Жениться по приказу

Дарья Ратникова

Глава 1

Фердинанд

Я сидел у камина. Светильники давали слабый красноватый свет. По всему королевству уже давно окна светились белым, но я придерживался традиций, хотя это, наверное, и выглядело глупо. Но меня это никак не волновало.

— Князь Дамьери, к вам Его Величество. — Дворецкий выглядел взволнованным, но не встревоженным. Ну да, король иногда заходил ко мне в гости. Так просто. Я и король. Скажи мне об этом кто-нибудь лет десять назад, я бы рассмеялся. Но так получилось, что всё, что я сейчас имею — своё состояние, небольшое княжество, имя, честь рода Дамьери, в конце-концов — всем я обязан Его Величеству Марку Ясноглазому. А иначе давно бы уже сгнил в тюрьме или на плахе. Отец Марка как-то не имел особенности разбираться, виноваты ли дети в измене отцов или нет.

Я едва успел повернуться и встать с кресла, как в гостиную решительным шагом вошёл король. Уже немолодой, старше меня, совсем как старший брат. Дастеру, если бы он остался жив, в этом году исполнилось бы столько же.

— Добрый вечер, Фел. Смотрю, ты всё так же верен традициям? — И он лёгким кивком указал на светильники.

— Так же, как и ты, — я прикрыл глаза. Интересно, сколько ещё человек знает, что покои Его Величества освещают такие же старинные светильники?

— Я не буду долго ходить вокруг да около. Тебе пора жениться.

— Мне? — Вот уж действительно Марк удивил. — Вроде бы я никогда не говорил с тобой на эту тему и ты знаешь, почему. — Закрыл глаза и вспомнил Вивьен. Нежную, лёгкую, в белом летящем платье, мою Вивьен…

— Тебе. Я уже нашёл невесту. — Король был немногословен. И я лучше, чем кто-либо другой знал, что, если Его Величество что-то решил, то его решение обжалованию не подлежит.

— А меня ты забыл спросить? — Спокойно. Злиться на короля — последнее дело и небезопасное для жизни и здоровья, если что.

— Фел, я прекрасно тебя понимаю. — Марк отошёл к окну и я услышал, как он зашелестел плащом. Наверное, достаёт свою трубку. У короля тоже были свои слабости. — Но, поверь, так нужно.

Всё. Больше он мне сейчас ничего не скажет. Я слишком хорошо знал Марка. Как верноподданный, слишком многим обязанный, Его Величеству, я обязан был подчиниться, это дело чести. Но Вивьен… Я обещал ей. И это, драги его дери, тоже дело чести!

— Я ведь могу и взбунтоваться, — ответил тихо, уверенный, что Марк слышит.

— Не можешь. Твоё княжество, как и ты сам на службе короля. Прямое невыполнение приказа считается изменой. Не заставляй меня применять силу. — Я удивлённо поднял голову. Вот значит как. А я, дурак, не верил, что дружба с королём невозможна. Рано или поздно всё равно возникнет соблазн применить силу.

— Я тебя понял, — ответил медленно. Голос внезапно охрип. Слова давались с трудом. Чувствовать себя мухой, попавшей в паутину не очень то приятно. А не признаться себе, в том, что ты трус — ещё и мерзко.

— Пойми, Фел, это очень важно. Ты обязательно поймёшь… потом.

Я кивнул. Потом, так потом.

— Кто она?

— Девчонка из обедневшего рода, из провинции в какой-то глухомани. Да это и не важно. Брачный договор уже заключён и подписан ею и мной от твоего имени.

Я вздрогнул. Значит времени подумать у меня не будет, совсем никакого. Быть пешкой и действовать по чужим правилам было не в моих привычках.

— Дай прочитать договор.

Марк молча протянул мне договор.

— Если что — имей в виду — это копия. Я тебя, пожалуй, оставлю. Твоя невеста, а точнее уже жена, прибудет через неделю. Подготовься к её приезду. — И почему мне послышалась насмешка в его голосе? Король ушёл, а я занялся изучением договора.

Стандартный, насколько я понимаю. Тут же попытался найти лазейки. С моей стороны расторжению брак не подлежит. Спасибо, Ваше Величество! Я не сдержался и кочерга полетела в камин. Зато вот со стороны жены договор подлежит расторжению, если она пожелает. Правда ей придётся выплатить неустойку. Ого! Сто тысяч далеров! У меня возникло искушение выдать будущей жене такую сумму и отправить восвояси. Но, наверное, она согласилась на брак добровольно, в отличие от меня, значит вряд ли так же добровольно откажется.

Конечно, можно это устроить. Но… Я помотал головой, отгоняя навязчивое видение. Я никогда не буду таким как мой отец. Я не знаю, была ли счастлива моя мать, но если и была, то каждая минута её редкого счастья была сполна оплачена слезами. И её и моими.

Значит мне ничего не остаётся, кроме как потерпеть эту навязанную жену какое-то время. Какое? Понятия не имею. Но никто не помешает мне отослать её в дальнее поместье, возле Катехорских гор. Тем более что по договору, ничего кроме определённой суммы, уважения и выезда в столицу по большим праздникам, я новоиспечённой жене не должен. Если она вышла за меня, надеясь из своей глубинки выбраться в столицу, у неё ничего не получится. Я даже хмыкнул, представив её разочарованное лицо. Дальше услужливое воображение (отсутствием которого я никогда не страдал) нарисовало мне старую деву лет тридцати, бедную, неопрятную и малограмотную, но страдающую завышенным чувством собственной значительности и превосходства. Картина, мягко говоря, меня не впечатлила. Ладно, поживём, посмотрим.

Я вздохнул и закрыл глаза.

Гвардейцы Его Величества, неделей ранее

Двое воинов в форме Его Величества Марка Ясноглазого медленно подъезжали к небольшой деревеньке, ютившейся на самой окраине королевства.

— Ганс, слышь, тебе сказали, кого здесь надобно искать?

Ганс, здоровенный детина, из тех, на ком и кольчуга не сходится, почесал отросшую щетину.

— Капитан сказал найти в глуши, где сам драг ногу сломит, девчонку из обедневшего рода. Такая, мол, уж точно не откажет.

— Ага. Как ты себе это представляешь? Заезжаем мы, короче, в трактир и спрашиваем — ребят, не знает кто тут девчонку из обедневшего дворянского рода. Такую, чтобы на всё согласна, — второй воин хохотнул, прикрыв глаза. — И даже за королевского лизоблюда выйти.

— Ну не скажи, в столице любая за этого гадёныша пойдёт. Отец его хотел страну развалить и нашего короля убить, которому мы всю жизнь служим. Только где он — и где мы, — и Ганс смачно выругался.

— Так то в столице. А здесь у всех и своих женихов хватает.

— Не знаю, не знаю. Моя баба за шмотки удушится. Пообещай ей место при дворе и много денег и она костьми ляжет.

— Ну твоя то не дворянка.

В деревню воины въезжали молча. Почти неделю в седле, сорвали с места, велели искать то, не знаю что. Они объехали почти весь край, но девушки из обедневшего рода, которая согласилась бы вот так всё бросить и поехать в столицу, чтобы выйти замуж за любимчика короля — князя Фердинанда Дамьери, так и не нашли.

А началось всё со срочной депеши капитану второго ранга Ларье. Хороший капитан, душевный. Его все воины любили. Вот только если кто у него провинился, пощады не жди. Вот и сейчас из всего отряда, послали именно их двоих. А нечего было напиваться по ночам. Это всё Дар виноват, драги его дери.

Воины молча подъехали к избушке, служившей в деревеньке одновременно и трактиром и постоялым двором.

— Дил, я пойду спрошу, может хоть здесь нам подвернётся удача, — Ганс ловко спешился, кинул приятелю повод и направился в трактир. Закопченные окна почти не давали света, а дверь была такая маленькая, что воин едва не ударился о притолку.

— Чего изволите, господин? — Хозяин заведения кинулся к воину, безошибочно распознав в нём гвардейца Его Величества. Ганс приосанился.

— Нам поручено Его Величеством найти девушку из обедневшего рода и привезти во дворец, ежели она согласится.

— И зачем она королю?

— Не королю. Лизоблюд его развлекаться изволит.

— Ясно-ясно, — сально улыбнулся хозяин. — Ну что ж. Есть тут в окрестностях такая. Девчонка совсем, двадцать лет на днях только исполнилось. Папаша её в долги залез и скончался недавно, а мать умерла в родах, оставив на неё маленькую сестру. Да последние пару лет весь дом, почитай, на ней был. Папаша пил беспробудно, да и хозяин он никудышный. Уж если эта не согласится на ваши условия, тогда и не знаю даже. Приходила она тут давеча, худая как смерть, одни глаза торчат. Просилась на работу. А у меня у самого платить нечем. Так она хотя бы за еду просилась. А я что? Сказал подумаю, пусть через неделю придёт.

— Где она живёт то? — Прервал поток словесных излияний воин.

— Дак, деревню проезжаете и там по прямой пару лиг. Увидите старую усадьбу. От неё только флигель жилой остался. Заросло там всё диким виноградом и плющом, одна башня обвалилась. Вы в дверь постучите, она и выйдет.

— А как зовут девчонку?

— Натэлия Гарсас.

Ганс вышел из избушки, хлопнув дверью.

— Пошли. Кажется, я нашёл её, — и усмехнулся, обнажив выбитые зубы. — Хотя нет, пожалуй, езжай ка ты к поверенному. Пусть приготовит все бумаги. Девчонка не откажется, точно тебе говорю.

Натэлия

Я так надеялась, что дождя не будет. Но, видимо, у Господа там, в Пресветлом Чертоге, другие планы. Я вздохнула, машинально поправляя волосы. Если бы не Адели, давно бы уже перестала обращать внимания на такие вещи. Но она не должна видеть как мне плохо. Насколько смогу, я сделаю её детство счастливым.

Дождь забарабанил по крыше с такой силой, что все мои надежды хотя бы сегодня поспать на сухой постели, пошли прахом. Вода тут же нашла щели в черепице, и на пол, ковёр (остатки былой роскоши) и кровать, потекли струйки воды. Единственная комната, крыша над которой пока не протекала, была детская. Собственно говоря, почти не протекала. По стене, в самом углу, тоже бежал небольшой ручеёк. Но это так, мелочи. В моей спальне спать можно было только с большим трудом, а в столовой или на кухне находиться в дождь вообще было невозможно. Собственно, только наши две комнаты и кухня со столовой ещё хоть как то сохранились. После того, как обрушилась левая башня, и по коридорам гулял ветер, я оставила всякие попытки вернуть усадьбе хоть какой-то приличный вид и, сжав губы, пыталась хотя бы делать что могу. Готовить еду и кое-как прибираться в комнатах, надеясь, что эту зиму мы переживём.

Дальше… Что будет дальше я старалась не думать. Надеялась, что Адели подрастёт, я смогу пристроить её в какой-нибудь пансион, а самой устроиться работать. Надо только пережить эту зиму. Осень уже крепко вошла в свои права. Если даже дождя не было, то ветер свистел изо всех щелей. Я бы позвала кого-нибудь из деревни — подлатать дом, но платить мне было нечем. А нас и так деревенские жители не очень то и жаловали. Отец любил побуянить, когда выпьет. И не всегда его выходки оказывались безобидными, тем более для окружающих. Хорошо, что матушка умерла раньше и не видела всех этих безобразий. Она была давно больна чахоткой. Чудо, что она смогла вообще родить Аделину. Мне некогда было тосковать по ней и наверное, это даже к лучшему. У нас не было денег на няньку и я заменила сестре мать. А отец… Что бы там не говорили, но он был по своему нежен с сестрой, когда трезв. За это я ему была благодарна. Хотя бы за это. Ибо не дело детей осуждать родителей. За свои грех они ответят сами.

В детской что-то зашуршало. Я поспешно поправила домашнее платье (не сильно, впрочем, отличавшееся от парадного) и направилась туда. Адели спала. Волосы разметались по подушке. Во сне она была ещё красивее. Я поправила одеяла и вздохнула. Хорошо, что она пока ещё ничего не понимает, моя малышка. Совсем скоро начнётся уже возраст вопросов и, скорее всего, на многие из них я не смогу ответить.

Я вздохнула и вернулась в свою комнату. Попыталась отвлечься чтением. Только потому что гувернантка, которая у меня когда-то была, говорила, что леди не должна давать своей голове отдыхать. Но в голове крутились мысли только о том, как прокормить Адели и себя. Несколько дней назад, я словно сошла с ума. Продукты все кончились, а старик Тимми, садовник, что раньше служил у нас и хоть иногда, но помогал нам, пришёл и сказал, что нынче неурожай чуть ли не по всему королевству и помогать нам продуктами он теперь не сможет. Это последний раз. Тогда я оставила Адели с ним и бросилась в деревню, к трактирщику. Может быть, у него найдётся работа, хотя бы за кусок хлеба. Я никогда так не унижалась. Это был самый чёрный день в моей жизни. Но он сказал, что подумает и на днях даст ответ. Если бы он согласился, то нам с Адели было бы что есть. Конечно, тогда пришлось бы переехать в трактир, или оставить Адели у старика Тимми. Он давно просил забрать её. У них с женой не было своих детей и они могли бы дать ей хотя бы одежду и пропитание. Но пока есть хоть малейшая зацепка, я не расстанусь с сестрой.

Подумала так и встала. Еды ещё на пару дней нам хватит. А дальше… Что ж, я научилась не загадывать и жить сегодняшним днём. Вздохнула, подошла к кровати, когда услышала стук в дверь. Может быть, мне показалось? Но нет. Стук повторился снова. Интересно, кто это может быть? Из праздного любопытства ко мне ещё никто не заглядывал. Воровать у нас было нечего, а для всех прочих дом оставался нежилым. Я помешкала немного, потом заглянула в детскую. Адели спала. Вздохнула и направилась вниз по лестнице.

Стук в дверь повторился — не успела я ещё даже ступить на последнюю ступень. А затем грубый мужской голос произнёс.

— Эй, леди, как вас там, я знаю, что вы здесь. Открывайте, а то одной дыркой в вашем доме будет больше.

Голос был незнакомый. Мне стало страшно. На ближайшие несколько лиг никого, кроме Адели и меня не было. В прошлом году нам было нечего бояться — наш Дагги, огромный волкодав, был ещё жив. А потом то ли чем-то отравился, то ли умер от старости… Новую собаку я так и не завела. А, видимо, зря. Остановилась и прижалась к щели в заколоченных ставнях. Может быть, узнаю, кто ко мне пожаловал. Спрятаться я не успею, но, возможно, хотя бы небольшая отсрочка. Но в щели я увидела то, что меня отчасти успокоило. У двери стоял гвардеец в форме Его Величества. Хотя бы не бандит. Мне стало легче, но ненадолго. Что гвардейцам понадобилось от меня? Опять долги отца не дают покоя? Так я вроде бы договорилась с кредиторами. Пока я раздумывала, на дверь посыпались уже нешуточные удары. Я бросилась быстрее открывать. А то если он вынесет дверь, вставить её обратно будет некому.

— Что вам нужно? — спросила грубо, но по другому сейчас не могла.

— Вы — леди Натэлия?

— Да, я, — ответила тихо и поёжилась под наглым взглядом гвардейца.

— Это хорошо. Тогда вам придётся выйти замуж.

— Что?! — Это шутка? Я попятилась назад, надеясь закрыть дверь перед носом у гвардейца, но он ловко подставил ногу.

— Я говорить не мастак. Сейчас вернётся мой приятель с поверенным и они вам всё объяснят.

Через полчаса я сидела в детской с проснувшейся Адели на руках и слушала бред, который мне рассказывал поверенный — мужчина среднего возраста с ухмылкой на губах. Потому что иначе как бредом его предложение я назвать не могла.

— … Вы же понимаете, дорогуша, что шансов пережить эту зиму нет ни у вас, ни у неё, — он бесцеремонно ткнул пальцем в Адели. — В такой каморке и с такими дырявыми стенами вы не продержитесь и до первых морозов. Я делаю вам предложение от имени Его Величества. От такого предложения не отказываются. Вы выходите замуж за князя Фердинанда Дамьери, а Его Величество, в свою очередь, настолько щедр, что прощает долги вашего отца и выплачивает вам сумму, на которую вы без лишних вопросов можете купить хорошее будущее для вашей сестры. Понимаете?

То ли от его вкрадчивого голоса, то ли от голода у меня закружилась голова. Одно я понимала совершенно ясно — меня покупали. И от того, соглашусь ли я быть проданной, зависит будущее моей сестры.

— Постойте. А зачем это Его Величеству?

Вопрос повис в воздухе, и стало так тихо, что я слышала, как шуршит мышь за стенкой. По растерянному переглядыванию гвардейцев между собой (поверенный лучше умел держать лицо), я поняла, что они и сами этого не знают. Мало того, что я должна выйти замуж по приказу короля, причём за человека, которого я не то, что не уважаю, но даже и не знаю, так я ещё буду разменной монетой в странных и непонятных играх Его Величества. Я поёжилась. Перспектива так себе. А уж зачем неизвестная почти безродная девица королевскому приближённому? Может быть, князь Дамьери изволит так развлекаться? У придворных бывают странные предпочтения. Знания, которые я почерпнула про придворную жизнь из книг, были отнюдь нерадостные.

— А если я откажу? — набралась смелости и спросила. Жили же мы с Адели как-то до этого. А труд, который приносит пропитание здесь и сейчас всегда лучше каких-то сомнительных выгод. К тому же я помнила участь матери. Наверное, я никогда и не смогу её забыть. Моя мать, урождённая Краверс, один из знатнейших, но обедневших родов, не испытывала никакого желания выходить за отца. Но она обязана была спасти семью. Долг и всё такое. Отец не испытывал к ней ни капли нежного чувства, до одури любив свою первую жену, умершую по странному совпадению так же от чахотки. Но он тоже был заложником долга. Увы. Неужели я повторю её судьбу? А с другой стороны — есть ли у нас, последних потомков обедневших родов, хоть какой-то выбор? Если бы у меня был жених, всё было бы намного проще. Но благодаря отцу, я никогда не выезжала в свет, да и из дому выходила очень редко. У меня не было даже малейшего шанса встретиться с будущим мужем. Если я сейчас соглашусь подписать брачный договор, то, может быть, хотя бы Адели минует печальная участь. А если нет? Что ждёт её тогда?

Я задумалась. На одной чаше весов нищета и честная жизнь, честная с самой собой и совестью. А на второй — неизвестный муж, обязанности жены и хозяйки, но обеспеченное и надёжное будущее для Адели. В конце концов, ничего страшного. Всех девочек даже из обедневших родов с детства готовят стать жёнами и хозяйками. Наверное, всё не так и страшно. А что такое брак по любви, я честно говоря, не знала, хотя и мечтала об этом, раньше, тогда, когда было ещё время мечтать.

Через несколько минут, которые заняли мои размышления, я услышала, наконец, ответ на вопрос, который задала.

— Если вы откажетесь, моя дорогая, — поверенный усмехнулся и стал на мгновенье похож на хищную птицу, стервятника. — То все кредиторы вашего отца явятся в ваш дом в ближайшее время. Ещё ведь не всё имущество ушло с молотка? Например, ваш дом, или ваша земля вполне могут отойти им.

Вот и всё. Вот и сделали выбор за меня.

— Я договорилась с кредиторами, — постаралась ответить так, чтобы голос не дрожал. Мне нечего противопоставить ему. Нечего!

— А я тоже договорился. Вообще, не могу понять, почему мы тут так долго вас уговариваем. И дались вы Его Величеству! Да в столице любая бы сама заплатила, лишь бы выйти замуж за Дамьери или хотя бы стать его любовницей, а вы ещё и комедию ломаете! Хотите больше денег? Так Его Величество и так щедр.

— Я не в столице. — Ответила тихо, но надеясь, что меня услышали.

— Оно и видно, — хмыкнул один из гвардейцев.

— Так вы согласны? — Потерял терпение поверенный.

— Не бери в рот эту гадость, Адели! — Я забрала у сестры корочку плесневого хлеба, завалившуюся под кровать, и ответила. — Да я согласна.

Надеюсь, ты никогда не узнаешь, что я пошла на эту жертву только ради тебя и не будешь корить себя всю жизнь.

Глава 2

Фердинанд

За без малого шесть дней, оставшихся до приезда навязанной жены, я должен был как-то привести свой дом в порядок. Хотя, на мой взгляд, здесь и так был порядок. Но с женщинами спорить — себе дороже. А моя экономка — госпожа Марли считала, что мой дом в столице неприспособлен для того, чтобы встретить женщину. Я не стал объяснять, что в особняке в столице моя жена пробудет недолго. Не хочу делать достоянием общественности то, что король навязал мне эту жену в своей обычной манере решать всё за других. Причём я думал, что эта чаша обойдёт меня стороной, но, видимо, просчитался.

Хотя слухи всё равно пойдут и один хуже другого. Меня не особо любили в народе. За что? Сложно сказать. Тех, кто удачливее и успешнее всегда не любят. Меня это не очень заботило. Вообще после казни отца и смерти брата, все проблемы казались мелкими и несущественными. А после смерти Вивьен… Стоп! Я кажется запретил себе думать об этом! Привычно ощутил печаль и лёгкую почти невесомую нежность, такую, какой была она, моя Вивьен.

В дверь постучали. Опять. После визита Его Величества от стука в дверь я не ожидал ничего хорошего.

— Да?

— Господин, — мой дворецкий робко приоткрыл дверь, видимо, опасаясь моего гнева. — К вам тут посыльный от Его Величества.

— Пусть войдёт, — милостиво разрешил я. Интересно, что там Марк ещё придумал? Навяжет мне вторую жену?

— Князь Дамьери, — посыльный вошёл так же робко. Интересно, неужели я так до ужаса всех пугаю? Вроде не страшный, ну по крайней мере, с виду. — Его Величество передаёт вам это письмо. — И посыльный протянул мне записку. Я взломал печать (даже на записке Марк ставил свою гербовую печать — вот что значит король!) и начал читать записку.

«Фел, твоя жена прибудет с маленькой сестрой через три дня. Будь добр подготовиться к церемонии в храме. Брак должен быть заверен служителем».

Лаконичность — второе счастье, драги его подери!

Я подошёл к окну и дёрнул раму, чтобы открыть с такой силой, что она хрустнула. Мне просто надо подышать воздухом. Обязательно, иначе я сойду с ума и прямо сейчас сбегу из страны, куда угодно, хотя бы в Артар.

Вдохнул холодный мокрый осенний воздух и повернулся к двери. Посыльный всё ещё стоял здесь.

— Вон! — Он попятился и бросился бежать, едва не упав.

Я с грохотом захлопнул дверь и принялся расхаживать по комнате. Уже три дня, уже не неделя. Летят они там что ли? Куда он спешит. Девчонка, моя жена, да ещё с маленькой сестрой. Что мне с ними делать? Как общаться? И почему брак должен быть обязательно заверен в храме? Чтобы я не сбежал? По-моему король разыгрывает какую-то свою игру, надеясь пойти мною, как фигурой в определённое время. После известия о женитьбе я никак не мог отделаться от этого ощущения. Дружба с королём невозможна. Так я когда-то думал и так начинаю думать сейчас опять.

И судя по тому, что Марк не решился сказать мне про обряд в храме, он прекрасно понимал, что за этим последует. А, может быть, и не стал говорить об этом вчера — ждал пока я немного остыну.

Самое противное было в том, что я ничего не мог изменить. Нет, я конечно, мог бы попытаться сбежать, сорваться с насиженного места, уйти из привычной жизни, но не факт, что мне удалось бы сохранить свою свободу. А Марк не прощает предательства. В этом я был уверен точно. Интересы государства для него превыше всего. К тому же я слишком многим ему обязан.

Но, драги! Обряд в храме значит, что наш брак будет освящён Небесами и я не могу так просто отвернуться от этой женщины, кем бы она ни была и как бы она не заставила короля заключить этот наверное вожделенный для неё брак. Хотя, Марка, в принципе нельзя ничего заставить. Но уж против того, что брак будет фиктивным, Его Величество, точно не будет ничего иметь. Ибо в договоре это не указано. Я улыбнулся. Нет уж, выход есть всегда.

Натэлия

Мы выехали в тот же день, через пару часов после того, как я подписала брачный договор. Первую половину дороги я успокаивала Адели, которой не понравилась резкая перемена образа жизни. Потом, когда она уснула, я наконец осталась предоставлена самой себе и смогла подумать. Поверенный оставил экипаж в моё полное распоряжение и то ли уехал совсем, то ли просто отправился к гвардейцам пообщаться.

Итак. Я подписала брачный договор и еду к мужу. Мой муж — князь Фердинанд Дамьери, один из самых влиятельных людей в государстве. Что ещё я знаю о нём? Кроме того, что он вроде бы не стар, больше ничего. И тем более странной и запутанной казалось мне вся ситуация. Зачем я ему? В столице, наверное, любая девушка почтёт за честь выйти за него замуж. Может быть, прельстился моим родовым именем? Да нет, тоже вряд ли. В моём роду не было ни магов, ни крови Прародителей ни на грош. Может быть, он занимается запрещёнными искусствами (что такое раньше практиковалось при дворе, я читала) и ему нужна простушка для опытов, которую никто не будет искать? Я поёжилась при мысли об этом. Но тут он тоже не угадал. Образование у меня, конечно, не столичное, но гувернантка у меня была, пока ещё была жива мама. Одни вопросы и никаких ответов. И пока что у меня нет никакого права задать эти вопросы своему будущему супругу. Но, может быть, потом он всё-таки объяснит мне, зачем я ему понадобилась?

Брачный договор я перечитала несколько раз. Никаких подводных камней не нашла и хотя поверенный нетерпеливо смотрел на часы (видимо, ему приказали привезти меня как можно быстрее), я педантично выясняла у него каждый непонятный мне пункт. Больше всего удивило меня то, что брак не может быть расторгнут со стороны супруга, кроме как вследствие моей смерти. Почудилось опять что-то зловещее в этих строках. Но, увы, я ничего не могла изменить. С моей же стороны, брак может быть расторгнут по моему желанию, в любое время, но тогда я должна буду выплатить неустойку, сумма которой делала меня вечной рабыней этого князя Дамьери. Моё имение, даже если бы оно было в идеальном состоянии, а не заложено кредиторам со всей мебелью, землёй и постройками, не стоило столько. Зачем вообще было вставлять этот пункт о расторжении брака? Чья-то нелепая шутка?

Тут поневоле задумаешься, что за человек этот князь. Я никогда не общалась с придворными и почти совсем — с мужчинами. Я только читала, каким должен быть мужчина и видела, увы, на примере, отца, каким не должен быть. Мой идеал был слишком высок и недостижим, тем выше, чем больше я видела недостойные поступки отца, и только такого мужчину я могла бы полюбить. Вряд ли князь Фердинанд Дамьери хоть немного походит на мой идеал, но возможно я смогу к нему привыкнуть… когда-нибудь.

Если, правда, он не будет обижать Адели. И вот по поводу сестры у меня конечно оставалось много вопросов. С одной стороны сумма, указанная в брачном договоре, её размеров должно хватить на обучение сестры в хорошем частном пансионе. Об этом мне рассказывала гувернантка перед уходом. Она вообще многим со мной делилась. Жалко, что я не могу стать гувернанткой. Кого волнует, какие у меня знания, главное, что нет диплома… Впрочем, теперь это неважно. А с другой стороны лучше нанять гувернантку или няню, но я, увы не знала никого в столице, кому могла бы доверять.

Поверенный (я так и не спросила как его имя) сначала вообще не разрешил мне взять с собой Адели. Говорил, что приказа привезти князю Дамьери жену с сестрой не было. Но без Адели я отказывалась ехать. Мы препирались, наверное, полчаса, пока поверенный не переговорил с кем то по кристаллу и не разрешил мне взять Адели с собой. Тогда я нехотя начала собираться. Что-то глубоко меня, что-то чему я привыкла доверять, возможно, интуиция, подсказывало мне, что добром это всё не кончится. Но моей целью было спасти сестру и обеспечить ей спокойную безбедную жизнь, то чего у меня никогда не было и, наверное, никогда не будет.

Кажется, я задремала, потому что, когда пришла в себя, от того, что Адели завозилась рядом, была уже тёмная ночь. Сестра хотела есть и пить. Я постучала в окно, чтобы узнать когда будет привал. Экипаж остановился. Через несколько минут поверенный открыл дверцу и подал нам корзинку с едой, а потом кучер снова хлестнул лошадей. Я вздохнула. Такое ощущение, что князь не просто хочет жениться на неизвестной девушке, которую ни разу в жизни не видел, а ещё и жениться в кратчайшие сроки. Как будто мы куда-то опаздываем. Я поела, накормила Адели и закрыла глаза. Ради сестры я старалась казаться спокойной, хотя на самом деле с каждым часом тревога только нарастала.

Когда мы, наконец-то приехали в столицу, я была готова на всё, чтобы защитить себя и сестру если придётся.

Фердинанд

Утро началось не просто плохо, а ужасно. Меня разбудил противный звук переговорного кристалла. Дорогое удовольствие, но я мог себе такое позволить сейчас. Правда кроме Его Величества и управляющего из моего поместья в княжестве, со мной некому было связываться. А поскольку Джереми так рано не осмелился бы меня тревожить, значит оставался только Марк. А чувства юмора у короля было своеобразное. Он мог гонять гонца по городу из конца в конец, чтобы передать коротенькую записку, вместо того чтобы воспользоваться кристаллом. Но сейчас, видимо, был не тот случай.

— Да, я слушаю, — приложил ладонь к кристаллу, отчаянно зевая.

— Фел, твоя жена через пару часов будет в столице. — Его Величество говорил бодро, словно бы и не шесть утра на часах. — Встреть её подобающим образом.

И отключился, не дожидаясь, пока я пошлю его к драгам или переспрошу, что он имел в виду под подобающей встречей. А я ведь и правда мог отправить к драгам короля. И он почему то терпел. Раньше я бы подумал, что по дружбе, а сейчас… Возможно, тонкий политический расчёт. Даже думать об этом было противно, поэтому я встал, наскоро оделся и приказал принести мне кувшин c водой и таз для умывания. Комната для навязанной мне жены уже готова стараниями госпожи Марли. Надеюсь, что моя дражайшая супруга не ждёт, что я буду её развлекать?

По поводу церемонии в храме Марк меня уже просветил. Она состоится завтра, после полудня. И хотя гостей на бракосочетание никто не приглашал, они явятся всё равно. Но пусть с ними разбирается Его Величество. Уж на эту то уступку он ради меня пойдёт, я надеюсь.

Я наскоро перекусил и сел у камина с книгой, но уже на первой странице понял, что усвоить книжную премудрость сегодня мне не суждено. Мысли ускользали ко всей этой странной ситуации. Такое противное ощущение, словно я муха, запутавшаяся в сетях паука, которая пока не понимает, что свобода для неё закончилась. Когда я женился на Вивьен, этих мыслей перед свадьбой не было. Всё было совсем иным. Тогда мне казалось, что Небеса решили сменить гнев на милость и подарили мне её — прекрасную, лёгкую, нежную, милосердную, которая не погнушалась по просьбе короля потанцевать с сыном изменника, на том самом первом балу, с которого всё и началось…

Воспоминания сводили меня с ума, стоило только позволить их себе. И я имел полное право отдаться им сегодня, хотя за десять лет они утратили чёткость и я сам уже не мог сказать — где кончалась реальность и начинался вымысел. Так в грёзах между сном и явью (виновно в этом было и раннее пробуждение и красноватый полумрак светильников) я провёл всё время оставшееся до прибытия навязанной жены. Нет, можно было, конечно, ещё раз перепроверить всего ли хватает в подготовленных комнатах, обдумать завтрашнюю церемонию и всё такое, но мне, честно говоря, было глубоко плевать на это всё. Я не хотел перемен в своей жизни, я лишь подчиняюсь воле короля. И я не собираюсь сейчас менять свою жизнь и свои привычки в угоду кому либо.

Кажется, я задремал, прямо в кресле, потому что очнулся когда на часах уже было четверть девятого. И где же мои гости, о которых так заботится Его Величество? Я едва сдержал зевоту, когда услышал стук в дверь.

— Князь Дамьери, — дворецкий вошёл тихо, почти бесшумно. — Там прибыл господин с вашей женой и её сестрой.

— Хорошо. Открой им дверь и проводи в комнату, которую подготовила госпожа Марли. Хотя нет, — оборвал я сам себя. Всё-таки мне было любопытно. — Проводи их сюда, ко мне.

Дворецкий исчез, а я встал с кресла лицом к двери. Я знал, что умею выглядеть внушительно, когда хочу. Через несколько минут дверь отворилась, пропуская пожилого мужчину и девушку. И вот ЭТО называется теперь моей женой? Надо сказать, юмор у Марка действительно своеобразный. Девчонке было на вид лет семнадцать, но поскольку браки с несовершеннолетними в королевстве запрещены, значит ей не меньше восемнадцати. Худющая, как палка. Волосы какого-то мышиного цвета, убранные так, что непонятно — а есть ли они вообще. В лице ничего выразительного. Скулы острые, глаза огромные, на пол-лица, и синяки под глазами. Голодом её что ли морили? И платье… Такие не то что давно не в моде (в ней я разбирался поскольку постольку — придворный этикет требует всё-таки), оно просто выглядело очень старым, линялым и даже в неровном свете светильников было видно, что оно несколько раз перешито и заштопано. Ну и жена! Чем она купила короля, что он прислал мне её в такой интересный подарок? Её бы откормить, да отпустить. Но увы, как бы я не был в этом заинтересован, вряд ли она на это согласится. Я так задумался, что не сразу заметил маленькую девочку, почти полностью спрятавшуюся в подоле платья этой девчонки. А это значит сестра? Мой словарный запас приличных выражений иссяк и несколько минут я просто смотрел на новоиспечённую жену с сестрой, пока девочка не начала хныкать.

— Адели, не бойся, сейчас мы пойдём кушать а потом спать, — моя жена взяла сестру на руки. Хм. А у неё вполне приятный голос. Хотя, конечно, не сравнить с моей Вивьен. Я едва не засмеялся, представив эту девчонку рядом с Вивьен. Была бы она жива, даже ревновать к ней не смогла бы, ибо в здравом уме это невозможно. — Не могли бы вы показать нам наши комнаты? Моя сестра устала и хочет есть.

Девчонка похоже меня боялась. Я настолько страшен и ужасен, что пугаю жену до полусмерти?

— Конечно. Бастен, — кивнул дворецкому, — проводи дам в их комнату и пусть подадут обед, прямо туда.

— Да, господин. — Он заученно поклонился. — Следуйте за мной.

Девчонка с сестрой, которую всё так же держала на руках, дёрнулась было за ним, когда я вспомнил, что так и не знаю её имя, а в ожидании завтрашней церемонии это было бы не лишним.

— Стойте. — Я шагнул к ней. Она задрожала и крепче прижала к себе сестру. Если она будет так себя вести каждый раз при моём приближении, то я не продержусь с ней в одном доме и недели. Тоскливо вздохнул. — Как тебя зовут?

— Натэлия, — она ответила тихо, но я услышал. Странное старинное имя, старомодное, как и сама девчонка. Ну и послал же мне король головную боль!

Натэлия

В красивой, обставленной по современной моде, спальне, было тепло и сухо. Непозволительная роскошь для меня за последнее время. Хотелось сказать себе — «Привыкай, Натэ, так теперь будет всегда», но я не знала, на самом деле, всегда или нет. Пока Адели не уснула, мне некогда было думать о том, что сегодня произошло. Я накормила её и поела сама. Ужин был выше всяческих похвал. Я давно так не ела. И это делает честь князю Дамьери. Хотя, для него, наверное, такой ужин в порядке вещей.

На самом деле в тот момент, когда мы вошли к князю, а точнее уже мужу (драги, как же трудно его так называть даже в мыслях!) я жутко растерялась. Да что там! Мне хотелось взять Адели в охапку и просто убежать обратно, домой. Туда, где всё мне привычно и где не надо думать над каждым словом. И хотя князь Дамьери не сказал мне ни одного грубого слова, я чувствовала себя так, словно меня прилюдно унизили. Всем своим видом он показывал мне, кто я есть и кем останусь навсегда и кто такой он. Он вёл и чувствовал себя полноправным хозяином, который привык приказывать и ждал, видимо, беспрекословного повиновения, а я… Я не была готова подчиняться на таких условиях.

А жаль… Если бы князь был не таким высокомерным и что уж скрывать — не таким красивым (на мой взгляд), чуть попроще, я бы наверное смогла найти с ним общий язык. А так… Я вздохнула. Я просто робела перед ним и не знала, как себя вести. Всё-таки это не наша глушь, где можно с любым мужчиной разговаривать просто и без условностей. Впрочем, мужчин-аристократов там и не было — садовники, мясники, молочники и отец, больше никого.

Я уже собралась ложиться спать, когда в дверь постучали.

— Можно войти? — Голос я узнала сразу. Он принадлежал князю. Первым порывом было вскочить и запереть дверь. Но так нельзя. Он ведь мой супруг теперь, в конце концов, я сама на это согласилась.

— Да, входите, — сказала тихо. Надеюсь, он услышал, потому что повторить я была не в силах.

Он зашёл, осмотрел комнату и меня, сидящую на софе, и на его лице опять появилось знакомое презрительное выражение. Хотя, даже несмотря на него, князь был достаточно красив — тёмные, почти чёрные волосы, тонкие губы, высокий лоб. Правда, мне, наверное, странно судить об этом, потому как не с чем сравнивать, разве что со старинными гравюрами со страниц книжек.

— Вас устраивает ваша комната? Если чего-то не хватает, позвоните в колокольчик и вам сразу это доставят.

— Да, благодарю вас, меня вполне всё устраивает. — Я не кривила душой. Комната была просто шикарной. Наверное, при свете дня она выглядела ещё представительней, но и сейчас ноги почти утопали в мягком ковре, а кровать, на которой спала Адели, отличалась от её прежней кровати как небо от земли.

Князь стоял молча. Видимо, хотел сказать что-то ещё. Может быть, стеснялся, может боялся обидеть. Во всяком случае, я представляла его немного другим пока ехала. И пружина напряжённого ожидания немного разжалась. Да спесив, как и все придворные. Да, наверное, мы никогда не найдём с ним общего языка. Но, по крайней мере, он не обижает ни меня, ни Адели. А для меня это уже немаловажно. Может быть, стоит попытаться разговорить его?

— Я не привыкла к роскоши, поэтому уверяю вас ваша комната и ужин показались мне просто великолепными.

Видимо, я сказала что-то не то, потому что князь удивлённо поднял брови. Но, впрочем, тут же вернул лицу прежнее бесстрастное выражение.

— Я уже понял, — буркнул он тихо. — Если вы знаете, завтра состоится обряд бракосочетания в храме. У вас ведь кроме этого платья ничего нет, верно?

— Да, — сердце почему-то болезненно сжалось. Мне всегда, с самого детства тяжело было терпеть упрёки и презрительные взгляды из-за нашей бедности. Правда ещё никогда, наверное, я не выглядела так ужасно, как сейчас. Хорошо, что здесь в комнате не было зеркала. А последнее зеркало дома разбил отец, так что я и забыла, как выгляжу.

— Хорошо, тогда завтра к вам придёт модистка с готовыми платьями. Подберёт вам что-нибудь. И вашей сестре тоже.

Слова благодарности застряли у меня в горле. Такое ощущение, что я — собака, которой господа бросили кость, чтобы наелась и потом с ней было интересно играть, а ещё чтобы благодарно и преданно служила.

— Зачем вы на мне женились? — Вырвалось вместо этого. Не очень то и вежливо, но и я ведь не на светском приёме.

— Вы не знаете, зачем люди женятся? — Вопрос повис в воздухе. Пока я думала, как ответить, князь бросил — Доброй ночи, — и вышел.

Может быть, он хочет себе жену, чтобы появляться с ней на светских приёмах? Такую, чтобы не претендовала ни на что? Чтобы послушно играла роль, вела дом и хозяйства и терпела все его бесчинства? Я ведь по сути ничего не знаю про новоиспечённого мужа, кроме того, что в народе его не очень то и любят. Но всё равно, думаю, можно было найти более удачную партию, чем я, безродная девчонка.

Устав ломать голову, я легла спать. Утро вечера мудреней всё-таки.

Фердинанд

А девчонка то оказалась с характером. И я не знал — плакать мне, или смеяться. Такая не будет спокойно сидеть в поместье. Но хотя бы бояться меня скоро перестанет, в этом я точно был уверен. А то я как-то не люблю чувствовать себя чудовищем, пугающим девушек до обморока. Опять некстати вспомнилась мать и отец…

Я поёжился. Не люблю вспоминать о прошлом, тем более, когда оно так назойливо. Прошлое — прошло, и было только для того, чтобы извлечь из него уроки. И я смею надеяться, что извлёк.

Было что-то ещё, что не давало мне спокойно спать. Эта, как её там, Натэлия, что ли, спросила меня, зачем я на ней женился. Это она издевается? Сама, небось, спит и видит — высоко взлететь и выйти замуж. Все девушки о таком мечтают. Но какое-то странное впечатление всё-таки осталось от этого разговора. Что-то было не так, что-то не сходилось. Обычно я понимаю, когда люди мне лгут, а тут… Казалось, девчонка вполне искренна. И вот это то и было самым странным. Если на секунду допустить, что выйти за меня замуж было не её идей и она уверена, что виноват я, то тогда… Тогда я не имею права доверять даже самому себе. Но эта мысль был настолько невероятной, что я решил вернуться к ней позже. Возможно, я поговорю с девчонкой потом, когда кончится вся эта суматоха со свадьбой. И, может быть, она даже расскажет мне искренне, хотя, пожив при дворе, в искренность я как-то перестал верить.

Вечером перед сном я, как и обещал, послал слугу к модистке, попросив явиться с утра с готовыми платьями. Не было проблем на мою голову. Марк больше не появлялся и не связывался со мной. Наверное, понимал, что меня лучше не трогать. Интересно, если идея с женитьбой принадлежит только ему, то как он объяснит её? Захотел, чтобы я остепенился и забыл Вивьен? Он ведь знает, что этого никогда не произойдёт. Или ему просто при дворе нужен женатый советник? Или боится что я когда-нибудь сделаю партию, которая не устроит его? Драги! Но это ведь моя жизнь и хоть ею я всецело обязан Его Величеству, жить в золотой клетке я не буду. Всему есть предел!

С утра ко мне постучался дворецкий.

— Господин, явилась модистка.

— Хорошо. Отправьте её наверх к нашим… ммм гостьям. — Я запнулся, не очень представляя, как называть свою супругу. Женой — не поворачивался язык. Жена у меня одна — Вивьен. Ради блага королевства и по воле Его Величества, я потерплю и другую, но называть её женой не буду. Правда, она ведь теперь получила мой титул вместе с подписанием брачного договора. Значит княгиня Дамьери. Вот и замечательно, пусть так для окружающих и будет. Наверное, ни для кого не секрет, что я женюсь совсем не по любви, а значит и прохладные отношения между супругами никого не удивят.

— Господин, вашей жене с сестрой завтрак подавать в комнату, или пусть спускаются в общую столовую?

— Княгиня Дамьери, Бастен, запомни, никаких жён, — прямо прошипел я, потому что дворецкий отпрянул от меня едва ли не с ужасом.

— Да, господин, как скажете.

— Пусть спускаются в общую столовую. Я через десять минут буду.

Будет вовсе не лишним проверить, что знает моя жена, умеет ли пользоваться столовыми приборами и всё такое. Не хотелось бы, чтобы во дворце, где я вынужден буду появляться с ней хотя бы иногда (как уж там Марк прикажет), мне пришлось стать посмешищем. Интересно, а читать она хотя бы умеет? Я вздохнул и запретил себе думать о плохом.

В столовую мы вошли почти одновременно. Я пропустил свою супругу к столу, жестом указав, куда ей следует сесть, а сам сел напротив. Чтобы наблюдать, наверное. Мне было интересно, не придётся ли за неё краснеть.

Когда Бастен принёс завтрак, эта девчонка наложила себе, потом сестре, повязала салфетки и начала медленно есть, иногда помогая девочке, которая не очень ещё хорошо управлялась с ложкой. Я делал вид, что смотрю в тарелку, хотя на самом деле наблюдал за ней. Хм. Ну хотя бы по этому поводу за жену краснеть не придётся. Ела она так, как будто каждый день обедала в королевской столовой. Хотя, кто её знает, где она там жила. Вдруг у них там в захолустье были королевские обеды (по крайней мере когда-то). Интересное, какое у неё образование и есть ли вообще? Я вдруг поймал себя на мысли, что мне становится интересно, что за девчонку подсунул мне король. Всё-таки мне придётся с ней хоть как-то общаться, хотя я и надеялся это общение свести к минимуму. А общаться с девушками я отвык.

После завтрака она встала, тихо поблагодарила меня и направилась к выходу.

— Натэлия! — позвал её.

— Да? — Она снова вздрогнула. Я что такой страшный? — Вы можете не вздрагивать, когда я к вам обращаюсь?! — Драги, да неужели она специально меня довести хочет!

Она только кивнула вместо ответа.

— Там вас ожидает модистка в своей комнате.

— Благодарю, — ответила. Мне показалось, или наконец-то в голосе послышались какие-то другие нотки, кроме страха? Я уже отвернулся, когда услышал робкое, — князь Дамьери, я хотела спросить… — она замялась, как будто ждала чего-то от меня. Но я понятия не имел, что она хочет услышать. — вы не посоветуете пансион или хорошую гувернантку для Адели? Просто я не думаю, что ей будет целесообразно жить с нами.

Вот оно что. Я хотел пожать плечами и сказать, что понятия не имею ни о каких гувернантках, поскольку никогда этим не интересовался, но ответил почему-то совсем другое:

— Я спрошу о том, что вы хотите узнать, — и вышел из комнаты. Беседа получилась такая церемонная, в лучших традициях придворного общества (от которых меня, порой тошнило) и всего меня просто измучила. Нет. Я так долго не выдержу. Сразу после обряда в храме объявлю жене, что не собираюсь жить с ней здесь, в столице, да и вообще просто жить с ней. Пусть воспитывает свою сестру сама, занимается хозяйством, ей никто мешать не будет.

После завтрака отправился разбирать письма и так увлёкся, что только часов в одиннадцать вспомнил и об обряде и о том, что там, наверное, в комнате у жены меня дожидается модистка, поскольку я её пригласил. Драговы условности!

Наскоро оделся, не мудрствуя особо с костюмом, и постучал в комнату жены.

— Войдите.

Вошёл. Ко мне выбежала модистка. Ей было уже глубоко за тридцать, но мадам, кажется, этого не осознавала и всегда строила мне глазки, стоило нам только мимоходом встретиться. Её недвусмысленные намёки я обычно просто пропускал мимо ушей.

— Посмотрите, Фердинанд, какая красота! Отрез руаж, мне привезли из самого Муарина. И я пустила его на платье. Да второго такого во всём королевстве не найдёшь! — Она болтала что-то ещё, я не улавливал. Меня дико раздражала её болтовня. К тому же, кто давал ей право называть меня по имени? За столько лет при дворе я разучился спускать такие мелочи, и был бы я один, ей бы непоздоровилось, но сейчас сдержусь. Интересно, что после таких слов подумает моя жена? Или она не заметила? А… К драгам всё! Какое мне вообще до нее дело?

— Пора ехать, — произнёс, чтобы пресечь эти словоизлияния. Модистка наконец замолчала. (Зараза, не помню её имени!) и подвинулась. Я вошёл в комнату, поднял глаза в поисках новоиспечённой жены. Небеса! Девчонка в этом платье была сама на себя не похожа. Оно не то что шло ей, оно преобразило её! Конечно, до моей Вивьен ей было далеко, но разве эту девушку я видел несколько часов назад в столовой? Пожалуй, с ней будет не стыдно показаться при дворе.

Стоп! Остановил себя уже второй раз за утро. Мне нет до неё никакого дела. Мало ли красивых женщин на свете…

— Пойдём, — ограничился одним словом и направился вниз, надеясь, что Натэлия с сестрой следуют за мной.

Глава 3

Натэлия

Я шла по дому моего мужа как в тумане, крепко держа за руку Адели. Я боялась, наверное, больше чем того что произойдет, то, что у меня отнимут сестру. Но князь молчал, и я за это была ему благодарна. Хотя где-то в глубине души подняла свою голову гордость, которую я уже давно, ещё со времени смерти мамы, засунула подальше. Я видела, что он рассматривал меня в столовой, в надежде, указать мне на мои промахи, но я не дала ему такой возможности, хотя под пристальным взглядом его тёмных глаз мне кусок в горло не лез.

И потом. Свадебное платье было просто шикарным, но эта модистка, которая едва на шею не вешалась к моему мужу, подтвердила мои опасения. Жена лишь только для вида, а для всего остального есть любовница. Ну, зато прямо и понятно. Надеюсь, после обряда в храме муж всё-таки озвучит мои обязанности. А то я как-то устала теряться в догадках.

Адели сегодня вела себя необычно спокойно. Тихо сидела в экипаже и рассматривала город, по которому мы ехали, через небольшое окошко. Наверное, она тоже чувствовала, что совершается что-то непоправимое. Хотя, я улыбнулась, глупо было унывать сейчас, когда я уже здесь и дороги назад нет, тем более после всего что мы с сестрой прошли, после всего моего детства, в конце концов…

Наконец, экипаж остановился. Перед нами распахнули дверь и я вздрогнула и едва подавила желание спрятаться, а Адели заревела. Площадь перед храмом была полна народа. Я никогда ещё не видела столько людей. Казалось, вся столица присутствовала на нашей свадьбе. Я, конечно, читала с какой помпезностью и роскошью женились и выходили замуж придворные, но никогда не думала, что это будет относиться ко мне.

Прижав к себе и пытаясь хоть как-то успокоить Адели, я вылезла из экипажа и растерялась. На какие-то несколько секунд мне показалось, что это всё сон, и я проснусь дома от звука капель, падающих в железное ведро. Но не успела я ещё как следует испугаться и растеряться под голодным взглядом толпы, как руку мне подал князь, появившийся как будто из ниоткуда. И, как мне кажется, он был чем-то недоволен. Но я не решилась спрашивать. Сейчас я не в том положении. Мы по традиции ехали в разных экипажах, друг за другом, а потом из-за толпы, видимо, экипажи оттеснили один от другого. Этим, наверное, и объяснялась заминка.

Наконец, я взяла Адели на руки и мы пошли к храму. Я боялась потерять её, выпустить хоть на мгновение из вида, потому что понимала — в такой толпе я её просто не найду, а просить мужа о помощи — не осмелюсь. Ему не до меня. Это я поняла сегодня утром чётко. Но моя совесть чиста. Я буду делать то, что должна и ни на йоту не отступлю от своих обязанностей. Я никогда не надеялась на семейное счастье, но ведь мечтать иногда не вредно. Правда теперь и мечтам пришёл конец.

С каждой ступенькой, на которую поднималась, я словно оставляла свою прошлую жизнь и была всё ближе и ближе к новой. А вот какой она будет — мне пока было неизвестно. Огромный величественный храм возвышался над нами с Адели, уходя своим остроконечным шпилем в небо. Толпа осталась внизу, оттесняемая гвардейцами Его Величества. Мой супруг ушёл на несколько ступеней вверх. Я брела одна, помогая сестре взбираться по лестнице, едва не путаясь в длинном подоле. Странно, но мне казалось, свадьба должна проходить несколько иначе. Хотя, у меня ведь нет теперь никого из близких, никого, кто мог бы вести меня к алтарю, в центр священного круга. О том, что муж мог хотя бы подать мне руку, я старалась не думать, рассматривая выщербленные от времени ступени.

Наконец, лестница закончилась. Наверху уже стоял князь, всем своим видом выражая нетерпение. Я подошла к нему, держа сестру за руку. Она утомилась так сильно, что начала хныкать.

— Натэлия, — я едва не вздрогнула, в последний момент вспомнив, что мужу неприятен мой страх. Я сама не могла понять, почему так реагировала на каждое его обращение ко мне. Наверное, ждала какого-то подвоха. — Вы можете отдать вашу сестру королевской няньке на время церемонии. Она умеет обращаться с детьми.

Я хотела ответить отказом, потом… А что потом? Всё равно князь, скорее всего, не разрешит нам жить вместе. Может быть, так будет даже лучше, если Адели привыкнет к кому-то, кроме меня.

Я осторожно кивнула, и к нам тут же подошла пожилая женщина. Видимо, мой супруг подал ей какой-то знак. Она расплылась в улыбке и сразу заворковала возле Адели.

— Какая хорошенькая девочка, какая красавица! Давай отпустим сестрёнку! Давай! И пойдём с тобой посмотрим птичек. Будешь птичек смотреть, как они кушают, будешь?

Сестра заинтересованно направилась к женщине, оглянувшись, правда, на меня. Я улыбнулась ей, как могла, и кивнула. Пусть идёт. Я заменила ей мать, насколько смогла, но я всё равно никогда не стану для неё матерью.

— Не тревожьтесь, княгиня. Я вынянчила нынешнего короля и двух его племянников, так что с малыми детьми обращаться умею. Меня Жозин зовут, если что.

— Благодарю вас, — ответила. И королевская нянька ушла, уводя с собой Адели.

— Пойдёмте, — князь взглянул на меня мельком, словно не на мне сейчас собирался жениться. Хотя о чём я говорю, мы ведь и так уже женаты.

Он подал мне руку и повёл к центру храма, в священный круг. Храм, огромный снаружи, изнутри казался небольшим и даже уютным. Полумрак, тишина, красноватый свет светильников, да отблески дневного света через узкие окошки под сводом. Потолок был так высоко, что его невозможно было даже разглядеть. И никаких украшений. Всё просто и строго.

В храме мы с князем были точно не одни. Но лица гостей я не могла разглядеть. В полутьме они сливались в какое-то странное марево. Я волновалась и злилась на себя. А ещё на князя, который затеял весь этот фарс. Брачный договор — это одно, а вот обряд в храме, призванный закрепить брак по любви или хотя бы по сердечной склонности, брак нерасторжимый перед Небесами, это совсем другое. Отец и мать не пошли после свадьбы в храм. Они были честны перед собой и перед детьми, хотя родственники и настаивали. Но отец тосковал по первой жене, а матери ничего не оставалось, кроме как тихо угасать подле него, покрывая терпением все его выходки.

Я вздохнула и не заметила, как мы вошли в круг. Служитель поставил нас друг напротив друга и тихо нараспев начал что-то читать. Язык Первородных, поняла я. Молитвы на древнем языке звучали красиво и завораживающе. Я не знаю, сколько прошло времени, когда служитель попросил нас вытянуть руки и вложил мою руку в руку князя. А сверху накрыл наши руки красной лентой. Время словно бы растянулось и в этом уютном полумраке остались только мы один на один.

Служитель нараспев читал молитвы, я закрыла глаза и почти забылась, когда вдруг почувствовала боль. Она обжигала и шла оттуда, от наших сцепленных рук. Я подняла голову и увидела, что князь тоже чувствует боль. Его губы подёргивались, а на лбу залегли морщины. А боль нарастала. Я тихо ойкнула, сжала губы и собралась уже отдёрнуть руку. Никогда не читала ни про что подобное в обряде бракосочетания. Но князь стал первым. Он расцепил наши руки, и красная лента медленно упала на пол. Боль прекратилась. Осталось только лёгкое жжение на тыльной стороне правой руки. Интересно, что это было? Но я не успела обдумать произошедшее, когда услышала вопрос служителя, обращённый к моему супругу:

- Князь Дамьери, вы женаты?

— О чём вы? — Князь искренне не понимал, что хочет узнать служитель. Сейчас в причудливом полумраке его лицо казалось скорее печальным, чем гордым и высокомерным. Впрочем, это, наверное, лишь игра света и тени. — Вот моя жена, — и он указал на меня.

— Простите, я не так выразился. Может быть, вы были ещё женаты?

Пауза растянулась на несколько минут. Сейчас должно произойти нечто важное. Но я почему то рассматривала узоры на полу и думала о чём угодно, только не о вопросе служителя. Мне кажется, или ответ я знаю?

— Был, — тихо ответил мой супруг. И мне почудилась такая печаль в его голосе, что поневоле стало его жалко.

Фердинанд

Я злился. На весь этот фарс, на навязанную жену, на короля. У всех свои игры, но отвечать должен я. Неужели Марку трудно было объяснить всё служителю, так чтобы мне не пришлось отвечать на дурацкие вопросы? Хотя, собственно, я сам тоже не мог понять, что произошло. Почему вдруг наши руки обожгло болью? Я никогда о таком не слышал.

— А ваша жена… первая. Что с ней случилось?

Так. Ещё один вопрос и никакой свадьбы не будет. Я злился на себя и на него, злился, когда вспоминал о Вивьен.

— Она умерла, — ответил сухо. Желая только одного, чтобы от меня отстали. Видимо, Марк понял моё состояние, потому что вышел из храмового полумрака и тихо сказал:

— Продолжайте!

— Но, Ваше Величество! — Вот же настырный служитель! Внутри нарастало раздражение, хотя я говорил себе, что неправ. Никто кроме Марка, пожалуй, уже не помнил или вот даже не знал о том дне. Но для меня это всё было как будто вчера. Хотя, время действительно лечит, немного… — Такое странное происшествие во время обряда… Надо разобраться в чём дело, иначе брак не будет скреплён Небесами.

— Продолжайте, кому я сказал! — В гневе король был страшен. Я редко видел его таким. Интересно, в чём причина? Вряд ли только похвальное желание оградить меня от неудобных вопросов. В последнее время во всех поступках Марка я склонен был видеть двойное дно.

— Я не могу, — служитель побелел, как полотно, но стоял молча и твёрдо, захлопнув книгу, которую держал в руках.

Несколько минут царило молчание. Только Марк со служителем мерились взглядами. Наконец, король отвернулся и произнёс.

— Что-ж, вы всё равно женаты. Брачный договор подписан. Обряд можно завершить и заочно. Князь и княгиня Дамьери, поздравляю вас! — Ох не понравился мне тон короля, которым это было сказано. Но разбираться в этом во всём сейчас мне было некогда. Я подал руку жене, о которой к своему стыду, не вспоминал почти всё время обряда… Хм… Нет. Буду её называть княгиня Дамьери, а не жена, даже в мыслях. Хотя, драги, это так по-дурацки звучит!

Мы направились к выходу из храма. Марк и самые близкие его соратники поздравляли нас. Я видел за улыбками фальшь, а за поздравлениями злорадство. Сжал губы. Меня этим не проймёшь. Хотя слухи о том, что произошло в храме уже сегодня разлетятся по всему королевству и те кто ненавидит меня и называет лизоблюдом (и как ещё покрепче), найдут в ближайшие дни о чём почесать языки. Но меня это не касается. Я жил так с тех пор, как казнили отца, слыша за спиной совсем нелицеприятные эпитеты. При дворе можно выжить только так. Ну и охрана, конечно, не помешает…

Выходя из храма я почувствовал острую боль в правой ноге. Порез? Странно, откуда? А потом услышал, как ойкнула моя жена, неловко подвернув ногу, правую, если что. Я подхватил её, не дав упасть и, не дожидаясь гостей, почти занёс в небольшую комнатку при храме. Небольшая деревянная дверь сбоку, куда ушли няня с сестрой моей жены, тьфу ты, княгини Дамьери. Кажется, это проходная комната, и она вела на колокольню. После того, что произошло в храме, не хотелось ни с кем видеться и встречаться. А тут и повод такой хороший нашёлся.

Я помог Натэлии сесть на узенькую кушетку.

— Очень болит?

— Нет, почти прошло. — Она, видимо, стеснялась меня. Я хотел предложить осмотреть ногу, но не смог. Обычно я не страдал отсутствием красноречия, но тут какая-то странная робость сковала меня. Девчонка сидела, поджав ноги, такая беззащитная и потерянная. Драги! Я же обещал не думать о ней! Да мне вообще нет до неё никакого дела!

— Спасибо, — произнесла тихо.

— За что? — Кажется я удивился.

— Что поддержали и не дали упасть.

Это она так кокетничает или ей действительно за всю жизнь никто не подавал руки?

— Пустяки, — ответил и встал, надеясь посмотреть — ушли ли гости во главе с Марком из комнаты и свободен ли путь.

— А что случилось с вашей женой? — Вопрос буквально пригвоздил меня к месту.

— Она умерла, — ответил как можно безразличнее. В конце концов пусть знает про Вивьен. Ей здесь всё равно не на что надеяться. А потом зачем то добавил. — В этот же день, как мы поженились.

И отвернулся. Какая ей разница, что лошади понесли, когда мы ехали к храму, после подписания брачного договора? Какое ей дело, что я видел как летит с утёса в море экипаж с моей Вивьен? Как кричит кучер и разбивается об острые скалы карета? Зачем вспоминать, как я кинулся следом, но пока нашёл безопасный спуск, пока стирая ноги в кровь, бежал вниз… Как едва не бросился следом за ней в море, когда не смог найти тело? Как удерживал меня Марк. Это было давно. И давно пора забыть.

— Пора идти, — повернулся к Натэлии и сказал жёстко, излишне наверное. Но пусть знает. Моё сердце занято Вивьен и свободно никогда не будет!

Я подал руку Натэлии и подождал, пока она встанет с кровати, немного прихрамывая. Хотел спросить, точно ли она сможет идти, но потом передумал. Мало ли что она подумает, если я буду проявлять к ней внимание. Нет. Надо сразу обозначить границы нашего общения. Я — муж только потому, что так захотел Марк и никак иначе.

Мы дождались, пока королевская нянька (вот до сих пор было недосуг узнать её имя) не приведёт сестру моей жены, и вышли из комнатушки, столкнувшись у дверей храма со служителем. Я нахмурился, ожидая очередной порции попрёков и возмущения, но он только печально посмотрел на меня.

— Я не знаю, что вы скрываете от меня, князь Дамьери, но Небеса обмануть невозможно. Помните об этом.

И он вышел, пока я придумывал достойный ответ. И хотя вроде я косноязычием не страдал, но обижать служителя не хотелось. Моя супруга молчала. Похвальное качество в женщинах. Может быть, с ней проблем не будет, когда она точно уяснит свою роль. Хотя, мне почему то в это верилось с трудом. Но оставался ещё открытым вопрос — если не она затеяла всю эту кутерьму со свадьбой (а в это почему-то верилось всё меньше и меньше), то зачем это нужно Марку? Решил поставить меня на место? Унизить? Так мог бы тогда назначить мне в жёны крестьянку из соседней деревни, чего уж мелочиться?

По ступеням мы спускались в полном молчании и можно даже сказать одиночестве. Пошёл дождь и толпа разбрелась кто куда. К тому же невесту с женихом они уже видели, самое интересное, так сказать. Жена шла, едва прихрамывая на правую ногу. И я почему то чувствовал странную тупую ноющую боль в ноге. Надо разобраться, где я мог повредить ногу. Может, проклятье? Да нет, вряд ли. Некому. Но показаться лекарю не помешает.

Сестра Натэлии скакала резво перепрыгивая через несколько ступеней. Хорошо хоть на этот раз девочку не придётся нести, почему то подумалось мне. Я не был уверен, что моя супруга, драги, княгиня Дамьери, смогла бы идти с ней на руках. А мне… Мне не хотелось проявлять к ней какие-то знаки внимания.

Наконец, мы сели в экипаж. Его Величества почему то не было видно. Может быть, внял моей просьбе и разрешил мне отдохнуть. Было бы замечательно. До дома мы доехали почти в полном молчании, которое уже начинало меня тяготить.

— Я хочу объяснить вам ваши обязанности, княгиня, чтобы не возникло недопонимания, — сразу начал разговор я, едва мы вошли в гостиную. Зная мои предпочтения, к моему приезду, камин в гостиной уже горел, и любимые красноватые светильники давали призрачный свет. Здесь будет только как я люблю и никак иначе.

— Я вас слушаю, — Натэлия подобралась. Видимо, ожидает от меня какого-то подвоха. Я хотел быть резким, но, взглянув на неё, продолжил почему то уже не так жёстко.

— Вы, наверное, понимаете, что женился я на вас только по воле короля и жена мне, в принципе, без надобности. — Она подняла глаза и я разглядел в них удивление. — Поэтому жить вы со мной не будете, и вообще не будете жить здесь. У меня есть ещё одно имение, у границы, возле Катехорских гор. На днях вы уедете туда.

— А что я буду там делать? — Тихо спросила она, стоило мне только замолчать.

— Не знаю, — я пожал плечами. — Что хотите. Это в вашей полной власти. Я не буду вас неволить. Хотите — сидите в имении и занимайтесь тем, чем занимаются женщины — ну там, вышивка, рисование, хотите — воспитывайте сестру. Средства на расходы в пределах разумного, конечно, я вам буду выдавать.

Я говорил и чувствовал себя неловко. Словно разговаривал с ребенком, а наткнулся на неожиданно взрослый взгляд.

— Вы меня покупаете? Покупаете моё молчание? Или зачем я вам вообще нужна? — Она смотрела на меня так странно, что я даже отвернулся.

— Говорю же, — ответил почему-то раздражённо. — Так приказал король. Его приказы не обсуждаются. Я не мог отказаться.

— Но я думала, что вы с Его Величеством друзья, — совсем уже по-детски ответила она.

— У королей не бывает друзей, княгиня Дамьери, — ответил резче чем обычно. Она раздражала меня, и в то же время я поневоле задумывался о том, что это за девушка и чем она живёт.

— Когда я должна уехать?

— Сколько вам времени нужно на сборы?

— Я могу уехать сегодня, — ответила она и отвернулась, всем своим видом показывая, что если я в ней не нуждаюсь, то она не останется здесь больше ни минуты. И вот эта странная наивность, сочетавшаяся с гордостью заставляла меня поневоле о ней думать. Нет! К драгам! Пусть уезжает сегодня!

Натэлия

После всей этой странной свадьбы, после обряда, который так и остался незавершённым, после трудного разговора с супругом, хотелось только одного — лечь спать. Но он ясно дал понять, что не желает меня видеть, и что сердце его занято первой женой. Ну хотя бы честно. Вот только мне было до слёз печально, что придётся повторить судьбу матери. Она часто вздыхала и говорила: «С мёртвыми бесполезно состязаться, девочка моя». И только со временем мне стали понятны её слова. Не удивлюсь, если она тайно любила отца или по-крайней мере была привязана к нему странной привязанностью, что хуже смерти. Я вздохнула. Ладно. Зато честно.

Я аккуратно сложила свадебное платье. Не знаю, куда его теперь девать. Но, надеюсь, мой супруг справится с этим без меня. Надела дорожный костюм — благо князь обеспечил меня одеждой, подхватила сонную Адели на руки (после такого богатого на события дня она уснёт стоит только донести её до экипажа) и направилась вниз, к выходу.

— Княгиня Дамьери, вы уже уезжаете? — Старая служанка, имени которой я не знала, но которую видела вчера несколько раз, смотрела на меня с улыбкой.

— Да. — Ответила отрывисто, потому что мне было неудобно. Я понятия не имела, как нужно разговаривать со слугами в этом доме (доме, который, хвала Небесам, так и не стал моим).

— Какая жалость! А я так надеялась, что в доме наконец появится женская рука. Вы так подходите господину князю! Не то что та, другая…

— Гарса! — Грозный окрик пресёк её словоизлияния.

— Иду. Уже иду! — И подобрав передник Гарса засеменила к тому, кто её позвал.

А я не успела даже возмутиться. Подхожу господину князю? Я?! Я не приспособлена для придворной жизни и хорошо, что он сам это понял и прогоняет меня. Не хочу лукавить и лицемерить, не хочу быть никому в тягость. Может быть, в его другом имении, в горах, мы сможем не разлучаться с Адели.

— Княгиня Дамьери! — Я опять едва не вздрогнула. Да почему он на меня так действует? — Вы уже уезжаете?

— Ну вы же сказали сегодня, — я пожала плечами.

— Но, вы могли хотя бы потребовать обед. Вам же долго ехать. Почти сутки.

— Я не в том положении, князь, чтобы чего-то требовать в этом доме. А просить мне тяжело, — ответила, наверное, немного резко.

— Так спешите от меня сбежать, Натэлия? Или вы получили титул и деньги и больше вам ничего не нужно?

Он будет оскорблять меня? Я подняла голову и спокойно посмотрела ему в глаза.

— Вы несёте полную чушь. Я вышла за вас замуж, потому что мне не оставили другого выбора. Потому что если бы я не согласилась, то наш дом, в котором с трудом можно было бы перезимовать, ушёл с молотка. Потому что нам с Адели нечего было бы есть и негде жить.

Я отвернулась и сдержав горькие слёзы, направилась к выходу из дома. Я никогда не искала утешения. Но как это иногда тяжело! Просто с ума сойти!

Меня никто не остановил. Экипаж был уже готов, кучер ждал меня. Я аккуратно положила уже успевшую уснуть Адели на сиденье, потом села сама и приказала трогать. Хоть это приказать то я могла? Слёзы застилали глаза. Ничего. Я еду в новую жизнь. Так надо.

Глава 4

Фердинанд

Когда схлынула злость на девчонку, которая по сути была ни в чём не виновата (я понять не мог, что на меня нашло), то я почувствовал себя последней свиньёй. Драги! Отправить девушку одну в дальнюю дорогу, без слуг, без провожатых, без еды и денег, в конце концов. И чего я разозлился?

Сам ведь прогнал её. Она же не виновата, что король, выходит дело, заставил её выйти за меня замуж. Причём, судя по тому, что она мне рассказала, лучше мне вообще не знать о том, как она жила до меня. А то, боюсь, совесть будет мучить ещё сильнее, чем сейчас. Хотя, наверное, это невозможно. Но, драги, меня дери, она ведь не виновата в том, что она не Вивьен! А я не виноват в том, что мы оба — пешки в руках Марка.

Я наспех накинул плащ, взял мешочек талернов и подождал, пока повар принесёт мне корзину с едой, вскочил на Арлеана и отправился в путь. Мой конь был настоящий вартианский скакун и стоил баснословных денег, но я знал, на что их трачу. Как раз для таких экстренных случаев он был незаменим. Он догонит экипаж уже через пару часов, на въезде в Брианн. Дальше будет сложнее. Тракт разделялся на несколько дорог и все они вели к имению. Какой дорогой прикажет ехать моя жена, я понятия не имел. И прикажет ли вообще ехать в имение. Женщины безумно обидчивы и склонны к опрометчивым поступкам. Конечно, свести счёты с жизнью, это вряд ли (хотя среди аристократок это новая мода и едва ли не повальное увлечение). Правда вот Вивьен обижалась на меня очень часто по каждой мелочи. Но это я, я был тогда совсем необразованным мужланом, драги меня подери! Я виноват, а не она.

Как только я выехал из дома, начал накрапывать дождь. У ближайшего к столице селения я уже промок насквозь. Не спасал даже плащ. В такую погоду экипаж с моей супругой вряд ли доберётся до самого имения. Я ещё помнил, какая там глушь и какие дороги, но к стыду своему, не горел желанием их восстанавливать. Надо уговорить её или вернуться назад в имение или снять номер в гостинице.

Через пару часов дороги я наконец заметил впереди экипаж. Как я и рассчитывал, они подъезжали к Брианну. Крикнул кучеру, приказав остановиться. Какое-то странное чувство — то ли стыд, то ли робость, которой до этого у меня никогда не было не позволили мне сразу направиться к экипажу, хотя я промок и промёрз до костей и мечтал только о том, чтобы побыстрей согреться.

— Почему мы стоим? — Наконец выглянула из экипажа Натэлия. Потом, наверное, увидела меня. — Князь, вы что-то хотели?

Таким голосом меня могла бы спросить королева, если бы Марк был женат.

— Я хотел передать вам с собой деньги и еду. Ведь это моя грубость вынудила вас пуститься в дорогу.

Сказал тихо, но надеюсь, что она услышала, потому что повторять не было ни сил, ни желания. Я готов был передать то, что привёз и пуститься в обратный путь (на него бы меня ещё хватило), когда дверь в экипаже отворилась.

— Залезайте, — решительно произнесла моя жена. — Не надо мёрзнуть.

Я с радостью забрался внутрь. Маленькие грелки, работавшие почти вечно, так же как и светильники, создавали внутри экипажа приятное тепло. Натэлия тут же молча дала одну грелку мне в руки, а другую положила рядом. Её сестра спокойно спала.

— Я хотел предупредить, что в такую погоду вы до имения в Катехорских горах не доедете. Или увязнете ещё в селении, или прямо у ворот. Но в любом случае прямо до имения вы в такую погоду не доберётесь. Так что или давайте вернёмся в имение, или можно переждать ливень в гостинице.

— То есть пешком я туда никак не доберусь, даже если Сэллер поможет нам?

Сэллер, это кучер, если что. Уже нашла с ним общий язык? Или просто хочет приказать? А она упрямая. Вивьен тоже всегда добивалась всего, чего хотела, но она действовала по-другому. Драги! Опять я сравниваю её с Вивьен. Да в них же нет ничего общего!

— Если только не побоитесь насквозь промокнуть и заболеть, — улыбнулся я, как можно мягче. Девушка не виновата в странных играх короля. Я просто слишком устал сегодня, слишком много воспоминаний, поэтому и сорвался на неё.

— Я не побоюсь, — немного оттаяла она, голос зазвучал мягче. Да сколько же в нём оттенков! — А вот жизнью Адели я бы не рисковала. Но ведь вы говорили, что в имении я помешаю вам.

— Мне следовало быть к вам добрее, — ответил тихо и вроде бы невпопад. Потом добавил. — Мы могли бы переждать в гостинице.

— Хорошо, — кивнула она.

Странно, но в экипаже мы словно стали чуть ближе друг к другу. Уже не чужие. Натэлия даже перестала стесняться меня и вздрагивать. Неужели мне надо промокнуть и выглядеть жалко, чтобы меня не боялись?

Брианн встретил нас пустынными серыми улочками с такими же серыми зданиями. За стеной дождя города почти не было видно. Да уж. Погода просто прекрасна. Если так будет лить — мы застрянем в гостинице надолго.

Гостиница — серое унылое здание с оторванной поцарапанной вывеской не внушала мне доверия. Но другой здесь попросту не было. И такое запустение — всего в нескольких часах езды от столицы. Куда смотрит Марк? Нет. Я конечно, понимал что казна имеет свойство опустошаться, но иногда не совсем понимал на что.

Когда мы, наконец, вошли в гостиницу, я, честно говоря, обрадовался. Потому что моя супруга едва держалась на ногах от усталости после насыщенного событиями дня, а ещё потому что сам устал и, хотя отогрелся, есть хотелось зверски. Всю корзину с провиантом я любезно уступил Натэлия. И хотя она честно поделилась со мной, этого едва хватило, чтобы унять мой аппетит. Знал бы — взял бы больше, но увы.

— Добрый вечер, — к нам вышел, видимо, сам хозяин. Наверное, постояльцы были здесь редкостью. Да и насколько помню, в Брианне не было никаких достопримечательностей, осматривать было абсолютно нечего. — Что желаете?

— Комнату, пожалуйста, на ночь нам с супругой.

Натэлия испуганно посмотрела на меня. Подожди, не начинай снова меня бояться. Я всё объясню.

— Разумеется. Что-то ещё?

— Ужин в комнату.

— Конечно, — кивнул хозяин. — Как вас записать?

— Дэн и Эрмина Сэлсер с маленькой дочкой. — И я обворожительно улыбнулся. Ещё не хватало, чтобы о том, что князь Дамьери, которого ненавидит половина королевства, остановился в гостинице, узнал весь Брианн. Нет. Если бы я был один, то конечно, не стал бы скрываться, но Натэлии не повезло носить моё имя, а значит и людская ненависть рано или поздно до неё доберётся.

А хозяин гостиницы мне, кстати, не понравился, совсем. Он из того сорта людей, что во всём ищут свою выгоду и везде суют свой нос. Поэтому, в наших интересах, чтобы он ничего не заподозрил. Поэтому я взял Натэлию за локоть и нарочито громко сказал:

— Пойдём, дорогая, ты, наверное устала с дороги.

Как только за нами закрылась дверь, моя жена выдернула у меня свою руку и отошла к окну. Я должен оправдываться и извиняться? Чего она ждёт от меня?

— Зачем весь этот фарс? — Вдруг спросила Натэлия.

— Затем что мне пока дорога ещё своя жизнь, а теперь и не только своя. Вы вышли замуж за человека, которого ненавидит полкоролевства. А представиться вашим братом или отцом как-то глупо — да никто и не поверит. А если мы супружеская пара снимать две комнаты глупо. Но вы не бойтесь — я могу поспать на полу, а вы с сестрой спите на кровати.

Мне действительно не привыкать было спать на полу. Хотя, за последние годы я как-то немного всё-таки отвык.

— Спасибо вам, — вдруг тихо ответила Натэлия. — Я просто очень устала и хочу спать.

— Тогда ложитесь, — улыбнулся я. — Утро вечера мудреней.

Натэлия

Проснувшись, я не сразу сообразила, где нахожусь. Столько перемен за короткое время. Сначала отъезд из дома, потом имение князя в столице, потом экипаж и вот, наконец, гостиница. Я вспомнила вчерашний вечер, и почему-то он вызвал у меня мимолётную, но улыбку. Если бы князь так чётко не обозначил после обряда в храме свою позицию, наверное, я попыталась бы привыкнуть к нему… Подумав об этом, я почему-то смутилась и, наверное, покраснела. Спустила ноги с кровати, посмотрела на сестру — Адели ещё не проснулась, забавно поджав губы во сне, она чему то улыбалась. Я повернула голову и увидела князя. Он безмятежно спал на полу. Под головой — подушка из экипажа. Красивый молодой мужчина. Неужели он бросился за мной только, чтобы извиниться? Как странно. И как забавно.

Я ехала в столицу, опасаясь чего угодно, не зная, чего мне ожидать и поначалу то, что случилось, оправдывало мои ожидания. И вот теперь… Ну как это понимать? Я вздохнула и выбралась из кровати. Стоило мне сделать несколько шагов к окну, как князь тут же проснулся.

— Доброе утро, Натэлия. Что там? Дождь ещё идёт?

— Идёт, — я заглянула таки в окно. Конца и края этой серой завесе туч похоже не предвидится.

— Если он не закончится в ближайшие дни, до имения нам придётся добираться пешком. Может быть, лучше вернуться в столицу.

Я неопределённо пожала плечами. С одной стороны сидеть в имении из которого нельзя никуда выбраться — это сомнительное удовольствие, с другой стороны, там вряд ли хуже, чем в отцовском имении. А возвращаться столицу мне почему-то категорически не хотелось. А вдруг супруг потащит меня по балам и на прочие светские мероприятия. Что я там буду делать?

И как подтверждая мои опасения, послышался звук, который обычно сопровождает вызов по переговорному кристаллу.

— Да. Слушаю, — мой супруг тут же собрался и словно стал даже выше ростом. Всё-таки он не только придворный и титул князь получил не за просто так. Я слышала, что Фердинанд Дамьери помогал Его Величеству усмирять бунтовщиков, а потом и отстаивать границы королевства. Правда в военных кампаниях я понимала мало. Но основное знала, благодаря гувернантке и библиотеке в доме отца. Пока она ещё была не заложена…

— Фел? Ты где? Я заходил к тебе, хотел поздравить с началом семейной жизни, а тебя нет дома, — мне показалось, или я узнала голос Его Величества? И в нём очень хорошо чувствовалась ирония, а ещё беспокойство. Или, может, мне всё же показалось?

— Уехал, в своё поместье, дальнее такое, знаешь, возле Катехорских гор.

— Медовый месяц, ну-ну.

Разговор был явно не предназначен для моих ушей, я покраснела. Подслушивать вроде как нехорошо. Но деваться мне было некуда.

— Что-то случилось?

— Опять несчастный случай, жену одного из моих придворных нашли мёртвой в Аренском лесу.

— Шестую за месяц? — Уточнил мой супруг. В его голосе мне тоже вдруг послышались нотки беспокойства.

— Да. Вот это то меня и беспокоит. Больше никаких несчастных случаев. Только с женщинами и только с жёнами моих придворных.

— Странно, — мой супруг поднял кристалл, словно хотел быть ближе к собеседнику. — Я её знаю?

— Нет. Не думаю. Может быть, видел пару раз, учитывая твою любовь к придворной жизни.

— И что ты будешь делать?

— Ужесточу охрану и посоветую тебе не бродить в одиночестве и твоей новой супруге тоже.

Князь Дамьери задумчиво кивнул, потом спросил:

— Не собираешься посоветоваться со своей гадалкой?

— Гадалки — не советники. Они не дают просто так предсказаний. — Король помолчал немного и потом добавил. — Кстати, жду вас на балу. Думаю, приурочу его к дню рождения отца.

— То есть, время у меня пока есть?

— Есть. Но ты всё же задумайся. Я же знаю, какой ты любитель балов. Кстати, где мой королевский знак. У тебя, с собой?

— Разумеется.

— Ну тогда хорошо, до встречи.

Супруг накрыл переговорной кристалл ладонью и задумчиво посмотрел на меня. И мне почему то стало тревожно. Какие то похищения, балы. Двор жил своей, отличной от обычных людей, жизнью. И теперь получается, что к этой жизни, должна присоединиться и я.

— Что мы будем делать теперь? — Спросила тихо. И только потом заметила, что сказала «мы». Конечно, я завишу от мужа. Но всё-таки это «мы» звучало так, будто у нас есть что-то общее, а не просто подписи в брачном договоре.

— А что вы хотели, Натэлия?

— Ну… — я растерялась.

— Тогда ждём, пока дождь не закончится, и отправляемся в имение, как и решили.

Я с облегчением кивнула. Возвращаться в столицу не хотелось совсем.

Фердинанд

Утро началось из рук вон плохо. Разговор с Марком не напугал меня, но обеспокоил. Кто и зачем подстраивает смерти от несчастных случаев для женщин? В то, что это случайности — я не верил. Слишком много случайностей за последнее время. Но кому нужны фрейлины, а то и просто женщины, достаточно далёкие от двора? Попытка надавить на их супругов? Но тогда женщин бы похитили, а не убили. Сколько их всего пока? Шесть? Одну понесла лошадь, другая случайно наткнулась на заряженное ружьё на охоте, третью укусила ядовитая змея в королевском саду… Можно перечислять дальше. Одно видно, что цепь случайностей неслучайна и что это сделал кто-то, очень хорошо их знавший.

А хуже всего, что раз я теперь женился, то теоретически и моей жене грозит опасность. Я украдкой взглянул на девчонку. Натэлия сидела на кровати, поджав ноги, и о чём-то беседовала с сестрой. До меня доносились только взрывы хохота. А она умеет быть весёлой. Я не хотел ничего узнавать о ней, но и допустить, чтобы она погибла, только потому, что стала моей женой, не мог.

А ещё этот королевский знак. Может быть, сейчас я излишне подозрителен, но дышится мне легче, когда этот знак — небольшая брошь с буквой А (Аверус — династия королевской семьи) — лежит в походной сумке в экипаже. Близким (нет не друзьям, а советникам) Марк раздал броши — как королевский знак отличия. Но что-то сдаётся мне, что надо бы отнести этот знак артефактору и приплатить ему за молчание. Иначе, понять не могу, с чего я так взъелся на Натэлию вчера. Но это лишь мои догадки. Пусть пока полежит этот знак монаршей милости в экипаже. Мне так спокойнее.

И правда, почему король не может спросить у гадалок — кому выгодна смерть женщин, если уж он так им верит? Я вот, если честно, считал, что чем меньше веришь предсказаниям, тем меньше они сбываются. Но Марк был уверен, что всё, что говорит гадалка — истина, не подлежащая сомнению. Хорошо, хоть говорила она редко. Но из-за этих дурацких предсказаний он мог, например, неделю ходить только в синем мундире и без знаков монаршей власти. Потому что она предсказала, что если он будет ходить в этой одежде, бури обойдут его стороной. Может быть, для короля, вера эта была слишком самонадеянной, но кто из нас без недостатков? Хорошо, хоть он прислушивался не только к одной гадалке, а спрашивал совета у нескольких разных. Понимал, что так у них не будет возможности им управлять. И всё-таки я им не верил.

Вздохнул, подошёл к окну. А дождь то, кажется, собирается закончится. Небо посветлело и уже не выглядело как сплошное серое марево. Возможно, мы даже сможем доехать до имения, раз уж собрались. Правда, оставлять Натэлию одну без присмотра в дальнем имении не такая хорошая идея в виду последних обстоятельств. Но в столице… Боюсь, что она теперь сама не согласится там жить.

Я отошёл от окна.

— Ну что, дождь кажется скоро закончится. Вы всё ещё хотите продолжить путь?

Глава 5

Натэлия

Мы выехали на следующий день с утра, когда точно стало ясно, что дождя больше не будет, и погода поменялась. Первые трудности, о которых говорил мой супруг, начались ещё когда мы только-только отъехали от Брианна. Дорога местами превратилась в кашу. И лошади едва тянули мой экипаж. Кучер расспросил каких-то путников, попавшихся нам навстречу, и обрадовал, что дальше, возле указателя на Грон, будет легче. Я, к своему стыду, совсем плохо знала географию этих мест. Никогда не думала, что судьба меня сюда забросит. Хотя меня это не оправдывало. Надеюсь, в имении будет библиотека, потому что мучить супруга вопросами, мне было неудобно. Он и так иногда очень странно на меня смотрел. Но я списывала это на то, что мы совсем ещё не знаем друг друга, да, видимо, и не собираемся узнавать. И почему то от этой мысли мне становилось только печальней.

Наконец, через какое-то время, дорога всё же стала лучше. Я выглянула в окошко и ахнула. Для меня, всю жизнь прожившую среди перелесков и полей, громада гор выглядела завораживающе красивой. Я не удержалась от восторженного восклицания. Вместе со мной к окну припала и Адели, а потом и князь посмотрел, что мы там увидели.

— Вы никогда не видели горы, Натэлия? — Он удивлённо откинулся обратно на подушки.

— Нет. Откуда мне? Я даже из имения выезжала всего несколько раз, в ближайший город, в пансион.

Он хмыкнул. Наверное, не поверил, а, может, посмеялся надо мной, а потом молча отвернулся. Странно, но не сказать, что я стала больше понимать князя, но вот боялась явно меньше.

Молчать всю дорогу мне было привычно, и всё же казалось, что в этом молчании есть что-то неправильное, особенно, если учесть, что в экипаже сидят супруги. Видимо, об этом же подумал и князь.

— Вы сказали, что учились в пансионе. А где?

— В Элсмите, рядом с домом. Но всего пару лет.

— А потом? Почему не доучились?

Я вздохнула. Видимо, он действительно ничего не знает обо мне и не лжёт, когда говорит, что этот брак устроил король. И хоть все мои знания строятся только на книжной премудрости, я не удивляюсь ничему. Короли могут всё и им всё дозволено.

— Отец наделал долгов и не смог больше оплачивать моё обучение. Потом ещё какое-то время мной занималась гувернантка. Видимо, мама оплачивала её из своих запасов. Ну а после смерти матери я сама стала гувернанткой для Адели.

Я замолчала. Мне не было ни стыдно (зачем стыдиться своей семьи?), ни больно. Всё это уже давно в прошлом. Но почему-то в глаза князю смотреть всё равно было тяжело.

— Простите меня, Натэлия, я не знал.

Я подняла глаза. Он говорил необыкновенно мягким голосом и так странно смотрел на меня. На минуту мне стало горячо.

— Ничего, — ответила, пыталась скрыть неловкость, накручивая машинально прядь волос на палец — давняя привычка. — То что было — прошло.

— Значит вы никогда даже не выезжали в столицу? — Продолжил, немного помолчав, князь.

— Нет, — я покачала головой.

— И никогда не хотели её увидеть?

Это допрос?

— Нет. Я люблю жить на природе. Хотя наше имение заложено кредиторам и почти превратилось в груду развалин, но там тихо, спокойно, красиво

— … И одиноко, — неожиданно вставил князь. — Верно?

Я кивнула. Потом задумалась. К чему он это? Сам ведь всё сказал, сразу после обряда в храме. Почему то за суетой последних дней я и думать забыла про обряд и о том, что женаты мы только по договору. А вот обряд вроде бы не считается законченным. Почему? Не знаю. Небесам виднее. Наверное, то, что между нами сейчас существует, нельзя назвать браком, да и даже дружбой. Но почему то у меня впервые за последние дни на душе было безмятежно и спокойно. Так, словно с души сняли тяжёлый груз. Возможно, потому что, человек за которого я вышла замуж, меня вовсе не обижал, не пугал и не отталкивал. Я представляла князя Дамьери совсем другим и теперь терялась, не зная, как с ним разговаривать. Откровенностью принято платить за откровенность. Но он молчал, вынуждая говорить и рассказывать о себе лишь меня. Да и хотела ли я узнать о нём больше?

Экипаж несколько часов уже ехал по прекрасной гористой равнине, то заезжая в небольшие перелески, то завлекая нас в лес. Я с восторгом рассматривала пейзажи. Князь рассказывал истории, связанные с Катехорскими горами. Его певучий голос уводил меня в те времена, когда мир был ещё совсем юный, а Прародители были ещё живы. Так под его истории мы доехали до небольшой деревушки. И когда до имения осталось всего пару лиг, экипаж наш застрял окончательно и бесповоротно.

— Подождите здесь, Натэлия. Кажется, дорога кончилась, — князь вылез из экипажа и я услышала сдавленное ругательство — он спрыгнул в грязь.

Я выглянула в окно. Мда. Дорога представляла собой почти болото — непролазная грязь впереди. Интересно, как мы собирались вообще здесь проехать? Да тут должна пройти неделя без дождя, чтобы дорога хоть как то просохла.

— Далеко ещё до вашего имения? — Спросила я у князя, как только он снова оказался рядом с каретой.

— Пару лиг. Пешком по такой грязи вряд ли вы сможете их проделать. Осенью и весной здесь вот такая непролазная грязь. Единственный способ добраться до имения — преодолеть этот путь верхом. Вы хорошо держитесь в седле?

— Да, — я кивнула. До смерти отца, пока ещё были деньги, мы держали нашего каурого жеребца — Ланго. И я каждый день, пока была возможность, ездила на прогулку, по полям, вскачь. Иначе можно было совсем сойти с ума от сидения в четырёх стенах. А читать, рисовать и вышивать круглосуточно не так увлекательно, как кажется.

— Хорошо. Тогда поступим так. Вы поедете одна, а я возьму вашу сестру и поеду чуть впереди. Вы ведь не знаете дороги.

— Адели, — вместо ответа обратилась я к сестре, — ты поедешь сейчас с дядей, покатаешься на лошадке. Хорошо?

— Дя, — кивнула она. Странно, но князь понравился ей сразу. Только в первый раз, увидев его, сестра испуганно прижалась ко мне. А потом смело смотрела на моего супруга. Интересно, что она нашла в нём?

Я вздохнула, не позволяя себе думать о том, что я могла бы в нём найти. Ясно одно — из всех возможных мужчин, в мужья мне достался далеко не самый худший.

Я помню, как несколько лет назад читала книгу, которая произвела на меня неизгладимое впечатление. Это был роман, но не дешёвый, книга на час, а из тех, что хочется перечитывать несколько раз, прижимая к себе и роняя слёзы в подушку. В нём правдиво и без прикрас героиня рассказывала, как влюбилась и вышла замуж и как постепенно в течении нескольких лет семейной жизни ей открывались такие стороны характера супруга, что она ужасалась всё больше и больше. Наверное, на тот момент для меня это было не очень подходящим чтением. Зато эта книга смирила меня с мыслью, что можно выйти замуж и по любви и быть несчастной, а можно и наоборот. А ещё я невольно сравнивала князя Дамьери с мужем главной героини. И благодарила Небеса, что пока избавлена от всех этих ужасов.

Полчаса пути почти шагом из-за грязи всё-таки пролетели очень быстро, и мы оказались у ворот имения. И тут уж я не смогла сдержать восхищённый вздох. На мой взгляд это имение моего супруга было намного красивее столичного. То выглядело очень богато и очень броско, насколько я его запомнила, но как-то совсем мне не понравилось. А это… У меня не хватало слов, чтобы его описать. Замок. Большой, но не огромный. И необыкновенно уютный с виду. Чем-то похожий на отцовское имение и в то же время не похожий, более весёлый, более походит на настоящий дом. Крыльцо и фасад были увиты плющом, а подъездная аллея вся заросла. Наверное, князь не видел смысла платить садовнику. Но это почему-то придавало имению какой-то диковатый и в то же время своеобразный вид.

— Вам нравится имение? — Обернулся ко мне князь, когда мы въезжали в ворота.

— Очень, — кивнула я. Не вижу смысла скрывать очевидное.

— Правда? Странно. — Я услышала в его голосе удивление. Видимо, самому ему намного больше нравился воздух столицы и тамошняя роскошь. Мне почему то стало печально. Но я тут же помотала головой, отгоняя непрошеные мысли.

В имении нас ждали. В столовой был накрыт ужин, а слуги не выказали ни малейшего удивления от прибытия хозяина. Наверное, супруг как то связался с ними. Ужинали мы в столовой, в полной тишине. И я чувствовала себя странно неуютно. За время дороги привыкла уже к рассказам князя, к его голосу… Я мысленно обругала себя, напомнив, то, о чём мне сказал супруг после свадьбы. Повторить судьбу своей матери не было совсем никакого желания.

Странно, но после такого насыщенного событиями дня спать не хотелось совсем. И когда Адели уснула, я спустилась в гостиную. Сама не знаю, зачем. Князь был там. Задумчиво сидел напротив камина, изредка помешивая угли кочергой. Тени причудливо падали на его лицо, освещённое только отблесками огня. И он казался мне едва ли не одним из потомков Прародителей, красивый какой-то суровой красотой. Но стоило мне войти, как он хлопнул в ладоши, зажглись светильники и пугающее очарование рассеялось.

— Не спится, Натэлия? — Я кивнула. — Тогда садитесь.

Я села в кресло, рядом с ним. Зачем? Сама не знаю.

— Я завтра уезжаю. — Я с трудом сдержала вздох разочарования, готовый вырваться из груди. Да что со мной! — Скорее всего рано утром. Даже хорошо, что вы пришли, иначе пришлось бы вас будить. Оставлю вам кристалл для переговоров. Пользоваться умеете?

— Нет, — у отца никогда такого не было. Он не мог себе позволить столь дорогое развлечение.

— Ничего. Это очень просто. Накрываете его ладонью и говорите имя того, с кем хотите связаться. Если есть желание, давайте потренируемся. — Я кивнула. Почему бы и нет. Отвлекусь мыслями заодно. — Ах, да. Я взял с собой деньги. Их немного, но если надо будет больше, просто смело берите в долг на моё имя. Я потом расплачусь. Но, конечно, надеюсь на ваше благоразумие. Слуги знают, что вы теперь здесь полноправная хозяйка. Так что не стесняйтесь менять здесь всё по своему усмотрению. И вообще я вас ни в чём не ограничиваю. Развлекайтесь как хотите.

…Но без меня. Мысленно закончила я его фразу. Что ж. У него наверное дела в столице. Но меня то это как касается? Мы из разных миров и его никогда не будет интересовать то, что интересует меня. Я сжала губы.

— Давайте потренируемся с кристаллом, — ответила решительно.

Фердинанд

Уезжать было странно тяжело. Понятия не имею, почему. Я напоминал себе, что в столице меня ждал Марк и дела, что творится что-то пугающее и непонятное. Но почему то никак не мог избавиться от гадливого чувства, будто я бросаю свою жену беззащитную в этой Небом забытой глуши. Но, драги меня подери! Эта глушь больше не казалась мне такой уж глухой. Я всегда тяготился этим имением. Потому что она когда-то принадлежало моему дяде. Его семью, как, впрочем, и моего отца с братом, отец Марка, король Аданиус II не пощадил. А мне с щедрой руки нынешнего величества досталось это имение, фамильное с дядиным гербом. Я никогда не жил здесь подолгу, предоставляя призракам прошлого развлекаться с самими собой. Но сейчас, когда в имении поселились не только призраки, кажется, был не прочь приехать туда снова. Вот драги!

Я попытался подумать о другом. Благо дел было много. В имении меня наверняка ждёт Марк. Не сказать, что я особо любил дом в столице, который я купил давно, ещё до свадьбы с Вивьен. Но ей он очень нравился. Вивьен… Я со вздохом облегчения вернул мысли в прежнее русло и до самой столицы скакал, не останавливаясь. Благо мой Арлеан не нуждался в таком частом отдыхе.

Дома меня уже ждали, как я и предполагал. Я даже не удивился. Если мои соображения верны, то королевский знак прекрасно может сообщить Марку, где я нахожусь и без моего участия. Но пусть до поры до времени Его Величество думает, что мне об этом неизвестно.

— День добрый, Фел. Я ждал тебя. Ну как медовый месяц?

— Ты издеваешься, или правда думаешь, что женитьба заставит меня забыть Вивьен?

Спокойно. Марк не выведет меня из себя, хотя ему и правда нравилось играть людьми, как фигурками.

— Нет. Ну что ты! Я всего лишь хочу чтобы ты немного отдохнул.

— И для этого так скоропалительно женил меня на той, которая нужна тебе?

Сказал. И сам ужаснулся, поняв что озвучил мысль, которая не давала мне покоя. Зачем королю нужна именно эта девушка и почему её для этого пришлось сделать моей женой. А ещё — какое мне до неё дело? Я не клялся ни любить, ни защищать. Обряд не закончен, прервался до брачных клятв. Мне нет до неё дела!

— Я объясню тебе всё потом, со временем, — Марк ни капли не разозлился и даже усмехнулся. Ему нравилось выводить меня из себя. Поэтому я сделал вид, что меня это никак не касается. — А сейчас мне требуется твоя помощь. Я хоть и поручил главе тайной канцелярии разобраться, кто убивает женщин, боюсь, всё же этим делом придётся заниматься мне самому, потому что у меня нет даже предположений.

— Как её убили? — Я вмиг посерьёзнел. Возможно, убийца не просто сумасшедший маньяк, а подбирается поближе, например, к самому королю.

— Якобы, лошадь понесла. Госпожа Лавьери упала с неё и сломала себе шею. Но там не лошадь, а старая кобыла, спокойная и ленивая как сонная муха. Что надо было сотворить с лошадью, чтобы она такое учудила, я даже предположить не могу.

— Поехали посмотрим, — предложил я. — Или твои доблестные гвардейцы уже затоптали все следы?

— Нет. Я им запретил приближаться к месту где её нашли. Но, боюсь, ты там ничего интересного не найдёшь.

— Но я всё же посмотрю, — ответил Марку. Потом перекусил наскоро и отправился во дворец, чтобы оттуда меня сопроводили к месту, где была убита госпожа Лавьери.

Но Марк был прав. Я действительно там ничего не нашёл. Убийца действовал очень аккуратно и осторожно. И если бы не моё чутьё (это после четвёртого или пятого убийства я убедил Марка, что это всё-таки не просто несчастные случаи), то я бы не увидел ничего необычного в таких естественных смертях. И это было тем более жутко, что я понятия не имел, какие цели преследует убийца.

День вымотал меня. К вечеру я чувствовал себя абсолютно разбитым. Но почему то засыпая, всё равно невольно возвращался мыслями к старому имению, где сейчас наверное скучала моя новоиспечённая супруга, и чувствовал себя почему то последним злодеем. Драги! Как я от этого устал!

Встал я с утра не выспавшийся и очень злой. И только успел позавтракать, как услышал противную трель переговорного кристалла.

— Слушаю, — ответил. И испытал почему то острое разочарование от того, что это был Марк. А кого я собственно ожидал? И что со мной творится? Королевский знак я предусмотрительно спрятал в ящик секретера.

— Фел, не спишь? Нашёл что-нибудь вчера?

— Нет, — я помотал головой. Потом вспомнил, что король меня не видит и добавил. — Не нашёл.

— Я так и думал. Нужно как-то обезопасить оставшихся женщин, иначе начнётся паника.

— Нанять охрану? — А что, неплохой вариант. И никто не подберётся.

— И тогда женщин будут находить мёртвыми в собственных спальнях, — Марк скептически хмыкнул. — Хотя, видимо, ничего другого у нас скоро не останется. Кстати, ты не забыл, что на балу я хочу видеть тебя с супругой. А то пойдут всякие сплетни.

— Не забыл, — буркнул. — А когда бал?

— Ну скажем через пару недель. Тебя устроит?

— Мне всё равно, — старался чтобы голос звучал ровнее. На балу я танцевал только с Вивьен. И потом все десять лет не ходил на них. Вообще. Никогда.

— Не будь таким сердитым, тебе не идёт, — Снова усмехнулся Марк. — До встречи.

— До встречи.

Я с облегчением закончил разговор. Почему то последние дни вымотали меня больше, чем весь предыдущий год. И вот надо же было Марку навязать мне эту жену именно сейчас. Как будто другого времени не мог найти. Я вздохнул, сам толком не понимая, откуда у меня такая злость и на кого я злюсь.

Натэлия

Князь Дамьери уехал рано утром, как и обещал. Я должна была чувствовать облегчение, потому что снова осталась наедине с собой и Адели, с возможностью делать всё что хочу. Но я не чувствовала. Сама не знаю, почему. Я проснулась рано, ещё до рассвета, как будто кто-то толкнул меня. Адели сладко посапывала во сне на уютной маленькой кроватке, которую я попросила поставить к себе в спальню, потому что сестра отказывалась спать одна. Я встала, закуталась в шаль. Утром в комнате уже было довольно прохладно. Завтра надо попросить растопить камин.

Не знаю, зачем, подошла к окну. И увидела, как мой супруг седлает коня. Пара минут — и он в седле. Наклонился, поправил подпругу, тронул коня за холку и тот почти сразу перешёл на рысь. Несколько секунд — и конь вместе со всадником скрылся в тумане, окутавшем имение. Я вздохнула. Сердце почему-то заныло. Вот и вся семейная жизнь. Разве не об этом я мечтала ещё несколько дней назад? Чтобы и деньги были и свободу сохранить. Почему же тогда так тяжело на душе? Вздохнула и отошла от окна.

Я так больше и не уснула. До завтрака надо было себя чем то занять. Но я боялась оставлять Адели в одиночестве. Поэтому просто немного походила по комнате, осматривая её. Не такая шикарная, как в столичном особняке князя, но более солидная. Старинная добротная мебель, немного тяжёлая и старомодная, но мне очень понравилась. Правда, я бы не отказалась от новых обоев, но мы с Адели обойдёмся и так. А мой супруг здесь, судя по всему, жить не намерен. Да и вообще не намерен поддерживать со мной какие то отношения… Подумав об этом, я снова загрустила. Да что со мной?! Мне ведь не было скучно в отцовском имении наедине с сестрой. Страшно — да, но не скучно. Почему же мне так тоскливо сейчас?

Хорошо, что проснулась Адели и избавила меня от тягостного раздумья. После завтрака я заставила себя собраться. Если мне здесь жить и долгое время, то прежде всего надо познакомиться со слугами. Идея с пансионом отпала. Но гувернантку или няню скорее всего придётся нанять, чтобы иметь возможность хотя бы на пару часов отлучиться из дома на прогулку. А гулять вместе с Адели дальше подъездной аллеи не представлялось возможным. Она пока ещё слишком мала для долгих прогулок. Да и мне надо собрать мысли и хотя бы на какое то время побыть одной, чтобы понять — почему после отъезда князя у меня резко испортилось настроение.

Слуги — дворецкий, кухарка, две служанки и прачка, приходящая по выходным, были в общем то довольно дружелюбны ко мне. Хозяин не обижал их, платил им отменное жалование, они были всем довольны. Держались как и положено слугам вежливо, но не заискивали. Думаю, мы договоримся. Кстати, именно одна из служанок — Мэгги, посоветовала мне свою пожилую тётушку в няни для Адели. Я уже отправила записку этой тётушке с мальчиком посыльным. И если она понравится мне, то на днях приступит к своим обязанностям.

День прошёл не то чтобы бесцельно, но не так спокойно как ожидалось. Мне всего хватало, я была всем довольно. И всё же мне не доставало кого-то, с кем я могла бы поделиться впечатлениями. Начать что ли снова вести дневник? Близких друзей кроме моей гувернантки (когда-то) у меня не было. Но и её адрес я потеряла. Ну что ж, значит мне остаётся то о чём я так давно мечтала — одиночество и свобода, правда почему то с привкусом горечи.

На следующий день тётушка пришла, звали её госпожа Альма Лавез. Нам с Адели она сразу понравилась — добрая сердечная женщина. С ней я не побоялась оставить сестру. И пока она развлекала её, я отправилась бродить по имению. Если бы только моего супруга хоть как-то интересовал этот дом, я бы на свой страх и риск не побоялась бы сделать кое какие перестановки в комнатах и подкупить новую мебель, чтобы здесь было уютно жить. Впрочем, он же сказал, чтобы я всё устраивала по своему вкусу. И я, подумав немного, решила всё-таки рискнуть. Зачем я буду строить воздушные замки и питать пустые сожаления, когда можно жить здесь и сейчас, как я всегда делала?

Поэтому, вздохнув, я принялась за дело, первым делом, выписав из столицы каталог мебели, а так же портниху и обойщика. А ещё раздобыла в библиотеке пару книг для себя (о Прародителях и несколько лёгких романов для развлечения) и для Адели. Простенькие сказки из тех, что читала мне мать. Слава Небесам, что у меня были эти воспоминания! Легенды об эльфах, изгнанных Прародителями, о чудовищных зверях, населявших пещеры и смелых людях, вызывавших их на бой. Матушка любила читать и привила эту любовь мне. Тогда, в моём детстве, у неё ещё было на это время и здоровье. Я вздохнула и направилась с книгами к сестре. Надеюсь, мы с тётушкой Лавез заменим ей мать хотя бы на чуть-чуть.

Глава 6

Натэлия

Заставив себя выкинуть все глупости из головы, я занялась обустройством дома так, как мне хотелось бы его видеть. И постепенно увлеклась так, что перестала страдать от одиночества. Какое одиночество, если у меня есть Адели, а теперь ещё и тётушка, как я её ласково называла. Тётушка Лавез, вдова, у которой не было своих детей, с таким пылом нерастраченной любви кинулась помогать мне с Адели, что я могла только благословлять Небеса. Нет, конечно, когда сестра подрастёт, ей нужны будут систематические знания и образование. Но сейчас ей кроме любви ничего не нужно.

Поэтому я отбросила глупые сожаления и принялась за дело. Какое состояние у моего супруга я понятия не имела, но решила, что покупать буду только самое необходимое, чтобы мне самой было удобно жить здесь. Многочисленные гостевые комнаты и спальни, открывавшиеся только для того, чтобы постирать чехлы на мебели, да смахнуть с неё пыль, я даже не стала осматривать и открывать. Пусть стоят до гостей, если они когда-нибудь посетят здешнее имение. Меня интересовала только гостиная, наша с Адели спальня, столовая, комната, в которую я поселила тётушку, а ещё комната, которую я решила переделать в детскую. Под вопросом пока была спальня князя и его кабинет. Я не знала его вкусов и понятия не имела, проведёт ли он хотя бы пару ночей в своей спальне здесь. Но думаю, если мой супруг всё-таки приедет, у него есть полное право требовать от меня уюта. Хотя он и не намекал на это. Опять я думаю о нём! Это стоит немедленно прекратить!

И я с удвоенным энтузиазмом взялась за выбор ткани для обоев и мебели. В результате моими усилиями уже к концу недели гостиная и моя спальня щеголяли новой мебелью. И ещё светильники. Я купила те, которые давали красноватый свет. Почему то мне они казались ближе и роднее, чем новомодные, горевшие ровным, холодным неживым светом. В кабинете я позволила себе лишь немного перемен — поменять старые стулья на новые, в тон солидному столу из красного дерева, да повесить новые шторы на окна. В спальню к супругу постаралась не заглядывать вообще. Пока обойщик работал, а портниха снимала мерки (мне ведь тоже нужен был новый гардероб), я выгадывала немного времени для того, чтобы выбраться в сад. Прохаживаясь по почти заросшим дорожкам, вдыхая запах поздних роз, я чувствовала как в моей душе расцветает желание чего-то другого, необычного. Дома, пока мои мысли были заняты только тем, как выжить и оплатить долги отца, я была рада каждой новой крошке хлеба, я бодрилась ради Адели. А теперь… Правду пишут в книгах — человек никогда не может довольствоваться тем, что имеет…

Адели спала, тётушка, кажется, тоже мирно дремала рядом с ней. Портниха уехала, пообещав назавтра прислать мой новый гардероб, а шторы прибудут чуть позднее. Я решила немного отдохнуть и прогуляться по саду, скрасив одиночество интересной книжкой. Несколько поворотов и тропинка вывела меня к беседке, увитой поздними красными розами. Я наклонилась, вдыхая их аромат и неосторожно дотронулась до одной из них. Палец пронзила сильная боль. Надо же, какие острые шипы! Интересно, мой супруг не будет против, если я найму садовника? В наказанье себе (раз уж я один раз укололась), я сорвала розу и приколола к волосам, ещё пару раз до крови уколов палец.

Потом погуляла с четверть часа, наверное, по извилистым тропинкам и направилась домой. Время обеда. И хотя, я была здесь госпожой (что не совсем привычно для меня), но не хотела утруждать слуг, меняя по своим капризам время обеда.

Поднялась к себе и услышала ещё с порога, как разрывается кристалл переговоров. Не очень уверенно попыталась ответить, накрыв его рукой.

— Да?

— Натэлия, с вами всё в порядке?

Голос князя звучал взволнованно, заставив моё сердце забиться быстрее. Да что со мной творится?!

— Да, конечно, — ответила нарочито сухо.

— Ну-ну, — кажется не поверил он. — Я постараюсь приехать на днях и проверить это самолично.

И кристалл погас, оставив меня в недоумении.

Фердинанд

После разговора с Марком я засел за дела. Надо было ответить на письма и разобрать прошения. Пусть титул мой и чисто номинальный, но прошения к королю иногда сыпались и на меня. Как же — любимчик короля. Я знал, что обо мне говорили и меня это ни капли не трогало. Сначала хотелось оправдаться, потом я привык. Всем рот не заткнёшь, а мне от их болтовни ни жарко ни холодно.

Прошения обычно содержали кучу льстивых слов, заверений вечной дружбе или любви до гроба, если помогу его отправителю с их исполнением. Я как правило пробегал глазами пару строчек и отправлял Марку с посыльным. Проблема была в том, что если бы я даже и хотел помочь кому-то, Его Величество руководствовался всегда прежде всего своими интересами. И, наверное, поэтому до сих пор не был женат. Не обладая моей сентиментальностью, Марк искал такую жену, которой не существовало вовсе — бледную тень, покорную мужу и его интересам и в то же время такую, с которой было бы интересно ему самому.

Но было небольшое количество прошений от людей, живших на моей земле, которые я как князь вынужден был рассматривать. И чаще всего признавать справедливость этих прошений. В общем пока я разобрался с корреспонденцией, прошла уже почти неделя. Только тогда я смог выбраться в небольшое село рядом со столицей. Там жил артефактор, интересующий меня. Как я и думал — королевский знак оказался артефактом, слабеньким, но способным влиять на чувства носителей, а ещё своего рода маячком. Понятия не имею, зачем это Марку. Может быть, опять шутки его гадалок. Всё, кстати, собирался посетить одну из них, но никак не хватало времени.

Носить при себе артефакт, влияющий на мои чувства мне, мягко говоря, не хотелось. Не люблю, когда что-то делают за меня, влияя на моё мнение. Поэтому, обдумав всё, пришёл к выводу что нужно заказать у ювелира (естественно не здесь, не в столице, а где-нибудь подальше) точную копию броши и носить её, когда Марк не видит. А пока… Пока попросил артефактора немного ослабить влияние броши. Он честно попытался, но сказал, что получилось немного и не так как хотелось. Брошь делал очень сильный артефактор. Ну да, этого и следовало ожидать. Марк не будет нанимать абы кого. Убрал брошь в карман и отправился домой, расстроенный неудачей.

За всеми этими делами совсем забыл про новоиспечённую супругу. Интересно, как она там поживает? Нашла ли чем занять себя? Мысли почему то невольно вернулись к нашим откровенным разговорам в экипаже. Может мы могли бы вполне мирно ужиться вместе? Зачем было её отсылать? Я представил новую жену в своём особняке здесь, в столице и вздрогнул. Она будет ходить по комнатам, по которым любила ходить моя Вивьен. И я не смогу не сравнивать их, не смогу не сходить с ума от этого. Вот драги! И бал ещё этот…

И всё-таки у моей жены вряд ли есть платье, подходящее для королевского бала, если учитывать то, в чём она появилась у меня дома. А становиться посмешищем для всего дворца я не хочу. Или не хочу делать её посмешищем? Драги, как всё запуталось!

Дома меня как всегда ждало послание от Марка, который и на этот раз остался верным самому себе, прислав посыльного. Король предлагал (читай приказывал) мне появиться во дворце сегодня. Сущий пустяк, званый ужин. Вот только что мне надеть? Я как раз собрался озадачиться этим вопросом, как почувствовал острую боль в пальце, как будто уколол иголкой. Осмотрел ещё раз палец. На нём ничего не было. Хотя боль была такая, что по-любому должен был остаться след — капля крови, шрам, да хоть точка какая-то. Но ничего.

Я озадаченно потёр лоб. Что это? Проклятие? Как тогда в храме? Но я не чувствовал потом никакой боли. Нога чуть-чуть тянула и всё. И тут меня осенило. Как в храме. Вот оно! Наверное, из-за того, что до конца не удалось завершить обряд, что-то пошло не так. Вот вопрос только — почему не удалось завершить обряд? Я хотел съездить в монастырь, что в трёх днях пути, у самых границ. Может быть, там дали бы мне ответ. Но забылся за делами совсем. Я, правда, склонялся к мысли, что Небеса не могли благословить наш брак, не скреплённый никаким чувством. Но, возможно, не всё так просто.

В любом случае, на обряде что-то пошло не так и, возможно ли такое, что я теперь чувствую боль Натэлии? Но тогда, значит, с ней что-то случилось. Вопрос только — что. Я сам не понял, что почувствовал, когда руки по привычке легли на кристалл для переговоров. Но Натэлия ответила удивлённо, что всё хорошо. И всё-таки у меня чесались руки проверить. Я не успокоюсь, пока не найду ответа. Поэтому ну его к драгам этот званый ужин. Я собрался и уже через час выехал из дома.

По дороге раздумывал — сообщить о моих предположениях королю, или не нужно. Раньше я рассказал бы Марку обо всём, но сейчас, в свете последних событий, откровенничать с Его Величеством не хотелось. Может, так оно и будет лучше. Думать о том, что со мной сделают за то, что не пришёл на званый ужин, не хотелось. В конце концов, один раз ни о чём не говорит. Скажу Марку, что жене срочно понадобились деньги или ещё что-нибудь придумаю. Лгать было противно, и я очень надеялся, что обойдусь расплывчатой фразой, будто у меня важные дела.

Была уже совсем поздняя ночь, когда я подъехал к имению. Скакал без остановок. Почему? Сам не мог сказать. Что-то меня тревожило. Причём тревога была не за себя. И это казалось пугающе странным. А ещё мне не терпелось проверить своё предположение. Потому что если оно верно, то… Что делать дальше у меня не было ни малейшей мысли. Наверное, тогда придётся ехать в монастырь и искать ответы на вопросы. И, я боюсь, что ответов у них тоже не будет.

Подъехав к дому, с удивлением увидел, что окна ярко освещены, как даже в моём особняке в столице редко бывало. Потом вспомнил, что сам разрешил делать Натэлии, что ей заблагорассудится. Может быть, у неё там вечеринка или и вовсе бал. Почему то от этой мысли неприятно кольнуло в груди. Хотя какое мне до этого дело? Я же сам разрешил. Вздохнул, бросил поводья подбежавшему конюху и, решившись, вошёл в дом.

— Господин, ужин подавать? — Дворецкий был удивлён (я не предупредил никого о своём приезде), но не испуган. Привык наверное к моим причудам.

— Нет… Не знаю… Погоди. Где княгиня? — И зачем спросил о ней?

— Госпожа ещё не ложилась.

— Хорошо… Подай ужин в малую гостиную.

Мда. Мои действия за сегодня не поддавались никакому логическому объяснению.

Когда я сел ужинать, в гостиную, к моему удивлению, спустилась Натэлия. Я услышал её шаги и шорох платья. Вот так когда-то входила в комнату Вивьен. Легко, едва касаясь пола, держа шлейф платья двумя пальцами (тогда в моде были длинные шлейфы) и томно улыбаясь. Я улыбнулся своим воспоминаниям и обернулся, уже зная, что увижу княгиню. И смог только изумлённо выдохнуть. Эта девушка в строгом голубом платье с небрежно завитыми локонами, спускавшимися на плечи, была и похожа и не похожа на ту Натэлию, что я оставил. За неделю с небольшим, что мы не виделись, она перестала напоминать живой скелет, немножко поправившись. Да что там, она превратилась в настоящую красавицу, а новое платье так хорошо на ней сидело, что я даже не стал спрашивать, сколько оно стоит. Она увидела, что я рассматриваю её, потупила глаза и покраснела.

— Добрый вечер, — наконец я нашёлся с ответом.

— Добрый вечер, — эхом откликнулась она. — Что-то случилось? Почему вы приехали?

— Нет. Просто захотел навестить своё имение. — Постарался, чтобы слова звучали правдиво, но понимал, что она почувствует фальшь, как чувствую её я сам.

— Вы долго пробудете здесь?

— Не знаю, — я пожал плечами. А потом зачем то добавил. — Зовите меня Фердинанд.

— Хорошо, — она немного помолчала. Такое ощущение, что её что-то тревожило. То ли я догадывался об этом, то ли стал чувствовать её эмоции из-за незаконченного обряда (только этого мне ещё не хватало!) — Если вы не будете против, я сделала небольшую перестановку в доме. Поменяла кое где мебель и обои, но работа ещё идёт и…

— Если вам будет удобно, то я согласен. Я не так часто посещаю это имение. К тому же я разрешил вам менять здесь всё по вашему желанию, чтобы вы чувствовали себя дома.

— Но я надеюсь, вам тоже понравится, — я видел, что Натэлия всё ещё переживает.

— В любом случае, я как-нибудь переживу эту перестановку. — Улыбнулся и постарался, чтобы улыбка вышла естественной.

Мы немного помолчали. Хотелось почему то, чтобы моя супруга задержалась, хотелось поговорить с ней, расспросить. Но было совсем уже поздно, а я внезапно почувствовал робость, вообще то несвойственную мне.

— Натэлия, — наконец-то решился я. — У вас не болел сегодня палец на правой руке? Может быть порезали или укололи.

— Палец? — Она так странно посмотрела на меня, словно о чём-то догадывалась, а потом тихо сказала. — Я уколола его, когда сорвала розу в саду.

И повисло молчание. Я понятия не имел, о чём дальше говорить. Объяснить ей всё? А вдруг она сочтёт меня сумасшедшим? Лучше не буду говорить, пока не спросит. Но Натэлия молчала.

— Что ж, уже поздно. Думаю, пора спать. — Я всё-таки начал разговор первым. — Надеюсь, свою спальню я найду, — попытался пошутить.

— Конечно, — Натэлия улыбнулась. — Я ничего в ней не меняла.

И снова молчание. Я увязал в нём, как в болоте. Драги, что же со мной творится?! Я же привык к придворной жизни и к светской беседе, мог поддержать разговор на любую тему и вот…

Ничего не оставалось, кроме как действительно отправиться в спальню. Предусмотрительно запихал подальше кристалл переговоров. После того, как я не появился на званном ужине, Марк по любому будет меня искать. И хотя королевская брошь могла поведать ему, где я нахожусь, мне об этом знать не полагалось.

Честно говоря, я понятия не имел, что буду делать завтра, и почему так внезапно сорвался сюда, в имение. Но разве я обязан оправдываться?

К завтраку я спустился в столовую и удивлённо ахнул. В столовой что-то неуловимо изменилось. Вроде мелочи какие то, так что я даже не сразу смог понять, что именно, но стало уютнее. Большие окна лучше смотрелись с нежными салатовыми занавесками из какой-то неизвестной мне воздушной ткани. На столе стояло несколько простеньких букетиков из осенних цветов, а каждый стул украшен ленточкой в тон занавескам. Когда я вошёл, Натэлия уже сидела за столом вместе с сестрой и ещё одной женщиной, которую я не знал.

— Нравится? — Спросила жена меня, улыбнувшись уголками губ. И я только сейчас заметил, какая у неё красивая улыбка.

— Да. Здесь стало как-то уютнее, — искренне ответила я.

— Это — госпожа Лавез — няня Адели, — представила мне Натэлия женщину.

Я кивнул в ответ. Наверное, моя супруга уже объяснила этой госпоже Лавез, кто я такой. Завтрак прошёл в молчании, которое почему то не напрягало, а даже нравилось мне.

— Прогуляемся? — Вдруг предложил я Натэлии, после того как няня увела её сестру с собой. Сам не знаю, что на меня нашло. Но раз уж я приехал…

— Конечно, — она кивнула. А я только удивился. От той девушки, что боялась меня, не осталось и следа.

Мы вышли в сад и я впервые обратил внимание на то, как он зарос. Нанять садовника? Наверное, стоило бы. Какие то пустые мысли крутились в голове, и я всё никак не мог начать разговор.

— Как вам живётся здесь? Вы всем довольны? — Нет, правда, спросил какую-то глупость, совсем не то, что хотелось.

— Да, здесь очень красиво и… тихо, — добавила уже как бы про себя. Ну да, наверное, ей здесь скучно.

— Тогда вы, наверное, обрадуетесь, если я напомню вам про бал, на котором Его Величество пожелал видеть и вас.

Драги! Дурацкая светская беседа выходит!

— Я не люблю балы. По правде говоря, ни на одном я даже не была. И хотя гувернантка учила меня танцевать… — Натэлия не договорила фразу, очень мило смутившись. И я отстранённо подумал, что ей к платью подошёл бы цветок. Поздняя чайная роза. Мы как раз проходили между кустов. Я наклонился и сорвал розу, уколовшись шипом. Не успел даже подумать — зачем это делаю. Я дарил цветы только Вивьен. И то не розы, а стоившие баснословных денег орхидеи из колдовских садов, с Амарена.

И всё же протянул розу Натэлии и тут же застыл, увидев, как она схватилась за палец. Неужели она тоже чувствует?

— Мы можем поучиться танцевать, если вы боитесь. Возьмите, вам идёт, — и протянул ей розу. Сейчас не время для серьёзных разговоров.

— Спасибо, — она удивлённо подняла на меня глаза. Потом немного помолчала и добавила. — Я хотела бы попросить об одолжении. Не могли бы вы купить мне лошадь?

— Вы любите верховые прогулки?

— Да, — и даже глаза загорелись.

И как я мог когда-то подумать, что она некрасива? Конечно, она не похожа на Вивьен. Но кому придёт в голову их сравнивать?

— Хотите, я сам выберу и куплю вам лошадь?

— Я была бы очень признательна, — она небрежным жестом поправила прядь волос. — Я очень плохо разбираюсь в лошадях.

Я боялся, что она спросит про странное совпадение и боль в пальце. Но Натэлия, видимо, забыла об этом. Мне же лучше. Я собираюсь завтра съездить за лошадью для неё, а заодно заеду в храм здесь неподалёку. Может быть, мне смогут чем то помочь.

Глава 7

Фердинанд

Утром, после завтрака, я отправился выбирать лошадь моей супруге. Почему то хотелось сделать ей приятное. Вряд ли она разбиралась в мастях и статях, так что я мог бы с чистой совестью купить любую спокойную кобылу. Но я почему то не хотел так делать.

Хоть одна радость была для меня в этом имении — рядом с ним располагалась крупная ярмарка лошадей. Конезаводчики на ней были представлены со всего королевства. Конечно, работала она не каждый день, но чаще всего то, что нужно мне — всегда находилось.

Хотя своего Арлеана я покупал не здесь, но знали меня хорошо. Я часто бывал на ярмарке, даже чаще, чем посещал имение. И мне почему то было легче, что хотя бы эта часть моей жизни не связана с Вивьен, не напоминает о ней. Она не любила лошадей, хотя, разумеется, как всякая придворная дама, умела ездить в седле. Но верховым прогулкам неизменно предпочитала экипаж или открытое ландо.

Сегодня на ярмарке было почти пусто, только бродило пару любителей. Я подозвал служащего и попросил мне показать спокойную кобылу, но такую, чтобы не стыдно было на ней показаться королю. Ну, возможно, про короля, они решили, что я шучу. Но, думаю, помнили, что в лошадях я разбираюсь, поэтому, когда мне вывели кобылу, которую ласково назвали Снежка, я мысленно ахнул. Белая, как снег, она грациозно переступала сильными ногами, как бы приглашая на ней прокатиться. Она напомнила мне мифических единорогов из времён Прародителей. Я даже не стал торговаться. Заплатил положенную сумму и приказал доставить лошадь ко мне в имение, а сам поехал в храм.

По правде говоря, вразумительного ответа я не ожидал, хотя бы потому что сам понятия не имел, что произошло и почему.

В храме меня встретила тишина. Живая, почти осязаемая, здесь она была роднее и ближе, чем в столице. Может быть, потому что я изменился. Наверное, это из-за того, что королевский знак теперь лежал у меня в сумке, которую я при каждом удобном случае стремился оставить дома.

Я поднялся по ступеням.

— Есть здесь кто-нибудь? — Собственный голос прозвучал тихо и неуверенно.

— Вам что-то нужно?

Мне навстречу вышел служитель, пожилой, почти старик.

— Да. Я хотел бы поговорить.

— Слушаю вас.

Я, путаясь в словах (что вообще мне не свойственно), описал то, что произошло между нами с Натэлией на обряде бракосочетания. Потом, помедлил и открыл самый главный секрет — то, что я чувствую её боль, а она — кажется, мою.

— И что вы хотите от меня? — Голос служителя звучал устало, в уголках глаз и губ залегли морщинки.

— Как чего? Объяснения, почему это произошло.

— Мне кажется, объяснение происшедшему вы можете найти в своей совести. Простите, но мне пора, — И служитель попытался протиснуться мимо меня к выходу.

— Да о какой совести вы говорите?! — Схватил я его за руку. Раздосадованный и разозлённый. Моя совесть чиста.

Он остановился, повернулся и внимательно посмотрел на меня.

— Вы и правда не понимаете?

— Нет. Если вы и дальше будете говорить загадками, вряд ли моего понимания прибавится хоть на эльвер.

— А как погибла ваша первая жена?

Опять. Я едва не схватился за голову руками. И далась им смерть моей Вивьен?

— Она упала со скалы в море. — Ответил сухо, потом выдохнув, дополнил подробностями, насколько мог. И замолчал, чувствуя, что если скажу ещё немного, то сделаю то, чего не делал с момента её смерти — просто глупо расплачусь.

— Ясно, — служитель вздохнул. — Что-ж, не мне делать выводы. Но обряд бракосочетания мог не состояться, или вот, что-то могло пойти не так, как у вас, например, только по одной причине — предыдущий брак не был расторгнут.

— Как это? — Мне показалось, небо упало на землю и сразу стало тяжело дышать.

— А вот это уже не мне вам рассказывать. Я ведь подумал, что вы двоеженец и решил оставить этот грех на суд вашей совести. Но теперь вижу, что вы искренни. Так что думайте, что могло пойти не так тогда.

— Это значит…

Но договорить он мне не дал, прижав палец к губам.

— Думайте. — И отвернулся, видимо, желая уйти.

— Стойте! — Служитель обернулся. — Но нет ли здесь ошибки? Может быть, в том что обряд не завершён виновато что-то другое. Например, то что мы не любим друг друга.

— Нет, — он покачал головой. — Никакой ошибки. А за любовь мы часто принимаем то, что ей не является и наоборот.

И он ушёл, а я остался стоять. Потом медленно спустился по ступеням. Это что значит? То что я вот сейчас узнал. Вивьен жива? И ждёт меня где то? Но тогда почему она не дала мне знать об этом за только лет? Я не верил в совпадения и не мог даже на минуту допустить будто то, что услышал, правда, пока не увижу своими глазами живую Вивьен. И я просто не представляю, что мне теперь делать. Рассказать Натэлии что мы не женаты перед Небесами, что я двоеженец, и отпустить её? Но Марк ясно прописал в договоре отсутствие такой возможности. Драги подери, что же мне делать?!

Пока я ехал от храма до имения, шагом, чтобы обдумать всё, что только что услышал, прошло уже, наверное, больше двух часов. И я медлил. Не хотелось возвращаться к Натэлии. Даже затесалась предательская мысль — ничего не объясняя уехать домой, в столицу. Но что я там буду делать? Искать Вивьен? Но если она жива — вряд ли за десять лет не нашла возможности послать мне весточку. О том, что это значит, я не хотел даже думать, хотя мысли в голову лезли одна хуже другой. Сразу после помолвки я купил ей кристалл переговоров и научил пользоваться им. Пусть это было безумно дорого тогда для меня, но я и дня не мог прожить без того, чтобы не увидеть или хотя бы не поговорить с ней. Это было десять лет назад…

Когда я въехал на аллею, ведущую к имению, одно решил чётко — я ничего не скажу Натэлии. Она не должна знать о моих душевных терзаниях. Мне почему то было неловко и стыдно перед ней. Будто это я виноват в том, что только что мне открылось.

Жену (я ведь зарекался её так называть, но ничего поделать с собой не мог) увидел ещё только подъезжая к дому. Она играла в саду с сестрой и няней. Они перебрасывали маленький мячик и смеялись. И я вдруг остро почувствовал себя одиноким. Правда одиночество тут же сменилось изумлением, потому что, увидев меня, Натэлия прервала игру и бросилась ко мне почти бегом.

Я засмотрелся на её раскрасневшиеся щёки, на платье развевавшееся от бега, на растрепавшуюся причёску. Мне показалось, что она необыкновенно красива. Драги! Да почему же я о ней вообще думаю?

— Князь Дамьери, я видела ваш подарок, белую кобылу. Спасибо огромное. Она прекрасна! — И Натэлия прижала руки к груди так наивно и искренне, что я даже пожалел на мгновенье, что обряд в храме не удалось завершить. Какое-то секундное помрачение, не иначе.

— Вы уже покатались на ней? — я попытался скрыть улыбку, но у меня это не вышло. Натэлия так искренне обрадовалась подарку. Вивьен всегда принимала мои подарки, как должно придворной даме — с милой улыбкой на лице. Но я никогда не знал, угодил ей или нет. Точнее тогда я думал, что знаю…

— Нет. Я ещё не успела.

— Тогда давайте покатаемся вместе после обеда, — предложил я неожиданно даже для себя самого.

— Конечно. — Она благодарно улыбнулась и вернулась к сестре с няней.

После обеда я отправился на конюшню, как и обещал. Натэлии ещё не было. Я приказал седлать Арлеана и сделал несколько кругов по аллее. Когда возвращался к дому после очередного круга, увидел Натэлию. Она выезжала из конюшни верхом на Снежке. В седле держалась уверенно, правда немного напряжённо. Наверное, давно не ездила.

— Куда мы направимся? — Спросил. — У вас есть какие-то пожелания?

— Я хотела бы посмотреть на горы, если вас не затруднит, — ответила, смутившись. Смущение очень шло ей. — А то я тут уже довольно долго, но так и не выбралась в горы.

— Я знаю небольшую тропинку, подберёмся к горам поближе.

Она кивнула и мы поехали. Сначала шагом, потом постепенно перешли на рысь. Прогулка увлекла меня. Тем более я так давно не был в горах, проводя основную часть времени в столице. Когда тропинка привела нас сквозь лес к подножию Катехорских гор, я едва сам не ахнул от открывшегося зрелища. Я почти забыл, как здесь бывает прекрасно.

Позади застыл лес в багрянце и золоте уходящей осени, под ногами расстилался ковёр из вечнозелёного мха, а впереди уходили ввысь отроги Катехорских гор. Солнце уже садилось. Один из последних солнечных осенних дней.

— Как здесь красиво! — Ахнула Натэлия, озвучив и мои мысли. Потом спешилась и, оставив Снежку пастись, обернулась ко мне. — Вы, наверное, часто здесь бываете.

— Не так часто, как хотелось бы, — улыбнулся. И правда. Не так часто. Государственные дела, беседы с королём, охота — всё это занимало достаточно много времени, так, что возможности гулять и наслаждаться видами у меня почти не оставалось. Не то, чтобы дела нуждались во мне, как, впрочем и Марк, скорее после смерти (или пропажи) Вивьен я нуждался в постоянной работе.

— А почему вы не можете бывать чаще? Или у вас дела в столице? — Наивно спросила Натэлия. Вот как она может быть одновременно такой взрослой и такой наивной?!

— Да, и дела тоже, — вздохнул я. Спешился и пошёл рядом с Натэлией, которая просто брела, любуясь осенними красотами. Как она не похожа на всех тех придворных дам, которых я наблюдал в изобилии, хотя Марк и избавил меня от обязательного присутствия на балах, кроме последнего. Кстати о балах.

— Вы, кажется, говорили, что не умеете танцевать.

— Я умею. Меня учила гувернантка, но мне не с кем было практиковаться, — смутилась она.

— Отец не вывозил вас в свет?

— Нет. Ему было не до меня.

Я почувствовал печаль в её голосе. Захотелось утешить. Вспомнился мой отец, для которого мы с братом существовали только как средства к осуществлению цели, которую он видел в месте на троне или возле него. Меньшее его не устраивало. Жалко только было матушку. Я вздохнул, а потом добавил с нарочитой серьёзностью:

— Давайте займёмся танцами.

— Давайте, — кивнула она.

Я встал в позу для излюбленного вальса. Обычно этим танцем Марк открывал бал. А поскольку жены у него не было (очередное предсказание гадалки гласило, что жена убьёт его), то он выбирал девушку из придворных для первого танца. И каждая, наверное, мечтала быть его партнёршей. Надеялась на большее, кроме как стать очередной фавориткой на короткое время. Но, увы, Его Величество не был в этом заинтересован. Я не осуждал его, но самому глубоко противны были такие методы знакомства.

Я положил Натэлии руку на талию. Она едва ощутимо вздрогнула. А потом повёл в танце. Танцевала она неплохо, правда весьма напряжённо. Мы несколько раз повторили вальс. Натэлия раскраснелась, а у меня почему то чаще забилось сердце. Потом повторили минуэт и все прочие танцы.

— Уф, я едва держусь на ногах. — Натэлия прислонилась к стволу низенького деревца, что в изобилии росли здесь, в предгориях, — Хотя мы протанцевали от силы час. Неужели на балу мы будем танцевать всю ночь?

— О, Марк не так жесток, — я улыбнулся. — Он не очень следует бальному этикету. Хотя первые несколько танцев вы обязаны протанцевать.

— Но я хотя бы буду танцевать с вами? — Она посмотрела на меня с надеждой. Я почувствовал как сердце опять словно ухнуло куда-то и нахмурился.

— Ну если Марк не оспорит это право. Хотя обычно я не танцую. — Я попытался сказать шутливо, но вышло, наверное, немного сердито. Я никогда не танцевал ни с кем после Вивьен.

Натэлия опустила глаза и вмиг посерьёзнела. Повисло молчание.

— Может быть, присядем? — Спросил я, чтобы сгладить неловкость, и не дожидаясь ответа, кинул на землю свой сюртук.

— Благодарю, — она присела на край сюртука, стараясь не встречаться со мной взглядом. Как будто я уничтожил мотылька, сломав крылья. Я не понимал, что было не так, но спрашивать не имел права. — Вы надолго приехали?

Я хотел остаться до самого бала. Уехать с Натэлией дня за два. Но предстояло как-то объяснить Марку моё отсутствие в столице.

— Я останусь до бала, наверное. Потом надо будет вернуться, чтобы вам успели подобрать платье.

— Не беспокойтесь за меня, — едва слышно ответила она. — Я заказала портнихе. Она уже шьёт его. Я взяла на себя смелость попросить её отправить платье вам домой в столицу.

«Вам домой». Как будто это не её дом. Хотя, ведь, и правда, не её. Я ясно дал понять, что дом в столице и все воспоминания с ним связанные принадлежат мне. Ну что? Получил то что хотел. Я растерялся. А Натэлия встала.

— Холодает.

— Вы замёрзли?

— Да, наверное, — она была странно рассеянна.

— Тогда поедем домой. Правда, я хотел показать вам закат. Здесь в горах он необычайно прекрасен. Вот только отсюда, где мы стоим, можно увидеть лишь отголоски этой красоты. Я встречал закат вон там, — и я указал рукой на белевший вверху одинокий уступ. К нему вела тропинка, змейкой петлявшая по склону горы. Один неверный шаг — и свалишься вместе с лошадью в пропасть. Но я любил рисковать. Особенно в первые дни, после того как не стало Вивьен.

— Я тоже хочу побывать там! — Она снова оживилась.

— Это слишком опасно, — я покачал головой. А потом вдруг добавил, удивляясь самому себе. — Но если вы очень хотите, мы можем попробовать.

— Спасибо вам. Я всегда мечтала побывать в горах.

— Тогда приглашаю вас на прогулку. Правда пока не знаю когда.

— Приглашение принято, — ответила она шутливо. Локоны выбились из причёски, которую она после наших уроков танцев долго приводила в порядок. Натэлия убрала локоны под шляпу и первой вскочила на лошадь. Я немного помедлил, пытаясь унять ураган из мыслей и чувств. Не надо было её приглашать. Это слишком опасно…для меня.

Я пустил своего Арлеана вслед за ней, стараясь не смотреть на её прямую спину. Позади нас садилось солнце, окрашивая горы сначала в ярко-розовый, а потом в ясный оранжевый цвет.

Натэлия

С приездом Фердинанда (он ведь, кажется, просил когда-то так называть его) моя жизнь как-то неуловимо изменилась. Стала насыщеннее, обрела смысл. Иногда даже думалось — вот то, чего мне не хватало в моём одиночестве. Видимость, да просто дружбы хотя бы. Чтобы было с кем поговорить. Но сейчас в комнате я прижимала свои ладони к пылающим щекам, пытаясь унять волнение и понять не могла, что со мной происходит. Наверное, я неопытная, наивная девочка. И, может быть, мною играют, пока не надоем. Потому что иногда мне кажется, что мой супруг испытывает хотя бы тень дружеских чувств ко мне, а иногда он так неуловимо быстро меняется, что, кажется, будто забавляется мной.

Его этот внезапный приезд и странные вопросы… Я не имела права требовать ответа и всё-таки он мог б наверное быть пооткровеннее. Если бы мне кто-нибудь сказал о том, как я живу сейчас ещё месяц назад, я бы ответила, что лучше не бывает. И что больше ждать нечего. И правда. Муж дал мне полную свободу. Разрешил делать то, что мне вздумается и покупать то, что я хочу. И, главное, сам не издевался и не унижал, не пил, как это делал мой отец. Чего ещё желать? Но теперь как никогда раньше мне было одиноко. Я не довольствовалась только этим. Конечно, мне было радостно знать, что Адели обеспечена и счастлива. Но кроме этого хотелось чего-то ещё. А сидеть и управлять имением в одиночестве… При мысли об этом я не испытывала никакой радости.

Я вспомнила как смотрел на меня князь, когда я поблагодарила его сегодня за подарок, как танцевал. Вспомнила его руки на талии. И как потом он сказал что вряд ли будет со мной танцевать на балу. Я поняла. С мёртвыми тягаться трудно. А он кажется до сих пор любит свою первую жену, которая так трагично погибла. Мне было жалко его. Но нужна ли была ему моя жалость? Я вспомнила отрешённое лицо князя и вздохнула. И зачем я согласилась на его предложение — посмотреть на закат. Наверняка оно было сделано просто из вежливости. А я подумала…

Всё. Хватит! Надо срочно чем-то полезным заняться. Хандра мне обычно несвойственна. Пойду проверю как изменились те комнаты, в которых я наметила перестановки, а заодно загляну в библиотеку.

В гостиной и столовой, а также в комнате, которую я переоборудовала под детскую, был всё так, как я хотела. Я постоял в каждой по несколько минут, то поправляя штору, то передвигая статуэтки чуть ближе к камину или чуть левее. Это были мелочи, но я нуждалась в них, чтобы успокоиться и прийти в себя. Как только поняла, что теперь достаточно спокойна, а мысли не вертятся только вокруг супруга — направилась в библиотеку.

Решительно открыла дверь, шагнула внутрь и только тогда подняла глаза. И замерла. Передо мной в кресле, с книгой в руках, повернувшись спиной к огню, который весело потрескивал в камине, сидел князь, лёгок на помине. Я застыла, не зная, как реагировать. Всё-таки полноправный хозяин в имении он. А я… Я возможно никогда не буду здесь такой же полноправной хозяйкой.

— А, Натэлия, — он отложил книгу и улыбнулся мне. Мои губы против моей воли растянулись в ответную улыбку. — Проходите. Вы, наверное, хотели что-нибудь почитать. Не стесняйтесь. Я не буду обсуждать ваш выбор. Могу, правда, подсказать, если ищете что-нибудь конкретное.

— Я… — Я замешкалась. Потом прикрыла глаза и вспомнила легенды, которые читала мама. Вот то что мне надо сейчас, чтобы успокоиться и вспомнить её. — Если у вас есть «Легенды королевства Эндории», я была бы очень рада.

Сказала тихо. И только сейчас подумала, как это должны быть звучит. Наверное, девушки в этом возрасте должны увлекаться романами, ну или какими-нибудь трактатами по магии или истории. Но мне хотелось немного детства.

— А… Легенды, — мой супруг снова улыбнулся, но в его улыбке не было ничего пренебрежительного. — Я, помнится, тоже одно время зачитал их до дыр. Пойдёмте, я найду вам их.

Я направилась вслед за ним, лавируя между высоких стеллажей, полных старинных рукописей и не менее старинных книг. Здесь было настоящее царство, в котором можно пропадать часами и днями. Князь наконец остановился, потянул руку вверх и достал книгу. Маленькую, в потрёпанном кожаном переплёте. И протянул мне.

— Вот.

— Спасибо, — я осмелилась поднять на него глаза и снова почувствовала, как теряюсь. Сердце забилось быстрее.

— Да не за что. А какая ваша любимая легенда?

— Про Маилора-путешественника. — Ответила я, чувствуя, как краснею. Это была самая романтичная легенда из всех, которые я нашла в книге. Я читала её взахлёб, с восторгом, снова и снова. А сердце учащённо билось, как в предчувствии чуда. Это было давно и лет мне было немного. Но этот восторг я не забуду никогда. Маилор проплыл огромное Серебряное море, сражался с морскими чудовищами и великанами только ради того, чтобы быть рядом с любимой, которую злой король её отец, запер на другом краю света в высокой башне. Я перечитывала по много-много раз последние страницы, где Маилор спасает любимую из башни. Видимо, в моих глазах отразилось слишком многое, потому что князь вдруг мягко улыбнулся, не так как обычно.

— Мне тоже очень нравилась эта легенда. Если вы не против, приглашаю вас завтра встретить закат в Катехорских горах.

Я не нашла в себе сил отказаться, только медленно кивнула. Потом забрала томик легенд, прижала к груди и вышла из библиотеки.

Глава 8

Натэлия

День пролетел незаметно, оставив меня в радостном предвкушением прогулки с князем. Я не понимала и не хотела даже разбираться, почему мне так весело. В груди будто что-то пело. Я убеждала себя, что это временно, что мой супруг уедет после бала в город. Точнее наоборот — я вернусь сюда, а он останется. С мёртвыми трудно тягаться. Но ведь я и не собираюсь. Он — лишь друг мне и наши отношения — дружеские. Что будет завтра я не знаю, но сегодня я не одинока.

К назначенному часу я уже была готова и собрана. На конюшне ожидала меня моя Снежка. Боюсь даже представить, сколько стоила эта лошадь. Наверное, князь может себе это позволить. Но я тешила себя мыслью, что, наверное, он всё-таки подумал о том, какая лошадь может мне понравиться, а не купил первую попавшуюся.

— Вы готовы? — Князь встретил меня на конюшне.

— Да.

— Тогда поехали.

Мы ехали молча. Наша прогулка и была и не была похожа на предыдущую. Мы молчали. Но мне и не нужно было говорить. Я чувствовала, как скачка опьяняет, дарит свободу и лёгкость, которой я никогда не знала. Мне хотелось верить, что моя жизнь изменится, а в душе зрело предвкушение чего-то радостного и необычного. Но я не разрешала себе думать об этом. Чем больше доверяешь, тем сильнее разочарование. И пусть я ещё никогда его не испытывала, но иногда умные мысли из книг помогают держать голову трезвой.

В этот раз к горам мы подъезжали по другой тропинке, чуть ближе. Эта тропинка не заканчивалась у подножия горы, а вела туда, вверх. Я подняла голову и, кажется, впервые мне стало нехорошо. Почти отвесный склон. Действительно — любоваться закатом на такой высоте было, наверное, необычайно захватывающе.

— Вы боитесь, Натэлия? Если хотите — вернёмся назад. — Эти слова князя словно придали мне сил. Пусть я действительно боялась, но отступать не в моих правилах.

— Нет, — покачала головой. — Мне просто интересно, выдержит ли Снежка такой подъём.

— Я думаю, всё зависит от мастерства всадника. Но если что — я пойду первым. Если лошадь будет упираться — скажите мне. Впереди будет несколько площадок, где она сможет развернуться, если будет совсем тяжело.

Я с лёгкостью согласилась с этим предложением, и мы начали подниматься. Поначалу, несмотря на страх, подъём казался мне забавой. Горы уже не кружили голову, я только восхищалась их величием. Но с каждым шагом становилось всё труднее и труднее. Наконец, настал тот момент, когда я попросила князя завернуть на площадку. Это была небольшая естественная терраса в скале, где можно было отдохнуть самим и дать отдых лошадям. Стыдно признаться, но с непривычки я устала, хотя вид с этого места открывался просто невероятный.

— Устали? — Князь повернулся ко мне.

— Да, — я не стала скрывать этого.

— Вы ещё долго продержались, — он усмехнулся, — Когда я первый раз поднимался сюда, едва доехал до этой террасы.

Странным образом эти его слова подбодрили меня, так что усталость испарилась едва ли не чудом и я уже через пять минут отдыха была готова отправляться дальше.

Но князь заставил меня отдохнуть дольше.

— До следующей террасы ещё далеко, так что подождите ещё немного.

Я кивнула, хотя мне хотелось подниматься всё выше и выше. Наверное, где-то в глубине души я жаждала риска и бурной деятельности. А может быть это просто горы и присутствие князя рядом виновато. В любом случае, через, наверное, четверть часа, мы двинулись вверх. Пару раз Снежка оступалась на камнях, но я почему то не чувствовала ни капли страха, как будто со мной не могло случиться ничего плохого.

Наконец, впереди, показалась терраса, а за ней виднелся выступ, тот, на который нам предстояло подняться. Лошадей князь решил оставить на террасе. Он считал, что я не слишком опытная всадница, или, может быть, что Снежка не готова к такому восхождению. Как бы то ни было, последние футы до выступа мы преодолели пешком. Закат уже разливался морем над отрогами гор, покрывая верхушки деревьев призрачным золотистым светом.

У меня захватило дух от огромной высоты, а ещё от красоты открывшихся видов. Всё предгорье, лес, небольшая деревенька и даже башни имения были как на ладони.

— Как красиво! — Было страшно, и одновременно я чувствовала восторг. Поддавшись этому пьянящему чувству, подвинулась чуть ближе к краю и одновременно взмахнула рукой, желая убрать надоевшую прядь волос. И потеряла равновесие. Несколько секунд мне показались долгими, безумно долгими. Я ждала падения и мне казалось, что кричала, хотя наверное просто беззвучно открывала рот в панике, хватаясь руками за воздух. И вдруг словно вынырнула обратно. Князь бесцеремонно обхватил меня руками за талию и отдёрнул назад.

— Натэлия, если вы будете так неосторожны, то я никуда вас больше не возьму.

Я подняла на него глаза. Мой супруг улыбался, но как то уж слишком безмятежно. И только на лбу блестели капельки пота. Может ли такое быть, что он испугался за меня? Рисковал своей жизнью? Мне стало неловко.

— Спасибо. Я не нарочно, — получилось почти жалобно.

— Пообещайте мне, что никогда не будете пытаться забраться сюда без меня, — он развернул меня к себе и смотрел так пытливо, будто прожигая меня взглядом.

— Не буду, обещаю, — мне стало так неловко, что я отвернулась.

— Вы ведь наверное слышали наш с Марком разговор, — он отвернулся и отошёл. — что какой-то сумасшедший убийца подстраивает гибель придворных женщин. Так вот, я боюсь, что раз вы стали моей женой, то вам теперь тоже может грозить опасность. Конечно, вряд ли он доберётся сюда и всё-таки… Прошу вас, будьте осторожнее!

— Я постараюсь, — сказала и сама смутилась. Его голос и то, как он это сказал, заставил сердце забиться быстрее. Если я не хочу разочарований, то мне надо как можно меньше общаться с князем. Странно, но меня совсем не испугала мысль о каком-то возможном убийце. Меня никто никогда при дворе не видел, я никому не успела перейти дорогу. Ну кому нужно меня убивать?

Обратно возвращались медленно, спускаясь осторожно. Мой супруг поворачивался ко мне каждые несколько минут, словно проверял — тут ли я ещё или свалилась в пропасть. До подножия горы добрались уже в полной темноте. С непривычки и от пережитого страха у меня болело всё тело. Но голова оставалась необыкновенно ясной. И мне не давала покоя одна мысль — что я буду делать, когда князь уедет. А ещё мне хотелось, чтобы он уехал быстрее. Иначе… Я не знала, что будет иначе, но понимала, что так быть не должно. Мне ясно сказали, кто я и что я значу. А раз так — наверное, не надо было соглашаться и на эту глупую прогулку. Но сердце твердило обратное. Поэтому домой я приехала усталая, с сильной головной болью и сразу поднялась к себе.

Фердинанд

После головокружительной в полном смысле этого слова прогулки я чувствовал себя так, будто из меня выжали все соки. А ещё я сделал для себя открытие — неприятное или нет, сам не мог понять, но Натэлия мне явно не была безразлична. Всю обратную дорогу я с ужасом думал, что было бы со мной, не успей я её спасти. Наверное, я эгоист, но думал именно так — что было бы со мной. И понимал, что скрываю от себя что-то важное, что-то, в чём не хочу признаваться. Сам не могу поверить, что она стала для меня чем-то большим, чем просто девушка, жена, а по сути чужой человек. Так не должно было быть, тем более в свете того, что я узнал про Вивьен, но так было. Я злился на себя, но ещё больше боялся за неё. И чем больше боялся, тем больше злился. Всё так сильно переплелось и запуталось, что я не мог понять, что же действительно чувствую, и чего хочу. Одновременно хотелось уехать прямо сейчас в столицу и в то же время безумно, хотелось остаться здесь, забыть про все балы и дела, гулять по горам, разговаривать о книгах и легендах, дать себе отдых, в конце концов. Разве я не могу себе этого позволить?

Но конец моим метаниям положил Марк.

— Так то ты отвечаешь на мои вопросы, Фел? — Начал он с обвинения. И голос его звучал вполне себе сердито. Ну да, я позволил себе роскошь — не отвечать самому королю.

— Я хотел отдохнуть, — ответил спокойно. Я не обязан был отчитываться. К тому же, едва ли не в первый раз не хотелось делиться своими соображениями с Его Величеством. Мне не давала покоя мысль — почему он сосватал мне именно Натэлию. В его благие намерения — заставить меня забыть Вивьен, я не верил. А те соображения, что были у меня казались уж слишком невероятными.

— И поэтому не отвечал мне и не пришёл на званый ужин?

— Ну да, именно поэтому. — Старался, чтобы мой голос звучал спокойно.

Марк вдруг рассмеялся. Интересно, мне показалось, или смех его звучал как-то слишком наигранно.

— На тебя абсолютно невозможно сердиться. Ладно, на бал хотя бы придёшь? Я ведь хотел тебя кое с кем познакомить.

— Приду, — буркнул, понимая, что от бала не отвертеться. Но показывать Натэлию на балу почему то абсолютно не хотелось. С Вивьен всё было по-другому. Мне нравилось, что она сияла и светила для всех. Я восхищался ею и восторгался тем восхищением, что она вызывала в других. Но сейчас… Я помотал головой, отбросив все ненужные и сложные мысли. Я подумаю об этом после.

— Хорошо, тогда буду ждать тебя и твою жену. Надеюсь, она согласилась прийти? А то весь двор горит желанием с ней познакомиться.

И отключился. Как всегда отказов он не принимает. А я сжал зубы. Захотелось кинуть в кристалл чем-нибудь потяжелее. Если бы передо мной был Марк, я бы точно не удержался. Сначала насильно женил, а теперь требует чтобы я с Натэлией посещал балы и участвовал во всех прочих дворцовых торжествах. А ведь не может не знать, насколько она не приспособлена к такой жизни. Я выдохнул. Нет. После бала, уеду в это имение, или по крайней мере отправлю Натэлию под любым предлогом. Не нравится мне что-то это всё.

Я собрался уже спускаться на завтрак, когда в дверь робко постучали.

— Войдите, — произнёс, наверное, чуть резче, чем следовало, ещё не остыв после разговора с Марком. И тут же заставил себя улыбнуться. На пороге стояла Натэлия.

— Князь…

— Фердинанд, — мягко поправил я.

— Не могли бы мы ещё немного поупражняться в танцах перед балом? Я боюсь, что всё забуду.

— Конечно. Давайте в саду после завтрака.

— Спасибо, — она мимолётно улыбнулась и исчезла. А я выдохнул. Со мной творилось что-то непонятное. Будет лучше для всех быть строгим и с ней и с самим собой, пока я не разберусь, что со мной происходит.

После завтрака она ждала меня в саду. Ей удивительно шёл тёмно-красный костюм и шляпка под цвет. На фоне печально опадающей листвы, Натэлия казалась самой королевой осени. Я невольно залюбовался ею, когда она стояла так скромно, опустив руки и задумчиво глядя куда-то вдаль. Поздние розы в тон её платью выглядывали из опавшей листвы. Неужели мне она когда-то казалась некрасивой? Ну да, она не блистала вызывающе, как Вивьен, а походила скорее на нераскрывшуюся розу, бутон. Драги! Да что за мысли у меня в голове! Досадуя сам на себя, я направился к жене.

— Доброе утро. Как спалось?

— Спасибо. Хорошо, — она улыбнулась и я опять поймал себя на том, что рассматриваю её. Заставил себя отвернуться и нахмуриться. Лучше я буду суров и строг, чем позволю дать какие-то надежды. Драги! О чём я опять думаю!

— Тогда давай приступим к занятиям. А то я хотел бы успеть до обеда съездить в город и вернуться. — Придумывал предлог прямо на ходу. Но мне отчаянно не хотелось её больше до бала видеть. Иначе я сам мог бы не выдержать.

— Конечно, — она посмотрела на меня с недоумением, но спорить не стала.

И мы приступили к занятиям. Вальс Натэлии давался легко, а вот с другими танцами было хуже. Но самое странное, что я всё равно наслаждался этими странными уроками посреди осеннего парка, ставшего бальным залом. Я никогда не любил танцевать. И даже ведя за руку Вивьен, которая порхала безупречно, как мотылёк, лёгкая и невесомая, я чувствовал себя зажатым и напряжённым. Но здесь и сейчас мне было так легко и хорошо, как никогда до этого.

— Как вы думаете, — спросила она, когда мы, наконец, сели на лавочку передохнуть. — на балу будет очень заметно, что я не так хорошо танцую?

— Заметно будет, но не очень, — ответил честно. — Но я постараюсь, насколько, это в моих силах, чтобы вам пришлось меньше танцевать. Правда, будьте готовы, что за вашей спиной вас будут обсуждать и осуждать. Это двор и интриги — его неотъемлемая часть.

— А вы тоже… — она запнулась.

— Что?

— Участвуете в интригах за чьей-то спиной?

— Нет, — я покачал головой и усмехнулся. — Я не любитель всякого рода интриг и тайн.

Наверное, она слышала, не могла не слышать то, что обо мне говорили. И почему-то сейчас меня это задело. Интересно, каким историям обо мне она верила? Считала, что я полный негодяй или бабник, щеголь и интриган? Думать о том, что она могла так считать, было почему-то тяжело.

Мы посидели какое-то время вместе, а потом снова вернулись ко всем этим танцевальным па. И, боюсь, я бы танцевал до самого обеда, забыв о том, что хотел куда-то ехать, если бы не сестра моей жены, Адели, кажется. Она подбежала к ней и что-то лепеча, потащила за собой.

— Идите, идите. Я думаю, на сегодня урок закончен, — Я невольно улыбнулся им обоим, потом решительно отвернулся и направился на конюшню. Надо было куда-то направиться, сделать вид, будто у меня дела. Я оседлал Арлеана и пустил его рысью. И только отъехав от имения, понял, что еду той тропинкой, которая ведёт к горам, той, по которой мы ехали с Натэлией. Да катись оно всё к драгам! Какая разница, куда ехать? Если бы можно было не встречаться с ней до бала и потом забыть как недоразумение, как сон! Я сам не знал, чего хочу, поэтому развернулся, пришпорил лошадь и направился в столицу. Встретимся на балу!

Глава 9

Натэлия

Вопреки тому, что мне сказал князь, что у него дела, я ждала его. Наверное, это было глупо, но я то и дело подходила к окну и смотрела на дорогу, даже когда уже стемнело. Наверное, я не имела на это права и не должна была думать о нём. Но… Снова это проклятое «но». Стоило мне подумать о том, что на балу я буду танцевать с ним, со своим собственным мужем, как у меня начинали пылать щёки. Мне стоило больших усилий заставить себя подумать о чём-то другом.

Наконец, вечером, после ужина, когда я уже устала ждать и измучила себя, я услышала звук переговорного кристалла. Кроме Фердинанда (хотя бы в мыслях я его буду так называть) больше некому было со мной связываться.

— Да?

— Натэлия, — я узнала голос супруга, — к сожалению, дела вынудили меня срочно вернуться в столицу. Жду тебя дома к балу. Не забудь, пожалуйста.

И отключился. Голос был таким странным, таким чужим, словно это — совсем другой князь, не тот, которого я знала. Я вздохнула. Привыкай, Натэ. Неужели ты на что-то надеялась и о чём-то могла думать? Конечно, я ни на что не надеялась, но иногда мне казалось… Особенно когда мы танцевали… Наверное, я ошибалась. Просто я совсем не знаю мужчин. Отец не оставил мне возможности с ними познакомиться. Хотя это, наверное, и к лучшему. Может быть, после бала князь и вовсе останется в столице и забудет сюда дорогу. Хотя мне бы хотелось как раз обратного. Но не стоит верить в невозможное. Я вздохнула и пошла в детскую — пожелать доброй ночи Адели. На душе почему-то стало тоскливо, хоть вой. Я не имею права расстраиваться, ради сестры. Тем более из-за князя. Он никогда мне ничего не обещал и это, по крайней мере честно.

Утро началось со сборов в дорогу. Приходила портниха, принесла платье для бала. Когда Фердинанд приехал, я попросила её прислать платье сюда, в имение, а не в его столичный особняк, как договаривались раньше, в надежде посоветоваться с ним. И пусть я не предвкушала, но мечтала, как покажу князю это платье и увижу на его лице хотя бы одобрение. Но теперь я рассматривала замечательное платье цвета морской волны, расшитое жемчугом и не чувствовала ничего кроме досады. Хотя портниха и уверяла меня, что этот цвет и фасон теперь в моде и что это платье мне очень идёт. Я сама не поняла, когда стала так сильно зависеть от чужого мнения, точнее от мнения одного определённого человека. Я вздохнула, позвала служанку и решительно приказала собирать вещи. Я еду на бал, что бы там ни было, я отыграю свою роль с достоинством, а там будет видно.

Адели сама решила остаться с няней, мило пообещав, что не будет скучать. Я впервые расставалась с сестрой на несколько дней, и на душе было тяжело. Но она растёт, и скоро я уже буду ей не нужна. Так что самое время смириться. Прокручивая в уме всякие философские мысли, я таким образом успокаивала себя, стараясь не волноваться. И всё же, перед тем как сесть в экипаж, зачем то бросилась в библиотеку, подхватила томик «Легенд королевства Эндории», зачем-то прижала к губам, а потом, подобрав юбки, бросилась вниз, к экипажу. Хвала Небесам, что дороги просохли, иначе мне пришлось бы ехать верхом. Не скажу, что мне не нравилась эта перспектива, но платье от такого вряд ли выиграло бы.

Я старалась быть спокойной, но не могла сомкнуть глаз, хотя поднялась рано. Я то ждала, что супруг вызовет меня по кристаллу, который лежал рядом, в сумочке, то надеялась, что он нагонит меня в дороге. Хотя ведь он ясно сказал, что у него дела. Почему то его имя у меня теперь было тесно связано с Маилором-путешественником. Я перечитывал легенду вновь и вновь и мне казалось, что на корабле, отважно рассекающем морские просторы, передо мной как вживую представал Фердинанд. Сжатые губы, тёмные волосы, его такая иногда нежная улыбка…

Когда экипаж под вечер наконец прибыл в столицу, я не знала, куда себя деть. Хотелось увидеть мужа и поговорить с ним, а там будь, что будет.

Но в доме было тихо и пусто. Меня встретила только Гарса, улыбаясь, правда, от души.

— Ну как ваша маленькая сестрёнка? — Первым делом спросила она. Я улыбнулась и ответила. На сердце будто снова стало тепло, а тугая пружина в груди разжалась. Может быть, я всё себе просто надумываю, и князь действительно занят государственными делами, или чем он там занимается? Странно, но за всё то невозможно короткое время, что мы с ним общались, он ни разу не рассказывал о своей работе. Ну да ладно, наверное, ещё будет время спросить.

Я устала с дороги и хотела только одного — спать. Но одних пирожков, которых взяла в дорогу, мне явно не хватило, поэтому чувствовала себя ещё и голодной. Гарса проводила меня в столовую, сказав, что там меня ждёт ужин. Я была ей очень благодарна, надеясь, правда, что в столовой меня ждёт не только ужин. Но князя не было. Я сжала губы, чтобы не расплакаться от разочарования. Почему то внезапно это очень сильно меня задело. Поужинав, я разыскала старую служанку, и спросила, дому ли князь.

— Нет. Он уехал сегодня в обед и пока не вернулся. — Все мои надежды разбились об это сухое «нет». А она, словно увидев, что я расстроилась, добавила. — Да вы не печальтесь, госпожа. Разве ж я не вижу, как он изменился с женитьбой! А вода камень точит.

Я улыбнулась, поблагодарила Гарсу и отправилась в спальню. Стало действительно немного легче. Какая мне, правда, разница, где сейчас князь. Может быть, у него срочные дела. Но я не могла не признать, что в имении, там в горах, было легче. Я не знал, где мой супруг и что он делает и не расстраивалась. Хотя, наверное, до его внезапного приезда, поставившего всё с ног на голову, я вообще не задумывалась о нём. Спала я вроде бы неплохо, но проснулась всё равно невыспавшейся. Посмотрела на часы и поняла, что если я хочу приехать на бал вовремя, то надо вставать и одеваться, независимо от того, вернулся ли мой супруг или нет. Хотя я плохо себе представляла, как являюсь на бал без него.

Но все мои страхи рассеялись, стоило мне только спуститься в столовую. Князь сидел во главе стола и уже завтракал, не дождавшись меня.

— Доброе утро, — поприветствовала я его.

— Доброе, — ответил он сухо и снова принялся за еду. Я чем-то разозлила его? Или не я? Наверное, глупо, но мне кусок в горло не лез.

После завтрака князь встал и так же, не глядя на меня вышел. И только в коридоре уже меня догнала его фраза.

— Одевайтесь. Через два часа поедем на бал.

Я бросилась в свою комнату. Там меня уже ждала горничная и модистка, нанятые князем. Спасибо, хоть тут подумал обо мне. Или о своей репутации? Чтобы я его не опозорила перед королём? Понятия не имею, кто или что разозлило его, но здесь, в столице, передо мной будто снова был не тот человек, которого я узнала в горном имении, а кто-то другой. А, может быть, он так играет, забавляется? Я не хотела думать о нём больше, но всё время пока меня причёсывали и одевали, прокручивала снова и снова в голове наш последний разговор.

Поэтому перед выходом из комнаты, забыла даже взглянуть на себя в зеркало. Только уже спускаясь в гостиную, на лестничном пролёте, мазнула глазами по небольшому зеркалу и тут же застыла. Девушка в отражении не могла быть мной. Я никогда не была такой красивой. Мама, помнится, немного даже вздыхала по этому поводу. А я наоборот радовалась. Ведь меня полюбят не за красоту, если такое вообще когда-нибудь случится. Но сейчас… Что сделали со мной, чем накрасили? В столице, видимо, даже горничные творят чудеса.

В прихожей меня уже ждал супруг. Я спустилась с лестницы.

— Натэлия, — он повернулся и застыл. Мне показалось или на мгновенье я увидела восхищение в его глазах. Потом он отвернулся. А через несколько секунд уже совершенно спокойный подавал мне руку.

Поскольку разгадать поведение князя мне не под силу, я решила не думать о нём. Возможно, после бала мы сможем поговорить. Но как правило, когда о чём-то хочешь не думать, думаешь только об этом. Чем я провинилась перед князем, что он так холоден ко мне? Пыталась найти ответ и не могла. Поездка до королевского дворца в одном экипаже с мужем показалась мне пыткой. Мы снова сидели рядом, но как чужие люди. А мне этого было явно недостаточно.

Наконец, экипаж остановился. Князь подал мне руку, я вылезла из экипажа и ахнула. Королевский дворец сиял и сверкал. Деревья на подъездной аллее, голые от опавших листьев, производили мрачное впечатление, если бы не были украшены бумажными фонариками. Кто постарался так мило украсить дворец, я не знаю, но эти фонарики вызвали у меня улыбку. Они выглядели так по-домашнему и совсем не вязались с двором и его интригами.

Ко дворцу постоянно подъезжали экипажи с нарядными дамами и господами. Все в длинных платьях, сверкающие драгоценностями, мужчины во фраках. Я внезапно почувствовала себя такой чужой во всём этом царстве роскоши и притворства. Хорошо, что рядом со мной был Фердинанд, человек, которого я знаю, ну, или, думаю, что знаю.

— Пойдёмте, — голос князя звучал сухо. Я подняла на него глаза. Он старательно избегал взгляда. Хотелось спросить, что не так, чем я его обидела, но я не имела на это права.

Я подала ему руку и направилась к парадному входу во дворец.

— О, Фердинанд, это твоя жена? Познакомишь нас? — Хихикнула какая-то девица с длинным носом и глупой, словно приклеенной улыбкой.

— Обязательно, — ответил мой супруг, — но позже.

Мне нет никакого дела до того, где и с кем князь проводит свой досуг. Не должно быть дела. Но почему то по сердцу больно царапнуло. Захотелось стереть глупую улыбку с лица этой девицы. А ещё подумалось, что мой любимый Мэилор из легенды не стал бы делить свой досуг с девицами сомнительного поведения, ожидая свою единственную. Хотя, впрочем, кого я обманываю. Жизнь так далека от всех этих легенд.

Мы вошли в бальный зал. Я почти сразу потерялась среди всей этой суматохи придворной жизни и забилась бы в угол, от испуга, но князь крепко держал меня за руку. Раскланиваясь с мужчинами и дамами (которые достаточно фривольно себя вели, на мой взгляд), он упрямо шёл вперёд. Я подняла голову и посмотрела, куда он меня ведёт. В самом дальнем углу зала, возле колонны, в полутьме, стоял король. Его Величество словно специально встал так, чтобы его не было видно, если не знать, где искать. Наверное, мой супруг каким-то шестым чувством угадал его местонахождение, или и вовсе договорился заранее, иначе я никак не могла объяснить эту его уверенность.

— Ваше Величество, добрый день, — Князь поклонился, следуя этикету. Я сделала реверанс. Надеюсь, не нарушив этикета, потому что король так странно посмотрел на меня при этом, правда, вполне милостиво добавил:

— Можете встать. С твоей женой, Фердинанд, мы уже знакомы. Теперь же позвольте и я представлю свою подругу. Госпожа Ла Льез.

Из тени колонны отделилась и выступила на свет, рядом с королём, женщина. Лицо её было полностью закрыто маской. Но фигура и волосы, убранные в замысловатую причёску, говорили мне о том, что передо мной молодая женщина и, наверное, красивая, а ещё очень богатая. По крайней мере, шикарное платье и колье на шее, стоившее, наверное, баснословных денег, указывали на это.

— Очень приятно, — Князь сказал это вовсе не так сухо, как общался утром со мной. Мне кажется, или голос его дрожал? Я подняла глаза. Мой супруг стоял молча, кусая губы, а король смотрел на него, как мне показалось насмешливо, правда с долей какой-то грусти. Так продолжалось несколько минут, а потом Его Величество произнёс.

— Что-ж, раз мы все теперь знакомы, предлагаю, начать таки наш бал. — И подозвал слугу, хлопнув в ладоши.

Фердинанд

Четверть часа, наверное, из всего бала напрочь выпала из моей памяти. Я помнил всё до того момента, как мы с Натэлией подошли к королю. А потом я увидел эту госпожу Ла Льез и время остановилось. Движения, волосы, фигура, даже аромат духов, что-то неуловимое, но до боли напоминающее мне Вивьен. Неужели? Я терялся в своих мыслях, плохо соображая, что происходит, забыв о жене. Я должен был помочь Натэлии, познакомить её с придворными, пригласить на танец, в конце концов. Но я просто стоял и смотрел на таинственную незнакомку. Как она легко вспорхнула, будто бабочка, как подала руку Марку. Король объявил первый танец, а я просто смотрел на них.

Непростительная ошибка. Я осознал её только подняв глаза на Натэлию. Она стояла молча рядом со мной. Такая красивая. Драги! Я специально приехал только к завтраку, чтобы видеть её как можно меньше. Иначе я не удержусь. Рядом с ней мне было так легко и спокойно, как никогда не было с Вивьен. Я испытывал рядом с первой женой гремучую смесь чувств. И сам не знал, когда ревновал, а когда пылал страстью. С Натэлией же было легко и спокойно. Мне вообще иногда казалось, что она понимает меня с полуслова.

Но, драги, может быть, мне это только казалось? Я не успокоюсь, пока не доберусь до правды. И лишний раз смущать своими домыслами Натэлию не буду. Пока я был занят размышлениями, первый танец закончился. Марк пригласил Натэлию, а ко мне подошла госпожа Ла Льез.

— Вы свободны, князь Дамьери? — Её голос звучал приторно и льстиво, так непохоже на тот, который я помнил. И когда первая растерянность прошла, я подумал, что обознался. Мало ли кем могла быть подруга Марка. В конце концов если ему нравится играть в маскарад — это его дело.

— На этот танец — да. — Мне не хотелось с ней танцевать. Что-то в ней вызывало антипатию. Может быть хищный откровенный взгляд, который не могла скрыть даже маска. Но я должен был разобраться в том, кто эта женщина и откуда она взялась. И может ли она представлять опасность для Натэлии. Подумав о ней, я невольно улыбнулся. Такая честная, правдивая, искренняя и непосредственная, такая настоящая.

— Тогда, возможно, вы пригласите меня на танец?

— Разумеется.

Я танцевал с подругой Его Величества и представлял рядом с собой Натэлию. И ничего не мог с этим поделать. То и дело поглядывал, как ведёт её в танце Марк. Наши уроки не прошли даром и супруга почти не ошибалась. И даже когда танцевала она умудрялась выглядеть такой милой, что мне внезапно захотелось прямо сейчас увести её у короля и снова почувствовать под рукой её талию, держать её за руку, спрашивать о том, как там её сестра и просто дурачиться. Забыть о том, что я князь и вынужден заниматься государственными делами наравне с Марком. С ней это получалось так легко и естественно.

— Это ваша жена? — В голосе госпожи Ла Льез сквозило нетерпение. Наверное, она спрашивала уже не первый раз, только вот я не слышал.

— Да, — ответил сухо, надеясь, что она больше ничего не будет меня спрашивать.

— Как интересно! И давно вы женаты?

— По-моему мы с вами не в таких отношениях, чтобы вы могли задавать мне таки вопросы, а я — отвечать. Раз вы — подруга Его Величества, то у него и ищите ответы на ваши вопросы. Я уверен, что он будет к вам более благосклонен.

Она обиженно отвернулась и замолчала. Танец закончился. Я сухо поклонился и отошёл к колонне, надеясь, что застану там Натэлию и наконец-то смогу пригласить собственную жену. Но не нашёл её. Посмотрел по сторонам и руки сами сжались в кулаки. Она мило беседовала с принцем. Вильгельм, кажется, кузен короля, не помню по какой линии. Но титул принца в сочетании с почти волшебным обаянием давал ему преимущество передо мной. Юнец двадцатилетний! Старше Натэлии всего на пару лет, наверное и уже разбивший чуть ли ни все свободные женские сердца во дворце. Первым порывом было подойти и вызвать его на дуэль. Но, драги подери! О чём я вообще думаю? Зачем я сравниваю его с собой?

А Натэлии, кажется, он понравился. Они мило беседовали. До меня даже долетали обрывки разговора. Ничего интересного, просто светская беседа. Но как он приветлив и как она улыбается ему! Интересно, пригласит ли он её? Пригласил. Я заскрипел зубами и отошёл к колонне. Ну и пусть танцует! Мне нет до этого никакого дела. В конце концов, я двоеженец и Натэлию выдали за меня замуж насильно. Она имеет полное право общаться с кем-то, кто более подходит ей. И если она захочет…

Драги! Не буду об этом думать. Мне надо решать другие проблемы. Вот например убийца так и не найден. И тут, словно подтверждая мои и так не совсем весёлые мысли, в зале разом погас свет.

Конечно, в этом не было особой трагедии, потому что бал проходил днём. Но в зале почти не было окон, а чтобы зажечь старинные светильники со свечами, понадобилось время. Пока зажигали свет, пока искали виновного, в зале царила суматоха. Я больше всего боялся, что не найду потом Натэлию. Но когда свет всё-таки осветил собравшихся, а Марк начал извиняться за досадную оплошность (причём таким голосом, что причастному явно не поздоровится), раздался истошный женский визг. Я бросился на голос, прокручивая в голове самый страшный сценарий из возможных. Возле одного из окон лежала женщина. Хвала, Небесам, это была не моя супруга. Кажется, жена королевского писчего. Я пару раз встречал её во дворце. Милая девушка, далёкая от дворцовых интриг. Она лежала навзничь. Рядом с ней — большой каменный подсвечник. Как он свалился на неё со стены — уму непостижимо! Я почти не сомневался, что это дело рук таинственного убийцы. И тем страшнее становилось за Натэлию.

Я отошёл от женщины, к которой уже бросился королевский лекарь. Зал гудел как растревоженный улей и ни о каких танцах уже речь не шла. Даже Марк, видимо, махнул рукой, и не спешил усмирять панику. А я оглядывался, пробираясь к противоположному концу зала, довольно грубо временами расталкивая окружающих. Натэлии нигде не было. Её бирюзовое платье можно было заметить издалека. Но и принца, насколько я успел заметить, тоже не было в зале.

Сжал пальцы в кулаки. Руки чесались. Если я найду этого принца рядом с Натэлией, кому-то не поздоровится! Понимал, что веду себя как мальчишка, но ничего не мог с этим поделать. Таинственная подруга короля напрочь выпала из памяти.

Пробрался, наконец, в сад. После полумрака бального зала (да кто его только проектировал!) глаза несколько секунд привыкали к ясному дневному свету. Осмотрелся. Не увидел нигде Натэлию, но всё-таки направился вперёд по тропинке. Она вместе с принцем обнаружилась за поворотом. Они мило о чём-то беседовали, едва не касаясь друг друга. До меня доносился его смех. Я сжал зубы и в несколько шагов догнал их.

— О, Фердинанд, добрый день! Мы, кажется, с вами сегодня ещё не виделись, — он улыбнулся мне, наверное, приветливо. Но мне почему-то почудилась насмешка.

— Добрый, — кивнул я. — Разве вам не говорили, что прогуливаться с чужой женой без разрешения её мужа это, как минимум, невежливо?

— Я думал у нас в королевстве достаточно прогрессивные взгляды и женщина, чьей бы женой, она ни была, вправе сама решать, где и с кем она хочет гулять. — Он усмехнулся и я понял, что принц уже насмехается в открытую. Чувствовать себя клоуном у меня не было никакого желания.

— Пойдём, — сказал я Натэлии тихо. Она покорно дала мне руку. И куда делась та весёлая девушка, которая болтала с этим драговым принцем минуту назад? Передо мной снова была моя жена, понурая и печальная.

— У вас прекрасная жена, князь. Не упустите её, — донеслось мне в спину. Драги! Знает же, что Марк не будет доволен, если я, буду ссориться с его родственниками, поэтому и издевается.

Я шумно выдохнул и потащил Натэлию за собой. Всё. Кончился бал. Натанцевались. И никто, даже Марк не заставит меня ни на секунду больше остаться здесь.

— Ну как вам, понравился принц Вильгельм? Интереснее общаться с ним, чем с собственным супругом? — Обвинения были несправедливы, но ревность, (да драги её дери, ревность!) застилала мне глаза.

— А разве вы со мной общались? Разве вы танцевали со мной на балу, как обещали? — Вырвала вдруг свою руку Натэлия и остановилась. — Вы пригласили на танец прелестную незнакомку, вместо своей жены. Что оставалось делать мне? — Натэлия отвернулась. А я не мог понять, расстроена она или в гневе. Злость схлынула тут же, словно её и не было. — К тому же, — добавила она уже тише, — принц сказал, что он помолвлен и у него скоро свадьба.

Небеса, как же она наивна! Маленькая неискушённая девочка! А я ещё смею обижаться на неё. Я улыбнулся.

— Хотите приглашу вас на танец сейчас и здесь? Раз уж бал не удался.

— Я была бы очень рада, — она улыбнулась и доверчиво подала мне руку.

И мы закружились в вальсе. Я забыл обо всём, снова держа её за руку. Казалось, время остановилось. Хотелось, не отпускать её никогда. Но, драги, пока я не разберусь с тем, что и почему случилось с Вивьен, будет нечестным что-то ей обещать. Поэтому, я нехотя остановился. Надо было возвращаться домой, пока Его Величество не хватился меня, и ему не пришло в голову оставить меня на балу под каким-нибудь предлогом.

Честно говоря, после того, как Марк представил мне свою «подругу», которая была поразительно похожа на Вивьен, и наблюдал за моей реакцией, я стал его побаиваться. Видимо, Его Величество ведёт какую-то свою игру. И быть пешкой в этой игре мне совсем не хотелось. Но пока я не мог понять, как обезопасить себя и Натэлию от Марка, чувствовал себя не очень уверенно. Хотелось увезти жену на край света, подальше от всего этого сумасшествия. Но я, увы, не мог.

Глава 10

Натэлия

После этого сумасшедшего бала я чувствовала себя такой усталой, словно танцевала несколько дней подряд. Князь привёз меня в особняк, словно боялся, что я куда-то исчезну, а сам уехал. Я смутно что-то слышала о том, что на балу, когда погас свет, случилось ещё одно убийство, но меня, честно говоря, это не очень заботило. Перед глазами стояло лицо принца Вильгельма и то, что он сообщил мне про князя. Принц понравился мне, да. Если бы у меня был старший брат, то я мечтала бы о таком, как он.

И почему мой супруг возмутился нашими разговорами? В этом ведь ровным счётом ничего не было. Или здесь, при дворе какие-то другие порядки? Проблема ведь в том, что я очень тяжело нахожу друзей среди девушек. Кроме гувернантки я ни с кем никогда не дружила настолько, чтобы доверять свои секреты.

Принц представился, спросил можно ли со мной потанцевать. Он был очень мил и предупредителен, то, чего я так и не дождалась от своего супруга. Ведь после того, как князь увидел подругу короля, весь мир перестал для него существовать. Он даже танцевал с ней, а не со мной, как обещал.

— Вы ведь здесь на балу в первый раз? Я никогда вас не видел. — Спросил тогда принц.

— Да. Я и в столице почти в первый раз.

— О! Как интересно.

Весь танец он рассказывал мне о столице и задавал какие-то вопросы. Наверное, о себе я рассказала ему больше, чем князю. Да. Я была обижена на своего супруга, на это его странное поведение, поэтому спросила, не заботясь об осторожности:

— А вы знаете эту госпожу, подругу короля?

— Боюсь, что нет. Для нас для всех это такой же сюрприз, как и для вас. Но, ходят слухи, что Его Величество до сих пор не женат, потому что гадалки, которым он верит, как наивысшей истине, предрекли ему смерть от жены.

— Как странно! — Для меня и правда было странно, а ещё глупо, что король ставит какие-то предсказания важнее блага государства. Ведь ясно же, что королевству нужен наследник. К тому же истинным даром видеть грядущие события обладали лишь Прародители. Но сейчас их крови почти ни в ком не осталось. И тем более вряд ли она есть в гадалках. Но если верить нехорошему и постоянно о нём думать, оно рано или поздно сбудется. Я так задумалась, что едва не потеряла нить разговора и какое-то время мы с принцем молчали. Потом танец закончился. Я хотела уже направиться к князю и… Что буду делать дальше я ещё не решила, когда услышала.

— А знаете у нас ходят странные слухи про князя Дамьери, — принц понизил голос до шёпота. — Но я, конечно же им не верю. Князь замечательный человек.

— Какие слухи? — Не то чтобы я была готова поверить тому, что услышу про своего супруга. Но узнать, что именно хотелось неимоверно.

— Пойдёмте в сад. Тут слишком много народу.

Я ещё раздумывала, когда погас свет. Мы стояли возле самой двери в сад, и когда началась вся эта неразбериха, принц потянул меня за собой. Сейчас думаю, что было такой глупостью направится вслед за чужим неизвестным мне человеком, но интерес к тому, что он может мне сказать заставил забыть всю осторожность.

Мы вышли на свет и медленно и чинно направились вперёд по аллее, усыпанной опавшими листьями. То ли у королевских садовников было слишком много работы, то ли Его Величество находил в опавших листьях особую красоту, но королевский сад походил скорее на городской парк или даже на лес с его неубранными листьями и поросшими мхом тропинками.

— Так какие слухи, принц? — Спросила я, когда мы отошли уже на приличное расстояние от дворца.

— Вы знаете, что у князя была первая жена, которая трагически погибла?

— Да, — сухо ответила я.

— Ну так вот, ходят слухи, что она вовсе не погибла. Обряд ведь в храме не завершён и это видели все. А обряд не может быть завершён, только если первая жена князя жива. Спросите у любого служителя. Стало быть, князь двоеженец.

Я тихо ахнула, но тут же приняла невозмутимый вид. Надеюсь, принцу не взбредёт в голову меня жалеть. Хотя чувствовала я себя усталой и растерянной. Получается, я связана узами брака с человеком, который всё знал и всё равно женился во второй раз, поправ священные узы брака. Хотя ведь Фердинанд не лгал, говоря, что его заставил на мне жениться король. Стало быть, королю это зачем то надо. Я абсолютно запуталась во всех этих интригах. В одном только была уверенна — подруга короля, та женщина в маске и мой муж абсолютно точно были знакомы раньше.

Принц увидел, что я расстроился, пытался меня рассмешить, начал рассказывать истории из своего детства. Но я почти не слушала его, думая только о той ситуации, в которой оказалась. А потом… Потом пришёл князь. Мне кажется, он ревновал меня к принцу. Хотя, впрочем что я могу знать о чувствах?

Вот и сейчас, стоя у окна в огромном особняке я пыталась сложить воедино то что я услышала от принца и то, что почувствовала, и не могла понять, что мне делать. Спросить у князя напрямик? Но вряд ли он ответит мне честно. К тому же я не знала, когда он вернётся и вернётся ли вообще. Может быть, он теперь со своей первой женой. Эта мысль, конечно, не прибавила мне спокойствия. Но что я могла изменить? Наверное, лучшим выходом для меня было вернуться в горное имение. К тому же там ждала меня Адели. Вернуться и забыть обо всём, что между нами было.

Я собралась уже спуститься вниз, как услышала голоса и шаги. Моё окно выходило на сад, небольшой, по сравнению с имением князя в горах, но куда более шикарный. Я припала к окну и прижала руку к груди. За окном под руку шёл мой супруг с таинственной незнакомкой в маске.

Фердинанд

Я вернул Натэлию домой и направился к Марку. Следовало разобраться в том, что случилось на балу и как можно быстрее, пока не началась паника. В моём особняке она пока что в безопасности. Я не горел желанием общаться с Марком, особенно после того, что случилось, но надо хотя бы сделать вид. Возможно, удастся выяснить что-то новое. Хотя, была бы моя воля, уехал бы прямо сегодня в горное имение вместе с Натэлией. При мысли о том, что она спокойно может встретиться сейчас с принцем, поверить его слащавым словам и наделать непоправимых глупостей, внутри всё переворачивалось. Но я не сторож ей. Я не имею права запрещать ей что-то. Тем более что и брак наш по сути фиктивный.

У короля я засиделся до вечера. Такое ощущение, будто Его Величество всеми правдами и неправдами пытался меня задержать. Но в дружеской болтовне мне всё время чудился подвох. И это было тем более странно, что о своей таинственной подруге Марк не упоминал, хотя это вовсе на него было не похоже. Обычно он любил делиться своими победами на личном фронте. И ещё всегда подкалывал меня за мои слишком романтичные представления о любви. Сегодня же Его Величество желала говорить о чём угодно, только не об этом. Может быть, очередное предсказание очередной гадалки? Не наведаться ли мне к ним и попросить больше не пускать пыль в глаза Марку? А то, по-моему его слепая вера всяческим предсказаниям зашла слишком далеко.

Вечером я возвращался домой, мечтая только об одном — поговорить с Натэлией. Марк не отпустит, конечно, меня в горное имение надолго. Но, в конце концов, это моё небольшое княжество и я имею право навещать его, ну, допустим, несколько раз в неделю. Допустим, срочные дела требуют моего безотлагательного присутствия. Конечно, я мог бы оставить жену здесь. Но сама мысль о том, что пока я общаюсь с королём, к ней может свободно приходить принц, лишала меня самообладания.

У ворот я соскочил с коня и повёл его в поводу. Хотелось подумать о том, что сказать Натэлии. И да, я боялся, что она на меня обиделась, потому что я на балу вёл себя как последний дурак и правда обидел её. Я уже вышел на главную аллею и медленно направился к особняку, когда услышал сзади топот копыт и женский вскрик. Я обернулся и увидел госпожу Ла Льез. Всё в той же маске, только вот платье не бальное совсем, более открытое, как будто специально готовилась к встрече со мной. Она картинно ахнула и начала сползать с лошади. Глаза у неё были закрыты, словно она упала в обморок. Говорю словно, хотя может оно так и было. Я плохо разбираюсь в женском притворстве. Но как только я бросился, чтобы подхватить девушку, она картинно упала мне на руки. Потом открыла глаза.

— А, князь Дамьери! Как я рада вас видеть! Я здесь в столице совсем недавно. Хотела прогуляться, да вот на беду забыла дорогу. Почувствовала себя плохо. Хвала моей кобыле, она завернула к вам в ворота. Вы спасли меня, иначе и не знаю, что со мной было бы.

— Вы можете идти сами? — Спросил я сухо, поддерживая госпожу в маске за руку. Она вызывала у меня почему то стойкую антипатию. Наверное, я обознался, когда в первый миг принял её за Вивьен. И голос, и походка и фигура всё может быть похожим, вот только в моей памяти первая супруга осталась нежной голубкой, чуть-чуть жеманной, но всё же не имеющей ничего общего с этой наглой льстивой притворщицей. Поэтому я даже думать не хотел о том, что будет если я когда-нибудь узнаю, кто скрывается за маской. И пусть мой разум говорил об одном, я упорно отказывался ему верить.

— Я попробую. — Она сделала пару шагов и снова едва не упала. Пришлось помочь ей и дать руку. — Кажется, я подвернула ногу, падая с лошади. Теперь вот придётся вам помочь мне добраться до дома и вызвать доктора, если вас не затруднит. Его Величество разумеется всё вам оплатит.

— Конечно, — ответил я с виду спокойно и подал ей руку, помогая дойти до дома. Но внутри меня всё кипело. Вряд ли Марк знал об этой выходке своей новой пассии. А что будет, если Натэлия увидит меня рядом с этой женщиной, я старался не думать. Откажу этой госпоже Ла Льез в помощи и мало того, что окажусь завтра в центре сплетен и скандалов, так ещё могу встретить завтрашний день на плахе. Я слишком хорошо знал некоторые черты характера Марка. Его личная выгода всегда была ему дороже даже интересов государства. Так что я не обольщался на свой счёт. Но и эту госпожу бы отговорил. Вряд ли ей что-то светит. А быть всегда лишь подругой короля, вряд ли в интересах любой молодой женщины.

Когда мы дошли до дома, я помог госпоже Ла Льез зайти на крыльцо (она при этом говорила всякую чепуху о погоде и что-то о домике возле моря, я для вида поддерживал беседу), и уже хотел отправиться к Натэлии, когда услышал:

— Князь Дамьери, вы не могли бы вызвать доктора? Мне что-то стало хуже. — Госпожа Ла Льез оперлась на меня и положила голову мне на плечо, так что я едва не отворачивался — запах её духов не давал дышать.

— Разумеется, я сейчас отправлю слугу за доктором. — Я не очень вежливо передал её на руки подошедшей экономке и вышел, досадуя на эту несносную женщину. Когда вернулся через десять минут, госпожа Ла Льез лежала на кушетке в гостиной. Рядом с ней стоял флакон нюхательных солей.

— Князь, — капризным голосом начала она, — простите мне мою фамильярность, но мне было так одиноко. Я попросила вашу жену спуститься сюда и скрасить мне одиночество, а она передала, что у неё болит голова и она не может спуститься. Разве у вас такая необщительная жена? А говорят она совсем не знает высшего света и никогда не была в столице.

— Вот и спрашивайте того, кто вам говорит, — я ответил, наверное, слишком грубо, но иначе не мог. Хотел кинуться к Натэлии, но зачем-то понадобился Марку. Он вызвал меня через кристалл. Я сказал ему, что его подруга у меня. Его Величество разумеется пообещал забрать её. Но я так понял, что это не такое уж срочное дело и он вовсе не против, чтобы она пока пожила у меня. Я, конечно, был против, но кто бы меня слушал. А потом пришёл доктор… Когда наконец я смог добраться до комнаты Натэлии, был уже поздний вечер. К ужину она не вышла, отказалась, сославшись на головную боль. А будить её вечером я не стал. Завтра я обязательно всё объясню.

Натэлия

Увидев, как мой супруг ведёт под руку эту госпожу в маске, мне стало, на мгновенье дурно, но ещё хуже мне стало, когда он вежливо помог ей зайти в дом и закрыл за собой дверь. Я слышала как внизу суетятся слуги, слышала её капризный визгливый голос (а может только мне он казался таким). Наверное, мой супруг был от него без ума, как, впрочем, и от всего другого в этой женщине. Но у меня разболелась голова. Казалось, что этот голос теперь будет преследовать меня в кошмарах. Теперь я готова была поверить, что он двоеженец. Принц Вильгельм по сравнению с ним казался просто прекрасным рыцарем из легенд. Я досадовала на себя, что позволила себе поверить мужу, позволила увлечься человеком без моральных принципов, без чести и совести.

Допустим, он действительно думал, что его первая жена умерла. Но теперь то он женат второй раз и прежде чем затевать этот фарс, мог бы всё честно объяснить. Зачем нужны были все эти уроки танцев и закаты в горах? Я не знала, на кого злилась больше — на себя или всё-таки на него. Всё-таки мой супруг ничего мне не обещал. Может быть, у него такая манера общения. Это я виновата, я увлеклась…

Постояла немного у окна, задумчиво глядя в идеальной красоты сад и подумала, что я зачем то оправдываю его абсолютно возмутительное поведение. А завтра ведь пойдут слухи, один другого интереснее. И докатятся ведь и до принца. Об этом почему то было тяжело думать. Поэтому я отвернулась от окна и села на кровать. Выходить к ужину не было никакого желания. Встречаться с этой госпожой в маске — тем более.

Я села читать книгу и, наверное, увлеклась, потому что услышала стук в дверь, только когда он настойчиво повторился.

— Да. Войдите.

Вошла служанка.

— Княгиня Дамьери, вас просит спуститься в гостиную госпожа Ла Льез. — Ага. То есть даже не мой супруг, которому, наверное, стыдно, а эта подруга короля.

— Передайте, что я не приду. У меня болит голова. И поужинаю в своей комнате.

— Хорошо, госпожа. — Служанка поклонилась и закрыла дверь.

А я поняла, что больше так не могу. В особняке мне было душно. Представлять как князь там сидит с этой госпожой там внизу, разговаривает, может быть, даже обсуждает те легенды, которые обсуждал со мной. Нет. Это было невыносимо. Оставаться здесь с ними, закрывать глаза на то, что происходит, это значит не уважать себя. Я дождалась ужина и начала медленно собирать вещи. Уеду утром, затемно, пока супруг ещё спит. Вернусь в имение, к Адели и забуду всё это, как страшный сон. И впредь никогда не буду такой доверчивой.

Ночью я почти не сомкнула глаз. А стоило задремать, как во сне мне являлась подруга короля в маске и я тут же открывала глаза. А утром встала в шесть, позвала служанку и приказала закладывать экипаж. Предупредив, чтобы не беспокоили князя. Садясь в экипаж в такую рань, чувствовала себя едва ли не вором. Хотя я ведь ничего плохого не сделала и меня это никак не должно касаться. Пусть мучается князь. Я чиста перед своей совестью.

Когда экипаж тронулся, мне стало одновременно и смешно и грустно. Я снова убегала из этого особняка и снова вынужденно, не прошло ещё и месяца. И опять впопыхах, не взяв денег. Но на этот раз про еду я не забыла, да и осенняя погода радовала своими необычно тёплыми деньками. Уж в этот то раз князю некогда будет меня догонять. Он слишком занят другими проблемами. Даже мелькнула мысль не пользоваться больше его деньгами. Возможно, я смогу попробовать заработать, например, набирая учеников. Пусть немного, но я стану финансово независимой. А там, возможно, и накуплю денег чтобы откупиться по брачному договору.

Конечно, мне это казалось маловыполнимым, но мало ли. Должна же быть какая то мечта, к которой нужно стремиться. Я боялась себе признаться, что жизнь с недавнего времени стала казаться слишком уж беспросветной. Но ничего. Сейчас я приеду. Меня встретит Адели и снова всё будет по прежнему. При мысли о сестре стало теплее на душе.

Но всю дорогу до горного имения я мечтала, что меня догонит князь, но его не было. И я чувствовала странное разочарование. Без него такая длинная дорога казалась скучная, а жизнь, боюсь, что пустой.

Имение встретило меня смехом Адели и искренней радостью няни. Я снова дома. И пусть князь там радуется своей таинственной незнакомке. У меня есть то, чего нет у него — чистая совесть.

Фердинанд

И почему с утра у меня было такое ощущение, что случилось что-то непоправимое? Я спал плохо. И тревожили меня вовсе не мысли о госпоже Ла Льез, а о Натэлии. Казалось, что я совершаю какую-то ошибку. С утра, едва рассвело, встал и хотел направиться к Натэлии, поговорить, когда меня вызвал Его Величество.

— Как поживает моя подруга? — Спросил он вместо приветствия. Он за этим вызвал меня в такую рань?

— Вчера вроде бы чувствовала себя неплохо, — я пожал плечами и запоздало вспомнил, что Марк не видит мой жест. Я не собирался скрывать своё отношение к этому спектаклю. Но в открытую выражать своё недовольство перед королём было всё-таки чревато.

— Ну тогда и замечательно. Пусть подольше побудет у тебя, пока ей самой не надоест. — Мне показалось, или король сам не в восторге был от своей подруги, не зная, как от неё отделаться? Я мысленно застонал. Находиться в одном доме с этой дамой в маске дольше необходимого времени не хотелось совсем. — Если она спросит — передай то, что я сказал.

— Хорошо.

Марк помолчал какое-то время, потом добавил.

— Сегодня ночью случилось ещё одно убийство.

— Кто? Как? — Я сразу посерьёзнел. Страшно было признаться, но меня больше всего беспокоили вовсе не смерти этих несчастных. Я боялся, что рано или поздно этот сумасшедший убийца доберётся до Натэлии. И вот тогда… Смогу ли я её защитить?

— Одна из младших поварих. Перепутала и вместо воды хлебнула уксуса.

— Перепутала ли? — Я содрогнулся, представив её смерть. Но пока, кажется, задумка убийцы работала и во дворце никто не паниковал. Кроме слухов никаких подтверждений о том, что это не случайности, не было. А Марк запретил мне говорить о наших догадках. Его можно было понять. Лишний повод для дворцового переворота ему вовсе ни к чему.

— Ну разумеется кто-то поставил рядом с ней уксус. Но я бы конечно хотел, чтобы ты посмотрел.

— Я приду, — кивнул и отключился.

Драги! И что же мне теперь делать? Только собрался направиться в комнату к Натэлии, когда ко мне постучалась служанка и сказала, что вчерашняя госпожа спрашивает обо мне и просит опять пригласить лекаря.

— Позовите ей лекаря, — милостиво кивнул я. — И передайте, что я спущусь в гостиную, как только найду время.

Всё. Хватит откладывать. Я направился к комнате Натэлии. Дверь была приоткрыта. Я постучал. Никто не ответил и я вошёл, снедаемый дурными предчувствиями. В комнате было пусто. Может быть, она вышла, ну, например, в сад. Но сам я уже в это не верил. В душе заворочался страх. Я позвал служанку.

— Где княгиня?

— Так она уехала ещё на рассвете, приказала заложить экипаж и уехала. Сказала, что вас будить не надо, — служанка, видимо, поняла, что случилось что-то нехорошее, потому что стояла, потупив глаза, комкая край фартука, в руках.

Драги! Броситься за ней! Догнать и всё объяснить. Я был уверен, что она направилась только в горное имение, больше было некуда. А ещё взметнулась злость. На себя и на эту драгову подругу короля. Мне всё равно, кем она была, но та Вивьен, которую я знал, та моя Вивьен умерла десять лет назад. И двоеженцем я быть не хочу. Мне нужна только Натэлия, а остальные пусть катятся куда подальше!

Я бросился вниз, перепрыгивая через ступеньки, в конюшню, чтобы выехать вслед за Натэлией. Плевать, что я нужен здесь, плевать, что в моём особняке лежит подруга короля, на всё плевать.

В конюшне я бросился к Арлеану и по лицу конюха понял — что-то случилось.

— Господин, конь хромает. Не знаю, как так получилось.

— Сильно хромает?

Я бросился к коню, чтобы увидеть, как мучительно больно даётся ему каждый шаг. Драги его дери! Кто искалечил моего Арлеана?

— Седлайте другого.

— Господин, они все хромают.

— Все?! Что тут, драги вас дери, происходит? — Я рявкнул это, но конюхи только потупились, не зная, куда девать глаза. По их объяснениям выходило, что за ночь все лошади в моей конюшне охромели. А на экипаже я буду добираться так долго, что Натэлия успеет совершить какой-нибудь необдуманный шаг. Я не знал, какой, но какое-то предчувствие заставляло спешить. Я боялся не успеть. Если надо — попрошу Марка. Но, драги, доберусь таки до поместья вовремя. Я выскочил из дома и пешком бросился ко дворцу. Благо идти было не так далеко. Не может же быть, чтобы лошади во всей столице вдруг разом охромели. Рано или поздно я всё-таки доеду до имения в Катехорских горах. Правда вот слово «поздно» меня пугало. Как бы действительно не было слишком поздно.

Глава 11

Фердинанд

Марку было скучно. Это я понял сразу, едва вошёл в кабинет. А я ещё понял, что Его Величество не в духе. Это я тоже уже давно научился различать. Вот только понять, почему — не мог.

— Утро доброе, Фел. Но если уж ты так рано, садись. Давай поработаем.

— Мне некогда, — я кратко обрисовал ситуацию, стараясь не раздражаться, хотя с Его Величеством это было тяжело. Марк иногда любил словно специально меня доводить, как бы проверяя, когда я оступлюсь.

— И что? Я правильно тебя понимаю — ты поссорился с супругой и переживаешь, что она обидится? Ну и ничего. Женская ревность, как и обиды — бальзам на мужское самолюбие, — он усмехнулся. — Так что оставь свою жену в покое и давай заниматься делами.

— Мне надо её увидеть, — упрямо ответил я. И хотя тревога чуть-чуть поулеглась, я всё равно чувствовал себя неуютно. Интуиция, если хотите. Несмотря на то, что Марк меня успокаивал, спокойствия внутри не было.

— Увидишь, но чуть попозже. Вам обоим надо остыть. Я ведь иногда, как видишь, устаю от своей подруги жизни, — и он усмехнулся. А я вспомнил эту госпожу притворщицу, что лежала у меня дома сейчас и изводила своим нытьём слуг и содрогнулся. Да уж, от такой подруги не знаешь куда сбежать, а не только отдыхать захочешь.

— Я бы всё равно предпочёл отправиться сегодня. — Ответил я настойчиво, хотя и немного поспокойнее. — И хотел бы, чтобы ты дал мне лошадь. Поскольку мои все внезапно охромели. — Я не стал высказывать совсем уж невероятные предположения по этому поводу, возникшие у меня в голове.

— Ну куда ты так спешишь? Чего ты боишься?

— А вдруг Натэлия будет следующей жертвой?

— Да нет. Ну что ты! Кому понадобится гоняться за твоей женой за несколько лиг в горы? Пока что убийца довольствовался жертвами, находившимися здесь. Ни одна девушка за пределами столицы не погибла. Так что в имении твоя дражайшая супруга будет в большей безопасности, чем здесь. — Я кивнул, признавая его правоту. Тревога чуть-чуть поулеглась. — К тому же все более или менее дельные лошади все заняты. Могу одолжить только несколько хромых кобыл на выбор.

Я не мог понять, шутит Марк или говорит серьёзно, но смолчал. До вечера мы с ним обсуждали государственные дела и придумывали, как вывести убийцу на чистую воду. А вечером, когда я вышел из дворца, почувствовал такую сумасшедшую, дикую тревогу, что не раздумывая бросился к ближайшему трактиру, даже не заходя домой. Там купил еды и выбрал более или менее сносную лошадь. Конечно, не Бог весть что, но мне сойдёт. Наверное, Марк тысячу раз прав, но, драги меня дери, если интуиция на этот раз меня подводит. Я должен увидеть Натэлию прямо сейчас.

Вскочил на лошадь, пришпорил её и понёсся в сторону горного имения. Конечно, на этом жеребце я не догоню экипаж даже возле самого имения. Но, возможно успею… Что успею, понять и сам не мог. Опасность была не ясной, я сам не знал, чего боюсь. А может быть и ревную. Вдруг принц успеет к оскорблённой и обиженной Натэлии раньше меня. Слухи ведь уже наверняка пошли. И о том, что князь Дамьери, любимчик короля привёл домой таинственную незнакомку при живой то жене и о том, что наутро его супруга сбежала из дома, а незнакомка осталась.

Я молча кусал губы. Только сейчас подумал о том, что наделал. Куда не кинь — везде засада. Слухи это полбеды. Вот то, что бросил Натэлию — это плохо и то, что она вряд ли мне это простит — ещё хуже. Совсем плохо то, что Марк вроде бы ничего не сказал про свою новую пассию. Но я был уверен — он мне припомнит то, что я бросил её дома одну. Хотя это его подруга, драги его дери!

К трактиру, тому самому, в котором мы ночевали с Натэлией добрался только к утру следующего дня. Мда. Это, конечно, не мой Арлеан. Несмотря на то, что я выжимал из этой лошади всё, что возможно, вряд ли по скорости я сильно обгонял экипаж. Всё таки в экипаже были кони из моей конюшни, а я плохих не держу.

Оставаться на отдых не стал. Попросил только сменить лошадь. Хвала Небесам, здесь была достаточно неплохая кобыла. Не Снежка, конечно, Натэлии, но тоже неплохая. Я сам не мог понять, что заставляло меня ехать так, будто за нами была погоня. Но все мысли оставил на потом. Сейчас главное найти и всё объяснить, рассказать, попросить прощение и увериться, что ей не угрожает опасность… или принц.

Когда до имения оставалось пару лиг, меня накрыло. Сначала я не понял, что случилось, а когда понял, пришпорил лошадь как сумасшедший. Сначала заболела голова так, что потемнело в глазах, сильно, как будто я ударился до крови, как будто падал с лошади. Потом… Потом из глаз полетели искры а всё тело как будто пронзила сильная боль такая, что я едва не выпустил поводья из рук. Болела казалось каждая клеточка тела. Но, драги! Я то был здоров и ехал к имению по дороги. Я не падал с лошади. А значит… Значит это боль Натэлии. Я почти ослеп и оглох от боли, но пришпоривал лошадь, понукая её изо всех сил. Небо, только бы успеть!

В имение влетел, едва насмерть не загнав лошадь. Няня с сестрой Натэлии играли в саду.

— Где Натэлия? — Я подлетел к ним, не спешиваясь, напоминая, наверное, ураган. Девочка испугалась, завизжала и спряталась за няню. Та укоризненно на меня посмотрела, но всё же ответила, видя, как я едва не приплясываю от нетерпения:

— Госпожа сказала, что прогуляется в горы.

Драги! Только не на ту тропинку! Шансов найти её там живой почти не было. Боль всё разламывала тело, но стала чуть менее интенсивной, а, может, это я привык.

— Срочно пошлите за лекарем. — Я уже развернул лошадь, когда, подумав, добавил. — Нет, лучше пусть возьмёт двоих человек, экипаж и ждёт меня у подножия гор. И скажите срочно. Я заплачу любые деньги!

— Что-то с хозяйкой? — Няня изменилась в лице и побледнела. Я увидел, как сильно она переживает за Натэлию. Ничего странного. Моя жена умела расположить простых людей к себе.

— Некогда говорить. Срочно пошлите за лекарем, — бросил я.

Я пустил лошадь вскачь, считая минуты до подножия гор. В том, что случилась беда, я даже не сомневался. Главное — успеть помочь, главное чтобы не было слишком поздно. Холодный пот прошиб меня уже на подъезде к горам. Вдруг в подробностях, до мельчайших деталей вспомнилась гибель Вивьен. И отчётливое осознание, что смерть Натэлии я вряд ли переживу. Всё было куда сильнее и куда глубже, чем я думал. Я влюбился уже не как мальчишка, но как человек, которому некуда идти и который сам не понимал бездну своего одиночества, пока не появилась она.

Я не сомневался уже, что трагедия, которая случилась с Натэлией — это происки того самого таинственного убийцы, но вот, то что это покушение было один в один похоже на то, что случилось с Вивьен десять лет назад, пугало. Кто помнил о той трагедии? А кто знал? У меня не было ответа.

К подножию я прискакал, едва способный соображать от боли, и бросился искать Натэлию. Её не было внизу. Неужели она отправилась одна по той тропинке, на которой мы были вдвоём? Драги! Я же просил её никогда не ездить туда одной. Быстро пустил лошадь вверх. Но она заупрямилась. Конечно, это не мой Арлеан. Я пришпорил её, но видимо, сил идти дальше, у неё не было. Драги дери! Я отправлюсь туда пешком! Соскочил с лошади и бросился вперёд по тропинке. Она петляла и петляла, поднимаясь вверх и вверх. Я надеялся за следующим поворотом встретить Натэлию, но её всё не было и не было. Драги! Что же она забралась так далеко!

Вдруг из-за следующего поворота мне навстречу вышла Снежка.

— Где твоя хозяйка? Что с ней?

Я не верил, что лошадь меня поймёт, но кто его знает. Ухватил её за повод и развернул обратно. Она медленно пошла вперёд, словно понимая, чего я хочу, я за ней. За очередным (которым по счёту?) поворотом я, наконец, увидел Натэлию. Она лежала на каменной террасе, каким-то чудом не упав в пропасть. А тропинка та, по которой мы ездили, обрывалась прямо возле неё. Она просто перестала существовать, заваленная камнями. Такое ощущение, что разрушился сам горный склон. И теперь закатами можно любоваться только отсюда.

Я бросился к Натэлии. Приложил ухо к груди. Она была жива. Хвала Небесам! Но без сознания. И я не мог сказать, насколько серьёзны повреждения. На виске и на лбу запеклась кровь. Видимо, камень попал ей в голову. Как то уж слишком подозрительно метко. Никто не заподозрит, что камень, скорее всего был кем то кинут, как и обвал, которые не случались в этих местах вообще никогда. Платье было всё в пыли, подол разорван, но крови вроде больше не было видно. Поднять её слишком рискованно, но оставить здесь и звать лекаря… А что он сможет? Тропинка то всё равно очень узкая. Думаю, что по задумке Натэлия должна была либо попасть под обвал, либо свалиться со скалы и свернуть себе шею. И в том и в том случае она была бы мертва. Я содрогнулся, подумав об этом. Но она выжила, каким то чудом. И теперь против этого убийцы у нас есть неоспоримые улики. Одна его жертва осталась жива. И я сделаю всё, чтобы больше никто не погиб.

Я осторожно поднял Натэлию, положил на Снежку и медленно повёл лошадь в поводу. Иногда, когда копыто неосторожно наступало на камень, Натэлия стонала. Мне показалось, что прошла целая вечность, чем мы наконец то спустились с этой драговой тропинки. Внизу нас уже ждал лекарь и экипаж. Я приказал сначала сделать всё возможное, чтобы помочь моей супруге и потом уже везти её в имение.

Натэлия

Я открыла глаза и осмотрелась. Перед глазами всё плыло. Когда пришла в себя — увидела, что лежу на кровати в своей комнате. Странно. Я чётко помню, как вернувшись из столицы, бросилась к своей Снежке и направила её к той тропинке в горах, которую мне показывал князь. Ну и что что он просил меня не ездить туда одной. Мне было всё равно. Обидно и ещё одиноко. К тому же я не верила, что со мной может случиться что то плохое. Как оказалось зря. Вспомнила, как услышала звук обвала. Повернула Снежку назад и голову вдруг пронзила сильная боль. Было ощущение, что кто-то ударил меня камнем по голове, именно ударил, потому что обвал не успел бы меня догнать. Потом я смутно помню, что кто-то стащил меня с лошади, а ещё грохот камнепада, заглушивший все остальные звуки, и боль.

И вот боли то сейчас как раз не было. И это казалось странным. Кто вообще мог меня там найти и привезти домой? Я попыталась пошевелиться. Тело слушалось, правда плохо.

— Лежите. Вам нельзя двигаться, лекарь запретил. — Услышала я женский голос. Повернула голову. Рядом с моей кроватью в кресле сидела девушка в простом платье, наверное, сиделка.

— А долго ещё нельзя? Я вроде бы неплохо себя чувствую, — ответила.

— По этому поводу никаких указаний не было. Вот придёт лекарь, и сами у него спросите.

— А когда придёт?

— Скоро. А пока выпейте вот этот отвар, — она протянула мне какое-то варево, противное на вид, но терпимое на вкус, терпкое, напомнившее какие-то лесные ягоды. Наверное, это было снотворное, потому что я очень скоро уснула.

А когда проснулась, первым, кого я увидела, был мой супруг. Теперь вместо сиделки, в кресле сидел он. И кажется дремал. Я рассматривала его, пользуясь моментом. И не могла отвести взгляд. Он выглядел старше. Под глазами залегли тени, как будто князь долго не спал, на подбородке прорезалась щетина. Но мне он всё равно казался красивым, несмотря ни на что, вопреки тому, что я узнала о нём. Может ли быть такое, что это он нашёл меня на горной тропе и вернул сюда, домой? Вряд ли кто-то ещё знал нашу тропинку. Но он же был в столице. Откуда он мог узнать об этом? От вопросов разболелась голова. Я попыталась повернуть её и невольно застонала. Князь тут же открыл глаза.

— Проснулась? Хвала Небесам! — Он встал с кресла и посмотрел на меня так, что я, наверное, покраснела. Отвернулась, не зная куда деть глаза. Меня пугала его пылкость. Я боялась доверять, боялась обмануться.

Мы помолчали несколько минут. Я не смотрела на князя, поэтому не знаю, о чём думал он, но сама старалась совладать со своими упрямыми чувствами. Когда мне, наконец, это удалось, спросила:

— А сколько я спала?

— Три дня.

— Три дня?! — Я ахнула.

— Лекарь говорил не будить вас, организм сам восстановится. И не давать лишний раз двигаться.

— А когда мне можно будет встать с постели?

— Надо спросить у него. Но, думаю, через несколько дней.

Я мысленно ужаснулась. Ещё несколько дней придётся лежать в постели.

— Как вы меня нашли? — Спросила то, что было на душе.

— Вернулся в имение, узнал что вы уехали в горы и поехал за вами. — Мне показалось, или князь что-то недоговаривал, так и не ответив на мой вопрос «как»? Хотя впрочем каков вопрос, таков и ответ. — Кстати вы лежали у самого края обрыва, почти засыпанная камнями.

— Я попала под обвал, меня кто-то толкнул, — ответила я и описала то, что слышала и видела. Князь слушал внимательно, но, видимо, остался недоволен тем, что услышал, потому что я заметила разочарование на его лице.

Впрочем, он тут же улыбнулся и перевёл разговор на другую тему. Я не понимала, что произошло, почему он вообще приехал сюда, зачем искал меня? Хотела спросить, но у меня не хватило мужества. Я слишком боялась услышать не то, что хотела. Слишком боялась узнать, что он оказался в имении случайно, просто ему было по пути проводить прекрасную госпожу в маске, вот он и заглянул ко мне. Я ничего не забыла и то, что мой супруг вольно или невольно двоеженец и то, что я видела своими глазами и то, почему я уехала. И хотя разум твердил, что я должна немедленно всё объяснить ему и впредь держаться с ним отстранённо вежливо, но сердце было с этим не согласно.

Пообщавшись со мной ещё несколько минут, князь достал карманные часы, посмотрел на них, нахмурился и сказал:

— Простите, Натэлия. Отдыхайте. Мне нужно срочно сообщить королю то, что я узнал. — И мой супруг встал и вышел, прежде чем я решилась спросить у него то, что меня интересовало. Может быть, это и к лучшему. И я наконец смогу перебороть своё глупое непослушное сердце.

Фердинанд

Я вышел из комнаты, оставив жену отдыхать и высыпаться. В душе бушевала буря. Кто посмел тронуть мою жену?! Я был уверен, что это — тот таинственный убийца толкнул её под обвал. Если бы я не успел… Даже думать об этом было больно. Больно потерять её. Сколько пришлось потрудиться лекарю, вливая в неё жизненные силы вместе с целительным эликсиром, чтобы зажили сильнейшие ушибы, одним Небесам известно. Поэтому я был очень зол. И сейчас, когда в деле таинственного убийцы появилась одна выжившая жертва, я собрался потребовать у Марка поймать его. Потому что, как бы мне этого не хотелось, я прекрасно понимал, что он не оставит Натэлию в покое, пока не довершит начатое.

Поэтому я вошёл в комнату, достал кристалл и вызвал Марка.

— Да? — Ответил Его Величество сонным голосом.

— У меня есть зацепка в деле таинственного убийцы. И если поторопиться — мы сможем его поймать, — честно говоря, когда я описывал это Марку, у меня не было никакого плана. Но в конце концов это он — король.

— Фел, ты видел который сегодня час?

— Пол девятого утра. Но разве для тебя это когда-то считалось ранним утром?

— Когда-то может и нет, но сегодня я не в настроении. Ты так внезапно исчез, что мне пришлось разбираться самому со всеми делами. — В голосе Марка слышалась усталость, а ещё насмешка. А, может быть, мне так казалось. — Я, между прочим, искал тебя.

Я промолчал, ничего не ответив на этот упрёк, хотя Марк иногда знатно выводил меня из себя. Но я не обязан оправдываться. Тем более, что всё то время, пока Натэлия лежала без сознания, я не мог думать ни о чём другом. Накрыл кристалл платком и убрал в шкаф, чтобы не мозолил глаза.

— Мне было не до этого, — ответил немного помолчав.

— И что же у тебя стряслось такого серьёзного?

— На мою жену напали, — и я кратко обрисовал случившееся.

— Хм. Странно. Не похоже на убийцу. Зачем ему ехать к тебе в имение, когда логичнее дождаться, пока ты вместе с Натэлией вернёшься в столицу? А пока заниматься другими жертвами. Может быть, твоей жене это просто привиделось? Может быть, она просто оступилась и попала под обвал? — Таких слов от Марка я совсем не ожидал.

— Нет, — ответил жёстко. — Не привиделось. — Рано или поздно он ведь должен был до неё добраться, вопрос только во времени.

— Ну и что ты переживаешь? — Голос Марка звучал сонно и расслабленно, как то уж слишком. Он хороший игрок, напомнил я себе. — Ты, ведь, помнится, был очень зол, что я заставил тебя жениться. Вот тебе и способ избавиться от навязанной жены. И убийцу заодно поймаем. Подумаешь, опоздаем чуть-чуть.

Я слышал, что Марк усмехнулся. Это он МНЕ предлагает? Если бы он сидел рядом, я бы не удержался и врезал бы ему как следует. Драгов монарх! Решил, что может распоряжаться судьбами людей — сводить и разводить их словно лошадей. Я резко выдохнул и процедил сквозь зубы:

— Меня не устраивает такой вариант, — напоминая себе, что если я даже и разобью кристалл для переговоров, Его Величество всё равно не увидит моё перекошенное лицо. — Я не буду жертвовать невиновным человеком.

— Да ладно, брось, ты как моя правая рука, должен понимать, что иногда любые жертвы оправданы, — А вот сейчас Марк уже искренне издевался. Я это чувствовал.

— То есть вы, Ваше Величество, приказываете мне оставить мою супругу и ждать, пока до неё доберётся убийца, но сами ничего делать не собираетесь?

— Ты правильно понял, Фел. А ещё я могу приказать тебе вернуться домой, в столицу и заняться развлечением моей дорогой госпожи Ла Льез, которую ты бросил на попечение слуг. И она очень и очень страдает.

— А я останусь здесь и никуда не поеду, пока убийца не будет найден.

— Ну в таком случае, — Я слышал, как усмехнулся Марк на том конце, — И особняк в столице тебе, видимо, не сильно нужен. Я думаю ты не будешь против, если я отдам его моей подруге попользоваться до тех пор, пока ты не одумаешься и не поймёшь, что я хотел, как лучше.

Мне показалось, или Марк сошёл с ума? Надо бы проверить его на магическое воздействие, только вот кто даст? А ещё было почему то ощущение ловушки, которая вот вот захлопнется. Как будто я упускаю что-то важное. Вот только что? Пока я думал, Марк не прощаясь закончил разговор. У меня нет преданных людей, не знаю, как поймать этого убийцу, я не знаю как защитить Натэлию. А ещё хуже то, что кажется я перестал доверять тому единственному человеку, на которого надеялся. И это драги как плохо!

Глава 12

Фердинанд

После разговора с Марком хотелось послать всех к драгам, вскочить на коня и ускакать куда-нибудь. Но я не мог себе этого позволить, потому что во-первых теперь у меня не было коня (ну Ваше Величество!), как и всего столичного имения, а во-вторых при мысли о том, что Натэлии до сих пор грозит опасность, я начинал сходить с ума. Хвала Небесам, что обряд пошёл как-то не так и я теперь чувствовал её боль. Благодаря этому она до сих пор жива.

Я отгонял от себя непрошеные мысли о том, что Марк остался равнодушен к тому, что я ему рассказал. Как будто поймать убийцу не в его интересах. Он ведёт какую-то свою игру, вот только какую — я понятия не имел. И это мне очень не нравилось и настораживало. Может быть, стоит наведаться к гадалкам и спросить у них, какое последнее предсказание они сделали королю?

А ещё я боялся поговорить с Натэлией и малодушно откладывал разговор на потом. Потому что иначе, иначе придётся слишком многое объяснять и о слишком многом говорить. А я к этому ещё не готов. Не хотел думать о том, что, может быть, никогда и не буду готов. Просто сейчас ещё рано, нельзя волновать её, пусть сначала отдохнёт, наберётся сил, а там я обязательно что-нибудь придумаю.

Вышел из комнаты. Хотелось спать. За те три дня я почти не спал, сменяя сиделку и лекаря у постели Натэлии. Но сначала я хотел заглянуть к жене и удостовериться, что всё нормально. В доме было необыкновенно тихо, только где-то далеко раздавался колокольчиком детский смех. Наверное, спать хотелось не только мне одному. Я подошёл к спальне супруги и постучал. Никто не ответил. Тогда я тихо открыл дверь и застыл на пороге.

Натэлия спала. Ещё бледная от перенесённых испытаний. Солнечные лучи освещали её ярко, словно ореолом. Она лежала такая необыкновенно красивая, что у меня захватило дух. Хотелось подойти, поцеловать, вдохнуть запах волос. Я неожиданно смутился и помотал головой. Она моя жена, но я не собираюсь её неволить и… Что «и» додумывать не стал. Но если она захочет, я найду способ её отпустить. К драгам Марка! Теперь здесь меня ничто не держит. Моё княжество граничит с Атераном, за горной грядой уже другое государство. Меня атеранцы знают. И отношения у нас вполне торгово-дружеские. Просто Марк не ожидает от меня такого. Но я не обязан оправдывать чьи-то ожидания.

Усмехнулся и вышел из комнаты. Надо озаботиться поисками нового коня взамен Арлеана. Потому что я совсем не был уверен, что Марк вернёт мне его. Не война нет, но пока шаткое перемирие.

Натэлия

Кажется за эти дни я только и делала, что спала и ела. Князя видела изредка. Он входил, спрашивал, как я себя чувствую, улыбался, говорил что-то, но я не знала, как с ним себя вести и пыталась держаться холодно и отстранённо. Не знаю, получалось ли у меня это, но князь стал заходить реже, а потом и вовсе пропал. Я узнала, что он уехал. Куда — мне не сказали. Да я и не стала спрашивать. Мы чужие друг другу люди, хоть сердце и твердит обратное. Но больше я ему не поверю.

А ещё случилось то, что одновременно взволновало меня и удивило. Я получила письмо от принца Вильгельма. Он спрашивал как у меня дела. Писал о том, чем занимался и что делал. Он описывал свои занятия так живо, что я иногда даже смеялась. Его письма дышали такой яркостью красок, что я бы влюбилась в него, не будь я замужем и влюблена в собственного мужа. Но нет. Об этом я думать не стану точно. Я, разумеется, ответила принцу. Наше общение было только дружеским, о моём супруге он отзывался с уважением, неужели я не могу написать ему? Неужели кто-то увидит в этом что-то плохое? Я не скрываю от князя свою переписку. Если хочет — пусть читает. В письмах нет ничего предосудительного. Но князь был чем-то очень сильно занят. Настолько, что я почти не видела его.

За то время, пока его не было, я успела уже получить пару писем от принца. И почему то радовалась этим письмам, как ребенок. Я, конечно, не могла поделиться с ним той болью, что испытывала, потому что никто не понял бы эту боль, но хотя бы я чувствовала в нём искреннее участие. Может быть, со временем он смог бы стать мне настоящим другом, таким, какого среди женщин мне никогда не обрести. Если бы он познакомил меня со своей невестой… Может быть, в ней я нашла бы родственную душу.

Пока я предавалась таким мечтам, пусть и не очень утешительным, моё тело отдыхало и набиралось сил. Через несколько дней я уже могла выходить в сад на прогулку. Правда особой радости мне это не доставляло. Погода за те дни, пока я лежала без сознания совсем испортилась. Сад накрыло морозом, а пронизывающий ветер не давал наслаждаться последними осенними деньками. Ничего. Скоро выпадет снег и у нас с Адели будет много радости и смеха.

Пока мы жили дома, пытались находить радость даже там, где её быть не может. Была у нас такая игра. Вот, кажется, пришло время возобновить эту игру.

Фердинанд

В столицу я больше не совался. С Марком общался, но изредка. Я чувствовал, что он ведёт свою игру. Потому что если бы он разозлился на меня по-настоящему, меня бы сейчас здесь не было. А болтался бы я на висилице. Но я был ему нужен. И вопрос «для чего» интересовал меня едва ли не в первую очередь. Но и с Натэлией общение не ладилось. Я боялся пока с ней поговорить, а она избегала меня. При встрече отвечала вежливо, но я видел, что её мысли чем-то заняты, а может кем-то. Драги! Я даже догадывался кем! И ничего не мог сделать. Я не хотел заставлять себя любить!

В имении оставаться не хотелось совсем. Но столичный дом теперь был для меня недоступен. Я ни разу после разговора с Марком даже не пытался съездить туда. Мне было противно. Хотя я оставил там и большую часть своих вещей и Арлеана. Но теперь это всё не имело значения. Я на пару дней даже поддался какому-то непростительному унынию, пытаясь занять себя хоть чем-то. Поэтому то пропадал у артефактора, пытаясь ослабить влияние королевского знака, то пытался найти жеребца, похожего на Арлеана, то просто бродил по полям и лесам своего княжества, не желая возвращаться, оттягивая попытку объяснения.

Пару дней я не приезжал в имение вообще, завтракая, обедая и ужиная в гостинице. Но за это время, уныние исчезло и я занялся делом. Нашёл несколько человек, согласившихся следить за имением и всеми, кто подъезжал к нему или уезжал из него. Таким образом убийца точно не останется незамеченным. По крайней мере я надеялся на это. Ну и незаметно от Натэлии нанял двух гвардейцев, преданных мне, насколько это вообще возможно, охранять её. Но пока она не вставала с постели, охрана в общем то и не требовалась. К тому же я был уверен, что пока в имении ей никакая опасность не грозит. Но тем не менее лучше было подготовиться заранее.

За всеми этими делами пролетело уже пару недель, а я всё продумывал, как было бы лучше поймать таинственного убийцу. Схватить его, как предложил мне Марк, когда он организует очередной несчастный случай с моей супругой? Нет уж, увольте. Я не хотел рисковать Натэлией. Никогда больше. При мысли о том, что с ней что-то может случиться, я сходил с ума. Значит, должен был другой выход. Но какой?

Как раз сидел в гостинице, за завтраком и продумывал все варианты, постепенно отметая то один то другой, когда со мной связался один из людей, нанятый следить за имением. Он сообщил, что к дому приближается всадник. Я выбежал из гостиницы, в чём был, вскочил на коня и бросился к имению, даже не задумываясь, кто это может быть. После разберусь.

Жеребец был новый и ко мне не приученный, довольно строптивый. Но я заставил его нестись так, что, казалось, земля горела под копытами. Сейчас я посмотрю, кто ездит к моей жене. Правда, не под покровом ночи, но тем более интересно.

Подъехал к повороту на имение и увидел спину всадника. И драги меня подери, это был принц Вильгельм! Я вспомнил всё — и странное поведение Натэлии и её замкнутость. Наверное, она получала от него письма. Я смутно помню, как застал её с листком бумаги, который при моём появлении она просто спрятала за спину. Не покраснела, не испугалась, словно так и надо.

Натэлия, девочка моя! Меня вдруг пронзила острая жалость. Как? Как я упустил её, что из наивной милой девочки она стала искушённой притворщицей? Если бы не сидел сейчас на лошади, то схватился бы за голову. Раскаяние накрыло меня. Это я, я во всём виноват.

Соскочил с лошади, бросил её в кустах и бегом, чтобы принц не увидел меня, направился к дому, скрываясь, словно преступник за деревьями.

Натэлию я увидел в саду. Она бродила словно привидение по пустынным, побитым заморозками, тропинкам. А к ней медленно приближался принц. Вот он уже совсем рядом. Вот Натэлия подняла голову. Я не мог увидеть, что она почувствовала — слишком далеко. Но невольно залюбовался женой. На фоне заснеженного сада она была прекрасна. И принц рядом с ней смотрелся замечательно, не чета мне. В глазах потемнело. Казалось, я сейчас сойду с ума от ревности. Да, драги, меня возьми, я ревновал! Я подкрался поближе. Хорошо, что я никак не удосужился нанять садовника. Теперь можно было спрятаться за буйно разросшимися кустами.

— Я не ожидала вас, — Натэлия сказала тихо, но я услышал. Значит, не назначала свидание. Это уже хорошо. Попытался успокоиться, хотя в душе бушевала буря.

— Моя милая леди, я чувствовал по вашим письмам, что у вас не всё хорошо и решил приехать помочь. — И принц взял Натэлию за руку. Я не видел её лица, но моё горело.

— Я вроде бы не писала об этом. Но всё равно спасибо вам. Как поживает ваша невеста?

Принц ответил что-то. Я не вслушивался. Я видел только то, как он подал руку моей жене и они оба медленно направились по дороге к моему дому. Моему! Драги! Я бросился за ними.

Они не направились к парадному входу, а свернули на боковую аллею, самую заросшую летом. А сейчас ветви деревьев, припорошенные снегом, образовывали словно арку над их головой. Эту аллею не видно было из окон дома, даже если знать, куда смотреть. Принц вёл её под руку, очень нежно и очень уверенно, о чём-то тихо спрашивая. Он то и дело наклонялся к ней, заставляя отвечать шёпотом. Со стороны эта картина выглядела идиллией двух влюблённых, если бы я не знал, что это — моя жена флиртует с проходимцем и ловеласом, который по недоразумению родился принцем. Я не знал, чего я жду. Надо было выйти из-за деревьев, а не смиряться с ролью рогоносца, но я для чего-то выжидал.

Они дошли до забора. Принц держал руку Натэлии в своей, так нежно, как я, драги меня возьми, мечтал это сделать. Мечтал! Зачем скрывать? И наклонялся к ней всё ближе и ближе. Сейчас он поцелует её. Я сжал кулаки, так, что наверное захрустели костяшки. Драги! Драги! Драги! Я сам оскорблял её всё это время после свадьбы, сам отпустил, сам разрешил делать, что ей заблагорассудится. Я своим руками закопал всё, что она могла хоть как-то ко мне испытывать. Я дурак и идиот, я сам во всём виноват! Подумать только и я клялся самому себе, что никогда не назову её женой! Я говорил себе, что верен Вивьен, когда место в сердце давно заняла другая. Десять лет прошло. Я уже не помнил, какой была Вивьен, зато видел, как прекрасна и чиста Натэлия. Видел и отверг.

Раскаяние жгло железом. Я отвернулся. Я не мог видеть, как та, что дана мне самими Небесами, та, которую я клялся любить и попрал клятвы, не задумываясь об этом, та, чью боль я чувствовал как свою, отдаст по доброй воле свой поцелуй тому, кого полюбила, сама. А я останусь в одиночестве. И так мне и надо! Прошло несколько томительных секунд и в морозном воздухе разнёсся звук, который я ни с чем бы не спутал. Пощёчина.

Повернулся. Бросился ещё ближе, продираясь сквозь кусты. Думал, что принц услышит. Но нет. Он был увлечён только своей персоной и Натэлией.

— Принц, — голос моей супруги дрожал от возмущения. Она стояла прямая, гордая. А на щеке принца горел яркий красный след от пощёчины. — Как это понимать? У вас же есть невеста.

— Глупенькая. Никакая невеста не сравнится с тобой. Ты такая прекрасная, Натэ! — Меня передёрнуло. Эти слова я мечтал сказать своей жене. И не нашёл времени. И теперь слышу, как их говорит другой. Какое страшное наказание! — Не упрямься! Я дам тебе то, что не может дать твой муж — любовь.

На какую-то ужасную минуту мне показалось, что Натэлия согласится. Но когда она заговорила, её голос звучал ровно, но обдавал таким льдом, что даже мне стало холодно.

— Наши с супругом отношения касаются только нас двоих. И я не давала права называть меня по имени и тем более — обращаться со мной так, как вы. Я не нуждаюсь ни в чьей жалости. Возможно, я виновата сама, что вы не так меня поняли, в том что я наивна и не разбираюсь в правилах, царящих при дворе. И только поэтому я сейчас не зову на помощь слуг, чтоб они помогли вам уйти из этого сада.

— Дорогая моя, никакие слуги не помогут вам, если я сейчас захочу увезти вас в свой замок. — И принц усмехнулся. Нагло и самоуверенно, так что захотелось разбить его рожу. Даже кулаки зачесались, хотя обычно я предпочитал более мягкие методы. — Но я даю вам возможность выбрать — отправиться со мной по доброй воле или поехать, как пленница. Выбор за вами. Ответа «нет» я не принимаю. Мне не отказывают.

Я видел как побледнела Натэлия и отступила назад, наверное, собираясь бежать. Как к ней подвинулся принц. Вот он сделал шаг вперёд и схватил её за руку, прижимая к себе. Я зарычал, как дикий зверь и выпрыгнул из кустов. Хвала Небесам, кинжал я всегда носил с собой.

— Пусти мою жену, драгово отродье! — В два шага я очутился возле принца с Натэлией. Мне было всё равно, что он принц, родственник Марка, а я князь, только волею короля, который как дал, так же может и отобрать. На всё было плевать. Я сотру его с лица земли за то, что он посмел обидеть мою жену.

Я притянул Натэлию к себе. Она не сопротивлялась, только тихо дрожала. Принц несколько секунд смотрел на меня, потом сплюнул, и, бросив:

— Мы ещё увидимся, княже, — бросился прочь из сада. Я не стал его догонять. Хотя хотелось сделать так, чтобы он не доехал до своего замка. Но я не мог бросить Натэлию.

— Ты в порядке? Всё хорошо? — Спросил Натэлию, осторожно, прижимая к себе. Никому теперь не отдам. Только моя!

Она дрожала, а я гладил её по волосам и шептал всякие успокаивающие глупости. Ничего. Всё будет хорошо. Теперь я тебя никому не отдам.

— Он говорил, что у него есть невеста, — всхлипывала Натэлия, давая наконец волю слезам. — Он так был похож на друга, такого, какого у меня никогда не было. Я поверила. Я думала, что можно будет просто общаться. Я наивная дурочка, да? — Она подняла на меня глаза, которые, даже заплаканные были необыкновенно красивыми.

— Ты просто слишком далека от двора с его интригами и тайнами.

Наверное, я сказал что-то не то, потому что она осторожно высвободилась из моих объятий и мгновенно стала снова ледяной и неприступной.

— Спасибо вам, князь. Наверное, я вела себя недостойно. Простите, больше такого не повторится.

О чём она? Думает, что я буду ругать её? Не доверяет мне? А что я сделал, чтобы Натэлия могла мне доверять? Драги дери, как же это сложно!

— Я тебе верю, — ответил тихо. И больше не знал, что сказать. Между нами словно встала стена. Я не мог найти слов. Я никогда не умел разговаривать с женщинами. С Вивьен было проще. Она всегда знала, что я хочу сказать, ну или думала, что знает (как теперь понимаю я). Хотелось прижать Натэлию к себе и никогда не отпускать, сказать, что всё это выдумка и обман, что я люблю только её. Но я боялся, что она испугается и убежит.

Мы стояли молча, как два самых близких и в то же время самых далёких человека. Так глупо и непонятно. Пошёл снег. Маленькие снежинки, кружась садились мне на плечи, на волосы Натэлии и мигом таяли.

— Пойдём домой, а то ты замёрзнешь. — Я протянул ей руку. Натэлия, видимо, хотела что-то ответить, но промолчала и доверчиво протянула мне руку. Я посчитал это добрым знаком и осторожно повёл её к дому.

У самого крыльца я остановился, не решаясь открыть дверь и разрушить ту странную волшебную и снежную сказку, в которой мы сейчас находились.

— Так хорошо, — тихо сказала Натэлия, первой нарушив молчание.

— Погуляем ещё? — Спросил. Она кивнула. — Тогда я попрошу принести плащ.

— Не надо плаща. Здесь не холодно.

Я кивнул, смотря на неё, как завороженный. Мне она казалась сейчас просто прекрасной и волшебной, сказочным существом, одной из потомков Прародителей, спустившихся с небес на землю. Кажется, сейчас я понимал Маэлора путешественника из легенд, зачитанных мною в детстве до дыр. Хотелось безумствовать и плыть на край света, всё дальше и дальше, ради неё одной. Странно, но ведь и книги мы любили одни и те же. Я вздохнул и шагнул с крыльца обратно, в снежную сказку.

Прошло ещё несколько минут. Мы молча шли по тропинкам. Я позволил Натэлии идти куда она желает и просто следовал рядом. Странно, но меня никак не тяготило это молчание. С ней было приятно просто молчать. С Вивьен никогда такого не было. Она стрекотала всегда как сорока. Я вспомнил первую жену и почему то её образ перестал казаться таким привлекательным, как раньше. Наверное, я изменился, а, может быть, просто раньше не с чем было сравнивать.

Через четверть часа снег повалил уже хлопьями. Я снял с себя сюртук и, не слушая никаких возражений, накинул на Натэлию. Я понимал её, чувствовал, что она тоже боится утерять то хрупкое волшебство, что возникло между нами. Вдруг если мы вернёмся домой, всё исчезнет как странный чарующий сон.

Наконец мы подошли к беседке. Натэлия легко вбежала наверх по ступеням, прикасаясь пальцами к шершавому дереву. Эта деревянная беседка была такой старой, что по мнению всех аристократов, случайно забредавших в имение, её следовало давно уже сломать. Но мне она была дорога. Почему — не мог сказать. Чувствовал что-то живое и дорогое в ней. И мне было приятно, что Натэлия пришла именно сюда. Она стояла, словно ждала меня. Я подошёл и встал рядом.

— Если ты не против, мы могли бы всё начать сначала, — начал я тихо, дотронувшись пальцами до её руки.

— Сначала? — Кажется, она удивилась.

— Да, как будто мы не женаты, а встретились вот здесь и сейчас в первый раз. И может быть тогда ты не захотела бы дружбы принца.

— Мне не нужна его дружба, — она подняла на меня глаза. И в них было что-то такое, от чего мне сразу стало жарко. И добавила. — Мне хватило вашей, если бы вы могли дать мне её полностью и всецело.

— Я могу и не только дружбу, — я не удержался. Наклонился, и прижал её руку к губам.

Она покраснела, но руку не отдёрнула.

— Я боюсь вам доверять, — произнесла тихо, умоляюще, как будто просила доказать, что это неправда. — Я уже поверила один раз.

— И я не оправдал ваших ожиданий?

— Я не про вас, — она отвела глаза, хотя я понимал, что говорит она именно про меня.

— Так ты ведь не дала мне возможности оправдаться, не спросила, что и почему я делаю. Зато поверила принцу. Разве это справедливо? — Я не заметил, что перешёл на ты.

— Я слышала то, что вы сказали в день нашей церемонии в храме. Слышала и не могу забыть. — Она отвернулась. Сейчас снова станет холодной и неприступной.

— Я был неправ, — ответил тихо. — Прости меня. Но я искренне верил, что любил Вивьен и моё сердце навсегда останется с ней.

— А теперь? — Она пытливо посмотрела на меня. — Принц сказал мне, что вы двоеженец, князь. Поэтому обряд и не состоялся.

— Если это и так, то не по моей вине.

Я видел, что она мне не верит. Колеблется. Боится показать то, что думает и чувствует сама. Нет уж. В этот раз я не упущу её. Я кратко рассказал всё, что случилось до свадьбы и после. Скупо, в двух словах. Меня не надо было жалеть. Я хотел не жалости, но любви.

- Всё правда так было, вы не лжёте мне? — Это звучало почти как мольба. Я невольно улыбнулся. — Чему вы улыбаетесь?

Её лицо напротив моего и снег падает на её волосы, укрывает своим покровом платье и мой сюртук.

— Я подумал, что редкая женщина догадается спросить у того, кому она не верит, правда ли то, что он рассказал. Тут остаётся либо верить либо нет.

— И вы даже не станете меня убеждать? — Она вдруг лукаво улыбнулась.

— Ни за что, — я улыбнулся в ответ, принимая правила игры. — Просто предложу тебе проверить на деле. Отныне никаких секретов.

— Прям таки и никаких?

— Обещаю, — я не удержался и провёл рукой по её волосам, потом по плечам, стряхивая пушистый снег.

— И возьмёте меня, если я попрошу к королю.

— Возьму, только боюсь, там может быть опасно для тебя, — я нахмурился. — С некоторых пор Марку я не доверяю от слова «совсем». Он ведёт какую-то свою игру.

— Но пока ведь нет никакой опасности.

— Пока — нет. Но это, наверное, ненадолго. — Я вздохнул, возвращаясь из нашей чудесной сказки к обычной жизни.

— Это — самое главное, — И Натэлия доверчиво прижалась ко мне, положив голову на плечо. Я стоял, прижимая её к себе, боясь дышать. Жалко, что каждая сказка рано или поздно заканчивается. Но я ещё не оставил мыслей уехать из страны. Надо продумать все пути отхода. Сейчас, когда жизнь моей жены полностью зависит от меня, мне нельзя ошибиться.

Натэлия

Всё, что произошло за последние часы, казалось, мне какой-то прекрасной волшебной сказкой. Оставив Фердинанда внизу, я отправилась в свою комнату, чтобы переодеться к обеду. Не то чтобы я до конца поверила своему супругу, но сердце стучало, будто сошло с ума. Я посмотрела на себя в зеркало. Растрёпанная, с мокрыми от растаявшего снега волосами, в мужском сюртуке, но с горящими глазами. Я прижала руки к пылающим щекам и невольно улыбнулась своему отражению. Сегодня я счастлива. Вопреки всей осторожности о которой кричит мой разум, я хочу поверить сердцу, хочу быть счастливой.

И правда, чего это я? Готова была простить то, что князь до конца жизни останется верен умершей супруге (вспомнила своего отца), но даже не пыталась найти ему оправданий. А оказалось, что мы оба просто заложники королевской игры. Я не знаю, что Его Величеству нужно от нас, но надеюсь, что он угомонится и даст нам пожить счастливо здесь, далеко от столицы. Раз уж он сам связал нас брачными узами. Хвала Небесам за это. Всё что не делается — к лучшему. Я вспомнила эту любимую поговорку моей гувернантки и улыбнулась.

А через десять минут уже переодевшись и почти согревшись я спускалась в столовую, чтобы разделить с супругом трапезу. Адели обедала в своей комнате с няней. Стыдно сказать, но за последние дни, мои мысли были заняты чем угодно, только не сестрой. Хотя няня рассказывала мне, что Адели часто прибегала ко мне, по несколько раз в день, когда я лежала без сознания, и её только с огромным трудом можно было уговорить уйти от моей постели. Я обязательно поговорю с ней и поиграю, как раньше, в далёком, как мне казалось уже прошлом, несколько месяцев назад.

А пока я обедала вместе с супругом. И могу сказать, что это был самый лучший обед из всех, которые я помнила. Мы болтали обо всём на свете, вопреки всем правилам этикета, словно не могли наговориться. Но меня не оставляла мысль, что наше счастье кажется каким-то очень уж шатким. Я гнала от себя плохие мысли как могла, но вечером едва не заплакала, когда князь без стука ворвался в мою комнату и сказал, что его вызывает в столицу король. Я боялась, что он не вернётся. Хотя, наверное, это всего лишь глупые мысли.

Глава 13

Фердинанд

Всё было очень скверно. Мне не хотелось об этом думать, но картины одна страшнее другой проплывали перед глазами. Марк вызвал меня вечером и приказал срочно приехать. И голос его не предвещал ничего хорошего. Я мог бы и не поехать, но тогда это означало бы открытое объявление войны. А я ещё только начал готовиться к отступлению. Пока выберу дом в Атеране, пока договорюсь о документах. Это всё проволочки, но без них нормальной жизни у нас с Натэлией не будет. Но в любом случае я начал дело. Если я не вернусь от Марка (а это было возможно, я уже ничему не удивлялся), то, мой поверенный знает, что делать. Я не поленился, потратил пару дней назад несколько часов на встречу с нотариусом. Переписал завещание на Натэлию. Гвардейцев договор со мной обязал охранять её как минимум год. А ей самой оставил у нотариуса письмо, которое он отдал бы ей только в случае моей смерти. Там я тоже написал чёткие инструкции, как действовать и куда идти. Не зря я всё-таки вместе с Марком занимался государственными делами.

На своём новом жеребце я прибыл в столицу чуть позже, чем обычно. Всё-таки моего Арлеана мне никто не заменит. Но унижаться и просить я не намерен, поэтому отправился сразу во дворец, даже не заглянув в своё бывшее имение. Честно говоря, я ни капли не скучал по нему, если можно было так назвать это чувство. Вот разве что слуг было жалко. Они не заслужили за столько лет безупречной службы находиться под пятой скандальной подруги короля. А так… Я всё равно после встречи с Натэлией подумывал продать этот дом. Я и раньше тяготился им, просто не осознавал до конца, а сейчас и вовсе возвращаться в столицу не хотелось.

Возле дворца остановился, спрыгнул с лошади и привычно кинул поводья конюху, как делал это уже сотни раз. И твёрдым шагом прошёл к королю. Я знал чёрный ход во дворец. Там под лестницей, скрывался коридор, который вёл прямо в кабинет Марка. Поэтому мне надо было ждать, пока обо мне доложат или сидеть в приёмной, по несколько часов, ожидая, пока король соизволит принять очередного просителя. Конечно, в этом были и свои плюсы. Но я с некоторых пор не променял бы эти плюсы на тихую размеренную жизнь где-нибудь в глуши вместе с Натэлией, без всяких убийц и риска для жизни.

— Что-то ты долго, — вместо приветствия сказал Его Величество.

— Ну Арлеана у меня теперь нет, так что пришлось добираться на чём попало, — развёл руками, гадая, зачем меня вызвал Марк.

— Ты слышал о ещё одной жертве?

— Откуда?

— Да я уж понял, что до твоей глухомани новости могут идти вечно. — Марк недовольно поджал губы. Я промолчал. Мне не в чем было перед ним оправдываться. — И ты даже не спросишь, кто следующая жертва.

— Кто? — Спросил я не то чтобы равнодушно, нет. Меня радовало то, что это — не Натэлия. Я не мог спасти всех, да и не представлял, как это сделать, учитывая что король не горит желанием ловить убийцу. Но хотя бы её одну я уберегу.

— Жена графа Де Дьюли.

Вот как! Я задумчиво уставился на Марка. Это означало очень многое. Кем бы не был наш убийца, только что он перешёл дорогу самому влиятельному клану во всём королевстве. За графом Де Дьюли было больше половины аристократов и злить их значило выходить на тропу войны. В отличие от меня, выскочки, граф занимал при короле действительный пост — канцлера. Мне, конечно, это было только на руку. Я терпеть не мог официальной королевской рутины. Поэтому фактически я Марку никто — князь Дамьери и не больше. Не советник даже.

— У тебя есть какие то предположения? — Спросил больше для того, чтобы поддержать беседу. У меня были свои соображения, казавшиеся, правда безумными, но не помешало бы их проверить.

— Нет, — Марк лениво зевнул. — Но я не хочу переполоха. Не хочу, чтобы кто-то догадался.

— Я тебя понимаю, — начал медленно. — Но убийств слишком много, чтобы их по-прежнему можно было долго скрывать. Скоро начнётся паника. А граф не из тех людей, которые будут сидеть и верить тем сказкам, что другие придворные.

— Ну и пусть. У них нет никаких доказательств. А с убийцей я разберусь сам.

Даже так. Я посмотрел на короля. Он, часом не безумен? Зачем же тогда звал меня?

— Я хотел спросить, — ответил он, словно угадав мои мысли, — не передумал ли ты.

— Передумал что? — Я усердно делал вид, что не понимаю.

— Вернуться в имение и извиниться перед моей дорогой подругой. Поверь, она понравится тебе.

— У меня есть жена, — сказал как можно спокойнее, хотя хотелось послать Марка к драгам.

— Сегодня есть — завтра нет. Ты же помнится, не хотел жениться.

— Не хотел, — я злился всё больше и больше. — Но благодаря тебе, как видишь, женат и не жалуюсь.

— Да ты влюбился что ли? — В голосе Марка промелькнуло неподдельное изумление. А может мне так показалось. — Хм. Это печально.

— Почему же?

— Мне было бы приятно, чтобы у моего советника была трезвая голова, — странно, но когда я женился на Вивьен у него не было таких мыслей. Я промолчал. А Марк внезапно встал и отошёл к окну, резко обрывая разговор. Я развернулся к двери. В такие минуты его лучше не беспокоить. И уже у выхода меня догнало. — Я дал тебе время подумать.

Спускаясь вниз по лестнице, прочь из королевского дворца, я думал и думал, тем более, что Марк дал мне на это время. Его фраза звучала достаточно зловеще, чтобы я начал бояться за свою жизнь, как он думал. Правда, если напугать меня было действительно его целью, то он просчитался. Меня давно уже ничего не способно было испугать. Ещё тогда, после чудесного спасения на эшафоте, где погибла вся моя семья, я перестал бояться смерти. А после смерти (как я тогда думал) Вивьен и вовсе желал её. Так что в этом Марк просчитался.

Задумавшись, я свернул не туда, и оказался на кухне, вместо привычной каморки под лестницей.

— Добрый день, князь Дамьери, — кухарка и пара служанок поклонились.

— Добрый день, — я никогда не кичился своим происхождением, чтобы не давать лишнего повода для осуждения. Просто мне повезло больше и я князь, а им — повезло меньше, поэтому они — слуги. Хотя, иногда посещала мысль, что не знаю, кому ещё больше повезло.

Я пробрался по кухне, минуя всякие вкусности, и вышел в коридор. Кормили короля отменно. А поскольку позавтракать я не успел, перебившись пирожком, даже в глазах потемнело от сводящих с ума запахов. Эх. На голодный желудок все дела решаются дольше. Эту истину я выучил давно. И уже собрался выскользнуть из дворца и направиться в гостиницу за завтраком, когда услышал за спиной.

— Князь… Господин…

Голос был женский неуверенный. Я обернулся. Передо мной стояла служанка и комкала передник в руках. Одна из тех, что я, кажется, видел на кухне.

— Да?

— Моя сестра хочет с вами поговорить. Это очень важно.

Я удивился. О чём со мной может хотеть поговорить служанка? Хотя если из всего двора хоть какое-то доверие у них вызываю только я, то в этом ничего странного нет.

— Именно со мной? — Всё же переспросил я.

Девушка смутилась. Молоденькая совсем.

— Ну она сказала позвать знатного кого. А я вот вас увидела.

— А что же доложить королю?

— А мне к нему и подходить то боязно, — и она была права. Марк не упускал не одной юбки. То же самое, можно было сказать, почти о любом из его приближённых за некоторым исключением.

— Хорошо, пойдём.

Я двинулся вслед за служанкой. Она несколько раз завернула за угол, потом спустилась по лестнице и привела меня в старое крыло дворца, где жили только слуги. Каморка под лестницей была тёмной и пыльной. Но когда глаза привыкли к свету одинокой свечи, я разглядел на кровати девушку. Она была худой, болезненного вида. И, хотя я не лекарь, мне показалось, что ей осталось недолго.

— Это Марта, сестра моя. Она немая, — представила служанка свою сестру.

— Немая? Как же она тогда скажет мне то, что хотела?

— Она знаками говорит. Я всё понимаю. И родители наши всё понимали.

— И о чём же, Марта, ты хочешь мне сказать?

Девушка на кровати немного оживилась и начала рассказывать что-то знаками. Сестра переводила.

— Она была служанкой у леди Де Дьюли, которая умерла давеча. Говорит, что графиня была добрая и очень её жалела. Граф, говорит, тоже в своей жене души не чаял. И когда услышал про все эти смерти девушек, так решил поскорее увести жену в загородное имение. Графиня пришла в комнату к Марте вечером и сказала, чтобы та собиралась, а она, мол, хочет ещё прогуляться перед сном. Но Марта переживала за свою госпожу и пошла за ней. Но так чтобы та её не увидела и не разгневалась. А там у них в саду цветок такой растёт, ядовитый и страшный престрашный. Если его листьев дотронуться, то умрёшь от яда. Но все знают об этом и цветок тот всегда огорожен заборчиком, а калитка в этом заборчике на замок закрыта. И вот графиня пошла гулять. А она завсегда мимо этого цветка ходит. Он жуть какой красивый, хоть и ядовитый. И вот стоит она им любуется. А тут из-за угла какой-то мужик вышел. В плаще с капюшоном. Марта испугалась. А позвать на помощь не может — даже кричать не умеет. И вот мужик этот бросился на госпожу то и начал душить её. А она даже вскрикнуть не может. Марта выбежала к ним, госпожу отбить хотела. А мужик то её увидел, толкнул госпожу к цветку этому ядовитому. Ну вроде как она туда упала сама и бросился бежать. Марта графиню вытаскивать начала, не испугалась. Ну только до листьев то она тоже дотронулась. Графиня сразу умерла, а Марте вот лекарь сказал, что пару дней проживёт, не больше.

Девушка замолчала. А я застыл потрясённый. Надо срочно сказать королю или…

— Марта, — спросил, — а ты не видела лица этого мужчины? Или может он обронил что?

— Она говорит, что не видела, — перевела её сестра, — но на месте где он стоял Марта нашла вот это.

И мне протянули … королевский знак. Я едва не расхохотался. Так вот почему король сказал, что сам поймает убийцу. Потому что либо убийца беспросветно туп, либо действует с разрешения Марка. Но мне об этом, конечно же, знать не надо было. Всё так просто и так неимоверно страшно. Марк заигрался. И нужно попытаться донести это до него. А для этого первым делом навестить гадалок, в которых он так неистово верит.

— Благодарю вас, девушки, — ответил. Служанка зарделась. Для неё такое отношение было, наверное, внове. Но я не собирался с ней заигрывать. Вытащил из кармана несколько монет и отдал девушкам. Жизнь Марте это не вернёт, но, может быть, хотя бы скрасит последние часы.

Вышел из дворца в раздумьях. Ехать к гадалке? Или к графу Де Дьюли поделиться соображениями на счёт смерти его жены? Или сначала к Натэлии? Я не исключал того, что граф мог ведь и сам убить свою жену. В то что любовь при дворе вообще существует я верил мало. Да и Марта опять же не пошла к графу, а дождалась пока сестра позовёт аристократа. Чисто теоретически им, конечно мог быть и граф, но… Как же всё запуталось! Я вздохнул. Наверное, имеет смысл прежде всего поехать проверить, как там Натэлия. Тем более, что сердце рвалось к ней. Потом заняться покупкой дома в Атеране и только потом, когда жена будет в безопасности — вернуться и заехать к гадалке. Всё равно на политической арене я — никто. А за графом Де Дьюли — сила. Возможно, стоит ему только намекнуть, где искать. Правда, если бы я был чётко уверен…

Отъехал от дворца и направился к гостинице, чтобы позавтракать наконец, когда почему то решил свернуть к трактиру, что ютился на одной из боковых улочек. Можно назвать это интуицией, но я чувствовал, что должен туда зайти. А интуиции я привык доверять. Она меня редко подводила.

Накинул капюшон от плаща на лице, спрятал королевский знак в сумку и зашёл в зал. В камине ярко трещал огонь. Звенел смех, слышались сальные шуточки. Ненавижу такие заведения! Но иногда всё-таки приходилось бывать по долгу службы. Прошёл к самому дальнему столу, за которым дремал пьяный гвардеец и попросил принести чего-нибудь выпить и оставить меня в покое. Хозяин попался понимающий. Принёс какую-то бурду и исчез. Я сделал вид, что пью, но голова мне нужна была трезвая, поэтому сидел и исподлобья рассматривал посетителей. Пока ничего необычного. Пара гвардейцев, пьянчужки, студенты и никого более интересного. Через полчаса наблюдения мне стало откровенно скучно. Расспрошу хозяина и направлюсь домой. Только собрался встать и выйти, как в зал кто-то вошёл, громко хлопнув дверью. Я поднял глаза и тут же натянул капюшон до самого носа. Это был принц Вильгельм, собственной персоной.

— Эль, — он кинул хозяину монету и что-то шепнул. Я не расслышал, что, но весь подобрался, надеясь узнать что-то более существенное.

Принц сел за свободный столик, даже не особо скрываясь. Видимо, он кого-то ждёт, потому что в то, что он пришёл в трактир просто выпить эля я не верил. Просидел молча ещё с четверть часа, не сводя глаз с принца и был, наконец, вознаграждён. С лестницы, из-за спины хозяина к принцу спустился гвардеец в чёрном плаще, с королевским знаком, небрежно приколотым на плечо. Он подсел на соседний стул и… Мне надо было услышать их разговор. Я встал, усердно делая вид, что меня шатает и направился медленно, цепляясь за стулья и подворачивая ногу к хозяину. Немного не дойдя до стола, где сидел принц, обронил монету, упал на колени и сделал вид, что усердно её разыскиваю.

Нет, я, конечно, думал, что принц Вильгельм — дурак, но что до такой степени! Ничуть не скрываясь и даже особо не понижая голос, он рассказывал гвардейцу, что следующей жертвой будет герцогиня Альсан. И что надо провернуть всё в лучшем виде. Потому что Его Величество очень хорошо заплатит. У меня оставалась последняя надежда, что может быть, принц действует из собственных побуждений, но быстро угасла. В любом случае, я должен попытаться предупредить это убийство.

Через четыре дня, в королевском саду. Убийца будет близко, слишком близко. Я подобрал монету и пошатываясь встал, напевая какую-то песенку про себя и создавая вид пьяного. И едва не вздрогнул, услышав имя своей жены.

— Жена Дамьери сорвалась, — сказал гвардеец, тот, что был в плаще.

— Хорошая птичка, но с когтями, — усмехнулся принц. — Я бы на месте Марка поговорил бы лучше с её супругом, устроил бы несчастный случай. А девушку забрал бы себе. Но он вбил себе в голову какую-то чушь про опасность. Ну его.

— А если он прикажет?

— Прикажет, значит подчинишься, — принц подвинул кружку с недопитым элем. — Нам пора.

Он кинул хозяину монету и вышел, хлопнув дверью. Гвардеец подождал несколько минут и потом отправился за ним. А я остался бессильно сжимать кулаки. Драги! Ну я им устрою! У меня есть ещё пара дней. И за эти несколько дней я должен сделать так, чтобы в случае чего, Натэлия не осталась одна. А ещё попытаться предотвратить это бессмысленное убийство. Каким образом — это уже другой вопрос. Но я должен хотя бы попытаться.

Натэлия

Дни без князя тянулись неимоверно долго. Только-только я поверила ему и всё начало налаживаться, как он исчез и я понять не могла, что стряслось на этот раз. Я верила, что он говорил правду, что вся эта история с его первой женой действительно задумана королём, но в то же время оставался в душе какой-то червячок сомнений, который точил и точил меня изнутри. А ещё я до безумия боялась за князя. Боялась потерять то, что обрела. Всегда ждать тяжелее, чем действовать самому. В следующий раз (только бы он вернулся, чтобы этот следующий раз всё таки был!) я поеду с ним. Нет больше сил ждать. За эти дни я мало ела, почти не общалась с сестрой и была очень невнимательной хозяйкой. А главное, я не могла вызвать его по кристаллу, потому что он оставил его (а может забыл) дома.

Когда, наконец, утром, я увидела из окна, что Фердинанд возвращается, хвала Небесам, целый и невредимый, то выбежала, в домашнем платье и бросилась к нему. Ну и пусть снег уже укрывал весь сад, мне не было холодно. Он улыбнулся мне и подхватил к себе на лошадь.

— Всё хорошо? — Спросила.

— Со мной да, — он улыбался, но голос звучал устало, — но вот насчёт всего остального не скажу.

— Убийца не найден?

Князь помолчал какое-то время, прежде чем ответить. Наверное, он думал, говорить мне или нет, справедливо полагая, что мне ответ не понравится. Потом вздохнул и вкратце рассказал то, о чём узнал. Картина получилась такая пугающая, что я даже зажмурилась на несколько секунд. Да ну, конечно, короли всё могут, но вот так вот убивать женщин… Безумец у власти.

— Мы можем что-то изменить? — Спросила я тихо. — Может быть, сообщить тому же графу Де Дьюли?

— Пока у меня нет никаких доказательств, — вздохнул Фердинанд. — Но есть одна мысль, как сделать так, чтобы мне поверили, а заодно проверить Марка.

Он отчётливо вздохнул, когда сказал про короля.

— Вы — друзья? — Спросила участливо. Это тяжело, когда человек, которому ты доверял становится вдруг совсем другим, будто ты его и не знал.

— У короля не бывает друзей, но мы были приятелями. Всё, что у меня есть — это благодаря Марку, даже ты. — Фердинанд прижал меня к себе крепче, а я вдруг поняла, чего мне на самом деле не хватало. Как смешно — я намеревалась прожить жизнь в одиночестве, воспитывая сестру. И никогда не узнать, что такое любить и быть любимой. То чувство, когда всё равно, что с тобой будет, если человек, которого любишь рядом.

— Так какая у тебя мысль? — Спустя, наверное, вечность, спросила я.

— У меня есть артефакт, который позволяет записывать происходящее. И в принципе несложно добыть ещё парочку. Я знаю, когда должно состояться следующее убийство. Я отправлюсь туда для того чтобы помешать этому произойти, а кто-то из гвардейцев, преданных мне — со мной, чтобы записать происходящее. И вмешаться, если что-то пойдёт не так. Потом если Марк не одумается, можно будет отдать этот артефакт графу Де Дьюли.

— Я поеду с тобой, вместо гвардейца. — Мне было страшно, но ещё больше я боялась за князя, боялась, что с ним что-нибудь случится. Ведь без него я теперь просто не умею жить.

— Это исключено, — нахмурился Фердинанд. — Я не хочу рисковать тобой. Рано или поздно они всё равно попробуют вернуться за тобой. И только здесь ты будешь в безопасности.

— А разве не с тобой я буду в безопасности? — Князь вздохнул и не нашёлся с ответом. Я всё-таки уговорю его. Он не должен ехать один. — И потом — вряд ли Его Величество оставит нас в покое после того, что мы намереваемся сделать.

— И не нужно. Я уже подыскал дом в Атеране. Осталось только сделать документы, если ты, конечно, не против жить в другой стране.

— Нет, — Хотя предложение звучало неожиданно. Но лучше быть живой с Адели и князем, пусть и в чужой стране, чем мёртвой. Это несомненно. А там, кто знает, как сложится жизнь. Мы же не обязаны всю жизнь скрываться в Атеране.

— Вот и хорошо. А теперь пойдём в дом, ты, наверное, замёрзла.

— С тобой мне не холодно, — ответила тихо. И это была правда. Подняла глаза на князя. Сердце забилось бешено, сбиваясь с ритма.

— Люблю тебя, — прошептал он тихо и я ощутила почти невесомый поцелуй. Закрыла глаза. Мне показалось, что я уплываю куда-то в этом снежном волшебстве, в мир легенд и сказок, которые я так любила читать. Разве я могла когда-то поверить, что сказка возможна для меня наяву.

А князь уже соскочил с лошади и подал мне руку. Я аккуратно слезла и он подхватил меня в объятия и бережно поставил на землю.

— И всё-таки, — продолжила я, как только за нами закрылась дверь. — Я поеду с тобой. Я не смогу ждать тебя здесь и снова бояться и сходить с ума. Я не выдержу.

— Я подумаю, а теперь пошли завтракать.

Глава 14

Фердинанд

Весь день утренние воспоминания о том, как Натэлия выбежала меня встречать грели душу. Я боялся взять её с собой, но понимал, что никому больше не смогу так доверять как ей, никакому гвардейцу. Просто надо придумать, как её защитить. У нас было очень мало времени. До обеда позволил себе отдохнуть. Просто сидел и дремал в кресле у камина в гостиной, потому что толком не успел поспать за эти дни. Не сразу заметил, как вошла Натэлия и укрыла меня пледом. Почувствовал тепло её ладоней, не удержался и прижал к губам.

После обеда меня ждали дела. Пообещал Натэлии вернуться к вечеру, заверив её, что отправляюсь только за артефактами. В соседнем поселении у знакомого артефактора ещё со вчера было заказано несколько артефактов. Те самые, записывающие, ещё несколько защитных и даже один боевой, на всякий случай. Я не мог оставить Натэлию без защиты, уже тогда предполагая, что она захочет отправиться со мной.

К вечеру, как и рассчитывал вернулся, по пути опросив своих гвардейцев. Никто не замечал ничего подозрительного. Я так и думал. Принцу пока не до меня, но если Марк прикажет… И вот это то и было самым отвратительным — возможность короля распоряжаться чужой жизнью. Я вздохнул. Времени почти не осталось.

Натэлия ждала меня и даже не делала вид, что занималась какими-то своими делами. Я поцеловал её в щёку и прижал к себе, как вчера, на несколько минут улетая в головокружительную волшебную сказку. Я слишком долго ждал и верил иллюзиям, так что для настоящего почти не осталось места. И то что я нашёл это настоящее всё-таки, за это я должен благодарить Марка.

Остаток дня пролетел незаметно, а утром за завтраком я спросил жену:

— Я выезжаю сегодня. Ты не передумала?

— Нет, — она покачала головой и сразу стала серьёзной и холодной, такой, какой была до недавнего времени.

— Тогда давай сразу к делу. Я спрячусь в королевском саду, когда увижу герцогиню Альсан — не отойду от неё ни на шаг. Ты будешь где-то неподалёку. Людей в это время в саду почти не бывает. Другой вопрос, что там забыла герцогиня, но это уже меня не касается. Как только увижу убийцу — подам тебе знак. Ты должна не испугаться и активировать записывающий артефакт. Защитный будет на тебе и активирован. У меня будет второй записывающий. Если что-то пойдёт не так, активируй боевой, бросай в мою сторону и беги. Это если коротко. Поняла?

Натэлия кивнула. А я начал объяснять подробнее. Чёткого плана у меня не было, но я никогда и не умел действовать по плану. Потом, если всё получится, я с доказательствами, точнее с одним из них явлюсь к королю. Но сначала всё-таки хотелось мне посетить гадалку, которая так виртуозно играла на сумасшедшей мнительности и фатализме короля. А если что-то пойдёт не так… Об этом старался просто не думать. Потому что если вдруг — меня уже тогда не будет в живых. А это, конечно, не самая приятная мысль.

— Ты можешь долго ехать верхом? — Спросил у жены, закончив объяснения.

— Да, я долго тренировалась в свободное время.

— Вот и замечательно, — я улыбнулся. — Тогда мы выезжаем после обеда. Как раз ещё останется время, чтобы перекусить и отдохнуть в гостинице.

— Я готова, — Натэлия сжала губы. Я подошёл обнял её за плечи, вдыхая запах волос. Моя. Родная, самая любимая.

— Боишься? — прошептал.

— Немного, совсем чуть-чуть.

— Это хорошо, — улыбнулся я. — Но если будет страшно, ты можешь не идти.

— Я боюсь не за себя.

Повернулся, заглянул ей в глаза.

— Всё будет хорошо, я обещаю. Слышишь!

— Да, — кивнула она.

После обеда мы выехали. Натэлия тепло попрощалась с няней, обняла сестру и смотрелась как древняя воительница верхом на своей Снежке. А я, наконец, понял, что обрёл и чего мне так не хватало. Я обрёл дом. И хотя слуги больше, наверное, будут скучать по Натэлии, которая расположила их к себе, чем по мне. Но вот это ощущение, что кто-то всегда ждёт тебя, что где-то для тебя горит огонь в очаге, ради одного этого мне хотелось выжить. Но, конечно, не только ради этого.

Я улыбнулся своим мыслям и пустил лошадь сначала рысью, потом увидел, что Натэлия не отстаёт и пришпорил, переведя в галоп. Она легко скакала за мной следом. Ночь мы решили переждать в гостинице, чтобы утром, со свежими силами въехать в столицу.

До гостиницы в Брианне добрались без остановок. Я видел, что Натэлия едва не падала от усталости. Для неё такая долгая скачка всё-таки была непривычна. Я попросил две смежные комнаты и, забрав ключи, довёл жену до её комнаты, уложил в постель и не успел даже выйти за дверь, как она уже спала. А ужин подождёт. Есть одному мне совсем не хотелось, как, впрочем и спать. Но завтра нам предстоит нелегкое дело и от его исхода зависит как жизнь человеческая, так и наша судьба. Поэтому заставил себя лечь и закрыть глаза. Утро вечера мудренее.

Натэлия

Я страшно боялась и переживала, но не сказала бы Фердинанду об этом, никогда и ни за что. Потому что тогда он решил бы, что я не способна ему помочь и отправил бы меня домой. А я не хотела опять сидеть и ждать его возвращения, прекрасно осознавая, что он может и не вернуться.

В гостинице в Брианне, точно в той, в которую мы заезжали после обряда в храме, я уснула, едва моя голова коснулась подушки. Всё-таки такая скачка мне непривычна. Ничего, завтра будет легче. На рассвете князь разбудил меня. Ну как разбудил. Я проснулась почувствовав чьё то дыхание. Открыла глаза. Фердинанд гладил меня по волосам, осторожно, то ли боясь разбудить, то ли желая этого.

— Доброе утро, Натэ, — мой имя звучало как музыка, когда его произносил он. Я улыбнулась. Сейчас всё казалось неважным. Была чёткая уверенность, что мы всё переживём, что бы ни случилось.

— Доброе утро. Уже пора отправляться?

— Да. Я попросил принести нам завтрак сюда, в твою комнату. Сейчас поедим и отправимся. Если даже будем ехать не спеша, то всё равно успеем. Но я думаю, что лучше приехать пораньше. Вдруг у Марка поменялись планы, — Вспомнив о короле он даже вздрогнул. Мне самой казалось, что он — неприятный тип, какой-то скользкий, хотя я видела его всего лишь один раз.

После завтрака я вскочила на свою Снежку и мы пустили лошадей в галоп. В столицу приехали к обеду. Князь направился сразу в королевский парк. Защитные артефакты мы активировали ещё в гостинице. Я никогда не имела с ними дела и чувствовала себя немного неуютно, но Фердинанд сказал, что это скоро пройдет.

Лошадей оставили в какой-то гостинице недалеко от дворца. Князь выглядел и вёл себя уверенно, я же терялась от обилия людей и всех этих столичных порядков. За те два раза, что я побывала в столице, я почти ничего не видела. И, честно говоря, не желала видеть. Столичная жизнь была явно не для меня. Мне нравилось жить в горном имении князя. Я любила природу и никогда не променяла бы её на какие-то балы или придворные вечера.

В королевский сад мы вошли через неприметную калитку в заборе. Я не стала спрашивать, откуда князь знает об этом входе. В конце концов его прошлое меня не касается. Пока мы шли, старалась запоминать дорогу. Сердце замирало при мысли — а вдруг что. Но я старалась не думать об этом. Я должна не растеряться. Он надеется на меня.

Князь выбрал для наблюдения неприметную тропинку посредине сада. Отсюда было удобно наблюдать как за дворцом, так и за самим садом. Сам он скрылся в одной из беседок, а меня попросил присесть на скамейку. Я сделала вид будто читаю книгу, а сама наблюдала, то за супругом, то за тропинками в саду.

Мы договорились об этом, пока добирались до королевского парка. Князь, скрипя зубами, решил всё-таки, что одинокая девушка на скамейке, читающая книгу будет выглядеть не так подозрительно, как одинокий мужчина.

Наконец, прошла, наверное, уже четверть часа, когда на тропинке показалась худая высокая черноволосая женщина. Она вроде бы как прогуливалась неспешно, но даже мне было понятно, что у неё имелась некая цель. Князь кивнул мне из беседки, подтверждая мою догадку, что это и есть герцогиня Альсан. Всё, дальше действовать должен был он.

Я отошла к деревьям, надеясь, что кто бы ни отправился вслед за герцогиней, он не заметит меня. Потому что летом ещё была бы какая-то возможность скрыться, сейчас же оставалось надеяться только на защитные артефакты, обладавшие некоторым маскирующим эффектом.

Я увидела, как князь вышел из беседки, свернул на соседнюю тропинку, так что я его едва различала между деревьев и направился за герцогиней. Я тоже перешла на другую тропинку и медленно последовала за ними. Через несколько минут, наверное, показавшихся мне вечностью, с одной из тропинок навстречу герцогине шагнул незнакомец. Муж сделал мне знак рукой, я активировала записывающий артефакт и бросилась к ним. Может быть, мы ещё успеем и трагедии не случится.

Но когда я подошла поближе к герцогине и незнакомцу, поняла, что он вовсе не собирается её убивать, а ещё, что они очень хорошо знакомы. Незнакомец притянул герцогиню к себе и начал нашёптывать что-то ей на ухо, видимо какие-то милые глупости, от чего она то краснела, то бледнела. Это не обязательно было записывать, если только мы не хотели шантажировать полученной информацией герцогиню. Но у меня не было такой цели, а князь… Он молча стоял за деревьями, так искусно спрятанный, что если бы я не знала, где искать, никогда бы не нашла.

Прошло, наверное, с четверть часа. Герцогиня с её таинственным незнакомцем обнимались, тихо о чём-то беседовали и гуляли по аллее, взявшись за руки, правда, предусмотрительно не подходя близко ко дворцу. Я замёрзла и никак не могла понять — где тот убийца, который должен был подстроить смерть герцогини? Может быть, они поняли, что князь слышал их разговор и решили выбрать другую жертву? Я пошевельнулась, переступила с ноги на ногу. Ещё четверть часа и замёрзну совсем. Придётся очень долго отогреваться.

Герцогиня видимо попрощалась со своим незнакомцем, потому что он поцеловал её, развернулся и пошёл в сторону выхода из сада, а она сама, задумчиво комкая какую-то записку, побрела вглубь сада. Фердинанд бесшумно направился за ней. Я тоже медленно, едва переставляя ноги, побрела за ними.

Всё произошло внезапно. Из-за беседки за очередным поворотом тропинки выпрыгнул мужчина в чёрном плаще с маской на лице. Герцогиня повернулась и её прекрасные черты исказил страх. Она раскрыла рот в крике, но мужчина зажал ей рот одной рукой, а другой вытащил из кармана что-то вроде носового платка. Потом несколько раз встряхнул его. В морозном воздухе очень хорошо было видно, как от платка в воздух поднялось облако пыли. Яд. Я читала о таком. Определённая жидкость наносится на тряпочку, потом сверху посыпается специальным песком, потом встряхивается и всё. Тот, кто вдыхает этот яд, медленно сходит с ума и умирает от разрыва сердца. Но следов никаких не остаётся. Конечно, это чтение совсем не для девушки, но я перечитала всю библиотеку в имении отца. А там имелись и такие вот страшные книги. Правда, мои нервы после такого не особо пострадали. Только несколько раз мне приснились кошмары и всё. И вот теперь я видела, как мои кошмары сбываются наяву.

Я едва сдержалась, чтобы не закричать вместо княгини. Где же Фердинанд? Почему он медлит? Убийца уже почти поднёс платок к лицу герцогини, которое исказилось от ужаса, когда сзади выскочил князь. Он ударил мужчину в плаще по руке, откинув платок с ядом и крикнул герцогине:

— Бегите.

Женщине не надо было повторять дважды. Она закричала и бросилась бежать, спотыкаясь и едва не падая на скользких тропинках. Я едва не бросилась за ней — так мне было страшно. Но переборола себя. Мужу могла понадобиться моя помощь. И если что-то пойдёт не так, я не собиралась стоять в стороне.

А Фердинанд с убийцей покатились по земле, пытаясь достать друг друга. Мой муж, видимо, хотел сдёрнуть маску и обездвижить убийцу, но тот не собирался сдаваться. Когда князь прижал уже его к земле, тот вытащил откуда-то из-за складок плаща нож. Секунда, и князь уже лежит на земле, а убийца заносит над ним нож. У меня потемнело в глазах. Я бросила записывающий артефакт на землю, вытащила боевой и бросилась к ним, осознавая, что не успеваю, категорически не успеваю. Секунда промедления могла решить всё, поэтому я сжала зубы и мысленно взмолилась, надеясь, что всё делаю правильно. А потом кинула боевой артефакт, как и просил князь. Жаль не было в королевском парке на дорожках ни веток, ни камней, иначе их я бы тоже кинула и чувствовала бы себя при этом куда увереннее.

Как действую артефакты я даже приблизительно не представляла, поэтому когда князя и убийцу объял чёрный туман, мне стало ещё страшнее. Я не понимала — должно ли так быть, или я что-то перепутала. Фердинанд говорил, что боевой артефакт настроен на него, поэтому активируется в случае опасности сам, рядом с хозяином. Я не понимала этих тонкостей, поэтому просто молила Небеса, о том, чтобы он выжил, ища глазами что-нибудь, что можно поднять и бросить, если исход борьбы будет не в пользу князя. Я не собиралась бежать. Пусть мне было страшно, пусть глупо оставаться одной, если с князем что-то случиться. Но бежать… Нет. Даже ради Адели я не могла этого сделать. Поэтому стояла, кусая губы и молилась про себя.

Когда дым рассеялся (наверное, прошло всего несколько минут, но мне показалось, что пролетели часы), первый, кого я увидела — был Фердинанд. Он стоял с царапиной на щеке, помятый, но живой. Убийца лежал на земле и не двигался.

— Ты убил его? — Спросила тихо.

— Нет. Только оглушил. Что-ж, герцогиня спасена. Скоро слухи о её чудесном спасении достигнут ушей короля и тогда нам лучше уже быть в Атеране, хотя я пока не оставляю надежды, что за всем этим стоит не он. Но у нас есть записывающие артефакты. Нужно попробовать выбить из всего этого максимум возможного.

И Фердинанд устало вздохнул, а потом обнял меня.

— Ты молодец, Натэ. Не испугалась.

Я закрыла глаза и прижалась к князю плотнее. Вот чего мне не хватало до полного счастья. И я сама даже и не догадывалась об этом.

Фердинанд

Я не знал, когда убийца очнётся, поэтому надо было спешить. Нашёл записывающий артефакт, который бросила Натэлия, кинувшись мне на помощь. Осознание, что если бы не она, возможно, на земле лежал бы я, грело душу. Мне не было обидно чувствовать себя обязанным жене.

Я спрятал артефакт и наклонился над убийцей. Настало время снять маску. На всякий случай связал руки его же поясом. Под маской оказался уже знакомый мне по разговору в трактире гвардеец. Кажется, я видел его в личной гвардии Марка пару раз. А вот и королевский знак на плаще. Я постарался не надеть его ненароком. Маску не стал надевать обратно, просто положил рядом с убийцей. И что же мне теперь делать?

— Ты знаешь его?

— Гвардеец, который разговаривал в трактире с принцем.

— Значит всё-таки король? — Натэлия высказала вслух то, о чём я старался не думать.

— Скорее всего.

Вздохнул, взял себя в руки. В голове начал вырисовываться небольшой план. Этого гвардейца, да ещё с королевским знаком сдавать таким же гвардейцам бессмысленно. Без приказа короля они ничего делать не будут. А артефакт с записью по понятным причинам я Марку отдавать не спешил. Оставлю убийцу в парке. Если он не совсем дурак, то ничего не расскажет, по крайней мере до тех пор, пока не доберётся до короля лично. Артефакт с записью я отправлю графу Де Дьюли. Вместе с письмом о том, что мне известно. Но это потом. Сначала я всё же попытаюсь узнать, есть ли у Марка шанс.

— Пойдём, — позвал Натэлию.

— Ты оставишь его здесь? — Она указала на убийцу, который неподвижно лежал на морозной земле.

— Да. Он ничем не поможет нам. А если мы попытаемся допросить его, возможно даже не выживет. Вряд ли король не поставил защиту на своих служащих, — я печально усмехнулся, отвернулся и взяв Натэ под руку медленно направился к выходу из парка.

Я не боялся, что нас будут искать. Не сейчас и не здесь, не в королевском саду. Расскажет ли герцогиня, кто спас её или нет, мне в любом случае это на руку. Если промолчит — Марк позже узнает, кто помешал его планам. Если расскажет — я стану героем в глазах людей. И тогда убрать меня будет тяжелее.

Как простые влюблённые, прогуливающиеся по королевскому парку, мы с Натэлией спокойно прошли к выходу. Я поднял воротник плаща и надвинул шляпу на лоб, так чтобы меня не смогли сразу узнать. Пошёл лёгкий снег. Небольшие снежинки, кружась, заметали наши следы. Надеюсь, убийцу найдут не скоро. Мне захотелось мстительно усмехнуться. Я никогда не смог бы вот так хладнокровно убивать. И если у гвардейца ещё было оправдание, то у того, кто отдавал ему приказы — нет. Но я хотя бы хотел узнать причину.

Мы с Натэлией дошли до гостиницы, поели, согрелись и только тогда я задумался о том, что буду делать дальше. Ехать к гадалкам прямо сейчас или подождать до завтра? Возможно, завтра нас уже будут искать. Но сейчас уже вечер и жена, наверное устала.

— Что ты хочешь делать? — Спросила Натэ, словно угадывая мои мысли. Подошла и обняла сзади за плечи. Я едва не забыл, что Марк пришлёт за нами погоню, что всё плохо и лучше не искушать судьбу и выезжать поскорее.

— Отправиться к гадалкам, узнать, их ли вина в том, что Марк сошёл с ума. Пока есть призрачный шанс, что это делает принц один и это лишь его идея, я не могу плохо думать о короле. Всё-таки он дал мне всё, что я имею. Правда, чтобы потом отнять.

— Тогда поехали.

— Ты не устала?

— Немного. Но какая разница. Я знала, на что иду, когда вызвалась ехать с тобой, — моя храбрая девочка. Я невольно улыбнулся.

— Тогда поехали. Только после разговора с гадалками, вряд ли мы вернёмся в гостиницу. Скорее всего отправимся в Брианн, оттуда в имение, а там, возможно и в Атеран.

— Хорошо. Я готова, — кивнула Натэлия.

Через четверть часа мы выехали неспешным шагом. Притон всякого рода гадалок, воров, попрошаек, предсказателей и прочих странных людей находился в самом нищем квартале столицы, почти за её окрестностями. Экипажи туда не ездили, поэтому переулками мы добрались до него достаточно быстро. Я примерно знал, где найти гадалок. Вот только которой из них так доверял Марк? Но вопрос отпал сам собой, когда я остановил оборванного мальчишку, дал ему монету и попросил мне указать, где живёт гадалка.

— Вам госпожа Ромина нужна? К которой король приезжает? Пойдёмте провожу.

Глава 15

Фердинанд

Я ничуть не удивился, что мальчишка знает гадалку. Марк не скрывал никогда, к кому и зачем он ездит. Только вот никто из придворных не думал, что из-за каких-то предсказаний, могут вершиться настолько страшные дела. Мне хотелось бы оправдать Марка безумием. Вот только я не был уверен, что он безумен, к сожалению.

Мальчишка привёл нас к небольшому домику, который выглядел, если не уютно, то хотя бы прилично на фоне всех остальных лачуг. Небольшой и аккуратный, побеленный дом, крытый черепицей, с резными наличниками, низеньким забором и даже небольшим садиком.

— Госпожа Ромина здеся живёт, — сказал мальчишка и убежал.

Я помог Натэлии спешиться, привязал лошадей к забору и направился к дому. Калитка была открыта. Видимо, гадалка ждала посетителей. Либо кого-то конкретного, либо двери её дома всегда были открыты. Конечно. Всегда найдутся желающие послушать о своём будущем и своей судьбе и дураки, готовые поверить в то, что сбудется именно та судьба, что предсказана. Я же придерживался мнения, что чему веришь, то и происходит. И считал, что лишний раз искушать судьбу не стоит.

Дверь дома, как я и предполагал, оказалась открыта. Нас встретила высокая молодая девушка, одетая в длинное чёрное платье.

— Вы к госпоже Ромине?

— Да. А вы собственно кто?

— Я её ученица. — Ну да. Интересно, к ней Марк тоже приходил узнать свою судьбу? — Вам назначено?

— Нет. Но нам срочно.

— Но госпожа Ромина сейчас ждёт посетителей и никого не принимает.

— Меня это никак не волнует. Если госпожа Ромина не может меня принять, значит я приду завтра, но уже с отрядом гвардейцев.

Девушка побелела. Я отодвинул её и вошёл в дом. Натэлия молча шла рядом с интересом, рассматривая дом. А здесь было на что посмотреть. Всякого рода сферы, колбы, шляпы, плащи и ещё куча атрибутов, ассоциирующихся у нормальных людей с гадалками. Дом был небольшой. Мы прошли по коридору. Я понятия не имел за какой из дверей прячется гадалка, поэтому не церемонясь открывал одну за другой наугад. За четвёртой дверью, я наконец увидел пожилую женщину в тёмном плаще и в остроконечной шляпе. Она сидела за столом, а перед ней стоял прозрачный шар. Слабенький артефакт то ли защитный, то ли ещё какой — сложно было разобрать.

— Зачем пришли? — Голос госпожи Ромины звучал устало.

— Я князь Фердинанд Дамьери, это моя жена Натэлия, — представился. — И меня интересует всего один вопрос — что вы предсказали королю.

— Я не делюсь предсказаниями, не предназначенными для чужих ушей, — произнесла гадалка гневно, а по комнате поплыл белёсый туман. Магия? Да какая к драгам разница!

— Слушайте меня, — я подошёл к столу и встал напротив, нависая над госпожой Роминой. — Я не знаю, что за драгову глупость вы наговорили королю, только после ваших предсказаний при дворе появился таинственный убийца, а жертвами стали жёны придворных. Если в этом есть ваша вина, мне стоит только намекнуть нужным людям.

— Вы пытаетесь запугать меня? — Гадалка встала из-за стола и оказалась почти одного со мной роста. Шляпа свалилась с неё, обнажив копну седых свалявшихся волос. — Я лишь даю предсказания, а следовать им или нет, это личный выбор каждого. Чья вина в том, что своя шкура Его Величеству оказалась дороже королевства?

Я обернулся на Натэлию и подал ей знак. Ещё в гостинице мы договорились, что если гадалка скажет что-то важное, моя жена включит записывающий артефакт. Вот кажется сейчас это время настало. Госпожа Ромина ничего не заметила.

— Ну ведь предсказание то делаете вы. — Парировал я.

— Не я, я лишь слышу то, что предназначено. А дальше выбор за человеком.

— Ну да, — не сдержался от ироничной улыбки я. — Так что вы предсказали Его Величеству?

— Не предсказала, а услышала. Вы правда хотите знать и думаете, что сможете призвать меня за это к ответу?

— Вас — вряд ли. Мне достаточно того ответа, который вам подскажет ваша совесть.

— Я поведала Его Величеству, что жена одного из его придворных убьёт его.

В комнате воцарилась тишина. Мне показалось, что я даже слышу, как дышит Натэлия. Даже во мне эти слова вызвали ужас, что уж говорить про мою жену.

— И неужели он поверил?

Я сам не мог поверить в то, что Марк зашёл так далеко. И не рассчитывал, что на мой вопрос будет ответ. Но госпожа Ромина ответила, как мне показалось, устало.

— Моя судьба, моё предназначенье — делать предсказания. А верить ли в них или нет — это личный выбор человека.

— И вы готовы на артефакте правды поклясться, что все ваши предсказания истинны и обязательно сбудутся? — Я не мог понять, что я чувствую. Всё-таки госпожа Ромина искренне верила в то, что говорила, вот только и она могла обмануться.

— Ну, — она замялась. Видимо, говорить правду ей не хотелось. Потом она всё-таки добавила. — У судьбы много дорог и будущее туманно…

Она повела руками, и по комнате опять поплыл туман. Наверное, какая-то простенькая магия, рассчитанная на то, чтобы задурить клиентам головы. Но у нас с Натэлией были защитные артефакты.

— То есть, проще говоря, если я поверю вашему предсказанию, поверю по-настоящему, от всего сердца, как Его Величество, то предсказание сбудется, а вот если не поверю…

— Вы не правы… — Гадалка замялась, но ответить ей было нечего, и я понял, что попал в точку.

— Пойдём, — сказал Натэлии. — Нам больше нечего здесь делать.

Мы вышли из дома спокойно. Нас никто не удерживал. То ли госпожа гадалка была уверена, что ей ничего не грозит, то ли просто устала от своей же профессии. Мне это было неважно. Я услышал то, что хотел и то, что ожидал, но чему всё это время боялся поверить.

— Что ты будешь делать теперь? — Натэ поправила прядь волос, выбившуюся из причёски, и смело направила лошадь обратно, прочь из этого нищего квартала.

— Отправлюсь домой. Конечно, с тобой, — улыбнулся ей. Но она была необыкновенно серьёзна. — А если честно — понятия не имею. Если ты не против — переберёмся в Атеран, конечно, вместе с твоей сестрой и с няней. — Предложил я, пресекая ненужные расспросы. — И оттуда уже попробовать достучаться до рассудка Марка, если он у него ещё остался. А если нет — что ж, граф Де Дьюли будет рад тем уликам, которые мы нашли. Так ты согласна?

— Конечно, — кивнула Натэлия. — Я правда буду скучать по имению в горах, всё-таки я привыкла к нему, но, если надо…

Я понимал её нерешительность и в то же время восхищался ей. Моей, любимой, самой смелой. Никогда за всю жизнь не покидать родительского имения, чтобы потом в один миг сделать такой серьёзный шаг. Пусть не по собственному желанию, пусть по настоянию короля и в то же время…

За раздумьями, я не заметил, как мы въехали в центр города. Уже вечерело. Начали зажигаться первые фонари. Сейчас столица больше походила на сказочный волшебный город, чем на столицу королевства, в которой творились такие странные и страшные дела. Я опасался оставаться здесь на ночь, поэтому, как и предупредил Натэ, направился прочь из города. Пока мороз был не сильный, можно было добраться до Брианна к ночи. Понимал, что жене может быть тяжело. Но оставаться в непосредственной близости от Марка было опасно. Королевский знак, невзначай, прицепил на ворота своего бывшего особняка, ещё когда мы только въехали в столицу. Я был уверен, что если эта таинственная подруга Марка (почему то, хотя я и знал, что это — Вивьен, не мог её называть тем, прежним именем) останется в имении, мои слуги скоро оттуда уйдут. Почему то они на дух её не выносили ещё тогда, до той памятной гибели. И, честно говоря, теперь я мог понять почему. В голове всплывало всё больше и больше подробностей, которые если бы я смог тогда собрать вместе и проанализировать, заставили бы меня бежать от Вивьен, как от огня. Но я был слишком молод, слишком глуп, слишком влюблён. Проклятое «слишком», стоившее мне стольких лет мучений.

Задумался и не заметил, как совсем стемнело. Хорошо, что у нас были с собой светильники. Я отдал один Натэлии. Сразу стало светлее. Дорога уводила вдаль. Я знал её почти наизусть, но никогда не ездил по ней вот так, как сегодня, с той, кого люблю. Только сейчас заметил, что Натэлия уже давно молчит. Наверное, тоже задумалась. Вспомнила о чём-то печальном. Я не стал спрашивать, о чём, мне достаточно было того молчания, что было между нами. Спокойная дорога, плавная рысь коня подо мной, всё это укачивало, так что в какой-то момент, я едва не уснул, расслабился и перестал наблюдать за дорогой. И услышал вскрик Натэлии.

Обернулся. И тут мне на глаза словно набросили чёрную повязку. Я перестал видеть мир. Замешкался на секунду и почувствовал чьи то руки на своей шее. Меня стащили с коня. С закрытыми глазами, не соображая где я и что происходит, я приказал себе не паниковать, хотя страх липкой пеленой окутывал разум. Заставил себя подумать про жену и попытался вспомнить всё, чему меня учили. Интересно, чем они меня так? Мешок или какое-то заклинание. Пока понять не мог. На ощупь сражаться было неудобно. Но выхода не было. Мы покатились с нападавшим по земле. Если их много, то можно попрощаться с жизнью. Но я так просто сдаваться не собирался, не теперь. Извернулся, скинул руки с шеи. Достать бы нож. Попытался дотянуться до ножа. Получилось. Выхватил и не стал ждать. Всадил нож. Кажется попал.

Я выдохнул. Потом дотронулся рукой до головы. Мешка не было. Это уже хуже. Значит магия. Драги! Драться вслепую было, мягко говоря, неудобно. Попытался прислушаться, чтобы понять, откуда ждать следующего удара. Но нападавшие ждать не стали. Только интуиция помогла увернуться в последний момент. Я завернул руку нападавшего с чем-то острым, кажется нож, и выхватил его. Завязалась драка. Я не видел противника и не знал, чего ждать. Пару раз мне казалось, что я достал его, один раз — сам почувствовал боль, и по груди потекло что-то липкое и горячее. Я начал уставать. Долго так не продержусь. И тут услышал отчаянный крик Натэлии. Мой противник отвлёкся. Мне этого хватило, чтобы всадить нож. Нападавший всхлипнул и обмяк.

— Натэ, ты где? — Прислушался и повалился на землю, сбитый с ног очередным противником.

Почувствовал острую боль в руке. Перевернулся и из последних попытался достать противника ножом. И ускользающим сознанием понял, что не успеваю. И если я вот сейчас умру здесь, то что будет с Натэлией. А потом я провалился в какую-то чёрную бездну.

Натэлия

Всё произошло так внезапно, что я не сразу поняла, что на нас напали, а когда поняла, закричала, но было уже поздно. Увидела, как трое нападавших выпрыгнули из кустов, словно из ниоткуда, как разбились светильники и дорогу остался освещать только слабый лунный свет. Один из нападавших что-то кинул в Фердинанда, другой бросился ко мне, а третий — остался с лошадьми. Князь схватился за глаза. Я поняла, что они ослепили его. Стояла как в страшном сне, не в силах двинуть ни рукой ни ногой, пока князь с одним из нападавших катались по земле. А второго я вообще потеряла из виду. И вздрогнула, когда на мою голову опустился мешок и кто-то дёрнул меня так, что заломило руки. Я невольно закричала ещё сильнее. И тут же почувствовала, что не в состоянии больше кричать. Опять магия! Да будь она неладна. Неужели всё? Небеса, неужели конец?

Услышала ржание лошадей и почувствовала, как хватка нападавшего ослабла, а потом и вовсе исчезла. Тут же подняла руки, сдёрнула ненавистный мешок и увидела, как сплелись Фердинанд со третьим нападавшим в смертельном жутком танце. Небеса, пожалуйста! Только не мой муж! Пощадите его! Увидела, как упал нападавший, а рядом свалился князь. Сжала зубы, чтобы не заплакать и бросилась к нему. Зубы от страха и от холода выбивали дрожь. Нет! Так не может быть! Он же не может умереть, после всего, после того, что мы вытерпели, после того как я нашла его. Не сейчас! Только не сегодня!

Бросилась к нему. Упала на колени в подтаявший снег. Князь лежал весь в крови и походил в призрачном лунном свете на мертвеца. И ещё глаза. Они были закрыты. Меня затрясло. Прижалась ухом к груди и попыталась услышать, дышит ли он. Дышал. Мне было страшно. Я понятия не имела, что делать дальше одной на пустынной дороге, так далеко от Брианна.

Молясь Небесам, подозвала лошадь. Снежка подошла. Я попыталась взвалить на неё князя. У меня не получилось. И когда я готова была уже сесть в холодный снег и зарыдать, вся перепачканная кровью, Фердинанд пришёл в себя.

Он застонал. Еле слышно, но я едва не расплакалась от облегчения.

— Фердинанд! — Позвала тихо.

— Натэ, — он попытался улыбнуться. Улыбка вышла жутковатой. — Где они? — Спросил и закашлялся. Я поняла, про кого он. Нападавшие.

Осмотрелась по сторонам. Один лежал весь в крови на снегу, там где я нашла Фердинанда. Второй чуть поодаль. Третий ещё дальше. Все то ли мёртвые, то ли без сознания.

— Они там, — я указала рукой на поляну, потом вспомнила, что муж не видит ничего и добавила. — Без сознания или мёртвые.

— Надо убираться отсюда. Попытаться добраться до Брианна, дальше нанять экипаж. — Князь говорил тяжело, хрипло. Небеса! Только бы добраться до города! Там уже будет легче. — Помоги мне забраться на лошадь.

Он посвистел и его конь послушно подошёл к нему. С огромным трудом, опираясь на меня, но Фердинанд всё-таки забрался на свою лошадь и тут же едва снова не упал. Потом ухватился за гриву.

— Поехали, — и тронул коня.

Я видела, что ему не до разговоров, все силы уходили только на то, чтобы удержаться на коне. Сердце разрывалось от тревоги и невозможности помочь. Но я сжала губы. Всё будет хорошо. Мы ехали очень медленно и к рассвету, когда князь только чудом держался в седле, шатаясь как пьяный, добрались до Брианна.

Я постучалась в знакомую гостиницу.

Хозяин не стал задавать лишних вопросов, а сразу вызвал лекаря, принёс еды и горячей воды и помог Фердинанду подняться наверх, в комнаты. Моего мужа уже заметно лихорадило. Лоб покрыла испарина. Он весь горел, а ноги и руки оставались ледяными. Да. Пока он в таком состоянии, бесполезно даже и думать о том, чтобы добраться до имения. Да к тому же и там нас вряд ли оставят в покое. Я вздохнула. С одной стороны возбуждение, вызванное таким насыщенным днём, начало проходить и на меня навалилась усталость, а с другой стороны мне постепенно становилось страшно. Если сейчас в гостиницу явятся люди короля и попытаются нас убить, их совсем никто не остановит.

Но я гнала от себя эти мысли. К тому же спать хотелось неимоверно. Но я дождалась лекаря. Глаза закрывались от усталости, но я не могла позволить себе уснуть, пока не узнаю, что с князем.

Лекарь пришёл через полчаса, которые показались мне вечностью. Осмотрел Фердинанда, нахмурился.

— Что с ним? — Спросила я, не выдержав.

— Лихорадка, большая потеря крови. Я помогу восстановить жизненные силы, а дальше всё зависит от самого господина. Организм у него видимо крепкий. Но ближайшие несколько дней ему необходимо провести в постели. И ещё вот — я оставлю микстуру и напишу как её принимать.

— Хорошо, — я кивнула.

Уснуть смогла только ближе к обеду, когда ушёл лекарь, а мужу стало явно лучше. Лихорадка исчезла, а дыхание выровнялось. Да и то я не уснула, а скорее задремала в кресле возле кровати Фердинанда. И сквозь сон мне всё чудилось, что за нами кто-то гонится и вот-вот нагонит.

Глава 16

Натэлия

Очнулся князь только на утро следующего дня.

— Натэ, — он остановил на мне взгляд и я поняла, что эта дурацкая магическая пелена спала с его глаз.

Я улыбнулась ему устало. Интересно, я очень плохо выгляжу? Увидев меня такой, повторил бы он мне все те слова любви, которые говорил недавно в саду. Вспомнив об этом, я смутилась и тут же укорила себя за недоверие.

— Мы в Брианне? — Я кивнула. — Долго я спал?

— Около суток.

— Так долго? Нас, должно быть, уже ищут. И король не остановится, судя по тому, что с нами произошло на дороге. Нам надо срочно уезжать и даже не в имение, а в Атеран.

— Но лекарь сказал тебе не вставать с постели, чтобы не открылись раны, и не вернулась лихорадка.

— Ничего. Не бойся за меня. И не такое переживал, — голос Фердинанда звучал серьёзно, хотя и устало. — Сейчас я свяжусь с дворецким из горного имения и попрошу его собрать всех слуг, которые хотят отправиться с нами в Атеран. Кто не хочет — неволить не буду. Наймём на месте. И пусть тогда твоя няня и сестра собираются. Она поедет с нами? Ты говорила с ней об этом?

— Да, — я кивнула. — она не против.

— Вот и замечательно.

Через четверть часа князь уже раздавал указания слугам. А я слушала его чёткие указания и только удивлялась. Ещё вчера мой супруг был на грани жизни и смерти, а сегодня уже занят делами. Интересно, чего ещё я про него не знаю?

— Дворецкий сказал, что от моего имени задаст всем слугам вопросы и прикажет собираться тем, кто поедет с нами. Но я бы не рассчитывал, что слуг будет много. Вряд ли кто-то захочет срываться с насиженного места и бросать дом и семью, если только им не грозит опасность, — .Я кивнула. В этих слова была горькая, но всё же правда. — А теперь давай позавтракаем, и тоже будем собираться. И надеяться, чтобы Его Величество не добрался до нас раньше, чем мы до Атерана.

Я скрепя сердце согласилась. И оставаться здесь было нельзя, и в то же время я видела, что князь ещё не так хорошо себя чувствовал, чтобы куда-то ехать. Он бодрился ради меня, ради нас всех. Я была благодарна ему за это, но безумно переживала.

После завтрака мы отправились в путь. Князь нанял комфортный экипаж, в котором можно было ехать даже полулёжа. Я запаслась едой и микстурами, которые купила у лекаря. Бедняга был так расстроен, что нам надо уезжать, и так уверен, что князю станет хуже, что я сама едва не поверила ему. Но выхода не было. Хотя если бы я сама не видела ту опасность, что нам грозила, непременно бы осталась и никуда не пустила бы князя. Но я видела и поэтому держалась, ради мужа и того, что мы узнали.

Когда мы выезжали из Брианна, Фердинанд выглядел собранным и сосредоточенным. Он то и дело поглядывал на сумку на сиденье. Я знала, что там лежит кристалл для переговоров. Он ждал вызова от короля, я была в этом уверена. Зачем? Никто не скажет. Но когда тишину в экипаже всё-таки нарушил звук вызова, мне стало почему то жутко.

— Это король? — Я была уверена, но спросила на всякий случай.

— Предполагаю, что он. И что бы ты ни услышала, не падай духом и не вмешивайся. Пусть думает, что я один.

И князь улыбнулся и погладил меня по руке. Он выглядел бледным. Но слава лекарю — его жизненным силам и его микстурам, чувствовал себя всё-таки намного лучше, чем вчера. Да и раны были не настолько серьёзные, как мне поначалу показалось.

— Я слушаю, — произнёс Фердинанд и прикоснулся к кристаллу.

— Фел, дорогой, ты рад меня слышать?

Услышать женский голос я не ожидала. И в первые секунды ревность накрыла меня с головой и я начала задыхаться. Но потом сжала губы, напомнив себе, что князь здесь и сейчас со мной и свой выбор он сделал по собственной воле.

— Нет, — кажется Фердинанд тоже не ожидал услышать этот голос, потому что с трудом заставил себя размокнуть губы.

— Почему же нет? Ты не узнал меня? Не спросишь, что со мной было все эти годы? Смотрю ты женился, мой дорогой.

— Женился, но тебя это не касается. Если ты хотела узнать, какие у меня планы и что я буду дальше делать, то отвечу тебе — я намереваюсь с тобой развестись.

Женщина замолчала. Видимо, не ожидала такого ответа. Я, если честно, тоже. Я никогда не обсуждала с князем его первую жену. Сначала он не сильно мне доверял, а потом у нас не было времени. Но я была рада услышать, что его сердце больше не принадлежит его прекрасной Вивьен. Хотя я сомневалась. Словно почувствовав мои сомнения, князь нашёл мою руку и пожал. Пожатие вышло слабым. Но он улыбнулся, и мне вдруг стало так тепло на душе. Какая же всё это чушь, вся эта ревность, все эти придворные интриги и подхалимство!

— Ты пожалеешь об этом, — после долгого молчания прошипел женский голос. — Совсем скоро всё изменится. И ты очень пожалеешь об этом.

— Хватит Вивьен! Довольно! Мне достаточно того, что я был болен тобой все эти годы. Потому что иначе как болезнью, я это назвать не могу. Ты выбрала быть подругой Его Величества, так и будь ей.

— Поверишь ли ты мне, если я скажу, что ни на секунду не забывала тебя. Но я не могу всю жизнь оставаться всего лишь княгиней, — после некоторого молчания добавил женский голос. Сейчас в нём появились даже какие-то нежные нотки. — Так будет лучше для нас обоих. Поверь, я знаю, что со своей безродной женой ты не будешь счастлив.

— Ты ошибаешься, — сухо ответил князь. И накинул платок на кристалл, завершив разговор. — Прости, Натэ. Ты, наверное, не должна была это слышать. Но я не ожидал, что она вызовет меня.

— Ничего. Я верю тебе.

Князь притянул меня к себе. Я положила его голову к себе на плечо, и скоро сон сморил нас обоих.

Поздно вечером мы прибыли в имение. Дворецкий уже ждал нас. Няня с Адели тоже. Ещё осталась кухарка. Больше никого из слуг в имении не было видно. Как так? Ещё не получили расчёт, а уже ушли.

— Видимо, слухи расходятся быстро, — криво улыбнулся Фердинанд. Ему было ещё тяжело вставать, но выглядел он уже значительно лучше, чем утром, когда мы выезжали из Брианна. — Значит, переночуем здесь, а завтра выезжаем в Атеран. Много вещей брать не будем.

— Господин, может быть, вызвать нашего местного лекаря? — Предложил дворецкий, который хоть и боялся так же, как и остальные, но всё же не смог оставить хозяина. Я надеюсь, Фердинанд щедро вознаградит его за преданность.

— Нет, спасибо. Я уже лучше себя чувствую.

Самые необходимые вещи поручили собирать оставшимся слугам, а сами отправились спать. Я не уснула, пока не уверилась, что Фердинанд не забыл о себе и выпил микстуру, прописанную лекарем.

— Ты — самая лучшая сиделка, — улыбнулся он.

Утром мы направились в дорогу. Учитывая наши недавние приключения, мне даже было странно, что за нами никто не гонится. Фердинанд тоже только хмурился и просил кучера ехать быстрее.

Горный перевал преодолели к обеду. Перекусили тем, что взяли с собой и направились дальше к границе. Я чувствовала напряжение, словно разлитое в воздухе и выдохнула спокойно только тогда, когда мы были уже на границе. Стражи границ встретили нас приветливо, проверили документы и разрешили въезд. И только тогда я выдохнула. Казалось, словно невидимая пружина, не дававшая нам толком дышать, разжалась.

Отъехав от границы на пару лиг, мы остановились на привал.

— О чём думаешь? — Спросила у князя.

— О том, что Марк давно не проявлял себя. Это странно. А ещё о том, как намекнуть графу Де Дьюли о том, что у меня есть ценная информация для него.

— Но граф ведь не поедет за ней сюда, в Атеран, всё равно.

— Да нет, конечно, не поедет, — Фердинанд поморщился. — Но есть другие способы передачи информации. Просто я всё медлю, всё жду чего-то.

Я пожала плечами. Сама я был так далека от всех этих мыслей, даже несмотря на то, что случилось, что для меня важным было одно — чтобы убийства закончились. А кто встанет во главе королевства, мне было не так уж и важно. Говорят же, что политика не для женщин.

После привала, отдохнув, мы направились вглубь страны. Князь объяснил, что наш новый дом находится в нескольких лигах пути отсюда. То есть не так уж и далеко от границы.

— Ты хотя бы раз видел усадьбу, которую купил? — Спросила, потому что молчать не было желания. Теперь, когда всё было позади и я очень сильно надеялась, что больше никакие опасности нам не грозят, хотелось говорить без умолку.

— Нет, — Фердинанд покачал головой. — Только план на бумаге, когда подписывал договор о покупке. Всё что я знаю, это то, что она находится недалеко от крупного города — Эхтаара. И если верить продавцам — в живописном месте, рядом с небольшой речкой, в горной долине.

— Ну, что-ж, надеюсь, они не соврали, — улыбнулась я.

— Натэ, — ко мне, запыхавшись, подбежала Адели. — Смотри, какой прелестный цветок! Что это? Ты мне про такой ещё не рассказывала.

Я прижала сестру к себе и начала рассказывать ей о чём-то, не стоящем внимания, о какой-то чепухе. Всё-таки я чувствовала себя виноватой потому что последние дни почти не общалась с ней. Мои мысли были заняты совсем другим. Но я ещё наверстаю упущенное, обязательно.

Фердинанд

Я смотрел, как Натэ возится с сестрой и в голове сами собой возникали картины нашего будущего. На миг мне даже показалось, что это не сестра Натэлии, а наши с ней дети вот так вот бегают рядом. Я моргнул. Видение исчезло. Но мечта осталась. Наверное, когда-нибудь…

Путь до нашего имения возле небольшой деревеньки со странным названием — Данидоры (я кое-как знал атеранский и мог перевести. Это означало что-то вроде «добрые дома») занял не так уж и много времени. И мне даже было трудно поверить, что мы действительно пришли, что вот всё и закончилось. И теперь нас никто не потревожит.

После ранения я чувствовал себя ещё не очень хорошо. Не так хорошо, как хотелось бы. Но, спасибо лекарю, выздоровление шло очень быстрыми шагами. Теперь, когда нам уже ничего не грозит, мне оставалось решить последнее дело. И как бы я ни откладывал его, нужно было прекратить тот беспредел, который затеял Марк.

Когда мы въехали в горную долину, в которой стояло наше новое имение, даже я с трудом сдержал восторженный вздох. На закате новое имение выглядело не просто красиво, а завораживающе великолепно. Хоть во мне давно угасла юношеская восторженность, но здесь и сейчас в этом пейзаже мне виделось что-то сказочное.

— Как красиво! — Ахнула Натэлия, высунувшись из экипажа, в котором ехала вместе со мной. — Продавцы не соврали.

Я кивнул. Говорить не хотелось. Только наслаждаться этой прекрасной волшебной красотой.

В имении нас, как ни странно, ждали. Камин был тепло натоплен, а ужин — готовился.

— Что происходит? — Спросил я на ломанном атеранском, поймав какую-то служанку.

— Для нас честь служить великому князю.

— Что?!

Выяснилось, что слухи обо мне и о моей роли в войне против Таварина пять лет тому назад добрались и до этой долины. Конечно, они были очень сильно преувеличены,

Но не скрою, мне было приятно. Проблема со слугами решилась сама собой. И хоть у меня были средства, но должно было пройти время, прежде чем я смогу их обменять на атеранские монеты. Хотя, большую часть моих финансов присвоил себе Марк. В общем то это было справедливо. Потому как его волей я эти средства когда-то получил и его волей теперь теряю.

Мы разложили вещи и расположились в комнатах, которые новоявленные слуги обозначили, как покои бывших хозяев. Понятия не имею, кто такие эти бывшие хозяева и почему им не сиделось в таком живописном месте. Но меня если честно это особо и не волновало. Всё успеется. Завтра можно расспросить слуг и осмотреть дом. А сегодня я хочу только одного — спать.

Попрощался с Натэлией на ночь. Захотелось прижать к себе и никогда не отпускать. Но у меня ещё были незавершённые дела. Вспомнил Вивьен и поёжился. И вот ЭТУ женщину я когда-то мог называть женой и любимой? Воистину говорят любовь зла.

Но я не мог назвать Натэлию своей женой, пока Вивьен жива и перед Небесами является моей супругой. А значит следовало как можно быстрее отправить ей бумаги на развод. Развод был редкостью. Но всё-таки иногда он дозволялся. Думаю, в нашем случае само Небо благословит меня на это. А ещё надо наконец то связаться с Марком.

С мыслями об этом я наконец уснул. И мне, в кои то веки ничего не снилось.

А утром со свежими силами решил отправиться осмотреть дом. Ходить было ещё тяжеловато. Но трость это исправит. Всё-таки я справлялся и не с такими ранами.

Только собрался выйти из комнаты, как услышал звук вызова. Я догадывался, кто это может быть.

— Да? — ответил спокойно. Мне нечего бояться.

— Фел. Ты где? — Голос Марка звучал устало. И ни намёка на нападение. Поэтому я тоже сделал вид, что ничего не знаю.

— В Атеране. — Решил, что скрывать правду бессмысленно.

— Боишься? — Усмехнулся король.

— Я? Разве это мне надо бояться? Трон на котором ты сидишь слишком шаток. И может упасть в любой момент.

— Ты угрожаешь мне? — Я словно наяву видел, как хмурится Марк.

— Нет, что ты. Просто хочу узнать, зачем ты это всё затеял.

— Не зачем, а почему. Королевство здорово, когда живёт его король. Ты верно знаешь, если так позорно сбежал, что мне предсказала гадалка. А раз знаешь, должен меня понять.

— Боюсь, что мне этого никогда не понять, — ответил холодно, ещё так до конца и не поверив, что разговариваю с человеком, которого долгое время считал своим другом.

— А жаль. А я так хотел, чтобы ты остался со мной. Даже жену тебе нашёл, которую уж точно не жалко из самого нищего рода, замарашку необразованную. Но ты умудрился в неё влюбиться. Смешно, верно? — И король расхохотался. А я стоял в оцепенении, понимая, что совсем не знаю Марка. Может быть, он балуется запрещёнными веществами? Иначе, как ещё объяснить это странное безумство. А то что король безумен, я уже не сомневался. Жаль не знал этого раньше, не заметил, тогда убийства можно было бы избежать. А сейчас… Боюсь, что его ничто уже не спасёт.

— Прости Марк. И прощай.

Я накрыл платком кристалл, взял трость и похромал прочь из комнаты. Граф Де Дьюли сегодня получит всё, что его заинтересует. После этого дни Марка сочтены. И вряд ли он это не понимает. Но, видимо, одиночество и запрещённые вещества сделали своё дело. Прости Марк, ты когда-то был мне другом.

Эпилог

Я поправила платье и посмотрелась в зеркало. Платье отражало девушку. Любящую и без сомнения любимую. Если бы кто-то ещё год назад сказал бы мне, какие перемены могут меня ожидать, я бы только рассмеялась этому человеку в лицо. Но время идёт, всё меняется. И я солгу, если скажу, что не рада этому, не рада тому случаю, что свёл нас с Фердинандом. Пусть я и помню, что было потом. Но сегодня будет мой самый счастливый день. Ну или один из самых счастливых. Я улыбнулась своему отражению в зеркале, и направилась вниз, в гостиную.

Князь стоял спиной ко мне, у камина, глядя в огонь. Мне захотелось сделать ему сюрприз. Я подошла тихо, как только умела и обняла его сзади. Он вздрогнул, едва уловимо, потом улыбнулся.

— Натэ, ты как всегда любишь удивлять. — Потом супруг обернулся и восхищённо воскликнул. — Как ты прекрасна!

Я обрадованно улыбнулась. Я абсолютно не считала себя красивой. И прекрасно помнила тот единственный бал в столице, на котором были сотни других девушек. Я не выделялась среди них красотой. Но влюблённое сердце видит лишь достоинства. Зачем мне другое доказательство того, что Фердинанд меня любит?

— Ты готова? Тогда поехали.

Сегодня, наконец, мы должны завершить ту самую церемонию в храме, что была начата, но так и не завершена. Почему сегодня? Потому что после долгих дней и недель мучений и юридических проволочек князь наконец-то получил развод. Не то чтобы Вивьен не хотела его давать. Просто она считала выше своего достоинства участвовать в таком процессе. Да к тому же дело выходило запутанным донельзя, потому что очень тяжело было доказать, что женщина, считавшаяся десять лет мёртвой, на самом деле ей не являлась. Но всему приходит конец. И сейчас я наконец-то могла отправиться в храм, чтобы назвать Фердинанда своим любимым и единственным мужем перед небесами.

Мы с князем сели в один экипаж, няня с Адели и несколько человек гостей — в другой. Мы жили уже несколько месяцев в Атеране, но друзей и хороших знакомых здесь пока не обрели. Только несколько человек. Губернатор соседнего городка с дочерью и нотариус, с которым Фердинанд сблизился, благодаря бракоразводному процессу.

Храм стоял в самой деревушке, всего четверть часа езды от имения. Когда мы, держась за руки взошли по ступеням, я спросила.

— О чём ты думаешь?

— О том, что ещё несколько минут и я потеряю такую замечательную способность, которая помогает мне не волноваться за тебя — возможность чувствовать твою боль.

— Не переживай, — улыбнулась я. — Я же всегда рядом. Теперь тебе не надо за меня волноваться.

— Теперь — да, хотя я всё равно переживаю. — И Фердинанд пожал мою руку.

Мы оба подумали об одном и том же. Пару месяцев назад из королевства пришла страшная, но к сожалению, вполне закономерная новость. Его Величество Марк Ясноглазый убит в своём дворце ночью. Убийца официально не осуждён, ибо некому. В стране воцарился хаос. Но Фердинанд знал то, что не было объявлено на всю страну. Убила Марка Вивьен. Ей надоело играть вторую роль. Теперь она заняла престол и активно пытается склонить на свою сторону тех аристократов, из которых хотела бы выбрать своего мужа. По-моему под её очарование подпал даже граф Де Дьюли. Потому что не предпринял никаких действий после смерти короля. А то, что его смерть была предсказуема после той информации, что открыл графу мой супруг, никто и не сомневался. Мне больше было странно другое — король понимал всё и в то же время ничего не сделал, чтобы избегнуть своей участи. Либо он и правда был безумен, либо очень устал от того, что сам же натворил. В любом случае, пусть его теперь судят на Небесах так же, как судил и он.

Я вздохнула и помотала головой. Не надо думать о грустном. Мы вошли с князем под своды храма. Здесь даже дышалось спокойнее. Ничего общего с тем первым разом. Я закрыла глаза и улыбнулась. Теперь всё будет по другому. Хочу я этого или нет.

Теперь над нашими сцепленными руками служитель читал молитвы и почему то улыбался. И я улыбалась и князь. И в этот раз не было боли. Только красная лента на наших запястьях. И в этот раз молитвы звучали, словно музыка, музыка нашей любви.

Когда церемония завершилась, мы вышли на воздух.

— Вот и всё. Теперь ты точно моя жена, навсегда.

Фердинанд улыбнулся и прикоснулся губами к моей щеке. Наши волосы смешались. Солнце слепило глаза и вдруг послышалось пение птиц. Пришла весна. Такая нежная и желанная.

Нас поздравила няня и сестра подбежала радостно обниматься. Поздравления были искренними, от души, не то, что тогда. И мне вдруг стало так тепло на душе, словно ничего и не было. Ни страшного детства, полного боли, ни нищеты, ни голода. Как будто это когда-то давно прошло. И сейчас настало новое время и пришла новая весна.

Кстати, в Атеране я нашла то, что давно искала. Замечательный пансион для Адели. На следующий год, наверное, она пойдёт туда. Сначала на несколько часов, потом если повезёт и она найдёт там подружек — на несколько дней. А там, кто знает — может быть и совсем останется. Я видела, что ей уже становилось скучно со мной и с няней. А детство оно так быстро летит. Пусть оно будет у неё более радостным и счастливым, не таким, как было у меня.

Content

Жениться по приказу
Дарья Ратникова

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Эпилог