Жарова Наталья

Здравствуйте, я ваш ночной кошмар!

Глава 1

Это третье собеседование на сегодня. Если и тут не возьмут, то уже не знаю куда идти.

Как оказалось, диплом историка мало где может пригодиться. Ну что ж, будем надеяться на лучшее.

– Добрый день.

– Музей сегодня закрыт! – тут же перебил охранник.

– Нет, нет, – я всунулась в захлопывающуюся перед носом дверь. – Я по поводу работы.

Мужчина ухмыльнулся.

– Математик? Историк?

– Историк, – чуть запнувшись, ответила я, искренне недоумевая, зачем музею понадобился математик.

– Кабинет номер семнадцать, – кивнул он и зачем-то добавил: – Первый этаж.

– Естественно, первый… Каким же ему ещё быть в одноэтажном здании.

– Что?

– Спасибо, говорю, вы очень любезны!

Охранник что-то фыркнул, но посторонился и пропустил меня внутрь.

Зачем вообще в музее охранник? Не старенький дядечка-сторож, а дюжий мужик ростом под два метра и с плечами, едва пролезающими в дверной проход? Можно подумать, личного Тутанхомона в собрании заимели.

А вот и семнадцатый кабинет. Ну, была не была.

– Добрый день, – я решительно постучалась и, дождавшись отклика, вошла. – Я хотела…

– Математик? Историк?

Да что ж такое-то? Почему меня постоянно перебивают?

– Историк. Я вам звонила.

– Да, да, помню, – женщина, сидевшая за столом, устало потёрла переносицу. – С точными науками вообще не связаны?

– Нет.

– Жаль, – она протянула вдвое сложенный листок. – Отнесите в девятый кабинет, там же пройдёте собеседование.

Я, конечно, не поняла смысла в хождении из отдела в отдел, но в работе нуждалась, а посему послушно отправилась искать требуемый номер.

Табличка, возвещающая о кабинете «№9», впрочем, как и сама дверь, вскоре нашлась.

Глубоко вздохнув, я вошла.

– Добрый день! – и, не дожидаясь вопросов от стоявшего посреди помещения мужчины, твёрдо добавила: – Историк.

Мужчина хмыкнул, окинул меня заинтересованным взглядом, и жестом пригласил присесть.

– Как ваше имя?

– Романова Софья Алексеевна.

– Возраст?

– Двадцать пять. Закончила исторический факультет.

– Уже понял, – он мельком глянул на переданный мной листочек, и устало откинулся на спинку кресла. – А меня зовут Михаил.

Я ждала продолжения речи. Пока информации было не много, но предполагаемый начальник отчего-то замолчал.

Не зная, что сказать, наугад ляпнула:

– В честь Михаила Фёдоровича?

– В честь кого?

– Первого царя. В семнадцатом веке правил.

Ну а что? Показываю квалификацию.

– Нет, – улыбнулся мужчина. – В честь небесного архистратига. Теологией не увлекаетесь?

– А надо? – мне вдруг стало неуютно.

– Необязательно.

И вновь воцарилась тишина. Листочек так и лежал отброшенным на край стола, вместе с моим резюме, и совершенно не было понятно, подхожу я или нет для гордой должности – работник музея.

– Идёмте, – вдруг кивнул мужчина, словно что-то решил сам для себя. – Сегодня мы закрыты для посещения, но на то есть веская причина: прибыл новый материал. Вам любопытно?

– Да, очень!

– Это… некие существа.

– Бальзамированные экспонаты?

– Ну почему же. Вполне живые.

***

Михаил прошёл мимо больших залов, к маленькой неприметной дверке.

– Заходите.

Я опешила.

– Лифт?

– Вас что-то удивляет?

Он издевается? Лифт в одноэтажном здании? Конечно, меня это удивляет!

– Заходите, – повторил мужчина и первым сделал шаг внутрь.

Гм, ладно. Может это ритуал для новичков? Какой-нибудь тест на доверие. В любом случае, я согласна играть по вашим правилам.

Но стоило войти, как лифт дёрнулся и… поехал вниз.

И если моему удивлению не было предела, то стоявший рядом Михаил лишь приподнял брови, наблюдая за реакцией. Заметив столь пристальное внимание, я осторожно выдохнула, приподняла подбородок и уверенно взглянула ему в глаза. Лифты, везущие под землю? Эка невидаль. Каждый день на таких катаюсь.

Мужчина одобрительно улыбнулся.

– Даже не сомневался, – заметил он. – Вам так нужна работа?

– Очень.

– Ну, тогда, – лифт остановился, и створки разъехались в стороны, – добро пожаловать в святая святых.

Длинный, ярко освещённый коридор подземелья не казался чем-то особенным. Будто разгуливать под музейным зданием вполне естественно.

– Что вы знаете о мифах? – внезапно поинтересовался Михаил.

– Это повествование, передающее представления людей о мире, – обыденно начала рассказывать я, словно отвечала на экзамене. – О богах, героях, событиях или, например, о существах…

– Стоп. Вот тут подробнее. Перечислите.

– Существа? Ну-у… наверное, оборотни с вампирами самые классические.

– Слишком обыденно. Ещё?

– Драконы, феи, русалки, – я засмеялась. – Да мало ли их.

– Действительно, не мало, – Михаил опять кивнул, будто эти кивки способны хоть как-то прояснить ситуацию. – Пойдёмте, нам к дальней двери.

Коридор оказался очень продолжительным. Вереница наглухо закрытых дверей приковывала любопытный взгляд, но я мужественно удерживалась от вопросов.

– Нам нужен историк на бумажную работу, – вставил он вдруг. – Ничего опасного, только документы и отчёты. Вам нечего бояться.

Я пожала плечами. Кого бояться? Чучел? Так я вроде не из пугливых.

– Пришли.

Мужчина приоткрыл створку.

– Вы уверены, что согласны работать тут? Обратной дороги не будет.

– Да, конечно, уверена, – не раздумывая ответила я.

Думаю, на моём месте согласился бы любой. Уж очень странной оказалась беседа, и извечное женское любопытство достигло апогея. Я просто не могла отступиться.

– Знакомьтесь, наш новый сотрудник.

– Математик? – с надеждой в голосе поинтересовался какой-то старичок в кепке.

– Историк.

– Ну во-от…

За вожделенной дверью находилась небольшая группка людей, которую я почти не заметила. Всё внимание приковывала огромная клетка, занимавшая центральное место в помещении. А в ней…

– Что это? – я судорожно сглотнула.

– Где? – удивился старик.

– Там!

– Гамаюн.

– Что?

– Гамаюн вещий обыкновенный, – он метнул быстрый взгляд на Михаила. – Утром доставили. А что вас, собственно, удивляет, милочка?

Я изумлённо разглядывала находящуюся в клетке особу. Как это может не удивлять? Огромный белоснежный голубь с женской головой.

Существо улыбнулось и подмигнуло.

– Пророчество, вижу, сбывается, – пропело оно. – Человек предсказанный пришёл. Время верное я указала?

– Верное, – Михаил развернул листочек, что передала женщина из семнадцатого кабинета. На нём внятным почерком чернели цифры «14ч.03м».

– Свобода желанная обещана за правду мной предречённую, – Гамаюн расправила крылья. – Отворяйте же клети, смертные.

– Ты обещала двоих людей.

– Верно глаголешь, – птица тряхнула длинными волосами и рассмеялась. – Ждём прихода героя смелого, кто в науках точных сведущ да умом-разумом долог.

Михаил чуть тронул меня за плечо.

– Позвольте представить наших сотрудников. Ольга, Дмитрий, Анна…

Называемые люди кивали, и улыбались, а я по-прежнему таращилась на чудо-птаху.

– А это Аполлинарий Егорович.

Старичок в кепке махнул рукой.

– Выговаривать больно утомительно, так что зови просто – Егорыч. Я уж привык.

– Бывший охотник, – продолжил Михаил, – а ныне наш главный документовед. Если вдруг захотите узнать, не связаны ли с каким-либо пророчеством, спрашивайте у Егорыча. Он учёт всем птичкам ведёт.

Гамаюн толкнула голубиным задом клетку и вздохнула.

– Ведаю смятение в сердце твоём, – она вдруг склонила голову набок и совершенно по-птичьи курлыкнула. – Но не страх. А хочешь, правду скажу? Что было, что будет…

– Чем сердце успокоится. Обязательно всё расскажешь, но не сегодня, – Михаил подал знак, и клетку накрыли тёмным покрывалом. – Полагаю, пришло время ответить на ваши вопросы. Ведь они у вас появились? Даже не сомневался.

***

Мне до жути было интересно, что тут, вообще, происходит. А потому, как только мы вернулись в кабинет, сразу же начала расспрашивать. Вот только ответы оказались совершенно фантастическими.

– Вы серьёзно? Настоящий Гамаюн? Как в сказках?

– Ну почему же в сказках, как видите, в реальности. Почему вас это так удивляет?

– Простите, но меня это больше, чем просто удивляет!

Михаил вздохнул.

– Послушайте, Софья. Вы, как историк, должны понимать, что верования древних славян основывались не на пустом звуке. Люди видели этих созданий и даже охотно сотрудничали с ними. Чем, кстати, нечисть активно пользовалась, – мужчина откинулся на спинку стула. – Хотя официальное христианство отвергает существование, скажем так, фольклорных элементов.

– А неофициальное? – мозг лихорадочно заработал, совмещая полученную информацию с тем, что было и так известно.

– А неофициальное создало нас.

– Музей?

– Организацию по борьбе с нечистой силой, – Михаил улыбнулся. – Пафосно, правда? Увы, название придумывали не мы, не нам его и менять.

– Но музей… нечисть… – я замерла. – Вы хотите сказать, что они обитают рядом с городом?!

– И в самом городе тоже. Не удивлюсь, если даже среди ваших соседей есть парочка нелюдей.

– Какая гадость…

– Гадость? Может быть. Но со временем, отношения человека и нечисти переросли из полного противостояния в дипломатическое сотрудничество. Мы не трогаем их, они не трогают нас. Полностью уничтожить их мы не можем, слишком много развелось, да и мстят отменно… Но отслеживать деятельность, перемещения и контролировать контакты с обывателями обязаны.

– Вот как? – хмыкнула я. – Значит, мне теперь тоже придётся бороться с ними? А что, я согласна. Звучит завораживающе.

Михаил понимающе кивнул.

– Когда-то я так же согласился. Под влиянием любопытства и жажды приключений.

– Потом пожалели?

– Нет, – он указал на листочек со временем. – Гамаюн сегодня предсказала ваш приход, а так же добавила, что будет выгодно взять вас на службу. Птаха редко ошибается, так что вам тоже придётся контролировать нечисть. Не бороться, а именно контролировать. Бумажная работа, помните? Одни ловят нарушителя, другие оформляют протокол.

– Фи, как скучно.

Я уже хотела было напроситься на должность супермена, точнее супервумен, но в этот самый момент дверь в кабинет распахнулась, и на пороге возник незнакомый мужчина.

– Когда, в конце концов… – повышая голос начал он, но узрев меня, чуть прищурился и рявкнул: – Математик? Нет?! Где этот чёртов математик?! Обещали час назад! У меня там анчутки разбежались!

Я, конечно, совершенно не знала, что это за существо такое «анчутка», но спрашивать не рискнула, и вместо этого тихонько поинтересовалась:

– А зачем вам математик?

Окинув меня хмурым взглядом, незнакомец обратился к Михаилу:

– Кто это?

– Знакомьтесь. Вацлав, наш сотрудник. Софья, твой новый документалист.

– Я просил нового охотника, а не бумагомарателя.

– С завтрашнего дня Софья поступает в твоё полное распоряжение, а уж какие обязанности на неё возложишь, меня не касается.

– Мне нужен охотник!

– И документалист.

– И охотник!

– Но есть только Софья.

Я прислушивалась к разговору и понимала, что быть охотником это намного круче, чем перебирать исписанные бумажки, попутно подшивая в толстую папочку. А потому нахально подняла руку:

– Могу переквалифицироваться в охотника!

Мужчины замолчали и переглянулись.

Бояться нечего, раз птаха велела взять на работу, обязательно возьмут. Осталось договориться о должности и зарплате.

– Нет.

– Почему? Вам нужен человек, а мне нужна работа.

– Нет!

– Я мифологию люблю, всех-всех знаю! – немного приукрасила я.

Михаил вздохнул.

– Нужна подготовка…

– Сделаю всё, что скажете! Окончу любые курсы!

– Ну если немного подучить…

– Я сказал «нет», – процедил сквозь зубы Вацлав.

– Пожалуйста, – я улыбнулась. – Всегда хотелось приключений.

Оба мужчины замолчали, думая о чём-то своём. Наконец, Михаил произнёс:

– Бегать умеете?

– В школе участвовала в соревнованиях.

– И?

– Была в самой серединке, – призналась я.

– Не так уж и плохо.

– Нет! – нахмурился Вацлав.

– Тебе же нужен человек. Поработай, научи. Через пару месяцев станет нормальным охотником.

– Если не сожрут раньше.

– Ну, зачем так сурово. Бегать-то умеет, – подмигнул мне Михаил.

Я кивнула. Убегу, спрячусь, буду сидеть тихо, как мышка.

– Чёрт, – Вацлав шумно выдохнул. – Мне бы того математика…

– Чего нет, того нет.

За окошком красовались первые золотые листочки на деревьях, солнце ласково согревало воздух, заползая тонкими лучиками даже в самые тёмные помещения. Пробегало по полу, задевало стол, и, в конце концов, усаживалось на противоположную стену, чтоб не пропустить ни слова из занимательной беседы.

– Ладно… попробуем, – безнадёжно махнул рукой Вацлав. – Приходите завтра к восьми.

Я довольно улыбнулась.

Сегодня определённо удачный день. Кажется, нашла работу мечты. Что может быть лучше оживших сказок? Йу-ху, буду спасать мир!

– Непременно приду.

– Уверен, из вас получится отличная команда, – подытожил Михаил, с усмешкой поглядывая на помрачневшего коллегу.

Глава 2

– О, да. Именно так должен выглядеть спаситель всего человечества, – я надела тёмные очки и улыбнулась отражению в зеркале.

Пришлось потратить целый час на подбор костюма. Сегодня первый день увлекательнейшего трудового опыта, а значит, и выглядеть надо соответственно.

Поправив тёмный жакет и прочертив пальцем идеально отглаженные брюки, придирчиво повернулась боком. Надо меньше жрать. А то как бегать-то?

Я чувствовала себя агентом 007, не меньше. И была согласна за самое-самое маленькое жалованье выполнять самые-самые опасные миссии. Кстати, насчёт жалованья… Надо бы уточнить этот момент.

Осознание того, что где-то, в стороне от обыденной жизни, есть новый уникальный мир с тёмными силами, совершенно не пугал. Наоборот, до безумства хотелось поскорее окунуться в приключения. К сожалению, тогда я даже не задумывалась, что это не добрые детские сказки, а значит, счастливый конец может никогда не наступить.

На данный момент, всю мою заботу составлял один-единственный вопрос: заплести волосы в косу или оставить распущенными. Что лучше подойдёт к образу?

Повертевшись перед зеркалом и решив, что с распущенными локонами кажусь симпатичнее, подхватила сумочку и, напевая бессмысленную мелодию, отправилась в музей.

Возле одноэтажного здания стоял вчерашний охранник и приветливо улыбался.

– Доброе утро. Значит, всё-таки вас взяли?

– Взяли.

– Это хорошо, – он расправил широченные плечи. – Надо же кому-то с бумагами разбираться. А то притащат всяких уродов, а сами ни единого документа не имеют. А вам уютно там будет. И безопасно. Заполните формуляр и свободны. Красота!

– А я буду не с бумагами сидеть, – почему-то захотелось доказать ему, что стою намного больше, чем посредственный секретарь. – Меня охотником взяли.

– Охотником? К Чеху, что ль?

– К кому?

Охранник чуть поморщился.

– Ну к этому… Вацлаву.

– Да. А что? Почему «чех»?

– Так он чех и есть. Национальность такая. А как ещё назвать? Имя-то не каждый человек запомнит.

Я хмыкнула. Интересно, его все так называют? Может он от этого такой вредный? Надо бы присмотреться, вдруг ещё какие особенности запримечу? Всё-таки работать вместе.

Вот с такими нехитрыми мыслями я зашла внутрь.

Музей работал. Шумел, как растревоженный улей. Несмотря на раннее утро, в павильоне толпились первоклашки, пришедшие вместе с учителем на экскурсию.

Толпа мелких семилеток создавала такой гам, что хотелось оглохнуть. Неужели и я когда-то была такой?

– Вы и сейчас не сильно отличаетесь, – прозвучал мужской голос.

Я обернулась. Позади стоял вечно недовольный Вацлав.

– А откуда…

– Вы сказали это вслух.

– Гм, бывает. Здравствуйте, кстати.

– Доброе утро. Идите за мной.

Мужчина направился к лифту. Проследив взглядом удаляющуюся спину, я задумчиво усмехнулась. Чех, значит… ну-ну. Посмотрим, как работается с нашими западными собратьями.

– Чем мы сегодня займёмся?

– Я буду работать, а вы опровергать анекдоты про блондинок.

– В каком смысле?

– В самом прямом. Покажете, на что способны, – зайдя в лифт, Вацлав нажал на кнопку и вперился в меня тяжёлым взором. – Запоминайте. Тут четыре подвальных этажа. В прошлый раз Михаил показывал второй. Я обитаю чуть глубже, на третьем. Вы теперь, соответственно, тоже. Надеюсь, проблем с клаустрофобией нет?

– Нет.

– Хоть что-то хорошее. На минус первом этаже общие аудитории и архив с весьма специфической библиотекой. Можете заглянуть при случае. Интернета под землёй нет.

– А почему?

– Не положено, – Чех устало пробормотал что-то неразборчивое про извечную глупость практикантов и добавил: – И запомните, что бы вы ни услышали из-за закрытых дверей, не смейте входить в чужие кабинеты.

Я насмешливо приподняла брови.

– Могу застать что-то неприличное?

– Можете застать свою смерть. Внезапную и нелепую.

Только сейчас до меня начало доходить, что радужная сказка закончилась и чем ниже едет лифт, тем реалистичнее становились древние легенды.

– А что на четвёртом? Вы так и не сказали.

– А вот туда соваться даже не думайте, – разом помрачнев, процедил он. – Теперь там обитает математик.

– О! Так он всё-таки появился? Пророчество сбылось? А чем он знаменит? А вы его покажете? Он тоже охотник? А мы с ним…

– Тихо! – повысил голос мужчина и, вздохнув, вдруг прошептал что-то на чешском.

Перевода, я, конечно, не знала, но поклялась сегодня же раздобыть словарь.

– Простите, что вы сказали?

– Мы приехали.

Лифт открылся.

Он вышел первым и повелительно кивнув, двинулся вглубь коридора.

Отрывистые, немного резкие шаги Вацлава притягивали внимание. Казалось, что вот-вот перейдёт на бег. Напряжённые мышцы перекатывались под белой рубашкой, вызывая у меня мимолётную улыбку. Интересно, он всегда так одевается или специально вырядился?

Высокий, темноволосый, черноглазый. А мне почему-то казалось, что чешские мужчины преимущественно низкорослые блондины. Надо же… ошиблась.

Я так засмотрелась, что едва не пропустила момент, когда он наконец-то остановился.

– Входите. Осторожно голову!

Неожиданно, что-то мелкое, но вертлявое, вцепилось мне в волосы.

– Ай! Больно!

– Я же сказал: осторожно, – Чех усмехнулся, и вдруг рявкнул: – Отпусти немедленно!

Я замерла, чувствуя как кто-то, обиженно фыркая, спускается вниз по моей спине.

– Примитивный анчутка. Они ещё вчера разбежались. Остальных нашли, а этот хорошо спрятался, зараза. Марш в клетку!

Нечто, именованное анчуткой, состроило гримасу и, гордо подняв мордашку с крохотными рожками, засеменил в угол.

– Это кто такой?

– Бесёнок. Мелкий, но неприятности доставляет огромные, – мужчина приоткрыл железную дверцу, и, убедившись, что нарушитель спокойствия присоединился к пойманным собратьям, закрыл клетку. – Восточнославянская мифология.

– А подробнее можно?

– Библиотека вам в помощь, – довольно улыбнулся он.

Я хотела уточнить некоторые детали, но тут в дверь постучали.

– В чём дело?

– Чех…

В кабинет заглянул вчерашний старик.

– О, ты с Софьей? – Егорыч поправил неизменную кепку. – Не помешал?

– Чего тебе?

– Там математик работать отказывается. Михаил велел к тебе отвести.

– Математик? Конечно, веди.

– Только он это… немного шебутной.

Чех пожал плечами.

– Гении всегда со странностями.

– Это верно. Значит, веду?

– Веди.

Моё сердце замерло, предвкушая новые тайны. Кто же ты, загадочный жрец точных наук, любитель цифр и повелитель уравнений? Чем так знаменит, что поставил на уши весь музей?

В коридоре послышались шаги, а Егорыч посторонился, приоткрывая двери пошире.

Я торопливо растянула губы в самой очаровательной из своих улыбок и неосознанно сделала шаг вперёд.

– Доброе утро, – раздался тихий мужской голос.

Улыбка тут же угасла. На пороге стоял Михаил.

– А где математик?

– Я вижу и вас коснулся ажиотаж вокруг этого молодого человека, – улыбнулся мужчина.

– Где он? – повторил мой вопрос Вацлав.

Ага, нашему хмурому чеху не чуждо любопытство. Значит, темноволосый злюка обычный человек, а не машина по выплёскиванию негатива. Вот бы ещё узнать, отчего такой мрачный?

– Математик в библиотеке. Вацлав, поднимись туда.

– А почему не здесь?

– Я бы не хотел пугать нашего гения, он и так немного переволновался, – Михаил с намёком приподнял бровь.

Чех вздохнул.

– Ладно, иду. Софья, – он вдруг вспомнил про меня. – Осмотритесь пока. Только к анчуткам не подходите.

Кивнув и дождавшись, когда все уйдут, с предвкушением обернулась к клетке.

Подходить не буду, но рассматривать ведь никто не запрещал?

Мелкое создание было очень похоже на мультяшного чёртика. Роста совсем небольшого – буквально двадцать-тридцать сантиметров – анчутка имел тёмную шёрстку, рожки и копытца, а под хитрыми глазками-пуговками посапывал свиной пятачок.

Я склонила голову, старясь осмотреть его сзади. И кажется, заметила хвостик…

– Чего уставилась? – неожиданно низко пробасил он.

– Ой! Что, простите?

– Чего, говорю, уставилась? Голых задниц никогда не видела?

– Это вы мне?

– Тебе, кому же ещё? Нагляделась?

От неожиданности я кивнула.

– Ну тогда, – бес прищурился. – Плати за просмотр.

Его собратья мерзко захихикали.

– Как платить?

– Как-как… Монетой!

Мне ещё никогда не приходилось разговаривать с чёртом, и поначалу немного растерялась, но потом взяла себя в руки.

– С какой стати? – усмехнулась я. – Вы сейчас тоже на меня смотрите, так что ещё подсчитать надо, кто кому должен.

Бесёнок ощерился.

– Новенькая, да?

– Неужто так заметно?

– А то как же. Пялишься бесплатно… традиций не знаешь…

– Каких традиций? – я присела на корточки перед клеткой.

Видимо, Чех не счёл нужным посвящать меня во все нюансы. Отправил в библиотеку, зараза. Ну, ничего, справлюсь как-нибудь сама.

– Какие традиции?

– Незыблемые, – односложно ответил бес.

– А подробнее?

– Монетку дашь, скажу.

Я аккуратно толкнула клеть.

– Землетрясение хочешь?

– Чего?

– Того.

Качнув железную тюрьму посильнее, с удовлетворением заметила, как парочка анчуток свалились с копыт.

– Ты что делаешь? – закричал чертёнок, цепляясь лапами за прутья. – Ошалелая. Понаберут всякий сброд.

– Так какие традиции?

Бесёнок что-то пробубнил сотоварищам, и вся нечисть, дружненько повернувшись задом, приподняли хвосты. Явив миру едва прикрытое шерстью мягкое место, синхронно вильнули им из стороны в сторону и, нагло ухмыляясь, вновь воззрились на меня.

– Ну как? Понравилось?

Я медленно выдохнула. Интересно, это реально их традиция? Вызывать гнев у каждого встречного? Или только мне так повезло?

– Чего молчишь? – продолжал бес, горделиво поглядывая на собратьев.

Довольный такой. Пятачок так и сверкает. Нелюдь, одним словом.

– А вы в парке аттракционов бывали? – расплылась в ответной улыбке я. – Нет? Зря.

Чуть приподняв клетку над полом, со стуком поставила обратно.

– Карусель первая. Всем пристегнуться!

Повезло, что клетка, как и сами анчутки, оказалась не тяжёлая. Хорошенько встряхнув, я подняла её повыше, намереваясь хоть как-то отомстить голозадым чертятам.

Но тут, как всегда, вмешался случай.

Мелкий пакостник, издав воинственный клич, со всей своей фольклорной дури, вцепился зубами прямо в пальцы. От боли и внезапности, я разжала руки, позволяя металлическому сооружению бухнуться обратно.

Клетка гулко клацнула.

– Ой…

Щеколда, придерживающая дверцу, сдвинулась в сторону.

– Твою ж…

Анчутки боднули рожками прутья, распахивая темницу, и неуправляемой гурьбой бросились врассыпную.

Мне рассказывали, что в критических случаях ощущение времени замедляется. Я не верила. Теперь понимаю, что оно не просто замедляется, оно движется как черепаха увязшая в болоте!

Столько разных мыслей и предполагаемых действий промелькнуло в этот момент в сознании, что Юлий Цезарь со своей многозадачностью просто курит в сторонке.

– Стоя-ять! – я бросилась за малышнёй.

Самый противный бесёнок, тот самый, что умеет лихо заговаривать зубы, остановился поодаль и, высунув язык, состроил хитрую рожицу.

– Догони! – фыркнул он, прячась в огромный шкаф, встроенный в стену кабинета.

Приняв решение поймать хотя бы одного, я успела всунуть руку следом, и меня тут же прищемило дверкой.

Ощущения, надо признать, не из лучших.

Тебя распирает от адреналина, а тут какие-то двери. Сразу вспомнилось, как Чех строго-настрого наказал не приближаться к анчуткам. Наверняка, сам так же бегал за ними. Ругаться будет…

Проскочила шальная мысль: а может уволиться, пока никто не увидел? И зарплату я до сих пор не обсудила, и про продолжительность рабочего дня ничего не узнала.

Но тут совесть взяла верх. Сама напортачила, самой и разгребать проблемы.

Стоило так подумать, как шкаф распахнулся, а вредный бес уже стремительно улепётывал в противоположный угол.

Я следом за ним! Осознавая, что догнать вряд ли удастся, решила хотя бы напугать. Криком.

Но те нечеловеческие звуки, которые начало издавать моё неприспособленное к подобным ситуациям тело, чертят, лишь, рассмешили.

Да и я сама, когда пыталась повторить их позднее, едва сдерживалась от улыбки.

– Ой, не могу! – прохохотал кто-то из нелюдей. – Бешеный олень!

Конечно, голосовые изыски не возымели должного действия, но хоть как-то смогли притормозить быстроходных анчуток. Те, просто передумали прятаться, наблюдая за цирком.

Заметив, что моя добыча тоже остановилась, я рысью кинулась вперёд.

Бес хрюкнул и, перепрыгивая через головы собратьев, метнулся к выходу.

– Стой, гад! Не уйдёшь!

В этот момент, у меня пронёсся целый вагон мыслей: «Не поймаю», «А что делать, если догоню?», «Как хорошо, что не одела каблуки», «Блин, я отстаю!», «О, появился шанс…», «Маникюру конец» .

Моих громких криков, конечно, никто не сумел разобрать, но как оказалось, слышали на всех этажах.

Стоило только дотянуться до зловредного гадёныша, чтоб наконец-то сомкнуть на его противной шейке дрожащие от напряжения руки, дверь распахнулась, и в проёме показался рассерженный Вацлав.

– Что тут происходит?! – не скрывая сердитого взгляда, прикрикнул он.

Я пискнула и, не удержавшись на ногах, повалилась на пол.

– Какого чёрта?!

– Вот этого, – изобличающе ткнула я пальцем в виновника всех бед.

Чех с шумом вздохнул.

– Я же просил не подходить к анчуткам. Или вы не слышали?

– Слышала.

– Так почему?!

– А у нас всё по плану, – я шикнула на хихикающую нечисть. – Учусь бегать.

И поднявшись с пола, под удивлённым взглядом Вацлава, широко улыбнулась.

– Обещала же тренироваться. Так что… вот.

Глава 3

Чех долго сверлил меня взглядом и красноречиво молчал. Надеялся пробудить совесть. Наивный. Я сама её добудиться не могу, хотя иногда очень стараюсь.

Но Вацлав не сдавался. Всё смотрел и смотрел. От нечего делать решила тоже поиграть в гляделки.

Ну и чего ты сердишься, начальник? Накосячила, да… С кем не бывает? Первый день на работе. Техники безопасности не знаю. Чего злиться-то?

Несмотря на царившую тишину, я была уверена, что мужчина очень недоволен.

Удивительно, но проницательный взор чёрных глаз всё-таки пробудил стыд. Почувствовав, что щёки наливаются румянцем, поспешно отвернулась.

– Простите, – глухо выдавила я.

– За что? – голос Чеха звучал особенно язвительно.

– За сбежавших анчуток.

– А как же тренировки по бегу?

– Чёрт… Я осознала степень вины. Каюсь.

Вацлав фыркнул.

– Если прошу не трогать, то это не значит, что я не желаю делиться знаниями. Это значит, что вы элементарно не готовы. Неужели так трудно понять?

– Не трудно. Понимаю.

– Нет, не понимаете, – Чех поднял покорёженную клетку. – Железо, единственное, что может удержать анчуток в относительном покое. Сейчас они, наверняка, разбежались по всему музею и, не дай Бог, попадутся на глаза кому-нибудь из простых посетителей.

– Но они и вчера разбегались! Вы сами говорили.

– Вчера музей не работал. Бесов доставили к нам в контейнере, и пока я не пересадил их сюда, – он потряс клетью, – мелкие гады успели поставить с ног на голову всю организацию. Но опять же повторюсь, здесь не было обывателей.

Я стыдливо опустила взгляд.

– Вацлав, простите, этого больше не повторится.

– Вы уверены?

– Уверена. И можно ко мне на «ты»… Всё-таки работать вместе предстоит. Вы же не уволите меня через пару часов после приёма?

Чех выдержал паузу.

– Не уволю. Хотя хотел бы.

– Я могу быть очень исполнительной.

– Слабо верится.

Мужчина оглядел кабинет и, заметив неприкрытую дверь, выругался.

– Ну точно, разбежались по всему музею! Как же надоели… Софья!

– Да?

– Вам… Тебе первое задание: поймать всех анчуток.

– Хорошо, сделаю. А… как их ловить?

Чех растянул губы в улыбке.

– Держи, – подал он небольшой блестящий тазик. – Если рассчитывала на спецоружие, то увы. Работаем по старинке.

Я удивлённо ощупала сей предмет и недоверчиво сдвинула брови.

– Тяжёлый.

– Какой есть.

– И что мне с этим делать?

– Бегать по зданию, искать нечисть. Как только увидела, накрываешь этой штукой и ждёшь меня.

– А если…

– Все вопросы потом, – Чех посторонился, освобождая выход в коридор. – Вперёд, стажёр! Время пошло.

Кое-как подхватив дурацкий тазик, я направилась на охоту. И даже успела пройти пару метров, как вдруг услышала:

– Стой. Я пошутил.

– Ммм?

– Таз верни, – Вацлав отобрал посудину. – И возвращайся в кабинет, – мужчина окинул меня с ног до головы задумчивым взором. – Гляди-ка, а ты и правда исполнительная.

***

Я сидела надувшись и косилась на расхаживающего по кабинету Чеха. Он увлечённо разглагольствовал про различных существ, и отказывался замечать моё недовольство.

Анчуток ловить так никто и не пошёл.

– Сами явятся, – махнул рукой он. – С нашего этажа никуда не уйти. Погуляют немного, а как пить захотят, вернутся.

– Зачем же меня пугал?

– Чтоб боялась.

– Я думала, действительно, катастрофа!

– Софья, анчутки не милые домашние животные. Это тёмные твари, способные доставить кучу неприятностей.

– Но вчера же…

– Вчера они, действительно, устроили настоящий погром. Но сегодня такого не повторится.

– Ты уверен, что сами придут?

– Да, – просто ответил Вацлав.

– Но почему? А если они не захотят пить?

– Я кормил их солёной рыбой. Нечисть не может долго без воды.

– А если найдут где-то ещё?

– Мы на третьем этаже под землёй. Тут нет зала для чаепития. Поверь мне, они вернутся.

Я насупилась.

Значит, он с самого начала понимал, что ничего страшного не случилось, но всё равно, упорно взывал к совести. И дозвался ведь! Ну что за человек? Мрачный, вредный, язвительный. А если и улыбается, то натянуто и криво. Будто не привык к положительным эмоциям.

Может работой замучили? Не зря же просил ещё одного охотника в помощники. Правда, хотел видеть не меня, а математика. Кстати…

– Вацлав, – позвала я по имени, опасаясь называть Чехом в глаза, всё-таки не настолько доверительные отношения, чтоб переходить на прозвища.

– Что?

– А ты математика видел?

Мужчина тут же нахмурился, но снизошёл до ответа.

– Видел. Ничего особенного.

– Ну как же, ведь его все так ждали. Чем он знаменит?

– Пока ещё ничем.

– А почему…

– Потому, – отрезал он, но видя, каким интересом горят мои глаза, пояснил:

– Гамаюн выдала два предсказания. Про тебя и про него.

– И? Я же хочу знать, что там про меня напророчили!

– Хочешь знать, спроси Егорыча. Он всё записал.

– Обязательно спрошу. А про математика тоже там могу узнать?

– Любопытная.

– Какая есть, – я пожала плечами. – Разочарован? Только честно!

– Честно? – прищурился Чех. – Тебя мне навязали. Я просил умелого и опытного охотника, а не глупую девицу, способную в первый же час работы понаделать ошибок.

– Я уже извинилась.

– А я по-прежнему буду просить Михаила заменить тебя при первом же удобном случае.

Мужчина глянул прямо в глаза, а мне вдруг стало до смерти обидно. Заменить? Меня? Отправить на бумажки, когда только-только поманили сказкой? Ну уж нет.

– Я стану лучшим охотником из всех возможных.

– И не надейся.

– Поспорим?

Вацлав ухмыльнулся.

– На что?

– Если я выиграю, ты мне должен желание.

– А если проиграешь?

– Лично напишу Михаилу заявление о переводе в секретари.

– Договорились! – мужчина не скрывал довольства.

Уверенный в моём провале, он с предвкушением ожидал освобождения от нелепого напарника. А я… А я твёрдо решила разбить в дребезги его надежды. Ночами спать не буду, но утру Чеху нос.

В дверь тихо поскреблись.

Вацлав вновь нахмурился.

– Что ещё такое?

– Хозяин, дай напиться! А то так жрать хочется, что аж ночевать негде, – пробасили за дверью.

– Ну вот, говорил же, что вернутся. А ты не верила.

Я усмехнулась.

А в кабинете уже появлялись сбежавшие анчутки и, обиженно морща пятачки, аккуратным строем входили в гостеприимно распахнутую клетку.

***

Обед мы провели в офисе.

Чех притащил откуда-то бутерброды и кофе в термосе. Ммм, какой заботливый мужчина. Может же быть вполне нормальным, когда захочет. Но на самом деле, вся его заботливость объяснялась весьма просто…

– Я есть хочу.

– Мы работаем без обеда.

– С восьми до пяти без перерыва?!

– Почему до пяти? – Чех ехидно растянул губы. – Ненормированный день. Контракт, когда подписывала, не смотрела?

– Я вообще никуда не смотрела. Тем более в контракт, – хмуро пробубнила я.

– Почему?

– Слишком счастлива была.

Мужчина позволил улыбке стать шире.

– Неужто сотрудничество со мной так осчастливило?

– Должна была работать секретаршей, а стала охотником. Любой был бы рад.

Мне, и правда, в тот момент было всё равно. Подписала не глядя, лишь бы никто не передумал.

– Сонь, – он помолчал. – Скажи честно, зачем тебе это надо?

– Что именно?

– Это всё. Нечисть, нежить, ожившие мифы… Глупо же.

– Нет, не глупо, – возразила я. – Мне и правда интересно. Как будто в сказку попала! Ты сам-то часто видел Гамаюна до устройства сюда?

– Часто.

Чех поднялся со стула и, сдвинув на край стола документы, выложил запорошённые пылью книги.

– Читай. Просвещайся.

– Эй, а ты куда?

– Найду чем перекусить, а то у тебя в животе урчит так, что я собственных слов не слышу.

– Вредный…

– Голодающая.

– Я, между прочим, сегодня не успела позавтракать!

– Я тоже.

Вот так мы и проводили время почти до самого вечера. Я читала, он что-то вещал.

А потом пришёл Михаил, и жить сразу стало интереснее.

– Добрый вечер, трудоголики! Как работается?

– Приемлемо, – кивнул Чех. – Софья осилила два тома хроник.

– Это хорошо, – Михаил одобрительно улыбнулся. – Но главное не перенапрягайся, не отбей охоту от работы, и не забывай обедать. Вацлав, ты показал стажёру, где у нас столовая?

Я едва со стула не упала. Честное слово! Ожидала чего угодно, но не такой подлянки.

– Не успел, – Чех спокойно перебирал бумаги. – Завтра покажу. Как-то не до этого было.

– А что такое? Проблемы? – нахмурился Михаил. – Кстати, поутру я слышал крики с вашего этажа.

– Да, пошумели немного.

Я тут же залилась румянцем и искоса взглянула на Вацлава, но он продолжал возиться с документами и, казалось, не обращал внимания на удивлённого Михаила.

– Что-то случилось? Не могу представить, чтобы ты просто решил пошуметь.

– Неплотно закрыл дверь в клетке, анчутки сбежали. Софья испугалась немного…

Мне стало легче дышать. Уж не знаю, что служило этому причиной, то ли не ведающее всей правды начальство, то ли напарник, внезапно оказавшийся не таким уж и плохим. Я готова даже простить ему столовую.

– …так и визжала, пока я всех не переловил, а это, поверь, стоило трудов, – продолжил Чех.

Нет, ну всё-таки какая же зараза! Невыносимая, ужасающая, отвратительная зараза!

Михаил понимающе улыбнулся.

– Все мы когда-то были стажёрами.

– Я не был.

– Ты другое дело, Вацлав. Абсолютно другое. Кстати, – он опустился на свободный стул и протянул Чеху тонкую папку с чуть помятыми листами. – Купальный сезон открылся.

– Опять? Конец сентября на носу, а они никак не угомонятся?

– Что-то их тревожит. Съездил бы, глянул.

Чех поморщился.

– Я двое суток без сна.

Михаил вздохнул.

– Понимаю, могу передать дело другим, но Софье нужна практика. Вывези девочку на пляж, пусть поглядит, чем занимаются охотники, – мужчина перевёл взгляд на меня и едва заметно хмыкнув, продолжил: – а то вдруг передумает.

Я напряглась. Задание? Реальное задание? Ни бумаги, ни архивные документы, ни пыльные подшивки, а реальное задание? Ура!

– Думаешь, передумает? – с сомнением спросил Чех, наблюдая, как широченная улыбка сама по себе растекается на моём довольном лице. – Вряд ли.

– И всё равно, съезди, хуже не будет. А завтра отгул. У обоих.

Михаил ушёл, а Вацлав недовольно глянул на часы.

– Пошли домой.

– Как? А задание? Пляж? Купальный сезон? – всполошилась я.

Он решил передумать? Не выйдет. Я твёрдо настроилась на спасение мира, и отступать не собиралась.

– Пляж будет позже. Напиши адрес, заеду.

– Сейчас…

Я черкнула улицу и номер дома на листочке.

– А зачем отгул? Супер миссия, за которую полагаются выходные?

– Нет.

– А тогда зачем? Ой, значит, очень опасно будет?

– Нет.

– А может…

– Нет! – Чех устало потёр виски. – Просто работать придётся ночью.

– Как ночью? А спать?

– А спать будем завтра. Михаил подарок сделал – целый отгул. Тебе, как новичку, а мне, как не появляющемуся дома последние пару дней. Понятно?

– Понятно, – медленно кивнула я.

Так вот почему он такой вредный. Господи, я б тоже на всех кидалась, проведи без сна столько времени.

Надеюсь, после отгула станет намного дружелюбнее. Осталось совсем чуть-чуть, только продержаться ночь и всё.

А всё-таки интересно, что за тип устраивает купанье в сентябре по ночам?

На всякий случай, тоже надену купальник. Мало ли…

Глава 4

Вечером того же дня, господин Вацлав почтил меня своим присутствием.

Звонок в дверь и безапелляционное:

– Софья, открывай.

Я ойкнула и, торопливо зашвырнув в шкаф всё то, что лежало не на своём месте, вышла в коридор.

– А как ты узнал номер квартиры? Я же не говорила.

Чех медленно ступил через порог, окидывая помещение скучающим взором.

– В личном деле посмотрел.

– О… На меня есть личное дело?

– На всех есть.

– И на тебя?

– Да.

– Покажешь?

Он так посмотрел, будто услышал первостепенную глупость, и, покачав головой, скомандовал:

– Собирайся. Буду ждать в машине.

А я что? Я быстро собралась. Дойти до места ещё не успел, а я тут как тут.

– И на чём мы едем?

– На этом, – кивнул он на припаркованный автомобиль.

Нда… а зарплата в музее, видать, не маленькая. Я бы в жизни не накопила на такую машину. Везёт же некоторым.

– Рот закрой, – хмыкнул Чех. – Это служебная.

Я пожала плечами.

– Да мне всё равно, в принципе.

– Ну если всё равно, тогда садись. Темнеет уже, скоро дискотека начнётся. Жаль будет, если не успеем.

– Какая дискотека? – я предусмотрительно пристегнулась. – Мы разве не на пляж?

– На пляж.

Автомобиль плавно двинулся с места, постепенно набирая скорость.

– В том-то и дело, что на пляж, – повторил мужчина. – Знаешь, кто любит танцевать на берегу по ночам?

– Ммм… Дай угадаю… Бомжи?

– Русалки.

Я приподняла брови в немом вопросе, но видя, что Чех и не думает что-либо объяснять, уточнила:

– Ты сказал «русалки»?

– Да.

– Те самые, что в мультиках? С чешуйчатым, рыбьим хвостом?

Вацлав цыкнул.

– Сонь, ты вообще читала то, что я давал или просто листала страницы?

– Читала.

– И? Неужели не встретила ничего про русалок?

– Не помню, – я насупилась. – Слишком много информации за один раз, надо было перерыв делать. И вообще, почему ты не показал столовую?

– Не хотел отвлекаться.

– Чуть голодом не уморил.

– Я принёс бутерброды.

– Это не считается. Ты мне должен обед.

– В столовой?

– В ресторане.

– Софья…

– И не вздумай отказываться!

– Соня…

– Иначе расскажу Михаилу, как ты обращаешься со стажёрами.

– Соня!

– Ну что?

Чех резко затормозил.

– Мы приехали.

– Как? – я завертела головой, выглядывая в окнах очередное чудо. – Ничего не видно. Что так рано темнеет-то?

– Темнеет нормально. Уже десять вечера.

– Поздно для плясок. А где наши «ариэли»?

– Не появились пока, – мужчина вышел из машины и к чему-то прислушался. – Отлично, успеем спрятаться. Идём.

Время шло, а пресловутые русалки до сих пор не показались.

Мы сидели в ближайших кустах и внимательно вглядывались в речную мглу.

– Может не придут? – в который раз вопросила я.

– Придут, – спокойно ответил Чех. – Куда денутся…

Он совершенно не волновался. Это и понятно, кто будет нервничать, если почти каждый день видишь чудеса фольклора? Мне же, в отличие от крутых охотников за нечистью, только предстояло познать все прелести оживших сказок.

Вдруг Вацлав несильно толкнул меня плечом.

– Смотри.

Я вперилась взглядом в водную муть.

– И?

– Да не туда. Левее, вдоль берега.

У самой кромки реки шла компания стройных, можно сказать, даже тощих девиц. Длинные распущенные волосы чуть ли не волочились по песку, тонкие платья облепили фигурки, позволяя увидеть всё то, что должно быть скрыто.

– А где хвост? – не поняла я. – Какие же это русалки?

– Настоящие, – прошептал Чех. – Те, что с хвостом, другая разновидность. Называются морские девы и здесь не водятся.

– Спасибо за информацию. Учту.

Этот поучающий тон начинал раздражать. Возможно, есть моя вина в том, что позволила думать, будто перед ним глупая девочка не умеющая удержать в мыслях и толики информации, но ему всё же следовало быть терпимее.

Придётся засесть в библиотеке и потратить несколько часов на штудирование энциклопедий или что там у них есть… В любом случае, я предпочту разбираться в деле, а не висеть прицепом на великом и ужасном охотнике.

– О чём задумалась?

– О тебе.

– Гм?

– Просто не пойму, почему…

– Тише! Началось, – Чех указал на русалок.

Я поморщилась. Любит он обрывать меня на полуслове.

Но в это мгновенье, на берегу, и впрямь, началось какое-то оживление. Девицы-красавицы выстроились в круг, сцепили руки и запрыгали корявым хороводом, напевая до ужаса отвратительную песню.

Голоса, слишком писклявые для моего не тронутого классическим репертуаром слуха, впивались в мозг раскалённой иглой, вызывая головную боль и желание уехать как можно дальше.

– Фу, какая гадость.

– Не то слово, – пробормотал мужчина. – И вот так они будут выть целую ночь.

– А как же прекрасный голос сирен, воспетый в старых сказках? Андерсен, Уолт Дисней и всё такое?

– Врут. Нагло врут. Пошли.

– Куда? Эй, ты чего? – всполошилась я. – Туда? Оглохну же!

– Возьми беруши.

– А где они?

Чех нахмурился.

– Ты серьёзно? Не майся дурью.

Пришлось идти неподготовленной.

С каждым шагом голова болела всё сильнее. Перед глазами появились чёрные мушки, а во рту пересохло.

Русалочки разглядели нас во тьме, но волноваться не спешили. Лишь чуть уменьшили громкость и прекратили пляски.

– Хоть бы заткнулись… – прошипела я.

– Привыкай к специфике работы, – тихо ответил Чех.

Противная песенка продолжала звучать, вызывая мурашки по всему телу. Будто пенопласт режут, бр-р-р.

– Добрый вечер, девочки, – мужчина вежливо кивнул. – По какому случаю банкет?

– И тебе не хворать, черноглазый, – прошелестела одна из красоток.

Я хмыкнула.

– Как ласково-то… черноглазый.

– Соня, заткнись, – прошептал Чех, широко улыбаясь в сторону русалочьего племени. – Так с чего вдруг танцы устроили? Скоро октябрь на дворе. Холодно, босые ноги отморозить можно.

– Вода жаркая! Жаркая! – хором ответила нечисть, прерывая песню.

Я с облегчением выдохнула. Мои бедный ушки…

– Учись, практикант, – мужчина едва слышно усмехнулся. – Мастер-класс, как заткнуть славянских русалок: просто скажи, что для плясок не время. Правда, с морскими девами этот номер не пройдёт, тем всё равно.

Девицы подошли ближе и ощерились, обнажая в улыбке тонкие длинные зубы. Фу, рыбья челюсть.

– А кто это с тобой, черноглазый?

– Софья. Наш новый сотрудник. Привыкайте, девочки, скоро она одна к вам ездить будет.

– Со-офья, – протянула нечисть. – А тебе понравилась наша песня? Понравилась?

– Ну…да… неплохая, – вежливо кивнула я.

Чех застонал и выразительно постучал по лбу. Что опять не так сделала?

Через секунду, я поняла свою оплошность. Русалочки, искренне радуясь, что ночные завывания пришлись кому-то по душе, заголосили с новой силой.

– Идём танцевать с нами, сестра! – крикнула одна из них, намертво вцепляясь мне в руку. – Идём!

– Вацлав, помоги! Они ненормальные!

– А ну молчать! – рявкнул Чех. – Быстро отпустили моего практиканта! Всем отойти на два шага назад! Да, чёрт возьми, даже тебе, – процедил он самой высокой из девиц. – У нас, кажется, был договор. На русалью неделю хоть оборитесь по ночам, но сейчас конец сентября! Какого дьявола? Время перепутали? Протухших лягушек переели?

– Горе у нас! – красотка в ответ тоже повысила голос.

– Какое горе? Подробно, без слёз и песен. Тут не индийское кино.

Русалочки зашептались, заскулили, но всё же угомонились.

– Помоги, черноглазый. Коли поможешь, уйдём дальше по реке, здешних мест беспокоить не будем.

– Дальше по реке – это куда? – прищурился Чех.

– В заводь уйдём. Далёко. Только помоги.

– Сначала расскажи, в чём дело, а после об условиях поговорим.

Девица прищурилась. И махнув рукой подругам, направилась к кустам. Глубоко вздохнув, мы последовали за ней.

– Итак? – мужчина вопросительно приподнял брови. – Слушаю.

– Горе у нас, – зашептала русалка. – Да такое, что не каждому знать позволительно. Не говорят о таком вслух, а потому и вы пообещайте, никому не скажете, нас не опозорите.

– Обещаем, – кивнул Чех. – В чём дело?

– Сестра пропала.

Я с интересом слушала историю и поражалась – как всё-таки похожи проблемы нечисти на беды простых людей.

– Она вышла на бережок. Венок сплела, звёздами полюбовалась, а после купаться отправилась.

– В конце сентября?

– Вода жаркая!

– Кхм… Дальше.

– Песен не пела, хоровод не водила. Плавала одна-одинёшенька. А как вылезла из водицы, глядит, а одежонки-то и нет! Украл кто-то, – русалка тряхнула длинными прядями волос. – А без платья, как домой воротиться? Сёстры засмеют, батюшка заругает. Решила поискать пропажу. Искала, искала… да и сама исчезла тоже.

– Ммм, занимательно, – Чех в раздумьях провёл большим пальцем по губам. Медленно, едва касаясь. И вроде в этом движении не было ничего необычного, но мне вдруг стало интересно, часто ли он так делает? Очень мило смотрится, если, конечно, к этой вредной заразе можно применить слово «мило».

И так я задумалась на тему: может ли Вацлав быть приятным в общении человеком, что едва не пропустила всю суть разговора.

– Неделя прошла, а она так и не вернулась. Решили мы, значит, пойти её покликать. Песню запели, понадеялись, что на голос придёт. Вот уже три дня зовём, а её всё нет. Помоги, черноглазый, в беду попала сестрица, не иначе! – нечисть прижала руки к груди. – Горе будет, коли батюшка прознает, всем не поздоровится.

Чех чуть нахмурился.

– Представляю.

– Поможешь?

– Обещать ничего не могу. Надо проверить.

– Ты уж проверь, черноглазый, проверь.

***

Мы ехали обратно.

Русалки заняли не слишком много времени, и Чех решил заехать в музей.

– А может по домам? Кто же по ночам работает?

– Все, – последовал краткий ответ.

Удивительно, но работали, действительно, все.

Даже наш незаменимый охранник присутствовал на своём посту.

– И днём и ночью тут. Не спит совсем, что ли? – пробубнила я, оглядывая могучего сторожилу музейных ценностей.

– Нет, не спит. Митя никогда не спит.

Митя, значит… Надо запомнить, глядишь и пригодится.

– Мужская особь его вида не нуждается во сне, – как ни в чём не бывало, продолжал Чех.

– То есть?

– Он не человек.

Я замерла на полдороге. Не человек? Митя? О Боже.

– А…э… гм… кто он?

Вацлав ухмыльнулся.

– Поверь, тебе лучше не знать.

– Я сама знаю, что лучше! Скажи, иначе буду бояться мимо него проходить.

– Соня, если я скажу, то будешь бояться ещё больше. Не забивай голову. Идём.

Легко ему сказать. А мне как теперь прикажете работать?!

Несколько ступенек вверх и вот мы уже входим в музей. Всего два дня, как я узнала о существовании чудесного, загадочного мира. Всего два дня, как оказалась причастной к одной из самых больших тайн вселенной. Но такое ощущение, будто прожила с этим всю жизнь.

Мне нравилось. Очень нравилось. Честно.

И всё было бы хорошо, не достанься мне в напарники раздражающий всех и вся Чех. Даже охранник не пылал к нему любовью. Хотя, о чём я говорю? Какая любовь? Вацлава уважали, и этого было достаточно. Он, действительно, слыл опытным и умелым охотником. Я, на его фоне, смотрелась наивной глупышкой.

И это очень бесило.

– Соня, ты иди в кабинет, а я зайду к Михаилу.

– Он тоже не спит?

Чех удивлённо приподнял брови.

– Если спит, разбужу. Делов-то…

Я побрела к лифту. Зашла в кабинку и приготовилась нажать на кнопки, но вдруг рука, сама собой, будто в ответ на потаённые мысли, уверенно вдавила цифру 1.

Минус первый этаж. Библиотека.

Губы растянулись в ехидной улыбке. Завтра отгул, а значит, успею проштудировать пару-тройку нужных фолиантов.

В библиотеке дежурила милая девушка. Узнав для чего мне нужна литература, понятливо кивнула и выложила на стол сразу десять томов.

– Это что?

– «Энциклопедия мифологических существ», самый достоверный сборник.

– Как-то странно звучат слова «мифологический» и «достоверный» в одном предложении, – пробубнила я, но книги забрала.

Вацлав задержался у Михаила, поэтому мне не составило труда спуститься на свой этаж, уместить энциклопедии в огромный пакет и немного поболтать с анчутками. Они, между прочим, оказались вполне приятными собеседниками, особенно если не обращать внимания на глупые шутки.

– Едем домой, – Чех ворвался в кабинет и, не дав сказать ни слова, вновь поспешил к лифту.

Я послушно отправилась следом.

– Это что такое? – он покосился на пакет.

– Корм для рыб. На пляж же ездили, а я ещё подумала, вдруг рыбалка будет, вот, захватила на всякий случай.

– У тебя его раньше не было.

– Был.

– Нет.

– Был, Вацлав, был. Просто ты не заметил.

– Как это можно не заметить? – мужчина раздражённо нахмурился.

Я пожала плечами.

– Пакет был. А тебе отдыхать больше надо. Спишь на ходу.

Чех лишь фыркнул в ответ, но дискуссию прекратил.

А мне, если честно, вдруг стало всё равно. Увидит, ну и ладно. Заниматься самообразованием никому не запрещено. Осталось лишь вернуться в свою тёплую уютную квартирку и тогда… О, это будет прекрасная ночь!

Я, кофе и книги – идеальное сочетание.

Глава 5

Ночь прошла быстро.

Информация наслаивалась в моём сознании огромными потоками, смывая девичью глупость. И это радовало. Появилась надежда, что, вот уж сейчас, Чех не посмеет смотреть на меня, как корова на ромашку – с гастрономическим безразличием.

Я пододвинула чистый лист бумаги на самый край стола и размашисто написала: «Не забыть узнать!» Пора составить план того, в каком порядке буду удовлетворять любопытство.

Во-первых, мне безумно хочется увидеть таинственного Математика и узнать, чем он так ценен.

Во-вторых, я просто не могу не воспользоваться шансом и не выведать у старика Егорыча всё, что касается пророчества. Недаром же Гамаюн его вещала, да ещё со мной связывала. Вдруг там предсказание о спасении всего человечества? А я, как истинный герой, ничегошеньки не знаю.

И, наконец, последнее, но от этого не менее важное, обязательно надо поинтересоваться у кого-нибудь про Чеха. Вот чувствую, что всё не так просто! Да и оговорки странные… с детства с нечистью, уже привык… Вдруг он тоже из этих? Как и Митя?

Я поёжилась. К счастью, на ходячий труп Вацлав не похож, и света не боится. Будем надеяться, опасения беспочвенны.

День пролетел незаметно. Книги, кофе, мимолётный сон и вновь книги.

Но зато на работу идти было не страшно. Меня переполняло чувство собственной значимости. Да, возможно, раздутое из ничего, но зато такое приятное и милое сердцу.

Появилась откуда-то уверенность, что смогу найти ответ на любой вопрос. Пусть не полный, не развёрнутый, с многочисленными ошибками, но молчать и признаваться в полном неведении уж точно не буду.

Митя, как всегда стоявший у входа, широко улыбнулся.

– Доброе утро, Софья!

– Доброе утро, – вежливо кивнула я, стараясь проскользнуть мимо.

Но вот, когда опасный участок, с неизвестной нежитью, остался позади, вдруг послышалось решительное:

– Стой.

Мне понадобилась пара секунд, чтоб убрать с лица испуганное выражение и медленно обернуться.

– Что?

Митя подошёл ближе.

– Я тут подумал, – он повёл широченными плечами. – Может, встретимся вечером? В кафе сходим, или фильм какой-нибудь посмотрим?

– В кафе? – я сглотнула. – Мы с тобой? Вдвоём?

– Да. Ты разве против?

В лице Мити не было ничего отталкивающего, даже наоборот, уверена, множество девушек сочли бы за комплимент, обрати он на них внимание. Но не я.

– Не думаю, что это хорошая идея.

– Почему? – мужчина сделал шаг вперёд. – У тебя кто-то есть?

– Дело не в этом.

– А в чём? – ещё один шаг.

– Просто работы много.

– Чех загрузил? – понимающе кивнул он.

– Да. Именно. Столько дел, столько дел… Времени на личную жизнь нет, сам понимаешь.

– Понимаю, – Митя чуть улыбнулся. – Ну, тогда иди, а то опоздаешь.

Я выдавила ответную улыбку и поспешила прочь.

Рабочий день начался не так радужно, как хотелось бы.

***

– Вацлав! – я стремительно ворвалась в кабинет и, увидев напарника, бросилась к нему. – Ты должен мне сказать, кто наш охранник!

Чех поднял взгляд от кипы бумаг и вздохнул.

– Наш охранник Митя.

– Я знаю, что Митя. Но кем он является?!

– Тебе зачем?

– Он… он это… – мне вдруг показалось жутко неудобно посвящать Чеха в личные дела, но деваться было некуда. – Он ко мне клеится.

– Гм?

– Приглашает на свидание.

В черных глазах Вацлава заплясали смешинки.

– И?

– Что «и»?!

– Чего ты хочешь от меня?

– Просто скажи кто он!

– А тебе точно нужно это знать? – Чех встал из-за стола и подошёл вплотную. – Ведь на самом деле, тебе всё равно кто он. Единственное, что важно: опасен или нет. Ведь так?

– Так… – согласилась я.

– Успокойся. Не опасен. Иначе не стал бы тут работать. Я ответил на вопрос?

– Да.

– Тогда и ты ответь, – Чех прищурился. – Какого дьявола, ты на работе занимаешься личными делами?

– Но Митя…

– Пусть Митя остаётся за пределами этого кабинета. В любое свободное время расспрашивай о нём кого угодно, но тут, будь добра, старайся быть полезной.

– Но я же…

– Соня, у нас проблема с русалками, а всё, что тебя волнует: является ли наш охранник нормальным мужиком.

– Я не это спрашивала.

Чех фыркнул.

– Но почему-то слышалось именно это.

– Я не виновата в твоём больном воображении.

– Иди, работай.

– Вот и пойду!

Вацлав окинул меня недоверчивым взором и демонстративно покосился на часы.

– Ну?

– Что «ну»?

– Долго будешь стоять на одном месте?

– Ты невыносим! – воскликнула я, отталкивая его с дороги. – Сам загораживаешь мне рабочее место.

– Пожалуйста. Оно всё в твоём распоряжении.

Чех обвёл рукой письменный стол, загромождённый бумагами.

– Разложи по местам, будь добра, а я пока поднимусь на основной этаж. Вернусь через тридцать минут, – он усмехнулся. – Передать что-нибудь Мите?

– Иди к чёрту!

– Митя не чёрт. Не возноси его столь высоко, – прошептал Вацлав, выходя в коридор. – Он обычный…

– Кто? Кто он? – я стукнула ладонью по столешнице, но Чех уже был далеко. – Вот зараза!

***

Быстро разобравшись с документами, глянула на часы. До отведённого Вацлавом времени оставалось ещё пятнадцать минут. Просто замечательно. Успею навестить Егорыча.

Мы с ним как раз столкнулись у лифта. Я выходила на втором этаже, а он, видимо, решил его покинуть.

– Добрый день. Не подскажете, где можно узнать про пророчества? – сразу ознакомила старика с целью визита. – Очень надо.

– Ох, девонька, не сейчас, – отмахнулся Егорыч. – Математик бушует, угомонить нужно, – и, поправив извечную кепку, нырнул в открывающиеся двери лифта. – Завтра зайди!

– Хорошо, зайду. Завтра, так завтра. Не к спеху.

Я лукавила. Конечно, ждать совершенно не хотелось. У кого же ещё можно спросить об этом?

– Софья? Что вы тут делаете? – в коридоре неожиданно появился Михаил.

– Вас жду.

– Зачем?

Я уже хотела намекнуть о пророчествах, как вдруг, в голову пришла совершенно иная, просто сумасшедшая идея.

– Вацлав попросил принести его личное дело.

– Я видел его пять минут назад и он ничего…

– А он сказал это только что.

– Вот как… Ну тогда, – если Михаил и удивился, то виду не подал, – спросите у Ольги.

– У которой?

Я перебрала в памяти всех особей женского пола работающих в музее, но хоть убей, не помнила кто из них Ольга.

– Мой заместитель. Кабинет номер семнадцать.

А, ну да… Та милая женщина, что первой приняла при устройстве на работу и отправила дальше по кабинетам.

– Хорошо, спасибо! – широко улыбнулась я и уверенно нажала на кнопку лифта.

Основной этаж. Нужный кабинет. Ммм? Очередь? Видимо дама пользуется популярностью.

– Тоже к Ольге? – буркнул незнакомый мне охотник и, получив утвердительный кивок, протянул руку: – Виктор. С четвёртого этажа.

– О, вы работаете с Математиком?! Я Софья.

– Работаю. Новенькая?

– Да, всего пару дней тут.

– Где?

– На третьем, у Вацлава.

– А так это ты выпустила анчуток в первый же день? Чех рассказывал, – хохотнул мужчина.

Я поджала губы. Ну Чех… Счёт к тебе растёт в геометрической прогрессии.

Тут дверь открылась. Из кабинета выскользнула молодая девушка, устало вздохнула, пожала плечами на вопросительный «хмык» Виктора, мазнула взором по мне и отправилась восвояси.

– Нда… А Ольга, видимо, не в духе.

– Не пойдёте?

– Почему же? Пойду, – охотник цыкнул сквозь зубы. – Испорчу настроение до конца.

Пришлось ждать ещё пять минут. Отведённое Вацлавом время подходило к концу, скоро должен был вернуться. А меня на рабочем месте не наблюдалось… Ох и ругаться будет. Ну и ладно. В крайнем случае, скажу, что бегала к Мите. Пусть ругается ещё больше.

Скрипнула дверь, обнажив на секундочку письменный стол, показалась мужская рука… Но тут же исчезла вновь, а громкий голос Виктора провозгласил:

– Кстати! Знаете ли вы, что ночницы не имеют привычки…

Дверь вновь захлопнулась.

Я вздохнула. Видимо, Чех меня сегодня не дождётся.

Можно, конечно, плюнуть и уйти, но жаль упускать шанс. Вдруг в этом личном деле таятся самые сокровенные тайны?

Наконец Виктор показался в проёме, и громко хлопнул дверью за спиной.

– Надеюсь у тебя ничего важного, – многозначительно произнёс он. – Ольга рвёт и мечет, будто волколак в туфли нагадил.

– Кто? – переспросила я.

– Волколак. Никогда не видела, что ли? Спускайся ко мне, покажу.

– А Математика тоже покажете?

Мужчина сплюнул.

– Вот, сдался он вам всем… Чего его показывать-то? Мужик как мужик. Сидит, молчит, глазами хлопает. Вроде живой. Ладно, пойду я… Ты уж Ольгу не нагружай, она и так сегодня… тормозит.

Я кивнула и, дождавшись, когда Виктор скроется из виду, постучалась.

– Кто там ещё? – простонал усталый женский голос.

– Можно?

– А… Софья. Наш новый стажёр. Что хотите?

– Личное дело на Че… На Вацлава.

– Зачем?

– Михаил сказал подойти к вам, – вывернулась я.

Вот. Вроде и не солгала даже.

– Ну раз Михаил сказал…

Ольга открыла небольшой шкаф, вытащила оттуда кошмарную клетчатую сумку, из которой почему-то торчал банный веник. Вздохнула. Переложила на другое место.

– Через сколько обед? – вдруг спросила она.

– Через два часа, кажется, – я не нашла часов, а потому сказала наобум.

– Долго ещё. Жаль… Вацлав, Вацлав… Где же ты… – женщина достала несколько папок. – Нет, не та буква.

Убрала, достала другие.

– Где же… О! Нашла. Вацлав Йиржи. Вот.

– Как вы сказали? Йиржи? Это что? Фамилия?

– Он чех.

Ольга укоризненно глянула на меня, и кинула на стол документы.

– Вернуть до конца рабочего дня.

– Гм, да… Спасибо.

Я аккуратно взяла папочку, прижала к груди, и, ещё раз поблагодарив Ольгу, поспешила в свою обитель.

Тайны начинали раскрываться.

***

Стоило мне выйти из лифта на родном подземном этаже, как тут же уткнулась носом в Вацлава.

– Где ты пропадала? – прищурился он.

Я замерла. Неужели узнал?

Глаза Чеха скользнули по папке.

– Что это?

– Документы…

– Откуда?

– Ольга дала.

Вацлав удивлённо приподнял брови.

– С чего вдруг? Что-то важное?

– Да… Нет…

– Так «да» или «нет»?

Я закусила губу.

– Это личное дело.

– Вот как… Мне стоит спрашивать на кого досье? Или… позволь сам догадаюсь, – Чех выхватил папку из моих рук. – Так и думал.

– Прости, просто…

– Любопытство?

– Угу…

Мужчина хмыкнул. Перелистнул пару страниц и растянув губы в холодной улыбке, отдал обратно.

– Ну что ж, если это для тебя так важно. Читай.

– Но… как же? – от удивления даже рот открыла. – Вот так просто?

– А зачем усложнять? – Чех скрестил руки на груди. – В любом случае, твоё знакомство с данными документами откладывается. Нам пора идти.

– Куда?

– К русалкам.

– А личное дело?

– Бери с собой, – пожал плечами Чех.

– И ты не отберёшь? – недоверчиво нахмурилась я.

– Не отберу. Хотя, признаюсь, очень удивлён твоим выбором литературы. Читать о бывших работниках… Кому это нужно?

– Почему о бывших?

– Потому, моя милая Софья, что Вацлав Йиржи не работает в музее уже более двух лет. Вернулся на родину.

Я напряглась.

– Но ты…

– Это мой тёзка, – Чех провёл пальцем по напечатанным на папке буквам. – Имя одно, но фамилии разные. Ольга ошиблась.

– Ошиблась.

– Да, ошиблась. С кем не бывает.

Мне стало очень стыдно.

– Прости, пожалуйста.

Вацлав быстро шагнул назад и, поджав губы, почти приказал:

– Иди к машине. Русалки ждать не будут.

***

Но к русалкам мы так и не доехали.

В кармане Чеха зазвонил телефон.

Я удивлённо приподняла брови.

– Что? – мужчина недовольно глянул в мою сторону. – Да, охотники пользуются телефоном. Что в этом странного?

– Просто думала, что у вас есть что-то более мистическое для связи.

– Тарелочка с наливным яблочком? – хмыкнул он. – Увы. Всё намного приземлённее.

Делая вид, что задумчиво посматриваю в лобовое стекло, я разглядывала Вацлава. Не повезёт той, кто всю жизнь проведёт вот с таким язвительным, не выносимым, самоуверенным охотником.

А впрочем… Может он и не так плох? Ну, в самом деле, должны же и у него быть человеческие чувства. Хоть какие-то.

О чём Чех говорил по телефону, не слышала, слишком задумалась, но он вдруг нахмурился, резко крутанул руль и направил машину в противоположную сторону.

– Эй! Что случилось?

– Проблемы. Русалки подождут.

– Какие проблемы?

Мужчина плотно поджал губы, но всё же ответил:

– Волколаки сбежали.

– Я читала про них…

– Ну и как впечатления?

– Ужасное, – честно призналась я.

– Ну это же как…

– Как? – с интересом переспросил Чех.

– Как оборотень. Днём человек, ночью жуткий зверь. Бр-р-р-р.

– Именно. Вот его поимкой мы сейчас и займёмся.

– Мы?

– Мы. Ты же охотник? А должность обязывает.

Музей шумел, как растревоженный улей. Срочно перекрыли доступ простым людям, выпроводили всех посетителей и приказали Мите никого не пускать.

Обитатели четвёртого этажа, в том числе и мой новый знакомый Виктор, ходили с мрачными лицами, огрызаясь на всех подряд. Я пыталась понять кто же из них Математик, но никого хоть как-то походившего на суперпопулярного и героического мачо не наблюдалось.

– Чех, Софья! Отправляйтесь на восток! – велел Виктор. – Осмотрите все улицы, дворы, подвалы. Если надо, стучитесь в окна и двери! Днём он не опасен, но ночью… Очень надеюсь, что мы успеем.

Мы вновь погрузились в машину и, кивнув на прощанье обеспокоенному Мите, помчались на поиски.

– А если найдём, – я закусила губу. – Что делать тогда?

– Тебе? Ничего. Увидишь, тут же беги к машине и закрывай все двери.

– А ты?

– Буду ловить, – пожал плечами Чех.

– А если…

– Никаких «если»! Увидишь, беги!

– Ладно, ладно, поняла. Раскомандовался тут…

***

К тому моменту, как на улице начало темнеть, мы успели облазить все дворы, улицы, части города. Побывали во всех подворотнях, посетили все парки и скверы. Заглянули в подвалы и даже залезли на крышу одной из многоэтажек, Чеху, видите ли, показалось, что там мелькнуло тёмное пятно. И всё напрасно! Волколака не было.

Я уже хотела плюнуть и немного поныть о судьбе замёрзшей, голодной практикантки, как вдруг у Вацлава вновь зазвонил телефон.

– Вот дьявол… – процедил он, едва договорил с собеседником.

– В чём дело? Нашли?

– Нашли. Загнали к нам. Поехали!

– Куда?!

Чех уже бежал к машине.

– Быстрее! Это всего в квартале отсюда!

– Стой! Мы что, одни? А остальные когда прибудут?

– Позже. Главное задержать. Соня, скорей!

Глава 6

Солнце село непозволительно быстро. Буквально за десять минут, но в этом не было ничего странного. Смущало другое… Откуда всё время слышался противный, скребущий душу, собачий лай?

Я поморщилась. Зверь близко, даже слишком близко. Душу терзали плохие предчувствия.

Окно в машине запотело от горячего дыхания так, что приходилось постоянно его протирать. Иначе ничего не видно. А ведь там, в пугающей мгле, Вацлав…

Чех наотрез отказался брать меня с собой. Глянул из-под бровей, буркнул что-то угрожающее и ушёл один. Сиди, мол, глупая блондинка, пока мужчина защищает человечество.

Я и сидела. Волновалась, злилась, но сидела.

Сидела ровно до тех пор, пока лай не перерос в рычание, а в воздухе не запахло палёной шкурой.

Страх всё сильнее впивался в мозг, захватывая частицы сознания длинными изогнутыми щупальцами, впивался в душу, высасывая последние крохи хладнокровия, заглядывал в глаза ярко-алыми огненными всполохами.

Чех загонял зверя в клетку, расставляя по периметру специальные чаши с ярким пламенем.

Волколаки боятся огня. Любого. К сожалению, чем больше люди пользуются электричеством, тем беззащитнее становятся перед нечистью.

– Чёрт… – протянула я, всматриваясь во тьму. – Что такое?

Два факела погасли одновременно, будто кто-то неведомый накрыл их огромной лапой. Где Чех? Не мог же он меня бросить?

Только подумала, как волна страха, тяжёлым потоком, вновь окутала с головой. В ту же секунду раздался грозный собачий лай и чей-то испуганный всхлип. Ребёнок? Откуда тут ребёнок? Нас уверили, что обыватели нейтрализованы. Подъезды заблокированы изнутри, дороги и тропинки к кварталу перекрыты. Понятия не имею, как они это сделали, но сделали! Никого из посторонних не было…

Стекло вновь запотело, наплевав на предосторожности, я аккуратно опустила окно и тут же увидела темнеющие вдалеке силуэты.

Огромный пёс прижал пятилетнего мальчугана к стене многоэтажки и грозно рыча, скалил слюнявые клыки.

Мальчишка заплакал. Громко, искренне, размазывая слёзы по испачканному осенней грязью лицу. Но собака лишь сильнее оголила зубы, придвигая серую морду почти вплотную.

Решение пришло внезапно.

Да собственно говоря, и решения как такового не было. Был порыв, инстинкт, желание уберечь невиновного. Тем более маленького ребёнка.

Выскочив из машины, я подобрала увесистый камень, размахнулась и со всей силы запустила в зверя. Нет, даже не целилась, просто хотела напугать, отвлечь.

Отвлекла, так отвлекла! Волколак, медленно оглянулся и, вперившись белёсыми глазницами в темноту, выискивал нежданную помеху.

Я люблю животных. Честно! Особенно собак. Особенно издалека.

Но псина любви не разделяла. Заметив меня между домов, застыла и совсем по-человечьи оскалилась. А потом, словно приняв какое-то решение, двинулась прочь. Я с облегчением выдохнула, наблюдая как мальчишка, наспех добежав до подъезда, сумел открыть снаружи дверь, скрыться в спасительной глубине дома.

Где же Чех? Нахмурившись, я ступила назад, стараясь вернуться в машину, но раздался глухой щелчок.

Машина оказалась закрыта, а прямо передо мной появился тёмный силуэт волколака.

– Р-р-р…

– А-а! – взвизгнула я, отпрыгивая на добрых полметра. – Пошёл прочь! Фу!

Пёс вновь оскалился, с клыков капнула слюна, смешиваясь на асфальте с грязными лужами. И вдруг… прыгнул. Рванул с места, как заправский чемпион, одним мощным рывком пролетая расстояние и целясь прямёхонько в грудь. Я же успела выставить сумку, наверное, только это и спасло. Собачьи зубы вцепились в кожзам. Послышался треск, на пол вывалился кошелёк и россыпь мелочи, которую вечно забывала в кармашках.

Под напором довольно-таки тяжёлой туши, я оступилась и рухнула на землю.

Серая морда тут же устремилась вниз, остановилась, бесцветным взором окинула поверженного противника и медленно потянулась к шее. Всё ближе и ближе подступали острые клыки, всё холоднее слюна, капающая с раззявленного рта, всё отчётливее чувствовался голод и мрачное удовлетворение.

Громкий шум, стремительная тень и пёс, который буквально мгновенье назад был готов перегрызть мне глотку, оказался в стороне.

– Жива? – раздался голос Чеха.

– Помоги!

– Сидела бы в машине…

– Там был ребёнок!

Вацлав встал прямо передо мной, давая возможность отползти к машине.

– Ну… иди сюда, щеночек, я тебя приласкаю… – прошептал он, крепко сжимая в руках нож.

Серебряное лезвие было смертельно для волколака и я от всей души желала победы напарнику.

Пёс зарычал и бросился ему под ноги.

В ту же секунду огромная лавина звуков, водоворот из чувств, где больше всего преобладала ненависть, ударил по вискам. Я застонала, зажмурилась и пропустила момент, когда Чех стремительным, почти неуловимым движением, отсёк серую собачью лапу.

Пёс взвыл. Дёрнулся, отшатнулся и понёсся прочь.

Но не успел сделать и нескольких шагов, как откуда-то со стороны, раздались голоса и другие охотники накинули на волколака тяжёлые серебряные цепи.

– Поймали! – крикнул Виктор.

Вацлав выдохнул и обернулся ко мне.

– Ты как?

– Нормально.

– Вставай… Он не задел? Укусов, царапин нет? – обеспокоенный мужской взгляд цепко выхватывал повреждения. – Что с ногой?

– Когда падала, подвернула.

– Давай в машину, – Чех помог устроиться на сиденье и хмуро покачал головой. – Зачем вышла?

– Говорю же, там был мальчик.

– Не было.

– Был! Я видела!

– Не был, Сонь. Никого не было. Это галлюцинация. Волколак воздействовал на твоё сознание. Выманивал.

Я охнула. Так глупо подставилась.

– Ты молодец, конечно, – он ободряюще сжал мою руку, – но в следующий раз не геройствуй.

– Угу…

Чех ушёл к Виктору и остальным.

Как же я могла забыть про захват сознания?! Читала же! Читала! И в самый ответственный момент забыла. Всё-таки Чех прав: я глупая, своенравная блондинка…

Раздумывая о том, как много предстоит ещё узнать, чтобы стать настоящим охотником, я перевела взгляд на отрубленную лапу. И в эту секунду собачья конечность затуманилась, расплылась и превратилась в человеческую кисть с широкими, полукруглыми, вполне обыкновенными ногтями.

Я резко закрыла глаза. Непросто к этому привыкнуть. Но отступать уже не хотелось.

***

После «победы» над волколаком мне дали несколько дней выходных. Ногу подлечить, нервы… Да и заняться самообразованием не мешало бы. Я, конечно, не знала, что за существо будет нашей следующей целью, но ведь можно пройтись по тем, с кем уже контачила.

Анчутки, русалки, волколаки и Гамаюн. Старательно выписывала в тетрадочку всю нужную информацию и заучивала наизусть.

Вот именно за такой зубрёжкой и застал меня Чех.

– Привет, – поздоровался он, растягивая в усталой улыбке один уголок рта. – Зашёл узнать как дела?

– Привет, – кивнула я, – проходи. Чай, кофе?

– Кофе, если можно.

Вацлав тяжело опустился в кресло и потёр висок.

– Ничего у тебя тут… уютненько.

– Это не моя квартира. Снимаю.

Я убежала на кухню, соорудила лёгкий перекус и вернулась к гостю.

– Ты когда спал последний раз? – уточнила я, ставя поднос на столик. – Выглядишь не очень.

– Знаешь, ты как-то не правильно комплименты высказываешь, – хохотнул он.

– Так ты не красна девица, чтоб захваливать. Да и чего врать-то? Вон, какие круги под глазами. На одном кофе живёшь?

Чех ничего не ответил, да и ответа не требовалось. И так понятно, что ни поспать, ни нормально поесть некогда.

– Борщ будешь? – вдруг спросила я.

– Борщ? – удивлённо повторил он.

– У меня больше ничего нет. Только борщ и бутерброды. И много-много кофе.

Я вновь направилась на кухню, оставив донельзя озадаченного Чеха. Боже мой, его что, никогда борщом не кормили, что ли?

Мы проговорили полдня. О том, о сём. Конечно, на первом месте обсуждения была работа, но кое-что личное мне всё же удалось затронуть…

– Я же в детдоме рос, – Вацлав доел борщ и, встав из-за стола, направился к раковине. – Родителей не помню, да и не нужны они мне были, – Зажурчала вода, и бравый охотник совершенно спокойно принялся мыть тарелку. – Не знал даже, что это такое «родительская забота». А потом, лет в двенадцать, пришёл к нам пан Зденек…

– Это кто?

– Это бывший директор музея в Праге. И мой приёмный отец. Вот так и получилось, что я с самого детства по музеям езжу. Сначала в Чехии, потом в Болгарии, даже в Японии удалось поработать, а потом уже тут обосновался.

– И везде музеи… такие?

– Ну те, куда меня посылали, да, – Чех улыбнулся и поставив чистую тарелку в сушилку, вернулся за стол. – Первого упыря в пятнадцать упокоил. Первого водяного на службу завербовал в семнадцать. А в двадцать первый раз с кикиморой повстречался. Едва ноги унёс. Вот так и живу…

Ещё много было сказано в этот день, но одно я поняла точно: Вацлав совершенно обыкновенный человек. Со своими проблемами и достижениями, с неудачами и радостями. Он знает в жизни только работу и не всегда может позволить себе что-то другое. Изнаночная сторона мира – его дом. Требовательный, порой жестокий, но всё-таки дом.

И в этом я была с ним согласна.

***

Вечером, незадолго до темноты, у Чеха вновь зазвонил телефон. Мне кажется, я уже начала ненавидеть этот звук.

– Что опять?

– Хочешь познакомиться с настоящей ведьмой? – спросил он, накидывая куртку.

– Ты серьёзно?

– Абсолютно, – улыбнулся Чех. – Идём?

Я тут же потянулась за собственным пальто и, крепко взяв под руку спутника, кивнула:

– Ни за что не упущу такую возможность.

Вацлав удивлённо воззрился на то, как крепко я вцепилась у его локоть, но ни слова не сказал. Ну а что? Будет вредничать, скажу, что нога ещё болит.

Ведьма жила в другой части города, в пятиэтажном доме со всеми удобствами. Во дворе имелась детская площадка и стоянка для автомобилей. Ничего особенного. Всё как всегда.

Необычной оказалась сама колдунья. Я ожидала увидеть кого угодно, но не милейшую старушку восьмидесяти лет. Этакий божий одуванчик с мелкой химией на седых волосах.

Старушка носила модные брючки и удобные туфли-лодочки, любила шторы в мелкий цветочек и вышивку по краю диванных покрывал. Терпеть не могла зонтики сиреневого цвета и крашеных блондинок. Именно из-за этого и начались проблемы…

– Она виновата! – вопила старушка.

– Кто «она»? – спокойно вопрошал Вацлав, записывая показания ведьмы в тонкий блокнотик.

– Да соседка, чтоб её… Крашеная! Вот как бельмо на глазу белая! Я молчала. Долго молчала! Но как увидела вчера зонтик! Не выдержала!

– Чем же вам так помешал зонтик?

– Молодой человек, – старушка подлила чаю в бокал Чеха, – он же сиреневый!

– А в стране разве запрет на сиреневые зонтики?

– В стране не знаю. Но в моём доме…

– В пятиэтажном, многоподъездном доме с жильцами в количестве… – Вацлав перелистнул блокнот на новую страницу. – В количестве трёхсот пятидесяти семи человек. Вы утверждаете, что им запрещено осветлять волосы и покупать сиреневые зонты?

Старушка насупилась. И обиженно отвернулась к окну.

– Послушайте, Всеслава Гостимировна. Вы не имели права угощать соседку супом из мухоморов…

– Это был не суп, а зелье по рецепту моей пробабки.

– Тем более. Ваша соседка попала в больницу с отравлением. Врачи не могут ей помочь.

– И не помогут! Нечего было этим зонтиком у меня перед носом вертеть!

– Всеслава Гостимировна…

– И не уговаривайте! Ничего знать не хочу.

Мы с Чехом переглянулись. Ведьма попалась упрямая, ни в какую не соглашалась дать противоядие. И даже обещание изъять все сиреневые зонты в округе не принесли должного результата.

– Да что же вам надо-то?! – не выдержав двухчасового диалога, воскликнула я.

Старушка зыркнула на Вацлава, но видя, что он не затыкает невоспитанную практикантку, улыбнулась.

– Квартирку хочу. Новую. Отдельно ото всех. Сдюжите?

– Отдельно ото всех? В коттедже, что ли?

– А деревне, девонька, в деревне. Эту вот продать, домишко в деревне купить. Да так, чтоб лес недалече был и речушка.

Чех удивлённо нахмурился.

– Так в чём проблема-то? Продавайте.

– А кто меня перевозить будет? Бумаги оформлять? Мне, молодой человек, не восемнадцать, чтоб в очередях самой отстаивать!

– А как же магия? – я хихикнула.

– И что? На нашу бюрократию никаких заклятий не хватит. Нет уж, миленькие, давайте-ка вы сами это дело устраивайте.

Вацлав устало потёр лоб.

– И всё?

– Всё, – с достоинством кивнула старушка и поправила цветастую шторку. – Давно пора создать общество для помощи ведьмам.

– Да вы и сами неплохо справляетесь, – буркнул он.

– Как это сами? Как это сами?! А вы на что? Вот если б не напоила соседку, то и вы бы про меня даже не вспомнили!

Я потянула Чеха за рукав и чуть улыбнулась. Ну зачем спорить с пенсионерами? Хорошо ещё так всё обошлось.

– Ладно. Будет вам домик в деревне.

– От и славно, очень славно, – радостно заворковал наш божий одуванчик. – Так и знала, что на вас можно положиться! Держите настоечку. Я-то уж давно всё припасла, вас только ждала, – она вложила мне в руку крохотный бутылёк. – Две капли на стакан воды. Запомнила? Выпьет, сразу выздоровеет. Только вы зонтик всё-таки выкиньте. Больно уж сиреневый…

Глава 7

На следующий день я наконец-то вышла на работу. Вынужденные отгулы закончились, впрочем, как и моя учебная литература.

Привычно поздоровавшись с Митей, зашла в здание.

– Софья! – навстречу спешил Михаил. – Софья, вместе с Вацлавом зайдите ко мне. Срочно! – и подойдя к охраннику о чём-то яростно заспорил.

Я пожала плечами. Ну раз так надо, то зайдём. Нам не сложно.

Спустившись в лифте на нужный этаж, направилась прямо по коридору.

– Практикантка пришла! Практикантка! – гул из нескольких голосов ударил по ушам.

Что такое?

Я огляделась. В уголочке, привалившись к стеночке, стояли несколько анчуток.

– Эй, вы опять убежали?

– Нет. Мы гуляем.

– Точно? – я прищурилась. Почему-то совершенно не верилось, что Чех отпустил голозадых бесят погулять.

– Точно, – синхронно кивнули они.

– Ну ладно…

А зайдя в кабинет, первым делом спросила:

– Ты выпустил анчуток?

– Что? – Вацлав даже не поднял головы от своих бумажек. Как сидел за столом, так и сидел.

– Ты выпустил анчуток?! – повторила я.

– Куда? – затуманенный взор тёмных глаз оторвался от документов, и устало скользнул по мне.

– В коридор. Боже мой, ты опять не спал?

– Спал…

– Сколько? Час? Полтора? Не выходя из кабинета, наверное. Вацлав, у тебя по коридору анчутки гуляют!

До Чеха начало доходить, что что-то не так, а когда дошло…

– Где они?! – он вскочил на ноги. – Кто выпустил?!

– Откуда знаю? Там, в коридорчике стоят.

Я шарахнулась в сторону от разъярённого напарника. Вацлав рванул в коридор, но, не увидев там сбежавших бесов, и рассудив, что на лифте они никак уехать не могли, роста не хватало, помчался вверх по служебной лестнице. Я, естественно, за ним.

На минус втором этаже мирно прогуливался Егорыч. Увидев пробегающего мимо Чеха с испуганно-бешеными глазами и меня следом, справедливо решил, что случилось что-то из ряда вон выходящее и поспешил следом.

На первом подземном этаже находилась библиотека. Милая библиотекарша как раз намеривалась пройти на своё рабочее место, но внезапно услышала топот. С любопытством выглянула на лестничный пролёт и едва успела прижаться к стене, как мимо промчался грозный Чех. Ему на пятки наступали практикантка Софья и бывший охотник Егорыч. Библиотекарша с ужасом посмотрела им вслед… и решила выяснить, что тут происходит.

Охранник Митя спокойно стоял на посту, как вдруг из подземелья, минуя лифт, появилась весьма странная компания. Некоторое время он ошалело пялился им вслед, а потом тяжело вздохнул и рванул вдогонку.

Заместитель музея, госпожа Ольга, уже собиралась отпирать замок на двери кабинета номер семнадцать, как вдруг в маленький уютный коридорчик администрации выскочили Вацлав и остальные. Судя по всему, что-то случилось, и вечно язвительный Чех теперь получал по заслугам. Иначе как объяснить, что даже девушки мчались за угрюмым охотником и весьма решительно старались его нагнать? Ольга поудобнее перехватила своё единственное орудие – клетчатую сумку – и бросилась на помощь.

Михаил направлялся в свой кабинет, как вдруг его слух потревожили странные звуки. Конечно, за время работы в музее он привык ко всему, но всё же что-то его смутило… Он шагнул в сторону, давая дорогу странной процессии, и непонятливым взором проводил взъерошенного Чеха. Затем Софью, всё ещё в верхнем пальто. Следом Егорыча без ничего и библиотекаршу со связкой ключей. Митю с недоеденным бутербродом и Ольгу с кошмарной клетчатой сумкой, из которой иногда выглядывал банный веник. А завершали данную вереницу куда-то спешащих сотрудников весьма удивлённые… анчутки.

– А ну всем стоять! – заорал Михаил, вспоминая, что всё-таки он начальник данного учреждения, а значит, просто не имеет право бежать следом, как бы ему не хотелось. – Что тут происходит?

– Анчуток ищем! – чистосердечно призналась я.

– Это мы вас ищем! – мелкий бес тыкнул пальцем в скрипящего зубами Чеха. – Он нас выгнал, сказал, чтоб спать не мешали!

– Боже мой… – прошептал Михаил, хватаясь за голову. – Все по своим местам! Егорыч забери анчуток. Вацлав, Софья, в мой кабинет. Немедленно, я сказал!

***

– Я тебе это припомню… – промычал Чех, проходя мимо.

Я развела руками.

– Я-то тут причём? Сам выпустил, сам виноват.

– Да не выпускал я их!

– А они говорят обратное!

– А ну хватит! – рявкнул Михаил, пропуская нас вперёд. – Займитесь работой, в конце концов, а не спорами. Вацлав, после обеда можешь идти домой, и чтоб до завтра я тебя не видел. Спать будешь! Нам твои самоотверженные порывы ни к чему. Понял?

– Да, шеф.

Вацлав хмуро дёрнул плечом.

Михаил оглядел его с головы до ног, вздохнул, но больше ничего не сказал.

В кабинете директора нас ждал незнакомый мужчина. Я тут же нацепила самую очаровательную из своих улыбок. Незнакомец оказался потрясающе красив.

Высокий, стройный, русоволосый с пленительными зелёными глазами. Мечта любой девушки!

– Соня, поумерь пыл, – усмехаясь, шепнул Чех и протянул руку визитёру: – Господин Леший, какими судьбами?

Я моргнула. Ещё раз окинула пристальным взором красавчика и судорожно сглотнула.

У мужика не было ступней. Вообще не было! Конечности заканчивались двумя отростками, до безобразия напоминающими корни многолетних деревьев. Фу.

– Господин Вацлав, – Леший пожал руку в ответ. – Давно вас не видел. И всё ещё живы…

– Да и вы, смотрю, пока не сгорели, не сгнили, не иссохли.

Михаил осуждающе покачал головой и сел на своё место, кивнув нам с Чехом на стоящие рядом стулья.

– Леший обратился с жалобой. Будьте добры, выслушайте.

– Конечно, конечно, – Чех подался вперёд. – Что случилось? Дятлы надоедают? Бабочки не несутся? Трава не такого оттенка?

– Вацлав!

– Не беспокойтесь, Михаил, – отмахнулся Леший. – У нас давние счёты. А ты прав, Вацлав… И дятлы надоели, и бабочки не… хм… не несутся. Да и трава кое-где желтеет рановато. Но это всё мелочи. Я ведь, действительно, за помощью пришёл, а ты по-прежнему язвишь.

– Помню, чем в прошлый раз обернулась наша помощь.

– Ну кто старое помянет… Сейчас совсем другая ситуация.

– Неужели? – Чех скептически хмыкнул. – Даже стало интересно.

Красавчик откинул несколько прядей со лба и поправил воротничок рубашки. Нервничает, что ли?

– Поймите меня правильно, – выдал он, бросая взгляд в мою сторону. – Это конфиденциальная информация.

– Это Софья. Новый охотник, – правильно понял ситуацию Михаил. – Работает в паре с Вацлавом.

– Ну что же… – Леший пробежался кончиками пальцев по столу, выстукивая отвратительно неритмичную мелодию. – Тогда, думаю, вам и правда надо знать всё…

– Рассказывай уже! У меня тоже время не резиновое, – вспылил Чех. – Между прочим именно из-за тебя мой сон откладывается на послеобеденное время! В чём дело?

– В невесте. В моей невесте.

– Ты обзавёлся невестой? Ого. А не просветишь, как лесная нечисть свадьбы справляет?

– Вацлав!

– Что? Мне просто интересно.

Михаилу явно было неприятно такое отношение сотрудника музея к посетителю. Но что удивительно, он не стремился проводить переговоры самому, предоставляя слово Чеху, лишь иногда сдерживая того возмущёнными окриками.

– У меня невеста сбежала, а тебе интересно, как свадьбы справляются?! – взвился Леший.

– Сбежала? Ну надо же. Кто бы мог подумать, – Вацлав растянул губы в ироничной усмешке. – Не мне одному страдать, да? Судьба, что тут скажешь.

– Я попросил бы тебя…

– Попроси. Попроси! А я с удовольствием послушаю.

Я удивлённо рассматривала Чеха и не могла понять, какая муха его укусила? Адекватный человек же. Чего так взвился?

Леший же, казалось, вполне согласно принимал этот балаган, хоть и артачился. Но грубости не позволял. Будто и правда, этих двух связывали какие-то события. Чувствую, даже Михаил в них посвящён, лишь мне никто ничего не сказал.

– Вацлав… – Леший поморщился. – Хоть это и неприятно, но, я прошу… Помоги мне. Пожалуйста.

Чех откинулся на спинку стула.

– Невеста человек?

– Нет. Из наших.

– До какой степени из «ваших»? Просто нечисть или именно лесавка?

– Да что ты заладил «нечисть» да «нечисть». Русалка она. Понятно? Русалка!

– Русалка, значит… – Чех оглянулся на меня, приподнял бровь и тут же вновь вернулся к собеседнику. – А случайно она не из тех русалок, что на пляже у нас хороводы водят?

– Может из тех, – красавчик вновь поправил непослушные пряди волос. – Так найдёте или нет?

Я засмотрелась на тонкие, длинные пальцы Лешего и чуть не пропустила новый выпад Вацлава:

– Ну значит, не совсем дура, раз получше жениха нашла.

– Вацлав!

– Ничего, Михаил, ничего… Я уже привык, – ухмыльнулся визитёр. – Старые счёты… Вот ты, Чех, всё злишься на меня, а ведь я тогда не так уж и виноват был. Ну сам посуди… На пустом месте невесты не сбегают.

– Вот именно. Чем же ты свою обидел?

– Ведать не ведаю, знать не знаю.

Я задумалась. Странной показалась оговорка про невесту, но в чужие тайны больше лесть не хотелось, поэтому просто наблюдала за ними со стороны.

***

Обратно, на свой этаж мы возвращались в молчании. Чех хмурился, а я его не беспокоила.

В клетке нас уже дожидались обиженные анчутки и заскучавший Егорыч.

– Вернулись. Наконец-то. Я уж думал, весь день сидеть с ними.

– Спасибо, – кивнул Вацлав, вновь усаживаясь за стол.

– А ты чего это делать собрался?

– Работать.

– Э, нет. Тебя отсыпаться отправили? Отправили. Вот и ступай.

– Да здесь же…

– Ничего, ничего! Софья сама со всем справится. Правда, Софьюшка?

Я кивнула. Конечно, справлюсь. А Чеху и правда надо отоспаться, вон, осунулся как… Даже похудел за последние дни. Откормить, что ли?

– А ежели, чего не поймёт, – продолжал Егорыч, – то я завсегда тут. Помогу, научу. Не беспокойся.

Вот так, общими усилиями, мы и выставили Вацлава за порог. Даже Митю подключили, чтоб уж точно проследил, в машину посадил, в какую сторону уехал запомнил…

Но как только автомобиль Чеха исчез за поворотом, Егорыч нахмурился.

– Митя сказал, что к шефу Леший приходил. Вас за этим вызывали?

– Да.

– Понятно… И как он?

– Кто? Леший?

– Да какой к дьяволу Леший! Вацлав как?

– Ругался.

– Просто так ругался или на Лешего?

– И на Лешего, и просто так, – я подошла поближе и тихонько поинтересовалась: – А они знакомы давно, да?

– Очень давно. У Вацлава невеста за неделю до свадьбы к этой морде лесной сбежала.

– Кхм… Не поняла… К Лешему?

– К нему родимому. Леший, правда, на неё даже внимания не обратил. Одной больше, одной меньше. А Вацлав переживал долго.

– Ого…

– Вот то-то и оно. Вроде и не виноват тот особо, а всё ж не просто так девка от человека к нечисти подалась. Увлёк, околдовал, заманил. Говорит, не знал, что в невестах ходит, был уверен, что свободная.

– Значит, правда, не знал?

– Да кто ж правду-то ведает?! Один одно говорит, другой другое, – Егорыч махнул рукой. – Ты уж, Софьюшка сама с Лешим разберись. Не вплетай сюда Вацлава. Неприятно ему.

Я задумалась. Прав старик, раз такое дело, то нечего Чеху с «лесной мордой» общаться. Сама как-нибудь. Не волколак ведь! Да и Егорыч помочь обещал, тоже, как-никак, бывший охотник.

– Егорыч…

– Чего?

– Не съездишь со мной к русалкам?

Глава 8

Машинка Егорыча была попроще и ехала помедленнее, но может это и к лучшему. Зато пока мы добирались до пляжа, я объяснила ситуацию.

– Невеста, значит, сбежала?

– Да.

– Прям так и сказал «сбежала»?

– Так и сказал.

– Надо же… Русалка и вдруг от Лешего сбежала… Ну надо же…

– А что тут удивительного?

– Да понимаешь, Софьюшка, русалки-то пониже в иерархии находятся. А Леший… Он же, так сказать, царь леса. Вот ты бы смогла царю отказать?

– Смотря какой царь, – хмыкнула я.

Егорыч тоже засмеялся, а потом вдруг спросил.

– Вы же пропавшую русалку искали?

– Искали, вроде бы.

– Вроде бы?

– Чех искал, а я дома лежала с больной ногой.

– Понятно, – вздохнул Егорыч. – И, видимо, нашёл.

– Думаешь, он специально?! У Лешего невесту домой отослал?

– Ну а почему бы и нет? Ну, чего вскинулась? Никто твоего Чеха не обвиняет. В своём праве был мужик.

– Ничего он не мой, – буркнула я, отворачиваясь к окну.

Пляж пустовал.

Серая вода лениво накатывала на берег, и так же медленно уходила обратно. Брр, и как они живут в таком холоде? Летом ещё понятно, но зимой-то? Не в Африке же.

Егорыч уверенно подошёл к самой кромке, привычно поправил кепку и вдруг засвистел. Да так пронзительно, аж уши заложило. Свист превратился в какую-то незамысловатую мелодию, которая тут же отложилась в памяти. Уверена, и среди ночи разбудите, напою.

Речка вдруг всколыхнулась, большая волна поползла на песок. Одна, вторая, третья, четвёртая. И вот уже по берегу идёт вереница длинноволосых красавиц в лёгких, полупрозрачных платьях.

– Егорыч? – удивилась русалка. – Неужто на охотничью тропу вернулся?

– Куда мне, Агнешка, – отмахнулся он. – Я, вон, с Софьей приехал.

– Доброго дня, – речная дева вежливо склонила голову. – По какому делу побеспокоили?

– И вам доброго. Узнать хотели, сестрица ваша вернулась?

– Вернулась. Вацлав привёл.

Я чертыхнулась. Отомстил, так отомстил.

– А поговорить с ней можно?

– А зачем вам?

– Леший её…

Но не успела я закончить предложение, как Егорыч неожиданно многозначительно кашлянул и глянув на меня исподлобья, широко улыбнулся русалке.

– Поговорить бы, Агнешка, по душам, как раньше.

– А есть что сказать?

– А будто бы нет! Пойдём, по бережку пройдёмся… Сестра ничего не рассказывала? Видишь ли, ситуация какая получилась…

Егорыч повёл красавицу чуть дальше по берегу.

Я поддела мыском туфельки песок и задумалась. Неужели Вацлав, и вправду, подставил Лешего… Вот даёт. Ну, а что удивляться-то? В конце концов, лесная нечисть увела невесту. Врагу такого не пожелаешь.

По спине пробежали мурашки. Надо же… Чех и невеста. Не могу представить его женатого. Слишком независимый, слишком свободный… всего слишком.

Через несколько минут вернулся довольный Егорыч. Поправил извечную кепку и ухмыльнулся.

– Ну что, Софьюшка? Поехали обратно. Сделали дело.

– А как же русалки?

– Да никак. Взбаламутил всех Леший, сам не разобрался в ситуации, а быстрей к нам бежать. Как будто в свахи нанимались.

– А что со сбежавшей невестой? Как Чех её домой-то приволок?

Егорыч развёл руками.

– А Чех, оказывается, тут совсем не причём. Агнешкину сестрицу он в лесу встретил, домой отвёз, она ничего про жениха и не говорила. Стало быть, не мстил никому.

Я почувствовала, как тёплая волна удовлетворения прошлась по всему телу. А Вацлав не так плох оказывается. Зря на человека наговаривали. Ну а то, что вспыльчивый… Так со всеми бывает.

На протяжении нескольких лет я встречала разных мужчин, но большинство не отличались чистой совестью и легендарным благородством. У всех были недостатки. Безупречных людей не бывает, ведь так? И характер Вацлава не самое ужасное.

Нет, я вовсе не думаю, что Чех идеален! Ещё чего. Я вообще о нём не думаю. Просто иногда, само собой получается так, что мысли возвращаются к высокому неулыбчивому брюнету.

– О чём задумалась, Софьюшка?

– Так, мелочи, – качнула головой я, прерывая поток мыслей. – Поехали?

***

На следующий день музей работал в обычном режиме. Никто никуда не спешил, не ругался и даже анчутки спокойно сидели на своих местах.

– Когда вас на волю выпустят-то? – хмуро спросила я у бесят.

Вацлава в кабинете не было и почему-то это очень расстраивало.

– А чего нас выпускать? – откликнулись анчутки. – Нас и тут неплохо кормят.

– Но вас дома, наверное, ждут. В чём провинились? Может поговорить с Михаилом, пусть смягчит наказание?

– Не надо ничего смягчать! Ты в прошлый раз смягчила, так нам ещё неделю приписали.

Я покраснела. Да, не хорошо в прошлый раз получилось. Выпустила нечаянно, обратно загнать не сумела.

– Вас хоть поят? Или Чех опять без воды оставил?

– И поят, и кормят. Два дня осталось досидеть и обратно отвезут, – самый ближний бес почесал пузико и добавил: – На перевоспитании мы тут. Чтоб простых людей больше не стращали.

Мне стало смешно. Анчутки вредные, но вполне безобидные ребята. Проказничать любят, конечно, тут их не исправить. Но обыватели пугались голозадых шутников до одури! Раньше и я бы испугалась, а теперь…

Как же хорошо тут работать!

Я взяла очередную книгу и углубилась в чтение. Учебник по поимке кикимор оказался настолько увлекательным, что не заметила, как пролетело время.

Вацлава всё ещё не было.

Заволновавшись о потерянном напарнике, отправилась его искать. Но ни Митя, ни библиотекарша ничего путного сказать не могли. Пришлось идти к Егорычу. Может он хоть что-то знает?

– Можно? – стукнув для приличия пару раз, осторожно приоткрыла дверь.

Клетка с Гамаюном по-прежнему красовалась посреди кабинета, подле неё стоял один-единственный сотрудник, и что-то увлечённо строчил в тонкой тетрадочке.

– Привет, – улыбнулся он мне.

– Привет. Мы вроде не знакомы? Я Софья. Охотник. На минус третьем этаже обитаю.

– А я Лёша. С четвёртого, – ответил он.

– Говорят, у вас там классно.

– Не плохо.

Лёша был невысоким, худеньким, рыжеватым пареньком с нелепой россыпью веснушек на переносице. Он постоянно щурился, словно нечаянно забыл очки и не видел дальше пары метров. И иногда краснел. Краснел так, как это умеют делать только рыжие. Моментально покрывался неровными алыми пятнами, которые вкупе со светлой кожей выглядели ужасно смешно.

– Я знакома с Виктором, он как-то приглашал волколака смотреть.

– И ты бы пошла? – удивился он.

– Сейчас уже нет, – я встала рядом и вежливо кивнула прислушивающейся к нашему разговору волшебной птице. – Мы недавно волколака ловили, нагляделась.

– А…

Парень шмыгнул носом, почему-то смутился, переступил с ноги на ногу и поудобнее взяв тетрадочку, спросил:

– А что ты тут делаешь?

– Чеха ищу. А ты?

– Да вот, – он кивнул на Гамаюна. – Пришёл предсказание уточнить.

– О! Хорошая идея. Мне ведь тоже что-то предсказывали, да из головы вылетело. Может, мне тоже уточнишь?

– Сказать могу я всё, раскрыть секреты тайные, но ты спроси лишь то, что нужно для самой! – мелодично прощебетала птичка.

Я поморщилась.

– Ну тогда ответь: зачем музею нужен был историк? Зачем ждали? Мир спасти? Страну? Хотя бы город?

Птица рассмеялась лёгким переливчатым смехом.

– Пройдёт немало лет и ты, приняв охоту, как свою вторую суть, заменишь старшего над воинами, что против сумрака идут!

– Та-ак… И как это понимать? Приняв охоту – это понятно. Опыта наберусь, охотником нормальным стану. А кого я там должна заменить?

– Так директора же… – подал голос Лёша и сам себе удивился.

– Что? Нет, ерунда! С чего ты так решил?

– Ну он же Михаил.

– И?

– Архистратиг… военачальник, значит, – парнишка опять пошёл алыми пятнами.

– Гм. «Заменишь старшего над воинами, что против сумрака идут». А воины, стало быть, мы. Идущие против нечисти. Вот чёрт! – я ринулась к дверям. – Срочно идти надо!

– Куда?

– Ты можешь представить такого неучёного начальника? Нет? Вот и я нет. Буду зубрить! А предсказание классное! Я в восторге. Лишь бы было правдой. И тогда моё имя будет знать каждый бес, каждый упырь. Вурдалаки начнут им пугать своих щенков. Русалки внесут в речные летописи, кикиморы передадут потомкам. Я буду их кошмаром!

– Ночным?

– Почему «ночным»?

– Как я понял, тут чаще по ночам работают.

– А… ну это да. Никакой личной жизни.

– А у меня её и так нет, – пожал плечами Лёша.

Чего такой стеснительный-то? И как таких на четвёртый этаж берут? Ужас просто.

– А ты своё предсказание уже слышал?

– Слышал, – парень уныло вздохнул.

– И?

– Мир спасти надо.

– Всего-то, – хихикнула я, но видя его настороженный взгляд умолкла. – Ты серьёзно?

– Куда уж серьёзнее. Меня, оказывается, и на работу-то взяли только из-за этого… А какой из меня герой?! А они всё требуют и требуют…

– Постой, постой, – нехорошее предчувствие тяжёлой поступью промаршировало по подсознанию. – Ты Математик?!

– По образованию? Да… А тут этот… как его… тяжёлая артиллерия, в общем. Сказали учиться потихоньку, пока пророчество не исполнится.

Я во все глаза рассматривала легендарного Математика и с сожалением понимала, что против предсказаний мы все бессильны. Мироздание стоит не на наших желаниях, а на своих собственных законах. И если высшим силам будет угодно, чтобы человечество спас именно этот, рыжий, нелепый парнишка, то мы обязаны сделать всё возможное, чтобы так и случилось. А иначе… Кто знает, что будет иначе? Может ничего плохого, но проверять как-то не хочется.

***

– Софья! – Михаил догнал меня недалеко от столовой. – Отличная работа! Леший доволен, даже прислал приглашение на свадьбу.

– О, русалочка вернулась?

– Вернулась. Как ты её уговорила?

– А это не я. Егорыч постарался.

– Вижу, со всеми сработалась. Даже Вацлав о тебе хорошо отзывается.

– Правда? А я думала, что только раздражаю… Кстати, где он?

– Отсыпается. Должны же быть у человека выходные.

Я легонько вздохнула. Значит сегодня не придёт. Жаль.

– А может, съездишь к нему?

– Зачем это?

– Приглашение от Лешего передашь, – Михаил протянул листочек с адресом. – Сходите вместе, развеетесь. Будете, так сказать, представителями нашего музея.

Отказать я не могла, поэтому просто кивнула и отправилась в таинственную обитель Вацлава.

Жил Чех за городом. Пришлось нанимать такси, иначе могла бы заблудиться. Всё-таки улочки с маленькими однотипными коттеджами, слишком похожи на лабиринт.

А через пару часов, я уже стояла перед заветной дверью.

Надо же, никаких черепов, цепей, и прочего готического антуража. Совершенно обыкновенное жилище, совершенно обыкновенного охотника.

Вот только сам Чех обыкновенным никогда не был.

Вредным, язвительным, но никак не обыкновенным.

Он слишком отличался от всех известных мне мужчин. Резковатый, но понимающий, равнодушный, но надёжный. Далеко не идеальный красавец, но бесспорно привлекательная личность.

Умный, решительный. Даже странно, что до сих пор один. Что ещё девушкам надо?

Я усмехнулась собственным мыслям и нажала кнопку звонка.

– Соня? – раздался такой знакомый баритон. – Что-то случилось?

– У Лешего свадьба.

– Рад за него.

– Мы с тобой идём, как представители музея.

– Польщён.

Чех стоял в дверях и спокойно смотрел прямо в глаза. А я вдруг растерялась.

– Ну… тогда ладно… Вроде всё передала… Пойду.

– Стой, – мужчина чуть запнулся. – Может, угостить тебя кофе?

– Не отказалась бы, – с облегчением ответила я и тут же улыбнулась. – А я как раз тортик купила.

– Тортик?

– Ты же любишь сладкое?

Вацлав ничего не ответил, только посторонился, пропуская меня внутрь, и закрыл плотно дверь.

– Знаешь, а я ведь терпеть не могу сладкое, – вдруг сказал он. – Но, видимо, придётся полюбить.

Эпилог. Спустя 15 лет

Я сидела на кресле и вчитывалась в отчёт.

Леший. Жена сбежала. Опять. Рановато в этом году! Обычно побеги у них в семье на осень приходятся. Раз в год, регулярно, в течении последних пятнадцати лет. Я бы уже развелась, честное слово.

Что тут ещё? О, знакомое имя. Наша дорогая ведьма! Что на этот раз? Боже мой, дама с соседней улицы купила сиреневый зонт!

Я нажала на кнопку связи:

– Алексей, срочно зайди.

Высокий, крепкий, рыжеватый мужчина зашёл в кабинет.

– Что такое?

– Зонтики и ведьмы, – обречённо развела руками я. – Займёшься? Все остальные разбрелись кто куда, готовят сюрприз для Михаила. А ты вроде пока спасением мира не занят.

Алексей хохотнул, но переписал с отчёта адрес и, шутливо приложив руку к виску, отдал честь.

– Есть, госпожа военачальник!

– Иди уже!

Я улыбнулась. Наш Математик не раз встречался с серьёзными неприятностями, обзавёлся шрамами и кучей поклонниц, но в душе по-прежнему остался всё тем же мальчишкой. Работалось с ним легко и спокойно.

– Софья Алексеевна, можно? – в кабинет заглянул Митя.

Наш верный «страж порога», незаменимый охранник. Один из самых верных людей в моей команде. Ну и что, что не совсем человек. Зато на Митю всегда можно положиться. Вот и сейчас…

– Успели?

– Успели, – Митя подмигнул. – Чех сейчас его привезёт. Мы на первом этаже собираемся.

Я кивнула.

– Сейчас буду.

Сегодня директор музея уходит на пенсию. Михаил отработал долгие годы на благо общества, можно уже и отдохнуть.

Ребята приготовили небольшую вечеринку. Ничего серьёзного, просто знак внимания, но, уверена, ему понравится. Михаил, как никто другой, умел ценить маленькие человеческие радости.

Первый этаж оказался набит людьми и нечистью. Все хотели высказать уважение. Многие заранее утирали слёзы.

Через пару минут Михаил в последний раз войдёт в эти двери в качестве директора «Организации по борьбе с нечистой силой». Я усмехнулась. Всегда не нравилось это название. Может поменять его? Ну а что… С завтрашнего дня начальственное кресло принадлежит мне, так что…

В дверь опять постучали.

– Кто?

– Соня, ну где ты?

Вацлав облокотился об косяк и приподнял брови.

– Михаил уже внизу.

– Уже?! – я вскочила.

– Тише-тише, – Чех привычно заключил меня в объятия. – Успокойся и вздохни поглубже. Сегодня не только его праздник, но и твой. Так что улыбнись, госпожа новый директор!

– Я не уверена…

– В чём? Что подходишь? Глупости, конечно, подходишь, – он ласково провёл по волосам. – Ну что ты, в самом деле? Я же всегда буду рядом.

Он наклонился и ласково коснулся губ.

– Успокоилась?

– Успокоилась.

– Тогда пойдём, нечего заставлять их ждать.

Я кивнула и, крепко взяв за руку мужа, вышла в коридор.

В стенах музея в этот вечер звучал весёлый смех, играла музыка, слышался звон бокалов. И никто заметил, что где-то там, на минус четвёртом этаже, птица Гамаюн произнесла новое пророчество.

И только седой старик, с извечной кепкой на макушке, недоумённо нахмурился.

– Что случилось, Егорыч?

– Да так… показалось, наверное, – ответил он, записывая себе в блокнотик памятку: обязательно проверить птаху. Мало ли.

Content

Жарова Наталья Здравствуйте, я ваш ночной кошмар!

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Эпилог. Спустя 15 лет