Ратникова Дарья

Доктор для сироты

Глава 1

- Госпожа Анна, вас зовёт хозяин.

Анна вздохнула. Вот так. Не успела приехать и уже понадобилась приёмному отцу. Было немного страшно. И всё же она стала почти на год взрослее. И скоро, совсем скоро сможет вырваться из-под его власти. Формально она будет под его опекой до двадцати одного года. Но через полгода, в девятнадцать, её ждали в пансионе учительницей. И тогда эта вынужденная опека, которой так тяготится господин Равенстер закончится, потому что она будет способна сама зарабатывать себе на жизнь. Ей придётся спрашивать его разрешения только на замужество и другие судьбоносные решения. Но Анна не тешила себя надеждой

- сирота бесприданница и задаром никому не нужна. К тому же ей и не очень хотелось замуж.

Без любви брак - это мучение и ужас. Она насмотрелась на такие отношения в семье Равенстеров. И хоть слышала, что отец женился на матери по любви, никогда не видела и не знала, что это такое. Везде были сплошь выгодные партии. Она, наверное, слишком старомодна. Ибо в пансионе их, слава Богу воспитывали согласно старым традициям и добродетелям. Но никогда бы она не согласилась на брак без любви. Да к тому же её сердце молчало. Когда подружки тайком из-за стен пансиона расточали влюблённые взгляды, она смотрела на них с недоумением. А они удивлялись - есть ли у неё вообще сердце.

- Тебе надо уйти в монастырь. Ты будешь замечательной сестрой-настоятельницей. Такой рассудительной не по годам, - говорила Дженна. Вроде бы и комплимент, а всё же Анне почему-то было обидно.

Хотя она иногда возвращалась к мыслям о том, чтобы со временем, после работы в пансионе, уйти в монастырь. Ей нравились строгие службы в небольшом храме и матушка, которая была и настоятельницей и директрисой пансиона одновременно. Добрая и строгая.

Она стала ей настоящей матерью. Но на прямой вопрос, не уйти ли ей в монастырь, только качала головой и говорила:

- Время покажет.

Задумавшись, Анна поняла, что уже с десять минут бездумно стоит у зеркала, заставляя ждать господина Равенстера. А он ждать ох как не любил.

Она прошла по длинному коридору, свернула налево и поднялась на третий этаж. На третьем этаже располагались комнаты хозяина и его рабочий кабинет.

Остановившись возле двери, Анна глубоко вздохнула и постучала.

- Войдите, - уже по голосу она поняла, что приёмный отец рассержен. И лучше бы не она была этому причиной.

- Добрый день, отец, - она склонила голову и чуть присела, так, как её учили долгие годы в пансионе. И всё равно ему было всё не так.

- Сколько лет прошло, а твои манеры так и не улучшились, - фыркнул он. - Правильно. От такой матери что могло произойти. Подобное рождает подобное.

Анна стиснула зубы. Это была постоянная пытка - упоминание матери. Единственный грех которой состоял в том что она была дочерью богатого торговца, а не аристократа. К тому же мама написала несколько книг за свою жизнь. Детские сказки, интересные и познавательные истории. Матушка была хорошо образованной женщиной. И Анна гордилась ей, но вынуждена была молчать об этом.

Правда все эти крохи знаний о своей семье она узнала далеко не сразу. В пансионе, подальше от приёмного отца собирала она по крупицам всё что слышала о матери и об отце, что знали о них другие. И в этом тоже ей помогла матушка настоятельница.

- Покажи мне свои оценки и рекомендательное письмо.

- Хорошо, отец.

Каждые каникулы она подвергалась этой пытке. Господин Равенстер приказал учителям докладывать ему в виде письма о её поведении и прилагать табель с оценками. Как будто недостаточно было тех унижений, которым он подвергал её каждый день пребывания дома, постоянно придираясь и попрекая.

Пока отец рассматривал оценки и читал письма, Анна постепенно успокаивалась. В предыдущем письме матушка просила ей позволить учительствовать в будущем году и в этом письме должна была повторить свою просьбу. Приёмный отец не возразил в тот раз. Она надеялась, что и в этот он встретит такой поворот судьбы с радостью, и наконец-то избавится от неё.

Несколько минут прошли, а потом вдруг в дверь кабинета кто-то постучал.

- Войдите, - Равенстер отвлёкся от чтения письма и поднял глаза.

- Господин Равенстер, - это был невозмутимый Джон, так они с сёстрами звали его, слуга, который привык ко всем прихотям хозяина и уже ничему не удивлялся, - там какой-то человек хочет вас видеть. Он очень навязчив. Я пытался прогнать его, но он не уходит. С утра стоит под окнами.

- Я сейчас спущусь к нему. Иди. Ты свободна, - кивнул ей приёмный отец, ничего не сказав по поводу письма.

Анна выдохнула и бросилась в свою комнату. Свернула за угол и едва не упала - шнурок на ботинке развязался. Она присела завязать его и услышала громкие шаги, потом рядом хлопнула дверь. Наверное, это господин Равенстер и таинственный посетитель. Она не удивилась - у приёмного отца по долгу службы часто бывали посетители. Анна ничего не знала и знать не хотела про то, какие дела он ведёт и каких людей судит. Осуждать своих близких не хорошо. Это ей внушили в пансионе. Но сейчас она осталась, словно пригвождённая к месту, потому что расслышала, что говорил таинственный посетитель.

- Господин Равенстер, умоляю, пощадите моего сына! Он не виновен! - Голос просителя звучал глухо и надтреснуто. А ещё так несчастно, что Анна против воли сделала несколько шагов вперёд, к двери из-за которой слышались голоса.

- А кто ваш сын? - Приёмный отец говорил спокойно, но Анна знала его и чувствовала, что это затишье перед бурей. Она сделала ещё несколько шагов и остановилась в тени. Дверь была приоткрыта, так что она видела приёмного отца, который сидел в кресле посредине комнаты, а перед ним стоял низко опустив голову мужчина, из самого низшего сословия. Одежда его была грязной и неопрятной, местами через дыры проглядывало голое тело.

- Ну как же, мой Николя. Его забрали давеча, за беспорядки. Ну так он в них не участвовал!

- Не участвовал, говорите, - господин Равенстер встал, сразу оказавшись выше ростом и шире в плечах этого несчастного мужчины. - А у меня вот есть другие сведения. И свидетели есть.

- Дак не может такого быть, - мужчина начал раздражаться. Анна слышала в его голосе такие нотки. Как будто вот-вот разразиться гроза, вдалеке слышны удары грома, но она ещё далеко. Когда матушка настоятельница заговаривала с ними таким тоном, даже самые отъявленные озорницы, умолкали. Но отцу видимо нравилось злить этого мужчину. - Какие свидетели?! Дома он был, говорю как есть. И жена моя, мамаша то есть его, видела его и дочка соседская забегала, с ним говорила. Я и на суде так говорил. Как мог Николя быть и дома и на площади в один час?

- Не знаю, господин Как Вас Там. Его Величество дало приказ найти зачинщиков беспорядков, я их нашёл. Если Вас что-то не устраивает, обращайтесь к Его Величеству. -Приёмный отец стоял, даже не глядя на мужчину и поигрывал кольцом на пальце.

- Но вы ведь королевский судья! К кому, как ни к вам прислушиваться Его Величеству? Мой сын ни в чём не виноват. У него дома невеста осталась. Мы только хотели справить свадьбу. Ну, господин судья, вызовите сына ещё раз. Поговорите с ним. Мы готовы тоже свидетельствовать, что он не виновен. Прошу вас, - мужчина вдруг бухнулся на колени. -Пожалуйста! Матушка моя, мамаша то есть евонная все глаза выплакала. Ей неможется. Сляжет как пить дать, коли сына не выпустят.

- Я не могу, увы. Его Величество уже подписал бумагу о казни провинившихся. На следующей неделе состоится. Да и даже если бы хотел, это очень дорого стоит.

Господин Равенстер уже в открытую требовал денег. И Анна не могла этого не понимать. Возмущение поднялось в ней, на глаза навернулись слёзы. Представилась несчастная женщина, которая лежит одиноко в своём бедном домике и ждёт сына. А он не придёт. Его казнят, казнят безвинно.

Анна не смогла этого стерпеть. Она бросилась в комнату.

- Отец, пожалуйста! Пересмотри дело! Может быть, действительно этот мужчина ни в чём не виновен. Пожалуйста, отец! - Она умоляюще сжала руки.

- Ты откуда взялась? Почему лезешь не в своё дело! А? - Он шагнул к ней. - Да ещё и подслушиваешь то, что тебя никак не касается. Мерзкое отродье своей поганой мамаши! И чему вас только в пансионах учат?

- Пожалуйста отец! Ну прошу тебя! - попыталась она ещё раз и вскрикнула. Господин Равенстер больно схватил её за руку.

- Тебя мои дела не касаются, ясно? Любительница справедливости. Защитница всех сирых и убогих выискалась. Давно не получала тростью по рукам? А по губам за свои слова?

Приёмный отец одной рукой перехватил её за запястье, а второй дотянулся до колокольчика, стоявшего на столе и позвонил. Через несколько минут и в комнату вбежало два рослых воина, в полном обмундировании. Королевский судья всегда держал рядом с собой телохранителей. И теперь Анна понимала почему. Злость на приёмного отца и гнев поднимались в душе, выжигая её дотла.

- Уведите его, - кивнул он воинам на мужика, - и передайте королевской страже. Он так хотел увидеть своего сыночка, вот пусть и убирается к нему.

- Нет отец, пожалуйста. Он же ни в чём не виноват! - Это было ужасно, но она не могла молчать. Сейчас этого мужчину посадят в тюрьму только из-за того, что он пришёл заступиться за сына. И из-за её вмешательства. Она сделала только хуже.

- Замолчи! Позоришь меня только перед людьми! - Острая боль от пощёчины пронзила как иглой. Голова закружилась, и Анна чуть не упала. И упала бы, если бы приёмный отец всё ещё не держал её так цепко. На глаза навернулись слёзы.

- Сейчас пойдёшь у меня в комнату и будешь там сидеть, пока не разрешу выйти. Ты забыла, кому ты всем обязана. Ну ничего, я напомню тебе. Любишь заступаться за мужиков? Получишь в мужья безродное отродье! Посмотрю, как ты запоёшь о справедливости в грязной хижине! Давно уже следовало это сделать! А я всё чего-то ждал. Благодарности, наверное, но так и не дождался. - Господин Равенстер потащил её к двери. Анна шла, не сопротивляясь, почти ослепнув от слёз. Сердце тоскливо сжалось, в ожидании беды.

- О, а вот и кандидат нашёлся, - приёмный отец усмехнулся криво и злобно и схватил на ходу несколько листов из ровной стопки, лежавшей на столе. Анна заледенела. - Что тут?

- Он на ходу рассматривал бумаги, продолжая тащить её к двери. - Прошение от нищего доктора об открытии приюта для вшивых бедняков, больных разной заразой. Вот это для тебя жених. Защитник всех мужиков и голодранцев. Сегодня же пойду к королю.

Приёмный отец смял бумагу и злобно кинул её на ковёр.

- Пойдём! Посидишь у меня до завтра под замком. - Он больно дёрнул Анну за руку. Она всё-таки не удержалась и вскрикнула. Голова была как в тумане. Страшно и так внезапно. Господин Равенстер ещё никогда не был так жесток к ней.

Она с трудом помнила, как они шли по коридору, как он втолкнул её в её комнату и закрыл дверь на ключ. Тишина и темнота привели её в чувство. Она упала на кровать и разрыдалась.

Анна не знала, сколько времени прошло. Голова постепенно проходила, мысли прояснились и от этого было ещё страшнее. Она знала по опыту, если приёмный отец, который был жесток, суров, несправедлив, (Да, да! Она наконец-то могла себе в этом признаться, потому что злость на него ещё не остыла и не остынет, наверное, никогда, хоть это и нехорошо) принимал какое-то решение, то никто уже на него не мог повлиять.

Она сжала руки, закрыла глаза и взмолилась о том, чтобы кто-нибудь, возможно, сам король, воспрепятствовали решению господина Равенстера. Она не могла сказать - браку, задуманному приёмным отцом, потому что до сих пор ей это всё казалось какой-то глупой шуткой. И всё же она молилась.

Наконец, за дверью послышались шаги. Анна на всякий случай отошла к окну. Если это пришёл приёмный отец, то кто знает, что у него на уме. Иногда приступы гнева у него не проходили по несколько дней и тогда даже слуги старались не попадаться ему на глаза.

Но вот ключ повернулся в замке и дверь открылась. В комнату вошла госпожа Равенстер. Полная и некрасивая, она тщетно старалась спрятать морщины за румянами и белилами, а платья из дорогой ткани только невыгодно подчеркивали её фигуру. Потому что, как украдкой слышала от сестёр Анна, отец был очень скуп и не давал денег на наряды и украшения больше, чем было необходимо, экономя на чём только можно.

Госпожа Равенстер была всегда добра к ней. И за всю жизнь Анна не услышала от неё ни одного плохого слова. И всё-таки того доверия, что было между ней и матушкой настоятельницей у них не сложилось.

- Как ты? - Госпожа Равенстер с сочувствием смотрела на неё. - Эдуард сегодня сам не свой, - она печально улыбнулась, пытаясь защитить мужа. Наверное, она его любила, по-своему, но почему-то Анну только пугала такая любовь. - Сильно тебе досталось?

- Ну... - Анна замялась. - Не очень.

- Пойдём к девочкам. Покушаешь. Расскажешь, как учёба. Эдуард уехал во дворец. Теперь до вечера не приедет. Пойдём, - госпожа Равенстер протянула ей руку. Массивный браслет сполз с запястья и открыл несколько синяков. Анна вздохнула.

Пока они шли коридорами к комнатам сестёр, ей почему-то подумалось, что несмотря на такого отца, сёстры стремятся замуж. Влюбляются, мечтают о балах и кавалерах. А ей, глядя на синяки на запястьях госпожи Равенстер, хотелось только убежать туда, где ничего этого нет.

Конечно, она верила, что есть хорошие мужчины. Она читала о них. Есть идеал. О нём написаны легенды. Есть книги о верных рыцарях и прекрасных дамах. Но на самом деле они где-то далеко, так далеко, что вряд ли когда-то обратят внимание на неё, сироту.

Слова приёмного отца почти забылись. Но иногда всё же всплывали в памяти. И тогда в голову невольно лезли всякие образы. Анна ругала себя за то, что думает об этом, пыталась прогнать их, но ничего поделать не могла. Перед глазами вставала грязная хижина. Она видела такие в нищих кварталах, в которые они ходили помогать беднякам вместе с матушкой. Она разговаривала с этими людьми, жалела их, но представить себя там в хижине, женой такого человека не могла. Эти образы только навевали страх.

- Анна! Мы так рады тебя видеть! - Тайла и Марена отложили своё вышивание, встали ей навстречу и каждая даже приобняла её. Они выросли за те полгода, что Анна их не видела. Но всё равно остались её любимыми сёстрами.

- Я тоже, - улыбнулась она. - Я скучала.

- А мы то как!

- Да я уж помню ваши письма, - она посмотрела на девушек. С ними всегда было легко. Хотя нет, не всегда. Были у них и крупные ссоры. А потом... Потом она смирилась, что никогда не будет им ровней. Они были лучше образованны, лучше одеты, им позволялось то, что не позволялось ей. И когда они вместе с ней выходили в общество, она на их фоне казалась служанкой.

Но, в общем, если отбросить всё это, то они мило общались, как хорошие знакомые. Сёстры поверяли ей свои тайны - кто в кого влюблён, кто с кем танцевал на балу, а она. просто слушала их. И радовалась, что у неё есть пансион.

- Тайла, ты помолвлена, говорят? И я это узнаю не от тебя почему-то, - Анна погрозила сестре пальцем.

- Ну, - девушка самым натуральным образом смутилась. - Там ещё ничего не ясно. Но Джозеф любит меня и.

- Она любит его, - вставила Марена. - А папочка не против, потому что у Джо много денег и титул в придачу. Вот увидишь, отец выпросит для Джо место при дворе.

- Марена, нельзя так говорить про отца! - Перебила её госпожа Равенстер.

- Хорошо, мама, не буду.

Марена улыбнулась и подмигнула Анне. Она невольно залюбовалась сестрой. Марена была самой красивой из них и самой юной. Ей едва исполнилось шестнадцать. Но новая высокая причёска и шёлковое платье делали её совсем взрослой. Волосы цвета спелой пшеницы, доставали почти до пола, если Марена вытаскивала шпильки из причёски и позволяла волосам лежать свободно. Ей восхищались на всех балах, но господин Равенстер не давал разрешение на помолвку дочерям, пока им не исполнится хотя бы восемнадцать. Марена прекрасно сознавала свою красоту и пользовалась ей. Даже отец становился добрее рядом с ней. Зато вот гувернантки вечно плакали от её проказ и нежелания хоть чему-то учиться.

Анна перевела взгляд на Тайлу. Девушка сидела смутившись на кушетке, болтая ногой в прелестной атласной туфельке в тон платью. Тайле было двадцать. Те же пшеничные волосы, но материнские черты лица и склонность к полноте немного портили картину. И всё же вот сейчас Тайла была диво как хороша. Анна невольно залюбовалась ей. А потом со вздохом обернулась к зеркалу. Мельком. Делая вид, что поправляет волосы.

Она привыкла к своему виду. Чем скромнее, тем лучше. Так говорили в пансионе. И всё же в восемнадцать хочется быть красивой. Пусть хотя бы немного. Но тёмные волосы были убраны в простую причёску. Строгое платье из дешёвой ткани невыгодно подчёркивало слишком худую и угловатую фигуру и цвет лица, а нос... На нос вообще смотреть не хотелось.

Анна отвернулась и улыбнулась девочкам.

- Так что там про помолвку?

Они болтали довольно долго. Потом перешли в гостиную, где слуги, привыкшие к капризам госпожи, накрыли небольшой столик и принесли обед.

Разговор тёк неторопливо. Тайла показывала фасоны нарядов в своём альбоме, а Марена хвалилась вышивкой. Как вдруг стукнула входная дверь.

- Отец! - Улыбки сразу сошли с лиц. Госпожа Равенстер растерянно встала и повернулась лицом к двери. И только Анна осталась сидеть. Она просто не смогла бы встать. Ноги разом подкосились, а воздух словно выбило из груди.

Дверь в гостиную распахнулась.

- Вот вы где! Милая картина! - Господин Равенстер почему-то улыбался и выглядел вполне добродушно. Буря миновала. И всё же Анна чувствовала какую-то угрозу. Слишком уж таинственный вид был у приёмного отца. - Это даже хорошо, что все в сборе. Не придётся никого искать. У нас большая радость. Анна, моя приёмная дочь, волей Его Величества выходит замуж. - Он замолчал и улыбнулся, злорадно так. Значит уже всё решено. Анна вдруг заледенела. Посмотрела на сестёр. Они выглядели потрясёнными, но не радостными.

- А почему никто не радуется? А? Его Величество лично облагодетельствовал сироту и выделил ей приданное.

- Поздравляем! Какая радость! - Госпожа Равенстер подскочила к Анне, а та стояла словно оглушённая. Приданное. Ничего хорошего это не сулит, явно.

Глава 2

Бернард сидел и писал прошение. Интересно, которое уже по счёту? Он давно потерял им счёт. И всё же писал. Унижался, просил, требовал. Каждый раз сжимая зубы терпел и точно говорил себе, что это в последний раз. А потом видел страдания бедняков, которые мучились больные в своих холодных домах и снова шёл писать и обивать пороги государственных канцелярий. И снова не получал ответа. Если бы он мог распоряжаться деньгами, а не снимал бы сам несколько комнат в пансионе госпожи Дарс, то давно бы уже построил приют-больницу. Но он имел то, что имел. Увы.

Он запечатал письмо. И немного помедлил, прежде чем написать адрес. Пару недель назад он отправлял прошение на имя королевского судьи. Теперь кажется на очереди главный советник. Потом всё-таки надписал адрес и встал. Надо было проведать старого Сэма, который болел с самой зимы и медленно угасал, а по пути отправить письмо.

Бернард припадая на левую ногу направился к двери. Захватил с вешалки плащ и шляпу. Уже одевался, когда в дверь постучали.

- Войдите.

- Здесь живёт доктор Дженсон?

- Да, это я.

Он поднял глаза, рассеянно думая, не забыл ли чего. Посыльный. Он его здесь раньше не видел. Странно. А посыльный протянул ему письмо.

- Вам письмо из королевской канцелярии.

- Хорошо. Давайте, я распишусь.

Посыльный ушёл. А Бернард всё стоял и смотрел на королевскую печать. На сердце почему-то вдруг стало беспокойно. Открыть бы и прочесть быстрее. Но в коридоре было темно. Госпожа Дарс экономила на свечах.

Бернард вернулся в комнату, подошёл к окну и распечатал письмо.

«Господин Дженсон, настоящим письмом уведомляем вас, что такого-то числа такого-то месяца вам надлежит жениться на госпоже Анне Равенстер. Таково желание Его Величества.»

И подпись - королевский советник Джеймс А.Д.

Это шутка? Равенстер... Имя показалось знакомым. Уж не дочь ли это королевского судьи? Он наморщил лоб пытаясь понять, что случилось. Но в бумагах он никогда не был силён. Ясно одно - ничего хорошего это письмо точно не сулило. А главное не предоставляло возможности отказаться.

Интересно, чем эта Анна так провинилась, что её выдают за него замуж? Бернард усмехнулся и посмотрел в зеркало. Он, по правде говоря, пользовался им редко. Да и зачем зеркало доктору Бену? Старый Сэм и матушка Милли любили его и таким. И всё же время не красит. Врождённая хромота с годами только усилилась. Он знал, как доктор, что это не лечится. Морщины избороздили обветренное и загорелое лицо. (Как у моряка, - подумал Бернард). Светлая почти белая борода спадала на потрёпанный пиджак. Он никогда раньше не думал о своём внешнем виде.

Наверное, он не слишком привлекателен для обычной девушки, да ведь и девушки благородного происхождения сюда не заезжали. А он сам очень редко выбирался в город, слишком редко, чтобы думать о том, как он выглядит.

Конечно, его пациентки иногда посматривали на него так. двусмысленно. Но он, вот ведь старый чудак, и представить себе не мог, что женится без любви. Ну а любовь ему с его внешностью и не светила. Поэтому он и собирался жить так, как есть всю жизнь. Вот правда это письмо... Он разберётся с ним на досуге, обязательно. Наверное, закралась ошибка и письмо по случайности адресовали ему. Бернард положил письмо на стол. Надо будет зайти в канцелярию и рассказать об этом.

В дверь опять постучали. Он только и успел поднять голову.

- Доктор Бен, - дверь распахнулась. За дверью стоял мальчишка в потрёпанной рубашке, старых выцветших брюках и дырявом картузе. Он тяжело дышал. - Там мамке опять плохо.

- Что случилось? - Бернард посерьёзнел. И тут же забыл про все письма на свете. Это была его любимая работа и его добрые люди, во многом наивные как дети. Их жизнь зависела от Божьего благословения и от его умений. - Опять приступ, да?

Мальчишка закивал головой.

- Хорошо. Пойдём вместе. Я уже собрался. Только чемоданчик сейчас возьму. - Он взял свой чемоданчик с лекарствами и инструментами и вышел вслед за мальчиком.

Анна

Несколько дней она прожила словно в тумане. Улыбалась, иногда смеялась, благодарила отца и даже делала вид, что собирается. А в душе жил страх. Липкий и противный он застилал глаза и не давал дышать полной грудью. Слишком мало времени у неё чтобы смириться со своей судьбой. И приёмный отец не даёт ей больше. И не сбежать. Господин Равенстер выставил стражу. Она постоянно маячила где-то у дверей комнаты, словно напоминание - захочешь уйти - а мы здесь. И никаких прогулок. Отец запретил даже в сад выходить одной. Только с госпожой Равенстер и сёстрами.

Тайла с Мареной в отличие от матушки не поздравили её, нарушив отцовский приказ. Всё-таки они любили её. Анна смахнула слёзы. Она прощалась с прежним миром навсегда. А новый мир её пугал.

И почему бы господину Равенстеру не оставить её тогда, восемнадцать лет назад, на улице? Зачем он приютил её и дал свою фамилию, зачем назвал дочерью?

Вспомнилось, как однажды, ещё будучи девочкой, ласковой и весёлой, она бросилась к комнате приёмного отца, чтобы сделать ему сюрприз и вбежать без стука. И услышала то, что не смогла потом забыть.

- Эд, зачем тебе эта девчонка? Заботиться о ней, оплачивать обучение? - Она узнала человека по голосу, тогдашний королевский советник, господин Гамбольдт.

- Ну как же ты, такой интриган и не понимаешь? - Голос приёмного отца звучал насмешливо. - Его Величество любит бескорыстие и добрые дела. И хотя он сам скуп, как ростовщик в своей лавке, никогда не упустит возможности похвалить за щедрость. Всегда надо делать то, из чего можно извлечь выгоду. Пусть даже не сейчас, а в будущем.

Она тогда не пошла к приёмному отцу. От разочарования потемнело в глазах. Совсем ещё ребёнок, который разом повзрослел. Их ещё много было, таких фраз. И издёвок, которых она не замечала раньше.

Она вспомнила, как часто стояла в углу, сопровождая в гостях сестёр и приёмного отца. И пока они танцевали или флиртовали, невольно вслушивалась во взрослые разговоры, и ловила восхищенные взгляды, которые бросали на господина Равенстера.

- Господин судья, ваша воспитанница так скромно и опрятно выглядит.

- Она не воспитанница, а дочь мне, - натурально изображал возмущение приёмный отец. -Вы что? Я подобрал её на улице, умирающей от голода и холода, дал ей образование и воспитание.

- Ах, - натурально ахали дамы и прикладывали платочки к глазам. - Вы настоящий герой. Она, наверное, так благодарна вам!

Ну и всё в таком духе. Анна отдыхала от этой фальши только в пансионе, где никому не было нужды притворяться и жила только там полной жизнью. И вот теперь её хотят лишить этой жизни.

Она вздохнула. Встала с кровати и поправила локон, выбившийся из причёски. В комнату постучали, а потом дверь приоткрылась.

- Энн, пойдём в сад. Папа уехал, - Тайла махнула рукой.

- Иду, - Анна кивнула. Накинула шаль и направилась за сестрой.

- Дорогуша, я узнала кое что про твоего жениха.

Анна скривилась, как от боли.

- Ну-ну. Не корчи рожи. Ты не можешь быть такой печальной, когда я так отвратительно счастлива. - Тайла рассмеялась, а потом вмиг посерьёзнела. - Эти три дня после того, как отец озвучил приказ короля, я пыталась узнать хоть что-нибудь про твоего жениха. И мне это дорогого стоило.

- Я твоя должница, - улыбнулась Анна. Сразу почувствовав к чему клонит сестра.

- Позже сочтёмся, - Тайла махнула рукой. - Так вот, Марена пробралась в кабинет отца. Даже не спрашивай, как она это проделала. Но тем не менее, мы узнали, что его зовут доктор Дженсон и он работает доктором для бедняков в Живилице.

Живилица... Что-то знакомое. Какое-то воспоминание мелькнуло в голове и тут же исчезло.

- Где это?

- Далеко отсюда. Шестьдясят миль, наверное, если не больше. И вот дальше ничего утешительного, - сестра помедлила, а потом сочувственно на неё посмотрела. - Двоюродная тётя моей подруги - Элис, живёт там, неподалёку. И какая удача, тётя как раз гостит сейчас у Элис. - Тайла замолчала. А Анна поняла, что сердце сейчас выскочит из груди от нетерпения. Ну почему же сестра не может сразу договорить всё, что хотела? - В общем тётя знает этого доктора. Живёт он в глуши глухой, снимает несколько комнат. Грязь там непролазная и туман, а зимой невозможный холод из-за гор. До ближайшего города, наверное, как оттуда до нашего дома. Тебе надо теплее одеваться.

- Ну так что там с этим человеком? - Анна не вытерпела. Она так и не смогла произнести слово «жених». Оно жгло язык.

- Какая нетерпеливая! - Тайла погрозила ей пальцем. - На самом деле я просто пытаюсь тебе подготовить. Там везде грязь и холод. А жених твой... Ну, в общем, как доктора его любят и ценят. Но правда тётя его услугами не пользовалась. Но на этом все хорошее о нём заканчивается. Он увечный - хромает на одну ногу, страшный, бородатый, похож на чудовище. Элис однажды с тётей видела его и чуть не упала в обморок. Ему лет пятьдесят или около того. Одежда на нём грязная и он постоянно общается с вшивыми бедняками. Обстановка у него наверняка бедная. Слуг нет. Говорят, он сам себе еду готовит и еда у него отвратительная. А ещё, говорят, что у него не все дома. - Тайла покрутила пальцем у виска, - Кто-то из знатных по своей прихоти воспользовался его услугами. Предложил доктору денег. А он их не только не взял, но ещё и наговорил много всего нехорошего. И говорит он всегда так странно. Служанка в доме где живёт доктор рассказывала служанке тёти Элис о том, что и половину из его речей не понимает. Ну вот. Кажется, всё.

Тайла закончила, а Анна представила себе этого доктора и сердце снова защемило от страха. Приёмный отец в полной мере исполнил свою угрозу. Интересно только, что он пообещал королю и как уговорил устроить этот брак? Вряд ли она об этом узнает. Снова поднялась волна негодования и гнева на отца. И хуже всего, что она ничего не могла сделать. Хотя нет. Могла.

- Тайла, - она подняла глаза и решительно посмотрела на сестру. - Я напишу письмо матушке-настоятельнице. Его надо будет отправить сегодня же. Ты поможешь?

- Конечно. Я обещаю. - И сестра сочувственно сжала ей руку.

Потом она писала письмо, зачёркивала и сновала писала, комкала бумагу и бросала в камин. Письмо никак не хотело получаться. Хотя обычно у неё от матушки не было никаких секретов. И всё же она не знала, как к этому подступиться. Потом вздохнула. Время было обеденное. Надо дописать и отдать Тайле. Сестра ждёт.

Анна как смогла правдиво описала то, что произошло между ней и приёмным отцом, описала то, что слышала о своём женихе и попросила матушку хоть как-нибудь ей помочь. Она не представляла, в чём будет заключаться эта помощь, но верила, что она обязательно придёт. На сердце даже стало спокойнее.

В столовой она незаметно отдала письмо сестре. Всё. Теперь самое тяжёлое - это ждать ответа. Она даже на какое-то время воспряла духом. Но ответа не было и всё ближе и ближе тот самый день. Она конечно знала, что приёмному отцу не терпится сбыть её с рук, и что он зол на неё. Но почему свадьбы должна состояться так скоро - совсем не понимала.

«Его Величество уже назначил день и час» - гордо ответил ей господин Равенстер, когда удалось об этом спросить. Но она не верила. Неужели у короля нет других забот, кроме как её свадьба? Наверняка постарался приёмный отец. Но зачем?

Всё выяснилось в день перед отъездом, когда вещи были собраны и стояли в чемоданах в комнате. Да, по правде сказать и собирать было нечего. Платье, предметы туалета, письменные принадлежности, да несколько книг. Больше ничего не принадлежало ей в этом доме. Ни драгоценностей, ни карманных денег у неё никогда не было.

Отец вошёл без стука.

- Ты завтра отправляешься в пять утра. Надо успеть доехать засветло.

- Хорошо, - Анна склонила голову. Желание возражать приёмному отцу после последней ссоры совсем пропало. Всё равно это ничего не изменит.

- Поедешь с королевским нотариусом, - он сделал паузу, а она с ужасом посмотрела на отца. Нотариус мужчина и к тому же молодой. Незамужняя девушка отправляется к своему жениху с молодым мужчиной?! Неужели господину Равенстеру недостаточно унижений и он хочет подвергнуть её ещё и такому позору? Но отец после небольшой паузы продолжил.

- Катрин тоже поедет с тобой.

Анна выдохнула с облегчением. Катрин - это была няня Тайлы и Марены. Но поскольку девочки выросли она осталась в доме на правах прачки и швеи. Штопала одежду слуг и стирала бельё. Слава Богу, приёмный отец не совсем сошёл с ума.

- Да, и открой сумки. Я хочу посмотреть, не взяла ли ты чего-нибудь лишнего.

Анна послушна открыла сумки. Отец быстро пересмотрел одежду и её скромные вещи, потом наткнулся взглядом на томик сказок. Это были сказки, написанные мамой. Она берегла их как зеницу ока. Их подарила ей матушка-настоятельница.

- А это ещё что за гадость? - Он подхватил томик сказок и прочитал имя автора на заглавии.

- А, писанина твоей дурной мамаши. Этому место вот здесь, - И он ловким движением кинул сказки в камин.

- Не надо, отец! - Анна попыталась перехватить его руку, но господин Равенстер выдернул её и отошёл к камину.

Анна сжала губы. Она не заплачет, нет!

- Что у тебя там? Есть ещё книги? Покажи!

- Нет, - она покачала головой и встала, загородив собой сумки.

- Не хочешь? - Она думала приёмный отец ударит её, но он даже не сдвинулся с места. -Ну как знаешь. Будет хотя бы что продать, чтобы купить себе мяса для обеда, - он ухмыльнулся. Что это значит? Анна захолодела.

- Но... Но... А как же приданное?

- Какое приданное?

- Которое мне выделил Его Величество, - совсем уж жалко пролепетала она. Хотя бы несколько сьеров и то было бы хорошо. Она смогла бы нанять экипаж, уехать к матушке в монастырь. Там бы её никто не нашёл. К тому же в монастырях переставали действовать все законы. Традиционно если преступник просил защиты возле стен монастыря и настоятельница или настоятель его впускали, он переставал быть преступником в обычном смысле этого слова, но и для мира он умирал, обязываясь жить в монастыре и подчиняться его уставу. И если бы матушка приняла её... Этот закон вспомнился ей на днях, а призрачная мечта поддерживала её все эти дни. И вот теперь она рассыпалась. Без денег ей никогда не добраться до монастыря.

- А его Величество не выделил мне случайно деньги за то что я все эти годы кормил тебя и одевал, платил за обучение. А? Или может на эти платья ты заработала сама?

- Но, отец, я же говорила, что останусь в пансионе учительницей и всё оплачу. Вы просто не захотели подождать.

- Пока бы это ещё произошло. А тут волей Его Величества и мои траты на тебя оплачены и ты пристроена, - В его голосе слышалась уж совсем неприкрытая издёвка. - Или тебе не нравится? Посмеешь возразить? Привыкла спорить с отцом. Посмотрю, как ты будешь возражать своему мужу.

Перед глазами тут же услужливо нарисовался образ доктора, о котором на днях рассказывала Тайла. Стало страшно так, что она едва не упала в обморок.

- Завтра в пять утра экипаж будет ждать тебя. И без глупостей!

Отец развернулся и вышел, хлопнув дверью, а Анна села на кровати и закрыла лицо руками. Так тяжело чувствовать себя одинокой и не нужной никому. Она достала из чемодана книгу, вытащила оттуда письмо настоятельницы и прижалась к нему лбом, вспоминая то хорошее, что было в её жизни. И пансион и друзья и обучения арвирскому и долгие службы в красивой старинной церкви. Неужели её жизнь закончится после свадьбы? Неужели доктор так страшен, как её пугают? Тогда бы Бог, наверное, не допустил бы этой свадьбы.

Она прижимала к губам письмо настоятельницы, не замечая что плачет. Пожалуйста, Боже, дай выдержать всё это!

Глава 3

Утром было так холодно, что Анна дрожала, одеваясь. Камин потух, и комната за ночь выстудилась. Здесь случались сильные заморозки даже в середине июня. А там, куда ей предстоит ехать - ещё холоднее. И горы совсем близко. С горами было связано много самых страшных легенд и преданий. Но она не боялась - верила, что это всё детские сказки. Да и в пансионе всё объяснили. Всё-таки с суеверием в стране упорно боролись. Но вот сейчас, когда ей предстояло уехать в к незнакомому человеку и стать его женой, все суеверия снова воскресли.

Прощание, слёзы сестёр, виноватый взгляд госпожи Равенстер и насмешливый - приёмного отца - всё, словно в тумане. Анна дрожала от холода, а ещё сильно хотелось спать. Так было всегда, когда она волновалась. Но пока экипаж не тронулся, уезжая в темноту и туман и оставляя дом, в котором она жила всю свою жизнь, она не осознала полностью, что уже всё, дороги назад нет. И только, наконец, когда фонари подъездной аллеи растворились во тьме, она откинулась на подушки и сжала губы.

Слёзы сами текли по щекам. Хорошо, что в карете было темно, и сухощавый высокий нотариус не видел их. Зато няня почувствовала. Прижала её к себе.

- Ничего девочка. Ничего, - она поглаживала её по голове. - Всё успокоится. Все плачут, когда уезжают. И мало кому, Творец даровал хорошую судьбу. Надо с благодарностью принимать всё, что тебя ожидает.

Анна вздохнула. Ей стало стыдно. Она думала только о себе, но вовсе не этому её учили. Она знала, что старая нянюшка была замужем. Но муж, выше её по положению, в один ужасный миг ушёл от неё, забрав с собой единственного сына. А суд был полностью на его стороне. На второй суд няня так и не собрала денег. После этого она поседела, за один день и больше так никогда и не видела своего мужа и не знала даже, жив ли сын. И теперь коротала дни, прислуживая в семье Равенстеров. А сейчас ехала навестить свою приболевшую сестру, такую же старую деву. Рядом с ней было стыдно грустить. И на какое-то время она даже воспрянула духом, но снова затосковала, когда нянюшка уснула.

Королевский нотариус пытался было с ней разговориться, но Анна отвечала односложно. Она боялась мужчин до дрожи в коленях и сжималась от каждого его слова. И он замолчал. Она выдохнула, а потом сама задремала ненадолго.

Сны снились тревожные. В этих снах она убегала от кого-то. И знала, чувствовала, что не убежит. Он настигал её неумолимо быстро. Она оборачивалась и тут же просыпалась. И так несколько раз. И тут же начинали терзать мысли, не давая покоя, о том, что уже завтра она станет женой неизвестного и чужого для неё человека, рассказы о котором пугали до дрожи.

Анна уже знала, что свадебного торжества не будет. Ни платья, ни поздравлений, ничего. Просто она подпишет при нотариусе брачный договор. И её будущий муж поставит свою подпись рядом. И всё. И так будет лучше. И даже, наверное, не очень страшно. По крайней мере она надеялась на это. И всё же как ребёнок молилась, чтобы с экипажем или нотариусом что-то случилось.

Но день в дороге слишком быстро кончился и без происшествий. Они остановились в какой-то придорожной гостинице, поели и легли спать. От волнения Анна почти не могла есть и несмотря на просьбы няни, почти не поужинав отправилась спать. И, конечно, так и не смогла заснуть. Так и ворочалась до утра.

А утро... Утро только приблизило неотвратимое. И когда кучер громким голосом сказал, что они въехали в Живилицу и скоро приедут, она едва не потеряла сознание от страха и голода.

Но всему когда-то приходит конец. Экипаж остановился у ворот мрачного высокого здания. На стук вышла служанка, отвела их в гостиную и сказала, что позовёт доктора Дженсона.

Анна вошла в комнату, на негнущихся ногах. Няня молчала, только поддерживала её под руку. Она знала, что няня её жалеет. Только вот это не прибавляло смелости. А в гостиной ей вдруг стало не по себе. Как будто она уже была здесь. Такого точно быть не могло и всё же и эта комната и этот старый камин и потёртая мебель казались ей смутно знакомыми. Наверное, от страха у неё уже мутится в голове. Она постаралась взять себя в руки и заставила себя даже посмотреть на жениха, когда он вошёл.

И тут же опустила голову, стараясь не заплакать. Тайла не преувеличила. Он действительно был, мягко говоря, не красавец. И борода и старый потёртый пиджак и морщины, всё как рассказывали.

«Наверное, он действительно совсем старый и годится мне в отцы.» - Мелькнула в голове мысль и стало совсем уж плохо.

А нотариус тем временем начал зачитывать брачный договор. Нарочито громко, словно они были глухие и не умели читать. А может быть её жених действительно не умеет. Он ведь из низшего сословия, неблагородный. Анна сжала губы сильнее, до крови, чтобы не расплакаться прямо здесь. Надо подождать. Если потом муж позволит ей плакать.

Она слушала жёсткий, скрипучий голос нотариуса и вдруг заметила, какие брезгливые взгляды он бросал на её жениха.

- Если вам всё ясно, распишитесь вот здесь. - Он показал пальцем сначала её жениху на пустую строчку. И подал перо и чернильницу. И она только сейчас подумала, что даже не знает, как зовут того, который скоро станет её мужем.

- А если не всё? - Голос вдруг неожиданно молодой и звучный разрушил сонную страшную тишину, в которой она увязала как в паутине. Она невольно подняла взгляд на своего жениха. Он смотрел на нотариуса, не отрываясь. Несколько секунд, и нотариус отвёл глаза. Но когда заговорил, голос звучал ещё жёстче.

- А если не всё - всё равно подпишите. А все вопросы пожалуйста в письменном виде предоставьте Его Величеству.

Мужчина помедлил немного, потом взял перо, обмакнул в чернильницу и поставил красивую роспись. Пусть это была глупость, но Анне стало чуть легче. Всё же её жених умеет писать, значит не совсем необразованный. Но тут же страх вернулся снова. Настала её очередь ставить подпись.

Она помедлила немного, а потом всё-таки взяла перо и трясущимися руками расписалась. Всё. Теперь у неё нет дороги назад. Прошлое она только что зачеркнула сейчас собственными руками. А будущего неопределённо и внушает страх.

- Теперь ваша подпись, - нотариус подвинул чернильницу няне. Она должна была поставить свою подпись как свидетельница. Потом, наконец, расписался и он. Один экземпляр договора он убрал в свою сумку, а один оставил на столе.

- До свидания, девочка. Счастья тебе, - обняла её няня напоследок. Она не могла остаться, так как нотариусу надо было срочно ехать обратно. А няню ждала сестра.

Анна пришла в себя только когда в глубине дома хлопнула входная дверь. Она встала со стула и едва не упала от усталости. Голова закружилась. Подняла глаза. Её теперь уже муж не видел её слабости. Он стоял спиной к ней и лицом к двери.

- Пойдёмте!

- Куда? - От страха голос звучал тонко, едва слышно.

- Ко мне.

Анна сжала губы. Она не расплачется. Хотя от страха казалось разорвётся сердце. Подняла свои чемодан, которые слуга внёс вслед за ней и направилась к двери. Возле двери её жених обернулся и близоруко прищурился, а потом шагнул к ней. Анна невольно отступила на шаг назад, но он просто произнёс:

- Давайте сюда ваши вещи. Я понесу.

Подъём по лестнице на третий (кажется) этаж она почти не запомнила. Пришла в себя только когда входная дверь в комнаты её мужа захлопнулась, отделяя её от всего остального мира. Она подняла голову, чтобы осмотреться и тут же опустила. Её теперь уже муж смотрел на неё так пристально и внимательно, что она совсем потерялась.

Анна сделала было пару шагов вперёд, но тут же остановилась. Куда ей здесь идти?

- Вы будете обедать? - Странно молодой голос мужа никак не вязался с его внешним видом и Анна почему-то вздрогнула.

- Нет, - она едва выдавила это «нет» и покачала головой.

И снова молчание. Она едва стояла от голода и страха. Напряжение последних дней так и не отпускало, только усиливалось. Чего от неё ждёт этот мужчина? Что ему надо? Она даже в мыслях не могла назвать его своим мужем.

- Сударыня, посмотрите на меня.

Она подняла голову на мужа и кажется впервые осмелилась посмотреть ему в лицо. Это «сударыня» поразило её. Что-то такое старомодное послышалось и в то же время это слово подходило мужчине, ровно так же, как и одежда.

Её муж смотрел на неё, как ей показалось с жалостью, а может только показалось.

- Сударыня, - продолжил он. Почему же от этого слова стало легче? Она сама не понимала, в чём дело. И ведь она уже где-то слышала это обращение. - Я не знаю, чем вы так провинились, что вас выдали за меня замуж, но я всё-таки не разбойник. Не смотрите на меня так. - Он немного помедлил, а Анна почувствовала, как горят щёки. Что он хочет сказать? Неужели у неё на лице написаны все её чувства? - Вот ваша комната. - Он показал рукой на приоткрытую дверь. - Вот вам ключи.

Он дал ей ключи. Анна выдохнула. Словно невидимая пружина внутри медленно разжималась. И всё же она схватила ключи, едва кивнула головой и бросилась в комнату. Ещё увидела, как этот странный мужчина поставил чемоданы с её вещами возле порога и притворил дверь.

Она подошла к двери, закрыла её на ключ и только потом выдохнула. И осмотрелась. Комната была маленькая и очень скромно обставленная, по меркам семьи Равенстеров. Но она в пансионе привыкла к такой обстановке. Матушка требовала, чтобы все девушки жили скромно, а ещё чтобы учились ухаживать за собой, сами делать себе причёски и готовить.

В комнате кроме кровати, стоявшей возле окна, небольшой печки, стула и шкафа ничего больше не было. Видимо, раньше это была спальня её мужа. Но что же это за человек, который поделился с ней своей комнатой и своей кроватью, без просьбы даже с её стороны? Наверное, в первый раз она подумала о нём так, без страха, только с интересом.

Анна сделала несколько шагов и оказалась у окна. Маленькая, скромно обставленная комнатка, видимо, находилась под самой крышей. В окно она увидела сад. Никаких ярких клумб и вымощенных дорожек. Только узенькие тропинки между небольшими кустарниками, да неровные участки земли, похожие на грядки. По тропинкам медленно и скромно прогуливались девушки. Интересно, кто они такие и где она оказалась?

Но по крайней мере, она в этом большом старом доме не одна со своим мужем. Как ни странно, от этого вдруг стало легче. Какое-то время она увлечённо наблюдала за девушками, но потом голод дал о себе знать. Хоть ей и страшно, но надо выйти из комнаты и узнать, где здесь можно пообедать. Конечно она пообедала бы лучше с этими девушками, а не со своим мужем. Но, наверное, это невозможно. Из-за этой свадьбы, она больше не госпожа Равенстер и не Ларенс (фамилия отца) а госпожа... Анна замедлила, пытаясь вспомнить фамилию мужа - Дженсон, кажется. А значит по положению ей положено теперь жить здесь и делать только так, как прикажет муж. А Анна рассчитывала хотя бы на небольшую свободу после окончания пансиона.

Она вздохнула. Надо бы, наверное, переодеться с дороги и посмотреть, как она выглядит. Но в комнате не было ни зеркала, не кувшина для умывания. Она достала первое попавшееся платье из чемодана и переоделась, надеясь, что выглядит хотя бы не очень растрёпанной. Хотя какое ей теперь до этого дело? Вот если её муж ей что-то скажет.

Анна сжала зубы, трясущимися руками вставила ключ в замок и приоткрыв дверь, выглянула наружу. Комнаты, которые снимал её супруг, видимо, были очень скромными. Небольшой коридор, следом шла её комната, потом небольшая то ли гостиная, то ли кабинет и рядом такая же маленькая кухонька. Дверь была приоткрыта и она видела, как над маленькой плиткой стоял доктор, что-то помешивая. Ничего страшного.

Она вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь и направилась в кухню. И чуть не столкнулась в дверях с доктором. На нём поверх сюртука был надет фартук, а в руках он держал большую деревянную ложку. Это выглядело очень смешно, так что Анна засмеялась бы, но не сейчас. Почему-то при виде новоиспечённого мужа она забывала как дышать. Чем он её пугал, она сама не могла понять и всё же боялась.

А доктор, увидев её улыбнулся. Морщины на его лице разгладились и Анна с удивлением поняла, что он вовсе не так стар, как ей сначала показалось. И снова вернулся страх. Липкой рукой сжал сердце.

- Вы хотите поесть?

- Да, - тихо выдавила она.

- Еда почти приготовилась. А пока что присядьте. - Он указал ей на кресло и Анна почти упала в него. Сил стоять на ногах уже не было.

- Я не мастер говорить, - тихо начал доктор, став необыкновенно серьёзным. - Но не бойтесь. Я на самом деле не желаю вам зла. Вы можете здесь жить как хотите и ходить куда хотите. Я не буду вас ограничивать. Можете есть то, что вам нравится. Одним словом, я вовсе не такой страшный, каким, наверное, показался вам, - и его пытливый взгляд заглянул прямо в душу, словно он увидел её всю насквозь. Анна смутилась, но почему-то поверила ему безоговорочно и без причины.

- Благодарю вас, - ответила тихо. И совсем уж тише положенного добавила, - Но я, наверное, стесню вас. У меня нет ни сьера, совсем.

Она внутренне сжалась после такого признания, готовая к чему угодно. И удивилась, услышав слова доктора.

- М-да, незадача. Но ничего страшного. Моей скромной зарплаты нам пока хватит. Хотя если вы привыкли жить на широкую ногу, - он сделал паузу и посмотрел на неё. Неожиданно проницательный взгляд сверкнул из под густых бровей. - То я боюсь не смогу вам помочь.

- Я не привыкла. То есть, в пансионе нас приучили к скромности, - Анна стеснялась и всё же ответила.

- В каком пансионе?

- При монастыре в Л.

- Я слышал про этот пансион немного, - доктор замолчал и так и не продолжил темы, словно уйдя в свои мысли.

Несколько минут тишины, а потом он встал.

- Наверное уже приготовилось. Пойдёмте на кухню.

Анна несмело прошла за ним. И в комнате и на кухне был беспорядок такой, что никогда бы не позволил в своём поместье господин Равенстер. Но почему-то, несмотря на это, здесь было необыкновенно уютно.

Солнечный свет лился из распахнутого окна гостиной, а вместе с ним и птичье пение. От лёгкого ветерка шелестели листья на деревьях и качались лёгкие занавески из дешёвого тюля. Это были все те звуки, к которым она привыкла в пансионе и которые приёмный отец строго настрого запрещал в своём доме.

Кухонька была маленькая, но уютная. На небольшой плитке стояла кастрюля, от который шёл ароматный запах. Да такой, что у Анны даже закружилась голова. Она присела осторожно на краешек стула, ожидая, пока доктор достанет из шкафа посуду и нальёт суп.

- К сожалению, у меня сегодня только суп и хлеб. Я вчера заплатил за комнаты госпоже Дарс и поэтому пару дней придётся немножко поэкономить, но я к этому привык.

- Спасибо, - Анна только неловко кивнула. Насколько было бы проще если бы обещанное королём наследство не забрал бы себе приёмный отец. Хотя что это она? Она не собирается долго стеснять своего супруга. Мысль ещё неоформившаяся, возникла словно из ниоткуда и дала ей надежду. Если бы только матушка быстрее ей ответила! А может быть стоит написать ещё раз? Или муж не одобрит?

Наверное, не стоит его сегодня спрашивать об этом. Страх почти прошёл, хотя Анна сама не могла бы сказать, почему поверила этому человеку. Она подняла глаза и посмотрела на своего супруга уже по-другому. Как раз и случай представился. Доктор был увлечён едой, так что Анна могла рассмотреть его без помех.

Да действительно светлые волосы и светлая борода, а ещё морщины на лице. Всё как рассказывала Тайла. Но хоть Анна и не разбиралась в лицах, тем более в мужских, лицо доктора почему то не показалось ей отталкивающим. Может быть после его слов, а может быть, она просто почувствовала его, как одна душа чувствует другую, но она не увидела в нём ничего кошмарного и чудовищного. При свете дня он выглядел нет, не красивым, но необычным, особенно когда улыбался. Хотелось рассматривать его и изучать.

Анна смутилась от этой мысли и снова прилежно опустила взгляд в тарелку.

Когда обед был закончен, доктор встал, повернулся лицом на восток, прошептал молитву, а потом вдруг улыбнулся. Так странно, словно своим мыслям. А потом обернулся к ней.

- Мне сейчас пора на обход, навестить больных. Если хотите - отдохните в своей комнате, хотите - побродите тут. Вот здесь, - доктор показал на накрытую полотенцем корзину, -вчерашний пирог. На полке, вон там, наверху - чай. Это если вдруг проголодаетесь.

- Спасибо, - едва выдавила Анна из себя.

- Да, и я же не представился, - доктор опять улыбнулся, а порыв ветра, ворвавшийся из комнаты, взъерошил ему волосы. Он стоял посреди комнаты - худощавый, сильный, такой большой и всё же Анна постепенно переставала его бояться. Это было так странно и необычно. - Меня зовут Бернард.

- Анна, - она постаралась улыбнуться.

- Мне очень приятно, - доктор улыбнулся в ответ и шагнул к двери, взял с вешалки шляпу и плащ. Мгновенье - и его шаги уже раздавались в коридоре, а потом и вовсе стихли. И Анна осталась одна.

Глава 4

Бернард

По дороге к матушке Милли, которую он обязательно должен был сегодня проведать, Бен почему-то думал о девушке, которую ему навязали в жёны. Вот ведь как - не хотел думать и думал.

После той новости в письме, у него было время, чтобы спросить и получить ответ, что таков действительно приказ короля. Интересно, это отец постарался замолвить Его Величеству словечко, или девушка действительно перед кем-то очень провинилась?

Но он не думал об этом до сегодняшнего дня. До того, как увидел её. Он думал, что она будет похожа на знакомых ему благородных девиц. Все они казались ему одинаковыми, а некоторые даже отталкивали. Благо отец очень потрудился в своё время познакомить его со сливками общества.

А она... Анна... Похожа на летний ветерок, что летает в полях. Было жестоко выдать её за него. И этот её взгляд. Она боялась его до дрожи. Уже заранее. И это было очень неприятно.

Его не любили, наверное, в определённых кругах. Пусть. Пока у него было любимое дело, чистое сердце и ясный ветер в полях, полных вереска, он только смеялся над этим. Но кто смог напугать эту девушку, похожую на маленькую птичку? Найти бы этого человека и сказать всё, что думает.

Бернард нахмурился. Если бы он мог помочь ей, если бы знал как, то сразу бы это сделал. Но ему совсем не к кому обратиться. Разве что спросить у священника.

До матушки Милли пешком было не так уж и близко. Она жила на самом краю деревни, на опушке леса. И всё же дорога не показалась ему долгой. Может быть потому что он думал о девушке, которую по ошибке назвали его женой. Такая невзрачная маленькая серенькая и всё же такая красивая. Бернард сам не мог сказать, что в ней было такого, но когда она улыбнулась, словно солнце засияло ярче. И всё же при взгляде на неё он чувствовал то, что должен помочь ей. Даже если она сама и не попросит о помощи. Может быть, если она перестанет его бояться, он узнает, почему она здесь и что можно сделать, а до этого, пожалуй, спросит совета.

Приняв решение, он успокоился. Но всё же не надолго. Мысль о ней странным образом смущала. Словно она была маленькой феей, залетевшей по ошибке в берлогу к медведю. Старому и увечному медведю, как называл он себя сам. Найти бы того, кто в этом виноват. Ну если это проделки родственников! Бен сжал губы, а потом выдохнул. Спокойно. Он всё выяснит, но позже.

Анна

После того, как её супруг ушёл, она выдохнула. Правда не с той радостью, о которой думала раньше. Совместная трапеза и его слова успокоили её. Она хотела остаться одна и думала, что ей станет проще. Но с удивлением обнаружила, что страх и так давно прошёл. Она вспомнила доктора... Какой однако странный человек.

Несколько минут после его ухода Анна просто сидела, отдыхая, а потом встала и прошлась по кухне. Здесь было на удивление чисто и уютно. И было бы ещё чище, если бы она прибралась. Анна осмотрелась вокруг в поисках тазика для мытья посуды. Нашла его в углу кухоньки, висящем на гвозде, а ещё большой умывальник и кувшин с водой и горячий чайник на плите. Должно хватить. Она взялась за мытьё посуды и с удивлением обнаружила, прислушавшись к себе, что в первый раз, наверное, делает это по своему желанию.

В пансионе они обязаны были дежурить на кухне и помогать сёстрам мыть посуду. Господин Равенстер тоже довольно часто в наказание отправлял её на кухню. А вот сейчас... Она задумалась. Её супруг ясно показал ей, что не будет сердиться на неё и разрешил ей делать то, что вздумается (ему, слава Богу, кажется, вообще не свойственно чувство гнева). А она решила помыть посуду. Анна улыбнулась. Странно, но ей почему-то захотелось сделать эту кухоньку ещё чище и уютнее.

После того, как вся посуда была вымыта, она прибралась в комнатах, оставив свои чемоданы до вечера, а потом села и задумалась. Ей не с кем было поговорить. Она ровным счётом ничего не знала о своём муже. Ни когда он вернётся, ни где находятся его больные, ни чем он занимается и какие болезни лечит. И всё же он не похож был на мужика, за которого так стремился выдать её приёмный отец. Она чувствовала это. Хотя не смогла бы никому объяснить, почему.

Она посидела немного, потом понаблюдала в окно за девушками, которые иногда появлялись в саду и решила уже отправиться разбирать вещи, как вдруг увидела в углу то, что доселе не замечала - шкаф, полный книг. Шкаф стоял в темноте, может быть, специально. Солнечный свет почти не доставал до него. Анна шагнула к шкафу и удивлённо замерла. Такого обилия книг она никак не рассчитывала здесь встретить.

Тома по лекарскому делу, анатомические справочники и прочая учебная литература перемежалась томиками стихов известных поэтов, легендами, сказками, томами по истории и ботанике. Книги были красивые, богатые, в кожаных переплётах с золотым тиснением. Таких красивых книг просто не могло быть у неблагородного необразованного доктора.

Она с благоговением достала томик сказок. Открыла первую страницу и увидела надпись.

«Милому Бену от матери. С вечной любовью и пожеланиями счастья».

От матери. Кто же та, что была его матерью? Анна почти не дыша начала перелистывать листы, едва касаясь. Книги это было так чудесно и так замечательно - встретить старых друзей, чьи истории она знала наизусть, здесь, в этом чужом краю.

Она не заметила, как хлопнула входная дверь и только услышав покашливание, вздрогнула и повернулась. Перед ней стоял её супруг и он улыбался.

Анна сначала испугалась, потом покраснела, как будто её застали за чем-то неприятным. Обхватила книгу обеими руками и вжалась в шкаф. Вот сейчас он будет ругать её, скажет чтобы не лезла в чужие вещи. Как всегда говорил приёмный отец. Она ждала упрёков и обидных слов, но снова ошиблась.

- Я забыл сказать, - доктор шагнул вперёд, улыбаясь. - Что вы можете брать эти книги и читать, если конечно захотите.

- Спасибо, - смущённо пробормотала она. Он не ругался, не злился, не разгневался на неё. Да что он вообще за человек такой? И всё же она так и не нашла в себе сил спросить, кто была его мать. И откуда у него столько книг. Она не имела права лезть с такими вопросами в жизнь человека, которого она знает лишь один день. И однако же её разбирало любопытство.

А доктор сбросил плащ и шляпу, снял сапоги и направился на кухню. Анна задумалась, всё ещё держа в руках книгу, когда услышала его удивлённый возглас.

Она бросилась в кухню и увидела доктора, который с удивлением взирал на то, как она прибралась.

- Я что-то сделала не так? - Страх змеёй заполз в сердце. Она помнила, как тяжело было угодить наставницам в пансионе и совсем невозможно господину Равенстеру, что бы она ни делала.

- Наоборот, я вам очень благодарен, что вы прибрались, - Доктор посмотрел на неё с улыбкой, которая словно преображала все его черты, превращая почти в красавца. Анна снова покраснела, сама не зная почему. Рядом с этим человеком, которого она так мало знала, она чувствовала себя вопреки разуму необыкновенно спокойно и смущалась от этого.

- Я проголодался. Если хотите - я заварю и вам чай, - простые слова, тихий голос. Что-то было в этой простоте необычно завораживающего.

- Да, если можно.

Несколько минут они сидели в тишине и слушали рулады закипающего чайника. А потом доктор кинул несколько листиков малины в чай, достал пирог и они так же молча наслаждались едой. Если кто-то сказал бы ей всего два или три дня назад, что её первый день замужества будет таким лёгким и простым, Анна, наверное, не поверила бы.

Она вертела в руках маленькую фарфоровую кружку с прелестным рисунком из фиалок, как доктор сказал:

- Анна, я хотел поговорить с вами.

Она вздрогнула и едва не выронила кружку. Он вздохнул едва слышно, но ничего не сказал. Она посмотрела на своего супруга украдкой и увидела, как посерьёзнело его лицо и сразу стало словно печальным.

- Да, я слушаю, - Анна по старой пансионской привычке сложила руки на коленях, вот только глаза не знала куда деть.

- Расскажите мне, почему вас выдали за меня замуж. Если можете. - Добавил он уже тише. И вот это «если можете» изумило её. Анна подняла глаза и встретилась с мужем взглядом. Он смотрел на неё внимательно и пристально. И она снова удивилась этому. Доктор выглядел так, словно привык видеть не только человеческие болезни, но и души.

Собравшись с силами она начала рассказ. Коротко и сухо про приёмного отца и тот случай, о котором она до сих пор не могла говорить спокойно. А ещё вспомнив о пощёчине, Анна потёрла щёку и заметила странно жёсткий взгляд доктора. Так что ей снова стало не по себе. Но он молчала и не перебивал её. И она смогла закончить рассказ. Это было так странно -откровенничать перед чужим человеком. Хоть тысячу раз повтори, что он теперь её законный супруг и пути назад нет, а всё равно он казался ей чужим.

- Вот, значит, как, - проговорил доктор, когда она закончила. - А что вы хотели делать после окончания пансиона?

- Стать учительницей и выплатить приёмному отцу все деньги, которые он потратил на моё содержание.

- А потом?

- Ну возможно, я пошла бы в монастырь. - Анна чувствовала себя неловко, словно на допросе. И всё же она говорила с доктором искренне. И не потому что лгать было нехорошо. Просто ей претила ложь.

- Понятно, - протянул доктор. - А вы можете связаться с настоятельницей монастыря?

- Я ей уже написала из дома, но ответа не получила. Если вы позволите, то напишу ещё, -она говорила робко. А надежда расцветала в душе. Неужели всё вот так легко и просто образуется? Неужели этот человек отпустит её?

- Конечно, позволю. Я думаю матушка-настоятельница сможет разрешить этот вопрос. Тем более вас выдали замуж незаконно и против вашей воли. Хотя я не очень то и силён в законах. А пока, если хотите, я объявлю госпоже Дарс, что ко мне приехала сестра. А то её подопечные очень любопытные особы. - Последние слова её супруг сказал уже с лёгким смешком.

- Хорошо, - Анна кивнула головой и улыбнулась. Словно гора с плеч. Хотя при слове «сестра» стало как-то печально. И она сама не понимала, почему. Словно теряла что-то дорогое, упускала какую-то возможность. Но господин доктор оказался неожиданно благородным человеком, почти таким о которых она читала в легендах. Только вот в легендах благородные люди были все сплошь рыцарями, да принцами или королями, но никак не докторами. Это показалось ей настолько смешным, что Анна едва не рассмеялась вслух.

- Вы о чём-то задумались?

- О том, что вы похожи на рыцаря из старинных легенд, - сказала Анна, не подумав и тут же ойкнула, прикрыв рот рукой.

А доктор рассмеялся лёгким радостным смехом.

- Вот уж никогда бы не подумал. Мне кажется, я похож на медведя.

- И на медведя тоже. - Теперь, когда всё было ясно, а будущее - легко и прозрачно, к ней вернулась её привычная жизнерадостность. Скоро её муж останется в прошлом. Матушка настоятельница, конечно, что-то придумает. А пока... Он ведь сам обозначил её как сестру. Она всегда мечтала иметь старшего брата, сильного защитника, которому можно было бы доверить все тайны. Почему бы не притвориться, не поверить на эти несколько дней - что вот действительно он здесь и рядом. Странное дело, но после этого разговора, она поверила своему супругу полностью и безоговорочно.

- Тогда вы - на лесную фею.

Анна снова смутилась и отвернулась. А потом украдкой взглянула на доктора. Сейчас, когда он сидел и вот так разговаривал с ней в этой залитой закатным солнцем, кухоньке, её, пока ещё супруг, казался ей необыкновенно молодым. Да как вообще Тайла и её подруга приняли его за старика?!

- А вы познакомите меня с госпожой Дарс?

- Конечно, и с её пансионерками тоже.

- Пансионерки? - Что-то знакомое было во всём этом. Анна вздрогнула от какого-то непонятного предчувствия.

- Ну да. Она - хозяйка вот этого вот пансиона для девиц неблагородного происхождения.

И тут вдруг словно молния озарила её. Вспомнилась в подробностях та осенняя ночь, что они провели здесь. И он, доктор Дженсон, любезно уступивший им с сёстрами свой ужин.

Это было настолько неожиданно, что она едва не выронила злосчастную кружку, которую снова взяла в руки.

- Что-то случилось? - Доктор был необычно внимателен. Но теперь ей было стыдно. Стыдно от того, что никто - ни она, ни сёстры не подумали даже об этом пансионе и человеке, которого так незаслуженно тогда обидели.

Она вспомнила, как почувствовала к нему расположение в ту осеннюю ночь. Насколько было бы легче, если бы она узнала его сразу. Анна чувствовала, что тогда бы всё поменялось. Ей казалось, что она упустила что-то важное, но она не знала, что. И всё же ответила доктору, который так внимательно смотрел на неё:

- Нет, всё хорошо. - И снова покраснела. Ей было неловко и стыдно.

Несколько минут они сидели молча, наблюдая как догорает закат. Когда совсем стемнело и солнце село за деревья сада, словно увязло в ветвях, доктор встал и зажёг свечи.

- Вот ваши свечи. Возьмите с собой в комнату. Здесь по ночам необычайно темно. - Он снова улыбнулся ей. А на Анну вдруг навалилась такая усталость, что даже не хватило сил улыбнуться в ответ.

Она поблагодарила его кивком головы, взяла подсвечник и направилась к себе в комнату. Не было даже сил разбирать чемоданы. Всё завтра. Сегодня надо хорошо выспаться. Она нашла спальную рубашку, надела её, задула свечи и забралась в кровать. На сегодня впечатлений ей хватит. Но почему-то последняя мысль была о муже. Перед глазами стоял образ доктора и не хотел исчезать. Анна не успела даже удивиться этому, как провалилась в сон.

Бернард

Спать не хотелось. А ещё на душе было такое странное чувство. Бернард не знал ему названия и не привык раздумывать. После размолвки с отцом и братом дни потекли просто и бесхитростно, как он и мечтал. Все его мысли занимали его больные и книги. Он иногда подходил к ним, гладил корешки и вспоминал.

И вот сегодня... Он вспомнил, как рассеянно поздоровался с госпожой Дарс, возвращаясь с обхода, открыл дверь и увидел Её. Его жена стояла, держа книгу в одной руке, а другой листала страницы. И думала о своём. Луч света падал на неё, выхватывая тоненькую фигуру и тёмные волосы. Вроде бы ничего необычного. Но почему-то захолонуло сердце. Такая хрупкая и беззащитная и такая до невозможности красивая. А ещё простая и добрая. Что-то такое снова шевельнулось в душе, чему он сам не мог найти названия.

Если бы она не сказала сама, что хочет уйти в монастырь, он постарался бы узнать её лучше. Ведь ему показалось. Бернард покачал головой и печально улыбнулся. Нет. Трижды нет.

Он сам предложил стать ей братом. Он никогда не будет соперником Богу. Кто он такой, чтобы вмешиваться в Его замысел?

Он встал с кресла, в котором сидел, бездумно глядя на догорающую свечу. Он надеялся, что всё будет по-прежнему, когда получил то злосчастное письмо и потом тоже. Он думал, что в его жизни ровным счётом ничего не поменяется. Даже если бы навязанная жена была из тех, с которыми у него нет ничего общего. Но она... Она не такая!

Бернард резко шагнул к окну и распахнул его. Сегодня изменилась вся его жизнь. И он не знает, к добру это или к худу. Хрупкая маленькая девушка с таким красивым именем Анна вошла в его жизнь, робко и в то же время смело, как маленькая птичка в пещеру к грозному болотному льву.

Он отошёл от окна и взял в руки книгу, которую она держала в руках. Легенды. Самая дорогая его книга и самая любимая. Её когда-то держала в руках мать. Бернард улыбнулся, подумав о ней. Она слишком рано ушла и всё же он помнил её и любил. А она поняла бы его и приняла, в отличие от отца. И хотя он сам выбрал свой путь и шёл по нему до конца, без сожалений, иногда мысль о том, что сказала бы матушка, не давала ему покоя.

Но хватит о грустном. Если завтра никто не позовёт его, он сможет показать своей супруге окрестности, познакомить её с госпожой Дарс и воспитанницами. При мысли о девушке снова стало печально. Она такая маленькая и всё же такая сильная. Но она вздрагивает от каждого его слова и замирает от страха. Ух, попадись ему её опекун!

Бернард сжал губы. Он давно уже не аристократ. Отец приказал забыть все связи и не рассчитывать на наследство. Он привык решать всё просто, без долгих кляуз и судов. Поэтому даже хорошо, что господина королевского судью невозможно вызвать на дуэль, иначе он за себя бы не ручался.

Чтобы отвлечься от навязчивых мыслей, он взял из шкафа справочник болезней. Надо срочно вспомнить какие симптомы сегодня он наблюдал у маленькой Джози. Возможно, жизнь младенца и в безопасности, но проверить всё ещё раз не помешает. А ещё посмотреть свой запас лекарств. Кажется, что-то уже кончается. А значит скоро выезжать в город.

Бернард открыл страницу и заставил себя вчитаться в текст. Поначалу было тяжело, но потом он забыл обо всём на свете, открыл старую тетрадь, окунул перо в чернильницу и начал записывать свои заметки, сверяясь со справочником. Если спать всё равно не хочется, так он, по крайней мере, проведёт ночь с пользой.

Глава 5

Анна

Как ни странно, она спала хорошо, но утром не сразу смогла сообразить, где находится. Несколько долгих секунд, пока она вспоминала события вчерашнего дня, ей было страшно, так страшно, как бывает только когда не до конца проснёшься.

Потом Анна вспомнила мужа и вчерашний разговор и ясный закатный свет в окно и улыбнулась. Конечно, есть небольшая вероятность, что ей это только приснилось. Но это всего лишь вероятность, а значит скоро она увидит матушку настоятельницу и всех пансионерок и сестёр, которые за эти годы стали ей родными.

Она встала с кровати, подошла к окну, старинному с массивной рамой и ставнями (наверное, они использовались зимой) и, повозившись немного с задвижками, открыла его. С улицы сразу хлынул поток свежего воздуха. Кажется, было ещё очень рано, потому что в саду никто не гулял и никаких звуков не доносилось из дома. Зато вовсю пели птицы. Анна постояла, послушала их пение, потом потянулась и направилась к своим сумкам. Надо было разобрать одежду и переодеться.

Совсем скоро она управилась с этим делом. Благо, приёмный отец, не позволил ей взять с собой многое из того, что хотелось бы, да ещё и вытащил два платья, которыми она очень гордилась, как потом оказалось. Но Анна не расстроилась. Они были слишком, пожалуй, парадные для незамужней сестры бедного доктора. Да, удачную шутку они вчера придумали. Она улыбнулась и открыла дверь. Интересно, доктор уже ушёл?

В комнатах было тихо. Окна закрыты. Анна сделала несколько шагов вперёд. Ей хотелось взять книгу. Она видела вчера тот томик легенд, который у неё никогда не было возможности прочитать. Шаг и она застыла. Доктор спал за столом. Голову уронил на руки. Рядом лежала открытая книга. Ей почему-то стало опять стыдно. Вот кто она такая? Незнакомка в его жизни, которой он не очень то и рад. Она живёт у него из милости, ест его хлеб, живёт на его деньги, спит на его кровати, а он даже словом не упрекнул её. В груди вдруг стало неожиданно тепло. Анна сама не поняла почему.

Она посмотрела на доктора, улыбнулась и направилась мимо него на кухню. Будет замечательно, если она сделает хотя бы яичницу на завтрак и хоть как-то поможет этому доброму человеку. Она возилась с маленькой печечкой, выгребала золу и складывала туда дрова, потом налила чайник и поставила на плиту. Сковородка, масло и яйца тоже нашлись, стоило только поискать.

И через несколько минут, Анна уже поймала себя на мысли, что готовит яичницу на огне, что-то мурлыкая себе под нос. Пожалуй, она давно не чувствовала себя так спокойно. И тут раздался стук в дверь. Она вздрогнула и едва не уронила чайник. Потом сняла сковороду с плиты, вытерла руки и направилась к двери. Как было бы хорошо, если бы доктор проснулся. Но он всё ещё спал.

Анна понятия не имела, что делать и как себя вести. Кто это вообще может быть. Но не оставлять же человека там за дверью, это, в конце-концов, невежливо. Она открыла дверь.

- Добрый день, - За дверью стоял мужчина в форме посыльного. - Вы - госпожа Дженсон?

- Да, - она старалась, чтобы в голосе не чувствовалось заминки. И всё же называться чужим именем было так странно.

- Вам письмо. И вот ещё два письма для доктора Дженсона.

- Благодарю вас, - Анна улыбнулась, взяла письма, подождала пока посыльный развернётся и закрыла дверь.

Доктор ещё спал. Его письма она положила на тумбочку в коридоре, стараясь не смотреть даже на адрес. Всё-таки это было нечестно. А потом, с замиранием сердца посмотрела на своё письмо. Из дома. Сердце ухнуло в груди. Говорить сёстрам о том, что они решили с доктором или нет? В душу тут же прокрался страх. А вдруг если она расскажет им всё, господин Равенстер, придумает для неё новую каверзу? Он ведь любит читать чужие письма. Даже не так. Вся почта в доме проходит через его руки. А в то, что он может всё, она почти не сомневалась. Нет, наверное, она пока подождёт.

Анна подошла к окну и открыла письмо. Из конверта выпал ещё один, запечатанный, от матушки настоятельницы. Она от радости даже прижала его к губам. Вот то, чего ей так не хватало. Но сначала письма сестёр.

Дорогая розовая бумага пахла духами. Тайла и Марена писали так смешно, вставляя фразы то одна, то другая, словно перебивали друг друга. Они спрашивали, как её дела, как она доехала, обычные фразы вежливости. Потом шли описания жениха и приданного Тайлы. И только в конце письма была маленькая приписка, которая заставила Анну улыбнуться. Всё-таки сёстры её любили и волновались за неё. Тайла спрашивала, как ей показался жених, такой страшный, как описала подруга или нет.

«Мы с Мареной очень переживаем за тебя. Ты сама понимаешь, что отец обязательно узнает всё. Но ты всё равно напиши, как тебе показался жених. У меня сердце разрывается при мысли о тебе, а Марена даже не спала вчера. Мы любим тебя.

P. S. - В письме - конверт от матушки-настоятельницы. Он пришёл на днях, но на старый адрес. С нового напишешь ей сама.

Твои любящие сёстры»

Анна улыбнулась. Дорогие! Можно не волноваться. Как ей хотелось всё рассказать! Но мысль о приёмном отце пугала до дрожи. Словно он обладал властью испортить даже то радостное и лёгкое, что у неё сейчас было.

Она услышала громкий вздох. Обернулась. Доктор пошевелился, видимо, спал беспокойно, но ещё не проснулся, только удобнее положил голову. Сейчас в солнечном свете, падавшем на него, когда его морщины разгладились, он показался ей красивым. Так странно, но Анне привиделись в нём черты рыцаря из старинной монастырской книжки. Текста она почти не помнила - это была баллада на одном из почти позабытых языков, а вот картина врезалась в память. Благородные, словно выточенные из камня черты, одухотворённое лицо. Она влюбилась бы в этого рыцаря, жаль что это лишь фантазии художника. И вот теперь его черты словно проступили на лице доктора. Таком непохожем, таким странно взрослым и необыкновенно молодым.

Анна застыла, боясь нарушить очарование минуты, не понимая, что с ней творится. Интересно, сколько её супругу всё-таки лет?

Несколько секунд она всматривалась в его лицо, потом устыдила саму себя, отвела глаза и вернулась к письму. Перечитав его ещё раз, убрала и достала письмо от матушки. Анна глубоко вздохнула, волнуясь, сама не зная, почему и вскрыла конверт.

«Да благословит тебя Бог, дорогая моя девочка.

Я прочитала твоё письмо. К сожалению, оно застало меня в дороге. Меня срочно вызвали к сестре Лидии в скит в горах. Она при смерти. Как только вернусь, я ещё раз напишу тебе. Я поняла, что ты просишь у меня помощи. Твой отец поступил дурно, но боюсь, так до конца и не осознает этого. Я не могу повлиять на него или на Его Величество, но я, конечно, с радостью приму тебя обратно, если ты захочешь. У меня есть такое право. Подумай, дорогая. Если тебе так противен твой супруг, и твоя душа желает быть свободной от оков брака, то я помогу тебе. Но, прошу тебя, прежде подумай. Молюсь за тебя.»

Молюсь за тебя... Анна задумчиво посмотрела в окно, на плывущие облака. Скит в горах. Это очень далеко. В лучшем случае матушка вернётся через две недели, а в худшем - через месяц. И целый месяц ей придётся жить рядом со своим супругом. Она вздохнула. Поискала в себе страх, но его не было. Почему-то это не пугало её.

Она взяла письмо и направилась к себе в комнату, когда доктор окликнул её:

- Доброе утро, Анна, ранняя пташечка.

- Доброе утро, - она даже не вздрогнула. - Пока вы спали, приходил посыльный и принёс письма вам. Я положила их вон на ту тумбочку. - Потом немного помолчала. Доктор смотрел на неё внимательно и как ей показалось с ожиданием. - И передал одно письмо мне. В нём записки из дома и письмо матушки-настоятельницы. Она сейчас в отъезде. Помочь сможет только как вернётся, думаю не раньше, чем через месяц.

- Это хорошо, - и доктор улыбнулся, вот только улыбка почему-то показалась Анне печальной. - Тогда давайте позавтракаем и я познакомлю вас со здешними обитателями.

- Давайте. На завтрак я приготовила яичницу, но не знаю, любите вы её или нет, - Анна смутилась. Было так странно спрашивать об этом у человека, которого она узнала только вчера.

- Конечно люблю и очень вам благодарен. - Доктор встал и немного прихрамывая направился на кухню.

Они завтракали молча, не спеша. Анна наконец-то почувствовала покой, тот, которого она не знала у приёмного отца. И вроде бы всё уже решено, и доктор через месяц останется лишь туманным воспоминанием в её жизни, но почему то думать об этом не хотелось, только сидеть и наслаждаться неожиданным покоем.

После завтрака доктор занялся изучением писем, терпеливо ожидая, пока она приведёт себя в порядок. Да тут, собственно, и приводить то было нечего. Анна наконец нашла зеркало, в углу гостиной, посмотрела на себя и ужаснулась. Тревоги и переживания последних дней сыграли свою роль, и она выглядела бледной и похудевшей. Она вздохнула, поправила воротничок на очень скромном и очень простом платье, заколола волосы и сказала супругу, что готова. Ну настоящая старая дева.

Доктор встал и направился к двери. Когда они вышли в коридор, ей вдруг стало не по себе. Словно небольшие комнатушки, где жил доктор, были для неё убежищем. И от этого тоже было странно.

А доктор молча вёл её по коридорам. Дом был старинный и такой огромный, что без провожатого, Анна заблудилась бы в нём ещё несколько поворотов назад.

- Это крыло хозяйка сдаёт таким же квартирантам, как и я. Больше здесь никто не живёт.

- И много здесь квартирантов? - Не удержавшись спросила Анна. Дом казался молчаливым и нежилым. Старинные деревянные панели кое-где потрескались, с каких-то облупилась краска, а по углам висела паутина.

- Нет. Только я - постоянный, - улыбнулся доктор, - А так обычно несколько человек приезжают в сезон охоты. Здесь отличные охотничьи угодья.

Когда они спустились по лестнице и сразу попали в ярко освещённый коридор, у Анны сначала от яркого света и громких звуков закружилась голова. Видимо, была перемена и мимо них стайками сновали панисонерки. Совсем маленькие девочки и постарше и уже совсем взрослые.

- Добрый день доктор Бен, - приветствовали они его.

- Добрый день, - кивал он им. Госпожа Дарс у себя?

- Да, - ответило сразу несколько девочек.

- Хорошо. - И уже ей. - Пойдёмте.

Они прошли по длинному хорошо освещённому коридору, мимо классов. В некоторых ещё сидело несколько девочек. Наверное, их наказали. Анна вспомнила своё детство в пансионе и защемило сердце. Она так мечтала, что осенью, а может быть и раньше, вернётся к подругам. С кем-то будет учительствовать вместе, а кого-то ещё и учить. И вот теперь... Даже если она вернётся в монастырь, дорога в учительницы для неё закрыта, пока не забудется вся эта история. А в том что отец постарается сделать так, чтобы она не забылась, Анна не сомневалась. Это значило, что ей придётся забыть о своих желаниях. Конечно, лучше так, чем то, что у неё сейчас есть.

Хотя. Разве то, что она имела сейчас было плохо? Но ведь с другой стороны так не может долго продолжаться. Да и доктору она не нужна. Он ведь ясно обозначил, что она ему как сестра. Она вздохнула, сама не понимая, что с ней творится.

А они тем временем свернули в другой коридор. Шум и болтовня постепенно стихли. Видимо, где-то здесь располагался кабинет хозяйки дома и пансиона, подальше от классов, чтобы не мешали работать.

Они шли медленно и всё же чуть не налетели на мужчину, появившегося из-за угла.

- Добрый день, - вежливо поздоровался он. - Я новый квартирант. А вы, видимо, господин доктор? Госпожа Дарс рассказывала мне про вас. Я буду жить здесь и лечиться. Местный климат, говорят, полезен для моей раны, - и он показал глазами на свою руку на перевязи.

- Светила столичной науки отправили меня сюда. Я - офицер - Артур Вайс.

Всю эту тираду мужчина выдал на одном дыхании. Анна успела рассмотреть его. Молодой, высокий, с залихватски подкрученными усиками и при мундире. Он был, наверное, немногим старше неё.

- Приятно познакомиться, - ответил доктор. - А это моя сестра - госпожа Дженсон.

- Я очень рад нашей встрече, - офицер улыбнулся ей и склонил голову.

- Очень приятно, - пробормотала она, краснея. Как странно. Ей показалось, что доктор хмурился, пока этот офицер смотрел на неё с каким-то странным интересом.

Они раскланялись. Доктор пригласил господина офицера на перевязку, тот обещался прийти вечером и направился дальше. Почему-то ей было неловко, словно она сделала что-то непозволительное. Хотя офицер совсем не понравился ей. Было в нём что-то отталкивающее, порывистое. Но может быть ей это только кажется. Анна постаралась побыстрее выбросить из головы это знакомство и поспешила за доктором.

Они повернули за угол и остановились перед дверью на которой висела табличка: «Директриса, госпожа Вайона Дарс». Доктор постучал.

- Войдите, - отозвался голос за дверью.

Они шагнули вперёд, в кабинет. Анну на секунду захватили странные чувства, словно она маленькая провинившаяся девочка и её привели в кабинет к директрисе и будут наказывать за шалости. Но стоило ей посмотреть на доктора, как странные чувства исчезли без следа.

Он шагнул вперёд.

- Добрый день, госпожа Дарс. - Спокойно, как равный с равной. Почему-то это понравилось Анне.

- А, это вы, доктор Бен, - хозяйка подняла глаза и улыбнулась, сразу превратившись из строгой директрисы в добродушную пожилую женщину. - Ну как там поживают ваши пациенты? А это кто? Ваша сестра?

- Да, это моя сестра - Анна Дженсон. - Когда доктор произнёс её имя, Анна почувствовала трепет. Почему, сама не поняла. Вообще после знакомства со своим супругом, с ней начало твориться что-то странное.

- Добро пожаловать, девочка! - Госпожа Дарс приветливо ей улыбнулась. - Доктор Бен такой скрытный, до недавнего времени и не рассказывал даже, что у него есть сестра и что она приедет погостить. Он сказал, что вы прямо из пансиона. И вот незадача, снова попали в пансион, - Госпожа Дарс говорила и говорила, а Анна чувствовала себя всё более и более неловко. Она посмотрела на доктора. Он отвернулся, словно ему тоже был неприятен весь этот спектакль и вся эта ложь.

Ничего, после того, как она уедет и будет уже в монастыре, в безопасности, то напишет письмо госпоже Дарс с объяснением всего что случилось. Её так захватила эта мысль, что она не заметила, как директриса замолчала. Анна подняла глаза. Госпожа Дарс внимательно смотрела на неё. Чувствуя, что краснеет, она не выдержала взгляда и отвела глаза.

- Ваш брат очень честный человек, - вдруг обратилась к ней госпожа Дарс. - Я предлагаю ему не платить за проживание совсем. Он ведь почти ничего не зарабатывает - просто не берёт денег у бедняков. Но он отказывается. Говорит, что это будет неправильно. Но ведь я всё равно останусь в выгоде, если так можно сказать. Такой хороший доктор и живёт у меня,

- и госпожа Дарс снова улыбнулась.

- Вы меня захвалите, - доктор повернулся к ним. А Анну почему-то не оставляло чувство неловкости и какой-то фальши. Так стыдно, что из-за неё хорошему человеку приходится лгать! Но она обязательно всё объяснит. Ведь месяц это не такой уж большой срок. - Мы, пожалуй, пойдём. - Доктор развернулся.

- Конечно - конечно. Не смею задерживать. Анна, а вы к нам надолго? - Доктор остановился. Анна поймала на себе его внимательный взгляд. Снова.

И неожиданно для себя ответила:

- Пока не найду работу.

- Похвальное желание для такой молодой девушки, - госпожа Дарс улыбнулась. А Анну не оставляло ощущение, что директриса видит и слышит больше, чем они с доктором ей сказали. По крайней мере догадывается о чём-то. - А кем вы хотите работать?

- Учительницей, - высказала она свою заветную мечту.

- Что-ж, это похвально. Но если не найдёте, приходите ко мне. У нас как раз госпожа Двининс увольняется.

- Благодарю вас, - Анна склонила голову. И только когда они вышли из кабинета она выдохнула. Было радостно и в то же время страшно. Словно она стояла на краю новой жизни и только от неё зависело то, какой будет эта жизнь.

- Если хотите - идите работать к госпоже Дарс. Она хорошая, но правда строгая женщина, она поймёт, - её супруг заговорил так неожиданно, что Анна вздрогнула. Она совсем забыла про него. Подняла глаза и почему-то сразу опустила. Доктор стоял рядом. Такой странный, простой, в своей старой одежде. И всё же она чувствовала что за внешней оболочкой скрывается настоящий мир, да такой, что дух захватывало. Вот только это не её дело.

- Хорошо, я подумаю, - ответила она тихо.

В молчании они дошли до комнат доктора.

- Я надену плащ. На улице прохладно. Если хотите отправиться на прогулку со мной, наверное, вам тоже лучше чего-нибудь накинуть.

- Да конечно. Я сейчас.

Анна быстро нашла в своих вещах плащ и шляпку. Погода была ещё по-весеннему обманчива. Вроде и лето, а вроде бы и не совсем.

Ей и хотелось выйти на улицу и всё же было боязно. Она никого пока ещё здесь не знала и не уверенна была, что ей хочется познакомиться.

- Пойдёмте, - доктор улыбнулся ей. И сразу все сомнения отпали. Это было так странно, что она даже не хотела задумываться об этом. Завязала плащ и направилась вниз по лестнице вслед за доктором.

Глава 6

- Я обычно хожу по своим многочисленным больным пешком. А угодья тут большие. Иной раз и за целый день не управишься, особенно осенью, когда болеть начинают один за другим, - Говорил доктор, пока они шли по саду, к воротам. Анна с наслаждением вдыхала свежий и такой ароматный воздух. Радостно пели птицы. А внутри словно постепенно всё больше разжималась пружина. Забывалось всё плохое. Если бы можно было жить так как сейчас, наслаждаясь этим коротким мигом, она, наверное, жила бы только им. Но... И вот это «но» не давало ей покоя. Что-то было не так. Только она сама не могла сказать, что.

-Но сегодня я вам покажу только ближайшие окрестности. Только скажите пожалуйста, если устанете, - доктор вдруг остановился и снова этот его взгляд словно пронзил насквозь.

- Хорошо, - Анна опустила глаза. Сама не зная почему она терялась рядом со своим супругом. Он действительно был медведем в своей квартирке-берлоге. Но и рыцарем тоже. Она смотрела на него, украдкой поднимая глаза и ей казалось, что она видит профиль рыцаря из баллад.

Она хотела спросить, кто его родители, но слова застревали в горле. Это было неправильно и неловко. Кто она такая? Она не имеет права лезть в его жизнь. Чтобы отвлечься хоть как-то от мыслей, которые упорно заводили её не туда, Анна спросила:

- А до города здесь далеко?

- Прилично. Миль пятнадцать, если по прямой и на быстрой лошади. А вы хотите в город?

- Её почудилось осуждение в этом вопросе. Нет. Она не любила города. Ей всегда нравилась тихая уединённая сельская жизнь. Тем более что пансион при монастыре находился так же далеко от города.

- Нет, - Анна покачала головой. - Я не люблю города. Может быть, потому что я почти всю жизнь провела в пансионе, а он находится так же далеко от города.

Доктор улыбнулся, но ничего не сказал. Они вышли из сада и направились по мощёной дороге к селению, Живилице, которая находилась всего в миле от пансиона. Анна наслаждалась прогулкой. Солнце не палило, как бывает в середине лета, а дарило мягкое тепло. А с доктором было приятно молчать. Он не лез с расспросами. Анна умела поддерживать беседу ни о чём, как их называли в пансионе, но каждый такой вежливый разговор был для неё мучением. И поэтому возможность говорить, когда хочется и молчать была для неё радостью. Приёмный отец слишком долго вбивал ей в голову правила этикета, чтобы она могла их забыть, но так никогда и не полюбила и с ужасом представляла себя в этом высшем обществе.

До селения они дошли быстро. Живилица понравилась Анне. Хотя тут и там среди маленьких, но аккуратных домиков виднелись совсем уж бедные хижины с покосившимся крыльцом и дырявой крышей. Домики были даже не белены и производили совсем печальный вид. Они как раз проходили мимо одной из таких хижин, когда оттуда выбежал мальчик и кинулся к доктору.

- Доктор Бен. Там маме плохо опять!

- Иду, Джерри!

Доктор свернул к хижине и почти бегом бросился за мальчиком. Анне ничего не оставалось, как войти следом. В доме было очень темно и холодно. А ещё сыро. Откуда-то капала вода. Посредине хижины стоял стол, маленькая печка и рядом кровать, на которой в приступе кашля зашлась женщина.

Доктор подскочил к ней, порылся в карманах своего плаща, достал какую-то склянку и влил содержимое в рот женщине.

- Вот и всё. Сейчас всё пройдёт. Хорошо, что у меня оказалось с собой лекарство. Только вам надо будет лечь и поспать. И откройте окна. Здесь слишком большая влажность. Это вредно для вас. - Голос его изменился. В нём слышалась нежность и забота. Анна застыла, поражённая. А доктор повернулся к мальчику. - Джерри, как мама уснёт, укутаешь её потеплее и откроешь окно. Весенний воздух ей полезен. Она что-то ела?

- Нет, - рано повзрослевший мальчик стоял, переминаясь с ноги на ногу. - У нас со вчерашнего дня нечего есть. Кабы мамка хорошо себя чувствовала, я бы пошёл к господину Фаржу на свинарник, как обычно. Но ей и давеча было плохо и сегодня и я побоялся её оставить.

- Хорошо. Посиди тогда с ней, пока ей не станет получше. Я сейчас принесу еды. - И доктор вышел из хижины. Анна направилась за ним. Он завернул к ближайшей лавке. - Анна, постойте пожалуйста на улице. У господина Максина в лавке очень тесно. Боюсь мы вдвоём не влезем. Но еда у него отменная. Жаль, Джерри не сказал мне раньше. Я бы захватил ему чего-нибудь из дома, - Доктор улыбнулся ей и шагнул в лавку, словно не делал ничего необычного. Словно помогать бедным для него было таким же простым делом, как дышать.

Анна осталась одна на улице, пытаясь прийти в себя. Это было так странно и так неожиданно радостно. Да ей было больно за несчастную женщину. Но доктор так естественно говорил о покупке еды и помощи ей, что она гордилась им. Да этот человек скоро будет ей никем. Они расстанутся и никогда не увидятся. Но она чувствовала радость и гордость от того, что такие люди ещё живут на земле.

Она терпеливо стояла возле лавочки, опустив глаза. Ей скоро стало неловко. Казалось, что все смотрят на неё. Да, наверное, для небольшого селения она действительно была странной гостьей. А вот в городе или на встречах, на которые она сопровождала приёмного отца, никто не обращал на неё внимания. Сначала ей было грустно, потом она привыкла и теперь повышенное внимание только пугало её.

- И снова добрый день! - Вдруг раздался странно знакомый голос за спиной. Анна вздрогнула и обернулась. - Простите, что напугал, госпожа Дженсон.

Офицер, господин Вайс, сидел верхом на лошади. При ярком солнечном свете в мундире с залихватски подкрученными усиками, он казался ещё красивее, чем при встрече в коридоре. Он, видимо, прекрасно это знал, потому что сидел на лошади, улыбаясь и гордо выпрямившись и держал поводья в одной руке. Вторая была на перевязи.

- Ничего страшного, господин Вайс, - Анна вежливо улыбнулась в ответ и всё же что-то её отталкивало в этом офицере, что-то настораживало.

- Я рад, - офицер снова улыбнулся, обнажив белые зубы. - А я решил прогуляться, посмотреть места, так сказать. По сравнению со столицей здесь скука смертная. Даже и не знаю, что я буду здесь делать целый месяц. А вы откуда сами?

- Я воспитывалась в пансионе при монастыре в Деврине, - Анна постаралась ответить максимально честно. В конце-концов своим домом она считала пансион, а вовсе не дом господина Равенстера.

- О, значит вам, наверное, должна нравится вся эта глушь, - господин Вайс пренебрежительно обвёл руками и эти замечательные домики, полные какого-то тихого очарования и в то же время знавшие горе и болезни, и эти чудесные изумрудные от свежей травы поля, и полные призрачных звуков и шорохов леса на горизонте.

- Да, мне очень нравится здесь, - Анна постаралась сдержать своё возмущение, но, наверное, у неё всё-таки не получилось его совсем скрыть. Как он смеет насмехаться над этими чудесными в своей простоте полями и хижинами?!

И тут как раз из магазина вышел доктор с кульками и свёртками из которых так аппетитно пахло.

- Господин доктор, моё почтение, - в голосе офицера звучала насмешка. Он совсем немного склонил голову, словно в поклоне. А Анна вдруг увидела эту всю картину словно другими глазами. Рядом с молодым красивым офицером, да при ярком солнечном свете, доктор выглядел совсем старым и невзрачным в своём потёртом плаще. А свёртки, с едой, которые не умещались в руках делали его и вовсе гротескно нелепым. Понятно, почему подруга Тайлы, никогда не видевшая никого кроме галантных аристократов, ужаснулась при виде доктора. Но вот доктор поднял глаза и серьёзно и внимательно посмотрел на неё, а потом на офицера. И морок рассеялся.

Она снова видела рыцаря из старинных баллад, пусть и в истрепавшемся плаще, но зато с рыцарской благородностью во всех чертах. А вот образ офицера как-то поблёк, словно кто-то вдруг зарисовал его краской. И красота и гордая посадка головы и статная осанка не делали его равным простому хромому доктору.

Анна не смогла бы облечь в слова то, что пронеслось за этот миг у неё в голове, но на душе сразу стало легче. Она ждала, что господин Вайс сейчас отправится по своим делам, но он медлил.

А доктор казалось перестал обращать на него внимание, перехватил покрепче свёртки с едой, чтобы не упали и направился к дому бедной женщины. Анна пошла следом. Доктор был молчалив и необыкновенно суров. Если бы она увидела его таким первый раз, то испугалась бы ещё больше. Хотя больше, наверное, было некуда.

- Вы лечите здешних бедняков? - В голосе господина Вайса слышалось лёгкое презрение. И почему он не отправится к себе домой и не оставит уже их в покое? Такой прекрасный и радостный день словно потерял краски. Она даже не обернулась на офицера и решительно шагнула вслед за доктором в бедную хижину. Может быть, господин Вайс побрезгует зайти сюда и наконец-то оставит их в покое?

Её супруг ничего не ответил господину Вайсу, только черты лица заострились, сделавшись ещё суровее.

- Господин доктор, да здесь же на роту солдат хватит! - Мальчик с изумлением посмотрел на доктора и бросился помогать ему раскладывать продукты на столе.

- Ничего, Джерри. Это вам на первое время. Не ходи пока на работу, лучше помоги маме. А ещё лучше, попроси господина Сиддинса, пусть пришлёт кого-нибудь заделать вам дырки в крыше. Скажи, доктор Бен оплатит.

- Спасибо, доктор! Я, вырасту, и, честное слово, буду помогать вам. И всё отработаю.

- Главное, вырасти сначала, - доктор улыбнулся и потрепал мальчика по непослушным русым волосам.

Анна стояла молча. Когда они вышли на улицу, она первым делом осмотрелась. Но офицера, слава Богу не было видно. Как хорошо, что он уехал! Он словно вносил разлад в её с таким трудом начинавший выстраиваться мир.

Когда они отошли от деревни, так что домики скрылись из виду, доктор заговорил:

- Вот такая моя работа, Анна. Каждый день и в дождь и в мороз, когда позовут. Я сам её выбрал, - он не гордился, нет. Но в словах словно бы звучал вызов. Её супруг ожидал от неё ответа.

- Это, наверное, очень тяжело, - ответила она тихо, помолчав немного, - но и очень правильно.

После этой помощи бедной женщине, она восхищалась доктором. Это чувство выросло сразу и что-то ещё, чему она не могла дать названия. Ей было приятно с ним и спокойно, хотя она совсем не знала его. Почти не знала. Но ведь поступки говорят о многом. Гораздо больше, чем человек может рассказать о себе.

Она подняла голову и встретилась взглядом с доктором. Он смотрел на неё внимательно и немного печально. Но ей почему-то стало жарко. Она смутилась и отвернулась.

До пансиона они дошли молча. Анна чувствовала, что доктор не может говорить просто так, как положено этикетом, но ведь и ей самой это претило. Поэтому она молчала, всю дорогу обдумывая, что ответить на письмо матушки настоятельницы и какую часть правды открыть Тайле и Марене.

Вернулись они как раз к обеду. Анна ещё у ворот почувствовала запах запечённого мяса. Окна были приоткрыты, но гонг, видимо, ещё не звал на обед. Поэтому в саду было необычно шумно и людно. Девушки на перемене играли в мяч, бегали, смеялись и болтали.

- Добрый день, господин доктор, - они склоняли голову в поклоне, когда доктор проходил мимо.

Анна вздохнула. Она чувствовала себя лишней во всей этой суете. Ей не было места среди смеха и шумных игр. Вдруг она осознала, что они давно уже никуда не идут, а молча стоят возле скамейки в саду.

- Вы приуныли, Анна, - она подняла глаза и увидела, что доктор улыбается. - Наверное, моё общество нравится вам куда меньше, чем общество этих весёлых девиц.

- Я... - Анна не знала, что сказать, как объяснить то, что она чувствовала. - Мне действительно грустно, - начала она. - Но вы не виноваты. Я просто скучаю по дням в пансионе. Там прошла почти вся моя жизнь.

- Тогда вы, наверное, умеете играть в мяч, - Её супруг хитро улыбнулся и выкатил из под скамьи мячик. Потом отошёл и кинул ей. - Ловите!

Анна сама не могла понять, что с ней случилось, но через несколько минут она уже бегала по лужайке, смеясь и пытаясь поймать мячик. Было так легко и просто, словно кто-то разом убрал все проблемы.

Когда она запыхавшаяся и раскрасневшаяся почти упала на лавочку, тяжело дыша, только тогда подумала о том, что хромоты доктора во время их игры не было заметно. Он двигался так ловко и красиво, что. Она снова покраснела, стараясь не смотреть на супруга, который стоял, прислонившись к дереву и подбрасывал и снова ловил мяч.

- Доктор Бен, Анна! Вот вы где! А я вас ищу! - Госпожа Дарс показалась из-за кустов. - У меня вот к вам вот какое предложение. Господин Вайс, ну может быть, вы с ним встречались, мой новый постоялец, офицер. Он захотел столоваться у меня. Я ведь давно доктору Бену предлагала обедать с нами, да он отказывался, говорил что неудобно, мол, если ради него готовить будут. Вроде он сам себе может приготовить. А я же знаю, что он там готовить успевает - всё для больных, для больных. Только здоровье себе портит, хоть и доктор, - Госпожа Дарс улыбнулась доктору. - Ну вот. А теперь и господин офицер присоединится к вам. И ваша сестра, наверное, не против. А там глядишь ещё постояльцы подтянуться. И даже не вздумайте мне платить. Не возьму денег!

Всю эту тираду госпожа Дарс выпалила на одном дыхании. И теперь выжидающе смотрела то на доктора, то на Анну. Доктор, что странно нахмурился, потом перевёл взгляд на неё и вдруг улыбнулся. Морщины разгладились.

- Анна, ты не против? - Первый раз он назвал её на «ты». Она понимала, что это всего лишь перед директрисой. Так надо было. Ведь сестру никто не зовёт на «вы». Но сердце почему-то так странно застучало.

- Нет, - ответила она тихо, стараясь унять волнение. И тут же поняла, что ей было бы намного лучше и спокойнее обедать с мужем, наедине. Это было стыдно и неправильно. И скажи ей кто-нибудь о том, что она будет мечтать о том, чтобы общаться с тем, кого она так боялась до свадьбы как можно чаще и дольше, она бы не поверила. Но ничего не могла сделать.

- Конечно, госпожа Дарс, мы с благодарностью принимаем приглашение. - Ответил доктор и снова посмотрел на неё. Анна улыбнулась в ответ.

- Ну тогда пойдёмте на обед, - госпожа Дарс повернулась и медленно направилась к дому.

Глава 7

Обед был вкусный, но от смущения Анна почти не запомнила, что ела. Ей было так неудобно сидеть под взглядами господина Вайса, что она уже не раз корила себя, что согласилась на предложение госпожи Дарс. Но по крайней мере её супруг, наверное, наелся. Подумав о нём так, она снова покраснела.

А после обеда они наконец то вернулись к себе. Доктор взял книгу с полки и мурча что-то себе под нос, устроился с ней в кресле. Анна вернулась к себе в комнату. Ей было так радостно после этой прогулки и одновременно неловко. И хотелось снова поговорить с доктором и не хотелось. В конце концов! Разве это дело навязываться человеку, который скоро станет ей чужим?!

Она побродила немного по комнате, потом достала вышивку. Это почти единственное, за чем ей дозволялось коротать время. Какое-то время вышивала, но чем дальше, тем более кривые пошли стежки. Анна отложила вышивание и вышла в коридор. Попросит доктора посоветовать ей книгу или возьмёт легенды.

И тут в дверь кто-то постучал. Доктор встал из-за стола и подошёл к двери.

- И снова добрый день, - господин Вайс за дверью вежливо улыбался. И почему Анне показалась насмешка в его улыбке? - Я попросил бы вас посмотреть мою руку.

- Проходите, - доктор в ответ шире распахнул дверь.

- Садитесь сюда, - её супруг указал офицеру на кресло, в котором недавно сидел сам. - Я сейчас приду, принесу свой чемоданчик.

Доктор смахнул все бумаги со стола, не церемонясь и сложил их на полу в большую стопку. А сам ушёл.

- Я думаю, госпожа Дженсон, это зрелище не для слабых женских нервов, - и офицер, улыбаясь кивнул на свою перевязанную руку. - Или вы с таким братом привыкли ко всякого рода операциям?

Анна смутилась. Ей не нравился господин Вайс. Сразу вспомнилась утренняя прогулка. С ним она чувствовала себя словно беззащитная птичка перед котом, но сама не понимала, чем он ей так не нравился. Но появившийся доктор, разрешил её сомнения.

- Анна не мой ассистент. Поэтому разумеется я её буду просить помогать мне, если только она захочет, - доктор слышал последнюю фразу офицера и, кажется, она ему не понравилась.

- Я, пожалуй, уйду, - коротко ответила она и почти сбежала на кухню. Не то, чтобы она боялась ран. Всё-таки помогала матушке-настоятельнице и повидала многое. Хотя матушка и старалась их беречь от излишних впечатлений, так скажем. Нет. Ей просто не хотелось лишний раз оставаться с офицером.

Вернулась в гостиную она только когда услышала разговор. Кажется, они закончили.

- Приходите ко мне два раза в день, утром и вечером, ну скажем неделю. В общем то рана у вас почти зажила, но мазь и укрепляющие настойки не помешают. - Доктор говорил деловито и строго. И Анна в который раз поразилась тому, как он умеет меняться.

- Спасибо доктор, обязательно буду выполнять все ваши рекомендации, - офицер подмигнул Анне, подкрутил усы и вышел. Доктор закрыл за ним дверь и выдохнул.

- У вас часто бывают непослушные пациенты? - Спросила Анна.

- Вам показалось, что господин офицер непослушный пациент? - Устало улыбнулся доктор.

- не знаю. Я стараюсь не связываться с пациентами вроде него. Слишком уж они капризны. К тому же для аристократов есть свой доктор, господин Вирерс. Мы даже с ним прекрасно общаемся, - Её супруг скривил такую мину, что было ясно - прекрасным общением там и не пахнет. - А я - доктор для бедняков. А наши дорогие бедняки часто тактичнее, чем господа аристократы.

В голосе её супруга слышалась ирония. И он выглядел усталым и морщины сразу обозначились резче. Захотелось подойти, спросить нужна ли помощь. Но Анна сжала губы. Совсем непонятное желание. Он ведь не болен, да к тому же сам доктор.

Она взяла книгу из шкафа и села на кушетку возле окна, поджав ноги. Но мысли её были далеко от легенд. Она украдкой поглядывала на доктора. Он сидел, низко склонившись над какой-то книгой. Такой необыкновенный в своей простоте. Анна вздохнула. Её ждёт матушка настоятельница. Всё это здесь и сейчас не её жизнь. Она уже решила. Почему же тогда такое странное смущение на душе?

А перед сном доктор предупредил её:

- Завтра с утра мне нужно проведать малышку Джози. Я надеюсь, что у неё всё хорошо, но проверить не помешает. Я встану очень рано и, надеюсь, вернусь к обеду или даже раньше. А потом, через пару дней, если хотите, можно будет съездить в город. Мне нужно заглянуть в лавку аптекаря.

-Конечно, - Анна кивнула.

Эту ночь она спала прекрасно. И встала рано, уже совсем отдохнувшей. Выглянула в коридор. Доктора не было. Уже ушёл. Она вздохнула. Почему-то стало печально. Но у неё ведь целый день ещё впереди.

Она перечитала ещё раз письмо сестёр и матушки настоятельницы и села писать ответ. Она отправит их на днях, когда поедет в город. Сёстрам она очень осторожно написала, что всё не так плохо, как они ожидали. Подумала и так и не решилась что-то добавить. Они не поймут, особенно Марена. Они никогда бы не смогли получать удовольствие от общения с человеком, стоящим ниже их по статусу. Анна вздохнула.

Письмо матушке настоятельнице, вышло чуть более искренним, но не таким уверенным. Она сама чувствовала, что написала ложь. Ей не было плохо с господином доктором. По правде говоря, ей нравилось говорить с ним, узнавать его. Общение с ним доставляло удовольствие. Но ведь они как брат и сестра. Так будет лучше. Старший брат. Она ведь сможет переписываться с ним из монастыря. Ничего такого ведь в этом нет.

Анна запечатала письма и решила заняться завтраком, когда в дверь постучали. Она подошла и застыла. Открывать было немного боязно. Но что с другой стороны здесь ей грозило?

Она открыла.

- Госпожа Дженсон, - служанка за дверью мило улыбалась. - Госпожа Дарс зовёт вас с доктором завтракать.

- К сожалению, доктора нет дома. Он ушёл.

- Хорошо. Я передам. А вы пойдёте?

Анна колебалась всего несколько минут. Чем сидеть в комнате одной, лучше позавтракать в компании директрисы. Ну и пусть там будет офицер. За ночь воспоминание о нём стёрлось, сделалось каким-то незначительным. Ей ведь надо привыкать к людям. Иначе как она сможет работать учительницей?

- Хорошо, сейчас иду.

Она посмотрела на себя в зеркало. Нигде ничего не торчит, волосы забраны в простую причёску, ну натуральная сестра-учительница. Она печально вздохнула, вспомнив ослепительных Тайлу и Марену.

Служанка повела её в другую сторону, не так как они шли с доктором. В этом доме надо, наверное, прожить не один месяц, чтобы не заблудиться.

- Анна, девочка, проходи, садись. - Госпожа Дарс уже сидела за столом, напротив неё -господин офицер. - А доктора как всегда нет? Уже ушё?

Анна кивнула.

- Лечит бедняков в такую рань? - Подал голос офицер. Анна сжала губы. Он раздражал её. Хотелось ответить резко, но она заставила себя молчать. Вместо неё ответила госпожа Дарс, не заметив насмешки.

- А что поделать, господин Вайс. Такая у доктора Бена работа. И в самую рань, и в ночь, и в пургу бывало ходит к своим подопечным, когда позовут. А что делать?

-Ну-ну, - офицер насмешливо покачал головой, а потом подмигнул Анне. Она опустила голову, не желая встречаться с ним взглядом.

Наконец, принесли завтрак. Рисовый пудинг и гренки были безупречны, но Анна почти не чувствовала вкуса. И почему где только не появится этот офицер, сразу своим присутствием портит настроение? Что у него за талант такой?

Они завтракали молча, в малой столовой. Она, видимо, соседствовала с большой, где столовались пансионерки. Анна слышала стук ложек о тарелки, иногда дружный хохот и окрики воспитательницы. Как же ей хотелось туда, к этим девочкам! А не сидеть здесь, под пристальным взглядом господина офицера. Как бы ей скрыться от его внимания?

После завтрака она сдержанно поблагодарила госпожу Дарс и направилась в сад. Захотелось побыть наедине со своими мыслями, подумать. Может быть, действительно стоит принять предложение госпожи Дарс, хотя бы на месяц, чтобы не выглядеть странно в её глазах?

- Госпожа Дженсон, куда вы так быстро убежали? Я едва вас нашёл. - Анна вздохнула и сжала губы. Нет, сегодня, видимо, не получится отделаться от господина офицера.

- Я хотела погулять в одиночестве.

- Такая молодая и красивая и в одиночестве - никогда не поверю, - офицер нагнал её и пошёл рядом.

- И всё же. Я не люблю много разговаривать.

- Ну да. Пансион святой добродетели, помню-помню. Ещё скажите, что вы любите читать книги.

- Люблю, - Анна едва сдерживалась. Может быть, господин офицер намеренно её злит.

Он остановился и как ей показалось с изумлением посмотрел на неё. А потом медленно произнёс:

- Вот уж не думал никогда, что встречу такую девушку. Простите меня, госпожа Дженсон. Я ошибался в вас.

- За что простить?

Анна так же удивлённо на него посмотрела. Что он хочет сказать?

- Я не рассчитывал здесь в глуши встретить такую девушку, как вы, - повторился снова он.

Анна хотела спросить «какую», но промолчала. Может быть, если она будет молчать, господин Вайс быстрее от неё отстанет.

Они дошли почти до самого края сада, когда им навстречу вышел доктор. Прихрамывая с растрепавшимися волосами и шляпой, одетой набок, он выглядел ещё нелепее и в то же время, ещё беззащитнее. Анна поймала себя на том, что любуется им. Захотелось подойти, поправить шляпу, спросить, как дела, как его больные. Но она просто стояла и молчала. Не стоит думать о нём так много. Ведь она скоро уедет и они больше не увидятся.

Вот доктор поднял голову, увидел её, улыбнулся, потом заметил офицера рядом с ней и сжал губы. Лицо его стало суровым, как на старинных гравюрах.

- Доброе утро, Анна, доброе утро, господин Вайс.

- И вам доброе утро, господин доктор. А мы как раз вас искали. Посмотреть мою руку.

- Хорошо, пойдёмте.

И доктор пошёл вперёд, а Анна чуть-чуть поотстала от мужчин. Ей показалось, или её супруг стал больше хромать, ссутулился и словно поник. Рыцарь, без своего замка и принцессы. Подумав об этом, Анна почему-то смутилась.

Бернард

День начался замечательно. Бернард никогда не жаловался на жизнь, видит Бог. Ему всегда всего хватало. И даже с тем, что он проведёт всю жизнь в одиночестве, Бернард почти смирился. И смирился бы совсем, если бы не Анна. Она была прелестным цветком, которым хотелось любоваться. Он не строил иллюзий. Старый некрасивый доктор без гроша за душой и юная скромная девушка. Даже если бы она не принадлежала монастырю и Богу, у него всё равно не было бы ни единого шанса.

Но когда он увидел её прогуливающейся с офицером, в душе всколыхнулось что-то забытое и тёмное. Он подходит ей лучше. Эта фраза, казалось, жгла душу. А в груди вскипал огонь. Он никогда не знал себя таким. Это не его дело. Анна не принадлежит ему, он не имеет на неё прав. Он лучше отрубит себе руку, чем хоть на каплю испортит ей жизнь.

Бернард криво усмехнулся сам себе и похромал к дому. Сегодня нога болела больше обычного. Скорее всего завтра будет буря.

- Господин доктор, - он поднял глаза. Офицер смотрел на него с усмешкой на тонких губах. Натуральный фат, такой же как Роберт, брат. Ничего святого.

- Да, - Бернард поднял голову.

- Вот вы лечите бедняков, вам это привычно, наверное. А никогда не хотелось стать доктором для аристократов? Вроде бы я слышал, что ваш местный доктор уже совсем старый и хотел бы уйти на покой.

- Нет, благодарю вас. Я люблю своих пациентов.

- Так в чём беда, полюбите и других? - Он действительно не понимал. Для него любовь была разменной монетой.

- Вы, аристократы, слишком сложные люди, чтобы вас можно было любить, - Бернард усмехнулся.

Они зашли в дом. Он не говорил с Анной, но чувствовал, что она идёт рядом, чуть позади.

- Вы опять пропустили завтрак, доктор Бен, - госпожа Дарс вышла из коридора с учебником в руках. - Хорошо, хоть ваша сестра не осталась голодная и согласилась составить нам компанию.

- Хорошо, - согласился он машинально. А в груди опять словно полыхнули язычки огня. Он даже потряс головой, чтобы отделать от наваждения. Его это не должно касаться. Он сам сказал жене, что она вольна гулять где хочет и делать что хочет. Вот она и пользуется этой свободой. Хорошо, если она забудет свой страх и привыкнет.

Так же молча они дошли до квартиры. Какой же тёмной и душной показалась она ему сегодня.

- Входите, - он пригласил господина офицера. Анна прошла, кажется, к себе в комнату. Так даже лучше. Он сам не мог сказать, почему ему хочется смотреть на неё и разговаривать чаще и больше.

Пока он осматривал руку, офицер шипел от боли, хотя болеть там было особенно и нечему. И как он стал офицером то хоть?

- Вашей руке уже значительно лучше. Только постарайтесь не напрягать её лишний раз.

- Ну разумеется, - офицер улыбнулся, - всё как вы скажете, доктор.

Когда он ушёл Бернард почувствовал, словно из него вдруг высосали все силы. С ним никогда такого не было. Хотя он раньше и не брался лечить аристократов, особенно после того случая. Слишком много с ними было проблем и слишком живо они напоминали ему отца и брата. Шептались за спиной и кривили губы. Словно он занимался чем-то недостойным.

Отец так и крикнул ему при последней встрече:

- Ты недостоин называться нашим родовым именем!

Бернард вздохнул.

- Вы устали? - Он поднял глаза. Анна уже стояла рядом. Он даже не заметил, как она пришла. Такая маленькая, лёгкая и словно воздушная в своём сиреневом платье. И лёгкий лавандовый запах окутывал её всю словно облаком. Что-то такое старомодное, чопорное и невозможно милое.

- Ты, Анна. Называй, меня на ты. А то нашу маленькую семейную тайну скоро раскроют, -Попросил Бернард. Она так мило покраснела и смутилась. Наверное, он всё-таки пугал её. Ничего осталось всего немного потерпеть, и они расстанутся, чтобы больше никогда не увидеться.

- Хорошо, Бернард. - Её «Бернард» прозвучало музыкой. Полным именем его никто уже давно не звал. Только доктор Бен. Госпожа Дарс шутила, что он сам скоро забудет своё имя.

- Ты что-то хотела спросить? - Он не смог сдержать улыбку, глядя на неё. Нет. Он сможет перенести решительно все испытания, если хотя бы месяц будет видеть её, а потом вспоминать всю оставшуюся жизнь. Да и сколько ему там ещё осталось? Наверное, это воспоминание скоро станет просто приятной памятью, такой же как память о матери. Он знал что лжёт себе, но не хотел об этом думать.

- Да, - тихо ответила Анна. - А когда мы поедем в город? Мне надо отправить письма.

Конечно. Ей скучно здесь. Хотя, другая девушка и дня бы не вынесла в такой глуши. Наверное, она привыкла к обществу сестёр или подруг, а здесь слишком одиноко для неё.

- А давай, поедем завтра, - он улыбнулся, стараясь не думать о плохом и с радостью увидел, как расцвела улыбка на лице жены. - Я не думаю, что завтра случится что-то срочное. Но в любом случае у меня уже почти кончились некоторые лекарства. И я думаю день позже или раньше ничего не изменит.

- Спасибо, - она поблагодарила от чистого сердца.

- Да не за что. Пойду попрошу госпожу Дарс приготовить на завтра экипаж и немного еды в дорогу.

Интересно, догадалась ли госпожа Дарс? Проницательности ей было не занимать. Рано или поздно всё равно всё откроется. Его грубая душа всё вынесет. Лишь бы сплетни не коснулись Анны. Он одновременно хотел, чтобы она уехала как можно быстрее и в то же

время боялся этого. Он боялся, что после приезда его невесты-жены его жизнь изменится. Но даже представить не мог, что она поменяется так... странно и безвозвратно.

Глава 8

Анна

Утро выдалось необычно пасмурным. Даже вставать не хотелось. В комнате было прохладно. Анна сразу представила, как тут холодно зимой и пожалела доктора. А потом вспомнила, что они сегодня собирались в город и всю тоску как рукой сняло. Она наконец-то отправит письма и будет ждать ответа от матушки и сестёр.

Она оделась в единственное тёплое платье, что у неё было и придирчиво посмотрела в зеркало, прежде чем выйти из комнаты. Кажется, уже не такая бледная как несколько дней назад. Но это не важно. Она же не на светский вечер собирается.

- Доброе утро, Анна. Вы сегодня ранняя пташка, даже будить не пришлось. - Доктор стоял и улыбался, опираясь на кресло. Он был уже полностью одет. Накинуть только плащ и можно отправляться. - Там завтрак для вас. Госпожа Дарс передала.

- Благодарю, - Анна улыбнулась в ответ.

Она быстро позавтракала, накинула плащ, и они вместе вышли в необычно холодное утро. У дверей их ждал экипаж. Конечно, беднее, чем тот, в котором ездил господин Равенстер, но разве это имело большое значение? Анна помедлила немного, прежде чем шагнуть внутрь, полной грудью вдыхая такой чистый утренний воздух. Так странно, но она словно заново начинала жить. Когда последний раз она останавливалась, свободная от всех занятий и приказов, только для того, чтобы подышать воздухом?

Бернард не торопил, смотрел на неё, улыбаясь. Наверное, она кажется ему глупой маленькой девочкой. Но он ничего не сказал, только подал руку, помогая забраться внутрь. Кучер захлопнул дверь, и они тронулись. Это было так странно - ехать в одной карете с человеком, которого она совсем недавно считала чужим и до дрожи боялась, и не испытывать ни капли смущения. Наоборот, какая то глупость, но Анне казалось, что так и должно быть. Только так и никак иначе, её место здесь. Какая странная фантазия. А главное самого доктора не спросили. Вряд ли он рад навязанной жене. Просто относится к ней так, как относится, потому что благородный человек. Она подумала об этом и покраснела. Ей показалось, что супруг смотрит на неё. Но нет, он не смотрел. Прикрыл глаза и словно бы дремал.

Анна хотела поговорить с ним, спросить, но не решилась отвлекать. Наверное, он думает о чём-то важном или, может быть, просто устал и хочет спать. Она откинулась на спинку сидения и тоже прикрыла глаза. Интересно, а сколько доктору вообще лет? Временами ей казалось, что он очень стар и тогда она почему-то пугалась, сама не зная чего, а временами - что совсем молод. А спросить было неловко и неудобно.

- Анна, ты хочешь что-то спросить? - Неожиданно доктор поднял голову и посмотрел на неё. И снова этот пронзительный взгляд. Она смутилась, сама не зная чего, но взгляд выдержала.

- А кто была ваша мать? - Спросила и сама удивилась, что хватило смелости. - Вы.. .ты, -поправилась она, - можешь не отвечать, если не хочешь, - добавила она совсем тихо.

- Моя мама была из старинного рода Дженсонов. Он почти угас, осталась только она и сестра, моя тётушка. Только она давно умерла. Отец женился на ней и всю жизнь попрекал бедностью, - Бернард помолчал. Анна осмелилась посмотреть на него. Он сидел подперев голову рукой. Она даже думала, что он больше ничего не скажет. Так странно было видеть его таким. И так хотелось протянуть руку, утешить. - Она умерла, через пять лет после моего рождения. Я не знаю, в чём было дело. Говорят, какая-то застарелая болезнь, возможно чахотка. Отец, мало обращал на неё внимания, занимаясь своими делами и, наверное, не сразу увидел, как она изменилась. А когда заметил, было уже поздно.

- И ты поэтому решил стать доктором?

- И поэтому тоже, - устало вздохнул Бернард. - Мама учила о милосердии и о любви к бедным людям. Она никогда не сказала грубого слова ни одной служанке. Жаль только, что Роберту, который тогда был на четыре года меня старше, ничего не запомнилось из её речей.

- А отец?

- А что отец? Он был против моего пути и говорил мне об этом в открытую, не раз. Но тогда, когда я всё-таки ушёл учиться на доктора, мы поссорились крупно и навсегда. Мне пришлось уйти из дома без гроша в кармане и права на наследство, правда я не стал от этого несчастнее. - Бернард улыбнулся.

- И они с вами что вообще не общаются?

- Вообще, уже пятнадцать лет.

- Но как же так можно?! - Она представить себе не могла, чтобы её собственный отец так сказал или сделал. Хотя. Что она знала и помнила об отце и что о матери? Только то, что услышала от других. Или, допустим, господин Равенстер, поступил бы он так с Тайлой или Мареной, если сёстры вздумали бы ослушаться его? Что-то ей подсказывало, что поступил бы и даже с радостью. При воспоминании о приёмном отце, сердце в груди снова тревожно забилось. Она всё никак не могла поверить, что находится в безопасности.

- Давайте не будем о грустном, - снова улыбнулся Бернард. - Я доволен своей участью и не мечтаю ни о чём ином.

- Без мечтаний жизнь пуста, - машинально процитировала она слова из маминой книжки.

- Да. Но бесплодные мечты слишком опасны. Я предпочитаю твёрдо стоять на ногах. - И всё же что-то было такое в его голосе. Сожаление что ли.

- А сколько вам.. .тебе лет? - Спросила она вдруг. Неожиданно для самой себя. Она смутилась и опустила голову. А когда подняла, увидела как странно смотрит на неё доктор. Мягко, не так как раньше. Что-то неуловимо поменялось.

- Тридцать восемь.

Слова повисли в воздухе, а Анна не знала, смеяться ей или плакать. Он старше её на двадцать лет и, наверное, был бы ровесником её отцу. Они с мамой поженились совсем молодыми. И в то же время накрыло такое облегчение. Он не такой старый как она думала, точнее боялась думать. И совсем не стар для. Для чего она запретила себе даже мечтать. Сжала губы в суровую линию. Но почему то сердце затрепетало от радости.

Оставшуюся дорогу до города они провели в молчании. Доктор, казалось, дремал, а она думала о будущем. Думала, грезила, строила планы. Но как-то нехотя. Словно эти планы были не такими радостными, как ей всегда казалось.

То что они подъезжают к городу, Анна поняла сразу. В воздухе запахло съестным, колёса застучали по камням, а вскоре послышался и привычный городской шум. Доктор поднял голову.

-Что мы уже приехали? - Он выглянул в окно. - Ага. Осталось совсем чуть-чуть. Джон, -крикнул он кучеру, - пожалуйста, в центр.

Ещё минут десять они медленно тряслись в экипаже. Анна посмотрела в окно. Да, не столица, но крупный город. Она уже забыла, как в городе бывает шумно. Люди, экипажи, богато одетые дамы. Она вздохнула. Её платье было простым до невозможности, больше действительно монашеское, чем то, которое пристало юной леди. Но и она не леди, в полном смысле этого слова.

А экипаж остановился. Кучер распахнул дверцы.

- Прошу, - доктор легко соскочил на землю и улыбнулся.

Анна улыбнулась в ответ и подала ему руку.

- Вам нужно отправить письмо, верно?

Он смотрел на неё так внимательно. Снова. Анна покраснела.

- Да.

- Тогда давайте сначала зайдём в почтовое отделение. Оно нам по пути.

Анна с наслаждением вдыхала холодный воздух. Было необычно холодно для летнего утра, а небо хмурилось. Собиралась буря. Не беда. Здесь много лавочек и магазинов. Где-нибудь укроются.

Они с доктором чинно шли по главной аллее. Почтовое отделение, как, видимо, и лавки, с необходимыми травами и лекарствами находились в самом центре города. Анна поймала себя на мысли, что вовсе не боится вот так идти рядом с человеком, который назван её мужем. И не стесняется его ни капли. И хотя борода доктора сегодня была приглажена

больше обычного, а старый плащ чисто выстиран и отутюжен, выглядел он, мягко говоря, странно, отличаясь от других мужчин.

- Я некрасив, Анна? Почему ты так пристально меня разглядываешь?

Неожиданный вопрос доктора застал врасплох. Анна почувствовала, как к щекам прилила краска. Она вздохнула. Спокойно. Он всего лишь как брат ей. Почти брат. Почти на самом деле.

- Ты отличаешься от других мужчин, - тихо сказала она. А потом остановилась и подняла глаза, осмелившись сказать. - Но я не назвала бы тебя некрасивым. - Совсем тихо добавила она.

И снова такой странный взгляд доктора, словно он видел её насквозь.

Дальше они пошли в молчании.

- Вот почтовое отделение, - доктор показал рукой на здание, до которого оставалось всего несколько шагов. - Если хочешь, я подожду здесь. Вот, - и он протянул ей кошелёк. -Возьми сколько тебе нужно.

- Благодарю, - Анна взяла кошелёк и зашла в здание. Письма были здесь с собой и грели сердце. Она быстро отправила письмо сёстрам, а вот письмо матушке-настоятельнице почему-то ненадолго задержался в руках. Захотелось переписать его или не отправлять вовсе. Такая глупость.

Анна быстро отдала необходимые деньги. Вот и всё. Через неделю, наверное, письма будут уже у адресатов.

- Ну, вижу, дело сделано, - улыбнулся ей доктор, когда она вручила ему кошелёк. - Теперь пойдём в лавку с травами.

Анна только кивнула в ответ. Лавка располагалась чуть поодаль от почты, среди торговых рядов. Маленькая и неприметная.

Они зашли вместе. Доктор предложил ей присесть и подождать. Ждать и правда пришлось долго. Он выбирал травы, подсчитывал деньги, качал головой и о чём-то улыбаясь говорил с торговцем. Наверное, они были давними знакомыми. Анна не прислушивалась. Она просто сидела, чуть-чуть прикрыв глаза, наслаждаясь и этим утром и этим своеобразным, пряно-приторным запахом трав. Словно всё это скоро отнимут у неё. Точнее нет, она отдаст сама, по доброй воле.

Через полчаса, наверное, доктор закончил покупки в лавке. Они вышли на воздух. Небо нахмурилось тучами.

- Ну вот и всё. Я почти всё купил. Если бы не погода, которая вот вот разразится дождём, я предложил бы тебе погулять, - и доктор снова улыбнулся. - Но если хочешь, давай пройдёмся вдоль рядов.

Анна кивнула. И они чинно отправились вдоль торговых рядов. Доктор зашёл ещё в несколько магазинов и обзавёлся различного рода баночками и мешочками. Анна не спрашивала к чему ему это всё, только терпеливо ходила рядом. Она привыкла так сопровождать по магазинам то настоятельницу, то сестёр и спокойно ждала, пока супруг всё купит. Но доктор вдруг повернулся к ней.

- Ты не заскучала? - Она снова смутилась и покраснела, но всё же ответила.

- Нет, я привыкла сопровождать сестёр по магазинам.

- Тогда пойдём. Мне нужно выбрать кое-что в подарок. Помнишь ту несчастную женщину? Я боюсь, она замёрзнет. Постараюсь ей помочь тем малым, чем смогу. - И доктор вошёл в магазин готового платья.

Анна шагнула за ним.

- Что желает господин и госпожа?

- Я хотел бы купить шаль. Где у вас шали?

- Вот здесь. Проходите сюда. - Полный торговец провёл доктора к витрине с шалями, а она осталась стоять у входа, рассматривая готовое платье.

- А почему же ваша супруга не выбирает шаль с вами? Ей удивительно подойдёт вот эта.

Анна сначала не поняла, о ком говорит продавец, а когда поняла, покраснела. Это было так неловко. Она подняла глаза и встретилась с ободряющим взглядом доктора.

- Анна, тебе нужна шаль? - Голос звучал необыкновенно мягко.

- На две шали я сделаю большую скидку. - Продавец подскочил к ней и повёл к прилавку.

- Ну же госпожа, вам удивительно идёт эта шаль.

Анна не успела оглянуться как уже стояла перед зеркалом в большой и тёплой шали, накинутой на плечи.

-Вам удивительно идёт. - Восхищённо ахнул продавец.

Анна посмотрела на себя в зеркало. Она и правда сейчас была какая-то другая, когда рядом не было сестёр. Лицо раскраснелось, волосы растрепались. Ей даже на какое то время показалось, что она стала чуть-чуть красивее. Совсем на чуть-чуть. И шаль удивительно ей шла. Анна увидела в зеркале отражение доктора, и он ободряюще улыбался.

Но когда Бернард достал кошелёк, она вспомнила, что денег у него было не очень много.

- Может быть не надо? - Она робко дотронулась до руки супруга.

- Позволь сделать тебе подарок, - он улыбнулся.

Анна хотела сказать, что он не обязан, но смолчала. Было сейчас между ними что-то такое, что не хотелось нарушать.

Доктор заплатил за обе шали. И отдал одну ей.

- Накинь пожалуйста. На улице похолодало.

- Благодарю, - только и смогла она сказать. Такое странное чувство. Кто-то заботился о ней. И как раз тот человек, который ей ничего не должен. Которого она стесняла и обременяла. И это было так странно и так трепетно.

Они вышли из лавки и направились туда, где их ждал экипаж, когда Анна увидела вывеску, от которой забилось сердце. «Книги». Она тут же вспомнила про маленький неприметный томик маминых сказок, которые всю свою жизнь хранила под подушкой и который сжёг приёмный отец.

Анна сжала губы и немного сбавила шаг. Может быть здесь и нет этой книги, может быть. Но она хотела бы зайти, посмотреть. И в то же время стеснять доктора... Это так.. .неправильно.

-Ты хочешь сюда зайти? - Он снова внимательно смотрел на неё. Так что не хватило духа слукавить.

- Да, - кивнула она. Она обязательно устроится на работу, пока матушка там, в горном скиту. Так больше не может продолжаться. Она не хочет стеснять своего супруга, который и так дал ей больше, чем она могла рассчитывать.

А доктор улыбнулся и открыл дверь, пропуская её в лавку.

Анна зашла и застыла, жадно вдыхая такой родной запах книг. В пансионе она любила сидеть в библиотеке, или просто ходить между рядами и вдыхать немного пыльный запах старины, легенд и древностей.

- Госпожа, вы что-то ищете? - Торговец безошибочно угадал покупательницу именно в ней.

- Да. Книгу сказок, - И Анна, зажмурившись произнесла мамину фамилию. Ей казалось в неё сейчас будут тыкать пальцами. Господин Равенстер прилежно вбивал в голову, что писательство - не то занятие, которое пристало благопорядочной леди. А значит мать её была. и дальше оскорбления.

Но торговец улыбнулся.

-Конечно, госпожа. У меня как раз остался последний экземпляр. Такие добрые сказки. Для деток хорошо разбирают.

И торговец исчез за стеллажами, а потом вынырнул с книгой в руке. Анна увидела книгу, вдохнула её запах, осторожно погладила имя на обложке. А потом прижала к себе. И тут же устыдилась своего порыва. Подняла глаза на доктора. Он улыбался.

- Что это за книга, которая так вас обрадовала? Словно встреча со старым другом.

- Это сказки моей мамы, - тихо ответила Анна.

Доктор молча посмотрел на неё. Она боялась увидеть осуждение в этих глазах, но там было только что-то похожее на восхищение. Бернард молча заплатил торговцу за книгу.

- Спасибо, - прошептала она едва слышно.

Она расскажет ему всё обязательно, но потом.

А на улице уже ветер разыгрался не на шутку. Они едва слышали друг друга. Немногие прохожие спешили быстрее закончить дела и попасть домой. Хлопали вывески. Торговцы закрывали окна ставнями. Небо заволокло чёрными тучами. Интересно, успеют ли они добежать до экипажа?

Глава 9

Успели. Доктор захлопнул дверцу экипажа, словно отгородив их от бушующей стихии. И тут же хлынул ливень, застучав по крыше экипажа.

- Доктор Бен, - в окошке появилось лицо кучера. - Там такой дождина - ничего не видно, словно стена стоит. Может переждём где?

- Можно перекусить в кофейне, - вслух рассуждал доктор, - вот только...

Он не закончил фразы, а Анна невольно покраснела. Наверное, её супруг и так слишком много потратился на шаль и книгу, непростительно много. Но ведь не пустить их не могли. Посидели бы, согрелись. Анна поёжилась, когда порыв ветра с улицы долетал до них, да так, что экипаж зашатался.

- Поехали, только медленно. Там на углу, на выезде из города, должна быть вывеска. -Наконец решился доктор, выглянув в окно. Кучер услышал распоряжения и экипаж тронулся.

Что потом случилось, Анна так и не поняла. То ли они заблудились и поехали не по той дороге, то ли кучер по пути проглядел вывеску, но никакой кофейни они так и не нашли. Да в такой темноте немудрено и заблудиться. Она выглянула в оконце, чтобы испуганно отпрянуть - на улице настала ночь. Небо, затянуло чёрными тучами а дождь действительно лил такой стеной, что ничего не было видно.

- Кажется мы немного заблудились. Ну, ничего страшного, - доктор выглядел спокойным, а Анна вдруг подумала - сколько раз ему приходилось в такую погоду ходить пешком к больным? И в дождь и в грозу и в слякоть. - Теперь нам точно придётся ехать, не останавливаясь до самого дома. К тому же, - он выглянул в оконце, - кажется дождь скоро закончится.

И впрямь капли скоро стали медленнее стучать по крыше. Анна выдохнула. Может быть, всё не так уж и плохо. Минут десять они, наверное, ехали в полной тишине. «Какая-то неестественная тишина» - ещё подумала она. И тут вдруг раздался раскат грома, а дождь застучал с новой силой. Им не повезло попасть в самый эпицентр грозы. Скоро молнии засверкали так часто, что в глазах начало рябить. А гром гремел всё громче и громче. И скоро раздался такой силы раскат, что Анна непроизвольно вздрогнула и зажала уши руками. Она обычно не боялась грозы, нет. Наоборот, в грозу чувствовала себя необыкновенно свободной. Но вот сейчас, когда до дома так далеко, гроза казалась неожиданно пугающей.

Анна закрыла глаза и попыталась сосредоточиться на молитве. И всё равно было страшно. Так тяжело чувствовать себя игрушкой в руках стихии. Снова вернулось то жуткое ощущение как перед свадьбой. Когда казалось даже воздуха не хватало.

- Не бойтесь, - С трудом расслышала она голос мужа. Он словно угадал её состояние. Она открыла глаза и встретилась взглядом с доктором. В этой темноте она с трудом различала его. И всё же это «не бойтесь» вдруг почему-то придало смелости. Она собиралась сказать что-то в ответ, когда раздался такой раскат грома, что заложило уши и тут же карету сильно тряхнуло. Она сжала губы. Боже как страшно! И почувствовала, как доктор сжал её руку.

Она подняла голову и в темноте скорее угадала, чем разглядела его улыбку. И стало легче. Наверное, он что-то хотел сказать, открыл рот, но раскат грома заглушил бы слова. Поэтому он просто снова улыбнулся и покачал головой. Так они и сидели молча. Анна держалась за него, как за спасение. Сама сжала его руку, боясь потерять или упустить. Словно если она отпустит его, то случится что-то ужасное. Она с трудом сдерживалась. Откуда-то из глубины поднималось дикое желание лечь и заплакать. Может быть, напряжение всех этих дней сказывалось, а может быть просто гроза. И вот только его рука держала, не давала постыдно разреветься.

Так она сидела и молилась молча, надеясь только, что они когда-нибудь куда-нибудь всё же доберутся. Наверное, надо было спросить у кучера, где они и не потеряли ли дорогу.

Но Анна запрещала себе думать об этом. Она представляла несчастного мужчину там под дождём на облучке, под всем этим грохотом и молниями, представляла напуганных лошадей и когда экипаж подбрасывало или шатало из стороны в сторону, она боялась даже подумать, что вот сейчас лошади не выдержат и понесут и тогда...

Боже, спаси и сохрани! Наверное, надо было попросить кучера остановиться, но она понимала, что сейчас он просто не услышит их просьб.

Вдруг экипаж резко накренился, раздался какой-то хруст и треск. Анна схватилась за сидение, когда почувствовала, что рука доктора крепко удерживает её. Несколько ужасных минут ей казалось, что они сейчас перевернутся, но экипаж выровнялся и остановился. Они больше никуда не ехали. Что-то всё-таки стряслось там, снаружи.

- Я выйду посмотрю, - хотел, наверное, тихо сказать ей доктор, но получилось, что прокричал.

Он, было, приоткрыл оконце. Но там за стеной дождя тяжело было что-то разглядеть и тем более узнать, что с ними случилось и почему они стоят.

- Давай подождём. Я думаю дождь всё-таки скоро кончится.

Анна скорее прочла по губам, чем услышала эти слова. И кивнула. Так они и сидели молча, в темноте кареты, надёжно отделяемые от всего мира завесой дождя. Доктор так и не выпустил её руку. Это было странно. Но ещё удивительней то, что страх прошёл. Осталась только лёгкая усталость. Такая, что почему то начало клонить в сон. Это всё гроза. Продлись она чуть больше, Анна, наверное, уснула бы прямо в экипаже. Здесь было сухо, а шаль, подаренная доктором приятно согревала. Она завернулась в неё и правда начала клевать носом, как вдруг осознала, что стало тихо. Нет, конечно, где-то вдалеке ещё гремел гром, но дождь закончился.

- Я сейчас приду, - улыбнулся Бернард, осторожно отпустил её руку, открыл дверцу и вылез из экипажа.

Сон как рукой сняло. Анна подскочила к окну и выглянула наружу, с наслаждением вдыхая такой свежий после дождя воздух. Они стояли посреди леса. Она не помнила эту часть дороги. Может быть, они свернули не туда? Но почему то было спокойно. Она рассматривала высокие сосны, мокрую от дождя траву и искрящиеся под солнечными лучами маленькие цветочки. Так красиво! А она ведь раньше никогда не наслаждалась вот так красотой природы. Всегда была слишком занята.

- Анна, - доктор подошёл к экипажу. - Там, впереди повалило несколько деревьев. Они полностью перегородили дорогу. И даже вдвоём с Джоном нам их не сдвинуть. А ещё он говорит, что повреждена ось.

- Это значит что мы никуда не поедем?

- Не поедем, - кивнул доктор. - Но можем пойти, пешком. Если тебе не тяжело, конечно. Заодно и на помощь Джону кого-нибудь пришлём. Насколько я понял, где мы находимся -мы проехали примерно половину пути и скоро должна показаться деревня. Я ходил здесь раньше.

И доктор улыбнулся. Анна улыбнулась в ответ. Между ними вдруг на секунду словно установилось какое-то взаимопонимание, что-то такое, общее, когда не нужно слов, как волшебство. Миг - и это чудо исчезло.

Она поискала в экипаже томик маминых сказок, взяла его в руки и открыла дверцу. Не успела спрыгнуть, как её подхватили и поставили на землю сильные руки доктора. Она даже не смутилась - таким естественным это казалось.

- Я совсем забыл, - он посмотрел на неё. - Что твои туфли плохо приспособлены к хождению по лесным тропинкам, тем более после дождя.

Анна осмотрелась вокруг. Трава была вся мокрая и так и сияла мириадами ярких капелек, на ветвях деревьев, на цветах - везде висели дождевые капли, искрившиеся под солнцем.

А вот дорога сзади и впереди экипажа была вся в рытвинах, до краю наполненных водой. А впереди действительно лежали одна за другой две старые сосны, да так, что не объехать, почти полностью перегораживая дорогу.

- Если хочешь, мы посидим здесь и подождём помощи, - предложил доктор.

- Нет. Я всё-таки рискну. - Анна представила, что будет несколько часов сидеть здесь и скучать, ожидая пока придёт помощь, пока починят экипаж и расчистят дорогу...

- Тогда давай пообедаем. Недаром же госпожа Дарс дала нам в дорогу аппетитные пирожки.

И Бернард вернулся в экипаж и достал откуда-то из-под сиденья корзину с припасами. В ней нашлись печенья, бутерброды с сыром, холодный яблочный пирог и несколько пирожков с ветчиной. А ещё бутылка с компотом и пара кружек, которые каким-то чудом не разбились.

- Джон, иди поешь. Тебе понадобятся силы. - Доктор позвал кучера и разделив всю еду на троих, честно отдал ему его часть. Они перекусили. Анне казалось, что она никогда ещё не ела такой вкусной еды. На свежем воздухе проснулся сильный аппетит. Она съела все пирожки и печенья, а потом взяла мамину книжку и встала возле экипажа.

- Я готова.

- Это замечательно. Сейчас Я только заберу свои травы. - Отозвался доктор из экипажа. А Анна покраснела, вспомнив, что совсем не подумала о том, что могут разбиться или намокнуть чудесные лекарства супруга, опасаясь только за свою ненаглядную книжку. Какая она эгоистка! - Слава Богу, всё цело.

Он вылез из экипажа с сумкой, которая была так сильно набита, что едва закрывалась.

- А теперь пойдём. Нам совсем немного надо пройти по дороге. Там дальше, если мне не изменяет память, будет тропинка. Мы на неё свернём. И она должна вывести нас прямо к деревне. Если сильно устанешь или промокнешь, скажи мне, - и снова этот пронзительный взгляд. Анна покраснела и кивнула.

Они направились вперёд по дороге, обходя лужи. К её радости, кучер был в специальном плаще, она видела такие на солдатах, охранявших дворец, когда ездила с сёстрами на балы, и почти не промок. А лошадям только в радость была тёплая водичка. Сейчас, когда гроза кончилась, кучер распряг их и они довольные паслись возле экипажа.

Сначала шагать вслед за доктором было легко и радостно. А ещё как-то необычно. Лёгкий тёплый ветерок, щебетание птиц, ясное солнечное небо над головой. Анна шла и наслаждалась всем этим великолепием. Она чувствовала себя богатой как никогда, даже несмотря на то, что в кошельке было пусто. Её супруг видимо ощущал себя так же радостно. Сначала он шёл молча, а потом принялся насвистывать какую-то песенку.

Потом вдруг обернулся на неё и резко замолчал.

Анна смутилась, подумав вдруг, что в светском обществе насвистывать какую-то песенку, прогуливаясь с дамой было верхом неприличия. Но что им до светского общества?

- Продолжай, пожалуйста, - тихо попросила она.

Доктор обернулся и на секунду замедлил шаг. Потом улыбнулся и покачал головой. Но песенку всё же допел до конца.

Через четверть часа, наверное, они действительно свернули с большой дороги на неприметную лесную тропинку. Доктор видимо ходил здесь уже не раз, потому что уверенно ступил на тропинку, а Анна вслед за ним. Туфельки действительно скоро намокли. Но это не доставляло неудобство, потому что один из первых летних дней выдался по-настоящему тёплым. Солнце скоро высушило траву и обувь и идти стало легче.

Анна не знала, сколько миль они прошли, но поймала себя на том, что шагает уже не так весело, как в начале такой приятной прогулки. Солнце, казалось, только выглянув уже спешит скрыться за горизонт. Ночевать в лесу совсем не хотелось, но никаких признаков жилья не было видно. Может быть, доктор что-то перепутал, и они свернули не туда?

Постепенно становилось тревожно, а ещё начали сильно болеть ноги, не привыкшие так много ходить. И очень сильно хотелось спать. Ранний подъём, прогулка по городу- всё это действовало теперь против неё. Посидеть бы, отдохнуть, но Анна чувствовала, что если сейчас остановится, то уже больше никуда не пойдёт.

Доктор замедлил шаг, обернулся и, наверное, что-то в её лице ему не понравилось:

- Анна, прости, ты, наверное, сильно устала. Это я виноват. Мы оказались дальше от деревни, чем я предполагал. Но теперь точно уже немного осталось. Через полчаса будем на месте.

Анна только кивнула в ответ. Разговаривать сил не было.

- Смотри, - доктор указал рукой на высокое разлапистое дерево. Она раньше действительно не видела здесь таких. Оно было просто огромным, а верхушка терялась где-то глубоко вверху. - Это инвард, дерево с севера. Оно тут одно такое. Я не раз ходил здесь и помню его. Скоро обязательно выйдем к деревне.

И правда, тропинка скоро вывела их на просёлочную дорогу. Но идти не стало легче, даже наоборот. Дорога, размокшая после дождя, вся в канавах и рытвинах была совсем не приспособлена для её летних туфелек. Уже через несколько шагов Анна поняла, что скоро просто упадёт и уже больше не встанет. К тому же впереди, прямо посреди дороги распылалась большая лужа.

Доктор повернулся к ней, вздохнул, потом начал снимать ботинки. Сначала один, потом второй. Засучил штаны и сказал:

- Ну что ж, придётся перебираться вплавь, - и улыбнулся. От его улыбки стало немного легче. Даже усталость отступила, правда ненадолго.

Анна хотела сказать, что вплавь у неё вряд ли получится, но Бернард просто произнёс:

- Я перенесу тебя на ту сторону.

- Не стоит, - тихо возразила Анна. Она вдруг вспомнила, что доктор хромает на одну ногу, да вдобавок несёт тяжёлую сумку. Наверное, ему будет это очень тяжело. Стало стыдно за то, что она такая слабая, обуза. Но Бернард ни взглядом не упрекнул её. Даже наоборот.

- Ничего. Это ведь я виноват. Не подумал, что для тебя дорога может оказаться очень тяжёлой.

Он улыбнулся ей, а потом осторожно поднял. Анна даже не успела вздрогнуть. Только сжала губы. Её никто никогда не носил на руках. Может быть, мама, но она не помнила. Доктор шёл медленно, прихрамывая на одну ногу. Ей было неловко и всё же это так волшебно. Она знала, что никогда не забудет этого момента. А ещё казалось, что счастье рядом, стоит только коснуться рукой.

Она не помнила, сколько они так прошли. Лес поредел, закатное солнце слепило глаза. Наконец доктор осторожно опустил её на землю. Анна пошатнулась и невольно схватилась за доктора.

- Если хочешь, держи меня за руку. Вон уже видны крыши домов. Осталось совсем чуть-чуть.

Анна почти не запомнила этот остаток пути в сумерках. Они остановились возле какого-то дома. Доктор постучал. Дверь распахнулась. На пороге возникла женщина в чепце.

- Доктор Бен! Проходите! Что же вы? Не стойте в дверях!

Она кажется говорила что-то ещё, а доктор отвечал, но Анна почти не слышала, засыпая на ходу.

Они зашли в дом, женщина провела её в какую-то комнату.

- Совсем устала, красавица. Доктору Бену то не впервой ходить. А ты непривычная, видно. Замучил жену совсем.

Анна хотела возмутиться, возразить, что она не жена, а сестра, но провалилась в сон.

Глава 10

Бернард

Это был волшебный день. Он знал, что не забудет его, не сможет, как бы ни хотел. А ещё спать не хотелось совсем. Он не устал. Привычный уже ходить так долго и много, он почти не заметил этой прогулки. А вот для Анны день оказался очень тяжёлым. Она сильно устала. И всё же, он прошёл бы этот путь ещё и ещё раз, только нёс бы её всю дорогу на руках. Ему не тяжело.

Бернард улыбнулся. Потом нахмурился. Он не имеет прав на неё, а значит не должен даже и думать о ней. Но не думать не получалось, совсем. Особенно когда она была рядом.

Уложив Анну, вернулась госпожа Виллис.

- Замучил жену совсем, нехороший какой! - Она притворно нахмурилась и встала в проёме двери, уперев руки в бока.

- Я не имею на неё прав, - вздохнув произнёс Бернард то, что крутилось в голове.

- Вот только мне не надо врать, что она тебе сестра, - усмехнулась госпожа Виллис, присаживаясь в низенько креслице возле него. - Я всегда знала, что нет у тебя никаких сестёр. Да если бы и были - не на руках же их носить.

- Не буду, - доктор вздохнул и замолчал. Госпожа Виллис работала раньше гувернанткой, потом ушла на покой, как она сама говорила. И жила одна в маленьком уютном коттедже на краю деревни. Они как-то сразу подружились, если можно так сказать. И он иногда забегал к ней, послушать совета и попить вкусного земляничного чая. Но правда последние пару лет всё реже и реже. И вот сейчас он надеялся услышать совет. Всё так запуталось... Нет, скорее сплелось в какой-то странный узор. И что в нём, он не знал.

-Я ведь никогда не хотел жениться, - Бернард прикрыл глаза, на секунду вспомнив попытки отца подобрать подходящую партию.

- И что же произошло? - Госпожа Виллис смотрела внимательно. Но он не отвёл глаза и в двух словах рассказал, что произошло. Он помнил, как наяву, и тот обычный день и странное, нелепое письмо и время, что потом потекло так непривычно быстро.

- А она говорит, что хочет в монастырь.

- Да, - кивнул Бернард и замолчал. А потом продолжил. - Я не хочу быть соперником Богу.

- Она молодая, совсем ещё девочка. - Госпожа Виллис вздохнула. - Дай ей время. И ей и себе. Оно всё расставит по своим местам.

- Боюсь что его у нас не так много. И так даже лучше. - Он сжал руку в кулак, не замечая, как крошится и сыпется на стол печенье. - Я простой доктор. А она заслуживает лучшего.

Он встал и, хромая сегодня больше обычного, отошёл от стола, на котором стоял маленький подсвечник, освещая их с госпожой Виллисом неровным светом.

- Дай ей время, - снова сказала госпожа Виллис.

Бернард доел печенье, смахнул со стола крошки и взяв одну свечу отправился спать. Госпожа Виллис постелила ему на чердаке.

Сквозь маленькое застеклённое окошечко было видно звёзды и небо. Ни единой тучки. Завтра будет хороший день, а как же иначе. После бури всегда следуют ясные дни.

Он лёг, но не мог заснуть. Как так вышло, что Анна, маленькая робкая птичка, стала ему так дорога? Бернард не знал. Дай Боже ему сил, когда придёт время её отпустить! А в том, что оно придёт, он не сомневался. Кто он, и кто она? Девушка, воспитанная в роскоши, в доме королевского судьи и сумевшая сохранить кристально чистой свою совесть и душу.

Он улыбнулся, вспомнив её растерянность, когда он предложил купить ей шаль. Неужели никто никогда не дарил ей подарки, что даже такие неуклюжие медвежьи услуги она принимает с радостью?

«Правда, она словно фея, попавшая в медвежью берлогу.» - Подумал доктор и невесело усмехнулся. Феи не остаются в берлогах медведей, они улетают в тёплые края, оставляя о себе в память лишь тоску. Так было всегда в легендах. Так будет и сейчас. И он не будет удерживать. И вряд ли время поможет им в этом случае.

Анна

Она проснулась, открыла глаза и с удивлением огляделась. Простая чистая комната с побеленным потолком. На стенах самые дешёвые обои, несколько небольших картин, простой комод, стул и маленький секретор, а ещё плетёный коврик на полу. Несмотря на небогатую обстановку, Анна вдруг почувствовала себя неожиданно уютно здесь. В комнате было очень чисто и свежо, а ещё пахло лавандой.

Несколько минут она пыталась понять, как она здесь оказалась, прогоняя остатки сна. А потом всё-таки вспомнила вчерашнюю прогулку и почему то покраснела. Интересно, что это за женщина, в доме которой они ночуют и где Бернард?

При мысли о нём в груди разлилось приятное тепло и сразу накатило волной смущение.

Он сам обозначил её место в своём доме - сестра. И всё-таки... У Анны не было брата, но разве брат бы относился так бережно к своей сестре? Ей казалось, что нет. И это, наверное, что-то да значило.

Но она поразмышляет об этом позже, дома. Вспомнив, что она только что подумала о той маленькой квартирке, которую снимал доктор, как о доме, Анна снова покраснела. Но так получилось, что это место действительно стало для неё домом больше, чем дом господина Равенстера за всю жизнь и больше, наверное, даже чем пансион при монастыре, хотя она и боялась об этом подумать.

Анна встала с кровати, едва сдержавшись, чтобы не ойкнуть. Ноги после вчерашнего похода налились тяжестью и болели. Ничего, расходится. Её простое платье висело на стуле, рядом с кроватью, а внизу аккуратно стояли отмытые туфельки. Кто бы ни была хозяйка этого домика, она ей очень благодарна. Вот только выразить эту благодарность нечем.

Ничего. Она обязательно попросит госпожу Дарс о работе. В конце концов, может быть матушка настоятельница задержится в дальнем скиту. А ей хотелось чем-то отблагодарить доктора. Он же не виноват, что ему навязали её в жёны. А он повёл себя так.. .так благородно.

Анна поймала себя на мысли, что улыбается, думая о нём. Ведь нет же ничего запретного в том, чтобы думать о собственном супруге.

Она быстро оделась, привычным жестом поправила волосы (при первой же возможности она попросит гребень и зеркало, в конце концов она во время прогулки, наверное, ужасно растрепалась) и вышла из комнаты.

Домик был маленький, не то, что у госпожи Дарс, не перепутаешь, куда идти. Анна спустилась по маленькой и узкой лестнице вниз и оказалась в просторной кухне.

- Добрый день, - приветливо окликнула её невысокая полноватая женщина. Руки у неё были в муке.

- Добрый день. Кажется, я вам помешала, - Анна смутилась. Совсем немного. Она не умела разговаривать с незнакомыми людьми, всегда терялась.

- Ничего страшного. Я - Сара Виллис.

- Анна, - тихо представилась она.

- Вот и замечательно. Твой супруг ушёл побродить по деревне. Давно он здесь не бывал. Но к завтраку вернётся.

- Он не...

- Не-не, - передразнила её госпожа Виллис. - Ты что думаешь, я не вижу, что он тебе такой же брат, как и мне? Не бойся, девочка, доктор Бен доверяет мне как себе. Так что если ты боишься слухов - не бойся. Всё хорошо.

Анна робко улыбнулась. Было в женщине что-то такое, что вызывало доверие. Как в матушке настоятельнице.

- А вы что готовите? - Лукаво спросила она через пару минут. - Может быть, я помогу вам?

- Ну если ты умеешь...

Анна старательно обошла стороной насмешку, зазвучавшую в голосе госпожи Виллис. Ей с одной стороны было ужасно неловко, что эта женщина всё знает, а с другой стороны она почему-то чувствовала облегчение. Не надо было лгать и притворяться. И пусть сам доктор считал её сестрой и пусть она собиралась вернуться в монастырь, но ведь ничего плохого нет в том, что она чувствовала к нему какие-то более дружеские чувства. Анна закусила губу, засучила рукава, надела фартук и ловко присоединилась к госпоже Виллис. И когда доктор пришёл, он застал её раскрасневшуюся всю в муке и при деле.

- Мы приготовили завтрак, - объявила ему госпожа Виллис. - Пойдём за стол. - И первая вышла из кухни.

Анна на минуту замешкалась. Подняла глаза и наткнулась на серьёзный взгляд доктора.

- Доброе утро, Анна.

- Доброе утро, - она не решилась назвать его по имени, а в голову лезли картины вчерашней прогулки, стоило ей только поднять на него глаза. Так хотелось больше разговаривать с ним, находиться рядом, рядом идти по дороге вот так как вчера. Но ведь она ему только сестра? Или нет?

- Как ты спала? Всё хорошо?

- Да.

- Тогда пойдём завтракать и домой. Тут идти совсем чуть-чуть, буквально пару миль. Госпожа Дарс, наверное, сбилась с ног, в поисках нас. Тут была большая буря. Несколько домов пострадало. Хорошо, что пострадавших людей нет.

- Действительно, хорошо. - С доктором было необычно тепло и легко, особенно после этой прогулки. Тем более, что он относился к ней ровно, так же как и всегда.

Она сама не заметила, как разговорилась. Рассказывала какие-то смешные истории, которые произошли с ней или с сёстрами, описывала свою жизнь при пансионе. Госпожа Виллис неприкрыто смеялась, Бернард улыбался, а она чувствовала себя так, словно наконец то нашла своё место в жизни. И хотя ей скоро придётся уехать, потому что здесь её ничто не держит, но Анна положила в копилку своей памяти эти радостные утренние часы.

Через пару часов они, сытые и отдохнувшие, попрощались с госпожой Виллис, дали ей обещание приходить ещё и наконец-то отправились домой.

Сегодня идти было легче, чем вчера. Солнце сильно пригревало, так что Анна даже скинула шаль, подаренную доктором. Дорога до дома оказалась действительно короткой, а время пролетело незаметно. Они смеялись, шутили, доктор рассказывал весёлые истории из своей практики. Это всё было так замечательно, что Анна боялась ненароком разрушить очарование такого прекрасного дня.

Дом госпожи Дарс встретил их смехом воспитанниц. Какое хорошее предзнаменование. Они дошли почти до дверей, когда из дверей навстречу им буквально вылетела сама хозяйка.

- Боже, Бен! Какое счастье что вы вернулись! Вы так меня напугали! Я послала слугу вас искать, а он вернулся и сказал, что на дороге стоит сломанный экипаж и ни одной живой души. Я так переживала! Пойдёмте в дом! - Всё это госпожа Дарс выпалила на одном дыхании. Анна улыбнулась - так забавно выглядела хозяйка дома. Нет, она не склонна была передразнивать людей, как это делала Марена. Но не улыбнуться, право, было невозможно.

Они вошли в дом. И Анна поняла, что соскучилась. Она с наслаждением вдыхала такой знакомый запах старины, лаванды и ещё чего-то, каких то пряностей - то ли мускатного ореха, то ли гвоздики, которым веяло с кухни. Наверное, готовился пирог для воспитанниц.

Госпожа Дарс не умолкая, ни на секунду, рассказывала, какая жуткая была буря, какой ущерб нанесла, и что воспитанница Лилея Мадин упала в обморок от страха. Доктор, улыбаясь рассказывал об их маленьком приключении. А Анна поняла, что наконец-то чувствует себя дома.

Прежде чем, они вернулись в их маленькую квартирку, госпожа Дарс сама лично вынесла им с кухни поднос с горячими сладкими пирожками. Они с доктором почти в один голос поблагодарили её. А потом в комнате вдруг засмеялись. Оба.

- Видишь, как меня здесь любят, - доктор, вытер слёзы, которые от смеха выступили на глазах. - Стоит мне куда-то надолго исчезнуть, как тут же бросаются меня искать.

- И это замечательно. - Анна присела на кресло и осторожно взяла пирожок. -Какой вкусный! Попробуй! - И протянула доктору.

Он осторожно дотронулся сначала до её руки, потом до пирожка. Молча. И Анна вдруг смутилась. Она что-то сделала не так? Почему он смотрит на неё так странно. Но Бернард встал.

- Благодарю. Действительно, очень вкусно.

А она вдруг решилась. Она не может больше жить за счёт доктора. Монастырь отодвигался куда-то всё дальше и дальше, а эта странная, полная движения, и ярких красок жизнь, она была здесь, рядом, только протяни руку.

- Бернард, - неловко позвала она.

- Да, - доктор обернулся. С пирожком в руке он выглядел бы наверное комично, если бы не то выражение, которое так неуловимо делало его похожим на рыцаря.

- Я хочу сходит к госпоже Дарс и попросить её дать мне пока работу.

- Ты спрашиваешь у меня разрешения? Зачем? Я ведь сказал, что ты можешь делать то, что хочешь. Я не стесню тебя ни в чём. - И отвернулся.

А Анне вдруг стало печально. А если она скажет доктору, что хочет выйти замуж за кого то другого? Он и тогда ответит, что она может делать то, что хочет? Так же равнодушно? Анна помотала головой. Какая глупость! И откуда в ней эти мысли, в конце то концов?

Она отошла к окну. Яркий солнечный день почему то вдруг стремительно потерял краски.

В дверь постучали. Доктор подошёл и распахнул её. За дверью оказался мужчина. Высокий, коренастый, в простой одежде, он неловко переминался с ноги на ногу.

- Доктор Бен!

- Что случилось, Майк?

- Беда. Брата у меня придавило балкой, опосля вчерашней бури. Я вчера приходил, да только вас не нашёл.

- Пойдём. Только возьму свой чемоданчик, - доктор вновь посерьёзнел. Потом обернулся на Анну. - Я не уверен, что вернусь к вечеру. - Кивнул ей и вышел.

Отрывистые фразы. Наверное, всё действительно совсем плохо. Анна на секунду остановилась и вознесла молитвы о мужчине, который лежит сейчас в тяжёлом состоянии и ждёт доктора. Пусть у него всё будет хорошо, пусть её супруг справится.

Вот только ей вдруг стало скучно. И дома и в монастыре всегда была возможность чем-то занять себя. Но и сейчас она не будет сидеть без дела. Она отправится к госпоже Дарс с просьбой дать ей работу.

Глава 11

Госпожу Дарс Анна нашла сразу и даже без долгих блужданий. Видимо, привыкла к дому. И возможность заблудиться уже не пугала. Вот только не очень хотелось наткнуться на офицера. Почему он вдруг вспомнился ей сегодня, она не могла сказать. Но воспоминание о нём её совсем не порадовало. Скорее бы он уже уехал и оставил ей последние дни до отъезда в монастырь радоваться жизнью.

Анна с трепетом и какой-то тоской ждала письмо от матушки настоятельницы о том, что она вернулась и скоро приедет за своей воспитанницей. Ей нравилось здесь, в этом таком дружелюбном доме, но мысли что-то изменить у неё так и не появилось. Казалось, что всё решено раз и навсегда. К тому же доктор...

Она помотала головой. Он просто хороший человек. Но она не будет сейчас о нём думать. Это неправильно, что он занял большую часть её жизни и мыслей. Но она и сама толком не могла сказать, почему именно это неправильно.

Госпожа Дарс встретила её с улыбкой и спокойно выслушала её просьбу.

- Конечно, дорогая. Я всё понимаю. Наверное, у доктора Бена совсем кончились деньги, а молодой девушке жить аскетичной холостяцкой жизнью практически невозможно. Я устрою вас на место одной воспитательницы. Если решите остаться совсем - я буду только рада.

- Вот и хорошо. - Анна немного расслабилась и даже улыбнулась, - Напишите мне список моих обязанностей.

- Разумеется. - Госпожа Дарс отвернулась к окну. - Я предлагаю вам сегодня же познакомиться с воспитанницами и провести пробный урок. И им пойдёт на пользу и вы привыкнете. Девочки у меня добрые, только уж больно шумные. Но я думаю вы привыкнете.

Анна пожала плечами. Куда ей деваться? Здесь хотя бы есть выбор, а вот после монастыря она хотела работать гувернанткой. Вот там бы уже выбора не было. Согласилось бы на то место, которое ей предложили, да ещё и на унизительных скорее всего условиях (она слышала рассказы выпускниц пансиона о работе в семьях и иллюзий не питала). Но только сейчас она поняла, насколько в действительности она к этому не готова. Самостоятельно зарабатывать на жизнь - это конечно, похвально, только вот что потом.

Она вздохнула и только сейчас расслышала, что госпожа Дарс говорит.

- Анна, а доктор Бен небось в деревню ушёл.

- Да, - кивнула она.

- Эх. И не отдохнул даже. Уморит он себя. Я давно ему говорила, что надо бы жениться, да он только отмахивался - мол кто за меня, за доктора пойдёт.

Анна отвернулась, потому что покраснела. Вдруг стало резко, почти болезненно неприятно, когда она представила в этой квартирке, рядом с доктором другую девушку. Которая будет ему действительно женой, которую он выберет сам, а не потому что навязали. К которой он будет по-особенному добр, а не так, как со всеми.

Нет! Она не будет об этом думать. Доктор не принадлежит ей. Так нельзя! Но эти мысли ошеломили её саму. И сейчас она стояла, с трудом пытаясь скрыть растерянность. Может ли быть, что госпожа Дарс специально задала этот вопрос? Да нет, - ответила она сама себе. Наверное, нет.

Госпожа Дарс задала ещё несколько вопросов - про её детство, про жизнь в пансионе, и Анна поняла насколько тяжело притворяться тем, кем ты не являешься. Она только и думала, как бы не сказать лишнего. Ведь если она хоть чем то обнаружит себя настоящую, хоть раз обмолвится про жизнь с семьёй Равенстеров, то вся их ложь с доктором всплывёт наружу. А она была к этому не готова. Не сейчас. Пока ещё рано. Вот приедет матушка настоятельница и она напишет письма всем, кого невольно ввела в заблуждение. Только так.

Поэтому она осторожно ответила на все вопросы. Госпожа Дарс закончила разговор и показала ей, где находится библиотека и какие книги могут понадобиться для первых уроков. О самом пробном уроке договорились сегодня ближе к вечеру.

И только выйдя от госпожи Дарс, Анна выдохнула - она сама и не заметила, как сильно была напряжена. Она летела по коридору в библиотеку, в надежде остаться одной, подумать и едва не столкнулась в коридоре с мужчиной. И только подняв глаза поняла, что это господин офицер.

- Анна, вот вы где! А я вас искал.

Почему то ей стало страшно. Но Анна заставила себя успокоиться. Ну что могло с ней случиться в доме, полном людей?!

- Доброго дня, вам господин Вайс. И для чего же вы меня искали?

- Я хотел убедиться, что с вами всё в порядке. Вы заставили нас с госпожой Дарс порядком понервничать.

- Со мной всё в порядке, - Анна отвечала коротко и шла быстро. В библиотеке, наверное, кто-то окажется и она сможет отделаться от господина офицера, жаль только, что не навсегда. Неужели он будет её постоянно преследовать?

- Я так рад, - он улыбнулся, но Анне показалась в голосе фальшь. - Мне рассказали, как вы шли пешком и ночевали Бог знает с кем. Доктор Бен непростительно жесток со своей сестрой. Ну да что с него взять - привык возиться с нищими да убогими.

Анна резко встала, как будто налетела на стену, а потом повернулись к офицеру.

- Да, он помогает нищим и бедным людям, не жалея себя. А что делаете вы?

Она не стала слушать его оправданий, развернулась и быстрым шагом пошла, почти побежала вперёд. Догонит, значит догонит. Пусть она потом пожалеет о своих опрометчивых словах, но сейчас словно огнём жгло в груди. КАК! ОН! ПОСМЕЛ! ОБИДЕТЬ! ДОКТОРА!

Ей хотелось придумать для него такое наказание, чтобы он сам на себе почувствовал всё, что делает её муж. И в дождь и в снег и в бурю и больной и усталый, не жалея себя он ходит к больным, а всякие офицеры смеют говорить, что он думает только о себе.

Только в библиотеке праведный гнев Анны немного остыл. Она осмотрелась, но господина Вайса нигде не было видно. И хорошо. Если жёсткий отпор сможет поставить его на место, значит она будет отвечать ему так каждый раз.

Она сама не знала, откуда в ней взялись эти чувства, что сейчас бушевали в груди, но чувствовала, что никому не позволит обидеть близких для неё людей. Она вот так же раньше злилась, когда приёмный отец обзывал её мать, каждый раз пытаясь уколоть побольнее. Она не могла ему ответить, заставляла себя молчать и терпеть, но сейчас её никто не заставит молчать.

Анна нашла нужную книгу, открыла её и попыталась вчитаться в то, что ей предстоит сегодня рассказывать пансионеркам. Но строчки расплывались перед глазами. Наверное, надо успокоиться и собраться. Почему её так разозлили слова офицера? И тут же ответила сама себя - потому что доктор стал близким для неё человеком. Насколько близким? Она сама не знала. И не хотела так далеко заглядывать. Она просто боялась, что когда придёт письмо настоятельницы она ответит не то, что должна.

Через час, после изучения книг по истории и географии Леодана, она полностью успокоилась и привела свои мысли в порядок. Потом посмотрела на большие настенные часы в библиотеке. Пора на обед. И заодно посмотреть - не вернулся ли доктор. Ей не хватало их разговоров, его тёплого ровного отношения. Да, она скучала по нему. Но в этом ведь нет ничего.. .такого?

Анна запретила себе думать об этом. Встала, аккуратно поправила платье (шаль, подаренную доктором, она оставила в комнате) и направилась в столовую. Доктора конечно там не было. Зато уже сидел господин офицер и улыбался. Анна отвернулась.

Она не хотела на него даже смотреть.

- Ну что, готова к уроку? - Улыбнулась ей госпожа Дарс.

- Почти, - она же не будет говорить, что думала о докторе, находя его в образах путешественников и исследователей среди страниц книг.

- Да я знаю, первые уроки всегда самые тяжёлые, с непривычки. Дальше будет проще. Ты же, наверное, не преподавала после пансиона нигде? - Голос звучал по-матерински ласково, госпожа Дарс улыбалась. Тянуло довериться ей, всё рассказать, но Анна только молча кивнула. - Ну ничего, привыкнешь. Давай, пообедаем, а после я жду тебя для знакомства с воспитанницами.

- Хорошо.

Господин офицер молчал, но она всё равно чувствовала его взгляд. Всё время обеда он смотрел за ней, почти непрерывно, следил взглядом. И это внимание порядком напрягало. А главное Анна не знала, как дать ему понять, что такое внимание ей неприятно. Вроде бы она ничем его не поощрила. И хотя она никогда раньше не общалась с мужчинами, видела, как флиртовали Тайла и Марена. Она ничего из арсенала этих ужимок не применяла и даже почти не разговаривала с господином Вайсом, так почему же он никак не оставит её в покое?

После обеда Анна поспешила к себе в квартирку. Доктора там не было, как и следов того, что он приходил. Она только вздохнула. Он сейчас где-то там борется за жизнь какого-то человека и возможно даже отвоюет его из лап смерти, а она сидит тут в одиночестве.

Противное такое чувство. Если бы доктор только разрешил ей помогать и научил всему. Но... Разве это имеет какое-то значение, если она всё равно уедет.

Анна подошла к окну. Плечи поникли. Вдруг стало зябко. Она так мечтала о работе, о том как станет самостоятельной и независимой. Но только сейчас почему то самостоятельности совсем не хотелось. Вот если бы доктор. Она покачала головой. Не надо об этом думать.

К первому уроку она готовилась тщательнее чем обычно. Словно от этого зависела её жизнь. Выбрала платье - самое строгое, в котором она смотрелась чопорной молодой леди. Вспомнились сёстры-наставницы в пансионе. Она будет чувствовать себя так, как выглядит. Пусть ей для этого придётся сломать себя. А хотелось, как маленькой девочке -радоваться, веселиться, и просто жить, зная что её ждёт надёжный человек, который всегда будет рядом. С ним можно быть самой собой, говорить то что думаешь и не втягивать голову в плечи, не думать об одежде, растрепавшихся волосах и этикете.

Анна вздохнула, потом гордо подняла голову и вышла за дверь.

Госпожа Дарс ждала её в кабинете.

-Пойдёмте. Воспитанницы уже ждут вас в классной комнате. И не волнуйтесь. Если что-то пойдёт не так, я всегда вам помогу.

Анна благодарно кивнула. От волнения перехватило голос.

В классе было шумно. Но как только госпожа Дарс вошла, все разговоры стихли.

- Девочки, это госпожа Анна Дженсон. Она будет учить вас истории и географии. Анна -это третья группа. Они уже достаточно взрослые, чтобы понимать такие сложные дисциплины.

- Здравствуйте, девочки! - Анна подняла глаза на девочек, вздохнула и словно бросилась в омут с головой.

Через час выходя из зала и слушая похвалы госпожи Дарс, она не могла вспомнить о чём же так вдохновенно рассказывала, а ещё чувствовала себя непривычно усталой, но довольной. Ученицы были умны и им действительно хотелось учиться. А ей самой нравилось учить. Точнее нет, не так. Ей нравилось вдохновенно рассказывать о том, что она прочитала и чем хотела бы поделиться. Про историю и другие страны, про рыцарей и королей. Так много хотелось рассказать и главное слушатели попались благодарные. Анна улыбалась.

Она попрощалась с госпожой Дарс, которая обещала составить ей расписание на ближайшие дни, и вышла в сад. Летний вечер был тихий и нежаркий. Анна наслаждалась тёплым ветерком, прислонившись к скамейке. И едва не вздрогнула, услышав:

- Можно я присяду рядом?

Она обернулась и выдохнула. Бернард стоял рядом, усталый, но довольный и улыбался.

- Садись, - она похлопала рукой рядом с собой. - Всё хорошо?

- Да. Леон будет жить. Хотя ногу ему раздробило знатно. А ты проводила урок?

- Да, - Анна улыбнулась. Вечер снова окрасился в краски. - И мне кажется мы с пансионерками госпожи Дарс поладим.

- Даже не сомневаюсь, - голос доктора звучал необыкновенно проникновенно и смотрел он так странно пронзительно, что у Анны защемило сердце. Она не знала, что ответить. Да и нужны ли были слова?

Поэтому она просто сидела и наслаждалась ясным летним вечером. И молчала бы рядом с доктором дальше, но из дверей дома вышел господин Вайс. Она ясно видела его фигуру, освещённую закатным солнцем. Настроение сразу испортилось. Если бы можно было сейчас встать и уйти, то она бы это сделала, но он заметил их, и встать сейчас с лавочки и сделать пару шагов, было бы равнозначно бегству. Тем более что её супруг кажется не разделял этих мыслей.

- Добрый вечер, - голос господина офицера звучал насмешливо.

- Добрый, - кивнул ему доктор небрежно. И Анна снова не могла не поразиться. Сейчас, когда одежда Бернарда была в пыли, волосы растрепались, а старенькая сумка с лекарствами лежала рядом, он меньше всего был похож на аристократа, которым являлся по праву рождения. Однако же было в нём что то такое, что-то в чертах лица, какое-то ненавязчивое благородство, что господин офицер проникся и умерил свой пыл, правда ненадолго

- Я вижу, что вы ходите по свои драгоценным больным, а одного, самого главного забыли,

- и господин Вайс красноречиво показал на свою руку, которая всё ещё покоилась на перевязи.

- Я иду к тем, кто во мне нуждается, - спокойно ответил Бернард, словно не заметив насмешки.

- То есть вы хотите сказать, что я не нуждаюсь? - Офицер иронично поднял свои тонкие, почти женские брови. - Боюсь, правда, что столичные светила считают по-другому.

- У меня немного другое мнение, - Бернард говорил спокойно и тихо, но Анна чувствовала, что если бы не уважала его раньше, если бы не видела его поступков, начала бы уважать его сейчас, потому что по сравнению с горячим и насмешливым офицером он выигрывал. Каждое его слово было взвешено и имело под собой опыт и основание. Тогда как господин Вайс... А что она собственно знала о нём? Как он получил ранение?

- Да я уж вижу. И ваша сестра, - господин офицер почему-то выделил это слово, презрительно, словно выплюнул, - видимо тоже попала под его очарование.

- Анна имеет своё мнение и прекрасно распоряжается своей жизнью, - ответил за неё Бернард, с некоторой печалью, как ей показалось. Это даже хорошо, что он вмешался, иначе она бы вспылила, уже второй раз за день. Господин Вайс замечательно умел выводить её из терпения.

- Тогда я приглашаю вашу сестру погулять. И если она сама распоряжается своей жизнью, то я буду счастлив видеть её завтра после завтрака здесь в парке. Мне есть, что ей сказать. А пока я пойду, не смею вам мешать, - и офицер издевательски поклонился, а потом

выпрямился и зашагал к дому. А через несколько шагов вдруг развернулся и добавил. - Я приду к вам завтра на перевязку.

Он ушёл, а Анна сидела, словно оглушённая. Это был вызов. Господин Вайс прямо сказал

- если она распоряжается своей жизнью, то придёт к нему. А если нет - то он обвинит в том Бернарда.

Она повернулась к мужу, но он молчал. Несколько секунд молчания, потом он повернулся к ней и сказал:

- Ты можешь распоряжаться своей жизнью как тебе нравится. - Голос звучал странно глухо и надтреснуто. - Господин офицер молод и красив и...

Анна не знала, как заставить его замолчать, поэтому просто взяла его за руку.

- Бернард, я.

Она сама не знала, что хотела сказать, наверное, ей самой было бы потом за это стыдно. Вдруг раздался какой-то шорох, потом кто-то чихнул. То ли в доме, то ли в саду, Анна вздрогнула и убрала руку. Момент был упущен.

Глава 12

Ночь она спала плохо. Почти первый раз за всё то недолгое время, что жила здесь. Ей снилось, что она стоит в саду с господином офицером и говорит с ним о чём-то. Она помнила, как была недовольна его словами, как что-то ему возразила, а потом вдруг оказывалась рядом с доктором. Он отворачивался от неё и уходил. Она бежала за ним и что-то кричала следом, и не могла догнать, словно ноги приросли к земле. А господин офицер стоял и ухмылялся. И так несколько раз за ночь.

Анна встала, едва рассвело. Лучше она пойдёт и соберётся. Сегодня у неё первые уроки. Надо чтобы и госпожа Дарс и её воспитанницы были довольны. Она оделась, причесалась и вышла к комнаты. И увидела Бернарда. Он снова спал за столом, положив голову на руки. Рассветные лучи, ласково касались его лица, играли в волосах и путались в бороде.

Анна неожиданно для себя шагнула ближе. И замерла, полная какой-то невыразимой нежности. Подняла руку и дотронулась до его волос. Бернард шумно вздохнул, но не пошевелился. Зачем она это делает? А ей вдруг захотелось вот сейчас, в безумии момента, остаться с ним здесь, навсегда. Никуда не уезжать, помогать, ходить с ним по больным, быть его правой рукой, его помощницей. Ждать его дома, любить его и быть рядом. Это было какое-то волшебство. Наверное, всему виной старинные легенды, что она вчера читала, а может книги по истории про благородных рыцарей. Но если бы он сейчас спросил.

Анна вздрогнула, когда доктор пошевелился во сне, а потом поднял голову, и прижала ладони к горящим щекам. Как стыдно! Она для него всего лишь сестра и не имеет права любить его. То есть любить конечно имеет, но. Как всё запуталось!

А доктор проснулся, увидел её улыбнулся:

- Доброе утро, Анна. Вы снова встали так рано.

- Да, - она едва могла ответить. - У меня сегодня первые уроки.

- Волнуетесь? - Бернард улыбнулся. - Я так же себя чувствовал, когда старый Элсли передал мне практику, и я спешил к первому больному. Ну а потом время всё расставило по своим местам.

Он встал, отодвинул кресло, потянулся и выглянул в окно и тут же улыбка сошла с его губ. Анна глянула туда и сердце словно остановилось. Под окном прогуливался господин офицер. Он словно знал, а может и действительно знал, где их окна. Она отвернулась. Никуда она с ним не пойдёт. И разговаривать больше не будет. Пусть думает, что хочет.

Но Бернард, видимо, по-другому истолковал её молчание. Он шагнул к ней и нахмурился.

- Анна, вы действительно мне ничего не должны. Ни мне, ни вашему приёмному отцу, ни даже вашей матушке-настоятельнице. Это только ваша жизнь и решать вам. А я со своей стороны буду защищать вас как.. .как брат, пока в этом есть нужда, - добавил он.

Анна подняла голову. Но Бернард отвернулся, не желая даже смотреть на неё. Ну конечно. Как брат. Хотелось плакать, но она сдержалась. Она представила, как скажет своему мужу, что вот сейчас она поняла, что хотела бы с ним остаться, что очарована им и услышит в ответ спокойно и благородно, что у неё есть своя жизнь и она ничего ему не должна. Да он просто не поверит ей!

Она отвернулась и ушла к себе в комнату, чтобы там бездумно сесть на кровать. Ну почему это так тяжело? Почему?!

Хлопнула входная дверь, послышались какие-то голоса, а потом кто-то постучал к ней.

- Войдите! - Анна вздохнула, встала с кровати и поправила сбившуюся прядку.

- Анна, - доктор вошёл в комнату. - Меня сегодня тоже не будет. Леону стало хуже. Я, наверное, снова вернусь только к вечеру.

- Хорошо, - ответила она бездумно.

Несколько минут - и вот уже хлопнула входная дверь, и Бернард снова ушёл и опять без завтрака. Анна только вздохнула.

До завтрака она сидела, бездумно листая томик старинных легенд. Гладила его обложку и рассеянно касалась пальцами страниц. Может быть, вот так же листал книгу Бернард, а до этого - его мать. Она попыталась выкинуть из головы эти мысли, но не могла. В каждой гравюре ей чудился его портрет. Если бы ей только было с кем посоветоваться! Но это только её жизнь и решать только ей. Правильно сказал её супруг. До сегодняшнего дня всё решали за неё и у неё не было выбора. Но вот теперь он появился, и она стоит, не в силах принять правильное решение, утешая себя тем, что время ещё есть. Ну что же, оно действительно пока есть.

Она аккуратно закрыла за собой дверь и спустилась к завтраку. Госпожа Дарс радостно ей улыбнулась, посетовав, что доктор Бен опять ушёл ни свет ни заря, а вот господин офицер подчёркнуто делал вид, что не знает её.

Но Анна была равнодушна. Она всё решила. Ни сегодня, ни завтра, она не выйдет к нему. И не будет сваливать своё решение на Бернарда. Ни в коем случае. Ей просто не нравился господин Вайс как человек, и она всё равно сейчас не стала бы с ним встречаться. Ни при каких условиях.

После завтрака у неё было полчаса перерыва, а потом занятия. И она даже радовалась этому. Некогда будет больше забивать голову глупостями. Она позавтракала раньше всех и тенью проскользнула мимо господина офицера в классную комнату. Там, да ещё при воспитанницах, он не будет доставать её просьбами о встрече. И расчёт оправдался. Она действительно не видела его до начала занятий. Ну а потом... Уроки захватили её.

Она с радостью замечала, что и воспитанницам вроде бы понравились её рассказы. Она старалась быть строгой, но справедливой учительницей. Не наказывала и не ругала, терпеливо относилась к шалостям и спрашивала только то, что задавала.

И не успела оглянуться, как наступил вечер. День кончился очень быстро, и она даже не смогла понят - радует её это или печалит. Вот, она снова на один день стала ближе к тому, чтобы уехать отсюда.

Анна вздохнула. После уроков она быстро вернулась к себе, и сейчас, сидела у окна, вдыхая тёплый летний воздух. Она бы очень хотела посидеть в саду, но только одна или в обществе супруга, но никак не офицера.

Она облокотилась на подоконник и сидела с тоской вглядываясь в летние сумерки. Ну когда же этот наглый офицер уедет и оставит её в покое? Точнее нет, не только её, а их с Бернардом. В дверь постучали. Анна с сожалением оставила свой наблюдательный пост и подошла к двери. Там госпожа Дарс или служанка, а может быть сам Бернард потерял ключи?

Она открыла дверь и замерла. Перед ней стоял господин офицер. И тут Анна вспомнила и мысленно застонала - они ведь с доктором договаривались о перевязке сегодня вечером, а она совсем забыла.

- Доктора Бена дома нет. Он ещё не пришёл, - ответила она быстро на его молчаливую улыбку и попыталась закрыть дверь. Но у неё ничего не вышло.

Господин Вайс придержал её рукой, а потом шагнул внутрь и прикрыл за собой дверь.

- Ничего я подожду.

Анна заледенела. Захотелось выбежать в коридор и позвать на помощь. Но тогда она явно покажет свою слабость и даст этому неприятному человеку власть над собой. Поэтому она собралась и медленно ответила:

- Ну конечно, ждите, если хотите. Это ваше право.

Господин офицер шагнул вперёд и оказался прямо перед ней, так что не пройдёшь.

- Анна, почему вы так избегаете меня? - Он посмотрел на неё с укором. - Клянусь я не замышляю ничего дурного.

- Тогда отойдите и дайте мне пройти, - Анна сделала шаг вперёд, сжав губы, чтобы не расплакаться. Боже, как ей было страшно!

Господин Вайс усмехнулся и немного отошёл, пропуская её вперёд.

- Так вы не ответили на мой вопрос.

- А что я вам могу ответить? - Анна сделала вид, что очень занята сортировкой бумаг доктора на его рабочем столе. Руки дрожали. Надо было чем-то себя занять. - Вы ведь не понимаете отказа без объяснения причин. А я уже сказала, что не хочу с вами общаться.

- Так вы ведь и не пояснили, почему? Неужели я некрасив? - Господин Вайс не без самодовольства подкрутил усы. - Или вы считаете, что я беден? Так ведь и вы небогаты.

А у меня есть надежные покровители. Я отслужу ещё пару лет, потом выйду в отставку и поселюсь в своём доме в столице. Разве этого мало?

- Я не сужу по человеку исходя из размера его кошелька. - Анна медленно придвигалась к окну. Если что, она успеет позвать на помощь, или на крайний случай даже выскочить на карниз. Хотя вряд ли долго там удержится. Но это всё равно будет лучшим выходом, если господин офицер захочет применить силу.

О, она вспомнила приёмного отца. Это по его вине она боялась всех мужчин до дрожи. И только благодаря своему супругу перестала. Но как выяснилось, он в своём роде единственный.

- Тогда чего же вам во мне не хватает? - Господин офицер шагнул ближе, так, что она прижалась к подоконнику.

- Простого понимания, что если девушка говорит, что не хочет общаться, то она действительно не хочет, - почти прошептала Анна.

Вайс открыл рот, словно намереваясь сказать что-то ещё, но громко хлопнула дверь.

- Анна, ты ещё не спишь? - Доктор вошёл в комнату.

- Мы ещё не договорили, - прошептал офицер и развернулся к Бернарду.

А Анна только сейчас поняла, в какой двусмысленной позе застал её муж. Руки за спиной, прижаты к подоконнику, а над ней нависает господин офицер. О, Боже!

Бернард

Леон должен поправиться. Не сразу, конечно, но всё могло бы закончиться гораздо хуже. А так и последствий быть не должно. Всё-таки организм у него сильный, справится. Всю дорогу до дома мысли Бернарда волей неволей крутились вокруг его жены. Он не хотел называть её так, твердил, что она всего лишь сестра, но не особо верил в это. Такое милое и тёплое имя - Анна, такое уютное. И так ей подходит.

Он улыбнулся и взъерошил волосы. Так хорошо возвращаться в дом, где тебя ждут. Дом госпожи Дарс приветливо светился почти всеми окнами. Он видел силуэты служанок и пансионерок. И думал о той, одной, что сейчас возможно ждёт его. Пусть только возможно, но ведь может же он немного помечтать?

Бернард усмехнулся. Он никогда не был мечтателем, но мысли об Анне он не мог назвать ничем кроме как «мечтой». Она такая чистая и такая радостная, искренняя, словно вся состоит из света. Раньше он даже не думал, что такие девушки есть на свете. А если они и существуют, то вряд ли заинтересуются им, медведем. Но чем больше он узнавал свою супругу, тем больше уважал и восхищался, а ещё больше в нём крепло желание попросить её не уезжать. Если надо - съездить с ней в монастырь, к матушке-настоятельнице, поговорить по душам. Возможно, она сможет убедить его жену.

Он говорил себе, что надежда слишком зыбкая, но как ни старался - не мог не думать. В саду Бернард остановился на мгновенье, чтобы вдохнуть полной грудью свежий и необыкновенно ароматный летний воздух. А потом сорвал тоненькую веточку яблоневого цвета. Он никогда не рвал растения без нужды - помнил, как мама была недовольна если отец приносил ей сорванные цветы. Но яблоня уже отцветала, а веточка почти засохла, остался только маленький зелёный побег с цветком на конце.

Его жену никто не баловал подарками. (Он вспомнил как она забавно покраснела, когда он подарил ей шаль). Конечно, яблоневый цвет подарком не назовёшь, но может быть она не откажется погулять с ним в саду.

Бернард не чувствовал усталости и голода. Он взбежал по ступеням, словно мальчишка, когда у него ещё не болела нога. Открыл дверь в свою комнату.

- Анна, ты ещё не спишь?

Сделал несколько шагов вперёд и остановился. Несколько секунд глаза привыкали к свету, а потом он увидел то, от чего в глазах снова потемнело. В комнате был этот выскочка - господин офицер. Бернард не знал и знать не хотел ничего о нём, кроме того, что весь его образ жизни, всё его фатовство, было противно его натуре. И вот теперь,

Анна стояла в такой недвусмысленной позе, что... Ох. Он не хотел ничего додумывать. Первым желанием было выставить этого наглеца отсюда. Но он сдержался. Злость и работа доктора понятия несовместимые.

Господин Вайс обернулся. И небрежно поприветствовал его. За его спиной стояла Анна. И ничего. И небо не разверзлось, и господин офицер чувствовал себя вполне хозяином положения.

Бернард усмехнулся. Он не будет устраивать сцен. Господин офицер всё ещё его пациент, а значит имеет право и на лечение и на вежливое обращение. А Анна... Что-ж он сам сказал ей, что она свободна и вольна делать то, что ей хочется. Его ли это вина, что между тяжёлой жизнью жены доктора для бедняков и жены благородного офицера, она выбрала второе? И предала своё влечение к монашеству.

Он шагнул вперёд, стараясь не смотреть на жену, положил ветку яблоневого цвета на стол и позвал господина офицера за собой. Он закончит с перевязкой быстро. Но даже в другой комнате он чувствовал Анну. Ему хотелось на неё смотреть, хотелось говорить. Господи, если бы у них всё было по нормальному, если бы не было этой глупой свадьбы, он сделал бы всё, чтобы защитить её от такого вот офицера. Вот только от собственного сердца не защитишь.

- Всё, готово. Ещё пару перевязок, и рука будет полностью здорова.

Он говорил резче чем хотелось. Душа болела. Он знал, что теперь она будет болеть. Это нормально. Жаль, что он не умеет лечить души, только тела.

- До свидания, доктор, до свидания, Анна! - Господин Вайс усмехнулся, послал Анне воздушный поцелуй и ушёл.

А Бернард вдруг понял, что неимоверно устал. Он подошёл к столу. Анна стояла рядом и вертела в руках веточку яблоневого цвета.

- Красивая, - она обернулась. В её глазах стояли слёзы.

- Что-то случилось? - Он хотел помочь, утешить, но не имел на это права. Может быть, господин офицер понял бы её лучше.

- Я... - Она хотела что-то сказать, подняла голову, потом сжала губы. - Нет, правда, всё хорошо.

- Ну вот и славно. Давай спать. - Слова казались фальшивыми. Ничего. Она скоро уедет отсюда и всё будет как раньше, как обычно.

Глава 13

Анна

Она ушла в комнату и там разрыдалась, прижимая к себе яблоневый цвет. Боже, почему всё так тяжело?! Она бы вернулась прямо сейчас к Бернарду и всё объяснила ему, если была бы уверенна, что он не скажет в ответ что-то вроде: «Ты свободная женщина». И ещё назовёт её по имени и посмотрит так странно. Словно она могла рассчитывать на что-то большее. Но нет. Он скажет это так спокойно и ровно, как сказал бы любой девушке или действительно своей сестре.

И пожаловаться ему на то, что она терпеть не может офицера и не знает, как избавиться от него, чтобы получить в ответ - это твоя жизнь, Анна не могла и не хотела. Она не выдержала бы такого разочарования. Уж лучше ненависть, чем такой спокойный и равнодушный тон. Равнодушие страшнее ненависти.

Но он ей ничего не должен. Она ведь обрадовалась, когда он назвал её сестрой. Его ли вина, что она, кажется, не может больше этим довольствоваться?

Анна прижала к губам веточку и легла на кровать. Она не сможет заснуть, хотя надо попытаться. Её ждут завтра ученицы, прилежные и умные. И они не виноваты, что их учительница не может удержать себя в руках.

Но она всё же заснула. И снова её в зыбком сне преследовал офицер. Анна встала с утра ничуть не отдохнувшая, со следами слёз на лице. Пригладила волосы и вышла в комнату. Интересно, её супруг уже ушёл?

Но Бернард нашёлся в гостиной. Раньше её бы это обрадовала. Она бы надеялась на послеобеденную прогулку с ним. Но не сейчас.

- Доброе утро, Анна, - и голос и улыбка были всё теми же. И от этого было ещё больнее.

- Доброе утро, - она слабо улыбнулась в ответ и замолчала. Было так тяжело разговаривать с ним. Недосказанность словно стена стояла между ними. И они оба не могли её преодолеть. Точнее она не могла, а он... Он, наверное, не хотел.

Она даже обрадовалась, когда пришло время завтрака. Молчание начинало тяготить. Интересно, Бернард спустится к завтраку? Анна робко оглянулась на доктора.

- Сейчас приду, - он словно ответил на её безмолвный вопрос. - Идите-идите. Госпожа Дарс уже ждёт.

Она вышла одна в коридор и невольно поёжилась. Чудилось что сейчас из-за любого поворота появится офицер и снова будет мучить её своей настойчивостью. А как говорить с человеком, который не понимает слова «нет» она не знала.

Госпожа Дарс приветливо с ней поздоровалась, отметив, правда, что она выглядит хуже обычного. Господин офицер поднял голову, абсолютно бесстыдно подмигнул ей и продолжил завтрак. И Анна едва не расплакалась. Интересно, что о ней подумают? А когда узнают о их с Бернардом секрете. Ей кажется она тогда сгорит от стыда, даже если будет в монастыре, очень далеко отсюда.

Она почти не заметила, как её супруг пришёл в столовую. Но его совесть была чиста и на приветствие офицера он ответил спокойно и с достоинством. И только она одна, кажется, не знала, что ей делать.

Правда, потом, на занятиях она вроде бы забылась. Свои проблемы отступили на дальний план. Значение имело только то, что она рассказывала и о чём говорила. Но вот ученицы вышли на обед, и она снова оказалась во власти своих чувств.

Пансионерки обедали на час раньше учительниц и постояльцев. А потом они выходили на прогулку по саду. Таким образом получалось часа полтора свободного времени между занятиями. Анна тоже вышла в сад. Обедать не хотелось, только посидеть в одиночестве и в то же время она страшилась гулять одной. Боялась снова увидеть господина офицера. Благо сейчас по дорожкам бродили пансионерки парочками, то и дело в воздух взмывал мяч и доносился заливистый девичий смех. Он не осмелится ей досаждать при них.

Анна вздохнула и села на лавочку. Чудно пахло цветами и свежим летним ветерком. А ещё откуда то доносился лёгкий запах дыма. Словно где-то жгли костёр. Анна прикрыла глаза и откинувшись на спинку представила, что она снова в пансионе и у неё всё хорошо. Так хорошо, как может быть только у молодой девушки у которой всё ещё впереди.

Это мгновение потом долго ей вспоминалось. Потому что ещё через секунду она подскочила с лавочки, услышав испуганный, полный боли крик:

- Пожар! Там пожар! И Мина!

- Что случилось? - Она бросилась на голос. Сделала несколько шагов и увидела стену чёрного дыма. Он поднимался из-за деревьев, там, ближе к воротам. Она судорожно соображала, что может находиться в той стороне, когда к ней подбежала девочка, воспитанница.

- Госпожа Дженсон, там моя сестра, Мина! Помогите пожалуйста! - Девочка выглядела потерянной. По щекам текли слёзы. Она сжимала кулаки. Анна её не помнила. Наверное, из другой группы.

- Сейчас, милая. Всё будет хорошо. - Анна успокаивала девочку, а сама почти бежала к неизвестному строению. И чем ближе она подходила, тем жарче становилось, а треск огня почти оглушал. Вот она выглянула из-за последних деревьев и невольно отступила назад. Слишком уж пугало это зрелище.

Неподалёку стояли воспитанницы, а по дороге к ним бежала госпожа Дарс, растрёпанная, без чепца. Следом за ней спешил доктор. Анна выдохнула, увидев его. Теперь всё точно будет хорошо.

Уже через несколько секунд выяснилось, что горел старый сарай. В нём госпожа Дарс хранила садовый инвентарь, краску и всякие полезные инструменты. А девочки любили играть в сарае, бегать по скрипящим половицам, пугать друг друга.

- Я не запрещала им. Видит Бог, я не видела в этом ничего плохого, - Госпожа Дарс кусала губы. - И теперь маленькая Минна, сестра Милии находится там, в этом сарае. Девочки говорят она любила там сидеть на чердаке, с книжкой. Что там случилось и почему сарай загорелся, я не знаю. Но девочка не выходила оттуда.

Анна посмотрела на зарёванную Милию, потом подняла голову. Сарай полыхал, трещали доски и перекрытия. Где-то там металась маленькая фигурка, в поисках выхода. Кучер и садовник уже тащили вёдра с водой и лестницу. Они не успеют - вдруг с пугающей ясностью поняла она.

И тут появилась новая фигура. Бернард бежал к сараю. Она пошатнулась и невольно сделала шаг вперёд. Что он хочет делать? А доктор подошёл к кучеру с садовником, что-то сказал им. Кучер поднял ведро с водой, которое держал и вылил на него, потом подал ему какую-то большую тряпку. Бернард обмотал ей лицо и сделал несколько шагов вперёд, туда, к жарко полыхающему пламени. Шаг - и он исчез в огне.

Анна закрыла рот рукой, чтобы не разрыдаться. Боже, почему из всех мужчин ОН зашёл туда? Почему один? Где же господин офицер? Бернард же не справится один, без помощи! Она готова была бежать туда, спасать его. Но понимала, что погибнет в этом пламени, сгорит тут же. Поэтому она просто стояла, до рези, до боли в глазах всматриваясь в горящее здание. И даже не обернулась, услышав голос госпожи Дарс:

- Нам остаётся только молиться, милая Анна. - Директриса положила руку ей на плечо. Только молиться. Анна сжала руки в кулаки:

- Пожалуйста, Господи, сохрани ему жизнь, и я буду верно Тебе служить, - она шептала как молитву. Не замечая, что творится вокруг. Без него, без Бернарда жизнь вдруг показалась ей неимоверно пустой. Всё будет идти своим чередом - и закаты и рассветы, и лето, а потом осень. И цветы будут так же цвести и дождь проливаться на землю. Но не для неё, поняла она с пугающей вдруг ясностью. Что угодно, лишь бы Бернард остался жив.

И когда из тёмного провала окна, озарённая пламенем на землю шагнула тёмная фигура, с тяжёлой ношей на руках, Анна заплакала. Рыдала, размазывая слёзы по щекам. Пусть они все догадаются. Пусть! Неважно.

Несколько секунд промедления, а потом она бросилась к Бернарду, который тяжело упал на одно колено. А следом за ней кинулась и госпожа Дарс и Милия. Кучер и садовник, поддерживая Бернарда уже уводили его от горящего сарая, госпожа Дарс взяла на руки девочку.

- Слава Богу, жива! Она жива, только без сознания.

Только они отошли от сарая, как рухнула крыша, взметая в воздух сноп искр. Анна с трудом представляла, что было бы, если бы доктор задержался бы в доме на несколько минут, или нашёл бы Мину, минутой позже.

Они осторожно положили девочку на лавочку. И тут Анна обернулась на доктора. Он стоял с закрытыми глазами, необыкновенно бледный, а по щеке текла капля крови.

- Доктора! Вызовите доктора! - Крикнула Анна и бросилась к нему.

- Всё хорошо. Только больно открывать глаза, - улыбнулся он бескровными губами и медленно осел на землю.

Бернарда осторожно положили на лавочку. Никто не знал, какие у него могут быть повреждения. Госпожа Дарс вспомнила, как оказывать первую помощь и промыла ему рану на голове, а потом осторожно промокнула влажной тряпицей глаза и оставила её на лице.

- Сам доктор Бен говорил мне, что если у человека ожоги глаз, ему нельзя их открывать, даже случайно, обязательно надо сделать повязку. - Она кусала губы. И Анне показалось, что даже украдкой вытерла слёзы.

И всё же госпожа Дарс недаром была директрисой и железными руками управляла пансионом. Она тут же отправила кучера за доктором в город. Мину положили на соседней лавочке, обмыли лицо и тоже побоялись трогать без указаний доктора. Всех остальных девочек госпожа Дарс отпустила с занятий, но и слоняться по дому запретила.

- Или сидите тихо, как мышки, или отправляйтесь на кухню, помогать мыть посуду.

Сарай постепенно догорал. Садовник, несколько мужчин, прибежавших с деревни, и господин офицер, появившийся словно из ниоткуда, когда всё уже закончилось, смотрели, чтобы пожар не перекинулся на другие строения или деревья и таскали вёдра с водой.

Анна ни на шаг не отходила от Бернарда. Он так и не пришёл в себя, и нездоровая бледность его лица пугала её почти до дрожи. Она слышала всё, что творилось вокруг и даже отвечала, и улыбалась, чтобы не пугать воспитанниц, но думала только о нём, о своём навязанном супруге, который внезапно стал для неё самым близким человеком на свете.

Ещё было светло, когда приехал доктор, невысокий пожилой и лысый, полная противоположность её супругу. Он вылез из экипажа и сразу направился к Мине и Бернарду. Они так и не пришли в себя. У девочки начался жар. Она металась в бреду и что-то шептала. Доктор посмотрел на неё, потом склонился к госпоже Дарс и что-то сказал, покачав головой. Она сжала губы, постояла несколько минут, словно приходя в себя, а потом приказала отнести девочку в спальню.

- Она может быть оправится, но точно не могу сказать. Тут не столько серьёзные ожоги, сколько общая слабость организма. Я напишу вам, какие процедуры делать. Жаль доктор Бен сам пострадал, я думаю он помог бы ей лучше.

Анна с удивлением подняла глаза и встретилась взглядом с доктором. Он неожиданно весело улыбнулся ей и подмигнул:

- Нечего раскисать красавица. Я городской доктор для бедняков. Господин Фарж отказался ехать к вам. А я так себе, учился даже одно время у доктора Бена. Ну где он там? Слышал-слышал, как он геройствовал. Такой человек здесь прозябает, - добавил доктор уже совсем тихо и подошёл к Бернарду.

Госпожа Дарс как раз ушла вместе с воспитанницами и кучером, который понёс Мину, и они с доктором остались совсем одни.

- Так. Ну-ка что тут с Бернардом? - Доктор осмотрел бегло её супруга. - Всё хорошо. Сильное перенапряжение. Ну да он как всегда работает на пределе сил. - Доктор вздохнул. - А вот глаза, с глазами хуже. Хорошо если зрение восстановится. Но на это понадобится время. И ногу свою он перенапряг сильно, будет хромать, думаю, какое-то время. Но это не так страшно. - Доктор склонился к голове, осмотрел рану. - Молодец, что промыли рану. Ничего серьёзного, скоро очнётся, но ему надо хотя бы дня три полежать в постели, если всё будет хорошо. Представляю, как доктору Бену это будет тяжело. Но ничего, ему пойдёт на пользу. Может быть, хотя бы отдохнёт. - И доктор, который так и не представился снова улыбнулся.

Анна выдохнула. Ничего серьёзного. И напряжение отпустило. Руки предательски задрожали.

- Ну чего вы? Вы ведь кто доктору Бену? Жена, верно? Никакая сестра не будет так переживать за своего брата.

Анна опасливо оглянулась. Но кроме доктора в саду не было никого, кто мог бы услышать её ответ. И она кивнула.

- Бернарду повезло, - беззлобно усмехнулся доктор. - Ничего. Сейчас я позову Джона, он перенесёт доктора в спальню, лучше пока на первом этаже, чтобы лишний раз его не тревожить. Думаю, госпожа Дарс найдёт для него место. А я вам напишу, какие лекарства ему давать и как менять повязки. Ничего сложного.

Анна снова кивнула. Неожиданно, когда напряжение последних часов отпустило, захотелось плакать. Она сжала губы, и когда доктор позвал госпожу Дарс, снова была самой собой, излишне строгой и собранной.

- Несите его сюда. - Госпожа Дарс шла впереди, освещая коридоры. - Вот так. Осторожно, здесь ступени. Это была спальня на первом этаже, явно нежилая. - Это комната моего покойного мужа, - смущаясь пояснила она.

Доктора положили на кровать. Он открыл глаза и тут же снова закрыл.

- Я сейчас дам ему снотворное. Пусть отдохнёт. Завтра, думаю должен прийти в себя. Так же как и Мина. Если кому-то из них станет хуже, смело вызывайте меня.

Доктор дал последние наставления, дверь за ним закрылась, и Анна осталась в комнате рядом с Бернардом. Ему нужен сейчас уход, ему нужна она. Хотя бы сейчас. Пусть потом он её прогонит, но сейчас она будет рядом с ним и этого никто у неё не посмеет отнять!

Глава 14

Бернард спал. Анна сидела с ним при неровном свете свечи. Сильно хотелось спать, глаза слипались. Ну а если ему вдруг станет хуже? Нельзя спать. Но кажется она всё-таки немного задремала, потому что вдруг очнулась от знакомого голоса:

- Анна, девочка, да ты совсем устала. Давай я пока посижу с доктором Беном, а ты сбегаешь на кухню. Хоть поешь немного.

Анна протёрла глаза. От света они слезились, так что она даже не сразу смогла рассмотреть госпожу Дарс. Интересно, она уже всё поняла, или нет? В любом случае это было делом времени, а она устала притворяться.

Она поблагодарила директрису и медленно выскользнула в коридор. Было очень поздно. Воспитанницы уже, наверное, давно спали. На кухне дежурила только кухарка.

- Ну как там доктор Бен? - Первым делом спросила она. Эта полная женщина, с грубыми мозолистыми руками тоже волновалась за доктора.

- Спит.

- Как хорошо! Дай то Бог, чтобы доктор пошёл на поправку. Он ведь тут почти всех лечил

- и меня и дочку и маленького Джереми. Мы все за него переживаем.

Анне стало теплее на душе. Она даже и не знала, что её супруга знают и любят так много людей.

Кухарка поставила перед ней тарелку горячего мясного рагу, компот и большой кусок сладкого пирога.

- Что уж успела для вас сохранить. Это меня госпожа Дарс надоумила. Оставьте мол для госпожи Дженсон. Она там за доктором ухаживает. А я только и рада. Вы скажите мне, когда он поправится. Я уж ему пирожков нанесу.

Анна кивнула. После ужина она почувствовала себя пободрее и спать хотелось уже не так сильно. Она вошла в комнату к Бернарду. Госпожа Дарс дремала возле кровати. Услышав шаги она встрепенулась.

- Я пойду к Мине, сменю сиделку. - Она встала, сделала несколько шагов к двери, потом обернулась, словно что-то вспомнила.

- Анна, отдыхайте пока. Я отменила уроки. Воспитанницам тоже надо отдохнуть. Всё равно я уверена, что им бесполезно заниматься в эти дни.

- Спасибо.

Анна поудобнее устроилась в кресле возле кровати доктора. Наверное, надо было принести сюда рукоделие, чтобы чем-то себя занять. Это было её последней мыслью перед тем, как провалиться с сон.

Разбудили её чьи то шаги и голоса. Она вздрогнула, открыла глаза и не сразу поняла, где находится. Потом посмотрела на Бернарда. Он ещё спал. Плотная повязка на глазах, как и посоветовал доктор, защищала их от света.

Она слышала голоса и шаги, но в комнату так никто и не вошёл. И это было даже к лучшему. Анна встала, огладила платье и постаралась как могла привести себя в порядок. Получилось, наверное, не очень, но что поделать.

Она подошла к окну. Летнее солнечное утро так и манило открыть окно и впустить тёплый воздух в комнату. Так она и сделала, немного, правда, повозившись с задвижкой.

- Кто здесь? - Вдруг услышала она. Повернулась. Доктор явно проснулся и приподнявшись на локте пытался увидеть комнату сквозь повязку.

- Не снимай повязку пожалуйста! Тебе доктор запретил! - Анна шагнула к кровати.

- Анна? - Она кивнула, а потом поняла, что он не может видеть и поспешно ответила

- Это я.

- Где я и что с девочкой?

- В спальне покойного мужа госпожи Дарс на первом этаже. У Мины вчера начался жар, и доктор сказал, что всё будет зависеть от её организма.

Анне было неловко, как на допросе. Её чувства к собственному супругу изменились, но для него то, наверное, всё осталось по-прежнему

- Так. - Он нахмурился. - Что это был за доктор и что он ей прописал?

Анна как смогла описала доктора и честно попыталась вспомнить, какие микстуры он выписал девочке.

- Ясно. Значит Фарж отказался приехать. - Бернард сжал губы. - Так-так. Мне нужно срочно увидеть девочку.

- Но доктор запретил вам вставать.

- Я сам доктор, - усмехнулся Бернард. - А девочке нужно лечение. - Он сел на кровати, потом ощупал своё лицо, повязку на глазах, и нахмурился. Несколько минут он сидел молча, словно что-то решал для себя, потом вздохнул. - Глаза обожжены и болят. Их лучше не открывать. Доктор Стенсон прав. А если я ничего не увижу, то и не смогу ей помочь. Позови пожалуйста госпожу Дарс, пусть расскажет, что с девочкой.

Анна бросилась выполнять указания. Ей было и больно и одновременно радостно смотреть на такого Бернарда. Когда в нём кто-то нуждался, он преображался, становился решительным и одновременно мягким, забывая о себе.

«Работает не зная отдыха» - вспомнились ей слова вчерашнего доктора, которого Бернард назвал Стенсоном.

Она бежала по коридору к комнате девочки, надеясь, что никакой господин офицер не попадётся ей на дороге.

- Госпожа Дарс, - отдышавшись позвала она директрису. Та с вязанием сидела у постели Мины.

- Что такое, девочка? - Госпожа Дарс подняла голову, и Анна увидела, как она осунулась за эту ночь.

- Доктор Дженсон хочет видеть вас и знать, что с Миной.

- Сейчас иду. - Она встала. Вязание упало с её колен на пол, а она даже не подняла его. Это был очень плохой признак.

Директриса быстро направилась к комнате доктора. Анна едва поспевала за ней.

- Доброе утро, доктор Бен. Как вы себя чувствуете? - Доктор повернулся на голос, не снимая повязку с глаз. Он полусидел на кровати.

- Всё хорошо. Что с девочкой?

- Она умирает, - тихо ответила госпожа Дарс.

Анна прижала руку к губам, чтобы сдержать крик. Неужели вчерашний подвиг доктора был напрасен?

- Что за лекарства ей дают?

Директриса перечислила всё что выписал и назначил доктор Стенсон.

- Не то. Я бы хотел её осмотреть, но увы. Я ничего не вижу пока. - Бернард сжал губы. -Но если на то будет воля Г оспода, я не дам ей умереть. Принесите мне мой чемоданчик и пошлите срочно в город за господином Фаржем.

- Он отказался вчера приехать, - тихо ответила госпожа Дарс.

- А сегодня не откажется. - Бернард говорил отрывисто и зло. Анна ещё не видела его таким. - Принесите пожалуйста бумагу и перо. Мне нужно с вашей помощью написать ему небольшую записку.

Через несколько минут бумага и перо были в комнате. А госпожа Дарс ушла за чемоданчиком наверх, в квартиру доктора.

- Анна, ты поможешь мне?

- Конечно, - Анна хотела сказать - сделаю всё, что угодно, но понимала, что её супруг не поймёт, не сейчас.

- Тогда пиши. «Господину Фаржу, магистерская площадь, дом4. Прошу вас немедленно приехать в пансион госпожи Дарс. Иначе я вынужден буду вспомнить и предать огласке ту историю, посредником в которой вы являлись пять лет назад. Доктор Бернард Дженсон». Передай письмо Джону. Я думаю теперь Фарж не откажется приехать.

Анна вышла, нашла служанку и передала ей письмо с просьбой срочно отдать кучеру. А потом вернулась, да так и застыла в дверях. Её супруг полусидел на кровати. Солнечный луч падал на его лицо, глаза оставались закрыты повязкой. Болезнь, а может усталость резко очертили скулы, губы сжаты. Таким она его еще не видела и таким он до боли походил на сурового и благородного рыцаря со старинных гравюр.

Она шагнула в комнату. Хотелось сказать ему что она будет с ним, всегда, если только она нужна. Анна готова была на это, почти решилась, когда услышала шаги.

Через несколько секунд в комнату вошла госпожа Дарс.

- Я принесла ваш чемоданчик.

- Очень хорошо, - улыбнулся доктор Бен.

Анна смотрела, как Бернард, немного повозившись, на ощупь вытащил несколько пузырьков. Они отличались от других более маленькими флакончиками.

- Анна, прочитай, пожалуйста, что это за микстуры. Мне нужен сбор №5.

Анна послушно нашла нужный сбор на этикетке и подала супругу.

- Теперь нужно найти ещё флакончик, с красной жидкостью, он один такой и без подписи. Надо добавить ровно пять капель на полстакана воды, а потом ещё 10 капель сбора и размешать всё.

Анна постаралась выполнить всё в точности. Она была рада, что помогала Бернарду чем могла.

- Теперь надо отнести это девочке и влить ей в рот, если она без сознания.

Госпожа Дарс вызвалась сделать это, под чётким указанием Бернарда. Через полчаса она вернулась, усталая.

- Я всё сделала. Но у неё воспалились ожоги. Они были небольшие, но почему-то покрылись волдырями и сильно кровоточат.

- Это плохо, - Бернард покачал головой. - Но до приезда Фаржа я больше ничего не могу сделать. Мне бы всё равно пришлось намешивать мазь против ожогов, а там нужно знать пропорции, чтобы не дай Бог не навредить. Лекарства должно хватить на несколько часов. Если она всё проглотила, то жар должен уменьшиться. И как приедет Фарж, оповестите меня.

Госпожа Дарас ответила, что разумеется скажет ему и вышла из комнаты. Анна осталась с Бернардом наедине. Он сидел, упрямо сжав губы, такой собранный и решительный. Словно и в самом деле боролся со смертью. И обычно ведь побеждал! Доктор молчал, Анна тоже не спешила говорить. Она бы спросила у него, как он себя чувствует, но почему-то боялась. Чего? Наверное, натолкнуться на холодность там, где она для себя уже всё поняла.

Их странное, какое-то неестественное после той встречи с офицером, молчание нарушил стук в дверь.

- Войдите!

Дверь отворилась и вошла сама кухарка с подносом.

- Я только что узнала, что вы, доктор Бен, уже очнулись. И вот, пирожков напекла, как и обещала. Вам ведь кушать то надо лучше после болезни. Кушайте. И вам, госпожа, тоже пирожки есть, на всех хватит.

- Спасибо, - в один голос ответили Анна и Бернард. Стало так тепло на душе и приятно от этой неуклюжей заботы.

Анна поставила поднос с пирожками и двумя дымящимися кружками с ароматным чаем, на тумбочку возле кровати. Взяла пирожок и коснулась им руки Бернарда.

- Ты будешь?

Он на ощупь перехватил пирожок.

- Спасибо, Анна.

Она подняла глаза и встретилась взглядом с его незрячим теперь лицом. Он смотрел словно сквозь повязку на неё, силясь что-то разглядеть. Вопрос только что? Повязка лежала неплотно, и видимо, ещё и растянулась и почти сползла с левого глаза, обнажив обожжённую красную кожу век и лба.

- Да не за что.

Она не отдавая себе отчёта, потянулась руками к его лицу. Затянуть покрепче повязку. Медленно коснулась руками лба, выше ожога, убрала светлые, почти белые пряди с лица. И как она могла когда-то подумать, что её супруг стар и некрасив? Как ей только могло такое прийти в голову?

Она осторожно перехватила повязку, стараясь не причинить боли. Так хотелось, чтобы Бернард снова открыл глаза, посмотрел на неё. А ещё хотелось погладить пальцами его волосы, дотронуться до высокого лба, резко очерченных скул и мужественных губ. Анна потрясла головой и с усилием убрала руки за спину. Хорошо, что Бернард её не видел.

- Я перевязала повязку, - сказала она, чтобы скрыть неловкость.

- Спасибо, - его голос прозвучал необычно глухо.

- Подать тебе чай?

- Да, - короткие отрывистые фразы. Словно её супруг хотел сказать что-то ещё, но не мог найти слов.

Она подала ему в руку кружку с чаем и не успела отдёрнуть руку, как Бернард перехватил её и прижал к губам.

- Анна, я...

Она почувствовала, как забилось сердце в груди, щёки раскраснелись. Мгновенье и вдруг в комнату ворвалась госпожа Дарс. Анна отскочила от Бернарда.

- Доктор Фарж приехал. - запыхавшаяся директриса стояла, опираясь на каминную полку. Чепец сполз на бок. Как бы её саму не пришлось после таких волнений лечить.

- Прекрасно. Проводите его в комнату девочки и помогите мне встать.

Бернард сейчас снова преобразился и ему было уже не до неё. Невысказанные слова повисли в воздухе. Анна только вздохнула. Ну почему так происходит?

Анна с одной стороны и госпожа Дарс с другой стороны помогли Бернарду встать. Он постоял несколько секунд, потом сделал первые шаги. Анна видела, как он кривится от боли. Видимо, больная нога всё-таки сильно беспокоила. Но он не произнёс ни слова жалобы.

За несколько минут они дошли до комнаты девочки. Бернард старался всё-таки не опираться на них с директрисой лишний раз. Только держался за руку, потому что не видел, куда идти.

Когда они вошли, Фарж уже осматривал девочку.

- Добрый день, - холодно бросил он. Высокий, худощавый, с презрительной гримасой на лице, которую он даже не пытался скрыть. Он чем-то неуловимо напоминал Анне приёмного отца. Она даже поёжилась, вспомнив господина Равенстера.

- Добрый, - в тон ему ответил Бернард. - Будь добр пожалуйста произноси вслух мне всё, что видишь и что назначаешь девочке.

- Не доверяешь мне? - Усмехнулся Фарж. - И правильно. Я не думал, что ты опустишься до мелкого шантажа.

Бернард скривился, как будто тень прошла по его благородному лицу, словно ему самому это было противно. Но ответил неожиданно жёстко.

- Я тоже не думал, что ты можешь принести в жертву ребёнка в угоду своей гордости. Сколько ещё людей умерло от того что ты отказался им помочь?

Фарж побледнел, но промолчал. Интересно, Бернард расскажет ей, о чём шла речь в том письме?

Доктор приступил к осмотру девочки. Он медленно и кажется неосторожно переворачивал её, так что Мина стонала в забытье. Бернард морщился, но молчал. Почему то Анна была уверенна, что он никогда бы не стал так неосторожно осматривать больного, любого больного.

- Что ты видишь? - Бенарду надоело молчать. Он нащупал руку Анны и шагнул в комнату, ближе к Фаржу.

Фарж выпрямился, нахмурился, потом заговорил и на Анну посыпался поток научных терминов, в которых она совсем ничего не понимала. Но её супруг видимо был в своей стихии, потому что кивал, что-то отвечал или спрашивал. Наконец, Фарж достал из своей сумки какие-то тюбики и баночки, разложил их на тумбочке возле кровати и принялся говорить Бернарду, что даёт девочке. Доктор Бен согласно кивал в ответ.

Госпожа Дарс, видимо, устала от этого обилия непонятных слов. Она шагнула вперёд и спросила:

- Господа доктора, скажите мне, простой смертной, Мина будет жить?

- Ну как сказать... - Фарж снова скривился. «Словно кислое яблоко съел» - усмехнулась Анна.

- Будет, - решительно ответил Бернард. - Доктор Стенсон в силу малого опыта и недостатка лекарств назначил не то лечение. Теперь, я думаю, всё будет хорошо.

- Да, скорее всего, - подтвердил Фарж. - Раз у вас есть свой доктор, я не буду вам писать, какие лекарства давать девочке. Сам разберётся, - добавил он ядовито. - Микстуры, мазь для ожогов и несколько порошков для лечения я вам оставлю. Завтра девочке должно стать лучше.

И он убрал все свои приборы и пузырьки в сумку и поднялся.

- Надеюсь, у вас больше нет ко мне вопросов?

Как бы ей не было противно, но Анна шагнула вперёд. Она знала, что Бернард сам не попросит. Ни за что. Но ей становилось страшно, стоило только подумать, что он сам останется без должного лечения. Что там сказал добродушный доктор Стенсон - сильно обожжены глаза.

- Господин Фарж, посмотрите пожалуйста Бернарда и назначьте лечение.

Фарж поднял голову и хотел видимо что-то спросить, но перевёл взгляд на самого Бернарда, потом на госпожу Дарс, усмехнулся, но промолчал.

- Сейчас осмотрю.

Он занавесил окна, приглушил свет и снял повязку, а потом не церемонясь особо, ощупал глаза Бернарда. Тот застонал сквозь сжатые губы. Потом Фарж осмотрел рану на голове, нахмурился, словно что-то обдумывая.

- Нога сильно болит?

- Ходить буду, - усмехнулся Бернард. - Нога - то что беспокоит меня в последнюю очередь.

- Значит так. На глаза идёт мазь из болотного василика. Вот, кладу на тумбочку. Наносить три раза в день. Повязку не снимать хотя бы дня три. Если станет лучше - сам почувствуешь. На голову компресс с микстурой. Я оставлю бутылочку. Сейчас нанесу мазь и снова наложу повязку.

Бернард согласно кивнул. Фарж провёл все необходимые манипуляции, взял свою сумку и вышел. Анна услышала, как он в дверях говорил госпоже Дарс об оплате. Она ещё подумала, что за осмотр Бернарда она в состоянии заплатить сама, когда её супруг попросил:

- Анна, помоги мне дойти до комнаты.

- Ты хуже себя чувствуешь? - Вырвалось у неё невольно.

- Нет. Просто устал.

Анна подала ему руку. Доктор тяжело встал, стараясь не опираться на неё. И медленно пошёл за ней. В комнате он буквально упал на кровать. Через несколько минут послышалось его ровное дыхание. Заснул. Видимо, Бернард держался из последних сил, стараясь не показывать, как ему плохо. Анна вздохнула. Пусть отсыпается. У них ещё есть время. Некуда спешить.

Глава 15

Следующие три дня прошли странно спокойно и Анна бы даже сказала счастливо. Потому что Мине действительно стало лучше, а сам Бернард терпеливо лежал или сидел в постели, иногда только ощупывая свои глаза и морщился. Но, видимо, мазь помогала, потому что он уже не просил Анну подавать ему еду. Очертания предметов во всяком случае он видел.

Анна целыми днями сидела рядом или читала или вышивала или готовилась к занятиям. Госпожа Дарс сказала, что пока Бернарду не станет лучше, она не имеет права беспокоить его сиделку. И Анна смирилась. Она даже была рада, что не нужно выходить из комнаты и встречаться с господином офицером. Еду ей с Бернардом подавали в комнату. Только в краткие часы, когда супруг спал, Анна позволяла себе выйти проветриться в сад. Но осмотрительно старалась никогда не оставаться в саду одна.

Воспоминание о том как господин Вайс поймал её в комнате холодило сердце. А ещё Анна со дня на день ждала письма от матушки настоятельницы. Месяц неожиданно быстро подошёл к концу. Она хотела получить это письмо и в то же время страшилась его. Как она сможет отправиться в монастырь, если её сердце несвободно? Но ведь она не нужна собственному супругу.

Анна старалась не думать об этом, оставить на потом. Вот когда придёт письмо, тогда и подумает, а может быть и поговорит с Бернардом. Наберётся смелости и скажет ему... Что она ему скажет, Анна пока ещё не придумала. Да это и не важно. Она наслаждалась сейчас свободными деньками и разговором с супругом.

Он вроде бы даже оттаял, перестал на неё обижаться. Они вместе обсуждали прочитанные легенды. А ещё она вдруг с удивлением поняла, как её муж популярен. Через пару дней после пожара, к пансиону госпожи Дарс потянулся поток людей и прекратить их не было никакой возможности. Они спрашивали о здоровье доктора и приносили свои нехитрые дары. Кто яйца от своих кур, кто кувшин молока, кто-то - сыр, были и такие, что приходили с пустыми руками, но с добрыми пожеланиями. Они спрашивали о здоровье доктора и желали ему обязательно поправится.

- Если бы я даже был при смерти, столько добрых слов обязательно подняли бы меня со смертного одра, - шутил он.

И Анна не сомневалась в этом. Бернард быстро шёл на поправку. Она с некоторым сожалением думала о том, что дни так быстротечны. Скоро придёт письмо из монастыря, а она так и не сказала супругу о самом главном - о желании быть с ним. А ещё он так и не рассказал ей про случай с доктором Фаржем, а она не решилась спрашивать. Если нужно -сам расскажет.

Наконец, настал день, когда Бернард снял повязку и объявил себя здоровым.

- Как же хорошо снова видеть, - он улыбнулся Анне. Глаза были такими же, как и прежде, краснота сошла, да и сам он держался как обычно, хотя для неё он давно стал героем. Шагнуть в горящий дом. Какая должна быть выдержка. И какая любовь к людям. Жаль только она не могла открыто сказать, как сильно им восхищается. Но она скажет, осторожно намекнёт, когда получит письмо.

Они вернулись в свою квартирку, оставив комнату госпожи Дарс. Анну ждали уроки, которые больше не было возможности откладывать.

- Анна, я пойду, пожалуй, навещу своих пациентов. Соскучился без них, - он улыбнулся. -Пойдёшь со мной? Или у тебя занятия?

- Занятия, - вздохнула Анна. Она лучше бы прошлась вместе с Бернардом по лесным тропинкам, вдохнула аромат нагретых сосновых стволов и душистого разнотравья. Но надо было работать.

У пансионерок госпожи Дарс каникулы начинались на месяц позже, а у иных - тех, кому некуда было идти, и вовсе их не было. Так что учительницы жили в пансионе круглогодично.

Анна проводила Бернарда, и потом долго наблюдала в окно, как он уходит. Хромая, больше чем обычно. Можно ли ему нагружать свою ногу так сильно? Она волновалась, но постаралась не думать об этом. Мужчины не терпят, когда их жалеют - прочитала она когда то в книжке. И она не будет жалеть, по крайней мере вслух.

Когда ей пришло время идти на уроки, прибыла запоздавшая почта и Анна замерла, сжав губы, увидев конверт с таким знакомым адресом, в руке посыльного.

Несколько минут у неё ещё было. Она взяла конверт, торопливо распечатала его и прочла письмо.

«Доброго тебе дня, дорогая моя девочка.

Когда ты получишь это письмо, вероятно сестра Эльза будет уже в дороге. Она отправилась в Ставнир по делам, а на обратном пути заедет за тобой. Если ты не сомневаешься и всё ещё хочешь вернуться, я жду тебя.»

Вот и всё. Анна вздохнула, потом сложила письмо и положила в комнату на столик. Времени осталось совсем мало. Сказать Бернарду сегодня или подождать? А если сестра Эльза приедет завтра с утра? Она подумает об этом после уроков. А сейчас пора. Учительница не должна опаздывать на свой же урок.

Урок прошёл чуть тяжелее, чем обычно. Может быть, сказался большой перерыв, может быть жаркая погода виновата, а может быть то, что мыслями она была далеко от классной комнаты, но и она сегодня устала больше обычного и девочки вели себя неподобающе.

Когда прозвенел звонок, означающий одновременно завершение уроков и обед, она вздохнула с облегчением. Ей надо подумать. А лучше, чем сад для этого места не найти. А может быть и Бернард уже вернулся, и она встретит его в саду и честно спросит совета.

Анна вышла в сад, свернула на знакомую тропинку и задумчиво пошла между розовых кустов. Обычно здесь было людно. По этой тропинке всегда гуляли пансионерки. Впереди маячила старая кованная ограда, оплетённая розами.

Задумавшись, она слишком поздно заметила, что сегодня тут необычно пусто. Повернулась назад и едва не закричала. На тропинке, позади неё стоял, господин офицер, отрезая все пути к отступлению. Если она конечно не хотела продираться сквозь колючие розовые кусты, сросшиеся в живую изгородь.

- Анна, нам надо поговорить.

- Зачем? - Она сделала вид, что спокойна, хотя всё её естество вопило: «Беги!»

- Затем, что я всё знаю. - Он шагнул ближе.

- Что вы знаете? - Она старалась тянуть время, лихорадочно размышляя, как ей поступить.

Он подошёл ещё ближе и теперь возвышался над ней. Анна невольно шагнула назад, упёрлась спиной в ограду и ахнула, уколовшись о розовый куст.

- Я знаю, что вы не сестра этому докторишке, - он презрительно скривил губы. - Вы - его жена. Я не знаю, что за злая сила заставила вас выйти за него замуж, но я спасу вас. Это позорно и противоестественно - выходить замуж за старого дурака.

- Он не старый дурак! - Возмущению её не было предела.

- Доктор Бен - старый дурак. Умалишённый, что заботится о бедных и увечных больше чем о собственной семье. А он ведь из знатного рода. Я всё о нём вызнал. Наследник графа Дженсона. Но не срослось там что-то у них. По его дурости. Это преступно отдавать молодую девушку за старого нищего доктора.

- Преступно слушать вас! - Не выдержала Анна. Все его слова, его тон напоминали ей приёмного отца. И это было противно и страшно. Но ещё она вдруг нашла в себе силы противостоять. И отвечая Вайсу она почти забыла, что перед ней офицер. Казалось, она сопротивляется господину Равенстеру. - Бернард благороднее вас в тысячу раз. Вы недостойны даже его внимания! Как вам не стыдно?

- Я не знаю, что такое стыд, - ухмыльнулся господин Вайс. - Я не знаю, чем он околдовал вас. А может быть вы просто боитесь? - Он подошёл к ней вплотную, положил ей руки на плечи и нагнулся. - Если вы боитесь - просто скажите мне. И я избавлю вас от его общества. Вы вскружили мне голову. Я доберусь до самого короля и расторгну этот брак. И вы будете моей женой.

Анна резким движением сбросила его руки с плеч.

- Я никогда не буду вашей женой! Даже если бы моё сердце было свободно, я никогда бы не вышла за вас замуж! - Она потеряла терпение. Да как он смеет! - Отойдите! Дайте мне пройти! Я опаздываю на урок.

- Вы просто не знаете, о чём рассуждаете! Вы слишком молоды и не знаете жизни. Я посмотрю, как вы заговорите через несколько лет. Впрочем, возможно у вас не будет этого времени, - он усмехнулся и шагнул назад. - Не буду вас задерживать. Лучше подожду пока вы не прибежите ко мне сами.

- Никогда! - Выдохнула она. - Никогда!

И бросилась прочь от него, по тропинке.

Бернард

Прогуливаться после долгой болезни было невыразимо приятно. Но ещё приятнее было, если бы Анна отправилась с ним. Но её ждала работа. Что-ж, поговорить они могут и потом. Он улыбнулся, вдыхая такой неуловимый летний аромат - нагретой земли, цветов и свежести. Анна сидела с ним все эти дни. Скорее всего он просто ошибся тогда, увидев их с офицером. В любом случае он попросит её рассказать и тогда... Что тогда, Бернард не знал. Но даже думать об ответном чувстве было радостно. Словно не было всех этих метаний.

Деревня встретила его неожиданно радушно. Взрослые и дети подходили к нему, спрашивали о здоровье, рассказывали последние новости - кто выздоровел или заболел. Они действительно переживали за него. И от этого становилось так тепло на душе!

На обратном пути он почувствовал, что устал. Присел на поваленный древесный ствол и неожиданно вспомнил ту противную историю с Фаржем.

Они периодически встречались в городе. Не близкие знакомые, нет, но иногда разговаривали как доктор с доктором. Фарж даже иногда советовался с ним по поводу особо тяжёлых случаев. Никакой неприязни Бернард к нему не питал, пока однажды не зашёл к нему за новым лекарством, которое выписал через доктора из столицы. Зашёл и застыл в тени.

Перед Фаржем на коленях стояла молодая девушка.

- Пожалуйста, спасите моего брата! Умоляю! Доктор Стенсон сказал, что только вы можете помочь. - Она протягивала к нему руки. - Я заплачу вам. Вот, - и она показала Фаржу какие-то монеты. Бернарду не было видно, сколько там.

- Этого мало, - доктор возвышался над ней и стоял так, что Бернард ясно видел его фигуру. - Но ты молодая и красивая, возможно, я возьму недостающую плату чем-то другим.

И Фарж усмехнулся такой противной гадкой усмешкой. Бернард помнил, как он не выдержал, вылетел из-за угла, наговорил ему гадостей, забрал с собой эту девушку и помог её брату, бесплатно. Он не рассказал об этом поступке Фаржа никому - настолько было противно. Как будто в грязи искупался. Но после этого они больше не общались.

Шантажировать Фаржа было противно, словно самому становиться таким же. Но выхода у него не было.

Бернард вздохнул, встал с импровизированного сиденья и пошёл дальше. А в голове всё крутилась какая-то гадость. Вспоминалось, как к нему, лет шесть назад, поступил официальный вызов в богатый квартал. Мол, некому приехать, помогите. Он, конечно, отправился туда, но вместо больного, нашёл там брата.

Роберт предложил ему оскорбительным тоном стать доктором в столице и тогда может быть отец одумается и примет собственного сына обратно в семью. И хотя конечно сам Роберт был только пешкой в руках отца, это не умоляло того, что вся эта ситуация была мерзкой и гадкой.

Конечно, Бернард отказался. И пока ещё не пожалел об этом. Но только почему это вспомнилось ему сегодня, в такой красивый день? Вспомнилось, и сразу упало настроение. Разве он виноват в том, что не угодил собственному отцу?

Домой он решил вернуться другой дорогой. Там, где лес вплотную примыкал к старому саду при пансионе. Приоткрыл старую кованную калитку, с наслаждением вдохнул ароматный цветочный воздух и медленно прошёл по тропинке. Такой радостный день, такой яркий. Глаза начали слезиться с непривычки. Но Бернард только ниже натянул шляпу, чтобы защитить глаза от света.

Несколько шагов в тишине и вдруг он услышал голоса. Он узнал их сразу, хотя и не расслышал о чём они говорят. Анна и офицер. Ну и пусть говорят. Он не собирался подслушивать. Это её дело. И всё же через несколько шагов, он услышал невольно и остановился как вкопанный:

- Старый дурак! - Громко сказала Анна.

- Доктор Бен - старый дурак. - Продолжил её фразу Вайс едким презрительным тоном, -Умалишённый, что заботится о бедных и увечных больше чем о собственной семье. А он ведь из знатного рода. Я всё о нём вызнал. Наследник графа Дженсона. -. Бернард и хотел бы не верить, но слышал Анну. Её голос, её слова. Они забавлялись, насмехаясь над ним.

Он не хотел больше ничего слушать. Сжал губы и быстро зашагал к дому, почти побежал. Всё казалось, что за спиной раздастся взрыв смеха, догонит его. Он ошибался, принимая желаемое за действительное. Все её слова, все взгляды, вся забота была надуманной. Действительно, фее нечего было делать в берлоге медведя. На душе стало погано и пусто. Он бы напился, если бы имел на это право. Но слишком много людей зависело от него.

Бернард почти добежал до квартиры, вернулся, рухнул в кресло и обхватил голову руками. Разочарование было тем более страшным, что Анна притворялась. И предала дважды - семейные узы, пусть и навязанные ей и свою мечту о монастыре. Такая чистая, нежная, такая, какую он хотел сам видеть и вдруг - ложь. Всё это оказалось ложью, которую старательно прикрывали заботой. Для чего? Чтобы одурачить и сделать побольнее? Он не знал. И не хотел думать об этом.

Но так лгать умеет не всякая столичная штучка! А ещё Бернард вдруг осознал, что разочарован тем больше, потому что успел очароваться. Он поверил вдруг на короткое мгновенье, что может быть действительно ей интересен. И теперь жестоко платил за это, позволяя ей насмехаться над собой.

Анна

Она вбежала в классную комнату, раскрасневшаяся. Слава Богу, у неё сейчас только один урок. Больше бы она всё равно не выдержала. Обедать не было никакого желания. Она вернётся домой, после уроков и что-нибудь приготовит для них с доктором. Что-нибудь лёгкое и воздушное. Например, суфле. Всё-таки есть сладости иногда полезно. Особенно после сильных нервных потрясений.

Анна заставляла себя не думать о словах офицера, хотя они пугали её до дрожи. Он был уверен, что она приползёт к нему. Неужели действительно обратится со своей просьбой к королю?! И если раньше она готова была бежать просто от свадьбы, то теперь она сделает всё, чтобы избежать свадьбы именно с офицером. Даже если король настоит на этом. Она уедет куда угодно, убежит. Из двух зол как говорится...

После уроков Анна немного отдохнула, а потом поднялась наверх. Интересно, Бернард уже вернулся? Она открыла дверь. В квартире было необычно темно. Занавеси задёрнуты. И она не сразу увидела своего супруга. Он сидел в кресле, уронив голову на руки.

- Бернард! - Она бросилась к нему. - Тебе плохо?

- Нет. - Он встал, оттолкнул ногой кресло. В темноте она плохо видела его лицо. Но ей казалось. Могло ли такое быть, что он плакал? Она хотела спросить и побоялась.

- Можно я открою окна?

- Открой. - Голос равнодушный до боли. Да что же случилось?

Она отодвинула шторы и распахнула окно. Дневной свет вернулся в комнату. И Анна разглядела наконец лицо Бернарда. Он был сильно чем-то расстроен. Жаль, она не знала, чем. Спросить? Она колебалась, буквально секунду. Но в спальне лежало письмо, и оно не могло ждать.

- Бернард! - Он вздрогнул и повернулся к ней. Нет, здесь определённо что-то было не так.

- Мне пришло письмо из монастыря. Сестра Эльза заедет за мной, может быть даже уже завтра.

Он промолчал. Не сказал вообще ничего. Анна чувствовала бурю, что надвигается на них. Но она начала говорить и должна была закончить.

- Я хочу остаться, - тихо сказала она. Вот и всё. И слова были сказаны.

Бернард вдруг выпрямился и быстро шагнул к ней. Он изменился, стал другим, чужим, опасным.

- Ты насмехаешься надо мной, Анна? Скажи, какая тебе в этом радость?

Она никогда не видела его таким и невольно отступила, не понимая до конца, что он сказал. А Бернард словно опомнился. Провёл ладонью по глазам и криво усмехнулся.

- Если тебе нравится - насмехайся, но без меня. Езжай! Я не держу тебя.

Развернулся и шагнул к столу. Что это только что было? Анна пошатнулась, словно её ударили. Даже пощёчина отца не доставила ей такой боли. Она бросилась в свою комнату, упала на кровать, но глаза оставались сухими.

«Езжай! Я не держу тебя». Значит ей это всё показалось. Всё, что она видела, всё что чувствовала, все их разговоры. Он говорил ей, что считает её своей сестрой. Но разве она даже как сестра заслужила такого ответа? Анна не понимала, что случилось. Все силы словно разом закончились. Что она ему сделала? Она не знала ответа на этот вопрос.

Глава 16

Она не спала всю ночь. Но так и не смогла заплакать. Глаза оставались сухими. А ещё не хотелось есть. Сидеть бы в этой комнате и сидеть, пока Бернард не позовёт её и не скажет, что ей приснился плохой сон. И будет таким же, как всегда. Она не знала того Бернарда, которого видела вчера. Не узнавала и боялась.

Анна встала с рассветом и только оделась, послышался стук в дверь. Она вышла в коридор. Бернард ещё спал. Что-ж, тем лучше. Если это то, о чём она думает, то она уедет не попрощавшись. Будет меньше слёз.

Она открыла. За дверью стояла сама госпожа Дарс.

- Анна, прошу меня простить, но вас там спрашивает какая-то монахиня.

- Я выйду к ней, - тихо ответила Анна. Наверное, она выглядела не очень хорошо, но директриса ничего не сказала. А госпожа Дарс уже было отошла от двери, но потом вдруг повернулась.

- Я совсем забыла. Я хотела вам сегодня отдать зарплату. У нас как раз сегодня расчётный день. После завтрака приходите ко мне в кабинет.

- Хорошо, - машинально кивнула Анна. Она чувствовала себя пустой. Как будто ходила, двигалась и что-то делала, только лишь для вида, не сознавая толком, зачем.

Она спустилась вниз, в гостиную, где её ждала сестра Эльза.

- Анна, девочка! - Монахиня обняла её. - Ты похудела и плохо выглядишь.- Анна только молча кивнула в ответ. - Наверное, нелегко тебе здесь пришлось. Ну ничего. Матушка ждёт тебя. Ты едешь? Если да, то собирайся, выезжаем через час.

- Еду, -тихо ответила Анна.

Она позавтракала, в тишине и почти в одиночестве. Слуги уже поели, а госпожа Дарс с пансионерками завтракала позже. Сестра Эльза тихо потягивала чай и пыталась втянуть её в разговор. Но Анна отвечала односложно. Ей хотелось плакать, но она не могла. И пустота внутри всё больше и больше разрасталась. Равнодушие душило её.

Она встала, медленно поднялась к себе и в последний раз оглядела квартиру. Бернард спал и даже не пошевелился при её появлении. Анна осмотрелась здесь, запоминая каждую чёрточку, каждую деталь. Она точно видит эту квартирку в последний раз. Она больше никогда сюда не вернётся. Жалко, что она не может вот точно так же запомнить Бернарда.

Она сжала губы, шагнула в комнату, открыла чемодан и побросала в него свои вещи. Всё равно монахине, которой она собирается стать, они не понадобятся. Может быть, она даже что-то оставила, какая теперь разница. Анна равнодушно осмотрелась вокруг. Чемодан оказался неожиданно тяжёлым. Но она справится. Она вышла в коридор и столкнулась с госпожой Дарс и кучером.

- Анна. Ты уезжаешь от нас?! Надолго?

- Мне написала матушка по поводу одного места. - Она заставила себя улыбнуться. - Если всё устроится, то я останусь там навсегда. - И ведь даже не соврала.

Госпожа Дарс внимательно посмотрела на неё, хотела что-то сказать, но промолчала.

- Сестра Эльза сказала мне, что вы сейчас выезжаете. Я попросила Джона, чтобы он донёс твои вещи. И вот тебе, - директриса протянула ей деньги. - а то забудешь.

- Спасибо, - кивнула Анна и отвернулась.

- А как же Бернард? - Раздалось в спину. - Он не выйдет провожать тебя?

- Он устал, я не стала его будить. Мы попрощались вчера, - Соврала Анна.

- А ну тогда хорошо. До свидания. Буду всё-таки надеяться, что мы увидимся.

- До свидания, - кивнула Анна директрисе и направилась вниз по лестнице.

На улице её ждал экипаж. Сестра Эльза уже сидела внутри. Джон помог закинуть наверх багаж. Несколько минут, и экипаж покатил по знакомой дороге всё дальше и дальше от ставшего родным дома. Вот и всё. Дороги назад нет.

Сестра Эльза дремала. А Анна прислонилась к стеклу и заплакала. Слёзы текли по щекам, оставляя солёные дорожки. Она плакала беззвучно, словно хоронила все свои девичьи надежды и мечты.

Они ехали медленно. Сестра Эльза выполняла какие-то поручения матушки настоятельницы и заезжала то в одно место, то в другое, посещала храмы и священников. Анна почти не запомнила эти дни. Они слились для неё в одно чёрное пятно. Она всё пыталась понять, чем же она так разозлила своего супруга, и не могла. Ничего не вспоминалось. Может быть, его кто-то обманул, тот же офицер. Наплёл что-то, а Бернард поверил.

Она не винила его ни в чём и не обижалась, просто в груди было как-то странно пусто. Анна слушалась сестру Эльзу. Отвечала, когда её спрашивали, покорно выходила и садилась обратно в экипаж, когда её просили, покорно ела и ложилась спать. А ещё мечтала о том, чтобы наконец-то доехать до монастыря. Может быть, там она сможет поговорить с матушкой и ей станет легче. Когда-нибудь, со временем.

Наверное, прошло не так много времени, дня три-четыре, но Анна не знала и не спрашивала. Она словно впала в какое-то оцепенение и ей казалось, что она так мучается уже вечно.

Наконец копыта лошадей застучали по мостовой - они въехали в столицу. Сестра Эльза решила остановиться в гостинице. Наверное, она уже не раз бывала здесь. Монахиня вылезла из экипажа и вошла в здание. А Анна замешкалась, вылезая из экипажа. К чему спешить? Теперь вся жизнь будет неторопливой и.. .скучной.

Когда она проходила по двору гостиницы, её кто-то окликнул по имени. Она обернулась и тень былого негодования подняла голову. Возле неё стоял господин офицер.

- Что вам надо? - Прозвучало грубо, но она меньше всего сейчас об этом задумывалась. Наверняка, же он во всём виноват. Он и только он.

- Вы уже уехали? И даже не попрощались.

- Я не собиралась с вами прощаться, - Она отвернулась и гордо подняла голову. - Дайте пройти!

- Постойте! Я ещё не договорил. Я исполнил своё обещание. - Какое обещание, о чём он? - И я даже забуду о том, что вы мне говорили. Всё равно вы скоро останетесь вдовой,

- Вайс усмехнулся. А Анна слушала его со всё возрастающим ужасом. - Его Величеству вдруг срочно понадобился доктор на восточных границах. А место там неблагополучное, прямо скажем опасное - болотники лютуют, раненых много. - И он покачал своей рукой.

- Неспокойно, одним словом. Не хочет никто работать. Согласился только один доктор Бен. - Вайс уже прямо издевался. - И уже даже уехал. Я избавил вас, как и обещал от этого позорного брака. А дальше уже выбор за вами. Если что я живу здесь, на улице Фелж, в третьем доме. Буду ждать вас.

И он отошёл назад, пропуская Анну. Она даже не нашлась, что сказать, задыхаясь от негодования. Да как он смеет решать за неё?! Неужели господин офицер не понимает человеческого языка? Она бросилась в гостиницу, хлопнув дверью, взбежала по лестнице и наткнулась на сестру Эльзу.

- Что-то случилось? - Спросила она.

- Ничего, - Анна покачала головой, - ровным счётом ничего.

Одно дело было жить и никогда не увидеть Бернарда, зная, что он пусть и не любит её, пусть и обиделся на неё за что-то, но жив и в безопасности. А другое дело - больше никогда его не увидеть просто потому что его нет на белом свете. Анне стало настолько страшно при мысли об этом, что она едва взяла себя в руки. Он не хочет её видеть, он обиделся на неё, но потерять его, никогда больше не увидеть, не объясниться с ним и знать, что всё уже навсегда потеряно, это ужасно. Анна вспомнила фразу, прочитанную в какой-то книге «Всё на свете исправимо, кроме смерти».

Они пообедали, сестра Эльза передала через хозяйку гостинцы какие-то письма и села в экипаж. Он тронулся. Копыта снова застучали по мостовой, потом кучер свернул на какую-то боковую улочку. Дальше идёт прямая дорога до монастыря. Она за эти годы выучила её едва ли не наизусть.

Анна выглянула в окно и вздрогнула. Из какого-то бедного дома выходила похоронная процессия. Её живое воображение вдруг вмиг нарисовало Бернарда и такую же процессию. Она помотала головой, пытаясь прогнать такие мысли. И вдруг, в тишине кареты не просто поняла, а осознала - это не воображение, а реальность. Может быть уже стало реальностью. И она действительно может никогда больше не увидеть Бернарда. Она виновата - не попыталась поговорить с ним, не спросила в чём дело, не узнала, что его тревожит. Она думала только о себе. А если его не станет?

Она вспомнила тот ужасный миг, когда ждала его из горящего дома и вздрогнула.

- Остановите экипаж!

Она ошиблась. Она не сможет жить без него. И в монастыре жизнь будет казаться пустой и унылой. Её место там, где супруг, рядом с ним.

- Куда же ты, Анна? - Сестра Эльза пыталась её остановить, но теперь Анна точно знала, что делать. Найти Бернарда или убедиться, что господин Вайс солгал. Узнать, что он в безопасности и попросить выслушать. Они оба были неправы. Так не может дальше продолжаться.

- Передайте матушке настоятельнице, что я уезжаю к супругу. Она поймёт, - отрывисто бросила Анна и вылезла из экипажа. У неё не так много времени.

- А как же твои вещи? Их же сейчас не найти. Они где-то среди багажа.

- Ничего, пришлёте потом, - Анна пожала плечами. Всё самое важное было при ней -дамская сумочка с документами и деньгами.

На неё вдруг снизошло спокойствие. Она развернулась, прошла несколько шагов вперёд и махнула рукой проезжавшему экипажу. На счастье, выяснилось, что кучер возвращался домой, но за дополнительную плату согласился довезти её до пансиона госпожи Дарс кратчайшей дорогой. Времени и так потеряно слишком много.

Анна попрощалась с сестрой Эльзой, которая сунула ей в руку свою корзину с едой, и села в экипаж. Надо спешить.

Бернард несколькими днями ранее

Анна уехала на рассвете. Он слышал, как она собиралась, чувствовал почти неуловимый запах лаванды и свежести, когда она ходила по его маленькому дому. Он должен был выйти и попрощаться с ней, но понимал, что тогда не сможет сдержаться.

Вчера его разбирала злость, а сегодня ему было больно за всё, что он наговорил, за всё, что сделал. Пусть она притворялась, пусть любила другого, пусть даже насмехалась над ним, но он ведь сам назвал её сестрой и дал ей право делать то, что она захочет. А теперь...

Бернарду было стыдно так, как никогда в жизни. Он так непростительно вёл себя вчера. После того, что он услышал, Анна близкая и родная, стала вдруг далёкой и чужой. И он действительно не знал, о чём с ней говорить. Да, в конце концов, он никогда не обладал красноречием.

Он встал только когда услышал, как отъехал экипаж. Вот и всё. Они с навязанной женой больше никогда не увидятся. Разве он не хотел этого? Бернард сжал кулаки. Видит Бог, никогда не хотел! С того момента, как увидел её, такую испуганную и растрёпанную, такую маленькую и несчастную там, в гостиной, он хотел только защитить её от всего мира, обнять, прижать к себе и никогда не выпускать.

Разве она не была этот месяц ему хорошей женой и добрым спутником? Разве не забывал он с ней про свою внешность? Ему вдруг вспомнились все их разговоры, её улыбка, её доверчивый взгляд, её смешная решимость. Как она играла в хозяйку, когда готовила ему еду, как улыбалась, касаясь своими маленькими пальчиками книг. Как после пожара она сидела рядом, кормила его и ухаживала за ним. Нет, такое не сыграешь. Это, видно, злые духи вчера вскружили ему голову, заставили поверить наветам.

Он отправится за ней, прямо сейчас. Или будет ждать в монастыре. Если надо - упадёт в ноги и ей и матушке настоятельнице и будет умолять вернуться и войти в его дом уже настоящей хозяйкой и женой. Они были глупы, когда оба решили сыграть в игру «Сестра и брат». И играли так виртуозно, что сами в это поверили.

Она ведь вчера сказала самые важные слова: «Я хочу остаться». А он прогнал её. Если бы она хотела остаться с офицером, разве пришла бы к нему? У него ведь нечего взять - ни денег, ни дома, ни титула.

Боже, какой же он дурак! Бернард вскочил, сорвал с вешалки плащ и шагнул к двери. Он едет за ней, сейчас же! Он накинул плащ и не успел ещё выйти, как услышал стук в дверь. Открыл. За дверью стоял посыльный и двое солдат в королевской форме. Он знал их в лицо, кажется, даже несколько раз лечил.

- Доброе утро! Что-то случилось?

- Простите доктор Бен. Нам велено передать вам это письмо через посыльного и проследить, чтобы вы его прочли. И сопроводить вас, куда надобно.

Это куда же? Но Бернард не успел удивиться. Он узнал письмо. Ещё одно, с такой же королевской печатью, что извещал его когда-то о скорой свадьбе. Стало тревожно. Ничего хорошего там явно его не ждало, и солдаты тому подтверждение.

Он разорвал конверт и вскрыл письмо. В нём сообщалось, что указом Его Величества, он должен сейчас же по получении письма отбыть на новое место службы, на восточную границу, недалеко от города Суолк. А двое солдат должны проследить за выполнением приказа и обеспечить его безопасность.

Нет, конечно, написано было более витиевато, но Бернард понял, что ему не оставили выхода. Он сжал кулаки, разорвал письмо и посмотрел на солдат.

- Сколько у меня времени?

- Ну нам сказали отправляться сразу же, но мы ж не изверги, доктор Бен, всё понимаем. И собраться вам дадим и откушать. Только никуда не уйдём. Вы уж не обижайтесь, служба у нас такая.

Бернард кивнул. Кажется, всё ещё хуже, чем он думал. Может ли быть, что их с Анной планомерно хотят разлучить? И он дурак, поддался на провокацию? Он так давно не был в высшем свете, что уже отвык от всех этих интриг. И всё-таки что-то одно не давало ему покоя. Восточная граница...

- На восточной границе сейчас ведь неспокойно? - Спросил он у солдат, и не удивился, когда получил утвердительный кивок.

- Старший наш, Джереми Бранн, - начал один солдат.

- Это мы лейтенанта своего так кличем, - пояснил второй.

- Короче говоря, Бранн недавно только вернулся с восточной границы, чудом живой. Все его сослуживцы погибли. Болотники там лютуют. Заманивают в свои топи. А там и стрелы отравленные и, говорят, даже живой огонь. В общем Бранну повезло. Его ранило, а там он уже из больницы напросился сюда. Теперь не видит на один глаз, но сказал, что легко отделался.

Так. Всё ясно. Он не должен вернуться с восточной границы. В душе свирепствовала буря. Хотелось бросить всё и уехать вслед за Анной, иначе будет поздно. Но он не мог предать этих солдат, убежать от них, бросить, зная, что их накажут за неисполнение приказа, а виноват будет он. Так. Главное - доехать, а там он как-нибудь уговорит начальство, найдёт время и повидается с Анной. Обязательно.

Бернард стал собираться. Одежда, неизменная сумка с лекарствами, бинты. Кто знает, сколько ему придётся там пробыть и что понадобится. Он всё-таки был доктором и это было его жизнью. Если бы не Анна, ему было бы всё равно, где работать, служа людям и Богу. Но он всем существом ощущал, что теряет сейчас драгоценное время. Если он не увидит её, если не напишет, то будет поздно.

И всё же он попытался. Зашёл в её комнату, увидел ту самую шаль, что он ей подарил. Наверное, она забыла её, собиралась впопыхах. Взял листок и написал ей пару строк. А письмо запечатал и положил на стол. Может быть, она ещё вернётся сюда, хотя бы за шалью. Он понимал, чувствовал, что не вернётся, что надо ехать за ней, но не мог сейчас сделать ничего. И это злило, раздражало до боли. Он злился на себя и на того, кто подстроил это всё так, чтобы они оба попались в сети.

Через час, позавтракав, он вышел. Отдал ключи от квартиры госпоже Дарс и с тяжёлым сердцем забрался на лошадь. Ехать предстояло долго и быстро, и им выделили трёх скакунов.

Глава 17

Анна

Кучер ехал без отдыха, почти не останавливаясь. Анна и дремала и кушала в экипаже. Спасибо сестре Эльзе за еду. Ей казалось они неслись, как будто за ними была погоня и совсем скоро прибыли в пансион госпожи Дарс. Она робко улыбнулась, увидев знакомые стены. Может быть Вайс солгал, и она скоро встретится с Бернардом. От этого сердце застучало так, что казалось выпрыгнет из груди.

Анна заплатила кучеру, спрыгнула на тропинку и побежала к пансиону. У дверей она почти столкнулась с госпожой Дарс. Женщина, увидев её, расплылась в улыбке.

- Я так и знала, что ты вернёшься. Доктор Бен уехал и просил передать, что его отправили на восточную границу, возле города Суолк.

Анна вздрогнула. Значит, не солгал. Она сжала губы, потом вздохнула. Как бы она не хотела отправиться прямо сейчас, но ей надо было поесть и немного передохнуть.

- Ключи от квартиры у вас? - спросила она у директрисы.

- Конечно. - Госпожа Дарс сняла с кольца на поясе ключи и отдала ей.

Анна уже шагнула в дом, когда вслед ей донеслось:

- Днём в город отправляется Джон с поручениями, если хотите, он захватит вас.

- Да, спасибо, - кивнула Анна. Ей бы добраться до развилки где ходят дилижансы. На отдельный экипаж у неё сейчас денег не хватит. А на дилижансе она точно доберётся до Суолка. Тем более это не так уж далеко. Всё-таки Живилица и сам пансион госпожи Дарс находились на северо-востоке, там рукой уже подать до леса и болот, бывших владений болотников.

Она подошла к знакомой квартире, открыла дверь и вдохнула такой родной запах. Пахло домом, лекарствами и лавандой. Казалось, доктор ещё жил здесь. Его вещи, его книги, всё дышало им одним. Возле стола, на спинке стула висела сиротливо её шаль. Анна шагнула вперёд и подхватила её. Раз теперь она лишилась одежды, шалью точно разбрасываться нельзя. На столе лежало письмо. Она наклонилась и прочла: «Анне Дженсон».

Сердце пустилось вскачь. Она узнала почерк супруга. Анна взяла письмо, торопливо распечатала и прочла: «Прости меня, Анна»

И всё, не подписи, ни даты, ничего больше. Но ей было довольно. Она прижала письмо к губам, положила в сумочку и решительно пошла к выходу. Её больше ничего здесь не держит.

Она спускалась в столовую, решив попросить госпожу Дарс об обеде, пусть и за плату, а сердце пело от радости. Бернард понял её, он будет ждать, он выслушает.

Госпожа Дарс накормила её обедом и даже ничего слушать не стала об оплате. Анна догадывалась, что директриса давно уже всё знает, только не говорит, чтобы не смущать её.

После обеда, Анна немного подождала Джона, а потом села к нему в экипаж. Ей казалось, что они едут очень медленно, но она не хотела обижать доброго кучера и терпеливо ждала, пока не покажутся вдали крыши домов. Возле города была первая остановка дилижансов.

Она выбралась из экипажа, поблагодарила Джона и села на дилижанс, отправлявшийся в Суолк. Благо даже ждать не пришлось. Долгая дорога началась.

Анна не помнила, сколько они ехали. День для неё мешался с ночью. В дилижансе было жарко и шумно. Они ехали, потом останавливались на каких то постоялых дворах, где можно было перекусить, пока кучер менял лошадей, и снова отправлялись в путь.

Когда до Суолка осталось совсем немного, Анна с удивлением обнаружила, что в город никто не едет. Пассажиры потихоньку выходили и скоро весь дилижанс оказался в её полном распоряжении. О том, что они уже подъезжают к городу, она поняла по тому, что солдат на дорогах стало намного больше и выражение лиц у них был до пугающего серьёзным. Ей надо было к ним, точнее к доктору, на границу. Может быть, спросить где находится эта самая граница, или...

У неё была идея получше. На последней остановке, когда уже виднелись крыши домов, Анна попросила кучера дилижанса довезти её до той самой заставы у границы, за дополнительную плату, разумеется. Кучер согласился до подозрительного легко.

Вот и всё, она скоро увидит Бернарда. Анна смотрела в окно на мелькавшие мимо поля, тропинки и изгороди. Так и не скажешь, что здесь совсем рядом проходит граница с болотниками. Таким всё казалось мирным и безмятежным. Они въехали в лес и дилижанс вдруг остановился.

- Вылезайте, госпожа. Дальше я вас не повезу.

- Почему? - Анна выбралась из экипажа и с удивлением воззрилась на высокого и широкоплечего кучера.

- Неспокойно тут. А у меня жена в Суолке и дети. Мне рисковать ни к чему.

- Но как же я доберусь? - Анна вздрогнула, оглядываясь по сторонам. Какой-то и правда мрачный, тёмный лес. Ей всё ещё казалось, что это несерьёзно. Какая война, какие болотники, какая граница? Это казалось ей слишком чужим и нереальным. И только сейчас она задумалась - а как она вообще будет жить здесь с Бернардом? Как жить, зная, что он будет ежедневно рисковать собой? Она осмотрелась по сторонам и вдруг услышала скрип колёс.

Кучер, который до этого стоял, понурившись, обрадованно оглянулся. К ним подъезжала телега, укрытая плотной тканью, которой правил высокий мужчина

- О, а вот и Ланс, я его знаю. Идите к нему, барышня. Он точно довезёт вас, куда надо. А я уж с вашего позволения поеду домой. И нет, плату я не возьму, - пресёк все возражения кучер и махнул рукой подъезжавшему Лансу.

Вот так Анна и оказалась в скрипящей телеге, рядом с весёлым, усатым пожилым Лансом, который болтал без умолку. Скоро она узнала, что Ланс едет на заставу уже не первый раз и везёт припасы, лекарства, а главное, оружие.

- Там наших столько порешили недавно - прям жуть берёт. Они ведь когда вылезают, болотники то эти, аж страшно становится. Сами зелёные, глаза горят. Говорят непонятно

- то ли шипят, то ли свистят. И на выдумки хитры - то стрелы отравленные, то ещё какая пакость. А давеча вот живой огонь придумали.

- А что такое этот живой огонь? - Спросила Анна? Лес мрачной стеной вставал по обоим сторонам дороги. Она невольно поёжилась.

- О.... - мужчина замялся. - Это так прям не объяснишь. Видеть надо. Я видел и слава Богу остался жив. Такого страху натерпелся. Это огонь. Он появляется словно из ниоткуда, он необычного цвета, синий. И охватывает всё вокруг, всё, до чего дотянется, потушить его невозможно. Он не успокоится, пока не обратит то, на что обращён, в пепел. Я видел, как горели камни. Страшное зрелище.

- Да, точно, - вздрогнула Анна. Показалось вдруг какое-то движение в лесу. Она вгляделась, но ничего не заметила.

- Ничего, не бойтесь. Генерал у нас ого-го! Да и если бы вы были робкого десятка, то и не сунулись бы сюда, ни за каким мужем. Уж я то знаю. - И Ланс усмехнулся и замолчал.

- Долго ещё? - Спросила Анна. Лес уже не просто пугал, а давил так, что даже дышать было тяжело.

- Да нет, почти приехали. Вон там просвет, за деревьями, - и Ланс указал рукой вперёд.

И тут произошло сразу несколько событий. Что-то свистнуло, заржали лошади и бросились вскачь. А Анна с каким-то изумлённым интересом смотрела, как расползается по телеге синий огонь.

- Прыгай! - Крикнул Ланс и дёрнул её за руку. Но не успел. Телега наклонилась на бок и медленно начала падать. Анна попыталась спрыгнуть, но не успела. Острая боль пронзила тело, в глазах потемнело, и она потеряла сознание.

Бернард

Очень много раненых. Это первое, что он понял, прибыв на восточную границу. А ещё то, что людей не хватало, рук не хватало, состояние было катастрофическим. Только генерал Стант как-то держал здесь людей, удерживал от позорного бегства, можно сказать.

А ещё Бернард понял, что вряд ли доберётся до Анны ближайшую неделю это точно. Раненых было столько, что он просто не успевал. Вот и сейчас он стоял возле наскоро срубленных коек в старом полуразрушенном здании. Благо здесь было тепло. Окна забили досками, в крыше залатали дыры, и всё, можно было жить.

Неужели Его Величеству совсем нет дела ни до солдат, ни до их плачевного положения? Ведь не будет здесь заставы, и болотников вообще никто не сможет сдерживать.

- Доктор Бен! - В провале двери показался солдат. - Там телега разбилась с оружием и горит живым огнём. И где-то возница должен быть. Наши ребята уже ищут. - Бернард поморщился. Ожоги от Живого огня очень тяжело заживали.

- Иду.

Он схватил свою сумку и выбежал вслед за солдатом. Возницу они нашли сразу. И оттащили подальше от телеги. Он стонал и ругался. Бернард бегло осмотрел его. Жить будет, но ногу придётся отнять.

- Доктор! - захрипел он. Бернард нагнулся к нему. - Там ваша жена со мной ехала. Её кажись придавило телегой.

Бернард пошатнулся. Хотел было крикнуть солдатам, но голос отказал ему. Он встал и бросился туда. Солдаты уже поднимали телегу. Под ней действительно нашли Анну.

Огонь почти не коснулся её. Несколько долгих секунд Бернард пытался нащупать пульс и рассмотреть травмы. Анна была жива, но беглый осмотр показал, что ненадолго. Переломы, травмы, ожоги - с таким не живут. Была бы рядом столица, доктора и оборудование, он бы мог ещё попытаться, и то скорее всего только продлить агонию.

Бернард сжал кулаки, осторожно разжал Анне губы и влил немного обезболивающего. По крайней мере она не будет мучиться от боли.

- Несите её в лазарет, - выговорил он непослушными губами и сам отправился следом за носилками. А Анна даже не очнулась.

В лазарете Бернард долго сидел возле её кровати, уронив голову на руки. Будет чудом, если она доживёт до утра. Его жена, его любимая. Он понял это слишком поздно. Кто знает - поговори они раньше, может быть не было бы этого всего. Так жестоко - обрести всё, чтобы потом потерять.

- Доктор, - он услышал, что его зовут не сразу. Обернулся - и увидел болотника. Они нашли его вчера после боя, раненого и без сознания. Генерал приказал взять его в плен, ну и подлечить заодно. Стант не испытывал к болотникам ненависти, прекрасно понимая, что виноваты тут в общем то не они. Не они захватили по приказу короля чужие земли, испокон принадлежавшие болотникам и развязали эту мелкую лесную войну. Поэтому болотник лежал в лазарете на такой же койке и Бернард так же лечил его раны. Какая разница, кого лечить. Перед Богом все равны.

- Чего тебе? - Спросил у болотника устало. До этого они думали, что чужие воины не знают их языка. Но удивление быстро исчезло, уступив место боли и усталости. Анна умирает. Разве что-то ещё имеет значение?

- Кто она для тебя? - Болотник говорил на непривычном языке с трудом, коверкая слова, но понять можно было.

- Жена, - Бернард ответил кратко, потом добавил, вздохнув. - Она умирает.

- Подойди, - немного помолчав приказал болотник. Доктор пожал плечами и шагнул к нему. - Ты слышал про листья лаиссэ? - Шепнул болотник так тихо, чтобы расслышать мог только Бернард, стоя возле него.

- Нет.

- Ты ведь доктор. - Бернард кивнул. - Значит у вас нет легенд про живые листья? Тогда я скажу. У нас есть листья, которые могут лечить любые раны. Умершего не поднимут, но любые раны вылечат.

- Зачем ты мне это говоришь? - Бернард отвернулся, стараясь совладать с лицом. Безумная надежда на миг заставило сердце забиться быстрее. Если это правда, он сделает всё, лишь бы достать те самые листья.

- Ты - доктор. Ты - не убивать, ты лечить. Мы тоже не хотим убивать. Этот спор надо закончить. Я помогать тебе, ты - помогать мне устроить встречу с вашим вождём.

- С королём? - Усмехнулся Бернард. - Я мелкая сошка. Вряд ли я это смогу. Но поговорю с генералом Стантом.

- Вот, возьми, - болотник снял с пальца и протянул ему кольцо из неизвестного метала с чёрным камнем. - Иди в лес, скажи Шеедаа Анх жив, и он шлёт тебя. Они дадут тебе лаиссэ. Бери три листка. Больше нельзя.

- Хорошо, - кивнул Бернард. - Отпрошусь у генерала и заодно расскажу о тебе. - Он уже ничему не удивлялся. Им владела одна мысль - он должен найти эти листья и проверить на Анне. Иного выхода не было. Он не верил, запрещал себе верить, но безумная надежда уже подняла голову. Он сделает всё, чтобы достать эти листья.

Генерал пожал плечами, но отпустил его. Он не солдат, а значит, в общем то не подвластен ему. И Бернард направился в сторону леса, прихрамывая больше, чем обычно. Прошлая ночь выдалась бессонной, эта - видимо тоже будет таковой. Он должен успеть до рассвета. Вряд ли Анна проживёт дольше.

Он сделал несколько шагов в тёмный, беспросветный лес, с поднятыми вверх руками, прежде чем его схватили. Убивать не стали, но куда-то потащили. Бернард терпеливо шёл за болотными воинами. Страха не было. У него есть цель и даже собственная смерть казалась не такой уж страшной платой за жизнь любимой.

Наконец-то его вытолкнули на какую-то поляну, где стояла группа воинов, одетых побогаче со странными головными уборами. Стоило признать - люди ровным счётом ничего не знали про болотников и не стремились узнать. Только завоевать и уничтожить. Стоило ли жаловаться, что взамен они получали то же самое.

- Кто ты? Отвечай! - Один из болотников вышел вперёд и ткнул в него пальцем.

- Меня послал Шеедаа Анг, он жив, - и Бернард показал кольцо на пальце.

Болотники разом отшатнулись от него и убрали руки. Что-ж, уже неплохо. Они заговорили на своём странном шипящем языке. А Бернарда снедало нетерпение. Ему надо получить эти листья, срочно. Уже вечерело, солнце уходило за горизонт, а в лесу и вовсе почти настала ночь. Он должен успеть до рассвета. Наконец, они замолчали. И снова заговорил тот, первый. Он отличался от остальных тёмной кожей, зеленее, чем у других и более богатым головным убором.

- Ты не врёшь. Мы узнали кольцо. Шеедаа Анг великий шаман. Его кольцо нельзя снять силой - только отдать по доброй воле. Мы верим тебе. Что ты хочешь?

- Листья лаиссэ, - выдохнул Бернард.

Болотники опять засовещались. Наконец, вождь (Бернард решил его так называть) вышел вперёд и сказал:

- Мы дать тебе листья. Но у нас их нет. Их надо сорвать самому.

- Куда идти?

Бернарду показалось или на лице у вождя он увидел усмешку. И она ему не понравилась.

- Вон там деревья и тропинка в болото. В конце поляна, на ней лаиссэ. Они светят в темноте. Иди! - И вождь указал копьём в ту сторону, где смутно виднелась чёрная жижа болота.

Бернард, не раздумывая, шагнул вперёд. Он слышал, что болота в чащах болотников опасны. Но ему больше ничего не оставалось. А ещё не покидало ощущение, что вождь обманул его, недоговорил чего-то. В то время, как шаман как раз был честен. Но это их игры за власть, не его. Для него самое главное - это спасти Анну.

Он подошёл к краю тропинки, уводившей его вглубь топей. Впереди, казалось совсем близко виднелась большая поляна, начинавшая немного светится в лёгком сумраке. Тут совсем немного идти. Он справится.

Бернард обернулся назад, на болотников, следивших за ним из кустов, и шагнул вперёд. Тут же всё вокруг заволокло туманом. Осталась только тропинка под ногами. Ни позади, ни впереди ничего не было. «Ну хотя бы туман не ядовитый, и то хорошо» - подумал Бернард сделав пару шагов. Дышалось легко. Жить можно. Только не видно ничего. Но светящуюся поляну он как-нибудь уж разглядит.

И он пошёл вперёд. Шаг, потом другой. Идти тоже было легко. Туман потихоньку рассеивался и Бернард заметил огоньки. Один, второй, третий. Они расползались по всему болоту, и только на тропинке их не было. Ну огоньки и огоньки, только он почему-то почувствовал беспричинный страх и прикусил губу. Потому что огоньки приближались, образовывая какую-то фигуру. Снова всё затянуло туманом, так что Бернард перестал видеть, где он вообще находится и куда идти.

Он оглянулся и вздрогнул. Перед ним вдруг появилась мама. Её призрачная фигура, её улыбка, её волосы и платье. Даже запах кофе. Мама очень любила его. Всё было как на самом деле.

- Мама, - он потрясённо выдохнул и остановился.

- Бернард, - она улыбнулась ему знакомой улыбкой. - Я так долго тебя ждала, милый мой. Ты сделал неправильный выбор, ты оступился. Я плакала и переживала за тебя. Сколько боли ты доставил отцу и Роберту, бросил их. И всё ради чего? Чтобы заниматься тем, что недостойно тебя, графа Дженсона, красы и гордости всего нашего рода, - и мама снова улыбнулась.

Бернард помотал головой, чтобы избавиться от наваждения. Это была не мама, она никогда не сказала бы ему такое. И в то же время он знал эти слова. Это было то, что он боялся от неё услышать. Боялся, если бы она была жива. Вдруг она бы не одобрила его выбор, осудила. И в то же время он знал, что мама не могла, что она не такая.

- Сгинь, призрак! - Бернард потряс головой и с усилием сделал первый шаг. Призрак матери исчез. А к нему уже спешил другой - отец.

- Ты предал нас! Ты предал наш род! Продажный сын, предатель! Не будет тебе покоя ни на этом свете ни на том. Не видать тебе моего богатства и титула. Ты не граф больше. Выродок, вот ты кто! - Бернард только морщился, но шёл дальше. Отец не имел над ним власти. Всё это давно уже отболело. А призрак отца, а может это были его фантазии -Бернард не знал, в этом месте всё могло быть, зашёл с другой стороны. - Пойдём со мной и я прощу тебя и верну тебе титул и деньги. Ты будешь купаться в деньгах, станешь моим любимым сыном. Все девушки упадут к твоим ногам.

- Прочь! - Усмехнулся Бернард и пошёл дальше. Идти правда было всё тяжелее, словно ноги налились свинцом. Шаг в минуту. Но он должен успеть до утра. Должен!

Следующим призраком был Роберт. Хотя почему призраком - его родные ведь были живы и здоровы. Брат тоже умолял его вернуться, просил дать ему ещё один шанс, помочь ему, как когда-то в детстве.

Бернард отмахнулся от него. Это всё его мысли. Он шёл, пытался, хотя с каждым шагом идти было всё тяжелее и тяжелее. А призраков становилось всё больше и больше. Люди которых он не смог спасти. Они говорили ему, шептали на уши, что он виноват. Но может всё исправить, если шагнёт к ним.

Бернард отмахивался. Он помнил, ради кого он здесь. Он шёл, чтобы спасти Анну. Да, может, он виноват, что кого-то не спас. Но, видит Бог, он всё делал по совести и всегда помогал тому, кто просил о помощи.

Вот, наконец, до поляны осталось несколько шагов. Туман рассеялся, и он увидел её -поляна светилась в темноте, полная странных листьев, которые возвращают силы тем, кто при смерти. Призраки исчезли. Он рванулся вперёд с новой силой. И вдруг увидел её. К нему шла призрачная Анна.

Сердце пронзило болью. Неужели она тоже умерла? Или это всего лишь плод его воображения?

- Бернард, - её голос звучал так ласково, что он невольно остановился. И она тут же подошла ближе. Он чувствовал запах лаванды. - Ты опоздал. Я умерла. И эти листья уже не помогут тебе. Если бы ты просто выслушал меня тогда, - она покачала головой и на сердце стало тяжело. Да, он виноват, он знает. Если бы он только выслушал её тогда, если бы не отослал от себя, если бы не прогнал. Она простит его? Только бы простила. А Анна улыбнулась ему. - Но я прощаю тебя. Всё ещё можно исправить. Пошли со мной.

И она протянула ему руку. Такая нежная, такая воздушная. Бернард, как зачарованный, взял её за руку и сделал шаг прочь, с тропинки. Тут же туман рассеялся. Призраков развеял ветер, а болотные огоньки начали приближаться к нему всё быстрее и быстрее. Он бросился назад и понял, что вязнет в болоте. А огоньки были всё ближе. Он видел скелеты и руки, тянущиеся к нему. Бернард дёрнулся и увяз ещё сильнее. В голове словно набатом стучало: «Отступись!»

Да что тут за проклятое место?! Он вспомнил про Анну, сжал губы, подтянулся, упал на тропинку, упёрся здоровой ногой и вытянул больную. Огоньки разочарованно завыли и вытащили костлявые руки вверх, словно пытаясь ухватить то, что уже ускользнуло.

Бернард попытался встать и тут же, охнув упал. Больная нога подвернулась. Ботинок слетел, нога вся обляпанная болотной грязью, не держала. До поляны оставалось совсем немного, несколько шагов. А ещё светало. Небо меняло свой цвет. Неужели он так долго пробыл здесь? Надо спешить.

Он ещё раз попробовал встать, но нога не держала. Тогда Бернард сжал губы и пополз. Неловко, подтягивая ногу. Надо доползти. Дома ждёт Анна. Может быть, умирающая. Если надо, он зубами дотянется до этих листьев.

Он не знал, сколько времени он так передвигался вперёд, подтягивая больную ногу, но наконец дополз до поляны, подтянулся и оказался возле этих светящихся листьев.

Лаиссэ... Они были серебристого цвета и сияли, точнее блестели совсем как серебро. Маленькие, низенькие, ничего примечательного, если бы не это сияние. А ещё запах. Бернард вдохнул его и ему вспомнилось всё хорошее, что было в его жизни. Мамины руки, её тёплый смех, детская радость. Уверенность в выбранном пути, счастье от первой спасённой жизни, Анна, её голос, её смех. Эти листья стоили того, но Бернард не позволил себе разлёживаться. Она там, ждёт его. Мгновеньем мелькнула мысль о том, что она возможно уже умерла. Но он запретил себе думать об этом. Отогнал усилием воли. Всё будет хорошо.

Он сорвал три листика. Как и говорил ему шаман. Хотя соблазн был очень велик. Нарвать много, всю поляну и вылечить всех, тех, кому уже ничего не могло помочь. Но. Он пришёл сюда ради Анны. Бернард взял три листика и бережно убрал во внутренний карман пиджака. А потом встал и с изумлением понял, что нога прошла.

И он похромал прочь от поляны. Как ни странно, но обратный путь был намного короче. Прошло всего несколько минут, а он уже стоял на поляне перед болотниками. И они смотрели на него с благоговением и даже со страхом.

- Я нашёл листья, - сказал он чуть хрипло.

Болотники в ответ только склонили головы и молча поманили за собой. С первыми лучами рассветного солнца он уже стоял перед дверью лазарета. Несколько секунд помедлил, не решаясь войти. Может быть, уже всё кончено и эти листья не нужны. Может

быть, он сорвал их зря. Но Бернард отмёл все сомнения. Не понадобятся Анне - значит спасут другую жизнь. Он всё-таки доктор.

Перешагнув через порог, он первым делом бросился к жене. Она была ещё жива. Еле-еле. Жизнь едва теплилась в ней.

- Ты долго, - болотник смотрел осуждающе. - Положи листья. Один залить горячей водой и ждать.

Бернард молча выполнил всё это, а потом стянул с пальца его кольцо.

- Забери. У них не было листьев, пришлось сорвать самому.

- Не было? - Шаман удивлённо вскинул брови. - Моя оставить им десять раз по десять и ещё столько же. Ты ходить на болото?

- Ну да, - Бернард поразился изумлению в глазах шамана.

- Твоя любовь велика. На болото ходить только великие шаманы, чья совесть и душа чиста, но и их забирать болото иногда. Не все могут выдержать искушения. Я рад видеть тебя своим другом. - Болотник прижал руку к сердцу.

- Я тоже рад видеть тебя своим другом, - Бернард повторил его жест и нетерпеливо посмотрел на залитый кипятком листок.

- Уже можно, - кивнул шаман. - Один листок ложить на лоб, другой на грудь. А воду дать выпить. Дальше ждать.

Бернард так и сделал, с трепетом, ожидая увидеть с минут на минуту смерть любимой. Он видел много смертей, но так никогда и не привык к ним. И каждый раз ему казалось, что можно сделать больше, что он сделал не всё, что мог.

Он сидел, держал её за руку и просил Всевышнего не забирать её. Это всё, что он мог. А потом Бернард заметил, как порозовели её щёки, как жизнь начала с каждой секундой всё больше и больше возвращаться в её тело. И это было чудо. Такого быстрого выздоровления он, как доктор, никогда раньше не наблюдал. Он сам отправится к королю и попросит заключить перемирие с болотниками. Ведь эти листья лаиссэ означали исцеление даже самых тяжёлых болезней, не поддающихся лечению.

Наконец, не прошло, наверное, и пяти минут, как Анна улыбнулась и открыла глаза.

- Бернард.

Он не мог ответить. Радость переполнила его и готова была перелиться через край. Только дотронулся губами до её руки.

- Отдыхай!

Она снова улыбнулась и уснула уже обычным целебным сном, что дарует полное выздоровление. А Бернард повернулся к болотнику.

- Спасибо.

Тот кивнул в ответ:

- Не забудь, что я просил.

- Не забуду.

Глава 18

Бернард

Анна спала. Он проверил всех раненых, промыл и заново перевязал раны и уселся дремать у её постели. Пока болотники не нападали. Может быть, и правда решили одуматься? Шаман пообещал, как только встанет, поговорить со своей стороны с болотниками и вождём. Но это всё пусть заботит генерала, а он думал только об Анне. Смотрел на неё и не мог насмотреться. Такая худенькая, хрупкая и такая прекрасная. Его фея. И он никому теперь не отдаст её и никому не позволит причинить ей боль.

- Доктор Бен, - чей-то голос разрушил идиллию. Бернард повернулся. В дверном проёме стоял солдат. - Вас там спрашивает какой-то мужчина. Вы бы поговорили с ним.

- Иду, - Бернард встал, улыбнулся, посмотрев на Анну и вышел за солдатом. Интересно, кто хочет его видеть и зачем?

Неизвестный мужчина ждал его возле солдатских казарм, нетерпеливо поджимая губы. Бернард был уверен, что видит его в первый раз. Низенький, полный с большой лысиной, он не производил впечатление смелого человека, однако ж зачем то приехал сюда.

- Добрый день, - Бернард шагнул к нему.

- Добрый, - ответил мужчина. - Вы - Бернард Дженсон?

- Да.

- Очень приятно. Я - Стес Фимо, поверенный и нотариус вашего отца. - Бернард нахмурился, но промолчал. Что нужно отцу от него? - Я так долго искал вас. Далеко же вы забрались. - Мужчина достал платок и вытер пот, выступивший на лбу, потом снова поднял глаза на Бернарда. И тот встретил неожиданно пристальный взгляд. - Мне нужно с вами поговорить.

- Говорите, - Бернард пожал плечами. Этот нотариус не нравился ему, но не прогонять же человека.

- Прямо здесь? Ну хорошо. А вы ведь похожи на своего отца, - вдруг невзначай заметил господин Фимо.

- Так что там у вас? Я слушаю. - Бернард нетерпеливо ждал пока нотариус начнёт разговор.

- Господин Дженсон, ваш отец умер и ваш брат Роберт тоже. И теперь вы являетесь единственным наследником.

Это известие прозвучало как гром с неба. Видит Бог, он никогда не желал им смерти!

- Что случилось с ними? - спросил он тихо, почти шёпотом.

- Граф Дженсон младший разбился на лошади, насмерть. Была охота, лошадь понесла, его не смогли спасти.

- Какая ужасная смерть! - Бернард покачал головой вспомнив Роберта.

- Вашего отца после известия об этом хватил удар, - продолжил нотариус, словно не услышав Бернарда, - он прожил сутки, не приходя в сознание. Таким образом, вы являетесь единственным наследником его состояния. Я ищу вас уже месяц и едва нашёл.

- А как же наследники? Разве у моего брата не было детей?

- Нет. Первая жена его умерла, так и не оставив ему наследника. Вторая жена год назад умерла родами, ребёнок не выжил. Ваш отец отписал всё состояние Роберту по завещанию. Но к сожалению или к счастью, ваш брат умер раньше него, а изменить завещание граф Дженсон был уже не в силах. Таким образом и дом и имение и титул возвращаются к вам. Вы можете сейчас подписать бумаги об этом и сразу же возвращаться в имение графов Дженсонов.

Бернард стоял, не в силах осознать то что произошло. Имение и титул и состояние - это всё теперь принадлежит ему. Он сможет наконец то открыть приют, о котором так мечтал, а может быть ещё и лечебницу. Он улыбнулся. Кажется, жизнь налаживается.

Бернард договорился с нотариусом и вернулся в лазарет. Анна уже проснулась и даже попыталась сесть на постели. Но испугаться ещё не успела.

- Бернард, где я? Что случилось?

Он улыбнулся ей и вздохнул. Ну как рассказать ей всё, что произошло за эти дни?! Вместо этого он наклонился к ней и сказал тихо:

- Анна, прости меня за всё. Я люблю тебя и прошу остаться со мной, моей женой. - Он смутился. Но слова были сказаны. Он не мастак говорить, светские приёмы всегда были его самым главным мучением. Но Анне он скажет всё, обязательно. Потом. У них ещё будет много-много времени.

-Я тоже люблю тебя, - она улыбнулась ему. Такая нежная, такая искренняя и открытая, его фея.

- У меня слишком много новостей, и я не знаю, с чего начать, - повинился он.

- Не страшно. Я готова выслушать их все. - И она улыбнулась.

- Никому тебя не отдам, - Бернард прижался губами к её волосам. Анна так смешно смутилась, но всё же ответила:

- И не надо. Мне тоже надо много тебе рассказать.

Анна

Это было похоже на сон и всё же она не спала. Бернард был рядом, жив и она жива (смущаясь, он всё-таки рассказал ей, что произошло) и он ни капли не сердился на неё. Они говорили и говорили и не в силах были наговориться. А потом он пришёл к ней и сказал, что если она по-прежнему хочет быть его женой, то жить придётся уже не с доктором Беном, а с графом Дженсоном. И при этом Бернард так смущался, что Анна не знала, как успокоить его.

В конце концов ничего для них не изменится. Ничто и никто теперь не мешает Бернарду открыть свой приют и так же лечить всех, кому нужен доктор. И она, Анна никак этому не помеха. Правда ещё где-то оставался господин Вайс. Но Анна почему то не боялась его. Офицер мог оскорблять бесправного господина Дженсона, но ничего не сможет сделать против графа Дженсона.

А ещё конечно она беспокоилась за их жизнь здесь. И переживала за их хрупкое перемирие. А если вдруг болотники снова решат напасть. Что им делать? Анна старалась лишний раз не выходить из лазарета, тем более, что чувствовала себя ещё очень слабой, но зато подолгу беседовала с болотником. Он открывал ей странный и пугающий мир жителей болот. Тот самый о котором она ничего не знала. Люди не стремились никогда ни к общению с болотниками ни к изучению их страны. А жаль. Они многое потеряли. Но теперь, наверное, всё изменится. Она надеялась на это, потому что боялась войны, а ещё потому что, благодаря Бернарду познакомилась с генералом Стантом.

И генерал пообещал, во-первых поговорить с Его Величеством, а во-вторых намекнул, что на границу отправили доктора Бернарда Дженсона, то никто не будет против того, чтобы граф Бернард Дженсон вернулся в своё наследное имение. На том и порешили.

И пока она медленно приходила в себя, а Бернард долечивал раненых, генерал продумывал, как лучше обратиться к королю. Но их с Бернардом это уже, наверное, не касалось.

Анна ждала отъезда отсюда и в то же время страшилась его, страшилась новой жизни в графском доме. Она так привыкла к квартирке в пансионе госпожи Дарс, что просто не могла себя представить хозяйкой большого имения.

Но не всегда перемены это к худшему, как она раньше думала. Наконец-то она смогла расслабиться и перестала мучиться мыслями о том, что ей выбрать. Свой выбор она сделала ещё тогда, когда увидела Бернарда в первый раз и потом, когда он заговорил с ней. Только страх мешал ей поначалу разглядеть его и оценить как должно. Матушка настоятельница обязательно поймёт и полюбит Бернарда. Обязательно. Может быть, даже стоит навестит её.

Интересно, а если она теперь графиня (с ума сойти!) то ей надо будет нанести визит вежливости отчиму и сёстрам или нет? При мысли об этом настроение резко испортилось. Но в конце концов как она поняла имение её супруга находится хоть и рядом со столицей, но относительно далеко от центра всё-таки. А значит, возможно, их оставят в покое, и никто не будет надоедать. Сейчас ей больше всего этого хотелось.

За этими размышлениями почти незаметно пролетали дни. Болотники не нападали, и они с Бернардом пользовались этими тихими и радостными днями.

Наконец, наступил день, когда Анна смогла встать с постели и пройтись и даже не чувствовала слабости. Наконец-то пришло время возвращаться. Генерал легко отпустил их и сказал, что скорее всего в этой заставе на восточной границе скоро отпадёт надобность. Но это уже не их дело.

Обратно они ехали в экипаже со всеми удобствами. Теперь дни казались Анне восхитительно прекрасными. Они с Бернардом говорили обо всем. Все недомолвки и недоговорённости исчезли.

А в пансионе их уже ждала госпожа Дарс. Оказывается, Бернард написал ей перед отъездом.

- Я ведь не мог держать её в неведении. - Он пожал плечами, словно оправдываясь. Анна только улыбнулась в ответ.

Пансион встретил их весёлыми разговорами. Оставшиеся здесь девочки отдыхали и играли в саду. Ярко светило солнце. Всё осталось по-прежнему, только они сами, кажется немного изменились.

Пока они шли по затенённым тропинкам, Анна всё оглядывалась, боясь встретить здесь господина офицера. Глупый страх, но он всё равно почему-то преследовал её.

- Анна! - Бернард тронул её за рукав. Мимолётное касание, но она всё равно смутилась. Она остановилась и подняла на него глаза. - Не думай о нём! Он не причинит тебе вреда. Никогда.

Анна улыбнулась и на сердце стало спокойнее. Она рассказала супругу про господина Вайса ещё на восточной границе. И боялась. Чего? Она сама не знала. Наверное, осуждения или ревности, но Бернард тогда только сжал кулаки и молча выдохнул сквозь зубы.

- Если бы я только знал, господин Вайс никогда больше не потревожил бы тебя.

И она поверила ему безоговорочно.

Но всё равно не без трепета вошла в пансион. Как госпожа Дарс восприняла новости, а ещё известие о том, что она всё-таки не вернётся к ним в качестве воспитательницы. Её место было подле мужа. Анна подумывала о том, чтобы устроиться воспитательницей в один из столичных пансионов. Но до этого ещё далеко. Пока они приедут, пока устроятся на новым месте... Тяжелее всего Бернарду было терять своих пациентов. Тех, к которым он привык и полюбил и тех, которые без сомнения любили его. Но что делать. Людей же не возьмёшь в имение. А Продать родовое имение Бернард не мог, да и не хотел, честно говоря. Там всё напоминало ему о матери. Анна понимала это и поддерживала мужа. Она сказала, что примет любое его решение.

А пока они вошли в пансион. Бернард хотел немного задержаться там, где он провёл чуть ли не большую часть своей жизни. Госпожа Дарс уже спешила к ним.

- Проходите, проходите. - И повела их в гостиную. Они бы отказались, но было неловко. Анна во все глаза осматривала малую гостиную, открытую госпожой Дарс ради такого случая. Она ведь помнила эту комнату. Тогда, чуть больше года назад, здесь началась их с Бернардом история. Только тогда она об этом не знала и даже не мечтала.

Пока служанки заваривали чай, госпожа Дарс улыбалась, выслушивая как Бернард вкратце рассказывал ей их приключения на восточной границе. Улучила момент, когда доктор отошёл к окну и подмигнула Анне.

- Дорогая, я так рада за вас! Я с самого начала чувствовала, что что-то не так. Не похожи вы были с Бернардом на брата с сестрой.

Анна смутилась, но промолчала. Как хорошо, что госпожа Дарс догадалась обо всём заранее и не пришлось рассказывать, зачем и для чего они придумали этот странный обман, который мешал им как следует рассмотреть друг друга.

Они пили обжигающе горячий чай с безумно вкусными пирогами и говорили обо всём на свете. А потом госпожа Дарс предложила им остаться на ночь, чтобы на следующий день уже, не торопясь собрать вещи как следует, чтобы ничего не забыть и не оставить. Ведь они оба собирались впопыхах.

Бернард согласился. Он хотел навестить ещё всех своих больных и обязательно госпожу Виллис, попрощаться со всеми. А Анна конечно отправиться вместе с ним. И нет, она вовсе не так слаба после болезни, как ему кажется. Она теперь никуда не отпустит Бернарда. Благо им и не надо было разлучаться.

Так что вечер прошёл в приятных хлопотах - Анна неторопливо собирала оставшиеся вещи, особо бережно укладывая книги. Она знала, как они дороги Бернарду, но и сама иногда украдкой открывала страницу, чтобы погрузиться на несколько минут в такой чарующий мир древних легенд. Таким образом сборы затянулись на весь вечер. Наконец, когда последние вещи были уложены, уже наступила глубокая ночь.

Но Анна совсем не хотела спать. Она выспалась и в лазарете и потом в экипаже на несколько дней вперёд. Подняла голову и встретилась взглядом с супругом. Он улыбнулся ей.

- Пойдём, прогуляемся. Вижу, ты тоже не очень то хочешь спать.

- Пойдём, - Вместо ответа она доверчиво вложила свою руку в его.

Ночной сад дышал прохладой. Где-то заливался соловей и пахло первыми, самыми ранними розами. Анна чувствовала себя безумно счастливой. Так, как это только возможно. Когда-то, кажется в прошлой жизни, она и не мечтала о таком счастье - самое большее, о чём она просила в молитвах - это спокойная и скромная жизнь одинокой гувернантки. А ещё выплатить всё, что потратил на неё приёмный отец. Но Создатель действительно знает, что лучше для каждого из Его детей.

Всё было в прошлом - и обиды приёмного отца, и страшная, как ей тогда казалось, свадьба. Эта страница действительно перевёрнута и к ней возврата нет. А впереди ждёт только хорошее.

Они шли с Бернардом рука об руку по аллее, освещённой лунным светом. Он был молчалив, а ещё действительно казался ей неимоверно красивым.

- Анна!

Она подняла глаза на него, а он прижал её к себе и поцеловал. И казалось этот миг существует только для них двоих.

А утром они отправились сначала в Живилицу, где каждый считал своим долгом поблагодарить доктора и посетовать об его отъезде, а потом и к госпоже Виллис. Бернард прощался с каждым пациентом лично. Люди звали его домой, благодарили, делали какие-то нехитрые подарки. Анна как тень следовала за супругом. Ей нравилось смотреть как любят его люди. Ведь такую любовь не купишь за деньги, это не графский титул.

Это прощание с деревушкой и её обитателями грозилось затянуться до ночи, потому что каждая, даже самая бедная семья, стремилась накормить своего доктора. А подарки скоро некуда было девать. Тогда один из пациентов доктора, предложил отвезти их на телеге домой. Но Бернард попросил отвезти их к госпоже Виллис. И сидя в телеге, Анна не переставала благодарить Создателя. Ей хотелось только одного - чтобы эта прекрасная сказка никогда не закончилась. Пусть вся жизнь будет сказкой. Они в силах это сделать своими руками.

Госпожа Виллис не отпустила их домой, на ночь глядя. Оставила ночевать. Анна ушла в комнатку, ту самую, где она провела ночь после их поездки с Бернардом в город. Такие сладкие воспоминания! А сам Бернард остался на кухне со старой учительницей.

Наверное, им было что обсудить.

Утром они наконец добрались до пансиона, взяли свои вещи и наняли экипаж. И вот уже он увозил их туда, в столицу. Прочь от размеренной жизни, к которой она так привыкла.

Глава 19

Их будущий дом Анна узнала издалека. Ничем иным, кроме как семейным гнездом мрачных родственников Бернарда, он не мог быть. Бернард прикрыл глаза, словно что-то вспоминая. И не сказать, что это были хорошие воспоминания.

Их уже ждали. Дворецкий презрительно сморщился, осмотрев их обоих и скромный багаж, но промолчал. Анна и не ждала другого отношения. Они словно входили в чужой дом, заполучив его обманом.

В огромной гостиной, обитой тёмными, почти чёрными панелями, их ждал нотариус, тот самый господин, который приезжал к Бернарду на границу.

- Добро пожаловать! - Он первый тепло улыбнулся им здесь. - Вот здесь все необходимые бумаги.

- Велико ли моё состояние? - Нахмурился Бернард.

- Сто тысяч дарров в банке и ещё примерно столько же ценными бумагами, плюс охотничьи угодья и земли.

- Это много, - спокойно ответил Бернард. Тогда как Анна изумлённо смотрела на нотариуса. Такая огромная сумма.

- Да, - нотариус выжидающе смотрел на доктора. Потом всё-таки не выдержал. - Если позволите - я дам вам небольшой совет.

- Конечно, - Бернард кивнул. А Анна никак не могла прийти в себя. Она теперь графиня и, наверное, может позволить себе купить всё, что захочет, да вот хотя бы подарков сёстрам и матушке настоятельнице.

- Тогда я посоветую вам поменять прислугу. Несколько человек очень много себе позволяли при вашем отце.

- Воровство? - Нахмурился Бернард.

- И это тоже. Но графа Дженсона старшего всё устраивало.

- Традиции превыше всего. Эти люди служили здесь из поколения в поколение. Знаю, знаю. - Похоже процитировал отца Бернард.

- Ну а ещё бы я посоветовал вам сменить обстановку. Для молодой леди здесь слишком, гм...

- Мрачно, - кивнул Бернард и обернулся к ней. Анна робко улыбнулась, разглядывая гостиную. Она никак не могла привыкнуть, что является теперь здесь хозяйкой. И здесь действительно было очень мрачно. Комната словно давила на человека, заставляя себя чувствовать ничтожеством. Интересно, а жёны брата Бернарда тоже жили здесь? Если да, то неудивительно, что всё случилось так, как случилось. - Обязательно сменим, - кивнул он нотариусу. - И если вы не против - прошу вас остаться, но не только в качестве нотариуса, но и в качестве управляющего.

- Я согласен, - кивнул господин Фимо.

Следующие несколько дней они занимались тем, что приводили свой новый дом в порядок. И без господина Фимо это было бы проблематично. Он всё про слуг знал. И первым посоветовал уволить дворецкого, который так презрительно на них смотрел. У Бернарда было много работы. Он решал, в каких комнатах пока временно можно будет разместить приют для больных бедняков. А Анна выбирала новую мебель и обивку стенам. Супруг разрешил ей заказывать всё, что она хочет, а господин Фимо принёс ей каталоги, так что ближайшую неделю у неё было очень много дел.

Ей так хотелось, чтобы этот дом, стал именно домом - радостным и весёлым, где пекут пироги, принимают гостей и радуются жизни, а потом будет раздаваться топот маленьких ножек, когда-нибудь, обязательно. И эти мрачные стены совсем не вписывались в образ её радостного дома мечты.

А ещё Анна понемногу знакомилась со слугами. И выяснила, например, что кухарка хотя и очень хорошая женщина, но готовить она умела только несколько блюд. И то очень тяжёлых для желудка и дорогих. Кажется, здесь тоже нужна была замена.

Так что первые две недели пролетели почти незаметно. Они с Бернардом смогли выдохнуть только когда быт более-менее наладился. Рабочие постепенно меняли мебель в комнатах, сдирали старую обивку, чтобы заменить её новой, более светлых цветов. Бернард одобрял все перемены. Только три комнаты попросил не трогать: комнату матери, детскую и кабинет отца. Анна конечно согласилась.

Оставшиеся слуги клятвенно пообещали хранить верность новым хозяевам.

- Мы так счастливы, что род графов Дженсонов всё-таки не прервётся, - краснощёкая полная женщина красноречиво смотрела на них с Бернардом и улыбалась. Она вынянчила два поколения графов и теперь ушла на покой. Но снова вернулась, как только узнала обо всём - вдруг да понадобится её помощь в скором времени.

Бернард же с помощью рабочих полностью отделил одно крыло, сделав отдельный вход. Здесь должен быть приют и по совместительству лечебница, пока он не построит отдельное здание. Пока больных бедняков ещё не было, но Бернард собирался совершить то, что, Анна была уверенна, ужаснёт высший свет - хотел пойти в городскую управу и зарегистрироваться там доктором для бедняков. А потом пройтись посмотреть свои владения. Анна конечно же отправилась бы с ним.

Но сейчас пока ещё было временно затишье, они решили этим воспользоваться и отправиться в город. Погулять, пройтись по лавкам, обновить гардероб. Как Анна не хотела пройтись пешком, но пришлось всё-таки отправиться в экипаже - покупки то на себе не унесёшь.

В экипаже Бернард увлечённо рассказывал ей о своих планах по приюту, Анна улыбалась и слушала. Как же всё-таки чудесно. Она не хотела покупать лишние платья, потому что не привыкла к роскоши, да и не хотела привыкать. Но всё-таки что-то надо было докупить. Если они живут в столице, рано или поздно ими заинтересуются и тогда посыпятся приглашения, от которых они не в силах будут отказаться. Они давно уже обговорили это с Бернардом. Оба не хотели никакой светской жизни. Анна слишком хорошо помнила приёмы, на которых блистали её сестры, а она стояла в сторонке и слушала всё что о ней говорят.

Как бы она ни оделась, какие бы драгоценности на себя не нацепила, она всё равно будет чужой для этого общества, как и Бернард. Но самое главное, что они есть друг у друга.

Они зашли в лавку готового платья. Анна знала примерно куда идти, потому что всё-таки много времени проводила здесь когда-то. Казалось, давно, в прошлой жизни.

- Проходите-проходите. Что вам угодно госпожа... - Модистка ждала пока Анна назовётся. Она улыбнулась и спокойно ответила:

- Графиня Дженсон.

Интерес к ней модистки тут же вырос, и она стала не только предлагать те платья, которые у неё были, но ещё и показывать фасоны тех, которые можно пошить. Анна беспомощно смотрела на Бернарда. Но он только восхищённо разглядывал её. Она нравилась ему любая. И Анна это чувствовала. Наконец, она выбрала несколько платьев и всё необходимое. Ещё несколько заказала и направилась было к выходу из лавки, когда модистка вдруг её окликнула:

- Графиня Дженсон! - Анна обернулась, но не сразу. Ей всё казалось, что зовут не её, а кого-то другого. - Давайте я помогу вам переодеться. То коричневое дорожное платье, что вы выбрали последним, как раз по погоде. Оно так вам идёт. И ваш супруг как раз порадуется. - Анна робко подняла глаза на Бернарда. Он кивнул ей и улыбнулся.

Таким образом она выходила из лавки уже в новом платье и шляпке, которые, что лукавить, очень ей нравились, приближая её, пусть и на чуть-чуть к тому образу из детских грёз, на который она всегда мечтала быть похожей.

А потом их ждала лавка готовой мужской одежды. Бернард наотрез отказался от советов лавочника одеться по последней моде. И тут Анна была с ним солидарна. Современная мода не подошла бы ему. Наконец, Бернард тоже переоделся. Теперь их ждали дела в городской управе.

Они чинно шли по мостовой. Анна под руку с Бернардом. Вот только настроение было совсем не чинное. Хотелось шалить, шутить и смеяться. И, наверное, было в них что-то такое... Потому что её вдруг кто-то недоверчиво окликнул:

- Анна?

Она обернулась и увидела Тайлу. Они обнялись.

- Этой мой супруг - граф Дженсон. - Анна представила Бернарда, ничуть не смущаясь того, что он не выглядел и никогда не будет выглядеть так, как положено в высшем обществе.

- Очень приятно, - оторопело ответила сестра, помолчала секунду, а потом словно отмерла. - Ты не могла бы прогуляться со мной до дома? И твой супруг тоже. Мне так много надо тебе рассказать. - Тайла смотрела умоляюще. А Анна только сейчас разглядела заострившиеся черты лица и строгую причёску. Это так не вязалось с весёлой хохотушкой-сестрой, что она, вмиг посерьёзнев, ответила:

- Конечно. Ты ведь не против, Бернард? - Он кивнул.

Они медленно шли пешком к огромному некрасивому особняку Равенстеров, Тайла печально молчала, а Анна думала, как переменчива жизнь. Она и представить себе не могла ещё пару месяцев назад, что когда-то сможет вернуться сюда, без внутреннего страха и вернуться не одна, а с любимым.

Возле особняка они чуть-чуть замедлили шаг, а потом Тайла открыла ворота, пропуская их и снова закрыла за собой. К дому вела огромная аллея. Обычно многолюдная, полная слуг или гостей, она сегодня была пуста. Да что же тут случилось? Анна встревожилась уже не на шутку, гадая что могло произойти с семьёй, которая так долго была её. Всё-таки кровь - не вода. Она не питала к родным неприязни. А сестёр так даже искренне любила. И всё-таки - что тут стряслось? Бернард молча шёл рядом, ни о чём не спрашивая, только взял её руку в свои. И ей сразу же стало легче.

Наконец, они увидели на лавочке Марену. Она сидела, всхлипывая.

- Ну что? - Тайла бросилась к ней. - Как он?

- Надежды нет, - покачала головой Марена, вытирая слёзы. Потом подняла голову. -Анна!

Она бросилась к Анне на шею.

- Тихо! Тихо, родная! Что случилось? - Анна гладила сестру по голове, вдыхая такой знакомый аромат цветочных духов.

- Отец умирает! Продолжила всхлипывать Марена.

- Но это ещё не всё. - Тайла смотрела строго и как-то отстранённо. А Анна подумала, что она наконец-то выросла и выглядит даже старше своих лет. - Джо разорвал помолвку, потому что сначала отец отказал ему, а теперь он и сам не хочет иметь никаких отношений с вором и взяточником и его семьёй. - Она понизила голос.

- Да что случилось? Расскажите мне! - Анна действительно ничего не понимала. Господин Равенстер - вор?

- Я хотела отвести тебя к маме. Но кажется сейчас не лучшее время. - Тайла снова вздохнула. - Что-то случилось там, у короля, - Тайла неопределённо махнула рукой. - Ты знаешь, я никогда не была сильна в политике. И открылось, что оказывается отец брал взятки, а иногда прямо воровал из казны. Не спрашивай меня, как. Я сама не знаю. Выяснилось, что всё наше состояние ничего не стоит на самом деле и его с трудом хватит, чтобы покрыть все его хищения. Отца бы конечно всё равно ждало долгое разбирательство и тюремное заключение. Но нам словно было этого мало. По пути с работы на него напали и избили так, что доктор сказал, что надежды уже нет и он умирает.

- Мой муж - доктор. - Тихо сказала Анна. - Он мог бы посмотреть отца...

Один Бог знает, чего ей стоили эти слова. Но сейчас ей было жалко приёмного отца и сестёр и госпожу Равенстер. Ненависть ушла, уступив место жалости. Её мачеха сейчас, наверное, безутешна. Они сделали несколько шагов к дому, когда дверь открылась и навстречу им выбежала служанка.

- Всё. Кончено. Он скончался.

Тайла заплакала. Марена прижалась к Анне.

-Что с нами со всеми будет? - Торопливо зашептала она. - На что нам жить? Куда нам идти?

Анна умоляюще посмотрела на Бернарда. Он улыбнулся и кивнул. Он понимал её без слов.

- Если матушка не против, можете пожить у нас, пока всё не успокоится.

Тайла благодарна обняла сестру, а Марена торопливо продолжила, вытирая слёзы.

- Анна, это ведь ещё не всё. Не все наши беды. Тайле отказал её Джо, а я. Знаешь, я влюбилась. Встретила его на балу и пропала. Его зовут господин Артур Вайс. Он офицер.

Анна едва сдержалась, чтобы не вскрикнуть. Только Вайса дома ей не хватало! Она уже хотел сказать об этом сестре, когда та зарыдала, уже не сдерживаясь.

- Мы танцевали вместе, и говорили, целый вечер. Он обещал жениться на мне. И вот вчера пришло письмо, что он убит на дуэли. Убит, Анна! - И Марена отвернулась, размазывая слёзы.

А Анна присела на скамейку. Это было так странно и тяжело в это поверить. Но все, кто замышлял злое против них с Бернардом, получили своё. Но она не чувствовала от этого радости. Ей было жалко приёмного отца, да и с Вайсом она мечтала больше никогда не встретиться, но вовсе не желала ему смерти.

- Ничего, - она неловко обняла плачущую сестру. - Всё пройдёт.

Она отвела сестёр домой и постаралась привести в чувство госпожу Равенстер. Бернард накапал ей успокоительных капель и от имени графа Дженсона пригласил их всех в имение, пока всё не утрясётся.

Да, вот так вот обернулась жизнь. Анна даже подумать не могла, что такое возможно. Что когда-нибудь и она будет счастлива и богата. Как только вся эта ситуация с сёстрами утрясётся, надо будет съездить в монастырь с Бернардом, поблагодарить Бога и навестить матушку-настоятельницу.

А ещё она была счастлива, что наконец-то могла творить добро и у неё на это хватало денег. Они с Бернардом подумывали о том, чтобы открыть школу для бедных девочек, где она могла бы быть директрисой и учительницей одновременно. Кто знает, может и получится. Всё ещё впереди. Вся жизнь у них теперь впереди.

Конец

Content

Ратникова Дарья
Доктор для сироты

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Конец