреа. К моему величайшему стыду, устранить врага придётся тебе, Князь, а не рядовым воинам. Нет у нас Витязей твоего уровня, и готовить их предстоит в жесточайшем цейтноте, пока Ордос будет зализывать раны. Думаю, десять лет у нас будет.

— Слишком оптимистично, — покачал головой Никита. — У Лордов есть заместители, уровнем никак не худшим.

— Я уже дал распоряжение отыскать всех возможных кандидатов в Лорды, — граф хищно улыбнулся. — Будем отстреливать потихоньку. Устроим такой террор, что они нос будут бояться высунуть, только по ночам из дому выходить придется. Но ты же понимаешь, эта мера временная. Ватикан сегодня дружит с нами, а завтра сменит своё отношение к России. Поэтому… береги себя. Почувствуешь опасность — сразу уходи.

— И бросить своих? — нахмурился Назаров. — Нет, Святослав Бориславич, не то вы говорите. Понимаю, что беспокоитесь за Князя Гиперборейского, за дело всей нашей жизни, но… не могу. Сделаем то, что планировали, и все вместе вернёмся домой.

Сумароков мог бы привести десяток аргументов за то, чтобы Никита не рисковал своей головой. Только язык не поворачивался сказать такое. Жёны, дети, ответственность за Орден — это всё правильные слова, но Князь сам выбирает приоритеты. Значит, в первую очередь для него важно победить врага.

Граф сжал плечо молодого Князя и вышел из штабной комнаты. Но зато вернулись волхвы вместе с дедом Фролом.

— Давайте ещё раз пробежимся по плану, — предложил Никита, и когда соратники окружили стол с внутренним планом виллы, стал рубленными фразами пояснять уже не раз пройденную схему. — Один из Лордов поселился на втором этаже вместе со своей охраной. Двое других — на третьем. Их апартаменты находятся друг против друга. Маячок расположен в сокровищнице графа, поэтому нас может выбросить в закрытую и защищённую комнату. Нужно помнить, что радиус действия маячков подобного типа около десяти метров, здесь никакой гарантии. Если окажемся в сокровищнице, паниковать не стоит. Я могу разблокировать двери, чтобы сигнал тревоги не переполошил охрану. Если же удастся выскочить сразу в спальне Высшего — действуем по плану. Корсар и Алтай накидывают «полог тишины», Фрол Пантелеевич контролирует обстановку, а я и Ром помогаем проводникам.

— Что за проводники? — задал вопрос майор Загорский. — Всё-таки будут телепортаторы?

— Нет, это будут демоны, мои Слуги, — посмотрел на замерших волхвов Никита. — Мы пойдём через Инферно на сигнал маячка, а потом сразу же через глубинный слой Изнанки начнём проникать в нужные комнаты. Поэтому соблюдайте спокойствие, не пытайтесь делать резких движений, вступать с ними в разговоры. Нужно помнить, что Лорды Ордоса обладают весьма сильными способностями защищаться. Я подозреваю, и против демонов у них есть секретные заготовки. Поэтому подстраховка обязательна, Кондрат Васильевич.

— Я понял, капитан, — кивнул донельзя серьёзный Ром. — Но кто ликвидирует врага?

— Демоны. Им нужна пища, поэтому все Лорды окажутся в Инферно, под надёжным замком. Оттуда выхода уже не будет.

Волхвы поёжились от тона, который проскользнул в голосе молодого барона.

— Разве мы не в состоянии удавить гадов? — пробурчал Пилипчук. — Каждый из нас ходячий арсенал магического оружия.

— У нас нет времени для демонстрации своих умений, — поддержал Никиту дед Фрол. — Мы в глубоком тылу противника, на незнакомом театре военных действий. Любая ошибка будет стоить отряду жизни. Поэтому, сынки, отбросьте свою гордыню. У нас всего десять-пятнадцать минут на все дела. Воевать по чести и по правилам будете на поле боя, когда враг в открытую прёт на позиции.

— Задача ясна, цель определена, — флегматично произнёс майор Загорский. — Если в наших союзниках демоны — пусть будут демоны.

В разгар сумерек отряд диверсантов на внедорожнике выехал в сторону сектора магических испытаний, где уже находился взвод полигонной охраны. Он рассредоточился вдоль ложбины в виде дозорных пикетов и старательно делал вид, что не замечает появившуюся бронированную машину.

Чуть позже подъехали Житин, Токарев и граф Сумароков. Начальник Генштаба и главный разведчик были в приподнятом настроении после шашлыка и коньячка с устатку. Сумароков в сравнении с другими выглядел чуточку напряжённым. Никита и сам ощущал невероятную вибрацию Силы, которая пыталась вырваться наружу и сокрушить всё, что попадётся под неконтролируемый выплеск. Следовало приберечь такую активность на случай, если всё пойдёт кувырком.

Время, как часто случается, тянулось черепахой, но бывалые воины знали, как убить скуку. Генерал Жилин с дедом Фролом, Корсаром и графом Сумароковых играли в карты при свете магического «светлячка», остальные сидели на мягкой травке, тихо переговаривались между собой.

Никита вскинул голову, словно почувствовал дыхание ледяного ветра.

— Пора, — сказал он.

— Ещё полчаса, — поднял голову начальник Генштаба, и для верности посмотрел на часы.

— Там уже спят, — уверенно произнёс Назаров. — Господа, прошу на точку входа.

Единственный, кто понимал, почему операция начинается ранее запланированного часа, был дед Фрол. Он с кряхтением поднялся на ноги и шутливо подтолкнул в спину замешкавшихся волхвов.

— Никита Анатольевич, я надеюсь, вы понимаете, какую ответственность взяли на себя, — заметно напрягся Токарев. — Буду вынужден доложить Его Величеству о внезапном изменении плана.

— Не переживайте, ваше высокопревосходительство, — Никита излучал невероятное спокойствие. — Ждите нас через пятнадцать минут. Если же не вернёмся в оговоренное время и через контрольные полчаса, то знаете, как поступать.

— Четверть часа — и не больше, — твёрдо произнес начальник Генштаба. — Иначе буду считать вас дезертирами.

Все понимали, что Токарев сказал подобную глупость, волнуясь за уходящих в неизвестность волхвов, поэтому никто не стал шутить или улыбаться. Пятёрка бойцов направилась к одной им известной точке и там остановилась.

Никита положил перстень на землю, обвёл взглядом напарников и произнёс:

— Становитесь ко мне ближе и ничего не предпринимайте, какой бы странной вам не показалась ситуация. Не катались на демонах?

— Ага, только и делали, что укрощали их с самого детства, — хохотнул Загорский-«Алтай».

— Так я и понял, — усмехнулся в ответ Никита и мысленно позвал Дуарха с Ульмахом. Он впервые задействовал в переносе обоих демонов, переживая, что одному не хватит силёнок протащить через Изнанку большую группу.

Никто не успел ахнуть, как вокруг них закрутились, сталкиваясь, две серо-льдистых воронки. Они словно не знали, с какого бока подобраться к людям, и всё же смогли стабилизировать кручение, войти в ритм. Гудящие столбы соединились вместе и с удвоенной энергией стали пробивать в Инферно портал.

Через пять секунд воздух схлопнулся на месте группы, осыпая траву и одиноко лежащий перстень-маячок инеем.

— Вы что-нибудь заметили? — кашлянул Житин, нарушая молчание.

— Собачий холод я почувствовал, вот что, — проворчал Токарев и крикнул куда-то в сторону армейского внедорожника: — Кошелев! Там во фляжке ещё что-нибудь осталось?

* * *

Маячок, находившийся в сейфе графа Сфорца, вывел демонов в пустой и тёмный коридор. Холодная волна воздуха ударилась в стены, оставляя на них белесые разводы инея, мгновенно превратившихся в потеки воды. Повезло, сработал наилучший вариант.

— Уходим в Изнанку! — приказал Никита, мгновенно сориентировавшись на месте. До апартаментов Скалигера оставалось пройти несколько шагов, но рисковать не стоило. В любой момент кто-то из охранников мог почувствовать движение воздуха, пронёсшегося по дому, и заинтересоваться, хотя бы просто из-за любопытства, что происходит.

Демоны тут же утянули группу на тонкую тропинку Изнанки, начавшую активно высасывать энергию из людей. Впрочем, несколько секунд не оказались катастрофическими. Волхвы словно из-под воды вынырнули, и едва придя в себя, распределились согласно плану. Никита и Вахромеев-«Ром» тут же бросились к постели, на которой беспокойно зашевелился человек.

— Марцио! — слабым голосом произнес он и стал приподниматься.

— Время! — поторопил Никита демонов. — Забирайте его!

Но тут произошло то, чего он опасался. Лорд оказался довольно шустрым и среагировал на появление чужаков в спальне развёрнутым скриптом «огненный вал». Под «пологом тишины» магоформа могла запросто сжечь всех, кто здесь находился, и Никита с Вахромеевым провели единственно верную атаку. Они одновременно ударили по магическим каналам Скалигера, выжигая его энергетические потоки дотла. Бушующая магия Воздуха майора и магия Огня Никиты пронеслись сплетающимися потоками по каналам и ударили в самое сердце Дара — в солнечное сплетение. Скалигера выгнуло от боли, старческий организм не выдержал этой атаки. Его кожа стала обугливаться и лопаться от невыносимого жара. Своим криком Высший мог разбудить всех обитателей виллы Гранде, но «полог» с удвоенной прочностью выдержал и не дал проникнуть ни одному звуку наружу.

— Готов, — разглядывая дымящееся тело Скалигера, тихо сказал Вахромеев. На всякий случай он приложил пальцы к шее, брезгливо поморщился. От Лорда несло жаром, как от подземного торфяного пожара, которого не видишь, но ощущаешь под ногами, когда огонь подбирается к поверхности.

— Три минуты! — дед Фрол зорко следил за временем, не давая расслабляться волхвам. — Сынка, подкачай бойцов энергией, иначе они второго перехода через Изнанку не перенесут!

Никита, хоть и ощущал себя слегка выжатым после атакующего плетения, но благодаря устойчивому каналу подпитки, быстро пришёл в себя. Наскоро помог помощникам, поделившись с ними частичкой Силы, чтобы они выдержали ещё один переход по Изнанке.

Седоволосый старик, с объёмным животом, выделяющимся даже под халатом, как назло, не спал и что-то писал при свете настольной лампы. При раскрытии портала он резко вскочил, отбрасывая стул, и мгновенно сплёл между пальцами огненную дугу, которую и швырнул в появившихся диверсантов. Дед Фрол оказался куда проворнее волхвов, окутав всю группу прозрачным щитом, в который со всего размаха влетела, плюясь искрами, магоформа. Не переставая держать «сферу», он заодно накинул на комнату «полог тишины». Загорский запустил ответный «шильд» с острым наконечником из холодной плазмы.

И вдруг наступило всеобщее оцепенение. Демоны, не сговариваясь, обволокли Лорда Эсте ледяным коконом, высасывающим любую энергию — будь она жизненной или магической.

— Людишки, — пророкотал Дуарх укоризненно, приобретая формы человека, — шевелитесь как сонные мухи. Ещё бы два удара сердца — и сюда бы набежала охрана.

— Он прав, — дед Фрол тоже был недоволен случившимся. — Облажались мы.

— Хозяин, дозволишь ли мне забрать тело и душу этого мерзкого толстяка? — стукнул кулаком по кокону Ульмах, тоже решив показаться посторонним людям в антропоморфном виде.

— Забирай, — разрешил Никита.

— Следующий мой, — поспешно произнёс Дуарх досадуя, что не сразу сообразил застолбить за собой добычу.

Раздался хлопок. В круговерти снежных крупинок ледяной кокон исчез вместе с Ульмахом. Никита посмотрел на ошеломлённых напарников, не пришедших в себя после удивительных метаморфоз демонов и несущихся вскачь событий, и неожиданно изменил план.

— Группе рассредоточиться в коридоре и накрыться «сферой», — сказал он. — Использую «сонное заклятие». Через Изнанку не пойдём, третьего перемещения вы не выдержите. Со мной Фрол Пантелеевич.

Волхвы не возражали. Они и в самом деле чувствовали себя как выжатый рукой великана лимон — чуть ли не досуха. Поэтому майор Вахромеев осторожно приоткрыл дверь и выглянул в тёмный коридор. Им опять повезло. Возня в апартаментах Винченцо Эсте вышла знатная, но шум не достиг ушей бодигардов. Внизу, правда, горел свет, освещая часть лестницы. Возможно, охрана и бодрствовала, но не так рьяно, как положено.

Ром махнул рукой; Никита первым выскользнул наружу, остановился перед дверями, за которыми находилась гостевая комната Бартоломео Фарнезе, и показав знаком, что даёт пять секунд на подготовку, расчертил перед собой сонный скрипт. И активировал его, напитав, на всякий случай, сверх необходимого, энергией. Опять, как и во дворце князя Всеслава, по голове словно молотом шарахнуло, но защитная структура сработала штатно. Поморгав глазами, приводя зрение в норму, он прислонил ладонь к дверной ручке, подозревая, что Высший закрылся изнутри. Щёлкнул запорный механизм, Никита прокрался внутрь, а следом за ним дед Фрол.

Фарнезе магический удар застал в постели. Он мирно спал, приоткрыв рот, изредка тяжело втягивая в себя воздух.

— Обошлось, — прошептал Никита, ощущая спиной морозное дыхание демона. — Можешь забирать свой трофей. Надеюсь, ты знаешь, что делать с пленниками. Не вздумайте выпить их кровь и душу до того, как я с ними поговорю.

— Будет исполнено, Хозяин, — склонил голову Дуарх. — Но слегка стоит их попугать, чтобы к твоему допросу они стали покладистыми?

— Не переусердствуй. И сразу обратно возвращайся вместе с Ульмахом. Где он там запропастился?

Демон мгновенно накинулся на спящего Лорда, заботливо захватив вместе с телом и одеяло. Можно было умилиться, если не знать, на что был обречён маг-инквизитор. Никита тяжело выдохнул. Кажется, всё закончилось, можно возвращаться.

Один за другим в апартаменты ввалились волхвы, уже пришедшие в себя. На их лицах было написано удивление и даже нотки облегчения проскальзывали. Операция прошла почти без проколов. Двое Высших пытались, конечно, защититься, но против слаженной работы русских волхвов ничего не смогли противопоставить.

— Уходим, капитан? — спросил Вахромеев, оглядывая пустую комнату. — Кажется, внизу ребятки что-то почувствовали, переговариваются с внешней охраной. Думаю, предупреждают их, чтобы не спали.

Порыв ледяного ветра разнёс хлопья инея по стенам и потолку. Дуарх и Ульмах, закручивая спирали воронки, ожидали, когда люди соизволят встать вместе. И как только волхвы оказались внутри вымораживающего внутренности кокона, мгновенно провалились в Инферно.

Они не знали, что некоему молодому человеку по имени Марцио вздумалось заглянуть в спальню Джакомо Скалигера. Может, почувствовал флуктуации магической энергии, а может, просто захотел проверить сон своего хозяина. Увидев на полу обугленное тело Высшего, секретарь по мелким делам панически заорал и переполошил всю виллу, чем фактически отложил осмотр третьего этажа заволновавшейся охраной.

* * *

— Тринадцать минут, — удовлетворённо произнес Токарев, когда вязкую темноты ложбины осветила бледно-сиреневая вспышка раскрытого портала, и из него дохнуло леденящим холодом.

Вспыхнули фары внедорожника, освещая фигуры пяти человек в чёрных «бризах», похожих на посланников Инферно. Впрочем, кому как. Граф Сумароков сравнил их с диверсантами-подводниками, что не помешало ему облегчённо вздохнуть. Вернулись все.

— Ваше высокопревосходительство! — к нему подошёл майор Вахромеев, как старший группы, и вскидывая руку к шлему, чётко доложил: — Задание по уничтожению верхушки Ордоса выполнено. Потерь нет.

— Молодец, майор, — обхватив его за плечи, начальник Генштаба с трудом сдержался, чтобы не потрясти боевого волхва от избытка чувств. — Там всё тихо?

— Когда уходили, охрана слегка заволновалась, но нас никто не видел.

— Ювелирную работу парни проделали, — неожиданно поддержал волхвов дед Фрол, в голосе которого проскочили нотки гордости. — Такого даже я не упомню за всю свою долгую жизнь. Заслужили награды.

Он силой воли задавил в себе профессиональную гордость, не думая о прирученных демонах Никиты, которые проделали самую тонкую и опасную часть работы вместо людей. Можно ли было справиться без них? Возможно, да. Но операция, к сожалению, зависела не от боевого опыта русских волхвов, а от непредсказуемости Лордов. Так что, да — можно принимать поздравления от высшего командования и похвалить парней.

— Будут награды, походатайствую перед Его Величеством, — Токарев протянул майору фляжку. — Расслабьтесь.

— Святослав Бориславич, — Никита подошёл к графу и тот крепко пожал ему руку. — Перстень-маячок остался на вилле. Я не стал его забирать, как вы и просили. А этот я отдаю вам. Надеюсь, с его помощью вы устроите Ордосу ловушку.

Сумароков взял перстень Аль-Мансура, сыгравший важнейшую роль в уничтожении верхушки магической Инквизиции, повертел его в руке, а потом аккуратно поместил в серебристую коробочку, отсекая магическое излучение артефакта.

— Догадался уже, зачем я запретил тебе забирать дубль-перстень из сокровищницы Сфорца? — усмехнулся граф.

— С помощью второго камня следователи Ордоса будут искать точку выхода, — кивнул Никита. — Когда найдут, будут пробивать портал, чтобы выйти на исполнителей.

— И попадут в очень интересное местечко, откуда уже никогда не вернутся в свою солнечную Италию, — хищная улыбка показалась на губах всегда флегматичного Сумарокова.

— Наживка для Ордоса?

— Именно. У нас уже и помещение для этого готово. Милости просим, так сказать. Будем рыбачить, пока там не сообразят оборвать канал.

— Надеюсь, риск просчитан, — покачал головой Никита, восхитившись простотой хитрой комбинации.

— Не переживайте, Князь, — понизил голос Сумароков. — Вас это не коснётся… Вопрос можно?

— Пожалуйста, — улыбнулся молодой волхв, догадываясь, о чём он будет.

— Кого из Высших вы отдали демонам полакомиться?

— Хотите пообщаться с дичью?

— Даже не представляете, насколько, Никита Анатольевич.

— Загляните ко мне денька через два на Обводный, я вам устрою встречу, — Никита не испытывал недоверия к воину-гиперборею; наоборот, появилась возможность переложить со своих плеч проблему выбивания секретов Ордоса на специалистов из службы графа Сумарокова. — Только учтите одну вещь: встреча будет единственной, после которой Фарнезе и Эсте пойдут на корм демонам. Тщательно продумайте вопросы, которые хотите задать этим людям.

Сумарокова с отвращением передёрнул плечами, но профессиональный долг перевесил.

— Двое? Однако, сюрприз. Спасибо, Князь. Я предварительно позвоню вам перед визитом, чтобы вы подготовились. Мне туда идти одному, без помощников?

— Только вы и я. Другие там не выдержат и минуты.

— Господа офицеры! — раздался зычный голос начальника Генштаба. — Время позднее, но нам необходимо вернуться в Петербург. — Вы с нами или останетесь здесь до утра?

Волхвы решили ехать с колонной. Ни у кого не было желания застревать на ночь на полигоне, где не было места для нормального отдыха. На командном пункте не сильно-то разбежишься, там оставалась дежурная смена.

— Никита Анатольевич, присоединяйтесь ко мне вместе с Фролом Пантелеевичем, — предложил Сумароков. — Я же на своей машине приехал. Будет любопытно послушать некоторые детали операции, которые в отчёт не войдут.

— Охотно, — согласился Никита. — Только Фадееву позвоню, чтобы встретил у входа. Не хочу девушек беспокоить.

Петербург, август 2016 года

— «Весьма загадочное событие, произошедшее на вилле графа Сфорца в небольшой деревушке Барреа в ночь с двадцать четвёртого на двадцать пятое августа, всколыхнуло общество. Сначала тревогу забил государственный секретарь Святого Престола Луиджи Гросси, приехавший в Барреа для встречи с представителями Ордоса, и обнаруживший, что Винченцо Эсте и Бартоломео Фарнезе бесследно исчезли, не выходя за пределы виллы, а Джакомо Скалигер, представлявший Главу Ордо Маллеус, обнаружен мёртвым в гостевой спальне, — с удовольствием читал император свежую передовицу одной из итальянских газет. Попыхивая сигарой, он удобно расположился в кресле, закинув ногу на ногу. — Обстоятельства смерти представителя Магической Инквизиции не уточняются, но вся охрана утверждает, что ничего не слышала. Маги, находящиеся на службе Высших Лордов, однако, опровергают слова бодигардов. Некие магические возмущения ощущались ими всеми, но они не были похожи на атакующие магоформы, которыми обычно пользуются иностранные спецслужбы. Возникает версия причастности к пропаже Глав Ордоса мафиозных структур. Полиция уже вышла на след одного человека, связанного с одним из преступных кланов…»

Император прервал чтение и с интересом посмотрел на Сумарокова, сидевшего в соседнем кресле.

— Граф, а это не прокол? Вы говорили, что ваша агентура завербовала человека из мафии.

— Нет, с этой стороны мы подстраховались, — спокойно ответил Святослав Бориславич. — На след-то они вышли, но самого человека живым не найдут.

— Да? Надеюсь, что с этой стороны нас не ожидают неприятные сюрпризы.

— Исключено, Ваше Величество.

— Хорошо, — кивнул император, удовлетворённый ответом. — «Луиджи Гросси, приехавший на встречу, был ошеломлён происшествием, и сразу же начал своё расследование, пока жандармерия Ватикана добиралась до Барреа. Конечно, компетенции госсекретаря недостаточно для выяснения данного преступления, но, тем не менее, ему удалось выяснить, что смерть Джакомо Скалигера наступила между двумя и тремя часами ночи от воздействия незнакомой формы магии, больше похожей на древнейшее заклятие, коими владеет очень малое количество чародеев в мире. Мы не можем утверждать, что произошла диверсия, направленная на подрыв боеспособности Магической Инквизиции, слишком мало информации. Жандармерия ищет исчезнувших Фарнезе и Эсте. Могут ли они быть в сговоре с иностранными разведками? Или же стали заложниками, и мы в скором времени узнаем требования похитителей?»

— Журналюги, как всегда, наводят тень на плетень, — Великий князь Константин по своему обыкновению, как только попадал в кабинет своего царствующего брата, с энтузиазмом занимался дегустацией коньяков. — Много слов и никакой конкретики. А вы, граф, как считаете, достаточно ли оградили Гросси от подозрений? Может, стоило ему приехать вместе с Лордами? Тогда бы и вопросов было меньше.

— В таком случае пришлось бы и его ликвидировать, — тут же ответил Сумароков. — Сейчас отрабатываются несколько версий, но по самым свежим данным от моих агентов, подозревают работу иностранных спецслужб, и в первую очередь, русской и британской.

— Надо было на французов стрелки перевести, — хмыкнул Константин Михайлович.

— Чем тебе французы не угодили? — окутался дымом Александр. — Милые люди, камень за пазухой не держат, сразу его показывают, предупреждая о намерениях. Когда планировалась операция, сразу было ясно, что Ватикан станет подозревать русскую разведку. В последнее время у нас очень много трений из-за незаконной деятельности Ордоса на территории России. Мы вправе отвечать на безобразия, чинимые в нашем доме.

— Нужно готовиться к демаршу Ватикана и предупредить князя Суворова, чтобы его МИД не наговорил лишнего и сначала проконсультировался с тобой, — посмотрел на него Константин Михайлович.

— Я вызвал Владимира Андреевича на два часа дня, — кивнул Александр и положил газету на журнальный столик. — Он сообразит, как себя вести. Меня больше всего интересует пропажа двух одиозных Лордов. Одного, значит, поджарили, а двое исчезли без следа, да так, что с поисковыми собаками не нашли. Причём, виллу они не покидали. Святослав Бориславич, а ты не хочешь приоткрыть завесу тайны? По глазам же вижу, что наши орлы во главе с Назаровым знают куда больше, чем все спецслужбы мира.

— Орлы не знаю, а вот барон Назаров любезно согласился поделиться со мной некоторыми возможностями, которыми обладает только он.

— Они связаны с тварями, находящимися в его услужении? — догадался Великий князь Константин и поморщился. Никак не мог привыкнуть к мысли, что его зять запросто общается с демоническими сущностями. Это обстоятельство нервировало Меньшикова куда больше, чем непонятная ситуация с младшим братом Михаилом. А вдруг с помощью демонов Никита развяжет войну с кланами, зачищая политическое поле? И однажды императорская Семья останется лицом к лицу с опасным соперником.

Мотнув головой, словно отгоняя дурные мысли, он выжидающе посмотрел на Сумарокова.

— Ну, можно сказать и так, — заминку Великого князя граф заметил. С чем она была связана, Святослав Бориславич понять не мог. Как бы не хотел витязь Ордена придержать информацию по Высшим Лордам, но полностью скрыть её опасался. Не хотел выставлять Никиту этаким повелителем тайн. В любом случае, оба гиперборейца обсуждали эту тему, и Князь согласился, что тщательно дозированную информацию нужно донести до Меньшиковых. — Я вчера беседовал с Фарнезе и Эсте в одном очень неприятном для людей месте. Поверьте, Ваше Величество, не было иного обстоятельства, как принять условия тварей, чья помощь оказалась неоспоримой.

— Вы хотите сказать, граф, что Лорды в лапах демонов? — рука с сигарой застыла в воздухе.

— Увы, их уже нет в живых, — развел руками Сумароков. — Такова плата. Даже барон Назаров не может в некоторых случаях повлиять на требования прирученных тварей.

— Так, и вы хотите сказать, что вели допрос Лордов?

— Да. Насколько это было возможно в ледяных полях Инферно.

— Про поля вы потом обстоятельно расскажете, — рука императора отмерла, и сигара вновь оказалась в его рту. — Уже любопытно. Что выяснили по Ордосу?

— Как мы и предполагали, деятельность Инквизиции в отношении России переросла в настоящую конфронтацию с того момента, как контрразведка Ордоса узнала о появлении человека, который потенциально может возглавить структуру, ошибочно называемую Орденом Гипербореев. До этого инквизиторы только следили за ситуацией, но не проявляли активность.

— Вы крайне щепетильны в выборе терминов, граф, — усмехнулся император, выпустив дым в потолок. — Никак не хотите признать наличие Ордена, прячущегося в русской глубинке. Ну, да ладно. Продолжайте.

— Их внимание привлёк молодой человек из рода Назаровых, когда тот открыто заявил о приверженности долгу Ордена Гипербореев. А потом произошла знаменитая Бухарская операция по спасению ребёнка. Вы должны помнить, Ваше Величество[7].

— Да, было такое. Неосмотрительный шаг Никиты, я имею в виду его заявление, — Александр покачал головой. — Впрочем, с высоты произошедшего можно сказать, что вовремя вскрыли нарыв. Иначе бы Ордос обстряпывал свои делишки в России втихую, а мы бы и не знали. Итак, что ещё вскрылось на допросе? Имена бенефициаров, связи, финансовые потоки… не поверю, что такая мощная организация как Магическая Инквизиция жила на пожертвования своих адептов.

— Я готовлю доклад, государь, — обрадовал Меньшиковых граф. — Невероятно много имён, их связи, финансовые структуры, оплетшие аристократические дома Европы своей паутиной. Но коротко скажу: без британских спецслужб не обошлось. Они очень заинтересованы в дестабилизации политической обстановки в нашей империи. Действуют крайне осторожно, обрывая любые ниточки, ведущие к ним.

— Агент Маккартур, кстати, как поживает? — полюбопытствовал Константин Михайлович.

— Создали ему приемлемые условия, — улыбнулся Сумароков. — Спасибо Житину, даёт иногда общаться с заключённым. Правда, гордый сын шотландского клана неохотно идёт на контакт, выцеживаем по капле информацию.

— Британцы не пробовали его вытащить?

— Как ни странно, никаких контактов. Как будто забыли о своём сотруднике. Что подтверждает нашу версию о нежелательности Королевской разведки светить своё участие в делах с Инквизицией.

— Хм, а я всё жду, когда начнутся разговоры по обмену, — удивился император. — Ладно, в таком случае пусть ещё маринуется. Когда-то Королевская разведка должна созреть. Но меня интересует сейчас только один вопрос, Святослав Бориславич… контакты Великого князя Михаила. Задавали вы такие вопросы?

Сумароков, как и вся верхушка, вхожая в Ближний круг, был осведомлён о подозрениях насчет младшего брата императора. Обет молчания Меньшиковы предусмотрительно наложили на всех, кто получил доступ к секретной информации.

— Весьма смутные и отрывистые показания, — склонил голову граф. — Насчёт связей Инквизиции с английской аристократической знатью Лорды пели чуть ли не наперебой, а когда я стал задавать вопросы о контактах с Его Высочеством Михаилом Михайловичем, выглядели весьма растерянными. Но кое-что сказали. Действительно, два года назад на него пытались выйти британцы… Ну, как пытались. Прощупывали намерения, и кажется, контакт состоялся…

— Где? — замер император.

Константин Михайлович не донес стакан до рта, и отставил его в сторону так плавно, как будто боялся, что сейчас раздавит его.

— В Яссах. Но эта информация прошла по косвенным признакам, как признались сами Лорды. Они только выступали как промежуточное звено. Вам же хорошо известно, государь, что в Яссах очень сильная католическая миссия. Возможно, англичане и попытались через инквизиторов выйти на наместника Новороссии и Малороссии Его Высочества князя Михаила Меньшикова, — отчеканил Сумароков. Я говорю «пытались», потому что руководители Ордоса сами не знают, состоялась встреча или нет.

— Могли намеренно запутать следы, — хищно блеснули глаза Константина Михайловича.

— Исключено, Ваше Высочество. Там, где проходил допрос, лукавство и враньё исключено, — покачал головой граф. — Люди слабы, даже такие стойкие, как Эсте и Фарнезе. Хватило двух минут воздействия, и они заговорили.

— Что же это за место такое? — поёжился император, не пряча свои эмоции от гиперборейского витязя.

— Страшное, государь. Если не уверены в искренности своих слуг, барон Назаров может устроить вам возможность поспрашивать их в логове демонов.

— Мои слуги верны мне, — твёрдо произнес император, — и в их искренности я не сомневаюсь.

— Прошу прощения, государь, — склонил голову Сумароков. — Я всего лишь хотел обрисовать участь предателей и врагов. Всё, что Лорды рассказали, не подвергается сомнению.

— Кто же был в роли посредника между британцами и моим братом? — спохватившись, что сигара потухнет, Александр запыхтел как паровоз, и окутался дымом. Он быстро пришёл в себя после слов графа. — Это удалось выяснить?

— Увы, его имени мы не узнали. Но зато Лорд Фарнезе охотно рассказал, что активное участие в распространении «радуги», как одном из элементом политической дестабилизации России, играла биофармацевтическая компания «СмитКляйнБихем», точнее, те, кто прячется за этой вывеской. Несколько её учредителей относятся к старинным аристократическим родам Британии. Они вложили очень серьёзные капиталы, выискивая подходы к представителям русских дворянских родов, которые очень и очень недовольны вашей политикой, государь.

Сумароков замолчал и налил себе в стакан минеральной воды, и пока не выпил половину, Меньшиковы молчали, переглядываясь друг с другом.

— Нашли? — излишне резко спросил император.

— Ни Шереметевы, ни Волынские, ни Балахнины не замечены в предательстве, но контакты были, отрицать нет смысла. Причём, люди князя Шереметева частенько ездили в Лондон…

— Мы знаем, зачем они туда ездили, — с ядовитыми нотками в голосе произнес Константин Михайлович. — Это всё?

— Пожалуй, да. Остальные выводы я предоставлю в письменном докладе. Нужно ещё многое осмыслить. Вдруг да появятся новые идеи.

— Хорошо, Святослав Бориславич, — император поднялся на ноги, давая сигнал к окончанию разговора. — Жду вашего отчета через… Сколько вам надо времени?

— Три дня, Ваше Величество.

— Пусть так. Всего доброго, граф. Ваша компетенция невероятная. И да, передайте мою искреннюю благодарность барону Назарову за проделанную работу, раз вы стали тесно общаться в последнее время. А насчёт наград участники операции пусть не беспокоятся. Они обязательно будут. И весьма щедрые.

— До свидания, Ваше Величество, — Сумароков с непроницаемым лицом вытянулся, энергичным кивком попрощался с Меньшиковым и вышел из кабинета.

Александр молча прошёлся по ковровой дорожке, не замечая, что полностью скурил сигару, что было довольно редко. Обычно он растягивал удовольствие на два-три раза. Не присаживаясь за рабочий стол, сильным движением вдавил сигару в пепельницу, растирая её в табачную пыль.

— Какие мысли, Костя? — спросил он, вернувшись к раскрытому окну.

— Надо шерстить все Мишкины связи в Яссах, выходить на католическую миссию и выявлять посредника, — тут же откликнулся Константин и снова плеснул в стакан коньяка, словно не замечая укоризненного взгляда императора. — Без них мы не узнаем, кто из джентльменов втянул братца в гнилое дело. Плохо, что контрразведка прохлопала контакты.

— Вопрос, были ли они, — Александр опёрся ладонями в подоконник и стал разглядывать снующих садовников, занятых обрезкой кустарников вдоль дорожек. — Если были — то к Житину появляются серьёзные вопросы.

— Кстати, Мишка послезавтра возвращается, — напомнил Константин. — Надо бы собраться всем, показать единение Семьи.

— Соберёмся, — не стал возражать старший Меньшиков.

— А потом? Делать вид, что ничего не происходит?

— Костя, ты же не мальчик с наивным взором в глазах, — поморщился император. — Возьмём в плотную разработку, ни одна мышь с запиской к нему не проскочит. Любой контакт будет замечен.

— Я уже заподозрил тебя в излишнем гуманизме, — облегчённо вздохнул Великий князь Константин и поднял стакан в приветственном жесте. — Михаил — наш брат, но подобные выкрутасы с его стороны неприемлемы… И вот ещё одна проблема: Никита со своими ручными демонами. Ты обратил внимание на глаза Сумарокова, когда он говорил о тайном местечке, где Назаров пытает злодеев? Там стоял ужас, Сашка. Самый настоящий. Когда боится бывалый мужчина в ранге «витязя», это о чём-то говорит.

— Ты хочешь что-то предложить или задал риторический вопрос?

— Я тебе обрисовываю эту проблему с тех пор, как Никита стал набирать вес в обществе, матереть как опытный боец, перед которым ни одна преграда не устоит. Неужели ты не понял, что операция по захвату Лордов прошла настолько идеально, насколько это возможно? И это против Ордоса! Мы ведь уже подсчитывали потери. Но все вернулись домой. Ни следочка ватиканской жандармерии не оставили!

— Ты боишься своего зятя? — засмеялся Александр.

— Начинаю бояться, — признался Константин. — У меня крепнет уверенность, что мальчишка справится с любой сложной проблемой играючи. Выводы не хочешь сделать?

— Сам же хотел заполучить Никиту в клан Меньшиковых, вот теперь дрожи по ночам, — у императора вдруг поднялось настроение. — Дурак ты, Костя. Не станет он нашим врагом, если мы сами его своими подозрениями не подтолкнём к опасному шагу. Когда протираешь остро наточенный нож, следи, чтобы пальцы не отсёк. Никита — это и есть тот самый нож. И не забывай, кто старшая жена в доме Назаровых. Тамара из тех женщин, которые из двух противоположностей выберут наиболее прагматичную. Она любит своего мужа и гордится им. А когда вернётся в столицу, много чего интересного увидим.

— И всё равно, я бы посоветовал и за Никитой присматривать, — махнул рукой Константин.

— Так и присматривают, мягко и исподволь. Не там роешь, Костя. Сейчас нам важно выявить, втянут ли Михаил в заговор или нам подкинули дезинформацию. Если это игра, то с какой целью её запустили, и кто зачинщик. Всё, на этом закончим.

Глава 11

Вологда, «Гнездо», сентябрь 2016 года

Старый князь Городецкий умер в своём имении под утро, когда первый осенний дождь зашелестел по крыше дома и по кронам деревьев, смывая с листьев плотную августовскую пыль. Эту новость Никита воспринял с тяжёлым сердцем, как и смерть своего прадеда когда-то. Целая эпоха ушла с этими двумя глыбами, всю жизнь притиравшимися друг к другу. Но ни один из них так и не сделал шаг навстречу. Исправлять чужие ошибки выпало Никите, и кажется, он с этим хорошо справился. Леонид Сергеевич принял молодого соседа, и даже одобрил процесс разделения сфер влияния, правда, урвав при этом несколько процентов акций «Изумруда». Зато теперь Никита владел великолепной туристической базой на озере Белое, которая стала приносить весьма ощутимую прибыль с другими активами.

Провожать Патриарха приехала вся семья Назаровых, даже Мишку и Полину взяли, которые дедушку Лёню неплохо знали. Тамара, как и Никита не видели ничего зазорного в том, чтобы дети присутствовали на похоронах. Любой одарённый в той или иной мере ходит рядом со смертью, и неважно, сколько ему лет: пять или восемьдесят пять. Магия не любит ошибок и одинаково уничтожает и тех и других, если нарушены основные принципы: осторожность, внимательность и чёткое следование каноническим правилам использования Дара.

Кроду князю Городецкому устроили возле семейного склепа. Никита вместе с жёнами и Юлей стояли в первых рядах среди родственников старика, как настояла Светлана Павловна — вдова Леонида Сергеевича. Она даже не стала слушать ворчание старшего сына Антона, дескать, не дело пускать первым к погребальному костру человека, в чьих жилах не течёт кровь Городецких. Таким образом он пытался взять в свои руки бразды правления родом. Но старая княгиня оборвала его стенания: «ты хоть и Глава, но последняя воля Патриарха должна быть выполнена. Поэтому Никита и его женщины будут рядом со мной».

Жаркий огонь уничтожил ладью с лежащим в ней телом старого князя, а собравшиеся родственники и гости ушли на поминальную трапезу. Угли остынут, жрецы соберут прах князя Леонида и отдадут семье керамическую урну — последнее его прибежище.

К вечеру усадьба опустела, остались только Городецкие и Назаровы, чтобы завершить ритуал. Светлана Павловна пригласила Никиту прогуляться по парку. Держась за локоть молодого волхва, княгиня негромко произнесла, когда они удалились достаточно далеко от дома:

— Когда меня не станет, я тоже вознесусь в Чертоги с помощью чистого огня. И это будет последний ритуал в роду Городецких. Мои дети более приземлённые и прагматичные. Их утомляют странные обычаи, идущие из глубин веков, когда каждое слово или действие имели смысл, и люди знали цену всему, что их окружало.

— Мир давно изменился, Светлана Павловна, — ответил Никита. — Даже я многого не понимаю из наследия своего прадеда. Утеряны смыслы тех или иных действий. Признаюсь, я удивлён, что ваш муж решился на кроду. Этот ритуал слишком специфичен, особенно сейчас.

— Ты говоришь про утерянные смыслы, мальчик мой, — улыбнулась старая княгиня, обходя блестящие в закатном солнце дождевые лужи. — А ведомо тебе, что раньше одарённым напрямую предписывалось совершать кроду по случаю их смерти?

— Да, в записях деда встречалась такая информация, но истинную природу сего я понять не мог, — признался Никита. — Ведь многие одарённые приняли христианство, желая дистанцироваться от ведических норм древности. Зачем им кремация?

— Космос, или божественная длань мироздания, кому как интересно, при рождении зажигает в человеке искру, которая при правильном пестовании превращается в Дар. Особая энергия, называемая магией — от слова «могу», «могучий», кстати — питает своего носителя до самой смерти. Погребальный костёр освобождает её и отдает Космосу. Как говорят христианские проповедники — «из праха в прах», так и жрецы Храма Перуна утверждают: «что взято, то и возвращено должно быть». Твоя Сила, Никита, это концентрация той энергии, которая накапливалась стараниями наших предшественников, среди которых были и твои пращуры.

Княгиня замолчала, продолжая тянуть своего спутника в дебри парка, словно боялась, что кто-то услышит их разговор.

— Лёня очень уважал Анатолия Архиповича, Никита, — продолжила Городецкая. — Пусть тебя не смущает их слишком резкие взаимоотношения. Так уж получилось, что рядом поселились два сильных льва, причём, ревнивых к чужим успехам. Лёня ведь предлагал твоему прадеду помощь, когда у Назаровых возникли серьёзные трудности. Объединившись, мы смогли бы дать отпор Китсерам и стоявшим за их спиной кукловодам из рода Меньшиковых и Шереметевых. Возможно, и Валентине не пришлось бы скрываться невесть в каких далях. Ты, я гляжу, спокоен, когда услышал фамилии людей, причастных к разорению вашего Рода.

— Да, мне об этом давно известно, — кивнул Никита, а сам с досадой подумал, что мог и догадаться поговорить с соседями. Кто, как не они, знали о подоплеке событий, развернувшихся двадцать с лишним лет назад. — Китсерам я отомстил, с Шереметевыми держу дистанцию, а Меньшиковы… С них я взял самую тяжелую виру.

— Разве Константин Михайлович не сам решил отдать свою дочь замуж за Никиту Назарова? — лукаво спросила Городецкая, давая понять, что и это событие не прошло мимо неё.

— Говоря про тяжёлую виру, я имел в виду решение Тамары покинуть свой клан и поддержать меня в создании собственного. Возрождением Рода она не хотела ограничиваться, устояв под давлением отца и императора. Меньшиковым не удалось меня приручить только благодаря моей прекрасной, преданной и умной жене.

— Тебе повезло, Никита, — кивнула княгиня. — Ты ещё не осознал своего счастья. Удивительно, как тебе в таком молодом возрасте удаётся удерживать равновесие в семье. Если Тамара с Дашей чем-то схожи, то будущая молодая супруга из рода Васильевых та ещё штучка. Взрывная, горячая и строптивая. Будь готов к тому, что она ещё покажет свой норов.

— Тамара говорила, вы видите будущее, — улыбнулся Никита, втайне удивляясь точной характеристике Юли. Впрочем, она могла заранее собрать информацию об обитателях «Гнезда».

— Нет-нет, я не настолько проницательна, — рассмеялась женщина. — Я — Берегиня, но никак не Ведунья. От бабки кое-что досталось, но Дар заглох, потому что с её смертью в моём Роде не осталось никого, кто бы мог его выпестовать. Изредка ощущаю потоки грядущего, но вычленить из них нечто полезное не получается. И сразу скажу, смерть Лёни я не видела, а почувствовала. Моя «кольчужка» стала истончаться, как бы я не пыталась залатать расползающиеся дыры.

Она остановилась и посерьёзнела, глядя в глаза Никите, отчего тот внутренне поёжился. Точно так же иногда на него смотрела Тамара. Может, у Берегинь есть какой-то секрет воздействия и внушения, которым владеют только они?

— Антону не всё нравилось в политике Патриарха, — княгиня говорила о сыне. — Поэтому он, как только официально вступит в права Главы, то начнёт пересматривать ваши соглашения.

— А разве он не Глава сейчас? — удивился Никита. Становилось прохладно, и он не знал, комфортно ли сейчас Городецкой в тонком демисезонном пальто.

— В том и дело, что Лёня держал бразды правления как Патриарх, и как Глава. Из-за этого у него со старшим сыном постоянно происходили ссоры. Но сейчас всё изменится. Будь готов к тому, что Антон начнёт активную работу среди дворян Вологды, чтобы они разорвали с тобой отношения и перешли к Городецким.

— Они не пойдут, — покачал головой Никита. — Все, кто служит мне, дали роту. А это не совсем та клятва, от которой можно отказаться.

— Я так и сказала ему, но, видать, излишнее рвение к самостоятельности и недальновидность сформировали у Антона шаблонное мышление. Андрей, он попроще, старается искать компромиссы.

— Хотите подсказать, с кем лучше иметь дело? — пошутил волхв.

— Даже не пытаюсь, — усмехнулась в ответ княгиня. — Пока я жива, не дам Антону особо руками размахивать. Но меня надолго не хватит. Не проживу я без своего лады долго. Такова участь Берегини. Нет мотивации.

— Внуки, — осторожно напомнил Никита. Он тоже где-то читал о привязанности Берегини к своему мужу, любимому, и его уход к другой женщине или смерть сказывался на ней самым неблагоприятным образом.

По спине пополз холодок. Насколько тяжело воспринимает Тамара его отношение к Даше и Юле? Ведь ей приходится делиться частичкой мужа, сдерживая боль и эмоции от осознания своей незавидной роли.

Княгиня сжала своими тонкими исхудавшими пальцами руку Никиты.

— Я знаю, о чём ты сейчас подумал. Не бойся. Ничего с Тамарой не случится. Она уже приняла тебя таким, какой ты есть и каким будешь. И с младшими жёнами отношения не ухудшатся, если сам повод не дашь. Но вот о такой особенности нашей породы тебе нужно знать.

Она нашла в себе силы улыбнуться, и Никита предложил ей возвратиться домой. Становилось прохладно, и судя по низко ползущим тучам, вот-вот снова собирался пойти дождь.

Как себя поведёт новый князь Городецкий, Никита особо не переживал. Если и были конфликтные точки, то они никак не влияли на прочное положение назаровских активов. Акции «Изумруда», находящиеся сейчас в его руках? В случае демаршей со стороны Антона Леонидовича их можно блокировать на какое-то время, чтобы остудить ретивость Главы Рода. Будет мешать исподтишка? Ну, так себе перспектива: встопорщить холку против боевого клана. Дворяне Вологды только пальцем у виска покрутят.

— А ведь не сдержал Леонид Сергеевич слово, — вдруг произнёс Никита, когда они уже подходили к дому.

— Ты о чём? — удивленно посмотрела на него княгиня.

— Он обещал ещё лет двадцать пожить, а вышло — всего пять, с тех пор как мы познакомились.

— Так бывает, — обронила Светлана Павловна.

— И всё же одна мысль меня волнует… Патриарх состоял в Ордене Гипербореев? Крода ведь не просто так организована.

— Нет, — улыбнулась хозяйка поместья. — Это я тебе с уверенностью говорю. Он всего лишь придерживался ведических принципов жизни. Не забыл? Одарённый должен отдать свою Силу огню.

— Жаль, а я уже подумал, что рядом со мной жил соратник, — вздохнул Никита. — Спасибо, Светлана Павловна, за приглашение отдать последние почести вашему мужу. Это дорого стоит. Кстати, не согласитесь ли вы привести к Алтарю мою невесту Юлию? Свадьба через две недели.

— С радостью. Надеюсь, новые впечатления хоть как-то отвлекут меня от чёрных мыслей.

* * *

Предсвадебные хлопоты, к облегчению Никиты, взяли на себя Тамара, Даша и примкнувший к ним десант очаровательных барышень в лице Ольги, Аноры и Яны. Шубин, не говоря ни слова, позвонил своей жене, и Алёна примчалась с таким энтузиазмом в «Гнездо», что Назарову оставалось только посторониться, чтобы ураган и шторм в одном лице не снёс его с ног. Зато появилось время для подготовки к намечающемуся ежегодному заседанию клуба «20», до которого оставалось два дня. Князь Балахнин предупредил, что в этот раз там будет присутствовать Его Высочество государь-наследник. Был ли это намёк на какие-то события, к которым Алексей Изотович тщательно готовил Никиту, или же обычная информация, чтобы барон Назаров не вздумал увиливать от предложения, если оно поступит от Владислава Александровича? Балахнин любил разводить тёмные краски в чистой воде, и Никита подозревал, что он провёл многочисленные консультации не только с цесаревичем, но и с другими членами клуба.

— Ты получил титул князя в Яви-два, единогласным решением выбран Князем Гиперборейским, так что от звания Кормчего уже нет смысла отбрыкиваться, — вроде бы в шутку сказала Тамара, когда застала Никиту на балконе, уныло созерцающего медленно текущие воды Вологды. — Одним больше, одним меньше… Это не та нагрузка, от которой кони копыта отбрасывают.

— Весьма образно ты меня подталкиваешь к принятию решения, — хмыкнул Никита, обнимая жену за плечи, когда она встала рядом с ним у парапета.

— Раз уж ты вступаешь на политическое поле, нужно создать имидж загадочного, непредсказуемого и перспективного молодого дворянина, чем-то занимающегося, но чем именно — никто не знает, — рассмеялась Тамара. — Кормчий — как раз твоё признание.

— Ума не приложу, чем там заниматься, — пожал плечами Назаров. — Практически все дворянские Роды находятся на службе старой аристократии. В каждом клане есть свои адвокаты, которые подвизаются на различных межродовых спорах.

— Думаю, что-то да найдётся, — уверила его жена.

…Никита оторвался от прямоугольного куска кожи, на котором вырисовывались нужные ему руны. Стило, подаренное ему мезенскими старцами, значительно сокращало время написания узоров, но даже оно не могло избавить от ежедневной рутинной работы. Минимум два часа в день Никита уделял свиткам, которые постепенно заполняли подвальное помещение, выделенное для их «созревания». Тамара подсказала, какие сейчас желания популярны в Петербурге. Косметические и омолаживающие, целебные и с функциями защиты — вот что требовалась столичным аристократам. Если уж предстоит заседание клуба «двадцатки», то есть смысл захватить с собой штук пять для презентов. Пора налаживать связи и намекать столичному бомонду о своём переезде из Вологды. И заодно продумать, чем он будет заниматься в Петербурге. Вести праздную жизнь ему претила внутренняя жажда знаний, не давая ему подолгу сидеть в кабинете. Может, в Коллегию Иерархов заглянуть, поинтересоваться, есть ли возможность читать лекции? Накопилось много материалов по артефакторике. Не хотелось бы закапывать такие знания в песок. В Академии учатся молодые артефакторы, им полезно узнать, как на практике применяются те или иные теории. По боевой магии можно проконсультироваться в Генштабе. Токарев вскользь обещал узнать насчет лекций в Военной Академии.

В общем, теперь он был уверен, что не закиснет в столице. Планов и без звания Кормчего хватало.

Но сейчас нужно решить проблему, связанную с поставкой хлопка. Шереметевы, судя по доходящим из Симбирска слухам, всерьез решили убить перевозку грузов по Волге. Цены на некоторую продукцию уже поползли вверх, а к зиме грозили подскочить вдвое. В верховьях и низовьях реки скопились очереди из кораблей, а Милославские, затеявшие строительство терминалов, кивают на компаньонов — Шереметевых.

Недавно звонил Бахтияр и жаловался, что молодой княжич Велимир отказался встречаться с дедушкой Фархадом. Говорит, совсем нет времени. Каримовы очень огорчены и теперь вынуждены задействовать новый канал поставки хлопка через Саратов. Обида нанесена и требует отмщения. Никита успокоил союзника и пообещал при удобном случае разобраться с проблемой. Он прекрасно знал, что восточные кланы никогда сгоряча не будут махать саблей и рубить головы обидчикам. Поэтому оценил шаг Каримовых, которые намекнули Никите, что готовы к совместному акту возмездия. Но без спешки. Такая позиция полностью устраивала Главу клана Назаровых. Сейчас не до разборок с Шереметевыми.

У него уже созрел план. Когда приедет из своего затянувшегося путешествия Олег Полозов (недавно звонил, обещался к свадьбе вернуться), он отправит бывшего «потайника» в Симбирск прощупать почву. Там назревало что-то интересное. Бахтияр с волнением в голосе доложил о переговорах княжича Велимира с казанским родом Урусовых, а в Петербурге видели князя Адашева. Неужели оба клана решили играть против Меньшиковых, благодаря которым и укрепились как главенствующие кланы в Казани?

Размяв пальцы и кисти рук, Никита с удовольствием поглядел на узор, тускло светящийся наливающейся Силой. Через месяц магия начнёт укреплять свиток, и этот процесс не остановить.

Завибрировал телефон, поставленный на беззвучный режим. Звонил барон Коваленко-старший.

— Слушаю, Станислав Евгеньевич, — дружелюбно произнес Никита. — Наверное, что-то срочное, раз вечером звоните.

— Прошу прощения, если отвлёк от семейного отдыха, — деловито откликнулся Коваленко, нисколько не смущаясь тем, что на часах десять вечера. — Засиделся с бумагами, чувство времени притупилось. Сегодня у меня было собеседование с кандидатами на управление «Гнездом».

Никита с трудом вспомнил, что поручил барону весьма важное дело: найти опытного управляющего в родовое имение. Пора уже переходить на плановое ведение хозяйства; судорожные метания Тамары, занятой больше новорожденным Юркой, грозили серьёзными проблемами в ближайшем будущем. Даже дед Фрол точно подметил: «хаос в муравейнике».

— Так, весь во внимании, — Никита устроился поудобнее в кресле. Если Коваленко взялся за дело, он доведёт его до конца, можно не сомневаться.

— Из шести кандидатов, которых я сегодня тщательно изучал, по всем параметрам подошли только двое. Но это, возможно, и хорошо. В жесточайшей конкуренции обязательно победит сильнейший. А эти господа весьма хороши во всех отношениях. У меня не хватило смелости отдать должность только одному из-за моей предвзятости.

— А она у вас появилась, Станислав Евгеньевич? — хмыкнул Никита.

— Да. Один из них пять лет отработал в поместье Кувшиновых под Смоленском. Рекомендации хорошие, но проблема в том, что этот кандидат излишне щепетилен в вопросах финансов, по-простому говоря — излишне бережлив, то бишь скуповат. Видимо, качество это не понравилось бывшим нанимателям, вот и расстались. Запишите, Никита Анатольевич, его фамилию: Груздев. Имя и отчество вполне посконное. Алексей Иванович. Вот не знаю, чем он меня заинтересовал. Впрочем, решать вам.

— Кто второй? — чиркая карандашом в блокноте имя названного кандидата, поинтересовался Никита.

— Лужицкий Любомир Николаевич. Сорок пять лет отроду. Опыт работы — более десяти лет. Рекомендательные письма в наличии. Умён, рассудителен, как и полагается человеку, за плечами которого не только экономическое образование, но и серьёзная работа в поместье киевских землевладельцев Флоренских. Вы не глядите, Никита Анатольевич, что люди, которых я расписываю, вдруг уходят с бывшего места службы. Это не говорит об их слабой компетенции. Скорее, о неуступчивом характере и желании сделать свою работу ещё лучше. Вот и перехлёстывают эмоции, когда идеи не находят отклика у хозяев.

— Хорошо, я понял вас, господин барон. Пусть приезжают завтра. Не будем тянуть время. У меня послезавтра очень серьёзное мероприятие в Петербурге, нужно подготовиться. Они знают, как ехать в «Гнездо»?

— Если угодно, я могу их привезти на своей машине.

— Очень хорошо. Тогда в десять я вас жду. Надеюсь, пары часов хватит, чтобы составить личное мнение, — с надеждой произнес Никита.

— Я бы не торопился с суждениями, — рассмеялся Коваленко. — Вдруг вам оба понравятся? Обязательно попросите Тамару Константиновну присутствовать. Женская интуиция порой выдаёт самое верное решение.

— Так и сделаю, — пообещал Никита. Идея-то верная. Кому, как не старшей жене тесно общаться с будущим управляющим.

Только закончил разговор, как снова завибрировал аппарат. А вот это уже интересно. Очень даже интересно.

Приложив к уху телефон, тихо произнес, как будто в кабинете находился еще кто-то и мог послушать:

— Говори.

— Разговорился я тут недавно, сразу как вы уехали из Верхотурья, с людишками, которые золотишко нелегально у старателей скупают… — сразу взял быка за рога Хирург.

— Они ещё остались? — неприятно удивился Никита. Ему казалось, что в своём городе удалось зачистить такие конторы, но, видать, злые ростки криминала придётся снова выпалывать беспощадно.

— Не без этого. Где водится золото — там всегда найдутся проныры, зарабатывающие на этом в обход государства, — хмыкнул Хирург, уловил настроение барона Назарова. — Так вот, эти ребятки прослышали, что я работаю управляющим, и под моим контролем находятся все легальные прииски. Начали ко мне дорожку торить: хочу ли я заработать втрое больше на разнице продажи и скупки, или подсобить нужным людям. За наградой дело не станет. Расписали так красиво, что пришлось сыграть задумчивого лоха. Стал мяться, жаться, насчёт жесткого контроля поплакался, да и закинул наживку-то про полукровок-магов. Вот бы, говорю, с таким судьба свела. С чародейством-то легче хозяев обкрадывать.

— Ну и как? — невольно улыбнулся Никита.

— Заглотили червячка, — хохотнул Хирург. — Виду не подали, но я таких фраеров как открытую книгу читаю. Переглянулись и таинственным шёпотом признались, что да — знают они про одного такого человечка. Слухи идут, бастард он, Дар получил от папаши, который о нём и не знает поди.

Хирург внезапно замолчал, как будто хотел, чтобы Никита в нетерпении стал сам расспрашивать насчёт этого полукровки. Но волхв благоразумно молчал, усмехаясь про себя хитрому ходу собеседника. Наконец, старый вор не выдержал, закряхтел:

— Ну и выдержка у тебя, Никита Анатольевич. Я-то хотел тебе такой сюрпризец преподнести, чтобы радость твою услышать…

— Да ладно, не делай вид, что разочарован. Называй имя. Неужели Аякс всплыл?

— Эх, не удался сюрприз. Он самый. В общем, интересный крендель. С ворами запросто якшается, считай, на одной ноге с ними. Всегда имеет заказы, мотается по уральским губерниями, но частенько в Екатеринбурге его видят. В ресторанах сидит, сладкую жизнь ведёт. Ну я и поинтересовался насчёт него. Сможет ли он заглянуть в Верхотурье, чтобы на месте оглядеться, да и не мешало бы перетереть некоторые спорные моменты. Я же не совсем лохом должен быть, чуточку подозрительности никогда не помешает показать. Ребятки переглянулись неуверенно… говорю же, фраера бестолковые. Заслали их на гастроли по таёжным приискам прощупать ситуацию.

— Согласились на твоё предложение?

— Сказали, что не сами решают подобные вопросы, но обещали дать ответ в ближайшие дни. Я помялся для вида, но согласился. Расстались мы довольные друг другом. Мне же интересно стало, чем эти гости дышат. Дал одному пареньку задание проследить за ними аккуратно, а чтобы прилежно исполнял, денежку ему сверху кинул. В общем, фраера в гостинице заселились, и оттуда звонок сделали.

— Кому звонили?

— Полагаю, тем, кто их сюда заслал. Потому что на следующий день ребятки отыскали меня и обрадовали. Аякс приедет в Верхотурье в конце сентября. Раньше не получится. Есть чуйка, он не один будет. Люди посерьёзнее заявятся. С ними и разговор вести придётся. Что делать будешь, хозяин? Гнездо разворошили, негоже убегать.

— Будем брать их всех, — не задумываясь, ответил Никита. — Я более чем уверен, что и Аякс, и его «работодатели» имеют отношение к воровской кассе. Поэтому Строгановы очень заинтересованы установить всю цепочку, связанную с транзитом золота и беглецов с каторги.

— Дело ваше, княжеское, — Хирург не стал давать оценку решению барона Назарова. — Главное, меня не засветите.

— Не переживай, утечки не будет, — пообещал волхв. — Как только гости появятся, сразу предупреждай. Звони в любое время суток, не стесняйся.

— Понял, Никита Анатольевич. Спокойной ночи.

— Тебе того же.

После разговора Никита почувствовал, как взмокла спина от новостей, которые вывалил на него Хирург. Банду, промышляющую золотом в таком объёме, однозначно надо накрывать. Владимир будет только рад поучаствовать в охоте, как и его отец. Никиту же больше всего интересовал Аякс — тот самый загадочный полукровка-маг, и тайна его происхождения. Ведь это ходячий компромат на кого-то из высокородных. Нисколько не сомневаясь, что связавшийся с бандитами простолюдин не знает о своём отце ничего, Никита возьмёт у него образец крови, через который и установит родство.

Наложив на дверь кабинета личную печать, он направился к детям. Полина и Мишка ещё не спали, энергично перекидываясь мягкими игрушками. Причём, хитрецы этакие, воевали молча, высунув языки от азарта. Знали, что у нянечки, которая присматривала за ними, характер не разгуляешься, могла и наказать с дозволения строгой матушки.

— Отбой! — строго произнёс Никита, глядя как дети мгновенно нырнули под одеяла. Реакция, что ни говори, у них отменная. Занятия деда Фрола не проходят даром.

Вглядевшись в их ауры, с удовлетворением заметил, как огненно-жёлтые и изумрудные всполохи постепенно окрашиваются в нейтральные мягкие тона. И Силу свою уже начинают контролировать, быстро переходя с активного на пассивный режим. Пожалуй, инициацию нужно проводить пораньше, не ждать восьми лет.

— Пап, сказку почитай про Маугли! — попросили хором двойняшки.

Сэр Редьярд Киплинг, хоть и был идейным вдохновителем «бремени белого человека», фактически воспевая колониальную политику Британии, заодно активно занимаясь шпионажем, тем не менее, писал чертовки увлекательно. Ну, раз детям нравится, почему бы и не почитать? Литературный талант и грязная работа, которой приходится заниматься взрослому человеку, порой противоречат друг другу.

Прочитав несколько страниц, Никита решительно закрыл книгу.

— А теперь спать! Услышу малейшее шевеление — на два дня лишу доступа к щенкам!

Ага, щенки, подарочек Каримовых… Вымахали за месяц в добрых псов, а норов дитячий до сих пор, щенки и есть. Дети в восторге, целыми днями с ними возятся.

— Мы уже спим, — предупредил Мишка из-под одеяла.

Полина благоразумно промолчала.

Усмехнувшись, Никита пожелал им спокойной ночи, погасил ночники и вышел из спальни. Теперь можно и отдохнуть. Завтра суетный день, а ещё надо примерить новый костюм, сшитый специально для клубного заседания. Но это потом, а пока — спать.

Симбирск, сентябрь 2016 года

Велимир был полностью удовлетворён условиями, предоставленными ему госпожой Гончаровой. Территорию парка разделили на две половины, одну из которых оборудовали под полигон, а вторую оставили для прогулок и отдыха. Фёдор Милославский любезно предоставил своих техников, которые за пару дней поставили и настроили защитные панели для гашения нестабильных магических выбросов.

Теперь можно заниматься, чем княжич и воспользовался. Он взял за правило ежедневно приезжать в особняк, переодеваться в любезно предоставленной ему комнате, и два-три часа повышать своё мастерство. Лучшей мотивацией для него стала Анна. Когда не было занятий в университете, она приезжала с молодым человеком и внимательно следила за ходом тренировок. Что за мысли бродили в её хорошенькой головке, Велимир не знал, но присутствие невесты очень вдохновляло. Если тебе нравится женщина, нужно уметь её защищать, а не только дарить драгоценности. Ну и показать свою ловкость и силу. Проще говоря, распушить павлиний хвост перед нравящейся тебе барышней.

Всё-таки был пунктик у княжича: поражение в дуэли с бароном Назаровым, после которой он потерял право на Юлю Васильеву. Заноза, засевшая в самой глубине души, так и не вышла с болью и кровью. Велимир не вынашивал месть, но держал в уме возможность поквитаться с нахальным Назаровым, которого стало слишком много.

Когда он узнал, что строительство терминала очень серьёзно ударило по поставкам хлопка из Бухары на предприятия «Назаровских мануфактур», тихо поаплодировал отцу. Каримовы, те самые союзники Никиты, пытались встретиться с ним и найти хоть какое-то решение, которое удовлетворило бы обе стороны. Но Велимир отказал им во встрече.

Фёдор Егорович, правда, поругал его за недальновидный поступок, но ведь впереди была встреча с Урусовыми, где решатся куда более серьёзные вопросы. А Каримовы — кто они такие? Обычные торгаши, не имеющие влияния в Поволжье. Ну, поворчат, покидаются угрозами, и на этом всё затихнет. Зато у Назарова появились проблемы.

Велимир понимал, что это сплошное ребячество. Так умные и солидные люди себя не ведут, а уж из княжеского Рода тем более обязаны действовать куда тоньше. Потому что эмоции могут привести к неприятным последствиям. Если за тобой семья, Род, клан — это недопустимые эмоции.

Развалив пять мишеней с помощью разной степени сложности магоформ, начиная от водяных серпов и заканчивая тяжёлыми ледяными шипами, княжич с довольным видом натянул на мокрое тело футболку. Не будешь же щеголять с голым торсом перед старушкой Гончаровой и её горничной! Не переживут такого безобразия, в обморок хлопнутся. Хотя посмотреть было на что. Тело у княжича не хлипкое. Поджарый, гибкий, мышцы играют. Анне нравится. Так и постреливает глазками, когда в качестве зрителя присутствует на тренировке. Велимиру казалось, что она с нетерпением ждёт того момента, когда сможет считать его своей собственностью. Ничего, недолго осталось. В конце сентября решено играть свадьбу. Сначала здесь, в Симбирске, а потом и в Петербурге. Дело серьёзное, ответственное. Обе семьи уже начали подготовку. Подключили брачные агентства, чтобы те взяли на себя большую часть хлопот.

В комнате, которую ему выделила Мария Александровна для личных нужд, имелся санузел, правда, давно не чиненный. Однако Велимиру многого и не нужно. Главное, есть горячая и холодная вода. Вымывшись, княжич надел костюм, причесал влажные волосы, спортивную одежду бросил в сумку. Ничего своего он здесь не оставлял во избежание всяких неприятных казусов. Магия заклятий легко ложилась на вещи, и Велимир об этом хорошо знал. У Гончаровой, конечно, нет никакого мотива вредить молодому человеку, но лучше не рисковать.

— Поехали, — Велимир заглянул в столовую, где Артюха с Саввой попивали чай с вареньем, и нарочито строго погрозил пальцем горничной.– Анфиса, ты мне бойцов не балуй, а то повадятся в гости ездить.

— Да пусть ездят, лишь бы дело своё не забывали, — бесстрашно усмехнулась костлявая рябоватая женщина, вытирая полотенцем до блеска посуду возле мойки и складывая её в аккуратную стопку. — Этим вареньем весь подвал забит. Каждый год пополняю. Может, господин, возьмёте несколько закаток? По вечерам чай будете пить, да Анфису нахваливать.

— Артюха, захватишь, — усмехнулся Велимир, увидев блеск в глазах парней. Ну чисто дети, до сладкого дорвались. А в голове мелькнула мысль, что горничная уже привыкла к гостям, не зыркает тяжелым взглядом из-под густых бровей. — Мы тебя в машине подождём.

Пока ехали домой, княжич обдумывал, как бы подобраться к Павловским, владеющим судоверфью. Идея с яхт-клубом была очень перспективной, но без вложения заинтересованных в строительстве лиц могла забуксовать. Шереметевы могли бы и сами взять на себя бремя расходов, но Велимир рассчитывал подружиться с влиятельной прослойкой симбирских дворян, среди которых отец Людмилы, девушки Руслана Захарова, был не последним человеком. Нужно найти повод и подобраться к нему через дочь. Но пока возможности устроить встречу не было из-за начавшихся занятий в университете. Руслан обещал поговорить с Людой. Так что это на перспективу.

— Какие планы на сегодня, Велимир Васильевич? — поинтересовался Савва, когда приехали домой. — Загонять машину во двор или оставить на улице?

— Пока не торопись, пусть возле ворот постоит, — княжичу пришла в голову мысль, которая давно крутилась там и требовала хоть какого-то решения. — Помоги Артюхе дотащить банки до дома. Не иначе он Анфисе понравился, полную сумку набила.

— То-то она таким томным взглядом его одаривает, — загоготал Савва и получил затрещину.

— За языком следи, — угрожающе произнес телохранитель. — Анфиса — тётка суровая, узнает, о чём ты треплешься — крысиный яд в пирожок положит и тебе скормит.

— Меня он не берёт, — отмахнулся водитель-личник, и сохраняя ухмылку на лице, пошёл открывать калитку, чтобы Артюха с занятыми руками спокойно прошёл в неё.

Велимир покачал головой. Взрослые, вроде бы, люди, а детскость в одном месте играет. Лишь бы она не помешала их обязанностям, права горничная.

Сев на лавочку в тени деревьев, он снова погрузился в раздумья, только теперь они были связаны с Каримовыми. Интересно, побегут ли жаловаться Назарову? И как отреагирует Никита? Хотелось увидеть, как сползает с лица ненавистного врага вечная невозмутимость и даже какая-то отстранённость,

Зазвенел телефон.

— Привет, Руслан, — вытянув расслабленно ноги, бросил Велимир. Свой номер он дал Захарову в тот же вечер после драки с «ратоборцами» в «Сфере». — Что-то случилось?

— Ну… не обязательно звонить по какому-то поводу, — хмыкнул Руслан. — Но сегодня пришлось, да… Могу я попросить тебя об одной услуге?

— Всегда пожалуйста, что в моих силах.

— Я знаю, ты Аню свою всегда встречаешь после занятий, — парень замялся. — А я сегодня, как назло, не в городе. По делам уехал с отцом, застряли в полусотне километрах от Симбирска, вряд ли до вечера успеем добраться.

— Надо Людмилу встретить? — усмехнулся Велимир. Надо же, на ловца и зверь бежит. Чем не случай?

— Да, — выдохнул Захаров. — Неудобно просить, но тебя она знает, а в чужую машину ни за что не сядет.

— А что родители, не могут прислать слугу с машиной? — удивился княжич.

— Да я не могу дозвониться до неё! — отчаянно возопил парень. — Или батарея разрядилась, или отключила аппарат по каким-то причинам. Она же уверена, что я заберу её, потому и родителей в известность не поставит, вот уверен на сто процентов!

— Как у вас всё сложно, — пожал плечами Шереметев. — Людмила мне показалась разумной девушкой, чтобы такие кренделя выписывать.

— Ты её не знаешь, — нервно хохотнул Руслан. — Как раз частенько и выписывает. Так я могу надеяться на тебя?

— Не переживай, встречу я твою кралечку, — вздохнул Велимир. Он хотел ехать в университет на «Дуксе», но ведь в него третьего пассажира не посадишь. Придётся на бронированном монстре ехать. — Когда у неё занятия заканчиваются?

— Сегодня до шести.

— А я Анну в пять забираю, — удивился княжич.

— Люда на дополнительный факультатив ходит, — с нотками виноватости произнёс Захаров.

— Не переживай, — повторил Велимир, — подождём в машине, за мороженым время скоротаем.

— Спасибо, Велимир! Я твой должник!

«Да что ты можешь мне дать?» — снисходительно подумал Шереметев, но вслух только попрощался и обещал позвонить сразу, как только отвезёт девушку домой.

Посмотрел на часы. Времени оставалось достаточно, чтобы подготовиться к поездке. Можно и вздремнуть пару часиков. Но, прежде чем уединиться в своей комнате, Велимир нашёл Савву и приказал ему как следует помыть «Даймлер-егерь», чтобы блестел как на подиуме в автосалоне.

— Один поеду, — княжич предупреждающе поднял руку, чтобы Савва не вздумал ныть, как же без сопровождения, батюшка узнает, шкуру с них спустит. — Мне нужно забрать двух человек, а кабриолет на троих не расчитан.

— Так давайте я поведу машину, заодно и при исполнении буду, — упёрся личник. — Мне-то норов «Даймлера» известен, случись что, застрянете посередь улицы и начнёте ругаться, Стихиями людей пугать. Артюха пусть варенье лопает да за домом присмотрит.

Уговорил, чёрт языкастый. Но в отместку Велимир всё же заставил Савву еще и полировкой пройтись по корпусу. Пусть займётся делом, а не дружка своего подкалывает.

Скинув пиджак, княжич завалился на кровать. После магических тренировок откат вызывал у него сонливость, поэтому зная об этом, Велимир завёл будильник на половину пятого и сразу же заснул. Никто его не потревожил, и в назначенное время по сигналу поднялся. Ополоснул лицо холодной водой, чтобы прийти в себя, сменил рубашку и вполне бодрый, сел в машину, уловив печальный взгляд Артюхи, подпиравшего калитку.

— За Анной Фёдоровной? — догадался Савва.

— За ней самой. Езжай.

Университет находился на левобережье, и в который раз Велимир ехал по мосту, созерцая суету строящегося терминала, скопившиеся на фарватере суда, портовые краны, взметнувшие свои металлические головы на большую высоту. Казалось, даже сюда долетают звуки от длинных причалов, где стояли сухогрузы и контейнеровозы, ожидавшие разгрузки.

Чтобы не стоять подолгу под красным светофором, Савва ловко объезжал заторы по неприметным улочкам и переулкам, и за пять минут до окончания занятий подъехал к широкому крыльцу трёхэтажного здания, выкрашенного в белые и бежевые тона. На гранитных ступеньках поблескивали невысохшие лужицы после ночного дождя. Жара давно спала, и по ночам стало не только свежо, но и прохладно.

Приспустив стекло, Велимир с интересом наблюдал, как огромные двустворчатые двери распахнулись, выплёскивая толпу студентов — уставших, возбуждённых, вялых, но в большинстве своём радостных от окончания очередного учебного дня. Среди ярких нарядов барышень он с трудом обнаружил Анну. В строгом темно-зеленом платье, облегавшем её стройную фигурку, поверх которого был надет серый жакет, она спустилась на несколько ступенек вниз, держась за поручень, и остановилась, высматривая знакомый ярко-красный кабриолет.

«Привыкла к роскошеству, вон как личико вытянулось от удивления», — усмехнулся по-доброму Велимир, нисколько не осуждая невесту. Здесь многие девушки готовы были поменять обыденность на такие моменты, чтобы их привозили и отвозили на великолепной машине, встречали и целовали при всех.

— Посигналь, — приказал княжич. Возможно, Анна растерялась и не сразу вычленила взглядом среди десятка машин, стоящих у тротуара, знакомый бронированный «Даймлер».

Ага, заметила, и ещё больше удивилась. Но потом оживилась, когда увидела Шереметева, вылезшего из машины. Бросилась вниз, помахивая простенькой дамской сумочкой. Вот умела она не выделяться в студенческой толпе, но в то же время привлекала своей непосредственностью. Порой Велимир не знал, какая из Ань настоящая.

Поймав разогнавшуюся девушку, он прижал её к себе и поцеловал в губы, уже особо не таясь. Их статус давно стал известен, поэтому и Аня перестала краснеть и смущаться.

— А что случилось? — с некой долей напряжённости в голосе спросила она. — Ты разбил кабриолет или тебе грозит какая-то опасность, что пересел на это хтоническое чудище?

Не нравился ей «Даймлер» своей нелепой квадратностью и высоко задранной мордой с мощной никелированной решеткой. Пару раз проехала, оценила комфорт салона и мягкость диванов, но всё же предпочитала «Дукс». Ну да, ну да.

— Всё гораздо проще, — успокоил её Велимир, распахивая заднюю дверцу и помогая забраться девушке внутрь, с удовольствием задержав ладони на упругих выпуклостях.

За что и был мягко отчитан в салоне.

— Нахал, люди же кругом, — смущённо добавила Анна, но улыбнулась.

— Здрасьте, Анна Фёдоровна, вы как всегда прекрасны, — обернувшись, рассыпался в комплиментах личник княжича.

— Спасибо, Савва, — кивнула девушка. — Так почему внедорожник?

— Захаров попросил встретить Людмилу, — пояснил Велимир. — Застрял где-то за городом, дозвониться до неё не может.

— А она сейчас на факультатив ушла, — пожала плечами невеста. — В шесть освободится.

— Поэтому и не стал брать «Дукс». Подождём или съездим пока куда-нибудь в кафе, перекусим. Наверное, голодна?

— Да не особо, — махнула рукой Анна, — но от чашки кофе не откажусь. Кстати, у Людки батарея разрядилась. То-то шипела и плевалась, когда обнаружила проблему. Я не удивлена, что Руслан не дозвонился.

Они хорошо посидели в кафе на соседней улице, и потом, как настало время, переместились на внедорожнике обратно к опустевшему университету. Здесь ещё крутились несколько мелких компаний, одна из которых привлекла внимание Шереметева.

Двухметрового верзилу и его приятеля с горбинкой на носу — Геру — он узнал сразу. Какого чёрта «ратоборцы» делали возле университета, было ещё той загадкой.

— Опять они здесь, — прошипела Анна, тоже заметив неприятных типов, испортивших им вечер в «Сфере».

Парни из клуба о чём-то разговаривали с двумя субтильными студентами, один из которых нервно поправлял съезжающие по переносице очки, пока горбоносый не стянул их с него и сжал в ладони, грозясь раздавить.

— И что это значит? — с любопытством спросил Велимир.

— Должников трясут, — односложно ответила Анна, но увидев недоумённый взгляд княжича, пояснила: — У нас многие подозревают, что под прикрытием клуба кто-то распространяет «радугу». Не сами «ратоборцы», иначе бы их давно на каторгу отправили. Этим занимается кто-то другой, а слободские только контролируют сборы.

— И откуда наркотик?

— Говорят, со Средней Азии, а кто и вовсе с видом знатока утверждает, что самый большой поток идёт с Ближнего Востока и распределяется по разным регионам.

— Гляжу, ты в теме, — усмехнулся Велимир, продолжая следить за развитием событий. Он с удивлением рассматривал субтильных студентов, не понимая, им-то какая печаль принимать «радугу»? И так еле дышат.

Кулачок прилетел в его плечо. Анна засопела, но потом поняла, что княжич шутит.

— А в университете «радугу» распространяют?

— Конечно. Не так откровенно, как в слободках, но клиентуры хватает. Этих ребят я знаю. Они действительно подсели на кристаллы.

— Зачем?

— Усиливает мозговую деятельность, реакцию мышления. Например, надо сбросить «хвосты» по трудному предмету, вот и принимают «радугу». Когда она начинает действовать, легче воспринимать информацию. Это как… ну, не знаю, разложить по полочкам предметы, которые были свалены в одну кучу.

Велимир с особым вниманием поглядел на зардевшуюся Анну.

— Я не баловалась никогда этой заразой! — поняв, на что намекает жених, воскликнула она.

— А я бы башку откручивал за распространение погани, — буркнул Савва. — На месте, без всяких сопливых судов. Попался с товаром — хрясь шею!

— ИСБ пусть занимается этим, — холодно произнёс Велимир. — Твоё дело не шеи ломать, а охранять хозяина. Вот в этих случаях можешь свою удаль показать.

В какой-то момент он упустил, что происходит возле лестницы университета. А верзила самым нахальным образом обшаривал карманы студентов. Вытащив у одного бумажник, открыл его и помахал перед носом обмершего бедолаги несколькими купюрами, потом хлестнул пару раз по щекам.

— Может, помочь им? — несмело попросила Анна.

— Да ну, — хмыкнул Велимир, не горя желанием играть в добродетельного героя. — Сами вляпались, сами пусть отвечают.

— А вот и Людмила, — перевела разговор на более приятную тему девушка.

Подруга Руслана в длинном белом плаще спускалась по лестнице, сосредоточенно поглядывая по сторонам. На её симпатичном лице промелькнула досада. Скорее всего подумала, что придётся самостоятельно добираться домой из-за своей неосмотрительности.

Дальше события развивались совсем не по сценарию Велимира. Верзила и Гера оставили в покое несчастных любителей взбодрить свои мозги «радугой» и резко сменили траекторию движения. Людмила замедлила шаг, неуверенно глядя на перекрывших ей путь «ратоборцев».

— Велик… — ойкнула Анна, — мне это не нравится.

— Мне тоже, — вздохнул княжич, и решительно распахнув дверь, спрыгнул на землю и направился к надоевшей ему компании. Город такой большой, но нет — обязательно нужно столкнуться с теми, кому недавно морду бил, ну и сам был бит, объективно говоря.

Савва напрягся и тоже покинул машину, но не стал опережать молодого хозяина, давая ему возможность самому решить исход встречи. Опытным взглядом он определил, что от «ратоборцев» не стоит ждать особых проблем. Всё-таки княжич владеет иными способами убеждения.

Велимир не стал подходить ближе, а остановился за спинами «ратоборцев», затолкав руки в карманы брюк. Людмила, увидев его, радостно заулыбалась.

— Судари, пошли вон! — элегантно послала она верзилу и его приятеля, ловко увернулась от раскинувшего навстречу ей руки горбоносого, и цокая каблуками сапожек, сбежала вниз, прячась за спиной княжича.

— Иди в машину, — сказал ей Велимир, — а я поздороваюсь с приятелями.

Он не стал оборачиваться, надеясь, что Людмила — девушка разумная, без всяких тараканов в голове, правильно расценит ситуацию.

— Опять ты? — удивился верзила. — Чего это к нашим девчонкам прилип? Одной мало?

— Не вашего поля ягодка, придурки, — хмыкнул Велимир, вынув руки из карманов. Тут же сплёл парочку скриптов, готовя их к активации. Играть в благородство как на заднем дворе клуба он не собирался. Пора пареньков на место поставить. — Занимайтесь «радугой», пока дают. Потом на каторге некогда будет раскаиваться.

— Чего-ооо? — горбоносый заметно побледнел, но приятель-верзила оказался куда сообразительнее, и сразу же шагнул вперёд, выщелкивая лезвие непонятно откуда взявшегося ножа.

Что-то свистнуло в воздухе. Тончайшая водяная плеть подобно аркану оплела ноги «ратоборца» чуть повыше армейских берцев. Велимиру оставалось только дернуть невидимую магоформу на себя. Верзила замахал руками, стараясь удержать равновесие, но кулак княжича, напитанный Силой, опрокинул его навзничь. Падение получилось впечатляющим. Горбоносый Гера закрыл своего дружка и выставил ладони перед собой, испуганно протараторив:

— Всё, разошлись краями! Осознали ошибку!

— Постарайтесь больше к этой девушке не приближаться, — не торопясь убирать магический аркан, предупредил Велимир. Не в привычках великородных пугать врага или сыпать угрозами. Одного раза достаточно, что должны понимать люди, подобные «ратоборцам». — Иначе я очень огорчусь.

— Понятно, — закивал горбоносый. — Убери свою магию, а?

Петля рассыпалась водяными брызгами на песчано-камуфляжных штанах верзилы, а Велимир с чувством выполненного долга вернулся в машину, но только на переднее кресло. Кивнул Савве, уже занявшим место за рулём, чтобы тот не сидел с довольным видом, а уже поехал.

— Я подскажу дорогу, — очнулась Людмила.

— Тебе Руслан весь день названивал, — повернулся к девушкам княжич. — Нехорошо молодого человека заставлять волноваться.

— Не посмотрела на заряд батареи, — густо покраснела Павловская. — Простите…

— Мне-то что? Извиняться будешь перед Русиком, — усмехнулся Велимир. — У него проблемы с машиной нарисовались, вот и не смог приехать вовремя. Меня попросил.

— Спасибо, Велимир, ты мне очень помог, — искренне воскликнула девушка. — Я как увидела Алика, сердце в пятки ушло. Подумала, Руслан на них наткнулся, лежит сейчас где-нибудь в кустах избитый.

— Алик? — вздёрнул брови Шереметев.

— Ну да, так высокого зовут. Алик Мухин.

Савва не выдержал и заржал. К нему присоединились Велимир с Аней. Людмила недоумённо посмотрела на них и зачем-то сказала:

— Он из-за этого и бесится, когда его по имени или фамилии окликают.

И тоже засмеялась, прижавшись к плечу подруги.

Возле двухэтажного дома, настоящего, купеческого, с массивными портиками и высоким крыльцом, Савва по просьбе Люды остановил «Даймлер» и с интересом стал рассматривать фронтон здания со всякими ангелочками, рассевшимися на карнизах с луками и стрелами.

Велимир спокойно ждал, пока девушки попрощаются друг с другом, не забыв перецеловаться, а сам поглядывал на окна особняка, желая, чтобы машину и его заметили хозяева. На будущее, так сказать.

— Ещё раз хочу сказать «спасибо», Велимир, — Павловская поглядела на княжича. — За то, что помог Руслану, меня защитил…

— Ты только его не ругай, — улыбнулся Шереметев. — Он и сам, наверное, волосы на голове рвёт.

Девушка нажала на кнопку звонка, вмонтированного в калитку, и дождавшись, когда она откроется, проскользнула во двор, не забыв помахать на прощание рукой.

— Ты же хотел встретиться с господином Павловским? — спросила Анна, прижимаясь к Велимиру. — Ну вот, кажется, скоро твоё желание исполнится.

— Ах ты, умница моя, сразу сообразила, — восхитился княжич и чмокнул девушку в холодный нос.

Глава 12

Петербург, сентябрь 2016 года

— Если в тебе есть капля милосердия, ты уже спас свою душу, — сказал Лорд Фарнезе, стоя на коленях перед Никитой, устроившимся в удобном кресле, на мягкой медвежьей шкуре. — Зачем демонстрировать свою гордыню перед поверженным врагом? Убей нас сразу или прояви великодушие. Мы глубоко раскаиваемся за содеянное.

Хорошо говорил Высший Лорд, красиво, вдохновенно, трясясь от холода и жуткого страха, ощущая за своей спиной дыхание демонической твари, сумевшей принять облик человеческий. И это было унизительно для того, кто всю свою жизнь посвятил уничтожению подобных существ. И тех, кто умел их приручать.

Никита почти всё время молчал, дав возможность потрясённому от увиденного графу Сумарокову вести допрос. К чести Святослава Бориславича, в Ледяных полях он освоился быстро, и стараясь не глядеть в фосфоресцирующие зрачки демонов, деловито «потрошил» главных инквизиторов Ордоса. Ему тоже было холодно, поэтому Никита любезно предоставил ему шубу из серебристо-чёрных волчьих шкур. В ней граф гляделся внушительно и непоколебимо. Его-то точно не брали жалобные попытки ватиканских проповедников. Он сюда пришёл за информацией и добывал её с неумолимой настойчивостью. Не ломая костей, не уродуя тела.

Зачем, если есть демоны, пьющие жизненную энергию?

Первым сломался Винченцо Эсте. Он обстоятельно рассказал про схемы вербовки адептов, с какими разведками плотно контактирует Ордо Ксенос, как распределяются финансовые потоки по Европе, сдал агентуру в России, и даже признался, что похищение сына Кости Краусе было разработано совместно с британцами, посредником был некий агент Маккартур. Сумароков тут же вцепился в него, выясняя, какие акции готовятся на территории Российской империи. Напрягся и Никита. Если подтвердится участие Великого князя Михаила в заговоре против царствующей семьи, то действовать придётся предельно жёстко. Так, как поступил Владимир Рюрикович, уничтожив своего дядю.

Но Эсте, теряя жизненную энергию, которую с удовольствием цедил Ульмах (понемногу, чтобы пленник успел раскрыть свою чёрную душонку), торопливо отверг все обвинения в подготовке диверсии против императора России. Но не отрицал того, что плотные контакты с британскими аристократами, действующими от своего лица, а не от королевской власти, были, и неоднократно. Потом всё завяло, словно английский истеблишмент разочаровался в союзниках.

Никита, однако, зарубку в памяти сделал.

Фарнезе держался долго, и стало казаться, что он не против умереть, не выдав ни одной тайны. Пришлось Ульмаху показательно «выпить» душу Лорда Эсте, оставив вместо него пустую оболочку, после чего пленник потёк. Нового Лорд Бартоломео ничего не сказал, подтвердив слова умершего коллеги, и попытался свалить всё на Джакомо Скалигера, благо, того не было рядом. Никита умышленно не сказал, что Лорд Ордо Маллеус уже мёртв, чтобы никто из пленников не чувствовал себя спокойно. Но Фарнезе рассказал о доктрине Ордоса по отношению к Ордену Гипербореев. Она была сформирована ещё в двенадцатом веке, когда началось уничтожение славянских племен и выдавливание их остатков с побережья Балтики на северо-восток для дестабилизации Новгородской республики. Гипербореи неплохо защищались. Им удалось нейтрализовать католическую экспансию, отбросить тевтонов за Одру и закрепиться на Балтике, обезопасить Новгород от дальнейших нашествий. Новая доктрина Ватикана своей целью поставила полное уничтожение Ордена Гипербореев со всей его структурой, включая не только Воинов, но и Целителей с Ведунами. Лишь после тотальной зачистки предстояло захватить русские земли и установить свои порядки.

— Пока жив хоть один Витязь, Целитель или Ведуны с Ведьмами, — добавил Фарнезе, скрючившись от холода, — Ордос не успокоится.

На лице Никиты не дрогнул ни один мускул. Он в этот момент подумал о Полине, получившей Дар пророчества. Выходит, его дочь тоже подлежала зачистке без всяких сантиментов. Тогда к какому милосердию призывал Фарнезе? Хорошо, что рядом с ним был граф Сумароков, умевший отрешаться от эмоций. Он довёл дело до конца и кивнул Никите, словно давал сигнал завершать допрос. Выглядел Святослав Бориславич неважно. Под глазами появились чёрные тени, щеки покрылись серебристым инеем — Инферно забирало у своих жертв самое ценное.

— Дуарх, ты знаешь, что делать, — сказал Никита, поднявшись на ноги. — Ульмах, отправляй нас домой.

Он не хотел слышать визг Фарнезе не потому, что боялся дрогнуть и послать врагу лёгкую смерть. Молодой волхв переживал за графа, чьё состояние ухудшалось с каждым ударом сердца, стучавшим всё медленнее и медленнее.

Оба Витязя ещё долго отпаивались чаем, куда щедро плескали коньяк.

— Впечатление на всю оставшуюся жизнь, — признался Сумароков, когда Никита провожал его домой. — За такое трудно благодарить, но я тебе обязан, Князь, за то, какую ношу ты взвалил на свои плечи. Будет тяжело — зови воинство.

…Никита очнулся от воспоминаний, когда внедорожник в очередной раз дёрнулся и застыл на месте.

— Что там такое? — недовольно спросил он.

— Много машин, Никита Анатольевич, — пояснил Семён Фадеев, как всегда сопровождавший его в поездке по Петербургу. — Движение медленное. Может, император решил посетить клуб, поэтому перекрыли вторую полосу.

Ничего не сказав в ответ, Никита стал глядеть через тонированное стекло на сверкающую витринами улицу. Недавно прошел дождь, асфальт сверкал как вымытый, на лакированной поверхности автомобилей то и дело вспыхивали отражения вывесок, бегущих строчек реклам.

В который раз он с досадой подумал, что нет времени заказать у Касаткиных личное авто. Несолидно как-то приезжать на заседание «клуба джентльменов» на брутальном внедорожнике. С одной стороны, это как-то выделяет его из рафинированной знати Петербурга, заставляет её относиться к молодому барону с лёгкой опаской и уважением. Конечно, от презрительных взглядов никуда не деться, но ему не привыкать. «Упорство ломает любую преграду, — сказал однажды дед Фрол Мишке, когда тот стал психовать из-за не получающейся магоформы. — Повторяй одно и то же каждый день, да по сто-двести раз, и однажды удивишься результату».

Умеет старик найти нужные слова.

В клуб, скорее всего, приехал цесаревич. Князь Балахнин намекнул, что Владислав высказал желание присутствовать на встрече аристократической верхушки. От того и застопорилось продвижение. Хорошо, хватило ума не оцеплять район полицией. Незачем привлекать излишнее внимание зевак к клубу.

Водитель из охраны петербургского особняка подогнал, наконец, машину к освещённому электрическими огнями клубу. Дверцу распахнул вежливый стюард в безупречном чёрном костюме, и как только Никита сошел с высокой подножки внедорожника на мокрый асфальт, изобразил лёгкий поклон.

— Прошу в клуб, Никита Анатольевич, — показал свою осведомленность стюард. — Машина будет находиться на специальной стоянке.

Старательно обходя лужи, маслянисто блестевшие под ногами, Никита поднялся по лестнице, и минуя молчаливую охрану, которой сегодня было гораздо больше, чем обычно, очутился в просторном холле. А в остальном всё осталось по-прежнему. Работник клуба тут же оказывается рядом, на его согнутую руку падает плащ и щегольская шляпа. Это Юля ради смеха предложила чуточку изменить образ барона Назарова, всем пришлось по душе.

Короткий взгляд в зеркало. Молодой мужчина в строгом костюме-тройке и начищенных туфлях, с родовым перстнем на левой руке и двумя супружескими кольцами на правой глядит на него в отражении, едва заметно подмигивает, словно приободряет.

В первом зале, в том, который предназначался для встреч, бесед и выпивки, тихо играла ненавязчивая музыка; бармен с усердием протирал бокалы и выставлял их перед собой, перевернув вверх донышком и любуясь отражёнными огоньками потолочных светильников на тончайшем стекле и на гранях пузатых стаканов для бренди и коньяка.

За столиками сидели по двое, а то и по трое импозантных мужчин. В ожидании собрания они курили, выпивали или лениво перекидывались в карты. Никита без спешки окинул их всех взглядом, поприветствовал кивком. Боярин Морозов, с которым его когда-то познакомил Балахнин, уже был здесь. Он всегда приезжал в Петербург одним из первых и успевал найти партнёров для игры в вист. Судя по стопке банкнот по левую руку от себя, Мирон Порфирьевич успел-таки слегка облегчить чужие бумажники. Заметив, что Никита на него смотрит, приветливо кивнул в ответ, как и двое его соперников. Киевский князь Лещинский и уральский магнат Демидов повторили тот же жест.

«Кстати, надо бы с Демидовым перекинуться парой слов насчёт станков для тонкой шлифовки кварцитов, — оживился про себя Никита. — Мои девчонки всерьёз хотят вывести 'Нимфу» в передовые техномагические предприятия. Мало им «Изумруда».

Заказав у бармена порцию бренди, он опёрся спиной о стойку и стал потихоньку потягивать бодрящий напиток. Балахнин или ещё не появился, или, что вероятнее всего, находится в одной из приватных комнат, беседуя с цесаревичем. А то, что наследник здесь, говорило наличие охранников из дворцовой гвардии. Этих ребят узнаешь даже в цивильных костюмах по выучке и осанке. Здесь Владислав, просто не хочет показываться до определённого момента.

Князья Шереметев и Волынский — закадычные друзья — сидели за дальним столиком, скрытым мягкой полутьмой, и о чём-то тихо переговаривались. Компанию им составил широколицый мужчина с густыми чёрными усами и бакенбардами, выглядевшими анахронизмом в век коротких стрижек, лёгкой щетины или тщательно выбритого лица. Князь Юсупов вёл свою политику, особо не сближаясь ни с одним из столичных кланов, умудряясь при этом выдерживать строгий баланс между своими желаниями и предоставляемыми услугами. Юсуповы являлись финансовыми посредниками между русскими и зарубежными банками, умудрившись влезть во все перспективные предприятия. Он охотно кредитовал Шереметевых и Волынских, но опасался подойти к Никите насчёт Медицинского Центра Биотехнологий. То ли не верил в методику восстановления ампутированных конечностей, то ли ему уже намекнули не лезть туда, где резвятся Меньшиковы. Стоило, конечно, поговорить с князем насчет будущих вложений. Мало ли что может произойти в будущем. Императорский Род сам выбирает, куда вкладывать деньги, а Никита однажды может оказаться на голодном пайке. С Юсуповым надо подружиться.

— Скучаете, молодой человек? — послышался сбоку сочный баритон. — Добрый вечер, коллега. Не откажете в компании?

Никита развернулся и сразу признал в говорившем «оружейного барона», как в шутку, а чаще всерьёз называли Абрамова, который сейчас с добродушной улыбкой приподнял бокал с вином.

— И вам здравствовать, Пётр Дмитриевич, — в ответ улыбнулся Никита. — Давненько вас в Петербурге не было.

— Приходится в разъездах бывать частенько, — нарочито тяжело вздохнул Абрамов, разве что руками не развёл. — Недаром говорят: хочешь сделать хорошо — сделай сам. Вот и инспектирую представительства в Кабуле, Тегеране, Иерусалиме.

— Оружие вместо лаврового венка?

— Арабы — народ воинственный, как и их братья-евреи, — усмехнулся барон. — А у меня там хорошие связи. Грех не воспользоваться. Могу, кстати, замолвить словечко за вас. Расширяться не думаете?

— Опасный регион, — покачал головой Никита. — Я лучше на рынки Индии постараюсь пробиться.

— Безнадёжное дело, — Абрамов сделал большой глоток, отставил бокал в сторону. — Но попробуйте. Смелость города берёт. Я тоже начинал с малого… Слышал, вы успели повоевать, положили кучу инквизиторских боевиков. Похвально. Не хотите приобрести партию автоматического оружия, пистолетов, снайперских винтовок?

— Вы серьёзно? — рассмеялся Никита, поражаясь нахальству барона.

— Более чем. Разве я похож на шутника? Клан Назарова откровенно позиционирует себя как боевой, поэтому и оружия нужно побольше. Вы же не собираетесь ограничиваться сотней бойцов?

— Неплохо ваша агентура работает.

— В той степени, что не задевает ваших интересов, — не отрывая взгляда от молодого волхва произнёс Абрамов. — Я беру только ту информацию, которая нужна для моего бизнеса. Иное даже слушать не хочу, сразу на дверь показываю. Признаюсь, были попытки продать интересное досье на вас, но я своим принципам не изменяю.

— А что, уже появилось досье? — полюбопытствовал Никита, нисколько не волнуясь.

— Такое вот, — барон двумя пальцами показал толщину собранной информации.

— Пять сантиметров пачка, — хмыкнул волхв. — Кому-то же не лень копаться в моей жизни.

— А вы напрасно игнорируете подобные попытки надавить на вас с помощью компрометирующих материалов, — покачал головой Пётр Дмитриевич и почему-то кинул быстрый взгляд на столик с Шереметевым во главе. — Вы, в первую очередь, офицер русской армии, имеете допуск к секретам высшего порядка. За вами уже приглядывает агентура зарубежных государств. Каюсь, что сглупил и не выкупил досье, чтобы передать его вам. Оно сейчас может находиться где угодно, хоть в руках британцев, немцев или тех же американских молодчиков из внешней разведки.

— Спасибо, что так беспокоитесь за меня, Пётр Дмитриевич, — Никита приподнял свой стакан, салютуя собеседнику. — А насчёт оружия я подумаю. У меня есть свои каналы закупки, но если мы договоримся на взаимовыгодных условиях…

— Отлично, Никита Анатольевич, — оживился Абрамов. — Вы не пожалеете. Плохого товара не посоветую. Вот моя визитка, обращайтесь в любое время. Телефон личный, на секретаря не попадёте, не переживайте.

Никита забрал у барона плотный серебристый прямоугольник картона с контактными данными, любезно попрощался с собеседником. К тому времени помещение стало заполняться важными и преисполненными собственного величия мужчинами в строгих костюмах. Вот и старший Строганов откуда-то появился, расхаживая под ручку с Лопухиным. О чём, интересно, Андрей Егорович рассказывает? Глава московского финансово-строительного клана кивает как китайский болванчик, хитро прищуривая глаза.

Не доходя до барной стойки, они расцепили руки и разошлись в разные стороны. Строганов, как подозревал Никита, давно его заметил, и теперь раскинув руки, надвигался на волхва с доброй улыбкой.

— Дорогой Никита Анатольевич, как же я рад вас видеть! — громыхнул Строганов, а сам успел подмигнуть, после чего сжал молодого барона в объятиях. — Давненько, давненько мы не общались!

«Если полтора месяца для старого князя давний срок, то время действительно летит со скоростью ошалелой птицы, — с усмешкой подумал Никита, похлопывая князя по спине. — На чью публику играешь, хитрец?»

На них с интересом взглянули Юсупов и Демидов, что-то отметили про себя. А вот князь Шереметев даже головы не повернул. Слишком высок его статус в клубе, чтобы отвлекаться на мелкие раздражители.

— И тебе здравствовать, Андрей Егорович. Как дети, внуки? — подхватил игру Никита.

— Досаждают старику, — пожаловался Строганов. — Юноша, пятьдесят грамм «шустовки».

Бармен молча плеснул в коньячный бокал соломенно-жёлтый напиток, и князь со вздохом поднял его.

— Давай, Никита, за Городецкого, не чокаясь. Правильный был мужчина, со своими принципами, которым никогда не изменял. Вредность, скаредность, неприятие предательства, отстаивание своих интересов — всё это он.

— Когда же вы успели так узнать друг друга? Не в клубе же, — заинтересовался Никита.

— Мы по молодости частенько проживали в Петербурге, сталкивались по делам. Это уже потом, когда обросли обязательствами, детьми и прочими якорями, то разъехались. Городецкий осел в Вологде, ну а я в свою вотчину умчался, в Тобольск.

Они молча выпили до дна. Никита отодвинул свой стакан и показал бармену, что наполнять его не нужно.

— По золотишку пока пусто, — негромко сказал Строганов, чуть ли не беззвучно шевеля губами. — Я побеседовал с некоторыми людьми в жандармском управлении Тобольска, они пообещали прощупать охранный контингент каторг. Кто-то же даёт возможность злодеям уходить в лес. Причём, без магических печатей, которые в обязательном порядке ставятся каждому каторжанину.

— Или её снимают где-то на подготовленной перевалочной базе, — подсказал Никита. — Зачем охране подставляться на самом первом этапе?

— Подозреваешь кого-то из одарённых?

— Да этот вариант напрашивается, как ни крути, — волхв пока придерживал информацию по полукровкам, надеясь, что Строганов сам подскажет тему. — Невозможно снять печать без мага. Обычный следящий маячок можно уничтожить, от собак, идущих по следу, есть разные способы отбиться, начиная от табака и заканчивая специальными зельями. А магическое тавро — оно просто так не поддастся.

Велесова печать на плече сразу же нагрелась, словно подтверждая слова своего носителя. Никита едва заметно поморщился. Неприятная вещь, питается болью, но в бою незаменима. Строганов ничего не заметил, погружённый в раздумья.

— Если ещё и одарённые замешаны в безобразиях — это очень и очень плохо, — сказал он. — Система прогнивает. Чем быстрее мы эту заразу ликвидируем, тем легче пройдёт лечение. Ты, Никита, очень дельную мысль подсказал. Найдём того, кто варнакам помогает — всю цепь разом намотаем на кулак.

— А ведь вы заинтересовались, Андрей Егорович, воровской кассой, — усмехнулся волхв. — Только будьте осторожны. Криминальный мир не делает различий между дворянином и мещанином, одарённым и простым человеком. Ему без разницы, кого под нож пустить.

— Можем достичь взаимовыгодной сделки, — подмигнул ему князь. — Вижу, ты парень неглупый, на рожон не лезешь. Да, ты прав. Я хочу наказать кое-кого из «иванов». Слишком обнаглели. Почему-то им кажется, лев уже старый, не способен ни на что. Хозяевами себя почувствовали. Но вся проблема в организации. Урки создали очень эффективную сеть вроде пятёрок, где старши́на отвечает только за своих людей. Пересекаются редко, всех разом не накрыть. Потеря одного звена не разрушает систему. Максимум, что можно узнать, кто курирует ту или иную пятёрку. А ещё и одарённые.

— Полагаю, кто-то хорошо разбирается в агентурной работе или невероятно умён, чтобы создать взаимозаменяемую структуру, — кивнул Никита. — Значит, нам надо искать магов, помогающих бандитам. На вашей земле, Андрей Егорович, действует глубоко законспирированная организация, занимающаяся сбытом золота и драгоценных камней в Китай, Джунгарию, в Среднюю Азию. Это серьёзный противник.

— Думаешь, чародеи сразу расколются? — недоверчиво спросил Строганов.

— Как раз они охотнее пойдут на сотрудничество, — барон Назаров улыбнулся знающе. — Одарённые, находящиеся вне разных структур, очень лакомый кусочек не только для кланов, но и для государства. Для той же армии, полиции, прочих силовых организаций. Чародеи будут торговаться, и поверьте, получат своё.

— Разумно, — повертев в руках пустую рюмку, князь неожиданно кивнул в сторону худощавого рыжеволосого официанта, разносящего на подносе шампанское. — Что ты можешь сказать об этом человеке? Может ли он работать на ИСБ?

Никита удивился неожиданному вопросу и пристально взглянул на рыжего. Двадцать два года или чуть старше, аура слегка вибрирует, выбрасывая протуберанцы коричневатого и красного цветов. Или недомогает, или очень волнуется. Нетрудно его понять. Кругом такое количество знатных особ, нужно следить за своими движениями, не уронить поднос, не рассердить кого-то из них нерасторопностью. Да мало причин для нервного состояния.

— Здесь весь персонал под управлением ИСБ, — хмыкнул Никита. — А в чём ваш интерес, Андрей Егорович? Может, вы видите нечто такое, что неподвластно моим умениями?

— Да в том и дело, что паренька этого год назад не было, — задумчиво произнёс Строганов. — Персонал подбирается тщательно, обучается за счёт заведения, и жалование здесь весьма неплохое. Без рекомендации сюда не попасть, и по собственной воле никто не уходит.

— Мог и по рекомендации поступить, — пожал плечами Никита и ещё раз присмотрелся к снующему между столов официанту. Он был здесь не один. Ещё двое так же незримо присутствовали в зале, выполняя какие-нибудь прихоти членов клуба. — Послушайте, князь, не забивайте голову лишними заботами. Я не могу насквозь просвечивать человека. У него нет никаких магических амулетов, что здесь категорически запрещено носить, или оружия за пазухой.

В это время мелодично и мягко ударил гонг — все мгновенно встрепенулись и как-то неожиданно живо потянулись в соседний зал. Скорее всего, многим хотелось увидеть цесаревича. Слух о его прибытии всё же настойчиво циркулировал по клубу.

— Идём, Никита, — позвал волхва Строганов и пошутил: — Боюсь, займут все лучшие места.

Государь-наследник и в самом деле уже находился здесь и сидел за столом в компании Балахнина, кивая в ответ на каждое приветствие вошедших. Никита заметил, что никто не присаживается рядом с ним, хотя один стул пустовал. Возможно, он приготовлен для кого-то из присутствующих для приватного разговора, поэтому не особо задумываясь над увиденным, подсел вместе со Строгановым за самый дальний столик к боярину Морозову. Мирон Порфирьевич очень обрадовался и нисколько не возражал, если молодой барон и «уральский Крез» составят ему компанию.

Трое официантов, среди которых был и заинтересовавший князя Строганова рыжеволосый, шустро разносили разнообразные напитки и курительные принадлежности. Один из них, выглядевший как метрдотель в гостинице — важный, напомаженный и в безупречной униформе — поставил на столик две бутылки минеральной воды, пепельницу и сигары, с лёгким полупоклоном обратился к Никите:

— Господин барон, с вами изволят говорить Его Высочество.

— Хорошо, сейчас пересяду, — нисколько не удивившись, откликнулся Никита, и развёл руками, дескать, ничего не поделаешь.

Морозов ободряюще подмигнул, а Строганов как-то задумчиво поглядел на молодого волхва и с грустинкой сказал:

— Растёте, Никита Анатольевич. Это ведь не просто приглашение. Вас представляют высшей знати.

Машинально проведя по стриженным волосам ладонью, Никита под внимательными взглядами аристократов подошёл к столику с цесаревичем.

— Вечер добрый, Ваше Высочество, Алексей Изотович…

— Присаживайтесь, Никита Анатольевич, — благодушно произнес цесаревич. — Хочу, чтобы вы были поближе к подиуму. Вдруг придётся речь произносить.

— Ой, спасибо. Уже произносил, не многовато ли будет? — попробовал пошутить волхв, но без колебаний присел на свободный стул.

— Хорошего много не бывает, — загадочно ответил Владислав. — Алексей Изотович, не пора ли начинать? Вы же у нас спикер?

Балахнин, необычайно оживлённый, вскочил и резво, по-мальчишечьи, взбежал по ступенькам на невысокий подиум, освещённый боковыми фонарями, и поднял обе руки, призывая к тишине.

— Рад приветствовать вас, господа, на очередном ежегодном собрании клуба, — начал он глуховато, словно проверял голосовые связки. — В этот раз разрешите мне начать с прискорбной новости, о которой большинство, вероятно, уже знает. Умер один из членов клуба «двадцатки» князь Городецкий Леонид Сергеевич. Патриарх Рода сложил свои полномочия на боевом посту, как и подобает человеку его воли и силы. Прошу всех встать и отдать дань памяти князю.

Зашумели отодвигаемые стулья, по залу пронёсся ветерок общего вздоха. Наступила оглушающая тишина, даже официанты замерли на месте как истуканы.

— Спасибо, коллеги, — Балахнин опустил плечи, как будто сбросил с себя нелёгкий груз ответственности. — Жаль, родственники не стали предавать огласке время его похорон, но как мне стало известно, к князю Городецкому применена крода. Возможно, в этом и крылось нежелание приглашать представителей кланов и знатных Родов.

В зале раздался шум удивления. Неужели никто не знал, что Леонид Сергеевич приверженец ведических традиций? Цесаревич посмотрел на Никиту, как будто хотел услышать от него подробности, и волхв показал взглядом, что попозже обязательно расскажет.

— Получается, в клубе снова чётное количество человек, поэтому принято решение не принимать в ближайшее время новых членов. Решение кулуарное, но большинство высказались «за». Прошу прощения, к кому я не обращался с этим вопросом, но думаю, вы не будете возражать тоже. А теперь вернёмся к вопросу, который я выдвигал в прошлом году. Да-да, я о должности Кормчего. И сразу называю кандидатуру: барон Назаров по-прежнему остаётся моим протеже. Так как больше никто не высказал своего желания участвовать в выборах, то прошу перед голосованием высказаться, если есть предложения.

— Позвольте мне, — тяжело поднялся Шереметев. Он сидел вместе с Волынским и Юсуповым за соседним столиком, но чуть в глубине зала, в трёх-четырёх шагах от столика цесаревича, соблюдая субординацию. — Я продолжаю выступать противником этой странной и выдуманной должности. Неужели в России нет ситуационных институтов, способных решать проблемы и межклановые споры? Они есть, они работают, и весьма неплохо. Им удаётся улаживать серьёзные разногласия между Родами. Пусть не всегда удачно, не будем идеализировать, но… Вспомните, когда была последняя клановая или межродовая война? В семидесятых, если мне не изменяет память. Тогда пришлось серьёзно замирять Роды Юсуповых и Румянцевых.

«Врёшь, князь, — подумал Никита, внезапно ощутив тяжесть в груди. — А насчёт уничтожения Назаровых ничего сказать не хочешь? Кто пытался под шумок взять контроль над „Изумрудом“ и „Гранитом“⁇ Не ты ли вместе с дружком Волынским? Да и Меньшиковы там отметились. Если бы им вовремя не помешал мой прадед, представив меня как наследника Рода, неизвестно, что было бы дальше. Три клана сцепились бы за наследство Назаровых как свора собак. И где бы тогда находился я?»

— Времена меняются, Василий Юрьевич. Ситуации случаются разные, как, к примеру, нападение на вологодское имение господина Назарова…

— Там была диверсионная атака, Алексей Изотович, — хмыкнул Шереметев. — Наёмники иностранные, руководители — тоже оттуда. Нет никаких доказательство, что кто-то из русских кланов спонсировал ублюдков. Да и никто бы не пошёл на это.

— Тем не менее никто не застрахован от подобных случаев, — Балахнин покачал головой. — Кормчий может держать руку на пульсе событий и вовремя реагировать на подобные вызовы. А вдруг кому-то захочется под завуалированной формой атаки расправиться со своим оппонентом из другого Рода? Забрать его активы, разорить домашних и пустить по миру.

— Князь, вы занимаетесь конспирологией, — прогудел Юсупов. — Ну в самом деле, зачем нагромождать ненужные конструкции, когда можно обратиться в Коллегию по спорам!

— Господа, дозвольте мне сказать, — Строганов решил выступить, но Никита не знал, в его поддержку, или же против дублирования систем. — Барон Назаров из молодых да ранних. На него уже равняется молодая дворянская поросль. Пока ещё мы не наблюдаем массового подражания жить так же, независимо от старших родов, но процесс идёт. В Тобольской губернии уже три молодых семьи пошли на конфликт, чтобы получить право создать младшую ветвь. Я лично дал своему сыну Владимиру разрешение создать новый Род. Строганов-Турский, наверное, слышали…

В зале раздался смех и хлопки ладоней.

— Так к чему я подвожу. Таких ситуаций будет становиться всё больше и больше. Лет через десять, есть жуткое подозрение, мы получим массовый исход из корневых Родов дерзких и молодых. Соответственно, нужен человек, имеющий огромный авторитет в дворянской среде. Меня уже слушать не будут, как и уважаемого Василия Юрьевича, не говоря о князе Волынском. Если сейчас барон Назаров получит статус Кормчего, то именно к нему пойдут спорщики. А если вздумают бодаться как упрямые бараны, он может применить некоторые методы воздействия, которые мы должны предоставить ему.

— Лучшего аргумента даже я не смог бы выдвинуть, — Балахнин был доволен. — Спасибо, Андрей Егорович. — Мы должны смотреть вперёд на десять шагов, чтобы в будущем не получить междоусобных войн. Если заложить фундамент нового дворянского кодекса сейчас, удержим ситуацию под контролем.

— Родовые традиции могут куда лучше воспитать молодёжь, — пробурчал Юсупов. — Иначе получится так, что наследники будут бегать к Кормчему, а мы по старинке будем между собой договариваться. И к чему придём?

— Клановые войны задевают интересы множества Родов, — заметил боярин Морозов. — Некоторым совсем не улыбается терять человеческие ресурсы.

— А как же клятва верности? — спросил кто-то из дальнего угла зала. — Есть хозяин, есть и слуга, который обязан вставать на защиту чести клана, Рода.

— В России только два боевых Рода: Строгановы и Назаровы, — подключился к спорам барон Абрамов. — Остальные пытаются перевести спор в плоскость финансово-экономических взаимоотношений. Мирон Порфирьевич прав: никому сейчас не хочется развязывать войну ради захвата одного-двух предприятий. Лучше нанести удар по экономическому сектору, что гораздо гуманнее. Но договариваться куда безопаснее, не правда ли, господа?

Члены клуба зашумели, за столиками стали вспыхивать дискуссии.

— Поэтому я тоже за введение должности Кормчего, — повысил голос Абрамом. — Зато у нас будут две инстанции, которые выслушают претензии и вынесут вердикт.

— Дублирование только усугубит проблему, — насупился Волынский.

— Леонид Иванович, неужто боишься дискуссий? — усмехнулся Строганов.

— Считаю, будет бардак, — отрезал тот.

— Давайте голосовать, — нетерпеливо произнёс Балахнин, то и дело окидывая взглядом заволновавшуюся публику. Судя по взгляду, он был доволен, что удалось расшевелить князей и бояр на какое-то действие, не как в прошлый раз.

— Не угодно ли коньяка, вина, бренди, Ваше Высочество? — перед столиком Никиты и цесаревича возник официант с подносом.

— Осетровой икры и пятьдесят коньяка, — с интересом слушая перепалку членов клуба, ответил Владислав, не глядя на спрашивающего.

— Сию минуту будет исполнено, — снова поклонился рыжеволосый.

А вот сейчас Никита уловил дыхание смерти. Оно шло от самого официанта, но непонятно было, что именно являлось раздражителем. Ни амулетов, ни артефактных колец, которые активируются одним движением пальца — но сгущающаяся чернота в глазах рыжего напомнила только об одном спусковом крючке. Ещё только обескровленные губы парня начали шевелиться, складываясь в слова «mori, corpus», Никита одним рывком «натянул» на столик защитную сферу, сверху укрепил «куполом» — и тут ударило.

Нет, это был не взрыв, как изначально предполагали Никита и маг-следователь Хованский. Не от чего человеку взрываться, если только он не обвязан поясом с тротиловыми шашками. Официант окутался непроницаемой чернотой, как гусеница коконом, и влекомый всей мощью рунического заклятия бросился на цесаревича. Острое жало дьявольского конструкта пробило «купол», но потратив на эту операцию почти всю свою мощь, растеклось чернильной гадостью по «сфере», и тогда шарахнуло всерьез. Никиту вместе с Владиславом сбросило со стульев и проволокло по полу, попутно собирая вместе с ними обломки стульев, столов, осколков посуды. Магическим порывом сорвало тяжёлые шторы с окон, повалило картины со стен, смело людей как игрушки, легко и безжалостно.

Никита успел увидеть отлетевшего вглубь подиума Балахнина, поднявшуюся в воздух щепу от расколотого деревянного помоста, упавшую красную бархатную портьеру — и только после этого как будто непроницаемый воздушный пузырь прокололи. В уши ворвались крики, стоны, проклятия людей, разбросанных по залу, треск ломающихся перегородок, везде ощущался странный кисловатый привкус.

«Это провал, — подумал Никита, лёжа на замершем цесаревиче. — Мы проглядели „ходячую бомбу“. Грош цена нашим умениям, если наследник погиб».

Цесаревич оказался жив. Он как-то неожиданно резко поднялся, спихивая с себя Никиту, потряс головой и заорал:

— Выводите людей на улицу!

В зал ворвалось два десятка людей из местной охраны и личники цесаревича. Паники, как ни странно, не было. Работа по спасению шла деловито, что было удивительно. Обычно в первые минуты царит хаос и паника. Тех, кто держался на ногах, сопровождали до выхода, передавали кому-то на руки. Лежавших пока не трогали, ожидая Целителей.

Опершись рукой о пол, Никита поднялся и на подгибающихся ногах двинулся к подиуму; где-то там должен был находиться Балахнин. Аурные всполохи над портьерой помогли ему сориентироваться. Князь барахтался под тяжелой тканью, пытаясь выбраться. И как только с помощью волхва оказался на свободе, сразу же заявил:

— Со мной всё в порядке! Магический удар был направлен в вашу сторону, меня только краем задело! Что с цесаревичем?

— Жив и весьма деловит, — поспешил сказать Никита. — Насчёт мелких повреждений не знаю, не спрашивал.

— Да, вижу… Как же так, барон? Как пропустили злодея?

— Хотелось бы самому знать, — пробурчал Назаров, придерживая князя за локоть, чтобы тот не сверзился со ступенек. Всё-таки одарённые имеют очень приличный запас эмоциональной стабильности, с самого детства живя с мыслью, что можно погибнуть в любой момент. Магия — это невидимое оружие, которое всегда с тобой, и даже если его применение регламентировано, найдётся тот, кто обязательно нарушит все законы.

— Ваше Высочество! — Балахнин пришёл в себя и бросился к стоящему посередь зала Меньшикову с растерянно-злым лицом в окружении пятёрки бойцов в тактической форме и обвешанных с ног до головы оружием и амулетами. — С вами всё в порядке?

— Со мной — да, — раздражённо ответил тот, и наткнувшись взглядом на Никиту, почему-то сник. — Благодарю вас, Никита Анатольевич. Вы среагировали невероятно быстро. Такой реакции не доводилось ещё встречать… Я в огромном долгу перед вами. Если думаете, что в произошедшем ваша вина — советую выбросить из головы деструктивные мысли. Невозможно было вычислить всех, кто попал под действие рунической магии.

— Баталья всё-таки дотянулся до вас, Ваше Высочество, — Никита огляделся по сторонам. Ему не понравилось, что пять тел среди хаоса разгромленного зала остаются неподвижными. Одних он распознал, даже сквозь белый налёт извести и штукатурки. Шереметев, Юсупов и Лопухин словно изломанные куклы лежат чуть ли не рядышком. Подальше, кажется, князь Репнин и светлейший князь Ливен. — Из могилы дотянулся.

— А где официант? — завертел головой Балахнин.

— Его сожрала тьма, — мрачно ответил Никита, чувствовавший себя выпотрошенной рыбой. — От человека ничего не остаётся. Руны поглощают его плоть, ауру, энергию и направляют скопившийся заряд на нужную цель.

— Вы хозяин заведения? — спросил Владислав мертвенно-бледного мужчину невысокого роста в замаранном известью пиджаке.

— Корытин Афанасий Михайлович, Ваше Высочество, — заикаясь и дрожа подошёл к нему директор.

— У вас есть данные на этого рыжего… официанта?

— Митрофанова? — снова икнул директор. — Да, он поступил к нам на службу по рекомендации своего дядюшки полгода назад.

— Помолчите! — Меньшиков поднял руку. — Сейчас сюда приедут следователи, им всё расскажете. И про Митрофанова, и про его дядюшку. Когда увезут пострадавших, приберитесь тут.

Он ссутулился и пошёл к выходу, спотыкаясь о сломанные стулья и столы, а бойцы сопровождали его, волноломом разрезая столпотворение спасателей и медиков в зале.

Очутившись на улице, Никита глубоко вдохнул в себя сырой воздух Петербурга. Возле клуба, сверкая огоньками спецсигналов, стояли десятки карет скорой помощи, несколько броневиков и микроавтобусов, на которых примчалась группа быстрого реагирования. Часть машин, сформировав кортеж, отъезжала от клуба. Цесаревича увезли, что было правильно. Разбираться предстоит не ему, а всем службам, проворонившим теракт.

— Выпей, сынок, — возле него появился Строганов в помятом костюме. Он протягивал Никите наполовину опустошённую бутылку «шустовки». — Давненько я в такую переделку не попадал, разве что в пору своей бурной молодости, когда с отцом сопровождал грузы в казахские Жузы.

Никита молча взял у него бутылку и сделал большой глоток, не чувствуя лаву огня, прокатившегося по пищеводу.

— Повезло нам с Морозовым, — разговорился Андрей Егорович. — Если бы сидели поближе к подиуму, накрыло бы гарантированно. Да ещё успел раскинуть «сферу» над столом. Она и смягчила атакующий конструкт.

— А что с Шереметевым и Юсуповым? — хрипло спросил Никита, отдавая коньяк тобольскому князю.

— Сейчас там Целители, — кивнул на суету возле распахнутых дверей клуба. Оттуда уже выносили носилки с закрытым простынёй телом. Кто именно лежал на них, было непонятно.

Продираясь между стоявшими по обе стороны дороги машинами, подъехал чёрный «руссо-балт». Из неё стремительно выскочил министр МВД Волынский Андриан Иванович. Младший брат главы Рода выслушал торопливый доклад какого-то полковника, и никого не замечая, буквально взлетел по лестнице, и исчез в клубе.

— Никита Анатольевич! — голос Фадеева вывел волхва из глубочайшей задумчивости, в которой он анализировал ситуацию и проводил ниточки от одного персонажа к другому. Комендант особняка с побелевшим лицом стоял перед ним и обшаривал взглядом хозяина с ног до головы. — С вами всё в порядке?

— Да, немного помяло, но не смертельно, — очнулся Никита. — Пока никаких звонков, полное молчание.

— И не думал, — мотнул головой Фадеев. — Может, кому помочь надо?

— Там справятся и без нас, — провожая взглядом вторые носилки, произнес волхв. — Я подожду одного человека, переговорю с ним, а потом поедем домой. Водитель на месте или тоже с тобой прибежал?

— Нет, он на стоянке, ждёт приказа.

— Пусть там и остаётся.

Балахнин с несчастным лицом остановился возле Никиты с перекинутым через локоть плащом. В отличие от остальных членов клуба его одежда выглядела безупречной.

— Какой-то рок преследует мои начинания, — пожаловался он, дрожащими руками надевая плащ. — Словно смеётся и испытывает на прочность.

— Пустое, Алексей Изотович, — отмахнулся Никита. — Значит, не судьба. Оставьте эту затею… хотя бы на время, а потом вернётесь к ней. Жизнь сама рассудит, по какой дороге идти.

— Да, наверное, придётся угомониться старику, — грустно усмехнулся князь. — Тем более, есть чем заняться.

Никита не обратил внимание на последние слова Балахнина, выглядывая знакомую машину, которая должна была появиться здесь с минуты на минуту. Хованскому предстоит много работы, странно, что запаздывает.

Строганов сунул ему в руку бутылку, из которой Алексей Изотович печально отпил. Картина ещё та, если не задумываться, что здесь произошло несколько минут назад.

— Никита, как же так получается? — Балахнин выдохнул коньячные пары. — Судя по магическому конструкту, это же один из тех носителей, кого ИСБ в последнее время усиленно искала по столице. Значит, пропустили? А то и новые объявились?

— Ничего не могу сказать, Алексей Изотович, — Назарову самому неприятно было выслушивать такие вопросы. Он с облегчением увидел спешащего к клубу Хованского. Аниславу Радиславичу пришлось идти пешком чуть ли с начала улицы, предъявляя своё удостоверение на каждом посту, коих здесь уже было с десяток. В распахнутом кожаном плаще с блёстками дождевых капель на лацканах, целеустремлённый, с резко обозначившимися скулами, он был похож на стремительную птицу, пикирующую на добычу.

Заметив Никиту (скорее всего, он и пытался встретиться с ним в первую очередь), он подошёл к компании, в окружении которой он находился, приподнял фетровую шляпу в приветствии:

— Господа! Сочувствую, что вы попали в неприятную историю, но мне необходимо переговорить с бароном.

— Ваше право, — развёл руками Строганов.

Вцепившись в руку Никиты, старший следователь магического отдела оттащил его подальше от входа, чтобы ни одно любопытное ухо не заинтересовалось разговором. Сине-красные всполохи полицейских маячков освещали мертвенно-бледное лицо Хованского.

— Давайте без эмоций, Никита Анатольевич, — сказал он. — Вы находились в клубе и видели всё от начала и до конца. Расскажите подробнее…

— Мы бездарно прошляпили «ходячую бомбу», Анислав Радиславич, — поморщился Никита. — Причём, я не смог заранее раскусить этого официанта, активировавшего руну смерти прямо у нашего с цесаревичем стола.

— Вы были рядом с Его Высочеством в момент активации? — замер Хованский. — Как вам удалось выжить?

Ага, про то, что Владислав жив, он уже знает.

— Почувствовал активацию рунических знаков, да и интуиция прямо завопила. Я раскрыл два скрипта защиты, один над другим. Но и так нам прилично досталось. Вышибло все связующие цепи конструкта щитов.

— Получается, вы первые, кто попал под руническую некро-атаку и остался жив, — хмыкнул Хованский и с уважением посмотрел на волхва.

— Как? Некро-атака?

— Да, именно так. Я же в последнее время закопался в эту тему, отрыл немножко информации по этим чёртовым рунам. Наносить на тело татуировки, напитанные некротической энергией, научились ещё в средние века, и против такого оружия устоять практически невозможно.

— Разные полярности, — мгновенно дошло до Никиты. Он привалился к стене дома, не обращая внимания на то, что испортит костюм безвозвратно. Становилось холодно, желательно было бы вернуться в гардероб и забрать плащ.

— Скорее, энергии живых и мёртвых материй, которые не могут существовать в одной плоскости. Что случилось с носителем?

— Погиб. Развеялся прахом, — поёжился Никита, вспоминая черноту, разорвавшую официанта. — Князь Строганов до этого обратил внимание на молодого официанта, признав странностью его появление в таком элитном клубе.

— Почему? — живо заинтересовался Анислав Радиславич.

— В прошлом году его не было, а основной состав работников остался неизменным. В клуб попасть практически нереально, только по серьёзной рекомендации. Я не обратил внимания на ремарку Андрея Егоровича, а надо было насторожиться. Попробовал его прощупать, но не обнаружил опасности. За мгновение до атаки увидел глаза Митрофанова.

— Они почернели? — воскликнул следователь.

— Да. Чернота в глазах, на что не раз указывала Анора, — Никита горько усмехнулся. — Но это не показатель некро-атаки, увы. У меня ведь тоже иногда глаза наливаются глубокой чернотой. Девчонки пугаются, а я ничего сделать не могу. Что за процессы ведут к подобной реакции, не понимаю.

— Вы же занимаетесь рунической магией?

— Пишу свитки, — подтвердил Никита.

— Возможно, вот и ответ вашим переживаниям. Руны — штука малоизведанная, мы лишь черпаем остатки от тех знаний, что достались нам от предков, — Хованский достал из внутреннего кармана плаща блокнот с карандашом. — Говорите, Митрофанов? Официант?

— Да.

— Я пообщаюсь с его работодателем, — кивнул следователь и внимательно посмотрел на волхва. — Вам надо одеться, Никита Анатольевич. Где ваша верхняя одежда?

— Плащ в гардеробе.

— Идёмте, я провожу вас, — родной дядя цесаревны Софьи участливо похлопал Никиту по плечу. — И сразу езжайте домой. Понадобятся ваши показания, я сам найду вас.

На подходе к растревоженному как улей клубу Никита и Хованский наткнулись на Балахнина. Казалось бы, горячка от событий должна пройти, а сам князь успокоиться, но Алексей Изотович побледнел ещё больше.

— Князья Юсупов и Репнин погибли, Лопухин, как ни странно, без единой царапины, — выдохнул он потрясённо. — Шереметев и Ливен в критическом состоянии. Если не случится чуда, нас ожидают небывалые потрясения.

Глава 13

Дача Волынских, сентябрь 2016 года

— А я тебе говорю, в Назарове всё дело! — ревел старший брат и от избытка эмоций и клокочущей злобы врезал по столу кулаком. Посуда подпрыгнула с испуганным звяканьем, одна из вилок и вовсе упала на пол.

Андриан Иванович не поленился нагнуться и поднять её, зачем-то подул на зубчики, тяжело вздохнул и аккуратно положил на край.

— Аргументируй, — попросил он.

— Чего здесь аргументировать? — лицо Леонида, иссечённое заживающими шрамами после целительских процедур, перекосилось. — Никитка ввязался в личную вендетту с инквизиторами, да мало того, втянул в эту войну императора! Думаешь, я не знаю, чем ИСБ последнее время занимается?

— Правда в том, что угрозу государственной безопасности нельзя купировать силами одного человека, — мягко произнёс глава МВД. — То, что начиналось личным противостоянием с магической Инквизицией, переросло в серьёзную войну, касающуюся не только Назарова, но и многих Семей. Поэтому будь благоразумен, Лёня, и не болтай в припадке ярости то, что сейчас сказал.

— Василий при смерти! — рыкнул Волынский-старший. — Третьи сутки его не могут вытащить из комы! Причём, кома какая-то странная, больше на магический сон похожа. Жрёт она его силы, а остановить процесс невозможно. Ты хотя бы представляешь, чем всё это может закончиться?

— Смертью, сам же сказал, — с ледяным спокойствием ответил Андриан. — Так все мы рано или поздно покинем юдоль земной скорби.

— О, надо же, как заговорил, — Леонид заскрипел зубами и потянулся к бутылке беленькой, изготовленной «Винным Домом» князя Андроникова, как гласила этикетка. Крепкой рукой щедро плеснул в рюмки. — А я, знаешь, когда меня трепало в этой чёрной жути, думал только об одном: хочу ещё пожить! Одно дело в постели дух испустить, а другое — вот так позорно погибнуть, не поняв, откуда тебе прилетело! Беспомощность, злость и боль от битого стекла пригоршней в харю прилетевшего! И это мне, одарённому!

— Там многие пострадали, не ты один, — Андриан пытался вывести брата из сумрачного состояния, в котором обвинения в адрес одного человека сыпались как из рога изобилия. Критическое мышление напрочь утонуло во второй бутылке водки.

Стеклянная дверь в обрамлении резного полотна неслышно распахнулась, заросший Ахмет внёс несколько шампуров, лежащих на огромном блюде. Шашлык уже был посыпан свежей зеленью, по краям сочно алели пластины свежих помидоров.

— Ага, вовремя поспели! — потер ладонями Леонид. — Эй, Ахмет, а скажи мне, ты смерти боишься?

— Джыгыт нэ боится смэрти, — гортанно произнёс кавказец, хотя прекрасно говорил на русском, почти без акцента. — И нэ думает о нэй. Зачем, если она всегда за тобой ходыт? Одын раз подумал, и она тебя будэт грызть как маленький мышка. Пока сердце не остановится.

Ахмет утробно хохотнул и тут же посерьёзнел.

— Оригинальная трактовка, — хмыкнул Андриан Иванович, стукаясь краем рюмки о рюмку брата. Под шашлык водка шла хорошо.

— Ладно, проваливай, — махнул рукой Волынский-старший. Ахмет кивнул и скрылся за дверью. — Андрияша, ты же целый министр. Как там следствие продвигается? Мне же надо Велимиру что-то сказать, а то малец истерит как баба последняя, Назарова (кстати!) грозится на ремни порезать.

— Да при чём здесь Назаров? — раздражённо выдохнул спиртовые пары Глава МВД и с размаху опустил рюмку на стол. — Он, что ли, покушение на цесаревича готовил? Такой же пострадавший, как и все, кто находился в клубе! Нет у нас никаких ниточек, понимаешь? Кроме одной, ведущей в Ватикан. Но и эту версию трудно доказать. Хованский, правда, утверждает, что это сработала старая закладка. Помнишь ту суету у старых эллингов, когда Владислава убить пытались? Его девка назаровская спасла.

— Я же говорю тебе, от Никитки всё зло! — схватив кусок аппетитно пахнущего мяса, Леонид макнул его в аджику и вцепился крепкими зубами как хищник в жертву. — Его беды на других перекидываются.

— Он сидел за первым столиком и принял на себя удар! — Андриан покачал головой, поражаясь слепой неразумности брата. — Как думаешь, человек способен сознательно подставиться под рунную атаку с непредсказуемым итогом? А потом, зачем ему это надо? С цесаревичем у Назарова очень хорошие отношения, вполне может быть так, что в будущем он станет советником при молодом государе.

— И что делать? — как-то враз обмяк Глава Рода.

— А что ты сделаешь? Тебе нанесли кровную обиду, за которую надо обязательно потребовать виру? Сиди пока дома, лечись. Целитель обещал за неделю полностью убрать шрамы.

— За Василия переживаю.

— А за семью Юсупова или Репнина не переживаешь? Там вообще склоки пошли, обезглавленные Роды начали делёжку.

— Вася мой друг со студенческой скамьи, — пробурчал Волынский.

— Целители борются за его жизнь, — как можно мягче произнес младший брат. — Если тебя гложет беспокойство, обратись к Назарову. У него же новейший Биомедицинский Центр какой-то в Вологде. Поговори с ним.

— Там же ампутантов лечат! — вскинулся Глава. Не хотел он идти на поклон к Назарову, ой, как не хотел!

— Никто за попытку поговорить не съест, — невозмутимо ответил Андриан, дорвавшись до шашлыка. Надоели ему стенания брата, давно не попадавшего в переделки. Привык за спиной младшенького отсиживаться, а попал в ситуацию, перекорёжило всего, не знает, как поступить. Не боец он, а мозг Рода, поэтому и возглавил его, а Андриан, более устойчивый к кризисам, пошёл по стезе правоохранителя. Закончил школу МВД, поработал в «поле», ловя всякое отребье, заслужил призвание, был отмечен наградами и государем обласкан за смелость, ловкость и исполнительность, благодаря чему и попал в столичный департамент полиции. Всё, что нужно для карьеры… а Лёня тем временем крутил финансами, держал в ежовых рукавицах клан. У кого какое призвание, тот в том и силён.

— Ты думаешь, следует с ним поговорить? — раздул ноздри Леонид.

— Если бы сейчас на больничной койке умирал кто-то из нашей семьи, я бы не раздумывал, — пожал плечами младший брат. — Думай сам. Князь Василий — твой близкий друг и союзник.

— Чёрт с тобой, пойду на поклон к этому мальчишке, — проскрипел зубами глава Рода и махнул в себя очередную стопку водки.

* * *

Был бы у Велимира личный самолёт — он бы недолго раздумывал. Запросил бы свободный эшелон и рванул в Петербург в ту же ночь, когда отец попал в больницу. Пришлось ждать дневного рейса какой-то мелкой авиакомпании, чьё название княжич даже не запомнил в суете сборов. Фёдор Егорович забронировал ему и его личникам билеты, довёз до аэропорта и проводил до самолёта. С Велимиром рвалась полететь Анна, пока отец не осадил её родительским рыком. Она там ещё никто, да и не время для подобных визитов.

Через три часа молодой Шереметев, не заезжая домой, ворвался в холл Императорской клинической больницы и после недолгого препирательства с дежурным администратором был допущен в корпус интенсивной магической терапии. Велимира остудило лишь присутствие грозной охраны из состава дворцовой гвардии. Эти могучие ребята в тактической униформе и вооруженные до зубов плевать хотели, что перед ними скачет какой-то взъерошенный воробей и грозится заморозить всех, если не пропустят к папе.

В общем, терзаемый злостью и беспокойством, он накинул на себя предоставленный ему милой медицинской сестричкой белоснежный халат и натянул на лицо маску, после чего с бьющимся сердцем вошёл в одиночную палату.

Здесь уже находился Александр. Он сидел, сгорбившись, над кроватью, где неподвижно замер князь Шереметев. Велимир, преодолевая липкий страх, подошёл ближе, сжал плечо старшего брата.

— Здорово, Сашка, — негромко сказал он, глядя на враз постаревшее отцовское лицо, покрытое сеткой морщин. Приглядевшись, княжич понял, что это не морщины, а какая-то агрессивная маска, прилипшая к щекам и лбу. Мало того, пугающая чернота проступала на поверхности кожи и ползла к горлу извилистыми веточками.

— Ты? Не ждал тебя так быстро, — брат встрепенулся. — А я заснул, представляешь? Мать с трудом прогнал, а сам дежурю.

— Что с батей?

— Никто понять не может, — махнул рукой Александр. — Не, диагноз-то поставили: «магическое заклятие, разрушающее жизненно важные органы». А что это за хрень, какова её патология, Целители не разобрались. Сейчас симпозиум собрали, экстренно ищут способы лечения.

Велимир подтащил свободный табурет к кровати и сел рядом с братом, стараясь не смотреть на аппаратуру, считывающую обычные показатели организма и магические изменения, происходящие в нём. Княжич ничего не смыслил во всех этих графиках, синусоидах, периодически меняющихся цифрах, но, судя по всему, состояние отца не внушало оптимизма.

— Сколько у него времени? — тихо спросил Велимир, глядя на руки Главы, обвитые проводами.

— День, максимум два, — меланхолично пожал плечами Александр. — Если честно, предупредили, чтобы мы готовились.

— Нет! — пальцы с хрустом сжались в кулаки. — Раз не погиб сразу, значит, сумел выставить защиту! Целители найдут противоядие!

— А яд ли это? — скривился брат. — Цесаревичу и Назарову, например, повезло. Вовремя закрылись щитами, а отца, дядю Лёню и князя Юсупова по-разному приложило. Юсупов умер, Волынский шрамы с рожи сводит, а отец вот эту гадость подхватил. Кстати, у князя Репнина такая же чернота на теле. Но он уже мёртв.

— От Назарова сплошные беды! — зарычал Велимир. — Может, это он и подстроил взрыв?

— Да не взрыв там был, а руническая атака, построенная на каких-то древних заклинаниях, — поморщился Александр. — И не вздумай обвинять Назарова, он спас цесаревича. Теракт был направлен против представителя императорской семьи. Заказчики напрямую не называются, но знающие люди показывают на Магическую Инквизицию.

— Чёрт, чёрт! — Велимир постучал кулаком по своему лбу, желая активизировать мыслительные процессы. — Делать-то что?

Дверь открылась, в палату вошли пожилой мужчина в тонких стильных очках, в халате и такой же маске, что были на братьях Шереметевых, в паре с женщиной с суровым лицом личного телохранителя. Не застёгнутый на весьма высокой груди халат развевался полами как флаг побеждённого в тяжёлой битве.

— Я так полагаю, вы младший сын Василия Юрьевича? — густым голосом спросил мужчина. — Мне уже сказали, что вы устроили безобразную сцену в приёмном отделении.

— Простите за несдержанность, — повернулся к нему Велимир. — Был на нервах. Как к вам обращаться?

— Доктор Кузьмичёв, Яков Петрович, — строго произнесла вместо него женщина. — Он заведующий отделением интенсивной терапии.

— А почему не в реанимации?

— Нет смысла. Реанимационные мероприятия не приносят какого-либо успеха, — чуть приспустив маску, ответил Кузьмичёв. — Мы стоим перед выбором: отпустить вашего батюшку или найти контраргумент против рунического заклятия.

— Так это заклятие? — Велимир встал и вежливо показал знаком, чтобы заведующий сел на его место, что тот сделал с видимым удовольствием и сразу же стал осматривать князя, шевеля бровями.

— Да, типичный случай наложенного заклятия, к которому мы не можем подобрать ключик, — нехотя ответил тот через какое-то непродолжительное время.

— Почему? К каждому заклятию существует если не ключик, то отмычка-то должна присутствовать, — Александр тоже встал и отошёл к окну, чтобы приспустить жалюзи. Солнце клонилось к закату и освещало палату бледно-жёлтыми красками, навевая тягостную тоску на Велимира. Хотелось сделать что-нибудь пакостное, разрушить всё то, что не касалось их семейного мирка. Если страдают они, почему другие должны смеяться и радоваться жизни?

Он с трудом подавил взбаламученную черноту в своей душе, заставив её опуститься на самое дно и замереть.

— Ключик или отмычка не являются универсальными средствами, — кидая взгляд на экраны аппаратов, пробормотал Кузьмичёв, а сам тем временем осторожно водил над лицом князя Шереметева светящейся ладонью. — Чтобы найти подходящий инструмент, нужно время. У нас его катастрофически не хватает, хотя симпозиум бьётся над решением проблемы уже вторые сутки. Руническое заклятие проникло глубоко в ауру вашего отца и постепенно пережигает энергетические каналы.

— Он умрёт? — Александр замер.

— Возможно — нет. Возможно — да. Индивидуальные возможности Дара сами выберут подходящий вариант. Но, оставшись в живых, Василий Юрьевич, перестанет быть одарённым. Это — раз. И каково ему остаться обычным человеком, тоже, знаете, вопрос сложный. Это — два.

— Катастрофа, — бросил старший брат и переглянулся с Велимиром. — Как вы представляете Главу Рода с погасшей искрой? Пусть он даже останется жёстким, волевым и целеустремлённым человеком, как его воспримут в обществе?

— Не ко мне вопрос, молодой человек, — излишне резко ответил доктор. — Судя по всему, это некротическая магия. Очень странно она реагирует. Мы пытались облучить князя живительными конструктами, но они не приживались в организме. Максимум два-три часа — и чернота просто уничтожала плацдарм своего врага. Ничего не получается.

— Существует база всех Целителей, почему бы не поднять её и не найти тех, кто специализируется на аналогичных заклятиях?

— Не считайте себя умнее тех, кто потратил десятки лет на развитие и усиление своего Дара! — раздражённо бросил доктор, глядя на Велимира, отчего тот смутился. — Извините, княжич, мы вторые сутки не спим. Помимо вашего отца здесь проходит лечение светлейший князь Ливен. У него степень поражения во время поступления была меньше, но развитие болезни идет по такому же сценарию. В его случае гораздо больше времени, может, и повезёт.

— Что значит «повезёт»? — завёлся Велимир. — Ищите Ведунов, незарегистрированных Целителей, профессоров Кошкина и Цулукидзе оповестите! Есть же варианты, или думаете, что уткнулись в непроходимую стену?

— Молодой человек! — зашипела женщина, так и не назвавшая своего имени. Но, судя по пластиковой карточке на груди, она являлась заместителем Кузьмичёва. Велимир успел только прочитать её имя: Анфиса. — Прекратите истерику! Вы ничем не поможете, если будете голосить и метаться по палате! Если предлагаете — действуйте. Ищите народных целителей, знахарей, колдунов — я не знаю, кто ещё может помочь. А профессор Кошкин уже был здесь вчера.

— И что сказал? — Велимир почувствовал, как в глазах набухают злые слёзы.

— Везите отца в Вологодский биомедицинский центр, — пожала она плечами.

— Назаровский центр? — выпучил глаза младший княжич. — Там же ампутированных лечат!

— Там, в первую очередь, предлагают новые методики лечения в биокапсулах, — недовольным голосом откликнулся доктор. — Я и сам, честно признаюсь, не особо верю в разработанную Кошкиным и Цулукидзе методику, где главную роль играют магические жидкие субстанции, но не стану возражать, если Василия Юрьевича перевезут в Вологду.

— Может быть, сегодня Целители найдут противоядие? — Александр заволновался. По лицу видно: не хотел он транспортировать отца в провинциальный город. — Риск огромный куда-то везти. Да и с Назаровым надо договариваться.

— Я к нему съезжу, — решительность Велимира испугала старшего брата. Он хорошо знал о его отношениях с Никитой; не хватало, чтобы Велик хватал за грудки барона, требуя срочную помощь. Встанет на колени и будет умолять? Да ладно! Флегматичность Водной Стихии непостижимым образом уживалась с огненным темпераментом младшенького. Наворотит дел. — Сколько у меня времени, Яков Петрович?

— Сутки, максимум, — ответил тот, внимательно взглянул на бьющего копытом Велимира. — Если договоритесь, позвоните мне, чтобы я успел подготовить эвакуационную группу и отказ от претензий с вашей подписью. Хотя… кто является прямым наследником?

— Я, — выдавил из себя Александр. — Но я не дам согласия. Это риск…

— Сашка, а выйдем на минуту! — Велимир кивнул на дверь и первым покинул палату.

Как только старший брат нехотя вышел в коридор, он схватил его за отвороты халата и прижал к стене.

— Ты на что надеешься? — зашипел он, не обращая внимания на снующих по коридору медиков и застывших телохранителей князя. — Если эти эскулапы двое суток копаются в своих замшелых методичках и до сих пор не могут найти протокол лечения, то дальше что-то изменится?

— Отпусти, задушишь, — так же шёпотом ответил Александр и сильными пальцами сжал запястья брата. Тот был вынужден ослабить хватку, но халат не отпускал. — Сам-то подумал, что предлагаешь? Отец при смерти, а ты хочешь его везти за пятьсот километров в неизвестность! А если Назаров не спасёт? Кого будешь обвинять? Его? Войны захотел? Я на это не подписываюсь, понял?!

— Струсил взять на себя ответственность? — скрипнул зубами Велимир. — Хорошо, я сейчас еду к Назарову и договариваюсь о лечении. Своей рукой напишу отказ от претензий и мести, если батя умрёт. Раз уж ты так боишься воевать с вологодским выскочкой.

— Не боюсь, но благоразумие ещё никто не отменял, брат! — Александр, наконец, отцепился от Велимира. — Там шансов нисколько не больше!

— А почему Кошкин сразу предложил вариант с биокапсулой? Значит, уверен в методике! — младший княжич посмотрел на телохранителей, делающих вид, что не слушают перепалку братьев, но сами напряжённо ждали ответа наследника. — Ну? Чего застыл? Часики тикают, время уходит! Не верю я, что вдруг найдётся решение, если до сего момента никто с радостной мордой сюда не прибежал!

— Мы станем должниками Назарова, — набычился Сашка.

— Твою ж… Саша! Ты с чего такой нерешительный стал? Сейчас главное — отца спасти, а потом уж думать будем, как долг отдавать.

— Ладно, звони Назарову, — сдулся брат. — Договаривайся, а я пока мать предупрежу.

— Как хочешь, только знай, что я не дам ей встать между мной и отцом, — Велимир кивнул телохранителям и понёсся по коридору, на ходу скидывая халат.

Он не знал номер телефона Назарова, но знал, кто может ему дать его. Антонина, невеста Сашки. Девка — огонь, мямлить не будет. Она сохранила отношения с Юлькой Васильевой, а значит, и её контакты. Неужели не подскажет номерок?

Тоня Бельская не стала отказывать в столь маленькой просьбе, лишь попросила немного времени. Через пятнадцать минут она деловито отчиталась:

— Я немного своевольничала, Велик, и сама позвонила Никите, потому что знаю, в каких вы отношениях. Он не против поговорить с тобой. Сейчас сброшу номер, а дальше действуй сам.

— Спасибо, Тонечка, ты просто прелесть и великолепный посредник, — польстил Велимир.

— Как там Василий Юрьевич? Всё настолько плохо?

— Увы, изменения идут только в худшую сторону. Сашка пока в больнице, на низком старте. Если получится договориться с Назаровым — сегодня же повезём отца в Вологду.

Они попрощались, а еще через минуту сработал звуковой сигнал сообщения. Велимир набрал номер, который высветился на экране и приложил к уху трубку, испытывая двоякое ощущение. Никита для него оставался самым сильным раздражителем, и любое напоминание о нём бросало кровь в голову. С другой стороны, княжич признавал уникальность и превосходство Назарова во многих магических компонентах, что ещё больше бесило его. Поэтому необходимость просить о помощи выворачивало Шереметева.

— Слушаю, — голос Никиты был глухим и каким-то уставшим. Для него звонок был один из череды многих, которые он сегодня принял.

— Шереметев говорит, — княжич с трудом протолкнул через голосовые связки что-то вразумительное.

— А-аа, Велимир… Тоня предупреждала меня, что ты хочешь со мной встретиться, — Никита, кажется, сразу ожил. — Давай не будем терять время на лишнюю болтовню. Ты хочешь, чтобы я помог спасти твоего отца?

— Да, — избавив себя от душевных мук, выдохнул Шереметев. — Он в критическом состоянии, никто не даёт гарантий, что противоядие будет найдено до завтрашнего дня. У нас остаются сутки-двое максимум.

— У тебя есть спецтранспорт?

— Вертолёт обещали выделить в Императорской клинике. Я оплачу все расходы.

— Хорошо. Одной проблемой меньше. Тогда начинайте транспортировку князя в Вологду. Вас встретят в аэропорту и отвезут в «Изумруд».

— Почему в «Изумруд»? — насторожился Велимир.

— Медцентр ещё не готов принимать взрослых пациентов. А на предприятии уже есть оборудованная палата с биокапсулой и персоналом. Только давай сразу договоримся на берегу, чтобы не осталось всяких непоняток и разногласий…

— Я готов подписать меморандум или как эту договорённость можно назвать по-другому, — заторопился княжич, — в отказе от претензий к тебе, если отец умрёт. Это я взял на себя ответственность, Сашка испугался.

— Но ведь он фактически взял на себя роль Главы, — чувствовалось, что Никита нахмурился. — Как быть, если у братьев разногласия?

— Он испугался, но дал мне карт-бланш, — исправился Велимир. — Так что мы готовы.

— Кто будет сопровождать Василия Юрьевича?

— Мы оба.

— Тогда позвонишь мне, когда борт вылетит из Петербурга, чтобы я мог подготовить персонал к лечению.

— Понял, — ответил Велимир и сморщился. В динамике щёлкнуло. Назаров откровенно показал своё отношение к нему, даже «спасибо» не захотел услышать. Впрочем, княжич и не собирался пока разбрасываться благодарностями. Неизвестно чем закончится вся эта суматоха. Но сидеть сложа руки, когда маячит хоть крохотный шанс, было выше его сил. — Ладно, мы ещё побеседуем с тобой, Никита Анатольевич.

Петербург, Вологда, сентябрь 2016 года

Никита задумчиво положил телефон на стол и прошёлся по кабинету, погрузившись в глубокую задумчивость. Он мог дать шанс князю Шереметеву выжить, но для этого пришлось бы экстренно перемещать больного по тайному порталу. Раскрывать стратегически важный родовой объект перед соперничающим с ним кланом было бы непростительной ошибкой. Поэтому и настоял на том, чтобы Василия Юрьевича везли на вертолёте. Да, это тоже шанс, но слишком мизерный. А он ещё больше уменьшится, когда обнаружится, что биокапсула бессильна перед руническим заклятием. Пусть решат боги, так справедливее. У Шереметева за душой всего хватает: и хорошего, и плохого.

Пару часов назад от него уехал озадаченный Хованский. Старший следователь магического отдела провёл бессонную ночь, опрашивая работников клуба «20» по горячим следам. Проблемой оказалось невозможность просмотреть инцидент воочию. Видеокамеры в зале собраний были строжайше запрещены, и вероятно, поэтому Митрофанов решился на активацию рун именно там, а не раньше, когда носил напитки в приватный кабинет к цесаревичу и Балахнину.

— Правда, непонятно, как это всё сообразуется с камерами, — разводил руками Хованский, уныло попивая чай с мёдом в гостиной. — Митрофанову вообще должно было наплевать на всё, если он готовился умереть. Разве что в клубе находился куратор, который следил за ситуацией.

— А он был? — заинтересовался Никита.

— Нет, исключено. Мы, к сожалению, должны констатировать факт, что ИСБ и наше ведомство проворонили «ходячую бомбу». Остальное всё домыслы.

— Что по Митрофанову удалось выяснить?

— Год назад закончил Политехнический университет… да-да, тот самый, откуда Баталья черпал человеческий ресурс для поганых делишек. Поэтом я отправил наверх докладную с нижайшей просьбой провести тотальную проверку всех учащихся и тех, кто закончил учиться год-два назад. Увы, иначе не получается. Только частым бреднем, вылавливая даже мелкую рыбешку, — Хованский вздохнул. — Да, насчёт Митрофанова. С момента выпуска устроился инженером на ткацкую фабрику купца Тихомирова, проработал там полгода и вдруг уволился без видимых причин. Жалование у него было весьма неплохим для новичка, работа с перспективой. Но почему-то предпочёл пойти официантом в элитный клуб, откуда можно вылететь за любую провинность.

— А что дядюшка?

— Да, я его проверил. Родной дядька по отцовской линии, тоже Митрофанов. Опекал мальчишку после смерти отца, помогал с деньгами во время учёбы, ну и не стал отказывать племяннику в просьбе поработать в клубе, вместо того, чтобы по шее ему настучать и в чувство привести.

— Связи дяди проверили?

— Пусто, — махнул рукой Хованский. — Никаких связей с заграницей, тем более с Ордосом. Обычное кумовство, пристроить на тёплое местечко. Но один факт настораживает. Племяш сам попросил узнать насчёт вакансий, а значит, появляется версия, что он уже был завербован Батальей. Чародею стало известно о «двадцатке», и у него возник коварный план. Посчитал, что рано или поздно туда обязательно заявится цесаревич или император. Всё сложилось. Мы проглядели, цесаревич расслабился — вот и получили по мордам.

Проводив Хованского, Никита позвонил князю Балахнину, чтобы узнать новости о пострадавших. Над Ливеном и Шереметевым бились лучшие врачи Императорской клиники, но пока без изменений. Остальные более-менее залечили раны собственными силами с помощью родовых Целителей. У Юсуповых раздрай. Одни требуют идти к императору за вирой, другие начали делёжку. Семейка-то многочисленная и нахальная, меры не знает. Как бы за свои языки не поплатились.

Никите было плевать на Юсуповых. Гораздо серьёзнее ситуация с Шереметевым. Неизвестно, как отреагируют родичи. Могут и Назарова обвинить в умышленно подстроенной ловушке. А там и до войны недалеко.

Поэтому звонок Антонины он воспринял как поиск подходов к нему, чтобы прощупать почву и выяснить настроение Никиты. И вначале просьба девушки логично вписывалась в развитие событий. Велимир искал с ним контакты. Только почему он, а не Александр?

Княжич, преодолевая собственные комплексы, попросил о помощи, что уже было удивительным. Или это намеренная провокация, чтобы объявить Никиту виновником смерти Василия Юрьевича? Дескать, взялся лечить, но вместо этого угробил Главу Рода. А значит, объявление войны.

Закончив разговор с княжичем Шереметевым, Никита без сомнений набрал номер графа Апраксина.

— Даниил Алексеевич, добрый день! Я вас не отвлекаю?

— Здравствуйте, Никита, совсем забыли о старике! — шутливо ответил граф. У директора Дуэльной Комиссии было хорошее настроение, несмотря на потрясший аристократический Петербург теракт. — Только не говорите, что в такой момент вам понадобилась консультация по дуэли.

— Нет, вы не угадали, — усмехнулся Никита. — И вряд ли догадаетесь, о чём я хочу вас попросить.

— Ну-с… слушаю, заинтриговали, барон.

— Желаете съездить в Вологду?

— В Вологду? Всю жизнь мечтал, — Апраксин, кажется, был удивлён, но не потерял чувства юмора. — Не откроете тайну сего предложения?

— Подстраховаться на случай непредвиденных обстоятельств, — ответил Никита и коротко поведал разговор с Велимиром.

— Хм, необычное предложение. Я так понимаю, вы ищете гаранта межкланового меморандума?

— Да, мне нужно максимально обезопасить себя от возможного обвинения в смерти князя Шереметева, если таковое произойдёт в результате лечения, — подтвердил Никита. — Ваша кандидатура наиболее предпочтительна, так как вы незаинтересованная сторона. Можете считать это событие такой же дуэлью.

— Интересно, интересно… А что князь? Безнадёжен?

— К сожалению, протокол лечения не выработан, а время уходит. Вот княжичи Шереметевы и пошли на рискованный шаг.

— Провокация? — Апраксин пришёл к той же мысли, что и ранее Никита.

— Не хотелось бы думать о такой изощрённой подлости. Поэтому и хочу подстраховаться.

— Выезжаем немедленно? — граф сменил тон на деловой.

— Я уже жду вас в своём особняке на Обводном, — улыбнулся Никита. Он был уверен в умении Апраксина держать язык за зубами, поэтому без колебаний решил провести его через портал. Времени заказывать билеты на самолет не оставалось, и не факт, что их удастся купить. Нужно оказаться в «Изумруде» раньше Шереметевых во избежание различных недопониманий.

Не теряя времени, он позвонил Ольге и обрисовал ситуацию, после чего попросил приехать её вместе с профессором Кошкиным, не сомневаясь, что Артём Данилович с радостью ухватится за возможность провести рискованное лечение.

Через час вся троица стояла в подвале и с волнением смотрела на активацию переходного портала. Особенно Апраксин и Кошкин, для которых частный телепорт стал откровением. Не каждый клан способен создать постоянно действующие Врата. Нетрудно просчитать, сколько ресурсов сжирает подобная игрушка.

Проинструктировав гостей, Никита приказал Слону идти первому, чтобы наглядно показать, как нужно себя вести в портале. Профессор с графом покивали и шагнули в мерцающую стену без тени сомнения. Когда Никита с Ольгой очутились в подвале «Гнезда», увидели восторг в глазах немолодых уже людей.

— Господа, прошу наверх, — едва сдерживая улыбку, хозяин «Гнезда» простёр руку в сторону двери. — У нас мало времени.

Его и в самом деле было мало. Велимир позвонил ему за полчаса до приезда Апраксина и сообщил, что перевозка отца согласована между всеми службами, и даже император, которому успели доложить о самодеятельности княжичей Шереметевых, дал добро. Так что через пару часов нужно встречать медицинский вертолёт в аэропорту Вологды.

Пока гостей обихаживали обворожительные хозяйки особняка, Никита вместе с Ильясом и Антоном готовили транспорт. Решили ехать на внедорожниках. Получилась целая кавалькада: четыре бронированных монстра уже порыкивали моторами, ожидая сигнала к выезду. Слон ходил гоголем, доставая каждого из выделенных для охраны бойцов своими придирками.

— Боекомплект проверил? Не забыл патроны, орясина, как в прошлый раз, позор на мои седые волосы! У всех гарнитура связи настроена на общую волну? Защитные амулеты ещё раз проверьте на полную заполненность. А то будете потом сопли на кулак мотать, да поздно. Хозяину некогда о вас заботиться, свою голову иметь надо.

Слона откровенно посылали в далёкое и увлекательное путешествие, но личник, обвешанный разным огнестрелом, только похохатывал. Чего же не радоваться солнечному дню, прозрачному лазоревому небу без единого облачка, шумящий желтеющей на деревьях листвой ветерок. Хозяин остался жив, хотя изрядно переполошил всё «Гнездо», когда сообщил из Петербурга о случившемся. Разве плохо?

— Поехали! — голос Никиты вывел Слона из нирваны.

Четыре мощных «Вихря» проскочили через открытые ворота и с рёвом помчались по аллее к междугородней трассе. Водители старались не пугать попутные автомобили, но те сами жались к обочине, чтобы пропустить баронский эскорт. Герб Назаровых узнавали даже жители окрестных посёлков и деревень.

Не доезжая до города, колонна свернула направо и по объездной рванула к аэропорту.

* * *

Велимир так и просидел рядом с носилками отца, тревожно рассматривая расширяющиеся жилки черноты. Они захватывали всё большую территорию у чистой кожи, переползая на шею и вниз. Больной, как ни странно, свободно и размеренно дышал, как будто ему ничего не мешало. Не будь этой заразы на лице, можно было подумать, что князь Шереметев просто решил поспать таким экзотическим способом — на специальных транспортировочных носилках и в вертолёте.

Александр всю дорогу маялся, по несколько раз перечитывая наскоро составленный меморандум и клял себя за уступчивость. Не верил он в новую методику лечения не столько из-за новизны, сколько из-за потерянного времени. Наследнику рода казалось, останься отец в Петербурге, уже сейчас бы Целители нашли эффективное лекарство или магический конструкт. Мать тоже поднялась на дыбы и не хотела отдавать кончик жизненной нити супруга в руки мальчишки-выскочки. Но Велимир тоже упёрся как баран, и ведь убедил её, неизвестно каким образом, но убедил, да так, что пришлось отговаривать остаться дома.

— Подлетаем, — в наушниках раздался голос бортинженера. — Время — двадцать минут. Метеорологическая обстановка в норме, дождевой фронт с северо-востока накроет аэродром через полтора часа.

«Успеваем, — подумал Велимир. — Нет ничего хуже в нашем положении попасть в непогоду. Интересно, Назаров подготовился?»

Он старался не думать, как будет выплачивать долг жизни, если отец поднимется на ноги. С Никиты станется вогнать род Шереметевых в такую кабалу, что легче начать войну. Но не такой же идиот Назаров, чтобы играть с огнём.

И опять молодой княжич ощущал раздвоенность своих мыслей. Один поток стремился найти изъяны в договоре с противником, а другой упрямо молил о спасении отца любыми способами. Велимир посмотрел на равнодушное лицо старшего брата.

«А вот тебе, дружище, некая задача. Будь я на месте Сашки, рвался ли бы так помочь умирающему отцу? Не лучше ли было оставить всё как есть и дождаться, когда место Главы Рода освободится естественным образом? Технично и изящно, без всяких подозрений со стороны родичей. Хм, а не этого ли добивался братец? Но тогда ему сами боги велели горячо соглашаться со мной, а он рогом упёрся. Нет, не хочу даже думать, с какими соблазнами сейчас борется Сашка».

Желудок неожиданно рванул вверх от резкого снижения. Юркий коптер накренился на левый бок, совершая манёвр, и вышел прямо на посадочную площадку, оборудованную неподалеку от бетонной полосы и стояночного «кармана», где застыли две серебристых тушки магистральных самолётов.

Коптер завис над ярким красно-жёлтым кругом, похожим на мишень, и медленно опустился точно в центр. Ещё две минуты лопасти со свистом рассекали воздух, пока не замерли, оглушая неожиданной тишиной. Один из пилотов распахнул дверь, и Велимир вдохнул в себя полынную горечь, перемешанную с влажными запахами надвигающегося дождя. Он торопливо выскочил наружу и увидел подъезжающий микроавтобус, в котором должны были транспортировать отца. Четыре массивных внедорожника застыли неподалеку; Велимир разглядел на их боках герб Назаровых, и самого владельца этого герба, неторопливо идущего в его сторону.

Пока носилки осторожно спускали с борта, рядом с княжичем встал старший брат. Никита подошёл к ним, быстро мазнул взглядом по серому лицу Василия Юрьевича и протянул руку Сашке.

— С прибытием. Сочувствую о случившемся.

— Спасибо, — наследник пожал его руку.

— Велимир…

— Никита…

И снова обмен рукопожатиями. Без эмоций, без лишних слов. Пока всё шло нормально. Молча проследили за погрузкой носилок в микроавтобус. Как только один из санитаров закрыл дверь, Никита прервал молчание:

— Капсула готова, не будем тянуть время. Вы с отцом?

— Да, пожалуй, — ответил Александр.

— Тогда отпускаем вертолёт?

— Но как же… — старший брат замялся.

— Если всё закончится благополучно, ваш отец самолично вернётся домой, — улыбнулся Никита, поняв, о чём думает Александр. — Причём, на своём транспорте.

— Я сам скажу, — Велимир направился к медикам, сопровождавшим Василия Юрьевича. Действительно, пусть летят домой, нет смысла держать дорогостоящую технику непонятно сколько времени, когда в ней могут нуждаться другие.

До города они доехали довольно быстро. Передний «Вихрь» с проблесковым маячком на крыше расчищал путь, поэтому на территорию «Изумруда» они въезжали уже через двадцать минут. Возле многоэтажного корпуса стояли несколько человек в белых халатах. К своему удивлению, Велимир узнал среди них графа Апраксина, профессора Кошкина, а в хорошенькой девушке — ту самую Ольгу, с которой однажды беседовал в машине. С тех пор её отношение к нему совсем не улучшилось. Вон как зло зыркнула, но сдержалась.

Незнакомый мужчина с пшеничными усами, завитыми на кончиках как у приснопамятного барона Мюнхгаузена, изображённого на гравюрах девятнадцатого века, что-то сказал двум широкоплечим парням, и те подбежали к микроавтобусу, чтобы вытащить носилки.

— Аккуратнее, — пробурчал Александр, разминая ноги. Он вместе с братом подошёл к Апраксину. — Здравствуйте, Даниил Алексеевич! Мое почтение, профессор! Не ожидал вас здесь увидеть.

— Случай неординарный, поэтому я решил лично спасать вашего батюшку, — Кошкин представил незнакомого мужчину. — Доктор Богданов Юрий Аристархович, специалист по обслуживанию биокапсулы. Ольга Викторовна, моя помощница и разработчица методики биомагического лечения.

— Я о вас где-то слышал, — наследник аккуратно сжал тонкие и чувствительные пальчики строгой девицы.

— Немудрено, — Ольга Викторовна бросила неприязненный взгляд на Велимира. — Нам довелось однажды пересечься с вашим младшим братом. Возможно, вы от него и услышали моё имя.

— Разве? — Александр вдруг распушился как павлин перед павой. — Он никогда не рассказывал об этом случае.

Велимир лишь поморщился. Извиняться перед надменной девицей, которой благоволил сам Кошкин, он не собирался. Тем более, ничего жуткого не произошло, кровь не пил, кожу с живой не снимал. Ну, попугал слегка…

— Артём Данилович, когда начнётся лечение? — Александр тем временем сбросил с себя меланхоличность, внезапно став деятельным.

— Да прямо сейчас, — Кошкин почему-то посмотрел на свои часы. — Давайте поднимемся на медицинский этаж, я вам всё объясню.

Велимир старательно прятал любопытство на бесстрастном лице. Оказывается, Никита на своём предприятии создал неплохую систему медицинского контроля за своими работниками. Мало того, умудрился уже помочь княжичу Владимиру Строганову. Слухи об отросшей ноге будоражили столицу, обрастая невероятными подробностями. Если бы не сам виновник этого события, показавший свою ногу в открытых источниках, Велимир тоже не поверил бы, сочтя информацию за талантливую фальсификацию.

Как только лифт остановился на нужном этаже, Бородин и Ольга Викторовна поспешили в медицинский блок, чтобы лично проконтролировать подключение капсулы к системе жизнеобеспечения. А остальных Кошкин пригласил в свой кабинет. Оказывается, у него он был даже здесь, не только в Петербурге!

— Итак, господа, — профессор оглядел молодых людей, — позвольте мне сразу обрисовать ситуацию. Судя по анамнезу, проблема заключается в агрессивном распространении рунного заклятия некротического характера. Морфология заклятия непонятна, ключик к его расшифровке так и не подыскали. Я уже связывался с моим коллегой Захарией Никандровичем. Увы, ситуация остается прежней…

— А ты не хотел меня слушать, — с укором произнёс Велимир, радуясь своей решимости. Он хотя бы что-то делал, а не стенал от бессилия.

— Рановато для оптимизма, — буркнул Александр. — Прошу вас, Артём Данилович, продолжайте.

— Да, к сожалению, для оптимизма нет оснований. Я сразу увидел ухудшение. Некротические явления распространяются хоть и не быстро, но весьма настойчиво, — Кошкин затолкал руки в карманы халата и стал расхаживать по кабинету. Апраксин тихо сидел в уголке, закинув ногу на ногу. Его время ещё не пришло. — Проблема в том, что лечение в биокапсулах основано на так называемом «магическом бульоне», в который погружается тело пациента. Состав «бульона» разрабатывался с учётом регенерации конечностей, но никак не для купирования рунных заклятий. Они ведь поражают аурный контур одарённого и проникают внутрь, гася энергетические каналы. Отсюда и версия, что выживший теряет свой Дар. Но большинство Целителей склоняются к самому фатальному варианту. Пугать вас, княжичи, я не собираюсь, поэтому говорю так, как есть.

— А состав бульона можно как-то изменить? — Велимир бессильно сжал кулаки.

— Для лечения рунного заклятия? На это потребуются месяцы и даже годы, а также «подопытный кролик». На ком-то же надо испытывать новейшие протоколы, — печально усмехнулся Кошкин. — Поэтому сегодня мы погрузим вашего отца в магическую жидкость и будем ждать результата. Я остаюсь сегодня здесь для наблюдения. Если процесс омертвения затормозится, это уже победа. Вообще, я рассчитываю погрузить Василия Юрьевича в некое подобие анабиоза, чтобы выиграть время.

— Пусть хотя бы так, — кивнул Александр. Его медленно отпускало напряжение.

— Никита Анатольевич, как вы смотрите на то, чтобы княжичи поселились в палате? — спросил Кошкин Назарова, не проронившего ни слова. — Мне кажется, их не заставишь переехать в гостиницу.

— Я остаюсь здесь, — тут же встрепенулся Велимир. — Могу хоть в кресле спать. Эта ночь определяющая, поэтому никуда не уйду.

— Хорошо, я дам распоряжение администратору, чтобы он подготовил двухместную палату для проживания, — кивнул Никита, погрузившись в свои думы. — Заодно и ужин принесут.

— Спасибо, Никита, — Александр тяжело вздохнул.

— Тогда я пошёл, господа, — Целитель энергично кивнул и покинул кабинет решительным шагом. Торопился в медблок.

Зашевелился граф Апраксин и с легкой толикой язвинки произнес:

— Теперь, видимо, моя очередь?

— Даниила Алексеевича позвал я, чтобы он в качестве третейского судьи принял наш меморандум, — откликнулся Никита. — Во избежание будущего конфликта на почве неудачного лечения князя Василия Юрьевича Шереметева.

— Я не против, — тут же сказал Александр. — Это правильное решение, способное убрать двусмысленности.

— В таком случае давайте сразу определим границы всех претензий, — кивнул граф, продолжая с интересом следить за молодыми людьми. Больше всего опытного царедворца беспокоил Велимир Шереметев. Слишком уж он горяч, несмотря на преобладающую Стихию Воды.

— Наши претензии не будут касаться рода Назаровых в случае смерти князя Шереметева, — голос Александра отвердел. — Так как Никита Анатольевич любезно согласился помочь нашей семье и принять на лечение Главу Рода с риском подставить под удар репутацию новейшей методики в биомедицине, мы не станем обвинять его в злонамеренности и объявлять виру.

— Добавим к сказанному, что князь Шереметев поступил на лечение в критическом состоянии, — Апраксин кивнул, соглашаясь со словами Александра. — Это обстоятельство сразу снимает все вопросы. Никита Анатольевич и в самом деле очень серьёзно рискует, взяв на себя тяжёлое обязательство вылечить или хотя бы остановить распространение болезни пациента. Недопустимы обвинения в тяжести содеянного, если Василий Юрьевич уйдет из жизни. В таком случае вира не выплачивается, обвинения не принимаются, вызовы на дуэль недопустимы. Оба Рода продолжают контактировать и общаться в тех рамках, которые они сами установили до сего момента.

— Принимается, — пошевелился старший княжич.

— Принимается, — согласился Никита.

— Принимается, — Велимир мог и не говорить, так как наследник Рода уже объявил решение, но взрывной характер, как всегда, бежал впереди разума.

— Пункт следующий, — граф поднялся, и чтобы размять ноги, стал ходить по кабинету, от окна до двери и обратно. — Если князь Шереметев пойдёт на поправку, наследник Рода должен осознавать, что он обязан объявить свой долг жизни господину Назарову… раз уж взял на себя роль Главы. Вы, Александр Васильевич, понимаете, в какую сложную ситуацию ставите Род Шереметевых и сам клан?

— Да, — слегка побледнел княжич.

— Хорошо, с этим определились, — граф как настоящий судья, гвоздящий фактами, продолжал загонять в угол неопытных мальчишек, но не испытывал при этом никаких угрызений совести. Сами пошли на поклон к Назарову, а значит, соображали, к чему приведёт их самовольство. Князь, скорее всего, умрёт, и это станет спасением для сыновей Василия Юрьевича. Для Апраксина желателен был иной вариант: чтобы Никита спас князя. Вот где развернётся драматургия! Куда там доктору-писателю Чехову! Шереметевы будут по гроб жизни обязаны вологодскому барону, что для них станет настоящим испытанием и мукой. Интересно, а почему более старшие родичи не побеспокоились за своего Главу? Позиция молодых княжичей вызывала у графа уважение, но стоило обеспечить безопасность Никите в первую очередь. С этой семейки станется отвертеться от обязательств, а потом и обвинение предъявить. — Оплата долга — по договорённости или по первому требованию Никиты Анатольевича. С этим никаких возражений?

Шереметевы чуть колеблются, но Апраксин видит, что взрывной Велимир намеренно не лезет вперёд со своим словом, давая возможность старшему брату взять на себя ответственность. Хитёр, растёт прямо на глазах.

— Да, меморандум принимается, — выдавил из себя Александр. Понимает, что отступать поздно.

— Полностью согласен, — с небольшой задержкой ответил Никита.

— В таком случае Его Величеством данное мне право позволяет закрепить согласие обеих сторон, — Апраксин встал посреди кабинета и вытянул руку с раскрытой ладонью, на которой вспыхнул яркий огонёк с зеленовато-золотыми отливами. — Княжич Александр Васильевич и барон Никита Анатольевич, подойдите ко мне. Так как дело весьма щепетильное, я хочу закрепить данное вами слово личной печатью, которое позволит мне отслеживать любое отклонение от договорённостей.

Он пожал руки молодых людей, перенося трепещущий огонёк на их ладони, после чего приказал обменяться рукопожатиями. Холодное пламя облизало сомкнувшиеся руки Александра и Никиты, беззвучно полыхнуло алыми протуберанцами, после чего исчезло. Донельзя довольный Апраксин кивнул. Теперь оба Рода на крючке своих обязательств. Никита должен обеспечить максимальное лечение важного пациента и применить все магические способности, какие есть в его арсенале, а Шереметевы при худшем исходе не посмеют обвинить Назарова и потребовать мести. «Печать свидетеля» — не игрушка. Ею Апраксин может и убить отступника. На руке её не будет видно и не составит дискомфорта молодым людям — так он и сказал, когда те с любопытством рассматривали красноватый оттиск на коже в виде раздвоенного языка молнии.

— Мы закончили? — поинтересовался Никита.

— Да, пожалуй, — кивнул Апраксин.

— Тогда я звоню администратору, чтобы он обустроил моих гостей, — волхв подошёл к двери, обернулся. — Даниил Алексеевич, вас я приглашаю в «Гнездо». Познакомитесь поближе с моими жёнами, они очень просили меня не отпускать вас так быстро.

— Охотно приму ваше приглашение, — граф придирчиво оглядел себя и кивнул княжичам. — Только сначала устройте молодых людей, чтобы они не чувствовали себя неловко в незнакомом месте.

Уже в машине, когда колонна «Вихрей» мчалась по трассе в имение, Никита пояснил:

— Я отведу вас в Петербург завтра, Даниил Алексеевич. Не стоит давать пищу для размышления тем, кто внимательно следит за вами. А то как-то странно получается: за один день успели из столицы в Вологду съездить, решить личные дела и вернуться.

— Вы думаете, Никита, о вашем портале не знает император и все спецслужбы? — улыбнулся граф. — Да об этом давно шепотки ползут по дворцу.

— Тем не менее не стоит подавать всезнайкам лишний повод, — Никита усмехнулся в ответ. — Да и неприлично сразу отпускать такого человека как вы из гостей. Тамара, Даша и Юля не простят меня.

— Разве я упущу возможность полюбоваться вашим цветником? — засмеялся граф. — Уговорили, только свою дражайшую супругу успокою, чтобы не волновалась.

Петербург, Зимний дворец, Петровские Палаты

Под ногами императора, с мрачным видом расхаживавшего по огромному помещению, едва слышно поскрипывали доски паркета, словно боясь излишне громким звуком нарушить устоявшуюся тишину в Палатах. Несколько человек в мундирах разных служб застыли вдоль ряда окон, зашторенных тяжелыми портьерами, за которыми скрывался унылый сентябрьский день с накрапывающим дождиком. Полумрак разгонялся светом огромной люстры, убирая особенно резкие тени по углам. Массивная мебель поблескивала вишнёвым лаком, позолота и лепнина разбавляли огромность Палат оригинальным декором. Можно было хоть иногда смотреть на красоту отделки, а не на императора, наливавшегося Силой.

— В центре Петербурга происходит магическая атака, убившая двух князей и ранившая ещё десяток представителей аристократических Родов, — вымеряя шагами расстояние от инкрустированного бриллиантами столика (подарок Гогенцоллернов) до изящного дивана, оббитого тёмно-зеленым шёлком (работа местных краснодеревщиков), и обратно, Александр извлёк из кармана стильную металлическую тубу с золотым напылением, в которой хранил сигару, и не извлекая её, постучал кончиком аксессуара по ногтю большого пальца. — Ещё двое находятся при смерти. Общество бурлит и требует найти бенефициаров преступления. Мы находимся в очень трудном положении. Как мне доложил старший следователь магического отдела Хованский, вся загвоздка в том, что мы уже зачистили поле, спрашивать не с кого, разве опять со всей дури врезать по Ордосу и окончательно похоронить Инквизицию. Только эта акция проблему не решит. Запущен процесс распада некоторых Родов, что недопустимо. Мне гражданская война в России не нужна. С Юсуповыми вопрос буду решать индивидуально, пока совсем с катушек не съехали. Репниным, проявившим благоразумие, выделить два миллиона из казны и поместье… Милослав Александрович, что у нас из выморочных поместий?

Министр финансов Белокопытов, худощавый и нескладный с виду, уверенно сделал шаг вперёд и чётко отрапортовал:

— В казённом управлении сейчас находится три выморочных поместья: в районе Матоксы, в Рощино и в Суходолье.

— Суходолье далековато, — качнул головой Александр, снова постучав тубой о ноготь, сдерживая искушение закурить тотчас же. — Пусть будет Рощино. Там же земли Баумов?

— Так точно, Ваше императорское величество, — продолжил Белокопытов. — Уже как пять лет герб перевёрнут. Наследников не нашли. Были, правда, самозванцы, но их разоблачили.

— Пустое, и так ясно. Оформляйте поместье в Рощино в дарственную семье Репниных, — махнул рукой император. — И два миллиона… надеюсь, изыщите средства, Милослав Александрович?

— Отыщем, государь, — уже менее уверенно ответил Белокопытов, но кто бы посмел сейчас спорить с императором, находящимся в дурном настроении?

— Андриан Иванович, вы провели следственные мероприятия по клубу «20»?

— Да, Ваше величество, — министр МВД Волынский на всякий случай переместил папку из подмышки в руку. — Весь состав клуба прошёл проверку на детекторе лжи, а Митрофанов, дядька того ублюдка, подвергся щадящей ментоскопии.

— Стоило ли? — поморщился император.

— Иначе никак, Ваше величество, — твёрдо заявил Волынский. — Память могли подтереть, или сам человек забыл о деталях приёма своего племянника в клуб. На самом деле, он всё хорошо помнил, разве что о мелочах умолчал. Хотел он племяша своего устроить на тёплое местечко после того, как Митрофанов-младший попросил об услуге.

— Сам племянник не рассказывал о причинах столь странной просьбы? Как-никак, молодой инженер, имевший хорошую работу, и вдруг — лакей.

— В том и дело, что молчал как рыба. Объяснял свое решение проблемами на заводе, разочарованием в профессии.

— Н-да, знатный щелчок по носу, — протянул император, оглядывая своих советников. — Даже не щелчок, а прямой в челюсть! Едва не потеряли наследника престола. Граф Сумароков, вы отслеживали реакцию Ордоса?

— Молчат, Ваше величество, как мыши в норе, — ответил Святослав Бориславич. — Те, кому предназначался наш «привет», хорошо его поняли и затаились… Нет, это однозначно «ходячая бомба» из невычисленных.

— Андриан Иванович, какие мероприятия планируете провести?

— С вашего позволения предлагаю тотальную проверку всех студентов Политехнического университет, откуда вышли двое завербованных, а также учащихся Императорского университета. Понимаю, какую волну возмущения вызовет мероприятие, но это необходимо сделать.

— Приступайте, — разрешил Александр. — Даю личное разрешение, Андриан Иванович. Охватите как можно больше учебных заведений, если потребуется. Лучше единожды пройтись частым гребнем, чем потом рвать волосы от горя.

— Слушаюсь, государь, — даже обрадовался Волынский.

— Как ваш брат? — проявил любезность Меньшиков.

— Полностью восстановился, шрамы убрали.

— Просто великолепно, хоть одна приятная новость, — с лёгкой язвинкой произнёс Александр и повернулся в сторону низенького плотного мужчины в летах, чью голову полностью покрывала седина. Министр здравоохранения Боткин Сергей Глебович, державший этот пост уже четвёртый десяток лет, враз напрягся и машинально поправил позолоченную оправу очков. Он понимал, о чём хочет спросить император, и ехал на встречу с ощущением оглушительного фиаско, заодно подумывая, чем будет заниматься на пенсии: то ли на рыбалку ходить, то ли мемуары писать.

— Что скажете, Сергей Глебович? Пошли четвёртые сутки, как ваши доблестные Целители не могут понять природу заклятия.

Голос императора стал угрожающе вибрировать. Боткин сглотнул тяжёлый комок, мешавший дышать.

— Природу заклятия, Ваше величество, мы разобрали на составные части. Оказалось, что руны можно писать в зеркальном отображении, что усиливает её изнаночную сущность и представляет затруднение для деактивации. Человек, создающий такие руны, может напитывать их не только магическим, но трансцендентальным потенциалом, определяющим качество и характеристики сил, которые действуют на физическом плане, — на лбу Боткина проступила испарина, которую он даже не пытался вытереть носовым платком, торчащим из нагрудного кармана. Вместо этого министр снял очки и стал вертеть их в руке.

— А эти руны были зеркальными? — вкрадчиво спросил император, остановившись напротив седоволосого мужчины, и сцепил пальцы рук за спиной. — Как вы догадались? По свидетельствам очевидцев магический конструкт рассыпался, а его носитель просто испарился.

— Но ведь магическому отделу достались целые тела с нанесёнными на них татуировками, — пробормотал удивлённый Боткин. — Я специально узнавал у Анислава Радиславича. Он даже предоставил мне фотографии этих рун. Часть из них узнаваема, а другая — какая-то бессмыслица, если не поднести к ним зеркало. Наши Целители подтверждают, что изнаночная часть материала определённо несёт разрушение, смерть.

— И на основе этих выводов они не смогли создать конструкт, блокирующий действие заклятия? Поймите, Сергей Глебович, у нас два человека при смерти. Князья Шереметев и Ливен в любой момент могут уйти в Небесные Чертоги. За этими людьми стоят сильные Роды, которые могут повлиять на политику Кабинета. Нам нужно погасить недовольство в зародыше, а вы, извините за вульгаризм, не мычите и не телитесь. Лишь один человек взял на себя ответственность, рискуя будущим проектом и своей репутацией.

— Вы о бароне Назарове? — Боткин вздёрнул подбородок. — Талантливый молодой артефактор, конечно, может найти ключ к заклятиям, но он не вылечит князя Шереметева с помощью биокапсул. С рунической магией нужно бороться тем же оружием.

— Так ищите же, Сергей Глебович! — невидимые воздушные вихри взметнулись за спиной императора и тяжёлой волной прошлись по Палатам, едва не роняя портреты прежних правителей и светлейших князей из рода Меньшиковых. — Времени в обрез. А потом наступит неопределённость, в которой может зародиться чёрт-те что! Если власть не может защитить даже своих одарённых, то зачем такая власть? Я внятно изложил свое повеление?

— Да, Ваше величество, — подбородок Боткина дернулся, министр всё же опустил взгляд.

Александр развернулся на каблуках, прошёл в обратную сторону и вдруг резко остановился возле застывшего в неподвижности крепкого старца с бородкой.

— А что скажет секретарь Коллегии Иерархов господин Коростелёв? — с нескрываемым раздражением спросил император. — Государство находит средства для содержания огромного штата магической организации, а как только дело касается безопасности империи, вдруг оказывается, что против опасного оружия Ордоса нам нечем противостоять!

— Э-эаа… — Коростелёв оторопел от невероятно агрессивной атаки императора, но его возмущение застряло в горле. Слишком неприятно смотрел на него Меньшиков, как будто ожидал ошибки или неправильного ответа. — Но ведь принципы русского магического учения имеют иную базу, отличную от западноевропейской.

— Перестаньте, господин Коростелёв, оправдывать своё бездействие! — голос императора накалился до опасного состояния, вихрящийся воздух стал посвистывать и искриться. — При чём здесь разные концепции, когда магия базируется всего лишь на одной платформе: энергии Космоса и Источников! Верх и низ! Этого достаточно, чтобы создавать устойчивые конструкты к любой ситуации. Даже руническая магия питается энергией Прави! Почему Целители работают отдельно от Иерархов, когда требуется полное единение всех структур?! Где стратегия лечения? Где противоядие от некротической магии? Если не можете создать прототип заклятия, найдите некромантов! Думаете, вы их всех перебили в девятнадцатом веке и успокоились? Смею уверить, в глубинке хватает таких умельцев!

Все, кто находился в Палате, недоумевали, с чего вдруг император так жёстко прокатывается по Коллегии Иерархов. И лишь Сумароков с цесаревичем знали истинную причину гнева. Владислав уже поговорил с отцом насчет проблем, накопившихся в самой тихой и консервативно-замшелой организации, умело подкинул факты о сотнях «полукровок» от магии, несчастных бастардах, вынужденных губить свой Дар только из-за нежелания Иерархов брать их на обучение. Расписал проблемы, ожидающие империю через два-три десятка лет, если не исправить ситуацию в главной кузнице магов. И надо сказать, Александр впечатлился.

— Бросайте все силы на поиск лекарства. Не обязательно это должно быть зелье. Найдите рунологов и проконсультируйтесь с ними. Да что их искать, у вас под боком находится один из опытных практиков по рунам. Да-да, я про барона Назарова говорю! Езжайте к нему в Вологду и консультируйтесь! Когда десять голов ищут решение проблемы — они её находят! Всё, господа, я закончил. Поработайте сегодня с отдачей, чтобы завтра нам всем не пришлось стоять на похоронах со скорбными лицами. Всего хорошего!

Меньшиков, стремительно печатая шаг, покинул Петровские Палаты, следом за ним тенями скользнули телохранители, а замершая шеренга министров и Глав различных организаций рассыпалась, тихо переговариваясь между собой.

Граф Сумароков с преувеличенным сочувствием сжал локоть старца, скорее удивлённого и ошеломлённого, чем расстроенного:

— Не переживайте так. Император не в самом лучшем расположении духа. Теракт показал значительные бреши не только в обеспечении безопасности, но и в целительской магии. Оказалось, мы бессильны перед какой-то непонятной и извращённой техникой, умерщвляющей людей с помощью некротического заклятия.

— Я понимаю причину столь яростного выступления Его величества, — пожевал нижнюю губу Коростелёв. — От Коллегии Иерархов требуют каких-то новаций, но мало кто понимает, что реформы должны быть к месту, а не просто так, захотел и поменял то, что не нравится.

— Кто же вам запрещает постепенно переходить на новый формат обучения? — улыбнулся граф, показывая свою расположенность к секретарю Коллегии. — Обратите внимание на полукровок, откройте филиал изучения рун, как славянских, так северных и западноевропейских. Тесное сотрудничество с армией принесёт свои плоды, я уверен. Произошедшее даёт шанс Академии выйти на новый уровень.

— Вы как будто сговорились с князем Балахниным, — проворчал Иерарх, кинув взгляд на часы. — Но он, хотя бы, прогрессист, а вы, граф, придерживаетесь иных взглядов.

Намёк Коростелёва на принадлежность Святослава Бориславича к Ордену Гипербореев был откровенно прозрачным. Сумароков снова улыбнулся. В одиночку Иерархи никогда не вступали в полемику, но объединившись, представляли собой грозную силу, спаянную желанием отстоять свои принципы. Борьба предстояла тяжёлая, но раз уж к цесаревичу и князю Балахнину присоединился сам император, граф надеялся в ближайшее время увидеть приятные сдвиги.

— Не смею вас задерживать, — Сумароков шагнул назад и кивком попрощался с Иерархом. Судя по времени, сейчас можно было позвонить барону Назарову. Судьба Шереметева его беспокоила куда меньше, чем успех или поражение биомагической медицины.

Глава 14

Вологда, «Гнездо», сентябрь 2016 года

Банг! Банг! Банг!

Центр мишени разлетелся клочьями, восьмизарядный «Вепрь» сухо клацнул железом — и на полигоне наступила тишина. Никита сбросил наушники, вскинул голову, вслушиваясь в птичий пересвист на земляных отвалах, заросших густым кустарником. Совсем пичуги перестали бояться выстрелов. Оглянувшись, подмигнул стоявшим за его спиной юнцам из мобильной группы «лесников». Мальчишкам было лет по четырнадцать-пятнадцать, и только у одного уже пробивались усики. «Лесники» проходили боевые стрельбы, но так совпало, что Никита тоже приехал в это время потренироваться, а то давненько не брал в руки пистолет.

— Ничего сложного, руку набьёте, так же будете мишени разносить, — усмехнулся волхв, заметив восторженный блеск в глазах школьников.

— А дядька Слон как стреляет? — с хитрецой спросил как раз тот, с усиками. — Хуже вас или лучше?

— Наглый шкет, — осклабился личник и выдернул из кобуры пистолет, ловко прокрутил его на пальце туда-сюда, резко остановил, вздёрнув ствол вверх, и не глядя, затолкал его обратно. — Никто не запрещает стрелять лучше всех, а вот хуже — это залёт.

«Шкеты» загудели и оживились, но подошедший Глеб Донской, менявший с помощником мишени, враз прекратил вольности. Комендант поселка «Родники» разложил на длинном столе пять «браунингов», и оставив возле них плечистого парня с военной выправкой в потёртом камуфляже, подошёл к Никите.

— Отставить вольности! — рыкнул он. — Равняйсь! Смирно! Вы здесь не на увеселительной прогулке, а на боевых стрельбах. Теоретические зачёты по обращению с огнестрельным оружием все сдали?

— Так точно! — слаженно ответили «лесники».

— Зачётные книжки никто не забыл? У кого не будет — разворачивается и идёт пешком до поселка, — безжалостно произнёс Донской. — Пересдача через месяц.

В ответ — молчание. Глеб удовлетворённо кивнул и продолжил, сознательно не давая команду «вольно»:

— Для стрельбы по мишеням к столам подходят первые пять человек. В магазине восемь патронов. Выбиваете от восьмидесяти до пятидесяти очков — зачёт. Остальные на пересдачу. Вопросы есть? Вопросов нет, вольно! Первая пятёрка к рубежу — бегом!

Первые пять мальчишек сорвались с места и в доли секунд оказались перед столом, натянули наушники, затем ловко защёлкнули магазины, лежавшие рядом с каждым пистолетом, поставили на предохранители и срывающимися голосами доложили, что к стрельбе готовы. Помощник проконтролировал и кивнул, подтверждая их слова.

— Огонь! — приказал Донской и протянул Никите бинокль, чтобы тот полюбовался результатами стрельбы.

Хват у мальчишек правильный. Правая рука чуть согнута в локте, левая ладонь подпирает рукоять снизу, фигура чуть согнута.

Захлопали выстрелы. Никита обратил внимание, что мальчишки не торопились выпустить все восемь пуль разом, а старательно выбирали интервал. Рука у подростка ещё слабая, после выстрела уходит вверх даже с упором, приходилось каждый раз возвращать её в позицию.

В бинокль хорошо видно, как в мишенях появляются чёрные дырки от пуль. Много, конечно, уходит или влево, или вправо, но и в центр пару раз прилетело. Один за другим юные стрелки отчитываются о законченной стрельбе. Помощник снова прошёлся вдоль стола, проверяя каждый пистолет и выщёлкивая пустые магазины.

Глеб вскинул бинокль и стал объявлять результаты:

— Самойлов — пятьдесят пять, зачёт! Рахимов — пятьдесят восемь, зачёт! Фалилеев — шестьдесят восемь, зачёт! Бушман — сорок, пересдача! Костриков — сорок девять, пересдача! Теперь взяли свежие мишени и поменяли, бегом!

Никита, чтобы не мешать Глебу — всё равно ведь не поговоришь, когда идёт интенсивная стрельба — вместе со Слоном и Лязгуном присели на травке, впервые за долгое время ощущая негу от ничегонеделанья. Заодно поглядывали, с каким энтузиазмом мальчишки обращаются с оружием. И никто из пятнадцати человек не допустил нарушений на рубеже. Донской и в самом деле неплохую смену готовит.

Разомлев на солнышке, Никита мыслями умчался в «Изумруд», где за жизнь Шереметева уже третьи сутки боролись Ольга с профессором Кошкиным и доктором Бородиным. Произошло удивительное: магический бульон смог остановить агрессивное распространение некротического заклятия, но, к сожалению, пока никаких улучшений не заметно. Наступило шаткое равновесие, что тоже не внушало оптимизма.

Главное, княжичи уехали, под ногами не путаются, ненужные советы не дают. Александру надо было заниматься делами Рода, а Велимира ждал Симбирск. Никита подозревал, что младший Шереметев просто устал находиться в неопределённости. Профессор Кошкин откровенно предупредил о невозможности определить, в какой сейчас фазе находится лечение. А значит, нет смысла торчать возле биокапсулы. Завуалированный намёк на то, чтобы молодые люди не мешали специалистам своим присутствием.

— Хозяин, как думаешь, Шереметев выкарабкается? — спросил Слон, теребя в зубах пожухлую травинку.

— На всё воля богов, — туманно ответил Никита. — Магия не всесильна. Она и помогает, и убивает с таким же успехом. А князь получил приличную дозу заклятия. Ливен, кстати, умер вчера. Мне из Петербурга звонили, все в панике, спрашивали про Шереметева, как у него дела.

— Н-да, жаль человека, — вздохнул Лязгун. — Надо было его тоже в капсулу положить. Пусть бы в бульоне плавал, зато живой.

— Я не занимаюсь благотворительностью, — волхв нахмурился. Конечно, Ливена надо было срочно перевозить в Вологду, где шанс блокировать заклятие оказался выше, чем предполагалось. Но… Никита давно исповедовал один принцип: не предлагать людям свои услуги, если они не просят. Ничего хорошего из этого не получится, особенно в аристократическом обществе. Шереметевы перешагнули через свою гордость, но даже в этом случае пришлось подстраховаться и взять в свидетели графа Апраксина, чтобы исключить «всевозможные подлянки», как выразился Слон.

— Хозяин, а вот ты же занимаешься рунами, почему бы не попробовать свиток с резами в «бульон» затолкать, пусть потихоньку насыщает его рунической силой…

— Свиток должен хотя бы месяц полежать в тубусе, «созреть», — задумался над словами Слона Никита. — Так-то идея интересная. Нанести на пергамент руны здоровья и закинуть её в капсулу. Мы же ничего не теряем.

— А если сразу на тело князя? — выдал идею Лязгун, на что Слон фыркнул, то ли от смеха, то ли от удивления. — Так же можно?

— Ну… — волхв задумался, тщательно скрывая смущение от своей промашки. А почему бы и нет? Решение лежит на поверхности, но никто из Целителей до Лязгуна не предложил ничего подобного. Все ищут контрмеры против некротического заклятия в создании энергетического конструкта, но ведь недаром древние изрекали: подобное лечится подобным. — Теоретически ход верный, но как на практике — никто не знает.

— Шереметьевы завопят, что нельзя трогать их Главу, а потом обвинят Никиту Анатольевича, случись что.

Да, Слон прав. Снова придётся привлекать Апраксина, чтобы урегулировать эту тонкость. Иначе не стоит за это браться.

— Я отойду для разговора, — предупредил волхв и в нетерпении бросился к внедорожнику. Закрыв дверь, набрал номер графа.

— Даниил Алексеевич! Добрый день. Прошу прощения, что отвлекаю от дел…

— Только не говорите мне о смерти князя, — с наигранной тревогой произнёс Апраксин. Вот кому дела нет до интриг между аристократами. У Никиты за последнее время в общении с графом создалось впечатление, что ему как раз выгодна тотальная зачистка слишком крупных фигур. Точнее, выгоду ищет император, а Апраксин — один из важных инструментов в руке опытного хирурга.

— Нет-нет, с ним ничего не случилось.: ни хорошего, ни плохого. Стабильная неопределённость. Даниил Алексеевич, понадобится дополнение к меморандуму. Сможете ли вы уговорить княжича Шереметева? Если ответ положительный — я встречусь с ним в Петербурге.

— Поясните, в чём дело, барон Назаров.

Никита вкратце описал методику, которую решил применить в лечении князя. Нужно согласие Александра Шереметева, как исполняющего обязанности Главы Рода.

— Вы крайне осторожны, Никита Анатольевич, — после недолгого молчания заявил Апраксин, обдумав слова молодого волхва, — и это похвально. Я полностью поддерживаю вашу стратегию. Сейчас же созвонюсь с княжичем и обрисую ситуацию. А дальше его дело. Захочет — значит, не готов взвалить на себя тяжёлую ношу управления Родом. Младший брат, кстати, куда более решителен… Хочу задать вам один вопрос, Никита.

— Сколько угодно, лишь бы время было, — отшутился волхв.

— А зачем вы проявляете столько усердия по отношению к князю Шереметеву? Отношения между вами не столь радужные, и вряд ли они поспособствуют сближению в случае выздоровления Василия Юрьевича. Если же он умрёт, представляете волну негатива, которую обрушат на вас родственнички? Я подозреваю, никакие соглашения и сдерживающие меморандумы не остановят их в мести.

— Не переживайте так, Даниил Алексеевич, — усмехнулся Никита. — У меня найдётся страховка.

— То есть вы даёте гарантию, что животворная татуировка, нанесённая на тело князя, не даст ему бессмертие? — пошутил Апраксин, вложив в слова куда больший смысл, и Никита его понял.

— Вы верно подметили. Бессмертия не существует, и даже Шереметеву это не грозит.

— Ну ладно, это ваше решение. Я тотчас принимаюсь за дело. Ждите звонка.

Никита вздохнул и вылез из машины. Он уже прикинул эскиз рунического рисунка, которым покроет тело князя. Стило, подаренное ему мезенскими Хранителями, как нельзя кстати подойдёт для такой операции.

Молодёжь уже отстрелялась, и на позицию выдвинулись четверо мужчин. Глеб, Слон, Лязгун и парень в камуфляже азартно палили по мишеням, к восторгу зрителей беспощадно дырявя центр круга.

— Ну что, сколько ребят не сдали зачёт? — поинтересовался Никита у Донского.

— Четверо, — пряча пистолет в кобуру, улыбнулся Глеб. — Значительный прогресс, я тебе скажу. Полгода назад было больше половины группы.

— Ты каждые полгода, что ли, проводишь экзамены?

— Весной и осенью, — кивнул комендант посёлка. — Вот увидишь, когда придёт время формировать основную команду «лесников», они все будут выбивать минимум шестьдесят очков.

— Ладно, дерзай, — усмехнулся Никита. — В посёлок заезжать не буду, дела появились. Отчёты о мероприятиях по безопасности пришлёшь с курьером, я изучу.

— А как насчёт речного патруля? — сопровождая волхва к машине, спросил Глеб.

— Думаю, идея неплохая, но особо эту тему не педалируй. У нас ещё не так много ресурсов, чтобы и реку перекрывать постами. Катер береговой охраны есть, к нему парочку водных мотоциклов, так и быть, приобретём.

— Спасибо, Никита, — обрадовался Глеб. — Посёлок рано или поздно придётся расширять, люди из деревень интересуются, как поступить к тебе на службу.

— А чего в «Гнездо» не идут? — удивился Никита. — Если среди них есть специалисты разных направлений, с радостью приму. У вас же теперь управляющий, пусть самолично принимает решение по каждому кандидату. Кстати, как он тебе?

— Любомир — мужик что надо, — расцвёл Донской. — Столько сразу дел с плеч свалилось. А то все думают, раз я комендант, так должен решать проблемы с выгребными ямами и периодическими перебоями с электричеством.

Никита усмехнулся. Эпопея с двумя управляющими, присланными ему хитрым бароном Коваленко, завершилась весьма неожиданно и оригинально. Груздев и Лужицкий оказались толковыми специалистами, и Никите с Тамарой пришлось поломать голову, кому же отдать предпочтение. В конце концов волхв плюнул и переложил ответственность на жену, а сам спрятался в казарме под видом внеурочной инспекции по боеготовности внутренней охраны «Гнезда».

Тамара выбрала Груздева, испытывая перед Любомиром Николаевичем неловкость. Понятно, что женский мозг строит свою логическую цепочку, как и предупреждал Коваленко, но тем не менее, Лужицкий тоже показал себя специалистом высокого уровня. Жену спас Никита, когда заметил её переживания. Он отвёл отвергнутого управляющего в сторонку и предложил ему поработать в «Родниках». Хозяйство там развивалось бурно, требовался опытный человек, который будет держать его в крепких руках. Если есть желание, можно тотчас же отправиться туда и определиться на месте. К удивлению Никиты, Лужицкий согласился, а по дороге в посёлок смущённо признался, что удовлетворён выбором «вашей умной и проницательной супруги». Оказывается, Любомир ещё тот ценитель красоты, а от такого количества женщин, одной краше другой, он может впасть в ступор, что скажется на работе. Никита оценил шутку управляющего; видать, в молодости тот был ещё тем ловеласом.

Лужицкий после осмотра посёлка охотно принял предложение и подписал контракт на пять лет. Дом ему предоставили сразу, и скоро должна была подъехать семья. Так что теперь в клане Назаровых стало пятеро управляющих: в «Изумруде», «Граните», «Назаровских мануфактурах», в поместье и в «Родниках». Не тяжесть, а глыба величиной с Эверест упала с плеч Никиты.

— Дорогой, ты не собираешься обедать? — удивилась Тамара, когда он стремительно вошёл в гостиную и объявил, что ему надо срочно в Вологду.

— Нет, солнышко, труба зовёт, — улыбнулся Никита, поцеловав её в щеку и потрепав короткий пушок на голове Юрки, копошащегося на диване рядом с матерью. — Появилась одна идея, которую нужно воплотить в реальность.

— Ты насчёт князя?

— Да.

— Мне не нравится твоё воодушевление и человеколюбие, — нахмурилась жена. — Шереметев нам не друг и не союзник. А ты ему хочешь подарить шанс на долгую жизнь. Я же знаю, насколько сильны твои рунические свитки. Не милосерднее ли будет дать ему умереть? Вот увидишь, Саша Шереметев в глубине души станет благодарить тебя.

— Саша ещё слаб, — покачал головой Никита. — Как бы в этой семейке власть дядья не захватили. А зачем нам под боком иметь турбулентный клан, если мы собираемся в Петербург переезжать?

— Правда? — по девчачьи взвизгнула Тамара и повисла на шее Никиты. — Ты решился?

— Но не раньше, чем построю новый дом, — предупредил волхв, зарываясь носом в густые волосы жены. — Девчонкам не говори. Кстати, где они?

— Юля повезла Дашу к родителям, пару деньков погостить на природе. Ярика с собой забрали. Яна, Сахар и Злодей с ними, если ты насчёт охраны.

Никита всё-таки отвертелся от обеда, не желая терять время. Он заскочил в кабинет, взял стило и попрощался с женой до вечера.

* * *

— Вы сильно рискуете, Никита, — профессор Кошкин выглядел озадаченным, когда услышал, что именно хочет сделать барон Назаров. Склонившись над стеклянным колпаком, под которым в магической субстанции лежал князь Шереметев, он внимательно рассматривал чёрные дорожки, протянувшиеся от шеи к груди пострадавшего. Щупальца некротической магии, наткнувшиеся на неожиданное препятствие, на какое-то время замерли, но не прекратили своё разрушающее действие.

— На сколько увеличилась поражённая зона? — Никита тоже заметил изменения.

— За сутки дорожки вытянулись на два сантиметра, — пробурчал Кошкин. — Мы не в силах прекратить процесс. Князь обречён.

— В таком случае почему вы меня отговариваете, Артём Данилович? В безнадёжных случаях риск становится единственным выходом. Я получил разрешение от Александра Шереметева на любые действия, которые могут спасти его отца. Неуверенность ведёт к поражению.

— Я не страдаю неуверенностью, барон! — вскинулся Кошкин, как будто оскорблённый недоверием молодого человека. — Знали бы вы, сколько раз мне приходилось рисковать своей репутацией, спасая людей нестандартными ходами, благодаря чему я стал тем, кем являюсь. Ваши конкретные действия?

— Откачиваем жидкость, переносим пациента на операционный стол, и я начинаю работу, — пожал плечами Никита. — Главное, вытереть насухо князя и… побрить его грудь.

Они одновременно поглядели на Шереметева, оценивая густоту поросли. Кошкин хмыкнул и взмахнул рукой, подзывая к себе двух крепких ассистентов, следивших за показаниями аппаратуры и подачей питательных веществ в капсулу. Дав им нужные указания, он вернулся к Никите и предложил ему пока подождать в кабинете. Приготовления займут не меньше получаса, не стоит мозолить глаза помощникам своим присутствием.

— Никто не любит, когда начальство сверлит спину зорким взглядом, — пошутил Кошкин, когда они разместились в креслах с бокалами коньяка. — Поэтому я никогда не присутствую при технических процедурах. Ребята справляются и без меня.

— А кто будет брить?

— Медсестра займётся. Вам же не нужно покрывать рунами всё тело?

— Нет. Я создам запирающее заклятие на чистом от черноты месте, а потом будем надеяться на благополучный исход.

— Вам нужен ассистент, Никита?

— Ни в коем случае. Справлюсь один… Ага, вижу в ваших глазах любопытство. Хотите присутствовать?

— Я бы согласился постоять в сторонке, — скромно ответил профессор, оценивая вкус коньяка мелкими глотками. — Люблю наблюдать за работой профессионалов. А вы, Никита, несомненно, к таким относитесь. Но я не знал, что вы рунолог.

— Нет-нет, я — артефактор, а руны изучаю в свободное время.

— Свитки, которые стали популярны в Петербурге и Москве, изготовлены на основе рун?

— Да. Однако же рунология не входит в сферу моих интересов.

— Тем не менее вы хотите рискнуть, — задумчиво произнёс Кошкин, допивая коньяк. — Чёрт его знает, может и получиться.

— Будем на это надеяться, — кивнул Никита. — А где Оля?

— Она отдыхает. Представляете, всю ночь следила за состоянием князя. Мне пришлось выгнать её из палаты, иначе бы свалилась от усталости. Спит в ординаторской.

— Вы, я гляжу, освоились здесь, — волхв усмехнулся.

— Хотелось бы поскорее начать работу в Центре, — признался профессор. — Как мальчишка, в ожидании чуда.

— Осталось немного, потерпите.

В дверь постучали. Один из ассистентов просунул голову в щель, не заходя в кабинет:

— Артём Данилович, пациент готов. Можно начинать процедуры.

Шереметева перенесли на операционный стол, и сейчас князь лежал на нём, плотно закрыв глаза. Он так и не приходил в сознание с той минуты, как оказался на больничной койке Императорской клиники. Кома, как ты её не называй, остается комой, и поэтому Никита особо не волновался, что князь преподнесёт сюрприз в процессе работы.

Он откинул простыню до самого живота и внимательно оглядел поле своего будущего творчества. Лишённая растительности грудная клетка выглядела чересчур впалой. На белой коже чернильные щупальца выглядели куда хуже, чем казалось вначале. Но они ещё не дотянулись до живота, и чистого места было достаточно.

Достав листок с эскизом, волхв без всякого пиетета положил его на грудь князя, достал стило и на мгновение задумался, словно решался на отчаянный шаг. А потом склонился над вытянувшимся Шереметевым и коснулся кончиком магического «карандаша» холодной кожи. Стило заскрипело, выдавливая на ней первые резы.

По ушам ударило ультразвуком, и Никита отпрянул в сторону, прижав ладони к голове.

— Что с вами, Никита? — воскликнул Кошкин, обхватив за плечи молодого мужчину. — Что случилось?

— Вы ничего не ощущаете, профессор? Какие-нибудь посторонние звуки?

— Нет, абсолютно ничего, — лицо Целителя удивленно вытягивается. — Ментальный удар?

— Скорее всего. Эта гадость сопротивляется как живое существо, — Никита снова подошёл к столу. — Атакует меня пси-волнами. Ладно, деваться всё равно некуда. Надо работать.

Стило вновь коснулось кожи и заскрипело, выдавливая острым кончиком одну резу за другой. Никита вовремя поставил щит от проникновения чужой силы, но даже в таком положении непонятная субстанция, поразившая Шереметева, атаковала с помощью акустических волн, бивших в мозг как обезумевшая птица, пытающаяся найти выход из закрытой комнаты, но каждый раз наталкивающаяся на препятствие. Никита сжал зубы, и не обращая внимания на атаки, продолжил переносить эскиз с бумаги на тело князя. Сначала «терс», как символ примитивной силы, нужной для подпитки всей комбинации, потом быстрая связка с руной «рейд», как движение и порядок. Стило вырисовывает снежинку, обозначающую руну «хагал». Это мост между мирами, дающий надежду человеку, застрявшему на низших уровнях. Князя надо выводить в материальный мир, пока он там окончательно не потерялся. Руной «петра» завершается рисунок, дающая прочность и стабильность вещей.

Никита уже не обращал внимания на бьющий в уши визг; а может, своими действиями он блокировал некротические процессы, лишая их силы. Работая вдохновенно, трудно ощущать реальность окружающего мира. Рука его подобно руке хирурга со скальпелем летала по животу и груди Шереметева, выписывая картину здоровья и живительной энергии, показывая их направление от сцепленных друг с другом рун. Закончив рисунок, волхв на мгновение задумался и коротким росчерком стила соединил руны жизни и смерти единственной чёрточкой. Это была та самая гарантия от будущих проблем. Несведущий никогда не разберётся в начертании сложной схемы, а через полгода татуировка исчезнет, оставив астральный след. Если затея сработает, князь будет жить долго, но не настолько, чтобы Сашка Шереметев потерял терпение.

— Всё, — Никита выпрямился и посмотрел на свои пальцы. Они слегка подрагивали. Энергии, которой он влил в татуировку, хватило бы для освещения высотного здания «Изумруда». Лишь бы не напрасно.

— У вас кровь из ушей идёт, — тревожный голос Кошкина помог Никите вернуться в реальность. — Позвольте помочь.

И вправду, белый халат на плечах алел потёками крови. Её было немного, но от помощи профессора Никита не отказался. Кровотечение прекратилось, осталось лишь промыть перекисью водорода ушные раковины, а потом Артём Данилович использовал свои навыки Целителя, восстановив незначительные повреждения слухового аппарата мягким магическим воздействием.

— А что теперь? — кивнул Кошкин на лежащего князя, которого ассистенты уже успели укрыть простынёй и ждали распоряжений. — Обратно в капсулу?

— Думаю, не стоит, — качнул головой Никита. — Не вижу смысла. Если моя идея оказалась неверной, Шереметеву уже ничего не поможет. Мы же видели, что некротические проявления продолжали расширяться даже в «бульоне».

— Логично и верно, — поддержал его Кошкин. — Сам к тому же мнению пришёл, когда увидел активизацию заклятия. Несите, господа, князя в палату. Надо только приодеть его.

— Сделаем, господин профессор, — кивнул один из парней.

— Вам надо отдохнуть, — сказал Кошкин и потянул Никиту за собой. — Пойдёмте в ординаторскую. Я разбужу Ольгу Викторовну, а вы смените её на боевом посту, хе-хе.

Раз профессор шутит, значит, он уже сбросил груз ответственности, отдав богам право решать, жить князю или уйти в Небесные Чертоги. Как ни странно, Никита был с ним солидарен.

Яссы, сентябрь 2016 года

Виорика скучала. С тех пор как страшные люди императора забрали её Мишеньку, она некоторое время испытывала ощущение пустоты и безнадёжной грусти, которое постепенно зарастало бурьяном беспечности. Красивая молодая женщина не привыкла оставаться одна, и через пару месяцев, когда местные ухажёры убедились, что Великий князь Михаил Михайлович и не думает возвращаться, осмелели и возобновили осаду неприступной крепости.

Она привыкла извлекать выгоду даже из таких мелочных ситуаций, и начала вовсю флиртовать то с владельцем винного завода, с которого вытянула немало денег и очень дорогое колье, усыпанное двенадцатью бриллиантами по полтора карата каждый; то вдруг воспылала страстью к директору крупного агротехнического концерна, имевшего филиалы не только в Молдавии и Румынии, но и связи в Австро-Венгерской империи. От него у Виорики Катаржи остались воспоминания в виде великолепного гарнитура из серег, кольца и золотой цепочки с кулоном, и каждую вещицу венчали меняющие цвет с фиолетового на зелёный великолепные александриты. Прочая мелочёвка, которую Виорика терпела только из-за того, что пыталась с каждого ухажёра поиметь какую-то пользу, не пользовалась у неё успехом. Девушка с волосами воронова крыла хотела поймать крупную рыбу.

С лёгкой скукой на ярких вишнёвых губах Виорика потягивала тёмно-жёлтое вино с нотками абрикоса и грецкого ореха, не забывая посматривать по сторонам, отмечая, какая публика собралась в «Бенедикте» — самом фешенебельном ресторане города — и цепким взглядом глубоких зелёных глаз выискивала подходящую цель. Сюда частенько заходили русские офицеры из гарнизона, вполне приличные молодые люди с перспективой роста, и с кем приятно было бы провести время. Но Виорика привыкла доверять своим ощущениям и понимала, что её шанс ещё не настал. Где-то в глубинах старинного города, в закоулках путанных кварталов плавала та самая рыба, которую желала выловить богатая невеста Ясс.

Тяжело после статусного любовника принять действительность. Где же Мишенька? Девушка вздохнула и пригубила «Котнари», который достаточно охладили, чтобы ощущать весь букет вина. Заиграла музыка, большинство пар встали и пошли танцевать, но Виорика уже подумывала о том, не пора ли заказать такси до дома?

Уловив движение сбоку, она с удивлением увидела стоящего в паре шагов от неё мужчину лет тридцати с чёрными волосами, гладко зачёсанными назад и покрытыми лаком. Тонкие щегольские усики почему-то не шли к острому и хищному лицу незнакомца. Яссы — город не очень большой, но этого человека Виорика не знала. Странный, скользкий, и в то же время довольно привлекательный, как будто нечто демоническое пряталось в его глазах.

— Красавица скучает? — говорил мужчина на русском, но лёгкий акцент чувствовался. — Могу составить компанию.

— Мне и одной неплохо, — сдерживая раздражение ответила девушка. — Ступайте, сударь, поищите другую компанию.

— Порой за притягательной внешностью скрывается кремень, — улыбнулся узколицый и нахально присел напротив, но боком, да ещё закинув ногу на ногу. — Я же за вами наблюдаю уже несколько дней. Каждый вечер в семь часов вы приходите одна в этот ресторан и занимаете один и тот же столик. Вы никого не принимаете, но зато сами любите выбирать себе цель. Делаем вывод: одинокая хищница на охоте.

— Желаете стать добычей? — усмехнулась Виорика. Не нравилась ей ситуация. Слишком агрессивный подход. Миша как-то проговорился, что Яссы кишат разведчиками разных стран. Здесь и турки, и румыны, и австро-венгерские шпионы. Регион сложный, многих раздражает нахождение Русского экспедиционного корпуса в Сербии. — Не слишком ли вызывающе?

— Нисколько, — щеголеватые усики незнакомца дёрнулись. — В цепких объятиях такой красавицы готов оказаться любой мужчина в этом ресторане.

— Я не расположена сегодня на знакомства, сударь, поэтому прошу оставить меня, — без всякого колебания ответила Виорика. Она насквозь видела этого проходимца. Заметил эффектную брюнетку с роскошным декольте, которое венчала золотая брошь, вот и решил, что можно рискнуть. Или проходимец, или бандит, прощупывающий будущую жертву. И как назло, нет знакомых мужчин, сидящих в одиночестве.

— Музыка хорошая, могли бы потанцевать, — навязчивость незнакомца стала надоедать.

— Прочь, пока я не позвала метрдотеля, — предупредила девушка.

К её облегчению, мужчина не стал более искушать судьбу. На его губах мелькнула змеиная улыбка, а сам он лишь кивнул и покинул столик, правда, недалеко. Он подсел к двум мужчинам, прикладывающимся к графину с водкой, о чём-то сказал, те громко рассмеялись.

Виорика взмахом руки подозвала официанта и попросила его заказать такси до особняка Катаржи. Открыла сумочку, проверила на месте ли любимец девятимиллиметровый «Кимбер Соло». Полюбовалась серебристым корпусом пистолета, провела по нему пальчиком и успокоилась. Главное, вовремя выхватить оружие, если этот наглец вздумает продолжить нежелательное знакомство вне ресторана.

— Такси прибудет через пять минут, — подошёл к ней официант.

— Прекрасно, — Виорика допила вино. — Рассчитайте меня.

Ровно через пять минут она выходила из «Бенедикта», зная точно номер подъехавшего такси, но задержалась перед огромным зеркалом в фойе, окинула себя взглядом и вдруг заметила троицу, в которой был нахальный незнакомец. Мужчины без всякой суеты прошли мимо, заинтересованно оценили её фигуру, затянутую в тонкую ткань зелёного платья, и исчезли за дверью.

Виорика перевела дух, забрала из гардероба плащ, еще раз поглядела в своё отражение, вышла на крыльцо, залитое электрическим светом. Возле ресторана стояла целая кавалькада машин, принадлежащих знатным людям Ясс, богатеям и бизнесменам, то и дело слышался женский смех, нетерпеливые сигналы клаксонов. Город погружался в темноту, но становилось только оживлённее. В голове мелькнула мысль, не слишком ли она беспечна, отказавшись от сопровождения. Даже одного телохранителя было достаточно, чтобы ни у кого не возникло дурных намерений.

Таксомоторы никогда к самому крыльцу не подъезжали, а ждали клиентов в тридцати-сорока метрах от ресторана — там и знак специальный есть. Приехала бы Виорика на собственном авто, голова не болела бы, на чём возвращаться. Но… увы, она отправила своего водителя домой, будучи уверенная в том, что ночь проведёт в достойной компании. Самоуверенности у девицы Катаржи хватало с избытком, отчего некоторые планы летели к чертям собачьим.

— А вот и наша красотка! — со скамейки встал тот самый наглец и перегородил ей путь. Как-то незаметно и ловко двое его дружков переместились за спину, отрезая путь к бегству. — Уж сейчас-то не откажешь разбавить мужскую компанию своим присутствием, дорогуша?! Или снова хочешь характер показать?

До стоянки такси оставалось метров двадцать. Эти твари всё точно рассчитали, и попробуй теперь вырваться из капкана, в который сама угодила! Ей бы закричать, привлекая внимание, но та самая самоуверенность, гордость и горячая кровь Катаржи сыграли злую шутку с Виорикой. Она машинально подтянула к себе сумочку, чтобы вытащить «Соло», но наивные действия незнакомец просчитал на раз-два.

— Дай сюда, красавица! — он резко выдернул сумочку из рук девушки.

И только она открыла рот, чтобы завопить, пахнущая табаком ладонь прижалась к лицу, гася крик.

— Тащи её в кусты! — приказал нахал.

— Что вы делаете! — возмущённо воскликнул какой-то старичок, увидевший безобразную сцену. — Отпустите девушку, иначе я полицию вызову!

— Да это моя сестра, перепила немного, вот и не держат ноги, — хохотнул тот, кто зажимал рот Виорике.

— Зачем лицо-то закрывать? — не сдавался бдительный прохожий.

— Проваливай, старая перечница! — рыкнул остролицый. — А то до дома не дойдёшь!

Виорика попыталась укусить ладонь ублюдка, но тот выдержал бульдожью хватку острых зубок и только зарычал от боли. Как мощный тягач потянул девушку в кусты, шипя и ругаясь по-румынски.

Понимая, что с ней могут сотворить две вещи, и обе нехорошие — изнасиловать и ограбить или убить с целью того же ограбления — она задёргалась, подняла ногу, чтобы воткнуть каблучок туфли в ногу румынской твари. Слухи о бандитах из соседнего княжества, занимающихся контрабандой и похищениями девушек, устойчиво и давно ходили по городу. Виорика считала их бредом, да и Великий князь Михаил смеялся, когда она рассказывала ему истории одну страшнее другой. И вот, пожалуйста, вляпалась-таки!

— Отпустите девушку, мерзавцы! — раздался мужской голос, в котором скрежетнула сталь.

Виорика замычала и задёргалась, привлекая к себе внимание, что она не просто пьяная девка, которую куда-то тащат дружки.

— Жить надоело? — третий ублюдок из компании, до этого молчавший, выдернул из-под пиджака что-то тускло блеснувшее в рассеянном свете фонаря. — Пшёл отсюда!

Яркая голубая вспышка, вырвавшаяся из ладони спасителя, с сухим треском ударила в грудь бандита и опрокинула его навзничь. Запахло палёной шерстью.

— Ах ты ж, одарённый! — воскликнул узколицый нахал и неожиданно ловко прыгнул куда-то в сторону.

Виорика почувствовала, что рука, зажимавшая её рот, куда-то исчезла, как и хватка, благодаря чему девушка мгновенно сориентировалась и упала на колени, чтобы очередной магический конструкт, зарождающийся в руке спасителя, по ошибке не влетел в неё. Снова раздался щелчок, и тело с шумом повалилось на землю.

— Жаль, третий сбежал, — мужчина подошёл к ней и протянул руку. — Сударыня, вам ничего не угрожает. Позвольте, помогу.

— Охотно, — Виорика поднялась и вдруг почувствовала, как ноги подкашиваются, и она валится прямо в объятия спасителя. Прижавшись к крепкой груди, девушка вдохнула запах одеколона, исходивший от мужчины, и вдруг её пронзило пониманием, что ей знаком этот парфюм. От Великого князя Михаила пахло так же.

Незнакомец довёл Виорику до скамейки, усадил и стал оглядываться по сторонам. Наконец-то она разглядела его в свете уличных фонарей. Это был моложавый мужчина лет сорока, роста чуть выше среднего, широколицый, с гладко выбритым волевым подбородком, на котором отчетливо выделялась ямочка. Светлый костюм в тонкую полоску обтягивал сильные и натренированные плечи, а осанка выдавала в тщательно маскирующемся под гражданское лицо военного. Ничего удивительного, в Яссах полно офицеров разных служб и ведомств. Этот, как подсказывала Виорике интуиция, принадлежал к числу особо серьёзных лиц, да ещё одарённый.

— Разрешите представиться, — прищёлкнул каблуками начищенных до блеска туфель мужчина и сделал энергичный кивок. — Аржевский Станислав Викторович. Советник Великого князя Михаила Михайловича по хозяйственным вопросам.

— По хозяйственным? — Виорика с любопытством оглядела мужчину с ног до головы. Как же, господин Аржевский, рассказывайте сказки! Так она и поверила!

— Именно так, сударыня… Извините, не знаю вашего имени.

— Виорика Катаржи, — девушка подала руку Станиславу и тот с удовольствием помог ей встать, и мало того, подставил локоть, чтобы она оперлась на него.

— Виорика… какое красивое и необычное имя… для русского, конечно, — исправился мужчина под негромкий смех. — Итак, я могу вас проводить до дома? Или подвезти? У меня неподалеку машина. Если вас это не скомпрометирует.

— Какое там, Станислав Викторович! — огорчённо воскликнула Катаржи, прижимаясь к нему чересчур активно. — Меня сейчас едва не ограбили, изнасиловали и убили одномоментно! До сих пор трясёт от ужаса! Так что я вполне доверюсь вам и позволю довезти до дома! Только один вопрос, господин советник.

— Слушаю вас…

— А куда пропал Великий князь Михаил? Весь город судачит о внезапном исчезновении Его Высочества, и слухи эти весьма противоречивые.

Аржевский молча вёл Виорику по тротуару, пока не остановился возле сверкающего лаком красного «руссо-балта».

— Михаила Михайловича срочно вызвал в Москву сам император. Появились неотложные дела, связанные с одним проектом, требующим его присутствия, — как бы нехотя ответил он, и распахнув дверцу со стороны пассажирского кресла, помог девушке влезть в салон. На какое-то мгновение он задержал её пальцы в своей руке. — Не думаю, что Его Высочество в ближайшее время вернётся сюда.

— Поэтому вы здесь? — прозорливо заметила Виорика, положив сумочку на колени и незаметным движением сдвинула замок, облегчая доступ к пистолету. Первый раз ей не удалось, второго шанса она не упустит. Правда, мысленно попросила бога, чтобы этого шанса не было. Мужчина ей понравился, а инстинкт охотницы взял верное направление.

— Да, наверное, — рассмеялся Аржевский, мягко закрыл дверь, обошёл машину и уселся за руль. — Итак, будете мне подсказывать. Я ещё плохо знаю город.

— А как же эти бандиты? Вы их, наверное, слишком сильно потрепали, — спохватилась девушка. — Надо бы вызвать полицию и медиков.

— Какое может быть к бандитам сочувствие? — удивился спаситель. — Да и не убил я их. Конструкт был слабеньким, как раз для того, чтобы угомонить зарвавшихся ублюдков. Пусть живут. В следующий раз судьба не будет к ним столь благосклонна.

Домой Виорика в эту ночь не попала, и проснулась в постели Станислава, нисколько не жалея о содеянном. Просто он оказался тем мужчиной, подходивший ей по всем параметрам. Кофе и завтрак в постель как приятное дополнение, а потом Аржевский заказал ей такси. Девушка не хотела, чтобы домашние видели, кто подвёз её домой.

Через два часа, переодевшись в скромное платье без всяких украшений, не считая пары колец на пальцах, она села в голубую «Ладогу-кросс» и доехала до собора Богоматери Королевы Яссы, где обосновалась епархия латинской церкви. Оставив машину на стоянке неподалеку от собора, она обошла его с западной стороны, где находились разнообразные хозяйственные постройки, и нажав на кнопку звонка одной из дверей, дождалась, когда ей откроют и нырнула в полутьму здания.

— Мне нужно поговорить с викарием, — сказала девушка сопровождающему её монаху с тонзурой на макушке. — Передайте ему, что пришла Кармелита.

— Монсеньор Доминик заждался вас, — обронил монах, ведя посетительницу по узкому выбеленному коридору, хорошо освещённому благодаря маленьким оконцам под самым потолком.

— У меня были проблемы, — кротко ответила девушка.

— У всех проблемы, но для их решения существуют современные технологии, — проворчал монах, который был вовсе не монах, насколько знала Катаржи, а личный бодигард викария Доминика.

Она ничего не стала отвечать. Какой смысл спорить с бревном? Лучше оставить слова для куратора, чьё недовольство куда серьёзнее, чем слова монаха с тонзурой.

Викарий ожидал её в скромной комнатке с минимумом мебели: стол, лавка, пара стульев, книжный шкаф, набитый разнообразной литературой, и отнюдь не старинной. Он кивнул монаху и тот аккуратно прикрыл дверь, оставшись в коридоре.

— Присаживайся, дочь моя, — Доминик плавно простёр руку, показывая на стул.

Виорика села, пригладила ткань платья на коленях, и стала напряжённо ждать, когда куратор обрушит на неё свой гнев, но к удивлению, ничего подобного тот не собирался делать. Он лишь улыбнулся, откинувшись на высокую резную спинку стула, и сцепил пальцы на животе.

Викарий Доминик для своей должности был молод, что удивительно. Ватикан не любил назначать в епархии людей, не обременённых жизненным опытом. Ему же было лет тридцать пять, или чуть больше. Рыжая бородка, аккуратно подстриженная полукругом, давала ему еще немного баллов привлекательности, карие глаза с льдистыми искорками на радужке говорили о преобладании Водной Стихии. Доминик был одарённым, а значит, явно из аристократической семьи.

— У тебя есть какие-нибудь хорошие новости, Кармелита? Или после неудачи с Великим Князем в Яссах не нашлось человека, способного утешить молодую женщину в своих объятиях?

— Не говорите так, монсеньор Доминик! — вспыхнула Виорика. — Я старалась выйти на серьёзных людей, а пешек и так хватает. Какой смысл выпытывать тайны у интенданта крепости, если есть добыча гораздо крупнее.

— Ого, неужели наша Кармелита нацелилась на штаб округа?

— Появилась достойная кандидатура, — скромно произнесла девушка. — Полковник Аржевский, советник Великого князя Михаила Меньшикова по финансовым делам. Но я думаю, он не тот, за кого себя выдаёт. Скорее всего, полковник состоит в какой-то службе, контролирующей окружение Великого князя.

— Почему так думаешь? Уже документы изучила?

— Нет, у Аржевского в карманах костюма кроме бумажника ничего не оказалось, как и в его доме, где мы провели ночь. Возможно, это явочная квартира или он не успел ещё обжиться. Говорит, прибыл в Яссы буквально на днях по приказу Михаила Михайловича. Какой-то проект не даёт возможности Его Высочеству вернуться сюда.

— Младший брат императора оказался изолированным после отъезда в Петербург, — кивнул Доминик. — А затем и вовсе пропал. Где он находится, никто не знает. А знающие молчат.

Виорика тоже послушно молчала. Не просто же так викарий позвал её на встречу.

— В твоём досье, Кармелита, есть одна примечательная строчка: «хорошо развита интуиция». А раз ты впервые за столь долгое бездействие осталась ночевать в доме незнакомого мужчины, я вправе довериться выводам аналитиков. Что планируешь дальше?

— Завязать тесное знакомство, после чего попытаться склонить к сотрудничеству. Полковник проговорился, что в Яссах он недолго. Приехал по просьбе Великого князя с ревизионной проверкой. Ему понадобится два-три месяца, после чего он вернётся в Петербург. Постараюсь включить всё своё обаяние…

— А если это игра русской контрразведки?

— Не исключено, — пожала плечами девушка. — Наше знакомство состоялось при странных обстоятельствах.

И она рассказала про инцидент в ресторане «Бенедикт». Викарий слушал внимательно, ни разу не сменив позу.

— Да, похоже на игру, — кивнул он, когда Виорика замолчала. — Не торопись раскрываться перед Аржевским. Я дам команду прощупать его самого. Хотелось бы надеяться на вариант «не задействованного в контригре постороннего лица». Тогда будет легче склонить его к сотрудничеству. Хорошо, Кармелита, даю добро на разработку. Только не увлекайся и будь внимательна.

— Конечно, монсеньор, — кивнула Виорика, расслабляясь. Кажется, взбучки удалось избежать.

* * *

— Как прошла ночь, Станислав Викторович? — седоусый генерал в полевом камуфляже с улыбкой смотрел на молодцеватого мужчину, стоявшего навытяжку посреди кабинета.

— Замечательно, ваше высокопревосходительство! — отчеканил Аржевский, продолжая тянуться. — Не ожидал столь приятного бонуса в незнакомом городе.

— Вольно, вольно, полковник. Присаживайтесь, — начальник контрразведки по Бессарабской губернии махнул рукой, и дождавшись, когда мужчина в гражданском костюме займёт место неподалёку от рабочего стола, предложил: — Коньяк, бренди или кофе? Вижу, вам надо взбодриться. Какой-то вы вялый. Неужели так хороша, чертовка?

— Даже не представляете, Семён Аркадьевич, — покачал головой Аржевский. — Женщина — огонь. Жаль, что в разработке. Кофе, пожалуй, с ликёром.

— Петя, приготовь нам два кофе и бутылку ликёра, — нажав на кнопку интеркома, дал приказ адъютанту генерал Дашков, а потом добавил, глядя на агента: — Так уж и быть, тоже попробую сие бодрящее чудо. А насчёт жалости, Станислав Викторович, советую забыть. Отбросьте эту химеру в сторону, потому что перед вами опасный враг. Виорика Катаржи давно завербована Ордосом, и активно сливает информацию обо всём происходящем в Яссах не только своим кураторам, но и подрабатывает на стороне.

— Британцы?

— Кто же ещё? Я удивляюсь, почему она и на австро-венгров не работает, — усмехнулся Дашков и замолчал, когда в кабинет вошёл офицер с капитанскими звёздочками на погонах. Он расставил на маленьком столике чашки с дымящимся кофе, бутылку ликёра и вазочку с печеньем, после чего так же беззвучно исчез из кабинета.

Генерал и Аржевский пересели в кресла и стали дегустировать напитки, тщательно смешав их.

— Девушка влипла в нехорошую историю, грозившую ударить по её отцу — вице-губернатору Якову Катаржи. Неглупая, быстро соображающая, она просчитала последствия и выбрала из двух зол самое меньшее. Понятно, что Ордосу нужны были не агентурные сведения из штаба округа или планы оборонительных сооружений. Задача Виорики состояла вступать в контакт с людьми, имеющими доступ к различным государственным секретам, начиная от Главы Департамента стратегических запасов продовольствия до какого-нибудь офицера, работающего в секретном отделе. Я утрирую, но суть её работы должна быть вам понятна.

Аржевский сделал маленький глоток из чашки и на мгновение прикрыл глаза. То, что ему хотелось для бодрости духа после бурной ночи. Дашков заметил его состояние, улыбнулся про себя.

— Как думаете, Станислав Викторович, девушка могла раскусить постановку с хулиганами? — спросил он.

— С большой вероятностью, — кивнул полковник. — После того, как шок у Катаржи прошёл, она стала задавать не те вопросы, которые обычно вертятся на языке испуганных барышень. Да и пришла в себя очень быстро. Полагаю, нестыковки и странности в случившемся Виорика обнаружила в более спокойной обстановке.

— Ваше мнение насчёт перспектив?

— Можно работать, — уверенно ответил Аржевский. — Меня попытаются прощупать, но вряд ли за что-нибудь зацепятся. Все мои назначения, карьерный рост тщательно продуманы, подстраховка в документах идеальная. Получается, я в свите Великого князя Михаила уже пять лет, что достаточно для репутации грамотного и надёжного помощника. Операцию прикрытия осуществляют очень малое количество людей, все надёжные и проверенные.

— Его высочество Михаил Михайлович вернулся из длительной командировки, — напомнил Дашков.

— Я об этом знаю, — полковник отреагировал спокойно. — За ним установлено круглосуточное наблюдение, любая переписка отслеживается, письма перлюстрируются. Не должно быть утечки.

— Хорошо, каковы ваши дальнейшие действия?

— Постараюсь развить роман, — усмехнулся Аржевский. — Да и по Виорике видно, что она не против. Сделаю вид, что потерял голову от её красоты и готов сделать для неё всё, что пожелает.

— Не переиграйте. Виорика чувствительна ко лжи, — предупредил контрразведчик. — Она эмпат. Так что вам придётся и в самом деле влюбиться в неё по уши. Не переживайте, приглядим, подстрахуем.

Дашков не шутил. Операция, курируемая из Петербурга, была с двойным, а то и с тройным дном, и ошибиться на первом этапе никак нельзя. Аржевский, можно сказать, взял на себя роль вкусной наживки. Виорика — так себе рыбка, но за нею в непроглядной взбаламученной воде шевелят плавниками зубастые твари. Поэтому полковника будут страховать опытные «топтуны».

— Спасибо, ваше высокопревосходительство, — Станислав шутку принял, но отнёсся к ней со всей серьёзностью. — Наверное, мне будут завидовать все шпионы мира, потому что впервые разрешено отдаться чувствам без страха провала. Девушка действительно яркая.

— Её связь с Великим князем никоим образом не должна всплыть в разговорах, — сделал ещё одно предупреждение Дашков. — Она обязательно прощупает вас на предмет истинного исчезновения Великого князя. Вы ничего не знаете, в то время находились в командировке, с Меньшиковым не встречались. Работайте, Станислав Викторович, спокойно. Явочную квартиру используйте по своему усмотрению. Она уже засвечена. Так что живите там. В штабе вам выделен кабинет с двумя сотрудниками в помощь. Их позывные Турок и Снегирь. Они и будут за вами присматривать. Экстренная связь тоже через них. Найдите все контакты, выходящие на английскую разведку. Всё понятно?

— Так точно, ваше высокопревосходительство! — вскочил Аржевский. — Разрешите приступить к работе?

— Ступайте, голубчик, — тоже встал Дашков и протянул руку для пожатия. — Если появятся проблемы, обращайтесь без стеснения. И ещё… Завтра будет готов допуск в шифровальную группу. Зайдёте утречком, заберёте. Сегодня планируете свидание?

— Пока только звонок, а там будет видно, какую тактику выбрать.

Глава 15

«Гнездо», Верхотурье, сентябрь 2016 года

Недаром в народе говорят, «лучше плохо идти, чем хорошо стоять». Эту мудрость Никита испытал в полной мере на себе, когда заканчивался третий день после процедуры нанесения татуировки на тело Шереметева, а от профессора Кошкина никаких новостей не поступало. Точнее, они были, но обтекаемые и неинформативные. Князь до сих пор находился в магической коме, видимых улучшений нет, но, хотя бы, чернота перестала распространяться. Мониторинг состояния организма показал стабилизацию, но это только по общему медицинскому состоянию. Мозг исправно функционировал, опасения за жизнь князя как бы и не было…

Так вот, к мудрости народной… Никита уже сам хотел переехать в «Изумруд» и контролировать ход лечения, а где надо, там подправить руническую вязь. Ему всё время казалось, что он где-то совершил ошибку, и часами просиживал в кабинете перед рисунком, пытаясь заново пройтись по каждой чёрточке, понять скрытые смыслы каждой руны. Сидеть и ждать на берегу погоды оказалось для него невыносимым испытанием.

Тамара не выдержала. Она не стала стучать в дверь, а просто послала волну беспокойства и безграничной любви, что Никита сам встретил её на пороге кабинета, обнял и зарылся в густую копну волос любимой женщины, как он всегда делал, когда стоял перед каким-то важным выбором.

— Перестань себя накручивать, — Тамара привычно «подкачала» энергию в мужнину «кольчужку», залатав крохотные прорехи в аурном контуре, и подтолкнула Никиту к креслу, после чего села ему на колени, обвив шею руками. — Если десятки квалифицированных Целителей не могут помочь Шереметеву, то ты и подавно не должен работать за них. Твоя затея, как ни странно, сработала, пусть и косвенным образом. Зато выиграла ещё немного времени для эскулапов.

— Я вдруг почувствовал, что могу проиграть, — признался Никита, поглаживая колено Тамары через ткань платья. Его движения были умиротворяющими больше для него самого. — Впервые в жизни ощутил, что кто-то сильнее меня.

— Тебя это настолько огорчает? Всегда найдётся специалист, который переиграет непобедимого на своём поле, — пожала плечами жена. — Некротическая рунная магия — это не твоя специализация, здесь ты бессилен что-либо сделать, если не изучишь хотя бы азы. Уже то, что найден действенный приём, радует. Значит, ты на верном пути. И если Шереметев умрёт, не вздумай брать на себя вину.

— Да не в вине дело, а в моей профессиональной гордости.

— Глу-по-сти! — раздельно произнесла Тамара и шутливо потрепала супруга за нос. — Иногда мне кажется, ты не изжил из себя рефлексы пубертатного периода. Отец четырёх детей, пора бы обрасти непробиваемой эмоциональной шкурой, а всё мечешься в поисках самого себя. Ты и так обогнал многих по своим способностям во многих сферах. Знаешь, я сначала не поверила, что именно тебе пришла в голову мысль обезопасить нашу семью от претензий Шереметевых, а не господину Апраксину, но он был настолько убедителен, что я возгордилась таким умным мужем!

Теперь её ладонь взъерошила волосы на макушке Никиты, снова насыщая аурный контур жизненной энергией. Волхв млел, ощущая необыкновенную лёгкость в теле; вся грязь, скопившаяся внутри, вдруг стала осыпаться сухой пылью под напором свежести, а вместилище его Дара засияло как умытая после дождя листва.

— Ну как? — улыбнулась Тамара, почувствовав изменения. — Получше стало?

— Великолепно, — выдохнул Никита. — Вот что значит — Берегиня. Хотел всё время спросить, а ваша специализация всегда ограничивается Стихией Воды?

— Ну, первые Берегини всегда у воды жили, — жена уткнулась носом в его висок. — Отсюда и Дар, которым мы оперируем. Для закрепления терапевтического и психологического эффекта загляни сегодня в спальню Даши. Поверь, завтра будешь как огурчик выглядеть.

— Можно и сейчас, — пробормотал Никита, проведя рукой по бедру супруги.

— Кажется, перестаралась с насыщением ауры! — усмехнулась Тамара, легонько пристукнув по шаловливым пальцам волхва. — Ну не здесь же!

Излишне резко для такого момента телефон взорвался знакомой мелодией, которую Никита поставил на звонок Ольги.

— Как невовремя, — вздохнул он, когда Тамара со смехом выпорхнула из его объятий и подала ему телефон. — Слушаю, сестрёнка.

— Никита! Никита! — верещала Оля, что было для неё несвойственно. — Князь глаза открыл! Представляешь!

— Не буйствует, руками не машет? — Назаров испытал великое облегчение. Раз вышел из комы, значит, его методика действует!

— А почему он должен руками махать? — озадачилась девушка.

Никита рассмеялся.

— Да я шучу. Ничего пока не предпринимайте, я скоро буду.

— Хорошо, ждём!

— Опять к подопытному кролику поедешь? — укоризненно покачала головой Тамара. — Вечер на дворе.

— Надо проверить, интересно же, — Никита прижал её к себе и поцеловал, за что был прощён.

В Вологду он выехал в сопровождении Слона, Москита и Лязгуна, а впереди по трассе летел ещё один «Вихрь». Домчались быстро. Никиту на выходе из лифта ждал один из знакомых ассистентов с халатом в руках.

— Из палаты никуда не переводили, там и лежит, — докладывал на ходу парень, не обращая внимания на топающих позади Слона и Лязгуна. Никита на всякий случай решил взять с собой личников, если Шереметев вдруг начнёт буйствовать. Выход из магической комы непредсказуем.

— Какая реакция? Спокоен, нервничает или пытается подняться?

— Нет, с этим порядок. Лежит, глазами потолок изучает, — ассистент распахнул широкую дверь и запустил туда хозяина «Изумруда» и его телохранителей, а сам остался снаружи.

В комнате, которую когда-то переделали под нужды больных, и где лежали в своё время Ромка Елагин и княжич Строганов, теперь была предоставлена князю Шереметеву. Возле кровати сидела Оля и профессор Кошкин. Он мерил давление, пульс, светил в глаза маленьким фонариком, и почему-то хмыкал.

— Как дела? — Никита посмотрел на неподвижно лежащего князя, смежившего веки.

— Реакция слабая, но всё-таки есть, — Артём Данилович с треском разлепил манжету тонометра. — Давление повышенное, но не столь критичное для человека его возраста и с наличием Дара.

— А сейчас с ним что? Опять в кому впал?

— Нет, просто глаза закрыл, — ответила Оля и вскочила на ноги. — Ты садись, братик, посмотри на своё художество. Я тебе по телефону говорить не стала…

Хмыкнув, Никита занял место девушки, откинул одеяло, бесцеремонно задрал вверх пижаму и уставился на разноцветье рисунков. Его руническая защита налилась тускло-золотистым сиянием и начала продвигаться вверх, словно росток из семени. Точнее, несколько ростков. Они охватывали чёрные щупальца по краям и не давали им активно расти. В некоторых местах золотистые корешки сплелись в замысловатые узоры, выбеливая кожу.

— Вчера этого не было, — пояснил Кошкин, тоже с интересом разглядывая разворачивающуюся перед ним борьбу двух магических противоположностей. — Утром, конечно, я отметил активность защитной татуировки, но решил подождать. Князь очнулся несколько часов назад, мы его покормили через зонд, он снова уснул. Нужно было удостовериться, что выход из комы не случаен. Только после этого я разрешил Ольге Викторовне позвонить.

— Я… в порядке, — вдруг прошелестел голос князя. — Где я?

Говорил он довольно внятно, без труда, что подтверждало версию Никиты о какой-то иной природе некротического заклятия. Человек столько времени находился в бессознательном состоянии, мог и вообще потерять возможность осмысливать ситуацию.

— В «Изумруде», Василий Юрьевич, — ответил Никита. — Я взял на себя смелость лечить вас.

— В корыте?

— Сначала там, — усмехнулся волхв, поняв, что речь идёт о биокапсуле. — А потом применил иной метод воздействия. Если я правильно оцениваю ситуацию, заклятие начинает ослабевать.

— Хорошо, — прошептал Шереметев, так и не открыв глаза. Через мгновение он уже спал. Это было понятно по его мерно вздымающейся и опускающейся груди, спокойному дыханию.

— Организм сам знает, что ему делать, — Кошкин облегчённо вздохнул и встал. — У меня было подозрение насчёт блокировки искры. Магия смерти деструктивно воздействовала на неё, а ваша татуировка, Никита, помогла ей выдержать бесконечные атаки. Теперь идёт обратный процесс. Искра насыщает энергией вязь рун, а та, в свою очередь, давит на черноту. Я от вас не отстану, барон, пока вы мне не раскроете всю механику рунической медицины.

— Только не сейчас! — Никита в шутку выставил перед собой ладони. — Когда князь выздоровеет полностью, пройдёт курс реабилитации, вот тогда мы с вами и поговорим за рюмкой чая!

— Охотно поддерживаю эту идею! — воодушевлённо воскликнул Кошкин, на что Оля только фыркнула, но в её глазах светилась гордость за Никиту.

Они покинули палату, чтобы не беспокоить Шереметева.

— Полное молчание по состоянию князя, — предупредил Никита профессора. — Ничего не говорите, а то родственнички набегут с воплями радости. Ни Александру, ни Велимиру в том числе не нужно давать инсайдерскую информацию. Приставьте на ночь сиделку, на всякий случай. Оля, тебе придётся ещё немножко пострадать за медицину. Вдруг какие осложнения…

— Да я уже здесь поселилась, — усмехнулась девушка, и покраснев, спросила: — А я могу Рому сюда пригласить?

— Соскучилась? Конечно, приглашай. Будет слишком жестоко вас разлучать на такое длительное время. Боюсь, выздоровление затянется.

— Почему и подумала, — кивнула радостная Ольга.

Звонок от Хирурга прозвучал в тот момент, когда он с профессором сидел в кабинете и обсуждал аспекты внедрения рунической магии в обучение Целителей. Извинившись перед Кошкиным, Никита вышел в пустынный коридор, разбавленный присутствием Слона и Лязгуна, приложил телефон к уху.

— Слушаю.

— Хозяин, есть новости, — голос Хирурга звучал неестественно громко, как будто рядом с ним находились посторонние. — Аякс в городе. Заявился в гости неожиданно, а я даже на стол не успел приготовить. С ним Батыр, тоже хочет пообщаться…

— Дай мне трубку, — послышался чужой баритон, властный, тяжёлый. — Алло, слушай меня, фраерок. Жду тебя в гости. Хирург сказал, что все дела, которые заварились с нашим общаком, нужно через тебя решать. Не знаю, кто ты такой, но советую мчаться сюда как можно быстрее. Иначе выпотрошу твоего кореша… Сколько дней тебе нужно?

— Я скоро буду, — ухмыльнулся Никита.

— Жду завтра вечером, — сказал Батыр. — Не приедешь — пришлём тебе кореша по кусочкам. Всё!

Услышав гудки, Никита положил телефон в карман. Вор нагнетал ситуацию. Не будет он резать Хирурга, потому как его слово в воровском мире тоже что-то да решало. Скорее, Батыр заинтересовался им самим, неизвестной величиной, вмешавшийся в отлаженный механизм. О том, что он не знал, с кем разговаривает, и речи не могло быть. Вор намеренно вёл себя таким образом, заранее выбивая из колеи, прощупывал слабые места хозяина города.

— Слон, найди Корниенко и попроси у него три комплекта гражданской одежды и три «бриза», — приказал Никита встрепенувшемуся от предвкушения приключения. — Через полчаса встречаемся в холле административного корпуса.

— Куда направляемся?

— В Верхотурье, — коротко ответил Никита.

— А вот это уже интересно! — осклабился личник и хлопнул по плечу Лязгуна. Наконец-то, разомнёмся! А кому третий комплект?

— Москиту.

Ровно через полчаса Никита спустился на лифте в холл, где его уже ожидали личники и команда сопровождения. Тут же находился начальник службы безопасности концерна Корниенко. Он недоумевал, с чего вдруг телохранители хозяина наводят суету.

— Никита Анатольевич, случилось что-то, чего я не знаю? — спросил он.

— Всё в порядке, нужно лишь в одно место наведаться. Опасности никакой, но беспечность может дорого стоить. Поэтому и приказал парням надеть «бризы». И ещё, это и тебя касается, Глобус, — он посмотрел на старшего группы сопровождения, чья бритая голова и в самом деле походила на шар. — Если будут звонить жёны, отвечай, что я отключил телефон, нахожусь в медицинском блоке. Скоро вернусь. Всё ясно?

— Так точно, — вытянулся боец.

* * *

Уходить в Верхотурье он решил из парка, разбитого на обратной стороне двух производственных корпусов «Изумруда». Сейчас здесь царила тишина и темнота, разбавленная светом нескольких фонарей, стоявших вдоль засыпанных палой листвой дорожек. Никита выбрал самое удобное место, которое удачно закрывали тонкоствольные декоративные ёлочки.

— Дуарх, — бросил он, и за его спиной замерли телохранители. Появление демонической твари всегда сопровождалось неимоверным выбросом снежной пыли или песка со всяким мусором. Неаккуратный какой-то демон.

Пронёсшийся по аллее холодный ветер пригнул кустарники, в лицо бросило пригоршню снега. Дуарх погасил вертящийся вокруг него водоворот серого дыма.

— Хозяин… — он склонил голову.

— Ориентируйся на сигнал в Верхотурье, — приказал Никита. Он мысленно погладил себя по голове за предусмотрительность, когда установил маячок во дворе дома, где живёт Хирург. Как раз между дровяным сараем и гаражом, чтобы из окон или с крыльца не было видно, что там происходит. Батыр со своими головорезами, скорее всего, останется ночевать у бывшего вора, чтобы тот никуда не сбежал.

— Плотнее ко мне, — приказал Никита личникам, и те привычно образовали тесный круг, чтобы демон не растерял их во время перехода через Инферно. Остаться в Ледяных Пустошах, как называли свою «родину» Дуарх и Ульмах, не улыбалось никому. Даже спасти не успеют — превратишься в ледяной кокон.

Переход прошёл штатно, так бы сказал Никита, будь это путешествие развлекательным. Но там, куда они направлялись, ждал опасный враг.

В Верхотурье давно стояла глубокая ночь, холодная, бодрящая, с высыпавшими на небе колючими искорками звёзд. Дуарх оставил людей между строениями, а сам снова исчез, по пути сорвав с крыши гаража кусок кровли. Никита поморщился. Шум во дворе мог привлечь внимание воров. Сколько уже было таких проникновений в чужие дома? Действие отработано до мелочей.

Никита окинул взглядом телохранителей. Все трое в потёртых джинсах, куртках, на ногах — кроссовки. Обычные парни, только вот по ухваткам и рожам сразу можно заподозрить в них людей, занимающихся совсем не мирными делами. Удивил Корниленко. Где-то умудрился найти гражданскую одежду в своём хозяйстве. Не у своих ли подопечных отобрал?

— Бандиты с большой дороги, — покачал головой волхв. — Москит, держишь ворота, всех впускать, никого не выпускать. Слон, ты идёшь первый. Лязгун, прикрываешь его.

Кошачьим шагом Слон взобрался на невысокое крыльцо, выставив перед собой пистолет. Осторожно потянул на себя дверь, которая неожиданно оказалась открытой. Не торопясь, личник ещё больше приоткрыл створку, нырнул в проём. Следом за ним шагнул Лязгун. Никита, чтобы не терять время, сотворил несколько атакующих скриптов, если что-то пойдёт не так.

На веранде полутьма, рассеянный свет из соседних домов едва-едва падает через окна, обозначая контуры старой мебели, которую Хирург вытащил из дома. Стараясь не наткнуться на какой-нибудь предмет, Слон подошёл ко второй двери, прислушался к звукам, сделал жест рукой, что готов ворваться внутрь.

Он снова взялся за ручку.

— Дилетанты хреновы, — прошептал личник с удивлением. — Даже не закрылись. Совсем никого не боятся?

Неожиданно дверь распахнулась, на пороге появилась человеческая фигура и насмешливый голос произнёс:

— Добрый гость никогда красться не будет. Можно было и постучать.

Ну да, это был тот самый полукровка, для которого учуять человеческую ауру не составит труда. Никита расслабился, похлопал по плечу Слона, чтобы тот посторонился и дал ему пройти.

— Прошу прощения, что без предупреждения, — он вошёл в прихожую, откуда хорошо просматривалась кухня, и быстро срисовал мага-недоучку. Среднего роста, средней комплекции, лет тридцать с хвостиком, лицо с плавными чертами, нос и в самом деле похож на греческий, чуточку смугловатая кожа, волосы курчавые, чёрные. Скорее, на цыгана похож. Хм, может, его папаша молдавских или румынских кровей? — Но раз уж удалось приехать так быстро, не прогоните же?

— Кто там? — рыкнул сидящий за столом мужик с татуировкой в виде паука на самой макушке. Он был в майке, под которой бугрились весьма впечатляющие мышцы, бицепсы как надутые шары вздрагивали при каждом движении. Взглянув на вошедшего Никиту, бросил замусоленные карты на стол и хрустнул пальцами. Двое других игроков обернулись и резко встали, выдернув пистолеты из-за ремней. Хирург, казалось, оставался безучастным, попивая чай из своей любимой кружки.

Как и договаривались, Слон с Лязгуном спрятали оружие, чтобы не напрягать воров. В любом случае «бриз» выдержит выстрелы даже в упор. Был риск, что пуля прилетит в голову, поэтому Никита не собирался доводить дело до огневого контакта.

Он поднял руки, демонстрируя, что в них ничего нет.

— Вечер в хату! — весело произнёс он. — Гостя ждали? Или договорённости не в силе?

— Так это ты Назаров? — Батыр тяжело пошевелился на стуле. — Не поделишься секретом, как из Вологды в Верхотурье за час доехал?

— На ковре-самолёте, — дружелюбно улыбнулся Никита, не обращая внимание на замерших от удивления бандитов. — А у вас хорошее чутьё, господин чародей.

Аякс не стал расслабляться. Одарённый всегда узнает коллегу, никакая маскировка не поможет.

— Господин Назаров — носитель Дара, — отойдя в сторону, сказал Аякс, словно давая возможность Батыру самому вести беседу.

В закрытом пространстве магическая энергия, готовая выплеснуться смертоносными флуктуациями, всегда ощущается остро. Поэтому для Никиты именно полукровка являлся сейчас самым опасным. «Сдуру можно и хрен сломать», — постоянно ворчал дед Фрол, обучая волхвов из посёлка. Так и Аякс, который умеет воздействовать Силой, но не умеет её укрощать.

— Маг? Значит, дворянин, да? — Батыр тоже почувствовал напряжение, но оставался спокойным. — Ну, присаживайся за стол, поговорим по душам. Да расслабься, не собираюсь я здесь мочилово устраивать с твоими быками.

Слон и Лязгун внешне держались так же, как и Батыр, но зорко поглядывали на застывших в нескольких шагах вооружённых бандюков. У них была своя задача.

— Волыны убрали! — рявкнул вожак и хмуро посмотрел на Никиту, устроившегося напротив него. — Ну что, мил человек, давай порассуждаем. Добрался ты слишком быстро, значит, телепортатор. Потому и не удивился я. Ценная квалификация для мага. Хочешь с нами сотрудничать? Вон, Аякс довольный. Никакого обмана. Без нужды не дёргаем, но, когда надо, отработать нужно по полной. Ну как?

— Не нукай, ещё не запряг, — белозубо улыбнулся Никита. — Я, вообще-то, сюда ради Аякса приехал. Хотел ему предложить сменить воровскую романтику на классическое обучение в Академии Иерархов. А с вами и не собирался никаких дел вести.

Чародей-полукровка удивленно захлопал глазами от неожиданности.

— Дерзкий, на магию надеешься? — Батыр ухмыльнулся и выложил на стол воронёную коробку, в которую был искусно вмонтирован продолговатый камешек, похожий на речной голыш. Он багрово засветился, и Никита вдруг ощутил гулкую пустоту внутри себя, как будто все энергетические потоки иссякли, а искра, испуганно дёрнувшись, погасла. — Узнал блокиратор? Вот теперь давай без борзоты своей потрещим. Сначала насчёт золота. Хирург мне признался, что часть общака на базе в Каменке хлопнул князь Строганов-Турский. Ну, кто это такой, мы знаем. Младший сын тобольского зверюги. Володей зовут. А с этим князьком и ты был. В общем, это золотишко надо вернуть. С процентом, конечно.

— Ты что делаешь, Батыр? — завопил Аякс, тоже в полной мере ощутив закупорку магических каналов.

— Заткнись, чародей, — лениво отмахнулся вор. — Никто здесь не собирается друг другу кровь пускать. Это так, для уравнивания сил.

Никита размял плечи, уловив взгляд Хирурга. Как будто предупреждал, что не нужно показывать свою прыть, можно всё уладить без жёсткого столкновения. Давить на Батыра бесполезно, он из тех «иванов», которые никогда не признавали иерархическое превосходство дворян, даже под угрозой полного уничтожения.

— Золото тебе никто не вернёт, — сразу обозначил позицию Никита. — Перевалочная база для бегунков, где держали намытое золото, находится на землях князя Строганова-Турского, и он вправе решать, как с ним поступить.

— Себе в карман? — оскалился Батыр, сверкнув золотой фиксой.

— Нет, в казну. Тридцать процентов вернулось ему в виде премии от государства, и он их потратил на детский дом и музыкальную гимназию в Тобольске. Очень благородное дело.

Никита нисколько не лукавил. Владимир и в самом дел провернул такую акцию с захваченной воровской кассой, и о меценатстве молодого князя узнали все тоболяки через прессу и телевидение. Отец постарался.

— Золото мыли наши люди, поэтому оно принадлежит нам, — вор наклонился вперёд, вглядываясь пристально в глаза Никиты.

— Ещё раз объясняю, — спокойно ответил волхв. Взгляд у Батыра был змеиным, завораживающим, как будто стремился подавить волю собеседника. — Каждый грамм золотого песка или самородка, добытый нелегально на родовых землях князей Строгановых, отымается в пользу хозяев. Ваши воровские законы здесь не имеют никакой власти. Он имел право уничтожить прииск и посёлок, являвшийся притоном для беглых каторжан и бандитов, и этим правом воспользовался. Имеешь какие-то претензии? Не советую качать права перед Строгановыми. Всё закончится плохо. Для вашей кодлы. Ферзь и Чекан, надеюсь, люди неглупые, и предупреждение поймут.

— Откуда их знаешь? — напрягся Батыр.

— Земля слухами полнится, — усмехнулся Никита.

— Хирург, а что у тебя общего с этим дворянчиком? — вор взглянул на управляющего, всё так же попивающего чаёк. — Как ты с ним сошёлся?

— Так барон Назаров — хозяин Верхотурья, дурилка, — с удовольствием разглядывая меняющееся выражение с наглого и самоуверенного на растерянное. — Я же тебя предупреждал, Батыр, чтобы ты особенно не рассчитывал на золотишко и не качал свои права. Нет у тебя их здесь.

— Продался?

— Барон выручил меня, когда я попал в жёсткий переплёт, предложил тёплое местечко. А долги надо отдавать.

Хирург нарочито громко хлюпнул и перевернул кружку вверх донышком.

— Слышал про банду «Лотоса», которая здесь заправляла?

— Ты про китаёзов? — Батыр лихорадочно искал варианты, как бы ещё надавить на несговорчивого барона, но последний вопрос Хирурга его озадачил весьма сильно. Слухи про разгром верхотурьинской триады обрастали такими подробностями, что с трудом осознавались как правдивые. Якобы, какой-то демон в обличии человека запугал до колик в животе этих узкоглазых, что они, теряя тапки, неслись отсюда до самых джунгарских степей. А ведь эти ребятки никого сюда не пускали, решив все проблемы с недопониманием крайне радикальным способом: самые наглые и борзые просто исчезали в тайге.

— Про них самых. Господин барон лично их поганой метлой прогнал, — на лбу Хирурга зашевелились морщины. — Поверь, у этого человека достаточно средств и сил прихлопнуть екатеринбургский филиал общака, не поморщившись.

— Нехорошо, Хирург, такие вещи скрывать, — Батыр втянул в себя воздух, ноздри раздулись. — Хоть ты и уважаемые вор, но вот тут неправ. Подставил меня перед хозяином города, старик.

— Не перекладывай с больной головы на здоровую, — хищно оскалился Хирург. — Я тебе сразу сказал, что человек, который приедет для разговора — серьёзная шишка, вам не по зубам. И общак он брал вместе со Строгановым по праву хозяина. Вместо того, чтобы притихнуть, вы хвост распушили. Захотелось о бетонную стену башку непутёвую расколотить? Рассказать, что беглые, которым вы перевалку на Каменке оборудовали, в Турском творили, как беспредельничали, девок насиловали? Чего глазами хлопаешь? Сидели бы тихо, не безобразничали — ничего бы и не случилось. Раз уж взялись за серьёзные дела под боком князей, делайте всё тихо и мирно. А теперь не знаю, как будете со старшим Строгановым разговаривать.

— А при чём здесь зверюга? — насторожился Батыр.

— А при том, что его интересы тоже ущемлены. Одной глупостью против себя целых три рода поставили.

— Хирург, ты человек в воровской семье легендарный, — переговорщик провел ладонью по макушке, заодно и погладив татуированного паука, — ещё с Дядькой Хаимом дела крутил… Я верю твоим словам, но почему ты сразу не раскидал по понятиям? Мы бы не тревожили уважаемого человека, — он при этом зыркнул на расслабленно сидящего Никиту.

— Барон хотел поговорить с Аяксом, об этом я и сказал, — Хирург превратился в хищную росомаху, которая схватила неосторожную жертву, но вместо того, чтобы сразу удавить, забавлялась с ней. — А вместе с ним припёрлись вы. Ну, раз уже здесь, послушайте старика, у которого мозги ещё не засохли, как у некоторых. Езжай в свой Екатеринбург и передай Ферзю с Чеканом привет от меня. И затихните на время. Прекратите все нелегальные операции с золотом и камушками. Предупредите клиентов, чтобы тоже поумерили свои визиты через кордон. Когда на вас выйдет князь Строганов-старший, выслушайте его внимательно. Будет делать предложение — не отказывайтесь. Больше выиграете. Ну, а если вдруг ретивое взыграет — извините, я вас предупреждал.

— Приму к сведению, Хирург, спасибо, — посерьёзнел Батыр и снова взглянул на Никиту. — Извини, уважаемый, сразу не разобрались по ситуации. И за триаду благодарность от воров будет. Считай, весь Урал очистился от этой гадости.

Волхв даже глазом не моргнул; он даже не знал до этой минуты, что «Лотос» полностью свернул свою деятельность в уральских губерниях после разговора с Главой триады. Настолько сильно впечатлились предупреждением молодого чародея?

— Слово сказано, — бросил Никита. Мог бы он гордо отказаться от воровского долга, будучи высокородным дворянином? Просто обязан был это сделать, но прагматизм, вбитый ему в голову с малых лет в Тайном Дворе, подсказывал, что нельзя отпихивать должника, даже если это обычный сантехник или купец второй гильдии. Барон Назаров до сих пор жил в каком-то непонятном пограничном состоянии, где по одну сторону находится аристократическое общество, а по другую — все остальные. По сути, он был Ходоком между двумя мирами, где одинаково хорошо чувствовал себя и особо не заморачивался по поводу каких-то сословных ограничений.

И Батыр это состояние хорошо уловил. Взгляд его на мгновение метнулся к Аяксу, потом на блокиратор. Никита сидел спокойно, не обращая внимание на пустоту внутри себя, но напряг все мышцы для броска. Ему хватило мгновения, чтобы понять, ради чего Хирург раскрылся перед ворами.

— Никита Анатольевич, давай я тебя чайком угощу, — проговорил тот, делая незаметные для гостей знаки пальцами, обхватившими кружку. — Не могу я уважаемого человека без угощения отпустить.

— Хорошо, — кивнул волхв, ещё не понимая замысла Хирурга, но уже готовый для действий. Аякс, стоявший за его спиной, не представлял угрозы при работающем блокираторе. — Налей-ка мне погуще да с медком.

Хирург хмыкнул, неторопливо поднялся, обошёл Никиту, поравнялся с расслабленно сидящим Батыром, и когда оказался за его спиной, резко обхватил вора за подбородок левой рукой, вздёрнул его вверх и молниеносно провёл чем-то по горлу. Батыр захрипел и вцепился пальцами в рану, из которой хлестнуло густой кровью.

Остолбеневшие бандюки потеряли драгоценное время, которого с лихвой хватило натренированным Слону и Лязгуну. У каждого из них в руке оказался нож, ловко спрятанный в рукаве куртки, которым они и отработали без малейшей заминки.

Аякс медленно опустился на табурет, расширившимися от ужаса глазами глядя на упавшего Батыра, из-под которого растекалась тёмно-красная лужа.

— Ну и зачем? — укоризненно спросил Никита, глядя на Хирурга, вытиравшего об одежду вора узкую металлическую полоску, которая в умелых руках стала страшным оружием. — Мы же пришли к согласию.

— Плохо ты знаешь эту публику, Никита Анатольевич, — с кряхтением выпрямился старый вор. — Они не собирались договариваться. Батыр приехал сюда с чётким заданием убить тебя. Поэтому и дорогущий блокиратор где-то достал. Заговорить, заболтать, дать конкуренту поверить в наилучший исход, а потом воткнуть нож в сердце.

— Ну и что нам теперь делать с этим клиентом? — Никита повернулся к бледному полукровке. — Отпускать нельзя, всё расскажет. Отпустим — всё равно убьют. Дескать, почему не предотвратил?

— Я исчезну! — воскликнул Аякс. — Господин Назаров, я же понимаю, что мне нет теперь житья в этих краях! Отпустите, пожалуйста!

— Сынок! — Хирург подозвал Лязгуна. — Сходи-ка в сарай, там у меня в корзине опилки. Надо ими присыпать кровь, пока в доски не впиталась.

Лязгун кивнул и бросился на улицу.

Никита молча постукивал пальцами по столу, раздумывая, как поступить с оставшимся в живых свидетелем. Он рассчитывал через Батыра выйти на остальную шайку, сидевшую на огромных финансовых потоках, и только потом обезглавить её. Или любезно предоставить Строганову-старшему самому вырезать бандитское гнездовище. Старик внезапным демаршем всё усложнил.

— Ну что, уважаемый коллега, не будем кота за яйца тянуть, — нарочито грубо произнёс Никита и отключил блокиратор, что не представлялось сложным для прибора с одной-единственной кнопкой. Он ощутил, как забурлила энергия в крови, а искра мгновенно вспыхнула, накачивая организм Силой. Аякс тоже приободрился. — Конечно, я могу тебя сейчас отпустить на все четыре стороны, но почему-то уверен, что рано или поздно снова возьмёшься за свои делишки. А итог будет один: каторга. Причём, не обычная, а где на твои запястья на весь срок повесят блокираторы.

— Меня отвергло общество, — в голосе мужчины прорезалось ожесточение. — Когда мне исполнилось семь лет, пришла инициация. Я корчился от боли, не понимая, что происходит. Мать на коленях стояла перед представителем Коллегии, умоляя его провести инициацию по всем правилам, но, когда тот узнал, что она из простолюдинок, прогнал её. Я понял, почему такое отношение к магам-полукровкам. Это же как порода, которую нельзя портить. Выбраковку уничтожают или выбрасывают на улицу. Меня не уничтожили, но стали приглядывать тишком, из-за угла. Представляете мою злость, когда я случайно узнал, что Иерархи по-воровски следят за каждым бастардом? Да что там злость… это была самая настоящая незамутнённая ненависть. Значит, в Академии учиться нельзя, а вот шалить с Даром ради своей выгоды — ни-ни!

— Почему ты не попробовал прийти в губернское отделение Коллегии? При них существуют школы для полукровок. Там помогают привести в порядок исковерканные инициацией каналы, учат овладевать Стихией… У тебя какая? Вода?

— Водник, слабенький, — улыбка искривила губы Аякса. — Первое время зарабатывал тем, что искал водоносные пласты в посёлках, деревнях, иногда с геологами ходил в экспедиции. Потом понял, что могу видеть в воде золотишко. Точнее, насколько богатая жила в том или ином месте.

— Полезный Дар, — уважительно покивал Никита. — В самом деле, таких спецов с руками отрывают. Упустил возможность…

— Но вы же в курсе, барон, что в школы для полукровок принимают только тех, у кого доказана кровная связь с высокородным дворянином. А моя мать упорно скрывала имя моего отца.

— Теперь подбираемся к главному, кто твой отец. Неужели до сих пор не узнал?

— Мать умерла пять лет назад, но так и не призналась, — с горечью произнёс Аякс.

Никита уловил фальшь. Знал чародей, кто его отец, но не воспользовался возможностью изменить жизнь.

— Слушай, а как твоё имя?

— Григорий, — поёжился полукровка, разглядывая, как Лязгун со Слоном стаскивают убитых к двери, а Хирург густо посыпает кровь желтовато-белыми опилками.

— Да неужели? — восхитился Никита. Можно сказать, с тёзкой разговаривал. Одну треть жизни с этим именем прожил, как тут не поверить в гримасы судьбы. — А фамилия?

— Вы, барон, меня за лоха не принимайте, — Григорий достал из кармана пачку сигарет, выудил одну, зажал в зубах. Никита поднёс к ней затрепетавший на пальце огонёк. — Благодарю. Фамилию вам называть не стану. И так разоткровенничался не к месту. Я, пожалуй, скроюсь куда подальше. За Урал поеду, на Волгу.

— В таком случае остаётся только предупредить тебя, Гриша. Будь осторожнее со своими дружками. Если надумаешь поменять свою жизнь, обращайся к барону Коваленко, он здесь вроде губернатора, подчиняется мне. Скажешь, что хочешь поговорить с Назаровым. Поверь, для твоего Дара работа найдётся. А я в таком случае попытаюсь затолкать тебя в Академию.

— Постараетесь?

— Ну да. Ты уже немолод, упустил все возможности развития. Не сомневайся, Иерархов я бы уговорил, а будут упираться, императора или Великого князя Константина подключу к проблеме.

Григорий хмыкнул и выпустил дым в сторону. Задумчиво поглядел на неподвижные тела воров, что-то прокручивая в своей голове.

— То есть визит к Хирургу вас, барон, нисколько не напрягал?

— Я бы в любом случае справился со всеми вами, — буднично откликнулся Никита. — И блокираторы не помеха.

— Хотелось бы доказательств, — затянулся Григорий.

— Будут тебе доказательства. Только ты не тяни с решением. Бросай якшаться с ворами. Защиту я тебе обеспечу, если возникнут трудности со взаимопониманием.

Никита дождался, когда его личники закончат перетаскивать убитых во двор, потом кивнул Аяксу, словно приглашая его за собой. Хирург тоже потянулся следом, вытирая руки тряпицей.

Батыра с дружками оттащили в небольшой огородик, где кроме двух заброшенных парников и нескольких разваленных грядок ничего больше не было. Никита мог бы вызвать Дуарха и приказать ему спрятать трупы на ледяных просторах Инферно, но подумал, что живые души для него оказались бы предпочтительнее. Не говоря ни слова, волхв вытянул над телами руки. С ладоней сорвались бледно-розовая сеточка, облепившая мёртвых. С каждой секундой она разрасталась, пока полностью не покрыла их. Потом вспыхнула, освещая бледное лицо Аякса и спокойные — всех остальных. Через несколько минут от воров не осталось и следа, даже горстки пепла.

— Мы уходим, — нарушил молчание Никита.

Хирург его прекрасно понял. Кивнув, он хлопнул по плечу оставшегося в живых гостя, отчего тот едва не выронил сигарету изо рта.

— Ну что, чародей? Пошли в дом, угощу тебя чайком со зверобоем. Ты не переживай, я сейчас растолкую, как нужно поступить. Главное, слушай внимательно…

Дождавшись, когда Хирург увел Аякса, Никита коротко свистнул. Личники окружили его, и в то же мгновение серый непроницаемый туман, брызжущий во все стороны ледяными крошками, окутал четверых мужчин. Взвихрившийся воздух рванулся вверх, оставляя на земле тонкую плёнку инея.

* * *

Ледяная волна выплюнула их из гудящей воронки наружу, взметнулась к верхушкам елей, покрыв хвою тонким слоем инея, и через мгновение в парке вновь наступила умиротворённая тишина.

Никита сразу бросил взгляд на часы. Они отсутствовали полтора часа. Правильно ли было оставлять Хирурга наедине с Аяксом? Старик, до сих пор не потерявший здравости ума, неожиданно проявил себя как безжалостный и расчётливый рецидивист, за плечами которого десятки, если не сотни, подобных встреч-толковищ. Значит, он почувствовал угрозу в словах Батыра и счёл нужным избавиться от него. Значит, у него уже был готов план на любое развитие ситуации. Хирург сделал свой выбор и взял на себя ответственность за последствия.

За его судьбу Никита, как ни странно, не переживал. Выкрутится хитрый волчара. Главное-то сделано: удалось поговорить с Аяксом, зародить в нём надежду выскочить из болота безысходности, в которое его загнали обстоятельства, да и сам он поспособствовал этому.

— А дедок-то непрост оказался, — с уважением произнёс Слон, и поёжился, отряхивая одежду от пыли и мусора. — Я ведь уже настроился на мирные переговоры, а он раз! — быку запросто глотку перерезал! Бр-рр!

— Можно подумать, ты у нас кроткий зайчик, — хмыкнул Лязгун, тоже находившийся под впечатлением произошедшего.

Москит очень хотел расспросить, что же произошло в доме, но дисциплинированно молчал при хозяине.

— Куда сейчас, Никита Анатольевич? Есть ещё места, которые требуют нашего присутствия? — бодро спросил Слон.

— Разошёлся, — хохотнул Москит, — теперь всю казарму строить будет.

— Так, бойцы, сейчас сдаёте «бризы» Кондратенко, я буду ждать вас возле машины, — распорядился Никита.

Он включил телефон и с удивлением увидел, что на его номер не было ни одного звонка за время недоступности. Всё-таки жены очень дисциплинированы и терпеливы, зная, какой работой сейчас занят супруг. И как в насмешку пришёл вызов от Тамары. Ну да, у Берегинь очень сильна связь со своим избранником. Как они вычленяют из астральных далей энергетические потоки, приходилось только догадываться.

— Я уже выезжаю, солнышко, — произнёс Никита, поднеся телефон к уху. — Не волнуйся и попроси разогреть ужин.

Петербург, сентябрь 2016 года

Хованский, приглашённый на аудиенцию к императору в загородную резиденцию в компании с министром МВД Волынским и министром здравоохранения Боткиным, был в немалом удивлении. Он не понимал, зачем Андриану Ивановичу понадобилось его присутствие на важной встрече. Достаточно папки с докладом, где были собраны все материалы о расследовании происшествия в «Двадцатке». Тем не менее дисциплинированно ответил «есть», надел парадный белый мундир со всеми служебными регалиями, сел в служебный «Даймлер» министра, не высказывая никакого удивления.

Боткин уже находился в летнем флигеле, куда охрана привела Волынского и Анислава Радиславича, и беспокойно расхаживал по крытой веранде, едва слышно шевеля губами. Настолько он был погружён в себя, что ничего не замечал вокруг.

Волынский тепло поздоровался с министром и представил старшего следователя, после чего поинтересовался:

— По какому поводу с нас будут снимать шкурку? Неужели за смерть Ливена? Но мы, как бы, оказались бессильны перед неизвестной природой рунной магии.

— Природа-то, как раз, известна, — недовольно фыркнул Боткин, выбрав себе коньяк из солидной батареи бутылок, услужливо выставленных на барной стойке. Кроме них и внешней охраны здесь никого не было. — Тайной остаётся каким образом татуировки напитали некротической энергией.

— Энергия смерти? — Волынский от удивления схватил бутылку бренди и плеснул напиток на два пальца в стакан. — А разве такая существует? Как-то нелепо звучит.

Хованский пожал плечами. Его не интересовали профессиональные выводы главного врача империи. Лечить одно — а обезвреживать «ходячую бомбу», попавшую под влияние бешеного рунолога, совсем иная картина.

— Почему же нелепо? — возмутился Боткин и стянул с носа очки. — Если есть энергия, дающая жизни, есть и энергия смерти. А что, по-вашему, вливают некроманты в мертвецов? Кетчуп, коньяк, берёзовый сок? Конечно же, энергию. Вот в этом и затык получается, прошу прощения за вульгарность. Правда, вчера мне звонил Артём Данилович из Вологды, и едва не кричал, что противоядие, кажется, нашли.

— Кажется? — вздёрнул бровь Волынский.

— У меня появилось подозрение, что князь Шереметев пошёл на поправку, но наш хитрец Кошкин решил по максимуму использовать недостаток информированности, чтобы взять все лавры себе. Я, честно говоря, так и не понял, в каком состоянии больной.

— Вас это обижает? — не выдержал Хованский. Он предпочёл дожидаться императора в комфортном кресле.

— В свете последних событий любое сокрытие информации категорически недопустимо! — в запальчивости произнёс Боткин. — Мы ведь могли спасти светлейшего князя Ливена!

— Увы, он был обречён, как и князь Шереметев, — бесстрастно проговорил старший следователь. — Просто Василию Юрьевичу повезло.

— В чём повезло? — министр здравоохранения не унимался. — Попасть в биокапсулу и участвовать в опытах неискушённого в подобных экспериментах барона Назарова?

— Подождите, Сергей Глебович, почему вы столь категоричны? — Хованскому не понравилось, как Боткин реагирует на новые медицинские технологии. — Князь, судя по всему, до сих пор жив, профессор Кошкин вместе с бароном Назаровым ищут противоядие, и что плохого в биокапсулах? Они доказали свою эффективность.

— В отращивании конечностей, но никах не в лечении от некротической магии! — обиженно поджал губы медик.

— О чём спор? — раздался весёлый голос императора, незаметно для спорщиков появившегося во флигеле. Он был в тонком шерстяном пальто, но без головного убора. Стянув с рук перчатки, бросил их на барную стойку. — Налейте мне, Андриан Иванович, коньячку для поднятия настроения.

— Так оно и сейчас у вас на высоте, — пошутил Волынский, щедро плеснув в пузатый стакан «шустовки».

— Благодарю, князь, — Александр со стаканом сел в кресло, одной рукой распахнул полы пальто и закинул ногу на ногу. — Господа, присаживайтесь. Вам же страшно любопытно, почему я вдруг захотел увидеть вас именно в таком составе. Особенно интересно Аниславу Радиславичу…

— А я уже понял, Ваше Величество, — кивнул Хованский. — До вас дошли некоторые новости, которые изложены в докладе министру МВД.

— У меня свои каналы, — усмехнулся император. — Итак, новость первая. Только что я разговаривал с профессором Кошкиным…

Все замерли, ожидая услышать не самое приятное, но поведение государя совершенно не намекало на трагические вести.

— Князь Шереметев вышел из чёртовой комы и идёт на поправку. Точнее, он уже третий день открывает глаза, но только сегодня появились видимые улучшения.

— Но как? — потрясённо воскликнул Боткин, теребя лацканы пиджака. — Каким образом? Найдено противоядие?

— Подобное лечат подобным, не правда ли, Сергей Глебович? — покачал головой император и усмехнулся. — Простая истина, о которой вы забыли.

— Мы не забыли, — проворчал уязвлённый министр. — Методика лечения с помощью рунической магии с самого начала была в приоритете, но без мастеров-рунологов, да ещё Целителей, у нас, к сожалению, нет.

— Хотите сказать, ни в одном медицинском университете не преподаётся медицинская рунология? — неприятно удивился Меньшиков и парой глотков оставил коньяк на донышке.

— Только в качестве факультатива, — развёл руками Боткин. — Ваше Величество, ситуация крайне неприятная, я понимаю. Но от этой архаики уже давно отказались во всём мире. Специалистов-практиков нет, а теоретические занятия не дают полной картины.

— А где-то практики остались, — зловеще произнёс император, — и он едва не унес жизнь моего сына, наследника престола! Сергей Глебович, нужно как можно быстрее эту архаику возродить хотя бы в пределах одного университета.

— Я приложу все усилия, чтобы организовать факультет рунного целительства, — вскочил пожилой министр, но по знаку Меньшикова рухнул как подкошенный в кресло. Он нешуточно перепугался, приняв намёк о наследнике, как камень в свой огород.

— Постарайтесь. И поговорите, наконец, с бароном Назаровым, отриньте свое неприятие к молодому специалисту. Он вам подскажет, в каком направлении должна двигаться архаичная методика, — выделил последние слова Александр. — А идея была простой: нанести нужные татуировки на тело князя. Да, я подозреваю, что у Никиты Анатольевича в рукаве припрятана нужная методика, и ваша задача уговорить его поделиться своими секретами.

— А если он откажется? Это, как ни крути, эксклюзив.

— Предложите условия, от которых он не откажется, — усмехнулся Хованский.

— Вы о чём? Какие условия? На взятку намекаете?

— У Никиты Анатольевича есть названная сестра, Ольга Хомутова, — улыбнулся наивности Боткина следователь-маг. — Она, кажется, работает под началом профессора Кошкина. Почему бы не намекнуть Назарову, что вы можете взять под свой патронаж девушку? Ординатура, к примеру, с последующей карьерой в Петербурге.

— Ольга Викторовна, насколько мне известно, сейчас планирует перейти в этот самый новый биомедицинский центр в Вологде, — проявил осведомлённость министр. — Артём Данилович сам лично ходатайствовал о переходе Хомутовой в своё подразделение. Впрочем, я не смел ему препятствовать. У него частная практика. Лучшего варианта уже и не придумать.

— Андриан Иванович, как ваш брат? — как только Боткин замолчал, император направил вектор своего интереса на министра МВД.

— Физически полностью в норме, Ваше Величество, — немного оживился Волынский. — От шока ещё не избавился, но я посоветовал ему побольше гулять на воздухе и не нагружать себя работой.

— Разумно, Андриан Иванович, — Александр повертел в руках стакан, разглядывая плещущийся на донышке напиток. — Как идёт проверка учебных заведений? Надеюсь, никого не возмутило данное мероприятие?

— Когда дело касается безопасности государства, возмущения студенчества не должны мешать расследованию. За три дня мы проверили все головные университеты и институты Петербурга, и выявили ещё одну «ходячую бомбу». Вернее, только одну, что не может не радовать.

— Кто этот студент?

— Бирюков Матвей, из обедневших дворян. Увы, тоже из гнезда Политеха. Такое ощущение, что рунолог-инквизитор намеренно искал помощников в студенческой среде именно этого университета, — Волынский развёл руками.

— Что скажете, Анислав Радиславич? — Меньшиков взглянул на задумчивого Хованского. — Угроза остаётся прежней или можно вздохнуть спокойно? И как нам противодействовать этой заразе? Может ли господин студент активировать руны на своём теле?

— Он заключён в специальную одиночную камеру с магическими блокираторами, — пояснил следователь. — Пока пусть посидит, повспоминает, кто именно изрисовал его. Есть у меня подозрение, что в Петербурге может находиться ещё один рунолог. Иначе нельзя объяснить, почему с постоянной периодичностью всплывают «спящие».

— Ментоскопию не применяли?

— Опасаемся, что во время сеанса он может активировать закладку, — честно признался Хованский. — Я планирую попросить барона Назарова применить ту же методику, которая спасла князя Шереметева.

— А не боитесь за Назарова? — пристально взглянул на него император. — Вдруг студент активируется во время сеанса с ним?

— Усыпим, — буркнул Волынский.

— Да, — подтвердил Анислав Радиславич. — Метод активации — голосовой. Если будет спать, ничего не случится.

Император задумчиво покачал ногой, углубившись в свои мысли. Потом посмотрел на Боткина и ткнул в его сторону пальцем:

— Сергей Глебович, предоставьте мне докладную, как вы видите возобновление преподавания рунической магии. Не стесняйтесь обращаться напрямую ко мне. Если нужно, будем искать специалистов в Европе. Вот не верится мне, что рунологи вымерли как мамонты. Назаров же откуда-то черпает свои идеи.

— Слушаюсь, Ваше Величество, — опять вскочил Боткин, но на этот раз император не машет ему рукой, а сам поднимается, давая понять об окончании встречи.

Они все вышли на свежий воздух, и как-то так получилось, что император пропустил вперёд парочку министров, а сам схватил за локоть Хованского, как бы прося его задержаться, и медленно повёл его по дорожке.

— Анислав Радиславич, — чуть ли не шёпотом произнес Меньшиков, — у вас найдётся парочка сообразительных молодых людей, которым можно доверять?

— В магическом отделе двадцать два человека, — отчитался Хованский. — Вам нужны полевые агенты или обычные сотрудники? Всё зависит от сложности поставленной задачи.

— Да ничего сложного. Главное, чтобы у них была хорошая коммуникация. Завязать разговор с незнакомым человеком, обаять его своей харизмой…

— Цель? — деловито спросил маг-следователь.

— Нужно походить по городу, особенно в тех местах, где любят собираться студенты. Цель простая: постараться выведать, кто ещё балуется нанесением татуировок-бомб.

— Все тату-салоны проверены, Ваше Величество, каждый мастер поставлен на учёт, и каждому из них дано предписание заявлять в полицию, если появится какой- нибудь новичок-конкурент, или новый салон в городе. А насчёт сотрудников я понял… Есть у меня трое ребят хватких. Дам им задание, только…

Хованский замялся. Император с интересом ждал, когда тот озвучит свою просьбу.

— Нужно дополнительное финансирование. Ребята молодые, потребуются деньги на развлечения, на девушек, на новых друзей. За три дня такой массив студенчества не обработать, понадобится месяц, а то и два.

Александр рассмеялся и сжал локоть Хованского.

— Я поговорю с Волынским насчёт финансирования операции. Деньги найдём. А вы мне найдите паскуду, которая продолжает калечить молодых ребят… ну или какую-нибудь зацепку, которая выведет на бенефициаров этой изощрённой тактики уничтожения мирного населения. Иначе следующий взрыв прозвучит уже в Зимнем.

— Сделаю всё возможное и невозможное, Ваше Величество, — пообещал Хованский.

Глава 16

Вологда, сентябрь 2016 года

Вторая половина месяца выдалась неприветливой на погоду. Что ни день, то над Вологдой собирались серые тучи и уныло окропляли землю нудными холодными дождями. Хорошо ещё, что они шли ближе к ночи, чтобы утром блестеть зеркалами луж на тротуарах и дорогах.

Старательно вышагивая по ребристой поверхности паркового камня, Шереметев с удовольствием ёжился от бодрящего ветерка или с прищуром поглядывал на бледно-жёлтый круг солнца, периодами выскакивающий из-за туч. Он опирался на тонкую трость больше для проформы. В ногах у князя уже не чувствовалось слабости, и поэтому Никита не стал его поддерживать под руку. Да и не позволил бы Шереметев столь откровенного признания своей немощи.

— Буду предельно честен, Никита Анатольевич: я нахожусь в двойственном положении, — негромко продолжал разговор, начатый несколько минут назад, князь Василий. — С одной стороны мне крайне досадно, что именно я попал в ваши руки и стал должником жизни, а с другой — радуюсь тому факту, что не подох от какого-то поганого заклятия. Ей-богу, лучше погибнуть в бою от руки такого же одарённого, чем вот так с ужасом ощущать, как из тебя высасывает душу что-то неосязаемое и жуткое.

— Спасибо за откровенность, Василий Юрьевич, — засунув руки в карманы светло-серого пальто, Никита подстроился под шаг князя, но держался от него на расстоянии вытянутой руки. — Я и не намеревался привязывать вас долгом жизни. Вы и так были при смерти, куда уж больше. Решение принимали княжичи Александр и Велимир. Младший сын оказался куда настырнее и убедительнее в просьбе, и я согласился только ради интереса.

— Проверка биокапсулы с неотработанными вводными? — ухмыльнулся Шереметев.

— Можно и так сказать. С ампутантами протокол работает великолепно. Но ваш случай был уникальным не только для меня, но и для профессора Кошкина. К сожалению, время играло против нас, поэтому я пошёл навстречу Велимиру. Александр после недолгих колебаний тоже дал добро.

— Неужели биокапсула столь могущественна? — князь вздёрнул подбородок и глянул на небо, затянутое унылой серостью, которая, как ни странно, бодрила мужчину. Здесь, в Вологде, она была куда приятнее, чем в Петербурге. Более мягкого оттенка, что ли.

— Увы, нет. Методика, подходящая для выращивая конечностей, оказалась бессильной в вашем случае, — признался Никита. — И я нанёс на тело охранные руны, напитав их собственной Силой. И как видите, сработало.

— Впору патентовать изобретение, — усмехнулся Шереметев. — Помочь?

— Мои адвокаты уже готовят представление в Палату патентов, — вернул ему ухмылку Никита. — Нет срочной необходимости форсировать признание. Я бы хотел на практике проверить, действительно ли метод подобран правильно, или это всего лишь удача.

— С вами, Никита Анатольевич, удача ходит под руку, — не удержался Шереметев, скрывая в голосе нотки зависти. — Безнадёжное, казалось, дело, вы превратили в свой триумф. Я уже разговаривал с Его Величеством, и тот был потрясён той скоростью, с которой мне удаётся восстанавливаться. Так что завтра я улетаю в Петербург. Не вижу никакой необходимости оставаться здесь в качестве подопытного кролика.

— Как скажете, — Никита пожал плечами, сворачивая вместе с князем налево, куда вела дорожка. Корпуса «Изумруда» скрылись за омытыми дождями деревцами. — Держать не стану. Но если возникнут осложнения, обращайтесь.

Они некоторое время шли молча, не обращая внимания на топающих следом Слона и Лязгуна. Те вообще делали вид, что сами по себе прогуливаются по парку, любуясь упавшими в лужи багряно-жёлтыми листьями.

— Никита, — по-свойски произнёс Шереметев, — вы же прекрасно осознаёте, что перетянуть меня на свою сторону не удастся. Если была стратегия оторвать мой клан от клана Волынских, то она неудачна. Не тот случай.

— Мы с вами не воюем. Дружите с кем хотите, но хотя бы не пересекайте мои тропки, — парировал Никита.

— Вы о чём?

— О симбирском терминале, который больно ударил по поставкам хлопка «Назаровским мануфактурам».

— Ах, да… — Шереметев на мгновение задумался. — Я сожалею, что так случилось. Но ведь пострадали не только ваши интересы. Тем не менее, я дам команду ускорить работы, чтобы к концу навигации хотя бы часть груза пошла по Волге. Но не обещаю, что всё получится. Погодники грозят ранними холодами и ледоставом раньше среднестатистического срока.

— Я вас понял, Василий Юрьевич, — Никита посмотрел в бесстрастное лицо князя, на его щетинистый подбородок, и почувствовал, как корёжит Шереметева от необходимости быть должником человеку, которого видел соперником в борьбе за влияние на императора. И порадовался собственной прозорливости, когда настоял на составлении меморандума. Он надеялся, что князя ещё больше скрутит от злости, когда узнает об этом факте. — Надеюсь, к следующей навигации все проблемы разрешатся.

Снова повисла тишина. Никита особо и не стремился к разговору с Шереметевым. Между ними давно не было недосказанности, и пытаться выяснить у битого волка, какова его стратегия на ближайшие годы, равносильно признанию в слабости.

— Я слышал, у вас скоро свадьба с Юлей Васильевой, — вдруг произнёс Василий Юрьевич, монотонно постукивая тростью, словно марш отбивал.

— Да, через три дня, — подтвердил Никита.

— С меня подарок, и не отказывайтесь. Больше всего не люблю, когда люди начинают вставать в позу и показывать свое отношение к дарящему, порой наигранное и насквозь фальшивое. Вы же не такой, Никита Анатольевич?

— Если от души, почему я должен отказывать в маленькой радости своей жене? — пожал плечами волхв.

— Ну да, вы правильно расставили акценты, — рассмеялся князь. — Опасный вы в своей прозорливости человек, господин барон. Действительно, подарок в большей мере предназначен Юлии Николаевне, но, чтобы не возникло недопонимания и обиды, дескать, Шереметевы хотят загладить вину за Бельских, это будет свадебный презент.

— Не переживайте, Юлия спокойно воспримет ваш жест, — кивнул Никита. — Я так понимаю, приглашение вы не примете.

— Нет. Не люблю чувствовать себя не в своей тарелке, — признался Василий Юрьевич. — И где собираетесь праздновать?

— В Петербурге, в «Астории». Но вначале мы проведём обряд в вологодском Храме Перуна, куда приглашены только родственники, близкие и друзья. Тех, кто захочет поехать в столицу, будет ждать зафрахтованный самолёт. Так что торжества растянутся на три дня.

— Хорошо, что в Петербурге, — одобрил Шереметев. — Вы начинаете правильно воспринимать действительность, Никита Анатольевич, не сочтите мои слова за укор. Но Вологда и Петербург никак не согласуются между собой в плане серьёзного мероприятия. Пора взрослеть.

— Вы уже не первый, кто так говорит, — усмехнулся Никита.

— Ну вот видите, прислушайтесь к советам. У моего Велимира тоже скоро свадьба. В связи с болезнью отложили на месяц. Сначала в Симбирске отыграет, а потом и в столице.

— Поздравляю…

— Меня-то за что? — развеселился Шереметев. — Будет возможность, сами поздравите. Вдруг Велимир захочет пригласить вас на торжество?

— Возможно, — Никита не стал объяснять, почему княжич вряд ли захочет видеть его на своей свадьбе.

Василий Юрьевич остановился и взглянул на волхва.

— У вас на меня ещё есть планы? Необходимость каких-либо процедур? Наблюдение, как положено в больнице?

— Да я бы вас и сегодня отпустил. Вижу, маетесь.

— В таком случае я хочу связаться с Александром. Пусть высылает самолёт. Зачем ждать завтрашнего дня –сегодня же отправлюсь домой.

— Как вам угодно, князь, — с облегчением кивнул Никита.

Петербург

— Какой меморандум? — бешено орал князь Шереметев, потрясая бумагами перед носом побледневшего Александра. — Ты кем себя возомнил, щенок? Батьку уже похоронил, самостоятельным стал?

— Отец, я просто не мог смотреть на то, как ты умираешь, — проглотив противный комок, мешающий дышать, сказал княжич дрожащим голосом. Стоять навытяжку перед беснующимся Главой Рода было невыносимо. Хорошо, что разнос папаша устроил в кабинете, с глазу на глаз. И чего стоило Назарову придумать какую-нибудь причину задержать его в Вологде? Какие-нибудь медицинские мероприятия ещё придумал бы… А то приехал домой, поужинал, толком не отдохнул — и начался ад. Все слуги и домашние попрятались по своим норам от давящего гнева хозяина, а ему, наследнику, приходится отдуваться.

— Ну и что? Помер Максим — и хрен с ним! — злобно рыкнул Шереметев, отбросив листки от себя. Те с лебединой плавностью приземлились на ковёр. — Зато никакого унижения перед каким-то мальчишкой, возомнившим себя благодетелем и спасителем! Ты же понимаешь, на какой крючок нас подсадил Назаров?

— Да, понимаю! — вскинул голову Александр, раздувая ноздри от обиды и гнева. — Зато ты жив и можешь дальше править Родом и кланом! Разве плохо?

— Эх, сынок! — скрипнул зубами князь. — Слабак ты, кишка тонка оказалась взять в руки ситуацию! Я бы на твоём месте сделал всё, чтобы умирающий Глава ушёл в Небесные Чертоги, но не преклонил бы голову перед полным нулём!

— Назаров — нуль? — выпучил глаза наследник Рода. — Ну, извини, отец, я с тобой не соглашусь. Десятки Целителей прыгали вокруг тебя и не смогли ничего сделать, а Назаров за неделю поставил тебя на ноги.

— Шереметевы — должники жизни перед Назаровыми! — заорал Василий Юрьевич, багровея от притока крови к лицу. Мощная волна магической энергии шарахнула по противоположной стене, сбив с неё две больших картины. Они с грохотом рухнули на пол. В дверь кабинета просунулось испуганное лицо охранника, но тут же исчезло. Главное, что все живы, а так — пусть папаша с сынком сами разбираются, хоть передерутся. — Кто такие Шереметевы, и кто этот Никитка, получивший с какого-то перепугу Силу Универсала?! Мы свой Род ведём от Андрея Шеремета, с царями роднились, а этот мальчишка хотя бы помнит кого-то до пятого колена?

— Назаровы — потомственные Витязи, отец, — поморщился Александр. — Орден Гипербореев никогда не пытался мешать свою кровь с потомственной аристократией Руси.

— То-то и оно! — громыхнул князь, почему-то сразу успокоившись. — Витязи! А ты поменьше сказок читай про Орден… Ладно, сын, извини, что вспылил. Спасибо тебе и Велимиру за решительность, пусть и такую. Этот случай показывает вашу зрелость и рассудительность. Мать говорила, что ты долго с братом обсуждал, как поступить со мной. Был соблазн сплавить батьку в Чертоги, а?

— Соблазна не было, по крайней мере — у меня, — опять пришлось бороться с противным комом в горле. — Но страх был. За семью, за клан. Это Велимир действовал решительно, а я затупил, извини. Едва время не потеряли.

— Кто настаивал на меморандуме?

— Никита.

— Хитёр, стервец, ой, хитёр! — ухмыльнулся Шереметев. — Собери бумаги, сын.

И пока Александр ползал по ковру, он устроился в своём рабочем кресле и расслабился, ощущая прилив сил. Грудь ещё пощипывало от нанесённой татуировки, но такой отупляющей боли, достигавшей мозга, уже не было. Чернота, в которой он плавал непонятно сколько времени, исчезла с концами и даже во сне не беспокоила.

«Всё-таки Никитка гений, — не желая того, превознёс умения барона Назарова Василий Юрьевич. — С моей помощью макнул всех Целителей в дерьмецо, сделал Шереметевых должниками, и заодно повысил акции своего Медцентра. Стратег, мать его!»

Сын молча положил собранные в стопку листы меморандума и скромно уселся на один из стульев.

— Даже Апраксиным прикрылся, — с каким-то удовлетворением произнёс Шереметев-старший. — Хлебнёте вы с Никиткой, сын. Опасный зверюга растёт. Мы ещё поговорим сын, как нам поступить. Но уже сейчас я хочу, чтобы ты вошёл в доверие к цесаревичу. Пора вкладываться в будущее. Если Шереметевых не будет в Ближнем Круге Владислава, вас сожрут. А Назаров уже снимает сливки со всего, с чего может. У него, помимо родичей, очень много «ближников». С ними надо работать. Вода камень точит.

— И как ты с ними будешь работать? — усмехнулся наследник.

— К примеру, есть такой Олег Полозов. Я узнал, что он с Никитой знаком ещё с Албазина, бывший «потайник» (хотя бывших из этого гадюшника не бывает), женат на сестре Ольги Хомутовой, которая меня, кстати, выхаживала все эти дни, — Шереметев простучал пальцами по столу. — У Никиты нет близких родственников, кроме неких Александровых, которых он, кстати, старательно не допускает в клан. Надо узнать, в чём причина и сыграть на этом. Всех, кто недоволен возвышением Назарова, приближать к себе, делать союзниками.

— Ты как будто к войне с ним готовишься, — удивлённо буркнул сын.

— Поверь, так и надо. В чём толк знать направление удара стотысячной армии врага, если есть опасность пропустить смертельный укол диверсионной группы? — с пафосом произнёс князь. — А Назаров — не забывай — обучался в Военной Академии, у него мышление военного человека.

— Он диверсант? — по-детски открыл рот Александр.

— Эх, сын, мало ты еще жизни видел, — вздохнул Василий Юрьевич. — Ты думаешь, я только кланом руковожу, семью не даю в обиду? Мне хватает времени и по сторонам поглядывать. Капитан Назаров — боевой маг, у него награды высшего порядка, одна «Звезда Сварога» чего стоит. Если его армейское досье посмотришь — многому удивишься.

— А ты смотрел? — не удержавшись, улыбнулся младший Шереметев.

— Нет, но есть люди, которые за нужную мне информацию получают приличные деньги.

— Последствия представляешь, если вскроется, что кто-то получил доступ к секретному досье и сбрасывает данные на сторону?

— Не учи отца… яичницу жарить, — перекосило князя. — Наши люди везде, даже в армии, — тыкнув пальцем в его сторону, добавил: — Поэтому и предупреждаю тебя, Сашка, быть очень осторожным с Никиткой. Плохо, что мы теперь скованы этим меморандумом, ведь теперь мне нельзя умирать!

— С чего вдруг такой вывод? — брови Александра взлетели вверх.

— А потому что Назаров может использовать моё нынешнее состояние и сотворить какую-нибудь гадость, прикрываясь договором!

Он хлопнул ладонью по стопке бумаги.

— Не преувеличивай кровожадность Никиты, — расслабился сын. У отца после болезни явно что-то в мозгах сдвинулось. Никогда не считал Назарова первостатейным врагом, а тут вдруг развоевался. Александр предпочёл держать язык на замке, а выводы сделает потом, когда обсудит разговор с Велимиром. Кстати, ему тоже предстоит ощутить гнев папаши. Позвонить нужно Велику, предупредить, чтобы готовился.

— Подожди, ещё не так заговоришь, когда он ощутит вседозволенность от своих способностей, — Шереметев откинулся на спинку кресла. — Всё, Сашка, ступай. Устал я, отдохнуть надо.

«С этого и надо было начинать, а не слюной брызгать», — хотел сказать молодой княжич, но благоразумно прикусил язык, покидая кабинет.

Василий Юрьевич проводил взглядом сына, и как только за ним закрылась дверь, взял в руки телефон, неторопливо пролистал контакты, нашёл необходимый номер.

— Веденей, ты где прячешься, когда хозяин домой вернулся? — полушутя, но всё же добавив голосу металла, спросил он. — Уже копытом бьёшь, несёшься сюда? Подожди, не торопись. Ты в рунах разбираешься? Не совсем чтобы? А кто-нибудь из клановых волхвов? Тоже нет? Коллеги, не связанные клятвами с другими родами? Угу…Тогда тебе задание: найди мне такого человека. Нужно татуировку одну прочитать. Заинтересовала так сильно, что спать не могу… Как только найдёшь спеца, отзвонись. И без него в поместье не заявляйся, выгоню к чертям собачьим! Ну вот, молодец, что понимаешь. Действуй!

Симбирск

Узнав о выздоровлении отца, Велимир испытал двойственное чувство. С одной стороны, он радовался, что Глава Рода вернётся к своим обязанностям, взвалит на себя груз ответственности за семью, а значит, меморандумом можно подтереться. А если смотреть с другого ракурса, папаша своим диктатом прикрутил гайки так, что ни влево, ни вправо не шагнуть, требует согласовывать каждую деталь бизнеса, каждый вдох и выдох. Смерть князя Шереметева могла вознести Александра на самую вершину власти в иерархии Рода, но зная старшего брата, Велимир втайне мог рассчитывать, что он не выдержит такого бремени и сломается. Не умел Сашка быть настойчивым в нужный момент, что и продемонстрировала ситуация с отцом. Жёсткости в нём, может, и хватало, но Велимир считал себя более достойным занять место Главы. Если не в данный момент, то попозже, когда наберётся опыта в управлении — почему бы и нет?

Но возвращение старика к своим обязанностям стало и благом для Шереметевых. Мгновенно прекратились споры и распри между родственниками. Лев вернулся в прайд и одним рыком поставил на место особо ретивых.

— Ладно, пусть всё остаётся по-прежнему, — сделал вывод младший княжич, когда поговорил с Александром. Тот рассказал, как папаша дрючил его за меморандум, обвинял в близорукости и глупости, а Велимир улыбался. Отец не увидел главного: Никита вылечил его, а значит, договорённости теряют силу. Зато сыновья показали свою сплоченность, и глядишь, это обстоятельство заставит князя под иным углом взглянуть на своих наследников.

Свадьба с Аней откладывалась на месяц, а то и на два, так решили Главы родов, пока князь Шереметев полностью не восстановится, поэтому Велимир с удвоенной энергией принялся тренироваться в парке Гончаровой, молотя и разнося мишени в щепки. Через месяц полигон представлял собой печальное зрелище: выломанные деревья, вздыбленная из-за постоянных бомбардировок ледяными глыбами, стрелами и трезубцами земля. Жители близлежащих домов с ужасом глядели на бледно-фиолетовые, сиреневые и голубые всплески магических конструктов и молились богам, чтобы ни одна из этих магоформ не влетела в чей-нибудь дом.

Отношения с Аней Милославской складывались настолько удачно, что Велимир стал задумываться, как сдержать свою страсть перед девушкой, которая сама была не прочь сделать пугающий и манящий шаг. Княжич не боялся угроз отца оторвать ему кое-что — это было смешно по отношению к молодому мужчине, отвечающему за свои поступки. Тем более, когда он сам уже видел себя в роли мужа красивой и нежной девушки.

Будущее невероятно увлекало Велимира, но помимо грядущей свадьбы и тяги к Ане, следовало продвигать проекты, которые он задумал. Встреча с Павловским, отцом Людмилы, прошла так, как и планировал княжич. Виктор Афанасьевич внимательно выслушал предложение молодого человека, которому высказал свою признательность за помощь дочери, и пообещал обсудить заманчивые перспективы со своими акционерами, попросив на это неделю. Завтра истекал этот срок, и Велимир с воодушевлением и волнением ждал звонка от Павловского.

Между делом он хотел решить ещё один вопрос, чтобы потом не возникало проблем с теми, кто считал себя вправе диктовать условие половине Симбирска. Да, речь шла о клубе «Ратоборец», который после смерти своего основателя стал настоящим пристанищем для молодых жителей слободок и фабричных кварталов.

В один из дней в его доме собрались несколько парней, которых привёл с собой Руслан Захаров. Все они были из купеческих или обедневших дворянских семей. Сословный состав очень даже подходил для замыслов княжича Шереметева. Ведь ему здесь жить, а значит, нужно заранее готовить фундамент для прочного сосуществования с теми же купчиками, дворянами, простыми горожанами.

— Парни, холодное пиво хотите? — сразу предложил Велимир гостям, как только Руслан представил их.

— Не откажемся, — переглянувшись с друзьями, ответил рыжий парень, настолько крупный и большеголовый, что Велимир сначала испытал робость. Такой сдавит в объятиях — кости треснут. Анисим был из потомственной купеческой семьи Лебедевых. У них был собственный заводик по изготовлению замочной и скобяной продукции. — А какое?

— Местное, самое лучшее, — усмехнулся Велимир и собственноручно дважды сходил на кухню, принеся из холодильника десять бутылок «Волжского», по две на брата, что вызвало одобрительный гул. Пояснил: — Чтобы не бегать туда-сюда. Угощайтесь.

Расположившись на диване и креслах, молодежь сначала выпила за знакомство, а потом княжич начал осторожно прощупывать их взгляды на ситуацию с «ратоборцами».

— Козлы, — одним словом заклеймил клубных задир паренёк в очках, худощавый и высокий. У него и прозвище было Каланча. Впрочем, Боря Садовский не обижался, показывая свой добродушный характер. — Из такого клуба сделали прибежище тупоголовых качков. Русик, а ты не рассказывал княжичу, что они крестьянский рынок подсадили на десятину?

— То есть? — не понял Велимир. — Поборы устраивают, что ли?

— Самые настоящие, — кивнул Анисим. — У них даже должность появилась: мытарь. Так вот эти мытари раз в неделю обходят торговцев и забирают эту самую десятину. Собранное идёт в клуб, на развитие и закупку инвентаря.

— Я не удивлюсь, если они и оружие тайком прикупают, — прогудел темноволосый крепыш Фарид Курбанов. Он был самым низкорослым в компании, что выглядело забавным в сравнении с Анисимом. — К моему дядьке Майсуру как-то в лавку гости заглянули, ну и повздорили немного, так кто-то из этих быков вытащил ствол и пригрозил, что они сожгут весь товар, если не доплатит.

— Может, это пугач был? Или детский пистолет? — предложил Велимир, по-простому говоря, офигевая от происходящего здесь веселья.

— Может и так, — не стал спорить Фарид. — Дядька особо в оружии не разбирается. А вот в коврах — запросто.

— А полиция, жандармерия? — еще больше удивился княжич. — Губернатор не в курсе происходящего?

— Губернатор старается усидеть на трёх стульях, — усмехнулся Руслан, до этого сидевший молча и попивая пивко. — Здесь сильно влияние казанских кланов, с другой стороны — профсоюзы рабочих судостроительных предприятий и рыболовецких артелей давят, ну и перед императором надо отчёт держать. Полиции своих дел хватает, но периодически берут за жабры «ратоборцев», когда сильно наглеть начинают.

— А заявления торговцев?

— Боятся, — сказал Анисим, и осушив бутылку, взялся за вторую, легко сдёрнув сгорлышка крышку.

Велимир поёжился. Такой и голову открутит шутя. Но это даже хорошо. Анисим ему понадобится в будущем.

— Ну, ладно, — почесав легкую щетину на подбородке, Шереметев оглядел небольшую компанию. — Лирика нам не нужна. Вопрос такой: «ратоборцев» можно отодвинуть или перетянуть на свою сторону?

Парни в свою очередь переглянулись между собой.

— Теоретически можно, — поправив пальцем очки на переносице, ответил Каланча. — Там же не все отбитые, есть и нормальные ребята. Просто ходят в клуб, качаются, боксом занимаются. Если только убрать самых одиозных, вроде Груши, Упыря и Залома…

— А кто хозяин? — Велимир не обратил внимание на прозвища тех, кто являлся заводилами. — Кому перешёл клуб после смерти основателя?

— К какому-то поляку по имени Бронислав, — сказал всезнайка Каланча. — Но его Бронёй зовут. Именно Бронёй, а не Бро́ней! Хотя никто ещё в глаза и не видел этого типа.

— Слушай, Боря, а откуда такая осведомлённость? — поинтересовался Шереметев.

— Туда мой друг ходит, Васька Черныш, два-три раза в неделю, форму физическую поддерживает. Хочет поступать в военное училище…

— Понятно, — оборвал его Велимир и задумался. — Некий Брон я держит серьёзный клуб, на который никак не обращают внимание ни полиция, ни губернатор. Кто он такой, сведений нет. Зато часть «ратоборцев» возомнили себя сицилийской мафией и обложили данью симбирских торговцев. А заодно и кулаками любят помахать, как я самолично убедился в «Сфере». Налицо бандитская группировка, что уже является опасностью для империи. Хм, не находите это странным?

— Давно уже находим, — Фарид нервно хрустнул суставами пальцев. — Нехорошее дело они затеяли. Секир-башка надо делать, вот что скажу.

— Так кто там верховодит? Упырь?

— Их там несколько человек, старый костяк, оставшийся после смерти первого руководителя, — напомнил Руслан.

— Парни, а вы можете прощупать настроение тех, кто хочет нормально заниматься спортом, а не играть с правосудием? — Велимир пристально поглядел на каждого, пытаясь понять, насколько велико у них желание сделать что-то нужное для родного города. Если равнодушия больше — нет смысла дальше вести дела.

— Попробуем, — Борис, несмотря на свою тщедушность, оказался куда проворнее товарищей. Но те его поддержали.

Когда пиво было выпито, а общение свелось к анекдотам и весёлым историям, Велимир вдруг «вспомнил», что у него есть дела, нужно срочно ехать на пристань. Гости тактично попрощались и ушли, а княжич сразу же набрал номер Азата.

— Ты ещё в Симбирске?

— Да, отец попросил поручение выполнить, — неохотно ответил казанский княжич.

— Можем встретиться? Не телефонный разговор.

— Какие проблемы? Подъезжай на левый берег к набережной через полчаса.

В назначенное время Велимир на своём «Дуксе» в сопровождении охраны на внедорожнике был в нужном месте. Протянувшаяся на триста метров набережная была почти пустынной. Последние два дня шли дожди, поэтому ни у кого не возникло желания гулять под порывистым ветром, то и дело дующим с Волги. Не обращая на него внимание, Велимир в расстегнутом пальто из дорогущей ткани вышагивал по дорожке, ведущей вдоль бетонного парапета, на котором сидели чайки и ревниво сгоняли тучных голубей, посмевших вторгнуться на их территорию.

Азата и его охранников он увидел возле киоска с мороженым. Княжич купил два вафельных стаканчика, и неторопливо зашагал навстречу. Видимо, сильно любит его, раз готов и в такую погоду лакомиться.

— Здравствуй, брат, — улыбнулся казанец и протянул Велимиру один из стаканчиков. — Угощайся.

— Спасибо, Азат, — Шереметев не любил такое мороженое, предпочитая пломбир, но не стал обижать друга. — Пройдёмся?

Они, не сговариваясь, решили прогуляться до широкой лестницы, спускавшейся до самой воды. Охрана на расстоянии следовала за ними.

— Я очень рад, брат, что с твоим отцом всё обошлось, — Азат откусывал от стаканчика маленькие кусочки и смаковал сливочный вкус. — Мы переживали, когда услышали о произошедшем. Нашли тварей, которые подняли руку на уважаемых людей столицы?

— Нашли, — нехотя ответил Велимир, повторяя слова Александра. Тот краем уха слышал, что исполнитель погиб на месте, а на заказчиков вышли через сутки. Якобы, повязали всех. — Следствие пока не обнародовало результаты, сказали, что скоро все узнают имена врагов.

— Хорошо, очень хорошо, — кивнул Азат. — Пусть радуются, что не попали в руки Урусовых. Посадили бы на кол, чтобы сполна ощутили все радости жизни.

Велимир хмыкнул. Кровожадность княжича была явно напускной. Не дали бы им демонстрировать средневековую жестокость. Казанские кланы хоть и мнили себя независимыми, но все знали, что они кормятся с рук императора. Из каждой семьи в Петербурге при дворце жили аманатами родственники Урусовых, Адашевых, Кудашевых и Агеевых — всех знаменитых семей Казани. Во избежание ненужных эксцессов, ну и для плотного контроля за горячими мурзами.

— Так о чём ты хотел поговорить, Велимир? — Азат сгорал от любопытства.

— Ответь мне на вопрос, брат, — ощутив на языке сливочную вязкость мороженого, Шереметев с досадой подумал, что надо было купить бутылку воды. — Клуб «Ратоборец» имеет к вам хоть какое-то отношение?

— Нет, — фыркнул княжич Урусов. — Зачем нам прибирать к рукам чужое хозяйство? Было бы дело в Казани, тогда бы и разговор другой был. А так… Бестолковое заведение, рассадник криминала.

— Ты знаешь, чем занимаются «ратоборцы»?

— Слухами земля полнится, — Азат всё же был осторожен и не вываливал информацию разом.

— Тогда скажи мне, почему твой сихарче Дамир связался с этими громилами?

— Я ему посоветовал завести знакомство с теми, кто контролирует молодёжные группировки, — небрежно ответил княжич. — У Дамира здесь родственники живут, вот он сюда и наведывался, постепенно входя в доверие к Упырю и Залому. Иначе в клуб просто так не попадёшь.

— Они формируют команду?

— Да, я думаю, от них всё зависит, — кивнул Азат.

— Тогда понятно, почему сихарче оказался в тот вечер с ними, — Велимир тут же мысленно отбросил одно из подозрений. — А что ты знаешь про Брон ю? Бронислав — руководитель «ратоборцев». Его, оказывается, никто не видел в лицо. Как такое может быть?

— Так не бывает, — улыбнулся казанский княжич и выбросил через парапет остатки мороженого, начавшего таять. — Своё лицо может спрятать тот, кто владеет ментальными техниками или сильный маг. Бронислав — одарённый, но чужую личину вряд ли умеет творить.

— Кто он такой?

— Человек со связями, — пожал плечами собеседник. — Криминал, дворяне, губернатор. Он был уволен из спецслужб за какой-то проступок, причём, без пенсиона и с волчьим билетом…

— Ого! За проступок привилегий не лишают! — воскликнул Велимир. — Скорее, там было преступление.

Но логика подсказывала, что в истории с Бронёй не всё гладко и ладно. Что-то было не так. Спецслужбы никогда не отпускают своих людей восвояси, даже замаранных в каких-то нехороших делах. Вероятно, за клубом стоят люди, так или иначе связанные с ИСБ. Может, не стоит лезть в дело, от которого стало дурно попахивать?

— Не знаю, не интересовался, — отмахнулся Азат. — Туда, где непонятно, мы не лезем. А что ты хочешь от «ратоборцев»? Под себя подмять?

— Какой ты проницательный, брат, — Велимир сощурился, разглядывая чаек, ловко планирующих над рекой. Некоторые из них, увидев людей, подлетали и садились на парапет, ожидая подачек. Он поставил недоеденный стаканчик и птицы жадно накинулись на него, разбрызгивая белые капли стаявшего мороженого по сторонам. — Мне не нравится, как ведут себя некоторые «ратоборцы». Если они на княжескую кровь руку подняли, что говорить об остальных?

— Проучить не мешает, — согласился Азат. — Но глубже не лезь. Мутное дело, мне кажется.

— Азат, это мой город, — твёрдо произнёс Шереметев. Пора было очертить свои намерения. — Отец не зря меня сюда из Петербурга отослал. Значит, я обязан навести здесь порядок. Сможешь разузнать про Бронислава? Кто он такой, за что вылетел из армии, с какими людьми водится?

— Ну… — протянул казанский княжич, как будто не обратив внимание на последние слова собеседника. — Довольно трудно будет досье собрать, существуют риски…

— Брат, я в долгу не останусь. Бизнес в Симбирске, протекции по договорённости, акции яхт-клуба, — подкинул вкусняшек Велимир. Он сам ещё не понимал, зачем ввязывается в схватку с «Ратоборцем», но почувствовал азарт охотника.

— Акции — это хорошо, — призадумался Азат. — Я поговорю с отцом и дядьями. Но мне скоро уезжать, поэтому созвонимся, как только узнаю что-то о Брониславе. Сам не лезь. Не всё решается с помощью княжеской тамги. Многим на неё наплевать. А ещё лучше, посоветуйся со старшими.

— Я тебя услышал, буду осторожен.

Они тепло попрощались друг с другом, и Велимир вместе с Саввой и Артюхой вернулись к своим машинам. Посмотрев на часы, решил заехать в гости к Милославским, чтобы забрать Анну и съездить куда-нибудь поужинать. Кто знает, вдруг между ними и произойдёт то, к чему они оба давно стремились, несмотря на предупреждения чересчур осторожных отцов.

А с клубом он всё равно решит по-своему. Конечно, сначала разведает, что за загадочный Бронислав держит «Ратоборца», а потом начнёт потихоньку наводить свои порядки.

Вологда, Петербург, сентябрь 2016

Никите казалось, что, приведя молодую жену к Алтарю Храма, он уже не увидит ничего нового. Уверенность в правильном выборе базировалась на его ощущениях и интуиции. И теперь, стоя рядом с нарядной и счастливой Юлей возле мерцающего антрацитом храмового камня, он с улыбкой смотрел только на неё, заодно ощущая присутствие за спиной побратима Олега, успевшего примчаться из Владивостока ко дню венчания. За Юлей стояла Тамара в качестве подружки невесты и как старшая жена, дающая право новой супружнице переступить порог её дома.

Гостей было немного, да и не планировалось в Вологде устраивать большое торжество. В основном, здесь были родственники со стороны Юли, ближники Никиты, семейство Городецких во главе со Светланой Павловной, зато приехал цесаревич Владислав с Софьей, и, к радости, Юли — Антонина Бельская, ещё не ставшая Шереметевой. Основное празднество ожидалось послезавтра в столице.

Старый Хранитель выступил вперёд со своими помощниками и стал задавать обязательные вопросы, на которые следовали обязательные ответы:

— По своей ли воле ступают молодые на порог жилища Перунова?

— По общей воле, отче.

— Люб тебе, внучка Божья, избранник? — задал вопрос первый помощник.

— Люб по сердцу.

— Есть ли в твоём сердце корысть, внук Божий? — вонзил в Никиту острый взгляд второй помощник. — Не берёшь ли в жёны девицу ради корысти личной? Служанкой или невольницей не будет ли она тебе?

— Чист душой и сердцем, — вздёрнул подбородок молодой волхв. — Принимаю Юлию в дом женой любимой и желанной. Просим принять от Алтаря Силу!

— Быть посему! — гулкий стук посоха разнёсся под сводами Храма. — Встаньте, внуки Божьи, друг напротив друга!

Никита и Юля разошлись по разные стороны Алтаря. Волхв посматривал на старшего Хранителя и видел хорошо скрываемое нетерпение на его лице. Да и самому было интересно, какой знак подаст покровитель, сейчас накрытый сумрачной пеленой пасмурного дня. Да, погода сегодня не баловала, но излучаемая невестой радость, казалось, разбавляла полумрак Храма. От её стройной фигуры расходились тончайшие лучики аурного свечения.

— Протяните друг другу руки и обменяйтесь кольцами, — в напряжённой тишине голос жреца прозвучал необычайно громко.

Никита вытянул руку над Алтарём и в неё вцепились прохладные пальцы Юли. Тщательно проинструктированная Тамарой, она чётко знала, как поступать в том или ином случае. Улыбнувшись ей успокаивающе, молодой волхв надел на безымянный палец правой руки девушки золотое кольцо с родовым камнем. Рубин на мгновение сверкнул из глубины яркими искорками, ощутив чужую ауру, и плавно потеплел. Юля закусила губу, растерявшись на мгновение, увидев, что почти вся правая рука мужа занята кольцами и перстнем, и Никита тут же быстро перекинул гербовую печатку на левую руку. Кольцо с тёмно-красным, переходящим в бордовый, гранатом утвердилось на мужском пальце.

Не отпуская руку девушки, Никита едва заметно кивнул ей, предупреждая о возможном эффекте Алтаря. Он сам не знал, что будет на этот раз, когда камень начнёт мерцать. Но действительность превзошла все ожидания.

Лицо Юли вдруг стало расплываться, погружаясь в белесую кисею тумана, а всё, что было вокруг неё, размылось до неузнаваемости, и вместо стен перед глазами Никиты возникла дубовая роща и большая поляна, на которой собрались суровые воины, опоясанные мечами. Они окружили плотным кольцом его и невесту, и чего-то ждали, не говоря ни слова. Реалистичным был шум ветра в могучих кронах дубов, запах кожи и железа, потрескивание костров, взмывавших огненные языки в темнеющее небо, учащённое дыхание Юли. Она судорожно сжала руку Никиты, потрясённая эффектом присутствия в некой игре, суть которой не могла понять. Её никто о таком не предупреждал. Но в какой-то миг пришло озарение…

Волхв посмотрел на неё и едва узнал в девушке, стоящей в длинном платье с вышивкой по подолу, с распущенными волосами, босоногой, свою невесту. Она подняла голову и радостно улыбаясь, ещё сильнее вцепившись в него своими пальцами. Ей словно не терпелось пройти между двух костров, набирающих силу.

— Идём, любый мой? — тихо спросила она. — Витязи ждут.

Никита кивнул и прищурился, разглядев в колыхании нагретого воздуха фигуру жреца, поднявшего обе руки.

— Пошли.

Чем ближе подходили они к ревущему пламени, тем меньше становилась тропка между ними, и появилось ощущение, что этот ритуал не так прост, как кажется. Даже за десять шагов чувствовался жуткий жар, исходивший от переливающихся алыми рубинами углей в костровище. Никита сжал зубы, боясь не за себя, а за Юлю, чьи роскошные волосы и платье могли вспыхнуть, сжечь девушку в безумном переплетении огненных жгутов и косиц.

— Не бойся, со мной ничего не случится, Витязь, — гордо вздёрнув подбородок, сказала невеста. — Если ты меня любишь всем сердцем и душой, я не сгорю.

Переборов дрожь, Никита шагнул к пылающим кострам. Юля смело шла рядом, уверенная в чувствах воина к себе. Ни малейшего колебания, ни страха в глазах. Огонь с драконьим рыком метнулся навстречу им, опалив жалящими языками кожу, и вдруг ласковым котёнком обвился вокруг них кольцами и повёл по узкому проходу. Да, было жарковато, но ничего гибельного ритуальные костры не предвещали. Ещё несколько шагов — и молодожёны оказались между двумя шеренгами Витязей в кольчугах. Они слито вытащили мечи из ножен и взметнули их вверх, создавая своеобразный купол из сверкающих багровыми отсветами клинков.

«Огонь мы прошли, теперь — испытание железом, — догадался Никита, продолжая вести Юлю по импровизированному коридору. — Мечи зачарованы, выкованы самыми искусными кузнецами, и любая фальшь в моих чувствах будет замечена магией. Впору беспокоиться. Ведь я до сих пор не знаю, что вело Юлю к Алтарю: её любовь ко мне или необходимость найти защиту для себя и своей семьи? Вот сейчас и узнаем».

Показалось, что среди Витязей мелькнуло лицо побратима Олега, улыбавшегося ему. Но это могло быть игрой света и теней. Чуть наклонив голову, Никита с Юлей прошли железный шатёр и оказались перед жрецом в белом балахоне. Тот ждал их с двумя глиняными плошками.

«А вот и вода, — усмехнулся Никита. — Последняя проверка».

Жрец развел руки в сторону и полил из плошек на головы молодым людям холодной водой, которую он взял из родника вблизи Источника Силы. Юля тихо ойкнула, тонкие струйки скользнули по щекам и шее, кристальными жемчужинами устремились через вырез платья в ложбинку высоко вздымающейся груди.

— Помыслы и чаяния ваши чисты, — пророкотал жрец, чьё лицо неуловимо изменилось и стало похоже на лик Перуна в Храме. — Крепкого вам Рода, дети мои.

Никита глубоко вздохнул и вдруг понял, что находится перед Алтарём, на который падает яркое солнце через круг в куполе, тот самый божий знак! Он до сих пор держал в своих руках руки Юли, изумлённой и потрясённой от странного видения.

Привыкший к подобным сценам старый жрец спрятал улыбку в бороде. Ему посчастливилось лицезреть два события, связанные с одним и тем же человеком, что подтверждало слухи, ходящие среди Хранителей о появлении истинного Князя Гиперборейского. Да он и не сомневался с самого первого раза, что Назаров и есть этот Князь. А сейчас утвердился в своём мнении. Как только молодожёны покинут Храм, он уйдёт на иные пласты Яви, чтобы закрепить весть о возрождении воинского Ордена. Конечно, не завтра или даже не через пять лет он станет той силой, которая приводила в ужас врагов, но Никита уже вступил на эту тернистую дорогу.

Хранитель поглядел вслед молодым, идущим на выход под аплодисменты и поздравления гостей, а сам переживал только что увиденную картину древнего обряда. Может, так было на самом деле, а может, переживания Никиты и его родовая память создали причудливую картину, в которой воины славят своего побратима и его молодую жену. Если есть новая семья — будет жить и Орден.

Пока Юлю обнимали родственники, Никиту окружили жёны и друзья.

— Где ты был на этот раз? — полюбопытствовал Олег, крепко сжав в объятиях волхва. — Вы на какое-то мгновение окутались призрачным дымом, и я успел заметить поляну, костры, вооружённых людей в сбруе.

— Ты ошибаешься, милый, — Настя прижалась к Полозову. — Я вообще другое видела. Какие-то небесные замки, птички летают, цветы красивые.

— Хм, интересно, — Тамара переглянулась с Дашей и Яной. — У каждого своя картина, но почему-то я ждала, что ваши кольца засветятся в унисон с Перуновой секирой. Но этого не произошло. Никита, в твоём решении не было ошибки?

Все замерли, ожидая ответа. Волхв немного подумал и покачал головой.

— Нет никакой ошибки. Нас проверили огнём, железом и водой. Наши чувства сильны, а значит, я сделал правильный выбор. Просто… теперь мои ощущения и связь с вами, дорогие, вышли на иной пласт восприятия, более глубинный.

— Растёшь, Князь, — с доброй усмешкой произнёс подошедший цесаревич. Перед ним расступились. — Поздравляю, Никита, с усилением Рода. Твои женщины сегодня невероятны, ослепляют нас своей красотой.

— Ой, братик, не к добру ты комплиментами сыпешь, — усмехнулась Тамара. — Сразу сознавайся, чего замыслил?

— Ага, так я и сказал сразу, — поднял ладони Владислав под смех собравшихся.

— Поздравляю, Никита, рада за тебя, — Софья легонько чмокнула волхва в щеку, чтобы не оставлять разводы от помады. А потом прошептала на ухо, чтобы никто не услышал: — Петербургские невесты очень обижены, что ты обошёл их вниманием.

— Ах, Соня, какие у меня были шансы! — так же тихо откликнулся Никита, сдерживая улыбку. — Но, увы, теперь Петербург я буду смотреть вместе с другими женщинами.

— Будь осторожен! Ненароком не женись в четвёртый раз. Получается, я скоро смогу видеться с Тамарой гораздо чаще? Ваш переезд решён?

— Терпение, Соня, я пока не готов к столь резким переменам!

— Я поняла, — похлопав его по руке, цесаревна отошла к мужу.

Тем временем гости неторопливо спускались по каменным ступенькам вниз, где их ждали микроавтобусы, чтобы везти в Вологду на праздничный обед. Сегодня ещё предстояло выдержать многочисленные поздравления и здравицы, а через день Никиту и Юлю ждал Петербург с его архитектурным великолепием и гостями такого уровня, что молодой жене барона Назарова и не снилось. Но главное, она туда возвращалась на белом коне победительницей!

Петербург, отель «Северный Феникс»

— Знаешь, я не ожидала, что Шереметевы сподобятся на подарок, — водя пальчиком, на котором посверкивал рубин, по груди Никиты, словно выписывая неведомые узоры, произнесла Юля. — Едва дар речи не потеряла. Это было невероятно.

Никита усмехнулся. Он лежал на спине, закинув руки за голову и не препятствовал молодой жене властвовать над своим телом. Князь Шереметев, хоть и был официально приглашён на свадьбу исходя из общепринятых норм и просьбы Тамары, конечно же не пришёл. Отговорился слабым ещё здоровьем, что все восприняли как само собой разумеющееся. Приличия были соблюдены.

Но Шереметев не был бы Шереметевым, если бы позволил оставить на своей репутации хоть малейшее пятнышко. В самый разгар свадебного веселья заявился посланник от Василия Юрьевича, и от его имени поздравил барона и баронессу Назаровых, выдав несколько витиеватых фраз, после чего подозвал к себе официанта и положил на серебряный поднос довольно большой и плотный конверт. А сам, поклонившись, удалился из наполненного гостями зала.

— Откажешься от подарка? — погладив смолянисто-шёлковые волосы жены, поинтересовался Никита. — Мне-то он совершенно ни к чему…

— Откажусь? — гневно сверкнули глаза Юли. Она приподнялась, одеяло соскользнуло с её плеч, обнажив нечто такое, от чего Никита сразу почувствовал бодрость во всём организме. — Как бы не так! Ты даже не представляешь, насколько это для меня важно! Фабрика полного цикла деревообработки! Со станками, линией, техническим обслуживанием! Ты что делаешь?

Она хихикнула, когда ладони Никиты легли на её аппетитные холмики, сама приникла к нему и прерывисто зашептала:

— Отдам документы дядьям, пусть разворачивают производство неподалеку от кордона! Пора к делу приступать!

— А как же пасека? — Никита поцеловал Юлю в шею.

— Там есть кому заниматься пчёлами. Зато у папы будет больше времени…

— Хорошо. Да и мы, судя по щедрым подаркам, стали гораздо богаче, — усмехнулся волхв. — У меня, хотя бы, личная машина появилась, Касаткины постарались.

Конечно, семья автопромышленников тоже была приглашена на свадьбу, и свой подарок Касаткины подогнали прямо к «Англетеру». Серебристо-чёрный стильный «бриллиант», далеко ушедший в компоновке от первого любимого автомобиля, взорванного злодеями, выглядел как готовящаяся взлететь в небо невиданная птица. Футуристические обводы, низкая посадка, вытянутые каплевидные фары, удобные мягкие эргономичные кресла, умевшие подстраиваться под каждого пассажира, даже голосовое включение двигателя и прочие мелкие радости для водителя — всё это надолго привлекло внимание мужской части свадебного торжества. Даже император вышел вместе с князьями, графами и баронами на улицу и долго рассматривал машину.

— Касаткины превзошли самих себя, — сделал он вывод, когда князь Леонид Волынский, сдерживая на лице досаду, вернулся в ресторан. Мудрый правитель мудр во всём. Не стал прилюдно менять конъюнктуру петербургского аристократического общества. Но всем стало ясно, кому отдать предпочтение. Новый «Бриллиант» произвёл фурор, о чём Никита поделился с отцом и сыном Касаткиными, и посоветовал искать дополнительные резервы для будущих заказов. А то, что они последуют, было ясно как дважды два.

Сонное от долгих хмурых дней солнце заглянуло через щель портьеры в роскошные апартаменты и протянуло свои слабые лучики до алькова, и испуганно прянули в сторону, когда тонкая кисея шёлка дрогнула и отошла в сторону. Никита понял, что пора накормить себя и голодную жену, поэтому решительно протопал к телефону, поднял трубку и заказал завтрак.

— Милый, а ты не ошибся с количеством проживающих в номере людей? — рассмеялась Юля, перевернувшись на живот, чтобы наблюдать за супругом, поболтала в воздухе ногами. — Как будто целую роту хочешь накормить.

— Ничего подобного, — запахнув халат, Никита дошёл до одного из окон, отодвинул штору и выглянул наружу. — Всего лишь на взвод. Мы за ночь потеряли пару килограммов, надо навёрстывать.

— Растолстею, — нарочито капризно произнесла девушка.

— Ну-ну, не прибедняйся. У тебя роскошная фигура была и до свадьбы, а сегодня я оценил её во всей мере.

— Да? Не разочаровался?

— Нисколько, — улыбнулся Никита. — Пойду освежусь, а ты никуда не уходи.

Стоя под упругими струями воды, он осмысливал прошедшее торжество. Ему было неловко перед Дашей, что их свадьба, по сравнению с теми, что была у Тамары и Юли, оказалась смазанной и тусклой. Но умная и проницательная супруга, почувствовав его настроение, выяснила причину. После чего попросила никогда больше о такой глупости не думать. Однако Никита пообещал себе, что обязательно устроит для неё торжество в родной Яви. Теперь-то можно спокойно наведываться в гости к родителям Дарьи благодаря непоседе Ярику.

Зато гостей из высокородных родов в «Англетере» было видимо-невидимо. Не считая Меньшиковых в полном составе (даже Великий князь Михаил присутствовал после долгой отлучки), пришли поздравить молодых Хованские, Апраксины, Сумароковы, Воронцовы, Балахнины, Романовы, Абрамовы и менее родовитые семьи — можно было перечислять долго. Сюрпризом стало появление князей Волынских с жёнами. Молодёжи тоже хватало. Гуляли до глубокой ночи с танцами и фейерверками на полнеба.

Никита понял, что рискует лишить Юлю первой брачной ночи и вызвал Слона с машиной. Верные личники подогнали шикарный «Руссо-балт» к служебному входу ресторана и отвезли молодожёнов в заранее снятые апартаменты в «Северном Фениксе». Об этом знали только самые близкие, поэтому никто не спохватился, куда исчезли виновники торжества. А Слон, Лязгун и Москит, меняясь друг с другом, дежурили в коридоре, охраняя покой своего хозяина. Барон Назаров, всё-таки, был не простым верноподданным Российской империи, а недавняя расправа над Ордосом могла иметь печальные последствия. Да и теракт в клубе «22» ещё был свеж в памяти.

Деликатный стук в номер раздался в тот момент, когда Никита вышел из ванной комнаты. Запахнув халат, он, прежде чем открыть дверь, сначала прощупал с помощью «амёб» пространство в радиусе пяти метров.

— Хозяин, привезли завтрак, — предусмотрительный Москит подал голос, поняв, в чём задержка.

Волхв распахнул дверь и улыбающийся официант, проговорив с «добрым утром», вкатил заполненную разной посудой тележку в номер. Следом вошёл Москит в элегантном сером костюме, под которым умело пряталась тактическая кобура. Он встал спиной к алькову, чтобы не смущать зарывшуюся в одеяло Юлю, и сцепив руки на животе, стал следить за официантом. Молодой парень в белоснежной рубашке отчего-то засмущался, быстро расставил судки, тарелки, кастрюльки на столе и откланялся, как только получил чаевые.

— Всё тихо? — спросил Никита, с трудом сдерживая мощное слюноотделение. Запахи от кастрюлек шли умопомрачительные. — Ночью никто не беспокоил?

— Нет, за всё время на этаж поднялась одна парочка иностранцев, — доложил Москит. — Слон как раз дежурил. — Утром уехали.

— Кто такие? — вяло поинтересовался Назаров.

— Да кто их знает, — пожал плечами Москит. — По-английски говорили. Мало ли в Петербурге островитян?

— Ладно, ступай. Через… — Никита задумался, — два часа будьте готовы. Выезжаем. Вы поели?

— Ещё нет.

— Ну, тогда скажи парням, пусть завтракают. Всё оплачено. А потом тебя сменят.

— Приятного аппетита, — Москит понятливо кивнул и исчез за дверью.

Защелкнув замок, Никита обернулся и увидел, что Юля, демонстрируя свою фигуру, прошла в душ. Хмыкнул и занялся сервировкой. Фруктовый салат, тосты, джемы, пышный омлет с зеленью и сыром, даже рассыпчатая рисовая каша, заправленная сливочным маслом, присутствовала. Апельсиновый сок и морс бруснично-смородиновый в кувшинах венчали стол.

Расставив тарелки, Никита стал подкладывать под них бумажные салфетки, и вдруг замер, уткнувшись взглядом в ажурную вязь рунического письма. Написанные авторучкой чёрными чернилами руны относились к скандинавскому типу, переходящие в западноевропейский вариант. Человек, писавший послание, знал толк в этом. Нахмурившись, он стал разбирать каждую чёрточку, и его брови медленно поднимались всё выше и выше.

' Господин Назаров, мы с вами незнакомы, но наслышаны друг о друге. Я слежу за перипетиями вашей борьбы с одной известной в Европе организацией, испортившей много крови знаменитым учёным, схоластикам и исследователям магических древностей, и хочу выразить своё восхищение теми методами, коими вы пытаетесь вразумить врагов. Недавние события в Барреа всколыхнули общественность, и впервые за долгие годы в Италии и Испании в открытую заговорили о необходимости жёсткого контроля за деятельностью Инквизиции. Над наивностью этих требований можно смеяться, но мы все верим, что рано или поздно карающий меч известной нам организации перестанет нависать над нашими головами.

Мне известно от одного важного лица в Ватикане, что вы настойчиво ищете встречи со мной. Что ж, я готов. Когда будете готовы вы, найдите одну молодую и перспективную журналистку (вам она хорошо известна), и через неё передайте своё решение. Если согласны, то укажите место, где хотите организовать встречу. Журналистка опубликует статью с названием города. Связь будем держать через неё, пока она ещё не перевелась в головной отдел и не покинула Петербург.

С уважением, Сальваторе Грава'.

Он не заметил, как сзади подошла Юля и обхватив его за шею, с любопытством вгляделась в письмена.

— А что это такое? — от неё приятно пахло свежестью. — Что за наскальная живопись?

— Эта живопись унесла жизни десятков людей, — вздохнул Никита. — Садись за стол, я уже есть хочу, тебя дожидаясь.

— Так ты скажешь, о чём записка?

— Ты не поверишь, — усмехнулся волхв, беря мельхиоровую лопатку и накладывая омлет Юле и себе. — Со мной хочет встретиться один из величайших знатоков рунического письма магистр Сальваторе Грава.

— Итальянец? — жена недовольно сморщила носик. — Опять уедешь?

— Не в Италию точно, — рассмеялся Никита. — И не сегодня-завтра. Надо ещё с твоим деревообрабатывающим предприятием разобраться.

— А тебе зачем эта встреча? Хочешь понять механизм создания «ходячих бомб»?

— Умница, — похвалил Юлю волхв. — Я хочу знать всё, что поможет в борьбе с Ордосом. Мы на несколько лет обездвижили опасного врага, но быть во всеоружии обязаны. Насколько я понял, руническая магия у инквизиторов находится в приоритете. Понимаешь, милая, так гораздо легче воздействовать на врага. «Ходячая бомба» может прятаться среди близких тебе людей, пройти мимо тебя в толпе народа, и ты даже не заметишь свою смерть. Я должен знать их оружие.

— Конечно, мой Князь, — улыбнулась с лёгкой грустинкой Юля. — Я вышла замуж за Воина, у которого вечный бой в приоритете.

Англия, Лондон, октябрь 2016 года

Немолодой уже человек в костюме хорошего пошива сидел в кресле, тяжело навалившись на трость. Обхватив ладонями серебристый набалдашник, он то и дело поглаживал его, как будто напитывался от него силой, которую потратил на утомительное плавание из Неаполя в Лондон. Худое, тщательно выбритое лицо осунулось, глаза казались провалившимся внутрь, но сверкали яростью и жаждой крови. Зачёсанные назад чёрные волосы придавали шестидесятилетнему мужчине вид крёстного отца неаполитанской каморры.

Сидевший напротив него джентльмен в безукоризненном костюме-тройке, облегающем его аристократическое брюшко, попыхивал сигарой и внимательно слушал историю гостя, не перебивая его и не задавая ни одного вопроса. И даже когда тот закончил рассказ, некоторое время молчал, изучая сизые кольца, медленно всплывающие к потолку.

— Ордос обезглавлен, — сказал мужчина. — Два капитула сектора Ориент перестали существовать. Ватикан пристроился в кильватерную струю русского Кабинета и у нас нет сил перебороть данную ситуацию.

— Мы давали вам достаточно средств для ведения диверсионной войны, — пыхнул дымом джентльмен. — Вы с невероятным упрямством продолжали гнуть одну и ту же линию, хотя есть очень действенная стратегия тысячи мелких укусов. И теперь имеете наглость являться в мой кабинет, чтобы задать вопрос «а что нам делать дальше?»

— Как раз наоборот, — невозмутимо ответил гость. — Мы знаем, что делать в ближайшей перспективе. Одна тактическая заготовка сработала, уничтожив несколько влиятельных русских лиц, но, к сожалению, цесаревич Владислав остался в живых.

— И спас его барон Назаров, как трубит русская пресса, — аристократ пристально взглянул на мужчину, отставив руку с сигарой. — Наш злой гений и здесь преуспел. Вы, господин Санвитале, пренебрегли рекомендациями британской разведки, за что и поплатились. Не напомните, о чём шла речь?

— Выбивать ближайшее окружение Назарова, но семью не трогать, — мрачно откликнулся папский курьер. — Сосредоточиться на его связях и попытаться выйти на всех руководителей Ордена Гипербореев… Но, вам не кажется, граф, что именно британская разведка должна заниматься подобными акциями? Мы против Меньшиковых ничего не сможем сделать. Если Назарова охраняют столь тщательно его прикормленные псы, то к императорскому клану и вовсе не подойти.

Граф Уильям Спенсер, представитель одного из крупнейших британских аристократических родов, как раз и возглавлявший нынешнюю СИС, покачал головой.

— Мы обеспечили вам подход к Великому князь Михаилу Меньшикову, и оставалось только немногое: довести дело до конца. Будь сейчас младший брат Александра на троне, многие задачи уже были бы решены.

— Его арестовали и несколько месяцев держали под бдительным присмотром в казематах, — пробурчал Санвитале.

— Нет, вы неправы, — заметил Спенсер. — Великий князь был отправлен в одну очень интересную поездку. Вы что-нибудь знаете о межпространственных порталах?

— Да, и не просто наслышан. Ордос тщательно изучает всё, что связано с переходами с одного пласта мироздания на другой.

— Про аномалию в Гиссаре вы знали….

— Узнали, но с опозданием, когда её ликвидировали русские.

— Плохо ваш Ордо Ксенос работает, — позволил себе усмехнуться Глава СИС.

— Как умеем, ваша милость, — огрызнулся итальянец.

— Ну-ну, не нужно так реагировать, — попытался сгладить момент граф Спенсер. — Давайте решать проблему конструктивно. Нужно продолжить поддержку Михаила Меньшикова, обеспечить его агентурной связью и надёжными людьми. Постарайтесь воздействовать на ближайшее окружение барона Назарова. У него есть болевые точки в виде друзей, ближайших сподвижников, вот их и выбивайте понемногу, чтобы чёртов маг постоянно ощущал дыхание смерти на загривке. Кстати, вам удалось выяснить, куда пропали Высшие Лорды Эсте и Фарнезе?

— Нет, милорд. Это для нас самая большая загадка, как и то, что до сих пор не понятно, каким образом нападавшие проникли на виллу. Лорды пропали бесследно, их аурный след не прощупывается, в астрале их тоже не видно.

— Понятно, — протянул Спенсер, с задумчивым видом рассматривая кончик тлеющей сигары. — Великолепная операция. Браво русским. Взяли двух одиозных инквизиторов, и теперь вытягивают из их мозгов все секреты. Предполагаю, с ними работают в условиях полной блокады астральных каналов, поэтому вы и не можете обнаружить следы Лордов. Выслушайте, сеньор Санвитале, мои рекомендации, которые вы вправе не выполнять, но в сложившихся условиях у вас нет иного выхода. Сейчас все силы нужно бросить на поддержку Великого князя Михаила. Расшатывание политической ситуации в России нам всем наиболее выгодно, чем гоняться за одним Назаровым. Ищите пути к Меньшикову через его любовниц, свитских хлыщей, военных. Их достаточно, нужно только выбрать правильную ниточку и уже тянуть со всей силы. А ещё нужно вытащить нашего агента Маккартура, сидящего в застенках имперской безопасности. Давайте работать комплексно, и вот увидите, Сальваторе, у нас всё получится.

Апрель — июнь 2024 года

Примечания

1

Житэр — хватит (татар).

2

ГОН — группа особого назначения.

3

Бартендер — человек, создающий собственные авторские напитки и привносящие в коктейльную культуру нечто новое.

4

Сихерче (татар) — чародей, волхв, колдун.

5

Рагаццо (итал) — мальчик, парень.

6

Малик — титул наследственных правителей вождеств и царств доисламской Аравии. В данном случае, царь.

7

Найдёныш 7. Наследник.

Content

Валерий Гуминский
Возмездие

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Примечания