Наталья Жарова

Мастер-класс по любовной магии

Глава 1

– Гвендолин, я слышал, ты отказалась ехать в Ривон по программе обмена студентами? – Директор магической академии откинулся на спинку кресла.

Студентка пятого курса Гвендолин Харт чуть пожала плечами:

– Все верно, отказалась.

– Могу узнать почему?

– Потому что плевала я на ваш Ривон с высоты драконьего полета.

Директор был человеком спокойным и привычным ко всему. Он любил и хорошо знал всех своих студентов, особенно тех, у которых, скажем так, имелись некоторые обстоятельства, поэтому ни капли не удивился ответу.

– И тебя не заботит репутация нашего учебного заведения? – вздохнул он.

Гвендолин красноречиво приподняла брови, но промолчала.

– Ясно. Может, ты забыла, но я несу за тебя ответственность как руководитель академии.

– Я помню.

– И как твой дедушка!

– А это помню еще лучше.

– И я настаиваю, чтобы ты поехала в соседний город.

– Не поеду.

Директор хмуро оглядел упертую девицу.

– Но почему? – спросил он. – Большинство студентов мечтают об этом!

Гвендолин поморщилась:

– А я мечтаю вернуться в комнату и дочитать трактат по любовной магии. Ну правда, из меня не выйдет образцовой ученицы, я же опозорюсь. Вон пусть Жанна едет, у нее по всем предметам «отлично»!

– Да мне плевать на твои оценки! – не выдержал директор. – Хоть все экзамены завали!

– О-о-о! – непритворно удивилась Гвендолин. – А это уже интересно… И что меня ждет в Ривоне?

– Ничего особенного, просто отдохнешь, развеешься. – Директор тонко улыбнулся. – И сможешь делать все что захочешь.

Повисла пауза.

– Все что захочу? – Гвендолин недоверчиво оглядела дедушку.

– У тебя будет полная свобода и мое личное письменное разрешение.

– И даже для…

– И для этого тоже.

– Хм, – озадачилась Гвендолин. – Кого же ты так не любишь?

– Не твое дело. Главное, я люблю и ценю тебя. Ну так что, согласна? – прервал директор.

В глазах Гвендолин зажглись озорные огоньки.

– Думаю, я могла бы провести пару месяцев на чужбине, – задумчиво произнесла она. – Умеешь ты уговаривать!

Ривон находился в двух днях пути. Один из самых больших городов империи, он славился своей историей и культурой. Особую гордость Ривона составляла академия Лазурной Луны, в которую, собственно говоря, и направлялась невзрачная карета, везущая пятикурсницу.

Гвендолин вела себя пристойно. Она не донимала кучера разговорами, не высовывалась из окна, чтобы полной грудью вдохнуть чистый загородный воздух, а тихо-мирно изучала древний фолиант, нагло выкраденный из дедушкиной библиотеки перед самым отъездом.

Поэтому не сразу заметила, что карета остановилась.

– Приехали! – сказал старенький кучер, помнящий директорскую внучку еще голопопым карапузом. – Переночуем здесь, а поутру продолжим путь.

– Здесь – это где? – подозрительно спросила Гвендолин, косясь на кособокую придорожную таверну.

– В «Грязной Марте».

– Вам не кажется, что само название намекает, что это заведение не из лучших?

– Не упрямься, идем, – махнул рукой кучер, подхватывая чемодан. – Обычно у них чистые простыни. Одну ночку потерпишь.

Как Гвендолин и подозревала, в таверне было серо и дымно. Со стороны кухни отчетливо несло гарью, и посетители с интересом делали предположения: что же на этот раз обуглилось в хозяйской духовке? Завсегдатаи принимали ставки, а служанки нехотя разносили кувшины с медовухой. Более-менее съедобной закуски осталось немного.

– Сейчас договорюсь насчет комнат, – сказал кучер и направился к хозяину таверны, протирающему мутные стаканы.

Гвендолин же предпочла вначале осмотреться, а уж потом общаться с персоналом. Мало ли.

– Хэй, красотка, принеси еще выпить! – заорал кто-то слева.

Гвендолин обернулась.

– Э-э, простите, госпожа… Спутал немного…

Ну да, ее дорожное платье – простое, из грубого сукна – чем-то походило на рабочую униформу местной прислуги. Зато тонкие черты лица и колдовские зеленые глаза сразу выдавали сильную ведьму из древнего рода.

Снисходительно кивнув в ответ на извинения, Гвендолин нашла взглядом кучера и, уверившись, что тот договорился о ночлеге, направилась к лестнице на второй этаж. О всесильные боги, хоть бы простыни были чистыми!

Постельное белье имело благородный серый оттенок. Гвендолин тридцать раз рассмотрела его со свечой в руке, пока не удостоверилась, что это именно ткань такая, а не последствия плохой стирки.

Выдохнув, она направилась в душевую комнату смыть с себя дорожную пыль. А вернувшись, с удивлением обнаружила на кровати крепко спящего мужчину.

– Это что еще за тип? – с удивлением протянула Гвендолин.

Незнакомец был темноволос, молод и просто неприлично (но очень завлекательно) обнажен.

Глава 2

Гвендолин обошла кровать и взглянула на мужчину с другой стороны. М-да… определенно, девушки из хороших семей не должны такое рассматривать. Но пока никто не видит – можно.

От незнакомца пахло алкоголем и горелым хлебом.

Широкоплечий, с узкими бедрами и мощными икрами, он даже в одежде мог бы привлечь внимание… что уж говорить сейчас, когда из всего одеяния остался лишь пышный галстук, кособоко сбившийся в районе уха. Видимо, снять не успел.

Гвендолин попинала ножку кровати в надежде, что обнаженный субъект проснется. Но тот лишь перевернулся на живот, спрятав интересную часть организма, но представив на обозрение не менее интересный филей.

– Как хорошо, что дедушка этого не видит, – пробормотала Гвендолин и, сделав шаг назад, нащупала на тумбочке свою ночнушку. Расправила и аккуратно опустила ее на мужчину, прикрыв белоснежным кружевом стратегически важные места. – Так намного лучше. Хоть ничего не отвлекает… Эй! – похлопала она незнакомца по спине. – Эй, господин! Подъем! Слышите? Вставайте, говорю!

Мужчина нехотя раскрыл глаза и чуть приподнялся.

– Что?

– Вставайте! – повторила Гвендолин, копируя интонации академской кухарки. – Надевайте штаны, и пойдем к магу. Будем приносить брачные обеты.

– Какие обеты?

Мужчина явно был обескуражен и никак не мог понять, что происходит.

– Брачные. А вы что думали? Пробрались к девушке в спальню, соблазнили, завлекли, уговорили. – Гвендолин улыбнулась. – Ну разве я могла устоять?

– Постойте! – Незнакомец рывком поднялся и, оценив собственное неглиже, торопливо прикрылся единственным, что находилось под рукой, – женской ночнушкой.

Надо признать, еще ни одному мужчине не шли кружева так, как ему. Гвендолин оценила.

– Постойте! – повторил незнакомец. – Как вы вообще сюда попали? Кто вы?

– Проблемы с памятью, да? Я же минуту назад объяснила: вы меня соблазнили…

– Я не настолько пьян, чтобы не помнить, как тут оказался!

Гвендолин приподняла брови. Вот это новость! Ладно бы, если нечаянно ошибся комнатой – можно простить, а тут, оказывается, вовсе не выпивка разум помутила… С рождения такой.

– Это моя комната, – пояснила Гвендолин. – Ее снял мой кучер. А вы сюда вошли без спросу и без спросу устроились на моей кровати. Да еще не постеснялись раздеться!

– Я привык спать раздетым. – Мужчина поискал взглядом штаны.

– Но почему в моей комнате?!

– Потому что ее сдали мне так же, как и вам. За восемь золотых. Милая госпожа, не могли бы вы отвернуться и позволить мне одеться?

– Можно подумать, там есть что разглядывать! – фыркнула Гвендолин, но все же отвернулась. – Тем более я уже все видела.

Одевался он недолго.

Гвендолин даже успела подумать, что мужчина явно не в первый раз облачается на скорость. Наверняка любитель чужих жен, вот и натренировался быстро сбегать с места преступления.

– Теперь я готов обсудить ситуацию, – сказал он. – Поворачивайтесь! Поздно разыгрывать скоромность.

Гвендолин медленно обернулась. Мужчина застегивал последние пуговицы на рубашке и вид имел намного более решительный, чем раньше. Исчезли замешательство и озадаченность.

– Ну? – Он окинул Гвен прищуренным взором.

– Что – «ну»?

– Рассказывайте. – Мужчина сел на кровать. – Кто вы такая и почему пробрались в мою спальню?

На мгновение Гвендолин показалось, что она ослышалась. Даже захотелось переспросить. Но стоило открыть рот, как мужчина вновь заговорил:

– Сказку про комнату, которую снял на ночь кучер, я уже слышал. Не надо считать меня идиотом. Когда я пришел, тут никого не было. Вы появились намного позже и тут же начали уговаривать на брачные клятвы. Признайтесь честно, вы охотница за богатыми женихами или просто мошенница?

Гвендолин оторопела. Каков наглец!

– Хотя нет, для мошенницы вы слишком быстро сдаетесь, – продолжил мужчина. – Значит, все-таки охотница за богатыми женихами… А кучера упоминали для подстраховки? Если откажусь, заверещите и призовете свидетелей? – Он усмехнулся. – Вот только вы просчитались, милочка. Я уже одет, а стало быть, никаких претензий быть не может. Не знаю, на что вы рассчитывали, но примите совет: уходите, пока я не выставил вас особой, запрыгивающей в постель к первому попавшемуся постояльцу.

– Хам! Это была шутка! Я просто хотела над вами пошутить, поэтому сказала о клятвах! – Гвендолин чувствовала почти восхищение от того, как этот человек сумел извратить ситуацию. Мужчина оказался далеко не глуп.

– Неужели?

– Именно так. А еще здесь стоит мой чемодан, который вы просто обязаны были заметить. Когда ловят жениха, не берут с собой столько вещей.

– Это вы как профессионал говорите?

– Как девушка, – ответила Гвендолин и указала на ночнушку: – Или, думаете, я этим вознамерилась вас обольщать? Поверьте, вы в ней смотрелись куда соблазнительнее, нежели я.

Кажется, мужчина смутился. Почти незаметно, все-таки он хорошо держал себя в руках, но легкое волнение дало о себе знать. Да и как не волноваться, если шансы, что девица запомнит тебя не героем-любовником, а голеньким симпатяшкой в кружавчиках, с каждой минутой все возрастали?

– А угрозы ославить меня как особу, посещающую чужие спальни, я не боюсь. – Гвен вытащила из кармана ключ. – Видите? Это ключ от комнаты. Он мой, потому что я заплатила за него. А вы приперлись незваным на мою территорию. И то, что сейчас не сверкаете голым задом, не дает вам права угрожать. Хотя вы угадали с ценой. Именно восемь золотых я заплатила за ночлег.

Мужчина нахмурился. Недовольно покосился на дверь, потом вновь с головы до ног осмотрел Гвендолин.

– Я не угадывал, я знал точно. У меня действительно есть точно такой же ключ, – сказал он, вновь вставая. – Видите?

– О…

Наглец не солгал. Ему и правда сдали эту же комнату, предъявленный ключ оказался идентичным. Гвендолин сложила руки на груди:

– Как мило. И что будем делать? Имейте в виду, я пришла сюда первой. Просто была в ванной, пока вы нагло размещались на кровати.

– Я разберусь.

Мужчина нехотя вышел в коридор.

– Простите, что побеспокоил, – сказал он. – Думаю, мы больше не увидимся.

– Искренне надеюсь на это, – вежливо ответила Гвендолин и захлопнула дверь прямо перед его носом.

Ситуация с незнакомцем добавила особой пикантности путешествию. Настроение поднялось, а будущее уже не казалось таким скучным. Уж если по дороге в Ривон возникли приключения, что же будет в самом городе? Тем более академия Лазурной Луны никогда не слыла оплотом строгости и запретов. Там студенты были предоставлены сами себе, в отличие от учебного заведения, которым руководил дедушка Гвендолин. Иметь в родственниках руководящую верхушку очень невыгодно! Сплошной надзор.

Гвендолин достала из чемодана письменное разрешение с огромной красной печатью и, полюбовавшись пару минут, принялась готовиться ко сну.

Едва проснувшись, Гвендолин озаботилась внешностью. Во-первых, всегда надо выглядеть прилично, во-вторых, на завтраке может присутствовать ночной незнакомец. Почему-то это обстоятельно заставляло тщательнее обычного расчесывать волосы. Русые, длинные, от природы вьющиеся, они служили украшением, достойным самой придирчивой красотки.

Жаль, дорожное платье не переменить. До Ривона еще не один час езды.

Когда Гвендолин спустилась в общий зал, кучер уже занял столик и заказал завтрак. Пробормотав приветствие, он принялся что-то рассказывать о местной конюшне и об уходе за лошадьми. Гвендолин внимательно выслушала, задала пару уточняющих вопросов и, убедившись, что старик выговорился, улыбнулась.

– У меня тоже кое-что случилось, – сказала она. – Вчера вечером в мою спальню пробрался мужчина.

Кучер чуть склонил голову набок, но более ничем не выдал беспокойства.

– Пробрался? – переспросил он. – Или…

– Сам пришел! Я не виновата. Не завлекала, не околдовывала, не испытывала новые любовные зелья. Честно! – Гвендолин усмехнулась. – Нам сдали одну комнату на двоих. Интересно, местные на всех клиентах так зарабатывают или я счастливое исключение?

– Не знаю. Никогда о таком не слыхивал. Все закончилось хорошо?

– Неплохо.

– Вот и славно, – успокоился кучер.

Гвендолин пожала плечами, нисколько не удивляясь скупой реакции. Старик хорошо ее знал и наверняка больше волновался за ночного посетителя, чем за девушку.

Кстати, сама Гвендолин тоже за него немного переживала. Самую чуточку. Как он провел ночь? Договорился ли о новой комнате или был вынужден уехать? Она несколько раз осматривала зал, но напрасно. Незнакомец так и не появился.

«Надо было имя спросить, – подумала Гвендолин. – Просто так, на всякий случай».

Дальнейшей путь прошел спокойно. Они нигде не останавливались, а лошади не сбивались с шага. Гвендолин успела подремать, перечитать любимую книгу, натереть до блеска туфельки с золотой пряжкой и спеть песню вместе с кучером. В Ривон приехали почти ночью.

Ворота города приветливо распахнулись, пропуская карету, и вот уже в окошко стали видны озаренные фонарями башни академии.

– Ого! – выдала Гвендолин, рассматривая свое жилье на ближайшие несколько месяцев. – Какое здание отгрохали! Больше, чем у нас, в два раза!

– Говорят, у каждого студента своя комната, – заметил кучер.

– Правда? Это обнадеживает!

Карета остановилась.

– Ну вот. – Старик помог Гвендолин выйти. – Я с тобой не пойду. Не маленькая, не заплутаешь. Да и ждут тебя. Бумаги взяла?

– С собой. И дедушкино разрешение тоже.

– Еще бы ты забыла самое главное…

Кучер поцеловал ее в лоб и, буркнув несколько напутственных слов, повернулся к лошадям. Прощаться он не любил.

Впрочем, Гвендолин тоже не желала задушевных разговоров, поэтому подхватила чемодан и двинулась по дорожке прямиком к зданию.

«Надеюсь, местные готовы к встрече», – подумала она и решительно постучала в двери.

Глава 3

– Счастлива познакомиться, директор Тэвилор! – Гвендолин очаровательно улыбнулась. – Я так много слышала о вас!

Директор Лазурной Луны невольно вздрогнул. Когда он подавал заявку на участие в программе по обмену студентами, то даже не думал, что сотрудничать придется с академией в Масине, где директорствует старый Людвиг Бруксвилд. И уж он никак не предполагал, что девчонка, которую ему пришлют, окажется так на него похожа.

– Приятно, что обо мне знают в другом городе, госпожа… – Он выдержал паузу.

– Харт. Гвендолин Харт, – тут же ответила девушка и взглядом указала на сопроводительные бумаги.

Харт… Не Бруксвилд, а Харт… Директор задумчиво изучил характеристику новой студентки. Гвендолин Харт… А у Людвига, кажется, был сын… Стало быть, девица не может быть родственницей. Но как же похожа…

– Какой предмет вы любите больше всего? – спросил он.

– Никакой, – призналась Гвендолин, наивно взмахивая ресницами.

– Вот как? – Директор вновь глянул характеристику. – Надеюсь, что у нас вы сможете подтянуть оценки и вернетесь домой круглой отличницей.

– О, вряд ли.

– Не любите учиться?

– Что вы! Обожаю! Особенно если хорошо высплюсь.

Директор Тэвилор покосился на часы. Была уже половина первого ночи, и студентку действительно следовало отправить спать. А так хотелось расспросить подробнее… Кого же ему прислал старый Людвиг?

Гвендолин выделили целую комнату в личное распоряжение. После родных спален на четырех человек это показалось настоящим счастьем.

Время было позднее, поэтому знакомство с однокурсниками и педагогическим составом оставили на утро. Тем более учебный год только начался, и завтра должны были состояться первые занятия. Гвендолин успела вовремя.

Она не врала директору Тэвилору, когда говорила, что не блистает в основных дисциплинах. В большинстве случаев именно дедушкино вмешательство позволяло ей пересдавать тот или иной предмет два, три, а в редких случаях четыре раза. Зато Гвендолин была лучшей на факультативе! И пусть знания, которые там давали, все еще вызывали неприятие у людей старшего поколения («Тратить время на такие глупости!»), для Гвендолин эта область колдовства оказалась интуитивно понятной.

– Видимо, дар, – пожал плечами дедушка, когда посмотрел ее показатели на экзаменах. – Но кто бы мог подумать, что именно в ментальной магии. Довольно сложная вещь, требующая небывалой точности.

Но Гвендолин с легкостью разбиралась в чужих чувствах и через два года надеялась получить кольцо мастера.

Кстати, по слухам, в академии Лазурной Луны ужасный преподаватель факультатива… Это удручало.

Огромный зал на первом этаже оказался заполнен студентами. Гвендолин протиснулась в самый первый ряд и осмотрелась по сторонам. На нее так же поглядывали с любопытством. Весть о студентке по обмену еще на рассвете облетела академию. Парни оценивали внешний вид новенькой, а девушки… девушки тоже оценивали внешность, но более пристально, выискивая недочеты. Конкуренции никому не хотелось.

Директор академии взошел на небольшое возвышение, так, чтобы его было всем видно, и поднял руку, призывая к тишине.

– Доброе утро! – громко сказал он. – Кто не знает или забыл за время каникул, меня зовут директор Тэвилор! И я рад всех приветствовать в стенах Лазурной Луны! Надеюсь, что этот учебный год станет одним из самых интересных и запоминающихся. О, для этого есть несколько причин! Во-первых, у нас будет учиться студентка из Масина, и я очень надеюсь, что вы будете к ней добры и проявите снисхождение, если вдруг ее знания немного отличаются от ваших. – Директор улыбнулся. – Не везде такое хорошее обучение, как у нас.

Гвендолин хмыкнула. Вот как, значит…

– Во-вторых, с этого года факультативные предметы будут изучаться наравне с основными!

В зале раздался восторженный шум. Видимо, не одна Гвендолин любила факультатив.

– А стало быть, – продолжил директор, чуть повысив голос, – нам потребуется новый преподаватель. Поэтому спешу представить Кристиана Амальдо, специалиста по ментальной магии, недавно получившего кольцо мастера!

Студенты зааплодировали, а к директору подошел молодой мужчина. Высокий, темноволосый и удивительно знакомый…

Гвендолин весело вскинула брови. Вот так встреча!

Кристиан Амальдо мазнул поверхностным взглядом по студентам. С первого по пятый курс – все тут… Не сказать, что Кристиан сильно любил преподавательскую деятельность, но наличие кольца мастера обязывало делиться знаниями с подрастающим поколением.

Он сейчас даже не пытался кого-то запомнить или рассмотреть, для этого еще будет время. Просто оценил масштаб будущей головной боли и вновь переключился на директора.

Тэвилору было уже немало лет, но он первый, кто осмелился включить менталистику в обязательные предметы. И первый, кто предложил постоянную работу. За это стоило быть благодарным. Но на этом вся благодарность исчерпывалась, так как, пока предмет был факультативным, его преподавали из рук вон плохо. Прежний учитель уволился, а разгребать завалы – Кристиану.

Вообще, надо признать, поездка в Ривон получилась весьма спонтанной. Кристиан собрался в последний момент и, наняв экипаж, рванул навстречу неизвестности. Стоило ли говорить, что путешествие, начавшееся сумбурно, не могло закончиться спокойно?

Первые проблемы возникли с кучером. Он так стегал лошадей, что карета едва не перевернулась. Пришлось дважды останавливаться, чтобы проверить колеса.

Потом подпортила настроение заминка в «Грязной Марте», где они остановились на ночлег. У хозяйки подгорели основные блюда, и поужинать нормально не удалось.

Но венцом неприятностей оказался проклятый ключ от комнаты.

Ничто не предвещало беды. Кристиан получил ключ из рук самой хозяйки и спокойно отправился спать. Вечер не удался: медовуха была горькой, съестное – горелым, компания – отвратительной. Даже местные девицы, готовые скрасить ночь всего за один золотой, не смогли его заинтересовать.

Он добрался до комнаты впотьмах (хозяйка пыталась спасти угольно-черное жаркое и забыла дать свечу), поэтому, не тратя время на осмотр, разделся и лег спать. И это было ошибкой.

Еще одной ошибкой стало то, что спать лег по своему обыкновению в полнейшем неглиже (галстук не в счет, право слово, Кристиан намеревался избавиться от него минут через пятнадцать).

И кто бы мог подумать, что проснется не рано утром, посвежевшим и отдохнувшим, а почти сразу, от наглого окрика вздорной девицы!

– Подъем, слышите? Вставайте!

Вначале он принял ее за воровку. Кто еще мог пробраться в чужую спальню в придорожной таверне? Но чем больше слушал, тем больше убеждался: девица – профессиональная невеста! Лихо расставила акценты в ситуации и радостно пригрозила брачными узами.

Одевался Кристиан так быстро, как никогда в жизни. Незнакомка заставила поволноваться. Не всем по нраву стоять перед посторонними в чем мать родила, да еще если эти самые посторонние тебя так пристально рассматривают.

Самое странное, что поставило Кристиана в абсолютный тупик, – девица никак не отреагировала на ментальный посыл. Он хотел смутить нахалку, заставить испугаться, но нет – девица, казалось, вообще не замечала стараний. Это говорило либо о врожденном таланте (но это слишком удивительное совпадение!), либо красотка обзавелась амулетом… а значит, поджидала именно его.

Вот только ключ, проклятый ключ разбивал все теории в прах. Хозяйка таверны призналась, что засуетилась и действительно сдала комнату двум разным людям. Конечно, вернула деньги, но неприятный осадок остался. К тому же Кристиан все еще подозревал в девице охотницу за богатыми женихами, уж слишком невозмутимо она реагировала на ситуацию.

Но, слава всем богам, все закончилось хорошо, и больше они не встретятся. Девушка была миленькой, а Кристиан давно одинок. Кто знает, чем бы все закончилось, выпей он чуть больше?

Директор Тэвилор расплылся в улыбке:

– Надеюсь, вам понравится в нашей академии, господин Амальдо. Студенты очень ждут первого занятия.

– Не сомневаюсь. – Кристиан тоже чуть растянул губы, демонстрируя доброжелательность. Тэвилор не вызывал расположения, но работодателю в зубы не смотрят.

– В этом семестре у нас будет учиться студентка по обмену. – Директор показательно вздохнул. – Трудная девочка, очень трудная… Академия в Масине никогда не давала настоящих знаний, – заметил он. – Я прошу вас, господин Амальдо, присмотреться к студентке. И если придется, то позаниматься дополнительно. Давайте покажем руководству в Масине, как надо обучать студентов! Я рассчитываю на вас, Кристиан… могу же вас так называть? Уверен, вы прекрасный педагог!

Кристиан чуть склонил голову. Речь директора обволакивала сладким медом, но у Кристиана была врожденная аллергия на сладкое. А еще он всегда предпочитал делать собственные выводы.

– Как зовут студентку? – спросил он.

– Гвендолин Харт.

– Хорошо, я присмотрюсь к ней.

Первое занятие по ментальной магии должно было начаться через пять минут. Кристиан глянул расписание. Пятый курс… Не малыши, должны уже понимать, что такое чужие эмоции.

Поэтому он уверенно распахнул дверь и зашел в класс.

– Добрый день! Мое имя… – начал Кристиан, но не успел договорить. Впереди всех сидела она – девица из таверны.

«Можно подумать, там есть что разглядывать! – так некстати всплыли в памяти ее слова. – Тем более я уже все видела!»

Кристиан почувствовал, как по спине пробежал неприятный холодок.

Не так он представлял себе первый урок.

Глава 4

Студентка!

О матерь-магия, он стоял голым перед студенткой! Тэвилор уволит, если узнает! И про шансы устроиться еще куда-либо можно забыть!

Кристиан шумно выдохнул, а девица, сидящая прямо перед ним, лишь понимающе усмехнулась. Ну да, она сейчас куда в лучшем положении, нежели он. Не мошенница и не охотница, просто студентка… Семестр обещал быть непростым.

Кристиан прочистил горло и вновь поздоровался:

– Добрый день. Я Кристиан Амальдо, новый преподаватель менталистики. С сегодняшнего дня мы будем видеться четыре раза в неделю. – Он вновь покосился на девицу. – Надеюсь, уроки всем нам придутся по душе.

– Без сомнения! – ответила нахалка и широко улыбнулась.

Некоторые студенты поддержали девушку, кто-то даже пару раз хлопнул в ладоши, остальные лишь молча кивнули.

Кристиан подошел к преподавательскому столу и взял журнал. Что бы ни происходило, надо собраться и интересно провести занятие. В конце концов, он профессионал! Он не должен смущаться незнакомой девицы! Не станет же она обсуждать с друзьями преподавательские гениталии, правда?

Мастер начал перекличку:

– Лавиния Ванчески… Мэри Мосс… Орион РоХорр… Питер Марис…

Но чем меньше оставалось имен, тем сильнее поднималась тревога. Девица осматривала встающих сокурсников так, словно впервые их видела.

Перекличка завершилась, а знакомая незнакомка продолжала сидеть. Кристиана посетила нехорошая догадка.

– А вы, госпожа… – Он надеялся, что голос прозвучал достаточно спокойно.

– Гвендолин Харт, – с готовностью ответила девица. – Я новенькая. По обмену из Масина.

Проклятье! Беда не приходит одна, сейчас как никогда Кристиан был в этом уверен.

Гвендолин с интересом слушала лекцию. Мужчина умело преподносил информацию, мастерски удерживая внимание. И даже то, как красноречиво она теребила кружева на рукавах, его не сбивало. Отводил взгляд, но продолжал рассказывать.

Чудесный педагог! Кремень!

– Этот вид магии считается одним из самых сложных, так как требует особой тонкости, – вещал Кристиан, прохаживаясь между рядов. – В менталистике нет грубых чар и резких проклятий, нет насильственных заклинаний. Мы будем работать с чувствами, мыслями и эмоциями оппонента.

Гвендолин законспектировала фразу и подчеркнула красным. Уж с чем, с чем, а с чувствами она работать любила.

– Вы научитесь аккуратно влиять на поступки человека, – продолжал Кристиан. – На его желания и потребности. Кстати, обожаемая многими любовная магия тоже относится к менталистике.

– И мы будем ее изучать? – раздался девичий голос с задних рядов.

– Обязательно будем, – кивнул Кристиан. – Вот со следующего урока и начнем.

Гвендолин хмыкнула. Преподаватель знал, чем увлечь студентов. Она сама принялась изучать менталистику именно после неудавшегося приворота.

Хотела приворожить соседского мальчишку и даже сварила неплохое зелье, вот только напитать его эмоциями не смогла. Мальчишке-то ничего не было (двое суток поноса не в счет), а вот Гвендолин тогда впервые наказали.

Наказание давно забылось, а понимание важности ментальной магии осталось.

– На протяжении многих веков люди пытались внушить любовь. – Кристиан вернулся за преподавательский стол. – Чаще всего использовали зелья и обряды. Мы обязательно испробуем эти способы. На практике разберемся, кто способен противостоять привороту, а кто находится в зоне риска. Сварим противоядие, лишним не будет… Кстати, кто-нибудь уже обзавелся антиментальным амулетом? Нет? Неужели никто? – Кристиан улыбнулся и вдруг в упор посмотрел на Гвендолин: – Госпожа Харт, а вы тоже без амулета?

– Не думаю, что обязана отвечать, – хмыкнула Гвендолин. – Но если для вас это важно, то у меня есть амулет, не стоит беспокоиться.

Правда, она им не пользуется, но об этом лучше умолчать.

У каждой девушки должны быть свои маленькие тайны. Гвендолин собиралась стать сейфом со сборником загадок. Пусть окружающие поломают голову.

Прозвенел звонок, и студенты торопливо поднялись. Следующим уроком была история империи, которую вел директор. Гвендолин не собиралась опаздывать.

Но вдруг тихий голос преподавателя остановил ее у самых дверей:

– Госпожа Харт, задержитесь, пожалуйста. Думаю, нам стоит поговорить.

Кристиан внимательно рассматривал девушку.

Отметил прямую спину, тонкую талию, русые локоны… И неимоверно смешливый взгляд. Он даже не сразу понял, по душе ему это нахальство или нет. Слишком дерзко для прилежной студентки.

– Госпожа Харт. – Он указал на парту, предлагая вновь присесть. – Не могу сказать, что очень рад видеть вас, но раз так вышло, предлагаю обсудить ситуацию.

– Какую ситуацию? – Гвендолин изящно опустилась на скамью. – Ах, вы про свою приверженность к культу обнаженного тела? Ну что вы, господин Амальдо, не думаю, что это стоит обсуждать. Если только вы не хотите склонить меня в свою веру.

– Какой культ? Вы можете быть серьезнее? – нахмурился он. – Понимаете, что сейчас на кону моя карьера?

Кристиан подошел вплотную и грозно наклонился к Гвендолин, опершись руками о парту. Ну же, девочка, ты не можешь не занервничать…

– Вы так долго не простоите, – вдруг сказала она. – Спина заболит. Садитесь. – Гвендолин чуть подвинулась. – Я не кусаюсь. Да и вы в одежде не такой аппетитный.

Кристиан прикрыл глаза. Что происходит? Как так получается, что нервничает он, а не она? Не будь девочка студенткой, он бы принял это за тонкое ментальное давление. Настолько аккуратное, что достойно руки мастера. Кристиан отошел на шаг и потер ладонями лицо, прогоняя наваждение. Пора менять тактику.

– Госпожа Харт, – он постарался придать взгляду дружелюбие, – я бы хотел извиниться. Суматоха на кухне, царившая в таверне, привела к оплошности. Хозяйка сама не заметила, как дважды сдала одну и ту же комнату.

– О, то есть вы больше не обвиняете меня в желании выскочить за вас замуж? А как же угрозы рассказать всему миру о моей распущенности? – Мастер мог поклясться, что у Гвендолин дрогнули губы в улыбке.

– Ну, вы должны признать, что на моем месте подумали бы так же. – Кристиан тоже улыбнулся.

– Вы правы. Подумала бы.

До начала следующего урока оставалось не так много времени. Следовало отпустить девушку, к тому же у дверей уже толпились другие студенты, но Кристиан почему-то медлил.

– Могу я надеяться, что происшествие не станет достоянием общественности?

– Надеяться можете, – с расстановкой ответила Гвендолин. – Тем более что вы не виноваты. Я никому не расскажу, не волнуйтесь, но пообещать, что сама не стану вспоминать об этом, уж простите, не смогу. Слишком яркий образ! Особенно первое впечатление.

– И что же вас так впечатлило? Мой шикарный галстук? – Он постарался свести все к шутке.

– Нет, то, что вы лежали на спине.

Она мельком оглядела его брюки. И Кристиану вдруг захотелось проверить: а сейчас он точно одет?

Первый учебный день закончился, и директор Тэвилор решил подвести итоги. Он раскрыл записную книжку, на первом листе которой было выведено «Гвендолин Харт», и, вздохнув, поставил рядом большой знак вопроса.

Новенькая была очень необычной. Смелой, активной, любознательной. Она сыпала вопросами, но при этом казалось, знала историю лучше самого директора. А когда пришло время письменного теста… сдала пустой лист.

– Студентка, полная загадок, – покачал головой Тэвилор. – И что мне с ней делать?

Глава 5

Гвендолин чувствовала магию Кристиана. И это выводило из себя! Его упорное стремление внушить робость вызывало обратную реакцию.

Видимо, Кристиан пытался пробить амулет, не веря, что у пятикурсницы может быть что-то стоящее. В таверне не получилось, решил отыграться в академии.

Гвендолин платила ему той же монетой. Это противоборство обещало стать увлекательной игрой, особенно если противник начнет воспринимать ее всерьез.

С другими же преподавателями Гвендолин была безукоризненно вежлива. Живой интерес к предмету и участие в дискуссиях помогали влиться в коллектив. Сокурсники поглядывали на новенькую с одобрением, а Гвендолин ждала, когда кто-нибудь из них созреет для общения.

Дождалась.

В первый же вечер Гвендолин отправилась бродить по замку и не думала, что потратит на это несколько часов. Уж слишком увлекательным оказалось здание академии. Шесть этажей, больше двух десятков витых лестниц, сотни кабинетов и залов. Она мельком осмотрела библиотеку, нашла короткий путь до столовой, обнаружила дуэльный зал и восемь уединенных гостиных для чаепития. Но самой интересной находкой стал кабинет зельеварения. О, сколько там ингредиентов! Не одну настойку можно сварить. Гвендолин решила, что обязательно наведается сюда еще раз и попробует что-нибудь приготовить. Да и обещанные занятия по менталистике будут тут проходить. Хотя бы пара уроков. Должен же Кристиан научить студентов готовить классическое приворотное? Обещал!

Ментальная магия тем и интересна, что охватывала многие грани обучения. Чары? Да, конечно, там нужны чары. Зелья? Естественно, куда же без них. Заклятия? А как же! Первым делом.

Старшее поколение считало это блажью. Зачем изучать одно и то же по несколько раз? Да и способности к ментальной магии были лишь у единиц. Прочим хватало теории и умения выбирать правильные амулеты.

Гвендолин вздохнула. Даже дедушка не сразу принял и понял ее тягу к чужим эмоциям, что уж говорить про остальных. Интересно, а как Тэвилор решился на изменение учебного плана? Кристиана вон нанял…

Гвен так увлеклась собственными рассуждениями, что не сразу увидела двух молодых людей и рыжую девушку. Они стояли дальше по коридору и громко ссорились.

– Я не собираюсь с тобой никуда идти! – сказала девушка одному из парней. – Даже не надейся!

– Да ладно, уверен, ты передумаешь, как только узнаешь, что скоро ожидается, – уверенно отвечал ей высокий блондин. Второй, русоволосый и невзрачный, поддакивал.

– Я и так все знаю! Ты слишком самоуверен, Орион!

Гвендолин улыбнулась. Так звали дедушкину собаку. Не слишком популярное имя среди людей. Парню наверняка тяжело с ним живется.

– Мэри, ты только послушай! – Он схватил девушку за локоть.

– Отпусти! Больно!

– Мэри, ты обязана пойти со мной!

– Да отпусти же, синяк останется! – Девушка дернулась, но парень держал крепко. Второй все так же стоял рядом и даже не думал вмешиваться.

– Мэри! – Тот, кого звали Орионом, шагнул вперед, впечатывая рыжую спиной в стену, и крепче сжал пальцы: – Скажи «да»!

Девушка сморщила нос, отвернулась и увидела Гвендолин. Ойкнула, вновь дернулась и неожиданно попросила:

– Позови кого-нибудь из преподавателей, пожалуйста! Скажи, что Орион РоХорр вновь распускает руки.

Гвен не хотела вмешиваться, но все же попыталась считать эмоции рыжей. Девушка амулета не имела и действительно была взволнована.

– Думаю, преподаватели не понадобятся, – сказала Гвендолин, подходя ближе. – Ребята уже уходят, правда?

Пара секунд, чтобы сформировать ментальный посыл с нужными мыслями… И вот на лице блондина появляются первые признаки сомнений.

– Питер, мы правда немного переусердствовали, – обратился он к приятелю. – Мэри, извини, я же не хотел обидеть. Просто мы подслушали, как Тэвилор обсуждал с преподавателями празднества, и я подумал, что ты захочешь пойти со мной на бал… – С каждым словом его голос становился все более неуверенным.

– Никуда я с тобой не пойду! – Мэри наконец выдернула руку.

– Ладно, ладно, не злись! Я понял. Поговорим позже. Идем, Пит, что-то у меня голова закружилась… Проклятье, как не вовремя…

Орион кивнул Питеру, и оба торопливо ушли.

Мэри облегченно выдохнула.

– Спасибо, я уж думала, они не отстанут. А ты новенькая из Масина?

– Верно, – кивнула Гвен, осматривая рыжую. – У тебя синяк.

– Ох, кожа тонкая и светлая, чуть нажмешь – сразу синеет. А у этого придурка силы немерено! Ты не думай, он не плохой, просто немного эмоциональный.

– Да уж. – Гвендолин хмыкнула. – С эмоциями у него не все гладко.

– А Пит, наоборот, спокойный, просто ведомый. Если Ориону захочется развлечений, Питер не может отказать. – Девушка чуть улыбнулась. – А меня зовут Мэри Мосс, кстати.

– Гвендолин Харт.

– Я знаю. Все только и делают, что тебя обсуждают.

– Правда? – удивилась Гвендолин. – Почему?

Рыжая улыбнулась шире:

– Директор Тэвилор решил устроить праздник в честь начала учебного года, а также выбрать лучшую ведьму месяца. Раньше у нас такого не проводилось. Ходят слухи, что это делается специально для тебя, чтобы показать радушие нашей академии.

– Как оригинально. – Гвен недоуменно покачала головой.

Это следовало обдумать.

Кристиан едва удержался от зевка. Педсовет проходил неимоверно уныло. Время уже близилось к ночи, но директор никого не отпускал, долго и нудно разглагольствуя об учительской чести. Мастер Амальдо даже занервничал поначалу, но быстро понял, что лично к нему эта лекция не относится. И, видя, какие постные лица у остальных преподавателей, догадался, что подобные беседы проводятся часто.

Наконец Тэвилор замолчал и обвел собравшихся пристальным взором.

– Ясно? – спросил он. – Или повторить?

– Все ясно, – тут же отозвалась преподавательница чарования госпожа Сара. – Вы нам другое объясните, господин Тэвилор: что делать с праздником? Вы его придумали – вам и организовывать. Подумать только, в первый же месяц устраивать веселье! Студенты решат, что им продлили каникулы.

– Ну-ну, зачем же так нервничать? – Тэвилор протянул госпоже Саре чашку чая. – Держите, он с мятой, успокаивает нервы. Кто-нибудь еще хочет?

– Мы и так уже успокоенные, – пробормотал преподаватель домовой магии господин Девиль. – Вы целый час нас успокаиваете, так недолго и уснуть. А Сара права, нельзя просто взять и объявить о бале. На него нужно выделить день, переделать расписание, заняться украшением бального зала и культурной программой. Вы же про лучшую ведьму не просто так упомянули? Нужен конкурс. И кто займется этим, я даже представить не могу. У каждого дни расписаны по часам, ни одной свободной минуты, если только нанимать кого-то со стороны…

– Зачем? – Тэвилор нахмурился. – Разве у вас самого не осталось два дня отпуска?

– У меня?! Представьте, не осталось! А даже если и осталось бы, то мне не по нраву тратить их на вашу выдумку.

– Тогда, может, Сара?

– Ну нет, господин директор! Мне еще студенткам объяснять косметические чары! Вы же не думаете, что они смогут самостоятельно подготовиться к балу? – Госпожа Сара фыркнула. – Точнее, смогут, вот только исправлять их ошибки придется в лекарском отделении.

Кристиан улыбнулся. Вечер перестал быть скучным.

В течение десяти минут Тэвилор перебрал всех преподавателей, но никому не хотелось заниматься посторонними делами. Казалось, что выхода нет, но вдруг директор остановил взор на самом Кристиане:

– Господин Амальдо! Вы же только приступили к работе и еще не успели устать! Молодой, амбициозный. Вы то, что нам нужно!

– Но господин директор, я…

– Это шанс показать, на что вы способны, проявить себя с лучшей стороны! Вы сразу же завоюете авторитет в стенах Лазурной Луны. Соглашайтесь.

Кристиан поморщился. Уж что-что, а авторитет, наработанный с помощью скоморошьих трудов, его не прельщал.

– Простите, но нет. Я не могу. Мой предмет только-только получил полноценные часы, и хотелось бы сделать уроки запоминающимися, а для этого нужно время на подготовку. Тем более вы уже нагрузили меня дополнительной заботой.

– Правда? – Господин Девиль с любопытством посмотрел на Кристиана. – И чем же, если не секрет?

– Шефством над Гвендолин Харт. Я согласился приглядывать за девушкой.

– О, это просто чудесно! – Девиль улыбнулся. – Такая спокойная студентка, такая внимательная, вежливая. Она показалась мне милейшим созданием.

Директор Тэвилор тут же напрягся и даже отстал от Кристиана.

– Девиль, вы уверены? И не заметили за ней никаких странностей?

– Странностей? Нет, никаких. Наоборот, она весьма сведуща в бытовых заклятиях, сразу видно, что девочку не баловали.

– Но ее оценки…

Девиль отмахнулся:

– А что оценки? У меня тоже никогда не стояло выше среднего балла. Истинные знания – в голове, а не на бумаге.

Директор задумчиво налил в чашку чай, но пить не стал.

– Думаете, Гвендолин Харт скрывает свои знания?

– Почему скрывает? Я этого не говорил. Тем более она не отказывается продемонстрировать то или иное заклятие.

Директор обернулся к госпоже Саре:

– И с чарами так же?

– Да, она весьма способна и сдала проверочной тест одной из первых, – кивнула преподавательница.

– И на сколько баллов?

– Хм… – Сара смутилась. – Если честно, я еще не проверяла. Первый учебный день всегда суматошный.

– Можете проверить сейчас? – попросил директор.

– Прямо тут?

– Да. Работы у вас с собой?

– С собой, но я не думаю…

– Пожалуйста, Сара, это дело двух минут.

– Ну хорошо.

Кристиан радовался, что директор забыл о празднике, но пристальное внимание к госпоже Харт его весьма удивило. Он видел, как госпожа Сара взяла большую сумку, лежавшую на стуле возле двери, и вытащила стопку листков. Нашла нужный и погрузилась в чтение, чтобы через минуту уверенно вывести: «Зачет».

– Все верно, ни одной ошибки!

– Могу взглянуть? – Тэвилор протянул руку.

– Пожалуйста. Надо было выбрать правильные варианты ответов, видите? Гвендолин Харт проставила галочки там, где надо.

– Галочки, значит… А почему листок не подписан?

– Видимо, девочка так торопилась, что забыла поставить имя. Но я сразу заметила, что это ее работа. У остальных все подписано.

Тэвилор раздраженно поджал губы.

– И только мне кажется, что эта забывчивость неспроста?

Кристиан абсолютно ничего не понимал.

С чего такое внимание к студентке? Ну, предположим, лично у него были причины ею интересоваться, но с чего вдруг возник интерес у директора? Подумаешь, не подписала тест, велика оплошность. Он сам частенько забывал ставить подпись на отчетах и никогда не считал это трагедией.

Признаться, Кристиан попытался считать мыслефон директора, но наткнулся на непрошибаемую броню. Ну правильно, Тэвилор наверняка озаботился амулетом.

В то, что у директора есть врожденные способности к менталистике, Кристиан не верил. Маги, обладающие подобным даром, в империи очень редки. Советник государя, обедневший герцог с северных окраин, старенький изготовитель артефактов и ведьма-альбинос из крохотного села возле моря. Вот, пожалуй, и всё.

Вообще, менталистику мало кто считал серьезной наукой. «Развлечение для детишек! – говорили люди. – Разве кто в здравом уме поверит в возможность основательно влиять на эмоции? Не смешите!»

Глупцы.

Мастер Амальдо вздохнул и принялся готовиться к завтрашнему уроку. Любовная магия – один из самых увлекательных подразделов. Студентам должно понравиться.

Госпожа Харт, например, обрадовалась, когда узнала тему занятия.

Яркая девушка. Смелая, временами нахальная! Но это нахальство так хорошо дозировано, что вызывает уважение. Кристиан надеялся, что сумеет по-настоящему заинтересовать ее. Такая ведьма должна иметь защиту от приворотов, а то, не ровен час, очаруют… Хотя Гвендолин призналась, что уже носит амулет. Одна из всей группы.

Что ж, ее благоразумие радует.

Кристиан дописал план урока и покинул кабинет. Время позднее, пора в душ и спать.

Выделенные ему покои находились в другом крыле, и пришлось преодолеть долгий путь из коридоров и лестниц. Мастер Амальдо уже подходил к последнему повороту, как вдруг услышал голоса.

– …никогда не куплю амулет, – горячо говорила какая-то студентка. – Зачем тратить деньги? Поверь, Гвен, что гадания, что менталистика – сплошной бред и вымогание средств! Вообще не понимаю, зачем директор включил этот предмет в основные. Факультатив я хотя бы могла не посещать.

Осторожно выглянув из-за угла, Кристиан увидел госпожу Харт и какую-то рыжеволосую девицу. Кажется, Мэри Мосс… Да, точно. Тоже пятикурсница.

Девушки стояли около стены и увлеченно спорили о ценности ментальной магии. Кристиан ощутил какое-то странное удовлетворение, поняв, что госпожа Харт не поддерживает подругу.

– Амулет нужен всем, – говорила она, улыбаясь кончиками губ. – И тебе тоже.

– Зачем? – Рыжая смешно тряхнула головой. – Чушь какая. У меня есть кольцо, распознающее вредоносные зелья, этого хватит. Знаешь, сколько отец за него заплатил? Смотри, какое красивое! Никакой приворот не страшен!

– Простой приворот и впрямь распознает. Но если зелье будет подпитано ментальным посылом, то оно может не сработать. Умелый менталист способен обойти преграды.

Гвендолин говорила уверенно, словно знала цену каждому слову.

– Хм, я думала, во всей империи примерно одинаковая программа обучения, – прищурилась Мэри. – И если ты права, то откуда тебе известно то, что неизвестно другим?

Кристиан замер. Ему тоже было интересно, что ответит госпожа Харт.

Глава 6

Гвендолин улыбнулась. Любопытство Мэри было понятным: местные студенты не желали зубрить то, что не относилось к основным предметам.

Вообще, наблюдая за сокурсниками, она поняла одну вещь: ее дедушка самый лучший на свете! Это именно он настаивал, чтобы обучение было многосторонним, это он давал доступ к самым запретным частям библиотек. Он рассказывал и показывал то, что в других семьях скрывали за семью печатями.

Вон взять ту же Мэри… Гвендолин кинула на новую подругу быстрый взгляд. Мэри мыслила однобоко, не желая посвящать свободное время тому, что, как она думала, не пригодится в жизни.

– Откуда ты так много знаешь про менталистику? – повторила вопрос рыжая.

– Читала, – уклончиво ответила Гвендолин. – Сведения есть в открытом доступе, просто не все знают, где надо искать.

– А тебе, значит, объяснили?

– Подсказали. Да и вообще, надо просто уметь слушать умных людей, тогда не придется рыскать по библиотекам.

– Ты что, подслушивала?! – Мэри округлила глаза.

Гвендолин хмыкнула. До того уморительно выглядела девушка с возмущением во взоре.

– Не специально, – призналась Гвендолин. – Но однажды в детстве стала свидетелем рассуждений умных людей.

– И родители тебя не наказали?

– Родители погибли, когда мне не было и года. Некому наказывать.

Мэри смутилась:

– А как же… С кем ты…

– С дедушкой. Он меня воспитывал.

«И отлично воспитал, надо признать», – подумала Гвен, хотя некоторые могли с ней не согласиться.

– И твой дедушка поощрял увлечения ментальной магией? – недоверчиво спросила Мэри.

– Да.

– Но это так необычно…

– Необычно, – подтвердила Гвендолин. – Ну так и дедушка у меня особенный, больше таких нигде нет.

Время близилось к ночи, пора было расходиться по комнатам, но не успели девушки сделать и двух шагов, как в поле зрения показались Орион с Питером.

Двое друзей целенаправленно шли к ним и выглядели довольно решительно.

– Мэри! – крикнул Орион издалека. – Ты обязана пойти со мной на бал! В конце концов, это даже неприлично – заставлять меня так долго упрашивать! Ты знаешь, сколько девчонок спят и видят, чтобы составить мне компанию? А я за тобой бегаю!

– Значит, плохо бегаешь! – ответила Мэри, вздернув носик. – Пойдем отсюда, Гвен, нам тут только мешают.

– Эй! – РоХорр подошел ближе и встал перед рыжей, перегораживая проход. – Так нечестно!

– Почему?

– Что значит «плохо бегаешь»? Ты мне сама недавно сказала, чтобы я вообще к тебе не подходил!

– Но ты же подошел. – Мэри довольно улыбнулась. – И даже не один раз. Признайся, так и будешь надоедать, пока не уговоришь?

– Так и буду, – сказал РоХорр, насупившись.

– Вот что с тобой делать? Ладно, пойдем на бал вместе…

– О да!

– Но с одним условием. Пусть Питер пригласит Гвен.

Гвендолин изумленно посмотрела на рыжую. Она не ожидала, что кто-то за нее будет решать, с кем ей идти на праздник и идти ли вообще.

– Пригласить Гвен? – Орион замялся и перевел взгляд на ошарашенную Гвендолин, потом покосился на не менее ошарашенного Питера и решительно кивнул: – Хорошо, считайте, что он уже пригласил.

Гвен критически оглядела себя в зеркале. Неужели она так сильно похожа на наивную девочку, которая не в состоянии сама себе найти сопровождающего на праздник? Даже обидно немного.

Вчера ее буквально поставили перед фактом – держи кавалера! Нравится – не нравится… не имеет значения. Забирай, пользуйся!

Отказывалась госпожа Харт вежливо, но жестко. Кажется, поняли.

Бросив еще один взгляд в зеркало, Гвендолин пригладила воротничок и поправила пояс. Скоро идти в столовую на завтрак, а значит, стоило выглядеть соответствующе. Никаких сонных мешков под глазами, никакой растрепанности. Дедушка этого бы не одобрил.

Академическая столовая располагалась на втором этаже. Огромное помещение, сплошь заставленное столами, за каждым из которых размещалось по четыре человека. Гвендолин предпочла не подсаживаться к кому-либо, а занять свободный. Благо повара уже успели все накрыть. Вот только посидеть в тишине и спокойствии не удалось.

Первой прибежала Мэри. Широко улыбнулась, тряхнула пышной гривой волос, прощебетала что-то приветственное и плюхнулась рядом. Гвендолин промолчала.

Следом пришел Орион и сел рядом с рыжей, не тратя времени на любезное «здравствуйте». Гвендолин поморщилась.

Последним подоспел Питер. Пробормотав извинения за опоздание, он шумно подвинул стул, нечаянно толкнул стол, наступил на ногу Мэри, сконфуженно улыбнулся и наконец затих. Гвендолин вздохнула.

Ей была непривычна такая суета. В родной академии завтраки проходили намного спокойнее.

– Всем доброе утро, – сказала она, намекая на правила вежливости.

– Здорово, – нехотя кивнул Орион.

– Доброе утро, Гвендолин, – пробормотал Питер.

Парень был немного застенчив и предпочитал прятаться в тени друга, а не выбивать себе место под солнцем.

Гвен знала подобные характеры. Ее сосед, тот самый, которого пыталась опоить приворотным, был таким же. Тихим, мягким, слабохарактерным. Гвендолин, только став взрослой, поняла, насколько это мешает жить. А тогда неуверенный юношеский взгляд казался ей чрезвычайно романтичным.

Слава матери-магии, сейчас она научилась ценить в мужчинах другие качества.

– Приятного аппетита, – раздался рядом мужской голос. Гвендолин обернулась и с удивлением увидела Кристиана Амальдо. – Урок начнется через четыре минуты, не боитесь опоздать? – спросил он с легкой улыбкой.

– Ой! – Мэри вскочила. – И правда! Спасибо, господин Амальдо! Ребята, идемте скорее, нам могут снизить оценки.

– Не снизят, преподаватель тоже опаздывает, – сказала Гвендолин, но рыжая уже подхватила сумку и помчалась к выходу. Орион с Питером побежали за ней.

– Какие активные у вас друзья, – задумчиво произнес Кристиан.

– Крайне своеобразные, – согласилась Гвендолин, вставая. Взяла сумку и вопросительно посмотрела на мастера.

– Идите, – кивнул Кристиан. – Я постараюсь прийти позже вас. Но взамен надеюсь на идеальное поведение на уроке.

– Благодарю.

– Не за что. И, госпожа Харт…

– Что?

– Будьте внимательнее, у директора к вам особый интерес.

«Особый интерес», – повторяла Гвендолин, направляясь к классу менталистики. Ее не удивляло повышенное внимание господина Тэвилора, но позволять посторонним совать нос в чужие дела девушка не желала.

Заняв место напротив преподавательского стола, она достала из сумки тетрадь для конспектов и быстро перечитала вчерашнюю лекцию. Мэри, сидевшая в другом ряду, тоже листала записи, а Орион с Питером предпочитали разглядывать пейзаж за окном.

– Всем здравствуйте! – Кристиан Амальдо зашел в класс и обвел взглядом студентов. – Вижу, вы уже приготовили тетради? Замечательно. А теперь складывайте их обратно, у нас сегодня запланирована практика.

Практика? Так скоро? Гвендолин отчетливо помнила, что сегодняшнее занятие должно быть посвящено приворотам, и слово «практика» звучало двусмысленно.

– Ну что же вы? Поторопитесь!

Кристиан вышел из класса, приглашая студентов следовать за ним.

Как оказалось, путь лежал в зельеварню. Мастер распределил учеников по помещению, каждому выдал по котлу и стандартному набору ингредиентов.

– Воду кипятите чарами, – заявил он. – Пятый курс, должны уметь. Начинайте!

– Простите, господин Амальдо, – послышался недовольный голос Мэри. – Но к чему это? Я хочу сказать, что приворотное мы проходили по программе зельеварения еще на втором курсе.

– Я знаю. – Кристиан подошел к рыжей поближе. – А вы помните рецепт наизусть?

– Да.

– И сумеете сварить без ошибок?

– Конечно!

– Ну так варите.

Мэри нахмурилась:

– Но я не понимаю зачем! У нас ведь урок менталистики, а не зелий!

– Ничего страшного, поймете, – спокойно ответил Кристиан. – Приступайте.

Мэри недовольно дернула плечом, но взялась за черпак.

Мастер Амальдо умел быть убедительным, Гвен это сразу поняла. Она аккуратно вскипятила воду, нарезала ингредиенты и высыпала их в котел. Практика, значит… Ну что ж, рыжую Мэри ждал сюрприз.

Глава 7

Зелье шипело и бурлило. Тягучее, рубиново-алое с невесомыми золотистыми искрами, оно обещало страстную любовь и неземное блаженство любому, кто его попробует.

Гвендолин варила строго по рецепту, не желая привлекать внимание экспериментами.

– Какой насыщенный цвет, – прокомментировал Кристиан, заглянув в котел. – Чувствуется, что не в первый раз варите.

– Я тренировалась на мышах.

– Так и подумал.

Преподаватель направился к другому ряду, а Гвендолин позволила себе легкую улыбку. Зря не верит. Помнится, после того как она однажды разлила приворотное в старом дедовом сарае, поголовье мышей увеличилось в пять раз. Ох и криков было…

У Ориона зелье не получилось совсем. Кристиан велел вылить его в раковину и не позориться, а также обещал поинтересоваться у преподавателя зельеварения, каким образом такой бездарный ученик смог сдать предмет.

– Наш зельевар господин Штробер уже несколько лет добивается руки старшей сестры Ориона, – громко хихикнула Мэри. – Конечно, он не мог не поставить отличную оценку.

Орион возмущенно глянул на рыжую, но промолчал.

– Думаю, личная жизнь преподавателей не должна становиться объектом вашего интереса, госпожа Мосс, – резко ответил Кристиан. – Тем более мы еще не видели вашего зелья.

– Оно вышло идеальным!

– Сейчас проверим.

Мастер направился к ней, но, не дойдя несколько шагов, обернулся к Гвендолин.

– Госпожа Харт, знаете, в чем разница между простым приворотным и приворотным с ментальным наполнением? – едва слышно спросил он.

– Знаю.

– Будете ассистировать.

Мэри ждала возле своего котла, недовольно сложив руки на груди. Мастер смерил ее тяжелым взглядом и набрал в черпак варева.

– Яркий кровавый цвет, – прокомментировал он. – Золотые блики сконцентрированы в середине, но исчезают у краев. Густое, без комков… Что ж, неплохо.

– Оно безупречно! – Мэри покосилась на Гвендолин, вставшую рядом.

– Оно неплохое, – повторил Кристиан, переливая зелье в чашку. – Готовы рискнуть?

– На меня не действуют приворотные.

– Охотно верю, но все же попробуйте.

Мэри фыркнула, взяла чашку и сделала ровно два глотка.

– Видите? – сказала она больше для Гвендолин, чем для преподавателя. – Кольцо защищает от постороннего воздействия! – Рыжая подняла руку, показывая, как засветилось колечко, поглощая магию.

Гвендолин снисходительно кивнула, прекрасно понимая, что сейчас произойдет. Кристиан Амальдо предпочитал учить студентов жестко, но эффективно.

Он забрал чашку из рук Мэри и наполнил вновь.

– Госпожа Харт, позволите?

Гвен протянула руку, чувствуя, как кончики пальцев коснулись ладони мастера.

Его рука была твердой и горячей. От этого незапланированного тепла появились мурашки, нахально побежавшие к самому плечу. Гвендолин поежилась, а Кристиан решительно сжал девичьи пальцы, собираясь руководить магическими потоками. Сейчас он совершенно не походил на того удивленного мужчину, который предстал перед Гвен в первый вечер знакомства. В наглухо застегнутом сюртуке, Кристиан казался серьезным и строгим. Даже и не подумаешь, что по ночам этот человек напрочь теряет солидность…

Гвен вспомнила свои ощущения от созерцания обнаженного тела и едва удержалась от улыбки.

Кристиан тут же сжал ее руку.

– Не так остро, госпоже Мосс этого не надо, – прошептал он, гипнотизируя взглядом чашку с приворотным.

Он насыщал напиток эмоциями Гвендолин, делая из стандартного зелья концентрированное снадобье.

Истинному мастеру ассистенты не нужны, но Кристиан решил подстраховаться. И Гвен это полностью одобряла.

Весь процесс занял меньше минуты, Мэри даже не успела ничего понять.

– Держите. – Кристиан вновь отдал ей чашку. – Пейте.

– Опять? – скривилась Мэри.

– Я даю вам возможность сравнить и доказать, что разницы нет. Если вы окажетесь правы, поставлю высший балл сразу за год.

Рыжая недоверчиво насупилась, но все же сделала два глотка.

Гвен пристально наблюдала за Мэри, поэтому одной из первых заметила, как у девушки помутнел зрачок и дрогнули руки.

На лице появилось глуповатое выражение, а взгляд метнулся по помещению, выискивая объект любви.

Стандартное приворотное зелье действовало мгновенно, внушая сердечную привязанность к первому, кого увидит опоенный. Но состав, подкрепленный ментальной магией, действовал по-особенному: мягко и ласково успокаивая защитное кольцо, зелье привязывало к Кристиану, не давая возможности вырваться. Только к нему… Только за ним… Только для него…

Гвендолин отчетливо почувствовала тот момент, когда Мэри вдохнула полной грудью и растворилась в вихре ощущений.

– Господин Амальдо, – вдруг прошептала рыжая. – Господин Амальдо… Вы такой… такой… Я так сильно вас люблю!

Мэри прижала руки к груди, посылая воздушный поцелуй, и вновь залепетала:

– Вы такой красивый, такой замечательный! Ах, господин Амальдо… Кристиан… Мой прекрасный Кристиан…

В классе стояла тишина. Студенты ошеломленно наблюдали за сокурсницей и благодарили матерь-магию, что сами не оказались на ее месте. Гвен почесала кончик носа. Изумление окружающих чувствовалось так остро, что хотелось чихнуть. Даже Кристиан передернул плечами.

А вот Мэри все было нипочем! Она пялилась влюбленным взглядом на мужчину и обещала стать хорошей матерью его детям.

– Поняли, как действует менталистика? – громко спросил преподаватель, обращаясь к студентам. – Защита не помогла!

Ребята кивнули.

– Я научу вас владеть чужим разумом, а также ставить защиту от посягательств на свой. И единственное, чего потребую, – сосредоточенности на уроках. – Он дотронулся до плеча Мэри: – Госпожа Мосс, как вы себя чувствуете?

– Я вас люблю!

– Есть какие-нибудь другие мысли, кроме влюбленности?

– Вы такой привлекательный!

– Значит, нет. – Господин Амальдо вытащил из кармана заранее припасенный флакон с антиприворотным. – Пейте, госпожа Мосс. Пора вновь вернуть вам адекватность мышления.

Мэри широко улыбнулась.

– Ради вас даже яд выпью! – воскликнула она и, вскинув руки, повисла на шее мужчины. – Мой дорогой!

– Стойте! Неожиданно сильная реакция… Госпожа Мосс! Госпожа Мосс, прекратите меня слюнявить! – поморщился Кристиан, когда губы девушки скользнули по его щеке.

То тут, то там начали раздаваться смешки. Гвен с интересом осмотрела сокурсников. Серьезным оставался только Орион, но даже в его взгляде время от времени вспыхивали веселые искры.

– Госпожа Мосс, держите себя в руках! – Кристиан обхватил Мэри и насильно влил ей в рот антиприворотное. – С такой несопротивляемостью к ментальной магии вам надо сплошь обвешаться амулетами! Проклятье, вы порвали мне галстук!

Рыжая замерла, потом икнула, ойкнула и, закрыв лицо ладонями, стремительно покраснела. Действие приворотного кончилось так же моментально, как и появилось.

– Простите, господин Амальдо, я не хотела! – глухо прошептала Мэри. – Точнее, хотела, но это была не я… Ох, как же мне плохо…

– Плохо? – Кристиан сдвинул брови. – Не должно, я лично варил зелье.

Мэри покачала головой и еще сильнее прижала руки к лицу.

– Ей просто стыдно, – едва слышно сказала Гвендолин. – Только непонятно за что. Либо за влюбленность, либо за самоуверенность.

– А это не одно и то же в данной ситуации? – так же тихо спросил мастер.

– Для нее, видимо, нет.

Обменявшись с Кристианом взглядами, Гвен обняла подругу за плечи и проводила к столу.

– Посиди пока тут, приди в себя. – Она наклонилась к Мэри. – Господин Амальдо не хотел ничего плохого, ты же понимаешь?

– Понимаю… Я просто не думала, что эта ваша менталистика и правда на что-то способна… Но почему нам раньше ничего не показывали?!

– Потому что все разумные люди носят амулеты, а неразумные не желают учиться дополнительно. – Гвендолин улыбнулась. – Мой дедушка говорит, что никто не любит делать то, что никогда ему не пригодится.

– Но это же такая сила!

– Которой ты не сможешь воспользоваться. А также никто из… нас. Чтобы работать с эмоциями и мыслями так, как показывал господин Амальдо, надо быть мастером. Или иметь врожденный дар. Ладно, ты пока отдыхай, а я запишу конспект.

– И дашь потом мне переписать!

– Конечно, дам.

Пока Гвен разговаривала с Мэри, остальные студенты уже корпели над котлами, пытаясь напитать их магией. А Кристиан только посмеивался, глядя на эти попытки.

Он объяснял все точно и подробно, вот только студенты оказались не готовы к работе. Гвендолин прекрасно понимала, что сейчас они пыжатся из любопытства, но к концу месяца интерес пропадет, так как ни у кого ничего не получится. Вряд ли кто-то окажется достаточно упорным, чтобы познать такую тонкую науку, как ментальная магия.

Девушка подошла к своему котлу и задумалась. Привлекать внимание не хотелось, значит, придется колдовать в четверть силы.

Поводя рукой над варевом, Гвендолин приняла сосредоточенный вид. Чуть шевеля губами и морща лоб, она пыталась создать видимость усердной работы.

– Госпожа Харт, – Кристиан встал за ее спиной, – мне казалось, что, в отличие от остальных студентов, вы разбираетесь в предмете.

– Только в теории, господин Амальдо.

– Тогда стоит перейти к практике, – сказал он, кладя руки ей на плечи. – Давайте еще раз вместе со мной. Представьте, что ваше зелье – живой человек. Объясните, что ему требуется сделать. Дайте указания. Дерзайте, госпожа Харт, уверен, вы на многое способны.

Гвендолин чувствовала, как по ее плечам потекла чужая магия. Терпкая, сочная, тягучая, как расплавленный мед, она укутывала мягким одеялом, даря негу и ласку. Кто бы знал, что у Кристиана такая вкусная магия… Гвен довольно зажмурилась.

– Госпожа Харт, попробуйте, – промолвил мужчина. – Сосредоточьтесь.

Легко сказать! Перед девушкой сейчас стоял непростой выбор: либо продолжать строить из себя неумеху и сдерживать собственную силу, либо, наоборот, выпустить всю магию, позволить зелью перенасытиться и стать непригодным. Разум требовал придерживаться первого варианта, но душа стремилась развернуться, сплестись с медовой патокой Кристиана, подняться в небо и ринуться в пропасть.

И Гвен позволила разуму проиграть.

Мужские руки на плечах сжались, а тихий голос прошептал:

– У вас все получится, вот увидите… Я уверен, что вы очень талантливы…

Кристиан продолжал говорить что-то подбадривающее, а Гвендолин упивалась ощущением тепла. Магия бурлила, уходя в котел сплошным потоком, ласково очерчивая чугунные стенки, напитывая зелье чувствами. Еще чуть-чуть, еще совсем немного…

Гвендолин усилила напор.

– Стойте-стойте! – Господин Амальдо подхватил черпак. – Как же так? Зелье вдруг переварилось… Видимо, наша магия создала противоречие. М-да, обидно. Я был уверен, что все идет как надо. Странно…

Гвендолин облегченно выдохнула. Противоречие… Знал бы он, чего ей стоило создать противоречие при такой идеальной совместимости.

Директор Тэвилор пристально наблюдал за новенькой. Эта студентка все больше и больше ставила его в тупик. Преподаватели отзывались о ней исключительно хвалебно, лишь иногда сетуя на забывчивость: то домашнее задание не выполнит, то письменное задание не сдаст – оценку не поставить… И это вызывало беспокойство.

Далеко не глупая студентка специально саботировала учебу, не желая следовать установленным правилам. Причину такого поведения Тэвилор понять не мог. Странная девушка.

Но более всего поражал ее взгляд – открытый, смелый, проникающий в самые сокровенные участки чужой души. Тэвилор уже встречал человека с таким же взглядом, и ни к чему хорошему это не привело.

Людвиг Бруксвилд, директор Масинской магической академии… Все-таки родственники? Старый недруг решил подослать своего человека?

Тэвилор надолго задумался, а потом написал в императорский архив с просьбой поднять все имеющиеся документы о Гвендолин Харт. Девчонку следовало проверить со всех сторон и взять под контроль.

В дверь постучали.

– Войдите! – откликнулся директор, вкладывая письмо в конверт.

– Позволите? – В проеме показался преподаватель зелий. Высокий, узколицый мужчина, которому с легкостью можно было дать как тридцать, так и шестьдесят лет.

– Заходите, Штробер. Что-то случилось? – Тэвилор указал на кресло возле стола и приготовился выслушивать жалобы. Господин Штробер редко бывал чем-то доволен.

– Случилось! Этот ваш… Амальдо случился! – Зельевар возмущенно цокнул.

– Кристиан вас чем-то оскорбил?

– Лучше бы оскорбил. Он решил провести у студентов урок зельеварения. У моих студентов! Мой урок! – воскликнул Штробер. – Знаете, Тэвилор, если вы взяли этого выскочку, чтобы избавиться от меня, то у вас получилось. Я ни минуты больше здесь не задержусь!

– Успокойтесь и объясните толком, что произошло? – Директор нахмурился. Терять зельевара в самом начале учебного года в его планы не входило.

– Он показывал пятому курсу, как варить зелья!

– И все? Не горячитесь, я понял, что вас это задело. Мы сейчас во всем разберемся.

– Да что тут разбираться? Он мошенник, и этим все сказано!

– Предполагаю, у Кристиана Амальдо есть объяснения.

Тэвилор позвонил в колокольчик, вызывая секретаря, и попросил срочно разыскать менталиста. Заодно отправить письмо в императорский архив.

– Мы обязательно разберемся, – повторил он, глядя на Штробера. – Во всем разберемся, будьте уверены. А пока ждем прихода Амальдо, может быть, обсудим предстоящее празднество? Убежден, что такой опытный и талантливый человек, как вы, легко сможет организовать подходящее мероприятие для студентов. Хотел предложить Кристиану… но разве он справится? – Тэвилор улыбнулся. – Вся надежда на вас, Штробер. Только на вас.

Гвендолин бросила сумку на кровать и сняла туфли.

День выдался утомительным. Много уроков, много домашней работы и очень мало свободного времени.

А еще ее преследовали воспоминания о Кристиане. Хотелось бы не думать, но не получалось. Стоило прикрыть глаза, как по коже разливалась медовая тягучесть его магии, а дыхание перехватывало. Девушка тряхнула головой. Да сколько можно! Будто она раньше ни с кем в паре не работала! Почему же сейчас это действие вызвало мурашки?

Гвендолин расстегнула пуговички блузки, собираясь переодеться к ужину, но замерла на полпути… Какая же у Кристиана идеальная магия! Как чудесно она смешивалась с ее собственной. Невероятная совместимость! Дедушка был бы в восторге.

Сняв одежду, Гвендолин собиралась направиться в душ, но зацепилась взглядом за сумку. Там в отдельном кармашке лежал пузырек с испорченным зельем. Кристиан настойчиво просил сделать работу над ошибками в качестве домашнего задания. Гвен уже представляла, какими словами будет оправдываться в отчете.

Открутив крышечку, понюхала… Приятный аромат бушующих эмоций. Зелье было так сильно пропитано мыслеобразами, что буквально искрилось.

Гвен еще раз вдохнула сладковатый запах, а потом безжалостно вылила жидкость в горшок с кактусом, стоявший рядом на тумбочке.

– Нет зелья – нет доказательств. – Она выбросила пустой пузырек в мусорное ведро и танцующей походкой направилась в ванную.

А когда вышла… то сразу же схватилась за дверной косяк, чтобы не упасть.

– Да быть того не может! – пораженно воскликнула девушка, во все глаза рассматривая зеленое чудо.

На нее не менее удивленно взирал кактус.

Посвежевший, игольчатый, с единственным цветком на макушке. А также с круглыми глазами и крошечным носом.

– Чего смотришь? – внезапно произнес он и недовольно скривил рот. – Оделась бы хоть. Стыдоба!

Глава 8

Гвендолин сидела на кровати и философски взирала на растение. Еще ни разу в жизни она не чувствовала себя такой никчемной. Правильно дедушка говорил: сначала думать надо, а потом делать. А она вот не подумала! Точнее, подумала, но не о том.

– Ругаешь себя? – поинтересовался кактус, покачивая колючками. – Правильно делаешь.

– Заткнись.

– Не могу. Это выше моих сил. Разумное существо не должно молчать, ибо ему есть что сказать миру.

Девушка мрачно осмотрела игольчатую морду и вздохнула. Избавилась от улик, называется… Что теперь делать?

– Думаешь, что делать? – понятливо спросило растение и улыбнулось.

Зеленая беззубая улыбка выглядела так впечатляюще, что автоматически разрушала надежду на благополучный исход.

– Ты еще и мысли читаешь? – обреченно спросила Гвендолин.

– Зачем? У тебя на лице все написано, даже гадать не надо, – фыркнул кактус. – Подлей водички, пить хочется.

Гвендолин взяла лейку и направилась в ванную комнату за водой. М-да, ситуация получилась до невозможности бредовая… Но ничего страшного, и не с таким справлялись. Наполнив лейку доверху, Гвен вернулась в спальню и с наслаждением устроила душ растению, стараясь не обращать внимания на грозные окрики: «Остановись, дурная! Зальешь же!»

Представитель фауны купаться не любил. Не оценив креативность обильного полива, он попробовал уколоться иголками, но вовремя получил по макушке.

– Сиди смирно, чудовище! – рявкнула Гвен, отставляя лейку в сторону. – Сам попросил водички.

– Но не столько же!

– А я полумер не признаю, особенно с неожиданно ожившими растениями. Так что помолчи и дай мне подумать.

Кактус затих, а Гвендолин вытащила из мусорной корзины бутылочку из-под зелья и, изрядно ее тряхнув, выцедила одну-единственную оставшуюся каплю. Размазав жидкость по ладони, внимательно изучила цвет и консистенцию.

– Обычное приворотное… гм… почему же подействовало так странно? – пробормотала она. – Я понимаю, если бы цветок воспылал ко мне любовью… Ой, нет! Хорошо, что не воспылал!

– А уж я-то как рад, – быстро откликнулся кактус и вновь замолчал.

Гвен покачала головой, понимая, что этот колючий монстр – плод ее магии, а значит, так просто не избавиться, хотя очень хотелось. Родовой дар сработал виртуозно! Слишком много сил и эмоций было вложено в зелье, что полностью поменяло его структуру.

Интересно, если на экзамене для подтверждения мастерства представить говорящий кактус, комиссия придет в восторг или нет?

– Эй! Ведьма! Окно закрой. Продует меня, чихать буду, – вновь подало голос растение.

«Если и показывать комиссии, то только внушив вежливость и субординацию», – решила Гвендолин и тут же попробовала считать кактусовый мыслефон.

Но, к огромному удивлению, не смогла ничего почувствовать. Колючий субъект оказался непрошибаем.

– Что же с тобой делать?

– Любить, холить и лелеять, – тут же ответил кактус, прикрывая глазищи иголками, как ресницами. – И не вздумай меня выкинуть! Буду орать, пока кто-нибудь не придет.

– Ты и сейчас орешь.

– Да, но не так громко, как умею.

– Откуда, интересно знать, такие умения…

– А я раньше в личных покоях господина Штробера стоял. – Кактус помахал колючкой. – Вот и научился.

– В покоях зельевара? – уточнила Гвендолин. – А он случайно никакие жидкости в тебя не выливал? Испорченные зелья, например? Отходы от ингредиентов?

– Постоянно! Ужас, правда? Все норовят в меня что-нибудь выбросить.

Все ясно. Гвендолин вытерла ладони с остатками приворотного. Неизвестные составы вперемешку с ее собственным зельем и ментальной магией… вот и получился новый вид. Кактус разумный! Спешите познакомиться.

Удручало то, что у Штробера кактус молчал, и именно магия Гвендолин послужила толчком к одушевлению.

– Гвен, на ужин опоздаешь! – вдруг послышался голос Мэри, и в дверь постучали. – Открывай! Я хотела взять у тебя конспекты!

– Э-э…

Гвендолин метнула быстрый взгляд на зеленого монстра и, приложив палец к губам, зашипела:

– Хоть одно слово при посторонних – побрею налысо! Глаза зажмурь, рот закрой. Чтобы был зеленый и натуральный, понял?

Кактус неохотно кивнул.

– Ты уснула, что ли? – не унималась рыжая. – Гвен!

Еще раз угрожающе пообещав все кары небесные за недостойное поведение, Гвендолин пошла открывать дверь.

Мэри ворвалась в спальню, как ураган. Осмотрела обстановку, выглянула в окно, что-то прощебетала про солнечную сторону и с ногами забралась на кровать.

– А я за конспектом, – улыбнулась она. – Ты ведь обещала.

– Обещала. – Гвендолин недовольно посмотрела на изящные туфельки, которыми Мэри испачкала покрывало. – Сядь в кресло, будь добра.

– Нет, спасибо, мне и тут удобно. Ой, это что? Кактус? А какой вид? Они разные бывают, я знаю. Мама их тоже любит, но я совершенно не разбираюсь в названиях. Колючий? Ай! Колючий… Смотри, какая у него тут царапина, прямо как рот! Смешной. Жаль, глаз не хватает. Может, выковырять пару углублений и вставить бусины? Будет красиво. У меня даже есть подходящие!

– Не надо ничего выковыривать! – Гвендолин с ужасом заметила, как у колючего подопечного дернулось веко. – Мэри… ты это… не трогай ничего.

– Так я же чуть-чуть, – простодушно ответила рыжая. – Давай скорее записи, и идем на ужин.

– Держи. – Гвен вручила ей тетрадь и повернулась к выходу. – И правда, поторопимся, а то все без нас съедят.

Но Мэри, в противовес собственным словам, не думала уходить. Она раскрыла конспект, уверилась, что понимает почерк. Потом вновь полюбовалась кактусом, понюхала цветок на его верхушке, заявила, что он странно воняет, и только после этого направилась к дверям.

Но не успела Гвендолин облегченно выдохнуть, как в комнате прозвучало недовольное:

– Сама ты воняешь.

Мэри резко остановилась.

– Что? – спросила она, глядя на подругу.

– Что? – вздернула брови Гвен, надеясь, что рыжая поверит в слуховые галлюцинации.

– Кто это сказал?

– Что сказал?

– Что я воняю! – Мэри посмотрела по сторонам.

– Тебе показалось.

– Нет, я точно слышала! Звук шел оттуда. – Рыжая ткнула пальцем в сторону тумбочки.

Гвен усмехнулась:

– Просто окно открыто. Кто-то гуляет во дворе, а до нас эхо доносится.

– Да?

– Да. Не бери в голову. – Она схватила Мэри за руку и насильно вывела из комнаты, плотно закрывая за собой дверь. – Как думаешь, что сегодня на ужин? Хочется пирога с вишней и какао.

Гвендолин никогда не любила цветы на подоконниках. На тумбочках, впрочем, тоже. «Растения должны расти на природе, а не в горшках», – считала она и правильно делала. Последние события лишь убедили, что мирного сосуществования с зеленолистными быть не может.

– Ты заговорил при посторонних! – обличающе предъявила она кактусу, когда вернулась с ужина. – Заговорил и чуть не стал причиной чужого инфаркта.

– Твоя подруга сказала, что я воняю! – Кактус ни в какую не хотел чувствовать себя виноватым.

– А может, у нее нос забит? Разве это повод подставлять меня?

– Почему «подставлять»? Ты должна гордиться, что у тебя родился я, а не флегматичная фиалка!

– Фиалка не орала бы.

– В нашей академии фиалки разводит уборщица, госпожа Кокно. Как ты думаешь, мог ли у нее вырасти тихий и спокойный цветочек?

Гвендолин вспомнила ответственную за порядок даму и вздрогнула. Госпожа Кокно была под два метра ростом и столько же – в ширину, обладала громким басом и называла студентов «грязнопопиками». Кактус прав, у такой женщины не могло быть воспитанного питомца.

– А ты характером пошел в зельевара? – Гвендолин сложила руки на груди.

– А ты не завидуй! – Игольчатый насупился. – Таких, как я, больше нет. И вообще, разве ты против прорыва в магической науке?

– Я рада за науку, но не рада, что прорыв случился лично у меня, – призналась девушка. – Не хочется ставить в известность окружающих.

– Почему?

– Потому что вопросов будет много! Пусть это останется нашим маленьким секретом.

Вот только оживший кактус становиться секретом не хотел. Гвен срочно нужно было либо избавиться от него, либо расколдовать обратно.

И если с раколдовыванием вряд ли получится, то с избавлением…

– Эй, ты чего так смотришь? – осторожно спросил кактус. – Последний раз так плотоядно на меня пялился Штробер, когда хотел пустить в зелье! Сразу предупреждаю: я непригодный!

– Спокойствие. – Гвен достала кошелек и пересчитала монеты. – Ты поедешь в Масин, к моему деду. Пакуй вещи, зеленоносый!

Вечер закончился в теплой дружеской обстановке: кактус орал о нежелании путешествовать в одиночку, а Гвендолин с акульей улыбкой заявляла, что одиночество полезно для личностного роста. И вообще, надо с достоинством принимать все тяготы и лишения жизни разумного существа!

Ближе к ночи девушка упаковала кактус в непрозрачную коробку (предварительно завязав ему рот), а сбоку прилепила листочек с адресом.

– Красота!

– Госпожа Харт, вы знаете, что забыли запереть дверь? – раздался мужской голос. – Скоро ночь, а она у вас едва прикрыта.

Гвендолин с ужасом обернулась и узрела Кристиана Амальдо, стоявшего в дверном проеме.

– Как давно вы здесь?!

Глава 9

Кристиан пребывал этим вечером в плохом настроении. Мало того что случился глупый скандал с зельеваром, еще и Тэвилор устроил форменный допрос по поводу госпожи Харт. Ему, понимаете ли, захотелось узнать, что именно делает девушка на его уроках.

Учится она! Что еще может делать студентка?

Но директора это не устроило, он потребовал полный отчет. Кристиана немного напрягло, что никем другим Тэвилор не интересовался, будто все его мысли занимала только госпожа Харт. Это было ненормально и очень занимательно.

Директор ни за что не станет объяснять такой пристальный интерес, а вот сама Гвендолин могла бы кое-что рассказать. Кристиан решил разобраться в этой ситуации немедленно. И если интерес директора носит противоестественный характер, то следовало сообщить в императорскую канцелярию.

Почему-то судьба госпожи Харт была Кристиану небезразлична. На бал ее пригласить, что ли?…

В коридорах было темно и пусто, но из-за закрытых дверей иногда слышался смех. Студенты готовились ко сну. Кристиан помнил расположение комнат пятого курса, особенно ему запомнилось, где находится спальня госпожи Харт. Удивительное дело, но все, что касалось этой девушки, тут же откладывалось в памяти. Видимо, нестандартное знакомство всему виной.

Господин Амальдо подошел к нужной двери и прислушался. Может быть, Гвендолин уже спит? Он поднял руку, собираясь постучать, но заметил тонкую полоску света… дверь не закрыта.

– А я думал, что «девичья память» – это оборот речи, – покачал головой он, толкая створку. – Госпожа Харт, вы знаете, что забыли запереть дверь? – громко спросил Кристиан. – Скоро ночь, а она у вас едва прикрыта.

Гвендолин стояла подле стола и что-то упаковывала в коробку.

– Как давно вы здесь?! – Она испуганно обернулась.

– Только пришел. Извините, не хотел напугать. Просто дверь была открыта, и любой мог войти.

– Вот вы и вошли. – Девушка сдвинула брови. – Что-то хотели?

Она выглядела такой недовольной, что Кристиан даже растерялся.

– Хотел. Директор Тэвилор запросил полный отчет о вашей успеваемости. Вам не кажется это странным? Он никем больше так не интересуется.

Вместо ответа Гвендолин издала какой-то непонятный звук, а потом стукнула по коробке кулачком и с настороженностью посмотрела на гостя:

– Господин Амальдо, я очень благодарна за предупреждение, но, честное слово, понятия не имею, с чего вдруг такое внимание от директора. Может быть, мы завтра все обсудим? Менталистика будет последним уроком, я задержусь, и мы поговорим? Пожалуйста, а то так спать хочется…

– Да, конечно! Это может подождать до завтра, – тут же согласился Кристиан. – Просто я подумал, что вы мне подскажете, что писать в отчете. Нужно ли указывать некоторые моменты?

– Какие моменты?

– У вас нестабильная магия. Вы заметили, что когда мы работали с приворотным, ваша сила то уменьшалась, то увеличивалась? – Преподаватель изобразил рукой волны. – Это весьма странно.

– Ничего странного, так иногда бывает, – быстро ответила Гвендолин и покосилась на коробку, которая в этот момент начала подрагивать.

И тут же поклялась себе, что обязательно избавится от кактуса! Но сначала выдернет ему все иголки.

Коробка вновь задрожала, и раздалось негодующее «у-у-ух!».

– Что у вас там? – спросил Кристиан.

– Всякие мелочи. – Студентка побарабанила пальцами по крышке, призывая кактус к порядку.

– Уверены? Мне кажется, мелочи не издают таких звуков.

Преподаватель подошел ближе. Любопытный какой… Лучше бы он так любопытничал, когда помогал магию вливать! Глядишь, и не было бы сейчас проблем.

Коробка вновь вздрогнула, и из-под крышки высунулась шипастая зеленая конечность.

– Свобода! – послышался глухой стон.

И Гвендолин поняла, что у Кристиана стальные нервы. Он не только не отшатнулся от коробки, но и весьма быстро шагнул вперед, прикрывая собой девушку.

– Что это?! – оторопело спросил господин Амальдо.

– Кактус. – Гвендолин успокаивающе похлопала мужчину по плечу. – Обычный разумный кактус. Ничего сверхъестественного, все в пределах нормы.

– Но кактусы не разговаривают!

– Увы, мой не затыкается.

Кристиан недоуменно смотрел, как распахивается крышка коробки и колючее чудовище предстает пред его ясным взором.

– Вот, знакомьтесь, – вздохнула Гвендолин. – Это Кристиан Амальдо, мой преподаватель менталистики. А это Кактус Словоохотливый, мой… фамильяр.

– Фамильяр? – недоверчиво переспросил мужчина.

– Да, питомец. У нас в Масине мода такая, цветочки оживлять. У кого-то фиалки песни поют, а у меня… – Гвендолин мрачно глянула на моргающее растение. – У меня кактус и минуты молча не посидит.

– Никогда о таком не слышал.

– И не услышите. Это семейные разработки, передаются из поколения в поколение среди самых уважаемых семейств, – ответила она, не сводя глаз с зеленого монстра. – Я ведь правду говорю, друг мой пока еще игольчатый?

– Истинная правда, – понятливо закивал кактус. – Мы в Масине все такие: от ромашки до тополя. Даже кустики беседуют, друг другу похабные анекдоты рассказывают. Ничего удивительного! Я как раз туда ехать собирался, в гости к дедушке, но передумал. Не смог бросить прекрасную Гвен в одиночестве. Вдруг кто-нибудь в гости без стука придет. – Кактус прищурился. – А тут я, готовый уколоть незваного гостя куда можно и куда нельзя. Хотите продемонстрирую?

Гвен довольно улыбнулась. Вот может же, когда хочет! Ладно, стоит повременить с отъездом, пусть пока стоит на страже.

Решив дать зеленому еще один шанс, Гвендолин перевела взор на гостя.

– Ох, уже так поздно! – Она сделала вид, что едва удерживается от зевка. – Так мы договорились завтра все обсудить, правильно? До встречи, господин Амальдо.

– До встречи, госпожа Харт, – ответил мужчина, все еще пристально разглядывая кактус. – И тебе спокойной ночи, говорящий…

– Вам тоже не храпеть! – отозвался кактус, скалясь в беззубой улыбке.

Директор Тэвилор открыл дверь секретарю и, выслушав отчет, принял бумаги.

– Как хорошо, что архив работает по ночам, – прошептал он, ломая печать.

Быстроходные курьеры обходились недешево, но Тэвилор денег не пожалел. Желание узнать всю подноготную новенькой было сильнее скупости.

Быстро пробежав взглядом витиеватые строчки, директор тяжело опустился в кресло.

– Все-таки внучка! Но почему другая фамилия? Так… Родители Харт погибли… Ага! Брак был не заключен. Девчонка – незаконнорожденная внучка Бруксвилда. Я догадывался, что что-то не так! – Директор вскочил на ноги и принялся мерить шагами комнату.

Ситуация получалась нехорошая. Старый Людвиг не сделал девчонку наследницей, и причин для этого могло быть только две: либо госпожа Харт слаба настолько, что не потянет сильный род, либо, наоборот, так сильна, что дед не захотел ограничивать магию девочки рамками.

Тэвилор подошел к окну и всмотрелся в звездное небо. Кого же прислал старик? Слабую ученицу или сильную ведьму? Но самое главное – для чего?

Глава 10

Директор перевернулся на другой бок и зевнул. Сон никак не шел, и неудивительно – столько новостей сразу. Мысли были заняты непонятной Гвендолин Харт, а значит, пока не разгадает тайну, спокойных ночей не видать.

Ко всему прочему Тэвилор начал считать себя провидцем. Не совсем, конечно, но зачатки дара определенно имелись, иначе как объяснить, что еще до письма он озвучил идею с праздником и выбором лучшей ведьмы?

Да, это прекрасный шанс проверить силу. Студентки наверняка надеются на конкурс красоты (фу, какое непотребство!), а вместо этого им устроят магическое состязание. Хотя нет, появится много недовольных… Придется пару конкурсов на самую смазливую мордашку все-таки тоже провести.

Директор вздохнул и лег на спину.

Осталось придумать, как заставить участвовать Гвендолин Харт. Почему-то он был уверен, что девушка откажется. Стало быть, надо сделать так, чтобы не отказалась. Что же придумать? Устроить лотерею, где сама магия выберет участниц? Точнее, пусть студенты думают, что выбирает магия, а уж Тэвилор постарается подтасовать результаты. Да, может сработать.

«Создадим видимость добровольного участия, – подумал директор. – Желающие напишут заявление, а от имени госпожи Харт я сам напишу. Подделать почерк не проблема, всего-то надо найти образец…»

Вдруг Тэвилор резко сел и пустым взглядом уставился в пространство. Проклятье!

Девчонка не сдавала ни тестов, ни эссе, ни элементарной домашней работы. Ничего, что требовало письменных ответов. Образца не было.

– А ты не так проста, девочка…

Мэри принесла конспекты на следующее утро. Даже не пришлось напоминать.

Войдя в комнату, она рассчитывала вновь усесться на кровать, но, встретив грозный взгляд подруги, передумала и изящно уместилась в кресле.

– Жуть, – сказала рыжая.

– В смысле? – не поняла Гвендолин.

– Менталистика просто ужасна. Я ничего не понимаю! И меня это очень злит.

– Что именно ты не понимаешь?

Мэри откинулась на спинку кресла и уныло вздохнула:

– Ни-че-го.

– Так не бывает, невозможно не понимать всего. – Гвен села рядом.

– Возможно! Вот смотри. – Мэри открыла конспект на первой странице. – Что значит «аннигиляция сознания в момент проникновения в чужеродную среду»?

– Что импульсы нашего сознания при взаимодействии с сознанием другого человека превращаются в совершенно иные импульсы, отличные от исходных, – не задумываясь выдала Гвендолин.

– Ну… может быть. А вот это? «Абсорбция мыслефона ведомого напрямую связана с эмоциональной бесстрастностью ведущего». Это что такое?

– Поглощение чувств и эмоций человека напрямую зависит от твоего спокойствия. Чем меньше нервничаешь, тем больше сможешь почувствовать. Там же ясно написано.

– Кому ясно?! – Мэри скривила губы. – Не нравится мне менталистика. Ужасный предмет!

– А мне по душе.

Рыжая хитро взглянула на подругу:

– Тебе по душе предмет или преподаватель? Я заметила, как между вами что-то пробежало. А еще он так на тебя смотрел… Мм, господин Амальдо – определенно интересный мужчина, это я тебе говорю как недавно влюбленная в него особа.

– Влюбленность длилась две минуты и была ненастоящей, – быстро ответила Гвендолин и поднялась, решив, что пора заканчивать опасную тему. – Кстати, я знакомила тебя со своим фамильяром?

– Нет. Даже не знала, что ты держишь животное, – удивилась Мэри.

– Это не животное. – Гвен подошла к подоконнику. – Это кактус.

Она отодвинула шторку, за которой притаился цветочный горшок с сонно щурившимся на солнце растением.

– Доброе утро, – потягиваясь, произнес кактус. – Удивительная сегодня погодка, не правда ли?

– Ой, какая прелесть! – воскликнула Мэри, подхватывая горшок на руки.

Гвендолин довольно хмыкнула, глядя, как изумленно вытаращил глаза кактус и попытался втянуть иголки.

Он не привык к объятиям. Тем более к таким крепким.

– Какой милый кактусик! – восхищалась Мэри, разглядывая цветок. – Какой симпатичный! А сколько ему лет? Он у тебя давно? А чем питается? А мне такой достать сможешь?

– Не смогу. – Гвен забрала горшок с растением и водрузила обратно на подоконник. Кажется, кактус облегченно выдохнул. – Он единственный в своем роде.

– О, ты, наверное, им очень гордишься!

– Безмерно.

Рыжая еще минут пять поохала вокруг зеленого чуда, а потом глянула на часы и бросилась к дверям.

– Проклятье, Гвен, мы опаздываем на занятие! А еще даже не завтракали! Бежим скорее!

Первым в расписании значился урок домовой магии. Гвендолин уважала господина Девиля, поэтому заторопилась вслед за подругой. Завтракали уже на бегу.

А следующим уроком стояло зельеварение. На пятом курсе варили сложные составы и требования были высокими, но Гвен хорошо знала предмет. Зельеварение всегда неразрывно связано с менталистикой. Правда, господин Штробен постоянно придирался, вился коршуном вокруг, кидая странные взгляды в ее котел, а потом вдруг заявил, что наслышан о школе в Масине и не удивится, если у госпожи Харт ничего не получится. Гвендолин приподняла брови и решила, что это вызов. В итоге зелье получилось идеальным. Даже лучше, чем у Ориона, которого господин Штробер постоянно нахваливал.

Следующие уроки прошли быстро и однообразно. Мэри шепотом расспрашивала про так понравившийся ей кактус, Орион пытался привлечь внимание Мэри, Питер молча листал учебники, а Гвендолин… Гвендолин ждала встречи с Кристианом.

Стоило до мелочей продумать разговор и открыть ровно столько, сколько возможно. Жаль, дедушка так и не сказал, чего именно добивался отправкой внучки в академию Лазурной Луны. Приходилось действовать осторожно, заранее рассчитывая все возможные итоги.

Урок менталистики был последним. Едва он закончился, Мэри спешно собрала сумку и потянула Гвендолин за рукав.

– Идем обедать. Есть хочу, даже не представляешь, как сильно. Будто сроду не ела. А все почему? Потому, что завтракать надо вовремя, а не как мы. Если еще и обед пропустим…

– Ты иди, – прервала ее Гвендолин, – а я кое-что уточню у господина Амальдо и догоню.

Мэри удивленно округлила глаза:

– Уверена? Он же завалит заданиями, и ты не успеешь, – поморщилась она. – Ладно, так и быть, оставлю тебе пару пирожков, чтобы не голодала до ужина.

– Спасибо.

Рыжая убежала, а Гвен молча подошла к преподавательскому столу.

Мастер менталистики сегодня тоже был немногословен. Даже на уроке особо не разглагольствовал. Дал студентам задание, а сам сидел, уткнувшись в справочник по редким растениям, лишь изредка поднимая задумчивый взгляд на Гвендолин.

– Рад, что вы держите слово, госпожа Харт, – сказал он.

– Мы же договорились.

– Но вы могли уйти с подругой. В конце концов, наш разговор не имеет отношения к учебному процессу.

Гвен улыбнулась. Господин Амальдо иногда был излишне прагматичен.

– А может, мне самой хотелось все обсудить? – Она села за парту прямо перед его столом и подперла подбородок рукой. – Директорские пляски вокруг моего имени очень напрягают.

– Представляю. – Кристиан улыбнулся в ответ. – Как проходят уроки истории под его руководством?

– Ужасно! – искренне воскликнула Гвендолин. – Хотя не могу не признать, что у него талант. Правда, очень специфический. Директор умеет нудно рассказывать даже увлекательные вещи.

Господин Амальдо рассмеялся. А Гвендолин вдруг подумала, что у него очень обаятельная улыбка. Странно, конечно, что такие мысли лезли в голову именно в этот момент, но не признать очевидного нельзя – улыбку Кристиана можно смело приплюсовать к остальным его достоинствам.

– Не расскажете, как вы учились в Масине? – спросил он с интересом. – Просто пытаюсь понять, откуда у господина Тэвилора к вам такая страсть. Может, это связано с обучением? Профессиональное соперничество?

– Вряд ли. Я никогда не была гордостью академии. – Гвендолин пожала плечами. – Не считала, что оценки пригодятся в жизни.

– И это правильно, намного важнее то, что в голове, а не на бумаге. Но все-таки… Может, директор Тэвилор бывал у вас?

– Нет, ни разу. И наши сюда не ездили, я первая.

– Тогда ничего не понимаю. – Кристиан встал и прошел к двери. Открыл, убедился, что посторонних нет, и вновь закрыл, но сверху добавил заклинание. – Для надежности, – пояснил он. – А то вчера у вас в комнате дверь была нараспашку.

– И тем не менее вы не должны были заходить, – заметила Гвен.

– А я и не зашел. Я стоял на пороге, пока вы меня не увидели. К тому же если дверь открыта, значит, вам нечего скрывать.

– Ну уж нет. – Гвендолин усмехнулась. – Девичья забывчивость простительна, а заходить в чужую комнату нельзя. Вдруг я готовлюсь ко сну? Или вы хотели сравнять счет?

– Какой счет? – не понял Кристиан.

– Я вас видела без одежды, а вы меня нет.

– Госпожа Харт, – вдруг развеселился он, – вы так часто это вспоминаете, что скоро начну подозревать вас в желании повторить сей незабываемый момент.

– И не надейтесь, – хмыкнула Гвен. – Хотя вы правы, момент поистине был незабываемым. Но мы же сейчас не его обсуждаем?

– Не его.

Кристиан подошел к парте, за которой сидела студентка, и сел рядом. Его ноги касались ее ног, и это было совсем не то, что мог позволить себе серьезный преподаватель.

Высокий, темноволосый, с обаятельной улыбкой и приятным, обволакивающим голосом, он наверняка покорил немало женщин. Гвендолин это понимала и готовилась поддержать игру.

– С Тэвилором я обязательно разберусь, – сказала она, внимательно глядя на мужчину. – А вот чего добиваетесь вы, мне не всегда понятно.

– Я? – Казалось, он удивился. – А разве я чего-то добиваюсь?

– Возникло такое чувство.

Гвен не сводила с него взгляда. Ей еще никогда не приходилось встречать никого похожего на Кристиана. Привлекательные? Да, попадались. Умные? Тоже были. Увлекающиеся ментальной магией? И таких знала. Но чтобы вот так, все вместе в одном человеке…

– Госпожа Харт, – Кристиан чуть прищурился, – могу уверить, что не собираюсь вам вредить. Иначе не предупреждал бы о Тэвилоре.

– Но вы тоже проявляете ко мне повышенное внимание.

– О, поверьте, в этом нет ничего удивительного!

– Неужели? – заинтересованно спросила Гвендолин.

Кристиан подался ближе, остановившись всего в пяти сантиметрах от ее лица, и тихо произнес:

– Просто я действительно хочу уравнять счет.

Глава 11

Гвендолин казалось, что в тишине комнаты слышно, как стучит ее сердце. Слишком неожиданно прозвучали слова Кристиана. Понимала, что он шутит (конечно шутит!), но почему-то на долю секунды стало любопытно: а как бы мужчина прореагировал, застав ее в обнаженном виде?

Тонкая улыбка сама собой расцвела на губах, а в глазах заплясали смешинки.

– Вам кажется это забавным? – Преподаватель нахмурился.

– Мне кажется это невозможным, – ответила Гвендолин.

– Почему?

– Потому что я не так беспечна, как вы. Дедушка с детства внушал правила безопасности, и я их очень хорошо усвоила.

– Ваш дедушка – мудрый человек.

– Вы даже не представляете насколько.

Дальнейший разговор плавно перетек на родню Гвендолин и ее детство. Кристиан расспрашивал осторожно, но настойчиво. Интересовался любимыми книгами, ароматами, цветами. Даже уточнил, какие пирожные она предпочитает: клубничные или шоколадные?

– Лимонные, – без запинки ответила Гвендолин.

– Лимонные? – удивился Кристиан. – Неожиданно. Что же в них хорошего?

– Воздушная текстура, приятный цвет и умопомрачительный запах.

– А вкус? Вы ничего не сказали о вкусе.

– А вкус будет зависеть от повара. – Гвендолин задумчиво поправила манжеты. – Из-под умелых рук выйдет шедевр, а у бездарности получится горечь.

– Странно рассуждаете. А вдруг непривлекательный кусок окажется неимоверно вкусным? – не унимался мужчина.

– Все может быть, – пожала плечами она. – Но кто захочет такое пирожное пробовать? Вы бы рискнули?

– Наверное, нет.

– И я не рискну. Так что сначала цвет и запах, а уже потом вкус.

– Не думал, что услышу отличное от большинства мнение, – улыбнулся Кристиан. Его взгляд пробежался по лицу девушки. – Обычно говорят: главное, что внутри, а не снаружи.

Гвен кивнула:

– И это верно, красивое, но безвкусное тоже есть не будут. Но хотя бы попробуют.

– Странный у нас разговор выходит. – Кристиан встал и подал руку студентке. – Я рассчитывал на другой.

– Недовольны?

– Напротив. Смог узнать вас лучше. А это намного ценнее, чем потратить полчаса на обсуждение действий директора. Вы голодны? В столовую уже опоздали, поэтому приглашаю отобедать со мной.

– Как это «с вами»? – с подозрением спросила Гвен поднимаясь.

– В паре кварталов отсюда есть небольшой трактир. Не особо популярное место, но готовят неплохо. Я вас приглашаю.

– Разве студентам можно покидать академию во время учебной недели? Я полагала, отпускают только по выходным.

– Но вы же будете со мной. – Господин Амальдо широко улыбнулся. – В статусе преподавателя есть свои плюсы.

Директор Тэвилор сидел в удобном мягком кресле и задумчиво смотрел на дверь. С минуты на минуту должна была явиться одна из студенток. Девушка не особо блистала знаниями, и честно признаться, за четыре предыдущих года обучения никак себя не проявила. Но в этом году смогла выделиться.

– Директор, вы просили зайти? – раздался звонкий голосок.

– Да, госпожа Мосс, входите. – Тэвилор оглядел визитершу.

Как и думал, ничего особенного. Рыженькая, худенькая, простенькая. Он таких не любил.

– Госпожа Мосс, преподаватели очень хвалят вас, – сказал директор с доброй, почти отеческой улыбкой.

– Правда? – порозовела от похвалы девушка. – Я так рада! В прошлом году у меня не всегда получалось, но в этом я постараюсь сдать долги, честное слово!

– Верю-верю. Вы радуете прилежностью. Господин Штробер так и сказал.

– Штробер? Ой… Зельеварение у меня не очень…

– А он так не считает. – Директор подмигнул. – Сказал, что по сравнению с вашей новой подругой… как же ее… госпожа Харт, кажется?

– Да, Гвендолин Харт, – с готовностью подтвердила девушка.

– Так вот, в сравнении с госпожой Харт вы просто гений зелий! Удивительно даже, как вы сумели подружиться. – Он немного помолчал. – Вы ведь подружились?

– Мы хорошо общаемся.

Рыжая сидела на самом краешке стула и с любопытством рассматривала кабинет, время от времени кидая смущенные взгляды на самого Тэвилора. Директор был немолодой мужчина и даже при самом отчаянном желании не мог принять их за кокетство. Скорее всего, студентка удивлена таким вниманием, вот и волнуется.

– Рад, что именно вы оказалась тем человеком, который первым протянул руку помощи новенькой, – продолжил Тэвилор. – Она не блистает в учебе. Даже наоборот, как бы мне ни хотелось этого говорить, но Гвендолин Харт – одна из худших учениц, которые обучались в академии Лазурной Луны.

– Но Гвен учится тут меньше недели…

– Даже по первому дню можно сделать выводы. – Директор опять улыбнулся. – Как думаете, может, это из-за того, что она чувствует себя одинокой? Новый коллектив, новый распорядок дня? С кем еще она дружит, кроме вас?

– Признаться, не видела. – Девушка нахмурила лоб. – Кажется, больше ни с кем.

– Вот видите! Мы просто обязаны ей помочь.

– А как?

– Может быть, она не ведет конспекты? Не успевает за преподавателями? Вы не могли бы…

– У нее хорошие конспекты! Я видела! – прервала девушка.

Тэвилор напрягся:

– Видели? Вы читали ее записи?

– Да, она давала.

– О, как интересно. И вы запомнили почерк? – Директор подался вперед. – Сможете повторить?

– Наверное, да, – растерялась девушка. – Там ничего особенного… Но зачем?

– Мы сделаем госпоже Харт сюрприз, – доброжелательно ответил Тэвилор. – Все любят сюрпризы! Вы ведь любите?

– Люблю…

– Вот видите! Уверен, ваша подруга тоже его оценит. Давайте напишем от ее имени заявление для участия в конкурсе на титул лучшей ведьмы? Гвендолин Харт – весьма скромная особа и не захочет соревноваться с нашими студентками, но мы поможем ей преодолеть робость. Представляете, как она обрадуется? Это поможет ей сблизиться с другими. – Тэвилор посмотрел девушке прямо в глаза. – Уверен, что именно вы, такая умная и талантливая, сможете помочь подруге. А я помогу вам. Зачем сдавать прошлогодние долги, если можно сразу поставить высшие баллы? Правда? Лучше потратить это время на подготовку к конкурсу. Вы с госпожой Харт просто обязаны в нем участвовать.

Директор вновь улыбнулся. Пока все шло как надо.

Трактир был тихим, приличным, да и готовили тут неплохо. Кристиану нравилось. Поэтому ничего удивительного, что он повел студентку именно сюда.

Гвендолин заказала салат и отпустила пару комментариев насчет музыкантов, стоявших в углу. Так сам собой завязался разговор.

– Книги определенно лучше театра, – улыбнулась девушка. – Вы так не считаете?

Мастер менталистики так не считал, но предпочитал не спорить. За полчаса совместного обеда он уже понял, что нужно уметь вовремя промолчать. Гвендолин ревностно отстаивала свою точку зрения на мир.

– У книг много плюсов. – Она наколола на вилку кусочек сладкого перца и продолжила: – А еще они правдивее театра.

– Почему?

– Книги читают люди с определенным уровнем интеллекта, поэтому вряд ли они попадут не в те руки. Например, к ребенку! Если, конечно, это не сборник сказок. А значит, в книгах можно поднимать любые вопросы. – Девушка наконец донесла вилку до рта и прожевала кусочек. – Спектакли же посещают все подряд. Представляете, как много убирает цензура?

Кристиан с удовольствием смотрел в ее горящие глаза и ловил себя на мысли, что давно не получал такого удовольствия от простого общения.

– А еще книги читают в одиночестве. – Гвендолин подцепила второй кусочек перчика. – И раз человек ее прочел, значит, та информация, что изложена в тексте, по-настоящему важна. А театр… Пф! Спектакли показывают всем подряд: умным и глупым. Они сделаны для широкой аудитории.

– Но книги не настолько зрелищны, как театр, – возразил господин Амальдо.

– Ну и что? Вы должны понимать, что менталистика тоже не зрелищна, но очень интересна, особенно тем, кто в ней разбирается.

– Но разве это не противоречит вашим словам про внешний вид и содержание? – Кристиан увлеченно следил за рассуждениями.

Девушка отложила вилку и вздохнула:

– Наоборот, лишь дополняет. Ведь чтобы ментальную магию признали полноценной наукой, надо привлечь к ней как можно больше внимания.

– Увы, это правда. – Кристиан позвал официанта и потребовал две чашки чая, а когда тот ушел, продолжил: – Вы делаете успехи в менталистике, и я вижу, что вам в самом деле нравится. Хотите заниматься ею профессионально?

– Пока рано об этом думать, – ответила Гвендолин, отодвигая тарелку в сторону.

Кристиан ею залюбовался. Девушка определенно умела себя подать, все ее движения были аккуратны и изящны. Даже легкий поворот головы.

Интересно, она уже помолвлена? Насколько Кристиану известно, помолвки в Масине заключались едва ли не с рождения.

– Госпожа Харт, я заметил, что вы придерживаетесь свободных взглядов, – сказал он. – Ваш будущий супруг не против?

– Не против, – ответила Гвендолин, и Кристиану показалось, что в глубине ее глаз замерцали задорные искры.

– Вам повезло заключить помолвку с понимающим человеком? – продолжал он, сам не понимая, почему ему так необходимо услышать ответ.

– Я не помолвлена, господин Амальдо. – Гвендолин усмехнулась. – Но мне приятно, что вы обо мне заботитесь.

– Это не забота.

– А что? Любопытство? Хотите понять, не будет ли проблем, если все же рискнете ворваться ко мне в спальню?

Гвен улыбалась и смотрела ему прямо в глаза. А Кристиан вдруг понял, что она права. Он действительно боялся. Но не проблем, а того, что сердце этой очаровательной девушки уже занято.

Через неделю Гвендолин и Мэри сидели в большом зале вместе со всеми студентами. Они ждали оглашения имен участников конкурса. Конечно, Гвендолин было любопытно, кто пройдет отбор, или что там придумал директор, но за себя она была спокойна. Многие преподаватели намекали, что ей стоило бы написать заявление, но здравый смысл подсказывал этого не делать. Свободное время лучше потратить на местную библиотеку, а не забивать голову глупостями.

В общем, в отличие от других, Гвендолин никаких заявлений не писала. И теперь с легким снисхождением наблюдала за нервничающими девицами.

– Директор сказал, что сама магия будет выбирать участников, – пробормотала Мэри. – Как думаешь, она выберет меня?

– Не знаю. – Гвен окинула взором взъерошенную подругу. – А тебе зачем?

– Ну как же! Там приз назначен хороший, целых пятьсот монет! А еще звание лучшей ведьмы!

– О… И что же ты купишь на эти деньги? Если вдруг выиграешь?

– Платье. Нет, два платья! И шляпку.

Гвендолин хохотнула:

– Хорошее вложение капитала! Желаю удачи.

– Магия должна сделать правильный выбор! – Мэри схватила ее за руку. – Она же выберет меня?

– Успокойся и прекрати меня трясти, я не кактус, – поморщилась Гвендолин, выдирая руку из цепкой хватки, но затем, посмотрев в несчастное лицо однокурсницы, сжалилась: – Выберет она тебя, выберет.

– А вдруг нет? Вдруг я недостойна? Ох, Гвен…

Гвендолин закатила глаза.

Мэри Мосс была личностью яркой, но излишне эмоциональной. Ее поминутные колебания от полнейшей неуверенности до излишнего самолюбования действовали на нервы.

«Гвен, я бездарность, я ничего не стою…»

«Гвен, что за глупость: я и Орион! Он мне не нужен!»

«Гве-е-ен, он променял меня на какую-то дурочку с четвертого курса…»

«Гвен, не смеши, кто, если не я?»

В общем, причитания были разными, но смысл примерно одинаковый. И это часто раздражало.

– Хватит ныть, все будет хорошо, – одернула Гвен подругу. – Сейчас директор придет, и мы все узнаем.

– Да, конечно, ты права. Не нужно беспокоиться зря, – кивнула Мэри. – Пусть другие волнуются, у них шансов вообще нет.

– Вот и правильно.

– Но вдруг магия меня не выберет?

– Мэри…

К тому моменту, когда директор Тэвилор соизволил почтить собрание своим присутствием, нервы Гвендолин были на пределе.

– Дорогие студентки, студенты и преподаватели! – начал он, выходя на середину зала. – Сегодня мы собрались, чтобы…

– Наконец-то! – прошипела Гвен, в очередной раз выдергивая руку из нервного захвата рыжей.

– …узнать имена трех достойнейших девушек нашей академии! – Тэвилор радостно потряс кипой заявлений. – Одна из них станет лучшей ведьмой года!

Гвендолин оценила бумаги в директорских руках и решила, что в академии Лазурной Луны в скором времени будет весьма нескучно. Она с удовольствием понаблюдает за соревнованиями, кто знает, может даже за кого-то поболеет. Интересно, у них тут есть тотализатор? Может, самой организовать?

– Ну что ж, не будем испытывать всеобщее терпение, – лучезарно улыбнулся Тэвилор. – Господин Штробер, подайте хрустальный шар!

Зельевар вынес сияющую сферу и водрузил на стол.

– Всем видно? – спросил Тэвилор. – Нет? Не беда, я озвучу результаты. Итак…

Он разложил заявления вокруг шара, таинственно помахал руками и что-то зашептал.

Мэри опять вцепилась в подругу, но та даже не подумала вывернуться. Всеобщее напряжение достигло апогея, и некоторые несдержанные девицы уже подскакивали с мест.

– Магия сделала свой выбор! – вдруг крикнул Тэвилор.

Когда магия успела это сделать, Гвендолин так и не поняла, ибо, по ее скромному мнению, ничего сверхответственного не происходило. Но директору виднее.

– Первой участницей соревнований становится Лавиния Ванчески!

– О да! – воскликнула высокая стройная брюнетка.

– Дура, – тут же высказалась Мэри.

Брюнетка вышла вперед и встала рядом с директором. Он вручил ей ее же заявление и поздравил.

– А второй участницей становится… – Директор вновь вгляделся в шар. – Мэри Мосс!

– Да-да-да! Я! – заорала рыжая вскакивая. – Ну конечно я! Кто же еще?!

Она также заняла место подле директора, сияя белозубой улыбкой.

– Третья участница… Так-так-так… – Тэвилор обвел зал пристальным взором. – Магия выбрала заявление нашей гостьи! Гвендолин Харт!

Гвен недоуменно моргнула.

– В каком смысле?

– Магия выбрала вас, госпожа Харт! – торжественно пояснил директор. – Идите сюда.

– Но я не писала никого заявления!

– Сейчас не время шутить, идите сюда. Потом разберемся.

Гвендолин нахмурилась, но встала и подошла.

– Я не писала… – начала повторять она, но наткнулась на счастливый взгляд Мэри.

– Мы вместе, Гвен! Вместе! Ты рада?! Я знала, что ты будешь рада! Ой, Гвен, теперь точно все будет хорошо!

Глава 12

– Я не собираюсь участвовать.

– Госпожа Харт…

– Нет, директор! – Гвендолин раздраженно взмахнула руками. – Мне абсолютно плевать на ваш балаган! Я сюда приехала не ради этого!

– А ради чего?

Девушка хотела ответить, но вовремя замолчала. Тэвилор понимающе улыбнулся.

– Вы не желаете учиться, – сказал он. – Не желаете участвовать в празднествах. Это не может не удивлять, госпожа Харт. Такое ощущение, что вы вовсе не хотели сюда ехать.

– Вы догадливы.

Разговор, проходивший за закрытыми дверями директорского кабинета, становился все напряженнее.

– Я не хотела ехать, но приехала, надеясь на новые важные знания. А вместо этого нашла кучу никому не нужной ерунды! – Гвендолин скрестила руки на груди. – Вы не имеете права заставлять меня участвовать в том, в чем я не хочу.

– Вас выбрала сама магия. – Директор благожелательно покивал. – Вы не можете отказаться.

– Могу.

– Не можете.

– Поспорим?

– Не можете, госпожа Харт. Я уже заключил магический контракт от вашего имени.

Гвендолин глубоко вздохнула.

– Вы проходимец, директор, – заявила она.

– Что вы себе позволяете!

– А что вы себе позволяете?! – зло прищурилась Гвендолин. – Заявление – не мое! Значит, контракт недействителен! Или думаете, я не знаю законов? Да я их выучила раньше, чем научилась читать и писать!

– Странное у вас было обучение.

– Идеальное! А вы, кажется, законы совершенно не знаете, раз забыли, что грозит за подделку документов. Или скажете, что не виноваты?

– Конечно, не виноват! Что за глупости? Зачем мне это? – На лице Тэвилора отразилось удивление. Не слишком натуральное, между прочим.

Студентка поморщилась.

– Не верю, – сказала она. – Где только нашли образец почерка… Хотя я догадываюсь где. Что вы пообещали этой дурочке?

– Не понимаю, о ком речь, – холодно ответил директор.

– О Мэри Мосс. Что вы ей пообещали? А впрочем, какая разница. Вы все равно правду не скажете. А если и скажете, то вряд ли я вам поверю.

Гвендолин сверлила его взглядом. Острым, безжалостным. Впиваясь мысленным взором в самую глубь души. Но директор носил сильный амулет, и пробиться сквозь бронь не получалось.

Тут дверь приоткрылась, и в проеме показался Штробер.

– Прощу прощения, – отрывисто сказал он. – Если все недоразумения улажены, то третья участница должна пройти в зал для объявления правил…

– И не подумаю! – перебила его Гвендолин. – Я не буду участвовать!

– Не торопитесь, госпожа Харт, – процедил Тэвилор и обернулся к зельевару: – Господин Штробер, нам нужно еще несколько минут. Выбор магии стал большой неожиданностью для студентки, у нее шок.

– Ждем, – кивнул Штробер, окидывая Гвендолин недовольным взглядом. – Надеюсь, юная ученица понимает, что только огромная везучесть позволяет ей участвовать в конкурсе наравне с талантливыми учениками академии Лазурной Луны? Хотя я не вижу в Гвендолин Харт победителя.

– Как хорошо, что ваше мнение никого не волнует, – бросила Гвендолин, когда за зельеваром закрылась дверь. – А вы, господин Тэвилор, зря все это затеяли. Я ведь такой скандал могу устроить, что от академии камня на камне не останется.

– Нисколько не сомневаюсь, – пробормотал директор и вдруг замер. В его сознании явно мелькнула какая-то мысль. Он передернул плечами и быстро глянул на дверь. – Более того, я должен извиниться.

– О, вы признаетесь в подлоге? – удивилась Гвендолин.

– Я виноват, что недооценил господина Штробера.

– Что?

– Уверен, это его рук дело. Ох, столько нехорошего мы выслушали в ваш адрес, если бы вы только знали… – Тэвилор скорбно опустил уголки рта. – Он с первого взгляда невзлюбил вас. Думаю, что и заявление подделал только для того, чтобы унизить. Ведь что может быть хуже, чем сначала взлететь, а потом разбиться вдребезги?

Гвен приподняла брови.

– Вы хотите сказать…

– Штробер поставил Мэри Мосс высокие оценки и закрыл долги. – Тэвилор показательно вздохнул. – Думаю, вы понимаете, что это означает.

Двумя часами позже, когда нервы немного успокоились, Гвендолин вернулась в комнату и поделилась последними новостями с кактусом.

Тот охал, ахал и восхищался людским коварством. В общем, был в полнейшем восторге от происходящего. Особенного словоизлияния удостоилась рыжая Мэри, которая тут же была возведена в ранг «первой на расстрел». Чем именно расстреливать предателей, он еще не придумал. Но учитывая, как многозначительно пытался отодрать острый шип от собственного бока, фантазия у кактуса имелась.

– Ты же не поверила директору? – придирчиво уточнил он у Гвендолин.

– Нет, конечно.

– Но сделала вид, что поверила?

– Сделала, – улыбнулась Гвендолин.

– Зачем?

– Я подумала, что из любой ситуации можно извлечь выгоду. И если уж дедушка решил меня сюда отправить, позволив делать что душе угодно… Надо этим пользоваться.

– О-о-о!

– Я докажу, что академия Лазурной Луны и в подметки не годится Масинской академии! – В глазах девушки зажегся предвкушающий огонек. – Я их уничтожу. Лишу права на преподавание.

– Правильно! Штробер самовлюбленный, но не подлый, – заметил кактус. – Вечно занят зельями и не видит ничего вокруг. Он не мог придумать изощренный план.

– И я так думаю. Кстати, надо бы дедушке написать письмо и кое-что уточнить. Как думаешь?

– Пиши, – кивнул кактус. – И про меня тоже упомяни! Я все-таки теперь этот… фамильяр.

Гвендолин разложила бумагу, покосилась на зеленого друга и хмыкнула. Да, дедушку определенно стоило предупредить.

Письмо с описанием всех событий было написано за десять минут. Еще полчаса потребовалось, чтобы спуститься на первый этаж и нанять гонца из почтовой службы.

А на обратном пути ее перехватил господин Амальдо.

– Госпожа Харт! – Сдвинув брови, он возвышался над ней на целую голову и выглядел довольно внушительно.

– Госпожа Харт, – чуть тише повторил он. – Среди преподавательского состава ходят слухи, что вы недовольны участием в конкурсе? Это правда?

– Слухи правдивы, – не стала отнекиваться девушка.

– Но как…

– Я не писала заявления. Там даже почерк не мой. Похож, но не мой. И при желании могу это доказать. Но не буду.

Кристиан прищурился:

– Значит, вы…

– Я же не полная идиотка, – ответила Гвендолин с улыбкой. – Но я знаю, кто все подстроил.

– Нужна помощь?

– Благодарю, но нет.

Она направилась в комнату, Кристиан пошел рядом. Его шаги, обычно размашистые, сейчас приноравливались к легкой поступи Гвендолин. И это не могло не понравиться.

– Вы будете за меня болеть? – спросила она.

– Обязательно. Тем более я уверен, что именно у вас больше всего шансов на победу, – признался Кристиан. – Вы настойчивы, талантливы и умеете не пасовать перед трудностями. А еще вы совершенно не обеспокоены произошедшим. И это удивительно.

– Беспокойство, господин Амальдо, – это пустая трата времени. – Гвендолин остановилась возле своей спальни. – А я предпочитаю действие.

Целую неделю в академии не стихали разговоры. Студенты бурно обсуждали трех претенденток на звание лучшей ведьмы и заключали пари на победу одной из них.

Мэри широко улыбалась. Она ни в какую не желала признаваться, что подделала заявление, и строила из себя верную подругу. Гвендолин морщилась, но терпела. План требовал наличия такой поверхностной особы, как эта рыжая девица.

– Тебе не противно? – спросил как-то кактус, поглядывая в окно на ругающихся Мэри и Ориона.

– Омерзительно, – призналась Гвен. – Не люблю подобных людей. Но, как говорит дедушка, врагов надо держать близко. Поэтому пусть будет на виду.

– Она вредная. И завидует тебе.

– Тоже заметил? – Девушка вздохнула. – А я надеялась, что показалось.

– Да тут даже гадать не надо! – воскликнул кактус. – Иначе зачем она тебя так подставила?

– По глупости. Или просто заставили. А может, обманули.

– Такую обманешь…

Игольчатый не любил Мэри. Слишком яро она обнимала его при каждой встрече, и даже иголки не помогали. Шальная девица.

– А как тебе вторая соперница? – Кактус вновь глянул в окно.

Гвендолин встала рядом.

– Брюнетка? Как там ее… Лавиния Ванчески. Вроде не дура.

– Одна из лучших учениц и бывшая любимица Штробера, – сообщил кактус. – С первого по третий курс ходила к нему на дополнительные занятия, а потом резко перестала.

– Почему?

– Слухи ходили разные, но что из них правда – неизвестно… Хотя я кое-что знаю.

Гвен взглянула на него с интересом:

– Расскажешь?

– Почему бы и нет. Расскажу обязательно, – прокряхтел кактус, растягивая трещину-рот. – Вот сваришь мне удобрение повкусней – и сразу расскажу. Надоело, знаешь ли, водой питаться.

– Эй, это шантаж!

– Это разумное вложение ресурсов, – поучающе сказал игольчатый. – Тебе все равно практиковаться надо.

– Ладно, будет тебе удобрение! – рассмеялась Гвендолин. – Вымогатель. – И потрепала его по макушке.

Кактус старательно втянул иголки.

Как растение он был неприхотливым, а как разумное существо – слишком трепливым. Но Гвендолин уже привыкла. И даже научилась находить в этом плюсы. По крайней мере, в плане мести директору Тэвилору ее зеленоликий друг играл одну из главных ролей.

На уроке имперской классической литературы к Гвендолин неожиданно подсел Питер. Скромный и тихий парень аккуратно опустился на соседний стул и вздохнул:

– Привет.

– Привет. – Гвендолин смерила неожиданного соседа взором.

– Можно я с тобой посижу?

– Поссорился с Орионом?

– Нет… То есть да… Немного. – Питер смущенно одернул сюртук. – Он опять за Мэри бегает, а и я там третий лишний.

– Понятно, – улыбнулась Гвен. – Значит, Мэри вот-вот ответит на ухаживания?

– Угу. Ей же отец велел. Орион РоХорр – хорошая партия для молодой ведьмы из небогатой семьи.

Питер вновь вздохнул и явно хотел что-то добавить, но в этот момент в класс вошел преподаватель и начался урок.

Литературу Гвендолин любила, поэтому занятие прошло весело и интересно. Питер тоже оживился и даже немного поспорил по поводу авторства произведения «Императорские отпрыски и их воспитание».

А под конец урока Питер неожиданно толкнул Гвендолин плечом и прошептал:

– Орион очень рад, что Мэри – одна из претенденток на победу. И он очень хочет, чтобы она победила.

– Приятно, что у Мэри такая хорошая поддержка, – так же тихо ответила Гвендолин.

– Нет, ты не понимаешь, он хочет устранить других девушек! Считает, что так произведет на нее впечатление.

Гвен бросила взгляд на сидящего поодаль РоХорра. Вот это поворот… Пришла беда, откуда не ждали. Хотя почему не ждали? К характеру Ориона такое очень даже подходило. Надо бы покопаться в мыслефоне еще раз, может, его кто-то натолкнул на подобные затеи?

– Гвендолин… – Питер придвинулся поближе. – Гвен, обещай, что будешь осторожной.

– Обещаю, – кивнула она.

Урок закончился. Студенты подхватили сумки и ринулись прочь из класса. Но Питер задержался в дверях и смущенно обернулся:

– Я тут подумал… Может, мы с тобой поужинаем вместе? Есть несколько пустых помещений. Я мог бы все устроить. – Он чуть покраснел. – Договориться с прислужниками и так далее…

– Хорошая идея, – быстро ответила Гвендолин. – Питер, ты чудесный человек, и я с удовольствием поужинаю с тобой. – Она внимательно посмотрела на него и выделила: – По-дружески.

– А… ну ладно, – парень кивнул. – Тогда завтра? Например, в восемь?

– Хорошо.

– Я зайду за тобой!

Питер улыбнулся и торопливо выбежал из класса, словно боялся, что она передумает. А Гвен лишь пожала плечами.

– Неплохой парнишка, – резюмировала она. – Пригодится.

Сегодня не было занятий по ментальной магии, а значит, не было предлога для встречи с Кристианом. Но тот, видимо, решил, что предлоги не нужны, и подошел к Гвен прямо в обеденном зале.

– Госпожа Харт, – кивнул он приветственно. – Не уделите мне пару минут?

– Прямо сейчас? – изумилась Гвендолин.

– А почему нет? Я вижу, вы уже закончили.

– Я пью кофе.

– Ну что ж, тогда выпью его вместе с вами.

Кристиан нахально сел за студенческий стол и позвал официанта:

– Чашку кофе и побыстрей, пока эта юная госпожа не допила свою.

Гвен фыркнула. Сегодня она обедала одна, Мэри с Орионом опоздали в столовую, а Питера задержал преподаватель домовой магии. Так что Кристиану повезло.

Но студенты за соседними столиками все равно с удивлением посматривали на преподавателя, так внезапно уделившего внимание одной из учениц.

– Не боитесь, что пойдут слухи? – задумчиво спросила Гвендолин.

– Не боюсь. – Кристиан расслабленно откинулся на спинку стула. – А вас они пугают?

– Нет.

– Тогда не будем беспокоиться. А вот, кстати, и кофе… Ммм, вкусный. Спасибо! – поблагодарил он официанта, а потом обратился к Гвендолин: – Я всегда пью черный. А вы любите со сливками, я заметил.

– Вы так внимательно наблюдаете за мной за обедом?

– Не только за обедом. За завтраком и ужином тоже не свожу глаз.

– Можно узнать, чем заслужила такую заинтересованность? – Гвендолин пригубила свой кофе и с сожалением заметила, что в чашке осталось не больше двух глотков. Надо было заказать еще.

– Вы очень необычная студентка, госпожа Харт, – ответил Кристиан. – Да и мы друг другу не совсем чужие.

– Как так?

– Ни одна живая душа в этой академии не знает обо мне столько, сколько знаете вы, разве это не показатель близости?

Гвен улыбнулась и прикоснулась к изящному кружевному воротничку платья. Кристиан проследил за ее движением и кивнул.

– Именно, – кивнул он. – Думаю, наличие одной небольшой тайны делает нас союзниками. И вот как близкому человеку я хотел бы задать вопрос.

– Хм?

– Не хотите поужинать вместе?

Девушка с удивлением воззрилась на мастера менталистики.

– Поужинать? – переспросила она. – С вами?

– Конечно со мной. – Кристиан одним глотком допил кофе и со стуком поставил чашку на стол. – Не буду же я устраивать вам дружескую встречу с другим человеком.

– Дружескую?

– А почему нет?

Гвен нахмурилась.

Ситуация принимала непредсказуемый поворот.

– Вы против? – Преподаватель прищурился.

– Нет, просто…

– Вот и отлично. – Он поднялся. – Завтра в восемь вечера я зайду за вами.

Гвендолин ничего не успела ответить, а Кристиан уже направился к выходу из столовой, по пути здороваясь с остальными студентами.

– Завтрашней день станет самым насыщенным на этой неделе, – прошептала Гвен, наконец допивая кофе.

Оба предстоящих свидания требовали серьезного обдумывания.

Глава 13

Кристиан Амальдо сам себе удивлялся. С чего вдруг ему вздумалось пригласить студентку на ужин? Нет, конечно, Гвендолин была очень привлекательной девушкой, но все же соблазнять ее он не собирался.

Просто поближе познакомиться. Может быть, перевести отношения в дружеские. Но уж никак не в романтические!

Кристиан прекрасно помнил, как строги нравы в старых семьях. А то, что госпожа Харт была воспитана по всем правилам, он заметил сразу.

Но все-таки какая очаровательная особа… Прелестная, воздушная, открытая! Кристиан улыбнулся. Если он когда-нибудь надумает жениться, то определенно на такой девушке.

Он поправил галстук, одернул сюртук и взбежал вверх по лестнице, к комнатам пятого курса.

У спальни Гвендолин Харт кто-то стоял.

Присмотревшись, Кристиан узнал Питера Мариса, тоже студента пятого курса. Неужели вместе готовятся к какой-нибудь контрольной? Хотя вряд ли. У Питера в руке одиноко белела тощая ромашка, а это уж никак не походило на совместное занятие.

Кристиан поджал губы.

– Господин Марис, – резко сказал он, заставив парня подпрыгнуть от неожиданности, – что вы тут делаете?

– З-здравствуйте, господин Амальдо. – Питер облегченно выдохнул. – А я уж думал, это Орион пришел… Орион РоХорр, помните его?

– Помню.

– Он всегда приходит не вовремя, вот я и подумал…

Кристиан прищурился:

– Не вовремя, значит. – Он окинул взглядом ромашку. – И почему же, позвольте поинтересоваться, не вовремя?

– Ну… – Питер явно засмущался и еще крепче сжал потрепанный цветок. – У меня свидание.

– Свидание… с кем?

– С Гвендолин. Нашей новенькой, вы ее помните?

– Конечно, я помню! – рявкнул Кристиан и тут же сам удивился подобной горячности. Что же его задело? Подумаешь, глупый мальчишка пытается ухаживать за девушкой. А она, видимо, не против. Ну что ж, имеет право. Кристиан ведь собирался придерживаться дружеских отношений… или нет?

Пока он размышлял, часы, висящие на стене в дальнем конце коридора, пробили восемь, и дверь комнаты распахнулась.

Гвендолин была прекрасна.

Узкое платье подчеркивало плавные изгибы тела, аккуратный локон мягко спускался на точеную шею, в мочках ушей блестели золотые капельки сережек. Ресницы распахнуты, позволяя оценить изумительный цвет глаз. Губы чуть приоткрыты… грудь покачивается в такт дыханию… вверх-вниз, вверх-вниз…

Мастер Амальдо залюбовался. Гвендолин Харт определенно умела привлечь мужское внимание.

– Добрый вечер, Питер, – тихо сказала она сокурснику.

И это почему-то сильно задело. Почему первые слова достались не ему? Неужели она так рада видеть этого парня?

Но Гвендолин уже перевела взор на самого Кристиана и виновато улыбнулась:

– Добрый вечер, господин Амальдо. Простите, пожалуйста, за недоразумение. Сейчас все улажу и освобожусь.

Она подхватила Питера под руку и отвела на два шага в сторону.

– Мы же перенесли наш дружеский ужин! – прошипела она. – В чем дело?

Кристиан почувствовал, как лед, до этого сковавший его грудь, начал потихоньку оттаивать.

– Я думал, ты пошутила, – растерянно оправдывался Питер. – У тебя что, свидание с преподавателем?

– У нас просто разговор.

– А… а мы как же?

– А мы завтра будем ужинать! – Девушка свела брови. – Мы же все обсудили. Питер, не уподобляйся Ориону. Мы с тобой друзья!

– Хорошо, как скажешь…

Гвендолин еще что-то быстро шепнула, отчего у Питера выступила смущенная улыбка, а потом быстро развернулась в сторону Кристиана:

– Ну вот и все, господин Амальдо, недоразумение улажено. Мы можем идти.

Гвендолин шла с гордо поднятой головой. В конце концов, она ни в чем не виновата! Еще вчера предложила Питеру перенести ужин на другой день, и тот согласился. Сама не ожидала увидеть его у своих дверей, да еще с букетом (если это можно назвать букетом). Так что совершенно непонятно, почему Кристиан такой сердитый. Она же все объяснила.

Но, вероятно, этого мало. Уж слишком тяжелые взгляды мужчина бросал в ее сторону.

– Ваш друг весьма настойчив, – неожиданно пробормотал он оборачиваясь.

Гвендолин тоже оглянулась и заметила Питера, который неумело крался за ними следом.

– Настойчив и не слишком умен. – Кристиан прищурился. – Господин Марис, что это вы делаете?

Питер быстро шмыгнул в какую-то дверь и сделал вид, что ничего не слышал. Гвен закатила глаза. С ним определенно будет трудно.

Честно говоря, Питер ей нужен был только как тихий и спокойный человек, готовый выполнить любую просьбу без лишних вопросов. Но последние события показали, что она ошиблась. А значит, свинья, которую она рассчитывала подложить директору, нуждалась в корректировке.

Гвендолин задумалась и не сразу заметила, что Кристиан подошел очень близко и внимательно всматривался в ее лицо.

– Госпожа Харт, – пробормотал он задумчиво, – могу поспорить, что вы сейчас задумали что-то ужасное.

Девушка испуганно проверила ментальный блок, опасаясь, что мастер Амальдо прочел мысли, но быстро успокоилась. Мысли, ровно как и эмоции, прятались за семью замками. Врожденный дар делал ее практически неуязвимой.

А вот о чем думает сам Кристиан, при должном усердии можно было прочесть. Он, конечно, почувствует вмешательство (не за красивые же глаза ему дали кольцо мастера), но тягаться с истинным менталистом не сможет.

Гвендолин лукаво опустила взгляд.

– Ужасное? Что вы такое говорите, господин Амальдо? Я просто пытаюсь догадаться, где мы будем ужинать. Куда мы идем? Кажется, выход из замка находится в другой стороне.

– Верно, – усмехнулся Кристиан, принимая ее неумелую попытку сменить тему. – Я приглашаю вас к себе в апартаменты. Прислужник уже накрыл стол. Если вас это не смущает, конечно.

– Если это не спальня, то почему меня должно смущать?

– Не спальня. Мне выделили три комнаты, одна из них гостиная, отделанная изумительным зеленым мрамором. Думаю, вам понравится.

Гвен почувствовала, как он взял ее ладошку в свою руку, и чуть заметно улыбнулась.

– Посмотрим, господин Амальдо. Я никогда не было любительницей зеленого.

Питера подвело любопытство. Это Гвендолин хорошо понимала. В тихом омуте, как говорится… Сразу было ясно, что у такого скромника внутри бушуют эмоции. Правда, девушка надеялась, что сможет этот вулкан направить в нужное русло. Как было бы хорошо! Следил бы за директором, делал доброе дело. Так нет… Эх…

Настроение немного упало, но Кристиан это заметил и старался развеселить.

Апартаменты преподавателя и в самом деле выглядели замечательно. Особенно гостиная. Про обстановку остальных комнат Гвендолин только догадывалась, но была не прочь посмотреть. Исключительно из творческого интереса.

Зеленый мрамор оказался выше всяких похвал. Изумрудная гладь приятно радовала глаз, навевая спокойствие и безмятежность. Тяжелые бархатные портьеры облагораживали оконные проемы, а массивный диван располагал к отдыху. Одним словом, сплошное удовольствие.

Девушка присела на самый краешек дивана и быстро осмотрела накрытый столик. Мясные деликатесы, легкое вино, сладкие фрукты… Господин Амальдо планировал произвести впечатление и явно остался доволен ее реакцией. Вон как расслабился.

– Вина для начала? – спросил он, присаживаясь рядом.

– Не откажусь.

Кристиан открыл вино и наполнил бокалы.

– Любите ветчину? – Мужчина подвинул одну из тарелок. – Эта прямиком из Бегина, с травами и перцем. Очень вкусно. Попробуйте.

– Действительно вкусно! – Гвен откусила кусочек.

Ветчина оказалась бесподобной. Остро-пряная, с прекрасным ароматом, она ласкала вкусовые рецепторы, вызывая желание отведать еще.

– А это булочки с семенами харийского древа. – Кристиан указал на другую тарелку. – Обожаю их.

– Ой, я ела такие в детстве! Но потом у нашей поварихи разыгралась аллергия на семена.

– Она пекла сама?

– Да. – Гвендолин разломила булочку напополам. – Ммм, иногда мне снился этот запах.

– А почему не покупали? – поинтересовался Кристиан. – Можно было просто купить.

– Это не то. К тому же в Масине непопулярны хлебные лавки. Старые семьи стараются все печь в доме.

– Понятно. Да, в вашем городе сильны традиции.

Гвен кивнула и с удовольствием откусила булочку. Вроде бы такая мелочь, а как сильно подняло настроение.

Она отпила вина. Господин Амальдо тоже сделал глоток.

– Вы сегодня очень красивая, – внезапно сказал он.

– Благодарю! – Гвендолин рассмеялась. – А вы, оказывается, соблазнитель.

– Я? Ошибаетесь. – Мужчина придвинулся чуть ближе и прикоснулся своим бокалом к ее. Раздался мелодичный звон хрусталя. – Просто с вами я могу быть самим собой. Это очень ценно.

– Удивительно, я рядом с вами тоже чувствую себя комфортно.

В гостиной было тепло, но Кристиан все же разжег камин. Гвен залюбовалась язычками пламени.

Подле Кристиана действительно очень уютно. Вначале, когда только познакомились, она подозревала в нем самовлюбленного наглеца, но теперь, узнав получше, переменила мнение. Господин Амальдо оказался интересным собеседником. Умелым магом. Обаятельным мужчиной.

Гвен искоса полюбовалась его профилем. Интересно, почему до сих пор не женат? Не встретил свою единственную? Или слишком придирчиво выбирает? А может, вовсе не хочет жениться? Помнится, он здорово занервничал, там, в таверне, когда только познакомились. Такой мужчина наверняка купается в женском внимании…

– Вы вновь о чем-то задумались. – Кристиан поставил бокал на столик и взял руку девушки в свою. – Хотите погадаю?

– Умеете гадать? – Гвен удивленно приподняла брови.

– Бабушка хорошо умела, а я так… Поверхностно. Но кое-что предскажу.

Он огладил ее ладошку. Едва заметно пробежался кончиками пальцев по линиям и покачал головой.

– У вас впереди долгая и полная радостей жизнь.

– Это разве плохо? – спросила Гвендолин.

– Хорошо.

– А чем тогда вы недовольны?

Кристиан нахмурился:

– Вы выйдете замуж в этом году. Меня просто это удивило.

Девушка замерла. В этом году? Ну что ж, надо признать, ее это тоже весьма удивило.

– Вы уверены?

– Абсолютно. Уж что-что, а замужество я легко распознаю. – И видя ее недоверчивый взгляд, пояснил: – У меня две старших сестры. Однажды я гадал им на любовь целую зиму. Каждый день.

– А потом?

– А потом они вышли замуж, и надобность в гадании отпала. – Кристиан вновь погладил ее ладонь. – Предсказание сбылось.

– Я хочу, чтобы у них были настоящие испытания! – Тэвилор стукнул кулаком по столу.

– Но директор… – Штробер нахмурился. – Это же просто конкурс для девиц.

– Вот и придумайте что-нибудь такое, чтобы выиграла достойная!

– Что же я придумаю?

– Что хотите! – рявкнул Тэвилор. – Но заставьте их показать магию во всей красе, победить должна самая сильная ведьма. Понятно?

– Понятно, но…

– Господин Штробер, – директор прищурился, – кажется, вы обещали мне сделать празднество незабываемым, почему же сейчас отказываетесь?

– Я не отказываюсь. Я просто не понимаю, что именно вы хотите. Участницы – не самые умелые студентки, и будет глупостью заставлять их…

– А вы попробуйте. Если не справятся, присудим приз той, у кого оценки получше.

Штробер потер нос и исподлобья взглянул на Тэвилора:

– Тогда придумать задание полегче?

– Ни в коем случае! Наоборот, обеспечьте их чем-нибудь нерешаемым.

– Вы серьезно?

– Я настаиваю на использовании самой сложной магии. – Директор растянул губы в улыбке. – Под мою ответственность. Понимаете?

– Кажется, понимаю. – Штробер медленно кивнул. – Значит… настоящее испытание?

– Верно.

Тэвилор протянул зельевару мешочек с монетами.

До праздника оставалось две недели.

На следующий день Гвендолин несколько часов провела в библиотеке. Преподавательница чарования задала объемную домашнюю работу. Скрывать почерк больше не имело смысла, поэтому Гвендолин решила выполнить ее безукоризненно. Тем более тема оказалась очень интересной.

Гвен заняла место в самом уголке читального зала, обложилась книгами и старалась не отвлекаться. Но вдруг к ее столу кто-то подошел.

– Новенькая из Масина? – спросил женской голос.

Гвендолин подняла голову. Прямо перед ней стояла симпатичная брюнетка.

– Я Лавиния Ванчески, – сказала она. – Участвую в конкурсе вместе с тобой и Мэри.

– Я помню, – кивнула Гвендолин.

Лавиния была не столь нахальной, как рыжая Мэри. Она даже стояла так, чтобы не нарушать личное пространство. Но самое главное, она носила амулет от ментального воздействия.

– Я хотела узнать, ты ничего не слышала про задание? Что от нас потребуется? – спросила брюнетка.

– Мне не говорили. – Гвендолин пожала плечами. – Видимо, потом оповестят.

– Странно. Мне казалось, что должны предупредить заранее. Осталось всего две недели.

– Может, решили сделать сюрприз?

– Возможно. – Лавиния хмыкнула и указала на соседний стул: – Я присяду? Не помешаю?

– Садись.

Девушка села и, вытащив книжку из сумки, погрузилась в чтение, а Гвен вернулась к сочинению. Полтора часа тишины и спокойствия прошли быстро.

Студенты занимались каждый своим делом, лишь изредка перебрасываясь мимолетными фразами. А потом в библиотеку ворвалась Мэри…

– Гвен! – с порога воскликнула она, но, увидев Лавинию, скривилась. – А ты чего сидишь с ней? Она же наша соперница! Нет уж, хватай вещи, и пойдем со мной. Нечего вам общаться.

Мэри уперла руки в бока и демонстративно притопнула ногой, словно говоря: «Ну, я жду!»

Лавиния закатила глаза. А Гвен подумала, что если выбирать из двух соперниц, то преимущество определенно не на стороне рыжей.

Глава 14

Лавиния не стала дожидаться, пока недовольство Мэри перерастет в скандал, поэтому просто встала и ушла.

– Довольна? – мрачно поинтересовалась Гвендолин.

Рыжая пожала плечами:

– Естественно. А ты разве нет?

– Нет.

– Почему? – Голос Мэри прозвучал спокойно.

– Потому что это неправильно. Мы не враги.

– Мы с ней соперницы!

– С тобой тоже, – заметила Гвендолин.

Мэри замолчала. Но, как у всех рыжих людей, у нее была слишком светлая кожа, на которой легко проступали пятна, стоило разозлиться. Так что сейчас Мэри стала напоминать пятнистого ягуара, чем немного развеселила Гвен.

– Не злись. – Гвендолин собрала книги. – Просто не мешай мне общаться с теми, с кем сама захочу.

– Ты новенькая и поэтому многих не знаешь.

– Не знаю, но умею делать выводы.

Мэри окинула собеседницу чуть прищуренным взглядом и сказала:

– Значит, она стала тебе ближе, чем я?

– За пару часов общения? Вряд ли. Но и для нашего с тобой приятельства слово «близость» не слишком годится.

– О чем ты? – Рыжая заметно напряглась.

– Сама знаешь, – улыбнулась Гвендолин и, больше не говоря ни слова, покинула библиотеку.

Весь следующий день она посвятила учебе. Преподавательница чарования была в восторге от сочинения и тут же осчастливила известием о приближающейся контрольной.

– Вам всего лишь надо будет навести небольшие чары на неодушевленный предмет, – сказала госпожа Сара, лучезарно улыбаясь.

Гвен хотела спокойно позаниматься в комнате, но в дверь постоянно кто-то стучался: то Мэри, то Питер.

Решив, что так к контрольной не подготовиться, девушка отправилась искать какое-нибудь свободное помещение, подходящее для занятий.

А что, замок большой, что-нибудь обязательно найдется.

Кристиан возвращался в комнату, когда услышал странный звук за закрытой дверью одного из пустых классов.

Глянув на время, вздохнул и решительно распахнул дверь, готовясь встретить какого-нибудь неразумного студента и разразиться гневной речью. Но вовремя замолчал. В пустом и пыльном классе, обложившись учебниками, сидела Гвендолин Харт и напряженно вглядывалась в красную розу, лежащую перед ней.

– Госпожа Харт? Что вы тут делаете? – спросил Кристиан удивленно.

Она подняла голову и чуть вздрогнула.

– Ах, это вы… Я тренируюсь. Госпожа Сара обещала контрольную, а у меня небольшие проблемы с морозными чарами. Не хватает концентрации.

– А почему здесь? Почему не в своей комнате?

Студентка поморщилась:

– Мэри и Питер пытаются наладить со мной общение. Я ничего не имею против, но иногда они слишком утомляют. – Девушка вновь глянула на цветок. – А мне обязательно надо вызубрить чары.

Кристиан подошел ближе и, протянув руку, выпустил немного магии. Роза тут же заледенела.

– Вот так?

– Так. – Гвендолин задумчиво рассматривала алые лепестки под тоненькой корочкой льда. – Шикарно, но боюсь, госпожа Сара не поверит, что это я сама сделала. А жаль.

Мастер Амальдо усмехнулся, а затем вернул цветку первоначальный вид.

– Тогда попробуйте.

Девушка взмахнула рукой. Но лепестки лишь немного увяли.

– Я безнадежна. Что ж, не всем быть гениями.

– Вы недостаточно концентрируетесь на конечном результате, – заявил Кристиан, вытаскивая из-за соседней парты стул и садясь рядом. – Много сил тратите на движение руки и магический импульс, а это неправильно. Госпожа Сара хороший преподаватель, но в школе, где учился я, говорили, что визуальный образ превыше всего. Руки не имеют значения, да и на магии не стоит зацикливаться, она сама разберется, как надо действовать. Это же чары, а не менталистика.

Кристиан объяснял с удовольствием, видя, что собеседнице и правда интересно.

– Представьте, что должно получиться, и вперед! Я подправлю, если понадобится.

– Значит, конечный результат? – Гвендолин закусила нижнюю губу.

– Вообразите, как лед сковывает лепестки. Как замораживает листья и стебель. Как яркие краски цветка меркнут под белесым инеем…

Девушка послушно сосредоточилась. Роза едва заметно засеребрилась.

– Неплохо, но недостаточно. Пробуйте вновь. – Господин Амальдо положил руки на плечи студентки и шепнул: – Раз, два, три… Еще раз…

Прошло, наверное, не меньше часа, прежде чем результат удовлетворил их обоих.

Роза, которую в итоге смогла зачаровать Гвендолин, выглядела превосходно. Правда, лед больше походил на хрусталь, но в остальном придраться было не к чему.

Девушка сияла от счастья, а Кристиан в который раз поймал себя на том, что не может отвести взгляд.

– Вы хорошая ученица, – похвалил он.

– Спасибо! Но если бы не вы, я бы промучилась до утра, – призналась Гвендолин.

– Рад помочь.

Мастер Амальдо подал руку, помогая студентке встать, а потом чуть задержал ее пальцы в своей ладони. Какая узкая кисть… Нежная кожа, но при этом ясно ощущаются острые края аккуратных ноготков. Гвендолин вся состояла из противоречий, и это ему нравилось.

– Господин Амальдо… – шепнула она, смущенно поднимая взор.

И Кристиан понял, что держит ее руку уже непозволительно долго. Но, проклятье, как же не хотелось отпускать…

– Кристиан, – сказал он. – Можете называть меня Кристианом. Мне было бы приятно.

– Тогда я для вас просто Гвендолин, – улыбнулась девушка.

В этот момент дверь в класс распахнулась, и на пороге возникла Мэри Мосс.

– Ого! – воскликнула она, рассматривая их руки. – Преподаватель, соблазняющий студентку… Или студентка, бегающая за преподавателем? В любом случае директору стоит от этом знать.

Мэри ушла так же быстро, как и появилась. Гвендолин с Кристианом даже не успели ничего сказать.

Хотя в оправданиях они и не нуждались. Вырванная из контекста сцена не могла служить доказательством чего-либо. Да и что доказывать? Гвен фыркнула. Господин Амальдо просто оказывал знаки внимания. Молодой мужчина (ну и что, что преподаватель) и совершеннолетняя девушка (и не страшно, что студентка) просто понравились друг другу. Бывает.

Гвендолин вернулась в комнату и до самой ночи просидела с книгой в руках. А после со спокойной совестью легла спать.

Следующий день прошел без происшествий. А потом началось веселье.

Госпожа Харт получила долгожданное письмо от дедушки. Людвиг Бруксвилд выражал радость от того, что внучка не скучает в новой академии, а также напоминал о разрешении, которое самолично написал ей перед отъездом.

«Надеюсь, ты помнишь, что твои действия, какими бы они ни были, не должны плохо повлиять на репутацию семьи. Это единственное, о чем я тебя прошу, – писал он. – Ах да… Император будет присутствовать на вашем празднике. Удачи, моя девочка!»

– Замечательно. – Гвендолин еще раз перечитала письмо. – Осталось меньше двух недель, но мне хватит. Эй, кактус! Я же вижу, что ты не спишь. Готовься, скоро твой выход. – Она улыбнулась. – Пора делать директорскую жизнь незабываемой!

Директор Тэвилор в последнее время плохо спал.

Этому способствовали далеко не юный возраст, обильная пища по вечерам, чтение до трех ночи… но самое главное – нервы! О, нервы шалили неимоверно. И виной тому была одна небезызвестная студентка. Гвендолин Харт. Даже ее имя теперь вызывало изжогу.

Директор накинул халат, подвязал его поясом покрепче и вызвал помощника. Был почти полдень, но, не выспавшись ночью, он старался прикорнуть утром, поэтому частенько опаздывал к завтраку и обеду.

Тэвилор умылся, сел в кресло и недовольно уставился на дверь. Помощник не появлялся. Вздохнув, директор принялся облачаться в костюм, время от времени прислушиваясь. Но ни звука шагов, ни скрипа отворяемой двери слышно не было.

– Бездельник! – выругался он. – Даже завтрака не дождаться!

Решив выпить кофе в общей столовой, Тэвилор вышел из комнаты. И буквально сразу же столкнулся с Гвендолин Харт.

– О, директор! – воскликнула она, расплываясь в хищной улыбке. – А я как раз к вам иду! Там чей-то помощник немного напортачил, кофе пролил прямо на меня. Блузку испортил. – Девица ткнула пальцем на свою грудь, где красовалось большое пятно. – А она, между прочим, дорого стоит. Вот думаю, кто возместит ущерб? У помощника-то вряд ли такие деньги есть, значит, оплачивать придется хозяину. Не знаете, кто он?

– Не знаю. – Тэвилор поморщился. Выяснение имущественных отношений потребует присутствия старших членов семьи, а встречаться с Бруксвилдом он пока не готов.

– Жаль. Ну да ладно, не к спеху. – Гвендолин махнула рукой. – Вы в столовую? Я с вами. Вместе веселее, правда?

– Не сказал бы.

– Я и не настаиваю на признании этого неоспоримого факта. Кстати, не поможете кофе оттереть?

– Уверен, что такая умелая ведьма, как вы, может самостоятельно справиться с такой ерундой, – ответил Тэвилор. – А я, пожалуй, вернусь в кабинет.

– А столовая?

– Перехотелось.

Он развернулся и скрылся за дверями своего кабинета, оставив девицу в коридоре.

– Глупец! – прозвучало оттуда через полминуты.

Директор резко распахнул дверь, но никого не увидел. Госпожа Харт уже ушла.

– Круглый дурак, – послышалось вновь.

Тэвилор замер. Длинный коридор был абсолютно пуст.

– И как такого поставили руководить академией? – пробурчал тот же голос.

Это крыло здания было отдано под директорские апартаменты: две спальни, кабинет и богатую гостиную с санузлом. В них вела одна-единственная дверь, в проеме которой, собственно говоря, стоял сам Тэвилор. Даже спрятаться негде.

Еще в коридоре были окна. Целых два. Неужели шутник спрятался снаружи? Четвертый этаж же… Тэвилор приблизился к ближайшему подоконнику и открыл раму.

Выглянул наружу и, не найдя никаких нарушений, призадумался.

– Я же говорю: глупец! – послышалось вновь.

Директор покрутил головой, но вокруг по-прежнему никого не наблюдалось. Подойдя ко второму окну, он опять открыл раму. Правда, для этого пришлось сдвинуть в сторону горшок с полузасохшим кактусом (надо сказать прислужнику, чтобы полил).

Не найдя посторонних ни снаружи, ни внутри, Тэвилор медленно вернулся в кабинет.

В столовой директор появился только к вечеру. Гвендолин внимательно наблюдала, как он сел за любимый стол и заказал жареное мясо с овощами. Дождалась момента, когда начал обсуждать с другими преподавателями какие-то проблемы, и незаметно покинула столовую.

Добежав до четвертого этажа, устремилась к директорским комнатам.

– Ну как? – спросила она, чуть притормозив у подоконника.

– Пароль «Росария», руку ладонью к замку и на счет «три» – магический импульс, через две секунды еще один, – тихо ответил кактус.

Гвендолин шепнула пароль, открыла дверь и, подхватив горшок с зеленым другом, прошла внутрь.

Побоявшись заходить в спальню и гостиную, она водрузила кактус на шкаф в кабинете и чуть прикрыла его стопками книг.

– Тебе хорошо видно оттуда?

– Замечательно, – закивал игольчатый. – А меня заметно?

Гвен прошлась по кабинету туда-сюда, поглядывая на шкаф.

– Нет. Но давай я еще пару папок зеленых поставлю, чтобы сливалось… Вот так совсем идеально! Ладно, что делать, ты помнишь. Удачи!

– И тебе!

Еще раз осмотрев помещение и не найдя ничего, что свидетельствовало бы о вторжении, девушка вышла.

Тэвилор сел в рабочее кресло и вытянул ноги. Вечер наступил слишком быстро, он уже устал. Скоро можно готовиться ко сну, осталось подписать еще пару бумаг. Может, хоть сегодня удастся выспаться? Было бы хорошо.

Директор поставил размашистую подпись на последнем листе и положил его в ящик стола. Вот, кажется, и все… Хотя нет. Надо решить насчет конкурса. Штробер написал несколько вариантов заданий, но все не то. Придется самому.

Тэвилор придвинул к себе чистый лист и вывел черными чернилами заглавие: «Испытания для ведьм». Полюбовавшись, продолжил…

– Пусть каждый из преподавателей составит нерешаемую задачку, – комментировал он вслух писанину. – Кто знает, в чем именно сильна девчонка?

– Бесполезно, – послышался вновь глухой голос.

Директор дернулся и пролил чернила.

– Кто здесь?! – воскликнул он озираясь.

Рассчитывать, что шутник проник в его комнаты, было бы нелепо. Тэвилор точно знал – он тут один. Но все-таки вскочил и внимательно осмотрелся. Проверил под столом, на подоконнике, пошарил под шкафом, заглянул в гостиную и спальню. Даже за унитазом посмотрел (мало ли), но так ничего и не нашел.

– Неужели показалось? – задумчиво пробормотал он. – Это все от недосыпа. Нет-нет, больше никаких дел. Снотворного – и в постель! Почудится же такое…

Глава 15

Следующий день был выходным. Гвендолин ждала его всю неделю, и вовсе не потому, что хотела подольше поспать, а потому, что не было занятий. Слушать лекции по истории, которые вел Тэвилор, было сущим наказанием.

За завтраком студентов обрадовали новостью, что при академии теперь действует парк, в котором можно прогуливаться в любое, свободное от занятий время. Раньше на этом месте росли заброшенные кусты магнолий, но в этом году император выделил деньги, и территорию привели в порядок. Директор рассказывал это с большим намеком на собственную значимость: мол, это я уговорил императора! Студенты благодарно кивали.

Если честно, Гвендолин не испытывала особого восторга. Пустырь она раньше не видела и не могла оценить преображения. Хотя в парке погулять не отказалась.

Накинув тонкий плащ (исключительно для того, чтобы не запачкать белоснежное платье, надетое по случаю выходного дня), Гвен отправилась на улицу.

Широкие мраморные дорожки петляли вокруг здания, постепенно скрываясь среди деревьев. Изящные скамеечки радовали взор обилием резных орнаментов, а высокие фонари поражали коваными кружевами. Одним словом, парк являлся приятным во всех отношениях.

– Раньше нас не выпускали из академии среди учебного года, – послышался женский голос.

Гвендолин обернулась и наткнулась на Лавинию Ванчески. Брюнетка стояла совсем рядом и задумчиво рассматривала ветку магнолии.

– А сейчас можно гулять. Это немного странно, – сказала она.

– Не любишь прогулки? – поддержала разговор Гвендолин.

– Люблю. Хотя заброшенным это место нравилось мне больше. Сейчас исчезла первозданная красота, растворилась среди аккуратности. Я не говорю, что это плохо, просто непривычно. Раньше тут росла мята и эльфийский златоцветник. Я его рвала для чая.

– Вас же не выпускали.

– Но я знала потайной ход. – Лавиния улыбнулась. – А теперь он потерял свое очарование. Зачем им пользоваться, если можно выйти на улицу вполне легально?

– Всю романтику убили, – хмыкнула Гвен и глянула на здание академии. У входа стояла рыжая Мэри. – Лавиния… а в какой стороне росла твоя мята?

– Дальше. Вон за теми скамьями.

– Давай проверим, вдруг что осталось?

Они успели скрыться между деревьев до того, как их обнаружила Мэри. Гвендолин подозревала, что и Лавиния увидела рыжую, поэтому постаралась показать самую дальнюю полянку с травами. Эльфийский златоцветник рос там же. Набрав два пучка трав, девушки вернулись в здание.

– Ну что, найдем какую-нибудь гостиную? – спросила брюнетка, перебирая пучки. – Смотри, какие свежие листья! Чудесный чай получится.

Свободная комната для студенческого досуга обнаружилась на первом этаже, недалеко от входа. Там стояли два мягких диванчика и столик с чайными приборами. Идеально!

Лавиния ловко заварила чай, а Гвен вызвала прислужника и уговорила его принести печенье. Хотелось нормально отдохнуть.

Прислужник проникся прекрасными глазами хорошенькой студентки (а точнее, ее ловким ментальным воздействием), и уже через десять минут на их столе красовалась вазочка с миниатюрной, тающей во рту выпечкой.

– Как у тебя это получилось? – удивилась Лавиния.

– Я просто умею договариваться с людьми, – ответила Гвендолин и попробовала чай. – Вкусно!

А вечером ей стало плохо.

Умыв лицо, Гвендолин взглянула на себя в зеркало и ужаснулась. Бледная, с темными кругами вокруг глаз… С ней определенно было что-то не то.

– К лекарю, – шепнула девушка. – Срочно к лекарю!

Лекарь, заведующий студенческим здоровьем, жил этажом ниже, но ей стоило больших трудов добраться до его комнаты. Постучав в дверь, Гвен приготовилась ждать. Никто не открывал. Она стукнула еще раз. И еще.

– Да где же ты? – Почувствовав, что вот-вот потеряет сознание, она принялась колотить по дверной створке, не замечая ничего вокруг, и остановилась лишь тогда, когда ее руки кто-то перехватил.

– Гвендолин!

Девушка подняла взгляд и наткнулась на встревоженные глаза Кристиана Амальдо. А потом благополучно потеряла сознание.

Очнулась в уже знакомой зеленой гостиной.

– Ты у меня, – сказал Кристиан, поднося к ее рту пиалу с какой-то жидкостью. – Пей, полегчает.

– Мне плохо… Нужен лекарь, – шепнула она.

– Лекарь взял отгул. У него семейные проблемы. Пей.

Девушка послушно сделала глоток. Напиток обжег гортань невкусной горечью, но прояснил разум.

– Что это?

– Противоядие. Семейный рецепт. – Кристиан отставил пиалу в сторону и внимательно взглянул на студентку.

– Противоядие? Меня отравили?

– Вернее всего. Вспоминай, что ела или пила необычного?

Гвендолин нахмурилась.

– Вроде ничего особенного. Хотя… Мы с Лавинией набрали мяту в парке и заварили чай.

– С Лавинией Ванчески? – уточнил Кристиан.

– Да. Ты думаешь, что она специально?…

Пожав плечами, господин Амальдо дошел до двери и вызвал прислужника. Что-то спросил, потом нахмурился и обернулся к гостье:

– Не вставай, я сейчас вернусь.

– Ты куда? – Гвендолин опасалась оставаться одна.

– Я быстро!

Кристиан ушел, а она еще некоторое время смотрела на дверь, словно надеясь, что его «быстро» и впрямь окажется мгновенным.

А потом принялась размышлять. Если Кристиан прав (а он, скорее всего, прав), то она отравлена. Неужели за этим стоит Лавиния? Зачем ей? Устранить конкурентку? Бред. Но если это не она, то кто? Ох, как все запутано… Гвендолин потерла лоб. Они еще заказывали печенье… Может, прислужник что-то подмешал? Нет, не мог. Обслуживающий персонал давал нерушимую клятву о непричинении вреда студентам и преподавательскому составу, иначе их никто бы не допустил до кухни и личных вещей. Во всех академиях так заведено. Значит, это не прислужник.

Тут дверь распахнулась, и на пороге возник Кристиан с Лавинией Ванчески на руках. Девушка была без сознания.

– Те же симптомы, – пояснил он, укладывая брюнетку на соседний диван.

«Значит, не Лавиния», – подумала Гвендолин, и это почему-то ее обрадовало.

Мастер Амальдо привел брюнетку в чувство.

– Госпожа Ванчески, – он перелил остатки противоядия в два флакона, – как вы думаете, где вы могли отравиться? Может быть, что-то заметили?

– Н-нет, ничего. – Лавиния поежилась. – Чтобы мы обе сразу… Это точно не в столовой, ведь остальные студенты здоровы.

– Значит, чай, – вздохнула Гвендолин.

Кристиан надписал каждый из флаконов и вручил девушкам.

– Пить по чайной ложке каждый день в течение недели, – велел он.

– Не знала, что ты лекаришь. – Гвендолин спрятала флакончик в карман.

– Не я. Это сестрица собрала мне целую аптечку, когда мы виделись два месяца назад. Она профессиональная лекарка. – Кристиан подал руку и помог Гвендолин встать. – Голова не кружится?

– Вроде нет.

– Замечательно. Госпожа Ванчески, давайте я вам помогу… Как себя чувствуете?

– Уже лучше, спасибо, господин Амальдо, – откликнулась брюнетка, с любопытством поглядывая на однокурсницу. Наверняка услышала, как они обращались друг к другу по имени.

– Кстати, я могу посмотреть, что именно вы собрали для чая? – спросил вдруг Кристиан.

– О, конечно! Это мята и эльфийский златоцветник.

Лавиния похлопала себя по карманам, а потом вытащила пучок с травами.

– Не успела выложить, – пояснила она.

Преподаватель осмотрел траву и вздохнул:

– Это не златоцветник. Точнее, златоцветник, но не эльфийский. У него ствол жестче и листья чуть зазубренные, видите?

– Но я же его раньше рвала, и все было хорошо, – недоуменно проговорила Лавиния.

– Не его.

– Но на том же месте!

– Когда планировали парк, могли пересадить травы с места на место. – Мастер менталистики смял веточки в кулаке. – Не рискуйте здоровьем. Меня может не быть рядом.

Гвен кивнула:

– Да, спасибо. Нам повезло, что ты оказался около лекарских покоев. Удивительно даже…

– Мэри Мосс подвернула ногу, я провожал ее, – ответил Кристиан. – А потом возвращался к себе. Там короткий путь.

– Даже от рыжей иногда бывает польза. – Лавиния невесело хмыкнула.

Кристиан тоже усмехнулся. А Гвендолин вдруг подумала, что Мэри вполне заслужила подвернутую ногу.

Директор поджидал госпожу Харт.

Просьба зайти к нему в кабинет была передана с одним из студентов, и проигнорировать девчонка не сможет. Это хорошо. Даже очень хорошо.

Раздался стук, и почти сразу распахнулась дверь. Госпожа Харт вопросительно уставилась на Тэвилора.

– Звали? – прозвучало вместо приветствия.

– Звал, – тихо сказал он. – Рад, что вы нашли время.

– Вы же просили зайти.

– Верно. – Тэвилор замолчал, разглядывая девицу, заодно прислушиваясь к окружающим звукам. – Я хотел поговорить о конкурсе…

Но не успел директор договорить фразу, как на весь кабинет прозвучал таинственный голос: «И совесть тебя не мучает?!»

Тэвилор поморщился. Опять! Эта мерзость длится уже несколько дней!

– Глупец, – прозвучало в тишине.

Директор впился взглядом в Гвен, ожидая реакции. Но та лишь улыбнулась.

– Вы что-нибудь слышали? – спросил он.

– Вы сказали, что хотели поговорить о конкурсе.

– И все? – Тэвилор недоуменно моргнул.

– Все, – с готовностью согласилась Гвендолин.

– И никакие другие голоса больше не звучали?

– Нет. Директор, с вами все в порядке?

– Да-да. Все хорошо.

Тэвилор встал из-за стола и потер лоб. Это вроде бы простое действие сопровождалось все тем же таинственным голосом: «Замотался, бедненький… Увольняться пора».

– А сейчас? Слышали? Сейчас-то слышали?!

Гвендолин медленно кивнула:

– Слышала, конечно.

– Слава матери-магии…

– Вы сказали, что с вами все хорошо. Но мне кажется, вы не совсем объективны. Господин Тэвилор, может, к лекарю? Я, конечно, не специалист, но вы очень бледны, – задумчиво пробормотала студентка. – Я на днях отравилась и тоже не блистала румянцем. Может, у вас что-нибудь похожее?

Тэвилор поджал губы. Раньше проклятый голос молчал, когда в кабинете находился кто-то посторонний, позволяя себе высказывания, только когда директор был один. А сейчас разболтался! О, как хотелось, чтобы девица сказала, что тоже его слышит!

Но глупая девчонка либо совершенно глуха, либо… Что именно «либо», Тэвилор предпочитал не думать. Ставить самому себе диагноз – верх глупости.

Вот так разнервничаешься, а потом окажется, что это простое переутомление.

Он окинул взглядом студентку и нахмурился. На какое-то мгновение показалось, что та прячет усмешку.

Директор мигом подобрался, дошел до окна и резко развернулся, стараясь уловить направление ее взора. Госпожа Харт беззаботно пялилась по сторонам.

Бред, конечно, но все же… Могла ли она подстроить таинственный голос? Вызвать у него галлюцинации? Правда, на это понадобилась бы целая прорва сил, девчонка вряд ли на такое способна. Честно говоря, Тэвилор во всей империи не знал человека, способного наслать качественные галлюцинации на такого сильного мага, как он. Значит, не магия… А что тогда? Интуиция вопила, что Гвендолин Харт замешана в этой истории, а директор привык доверять интуиции.

«Если не магия, значит, голос не мерещится, – подумал он с облегчением. – Надо просто найти источник».

За эти дни Тэвилор осматривал кабинет множество раз, но так ничего и не обнаружил. Хотя осмотр был поверхностный, ибо то времени не хватало, то голос замолкал, позволяя заняться другими делами, то еще что-нибудь случалось. Теперь же директор поклялся сам себе, что обязательно изучит каждый сантиметр.

Вот только девицу проводит.

Но девица уходить не торопилась. Она села в кресло и начала что-то вещать о конкурсе. Тэвилор не слушал. Его мозг сейчас был занят анализом ситуации, и выводы получались весьма интересными.

Голос молчал при посторонних, а при ней заговорил. Это ли не доказательство? Пусть косвенное, но все же.

– Госпожа Харт, – прервал директор болтовню. – Вы смирились с участием в конкурсе?

– Конечно, – кивнула девушка. – Тем более я рассчитываю на победу.

– Вот как? Занятно. Должен заметить, что очень рад такому решению, хотя оно довольно неожиданное.

– А вы бы предпочли противостояние?

– Нет, что вы! Конечно нет.

Тэвилор хотел еще что-то добавить, но тут послышалось уже надоевшее: «Глупец!»

Гвендолин Харт ничего не услышала. А Тэвилору захотелось выругаться. Если бы на ее лице появилась хоть какая-то эмоция, он бы уличил ее во лжи! Но нет. Девчонка – истинная внучка своего дедушки, умеет держать эмоции под контролем.

– Рад, что все проблемы разрешились, – процедил он, впрочем, стараясь, чтобы это прозвучало вежливо. – Вы можете идти.

– До свидания, директор.

– До свидания, госпожа Харт.

Но не успела девица дойти до двери, как створки распахнулись и в кабинет торопливо вошел преподаватель менталистики.

– Гвендолин? Директор? Что-то случилось? – спросил Кристиан Амальдо, с удивлением рассматривая студентку.

– Госпожа Харт уже уходит. – Тэвилор вздохнул. – Все в порядке.

– Глупец! – вновь послышался голос, на этот раз громче обычного, а Тэвилор тут же впился взглядом в Амальдо, радуясь такому совпадению.

«Как вовремя!» – подумал он.

Сейчас все и выяснится.

Кристиана очень взволновало отравление Гвендолин.

Конечно, сомнений не осталось, что это случайность. Девушки просто перепутали травы, так иногда бывает, но все же это здорово подпортило ему настроение.

Несмотря на боевой характер, Гвендолин оказалась хрупкой девушкой. Ее хотелось оберегать.

В тот день очень повезло, что он оказался рядом! Или стоило поблагодарить Мэри Мосс, которой тоже потребовалась помощь?

В любом случае, слава магии, что все закончилось хорошо.

Кристиан направился к Тэвилору, чтобы подписать запрос на новое пособие для уроков, и совершенно не ожидал встретить в его кабинете Гвендолин. Девушка выглядела обеспокоенной, и что-то ему подсказывало, что это волнение связано именно с его приходом.

– Госпожа Харт уже уходит, – сказал Тэвилор и тут же добавил: – Все в порядке.

Кристиан уже готов был в это поверить, если бы не неизвестно откуда прозвучавший громкий выкрик:

– Глупец!

Он мог поклясться, что ни Гвендолин, ни тем более сам директор не сказали ни слова. Наоборот, оба тут же напряглись и впились в Кристиана мрачными взорами. Но если во взгляде Тэвилора сквозило предвкушение от разгадывания тайны, то от Гвендолин явно тянуло досадой.

Мастер менталистики дернул плечом. Быть причиной разочарования не хотелось.

– Амальдо, вы слышали? – Директор ощерился в мелкой лисьей ухмылке, словно почуял добычу. – Какой-то шутник что-то выкрикнул!

Кристиан окинул быстрым взором комнату и, убедившись, что кроме них больше никого нет, покачал головой, разыгрывая удивление:

– Прошу прощения, не слышал. Я довольно далеко от окна.

– Да при чем тут окно?!

– Вы сказали про выкрик, и я подумал…

Тэвилор внезапно заскрежетал зубами. Это выглядело настолько дико, что удивление стало настоящим.

– С вами все в порядке? – спросил преподаватель менталистики.

– Все хорошо! – Директор перевел взгляд на Гвендолин, потом обратно на Кристиана. – Со мной все хорошо! Просто замечательно! Я здоров!

– Здоровый глупец! – согласился все тот же таинственный голос.

А Гвендолин улыбнулась:

– Мне пора, господа. Еще сочинение писать…

И, подмигнув Кристиану, девушка выскользнула из кабинета.

– Вы точно не слышали ничего необычного, господин Амальдо? – уточнил директор, глядя вслед студентке.

– Абсолютно точно, господин Тэвилор. Если не считать необычным наш с вами диалог и слова госпожи Харт, то больше ничего.

– Странно. Очень и очень странно.

Гвендолин была горда собой! А как не гордиться, если первая часть плана успешно реализовывалась? А сколько еще сюрпризов впереди! Девушка довольно зажмурилась. Директор сам уволится, лишь бы больше не находиться в академии.

Она шла по дорожке в парке и совсем не удивилась, когда ее догнал мастер Амальдо.

– Рассказывай, – односложно велел он.

– Что рассказывать?

– Что это было? Я, конечно, поддержал твою игру, но определенно слышал посторонний голос в директорском кабинете.

– А с чего вдруг это моя игра? – Гвен с интересом посмотрела на мужчину.

– Потому что голос подозрительно напоминает твоего фамильяра, – ответил Кристиан. – Я его хорошо запомнил. Не каждый день слышишь, как ругается кактус.

Девушка рассмеялась:

– Представляю! Кстати, он часто о тебе спрашивал. Интересовался биографией и вообще.

– Что «вообще»?

– Подробностями личной жизни, – ответила Гвен, поглядывая по сторонам.

Людей в парке было мало. Большинство студентов готовились к ежемесячным контрольным и предпочитали проводить свободное время с пользой, а те, кто все-таки вышел прогуляться, бросали любопытные взгляды в их сторону. Не каждый день преподаватель и студентка так романтично гуляют по осеннему парку.

– Гвен, – голос Кристиана прозвучал укоризненно, – ты ведь специально меня отвлекаешь, чтобы не отвечать на вопрос.

Девушка промолчала. Она шла вперед, четко ступая по твердому полотну дорожки, и лихорадочно придумывала, как выпутаться из ситуации. Кристиан был не чужим, но все же не настолько близким, чтобы она могла довериться ему полностью. Врать тоже нежелательно, мало ли в чем еще потребуется содействие, а значит, придется выдать маленький кусочек правды. Совсем крохотный, только для успокоения души и совести.

– Какой именно вопрос ты имеешь в виду? – уточнила Гвендолин. Заприметив свободную скамейку, она потянула спутника за собой: – Присядем, нечего стоять у всех на виду, еще разговоры пойдут.

– Пусть болтают, не страшно. – Мужчина сел рядом. – Рассказывай, что ты еще натворила?

– Почему сразу «натворила»?

– А разве нет? Нервный Тэвилор и твоя довольная мордашка ясно повествуют, что ты приложила ко всему этому руку. Признавайся: запихнула кактус в кабинет? – глядя в глаза, спросил Кристиан. – Гвен, ты же знаешь, я поддержу тебя, что бы ни случилось, поэтому можешь довериться.

Гвендолин вздернула брови:

– Даже если убью человека?

На какой-то миг ей показалось, что Кристиан ответит что-то резкое, граничащее с нотациями. Но нет, он всего лишь хмыкнул.

– Потому что глупо не поддерживать такую очаровательную особу. Даже в убийстве. Шучу! Слышишь? Это шутка! Меня пугает, когда у тебя вот так загораются глаза. Обычно после этого начинаются неприятности.

– Можно подумать, эти неприятности начинаются лично у тебя!

– Ну… – Кристиан откинулся на спинку скамейки. – Когда ты заприметила меня в собственной постели, взгляд был таким же предвкушающим. А потом начала угрожать браком. Я все отлично помню, прелестная моя госпожа Харт!

– Я не твоя, – сказала Гвендолин из чистого упрямства.

– Признаюсь, иногда это меня немного расстраивает, – пробормотал Кристиан и тут же широко улыбнулся. – Так что с Тэвилором? Твой кактус поет ему песни по ночам?

– Обещал петь.

Гвендолин отчетливо слышала, с какой интонацией он произнес «это меня расстраивает», и поразилась, насколько серьезно прозвучала мимолетная фраза. Там не было шутки. Сердце почему-то застучало быстрее, а мысли рассыпались мелким бисером, не желая собираться в определенную картину. Кристиан спрашивал о директоре, а девушка лишь задумчиво кивала. Наверняка со стороны это выглядело нелепо.

– Гвен! – Его голос, полный легкой, незначительной насмешки, прозвучал неожиданно громко. – Гвен, ты витаешь в облаках!

– Ой, да… Извини. – Гвендолин потерла ладонями щеки, разгоняя кровь. – Трудный был день. Мы можем продолжить разговор завтра?

– Голова болит? – нахмурился Кристиан.

– Немного.

– Это после отравления. Ты же пьешь лекарства?

– Да. Я, пожалуй, пойду.

– Проводить? – Он поднялся.

– Нет, спасибо. – Девушка мягко отстранила его руку. – Не стоит давать пищу для пересудов. Боюсь, про нас и так поползут слухи.

Глава 16

Орион РоХорр подошел к ее двери в половине пятого утра. Гвендолин несколько раз возблагодарила магию за бессонницу, приключившуюся у нее этой ночью, иначе точно пропустила бы лазутчика.

Когда дверь открылась и в спальню влетел крошечный огонек явно магического происхождения, Гвендолин как раз переворачивалась на другой бок, надеясь, что новая поза поможет уснуть. Огонек мелькнул у порога, чуть-чуть завис подле шкафа и юркнул под кровать.

– Проклятье! – прошептала она, стараясь себя не выдать.

Орион мог, конечно, сразу уйти, но что-то подсказывало: недруг подождет пару минут, дабы удостовериться.

И точно! В скором времени дверь еще раз приоткрылась, внимательный взгляд осмотрел комнату, и только тогда ночной гость исчез.

А Гвендолин тут же свесилась вниз, заглянув под кровать.

Подобные огоньки были сродни сглазам и прочему мелкому магическому вмешательству. Убить не убьют, но жизнь подпортят. Интересно, что ей уготовано? Надо бы за завтраком проверить мыслефон Ориона, давно не проверяла. Честно сказать, она и подумать не могла, что парнишка решится на подобное! А все из-за чего? Точнее, из-за кого? Правильно, из-за рыжей.

Гвен легла обратно на подушку и задумалась. Можно, конечно, избавиться от огонька. Но тогда спокойного времени не видать – придется постоянно быть начеку, Орион может любую гадость наслать. А если огонек не трогать, сделать вид, что не заметила… Кто знает, может, и успокоится?

А сглаз… Ерунда, право слово! Пусть глазит на здоровье! Дедушка давно научил защиту ставить. Ни одна зараза не прилипнет.

Гвендолин еще раз заглянула под кровать, а потом со спокойной совестью уснула…

…и едва не опоздала на завтрак.

Орион уже сидел за одним из столов и сверлил взглядом вход, поэтому Гвендолин, как только появилась в столовой, сразу же оказалась под пристальным наблюдением.

– Орион, доброе утро! – промурлыкала она, проходя мимо. – Изумительное утро, не правда ли? Давно так спокойно и крепко не спала.

На лице парня разлилось недоверие вкупе с недоумением. Он явно не ожидал благополучной ночи.

– Привет, – буркнул Орион отворачиваясь.

Больше разговоров не требовалось. С тех самых пор как Гвендолин поссорилась с Мэри, отношения с ребятами стали вежливо-натянутыми.

Присев за соседний столик, Гвен принялась за еду. Сегодня на завтрак была ветчина с умопомрачительным ароматом! Принюхавшись и распознав бегинский деликатес с травами и перцем, который она уже пробовала на ужине у Кристиана, девушка с удовольствием отведала кусочек.

Время от времени встречалась взглядом с Орионом, но больше ничто не мешало, поэтому настроение оставалось прекрасным. И даже появление Мэри и Питера не смогло его испортить.

На улице все отчетливее чувствовалась осень, становилось прохладнее. И даже в самом замке иногда появлялись сквозняки, которые (как надеялась Гвендолин) должны были исчезнуть ближе к зиме. Обогревательные чары, накладываемые преподавателями, умело хранили здоровье и покой студентов. Но пока бороться с прохладой приходилось своими силами.

Решив, что надо бы вернуться в комнату за накидкой, Гвен встала из-за стола. В голове тут же зашумело, а перед глазами заплясали темные мушки. Попытавшись дотронуться до лба, она с удивлением поняла, что руки не слушаются. Впрочем, как и ноги. Благо не успела отойти от стула, поэтому не упала, а мягко опустилась обратно. Начало подташнивать.

Гвендолин поискала взглядом Кристиана, но вновь наткнулась на Ориона. С легким прищуром он следил за ее состоянием. Так это его рук дело? Но как получилось? Гвен была уверена, что никакой сглаз не мог пробиться сквозь защиту. И все же… Чуть опустив веки, чтобы унять тошноту, она попыталась считать мыслефон Ориона, но сил не хватило. Помассировав пальцами виски и стараясь нормализовать собственное состояние, девушка крепко зажмурилась и пропустила момент, когда Кристиан вошел в зал. Почувствовала только, что плеч коснулись мужские руки, а знакомый голос прошептал:

– Гвен, что с тобой?

– Орион… – выдохнула она, называя имя мучителя. – Это он подстроил…

– Господин РоХорр! – Кристиан помог Гвендолин встать. – За мной в кабинет немедленно!

Гвендолин наверняка потеряла сознание где-то по дороге, так как очнулась в незнакомой спальне. Рядом на стуле сидел Кристиан.

– Не хотел оставлять тебя на диване, поэтому перенес сюда, – пояснил он, подавая питье.

– Что это?

– Пей.

– Что это? – повторила Гвендолин.

Кристиан усмехнулся:

– Противоядие. Опять.

– Меня отравили? Так вот почему не действовала защита! Ничего магического, простое отравление… Но как? – Она сделала большой глоток и поморщилась. Вкус был ужасный.

– Успокойся, тебе нельзя нервничать. Орион не виноват.

– Как это «не виноват»?! – возмутилась Гвендолин.

– Ты сама себя отравила. – Господин Амальдо пересел на кровать и, взяв ее руку, проверил пульс. – Это твоя ошибка. А также твоего преподавателя зельеварения из прежней академии, раз он не сумел вбить правила техники безопасности. Я ведь и подумать не мог, что ты их не знаешь.

– При чем тут зельеварение? И я знаю технику безопасности!

– Неужели? А скажите-ка мне, госпожа Харт, – Кристиан перешел на официальный тон, – что говорят учебники о златоцветнике? О любом, даже об эльфийском, который вы хотели тогда заварить?

– Кристиан, мне плохо, а ты устраиваешь экзамен. Так нечестно, – буркнула Гвендолин.

– И все же мне хотелось бы услышать ответ. – Улыбка мужчина была сочувственной. – Давай подскажу… Итак, любой златоцветник обладает приятными вкусовыми качествами и запахом меда. Из организма выводится в течение недели. Эльфийский полностью безопасен, но даже он имеет одну маленькую особенность. Какую?

Девушка сдвинула брови, вновь хотела выразить недовольство, но передумала. Кристиан не стал бы задавать такие вопросы, не будь они важными, правда?

– Ну же, Гвен, никогда не поверю, что вы это не проходили! Или ты отвлекалась на что-то другое?

Конечно, отвлекалась! Гвендолин постоянно отвлекалась на любимую менталистику! Это казалось ей намного более важным, чем другие предметы. Хотя, надо признать, зельеварение никогда не было скучным, просто именно ту лекцию она не помнит. Или помнит?

Воскресив в памяти уроки трехгодичной давности, девушка прикусила губу.

– Златоцветник несовместим с перцем, – прошептала она.

– Неплохо. А чем бегинская ветчина отличается от остальной?

– Травами и перцем…

– Верно! – Кристиан вновь подал ей напиток: – Держи. Надо заглушить в организме всю дрянь. Гвен, вот скажи, почему такая умная девушка, как ты, иногда забывает элементарные вещи?

– И Орион правда не виноват? – спросила Гвендолин. – Кстати, где он?

– Я отпустил его сразу же, как только считал мыслефон. Это было легко сделать, учитывая, что господин РоХорр не носит…

– Не носит амулет от ментальных атак, – закончила за него Гвендолин. – Он глупец.

– Глупец, – согласился Кристиан, с интересом посматривая на девушку.

– Он совсем не виноват?

– Почему же? Очень даже виноват. Только не в отравлении. Он сглаз на тебя навесить хотел.

– Это я знаю. У меня огонек под кроватью до сих пор прячется.

Кристиан резко вскочил на ноги:

– И ты молчала?! Надо его немедленно убрать!

– Не надо, у меня защита, – остановила его Гвендолин. – Семейные чары. Вернусь в комнату, сама уберу.

– Почему сразу не убрала? – Мужчина сел обратно на кровать и взял Гвен за руку.

– Не хотела спугнуть Ориона. Врагов надо держать близко, так меня учили.

– Дедушка?

– А кто же еще, – хмыкнула Гвендолин, глядя ему в глаза. – Вы с ним чем-то похожи. Думаю, он бы тебе понравился.

Кристиан помолчал, а потом вдруг спросил:

– А я ему?

– Наверное, тоже. Он уважает ментальную магию.

– Это хорошо.

Глава 17

Кристиан начал урок полчаса назад, но уже очень устал. Мало того что студенты сегодня казались сонными, так еще Гвендолин отчего-то витала в облаках. Чем сильно бесила госпожу Мосс, сидящую за соседней партой. Кристиан отчетливо видел, что рыжая девица едва сдерживается от негодования. Ну еще бы! У нее две последние оценки просто отвратительные, тогда как Гвендолин блистала знаниями.

Мастер Амальдо никогда не заводил себе любимчиков и старался оценивать учеников как можно беспристрастнее, но все же он очень радовался за Гвен. Девушка заслуженно получала высокие баллы, чего не скажешь о Мэри Мосс… Та вроде старалась, но не смогла продвинуться ни на шаг с начала учебного года. Хоть официальный диагноз ставь: абсолютная неспособность к менталистике!

Кристиан посмотрел, с каким усердием рыжая Мэри пялится на кулон из черепахового камня, и вздохнул. Сегодня они насыщали амулеты. Легчайшее задание. У половины класса уже все получилось, вторая половина вот-вот должна закончить. Гвен справилась в рекордно короткие сроки! А Мэри до сих пор сидела с пустым кулоном, словно и не было этих тридцати минут.

Мастер менталистики опять вздохнул, но на этот раз чуть громче, и направился к студентке.

– Госпожа Мосс, – сказал он, осматривая фронт ее работ, – вы совершенно не сосредотачиваетесь.

– Я сосредоточена как никогда!

– Вряд ли. У вас даже кулон лежит криво. – Кристиан покачал головой. – Поправьте и попробуйте еще раз. А как дела у других? Господа, у всех все получилось?

Нестройный хор разномастных «Да!» разнесся по кабинету.

– Замечательно! Госпожа Харт, продемонстрируйте, пожалуйста, свое изделие.

Гвендолин протянула заряженный амулет и улыбнулась. У этой девушки определенно самая очаровательная улыбка из всех, что он когда-либо встречал.

– Ну конечно, у Гвендолин всегда все самое лучшее, – неприязненно пробормотала Мэри.

Мастер Амальдо нахмурился:

– Что вы хотите этим сказать, госпожа Мосс?

– Совершенно ничего, господин Амальдо. Совершенно ничего.

– А мне показалось, что вы чем-то недовольны.

– С чего вдруг? У меня же нет причин быть недовольной. – Мэри бросила на него цепкий взгляд, потом быстро обернулась к Гвендолин. – Гвен и правда очень талантлива. Даже удивительно.

– К таланту прилагается интенсивная концентрация и трудолюбие, – ответил Кристиан и продолжил урок.

Оставшееся время прошло более-менее спокойно, если не считать задумчивых взоров Мэри. Рыжая девица отложила в сторону кулон, не желая тратить на него силы, и, не найдя занятия приличнее, принялась болтать с Орионом. В спор она больше не вступала.

А когда занятие завершилось и все вышли, Мэри Мосс вернулась.

Кристиан как раз разбирал бумаги, готовясь к приходу следующего курса, когда прозвучал едва слышный вопрос:

– Господин Амальдо, я же ничем не хуже Гвендолин Харт, почему же все внимание вы адресуете именно ей?

– Что? – изумился Кристиан, поднимая взор на студентку. – О чем вы? Прекратите глупые домысла и ступайте на занятия, что там у вам по расписанию…

– По расписанию у меня часовой перерыв.

Мэри поставила один из стульев поближе к его столу и села, чуть приподняв юбку. Ровно настолько, чтобы случайные свидетели не сочли это недозволенностью.

– Я же ничем не хуже Гвендолин Харт, – повторила рыжая. – Я сильная ведьма из хорошей семьи. И приданое за меня дают немаленькое. Так почему все внимание ей? Выскочке, нежданно-негаданно приехавшей в нашу академию. Чужачке, которая скоро исчезнет и выветрится из памяти. Мерзкой Гвендолин Харт! А ведь я всегда получала все, чего хотела, и гордилась этим… Но сейчас самые интересные вещи достаются другой. Это нечестно, господин Амальдо, это неправильно.

Кристиан оперся бедром о стол и вскинул брови в ожидании продолжения. Девица сумела удивить.

Но Мэри молчала, растягивая уголки губ, будто едва сдерживала ухмылку.

– Вы не хуже, госпожа Мосс, – наконец ответил Кристиан. – Но и не лучше. Зачем вы мне это рассказываете?

– Ну как же… Вы покровительствуете Гвендолин и начисто игнорируете других студентов. Это непрофессионально.

– Госпожа Харт интересуется менталистикой.

– Да, я заметила. Только не совсем ясно, чем она больше интересуется: предметом или преподавателем? – Девица взмахнула ресницами, отчего приобрела немного глуповатый вид.

– Не в моих принципах заводить отношения со студентками, если вы намекаете именно на это.

– Правда? Как занятно… А мне показалось, что с Гвендолин вы наплевали на принципы.

Мэри вела себя удивительно смело. Кристиан скользнул в ее мыслефон и наткнулся на пустоту. Девчонка обзавелась защитой. Он все-таки сумел внушить необходимость остерегаться ментального вмешательства. Что ж, как преподавателя его радует такой прогресс, а как менталиста – немного огорчает. Но кто же знал, что Мэри так двулична? Сразу видно, избалованная и поверхностная, не отдает себе отчета в том, что делает. Привыкла быть звездой на факультете. Кристиан оценивающе осмотрел рыжие пряди и веснушчатую мордочку. На его вкус, хорошенькая, но не более. Хотя наверняка имеет много поклонников среди сокурсников… А Гвендолин, получается, соперница?

Мастер Амальдо почему-то сразу вспомнил, как заревновал, когда к Гвендолин стал клеиться Питер Марис.

– И что же вы хотите от меня, госпожа Мосс?

– Самую малость. – Мэри поднялась. – Вы уважаемый человек и интересный мужчина, господин Амальдо. А у меня последний курс, значит, совсем скоро вы не будете моим учителем, – проговорила она и вздохнула полной грудью, предлагая ему оценить перспективы. – Мы могли бы создать семью.

– Благодарю, но мне это не интересно.

– Напрасно отказываетесь. Я смогу быть послушной и ласковой женой. – Девушка тряхнула рыжими локонами. – У меня много поклонников, но я им всем предпочту вас. Не отказывайтесь так категорично. – Она провела пальчиком по его груди.

– Благодарю покорно, но нет. – Кристиан отвел ее руки в сторону. – И совет на будущее: не путайте глупых мальчишек, коими являются ваши поклонники, со взрослым и состоявшимся мужчиной. Они, может быть, и поведутся на ваши прелести, но я – нет.

– Посмотрим, господин Амальдо, – усмехнулась студентка. – Посмотрим.

– Любовная магия весьма интересна, – вещал Кристиан на следующий день, рассматривая студентов пятого курса пристальным взором. Мэри Мосс сидела на первой парте, успев занять место раньше Гвендолин, чем сильно всех удивила. – Это не приворотное зелье и не чары. Тут надо использовать личные магические силы и точно формировать ментальный посыл.

– Разве можно внушить любовь? – спросила рыжая.

– Уж вам-то глупо задавать такой вопрос, госпожа Мосс. Или забыли, как сами оказались под воздействием?

– Так это же было зелье.

– Подпитанное менталистикой.

– Но все-таки зелье, – уперто повторила рыжая.

Кристиан нахмурился.

После вчерашнего разговора девица вела себя очень вызывающе. Буквально не спускала с него глаз, призывно улыбаясь в любой подходящий и неподходящий момент. Особенно старалась делать это на виду у Гвендолин. Благо та была слишком озабочена противостоянием с директором и не обращала внимания на бывшую подругу.

Мастеру Амальдо очень не хотелось, чтобы Мэри Мосс разрушила те отношения, что начали выстраиваться у него с Гвен.

– Госпожа Мосс, неужели вы хотите испытать навязанную влюбленность вновь? – усмехнулся он, складывая руки на груди.

В его жизни было достаточно охотниц за мужьями, уж что-что, а удерживать девиц на расстоянии Кристиан умел.

– А почему бы нет? – Рыжая томно повела плечом. – Но, наверное, будет интереснее, если эту влюбленность испытаете вы сами. Хорошая идея, не находите? Мы покоряем менталистику и пробуем ее на вас!

– Уверены, что хватит сил меня заколдовать?

– Я бы рискнула.

Мэри хихикнула, а Кристиан устало покачал головой. Проклятая девица.

Урок закончился, студенты получили задание для самостоятельной подготовки и ушли. Слава матери-магии, до завтрашнего дня Кристиан избавлен от наглости Мэри Мосс!

Как же он ошибался…

Гвендолин с большим интересом следила за Тэвилором.

Директор явно чувствовал себя неуверенно. Часто оглядывался по сторонам и переспрашивал, когда ему что-то говорили. Опасался слуховых галлюцинаций.

Если судить по степени надвигающегося сумасшествия, то у Гвен была еще пара недель до полного директорского помешательства. Она не ставила себе целью отправить его в лечебный дом. Не до такой степени была жестокой. Но потрепать нервы обидчику – это всегда с удовольствием!

Жаль, что Питер оказался таким же подлецом, как и остальные «друзья». Ей бы сейчас не помешал человек для мелкого поручения, придется кого-нибудь найти.

– Лавиния! – Гвендолин заприметила брюнетку в конце коридора. – Привет.

– Привет, Гвен. – Девушка улыбнулась и поудобнее перехватила учебники. – У нас сейчас история. Боюсь опоздать.

– Время есть. Идем, я как раз хотела с тобой поговорить насчет директора. Не окажешь небольшую услугу? У нас в Масине есть милая традиция…

Лавиния серьезно выслушала просьбу, немного поулыбалась, но согласилась.

Урок истории прошел скучно.

Тэвилор раздал тесты, а сам уселся за стол и принялся сверлить взглядом госпожу Харт. А когда занятие закончилось, вышел из кабинета быстрее всех.

Лавиния, подгоняемая Гвендолин, бросилась за ним.

– Господин Тэвилор! – крикнула она. – Директор! Можно вас на два слова?

Тэвилор остановился. Недоверчиво обернулся, но, увидев спешащую студентку, облегченно вздохнул.

– А… это вы… Что-то хотели?

– Насчет конкурса уточнить. – Лавиния улыбнулась.

– Хорошо-хорошо… – Тэвилор покрутил головой, выискивая место поспокойнее. – Давайте отойдем к окну.

Гвендолин, старательно затерявшись в потоке проходящих мимо студентов, поспешила в их сторону. Надо было уловить момент… Тэвилор как раз чуть отвлекся, пропуская какого-то третьекурсника, спешащего на урок, и Гвен метнулась вперед, меняясь с Лавинией местами. А когда директор обернулся, как ни в чем не бывало сказала:

– Так вот, насчет конкурса… Меня очень волнует задание. Буквально спать нормально не могу.

Тэвилор нервно моргнул:

– Госпожа Харт?

– Где? – вполне натурально удивилась Гвендолин.

– Э-э… – Директор оттянул воротничок, словно ему стало нечем дышать. – Простите, я, кажется, чего-то не понял.

– Господин директор, я же просто хочу спросить! Когда нам объявят задание? Вдруг там что-то нереально сложное!

– Ничего сложного, госпожа Харт…

– Ванчески, – с радостью поправила его Гвендолин. – Я Ванчески.

Тэвилор побледнел.

– Я… что-то мне нехорошо…

Он попятился назад, а потом развернулся и торопливо пошел по коридору. Лишь в самом конце, подле лестницы, осторожно обернулся и наткнулся на Лавинию Ванчески, провожающую его взглядом. Стоявшую за ее спиной Гвен директор не заметил.

– Это было весело! – Лавиния вытянула ноги и откинулась назад, подставляя лицо солнцу. Они пропустили обед в столовой и сейчас наслаждались импровизированным пикником. – Вы в Масине умеете развлекаться!

– Не то слово, – усмехнулась Гвендолин, откусывая бутерброд.

– Директор выглядел таким растерянным.

– Ему полезно.

Лавиния глянула на собеседницу:

– Почему ты его так не любишь?

– Почему «не люблю»? Просто отношусь нейтрально.

– Нейтрально? Гвен, ведь эту свою «милую традицию» ты устроила именно ему, а не кому-нибудь еще!

– Кому, например?

– Ммм, не знаю… Господину Амальдо! Он моложе, а значит, сердце покрепче. А Тэвилор от такого розыгрыша еще не скоро отойдет.

– Но ты ведь никому не скажешь? – уточнила Гвен.

– Не скажу.

– Вот и хорошо.

На самом деле Гвендолин было все равно, расскажет та или нет. Прямо сегодня не побежит признаваться, а потом уже поздно будет.

Лавиния перевернулась на живот и сорвала травинку.

– Гвен, а тебе нравится наш преподаватель по менталистике? – вдруг спросила она.

– Немного. – Гвендолин тоже легла. – А что?

– Он привлекательный мужчина, да?

– Ты сейчас о чем?

– О том самом.

– Привлекательный, – согласилась Гвендолин.

– И ты ему нравишься, – заметила Лавиния.

– Это так сильно заметно?

– Для того, кто внимательно наблюдает, заметно.

– А ты, значит, внимательно наблюдаешь? – Гвен понятливо усмехнулась. – И зачем тебе это?

– Хочу предостеречь. Не связывайся с преподавателями, это ни к чему хорошему не приведет.

По лицу брюнетки пробежала тень негатива, и Гвендолин тут же вспомнила, что про нее когда-то рассказывал кактус: одна из лучших учениц, любимица Штробера, с первого по третий курс ходила к нему на дополнительные занятия, а потом резко перестала.

– Тебе когда-то нравился Штробер? – спросила она. – И это ни к чему хорошему не привело?

Лавиния вздохнула:

– Ну, на моем первом курсе он был довольно импозантен. А я всегда тяготела к мрачным взрослым мужчинам.

– А что случилось на третьем курсе?

– Ты даже про это слышала? – удивилась брюнетка. – Неужели сплетни? Не может быть, никто не знал.

– У меня свои источники, – призналась Гвен. – Но мы можем сделать вид, что этого разговора не было, если не хочешь рассказывать.

– Да рассказывать нечего. Я хотела за Штробера замуж, а он… он просто хотел. Без условностей, брака и прочего. – Лавиния села. – С тех пор я не посещаю уроки зельеварения, занимаюсь самостоятельно.

– Он тебя…

– О нет! Ничего не успел сделать. Просто в какой-то момент мои мозги встали на место, а девичьи мечты рассыпались в прах. Преподаватели со студентками не особо церемонятся, как оказалось. Так что будь осторожна, Гвен, учиться на чужих ошибках выгоднее, чем на своих.

– Но Кристиан Амальдо не позволяет ничего лишнего, – сказала Гвендолин. Она могла бы добавить, что в их ситуации именно она успела полюбоваться на обнаженного преподавателя, а не наоборот. Но Лавинии не стоило знать таких подробностей.

– Как знаешь, мое дело предупредить. Я буду рада, если твои мечты не лопнут, как мыльные пузыри.

Проведя день в делах и заботах, Кристиан решил пригласить Гвендолин на ужин. Хотелось провести вечер в тишине и уюте, в компании с прекрасной девушкой.

Он отправил к ней прислужника с запиской, а сам принялся расставлять приборы. На этот раз никакой ветчины! Приготовив бокалы и поставив охлаждаться вино, Кристиан вернулся за рабочий стол. Сколько надо девушке, чтобы собраться? Не меньше получаса, а значит, есть время немного поработать до ее прихода.

Но не успел достать записи, как в дверь постучали.

Мастер Амальдо взглянул на часы и улыбнулся. Гвен торопилась, значит, хотела его увидеть поскорее. Это тешило мужское самолюбие.

Он рывком распахнул дверь, но приветственные слова застряли в горле, не желая выходить наружу. Вместо Гвендолин на пороге возникла Мэри Мосс.

– Господин Амальдо… – Она чуть поежилась, кутаясь в длинную темно-лиловую накидку. – Под вечер становится прохладно, не пустите погреться у камина?

– Не лучше ли вам погреться в своей комнате? – ответил он.

– Ох, какой вы жестокий человек!

Мэри нахмурилась, но тут же рассмеялась, дергая за застежку. Накидка распахнулась и упала к ее ногам, оставив девушку в совершенно обнаженном виде.

– Госпожа Мосс! – ошарашенно воскликнул Кристиан.

– Громче, господин Амальдо, громче! Нам не помешают свидетели, правда? – Рыжая вновь хихикнула.

Кристиан быстро осмотрел коридор и дернул девицу на себя, вынуждая ее спрятаться в пределах комнаты.

– Что вы себе позволяете?! – прошипел он.

– Мне сказали, что вы честный человек. – Мэри обвила его шею руками. – Вы же не бросите девушку на произвол судьбы?

– Не смейте…

Его прервал скрип двери. Кристиан поднял взгляд и с ужасом увидел входящую Гвендолин.

– Ах, как неудобно! – Мэри прижалась к нему поплотнее. – Дорогой, мы, кажется, забыли закрыть дверь.

Глава 18

Гвен сжимала в руках темно-лиловую накидку, найденную у порога преподавательских апартаментов. Сцена, представшая взору, была не слишком приятной. Холодный разум успокаивал, что это все происки Мэри. Недаром она едва не споткнулась, проходя мимо ее комнаты, когда прислужник передавал записку с приглашением. Поняла, зараза, что это от Кристиана. Хотелось верить собственной логике, но крошечная доля сомнений все-таки поселилась в сердце и никак не хотела уходить.

На Мэри Мосс нет амулета. Она совершенно беззащитна перед умелым менталистом. А Кристиан – мастер ментальной магии. Эти два обстоятельства дали повод для страшной мысли: не Кристиан ли заставил девушку раздеться и буквально предложить себя?

Гвендолин могла залезть в ее мыслефон и узнать правду, но почему-то боялась. Очень не хотелось разочаровываться.

– Гвен… – позвал Кристиан, смотря на нее с каким-то странным выражением лица. Видно, что нервничает, но из-за чего? Из-за того, что застала, или из-за того, что могла подумать?

– Ох, Гвендолин! – Мэри сделала вид, что только сейчас ее заметила. – Ты так не вовремя!

А вот в глазах рыжей никакого волнения не было, сплошное торжество.

Гвен с облегчением выдохнула.

– Это ты не вовремя, – сказала она, бросая бывшей подруге накидку. – Прикройся, а то последние мозги отморозишь. Кристиан, дорогой, так это и есть тот сюрприз, что ты обещал? Ты такой заботливый! Чем меньше соперниц, тем больше шансов на победу. – Гвен обвела Мэри хищным взглядом. – Только давай убьем ее быстро, не хочется тратить вечер на голую девицу. Кстати, ты так предусмотрительно ее раздел! Меньше мороки будет.

Рыжая побледнела:

– В смысле?!

– В прямом. Попалась мышка в мышеловку! Кристиан, я не сильно помешаю развлечению, если посижу в сторонке с чашечкой чая? Ну пожалуйста-пожалуйста! На самых откровенных моментах обещаю отворачиваться.

Мэри дернулась. Оттолкнула Кристиана, который, надо признать, сумел удержать серьезное выражение лица, и ринулась к выходу.

– Вы оба чокнутые!

Гвен бросилась за ней.

– Мэри! – крикнула она на весь этаж. – Ты о чем думала, когда приперлась голая к преподавателю? Хорошо, что господина Амальдо не было, а если бы был? Разве можно так компрометировать честного человека?!

Студенты, проходившее неподалеку, с удивлением вслушивались в крики и всматривались в полуголую рыжую девчонку, на бегу пытающуюся прикрыться накидкой. Кажется, на следующий день в академии будет что пообсуждать…

Гвендолин проводила Мэри удовлетворенным взором и вернулась к Кристиану.

– Гвен, – напряженно сказал он, едва дверь закрылась. – Я не думал, что все так получится.

– Да, Мэри умеет портить настроение.

– Ты же понимаешь, что она специально пришла?

– Понимаю. Дуреха раскидывается амулетами и совершенно не заботится о разуме. – Она махнула рукой и не заметила, как вздернул брови Кристиан.

Мастеру Амальдо, конечно, было приятно, что так нравившаяся ему девушка оказалась не только красавицей, но и умницей. Смогла быстро сориентироваться в ситуации и включила логику. Интересно, как бы он сам поступил на ее месте? Наверняка заревновал бы и не поверил. Потом, конечно, когда эмоции поутихнут, он бы разобрался в ситуации, но в первые минуты ревность взяла бы верх.

А Гвен сумела. Или просто он ей не так интересен, как хотелось бы. Эта мысль тут же отдалась в сердце тупой болью. Неужели совсем не ревнует?

А еще она обронила очень интересную фразу – «совершенно не заботится о разуме». Значит ли это, что девушка сумела считать мыслефон Мэри Мосс? Но как? Ни один, даже самый прилежный, студент на такое не способен. Кристиан сам этому научился, только когда получил мастерство, и то подобная тактика требовала усилий.

Неужели Гвендолин одаренная? Одна из тех нескольких человек в империи, кто имеет родовой дар? Не может быть!

Это радовало и удручало одновременно. Радовало, что такая девушка вообще существует на свете, а значит, есть шанс получить в супруги настоящий талант. И удручало, что Гвендолин могла подумать, будто нужна ему только в качестве музейного экспоната: мол, посмотрите, господа, какая у меня супруга. Настоящий самородок!

Мастер менталистики сжал зубы и решил, что никоим образом не даст понять, что догадался о ее тайне. Гвендолин Харт сама по себе бесценна, и он готов приложить все усилия, чтобы завоевать ее сердце.

– Наш совместный ужин в силе? – спросил он, стараясь сохранить ровный тон.

– Конечно! – рассмеялась девушка.

– Тогда прошу к столу.

На следующий день во время завтрака директор Тэвилор порадовал студентов необычным объявлением.

– Минуточку внимания! – громко сказал он. – Благодаря госпоже Саре, нашему преподавателю чарования, в парке появилось озеро, заколдованное оставаться теплым еще долгое время. А значит, в академии Лазурной Луны открывается купальный сезон! С сегодняшнего дня и до первых заморозков! – Тэвилор нашел взглядом Гвендолин и растянул губы в улыбке. – А у наших прекрасных претенденток на звание лучшей ведьмы появилась возможность потренироваться в водной магии. Кто знает, вдруг это пригодится на конкурсе?

Гвен нахмурилась. Что значит «кто знает»? Можно подумать, это не он всем руководит.

– К тому же, – продолжил Тэвилор, – думаю, пора официально объявить о празднествах. Ровно через пять дней состоится бал…

Счастливый гул студенческих голосов прервал речь директора. Тэвилор дождался, пока все успокоятся, и продолжил:

– Состоится бал, на котором конкурсантки продемонстрируют магические способности. Но не думайте, что все будет просто! Задания, которые предстоит выполнить девушкам, весьма коварны. Готовы следить за состязаниями?

– Да! – заорали студенты. – Наконец-то бал! Будет бал!

Тэвилор довольно прищурился. А Гвен поискала взглядом Мэри и Лавинию. Но ни той, ни другой в столовой не наблюдалось.

Зато за соседним столом сидел Орион.

На его лице читались раздражение и гнев. Оно и понятно: с самого утра вся академия обсуждала рыжую Мэри. А точнее, ее триумфальный побег в полуголом виде. Те студенты, которые слышали крики Гвендолин, сделали соответствующие выводы, и делились ими со всеми желающими.

– Мэри Мосс ворвалась в спальню к господину Амальдо! – говорили одни.

– Мэри Мосс танцевала стриптиз перед его дверями! Сосед по парте младшего брата моего друга это лично видел! – шепотом обсуждали другие.

– Мэри Мосс охотится за преподавателем менталистики! Она сказала, что сбросится с башни, если он не будет принадлежать ей! Бедный господин Амальдо… – сокрушались третьи.

Академия полнилась слухами, Мэри Мосс отсиживалась в комнате, а Орион РоХорр мрачно обозревал столовую. Студенческая жизнь шла своим чередом.

Парковое озеро в самом деле получилось замечательным. На вкус Гвендолин, даже слишком замечательным. Лазурно-голубая гладь в обрамлении розовых, лиловых и нежно-сиреневых пионов. Несмотря на осень, цветы радовали глаз яркими зачарованными красками, что нарушало все законы природоведения, но вполне соответствовало законам магии.

Гвендолин и Лавиния собирались искупаться.

– Тебя не было в столовой, – заметила Гвендолин, расправляя плед на траве.

– Не поверишь, я банально проспала! – хохотнула Лавиния. – Неужели пропустила что-то интересное?

– Объявление о грядущем бале.

– Ну, это мне уже пересказали. А также еще кое-какие слухи… – Брюнетка внимательно взглянула на Гвендолин. – Студенты обсуждают Мэри и…

– И Кристиана Амальдо. Я в курсе.

– Прости, Гвен, может, это не мое дело, но не кажется ли тебе, что в этой истории что-то не так?

– Не кажется. – Девушка пожала плечами. – Я лично присутствовала при знаменательном моменте соблазнения и могу сказать, что на этот раз слухи почти правдивы. Мэри действительно голая приперлась к нему в комнату.

– Ох…

– А потом ушла, не получив ничего из желаемого.

Лавиния округлила глаза.

– Правда?

– Правда. – Гвен улыбнулась. – Кристиан не поддался.

Девушки скинули платья и остались в купальных костюмах. Честно сказать, Гвен была уверена, что в платье она выглядела куда лучше, чем без него, ибо купальный костюм редко когда шел молодой особе. Узкие штанишки до колен и отделанная тонким кружевом короткая сорочка не могли добавить привлекательности. Однако старшекурсники, расположившиеся на другом берегу озера, расщедрились на несколько восторженных комплиментов.

Которые, впрочем, тут же потонули в звуке мягкого мужского голоса, раздавшегося из-за спины:

– Госпожа Харт и госпожа Ванчески…

Девушки обернулись и наткнулись взглядом на Кристиана.

– Не заплывайте далеко и не проводите много времени в воде, – сурово сказал он. – Я, конечно, доверяю чарам госпожи Сары, но на улице все-таки осень. Не простудитесь. – Мастер менталистики демонстративно сел на ближайшую лавочку, собираясь наблюдать за купанием.

Лавиния хихикнула, но тут же смутилась под мужским взглядом.

– Я сказал что-то смешное, госпожа Ванчески?

– Нет, господин Амальдо, ничего смешного.

– Вот и хорошо.

Кристиан кивнул, а Лавиния толкнула локтем Гвендолин и направилась к воде.

– Он пришел следить за тобой, – шепнула она. – Точнее, за тем, кто будет на тебя пялиться. Ох, Гвен, беру все свои подозрения назад! Господин Амальдо и впрямь весьма в тебе заинтересован. В самом хорошем смысле этого слова.

Гвендолин бросила косой взгляд на Кристиана и зарделась.

Выводы Лавинии были ей очень приятны.

В следующий раз Гвендолин и Кристиан встретились вечером. Столкнулись в коридоре случайно и могли бы пройти мимо друг друга, но каждый из них вдруг решил, что обязан побеседовать.

– Гвен… – Кристиан утянул девушку в сторону от толпы мельтешащих студентов. – Я хотел спросить насчет бала.

– Что такое?

– Ты еще не решила, с кем пойдешь?

– Ну почему же? – пожала плечами Гвендолин. – Решила.

Кристиан помрачнел. Неужели кто-то успел раньше него? Неужели у кого-то хватило наглости пригласить госпожу Харт?

– С кем? – спросил он, раздумывая, будет ли педагогично поставить этому нахалу минимальные оценки сразу за все прошедшие и грядущие контрольные по менталистике.

– Надеюсь, что с тобой, – легко ответила Гвендолин.

А у мастера Амальдо буквально камень с души упал. Слава матери-магии!

Гвендолин рассматривала второе по счету письмо от дедушки. Господин Бруксвилд писал, что впечатлен ее подвигами на новом месте, и просил быть осторожнее. Интересно, откуда узнал? Неужели слухи докатились до самого Масина? А вроде ничего не делала. Если только… Гвен бегло прочла письмо до самого конца и усмехнулась. Так и есть! Директор Тэвилор посещал целителя по душевным болезням. А тот как раз является родственником одной очаровательной дамы, у которой недавно гостил господин Бруксвилд.

Дедушка умел собирать информацию.

Странно, что про Кристиана ничего не сказал. Неужели упустил этот момент? А впрочем, какая разница. Для знакомства еще рановато.

Кроме письма в конверте Гвендолин нашла несколько золотых монет и крохотную записку: «На платье». На лице сама собой расползлась улыбка. Как же она соскучилась…

На следующий день Гвендолин и Лавиния заперлись в уютной гостиной, где когда-то пили чай, и занялись самым важным женским делом – обсуждением нарядов.

– А с кем ты идешь на бал? – спросила Гвен, рассматривая журнал с эскизами платьев от лучшей портнихи Ривона.

– С Питером, – буркнула Лавиния и поморщилась, когда заметила, как удивленно взлетели брови Гвен. – Да, он меня пригласил! А мне стало его жаль. Сама подумай, кто еще с ним пойдет?

– Он тебе не нравится?

– Нет. Не особо. Просто идти без пары было бы еще хуже.

Гвендолин бросила на подругу оценивающий взгляд, отметила длинные густые волосы воронова крыла, точеный профиль и тонкую длинную шею. И недоуменно покачала головой.

– Почему без пары? Ты красотка. Уверена, большинство парней почтут за честь стать твоей парой.

– И тут же начнут приставать. Нет уж! С Питером я сама контролирую ситуацию и в любой момент смогу уйти. Для меня это важно.

– Но и с другими ты сможешь уйти! – не сдавалась Гвендолин.

Девушка вздохнула и едва слышно ответила:

– Я влюбчивая, а это всегда чревато. Со Штробером обожглась, больше не хочется. А Питер… Он понятный. Тихий, скромный, боязливый. Такой не принесет проблем.

– Решать, конечно, тебе, но…

– А тут и решать нечего. – Лавиния опять вздохнула. Но на этот раз намного глубже. – Наши родители знакомы и мечтают нас поженить.

Лавиния закусила губу и уткнулась в журнал, не желая продолжать неприятную тему. А Гвен в который раз поразилась консервативности некоторых семейств. Благо у нее таких проблем не предвиделось, дедушка поддержит любое решение. По крайней мере, Гвендолин очень на это надеялась.

– А ты с кем идешь? – неожиданно спросила Лавиния.

– С господином Амальдо, – как можно безразличнее ответила Гвендолин, перелистывая страницу.

– О! И ты молчала?!

– А что рассказывать?

– Как – «что»? Все! И в самых мельчайших подробностях. – В глазах подруги загорелся огонек любопытства. – Кто кого пригласил? Он тебя или ты его?

– Разумеется, он меня. Но, должна признать, я многое сделала для того, чтобы он сподобился. Все-таки мужчины иногда бывают очень нерешительными! – Гвендолин рассмеялась. – Осталось подобрать платье, которое окончательно его сразит.

– Подберем, не сомневайся. Та-ак… где-то я видела… Вот, гляди.

Лавиния указала на страницу, где красовалась юная ведьма в прекрасном лазурном одеянии.

– Идеально подходит, – сказала она. – Лазурное платье для академии Лазурной Луны. Прелестное совпадение! Да и цвет тебе будет к лицу.

Гвен медленно кивнула:

– Ты права. В этом что-то есть.

И начались чисто женские будни!

Какая учеба? О чем вы? Все мысли студенток были заняты нарядами, украшениями, прическами… и танцами. О да! Этот пункт имел особое значение для девиц. Никто не хотел ударить лицом в грязь. Девушки отлавливали одиноких парней (и плевать, что это не та пара, с которой предстоит идти на бал) и отрабатывали хореографические этюды.

Сами парни, надо признать, тоже не оставались в стороне. Они точно так же оттачивали мастерство. Правда, не в танцах…

Нередко Гвендолин становилась нечаянной слушательницей мужских мыслей, а точнее, озабоченности молодых людей по поводу завершения бала. Вдруг удастся украсть пару поцелуев? А девушка возьмет и решит, что партнер попался совсем неумелый!

Чтобы не рисковать, ребята задумали устроить внеплановую тренировку. Подстерегали одиноко прогуливающихся девушек, подбегали, внезапно впивались в губы и так же быстро исчезали.

А девушки… Девушки чаще стали гулять в одиночку.

Гвендолин тоже попадалась пару раз, но до поцелуев не доходило. Успевала отвернуться и дать нахалам по рукам. А потом весело хохотала, глядя, как неудачливый герой-любовник скрывается с места преступления.

– Мальчишки, – качала головой она. – Какие же мальчишки.

Вот если бы Кристиан был на их месте, она бы не отворачивалась… Просто ради того, чтобы проверить: так ли он хорош, как кажется?

Решив, что обязательно проверит это после бала, Гвендолин направилась к кабинету директора. Пришла пора выяснить, как себя чувствует кактус.

Подойдя к нужной двери, прислушалась. Вроде тихо.

Выглянула в одно из окон и нашла взглядом директора, стоявшего посреди парка. Отлично! Минут десять в запасе есть, а больше и не надо.

Гвендолин произнесла пароль. И толкнула створку.

В кабинете кто-то пел.

Звонкий голос уверенно выводил слова народной песни, и певец даже не слышал, что кто-то вошел.

– Эй, ты чего подвываешь? – вежливо поинтересовалась Гвендолин, встав перед зеленоликим растением.

– Гвен! Полей, пожалуйста, пить охота, мочи нет! – попросил кактус.

– С чего вдруг? То удобрение, что я варила, должно было обеспечить влагу корням еще на неделю как минимум.

– Должно было. Но этот глупый индюк, который по недоразумению зовется директором, в последнее время раскуривает какие-то травы, а от них у меня все иголки сохнут.

Гвендолин нахмурилась:

– Какие травы?

– Целитель прописал от галлюцинаций. То есть от меня! – Кактус радостно оскалился. – Но они не помогают. Видела бы ты, как он злится!

– Представляю, – усмехнулась Гвендолин.

Она прошла в директорскую ванную, покрутила кран, набрала воды и щедро полила своего игольчатого друга. Заслужил!

– Ладно, раз все в порядке, то я, пожалуй, пойду. – Гвендолин быстро поменяла местами некоторые документы на столе Тэвилора и, подмигнув кактусу, направилась к дверям.

– Про удобрение не забудь!

– Не забуду. Завтра принесу.

Чтобы сварить удобрение, пришлось пробраться в класс зелий. Благо Штробер по вечерам тут не показывался, а Гвендолин хорошо видела в сумраке.

Разведя огонь под котлом, принялась нарезать ингредиенты. Таким удобрением пользовались в Масине, поэтому рецепт Гвен знала назубок. Три веточки розовой вербы, шесть крыльев пятнистого мотылька, два грамма древесной руды и шепотка еловых опилок. Все перемешать, вскипятить и убавить огонь до минимума, чтобы варево едва-едва пузырилась у самых стенок. Можно еще и крышкой накрыть! Пускай томится.

Гвендолин прикрыла котел и засекла время. Через сорок минут будет готово.

А пока, чтобы не просиживать зря, она вытащила лоскут белоснежной ткани и в задумчивости уставилась на него. Была идея создать собственными руками подарок для Кристиана – мужской платок.

Достав карандаш с прозрачным грифелем (дедушка на совершеннолетие подарил, специально для магических записей), она принялась за работу.

Нарисовала по углам ткани рунные цепочки, а посередине выписала слова заговора. Дело осталось за малым – насытить это все ментальной силой.

– …чувства искренние обнажи, – закончила Гвендолин, сворачивая ткань.

Дело сделано. Теперь ни одна Мэри не привяжется.

Глянув на часы, девушка сняла с огня варево, перелила в бутылочку и очистила котел. Можно было идти спать.

Но едва успела подняться на свой этаж, как была атакована одним из охотников за поцелуями. Он прижался сзади к ее телу и попытался обнять.

– Пошел прочь! – рявкнула Гвен, отскакивая в сторону.

Бедолага явно видел в темноте хуже нее, поэтому не сразу сориентировался, а Гвендолин успела рассмотреть нападавшего.

– Орион? – удивленно выдохнула она.

– Гвен? – точно так же удивился парень. – Фу, гадость какая!

– Сам ты «фу»! Можно подумать, это я к тебе с поцелуями полезла.

– Так я же не знал, что это ты!

– А если бы знал? – Девушка прищурилась.

– Для одного поцелуя сгодилась бы, – издевательски усмехнулся Орион.

– Ну и дурак.

– Почему вдруг?

– Сам догадайся. Даю две подсказки: Мэри и компромат. – Гвендолин оперлась плечом о стену и расслабилась.

– При чем тут Мэри? – ощетинился Орион.

– При том, что она очень расстроится, коли узнает, как ты охотился за моим поцелуем. Специально поджидал, уговаривал…

– Ничего я не поджидал! Увидел первую встречную девчонку и решил поцеловать!

– Но я-то скажу, что поджидал, – улыбнулась Гвендолин. – Как думаешь, будет у тебя потом шанс завоевать ее расположение? Кстати, до тебя доходили последние слухи? Неужели твоя любовь настолько велика, что готов простить попытку соблазнения преподавателя?

– Это ложь и клевета!

– Это истинная правда, клянусь матерью-магией, – спокойно ответила Гвен.

А РоХорр промолчал, не найдя достойного ответа. Клятва матерью-магией не давала возможности соврать.

– Все равно она будет моей, – пробурчал парень.

– Не будет, если узнает, как ты меня лапал.

– Не узнает.

– Обязательно узнает. Я постараюсь. – Гвендолин многозначительно поиграла бровями, но темнота смазала весь эффект. – Но ты можешь уговорить меня промолчать.

– И чего же ты хочешь? – сквозь зубы осведомился Орион.

– О, сущий пустяк! Безделицу. Тебе лишь нужно будет навестить кабинет господина директора.

Глава 19

У Тэвилора дергался глаз.

Это явление в последнее время стало особенно частым и свидетельствовало о серьезных душевных переживаниях. Да и как им не быть?

Работа уже не радовала, отбирала последние силы. Даже конкурс на звание лучшей ведьмы (его самая гениальная задумка!) не приносил удовлетворения. И зачем только ввязался в эту кутерьму?

Галлюцинации никуда не делись, каждый день радуя директора то тихим шепотом, то громким криком. Хорошо, что чаще всего страдал именно слух, хотя пару раз и зрение подводило.

Но даже не это было самым ужасным. Хуже всего оказалось то, что императорская канцелярия прислала письмо с предупреждением: «Его императорское величество Фарадж Третий желает посетить академию Лазурной Луны. Прибытие сиятельной особы состоится аккурат в день празднества».

И что теперь делать?!

Тэвилор смял письмо в кулаке. Императора следовало принять по высшему разряду. А это действие требовало подготовки.

– Что приуныл? Смерть почуял? – услужливо поинтересовалась галлюцинация.

Директор поморщился. Голос был слишком приставучим. Но самое удивительное, что иногда Тэвилору казалось, будто он слышит интонации Штробера и Гвендолин Харт. Просто жуть.

Стоило вспомнить студентку, как в дверь постучали.

– Только не она. Только не снова… – прошептал директор и уже громче добавил: – Войдите!

Жаль, не всем мечтам суждено сбываться. На пороге возникла госпожа Харт собственной бесстыдной персоной.

– Вы что-то хотели? – Тэвилор поспешно сунул письмо подальше в ящик.

– Добрый день, директор! – излишне радостно улыбнулась Гвендолин. – У меня возник вопрос.

– Какой?

– Балы в вашей академии проходят цензуру?

– В смысле?

– Ну, может, есть какие-то запреты на декольте до пупка, на танцы на столе или на заплывы голышом в озере?

– Госпожа Харт, – Тэвилор недоверчиво цокнул, – у вас весьма необычное чувство юмора. Даже не представляю, как к нему относиться.

– А я не шучу, директор, – еще шире улыбнулась Гвендолин. – Просто хочу узнать, нижнее белье вообще стоит надевать? А то если все закончится купанием, то оно не понадобится. Правда, на столе танцевать с голой задницей неудобно… Но то количество алкоголя, что закупили студенты, должно помочь побороть чувство стыдливости.

– Какой алкоголь? Какая задница?!

– Голая, я же сказала.

– Вон! – Тэвилор подскочил на стуле. – Вон отсюда!

– Зачем кричать? Уже ухожу, не нервничайте, – попятилась к дверям Гвендолин. – А про декольте до пупка вы ничего не сказали. Его можно?

– Вон!

– Ну нет так нет…

На этот раз в столовой собрались все студенты. Даже те, которые по той или иной причине хотели пропустить прием пищи, вынуждены были присутствовать. Директор Тэвилор грозно оглядел подопечных и громко заявил:

– Бал будет проходить под строгим контролем! И вы обязаны, я повторяю – обязаны! – подчиняться требованиям! – Он выхватил из толпы отдельные, самые подозрительные лица. – Никакого алкоголя! Господа преподаватели, проследите, чтобы на празднестве вообще не было пищи. Никакой. Во избежание, так сказать. Собрались, потанцевали и разошлись по комнатам. И никаких фривольных танцев! Девочки танцуют на одной стороне зала, мальчики – на другой. Господа преподаватели, вы будете стоять посередине и отлавливать нарушителей. Форма одежды – парадная! – Директор сурово кашлянул, когда услышал чей-то недовольный ропот, но не стал заострять на этом внимание. – А студенты продемонстрируют хороший вкус и верность традициям, поэтому: у мальчиков должны быть галстуки и черные смокинги, у девочек – темно-синие платья с белыми воротничками. Всем ясно? И чтобы от воротничка до подбородка было не более двух сантиметров! Господа преподаватели, вооружитесь линейками, будете проверять. Покидать замок во время бала запрещаю! Подходить к парку и тем паче к озеру возбраняется! Нарушителей ждет наказание. Господа преподаватели… А впрочем, я лично буду стоять у входа и все контролировать. – Тэвилор обвел притихших студентов горящим взором и добавил: – А коли возникнет необходимость, я и наличие нижнего белья проверю. Всем все ясно? Вот и хорошо. Продолжайте трапезу.

Директор круто развернулся и вышел из зала, оставив после себя ошеломленных преподавателей, не менее шокированных студентов и спокойно попивающую сок Гвендолин Харт. Ее подобные заявления только порадовали.

Все шло так, как и было задумано.

– Гвен!

Кристиан поджидал девушку возле ее комнаты.

– Гвен, нам надо поговорить.

– Что-то случилось?

Не сказать, чтобы она сильно взволновалась, но неприятный холодок пробежал по спине. Что еще могло произойти?

– Гвен, я узнал, какие задания будут на конкурсе, – тихо сказал мастер Амальдо.

Девушка сдвинула брови и поманила его за собой. Такие вещи действительно лучше обсуждать не в коридоре.

– А где кактус? – спросил Кристиан осматриваясь.

– Вернулся в Масин. Чай, кофе?

– Кофе, пожалуйста.

Кристиан сел в кресло и, закинув ногу на ногу, принялся наблюдать, как Гвендолин взялась за турку. Почему-то ей хотелось угостить мужчину собственноручно приготовленным напитком. Кофе, который приносят прислужники, почти всегда одинаковый, а кофе, сваренный по семейному рецепту, намного вкуснее – это факт.

– Тэвилор вел себя очень странно сегодня, тебе не кажется? – вдруг спросил Кристиан.

– Он всегда немного странный.

– Да, но не до такой степени. Эти его требования… Они же просто бредовые!

– Видимо, возраст и хронические заболевания подкосили директорское здоровье, – пожала плечами студентка. – Готово! Держи. У меня еще печенье есть, хочешь?

– С удовольствием. – Кристиан пригубил напиток. – Ммм… великолепно!

– Рада, что понравилось. – Девушка села в соседнее кресло и тоже взяла в руки чашку. – Так что там с заданиями?

– Если честно, то ничего хорошего. Тэвилор… – Мужчина поморщился. – Ты права насчет ухудшения здоровья, ничем иным его идеи объяснить нельзя. Так вот, Тэвилор решил, что в конкурсе будет четыре этапа: чарование, домовая магия, зельеварение и менталистика. Даже не спрашивай, почему так, я все равно не знаю. – Кристиан со стуком поставил чашку на столик. – И он настаивает, чтобы задания были уровня мастера.

– Это не страшно.

– Страшно, Гвендолин, очень страшно, ты просто не понимаешь. Мастерство дают не за красивые глаза! Мне удалось узнать, что вам предстоит продемонстрировать приворотные чары и сварить любовное зелье.

Гвен задумчиво кивнула:

– Логично. Хотя и странно, что все завязано на любовь. А по домовой магии что?

– Пока неизвестно. Также неизвестно, что предстоит делать по менталистике. – Кристиан поймал ее взгляд. – Гвен, чары и зелья вы будете тестировать на себе. Любая ошибка может стать роковой. Тэвилор настаивает, чтобы вас никто не курировал. Понимаешь? Никакого контроля, никакой поддержки. Только конкурсантки и магия.

– А на ком тогда испытывать привороты? – Гвендолин вновь отпила кофе и подумала, что в следующий раз надо добавить корицу. Она прекрасно оттеняет аромат.

– Полагаю, Тэвилор организует вам подопытных, – пробормотал мужчина.

– Интересно, кого? Надеюсь, не наших партнеров по балу? Очень не хотелось бы тебя травить. – Девушка мягко улыбнулась.

Мастер менталистики промолчал. А потом взял ее руку в свою и поднес к губам.

– Гвен, боюсь, что приворотное мне уже не понадобится, – шепнул он многозначительно.

А Гвендолин умудрилась покраснеть. Вроде бы ситуация совершенно не располагает к романтике, но в мужских глазах было столько заботы, что хотелось отбросить все планы по свержению директора и просто наслаждаться жизнью.

– Гвен… – Кристиан прочистил горло, словно готовился сказать что-то важное.

Но девушка торопливо перебила:

– Интересно, студенты не взбунтуются из-за новых правил Тэвилора? Бал для многих очень важен. Хорошо, я платье не успела заказать.

– Правила… Да… – Мужчина вздохнул и нехотя переключился на чашку с кофе. – Преподавательский состав против такого самоуправства. Директор не имел права решать за всех. Все-таки академия – не его частная собственность, чтобы наводить свои порядки.

Гвендолин искоса глянула на собеседника:

– Но на должность его поставил император.

– Верно, и он же сможет его уволить. – Кристиан потер переносицу. – М-да… Когда я сюда устраивался, не думал, что учебные будни окажутся настолько веселыми. В моей академии такого не было.

– Просто твоим директором был не Тэвилор! – рассмеялась Гвен.

– Чему я очень рад.

Кристиан давно ушел, когда Гвендолин вдруг вспомнила, что не отдала ему платок. Это надо было срочно исправить. Как могла забыть? Ведь одно из правил гласит: объект заклятия должен как можно раньше начать взаимодействовать с артефактом. И хотя Гвендолин не считала, что обычные чары, которые помогают разобраться в собственных чувствах, тянут на серьезное заклятие, все же платок требовало вручить немедленно.

Поэтому поправила прическу и направилась к комнатам господина Амальдо.

– Идиотизм, – пробурчала она, заворачивая за очередной угол. – Так и будем ходить друг к другу в гости.

Голова пухла от разных мыслей, важных и не особо значимых, а настроение неудержимо падало. И упало бы совсем, но вдруг на пути Гвендолин повстречалась рыжая Мэри.

Девица стояла неподалеку и с кем-то разговаривала. Гвен тут же прижалась к стене. Конечно, шансов остаться незамеченной было немного, но вдруг повезет?

– Ничего не было, Мэри, честное слово! Ничего не было! – послышался знакомый мужской голос.

Орион? Как предсказуемо.

– Мэри, кто тебе рассказал? Это она? Эта масинская ведьма? Гвендолин?!

Гвен даже немного обиделась, слова «масинская ведьма» прозвучали без должного уважения.

– При чем тут Гвендолин? – воскликнула Мэри. – Ты что, и с ней целовался?!

– Н-нет…

– Орион, не смей лгать, глядя мне в глаза! Ты целовался с Гвендолин?

– Нет! Нет, Мэри, нет! – клятвенно заверил он, и ведь, гад такой, даже не обманул. – Но если не Гвендолин, то кого тогда ты имела в виду?

– Ах, значит, у тебя была не одна жертва?! – разъярилась рыжая.

– Не было никого! Все ложь! Я только тебя люблю!

Голос Ориона дрожал, и Гвен даже пожалела, что находится слишком далеко и не может видеть его лица.

– Мэри, я ведь правда только тебя люблю, – почти жалобно произнес парень.

– Чем докажешь?

– Всем чем угодно!

Рыжая задумчиво потеребила юбку.

– Помоги мне выиграть, – наконец сказала она. – Уничтожь моих соперниц.

– Но Мэри, я уже пытался…

– Плохо пытался! Ты обещал избавить меня от этой ужасной Гвендолин Харт! Забыл? А я помню! Обещал, но ничего не сделал! – Голос рыжей девицы звонко прозвенел в тишине коридора. – Как же верить тебе после этого?

– Хорошо, я опять попробую.

– Уж будь добр. Мне надо, чтобы на балу они обе были не в состоянии справиться с заданиями.

– Понял.

Мэри протянула руку и погладила его по щеке:

– Если все пройдет хорошо, то после моей победы сможешь объявить о нашей помолвке. Ты же этого добиваешься?

– Правда? – Орион перехватил ее пальцы. – Не шутишь?

– Правда. Все будет, но только если ты справишься.

Гвендолин видела, как Мэри потянулась к его лицу, а потом послышался звук легкого поцелуя и приглушенный мужской стон.

– Справлюсь, – выдохнул Орион.

«Хм, а игра становится все интереснее и интереснее», – подумала Гвен, возвращаясь к себе в комнату.

Платок придется отдать завтра.

Глава 20

Тэвилор перечеркнул сценарий проведения празднества и в самом низу крупно приписал: «Запретить!»

В последнее время запретов было очень много, даже чересчур, но он понимал, что это важно. Праздник уже завтра! И император должен увидеть образцово-показательную академию, а для этого придется жестко контролировать каждое движение студентов. И особенно эту… Гвендолин Харт.

В глубине души Тэвилор не сомневался, что все проблемы в жизни из-за нее. Она послана ему в наказание, не иначе. Это изощренная месть Бруксвилда, плата за ошибки молодости.

До сих пор, стоит только зажмуриться, перед глазами встают времена сорокалетней давности, когда они сами еще были студентами. Бруксвилд, правда, учился на три курса старше, но все же не отказал в дружбе юному и заносчивому Тэвилору.

Директор сжал зубы. Выходец из благородного семейства легко принял его в свой круг, а потом так же легко выкинул, стоило Тэвилору оступиться. Да, быть может, тогда он был действительно виноват… Но не до такой же степени, чтобы мстить почти через полвека!

Соперники в молодости и конкуренты сейчас – они частенько устраивали определенные состязания, но никак не месть.

А началось все давным-давно, когда прекрасная синеокая красавица выбрала в мужья Тэвилора, а не Бруксвилда. О, как сильно он гордился, что смог заполучить ее сердце! А потом так же сильно злился, вынужденный проводить время с ней, а не с молоденькими шлюхами из борделя.

Супруга, измотанная переживаниями и изменами, не смогла пережить родов. А Бруксвилд почему-то обвинил его…

Прошло много лет, они дослужились до должности директоров образовательных учреждений империи. Научились переманивать друг у друга преподавателей, писать императору кляузы и пытаться заполучить наибольший кусок государственного бюджета. Но ничто из этого не являлось местью за ту синеокую красавицу. По крайней мере, раньше Тэвилор думал именно так.

Но сейчас… сейчас он уже ни в чем не уверен. Бруксвилд развязал настоящую войну, и директор не намерен предоставлять ему право первого хода.

Гвендолин раскрыла платяной шкаф и застыла в размышлениях. Что надеть? Кристиан вновь пригласил на ужин, а значит, стоило выглядеть как можно очаровательнее.

Серебристо-серое платье или шоколадно-золотое? Хм… Гвендолин приложила к себе и тот и другой наряд. Оценивающе прищурилась… и вытащила лавандовую юбку. Вкупе с белой блузой они должны составить изумительную пару.

Прическа тоже получилась незатейливой. Осталось добавить капельку духов в ложбинку на груди, и можно покорять мир. Точнее, одного-единственного брюнета, который сумел основательно поселиться в сердце.

Заговоренный платок Гвен запрятала в декольте, улыбнулась своему отражению и направилась в комнаты преподавателя.

– Любовная магия! – Именно с этим восклицанием Кристиан открыл ей дверь. – Он хочет использовать любовную магию! И я не понимаю почему.

– А я не понимаю, о чем ты говоришь, – ответила девушка, заходя в комнату. – Что случилось?

– Мы с Девилем получили рекомендации для составления заданий к конкурсу. Тэвилор хочет, чтобы испытания по домовой магии и менталистике тоже были связаны с любовной магией. Это же бред! – Кристиан выглядел взволнованным.

– Ничего страшного, я со всем справлюсь, – спокойно сказала Гвен. – И вообще, кажется, ты пригласил меня на ужин.

– Да, конечно… Извини. Просто это не укладывается в голове. А впрочем, ты права, если хорошо подготовишься, то со всем справишься. Конечно, Сару, Девиля и Штробера я не заменю…

– И не нужно.

– …но мастер-класс по менталистике устрою. – Мужчина взглянул ей прямо в глаза. – Если, конечно, захочешь.

– Захочу. Разве я откажусь от личного репетитора? – Гвендолин улыбнулась. – Мастер-класс по любовной магии… Мм, как звучит-то!

Кристиан ответил на ее улыбку и пригласил за стол. Заниматься менталистикой лучше на сытый желудок.

Ужин, как всегда, оказался превосходным. Повара постарались и приготовили самые любимые блюда Гвендолин. Девушка постоянно ловила на себе довольный взгляд Кристиана, он знал, чем ей угодить.

– Ты меня балуешь, – сказала она, делая глоток терпкого вина. – Это же из императорских виноградников?

– Угадала. Я специально заказал пару дней назад, надеялся, что тебе понравится.

– Мне очень понравилось!

– Рад. Честно, очень приятно, что ты оценила мои усилия, – улыбнулся Кристиан.

Он сидел напротив, откинувшись на спинку кресла, и рассматривал ее лицо. Девушка чувствовала, как его взгляд мягким бархатом пробегает по бровям, ресницам, кончику носа и замирает на губах.

– Гвен, – шепнул мужчина неуверенно и тут же замолчал.

– Что?

– Я хотел спросить… А впрочем, нет, пока рано. Попробуй салат, там удивительно вкусный соус.

Он с мягкой улыбкой следил за каждым ее движением, любовался и не желал этого скрывать. Гвендолин даже чуть покраснела.

Может, стоило надеть другую блузку? Чтобы декольте было поменьше? Кстати… Прикоснувшись к шее, она скользнула пальцами вниз, в ложбинку, туда, где спрятала платок.

Взгляд Кристиана в один момент стал жарким, истинно мужским. Он проследил за ее рукой и приподнял бровь в немом вопросе.

– Душно? – спросила он с легкой хрипотцой.

– Немного, – призналась Гвен. – А у меня есть для тебя небольшой подарок. – Она вытащила платок и протянула мужчине. – Он заговорен. Ничего серьезного, просто несколько рун для привлечения удачи.

– Спасибо, это неожиданно. – Кристиан благодарно дотронулся до ее руки и улыбнулся. – И очень ценно. Признаться, ты первая девушка, которая дарит мне какой-либо подарок.

– Неужели? Почему?

– Обычно отношения успевали закончиться до того, как наступал момент обмена любезностями.

Гвендолин бросила на него взгляд из-под ресниц:

– Ты считаешь, что у нас уже отношения?

– Я бы этого очень хотел.

– О… Это предложение?

– Это попытка тебя заинтересовать, – промолвил Кристиан, не сводя с нее пристального взора. – К тому же если вспомнить все, что было, то мы давно перешагнули черту официальных предложений.

– Ах да, верно. Обычно сначала начинают ухаживать, а потом укладываются голыми в постель. У нас же получилось наоборот.

– Ты до конца жизни будешь мне это припоминать?

– Конечно, – довольно усмехнулась она. – А ты разве не об этом вел речь?

– Не совсем. – Мастер Амальдо тоже растянул губы в улыбке. – Я говорил про то, что в последнее время мы много общаемся и свободно чувствуем себя в обществе друг друга. На такое способны либо близкие друзья, либо идеально подходящие пары. А так как другом я быть не хочу, то…

Мужчина одним рывком поднялся с кресла, шагнул к Гвен и протянул руку.

– У тебя нет другого выхода, кроме как согласиться, – сказал он. – Идем.

– Куда?

– Я же обещал мастер-класс. Вот сейчас и проверим, насколько я хороший преподаватель.

Волшебно звучит, правда? Мастер-класс по любовной магии. Сразу ассоциации такие интересные возникают. Гвендолин вспомнила парочку занятных моментов из своей жизни, которые идеально подходили под понятие «любовная магия». Но вслух, конечно, ничего не сказала.

Зато Кристиан говорил много, но что удивительно, все по делу. Он увлеченно пересказывал теорию заклинаний, заставляя собеседницу внимать каждому слову. Его голос, низкий и глубокий, иногда переходил на интимный шепот, вызывая миллионы мурашек.

Еще до того, как они перешли к практической части, Гвендолин уверилась, что ей очень повезло с наставником. Право слово, когда лекцию читает привлекательный мужчина, то все усваивается намного лучше.

– А теперь вставай сюда, ко мне спиной. – Кристиан повернул ученицу и зашептал прямо в ухо: – Знаешь, чем хороша менталистика?

– Тем, что неподготовленному человеку можно внушить что угодно? – с замиранием сердца спросила она.

– Нет. Тем, что в нее никто не верит.

Мастер Амальдо положил ей руки на талию и притянул к себе. У Гвендолин немного сбилось дыхание. Нет, конечно, в том, что мужчина прижимается к ее спине, не было ничего ужасного, этот жест даже к интимным нельзя отнести… но у Кристиана все же это получилось.

– Никто не верит, что с помощью ментальной магии можно околдовать разум и обмануть чувства. Помнишь, как мы насыщали зелье?

– Помню…

– Это была просто игра по сравнению с тем, на что именно способен настоящий ментальный посыл. – Мастер Амальдо все так же стоял за спиной, но его руки, казалось, жили собственной жизнью. Они гладили талию, едва касались груди и впивались в плечи, заставляя до упора податься назад, буквально впечататься в сильное мужское тело. – Я знаю, что ты магически сильна.

– Откуда?

– Догадаться было сложно, ты умело скрывала дар, но это все-таки мой предмет, и я умею отличать просто увлеченного новичка от истинной ведьмы. – Он вновь приник к ее уху, заставив девушку рвано выдохнуть. – Ты обладаешь уникальной силой, но тебе не хватает знаний. А я постараюсь восполнить пробелы.

– Зачем тебе это? – Гвен развернулась в его объятиях и посмотрела в глаза. – Зачем?

– Ты мне небезразлична, – ответил Кристиан серьезно.

В его глазах царили спокойствие и желание. Казалось бы, такие два разных чувства, но они идеально дополняли друг друга: желание покорить понравившуюся девушку и спокойная уверенность в собственных силах. Кристиан не собирался отступать.

Но надо ли это было самой Гвендолин? Хотела ли она этого? Одно дело флиртовать с симпатичным преподавателем и совсем другое – отвечать на его чувства. Они оба находились у той грани, когда еще можно было отступить назад и сделать вид, будто ничего не произошло. А впереди маячили только «да» или «нет» – и никаких неопределенностей. Кристиан ждал, позволяя ей выбирать самой. Собственную позицию он обозначил достаточно четко, теперь очередь за Гвендолин.

– Я не думаю, что… – отводя взгляд, попыталась сказать она, но была остановлена грозным:

– Проклятье, Гвен! Даже не пытайся!

– Что не пытаться?

– Не пытайся сказать «нет», когда все твои мысли умоляют о согласии! – В глазах Кристиана разгоралось пламя.

– Ты не знаешь, о чем я думаю, – прошептала она, растворяясь в этом пламени. – У меня врожденная защита.

– А я у меня степень мастера ментальной магии, я беру опытом, – усмехнулся он, склоняясь к ее губам.

Поцелуй получился нежным и чувственным. Пальцы мастера Амальдо рисовали неизвестные узоры на ее шее, не позволяя вырваться. Но Гвендолин и не собиралась.

– Гвен… – хрипло выдохнул мужчина, оторвавшись на мгновение, и тут же вновь накрыл ее рот своим, обхватив лицо двумя ладонями и углубляя поцелуй.

У Гвендолин подкашивались ноги. Она, конечно, имела представление о романтической части отношений, но никогда не испытывала такого наплыва эмоций. Никто не вызывал дрожи в коленях, никто не заставлял задыхаться из-за нежелания даже на мгновение вырваться из плена и вдохнуть полной грудью. Никто и никогда не был похож на Кристиана Амальдо.

Глава 21

Поцелуй казался бесконечным и еще долго кружил голову. Честно говоря, Гвендолин даже не помнила, как вернулась в свою комнату. Губы до сих пор горели, а по позвоночнику сладкой негой стекали мурашки.

И лишь одно мешало окунуться в эти ощущения с головой – заговоренный платок.

Чем были вызваны слова и действия Кристиана? Магией или же искренним желанием? Да, он не врал, Гвен это чувствовала, но все же… Так ли он хочет серьезных отношений, как показал? Может, это всего лишь мираж, вызванный утихомирить ее волнение?

Девушка хотела ему верить и в то же время боялась. Она ему нравится, конечно, но так ли сильно? Может, его симпатия окончится, как только ей придется вернуться в Масин?

Каждая девочка мечтает о сказке, и Гвендолин не исключение. Ей хотелось того самого пресловутого «вместе и навсегда», на меньшее она была не согласна. Но какого завершения хочет Кристиан Амальдо, до сих пор загадка, у которой нет ответа.

С такими мыслями Гвендолин легла спать, чтобы наутро проснуться от деликатного стука.

Едва накинув халат, она открыла дверь и удивленно уставилась на прислужника.

– Просили передать это вам, госпожа Харт, – отчеканил тот.

– Благодарю.

Прислужник протянул сверток, перевязанный лазурной ленточкой, и, развернувшись, ушел.

Без какой-либо задней мысли Гвендолин развернула презент. Внутри оказалось кольцо с аметистом и записка: «На нем нет никаких чар». Подписи не было.

Девушка улыбнулась. Почерк принадлежал Кристиану, а вещица явно была подарена с намеком. Интересно, может быть, это и есть ответ на мучившие ее вопросы?

Кристиан стоял у окна и наблюдал, как ветер кружит осенние листья. Вчерашний поцелуй не выходил из головы. Губы Гвен оказались такими мягкими, податливыми, горячими, он даже не ожидал. Эмоции, захлестнувшие в тот момент, застали врасплох. Ни с одной женщиной подобного не испытывал.

Гвендолин стала первым человеком, рядом с которым ему действительно было интересно. Красивых пустышек много, а Гвен обладала незаурядным умом и характером. Да, может, их знакомство нельзя назвать удачным, но даже тогда, во всех этих взаимных обвинениях и спорах, он находил удовольствие. Гвендолин дразнила, бросала вызов, раздражала, злила и одновременно притягивала. У нее было полно тайн, которые не давали покоя. Она задевала его за живое. Проникала в мысли, в душу, в сердце…

Если бы господина Амальдо спросили, он вряд ли сумел бы разумно объяснить эту внезапную одержимость. Лишь одно вызывало уверенность: это не просто влечение. Не гормоны, заставляющие его мужское естество бороться за внимание красивой девушки. Это совсем другое. Более сильное, цельное и вечное.

Он очень надеялся, что Гвендолин наденет кольцо на бал. Если она это сделает, значит, у него есть шанс услышать «да» на свой будущий вопрос.

Академия бурлила. И виной этому были директорские запреты.

Тэвилор хмуро смотрел на делегацию учителей и мысленно делал пометки, кому из них стоит урезать премию в следующем семестре.

– Я директор, а значит, имею на это право! – с твердым убеждением напомнил он.

– Но это же бал! – всплеснула руками госпожа Сара. – Вы хоть представляете, что значит для студентов бал?

– Я и сам был молод, так что…

– Сто лет назад, не меньше! Раз успели забыть, как важен для молодых людей такой день. Мы можем согласиться с запретом на выход в парк, хотя это тоже глупость… – Сара оглядела остальных преподавателей и, получив в ответ подтверждающие кивки, продолжила: – Но лишать студентов индивидуальности не позволим! Простите, господин директор, но ваши запреты больше похожи на старческий маразм.

Тэвилор фыркнул и нехотя пояснил:

– Некоторые студенты хотят дискредитировать академию перед императором.

– Неужели? И откуда студенты знают о приезде его величества, если мы сами узнали об этом только на днях?

– Понятия не имею, но уверен, что они готовят диверсию.

– Какую же? На что способны ученики? – Госпожа Сара покачала головой. – Испугают императора проваленными экзаменами? И как это связано с цветом их нарядов?

– Вы не понимаете! – Тэвилор начинал злиться.

– Не понимаю! И не хочу понимать! – топнула ногой преподавательница чар. – Я женщина и знаю, как красивое платье влияет на самооценку! Или вы сейчас же снимаете свои глупые запреты, или я отказываюсь проводить конкурс на звание лучшей ведьмы!

Преподаватели домовой магии и менталистики тоже кивнули, обозначая позицию – они требуют снятия запретов. Даже Штробер… Тэвилор поморщился. Даже он на стороне этих предателей!

Неужели никто не понимает? Академию ждет крах! А кто останется виноватым? Конечно директор.

Тэвилор сжал зубы. Выход из ситуации напрашивался сам собой.

– Так и быть, – медленно проговорил он. – Запреты сниму. Но также я полностью сниму с себя ответственность за мероприятие. Слышали? Официально все будет на вашей совести.

– Не переживайте, наша совесть не пострадает, – сказал Кристиан Амальдо, рассматривая что-то на директорском шкафу.

Время пробежало незаметно, и настала пора собираться на бал.

Ближе к вечеру Гвендолин отложила в сторону записи по магическим дисциплинам и достала платье. В коридоре слышались голоса студентов и чувствовался аромат парфюмерных зелий. То и дело стучали каблуки проносящихся мимо девиц. Новость, что отменены запреты, облетела академию в мгновение ока.

Слухи донесли, что преподавательский коллектив выступил против директора и перехватил руководство балом. Гвен довольно усмехнулась. Все шло просто отлично!

Она облачилась в лазурное платье с кружевным лифом и принялась причесываться. Сложная укладка испортила бы образ, поэтому Гвен просто приподняла волосы и украсила их скромной заколкой с сапфиром. Кольцо с точно таким же камнем уже сидело на ее пальце.

Кристиан должен был зайти с минуты на минуту, и это заставляло поторопиться. Гвендолин едва успела надеть туфли, как в дверь постучали.

Она бы соврала сама себе, если бы сказала, что совершенно не испытывает волнения. О нет, ее сердце билось как проклятое, посылая горячую кровь к щекам.

Интересно, какое впечатление она произведет?

Девушка открыла дверь и улыбнулась:

– Здравствуй…

Ответом стали расширившиеся глаза Кристиана. Впервые на ее памяти он не сразу нашел что сказать.

– Гвен, ты прекрасна! – совершенно искренне шепнул он.

– Благодарю. – Гвендолин едва заметно облизала пересохшие от волнения губы.

– Я горд, что рядом со мной такая девушка. Придется весь вечер ограждать тебя от поклонников.

Господин Амальдо с улыбкой предложил ей руку и повел к бальному залу.

Следом, мило щебеча, выстраивались другие пары, и казалось, никому нет дела, что Гвендолин Харт проведет этот вечер в обществе молодого преподавателя. И Кристиан, и она сама были приезжими. Год закончится, и они исчезнут, а академия Лазурной Луны продолжит существование, впуская в свои стены новых учеников и учителей.

Гвен украдкой покосилась на Кристиана. Сегодня он был невероятно хорош. Парадный сюртук чудесно подчеркивал широкие плечи, а темные волосы оттеняли горящие предвкушением глаза.

«А ведь он завидный жених для любой уважающей себя девушки», – вдруг подумалось ей, и тянущее теплое чувство разлилось в груди, даря ощущение спокойствия.

Чем ближе они подходили к бальному залу, тем больше народу становилось вокруг. В глазах рябило от многоцветья платьев и шейных платков. Было шумно, тут и там слышался смех, веселые разговоры. Студенты заходили в зал и растекались вдоль стен, занимая места на длинных, покрытых бархатом диванах.

Все преподаватели, за исключением Кристиана, держались на значительном отдалении и старались не вмешиваться в празднество. Лишь изредка, обводя вновь пришедших пристальным взором, обсуждали ту или иную парочку. Директор Тэвилор, в черном сюртуке и с белым галстуком, сидел на небольшом возвышении и всем своим видом показывал, как он недоволен сложившейся обстановкой.

Гвендолин мельком отметила украшение зала: хрустальные цветы и лазурные звезды. Простенько, но мило. Сотни свечей освещали помещение, играла музыка, на одиноко стоящих столиках красовались чаши с фруктами и легкими напитками.

– Ты надела кольцо, – вдруг сказал Кристиан, и Гвендолин поняла, что он уже пару минут разглядывает ее руки.

– Да, надела. Оно очень красивое, спасибо большое.

– Я рад, что понравилось. – Он сжал ее пальчики и поднес к губам, опаляя дыханием. – Первый танец – мой?

– Конечно, даже не сомневайся.

Кристиан улыбнулся, скользнул взглядом куда-то в сторону и сразу помрачнел. К ним спешил Орион РоХорр.

– Гвендолин, привет! – срывая голос на нервно-высокую ноту, наигранно безмятежно поприветствовал он. – Хотел пригласить на танец. Согласна?

– Пригласить меня? – озадачилась Гвен, но, заметив позади него рыжие локоны Мэри, мысленно застонала. – Орион, ты ничего не напутал? Твоя большая любовь – не я. Отстань, будь добр.

Интересно, что он задумал? Судя по мордашке обожаемой Мэри, у них определенно есть план.

Глава 22

Господин Амальдо очень не хотел идти за напитками, но Гвендолин настояла. В конце концов, она имела право пообщаться с Орионом наедине.

– Позволь напомнить, что за тобой должок, – прошипела Гвен, сузив глаза.

– Я и не отказываюсь, – тихо ответил Орион. – Заметь, даже не спрашиваю, зачем понадобилось в директорском кабинете красть…

– Тш-ш-ш!

– …это. – Он огляделся по сторонам и шагнул ближе. – Просто пойдем потанцуем.

– Еще никто не танцует, к тому же первый танец я уже обещала другому.

– А я все-таки прошу подарить первый танец мне. – Голос Ориона звучал твердо, что, если честно, было удивительно. – Пожалуйста.

– Нет.

– Гвен, мне очень нужно.

О матерь-магия! Гвендолин едва не рассмеялась. Если это и есть попытка убрать ее с дороги обожаемой Мэри, то выглядит все достаточно жалко.

– Нет, – повторила она и коварно добавила: – Не могу сейчас отвлекаться на посторонние мысли. Скоро начнутся состязания, сам понимаешь.

Лицо Ориона вытянулось, в глазах мелькнуло нечто недоброе. Гвендолин мягко скользнула в его мыслефон… Глупец так и не обзавелся амулетом. Напрасно. Если бы носил, то сейчас бы не стоял, опутанный навеянными помыслами. Кто его так захомутал, интересно? Гвендолин прищурилась. Какой знакомый почерк… Неужели Кристиан? Когда только успел? Наверное, когда узнал про огонек, пущенный Орионом ей под кровать. Проявил заботу и урезонил злостные мысли в отношении Гвен. Это было приятно.

Теперь понятно, почему Орион не может причинить сильный вред. Ну а с мелкими неприятностями она легко справится.

– Победит Мэри, – уперто сказал парень.

– Уверен? – Гвендолин вздернула брови. – Ты действительно уверен, что рыжая достойна победы? Орион, она же тебя за человека не считает.

– Не смей так о ней отзываться! Она моя невеста!

– Почти. Почти твоя невеста. И это самое «почти» много значит, правда?

Орион скрежетнул зубами, но сразу успокоился. Внушение от Кристиана работало безотказно.

– Ты недостойна даже имя ее произносить, – скривился РоХорр.

– А ты недостоин со мной разговаривать, – парировала девушка. – Но я же терплю.

– Ты проиграешь.

– Ты тоже. Особенно если женишься на Мэри. Пожалей ваших будущих детей, как им жить с такими родителями?

Гвендолин изредка посматривала за спину Ориона, стараясь отслеживать действия рыжей девицы. И прекрасно видела, что чем дольше они беседовали, тем сильнее мрачнела Мэри. Видимо, понимала, что победа так легко не дастся.

Орион еще немного посверлил ее угрожающим взором и ушел. Бедный наивный человек, не видать ему брака с желанной девушкой как своих ушей.

Но оно и к лучшему, со временем найдет невесту получше. Между прочим, на Ориона многие студентки засматривались, но его сердце было занято жестокой Мэри Мосс. Так может, после сегодняшнего вечера оно освободится?

Кристиан подошел неожиданно и протянул бокал с виноградным соком:

– Вино тебе пока противопоказано, извини.

– Почему? – удивилась Гвендолин.

– Помешает сосредоточиться в нужный момент. – Он сел рядом. – Кстати, тебя искала Лавиния.

– О… а я про нее совсем забыла! Подождешь минутку, я быстро?

– Куда же денусь. Иди. – Кристиан улыбнулся. – Надеюсь, что к танцам ты вернешься.

– Всенепременно! – пообещала Гведолин и тихо добавила: – Прости. Я правда быстро.

Лавиния нашлась на другом конце зала, рядом с Питером. Удивительно, но вместе они представляли довольно неплохую пару: яркая, но при этом холодная девушка и спокойный, сдержанный парень. О том, что он мог быть настоящим засранцем, Гвендолин старалась не думать.

– Привет!

– Гвен, ты чудесно выглядишь! – Лавиния обняла подругу и быстро шепнула в самое ухо: – Питер хочет кое-что сказать, будь добра выслушать его не нервничая.

Предупреждение выглядело странным, и Гвен заинтересованно кивнула.

– Пит, нам с Гвендолин жарко, – улыбнулась Лавиния парню. – Проводи нас, пожалуйста, на балкон. Он же открыт? Преподаватели не могут быть настолько жестоки, чтобы запереть всех без единого порыва свежего ветерка.

Лавиния болтала громко и непринужденно, создавая образ студенческой беззаботности. Питер с удовольствием ей подыгрывал.

Но едва они вышли на балкон, как парень изменился в лице.

– Гвен, – нехотя произнес он. – Я должен сказать… Хоть это и неприятно, но все же… Орион и Мэри что-то замыслили. Они мои друзья, мне не хочется их подставлять, и если бы это касалось тебя одной, я бы и слова не вымолвил, но Лавиния тоже может пострадать. А этого я никак не могу допустить.

Гвендолин долго вглядывалась в лицо Питера, раздумывая о его словах. А потом махнула рукой:

– Все в порядке, не беспокойся. Я очень благодарна за предупреждение и ценю это. Но ненависть Мэри сюрпризом ни для кого не стала.

– Тебя уже кто-то предупредил? Кто? Орион?

– Нет, что ты! Он все так же пытается угодить своей любимой и избавить мир от тех, кто ее раздражает! – рассмеялась Гвендолин. – Жаль, что это неосуществимо.

– Почему? – спросил Питер.

– Я так просто не сдаюсь. И рассчитываю на честное соперничество.

Говоря это, Гвендолин посмотрела на Лавинию. Девушка всегда вела себя мирно и не лезла в конфликты. Очень не хотелось видеть в ней противника.

– Ведь конкурс на самом деле ничего не значит. Так же, как и звание лучшей ведьмы года, – продолжила Гвендолин. – Это не даст ни верных друзей, ни счастливой семейной жизни. Не поможет ни с учебой, ни с будущей работой. Поэтому смысла нет бороться так, будто от этого зависит судьба. Я хочу дружеских состязаний.

– Согласна, – с облегчением выдохнула Лавиния, протягивая руку, которую Гвендолин тут же пожала. – Ты и раньше говорила что-то подобное, но я все равно опасалась, что победа для тебя важней. Спасибо, Гвен.

– И тебе спасибо.

– А мне-то за что?

– За то, что остаешься здравомыслящим человеком.

Девушки улыбнулись друг другу и разошлись. Настало время танцев.

Мастер Амальдо ждал на прежнем месте.

Непринужденно поднялся навстречу и с легкой улыбкой протянул руку ладонью вверх:

– Первый танец мой, ты обещала.

– Даже не думала отказывать. – Гвен вложила пальцы в его ладонь.

Первым по программе шел классический танец. Говорили, что прабабушка императора очень его любила. Но Гвендолин немного нервничала, опасаясь, что не сможет вспомнить все па. В настоящее время от подобных сложных танцев мало что осталось, и некоторые студенты переглядывались с явным замешательством.

– Тэвилор хочет выслужиться перед императором, – пояснил Кристиан. – Не переживай, я подскажу, если забудешь.

Гвен кивнула. Дедушка Бруксвилд тоже любил этот танец, но никогда не настаивал, чтобы внучка учила его в обязательном порядке. И все-таки она выучила. Не идеально, конечно, просто на всякий случай. Кто же знал, что он и правда понадобится?

Кристиан танцевал идеально, он мягко и уверенно вел, и Гвендолин не испытывала ни малейшего дискомфорта. Она больше не боялась споткнуться о подол платья, не боялась сбиться с ритма… Удивительное ощущение, когда можно довериться партнеру и ни о чем не задумываться.

Под звуки музыки по залу плавно кружились студенты и преподаватели. Рядом танцевали Лавиния и Питер, чуть подальше мелькали Орион и Мэри.

– Посмотри-ка, – прошептал Кристиан. – Мы, оказывается, не одни такие.

«Какие?» – хотела спросить Гвендолин, но тут же закусила губу и тихонько рассмеялась. Оказывается, госпожа Сара самозабвенно танцевала с одним из старшекурсников. Высокий широкоплечий парень не сводил влюбленного взора с преподавательницы чарования.

– Это Томас Эйри, – подсказал Кристиан. – Три раза заваливал экзамены, чтобы не покидать академию. Все ждал, когда достаточно повзрослеет, чтобы Сара ответила согласием. Видимо, дождался.

– Они неплохо смотрятся вместе.

– Мы тоже. Ты сегодня ослепительно прекрасна, и я безумно горд, что являюсь твоей парой.

Гвендолин приподняла голову и улыбнулась.

– Ты затмила остальных студенток, – тихо признался Кристиан. – Уверен, это их очень злит.

– Ты преувеличиваешь.

– Ни капли! А еще их очень злит то, что их собственные партнеры не спускают с тебя глаз. Сказать честно, меня это тоже немного напрягает.

Девушка недоверчиво хмыкнула:

– Ревнуешь?

– Каюсь, немного ревную. – Мастер Амальдо сильнее сжал ее талию. – Но мне простительно, разве нет?

– Ревность – это признак недоверия. Ты мне не доверяешь?

– Доверяю, но с удовольствием подстрахуюсь.

Он чуть наклонился и коснулся губами виска Гвендолин. Осторожно, едва заметно, так чтобы не подпортить репутацию. И все же те, кто сейчас пристально наблюдал за ними, поняли: Кристиан никого к ней не подпустит.

– Собственник, значит? – усмехнулась Гвендолин.

– А ты разве нет?

– Немного. Самую малость.

– Неужели? Так я и поверил!

В его глазах сверкнули знакомые искры веселья. И Гвен вздрогнула, когда Кристиан одним неуловимым движением притянул ее еще ближе – хотя куда уж ближе? – и пальцами начал мягко выписывать какие-то узоры, легкие, едва уловимые, которые никто посторонний не заметил бы, а вот Гвендолин сквозь тонкую ткань платья ощущала весьма отчетливо.

Кристиан был намного выше, и это почему-то дарило чувство беззащитности, но в то же время неимоверной защищенности. Очень странное, если разобраться, но приятное.

Сейчас, когда ее нос находился где-то в районе его шеи, Гвендолин вдыхала мужской одеколон, и этот запах заполнял легкие целиком, точно так же, как любовное зелье. Кристиан был так близко, что она ощущала тепло его тела и почти слышала удары сердца.

Вдруг стало нечем дышать, в зале, казалось, было нестерпимо жарко. Гвендолин чувствовала, как ее собственное сердце бешено бьется в груди, как подрагивают руки. И Кристиан ведь наверняка тоже ощущает эту дрожь…

Музыка смолкла, но девушка не сразу осознала, что танец подошел к концу. Она позабыла обо всем, полностью растворившись в партнере, и это было так потрясающе!

– Гвен… – послышался тихий голос Кристиана.

– Мм? – Гвендолин нежилась в объятиях.

– Ты изумительно танцуешь.

Она рассмеялась. Зазвучала новая мелодия, но Гвен, понимая, что следует успокоиться, попросила о передышке.

Они отошли к стене, а потом Кристиан потянул ее дальше, на балкон.

– В зале и правда жарко, – пояснил он, разглядывая девушку. – О чем ты говорила с Лавинией и Питером?

– Он хотел предупредить меня о Мэри и Орионе. – Гвендолин подставила лицо свежему осеннему ветру. – Знаешь, а ведь этим поступком Питер искупил прошлые грехи. Да и Лавинии он вроде не так безразличен, как она хочет показать.

– Думаешь? Хотя тебе виднее.

– Девушка часто может говорить «нет», когда на самом деле подразумевает «да».

– А наоборот? – Кристиан обнял ее со спины. – Если девушка говорит «да», может ли это обозначать «нет»?

– Вполне, – мурлыкнула Гвендолин.

– Хм… Это немного тревожит. Мне стоит беспокоиться?

– Пока нет.

– «Пока»?

– Посмотрим, что будет дальше. – Гвен вывернулась из объятий и заметила рыжую Мэри, стоявшую около входа на балкон. – А тебе чего здесь надо?

– Ой, я не хотела мешать! – Девица пожала плечами. На ней было бледно-желтое платье, которое совершенно не шло к рыжим волосам, но ее, кажется, это совершенно не беспокоило. – Просто там объявили белый танец, и я подумала, что будет очень мило, если приглашу любимого преподавателя.

– После того как ты приперлась к нему голой? – Гвендолин поразилась такому нахальству.

– Зато господин Амальдо успел оценить мои прелести, – подмигнула Мэри.

– Ах, успел оценить… Тогда конечно, – расплылась Гвен в самой сладкой улыбке. Она подошла вплотную к Мэри и едва слышно сказала: – Не оставишь в покое Кристиана – отобью Ориона.

– Что?

– Что слышала. Думаешь, его неземная любовь не пройдет после сильного приворотного? Кристиан все равно на тебе не женится, даже если проведет пару ночей, а я с Орионом стану респектабельной замужней дамой. Говорят, его папочка очень богат и ни в чем не отказывает любимому сыночку.

– Ну ты и дрянь! – прошипела Мэри.

– С тебя беру пример, радость моя, – пропела Гвендолин. – Не нервничай, тебе не идет красная от злобы моська.

– Стерва!

Гвен почувствовала, что Кристиан тоже приблизился, и улыбнулась.

– Что происходит? – спросил он. – Госпожа Мосс, что вы себе позволяете?

– Я? Да это все она! – ярилась Мэри.

– Все в порядке, Крис. – Гвендолин перевела взгляд на мужчину. – Просто госпожа Мосс очень хотела пригласить тебя на белый танец. Я, конечно, разрешила, но она не оценила мою щедрость.

– Дура! – выкрикнула Мэри и вернулась в зал.

– Ничего не понимаю, – сказал Кристиан, ошеломленно глядя вслед рыжей. – Может, тоже вернемся? Не замерзла?

– Тут прохладно, но не настолько. Хотя ты прав, лучше вернуться.

В зале все так же играла музыка. Был слышен чей-то смех и стук каблучков. Студенты веселились и, казалось, даже думать забыли, что сегодня вечером должно состояться еще одно знаменательное событие – выбор лучшей ведьмы.

– Крис, мне надо отойти. – Гвендолин покосилась на двери.

– Не задерживайся, скоро объявят начало состязаний, – попросил он.

– Я быстро.

Она выскользнула в коридор и торопливо направилась к лестнице. Поскольку было самое начало бала, никто даже помыслить не мог о том, чтобы расходиться. Вокруг было тихо и безлюдно, самое время для визита в директорский кабинет. Гвен сомневалась, что Орион сделает то, что обещал, уж слишком он зависел от Мэри. Поэтому намного проще сделать все самой.

– Госпожа Харт? – вдруг прозвучал голос за ее спиной. – Что вы здесь делаете?

Застигнутая на полпути, Гвендолин обернулась. Господин Штробер стоял неподалеку и не отрывал от нее пронзительного взора.

– Ищете дамскую комнату? – предположил он.

– Да… Да, верно. – Девушка кивнула, мысленно проклиная всех на свете. – Так и не смогла запомнить, в какой она стороне.

– В противоположной.

– О, ясно.

Она подождала немного, рассчитывая, что зельевар уйдет, но он продолжал настойчиво пялиться, чем очень нервировал.

– Что же, пожалуй, я передумала, – сказала Гвендолин. – Потерплю.

– Правильное решение, – кивнул Штробер и, развернувшись, ушел.

И как это понимать? Предупреждение? Угроза? Просто случайный набор фраз? Решив не рисковать, Гвендолин вернулась в зал.

И вовремя…

Тэвилор возмущенно взглянул в сторону госпожи Сары. Бесстыдница! Если бы он знал, что она может позволить себе закрутить роман, или что там у них, со студентом, то ни за что бы не пригласил ее на должность преподавателя!

Директор не считал себя ханжой, но в своей академии предпочитал придерживаться строгих правил. Тем более закон гласил, что для любых отношений требуется одобрение родителей или старших родственников, если, конечно, они живы. А как иначе? Только они имеют право строить будущую жизнь отпрыска! Вот госпожа Сара получила одобрение родителей Томаса Эйри? Вряд ли. Тэвилор довольно прищурился и сделал мысленную пометку: как только приедет император, первым делом намекнуть на Сару. А то распустились все, уже не доверяют директорскому мнению!

Тэвилор был уверен, что у каждого второго студента под сюртуком спрятана бутылочка крепкого алкоголя. Да и студентки, скорее всего, без нижнего белья… Хорошо хоть, платья достаточно скромные. Но Тэвилор-то знает, что это только из-за того, что он вовремя всем дал понять: начальство бдит!

Бдел директор основательно: постоянно бегал проверять, заперт ли выход из замка, не пахнет ли в толпе спиртным, не слишком ли высоко задирают девицы юбки при исполнении очередного па. В общем, старался как мог.

И совершенно не обращал внимания на сочувствующие взгляды преподавателей и легкий шепоток: «В отпуск бы ему… на пару лет… а потом можно и на пенсию…»

Вдруг замковые двери сотряс громкий возмущенный стук. Музыка стихла, студенты переглянулись.

– Что такое? – удивился господин Девиль и почему-то посмотрел на Тэвилора.

– А я откуда знаю? – ответил директор и задумался: ждал он гостей или нет?

Напряжение, испытываемое им в последнее время, основательно повлияло на память. Иногда забывались самые элементарные вещи. Вот и сейчас…

– Именем императора откройте! – заорали по ту сторону дверей.

Тэвилор побледнел и бросился к входу, самолично убирая засовы.

– Запамятовал… Проклятье, только что помнил и вдруг забыл!

Глава 23

Его императорское величество Фарадж Третий был довольно высоким и грузным мужчиной. Но при этом обладал удивительной ловкостью и точностью движений. И наверняка хорошей памятью.

Почему-то Тэвилор был уверен, что император вряд ли поверит, если сказать, будто о его приезде не предупреждали.

– Ваше величество, добро пожаловать под своды академии Лазурной Луны! – Директор изобразил поклон. – Простите за эту маленькую неприятность.

– У меня такое ощущение, что вы не рады меня видеть, – мягким баритоном отозвался император.

– Что вы, ваше величество, весьма рады!

Тэвилор очень надеялся, что проблемы, возникшие в последнее время со здоровьем, не проявятся именно сейчас. Гадай потом, то ли император действительно что-то сказал, то ли галлюцинации нахлынули.

– О Тэвилор, сколько лет! – послышался еще один знакомый голос, и у директора екнуло сердце, когда за спиной государя он разглядел многочисленную свиту. А среди них – Людвига Бруксвилда.

Старый недруг был весьма свеж и улыбчив. Еще бы: не на его голову сейчас падут проклятья.

Кристиан угрюмо наблюдал за директором, который проявлял нарочитую активность. Конечно, Кристиан догадался об игре Гвендолин (не обо всех нюансах, только в общих чертах), но Тэвилора совершенно не жалел.

Вот и сейчас, видя, как тот распинается перед высокородными гостями, чувствовал мрачное удовлетворение.

– Клятвенно заверяю, я ни в чем не виноват! – мелко кивал директор. – Это безобразие – на совести преподавателей, которые не проявили должного уважения к моим приказам.

– Вот как? – Фарадж обозрел притихший зал. – Хотите сказать, это преподаватели перекрыли вход, дабе воспрепятствовать моему свободному хождению по моей же собственной земле?

– Нет, не совсем…

Тэвилор что-то говорил. Быстро, сбивчиво, пытаясь убедить, но император его почти не слушал. Он рассматривал студентов и улыбался.

– Ах, как далеко остались мои студенческие годы… Ну да ладно, мы сюда не ностальгировать приехали. Господин Тэвилор, представьте своих преподавателей, вы так много про них рассказываете, что стало интересно.

Директор низко поклонился, а Кристиан, наоборот, весь подобрался. Император не наивный юноша, его не проведешь.

– Это господин Штробер, – представил Тэвилор зельевара. – Он ведет один из самых необходимых каждому магу предметов.

– И какой же? – Фарадж окинул Штробера пустым взглядом.

– Зельеварение.

– Действительно, нужный предмет.

– А это господин Девиль, преподаватель домовых чар, – продолжал директор. – Следом идет госпожа Сара… Рад, что она смогла оторваться от своего партнера по танцам, чтобы познакомиться с вами лично.

Сара чуть покраснела и бросила на Тэвилора испепеляющий взгляд.

– Я всегда готова служить вашему величеству, – сказала она, приседая в небольшом реверансе перед императором.

– Рад это слышать. – Государь усмехнулся. – Надеюсь, ваш партнер не в обиде?

– О, господин директор преувеличивает…

– Я так и подумал.

Знакомство с остальными преподавателями не заняло много времени. Кристиан одернул сюртук и нацепил на лицо вежливую полуулыбку, поджидая своей очереди.

– А это Кристиан Амальдо, – как-то совсем пренебрежительно отозвался о нем Тэвилор. – Менталистика. А сейчас позвольте показать нашу академию, ваше величество, мы заслуженно гордимся…

– Подождите. Не торопитесь, Тэвилор, – отмахнулся государь, разглядывая Кристиана. – Амальдо… Вы же получили кольцо мастера не так давно, верно?

– Верно, ваше величество, вы лично мне его надели.

– Помню-помню. Рад, что в этой академии есть верный мне человек. – Фарадж протянул руку, которую Кристиан с удовольствием пожал.

Тэвилор скрежетнул зубами. Не ожидал?

– Ну что ж, Амальдо, расскажите, что здесь происходит? Как раз устроите экскурсию, – велел государь и размашистым шагом пересек зал.

Студенты почтительно расступились, студентки смущенно захихикали, бросая на правителя игривые взгляды.

– А что так тихо? – Император остановился подле музыкантов. – Играйте, ребята, да повеселее! Это же бал! Буйство красок молодости! Не время скучать, я прав? – Он подмигнул группке особенно кокетливых девушек.

Музыка зазвучала вновь, а государь с преподавателями отошли к стене. Императорская свита следовала за ними, потихоньку оттирая в сторону Тэвилора.

– Ваше величество… – Кристиан переглянулся с Сарой. – Ваше величество, я попросил бы вас не замок осматривать, а за директором понаблюдать.

– В чем дело?

– Он несколько… не в себе.

Фарадж вопросительно прищурился, давая позволение рассказывать дальше.

– Позволите мне, ваше величество? – Сара шагнула вперед. – Тэвилор – наш бессменный руководитель уже много лет, и все было хорошо, но в последнее время… Как бы помягче выразиться…

– Говорите как есть, – велел император.

– Он немного устал.

Сара пересказала последние директорские распоряжения, которые преподаватели, естественно, отказались выполнять. Девиль тоже вставил несколько подтверждающих слов. Даже Штробер (что было особенно неожиданно) признал легкую неадекватность Тэвилора.

– Мы ни в коем случае не желаем ему зла, – закончила речь Сара. – Но, может быть, ему стоит немного отдохнуть?

Император пробежался взглядом по своей свите. Один из помощников тут же подошел и, покопавшись в сумке через плечо, подал свиток.

– Тэвилор… – пробормотал государь, вчитываясь в текст. – Не так уж и стар. Может, прокляли?

– Он недавно обращался к целителю по душевным болезням, – подсказал все тот же помощник. – Это приписано ниже.

– Где? Нашел. Гм… Господин Тэвилор! Пропустите директора, господа, пропустите…

Тэвилор держал себя достойно. Он широко расправил плечи и вздернул подбородок, но даже это не смогло скрыть бегающий, полный тревоги взгляд.

Император это тоже заметил.

– Говорят, вы хотели провести бал совсем иначе, – с подбадривающей улыбкой произнес он. – Так?

– Все так, ваше величество.

– И что же помешало?

– Мятеж среди преподавателей, ваше величество. Они решили все сделать по-своему.

– Ясно, – кивнул государь. – Вы считаете, что с вашими правилами праздник получился бы идеальным?

– Несомненно! – Тэвилор приложил руку к сердцу. – Мы могли бы избежать многих ошибок.

– Например?

– Например, развращения студентов. Подумать только, ваше величество, они хотели плясать на столах!

– Они сами вам так сказали?

– Да! В том-то и дело, что мне это стало известно из очень надежного источника! – с жаром воскликнул директор. – Алкоголь, срамной пляж, непристойные танцы и столь же бесстыжие наряды. Я с трудом смог сдержать их в рамках приличий.

Император задумчиво качнул головой.

Гвендолин вошла в зал и почти сразу заметила группу людей. В верхней одежде, они не особо походили на студентов.

А подойдя поближе, с замиранием сердца разглядела знакомые лица…

– Дедушка! Ваше величество!

– Гвендолин! – в ответ слаженно прозвучали два голоса, что вызвало удивление у стоявших рядом преподавателей.

– Ты немного выросла с нашей последней встречи, – заметил император, раскрывая объятия.

Надо было видеть лицо Тэвилора в этот момент – он побледнел до синевы. А Гвендолин едва удержалась, чтобы не ухмыльнуться. Государь император Фарадж Третий был ее любимым наставником с трех лет. Будучи другом отца, он следил за жизнью малышки и помогал Бруксвилду в воспитании. Хотя дедушка и сам прекрасно справлялся, но все же некоторые аспекты магии нуждались в личном императорском контроле. Тот же ментальный дар, например.

– Отойдите все, – приказал государь, удерживая Гвен за плечо. – Я бы хотел поговорить с подопечной. Людвиг, ты, конечно, можешь остаться.

Дедушка улыбнулся и тоже обнял внучку.

– Ну как? – спросил он, когда толпа отступила.

– Великолепно, – ответила Гвендолин. – Вот в состязаниях участвую.

– Планируешь победить?

– Обязательно!

– А с Тэвилором что?

– Он меня оскорбил.

Император, слушавший разговор, хохотнул.

– Гвен, ты чуть не свела с ума взрослого мага! – пожурил он девушку.

– Он меня оскорбил! – уперто повторила Гвендолин. – Это заслуженно, честно. Вы сами учили не прощать обидчиков.

– Учил на свою голову.

Тэвилор сжимал кулаки от злости. Это настоящий заговор! Если не против короны, то против него лично!

Этот… Бруксвилд! Выслужился, значит. И девчонку свою под крылышко императору засунул. Ну-ну.

Директор чувствовал, что сейчас решается его будущее, поэтому, невзирая на приказ, направился к государю.

– Ваше величество!

– Я же попросил всех отойти. – Император выгнул бровь.

– Я требую справедливости, ваше величество! – Тэвилор поднял руки ладонями вверх. – И магия будет мне в помощь!

Над ладонями полыхнула искра.

Император недовольно поджал губы, но директору было все равно. Он призвал матерь-магию, и теперь государю придется разобраться в этом деле.

– Что же вы хотите, господин Тэвилор?

– Я обвиняю Людвига Бруксвилда!

– В чем?

– В чем?… – Тэвилор запнулся. А и правда, в чем? – В ненависти ко мне и в желании дискредитировать в ваших глазах. Он специально подослал свою внучку!

– Ее тоже обвиняете?

– Разумеется! Она тоже что-то сделала. Наслала какую-то магию, навевающую галлюцинации. В моем кабинете, там… эпицентр всего…

Император вопросительно глянул на студентку Харт. Та лишь слегка пожала плечами.

– Хорошо. Ведите, осмотрим ваш кабинет.

Гвендолин молча шла позади всех. Она знала, что император потом немного поругает и скажет, что заигралась. И она, пожалуй, самую капельку согласится.

Дедушка шел рядом с ней и поглядывал с интересом, но ни о чем не спрашивал. Верил в благоразумность внучки.

Тэвилор остановился подле кабинета и произнес пароль.

– Вот тут, ваше величество. Вот тут я постоянно слышал голоса. А зрительные галлюцинации тоже были связаны с Гвендолин Харт, это ли не доказательство?

– То есть в собственное нездоровье вы не верите? – уточнил император, рассматривая помещение.

– Не верю.

– Ну что ж, ваше право.

Его величество чуть прикрыл глаза и выпустил магию, которая ласковой кошкой тут же потерлась о стены. С любопытством заглянула в углы, пошарила под шкафами, забралась под потолок…

– Здесь ничего нет, – наконец объявил император.

– Не может быть!

– Вы не верите моему слову?

– Ваше величество, я уверен, что госпожа Харт виновата! Бруксвилд поручил ей меня извести! – Тэвилор со злостью взглянул на неприятеля.

Фарадж поморщился:

– Вы воззвали к магии. Согласно древним обычаям я совершенно беспристрастно освидетельствовал помещение и могу заверить: тут чисто.

А Гвен спокойно рассматривала пустое место на шкафу, на котором совсем недавно стоял кактус. Орион все-таки выполнил свою часть сделки. И как вовремя!

Глава 24

– Прелестно. Просто прелестно!

Гвендолин наблюдала, как Тэвилор собирает вещи. Распоряжением государя теперь уже бывший директор академии Лазурной Луны переводился в императорскую канцелярию. Будет бумагами заведовать. А что? В тишине, в тепле и уюте. Самое то для успокоения расшатанных нервов.

– Гвен, пора. – К ней торопливым шагом подошел Кристиан.

Он только что-то переговорил с его величеством и убедился, что конкурс отменять никто не собирается. Студенты слишком долго ждали, чтобы обойдись без зрелища.

– Надо пройти вон в ту дверь. – Кристиан указал на конец коридора. – Там расскажут о дальнейших действиях. Я буду в главном зале, но мыслями с тобой, – подбадривающе улыбнулся он. – Удачи. Мы верим в твою победу.

Гвен кивнула. Кто именно «мы», уточнять не стоило. Кристиан отлично поладил с дедушкой.

За указанной дверью уже находились Лавиния, Мэри и госпожа Сара. Девушки сидели, а преподавательница стояла перед ними и о чем-то рассказывала.

– О, госпожа Харт! Вы вовремя, я как раз начинаю объяснять правила. Присаживайтесь. – Наставница указала на последний свободный стул.

Лавиния приветственно кивнула, а Мэри так сильно сморщила нос, что стала похожа на старый рваный башмак.

Фыркнув, Гвендолин опустилась на сиденье. Портить настроение разборками с рыжей не хотелось.

– Первое состязание будет посвящено чарам. – Сара улыбнулась. – Но это, наверное, и так понятно. Директор Тэвилор уже расписал сценарий всего конкурса, поэтому не стоит ничего менять. Вы, мои хорошие, должны будете зачаровать некоторых молодых людей.

– Каких? – тут же спросила Лавиния.

– В вашем случае, госпожа Ванчески, это Питер Марис. А госпоже Мосс достался Орион РоХорр. Чудно, правда? Ребята сами вызвались.

Гвендолин замерла.

– А кто достался мне? – тихо спросила она. Неужели Кристиан? Почему-то очень не хотелось видеть его зачарованным.

– О, а вашего помощника выбрал сам император! – воскликнула Сара. – Его величество весьма добр. Ну что ж, девочки, время пришло. Вернемся в зал. Там уже все подготовили.

Тэвилор сидел на почетном месте рядом с императором и Людвигом Бруксвилдом. Честно сказать, он даже был рад, что все закончилось именно так. Правда, доказать вину всеми обожаемой Гвендолин так и не получилось, но пожалованная должность открывала новые перспективы. Сотрудник императорской канцелярии… Звучит-то как! Самолюбие Тэвилора буквально мурчало от удовольствия.

Осталось высидеть дурацкий конкурс. И кто его только придумал? Ах да, он сам. Ну что ж, не всегда гениальные идеи до самого финала остаются гениальными. Нужно уметь признавать ошибки. Тэвилор поерзал в кресле и принялся ждать первого испытания.

Все студенты расселись по кругу, оставив середину бального зала пустой. Именно там должны произойти главные события сегодняшнего вечера.

Двери распахнулись, и в помещение вошли конкурсантки.

Лавиния Ванчески выглядела вполне решительной, чего совсем не скажешь о Мэри Мосс. Юная девушка так отчаянно косилась на идущую неподалеку Гвендолин, что Тэвилору даже стало ее жалко. Сама же госпожа Харт не замечала никого вокруг и лишь загадочно улыбалась.

Тэвилор встал. От него как от директора (студентам пока не стоит знать о новой должности) требовалась небольшая речь.

– Друзья! Мы рады приветствовать на соревнованиях…

Речь он выучил давно, поэтому говорил быстро и уверенно, чем заслужил одобрительный взгляд императора.

– Если ваше величество позволит, то мы начнем? – под конец спросил Тэвилор.

Государь кивнул.

Вокруг раздались аплодисменты, студенты закричали что-то подбадривающее, преподаватели тоже заулыбались. А три претендентки на звание лучшей ведьмы вышли на середину.

К ним сразу же направились молодые люди. Два студента Питер и Орион и незнакомый Тэвилору паж из императорской свиты. Завидев его, Гвендолин почему-то хихикнула.

– Первое состязание объявляется открытым! – оповестил всех Тэвилор, вновь опускаясь в кресло.

Конкурсантки кивнули и принялись плести магические чары вокруг парней.

Прекрасно помня, с чего вдруг он вообще затеял подобную проверку, Тэвилор внимательно всматривался в движения Гвендолин Харт, но не находил ничего необычного. Средняя сила, мало опыта, зато уверенности хоть отбавляй. Да и чары выходят какие-то странные, наверняка семейные наработки.

У других девушек все намного прозрачнее. Сразу видно, используют то, чему учились в академии.

Император и Бруксвилд о чем-то перемолвились и вновь устремили взгляды на Гвендолин. На других девушек они, кажется, даже не смотрели… Хотя нет, Бруксвилд обратил внимание на Лавинию. Вон у Амальдо даже что-то уточнил.

Тэвилор оперся одной рукой о подлокотник и вздохнул. Вечер обещал быть долгим.

Гвендолин взмахнула рукой, посылая в подопытного связку чар, и тут же отошла назад. В результате она не сомневалась, а попасть под восторженные вопли «влюбленного» не хотелось.

– О принцесса моего сердца! – воскликнул парень, падая на колени. – Прекрасная Гвендолин!

Участников обязали снять все амулеты, защитные кольца и прочую ограждающую атрибутику, поэтому эффект был быстрым и достаточно сильным.

Благодаря шутке императора ее подопытным оказался знакомый с детства мальчишка-сосед. Да-да, тот самый, на котором когда-то испытывала приворотные зелья.

– От судьбы не убежишь, правда, Жак? – усмехнулась Гвендолин и бросила взгляд на судей. Можно ли снимать чары?

Император и преподаватели синхронно кивнули. Вот и хорошо.

Щелчок пальцев – и Жак, едва слышно ругаясь, поднимается с колен. У остальных девочек помощники еще в собственном уме и памяти, хотя Орион старательно изображает зачарованность. Благо его величество сам неплох в чарах и сразу понял, что это всего лишь игра.

– Первое место присуждается Гвендолин Харт. Второе место честно заслужила Лавиния Ванчески. А Мэри Мосс, к сожалению, получает наименьшее количество баллов, – чуть скрипнув зубами, наконец оповестил всех Тэвилор. – Не будем медлить и перейдем к зельеварению. Господин Штробер, прошу…

Преподаватель зелий распорядился вынести котлы.

– Ваша задача – сварить приворотное, – совершенно равнодушно пояснил он.

– О нет, – обреченно шепнул Жак, а Гвен толкнула его локтем, призывая заткнуться и не мешать.

– На все пятнадцать минут. – Штробер сложил руки на груди. – Вопросы?

– У меня вопрос! Как мы можем за пятнадцать минут сварить приворотное, если обычно оно варится намного дольше? – поинтересовалась Гвендолин.

– Удивите меня, госпожа Харт.

– Но господин Штробер, это почти невозможно.

– Значит, вам придется проиграть. – Он раздвинул губы в улыбке. Мельком глянул на Ориона и отошел в сторону. – Приступайте к работе. И помните: ваше варево выпьют живые люди. Постарайтесь, чтобы после этого они все еще оставались живыми.

– А он добряк, – шепнул Жак, заглядывая в котел.

– Не бойся, все под контролем, – успокоила его Гвендолин, решительно принимаясь за нарезку ингредиентов.

Приворотное за пятнадцать минут сварить, конечно, можно, но для этого надо иметь как минимум врожденный дар. Обычные студенты с таким не справятся. Если, конечно, у них нигде не припрятаны катализаторы, увеличивающие скорость реакций.

Жак отошел в сторону, чтобы не мешать, а Гвен налила воду и разожгла огонь. Как только жидкость закипела, добавила ингредиенты. Варево окрасилось в грязно-коричневый.

– Ох, Гвен, это так ужасно! – ухмыльнулась Мэри. – Признай поражение.

Гвендолин послала ей испепеляющий взгляд и задумалась. Правду сказать, зелье и впрямь выглядело неважно. Предполагалось, что оно будет ярко-красным и искрящимся, а не бурым.

У Лавинии зелье получилось оранжевым. Тоже не идеально, но все же близко.

– Ты вообще способна сварить хоть что-нибудь, кроме кофе? – Мэри хихикнула и обменялась с Орионом довольными взглядами.

А вот ее зелье поражало превосходным цветом и консистенцией. Гвендолин взяла черпак и помешала свою бурду, а потом вновь глянула на котел Мэри. И, круто развернувшись, направилась к императору.

– Ваше величество! – громко сказала она. – За пятнадцать минут невозможно добиться качественного зелья без катализатора. Я прошу проверить варево госпожи Мосс на составляющие.

Император выгнул бровь, но все же распорядился, чтобы кто-то из свиты изучил котел Мэри. В течение пяти минут в зале стояла тишина. Гвендолин не оборачивалась и не видела, что происходило за ее спиной, но, судя по шепоту, рыжая выражала ярое недовольство.

В котле действительно оказались лишние ингредиенты, влияющие не только на скорость, но и на качество.

– Как ты догадалась? – поинтересовался император.

– Господин Штробер сватался к сестре Ориона РоХорра. А сам Орион сватался к Мэри Мосс, – пояснила Гвендолин.

– Ты врешь! – Мэри топнула ногой.

– Об этом вся академия знает, – парировала Гвен и добавила: – Особенно живо обсуждают, как Орион смог простить ее привычку разгуливать голышом. Видимо, сильно влюблен.

Разборки с Штробером и обсуждение ситуации заняли добрых полчаса. В итоге первое место было присуждено Лавинии, второе – Гвендолин, а Мэри вообще лишили баллов.

– Она тебе не простит, – шепнула Лавиния, когда объявили результаты.

– Я ей тоже, – ответила Гвендолин.

Начинался третий раунд.

Глава 25

Господин Девиль, преподаватель домовой магии, был человеком добрейшей души. Иначе как объяснить, что состязания, придуманные им, заключались в умелом нанесении рун? Конечно, это тоже было нелегким делом: надо правильно подобрать материал, найти нужную руну, правильно ее начертать. Но Гвендолин знала, что справится.

В конце концов, совсем недавно она занималась тем же самым.

– Девушки, готовы? – Девиль осмотрел конкурсанток, особенно задержав взгляд на Мэри. – Я рассчитываю на честное соперничество, имейте это в виду. Раз, два… Вперед!

Гвендолин подошла к столу, на котором в хаотичном порядке располагались различные отрезы ткани. Она быстро выбрала нужный. Мэри тоже недолго думала, а вот Лавиния застыла в нерешительности, прежде чем вытащила один из самых неподходящих лоскутков. Видимо, в ее семье не использовали домовую магию.

В Масине в каждом доме творили колдовство. Даже если не имели родового дара и не обладали значительной силой, все равно кое-что наколдовывали, притягивая удачу и отталкивая неприятности.

Домовая магия состояла в правильном использовании энергии привычных вещей. И Гвен с детства видела, как соседки расписывали рунами стены своих жилищ или украшали рунной вязью подолы новых платьиц дочерей.

Вот и сейчас совершенно обыденно Гвендолин принялась вычерчивать нужные символы на тряпице.

– Напоминаю: вы должны уберечь любовь своей половинки. – Девиль с удовольствием поглядывал на творения подопечных. – Хотя бы просто в теории. Давайте, девушки, не теряйтесь! Покажите всё, на что способны!

Лавиния уронила ткань, ругнулась и хотела быстро поднять, но Мэри уже успела наступить на краешек лоскутка каблуком.

– Что-то потеряла? – невинно спросила рыжая.

– Ты наступила на мою вещь. – Лавиния старалась говорить вежливо, хотя видно было, как ее злит поведение однокурсницы.

– И что?

– Отойди.

– Ты забыла сказать «пожалуйста», – пропела Мэри с превосходством в голосе.

– Мэри, пожалуйста, отойди с моей ткани.

– Плохо просишь. Попробуй еще раз.

Рыжая веселилась, а Лавиния все больше и больше мрачнела. Преподаватели не слышали этого диалога, но могли видеть, что что-то происходит.

Гвендолин черкнула последнюю руну и шагнула к Лавинии.

– Держи. – Она сунула ей в руки свою тряпицу. – Тут все правильно, можешь не сомневаться.

– Но это же твое…

– А теперь твое, – спокойно ответила Гвендолин. – Отдай Девилю, пусть зафиксирует.

– Но так нельзя, Гвен!

– Можно, я сейчас и себе быстренько начерчу. Моих знаний, – она многозначительно оглядела ткань с кривовато нанесенными знаками в руках Мэри, – хватит, чтобы сделать все качественно.

Лавиния кивнула и торопливо направилась в сторону Девиля.

– Ну ты и дура, – язвительно выплюнула рыжая. – Как можно отдавать победу сопернице?

– А я сопернице ничего не отдавала, я помогала подруге. Это совсем другое дело.

Гвендолин видела, как Лавиния что-то рассказывает судьям, настойчиво убеждает, а потом радостно кивает, услышав ответ.

Кристиан облегченно выдохнул. Господин Девиль присудил первое место сразу двум студенткам: Гвендолин и Лавинии. Мэри Мосс злилась, но возражать опасалась.

Следующее испытание предстояло курировать ему. Повезет, если не будет никаких происшествий.

Девушки встали рядом со своими подопытными. Кристиан ревниво отметил, что императорский паж стоит слишком близко к Гвен, и попросил его немного отодвинутся. Окружающие решили, что так нужно для конкурса, но сама девушка поняла подоплеку ситуации и весело выгнула бровь.

– Приступим. – Мастер Амальдо отвернулся. Отвлекаться было нельзя, хотя очень хотелось. – Последним предметом, в котором надлежит показать умения, является менталистика. Вам предстоит одурманить свою… пару. – Последнее слово ему очень не понравилось. – Кто добьется наилучшего результата, тот и победит. И я обязательно проверю, чтобы внушение было истинным, а не актерской игрой. Да, господин РоХорр, я это для вас с госпожой Мосс говорю.

Мэри поджала губы и что-то быстро зашептала Ориону.

– Все готовы? – Кристиан обвел девушек взглядом. Гвендолин вновь улыбнулась, и это согрело его сердце. – Начали!

Конечно, он был профессионалом и старался уделить внимание всем конкурсанткам, но все же большую часть времени провел подле Гвен. И вовсе не из-за того, что сомневался в результате (девушка была прирожденной менталисткой и легко внушила пажу необходимые эмоции), и не из-за того, что этот «влюбленный» принялся петь ей серенады и звать замуж (Гвен сумела удержать его в шаге от излишней назойливости). Просто Кристиану было очень приятно за ней наблюдать. За отточенными движениями, за чарующим голосом, за бездной, которая разверзлась в ее взгляде, стоило отпустить силы и больше не сдерживаться.

Казалось, что каждый человек в бальном зале, на ком не было амулета, почувствовал мощь этого ментального посыла. Любовь, восторг, желание восхищаться и поклоняться одной-единственной девушке откликнулось в их сердцах.

Но волшебный миг был нарушен громким возгласом Тэвилора:

– Я знал! Знал!

Он подскочил на стуле и, обличающе указав пальцем на студентку, развернулся к императору:

– Я знал, что что-то тут не так! – повторил бывший директор. – У нее дар менталистики! Вот в чем дело!

Кристиан сам не заметил, как встал между ним и Гвендолин, намереваясь защищать любимую. Но император лишь обыденно пожал плечами:

– Верно, у госпожи Харт врожденный дар. Это не новость. Я сам проводил ритуалы.

– Но… Но она же нигде не зарегистрирована! – Тэвилор недоуменно моргнул.

– Регистрация нужна для того, чтобы империя не упустила талант. А раз мне и так все известно, то в регистрации нет смысла. Продолжайте, девушки, вас больше никто не побеспокоит. – Его величество благосклонно кивнул и перевел взор на Тэвилора: – А вы держите себя в руках. Иначе подумаю, что на канцелярскую должность вы тоже не годитесь.

Бывший директор замер. А потом низко поклонился и сел на место. Тэвилор был умным человеком и знал, когда остановиться.

Конкурсантки возобновили ментальные подвиги и постепенно пришли к финалу, правда, с разными результатами. И если мастерство Гвендолин Харт больше ни у кого не вызывало сомнения, то попытки Лавинии и Мэри многих насмешили.

Лавиния не гналась за результатом, поэтому смеялась вместе с остальными, ибо ее подопытный Питер вовсе не выглядел влюбленным, хотя очень старался. Он пучил глаза, надеясь, что таким образом скорее уловит ментальную магию.

– Господин Марис, – Кристиан похлопал его по плечу, – так вы ничего не добьетесь. Давайте признаем, что у госпожи Ванчески нет нужных способностей.

– Но Лавиния тоже достойна победы! – горячо ответил Питер, чем вызвал некое подобие уважения. Уважать его по-настоящему Кристиан не собирался, пока тот не пообещает держаться подальше от Гвен.

– Конечно достойна. Вот только она сама сознается, что ничего не получилось. Цените честность своей девушки, господин Марис, она дорогого стоит.

Питер покраснел. А Кристиан направился к Мэри, заранее готовясь к проблеме. У этой парочки уже начинался скандал.

– Ты не мог сымпровизировать?! – шипела рыжеволосая девица.

– Как ты себе это представляешь? – оправдывался Орион. – Господин Амальдо же сказал, что все проверит.

– Можно подумать, он сильно проверял! Пялился на свою Гвен, как дракон на яйцо, едва слюни не пускал.

– Тихо!

– Что «тихо»? Что «тихо»?! Из-за тебя я проиграю! Идиот! – Мэри разъяренно отвернулась.

Орион долго смотрел ей в спину, а потом вздернул подбородок и направился к дверям.

– Ты куда это собрался?! – взвизгнула рыжая, заметив, что поклонник исчез.

– Лягу спать пораньше, – спокойно ответил Орион.

Студенты расступились, давая проход. Он шел в тишине. Даже Мэри заткнулась, инстинктивно поняв, что на этот раз перегнула палку. И только когда за Орионом закрылась дверь, разговоры возобновились.

Кристиан глянул на императора:

– Места распределены, ваше величество. Мы готовы назвать победителя.

Глава 26

Гвендолин умела считать.

Впрочем, так же, как и большинство студентов академии. Поэтому присуждение ей первого места ни у кого не вызвало вопросов. Второе место, честно отданное Лавинии Ванчески, тоже всех устроило. Споры возникли только насчет Мэри Мосс. Некоторые судьи желали совсем исключить наглую девицу, другие же просили о снисхождении. Мэри слышала эти переговоры и в какой-то момент даже попыталась пофлиртовать с императором, чтобы надбавить себе баллы. Но кроме омерзения ничего не добилась.

– Третье место – у рыжей, – шепнула Лавиния, следя за результатами, вспыхивающими голубыми искрами на зачарованном табло. – Поздравляю с победой, Гвен! Ты этого достойна!

– Спасибо, – улыбнулась Гвендолин.

Она была горда собой. То, что тянулось так долго, наконец-то подходило к концу.

Церемония награждения получилась короткой, но очень трогательной. Его величество произнес несколько напутственных слов, а Тэвилор скрепя сердце вручил статуэтку в виде луны лазурного цвета.

– Поздравляю, – проскрежетал он.

– Благодарю, господин директор! – Гвен широко улыбнулась. – Или правильнее говорить «господин сотрудник императорской канцелярии»? Знаете, я так благодарна за то, что вы рискнули и заставили меня участвовать. Без вашего вмешательства не было бы этой победы. Да и новой должности у вас тоже не было бы.

– Польщен. – Тэвилор скривил губы, но не стал развивать тему.

А к Гвендолин уже спешил дедушка.

– Как всегда, ты взяла от жизни самое лучшее! – Он обнял внучку. – Поздравляю. Не жалеешь, что поехала?

– Уже нет. Хотя первое время, должна признаться, было не слишком весело. А потом все завертелось… Ой! – всполошилась Гвен. – Я же хотела тебя кое с кем познакомить!

Она оглядела зал в поисках Кристиана, но того почему-то рядом не оказалось.

– Сейчас найду его…

– Подожди, сам найдется. – Бруксвилд придержал ее за талию. – Ты об этом молодом менталисте, не так ли?

– Именно. Вы уже пообщались?

– Немного.

– И как? – Гвендолин напрягалась.

– Что – «как»?

– Он тебе понравился?

– А должен был? – улыбнулся дедушка. – Я думал, ты обычно интересуешься студентами, а не преподавателями. По крайне мере, раньше ты говорила именно так.

– Так то было раньше…

– А сейчас? Гвендолин, ты знаешь, что бы ни случилось, я всегда буду на твоей стороне. Даже если ты влюбишься в… не знаю… в Тэвилора! – Он рассмеялся, увидев ее возмущенный взгляд, и продолжил: – Даже если ты влюбишься в совершенно неподходящего, на мой взгляд, человека, я все равно поддержу твое решение. Это твоя жизнь, Гвен, и только от тебя зависит, проживешь ты ее в счастье и довольстве или нет.

– А если я ошибусь?

– Значит, это будет только твоя ошибка, и ты, сделав соответствующие выводы, попробуешь еще раз.

Гвендолин уткнулась лбом ему в плечо:

– Ты замечательный, знаешь это? Самый лучший и понимающий.

– Ты преувеличиваешь, дорогая. На самом деле именно сейчас я не понимаю, что происходит, но догадываюсь. Кристиан Амальдо оказался принцем из сказки?

Девушка кивнула, все так же пряча лицо.

– Но ты не уверена в своих чувствах? – продолжал Бруксвилд, поглаживая внучку по волосам. – Знаешь, когда-то давно твой отец точно так же раздумывал и упустил момент. Он так долго сомневался, что не успел жениться на твоей матери, и это до сих пор лежит тяжким грузом на моем сердце.

– Но ты-то тут вообще не виноват!

– И тем не менее. Я же видел, что они созданы друг для друга, и не настоял. – Людвиг оторвал Гвен от своего плеча и неожиданно сурово сказал: – Поэтому сейчас настаиваю. Если этот человек способен сделать тебя счастливой, не отталкивай его.

Бальный зал вновь освещало пламя тысячи свечей. Кристиан стоял на балконе и разглядывал на чистом небе звезды.

– Господин Амальдо, – раздался голос одного из студентов, и Кристиан даже знал, кого именно.

Мысленно вздохнув, обернулся:

– В чем дело, господин РоХорр? Кажется, вы собрались пораньше лечь спать.

– Я и хотел, но вот… – Орион приподнял повыше руку, в которой держал кактус. – Это принадлежит Гвендолин. Я поклялся отдать его, когда закончится праздник, но подумал, что лучше сделать это прямо сейчас.

Кристиан пристально осмотрел кактус и с облегчением увидел, что тот накрепко зажмурил глаза и закрыл рот, выдавая себя за обыкновенный цветок. Гвендолин сейчас не нужны дополнительные скандалы и слухи.

– Оставьте мне, я сам передам госпоже Харт, – сказал он.

– Спасибо. – Орион поставил кактус на ограждение балкона, благо оно было широким. – И простите, пожалуйста, Мэри. Она не такая плохая на самом деле.

– Вот только за ее поведение приходится извиняться вам. – Кристиан мельком глянул в зал через проем. – А сама госпожа Мосс сейчас проводит время в объятиях первокурсника.

Орион торопливо обернулся и помрачнел – он явно не ожидал увидеть подобную сцену.

– Вы правы, – выдавил молодой человек.

– Хотите совет? Найдите себе другую рыжую красавицу и не тратьте время на ту, что вас не ценит.

Парень молча кивнул и ушел.

А Кристиан вновь глянул на небо. Сегодня оно было удивительно безоблачным.

– А я, между прочим, боюсь высоты, – вдруг пробурчал кактус, приоткрывая глаз-щелочку.

– Не переживай, горшок удержу. – Кристиан придвинул растение к себе поближе.

– И что? А если я вывалюсь из горшка? Держать надо меня, а не эту неудобную для полноценной жизни штуковину! – Спрятав колючки, кактус ухмыльнулся. – Ну? Хватай! Да не меня, остолоп! Девицу свою хватай, вон позади тебя стоит. Привет, Гвендолин!

Кристиан спешно обернулся. Там действительно стояла Гвен. Ее волосы чуть растрепались, а на лазурном платье блестело пятно от зелий, но Кристиану показалось, что она выглядит еще прекраснее, чем раньше. То ли победа так отразилась, то ли встреча с дедом.

– Привет, – сказал он.

– Привет. Я тебя искала. – Гвендолин встала рядом и тоже взглянула на звезды. – Как красиво!

– Просто потрясающе, – подтвердил Кристиан, не спуская с нее взгляда.

Когда Гвен успела стать самой желанной для него? В тот момент, когда поцеловал? Или раньше, когда увидел ее хрупкую и нуждающуюся в помощи? А может, до этого, когда разглядел редчайший потенциал? Нет, все не то… Наверное, он заинтересовался ею с той самой памятной ночи, когда проснулся в таверне. Именно тогда, да…

– Восхитительный вечер, не находишь? – Гвендолин улыбнулась. – Столько всего случилось! Тэвилора уволили, ты уже знаешь?

– Мне сообщили. И его новая должность – твоя заслуга, – ответил Кристиан. – И кактуса.

– Хоть кто-то оценил, – недовольно пробубнил зеленолицый. – Я, между прочим, сделал основную часть работы, и никто даже не догадался. – Он покосился на Кристиана. – Почти никто.

Гвендолин положила ладонь на руку мужчины и чуть заметно сжала.

– Спасибо, что не выдал.

– Неужели ты этого опасалась? Мне казалось, ты ничего не боишься.

– Ничего, кроме обманутых ожиданий.

В ее глазах было столько света и чего-то еще: легкого, неземного, многообещающего, что Кристиан не сдержался и прижал девушку к себе, намереваясь больше никогда не отпускать.

– Я постараюсь соответствовать твоим ожиданиям, – прошептал он, склоняясь над ее губами.

Поцелуй вышел нежным и осторожным.

– Нам пора идти. – Гвен мягко высвободилась. – Я должна познакомить дедушку с кактусом.

– Разве они не знакомы? Ты ведь говорила, что привезла его с собой из Масина.

– Немного преувеличила, но только ради твоего спокойствия. Честно.

– Ох, Гвен, очень надеюсь, что когда-нибудь ты раскроешь все тайны.

Отблески свечей скакали по всему залу, отражаясь от хрусталя и зеркал, пронизывая помещение насквозь, сверкая и утопая в счастливых студенческих улыбках. Этот осенний бал обещал стать лучшим в истории академии.

Возле входа стояли Лавиния с Питером, чуть дальше – Жак, который успел познакомиться с какой-то смазливой ученицей. Гвендолин снисходительно оценила вкус друга детства и поискала взглядом дедушку.

– Он рядом с императором, – подсказал Кристиан.

– Замечательно, не придется дважды пересказывать одно и то же.

Гвендолин решительно направилась в их сторону.

Поцелуй Кристиана все еще ощущался на губах легким теплом, придавая щекам пунцовый румянец, но она все же надеялась, что дед ничего не скажет.

Император первым заметил их приближение и одобрительно усмехнулся.

– А вот и наши голуб… Кхм, я хотел сказать, наши друзья. Людвиг, ты знал, что господин Амальдо имеет кольцо мастера?

– Слышал, – добродушно кивнул дедушка, и Гвен сразу показалось, что эти двое что-то недоговаривают.

– Как думаешь, он справится? – неожиданно спросил император и окинул Кристиана нечитаемым взором.

– С чем справится? – обеспокоенно встряла Гвендолин. – Вы о чем речь ведете? Ваше величество, давайте обойдемся без сюрпризов. Ну пожалуйста!

– И это говоришь мне ты? – принял изумленный вид государь, хотя в уголках рта явственно пряталась ухмылка.

Девушка насупилась:

– Надеюсь, вы не замышляете ничего странного. А то опять отправите меня куда-нибудь.

– Это вряд ли.

Людвиг все это время молча рассматривал Кристиана и о чем-то размышлял. И чем дольше он молчал, тем сильнее волновалась Гвен. Интуиция подсказывала, что эти двое обсуждали именно молодого менталиста, и это ей очень не нравилось.

Решив отвлечь императора, она выставила вперед горшок с кактусом.

– Кстати, познакомьтесь! Это кактус, один из главных моих помощников! Кактус, это его императорское величество Фарадж Третий, – скороговоркой выдала Гвендолин, наблюдая, каким интересом загорается взор государя.

– Добро пожаловать в академию Лазурной Луны, повелитель, – пафосно ответил игольчатый и, сорвав с макушки одинокий цветок, бросил его к ногам императора. – Счастлив лицезреть столь сиятельную персону. Много о вас слышал.

– А вот я о вас – ни разу… Гвен? Это что такое?

– Не «что», а «кто». Кактус получился в результате приворотного зелья, которое мы с Кристианом насытили эмоциями. Давно еще, в самом начале учебного года. – Она чуть смутилась. – Строго говоря, это наше совместное детище.

– О! Людвиг, ты мечтал о внуках? Нет? А твои мечты сбылись! – громко расхохотался император.

Гвен кинула на дедушку извиняющийся взгляд:

– Я же тебе писала.

– Одно дело – читать и совсем другое – видеть собственными глазами. – Людвиг недоуменно покачал головой. – А ведь за него тебе можно мастерство присвоить. Подай-ка, дорогая, прошение императору, пока он в хорошем настроении. Глядишь, его величество не будет мучить другими экзаменами.

– Это же непедагогично! Сам просил относиться к Гвен как к остальным соискателям! – Государь взял горшок с растением в руки и рассмотрел со всех сторон. – Но ты прав. Работа приличная.

Гвендолин замерла. Степень мастера менталистики! Это же ее мечта! То, к чему стремилась, к чему упорно шла! Неужели именно сейчас?…

– Но подождем до конца учебного года. А то слишком много событий для одного дня, – резюмировал император. – И конкурс, и бал… Кстати, господин Амальдо, а мы ведь до этого говорили о вас.

– Я весь внимание, ваше величество. – Кристиан почтительно склонил голову.

– Академия Лазурной Луны осталась без директора. Не желаете занять эту должность?

– Я?

– Молодой, амбициозный, талантливый, вы могли бы многого достичь на этом поприще. – Фарадж глянул на кактус. – И с психикой у вас все в порядке.

Гвен видела, насколько обескуражен Кристиан открывшимися перспективами, и не знала, радоваться или нет. С одной стороны, он, как никто другой, заслужил эту должность, а с другой… нужна ли будет директору простая ученица?

– Прошу заметить, – тихонько добавил Людвиг, тоже внимательно рассматривая преподавателя, – Гвендолин я забираю домой. Учебный год она будет доучиваться в родной академии.

– Но дедушка!

– Не спорь, так надо.

Это нечестно! Гвендолин только-только поняла свое сердце, только-только приготовилась открыться чему-то большему, неизведанному, и очень боялась потерять все в один миг.

– Я останусь.

– Нет, ты поедешь со мной. – В обычно доброжелательном взгляде на этот раз прорезалось упрямство. – Это не обсуждается.

– Но…

– Не надо, Гвен, – тихо прервал ее Кристиан, беря за руку. – Господин Бруксвилд, я бы хотел подать документы на соискание должности преподавателя вашей академии. Если можно, прямо сейчас.

– И откажетесь от директорского кресла? Молодой человек, вы хорошо подумали?

– Я полностью уверен в своем желании. – Мастер менталистики улыбнулся. – Поверьте, быть рядом с вашей внучкой для меня важнее повышения.

Заиграла медленная, плавная мелодия.

Гвендолин понимала, что сейчас последует, и нервничала. Ей почему-то казалось, что прошло еще слишком мало времени для громких слов, но сердце все равно замирало в предвкушении.

Император со свитой и дедушка направились к другим преподавателям (прихватив с собой кактус, естественно). На место директора следовало посадить кого-то разумного и ответственного, сама Гвендолин больше склонялась к госпоже Саре, но император делал ставку на Девиля.

– Потанцуем?

Кристиан вывел ее на середину зала и, положив руку на талию, закружил в танце.

Девушка глубоко вздохнула. Внутри творилось что-то нереальное, душа наполнялась нежным воздушным чувством. Еще никогда она не двигалась так свободно, никогда так отчетливо не чувствовала собственное тело. Гвендолин не замечала танцующих рядом студентов, для нее существовал только Кристиан. Только его взгляд она хотела ловить, только его голос слышать.

– Господин Бруксвилд удовлетворил мое прошение, – чуть придержав ее, чтобы пропустить соседнюю пару, сказал Кристиан. – Я назначен новым преподавателем менталистики в Масинской академии.

– Но у нас факультатив.

– Уже нет. Твой дедушка ввел полноценные уроки, которые мы поделим с вашим бывшим преподавателем пополам.

– Это замечательная новость!

Они кружились, вовлекая друг друга в безумный вихрь. Гвендолин глядела в глаза Кристиана и видела там такое же отчаянное желание, какое чувствовала сама.

– Гвен… – Его голос прозвучал неожиданно низко. Он остановился, продолжая крепко держать ее в объятиях. – Я хотел сказать… Я должен сказать, что безумно люблю тебя.

– Ты уверен? – полушепотом спросила Гвендолин.

– Уверен настолько, что если бы господин Бруксвилд не принял меня преподавателем, я бы устроился прислужником. Приносил бы тебе кофе по утрам и гонял назойливых ухажеров. – Кристиан отвел от ее лица непослушную прядь волос. – Когда он захотел тебя увезти, я понял, что без тебя моя жизнь не имеет смысла.

Глава 27

Слова Кристиана прозвучали твердо и немного тревожно. И Гвендолин прекрасно понимала, чем обусловлено это беспокойство. Прошло уже полторы минуты с его откровенного «люблю», а она все еще продолжала молчать.

– Я не требую ответа сейчас. – Кристиан говорил тихо, но настойчиво. – Все равно для более серьезного шага нужно одобрение старшего члена твоей семьи, а я не уверен, что господин Бруксвилд так легко отдаст тебя постороннему.

– У меня уже есть его официальное одобрение, – призналась Гвендолин.

– Ты сегодня с ним успела поговорить?

– Намного раньше. Дедушка подписал разрешение на самостоятельный поиск мужа, когда я только собиралась приехать в академию. Он знал, как для меня важно самой определить свое будущее.

– И ты… уже что-нибудь определила? – Кристиан держал ее по-прежнему крепко, не позволяя отодвинуться даже на шаг.

– Почти. – Гвен улыбнулась.

– Это не то, что мужчине хотелось бы слышать от привлекательной девушки.

– А как должно быть? – спросила она.

– Должно звучать вполне осмысленное и бесповоротное «да». Ну-ка, идем.

Кристиан повел ее к выходу из замка. Их провожали взглядами и легкими шепотками, но злости не чувствовалось. Слух, что студентка Гвендолин Харт и преподаватель Кристиан Амальдо теперь будут учиться и работать в Масинской академии, быстро просочился в толпу.

На небе мерцали звезды, и дул прохладный ветер, но вокруг озера все еще действовали чары тепла.

Гвендолин присела на скамейку.

– А нас не потеряют?

– Не должны, твой Жак видел, как мы выходили, – ответил Кристиан, садясь рядом.

– Он не мой. Мы просто друзья детства.

– Тогда ясно, отчего он смотрел на меня с сочувствием.

– Он не мог так смотреть! – рассмеялась Гвен. – Я уже выросла и больше не повторяю прежних ошибок. Бедный Жак… на самом деле ему очень не повезло жить со мной рядом. Я все свои зелья и чары на нем проверяла.

– Между прочим, я не против быть твоим подопытным кроликом. – Кристиан сорвал цветок, росший рядом со скамейкой, и вручил его Гвен: – Это в подтверждение моих самых серьезных намерений.

Гвендолин замерла. Она с трепетом ждала следующей фразы, чуть нервно покусывая губы. Разговор с дедушкой и все действия Кристиана, конечно, придавали уверенности, но не хватало чего-то самого важного, чего-то такого, что навсегда поставит точку в сомнениях.

– Моя прекрасная госпожа Харт… – Мужчина привычным жестом взял ее руки в свои. – Со всей искренностью хочу заверить, что никогда не был так серьезен, как сейчас, и ни разу не говорил подобного ни одной девушке. Гвен, ты лучик света в моем темном будущем. Ты надежда там, где не осталось ни капли веры.

– Крис…

– Дослушай, пожалуйста. До встречи с тобой я и не думал, что можно любить так сильно и искренне. Мне вообще казалось, что взаимная любовь – это то, что вряд ли когда посчастливится испытать, понимаешь? А потом появилась ты… Такая солнечная, теплая, нежная, умеющая находить позитивную сторону в любой ситуации. Гвен, я жутко боюсь тебя потерять. Понимаю, что еще слишком рано, что прошло мало времени и, возможно, ты не готова… Наверняка у тебя нет достаточной уверенности во мне, но тем не менее… – Кристиан крепче сжал ее руки. – Я смотрю на нас и вижу глубокие, доверительные, хорошие отношения между мужчиной и женщиной. Я вижу любовь и понимание. Надеюсь, из этих отношений может вырасти нечто большее, красивое, вечное. Я говорю о семье, Гвен. Пожалуйста, отбрось все лишние мысли, сомнения и скажи честно, согласна ли ты выйти за меня замуж? Не сейчас, я не настаиваю на поспешной свадьбе! Тебе не стоит беспокоиться, мы вполне можем дождаться окончания твоей учебы. Это неплохой срок… За это время я надеюсь доказать, что смогу оберегать тебя, защищать и всегда служить опорой.

Гвендолин видела, как он нервничает. Намного больше, чем она сама. Его голос звучал уверенно, но в глазах читалась просьба не отказывать, дать шанс.

– Я тоже люблю тебя. – Девушка улыбнулась, отбросив последние сомнения. – Кристиан, я очень сильно тебя люблю!

– Гвендолин! Гвен, стой! Да стой же! – Лавиния схватила подругу за руку. – Ну ты и быстрая! Еле догнала. Куда так спешишь?

– Дедушку ищу, хочу поделиться новостями, – призналась Гвендолин с просто-таки неприлично счастливой улыбкой.

– Оу! – Лавиния оглядела ее с головы до ног. – Вижу, что новости хорошие. Со мной тоже поделишься?

– Пока нет. Потом сама все узнаешь.

– Ловлю тебя на слове! Хотя и догадываюсь, о чем именно речь.

Позади Лавинии стояли Питер и Орион. Они прислушивались к разговору, но не рискнули подойти. И Гвендолин была благодарна за это. Все ссоры остались в прошлой жизни; как только она покинет чертоги Лазурной Луны, начнется новый этап.

– Сказать по правде, я искала тебя, чтобы поговорить. – Лавиния подхватила Гвен под локоток и, обернувшись к ребятам, вымолвила: – Вы же дадите нам возможность пообщаться наедине?

Питер неохотно кивнул. Видно, он начал ценить те отношения, которые сформировались у него с девушкой, и опасался, как бы Гвендолин их не испортила.

– Кажется, Питер к тебе неравнодушен, – задумчиво заметила Гвен.

– Ну, он оказался не совсем ужасным, так что, наверное, стоит дать ему шанс. Жаль, что в комплекте идет «лучший друг» Орион РоХорр, но если рядом нет рыжей, то он тоже неплох.

– Будешь нянчиться сразу с двумя?

– Пока они не переходят границ, можно потерпеть, а потом будет видно. Гвен, я совсем о другом хотела спросить… Мне предложили приехать к вам в Масин, – сказала Лавиния и поспешно добавила: – Всего на пару месяцев, просто для учебы. И я… я уже согласилась. Это очень плохо?

– Почему плохо? Это здорово!

– Правда? А я боялась, что ты будешь против.

– А при чем тут я? – удивилась Гвендолин.

– Наша академия оставила о себе не слишком приятные впечатления. Мне показалось, что ты не захочешь вернуться с кем-то, кто будет напоминать об этом.

– Глупости, вот если бы поехала Мэри, тогда да, я была бы против, – успокоила Гвен. – А ты меня вполне устраиваешь.

– Честно? Я не хочу ссориться, и если тебе будет некомфортно, то…

– Не говори глупостей! – Гвен улыбнулась подруге. – Уверена, тебе понравится в Масине. У нас чудесная академия, там тоже есть парк и огромное ромашковое поле. И речка! Лавиния, ты просто не представляешь, сколько там чудесных мест, я обязательно тебе все покажу.

– Значит, я могу паковать вещи?

– Безусловно.

– Спасибо, Гвен, ты умеешь быть настоящим другом. Я рада, что познакомилась с тобой! – Лавиния крепко обняла ее и убежала в сторону студенческих комнат.

Отъезд планировался через три часа.

Тэвилор стоял в тени и смотрел, как Гвендолин Харт спускается по лестнице. Следом шел Кристиан Амальдо с двумя чемоданами: своим и ее. Как интересно… Значит, он тоже уезжает?

Император и его свита уже покинули пределы Ривона, и Тэвилор наконец-то мог позволить ненависти завладеть своим сердцем.

Девчонка выглядела такой довольной, что хотелось плюнуть ей в лицо и стереть улыбку, но Тэвилор сдержался. Амальдо сильный маг и, безусловно, встанет на защиту невесты, а допустить очередного проигрыша Тэвилор не мог.

Он проводил эту парочку презрительным взором, и лишь когда захлопнулась дверь, вышел из укрытия. Тэвилор видел, как Лавиния Ванчески минут за пять до этого тоже пробежала с чемоданом наперевес. Неужели глупая девчонка променяла прекрасную академию Лазурной Луны на посредственную учебу в Масине? Какая нелепица. Разве мог Бруксвилд предложить ей что-то большее, нежели Тэвилор? А впрочем, ему уже все равно, теперь академией управляют другие. Пусть они сами и заботятся о престиже. Сказать по правде, Тэвилор даже не поинтересовался, кто занял директорское кресло. Его ждала новая работа и новая жизнь, обещающая стать не менее насыщенной, чем прошлая.

Вдруг впереди мелькнула чья-то мужская спина. Тэвилор прищурился.

– Старый недруг… Эй, Бруксвилд! – Он растянул один уголок рта в кривой усмешке. – Уйдешь, даже не попрощавшись?

– Тэвилор? – Бруксвилд обернулся. – Прости, не заметил тебя. А я прощаться, кстати, не собираюсь. – Он протянул руку, ожидая ответного жеста. – Моя академия тесно сотрудничает с канцелярией, сам понимаешь, видеться придется часто.

Тэвилор смотрел на протянутую ладонь и не находил в себе сил что-то сказать.

– Издеваешься? – прошипел он.

Бруксвилд вскинул брови в жутко знакомом жесте. Гвендолин Харт делала точно так же. И это иногда снилось Тэвилору в кошмарах, заставляя просыпаться в холодном поту.

– Ты! – Тэвилор ткнул пальцем в грудь своего врага. – Ты подослал ко мне это исчадие бездны! Ты научил ее, как испоганить мне жизнь! Ты ждал столько лет, чтобы ударить меня в спину! Это ты! Во всем виноват только ты!

– Тише, успокойся, – нахмурился Тэвилор. – О чем ты говоришь?

– О твоей ненормальной девчонке!

– О Гвендолин? О да, она умеет постоять за себя, но тут ты сам виноват. Не надо было все решать за нее.

– Это ты отправил ее ко мне! Специально!

– По обмену, – напомнил Бруксвилд. – Моя ученица проучилась у тебя некоторое время, теперь твоя ученица станет учиться у меня. Все честно.

– Но почему именно Гвендолин Харт?! – не сдавался Тэвилор. – Признайся, ты велел ей сжить меня со свету.

– О матерь-магия! Так вот в чем дело! – Бруксвилд неожиданно захохотал. Громко, раскатисто, вызвав эхо в ночной замковой тишине. – Да я о тебе думал в последнюю очередь! И без того хлопот хватало. А ты, значит, посчитал, что ради твоей нескромной персоны все затевается? Эх, Тэвилор, столько лет прошло, а все еще полагаешь, что мир вертится вокруг тебя одного. Увы, друг мой, увы!

И это «друг мой» прозвучало до того обыденно, что основательно задело.

– Мы не друзья! – вскипел Тэвилор. – Уже лет сорок как не друзья!

– Не придирайся к словам. И не обижай больше мою Гвен, помни, что она умеет давать сдачи.

Бруксвилд направился к лестнице, желая спуститься, но Тэвилор успел вовремя преградить путь.

– Хочешь сказать, что девчонка попала сюда случайно? Из всех учениц ты ненароком выбрал собственную внучку? Думаешь, я в это поверю?

– Конечно не случайно. Гвендолин должна была поехать в ту академию, где станет преподавать Кристиан Амальдо. – Бруксвилд пожал плечами. – По иронии судьбы его взял на работу именно ты.

– Ты… ты что, охотился за Амальдо? – недоверчиво переспросил Тэвилор.

– Я охотился за молодым мастером, талантливым менталистом и идеально подходящей парой для моей внучки. К сожалению, Гвендолин очень не любит, когда ее к чему-то принуждают, поэтому приходится действовать окольными путями.

Тэвилор поискал во взгляде врага отблески лжи, но со страхом понял, что тот не врет. В сердце кольнуло от осознания произошедшего: не было никакого заговора, он сам себе все придумал… Он сам, своими силами, свел себя с ума.

– Значит, из-за Амальдо… Это все из-за Амальдо…

– Сложнее всего было уговорить хозяйку таверны сдать одну и ту же комнату двум совершенно незнакомым людям, – зачем-то добавил Бруксвилд и опять улыбнулся. – Но ради менталиста стоило поднапрячься. Согласись, он очень неплохое приобретение.

И, подмигнув напоследок, старый недруг спустился по лестнице, оставив за спиной побледневшего Тэвилора.

Content

Наталья Жарова
Мастер-класс по любовной магии

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27