Анали Форд

Завеса Звездной пыли и Жестокости

Analeigh Ford

A VEIL OF STARDUST AND SAVAGERY

Печатается с разрешения автора и литературного агентства Reverse Publishing House LLC.

© Analeigh Ford, 2021

© Лазарчук А., перевод, 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

Глава первая

Делфина

Говорят, звездные фейри – самые выдающиеся обманщики.

Но они не обманули меня, когда пришли за мной.

Даже после того, как граница между двумя мирами разошлась по швам, в ушах все еще эхом отдавался приводящий в ужас рокот, с которым они столкнулись. Я слышала и звон в тишине, и грохот разбивающихся скал, и крики, с которыми навсегда исчезали тела и души.

Калдамир вместе с остальными принцами фейри не пробудил короля ото сна, в который тот был погружен. Не поднял его из могилы.

Калдамир, Никс, Армин и Тетис – четыре принца Аварата – провалили миссию. Не вернули своему миру магию. Наоборот, потеряли нечто более ценное в череде минувших событий.

Меня.

Ведь я больше не находилась в Аварате.

Верные своему слову звездные фейри, чья кровь текла в моих жилах, вытащили меня оттуда живой. Однако не вернули в Алдерию.

На долю секунды мне показалось, что я вернулась, что рука, тянувшая к искаженной стене, сотканной из света, и размытым очертаниям, отправила меня обратно в деревню, которую я когда-то называла домом. Обратно к Солу, моему младшему брату.

Готова поклясться, что видела, как солнце играет с его золотистыми локонами; как от зноя позднего лета к затылку приклеилась рубашка, пока он кругами бегал по саду от моей мачехи Нейрис. Все было как во сне, и, словно сон, все исчезло, не успела я и опомниться. Мгновенно ускользнуло сквозь пальцы: цвета из видения померкли, уступая место резкому контрасту белого на черном фоне.

Я не только увидела изменения, но и почувствовала их. Холодный воздух, врезавшийся в меня, воспламенял и обволакивал собственным огнем. Тогда я обернулась, в последний раз посмотрев на оставшуюся позади просторную, похожую на пещеру гробницу и на лица тех, кто когда-то вознамерился принести меня в жертву.

Никс.

Армин.

Тетис.

Калдамир.

Камни сыпались серебристым дождем, но ни один из них даже не шелохнулся. Мимолетное сражение, разыгравшееся за их спинами, стихло; дрожащие фигуры солдат, распластанные по полу столкновением двух миров, сотрясшим землю, замерли и, изогнув шеи, подняли взгляд. В то мгновение мне показалось, что я слышу, как бьется сердце всего Аварата. Я чувствовала, как оно ускоряется, стучит все сильнее и сильнее, в то время как мир фейри затаил дыхание в сотрясавших его судорогах.

Я словно висела, как тогда, в Озере Сомнений. Все вокруг замедлилось, почти полностью остановилось, позволяя мне перевести взгляд с одного лица на другое, рассмотреть каждое из них. Мир быстро пропадал из виду, но, прежде чем его полностью поглотило, я заметила кое-что, из-за чего мое сердце затрепетало. В лицах, представших передо мной, ожидалось различить озлобленность. Разочарование. Даже печаль.

Но вместо этого я прочла ощущение облегчения. Радость. А еще… надежду.

Во всех лицах, кроме одного.

Калдамир уставился на меня с неописуемой яростью. В отличие от остальных принцев, чьи челюсти отвисли от удивления и шока, хранитель Горного двора пронизывающим взглядом неотрывно смотрел в одну точку.

На меня.

Сквозь меня.

Его взгляд впивался в меня, прорываясь в те потаенные уголки подсознания, где я когда-то задавалась вопросом, испытывал ли он ко мне хоть малейшие чувства. На мгновение я перенеслась в прошлое: в ту минуту, когда мы стояли нос к носу, сердитые слова тяжело повисли в сокращающемся пространстве между нами. Но эта тяжесть не могла сравниться с бурей эмоций, кипящих внутри его тела разъяренным океаном в ту секунду, или с тем вихрем злобы, что выдернул меня из воспоминаний обратно в настоящее.

Ныне Калдамир смотрел на меня, как не смотрели другие принцы, со всей яростью, на которую только могла расщедриться бессмертная душа.

В моменте показалось, что он один способен разрушить заклинание, павшее на его товарищей. Его губы разомкнулись, но вовсе не от удивления, а с целью произнести боевой клич. Подняв меч, он направил его вперед, во взгляде вспыхнула решимость – не из-за должной жажды мести или не приведенного в исполнение обмена, залогом которому предназначалась моя жертва, в чем он почти убедил меня, – а из-за чистой, необузданной ненависти. Кончик клинка приблизился, практически разрезав шелковые ткани, свободно вихрящиеся между щиколоток. По спине пополз страх. Я попыталась сдвинуться с места, но поняла, что все еще нахожусь между двумя мирами. Я двигалась слишком медленно, а мир позади меня возвращался в нормальное состояние. Волосы занавесом повисли перед глазами, образуя белый ореол, сквозь который глаза принца казались еще темнее.

Почти такими же темными, как мои.

Он бы заполучил меня. Прикончил. Добился своего.

Если бы это зависело от него.

Не успел его меч коснуться чего-то помимо ткани, задеть нежную кожу на щиколотках, как между нами сверкнул еще один клинок. Своей последней изменой его личная телохранительница, Таллула, защитила меня от принцев. От своего принца. Единственного, кто придавал ее жизни значимость своим существованием.

Возможно, я бы навечно застыла, зависнув между мирами, и медленно рассыпалась бы на части, как тлело и исчезало все вокруг, если бы рука снова не указала мне путь. Сжав мои пальцы чуть сильнее, она потянула меня вперед как раз в тот момент, когда я засомневалась. Удалось разглядеть пепельные волосы на затылке моего спасителя.

Он ни разу не оглянулся. Ни разу не обернулся посмотреть, какой хаос и разрушение повлекло за собой мое спасение.

Но, опустив взгляд, я увидела, куда был направлен его взор, и все поняла. Как только я отвернулась от Аварата, оставив гнет незаслуженного плена за спиной, пути назад уже не было. Свет надо мной разгорался все ярче, пока не превратился в мир звезд, какой я и вообразить себе не могла. Звезды не были скоплением холодных, бесчувственных точек света в далеких галактиках, они мерцали совсем рядом, чисто и тепло.

Они были здесь.

Они окружали нас со всех сторон, сияя в черном небе и кружась, как первые снежинки холодной осенью. В своем полете они оставляли на бескрайних просторах блестящие следы, будто мерцание каскадом заслоняло темноту. В одно мгновение мы оказались внутри них, затем – уже плыли к ним, а потом они внезапно склонились над нашими головами. Вместе с моим спасителем мы без особых усилий будто бы прошли сквозь поверхность некоего озера и встали на его берегу. Вокруг выросли блестящие черные колонны, окружив нас словно прутья в клетке. Они же образовывали длинный проход, протянувшись над головой открытой решеткой, сквозь которую были видны танцующие звезды.

Вот и наступил тот миг, когда я покинула Аварат, как и было обещано.

Почему же я тогда не испытывала наплыва неясных эмоций, которые видела на лицах всех принцев, кроме Калдамира? Почему не чувствовала облегчения и радости?

Почему единственным, что я испытывала, был… ужас?

Я увидела шесть фигур у подножия, лицами обращенных вверх. Они наблюдают за тем, как мы, ласкаемые холодным воздухом, появились наверху ступенек, окружавших озеро. Я почувствовала, как волосы наконец упали на плечи, а тяжелая ткань юбки снова прижалась к телу. У меня слегка закружилась голова, но фейри, державший меня за руку, крепко стоял на ногах, как будто подстраиваясь под изменение моего положения. Я впервые посмотрела на него и увидела, кем он был. Он не был простым очертанием фейри, нашептывающим в темноте обещания. Больше не был.

Фейри, стоявший передо мной, был немногим выше Калдамира, но из-за ширины плеч и наклона подбородка казалось, что он нависает надо мной. Острый подбородок плавно переходил в выступающие скулы, которые отбрасывали мрачные тени на его лицо. Суровый облик смягчался вихрем серебристо-белых волос, ласковым льном струившихся по его спине.

А еще глаза.

Похожие на мои.

Он одновременно и восхищал, и навлекал внешним видом страх. Был красивым, но не таким, как Никс. Если Никс притягивал, завораживал, завлекал, то красота нового фейри не позволяла смотреть на него слишком долго. Лицо его служило идеальной маской, и я боялась того, что увижу под этими невероятными чертами, если долгое время не буду отводить взгляд. Закралась мысль даже хуже: что он может увидеть во мне?

Но, снова взглянув вниз на фигуры, собравшиеся передо мной, я поняла, что бояться его мне не следует. Что-то, чего я раньше не ощущала, дергало меня изнутри. Что-то зашевелилось. Проснулось. Я не могла выразить этого словами, но каждая клеточка моего тела удивительным образом знала, что впервые в жизни я оказалась на своем месте.

И так же остро каждой клеточкой я возненавидела это ощущение еще до того, как женщина в центре выступила вперед и прошипела сквозь стиснутые зубы:

– Сирен, что ты натворил?

Глава вторая

Делфина

Казалось, не только собравшиеся фейри пристально разглядывали нас. За нами наблюдали сами звезды.

Все взгляды были прикованы к нам, но вперед вышла только та женщина, которая говорила. Элегантность, с которой ее серебристое платье обвивало ноги, не вязалась с выражением неодобрения, морщинками избороздившим ее безупречный лоб.

Она ни на минуту не смутила Сирена – фейри, который помог спуститься еще на одну ступеньку, все еще держа меня за руку.

– Вот так ты встречаешь вернувшуюся к нам фейри?

В его словах послышалось что-то похожее на радость. Они, будучи произнесенными, зажгли искру во взглядах шестерых наблюдавших фейри, даже во взгляде той женщины, которая только что обвинила Сирена в совершении ужасной ошибки. Вытянув шеи, они пытались выглянуть из-за спины женщины, которая торопилась к ступенькам: любопытство взяло вверх, и пятеро оставшихся фейри старались получше рассмотреть меня. Я инстинктивно отпрянула, но Сирен почувствовал это раньше и снова потянул меня вперед.

Он слегка наклонил голову и понизил голос – было ясно, что он говорит только со мной.

– Здесь тебе незачем прятаться.

Он едва успел выпрямиться, вернув слегка подрагивающую челюсть в исходное положение, когда женщина резко остановилась на ступеньку ниже нас. Только тогда Сирен остановился, снова поддерживая меня. Он не наклонил голову, скорее просто посмотрел из-под полуопущенных век сверху вниз на тяжело дышавшую фейри.

– Как ты мог? Озеро не использовали веками. С того момента, как… – Она умолкла, воздух со свистом проходил сквозь зубы, как будто она не могла заставить себя облечь обвинение в слова. – Ты лучше остальных фейри осознаешь опасность своих действий, Сирен.

Сирен лишь медленно поднял взгляд. В его глазах яркими искрами отражался свет, падающий сверху.

– Мир рухнул?

Она проследила за его взглядом, направленным на окружавшие нас небеса, в которых все так же сияли неизменные завихрения звезд. Напряженно переглянувшись между собой, они наконец опустили головы.

– Верно, потому что я это остановил, – сухо произнес Сирен. Он наклонился ближе, но в этот раз говорил громче, чтобы остальные сородичи тоже услышали. – Как ты и сказала, я лучше остальных осознаю опасность моих действий. Но те принцы собирались пробудить спящего короля.

– Короля… – Она уставилась в изумлении, растерянный взгляд метнулся ко мне, впервые заметив стекающую по моей груди струйку крови. Какое-то мгновение женщина неотрывно смотрела на меня как на диковинку, но затем позади нее послышалось бормотание, и она поняла его причину. – Почему ты мне раньше не сказал? Почему не сказал ни одному из нас?

После ее слов снова наступила тишина, в этот раз все взгляды были устремлены на Сирена.

– А это бы изменило хоть что-то?

Она начала было снова спорить, но Сирен не очень-то нежно схватил ее за руку.

– Я Искатель. Или ты забыла?

От этих слов пятеро остальных фейри выпрямились. Парочка из них согласно закивали, а по крайней мере один раздраженно посмотрел на стоявшую перед нами женщину.

В ответ она крепко сжала губы, и, хотя ее лицо выражало наличие тысячи мыслей, отяготивших голову, она не стала спорить.

– Ты прав, братец, – сказала она, и в голосе снова появилось почтение.

– Кроме того, – продолжил Сирен, – я был не один. Терек увидел ее первым.

Один из фейри, полукругом расположившихся у подножия лестницы, удивленно вздохнул:

– Это она? Та девушка?

Сирен кивнул, но что-то в выражении его лица не позволило этому фейри, Тереку, сказать кое-что еще, и молчание, очевидно, стоило ему огромных усилий. Несмотря на свое полуобморочное состояние, я видела, что ему не терпелось выговориться или задать важные вопросы. Его губы скривились от той тишины, о которую, как об крутые скалы, в одночасье разбились кораблики-слова.

И не только он напрягался из-за невысказанного.

Казалось, только женщину, стоявшую между нами, не интересовало, зачем Сирен привел меня. Строгость опустила уголки ее губ, пересекла лоб усилившимся неодобрением. Но что бы Сирен ни имел в виду, напомнив ей, что он Искатель, это не позволяло ей начать спорить.

Голова слегка наклонена, руки распростерты в стороны.

– Пойду займусь необходимыми приготовлениями.

– Спасибо, Итрис, – произнес Сирен, всего на секунду снова касаясь ее руки. В его голосе слышалась искренность, которую она встретила кивком головы. От его ободряющего голоса лицо Итрис разгладилось, но тут же снова нахмурилось, когда он добавил: – Но в этом нет необходимости. Я уже обо всем позаботился.

– Нас с тобой ждет разговор, – секунду спустя прошипела она. – Позже. А сейчас прошу меня извинить.

По ее тону, так же как и по прижатому к щеке языку, все считывалось ясно: «Уйду, пока я не сказала то, о чем пожалею».

Ей удалось скрыть обиду, и когда она, прежде чем выйти через арку в конце зала, оглянулась на меня в последний раз, на лице ее остался лишь намек на неудовольствие. Прищурившись, она сначала посмотрела на меня, а затем на озеро, из которого мы вышли.

Мы были для нее головной болью.

Я понимала, что, скорее всего, она права.

Как только Итрис вышла, в пространстве как будто надломилась печать. С губ фейри, стоявших передо мной, сорвались вздохи, а к щекам начала приливать кровь. Приходилось ощущать на себе вес пожирающих взглядов.

Среди пяти присутствовавших фейри оказалось трое мужчин и две женщины.

Вперед вышел тот, которого звали Террек: голова опущена, черты лица расслаблены.

– Ты даже представить себе не можешь, как долго мы тебя ждали, – выдохнул он. – Столько времени прошло с того момента, как мы последний раз призывали одного из нас домой.

Понятия не имею, как должна была на это ответить. От масштабов всего, что меня окружало, у меня все еще кружилась голова и сводило живот. Сердце громыхало в груди, но жужжание в голове все равно его заглушало.

Террек протянул руку и сжал в ней мою ладонь, поразив меня еще больше. На секунду глаза его стали шире, затем он снова вздохнул:

– Будет интересно. Я с нетерпением жду, когда же узнаю тебя получше…

Он запнулся, и все лица тут же обернулись ко мне и Сирену.

– Делфина, – ответил он, – из Алдерии.

– Алдерия.

Вслед за этим вперед вышла одна из женщин. Ее глаза блестели, ловя крошечные искорки света.

– Последний раз я была там много лет назад. Мне даже начало казаться, что тот край мне приснился.

Она тоже протянула ко мне руку, но и ее взгляд горел от голода, вновь побуждая меня отшатнуться.

Все присутствовавшие фейри подались вперед, заинтригованные признанием Сирена.

У всех были серебристые волосы и темные глаза, но еще их роднила пытливость, с которой они рассматривали меня и как будто видели мою суть, минуя дрожащую телесную оболочку. Они что-то искали, нечто, о чем непременно спросили бы, не встань Сирен между нами.

– Для вопросов еще будет куча времени, а сейчас дайте девочке немного привыкнуть, пока к ней не стянулся весь двор.

Он повел меня вслед за его сестрой, и я последовала, бросив последний взгляд на озеро, мерцающее над ступенями лестницы. Только мы вышли не в коридор, как это сделала Итрис. Как только я прошла через арку, мир снова покачнулся, и я обнаружила, что нахожусь в круглой башне. Стены сложены из податливого белого камня. Широкие окна, из которых открывался вид на черно-серебристое звездное небо, застеклены резным хрусталем.

На короткий миг Сирен прижался к моей спине, и я замерла от его прикосновения. В оконном отражении я мельком заметила, как поползли вверх уголки его губ. Это выражение больше всего напоминало улыбку, но почему-то оно не успокоило возрастающую грусть.

– И чем займешься теперь, когда я тебя спас?

Я не стояла на помосте, ожидая, когда меня принесут в жертву. Не умерла. И мне стоило бы испытывать что-то вроде благодарности. Если уж не признательность, то точно облегчение, которое следовало бы разделить по крайней мере с тремя принцами, которых я оставила позади.

Но вместо этого мой ужас начал смешиваться с новым, гораздо более тяжелым ощущением.

Потерей.

На какое-то мгновение, каким бы кратким оно ни было, я поверила, что возвращаюсь домой. В Алдерию. К брату. К безопасности. На самом же деле меня привели сюда, к еще одному двору фейри, будь он проклят.

Сирен не был спасителем. Он очередной похититель.

Впервые с того момента, как прошла через портал с Сиреном, я почувствовала, как поток воздуха наполняет мои легкие, вздымая усталую грудь, а вместе с ним на меня нахлынула волна горячей злости. Услышав эти слова, я резко обернулась, и с моих губ сорвался рык. Как будто противоречивые эмоции замерзли в том озере и теперь, когда шок постепенно утихал, они нахлынули с новой, невероятной силой.

Я вытащила из юбок кинжал, полученный в дар от отродья. Он все еще ало поблескивал в моей крови. Мои пальцы крепко сжали рукоять оружия.

– Я убью тебя и сбегу.

– Ну наконец-то, а то я уже начал переживать, что ошибся в тебе.

Я удивленно заморгала, выискивая на его лице намек на сарказм или насмешку, но ни первого, ни второго не разглядела. Но все же от его слов я замерла, что помешало мне сразу же вонзить ему клинок в сердце, как мне хотелось поступить.

Не просто хотелось.

– Ты не переживаешь? – спросила я.

Какое-то мгновение Сирен рассматривал меня.

– Из-за чего именно?

Раздраженно вздохнув, я сжала покрепче кинжал.

– Я не беспомощная барышня. И мои угрозы не пустые слова.

Медленно скользя взглядом, он осмотрел меня так, как не делал этого раньше. По спине разлился жар иного рода. Я изо всех сил старалась удержаться от ответной любезности. Так просто оказалось забыться, всего лишь представив то, что скрывали легкие складки его одежд. В нем было что-то неземное, даже змеиное, а под его кожей гудела энергия, которая кричала мне прикоснуться к нему.

Когда он снова посмотрел на меня, взгляд его довольно сиял, и я постаралась побороть дрожь.

– Слова настоящей фейри.

Собиралась было спросить, что он имел в виду, но почувствовала, как тает решимость, когда его взгляд всего на секунду вцепился в мои губы. Все случилось так быстро, что моя голова словно пошла кругом, и так бы пришлось потерять самообладание вовсе, если бы мое громыхающее сердце не пропустило большое количество ударов.

– Я согласен с Терреком, – медленно произнес он. Почти осторожно. – Тоже с нетерпением жду, когда познакомлюсь с тобой поближе.

Только он это сказал совершенно не так, как тот другой фейри. От его слов жар во мне разгорелся сильнее, расползся по венозным лозам бьющегося сердца, окутав запретную часть меня, которую лучше бы игнорировать почаще.

– Не пытайся отвлечь меня, – огрызнулась я в ответ, тяжело сглотнув, тряхнув головой и поближе подойдя к Сирену с зажатым между нами кинжалом. Но он даже не дрогнул. Наоборот, подался ко мне, склонив голову и разомкнув губы. От его дыхания заколыхалась прядь волос у меня на виске:

– О, это было бы преступлением. – Голос сделался ниже, слишком низким. А затем, так же неожиданно, снова стал обычным. Он выпрямился в полный – и внушительный – рост.

Кинжал все еще был зажат между нами, но он обращал на него ровно столько же внимания, сколько и на деревянную ложку. Пальцем он играючи коснулся заостренного кончика, и я поняла, что борюсь с желанием отстраниться или хотя бы предупредить его о смертельном яде чудовища, сокрытом в нем.

– Отвечая на первую часть твоей тирады, Делфина, – нет. Я не боюсь, что ты меня убьешь, точно не сегодня. Карты судьбы не предвещают скорой смерти никому в этом дворе.

Его слова породили тысячу новых вопросов, но из-за того, что я была слишком увлечена тем, как его палец все еще кружил вокруг заостренного конца моего клинка, они никак не складывались во что-то большее, чем в мимолетную мысль. У меня свело живот при виде красной капли на кончиках его пальцев и на мгновение перехватило дыхание.

Но это была моя кровь, а не его.

Мы поняли это одновременно в тот момент, когда он поднял два запачканных красным пальца к губам и невероятно медленно положил их в рот. На секунду закрыв глаза, он вытащил пальцы и слабо, едва слышно и протяжно застонал. Кожа на пальцах блестела, но уже не от крови, и горло мое снова сжалось.

– Отвечая на вторую часть, – продолжил он, как будто только что не получил неподдельно-блаженного удовольствия от вкуса моей крови, – есть идея получше побега.

– И какая же? – спросила я, не в силах скрыть отдышку. Я изо всех сил старалась удерживать кинжал на грани между ним и мной. Сила клинка словно угасла, и теперь он больше напоминал деревянную ложку, нежели опасное даже для бессмертных оружие.

– Ты просто уйдешь. Незачем сбегать.

Словно в доказательство своих слов, он отступил в сторону и распахнул дверь позади себя. От одной стены до другой вилась лестница. Эхом отдавались далекие шаги по узким ступенькам.

– Спустись по лестнице и поверни направо, а затем налево, когда выйдешь из замка. Тебя никто не остановит. – На мгновение он снова отошел и выглянул из окна, изучив что-то в небе наверху. – Если поторопишься, то, возможно, застанешь сегодняшнее сближение.

Я не имела ни малейшего понятия, что такое сближение, но не собиралась доставлять ему удовольствие, задав вопрос.

– Так и чего же ты ждешь? Ты не узница, Делфина. Как ты можешь ею быть у себя дома?

Глава третья

Делфина

У себя дома.

Я так долго хотела услышать эти слова, но именно сейчас они ядом растеклись по венам. Дом – не то место, где холодно и мрачно, а небо не освещает привычное солнце. Это не бездушный замок с кучей незнакомцев, которые в эти минуты дожидаются внизу, чтобы забросать вопросами. Он был не здесь.

Пусть там, далеко дома, приходилось преодолевать трудности. Временами этот дом бывал чересчур жесток. Но место ему было только рядом с Солом и больше нигде.

Сирен, выгнув бровь, все еще стоял прямо передо мной, сверля взглядом, словно бросал вызов.

Я понимала, что фейри искушает меня, но безразличие овладело мной. В последний раз я взглянула на кинжал, взвешивая свои возможности, затем засунула его обратно в ножны, все еще спрятанные под юбками. Меня безумно разозлило, что на лице Сирена не отразилось ни капли облегчения.

Я поборола желание продолжить испытывать его, вместо этого шагнув через порог к извилистой лестнице, не спуская глаз с Сирена до тех пор, пока не услышала в узком коридоре эхо собственного дыхания. Мир не пошатнулся, меня никто не обманул, передо мной не возник очередной тайный портал, который перенес бы меня в сырую, забытую всем светом темницу.

Под моими ногами мелькнула ступенька вниз. Затем еще. Еще.

Все осталось по-прежнему.

Самая обыкновенная лестница.

Как только я это поняла, шаги стали вести меня дальше, и я спускалась, ведомая странным и не до конца понятным чувством. С каждой секундой двигалась все быстрее, все лихорадочнее, пока не побежала вниз по лестнице так быстро, что мне пришлось поднять юбки, дабы они не запутались между ног. У подножия лестницы я чуть не столкнулась со служанкой. Резко остановившись, юркнула к стене и прижалась к ней спиной. Я ждала характерного осуждающего взгляда, когда она заметит меня, рассмотрит, оценит, увидит отмеченного фейри человека и отшатнется от потрясения и ужаса.

Но она едва взглянула на меня. Мельком посмотрела в мою сторону, как ни в чем ни бывало проходя мимо.

Эта встреча должна была бы придать мне смелости, но вместо этого вынудила застыть, ощутить неподвластный объяснениям шок.

Неправильно. Все это неправильно.

Такое ощущение, что мироздание опрокинуло мою значимость в ведро с рыбьими отбросами, насильно затащив сюда, и вдруг, в мгновение ока, я перестала что-либо значить для двух миров. Как будто меня вообще не было.

Последовав указаниям Сирена, я выбрала дверь справа от подножия лестницы, ведя себя более осмотрительно. Я боролась с ощущением, что все это просто постановка, что в любой момент кто-то выпрыгнет и скажет, что все это лишь очередная игра. Очередной обман.

Еще более странным было то, что за дверью никого не оказалось. Передо мной раскинулся длинный внутренний двор, пруд с тихими темными водами протянулся через его центр до огромных деревянных ворот в конце. У распахнутых ворот не стояла стража, а сквозь них виднелся распростершийся далеко внизу город, со всех сторон окруженный высокими горами. Единственным признаком присутствия фейри оставались полотна серого шелка, мелькавшего сквозь огороженные колоннами тропинки, которые окружали весь двор. Порталы терялись во множестве неосвещенных проходов, испещривших остроконечные башни над головой изнутри.

Очертания фейри, словно привидения, двигались между каменных колонн, и едва слышное эхо то ли близких, то ли далеких легких шагов опаздывало всего на мгновение, растворяясь в тишине уже после того, как проходившие мимо уходили вовсе.

Боль внутри усиливалась с каждым моим нетвердым шагом. Где-то в подсознании зашевелилось назойливое чувство, и меня неожиданно начал настигать дурманящий сон. Проходя мимо черного пруда, я заметила в нем отражение звезд, но отчего-то оно выглядело неправильным. Казалось, что вода волнующим рокотом тянется убаюкать меня, хотя с виду она пребывала в спокойствии. Ее зов был мне знаком, но в этот раз я не обратила на него внимания. Настолько, насколько это вообще было возможно, ведь он дергал за те же ниточки души, которые и привели меня к дару звездных фейри, когда я только оказалась в Аварате.

Сегодня же я преодолела притяжение темной воды и добралась до ворот, где и остановилась.

За воротами протянулся балкон. С обеих его сторон спускались лестницы, образуя вырезанные в скале длинные, широкие, полукругом окаймляющие стену тропы, которые вели к расположившемуся внизу городу. Весь город, словно огромная миска с отвесными краями, был заключен внутри всадившихся в плоть земли скал, из которых вырастали замок и все, что окружало величественное здание. На балконе за воротами охраны тоже не оказалось. Вот еще один неуверенный шаг вперед, рука взмывает вверх, проверяя воздух перед собой, но какой-либо спрятанной заклинанием стены или чар не обнаруживается.

Я почти убедилась в том, что наткнусь на какой-то волшебный барьер или еще один портал, который, закрутив в водоворот, отправит меня обратно в комнату в башне. Но – пусто.

Когда я сделала еще несколько вкрадчиво-несмелых шагов и опустила руки на балконные перила, меня встретил только на удивление легкий ветерок, принесенный откуда-то снизу. Он ласкал кожу, разбрасывая в стороны спутанные пряди волос с лица, двигаясь по-настоящему завораживающе. Каждый порыв ветра одновременно и не зависел от других подоспевших перед последующим, и переплетался с ними, преследуя какую-то незримую цель.

Подарив плечам последний теплый поцелуй, игривый ветер пронесся мимо меня. Трепещущее колебание воздуха вернуло взгляд к простирающимся передо мной широтам.

Передо мной предстал изящный узор вырезанных в камне извилистых тропинок. Над ними скоплением длинных остроконечных башен вырастали дома и торговые лавки, как будто все здесь постоянно тянулось к звездам, соперничало между собой, кто и чей небесный свет притянет ближе. На другой стороне долины еще одно массивное здание возвышалось над остальными. Вместо протянутых ввысь пиков, которые вырастали из крыш других башен, свет ярких звезд у массивного строения ловил огромный стеклянный купол. Вокруг него вращалось странное металлическое устройство, внутри которого изогнутые стеклянные грани преломляли свет, рассеивая его по крышам расположившегося внизу города.

И за пределы города, и за пределы гор… Но был ли предел?

Звездные лучи тянулись во все стороны, постепенно сливаясь с окраинами города и камнем, из которого он был вырезан, становясь со стенами единым, нерушимым целым.

На меня снова налетел легкий ветерок и, устремившись в небо, унес с собой горевший внутри меня огонь. Ища опору, я посильнее сжала перила. Я ощущала, как погружалась во тьму, хоть и смотрела на искрящийся светом город внизу.

Сбежать ли прямо сейчас? И куда же я собиралась бежать?

Снова всему происходящему суть – обман.

Вот почему Сирен сказал, что я свободна и могу уйти.

Незачем ведь запирать меня, когда мне и пойти-то некуда.

В Аварате я хотя бы могла представить, где искать выход: мост в лесу, где находилось место для портала между мирами, – и пусть на самом деле совершить переход в одиночку у меня бы не получилось. Но это не имело значения. Само осознание того, что выход существует, вселяло в меня искру надежды, какой бы маленькой она ни была.

Но здесь… Здесь же последний ее тлеющий уголек унесло ветром.

Я была в ловушке в мире фейри, запутавшись в сетях коварства еще сильнее, чем прежде.

Эхо шагов донеслось со двора всего на мгновение позже. Мягкая ткань рукава Сирена коснулась моей руки, когда он остановился рядом. Он потянулся ко мне, и сердце на секунду сжалось, но как только наши руки встретились, я вся напряглась и оттолкнула его.

Его взгляд скользнул вниз, а бледные губы тронула едва заметная улыбка, как будто я его смешила.

– Ну хоть желания вытаскивать тот кинжал поубавилось.

Я поджала губы.

– Не испытывай судьбу. Я же могу и передумать.

– Этого я и добиваюсь.

Мои глаза сверкнули застывшим блеском сконцентрированного внимания: его серебристые волосы впитывали сияние звездной ночи. Как бы мне ни хотелось отвести взгляд, на этот раз я заставила себя этого не делать. Вдали от двора он выглядел мягче. Вдали от бдительных, ожидающих взглядов, которые давили на него с той же силой, с какой давили и на меня.

Назойливое желание ударить его исчезло, и моя суть притягивалась уже к сути его, не побуждая отвернуться.

Сирен бесспорно великолепен, и не как все фейри, а по-своему.

Я заставила себя отвлечься от него, переведя внимание на пустой дверной проем позади нас.

– Почему у ворот нет стражи?

– А зачем бы им здесь стоять? У нас тут нет врагов. Точнее, больше их нет.

Он протянул руку, но замер, так и не дотронувшись до моей.

– У тебя здесь нет врагов, Делфина.

Я ощущала пространство между нашими пальцами так же остро, как и желанное прикосновение, которого не случилось. Кожу покалывало, кончик мизинца сковала легкая судорога – так мне хотелось сократить расстояние между нами.

Но вместо этого я задала вопрос, который не давал мне покоя с того самого момента, как я вместе с ним пересекла границу миров.

– Почему ты не отвел меня в Алдерию?

– Я привел тебя туда, где ты должна быть.

Наверное, он заметил, как сжалась моя челюсть, потому что не дал мне времени перебить его.

– Здесь твое место, Делфина, – настоятельно сказал он. – Здесь, в Элизии. В королевстве звездных фейри. Даже не в Аварате. Я привел тебя вовсе не в качестве своей пленницы. Я привел тебя, чтобы подарить тебе свободу. Настоящую свободу. Позволить тебе увидеть, кто ты настоящая. Кем ты можешь быть, если пожелаешь попытаться. Желаю показать тебе, что значит быть фейри нашего с тобой рода.

Он подтолкнул меня, холодная ткань зашелестела вдоль моей кожи.

– Посмотри наверх. Посмотри и скажи, что не чувствуешь, как оно взывает к твоей душе, к той искре, о наличии которой ты даже не подозревала. Скажи, что не чувствуешь этого, Делфина.

Конечно же, я не могла этого сказать.

Потому что это было бы неправдой. Оно отзывалось пульсированием вен под моей кожей, притягивало, завораживало. Я чувствовала это каждой клеточкой своего тела.

Высоко в небе над нашими головами две луны начали затмевать друг друга. Но вместо того, чтобы становиться темнее, они светили все ярче и ярче, пока одна из них словно не слилась воедино с другой, озарив пространство неба серебряными лучами. Чем ярче они сияли, тем пестрее и насыщеннее, казалось, светили звезды вокруг них. В течение нескольких долгих минут – хотя минуты все равно ощущались слишком короткими, чтобы запечатлеть всю полноту этой сказочной картины, – звезды будто стали немножко ближе.

Но все же свет погас. Луны продолжили свой путь по небу, а вместе с тем я почувствовала, что тоже отдаляюсь: от Сирена, от края балкона, от того краткого мгновения дружбы, которое мы разделили, подняв головы вверх.

Сирен мог утверждать, что я не пленница, мог распахивать передо мной все двери замка или даже всего мира, но до тех пор, пока мне приходилось оставаться здесь, а не направляться в Алдерию, я оставалась пленницей, а он – моим похитителем.

– Ты скоро одумаешься. Обещаю, как только ты поймешь, что значит быть фейри, ты почувствуешь себя иначе.

– Это пари? – спросила я.

Его слова не успокоили меня, наоборот, мне стало тошно. Не сразу, а только после того, как Сирен предложил то, что, как я и ожидала, последует дальше.

– Не совсем… Но мы можем заключить сделку.

Глава четвертая

Калдамир

Мы, принцы Аварата, не справились.

Ну, или так они решили.

Появление Звездного двора лишь стало еще одним испытанием. Однажды мы уже нашли нашу звездную фейри, и найдем ее еще раз. И во второй раз мы будем осмотрительнее. Разбудим короля до того, как кто-нибудь снова вмешается.

Вынужден признать, что остальные принцы не столь… оптимистичны касательно наших шансов, как мне бы хотелось, но в любом случае они всегда разрешали мне руководить. Они всегда оставляли мне сложные решения, когда дела оборачивались непредвиденными последствиями. В конце концов мне начало казаться, что, если бы я не настоял на проведении ритуала, кто-нибудь из них освободил бы Делфину.

Но это было тогда, раньше. Разруха, которую повлекла за собой наша неудавшаяся миссия, оставила после себя кисловатое послевкусие, которое чувствовали все. Нам как никогда нужно вернуть чары, пока Аварат не погрузился в хаос.

По крайней мере то, что от него осталось.

За последние недели после столкновения миров то подобие порядка, которое нам удавалось поддерживать на протяжении последнего полувека, полностью рухнуло, и не только в моем дворе. Нам стоило сразу понять, что повлечет за собой наше путешествие, когда мы увидели уничтоженный лес Никса. Это было знамение того, что ждет всех нас. Исход оказался таков: ни один из принцев больше не принимал писем от советников, только если их срочно не доставлял посыльный. Мы просто не могли больше справляться с новостями о чуме, голоде, исчезающем порядке среди низших фейри – и это еще не самое худшее.

Жители Песчаного двора воюют друг с другом. Морской двор подумывает о том, чтобы собрать свое наследие и навсегда покинуть Аварат. Лесной двор… Что ж, дивных лесов, в которых они могли бы жить, почти не осталось. С каждым днем прибывает все больше и больше придворных Никса, которые ищут убежище, тех, кто пережил на своем пути ужесточившиеся нападения отродий и иных тварей.

Нападения чудищ выросли в десять раз с тех пор, как леса – а вместе с ними и прочая фауна этого мира – начали угасать по-настоящему. Жадным до крови существам некуда было больше податься, а потому они осмелели, и даже слишком. Еще чуть-чуть, и я тоже начну опасаться выезжать за пределы стен замка.

Армин грозится скоро уехать, если мы не сдвинемся с мертвой точки и не придумаем, как снова найти Делфину. У нас запланировано очередное собрание в некогда заброшенном армейском зале, и хотя ноги уже несли меня туда, я вынужден был признать, что сам начал уставать от того, что придется пройти через все тернии заново. Сколько еще это должно продолжаться? Потребовались годы, чтобы узнать о существовании Делфины. Потом еще несколько месяцев, чтобы найти ее. Но в первый раз все было проще, а ведь сейчас мы даже не знаем, где она.

Мы даже не знаем, как до нее добраться.

Мы знаем только, что попасть к звездным фейри нельзя до тех пор, пока их двор сам не придет за тобой.

Я настолько отвлекся, что даже не услышал фейри, которая шла за мной, пока ее голос не заглушил стук моих шагов.

– Калдамир! Мой принц!

На одно короткое мгновение я позволил себе раздраженно прикрыть глаза. У меня нет на это времени, но тут был сам виноват: не придумал, как избежать с ней встречи.

– Лиллиоп.

Должно быть, у меня не получилось скрыть эмоции, как я на то надеялся: когда я повернулся к ней, чтобы поприветствовать кивком головы, она отшатнулась, пусть и совсем чуть-чуть.

– Пойдем, Калдамир… – промурлыкала она. – Ты уже много месяцев не посылал за мной.

– Да, но меня же здесь не было, разве не так?

– Но ты вернулся несколько недель назад. Это на тебя не похоже. Вот и все.

Я бы отвернулся, придумал очередную отговорку, чтобы попасть в армейский зал к остальным принцам, если бы она не взяла меня за руку. Бесцеремонный жест, который дозволялся лишь немногим при моем дворе, а она – одна из немногих привилегированных.

По крайней мере точно когда-то могла позволить себе эту прихоть.

От ее прикосновения я замер, и его ей стало достаточно.

Схватив меня за лацканы камзола, фейри окинула взглядом коридор, убедилась, что никто важный за нами не наблюдает, а затем затащила в ближайшую комнату. К счастью для нее – а может, для нас обоих, как мне начало казаться, когда она принялась стягивать с себя многочисленные слои расшитого драгоценными камнями платья, – мы оказались в спальне, и в ней никто не ночевал.

А даже если и мог ночевать, то по крайней мере сейчас комната пустовала. Большего нам и не надо.

Никаких лживых прелюдий, украденных поцелуев и жгучей страсти. С Лиллиоп всегда все происходило по-другому.

Совсем скоро она уже взобралась на меня верхом, а из одежды на ней оставались лишь развязанный корсет и нижние юбки.

– Закрой глаза, – велела она, подавшись вперед и пальцем проводя вниз по моей груди. – Ты слишком много переживаешь. Надо напомнить тебе, как расслабляться.

Я заставил себя закрыть глаза, выполнить ее приказ, пока она неуклюже возилась с оставшимися шнурками, державшими мои штаны, а моя голова по-прежнему шла кругом от всех мыслей, занимавших меня на протяжении последних недель. Каким будет наш следующий шаг? Где нападут отродья? Стоит ли вообще оставаться в Аварате и бороться дальше?

И потом: если не останемся здесь, то куда пойдем?

– Ты не расслабляешься, – опять попробовала промурлыкать Лиллиоп, но вышло как-то слишком резко. – Просто… Просто подумай о чем-то менее ужасном. Необязательно обо мне. Подумай, не знаю, что вам, благородным принцам, нравится. Мечи? Кинжалы? Дуэли?

Она коротко удовлетворенно вздохнула:

– Неважно. Сейчас я хочу увидеть, как ты не пытаешься расслабиться.

Она наконец развязала последние шнурки. Запустив руку под штаны, она вытащила из них член, все еще впечатляющий размером, несмотря на то, что тот едва был приподнят. Как бы сильно мой разум ни отказывался успокоиться, благодаря этой фейри, которая нежными, точными движениями поглаживала пенис по всей длине, мои мысли перестали утяжелять рассудок. Вскоре под ее отточенными прикосновениями я наконец почувствовал, как напряжение покидает плечи.

Я слегка откинулся на кровати и снова закрыл глаза, стараясь сосредоточиться на ощущениях в отвердевающем члене вместо всего прочего. Вместо войны. Вместо монстров. Вместо…

– Делфина…

Черт.

Имя слетело с губ прежде, чем я осознал, что оно пришло на ум. Я распахнул глаза, взглянул на фейри, которая так сильно отличалась от той, что проскользнула в мои фантазии, и в следующую секунду она уже сползала с меня.

Она не взглянула на меня, когда я сел, руками потянувшись к завязкам на талии.

– Мне жаль, Лилли…

– В этом нет нужды, – сказала она, отмахнувшись, и еще избегала смотреть мне в глаза. – Я знала, что есть какая-то причина, по которой ты не посылаешь за мной. Сейчас хотя бы знаю, какая она – эта причина.

– Лилли…

Она ушла, не став выслушивать мои отговорки; возможно, оно и к лучшему… Потому что у меня их не было.

Она права.

Как бы мне ни претило признавать, но, похоже, я с самого начала это знал. Не война занимала мои мысли все эти недели. А сбежавшая пленница.

Между нами, мной и Лиллиоп, никогда не было романтики, скорее, случилось взаимовыгодное соглашение. Но соглашение было разорвано в тот момент, как я простонал имя этой… полукровки? Это было очевидно не только по отвращению, написанному на лице Лиллиоп, когда она закончила одеваться и выбежала из комнаты, но и по моему собственному ощущению чего-то мерзкого. Хоть я не позволил омерзению омрачить мое лицо, оно все равно просочилось глубоко внутрь меня.

Что со мной не так?

Я – принц Горного двора, ни перед кем и никогда не склоняюсь. Почему же тогда у меня не получается выгнать из проклятых мыслей единственную несовершенную фейри с человеческим происхождением?

Я стремительно вышел из комнаты и направился к военному залу. С меня хватит. Мы должны найти Делфину – и мы ее найдем! – даже если это будет последним, что мы сделаем. Жертва должна быть принесена. И я первым готов отдать все. Пора бы и остальным принцам заявить о том же.

Мы найдем Делфину и прекратим наши бедствия. Мы вернем магию.

Глава пятая

Делфина

Позволь предложить тебе сделку.

Позволь показать тебе, кто ты такая. Кто такие звездные фейри. Позволь показать, что значит быть фейри нашего рода.

Но если, когда наступит время, ты все еще не будешь чувствовать себя здесь своей, я отведу тебя в мир людей.

Если я чему и научилась за то короткое время, что провела в королевстве фейри, так это не заключать с ними сделок. Калдамир предупреждал меня о правилах Аварата: не доверять никому, даже самому миру, но он пренебрег одной очень важной деталью. Опасность представляли и сами фейри. Я же могла справиться с миром. Даже удалось справиться с отродьями.

Остерегаться мне следовало ему подобных. Его вид руководствовался не инстинктами. Высшие фейри были другими. Они хитрее и более жестоки.

А он хуже всех остальных, ведь сделал вид, что предупредил меня, но не счел нужным предостеречь о себе самом.

Утро озарилось странным сиянием. Меня разбудил не солнечный луч, потому что никакого солнца тут, естественно, не было. Сами звезды, казалось, засияли чуть ярче, а воздух стал теплее. И та теплота выдернула меня из глубокого сна, которого я не заслуживала. Проснувшись, я сразу же поняла, где нахожусь.

События прошлого дня сложно стереть из памяти.

Помнила я не только все случившееся, но и тот выбор, который сделала, прежде чем сон овладел мной.

Я не приняла предложение Сирена заключить сделку. Каким бы притягательным ни был ночной воздух, как бы плотно ни окутывали меня холодное ночное небо и теплый ветер, дующий со скалы, и как бы чарующе ни шептали звезды, умоляя принять его, – я этого не сделала.

Но и не совсем отказалась.

Может, я по-прежнему вела себя глупо, но мне нужно было за что-то держаться. Нужно было, чтобы что-то связывало меня с Алдерией, с миром людей. Сейчас это было как никогда важно, ведь с каждым новым днем я все глубже и глубже погружалась в привычную жизнь королевства фейри. Оказывалась все дальше и дальше от дома. Чем больше проходило времени, тем реальней казалось это место, а все, что было до него… казалось сном, имитировавшим реальность.

Именно это и пугало меня сильнее всего. И именно поэтому я не отказала Сирену сразу же, как мне, в целом, стоило поступить.

Я становилась уязвимой и ненавидела себя за это.

Если я хочу выжить в мире фейри – в Аварате, Элизии или еще каком треклятом королевстве, о котором мне не потрудились сообщить, – я должна стать сильнее. Я должна скрывать свои эмоции, потому что нельзя позволять моим желаниям вырываться на поверхность при малейшем прикосновении кожи.

Кожу обдало жаром при воспоминании о том мгновении с Сиреном, но в этот раз скорее от стыда. Да что со мной не так? Разве я недостаточно подчинялась требованиям? Это всего лишь коварные чары, еще один волшебный обман волшебного создания. Я не могла отрицать того, что чувствовала, как бы мне этого ни хотелось, поэтому пришлось сосредоточиться на своих ощущениях. Проблема не во мне, а в этом месте.

В магии.

Правда, у меня было смутное подозрение, что дело не в ней, но я оказалась еще не готова принять правду. Необходимо помнить, какие фейри на самом деле, чего они действительно хотят. Нужно всегда держать это знание в голове, иначе оно – как и все в этом королевстве фейри – будет медленно ускользать в воспоминаниях, угасать, тускнеть, пока сама я не пропаду, не угасну и не потускнею. Я должна оставаться начеку. Только так смогу защитить себя.

Ну и еще, конечно, могу попытаться заколоть парочку фейри своим отравленным клинком.

Пока что я сопротивлялась, но лишь потому, что знала: это временное решение. Фейри много, а я одна. Кинжал мог бы пригодиться, если бы меня снова загнали в угол где-нибудь в пещере, но не там, где в любую минуту может появиться еще больше фейри. Я не питала иллюзий, что смогу одолеть целый двор. Повезет, если одного-то смогу превзойти по силе и лишить жизни в случае нападения.

Кого мне давно уже стоило заколоть, так это Калдамира.

Горный принц нанес мне непрошенный визит во сне, оставив, покрытую холодным потом, лежать на простынях кровати в башне. В воспоминаниях я постоянно возвращалась к тому моменту, когда миры столкнулись, и к выражению лиц принцев, осознавших, что потеряли меня. Они меня удивили. Все, но не он.

Лицо Калдамира еще долго после пробуждения оставалось перед глазами. Оно преследовало меня, даже когда я спотыкаясь подошла к тазу с водой, оставленному ночью на туалетном столике невидимым слугой, чтобы смыть с глаз отголоски сна.

Необузданную ярость на лице Калдамира я могла понять. Не могла я понять другого: печали, которую увидела на лицах остальных принцев. Чего им было жаль? Не меня, понятное дело. Не того, что меня забрали у них. Они сделали свой выбор. Они выбрали принести меня в жертву. Меня забрали у них еще в тот момент, когда они приняли свое мерзкое решение.

Их печаль должна быть связана с чем-то еще.

Скорее всего, с утратой магических сил.

Или же… Может, это вовсе не была печаль. Наверное, я неправильно поняла увиденное. Не в первый раз предполагала, что знаю их лучше, чем знала на самом деле.

В замке повисла удивительная тишина. Птички не чирикали за окном. Кареты не грохотали внизу. И только вечное жужжание звезд и далекое эхо шагов по мостовой нарушали тишину. Однако дорогу из массивных плит, инкрустированных драгоценными камнями, не стоило, наверное, считать мостовой.

Я никак не могла определить время. Луны, сближение которых получилось застать прошлой ночью, давным-давно исчезли с неба. Им на смену пришли несколько лун поменьше. Они медленно двигались по небу разными маршрутами, отчего казалось, что мир внизу находится внутри какой-то гигантской рыбацкой лодки и выглядывает из нее.

Еще сильнее я удивилась, когда высунулась во вчерашнем испачканном и сползшем с плеч платье на лестницу и снова обнаружила, что меня никто не поджидает. Сирен клялся, что я не пленница, но я все еще не до конца ему верила. Сомневаюсь, что когда-нибудь поверю. Каждый день, протягивая руку к дверям, я ожидала обнаружить, что они заперты или, еще хуже, что за ними поджидают стражники с блестящим оружием. Но до сих пор слова Сирена оставались правдой.

В коридорах дворца было слишком тихо, даже тише, чем в минуты, предшествующие подобию полночи в этой таинственной Элизии. Пока я кралась вниз по лестнице, ведущей во двор, – единственной знакомой дорожке во всем этом замке, – у меня появилось такое ощущение, что сейчас еще слишком рано. Или, может, звездные фейри предпочитали просыпаться, когда черное небо намного ниже нависало над миром?

Я дошла до пруда в центре двора, возле которого сгорбившись сидела одинокая фигура. Сперва я не обратила на нее никакого внимания, остановившись лишь для того, чтобы всмотреться во множество ответвляющихся коридоров и решить, стоит ли мне их исследовать, или же лучше повернуть обратно к открытым воротам на противоположной стороне. Но принять решение мне помешал донесшийся голос. Он был тихим, скрипучим, подобных тонов и голосов в принципе я еще никогда не слышала. Звук был одновременно и знакомым, и чужим, камни двора улавливали вкрадчивое эхо, поэтому я не сразу поняла, что звук этот и правда исходил от фейри у пруда.

По тому, как он сидел – плечи ссутулены, лицо скрыто капюшоном, – было ясно, что он не хочет, чтобы его беспокоили, но любопытство оказалось сильнее меня, и я подошла поближе. Разум зудел от незнакомых слов, как будто я когда-то знала их, но забыла. Я остановилась, только когда моя тень – мягкое очертание причудливой формы, порожденное светом многочисленных звезд над головой, – легла на него.

Остановилась не только я. Он тоже замер, и последний слог невнятного напева повис сдавленным криком за секунду до того, как я поняла свою ошибку. Поняла ее еще до того, как фейри обернулся, даже до того, как расширились его зрачки: он изо всех сил старался скрыть свое воодушевление, не позволяя слюне стечь по его заостренному подбородку.

Я узнала лицо, которое смотрело на меня из темноты капюшона.

– Какая удача! Я и не надеялся, что Сирен позволит мне подойти к тебе так скоро.

Это был Террек, самый нетерпеливый из фейри, встретивших нас вчера в Элизии. Он едва не задохнулся от возбуждения. Запрокинув голову и изучив небо взглядом, он о чем-то серьезно размыслил, отчего брови его изогнулись.

– Судя по звездам, ты рано встала. Хорошо себя чувствуешь?

Я открыла было рот для ответа, но он просто продолжил и, с удивительным проворством вскочив на ноги, схватил меня за руку, притянув к себе ближе. Он двигался слишком быстро, слишком резко. Я бы сильнее переживала, что он способен вывихнуть мне плечо, если бы меня так не беспокоило то, что он может меня поцеловать: он невероятно близко придвинул лицо, испытующе разглядывая меня.

– Но это не так важно. Даже если бы ты болела, то явно несерьезно. Сегодня никаких смертей.

– Я это уже второй раз слышу.

– Сомневаюсь, что последний, – сказал он, глаза его стали еще шире, когда он оглядел меня. – Теперь, когда ты тут, тебе предстоит многое узнать.

Следующие слова он произнес скорее себе, чем мне.

– Подумать только… Впервые за долгое время среди нас появилась новая звездная фейри.

У меня было острое ощущение, что я – опытный образец под линзой, что он пытается понять, кто я, и от того, как он это делал, сердце мое стучало чаще. Я подозревала, что, если бы это зависело от Террека, он бы насильно утащил меня в настоящую лабораторию, где продолжил бы свои исследования с помощью нежелательных тычков острыми иглами.

К счастью, это зависело не от него.

Потому что именно в этот момент Итрис стремительно вышла из одного из коридоров, а следом двое молодых фейри практически бежали, стараясь поспеть за ней. Из всех фейри, которых я видела, они больше всего напоминали детей: единственное доказательство того, что эти существа, предположительно похожие на меня, по-настоящему производили потомство, а не просто выпрыгивали из какой-то грязной ямы, порожденные темными чарами.

Конечно, не исключено, что они были рождены благодаря и темной магии, но нечто наивное и естественное в широких глазах этой парочки, окинувшей меня любопытствующими взглядами, заставило бы задуматься даже самых больших скептиков.

Итрис замерла и прищурилась. Она пристально посмотрела на фейри, жмущегося поближе ко мне возле пруда.

Глава шестая

Делфина

Взгляд сестры Сирена источал подобие прожигающей насквозь ярости. Невольно я поежилась, пусть даже она и шла к мужчине, который успел отодвинуться от меня до того, как ее голос раздался грохотом пасмурного неба.

– Уже донимаешь несчастную девочку, Террек?

– Я бы не назвал это…

– Называй как хочешь, – отрезала она. Услышав тон ее голоса, двое фейри, следовавших за ней по пятам, шмыгнули к ней за спину. – Но не забывай, она – звездная фейри. А не одна из твоих игрушек для экспериментов.

Если я думала, что после ее слов краска сошла с моего лица, то все же ошиблась. Вышло так, что я стала причиной пылающей ярости в ее взгляде, когда она повернулась ко мне.

– Сирен знает, что ты здесь?

Каким-то чудом, несмотря на дрожь в коленях, я не свалилась под тяжестью ее зрительного напора. Я не сомневалась: эта женщина при желании может меня уничтожить.

Мне пришлось напрячь лицевые мышцы, чтобы сквозь страх и некомфортное ощущение просто помотать головой из стороны в сторону.

– Сирен сказал, что мне можно ходить куда угодно.

Конечно, это были не точные его слова. Если бы я и правда могла пойти куда угодно, уже давно бы вернулась в Алдерию, ну или хотя бы была на полпути.

Итрис склонила голову, пристальнее вглядываясь в меня.

– Ты хоть знаешь, где ты?

– В Звездном дворе, – слишком поспешно ответила я, сразу же почувствовав, как глупо прозвучали мои слова.

– Нет, – сказала она. – Знаешь ли, где стоишь сейчас? В эту минуту? – Она отрывисто кивнула в сторону черной воды за спиной Террека. – Если упадешь в этот пруд без специального якоря, никогда из него не выберешься. Пропадешь навеки. – Она повернулась ко мне, во взгляде снова вспыхнула искра. – Позволь предупредить с позиции бессмертного существа: вечность – это намного дольше, чем ты можешь себе вообразить.

В этот момент двое фейри позади нее решили высунуть головы, с интересом и не меньшей долей страха изучая темную воду. Они были не такими молодыми, как мне сперва показалось. Они выглядели всего на пару лет моложе меня, но по сравнению с Итрис – будто только вылезли из колыбели.

Мое тело окутал холод, запуская свои острые щупальца под кожу – еще чуть-чуть, и у меня бы зуб на зуб не попадал.

– Я думала, что здесь могу чувствовать себя в безопасности.

– В безопасности от чего? Фейри или самого двора?

Ее вопрос застал меня врасплох.

– И опять мой братец умудрился не продумать этот момент. – Итрис какое-то время жевала губу, погрузившись в мысли. Хоть она и стояла неподвижно, в ней было что-то беспокойное, отчего становилось ясно: ей уже не терпится уйти отсюда.

Она подняла голову, чтобы что-то прочесть в усеянном звездами небе.

Террек присоединился к ней, не упустив возможности добавить:

– Я с радостью покажу ей двор. Я тут подумал…

– У тебя и так дел предостаточно. Только если, конечно, тебе не наскучила твоя должность? – резко спросила она, и от этого вопроса губы Террека сжались в тонкую линию.

– Со мной она будет в порядке. Едва ли я кусаюсь. К тому же, как мы оба знаем, сегодня ни один фейри не умрет.

Ее челюсть задвигалась, взгляд секунду метался между мной и Терреком.

– Смерть – это не самое страшное, что может с тобой приключиться, разве мне стоит тебе об этом напоминать?

Я почти ждала, что один из них снова посмотрит на пруд, но, когда никто этого не сделал, по моей спине пробежал холодок. Не хотелось представлять, что может быть хуже. Хуже смерти. Хуже вечности, проведенной в ловушке под куполом ночи.

Терреку, похоже, возразить было нечего… Ну, или он просто не хотел возражать.

– Пойдем со мной, – сказала Итрис, и ее голос стал резче обычного, когда ее внимание переключилось на меня. – Мне некогда с тобой нянчится.

– В этом нет необходимости.

– Да, посмотрим, что на это скажет Сирен. Если с тобой что-то и произойдет в этом дворе, то точно не в мою смену. Как минимум до тех пор, пока не выясним, насколько ты важна.

Я не знала, что и думать. В ее словах сквозила недомолвка. Она имела в виду нечто большее, произнося «пока не выясним, насколько ты важна», и мне это не понравилось. Просто догадывалась, что это значило в мире фейри, и подобным я уже была сыта по горло.

И все же, раз уж я не хотела выяснять – по крайней мере, самостоятельно, без предварительного предупреждения, – какая судьба из тех, что могут настичь меня в Элизии, будет хуже смерти, то оставалось пойти следом за ней. Не то чтобы мне предоставили выбор. Ведь перспектива остаться здесь, с Терреком, походила, как я полагала, на одну из этих судеб.

Извилистые коридоры замка могли запутать того, кто был здесь впервые. Идя прямо, он мог подметить, что уже не единожды свернул за угол. Мы, державшиеся прямого пути, но каким-то образом постоянно сворачивавшие влево, пришли к башне в правом крыле. Поспевать за широко шагавшими фейри было нелегко. Несмотря на все их разговоры о том, что я – одна из них, мой рост составлял на добрые полторы головы ниже Итрис и на полголовы ниже тех двух молодых фейри, которые поспевали за ней гораздо лучше меня, хоть и тянули свои шеи в мою сторону чаще, чем смотрели себе под ноги.

Я начала было думать, что схожу с ума и что мне померещились все эти странные извилистые коридоры, но тут длинная витая лестница, ведущая наверх высокой башни, направила нас к входу в дворцовые сады, расположившиеся у подножия внушительного, инкрустированного драгоценными камнями сооружения.

Точно так же, как и сады Горного двора, они не были похожи на сады в поместье лорда Отто в мире людей. Во-первых, цветы здесь не цвели, а скорее кристаллизовались. Даже самые реалистичные из цветов, склонившихся над тропинками и ползущих вверх по стенам замка, сияли, точно драгоценные камни. Сад содержался в идеальном порядке, в каком только может содержаться кристальный сад: каждый цветочек следом за другим выстраивался в идеальную линию так, чтобы ловить свет постоянно перемещающихся звезд над головой. Вид их завораживал, очаровывал, и мне даже захотелось отстать от Итрис и изучить сады, змейками выходящие из сводчатых проходов с одной стороны и сворачивающие вниз по склону горы с другой. Их хрустальные грани освещали еще одну узкую, извилистую тропинку, уводящую прочь от Звездного двора.

Этот вход, как и все остальные, естественно, не охранялся.

Мне было сложно представить себе подобный дворец в мире людей, даже в мирные времена. Казалось, Звездный двор даже не может помыслить о надвигающейся опасности. Это должно было успокаивать, но, как и все здесь, наоборот, вызывало где-то глубоко внутри ноющее чувство тревоги.

Может, дело было в моей уязвимости, но в то же время мне казалось неправильным ослаблять бдительность в королевстве фейри, пусть и всего на секунду. Неважно где – в Аварате или Элизии, – эти волшебные создания для меня выглядели одинаково. У меня было такое ощущение, что Итрис, как никто другой, согласится со мной. Но меньше всего мне хотелось признаваться, особенно ей, что, возможно, в чем-то наши взгляды схожи.

Каждый раз, когда я ловила на себе ее взгляд, в нем читалось не восторженное любопытство следующих за ней по пятам фейри, а скорее нечто, схожее с отвращением.

Отсутствие стражи вовсе не означало, что в саду находились только мы.

По тропинкам прогуливались и другие фейри, и хотя их взгляды не задерживались на нас дольше какой-то доли секунды, я все равно чувствовала, как к горлу подступает комок сгустившихся смолой нервов при мысли о том, что я осталась с ними одна. Сирен сколько угодно мог обещать, что здесь безопасно находиться и что я среди своих, но у меня уже имелся достаточный опыт общения с фейри после того, как один из них меня похитил, а потому я знала: они никогда не говорят правду.

Я снова прошла через сад вслед за Итрис и, наконец войдя в дверь, оказалась в огромной круглой комнате, из которой открывался вид на всю Элизию.

На мгновение, пока мое тело пыталось смириться с резким перепадом высоты, у меня закружилась голова: еще секунду назад я твердо стояла на ногах – настолько твердо, насколько это вообще возможно в мире фейри, – а сейчас внезапно оказалась посреди открытого круглого помещения со сводчатыми проходами, из которых можно было спрыгнуть вниз, если хотелось гарантированной смерти.

Вид, открывшийся с балкона прошлой ночью, мерк по сравнению с этим. Отсюда звезды и правда казались ближе, они сияли так близко, что перегнись я через лишенный перил край башни, могла бы дотронуться до одной из них.

И в следующую секунду разбилась бы о землю, а этот способ умереть в Элизии на данный момент стоял в приоритете чуть выше вечного забвения в пруду с чернильной водой во внешнем дворе.

В середине комнаты из отверстия в потолке лилась шелковой струей черная вода, напоминавшая формой падения застывший лист стекла. Вода пенилась под нашими ногами, прежде чем стечь по узким желобам, разделявшим комнату надвое. Потом она стекала с края башни в город, расположившийся далеко внизу. Прошлой ночью я и намека на ее присутствие внутри стен замка не заметила, хотя не исключено, что потоки воды, стремящиеся за край с такой высоты, превращались в темный туман прежде, чем успевали достичь крыш светлого города внизу.

Впервые я смогла взглянуть за пределы поселения. Мне казалось, что Элизия простирается своими владениями вдаль точно так же, как Аварат: равнинами и холмами, реками и долинами, которые, дойдя до своих пределов, заканчиваются морем. Почти как в Алдерии. Но море не плескалось о скалы у подножия возвышающихся вокруг города гор. Море заменил бесконечный мрак. Морем стала пустота, полная сверкающих звезд и давившая со всех сторон.

Хотя «давившая» – не совсем удачное слово.

Она время от времени незримо расширялась, растягивая края этого мира до тех пор, пока они, сызнова прошиваясь в сверхъестественное новое и неосязаемое, не сливались в единое пространственное целое, даже на такой недосягаемой высоте.

Особенно на такой высоте.

Если не считать стекающего за край башни чернильного водопада, в комнате царила зловещая тишина. Пустота правила этим местом.

Только наше дыхание нарушало тихий ритм плескавшихся потоков ровно до того момента, пока Итрис не прошагала к журчащей прозрачной воде, достигавшей звонкой струей пола, и не запустила в нее правую руку по самый локоть, в следующий момент вытащив оттуда еще одну руку. В благоговейном ужасе я смотрела, как она, словно из неоткуда, выдернула брата, который, нахмурив брови, навис над нами и оборонительно уставился на женщину-фейри, все еще вцепившуюся в его помятую серую мантию.

– Надеюсь, ты не просто так прервала меня. Ты знаешь, я бы никому другому такого не позволил.

Голос Сирена был глубоким, настолько близким к сдерживаемому рыку, насколько его мягкий тон позволял. В нем слышалась не просто легкая угроза, и если у меня волосы на затылке встали дыбом от его слов, то на его сестру они оказали обратный эффект.

Итрис скептично подметила:

– Как будто кто-то другой осмелился бы.

Сирен стряхнул с себя ее руку, и складки его шелковой одежды заструились идеальным каскадом, напоминавшим струи водопада, из которого он только что вышел. На его коже и волосах блестели капельки влаги.

– То, что ты Искатель, еще не означает, что я должна разбираться с твоими проблемами.

Сирен бросил на нее странный взгляд, его полные губы раскрылись всего на секунду, но тут его сестра кивком головы указала на меня. Взгляд его метнулся ко мне, смягчившись всего на секунду, хотя, возможно, мне это почудилось.

Мне точно это почудилось.

Слова, которые он собирался произнести, легким вздохом повисли в горле. От этого звука сердце как будто чуть сильнее сжалось, пусть и всего на секунду.

– А, Делф, не ожидал тебе так скоро тут увидеть.

– Тебя должно удивлять, что она вообще здесь, – сказала Итрис. От ее сурового голоса я поежилась, позабыв уже о двух фейри, все еще стоявших в дверях. Они не осмелились зайти за нами внутрь, но наблюдали за происходящим. – Я обнаружила ее не с кем иным, как с Терреком.

– Тебя правда это удивляет? – спросил он, приподняв бровь. – Ты же знаешь: всего лишь вопрос времени, когда он добьется желаемого с ней.

– Как и со всеми нами, – проворчала она. В отличие от Сирена ей удавалось говорить прерывистым, утробным голосом. – Почему она оказалась одна?

– Она не пленница, Итрис. Я не могу ее контролировать.

Эти слова не успели приободрить меня, потому что Итрис продолжила:

– Но скоро станет пленницей, а может, случится что-нибудь похуже, если ты не дашь ей хоть каких-то наставлений. Сколько ей вообще? Выглядит не старше ста пятидесяти.

От ее слов я побледнела, но не так сильно, как Итрис после ответа Сирена, произнесенного будничным тоном:

– Вообще-то двадцать один.

– Двадцать один? – В голосе Итрис было столько возмущения, что я удивилась, как у нее еще сосуд на левом виске не лопнул. – И ты предоставил ее самой себе? Позволяя ей разгуливать по двору, ты навлекаешь на нее беды.

– Я думал, может, ты…

– Нет. – Итрис так быстро ответила, что не оставалось никаких сомнений: она ждала этого и заранее приготовила ответ. – Это твоих рук дело, Сирен. Может, у меня и нет никакого желания сидеть сложа руки и наблюдать, как младенец, которого ты сюда притащил, канет в лету, но я с радостью сделаю это тебе назло.

– Как всегда любезно с твоей стороны, сестрица.

– Кстати, о любезности: ты ее вообще видел? Рана не заживает.

Повисла пауза, затем Сирен ответил:

– Рана?

– Да, – ответила его сестра, а в голосе послышалась усталость. – Рана, из-за которой платье – то самое, в котором она, собственно, и пришла – с каждым днем становится все краснее.

Четыре пары глаз уставились на меня, взглядом скользя вниз по моей груди, пока не остановились на том месте, где располагалось солнечное сплетение. Именно там, подтверждая слова Итрис, кровь темно-красным пятном расплывалась по центру расшитой драгоценностями ткани, но я все равно почувствовала, как к щекам от смущения приливает краска.

Я прижала руку к пятну, стараясь защититься от их пристальных взглядов, но добилась лишь того, что задела рану и вздрогнула. Сирен тоже вздрогнул, но это заметила только я. Все остальные все еще всматривались в расползавшееся пятно у меня на груди.

– С этим надо что-то делать, – решительно произнесла Итрис. – Может, гостей у нас давно не было, но неужели ты совсем забыл, как быть хозяином? Если уж не хорошим, то хотя бы сносным.

– Возможно, забыл.

Итрис поджала губы.

– Что ж, вот тебе хороший повод вспомнить. Как бы нам ни хотелось, чтобы все оставалось так, как было последние пятьсот лет, полагаю, мы оба знаем: этому более не бывать. Делф не последняя новая фейри в Элизии. Как бы мы ни пытались закрыть на многое глаза, появятся и другие.

– Ты слишком драматизируешь, Итрис.

Итрис лишь смерила его тяжелым взглядом.

– Ты так думаешь, братец? Это всегда был лишь вопрос времени. Может, ты и не понимаешь, но помяни мое слово: ты привел в действие то, что уже нельзя остановить. Ты видишь только Делфину, но я вижу гораздо больше. Может, ты ослеп за то время, что был Искателем. Может, ты слеп, может, весь остальной двор слеп, но я… Я не слепа.

Глава седьмая

Делфина

Слова Итрис тяжелым, хлестким предупреждением повисли в разреженном воздухе башни.

Медленно высунув язык, Сирен провел им по губам. Должно быть, в его темных глазах беззвучно проносились неприятные мысли.

– Скажи-ка, сестрица, на что это ты намекаешь?

Впервые я заметила, как по лицу Итрис скоплением морщин пробежало сомнение. Какое-то мгновение она смотрела брату прямо в глаза, пока Сирен не указал рукой на дверь, через которую мы вошли. В следующую секунду я осталась наедине с двумя молодыми фейри: оба решительно, не мигая уставились на меня. На меня хлынула волна любопытства, а не презрения, и я с радостью ответила на их внимание.

Разглядев эту пару получше, я решила, что по человеческим меркам им не могло быть больше пятнадцати, но сколько это в летоисчислении фейри, я не имела ни малейшего понятия, учитывая также недавнюю реакцию Итрис на мой собственный возраст.

– Ты правда наполовину человек? – наконец выпалила девочка. Глаза ее стали еще шире, как будто она была шокирована тем, что произнесла это вслух. – Как по мне, ты не похожа на человека. Вообще-то я никогда не видела людей, но всегда представляла их намного… более устрашающими.

Мальчик рядом с ней энергично закивал:

– Как медведь или кабан.

– Правда, их мы тоже не видели.

Я фыркнула, и девочка нахмурила брови:

– Мы что-то не то сказали?

– Нет, – ответила я с легкой улыбкой, которая стерла с моего лица постоянно угрюмый вид. – Я встречала немало людей, похожих на кабанов. Описание «устрашающий» им подходит.

В мыслях всплыл образ Рафула – бывшего управляющего в поместье, в котором я работала, – тут же сменившийся вторым лицом, которое мне хотелось бы навсегда стереть из памяти. Лицо мужчины, убившего Рафула за то, что тот поднял на меня руку.

Я изо всех сил старалась удержать свое сознание подальше от темных закоулков, в которых сохранилась память о нем, поэтому, тряхнув головой, задала свой вопрос:

– А сколько вам лет?

– Сто двенадцать.

Они заговорили в унисон, их слова спотыкались друг о друга. Какое-то мгновение пришлось переваривать услышанное. Следом на меня обрушилось осознание всего сказанного ими, а вместе с этим и волна головокружения.

– Но мы уже давно выглядим вот так.

Но от этого мне не перестало казаться, что голова вот-вот была готова повернуться вокруг своей оси, в процессе свернув мне шею, на которой та, судя по всему, уже неуверенно держалась в попытках не сойти с ума.

– Что ты имеешь в виду? – спросила я, переводя взгляд с мальчика на его подругу. Я знала, что они старше, чем выглядят. Но сто двенадцать? Они выглядели так молодо, так молодо!

Мальчик склонил голову в мою сторону:

– Ты и правда ничего не знаешь, да?

– Заткнись, Элдер, – шикнула на него девочка, затем сконфужено посмотрела на меня. – Он хуже Сирена. До войны он ни разу не покидал Элизию.

Мальчик, Элдер, закатил глаза.

– Как будто десять минут за ее пределами считаются, Элви.

Элви поджала губы и отодвинулась подальше от мальчика.

– Не обращай внимания на моего брата. Он еще не вышел из того возраста, когда мальчики дергают своих подружек за косички, чтобы привлечь внимание. А раз уж косичек у тебя нет, он избрал путь словесных перепалок.

Пунцовое лицо Элдера явственно выделялось на фоне его коротко остриженных волос. Он что-то неразборчиво пробормотал и сердито ушел за поток водной струи, при каждом шаге шаркая ногами. Секунду я наблюдала за ним краем глаза, а живот свело при мысли о шаге навстречу неогороженному краю башни.

Я снова поймала на себе взгляд Элдера, когда он, покраснев еще гуще, оглянулся на меня, прежде чем демонстративно спрятаться за одной из сводчатых колонн.

Элви выглядела самодовольной, когда я к ней повернулась.

– Вы…

– Близнецы, – закончила она за меня, как и прежде, энергично кивая. – Итрис – наша бабушка. Она растит нас с того момента, как разразилась война. Нам повезло оказаться здесь, когда миры разделились.

Она обвела рукой свою худощавую фигурку, не выдававшую того, что ей было уже больше века.

– А это произошло…

– Примерно пятьсот лет назад, если исчислять по человеческим меркам. Здесь время застыло.

Мне до этого показалось, что мое лицо не познает очередного оттенка бледности…

Возраст их не больше века. Больше шести.

– Поэтому твой порез и не зажил. Магии исцеления требуется ход времени… которое… здесь не идет.

Вдвоем мы посмотрели на пятно, портившее вид моей груди, и я внезапно почувствовала радость от того, что успела лишь слегка уколоть себя, когда после долгого ожидания появился Сирен. Я снова тряхнула головой, переводя взгляд на девочку-фейри, стоявшую передо мной.

Элви, должно быть, заметила выражение моего лица, потому что, лукаво улыбнувшись, подошла поближе и легонько подтолкнула меня. Я ожидала, что прикосновение будет мне противно, но ошиблась. Что-то в этой фейри обезоруживало.

– Не смотри на меня так, – сказала она, щеки ее порозовели. – У нас не такая большая разница в возрасте, как ты думаешь. По крайней мере, из всех фейри, которых я встречала, ты не сильно старше меня. Все остальные здесь совсем древние.

– Действительно древние, – с другой стороны сводчатого прохода подал голос Элдер, оповещая нас тем самым, что все еще слушает… хоть и находится в своем укрытии.

– Дело не в этом. Просто… Да, Элдер прав. Я и правда ничего не знаю об этом мире. – Или о своем собственном, раз уж на то пошло. Сейчас мне казалось, что я вообще ничего не знаю.

Я снова скользнула взглядом по брату Элви, который делал вид, что не пытается подглядывать за нами с противоположной стороны комнаты, и почувствовала, как нервное напряжение стало тревожить мышцы живота. Элдер, с его бледной кожей и белесыми волосами, совсем не был похож на моего брата. Но из-за одного его присутствия пульсировавший комок нервов напомнил о тоске по Солу. Я оставила его в Алдерии, думая, что больше никогда не вернусь, но как бы ни старалась свыкнуться с этой мыслью, она казалась более невыносимой день ото дня. Меня обманом заставили думать, что, покидая деревню, я защищаю младшего брата. Теперь же я знала правду. Знала, что лишь обрекла его на бо́льшие страдания, и с каждым днем мысль о возможности встретиться с родным братом снова казалась все более и более невозможной. Может, в Алдерии я и представляла для него угрозу, но отсюда я волей-неволей угрожала ему сильнее.

Чем ближе я была к фейри, к самому Аварату, тем больше была вероятность того, что меня снова используют ему во вред.

О чем бы Итрис и Сирен, выйдя из комнаты, ни говорили, когда они вернулись, оба были абсолютно спокойны. Итрис позвала внуков за собой, чему они покорно подчинились, но сперва каждый из них украдкой бросил в мою сторону взгляд, который не остался незамеченным: шаги Итрис раздавались намного громче обычного, пока она шла к двери.

Какое-то время Сирен вел себя так, будто не замечал меня. Он вернулся к ниспадающему потоку воды, протянул руку, но замер прежде, чем успел коснуться его пальцем. Могу поклясться, что в тот момент, всего на секунду, я увидела, как в черных водных гранях мелькнуло лицо. Но оно исчезло так же быстро, как и появилось.

Впрочем, поразмышлять над этим мне не удалось: Сирен наконец заговорил. От его холодного, расчетливого голоса по спине пробежал холодок.

– Итрис настояла на том, чтобы я больше внимания уделил твоему восстановлению, как она это называет.

От его слов я вздрогнула.

– Мне помнится, ты сказал…

– Я все еще придерживаюсь своего мнения.

Наконец Сирен посмотрел на меня, и я почувствовала, как пропадает минутное облегчение, – и не только из-за его слов, которые, казалось, все еще вертелись у него на языке, но и из-за выражения лица. Прошел всего день, как меня спасли из Аварата, а я уже привыкла к мнимой свободе, какой бы незначительной она ни была.

– Но в чем-то Итрис права, – добавил он, всего на долю секунды переведя взгляд на мою грудь, но я все равно почувствовала себя неуютно. – Я совсем отвык. Все мы отвыкли. Я не позаботился о тебе и намерен это сейчас же исправить.

На этот раз он пальцами коснулся потока черной воды, и я увидела лишь его отражение в ней. В разные стороны разлетелись брызги, усеивая его лицо блестящими каплями. Затем он подался вперед и прижался вплотную к поверхности будто бы остекленевшего потока. Не получилось расслышать, что он говорил тому, кто ждал по ту сторону, но он точно разговаривал – я заметила, как шевелились уголки его челюсти. Я переступила с ноги на ногу, подавшись назад, чтобы увидеть то, что крылось за тонким слоем воды. Как я и предполагала, не было видно даже вглядывающегося лица Сирена, не говоря уже о втором (предположительно) фейри. С кем бы его собеседник ни говорил и откуда бы ни отвечал, он все равно находился в другом месте.

Только когда Сирен отошел от воды, скользнув по мне самодовольным взглядом, я поняла, что он промок до нитки. Все, начиная от его серебристых волос и заканчивая одеждой в тон, было насквозь мокрое и липло к телу еще с тех пор, как его прервала сестра. Шелк мало что скрывал. Каждая резкая линия, каждый изгиб и каждый мускул стали видны отчетливее, чем если бы на нем вообще ничего не было надето. Я была так сбита с толку, что не заметила этого раньше, но сейчас изо всех сил пыталась отвлечься на что-то и не смотреть на него.

Сирен между тем, похоже, совсем не замечал, как старательно я отводила от него взгляд.

– Террек, – наконец нашлась я. – Что бы он со мной сделал? Итрис была полна решимости увести меня от него подальше.

– О, на самом деле он безобиден. Скорее ты просто умрешь от скуки, нежели он попытается убить тебя. Хотя, если жить так долго, как мы…

– Итрис уже предупредила меня, – пробормотала я. – Судьба похуже смерти, и все в этом роде.

Краем глаза я заметила, как проворные пальцы Сирена начали развязывать шнуровку сзади и по бокам мантии; наконец она распахнулась, позволяя ему отодрать промокшие шелковые полосы от кожи там, где они прилипли.

Тело фейри, облаченное в намокшую ткань, походило на мраморную статую, состоявшую из резко высеченных линий. Его лицо состояло из тех же тонких черт, на воссоздание которых мог быть способен только самый гениальный скульптор. Каждый мускул его тела был вырезан с той же виртуозностью, что и скулы, выступавшие у самых уголков глаз. Как я ни старалась отвести от него взгляда, сопротивление становилось бесполезным.

Было такое ощущение, что я смотрю на что-то запретное. Он был совершенен, каждый мускул наполнялся силой и двигался, пока он осторожно спускал слои серебристого шелка с плеч, огибая твердые, очерченные кубики пресса. Сирен остановился, когда мокрая ткань так низко свисала с его талии, что чудом не соскользнула сама по себе и не растеклась по полу, будто еще одной лужей. Мой взгляд опустился ниже, вслед за поясом Адониса, но наградой моему любопытству послужила лишь ткань, прикрывавшая все его естество, которое было видно еще минуту назад… если бы я смотрела.

Но я не смотрела. Намеренно.

Взглянула только тогда, когда он отвернулся от меня, и я впервые увидела его открытую спину. По-настоящему посмотрела. Ничего с собой не могла поделать.

От плеч вниз по широкой мускулистой спине прямо к тонкой талии тянулись серебристые шрамы. Нельзя было догадаться, нанес ли он их себе с какой-то целью, или же это уже давно зажившее напоминание о несчастном случае. Они складывались в аккуратный узор, хаотичную симметрию, которая и привлекла мой взгляд.

Мне безумно хотелось провести по шрамам кончиками пальцев, понять, выпирают ли они, вздрогнет ли Сирен от прикосновения к розоватым линиям, проглядывающим из-под серебра. Желание было так велико, что я почти поддалась ему: почувствовала, как дернулись пальцы, но руки сопротивлялись этому странному новому влечению.

Сирен даже не подозревал о том, как действует на меня. Он вытянул руки над головой, отводя назад длинные пряди волос, некоторые из которых прилипли к лицу. Его гладкие и все еще поблескивающие руки приглаживали волосы до тех пор, пока пальцы не запутались в прядях на затылке. Отточенными движениями они шевелились под волосами, приподнимая их и скручивая локоны в длинную, похожую на веревку прядь. Он легонько, так, чтобы не повредить ни один волосок, отжал скрученный жгут, и я увидела, как с его кончиков капает темная вода. От этого волосы его стали еще белее и засияли ярче; когда он повернулся, направляясь к краю башни, по его рельефному животу побежали темные ручейки. Вода, хоть и была темной, не казалась грязной. Она напоминала тень, не ту, от которой вокруг становится темнее, а ту, которая контрастирует с солнечным светом.

А в моем случае она еще затруднила дыхание и лишила дара речи, пока я изо всех сил старалась разрушить чары, жертвой которых стала.

– Что значит быть Искателем? – спросила я, когда Сирен проходил мимо водной стены, все еще льющейся с потолка, и вздрогнула от того, как неровно прозвучал голос. Меня правда интересовал этот вопрос, хоть я и использовала его, чтобы отвлечься от бешено колотящегося сердца, чей стук отдавался в ушах. Я уже дважды слышала этот титул от Итрис, его вес давил так же сильно, как и язвительность, с какой она употребляла его, набрасываясь с упреками на брата.

Все еще ничего не подозревающий Сирен, проходя мимо, бросил беглый взгляд на блестящую поверхность воды.

– Я – один из семи правителей Элизии, поэтому мне поручили охранять и использовать ворота, – будничным тоном произнес он. – Порталы. Омуты. Своды. Они бывают разных форм.

– Как то озеро, из которого ты меня вытащил?

– Да, то озеро. И как тот пруд во дворе, насчет которого моя сестра так стремилась тебя предупредить.

Легкий холодок остудил извивающийся жар у основания позвоночника.

– Она сказала, что без якоря пропаду там навсегда.

Сирен едва слышно, сдавленно произнес:

– Могла бы. Но это не точно. Множество фейри заходили в тот пруд без якоря и выходили из него целыми и невредимыми. Так же как многие входили в него с якорем, но не возвращались.

Слова, которые должны были меня успокоить, почему-то прозвучали даже более угрожающе. После всего, что я узнала о царстве фейри, даже это было не так просто. Мысленно я сделала пометку на всякий случай держаться подальше от всех прудов, порталов и подозрительных сводов.

– Так, значит, у вас магия осталась? Такая же, как в Аварате?

– Магия, да. Такая же, как в Аварате? Не совсем, – ответил Сирен. – Как и в Аварате, чары нашли свой путь к фейри этого королевства. Несмотря на то, что все мы одинаково связаны с волшебством, каждый род наделен определенной… силой… У каждого рода она своя.

– Значит, Итрис и ее внуки…

Наконец взгляд Сирена вернулся ко мне.

– Откуда вдруг взялись все эти вопросы? После нашего последнего разговора я решил, что тебе неинтересно знать, каково быть звездной фейри.

Вспыхнувшего румянца было достаточно, чтобы на лице Сирена расползлась самодовольная ухмылка. От осознания того, что он его заметил, я покраснела еще гуще, а вместе с тем возненавидела себя еще сильнее.

– Я… Я просто подумала, что лучше изучить своего врага, раз уж я заперта здесь вместе с ним.

– Интересная формулировка, – произнес Сирен, чей голос сделался текучим, мягким, словно мед, – учитывая то, что смотришь ты на меня вовсе не так, как полагается смотреть на врага.

Даже если мои слова и задели его, он не подал виду.

Нет, он пылал тем же невыносимым жаром, что все еще взбирался вверх по моей спине, прямо в голову, кружащуюся от неприличных мыслей.

Больше не могло быть и речи о том, чтобы не смотреть на него или хотя бы притворяться, что не смотрю. Взглядом я исследовала каждый миллиметр его тела, рассматривая каждую резкую линию от острых скул до пояса Адониса, снова уводящего мой взгляд от кубиков пресса, которые больше подходили мраморной статуе, нежели одному из правителей. Блестящие капли воды уже начали высыхать на коже, но отяжелевшая под ее весом ткань по-прежнему соскальзывала с бедер. Ткань сдвинулась и больше не скрывала его наготы от меня, сползя так низко, что теперь я видела не просто очертания его достоинства под тонкой прилипшей тканью. Невольно увидела все.

И это подтверждало, что фейри, стоявший прямо передо мной, разделяет желание, неукротимым зверем свирепствовавшее внутри меня.

Фейри, которого я должна ненавидеть так же сильно, как и остальных (даже сильнее, чем остальных). Но моими мыслями в тот момент управляла не ненависть.

Я раньше уже испытывала тягу к фейри. Сначала почувствовала ее к Калдамиру, но не он стал первым принцем, которому я уступила. Тогда она была явной, но на тот момент все было по-другому. Тогда я смогла преодолеть влечение, понимая, что за ним могло бы последовать.

Но сейчас… здесь… Я не могла списать это притяжение на чрезмерную усталость или на угасающий адреналин, все еще оставшийся в венах. Прерывистое дыхание, которое с каждым вдохом становилось все быстрее, наполнило меня страхом: возможно, я больше не была такой сильной, как прежде. Возможно, я недостаточно сильна, чтобы сопротивляться.

Сирен направился ко мне, и по его взгляду я поняла, что фейри влекло то же чувство, из-за которого я была не в состоянии отойти. Даже когда он подошел так близко, что я ощутила жар, исходивший от его кожи, все равно не отстранилась. Не могла отстраниться.

Я хотела только схватить его, притянуть к себе. Принять в себя. Позволить ему поглотить меня.

И это пугало меня больше всего остального.

– Что со мной не так? – наконец прошептала я. Губы разомкнулись, а его опасно приблизились к моим. Сердце бешено забилось, и я не могла понять, чего боюсь больше: прямо сейчас упасть замертво от сердечного приступа или же того, что почувствую, если Сирен окончательно преодолеет постоянно сокращающееся между нами расстояние.

– С тобой все в порядке, Делфина, – сказал Сирен. В его голосе, таком же низком, как и мой шепот, прозвучало что-то глубокое, первобытное. – Ты фейри. Это и значит быть фейри. Ты чувствуешь это впервые.

Это и значит быть фейри.

Его слова вцепились в меня, и впервые за целую вечность я почувствовала, как воздух наполняет мои легкие. Я сразу поняла, что он имел в виду, чувствовала это много дней с момента своего перерождения в Горном дворе. Тогда из-за всех последовавших за ним обстоятельств просто не смогла распознать это чувство.

Изменилась не только моя внешность. Хоть изменения едва бросались в глаза, сейчас я чувствовала, как они пронизывают каждую клеточку моего тела.

– Отвечая на твой первый вопрос… – медленно продолжал Сирен. Из-за близости его тела к моему я совершенно забыла, как мы вообще оказались в такой ситуации. – Да, Делф. Итрис и ее внуки – мои племянники в некотором роде – разделяют мою тягу к магии порталов. Так же, как, предположительно, и ты.

Я не сразу поняла, о чем он говорит, но как только смысл его слов начал до меня доходить, наконец нашла в себе силы разрушить повисшее между нами томление.

– Погоди, ты хочешь сказать, что мы, возможно, родственники?

– Ты звездная фейри.

Его будничный тон привел меня в ярость.

– Да что это вообще означает? – накинулась я, и неутоленный жар поспешил вырваться наружу любым доступным способом.

– Все фейри так или иначе состоят в родстве. Мы все созданы из одной и той же звездной пыли. Но если хочешь услышать сегодня еще больше ответов, тебе придется дать мне что-то взамен.

Он протянул руку и коснулся меня, едва дотронувшись до виска, когда отводил прядь волос. Порывистого прикосновения хватило, чтобы я опять почти растворилась в нем.

Почти.

Но этого было недостаточно, особенно теперь, когда я знала истинную опасность моего влечения к нему.

– На что именно ты намекаешь? – спросила я, сжав зубы и снова глядя в темные глаза Сирена.

– Я говорю о сделке. Хотя… – Он умолк, оторвал взгляд от моих глаз и проследил за изгибами моего тела. – Возможно, я соглашусь на другой вариант, если ты хорошо попросишь.

Еще минуту назад я бы расплавилась в его руках, не сомневаясь, что с радостью бы упала в его объятья, наплевав на последствия. Сейчас же я уже не была так уверена.

Ведь теперь в моей голове застряла мысль, что фейри, стоявший передо мной, – как бы ни было велико мое влечение к нему – мог оказаться моим прапрапрадедом или кем-то еще достаточно близким. Румянец сошел с моего лица.

Побледнев, я отпрянула от прикосновения Сирена и почувствовала боль из-за увеличивающегося между нами расстояния. Боль, которая лишь усилила нараставшую тошноту.

Сирен заметил это, но, к счастью, его мысли оказались не настолько мрачными. Он склонил голову набок, и похотливое выражение его белого лица сменилось озабоченностью.

– Твоему телу понадобится время, чтобы привыкнуть. С человеческими телами так всегда. Было бы гораздо проще, если бы ты насовсем отказалась от своей человеческой сущности.

На этот раз у меня скрутило живот по другой причине.

– Что?

На губах Сирена снова заиграла самодовольная улыбка. На мгновение он крепко сжал их и, прищурив глаза, осмотрел меня так, как будто уличил в какой-то наивной затее.

– Я знаю, что ты делаешь, – хитро произнес он. – Но я уже сказал: если хочешь получить ответы, нам придется заключить сделку.

– Никакую сделку я заключать не стану, – ответила я, выпрямляясь и заставляя разум успокоиться. Пусть мое тело и пыталось многочисленными способами предать меня, хотя бы в отказе я была уверена.

Сирен заметил мою непоколебимость, но вместо проблеска разочарования, которого я ждала, увидела, как улыбка на его лице стала еще самодовольней.

– Не переживай, принуждать не буду, – сказал он. – Больше я об этом не попрошу. Но если передумаешь, Делфина, тебе придется уже умолять меня.

Он небрежно махнул рукой в сторону двери, где я заметила ожидающую в ее тени девушку-фейри. По тому, как она пялилась на меня и держала стопку свежего белья в руках, я сразу же поняла, что девушка пришла за мной, – еще одна из служанок, которые сновали в тенях замка.

Мне нечего было добавить к словам Сирена, ведь я знала – что бы я ни сказала, все равно об этом пожалею. Он же, с другой стороны, еще не закончил говорить.

Когда я вышла, его прощальные слова все еще звучали у меня в ушах.

– Все-таки если я твой враг, то могу и вести себя соответствующе.

Глава восьмая

Делфина

Служанка-фейри покорно вела меня обратно в комнату через напоминающий соты лабиринт коридоров, даже слишком покорно. Я бы решила, что тут замешано что-то сверхъестественное, не прилагай она массу усилий, чтобы не споткнуться о свисавшую с рук ткань, – так быстро она шла по извилистым дорожкам.

Я бы предложила ей помочь донести белье, если бы не запыхалась, пытаясь догнать ее. Задыхаться пришлось по нескольким причинам, и далеко не только из-за непрерывного темпа, что гулом неровных шагов отдавался в ушах. Встреча с Сиреном потрясла меня. На меня сразу обрушился шквал противоречивых эмоций. Уже остывшая похоть собралась под ложечкой в нечто плотное и густое.

Ощущалось чересчур горькое послевкусие не только из-за того, что он может оказаться моим дальним родственником. Но и из-за того, что у меня вообще могут быть такие родственники.

Почему-то эта мысль ни разу с того момента, как я узнала, что наполовину фейри, не приходила мне в голову.

Но если я наполовину фейри, где-то в моей родословной должен был оказаться один из них, а учитывая то, как долго они живут, велик шанс, что этот фейри, кем бы он ни был, все еще жив.

Я предположила, что это был он, ведь даже вообразить себе не могла, чтобы женщина бросила своего ребенка в мире людей, зная, что его принадлежность к фейри означает неминуемую смерть. Пожалуй, если бы это произошло с человеческой женщиной, она бы с легкостью могла подбросить ребенка кому-то другому. В своей деревне я видела достаточно поспешных замужеств среди девушек, которые были слишком несдержанны в любви, и знала, как просто все улаживалось.

Но как поступать со странным, отмеченным фейри младенцем, который однажды ночью просто появился у мужчины на пороге?

Я по личному опыту знала, что жители деревни придут за таким. Они пришли за мной, несмотря на моих человеческих родителей. Если бы не было никаких доказательств того, что я не подменыш, меня бы, несомненно, оставили на съедение диким животным, как когда-то толпа крестьян грозилась сделать.

Я была так поглощена своими мыслями, что слишком поздно осознала, как странно себя ведет служанка. Только когда я услышала громкий звон, вслед за которым последовало приглушенное ругательство, я поняла, что же она делает.

Она стояла посреди комнаты, руками опираясь на огромную ванну из металла, которую тащила по хрустальному полу поближе к огню. Огонь едва потрескивал, как будто не привык, чтобы его разжигали, не говоря уже о небольшом металлическом котелке, который был кое-как подвешен над ним – предположительно для того, чтобы нагревать воду, а может, чтобы прикончить незадачливую лягушку. Котелок маленького размера вместе с таким крошечным огоньком ни за что на свете не смогли бы нагреть для человека воду для целой ванны.

И уж однозначно не нагрели бы ванну того размера, которую девушка-фейри, отдуваясь, тащила по полу, и я крайне удивилась тому, что она не оставила длинных царапин, навсегда врезавшихся в сияющий пол.

– Что… что ты вообще делаешь?

Она остановилась и окинула меня недобрым взглядом, словно тупицей тут оказалась я.

– Набираю ванну. Люди знают, что такое ванна, верно?

Я проигнорировала выпад, прозвучавший в ее словах, и даже более обидный оценивающий взгляд, с каким она посмотрела на меня. При нынешних обстоятельствах едва ли можно обижаться, не представ при этом абсолютной лицемеркой. Вместо этого я кивком головы указала на сияющий таз в ее руках. Яркая медь блестела в угасающем свете звезд. На его идеальной поверхности не было ни следа от пальцев, несмотря на обхватывавшие его руки фейри, которая пыталась вытащить его из холодного угла на чуть менее холодную середину комнаты.

В этом и заключалась главная проблема дворцов, построенных из камня и драгоценностей.

– Ею вообще когда-нибудь пользовались? – спросила я.

– Не последний…

– По крайней мере век, полагаю, – прервала я ее, взглядом скользя по блестящей поверхности.

Она протянула тяжелую ванну еще несколько сантиметров, затем остановилась и провела рукой по лбу. Махнула рукой, нахмурилась, а затем, раздраженно вздохнув, направилась к огню, чтобы голыми руками снять горячий котелок.

Я удивилась, как она не обожглась, но потом заметила, что над темной водой, которую она вылила на дно ванны, не поднимается ни единый завиток пара. Еле теплой воды едва хватило, чтобы полностью покрыть дно.

Вдвоем мы какое-то время в безмолвном разочаровании смотрели на пустую ванну.

– Итрис настояла, – наконец произнесла она, и с ее губ слетел еще один вздох.

– С чего бы это? – спросила я, внезапно насторожившись.

– Она не хотела выставлять тебя на посмешище, отведя в общественные бани.

Подозрение, овладевшее мною секунду назад, превратилось во что-то близкое к чувству вины. И почему я так быстро осудила сестру Сирена? Может, она резкая, но пока что не сделала ничего, чтобы заслужить мое недоверие. Если уж мне и стоит кому-то не доверять, так это ее брату.

Тому самому брату, при мысли о котором по спине бежали мурашки.

Служанка оставила меня одну, наказав раздеваться, и вернулась, лишь когда я уже давно избавилась от последнего предмета своего наряда и кучей свалила все на полу у своих ног. Стоя и слегка дрожа на прохладном воздухе, пока она выливала последнее из полудюжины ведер холодной воды – любые попытки нагреть ее были давно позабыты, – я наконец поняла, что в ней казалось странным. Не ванна, не котелок и даже не изображения медленно варящихся до смерти амфибий, непрестанно появлявшихся на стенах перед моим взором.

Дело было в ней.

– Ты не звездная, да?

Она замерла на месте, в одной руке держа тряпочку, которую обмакнула в мазь, а в другой – бинты. Она уже смыла кровь с моей груди. Рассмотрев рану получше, я с облегчением отметила, что та была не больше пореза от бумаги, из которого на кожу медленно, хоть и постоянно, стекала кровь. Но истечь кровью до смерти в ближайшем будущем мне не грозило, если слова Элви о времени и исцелении в этом королевстве были правдой.

Служанка работала молча – я вздрогнула от ощущения на коже текстуры мази, – а затем наложила вату и обмотала мою грудь бинтами, чтобы кровь впитывалась в них и я не выглядела подобно жертве неудавшегося убийства в любом платье, которое надевала.

То, в котором я пришла из Горного двора, уже лежало в куче на полу: запачканный лиф был покрыт запекшейся кровью, так что велика вероятность – даже если не вспоминать, что оно порвалось в последнем сражении, – что я больше никогда его не надену, потому что оно отправится в мусор.

Даже немного жаль. Платье было красивым, самым утонченным из того, что мне довелось носить, несмотря на то, что теперь оно напоминало о самых ужасных моментах всей моей жизни.

Служанка не ответила на мой вопрос о том, что она за фейри, – по крайней мере, до тех пор, пока не отступила на шаг, чтобы полюбоваться результатом своей работы с бинтами. Наложены они были в лучшем случае небрежно, но для того, кто никогда в жизни не имел дела с бинтами, и так сойдет.

Мне не хватило духу сказать ей, что все придется переделать, как только я вылезу из ванны, и я вздохнула с облегчением, когда она оставила дополнительные бинты, чтобы я могла сама перебинтовать рану, поэтому мне вообще не пришлось ей ничего говорить.

– Итак, звездная?

Она раздраженно сморщила нос.

– А ты и правда болтливая. Неудивительно, что Сирен отказался отвечать на твои глупые вопросы.

Она окончательно поставила крест на попытках нагреть воду в ванне, когда совершила столько вылазок в коридор, что мне начало казаться, будто где-то там находится некий магический проход, ведущий к месту для набора воды. Может, я просто окончательно потеряла счет времени и лучше бы мне вообще ничего сейчас не знать.

Служанка начала раскладывать кучу белья, которую несла, когда мы вдвоем с ней поднимались в башню. Я едва обратила внимание на отдельные предметы одежды, каждый из которых был в серебристых оттенках Звездного двора.

Я была слишком занята, чтобы обращать на нее внимание.

– Так что? – снова спросила я, отчего она замерла на месте, расправляя сорочку с кружевной отделкой. – Ты звездная?

Она еле слышно вздохнула, и ее всего на секунду расправленные плечи слегка поникли, когда она, хоть и резко, ответила:

– Нет, – сказала она. – Не звездная. Я из Горного двора. Была когда-то.

Я снова оглядела ее, наконец поняв, что же в ее внешности все это время не давало мне покоя. Из всех фейри горные больше всего были похожи на звездных. Вот почему мне потребовалось время, чтобы это понять, даже несмотря на то, что фейри, стоявшая передо мной, единственная из всех, кого я здесь видела с того момента, как пришла, не обладала характерными белыми волосами и черными глазами.

Но как только об этом подумала, сразу же поняла, что это не совсем так.

Как только оказалась тут, я повидала множество фейри из других дворов – они так быстро сновали туда-сюда по коридорам, что я едва их замечала. Сейчас же, дотянувшись до расплывчатых воспоминаний об извилистых проходах замка, я начала припоминать, что мельком видела многих фейри, которые явно не были звездными.

Хотя в отличие от многих других служанка передо мной могла бы при беглом взгляде сойти за звездную. Волосы у нее были светлые, плечи шире, чем у фейри других дворов, например Лесного двора под предводительством Никса, и она была высокой. Но именно ее лицо, суровый взгляд, лишенный веселья, которым она смотрела на меня, напоминали о дворе, на троне которого восседал принц Калдамир.

И тут я наконец поняла, что же в ее движениях показалось мне таким странным ранее. Дело было не в том, что она совершала нечто особенно необычное… для человека. Но почему она трудилась не как остальные фейри?

Даже в Аварате они не работали так, как эта служанка. Они уже давно привыкли к исчезновению чар и научились служить своему королевству с изяществом, как будто магия и не покидала его.

Здесь же, где магические ниточки мерцали неведомо откуда, отсутствие магии у нее бросалось в глаза.

– Ты поэтому не пользуешься магией? Это все из-за Аварата и лишения магических способностей?

– Вообще-то нет, – ответила она, и в ее голосе впервые послышались печальные нотки. – Все из-за этого.

Она подняла руку, но я не сразу увидела то, что она пыталась показать мне. Ее запястье охватывал изысканный серебряный браслет.

– Из-за этого я вынуждена таскать тазы и котлы с водой, вместо того чтобы позволить чарам выполнить всю работу за меня. Мой приговор не был бы и вполовину таким ужасным, оставь они в покое мою магию. Но у судей свой подход: если они что-то решили, то уже не поменяют своего мнения.

– Приговор… То есть ты пленница?

– Когда ты так говоришь, кажется, что я жертва.

Она была уже в дверях, когда я остановила ее в последний раз.

– Хочешь сказать, ты не жертва?

Она даже не обернулась, продолжив собирать с пола мою испачканную и изорванную в клочья одежду – ну, или то, что от нее осталось.

– Скажем так, Звездный двор проявил милосердие, оставив меня здесь навечно служанкой. Но я этого не заслужила после всего, что мне приходилось делать.

Она бы так и ушла, больше ничего не сказав, если бы я позволила.

– Как тебя зовут?

Служанка на некоторое продолжительное время замолчала, и я задумалась, подумывает ли она скрыть от меня свое имя после всего, чем уже поделилась со мной.

– Эйр.

Отчего-то ее имя не прогнало холодок, обосновавшийся на спине и намеревавшийся там остаться. И дело было вовсе не в ледяной воде, которая вызывала острое желание выскочить из ванны.

Глава девятая

Делфина

Что такого ужасного могла натворить фейри, чтобы так охотно согласиться на вечное рабство?

А если не охотно, то, по крайней мере, без особого сожаления, если она не пыталась прикончить своих хозяев или если именно это и не стало изначальной причиной приговора Эйр.

В моменте я задумалась. Горячей ванне удалось бы изгнать холодок из тела, но ледяная вода только помогла ему прочнее осесть в костях. Если у меня и было желание исследовать замок этим вечером, оно уже пропало, когда мое продрогшее тело вновь оказалось на кровати под покрывалами. Я старалась изо всех сил, но отмылась ровно настолько, насколько позволила холодная вода.

Я терла себя до тех пор, пока не испугалась, что обдеру кожу, но все равно отчего-то казалась себе грязной под простынями. Возможно, они были слишком мягкими: ткань казалась мягче, чем моя кожа, которая под ними ощущалась грубой и неухоженной. Каким бы холодным ни было прикосновение воздуха к влажной коже, я не могла заставить себя оставаться под простынями.

Но даже несмотря на дрожь во всем теле меня одолевал сон. Я заснула, свернувшись калачиком, пока меня окутывал непрерывный поток холодного воздуха, что стало своего рода наказанием. Я не заслуживала лежать под такими роскошными простынями. Здесь мне приходится быть чужой, как и везде, но так даже лучше. Как бы они ни пытались убедить меня в том, что это не так, здесь я не чувствовала себя комфортно. Пока что единственной, кто относился ко мне как к равной, была Эйр. Из-за нашей короткой встречи перед моими закрытыми глазами вспыхнули необузданные разумом кошмары.

Да, все так.

Фейри – мои враги. Я не должна забывать об этом. В мире, где похитители напоминают шелковые простыни, расстеленные на кровати, я должна помнить, какие они на самом деле немягкие по своей природе… или же меня постигнет участь Эйр – я навсегда превращусь в рабыню, исполняющую их желания.

Раньше я уже позволила себе забыть: спуталась с фейри, которые и привели меня в свое королевство. Чаще всего в кошмарах я видела их лица: расплывчатые образы Тетиса, Никса и Армина. В темных тенях страдальческое выражение их лиц сменялось угрюмостью во взглядах. Даже во сне от их вида внутри что-то обрывалось, а сердце предательски екало. Мне хотелось успокоить боль, отражавшуюся на их лицах, хотелось сказать им, что я в порядке, что похитившие меня фейри не обрекли меня на ту участь, на которую когда-то пытались обречь они.

Можно было понять ярость Калдамира, когда возникало его лицо.

Я тонула в ней, позволяя согреть меня. Сосредоточивалась на его лице, пока оно не разожгло внутри меня огонь, распространяя мою собственную ярость по заледеневшим венам.

Наутро я была окутана жаром. Он струился по плечам, подрагивал на спине теплыми касаниями, мягкостью на коже. Мышцы свело от боли, особенно руки в кулаках перед лицом. Мои пальцы сжимали шелковую ткань, от прикосновения которой кожу все еще покалывало. В полудреме я почувствовала, как губы сложились в имя, хотя я не знала точно в чье. Не знала до тех пор, пока остатки сна не заставили меня подпрыгнуть в постели вместо того, чтобы зарыться глубже в ее тепло.

От внезапного движения что-то соскользнуло с кровати и юркнуло в угол комнаты так быстро, что я даже не сразу поняла, что составляло мне компанию. Я старалась отвлечься от пылающих от разочарования щек.

Как только я осознала, что жар исходил не от моей внутренней ярости, а от чего-то в моей постели, мысли тут же метнулись к мускулистому фейри. Высшему фейри, а не тому созданию, что отбрасывало тени, юркнув под мебель, придвинутую к округлым стенам.

От этой мысли я должна была бы потянуться за кинжалом под матрасом, а не искать новых приключений на свою задницу. И уж точно не должна была разжимать губы, позволяя легкому, хриплому вздоху, словно приглашению, вырваться наружу.

Но что еще важнее, я не должна была чувствовать, как жар поднимается между бедер.

Я просто привыкаю к своей новой сущности фейри. Не иначе. Вот чего мне стоит опасаться: предательства со стороны собственного тела, а не только самих фейри.

Существо снова зашевелилось, напоминая о той угрозе, которую представляли для меня фейри. Я не имела ни малейшего представления, как оно попало внутрь, ведь я предусмотрительно закрыла окна на ночь. Я напряглась. Голова шла кругом, пока приходилось рассматривать, с чем имею дело. Низших фейри я встречала всего пару раз: в Аварате это были скорее враги, а не друзья.

Я с опаской пыталась выяснить, с кем столкнулась на этот раз.

Существо было похоже на кота, только в два раза больше любого кота, увиденного мной в Алдерии. Но не размер, однако, выдавал в нем волшебную суть, а его глаза. Они на удивление напоминали глаза человека или, точнее, фейри. Во взгляде существа пылал ум, широко раскрытыми глазами оно пыталось просканировать меня, а я тем временем изучала его. Глаза сияли рассудительностью, были зелеными с темным ободком и выделялись на фоне его белой с серебряными полосами шерсти.

Я была так заворожена ими, потерявшись в золотых искорках, в которых бурлила жизнь, что не услышала, как вошла Эйр. Не знала, что служанка была в комнате до тех пор, пока внезапно не появилась метла и не стала бить существо, съежившееся в углу.

Я вскрикнула от удивления, но мой крик утонул в рыке, который раздался в ушах за секунду до того, как существо вынырнуло из-под стола. Оно однозначно было крупнее кота, и когти у него были под стать размеру. Своенравное создание бросилось прямо ко мне, и я застыла, но существо лишь юркнуло за мои ноги, свисавшие с края кровати. Не успело оно забраться под кровать, как Эйр очутилась рядом, вскинув длинную рукоять метлы наподобие меча и приготовившись снова ему угрожать.

Существо зашипело, едва уклонившись от нее, и направилось к стене, но снова встретило преграду. После того как накануне я едва поспевала за ней, меня не должна была удивлять скорость, с какой двигалась Эйр. Куда бы ни повернулось существо, Эйр была на шаг впереди, и с каждым взмахом из ее горла тоже вырывался полурык.

Я хотела приказать ей остановиться, но не смогла выдавить из себя ни слова. В глазах Эйр пылала ярость, которая напомнила мне о ярости другого горного фейри, но тот не был приговорен к вечному рабству за преступление, которое было настолько чудовищным, что он мог посчитать его даже заслуженным. Меньше всего мне хотелось встать между фейри и ее добычей. К счастью, раздался голос:

– Сейчас же прекрати!

Эйр замерла – рукоять метлы повисла в воздухе на ее руках, лицо застыло в оскале – за секунду до того, как ее импровизированное оружие наконец достигло цели. Похожее на кота существо, прижатое спиной к полу, вскочило на ноги и бросилось не в протянутые руки подоспевшей Элви, а в мои.

Я поймала его просто, инстинктивно и как раз вовремя. Заметила, как длинные когти существа втягиваются в лапы за секунду до того, как впились в меня.

Элви, все еще стоявшая в дверях, надула губки.

– А, ты ему определенно нравишься.

В ее голосе прозвучала горечь, которую она объяснила мгновением позже, добавив только для меня:

– Кэтсуги преданные. Невероятно преданные. Сомневаюсь, что он позволит кому-то из нас до себя дотронуться, раз уж выбрал тебя.

– Разве что выпустив когти, – резко добавила Эйр, но ее озлобленность была связана скорее с ненавистью, нежели с завистью. Пока Элви неотрывно смотрела на густую роскошную шерсть, которая щекотала мой подбородок, служанку больше интересовали массивные мягкие лапы, которые все еще пытались удержаться на слишком маленьких для его съеженной фигуры коленях.

Элви вздохнула:

– Он еще котенок. Тебе так повезло. Я всегда хотела, чтобы меня выбрали.

– Ага, если считать везением питомца, который может вырвать тебе глотку уже сейчас, не говоря уже о том, что будет, когда он вырастет. – Эйр презрительно окинула взглядом комок шерсти с когтями у меня на руках. – При моем дворе мы носили их шкуры как символ смелости.

– А мы не убиваем низших фейри ради забавы, – дала отпор Элви, оторвав наконец от меня взгляд, полный зависти, и уставившись на Эйр. – Может, тебе стоит заняться чем-то более полезным вместо того, чтобы рассиживать здесь и нападать на первого гостя за целый век?

Губы Эйр сжались в тонкую линию, но спорить она не стала. Я еще какое-то время смотрела на дверь после того, как она ушла, поэтому Элви слегка толкнула меня в плечо, привлекая к себе мое внимание.

– Да что с тобой? – спросила она. – Только не говори, что боишься свою служанку.

Свою служанку? Даже в самых смелых своих мечтах я не могла представить, что когда-нибудь услышу нечто подобное.

Но этой мысли было недостаточно, чтобы удержать легкую дрожь, сотрясшую плечи. Кэтсуга на коленях напрягся, всмотревшись в мои глаза.

– А не сто́ит? – Я еще раз взглянула на дверь, руки чуть крепче сжали мягкую шерсть, обволакивающую бедра. – Что она натворила, чтобы оказаться здесь?

– Иногда судьба бывает и похуже…

– Смерти? – спросила я, повторив слова, навязанные мне ее бабушкой и двоюродным дедом. – Вечное рабство, по-моему, как раз хуже.

– Да, но оно не кажется таким уж ужасным, если по твоей вине столько людей погибло.

У меня свело живот.

– Так Эйр…

– Убийца.

Кровь застыла в моих жилах. Словно почувствовав это, кэтсуга прильнул ближе, уткнувшись носом в грудь.

– Как она… должна ли я… – Я не могла составить связное предложение, пока проносившиеся в моей голове мысли не остановились на том, что я смогла произнести: – Сирен обещал, что я в безопасности.

– И это правда. – Элви потянулась было ко мне, как будто хотела утешить, но кэтсуга на моих коленях снова напрягся, опасно зарычав. Я почувствовала, как он начал выпускать когти, но, к счастью, убрал их, когда Элви отпрянула, не успев вонзить их в ткань, разделявшую нас. – А сейчас даже в большей, чем когда-либо, – добавила Элви и посмотрела, прищурившись, на существо на моих коленях.

– Тебе придется дать ему имя прямо сейчас.

– Имя?

Вдвоем мы опустили взгляд на кэтсугу, внимательно изучая его так же, как он изучал нас. Чем дольше я смотрела, тем сильнее его серебристая шерстка напоминала мне о сиянии, которое я видела в первую ночь.

– Может, Мун?[1]

Имя было настолько простым, что я чуть не покраснела, произнося его вслух, но кэтсуга тут же замурлыкал и прижался головой к моей груди – явный признак одобрения. Ну или он просто удачно выбирал время для проявления привязанности.

– Ах ты ж, – произнесла Элви, соскочив с кровати и тряся головой. – Вы уже спелись, да? Да брось ты. На ее месте должна быть я.

Она слишком спокойно это произнесла, и я поняла, что еще чуть-чуть, и ее зависть начнет пугать. Элви стала ходить по комнате, одно за другим открывая окна, пока мы с Муном обменивались еще парой долгих взглядов, и сила его глаз почти настораживала.

Несмотря на то что мы с существом, по словам Элви, «спелись», как только она отошла назад, чтобы полюбоваться своей работой, кэтсуга тут же слез с моих коленей и выпрыгнул в ближайшее окно.

Какое-то время мы обе сидели с удивлением на лицах. Затем, чтобы заверить меня в безопасности кэтсуги, Элви сказала:

– Не переживай, я уверена, с ним все хорошо. Он вон там, видишь?

Она указала на узкую лесенку, вившуюся вокруг стен башни. Проследив взглядом за ее пальцем, я заметила, как мелькнул хвост Муна, заворачивающего за угол. А чуть поодаль между открытыми сводами одного из многочисленных коридоров замка полыхнула серебристая вспышка. Я не успела понять, что это было, но, судя по приглушенному ругательству, сорвавшемуся с губ Элви, она поняла.

– Что это? – спросила я звенящим от легкой паники голосом. Я не хотела знать, что могло заставить такую фейри, как Элви, которая даже бровью не повела в присутствии убийцы, выругаться.

Она покачала головой, втянув воздух сквозь зубы.

– Похоже, Террек, как и я, решил навестить тебя.

Вместе мы наблюдали за тем, как фигура появилась под другим сводом, приближаясь к нам.

– Кстати, а почему ты здесь? – наконец спросила я. – Шпионишь за мной для Итрис?

– Шпионю за тобой? Не совсем, хотя можно сказать, что я здесь из-за нее. – Она остановилась и стыдливо склонила голову. – Я решила сбежать от гнева бабушки и найти тебя, – призналась она. – Сегодня утром у нее возникли проблемы с чарами. Не думаю, что кто-то сейчас хочет находиться с ней рядом.

– Мне кажется, что ты поступила не совсем правильно, придя сюда, если хотела избежать ее гнева.

– Вообще-то, – сказала она, повернувшись ко мне, глаза ее странно блестели, – думаю, ты права. Возможно, Террек шел к тебе по той же причине, что и я, но теперь у меня появилась идея получше.

– И какая же? – спросила я, сразу же задумавшись, действительно ли хочу знать, в чем заключалась эта идея получше.

– Если Террек здесь, то покои Провидца пустуют.

Глава десятая

Делфина

Лаборатория Террека не имела ничего общего с тем, что я со страху себе вообразила. Вместо инструментов для вскрытия и осмотра, покои Провидца заполняли различные сосуды, предназначенные, как я предположила, для гадания. Тут были не только бассейны, наполненные темной водой, к которым я уже начала привыкать, но и многое другое: зеркала, кристаллы, блестящий металл – словом, все то, в чем отражались предметы.

А еще это была первая комната, в которой не было подобия окна, смотрящего в небо.

Я настолько привыкла к открытому небу, что почувствовала надвигающийся приступ клаустрофобии, как только дверь за нами закрылась. Трудно было сказать, находимся мы над землей или же глубоко под горой – пришлось уяснить, что двери в этом дворце вовсе не обязательно ведут в комнату на противоположной стороне. Но если бы я держала пари, то поставила бы весь свой скудный заработок в поместье Отто на то, что мы были в пещере.

Сводчатый потолок был вырезан из камня и выполнен так искусно, что казалось, будто мастер обрабатывал монолит изнутри. Покои на самом деле представляли собой несколько комнат, соединенных массивными сводчатыми арками и освещенных подвешенными сферами, которые медленно кружили над головой, словно звезды. Двигающиеся светильники, испуская ровное и жутковатое голубое сияние, отбрасывали темные тени на стену, подрагивавшие на неровностях архитектурных решений.

Сферы, похоже, знали о нашем присутствии, кружа слегка позади нас, пока мы проходили мимо отличных друг от друга омутов и инструментов, аккуратно разложенных по всему пространству. Элви украдкой наблюдала за мной. Уголки ее губ поднимались в легкой улыбке всякий раз, когда она замечала, что я с удивлением таращусь на какой-то предмет, который ей казался совершенно обыденным.

Я даже представить себе не могла, что когда-нибудь эта комната – или что бы то ни было вообще в Элизии – покажется мне обычной.

Ведь чем дольше приходилось задерживаться здесь, тем сильнее ощущалось присутствие чар. Запрокинув голову назад из-за слишком быстро пролетевшей мимо сферы, я задалась вопросом: выглядел ли Аварат когда-то так же? Дрожал ли он точно так же от магии, имевшей наглость вырваться наружу… Или дело было вовсе не в новом королевстве?

Может, она всегда присутствовала там, в Аварате, просто была недосягаема.

Наверное, это я изменилась и теперь чувствовала ее.

– Вот мы и пришли.

Элви наконец остановилась перед одной из плоских чаш. Она напомнила мне поилку для птиц. Вода в ней была такой темной, что, даже стоя прямо над ней, я едва различала черты своего лица в отражении.

– А что это?

Даже в темноте получалось видеть, как в глазах фейри снова вспыхнули искры – так же, как в тот момент, когда она посвятила меня в свой план.

– Пространственный омут.

– Пространственный?

– Можно заглянуть в Аварат, а если повезет, то и за его пределы.

От ее слов у меня замерло сердце.

– Хочешь сказать… Хочешь сказать, ты можешь заглянуть в Алдерию?

На этот раз губы расплылись в улыбке, и легкий кивок головы свидетельствовал о том, что сама она тоже в предвкушении.

– Теперь, когда ты здесь, возможно.

Я изо всех сил старалась сморгнуть горячие слезы, обжигавшие глаза.

Алдерия. От мысли, что я могу взглянуть на нее, пусть даже мельком, сквозь темный омут передо мной, у меня голова пошла кругом, а сердце запело ударами от предвкушения.

– А можно… Можно увидеть кого-то конкретного?

– А ты хочешь увидеть кого-то конкретного? – спросила Элви, выгнув бровь.

– Брата. – Слово слетело с губ еще до того, как она закончила говорить. Я отвела взгляд, опустив его на омут, дыхание замерло в груди. Его имя прозвучало тихим шепотом, и я представила, каково будет снова его увидеть. – Сола.

В горле встал ком: я изо всех сил старалась не дать слезам и приглушенным всхлипам вырваться наружу.

– Брата? Ой, можешь забрать себе моего. Может, хочешь еще кого-то увидеть? – Выгнутая бровь дернулась. – Старого друга? Может, парня?

– Нет, – ответила я, но слишком поспешно, почти агрессивно. – Больше никого нет.

По крайней мере, никого, кто имел бы значение в моей старой жизни.

Несмотря на свой разочарованный вид, Элви кивнула и принялась выстраивать минералы вдоль гладкого края сосуда. Не только на первый взгляд обычные камешки, но и кристаллы разных расцветок: от серебристых до черных. Она осторожно передвигала их, с невероятной четкостью расставляя каждый из них в определенной последовательности. Сосредоточившись на задаче, она слегка хмурила брови и безмолвно шевелила губами.

Затем она приказала мне встать напротив нее. Вытянув руку, фейри подтолкнула меня на нужное место, а затем встала с противоположной стороны.

– Держи ухо востро, ладно? Иногда я отвлекаюсь, когда слишком сильно пытаюсь сосредоточиться, а нам лучше убраться отсюда до того, как вернется Террек.

Элви понизила голос до шепота и бросила поспешный взгляд через плечо. Я проследила за ним, и живот снова свело, как это происходило довольно часто в последние дни.

– Что будет, если он нас поймает?

Элви махнула рукой, что казалось слишком небрежным для той, чье лицо еще секунду назад омрачало беспокойство. Она глубоко вздохнула, взгляд снова сосредоточился на идеально гладкой поверхности воды. Сразу ничего не произошло. Не знаю, должно ли было, но спрашивать я побоялась. Хоть кто-то из здешних фейри не пытался обманом вытащить из меня сведения, и мне не хотелось все испортить, показавшись слишком нетерпеливой.

Даже если мое нетерпение могло показаться оправданным. Оно мучило изнутри так, что я изо всех сил старалась унять дрожь в руках.

– У рода Террека это получается лучше, но я тренировалась.

– А разве Сирен – не Искатель? Твой дядя? Он не из твоего рода?

– Многие звездные фейри используют порталы для своей магии, но у всех нас разный подход к ним. Если вообще приходится пользоваться порталами. Это может слегка… надоесть. – Она надолго замолчала, затем, сморщив нос, продолжила: – Поэтому давным-давно я решила, что хочу хотя бы видеть Аварат, если уж никогда туда не попаду.

Из-за ее слов я на секунду задумалась.

– Но твой брат сказал, что ты там была.

Она заговорщически произнесла:

– Ну ты же не собираешься теперь рассказать ему правду, верно?

Она выпрямилась. Я не успела ответить, когда она положила руки по краям сосуда и жестом приказала мне положить мои ладони поверх ее.

Подчинившись, я ожидала почувствовать ужасающий толчок в теле или что мир вокруг нас начнет рассыпаться на части, как это случилось в последний раз, когда один из фейри ради меня использовал магию. Но вместо этого ничего не происходило. Поначалу.

На долгое время воцарились тишина и спокойствие, и я даже стала сомневаться, что магия сработала, но, когда я уже была готова сдаться и убрать руки, согретые контактом с Элви, в омуте что-то заблестело.

Мерцание происходило откуда-то из глубины, крошечные жемчужины света бегали по водной глади и танцевали, переплетаясь друг с другом. Как только Элви их увидела, то крепче сжала мои руки, а световые нити внутри омута стали сплетаться между собой. Сперва они сопрягались золотом и серебром, принимая неузнаваемые очертания. Но потом медленно, невероятно медленно ослепительное полотно стало превращаться во что-то еще. Я увидела солнечный свет. Качающиеся деревья. Фигуру.

Лицо. Лицо моего брата Сола.

Поверхность воды была такой гладкой, что мне казалось, будто я смотрю в окно, по другую сторону которого стоит мой брат. Все было таким настоящим, таким реалистичным, что возникла обманчивая уверенность: если опущу руку в воду, смогу его коснуться.

Но еще я была уверена, что мои ощущения вызваны ошеломляющей природой заклинания, и без предупреждения знала, что, если отпущу руки Элви, пусть даже на секунду, снова потеряю Сола.

Поэтому я вцепилась в Элви еще сильнее; меня поразило, что она даже не вздрогнула от того, как мои пальцы пытались раздавить ее.

Я видела только лицо Сола. Время от времени он шевелился, поднимал руку, убирая с лица отросшие локоны. Показалось, его ночная рубашка стала слишком короткой всего за одно лето. Даже меньше, всего за пару недель.

Я видела его в тот последний день в деревне, перед тем как Калдамир обманом заставил лорда Отто отдать меня. Обманом заставил меня поверить ему.

Я видела, что Сол стоит на пороге зрелости и что с каждой секундой увядают его последние мальчишеские годы. Раньше не замечала, но это действительно так. Казалось, я в последний раз застала его мальчиком. Сейчас он менялся прямо у меня на глазах.

Я видела его. Видела лицо, образ которого, как мне казалось, потеряла навсегда в своей памяти. Теперь же знала, что он в безопасности. А он даже не подозревает о той угрозе, которая подкралась намного ближе, чем мы могли себе вообразить.

Я даже видела, что он счастлив.

У него было все, на что я надеялась, когда покидала его. Когда узнала об обмане со стороны фейри, испугалась, что он этого лишится.

Почему же от одного его вида у меня разрывалось сердце?

Глава одиннадцатая

Делфина

Выражение восторга угасло на лице Элви, как только она встретилась со мной взглядом.

– О нет, я что-то не так сделала? Это был не твой брат?

Она снова потянулась к моим рукам, но сделала это так быстро, что сбила несколько аккуратно расставленных вдоль поверхности омута камешков. Один из них скользнул в воду до того, как она успела его поймать; Элви сердито выругалась.

Я рассеянно протянула руку, чтобы помочь ей выудить камешек, все еще невидящим взглядом смотря прямо перед собой, но она перехватила мою руку, не успела я даже дотронуться до покрытой рябью поверхности воды.

– Его не вернешь, – прозвучал категорично голос Элви. – Мы же не хотим и тебя потерять.

Вдвоем мы неотрывно смотрели в омут. Хоть Элви и сказала, что я могу забрать себе ее брата, я знала: это всего лишь шутка. По ее лицу было видно, что ее сердце разбито так же, как и мое, и мне стало интересно, думает ли она о том, каково это – видеть своего близнеца только издалека и не быть с ним рядом.

– Есть какой-то способ поговорить с ним? – наконец спросила я.

– Не с помощью магии Террека.

– Но ведь Сирен разговаривал со мной!

Элви склонила голову на бок.

– Магия Искателя. Она более сложная. Но я бы могла… если бы тебя от этого не вывернуло наизнанку. – Она изобразила, как ее грудь растягивается, а затем складывается, как будто мне не хватало тех образов, что и так преследовали меня, захватив мои нечаянные мысли. – Даже я пока не могу с этим справиться.

Горло сдавило сильнее прежнего. Слова, вылетавшие из него, звучали приглушенно и надломлено. Почти таким же глухим и сломленным было мое сердце, зажатое в грудной темнице ребер.

– Не думала, что увидеть его будет так больно, – наконец выдохнула я. – Алдерию. Дом. Когда-то я уже бросила все… но сейчас не уверена, что бросила навсегда.

Элви едва заметно кивнула, как будто силилась понять меня, но она что-то утаивала. Она явно раздумывала, стоит ли поделиться своими мыслями или нет, но вскоре любопытство взяло над ней верх.

Мне было все равно. Я была рада всему, что могло отвлечь от глубокой воронки, в которую меня утягивали мысли.

– Понимаю братьев, какими бы надоедливыми они ни были. Но вот Алдерию – не совсем.

– О чем ты?

Элви глубоко вздохнула, снова наклонив голову набок.

– Я мало хорошего слышала о мире людей. Люди недалекие и жестокие. Это ведь они тебя сюда отправили, не так ли? – Она тряхнула головой, глаза сощурились вслед за тем, как сморщился нос, пока она что-то обдумывала. – Я бы не рвалась назад к тем, кто с легкостью меня продал. Что такого есть в Алдерии, что тебе не терпится вернуться туда? Тебя там хоть что-то хорошее ждет?

Я открыла было рот, приготовившись на этот раз взаправду выругаться на нее, но слова снова застыли на языке, хоть и по совершенно иной причине. А причина заключалась в том, что… она была права.

Из-за чего же мне так не терпелось вернуться в Алдерию? Явно не из-за лорда Отто и моей жалкой работы в поместье, пусть даже теперь она заметно бы улучшилась, ведь глава прислуги чудесным образом окончил свои дни в могиле в ту же ночь, когда принц фейри гостил под нашей крышей.

И точно не из-за Леофвина, моего бывшего любовника, от одной мысли о котором по коже бежали мурашки. Для слуги он был довольно красивым, но не шел ни в какое сравнение даже с самыми безобразными фейри: не думаю, что когда-нибудь посмотрю на него так, как прежде… И это в том случае, если я когда-нибудь прощу его за гнусную трусость или за то, что он с радостью предал меня, когда настал подходящий момент.

И даже моя подруга, единственная верная подруга, Асцилла, обрадуется ли она мне? Она всегда была добра, но я видела, что наша дружба усложняет ей жизнь. Не так, как мою, но достаточно, чтобы ей приходилось мучиться рядом со мной каждую ночь.

В омуте я ее не видела, но что-то мне подсказывало, что увижу жизнь, похожую на жизнь моего брата. Как и Сол, она, скорее всего, зажила лучше после моего ухода.

И все же я не была готова думать о том, что не вернусь, решу не возвращаться.

– Мне нужно вернуться ради Сола. Я не могу его бросить. Там опасно.

– Думаешь, в Алдерии для него опасно? Над ним издеваются так же, как над тобой?

– Нет, – все еще задыхаясь, ответила я. – Но…

– И он не фейри?

От ее слов я встала как вкопанная. Несколько раз тряхнула головой, губы зашевелились, и я выпалила:

– Конечно, нет. Он мой единокровный брат только по отцу. Я фейри по матери.

Хоть мне и не посчастливилось с ней познакомиться, мне всю жизнь рассказывали о ней. Она была похожа на меня, невероятно похожа, но если мои белесые волосы превращали меня в волшебное чудовище, из нее они делали красавицу просто потому, что она родилась без черных как уголь глаз.

Элви снова кивнула, выражение ее лица говорило о том, что она внимательно за мной наблюдает.

– Разве это не значит, что в опасности находишься ты?

– Что?

– Если ты покинешь Элизию и вернешься назад, не придут ли за тобой Калда-как-его-там и остальные принцы опять? И если твоему брату повезет, и он не умрет при второй встрече, тебя точно убьют… а его просто возьмут в рабство.

– Но… Но разве Калдамир вместе с остальными принцами не придут за мной сюда? Сирен с легкостью это проделал.

Как только я произнесла имя правителя Горного двора, внезапная ненависть-гидра тут же подняла свои уродливые головы.

Элви скептически фыркнула.

– Миры всего на секунду соприкоснулись. Между ними больше нет связи. Кроме того, без магии принцы никак не смогут тебя здесь достать. Пока миры разделены, ты в безопасности. И пока ты здесь, ты все еще в безопасности…

Я снова повернула голову и вгляделась в уже давно успокоившуюся воду в омуте.

– Значит, и Сол в безопасности.

Элви закивала вместе со мной. Как бы она ни старалась сохранять невозмутимое выражение лица, по нему все-таки пробежал легкий восторг.

– Для той, кому всего сто двенадцать лет, я бываю умной. – Она так сияла гордостью, что мне не хватило духу с ней спорить. Однако дело было не только в гордости, а в том, что она была права. Мои мысли, когда-то сумбурные и спутанные, прояснились, и я наконец увидела перед собой вектор моего пути и, что еще важнее, куда он приведет.

Я знала, что должна сделать. Должна была сделать это с самого начала. Именно поэтому пошла с Калдамиром и по той же причине ушла от Калдамира.

Защищать брата я обязана, даже если защищать приходится от себя самой.

Элви, сияя, стояла рядом, даже не подозревая о тех трещинках, которые расходились в разные стороны по стенкам моей души. Мы получили то, за чем пришли сюда. Я получила то, чего так отчаянно желала.

Поняла, что теперь делать. Именно то, что я пыталась сделать с самого начала, но мне нужно было об этом напомнить.

Лицо брата, лицо моего Сола, мне напомнило.

Увидев то, что я увидела, все равно не могла избавиться от тяжелого бремени, которое легло на мои плечи и голову. Элви переходила от одного омута к другому, ее воодушевленная болтовня превратилась в обычный фоновый шум, который становился все громче и громче до тех пор, пока я вообще не перестала что-либо различать.

– Мне пора, – внезапно выпалила я, прервав ее на середине истории о кристалле или еще каком-то приспособлении, которое могло читать мысли.

Она запнулась и замолкла, когда окинула меня взглядом. На ее лице застыло чувство вины.

– Конечно. Какая же я глупая. Я должна была… Ты знаешь обратную дорогу?

Я кивнула, хоть и понимала, что вру.

Я знала, что потеряюсь по пути назад, но мне было все равно.

Мне стало необходимо одиночество, причем прямо сейчас.

И все же я еще долго стояла в открытых дверях, прежде чем покинуть покои Провидца. Вытянув шею, я посмотрела на филигранную работу по железу, украшавшую их раму. Драгоценные камни, которыми были инкрустированы поверхности, неясно поблескивали не только на дверях, но и на стенах и на полу под моими ногами. Прожилками бриллианта они пробегали по мраморному полу, переливаясь под ногами при каждом шаге.

Помнится, когда я только оказалась здесь, то решила, будто слышу эхо, но я ошиблась. Это было нечто большее.

Оно жило и дышало в каждой поверхности этого места, и чем дольше я здесь находилась, тем меньше звук напоминал шум и больше становился похожим на музыку. Какую песню оно исполняло?

Песню кинжалов. Острых ножей. Резкую и колкую песню оно доносило до слуха, продвигаясь все глубже и глубже меж моих ребер прямо к разлетевшемуся на осколки сердцу.

Глава двенадцатая

Делфина

Сколько раз мне придется бросать Сола?

Не успела я прижаться спиной к закрытой двери, прикрыв глаза и потянувшись к душившим меня завязкам, чтобы избавиться от узлов, как услышала шипящий вой, оповестивший меня о том, что я в комнате не одна, как мне казалось прежде. Я вся напряглась, оттолкнулась от двери и широко расставила ноги на тот случай, если мне придется драться или убегать, хотя надеялась на второй вариант, потому что не была уверена, смогу ли вовремя выхватить свой волшебный кинжал из-под матраса.

Шипение послышалось во второй раз. Я развернулась, чтобы встретиться с потенциальным нападающим, но увидела лишь серебристо-белого кэтсугу, вжавшегося в угол комнаты.

– А, это всего лишь ты, Мун, – выдохнула я, плечи с облегчением опустились. Не успела снова опереться спиной на дверь, как новый, такой знакомый голос оповестил о моей ошибке.

В комнату и правда проник незваный гость, и это был не кот.

Не успела я и глазом моргнуть, как Уэйлан, демон, выступил из тени и посмотрел поверх своего внушительного носа на похожее на кота существо, шипевшее на него из угла.

– Ты серьезно дала имя этому отвратительному существу?

Моя челюсть буквально отвисла при виде него, руки застыли по бокам, а мозг заклинило, и на какое-то время он полностью отключился. Как только я снова смогла зашевелить руками и ногами, я бросилась через всю комнату, обвив руками морщинистого древнего демона. Прикосновение было холодным и каким-то липковатым, но мне было все равно.

Возможно, он один из тех немногих, кто с момента моего появления в Аварате проявлял ко мне доброту, поэтому мое сердце ликовало от того, что я вижу его опять, несмотря на то, что он обладал невероятно опасной чертой характера – освежевать кого-то ради новой шляпы и не только.

Мне бы шляпа наверняка пригодилась, потому что к тому моменту, как он закончил агрессивно расчесывать мои волосы, я, вероятно, облысела бы.

Уэйлан напрягся от моего прикосновения и расслабился только тогда, когда я отлепила свои липкие руки и ноги от его заметно более тонких конечностей. К тому моменту, как я закончила выпутываться из жалкого подобия рук и ног, только его ладонь, зависнув в опасной близости от узла на моем затылке, все еще оставалась рядом.

– Обещаю, я причешусь, – прохныкала я, испуганным взглядом пробежавшись по поверхности туалетного столика, выискивая, до чего он может дотянуться.

В его взгляде промелькнуло сомнение, и мне почему-то захотелось снова протянуть к нему руки и обнять. На этот раз я удержалась и внимательно осмотрела его. Радость от того, что я вижу знакомое и дружелюбное лицо, уже угасала – до меня наконец начало доходить, что он здесь не просто так.

– Как ты здесь оказался?

– Сомневаюсь, что стоит задавать именно этот вопрос, – ответил Уэйлан, слегка склонив голову. Многозначительный взгляд сообщил мне все, что было нужно.

Демоническая магия. Ну конечно. Он же рассказывал, что она не зависит от колдовства королевства фейри.

Моя мимолетная радость быстро сменилась подозрительностью. Мне потребовалось полностью сосредоточиться, чтобы не бросить нервный взгляд в сторону двери, хотя уверена, что Уэйлан заметил, как я на всякий случай отступила назад. Не то чтобы мне на самом деле удалось сбежать от демона, если бы он захотел меня поймать. Я видела лишь небольшие проблески его магии, хоть и не знала всех подробностей, но знала это точно.

– Что ты здесь делаешь? Армин знает, что ты здесь? А остальные принцы?

– Нет, – ответил он, но голос прозвучал как-то слишком медленно, расчетливо.

– Тогда что ты тут ищешь? – снова спросила я, переформулировав вопрос, на который он так старательно не отвечал. – Ты пришел, чтобы забрать меня?

– Нет, – снова ответил он, и я обругала себя за то, что из-за своей нетерпеливости задала еще один вопрос, на который было так легко ответить. Уэйлан никогда не был особо болтливым, и впервые я пожалела, что он не похож на Элви и не может охотно поделиться теми мыслями, что отражались в суженных расчетливых глазах.

– Если он не посылал тебя… Что ты здесь делаешь? – Я выпрямилась, отчетливо осознавая, что от этого моя хрупкая фигура не сделалась более устрашающей. – Я здесь в безопасности, видишь ли. Ты мне ничего не сделаешь.

– Ты поверишь, если я скажу, что просто пришел навестить дорогого друга?

Грудь сдавило, хоть я и знала, что это неправда, или, скорее всего, как раз из-за того, что я этому поверила. Конечно, сомневалась, что Сирен и остальные звездные фейри смогут остановить Уэйлана, если он замыслил что-то дурное.

Я отважилась бросить подозрительный взгляд на дверь, беспокоясь о том, что Эйр может в этот момент проскользнуть внутрь. Я еще не привыкла к странным порядкам служанки. Еда появлялась регулярно, но я не знала, ее ли рук это дело, или же по дворцу бродил еще один серийный убийца с тонким серебряным браслетом вместо кандалов. Эйр либо несказанно обрадуется получить весточку о принцах Аварата от демона, либо придет в ярость – не знаю, какой реакции я опасалась сильнее.

Какие бы у Уэйлана ни были причины, делиться своими намерениями он не торопился. Не спуская с Муна, который подкрался к кровати и уселся на краю поближе ко мне, подозрительного взгляда, он принялся мерить шагами комнату, крутя головой и осматривая все вокруг. Особенно его заинтересовала ванна, которая все еще стояла посреди комнаты, позабытая и пустая. Она казалась здесь не к месту, пережитком тех времен, которые уже давным-давно канули в лету. Все вокруг было серебристым, белым, инкрустированным драгоценными камнями. Из-за этого медь, какой бы блестящей она ни была, казалась тусклой.

– Ты оставила Аварат в полном беспорядке, – спустя некоторое время произнес Уэйлан. Он устроился у окна, взгляд его скользнул по пересечению крыш и темному небу над головой. Я заметила, что он не стал придвигаться ближе к подоконнику, скорее отступил назад, цепляясь за тени, которые позволяли ему оставаться незамеченным.

А это означало, что он не хочет, чтобы его заметили.

Я ничего не ответила в надежде на то, что мое молчание заставит его продолжать.

– Горный двор уже никогда не будет прежним. Народ, может, простит Калдамира и остальных принцев за то, что они пытались сотворить, но монархи… они не прощают тех, кто их предал.

В мыслях тут же всплыла Таллула, телохранительница Калдамира, и сердце снова болезненно сжалось.

Я не видела ее лица в те последние мгновения в Аварате, но могла представить, как то, что она сделала, в итоге повлияло на ее душу. Я видела, как она вздыхала по своему принцу, видела, с какой преданностью клялась ему каждой клеточкой своего ума и тела. Но дважды она отказалась повиноваться ему, спасая меня.

Мне было невыносимо представлять, какая судьба постигла ее после моего ухода, когда ее предательство сразило принца, как и предсказывал Уэйлан. Хотя, глядя на него, мне казалось, что он имел в виду не ее предательство. Совершенно по другой причине он помрачнел, отчего на лице демона отразилось что-то очень похожее на нерешительность, которой я прежде не видела. На его натянутой коже эта эмоция казалась до жути человеческой, и мне это не понравилось.

– Принцы одержимы твоей поимкой больше, чем когда-либо, – признался он, отворачиваясь от окна и снова глядя на меня. – Удивительно, что маленькая искорка надежды способна сотворить с фейри, когда ее отбирают. Когда они изобретут способ добраться до тебя – лишь вопрос времени.

В животе образовалась пустота, ведь я знала, что он прав. Элви, Сирен и все остальные фейри могли уверять меня, что я в безопасности, что из Аварата сюда нет пути, но это неправда, верно? Сирен пришел за мной. Он перешагнул через границу миров.

А сейчас прямо передо мной стояло еще одно живое доказательство.

– Тебе придется привести сюда Армина и остальных, если он попросит, – сказала я, потихоньку собирая по кусочкам его предупреждение.

К моему немалому удивлению, уголки губ Уэйлана тронула лукавая ухмылка.

– Есть предел тому, что принц может от меня потребовать.

– И это не входит в список?

Улыбка стала шире.

– Я не люблю фейри. Последнее, чего мне хочется, – это стараться ради их блага, если меня не просят.

Уэйлан никогда не скрывал свою неприязнь к дворам фейри, именно поэтому его следующий вопрос, как ничто другое, застал меня врасплох. Его тон изменился, взгляд смягчился, а голос стал чуть менее скрипучим, чем тот, что обычно свистом вырывался из его ссохшихся голосовых связок.

– Звездные фейри хорошо к тебе относятся?

Вопрос прозвучал, как удар молнии, и я залепетала:

– Достаточно хорошо. – Он использовал мою же тактику: пытался развязать мне язык своим молчанием. – Я не пленница, если ты это хотел узнать.

Он кивнул, и я могла поклясться, что в этот момент увидела облегчение в его взгляде. Исполнив цель своего визита, демон решил не задерживаться.

– Береги себя, Делфина из Звездного двора, – произнес Уэйлан за секунду до того, как испариться, погрузившись в небытие, как будто никогда и не приходил в Элизию. – Только правители этого места могут защитить тебя так же, как и самих себя. Но, как и принцы в Аварате, они обленились со временем. У фейри есть дурная привычка: они считают себя неуязвимыми, и чаще всего в этом заключается их погибель.

В те мгновения, которые последовали за предупреждением Уэйлана, во мне проснулась вера в лучшее.

Если Уэйлан сказал правду, то лишь вопрос времени, когда держаться подальше от Сола больше не будет полезным. На самом деле мне, возможно, стоит вернуться к Солу. Уэйлан пришел предупредить меня, но не испугал, а подарил очередную надежду.

Он указал на одну важную подсказку: если он смог попасть сюда, в Элизию, значит, остается лишь ждать, когда фейри Аварата тоже найдут сюда дорогу.

Здесь я была не единственной звездной фейри, следовательно, я больше не была единственной способной разрушить заклятие, удерживающее их короля – и драгоценные чары принцев – в спячке.

Эгоистично было об этом думать, ведь это означало, что мой мир – Алдерия – находится в еще большей опасности. Более того, это означало, что я каким-то образом снова оказывалась в положении, когда мне нужно было его спасать. Если фейри найдут дорогу в Элизию, значит, нужно будет предупредить мир людей.

И мне нужно быть готовой.

Глава тринадцатая

Делфина

Я знала, что должна сделать.

Это необходимо сделать.

Другого выхода нет.

Я понимала: еще рано беспокоиться о том, что фейри чудесным образом придут в Элизию, освободят меня и вернут домой, но никак не могла выбросить эти мысли из головы. Уэйлан был прав кое в чем еще. Надежда, пусть даже крошечная, – сильная штука. Даже страх, вызванный предчувствием бури, не смог помешать семечку пустить корни.

Я предусмотрительно не стала принимать поспешных действий, ибо слишком отчетливо понимала: незадолго до того, как Уэйлан нанес мне визит, я пришла к выводу, что не смогу вернуться в Алдерию. Несколько дней пыталась отговорить себя от этого плана, проводила время за замком своей комнаты, по очереди выискивая то Муна, то Эйр, которая приносила еду или приходила, чтобы наполнить для меня очередную ледяную ванну.

Элви по возможности составляла мне компанию, но ей нужно было ходить на занятия. Меня не покидало ощущение, что Итрис намеренно старается загрузить ее, чтобы она не приходила ко мне. Прямо она об этом никогда не говорила, но этого и не требовалось для понимания очевидного. Элдер тоже разок навестил меня, но он слишком стеснялся разговаривать, поэтому взял на себя роль часового. Он старался хитростью отправить Террека в другую сторону каждый раз, когда ему казалось, что тот может наглым образом утащить меня из комнаты.

Я бы, конечно, могла воспользоваться моментом и исследовать замок, но меня слишком занимали собственные мысли. Вскоре дни превратились в неделю, целую неделю в Элизии, но мысли по-прежнему отравляли каждую минуту дня и ночи. В итоге мне пришлось признаться даже самой себе в том, что дальше отказываться бессмысленно.

Придется заключить сделку с Сиреном.

Даже если потом я об этом пожалею, я не смогу жить дальше до тех пор, пока не решусь на то, что собиралась сделать с того момента, как Уэйлан появился в моей комнате.

В тот день в покоях Провидца Элви оказалась права: в Алдерии меня ничто не ждет. Ничто, что бы побудило меня желать вернуться обратно. Ничто, кроме брата. Ничто, кроме Сола.

Но для той, которой всю жизнь почти не за что было уцепиться, этого было достаточно, чтобы толкнуть на поступок, против которого восставало все мое тело. Достаточно, чтобы толкнуть меня на нечто очень-очень глупое.

Если бы не Уэйлан со своим предупреждением, я бы никогда не стала снова думать над предложением Сирена заключить сделку.

Меньше всего я хотела, чтобы заключение сделки застали какие-нибудь свидетели, поэтому я рискнула пройти через лабиринт коридоров, из которых состоял замок Звездного двора, самостоятельно. Совсем скоро я начала жалеть о том, что не попросила Эйр позвать Элви для сопровождения или попросить ее отвести меня в башню Искателя. А к тому моменту, когда эта мысль промелькнула в уме, я уже окончательно и бесповоротно потерялась, поэтому единственным выбором было продолжать двигаться дальше.

Не могу точно сказать, сколько времени занял у меня поиск башни… ведь время застыло в этом измерении. Осмысливать отсутствие движения времени оказалось невозможным, и, если честно, я надеялась, что мне и не придется принимать этот факт. В конце концов мне вроде удалось добраться до нужной комнаты. Рука на секунду повисла в воздухе, затем постучала в дверь, которая (в чем приходилось сомневаться) вела в кабинет Сирена.

Стук эхом разнесся по цветущему недалеко кристальному саду и потонул в тишине.

Я заколебалась, продолжая держать кулак в воздухе, но затем постучала снова. «Что буду делать, если Сирена тут не окажется?» Запасной вариант не предусмотрен. Он не приходил ко мне с того дня, как отослал меня прочь. Вполне возможно, что его даже нет здесь, в Элизии. И к тому же я не понимала, как и где работают фейри.

Об этом он позаботился, когда отказался рассказывать мне что бы то ни было еще, пока я не соглашусь заключить с ним сделку. И эта тактика, к сожалению, сработала… Вот она, моя непоколебимость: теперь готова продать последнюю принадлежавшую мне частичку души.

Я взглянула на небо, попыталась прочесть движение многочисленных звезд, но это было невозможно. Может, сейчас была середина дня, а может, середина ночи – я никак не могла это узнать. До сих пор определяла время по регулярно доставляемой еде, но нервы, от которых скручивало живот, мешали даже по чувству голода – или его отсутствию – определить, какое сейчас время суток.

Когда моя рука во второй раз протягивалась к двери, та распахнулась. Теплая рука перехватила мое запястье за секунду до того, как она опустилась на плоть вместо деревянной поверхности. Передо мной стоял Сирен: на мгновение взгляд его оставался стеклянным, потом он моргнул, сфокусировался и посмотрел на меня.

– Я так и думал, что это ты.

– Что, остальные не стучат? – спросила я. – Уточнила бы, не учуял ли ты меня, но я только вымылась, чего и тебе желаю.

Выражение лица у Сирена было такое, будто он ни слова не понял.

– Нет, никто обычно не заходит ко мне. Лишний шум может помешать концентрации. Правда, – добавил он, – я бы узнал тебя по запаху. Запахи как отпечатки пальцев. Они уникальны.

– Думаешь, мой запах уникален?

– Твой запах… – Пару секунд он разминал мою руку в своей, и потом внутренняя сторона моего запястья опасно приблизилась к его губам. Он глубоко вдохнул, втянув в себя мой запах. Его веки затрепетали. – Опьяняет.

Лишившись дара речи, я стояла в дверях, а он снова повернулся к пространству комнаты внутри высокой башни.

– Прости, если тебе покажется, что здесь я присутствую только физически. Нужно время, чтобы приспособиться к миру после путешествия. Не тебе мне это рассказывать.

– Твоя сестра…

– Ах да, моя сестра – это совершенно другой разговор, – произнес он, небрежно махнув рукой. Он пожал плечами, как будто разминал натруженные мышцы: опустил сначала одно, затем – другое, после чего наклонил голову влево и вправо. – Ее особенность объясняется исключением из правил.

– Учту это, – пробормотала я, наконец следуя за ним. Шла робко. Мой взгляд устремился к ничем не огороженному краю комнаты, который перетекал в небо.

Сирен подошел к тонкой зеркальной струе водопада, поднял руку и замер всего в миллиметре от воды. В потоке замерцал мягкий свет, а спустя мгновение движение воды замедлилось, сжавшись течением в тонкую струйку, и затем водопад исчез. Без спокойного журчания воды башня погрузилась в тишину. Сирен продолжал идти, медленно и тяжело, пока не остановился всего в паре миллиметров от открытого выступа. Он купался в ярком звездном свете, так близко к тому месту, где пол встречался с пустотой неба.

Когда он снова запрокинул голову, шелковый ворот его мантии соскользнул на плечи, оголяя белую, как цвет фарфоровых изделий, кожу, сияющую в неземном свете.

Стало понятно, почему во рту стало сухо, и я поймала себя на том, что сжимаю бедра под юбками, словно это могло уберечь от нарастающего желания.

Я велела себе не забывать, для чего пришла сюда, но обнаружила, что ноги отказываются нести меня к Сирену. Колени дрожали, но не только из-за страха высоты. И все же нужно было что-то сделать или сказать. Нельзя торчать в нескольких шагах от него и пялиться целую вечность вдаль, какие бы великолепные виды там ни открывались.

– Ты сказал, что путешествовал. Странно, но твоя одежда сухая и совсем…

– А ты разве намокла, когда я привел тебя через озеро в Элизию?

– Нет…

– Верно. Как я уже говорил, мне не нравится, когда мне мешают сконцентрироваться. К счастью, со стуком в дверь справиться проще, чем с рукой сестры, выдергивающей меня обратно.

Между нами повисла тишина. Я пропала ненадолго в своих мыслях, подбирала нужные слова, но смутилась от того, какие из них произнесла:

– У тебя… милая башня.

Поворачиваясь ко мне, Сирен напрягся, и я заметила, как по его лицу проползло подозрение.

– Ты ведешь себя вежливо, – выпалил он. – Чего желаешь?

– Разве девушка может быть вежливой, только прося что-то взамен?

– Ты не девушка, а фейри, – сказал он. – Раньше ты никогда не была вежливой, так к чему такие внезапные перемены? Только если…

Он резко остановился, и подозрение сменилось пониманием.

– Ты пришла, чтобы заключить сделку.

Еще никогда раньше слова не ложились такой тяжестью на мои плечи. Захотелось отступить назад, отринув все на свете, но не могла… Потому что он верно считал мое поведение. Мне незачем было подтверждать его догадку: он все понял по моему лицу.

Я ждала от Сирена проявлений самодовольства, надменности, хоть чего-то типичного для фейри. Но что бы он ни чувствовал, предпочел держать свои чувства при себе.

Вместо того чтобы шагнуть вперед и насладиться триумфом, он словно прирос к месту.

– Ты слышала, что я сказал в прошлый раз.

Сирен вытянул голову вперед, слегка наклонив ее, тон его голоса изменился, а тень неодобрения оформилась морщинами на лице.

– Нет… Делфина, – сказал он, и в голосе послышалось снисхождение, от которого злость во мне разгорелась еще до того, как я услышала фразу целиком. – Мое предложение изменилось. Теперь я не собираюсь просто заключать с тобой сделку. Только если не будешь умолять.

– Я… что?

Меня обдало волной ужаса, как если бы я ступила под струи водопада, и мне ужасно захотелось, чтобы он внезапно нарушил тишину.

– Ты слышала. Тебе придется умолять меня, если хочешь заключить со мной сделку.

Снисхождение сменилось будничным тоном, который почему-то звучал зловеще.

Я никогда в жизни ни о чем не умоляла, даже о своей собственной жизни, когда она висела на волоске.

Захотелось развернуться на каблуках и выбежать из башни, навсегда забыв о чрезмерно глупой затее. Так бы я и поступила, если бы это касалось только моей никчемной жизни. Однако дело было не только в ней.

Конечно, не было никаких гарантий, что мне действительно нужно будет вернуться в Алдерию, и никаких гарантий, что возвращение возможно. Своим существованием я представляла самую большую угрозу для безопасности Сола.

К тому же предупреждение Уэйлана не выходило из головы.

Мне следовало обеспечить себе возможность выбраться отсюда, чтобы при необходимости я могла вернуться. Может, не получится спасти Алдерию и Сола, но хотя бы смогу предупредить людей и брата.

И ради брата я готова сделать все что угодно.

Если буду умолять фейри о том, чего я поклялась себе никогда больше не делать, я не стану унижаться. Если умолять, то только сохраняя при этом достоинство.

Я проигнорировала кричащие мышцы ног и назойливый голосок в голове, предупреждающий об опасности, заставив себя медленно двигаться навстречу Сирену, пока не оказалась прямо перед ним. Внимательно заглянула ему в глаза, так же, как и он все это время смотрел в мои. Колени было затряслись, но я им не позволила выдать мою неуверенность, начав опускаться вниз, медленно, контролируя каждое движение. И вот сперва мое левое, а затем и правое колено оказались на прохладном, инкрустированном драгоценными камнями полу.

Сирен возвышался надо мной, пока я безмолвно стояла на коленях и смотрела на него, смущенно моргая.

Фейри ничего не сказал.

Он и правда собирался заставить меня умолять.

Я стиснула зубы и подняла рассеянно цеплявшиеся за юбки руки, сложив их перед собой, словно в молитве.

– Сирен…

– Король Сирен.

Я изо всех сил старалась скрыть удивление, мелькнувшее на лице, но, похоже, недостаточно умело. Фейри видел меня насквозь, уголки его губ поднялись от удовольствия, когда он считал мою эмоцию. Он наклонился, рукой проведя линию по контурам моих скул. Черты его лица скрывались в тени, но мне незачем было видеть его в деталях, чтобы почувствовать исходящую опасность от хищника.

Приходилось стоять на коленях так неподвижно, как только получалось у неуверенной меня, пока его ладонь двигалась вдоль линии моего подбородка, задержавшись лишь для того, чтобы большим пальцем поддразнить нижнюю губу.

– Верно, дорогая Делфина, теперь ты имеешь дело не с никчемными принцами.

Его палец вжался в мои губы, проникая между зубов и стремясь к жару моего языка. Этому я неохотно уступила.

– Укуси меня.

Сначала я решила, что он шутит, но его лицо окаменело. Когда он заговорил снова, в голосе отчетливо прозвучала металлическая жесткость.

– Укуси меня сейчас же, Делфина, или ты истечешь кровью.

Я тяжело сглотнула, сопротивляясь желанию отгрызть палец полностью, но подчинилась его приказу: зубы погружались в его плоть до тех пор, пока не почувствовали, как рвется кожа. Только тогда он удовлетворенно выпрямился, вытащив большой палец из моего рта. Почувствовать привкус железа я не успела. Удовольствие на его лице сменилось злобой, когда он поднял палец и медленно, будто дразня, провел им уже по своей нижней губе.

Несмотря на то что на его лицо падала тень, красная кровь выделялась на его алебастровой коже.

– Я чувствую твой вкус в своей крови. Так же как и твой запах, – прошептал он, борясь с желанием слизнуть кровь с губ. – Он опьяняет.

Он одновременно завораживал и пугал.

– Продолжай, – сказал он, снова склонив голову и опасно понизив голос. – В этот раз с чувством.

Я оскалилась.

– Ты чертов садист!

– А ты, в свою очередь, умоляешь фейри о сделке. Конечно, если не боишься продолжать.

Я знала, что он издевается надо мной, но мне было все равно.

Вызов был принят.

– Король Сирен, – произнесла я, вслед за этим понизив голос. – Я стою здесь. Перед вами. На коленях. Молю… умоляю вас о сделке.

Сирен наклонил голову набок, потом с его языка сорвалась притворная невинность:

– Какую сделку?

Я снова стиснула зубы.

– Сделку, которую я отвергла в первый раз.

– А во второй?

Я чуть не откусила себе язык.

– Тогда я ее тоже отвергла.

– Для фейри, которая просит меня о сделке, отвергнутой ею не один раз, а дважды, ты слишком высоко стоишь на коленях.

Горячая кровь прилила к щекам, но я зашла слишком далеко. Нельзя сдаваться. Я опустилась ниже, сев бедрами на щиколотки, не отводя от него взгляда.

Но и этого оказалось недостаточно.

– Ниже.

Мои руки прикоснулись к ледяному полу, а шея изогнулась так сильно, что стало больно смотреть на него.

– Ниже.

У меня не было выбора, и я отвела взгляд, связывающий нас. Холод ночи мгновенно окутал меня, сжимая горло невесомыми когтями и разливая жар по дрожащему телу. Ноги болели от того, что я съежилась на полу, колени жгло, ступни покалывало от отсутствия притока крови.

Я наклонялась вперед, опершись на ладони, до тех пор, пока мое лицо не оказалось на одном уровне с его щиколотками, ступнями и вплотную рядом с полом.

Унижение горячей волной нахлынуло снова.

– Король Звездного двора, – произнесла я утонувшим в ткани его мантии голосом. – Умоляю вас.

– Произнеси мое имя снова.

– Король…

– Просто имя на этот раз. Мое имя.

Я подняла голову, чтобы снова поймать его взгляд. Чувство разрушающего изнутри унижения достигло пика.

– Прошу, – на этот раз всерьез прошептала я. В уголках глаз стали собираться слезы злости, ярости, страха и… не знаю, каких еще мерзких эмоций. Я лишь знала, что больше не выдержу. – Прошу, Сирен, – повторила я. – Прошу, заключи со мной сделку.

В этот момент он сдался.

Он рывком поднял меня на ноги и притянул к себе так близко, что наши тела слились в объятиях. Рукой обвив мою талию, он прижимал меня к себе все сильнее и сильнее, пока между нами не осталось больше и дюйма свободного пространства. Вторая рука фейри покрепче сжала мое запястье, но, хотя я понимала, что утром там появятся синяки, я не отстранилась.

В запястье расцвела приятная боль.

Тогда, прижавшись к нему, я почувствовала всю силу его возбуждения. Оно выдавало себя блеском глаз, ускоряло пульс под белоснежной кожей, заставляло его увеличивающееся достоинство, прижатое к моему животу, затвердеть.

– Я, король Сирен из Звездного двора, выбираю тебя, Делфина, принадлежащая к тому же двору, для заключения сделки, – произнес он, и его голос раскатами грома пронесся по всей башне. – Ты позволишь мне показать тебе, каково быть звездной фейри, а если с приходом фестиваля Мидсоммар ты захочешь вернуться в Алдерию, я отведу тебя.

Затем он прижался губами к моим, так быстро, что это сложно было назвать поцелуем. Этого было достаточно, чтобы скрепить сделку не только магией, но и кровью.

Как только я ощутила ее железный привкус, я почувствовала, как огонь побежал по моим венам.

По искоркам в его глазах я поняла, что он тоже это почувствовал. Магия сделки запечатала его рану, на месте которой – в отличие от той, что кровоточила у меня на груди, – не осталось даже шрама.

Я ожидала, что он овладеет мной прямо здесь и сейчас. Жар между нами пылал так же ярко, как звезды сияли снаружи. Не знаю, было ли дело в магии сделки, скрепившей узы между нами, или же просто мои инстинкты фейри ответили на прикосновение сородича. Но уже ничто другое не имело значения.

Вот почему я не стала бороться, когда он повел нас, охваченных друг другом, по направлению к новому проходу, все еще не сводя с меня глаз.

Я бы не смогла ему отказать. И не отказала. Но вместо кровати мы оказались в главном зале.

И мы были не одни.

К нам повернулись сотни изумленных глаз. Мы вышли из двери позади длинного стола, простиравшегося так, что стулья, расположенные лишь с одной его стороны, смотрели в сторону огромного зала, уставленного другими столами поменьше.

Лица застыли в ожидании, но я не могла понять, чего именно они ждут.

– На что они смотрят? – прошипела я, безуспешно стараясь вырвать свое запястье из усилившейся хватки Сирена.

– На тебя, конечно, – ответил он, прежде чем выпрямиться и выпятить подбородок перед собравшимися фейри. Его голос прозвучал достаточно громко, охватывая даже самые удаленные уголки комнаты и вылетая сквозь открытые своды в сумрак за пределами замка.

– Как и обещал, я представляю вам потерянного члена нашего двора. Делфину, – объявил он, а затем снова повернулся ко мне, встретившись со мной взглядом, и следующие слова произнес только для меня: – Добро пожаловать домой.

Глава четырнадцатая

Делфина

На этот раз его слова не заставили мое нутро вывернуться наизнанку, как это произошло тогда, когда он впервые их произнес. Ныне это случилось снова, и я больше не была заточена в Элизии. На этот раз я получила шанс вернуться домой.

Вернуться в свой настоящий дом, и это все меняло.

С того момента, как меня силком притащили в мир фейри, я была на пирах в двух разных дворах, но все равно не была готова к собранию в Звездном дворе. Сама комната напоминала смешение убранства во дворах Никса и Калдамира. Длинный стол был похож на тот, что стоял в Лесном дворе, а сводчатые каменные потолки больше напоминали архитектуру Горного.

Но не оформление двора отличало это место от других. А его жители.

Не успело объявление Сирена превратиться в эхо, как поднявшееся ликование тут же его заглушило. На повернутых ко мне лицах не было ни злости, ни страха, ни ненависти, ни даже нездорового любопытства, которые прежде я так часто замечала на лицах людей и фейри.

Когда фейри этого двора смотрели на меня, они не воспринимали меня как существо, на которое можно поглазеть, или как средство к восстановлению их драгоценной магии. Когда фейри этого двора смотрели на меня, они видели лишь фейри.

Такую же, как они.

Если бы рука короля мягко не надавливала на мою поясницу, я бы, наверное, не заставила вросшие в землю ноги шевелиться.

Семь стульев, выстроившихся вдоль стола для почетных гостей, были обращены к остальным фейри. Только два из них пустовали, и именно к ним мы с Сиреном и направились.

Как только мы сели, перед нами магическим образом возникли еда и вино. Я потянулась за вином только тогда, когда Сирен, заметив мое колебание, указал рукой в сторону бокала, стоявшего передо мной. Слабое, едва уловимое серебристое сияние ударом эфемерного хлыста слетело с кончиков его пальцев. Оно вытянулось и обвилось вокруг ножки бокала, который поднялся, пролетел по воздуху и завис прямо на уровне моего рта. От запаха, одновременно и сладкого, и горького, под нёбом скопилась слюна.

Это вино фейри. Я уже пробовала его в ту судьбоносную ночь во дворе Калдамира и знала, каким крепким оно бывает. Внезапно настигло сомнение: стоит ли поддаваться сегодня соблазнам? Мне все же хотелось оставаться в трезвом уме. Фейри этого двора, быстро завязавшие разговор, едва различимый за звоном бокалов и столовых приборов, все равно могли представлять для меня угрозу, несмотря на весь их энтузиазм.

Когда я, взглянув на Сирена, не стала брать бокал, он нетерпеливо пододвинул его еще ближе, так, что тот коснулся моих губ. Теперь я почти ощущала вкус вина.

– Чего ты так боишься? – спросил он, выгнув бровь. – Думаешь, если выпьешь, то застрянешь в мире фейри?

Он поднял рукой свой бокал и поднес к губам, не утруждая себя магией. Наклонив бокал, он сделал совсем небольшой глоток, смывая остатки крови, сиявшей на его губах.

Меня снова накрыло волной жара, хотя еще недавно сковывало льдом изнутри перед внезапной встречей с другими фейри. Мне уже доводилось пробовать этот напиток, так что если уж из-за этого я обречена остаток своих дней провести в Элизии, то еще один глоток ситуацию точно не усугубит.

Одного глотка явно будет мало, чтобы мой взгляд не задерживался надолго на фейри, придвинувшем свой стул, похожий на трон, слишком близко к моему.

– Вообще-то, это место предназначено для главы седьмого рода, но последнего его представителя видели еще до войны, – объяснил Сирен. Его губы были так близко к моим, что я чувствовала, как его дыхание шевелит мои волосы. – Обычно оно пустует, но сегодня, думаю, мы можем сделать исключение.

Я наконец взяла бокал с вином, который завис передо мной, и наклонила его, сделав глоток гораздо больше того, что сделал Сирен. У вина был более терпкий вкус, чем у того, которое я пробовала в Горном дворе, но эффект был точно таким же: напиток придал смелости, не позволив отстраниться от Сирена.

– Главы седьмого рода? – спросила я. Уже не в первый раз с того момента, как я оказалась здесь, он говорил нечто подобное.

Сперва он кивнул головой в сторону стульев по правую сторону от нас, а затем, слегка повернувшись, кивнул на те, что расположились на другой стороне.

– Мы являемся хранителями великой магии Элизии, магии такой сильной, что она может уничтожить фейри, владеющих ею. Она позволяет нам защищать народ нашего мира, сохраняя при этом древнее знание – чары, которых в других мирах почти не осталось, наполняют королевство изобилием.

Пока Сирен говорил, я заметила Элви за столом прямо перед нами, сидевшую рядом с братом и бабушкой. Близнецы не отрываясь смотрели на меня, но Элдер отвел взгляд, как только наши глаза встретились. Он покраснел первым, из-за чего был молниеносно награжден щипком от своей бабушки, догадавшейся, на что тот пялится, даже не проследив за его взглядом.

Итрис, вполне возможно, была единственной фейри, которая не испытала особой радости, услышав новость о том, что я присоединюсь ко двору. Мне казалось это странным, особенно учитывая тот факт, что она единственная знала, насколько долго мне придется тут задержаться. Сирен не производил впечатления фанатика, который будет кричать на каждом углу о том, что я собиралась покинуть двор, как только мне позволят. А это, по моим подсчетам, могло произойти примерно через два месяца.

Два месяца. Мне нужно продержаться еще два месяца.

– Тебе на это нечего сказать? Я решил, что магия заинтересует тебя сильнее всего.

– Магия – да. Монархия? Не особо, – ответила я, не отрывая взгляд от развернувшейся передо мной небольшой драмы и делая еще один глоток придающего храбрости вина. – Как по мне, звучит так, будто ты завуалированно пытаешься сказать, что ты и остальные короли Элизии приберегли самую сильную магию для самих себя.

За столом напротив Элви старалась повторить фокус Сирена с бокалом, но добилась лишь того, что вино забрызгало ей все лицо и перед серебристого платья. Цвет отлично сочетался с ее пунцовыми щеками, но Итрис, поцокав языком, взмахнула рукой, и вино, словно вода, стекло на пол, рассыпавшись на отдельные капельки, и ручейками потекло меж камней.

– Тебе повезло, что у меня сегодня хорошее настроение, потому что если ты хоть раз обвинишь меня в чем-то подобном снова, я уже не буду так великодушен.

Я удивленно оторвала взгляд от стола, но не успела прочесть выражение, написанное на лице Сирена: что-то перед нами вызвало у него улыбку.

Передо мной, сияя, возникла Элви. Щеки ее снова порозовели, хотя в этот раз причиной тому было вино – ее глаза внезапно остекленели.

– Бабушка хочет видеть тебя, дядя, – произнесла она, кивнув головой назад, где за столом, нахмурившись, еще сидела женщина, а рядом с ней пустовало еще одно место. – Я бы не стала заставлять ее ждать. Ты же ее знаешь.

Сирен низко прорычал фразу:

– Да, – сказал он, и я задумалась, вспомнился ли ему тот момент, когда она выдернула его из водопада странствий во время моего первого посещения башни. – Да, знаю.

Как только Сирен встал, чтобы подойти к сестре, Элви перегнулась через стол и, понизив голос так, что только я могла услышать ее шепот, сказала:

– Ты ему нравишься. Это все видят.

– Элдеру?

Вытянув шею, я попыталась выглянуть за склонившуюся фигурку в поисках ее брата-близнеца, который несомненно краснел за столом там, где она его оставила, но Элви уже мотала головой.

– Нет, не моему брату. Дяде. Сирену.

Я чуть не поперхнулась вином.

– Что? Нет, не может быть!

Реакция была не совсем искренней. Я так или иначе чувствовала притяжение между нами. Похоже, не одной мне пришлось это заметить. Если Элви заметила, значит, и остальные жители двора тоже. От этой мысли я чуть не поперхнулась во второй раз.

– Есть еще одна хорошая новость, – продолжила Элви. – Я слышала, что жена ему не очень-то нравится.

На этот раз я действительно поперхнулась.

– Жена? – спросила я. Будто невидимая рука сжала сердце, а легкие будто сдавило от недостатка воздуха. Я умудрилась проглотить вино, которым подавилась. Удалось сдержать себя и не добавить еще одно пятно к небольшим пятнам крови от незажившей раны, нанесенной клинком отродья и наивно перекрытой бинтами. На миг я даже засомневалась, что у меня получится восстановить дыхание.

– Да, – ответила Элви, кивая и не замечая моей паники, – до войны.

– До…

Настала очередь Элви крутить головой в поисках своего дяди в толпе.

– Его жена погибла во время бедствия, как и вся его семья.

– Вся…

– Весь его род стерт с лица земли, – произнесла Элви, в чьем голосе послышались трезвые нотки. – Весь, кроме меня, Элдера и бабушки. Мало кто это признает. У меня никогда этого не было… то, что время здесь остановилось, не умаляет значимости прошлого. Мне кажется, двор так и не позволил себе погоревать по-настоящему. Им нравится притворяться, что ничего не изменилось, раз уж время застыло.

Она замолчала и покачала головой. Я поняла, зачем ей это было нужно: страшные события пронеслись перед глазами юной фейри.

– Может, я просто слишком молода, чтобы понять.

Едва ли я могла с ней согласиться, ведь несмотря на то, что она была «слишком молода», она все равно почти на век старше меня.

К счастью, ее мимолетное мрачное настроение долго не продлилось. Мы обе заметили перемены за столом, когда Сирен отошел от своей сестры, и обменялись робкими взглядами из-за их разговора шепотом.

– Хорошо, что ты здесь, и не только для Сирена, – сказала Элви. – Нам всем это было нужно, была нужна ты. – Она снова лучезарно улыбнулась, но в этот раз в ее взгляде промелькнула легкая грусть. – Надеюсь, ты решишь остаться, Делфина. Не знаю, что со мной будет, если мы потеряем еще одну фейри.

Грусть миновала так же быстро, как и появилась, сменившись чем-то злобным.

– Даже если это грязная полукровка.

Элви ускакала прочь, а я осталась сидеть, разинув рот. Ах ты маленькая с…

– Моя племянница тебе надоедает? – спросил Сирен, усаживаясь на трон рядом со мной. По-другому назвать этот «стул» язык не поворачивался. Остальные звездные фейри сидели на скамьях, и только семеро – или шестеро – во главе восседали на богато украшенных резьбой стульях. Я была не настолько пьяна, чтобы считать себя одной из них. Наверное.

В ответ на слова Сирена я покачала головой:

– Нет, – отвечала я, удивившись тому, как искренне прозвучали слова. – Она просто старается быть дружелюбной.

Кто бы мог подумать… дружелюбная! Дружелюбной с фейри была я, с некоторыми даже чересчур, но никогда даже представить себе не могла, что по-настоящему подружусь с кем-то из них.

Может, не так уж и плохо будет узнать о том, каково быть звездной фейри. Как бы я ни пыталась этого отрицать, такова теплилась в душе часть меня. Сирен был прав. Сущность фейри взывала ко мне, требуя, чтобы ее больше не игнорировали. К тому же такова часть сделки. Мне предстоит узнать об этой части себя, а Сирен взамен отведет меня домой, если захочу. Свою мысль он выразил очень четко. Никаких размытых обещаний о том, что он уведет меня отсюда. Никакой неопределенности в сроках. Я была ему благодарна за то, что он не пытался обмануть меня. Он должен был показать мне, что значит быть фейри.

Я не обязана была соглашаться, но если и существовала справедливая сделка с фейри, то эта была к ней ближе всего.

Впервые с того дня, как меня привели во владения фейри, я подумала, что действительно нахожусь в незнакомой прежде безопасности, не только с физической точки зрения, когда за мной никто не охотится, но в более глубоком смысле. Такое трудно объяснить. Я чувствовала, как Элизия будто бы ждала меня, хотя долго избегала этой мысли.

Минуты рядом с Сиреном растянулись в часы. Вынесли новые блюда. Музыканты мелькали по периметру комнаты. По бокалам разливалось вино. Холодные белые стены согрелись жаром снующих по залу гостей и неразборчивыми разговорами.

Еще чуть-чуть, и я бы затерялась в них, поддалась бы той же праздности, что и остальные фейри вокруг меня, но тут разум пронзило нечто, абсолютно противоположное праздности. Сначала меня окатила незримая волна, потом показалось едва заметное шевеление где-то за открытыми сводами главного зала. Если бы я сделала хоть еще один глоток вина, то, может, и не заметила бы, но я внимательно следила за тем, чтобы не переступить черту и не напиться по-настоящему.

Никому из остальных фейри это, похоже, не удалось, даже сидевшему сбоку от меня Сирену, чье кресло пододвинулось еще ближе, и под столом с моей щиколоткой соприкасался уже не только подол платья. Большую часть прошедшего часа он терся своим коленом о мое. Хоть разум и продолжал снова и снова напоминать мне, что его прикосновение должно вызывать отвращение, я не могла заставить себя к нему прислушаться.

Как бы сильно я ни убеждала себя в том, что не пьяна, я не могла отстраниться от Сирена до тех пор, пока тревога не настигла снова. Когда это произошло во второй раз, снаружи во тьме что-то сверкнуло, но слишком близко к земле, чтобы казаться обыкновенной падающей звездой.

Из любопытства я привстала с места, намереваясь рассмотреть, что происходит за пределами мраморных стен, а Сирен тут же подался вперед, сократив оставшееся между нами расстояние. Дотянувшись до меня, король Звездного двора расположил руки чуть ниже моей спины. С его губ доносился аромат крепкого вина.

– И куда же ты собралась? Вечер в самом разгаре.

Мой взгляд все еще был устремлен вперед: я еще сильнее нахмурила лоб в поисках того мимолетного нечто, которое заметила в темноте.

Уже собиралась сдаться и сесть обратно, когда ощутила тревогу.

Тело пробила дрожь, причем достаточно сильная. Другие фейри тоже стали подниматься со своих мест, их головы обратились к тому же кусочку темноты, в который вглядывалась я.

Рука Сирена напряглась, крепко сжав ткань на моем платье, а в следующее мгновение он, как и остальные, вскочил на ноги.

– Будьте наготове! – крикнул Сирен. Он выдернул из-под меня тяжелый трон, как будто тот ничего не весил, а затем взмахом руки притянул меня к себе за спину.

Он взмахнул рукой, и я почувствовала, как начинаю трезветь. Остальные фейри последовали его примеру. Безмятежное веселье в зале стихло так же быстро, как и началось.

Магия промывала вены, очищала голову и ускоряла движения.

Я не успела спросить, что он делает, потому что почувствовала, как фейри вокруг нас приготовились и встали в защиту. Мгновение спустя последовала третья и последняя энергетическая волна, которая напоминала столкновение миров, заставшее меня однажды, и застолье в главном зале прервалось приходом непрошенных гостей.

Перед нами, прямо за дверями главного зала, образовался пролом, зависнув в узком промежутке между небом и землей. Он был виден всего мгновение: его расплывчатые контуры растворились в небытии довольно быстро, и на месте пролома появились пять фигур.

Как только они ступили на элизийскую землю, четыре темных силуэта из пяти ринулись вперед, из подзвездного мрака на свет.

Первым был фейри с черными, как непроглядная ночь, волосами и золотистой, словно мед, кожей. Второй был темнокожим, а его волосы и пальцы усеивали золотые кольца, сочетавшиеся с его янтарными глазами. Третий – невероятно красивый, с рыжеватыми локонами и полными губами – будто парил, а не бежал по коридору из драгоценных камней.

Четвертым, конечно же, был фейри, черты которого были размыты из-за наполнявшей его слепой ярости.

Последняя фигура осталась позади, острыми углами вырисовываясь на темном фоне, но не оставалось никаких сомнений в том, что она из себя представляла.

Уэйлан вернулся. И на этот раз он пришел не один, нарушив свое обещание.

Он привел с собой принцев Аварата, готовых к битве. Их глаза блестели светом отчаяния и злобы, а мечи сверкали под сиянием звезд, но, похоже, незваные гости забыли кое-что важное: мечи, как бы хорошо они ими ни владели, ничто по сравнению с настоящей магией.

Стоявшие наготове звездные фейри не позволили принцам и трех шагов пройти, как вырвали оружие из их рук. Калдамир сдался последним, его запястье вытянулось под странным углом, пока он, наконец, не был вынужден расстаться со своим клинком, который словно вытянули плетьми лазурного света.

Как только они остались безоружными, воздух сотряс еще один вибрационный поток, и за спинами ворвавшихся столпились стражники. Я впервые увидела стражу в Элизии, призванную мановением вытянутых рук Сирена и появившуюся из его волшебного портала.

Принцев схватили незамедлительно. Мои серебристые одежды всколыхнулись вокруг лодыжек от того, что Сирен резко оттянул меня себе за спину. Принцы Аварата попытались отбиться от своих захватчиков, но новые всполохи голубого, синего и бледно-голубого света кандалами обвились вокруг их запястий и голеней.

Лицо Калдамира исказилось в оскале, когда он понял, что они потерпели поражение:

– Отпустите нас! Мы принцы Аварата и не потерпим такого обращения!

Сирен пробирался сквозь толпу, и я заметила, что звездные фейри освобождали путь, по которому он мог беспрепятственно пройти. Встав вдали от меня и сородичей, он буквально лучился звездным светом. Он выпрямил широкие плечи и навис исполином над всеми присутствующими.

В нем не было страха.

Не было робости.

Лишь презрение, которым сочилось каждое слово в его ответе:

– Принцы? Как мило. Но этим двором правят короли.

Глава пятнадцатая

Делфина

Оковы на них смотрелись отлично. На Тетисе, Армине, Никсе.

И, конечно же, на Калдамире.

Четверо принцев Аварата стояли передо мной, перед всем Звездным двором, который, как они клялись, давно канул в лету.

Я всем сердцем надеялась, что объяснением всему произошедшему было вино. Правда ли, что принцы не более чем галлюцинация, воплощенная охмелевшим разумом? Подобная неуверенность в реальности была продиктована, скорее, не чувством страха и даже не ненавистью.

Но злоба разливалась горячим оловом по легким из-за того, что я увидела его, и уже стало неважно: наяву или во сне.

Когда я смотрела на Калдамира, то испытывала только злость, настолько сильную, что, едва взглянув на него, отвела глаза, как будто не могла по-настоящему на него смотреть. Не было желания видеть то, что приходилось видеть раньше. Например, ярость, которая превосходила мою собственную, или, что еще хуже, разочарование принца Горного двора от того, что я выжила.

Но смотреть на остальных – Никса, Армина и Тетиса – было ничуть не легче. Не ярость и не разочарование искажали их лица в моих воспоминаниях.

Стыдно признать, но в момент, когда я посмотрела на их лица, во мне загорелась крошечная искорка желания. Но чего я желала? Ударить каждого из них по ошеломленному лицу или же запечатлеть поцелуй на губах? Не знаю.

Однако хотя бы это я могла свалить на вино, как бы мало его ни текло по венам после того, как Сирен нейтрализовал его воздействие.

Остальные короли Элизии выступили вперед, а принцев обступило еще больше стражников, усиливавших контроль. Пока мерцающие магические путы держали руки Никса вместе, он беспокойно вертелся, пытаясь посмотреть за спину, как будто хотел проверить состояние своих ногтей. Голова Армина поникла, взгляд принца Песчаного двора был прикован к полу прямо перед ним, словно он стыдился того, что над правителями Аварата одержали победу. Тетис стоял, перенеся вес на одну ногу, его прижатый к щеке язык виднелся из приоткрытых губ. На лице темнокожего сердцееда мелькнуло раздражение, когда стражники отдернули его за плечи, что не пришлось ему по вкусу, но он промолчал. Казалось, для него вся эта ситуация была лишь небольшим неудобством.

Когда же дворцовые солдаты подошли к Калдамиру, тот не слишком охотно приветствовал появление новых пут, связавших его запястья. Он к ним был готов. Как только солдат приблизился к нему, принц Горного двора бросился вперед, стараясь лбом ударить элизийского воина. Но, как и прежде, Калдамир снова недооценил фейри, двору которых покровительствовали сильные чары.

Его голова встретилась не с солдатом, а с тонкой вуалью света, защищавшей звездного фейри. Калдамир вскрикнул от боли и на мгновение потерял равновесие, а солдат тем временем, и глазом не моргнув, продолжал приближаться к нему. Воспользовавшись тем, что принц нетвердо стоит на ногах, он обмотал вокруг его рук еще в несколько колец волшебные лозы – и перевязал дважды для пущей надежности.

Калдамир дергался, пренебрегая наличием сковывающего заклятия, боролся с ним, но попытки оказались тщетны.

Когда ему удалось снова выпрямиться, уже стало ясно, что ему не освободиться. Не без помощи магии. Грубой силы, на которую привык полагаться Горный двор, тут было недостаточно. Тогда и только тогда я смогла снова взглянуть на него.

Я заметила, как Калдамир осознал, что над ним одержали окончательную и бесповоротную победу, заметила, как перестал бороться, и это, бесспорно, было очень приятно. Мускулистые плечи осунулись вопреки его воле, и, как бы он ни старался выпячивать подбородок и высоко держать голову, он не мог скрыть подергивания мышц и стиснутой челюсти.

И это тоже смотрелось отлично.

Когда стражники повели принцев прочь из зала, я почувствовала первую искорку волнения, и то только потому, что заметила эмблему, пришитую к серебристой форме. Пламя внутри круга. Ее я видела уже много раз.

Стражники в своей злополучной форме поспешно увели их через одну дверь, в то время как Сирен и остальные короли направились к другой, расположенной на противоположной стороне зала. Любые мысли о продолжении ужина были позабыты. Оставленные на столах тарелки и кувшины с вином тускло поблескивали на свету. Вежливые разговоры переросли во взволнованную болтовню и какофонию шагов – фейри толпами стекались к множественным сводчатым выходам.

На долю секунды я замерла между принцами и королями, недоуменно поворачивая голову из стороны в сторону и пытаясь решить, куда мне идти. На мгновение наши с Тетисом взгляды встретились, и тогда легкая, неловкая улыбка тронула уголки его губ. Армин, стоявший сначала рядом с ним в магических кандалах, подтолкнул его обратно в строй, а потом был выведен с остальными принцами другими стражниками.

Теперь у меня не было выбора. Я не хотела оставаться наедине с солдатами, носившими эмблему тех фейри, которые последними пытались убить меня… Последними до тех пор, пока принцы не попытались сделать то же самое. Принцам хотя бы хватило благородства предупредить меня заранее, чтобы я могла подготовиться. Лучше уж так, чем быть схваченной в темноте посреди орды отродий.

Мне пришлось перейти на бег, чтобы поравняться с благородными фейри и войти в дверь вместе с последним из них, из-за чего в спешке я несколько раз споткнулась о подол своей юбки. Я уже начала привыкать к запутанным коридорам внутри замка и знала, что тот проход, которым они воспользуются сейчас, может привести меня в совершенно иное место, если я войду в него секундой позже.

Даже тогда мне пришлось проталкиваться сквозь перешептывавшихся и стоявших надо мной фейри, чтобы добраться до их короля, который шел во главе. Когда я оказалась рядом с Сиреном, то выдохлась окончательно, но нашла в себе силы задать вопрос:

– Что с ними будет?

Он даже не повернулся и не посмотрел на меня. Сирен решительно смотрел вперед прищуренными глазами, благородно вытягивая голову вперед. Его разум занимало что-то совершенно далекое от нас, доступное только его пониманию. Мне претило прерывать его, но никто не смог бы вынудить меня отказаться от заинтересованности в личных вопросах.

– Эти стражники… Их эмблемы… – Я изобразила круг над левой грудью и, к моему удивлению, смогла привлечь едва заметный, беглый взгляд в мою сторону. – Я ее уже видела. Этим типам не стоит доверять.

– Здесь им можно доверять. Тебе нечего переживать из-за наших стражников. Принцам же лучше перестать их недооценивать.

– Да, Сирен, несомненно, но…

Сирен внезапно замер, закрыв глаза.

– Я тебе сказал, с ними разберутся.

Резкости в голосе не было, но безошибочно угадывалось, что разговор окончен. Сирен снова открыл глаза и осмотрелся в поисках другого короля в свите тех, что последовали за ним.

– Террек, не проводишь Делфину обратно в ее покои?

От упоминания его имени мышцы у меня на спине напряглись.

Террек? Тот самый фейри, о котором меня предупреждали все с того момента, как я здесь оказалась?

Как только Сирен его подозвал, Провидец тут же поспешил ко мне. Может, он и был королем в этом мире, но сразу становилось ясно, к кому прислушиваются остальные правители в кризисных ситуациях. А прямо сейчас из-за принцев другого мира, которым не следовало заявляться сюда за кровью одного из придворных, ситуация была достаточно кризисной. Не будь я здесь, такого бы не случилось.

Эти фейри отчаянно желали разрушить чары Звездного двора, без которых мир Элизии давным-давно бы вымер. Эти белокожие и светлоглазые фейри хотели, чтобы все потери, смерти и пропавшие без вести сородичи, призраки которых населяли пустые коридоры замка, не были напрасны.

– Я не смогу сосредоточиться, если буду переживать за твою безопасность. Нам нужно решить, что делать дальше.

А решать будут без моего участия.

Остальные короли последовали дальше, а я раздраженно кусала щеки изнутри, когда Террек внезапно подошел слишком близко ко мне. Я скорее почувствовала, а не увидела, как он аккуратно и быстро придвинулся сзади, вдыхая мой запах. Я решила не задавать ему вопросов на этот счет, потому что была уверена: ответы будут звучать неприятно.

Коридоры в мгновение ока опустели, когда короли оставили нас позади. Только тогда я огляделась, ища Уэйлана, но его уже и след простыл. Я обругала себя за то, что упустила его из виду во всей этой потасовке, последовавшей за нападением принцев.

Черт.

Если бы я не видела его там, в тени, я бы решила, что принцы нашли иной путь попасть сюда. Какая-то часть меня все еще не могла, отказывалась в это верить. Только недавно виделась с ним, недавно же получила обещание, пусть и не особо многословное, что Уэйлан не станет этого делать.

Предполагалось, что он мой друг, а если не друг, то хотя бы не враг. Но, очевидно, я снова ошиблась.

Теперь, как и недавно у связанного Калдамира, уже осунулись мои плечи. Как только это произошло, Террек притянул меня поближе к себе.

Я думала, Террек воспользуется тем, что я ослабила бдительность, и попытается заговорить меня или затащить в покои Провидца, чтобы показать мне секретную лабораторию для опытов, которую он там спрятал. Но вместо этого он лишь коротко, едва слышно выдохнул:

– Ну что ж, пойдем в темницу?

– Что?

Мой вопрос прозвучал слишком отрывисто – некогда было прятать шок в голосе.

Террек уставился на меня пустым, почти незаинтересованным взглядом.

– Да, – произнес он. – Я решил, что тебе не захочется возвращаться в покои и прятаться там. Тебе больше хочется посмотреть, куда стража увела твоих принцев.

– Они не мои принцы.

– Так, значит, не хочешь их видеть?

Я стиснула зубы.

– Просто отведи.

Несмотря на все те предупреждения, что я слышала о Терреке, он выполнил свое обещание.

Хоть я и подозревала, что он повел меня окольным путем, выигравшим ему время на все назойливые вопросы о том, каково было расти в мире людей, мы все же прошли через двери, ведущие в помещение, которое в Звездном дворце больше всего напоминало подземелье. Только в этой комнате драгоценные камни не облицовывали стены и не украшали полы.

Я и не осознавала, какая исходила энергия от рубинов, сапфиров и изумрудов, пока не перестала ее ощущать, заметив отсутствие ювелирных чудес под ногами и на стенах. Так же, как из-за отсутствия звезд в покоях Провидца, комната казалась голой, возникло ощущение, что в ней чего-то не хватало. Но трудно было понять, чего же именно.

Коридор, который вел к тюремным корпусам, не был тусклым, но без камней и их внутреннего сияния таким он и казался.

До тюрьмы мы добирались достаточно долго. К тому моменту, как мы пришли, принцев уже разделили, а стража, сопровождавшая их, успела рассеяться по всему периметру заграждений. Мне казалось неправильным называть их камерами, ведь они едва ли напоминали тюремные клетки, привычно отделенные от коридора толстыми железными решетками. Вместо решеток в стенах располагались кристаллы тонкой огранки. За матовым стеклом комнаты были практически пустыми. Кровать, стол, светящаяся сфера. Небольшой участок возле дальней стены был отгорожен от остальной части камеры, и я предположила, что там находится место, чтобы справить нужду.

На секунду задумалась, предоставили ли принцам те волшебные горшки, которые опустошали содержимое еще до того, как оно успевало коснуться дна, или им приходилось иметь дело с обыкновенными. Обыкновенными. Еще совсем недавно я обвиняла Элви в том, что она принимает магию двора как должное, но каким-то образом сама же попалась в эту ловушку. Я сморщила нос при мысли о том, чтобы снова вернуться к грязным горшкам.

Я заметила, что это было единственное место во дворце, где не было ничего блестящего, необходимого для ритуала прорицания. Большая часть звездной магии опиралась на такого рода сверкающие предметы и черные порталы. Даже вода в камерах принцев стекала по одной из стен тонкой струйкой, слишком узкой, чтобы в ней можно было заметить хоть проблеск отражения. В этом было что-то унизительное, но учитывая, что звездные фейри странствовали даже при помощи луж, я понимала эти меры.

Странно было видеть принцев запертыми. Присутствие стражников изменило то, как они стояли, как вели себя и как выглядели. Что-то странное произошло с самой их сущностью, вытащило на поверхность что-то глубокое и личное из каждого из них.

Армин стоял на коленях, словно молился, не обращая внимания на то, что происходит вокруг.

Тетис шагами мерил камеру, а его лицо напоминало маску, не выражавшую никаких эмоций, как будто ему было все равно, что его посадили в тюрьму.

Никс уселся на пол, вытянув перед собой ноги и руками цепляясь за жесткую землю. Его что-то заворожило, но, в отличие от Армина, он не потерялся в своих мыслях, уставившись в пол.

Оставался Калдамир.

Я резко остановилась, как только увидела его.

Он сидел, прислонившись спиной к стене и вытянув перед собой одну ногу. На лбу уже расцветал огромный синяк, сосуд в глазу лопнул после его неудачного нападения, из-за чего белок стал алым. Он не смотрел на меня. Мы с Терреком шли в тени вдоль противоположной стены, поэтому пока что никто не заметил нашего присутствия: ни принцы, ни стражники.

Я пристально следила за таинственным символом, который преследовал меня от самой Алдерии. Сирен мог утверждать, что мне не о чем беспокоиться, говорил, что я в безопасности… И сколько времени потребовалось Калдамиру, чтобы прийти за мной?

Пока стражники стояли, собравшись вместе, и перешептывались, Калдамир просто сидел, уставившись в стену перед собой. Какие бы мысли ни роились у него в голове, он спрятал их от меня и любого стражника, который еще мог за ним наблюдать. Шевелилась лишь его рука: он медленно и методично бросал мелкие камешки. Эта дробь напоминала таймер, отмерявший секунды, которые на самом деле здесь не проходили.

Желая оставить образ загнанных принцев в их камерах позади, взглядом я выискивала, куда ушел Террек, и тут меня заметили.

– Делфина…

Голос Калдамира был слишком тихим. Слишком мягким.

Я тут же пришла в ярость.

– Нет, – зашипела я, развернувшись на каблуках и повернувшись к нему лицом. – Мне нечего тебе сказать.

Вздохнув, он склонил голову набок, как будто этого и ждал, как будто готовился к тому, что ему придется иметь дело с капризным ребенок, который отказывается играть.

– Делф, ты хоть понимаешь, что наделала? Понимаешь, что уничтожила?

Почему-то из всего того, что я ожидала от него услышать, к подобному оказалась не готова. Стоило догадаться, что именно об этом он и думал. Он и не пытался отрицать своих мыслей, отяжелявших черты его лица.

– Я рада, что уничтожила, – прошипела в ответ. – И снова бы так поступила. Повторила бы хоть тысячу раз.

Он словно пропустил мои слова мимо ушей.

– Ты должна вытащить меня отсюда. Ты хоть представляешь, что будет, если выяснится, что все четверо принцев пропали?

Нет, он не просто не обратил внимания. Он просто бредил.

Я почувствовала себя немного лучше, когда, скривив губы, ответила:

– Если честно, Калдамир, ты должен был подумать об этом до того, как попытался меня убить.

– Это была вынужденная жертва.

– Ты правда так думаешь? – выплюнула я в ответ.

Когда он, не задумавшись ни на секунду, ответил, на его лице не отразилось никаких эмоций:

– Я не отказываюсь от своего выбора.

Между нами повисла тошнотворная тишина, которая затянулась бы до тех пор, пока кто-то из нас не решил бы разорвать противную связь взглядов, если бы нас – чему я была признательна – не прервали.

– Удивлен видеть тебя здесь, хотя, полагаю, меня вовсе не должно это удивлять.

Сирен и четверо других королей пришли проверить своих пленников. Пока остальные серьезно переговаривались, понизив голос и переходя от одного узника к другому, он подошел ко мне.

– И почему же? – спросила я, наконец оторвавшись от резного хрусталя камеры. Дыхание оставило сердитое облако в том месте, где я почти прижалась губами к ограждению.

– Потому что ты никогда не делаешь того, чего я от тебя жду, не говоря о том, что ты должна делать. Кстати, об этом…

Он наконец заметил то, что искал в толпе.

– Террек, кажется, я сказал тебе проводить ее в покои.

– Она хотела прийти сюда. – Вот все, что Террек сказал в ответ. Он не извинился, и, хоть раздражение слегка исказило лицо Сирена, извинений тот не потребовал. Полагаю, просто не мог, по крайней мере, от другого короля.

– Что ж, тогда я попрошу другого…

Не успел Сирен договорить, как лицо Террека вытянулось. Я должна была чувствовать благодарность за то, что какой-нибудь другой фейри отведет меня назад, учитывая все те предупреждения насчет Террека – и отрицая то бесчисленное множество раз, когда предупреждавшие фейри затем пытались убедить меня в том, что зла он мне не желает.

Но вместо этого я выпалила то, что удивило даже меня.

– Нет, – поспешно произнесла я. – Террек сопроводит. Он как раз сказал, что нам пора уходить.

Конечно, он не обращал на меня никакого внимания с того момента, как мы сюда пришли, но это не имело значения. Никто из королей на нас не смотрел, потому что четверо принцев отвлекали их внимание, а если и смотрел, то не осмелился бы перечить.

Я задумалась, не пожалею ли о своем решении, но последнее, чего мне хотелось, так это выглядеть слабой перед Калда…

Сиреном.

Я не собиралась выглядеть слабой перед Сиреном.

Мне безразлично, что обо мне думает принц Горного двора. Абсолютно.

Его лицо не напоминало мне о тех временах, когда я видела в нем что-то помимо ненависти. Не заставляло думать о том, что он первым из всех фейри пробудил мою природу, первый манил к себе с непреодолимой силой. Память о его жарком дыхании на моей коже, о губах, застывших в паре дюймов от моих, истлела в огне ненависти.

Теперь ни капельки не интересно, какой я окажусь в глазах похитителя.

Принц Калдамир для меня ничего не значил. Никогда не значил. И не будет значить. В этом я была уверена.

Террек вскоре снова возник рядом со мной, взял меня под руку и начал подталкивать по направлению к выходу. Но прежде, чем мы успели выйти, Сирен взял меня за другую руку, и на этот раз нежно. Он наклонил голову и прошептал на ухо вопрос, так тихо, чтобы больше никто не услышал:

– Ты в порядке?

От этого вопроса ком встал в горле, и хоть ни один мускул на моем лице не дрогнул, я позволила себе слегка покачать головой.

– Нет, – призналась я, – но буду.

– На самом деле я был удивлен застать тебя здесь, потому что не ожидал, что тебе захочется их увидеть. Думал, ты возненавидела их за то, что они с тобой сделали.

Я бросила единственный короткий взгляд на Калдамира. Он слишком пристально наблюдал за нами, пытаясь прочесть, о чем мы говорим. Поэтому я лишь сильнее расправила плечи и убедилась в том, что Калдамир прочтет мой ответ по губам.

– Я правда ненавижу их.

Я дождалась, пока на лице горного принца промелькнет боль, а затем отвернулась. Покончим с этим. Я хотела, чтобы он испытал мою притаившуюся дикой кошкой под сердцем ярость.

Сирен кивнул, но не выглядел до конца убежденным.

– Я могу защитить тебя только от физического вреда. Но я не смогу защитить тебя ни от чего другого. Если продолжишь приходить сюда, я не смогу гарантировать, что они не найдут другого способа добраться до тебя.

– Значит, я им не позволю, – сказала я. – Не вернусь. Если спросят, передай им, ладно?

Я посмотрела вперед, посильнее вцепившись в руку Террека, стоявшего перед Сиреном.

– Я помню, кто здесь настоящий враг.

Глава шестнадцатая

Делфина

На этот раз Террек вел нас с целеустремленностью, которую я в нем раньше не замечала. Он погрузился в нетипичную для себя немногословность: его болтливость снизилась до уровня приемлемой непринужденной беседы. Но его я практически не слушала. Мои мысли витали в другом месте, они были заперты в камере вместе с принцем и сильной обидой на все те слова, что он мне высказал.

«И как только ему наглости хватило…» – фраза иглой пронзила мой поток мыслей, попав в точку осознания. Стоило догадаться: все из-за исключительного положения его вида вкупе с королевской кровью, с которой принцу Горного двора так не посчастливилось родиться. Иначе бы он не стал грезить тем, чтобы воскресить своего уснувшего короля.

Внезапно мы с Терреком так резко остановились, что я было подумала, будто мы воспользовались какой-то короткой дорогой до моей комнаты в башне. Однако, подняв взгляд, я очень скоро убедилась в том, что ошиблась. Раздумья, занимавшие все мое внимание – и, судя по всему, отнявшие мою зрительную сосредоточенность, – рассеялись. Другого объяснения тому, как я могла пропустить фигуру, загораживающую нам дорогу, у меня не было.

Это была Итрис. Она стояла, широко расставив ноги и держа руки на поясе, тяжело дыша. Ее грудь так вздымалась, что ее плечи будто увеличивались в размере при каждом вдохе. Сестра Сирена выставила перед собой руку, вскинув указательный палец, словно перст справедливого судьи.

– Ты.

Она смерила меня взглядом, и я пожалела, что Террек не отвел меня в свои покои, не ощупал и не вскрыл своими инструментами, чего я от него когда-то ждала, лишь бы спастись от ужасающего гнева этой фейри.

– Все из-за тебя. Я предупреждала Сирена, но он не стал слушать, – произнесла она, и леденящий душу голос дрожал от тех усилий, что она прилагала, чтобы держать его под контролем. – До твоего прихода тут царил мир.

– Все в порядке, Итрис, – сказал Террек, защитив тем самым от претензий Итрис. Я заметила легкую дрожь в его руке, когда он попытался встретить ее вызов с достоинством, однако тягаться с характером Итрис было бы бессмысленно. – У нас, королей, все под контролем.

– У вас, королей? Конечно, всегда под контролем. – Ее слова прозвучали хищным рычанием, от которого и горы бы содрогнулись. – Теперь так нужно называть это лицемерие? Точно все «в порядке»?

– Принцы схвачены, – произнес Террек, как будто его просили напомнить об этом. Однако мы все оказались тому свидетелями. – Больше от них проблем не будет.

– Откуда ты можешь знать? – спросила Итрис, озлобленно раздувая ноздри. – Ты хотя бы знаешь, зачем они пришли? А что важнее, знаешь, как они вообще сюда попали?

И только сейчас меня осенило: разве никто не заметил пятый силуэт в пространственном разломе? Неужели Уэйлан и правда улизнул незамеченным?

Живот скрутила невероятная боль. Если демон на свободе, значит, Итрис имеет полное право беспокоиться. Из-за магии Уэйлана и его внезапного желания угождать принцам, которого, как он утверждал, он не испытывает, все мы были в опасности.

Неверно истолковав внезапные колебания в моем теле, Террек умудрился дотянуться до меня и обхватить руки покрепче, снова защищая меня.

– Они пришли за Делфиной, и, думаю, это понятно. Как бы они сюда ни попали, Сирен скоро это выяснит.

– Ну что ж, если не выяснит, надеюсь, он готов использовать остатки придворного арсенала.

Арсенал. От этого слова я снова вздрогнула. Я видела лишь малую толику сил звездных фейри и уже сомневалась в том, что хочу знать, какую магию короли этого двора используют в качестве по-настоящему серьезного оружия.

– Ты же знаешь, что Сирен сделает все необходимое, – произнес Террек, не отвечая ни на что конкретно. – Может, последний суд и состоялся много лет назад, но даю тебе слово, мы, судьи, не забыли, как править этим миром.

Хоть слова Террека и не смогли охладить ярость Итрис, из-за которой она все еще покусывала щеку изнутри, казалось, она понимала свое положение и знала, что сегодня от нас больше ничего не добьется. Или, точнее, от Террека. Вне всяких сомнений, было очевидно: поймай она меня одну, допрос бы только начался.

– Я за тобой слежу, девчонка, – прошипела она. – И не позволю этому двору рухнуть из-за какой-то полукровки. Что-то происходит, и я выясню, что именно, пока не стало слишком поздно.

– И что она хотела этим сказать? – спросила я, как только шаги уходившей прочь Итрис стихли и она не могла нас подслушать.

– Не забивай себе голову, – ответил Террек, похлопав меня по руке, пытаясь успокоить. – Итрис всегда была вспыльчивой. Она отказывается меняться, а во дворе, где буквально ничего не меняется, это что-то да значит.

Его прикосновения не успокаивали мое сердце.

Я знала, что Итрис с самого начала точила на меня зуб, но за этим скрывался труднообъяснимый мотив. По крайней мере, присущее своенравие позволило ей подчиниться желанию короля принять меня ко двору, но я сомневалась, что она дальше будет притворяться послушной собачкой.

Обстоятельства диктовали ей такое поведение, я не смела винить Итрис. Она права. Мое появление здесь все разрушило. От беспечного покоя остались отголоски умиротворения, и только силы свыше могли подсчитать, сколько веков первозданная тишина пронизывала Элизию. Этот покой был дарован звездным фейри тяжелой ценой, сотнями или тысячами павших сородичей. И от мысли о том, что я положила ему конец, сердце мое сжалось.

Кто бы мог подумать, что мое сердце будет сжиматься при мысли о судьбе мира фейри?

Мы с Терреком возобновили путешествие по коридорам, пусть и чуть быстрее в этот раз. Не я одна постоянно оглядывалась, чтобы убедиться, что к нам не подойдет кто-то придирчивее и клыкастее Итрис, если подобные персоны еще расхаживали по замку. Мне было интересно, кого высматривает Террек, потому что мне нужно было найти кое-кого конкретного. Он искал фейри. Я – демона.

Столкновение с Итрис не только вывело меня из равновесия, но и послужило иной цели. Я знала, что двор пока не понимает, как принцы попали сюда из Аварата.

Я могла им рассказать (или даже должна), но почему-то сомневалась в этом намерении.

Уэйлан уже приходил ко мне, но тогда все произошло в тайне. Я сомневалась, что смогу завести разговор о том, как принцы сюда попали, не сознавшись в этой маленькой детали, а мне даже думать не хотелось, что на это скажет Итрис.

Несмотря на нашу общую озабоченность, у нас получилось добраться до комнаты в башне, не встретив на своем пути ни одной тени: ни фейри, ни кого бы то ни было еще.

Мы даже не попытались скрыть друг от друга общий вздох облегчения.

– Я хотела спросить: когда в разговоре с Итрис ты упомянул судей, что ты имел в виду?

Не в первый раз приходилось слышать об этом титуле. Эйр упоминала его однажды, но тогда меня больше занимало то, за что ее приговорили, нежели кто вынес приговор.

– О, тебе никто не рассказал? В этом мире мы не просто короли. Мы судьи всех фейри. Когда-то были ими. Уже слишком давно мы не открывали заседаний.

Я стиснула зубы.

– До сегодняшнего дня мне вообще мало что рассказывали, – призналась я. – Сирен должен был как раз начать, когда мы заключили сделку, но принцы нас прервали.

– Сделку? Как интересно. – Уже не единожды меня настораживала искорка в глазах Террека. Я знала, что он умирает от желания узнать мельчайшие подробности этой новой сделки, но он снова меня удивил, когда не потребовал все ему рассказать, а запустил руку в один из глубоких карманов своей мантии и вытащил кое-что для меня.

Это была карта.

– Я всю неделю пытался ее тебе передать, – произнес он, – но каждый раз, когда я приходил к твоей комнате, тебя там либо не было, либо там торчал Элдер, которому подозрительно требовалась помощь с разными волшебными мелочами. Никогда бы не подумал, что мальчика интересует прорицание, и после проведенной с ним недели я искренне надеюсь, что он утратил к этой магии всякий интерес. Он совершенно для этого не создан, но мне духу не хватает ему об этом сообщить.

На секунду он замолк, сдавленно завершив свою речь, а затем внезапно сказал:

– О нет, я что-то не то сказал?

До этого момента я даже не подозревала, что в уголках глаз у меня собрались слезы.

Я моргнула, смахнула их рукой.

– Нет-нет, я просто устала, – пришлось соврать, признав, как много для меня значил этот подарок. Террек выглядел слегка растерянным, но он не стал допытываться, а просто передал мне кипу скрученных свитков. Сперва прочесть их оказалось нелегко, но затем я поняла, что карта не просто нарисована на пергаменте, она зачарована. Проходы, которые, казалось, движутся перед моими глазами, действительно двигались, а надписи перемещались, когда двери и лестничные пролеты менялись местами, каждую минуту ведя в новые комнаты и коридоры.

Удивительно, как я вообще нашла башню Сирена без нее. Потеряться в этом дворце было легче, чем можно себе представить, а еще легче оказывалось не найти дорогу назад.

Я с такой благодарностью посмотрела на Террека, что он неуклюже поерзал на месте.

– Как бы мне ни хотелось еще с тобой поболтать – а, поверь, мне бы очень хотелось, – я лучше пойду. Может, Итрис и задира, но в чем-то она права. Сирен может прислушаться ко мне в том, в чем не прислушался к Итрис.

От его слов внутри меня снова что-то слегка сжалось, мне было сложно смотреть на этого фейри без доли сочувствия.

Я почему-то сомневалась, что Сирен с радостью прислушается к нему, если уж отказал сестре, но из-за того, как Террек постоял, успокаивая нервы, у меня появилось такое чувство, что Провидец и так это знает. С его стороны это и правда было храбро. Я бы уже давно сдалась.

Он был наиболее хорошим примером фейри, какой я смела надеяться когда-нибудь стать.

Глава семнадцатая

Делфина

Эйр ждала меня в комнате в башне, и я впервые была рада видеть лицо фейри, обладающей навыками убийцы. Я слишком устала, чтобы развязывать всю шнуровку моего очередного наряда самостоятельно. В голове даже промелькнула мысль, что я бы проспала всю ночь в шелках, безвозвратно испортив их, если бы на то вынудили обстоятельства. Но не стоило врать самой себе: чувство сна не настигло меня. Все из-за свойств местного вида тканей, под которыми практически не удавалось заснуть. Я начала сворачиваться клубочком рядом с Муном, моим кэтсугой, который уже по привычке появился на подоконнике, так как окно я оставляла открытым перед сном.

Стоило мне поднять руки, кивнув на шнуровку, струящуюся сзади по рукавам и по бокам лифа, как Эйр тут же перестала возиться с кувшином для воды и помогла развязать узлы, удерживающие мое тело внутри этой мягкой серебристой тюрьмы.

Сегодня она двигалась неуклюже. Это было заметно по тому, как служанка с трудом развязывала шнуровку, и мне стало интересно: не позволила ли она себе выпить волшебного вина до того, как к нам присоединились новые «гости»? Возможно, ей повезло не так, как мне, и на нее чары, снимающие похмелье, не распространялись.

После минувших событий мне все порядком надоело.

Вскоре я сняла рукава и ждала только того, когда Эйр закончит развязывать узлы на корсете, чтобы можно было стянуть платье через голову. Меня уже окутывала дрема, и я представляла, каково будет наконец утонуть в горе подушек, беспорядочно разбросанных на моей кровати, пока не заметила, как служанка украдкой и с подозрением посмотрела на дверь.

– Кто с тобой был?

Я так широко зевнула, что почувствовала, как щелкнула челюсть.

– Не кто иной, как Террек.

Она неодобрительно хмыкнула, и на меня накатила волна раздражения. Следом последовало мое замечание:

– Вообще-то, он вполне неплохой мужчина.

Она снова хмыкнула, будто подстрекая вступить в спор, но усталость уже поглотила меня. Мнение фейри об их короле-провидце не было тайной, и я сомневалась, что мои слова изменят чье-либо отношение к нему, какими бы доводами я ни воспользовалась.

А ведь мне пришлось бы опровергать мнения, сложившиеся не один век назад.

Пусть фейри и старели не так, как люди, потому практически невозможным становилось определение их возраста в годах, но однозначно возникала мысль, что Террек был невероятно древним. Если бы мне пришлось копнуть поглубже, то я бы в первую очередь подметила, что здесь он один из старейших фейри. Старейший из тех, кого я встречала. Возможно, мое предположение было ошибочным и на самом деле он просто оставался среди королей самым уставшим или же пребывал на грани сумасшествия.

Стоило понимать, почему Террек действует на нервы тем фейри, которые были вынуждены так долго иметь с ним дело, но сам по себе Провидец казался до странного невинным: он не заслуживал того презрения, с которым к нему относились другие. Я чувствовала себя виноватой за то, что не устояла перед теми же выводами, хотя все это время он пытался протянуть руку помощи. Он точно определил, что мне было нужно больше всего, и сделал все возможное, чтобы помочь.

Освободившись от шелков, я сбросила сорочку и буквально свалилась на кровать.

На мгновение мне показалось, что Эйр смущенно отвела взгляд от моего обнаженного тела, но, должно быть, мне просто почудилось. Она видела мое обнаженное тело по меньшей мере десяток раз и не придавала этой части своей работы особого внимания. Вот оно, просто очередное тело, далеко не такое примечательное, как у полноценного фейри.

Несмотря на то что я умирала от желания остаться одной и обдумать все произошедшее, начиная от заключенной с Сиреном сделки и заканчивая Уэйланом с принцами, присутствие фейри, снова принявшейся шевелить угли в камине в изножье моей кровати, успокаивало.

Я перекатилась на кровати, повернувшись спиной к служанке, как раз в тот момент, когда дверь со скрипом отворилась, являя взору ворвавшуюся из коридора без стука с охапкой белья… Эйр?

– Прости, – со свойственной ей неохотой пробурчала она. – Во дворце настоящий переполох. Не представляешь, как сложно было сюда добраться…

Не прошла она и двух шагов, как застыла, а незаконченная фраза замерла на губах.

Мне потребовалось несколько расплывчатых сонных мгновений, чтобы понять случившиеся. Моргая, я смотрела на фейри, стоявшую с разинутым ртом в дверях, а потом стала складывать пазл.

Заботливая возня у огня. Новизна шнуровки моего платья. Смущение при виде моей наготы.

Если Эйр стоит прямо передо мной, тогда кто… кем оказалась та фейри, что раздела меня?

Еще никогда усталость не покидала меня так быстро. Я вскочила на колени, а ненастоящая Эйр подпрыгнула. Ее движения менялись так быстро, что зрительно уловить ее образ было невозможно, пока она не оказалась прямо за спиной у настоящей Эйр, дверь перед которой теперь была плотно закрыта. Руками она заслонила взгляд настоящей Эйр, и секундой позже фейри без сознания рухнула на пол, а у меня даже не появилось лишней секунды, чтобы вовремя простынями прикрыть свою наготу.

Я открыла рот, приготовившись закричать, но меня опередил кэтсуга.

Мун, издав оглушительный вопль и пролетев через всю комнату с выпущенными когтями, вцепился в грудь двойника Эйр. Вместе они спутанным клубком свалились на пол, позволив мне, не обращая внимания на изначальные порывы, сделать то, что действительно могло мне помочь. Я выудила из-под матраса кинжал с дьявольским лезвием и выставила его перед собой.

Свет пламени из камина отразился в лезвии, направившись лучами на катающихся передо мной существ.

Действительно существ, потому что с кэтсугой на полу боролся – и, надо сказать, проигрывал – не простой двойник Эйр.

А демон.

– Уэйлан! – Как только его имя слетело с моих губ, хватка моей руки на рукояти клинка ослабла.

Демон бросил на меня взгляд из-под полосующих его когтей и прорычал:

– Будь так любезна, отзови своего демона, или ты собралась позволить своему проклятому питомцу разорвать меня на кусочки?

В горле застрял смешок, когда он назвал Муна демоном, но я его подавила. Хлопнула в ладоши и опустилась на колени, приказав кэтсуге отпустить свою жертву.

После еще нескольких минут уговоров Мун наконец согласился отцепиться от демона. Кэтсуга отошел к моим щиколоткам, обвив их и задержавшись взглядом на своей добыче.

Шерстка зверя взъерошилась, а состояние Уэйлана было ужасным. На его предплечьях появились глубокие порезы. Царапины на лице стали свидетельством попыток Муна выцарапать демону глаз. Одну из этих царапин Уэйлан промокнул вытащенным из кармана накрахмаленным белым платком.

Глядя на них, сразу становилось ясно, кто выиграл этот бой.

Я благодарно посмотрела на Муна, а про себя отметила, что нужно осыпать его похвалой, как только Уэйлан уйдет. Элви оказалась права, когда сказала, будто мне повезло, что он выбрал меня. Может, мне так и не придется использовать дьявольский кинжал до тех пор, пока это создание рядом со мной.

– Ну? – спросила я, пока Уэйлан продолжал, надув губы, похлопывать царапины. – И зачем же ты ворвался в мою комнату, выдав себя за служанку? Надеюсь, с ней все будет в порядке, потому что, если ты убил Эйр, мы можем закончить наш разговор прямо сейчас: я не собираюсь тебя выслушивать, что бы ты ни хотел мне сказать.

Уэйлан наконец удостоил взглядом неподвижную фигуру настоящей Эйр, распластавшейся на полу лицом вниз.

– Она очнется, как только я уйду, и даже не вспомнит о произошедшем.

– Ужасно удобно, – сказала я, скрестив руки на груди. Я держала кинжал на виду, поворачивая его между пальцами так, чтобы на нем плясали отблески огня. – Особенно удобно для похитителя. Полагаю, ты за этим пришел? Забрать меня?

– Забрать тебя? Нет. – Уэйлан внезапно позабыл о своих ранах и, выпрямившись, посмотрел на меня. – Я пришел, чтобы принести свои самые искренние извинения.

– Извинения?

– За то, что предал тебя, – произнес он, на секунду понурив голову. – Знаю, я говорил тебе, что не намерен приводить сюда принцев, но мне сделали предложение, от которого я не смог отказаться.

– И от чего же демон не смог отказаться?

– От свободы.

Между нами зависла пронзительная тишина на пару мгновений.

– Ладно, тебе повезло, потому что это единственная причина, по которой я могу тебя простить.

На лице демона отразилось изумление, когда я, швырнув кинжал на кровать, упала на спину рядом с ним.

– Так легко меня прощаешь? Почему?

В груди замерло чувство растерянности.

– Я бы тебя и за меньшее предала, – призналась я. – Освободиться от вечного рабства, что ж… – И снова окинула взглядом лежащую без сознания на полу служанку. – Никто не может тебя в этом винить, даже я.

Уэйлан на мгновение потерял дар речи, а я воспользовалась этой возможностью, чтобы натянуть простыни на свои самые интимные места, но в последнюю секунду остановилась. Может, я и была готова простить демону его предательство, но это не означало, что он больше не заслуживает наказания смущением.

Когда я снова смерила демона взглядом, он уже полностью овладел собой.

– И что теперь? – спросила я. – Теперь, когда ты свободен, полагаю, ты больше не собираешься служить принцам?

– Если честно, Делф… – произнес он и осекся. Его слова, возможно, впервые прозвучали неуверенно. – Я не знаю. Но одно я знаю точно, – сказал он, снова склонив голову. – Если я тебе когда-нибудь понадоблюсь, просто позови, и я приду.

– Ты мне этого не должен, – сказала я, хоть и привстала от этих слов. Услуга, которую задолжал такой демон, как Уэйлан, может пригодиться. – Не я тебя освободила.

– Нет, – сглотнув, произнес он. – Но ты была моим другом, а я тебя предал. Я предлагаю это в надежде, что мы хотя бы не станем врагами.

От его слов у меня в уголках глаз собрались слезы. Дважды за одну ночь мне предлагали щедрые дары те, от кого я меньше всего их ожидала.

– Но… я же фейри. Ты ненавидишь фейри.

– Наполовину фейри, – поправил он, и искра в глазах ящероподобного демона больше всего походила на признак испытанного им умиления. Сегодня мне об этом напоминали уже во второй раз, но теперь не в качестве оскорбления. Он снова посмотрел на меня, но уже не отвел взгляд при виде выставленных напоказ моих изгибов тела. – Знаешь, я и правда удивлен, что ты не злишься.

– Стоило бы рассердиться. – С этими словами я откинулась на мягкие подушки: после того, как схлынул адреналин, усталость накатила снова. – Но вместо этого мне хочется поблагодарить тебя.

Не рассматривая своего друга, я заметила, как он напрягся.

– За что?

После моего вздоха, полного чувства вины, последовал ответ:

– Из-за тебя и твоего предательства мне придется вернуться домой.

Глава восемнадцатая

Делфина

Случилось невозможное: фейри Аварата нашли лазейку в Элизию, в Звездный двор.

Человеческий мир, несомненно, обречен, но мое эгоистичное желание все-таки должно исполниться. Благодаря Уэйлану и принцам, которых он привел сюда, я снова увижу Сола.

Рискнула заключить сделку с фейри, и в кои-то веки она приносила результат!

Мое настроение заметно улучшилось, когда странный, более яркий свет звезд оповестил о наступлении утра. Эйр очнулась, как только Уэйлан ушел, и, в подтверждение слов демона, ничего о нем не помнила. Она решила, что стукнулась головой о дверь, когда входила внутрь, и, приглушенно выругавшись, вышла, оставив меня наедине с чистыми простынями – о нападении напоминала только шишка на ее голове.

С приходом принцев дворец погрузился в непривычное уныние. Оно подталкивало большую часть придворных фейри прятаться в тени, тихо перешептываться, склонив головы, но об этом не стоило беспокоиться. Мне было все равно, ведь теперь появилась возможность беспрепятственно исследовать дворец.

И на этот раз с картой в руках.

Уже спустя пару поворотов среди дворцовых коридоров я поняла, что даже с подарком Террека осмотр всего замка займет несколько дней, а может, и недель. И только в том случае, если не буду останавливаться и подолгу задерживаться у предметов, отмеченных на волшебном пергаменте. Звездный дворец сам по себе был небольшим действующим городком внутри города. От одного только размера дух захватывало, однако казался он непривычно пустым, пока я его исследовала. Я вспомнила, как Элви рассказала мне о роде Сирена и о том, как весь он был стерт с лица земли во время войны.

Вполне понятно, почему могло показаться, что дворец будто построили для большого количества фейри. Когда-то их, должно быть, и правда было много. Вдоль коридоров сегодня ступал не Звездный двор. А то, что от него осталось.

Конечно, карта Звездного дворца была бы неполной без его самой отличительной черты – без омутов. Один омут сменялся другим, и их было не счесть, но если карта не могла определить, принадлежал ли омут к числу тех, в которых можно было «навечно затеряться в эфире», или нет, я взяла за правило по возможности избегать их.

Не наткнуться на омут, как оказалось, было наименьшей из забот, ведь настоящая проблема могла возникнуть передо мной и так достаточно просто.

И под этим я подразумевала его.

Сперва я его не узнала. Впрочем, карта, в которую я вцепилась глазами, занимала гораздо больше моего внимания, чем сам изучаемый мною дворец. Я поняла, что если не буду внимательной, то даже с картой запросто сверну не туда, поэтому редко отводила от нее взгляд. В одном из внутренних двориков рядом с этой частью замка как раз был отмечен особенно подозрительный омут, и я тщательно следила за тем, чтобы случайно не оказаться прямо в нем. Хотя стоит признать очевидное: избежать этого было бы намного проще, если бы я смотрела, куда меня вообще несут ноги.

Так же как было бы проще избежать и принца морей Аварата.

Я должна была заметить силуэт в центре комнаты, постепенно приближавшийся ко мне. Но не заметила из-за собственной оплошности.

Даже когда я носом уперлась в подобие мраморного столба, как по высоте, так и по твердости, я все равно не сразу его узнала. Только когда сильные темные руки появились из-под вихря серебристого шелка, чтобы поддержать меня, я почувствовала, как затрепыхалось мое сердце.

Руки так фамильярно обхватили мои предплечья, что меня обдало теплой волной, но в то же время по спине побежали мурашки.

Прошло слишком много времени, прежде чем я заставила себя поднять подбородок и убедиться в том, что уже было очевидным. Мое тело перестало быть послушным, отказывалось подчиняться. Взглядом хотелось задержаться на виде сильной груди, находившейся передо мной на расстоянии вытянутой руки. Наверняка самое точное воспоминание, всплывшее в голове, и смогло бы воссоздать облик фейри, державшего меня в своих объятьях, но ничто не могло вызвать в воображении то, что я почувствовала, когда меня обдало волной его запаха. Даже здесь, так далеко от его двора, он все равно пропитывал кожу принца. Аромат соли и моря, смешанных со сладостью сосновой смолы.

Этот шлейф когда-то преследовал и меня.

Пусть и всего на мгновение, но я позабыла обо всем. Снова находясь в его объятьях, я чувствовала лишь его возбуждение. А затем он заговорил своим медовым, немного охрипшим из-за соли голосом, и я изо всех сил постаралась не раствориться в теплоте его звучания.

– Я уже начал думать, не избегаешь ли ты меня, Делфина.

Это и правда был Тетис. Осязаемый. Стоящий передо мной. Настоящий.

Чертовски настоящий.

И дня не прошло с их появления здесь, а один из принцев, пытавшихся меня убить, уже свободно разгуливает по коридорам Элизии, поблескивая своими золотыми кольцами.

От неожиданности ноги и руки поддались судороге, а потом я остолбенела и замерла на месте.

Брови Тетиса обеспокоенно дрогнули, он наклонил голову, пожелав рассмотреть меня вблизи. Но близость с ним оказывалась невыносимой.

– Делфи, ты в порядке?

Ну вот опять. Теперь-то моему языку следовало развязаться.

– Почему ты меня так называешь?

– Делфи? Я дал тебе такое имя, когда ты ушла.

– Тебе правда было так одиноко? Не так уж надолго мне пришлось пропадать, да и ты не очень оригинален.

Но в тот же момент я пожалела о своих словах.

Тетис сверкнул белизной своей улыбки.

– Говорил же тебе, Делфина. Ты даже не представляешь, каково быть вдали от тебя, и неважно, как долго. Ты сводишь меня с ума.

Я посмотрела в глаза принца-соблазнителя и наконец освободилась от его очарования, а вместе с тем и от хватки на моих руках. Ну или хотя бы попыталась: его руки, словно выкованные из железа, отказывались поддаваться.

– Ты сведешь с ума меня, если не отпустишь.

Он отпустил, пожав плечами, чтобы я подумала, будто ему все равно, но я заметила промелькнувшее разочарование, когда он закусил уголок губы.

Я отступила на пару шагов, на всякий случай, остерегаясь себя так же, как и его. Воздух между нами был холодным и пустым, слишком пустым. Теперь, когда у меня появилась возможность понять, где я и что происходит, я огляделась вокруг себя, выискивая в сводчатых коридорах хотя бы намек на одного из охранников, несущих огненный знак. Но в поле зрения не было ни одного.

Тетис наблюдал за мной, расправив плечи и положив руки в карманы позаимствованной мантии, которая ему не шла. Ее фасон скрадывал изысканные очертания его мышц. Он весь состоял из острых углов, а элизийские наряды – из мягких линий. Они не дополняли друг друга, наоборот, Тетис как будто увяз в ткани. Я догадывалась, что такие шелка долго не протянут на суровом морском воздухе. Они бы заплесневели и слишком быстро порвались, не говоря уже о том, что прилипали бы к коже на влажном воздухе.

Не то чтобы я была против посмотреть на то, как они прилипнут к Тетису. Я точно не возражала против того, как это выглядело на Сирене.

Мне пришлось настойчиво потрясти головой, прогоняя пошлые образы из мыслей. Каждая картинка, всплывавшая в них, была ужасно неправильной. Я не могла поверить, что мне приходится напоминать себе о том, что один из них – мой враг, а второй – конечно, тоже враг – мог оказаться моим дедушкой, или дядей, или еще каким-нибудь родственником, и от этого напоминания к горлу подступила желчь. Обе причины лучше некуда подходили для того, чтобы пресечь похоть, разожженную мыслями о прилипающих к их телам шелках – если бы только желание между ногами сходилось во взглядах с мозгом в голове.

Для меня – для всех – было бы лучше, если бы я просто предоставила обоих фейри самим себе, но появление Тетиса означало, что навестить второго не помешает. Сирен должен знать, что Тетис (или все принцы?) сбежал.

И только когда несколько успокаивающих глотков воздуха заполнили пространство между нами, я осознала, в какой опасной ситуации оказалась.

Тетис на свободе.

Он же как-то сбежал, верно? Только это объяснение тому, почему он стоял среди коридоров дворца, приходило на ум. Это все какая-то уловка, попытка заманить меня куда-то, чтобы он и остальные принцы смогли меня забрать.

Тетис заметил смену моего настроения, и в его чертах промелькнуло что-то озорное. Меня это вывело из себя. Я хотела сбить с его лица это выражение… или стереть поцелуем. Если уж быть честной с самой собой, я не знала, чего хочу больше.

– Идешь снова устроить Калдамиру веселенькую жизнь? – проницательно спросил он.

– Значит, видел меня внизу? – прищурившись, я посмотрела на него. – Я тебя не заметила.

Тетис, как умел только он, прикинулся оскорбленным: принц прижал одну руку к груди, второй драматично прочертил дугу по направлению к пустому коридору.

– Мне с трудом удалось не винить тебя в том, что ты не навестила меня. Все-таки я проделал весь этот путь ради встречи с тобой, а ты даже не поздоровалась.

– Да, что ж, придется тебе меня за это простить, – сказала я, то ли фыркнув, то ли прорычав. – Но ты ошибаешься. Я иду не к твоему такому преданному предводителю Калдамиру. И даже не собираюсь возвращаться в подземелье. Вообще-то, я пыталась держаться от вас подальше.

Он едва заметно кивнул, снова выпячивая надутую губу.

– Ты снова задела мои чувства.

– Кстати, – продолжала я, совершенно не обращая внимания на его драматизм. – Какого черта ты здесь делаешь? Мне позвать стражу?

– Нет. Лучше покричи для меня. – Тетис наклонил голову и посмотрел на меня из-под полуприкрытых век. – Я до сих пор помню твои крики. А ты?

Конечно, я помнила.

Влажная земля. Чистое небо. Деревья, склонившиеся над головой. Вкус пота и кристально чистой воды из пруда. Грубая ткань Лесного двора, спутавшаяся между ног. И он.

Тетис. В нем я тоже запуталась.

Резкий вздох привел меня в чувство. А я снова отступила подальше от фейри, как будто пустота между нами могла нас разделить.

– Я не иду в подземелье, потому что сперва должна увидеться с Сиреном. Он явно не знает, что ты уже разгуливаешь на свободе, бродишь по королевству.

– Вообще-то… – произнес Тетис, наклонив голову на бок. На лице принца снова появилась застенчивая ухмылка. Он поднял левое запястье и потряс им, чтобы тонкий металлический браслет, охватывающий его, засверкал на свету.

Через секунду я поняла, что это такое. Конечно, я же уже его видела на запястье Эйр.

– В Элизии это больше всего напоминает оковы, – сказал он, чуть ли не мечтательно вздохнув. – Пока веду себя хорошо, могу оставаться на свободе. Никакой магии. Никаких проблем.

Я поджала губы, неуверенная в том, что это была хорошая идея.

– Ну и как?

– Что «как»?

– Планируешь вести себя хорошо? – спросила я, сжав челюсти и высоко подняв брови, чтобы он понял мою мысль.

Тетис засмеялся, и от звонкого смеха меня снова чуть не вывернуло наизнанку.

– Все зависит от тебя, – ответил он. – Буду, если и ты будешь вести себя хорошо.

Глава девятнадцатая

Делфина

Я знала, что Сирен не любит, когда его беспокоят даже при самых благоприятных обстоятельствах. Обстоятельства были далеко не благоприятные, но выбора у меня не было.

Мне повезло, что я застала его в комнате башни, а не в одном из многочисленных залов заседаний, приемных и военных залов, разбросанных, словно кусочки сложного пазла, по всему элизийскому дворцу. Однако мне не повезло: он был не один.

Не успело его имя слететь с губ, как я увидела королей, окруживших его, и все взгляды обернулись ко мне, когда двери в башню Искателя открылись. Я тут же пожалела о своем решении, и даже не из-за неприязненных взглядов, написанных на лицах всех собравшихся фейри, а из-за того, что, будь у меня хоть чуточку такта, могла бы подслушать нечто по-настоящему ценное.

Утешало лишь одно: Итрис тут не присутствовала, чтобы вовремя засвидетельствовать мою оплошность.

– Сирен… Мы можем поговорить?

По лицам остальных королей ясно читалось, что они думают о моем вторжении, но Сирен снисходительно прошептал извинения и стал выходить из круга, образованного королями по радиусу от стекающего водопада-портала в центре комнаты.

Но не успел он встретиться со мной взглядом, как его остановили.

– Сирен, мы должны продолжить обсуждение. Они не могут ждать. Я знаю, как ты был рад возвращению фейри, все мы были… Были рады… Но есть дела, которые…

Сирен вскинул руку, останавливая его.

– Конечно, Катриан. Я отлучусь всего на минуту, а затем, даю слово, все мое внимание будет безраздельно принадлежать вам столько, сколько потребуется для завершения обсуждения… чего именно, напомните?

Второй король фейри, Катриан, поджал губы.

– Распределение запасов в случае возникновения чрезвычайной ситуации.

– Ах да, точно.

Сирен проигнорировал кислую мину короля Катриана и вместо этого устремился ко мне, жестом приказав следовать за ним через сводчатый проход на открытую террасу, окружавшую башню. Единственным фейри, который искренне был рад меня видеть, оказался Террек. Пока лица остальных королей в той или иной степени перенимали недовольство Катриана, Террек, вытянув шею и проводив наши удаляющиеся силуэты, расплылся в улыбке. Мысленно отметила себе поблагодарить его за карту еще раз, но позже. Я не сомневалась, что не нашла бы сегодня комнату в башне, если бы не она.

Мы с Сиреном бок о бок направились к краю башни. Шли недостаточно близко друг к другу, чтобы наши руки соприкасались, но все же достаточно близко, чтобы не обращать внимания на разряды тока, пробегавшие между нами.

Сама я раньше никогда не подходила так близко к парапетам на краю и, если честно, жалела, что подошла сейчас. Обрыв был таким резким и крутым, что я могла разглядеть, куда же на самом деле ведет подножие башни, только перегнувшись через пустой край, чего я никогда, ни за что не стала бы делать. Я была уверена, что потеряю сознание и упаду замертво, если попытаюсь.

Такой близости к нему и теплого, живого ветерка было достаточно, чтобы у меня перехватило дыхание и закружилась голова. Словно заметив это, Сирен слегка сдвинулся так, чтобы встать под углом между мной и краем.

– Что-то поменялось? – Он наклонил голову и заглянул мне в глаза, выискивая в них отражение моих намерений. Голос он тоже понизил, чтобы нас никто не смог подслушать. – Вчера вечером ты сказала, что в порядке. Я бы сам проводил тебя в комнату, если бы знал, что что-то не так.

– Вчера со мной все было в порядке, – настаивала я. Несмотря на то что мы разговаривали шепотом, я все равно бросила взгляд на собравшихся вместе королей. С первой нашей встречи в них произошла какая-то перемена. На самом деле винить их я не могла, так же как никогда не могла винить Итрис в ее открытом недоверии ко мне. И все же от того, как они бросали на нас взгляды, более обеспокоенные и подозрительные, чем раньше, я почувствовала себя неуютно.

Я вздрогнула при мысли о том, что могло бы произойти, проводи Сирен меня в комнату. Сразу бы заметил, что с Эйр что-то не так? Мне еще только предстояло рассказать о роли демона во всем этом, но пока я хотела, чтобы все оставалось как есть.

К тому же пришла я сюда по другой причине.

Короли беспокойно зашевелились, и поэтому я сразу же перешла к делу.

– Я столкнулась с одним из принцев за пределами подземелья. Он утверждал, что может свободно разгуливать до тех пор, пока носит один из этих – не знаю, как они называются – антимагических браслетов. Ты в курсе?

– Конечно, в курсе, – ответил Сирен. – Как пленникам им запрещен доступ к чарам, но как принцам… Мы едва ли можем принудить их провести вечность, заключенными в клетке, словно животные.

– А это разумно?

При этих словах бровь Сирена дернулась вверх.

– Конечно, не разумно, Делфина. Если бы мы принимали мудрые решения, все четверо принцев уже предстали бы перед судом за свои преступления. В качестве судей миров у нас есть правила, и они должны подчиняться… принципам, которые следует соблюдать… даже если всем очевидно, что они не всегда разумны.

Я пожевала щеку изнутри, не готовая принять его слова. Конечно, он не был неправ, но это не казалось противоречивым.

– Я просто считаю, что тюремное заключение – более верное решение, нежели разрешать им расхаживать на свободе, – произнесла я, немного поразмыслив. – Разве без магии они доставили недостаточно проблем?

– Да, но у нас есть правило относительно того, сколько фейри можно насильно держать в неволе. Негуманно заставлять их таким образом дожидаться суда.

– Ну и сколько это может занять?

– Учитывая, что у нас не хватает одного судьи и даже намека на появление наследника престола нет… Может пройти вечность, прежде чем мы снова откроем суд. В самом прямом смысле слова, конечно же.

– Ох…

Когда он говорил, что их нельзя запереть навечно в клетке, как животных, он действительно имел в виду вечность, в которой застряло королевство Звездного двора.

– Может, наша стража уже и отвыкла от такого, но могу тебя заверить, они более чем подготовлены к тому, чтобы удержать в узде парочку арестованных принцев, – сказал он, бросая взгляд на переминавшихся с ноги на ногу королей, все еще ожидавших окончания нашего разговора. Протянув руки, он успокаивающе коснулся моих предплечий. – С тобой тут ничего не случится. Как я уже и говорил, ты в безопасности.

Но, конечно же, вместо спокойствия пришлось испытывать влечение.

По тому, как он наклонил голову вперед – серебристые волосы упали на лицо, скрыв вспыхнувший румянец, а взгляд на секунду переместился с глаз на мои губы, – я поняла, что он тоже почувствовал внезапное притяжение. Он чуть крепче сжал мои руки и притянул меня, почти не сократив расстояние.

Почти.

От одного этого движения горло сжалось, а между бедрами стало еще жарче.

Наше дыхание сбилось, губы приоткрылись, а в моей груди зажегся огонь. Я была рада, что юбки скрывают признаки желания, ведь одежда Сирена едва ли скрывала ответ его тела. Большими пальцами, все еще поглаживающими мои руки, он нарисовал полумесяц на голой коже над сборками рукавов платья.

– У нас есть и другие проблемы, верно? – произнес он, едва дыша. – Но они не имеют никакого отношения к принцам или заключенным.

Я кивнула, силой сжимая губы и пытаясь перевести дыхание. Меньше всего мне хотелось, чтобы многочисленные пары глаз, наблюдавшие за нами, уловили жар, просочившийся в наш шепот.

– Скажи, почему ты не горишь желанием действовать, – спросил Сирен, его прямолинейность застала меня врасплох. – Я тоже это чувствую, так же сильно, как ты пытаешься этому сопротивляться.

Я прикусила губу. Мне безумно хотелось вырваться, но поняла, что не могу, даже когда признала причину.

– Не могу быть с тобой, – произнесла я медленно и осторожно. Каждое слово произносить было тяжело, так как хотелось всего лишь поцеловать фейри. – Не так. Пока не буду знать наверняка, что происхожу не из рода Искателей.

– Что ж, есть способ узнать, – сказал Сирен. На лице появилось непреклонное выражение, как будто он наконец на что-то решился. – Это только вопрос времени, когда ты начала бы изучать магию. Завтра узнаем, на что ты способна.

Сердце было готово выпрыгнуть из груди при его словах.

– Хочешь сказать, мы можем все узнать завтра?

Внутренняя потребность подняла ставшую еще более упрямой голову, нашептывая на ухо мысли, от которых я вздрогнула.

Завтра казалось невероятно далеким.

Словно прочитав мою реакцию, Сирен притянул меня еще ближе. Я ощущала жар его дыхания на лице, сладкий привкус его запаха на языке. От дразнящих воспоминаний о том, как наши губы соприкоснулись в прошлый раз, я чуть не пала жертвой этого дьявольского голоска в голове, который убеждал меня забыть о том, что у нас, возможно, общая кровь. Чуть не пала.

Уголки губ Сирена тронула легкая улыбка, как будто он читал мои мысли.

– Что такое один день, если я ждал вечность?

Глава двадцатая

Делфина

Один день. Я выдержала еще один день.

Хотя оказалось это не так-то просто.

Вскоре после того, как я приняла решение позавтракать у себя в комнате в компании Муна, на пороге возник не Сирен. Террек.

– Сирен просил передать извинения, – произнес он, когда увидел, как я меняюсь в лице. – Короли сегодня не могут ждать. Сама знаешь, какими они бывают, неважно, люди или фейри, все они одинаковые.

Прищурившись, я посмотрела на него.

– А ты не король? Разве ты не должен быть там, с ними?

На мгновение Террек растерялся, как будто эта мысль не приходила ему в голову. Минуту подумав, он лишь пожал плечами.

– Полагаю, мне просто повезло, – произнес он, робко улыбаясь. – Я проведу день с такой красавицей, как ты, а остальным придется весь день пялиться на недовольные рожи друг друга.

Я забыла притвориться, что никогда не была в покоях Провидца, но либо Террек не заметил, либо вовсе не удивился, когда оказалось, что я ориентируюсь в соединяющихся круглых комнатах.

– Сирен хочет, чтобы я проверил, есть ли у тебя особая предрасположенность к прорицаниям, хотя, если честно, не понимаю зачем, – произнес Террек, бормоча самому себе, пока мы проходили мимо многочисленных инструментов, которые мне уже посчастливилось видеть, и мимо тех, которые появились в течение нескольких дней, прошедших с того момента, как мы с Элви приходили сюда.

– Большинство фейри начинают с мелкой магии, – продолжал Террек. – Все равно не понимаю, почему он так настаивал на том, чтобы мы сразу перешли к этой части, но в этом весь Сирен.

– Ты о чем?

– Если этот король что-то решил, он это получит. Его ничто не остановит. Иногда кажется, будто он забывает, что он не самодержец Элизии. Ах да, – запнувшись, произнес он, робко взглянул на меня, а затем снова на небольшую чашу с кристаллами, над которой мы остановились, – я бы предпочел, чтобы то, что я сейчас сказал, не покинуло этой комнаты. Иногда мой язык болтает лишнее. Я очень уважаю Сирена, и мне бы претило…

Террек бессвязно запричитал, и, не положи я руку, нежно, всего на секунду, поверх его руки, это продолжалось бы до тех пор, пока мы бы с ним не рассыпались прахом.

Его лицо заалело, когда он встретился со мной взглядом. Его поток слов постепенно превращался в бормотание, а затем он вовсе притих.

– Не переживай, – сказала я. – Твоя тайна в надежных руках.

Я подмигнула ему, заверяя в том, что все понимаю: едва ли это была «тайна». Румянец на его щеках тем временем стал ярче. Руки расслабились, пальцы дрожали, когда он принялся расставлять и переставлять кристаллы в стеклянной таре.

– Видимо, нам не остается ничего другого, кроме как попробовать, да? Готова?

Я замерла, с минуту рассматривала то, что перед нами выставил Террек.

– Начнем с чего-то простого. Видеть при прорицании сложнее, чем слышать. Эти кристаллы помогают оттачивать использование чар. Искусный Провидец может расслышать даже мельчайший звук, не говоря уже о голосах других фейри: хлопанье крыльев бабочки, биение сердца грызуна, шепот ветра меж травинок. Сегодня наша цель чуть проще.

Чаша для прорицания наполовину была расположена в стене, поэтому нам пришлось встать поближе друг к другу, чтобы мы оба могли видеть. Странно было смотреть на холодную каменную стену, поэтому я сосредоточилась на кристаллах, переполнявших чашу. Они были белоснежными, разной длины и необычных форм: некоторые размером с мое предплечье, а другие настолько маленькие, что их скорее можно было назвать камешками.

Если Элви расставляла кристаллы по краю чаши, Террек просто простер руки поверх тех, что теснились внутри. Я машинально потянулась к нему, но он покачал головой, и мне пришлось замереть.

Он медленно закрыл глаза, и в тот момент, когда его веки сомкнулись, я почувствовала некое покалывание в воздухе, занесенном теплыми щупальцами ветерка, которые будто двигаются сами по себе. А затем получилось кое-что услышать. Сначала шепот, мягкий и резкий одновременно. Сперва показалось, что слышу голоса фейри или людей, но что-то в этом звуке было не так.

– Звезды, – присоединился к шепоту Террек. – Ты слышишь звезды.

Мне уже доводилось слышать их мимолетом: в драгоценных камнях, украшавших стены; в шепоте шелка, из которого были сшиты платья и мантии двора; слышала их даже в отзвуке своих шагов. Да, я их слышала, но не так, как сейчас.

Террек привлек мое внимание и жестом указал наверх. Я проследила за его взглядом и увидела сферы света, снова начавшие перемещаться по комнатам, освещая их жутковатым, непостоянным, сумбурным свечением. Они парили рядом с нами, сходясь у нас над головами, а затем начиная вращаться вокруг друг друга. Они составляли свое собственное созвездие, улавливая и отражая песнь кристаллов до тех пор, пока она не растеклась вокруг нас.

Не просто вокруг нас. Она проникала сквозь нас.

К ней присоединилась искра, вспыхнувшая во мне в первые дни. Как будто энергия, бурлившая внутри меня, тянулась к песне – к звездам, – стремясь примкнуть к ней, и, как только оно почувствовало, чего желает, это стремление еще долго витало в воздухе после того, как Террек отступил от кристаллов, а их песнь стихла.

– Теперь твоя очередь, – сказал Террек, кивая на чашу, которая казалась более пустой, чем раньше. – Сосуд заряжен, поэтому вытащить из него магию не должно быть сложно. Тебе не грозит перенапрячь его или себя.

Я заняла место Террека, изо всех сил стараясь в точности повторить положение его рук… и замерла. Что дальше? Я и правда должна была почувствовать какой-то волшебный толчок, какой-то инстинкт, который подсказал бы, как привлечь звук звезд в кучку красивых камешков, которые бросили в чашу?

В Алдерии я бы решила, что все это просто шутка. Розыгрыш, чтобы выставить меня на посмешище.

Хоть я и знала, что это не так, все равно сильнее всего чувствовала бурлившее во мне беспокойство.

Я думала, магия достается фейри с рождения, но никогда не задумывалась об этом всерьез. Когда в Аварате мне впервые рассказали об этой стороне меня, я не была готова ее принять. Я все еще не готова, пусть даже у меня нет иного выхода, кроме как принять ее.

По-прежнему все это казалось нереальным, и уж точно, как и прежде, нельзя было ожидать, что я обладаю магией, которую веками страшились в мире людей. Именно это нас и пугало в фейри. Без магии они были лишь долгоживущими, высокими, остроухими ублюдками, которые считали себя лучше нас, людей…

Но я больше не одна из них. Неполноценный человек. И в то же время до конца не являюсь настоящей фейри.

Странно было вот так застрять между двух миров. Я всю жизнь провела, застряв где-то посередине двух начал, и даже не знала об этом, хотя незнание не всегда оправдывает плоды поступков. И уж точно не облегчает положение.

Террек критично осмотрел меня, а затем глубоко вздохнул, указав повторять за ним, как я и поступила. В конце концов, после нескольких неудачных попыток и парочки длинных выдохов под счет, я все-таки смогла подстроиться под ритм его почти до боли медленного дыхания.

Долгое время ничего не происходило.

Когда я все-таки что-то почувствовала, это было не волшебное покалывание или ощущение быстрого вращения, а просто чувство тошноты, которое скрутило низ живота. Стоя на месте, я беспокойно переступила с ноги на ногу. На лбу выступил холодный пот.

Становилось все сложнее делать медленные, выверенные вдохи. Тошнота в животе усилилась, закипая внутри, а затем подступила к горлу, из-за чего мне показалось, что я задыхаюсь.

Больше всего мне хотелось отпустить сосуд и сделать глоток воздуха, но я держалась, заставляя тошноту улечься, и попыталась сосредоточиться исключительно на кристаллах передо мной. Но чем сильнее я концентрировалась, тем хуже мне становилось. Холодные капли пота потекли по лицу. Волосы прилипли к затылку. По телу пробежали мурашки.

Я решила, что меня стошнит по-настоящему, а затем неожиданно и внезапно чудо все-таки произошло.

Расслабившись, я приготовилась согнуться пополам, чтобы меня вырвало на красивые хрустальные полы, но в итоге почувствовала ее.

Почувствовала магию.

Она окатила волной, какой я до этого никогда не чувствовала. Словно огонь растекся по костям. Словно лед в венах. Словно звездный свет обжигал кожу.

Она мгновенно пролетела стрелой сквозь меня, но в это единственное мгновение я почувствовала себя живее, чем когда-либо.

Магический взрыв нашел свою цель, пройдя сквозь меня в кристаллы.

Но вместо шепотов воздух разрезал громкий плач. Он становился громче и резче до тех пор, пока мне не захотелось закрыть уши, но я лишь инстинктивно покрепче вцепилась в руки Террека. И в этот момент чаша с кристаллами перед нами взорвалась. Обломки кристалла стеклом разлетелись вокруг нас, а потом я отпустила руки Террека, и как раз вовремя, чтобы мы успели опуститься на колени, попытавшись не дать кристаллическому дождю исполосовать нас на кусочки.

Мы сидели так, съежившись в тишине, которая поглощала нас до тех пор, пока кристаллическая пыль наконец не начала оседать.

– Вот тебе и не перенапрягла, – безразлично подметила я.

Я ожидала увидеть разочарование на лице Террека, но, когда наши глаза встретились, я увидела только вспыхнувшее в них восхищение.

– Ты впервые занималась магией?

Я, запыхавшись, посмотрела на него, едва найдя в себе силы кивнуть.

– Не переживай, рано или поздно ты к ней привыкнешь. Все звездные фейри владеют волшебством, но только магия твоего рода дастся тебе легче.

Сирен ворвался как раз в тот момент, когда долгожданное разочарование стало появляться на лице Террека.

– Так, судя по всему, у Делфины не оказалось предрасположенности к прорицаниям?

Террек тихо вздохнул и покачал головой.

– Что ж, теперь ты, если хочешь, можешь отправиться в постель с Терреком.

Мое лицо вспыхнуло от смущения и гнева.

– Заткнись, – прошипела я в ответ, взглядом скользнув по Терреку, чтобы посмотреть на его реакцию на этот грубый комментарий. К счастью, он, похоже, был слишком поглощен тем, что пытался убрать тот бардак, который я устроила в его лаборатории, и не обратил внимания. – Только если ты не пытаешься найти причину, чтобы я переспала с другим фейри, тогда, конечно, продолжай… ни в чем себе не отказывай.

Мой гнев разгорелся еще ярче, когда Сирен склонил голову набок, а уголки его губ тронула самодовольная улыбка.

– О, мне абсолютно все равно, – произнес он, медленно и размеренно. – Полагаю, мы оба знаем, что ты могла бы перепробовать половину дворца, но это бы не изменило той страсти, которой ты пылаешь ко мне.

Глава двадцать первая

Делфина

Из-за слов Сирена я закипела.

И не только из-за слов, из-за… из-за него самого. Из-за Сирена я закипала, внутри и снаружи.

Из-за этого, вкупе с ошеломляющим приливом магии, и прежде всего магии, мне требовалась разрядка. Мне было нужно что-то, что успокоило бы напряженные мышцы, которые однажды могли стать такими же твердыми, как и какая-нибудь мраморная статуя, навеки оставшись в этом состоянии.

Я устала дрожать в холодной ванне, в которой не удавалось вымыть меня. Мне нужно соскрести все это с себя, вытащить из себя, а произойти это могло только в одном месте.

Дорожка теплого пара в коридоре, ведущем к баням, стала плотнее. Спустя две недели ледяных ванн повышения температуры было достаточно, чтобы клубок напряжения, который оказался внутри меня, запел только от одной мысли о том, что его распутают.

В банях было темно и затенено, густой пар защищал целомудрие от любопытных глаз на расстоянии больше пары футов. И все же я остановилась в дверях, прислушавшись, нет ли признаков того, что кому-то еще пришла идея нанести сюда послеобеденный визит. От одного из бассейнов в дальнем конце комнаты доносились плеск и приглушенные голоса, но из-за разделения бань я решила, что с легкостью скроюсь от них.

Конечно, я могла бы вернуться попозже, если бы хотела, чтобы бани были только в моем распоряжении, но зов горячей воды не позволил. После двух недель ледяных ванн я была готова сорвать с себя одежду, когда нашла небольшой пустой бассейн, расположенный как можно дальше от шума голосов.

Без служанки, которая могла бы помочь, – и даже без неумелых рук демона – процесс шел медленно. К счастью, сегодня я выбрала платье с меньшим количеством шнуровки, поэтому мне потребовалось всего пару минут, прежде чем серебристый шелк ослаб и я смогла аккуратно стащить его с плеч. Платье красиво свисало с крючка рядом с бассейном. Густой и плотный пар уже начал разглаживать заломы на ткани, и я надеялась, что скоро он разгладит и мою скомканную душу.

Однако мечты о расслаблении разбились вдребезги: не успела я снять тонкую сорочку, как до меня сквозь густой пар донеслись голоса, от которых я замерла. Они говорили приглушенно, и мне не удавалось разобрать слов, но что-то в их звучании невозможно было заглушить.

Бани были общими, но меня тревожило не то, что голоса принадлежали мужчинам.

Причина была в том, что они были мне слишком знакомы.

Сперва я убедилась, что в ваннах поблизости нет других фейри, которым я могла бы помешать, затем поплотнее закуталась в сорочку и медленно начала прокладывать себе дорогу по влажному камню. С каждым шагом, приближавшим меня к ним, голоса становились громче, но лишь когда увидела темные очертания их силуэтов, их удалось узнать.

Спутать их очертания было невозможно.

Я недолго находилась в Аварате, но за это короткое время слишком близко познакомилась с фигурами морского принца и принца песков выше талии. С одним из них я познакомилась и намного ниже талии, но вот третья фигура в ванне рассеяла все мысли такого рода еще до того, как я различила его голос.

Это был Элдер. Он сидел на краю ванны, и я была благодарна, что вокруг его талии было обернуто полотенце. Широко раскрыв глаза и энергично, пусть и слега нервно, улыбаясь, он выглядел так, словно случайно наткнулся на двух принцев и с удовольствием попал к ним в плен.

– Так, значит, у вас правда нет магии? Совсем-совсем? – спрашивал он в ответ на что-то, что пробормотал Тетис.

– Почему бы еще мы так быстро сдались? – спросил Армин, поднимая руку так, что серебристые оковы вокруг его запястья сверкнули в темноте.

– Если хочешь еще один совет, по-настоящему полезный совет, – начал Тетис, подавшись вперед, как будто собирался поделиться тайной. Но поделиться у него не вышло. Самое меньшее, что я могла сделать, – это спасти брата-близнеца Элви и не дать ему совершить ошибку, чтобы он ни секундой дольше необходимого не слушал этих двух фейри. Для его же блага.

– Вообще-то нет, – вмешалась я, заставив всех троих подпрыгнуть, но сильнее всех изумился Элдер. Руки метнулись к коленям, чтобы прикрыть пах, и тут же наткнулись на позабытое полотенце, отчего он облегченно вздохнул. Однако он все равно покраснел, как и каждый раз, когда я оказывалась рядом. Я видела это даже тут, в тусклом свете. – Тебе не стоит сидеть здесь и слушать этих болванов, Элдер, – сказала я. – Ты выше этого. К тому же… твоя бабушка знает, что ты тут? Почему-то я сомневаюсь, что она обрадуется, узнав, что ты говорил с этими двумя.

От упоминания Итрис мальчик побледнел.

Бросив на принцев обеспокоенный взгляд, он ретировался, туго обернув полотенце на талии, хоть и позабыл забрать одежду, которую принес с собой.

– Я и не знал, что ты тут, Делфи, – произнес Тетис, как только мальчик ушел, и перевернулся в темной воде, чтобы я больше не смотрела на его спину.

– Перестань меня так называть.

– Правда этого хочешь? – спросил Тетис, наклонив голову набок. – Я называю тебя так, потому что ты напоминаешь мне шелки[2], которые когда-то играли в море в моем замке. Большая часть двора считала их неприятными, а мне они всегда казались красивыми.

Теперь уже вспыхнула я.

– Очень нелюбезно было с твоей стороны отсылать мальчика, – произнес Тетис, выпячивая надутую губу. – Мы просто хотели дать ему парочку советов.

– Ага, конечно, – фыркнула я. – Ужасный совет, из-за которого он точно бы вляпался в неприятности.

– Конечно, – ответил Тетис. – Иначе какой смысл?

Армин сердито посмотрел на него, но морской принц не обратил внимания.

– Впрочем, намного важнее, – продолжил Тетис, глазами пожирая изгибы моего тела под прилипшей тканью сорочки, – получится ли нам и тебя втянуть в неприятности.

Я почти ждала, что Армин начнет спорить, попытается спасти меня от другого принца, проявив благородство, но вместо этого он тоже повернулся ко мне лицом, обнаженный над темной водой и под ней, предположительно, тоже. Он поднял голову, взглянув на меня из-под полуприкрытых глаз.

– Я пришла сюда не для того, чтобы искать на свою голову неприятности, – последовал мой ответ, но принцы лишь скептически посмотрели.

– Тогда, пожалуйста, Делфина, – произнес Армин, слегка подаваясь вперед и глядя на меня из ванны, – просвети нас, зачем ты пришла?

– Только, конечно, если сама не знаешь, – чуть ли не промурлыкал рядом с ним Тетис. – Тогда мы с радостью дадим тебе повод.

Я тоже наклонилась вперед, приоткрыв рот и собираясь устроить им разнос, но остановилась.

Тетис придвинулся ближе. Золото его зачесанных назад волос сияло с тем же озорством, что сверкало в его глазах. Его губы приоткрылись, и я поймала себя на том, что мои смягчились, подстраиваясь под них. Шумный вздох сменил словесный яд, которым мне хотелось плеваться.

– Знаешь, почему я верю в судьбу, Делфина? – Он слегка привстал из темной воды так, что ее покрытая рябью поверхность едва ли прикрывала его интимные места. Среди всех этих теней и пара каждый его мускул сиял и поблескивал. Вода и пот бусинами усеивали его кожу, струйками стекая вдоль жестких линий пресса и исчезая потоком воды. Я слишком надолго задержала взгляд на тех частях его тела, которые не могла разглядеть.

– И почему же? – спросила я, потакая ему. Так было проще, чем бороться с ним, а сейчас, когда жаркий воздух продолжал обволакивать меня, прижимая и без того уже прозрачную сорочку к коже, я поняла, что слишком устала бороться.

– Потому что мы с тобой подружились благодаря воде, разве нет? – сказал он, озорство снова тронуло его улыбку. – Судьба таким образом сближает нас. Сперва озеро, а теперь… – Он замолчал. Не отводя своего взгляда от меня, зачерпнул ладонью темную воду и поднял, наблюдая, как между нами поднимается пар. – Госпожа судьба снова свела нас вместе.

Вода медленно стекала сквозь его пальцы. Горячие капли попали на мои колени, брызнули на сорочку, усеяв ее просветами плоти. Я даже не поняла, каким образом уселась на край ванны.

Я кивнула на многочисленные золотые кольца, усеивающие пальцы Тетиса.

– Аккуратней, в этот раз можешь потерять одно из них.

– Об этом можешь не переживать, – сказал Армин, и его широкая фигура тоже стала ближе. Он поднялся из ванны выше Тетиса, пока вся длина его уже твердого мужского достоинства не появилась из-под воды. – Предлагаю свои руки к твоим услугам, только если не предпочитаешь… услуги… оказанные мною в прошлый раз.

Между бедер собралось тепло. Я почувствовала благодарность за то, что от воды там и так уже было достаточно влажно. Одному принцу я, может, и смогла бы отказать, но двум?

Стоя здесь, так близко, горя от желания, которое умоляло меня не игнорировать его… Мне лишь нужно было встать с коленей и скользнуть в горячую воду ванны.

Именно так я поступила.

Как только горячая вода окутала меня, к ней присоединились и принцы. Я погрузилась в воду, когда они устремились ко мне. Мои руки заскользили по горячей глади груди Армина, согретой водой в ванне так, что от каждого мускула поднимался пар. Тетис, стоявший позади, обвил руками мою грудь и притянул меня к себе. Я почувствовала его возбуждение, когда он прижался к моей спине, а его руки, такие большие, что могли обхватить сразу половину меня, поглаживали место под грудью до тех пор, пока мои затвердевшие соски не показались сквозь просвечивающуюся сорочку.

Пока горячее дыхание Тетиса обдавало спину, Армин наклонил голову и запечатлел не менее горячий поцелуй под подбородком. Он начал покусывать ушко, затем оставил дорожку из поцелуев, приближаясь к губам, но резко остановился и нырнул вниз. Он встал на колени в воде так, чтобы его голова оказалась на одном уровне с моей грудью. Прижавшись губами к мокрой ткани, он принялся посасывать сперва мой левый, а затем правый сосок, нежно покусывая каждый из них зубами сквозь ткань до тех пор, пока у меня не сбилось дыхание.

Принцы нащупали края сорочки и вместе стянули с меня, бросив ее путаться у меня между бедер в воде. Армин повел нас назад, наткнувшись ногами на спрятанное в воде сиденье. Он сел, разместив меня на своих коленях. Потом страстно прилип к моей обнаженной груди и принялся ласкать ее языком, одну руку просунув между моих бедер и не дав мне упасть, а второй принц Песчаного двора, скользнув под воду, уже ублажал себя.

Сзади ко мне прижался Тетис, одним коленом встав на скамье, чтобы ему было проще вставить свое достоинство между моих трясущихся ног. Я почувствовала, как его твердыня скользит по моей промежности, сперва нежно, а затем сильнее, с каждым рывком проталкиваясь чуть глубже. Одной рукой он зарылся в нежную кожу бедра, а второй обхватил грудь, с которой Армин пока не поигрывал языком, и стал ее мять.

Армин застонал вслед за мной, ибо его рука, обхватившая член, задвигалась быстрее. Он наклонил свое достоинство так, что оно тоже прижалось к верхней части моих бедер, концом проскальзывая между ног в такт Тетису, но ни один из них не осмелился войти внутрь.

Я застонала, частично от удовольствия и частично от досады. Больше не выдержу. Каждый миллиметр моего тела требовал больше, и я больше не могла ждать ни секунды.

Вцепившись пальцами в плечи Армина, я стала раздвигать бедра, чтобы оседлать его, но сильные руки обхватили меня за талию, и Армин медленно покачал головой. Я приостановилась.

– Не так, – прошептал он, хотя пульсирующий член между моих бедер явно был против намерений своего хозяина. Губы принца сжались, а его крепкое достоинство прижалось ко мне сильнее. Я знала, что ему требуется определенная сила воли, чтобы сопротивляться, и задумалась: смог бы он и дальше сопротивляться, если бы знал, сколько выдержки необходимо мне, чтобы не уговорить его перейти эту грань вместе со мной?

Раздосадованный рык замер в горле, когда наклонился Тетис, губами скользнув по мочке уха, отчего по телу пробежала дрожь.

– Держу пари, наш принц песков хочет, чтобы ты удовлетворила его иначе, – промурлыкал он, прижимаясь губами к нежной коже на шее и покусывая плоть. Обхватив мою руку и все еще прижимаясь своим твердым набухшим членом между моих бедер, Тетис опустил мою руку под поверхность воды.

Он не сразу отпустил меня. Направляя мою руку своей, он провел ею от кончика члена Армина до его основания, и наши совместные движения подражали потребности самого Тетиса, которая все сильнее пульсировала рядом с моей.

Армин подался бедрами чуть вперед и запрокинул голову, а за головой вскоре последовал взгляд, отражающий получаемое принцем удовольствие: глаза закатились, всматриваясь в темный потолок. С его губ сорвался глубокий, утробный стон, когда он дернулся под нашими руками. Каждое движение попадало в такт покачиваниям бедер Тетиса. Принц морей так сильно упирался в меня, что лишь чудом еще не оказался внутри.

Дрожь сотрясла тело Армина.

– О да, умница, Делфина, – снова простонал он, почти захлебываясь словами. – Да, вот так.

Я тоже задыхалась, отчаянно желая такого же оргазма, который дразнил Армина, находящегося на самой грани. Когда я уже решила, что он наконец переступил эту грань, а дыхание всех троих сбилось, Тетис наконец-то начал входить в меня, но внезапно отстранился, увлекая за собой.

– Не так, – прорычал он. Его руки источали грубость и силу. – Может, Армин и думает, что ему нужна умница. Но мы посмотрим, как он запоет, когда я покажу ему, что значит быть моей игрушкой.

В бане раздался скрежет передвигаемой Тетисом к краю ванны скамьи. Затем он расположил на ней меня, перевернув на спину, и, осторожно поддерживая меня, чтобы я не упала, приказал запрокинуть голову, свесив ее со скамьи.

Поза была опасной. Мне не за что было держаться, и не было ничего, что помешало бы соскользнуть, кроме рук впивавшихся в бедра фейри, словно зависевших теперь от меня так же, как и я от них.

– Тетис…

Принц, нависавший надо мной, облизнул губы.

– О, как же мне нравится, когда ты произносишь мое имя. А теперь делай, что я говорю, Делфина, обещаю, тебе понравится. Тебе безумно понравится… ведь Армину, может, и нужна умница, но я предпочитаю грязных шлюх.

Он притянул меня к себе так, что мои бедра были раздвинуты по обе стороны от его. Его внушительное достоинство лежало на мне, с силой вжимаясь в живот, доставая почти до самого пупка. При виде его между ног стало еще жарче, а изо рта потекли слюнки. Второй мужской силуэт, от которого исходил пар, поднялся из ванны и встал позади меня, нежно обхватив мою голову руками.

Я позволила увлечь свою голову назад, запрокидывая ее до тех пор, пока рот не распахнулся, а Армин не проник внутрь в тот момент, когда Тетис сделал то же самое между моих бедер. Только если Армин продвигался медленно, позволяя мне обхватить губами его член и поигрывать губами, Тетис успел сделать всего несколько коротких рывков, прежде чем раздосадованно зарычал, сдался и вошел в меня целиком.

Из-за этого я предприняла жалкую попытку вскрикнуть, и тогда мое горло расширилось. Армин заполнил его. Мое тело обхватило их обоих. Я задыхалась, но в этот раз от удовольствия. Руки одного из принцев нащупали чувствительное место между моих бедер и начали поглаживать меня в такт им, пока я не почувствовала, что близка к пику удовольствия. На глазах выступили слезы, мне не хватало воздуха, но когда Армин попытался обеспокоенно отстраниться, я схватила его за бедра, снова поглотив ртом его плоть.

Его следующий рывок вытолкнул его самого за грань, и с каждым утробным стоном, вырывавшимся из груди принца песков, он постепенно проливался жаром вдоль моего тела к животу. Как только Армин достиг кульминации, он вышел из меня. Затем принц склонился передо мной, помогая мне поднять голову и осыпая меня поцелуями от подбородка до губ, пока я восстанавливала дыхание.

Но Тетис оказался жестче.

Как только я сделала свой первый глубокий вдох, Тетис посильнее схватил мои бедра. Он сильнее проталкивался в меня, двигаясь энергично до тех пор, пока едва восстановленное дыхание не вырвалось из меня криком удовольствия. Армин рукой зажал мой влажный рот, приглушив стон, пока каждый новый толчок срывал с моих губ неконтролируемые всхлипы.

Заглушить стоны Тетиса, когда он достиг пика, было некому, а его последние рывки замерли вместе с последней волной моего блаженства.

Тетис рухнул на скамью рядом со мной, одной рукой прикрывая мою вздымающуюся грудь. Армин запечатлел еще больше нежных поцелуев, бормоча мне в волосы слова, от которых я чуть не впала в новое безумие, и впала бы, если бы наконец утоленное желание внутри меня не уступило место ясности ума: я скользнула в темную воду ванны вместо того, чтобы искать намокшую сорочку, которую в какой-то момент потеряла в ее глубинах.

Вот это все, с ними, было ужасной глупостью, но я не жалела. Нет, до тех пор, пока я не позволяю сердцу вмешиваться в те моменты, которые за этим следуют, мне не о чем было жалеть. Это все еще были принцы Аварата, те, что предали меня.

Использовали меня.

А теперь наконец и я использовала их.

Я и забыла, каково это – поддаться этой потребности, а может, я раньше и не могла ей поддаться. Я изо всех сил старалась помешать принцам увидеть, как трясутся мои колени, хотя, несмотря на все усилия, не думаю, что у меня хорошо получалось.

Блеск в глазах Тетиса был тому подтверждением.

– Можешь стереть со своего лица самодовольную физиономию, – сказала я, убирая намокшие пряди волос с плеч, к которым они прилипли, и связывая их в слабый, капающий узел на затылке. – И ты тоже, Армин, – добавила я и развернулась, бросая на принца песков такой же уничижительный взгляд. – Это ничего не меняет.

Принцы, похоже, не собирались уходить из бани, а раз уж я не собиралась оставаться в их присутствии, то решила пока на этом закончить с купанием. Меня нельзя было назвать чистой, но хотя бы сняла немного напряжение, которое достигло невероятного пика.

От этой мысли я замерла, всего на секунду, на краю ванны, затем скользнула в пар, собирая свои вещи. Я наклонила голову набок, пока не разглядела наконец темные тени Тетиса и Армина, сидевших по пояс в горячей воде.

Незачем что-то менять, но это не значит, что я жалею о том, что только что произошло. Если я что-то и чувствовала, то совершенно обратное.

– Моя комната. Западная башня. Послезавтра.

Глава двадцать вторая

Делфина

Не успел румянец сойти с щек, как другая представительница народа фейри стерла с моего лица алый цвет минувшего блаженства. И, конечно же, именно эта фейри с самого начала задавалась этой целью.

Одно дело, если бы она ждала меня на верху лестницы перед комнатой в башне, к которой я за последние несколько недель так привязалась. И совершенно другое – выйти из бань, повернуть за угол и чуть не врезаться в возвышающуюся фейри, вторую за день, именно ту, кто пугала гораздо сильнее заключенного принца, в которого я уже врезалась.

Итрис ждала меня. В этом не было сомнений.

Даже не глядя ей в лицо, я знала, что там увижу, но раз уж рано или поздно мне придется это сделать, я заставила себя поднять подбородок и встретить ее надменный, осуждающий взгляд.

– Вижу, теперь, когда принцы пришли за тобой, тебе есть чем заняться.

– Откуда ты…

Она перебила меня, не дав возможности понять, в чем же именно меня обвиняют.

– Если в следующий раз захочешь скрыть свидание, выбирай место не с такой… замечательной акустикой.

Жар, но уже не от злости, прилил к моим секунду назад побледневшим щекам.

Я открыла рот, приготовившись излиться в извинениях, но слова застряли в горле.

А за что именно я собиралась извиняться?

Я не просила приводить меня сюда. Не я привела сюда принцев… и уж точно не я отпустила их. Вместо чувства вины пришлось испытывать, как смущение отливает от щек так же быстро, как и прилило к ним.

– Если из-за меня у тебя какие-то проблемы, возможно, тебе стоит обсудить их с твоим братом?

Итрис явно была застигнута врасплох. Думаю, с ней редко кто говорил в таком тоне. Может, она и не из числа королей, но ей явно нравилось вести себя как один из них.

– Последнее, чем я стану надоедать ему сейчас, – это такая банальность, как этюды, которые в его отсутствие разыгрывает его игрушка. – Она поджала губы, прежде чем добавить: – Спасибо и тебе.

Произнеси это любой другой фейри, я бы удивилась. Но с того момента, как я оказалась в Элизии, Итрис единственная не старалась помочь мне почувствовать себя как дома. То, что она стояла здесь, потоком извергая обвинения, меня не удивляло, а скорее лишь сильнее злило.

Я подошла ближе, с каждым новым шагом осознавая, насколько крупной по сравнению со мной была эта женщина. Пусть она и была стройной, она излучала силу, которая, казалось, становилась больше всякий раз, как мы встречались.

– Почему-то ты постоянно забываешь о том, что я не просила приводить меня сюда, – прошипела я. – Вообще-то, случись все по-моему, меня бы сейчас здесь не было. И опять же проблема кроется там, где я тебе уже предложила поискать.

Я подалась назад, расправила плечи, прекрасно понимая, что мое платье едва ли в том состоянии, чтобы у меня получалось выглядеть даже наполовину такой уверенной, какой была на самом деле.

– Пожалуйста, если все же увидишь Сирена, передай, что я его искала. Кажется, я готова к следующему тесту. Если он тебе не рассказывал, я собираюсь узнать, к какому роду принадлежу. Ну, раз уж я одна из вас…

Не думаю, что она поняла, что мне хотелось этим сказать. Но главное, если есть хоть малейшая вероятность, что она передаст сообщение брату, он поймет. Я почувствовала не просто удовольствие от того, что знала это.

– Что ж, будем надеяться, что, из какого бы рода ты ни происходила, это не наш род.

– О, наконец-то хоть в чем-то мы солидарны.

Итрис на мгновение прищурилась.

– Ах да, вернемся к тому, что ты сказала… – Итрис замолчала достаточно надолго, чтобы медленно и слишком язвительно просверлить меня взглядом. Затем она наклонилась ближе, прямо перед тем, как умчаться, оставив меня в одиночестве дрожать. – Ты не одна из нас. И никогда не будешь. Осторожней, Делфина, продолжишь в том же духе и… не успеешь оглянуться, как окажешься внизу, в тюрьме вместе с принцами, которых следует держать взаперти.

Знаю, я обещала никогда туда не возвращаться, но после слов Итрис я поняла, что не могу держаться в стороне от тюрьмы. Во дворце были сотни других мест для изучения, сотни других проходов, в которых можно было затеряться, и все же один – неважно, какую дорогу я выбирала – всегда вел меня назад, туда, где драгоценные камни исчезали с блестящих стен.

Я полагала, что Никс и Калдамир разгуливают на свободе вместе с двумя другими принцами, просто я еще не имела несчастья столкнуться с ними. Насчет Калдамира могла понять. Он должен был оставаться взаперти, подальше от глаз, там, где был вынужден думать о всех преступлениях против меня, если уж не мог заплатить за них.

Никс… Никс – другое дело.

Итрис пыталась предупредить меня, даже угрожала мне, но я переживала не за себя.

Я продержалась всего день. Когда наступил элизийский полдень, сместив луны по внешним краям неба, я снова оказалась наверху лестницы, которая с каждым пролетом уходила во мрак.

Но кое-что изменилось с того раза, как я была здесь. Впервые в замке стояли караульные. Сирен уверял, что это его стража, что они не причинят мне вреда, но при виде эмблемы с изображением огненного круга, отмечавшей их доспехи, мое сердце все равно забилось быстрее. Если бы в ушах все еще не отдавалось предупреждение Итрис, я бы, завидев их, уже развернулась на каблуках и ушла прочь.

С тем же успехом могла и развернуться, ведь они больше не игнорировали меня так, как раньше. Нет, как только я сделала шаг вперед по направлению к витой лестнице, две пары пик внезапно вылетели вперед, загораживая мне дорогу.

Тело одеревенело, каждый мускул кричал прислушаться к тому, что до этого твердили инстинкты. Я заставила себя стоять смирно и дальше, не позволяя голосу сорваться, когда отступила на полшага назад и всмотрелась в лица двух фейри, которые несли караул.

– Нам больше не разрешается навещать пленных?

Двое стражников колебались всего минуту, в течение которой успели обменяться безмолвными мимолетными взглядами.

– Тебе не разрешается навещать пленных.

В их словах не было ни капли любезности, но с чего бы ей там взяться? И все же здесь, в Элизии, их тон казался странным и грубым, почти таким же странным и грубым, как и их слова.

– Мне… мне не разрешается навещать пленных? Именно мне? – спросила я после затянувшейся тишины.

И опять они бегло обменялись взглядами, прежде чем кивнуть. Их взгляды снова устремились вперед, головы высоко подняты, руки все еще вытянуты в стороны, огромным крестом перегораживая мне дорогу к лестнице.

Я отступила от стражников еще на шаг, отметив, что оба легко, едва слышно вздохнули с облегчением. По крайней мере тот, кто тренировал это подобие демонов, так долго преследовавших меня, не внедрил в них ту ненависть, которую я ожидала.

Решила попытать удачу и добиться еще ответов.

– Распоряжение Итрис?

На это они, однако, не ответили, продолжив смотреть сквозь меня. Но это все равно не имело значения, ведь я и так знала ответ. Конечно, это дело рук Итрис.

Она пыталась добраться до меня, пыталась подчинить меня своей воле, как и многие фейри до нее. К несчастью для нее, я уже давно перестала подчиняться, принимая то, что мне навязывали. А еще, к несчастью для нее, у меня была карта, очень хорошая карта, и, если не было ошибки в моей догадке, в тюрьму вело несколько других входов.

Глава двадцать третья

Делфина

В чем-то Итрис и Уэйлан оказались правы. Когда обнаружилось, что тайный задний проход не охраняется, я как раз размышляла над тем, что эти двое во многом бы сошлись во мнении, если б имели несчастье повстречать друг друга.

И прежде всего они бы оказались правы в том, что Звездный двор обленился.

При дворе действительно давно не принимали гостей. А какое дело им до пленников? Все было очевидно не только по неохраняемому пути в подземелье, но и благодаря факту того, что тайным он вовсе не был. Это просто была еще одна лестница, у́же и темнее первой, но она не встречала спускающегося по ней паутиной и крысами. Судя по обшарпанному полу, который вился как над, так и под входом к ряду камер, лестницей все еще пользовались слуги.

Я боялась, что мне будет сложно отыскать Никса, отыскав этот путь и не попавшись при этом кому-нибудь на глаза, но как только вошла, сразу же увидела его камеру. И удивилась.

Всего за пару дней камера преобразилась. Если раньше я думала, что она такая же пустая, как и та, в которой я видела Калдамира, то сейчас ее заполнял небольшой палисадник. Деревья прорастали из земли, а их корни, спутываясь и извиваясь древесной сетью на каменном полу, поддерживали не только стволы и ветви, но и лозы с огромными, усеянными росой листьями, теснившиеся в хрустальном плену. Трава и цветы пробивались сквозь корни и мох, украшавший стены, будто растворившиеся за мшистым полотном.

Растительность была такой густой, что пришлось пройти чуть дальше, чтобы только приметить очертания лесного фейри.

То, что я увидела… разбило мне сердце.

Принц неуклюже сидел на земле, вытянув перед собой ноги. Корни деревьев подвинулись, уступая ему место: он сидел на мягком вереске, пробивавшемся из-под его коленей, вместо жестких корней, устилавших пол камеры там, где он их вырастил. Принц сидел поникшим, словно одурманенный, прикованный взглядом к тому, что барахталось между его вытянутых рук.

Следовало подойти ближе, чтобы рассмотреть, но я колебалась. Сделаю еще шаг, и меня смогут заметить с главной лестницы на противоположном конце зала, а если стража спустится для обхода, они в первую же очередь увидят меня.

Страх разоблачения затмила сосредоточенность взгляда Никса. Мне захотелось увидеть то, что так сильно завладело его вниманием.

Поэтому я сделала всего один шаг вперед и подалась к широкой хрустальной стене, чтобы разглядеть заинтересовавшее меня нечто.

Это был цветок, не похожий ни на один, увиденный мною, ни в королевстве фейри, ни где-либо еще. С каждым виртуозным движением пальцев Никса из сердцевины, наслаиваясь между собой, появлялись новые лепестки оттенков закатного золота и зарничного янтаря. Он словно ткал с помощью магии. От каждого подергивания пальцами и поворота рук вырастали новые части растения, в точности как он и приказывал. Из-за того, как он рос, цветок выглядел почти или по-настоящему живым.

Я поняла, чем восхищался лесной принц, ведь он и сам по себе очаровывал. Можно было стоять и смотреть целую вечность на эту чудную картину, но едва мне пришлось бросить на него взгляд, как Никс заметил чужое присутствие. Я почувствовала, как грусть больно кольнула сердце при виде цветка, завядшего в тот момент, когда его концентрация ослабла: стебель стал коричневым, лепестки свернулись и в конце концов опали мягкими, грустными пятнами погасшей зари на землю.

Этот цветок временно заменял Никсу целый мир. Он вскочил на ноги. Его зеленые глаза вспыхнули, когда различили образ той самой полуфейри. Через секунду ветки и лозы его камеры потянулись к нему, сбив с ног. Они несли его, словно величественные лиственные крылья, пока он не завис на противоположной стороне хрустальной темницы.

Он прижал ладони к хрусталю и наклонился вперед так близко, что прозрачность темницы покрылась потными пятнами от его дыхания.

– Делф, о Делф… Я уже решил, что ты никогда меня не простишь.

Естественно, я пришла не для того, чтобы прощать принца фейри за его предательство, но не нашла в себе сил ему об этом сказать прямо. Ведь его лицо чуть ли не сияло, а восторженная улыбка очаровывала сильнее любого пейзажа. Еще несколько таких мгновений, и я точно не смогу оторваться.

От него. От Никса.

Никс не надел мантию Звездного двора. Вместо этого он создал одежду почвенных оттенков из ткани, сплетенной из нитей того же леса, что он вырастил вокруг себя. Он сшил для себя что-то вроде тоги. На изгибах талии ткань собирали цветочные ленты, которые, следуя каждому движению принца, щедро оголяли его ногу и верхнюю часть бедра.

Должна признать, его чувство стиля мне нравилось. Досадно было бы скрывать его тело хоть на миллиметр больше, чем это было необходимо, и потому он предпочитал не стесняться. Его достоинство едва было прикрыто, и я изо всех сил старалась не засматриваться.

Никс не возражал, подмечая мои неуверенные взгляды, и лишь шире улыбнулся.

Я и забыла, каким был лесной принц в своем естественном состоянии. Мне лишь мельком довелось взглянуть на него в первый день в Аварате и увидеть, что королевские особы могли сотворить при помощи мельчайшей искры магии, покинувшей их давным-давно.

Если раньше во мне жила уверенность в том, что ему невозможно сопротивляться… То теперь во мне поселилась радость от того, что нас разделяет стена. В противном случае не стоило надеяться даже на подобие безопасности.

Этому фейри не нужна была магия, чтобы околдовать меня, но у него была магия, и только эта мысль хотя бы отдаленно сохраняла в голове ясность. Магия ощущалась намного опаснее, если фейри, пользовавшимся ею, был Никс.

Я заставила себя поднять взгляд и не смотреть на Никса, оценивая только лесистое убранство его камеры, а затем возвращаясь к принцу.

– Вроде бы чары у тебя должны были кончиться.

Никс поднял руку, подставив когда-то мягкую, поцелованную солнцем кожу к бледному свету. Золотистый тон кожи слишком быстро поблек, сменился болезненной бледностью. И все же этот оттенок ему шел. Не было нужды сомневаться в том, что любой цвет будет к лицу ошеломительно красивому Никсу. Однако чувство стыда так или иначе пыталось впиться в глотку.

– Я не смог принять браслет, – сказал он, окинув свою голую руку внимательным, беспомощным взглядом.

Я снова оглядела его и коротко кивнула. Заметила, что потеря магии сказалась на нем сильнее всего. Его сердце разбилось, когда погиб его лес. Теперь у него появилась возможность вновь обрести чары, пусть и внутри камеры.

– Понимаю, – спустя мгновение произнесла я. – Не думаю, что тоже смогла бы отказаться от такого.

Секунду казалось, что Никс сбит с толку. Он склонил голову, его лоб слегка сморщился, отчего на мгновение мной овладело неодолимое желание усеять его поцелуями, пока кожа не разгладится.

Осознав мои слова, Никс покачал головой.

– Ах, это? – Он жестом указал на разросшийся вокруг него лес. Даже по мановению руки над травой и цветами их стебли тянулись к нему, стараясь коснуться. – О, причина не в этом. У меня уже давно не было такой магии, так что я уже привык.

– Тогда почему отказался от браслета?

В ответ он посмотрел на меня и вздохнул, приоткрыв губы, чем привлек мой взгляд, надолго задержавшийся на них.

– Всегда не выносил серебро.

– Погоди… погоди, что? Серебро? – Я наконец избавилась от гипнотического воздействия его красоты и снова спросила: – Серебро, металл… У тебя аллергия или что?

– Хуже, – ответил Никс, слегка покачивая головой из стороны в сторону. – Я никогда не мог его носить.

Я не знала, что на это ответить, но Никс с радостью пояснил:

– Из-за него я выгляжу изможденным. На моей коже выглядит ужасно, – продолжал он. Грусть в глазах лесного фейри становилась глубже. – У меня есть принципы, знаешь ли. Я должен их придерживаться, когда становится туго, а иначе кем я буду? Как мне смотреть потом своему народу в глаза?

Будь это кто угодно, а не Никс, я бы решила, что он сошел с ума.

Я видела, как этот фейри расставался с дриадой, и слышала от него лично, что он часто засыпает в лужах. Если бы принц Лесного двора выглядел менее великолепным, я бы переживала за него гораздо сильнее.

Переживаний и без этого хватало.

– Но Никс… тебе разве не одиноко? – спросила я, стараясь не звучать такой же снисходительной, какой себя чувствовала. Неужели этот фейри и правда отверг свободу, потому что браслет не подошел ему по оттенку?

Никс, к счастью или нет, оставался в полнейшем непонимании.

– Почему мне должно быть одиноко? – Он жестом указал на зеленые лианы, поплотнее обвившие его запястья и талию при этих словах. – У меня тут полно друзей.

Я прикусила язык, не дав себе возможности высказать ни одну из тысячи мыслей, которые имелись у меня на этот счет.

Подобным образом хотелось высказаться и другому присутствующему.

– Вы двое можете перестать нести чушь? – Голос Калдамира донесся откуда-то дальше по коридору, и я вздрогнула. Я бросила взгляд на двери, ведущие к главной лестнице, стараясь уловить звук шагов, но понимала, что услышу их слишком поздно. Мне повезло, что нас еще не поймали, но горного принца, похоже, мало это беспокоило. Он снова повысил голос, чтобы я услышала его следующие слова: – Зачем ты на самом деле пришла, Делф? Ты пришла не к Никсу.

– Я точно пришла сюда не ради тебя.

– А вот тут ты ошибаешься, – сказал Калдамир, наконец направившись вперед. – У меня есть полное право беспокоиться о тебе.

Его рука покоилась на согнутом колене. Он тоже отказался от мантии Звездного двора, но не воспользовался магией, чтобы сотворить себе одежду, которая лучше ему шла. Не успела я задаться вопросом почему, как блеск серебра на его запястье ответил на мой вопрос.

Если Калдамир принял браслет, то почему еще заперт? Возможно, он отказался от предложения свободы, это было вполне в его духе.

Конечно, я могла бы спросить об этом, но не поверила бы его ответу, потому что не доверяла всему, что касалось принца Горного двора.

– Знаю, ты не хочешь этого слышать, но я не думал, что все так закончится, – сказал Калдамир, и что-то в его тоне заставило меня замереть.

– Что? Не думал, что я останусь в живых? – прошипела я в ответ, изо всех сил стараясь говорить шепотом. Я заметила, как рядом со мной помрачнел Никс. Уголки его губ опустились, рука легла на живот, будто успокаивая внезапную боль.

– Нет, – выплюнул Калдамир. – Никогда не думал, что мне будет до этого дело.

Во мне закипала злость, заставляя позабыть, что стоит говорить тише.

– Ты не имеешь права такое говорить, – выплюнула я, сделав несколько поспешных шагов назад в его сторону, и подняла руку, замахнувшись прямо ему в лицо, защищенное хрустальной преградой, – и застыла.

Похоже, не получится высказать Калдамиру все, что я о нем думаю, а ведь мой мозг бурлил миллионом яростных мыслей.

Кто-то спускался по лестнице. А из-за того, что шаги в замке обычно отдавались эхом, было уже поздно что-либо делать. Я собралась с духом, зная, что уже некогда разворачиваться и бежать, и решила встретиться лицом к лицу с тем, что меня ждет, а не быть пойманной во время трусливого побега.

Только в дверях возник не стражник, а Террек.

Наконец-то, впервые удача мне улыбнулась!

Террек взглянул на меня, затем схватил и потащил к задней двери, через которую я пришла. Все произошло так быстро, что я не успела попрощаться. Пусть на Калдамира было и наплевать, но чувство вины стало есть изнутри за то, что я бросила Никса.

– Тебе надо быть осмотрительней, – сказал Террек, как только утащил меня достаточно далеко, чтобы нас никто не смог подслушать. И все же даже не попытался меня отпустить. – При дворе с каждым днем становится все неспокойнее.

– Все будет в порядке. Я просто должна была проверить, что с Никсом все хорошо.

Террек бросил на меня взгляд, который был гораздо проницательнее, чем обычно.

– Так вот чем ты занималась? Проверяла пленных принцев?

Наверное, в тот момент я чуть не вросла в землю.

– Я лишь говорю, что в подобные времена важно понимать, на чьей ты стороне, – сказал Террек, и в его словах снова прозвучала излишняя забота. Обычно он болтал, сбиваясь на каждом слове, так же как зачастую случайно раскрывая некоторые тайны. – Слухи остаются слухами до тех пор, пока их нельзя использовать против тебя.

– Прошу, Террек, – сказала я, на секунду прикрыв глаза и пощипывая большим и указательным пальцами переносицу, чтобы унять начинавшуюся головную боль. – Можешь сказать прямо? Что ты имеешь в виду?

– Хочу сказать, что ты разозлила не ту фейри, – настолько недвусмысленный ответ я от него слышала впервые. – Итрис знает, как долго хранить тайны, но именно она же знает, когда их использовать в своих целях.

Террек услышал мой скулеж.

Один день. Потребовался всего день.

Я посмотрела Провидцу прямо в глаза.

– Сирен знает?

Его поджатые губы сообщили мне все что нужно. Стон отчаяния, исходивший из еще большей глубины, с шумом вырвался изо моего рта. Террек подтолкнул меня вперед, и, хотя больше всего мне хотелось найти милый темный уголок, чтобы скрыться там от стыда, я позволила фейри увести меня обратно сквозь спутанный лабиринт коридоров.

Меня не должно было волновать, что Сирен знает о моих… приключениях… с принцами в банях. Он сказал, что ему все равно, по крайней мере, что-то очень похожее на это, но меньше всего мне хотелось, чтобы он узнал это не от кого иного, как от Итрис. Я могла только представить, какой гнусной она выставила мою магию.

– Там, в тюрьме, тебе повезло, что стражу отвлекли, – сказал Террек после нескольких минут необычного молчания. – Еще бы пару мгновений, и тебя бы схватили.

Схватили.

От этих слов я сморщила нос от отвращения.

– И что бы произошло, если бы меня схватили? – спросила я.

На это у Террека не было ответа, и именно это беспокоило больше всего.

– Давай надеяться, что не узнаем, – произнес он, и я вынуждена была с ним согласиться, пусть и не соглашалась со всем остальным. – Обещай, что будешь осторожней, Делфина.

– Обещаю.

– Под этим я подразумеваю: перестань видеться с принцами.

Слова только успели застрять в моей голове, а мы снова остановились. Мы прошли весь путь до моей комнаты в башне. Террек развернул меня к себе, обеими руками крепко держа за предплечья и изучая мое лицо.

– Пообещай, Делфина. Я бы не просил, если бы это не было важно. Остальной двор может считать меня старым дураком, но мне хочется верить, что ты знаешь меня лучше.

Конечно, он был прав.

Террек не был дураком. А вот я была дурой. Упертой дурой.

И хотя это причинило мне гораздо больше боли, чем я готова была признать, соврать фейри, который только что меня спас, получилось без лишних колебаний.

– Обещаю, Террек, – сказала я, тяжело вздохнув. – Буду держаться подальше от принцев.

Глава двадцать четвертая

Делфина

Конечно, я не собиралась прекращать видеться с Тетисом и Армином.

Не прекратила бы этого делать ради Итрис, но я не могла сделать это ради Террека… потому что не удавалось сделать этого ради самой себя. Время, проведенное с принцами, пробудило во мне фейри сильнее, чем раньше. И соблазн оказался слишком велик.

Впредь мне просто нужно быть… осмотрительней.

Я никак не могла послать принцам весточку, чтобы они были осторожней, и своим беспокойством чуть не выдала себя. В мою комнату в башне пришла Элви, чтобы помочь подготовиться к следующему тесту Сирена.

Искатель. Провидец. Чтец.

Меня лично представили этим трем родам звездных фейри, хотя я знала, что их по крайней мере на четыре больше. Когда-то я верила, что существует лишь четыре вида фейри и только одно королевство, но все это оказалось ложью, поэтому теперь стоило полагаться только на собственный опыт путешествий.

Сложнее всего было поверить в существование фейри-чтецов.

Магия, которой владел этот род, ограничивалась привычными всем трюками и караванами, путешествующими в мире людей, если повезет там оказаться. Если же нет, то они обвинялись в ереси, и неважно, против королей или богов, и заканчивали свои дни на плахе.

Я никак не могла выбросить из головы мысль о том, что если бы люди знали, по-настоящему знали, на что способны чары, беспокоились бы о таком меньше всего. Я теперь знаю, как магия способна разрывать миры. По сравнению с этим способности Чтеца считались пустым звуком.

И все же такими способностями владеть мне не пришлось.

Чтецы походили на Провидцев тем, что их магия зависела от интеллекта, а не от физической подготовки. Тогда как магия Сирена физически перемещала его и остальных фейри из одного места в другое, магия Чтеца больше напоминала колдовство Террека. Если магия Провидцев позволяла фейри увидеть и услышать то, что происходило в других местах, магия Чтецов помогала ступить на более зыбкую территорию – разум.

Насколько я успела понять, способности Чтецов отличались сильнее, чем у представителей любого другого рода. Некоторые особо умело предсказывали будущее. Другие лучше понимали, когда другой фейри лжет. А третьи могли вытащить из фейри правду так, что тот даже и не поймет, что его к этому принудили.

Самой же распространенной способностью было своего рода гадание на картах.

Сирен предложил отдать предпочтению этому искусству, потому что, как и омуты, о которых меня предупреждала Итрис, Чтецы или фейри, пытавшиеся им подражать, подвергались опасности затеряться в изучаемом ими разуме.

Я отведала магии, как бы мимолетно и странно это ни было, и теперь жаждала больше.

Сирен объяснил это переполнявшими меня эмоциями, связанными с тем, что я училась быть фейри, но в том таилась не вся правда. Возможно, если бы могла пользоваться магией Чтеца, я бы распознала скрытое предупреждение.

Я ошибочно полагала, что, обуздав эту часть себя, смогу ее насытить… но в этом и проблема. Сирен обещал научить меня быть фейри, а я училась слишком быстро.

Сущность фейри подразумевала, что ты не можешь насытиться.

Чем больше брала, тем больше хотела.

Чем больше себе позволяла, тем большего желала.

Чем больше узнавала, тем больше задавала вопросов.

Стало приходить понимание, почему Сирен потребовал этого взамен на сделку. Он был уверен, что эта часть меня одержит верх, что, если познаю бесконечную, неутолимую жажду фейри, у меня не хватит сил от нее отказаться.

И у меня не останется сил вернуться назад.

Не будь я все же человеком, привязанным к Алдерии, и не имей крови фейри, бежавшей в моих жилах, он бы оказался прав.

А если бы не Сол, он уже тотчас оказался бы прав.

Но я оставалась человеком, я должна была думать о Соле. Конечно, я научусь быть звездной фейри… но в конце концов вернусь назад. Дело было вовсе не в моей силе, а в слабости.

Принцип карт Чтецов был довольно прост. Благодаря практике почти любой звездный фейри мог ими в той или иной степени пользоваться – предсказать будущее или же помочь принять решение, – по крайней мере, так мне сказала Элви, когда принесла новую колоду, подготовленную для меня Сиреном. Только представитель рода Чтецов мог свободно прочесть их, но даже это стало определенной проблемой.

Даже если бы я могла вытащить дюжину колод с той точностью, которая помогла бы мне предсказать будущее, это все равно бы не имело значения. Проблема была не в том, чтобы прочесть магию карт… а в том, чтобы вообще их прочесть.

Я не задумывалась, как мне повезло, что фейри говорили на том же языке, что и люди… пока Элви терпеливо не объяснила, что дело скорее в хищной природе фейри, нежели в моем везении. Все фейри наряду с собственным языком изучали и человеческий по одной, и лишь одной причине.

Чтобы с человеком можно было заключить сделку, он должен был ее понять.

Язык фейри сам по себе состоял из энергии чар: его понимали все, кто слышал, так же как и фейри понимали все языки, на которых с ними говорили. Охотничий инстинкт, вплетенный в то, что и делало их фейри. Если волк не задумывался над поимкой оленя, то фейри незачем было думать над тем, как заманить человека в ловушку.

Вот бы то же самое относилось и к людям.

Похожие фокусы показывали и на фестивалях в мире людей, только в Алдерии на картах были изображения и символы, по которым каждый мог что-то предположить, прочесть их суть. Они изображали и ангелов, и демонов, и фейри, чуму и голод, богатство и бедность.

Но глядя в эти карты, я не могла отличить на одном изображении лицо от рубашки. Везде изображались фейри, волшебные предания, волшебные предупреждения и предзнаменования. Даже те, что казались довольно очевидными, – изображения черепов, теней и отродий, злых духов с горящими глазами или же иллюстрации черных пустых расщелин, – ни одна из них не означала того, чего я ожидала. Карты, которые, на мой взгляд, были злыми, на самом деле означали присутствие поблизости сильного защитника. Карты, на которых изображалось что-то хорошее, что-то позитивное, означали трикстеров и обманщиков, которые похищали души фейри.

Элви попыталась показать, где на замысловатых границах карт были написаны их названия, но я даже не могла разобрать букв, составлявших язык фейри, не говоря уже о том, чтобы попробовать прочесть слова.

Неважно, как я их вытягивала, и неважно, как я их раскладывала: все равно возвращалась к одной и той же проблеме.

Я не могла предсказывать по картам, потому что они для меня ничего не значили.

И я попыталась это объяснить Элви после нашего первого занятия вчера, но она отказалась останавливаться. Не знаю, Сирен ли ее так настроил, или же она сама себя искренне убедила в том, что на меня внезапно снизойдет озарение, необходимое для чтения карт. Или ей просто нужно было чем-то занять собственный разум.

Как бы я ни старалась уговорить ее сдаться, она не слушала.

Сегодня Элви даже принесла свою колоду карт для практики, сославшись на то, что с моими, должно быть, что-то не так. Хоть она и была невероятно терпелива, пыталась объяснить мне снова и снова, как лучше всего почувствовать намерения карт. Ее не следовало ни в чем винить, когда спустя долгое-долгое время она наконец сдалась. После очередного безуспешного дня решительное выражение лица Элви сменилось отвращением, когда она, раздраженно бросив последние три карты, оставшиеся у нее в руках, потребовала объяснить, что же меня отвлекало.

– Ты сидишь так весь день! – воскликнула она, с досадой очертив руками арку, подражая тому, как я нависла над открытым окном. Я не просто нависла над окном, а практически перегнулась через него, почти готовая спрыгнуть и разбиться насмерть, если быть честной. – Я знаю, тебе кажется, что ты не можешь прочесть эти карты, но ты ведь даже не попробовала. И нечего больше нести чушь о «языке фейри», за которую ты так держишься. Необязательно уметь читать карты, чтобы они работали. Просто… их нужно тянуть с намерением.

Прищурившись, она посмотрела на меня.

– Даже не пытайся говорить, что ты это и делаешь, – обругала она меня. – Мы обе знаем, что это не так.

Не было смысла спорить, ведь она, конечно же, была права.

Я правда отвлекалась.

Я едва ли обратила внимание на последние шесть карт, разложенных на полу, и дело было вовсе не в собственной убежденности, будто я никогда не уловлю их значения, а скорее в том, что с каждой последующей секундой двое принцев Аварата все с большей вероятностью могли возникнуть на пороге.

Я наблюдала за проходами, которые могла различить из окна башни, выискивая две серебристые мантии – предупреждение о том, что принцы поднимаются ко мне. Не могла заставить себя пожалеть о том, что пригласила их к себе, но я жалела о том, что была недостаточно конкретна. Я не хотела объяснять Элви, почему двое принцев Аварата пускают слюни на мою дверь.

Меня задело легкое раздражение, когда Элви поднялась на ноги и скрестила на груди руки. Колода разбросанных по каменному полу карт с серебристой каймой была позабыта.

– Ну? – Ее тон наконец вырвал меня из оцепенения, и я поняла, что не ответила на ее первый вопрос. – В чем дело?

Я рванулась вперед, выбросив вперед руку, чтобы опереться на оконную раму и все-таки не вывалиться наружу.

– Прости, – промямлила я, пару раз тряхнув головой, и безуспешно попыталась прогнать навязчивые предчувствия. – Я плохо сплю.

Не совсем та ложь, которую услышал Террек, но и не совсем правда, и я тут же почувствовала себя виноватой за то, что сказала. Впервые с того момента, как я прибыла к Звездному двору, я смогла проспать прошлую ночь на кровати под простынями, и у меня было предчувствие, что это произошло благодаря жару принцев фейри. Моя кожа дышала, и мои чувства пробудились еще сильнее, но, если раньше они казались мне ошеломляющими, сейчас я чувствовала себя более… естественно. Конечно, поддаваясь им, я их точно так же обостряла, но мое тело как будто окончательно привыкало к ним. Обуздать бы их, слиться бы с ними, а не отвергать, как инородные тела.

– Ты же знаешь, что тебе необязательно это делать прямо сейчас, – сказала Элви. Внезапная смена тона застала меня врасплох. – Некуда спешить. Никто не обвинит тебя, если ты будешь двигаться медленно, чтобы все понять. Особенно сейчас.

– О чем это ты?

– Я о тех фейри, что пытались тебя убить, ведь сейчас они здесь, в Элизии, под этой самой крышей, – произнесла Элви. – Или ты не заметила?

– Конечно, заметила, – огрызнулась я в ответ и тут же поморщилась от собственных слов. – Прости еще раз. Прости. Наверное, я на грани.

Я посмотрела на карты, желая сверх всякой надежды почувствовать хоть малейшую тягу к одной из них. Конечно, и Сирен, и Элви предупреждали меня, что на чтение карт может потребоваться время, но я с самого начала подозревала, что дело не во мне и что это могло быть как-то связано с тем, что у меня не было способности их читать.

Элви еще сильнее успокоилась, и желание обвинить меня в недостаточной усидчивости померкло в ее взгляде, когда она, посмотрев на карты, тоже вздохнула.

– Это хотя бы объясняет карты. – Она склонила голову набок, а на ее нежном лице отразилось смятение. – Весь день карты говорят что-то странное, и я никак не могла их понять.

Я проследила за ее взглядом и, как мне показалось, целую вечность пыталась, правда пыталась хоть что-то понять из карт.

И снова ничего. Просто… ничего.

И все же, когда увидела, как Элви смотрит на карты, живот скрутило узлом. Я, может, и не могла прочесть их, но она могла.

Я почувствовала, как подо мной почти непроизвольно зашевелилось тело.

– Что они говорят?

Голос даже мне показался сдавленным, но Элви, похоже, этого не заметила. Ее губы бесшумно задвигались, как будто она снова читала карты.

– Выпадают одни и те же карты. Не постоянно, но часто, – наконец ответила она, указав на три карты, которые, как по мне, были просто красиво украшены большим количеством изящных серебристых линий. – Раньше мне никогда не выпадали эти три карты вместе, и не уверена, что правильно их понимаю.

На лице промелькнуло извиняющееся выражение, когда она посмотрела на меня.

– Сирену правда стоило назначить для этой работы другого фейри. Знаешь, для меня ведь это тоже лишь догадки.

– Да, но ты хотя бы можешь прочесть карты, – сказала я, попытавшись безразлично пожать плечами и признав неудачу. Мне стоило бы бросить эту затею, найти предлог и спровадить Элви, пока неизбежно не наступила еще более неловкая ситуация, но я ничего не могла с собой поделать. Я была заинтригована. Я бросила последний взгляд через плечо на проход внизу, но, ничего не заметив, кивнула на карты.

– Ну, – спросила я, против воли затаив дыхание. – Что там?

– Предзнаменование, – ответила Элви, все еще изучая карты глазами. Она сильнее нахмурилась. – Гонец? Предупреждение?

Она слишком долго не отвечала, и я поймала себя на том, что отдалилась от окна и присела рядом с ней на корточки. По спине пробежали мурашки, когда я взглянула на карты, несмотря на то что до сих пор не могла прочесть ни одну из них.

– О чем?

Элви наконец посмотрела на меня.

– Я пытаюсь понять, что еще они могут значить. Но все равно прихожу к одному и тому же.

– И к чему же? – Я теряла терпение. Мне не нравилось выражение ее лица.

Оказалось, то, что она собиралась сказать, мне тоже не понравится.

– Смерть.

От этих слов в комнате расползся щупальцами холод. Я села, отползая подальше от карт и отдаляя себя от них. Элви наморщила нос, внезапно усомнившись в себе. Она перевела взгляд с меня, скрестившей на груди руки и сжавшей их покрепче, снова на карты.

– Возможно, я ошибаюсь.

– А может, и нет, – тихо сказала я.

Элви больше не спорила. Она читала меня. Испытывала меня.

Затем, спустя продолжительное время, она выпалила вопрос, который, я не сомневалась, вертелся у нее на языке весь день.

– Так, значит, это правда? Ты привела принцев Аварата в свою постель?

Не стоило удивляться ее вопросу, но я была удивлена. Я запиналась на каждом слове, и сбивчивые, прерывистые звуки выдавали меня с головой.

– Как ты можешь…

– Может, я и ребенок фейри, но я намного старше тебя. Я знаю о таких вещах. Народ во дворце говорит… Позволь тебе об этом сказать. Народ во дворце это обсуждает.

Это меня заткнуло.

Мы с Элви сели, не отрывая глаз друг от друга до тех пор, пока я наконец не решила нарушить тишину.

– Да, – призналась я, раз уж избежать правды я не могла. Элви сколько угодно могла утверждать, что это всего лишь придворные сплетни, но была высока вероятность, что она услышала их из первых уст, от самой Итрис. Или от своего брата-близнеца. Может, он и не подошел ко мне со своей бабушкой, но, скорее всего, именно из-за него она меня там и нашла.

В любом случае я была бы дурой – большей дурой, чем уже была, – если бы посмела намекнуть на то, что любой из них лжет.

Элви кивнула. Из-за разочарования, которое я заметила на ее лице, мне снова захотелось заползти под простыни и больше никогда из-под них не вылезать. Сейчас, когда мою кожу уже не покалывало от их прикосновения, я бы с легкостью так поступила.

Она подобрала три карты и потрясла ими у меня перед носом, как будто они каким-то образом были моей виной.

– Это предупреждение, Делфина. Ты должна остановиться, иначе пострадают фейри.

– Элви…

– Нет, – сказала она настойчивей, чем когда-либо. Она поднялась с того места, где сидела, и на мгновение я еще отчетливей разглядела ее схожесть с бабушкой. – Я не позволю тебе так с собой поступать. Это не выход, Делфина. Скажи, что ты это понимаешь.

Я поджала губы, но не могла не кивнуть в знак согласия.

– Я понимаю.

Облегчение слегка разгладило морщинки между ее бровями. Поза расслабилась всего на мгновение и только для того, чтобы она снова смогла податься вперед и ткнуть мне пальцем в лицо.

– Ты обещаешь?

Я хотела сказать «нет», даже соврать ей, но не могла так поступить.

Три предупреждения. Три карты.

Трижды меня предупреждали держаться подальше от принцев. Мне выпало три карты, и все – предзнаменование скорой смерти.

– Пообещай мне, Делфина.

Я кивнула во второй раз.

– Обещаю, Элви. Я поступлю правильно.

Стоило мне это произнести, как тот жар, тот огонь, который во мне разжегся за последние полтора дня, слегка потух. И все же я знала, что так надо.

Я знала, что она права.

Мне незачем было уметь читать магические карты, чтобы понимать, что их нельзя игнорировать. Я видела уже, как работает Элви. Она сколько угодно могла называть себя новичком, неопытной в магии… но она была сильной. Если уж она была достаточно сильной, чтобы вызвать образ Сола, который я смогла увидеть, то она точно была достаточно сильной, чтобы извлечь предупреждение, которое нельзя было игнорировать.

Неважно, как сильно мне этого хотелось.

Глава двадцать пятая

Делфина

Я собиралась сдержать обещание, данное мной Элви, правда, но, похоже, судьба не намеривалась оставлять решение за мной. Не успела я пообещать, как в дверь постучали.

Ну конечно, теперь они пришли.

Я выругалась про себя. Не стоило мне отходить от окна. Я должна была быть начеку, быть осмотрительней, придумать, как заранее предупредить принцев. Мне и правда стоило прислушаться к первым двум предупреждениям и положить всему конец до того, как все зайдет слишком далеко.

Сейчас уже было слишком поздно.

Может, если я не открою, они решат, что ошиблись комнатой, и уйдут. Элви не подняла взгляд от пола, с которого собирала свои карты, поэтому я притворилась, что не услышала первый стук.

Когда раздался второй стук, Элви замерла и взглянула на дверь, затем на меня, как будто что-то услышала. Я все еще притворялась, что ничего не слышу, вместо этого высунувшись из окна, словно искала Муна, который обычно как раз в это время пробирался ко мне в башню.

Ну же, Тетис… Армин… просто уходите. Я безмолвно повторяла эту молитву снова и снова, высовываясь из окна и вытягивая шею, чтобы разглядеть любое движение вверх или вниз по лестнице, которое бы означало, что они ушли.

Однако все было тщетно. В третий раз игнорировать стук я не могла – Элви наконец бросила на меня обеспокоенный взгляд.

– Ты не хочешь открыть?

– Наверное, это просто Эйр, – сказала я, понимая, что мой голос прозвучал едва ли так же снисходительно, как мне бы того хотелось. – Она мне сегодня не нужна.

Обеспокоенность на ее лице переросла в нечто, больше похожее на жалость.

– Ты же не хочешь сказать, что все еще боишься ее? Могу отослать ее, если ты…

– Нет! – чуть не заорала я, спрыгнув с окна и бросившись к двери до того, как она успела подняться с пола. – Я разберусь.

И все же она слишком пристально за мной наблюдала, поэтому я сделала вид, что оглядываюсь на окно, от которого только что отошла, и попросила ее проверить, нет ли там все-таки Муна. Мысль о выбравшем меня кэтсуге отвлекла ее достаточно, чтобы я смогла всего на пару дюймов приоткрыть дверь и шикнуть на двух принцев, которые, как и ожидалось, ждали снаружи.

Их темная кожа выделялась на фоне белых стен и серебристых мантий, но ничто не могло сравниться с огнем, горевшим в их глазах. При виде меня, лохматой от проведенного взаперти дня в попытках разглядеть их из окна, глаза Армина стали шире. Он выругался шепотом, и у меня пересохло в горле. Тетис же расплылся в своей привычной плутовской улыбке.

– Мы как раз думали, не передумала ли ты… – сказал Тетис глубоким голосом, который прогрохотал сквозь меня. – Не могу описать, как бы мы расстроились, если бы узнали, что не смогли удовлетворить тебя в той мере, в которой надеялись.

– Не думаю, что такое возможно, – сказал Армин, снова встречаясь со мной взглядом. – Ведь мы оба все еще слышим стук ее…

– Прекрати! – прошипела я, наконец приходя в себя и пытаясь закрыть дверь, но Тетис остановил меня носком ботинка. Он оперся рукой на дверь, прижался к ней лбом, поближе ко мне.

– В чем дело, Делфи? Только не говори, что ты струсила. Ты же сказала, что это ничего не меняет, разве забыла?

О, как же я сейчас ненавидела этих принцев.

– Конечно, нет, – снова прошипела я. – Просто…

– Эйр еще там? – раздался голос Элви позади меня.

Из глубины моего горла вырвалось раздражение, и я оглянулась. Элви как раз отошла от окна, на лице было написано разочарование от того, что она не нашла кэтсугу.

– Может, попросишь ее поискать Муна, пока она будет делать обход.

– Нет, я думаю…

Элви прервала меня, раздраженно вздохнув и закатив глаза.

– Перестань бояться Эйр. Если ты не попросишь, это сделаю я.

– Я…

Но было поздно.

Не успела я прогнать принцев, как девочка-фейри уже проталкивалась между мной и дверью. Я даже не пошевелилась, но она и не подумала отступать. Она просто просунула голову под моей рукой и вгляделась в служанку, которую ожидала там увидеть.

– Нельзя быть такой робкой. Эйр, Делфина просто…

Она замолчала, подняла на меня глаза, не успела я даже закрыть дверь, чтобы помешать ей увидеть двух мявшихся по ту сторону принцев. Ее улыбка померкла, и я поняла, что она их заметила.

Черт.

Не знаю, выругалась ли я вслух или нет, но это не имело значения.

В голосе Элви послышалось что-то странное, когда она запрокинула голову и посмотрела на меня.

– Делфина…

– Это не то, о чем ты подумала, – слишком поспешно выпалила я. Я снова попыталась закрыть дверь, на этот раз вытолкнув мешавший ботинок Тетиса, но Элви выкинула вперед руку и распахнула дверь.

Оба принца чуть не ввалились в комнату, когда из-под руки Тетиса вырвали опору. К тому моменту, как они начали расправлять свои мантии, лицо Элви стало абсолютно пунцовым.

Но, к сожалению, злилась она не на принцев.

Она целиком и полностью обрушилась на меня:

– Ты врунья.

– Едва ли это справедливо, – сказала я, хотя из-за двоих принцев, все еще возвышавшихся в дверях, мои слова мало внушали доверия. – У меня не было времени прогнать их. Ты же знаешь. Ты была тут, со мной, все это время.

– Угу, – сказала Элви. – Так и что ты собиралась делать, переспать с ними в последний раз, прежде чем отослать? Нашептать им еще парочку звездных секретов между всякими нежностями?

Ее слова жалили, хоть я бы и соврала самой себе, что мысль переспать с ними в последний раз не приходила мне в голову.

Должно быть, я молчала слишком долго, чтобы и Элви это поняла, потому что из глубины ее горла послышалось отвращение.

– Не могу поверить, что доверяла тебе!

Между тем Армин и Тетис застыли в дверях. Они обменялись взглядами, не зная, стоит ли вмешаться… или же им выгоднее тихо удалиться.

– Ты можешь мне доверять, – сказала я, впервые на месте сильного смущения начала подниматься злость. – Что вообще произошло? Тебя Итрис надоумила?

На этот раз Элви выглядела обиженной, по-настоящему обиженной.

– Не стоит тебе так говорить о моей бабушке, знаешь ли. Я, может, и жалуюсь на нее, но она – моя плоть и кровь. Мы семья. Мы даже не знаем пока, что ты такое.

Она запрокинула голову, прикрыла глаза.

– Одно мы знаем точно – ты вовсе не фейри. Может, ты обманываешь нас? Террек сказал, ты смогла извлечь капельку магии, но его довольно просто обдурить. Я бы не стала приписывать это тебе. Ты явно уже отчаялась.

Я разинула рот. Если бы я услышала подобное всего пару недель назад, я бы даже не обратила внимания. Сейчас же в уголках глаз собирались жгучие слезы.

– Возьми свои слова обратно, – прошипела я. – Ты знаешь, что это неправда.

Элви лишь выпрямилась. Она задрала рукав и схватилась за серебристую татуировку, которой там была отмечена ее кожа. Раньше я ее никогда не видела, но она напомнила мне те линии, которые я когда-то видела на спине ее дяди.

– Это не мне решать, уже никому из нас этого не решать.

Едва пролетело мгновение с того момента, как Элви коснулась своей татуировки, как между нами протянулось знакомое странное ощущение. Я знала, что Тетис и Армин тоже его почувствовали, потому что заметила, как они запнулись всего за секунду до того, как сперва эхом зашелестел шелк, а затем и загрохотали ботинки, спускавшиеся из открытых оконных арок позади меня.

Всего на секунду окна стали порталом, открытым Искателем, но на этот раз сквозь него прошла Итрис. И она была не одна. Четыре отмеченных символом стражника прошли вместе с ней, трое из них не стали терять времени даром, прошагали мимо меня и Элви и грубо схватили принцев, не успели те даже понять, что происходит.

Четвертый стражник остановился рядом со мной, и я почувствовала, как в животе обосновалось отчаяние, когда его руки потянулись, чтобы обвиться вокруг моих.

Я знала, что произойдет дальше. Незачем было ждать, пока Итрис мне расскажет.

Итрис не стала оказывать мне любезность и не перенесла меня тихо через портал.

Нет, она провела меня по темнеющим коридорам замка, словно приз, который хотела показать всему двору. Тетиса и Армина сопровождали по отдельности, и я могла побиться об заклад, что их ведут обратно в тюремные камеры, из которых их только освободили.

Она хотя бы отослала полусопротивляющуюся Элви до того, как мы двинулись по знакомым дорожкам. Я поняла, куда мы идем, еще задолго до того, как мы пришли.

Башня Искателя.

Только на этот раз, хоть Итрис и ворвалась в нее, как поступала только она, Сирена там не было.

Там не было никого.

Она была пуста.

Итрис довольно громко выругалась, и стражник, державший меня, напрягся, а вместе с тем усилилась и его хватка, но я не издала ни звука, хотя он чуть ли не сломал мне руку.

– Где мой несносный братец? Конечно, он сидит тут только тогда, когда не нужен мне.

Итрис прошагала к другой двери, охранник последовал за ней, почти волоча меня, хотя я была бы более чем рада идти самостоятельно. Он как будто специально заставлял меня спотыкаться, принуждая все больше и больше опираться на него и его сокрушительную хватку до тех пор, пока мышцы не свело от боли.

Когда мы в этот раз прошли через дверь, мы попали не в главный зал, как это произошло однажды.

Покои Сирена отличались от всех, которые я когда-либо видела. Должно быть, они располагались в другой башне, занимая весь верхний этаж. Тут не стены были открыты небу, а потолок. Резной хрусталь возвышался куполом над головой, ловя и отражая свет ночного неба в захватывающем дух зрелище. Казалось, каждая грань хрусталя была вырезана так, чтобы идеально ловить звезду, плывущую по небу, а когда ей это удавалось, она ловила ее свет, отчего хрусталь начинал светиться, будто призма, отбрасывая миллион танцующих огоньков на мраморный пол.

В комнате не было окон, только двери. Сотни сводов составляли округлые стены, каждый из них – в этом я не сомневалась – вел в совершенно новое место в замке. Или Элизии. Или же в другом мире, насколько мне известно. В комнате на равном расстоянии друг от друга расположились семь фонтанов, каждый из которых бурлил той же самой черной водой. Она стекала по бокам фонтанов тонкими, сдерживаемыми ручейками, которые пробегали по вырезанным в полу желобам. От ее шума комната казалась оживленной, будто кто-то так тихо в ней перешептывался, что невозможно было разобрать слов.

Единственным предметом мебели в комнате была массивная круглая кровать в самом центре. Она была убрана тонким серебристым шелком и мягкими белыми мехами, а вокруг нее стояли различные инструменты медного цвета, наведенные на небо.

Из этой шелковой постели и поднялся Сирен. Он раздраженно взглянул на сестру, и я втайне этому порадовалось, ведь это значило, что на меня он не смотрит. Это значило, что он не заметил, как на меня повлиял его вид.

Он был обнажен выше талии, мантию заменяли серебристые штаны, подчеркивавшие каждый мускул, каждую линию его тела там, где складками ниспадали с пояса Адониса. У этого мужчины не было стыда, и чего бы ему вообще стыдится… если ему определенно стоило гордиться тем, что он с таким рвением выставлял напоказ.

Не в первый раз я была благодарна за то, что мое тело не может выдать желания, которое возникло при виде него. Во всяком случае не больше того, что смог выдать румянец, вспыхнувший на щеках.

– И что могло тебе понадобиться сейчас, сестрица? – спросил он, в голосе сквозила ужасная усталость и тот особый вид раздражения, который предназначается только братьям и сестрам. Секунду спустя он заметил стражника, которого она привела с собой, а мгновением позднее – и меня.

– В чем дело? Что происходит?

Его раздражение переросло в нечто более суровое. Он выпрямился, глазами изучая дверной проем позади нас, как будто искал там еще людей.

– Что-то случилось?

Итрис жестом приказала стражнику вытащить меня вперед, он рывком подтянул меня к ней. Сирен уставился на руку стражника, лежавшую на мне, взгляд прикован к тому месту, где рука соприкоснулась с кожей.

– Ее поймали за сговор с принцами Тетисом из Морского двора и Армином из Песчаного двора.

– Сговор?

Итрис поджала губы.

– За спаривание.

Только тогда Сирен поднял свой смертоносный взгляд, прикованный к руке, державшей меня, хватка которой за последние пару секунд стала решительно мягче.

– И меня должно это беспокоить… потому что?..

– Это угроза для всех нас, – ответила Итрис. – Кто знает, что она им рассказала. Кто знает, на чьей она стороне.

– Поэтому ты под конвоем привела ее сюда, ко мне?

Голос Сирена был спокоен. Слишком спокоен.

Опасно спокоен.

Либо его сестра этого еще не заметила, либо ей было все равно. Охраннику же рядом со мной, похоже, было совсем не все равно. Теперь он едва меня касался, неуютно переминаясь с ноги на ногу.

– Ты могла просто перенести ее ко мне через портал.

Итрис раздраженно фыркнула, как будто это было невозможно.

– Чтобы она каким-то образом выпрыгнула? Вряд ли?

Сирен недовольно вздохнул.

– И с чего бы ей так поступать?

На этот вопрос у Итрис ответа не было, и впервые я услышала, как уверенность в ее голосе дала трещину.

– Но ты приказал страже не подпускать ее к тюрьме.

– Да, приказал, – сказал Сирен, по-прежнему опасно спокойно. – Для ее же безопасности, а не из-за подозрений.

Итрис все еще не хотела признавать поражение. Она наклонилась ближе, выгнула брови, понизила голос, почти умоляя:

– Мы еще не знаем, на что она способна.

– Едва ли тебе стоит об этом беспокоиться, – наконец рявкнул Сирен. – Дело не в том, на что способна Делфина. Дело в том, на что способен я.

В этот момент Итрис наконец-то заметила силу ярости, вскипевшей внутри ее брата. Она заметно съежилась рядом со мной, губы приоткрылись, а глаза широко раскрылись в замешательстве, когда она поняла свою собственную ошибку.

Рука, державшая меня, больше меня не удерживала. Вместо этого стражник опирался на меня. Он задрожал, сердце забилось так быстро, что я практически чувствовала его биение сквозь свою кожу, еще до того, как Сирен обрушил свой гнев на него.

– Ты.

Сирен сверлил взглядом фейри, который протащил меня сквозь половину дворца прямо к нему. Его глаза пылали неистовой, жгучей яростью. Она была направлена не на меня, и все же я почувствовала, что начинаю трястись.

– Менее влиятельные фейри убивали за нее. Не думай, что позволю заткнуть себя за пояс, если продолжишь давать мне повод.

– Сирен! – Итрис хватала воздух, глаза стали еще шире. – Ты не можешь угрожать нашим же стражникам. Нашим же фейри.

Сирен резко повернулся к ней.

– Я буду угрожать тому, кому захочу, – прорычал он. – И я исполню свои угрозы. Ты была права. Звездный двор расслабился. Стал мягким. Пора это менять. Пора вспомнить, какими безжалостными мы можем быть.

Он так быстро двигался, что стал размытым пятном. Он склонил голову, придвигаясь ближе и чуть не целуя щетинистую щеку стражника, стоявшего рядом со мной.

– А теперь отпусти ее, если не хочешь стать первым фейри, который сегодня узнает, что значит безжалостность.

Глава двадцать шестая

Делфина

Мне казалось, я видела ярость во взгляде Калдамира в тот день, когда Сирен забрал меня, но она не шла ни в какое сравнение с той, что пылала внутри этого короля сейчас.

Она поглотила его, довела до грани слепого безумия.

Как только стражник отошел от меня, Сирен занял его место. Он схватил меня и с силой притянул к себе, каждый мускул его тела был так напряжен, что казалось, он был вырезан из того же камня, что и сам дворец. Над ним и сквозь него текла опасная энергия, и наконец я почувствовала, как магия просачивается и в меня.

Сирен вскинул руку в яростном жесте, и массивная стена черной воды фонтаном взорвалась перед нами, длинными струями поднимаясь из потоков ручьев, бежавших в желобах пола. Мне представилась секунда, чтобы понаблюдать за нашими отражениями в стеклянной поверхности. По сравнению с ним я казалась крошечной, такой незначительной рядом с самим воплощением силы. Чары полностью охватили фейри, стоявшего рядом со мной. Каждый миллиметр его тела приобрел загадочное сияние – сияние огня и звездного света, – перед тем как стеклянное отражение рассыпалось, являя за собой тронный зал.

Семь тронов окружали небольшой постамент посередине. Луч света, проходивший через выемку, вырезанную в высокой куполообразной крыше, освещал центр круга. Как бы ярко он ни сиял, однако сами троны были окутаны темными тенями.

Итрис и стражник сжались позади, их лица были погружены в тени кресел с высокими спинками, а Сирен, держа меня рядом с собой, вихрем пронесся в самый центр круга из тронов. Он снова вскинул руку, и на этот раз поток магии открыл не один, а пять порталов.

Секундой позже из них, спотыкаясь, начали появляться остальные короли Элизии, на лицах отражались различные оттенки обеспокоенности.

– В чем дело?

– Что случилось?

– Сирен, зачем ты нас позвал?

Только Террек молчал, его взгляд опустился на меня, пока остальные короли смотрели на Сирена.

Он уже знал.

Остальные короли вскоре подхватили молчание Террека, когда увидели ярость, все еще исходившую от фейри, призвавшего их. Опустилась странная тишина, она протянулась между пятью королями, которые все еще не решили, стоит ли что-то говорить и что им делать. Я видела, как некоторые из них замерли, не зная, стоит ли им садиться на свои троны.

– Разве я недостаточно зарекомендовал себя? – наконец прозвенел вопрос Сирена, опасный и низкий. – Пять тысяч лет я служил этому двору Искателем. Я пожертвовал гораздо большим, чем кто-либо из вас смеет мечтать. Вы – пережитки ваших родов, стертых с лица земли. А я – реликт. Я единственный не менялся и не подвергался испытаниям с самого начала времен.

С каждым словом Сирен, казалось, становился больше. Он заполнил комнату своим присутствием, его голос эхом раздавался из каждого уголка, и вскоре от него уже некуда было бежать.

– Знаете, что я узнал за все это время?

Кэрриган был единственным королем, который, казалось, собирался ответить, но затем разумно передумал.

– Вы, короли, такие же капризные, как и остальные фейри… И я от этого устал.

По мановению руки Сирена свет, лившийся сверху, начал сгущаться. Золотые и серебристые блики собирались вместе, а затем группками стали переплетаться друг с другом.

– Мы созданы, чтобы быть выше этого, но – вот пожалуйста! – вы ссоритесь и сплетничаете о собственном виде, словно жалкие принцы из другого мира. Мы созданы, чтобы быть судьями фейри, но для этого мы должны возвышаться над ними. Должны быть лучше них.

Пока Сирен продолжал, горстка света начала принимать очертания.

– Но кроме того, мы должны судить.

Кэрриган наконец подал голос.

– Но без седьмого короля…

– Нет седьмого короля, – прорычал Сирен, чары сияли внутри него ярче, и остальные короли отпрянули назад. – Уже никогда не будет седьмого короля. Есть только один способ поддерживать гармонию при старом дворе – построить новый двор. Мы слишком долго держались за старые традиции, которые нас связывали. Старая эпоха ушла. Умерла вместе со многими нашими фейри в великой войне, и пора это признать. Пришло время новой эпохи.

Только когда эхо его слов смолкло, я наконец поняла, что же он сделал из света. Свет тесно сплелся, окреп в нечто очень настоящее и очень осязаемое.

Это был трон – трон, возвышавшийся над остальными, сияющий от звездно света, из которого был создан.

И тут до меня дошло.

Тогда я поняла, что разворачивается на моих глазах, важность того момента, свидетельницей которому стала.

Я стала свидетельницей рождения короля, настоящего короля. Верховного короля.

Когда Сирен только привел меня сюда, в Элизию, он был одним из многих. После этой ночи остальные короли, может, и сохранят свои титулы, но было ясно, кто теперь по-настоящему правит ими всеми.

Я изо всех сил старалась не рухнуть под мощью, исходившей от Сирена, когда он наконец отпустил меня и занял место на своем новом блестящем троне.

– Если кто-то хочет бросить мне вызов, сделайте это сейчас, и я вас выслушаю. Но обещаю, – произнес он, понизив голос, в котором слышалось больше угрозы, нежели обещания, – бросьте мне вызов позже, и вы уже больше не увидите такой доброты.

Я ожидала, что хотя бы Кэрриган посоревнуется с ним, но даже он молчал.

Террек был единственным королем, который наконец осмелился выступить вперед, но не для того, чтобы оспорить притязания Сирена. А для того, чтобы закрепить их.

– Да здравствует Сирен, верховный король Элизии.

Он низко поклонился, волочащиеся по земле рукава его мантии подметали пол по обеим сторонам. Когда он снова выпрямился, его лицо сияло от чего-то, похожего на почтение. Даже благоговение.

Это выражение медленно распространялось по лицам королей, отражая эмоции Террека. И кто их в этом обвинит? Я поймала себя на том, что мои колени подогнулись, пока голоса остальных королей скрепляли то, что привел в движение Сирен.

– Да здравствует верховный король звездных фейри.

Один за другим остальные короли Элизии заняли свои троны в тени, маленькие и незначительные. Два были пусты, но один из них Сирен заполнил своим первым указом в статусе верховного короля.

– Итрис, – сказал он, сверкнув глазами и опустив взгляд на сестру, все еще стоявшую в тени. – Тебе пора занять свой трон. Только если ты, конечно, все еще хочешь быть Искательницей.

Итрис приняла его предложение с достоинством. И лишь мимолетный благодарный взгляд, который она бросила на брата, выдавал, что она была удивлена его поступком.

Оставшийся пустым трон был запечатан вторым указом Сирена.

– Сегодня я запечатываю трон Связующего. До тех пор, пока он запечатан, двор будет пребывать в гармонии. Семь королей должны править Элизией, семь королей и останутся.

Пусть и семь королей, но было ясно, в чьих руках теперь находилась вся власть.

Сирен склонил голову, глубокий вздох с грохотом вырвался из его груди.

– Если мы собираемся защитить миры от верховного короля Аварата, мы должны защитить всех звездных фейри. Мы должны помнить, что все мы – один народ. Однажды мы объединились против зла, которое пыталось расползтись по нашим землям. И мы должны объединиться снова.

Только тогда Сирен наконец повернулся ко мне, опустив на меня свой сияющий взгляд.

– Когда-то я обещал, что буду защищать тебя. Я никогда даже не думал, что мне придется защищать тебя от своего же двора. Но тогда… это был еще не мой двор.

Но теперь так оно и было.

Глава двадцать седьмая

Делфина

Власть была Сирену к лицу. Стоя там, рядом с новоиспеченным верховным королем, я почувствовала, как ослабли колени, и не только от этой власти.

Если бы не остальные короли, сидевшие вокруг нас, еще один взгляд Сирена меня бы прикончил. Если бы он захотел, он мог бы взять меня прямо в тот момент, там, на полу двора, и у меня бы не хватило силы воли его остановить.

К счастью, никто не принуждал меня выставлять себя на посмешище, по крайней мере, не перед всем двором элизийских фейри. У Сирена не было никакого желания задерживать двор. Не сегодня. Пока нет.

Он отпустил свой новый двор почти сразу после того, как сел в его главе.

Он пронес нас сквозь портал обратно в свою спальню, приказав лишь Терреку следовать за нами. Остальные короли сидели в тишине, не осмеливаясь даже вздохнуть. Надо полагать, им было что обсудить после нашего ухода, но я не могла себя заставить об этом волноваться. Ведь сейчас все мои силы уходили на то, чтобы не забыть самой, как дышать в присутствии новоиспеченного верховного короля.

Как только мы вошли в дверь и портал закрылся, Сирен повернулся к Терреку.

– Должно быть, тебе интересно, зачем я снова привел тебя сюда.

Террек кивнул, заметив выражение не только на лице Сирена, но и во всем его теле. Та власть все еще потрескивала в нем, но она изменилась. Она не стала менее впечатляющей, но в ней появилась какая-то нервозная энергия.

– Мы проведем испытание Искателей.

Я застыла прямо рядом с Терреком.

– Сегодня?

– Сейчас.

Сирен вскинул руку, как он уже делал раньше, и вода, снова собравшись из капающих фонтанов, окружавших комнату в башне, опять поднялась по его команде.

– Только, конечно, если ты не возражаешь, Делфина.

Возражаю? Возражали только мои руки, дрожь в которых я пыталась унять. Но дрожали они не от страха, а скорее от предвкушения.

Меня предупреждали, что этот тест был слишком опасен, но я меньше всего сейчас беспокоилась об этом. Еще опаснее было игнорировать тот факт, что каждая клеточка моего тела кричала мне уступить Сирену, уступить опьяняющему влечению только что взошедшего на престол верховного короля.

– Я попрошу тебя вытащить предмет. Это просто… Обычно Искатели проходят через него сами, но сегодня я не хочу так рисковать. Уверен, ты не станешь возражать.

– Чем именно рисковать? – спросила я. Нервное возбуждение передавалось от него ко мне. Я чувствовала себя безрассудной, непобедимой. Я хотела потребовать провести испытание должным образом. Я пройду его как надо или же не стану проходить вовсе.

– Рисковать тем, что тебя разорвет на тысячи крошечных кусочков.

А может, и нет. Может, и простая замена испытанию подойдет.

Сирен сказал мне встать рядом с порталом вместе с Терреком, затем прошествовал в самый дальний угол комнаты. Он кивнул стеклянному порталу, когда заметил, что я за ним наблюдаю, и снова приказал мне смотреть прямо.

– Ты должна сосредоточиться. Суть не только в том, чтобы перенести предмет целиком, а в том, чтобы в процессе не дать себе рассыпаться на кусочки.

– Я думала, ты сказал…

– Риск меньше, – сказал он чуть медленнее, – но магия – это всегда риск. Ты попытаешься вытащить амулет, что-то, что хранится в королевской сокровищнице. Только если не хочешь подождать, разумеется.

– Нет.

Я слегка удивилась тому, как уверенно я прозвучала, какой уверенной я была.

Еще сильнее я удивилась, когда без колебания сосредоточила внимание на портале и том, что лежало по ту сторону.

Сперва портал был просто темным стеклом. Просто водоворотом черной воды. Я не видела ничего, кроме своего собственного отражения, но медленно, с небольшой помощью Террека, бормотавшего рядом, портал начал таять. Края оставались темными и острыми, словно режущее стекло, но центр прояснился, позволив заглянуть внутрь.

Я не видела всю сокровищницу, лишь один темно поблескивающий амулет, на котором Сирен приказал мне сосредоточиться. Незачем было спрашивать, об этом ли амулете он говорил. Меня влекло к нему так же, как и к Сирену. Если же он хотел, чтобы я вытащила не этот амулет, значит, его выбрала для меня магия.

В любом случае он будет моим.

Конечно, если я Искательница.

Я сконцентрировалась каждой частичкой своего тела. Сосредоточилась, заглушая все прочие голоса, все мысли, любой шум и сомнение. Я потянулась к силе, которую уже чувствовала раньше, приказала ей подчиниться моей воле.

Но ничего не произошло.

Хоть я и ощущала, как магия вспыхнула в моих венах, в портале ничего не поменялось, не было даже намека на то, что я смогу вытащить амулет. Он оставался за пределами досягаемости, пока, наконец, и это не начало исчезать. Портал снова потемнел, превратившись в холодное, черное, блестящее зеркало; теперь я видела лишь свое отражение, смотрящее на меня, изнуренную, но все еще целую.

Я провалила еще одно испытание чарами и впервые была этому рада.

Судя по жгучему взгляду Сирена, рада была не только я.

Он направился ко мне, медленно, делая каждый шаг с определенной целью. Он был хищником, а я добычей, которую он преследовал. Его взгляд был прикован ко мне, он не отвел его даже на секунду, хоть его слова и предназначались стоявшему на краю не изменившегося портала королю.

– Иди, – сказал Сирен, его взгляд все еще оставался прикованным ко мне. – Можешь оставить нас, Террек.

Террек перевел взгляд с одного из нас на другого, несомненно, ощущая все сильнее натягивающуюся нить, которая наконец соединила нас. Он коротко поклонился и развернулся, чтобы уйти, но Сирен, все еще не отрывая от меня взгляд, снова заговорил с ним.

– Знаешь, я удивлен, что ты не стал тягаться со мной. У тебя на это больше прав, чем у всех остальных.

Лукавая улыбка, слишком коварная для обычно ничего не ведающего Террека, тронула уголки губ короля.

– О, я никогда не желал быть верховным королем. Эту но́шу я с радостью предоставлю нести тебе.

Тяжесть, повисшая в комнате после его ухода, никак не была связана с этой новой ношей, но она совершенно точно касалась желания. Казалось, что в тот момент, когда мы остались одни, сами звезды над нашими головами загорелись чуть ярче.

Сирен мгновенно пересек комнату и оказался передо мной. Его грудь вздымалась и опадала от звериного дыхания, он резко вдыхал и слишком коротко выдыхал.

– Уверена, что хочешь этого? Предупреждаю, я не один из тех мальчишек, с которыми ты раньше развлекалась. Если хочешь быть со мной, должна быть со мной целиком.

В тот момент он мог предупреждать меня о чем угодно, мог сказать, что если я присоединюсь к нему, то у меня отрастет вторая голова или я смогу разговаривать лишь загадками, но я бы не отвергла его. Я бы с радостью отдала ему что угодно, все, если бы это положило конец душераздирающему напряжению, которое достигло пика в последние недели.

– Уверена, – сказала я, едва осмелившись выдохнуть эти слова.

Челюсть Сирена заработала, его язык пробежал по внутреннему краю зубов, пока он рассматривал меня, невероятно внимательно изучая каждый изгиб и каждый острый угол моего тела.

– Мне нужно стоп-слово? – подшучивая, спросила я.

Наполовину серьезно.

– Стоп-слово? Не думаю. Со мной ты в безопасности, Делфина. – Тогда он подошел ближе, медленно, пока я тоже не прижалась к нему. – Только если это так, разумеется.

Через секунду руки Сирена лежали на моих плечах. Он толкнул меня назад, и я рухнула в самом центре шелковой кровати.

– Раздвинь ноги. Хочу тебя увидеть.

Я подчинилась, но, видимо, раздвигала колени слишком медленно. Сирен зарычал и упал на кровать сверху меня, просунув руки под шелковые юбки и натянув их мне на бедра. Одно колено он просунул между моих щиколоток, а лицо – между бедер, придвигая меня ближе к сияющему над головой свету.

– Черт, Делфина, – прорычал он, поднимаясь, и его глаза загорелись ярче, чем прежде. – Ты так красива.

Он снова нырнул ко мне между ног, остановившись до того, как губы успели меня коснуться. Я извивалась, бедра неуютно двигались из-за того, что он так близко рассматривал меня.

– Не смей, – рявкнул он, и его голос стал еще глубже. – Твое тело – святыня, которой я собираюсь поклоняться. Не смей проявлять неуважение к моей религии.

Его руки скользили между моих бедер, притягивая меня ближе, и на этот раз вместо того, чтобы сопротивляться, я отдалась ему окончательно. Он зарычал от удовольствия, почувствовав мою податливость, и наконец нырнул вниз, чтобы насладиться мной.

Его язык круговыми движениями двигался внутри и сквозь каждую частичку меня. Его губы приоткрылись для нежных поцелуев и не столь нежных покусываний, из-за которых уже не хватало воздуха.

– Еще, – прорычал он у паховой области, и от рокота его голоса сквозь меня пробежала еще одна волна дрожи. Он снова зарылся в меня, руками затягивая себя глубже, пока с моих губ не начали все чаще срываться лихорадочные вздохи.

– Громче.

Я раскрыла губы, позволив голове откинуться назад, и посмотрела на умопомрачительные звезды над головой. Вздохи переросли в стоны, звучание которых эхом отдавалось от хрусталя над головой, заставив Сирена снова утробно зарычать между моих бедер.

Он как будто чувствовал, как каждое движение доставляло мне удовольствие, и знал, как его доставить так, чтобы мне казалось, что вот-вот переступлю грань, снова и снова, лишь для того, чтобы в последнюю секунду отстраниться и наполнить меня новым наслаждением, новой дразнящей болью. Наконец больше я терпеть не могла. Его губы посасывали, а язык кружил по идеальному бутону между моих бедер, я была близка, я чувствовала, все мысли испарились, осталось лишь сладостное наслаждение, которое было так близко.

Или нет.

Сирен отодвинулся, прижимая свои руки к моим бедрам сверху, поднялся и смерил своим томным взглядом.

– Ты пока не должна достигнуть пика удовольствия.

Я застонала, но на этот раз разочарованно.

– Не могу… мне нужно… Сирен…

Его собственное мычание вторило моему.

– В этот раз ты и правда будешь меня умолять, да?

Я приоткрыла губы, дрожа от желания, которое, словно натянутая струна, было готово лопнуть внутри меня, но Сирен уже поднимался, нависая надо мной. Передние ткани мантии приоткрылись, являя взору красивую обнаженную линию груди.

– Ладно. Прошу, Делфина, умоляй меня, – прошептал он, беря мою руку и направляя ее вниз к завязкам, едва сдерживающим его твердый член, поднявшийся под шелком бриджей. Он прижал мою руку к себе, обхватывая каждым пальчиком, одним за другим, его достоинство. Оно пульсировало под моим прикосновением. – Хочу чувствовать, как ты обхватываешь меня, достигая кульминации.

– Тогда, – выдохнула я, ощутив приятнейшую слабость в ногах, – чего же ты ждешь?

В его взгляде сверкнул порочный блеск, и вдруг руки Сирена уже были на мне, яростно разрывая шелк платья, которое вскоре превратилось в серебристые полосы между его пальцев. Одной рукой он схватил мои и закинул их мне за голову, вжимая в кровать. Второй – вытащил свое отвердевшее достоинство из-под пояса штанов и толкнул его вперед, к самой моей промежности, но не входя внутрь.

Нет, он дразнил меня, надавливая, чтобы я почувствовала его жар, его голова склонилась и выписывала круги вокруг моих сосков. Он лизал, посасывал и давил до тех пор, пока мне не захотелось закричать. Каждый мускул моего тела натянулся, даже руки напряглись в ожидании момента наслаждения. Плечи ломило, соски побаливали, а бедра горели там, где он с силой раздвинул их.

– Уже чувствуешь? – спросил он, поднимаясь наконец от возбужденного розового ореола моих грудей. – Желаешь ли ты меня так же, как и я так долго желал тебя?

Я сдавленно выдохнула.

– Да, Сирен. Да, я желаю.

– Так скажи это.

Он толкнул кончик своего члена ко мне, но все еще не в меня.

– Я желаю тебя, Сирен.

– А кто я? – вопросил он, его бедра зависли прямо надо мной, каждый твердый мускул пресса был напряжен и готов войти в меня по его команде.

Я застонала так громко, что стон сотряс тело.

– Я желаю тебя, мой король. Прошу, прошу, не заставляй меня больше ждать.

И он не заставил.

Сирен вошел в меня на всю длину, по крайней мере ту, что смог вместить.

Он двигался с той же поспешностью, которую чувствовала и я. Он не стал ждать, когда мое тело примет его, он просто заставил его принять. Каждый толчок сотрясал кровать, вжимал мои руки глубже под его хваткой, сильнее напрягал плечи, раздвигал бедра шире, но это давление лишь обострило удовольствие, когда он излился в меня.

Мы достигли сотрясающего землю пика вместе, мое тело напряглось вокруг его. Жар потек по каждой клеточке моего тела, зажигая меня. Я могла поклясться, что какое-то мгновение сияла сама, прямо как Сирен, когда тот занял свой новый трон.

Сирен рухнул рядом со мной и перекатился на спину, его грудь все еще блестела от пота, когда он уставился на звезды, одновременно восхищенно и испуганно.

– Дьявол нас с тобой побрал, Делфина. Ты меня погубишь.

Глава двадцать восьмая

Сирен

Не помню, когда в последний раз так себя чувствовал. Не уверен, что когда-то испытывал подобное.

Когда живешь столько, сколько я, начинаешь что-то забывать. Но кажется, что что-то точно запомнится. У меня нечеловеческая память, склонная к забывчивости, чтобы я не мог доверять самому себе… но когда свет утренних звезд упал на Делфину, освещая ее фигуру, наполовину прикрытую шелковыми простынями, я понял: то, что в тот момент мне пришлось почувствовать, я не испытывал раньше никогда.

Я бы такое запомнил.

Ведь то, что чувствовал… я ощущал каждой клеточкой своего существа. Каждая частичка звездной пыли, составлявшей меня, ликовала от воспоминания о малейшем прикосновении. Я почти боялся протянуть к ней руку, обнять ее.

Почти.

Потому что страх не шел ни в какое сравнение с потребностью.

Пятьсот лет ко мне никто не прикасался, и еще почти пять тысяч до этого… Но прикосновения никогда не ощущались так. Так, как с ней.

Если бы знал, что будет так, я бы вырвал ее из озера в тот день, когда она прибыла в Аварат. Я бы нашел способ спасти ее от принцев прямо там, в тот момент. Я бы никогда не обрек ее на сделку, от которой она страдала.

Я бы лучше защищал ее.

Но отчего-то, даже зная это, я все равно ощущал себя тем чудовищем, каким и был.

Потому что знал, что она моя. Я знал: она сотворена из той же звездной пыли, что и я, что и весь мой двор – тот самый двор, защита которого теперь была моим первостепенным долгом, – и все же понимал, что обманул ее, предал так же, как и те принцы, на которых я ее бросил. Но несмотря на все это она меня простила, а если еще не до конца, то дала мне шанс, который я едва ли заслужил.

Она приняла мое предложение показать ей, каково быть одной из нас, приняла еще одну сделку, которая подчиняла ее моей воле. Уже вторую сделку я хотел бы забрать обратно, но, однажды заключив, ее никто не может разорвать. Даже я.

Даже верховный король.

Конечно, никто из нас не мог разорвать эту сделку, но сейчас, когда я наконец потянулся, чтобы откинуть прилипшие к затылку Делфины волосы, меня беспокоило не это. Нет, меня гораздо больше беспокоило то, что она сломит меня.

Наполовину человеческое сердце Делфины колотилось, как у колибри, по сравнению с тем, как билось сердце фейри. Каждый удар отдавался в пальцах, участился во сне, когда я проследил линию от ее тонкой шеи до плеч. Прикосновение к ее обнаженной коже было прохладным, и я поймал себя на том, что пальцы ищут тепла. Руки скользнули по ее боку, под одеяло, провели по изгибу талии и остановились, только когда почувствовали нежность ее бедер.

В тот момент она наконец пошевелилась, ее тело отвечало на мое прикосновение, подаваясь навстречу. В этот раз она вжалась своими мягкими изгибами в меня, это движение вызвало в моем теле реакцию, обратную мягкости.

Каким-то почти невероятным образом ее сердце забилось чаще, когда она почувствовала, как я вдавливаюсь в нее. Руки поглубже зарылись в нежную плоть у нее на боку, надавливали сильнее, притягивали крепче, тазом я терся о ее спину, отделенную от меня лишь тончайшей шелковой завесой.

Я жаждал почувствовать ее кожу своей, но не собирался овладевать ею во сне – точно так же, как страшился того, что она сотворит со мной, я боялся и того, что могу сделать с ней, когда наши тела вновь сольются. Я не боялся, что не смогу устоять перед ней.

Я знал, что не смогу.

Больше всего мне хотелось разорвать шелк, разделявший нас, похитить тепло, которое коконом обволакивало Делфину, и заменить его своим собственным. Когда-то я предупреждал ее, что чувства между нами – всего лишь инстинкт фейри, но я ошибался. Если это были всего лишь инстинкты, почему меня они тоже поглотили? Почему, несмотря на тысячелетнюю жизнь фейри, близость к Делфине ощущалась так, будто я никогда не знал, каково быть моим же видом?

Я возбудился еще сильнее, когда губы Делфины приоткрылись в легком вздохе. На самом деле он больше походил на стон, чем на вздох. Ее грудь наполнилась последним глубоким сонным вдохом, затем она выдохнула, наконец распахнув глаза, заморгала, когда два темных омута впустили в себя серебристый утренний свет.

Затем она перевернулась, с губ слетел еще один вздох, и больше я не мог стоять в стороне. Я вырвал простыню, разделявшую нас, приготовившись утолить безграничную жажду, которая еще чуть-чуть и свела бы меня с ума, но замер. В этот момент все изменилось.

Все.

Ведь не успели мои губы коснуться нежной ямочки между ее ключиц, как мой взгляд опустился вниз. Не к ее грудям, вкус которых все еще чувствовался на языке, не желая, чтобы его забывали, а к шраму между ними.

Зажившему шраму.

Не знаю, как я не заметил этого прошлой ночью. Должно быть, я был ослеплен сильнее, чем мне казалось. Ее порез… то, что он зажил… могло означать лишь одно.

Время шло в Элизии. Впервые за пять сотен лет время шло.

Но… но это же невозможно.

Невозможно.

Я так резко сел, что опоры кровати застонали под внезапным смещением веса. Как и Делфина: веки наконец полностью распахнулись за секунду до того, как на лице появилось беспокойство, и она села, натягивая шелк на грудь, когда легкая дрожь сотрясла ее плечи.

– В чем дело? Сирен? Что стряслось?

Я продолжал неотрывно смотреть на то место над ее сердцем, на котором сейчас лежала ее рука.

– Делфина… как давно зажил твой порез?

Она заморгала, растерянно и сонно, пока, наконец, до нее не дошло. Она закопошилась, сбрасывая с себя простыню, на лице ясно отразилось удивление, когда она заметила шрам, уходивший вниз к центру груди. Не осталось даже тоненькой струйки крови, признака того, что я чуть было не опоздал.

Ее губы приоткрылись, но сперва не раздалось ни звука. Она покачивалась на бедрах до тех пор, пока не смогла сама проследить шрам свободной рукой, на которую больше не опиралась, словно само ощущение могло объяснить то, что мы видели.

– Я… Я не заметила.

Когда она это произнесла, ее взгляд метнулся ко мне, и несмотря на то, что озабоченность, написанная на ее лице, теперь сквозила и в ее голосе, она все еще явно не понимала, почему меня это беспокоит. И с чего бы ей понимать?

Может, мне и не стоило беспокоиться.

Может, я ошибался. Может, этому было другое объяснение.

Во всяком случае был только один способ выяснить, и я должен был это выяснить сейчас.

Я резко встал, потянулся за шелковыми штанами, которые бросил в изножье кровати.

– Сирен?

Сонливость стала уходить из голоса Делфины, и я изо всех сил заставлял себя противиться желанию рухнуть обратно в кровать и насладиться последними мгновениями, прежде чем наше первое совместное утро подойдет к концу. Но я не мог. Это не могло ждать.

– Ты должна очень хорошо подумать, Делфина, ты уверена, что не помнишь, когда она кровоточила в последний раз? Когда ты в последний раз меняла платье?

Делфина покачала головой.

– Я… Я не помню, – сказала она. – Это вошло в привычку. Могу поклясться, что меняла его вчера, но не помню. Честно.

Она встретилась со мной взглядом.

– Что-то происходит? Я что-то сделала не так?

Я остановился, присел на колени на краю кровати. Запустил руку в волосы на затылке Делфины, когда она подняла голову и посмотрела на меня.

– Пока не знаю, – признался я, не собираясь ей лгать. – Мне надо поговорить с остальными королями. Но я тебе обещаю, ты тут ни при чем. Мне просто нужны ответы, пока еще не стало слишком поздно.

Я уже почти встал с кровати, когда ее следующий вопрос заставил меня замереть снова.

– Слишком поздно для чего?

Я посмотрел вверх на звезды, считая точки света, очерчивающие линию стекла, из которого был сделан купол моих покоев.

– Я пока не знаю, – признался я.

Делфина замолчала, наблюдая за тем, как я заканчиваю одеваться, руками прижимая шелковые простыни покрепче к груди, укутывая зажившую рану, как будто это могло защитить ее. Я не осмелился бы открывать портал, не поговорив с Терреком, не выяснив все последствия, если интуиция меня не подводила, поэтому я нашел аварийный люк в полу и потянул его, чтобы открыть.

Только он не поддался.

Я снова громко выругался, и Делфина поежилась. Она поджала под себя колени, еще крепче прижимая простыни.

Я должен был этого ожидать. Люком не пользовались… вообще-то… тысячелетия.

Я уперся ногами по обе стороны от него, спина и ноги напряглись от усилия, когда я призвал все силы своего тела на то, чтобы открыть его, пока он наконец с оглушающим скрипом не поддался. Темная шахта лестницы спиралью уходила вниз, в темноту.

– Сирен…

На этот раз, впервые, в том, как Делфина произнесла мое имя, послышался страх, а не просто обеспокоенность. Я резко развернулся, решив, что она, должно быть, наконец догадалась, почему я так спешил уйти, и тут понял причину.

Как будто нам нужны были еще сложности.

Там, на полу, где прошлой ночью был открыт мой портал, поблескивал амулет, который вытащила Делфина.

Используя магию Искателя.

Я выругался, со вздохом выпрямился и протянул руку к дрожавшей полуфейри на моей кровати.

– Полагаю, тебе все-таки лучше пойти со мной.

Глава двадцать девятая

Делфина

Судя по всему, времени на то, чтобы зашнуровать вчерашнее платье, у меня не было. Сирен одолжил мне одну из своих мантий и несмотря на то, что я в ней совершенно утонула, потащил меня за собой через узкий люк.

Уже не в первый раз меня тащили по Звездному дворцу, но сейчас в этом была какая-то иная поспешность. Если Итрис волочила меня из мести, Сирен тянул меня вперед в состоянии, очень близком к панике. Обычно он был таким спокойным, таким внимательным, таким собранным, эта новая его сторона мне не нравилась, не из-за того, что он намеренно пугал меня, а из-за того, что изо всех сил старался этого не делать.

Я умудрилась хранить молчание, пока он меня вел, почти вслепую, все ниже и ниже по узкой витой лестнице, пахнущей тысячелетней плесенью; пока что мне удавалось сдерживать вопросы, от которых к горлу подступала желчь. Я держалась до тех пор, пока шахта лестницы не вывела на более знакомые дорожки, дорожки, освещенные светом звезд и сияющих сфер, которые позволяли видеть, куда я ставлю ногу, но больше молчать я не могла.

– Сирен, – позвала я, его имя, произнесенное между вдохами, прозвучало надломлено. – Сирен, что все это значит? Амулет…

– У нас нет на это времени.

Как и поспешность, с которой мы шли, сделавшаяся чуть крепче хватка на моем запястье, так и сами модуляции голоса казались странными. Я понимала, что разум его находится не здесь, но и у меня в голове роились мысли, вопросы, на которые нужны были ответы.

Ответы, которые, судя по колотящемуся сердцу, грозившему мне преждевременной смертью, не могли ждать.

– Это значит, что я Искательница, ведь так? – продолжила я, не обращая на него внимания и переходя к сути. – Это значит, что мы… мы…

Я не могла этого произнести. К счастью, Сирен не стал вынуждать меня.

– Это может значить, что мы принадлежим к одному роду, – в ответ признал Сирен. – А может, и нет. Возможно, я вчера стоял слишком близко к тебе. Чары, протащившие амулет сквозь портал, могли быть моими, несмотря на все предосторожности.

Несмотря на эту попытку меня успокоить, желчь снова подступила к горлу.

– А может быть и нет.

– А может быть и нет. – Сирен потащил меня быстрее. Мне приходилось делать по два шага на каждый его.

Он даже не расстроился при виде амулета. Я знала, что его никогда не беспокоило возможно связывающее нас родство, что оно не имело значения для него, для фейри. Но для меня это имело значение. Поэтому несмотря на то, что Сирен, похоже, собирался игнорировать этот факт, я ему не позволю.

– Зачем ты попросил меня пойти с тобой, если не хочешь мне отвечать?

Тогда он остановился и наконец-то повернулся ко мне. Он положил руки мне на плечи, поддерживая как самого себя, так и меня.

– Потому что меньше всего мне хотелось бросать тебя там, в моей комнате, одну, чтобы ты сходила с ума.

Внутри разлилось тепло, растопило часть всепоглощающего страха.

– Мы должны попробовать снова, – произнесла я, моя решимость блекла по сравнению с той, что сверкнула в его взгляде. – Мы должны провести испытание, должны узнать наверняка.

– Проведем, Делфина. Но сперва нужно сделать кое-что еще.

– Что может быть важнее? Я легла с тобой в постель. Сирен, я должна знать, было ли это ошибкой.

Он вздрогнул, заметно вздрогнул. Но не уступил, несмотря на желание.

– Ошибка или нет, Делфина, а это не может ждать.

Он остановился, сделал глубокий вдох.

– Мы снова проведем испытание, если сможем. Сперва надо убедиться, что у нас на это хватит магии.

Между нами повис шок; на этот раз, чуть ли не впервые, он добровольно рассказал мне больше – без сделок, без новых прорицаний. Как и его темп, его поспешность, это меня тоже напугало.

– Ведь если время идет, Делфина… это может значить лишь одно. Это значит, что, столкнувшись, миры так и не разошлись. Это значит, что на нас легло проклятье, уничтожившее Аварат и лишившее его магии. Это значит, что все то время, прошедшее с момента, когда я привел тебя сюда, волшебство вытекало из Элизии, как река, бегущая сквозь разрушенную дамбу.

Он тяжело сглотнул.

– Прежде чем что-то делать, нам сначала надо поговорить с Терреком. Мы должны понять, какой урон я нанес.

– Ты хотел сказать «мы», – произнесла я еще более слабым голосом. – Какой урон мы нанесли.

Сирен снова остановился, в его голосе снова послышалась ярость.

– Нет, Делфина. Не мы. Я. Я верховный король Элизии. Если здесь что-то происходит, то я и только я в этом виноват.

Как только Террек нас увидел, то сразу же понял, что что-то не так.

Оживление угасло на его лице, когда его взгляд переместился сначала на Сирена, затем на меня и снова медленно на верховного короля. Сирен не стал дожидаться, когда он спросит, что так сильно угнетало нас обоих.

– Порез Делфины зажил, – сухо сказал он.

– Но это невозможно.

Сирен поджал губы.

– До этого я тоже так думал.

Террек кивнул, до него, как и до нас с Сиреном, начала доходить важность произошедшего.

– Я подготовлю испытания, но потребуется время.

– Тогда не будем его терять.

Террек замер.

– Может, нам предупредить остальных королей? Они же заслуживают…

– Нет, пока не будем уверены. Не стоит поднимать тревогу, если… – Не успел Сирен прошипеть свой ответ, как стало ясно, что Террек пытался до нас донести. Или же, что вероятнее, о чем пытался предупредить.

Оказалось, что мы были не единственными фейри, решившими навестить Террека сегодня утром.

Итрис вышла из тени ближайшего сосуда вместе с обоими внуками.

Она посмотрела на нас. Ее высокомерный взгляд задержался на мне чуть дольше, осмотрев позаимствованную мной мантию, которая грозила соскользнуть с плеч и морем растечься по полу.

Террек пожевал щеку изнутри.

– Начнем? Или потратим время на то, чтобы вы двое смогли придумать бесполезные оскорбления? Лично у меня припасена парочка для такого случая.

Он бросил взгляд на Итрис, но тут же отвел его, недостаточно быстро, чтобы я не заметила. Было очевидно, для кого припасены эти оскорбления.

– Это ни к чему, – прорычал Сирен, и, хоть мне очень хотелось узнать, что же именно Террек мог сказать его сестре, я была вынуждена согласиться. Прямо сейчас мы должны были выяснить, в порядке ли чары. А Сирен – узнать, не исчезает ли его магия. Мне же предстояло наконец понять, приходился ли мне мужчина, с которым я переспала, прапрапрадедом или кем-то в этом роде.

Террек вихрем мантий кружил вокруг нас, подготавливая по меньшей мере полдюжины различных сосудов. Мы же наблюдали в становящейся все более неуютной тишине. Итрис с огромным удовольствием уставилась на меня не мигая, а вот ее внуки смущенно опустили взгляд в пол. Я была рада видеть, что Элви хоть капельку стыдно за то, что она сдала меня прошлой ночью, пусть это по-своему и было к лучшему. Я устала, что меня предают фейри, которых я опрометчиво считала друзьями, но в то же время начала к этому привыкать и уже не была уверена, что могу ее в этом винить.

Пусть остальные фейри держат обиду. Мне и без того хватало переживаний, чтобы добавлять к ним еще одно.

Воздух загудел, когда сосуды Террека начали пропускать его магию. Вокруг нас послышался шепот, кристаллы и омуты отбрасывали мерцающие отражения на потолок и стены; с каждой минутой, пока шепот становился громче, а отражения ярче, лицо Террека делалось все серьезней.

В какой-то момент его шаги замедлились, а затем и вовсе замерли. Лицо было неподвижно, когда комната погрузилась в темное молчание.

Затем – медленно, его кадык подрагивал – он обернулся к Сирену и кивнул.

– Это правда. Миры… так и не разошлись.

Он опустил взгляд, уставившись на невидимое пространство между нами.

– Магия уже угасает.

Я ждала, что Итрис начнет злорадствовать. Все-таки она оказалась права. Я была их погибелью, как она и предупреждала.

Но даже она молчала.

Наконец Террек снова кивнул, руки беспокойно двигались перед ним.

– Я соберу королей.

– Передай новости через слуг и скажи, пусть не пользуются магией, чтобы попасть сюда. С этого момента никто не будет пользоваться никакой магией, пока не узнаем, сколько мы потеряли.

– Я разнесу весть, – произнесла Итрис, наконец выступая вперед. На ее лице было написано то же мужественное выражение, что и на лицах обоих королей. – Буду быстрее слуг. Каждая секунда на счету.

Она склонила голову, готовясь уйти, жестом приказав внукам следовать за ней, но Элви замешкалась.

– Подожди, – нерешительно произнесла она. Она перевела взгляд с Итрис на меня, а затем на Сирена. – Карты. Я прочла карты Делф, они показались мне странными. Я видела смерть. Смерть, которую я видела, могла означать магию?

Казалось, Элви удивилась, когда не только Сирен вытянулся в струнку, но и двое других королей. Итрис уже не так сильно хотела уйти.

– Какие карты ты видела? – спросил Сирен; когда Элви начала заикаться, он потребовал, чтобы она их показала. Как только Элви вытащила последнюю карту из колоды, завершая триплет, из-за которого она меня в прошлый раз испугалась, трое королей отпрянули назад.

– Нет, – сказал Сирен, запрокидывая голову, всем телом отодвигаясь от разложенных карт, как будто мог от них сбежать. – Нет, это не гибель магии. Нет, они могут означать только одно.

Террек нарушил тошнотворную тишину.

– Они означают, что умрет фейри, – тихо сказал он. Он обеспокоенно посмотрел на Сирена и Итрис. – Скоро.

Голос Сирена опустился почти до шепота.

– Ты сказал…

– Я знаю, что я сказал, – прервал его Террек. Его руки нервно подергивались. – Должно быть, я неправильно прочел. Эти новости, перемещение миров…

– Прочти снова. – Решительность тут же вернулась к Сирену.

– Но магия…

– К черту магию, – проревел Сирен. Он пронесся сквозь половину первых покоев к небольшому причудливому сосуду в центре комнаты. – Речь идет о жизни. Мы должны знать, правда ли скоро потеряем фейри.

На этот раз внимание Террека было приклеено к единственному сосуду перед ним. Он был меньше большинства других в комнате; приспособление, состоявшее из изогнутого стекла, можно было перемещать и держать с помощью медных ручек.

Он прочел устройство один раз. Дважды. Трижды.

Возможно, он прочитал бы его еще сотню раз, если бы мог, но результат был бы тем же.

Когда Террек поднял взгляд, на его лице отразился настоящий ужас.

– Звездный фейри умрет, и умрет сегодня.

Глава тридцатая

Делфина

Время шло.

Магия исчезала.

Один звездный фейри умирал, ни много ни мало.

Надо было ко многому подготовиться, и прежде всего, похоже, к похоронам.

Если чему-то и суждено было отодвинуть мои дилеммы на второй план, так этому. Я не так много времени провела в Элизии, но торжественность двора давила на меня почти с той же тяжестью, что и на фейри вокруг меня.

Даже Эйр, обычно угрюмая, погрузилась в совершенно иное молчание.

Она явилась в мою комнату, укутавшись в такое же количество черной ткани, какое держала в руках. Одевалась я дольше обычного, когда выяснилось, что ни одно платье не походит без магической подгонки, которую до этого момента я принимала как должное. Все платья были слишком большими, я тонула в них так же, как и в позаимствованной у Сирена мантии. Ей понадобилось несколько заходов – более длительных, чем обычно, заходов, ведь теперь двери и лестницы, казалось, вели туда, куда и должны были, – прежде чем она нашла что-то темное и слегка выцветшее на самом дне позабытой кучи траурных платьев.

Я могла только представить, насколько быстро остальная часть дворца погружается в хаос, если уж ее затрудненное дыхание было тому свидетельством. Она больше остальных была привычна к жизни без магии, но уже вымоталась.

Из окна своей башни я видела суматоху в замке и за его пределами. Хаотическая энергия рассекала воздух, отмеченная темной меланхолией, которая превратила и без того торжественные лица фейри в грустные маски. Их одолевали странные образы, внезапно всплывшие воспоминания о смерти, которые они так долго пытались забыть.

Террек и Сирен не смогли предсказать, кто из фейри умрет, но им удалось вычислить момент смерти, прежде чем отправить послание, которое так быстро перевернуло дворец с ног на голову. Всем фейри надлежало присутствовать на похоронах, эта традиция распространялась даже на пленников, недавно вернувшихся в камеры, за одним исключением.

Исключением, которое Сирен позволил мне без каких бы то ни было расспросов.

Эйр остановилась и потерла висок, где небольшая шишка за пару дней, последовавших за посещением Уэйлана, превратилась в синяк. Каждый раз, как она снова поднималась в башню, ее нахмуренные брови сдвигались еще сильнее. Сейчас они были так плотно сдвинуты, что было удивительно, как под ними еще не лопнули сосуды.

Наконец она разрушила не менее напряженное молчание, проклятьем висевшее весь день между нами.

– Не знаю, сколько я еще выдержу, – прорычала она, кончиками пальцев все сильнее и сильнее надавливая на синяк, пока я не почувствовала, как в моих собственных висках застучало чувство вины. – Все это место похоже на пересыхающий кран. Всякий раз, как я думаю, что все наконец закончилось, что мы наконец увидели, какой будет жизнь, когда нас лишат магии, у нас забирают что-то еще.

Мой взгляд скользнул вниз к небольшому браслету на ее запястье.

– Значит ли это…

Она знакомо закатила глаза.

– Не беспокойся, некоторые волшебные объекты напитаны собственной силой. Не то чтобы магия ушла, к тому же пока что. Просто во дворце запретили ею пользоваться до тех пор, пока не выяснится, сколько ее осталось.

Затем она остановилась, руки наконец опустились по сторонам, пока она неотрывно смотрела на огромную кучу черных платьев у ее ног, которые нужно будет вернуть.

– Я только надеюсь, что они вернут порталы. Я умру следующей, если они думают, что я продолжу взбираться по этим дьявольским башенным ступенькам. Сколько башен может быть во дворце?

Слишком много, вот сколько.

Эйр наконец достаточно восстановила дыхание, чтобы уйти, но внезапно второе проклятье сорвалось с ее губ.

– Чуть не забыла, – сказала она, бросая внушительную кипу черного шелка обратно на холодный пол башни. Она запустила руку в карман и вытащила большую бархатную сумку. – Сирен приказал отдать это тебе.

Темные драгоценные камни, которые я узнала, сверкали в складках между шнурков.

Я остановила Эйр перед тем, как она ушла. Украшения Сирена подали мне идею.

– Можешь кое-что сделать для меня?

– У меня сегодня нет лишнего времени, – огрызнулась она в ответ. – Эти фейри не знают даже, как задницы собственные без магии подтереть. Мне уже приказали спуститься в похоронный зал, как только я здесь закончу… и я уже знаю зачем.

Она уставилась на свои руки.

– Нужно подготовить так много свечей. Так много нужно зажечь. Ожоги и волдыри останутся на несколько недель.

Я представила темные проходы. Я уже привыкла к сферам звездного света, которые пролетали по коридорам, и вздрогнула от мысли о том, какими темными сделаются без них уголки этого дворца.

– Разве не будет ли это неплохой отговоркой? Причиной чем-то заняться и еще чуть дольше оставаться вдали от похоронного зала?

Эйр бросила на меня взгляд, который в ее исполнении больше всего напоминал признательность.

– Мне начинает нравиться твой ход мыслей.

Предполагалось, что позднее за мной пошлют стражников для моей же защиты, но я не собиралась их дожидаться. Я подождала, пока Эйр совершит еще один последний подъем в башню, а затем последовала за ее отдававшимися эхом шагами.

Я не могла оставаться наедине со своими мыслями, они мне были не под силу, их было слишком много, поэтому я обратилась к единственным фейри, которые, возможно, все еще были в здравом уме и могли предложить хоть какое-то подобие утешений, неважно, насколько бессмысленных. Это, конечно же, были единственные фейри, знавшие, каково жить в мире, из которого уже давно исчезла магия.

Серебристый плащ, накинутый на голову, едва ли подходил темным траурным цветам заполнявшего коридор хаоса, но я больше переживала о том, что меня узнают, нежели о промахе в выборе одежды. Всем было известно лишь то, что сегодня умрет звездный фейри, но никто не знал кем – или где – этот фейри мог быть. Пока что я слишком отчетливо осознавала, что мое присутствие притягивает все больше непрошеных взглядов, и я приближалась к началу списка тех, кто, скорее всего, умрет.

К счастью, карта Террека, похоже, была напитана той же самой магией, что и оковы Эйр. Я бы никогда не осмелилась бродить по замку без нее, особенно сейчас, когда те немногие дороги, которые я запомнила, всего за пару часов полностью изменились. Большинство фейри, казалось, привыкли к двигающимся лестницам так же, как и предсказывать время по небу без солнца, слишком привыкли. Без них они терялись. Впервые я была той, кто знает дорогу.

Но это значило, что я доберусь до тюрьмы ни секундой раньше.

Сирен, в своей черной мантии, являл собой достойное зрелище. Хоть он был вовсе не тем фейри, которого я хотела увидеть, всего один взгляд на него, стоящего перед хрустальной камерой Никса, и я уже не могла отвести глаз. Сердце забилось с такой скоростью, что несомненно бы выдало меня, не сделай я этого сама мгновение назад, когда поняла, почему не он один упрямо стоит перед стеклом.

Плечом к плечу с ним стояли не только стражники, но также Тетис и Армин. Их уже снова выпустили из камер, теперь они умоляли последнего фейри, упорно отказывающегося сдвинуться с места по ту сторону хрусталя.

– Это всего на один вечер, Никс, – сказал Армин, и хоть я не видела его лица, могла представить написанное на нем раздражение по тону его голоса. Оно было едва уловимое, Никс вряд ли его заметил, но я уже представляла, как Армин сжал зубы, натянул губы, стараясь сдержаться и не накинуться на лесного принца из-за его нерушимых принципов.

– Все из-за глупого браслета? Серьезно, Никс? Я уверен, ты чудесно выглядишь в серебристом. Да и кого волнует…

Громкий вопль заглушил остаток мольбы Тетиса.

– Меня волнует, – завизжал Никс, его фигура безумно металась между широкими плечами наблюдавших фейри. – Думаешь, я не знал бы, если бы серебро мне шло? Серебро мне не идет.

Он мерил шагами заднюю часть камеры, корни и лозы расступались при каждом его шаге.

– Ты должен прекратить, – рявкнул Сирен, плечи напряглись сильнее. – Дело уже не в похоронах. Тебе придется надеть браслет, если не перестанешь пользоваться нашей магией.

– Это не ваша магия, – возразил Никс тоном, напоминающим капризного ребенка, отчего он сам поморщился. А может, увидел свое отражение в хрустале и снова представил, как будет выглядеть, если уступит и позволит оскорбительному серебру коснуться его кожи. Он застыл на месте, не двигаясь, пока растения вокруг него медленно, невероятно медленно, засыхали и погибали.

– Ладно, – сказал он, как только последний корешок превратился в сморщенную кучку на земле. Он тяжело сглотнул, его лицо было точно так же объято ужасом, как и в тот день, когда он увидел свой почерневший лес. – Я не буду пользоваться магией. Только… только не заставляйте надевать этот треклятый серебряный браслет.

– Даже ради меня?

Небольшая группка фейри удивленно развернулась на каблуках, услышав мой голос, почти все удивленно. Если Сирен и чувствовал то же, что и остальные, ему прекрасно удавалось это скрывать.

– Ах да, я все гадал, когда же ты появишься.

Я остановилась, на секунду меня тоже охватило удивление.

– Но Эйр сказала, ты послал стражников…

– Зная, как ты им не доверяешь? Особенно сейчас?

Сирен смерил меня взглядом, от которого у меня пересохло во рту.

Как же хорошо он меня уже знает. Слишком хорошо.

Не позволяя слишком долго отвлекать от него внимание, Никс живо прижался к хрустальным граням своей камеры и протяжно, подчеркнуто выдохнул.

– Я не могу, Делфина, я же уже говорил тебе…

Волшебный наряд Никса исчез вместе с угасшей магией, оставив его стоять в чем мать родила по ту сторону стекла. Даже с выражением боли на лице он и правда был идеальным представителем фейри. Я отводила взгляд, но не могла отвернуться; слова, которые готовы были сорваться с языка, полностью иссохли.

Сирен же раздраженно фыркнул, но дело было вовсе не в наготе, которая, похоже, не произвела впечатления ни на кого, кроме меня, за исключением, может, Тетиса, который любовался Никсом почти так же, как я старалась этого избегать.

– Пойдем, Делфина, если принц по своей воле отказывается присоединиться, это его право, – произнес Сирен, хотя стереть неудовольствие из голоса ему удалось хуже, чем с лица. – Мы теряем здесь время.

– Даже если бы это было не… серебро?

Я подняла плоды последней услуги Эйр – моток тонкой золотой проволоки, – чтобы Никс увидел.

Теперь я завладела вниманием Никса, его полным вниманием. Разочарованный изгиб его рта сменился гнусной радостью, снова вернулся блеск глаз, который я по-настоящему видела лишь пару раз. Этот блеск умер вместе с почерневшим лесом.

– Притворись, что в тебе есть хоть капля такта, Никс. Не надо убиваться, но ты хотя бы можешь выглядеть не так, будто вместо похорон идешь на свадьбу. Ты же принц, ради всего святого.

Принц песков посмотрел на Никса прищуренными глазами, он поджал губы, пока рассматривал своего друга с немалой долей разочарования – выражением, которого он не страшился за то, что то изуродует его красивое загорелое лицо. Оно не изуродовало. Оно странным образом ему шло.

– Конечно, я убит горем, – произнес Никс, хотя ни один миллиметр его воодушевленного тела не был отмечен даже намеком на эту эмоцию. – Мне просто не нравится, как оно на мне смотрится. Во всяком случае не так, как будет смотреться золото.

Он жадно посмотрел на моток проволоки, сосредоточенно наблюдая за тем, как я обматываю ее вокруг серебряного браслета, один виток за другим.

И не он один.

Воздух позади меня скис от далекой насмешки Калдамира.

Я чуть не забыла, что и он был здесь. Чуть.

Я не хотела смотреть на него, но не могла этого избежать, ведь остальные взгляды переместились с меня на горного принца, который наконец поднялся со своего места у стены, прижал руки к хрусталю и усмехнулся.

– Вы серьезно бросите меня здесь? В такой момент? Я имею право скорбеть вместе со своим народом. Это предательство.

Не успела я ответить, как Сирен преодолел расстояние, отделявшее его от камеры, и встал нос к носу с принцем.

– Стоило тебе об этом подумать до того, как пытался убить одну из твоего народа. За свой поступок ты предстанешь перед судом, скорее раньше, чем позже. Может, это и предательство, но у нее было право предать тебя после того, что ты с ней сделал.

В этот момент взгляд Калдамира скользнул ко мне. Я жалела, что вовремя не отвернулась, не отвела глаза до того, как увидела презрение, которое он ко мне испытывал.

Но я увидела не презрение, что почему-то было гораздо хуже.

Это была боль.

Тон Калдамира изменился. Смягчился, слегка, как и покатость плеч, словно он освободился от борьбы.

– Проще совершить преступление, если никогда не придется предстать перед судом, встретиться с ними лицом к лицу.

Сирен просто моргнул, спокойно.

– Ты прав, Калдамир, в этом мы и различаемся, – в ответ произнес он. – Тебе придется предстать перед судом. А я… я и есть суд.

Усмешка снова появилась на лице Калдамира.

– Легко говорить, когда заседания не проводились пятьсот лет и, насколько нам всем известно, никогда больше не проведутся. Правда бросите меня гнить здесь вечно и откажете в праве скорбеть?

– Праве? У тебя нет прав, – фыркнул Сирен. – И ты ошибаешься, снова. Суд уже был созван. Ты предстанешь перед ним раньше, чем думаешь. Больше никаких ожиданий, с тебя хватит… и с меня тоже.

Он отвернулся от принца и протянул мне руку.

– Делфина, пойдем. Стража проводит твоих принцев за нами, но мы не можем больше мешкать. Нам пора на похороны.

Глава тридцать первая

Делфина

В похоронном зале мелькали тени, как от темных клякс одетых в черное фейри, так и от мягкого дыма тысячи свечей.

Тропинка, ведущая к залу, вилась сквозь город, который у меня еще будет время изучить, вверх по крутым горным стенам напротив дворца, где давящее ничто встречалось с Элизией. К нашей процессии присоединялись, сперва понемногу, затем все больше. Толпы фейри становились плотнее, чем ближе мы подходили к похоронному залу, темные фигуры добавлялись к потоку тел, а затем разлились в зале с высоким потолком.

Он был вырезан в самой горе, длинный край вел на балкон, уходящий в ночное небо. Потолок был так глубоко врезан в гору, что без света сфер, которые до сего дня парили по темным коридорам мира, потолки просто исчезали во мраке.

Он был своего рода холодным, беззвездным небом.

В воздухе висела не просто тяжесть. Ужас. Страх. Сомнение.

Никто не повышал голоса выше едва слышного бормотания или шепота. Никто не задерживался надолго на одном месте.

Если бы не Сирен, шедший рядом, и не трое принцев, следовавших за нами, я бы чувствовала себя голой без тени моего серебристого плаща. Но здесь, с недавно провозглашенным верховным королем, в мою сторону осмеливались лишь бросать взгляды.

Сирен ясно дал понять, что думает обо мне, и несмотря на шевеление внутри меня, появлявшееся каждый раз, как я смотрела на фейри, которого снова подпустила слишком близко, я была благодарна. Если бы не он, я бы совершенно точно стала той фейри, чьей смерти мы ждали. Нужен был лишь достаточно смелый фейри – или достаточно глупый, – чтобы понять, смогут ли они испытать судьбу, собравшую нас здесь.

В отличие от человеческих похорон, фейри не дожидались смерти, чтобы собраться. Никто не говорил слова памяти, никакого величайшего проявления грусти. Вместо этого элизийские фейри просто собирались вместе, дожидаясь того момента, когда потухнет бессмертная звезда, и они становились тому свидетелями вместе. Их интересовало не тело, которое вскоре начнет разлагаться, одетое и набитое, как ужасная кукла, выставленная напоказ. Нет. Они наблюдали за смертью. Они разделяли эту последнюю искру жизни вместе и вместе же наблюдали, как она затухает.

Это был один из величайших даров звездных фейри.

Как и Озеро Сомнений, однажды направившее меня к ним, и браслеты, обрамлявшие запястья трех принцев, это была непоколебимая магия. Она не приходила и не уходила с чарами, которые Сирен вдруг побоялся потерять. Она была такой же прочной, как и звезды, сиявшие с балкона, где ждали шестеро остальных королей.

По крайней мере, это мне пытался объяснить Сирен.

Я знала, что должна увидеть это собственными глазами, чтобы поверить; к счастью или к несчастью для меня, этот момент почти настал. Меня охватил холод, от которого я не могла избавиться, ужасное чувство, что то, чему я стану свидетельницей, меня изменит.

И не обязательно в лучшую сторону.

Сирен обещал показать, каково быть звездной фейри. Не думаю, что он знал, насколько точными были его инструкции.

Единственные взгляды, которые осмеливались задерживаться на мне дольше мгновения, не говоря уже о сиявшем в них презрении, принадлежали королям на другой стороне балкона, к которой вел меня Сирен. Стражники, освобождавшие проход перед остальным двором, обменялись взглядами, но, хоть и переминались неуютно с ноги на ногу в своих доспехах, они не осмелились противостоять верховному королю, который привел меня с собой. Стражники, несущие символ, небольшой армией выстроились вдоль зала, их внимательные взгляды обратились к толпе.

Странно было снова видеть их на моей стороне, защищающих меня, а не охотящихся за мной. Сирен был прав. Мне еще предстояло научиться им доверять, но я не была уверена, что когда-нибудь научусь.

Но ведь я уже не в первый раз говорила так о фейри, и посмотрите, куда меня это завело.

Я бросила взгляд украдкой на принцев, прежде чем позволить Сирену провести меня, чувствуя приступ гордости за то, что мне удалось выманить Никса из тюрьмы, в которую он сам себя посадил. Конечно, я была далека от того, чтобы простить любого из принцев за то, что они собирались сделать со мной, но время странная штука. Чем сильнее я отдалялась от того ужасного момента под горой, тем сильнее он стирался. Четкие воспоминания превратились в нечто, сотканное из мягких разрозненных обрывков, которые вместе невозможно было простить, но по отдельности…

По отдельности я уже была не так уверена.

Ночное небо было здесь так близко, что грозило поглотить нас целиком. Мы стояли не просто под ним, но внутри него, черные шелка сливались с темнотой, притягивали ее.

Хоть часть меня и страшилась прикосновения Сирена и того, как он на меня влиял, я поймала себя на том, что прижимаюсь к нему ближе, когда мы предстали перед остальными королями Элизии. Если бы мне пришлось отпустить его, я чувствовала, что меня засосет в этот чернильный мрак, из которого я уже не вернусь. Небо было моим омутом, а фейри, стоявший рядом, король, который крепко меня держал, был моим якорем.

Террек первым из королей склонил голову, остальные мгновение спустя последовали его примеру. Что бы они ни думали обо мне, их почтение к верховному королю осталось неизменным.

А если и нет, то они умело это скрывали.

– Вы как раз вовремя, – сказал Террек, когда он выпрямился во весь рост, голос его прозвучал необычно хрипло. – Нам надо подготовиться.

Сирен склонил голову, жар его дыхания шевелил волоски у меня на затылке.

– Стой очень-очень тихо, когда все произойдет. Не шевелись, что бы ни случилось.

Я приоткрыла губы, подняла глаза, ища его, но на объяснения времени не было.

Вместе семеро королей ступили навстречу тьме, головы медленно вытянулись вверх, вглядываясь в глубины черного неба. Они стояли в ряд, вне досягаемости друг друга. Как только их головы запрокинулись, глубокая тишина опустилась на фейри у нас за спиной. Они прижались ближе, живое море пододвинулось, чтобы посмотреть сквозь арки, обрамлявшие край неба. Мы были окружены, море тьмы грозило поглотить нас с одной стороны, сокрушительное море фейри – с другой. Даже стражникам сложно было уследить за толпой, и я не могла их в этом винить.

Ведь черное небо начало меняться, и вдруг оно уже не было черным.

Мы даже не стояли в Элизии.

Я стояла наедине с Сиреном, вцепившись в него, в месте, которое слишком хорошо знала.

Я стояла в Алдерии, и не где-то.

Я была дома. По-настоящему дома.

Глава тридцать вторая

Делфина

Если это фокус, то очень убедительный.

Жестокий фокус.

Самый жестокий из всех.

Были времена, когда возращение домой, в этот коттедж, наполняло меня ужасом, но никогда еще не испытывала я такого ужаса. Я была поражена до глубины души, приросла к месту, хотя все инстинкты умоляли мое тело бежать. И я бы сбежала, если бы Сирен не сжал мою руку крепче.

Я хотела посмотреть на него, отыскать на его лице хотя бы намек на то, какого черта происходит, но не могла. Ведь в тот момент я увидела то, что было передо мной, здесь, в месте, которое когда-то звала домом.

Привычнее низкого потолка над головой, пересеченного лучами света, были только сжавшиеся тела передо мной. Мне потребовалась секунда, чтобы их узнать, потому что их лица я меньше всего ожидала сегодня увидеть, но еще и потому, что, хоть я их и знала, двух самых важных не хватало.

Иксора.

Дрей.

Нейрис.

Передо мной стояла приемная семья, так тесно прижавшись, что они касались друг друга плечами. По другую сторону от них кто-то что-то бормотал, но я не слышала, что именно. Я хотела позвать их, но почему-то знала, что не стоит. Секундой позже, не успела я и в самом деле задуматься, где же мои брат и папа, как поняла, почему же.

И где находился по крайней мере один из них.

От чего-то, что пробормотал голос, плечи Нейрис поникли, рука взметнулась вверх, прикрывая рот. Она отвернулась, отрываясь от детей и являя взору того, кто тихо, отрывисто бормотал по другую сторону от нее.

Мой папа.

Я едва его узнала, а может, просто отказывалась узнавать. Это был он, но в то же время и не он. Тело было его, но… но оно было неправильным.

Оно было одновременно и слишком твердым, и слишком мягким. Кожа слишком холодной и слишком синей. Глаза, полуприкрытые, слишком медленно моргали.

Тело было его, но оно было неправильным, потому что он умирал.

Это зрелище должно было меня опечалить, но вместо этого я ощущала лишь ужасающую пустоту. Я не отводила взгляд от его слабо вздымающейся груди, приоткрытых изогнутых губ, шептавших слова, которые я никогда не услышу, а я не чувствовала… ничего.

Мой отец лежал при смерти передо мной, но мне было все равно.

Как будто заметив это, Сирен еще крепче сжал мою руку, и я наконец позволила себе поднять на него взгляд. Он был чересчур зачарован тем, что предстало перед его взором, и впервые я смогла заглянуть под ту идеальную маску, которую он носил.

Ужас, который я увидела на его лице, лишь усилил мое чувство вины.

Сирена, никогда даже не встречавшего моего отца, не говоря уже о том, что он не был рожден и воспитан им, это зрелище потрясло гораздо больше, чем меня. И все же пока медленно тянулись мгновения, а последний шепот отца стихал, как бы я ни пыталась, не могла отыскать в себе даже зернышка печали. Я знала, даже не подходя ближе, что слова, произнесенные шепотом, предназначались не мне. Я знала, что его сожаления, если он о чем-то жалел, не относились ко мне. Сомневаюсь, что в его воспоминаниях, которые, как говорят, проносятся перед глазами в последние минуты, было место мне.

Возможно, я была холодной, бессердечной и такой же жестокой, как и тот фокус, который происходил передо мной.

А может, лишь может быть, причина, по которой я ничего не чувствовала к отцу, крылась в том, что я знала: это не фокус. Может, причина, по которой я не могла заставить себя чувствовать печаль, или боль, или утрату крылась в том, что я слишком боялась. Боялась того, что это означало.

Я скорее почувствовала, чем увидела тот момент, когда отец умер. Я была слишком занята тем, что неотрывно смотрела куда-то вдаль, на то, что не могла видеть, никто не мог, на источник возраставшей во мне паники.

Я стояла ошеломленная, шокированная, когда фигуры передо мной сжались, увидев, что он идет.

Нейрис откинулась на спинку стула, одна рука прижата к животу, вторая с трудом опиралась на дерево, ища опору. Глаза закрылись, и на секунду я заметила искреннюю боль на ее лице.

Она махнула рукой моим сводным брату и сестре, следующие слова разрезали жалость, которую я могла к ней испытывать, повлекли за собой закипающую и бурлящую панику, поглощающую меня.

– Кто-нибудь принесите бумагу и перо. Мы должны написать вашему брату. Ему пора возвращаться домой.

Ему пора возвращаться домой.

Не моя мама была фейри, не моя мама передала мне проклятые гены.

А мой отец.

Мой отец был фейри, а это означало одно, лишь одно. Только одно имело значение.

Это значило, что в Алдерии еще один фейри пойман в ловушку. Это значило, что мой брат Сол, мой златовласый, солнечный братик, тоже был фейри.

Мой брат, мой незащищенный, ничего не подозревающий брат, мог положить конец проклятью Аварата… И все царство фейри только что узнало, где его искать.

Я вырвала руку у Сирена и, спотыкаясь, пошла вперед, тут же разрывая заклятие.

Элизия мгновенно обрушилась на меня. Чернота. Яркие булавки света. Тишина. Я этого не вынесу, не вынесла бы, если бы ко мне не потянулись руки, снова сжимаясь вокруг меня. На мгновение все вокруг нас, весь элизийский двор, замерли от невиданного зрелища перед их глазами. Мы с Сиреном снова оказались наедине, всего на секунду.

И в эту секунду я увидела, как мой собственный ужас отражается на его лице.

– Делфина…

– Сирен, ты всерьез давал свое обещание? Ты обещал защищать всех звездных фейри?

Вопрос, который я выпалила, заглушая его обеспокоенный голос, застал его врасплох.

– Ко… конечно, – начал он, но я снова его перебила. Я знала, как мало у меня времени.

– Мой брат, – сказала я или, скорее, выдохнула, потому что произносить слова было практически невозможно. – Мой брат – фейри.

Еще секунду он, моргая, смотрел на меня, затем до него начало доходить.

– Ты обещал защищать всех звездных фейри, – повторила я. – Если ты и правда имел это в виду, тогда ты защитишь моего брата. Защитишь Сола. Заберешь его, как забрал меня.

Все вокруг нас, весь двор, начали тоже возвращаться. Я слышала это в шорохе их шелков, тихих вздохах, скрипе шаркающих ног. В их голосах сквозило замешательство. А еще облегчение.

Все-таки только что умер не совсем фейри. А всего лишь очередной получеловек.

Всего лишь еще один незнакомец, такой, как я.

Сложно было оплакивать что-то свое, о чем ты никогда и не знал.

– Делфина…

Уже во второй раз Сирен звал меня по имени; я отказывалась выслушивать до конца то, что, как я знала, мне не понравится.

– Ты обещал, – прошипела я ему. – Или ты и вправду так быстро забираешь свои слова обратно?

Террек первым понял, что что-то не так. Мимолетная искра облегчения на его лице угасла, как только он заметил нас с Сиреном. Я постаралась выпрямиться, пока кто-то другой не заметил, но было слишком поздно.

Остальные короли тоже заметили.

– Что происходит? – спросила Итрис, стремительно прошагав и остановившись рядом с нами. – Что стряслось?

– Этот фейри был отцом Делф, – вместо меня ответил Сирен.

– Что ж, полагаю, теперь мы знаем, от кого она это унаследовала, – произнесла Итрис. – Не то чтобы сторона имела значение.

– Но это имеет значение, потому что у меня есть брат, – выпалила я, больше не в силах сопротивляться самой себе. Это все-таки не было секретом. Совсем скоро они сложат два и два, и если Сирен не собирался сдерживать обещание и защищать свой собственный двор, тогда я не стану чураться и попрошу остальных королей Элизии. – Он там, в Алдерии. Если кто-то прознает, его могут использовать, чтобы пробудить короля Аварата.

Я ожидала, что в глазах королей появится тот же страх, который чувствовала я, но в ответ заслужила лишь одну из ухмылок Итрис.

– Пожалуйста, Делфина, – произнесла она, прищурившись. – Только не говори, что так плохо думаешь о своем дворе, что решила, будто мы предадим тебя.

Слова, произнесенные с таким гнусным высокомерием, едва слетели с ее губ, когда я это почувствовала. Когда мы все почувствовали.

Оно хлынуло отовсюду, сквозь нас, опустошая нас.

Оно было тихим, разрушающим, сокрушительным… Мне не нужно было объяснять, я и так знала, что это значит.

Ярость так же быстро охватила королей, как и страх охватил их подданных. Тихая, торжественная толпа поддалась панике, как и стражник, прокладывающий дорогу сквозь заграждение, едва сдерживающее море фейри, не давая ему хлынуть на балкон.

– Ваши величества!

Голос стражника был наполнен тем же страхом, что пронизал их всех.

Сирен протолкнулся вперед навстречу ему.

– Говори сейчас же.

Лицо стражника побледнело, ему потребовалось мгновение, чтобы подобрать слова. Когда ему это удалось, его бледная кожа сделалась вопиюще зеленой.

– Один из принцев, – прошептал он. – Он пропал. Он воспользовался магией… и сбежал.

Я увидела, как Сирен открыл рот, чтобы сказать, что это невозможно, но заколебался. Я проследила за его взглядом, направленным на то, что стражник держал в руке, и в этот момент тоже поняла. Я поняла слишком много.

Я тоже побледнела, кровь отлила от тела, прилив к ногам, приковывая меня к камню балкона.

Я узнала золотой браслет… и узнала идеальную отрубленную руку, на которую он был надет.

Меня предал не звездный фейри.

А другой фейри, чье предательство было гораздо хуже.

Это был Никс.

Он мог пойти только в одно место, и, если короли этого мира не возьмут меня с собой в погоню, я отправлюсь сама. У меня не было магии, но у меня было кое-что посильнее сделки, связавшей меня с этим королевством.

Мне задолжали услугу, а услуга от демона и правда сильная штука.

Примечания

1

От англ. moon – луна, месяц.

2

Шелки (или селки) – мифический морской народ, напоминающий тюленей.

Content

Анали Форд
Завеса Звездной пыли и Жестокости

Глава первая Делфина

Глава вторая Делфина

Глава третья Делфина

Глава четвертая Калдамир

Глава пятая Делфина

Глава шестая Делфина

Глава седьмая Делфина

Глава восьмая Делфина

Глава девятая Делфина

Глава десятая Делфина

Глава одиннадцатая Делфина

Глава двенадцатая Делфина

Глава тринадцатая Делфина

Глава четырнадцатая Делфина

Глава пятнадцатая Делфина

Глава шестнадцатая Делфина

Глава семнадцатая Делфина

Глава восемнадцатая Делфина

Глава девятнадцатая Делфина

Глава двадцатая Делфина

Глава двадцать первая Делфина

Глава двадцать вторая Делфина

Глава двадцать третья Делфина

Глава двадцать четвертая Делфина

Глава двадцать пятая Делфина

Глава двадцать шестая Делфина

Глава двадцать седьмая Делфина

Глава двадцать восьмая Сирен

Глава двадцать девятая Делфина

Глава тридцатая Делфина

Глава тридцать первая Делфина

Глава тридцать вторая Делфина

Примечания