Дунбэнь Сигу

Мое маленькое счастье. Книга 1

东奔西顾

Dongben Xigu

你是我的小确幸上

You Are My Little Luck. Volume 1

《你是我的小确幸》 Volume 1 All rights reserved

Original story and characters created and copyright © Author: 东奔西顾 Dongben Xigu

© Жапова Д., Тарнуева Е., перевод на русский язык, 2024

© Зиновьева К., иллюстрация на обложке

© ООО «Издательство АСТ», 2024

* * *

Пролог

Чжун Чжэню пришлось проехать два круга по всей территории аэропорта, прежде чем он наконец увидел Цун Жун, стоящую с чемоданом у самого дальнего выхода. На ней была стильная белая рубашка с рукавами фасона «летучая мышь», в V-образном вырезе виднелись изящные ключицы. Укороченные джинсы обнажали красивые тонкие лодыжки. На сгибе руки висела ветровка. Даже после такого долгого перелета выглядела Цун Жун на удивление бодро и свежо.

Стояла ранняя весна, на улице было по-утреннему прохладно, но она была одета так легко, что юношу самого невольно пробил озноб. Остановив машину у обочины, он выбежал к ней:

– Сестра! Я здесь!

Девушка, улыбаясь, подошла к нему и привычным жестом потрепала по голове.

– О, братишка! Чж-у-ун… Чжэ-энь, давно не виделись!

Он терпеть не мог, когда его имя коверкали, отчего оно звучало как «Верный до конца». Нахмурив брови, он ловко вывернулся из цепких рук сестры, явно пытавшейся испортить ему прическу. Поправляя взъерошенные волосы, он спросил:

– Сестра, зачем ты так коротко подстриглась?

Она тряхнула головой. Аккуратно подстриженные каштановые волосы ей необыкновенно шли. Не каждой девушке такая стрижка к лицу, но Цун действительно выглядела очень привлекательно. Ее глаза сияли каким-то магическим блеском. Взяв бейсболку, она нахлобучила ее на голову и раздраженно ответила:

– И ты туда же! Все родственники уже высказались насчет моих волос. Чего переживаете? Скоро отрастут.

Чжун Чжэнь громко рассмеялся. Он убрал чемодан девушки в багажник, сел за руль и с нескрываемым восхищением воскликнул:

– Сестра, ты такая смелая! Вернувшись в Китай, сразу сюда рванула, даже к родителям не поехала.

Семьи Цун и Чжун придерживались весьма строгих нравов и состояли почти сплошь из юристов. Детей с самых малых лет приучали к дисциплине, и те росли очень послушными. Разве что двоюродная сестра Чжун Чжэня, которая была старше него на пару лет, всегда подначивала его на всякие шалости, хотя и выглядела паинькой. Она имела привычку будто бы нечаянно нарушать неписаные семейные правила, и всякий раз это сходило ей с рук. Ее мелкие проступки всегда сильно волновали его душу и питали тайную страсть к мятежу. Со временем авторитет сестры стал неоспоримым, и она начала казаться ему Богиней, окруженной золотым сиянием.

Девушка пристегнула ремень безопасности и искоса взглянула на него.

– Ну, это ты у нас смельчак! Всей семьей подбирали тебе юридический университет, а ты взял и поступил в медицинский!

Он застенчиво почесал затылок:

– Тебе спасибо, сестрица! Это ведь ты поддержала меня и помогла изменить заявление.

В минуты смущения он часто называл ее сестрицей, а не сестрой, как обычно. Ему казалось, это звучит намного ласковее.

– Ха. – Цун Жун ехидно фыркнула. Перед ее глазами словно замелькали строчки комментариев во время онлайн-трансляции:

Махинацию они провернули вдвоем, но затея была ее. Так почему же парень так смущен?

Чжун Чжэнь вел машину и, продолжая разговор, заверил:

– Сестра, теперь ты под моим крылом.

Она не удержалась от смеха:

– Под твоим? Ты же аспирант, едва ли себя одного можешь прокормить. Как мне на тебя рассчитывать? К тому же этот город мне знаком, я и сама училась здесь в аспирантуре.

Юноша внимательно посмотрел на нее. С первых минут встречи он смутно ощущал в ней необъяснимую перемену и теперь решил выведать причину:

– Сестра, а почему ты выбрала аспирантуру именно в этом городе?

– Почему? – Она всерьез задумалась. – Ты прекрасно знаешь, что в нашей семье все работают в юриспруденции и я не против изучения права. Но мне трудно смириться с тем, что в родном городе… на каждом шагу знакомые лица. На втором курсе занятия по специализации вела тетя, твоя мама. На третьем курсе я угодила в руки дяди и другой тети, сестры мамы. Только освободилась от них, как на выпускном курсе попала к маме, а научным руководителем дипломной работы назначили твою маму. Тебе не кажется, что это слишком? А еще в университет приглашали читать лекции наших отцов и старшего дядю с тетей. Я уж молчу про учебники, составленные дедом. Вот и представь: выступаю я в суде и говорю, обращаясь к судье: «Папа, слушай, я и так долго спорила с дядей, так что оглашай уже скорее приговор!» Смешно, думаешь? Да мне даже стрижку выбрать самой не дают. Так что если я не попытаюсь выскочить из этого заколдованного круга сейчас, то, боюсь, застряну в нем на всю жизнь.

Брат, слушая ее, сначала громко расхохотался, потом нахмурился и погрузился в глубокое раздумье. И внезапно его озарила догадка:

– О, вот почему ты подстрекала меня тайком подать заявление на медицинский. Ты просто проверяла обстановку?

Она смерила его презрительным взглядом:

– Только сейчас дошло? Не слишком ли поздно?

В ответ он обиженно вздохнул:

– Ну и хитрюга же ты, сестра!

Цун Жун согнула указательный палец и постучала им по лбу.

– Не стыдно тебе такое говорить, уважаемое заинтересованное лицо? В этом деле бенефициар – это ты, понятно? Вспомни, кто заливался слезами и говорил, что скорее умрет, чем будет изучать право? Сбылась твоя мечта. Может, стоит меня поблагодарить?

Чжун Чжэнь отлично понимал, что вступать в спор с юристом неблагоразумно. Он тут же сдался и начал оправдываться:

– Так я же сразу поблагодарил… И никому тебя не выдал. Когда история с моим тайным поступлением в медицинский затихла, ты сразу собрала чемодан и приехала в аспирантуру! Я только теперь понял, что ты это все заранее спланировала!

– Ну да. – Цун согласно кивнула. – Я тогда тайком сдала экзамены и получила письмо о зачислении, но боялась признаться родителям – не представляла, как они отреагируют. Как говорится, революция гарантий не дает. А тут как раз подвернулся ты, вот я и… принесла тебя в жертву. Если бы революция провалилась, ты просто пошел бы изучать право, как было задумано. В любом случае обошлось бы без потерь.

От признания в таком коварстве голова шла кругом, и он предпочел сменить тему:

– Почему же ты, не доучившись, вдруг уехала за границу?

Вся заносчивость девушки мгновенно улетучилась. Теребя кончик носа, она прошептала:

– Ну, потому что произошла ужасная история.

– А почему вернулась?

Она снова принялась теребить кончик носа.

– Потому что произошла еще более ужасная история.

Брат растерянно замолчал, а девушка погрузилась в грустные воспоминания.

В тот год Цун только и мечтала, что об аспирантуре. Втайне от домашних успешно сдав экзамены, она приехала на учебу и познакомилась с Линь Чэнем. Цун называла его наставником. Талантливый, обаятельный, с прекрасными манерами и из хорошей семьи, он всячески проявлял заботу о ней.

Он учился у именитого профессора и был его последним учеником, а Цун Жун училась у ученика того же профессора, так что по традиции ей следовало бы обращаться к Линь Чэню более уважительно. Но это звучало бы слишком странно, поэтому она ограничивалась обращением «наставник».

В то время была популярной одна сетевая игра-стрелялка. Девушки ею почти не интересовались, но вот Цун Жун увлекалась. Очень скоро Линь Чэнь взял ее в свою команду, где, кроме однокурсников, был один незнакомый ей парень, Вэнь Шаоцин. Говорили, что он живет за границей и что они с Линь Чэнем лучшие друзья.

Добавив его в контакты в игре, девушка вдруг поняла, что Вэнь Шаоцин – ее старый знакомый, только имени его она раньше не знала.

Стрелялка начала набирать популярность, когда Цун училась на бакалавриате, и тогда они с Чжун Чжэнем часто засиживалась в игре допоздна. И нередко сталкивались с разными интересными игроками. Среди них был один, которого Цун Жун окрестила «заклятый друг».

Девушка самонадеянно полагала, что у нее прирожденный талант к компьютерным играм. Она играла превосходно и не встречала достойных соперников, пока не познакомилась с Вэнь Шаоцином.

В битве с ним Цун Жун впервые в жизни проиграла и без колебаний признала свое поражение.

Игроков в сети всегда много, большинство встреч случайны и мимолетны. Но некоторые оказываются судьбоносными.

Поначалу девушка не придавала большого значения их периодическим встречам в игровом лобби, хотя каждый раз думала, что больше его не увидит. Но со временем она стала ждать этих встреч.

Парень играл действительно превосходно, выделялся завидным мастерством и изощренной тактикой и мог сыграться с кем угодно. Игроков распределял по командам случайный алгоритм, но они с Цун по воле случая чаще оказывались по разные стороны баррикад. Противников парень заставлял скрежетать зубами от злости, зато как напарник был незаменим, и члены его команды могли расслабиться под его надежной защитой.

Как-то раз, листая форум, Цун Жун случайно наткнулась на его стримы, где в режиме реального времени парень играл и одновременно комментировал ход игры. Правда, свой голос он изменил в специальной программе.

В свободное время девушка стала частенько заходить на форум, чтобы посмотреть стримы незнакомца, что не укрылось от глаз Чжун Чжэня, который вскоре тоже стал следить за ним.

«Сестра, этот парень разместил новое видео! Уже посмотрела?»

«Скинь мне ссылку. Вообще-то, у тебя скоро вступительные экзамены. Если еще раз увижу тебя в игре – немедленно удалю твой аккаунт».

«Прошу, сестра, не надо! Обещаю больше не играть, только не удаляй!»

В тот год, когда Чжун Чжэнь сдавал вступительные экзамены, а она тайком от домашних строила планы на поступление в аспирантуру, ей было не до игр. Вскоре девушка позабыла о своем «заклятом друге». Она и представить не могла, что спустя столько времени вновь с ним встретится и даже узнает его настоящее имя.

В этот раз они снова оказались в разных командах. Увидев ник игрока и знакомую стратегию, Цун Жун с удивлением обнаружила, как в душе всколыхнулось преданное забвению чувство.

По окончании сражения Вэнь Шаоцин внезапно спросил ее:

«Мы ведь раньше встречались в игре?»

Парень застал ее врасплох, и она поспешила возразить:

«Нет, не встречались».

И это была правда. Она повстречала его, используя аккаунт Чжун Чжэня, и позже заходила в игру только под именем брата, чтобы скрыть свой интерес. Так что вряд ли молодой человек действительно узнал ее, разве только… тоже запомнил ее стратегию.

Совместные сражения укрепляли дружбу игроков. Все в чате хорошо знали друг друга, за исключением Вэнь Шаоцина. Помимо имени, о нем не было известно ничего, даже его настоящего голоса никто не слышал. А небрежно оброненные фразы, которыми он время от времени шокировал товарищей по игре, еще сильнее распаляли всеобщий интерес.

Например, на предложение поиграть вечером он мог ответить:

«Не могу, вечером встреча с боссом».

Или в самый разгар игры мог неожиданно отключиться со словами:

«Чрезвычайная ситуация, босс просит вскрыть череп».

Или, когда кто-то интересовался, чем он занят, вдруг признавался:

«Стираю одежду, сегодня на работе забрызгался кровью».

А когда восхищались его игровыми навыками, парень вдруг писал:

«Возможно, это благодаря моей специальности. Постоянно практикуюсь с ножом, вот пальцы и стали ловкими».

Так что все донимали Линь Чэня расспросами: «Кто этот профи? Чем он занимается?»

В ответ Линь Чэнь только улыбался, тем самым подстегивая и без того не в меру разыгравшуюся фантазию друзей.

Через некоторое время Цун Жун решила задать волнующий ее вопрос:

– Это ведь неправда, что Вэнь Шаоцин из иностранной мафии?

Весьма неопределенный ответ наставника «А ты как думаешь?» немного разочаровал девушку, и больше она ни о чем не спрашивала.

Пока она наконец не встретилась с ним вживую благодаря тому же Линь Чэню.

Хотя если бы в то время он мог заранее предвидеть последующие события, то вряд ли стал бы их знакомить.

Когда Цун Жун впервые встретилась с Вэнь

Шаоцином, стояла такая же чудесная весенняя пора: по всему городу цвели цветы, ярко сияло солнце, дул нежный ветер, белые облака лениво плыли над головой. А знакомство произошло как-то само собой.

Линь Чэнь пригласил всех ребят на обед к себе, на съемную квартиру, расположенную неподалеку от университета. В тот день у нее были занятия, и сразу после учебы девушка поспешила к другу.

В доме Линь Чэня, возле лифта, девушка увидела незнакомца. Парень в белой рубашке и серых брюках выглядел очень элегантно. Одну руку он засунул в карман, а в другой держал несколько пакетов с продуктами. От его утонченной внешности веяло спокойствием и расслабленностью.

Цун неосознанно следила за происходящим вокруг и запоминала мельчайшие детали – сказывалась профессиональная привычка.

Напустив скучающий вид, она прошлась взад-вперед, как ни в чем не бывало остановилась сбоку от незнакомца и стала бесцеремонно его разглядывать.

Парень неподвижно смотрел на табло лифта. Цифры долго не менялись, но его это, по-видимому, ничуть не волновало. Девушка посмотрела на его руку: длинные пальцы, ногти аккуратно подстрижены. У незнакомца зазвонил телефон, и он вытащил его из кармана брюк:

– Да, купил. Жду лифт, скоро поднимусь.

Приятный низкий тембр завораживал. Цун Жун поразилась тому, как удачно голос подходил к благородной внешности юноши. Бледное лицо, четкие и выразительные черты – незнакомец вызывал у девушки немалый интерес. Она не видела его глаз, только то, как солнечный свет просачивался сквозь густые ресницы, оставляя на лице легкую тень.

Лифт наконец-то приехал. Парень шагнул вперед и, вытянув руку, придержал двери. Затем обернулся и взглянул на девушку.

И тогда она увидела его лицо. У него были чудесные, невероятно красивые глаза. Редкое сочетание внешней скромности и… обольстительного шарма.

Цун Жун застыла на месте, поэтому парень жестом пригласил ее войти. Вздрогнув, девушка быстро вошла в кабину и нажала на кнопку нужного этажа.

Незнакомец последовал за ней, взглянул на нажатую кнопку и встал рядом. Она посмотрела на него, затем медленно отвела взгляд. Неужели едет на тот же этаж?

Выходя из лифта, девушка поняла, что он последовал за ней. Когда она остановилась перед дверью, шаги сзади тоже стихли.

– Ты чего так долго?! – открывая дверь, проворчал Линь Чэнь, но, увидев Цун Жун, осекся и с улыбкой уточнил:

– Я не тебе.

Пропустив обоих в дом, Линь Чэнь радостно улыбнулся, положил руку на плечо незнакомца и обратился ко всем:

– Знакомьтесь. Это мой старый друг, Вэнь Шаоцин.

Гости присвистнули.

Так это и есть Вэнь Шаоцин…

Человек, про которого ничего не знали и которого ни разу не видели, наконец предстал перед ними…

Все представляли его здоровенным верзилой, но в реальности Вэнь Шаоцин оказался совсем другим. Ничто в нем не выдавало жестокого и свирепого игрока. Вот так сюрприз!

Цун Жун принялась внимательно его разглядывать: разве такой красивый и элегантный парень может быть мафиози?

Все стояли, разинув рты от удивления. Линь Чэнь, еле сдерживая смех, добавил:

– Изучает медицину. Между прочим, бакалавриат закончил в нашем университете, а сейчас учится за границей. Медицина и мафия действительно очень похожи – и там и там высокий риск.

Он – студент-медик. Теперь все встало на свои места: «встреча с боссом» означала поездку в больницу, «вскрыть череп» – вероятно, операцию на мозге. Капли крови на одежде теперь тоже стали понятны, не говоря уже об искусном владении ножом – очевидно, парень имел в виду скальпель.

Все ребята с нескрываемым облегчением выдохнули. Вэнь Шаоцин и Линь Чэнь посмотрели друг на друга и усмехнулись. От цепкого взгляда Цун Жун не ускользнули бесовские огоньки, промелькнувшие в глазах Вэнь Шаоцина.

Друзья продолжили оживленный разговор в гостиной, а запоздавший гость отправился на кухню и принялся готовить обед.

Цун Жун, единственная девушка в компании, стояла у дверей кухни, изображая помощницу, и заодно продолжала наблюдать за Вэнь Шаоцином.

Люди, которые долго живут за границей, нередко становятся мастерами в приготовлении еды. Движения парня были искусными, а особенно уверенно он владел ножом.

«Профессиональный мясник…» – отметила про себя Цун Жун.

И даже надетый на «профессионального мясника» голубой фартук… очень ему шел…

Вскоре на столе появились еда: самые обычные блюда, приготовленные без всяких ухищрений, но выглядели они так вкусно, что все разом накинулись на угощение и съели все подчистую.

После обеда друзья принялись за фрукты, а Цун Жун через стеклянную дверь кухни украдкой наблюдала за Вэнь Шаоцином. Рукава белой рубашки были аккуратно закатаны, обнажая его сильные руки. Закончив мыть посуду, он принялся вытирать разбрызганные пятна масла на плите.

Казалось, парень был полностью поглощен этим процессом, и девушка удивилась, как можно так сосредоточенно заниматься уборкой.

Потом он стал чистить плиту. Цун Жун не отрываясь наблюдала за ним. Закончив, парень вымыл руки, снял фартук, аккуратно свернул его и отложил в сторону. Взглянув на девушку, он вдруг ни с того ни с сего рассмеялся.

– Цун Жун, я тебя знаю, – уверенно сказал парень.

Сердце девушки мгновенно сжалось. Уж не подсыпал ли Вэнь Шаоцин колдовское зелье в ее блюдо, подумалось ей. Как иначе мог кто-то, кого она знала всего несколько месяцев и кого видела впервые, так глубоко запасть ей в душу?

Глаза парня искрились, а от его улыбки по телу разливалось тепло, которое окутывало, словно весенний ветерок, и заставляло сердце биться чаще.

Эта улыбка буквально впечаталась в память Цун Жун. Настолько, что, когда вскоре после того памятного обеда Линь Чэнь робко признался ей в своих чувствах, вдруг выпалила, что не любит адвокатов.

– А кто тебе по душе? – прямо спросил Линь Чэнь.

Девушка ответила, что любит врачей.

В мире много врачей. Но Линь Чэнь, конечно, сразу все понял.

Смешнее всего было то, что Вэнь Шаоцин к тому времени уже давно вернулся за границу, чтобы продолжить учебу. Девушка видела его всего один раз, никогда не разговаривала с ним – обычное приветствие не в счет, – и даже в игре они почти всегда были в разных командах. С чего вдруг она сказала, что… любит?

С древних времен известно, что, если между братьями встанет женщина, беды не миновать. Из-за признания девушки между Линь Чэнем и ничего не подозревающим Вэнь Шаоцином выросла невидимая стена.

На Цун Жун навалилось нестерпимое чувство вины. Оно и заставило ее бежать за границу в качестве студента по обмену, хотя она даже не закончила аспирантуру. Девушка боялась, что Вэнь Шаоцин, узнав правду, вернется в Китай и потребует объяснений. Она считала, что разрушила их с Линь Чэнем крепкую дружбу. В игре они понимали друг друга с полуслова: такое согласие возникает только между самыми близкими друзьями.

К счастью, никто не призвал ее к ответу. И все равно на протяжении многих лет девушка не осмеливалась связаться с Линь Чэнем.

Все эти годы, проведенные за границей, девушка то и дело вспоминала день, когда впервые увидела Вэнь Шаоцина, интеллигентного парня с озорным блеском в глазах. И, вспоминая, будто ощущала тепло того солнечного дня.

Прекрасны весеннего леса цветы,

Весеннего солнца жар,

Ветер игриво весну пригласил,

Одежды мои распахнул.

Цун Жун понимала, что весенний ветер в тот день распахнул ее сердце.

Ветер ласковый, теплый дождь

Растопили последний лед.

Только взглянешь на иву и мэй,

Как весны ощутишь приход[1].

Девушка надолго погрузилась в раздумья. На светофоре Чжун Чжэнь, улучив момент, окликнул ее:

– Сестра?

Она вздрогнула и, напустив серьезный вид, оценивающим взглядом окинула машину.

– Отличная машина, чья она?

Чжун Чжэнь просиял.

– Правда нравится? Мне тоже, у начальника одолжил!

– С каких пор пожилым людям стали нравиться такие машины?

– Он не пожилой! – возмутился брат. – Он очень молодой профессор, всего на несколько лет старше тебя, молод и красив, отличный профессионал, хирург от бога! Но самое главное – у него невероятная харизма! Он закончил медицинский университет в Северной Америке. Сестра, ты даже не представляешь, как сложно туда поступить – это практически невозможно!

Девушка обомлела. Она уже встречала кое-кого, кто сумел поступить в один из лучших университетов Северной Америки, на самую сложную специальность.

Юноша помахал рукой перед ней:

– Сестра! О чем задумалась?

Она очнулась:

– О, мне интересно, почему такой выдающийся профессор взял тебя в ученики?

– Сестра!

– Да шучу я, – расхохоталась девушка. И тут же, приняв серьезное выражение лица, добавила: – На самом деле, я думала… за какие такие заслуги ты стал аспирантом у такого выдающегося человека?

Чжун Чжэнь обиженно надул щеки и решил больше не разговаривать с противной сестрой.

Девушка улыбнулась и ласково потрепала его по голове, потом отвернулась к окну.

Наконец-то брат успокоился. Сестра вовсе не хотела причинить ему боль, ей просто нужно было, чтобы он замолчал, потому что ее вдруг охватило глубокое смятение.

В тот момент, когда брат заговорил о профессоре, ей на ум пришел Вэнь Шаоцин.

Цун Жун открыла окно и подставила лицо ветру, чтобы привести мысли в порядок.

В то время девушка еще не знала, что интеллигентность Вэнь Шаоцина уходила корнями в его детство. Он был весьма непослушным ребенком, и его заставляли переписывать огромные книги, такие как «Компендиум лекарственных веществ»[2] и «Рецепты, стоящие тысячу золотых монет»[3]. Вэнь Шаоцин вырос добрым и скромным. Вскоре Цун Жун выпала возможность убедиться в этом лично.

Глава 1. Давно не виделись

Говорят, ты призналась, что любишь меня?

Утреннее солнце светило по-зимнему ярко. Цун Жун, сидя на широком подоконнике, прищурила глаза и лениво облокотилась на мягкую подушку. Нужно было собраться и выйти на улицу, но она решила сперва немного погреться на солнышке и выпить кофе. Открыв входную дверь, она увидела, что в квартиру напротив один за другим заносят предметы мебели. Но хозяина поблизости не было.

Девушка задержалась у двери, чтобы немного понаблюдать. Квартира по соседству пустовала уже больше полугода. Говорили, что хозяин помешан на чистоте и кого попало не пускает. Только очень обеспеченный владелец может себе позволить так долго и придирчиво подбирать квартирантов. Откуда же взялся этот жилец? Прежде девушка жила на этаже одна, чему откровенно завидовал Чжун Чэнь.

Спустя пару дней Цун Жун выходила из ближайшего супермаркета с двумя большими пакетами. Ей пришлось остановиться, чтобы отодвинуть занавеску на двери. В этот момент появился невероятно привлекательный, аккуратно одетый темноглазый парень. Он разговаривал по телефону. Увидев девушку, беспомощно смотревшую на него, он жестом пригласил ее пройти первой. Придерживая занавеску, он пропустил ее и что-то прошептал в телефон. Цун Жун поблагодарила его кивком, вышла и оглянулась, но успела увидеть только руки парня, мелькнувшие в дверном проеме. Такие бывают у пианистов: длинные и сильные пальцы с выделяющимися костяшками и редкой для парней гладкой кожей.

Девушка знала большинство завсегдатаев магазина в лицо, поскольку все они жили в одном микрорайоне. Почему же она раньше не встречала этого приметного юношу?

Еще через пару дней Цун Жун проснулась позже обычного. Она вихрем носилась по квартире и спешно собиралась на работу. Слушание происходило в суде, а судья терпеть не мог опаздывающих. Выскочив из квартиры, она увидела медленно закрывающиеся створки лифта и рванулась вперед, чтобы успеть заскочить внутрь. К счастью, в кабине услышали ее шаги и придержали двери. Девушка, довольная, что все-таки успела, хотела поблагодарить неизвестного, но, прежде чем успела произнести хоть слово, замерла. Кроме юноши в лифте находилось огромное мохнатое нечто ярко-белого цвета.

Цун Жун с детства боялась собак. Первой мыслью было выскочить и дать лифту уехать, но она постеснялась поставить человека с собакой в неловкое положение. Хотя вряд ли можно было поставить в неловкое положение самоедскую лайку, которая уставилась на нее, высунув язык. Оставалось только стиснуть зубы и замереть. Вжавшись в стену, она настороженно глядела на собаку.

Вэнь Шаоцин поймал ее взгляд, наклонился, погладил пса и произнес ему на ухо:

– Спускайся по лестнице, я подожду тебя внизу.

Девушка еле заметно улыбнулась. Ей понравился голос парня.

Большой белый комок шерсти выпрыгнул из лифта и помчался к лестнице. Цун Жун хотела похвалить хозяина за хорошее воспитание питомца и вдруг задумалась: не тот ли это парень из супермаркета? Вот совпадение! Он тоже живет в этом доме? Девушка отвернулась и про себя отметила: в нем определенно что-то есть.

День прошел гладко. Цун Жун явилась на суд вовремя, даже слегка заранее, а вот адвокат противоположной стороны опоздал. Она не без удовольствия понаблюдала, как судья разносит оппонента. Выходя из зала суда, девушка задержалась у двери, чтобы переговорить с судьей:

– Дядя, зачем было так его распекать? Он ведь опоздал всего на пять минут.

– Опаздывать нельзя ни на секунду! А видела бы ты его материалы! Распечатаны как попало, вкривь и вкось! Разве он не знает, что у меня тяжелая форма обсессивно-компульсивного расстройства? Я не выношу подобных изъянов!

Племянница схватилась за голову.

– Я собиралась позвать тебя на обед, но ты, похоже, не в настроении. Давай в следующий раз.

Судья согласился:

– Хорошо. К тому же на полдень у меня назначена встреча.

Улыбнувшись, девушка попрощалась:

– Значит, увидимся на следующем судебном заседании.

Несколько дней спустя, возвращаясь вечером с работы, Цун Жун снова столкнулась в лифте с парнем из магазина. Пока лифт поднимался, доставляя людей на разные этажи, и кнопки на табло гасли одна за другой, девушка гадала, на каком же этаже выйдет парень. Вдруг она одернула себя: какое ей до этого дело?

Вскоре они остались в лифте вдвоем, но на табло продолжала гореть только кнопка ее этажа. В их микрорайоне в домах на этаже располагалось по две квартиры… Двери открылись, девушка вышла первой. Вставив ключ в замочную скважину, она оглянулась: парень подошел к двери напротив. Перед тем как закрыть за собой дверь, девушка украдкой взглянула на соседа. У него была удивительно гладкая бледная кожа.

Цун Жун целый день изучала материалы дела, и к вечеру у нее разболелась голова. В девять часов она, накинув на плечи пальто, спустилась в супермаркет, чтобы купить что-нибудь на ужин. Почему сегодня в магазине так много людей? Девушка стояла в очереди на кассу, невольно возвращаясь мыслями к отдельным деталям дела, пока кассир, глядя на монитор, не произнес:

– Тридцать девять юаней[4] и один мао[5].

Цун Жун достала из кармана пальто пятьдесят юаней и протянула кассиру. Тот, по обыкновению, поинтересовался:

– Есть один мао?

– Нет.

Неожиданно из-за спины девушки возникла рука с монетой в один мао.

Прекрасные пальцы показались ей знакомыми.

– Спасибо, – кивнула она.

– Не за что, – протянул парень.

Цун Жун вышла из супермаркета с несколькими коробками йогурта и наткнулась на самоеда, послушно сидящего у входа в ожидании хозяина. Белоснежный, улыбающийся во всю морду, он стал предметом восхищения двух малышей. Мальчишки с щечками, похожими на рисовые лепешки, протягивали руки, чтобы потрогать пса, а едва прикоснувшись, весело смеялись. Проходя мимо, Цун Жун улыбнулась: как мало детям нужно для счастья.

После этой встречи девушка не видела соседа несколько дней и каждый раз, проходя мимо его двери, задавалась вопросом, не приснился ли ей загадочный юноша.

В эти дни к ней часто забегал Чжун Чжэнь. Как-то раз, вернувшись после работы домой, девушка застала брата растянувшимся на диване перед телевизором и что-то жующим. Она толкнула его, заставив подвинуться. Присев рядом, она взглянула на младшего брата изучающе:

– Я не поняла, почему ты снова здесь? Тебя исключили из аспирантуры?

– Конечно нет! – Юноша подобрал ноги. – Профессор уехал в командировку, мне нечего делать.

После работы Цун Жун чувствовала себя выжатой и морально, и физически, поэтому бездумно уставилась в экран телевизора, пока не ощутила на себе взгляд брата:

– Чего уставился?

Чжун Чжэнь осторожно поинтересовался:

– Почему у тебя все еще нет парня?

– Тебе какое дело? – нахмурилась она.

Брат виновато улыбнулся:

– Никакого. Просто тетя достает меня расспросами, пришлось сказать, что ты больше по девочкам.

Сестра резко выпрямилась и отчеканила:

– Вот как? Получается, Цун Жун предпочитает девушек. Тетя занесла это в протокол?

Юноша опешил от того, как быстро сестра сменила дружескую интонацию на холодный тон юриста, и пробормотал:

– Нет… я просто сказал, что тебе, возможно, нравятся девушки.

Сестра вздохнула с облегчением и откинулась на спинку дивана:

– Тогда ладно. Все в порядке. Толкование слова «нравится» у всех разное, поэтому исходное утверждение недоказуемо. И мама, как преподаватель юридического факультета, должна это понимать.

Брат схватил ее за плечи и энергично затряс:

– Сестра! Очнись! Ты не на работе!

– А ты в следующий раз не неси чушь! – резко ответила девушка. – Я знаю сотни способов лишить жизни, не нарушая закон!

Чжун Чжэнь опешил. Чтобы сменить тему, он сгреб в охапку подушку и, покачиваясь, сказал:

– Я ужас как проголодался.

Девушка бросила ему телефон с открытым приложением для доставки еды:

– Закажи что-нибудь сам.

В ожидании курьера с едой брат зависал в интернете, а сестра работала на ноутбуке.

В какой-то момент юноша заглянул сестре через плечо и указал на одну из иконок на экране:

– Сестра, ты все еще играешь в эту игру?

– Нет, – ответила она, не отвлекаясь.

Девушка действительно больше не играла, просто оставила игру на память.

Брат надолго замолчал, не решаясь заговорить. Она с раздражением проворчала:

– Ты уже взрослый, хочешь что-то спросить – спрашивай прямо.

На этот раз юноша очень аккуратно поинтересовался:

– Это из-за него ты все еще одна?

– Нет! – жестко отрезала девушка.

Брат поджал губы и тихо пробормотал:

– Вообще-то, я даже не уточнил, из-за кого…

Сестра бросила в брата подушкой.

– Чжун Чжэнь, ты хочешь умереть?

– Не хочу…

Тут юношу осенила гениальная идея:

– А давай я познакомлю тебя с моим наставником? Вы бы здорово смотрелись вместе!

Девушка медленно подняла на него взгляд.

– С доктором?

Брат энергично закивал.

Некоторое время она размышляла, подперев рукой подбородок, и наконец торжественно произнесла:

– Это отличная идея! Либо он хладнокровно меня расчленит, либо я оставлю его ни с чем после развода. Ты этого хочешь?

– Не будь такой язвой, – растерялся Чжун Чэнь, – мой наставник очень хороший! У него даже есть…

В следующую секунду юноша был вытолкан из дома навстречу удивленному доставщику еды, который с понимающим видом вручил ему пакет:

– Молодой человек, в семейной жизни всякое случается…

– Это моя сестра! – поспешил объяснить юноша.

– Не расстраивайтесь! – отмахнулся доставщик. – Ничего постыдного здесь нет. Когда меня выгоняла жена, я тоже плел, что она сестра.

Чжун Чжэнь не нашелся что ответить.

Как только разносчик вошел в лифт, юноша начал барабанить в дверь:

– Сестра, открывай! У меня еда! Ты разве не голодна?

Из квартиры не донеслось ни звука. Тогда он сел прямо на пол у порога и приступил к ужину. Наевшись, юноша предпринял еще одну попытку помириться:

– Я был неправ.

Девушка уже готова была открыть дверь, как вдруг услышала:

– Хотя вас, девчонок, не поймешь. Что я должен был сделать? Привести своего наставника с собой и толкнуть в твои объятия? С меня хватит! Я поел, а твою порцию оставил у двери – забери, когда успокоишься.

В тот момент Цун Жун поняла, что, пока была за границей, маленький мальчик, которого она знала в детстве, стал взрослым…

Погода за окном становилась все холоднее. Последние несколько дней выдались хмурыми, под стать настроению Цун Жун. Тяжелая работа до поздней ночи только усугубляла ситуацию.

На выходных, после сильного снегопада, девушка наконец снова встретила соседа. Пообедав в приятной компании, Цун Жун с удовольствием шагала по парку, не торопясь и наслаждаясь поскрипыванием снега под ногами. Войдя в подъезд, она увидела соседа у дверей лифта. Он был в костюме и кожаных туфлях. На его руке висело кашемировое пальто, рядом сидела собака и стоял большой черный чемодан, какой обычно берут в дальние поездки.

За годы юридической карьеры девушка привыкла к мужчинам, на которых классические костюмы смотрелись крайне уныло, как на страховых агентах. Мало кому удавалось носить подобного рода одежду с достоинством.

Она принялась бесцеремонно разглядывать молодого человека. Роскошный костюм был подобран со вкусом и, очевидно, сшит вручную. Говорят, что серый цвет в гардеробе предпочитают незаурядные и яркие мужчины.

Как человек опытный, она четко знала, что о достатке мужчины следует судить не по пиджаку, а по рубашке. Воротник идеально облегал шею, а манжеты рукавов выглядывали ровно на полтора сантиметра, как и полагается.

Взгляд девушки скользнул вниз: узкие классические брюки зрительно увеличивали рост. Когда она подняла взгляд, юноша характерным движением поправлял галстук. Сердце Цун Жун бешено заколотилось.

Отвернись! Хватит его разглядывать!

Но голос разума надрывался впустую. Девушка попросту не могла отвести глаз.

Через несколько секунд она все же взяла себя в руки, решительно развернулась и выскочила на улицу, решив еще немного прогуляться, чтобы успокоиться.

Двери лифта открылись. Краем глаза Вэнь Шаоцин успел заметить, как молниеносно исчезла стоявшая позади девушка. Улыбнувшись, он вошел в лифт.

Парень принял душ, переоделся и снова вышел на улицу. Проходя мимо парка, он увидел свою соседку, которая с силой утаптывала снег рядом с играющей детворой. Встретив ее в непривычной обстановке, когда она не спешила на работу или домой и была одета по-простому, он удивился открывшейся ему разнице. Некоторое время он рассматривал девушку, потом улыбнулся и ушел.

Холодало, и снег, засыпавший дорогу, быстро превращался в лед. Вэнь Шаоцин решил не брать машину и поехать в южную часть города на метро, пусть даже с несколькими пересадками. Он вышел на конечной станции и пешком дошел до нужного двора. Приближаясь к дому, молодой человек почувствовал запах лекарственных трав, отчетливо ощущавшийся в холодном воздухе. Он постоял немного у порога, с наслаждением вдыхая терпкий аромат.

Вэнь Шаоцин трижды постучал в дверь и стал ждать. Вскоре дверь открылась. Он улыбнулся:

– Бабушка.

Убеленная сединой старушка просияла от радости и жестом пригласила внука войти.

– Милый мой! А я сразу догадалась, что это ты. У других не хватает терпения, они стучат без остановки, совсем не умеют ждать. А ты знаешь, что бабушка уже старая и передвигается медленно.

Парень закрыл дверь и нежно обнял ее.

– Скоро обед. Я поем у вас, а потом заберу Жан… заберу собаку.

Услышав оговорку, старушка Вэнь рассмеялась.

– Думаешь, мы не знаем, что ты дал ему кличку Жан? Ведь всякий раз, когда дедушка зовет твоего дядю, собака радостно откликается. Кто же не догадается? Ты все такой же шалопай, как и в детстве!

Бабушка не знала, что полное имя пса – Жан-Иди-Прочь.

– Ха-ха-ха, а где дедушка?

– В комнате. Твой двоюродный брат пришел за лекарством для тети, а дедушка следит, чтобы он правильно его заварил.

Младший сын дедушки Вэня, Жан, был ненамного старше Шаоцина. Они вместе росли и хулиганили на глазах старика, поэтому Вэнь Шаоцин никогда не называл его дядей. Несколько лет назад по непонятной причине Вэнь Жан, молодой, но уже хорошо известный в области китайской медицины доктор, все бросил и отправился в монастырь в горах. Видимо, через некоторое время местным надоел его праздный образ жизни, и доктору пришлось снова начать принимать пациентов. За заработком он не гнался, ему было все равно, много или мало пациентов к нему приходило. Медицинские познания Вэнь Жана, благодаря дедушке Вэню, были основательными и глубокими, поэтому со временем он приобрел хорошую репутацию и желающих лечиться у него становилось все больше и больше. К нему приезжали даже издалека. Заработанные деньги Вэнь Жан обменивал в монастыре на еду, а остальное отдавал в качестве пожертвования на благовония.

Так Вэнь Жан провел несколько лет. Некоторое время назад Вэнь Шаоцин обманом заставил его покинуть монастырь и задержаться в городе.

Войдя в комнату, Вэнь Шаоцин сразу же разразился громким хохотом.

Вэнь Жан, имя которого, несмотря на его молодость, имело определенный вес в медицинских кругах, скрючился на корточках перед печкой с веером в руках. С его помощью он регулировал жар пламени под крепкую ругань старика Вэня. Все лицо молодого доктора было в саже, но даже так на нем отчетливо читалась растерянность. Настроение Вэнь Шаоцина значительно поднялось.

Дедушка Вэнь был стар годами, но крепок духом и телом, поэтому ругался он яростно и с напором:

– Чего ты добился за эти годы? Ты забыл все, чему я учил тебя! Ты даже не умеешь заваривать травы! Ну и что, что ты теперь знаменит?

Расположившись чуть поодаль, за этим представлением с улыбкой наблюдал Сяо Цзыюань, двоюродный брат Вэнь Шаоцина, вместе со своей женой Суй И.

Их матери были родными сестрами, и мальчишки росли бок о бок, а после вместе жили в университетском общежитии.

Как только Вэнь Шаоцин вошел, к нему радостно метнулась белая лохматая тень. Какое-то время хозяин и пес наслаждались встречей. Парень смеялся, разглаживая длинную собачью шерсть. Вскоре они присоединились к наблюдавшим за представлением.

Вэнь Жан, услышав звук шагов, поднял взгляд, но не успел он что-либо разглядеть, как громкий окрик заставил его опустить голову:

– Огонь! Следи за огнем!

Вэнь Шаоцин с ухмылкой посмотрел на дядю и мысленно порадовался, что выбрал для изучения западную медицину.

Вэнь Жан трудился в поте лица, и наконец отвар был приготовлен. Сяо Цзыюань не преминул подколоть парня:

– Похоже, отвар мы в ближайшее время будем пить отменный.

Вэнь Жан посмотрел на него с удивлением. Когда до него дошел смысл сказанного, он вздрогнул от осознания своей горькой участи: дедушка Вэнь еще не раз заставит его готовить отвар.

Старику Вэню было мало растоптать репутацию светила китайской медицины. Под конец он дал ему еще одно задание: переписать «Компендиум лекарственных веществ».

Вэнь Жан, потеряв остатки выдержки и не стесняясь присутствующих, взмолился:

– Отец! Сколько мне лет? Почему я до сих пор должен переписывать медицинские книги?!

Вэнь Шаоцин не сдержался и расхохотался.

– Ты чего хохочешь? Все из-за твоего обмана! – набросился на него дядя.

– Так что, Вэнь Жан, планируешь вернуться в горы?

Вэнь Жан почувствовал, как атмосфера накалилась. Когда он сбежал, не сказав никому ни слова, отец серьезно заболел и с тех пор и слышать ничего не хотел о горах.

Тут дедушка Вэнь нахмурился и выкрикнул:

– Дважды перепиши! Не смей выходить из дома, пока не закончишь!

Вэнь Жан метнул сердитый взгляд на Вэнь Шаоцина. Тот ответил ему улыбкой.

После ужина Вэнь Шаоцин, сославшись на то, что не может поехать на метро с большой собакой, напросился в попутчики к Сяо Цзыюаню. Валил снег, дорога была скользкой, поэтому брат ехал медленно, и они могли спокойно поболтать.

– Как тетя?

– Все так же. Температура то спадает, то поднимается.

– Как будет возможность, заскочу проведать ее.

– Линь Чэнь пару дней назад вышел на связь, – вдруг вспомнил брат.

Вэнь Шаоцин рассеянно хмыкнул.

Когда он вернулся в Китай, Линь Чэнь сразу же уехал за океан. С тех пор никто его не видел и на связь он не выходил. Не дождавшись более вразумительной реакции от Вэнь Шаоцина, брат продолжил:

– Он о многих расспрашивал, но о тебе и словом не обмолвился.

Парень с детства терпел язвительные насмешки двоюродного брата и успел выработать к ним иммунитет.

– Я ему не мать и не возлюбленная, – ответил он спокойно. – Это же нормально – не спрашивать обо мне, разве нет?

Его слова попали в точку. Сяо Цзыюань просиял.

– Кто сказал, что ты ему не «возлюбленная»? Это из-за тебя его где-то носит и возвращаться он отказывается. Ты не можешь этого отрицать.

– Хм. – Вэнь Шаоцин спрятал улыбку. – Ты так говоришь, будто я обидел этого слабака! – пробормотал он.

По-видимому, совесть Вэнь Шаоцина не мучила, и это распалило любопытство брата.

– Кстати, куда делась девушка, которая предпочитает врачей адвокатам?

Парень неодобрительно смерил его взглядом, нахмурился и повернулся к его жене в поисках поддержки.

– Суй И, раньше он таким не был… Неужели все влюбленные становятся сплетниками?

Суй И училась с Вэнь Шаоцином в университете. Оба специализировались в области клинической медицины, поэтому она была в курсе всех событий того периода. Она поджала губы и улыбнулась, как всегда, мягко и сдержанно.

– В то время ходили слухи, что вас с Линь Чэнем связывают несколько необычные отношения, но я в это не верила… Я хорошо знаю Линь Чэня, он никого и никогда не избегал, поэтому мне самой очень любопытно…

Вэнь Шаоцин почувствовал, что ничего хорошего от этой парочки ждать не стоит. Кроме того, один в поле не воин, поэтому он предпочел замолчать.

Цун Жун ошибочно предполагала, что своим предложением братишка просто хотел позлить ее. Но по его бурной реакции стало понятно, что брат не шутит. Чжун Чжэнь всерьез нацелился познакомить сестру со своим наставником.

Закончив утренний осмотр пациентов, Вэнь Шаоцин натолкнулся на Чжун Чжэня. Поравнявшись с профессором, юноша с надеждой в голосе спросил:

– Профессор, у вас есть девушка?

– Нет. А в чем дело? – удивился тот.

Услышав ответ, аспирант пришел в восторг.

– Тогда позвольте мне познакомить вас кое с кем. У меня есть прекрасная двоюродная сестра на выданье, но самое главное ее достоинство – она моя сестра…

Профессор убрал ручку в нагрудный карман и холодно произнес:

– Дорогой Чжун Чжэнь, никакие уловки тебе не помогут. Даже если я женюсь на твоей сестре, твоя диссертация должна будет появиться у меня на почте в следующий понедельник.

При упоминании диссертации у юноши обычно начинала болеть голова, но в этот раз он пропустил замечание наставника мимо ушей.

– Да я не об этом… Я действительно хочу познакомить вас с сестрой.

– Тебе не нужно об этом беспокоиться, – профессор сделал паузу, а затем развернулся к аспиранту, чтобы поймать его взгляд, – у меня уже есть возлюбленная.

– Правда? – Чжун Чжэнь выглядел разочарованным. – Разве вы не одиноки?

Вэнь Шаоцин улыбнулся.

– Разве одинокий человек не может никого любить? А почему твоя сестра до сих пор одна?

Чжэнь обладал весьма выразительной мимикой. Когда он услышал ответ наставника, его глаза прямо-таки распахнулись.

– Я хочу познакомить вас с ней, – с жаром принялся объяснять он. – Кстати, вы знаете хоть одного неженатого врача вашего возраста? Она всего на год-два моложе – как раз то, что вам нужно.

– Тебе сложно изучать медицину, поэтому решил сменить карьеру и стать свахой? – возмутился профессор.

– Конечно нет! – Аспирант картинно вздохнул. – Почему такая хорошая девушка, как моя сестра, не может найти себе парня? Профессор Вэнь, моя сестра очень, очень милая! Может быть, все-таки рассмотрите ее кандидатуру?

Профессор захлопнул медицинскую карту.

– Я передумал.

Чжун Чжэнь воспрял духом, но не успел он улыбнуться, как Вэнь Шаоцин продолжил:

– Ваша диссертация не может ждать до выходных. Она должна быть у меня на почте до того, как я уйду с работы в пятницу.

С этими словами профессор удалился.

Юноша обиженно опустился на корточки.

Погода стояла отвратительная. На протяжении нескольких дней снег валил не переставая, на дорогах образовались сугробы, и город замер в пробках. Все эти дни Цун Жун добиралась до работы на метро.

Вечером, возвращаясь домой в час пик, девушка испытывала непонятное беспокойство. Несмотря на то что ей досталось сидячее место, она не могла расслабиться и сидела как на иголках. Мельком бросила взгляд на стоящего перед ней парня. Тот что-то разглядывал на табло, вытянув шею.

Ну, это уже слишком!

Поезда в метро ходят каждые две минуты, вагонов больше десятка, а людей в одном вагоне столько, что, даже если специально договориться о встрече, легко будет разминуться.

Она была уверена: это невероятное совпадение не сулит ничего хорошего.

На следующей станции они вышли и направились в сторону дома. Молодой человек ее не заметил. Цун Жун держалась позади и свернула в супермаркет, как только появилась возможность. Какое-то время ей пришлось бесцельно бродить по рядам, прежде чем она решилась вернуться домой.

Девушка засиделась допоздна, разбираясь с делами, поэтому на следующее утро не смогла рано встать. Никаких срочных дел у нее не было, поэтому она позволила себе еще немного вздремнуть. Немного погодя все же заставила себя встать, оделась и вышла. Но окончательно девушка проснулась только тогда, когда за ней закрылись двери лифта. Она вдруг заметила, что кроме нее в тесном пространстве есть еще двое: человек и…

Собака, казалось, была очень рада их встрече и засеменила к девушке, высунув язык. Цун Жун отступила и вжалась в стену лифта: здоровенный комок шерсти загнал ее в угол. Она сверлила огромного пса взглядом, почти не моргая. Однако в этот раз хозяин собаки не спешил приходить к ней на помощь. Он сделал вид, что ничего не замечает. Какое-то время Цун Жун терпела, но в конце концов не выдержала и потребовала:

– Вэнь Шаоцин, убери его от меня! Я боюсь собак!

Парень пристально на нее посмотрел, потом поднял брови и, улыбаясь, медленно произнес:

– Перестала притворяться, что ты не знаешь меня?

Девушка закусила губу и бросила на него сердитый взгляд.

Юноша усмехнулся. Когда он заговорил снова, в его голосе слышалось сомнение.

– Я всегда хотел задать тебе вопрос.

Загнанная в угол, без малейшего шанса на спасение, она выдавила:

– Задавай!

– Говорят, ты призналась, – Вэнь Шаоцин сделал паузу и долго изучал девушку глазами, прежде чем перейти к главному, – что любишь меня. Это правда?

Цун Жун вспыхнула, сжалась и выпалила:

– Ложь!

С момента их встречи у входа в супермаркет девушка делала вид, что они друг с другом не знакомы, потому что опасалась услышать именно этот вопрос. Вот он его и задал. Она не ожидала, что это случится так скоро.

Молодой человек слегка нахмурился:

– Понятно. Что ж, раз так…

Произнося эти слова, он ослабил ошейник, и большая собака сразу же радостно бросилась к девушке.

Едва не закричав, она не выдержала и призналась:

– Это правда! Все, что тебе сказали, – правда! Пусть только он отойдет!

Цель была достигнута, и он тихо отозвал пса:

– Жан-Иди-Прочь.

Девушка снова вжалась в стену лифта и закричала:

– Куда мне отойти прочь?!

Вдоволь позабавившись ее испуганным видом, юноша наконец подозвал пса к себе и потрепал его.

– Кличка у него такая, Жан-Иди-Прочь. А прозвище – «Пошел вон».

Девушка недоуменно закатила глаза и подумала, что нормальный человек вряд ли дал бы своему питомцу такое дурацкое имя. Но собака, услышав свою кличку, принялась ластиться к хозяину.

Вэнь Шаоцин не собирался так просто отпускать девушку.

– А теперь познакомьтесь и пожмите друг другу руки.

Она внимательно оглядела пса. Умный, воспитанный самоед. Уголки рта пса были вздернуты кверху, из-за чего казалось, что пес улыбается. Он выглядел милым и добрым. Прекрасный пример сочетания ангельского облика и дьявольского характера. Подняв глаза на Вэнь Шаоцина, девушка подумала, что домашние питомцы действительно похожи на своих владельцев.

Пес-ангелок протянул переднюю лапу и замер в ожидании. Девушка долго глядела на «улыбающуюся» морду, не решаясь протянуть руку: несмотря на дружелюбный вид самоеда, прикасаться к нему было страшновато. Наконец, преодолев испуг, она медленно протянула к собаке дрожащую руку и, слегка дотронувшись, тотчас ее отдернула.

Через несколько минут Цун Жун и Вэнь Шаоцин сидели на скамейке возле дома. Юноша слегка наклонился, чтобы погладить питомца. Тот с довольным выражением высунул язык и внезапно повернулся в сторону Цун Жун.

Девушка тут же замерла и попыталась отодвинуться.

Это позабавило хозяина.

– Ты действительно так боишься собак?

Девушка кивнула.

Несколько секунд парень смотрел на нее, пытаясь угадать ход ее мыслей, а затем как ни в чем не бывало произнес:

– У тебя так отросли волосы за те несколько лет, что мы не виделись.

Она повернула голову и взглянула на него с подозрением.

О чем он? Неужели оценивает ее прическу, словно это собачья шерсть?

Поймав ее взгляд, Вэнь Шаоцин недоуменно вскинул брови. Они действительно были похожи на старых друзей, которые давно не виделись. От этой мысли на душе у Цун Жун потеплело, и она смягчила тон:

– Мама запрещала мне ходить с короткой прической, и я стриглась в начале каждого семестра, чтобы волосы успели отрасти до каникул. В последний раз ты меня видел незадолго до начала занятий, поэтому у меня была короткая стрижка.

Закончив объяснять, она взглянула на собеседника.

– А ты стал еще бледнее.

Вэнь Шаоцин понимающе рассмеялся:

– Я целыми днями торчу в больнице, иначе и быть не может.

Девушка улыбнулась, и ее ясные глаза будто бы засияли нежным светом. Он посмотрел на нее и замолчал.

Необъяснимая странность: в разлуке сердце полно беспокойства, но и при встрече в благоприятной обстановке волнение никуда не исчезает.

Молодой человек наконец нарушил молчание:

– Адвокат Цун, у меня к тебе профессиональный вопрос.

– Моя консультация стоит недешево, – попыталась пошутить девушка.

Он улыбнулся и спросил:

– Скажи мне, разве побег во избежание наказания не отягощает преступление?

Внутри у Цун Жун все похолодело. Немного поколебавшись, она ответила:

– Уклонение от судебного преследования подразумевает, что после совершения преступления подозреваемый сбегает из страха быть привлеченным к ответственности и страха наказания. Согласно действующим в нашей стране постановлениям Уголовного и Уголовно-процессуального кодексов, побег во избежание наказания не увеличивает срок наказания, поскольку после того, как подозреваемый совершил преступление, ему свойственно скрываться, чтобы избежать расследования. Таким образом, бегство из страха перед наказанием не может быть использовано в качестве условия для ужесточения уголовного наказания. Однако тем, кто явился с повинной после побега, может быть назначено более легкое наказание в соответствии с законом, а тот, кто совершил незначительное преступление, может быть даже освобожден от наказания.

Девушка произнесла это с серьезным выражением лица, стараясь не встречаться глазами с собеседником. Вэнь Шаоцин уловил намек.

– Человеку свойственно скрываться? Явился с повинной после побега?

Цун Жун напомнила:

– Только что… в лифте…

Произошедшее в лифте едва ли можно было назвать явкой с повинной, но хорошего отношения, в конце концов, никто не отменял.

Вэнь Шаоцин, похоже, не собирался продолжать дискуссию. Он взглянул на нее, сам себе улыбнулся и многозначительно подытожил:

– Конечно, профессионала на его поле не переиграешь.

Девушка заметила его улыбку и напряглась. Хотела бы она знать, чем все закончилось в тот год.

Неужели Вэнь Шаоцин все же поссорился с Линь Чэнем из-за нее? Почему он не искал ее, чтобы во всем разобраться?

То, что столько лет терзало ее душу, наконец обрело очертания. Она совсем не волновалась, наоборот, чувствовала облегчение, как после оглашения смертного приговора.

Но в следующее мгновение ее поразила новая мысль.

– Квартира, в которой ты живешь… куплена или в аренду?

– А ты свою купила или сняла? – ответил вопросом на вопрос парень.

– Купила.

– Какое совпадение, я тоже, – довольно произнес Вэнь Шаоцин.

У девушки внутри все оборвалось. Последняя надежда разбита.

Если бы сосед арендовал квартиру, она могла бы надеяться, что в один прекрасный день он съедет. Но теперь она была обречена видеть его постоянно.

На улице стало зябко. Даже в полдень сидеть на скамейке было холодно. Цун Жун туже затянула шарф. Ее лицо ничего не выражало, но мысленно она уже строила план переезда. Мысль о смене квартиры не давала сидеть спокойно, поэтому, вскинув руку, она посмотрела на часы и обратилась к собеседнику:

– Разве сегодня выходной? Почему ты не на работе?

– Я отпросился. У пса проблемы со здоровьем, надо показать его врачу.

Девушка удивленно заметила:

– Ты же сам врач.

– Но не ветеринар.

– Невелика разница, я полагаю?

– В каждой профессии есть специализации, и между ними много различий, – ответил юноша и предложил: – Пообедаем вместе?

Она покачала головой:

– Нет, у меня во второй половине дня встреча с клиентом.

Сказав это, она встала, чтобы попрощаться. Девушка выдохнула: теперь можно расслабиться! Вэнь Шаоцин сидел неподвижно и вдруг окликнул ее:

– Цун Жун.

– А?

– Ты поддерживаешь связь с Линь Чэнем? – спросил он с нарочитой непринужденностью.

– Нет, я давно о нем ничего не слышала. – Цун Жун снова напряглась.

Парень просиял.

– Я тоже.

Его нежная улыбка сковала сердце Цун Жун холодом. Естественно, ей хватало ума не спрашивать почему. Конечно же из-за нее! Она нравилась парню, но влюбилась в его друга. Это классический повод для раздора!

Подняв воротник повыше, девушка зашагала прочь. Она слишком долго пробыла на улице и внезапно ощутила, что продрогла до костей.

Юноша проводил удаляющуюся фигуру взглядом, и его лицо вновь расплылось в улыбке.

На выходе из парка Цун Жун позвонила брату и сразу перешла к делу:

– Ты как-то говорил, что снял квартиру рядом с универом?

Договорились, что она зайдет к нему в гости после обеда.

Брат ждал ее у ворот. Стоило ей зайти на территорию жилого комплекса, ее сразу же пронзило скверное предчувствие. Чжун Чжэнь с довольным видом открыл дверь и впустил сестру внутрь. Девушка едва слышно охнула.

Показывая квартиру, юноша широко улыбался:

– Неплохо, правда?

Цун Жун взглянула на брата. Да, неплохо…

Вот так совпадение! Это ведь та самая квартира, которую снимал Линь Чэнь и в которой она впервые встретилась с Вэнь Шаоцином!

Девушка вкрадчиво спросила:

– А как ты снял эту квартиру?

– Это квартира моего наставника. Он прекрасный человек! И сдает ее мне совсем недорого!

О, квартира наставника? Резонно. У многих университетских педагогов есть поблизости квартиры, которые они сдают студентам. Может, арендодателем Линь Чэня тоже был этот профессор?

Цун Жун слегка колебалась, но, поразмыслив, все же решилась. Она посмотрела на брата.

– В целом обстановка неплохая, да и освещение хорошее. Летом здесь должно быть очень жарко, так что установи кондиционер, как будет время!

Брат тут же отошел в угол комнаты и встал по стойке смирно.

Девушка в изумлении уставилась на него.

– Что с тобой?

– Представь, что я – кондиционер, – совершенно серьезно ответил юноша.

– Братец, – вздохнула она, – что за дурацкая шутка… совсем не смешно…

Но потом, словно вспомнив что-то, добавила:

– Я сама его установлю!

Брат, радостно кивнув, вышел из угла. Однако чрезмерное добродушие сестры насторожило его.

– А потом что?

Улыбка сестры стала еще шире:

– Потом я перееду к тебе. Ну как?

– А где я буду жить?

– Можешь жить в моей квартире.

– Но от тебя далеко ехать до универа и больницы.

– Можешь взять мою машину.

– Я студент, мне еще рано водить.

Терпение сестры лопнуло, и ее улыбка тут же исчезла.

– Тогда спи в кабинете, вот и все!

– Ну почему?

– Потому что! У меня после обеда дела, так что вещи перевезу попозже. Дай мне ключ.

Получив желаемое, Цун Жун направилась к выходу. Чжун Чжэнь так и застыл в недоумении, не понимая, что происходит.

Пройдя несколько шагов, девушка вернулась к брату и, встав на цыпочки, потрепала его по волосам.

– Не волнуйся, я буду платить за аренду.

Юноша тут же опомнился и высвободился из рук сестры. Она взглянула на его растрепанные волосы, напоминающие теперь птичье гнездо, рассмеялась и вышла из квартиры.

Цун Жун действовала решительно. Вернувшись вечером домой, Чжун Чжэнь обнаружил, что сестра уже перевезла свои вещи и, судя по всему, действительно собиралась остаться здесь надолго. Юноша сам недавно переехал и не успел даже толком убраться. Теперь же вся квартира сияла ослепительной чистотой, а его спальней стал кабинет.

Сестра сидела за ноутбуком и сосредоточенно работала. Юноша некоторое время наблюдал за ней. Ему так и не удалось заметить в ее поведении ничего необычного, поэтому он спросил:

– Сестра, что случилось с твоей квартирой? Трубы прорвало?

– Нет. – Она даже не подняла голову.

Брат нахмурился и подумал: «Тогда к чему этот спешный переезд?»

Внезапно сестра обратилась к нему и с самым серьезным видом начала нести чушь:

– Я беспокоюсь о тебе. Вдруг станешь приводить сюда девушку и забросишь учебу. Буду за тобой присматривать.

– У меня нет девушки, – надулся Чжун Чжэнь.

– Но пользоваться услугами девушек по вызову – это еще хуже, – продолжила сестра с непроницаемым видом. – Согласно «Закону о взысканиях за нарушение общественного порядка», проституток задерживают на срок от десяти до пятнадцати дней, а также наказывают штрафом в размере пяти тысяч юаней[6].

– Сестра! – Юноша не на шутку перепугался.

Терпение Цун Жун кончилось. Желая скорее закончить работу, она раздраженно отмахнулась.

– Помолчи!

Несмотря на всю свою доверчивость, Чжун Чжэнь почувствовал что-то неладное. Он вкрадчиво подошел к сестре и с нескрываемым любопытством спросил:

– Ты от кого-то прячешься?

Девушка холодно улыбнулась и, откинувшись на спинку стула, невозмутимо посмотрела на него.

– А от кого мне прятаться?

– И то правда…

Брат почесал в затылке и простодушно сказал:

– Ты очень рассудительная и прекрасно понимаешь, что вечно прятаться невозможно, правда?

Сердце девушки дрогнуло. Она взглянула на брата, но тот явно ни о чем не догадывался и говорил именно то, что думал. Кажется, она стала чересчур подозрительной. Поймав себя на этой мысли, Цун Жун немедленно прогнала брата в ванную.

Как только он вернулся, девушка горестно вздохнула.

Юрист, тоже мне! Ну почему она все время прячет голову в песок, как страус?!

Закончив работу, девушка размяла затекшую шею и выключила ноутбук. Захотелось пить. Она вышла из комнаты и увидела свет на кухне. Там, за стеклянной дверью, маячил мужской силуэт.

Она застыла на месте. Затем медленно подошла и открыла дверь. Брат увлеченно готовил лапшу.

Сбитая с толку девушка постояла несколько секунд и, уняв сердцебиение, сердито крикнула:

– Иди сюда!

Как профессиональный юрист, в общении с людьми Цун Жун всегда держалась строго и бесстрастно, но с братом неизменно была ласкова, поэтому Чжун Чжэнь страшно перепугался:

– В чем дело? Я готовлю лапшу.

Девушка повернулась и на ходу бросила:

– Не стой там, выйди поговорить.

В этой квартире явно плохой фэншуй, иначе с чего вдруг ей померещился Вэнь Шаоцин?

Юноша вышел из кухни и, увидев расстроенную сестру, обиженно заныл:

– Ладно тебе, я есть хочу…

Ее злость быстро улетучилась, и она поняла, что чересчур разошлась. Выпив воды, девушка окончательно успокоилась.

– Все в порядке. Иди готовь лапшу. Как поешь, ложись пораньше спать, ладно?

Она вышла на балкон, чтобы немного подышать и прийти в себя. Почувствовав навалившуюся внезапно усталость, облокотилась на перила.

Чжун Чжэнь выждал некоторое время, затем, осмелев, вышел на балкон и заботливо спросил:

– Сестра, что с тобой?

Цун Жун понимала, что сорвалась без всякого повода. Чтобы не выдать глубоко запрятанные чувства, она смотрела на крошечные огоньки далеких звезд и молчала.

– Все в порядке. – Когда она наконец ответила, ее голос звучал, пожалуй, слишком уж спокойно.

Брат облокотился на перила рядом с ней и пробормотал:

– Если у тебя проблемы, скажи мне. Я ведь мужчина, я помогу тебе.

Его фраза «Я ведь мужчина» позабавила девушку.

– Детям нечего лезть в дела взрослых.

– Я больше не ребенок! – возмутился Чжун Чжэнь. – Мне уже за двадцать!

Сестра усмехнулась.

– В таком случае задам тебе вопрос, как мужчине. Может, мне перестать давать тебе деньги?

– Нет!

Он тут же приобнял ее за плечи и виновато произнес:

– Сестрица! Я больше не буду задавать вопросов! Пойду спать!

Он действительно пошел к себе, бормоча под нос:

– Кажется, мне и правда придется помочь тебе найти парня. Девушке вредно долго быть одной…

– Чжун Чжэнь! – внезапно окликнула его сестра.

Он чуть не подпрыгнул от испуга:

– А?

– Я не хотела на тебя кричать. Прости меня, пожалуйста. В последнее время так много дел навалилось, что я постоянно на нервах. Не принимай близко к сердцу, ладно?

У ее двоюродного брата был и впрямь золотой характер. Даже когда сестра в гневе говорила ему что-то неприятное, обижался он всего пару минут, а потом снова разговаривал с ней как ни в чем не бывало.

Он снова подошел к ней.

– Ты помогла мне изменить заявление втайне от всех… Уступила мне лучший шанс, хотя сама так долго готовила свой план. И у меня все получилось только потому, что никто такого не ожидал. А после того первого случая вся семья уже была настороже, и тебе с большим трудом удалось устроить свою собственную судьбу. Все-таки родители не очень любят, когда дети идут против их воли.

Девушка взглянула на него с удивлением. Брат был серьезен как никогда. Она улыбнулась и ласково потрепала его по волосам, пока аккуратная прическа снова не превратилась в нечто похожее на птичье гнездо. Но юноша даже не шелохнулся и с блеском в глазах продолжил:

– В детстве я был таким хилым. Никто из братьев и сестер не хотел со мной играть, кроме тебя.

Действительно, тот слабенький, недоношенный ребенок стал теперь совсем взрослым. Она помнила, как в детстве донимала тетю расспросами: «Почему мой братик живет в коробке? Когда братик откроет глаза? Когда он будет со мной играть?»

Задумавшись, Цун Жун почти не слышала, что говорит брат, но потом почуяла неладное. И тут он, сжав кулак, торжественно заявил:

– Не волнуйся! Я помогу тебе найти достойного парня!

Она в отчаянии закатила глаза.

– Таким образом ты мне отомстишь, а не отплатишь добром.

Девушка еще немного постояла на балконе и вернулась в дом. Она решила занять кабинет, пока брат читал в гостиной. В какой-то момент ей показалось, что он уже уснул. Когда Цун Жун вошла в комнату, то увидела, как юноша, облокотившись на низенький столик, изучает какую-то книгу. Перед ним громоздились толстые учебники по медицине.

Цун Жун подошла и полистала книги. Ничего не понятно. Она заметила несколько рукописей и потянулась за ними.

Увесистые, в мягких переплетах, рукописи были довольно старыми, но хорошо сохранились. Раскрыв одну, девушка увидела ровный бисерный почерк на листах, исписанных кистью. Одна книга оказалась по китайской медицине, а другая – по западной. Та, что рассказывала о традиционной медицине, была написана иероглифами. Там были разные рецепты и рисунки лекарственных трав – больше она ничего не поняла. В книге по западной медицине девушка увидела анатомические диаграммы, нарисованные от руки схемы и рисунки с письменными пояснениями на китайском и английском языках. Почерк, которым были сделаны подписи на английском, был очень красив.

Рассматривая рукопись, Цун Жун спросила:

– Откуда они у тебя?

– Моего наставника! – с нескрываемым восхищением ответил брат. – Потрясающие, да? Многие в группе хотели у меня их одолжить, чтобы почитать! Представляешь, он из семьи потомственных медиков и с раннего детства изучал медицину. Это его конспекты. Такое ни за какие деньги не купить!

Почерк у профессора был очень изящный. Несомненно, так может писать только действительно интеллигентный человек.

– И правда… сейчас редко кто пишет иероглифы кистью, – согласилась девушка, – тем более в таком количестве. Этот способ уже устарел, он требует слишком много усилий.

Она посмотрела на брата, откашлялась и неуверенно спросила:

– А эту… можно взять?

– С ума сошла?! – Брат с ужасом взглянул на сестру, затем важно поднял палец и сказал: – Однажды какой-то богач хотел купить эти рукописи за очень большие деньги, но мой наставник даже слушать его не стал!

Девушка прекрасно понимала, что брат откажет ей, но все равно решила попробовать. Попытка не пытка. Она рассмеялась:

– Что ж… этот старик – крепкий орешек.

– Я уже говорил, что профессор молодой, – возмутился юноша, – никакой он не старик!

Сестра улыбнулась. Она не придала значения словам брата. Человек с такими старомодными привычками просто не мог быть молодым.

Вэнь Шаоцин несколько дней не видел Цун Жун после их разговора. Как-то утром, выйдя в коридор, он посмотрел на плотно закрытую дверь соседки и наклонился к своему псу:

– Неужели снова сбежала? После явки с повинной взяла и скрылась от следствия?

Жан-Иди-Прочь с мячом во рту приветливо завилял хвостом и выжидающе уставился на хозяина.

Молодой человек приподнял брови.

– Ладно, давай спустимся вниз и поиграем в мяч.

В это же время Чжун Чжэнь завтракал у себя в квартире. Он уже не мог спокойно смотреть на страдальческое лицо сестры.

– Что у тебя болит?

– Зуб, – с трудом ответила она.

Брат невольно поморщился.

– Зуб мудрости?

Она молча кивнула.

– Сколько можно откладывать? Удалить его надо и не мучиться!

Зуб мудрости уже давно мучил девушку. Он болел каждый раз, когда она нервничала. На этот раз причиной был Вэнь Шаоцин.

Сделав глоток воды, что стоило ей немалых усилий, она ответила:

– Я подумаю.

Цун Жун несколько дней пила обезболивающие. Она ожидала, что зубная боль, как обычно, пройдет сама.

Но в этот раз ей, наоборот, становилось все хуже. Девушка пробовала увеличить дозу, но это не помогло. Вдобавок у нее опухла половина лица. Пробежавшись взглядом по расписанию судебных заседаний, она все же достала телефон и написала брату.

Получив сообщение, Чжун Чжэнь поднял голову от кипы медицинских карт и спросил:

– Профессор Вэнь, вы знаете кого-нибудь в стоматологическом отделении?

– У тебя зуб болит?

Юноша показал на телефон.

– Не у меня, у моей двоюродной сестры. Такая энергичная и решительная, а с зубом мудрости все тянет. Сменила уже несколько больниц, но удалять отказывается. Теперь у нее воспаление.

Вэнь Шаоцин задумался.

– В стоматологическом отделении работает моя однокурсница. Попозже свяжусь с ней. А твоя сестра когда собирается подъехать?

Юноша еще раз заглянул в телефон.

– После обеда.

– Хорошо, тогда сходи в стоматологию и предупреди врача.

– Спасибо, профессор Вэнь.

После обеда Цун Жун отправилась в больницу и позвонила по номеру, который дал ей брат.

Встретившись с доктором, девушка, сощурив глаза, прочла на бейдже ее имя – Хэ Вэньцзин. Это означало «спокойная и скромная». Она стала внимательно рассматривать врача: ростом выше нее на полголовы, на вид прямодушная и решительная. Имя явно не соответствовало ее реальному характеру.

Хэ Вэньцзин взяла медицинскую карту и прочла вслух имя:

– Цун Жун? Значит, двоюродная сестра Чжун Чжэня? Он предупредил меня.

Девушка с трудом открыла рот:

– Да, доктор Хэ.

Хэ Вэньцзин помолчала, затем сказала:

– Мне не нравится, когда меня называют доктором Хэ. Зови лучше Хэгэ.

Девушка пристально посмотрела на доктора, но та действительно ждала ее ответа. Тогда Цун Жун, сильно смутившись, повторила за ней:

– Хэгэ.

Хэ Вэньцзин рассмеялась и вдруг, понизив голос, спросила:

– Цун Жун? Чжун Чжэнь? В вашей семье всем дают имена в таком стиле?

Потом доктор Хэгэ снова громко рассмеялась:

– Ха-ха… Имя «Чжун Чжэнь» такое смешное. Если к нему добавить «Бую», получится известное выражение «верный до конца»! Может, у него есть брат или сестра по имени Бую?

Девушка удивленно кивнула.

– А как ты узнала? У него действительно есть сестренка по имени Бую.

Вспомнив о Чжун Бую, об этой чертовке, Цун Жун тихо вздохнула.

Доктор Хэгэ вдруг перестала улыбаться.

– Знаю я одного ненормального по имени Женьшень. Надо вас как-нибудь познакомить.

Цун Жун снова внимательно посмотрела на доктора. Они уже слишком долго разговаривали, и девушка вдруг засомневалась, к хорошему ли врачу она попала.

Доктор Хэгэ уловила подозрение в ее глазах и откашлялась:

– Ну, ложись вот сюда. Дай мне посмотреть, что у тебя там.

Она надела маску и начала осмотр.

– Лицо уже опухло, значит? Да еще и температура поднялась?

Попытавшись открыть рот, девушка ощутила острую боль. В ответ она смогла только хмыкнуть, затем с огромным трудом спросила:

– А можно его не удалять?

– Сейчас я не смогу его удалить при всем желании. Подождем, пока спадет отек.

Доктор Хэгэ внезапно вскочила.

– Подожди минутку.

«Спокойную» докторшу вдруг словно ветром сдуло в коридор. Она что-то крикнула во все горло, и процедурный кабинет внезапно заполнился студентами. Доктор Хэгэ, указывая в раскрытый рот девушки, сказала:

– Посмотрите, какой необычный зуб мудрости: и форма, и положение. Возьмите на заметку.

Студенты достали мобильные телефоны, явно намереваясь сделать фото.

Цун Жун тотчас закрыла рот и, надев маску, села.

Выпроводив студентов, доктор Хэгэ улыбнулась пациентке.

– Я выпишу тебе противовоспалительное. Как только спадет отек, приходи удалять зуб.

Девушка взяла рецепт и направилась к двери. Она оглянулась на Хэ Вэньцзин. Почему люди, с которыми ее знакомит брат, всегда оказываются такими же ненадежными, как он сам? Разве профессия врача не подразумевает серьезного и хладнокровного поведения? Почему эта докторша такая… странная?

Чжун Чжэнь весь день был занят и когда наконец освободился, то решил проведать сестру. Вдруг вспомнив кое о чем, он принялся искать профессора и нашел его в палате. Подойдя к нему с заискивающим видом, он сказал:

– Профессор Вэнь, скоро у доктора Чэнь операция, и мне нужно на ней присутствовать. Можно попросить вас сходить в стоматологию и проведать мою сестру?

В последнее время Чжун Чжэнь слишком часто упоминал о своей сестре. Вэнь Шаоцин без труда разгадал его хитроумный план и добродушно улыбнулся:

– Но я тоже занят.

Юноша расстроился, но продолжил настаивать:

– Пожалуйста, сжальтесь над моей сестрой…

Мимо как раз проходил тот самый доктор Чэнь. Заметив несчастное лицо Чжун Чжэня, он спросил:

– Что случилось? Нужна помощь?

Вэнь Шаоцин улыбнулся.

– Да, нужна помощь. Его двоюродная сестра хочет выйти замуж. Не хочешь принять это предложение?

В больнице все очень любят сватать, от врачей до медсестер. Когда-то к Чэнь Цу тоже приставали со знакомствами, поэтому он, едва услышав, о чем речь, быстро ответил:

– Не могу, у меня уже есть девушка. Мне пора готовиться к операции, не буду вам мешать.

– Хорошо. – Наставник посмотрел на Чжун Чжэня и наконец произнес: – Ты тоже иди готовься, а я проведаю твою сестру.

Юноша сразу воспрял духом и радостно поспешил прочь.

Но знакомства так и не произошло.

Когда Вэнь Шаоцин подошел к двери стоматологического кабинета и заглянул внутрь, то увидел только Хэ Вэньцзин.

– А где сестра Чжун Чжэня?

– Ушла, – ответила докторша.

– Ушла? Ну, как она?

Хэ Вэньцзин задумалась, затем резюмировала:

– Симпатичная, с характером. С опухшим лицом и то красотка.

Молодой человек растерялся.

– Я спросил про ее зуб.

– А-а-а! Не умрет. У нее воспаление и температура, но это не страшно. Надо будет удалить зуб. А вот есть ей будет сложно.

Хэ Вэньцзин всегда вела себя на работе легко и непринужденно. Во время разговора она стояла, изящно облокотившись на стул. Когда вошли две медсестры, она улыбнулась им, а те захихикали в ответ.

– Хэ Вэньцзин, – заметил Вэнь Шаоцин, – продолжишь так себя вести – медсестры решат, что ты флиртуешь с ними.

– Хочешь сказать, что я не похожа на женщину? – притворно возмутилась Хэгэ.

– С медицинской точки зрения похожа, – деликатно ответил профессор.

– Обзываешься, значит! В следующий раз, когда пришлешь своего знакомого, я ему все зубы вырву и по одному вставлю обратно! – в шутку пригрозила Хэгэ.

– Договорились, – уходя, ответил Вэнь Шаоцин, – только не забудь взять двойную плату.

В конце рабочего дня Цун Жун вспомнила, что оставила кое-какие документы в своей квартире. Она отправила брату сообщение, что заедет к себе домой.

После тщательных расчетов и вычислений девушка выбрала время, когда Вэнь Шаоцин вряд ли пойдет на улицу. Но не успела она выйти из лифта, чтобы прошмыгнуть к себе, как дверь напротив открылась и появился сосед. Он был в домашней одежде, в руке держал пакет с мусором. За ним, виляя хвостом, следовал Жан-Иди-Прочь.

Вэнь Шаоцин удивленно приподнял брови.

– В последние дни я тебя не видел.

– Ну… Я была очень занята и ночевала в конторе, – нисколько не смутившись, солгала она.

– А почему ты в маске? – вытаращился юноша.

Девушка прикрыла ладонью лицо и невнятно пробормотала:

– Зуб болит.

Вэнь Шаоцин заметил ланч-бокс в ее руке.

– Ты уже поела?

– Да, рисовый отвар.

И тут парень заметил, насколько сильно опухло ее лицо.

– Сильно болит?

Девушка слабо кивнула. Выглядела она действительно плохо, поэтому он спросил:

– Температура есть?

Она снова кивнула. Тогда Вэнь Шаоцин отложил пакет с мусором и подошел к ней.

– Сними маску, я посмотрю.

– Не надо, – покачала головой девушка, – я уже была у врача. Через два дня мне удалят зуб.

Она не хотела, чтобы он видел ее распухшее лицо. Парень не стал настаивать. Вместо этого он вдруг предложил:

– Я приготовил ужин, может быть, поедим вместе?

По правде говоря, ей очень хотелось попробовать блюдо, приготовленное Вэнь Шаоцином: уж очень аппетитно пахло из его квартиры. Цун Жун вздохнула и кивнула, утешая себя мыслью, что больному человеку простительна такая слабость.

Парень улыбнулся.

Цун Жун впервые оказалась в квартире Вэнь Шаоцина. Она обратила внимание на хороший ремонт. Простой, но в то же время стильный дизайн, никаких кричащих деталей, чисто и уютно. Он же врач – вероятно, одержим чистотой.

Хотя планировка квартир на их этаже была одинаковой, жилище соседа ей показалось более просторным.

Не успела девушка как следует осмотреться, как хозяин позвал ее к столу и попросил:

– Сними маску, пожалуйста.

Девушка на минуту растерялась, затем сняла и сразу опустила голову, словно ненароком прикрыв волосами опухшее лицо.

В следующее мгновение Вэнь Шаоцин, протянув руку, слегка приподнял ее за подбородок, повернул влево и осторожно коснулся опухшего места.

– Ничего страшного, – заключил он, – давай сначала поедим.

Хотя Вэнь Шаоцин прикоснулся к ее лицу, не спросив разрешения, она не оттолкнула его руку. Жест был уверенным и даже властным, но в то же время сдержанным и очень деликатным. Она ощутила прохладу его пальцев, крепких и длинных, и почувствовала их приятный запах.

Цун Жун взглянула на его руку, в которой оказались палочки для еды, и с деланным равнодушием взглянула ему в лицо. Ее терзали бесконечные вопросы.

Это был жест врача? Он вел бы себя так же с кем угодно? Хватит выдумывать! Надеюсь, я не выгляжу слишком уродливо?

Погруженная в свои мысли, девушка сидела молча. Она даже не притронулась к еде.

По правде говоря, она вообще не могла есть. Зуб разболелся пуще прежнего. Теперь острая боль пронизывала всю правую половину лица, а в горле саднило. Ей уже ничего не хотелось.

Вэнь Шаоцин понял, как ей плохо, и, отложив палочки, предложил:

– Давай я приготовлю тебе яичный суп.

– Не надо, – смутилась она, – спасибо, не беспокойся.

Парень встал из-за стола.

– Любишь соленый или сладкий?

– Соленый, – ответила она машинально, а потом в замешательстве спросила: – Что за странный вопрос? Суп ведь всегда соленый.

Увидев ее растерянность, он улыбнулся и ушел на кухню.

Девушка посмотрела ему вслед и вдруг поняла, что попалась на уловку! Он специально так спросил!

Цун Жун почувствовала жгучий стыд.

Взяла и попалась! А Вэнь Шаоцин хорош, даже вида не показал, что добился своего. Каков притворщик!

Потом девушка рассердилась. Вероятно, это даже отразилось на ее лице, потому что пес, который лежал рядом, на полу, и не сводил с нее глаз, видимо, тоже перепугался. Или это ей показалось?

Цун Жун сердито зыркнула на пса и, понизив голос, прошептала:

– Ты со своим хозяином в преступном сговоре!

Внезапно пес вскочил и зарычал. Девушка и так боялась собак, а теперь совсем перепугалась.

Пес юркнул на кухню. Там он присел у ног хозяина и, как бы тот ни пытался его отогнать, никуда не уходил.

– Ты зачем сюда пришел? Иди играй в гостиной.

Пес не двигался с места. Когда хозяин сделал несколько шагов к раковине, питомец тут же переместился вместе с ним.

«Что случилось с этим глупым псом? Не Цун Жун же его так напугала! Почему он так странно себя ведет?» – недоумевал хозяин.

Вскоре Вэнь Шаоцин вышел к своей гостье с миской яичного супа. Посыпанный мелко порезанным зеленым луком и приправленный соевым соусом суп выглядел невероятно аппетитно. Цун Жун подняла взгляд на парня и тепло поблагодарила:

– Спасибо тебе!

Свет лампы озарял доброе и красивое лицо юноши.

– Ешь скорее, – улыбнулся он.

Девушка с аппетитом принялась за суп. Вэнь Шаоцин молча ждал, потом спросил:

– Ты в какой больнице была? Может, подыщу там для тебя знакомого врача.

– В университетской клинике.

Воцарилась долгая пауза. Цун Жун удивленно подняла глаза.

– В чем дело?

– Я работаю в этой больнице, – тихо сказал Вэнь Шаоцин.

– Какое совпадение! А я и не знала.

– А я до сих пор не знаю, в какой юридической фирме работаешь ты. – Вэнь Шаоцин пристально посмотрел на нее. – Кажется, нам стоит узнать друг друга получше.

Девушка достала из сумки визитку и протянула ее юноше.

– Если будут проблемы по юридической части, обращайся ко мне.

Молодой человек, нарочно или нет, ответил в том же ключе:

– Ты теперь знаешь, в какой больнице я работаю, так что, если заболеешь, обращайся.

Услышав слово «заболеешь», девушка нахмурилась.

Вэнь Шаоцин быстро собрал посуду и ушел на кухню. Вскоре он вернулся с чашкой, и по всей комнате разлился приятный аромат.

– Что это? – удивилась Цун Жун.

– Отвар маракуйи. – Парень коснулся края чашки, проверяя температуру, потом добавил две ложки меда. – Не пробовала?

Девушка сделала глоток и поморщилась.

– Этот фрукт, судя по запаху, подпортился в холодильнике. Я больше не хочу.

– А ты привереда. Отвар мякоти маракуйи с красными финиками уменьшает воспаление и облегчает боль.

Девушка успела испробовать кучу народных средств от зубной боли, но ни одно из них не помогло, так что она лишь презрительно фыркнула:

– Да все это без толку!

Молодой человек нисколько не рассердился.

– Тогда считай, что это десерт с эффектом плацебо.

Он ответил так мягко, что Цун Жун сразу же успокоилась и принялась пить отвар. Вдруг она заметила недружелюбный взгляд пса и спросила у хозяина:

– Может, я пью из его чашки?

– Нет, – расхохотался тот.

– А почему он так уставился на меня?

Вэнь Шаоцин взглянул на настенные часы.

– Наверное, потому, что привык в это время гулять.

Она тут же вскочила.

– Тогда идите гулять, а мне пора домой.

Девушка взяла сумку и заторопилась к себе. Как только она ушла, пес взволнованно подбежал к двери и замер в ожидании хозяина. Вэнь Шаоцин остался сидеть на диване. Он явно был недоволен.

– Сегодня мы не пойдем гулять.

Пес гавкнул, словно спрашивая почему.

Хозяин строго посмотрел на него:

– Не прогоняй ее в следующий раз.

Пес снова гавкнул, затем прилег у двери и, опустив уши, уныло завилял хвостом.

Вэнь Шаоцин хотел взять со стола визитку, но она исчезла. Неужели Цун Жун забрала ее? Неужели она все же побаивается его?

В ту ночь Цун Жун снились сны, перемешанные с воспоминаниями.

Сначала она видела себя совсем юной. Вот они с Чжун Чжэнем сражаются в онлайн-игре. Вдруг она поворачивает голову и видит Вэнь Шаоцина, а на его плечо кладет руку Линь Чэнь и говорит ей:

– Познакомься с моим старым другом.

– Цун Жун, я тебя знаю, – улыбается ей Вэнь Шаоцин.

Потом девушка оказалась в какой-то старинной библиотеке. Перед ней лежал лист бумаги, на котором ровным почерком были записаны различные доводы. И все они сводились к одному-единственному, вполне обоснованному заключению: «Мне нравится Вэнь Шаоцин».

С тех пор как Цун Жун начала изучать юриспруденцию, она завела привычку взвешивать аргументы без лишних эмоций и основываться на ясном мышлении и безупречной логике.

В тот день смелая и решительная девушка, сформулировав на бумаге свое заключение, без всяких колебаний разорвала на кусочки полученное приглашение на работу. Потом встала и выбросила клочки бумаги в мусорное ведро. А затем, не сомневаясь ни секунды, вернулась на родину.

То предложение девушка получила от юридической фирмы, которой восхищалась уже давно. Но в тот момент она сразу поняла: если согласится, значит, больше не увидит Вэнь Шаоцина.

Картинка сна снова изменилась. Девушка стояла перед своим домом и собиралась открыть дверь. Услышав свое имя, она обернулась и увидела Вэнь Шаоцина. Внезапно из-за спины хозяина выскочил Жан-Иди-Прочь и бросился на нее. В этот момент она проснулась.

Девушка села и вытерла со лба выступивший пот: температура спала. Вцепившись в одеяло, она успокоила дыхание, затем встала с постели и прошла в кабинет. Найдя нужную книгу, она перевернула несколько страниц и вынула пожелтевший лист бумаги, на котором была аккуратно выведена строчка: «Мне нравится Вэнь Шаоцин».

Возвращаясь в Китай, девушка не была уверена, что снова встретится с Вэнь Шаоцином. Тем более что она ничего о нем не знала. Вернулся ли он сам из-за границы? Если вернулся, то в каком городе решил жить? Ясно было одно: если она не вернется на родину, то они никогда больше не увидятся.

Только-только вернувшись ранней весной, Цун Жун поначалу время от времени думала о том, каково бы это было – встретиться с ним снова. Но прошло лето, потом промелькнула осень, и она перестала вспоминать о парне, пока не встретила его в самом начале зимы.

Теперь ей снова снилось прошлое.

Почему после встречи с Вэнь Шаоцином эти сны появились опять? Неужели то самое ее заключение все еще имеет силу?

Цун Жун, которой обычно с трудом давались ранние подъемы, в это утро проснулась рано и сразу вышла из дома.

Глава 2. Меня тянет к тебе

«Ты мерзавец, Вэнь Шаоцин!»

Вэнь Шаоцин не видел Цун Жун вот уже несколько дней. После работы он забегал в магазин за тофу, чтобы, явившись навещать соседку, не быть с пустыми руками. Но дверь в квартиру оставалась закрытой, сколько бы он ни стучал.

В последнее время он часто и порой без видимой причины наведывался в стоматологическое отделение, провоцируя аспирантов на домыслы.

– Наставник Вэнь опять пошел в стоматологическое отделение?

– Угу.

– Что-то он зачастил туда.

– Может, зуб болит?

– Вряд ли. Я вчера видел, как он с большим аппетитом обедает в операционной.

– Неужели планирует перевестись туда?

– Ты шутишь? Я еще не закончил учебу!

– Только что видел, как он разговаривал с доктором Хэ.

На этих словах Чжун Чжэня осенило. Не о докторе ли Хэ говорил наставник, когда сказал, что ему кто-то нравится? В прошлый раз профессор Вэнь представил ее как однокурсницу. Неужели у них роман?

Вэнь Шаоцин нерешительно топтался в процедурном кабинете, пока Хэгэ не отпустила последнего пациента. Сняв маску, она спросила:

– Дорогой однокурсник, у тебя что, зуб болит?

– Нет.

– Тогда зачем ты здесь ошиваешься?

– К тебе приходила пациентка по имени Цун Жун?

– Да, вчера, после обеда, я удалила ей зуб мудрости и назначила повторный прием на следующей неделе.

– Удалила зуб? Целиком?

– Да. В чем дело?

– Ничего, все нормально. Ладно, я пошел.

Доктор Хэ удивленно посмотрела вслед Вэнь Шаоцину и пробормотала:

– Разве Цун Жун не двоюродная сестра твоего аспиранта? К чему делать вид, будто не знаешь, что она мой пациент?

После того как Цун Жун удалили зуб, она могла пить только рисовый отвар и поэтому часто с теплотой вспоминала яичный суп Вэнь Шаоцина. Всякий раз, глядя на безвкусную белую жидкость, она с трудом заставляла себя открывать рот. К счастью, опухоль вскоре спала. Но съезжать от Чжун Чжэня девушка вовсе не собиралась.

Цун Жун не позволяла себе думать о Вэнь Шаоцине иначе как о соседе. Но, переехав к брату, лишилась даже этих мыслей. Она не подозревала, что судьба готовит им неожиданную встречу.

Чжун Чжэнь планировал пригласить друзей в новую квартиру сразу, как только снял ее, но все время откладывал новоселье из-за занятости. Наконец выдался день, когда занятий было мало, а Вэнь Шаоцину не назначили операций. Около полудня Чжэнь с улыбкой распахнул дверь, и профессор с группой аспирантов ввалились в квартиру.

Кто-то, заметив высокие каблуки у двери, шутливо поддразнил хозяина:

– Твоя девушка тоже здесь?

– Нет, нет! У меня нет девушки. – Чжун Чжэнь указал на полузакрытую дверь спальни. – Там моя двоюродная сестра. Из-за сложного дела в суде она несколько ночей готовила материалы, поэтому, как вернулась, сразу легла спать. Пожалуйста, говорите тише, иначе разбудите вулкан, и тогда никому не поздоровится!

Вэнь Шаоцин был наслышан о двоюродной сестре, потому добродушно ответил:

– Хорошо.

– Присаживайтесь, наставник Вэнь, я налью воды. – Чжун Чжэнь счастливо улыбнулся.

По дороге на кухню юноша ликовал: сегодня он наконец-то познакомит наставника с сестрой! Как только профессор увидит ее, он тут же забудет о докторе Хэ!

Пришедшие все без исключения были аспирантами Вэнь Шаоцина. Они хорошо знали друг друга и проводили много времени вместе, поэтому стали шумно просить Чжун Чжэня показать им квартиру.

Пока все разглядывали дом, Вэнь Шаоцин сидел на диване. Вдруг из комнаты послышался сонный голос:

– Чжун Чжэнь, налей мне воды.

Вэнь Шаоцин на мгновение заколебался, но потом решительно направился на кухню за водой. Войдя в спальню, он увидел, что девушка изо всех сил пытается сесть. Но ей удалось только приподняться и взъерошить волосы в попытке взбодриться, после чего она снова рухнула на кровать.

– Вода. – Вэнь Шаоцин протянул ей стакан.

Девушка снова с трудом приподнялась. Даже не удосужившись открыть глаза, она протянула руку, чтобы взять стакан, и коснулась руки наставника. Выпив все залпом, она притянула его к себе, все также не открывая глаз, заставила сесть на край кровати и ласково потрепала по голове.

– Сестра в последнее время слишком занята, чтобы заботиться о тебе. Когда это дело закончится, отведу тебя поесть чего-нибудь вкусненького.

Не успел Вэнь Шаоцин что-либо ответить, как она вложила стакан обратно в его руку и, быстро укутавшись в одеяло, вновь заснула.

Сцена произошла на глазах изумленных аспирантов, которые столпились в проеме, услышав голоса. Они вытаращились на наставника, затаив дыхание. Вэнь Шаоцин как ни в чем не бывало вышел из спальни со стаканом в руке. К нему на ватных ногах подошел Чжун Чжэнь.

– Наставник Вэнь, извините, моя сестра не нарочно…

– Все в порядке… – рассеянно ответил профессор. На его лице застыло какое-то странное выражение.

Сокурсники ошеломленно смотрели то на растерянного Вэнь Шаоцина, то сочувственно – на дрожащего Чжун Чжэня. Обычно, когда наставник говорил «Все в порядке», это не предвещало ничего хорошего.

Чжун Чжэнь был готов расплакаться, но слезы не шли, а в горле стоял ком. Наставник посмотрел на юношу и вдруг спросил:

– Она твоя двоюродная сестра? Та, с которой ты все время хотел меня познакомить?

Тот кивнул.

– Да. Вы знакомы?

Вэнь Шаоцин молча отвернулся и пошел на кухню.

Сочувствие на лицах сокурсников тут же сменилось презрением.

– Да ты реально бессовестный, Чжун Чжэнь! Надеешься завоевать расположение профессора при помощи сестры?!

– Кстати, – наставник обернулся, – когда в следующий раз будешь пытаться кого-то с кем-то свести, начни с имен.

– О, – юноша был немного сбит с толку, – мою двоюродную сестру зовут Цун Жун.

Вэнь Шаоцин задумчиво посмотрел на него, затем повернулся и ушел на кухню.

Чжун Чжэнь тут же бросился в спальню и принялся изо всех сил трясти Цун Жун, возбужденно подпрыгивая.

– Сестра! Ты зачем трепала по голове моего наставника?

Проснувшись, девушка оттолкнула брата и раздраженно спросила:

– Какого наставника?

Стоя на кухне, ошеломленный Вэнь Шаоцин налил воды в стакан, из которого только что пила Цун Жун. Сделав несколько глотков, профессор пришел в себя, опустил голову и беззвучно рассмеялся.

Оказывается, Чжун Чжэнь – ее двоюродный брат!

После случившегося на губах у наставника застыла странная улыбка. Остальным стало немного не по себе, и, как только Чжэнь сказал, что нужно докупить немного продуктов, все пожелали пойти вместе с ним, оставив Вэнь Шаоцина одного готовить на кухне.

Цун Жун проснулась от запаха еды. Она вышла из спальни и, увидев фигуру на кухне, решила, что это брат. Девушка заглянула к нему и спросила:

– Что у нас на обед?

Не ожидая увидеть Вэнь Шаоцина, она замерла. На мгновение ей показалось, что она еще спит и во сне возвращается в день их первой встречи.

Та же квартира, та же кухня, даже рукава закатаны так же. Она сходит с ума?

Ошеломленный вид девушки изрядно позабавил Вэнь Шаоцина. Он слегка откашлялся и произнес:

– Цун Жун.

Девушка очнулась и, отказываясь верить своим глазам, закрыла лицо руками.

– Как ты здесь оказался?

В этот момент дверь распахнулась и в квартиру ввалились аспиранты. Заметив, что сестра разговаривает с профессором, Чжун Чжэнь радостно его представил:

– Сестра, это мой наставник Вэнь Шаоцин. Помнишь машину, на которой я забирал тебя? Это его!

Затем он представил гостей, толпившихся позади него:

– Сестра, это мои однокурсники.

И в завершение обратился к гостям:

– Это моя двоюродная сестра, Цун Жун.

– Привет, Цун Жун! – хором как по команде поздоровались аспиранты.

Девушка рассеянно поприветствовала их в ответ. Переводя взгляд с Вэнь Шаоцина на Чжун Чжэня и обратно, она погрузилась в свои мысли.

Как она могла не догадаться, что это его машина! Это он – наставник, о котором столько раз говорил Чжун Чжэнь. И эту квартиру брат снял неслучайно. Получается, что все было очевидно с самого начала, но она игнорировала факты…

Мысли неслись галопом. Она только что встала с кровати: непричесанная, неумытая, без макияжа. Даже одежда помята. О чем говорил Чжэнь? Кого она потрепала по голове? Кого тянула за руку?

Боже! И как с этим теперь жить?!

Несмотря на то что в душе бушевала буря, лицо девушки оставалось бесстрастным. Опыт подсказывал ей, что в любой ситуации надо сохранять спокойствие, сохранять хорошее лицо даже при плохой игре. Собравшись с силами, она заставила себя улыбнуться и поприветствовать Вэнь Шаоцина:

– Здравствуйте, профессор Вэнь!

Затем она повернула голову и помахала группе аспирантов:

– Привет, друзья Чжун Чжэня!

На Цун Жун все еще были белая блуза и черные брюки, в которых она выступала в суде. Эта простая и элегантная одежда украшала ее и добавляла роста. Образ не портили даже тапочки: она была неотразима.

Аспиранты начали перешептываться:

– Чжун Чжэнь, твоя сестра потрясающе выглядит!

– Мне нравится ее стиль!

– Она адвокат? Если меня побьет семья пациента, я смогу отсудить несколько миллионов?

– Сестра – профи в уголовных делах, – серьезно ответил Чжун Чжэнь. – Это убийства, грабежи, похищения людей, кражи, торговля наркотиками, растраты, взятки и так далее. Вот если вы залечите пациента до смерти или он получит инвалидность, тогда сестра будет вам полезна.

– Круто!

– Конечно, она занимается и другими делами. – Чжун Чжэнь гордо задрал подбородок. – Короче говоря, с такой сестрой мне ничего не страшно!

Пока молодежь оживленно болтала, Вэнь Шаоцин с непринужденным видом достал телефон.

– Давай найдемся в «Вичате».

– Зачем? – нахмурилась Цун Жун.

Он вскинул брови и выпалил первое, что пришло на ум:

– Чтобы поддерживать связь с родственниками аспирантов и держать их в курсе психологического состояния теперь уже наших подопечных.

Оправдание вышло неуклюжим.

– Чжун Чжэнь уже не маленький! – презрительно фыркнула девушка. – Он сам за себя отвечает!

– Ты уверена? – Молодой человек жестом указал на весело скакавших в гостиной аспирантов.

Она глубоко вздохнула. В прошлый раз ей удалось вовремя стянуть свою визитную карточку и не раскрыть контакты, но сейчас, похоже, этого не избежать.

В конце концов Цун Жун и Вэнь Шаоцин добавили друг друга в «Вичате», ознаменовав тем самым восстановление дипломатических отношений, что имело далеко идущие последствия.

После обеда шумная молодежь собралась в гостиной, чтобы сыграть в «Мафию». Двое «старичков» переместились на кухню – один мыл посуду, а другая, стоя у двери, наблюдала за ним. Девушку пронзило острое ощущение дежавю: все повторялось в точности.

Цун Жун зачарованно любовалась красивыми руками под струями воды, затем перевела взгляд на благородный профиль. Время было благосклонно к Вэнь Шаоцину, лишь складка между бровей стала чуточку глубже. Это немного сгладило и смягчило строгие черты его лица. В остальном Вэнь Шаоцин оставался таким же красивым, возмутительно красивым, как и тогда, когда она впервые увидела его несколько лет назад. Его присутствие наполняло комнату спокойствием и теплом.

Профессор молча наводил порядок, не мешая девушке любоваться собой, и наконец, подняв голову, с усмешкой спросил:

– Так много работы, что пришлось ночевать в офисе?

Цун Жун бросила на него тяжелый взгляд, стараясь не потерять самообладания. Именно так она себя чувствовала в день их первой встречи, когда Вэнь Шаоцин сказал ей, что они уже знакомы.

Настроение девушки было испорчено окончательно. Еле дождавшись, пока все уйдут, она спросила брата:

– Ты, помнится, собирался стать аспирантом какого-то пожилого профессора. Почему вдруг твоим наставником стал Вэнь Шаоцин?

В то время она специально наводила справки о потенциальном учителе брата, поэтому была уверена, что профессор в возрасте.

Чжун Чжэнь внезапно посерьезнел.

– Когда я был студентом бакалавриата, – охотно начал он, – я плохо знал профессора Вэня. Тогда врачи и пациенты враждовали, и иногда члены семей пациентов доставляли большие неприятности врачам. Однажды меня и еще нескольких сокурсников допустили на операцию, которую проводили сразу несколько хирургов. Когда мы вышли из операционной, нас встретила целая толпа разъяренных родственников. Мы очень испугались и не знали, что делать. В это время из другой операционной вышел наставник Вэнь. Он не успел даже сменить халат и был весь в брызгах крови, но заслонил нас и принял удар на себя.

С того дня наставник Вэнь взял нас под свое крыло. Потом ему дали звание «Самый молодой профессор». Он приходил к нам в университет читать лекции. Как-то я опоздал и пришел, когда занятие почти заканчивалось, но успел услышать суть. Профессор сказал, что самое главное для хорошего врача – быть искренним и честным, что прежде всего мы должны стать хорошими людьми, а уже потом врачами. Какими бы ни были обстоятельства, мы должны уважать пациента, беречь честь белого халата и не давать себя в обиду. Всегда должны быть люди, готовые идти на жертвы ради своего призвания. Помнишь, и дедушка тоже говорил, что на пути к правде можно преодолеть любые трудности и победить тысячи врагов?

Лицо Чжун Чжэня сияло от восхищения.

– На пути к правде можно победить тысячи врагов, – тихо повторил он. – Именно тогда я понял, что медицина для меня – нечто особенное. Как будто нимб засиял над головой профессора, и я во что бы то ни стало захотел стать таким же хорошим врачом, как он, поэтому в том же году записался к нему в аспирантуру.

Цун Жун молча слушала и вдруг вспомнила, как отец позвал ее к себе в кабинет в первый день после того, как она вернулась из-за границы, и сказал: «Закон поощряет достойные поступки и сдерживает насилие. Закон – величайший в мире завет. Большинство юристов ведут дела, но хорошие при этом обязательно остаются людьми. Путь от обычного законника до хорошего юриста – это путь становления человека. Вооруженные мечом закона, стоя на страже справедливости, они тем не менее не есть сама справедливость. Юристы состоят из плоти и крови, и я не хочу, чтобы ты пострадала. Но, если у тебя есть возможность, всегда оставайся на стороне справедливости, дочка!»

На пути к правде можно победить тысячи врагов. Это и к юристам относится!

Цун Жун некоторое время молча глядела в окно на отъезжающую машину Вэнь Шаоцина.

– А что было дальше? Вы… подрались в тот день?

Чжун Чжэнь вырос на ее глазах. Она всегда поддерживала и оберегала его. Братишка никогда не дрался, и она переживала: если в тот день драка действительно была, смог ли он постоять за себя?

– Нет, – Чжун Чжэнь, вспомнив, как ему было страшно в тот день, похлопал себя по груди, – они отступили, потому что профессор Вэнь за словом в карман не лезет!

Сестра рассмеялась.

– Побеждать без боя – высший пилотаж. Вэнь Шаоцин и впрямь хорош, тебе есть чему у него поучиться.

– Согласен, он хорош! – согласился он и, увидев, что сестра улыбается, осмелился спросить: – Так ты была раньше знакома с наставником?

Улыбка сошла с лица Цун Жун. В голове беспорядочно замелькали мысли.

– Ты в курсе, что твой наставник переехал? – неуверенно спросила она.

– Конечно, – кивнул брат. – Раньше он жил здесь и спал на той же кровати, на которой сейчас спишь ты. Когда переехал, то сдал свою квартиру мне в аренду.

Сердце Цун Жун бешено заколотилось от этих слов, но она как можно спокойнее произнесла:

– Теперь мы соседи и он живет напротив меня.

Глаза брата загорелись, и он запрыгал от радости:

– Вот это совпадение! Судьба, не иначе! Держись за него, сестра! – Но вдруг осекся. – О нет! Наставник говорил, что у него уже есть кто-то, кто ему нравится.

Уголки глаз Цун Жун дернулись.

– У него… кто-то есть?

– Да, он сам сказал, – удрученно кивнул Чжун Чжэнь.

Она почувствовала даже не огорчение, а зияющую пустоту в сердце. Раньше ей почему-то не приходило в голову, что Вэнь Шаоцин вполне мог быть влюблен в кого-то еще.

Брат тем временем не унимался.

– Кто же ему нравится? Неужели врач из нашей больницы? Доктор Хэ не подходит, она недалеко ушла от легкомысленных медсестер. Точно не доктор Хэ! Может быть, доктор Цинь?

Девушка внимательно слушала его размышления и, не удержавшись, спросила:

– Кто такая доктор Цинь?

Чжун Чжэнь прокашлялся и старательно начал объяснять:

– Скальпелем наставник Вэнь владеет лучше всех в больнице. На втором месте – доктор Цинь. Профессора даже прозвали «мастер скальпеля» за его технику и красивый разрез. Никто больше так не умеет. Каждый раз, когда смотрю, как он держит инструмент, прихожу в полнейший восторг!

Когда разговор заходил о наставнике, Чжун Чжэнь не мог остановиться, поэтому сестре пришлось перебить его:

– А что насчет второго места в рейтинге?

– Доктор Цинь работает в отделении хирургии головного мозга. Она очень красивая женщина!

– Вот как!

Цун Жун внезапно потеряла интерес к разговору и направилась в спальню, чтобы еще немного поспать. Но вдруг вспомнила слова Чжун Чжэня: «…спал на той же кровати, на которой сейчас спишь ты», и ей стало неловко. Девушка не смогла заставить себя лечь и, вздохнув, принялась упаковывать вещи. Брат, услышав шум, заглянул к ней:

– Эй, ты что, уходишь?

– Ну, мне еще надо забежать в офис, – ответила она, не прекращая укладывать чемодан, – а оттуда я поеду домой. Так что можешь вернуться в спальню.

– Почему после прихода наставника Вэня ты решила съехать? – недоумевал Чжун Чжэнь.

Цун Жун пожала плечами.

– Я избегала Вэнь Шаоцина, потому что была тайно в него влюблена, а он обо всем догадался. Мне было неловко каждый день с ним видеться, поэтому я и спряталась здесь. Понимаешь?

Парень отнесся к искреннему признанию сестры с недоверием.

– Ха-ха-ха, это невозможно! Ты была тайно влюблена? Да и как давно вы с ним знакомы?

Девушка замерла, про себя повторяя: «Как давно я с ним знакома?»

Во всяком случае, дольше, чем ты.

Она взяла чемодан и уже направилась к выходу, когда Чжун Чжэнь преградил ей путь. Цун Жун облокотилась на шкаф и посмотрела на него:

– Если хочешь сказать что-то, говори быстро.

– Не хочу, чтобы ты уходила, – притворно выдавил брат.

Она с отвращением фыркнула, словно видела его насквозь.

– Говори правду!

Выражение лица Чжун Чжэня тут же изменилось.

– Сестричка, можно я куплю кондиционер? – жалобно спросил он.

– Купи! – закатила глаза девушка.

– А как насчет половины арендной платы?

– Отдам!

И он немедленно открыл ей дверь со счастливой улыбкой.

– Тогда иди скорее.

Цун Жун с презрением отвернулась и ушла, не оглядываясь.

У двери офиса девушку встретил Тань Сыцзэ. Он был ее сокурсником, и она продолжала поддерживать с ним связь, даже когда уехала за границу. Когда она вернулась в Китай, как раз уволился один из сотрудников фирмы, где работал Тань Сыцзэ, и он предложил открывшуюся вакансию Цун Жун.

Тань Сыцзэ, потирая подбородок, уставился на ее чемодан.

– Собралась в командировку? Но у нас нет клиентов в других городах.

– Нет. – Цун Жун поменяла затекшую от тяжести руку. – Зачем ты меня искал? Есть дело?

– Настоящее дело! – с серьезным видом подтвердил Тань Сыцзэ. – На этот раз крупный клиент!

И он передал девушке бумаги. Она скользнула по ним взглядом и тут же отбросила.

– Нет!

– Не торопись, – парень поднял документы и вновь протянул их коллеге, – посмотри внимательно. Гонорар солидный!

Войдя в кабинет, она сделала глоток воды.

– Ты же знаешь, я не беру дела о врачебной халатности. Займись им сам!

– Я бы с удовольствием, – с сожалением ответил юноша, – но они просят именно тебя.

Девушка села за стол и включила компьютер.

– Тогда откажи им.

Тань Сыцзэ с болью в сердце взглянул на цифры в документе, но больше ничего не сказал, просто сел напротив Цун Жун. Он долго испытующе смотрел на нее.

– Адвокат Цун, скажи, почему ты никогда не берешь медицинские дела?

– Боюсь, потому что в большинстве случаев люди погибают, – спокойно соврала Цун Жун.

– Ха! Можно подумать, что, занимаясь уголовными делами, ты никогда не сталкиваешься со смертью!

– Я не переношу запах хлорки, а по медицинским делам постоянно надо таскаться в больницу.

– Но запах морга тебя не беспокоит? Придумай что получше.

– Мой двоюродный брат – доктор, и круг его знакомых врачей очень широк. Боюсь, ему будет неловко, если мне придется судиться с кем-то из его знакомых.

– Допустим, эту отговорку я принять могу. – Тань Сыцзэ недоверчиво посмотрел на девушку. – Ты отказываешься от такого лакомого куска, поэтому должна теперь взять еще несколько дел, чтобы компенсировать мне убытки!

Цун Жун взглянула на него исподлобья.

– Несколько дней назад я столкнулась в суде со стариком Чжао. Знаешь, что он сказал о тебе?

– И что же? – заинтересовался парень.

Подражая стариковскому голосу, девушка проскрипела:

– «Цун Жун, твой партнер очень экономный и расчетливый. Ему прямая дорога в бухгалтеры, у него определенно есть потенциал». На что я ему ответила: «Господин Чжао, Тань Сыцзэ изначально был бухгалтером и только потом стал юристом».

Цун Жун ехидно усмехнулась, а Тань Сыцзэ с мрачным видом направился к выходу. Остановившись у двери, он сердито пробурчал:

– Вот и стану бухгалтером! Прямо сейчас запишусь на аттестацию!

Девушка изобразила рукой приглашающий жест. Это разозлило юношу еще больше, и он пулей вылетел из кабинета.

– Коллега! – крикнула ему вслед Цун Жун. – Через два года я планирую перейти на внесудебные дела. Я знаю, что недавно ты взялся за дело одной публичной компании. Введи меня в курс.

– Зачем тебе? Ведь женщины – адвокаты по уголовным делам пользуются большим уважением. Разве ты не замечаешь, что каждый раз, когда ты появляешься в суде, даже председательствующий приосанивается?

– Тебе не дают покоя высокие гонорары адвокатов по уголовным делам? На самом деле в уголовной практике много дел, не связанных с судебными разбирательствами, таких, например, как прошлогодний проект по предотвращению уголовно-правовых рисков на предприятии. Ты тоже заработал много денег, – приперла его к стене Цун Жун.

– Мы же партнеры. Если я зарабатываю, то и ты зарабатываешь!

– Так мы все-таки партнеры? – едко поддела его Цун Жун.

Тань Сыцзэ не нашел что возразить.

– Ты главная в нашей фирме по части уголовных дел. Что будет, если ты бросишь их вести?

– Послушай, ты сам начинал с уголовной защиты.

– Мне ни в коем случае нельзя туда возвращаться! Дорогая Цун Жун, мое маленькое сердце очень нежное, оно не выдержит контакта с темной стороной жизни. Я разочаруюсь и стану монахиней!

– Ты имел в виду монахом?

– Мне больше нравятся монахини.

Девушка не стала отвечать. Она решила прекратить этот бессмысленный разговор.

– Ты действительно хочешь перейти на внесудебные дела? – спросил Тань Сыцзэ.

Получив утвердительный ответ, он вышел, качая головой и вздыхая:

– Эх, на одну девушку-адвоката меньше…

Когда дверь кабинета закрылась, Цун Жун еще раз взглянула на тот угол стола, где лежали документы. С тех пор как она стала адвокатом, девушка ни разу не бралась за медицинские дела, и все об этом знали. На самом деле, медицинские дела – самые легкие. Медицинский персонал крайне уязвим: как перед лицом закона, так и перед обществом. Большинство пациентов выиграют дело независимо от того, произошла врачебная ошибка на самом деле или нет. Как правило, больницы готовы выплачивать деньги, лишь бы уладить конфликт. Цун Жун не может изменить систему. Но может не принимать в ней участия, потому что… Вэнь Шаоцин – врач. Он каждый день ходит по лезвию ножа, и стоит ему один раз потерять бдительность… Всякий раз, встречая медицинское дело, она всем сердцем желала, чтобы там не оказалось его имени.

Цун Жун переждала в офисе час пик и поехала домой. Остановившись на парковке своего микрорайона, она увидела машину Вэнь Шаоцина. Облокотившись на руль, девушка некоторое время бездумно смотрела на его автомобиль. Внезапно ею овладело чувство неизбежности судьбы.

Цун Жун столкнулась с Вэнь Шаоцином в супермаркете. Он искал срок годности на упаковке йогурта, а в его корзине лежало несколько пакетов с фруктами и овощами.

Девушка встречала множество молодых талантов, в основном мужчин, которые были непревзойденными специалистами в своей области, но понятия не имели, как вести домашнее хозяйство.

Вероятно, Вэнь Шаоцин зашел сюда после работы: одет он был не по-домашнему, в отличие от предыдущих их встреч.

Цун Жун колебалась, не зная, что ей делать. Парень поднял глаза.

Теперь оставалось только стиснуть зубы и подойти:

– Привет…

Девушка подняла руку, но тут же замялась, не зная, как обратиться к молодому человеку.

Профессор Вэнь? Такое обращение его старит.

Или называть его наставником, как это делает Чжун Чжэнь? Звучит немного странно.

Просто Вэнь Шаоцин? Кажется, это невежливо.

Поколебавшись несколько секунд, она решительно продолжила:

– Доктор Вэнь!

Глаза собеседника округлились от удивления. Затем, улыбнувшись, он ответил ей в тон:

– Какое совпадение, адвокат Цун.

Девушка немного смутилась. Должно быть, он нарочно дразнит ее.

Адвокат Цун! Но ведь я и есть адвокат Цун! Все правильно!

Цун Жун отвернулась и стала выбирать йогурт. Оглядевшись, она обнаружила, что последнюю оставшуюся бутылку ее любимой марки держал в руках Вэнь Шаоцин.

Помимо повышенной внимательности к деталям, у девушки также наблюдалось обсессивно-компульсивное расстройство, пусть и в легкой форме. Она не могла пить йогурт другой марки. Небрежно взяв первую попавшуюся бутылку, она с напускной непринужденностью протянула ее Вэнь Шаоцину.

– Вот этот йогурт тоже вкусный.

Тот молча взглянул на нее, взял бутылку и положил в корзину вместе с предыдущей.

– Возьми одну бутылку, йогурт быстро портится, – попыталась выкрутиться Цун Жун.

Юноша снова протянул ей вторую бутылку, но она не стала ее брать.

– Что случилось? – удивился он.

– Я хочу этот. – Цун Жун указала на корзинку.

Вэнь Шаоцин взглянул на нее с умилением и улыбнулся.

– Ого! Вот это ты придумала!

Цун Жун резко выхватила из корзины бутылку, развернулась и пошла к кассе. Вэнь Шаоцин последовал за ней.

Выйдя из супермаркета, он увидел, как девушка забирает чемодан из камеры хранения. Мягкая улыбка все еще играла на его губах.

– Больше не ночуешь в офисе?

– Отключили отопление на ночь, стало слишком холодно.

Парень вдруг рассмеялся.

– Поужинаем вместе?

Эта улыбка была настолько чарующей, что Цун Жун последовала за ним, не возражая, и только возле двери, пока он возился с замком, ей вдруг захотелось развернуться и уйти.

Зимой рано темнеет. Как только дверь открылась, из темноты квартиры к порогу метнулась тень. Девушка тут же спряталась за спину Вэнь Шаоцина.

Тот мягко улыбнулся, включил свет и ласково потрепал питомца за ухом.

– Он хороший мальчик, не кусается.

– Я знаю, что он не кусается… – бросила Цун Жун, все еще вжимаясь в угол у двери.

Вэнь Шаоцин слегка кашлянул, сдерживая усмешку.

– Жан-Иди-Прочь, поиграй на балконе.

Цун Жун посмотрела в окно: дул сильный ветер.

– Пусть останется здесь, на балконе довольно холодно…

– Уверена? – Парень посмотрел на нее с удивлением.

– Пусть пойдет в кабинет, – сквозь зубы процедила девушка.

Вэнь Шаоцин принялся готовить. Через какое-то время девушке стало неудобно просто стоять и смотреть. Тогда она вспомнила медицинские рукописи, которые видела у Чжун Чжэня, и решила пойти в кабинет, чтобы скоротать время, но вовремя спохватилась: туда отправили пса. Ей оставалось только сидеть на диване в гостиной и скучать.

Цун Жун размышляла, прилично ли сидеть и ждать еды и не сочтет ли ее Вэнь Шаоцин обжорой, когда внезапно завибрировал мобильный телефон, лежавший рядом на журнальном столике. Девушка не могла не прочесть имя, которое беспрерывно мигало на экране: «Цинь Чу». Догадавшись, кто звонит, она сперва почувствовала себя еще более неловко, затем подумала, что в больнице могут быть неотложные случаи, и громко крикнула:

– Телефон! Тебе звонит коллега!

– Принеси сюда.

Как только Цун Жун взяла телефон, рядом возник пес и плотоядно уставился на нее.

Девушка испугалась и поторопилась на кухню, подсознательно чувствуя, что оставаться рядом с Вэнь Шаоцином будет безопаснее.

Хозяин квартиры вытер руки и ответил на звонок. Девушка не слышала, что ему сказали, но он ответил:

– Не получится. Я уже готовлю.

Женский голос в трубке, смеясь, сказал еще что-то, и Вэнь Шаоцин, прежде чем ответить, пристально взглянул на Цун Жун.

– Не получится. У меня друг в гостях, будет неудобно.

Затем быстро отключился, передал трубку Цун Жун, вымыл руки и вернулся к готовке.

Она отметила, что Вэнь Шаоцин был отчужденно вежлив с Цинь Чу. Похоже, предположение Чжун Чжэня не оправдывалось.

– Тебе надо вернуться в больницу? – осторожно спросила девушка.

– Нет, коллега звала поужинать. Когда услышала, что я готовлю, захотела прийти в гости. Я отказал.

Закончив объяснять, он вдруг спросил:

– Откуда ты знаешь, что Цинь Чу – моя коллега?

– Э… – Она немного помедлила, но не смогла придумать ничего стоящего, поэтому ответила как есть: – Мне сказал Чжун Чжэнь.

– Зачем он тебе это сказал?

– Мы просто болтали. Он сказал, что ты очень хорошо владеешь скальпелем, и упомянул ваш больничный рейтинг, в котором ты – первый, а Чу – вторая.

– Вы часто говорите обо мне? – Вэнь Шаоцин напрягся.

– Конечно нет.

Цун Жун хотелось поскорее сменить тему, и тут она обнаружила, что Жан-Иди-Прочь недобро уставился на нее. Девушка приблизилась к Вэнь Шаоцину.

– Что с ним?

Некоторое время он переводил взгляд с девушки на пса и обратно.

– Похоже, ты… лишила его работы, ведь обычно он приносит мне телефон.

Девушка потеряла дар речи. Она нечаянно стала соперницей собаки в борьбе за благосклонность хозяина.

Вэнь Шаоцин выключил конфорку и принялся раскладывать блюда по тарелкам.

– В большинстве случаев пес набрасывается, чтобы поиграть, а это значит, что он помнит тебя. Это своего рода признание. А еще он любит баловаться. Ему показалось забавным, что ты испугалась, когда он впервые бросился к тебе. Ты заметила, что с того дня он каждый раз повторяет этот трюк, когда видит тебя? Если ты перестанешь бояться или по крайней мере не будешь этого показывать, он потеряет интерес.

Цун Жун смотрела то на пса, то на его хозяина. Ей постоянно казалось, что в словах Вэнь Шаоцина есть скрытый смысл, который надо разгадать.

Пока девушка раздумывала, он накрыл на стол и пригласил ее сесть:

– Давай ужинать.

В этот раз Вэнь Шаоцин показался ей немного… странным. Раньше она не обращала на это внимания.

Показав на палочки для еды, она спросила:

– Никогда не видела такого узора. Где ты их купил?

Он подал ей тарелку супа и непринужденно ответил:

– Купил обычные палочки в супермаркете, а узор вырезал сам.

Теперь Цун Жун убедилась, что его навыки владения ножом действительно превосходны. Настолько, что от нечего делать он вырезал узоры на палочках.

Продолжая мысленно изумляться, она взяла палочки и принялась за еду. Но все мысли исчезли, как только она положила в рот первый кусок.

– Какой вкусный баклажан!.. Как ты его приготовил?.. М-м-м… батат потрясающий!.. А ребрышки какие аппетитные! Разве что соус чересчур острый… Я не люблю острое.

Палочки Цун Жун оживленно мелькали над столом. Куда делся ее обычный сдержанный и серьезный вид? Вэнь Шаоцин долго смотрел на гостью и немного в замешательстве произнес:

– Почему я раньше не знал, что ты такая любительница поесть?

Есть два типа любителей поесть: одни едят все без разбору, для них нет невкусной пищи, а другие крайне придирчивы в еде и ничем себя не выдают, но как только им в рот попадает что-то вкусное, их глаза загораются, выдавая тайное пристрастие. Цун Жун относилась ко вторым.

Она замерла и начала оправдываться:

– На самом деле я не такая… Помнишь, у меня недавно болел зуб? Мне пришлось долго пить рисовый отвар. К тому же я не умею готовить. Меню всех соседних кафе перепробовала, надоело. А уж поесть домашнюю еду мне и вовсе удается крайне редко, так что не обращай внимания.

Упоминание о зубе заставило Вэнь Шаоцина кое-что вспомнить. Отложив палочки, он торжественно сказал:

– Мы знаем друг друга уже довольно много лет. Раз мы теперь соседи, может, нам стоит подружиться?

У девушки пересохло в горле.

– Мы и правда давно знакомы, но почти не общались. Сколько раз мы встречались? Можно пересчитать по пальцам. Мы почти ничего друг о друге не знаем.

– Ты избегаешь меня, потому что плохо знаешь? – уточнил он.

– Вовсе нет, – возразила Цун Жун.

Вэнь Шаоцин пропустил ее слова мимо ушей.

– Как будто я не знаю, что нравлюсь тебе, – продолжил он. – Не вижу в этом ничего постыдного или позорного…

Юноша задел Цун Жун за живое, и она тут же рассердилась:

– Замолчи! Не начинай снова!

Только сейчас до девушки дошло, что это был не просто ужин, а грандиозная западня.

Вэнь Шаоцин невозмутимо начал нести медицинскую чушь:

– Обычно пациенты проходят пять психологических стадий, прежде чем принять свою болезнь. Точно так же, как ты не можешь признать, что любишь меня.

Цун Жун покраснела.

– Не люблю я тебя!

Он приподнял брови.

– Первая стадия – это период отрицания, отказ принять факты.

– Что за ерунда! – громко крикнула Цун Жун.

Вэнь Шаоцин, несказанно довольный ее реакцией, продолжил:

– Второй этап – стадия гнева. В основном проявляется в виде вспышек злости и выплескивания эмоций на близких.

– Ладно, беру свои слова назад, я ничего не говорила. – Цун Жун примирительно подняла руки.

– Стадия компромисса, – кивнул Вэнь Шаоцин. – Пациенты, которые принимают факты, становятся дружелюбнее.

Она закрыла лицо руками, не в силах произнести ни слова.

Молодой человек продолжил:

– Стадия депрессии. Пациенты испытывают сильное чувство разочарования, что проявляется такими реакциями, как грусть, тоска и молчание.

Девушка глубоко вздохнула, безразлично взглянула на Вэнь Шаоцина и встала.

– Говори что хочешь. А я уже поела и устала, так что пойду домой.

Вэнь Шаоцин посмотрел на нее и подытожил:

– На последней стадии пациент в целом принимает реальность, ищет уединения и его клонит в сон.

– Ты закончил?

– Отдельные пациенты демонстрируют временное улучшение, пытаясь до последнего все отрицать.

Цун Жун охватило чувство полного бессилия. Куда делось ее красноречие, которым она блистала в судах? Еще в школе ей не было равных в дебатах. Мышление ее отличалось ясностью, быстротой и логикой. Почему же сейчас она не в силах была выпутаться из сетей этого хирурга?

В чем Вэнь Шаоцин был однозначно прав, так это в том, что ей нужно успокоиться. Тогда ему наскучит ее дразнить. Будь то Жан-Иди-Прочь или Вэнь Шаоцин, совет применим в обоих случаях.

Успокоившись, Цун Жун быстро вернулась к обеденному столу, взяла палочки и продолжила есть.

В дальнейшем, что бы ни говорил Вэнь Шаоцин, она не вступала в спор, отвечая лишь улыбкой и молчанием.

Вэнь Шаоцин, в свою очередь, руководствовался принципом «не добивай лежачего», поэтому ужин закончился спокойно.

Цун Жун, утверждавшая, будто не любит острое, прикончила тарелку ребрышек с перцем чили, выпила стакан воды, высунула язык и с шумом втянула воздух, чтобы охладить нёбо.

Вэнь Шаоцин не удержался от смеха: Цун Жун стала похожа на Жана-Иди-Прочь. Он подозвал пса и скомандовал:

– Высунь язык, дай я сравню.

Пес сразу же вывалил язык. Хозяин посмотрел на Жана-Иди-Прочь, затем на девушку и рассмеялся еще громче:

– Один в один!

Девушка повернула голову набок и закатила глаза. В этот момент она совсем не походила на хладнокровного адвоката. Заметив, что юноша поднялся и принялся убирать со стола, она поймала его за руку:

– Давай я помою. Ты ведь готовил, разве будет честно, если и прибираться придется тоже тебе?

Пока она возилась с посудой, Вэнь Шаоцин помыл и нарезал фрукты. Цун Жун ожидала, что он положит фрукты в тарелку, но парень достал из шкафчика что-то похожее на поднос и подключил его к сети. Потом достал только что купленный йогурт из холодильника, перелил его в чашку, высыпал туда же фрукты, добавил сухофруктов и наконец вылил все это на поднос.

Девушка наклонилась, чтобы рассмотреть поближе.

– Что это?

Он равномерно распределил йогурт лопаткой.

– Разве ты не видела таких? Это фризер для приготовления йогуртового мороженого.

– Йогуртовое мороженое! – У Цун Жун загорелись глаза. – Я его обожаю, но зимой оно не продается.

Вэнь Шаоцин несколько секунд подождал, пока йогурт не загустеет, затем посыпал его семенами кунжута.

– Больше не покупай готовый йогурт с фруктами, лучше бери обычный и сама добавляй любые плоды.

– О-о! – рассеянно протянула Цун Жун.

– «О-о» означает «Я даже не собираюсь делать то, что ты сказал»? – как бы между прочим заметил юноша.

– Кхэ… – девушка кашлянула, – я не люблю фрукты.

– По правде сказать, большинство людей, которые говорят, что не любят фрукты, на самом деле просто слишком ленивы, чтобы мыть их или чистить.

«Возмутительно, – подумала Цун Жун. – Какой же у него ядовитый язык!»

Молодой человек щедро зачерпнул комковатый йогурт, переложил в аккуратную чашку и, улыбаясь, передал ее Цун Жун.

– Извини. Я повидал много пациентов, слышал много оправданий, поэтому и пришел к такому выводу.

Цун Жун посмотрела на угощение, но не взяла.

Руки у Вэнь Шаоцина были красивые, но не женственные. В его длинных ухоженных пальцах с выделяющимися костяшками было что-то грубоватое – возможно, из-за того, что ему постоянно приходится держать скальпель.

Она не могла противостоять искушению вкусно поесть, и Вэнь Шаоцин словно играл с ней в «Кнут и пряник». Никому другому она не позволила бы так с собой обращаться. Но и отказаться от «сладких свиданий», которые устраивал Вэнь Шаоцин, была не в силах.

– Не будешь? – Вэнь Шаоцин снова предложил ей десерт. – Нет ничего постыдного в том, чтобы быть любителем поесть. Тяга к вкусной еде – это естественно. Как и тяга к другому человеку.

Она не пошевелилась, но и он не убирал руку, продолжая протягивать ей чашку мороженого.

Во-первых, Вэнь Шаоцин вкусно готовит. Во-вторых, он хорош собой. Цун Жун все-таки пришлось признать два этих очевидных факта.

Нахмурившись, она взяла чашку с мороженым.

Тогда молодой человек быстро приготовил еще одну порцию, наклонился к своему питомцу и положил лакомство в его миску. Потом он тщательно помыл фризер и принялся за посуду, которую девушка еще не успела ополоснуть.

Десерт получился очень вкусным, и Цун Жун ела с большим удовольствием.

Когда она увидела, что юноша моет посуду, она тут же воскликнула:

– Погоди! Давай я, мы же договорились.

Но он не согласился и серьезным тоном сказал:

– Разве ты не знаешь, что большинство врачей одержимы чистотой?

– Знаю, – растерялась девушка.

Вэнь Шаоцин окинул взглядом миски и палочки для еды.

– Медикам может быть не по себе от мысли, что чужие моют плохо, поэтому они предпочитают мыть сами. Может, слышала?

Она смущенно поставила чашку на стол и вытерла руки.

– Кажется, слышала…

Увидев, как Цун Жун послушно отошла в сторону, молодой человек довольно рассмеялся:

– Но сейчас причина в другом.

– А в чем? – в замешательстве спросила она.

– Ты для меня не чужая.

И он мокрым пальцем начертил в воздухе круг, в который заключил Цун Жун и своего питомца. С кончика его пальца скатилась капля воды и упала ей на руку. Девушка, задумчиво наклонив голову, смотрела, как капля соскользнула в самую середину ее ладони.

Она быстро сжала кулак, будто хотела что-то схватить, и ощутила под пальцами влагу. Внезапно до нее дошел смысл слов, сказанных хозяином квартиры, и сердце ее забилось сильнее.

Цун Жун нисколько не разозлилась из-за того, что Вэнь Шаоцин определил ее в одну компанию с собакой. Она взглянула на Жана-Иди-Прочь. Тот лежал на полу и с аппетитом ел йогурт. Ей показалось, что в этот момент они и впрямь были поразительно похожи.

В воздухе повисло неловкое молчание. Вэнь Шаоцин как раз закончил мыть посуду. Он не спеша вытер руки и посмотрел на нее.

Девушка глубоко вздохнула. Неужели он никогда не смущается? Мог бы и помедленнее мыть!

Ее сердце затрепетало под его пристальным взглядом. Цун Жун натянуто улыбнулась и поспешила сменить тему:

– Ты тоже любишь йогуртовое мороженое?

Профессор кивком указал на своего питомца.

– Это Жан-Иди-Прочь любит, вот я ему и готовлю.

Цун Жун в недоумении застыла над чашкой с мороженым, раздумывая, продолжать ей есть или нет. Она для него – второй питомец?

Туманные намеки Вэнь Шаоцина привели ее в полное смятение. Девушка доела свое мороженое и поспешила домой.

Несколько дней они жили вполне мирно, и Цун Жун подумала, что соседствовать с Вэнь Шаоцином будет не так уж и трудно.

Иногда ранним утром девушка встречалась с ним в лифте, когда он возвращался с утренней пробежки. Если поздно просыпалась, то видела, как он шел с ночной смены. Порой они случайно встречались по пути домой после работы. А если она задерживалась в офисе допоздна, то сталкивалась с ним, когда он выгуливал собаку. Они продолжали видеться в супермаркете. Даже в выходные непременно где-нибудь натыкались друг на друга. И каждый раз, выходя из дома, она машинально бросала взгляд на соседнюю дверь, гадая, у себя он или уже ушел. А может, сейчас откроет дверь и выйдет?

Он был почти как обычный сосед… о котором она, правда, слишком много думала.

Привычка – страшная вещь. Достаточно недели, чтобы она появилась. Привыкнув с кем-нибудь постоянно видеться, невольно испытываешь тревогу, когда этот человек внезапно исчезает.

Цун Жун не видела Вэнь Шаоцина уже несколько дней. Из-за двери напротив не доносилось ни звука. Так как спрашивать напрямую у Чжун Чжэня она не осмеливалась, то сочла необходимым подавить свое любопытство.

И если с любопытством она еще могла совладать, то контролировать свое пристрастие к еде, приготовленной Вэнь Шаоцином, было гораздо труднее.

Наступили выходные. Цун Жун собиралась спуститься вниз и где-нибудь перекусить. К своему удивлению, она обнаружила, что дверь напротив приоткрыта и из-за нее раздается лай Жана-Иди-Прочь.

Она, не задумываясь ни на секунду, подошла и постучалась. Затем осторожно отворила дверь и увидела мужчину с женщиной, которые молча сидели напротив пса и кормили его. По довольной морде Жана-Иди-Прочь стало ясно, что они знакомы.

Пара выглядела необыкновенно гармонично: мужчина благороден и галантен, а женщина нежна и грациозна.

Услышав шаги, незнакомцы и собака разом повернулись к ней. Цун Жун слегка откашлялась и спросила:

– Простите, а Вэнь Шаоцин дома?

Пес, завидев девушку, радостно бросился ей навстречу. Но она жестом остановила его в нескольких шагах от себя:

– Нет, нет! Пожалуйста, не приближайся ко мне! Я поняла, что ты узнал меня.

Сяо Цзыюань встал и поздоровался:

– Вэнь Шаоцина нет дома, я его двоюродный брат, а это моя жена. Он сейчас на карантине, поэтому попросил нас кормить его собаку.

Цун Жун опешила. Она-то думала, что он просто уехал в командировку.

– На карантине? Но почему?

– А вы?.. – спросил мужчина вместо ответа.

– Я… – Девушка замялась, потом быстро выпалила: – Его соседка.

На лице Сяо Цзыюаня проскользнула понимающая улыбка.

– Соседка?

– Да! – Девушка уверенно кивнула.

Она ведь действительно живет напротив Вэнь Шаоцина – это вполне соответствует определению соседки!

К счастью, мужчина больше не задавал вопросов.

– Позавчера Вэнь Шаоцин оперировал пациента с гепатитом В. Во время операции он поранил руку, есть риск заражения, поэтому его вакцинировали и закрыли на карантин, чтобы понаблюдать.

Цун Жун нахмурилась, потом улыбнулась паре и быстро попрощалась. Но не успела она пройти несколько шагов, как вдруг Сяо Цзыюань окликнул ее:

– Извините, можно попросить вас об одном одолжении? Дело в том, что мы живем довольно далеко отсюда, к тому же нам надо на работу, а добираться сюда крайне неудобно. Вы не согласитесь приходить каждый день и кормить Жана-Иди-Прочь? Ключ я бы вам оставил.

Девушка задумалась.

– Ладно, – «великодушно» согласилась она. – Но разве вам не страшно оставлять ключ у совершенно незнакомого человека?

Сяо Цзыюань улыбнулся.

– А почему вы доверяете двум незнакомым людям? – спросил он в ответ. – Вдруг мы вовсе и не родственники Вэнь Шаоцина, а обычные грабители?

Цун Жун посмотрела на Жана-Иди-Прочь, который сидел перед гостями и радостно вилял хвостом. Ну разве можно найти охранника надежнее?

– Вообще-то, грабители не носят изготовленные на заказ шерстяные пальто.

Девушка с улыбкой кивнула на их вещи, оставленные на спинке дивана. Затем посмотрела на женщину, которая излучала спокойствие и нежность и до сих пор не сказала ни слова.

– А у вас в волосах очень красивая заколка, – продолжила Цун Жун, обращаясь к ней. – Это ведь подарок на помолвку? Между прочим, очень щедрый. Должно быть, стоит намного дороже этой квартиры?

Так о какой же краже со взломом может идти речь? Даже если всю жизнь грабить квартиры, вашего благосостояния не наживешь.

Цун Жун взглянула на кольцо на левой руке женщины, затем перевела взгляд на левую руку ее спутника – у того кольцо отсутствовало. Догадавшись, что к чему, девушка добавила:

– Говорите, что это ваша жена. Но вы ведь еще не расписались? Кстати, ваше обручальное кольцо совершенно уникальное.

Женщина рассмеялась и обменялась взглядом со спутником.

– Простите, вы… юрист?

Цун Жун как раз протянула руку за ключом, но, услышав вопрос, так и застыла.

– А как вы узнали?

Они снова взглянули друг на друга и улыбнулись.

– Просто угадали.

Девушка все же обратила внимание, что переглянулись они как-то по-особенному. Пара явно что-то скрывала, но Цун Жун не стала задавать вопросов и вскоре, попрощавшись, ушла домой. Разве что лицо двоюродного брата Вэнь Шаоцина ей показалось очень знакомым.

Когда дверь закрылась, Суй И с улыбкой спросила у Сяо Цзыюаня:

– Это та самая… которая любит врачей, а не адвокатов?

Он подтвердил ее догадку.

– Ты когда-нибудь видела, чтобы кто-то так сильно волновался за соседа, услышав, что тот, возможно, заразился гепатитом? Когда Вэнь Шаоцин попросил нас заботиться о его собаке, он также просил передать ключ соседке, если мы ее встретим. Как думаешь, почему?

– Почему?

– Я думаю, это хитрый обходной маневр.

– Выходит, именно такой тип девушек нравится Вэнь Шаоцину.

– Не только ему одному. Может, нам предупредить Линь Чэня, что они теперь соседи?

– Уважаемый Сяо Цзыюань, ну и коварный же вы тип! – не удержавшись, пожурила его Суй И.

Цун Жун и не подозревала, что стала предметом обсуждения. Вернувшись домой, она позвонила брату и прямо спросила о Вэнь Шаоцине. Голос Чжун Чжэня звучал весьма удрученно.

– Того пациента оперировали экстренно, и он даже не предупредил, что у него гепатит. Все выяснилось только после операции. Хорошо, что можно сразу вакцинироваться. Но все равно надо понаблюдать за профессором пару дней, чтобы выяснить, заразился он или нет.

– Все так серьезно? А не ты ли с утра до вечера восхищался его мастерством? Как он мог взять и пораниться?

Голос брата внезапно стал строгим.

– Представь себе: у хирурга операции днями и ночами, иногда он торчит в операционной по десять часов, а руки дрожать не должны. Во время процесса кто-нибудь из медперсонала, случается, ранится или иглой, или скальпелем – это обычное явление.

У Цун Жун стало тяжело на сердце. При встрече Вэнь Шаоцин всегда выглядел спокойным и расслабленным. Она и не думала, что он каждый день так рискует.

Молчание сестры насторожило Чжун Чжэня.

– На самом деле все не так страшно. При желании наставник Вэнь может вернуться домой, потому что он живет один. Возможно, ему сейчас просто удобнее жить в больнице. Ты не переживай так сильно.

Цун Жун хотела было возразить, что нисколько не переживает, но почувствовала, что на это у нее нет сил. Вспомнив о Жане-Иди-Прочь, она спросила:

– Ты знаешь, что у твоего наставника есть собака самоед? Может, знаешь, что он любит?

Чжун Чжэнь тут же торжествующе щелкнул пальцами, достал записную книжку, пролистал до нужной страницы и начал подчеркнуто выразительно читать:

– Глава о домашнем животном из базовой информации о Вэнь Шаоцине, красавчике № 1 из университетской клиники. Порода: самоед. Имя: Жан-Иди-Прочь. Прозвище: Пошел вон. Возраст: 2 года. Любимая еда: йогурт. Любимый фрукт: дыня. Любимая игра: ловля мяча. Любимая игрушка…

Сестра прервала его на полуслове:

– Ладно, ладно, хватит читать! Что за бред? Где ты это взял?

Брат как ни в чем не бывало ответил:

– Это вся известная информация о наставнике. У каждой представительницы женского пола, работающей в клинике, есть по экземпляру. Врачи и медсестры, влюбленные в профессора Вэня, идут обходным путем и начинают именно с его питомца – изучают способы угодить псу!

Из всего перечисленного девушка запомнила только то, что Жан-Иди-Прочь любит йогурт. Кажется, их вкусы очень похожи.

Чжун Чжэнь хитро спросил:

– Эй, ты тоже решила завоевать профессора обходным путем?

Цун Жун сперва не знала, что ответить, потом резко отрезала:

– Нет, я в эти игры не играю.

К ее удивлению, брат согласился.

– Правильно! Лучше подождать, пока не представится возможность получше.

Девушка тут же отвлеклась, открыла мессенджер, но после долгих размышлений закрыла его. Поздно вечером она пошла дать псу воды и нашла его сидящим прямо у входа. Стоило ей открыть дверь, как пес сразу выбежал в коридор, присел на задние лапы и уставился на нее.

– Хочешь пойти поиграть? – удивленно спросила Цун Жун.

Пес продолжал пристально смотреть на нее, и девушка стала рассуждать вслух:

– Уже слишком поздно, да и на улице очень холодно. Зачем выходить? Ты родом из Сибири, а я нет. Я вообще не люблю холод.

Пес вдруг забежал обратно в квартиру, открыл дверцу стоявшего у входа шкафа и вернулся с ошейником и поводком во рту. Положив их перед девушкой, он высунул язык и уставился на нее с прежним упрямством.

Ей ничего не оставалось, как узнать у хозяина собаки, что делать. Девушка взяла телефон, чтобы сделать снимок, и, как только она щелкнула, пес внезапно наклонил голову. Цун Жун взглянула на фотографию. Жан-Иди-Прочь улыбался во всю пасть и выглядел так забавно, что она даже умилилась. Потом фото попало Вэнь Шаоцину в «Вичат» с припиской: «Твой двоюродный брат попросил меня позаботиться о Жане-Иди-Прочь. Вот, взгляни. С ним надо погулять?»

Вэнь Шаоцин тут же отправил голосовое сообщение: «Да. Он приучен справлять нужду на улице. Возьми, пожалуйста, газету из шкафа у входа, чтобы собрать и выкинуть „следы жизнедеятельности“ в мусорное ведро».

Представив себе эту сцену, девушка рассердилась. Странным образом ее симпатия к собаке улетучилась, и она недовольно набрала ответ на телефоне: «Почему ты не приучил его пользоваться туалетом?»

«Я пытался, но не получилось», – последовал ответ.

Девушка не смогла удержаться от колкости и написала: «В таком случае я буду брать почасовую оплату по стандартному адвокатскому тарифу».

Перед тем как выйти на улицу, Цун Жун открыла окно – проверить температуру снаружи. Зимними вечерами бывает довольно холодно, особенно когда дует ветер. Она надела пуховик, укуталась в шарф и вместе с собакой спустилась вниз.

Оказавшись на улице, девушка сразу пожалела о принятом решении. Получалось, что вовсе не она выгуливала собаку, а собака ее. Жан-Иди-Прочь, видимо, так давно не выходил из дома, что сразу понесся со всех ног куда глаза глядят. Вытянув шею, он мчался по двору как сумасшедший. А Цун Жун, схватившись за поводок, еле поспевала за ним и только чудом не переломала ноги. С трудом достав телефон, она на бегу задыхающимся голосом записала аудиосообщение: «Я ошибалась. Мне нужна оплата в тройном размере!»

Прослушав сообщение, Вэнь Шаоцин рассмеялся. Голос девушки временами сливался с шумом ветра и впервые звучал не так сухо и отстраненно, как обычно, а более живо, в нем слышалось неподдельное раздражение. В конце сообщения он услышал задорный лай Жана-Иди-Прочь. По всей видимости, эти двое неплохо ладили.

Сяо Цзыюань положил обратно апельсин, который держал в руке, и укоризненно сказал:

– Ты еще можешь смеяться? В такое-то время?

Вэнь Шаоцин убрал телефон.

– А у тебя куча свободного времени, чтобы навещать меня?

Теперь уже рассмеялся брат.

– Не обольщайся. Сегодня моя Аи работает в ночную смену, и я принес ей суп, а к тебе по пути заглянул.

В ответ Вэнь Шаоцин тоже засмеялся. Продолжая рассеянно вертеть в руках фруктовый ножик, он вдруг ни с того ни с сего спросил:

– Что ты думаешь о ней?

Сяо Цзыюань перевел взгляд с экрана телевизора на его лицо.

– О ком? О твоей соседке? Не обратил особого внимания. Для меня существует только моя Аи.

Вэнь Шаоцин расстроенно швырнул ему апельсин.

– Ты не мог не догадаться, кто она на самом деле.

– Похоже, она юрист, – задумчиво ответил брат, поймав апельсин. – Образованная, независимая, рассудительная – одним словом, крутая. Видит вещи не так, как обычные девушки. Она ведь адвокат по уголовным делам? Вероятно, не лезет за словом в карман. В будущем вас ожидают весьма бурные и даже эффектные ссоры.

Вэнь Шаоцин недовольно дернул уголком рта.

– Мы не будем ссориться.

– Да брось ты. – Сяо Цзыюань взглянул на него искоса. – А Линь Чэнь знает, что вы теперь соседи?

– Я сказал бы ему, но он не выходит на связь. – Вэнь Шаоцин нахмурил брови. – Почему ты всегда упоминаешь о нем?

Тонкая лента апельсиновой кожуры выскользнула из рук Сяо Цзыюаня, и он не спеша ответил:

– Линь Чэнь и Аи дружат с детства. Она из числа тех, кто ценит старых друзей. Естественно, Аи понимает, что сердцу не прикажешь и невозможно заставить Цун Жун полюбить ее друга. Кроме того, Линь Чэнь все время скитается где-то за границей, вот она и волнуется за него.

Вэнь Шаоцин удивленно цокнул языком.

– Твоя собственная жена волнуется за другого мужчину. Хм. Министр Сяо действительно человек широких взглядов.

Вэнь Шаоцин рос добрым и безобидным мальчиком, но они с двоюродным братом с детства развлекались тем, что подтрунивали друг над другом и слегка подкалывали. Несмотря на внешнюю несхожесть – один сдержан и невозмутим, другой начитан и утончен, – оба они были весьма остры на язык.

Сяо Цзыюань нисколько не рассердился и с улыбкой ответил:

– Да, моя жена всегда придавала большое значение родственным чувствам. Может быть, твоя соседка тоже испытывает родственное чувство к Линь Чэню. Слышишь, не жена и не девушка, а соседка.

Вэнь Шаоцин даже замер и перестал чистить апельсин, но благоразумно промолчал.

Сяо Цзыюань, похоже, и не собирался останавливаться.

– Твоя жизнь будет похожа на кромешный ад. Знаешь, в чем хороши юристы? Им нет равных в затяжных спорах. Они прекрасно умеют находить бреши в обороне, давить на болевые точки и подрывать аргументы противника исподтишка. Их опыт в общении бесконечно велик и разнообразен, они четко знают, когда атаковать, а когда лучше отступить. Во время спора их действия всегда точны. Доктору Вэню попросту не хватит мастерства тягаться с ней. Ты столкнулся с достойным соперником.

Вэнь Шаоцин задумался, но вскоре понял, что на самом деле Цун Жун не такая. Наоборот, она была очень нежной и милой, при встрече всегда стеснялась и краснела. И он сразу развеселился.

Вспыхнувшая в его глазах радость не ускользнула от внимания брата.

– Улыбаешься? – усмехнулся он. – Ты же на карантине, не понимаю, чему ты так радуешься.

Но Вэнь Шаоцин пропустил его слова мимо ушей.

– Сяо Цзыюань, ты постарел и не понимаешь душевного состояния влюбленных.

Брат не замедлил отшутиться:

– Ты хотел сказать, одного безответно влюбленного? Не забывай, адвокат весьма строго и четко провела границу, определив тебя как простого соседа.

Но Вэнь Шаоцин и бровью не повел.

– Когда-то Суй И говорила, что ты всего лишь ее старший соученик, а теперь вы живете вместе.

Как только Сяо Цзыюань услышал имя любимой, его глаза заискрились радостью. Вэнь Шаоцин тут же прогнал его из палаты.

Тем временем адвокат Цун, которую они так долго обсуждали, сидела на скамейке и тяжело дышала. В руке у нее был йогурт, только что купленный в супермаркете. Она помахала банкой перед носом Жана-Иди-Прочь:

– Хочешь есть?

Он гавкнул. Цун Жун открыла баночку и поставила ее перед ним. Видя, с каким аппетитом пес принялся за угощение, девушка вздохнула:

– Твой хозяин на карантине, а тебе хоть бы хны.

Жан-Иди-Прочь так жадно уплетал йогурт, что испачкал всю морду. Когда он доел, девушка встала.

– Ладно, – сказала она, – раз ты поел, то пойдем домой!

Цун Жун привела пса обратно и наполнила его миски кормом и водой. Затем, уходя к себе домой, вдруг остановилась у двери:

– Выключить свет или оставить?

Пес гавкнул, но она не поняла его.

– Да? Или нет?

Она выключила свет, потом снова быстро включила и внимательно посмотрела на Жана-Иди-Прочь. Но глупый пес просто молча таращился на нее.

Девушка подумала немного и решила:

– Я лучше выключу свет. Ради экономии энергии и защиты окружающей среды. До завтра, Жан-Иди-Прочь!

Вечером, когда Цун Жун сидела на диване и смотрела телевизор, она вдруг увидела в выпуске новостей двоюродного брата Вэнь Шаоцина. Вот почему его лицо показалось ей знакомым!

Он так молод и уже занимает высокий пост в правительстве. Впрочем, немудрено: ведь он из родовитой семьи. А его двоюродный брат Вэнь Шаоцин? Разумеется, он тоже не из простых.

И девушка вдруг осознала, что, кроме имени и профессии, не знает о Вэнь Шаоцине практически ничего. В глубине сердца шевельнулось слабое чувство разочарования и досады.

Она тут же открыла «Вичат» и нажала на голосовое сообщение от Вэнь Шаоцина. Снова зазвучал знакомый голос, низкий и очень приятный, с нотками радости. Судя по настроению, карантин его не слишком удручал.

Цун Жун завороженно прослушала сообщение несколько раз, потом, опомнившись, открыла раздел «Моменты». Вэнь Шаоцин редко публиковал здесь что-либо, и большинство постов были связаны с его питомцем. Она быстро пролистывала ленту вниз, пока внезапно не остановилась.

Девушка добралась до самой первой публикации, сделанной несколько лет назад, – фото с короткой подписью: «Я скучаю по ней».

Снимок был размытым, и толком разглядеть запечатленную на нем девушку не удавалось. Казалось, фото было сделано тайком.

Вэнь Шаоцин был зарегистрирован в «Вичате» под очень странный никнеймом, похожим на название лекарства, Цун Жун даже как-то спрашивала об этом Чжун Чжэня. Он объяснил, что это действительно название лекарства, которым лечат гиперурикемию с симптомами подагры. Тогда она даже не придала этому значения: не было ничего удивительного в том, что врач решил использовать название препарата в качестве ника.

И только сейчас она уловила скрытый смысл. Название лекарства звучало как фраза «Я скучаю по ней». Она вспомнила слова Чжун Чжэня о том, что Вэнь Шаоцину кто-то нравится. Может быть, эта девушка на фото?

Настроение Цун Жун моментально испортилось.

По мере приближения Рождества погода становилась все холоднее. Каждое утро, перед выходом на работу, Цун Жун кормила Жана-Иди-Прочь, а вечером выводила его на прогулку. Иногда она задавала вопросы Вэнь Шаоцину в «Вичате» и постоянно беспокоилась, не заразился ли он на самом деле. Дни летели очень быстро, и девушке иногда казалось, что она вернулась в те времена, когда Вэнь Шаоцина не было рядом вовсе.

В пятницу Цун Жун снова была завалена работой, так что она и не заметила, как наступил вечер. Закончив разбирать материалы, девушка подняла голову и увидела, что осталась в офисе совсем одна. Во всем огромном деловом районе только в ее кабинете все еще горел свет. Внезапно ее охватило горькое чувство одиночества, на плечи тяжелым камнем навалилась усталость.

Выезжая с парковки, Цун Жун остановилась перед шлагбаумом и открыла окно, чтобы приложить карту для выезда, но вдруг закашлялась от внезапного порыва холодного ветра. Охранник у ворот высунул голову:

– Адвокат Цун, вы в порядке?

Девушка помахала ему рукой, закрыла окно и быстро уехала.

К ночи задул сильный ветер и пешеходов на улице было заметно меньше обычного. Доехав до ворот своего жилого комплекса, Цун Жун вдруг вспомнила, что еще не обедала. Девушка бросила взгляд на супермаркет, раздумывая, что бы ей купить, но затем поняла, что у нее совсем нет аппетита, вздохнула и поехала дальше, прямо до подземной парковки.

Выйдя из лифта, она успела пройти всего пару шагов, как вдруг соседняя дверь открылась и появился Вэнь Шаоцин. В руке у него дымился горячий початок кукурузы. Жан-Иди-Прочь семенил за ним следом и в зубах тоже держал кукурузу.

Вэнь Шаоцин улыбнулся и помахал початком:

– Хочешь есть?

Сладкий запах хрустящей кукурузы ударил Цун Жун в нос и разбудил аппетит. Вэнь Шаоцин стоял в нескольких шагах от нее. Он был одет в футболку, брюки и свободный кардиган – словом, выглядел спокойно и расслабленно, как обычно, будто никуда и не уезжал. У Цун Жун словно гора с плеч свалилась, но чувство радости тут же почему-то сменилось раздражением. Не говоря ни слова, девушка развернулась и направилась к себе. Достав из сумки ключ, она тяжело вздохнула и оглянулась.

– Я оставлю вещи и подойду.

На самом деле она ужасно замерзла и проголодалась. И, когда Вэнь Шаоцин открыл дверь, девушка ощутила теплый запах уютного дома, совершенно не похожий на холодное дыхание ее квартиры. Этот запах так и манил к себе. Никто не знал, каких усилий ей стоило, чтобы удержать себя от шага в сторону этого дома. Она собиралась отклонить предложение Вэнь Шаоцина, но не нашла в себе смелости остаться в одиночестве.

Молодой человек заметил, что Цун Жун не по себе, и, ничего ей не сказав, велел питомцу:

– Жди ее здесь.

Жан-Иди-Прочь послушно прошел вперед, присел посреди коридора и радостно замахал хвостом. Зайдя в квартиру, девушка убрала вещи, затем умылась. Когда она вышла, пес все еще ждал в коридоре. Дверь за ним была полуоткрыта, и она увидела мягкий, теплый свет и фигуру Вэнь Шаоцина.

Она вошла и как-то машинально села за обеденный стол. Вэнь Шаоцин принес на блюдце кукурузу с хрустящей корочкой, идеально поджаренную, и протянул ей.

– Вышел из больницы, увидел лоток с горячей кукурузой и захотел попробовать приготовить такую дома. Угощайся, пахнет вкусно.

Девушка взяла кукурузу, но не стала есть сразу. Пес прилег у ног хозяина, затем, разинув пасть, выронил початок на пол и уставился на нее.

Цун Жун удивилась. Мысли путались – сказывались голод и усталость, и девушка, не задумываясь, спросила:

– Что, моя выглядит вкуснее?

Вэнь Шаоцину сложно было удержаться от шутливого тона.

– Ждет тебя, чтобы вместе поесть.

– Правда?

Цун Жун откусила кусочек и посмотрела на Жана-Иди-Прочь. Тот в самом деле тут же опустил голову и начал жадно грызть свой початок.

Вэнь Шаоцин рассмеялся.

– Кажется, вы очень подружились за эти дни.

Она ничего не ответила и принялась за еду.

– Ты в порядке? – спросила она через некоторое время.

– Да, – кивнул Вэнь Шаоцин, – сегодня пришли результаты теста, я не заразился.

– Это хорошо, – прошептала Цун Жун. И молча, низко склонив голову, продолжила есть кукурузу.

Чтобы как-то развеять подавленное настроение девушки, Вэнь Шаоцин попробовал ее разговорить:

– Тебе не страшно есть то, что я приготовил? А вдруг я все-таки заразный?

Из-за усталости у Цун Жун не было сил на размышления, и она совершенно серьезно ответила:

– Я вакцинирована, поэтому не заражусь. А еще я читала, что, если один из супругов является носителем гепатита, заражение другого маловероятно. Даже если вдруг заразил…

Девушка нахмурилась и попыталась обдумать сказанное, но в голове была такая каша, что она отбросила тщетную попытку сосредоточиться и продолжила:

– Вообще гепатит В неопасен, разве только при рождении ребенка есть риск…

Чем больше она говорила, тем более сокровенных тем касалась. Вэнь Шаоцин еле сдерживал улыбку.

– А ты далеко в будущее смотришь, даже про ребенка подумала.

Внезапный порыв был так силен, что слова уже почти вырвались наружу, но в последний момент она прикусила язык.

Юноша смотрел на нее, не отрываясь, и заметил, как дрогнули ее губы.

– Что хотела сказать?

Цун Жун тут же подняла глаза и встретилась с его чарующим взглядом. Из глубины ее сердца легко и естественно выпорхнуло признание:

– А я даже имя придумала.

Вэнь Шаоцин не выразил никакого удивления. Он улыбнулся и, словно боясь разбудить ее, тихо спросил:

– Как его назовут?

– Назовут…

Цун Жун взглянула на его улыбку, и вдруг до нее дошел смысл собственных слов. Поразившись своей внезапной откровенности, она тут же с самым невозмутимым видом сменила тон:

– Почему я должна говорить тебе, как звали бы моего ребенка?

В глазах юноши мелькнула досада.

– Тогда, может, скажешь фамилию ребенка адвоката Цун? – тут же спросил он.

Цун Жун вдруг осознала свое самое сокровенное желание. В глубине души она мечтала не о свадьбе с Вэнь Шаоцином, а о ребенке, который носил бы его фамилию.

Она задумчиво погладила лоб, скрыв легкую улыбку, промелькнувшую в тусклом оранжевом свете на ее лице.

– Думаю, фамилия будет… Цун.

Она притворилась, будто сбита с толку. Вэнь Шаоцин рассмеялся.

– Подожди, я принесу тебе тарелку горячего супа из баранины.

Девушка посмотрела ему вслед и погрузилась в размышления. Хотя по натуре она была весьма чувствительна, но все равно не могла понять, почему он так внимателен к ней. Начали они общаться совсем недавно. Когда у нее было хорошее настроение, Вэнь Шаоцин часто поддразнивал ее. А когда на душе скребли кошки, как сегодня вечером, он проявлял ласку и заботу. Сложно было представить человека добрее и мягче: фамилия Вэнь, что означает «нежный», очень ему подходит.

Юноша вернулся с супом в фарфоровой тарелке. Наваристый бульон он приправил зеленым луком и морковью. Суп оказался очень вкусным, и девушка улыбнулась:

– Доктор и вправду знает толк в заботе о здоровье!

Зимним вечером съесть тарелку горячего супа – одно удовольствие. Вэнь Шаоцин умеет наслаждаться мелочами. А она? Подстраивается к любой ситуации и не имеет никакого представления об обеспеченной жизни.

Цун Жун погладила край фарфоровой тарелки и подумала о том, как же все-таки повезет девушке, которая понравится такому человеку.

Когда они сидели на диване и разговаривали, подошел Жан-Иди-Прочь и потерся о ноги хозяина. Вероятно, он очень соскучился по нему. Вэнь Шаоцин принялся гладить своего мохнатого любимца.

– Мне кажется, или он резко набрал вес с тех пор, как ты вернулся? – заметила Цун Жун.

– Я только что искупал его и высушил феном, вот шерсть и распушилась, – ответил Шаоцин и подтолкнул к ней пса. – Уж теперь-то ты перестала его бояться? Можешь тоже погладить.

Девушка отшатнулась.

– Дело не только в страхе. Я физически не переношу прикосновений к теплой шерсти. Меня сразу охватывает ужас, и я покрываюсь мурашками.

Вэнь Шаоцин вдруг взял ее руку и несколько раз провел ею по спине собаки.

– Видишь, ничего страшного.

Цун Жун затаила дыхание, ее тело будто одеревенело. Она хотела было отдернуть руку, но не стала. Лишь украдкой взглянула на юношу. Это ты страшен, а не Жан-Иди-Прочь. Ты опаснее того, кто носит теплую шерсть.

– Давай сфотографируемся, – неожиданно предложил Вэнь Шаоцин.

Они были знакомы давно, но еще ни разу не фотографировались вместе. У нее в самом деле не хранилось ни одной его фотографии. Иногда она сама удивлялась своей преданности. С момента их мимолетной встречи ее любовь жила, не подпитываясь ни письмами, ни звонками, ни разговорами.

Вэнь Шаоцин, не давая ей возможности отказаться, быстро настроил камеру телефона и нажал на кнопку. Затем взглянул на фото и, одобрительно кивнув, показал девушке.

На снимке они оба наклонились к Жану-Иди-Прочь, лежащему на коврике, и гладили его по спине. Она не успела повернуть голову на камеру. В мягком свете ее обнаженная шея выглядела очень красиво. Вэнь Шаоцин на фото тоже склонил голову к питомцу. И только Жан-Иди-Прочь смотрел прямо в камеру. Скользнув взглядом ниже, она увидела, что ее рука на спине собаки соприкасалась с рукой молодого человека.

Цун Жун некоторое время молча смотрела на переплетение их рук. Затем очнулась и порывисто отдернула руку. Однако… в ее руке остался клок белой шерсти.

Она посмотрела на собаку и осторожно приложила клок обратно.

– Не больно? – Ее голос звучал виновато. – Не больно тебе? Прости, я нечаянно.

Потом девушка повернулась к Вэнь Шаоцину.

– Оно само так получилось!

Тот не смог удержаться от смеха.

– Не переживай, у него линька, так что все нормально.

За окном дул сильный ветер, но этим зимним вечером в комнате царила весенняя атмосфера. Цун Жун посмотрела на улыбающееся лицо парня и вдруг почувствовала, что именно о таком уюте она и мечтала. Даже зная, что ему уже кто-то нравится, она все равно продолжала желать его душевной теплоты.

Молодой человек заметил ее пристальный взгляд и многозначительно сказал:

– Послушай, хватит меня избегать. Мы ведь можем жить как обычные соседи, шутить и разговаривать.

Девушка посмотрела на него и неопределенно кивнула. Слово «сосед», похоже, застряло у нее в голове.

Она не считала себя жадным человеком. Но желание быть вместе с Вэнь Шаоцином было поистине неугасимым. Оно возникло после первой же встречи и даже спустя несколько лет разлуки все еще теплилось в глубине ее сердца, разгоралось все сильнее после каждой встречи.

Ей казалось, что она не питает иллюзий насчет Вэнь Шаоцина, но иногда – перед тем, как она засыпала, и утром, перед пробуждением, – это сокровенное желание захватывало ее целиком, и она пугалась. Девушка ясно понимала, что, сколько бы времени ни прошло, ее сердце неизменно будет принадлежать только ему.

Но он сказал, что они соседи. Вероятно, из-за Линь Чэня они не могут быть даже друзьями?

Цун Жун немного успокоилась. На самом деле, Вэнь Шаоцин не вкладывал в свои слова никакого скрытого смысла, который она выискивала. Он просто хотел успокоить девушку, чтобы она перестала избегать встречи с ним. Соседи? Возможно, это первый шаг Вэнь Шаоцина к ней. Из добрососедских отношений гораздо легче перейти к дружеским, а потом, может быть, завяжется и романтическая связь, которой он желает.

В каких-то вещах Вэнь Шаоцин копировал поведение своего двоюродного брата Сяо Цзыюаня, с которым они вместе выросли. В то время, когда Сяо Цзыюань ухаживал за Суй И, она непреклонно проводила между ними границу и обращалась к нему как к старшему соученику и никак иначе. Брата это очень огорчало, но вида он не показывал. Вэнь Шаоцин же думал, что Суй И, скорее всего, таким образом подавала тайный знак его брату, подчеркивая их общность в академическом кругу.

В умении скрывать истинные чувства Вэнь Шаоцин не смог перегнать брата, но стал намного смелее, чем он.

Пес, какое-то время молча лежавший у ног хозяина, вдруг нетерпеливо вскочил, начал гавкать и прыгать. Вэнь Шаоцин тут же стал забавляться с собакой. Цун Жун смотрела на эту веселую кутерьму и думала, что у того, кто так хорошо относится к своему питомцу, наверняка очень доброе сердце.

Девушка обернулась к стене у входа, которая была полностью увешана фотографиями хозяина с Жаном-Иди-Прочь. На первых снимках Вэнь Шаоцин со счастливой улыбкой обнимал совсем маленького щенка. На более поздних подросший пес прыгал с ним рядом, они весело играли и забавлялись. На самом деле на эту стену она обратила внимание, еще когда была здесь в первый раз, и потому сразу заметила, когда там появилось свежее фото – сегодняшнее, судя по одежде.

Она посмотрела на новую фотографию в углу и тихо спросила:

– Почему ты решил взять его? Доктора ведь помешаны на чистоте и недолюбливают домашних животных?

Он задумчиво помолчал и серьезно ответил:

– Мне стало скучно есть в одиночестве, и я решил завести кого-нибудь. Сначала планировал выбрать колли, потому что они умные и легкообучаемые. Несколько раз сходил в зоомагазин, но никто так и не приглянулся. А потом увидел его. Он сразу запал мне в душу. Любовь с первого взгляда, так сказать. Хотя потом оказалось, что он вовсе и не колли, но это уже не имело значения. Он тоже очень умен, непривередлив в еде, послушный, днем присматривает за домом, вечером мы вместе гуляем, а когда я читаю, то кладу ноги на него, как на коврик. В общем, одни только плюсы.

Цун Жун подняла глаза и посмотрела на него.

– Ты веришь в любовь с первого взгляда?

Он улыбнулся.

– А почему бы мне не верить?

В ответ она только недоверчиво покачала головой.

– Сначала я хотел найти колли, но никто не приглянулся… Он сразу запал мне в душу, но оказалось, что он не колли… – отрешенно прошептала она.

Любовь, должно быть, именно такая.

Он верит в любовь с первого взгляда. Если кто-то пришелся по душе, то это навсегда. Значит, не судьба им быть вместе?

Цун Жун тщательно прятала свой интерес к соседу под напускным безразличием. Но в этот холодный зимний вечер она неожиданно выпалила:

– Значит, та, кто тебе нравится… она тоже с первого взгляда?

Вэнь Шаоцин обомлел.

– Что?

– Чжун Чжэнь сказал, что у тебя есть кто-то, кто тебе нравится, – проговорила она на одном дыхании.

– Ах, вот о чем ты говоришь. – Юноша рассмеялся, затем покачал головой. – Нет.

Но она и не думала сдаваться.

– Тогда почему?

Вэнь Шаоцин помолчал, потом вдруг спросил:

– Ну а я тебе почему нравлюсь?

Ее глаза тут же вспыхнули от гнева. Что он имеет в виду? Ведь он влюблен в другую, зачем ее дразнить? За кого он ее принимает?

Цун Жун вскочила, намереваясь уйти.

Вэнь Шаоцин увидел, как ее ледяная холодность за секунду сменилась гневом. Раскрасневшись, она негодующе сверлила его взглядом. Он вздохнул. Какой бы хладнокровной она ни казалась, но сейчас все-таки вспылила, проявила свою женскую сущность. Подумав так, он похлопал по спине своего питомца.

– Останови ее.

Пес рванул к двери и замер перед девушкой. Выглядел он весьма свирепо.

Цун Жун испугалась и не осмелилась идти дальше. Она отошла назад и бросила сердитый взгляд на профессора, как ни в чем не бывало сидевшего на диване.

– Ну и что с того, что у тебя есть собака!

– Почему бы и тебе не завести кого-нибудь? – предложил он. – Дай подумать, у какого животного нет шерсти… Ах да, у свиньи! Ты можешь завести свинью!

– Вели ему уйти с дороги! – потребовала она, разозлившись.

– Скажи ему сама, – злорадно ответил юноша.

– Вэнь Шаоцин! Ты держишь меня под незаконным домашним арестом!

– Почему ты злишься каждый раз, когда мы заговариваем о том, что я нравлюсь тебе?

– Я не злюсь!

– Ну вот погляди!

Она сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. И принялась себя успокаивать. Адвокат Цун, остынь! Нельзя терять самообладания! Ни в коем случае не сердись. В спорах ты намного опытнее Вэнь Шаоцина, он всего лишь хирург и определенно тебе не соперник.

Затем она повернулась к нему и с улыбкой сказала:

– В то время я была слишком молода. Думала, что внезапное сердцебиение и есть признак влюбленности. Однако доктор Вэнь, будучи специалистом, понимает, что это обычная физиологическая реакция, верно? Кроме того, прошло очень много времени: если и было какое-то чувство, оно померкло. К тому же у доктора Вэня уже есть кто-то, кто ему нравится. Так что просто будем хорошими соседями, ладно?

Закончив говорить, она изобразила расслабленную улыбку и спокойно взглянула на Вэнь Шаоцина.

Он опустил глаза, не зная, что и думать, но через некоторое время лениво взглянул на нее и многозначительно улыбнулся.

Неужели ей и впрямь ничего больше не оставалось, кроме как оправдаться?

От его улыбки Цун Жун почему-то стало не по себе. Она почувствовала, что под его спокойным и дружелюбным взглядом скрывается что-то еще. И поняла, что на самом деле он не так нежен и простодушен, как ей раньше казалось.

– Жан-Иди-Прочь, уйди, – бросил Вэнь Шаоцин.

Пес завилял хвостом и послушно отошел в сторону.

Девушка тут же вышла из квартиры. Уже почти закрыв за собой дверь, она услышала голос Вэнь Шаоцина:

– Цун Жун!

Она испуганно оглянулась.

– Что случилось?

Он пристально посмотрел ей в глаза и тихо сказал:

– В следующий раз лучше смотреть в глаза, когда говоришь, что я тебе не нравлюсь. По крайней мере будет звучать… немного правдоподобнее.

Сказав это, он снова улыбнулся. Его уверенный и насмешливый тон разозлил ее настолько, что девушка порывисто выкрикнула:

– Ты мерзавец, Вэнь Шаоцин!

Жан-Иди-Прочь внезапно гавкнул. Девушка испуганно отшатнулась, но перед тем, как захлопнуть дверь, все же добавила:

– Ну и что с того, что у тебя есть собака!

В панике прибежав домой, она села на диван и принялась ворчать на Вэнь Шаоцина. Какая же она была дура! Решила, что он элегантный, скромный, вежливый и деликатный. Да он просто хорошо умеет запугивать людей! Наверняка он в тот раз подмешал какое-то зелье в еду!

Вспомнив о том, как пес облаял ее, а она обратилась в бегство, девушка так и вспыхнула от гнева, достала телефон и позвонила Чжун Чжэню.

– Купи самого большого плюшевого медвежонка и доставь завтра вечером ко мне домой! Возражения не принимаются, иначе в следующем месяце я урежу твои карманные деньги вдвое!

Чжун Чжэнь в этот момент сосредоточенно писал статью. Услышав просьбу сестры, он растерялся.

– Плюшевого медвежонка? А у кого день рождения?

– Ни у кого! Он нужен мне самой!

И она повесила трубку.

Чжун Чжэнь, нахмурившись, посмотрел на свой телефон. Ненормально, когда у девушки нет парня. Завтра же подыщу ей подходящего кандидата в больнице.

Глава 3. Стакан с рисунком цветущей сакуры и рукописные книги

Вэнь Шаоцин немного подумал и вдруг лукаво улыбнулся: «Это свадебный подарок для моей невесты, который я готовил с детства. Если возьмешь – станешь моей женой».

На следующий день в пять часов вечера Чжун Чжэнь, все еще пребывая в недоумении после вчерашнего разговора с сестрой, ждал наставника у двери операционной. Как только тот появился, юноша тут же накинулся на него:

– Шеф, можно я сегодня пораньше уйду с работы?

Профессор Вэнь только что провел две операции подряд. Он устало размял шею и искоса взглянул на своего аспиранта.

– Шеф еще на работе, а ты уже домой собрался?

– Нет-нет… – Чжун Чжэнь нервно взъерошил волосы. – Я должен купить сестре плюшевого медвежонка, а магазины скоро закроются.

– Зачем ей медвежонок? – удивился Вэнь Шаоцин.

– Не знаю.

И тут Чжун Чжэня осенило:

– Шеф, может, у вас есть неженатые друзья примерно того же возраста, что и моя сестра?

– Что это ты задумал?

– Вам не кажется странным ее поведение? Я думаю, все из-за того, что у нее нет парня. Вот я и хочу ей помочь, а у вас ведь так много друзей. Наверняка найдется подходящий, правда? Я слышал, что комната в общежитии, в которой вы жили, была самой популярной и у всех ваших соседей по комнате были девушки.

Услышав это, наставник нахмурился и ледяным тоном спросил:

– О чем ты?

Но Чжун Чжэнь особой чуткостью не отличался и потому, ничего не подозревая, продолжил воодушевленно болтать:

– Я говорю, может, среди ваших друзей или соседей по комнате есть кто-нибудь неженатый? Лучше, конечно, из тех, кто изучал право. Тогда у них с сестрой найдется общий язык.

Сосед по комнате, желательно изучавший право.

Вэнь Шаоцин прищурил глаза и коварно улыбнулся.

– А твоя статья готова? Она должна быть опубликована в этом месяце.

– Уже в этом? Но сейчас уже конец! – От неожиданности у парня отвисла челюсть.

Профессор Вэнь смерил его недобрым взглядом.

– Я вижу, у тебя чересчур много свободного времени, так что до конца этого месяца статья должна быть опубликована. Иначе твои оценки изрядно подпортятся, и в следующем семестре тебе придется забыть о стипендии и доплатах.

Чжун Чжэнь перепугался не на шутку. И, когда наставник, довольный произведенным эффектом, спокойно ушел, парень еще долго ошарашенно глядел ему вслед, размышляя о сказанном.

Когда и чем он не угодил Вэнь Шаоцину?!

Прежде чем уехать с работы, Вэнь Шаоцин передал дежурному врачу всю необходимую информацию о пациенте, которого оперировал. Подъезжая к дому, он увидел Чжун Чжэня: тот выходил из метро с плюшевой игрушкой на спине. Огромный медведь полностью закрывал спину юноши, и издалека казалось, что у него отросли человеческие ноги. Поравнявшись с учеником, Вэнь Шаоцин открыл окно машины.

– Идешь к сестре? Приходите ко мне ужинать.

Чжун Чжэнь от усталости еле передвигал ноги. Поймать такси ему не удалось – пришлось ехать на метро. Всю дорогу на него глазели люди. Он готов был расплакаться от одной мысли, что ему еще нужно тащить эту громадину до дома сестры, поэтому, встретив наставника, взмолился:

– Шеф! Возьмите, пожалуйста, меня с собой!

Тот медленно оглядел его сверху донизу и ласково улыбнулся.

– Нет.

Затем закрыл окно, нажал на педаль газа и уехал.

Чжун Чжэнь, глубоко потрясенный, стоял и смотрел, как машина наставника, свернув на перекрестке, исчезла за поворотом. У него чуть слезы из глаз не брызнули от обиды. Разве не говорят, что у врачей должно быть родительское сердце?[7] Кто же так обращается со своим ребенком?

Когда спустя полчаса он наконец с огромным трудом дотащил плюшевого медведя до порога сестры, та, открыв дверь, только недовольно спросила:

– Почему ты так поздно?

Юношу захлестнула жгучая обида, у него задрожали губы. Сев на диван, Чжун Чжэнь громко зашмыгал носом. С видом обиженного ребенка он молча ждал, когда сестра спросит, что с ним.

Цун Жун вздохнула.

– Ну, что случилось? – спросила она неохотно.

Услышав то, что хотел, убитый горем Чжун Чжэнь тут же принялся горько жаловаться на то, как тяжело ему было тащить на горбу огромного медведя, как неловко было чувствовать на себе удивленные взгляды прохожих, как он вызвал недовольство наставника своей просьбой уйти пораньше с работы, чтобы успеть купить игрушку.

Сестра, рассеянно слушая, возилась с плюшевым медведем, а потом, даже не поднимая головы, спокойно сказала:

– Ладно, в следующем месяце я дам тебе больше карманных денег.

– Правда? – просиял Чжун Чжэнь.

Цун Жун молча взглянула на брата, не зная, что сказать. Каким образом у серьезных и уравновешенных родителей мог родиться сын с такой до комичности выразительной мимикой?

Мысли о дополнительных карманных деньгах оказалось достаточно, чтобы Чжун Чжэнь приободрился и его плохое настроение улетучилось.

– Сестра, а зачем тебе плюшевый медведь? – спросил он с любопытством.

Она задумалась.

– Для демонстрации своей силы.

Брат ничего не понял. Взглянув на часы, он суетливо вскочил с дивана.

– Ой, уже поздно. Профессор Вэнь пригласил нас на ужин. Пойдем скорее.

– Не пойду! – нахмурилась она, но затем вдруг кивнула на плюшевого медведя, лежащего на диване. – А впрочем, идем! Возьми его!

Лицо Чжун Чжэня омрачилось.

– Это еще зачем?

– Чтобы познакомить с соседом.

Юноша был озадачен: его сестра не была склонна к подобному ребячеству.

Когда Вэнь Шаоцин открыл дверь, Цун Жун вошла первой. В ее бодром и даже немного самоуверенном виде не было и следа от вчерашней растерянности. Она решительно прошагала в комнату и жестом указала себе за спину:

– Вот мой питомец.

Хозяин дома озадаченно перевел взгляд на Чжун Чжэня, который медленно брел вслед за сестрой с огромным плюшевым медведем на спине.

– Приравнивание человека к домашнему животному отдает грубым нарушением прав, адвокат Цун.

У девушки дернулся уголок губ.

– Не Чжун Чжэнь! А тот, что у него на спине, – холодно пояснила она.

Наконец Чжун Чжэнь кое-как протиснулся в дверь и с трудом помахал рукой:

– Привет, шеф! Мы пришли на ужин.

Вэнь Шаоцин кивнул ему и улыбнулся:

– Славно. Как поужинаем, скорее садись за статью.

При упоминании о статье лицо Чжэня омрачилось, и он, понуро опустив голову, продолжил затаскивать медведя в квартиру.

Цун Жун села за обеденный стол, втиснув огромную игрушку на соседний стул. Туда собрался было сесть Чжун Чжэнь, но она грубо его оттолкнула:

– Тут занято, сядь на другое место.

Брат обиженно фыркнул и сел рядом с хозяином дома.

– Жан-Иди-Прочь, как тебе повезло! – нарочито громко произнес он, глядя на собаку. – У тебя нет сестры, которая третирует тебя. Твоя жизнь так беззаботна и прекрасна…

Вероятно, Жан-Иди-Прочь уловил неприкрытую обиду в голосе парня, опасливо взглянул на него и отодвинулся поближе к Вэнь Шаоцину.

Девушка, не обращая внимания на брата, кивнула на плюшевого медведя:

– Я хочу познакомить тебя с моим питомцем.

Она нежно погладила игрушку и с вызовом взглянула на Вэнь Шаоцина. Будет знать, как советовать ей завести свинью. Она бросила торжествующий взгляд на Жана-Иди-Прочь – ее новый «питомец» был в разы больше пса.

Брат в недоумении молчал, но сосед понял намек и ехидно заметил:

– О, так, значит, адвокат Цун любит… покрупнее.

Цун Жун покраснела как помидор. А Вэнь Шаоцин вежливым тоном продолжил:

– Как его зовут?

– Медок. Потому что он любит мед, – ответила девушка, изо всех сил стараясь сохранить самообладание.

– Какое хорошее имя! – искренне восхитился Вэнь Шаоцин.

Затем он повернулся к собственному питомцу и насмешливо сказал:

– Тебе тоже надо поменять кличку. Ты ведь любишь грызть кости? С сегодняшнего дня ты – Косточка.

Это прозвучало так иронично, что Чжун Чжэнь прыснул от смеха, но Цун Жун тут же бросила на него злой взгляд. Чтобы подавить неудержимый приступ хохота, он зажал рот ладонью и так затрясся всем телом, что даже стол задрожал.

– Ты над его именем издеваешься? – сердито нахмурилась сестра.

– Нет, что ты, – заверил ее Вэнь Шаоцин и с наигранным участием спросил: – Твой питомец хочет суп?

– Нет. Он недавно впал в спячку и ничего не ест, – ответила девушка, сдерживая гнев.

– Ответ, достойный адвоката! – насмешливо воскликнул сосед. – Весьма остроумно!

Чжун Чжэнь слушал их словесную перепалку, переводя полный недоумения взгляд с одной на другого.

После ужина он снова взвалил плюшевого медведя на спину и потащил обратно к сестре. Войдя в дом, он нетерпеливо спросил:

– Сестра, что между вами произошло?

– Ничего, – коротко ответила девушка, лениво бросив Медка на пол.

Ничего, просто демонстрация силы провалилась, и она была очень расстроена.

Брат, вспомнив об угрозе наставника, изобразил на лице приторно-сладкую улыбку.

– Сестрица, если в следующем семестре я не смогу получить стипендию, ты будешь давать мне карманные?

Услышав обращение «сестрица», Цун Жун озадаченно подняла брови, потом протянула руку и потрепала его по голове.

– У тебя скоро экзамен? Да не волнуйся ты так. Даже если провалишь – не беда! Я просто буду считать, что у меня нет никакого брата!

На миг Чжун Чжэнь замер, потом с ужасом вскочил.

– Сестра, мне нужно вернуться домой и дописать статью. В ближайшие дни я буду очень занят, так что не отвлекай меня.

И он убежал домой.

После того как затея с питомцем обернулась неудачей, девушка старалась игнорировать Вэнь Шаоцина. Но он, наоборот, поддразнивал ее и каждый раз, гуляя с Жаном-Иди-Прочь, нарочно спрашивал:

– Может, сводишь питомца подышать свежим воздухом?

Сначала она злилась до скрежета зубов, но потом придумала, как отвечать.

«Он боится холода».

«У него простуда».

«Он домашний медвежонок».

«Он в спячке».

Вскоре ей надоело придумывать все новые и новые причины, и теперь при каждой встрече она молча улыбалась, делая вид, что они вовсе не знакомы.

Однажды вечером Цун Жун услышала стук в дверь и, посмотрев в глазок, увидела Вэнь Шаоцина. После долгих колебаний она со вздохом открыла дверь.

– Можно воспользоваться твоим принтером? – Молодой человек показал ей флешку, которую держал в руке.

– У меня его нет, – сердито нахмурилась она.

– Разве ты не говорила, что собираешься распечатать адвокатское уведомление?

Она сделала паузу, потом повернулась боком.

– Входи.

Цун Жун все еще чувствовала неловкость, оставаясь наедине с Вэнь Шаоцином. Она неуклюже махнула в сторону кабинета:

– Принтер там, компьютер на столе.

Из одного лишь гостеприимства она пошла на кухню, чтобы налить гостю стакан воды. Но не успел закипеть чайник, как девушка услышала голос профессора.

– Адвокат Цун, кажется, что-то случилось с компьютером. Может, посмотришь?

– Только что все было в порядке…

Она в недоумении вошла в кабинет и посмотрела на монитор.

На экране было открыто окно чата с болтовней Чжун Чжэня: «Сегодня профессор Вэнь читал лекцию и был одет в темно-синий полосатый костюм. Выглядел потрясно. Вот, лови фотки».

Через мгновение в окне чата появилось несколько фотографий.

Цун Жун гневно щелкнула мышкой в правом верхнем углу.

Вэнь Шаоцин пожал плечами.

– Оно само всплыло. Я машинально взглянул, – пояснил он с самым невинным выражением лица.

Цун Жун глубоко вздохнула. Ей нечего сказать в ответ. А кто виноват? Этот болван Чжун Чжэнь!

Вэнь Шаоцин подошел к ней поближе и с улыбкой спросил:

– Часто спрашиваешь обо мне? Это что… ежедневный отчет?

– Нет! – возмутилась она. – Я не знаю, почему он прислал мне это!

– Вот как?

По его сдержанному тону девушка поняла, что он ей не верит. Она раздраженно потерла лоб.

– Печатай скорее, что тебе нужно! Учти, тариф – десять юаней за лист! Деньги оставь на столе, желательно без сдачи. И не забудь закрыть за собой дверь!

Она выскочила из кабинета, побежала в спальню и громко хлопнула дверью. Затем позвонила брату и потребовала объяснений.

– Чжун Чжэнь, ты с ума сошел?! Ты зачем шлешь мне фотографии Вэнь Шаоцина? Какое мне дело, в чем он сегодня был и что он делал!

Чжун Чжэнь несколько секунд молчал, затем принялся шумно оправдываться:

– Ой, сестрица, прости меня, пожалуйста! Я не тебе хотел скинуть, а в группу фанаток профессора из нашей больницы! Им нужны свежие фотки каждый день!

– Чжун Чжэнь, в ближайшие дни лучше не попадайся мне на глаза! – гневно выпалила Цун Жун.

На этом их короткий разговор закончился.

– Я же просто не туда отправил! Зачем так психовать? – пробормотал себе под нос Чжун Чжэнь, зажав уши.

На следующий день, закончив обход палат, Вэнь Шаоцин подозвал Чжун Чжэня:

– Дай мне свой телефон.

Юноша не посмел ослушаться. Наставник открыл фотоальбом в телефоне – последний снимок был сделан совсем недавно. Пролистав дальше, он увидел, что ученик фотографировал его почти каждый день.

Чжун Чжэнь виновато опустил голову.

– Ты зачем меня тайком снимаешь?

На самом деле Вэнь Шаоцин сразу поверил словам Цун Жун: она не стала бы обращаться с подобной просьбой к брату.

– Кажется, тебе не терпится снова взяться переписывать книги. Дай-ка подумать, какая из них будет потолще.

– Я отправлял фото в группу ваших фанаток в обмен на напитки и обеды! – торопливо ответил Чжун Чжэнь.

– Так вот сколько я стою? Несколько обедов?

– Не несколько… а много, очень много обедов…

– А сестре ты их зачем скинул?

– По ошибке. А вы увидели?! Ах вот почему сестра так разозлилась! Беда, беда! Она же меня теперь прибьет! Погодите, а что вы делали у нее так поздно?

– Не меняй тему! Значит, так, больше никаких фотографий, а эти все удали. Если я их снова увижу, будешь переписывать словарь китайского языка Канси.

– Профессор Вэнь, я же медик. Зачем мне переписывать словарь Канси?

– Не сможешь осилить западную медицину – придется заняться традиционными методами врачевания. Переписывание иероглифов тебе пригодится.

Спустя несколько дней, когда Цун Жун приводила в порядок компьютер, она наткнулась на фотографии Вэнь Шаоцина. Она хотела удалить их, но не решилась и, нахмурившись, просто выключила компьютер.

Недавно Цун Жун поручили вести сложное дело, и она была очень занята. В последний момент, когда дело было уже готово к судебному рассмотрению, она вдруг выяснила, что свидетель солгал и дал ложные показания. Поэтому ей вместе с ассистентом пришлось работать до темноты, чтобы заново подготовить судебные материалы. Было почти одиннадцать часов вечера, когда она вернулась домой. От усталости сильно кружилась голова.

Когда девушка вышла из лифта, из-за угла выскочила черная тень и бросилась к ней. Она испуганно попятилась и, сделав несколько шагов, ударилась затылком об угол пожарного гидранта.

В глазах на миг потемнело от резкой боли.

Затем раздался низкий мужской голос, отчитывающий кого-то, и вскоре девушка ощутила тепло рук – кто-то поддерживал ее за плечи.

Открыв глаза, она увидела Вэнь Шаоцина. Он взволнованно спросил:

– Ты в порядке? Это Жан-Иди-Прочь дурачился.

Все еще злясь на соседа, Цун Жун резко оттолкнула его.

– Не трогай меня.

Вэнь Шаоцин видел, что ей очень больно, и стал мягко уговаривать:

– Ладно, ладно, не сердись, дай мне взглянуть. На прошлой неделе один пациент ударился головой, но решил, что все в порядке, а ночью впал в кому, и его не успели спасти.

В глубине души Цун Жун испугалась. На затылке появилась довольно большая шишка. Нахмурившись, она буркнула:

– Ага.

Пес, вероятно, почуял, что виноват, и куда-то сбежал.

Вэнь Шаоцин, поддерживая голову девушки левой рукой, правой легонько надавил на ушибленное место.

– Голова кружится? Тошнит?

Она нахмурилась еще сильнее.

– Нет и нет. Полегче, мне больно!

Юноша помахал у нее перед лицом правой рукой, показывая пальцы:

– Сколько пальцев?

– Я не сошла с ума! – возмутилась Цун Жун.

Вэнь Шаоцин осторожно подвигал ее голову из стороны в сторону.

– А так? Кружится голова? Тошнит? Есть шум в ушах?

Она медленно покачала головой.

– Нет, просто больно.

– Больно там, где ударилась?

– Шишка болит.

– Ты уверена, что шишка болит, а не голова?

– …Не знаю.

Вэнь Шаоцин убрал руки.

– Ну-ка покрути головой и скажи что-нибудь.

Девушка покрутила головой. Ей заметно полегчало.

– Кажется, все в порядке.

– Завтра все-таки сходи в больницу на осмотр, – сказал Вэнь Шаоцин и как ни в чем не бывало добавил: – Сегодня будешь спать в моем доме.

Она изумленно уставилась на него:

– Почему?

– Так удобнее, – спокойно ответил Вэнь Шаоцин. – Если вдруг тебе ночью станет плохо, я смогу сразу отвезти тебя в больницу.

Ей это объяснение показалось нелепым.

– Ну уж нет!

Но ее отказ был проигнорирован.

– Ты ведь ударилась из-за Жана-Иди-Прочь. Как его хозяин, я несу перед тобой ответственность.

– Не надо, – сердито нахмурилась Цун Жун.

Вэнь Шаоцин задумался.

– Ладно, тогда я буду спать в твоем доме. Разницы, в сущности, никакой.

Девушка закатила глаза.

– Вэнь Шаоцин, ты просто хочешь воспользоваться удобным случаем?

Но он ответил неожиданно жестко:

– Как врач, я предупреждаю, что последствия удара головой могут быть самыми серьезными. Даже если сейчас тебе кажется, что все нормально. Затылок – место соединения черепной кости и шейных позвонков. И, хотя он мал, травма может вызвать кровотечение и ущемление ствола мозга. А это уже чревато нарушением важных физиологических функций, таких как сердцебиение, дыхание и пищеварение. Если повреждается ствол мозга, пострадавший либо впадает в кому, либо сразу погибает. Но чаще человек засыпает и уже не просыпается.

Он выглядел абсолютно серьезно, и Цун Жун стало не по себе.

– Не пугай меня.

Вэнь Шаоцин посмотрел на нее спокойнее:

– Правильно, что боишься.

Девушка действительно была напугана, и она понимала, что он прав, шутить со здоровьем нельзя. Поколебавшись немного, она сказала:

– Я позвоню Чжун Чжэню, он ведь тоже медик, пусть присмотрит за мной.

– Ладно, – неожиданно уступил юноша, – только напомни ему, чтоб захватил учебники и конспекты лекций, я отмечу важные подробности оказания первой помощи. Иначе он может запаниковать и броситься листать книги, а медицинские учебники довольно толстые, и второпях трудно найти то, что надо.

Она молчала. Безусловно, с Чжун Чжэнем такое случиться может.

Вэнь Шаоцин увидел, что девушка все еще сомневается, поэтому, взяв ее за руку, повел к себе.

– Идем, адвокат Цун! Нет ничего важнее жизни, не так ли? В коридоре слишком холодно, поговорим у меня.

Она все еще упиралась.

– Я не могу, мне нужно подготовить материалы, послезавтра будет суд.

Вэнь Шаоцин не отпускал ее руку.

– Можешь расположиться в моем кабинете.

И завел ее в квартиру. Увидев стену с фотографиями, Цун Жун вдруг спросила:

– Куда делся Жан-Иди-Прочь? Уже очень поздно. Может, поищешь его?

– Не волнуйся, я знаю, где он спрятался, схожу за ним попозже. – Вэнь Шаоцин не спеша снял пальто, затем пошел на кухню и сразу вернулся, держа в руках кубики льда. – Садись, я приложу лед, чтобы отек не увеличился.

Девушка села на диван, а он встал позади нее. Их разделяла только спинка дивана. Вэнь Шаоцин нежно придерживал ее голову, и она ясно ощущала тепло его рук.

Они оба молчали, и в комнате повисла неловкая тишина. К счастью, Вэнь Шаоцин вскоре убрал пакет со льдом:

– Пожалуй, хватит.

Цун Жун вздохнула с облегчением и уже собиралась встать, но Вэнь Шаоцин удержал ее:

– Подожди, еще нужно сделать массаж.

Он обошел диван, встал прямо перед ней и, одной рукой придерживая голову, другой начал нежно массировать ее затылок.

Время от времени девушка хмурилась.

– Очень больно? – озабоченно спросил Вэнь Шаоцин.

Они находились слишком близко друг к другу, и Цун Жун не понимала, то ли ей было больно, то ли жарко. Какой бы ни была причина, на лбу у нее выступила испарина.

– Да, жутко больно.

Вэнь Шаоцин немного ослабил нажим:

– Потерпи немного, скоро станет лучше.

Он приподнял ее подбородок, так что их лица оказались напротив друг друга, но девушка быстро закрыла глаза. От стеснения она была не в силах встретиться с ним взглядом:

– Ты же мне солгал?

– Когда?

– Когда сказал, что можно уснуть и не проснуться.

– Все, что я сказал, – правда, до последнего слова! Даже от укуса комара можно умереть.

Цун Жун сразу же разозлилась:

– Вэнь Шаоцин!

– Не двигайся! – предостерег юноша, а затем очень спокойно пояснил: – Ты же не думаешь, что я волшебник? У меня нет рентгеновского зрения, я не вижу тебя насквозь и не знаю, есть ли кровотечение или нет. Как я могу быть уверен, что с тобой все в порядке?

Он закончил говорить почти шепотом, и сердце девушки затрепетало. Цун Жун ощущала непреодолимую тягу к Вэнь Шаоцину, поэтому предпочла не отвечать.

Ее длинные и густые ресницы отбрасывали на лицо четкую тень. Вэнь Шаоцин видел, что у девушки поджаты губы. Неужели она так нервничала?

Цун Жун не была самой красивой среди девушек, которых когда-либо видел Вэнь Шаоцин, но он, несомненно, находил ее очаровательной. В ее облике читалась решительность и даже некоторая агрессивность, тогда как большинству восточных красавиц свойственны смирение и нежность. Однако несвойственная девушкам отвага придавала ей особое очарование. Ее яркие большие глаза отливали необычным кофейным оттенком. Когда Вэнь Шаоцин впервые увидел юную Цун Жун, он сразу подумал, что она хороша собой. А теперь она расцвела и стала настоящей красавицей.

Спохватившись, он сказал:

– Ладно, я схожу за Жаном-Иди-Прочь, ему надо извиниться перед тобой. А ты можешь принять душ, пока меня нет. Наверное, мое присутствие смущает тебя.

После его слов она действительно смущенно откашлялась.

– Может, я лучше схожу в душ дома?

– Хорошо, – кивнул Вэнь Шаоцин. – У тебя ведь есть ключ от моей квартиры?

И тут она вспомнила, что из-за ссоры совсем забыла вернуть ему ключ.

Вэнь Шаоцин еще не вернулся, а Цун Жун, приняв душ, расположилась на диване в его гостиной с ноутбуком в руках. Нажав на значок подключения к сети, она увидела длинный список названий и отправила сообщение Вэнь Шаоцину:

«Какой у тебя вайфай?»

Он быстро ответил:

«26647664649269267449652676».

«Какой-то случайный набор цифр. Как он их помнит?» – подумала она с усмешкой.

«А пароль?»

«Пароль: 42633».

Она не понимала Вэнь Шаоцина. Зачем было создавать аккаунт с таким длинным и сложным названием и ставить на него такой простой пароль? Однако, введя пароль, она убедилась, что он не подходит, и, разозлившись, написала соседу:

«Неверный пароль!»

«Ой, забыл уточнить: впереди двоеточие, а в конце точка».

Не нарочно ли забыл? Девушка негодовала. Как его только угораздило придумать такой пароль?

Она отбросила телефон и принялась за работу. Прошло довольно много времени, прежде чем послышался звук открывающейся двери.

Жан-Иди-Прочь, увидев Цун Жун, ошеломленно застыл у входа, не осмеливаясь войти в дом.

Цун Жун встретила его недружелюбным взглядом. Хотя девушка была одета в уютную домашнюю одежду, от нее веяло холодом.

– За побег с места дорожно-транспортного происшествия приговор от трех до семи лет лишения свободы.

Вэнь Шаоцин рассмеялся.

Девушка несколько секунд смотрела на собаку, поджав губы, затем сказала:

– Но тебе, должно быть, еще нет шестнадцати лет. Ладно, прощаю.

Она взглянула на Вэнь Шаоцина:

– На улице прохладно?

– Да, снова похолодало. Одевайся завтра потеплее.

Заметив, что Цун Жун работает, юноша спросил:

– Почему не перешла в кабинет?

– Я хотела дождаться твоего возвращения, – смущенно ответила она, – самой неудобно.

– Ничего неудобного, – возразил Вэнь Шаоцин.

Цун Жун и Чжун Чжэнь были хорошо воспитаны. Хоть Чжун Чжэнь и любил иногда подурачиться, но в общении с людьми он проявлял неизменную вежливость. Его сестра – возможно, в силу своей профессии – отличалась некоторой резкостью, но редко переходила границы приличий. Вэнь Шаоцину давно хотелось познакомиться с ее родными, узнать их семью поближе.

С тех пор как девушка увидела медицинские рукописи в доме Чжун Чжэня, она не переставала думать о кабинете Вэнь Шаоцина. Несколько раз она уже заглядывала к нему в гости, но туда еще не входила. И вот наконец такая возможность представилась. Как только девушка вошла, ее глаза устремились к книжным полкам.

– Можно посмотреть? – взволнованно спросила она.

Вэнь Шаоцин быстро привел в порядок материалы, разложенные на столе, и ответил:

– Да, конечно.

На полках громоздились толстые тома, посвященные медицине. В углу девушка заметила целый ряд книг, корешки которых отличались от остальных. Она взяла одну наугад. Это оказалась медицинская книга, переписанная от руки. И таких здесь было, наверное, несколько десятков! Страницы пожелтевших тетрадей были сплошь исписаны аккуратным бисерным почерком. Цун Жун пролистала рукописи и заметила, что в самых истрепанных из них почерк был неровным, а рисунки неуклюжими, будто их рисовал маленький ребенок. Но, чтобы писать таким мелким почерком, нужно очень много терпения. Откуда у ребенка такая усидчивость? Девушка пролистала еще несколько книг: почерк варьировался от более размашистого и свободного до строгого, по-старинному каллиграфического.

Цун Жун догадалась, почему почерк так менялся. Вероятно, ее сосед начал переписывать труды по медицине сразу же, как взял в руку кисть?

Девушка оглянулась на Вэнь Шаоцина:

– Это все ты?

Он взглянул на книгу, потом грустно улыбнулся.

– Ну, это история страданий. В детстве меня, в качестве наказания за шалости, заставляли от руки копировать книги по традиционной китайской медицине, и за десять с лишним лет их накопилось немало.

– Когда ты в последний раз занимался этим?

– В последний раз… после подачи заявления на вступительные экзамены.

Вэнь Шаоцин очень ясно помнил: его дед хотел, чтобы его внук изучал традиционную медицину, но он подал заявление на хирургию. Дедушка Вэнь страшно разозлился и заставил его все летние каникулы переписывать книги в своем кабинете. Так что самые длинные за все свое студенчество каникулы он провел под стрекотание цикад в компании четырех драгоценностей дедушкиного кабинета: кисти, бумаги, туши и тушечницы[8].

Она продолжала перелистывать книги одну за другой.

– Почему ты перестал переписывать? Наказание упразднили?

– Нет, – ответил Вэнь Шаоцин после небольшой паузы, – просто придумали другое.

Она уловила в его голосе что-то странное и с любопытством спросила:

– А какое?

Выражение лица Вэнь Шаоцина вдруг изменилось. Избегая ее взгляда, он откашлялся:

– Расскажу в другой раз.

Вопрос о наказании неожиданно смутил сильного и уверенного в себе Вэнь Шаоцина. Должно быть, в этой истории речь шла уже не просто о страданиях, а об унижениях.

Цун Жун все еще держала в руках книгу, и ей захотелось забрать ее с собой. Она робко взглянула на собеседника:

– Можно мне взять эту рукопись?

– Тебе она нравится? – удивился он.

– Ну… я видела такую однажды у Чжун Чжэня. Когда я попросила у него, он мне не дал.

Вэнь Шаоцин немного подумал и вдруг лукаво улыбнулся:

– Это свадебный подарок для моей невесты, который я готовил с детства. Если возьмешь – станешь моей женой.

– Тогда не надо, – холодно ответила девушка, рассердившись. Снова этот негодяй напомнил ей, что у него есть возлюбленная.

Он сразу сменил тон:

– Не сердись, я пошутил. Бери какую хочешь.

Но девушка раздраженно отказалась:

– Нет, не надо. Мне пора работать, и тебе тоже лучше заняться своими делами.

Парень, казалось, о чем-то догадался. Не говоря ни слова, он вышел из кабинета, сел на диван и поманил к себе Жана-Иди-Прочь.

– Нельзя так выскакивать и пугать Цун Жун! – Он наградил питомца грозным взглядом. – Слышишь? Она и так тебя боится. Если еще раз так сделаешь – отдам тебя в приют!

Неизвестно, понял ли пес хоть что-нибудь из того, что говорил хозяин. Как бы то ни было, он жалобно заскулил и лег на пол.

Вэнь Шаоцин встал и направился в ванную комнату. Пройдя несколько шагов, он вернулся и, опустившись на колени, потрепал Жана-Иди-Прочь за ушами.

– Если в будущем мы с ней будем ссориться, ты должен быть на ее стороне. Она девушка, а ты мужчина, так что будь джентльменом и не лай на нее.

Подумав немного, юноша добавил:

– Даже если она будет кричать на меня, нельзя на нее лаять. Понял?

Уши пса виновато опустились. Видя его унылую морду, Вэнь Шаоцин тихо рассмеялся и ушел в ванную.

Из-за двери до Цун Жун доносился приглушенный разговор, но слов она разобрать не могла. Встряхнув головой, словно освобождая ее от посторонних мыслей, девушка погрузилась в документы на мониторе ноутбука.

Немного погодя тихо вошел Вэнь Шаоцин, поставил возле девушки стакан с водой, затем наклонился и заглянул ей в лицо:

– Тебе удобно?

Выйдя из душа, молодой человек переоделся в черный халат. Когда он приблизился, девушку окутал аромат чистого тела. Волнение, охватившее ее, было настолько сильным, что даже сбилось дыхание. Она резко подняла голову, взглянула на него и тут же вновь уткнулась в монитор.

Совладав с собой, она постаралась ответить как можно спокойнее:

– Да.

До этого момента девушка видела Вэнь Шаоцина дома только в светлой одежде, которая смягчала строгие черты лица, оттеняя его красоту. В черном она видела его впервые, и такой аскетичный вид ей неожиданно пришелся по душе. Несколько прядей влажных волос упали на лоб юноши, мешая девушке уловить настроение в его глазах.

Вэнь Шаоцин нежно погладил ее по затылку.

– Все еще болит?

Он аккуратно ощупал набухшую шишку. Ей казалось, что он гладит ее как ребенка, того и гляди похвалит: «Умница!»

Не получив ответа, он наклонился к ней и снова спросил:

– Болит?

Девушка на мгновение растерялась и беспомощно ответила:

– Когда не трогаешь, не болит.

Вэнь Шаоцин кивнул и рассмеялся:

– Постарайся сегодня спать на животе.

Цун Жун кивнула в ответ. Удивительно, как легко этот человек меняет серьезный тон на шутливый.

Задержав взгляд на ее груди, молодой человек невозмутимо заметил:

– Правда, я не знаю, будет ли тебе удобно с твоим размером.

У девушки запылали щеки. Она нахмурилась и ответила Вэнь Шаоцину сердитым взглядом.

Тот молча пожал плечами, взял несколько книг со стола и отошел в угол, к дивану, опасаясь, что если он не замолчит, то беды не миновать.

Взволнованная, раскрасневшаяся Цун Жун сидела, не решаясь даже взглянуть в его сторону. Через некоторое время она все же вытянула шею и посмотрела в угол, откуда не доносилось ни звука.

Вэнь Шаоцин невозмутимо печатал на компьютере, время от времени обращаясь к разложенным перед ним толстым книгам, иногда брал ручку и что-то записывал. С этого расстояния девушка могла разглядеть на его экране лишь отдельные непонятные медицинские термины. Она вспомнила, как Чжун Чжэнь хвалился превосходными клиническими навыками и незаурядными научно-исследовательскими умениями своего наставника. Но он наверняка не знал, что профессор каждый вечер усердно занимается до самой ночи.

Почувствовав на себе ее взгляд, Вэнь Шаоцин обернулся.

– Закончила?

Цун Жун, убедившись, что электронное письмо отправлено, закрыла ноутбук.

– На сегодня хватит.

Как только она это произнесла, у нее в животе заурчало, и девушка покраснела вновь.

Вэнь Шаоцин облокотился о стол, уперся кулаком в щеку и, сдерживая улыбку, спросил:

– Проголодалась? Ты сегодня не обедала?

– Угу… – еле слышно отозвалась девушка.

Вэнь Шаоцин отложил ручку и встал.

– Продукты закончились. Лапша быстрого приготовления подойдет?

– Подойдет, – кивнула она, вставая.

Еще как подойдет!

«А она и впрямь любительница поесть», – отметил про себя Вэнь Шаоцин. В других ситуациях Цун Жун всегда находила отговорки, но, если дело касалось еды, становилась очень сговорчивой.

Спустя десять минут перед девушкой стояла дымящаяся чашка. Она невольно залюбовалась. Это была самая роскошная лапша быстрого приготовления, которую она когда-либо ела! Чего там только не было: сверху аппетитно лежало яйцо всмятку, а под ним овощи, ветчина и сушеные креветки.

Вэнь Шаоцин протянул ей палочки и спросил:

– Что будешь пить? Может быть, вино для улучшения кровообращения?

Цун Жун, не задумываясь, выпалила:

– К заварной лапше – только холодная кока-кола!

– Я думал, девушки не очень любят охлажденные напитки. Есть кока-кола, но не холодная.

Он повернулся и пошел на кухню, достал бутылку колы, наполнил до краев стакан и поставил перед ней.

Цун Жун сделала глоток, затем недоуменно пробормотала:

– Никогда бы не подумала, что врачи едят лапшу быстрого приготовления и пьют колу.

– Много ли врачей ты знаешь? – улыбнулся Вэнь Шаоцин.

Цун Жун проглотила последний кусок и задумалась:

– За исключением Чжун Чжэня, который еще не доучился, похоже, ты единственный, кого я знаю. Хотя врачи доставляют юристам немало хлопот.

– Из-за судебных разбирательств? – удивился парень.

– Да.

– Я не доставлю тебе хлопот, – неожиданно сказал Вэнь Шаоцин.

Цун Жун на мгновение опешила, не зная, как ответить. Взгляд ее забегал, перескакивая с одного на другое, и вдруг внимание девушки привлек стакан, из которого она только что пила. Он был сделан из рифленого стекла и был низким и шершавым на ощупь, толстые стенки отливали нежно-розовым цветом, края расписаны лепестками сакуры. На просвет виднелись пузырьки колы. Необыкновенная красота!

Сосед проследил за ее неподвижным взглядом и спросил:

– Что-то не так со стаканом?

– Ничего, – очнулась девушка, – я просто любуюсь.

Вэнь Шаоцин плеснул себе еще немного колы.

– Хочешь, я подарю тебе точно такой же, только новый?

Она взяла стакан в руку.

– Только не говори, что ты сам его сделал.

Уголки губ Вэнь Шаоцина тронула мягкая улыбка.

– Ты думаешь, я такой способный?

Цун Жун тихо пробормотала:

– Нет ничего, что не мог бы сделать человек, который умеет вырезать узоры на палочках.

Голос ее прозвучал негромко, но Вэнь Шаоцин уловил каждое слово, и его улыбка стала еще шире.

– Я взял готовый стакан и нарисовал на нем цветы сакуры.

Девушка провела пальцем по розово-белым лепесткам.

– Тебе нравится сакура?

– Очень, – кивнул он.

Цун Жун снова перевела взгляд на юношу.

– Почему?

Вэнь Шаоцин задумался и с серьезным видом ответил:

– Разве сакура – не символ Японии? У мужчин особенное отношение к японским продуктам.

Она впилась в него взглядом. Каким же надо быть бессовестным!

Внутри у Цун Жун клокотали негодование и разочарование. Вероятно, он забыл, что Сакура – ее никнейм в той игре, где они познакомились!

Заметив, что девушка опустила глаза, Вэнь Шаоцин подавил улыбку и произнес:

– Шучу. Когда был в командировке в Японии, я увидел стакан. Мне он очень понравился, но я не смог его купить. Вернувшись в Китай, я нашел похожий и нарисовал на нем сакуру.

Девушка осознала, что она чересчур мнительна. Она выбрала для игры никнейм Сакура, а другие просто любуются ее цветением – ни к чему во всем искать скрытый смысл. Цун Жун еще раз взглянула в невозмутимое лицо Вэнь Шаоцина: похоже, он говорил искренне. Она опустила голову и сделала большой глоток колы, затем внезапно улыбнулась и встряхнула пустой стакан:

– Так я его забираю?

Вэнь Шаоцин, улыбнувшись, кивнул и вдруг поинтересовался:

– Что тебя разозлило? Только что и несколько дней назад?

Цун Жун, как человек рациональный, предпочитала прояснять ситуацию:

– Потому что у тебя есть девушка, а ты флиртуешь со мной, как последний мерзавец. Мне это не нравится.

Вэнь Шаоцин удивленно посмотрел на нее.

– У меня нет девушки.

Она нахмурилась и озадаченно спросила:

– Разве ты не говорил, что у тебя есть возлюбленная?

Молодому человеку потребовалось некоторое время, чтобы понять, что имеет в виду Цун Жун. Он сокрушенно покачал головой и рассмеялся:

– Похоже, эта девушка не знает, что нравится мне.

Цун Жун широко распахнула глаза и ошеломленно уставилась на него. Ей было сложно поверить тому, что она услышала: «Неужели кто-то вроде него может безответно влюбиться?»

Молодой человек заметил ее удивление:

– Что-то не так?

– Ничего. – Девушка отвела взгляд, ее глаза заблестели.

Оба ненадолго замолчали. Через некоторое время Вэнь Шаоцин прошептал:

– Хорошо хоть, ты заметила, что я с тобой флиртую.

Его голос прозвучал слишком тихо, а Цун Жун все еще была в шоке от того, что он тоже может быть тайно влюблен в кого-то, поэтому, не расслышав, она переспросила:

– Что ты сказал?

Вэнь Шаоцин сжал губы и улыбнулся, его глаза потемнели.

– Ничего.

Она с облегчением выдохнула. Хорошо, что у него нет девушки.

Вэнь Шаоцин хотел сказать еще что-то, как вдруг зазвонил телефон и высветился номер больницы. Он отошел к окну, чтобы ответить, и, выслушав собеседника, принялся расспрашивать:

– Какие симптомы? Какие лекарства применяли?.. Сообщите все показатели…

Цун Жун тем временем убрала со стола и вышла на кухню, чтобы помыть посуду.

Вэнь Шаоцин обернулся, услышав шум, и увидел, что Жан-Иди-Прочь уселся в дверях кухни, лишив девушку возможности выйти.

Профессор рассмеялся и отвернулся, чтобы договорить по телефону.

– Сегодня остановимся на этом. Не спускайте с больного глаз, завтра я приду пораньше.

Прежде чем повесить трубку, он добавил:

– Кстати, сделайте запись на КТ головного мозга завтра утром.

Цун Жун домывала последнюю чашку, когда Вэнь Шаоцин, закончив разговор, пришел на кухню.

– Что приготовить на завтрак?

Слово «завтрак» в лексиконе Цун Жун практически отсутствовало. Она вытерла руки.

– Я утром обычно не ем.

Вэнь Шаоцин посмотрел на нее непонимающе:

– Как это?

– Ну, я так привыкла, – пожала плечами девушка.

Он озабоченно уточнил:

– Никогда утром не ешь?

– В детстве завтракала, – вспомнила Цун Жун.

– И когда перестала?

– Когда устроилась на работу.

– Почему?

– Мне трудно рано вставать. Доктор Вэнь считает, что я веду нездоровый образ жизни?

Вэнь Шаоцин немного поразмыслил и предложил:

– Ты можешь приходить ко мне завтракать.

Цун Жун посмотрела на него и ничего не ответила.

– Завтрак приготовить не так уж и сложно, – проворчал парень. – Намазать соусом тосты и разогреть их в микроволновке, затем поджарить яйцо, очищенную и вымытую тыкву нарезать кусками и вместе с рисом заложить в машину для приготовления соевого молока. И включить нужный режим не забудь. Десять минут – и готово.

Цун Жун же терзали более приземленные вопросы:

– А кто будет мыть посуду? Кастрюлю? Машину для приготовления соевого молока? Разве на это хватит десяти минут?

– Твоя забота – только есть, – обреченно ответил Вэнь Шаоцин.

Девушка задумалась.

– Сколько в месяц?

– Что? – не понял он.

– Сколько я должна буду платить в месяц, чтобы приходить к тебе на завтрак? – объяснила Цун Жун.

– Я что, похож на продавца завтраков? – растерялся юноша.

– Бесплатно? – Она закусила губу. – Тогда я не приду, мне неловко.

Сосед вздохнул.

– Тогда так: ты каждый вечер покупаешь продукты и заносишь их мне. С тебя – продукты, с меня – готовка. Если не планируешь завтракать или если я работаю в ночную смену, тогда в магазин не надо.

Взвесив все доводы, Цун Жун согласилась:

– Хорошо.

Хозяин открыл холодильник и, изучив содержимое, заключил:

– На завтра предлагаю картофельные оладьи. Попробуем начать с них. Если понравится – продолжим.

Девушка согласно кивнула.

Вэнь Шаоцин закрыл холодильник.

– Уже поздно, ложись спать.

Цун Жун ощупала свой затылок.

– Я думаю, ничего страшного уже не случится. Пожалуй, пойду домой.

Он украдкой взглянул на нее, развернулся, проигнорировав предложение, и вышел из кухни.

– Моя спальня или гостевая комната? Выбирай.

Цун Жун, конечно же, выбрала второй вариант. Она разглядывала обстановку, когда хозяин постучал в дверь и вошел, держа в руке подушку.

– Возьми эту. Ты часто плохо спишь? Мучают тревожные сны?

– Откуда ты знаешь? – Девушка взяла подушку.

Вэнь Шаоцин сделал паузу.

– Когда взял тебя за руку, чтобы ты погладила Жана-Иди-Прочь, заодно проверил твой пульс.

– Заодно? – Цун Жун нахмурилась. – Ты же не занимаешься традиционной медициной! Какой пульс?!

Он задумался и, казалось, огорчился.

– Это дело привычки, трудно удерживать себя.

Девушка вспомнила, как Чжун Чжэнь упоминал, что семья Вэнь состоит из потомственных китайских лекарей. Да и сама она только что видела у соседа рукописные книги по традиционной медицине.

– Ты действительно начал изучать народную медицину в начальной школе? – спросила она.

– Это тебе Чжун Чжэнь сказал?

– Угу.

Наставник многозначительно улыбнулся и пристально посмотрел на нее.

– Сдается мне, вы двое слишком часто обо мне говорите?

Осознав, что попала впросак, гостья начала настойчиво прогонять хозяина из комнаты.

– Я устала. Выходи скорее, мне надо спать.

Спала Цун Жун плохо – вероятно, из-за смены обстановки. Уже в полусне она почувствовала, как кто-то вошел в спальню и нежно прикоснулся к ее затылку.

– Что случилось? – спросонья ей едва удалось разглядеть Вэнь Шаоцина.

В комнате горел ночник, его тусклый свет рассеивал темноту. Голос соседа донесся словно издалека:

– Все в порядке. Я волновался, поэтому зашел проверить. Спи.

– Угу, – согласно буркнула девушка.

На следующий день, когда прозвенел будильник Цун Жун, Жан-Иди-Прочь и его хозяин уже вернулись с утренней пробежки.

День выдался довольно холодный, а на Вэнь Шаоцине был лишь пурпурно-синий спортивный костюм.

Такой цвет осмеливаются носить немногие мужчины – пожалуй, только модели на подиуме. Дело не в том, что это вызывающий оттенок, а в том, что его нужно уметь преподать, иначе прослывешь деревенщиной.

Но Вэнь Шаоцина пурпурно-синий не портил, наоборот – был очень даже к лицу.

С того момента, как молодой человек вошел в квартиру, она не сводила с него глаз, чем немного смутила его. Они уже достаточно хорошо изучили друг друга, поэтому он знал о ее придирчивом отношении к деталям.

– Со мной что-то не так?

Цун Жун почувствовала, что теряет над собой контроль, опустила голову, взяла сумку, но не сдержалась и, вновь бросив на парня быстрый взгляд, спросила:

– Как тебя угораздило купить такой костюм?

– Выбор был небольшой: один – цвета моего хирургического халата, а другой – точь-в-точь как халат для приема пациентов. Я не хочу после работы чувствовать себя как в больнице, поэтому купил пурпурно-синий.

Цун Жун не удержалась от смеха: она все чаще узнавала о врачах что-то забавное!

– Ладно, я пошла. – Она надела пальто.

– Мы же договорились позавтракать, – напомнил Вэнь Шаоцин, направляясь в спальню. – У меня все готово, осталось только испечь оладьи. Через пару минут будем есть. Подожди, пожалуйста, я переоденусь.

Быстро сменив одежду, хозяин квартиры ушел на кухню. Девушка слышала, как он взбивает яйца. Затем заскворчало на сковороде масло, и через несколько минут до нее донесся аромат оладий.

Цун Жун с детства привыкла завтракать самостоятельно, по дороге в школу: родители были заняты работой. Она не знала, каково это – сидеть за столом и ждать завтрака. Вэнь Шаоцин поставил перед ней золотистые картофельные оладьи и присыпал их мелко нарезанным изумрудно-зеленым луком, отчего у Цун Жун засосало под ложечкой.

Юноша протянул ей палочки.

– Какое молоко будешь пить? Коровье или соевое?

– Мне соевое, – вяло отозвалась она. – Не могу пить коровье, оно странно пахнет. А вообще я обычно пью йогурт.

Услышав это, Вэнь Шаоцин взглянул на Жана-Иди-Прочь, который сидел рядом, и усмехнулся.

Девушка тоже посмотрела на пса.

– Что с ним?

Вэнь Шаоцин поднял на нее многозначительный взгляд.

– Он тоже не пьет коровье молоко, только йогурт.

Цун Жун прикусила губу, глубоко вздохнула и утешила себя тем, что, сидя в гостях за столом, спорить с хозяином неуместно.

Он налил ей стакан воды:

– Сначала попей немного, съешь что-нибудь, и только потом можно соевое молоко. Его не рекомендуется пить натощак.

Девушка вдруг опустила голову и рассмеялась.

Вэнь Шаоцин налил соевого молока и спросил:

– Что смешного я сказал?

Цун Жун с серьезным лицом пояснила:

– Шутку вспомнила. Первый глоток натощак, а второй – уже нет.

В комнате внезапно повисла тишина. Через некоторое время Вэнь Шаоцин поднялся, прошел в комнату, надел куртку и вернулся.

– Замерз. Что-то мне нездоровится, – с непроницаемым выражением глядя на Цун Жун, сказал он. Потом наклонился и, прижавшись к голове Жана-Иди-Прочь, пробормотал: – Что? Говоришь, тебе тоже холодно? Давай укутаю тебя шарфом, он на диване, возьми сам.

Цун Жун вдруг чуть не лопнула от злости. Он только и думает, что о своей собаке! Она с ненавистью воткнула палочки в картофельную оладью.

Однако Вэнь Шаоцин, продолжая играть на ее нервах, невозмутимо спросил:

– Невкусно?

– Отвратительно! – зыркнула на него Цун Жун. – За такое я платить не собираюсь!

Он подавил улыбку и кивнул.

– Хорошо, завтра приготовлю что-то другое.

После этого инцидента Цун Жун окончательно проснулась и, успокоившись, приступила к завтраку.

Когда она почти закончила, Вэнь Шаоцин спросил:

– Что делаешь утром? Если есть время, сходи в больницу на обследование. Я записал тебя на прием. Возможно, не успею проводить – сегодня плотный график операций. Одна справишься?

Цун Жун привыкла рассчитывать только на себя, поэтому внезапное проявление заботы привело ее в замешательство. Ей даже стало немного неловко, и в сердце пробудилось какое-то незнакомое чувство. Она озадаченно посмотрела на Вэнь Шаоцина и ответила:

– Без проблем, я пойду одна. Но сначала надо заглянуть в офис.

После завтрака они разошлись. Доктор все утро провел в операционной и только после обеда нашел время, чтобы позвонить Цун Жун.

– Ты прошла обследование?

Цун Жун только что вышла из зала суда.

– Прошла. Сказали забрать результат позже, но я не успеваю. Зайду завтра.

Вэнь Шаоцин направлялся в кабинет, но на этих словах развернулся и пошел к лифту:

– Не беспокойся, я заберу, а ты вечером заскочи ко мне.

Этот короткий разговор по делу лишний раз доказал ему, что Цун Жун крайне практична и разумна.

Профессор направился в отделение радиологии, где все еще стояла длинная очередь. Как только он вошел, знакомый доктор подошел поздороваться:

– Доктор Вэнь.

Вэнь Шаоцин с улыбкой ответил:

– Доктор Яо.

– Срочно нужны результаты обследования?

– Нет, не срочно. Друг попросил забрать результаты КТ головного мозга. Утром сделал, а получить не успел.

– О, как зовут?

– Цун Жун.

– А-а-а, припоминаю, я сам делал обследование. Имя звонкое. Сама красивая, и характер хороший.

– Спасибо, – неожиданно для себя выпалил юноша.

Доктор Яо, откопав в груде бумаг нужную, передал ее Вэнь Шаоцину. Недоуменно глядя вслед удаляющемуся коллеге, он почесал в затылке и пробормотал:

– «Спасибо»… Я сказал, что девушка красивая, а не ты.

Чжун Чжэнь, закончив работу, ворвался в кабинет наставника с кучей медицинских карт на подпись. Почти все уже разошлись, сгустился вечерний сумрак зимнего дня, но в кабинете не горел свет. Чжун Чжэнь переступил порог и увидел в нескольких шагах от себя профессора, который прислонился к столу и пристально изучал снимок на световой панели. Чжун Чжэнь терпеливо ждал, но наставник не обращал на него никакого внимания.

Юноша наклонился и осторожно спросил:

– Профессор, что это?

Вэнь Шаоцин очнулся и, нахмурившись, ответил:

– КТ-снимок головного мозга.

Чжун Чжэнь напустил на себя умный вид и тоже взглянул на снимок.

– Чей?

Не отрывая глаз от панели, наставник небрежно бросил:

– Твоей двоюродной сестры.

– Моей двоюродной сестры? – Чжун Чжэнь так и подпрыгнул. – Что с ней?! Что не так с ее головой?

– С медицинской точки зрения проблем нет, – вздохнул профессор и продолжил: – Хотел бы я знать, что творится в ее голове. Почему она до сих пор не понимает очевидного?

– Э-э-э… – нахмурился Чжун Чжэнь. – А что видно на снимке?

Вэнь Шаоцин, скрестив на груди руки, еще раз задумчиво изучил файл и ответил:

– У твоей сестры очень красивый череп, правильной структуры.

Чжун Чжэнь, недоумевая, посмотрел на профессора:

– Зачем сестра делала томографию мозга?

Вэнь Шаоцин снял снимок с панели и убрал его в конверт, затем выключил оборудование.

– Ударилась затылком, понадобилось обследование.

– Моя сестра ранена? – взволнованно спросил Чжун Чжэнь. – Как это случилось? Почему вы знаете об этом, а я нет?

Профессор бросил на него недовольный взгляд.

– Разве я не могу знать того, чего не знаешь ты?

Аспирант смутился, но быстро нашелся:

– В том, что касается моей сестры, я разбираюсь лучше всех в мире!

– Уверен? – вскинув брови, фыркнул Вэнь Шаоцин.

Тон профессора всегда казался Чжун Чжэню странным, но точно сказать, что делало его таким загадочным, он не мог. У юноши были еще вопросы, но наставник не дал ему заговорить:

– Ты закончил статью?

У аспиранта закружилась голова. Чувствуя угрызения совести, он ответил:

– Нет еще…

– Ты знаешь, какой сегодня день?

– Знаю…

– Неужели у тебя есть время на болтовню?

– Ухожу!

Чжун Чжэнь тут же скрылся.

После того как Цун Жун вернулась домой, она первым делом постучала в дверь Вэнь Шаоцина. Никто не отвечал. Девушка взглянула на время – вероятно, хозяин ушел на прогулку с Жаном-Иди-Прочь.

Когда она принимала душ, то услышала стук в дверь. Цун Жун поняла, что это вернулся Вэнь Шаоцин, поэтому быстро выключила воду, наскоро высушила волосы и постучала к соседу.

Юноша тут же открыл дверь, впустил ее, сел и протянул конверт:

– Вот результаты обследования – поводов для беспокойства нет, все в порядке.

Девушка вынула снимок, долго рассматривала, затем вложила обратно.

– Ничего не понимаю.

– Если бы ты понимала, то я бы зря ел свой хлеб, – съязвил доктор.

«И то правда», – подумала Цун Жун. Она уже собиралась встать и попрощаться, как вдруг Вэнь Шаоцин подошел к ней и, слегка наклонившись, стал ощупывать ее голову.

– Все еще больно?

Как только он наклонился, до нее донесся аромат его тела. Она замерла и тут же ощутила, что обогреватель включен на полную и в комнате как-то слишком уж жарко. Жарко настолько, что ее сердце сжалось в комок, и она еле выдавила:

– Если не прикасаться, то не больно.

Вэнь Шаоцин оглядел девушку сверху вниз. Вероятно, она только что приняла душ: волосы влажные, ни следа косметики, идеально гладкая фарфоровая кожа, и лишь щеки подозрительно алели румянцем. Он стоял прямо перед ней, но она не смела поднять глаза выше пуговиц на его груди.

Цун Жун чувствовала его пристальный взгляд. Ее сердце бешено колотилось, но она продолжала убеждать себя, что он врач и просто проверяет ее состояние. Здесь и намека нет на что-то большее, поэтому надо просто расслабиться и не зацикливаться на пустых домыслах.

Только девушка успокоилась и взяла себя в руки, как Вэнь Шаоцин опять дал ей повод усомниться в своих намерениях. Он ласково пропустил сквозь пальцы пряди ее волос, потом вдруг улыбнулся и тихо прошептал не то себе, не то ей:

– Волосы отросли, не стриги их, оставь как есть.

Цун Жун беспомощно замерла, ее щеки снова запылали. К счастью, внезапно зазвонил ее телефон. Вэнь Шаоцин убрал руку и, отстранившись, сел. Девушка поспешно приняла вызов: звонил Чжун Чжэнь.

– Ну как? – спросил он с тревогой. – Где ударилась? Травма серьезная? Почему мне не сказала?

– Все в порядке, а как ты узнал?

– Профессор сказал. Главное, что все в порядке! В ближайшие дни не смогу проведать тебя, только в следующем месяце.

– Почему?

– Потому что мой наставник – просто псих! Я должен опубликовать статью в этом месяце! Боюсь столкнуться с ним, если приеду к тебе. Я вообще стараюсь не попадаться ему на глаза! Скажи мне, это нормально? Профессор думает, что все такие, как он: запросто могут печататься в самых рейтинговых журналах! Он пишет лучшие статьи, еще и такими кипами! Как можно быть таким сумасшедшим?

Чжун Чжэнь отчаянно жаловался, а Вэнь Шаоцин, сидя рядом, мог ясно слышать каждое слово. Цун Жун не ожидала, что брат разразится подобной тирадой, но что-либо предпринимать было уже поздно, поэтому ей оставалось только смущенно сидеть и слушать.

Слегка повернув голову, она взглянула на Вэнь Шаоцина, который, как оказалось, смотрел на нее, мягко улыбаясь.

От этой улыбки Цун Жун почувствовала себя не в своей тарелке. Внешне спокойный и расслабленный, он прямо-таки излучал благодушие и доброжелательность, но в глазах у него блестели холодные искорки. Казалось, юноша что-то замышляет и, судя по чуть приподнятым уголкам губ, план уже созрел. За последние несколько лет она повидала немало людей и вела немало дел, но не встречала такого дьявола во плоти даже среди подозреваемых. В этот момент она была уверена, что самые отъявленные преступники не так страшны, как этот улыбающийся человек рядом с ней!

Цун Жун от всего сердца пожалела брата и, кашлянув, постаралась успокоить:

– Да ладно тебе, не говори глупостей. Нужно уважать наставника, он это делает для твоего же блага.

Но Чжун Чжэнь все больше распалялся и не услышал ее.

– Такие, как он, только мучают людей! Зря я хотел познакомить тебя с ним! Кажется, теперь я понимаю, почему он один. Кто же его выдержит, правда? Будь осторожна с таким соседом!

Пока брат не наговорил еще чего, Цун Жун незаметно убавила звук и прервала его:

– В этом месяце я дам тебе больше денег на карманные расходы. Завтра созвонимся.

Чжун Чжэнь радостно воскликнул, но потом спохватился:

– Почему вдруг больше?

Цун Жун мельком взглянула на приподнятые уголки губ наставника, вздохнула и сочувственно ответила:

– Скоро узнаешь.

Отключив телефон, Цун Жун смущенно посмотрела на Вэнь Шаоцина и объяснила:

– На самом деле он всего лишь сын дочери отца моего отца и не особо близок мне.

Некоторое время молодой человек смотрел на нее как-то отстраненно, а потом неожиданно произнес:

– Не забудь приложить к шишке горячий компресс. Еще жалобы есть?

Цун Жун сжала руками виски.

– Ничего, просто небольшая головная боль, мигрень, но это не из-за травмы.

– Устала на работе?

Цун Жун нахмурилась и вздохнула:

– Да. Завтра состоится суд, а адвокат противоположной стороны – мой бывший учитель, большой специалист в своем деле.

Молодой человек рассмеялся:

– Ты боишься?

Девушка выпучила глаза и взволнованно спросила:

– Заметно? Значит, плохо дело! Я точно проиграю, я точно проиграю… Мне нужно идти домой готовиться. До встречи…

Продолжив бормотать что-то себе под нос, Цун Жун взяла конверт со снимком и направилась к двери.

Доктор Вэнь, глядя ей вслед, снова рассмеялся и спросил:

– Что будешь на завтрак?

Девушка остановилась, обернулась и серьезно задумалась. В ее выразительных темных глазах пробежала тень смущения.

– Может, поедим картофельные оладьи?

– Тебе же они не понравились. – Хозяин вскинул брови.

Она с вызовом ответила:

– «Вставай, где бы ты ни упал!» Разве доктор Вэнь не знает этой пословицы? Сегодняшнее блюдо не удалось – значит, нужно продолжать готовить его, пока не достигнешь совершенства.

Молодой человек широко улыбнулся. Сяо Цзыюань был прав: Цун Жун и впрямь остра на язык. Он поднялся, пошел на кухню и с насмешкой произнес:

– Кстати, я только что приготовил йогуртовое мороженое с медом, твоему Медку должно понравиться. Возьми с собой, угостишь его.

При упоминании плюшевого медведя девушка снова нахмурилась: она совсем забыла о своем питомце. Увидев маленькую чашку, которую протягивал ей Вэнь Шаоцин, Цун Жун протянула руку, чтобы взять ее, и бесстрастно парировала:

– Он еще в спячке, так что я съем за него.

Девушка бросила на молодого человека быстрый взгляд, развернулась и пошла к себе.

Глава 4. Мятное драже

Цун Жун ощутила приятное тепло в ладони. Странная дрожь прокатилась по ее телу, а сердце отозвалось волной горячего трепета.

На следующее утро Цун Жун пришла к Вэнь Шаоцину завтракать. Он открыл дверь и немного испугался – выглядела она весьма воинственно, – потому предпочел сидеть за столом подальше от нее.

После завтрака девушка, не теряя боевого настроя, уже собралась бежать в суд, как вдруг Вэнь Шаоцин окликнул ее:

– Сегодня у меня ночная смена, так что завтра утром позавтракай сама.

Но Цун Жун была погружена в размышления о предстоящем слушании, поэтому лишь небрежно кивнула в ответ и выскочила за дверь. У входа в зал суда она столкнулась с Тань Сыцзэ, который привел с собой нескольких стажеров из их юридической фирмы.

– А вы зачем пришли? – удивилась она.

Коллега как ни в чем не бывало ответил:

– Мы давно не видели прокурора У Дачжуана в деле. Уверен, сегодня будет на что посмотреть. Пусть стажеры ознакомятся с его железной хваткой.

Она взглянула на него холодно.

– Это ты специально?

– Да расслабься ты, – расхохотался он, – яснее ясного, кто тут выиграет. Все и так знают, что сегодняшнее разбирательство – лишь формальность.

Не обращая внимания на его слова, девушка прошла мимо. Войдя в зал, она вздрогнула – в помещение набилась целая толпа зрителей, которые сидели по-ученически смирно.

Тань Сыцзэ, который шел следом за ней, тоже опешил от неожиданности. Шагнув назад, он даже проверил табличку на двери и озабоченно пробормотал:

– Мы не туда попали, что ли?

Прокурор У Дачжуан уже был в зале. Заметив их, он громко зааплодировал, затем вдруг принялся представлять Цун Жун:

– Студенты, поприветствуйте свою старшую коллегу.

Те хором поздоровались:

– Здравствуйте, старшая коллега!

– Учитель У, – растерянно промолвила в ответ Цун Жун. Затем заняла свое место и больше ничего не сказала.

– Человек, который вскоре займет это место, тоже мой ученик, – произнес прокурор У Дачжуан, показывая на кресло главного судьи, – то есть ваш старший наставник. Вы должны понимать, что избрали путь, на котором будете часто встречаться со своими учителями, наставниками и однокурсниками. К этому нужно привыкать.

Как только он закончил говорить, вошел главный судья. Когда он сел на свое место, из зала раздалось вежливое приветствие:

– Здравствуйте, старший наставник!

От неожиданности главный судья вздрогнул и удивленно повернулся к Цун Жун. Сбитая с толку, она растерянно пожала плечами.

Наконец слушание началось. Цун Жун знала, что разбирательство было несложным и в самом деле скорее формальным, как говорил Тань Сыцзэ. Но она и представить не могла, какого рода трудности ее ожидали.

Не успела девушка произнести и пары слов, как прокурор У Дачжуан прервал ее и обратился к студентам:

– Какую статью только что упомянула адвокат?

Она растерянно потерла лоб. Присутствующие в зале смущенно молчали. Тогда прокурор, не дождавшись ответа, недовольно нахмурился и повернулся к судье:

– Может быть, вы скажете, что это за статья Уголовного кодекса?

Главный судья тоже пришел в замешательство:

– Учитель У, я окончил…

– Окончил или нет, какая разница?

Затем прокурор обратился к Цун Жун:

– Тогда ты им скажи.

В поисках поддержки она посмотрела на судью. Тот откашлялся и громко сказал:

– Прокурор, обратите внимание, что мы в суде, а не в классе.

После замечания судьи прокурор У Дачжуан старался сдерживаться и не вести себя как учитель, но все равно через каждые три минуты останавливался и тщательно растолковывал происходящее. В результате слушание, которое могло закончиться менее чем за час, длилось несколько часов. Цун Жун в глубине души была готова к поражению, но не ожидала, что оно окажется таким изматывающим.

В конце слушания прокурор напомнил студентам:

– Сохраняйте тишину и выходите из зала организованно. И не забудьте взять с собой мусор.

Цун Жун не проронила ни слова. Когда она устало собирала свои бумаги со стола, подошел судья и попробовал ее утешить:

– В следующий раз лучше сразу откажись, если оппонентом выступает учитель У Дачжуан.

Она быстро кивнула.

– Ни за какие деньги не соглашусь! Ни за что на свете!

Разгромленная в пух и прах своим учителем, девушка и не подозревала, что в это самое время ее двоюродный брат пребывает в таком же плачевном положении.

На утреннем обходе с группой интернов Вэнь Шаоцин, просматривая медицинскую карту, вдруг спросил Чжун Чжэня:

– Расскажи нам о клинических проявлениях острой эпидуральной гематомы.

– Э-э-э… – растерялся юноша и после небольшой паузы ответил: – Острая эпидуральная гематома часто сопровождается переломом височной или затылочной кости, нарушением сознания и повышением внутричерепного давления. У пациентов наблюдаются частые головные боли, рвота, беспокойство и еще… еще…

Юноша сбивчиво замямлил, силясь вспомнить. Остальные занервничали. Почему профессор Вэнь сегодня задает вопросы? А вдруг и меня спросит?

Профессор с шумом захлопнул папку с медицинской картой.

– Элементарные вещи не можешь запомнить. Перепиши себе в тетрадь сто раз.

Чжун Чжэнь оторопел от неожиданности.

– Сто раз?! Но это слишком много! Может, сделаете скидку пятьдесят процентов по студенческому билету? Перепишу пятьдесят раз, можно?

Вэнь Шаоцин холодно усмехнулся.

– А инвалидов я полностью освобождаю от переписывания. Может, тебе ногу сломать?

Юноша тут же принял серьезный вид.

– Нет-нет, не надо, я перепишу сто раз.

До конца обхода он был сосредоточен и крайне осторожен, а когда уже собрался незаметно выскользнуть из палаты, наставник вдруг остановил его:

– Ты спрашивал у сестры, как она ударилась?

Он пришел в замешательство. Вы же знаете больше меня. Зачем спрашивать?

Изумленный юноша погрузился в размышления, увидев, что Вэнь Шаоцин не сводит с него требовательного взгляда, поспешил ответить:

– Ну, она сказала, что случайно наткнулась на пожарный гидрант.

– Сильно ударилась?

Юноша удивился еще больше. Вы же видели все снимки КТ головного мозга, что нового я могу вам рассказать?

Наставник выжидающе молчал.

– После обследования врач сказал, что все в порядке, – выпалил Чжун Чжэнь.

Вэнь Шаоцин покачал головой, затем смерил его суровым взглядом.

– Защита и уважение частной жизни пациентов – важная часть медицинской этики. Как ты можешь рассказывать мне о болезни пациента?

– Но ведь вы сами спросили меня! – остолбенел юноша.

– Я спросил, а ты взял и рассказал. Перепиши от руки «Медицинскую этику» и сдай мне до конца недели.

Чжун Чжэнь чуть не расплакался. Глядя в спину неторопливо удаляющемуся профессору, он решил, что снова чем-то ему не угодил. Иначе к чему такие издевательства?

Он повернулся к столпившимся неподалеку зевакам:

– Скажите, я чем-то насолил шефу?

– Нет, что ты! – принялись утешать его девушки. – Если бы ты действительно сделал что-то не так, шеф бы давно выгнал тебя из клиники.

Но самый старший интерн с видом знатока заметил:

– Вы еще слишком молоды и плохо знаете шефа. Тех, кто ему чем-то не угодил, он не вышвыривает из клиники. Это слишком просто. Наоборот, он оставляет их при себе и медленно пытает, чтобы повеселиться.

На словах «медленно пытает» Чжун Чжэнь вздрогнул. Неужели такова его участь?!

Во время обеденного перерыва Вэнь Шаоцин отправил Цун Жун короткое сообщение в «Вичате»: «Выиграла или проиграла?»

Девушка ответила столь же лаконично: «Проиграла».

Юноша решил, что ей плохо из-за поражения в суде. Но на самом деле причина ее грусти была совершенно другой.

Тань Сыцзэ, заказав еду, передал меню официанту и повернулся к Цун Жун, которая в глубокой задумчивости смотрела в телефон.

– Что ты там разглядываешь? – спросил он с любопытством.

Девушка быстро нажала кнопку блокировки.

– Ничего. Слушай, после проигрыша в суде мне как-то не по себе. Можно я возьму выходные, чтобы успокоиться? А те несколько поручений, что у меня на руках, я кому-нибудь передам.

– Какой адвокат не проигрывал в суде? – обомлел Тань Сыцзэ. – А вообще, звучит так, будто ты пытаешься выдумать предлог для отгула.

– Неужели так надуманно? – нахмурилась Цун Жун. – Не могу придумать другую причину, сойдет и эта. Кажется, судебный процесс со старшим поколением добавляет к возрасту добрый десяток лет.

Коллега покачал головой.

– Нет, я не согласен, чтобы ты брала выходные.

– Тогда я подаю апелляцию, – с каменным лицом возразила девушка.

Но Тань Сыцзэ, все еще отрицательно качая головой, повторил:

– Прошение отклоняется.

Она нахмурилась, затем указала на затылок:

– Я больна! У меня на голове огромная шишка! Вот, потрогай, если не веришь!

Тань Сыцзэ быстро убрал руки за спину и посмотрел на собеседницу как-то настороженно.

– Ну уже нет, ничего я трогать не стану! Цун Жун, прошу, не подставляй меня, еще обвинишь в домогательстве на работе! Давай не будем губить друг друга!

Обратившись к сидевшему рядом стажеру, он добавил:

– Запомните хитрую уловку адвоката Цун, но на мне не применяйте.

Когда план Цун Жун потерпел неудачу, она без всякого аппетита завершила трапезу и вернулась в офис. К счастью, близился конец недели, и можно было немного расслабиться.

По дороге с работы девушка остановилась возле супермаркета. Немного поразмыслив, она решительно вошла, чтобы купить тостовый хлеб и тыкву, как просил Вэнь Шаоцин.

Поднявшись с покупками на свой этаж, она увидела, что соседняя дверь плотно закрыта, и вспомнила слова соседа о ночной смене. Грустно вздохнув, девушка пошла к себе, приняла душ и рано уснула.

На ночной смене в больнице царил полный хаос. В полночь привезли экстренного пациента, и Вэнь Шаоцин вместе с напарником Чэнь Цу взялся за сложную операцию, которая длилась почти шесть часов. Когда критическая часть была закончена, ассистенты от усталости еле стояли на ногах.

Вэнь Шаоцин и Чэнь Цу были опытными хирургами, и они понимали, что в этот момент легко допустить оплошность. Поэтому Вэнь Шаоцин невозмутимым тоном предложил:

– Доктор Чэнь, расскажите нам анекдот.

Ассистенты и медсестры, изможденные от напряженной работы, выжидающе посмотрели на Чэнь Цу.

Тот с готовностью начал рассказывать. Хотя медицинская маска скрывала выражение его лица, по прищуренным глазам было видно, как он смущенно улыбается.

– Вы знаете самую печальную повесть на свете?

– Какую? О ком?

– Повесть о Ромео и Ромео.

Через пару мгновений все громко рассмеялись, поняв смысл.

Новичок, который недавно пришел в их коллектив, с изумлением заметил:

– Доктор Чэнь, да у вас скрытый талант рассказчика анекдотов!

Хирург расхохотался:

– Меня моя девушка научила.

– Так и есть, – тут же подхватила старшая медсестра. – Раньше шутки у доктора Чэня были скучнейшие. Но однажды, во время операции, он всех шокировал пошлым анекдотом. Между прочим, операцию транслировали в прямом эфире. Так вот, главный врач даже взял слово с доктора Чэня, чтобы он больше не рассказывал такого рода анекдоты. А заведующий все пытался выяснить, что это за подруга такая у доктора Чэня, которой удалось так его испортить.

Все долго хохотали, потом анестезиолог обратился к Вэнь Шаоцину:

– Доктор Вэнь, теперь ваш черед.

Тот, продолжая оперировать, с серьезным видом спросил:

– Как разрушить мужскую уверенность?

– Как же?

– Спросить: «Он уже внутри?»

– Фу, какая грязная шутка!

– Разве для медиков есть что-то грязное?

– А профессор Вэнь действительно хорош!

– Еще расскажите!

– Еще? – Вэнь Шаоцин, все также не отвлекаясь от работы, продолжил: – Какая разница между «о да» и «о нет»?

– И какая же?

– Пара сантиметров.

– Ха-ха…

Напряженной и унылой атмосферы как не бывало. Все оживленно продолжили работу. Вэнь Шаоцин и Чэнь Цу улыбнулись друг другу.

Закончив операцию, оба хирурга в изнеможении прислонились к стене. Подошла старшая медсестра, которая уже успела переодеться, и улыбнулась им:

– Знаете, интерны больше всего любят ассистировать на операциях у вас двоих.

Вэнь Шаоцин устало потер брови:

– Да?

Медсестра уверенно кивнула.

– Они могут не только наблюдать работу лучших хирургов, но и услышать самые свежие анекдоты.

Чэнь Цу, спохватившись, сказал:

– Кажется, операция записывалась на видео. Если завтра заведующий придет по наши души, надеюсь, старшая медсестра нас защитит.

Та, решительно ударив себя в грудь, воскликнула:

– Даю слово!

Оба хирурга вернулись в комнату отдыха и не успели прилечь, как их снова вызвали в операционную.

Чэнь Цу выглядел очень усталым, и Вэнь Шаоцин дружески похлопал его по спине:

– Ты отдохни, я один схожу.

Коллеге действительно было плохо.

– Кажется, я простудился. Не будешь успевать – позови меня.

Но Вэнь Шаоцин так и не вернулся. Немного вздремнув, Чэнь Цу почувствовал себя намного лучше. Он прошелся по палатам – напарника нигде не было. Тогда он подошел к сестринскому посту.

Медсестра указала в сторону операционной:

– Поступил еще один экстренный больной на операцию.

Чэнь Цу хотел было задать вопрос, но тут зазвонил телефон, и медсестра сказала:

– Доктор Чэнь, мне нужно оформить пациента…

Смена Вэнь Шаоцина уже давно закончилась, когда он наконец вышел из операционной. Он стоял и устало разминал шею. Ночка выдалась не из легких, и на душе у него было тяжко. Обычно сопутствовала удача, и на ночных дежурствах он спал до утра. А от Чэнь Цу удача, наоборот, отворачивалась, и в его смены часто привозили экстренных больных. Врачи и медсестры суеверно опасались совместных дежурств с Чэнь Цу, которого будто преследовал злой рок. И в эту ночь больные тоже поступали друг за другом.

Сдав дежурство, Вэнь Шаоцин столкнулся в дверях с Чэнь Цу, который уже собирался уходить.

– Ты забыл вчера помолиться божеству ночной смены? – спросил он у коллеги.

Тот, потирая голову, устало промолвил:

– Молился.

Врачи и медсестры, пришедшие на дневное дежурство, с интересом включились в беседу.

– Кажется, удача отвернулась от доктора Вэня, и в больнице воцарилось царство невезения доктора Чэня?

– Похоже, прошлой ночью доктор Чэнь подмял под себя доктора Вэня?

Прозвучало весьма двусмысленно, и все громко рассмеялись.

Заметив, как омрачилось лицо Вэнь Шаоцина, Чэнь Цу вступился за товарища:

– Что за глупости! Никто его не подминал!

Но его слова вызвали новый взрыв смеха:

– Кажется, это доктор Чэнь оказался снизу!

Вэнь Шаоцин, игнорируя шутки и поддразнивания, отыскал в толпе глазами ответственного за график работы и сказал, указывая на Чэнь Цу:

– Не ставь меня в ночную смену с ним! Он и впрямь невезучий!

Чэнь Цу невинно улыбнулся.

Ответственный за график поправил очки:

– Божество ночной смены обычно издевается над новичками, с чего вдруг вы двое попали под раздачу? Погодите, я опубликую на форуме нашей больницы такую запись: «Внимание, два хирурга вызвали гнев божества ночной смены».

Вэнь Шаоцин и Чэнь Цу не нашли что ответить.

Вдруг раздался тихий голос интерна:

– Э… Простите, я вдруг вспомнил, что надел сегодня красное.

Вэнь Шаоцин удивленно взглянул на него. На интерне не было ничего красного.

– Нижнее белье, – стыдливо признался тот.

И тут Чэнь Цу, который никогда не повышал голос, вдруг сердито воскликнул:

– В ночную смену нельзя надевать ничего красного! Это же к крови!

– Мы ведь все образованные люди, к чему эти глупые суеверия? – виновато ответил интерн.

Но все хором оборвали его:

– Заткнись!

До сих пор это правило не смел нарушать никто.

Чэнь Цу, избавившись от несправедливого обвинения, стоял довольный. Вэнь Шаоцин утешительно похлопал его по плечу и сказал:

– Давай все-таки воздержимся от совместных дежурств. Вместе нам не везет.

Но коллега возмутился:

– На что ты намекаешь? Думаешь, все из-за меня?

Вэнь Шаоцин многозначительно промолчал.

На следующее утро Цун Жун, съев на завтрак два кусочка хлеба, вышла из дома и увидела Вэнь Шаоцина, который стоял возле лифта, опираясь на стену. Она тут же подбежала к нему:

– Что с тобой случилось?

Вэнь Шаоцин вздрогнул и открыл глаза. Он хотел было шагнуть к ней, но покачнулся, и Цун Жун пришлось его подхватить. От него веяло холодом – видимо, только что зашел с улицы. Юноша бессильно склонил голову ей на плечо. От его теплого дыхания, щекочущего девушке шею, по ее телу пробежала мелкая дрожь. Она зарделась от волнения.

Через некоторое время раздался его слабый голос:

– Я всю ночь не выходил из операционной. Не успел поесть, уровень сахара в крови понизился, вот голова и кружится.

Она посмотрела на него внимательнее. Бледный как снег, в глазах усталость, голос слабый и хриплый.

Все еще поддерживая его, она достала из сумки коробочку:

– У меня есть драже.

– Мятное? – нахмурился Вэнь Шаоцин.

– Мятное драже – это те же конфеты.

– Я не люблю мятный вкус, – пробормотал он.

Почему-то у нее вдруг возникло ощущение, что ей наконец-то удалось ему отомстить.

– Правда? Ну тогда не ешь.

Вэнь Шаоцин молчал. Закрыв глаза, он ждал, пока пройдет головокружение. Кажется, он злился на Цун Жун, а может, ему просто было плохо из-за низкого сахара.

Не вытерпев, она вытряхнула конфетку на ладонь и поднесла к его рту:

– Съешь одну.

Вэнь Шаоцин медленно поднял голову и посмотрел ей в глаза, затем склонился к ее ладони. Приоткрыв рот, он слизнул конфету, выпрямился и тихо поблагодарил:

– Спасибо.

Цун Жун ощутила приятное тепло в ладони. Странная дрожь прокатилась по ее телу, а сердце отозвалось волной горячего трепета. На какое-то время она замерла. Потом, сжав кулак, быстро убрала руку за спину, словно пытаясь что-то скрыть.

В ее душе запоздало заклокотало негодование. Ты даже сейчас со мной флиртуешь!

Немного успокоившись, она взглянула на юношу. Вэнь Шаоцин стоял, прислонившись к стене. Даже в таком слабом и болезненном состоянии он все еще был обольстителен. Ее сердце затрепетало, мысли понеслись бессвязным галопом.

Цун Жун была не в силах устоять перед его чарами. Быстро опустив голову, она тихо сказала:

– Давай я провожу тебя до дома?

Она помогла Вэнь Шаоцину войти в квартиру, усадила его на диван и налила чашку горячей воды. Когда она вернулась с разогретыми в микроволновке ломтиками хлеба, парень уже спал, облокотившись на спинку дивана. Видимо, он так сильно устал, что моментально провалился в сон, несмотря на неудобную позу.

Девушка поставила тарелку с хлебом на столик и легонько похлопала его по плечу:

– Не спи здесь, ложись на кровать.

Но крепко уснувший юноша даже не шелохнулся. Тогда она подложила ему под голову подушку и накрыла одеялом, принесенным из спальни. Потом еще немного постояла рядом и, увидев, что он продолжает спокойно спать, ушла.

Приехав в офис, Цун Жун столкнулась в дверях с Тань Сыцзэ.

Он сразу остановился и принялся подтрунивать над ней:

– Ого, адвокат Цун опоздала!

Девушка торопливо пробежала мимо:

– У меня встреча с клиентом, не мешай. Мне надо подготовиться.

– Шангуаня нет, – крикнул ей вслед коллега, – приходи сегодня на последний раунд собеседования.

– Во сколько? – бросила она, не оборачиваясь.

– После обеда с двух до четырех.

– Ладно.

Не успела Цун Жун перевести дыхание, как вошел ассистент и сообщил, что подъехал клиент. Она взяла материалы и направилась в конференц-зал.

После встречи с клиентом она посмотрела на часы, затем проверила телефон – ни одного сообщения или звонка. В глубине души она волновалась о Вэнь Шаоцине. Уже наступил полдень, а она не знала, проснулся он или еще нет.

Сосед позвонил ей только во время обеденного перерыва, поблагодарил ее за помощь и пригласил вечером поужинать вместе.

Но она уже назначила встречу с Чжун Чжэнем, поэтому вежливо отказалась и поинтересовалась его самочувствием.

Он ответил, что с ним все в порядке, и предложил поужинать позже, когда будет время.

После обеда Цун Жун пришла в конференц-зал на собеседование. Небрежно просмотрев бумаги, она вполголоса спросила Тань Сыцзэ, который сидел рядом с ней:

– Надеюсь, всяких чудаков не будет?

Коллега ухмыльнулся.

– Нет, но есть одна с «синдромом принцессы». Я поставил ее в конец списка. Пусть Шангуань сам с ней разбирается.

– Причем тут Шангуань?

Он многозначительно улыбнулся.

– Чуть погодя поймешь.

Все соискатели с юридическим образованием были однотипны, и уже на середине списка Цун Жун стало ужасно скучно. Так было, пока в зал не вошел довольно толстый молодой человек:

– Меня зовут Цюй Дачжуан, то есть «первый из сильнейших».

Тань Сыцзэ не удержался и грубо съязвил:

– Неужели ты думаешь, что раз тебя так зовут, то ты таким и являешься? Глядя на тебя, я не вижу «первого из сильнейших»!

Юноша простодушно почесал в затылке:

– Вот как! Тогда как мне себя называть?

Цун Жун, опустив голову, улыбнулась, задала еще несколько вопросов, а затем молча поставила галочку напротив имени претендента: добродушный и уравновешенный – весьма неплохо.

После того как юноша вышел, Цун Жун склонилась и заглянула в листок Тань Сыцзэ – тот тоже отметил кандидата.

Девушка подняла бровь и вопросительно взглянула на коллегу. Играя ручкой, тот пояснил:

– Я сразу понял, что он хорош. Из него выйдет толк, поэтому решил прощупать его получше. На тех, кто мне не нравится, я слов не трачу.

Он перевернул лист и пробежался по именам на обороте:

– Сейчас будет гвоздь программы.

Коллега имел в виду Сюн Цзинцзин – очень привлекательную девушку, выпускницу престижного университета, отлично освоившую свою специальность. Цун Жун не замечала у кандидатки проявлений «синдрома принцессы», пока та вдруг не заявила:

– Я не работаю сверхурочно, а на все остальное согласна.

Цун Жун и Тань Сыцзэ, не проронив ни слова, переглянулись.

– У нас никто не работает сверхурочно, – улыбнулся Тань Сыцзэ.

Сюн Цзинцзин посмотрела на него удивленно.

Тань Сыцзэ перестал улыбаться:

– Потому что наша работа вообще не заканчивается.

– Как бы то ни было, сверхурочно я работать не стану, – дерзко ответила девушка.

– Я очень давно работаю в этой сфере, – не унимался Тань Сыцзэ, – но еще не встречал адвоката, который не работал бы сверхурочно.

– Похоже, вы не в курсе, что мой отец – Сюн Чжэнпин, – резко парировала девушка.

Цун Жун вскинула брови: конечно, она слышала имя прокурора Сюн. Оказывается, эта девушка – дочь высокопоставленного чиновника.

Тань Сыцзэ снова улыбнулся и кивнул на Цун Жун:

– А ты знаешь, кто ее дедушка?

Девушка взглянула на Цун Жун:

– И кто же?

– Цун Канбо. А ее отец – Цун Синхань. Между прочим, твой отец до сих пор учится у ее дедушки. Однако же ей постоянно приходится после полного рабочего дня в офисе работать еще и дома. У сверхурочной работы нет определенного места, нет ограничений по количеству часов, нет строго определенного объема и, как правило, нет оплаты.

Услышав это, Сюн Цзинцзин снова взглянула на Цун Жун и, поджав губы, промолчала.

Воспользовавшись паузой, во время которой вопросы задавали другие члены комиссии, Цун Жун наклонилась к коллеге и тихо спросила:

– Правда, что Сюн Чжэнпин – ученик моего дедушки?

– Ты разве не знаешь? – прошептал Тань Сыцзэ.

– У моего дедушки множество учеников, не могу же я знать их всех.

Пока они разговаривали, дверь распахнулась, и в конференц-зал, вытирая пот со лба, вошел Шангуань И.

– Извините за опоздание – дорога перегружена, застрял в пробке.

– Дорогой Шангуань! – Девушка, только что отвечавшая на вопросы комиссии, вскочила и взяла его под руку. – Можно он станет моим наставником? Тогда я соглашусь работать сверхурочно!

Как только Шангуань И увидел Сюн Цзинцзин, лицо его вытянулось. Он взглянул на коллег: те не могли не заметить в его глазах немую мольбу о помощи, но предпочли сделать вид, что очень заняты документами на столе.

Цун Жун уже давно хотела уйти, поэтому воспользовалась ситуацией:

– Объект поклонения пришел, а мы, пожалуй, пойдем.

– Шангуань, – Тань Сыцзэ ободряюще похлопал его по плечу, – тебе осталось только заполнить оценочную таблицу и передать ее в отдел кадров.

Выйдя из конференц-зала, девушка спросила:

– Романтические отношения?

Тань Сыцзэ покачал головой.

– Какие романтические отношения? Ты прекрасно знаешь, в кого влюблен Шангуань. А это – просто детское увлечение, которое у одной осталось, а у другого, к сожалению, прошло.

– Ты знаешь, что Шангуань влюблен в другую, и все равно привел девчонку в нашу фирму? – озадаченно поинтересовалась Цун Жун.

– Кстати говоря, судья, которая ему нравится, равнодушна к нему, и, похоже, у него совсем нет шансов. Я просто хочу помочь и заставить судью ревновать.

В глазах девушки читалось неодобрение.

– Плохая идея!

– Кстати, этого Дачжуана я забираю.

– Хорошо.

– Даже не поборешься за него?

– У меня сейчас в работе сплошь кровавые преступления, а он еще молод, боюсь, что не выдержит.

Тань Сыцзэ, подумав, согласился, и на этом они расстались.

В конце рабочего дня Шангуань И пришел к Цун Жун за помощью:

– Не хочешь взять Сюн Цзинцзин к себе?

Цун Жун, не поднимая головы, бросила перед ним несколько листов своего ближайшего рабочего графика.

– Судя по ее нежному виду, ей начнут сниться кошмары, если она будет работать над моими делами.

Коллега огорченно нахмурил брови.

– Тогда как быть?

Внезапно поддавшись какому-то внутреннему порыву, девушка пытливо спросила:

– Как называется такое поведение мужчины, когда у него есть кто-то, кто ему нравится, но тут в его жизни появляется женщина, которой нравится он сам, им приходится общаться по разным поводам, и при этом мужчина не просто не отвергает женщину, но относится к ней явно внимательнее, чем к другу?

– Ты упрекаешь меня? – недоуменно спросил Шангуань И. – Я отверг Сюн Цзинцзин напрямую.

– Не о тебе речь!

Коллега всерьез задумался.

– Есть два варианта: либо этот мужчина – подонок, либо женщина, которая нравится этому мужчине, на самом деле та же самая женщина, которая влюблена в него.

И он протянул ей руку:

– Плати за консультацию.

Цун Жун выгнала коллегу из кабинета, однако его слова все еще вертелись у нее в голове.

Она размышляла о том, что второй вариант, в принципе, можно исключить. Значит, остается первый. И верно, Вэнь Шаоцин тот еще подонок! Наверняка ни одной юбки не пропускает.

От этих мыслей у нее испортилось настроение.

После ужина с Чжун Чжэнем адвокат Цун не захотела идти домой, а пошла к брату в гости, чтобы скоротать время.

Переступив порог, Чжун Чжэнь бодрым шагом подошел к компьютеру и сел писать диссертацию. Цун Жун обвела взглядом запущенную квартиру и невольно вспомнила чистый и опрятный дом Вэнь Шаоцина. Взглянув на брата, она вдруг подумала, что, возможно, его наставник чистоплотен не оттого, что он врач, а потому, что это у него в крови. Если стремление к порядку заложено в тебе природой, то не имеет значения, врач ты или нет. Ты аккуратен во всех проявлениях: чистый дом, свежая одежда, ровный голос, ясный взгляд.

Чжун Чжэнь уже несколько дней бился над одной темой и, не выдержав, написал наставнику в чате, чтобы проконсультироваться.

Профессор в общих чертах объяснил ему суть вопроса и вдогонку написал: «Помню, что занимался этой темой подробно, сейчас найду материал и пришлю тебе». От радости юноша готов был прыгать до потолка.

Но вдруг экран его компьютера погас. Сразу после этого Вэнь Шаоцин получил сообщение на телефон: «Моя сестра отключила роутер во время уборки, и теперь он перезагружается. Профессор Вэнь, отправьте материал, пожалуйста, на почту».

Вэнь Шаоцин нахмурился. Цун Жун отказалась с ним встретиться, а теперь она делает уборку у Чжун Чжэня.

Он быстро отвел мышку от документа и ответил: «Не могу найти, делай сам. Срок сдачи – эта неделя!»

Эти два коротких предложения неимоверно расстроили Чжун Чжэня.

Сестра заметила, как он, не шевелясь, безучастно сидит перед компьютером.

– Что случилось?

– Наставник хочет меня уничтожить…

Девушка промолчала, но чуть погодя поинтересовалась:

– Как думаешь, что Вэнь Шаоцин за человек?

Прежде чем ответить, юноша набрал побольше воздуха в легкие, а его лицо преисполнилось нескрываемого восхищения. Догадавшись, о чем он собирается говорить, сестра остановила его:

– Я не спрашиваю, какой он врач и наставник. Что он за человек как мужчина?

Брат был сбит с толку.

– Как мужчина?

– Ну… – Цун Жун постаралась помочь ему. – У всех мужчин бывают пороки. В вашей больнице, должно быть, много девушек, которым он нравится? Наверняка он со всеми флиртует?

Чжун Чжэнь усмехнулся и замахал на нее руками.

– Как тебе такое в голову пришло? Все знают, что «мастер скальпеля» не только лечит больных и спасает жизни, но и безжалостно отсекает красавиц. Если кто посмеет приблизиться к нему, он может дать такой от ворот поворот, что девушка даже думать о нем забудет. В больнице у него много поклонниц, но он ни на кого не смотрит.

Ответ брата привел Цун Жун в замешательство. Тот ли это человек, который вечно дразнит ее? Получается, что после работы он скидывает маску приличного мужчины и превращается в мерзавца?

Отвлекшись от своих мыслей, сестра заметила, что Чжун Чжэнь стоит рядом и рассматривает ее с заговорщическим видом.

– Почему вдруг вспомнила наставника? – спросил он с ухмылкой. – У вас с ним что-то есть?

Цун Жун прибегла к своей старой уловке и беззастенчиво подтвердила:

– Я же говорила тебе, что влюблена в профессора. Ну и короткая же у тебя память!

– Не говори ерунды! – Чжун Чжэнь, конечно же, не принял ее слова всерьез и, потеряв интерес, сел обратно за компьютер.

Девушка вернулась домой и, терзаемая мыслями о Вэнь Шаоцине, почти всю ночь проворочалась без сна. К счастью, следующий день был выходным. Утром Цун Жун встала разбитой. Она вышла на балкон, села в кресло и, пригревшись на солнце, вновь задремала. Вдруг сквозь сон девушка услышала, как кто-то царапается в дверь.

Звуки периодически повторялись, поэтому ей пришлось встать. Открыв дверь, Цун Жун увидела Жана-Иди-Прочь, смирно сидящего за порогом. От неожиданности девушка вздрогнула, затем робко подняла руку, чтобы поприветствовать пса:

– Привет!

Тот уставился на нее и, высунув язык, расплылся в улыбке.

– Чего тебе надо?

Не меняя выражения морды и не сводя с нее глаз, пес наклонил голову. Девушка, недоумевая, взглянула на дверь соседа – та была закрыта. Должно быть, его нет дома. Тогда как питомец вышел?

Девушка нерешительно пригласила пса внутрь:

– Зайдешь ко мне? Посидишь немного?

Пес спрятал язык и вошел в дом.

Цун Жун все еще боялась его и не осмеливалась подойти слишком близко. Пес занял балкон, поэтому она устроилась работать на диване в гостиной.

После обеда раздался стук в дверь, и, как только хозяйка открыла, пес радостно выскочил в подъезд.

Вэнь Шаоцин наклонился, погладил его и поблагодарил:

– Спасибо!

Не последовало никаких объяснений, как его питомец появился перед ее дверью и как сосед узнал, что он здесь.

– О! – Девушка ничего не спросила, просто слегка кивнула головой, скользнула по соседу взглядом и отвернулась, словно обиженный ребенок.

Парень про себя рассмеялся, но сделал вид, что ничего не заметил.

– Не хочешь пригласить меня к себе?

Тут только Цун Жун поняла, что она уже несколько раз была у соседа, но он у нее еще не был.

– Входи.

Вэнь Шаоцин огляделся. Квартира почему-то показалась ему необжитой: не было ощущения, что здесь живет девушка.

Хозяйка наклонилась, чтобы привести в порядок материалы. Она, должно быть, работала: по всему дивану были разбросаны бумаги, а на ковре лежала толстая стопка ксерокопий. Разглядывая ее тонкую фигуру, Вэнь Шаоцин ни с того ни с сего растрогался и спросил:

– Ты уже пообедала?

– Да, я заказала еду. – Она удивилась его внезапному вопросу, но подумала, что он проявляет вежливость.

– А ты?

Вэнь Шаоцин пропустил ее вопрос мимо ушей.

– Ты сильно похудела, – сказал он, не сводя с нее глаз. – Тогда у тебя еще сохранялась детская припухлость, но за последние несколько лет ты превратилась во взрослую девушку.

Цун Жун растерялась. Конечно же, она знала, что имел в виду Вэнь Шаоцин, сказав «тогда». Она коснулась своего лица.

– Правда? – Девушка прикусила губу и, немного подумав, спросила: – Ты хочешь сказать, я была… очень полной?

Вэнь Шаоцин улыбнулся.

– Нет, вовсе не полной, просто мне нравятся пухленькие. Это Жан-Иди-Прочь любит кости.

Жан-Иди-Прочь, услышав свое имя, подался вперед. Девушка испугалась и отступила.

Вэнь Шаоцин, махнув рукой, прогнал пса, затем сел и протянул Цун Жун коробку:

– Ты забыла.

– Что это? – спросила Цун Жун. Она присела напротив и, увидев содержимое, на мгновение замерла, прежде чем вынуть вещь.

Там был стакан с лепестками сакуры, который ей так понравился.

Она тогда пошутила, а он все воспринял всерьез и принес его.

– Как-то неудобно получать от тебя подарки без повода. – Цун Жун смущенно обвела рукой комнату: – Посмотри и забери то, что тебе понравится.

Вэнь Шаоцин оглядел комнату и молча остановил взгляд на девушке.

В голове у Цун Жун почему-то всплыла фраза: «Если возьмешь – станешь моей женой». Она заметила, как потемнели глаза Вэнь Шаоцина, и с усмешкой предположила:

– Тебе, наверное, не нравятся женские вещи. Я куплю тебе что-нибудь подходящее.

К ее облегчению, Вэнь Шаоцин с улыбкой принял предложение.

Цун Жун внимательно следила за выражением его лица, но он не говорил ничего такого, что заставило бы ее покраснеть, а сердце – биться сильнее, поэтому она расслабилась.

Вэнь Шаоцин понял, что она не настроена выяснять отношения, и объяснил:

– Утром на прогулке мы с Жаном-Иди-Прочь отошли дальше обычного, и тут мне позвонили из больницы. Было слишком поздно уводить его домой, поэтому отправил к тебе.

– А если бы меня не было дома?

– Я знаю, что ты никогда не встаешь рано по выходным, поэтому был уверен: когда проснешься и соберешься выйти из дома, непременно заметишь пса.

От этих слов девушка помрачнела. Он что, считает ее лентяйкой?

Увидев, что ситуация выходит из-под контроля, Вэнь Шаоцин немедленно сменил тему:

– Я купил продукты, а сегодня канун Рождества. Давай я приготовлю ужин? В знак благодарности за заботу о Жане-Иди-Прочь.

Цун Жун была очень голодна, поэтому, поборов сомнения, согласилась.

Вэнь Шаоцин, сдержав улыбку, подозвал пса и направился к выходу, затем обернулся и сказал:

– Приходи помочь.

Помощь заключалась только в том, чтобы подать ложку или унести тарелку. Заметив, что хозяин готовит слишком много блюд, Цун Жун полюбопытствовала:

– Даже для кануна Рождества ты готовишь очень много. Мы вдвоем столько не съедим.

Как только она это произнесла, раздался звонок в дверь. Вэнь Шаоцин, аккуратно нарезая мясо, скомандовал:

– Открой дверь.

Цун Жун подумала, что это либо курьер, либо управляющая компания, либо еще кто-то в этом роде. Когда она распахнула дверь, то увидела группу молодых людей и смущенно замерла.

Чжун Чжэнь, стоявший позади, вытянул шею и воскликнул:

– Сестра!

Цун Жун осознала всю неловкость ситуации, приветственно кивнула и, решительно развернувшись, позвала:

– Вэнь Шаоцин!

Профессор быстро вышел из кухни, отвел Цун Жун в сторону и, наклонившись к ней, мягко объяснил:

– Это мои коллеги и студенты, пригласи их в дом, пожалуйста.

В его позе и выражении лица было нечто такое, из-за чего Цун Жун вдруг ощутила необыкновенную близость. Ситуация показалась ей странной. Она вопросительно взглянула на Вэнь Шаоцина и тут же утонула в его глубоких и нежных глазах.

Юноша рассмеялся, заставив и без того бешено колотившееся сердце девушки стучать еще быстрее.

Между тем студенты Вэнь Шаоцина хором поприветствовали ее:

– Добрый день, сестра!

Цун Жун оглядела новоиспеченных «братьев», сверливших ее любопытными взглядами, и смущенно произнесла:

– Располагайтесь. Скоро сядем за стол.

Вэнь Шаоцин поздоровался со всеми и повернулся к Цун Жун:

– Пойдем, поможешь мне.

Девушка все еще не пришла в себя. Но опыт публичных выступлений давал о себе знать – она улыбнулась и под любопытные взгляды гостей спокойно прошла на кухню.

Им вслед полетели приглушенные фразы:

– Это девушка Вэнь Шаоцина?

– Не знаю.

– Почему Чжун Чжэнь и другие называют ее сестрой? Разве им не следует звать ее девушкой учителя?

– Все это очень странно.

Цун Жун растерянно вошла на кухню и замерла, не зная, как себя вести.

Она никогда не предполагала, что они с Вэнь Шаоцином однажды станут объектом обсуждения.

Профессор вымыл руки, затем неожиданно подошел к девушке сзади, накрыл ее глаза руками и, мягко надавив, помассировал.

– Когда нажимаешь на глазное яблоко, мышцы растягиваются, вызывая раздражение блуждающего нерва, что в свою очередь приводит к замедлению частоты сердечных сокращений. Это называется глазосердечным рефлексом.

Его запах щекотал девушке нос. Она не видела Вэнь Шаоцина, но чувствовала его близость. Кончики прохладных пальцев нежно касались ее тонких век.

– Сдается мне, сердце бьется все еще слишком быстро, – пробормотала она.

– Вообще-то… – Вэнь Шаоцин сделал паузу и усилил нажим. – Наиболее эффективно действует полное удаление глазных яблок, хочешь попробовать?

Цун Жун с возмущением вскинула руки, чтобы оттолкнуть его.

В этот момент стеклянная дверь кухни резко распахнулась, и насмешливый мужской голос произнес:

– Ой, извините-извините! Я только воды попью, а вы продолжайте, не отвлекайтесь.

Когда дверь открылась, одна рука Вэнь Шаоцина лежала у нее на плече, а другая прикрывала глаза. А так как, обращаясь к нему, она обернулась, то очутилась словно в объятьях. Они оказались очень близко друг к другу, что и правда выглядело двусмысленно. Цун Жун снова покраснела.

Вэнь Шаоцин невозмутимо отпустил ее, повернулся, достал из холодильника две бутылки воды и протянул мужчине.

Но коллега не спешил уходить. Взяв воду, он прислонился к открытой двери и продолжил дразнить профессора:

– Доктор Вэнь, а кто это? Почему бы вам не представить нас?

Слова прозвучали негромко, но этого было достаточно, чтобы привлечь внимание других гостей, которые тут же оказались рядом.

Цун Жун поправила волосы и, не задумываясь, выпалила:

– Соседка!

Одновременно с этим прозвучал и мужской голос:

– Друг.

Все рассмеялись, и мужчина сказал:

– Я даю вам еще один шанс. Договоритесь, прежде чем отвечать.

Цун Жун взглянула на Вэнь Шаоцина и решила поддержать его:

– Друг!

– Родственница студента.

Еще два разных ответа.

Очевидно, никакой ментальной связи между ними не было. Девушка нахмурилась и обнаружила, что Вэнь Шаоцин выжидающе смотрит на нее, слегка приподняв бровь. Так он это нарочно!

Чтобы окончательно не упасть в грязь лицом, она широко улыбнулась и представилась:

– Меня зовут Цун Жун, я двоюродная сестра Чжун Чжэня и соседка Вэнь Шаоцина.

– О! Так вы двоюродная сестра Чжун Чжэня?

Мужчина повернулся и крикнул в сторону гостиной:

– Твоя двоюродная сестра довольно хороша! Когда ты всем предлагал познакомиться с ней, я думал, она старая дева!

Цун Жун ошеломленно посмотрела на мужчину:

– Что вы имеете в виду?

Чжун Чжэнь, который веселился в гостиной, тут же подскочил к Цун Жун:

– Это совсем не интересно, хочешь воды?

– Не меняй тему, – отрезала девушка.

Кто-то захихикал. Цун Жун повернулась и, вопросительно изогнув бровь, взглянула на Вэнь Шаоцина.

Тот, вероятно, не ожидал, что она обратится к нему за помощью. Слегка кашлянув, юноша указал на Чжун Чжэня:

– Ничего страшного. Он – несомненно, из лучших побуждений – продвигает тебя среди одиноких мужчин подходящего возраста, поэтому вся больница знает, что у него есть незамужняя двоюродная сестра.

Цун Жун нахмурилась, а затем широко улыбнулась брату и мягко сказала:

– Сегодня ты ночуешь у меня: нам есть о чем поговорить.

У Чжун Чжэня по спине пробежал холодок.

– Я не хочу! – сразу же отказался он.

– Будь паинькой! – так же мягко попросила девушка.

Лицо парня приняло страдальческое выражение. Он предпринял последнюю попытку:

– Можно я не пойду?

Она потрепала его по волосам и, улыбнувшись еще шире, отрезала:

– Нет!

Чжун Чжэнь на ватных ногах вернулся в гостиную, рухнул на диван и больше уже не веселился.

Вэнь Шаоцин, увидев, что проблема почти решена, скомандовал:

– Освободите кухню! Я приготовлю еще пару блюд, и можно будет садиться за стол. Там и поговорим.

Все вышли, оставив на кухне только Цун Жун и Вэнь Шаоцина.

Цун Жун испытующе оглядела его. Теперь понятно, почему он сегодня не переоделся в домашнее и не ответил, когда она спросила, зачем он так много готовит.

Девушка долго смотрела на него, а он невозмутимо молчал и продолжал готовить.

– Ты все это сделал нарочно? – спросила она, не выдержав.

Вэнь Шаоцин неторопливо переворачивал лопаткой овощи в сковороде.

– Что именно? Пригласил тебя поесть или поставил в неловкое положение?

– Все вместе! – огрызнулась девушка.

– А-а-а! – Вэнь Шаоцин обернулся. – Я все сделал нарочно, – насмешливо улыбнулся он.

Цун Жун смотрела на его непроницаемое лицо и чувствовала, как от злости кровь закипает в ее жилах. Какой же отвратительной была его улыбка! Она развернулась, чтобы уйти, но вспомнила о гостях. Чтобы не усугублять неловкость, она отошла в угол и старалась не обращать на хозяина внимания.

Когда Вэнь Шаоцин заметил ее угрюмое выражение лица, у него поднялось настроение.

Цун Жун была подавлена. Все знали адвоката Цун как девушку элегантную и выдержанную. Никогда еще она не выставляла себя дурой перед таким количеством людей! Подумав об этом, она снова свирепо взглянула на фигуру у плиты. Еще и этот Чжун Чжэнь! Сегодня вечером обязательно надо задать ему жару!

Девушка придумывала подходящее наказание для брата, когда услышала, как Вэнь Шаоцин попросил:

– Подай тарелку.

Девушка услышала, но реагировать не стала. Она демонстративно отвернулась и презрительно фыркнула.

Вэнь Шаоцин посмотрел на нее удивленно. Он еще не сталкивался с этой стороной ее характера: вздернутый подбородок, опущенные глаза, упрямый и несговорчивый, даже капризный вид.

Под его взглядом Цун Жун стало неловко, и она подняла глаза:

– Чего уставился?

Вэнь Шаоцин добродушно улыбнулся:

– Ничего, позже с тобой разберусь.

Девушка снова пренебрежительно фыркнула. Угрозы ее не пугали. В присутствии такого количества людей он ничего не сможет ей сделать.

– Ты не веришь? – Вэнь Шаоцин сам взял тарелку и ухмыльнулся, накладывая приготовленное. – Ладно, убедишься позже.

Цун Жун не могла больше оставаться на кухне, поэтому взяла со стола две тарелки и вышла. Вэнь Шаоцин проводил девушку взглядом, улыбнулся сам себе и последовал за ней.

Глава 5. У него язык острый, как и скальпель

«Адвокат Цун и впрямь очень красива. Но слишком крутой характер девушкам не к лицу, не так ли, профессор Вэнь?»

«Так говорят только слабаки», – грубо отрезал Вэнь Шаоцин.

Выйдя из кухни, они не разговаривали и даже не смотрели друг на друга, но все равно их, словно пару молодоженов, окружала какая-то особая аура.

Кто-то, заметив это, тихонько кашлянул и кивнул в их сторону. Все тут же посмотрели на них и понимающе хихикнули.

Услышав смех, оба разом обернулись. Гости тут же торопливо спрятали улыбки, кто-то ловко сменил тему:

– А Хэгэ и красавица Цинь еще не приехали, надо бы позвонить и узнать, где они.

Кто-то другой тут же отозвался:

– Сегодня же праздник, наверняка они в пробку попали.

Когда все стали рассаживаться за столом, Цун Жун забеспокоилась. Ни с кем из гостей она не была знакома, поэтому ей оставалось сесть либо рядом с хозяином дома, либо рядом с братом. Вспомнив об угрозе Вэнь Шаоцина, она без колебаний выбрала Чжун Чжэня.

Она хотела было подмигнуть брату, но тот, усевшись, сразу уставился на еду, чуть не пуская слюни, и как нарочно даже не взглянул на нее.

Вэнь Шаоцин, сдерживая улыбку, мягко притянул девушку к себе и усадил рядом. Шутки и смех разрядили атмосферу неловкости, и хозяин дома принялся представлять ей гостей:

– Это Сяо Цзыюань с женой Суй И, хотя на самом деле официально они еще не женаты. Их ты уже видела. Суй И работает врачом в нашей больнице. Рядом с ними мой коллега Чэнь Цу со своей девушкой Сань Бао.

Но, когда очередь дошла до любителя пошутить, Вэнь Шаоцин на миг остановился и, вместо того чтобы представить его, сказал:

– А вот мои студенты, их ты тоже уже видела. Ну и кое-кто из коллег из больницы заявился поужинать на халяву.

Цун Жун спокойно оглядела сидящих за столом – Суй И, Чэнь Цу, Сань Бао, мужчину, которого Вэнь Шаоцин намеренно пропустил, и самого Вэнь Шаоцина, потом еще раз окинула всех оценивающим взглядом и наконец спросила:

– Неужели в вашей больнице врачей отбирают еще и по внешней привлекательности?

Сначала все обомлели, но потом громко рассмеялись.

Сань Бао тут же схватила Чэнь Цу за руку и взволнованно спросила:

– Она говорит, что я красивая?

Он улыбнулся и с неприкрытым обожанием в голосе ответил:

– Да…

– А у твоей подруги зоркие глаза! – сказала Сань Бао Вэнь Шаоцину, сияя от радости.

Цун Жун немного растерялась и поспешила объяснить:

– Я не его подруга.

– Как же не подруга? – захихикала Сань Бао. – Даже просто друг женского пола – это подруга.

Впервые за время долгой адвокатской практики Цун Жун ощутила растерянность и ораторское бессилие и наконец осознала смысл знаменитого выражения «литератор встретился с мастером боевых искусств»: любые объяснения оказались бы тщетными. Она бросила косой взгляд на Вэнь Шаоцина.

Тот, казалось, вовсе не собирался прояснять ситуацию. Как ни в чем не бывало взглянув на настенные часы, он беспечно сменил тему:

– Долго еще нам ждать тех двоих?

Не успел он договорить, как в прихожей раздался звонок.

Вэнь Шаоцин встал и открыл дверь, впустив двух девушек.

Хэ Вэньцзин сразу же бросилась к столу и села рядом с Сань Бао. Потом она огляделась, и ее глаза внезапно заблестели:

– Ого, и сестра Чжун Чжэня здесь?

Цун Жун дружелюбно поздоровалась с доктором Хэгэ, удалившей ей зуб.

Та, вспомнив о чем-то, вдруг спросила:

– Помнишь, я тебе говорила о знакомой с чудным именем?

И тут же хлопнула по плечу соседки:

– Это она! Скажи, Сань Бао, как звучит твое официальное имя?

Настроение у Сань Бао сразу испортилось. Она надула губы, обиженно взглянула на Хэгэ и капризно возмутилась:

– Ты действительно good bad good bad! Ball ball прошу тебя, впредь не упоминай мое официальное имя!

– Не понимаю, говори по-человечески! – сердито потребовала Хэгэ.

– Ты действительно очень-очень плохая! Умоляю тебя, впредь не упоминай мое официальное имя!

Наклонившись к Суй И, Хэгэ брезгливо спросила:

– Что это с ней? Слишком много отвара из трав выпила?

– Похоже на то, – мягко улыбнулась Суй И. – Кажется, она вконец достала заведующего Су, и тот решил ее отравить.

Все дружно рассмеялись над шуткой.

Цун Жун стояла в замешательстве, ничего не понимая. Незаметно подошел Вэнь Шаоцин и прошептал ей на ухо:

– Эти трое вместе учились в университете и жили в одной комнате, а сейчас вместе работают в нашей больнице. Они очень близкие подруги. На самом деле Сань Бао зовут Жэнь Шень, Жэнь – фамилия ее отца, а Шень – фамилия матери.

Взглянув на нее, он вдруг прищурился:

– А у твоей мамы фамилия, случайно, не Жун?

– У моей мамы фамилия Инь, а имя Юань, – ответила она совершенно серьезно.

– Инь Юань… вот в каком стиле дают имена в твоей семье, – прошептал он. Затем, немного поразмыслив, улыбнулся: – Когда у меня родится дочь, назову ее Вэнь Цин.

Услышав это имя, Цун Жун вздрогнула и ошеломленно уставилась на него.

Вернувшись из карантина, Вэнь Шаоцин уговаривал девушку сказать имя будущего ребенка, но она промолчала. На самом деле она придумала именно это имя – Вэнь Цин. Если дочь – Вэнь Цин, а если сын – Вэнь Гу.

Они стояли и не отрываясь смотрели друг на друга, как вдруг кто-то из гостей откашлялся:

– Ау, доктор Вэнь, с вами разговаривает красавица Цинь!

И только тогда Цун Жун заметила, что за столом кроме доктора Хэгэ появилась еще одна гостья.

Цинь Чу сидела как раз напротив и растерянно наблюдала за ними. Ей потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя. Затем она смущенно протянула Вэнь Шаоцину яблоки в красочной упаковке:

– Сегодня только канун Рождества, и я не знала, что подарить, поэтому купила яблоки.

Вэнь Шаоцин с улыбкой принял подарок и повернулся к Цун Жун:

– Это доктор Цинь Чу из хирургической онкологии. Помнишь, как-то вечером я был занят кое-чем, и мне как раз позвонила доктор Цинь, а ты ответила на звонок вместо меня.

Цун Жун заметила лукавую искру в его глазах и, забеспокоившись, поспешила уточнить:

– Я не отвечала на звонок вместо тебя.

– Ой, перепутал, – спокойно согласился Вэнь Шаоцин, а затем добавил: – Ну да, ты просто передала мне телефон, а ответил я сам.

Опустив голову, девушка потерла лоб. Почему его слова прозвучали так двусмысленно?

И тут послышались подозрительные смешки:

– Вечером, значит?

– Да, насколько поздно?

– Занят «кое-чем»? Это чем же?

Хотя Цун Жун и училась за границей, но в вопросах любви она была крайне консервативна. В основном она общалась с людьми из судебного круга, которые были старомодны и не позволяли себе такого рода шуток. Она чувствовала, что Вэнь Шаоцин нарочно дразнит ее, а теперь у него появилась еще и группа поддержки.

Она никак не ожидала, что «разбираться» с ней Вэнь Шаоцин станет именно так.

Впрочем, она была стреляным воробьем. Несмотря на смущение, ее лицо сохраняло выражение непроницаемого спокойствия. Окинув гостей уверенным взглядом, она пояснила:

– Доктор Вэнь в тот вечер пригласил меня на ужин и как раз готовил на кухне, когда раздался звонок, и я передала ему телефон.

Но гости, настроенные на шутливый лад, тут же лукаво заулыбались:

– О, готовили еду? И кто кого собирался съесть?

Представители юридической и политической элит, которых встречала Цун Жун, умело скрывали свои истинные помыслы и выглядели вполне благородно, в то время как врачи даже не пытались скрывать грязные мысли. Казалось, для них не существовало никаких табу!

Вэнь Шаоцин заметил, как раскраснелась Цун Жун. Так как они общались уже довольно долгое время, он догадывался о ее консервативных взглядах в сфере личных отношений, потому поспешил выручить ее и постучал по столу:

– Давайте скорее есть!

А Чжун Чжэнь принялся успокаивать сестру:

– Не обращай внимания. Они просто пошутили, мы часто так веселимся.

Возможно, такие шутки были чересчур откровенны даже для врачей – по крайней мере в отношении малознакомого человека, – и несколько юношей торопливо извинились:

– Сестра, мы пошутили, не сердитесь, пожалуйста.

На самом деле Цун Жун не обижалась. Она понимала, что виноват один только Вэнь Шаоцин.

– Ничего страшного, – ответила она, мило улыбнувшись.

Чжун Чжэнь рассмеялся, но почему-то счел необходимым лишний раз подчеркнуть:

– К тому же все мы знаем, что вы с шефом просто соседи.

Услышав это, Сяо Цзыюань и Суй И, которым была известна вся история их отношений, на миг опешили, а потом украдкой рассмеялись, склонив головы. Вэнь Шаоцин холодно взглянул на Чжун Чжэня и решил непременно перенести срок сдачи статьи на завтра.

Хотя Цун Жун и сама считала, что они с Вэнь Шаоцином не более чем соседи, но ей почему-то совсем не понравилось, когда об этом сказал кто-то другой.

Когда все взяли в руки палочки и приготовились есть, мужчина, которого намеренно проигнорировали во время знакомства, недовольно постучал палочками по тарелке и посмотрел на Вэнь Шаоцина:

– Ты меня еще не представил.

– Тебя-то?

Хозяин дома повернулся к Цун Жун:

– Вот он-то как раз и пришел поесть на халяву. Кто он и как его зовут – вообще не важно. Не обращай на него внимания.

– Меня зовут Шэнь Чэнь, я из отделения пластической хирургии. – Мужчина, не реагируя на дружеское подшучивание Вэнь Шаоцина, принял серьезный вид и представился сам, при этом даже немного понизив голос. Цун Жун присмотрелась к нему повнимательнее.

У него были длинные волосы, и выглядел он весьма независимо. На его лице расплылась хулиганская улыбка, отчего он вообще не походил на врача, и уж тем более на пластического хирурга.

Окинув оценивающим взглядом Шэнь Чэня, Цун Жун снова взглянула на Вэнь Шаоцина. Девушка поняла, что ее соседа окружали действительно незаурядные люди. Впрочем, у такого необыкновенного человека и не могло быть других друзей.

Когда заговорил Шэнь Чэнь, все словно забыли о времени. Но Сань Бао, глядя на заставленный яствами стол, не вытерпела и запротестовала:

– Давайте уже есть! Я так давно не ела стряпню Вэнь Шаоцина, что даже специально пропустила сегодняшний обед!

И все с аппетитом принялись за угощение. Цун Жун тоже давно не ела еду, приготовленную Вэнь Шаоцином. Съев несколько кусочков, она тут же позабыла о том, что злилась на него, и полностью сосредоточилась на трапезе.

Вэнь Шаоцин редко прикасался к палочкам и большую часть времени разговаривал с гостями о делах в больнице.

Постепенно беседа приобрела более жесткий и кровавый характер. Разговор о внутренних органах мог у кого угодно сбить аппетит. Но Цун Жун продолжала есть, нисколько не смущаясь. И тогда все начали подразнивать ее.

Кто-то из гостей, взяв кусок толстой кишки, внимательно осмотрел его, затем подкинул в тарелку другого гостя, сидящего в углу:

– Доктор Вэй, это по твоей специальности. Посмотри, что это за часть кишки?

Тот, взяв кусок, некоторое время внимательно изучал его:

– Это прямая кишка. Похоже, у свиньи был геморрой.

За исключением Сяо Цзыюаня и Цун Жун, все сидящие за столом были врачами, и для них эта шутка была сродни детской шалости, поэтому все спокойно продолжали есть и пить.

Сяо Цзыюань был крепким парнем, и за долгие годы общения с врачами он привык к такого рода темам, поэтому никак не реагировал. Но невозмутимость Цун Жун всех действительно поразила.

Кто-то особенно настырный, не желая сдаваться, достал телефон:

– Вчера я вырезал из желудка пациента более десятка опухолей. Они такие красивые, прямо как жемчужины… Хочешь посмотреть?

Цун Жун сначала не проявила никакого интереса, но, заметив, что все на нее смотрят, она не смогла отвергнуть общую «участливость» и посмотрела на фотографии. Выражение ее лица нисколько не изменилось.

– Нормально, – сказала она.

К ней тут же пристали:

– Тебе не мерзко? Не тошнит?

– Нет, но вот на прошлой неделе я видела действительно мерзкую опухоль.

И она, взяв телефон, принялась искать фото:

– Погодите, сейчас найду.

Вэнь Шаоцин наблюдал за происходящим с любопытством. Его забавляло то, как Цун Жун отражала направленные на нее атаки.

Но Чжун Чжэнь отреагировал очень бурно. Он внезапно вскочил и, подбежав к сестре, зашептал:

– Прошу, сестра, прекрати, не надо…

Цун Жун, проигнорировав его просьбу, продолжила листать фотоальбом в телефоне. В какой-то момент она остановилась и вскинула брови:

– Вот, нашла! Хотите посмотреть?

Сгорая от любопытства, гости передавали телефон по кругу и по очереди смотрели на фото. А когда телефон снова оказался в руках Цун Жун, все ошеломленно молчали.

Вэнь Шаоцин, сидевший с ней рядом, тоже мельком взглянул на несколько фотографий. И даже его, привыкшего к крови, от них замутило.

Спустя довольно продолжительное время кто-то вкрадчиво спросил:

– Ты работаешь судебно-медицинским экспертом?

Цун Жун покачала головой:

– Нет, я адвокат.

Чжун Чжэнь все это время сидел, закрыв лицо руками, словно не смея наблюдать за происходящим. Затем он угрюмо упрекнул коллег:

– Моя сестра специализируется на защите по уголовным делам… Она видела кадры вскрытия самых разных трупов: и сгнивших в воде, и обугленных до неузнаваемости, и зверски изуродованных… Целую гору таких отчетов просмотрела…

Врачей подташнивало от увиденного, и долгое время за столом царила тишина. А настроение Цун Жун, наоборот, сразу улучшилось, и она с улыбкой предложила:

– Может, продолжим наш ужин?

Вэнь Шаоцин сидел рядом и спокойно наблюдал, как уверенно она отразила нападение. Невозможно было не заметить, что его лицо прямо-таки лучилось радостью и даже гордостью.

Гости сидели не шевелясь. Как можно сейчас что-то есть! Как бы не вытошнило!

Ничто и никогда не могло испортить аппетит этим врачам, но сейчас они были повержены. Только Сань Бао, которая с самого начала сосредоточенно ела и вообще не удосужилась взглянуть на фотографии, все еще боролась с куском свиной ноги.

Цинь Чу, все это время молчавшая наряду с остальными, вдруг спросила:

– Адвокат Цун, а ты оправдала бы преступника ради денег?

Это была довольно деликатная тема, и большинство людей не стали бы ее касаться. Но тот факт, что доктор Цинь имеет виды на Вэнь Шаоцина, был известен всей больнице.

Все с любопытством уставились сначала на нее, затем на Вэнь Шаоцина и на Цун Жун.

Но Цун Жун ничуть не рассердилась и с улыбкой парировала:

– А ты откажешься оперировать преступника во имя справедливости?

Цинь Чу, вероятно, не ожидала получить такой ответ и, смущенно улыбнувшись, промолчала.

Вэнь Шаоцин усмехнулся и притворно отчитал Цун Жун:

– А ты не лезешь за словом в карман!

Но его взгляд… Любой проницательный человек прочел бы в нем неприкрытое одобрение.

Цун Жун поразило то, с какой нежностью он на нее смотрит. Она промолчала и, опустив голову, тихо продолжила есть.

Кто-то отложил палочки для еды и пожаловался:

– Мне теперь кусок в горло не лезет, до сих пор противно!

– Мне тоже! Уже давно так не тошнило! Даже в прошлом месяце, когда на операции кровь брызнула метра на три, я и то выдержал.

– Хватит! Чем больше говорите, тем хуже становится!

И гости, встав из-за стола, переместились в гостиную. Остались только Вэнь Шаоцин, Цун Жун, Сяо Цзыюань, Суй И, Чэнь Цу, Сань Бао и Хэгэ.

Хотя Сяо Цзыюань и Суй И уже давно наелись, они продолжали сидеть и наблюдать за Вэнь Шаоцином и Цун Жун. Вэнь Шаоцину было неловко под их многозначительными взглядами, и Сяо Цзыюаня это очень веселило.

Суй И вдруг достала телефон и, не говоря ни слова, удалила все фотографии, сделанные во время операций. Сяо Цзыюань рассмеялся:

– Ты что делаешь?

Удалив фотографии, Суй И отложила телефон в сторону и хлопнула себя по груди:

– Я ведь тоже люблю пугать людей такими фотографиями, помнишь? Лучше их заранее удалить, чем снова столкнуться с судмедэкспертом или адвокатом.

Сяо Цзыюань взял ее за руку:

– Ну как тебе соседка Вэнь Шаоцина?

Суй И улыбнулась и посмотрела на Цун Жун, затем ответила:

– Мне она очень нравится.

– Почему?

– Посмотри, как жадно она ест. Разве не похожа на Сань Бао? Так и хочется попробовать ее блюдо.

Сяо Цзыюань вдруг подозрительным тоном спросил:

– Она тебе нравится сама по себе или потому, что сидит рядом с Вэнь Шаоцином?

Суй И опешила и, догадавшись, что он имел в виду, усмехнулась.

– А ты переживаешь только потому, что он твой двоюродный брат?

Муж внимательно посмотрел на нее.

– Если кто-то тебе очень нравится, как можно взять и уехать, да еще так надолго? Когда я был за границей, ни дня не мог спокойно прожить.

Его негодование развеселило жену.

– Мы же только что обсуждали твоего брата, почему речь вдруг зашла о тебе? Я вовсе не хотела, чтобы Цун Жун и Линь Чэнь были вместе. В конце концов, Цун Жун виднее, кого она любит. Я вижу, что она нравится Вэнь Шаоцину, и рада, что они вместе. Просто Линь Чэня я знаю с детства, да и твой брат очень хорошо ко мне относится. Я не собираюсь выгораживать кого-то из них, но действительно немного беспокоюсь о Линь Чэне.

– Линь Чэнь сам лучше знает. – И он взглядом указал на Вэнь Шаоцина. – Ты даже не представляешь, от какой прекрасной возможности он тогда отказался, чтобы вернуться в Китай. Как ты думаешь, ради кого? Даже если бы он не был моим двоюродным братом, я бы болел за них двоих уже из-за этого.

Те, кто уезжал за границу изучать медицину, редко возвращались обратно. Суй И казалось странным, что Вэнь Шаоцин все-таки вернулся, да еще и так скоро, приложив все усилия, чтобы досрочно закончить учебу.

– И от какой же возможности отказался твой брат? – полюбопытствовала она.

Сяо Цзыюань покачал головой.

– Я не знаю подробностей, но его отец до сих пор на него зол. К тому же он отказался от работы в военном госпитале.

Суй И грустно улыбнулась.

– Линь Чэнь и твой брат так дружили, кто бы мог подумать…

Сяо Цзыюань и Суй И тихо разговаривали в углу. Чэнь Цу не было дела до чужой болтовни, он сидел и время от времени накладывал еду в тарелку Сань Бао.

Хэгэ, как лечащий врач, внимательно наблюдала за Цун Жун и, увидев, с каким аппетитом она ест, облегченно выдохнула:

– Адвокату Цун, кажется, намного лучше. Теперь я спокойна.

Цун Жун, поняв, что выдала свое пристрастие ко вкусной еде, откашлялась, отложила палочки и улыбнулась:

– Доктор Хэгэ отлично знает свое дело.

Сань Бао тут же рассмеялась.

– Ха-ха, да она перед каждым экзаменом в университете не спала ночь! – подколола она подругу.

– А у тебя слишком длинный язык! – сказала Хэгэ с укором, явно смутившись.

Сань Бао шутливо толкнула ее. Хотя Хэгэ была обладательницей черного пояса по тхэквондо, удержаться на ногах ей не удалось, и обе девушки повалились на пол.

На столе оставалась последняя тарелка вареных креветок, но почти все уже были сыты, и креветки достались Цун Жун и Сань Бао.

Вэнь Шаоцин посмотрел, как Чэнь Цу чистит креветки для Сань Бао. Некоторое время понаблюдав за неуклюжими движениями Цун Жун, он вытер руки салфеткой, быстро очистил креветку и положил в тарелку девушки.

Цун Жун посмотрела на очищенную креветку, затем на Вэнь Шаоцина. Он взял еще одну, сжал тонкими пальцами и несколько раз повернул – панцирь тут же отпал, оставив только чистую и вкусную мякоть. Девушка мысленно восхитилась: у хирурга были действительно ловкие пальцы.

Она вздохнула, но не посмела дотронуться до креветки. Чэнь Цу старался для своей девушки, тут все понятно. А что за отношения между ними? Между профессором и родственницей интерна? Они хорошие соседи? Просто друзья?

Вероятно заметив ее терзания, Вэнь Шаоцин взглянул на нее и спокойно сказал:

– В следующем месяце у меня аттестация, тренирую моторику.

Но такая отговорка пришлась ей совсем не по душе.

Две любительницы вкусно поесть, разные по характеру, редко могут понять друг друга. Сань Бао оценивающе взглянула на две оставшиеся креветки, затем, сжав палочками ту, что покрупнее, протянула Цун Жун и пробормотала:

– Как говорится, благородный служит стране и народу, так что ради страны и народа надо съесть самую крупную креветку. Вот, ешь[9].

Услышав такую чушь, Цун Жун подавилась и закашлялась. Вэнь Шаоцин похлопал ее по спине и подал стакан воды.

Чэнь Цу улыбнулся ей и извиняющимся тоном произнес:

– Она немного не в себе. Ей вообще трудно оставаться адекватной дольше десяти минут, к этому просто надо привыкнуть.

Последние двадцать с лишним лет Цун Жун всегда следовала правилам и вела себя благовоспитанно – за исключением того случая, когда она тайком поступила в аспирантуру. В этот вечер ее кругозор намного расширился. Она даже поняла, почему ее двоюродный брат так сильно изменился. Как можно было не испортиться, когда целыми днями общаешься с людьми, для которых нет ничего святого?

Наевшись до отвала, Сань Бао погладила себя по животу, затем с улыбкой посмотрела на Вэнь Шаоцина:

– А у тебя осталось то сливовое вино, которое ты приготовил в прошлом году?

Хозяин дома взглянул на Чэнь Цу – тот поспешно покачал головой – и ответил:

– Закончилось, а в этом году я еще не готовил. Давайте выпьем вина в следующий раз.

Сань Бао расстроилась.

– Когда вино будет готово, обязательно пригласи нас в гости выпить бокал-другой, – взволнованно попросила она, – и заодно поджарь несколько свиных ножек! Такая закуска как нельзя лучше подойдет к легкому вину. О, у меня от одной только мысли слюнки потекли.

Все расхохотались. С Сань Бао всегда было весело, а обычный ужин превращался в шумную тусовку. И рядом с ней уж точно не приходилось беспокоиться о неловком молчании.

Цун Жун тоже рассмеялась и взглянула на Вэнь Шаоцина. Она знала, что он лжет. В тот раз, когда она ударилась затылком, он предложил ей вина для улучшения кровообращения.

Вэнь Шаоцин заметил ее удивленный взгляд и, наклонившись к ней, прошептал на ухо:

– Она не умеет пить. Напьется и будет всех доставать.

– Сейчас такие высокие цены, а зарплату не поднимают. Как бы доктор Чэнь не разорился из-за твоего аппетита! – пошутила Суй И.

В глазах Сань Бао промелькнуло беспокойство. Она повернулась к своему парню и жалобно спросила:

– Я тебя объедаю?

Чэнь Цу нежно коснулся ее щеки и уверенно сказал:

– Нет! Можешь есть сколько угодно.

Девушка обрадовалась, и Хэгэ презрительно толкнула ее:

– Как ты можешь столько есть? Тебе жалко потратить пятьсот юаней на одежду, но за морепродукты ты готова отдать несколько тысяч.

Сань Бао возмутилась:

– О чем ты говоришь? Я больше не та маленькая девочка, которая долго размышляет, на что потратить пятьсот юаней! Сейчас конец месяца, и я не могу бездумно потратить и пяти!

Не желая больше пререкаться, Сань Бао придвинулась поближе к Суй И. Та посмотрела на ее лицо и сказала:

– Каждый раз, когда ты приходишь ко мне, кто-нибудь обязательно принимает тебя за нового стажера. Ты действительно выглядишь почти так же, как в школе.

– Может, у меня и вправду лицо как у школьницы, но все-таки самая молодая часть моего тела – живот! Стоит мне поесть, как кто-нибудь непременно спрашивает: не два ли месяца ему?

И Сань Бао положила руку Суй И себе на живот.

– Потрогай и скажи, на сколько месяцев тянет?

Все снова расхохотались, Цун Жун тоже рассмеялась и вдруг почувствовала, как ей хорошо и тепло с этими людьми.

Она переехала не так давно, и друзей у нее было немного. Но тяги к затворничеству у нее не было. Она часто общалась с людьми – правда, в основном с коллегами или с клиентами и редко в такой расслабленной атмосфере, как сейчас. Девушка взглянула на веселящегося Чжун Чжэня и внезапно позавидовала ему. Сколько таких вечеринок ему посчастливилось посетить в последние годы?

Когда все поели, Вэнь Шаоцин встал, чтобы собрать посуду. Он наклонился к Цун Жун и спросил шепотом:

– Разве это не отличный способ провести канун Рождества? Так ведь намного лучше, чем еда навынос и сверхурочная работа дома?

Цун Жун удивилась. Как он догадался о ее планах на этот вечер?

В глазах гостей они весь вечер флиртовали друг с другом, время от времени перешептываясь о чем-то секретном. Хотя они и не объявляли о своих отношениях, но проницательный человек мог раскусить их с первого взгляда.

Хэгэ сердито похлопала по столу.

– Профессор Вэнь, хватит выражать свои чувства на глазах у всех. Здесь твои студенты, совсем молодые, ты же для них пример. Если не станешь с ними считаться…

Она сделала небольшую паузу, а потом снова ткнула в живот Сань Бао:

– Подумай хотя бы о двухмесячном животе! Такое пренатальное воспитание никуда не годится!

Сань Бао хотела было дать ей сдачи, но Хэгэ увернулась и бросилась в гостиную.

Все радостно принялись подтрунивать над ними. Вэнь Шаоцин, нисколько не смущаясь, улыбался; Цун Жун же некоторое время с притворным спокойствием послушала ехидные намеки, а затем ускользнула на кухню, чтобы заняться посудой. Вэнь Шаоцин вскоре последовал за ней, чтобы помыть фрукты.

Цун Жун ужасно сердилась на Вэнь Шаоцина: молчаливо отказавшись опровергать домыслы коллег об их отношениях, он исполнил свою угрозу «разобраться» с ней. Ужин, несомненно, удался, но девушка не могла отчитать его перед всеми. И теперь, когда они оказались наедине, упорно игнорировала его, что бы он ни говорил.

Взяв тарелку с фруктами, Вэнь Шаоцин уже собрался выйти, но, взглянув на девушку и заметив ее гневно сдвинутые брови, хитро улыбнулся:

– Кажется, мне так и не удалось с тобой «разобраться».

Цун Жун понимала, что ничто на свете не могло смутить его. Она вздрогнула, выключила воду и, развернувшись к нему, выдавила из себя улыбку:

– Удалось, правда.

Он рассмеялся и ласково посмотрел на нее.

Как-то раз он видел, как она с воинственным видом идет выступать на суде: в строгой деловой одежде, с невозмутимым выражением лица и грозно сверкающими холодным блеском глазами. За столом, общаясь с малознакомыми людьми, она была неизменно вежлива, а рядом с братом моментально превращалась в озорную и очаровательную девушку. Обычно по ее бледному невыразительному лицу невозможно было догадаться о ее чувствах, но, улыбаясь, она будто светилась изнутри. И даже сейчас ее вымученная улыбка излучала мягкость.

Он спокойно смотрел на нее, ничего не говоря, и в комнате повисла неловкая тишина.

Цун Жун смущенно отодвинулась, указала на тарелку с фруктами и слегка откашлялась, чтобы совладать с волнением:

– Скорее отнеси гостям.

Гости шумно веселились. Кто-то курил на балконе, кто-то забавлялся с собакой. Другие без умолку болтали, сидя на диване или на ковре, и никто не догадывался, что происходит на кухне.

Шэнь Чэнь уже много лет работал в отделении пластической хирургии и с первого взгляда мог определить, проводилась операция на лице или нет. Вокруг него столпились интерны и по очереди показывали на телефонах фотографии знаменитостей.

Шэнь Чэнь терпеливо всем отвечал. Вскоре поднялся шум, и к ним подошли остальные, чтобы посмотреть на веселье.

Послушав однообразные ответы, один парень разочарованно протянул:

– Оказывается, они все делали пластику лица. Как банально…

Кто-то поддразнил его:

– О, так ты любишь лицо только своей айдол?

– Я люблю свою айдол в любом виде, но только без пластической хирургии!

– На самом деле в большинстве случаев проводится минимальная коррекция, так что не переживай так сильно, – засмеялся Шэнь Чэнь. – Небольшая пластика поднимает настроение, но чрезмерная вредит телу. Девушки часто приходят ко мне с фотографиями и просят сделать такой же нос или глаза, как у знаменитости. Но мало кто думает о гармонии и сочетании черт на лице. И чей-нибудь чужой нос, может статься, вам совсем не подойдет. А когда достигнете моего возраста и повидаете самые разные лица, вообще перестанете обращать внимание на внешность.

Все одобрительно закивали.

– Доктор Шэнь, – спросил кто-то, – в интернете время от времени пишут, что какая-нибудь знаменитость – настоящая красавица, которая может появиться только раз в несколько тысяч лет, или, например, что у кого-то соотношение черт лица соответствует золотому сечению, так бывает? А вы помните самое красивое лицо, которое видели?

– Слово «красивый» всегда связано с личным вкусом. Даже редьку или капусту кто-то любит, а кто-то нет. Для меня важнее характер человека.

Затем он посмотрел на Чжун Чжэня.

– Вот, например, твоя сестра. У нее редкий для девушки отважный дух, с толикой агрессии. При этом черты лица очаровательные, взгляд магнетический, движения свободные и изящные, так что внешность и обаяние отлично дополняют друг друга. Скорее всего, твоя сестра тоже знает, что у нее слишком пленительная внешность для адвоката, поэтому она умело скрывает ее макияжем, хотя… по мне, наоборот, скрываемая сексуальность становится только ярче.

– Это вы о ком? О моей двоюродной сестре? – ошеломленно спросил Чжун Чжэнь.

Затем вздохнул, посмотрел в сторону кухни и понизил голос:

– Вы бы лучше не говорили о сексуальности. Мне кажется, моя сестра фригидна. Посмотрите на нее: она ко всему безразлична, после работы молчит, почти не улыбается, одевается по-деловому просто и всегда в холодных тонах. На работе строга, невозмутима и даже хладнокровна. В ней нет ни капли женской нежности. Разве она вообще похожа на женщину?

– Тс-с, мальчик, ты совсем не разбираешься в женщинах. – Шэнь Чэнь неодобрительно покачал головой. – Думаешь, сексуальность – это большая грудь и попа? Поверхностное представление! Сдержанность обычно скрывает настоящую бурю чувств. Лао-цзы в своем философском трактате выдвинул такую эстетическую концепцию: самый громкий звук не услышать, самого большого слона не увидеть, так же и настоящую красоту не узреть, ведь она предельно проста. Читайте больше книг, самых разных. Цари прошлого на протяжении веков выбирали в супруги девушек, подобных твоей сестре.

Чжун Чжэнь слушал во все уши, а потом вдруг нахмурился.

– Супруга для царя – не более чем украшение, самая любимая – все-таки наложница.

Шэнь Чэнь потерял дар речи.

Чжун Чжэнь посмотрел на него и подозрительно спросил:

– Доктор Шэнь, не влюбились ли вы в мою сестру? Вы, конечно, выглядите моложе своих лет, но из-за вашей разницы в возрасте… дядя с тетей точно не согласятся. Бросьте!

Ребята громко рассмеялись, Шэнь Чэнь посмотрел на них и поспешил сменить тему:

– Если оценивать только внешность, то я действительно видел человека с безупречными чертами лица.

Все сразу заинтересовались:

– И кто это?

Шэнь Чэнь махнул в сторону кухни:

– Ваш профессор Вэнь.

– Профессор Вэнь?

– Ну, такое лицо поистине идеально. Когда я впервые увидел его, он был совсем молод, и с годами он становился все привлекательнее, пока не превратился в безупречно сложенного красавца. Есть два типа красивых людей: у первых черты лица по отдельности ничем не примечательны, но вместе смотрятся поразительно, у вторых прекрасна каждая черта, и вместе они – великолепны. В эстетике есть стандарт идеальных пропорций, который, как вы упомянули, соответствует правилу золотого сечения. Его лицо, как мне кажется, отвечает идеальному стандарту, оно лишено изъянов: даже если очень сильно захотеть, не к чему придраться. Особенно хороша его надбровная кость. Как правило, женщин оценивают по глазам, а мужчин по носу. Некоторые люди красивы в анфас, но непривлекательны в профиль. При случае приглядитесь к нему сбоку, особенно к носу и губам. Про таких говорят «убийственно красив».

Девушки расхохотались:

– Учитель Шэнь, так вы, оказывается, положили глаз не на Цун Жун, а на наставника Вэня?

– Цыц… – беспомощно шикнул Шэнь Чэнь. – Вы, кучка испорченных девчонок… По правде говоря, ваш учитель Вэнь – достойный, порядочный и бесконечно начитанный человек, его даже можно назвать состоявшимся. Хотя он, пожалуй, слишком молод для слова «состоявшийся». Девчонкам таких нужно хватать сразу. Но…

Шэнь Чэнь прервался и чуть погодя продолжил:

– Вы, юные создания, будьте бдительны, не обольщайтесь привлекательной внешностью и кажущейся мягкостью, его улыбка обманчива и далеко не безобидна. Если не верите мне, спросите своих старших сокурсниц.

Суй И, Сань Бао и Хэгэ, на которых кивнул Шэнь Чэнь, молча улыбнулись и согласно кивнули.

Суй И еще в школе дала Вэнь Шаоцину прозвище «Волк в овечьей шкуре». Сань Бао и Хэгэ тоже были уже достаточно долго знакомы с ним и, естественно, знали всю его подноготную. Студенты, которых привел сам Вэнь Шаоцин, тоже согласно кивнули.

– У вашего учителя Вэня есть прозвище «Великий Демон», – с улыбкой продолжил Шэнь Чэнь. – Во время консультации он может болтать и шутить, но за операционным столом ему нет равных в точности и мастерстве. У него внутри таится разрушительная мощь, которую можно назвать свирепостью или даже жестокостью. Он учился за границей, а европейские и американские сокурсники привыкли смотреть на китайских студентов свысока и называли китайскую медицину слабой. Но каждую ежегодную аттестацию ваш учитель Вэнь сдавал лучше всех. Его талант и мощь были попросту сокрушительны. Когда он брал в руки скальпель – вжик-вжик, – тот становился продолжением его руки. Но не менее ловок его ядовитый язык. Помню, там был один американский профессор, который интересовался китайской медициной. Когда он познакомился с Вэнь Шаоцином, то очень воодушевился и пригласил вашего учителя остаться в Соединенных Штатах. Не знаю, что тогда ответил Вэнь Шаоцин профессору, но тот больше никогда не обращался к нему, а позже даже забросил китайскую медицину вовсе.

Как только он закончил говорить, из кухни с фруктами в руках вышел Вэнь Шаоцин. Увидев аспирантов, сгрудившихся вокруг Шэнь Чэня, он с улыбкой посоветовал:

– Слушайте внимательно учителя Шэня, учитель Шэнь – великий человек. Когда я изучал эстетику, то заслушивался его лекциями.

– Разве учитель Шэнь не медик? – растерялись молодые люди.

Шэнь Чэнь слегка улыбнулся:

– Медик, который не сразу понял своего призвания. Раньше я учился в Академии изящных искусств.

– Понятно. А сколько вам лет, мистер Шэнь?

– А сколько дадите?

– Тридцать… два?

Шэнь Чэнь коснулся своего лица, притворно смущаясь:

– Это приятно слышать, но мне было тридцать три уже тогда, когда я бросил искусство ради медицины.

Чжун Чжэню не терпелось дотронуться до его лица:

– Доктор Шэнь, вы тайно кололи себе гиалуроновую кислоту?

– Зачем мне колоть эту ерунду?! – нарочито равнодушно парировал Шэнь Чэнь. – Я от природы безумно красив!

Молодые люди пошли играть в карты, но Чжун Чжэнь, озабоченный личной жизнью сестры, не пошел с ними. Вместо этого он подсел к Шэнь Чэню:

– Вы сказали, что моя двоюродная сестра красива и с характером у нее все в порядке, так почему она не может выйти замуж?

Заметив его не на шутку встревоженное лицо, Шэнь Чэнь удивился:

– Твоя сестра еще совсем не стара, почему ты так беспокоишься?

Чжун Чжэнь огорченно почесал затылок.

Шэнь Чэнь вдруг взглянул на Вэнь Шаоцина, а тот выжидающе уставился на него.

Улыбнувшись, Шэнь Чэнь пустился в объяснения:

– Некоторые понятия, унаследованные нами от предков, все еще актуальны, например «подходящая партия». В наши дни не принято говорить о знатности семьи, поэтому юношам и девушкам нужно самим серьезно подходить к выбору равного партнера, по примеру наших предков. Твоя сестра много лет усердно работала, она умна, элегантна, деловита и свободна духом, а также обладает хладнокровием и упорством. Большинство мужчин не смеют тягаться с ней, поэтому естественно, что она, как и я, настолько превосходна, что остается одна: никто не осмеливается приблизиться к нам.

Чжун Чжэнь нахмурился, его лицо покраснело от возмущения.

– Нет! На самом деле моя сестра – очень мягкий человек, просто иногда ей приходится быть жесткой из-за работы. Она деловая женщина, а не королева! В наши дни редко кто из женщин-адвокатов участвует в судебных процессах. Вы еще не видели, как убедительна сестра в суде! Говорите, никто не осмеливается приблизиться?! Когда она училась в школе, многие девчонки бегали за ней!

К концу тирады громкость его голоса постепенно увеличилась, и те, кто играл в карты, громко расхохотались.

– Чжун Чжэнь, не говори так, – поддразнил кто-то. – Из твоих слов можно сделать весьма неожиданные выводы о твоей сестре. Как ты думаешь, она и доктор Хэ подойдут друг другу?

– Конечно нет! Сестра нравится более мягким девушкам! – Тут Чжун Чжэнь наконец понял, о чем речь. – Замолчи! Моя сестра любит мужчин!

Шэнь Чэнь заметил, как изменилось выражение лица Вэнь Шаоцина, и не преминул подбросить дров в огонь:

– Адвокат Цун и впрямь очень красива. Но слишком крутой характер девушкам не к лицу, не так ли, профессор Вэнь?

– Так говорят только слабаки, – грубо отрезал Вэнь Шаоцин.

Все громко рассмеялись, нисколько не сочувствуя Шэнь Чэню, а несколько девушек хором поддержали Вэнь Шаоцина:

– Хорошо сказано!

Шэнь Чэнь вдруг многозначительно улыбнулся и сказал:

– Я изучал не только эстетику, но и физиогномику и умею читать по лицам.

– Вы правда умеете читать по лицам? – сразу же заинтересовался Чжун Чжэнь. – Посмотрите, пожалуйста, на мою сестру и скажите, когда она выйдет замуж.

– Скоро, – невозмутимо ответил Шэнь Чэнь.

– Вы действительно это видите? – с сомнением в голосе переспросил Чжун Чжэнь.

Шэнь Чэнь лукаво улыбнулся.

– Я даже могу назвать фамилию твоего будущего зятя.

Чжун Чжэнь почесал затылок.

– И какая же у него фамилия?

Шэнь Чэнь краем глаза взглянул на Вэнь Шаоцина, улыбнулся и промолчал, сохраняя многозначительное выражение лица.

Тот невозмутимо улыбнулся в ответ:

– Великий Шэнь может не только читать лица, но и угадывать мысли.

Чжун Чжэнь вдруг что-то вспомнил и с энтузиазмом спросил:

– Доктор Шэнь, говорят, у вас есть двоюродный брат, командир экипажа. У него есть девушка? Не могли бы вы познакомить его с моей двоюродной сестрой?

Шэнь Чэнь ненадолго задумался.

– Ты про Шэнь Нанью? Его хорошо знает твой шеф, спроси у него.

Чжун Чжэнь повернул голову и одним прыжком оказался возле профессора:

– Шеф, можно задать вопрос?

– Вряд ли что-то получится. Шэнь Нанью слишком добродушный. – Вэнь Шаоцин с сожалением покачал головой.

Чжун Чжэнь недовольно пробормотал:

– Ну и что, что добродушный? Моя сестра не мегера… Не делайте поспешных выводов, в житейском плане она совершенно беспомощна. Она может легко и уверенно побеждать в суде, но в жизни она задает множество наивных вопросов, вроде: «Щепотка – это сколько?», «Одна ложка – это какая ложка?», «Что такое „нужное количество“?», «Сколько минут готовить?» и «Сколько нужно стирального порошка?». Разве вам не кажется, что это мило?

Вэнь Шаоцин задумался. Он знал, что образ Цун Жун совсем не вяжется со словом «мило», но все же из вежливости кивнул.

Чжун Чжэнь помолчал и, отвернувшись от наставника, продолжил разговор с Шэнь Чэнем:

– Мистер Шэнь, вы знаете других одиноких мужчин, которые могли бы подойти моей сестре?

Шэнь Чэнь решил подсказать юноше:

– Почему ты ищешь так далеко, оглядись вокруг себя. Почему бы тебе не представить сестре своего наставника?

Чжун Чжэнь обиженно посмотрел на Вэнь Шаоцина.

– Я думал об этом давным-давно, но наставник Вэнь сказал, что у него уже есть возлюбленная.

Шэнь Чэнь хорошо разбирался в людях, с первого взгляда ему было понятно, что Вэнь Шаоцин по-особенному относится к Цун Жун, поэтому теперь, услышав такое, он взглянул на Вэнь Шаоцина с удивлением.

Наставник пнул Чжун Чжэня ногой:

– Перестань искать себе проблемы – сестра задаст тебе, если узнает, что ты снова пытаешься ее сосватать. Иди лучше поиграй в карты.

Чжун Чжэнь нахмурил брови и с несчастным видом отошел. Через несколько минут раздался его радостный крик:

– Пара джокеров! Ха-ха, я выиграл!

Шэнь Чэнь глубоко вздохнул: «Полное отсутствие проницательности, совершенно несерьезен. Неудивительно, что и сестра, и учитель недолюбливают его».

Когда рядом с ним остался только Вэнь Шаоцин, Шэнь Чэнь тихо спросил:

– Что только что имел в виду Чжун Чжэнь?

Вэнь Шаоцин откинулся в кресле и со спокойным выражением лица лениво пояснил:

– Когда он собирался представить мне свою сестру, я не знал, что это была Цун Жун. А когда узнал, не стал ему объяснять.

– Погоди, что это значит? Ты не знал, что Цун Жун – двоюродная сестра Чжун Чжэня? Но ведь вы с ней знали друг друга и раньше. – Шэнь Чэнь подпер подбородок и задумчиво уставился на Вэнь Шаоцина. – Любопытно.

Вэнь Шаоцин невозмутимо выдержал его взгляд. Через некоторое время Шэнь Чэнь тихонько рассмеялся и добавил:

– Да, этот мальчишка слишком наивен, куда ему тягаться с тобой.

Вэнь Шаоцин потер лоб и мысленно порадовался, что Шэнь Чэнь не знает о Линь Чэне: если бы знал, насмешек было бы не избежать.

Выиграв несколько раундов подряд, Чжун Чжэнь наконец вспомнил о Цун Жун, огляделся и с тревогой спросил:

– Шеф, а шеф, моя сестра на кухне?

– Да. – Вэнь Шаоцин кивнул.

Чжун Чжэнь тут же бросил карты и вскочил:

– Шеф, почему вы оставили ее на кухне одну?

– А в чем дело? – озадаченно спросил Вэнь Шаоцин.

– Моя сестра – гроза кухонь! – тихо ответил Чжун Чжэнь.

– Так она и не готовит, – с облегчением выдохнул Вэнь Шаоцин, – просто моет посуду.

Чжун Чжэнь посмотрел на Вэнь Шаоцина с некоторым сочувствием.

– Шеф, вы не знаете мою сестру, советую пойти на кухню и проверить, в порядке ли ваше средство для мытья посуды.

У Вэнь Шаоцина Цун Жун никаких опасений не вызывала. Он и впрямь не мог придумать ничего плохого, что могло бы произойти с ней, но встал и пошел на кухню, чтобы проверить. Хозяин ни о чем не догадывался, пока не увидел раковину, наполненную пузырями. Он огляделся, но нужной бутылки не увидел, поэтому спросил:

– Где средство для мытья посуды?

Цун Жун копошилась в раковине, полной пузырей, тарелок и палочек:

– Выбросила.

– Оно ведь не одноразовое! – озадаченно возразил Вэнь Шаоцин.

Цун Жун подняла на него взгляд. На кончиках ее волос покачивались несколько пузырей.

– Я знаю, оно просто закончилось.

– Я купил его на прошлой неделе, – поджал губы Вэнь Шаоцин.

Цун Жун невозмутимо опустила голову и продолжила мыть тарелки.

– Разве я не перемыла целую гору?

Вэнь Шаоцин, казалось, был не в состоянии принять тот факт, что девушка перед ним совершенно не умеет мыть посуду, и мягко возразил:

– Посуды и правда много, но недостаточно, чтобы использовать целую бутылку.

– Серьезно? А разве ты не помешан на чистоте? – огрызнулась Цун Жун. – Я добавила побольше, чтобы лучше отмыть. Это всего лишь средство для мытья посуды! Я куплю тебе новое!

– Вопрос не в средстве. – Юноша потер нос, не зная, что сказать.

– Разве дело не в нем? – Цун Жун опустила глаза. – Хорошо, заплачу и за воду.

Вэнь Шаоцин подошел ближе и серьезно посмотрел на Цун Жун:

– Ты сделала это нарочно, потому что не хотела мыть посуду?

Цун Жун не понимала, почему Вэнь Шаоцин так зациклился на этой жидкости для мытья.

– Что нарочно? Я же сказала, что за все заплачу.

Глядя на искреннее недоумение на ее лице, Вэнь Шаоцин наконец принял реальность.

– …Мне жаль твои руки.

– Ты прав, – кивнула Цун Жун, – крем для рук намного дороже средства для мытья посуды.

Вэнь Шаоцин вспомнил, что Чжун Чжэнь только что рассказывал о сестре, и оглядел ее. Девушка, поджав губы, сосредоточенно сражалась с пузырями. Хозяин вдруг рассмеялся.

Услышав смех, Цун Жун подняла голову и взглянула на него. Как раз в этот момент пузырь поднялся в воздух и приземлился на ее ресницы. Она хотела смахнуть его, но поняла, что ее руки покрыты пеной. Девушка замешкалась всего на мгновение, но Вэнь Шаоцину этого оказалось достаточно.

Он несколько раз провел кончиками пальцев по ее глазам, прежде чем убрать пузырь.

– Цун Жун, мне, честное слово, интересно, как ты выжила за границей?

Цун Жун почувствовала, что он снова с ней флиртует, поэтому холодно отрезала:

– Тебя это не касается.

Вэнь Шаоцин, не обращая внимания на ее тон, заметил:

– Хорошо, что я умею готовить.

Цун Жун про себя удивилась: «При чем здесь твое умение готовить?»

Вэнь Шаоцин продолжил:

– Одного повара на семью вполне достаточно.

Тут терпение Цун Жун закончилось, и она дала волю злости. Глядя на кран перед собой, она не смогла сдержаться и, зачерпнув воду с пеной, выплеснула ее в лицо профессору, затем развернулась и хотела убежать.

Но Вэнь Шаоцин ловко поймал ее за запястье. Капли воды медленно стекали с его подбородка и, минуя кадык, скатывались под одежду. Взгляд Цун Жун задержался на кадыке, который ходил вверх-вниз. Она попыталась отстраниться, ненавидя себя за пылающие щеки и бешеный ритм сердца.

Он с легкостью сдерживал ее одной рукой, а другую держал под струей воды и, как озорной ребенок, угрожающе улыбался, глядя ей в глаза.

Какое-то время Цун Жун пыталась высвободиться, но силы были неравны, поэтому она примирительно взмолилась:

– Хватит, не брызгай…

Вода, попавшая ему в глаза, казалось, промыла их, из-за чего они стали еще ярче и глубже, но улыбался юноша странно. Цун Жун потеряла дар речи.

– Эй, да тут уточки-мандаринки играют в воде? Или принимают ванну с пеной? Это так романтично! – Низкий и игривый голос нарушил тишину, а затем быстро и серьезно добавил: – Я снова зашел попить воды, не обращайте внимания.

Цун Жун воспользовалась секундной заминкой и, вырвавшись из хватки Вэнь Шаоцина, быстро вымыла руки и убежала.

Как только девушка вышла из кухни, ее окликнула Сань Бао, с которой они только что познакомились за обеденным столом:

– Цун Жун, иди сюда, давай сыграем в карты.

Цун Жун откликнулась и подошла. Игроком она была никудышным, да и странная улыбка профессора все еще стояла перед глазами, мешая сосредоточиться на игре. Видя ее нерешительность, Сань Бао спросила:

– Почему ты не можешь обыграть даже меня? Я ведь играю из рук вон плохо.

Суй И, сидевшая рядом с Цун Жун со стаканом воды, поперхнулась, услышав это, а затем отвернулась и рассмеялась.

– Простите, я и правда не очень хорошо играю, почему бы вам не заменить меня на кого-то другого? – извиняющимся тоном предложила Цун Жун.

– Не обращай на нее внимания. – Хэгэ ободряюще похлопала Цун Жун по плечу, а затем метнула строгий взгляд на Сань Бао: – Плохой игрок? О ком ты говоришь? Да ты любому фору дашь!

Сань Бао нахмурилась и обратилась к подруге:

– Суй И, Хэгэ снова дразнит меня!

– Я всего лишь смертная, – кашлянула Суй И, – я не могу контролировать дела архата. Почему бы тебе не отправиться в рай, чтобы найти Татхагату?[10]

Цун Жун расхохоталась. Она не ожидала такой острой шутки от сдержанной и доброй Суй И.

Сань Бао фыркнула, прижалась к Цун Жун и крепко обняла ее:

– Адвокат Цун, мы друзья по столу! Не дай им одурачить себя. Иди сюда, садись на мое место – оно приносит удачу!

– Друзья по столу? – переспросила Цун Жун.

– Жизнь Сань Бао определяется едой, – объяснила Суй И. – Поскольку вы с ней ели за одним столом, теперь вы с ней друзья по столу.

– Друзья по столу, значит? – усмехнулась Хэгэ. – Я ей, между прочим, удаляла зуб мудрости! – После этих слов она наклонилась и ласково произнесла: – Сестра, мы будем друзьями до последнего зуба.

Цун Жун растерянно взглянула на Суй И.

Та в ответ улыбнулась:

– Эти двое дурачатся, не обращай внимания.

– Адвокат Цун…

Сань Бао хотела что-то сказать, но вдруг осеклась, задумалась на некоторое время, а затем, крепко сжав руку Цун Жун, предложила:

– Как-то странно звать тебя «адвокат Цун», правда? Давай придумаем тебе прозвище?

– Цун Жун… Цун Жун… – пробормотала Сань Бао и вдруг крикнула в сторону Вэнь Шаоцина: – Брат, вы с Цун Жун могли бы стать отличной парой: оба нежные и спокойные. Ну разве я не права?

Чжун Чжэнь, уверенный, что Вэнь Шаоцин влюблен в другую, по обыкновению, поспешил прояснить отношения между ними, чтобы не скомпрометировать сестру:

– Об этом не может быть и речи!

Вэнь Шаоцин молча взглянул на него и натянуто улыбнулся. Затем подошел ближе и произнес:

– Гора с горой не сходятся, а человек с человеком всегда сойдутся!

Сань Бао смущенно захихикала, а потом совершенно некстати воскликнула, глядя на Цун Жун:

– Я буду звать тебя Цистанхе![11] Цистанхе! Брат, съешь ее скорее, наверстай упущенное! – И толкнула ее к Вэнь Шаоцину. Не успела девушка понять, о чем идет речь, как оказалась в крепких руках профессора – тот поймал ее и, воспользовавшись случаем, положил руки ей на плечи.

Будучи медиками, все гости, естественно, поняли смысл сказанного и расхохотались, только Цун Жун была озадачена – она не поняла, откуда взялось это внезапное «съешь ее скорее». Она знала только, что цистанхе – это тонизирующее средство, но, судя по всеобщему взрыву веселья, оно предназначалось исключительно для мужчин.

В раздумьях она посмотрела на Вэнь Шаоцина.

Тот с улыбкой наклонился и мягко объяснил ей на ухо:

– Цистанхе тонизирует почки, дает силы, она сладковатая и согревающая, солоноватая и сочная, восполняет ян и питает инь. В «Компендиуме лекарственных веществ» говорится, что это тонизирующее средство, согревающее, но не горячее и не вызывающее застоя, теплое, но не сухое, скользкое, но не протекающее.

– Коллеги ставят под сомнение твою мужскую силу, что здесь смешного? – глядя на его улыбку, недоуменно спросила Цун Жун.

– Пусть говорят что хотят – ты-то знаешь, на что я способен, – с каменным лицом прошептал юноша.

– Я не знаю! – развернулась к нему Цун Жун.

– Так почему бы тебе не выяснить сегодня вечером? – совершенно серьезно предложил Вэнь Шаоцин.

Лицо Цун Жун вытянулось. Она изо всех сил старалась сдерживаться, но все же покраснела так густо, что даже Суй И устремила на нее непонимающий взгляд.

Шептались они совсем тихо, и со стороны это выглядело очень мило, поэтому то, о чем они говорили, не имело значения.

Сань Бао и Цун Жун поменялись местами. После того как они уселись, Сань Бао, тасовавшая карты, внезапно замерла.

– Я скучаю по роковой красотке.

Суй И и Хэгэ разом посерьезнели и ничего не ответили.

Цун Жун не знала, какие отношения связывали девушек с «роковой красоткой», но, заметив их унылые лица, предпочла промолчать, воздержавшись от расспросов.

Впрочем, уже через минуту Сань Бао возмущенно запричитала:

– Она обещала пригласить нас в ресторан морепродуктов, а сама взяла и исчезла! Когда она появится, я спрошу с нее угощение с процентами!

Суй И и Хэгэ попеременно вздохнули, а Цун Жун не смогла сдержать смех. Как ей и объясняли, у Сань Бао все сводилось к еде.

Слова Сань Бао оживили атмосферу, и она с большим воодушевлением продолжила тасовать карты.

Во время перетасовки Цун Жун огляделась, проследила за взглядом Суй И по направлению к балкону и, встретившись взглядом с Сяо Цзыюанем, отвернулась.

Вскоре Сяо Цзыюань затушил сигарету и еще немного постоял снаружи, чтобы выветрился запах дыма, затем вошел, сел у ног Суй И и стал с улыбкой наблюдать за игрой.

Разыграв несколько карт, Суй И наклонилась к Сяо Цзыюаню и что-то прошептала с едва заметной кокетливой улыбкой.

Сяо Цзыюань улыбнулся и пригладил ей брови. Она хотела оттолкнуть его, но он сжал ее руку в своей ладони, приподнялся и что-то сказал ей на ухо. Суй И рассмеялась.

Цун Жун скривила губы. Ей не нравилось, что Сяо Цзыюань курит и как они с Суй И понимали друг друга с полувзгляда. Между ними словно была настоящая ментальная связь, в отличие от нее и Вэнь Шаоцина…

– О чем задумалась? Твоя очередь ходить, – прервал ее размышления знакомый мужской голос. Вэнь Шаоцин присел на спинку кресла Цун Жун, посмотрел на нее сверху вниз и протянул руку, чтобы выбросить карту.

Цун Жун сразу же пришла в себя и взглянула на карты в руке:

– Нет, пас.

Сань Бао и Хэгэ посмотрели сперва на Сяо Цзыюаня и Суй И, потом на Вэнь Шаоцина и Цун Жун, переглянулись, а затем Сань Бао решительно повернула голову и позвала Чэнь Цу:

– Иди сюда, поможешь мне играть в карты!

Чэнь Цу тут же оставил своего собеседника и подошел.

Без напарника осталась одна Хэгэ. Она бросила карты на стол и резко отвернулась:

– Играете в карты, да еще и любовь крутите! Все, игре конец!

– Конец так конец! – Сань Бао поджала губы и повернулась к Вэнь Шаоцину: – Брат, выпьем еще чаю?

Все как по команде уставились на настенные часы. С тех пор как закончился обед, минуло всего два часа…

Сань Бао поймала на себе недоуменные взгляды и пояснила, натянув улыбку:

– Я просто предложила, я совсем не голодна.

Тут все с сочувствием посмотрели на Чэнь Цу.

Чэнь Цу улыбнулся и закрыл лицо руками. После он заставил Сань Бао встать и умоляюще посмотрел на Вэнь Шаоцина:

– Мы пойдем посмотрим, что в холодильнике?

– Конечно, – кивнул Вэнь Шаоцин.

Суй И тоже встала:

– Я пойду помою руки.

Сяо Цзыюань поднялся следом:

– Я тоже.

Собирая карты, Цун Жун взглянула вслед уходящим и тихо сказала:

– У твоего двоюродного брата с женой прекрасные отношения.

Вэнь Шаоцин протянул ей коробку из-под карт и посмотрел в том же направлении:

– Завидуешь?

Цун Жун задумалась, а затем утвердительно кивнула.

Вэнь Шаоцин некоторое время помолчал.

– Хочешь, я тоже заставлю других завидовать тебе?

Сердце Цун Жун тревожно застучало, она настороженно посмотрела на него:

– Нет необходимости!

Вечер оказался для нее нелегким. Почувствовав, что больше не может оставаться, она быстро встала.

– Мне нужно идти домой собирать вещи.

– Собирать вещи?

– Чжун Чжэнь! – Цун Жун махнула рукой. – Брат, пошли!

Когда сестра позвала его, Чжун Чжэнь сидел на ковре, играя с Жаном-Иди-Прочь. Юноша немедленно обнял пса, прижался к нему щекой и умоляюще обратился к Вэнь Шаоцину:

– Учитель Вэнь, можно мне остаться и поиграть с Жаном-Иди-Прочь? Я так его люблю.

– И давно ты полюбил его? – спросил, не церемонясь, Вэнь Шаоцин. – Можешь взять его с собой к сестре, там и поиграете.

– Шеф, от вас никакой помощи, – со слезами в голосе посетовал Чжун Чжэнь.

– Ну да, я могу лишь подлить масла в огонь, – сказал Вэнь Шаоцин и повернулся к Цун Жун. – Твой брат говорит, что за тобой бегало много девчонок.

В глазах Цун Жун промелькнула тень смущения. Она прожгла брата настолько злобным взглядом, что испугала даже Вэнь Шаоцина.

Цун Жун очень старалась не вспоминать об этом. Она не понимала, что не так с ее фигурой, но с детства ни один мальчик не бегал за ней. Зато девчонки почему-то преследовали ее табунами. Это было болезненное воспоминание, и ей не хотелось к нему возвращаться.

Боясь гнева сестры, Чжун Чжэнь неохотно встал и начал одеваться.

Заметив, что они уходят, другие гости тоже начали собираться.

Все столпились в прихожей, чтобы обуться, и тут кто-то прошептал:

– Быстрее! Посмотрите на стену!

Цун Жун тоже оглянулась. К фотографиям, которые она уже раньше видела, добавилась новая. В самом центре стены, в рамке, подходящей к остальным, висело фото, на котором была запечатлена она сама вместе с Вэнь Шаоцином и Жаном-Иди-Прочь.

– Семейный портрет?

– Ха-ха, Чжун Чжэнь, и как теперь ты будешь обращаться к учителю? «Дорогой зять»?

Чжун Чжэнь ошарашенно смотрел на фото. Но не он один испытал потрясение.

Цинь Чу, весь вечер проскучавшая, теперь во все глаза смотрела на фото – «мастер скальпеля» отсек красавицу. Она всегда знала, что Вэнь Шаоцин был мягким на вид, но жестким внутри, но не предполагала, что он способен смотреть на кого-то с такой нежностью.

Цинь Чу опустила голову и некоторое время молчала. Наконец, собравшись с духом, девушка подняла голову, посмотрела на Вэнь Шаоцина и пробормотала:

– Вот яблоки…

Вэнь Шаоцин, казалось, что-то вспомнил и, повернувшись к Цун Жун, которая в тот момент обувалась, спросил:

– Как раз думал о том, что приготовить на завтрак. Как насчет яблочного пирога?

Цун Жун опешила, но прежде, чем она успела ответить, кто-то крикнул:

– Доктор Вэнь, я тоже хочу яблочного пирога завтра утром!

Юноша улыбнулся, поднял подбородок и указал на Цун Жун:

– Завидуете ей?

– Завидуем! Еще как завидуем!

– Вот и продолжайте завидовать. Если хотите пирога, придется купить!

Профессор повернул голову и посмотрел на Цун Жун, рассчитывая на похвалу:

– Видишь? Они тебе завидуют.

Цун Жун обреченно взглянула на Вэнь Шаоцина. Она уже смирилась со своей участью. Профессор действительно был настоящим мужчиной и держал свое слово, но было бы лучше, если бы объектом его выходок была не она.

Цинь Чу, стараясь держать лицо, молча повернулась и вышла вместе со всеми. У дверей лифта она остановилась и обернулась, высматривая Цун Жун. Когда та вышла, Цинь Чу предложила:

– Где ты живешь? Могу тебя подбросить.

Мысли Цун Жун все еще были заняты выяснением отношений с Чжун Чжэнем, поэтому она рассеянно покачала головой:

– Спасибо, не надо, я здесь живу.

Лицо Цинь Чу вытянулось, а Цун Жун вспомнила, что коллеги Вэнь Шаоцина не было, когда она представлялась. Понимая, что та, возможно, неправильно истолковала ее слова, девушка указала на дверь напротив и пояснила:

– Я живу по соседству.

Только тогда выражение лица Цинь Чу смягчилось, и она натянуто улыбнулась:

– Тогда я пошла.

Вэнь Шаоцин последовал за гостями, потянув за собой Цун Жун:

– Давай вместе проводим их вниз.

Цун Жун этого не хотелось, но из вежливости она согласилась.

Когда дверь лифта открылась и гости плотно набились в кабину, Цун Жун улыбнулась и предложила:

– Лифт уже полон, я спущусь следом.

Прежде чем кто-то успел ответить, двери кабины закрылись.

Цун Жун развернулась, подошла к двери Вэнь Шаоцина, быстро повернула ключ и вошла. Встала на цыпочки, сняла свежую фотографию и сунула за пазуху. Оглядевшись, она увидела, что за ней наблюдают, и злобно пригрозила своему единственному свидетелю:

– Попробуй только выдать! Зажарю тебя!

После чего поспешно вышла и спустилась на лифте вниз.

Вэнь Шаоцин и Цун Жун стояли перед домом и с улыбкой прощались с гостями. Чжун Чжэнь уныло махал рукой, ежась на холодном ветру. Он обиженно глядел на сестру, всем сердцем желая уйти вместе с остальными.

Последние из уходивших смотрели на две фигуры, стоящие рядом, и шептались:

– Видали?

– Что?

– Доктор Цинь проиграла!

– Доктор Цинь не так красива, как адвокат Цун.

– Смотри глубже! Цинь Чу проигрывает в масштабе личности! Если бы у нее был характер Цун Жун…

– Доктор Вэнь выбрал бы ее?

– Ерунда! На месте Цун Жун она даже не взглянула бы на него и не грустила бы сейчас!

– А мне кажется, что доктор Цинь не особо расстроилась. Да и вообще, у нее с доктором Вэнем нет ничего общего. Просто все вокруг заочно их сватают, выдавая желаемое за действительное.

– Яблоки-то раздавят и превратят в пирог. Как же тут не расстраиваться? Такое самообладание говорит о психологических качествах человека. А что это значит? Это значит, что у медиков железные нервы!

Глава 6. Я хочу встретиться с тобой

Порывы зимнего ветра становились все сильнее и время от времени спутывали полы пальто юноши и девушки, стоящих совсем рядом. Их тени на земле будто бы стремились прикоснуться друг к другу.

Проводив гостей, Цун Жун и Вэнь Шаоцин поднялись обратно на свой этаж. Выйдя из лифта, они обнаружили девушку, которая сидела на корточках и молча роняла слезы. Завидев их, девушка тут же обиженно разрыдалась:

– Жун-эр…

Цун Жун нахмурилась и сквозь зубы процедила:

– Зови меня по имени!

Вид у этой хрупкой девушки был глубоко несчастный – должно быть, из-за разбитого сердца. Вэнь Шаоцин взглянул на свою спутницу и, многозначительно улыбнувшись, направился домой.

Почему-то Цун Жун вдруг вспомнились слова Вэнь Шаоцина: «Твой брат говорит, что за тобой бегало много девчонок». Может быть, Вэнь Шаоцин тоже вспомнил об этом и поэтому решил, что она и эта девушка?..

Эта мысль так взбесила ее, что она, развернувшись, гневно посмотрела на брата, стоящего в дверях. Тот перепугался и торопливо последовал за наставником:

– Сестра, ты пока позаботься о Чэнчэн, а я покажу профессору статью и вернусь попозже.

Чжоу Чэнчэн, страдальчески держась за края одежды подруги, вошла за ней в дом. Однако Цун Жун не стала заниматься гостьей, сразу убежала в спальню. Там она быстро переоделась, спрятала украденное фото и только после этого вернулась в гостиную.

Подруга, успевшая к этому моменту съесть баночку йогурта и полтарелки фруктов, подняла залитое слезами лицо.

– Говори, что случилось в этот раз? – спросила Цун Жун.

От ее вопроса Чэнчэн снова расплакалась.

Цун Жун помолчала, затем, с трудом подавив раздражение, как можно ласковее произнесла:

– Дорогая, ты ведь тоже с отличием окончила престижный юридический университет, правда, предпочла работу секретаря суда ради разных громких дел. А когда что-то происходит, ты сидишь, плачешь и ничего не делаешь. Ну как же так?

Чжоу Чэнчэн и Цун Жун познакомились, когда учились за границей, и вместе вернулись в Китай. Чэнчэн была лишена карьерных амбиций: она устроилась обыкновенным секретарем суда, чтобы наблюдать за самыми запутанными и странными делами, о которых порой рассказывала подруге. Работа ей очень нравилась. Только в любви ей никак не везло: по непонятным причинам Лунный старец[12] отвернулся от этой нежной красивой девушки. И после каждой любовной неудачи она прибегала к Цун Жун в поисках утешения.

Наконец подруга, сдерживая рыдания, рассказала:

– Я специально выбрала канун Рождества. У-у-у… призналась в любви коллеге… у-у-у… Он сказал, что ему не до отношений, что хочет сосредоточиться только на работе, но позже я увидела его с другой коллегой. Они, держась за руки, шли вместе, разговаривали и смеялись… у-у-у… Почему он обманул меня…

– Когда кто-то говорит, что ему не до отношений, это ведь не значит, что он не хочет их, просто он не хочет отношений с тобой. Не подумала об этом?

Цун Жун протянула подруге салфетку, затем недоуменно спросила:

– Погоди. Ты ведь только в среду мне рассказывала о красавчике – тренере по плаванию, а сегодня уже призналась в любви коллеге? Но сегодня… – Она бросила взгляд на телефон. – Только суббота.

Чжоу Чэнчэн внезапно перестала хныкать и спокойно ответила:

– О, мне больше не нравятся накачанные парни. В последнее время я запала на интеллигентов с утонченными манерами.

Цун Жун опешила и не знала даже, что и сказать. В этот момент раздался звонок, и она встала, чтобы открыть дверь.

За дверью стоял Вэнь Шаоцин. Не успел он открыть рот, как подруга подбежала и бросилась на шею к Цун Жун:

– Жун-эр, не уходи…

Девушка ошеломленно посмотрела на подругу, затем на Вэнь Шаоцина, выражение лица которого ей совсем не понравилось. Он явно не так все понял, а она во время ужина сама имела возможность убедиться, насколько несдержанны были медики в своих фантазиях.

– У нас не такие отношения, о которых ты подумал! – принялась оправдываться Цун Жун. – Мне совсем не нравятся девушки! Она пришла ко мне из-за разбитой любви!

Вэнь Шаоцин понимающе улыбнулся, но улыбка эта выглядела весьма двусмысленно. Цун Жун еле смогла выдавить из себя вопрос:

– Ну, в чем дело?

– Да так. – Пожав плечами, юноша развернулся и ушел.

Закрыв дверь, Цун Жун в сердцах воскликнула:

– Чжоу Чэнчэн! Я даю тебе двадцать минут, чтобы все обдумать и найти решение, а потом уходи из моего дома!

И они, усевшись на диван, начали разговор.

– Скажи, что мне делать?

– Отбей его.

– Но я не хочу вклиниваться между ними.

– Что ж, хорошо, что у тебя есть моральные принципы. Тогда просто забудь его и найди другого.

– Я не могу.

– Не морочь мне голову!

После небольшой паузы Чжоу Чэнчэн вдруг спросила:

– А что за парень приходил?

Цун Жун с деланным равнодушием ответила:

– Сосед.

Глаза подруги заблестели.

– Может, мне познакомиться с ним? Кажется, он очень интеллигентный.

– Ну… иди, если хочешь. Он живет напротив меня.

Чжоу Чэнчэн, не откладывая в долгий ящик, ушла знакомиться, но очень скоро прибежала обратно вся в слезах.

Догадавшись о неудачной попытке подруги, Цун Жун захотела узнать подробности:

– Что случилось?

– Я стала с ним заигрывать, но он проигнорировал меня. Потом я попросила у него номер телефона, он мне дал. Я вышла и сразу позвонила, но мне ответил психиатр! И этот врач сказал мне, что, раз я записываюсь по знакомству, он будет лечить особенно хорошо. Я же не больная! У-у-у…

Цун Жун, не удержавшись, рассмеялась.

– Ты еще смеешься! – рассердилась Чжоу Чэнчэн. – Сегодня только канун Рождества, а я уже дважды потеряла любовь!

На самом деле Цун Жун уже давно привыкла к безумным выходкам своей подруги.

Провожая ее до лифта, она сказала:

– Хватит уже дурачиться, найди какого-нибудь приличного парня и выходи за него!

Подруга, настроение которой явно улучшилось, игриво хихикнула:

– Может, лучше выйти замуж за тебя?

Как раз в этот момент из своей квартиры вышел Вэнь Шаоцин с пакетом мусора, и они обе разом оглянулись на шум.

Откашлявшись, юноша произнес:

– Помешал предложению руки и сердца? Может, вам нужен свидетель при бракосочетании?

Цун Жун, проигнорировав его слова, сердито посмотрела на подругу:

– Ты изучала Семейный кодекс? В какой статье закона разрешены в Китае однополые браки?

Подруга, хихикая, обняла Цун Жун, потом сказала Вэнь Шаоцину:

– Эй, красавчик, давай помогу выкинуть мусор.

Он вежливо покачал головой, отказываясь от предложения.

Цун Жун тут же протянула руку:

– Давай мне.

Вэнь Шаоцин кивнул, передал ей пакет с мусором и сказал:

– В нашей больнице очень хорошее психиатрическое отделение, обращайтесь, если надо.

Он еще раз взглянул на Чжоу Чэнчэн и ушел домой.

Расстроенная девушка возмущенно крикнула ему вслед:

– Я не больная!

Когда Вэнь Шаоцин вернулся домой, Чжун Чжэнь все еще сидел в гостиной. У него был необычайно задумчивый вид.

– Я же просил статью загрузить на компьютер в кабинете, почему ты еще здесь?

Чжун Чжэнь некоторое время молча смотрел на наставника. Его на редкость серьезное лицо удивило Вэнь Шаоцина.

– Профессор Вэнь, вам нравится моя сестра?

Вэнь Шаоцин сел напротив него.

– А зачем ты спрашиваешь?

Чжун Чжэнь долго не решался ответить. Поколебавшись, он смущенно сказал:

– Вы говорили, что у вас уже есть возлюбленная. Но сегодня вы почему-то ввели всех в заблуждение насчет ваших отношений с моей сестрой. Как-то это нехорошо…

Только тогда Вэнь Шаоцин понял, о чем говорит его подопечный, и спросил:

– А может, моя возлюбленная и есть твоя сестра?

– Но ведь раньше вы не были знакомы! – нахмурился Чжун Чжэнь.

– Правда? Кажется, ты не так уж хорошо знаешь свою сестру.

Чжун Чжэнь легко поддался на провокацию:

– Как не знаю?! Да я в курсе даже про ее первую любовь!

– Про первую любовь? – Наставник заинтересованно потер подбородок.

– К тому же тайную, – понизив голос, сказал Чжун Чжэнь, довольный, что ему удалось заинтриговать собеседника.

– Про тайную любовь, говоришь?

Вдруг юноша понял, что чересчур разговорился, и замолчал.

Тогда Вэнь Шаоцин выложил главный козырь:

– Статью можешь через два дня сдать.

И Чжун Чжэнь тут же безвольно сдался:

– В старших классах мы с сестрой играли в сетевую игру. Там она познакомилась с одним парнем и влюбилась в него!

Вэнь Шаоцин опустил глаза, скрывая свои чувства, затем тихо спросил:

– А потом?

– А потом он, как и вы, сказал, что у него уже есть кто-то, кто ему нравится, – с сожалением признался юноша.

Вэнь Шаоцин удивленно поднял брови и внимательно посмотрел на него, затем задумчиво спросил:

– Это твоя сестра так сказала?

– Нет. Сестра не знает, я…

Чжун Чжэнь внезапно осекся и в ужасе прикрыл рот. Ему потребовалось много времени, прежде чем он сумел с притворным спокойствием произнести:

– В общем, я знаю.

Вэнь Шаоцин не стал доискиваться до сути.

– Значит… ты переживаешь, что сестра все не может забыть того парня, поэтому и хочешь поскорее познакомить ее с кем-нибудь?

– Да, – сник Чжун Чжэнь.

– Ладно! Хватит об этом, пойдем в кабинет и посмотрим твою статью.

Они прошли в кабинет. Когда наставник включил компьютер, юноша увидел знакомую иконку игры на рабочем столе и указал на экран:

– Ого, шеф, вы тоже играли в эту игру?

– Да, ты тоже?

– Именно в эту игру мы играли с сестрой! – кивнул тот.

– Я давно не играл. – Вэнь Шаоцин дважды щелкнул по ярлыку, чтобы открыть игру, ввел свое имя и пароль.

Чжун Чжэнь ошеломленно уставился на знакомое имя игрока, потом недоверчиво посмотрел на наставника.

Вэнь Шаоцин подчеркнуто спокойно спросил:

– Что случилось?

– Нет… ничего, – юноша вскочил, – мне надо в туалет!

Наставник не стал мешать его побегу.

Спрятавшись в туалете, Чжун Чжэнь позвонил сестре.

Цун Жун как раз вышла проводить подругу. Когда позвонил брат, она решила, что тот вернулся и не может войти, потому сразу сказала:

– Я скоро буду.

– Сестра, сестра! Ты знаешь, кто такой профессор Вэнь?! – тут же выкрикнул он.

– Как это – кто?

– Эскулап из игры, в которого ты была тайно влюблена! – взволнованно произнес Чжун Чжэнь.

– Чжун Чжэнь! Только попробуй еще раз сказать вслух «тайно влюблена»! – злобно процедила девушка.

Брат ужасно расстроился:

– Ну что я такого сказал?

Конечно, Цун Жун знала, что Вэнь Шаоцин был тем самым парнем из игры, но она никому не говорила об этом.

– Так ты знаешь? – поразился брат. – Я только что увидел его ник, когда шеф включил игру на компьютере. А как ты узнала?

Голос сестры внезапно стал мрачным:

– Чжун Чжэнь.

– А? – испуганно откликнулся тот.

– Если он догадается, что я использовала твой аккаунт, тебе конец!

– Сестрица, ты же юрист, как можно угрожать людям…

– Увидишь!

Вернувшись из туалета, Чжун Чжэнь посмотрел на Вэнь Шаоцина по-новому: с легким недоверием и чувством вины. Наставник читал его статью – тоже как-то рассеянно. Юноша внимательно наблюдал за ним.

Цун Жун некоторое время в оцепенении стояла на холодном ветру. Затем она тяжело вздохнула и продолжила идти домой.

Пока Вэнь Шаоцин проверял статью, юноша решил сходить к сестре.

Как только он вошел, Цун Жун бросила к его ногам брошюру. На обложке крупным шрифтом было напечатано: «Стандарт для идентификации травмы человека».

Юноша застыл на месте.

– Сестра, ты чего?

Девушка села на диван и с коварной улыбкой ответила:

– Давай сыграем в игру. Игра называется «Ты говоришь, я делаю». Ты называешь страницу и строку, таблицы не в счет. То, что там написано, я и сделаю с тобой.

Чжун Чжэнь бросился на колени, умоляя о пощаде:

– Сестра, я признаю, что был неправ.

– Живо называй страницу!

– Сестра…

– Считаю до трех. Если не скажешь, решу за тебя!

Ни секунды не раздумывая, юноша выпалил:

– Страница сорок, строка семь!

Сестра подтолкнула к нему брошюру:

– Теперь ищи!

Он принялся робко перелистывать страницы, затем взволнованно сказал:

– Сестра, посмотри! В этой строчке всего одно слово – «утопление»! Давай я наберу ванну и задержу дыхание, ладно?

Цун Жун усмехнулась и перелистнула на предыдущую страницу:

– При нумерации не включили обложку, так что тридцать девятая страница и есть сороковая. Теперь посмотри, что там написано в седьмой строке?

Юноша вздрогнул:

– Сестра, ты готова погубить своего брата! Ты с ума сошла!

– Может, там что-то получше, чем утопление?

Чжун Чжэнь нервно оглянулся по сторонам, надеясь на спасение, затем обреченно застонал.

– Читай! – холодно приказала Цун Жун.

И он подчинился. По мере того как он читал вслух, его голос становился все тише и тише:

– Анальный сфинктер полностью или частично разорван, включая переднюю стенку прямой кишки…

Девушка вдруг мягко улыбнулась:

– Братишка, может, мне поискать парня для тебя самого?

Чжун Чжэнь в ужасе схватился за воротник:

– Сестра! А как же активное согласие?

– Ах, так ты знаешь об активном согласии? И все равно хочешь найти мне парня самостоятельно? По-твоему, мне так не терпится выйти замуж?

Юноша какое-то время молчал, затем, внезапно изменившись в лице, серьезно посмотрел на нее и сказал:

– Но ты ведь не сможешь выйти замуж. Сестра, людям кажется, что тебе вообще не до мужчин. Ты выглядишь бесстрастной и холодной. С детства все решаешь сама, ни на кого не полагаешься. Ты словно богиня, всегда выше других, никого не подпускаешь к себе и равнодушна к мужчинам. Да и любовных историй у тебя не было, ну, кроме… истории с тем парнем. Кроме него, в жизни ты ни на кого не обращала внимания, поэтому я и думаю, тебе трудно будет выйти замуж.

Цун Жун понимала, о ком говорит Чжун Чжэнь. Но он ошибался. Она больше ни на кого не обращала внимания именно потому, что все время в ее сердце и был только тот самый парень.

И она не была вовсе равнодушной, просто остальные мужчины ее не интересовали.

Внезапное молчание сестры заставило юношу нахмуриться, и он осторожно спросил:

– Сестра, ты знаешь, что профессор Вэнь и есть Эскулап. Скажи, он по-прежнему тебе… нравится?

– Я не знаю. – Ее глаза заблестели.

– Точно нравится, – уверенно сказал Чжун Чжэнь. – Если бы это было не так, ты не стала бы говорить, что не знаешь.

Она вздохнула.

– Может быть.

– А ты знаешь, кто нравится моему наставнику?

– Не знаю, – покачала головой сестра.

Оба замолчали. Через некоторое время юноша, сжав кулаки, торжественно обещал:

– Ладно, сестра! Наставник все еще не женат, и, кто бы ему ни нравился, я помогу тебе вернуть его!

– Опять ты за свое… – Цун Жун устало потерла висок. – Делай что хочешь. Я иду спать. Если хочешь остаться, ложись в гостевой комнате. Или возвращайся домой, мне все равно.

– Сестра! – воскликнул вдруг Чжун Чжэнь. – Ты знаешь, почему доктор Цинь сегодня молчала?

– И почему?

– Кажется, она влюблена в наставника. Коллеги давно сосватали их, на форуме больницы их паре даже дали имя – «Цинчу»!

– Какое мне дело? – равнодушно отозвалась девушка.

– Как какое? Я присмотрю за наставником! Пусть только попробует сбежать с другой!

– Ну спасибо! Ты действительно хороший брат.

– Я думаю, что вам тоже надо придумать имя как паре…

Он долго размышлял и наконец предложил:

– Как насчет Цинцун?[13] Так натурально звучит, а?

– Лучше Байсуан[14], чеснок хотя бы стоит дороже лука.

– Сестра!

– Я уже сто раз говорила, что между мной и твоим шефом ничего нет.

Она резко встала и случайно пнула пакет.

– Что это такое?

Чжун Чжэнь тут же поднял пакет и аккуратно поставил его на стол.

– Наставник дал мне набор туалетных принадлежностей: мыло, гель для душа и все такое.

– Зачем?

– У этой серии особенное название – «Природа и наука». Шеф сказал, что с такой серией на руках мне не нужно беспокоиться о публикации в журнале!

Она удивилась. Похоже, профессор Чжун Чжэня не очень-то надежен.

Канун Рождества выдался непростым. Цун Жун в изнеможении лежала на кровати и никак не могла заснуть. Повернувшись, она вдруг почувствовала какой-то предмет под подушкой. Протянув руку, она достала фотографию в рамке.

Сейчас, в ночной тишине, она вдруг осознала всю абсурдность своего поступка. Она не понимала, зачем ей понадобилось красть это фото: в конце концов, это было попросту незаконно.

Она вынула фотографию, бросила рамку в ящик возле кровати и долго смотрела на снимок.

После того как Вэнь Шаоцин сфотографировал их, она хотела попросить его переслать ей снимок, но постеснялась, а сам он не предложил. Потом тоже никак не решалась попросить – возможно, потому и украла.

Она нежно погладила силуэт на фотографии: казалось, от нее все еще исходит знакомое тепло. Она вспомнила, какими теплыми были пальцы Вэнь Шаоцина, когда он взял ее за подбородок, какими мягкими были его ладони, когда он касался ее затылка. Будто наяву она ощутила тепло его руки, державшей ее за запястье…

От кончиков пальцев это воображаемое тепло медленно просочилось в ее сердце, наполняя его спокойствием, и вскоре девушка крепко заснула.

Цун Жун легла очень поздно и проспала все утро. Сквозь сон она услышала, как кто-то стучится в дверь, но только повернулась на другой бок и продолжила спать. Было уже полдесятого, когда она снова открыла глаза, торопливо встала и умылась. Выскочив из дома, она увидела на дверной ручке ланч-бокс, в котором лежали аккуратно нарезанные кусочки яблочного пирога.

Цун Жун откусила кусочек. Он все еще был теплым. Значит, это Вэнь Шаоцин стучался в дверь?

Девушка съела пирог и помыла ланч-бокс. Затем она повесила его на ручку двери напротив. Ей вспомнилась чашка с цветущей сакурой, которая досталась ей даром. А теперь к ней добавилась еще и краденая фотография. Чтобы не чувствовать себя так гадко, она решила подарить юноше что-нибудь и всю дорогу до офиса размышляла о подходящем подарке. Она считала, что умеет угадывать желания людей, но предпочтения Вэнь Шаоцина были для нее непостижимы.

Она перерыла весь свой кабинет, но не нашла ничего подходящего для мужчины. Потом пошла к Тань Сыцзэ и Шангуань И. Иногда клиенты дарили им какие-нибудь изысканные подарки, и она надеялась подыскать что-нибудь среди них.

Тань Сыцзэ сидел и невозмутимо наблюдал, как она перебирает вещи на полках.

– Адвокат Цун пришла с обыском? А где же ордер?

Не прекращая поисков, Цун Жун с непоколебимой уверенностью ответила:

– Я подозреваю, что здесь спрятано взрывное устройство, которое угрожает общественной безопасности. Ситуация срочная, так что ордер на обыск не требуется.

– Взрывное устройство? Угрожающее общественной безопасности?

Тань Сыцзэ указал на Шангуань И, который сидел на диване.

– Может, ты про него говоришь? Мне кажется, он вот-вот взорвется!

Шангуань И, на днях разнесенный в пух и прах женщиной-судьей, проигнорировал подкол и уныло сказал:

– Всего месяц?

Тань Сыцзэ вытянул палец и погрозил ему:

– Даже не думай об этом.

– Что случилось? – Девушке стало любопытно.

– Он хочет уйти в отпуск на месяц, но я не разрешаю, – объяснил Тань Сыцзэ.

– На медовый месяц? – Цун Жун улыбнулась и похлопала Шангуань И по плечу: – Поздравляю от души!

Тот взглянул на нее и каким-то очень угодливым жестом пригласил сесть рядом:

– Цун Жун, ты взяла к себе панду Цзинцзин?

– Какую еще панду Цзинцзин? – растерялась та.

– Речь о поклоннице Шангуаня! – рассмеялся Тань Сыцзэ. – Той, что с «синдромом принцессы».

– О, Сюн Цзинцзин, а что с ней?

Шангуань И опечалился и ничего не ответил. Тань Сыцзэ откашлялся:

– Она каким-то образом узнала о женщине-судье и решила, что легко справится с ней.

– И что в результате? – заинтересовалась девушка.

– В результате? – лукаво улыбнулся Тань Сыцзэ. – Судья, разумеется, разорвала ее защиту в клочья, потом отвергла все претензии адвоката Шангуань и лишила его политических прав на три месяца.

– О, как жаль… – Цун Жун сочувственно посмотрела на Шангуань И.

– Да ну вас! – Шангуань И встал и вышел.

Цун Жун последовала за ним.

– Я посмотрю и в твоем кабинете.

Но в этот момент ее окликнул помощник и предупредил, что подъехал клиент.

Завертелся обычный рабочий день. Когда Цун Жун освободилась, за окном уже было темно. Она привела в порядок бумаги на столе и сразу поехала к подруге.

Чжоу Чэнчэн открыла дверь, нацепив на лицо темно-зеленую маску, чем нисколько не напугала Цун Жун, которая привыкла к ее чудачествам и просто спокойно поздоровалась.

Они сидели перед телевизором и разговаривали. Цун Жун с самого начала была крайне рассеянной, отвечала односложно и рыскала глазами по всему дому.

Когда подруга ушла, чтобы снять маску, Цун Жун принялась осматривать дом.

– Ты что-то потеряла? – удивилась хозяйка, вернувшись.

Цун Жун обернулась и разочарованно протянула:

– Ваша семья Чжоу славится своей богатой коллекцией, но почему-то я не вижу у тебя ничего оригинального.

Возмутившись, Чжоу Чэнчэн влетела в спальню и указала на кровать:

– Как это нет?! Вот кровать! На ней спала императорская наложница! Или вот шкатулка! Ее цена на аукционе не меньше…

Не успела она договорить, как Цун Жун, нахмурившись, пробормотала:

– Да, прекрасные вещи, но для парня совсем не подходят…

Глаза подруги загорелись, и она схватила Цун Жун за руку.

– Для какого парня? Жун-эр, у тебя появился парень?

– Нет… – Цун Жун нервно заморгала глазами. – Это для друга, подыскиваю ему ответный подарок.

– Если не к спеху, то в следующий раз, когда я поеду домой, могу поискать у отца или братьев что-нибудь подходящее, – разочарованно протянула Чжоу Чэнчэн.

Цун Жун рассмеялась:

– Достаточно будет какого-нибудь небольшого сувенирчика, большее я не потяну. У вас все вещи очень дорогие.

Когда они познакомились, Цун Жун быстро поняла, что Чжоу Чэнчэн не ограничена в средствах, по тому, как свободно она распоряжалась деньгами. Впрочем, та никогда не подчеркивала это, а вела себя простодушно и даже легкомысленно. Когда они вернулись в Китай, подруга пригласила ее к себе домой. Цун Жун увидела большую коллекцию редких экспонатов и побывала в роскошном саду, окружающем их дом. И тогда она по-новому посмотрела на свою подругу, которая с виду была такой поверхностной и беспечной.

– Не нужны мне твои деньги! – недовольно воскликнула Чжоу Чэнчэн. – Так отдам! Не понимаю, зачем вообще загромождать дом таким количеством барахла!

Цун Жун улыбнулась. Родителей Чжоу вряд ли обрадовали бы эти слова!

Конечно, подруга не хотела отпускать ее, не услышав все подробности последних громких дел. Когда Цун Жун вернулась домой, ей позвонила мама.

Едва услышав первые слова, девушка жалобно застонала:

– Свидание вслепую?! Мама, можно я не пойду?

– Нет, – мягко, но твердо возразила та. – Что не так со свиданием вслепую? Нам с твоим отцом тоже устроили знакомство, и вот уже целую жизнь мы с ним неразлучны.

Цун Жун сопротивлялась изо всех сил:

– Профессор Цун, но ведь сейчас уже совсем другие времена… Вы целыми днями общаетесь с молодыми студентами, почему не начнете мыслить современно?

– Сейчас свидания вслепую тоже в моде, – рассмеялась ее мама. – Ты сходи и посмотри. Если он тебе не понравится – ничего страшного, станете друзьями.

Ее мама умела добиваться своего лаской и мягкостью. Даже в детстве Цун Жун ни разу не слышала, чтобы она кричала или ругалась. Разговор окончился как обычно – девушка перестала возражать и покорилась:

– Хорошо, отправьте мне время и место встречи.

На следующий день, во время обеденного перерыва, Цун Жун сидела в кафе и с каменным лицом смотрела на парня, сидящего напротив. Тот говорил без умолку. Ни в его внешности, ни в характере не было ровным счетом ничего примечательного: словом, самый обыкновенный парень. Молча наблюдая, как двигаются его губы, Цун Жун погрузилась в собственные мысли. Она вспомнила слова Чжоу Чэнчэн: «На свидании вслепую сразу понимаешь, какого мнения о тебе те, кто вас познакомил».

Цун Жун думала, что раз их обоих принудили к встрече, лучше, ничего не усложняя, попить вместе чай, съесть десерт, быстро пройти стандартную процедуру знакомства и, не обменявшись номерами телефонов, спокойно разойтись по домам – каждый своей дорогой.

Но в реальности все оказалось по-другому. Парень пришел на свидание явно по своей воле и выглядел весьма заинтересованным.

У девушки не было желания завязывать с ним дружбу, и ее стало тяготить это затянувшееся свидание, на которое она уже потратила слишком много времени. Она решила убедить свою маму больше не обращаться к тому человеку, кто представил ей этого парня.

Парень догадался, что собеседнице стало скучно, и прервал свой монолог:

– Адвокаты ведь отличаются красноречием. Почему же адвокат Цун все время молчит?

– Мои слова стоят денег.

– Ха-ха, – сухо рассмеялся парень. – Адвокат Цун хорошо умеет считать. Видимо, в будущем, при разводе, мне даже брюки не достанутся?

– Что ты! – саркастически улыбнулась Цун Жун. – Это же твое личное имущество. К тому же у меня нет намерения выходить за тебя.

И вдруг парень заговорил о женитьбе:

– Вообще-то, я думаю, что нужно обязательно подписать добрачный контракт. Давай я сначала расскажу о себе: у меня есть квартира – пока под залогом, но за десять лет я точно расплачусь. Еще есть машина. Вон та, черная. Ох, посмотри на ту белую рядом с моей. Классная тачка, правда? Мне такие очень нравятся, но денег пока не хватает. Когда поженимся, мы сможем купить такую на двоих. Я буду ездить по понедельникам, средам и пятницам, а ты по вторникам, четвергам и субботам. По воскресеньям будем дома. Кстати, у адвокатов же очень высокая зарплата, а ты уже не слишком юная – наверняка успела хорошо заработать?

Цун Жун в душе возмутилась комментарию о возрасте, но вслух с притворной улыбкой ответила:

– У меня есть две квартиры: одна в родной провинции, другая здесь, в городе, и без кредитов. Вон та, как ты сказал, «классная тачка» – моя и тоже без кредита. Может, еще сказать, какой у меня годовой оклад и на какую сумму у меня сбережения? И кстати, я тоже считаю, что нужно обязательно составить добрачный контракт, иначе ты можешь существенно понизить качество моей жизни.

Ее слова прозвучали крайне неучтиво. Парень ошеломленно молчал. Вдруг за спиной Цун Жун раздался смешок, который ей показался очень знакомым. Она обернулась, но между столами стояли растения в горшках, поэтому разглядеть смеющегося оказалось невозможно.

Парень посмотрел на машину за окном, затем перевел взгляд на Цун Жун и недоверчиво спросил:

– Сколько тебе лет?

Цун Жун тут же ухватилась за возможность подразнить его и удивленно спросила:

– Разве тебя не предупредили?

– О чем?

И она с невозмутимым выражением лица начала пороть чушь:

– Тридцать шесть.

– Тридцать шесть?! Непохоже…

Она картинно дотронулась до своего лица:

– Благодаря хорошему уходу. Мой сын уже учится в начальной школе.

Парень широко раскрыл глаза:

– У тебя есть сын?

– Да, – снова удивилась она, – тебе и этого не сказали? У меня очень смышленый сын, с ним не будет проблем.

Он, тут же изменившись в лице, резко вскочил:

– Что за пустая трата времени!

И, разгневанный, поспешил ретироваться.

Цун Жун облегченно выдохнула и подозвала официанта, чтобы рассчитаться.

– Вот оболтус! – бормотала она себе под нос. – Пригласил девушку в ресторан, можно же было хотя бы разделить счет пополам?

Оплатив счет, Цун Жун взяла сумку и направилась к выходу, но, пройдя несколько шагов, вернулась и взглянула за соседний стол.

– Следователь Сюй?

Сюй Цзяян встал и кивнул:

– У меня тоже было свидание вслепую, девушка только что ушла.

Цун Жун и Сюй Цзяян несколько раз пересекались по работе. Он был молод и хорош собой. Насколько она знала, у него не было недостатка в невестах.

Раз он употребил слово «тоже», значит, это он подслушивал беседу Цун Жун с молодым человеком и хихикал. Она молча улыбнулась ему.

Сюй Цзяян взял со стола телефон и ключи от машины.

– Я тоже собирался уходить, может, пойдем вместе?

Она кивнула, и они вместе направились к выходу.

– Сестра Цун! – окликнул кто-то девушку, когда они уже подошли к двери.

Она повернула голову и увидела за одним из столов несколько знакомых лиц. Их приветствие рассмешило Цун Жун. Она улыбнулась и подошла к ним, чтобы поздороваться:

– Друзья Чжун Чжэня. А почему мой брат не с вами?

Кто-то тут же ответил:

– Сегодня профессор Вэнь оперирует, а Чжун Чжэнь ассистирует ему.

– О, вот как, – кивнула Цун Жун. – Ладно, мне пора идти. До встречи!

Ребята послушно попрощались. Цун Жун подошла к кассе и, показав на их стол, расплатилась за всю компанию, затем вместе с Сюй Цзяяном вышла из кафе.

Не обращая внимания на любопытные взгляды за спиной, она попрощалась со знакомым, села в машину и уехала.

На следующее утро Чжун Чжэня окружила толпа:

– Вчера мы ходили в кафе есть десерт и встретили там твою сестру. Она оплатила наш счет. Нам так неудобно, пожалуйста, передай ей, что мы очень благодарны.

Юноша в недоумении переспросил:

– Вы видели мою сестру в кафе?

Все заговорили разом:

– Да, она была со следователем! С очень симпатичным!

– Ага! Он высокий, стройный и статный, и форма ему очень идет.

– Мне он так понравился!

Чжун Чжэнь озадаченно почесал в затылке.

– Моя сестра ела десерт с мужчиной? Вы точно не обознались?

– Нет, она с нами поздоровалась!

Чжун Чжэнь задумался. Следователь? Сестра разлюбила шефа? Так даже лучше, ведь у того уже есть возлюбленная. Продолжая размышлять, он достал телефон и позвонил:

– Алло, тетушка, это я. Кажется, у сестры появился парень. Вроде бы следователь…

Вот так и появляются слухи.

Чжун Чжэнь так увлеченно разговаривал, что и не заметил, как Вэнь Шаоцин вышел из палаты неподалеку. Сложив руки на груди, тот задумался. Следователь?

Цун Жун весь день названивала мама, но она долго не могла уделить ей время. Когда девушка закончила работу и вошла в лифт, мама позвонила снова. Заранее заготовленное повествование о неудачном свидании не понадобилось: мама принялась задавать ей совершенно необоснованные вопросы.

В лифте никого не было, и Цун Жун прямо сказала:

– Что за ерунда! Ну и длинный же язык у Чжун Чжэня! Почему ты веришь этому сплетнику? Шкуру с него сдеру! Это был просто мой коллега, мы встретились совершенно случайно! Он не мой парень!

Цун Жун искренне надеялась, что в лифте телефонный сигнал прервется. Ее мама обеспокоенно спросила:

– В прошлый раз Чжун Чжэнь говорил, что тебе нравятся девушки. Я сначала не поверила, но у тебя столько лет не было парня… И разве ты не нравилась девушкам, когда училась в школе?

– Мама, я не интересуюсь девушками! – закричала Цун Жун, не вытерпев.

Как раз в этот момент лифт остановился, двери разъехались в стороны и девушка увидела Вэнь Шаоцина в компании четвероногого друга. Юноша удивленно приподнял брови.

Цун Жун раздраженно зыркнула на него.

Собака радостно бросилась к ней навстречу, но девушка крикнула:

– Нельзя! – И снова приложила трубку к уху: – Мама, это я не тебе, а собаке.

Видимо, мама что-то на это ответила, потому что Цун Жун принялась беспомощно объяснять:

– Нет, мама, я не называла тебя собакой! Я на самом деле обращалась к псу! Мама? Мама!

Звонок прервался.

Цун Жун бессильно вздохнула и вышла из лифта.

Когда она проходила мимо Вэнь Шаоцина, тот не упустил возможность поддеть ее:

– Адвокат Цун находится под влиянием ретроградного Меркурия?

Девушка повернула голову и метнула в него испепеляющий взгляд:

– Ты же доктор! Неужели веришь в эту чушь?

Вэнь Шаоцин потер рукой подбородок и на несколько секунд задумался.

– Не верю. Мы, медицинские работники, поклоняемся только богу ночной смены.

Сперва Цун Жун не нашлась что ответить, но, пройдя несколько шагов, остановилась:

– Если у тебя есть время, мог бы получше приглядывать за своими аспирантами! Им бы рассказы писать с такой богатой фантазией – все лучше, чем распускать слухи.

– А что с моими аспирантами? – поинтересовался Вэнь Шаоцин.

– Если бы я не встретилась с ними на свидании вслепую, были бы такие последствия? – раздраженно ответила Цун Жун.

Вэнь Шаоцин по привычке выхватил самое главное:

– Свидание вслепую?

Лицо Цун Жун вытянулось, ей вдруг стало ужасно стыдно. Девушка неуклюже смягчила тон:

– Ерунда, забудь. Ладно, я пошла.

– Похоже, адвокату Цун пришлась не по душе история об адвокате и следователе, которую сочинил мой студент, – пробормотал ей вслед Вэнь Шаоцин.

Цун Жун остолбенела. Затем резко развернулась и уставилась на него.

– Откуда ты знаешь?

– Случайно услышал. – Глаза Вэнь Шаоцина потемнели почти до черноты.

Цун Жун поджала губы:

– Это все вранье!

– Твое свидание вслепую – вранье? – насмешливо съязвил Вэнь Шаоцин.

Девушка почувствовала взрыв раздражения – даже если она подыскивает себе кого-то, что с того? Кому она помешала? С какой стати он над ней насмехается? Выходит, ему можно постить в мессенджере печальный статус «Я скучаю по ней», а ей нельзя ходить на свидания? В конце концов, между ними ничего нет! На каком основании он ведет себя так?!

Чем сильнее нарастала злость, тем спокойнее становилось лицо Цун Жун, и вслух она лишь дерзко выпалила:

– Конечно нет! Я была на свидании! И что с того?

Улыбка исчезла с губ Вэнь Шаоцина. Он с нескрываемым сарказмом возразил:

– Говоришь о симпатии к одному и в то же время ходишь на свидание с другим. Похоже, для адвоката Цун слово «приличия» – пустой звук.

Цун Жун накрыло отчаяние. Ее лицо окаменело, а сердце сковало холодом. Не глядя на Вэнь Шаоцина, она круто развернулась и пошла домой.

Расстояние от лифта до квартиры девушка преодолела на ватных ногах. Чем она заслужила такие издевки?

Вэнь Шаоцин остался стоять на месте. Его брови сошлись в одну линию, глаза горели. Хоть профессор и выпустил пар, но все еще был расстроен. Он пришел в себя только в тот момент, когда Жан-Иди-Прочь потерся о его ногу. Мужчина наклонился и погладил пса. Зачем было ссориться? Почему ему не хватает терпения?

Настроение идти с питомцем на прогулку пропало, поэтому он развернулся и пошел домой.

Когда пса лишали прогулки, он бешено носился по квартире. Через некоторое время он подбежал к хозяину, сжимая в зубах резинку для волос, и положил ее к его ногам.

В это время Вэнь Шаоцин сидел в кабинете и читал книгу. Заметив предмет, он поднял его:

– Где ты это взял?

Пес поспешно развернулся и кинулся в комнату для гостей. Вэнь Шаоцин проследил за ним взглядом и догадался, что резинку оставила Цун Жун, когда ночевала у него после удара головой.

Он последовал за псом, сел на край кровати и нашел на подушке несколько длинных волос.

Хозяин сурово посмотрел на пса и отчитал его:

– Почему ты снова валялся на кровати? Разве я не говорил тебе этого не делать? С каких пор ты линяешь черными волосами? Эволюционируешь в панду?

Говоря это, он так сильно трепал пса, взъерошивая его шерсть, что питомец несколько раз даже взвизгнул. Свое раздражение после стычки с Цун Жун хозяин вымещал на собаке. Остановившись, Вэнь Шаоцин заплел псу косичку и подвязал резинкой.

Затем он взял телефон, приблизил камеру к питомцу и скомандовал:

– Улыбнись!

Жан-Иди-Прочь растянул морду в улыбке, высунул язык и приподнял уголки рта. Сделав снимок, парень показал его псу:

– Как тебе?

Не получив вразумительного ответа, он произнес:

– По-моему, вышло неплохо. Ты напоминаешь мне хозяйку этой резинки для волос.

Затем он сохранил фото в разделе «Моменты» в «Вичате» и установил в качестве заставки на экран телефона.

Цун Жун была не в настроении просматривать мессенджеры, поэтому не увидела эту фотографию. С самого детства у девушки отсутствовали проблемы с самооценкой. Но сегодня Вэнь Шаоцин высмеял ее и назвал легкомысленной. Она была возмущена и зла, а кроме того, ей было попросту обидно. А тот факт, что слова осуждения исходили от Вэнь Шаоцина, делал их стократ больнее.

На самом деле Вэнь Шаоцин не имел ничего против свиданий вслепую как таковых и не собирался упрекать девушку в легкомысленности. Его беспокоил следователь. Профессор осознавал, что по работе его и Цун Жун ничего не связывает, а как соседи они могут видеться хоть каждый день и время от времени даже завтракать вместе – без какого-либо существенного прогресса в отношениях. Оба усердно работают и мало бывают дома. К тому же Цун Жун не отличается проницательностью. Но следователь – совсем другое дело. Они с Цун Жун часто встречаются по делам, поэтому им будет гораздо проще завязать и поддерживать длительные отношения. И не является ли огромное количество браков между врачами и медсестрами лучшим тому доказательством? Вэнь Шаоцин страшно на себя злился.

Кто бы из них ни был прав, дипломатические отношения между соседями были, без сомнения, разорваны. Наступил период холодной войны.

Оба уже достаточно хорошо знали образ жизни друг друга, поэтому Цун Жун утром уходила на работу попозже, а возвращалась поздно вечером, избегая тем самым встреч с профессором.

Вэнь Шаоцин не видел Цун Жун несколько дней. Он хотел извиниться, но она не отвечала ни на сообщения, ни на звонки.

Однажды вечером Вэнь Шаоцин, как обычно, собрал у себя своих аспирантов, но слушал их вполуха и рассеянно вертел в руках телефон. Чжун Чжэнь, сидевший рядом, украдкой взглянул на экран, замер и в недоумении уставился на профессора.

После собрания Чжун Чжэнь нарочно задержался и поинтересовался:

– Шеф, заставка на вашем телефоне…

– И как тебе прическа моего пса? – небрежно перебил Вэнь Шаоцин.

Чжун Чжэнь почесал затылок.

– Постойте… эта резинка для волос…

Вэнь Шаоцину не хотелось объясняться, и он лукаво прищурился:

– Не нравится? По-твоему, мне не хватает мастерства?

Чжун Чжэнь испугался, что сейчас проснется Великий Демон.

– Нет, нет, у вас очень хорошо получилось, – поспешил он задобрить наставника, – просто эту резинку для волос я уже где-то видел!

– Неужто твоя?

– Нет. Может быть, моей двоюродной сестры? Я дарил ей точно такую же.

Вэнь Шаоцин на некоторое время задумался.

– Неужели ты не мог подарить что-нибудь получше?

– Это было давно, – обиделся Чжун Чжэнь. – Да и откуда у студента деньги? Я думал, сестра уже давно потеряла ее. Но Цун Жун, похоже, бережно относится к воспоминаниям.

Вэнь Шаоцин отметил про себя эту фразу. Лицо Чжун Чжэня внезапно приобрело страдальческое выражение.

– Шеф, вы и моя сестра – соседи, верно?

Вэнь Шаоцин невозмутимо посмотрел на него.

– Да.

– В таком случае не могли бы вы помочь брату соседки?

– Чем помочь?

– Пожалуйста, зайдите к сестре и заберите мою флешку. На ней нужная мне информация.

– Почему сам не сходишь?

– Я боюсь, – испуганно пролепетал Чжун Чжэнь. – Сестра последнее время ходит в ужасном настроении. Несколько дней назад тетя заставила ее пойти на свидание вслепую, и она, чтобы спугнуть парня, сказала, что ей тридцать шесть лет и что у нее есть ребенок. Моя тетя – очень страшный человек, этим свиданием она оскорбила Цун Жун. Да еще я… Похоже, я опять что-то натворил, сестра звонила и ругалась, сказала не попадаться ей на глаза.

– Просто поговори с ней, – настаивал Вэнь Шаоцин.

– Я боюсь! – Чжун Чжэнь вжал голову в плечи. – Сестру невозможно уговорить! Шеф, поможете?

Невозможно уговорить? В глазах Вэнь Шаоцина мелькнуло едва заметное смущение. Чжун Чжэнь не только не мог осмелиться пойти к сестре, он даже случайно встретить ее боялся, не говоря уже о том, чтобы наведаться к ней домой и забрать флешку.

– Нет, – резко отказался профессор.

– Почему? – растерялся Чжун Чжэнь.

Вэнь Шаоцин решил для видимости отчитать воспитанника.

– Как можно забыть такую важную вещь, как флешка? Это будет тебе уроком! – Сказав так, он встал и быстро вышел.

Чжун Чжэнь посмотрел ему вслед и пробормотал:

– Что-то здесь не так…

Наступил канун китайского Нового года. По дороге домой Вэнь Шаоцин вдруг вспомнил, что в это время полицейские, как правило, отлавливают на дорогах пьяных водителей. Он съехал на обочину и зашел в супермаркет. Вышел он оттуда в приподнятом настроении.

Было почти девять часов вечера. Цун Жун все еще работала в офисе, обсуждая дела с клиентом. Ее телефон настойчиво звонил. Проводив клиента, она ответила.

Некоторое время она слушала, затем неуверенно переспросила:

– Повторите, кто вел машину в нетрезвом виде?

– Он сказал, что его зовут Вэнь Шаоцин.

Цун Жун снова взглянула на номер, который высветился на экране телефона, и, убедившись, что это не розыгрыш, возразила:

– Этого не может быть, он врач и почти не употребляет алкоголь, не говоря уже о вождении в нетрезвом виде.

– Он сказал, что вы его личный адвокат, и отказывается продолжать разговор, пока вы не приедете.

Цун Жун про себя презрительно фыркнула и ответила:

– Извините, я его не знаю. Поскольку он отказывается что-либо объяснять и не сотрудничает с вами, задержите его.

Она отключила телефон и начала приводить документы в порядок, но, глядя в компьютер, не смогла вспомнить, о чем только что договорилась с клиентом. В голове она перебирала статьи закона об управлении транспортным средством в состоянии алкогольного опьянения.

Вождение в нетрезвом виде не является уголовным правонарушением, но все равно может обернуться большой проблемой. Возможно, доктор Вэнь даже… не сможет больше работать врачом. Что будет с Чжун Чжэнем без наставника? Куда деть собаку, если хозяина задержат?

Цун Жун еще некоторое время раздумывала, но в конце концов убедила саму себя, что нужно ехать. Девушка выключила компьютер и отправилась в отделение дорожной полиции за Вэнь Шаоцином.

Когда Цун Жун приехала на место, то сразу разглядела профессора в добротном костюме среди остальных пьянчуг. При свете фонаря его профиль был бледным и безупречным, он вел себя спокойно и непринужденно и вовсе не выглядел пьяным.

Вэнь Шаоцин повернул голову, увидел ее и подошел.

Девушка бесстрастно взглянула на него, затем повернулась и уточнила у тучного сотрудника:

– Это тот человек?

– Да, – подтвердил инспектор.

– О, я не знаю его. – И Цун Жун собралась уйти.

Инспектор на мгновение замер, затем сказал:

– Поздно вечером в такую паршивую погоду вы пришли сюда только для того, чтобы убедиться, что не знаете этого человека?

Девушка не нашлась что ответить. Немного поразмыслив, она решила сделать доброе дело, раз уже приехала.

Она взглянула на Вэнь Шаоцина, тихо кашлянула и опровергла свое предыдущее заявление:

– Я знаю его. Что он совершил?

Инспектор даже не догадывался, что Цун Жун выбрала тактику нападения и намерена следовать ей, поэтому простодушно ответил:

– Закон о безопасности дорожного движения запрещает вождение автомобиля в состоянии алкогольного опьянения. Данный задержанный…

– Это означает, что нельзя водить машину после употребления алкоголя? – прервала Цун Жун.

– Да, – удивленно подтвердил инспектор.

Цун Жун задала следующий вопрос:

– Сколько времени должно пройти после употребления алкоголя? Три часа? Пять часов? Двадцать четыре часа? Один месяц? Может, один год?

Сотрудник, вероятно, никогда раньше не сталкивался с такими вопросами, поэтому в растерянности уставился на адвоката:

– Это…

– В законе не указано, сколько длится это так называемое «после», верно? Теперь давайте перейдем к основаниям задержания.

Незаметно ситуация перешла в ее руки, Вэнь Шаоцин стоял рядом, разглядывая ее профиль, и вдруг улыбнулся.

Краем глаза девушка увидела его улыбку, повернулась и изучающе посмотрела на него.

Инспектор заглянул в протокол:

– Согласно анализу, содержание алкоголя в крови задержанного превышает двадцать миллиграммов на сто миллилитров крови. Отправной точкой определения стандартов вождения в нетрезвом виде является то, что допустимое содержание алкоголя в каждых ста миллилитрах крови водителя составляет не более двадцати миллиграммов.

– Это утверждение означает, что, если я выпью алкоголь, но его содержание в крови будет меньше двадцати на сто, ко мне не будет вопросов, верно?

С каждым вопросом адвоката уверенность инспектора таяла.

– Похоже на то.

– Но разве только что вы не сказали, – продолжила Цун Жун, – что машину нельзя водить после употребления алкоголя?

Тут инспектор осознал, что недооценил противника, и нахмурился:

– Этот…

Цун Жун продолжала напирать:

– Предположим, что я не умею пить – пьянею от одного глотка, сознание мутится, но содержание алкоголя в моей крови меньше двадцати миллиграммов. Получается, я могу водить машину, верно?

Сотрудник онемел. Здравый смысл подсказывал, что такое неприемлемо, но подходящих аргументов не находилось.

Цун Жун заглянула в протокол:

– Вы уверены, что ваш тест исправен?

– С ним все в порядке… – поспешил заверить инспектор. – Можете сделать анализ крови.

Именно этого ответа Цун Жун и ждала.

– То есть у вас все-таки есть сомнения по поводу результатов вашего теста, не так ли?

– Я не… – Инспектор вконец запутался. Видимо, не зря говорят, что на адвокатах не стоит жениться – эта девушка сокрушила его.

Цун Жун отвернулась от полицейского и внимательно оглядела Вэнь Шаоцина. Выглядел доктор опрятно, алкоголем от него не пахло. Даже если он действительно пил, то наверняка немного – проблем быть не должно. Девушка решила рискнуть и, наклонившись, тихо спросила профессора:

– Можешь пройти тест еще раз?

Вэнь Шаоцин все это время спокойно наблюдал за тем, как она играючи справлялась с дорожной полицией. После стольких дней молчания она наконец заговорила с ним, поэтому он с готовностью кивнул.

Цун Жун облегченно выдохнула.

Результаты анализов показали, что алкоголя в его крови нет. Инспектор уставился на тестер в неподдельном изумлении и с сомнением в голосе пробормотал:

– Неужели правда сломался?

В итоге сотрудник извинился и отпустил их.

Цун Жун с непроницаемым лицом встала перед машиной:

– Что скажешь, доктор Вэнь?

Если только тестер действительно не сломался, результат должен был быть другой, но Вэнь Шаоцин вел себя слишком спокойно. Очевидно, что-то здесь не так.

Вэнь Шаоцин прищурил глаза, его брови изогнулись. Никто не смог бы тягаться с ним в изворотливости ума.

– Я не пил. Просто съел перед тестом виноград и пирожное. Виноград быстро подвергается брожению. Этанол, полученный в результате ферментации, в течение короткого времени остается во рту, поэтому тест определяет наличие алкоголя. Но эта проблема легко решается полосканием рта.

– Нравится издеваться надо мной? – еле сдерживаясь, холодно процедила Цун Жун.

Вэнь Шаоцин поднял взгляд, посмотрел на нее в упор и твердо произнес:

– Я хотел тебя видеть.

Одно короткое предложение, сказанное им так уверенно, вогнало Цун Жун в ступор. На его лице не было и тени улыбки, но во взгляде ощущалось тепло.

В одно мгновение ее злость и раздражение рассеялись, она отвела глаза, не смея снова взглянуть на него.

Вэнь Шаоцин, не сводя с нее глаз, продолжил:

– Я сожалею о том дне. Я не хотел тебя обидеть.

Эти две простых фразы, без лишних витиеватостей, заставили сердце девушки трепетать. Откуда-то из глубины поднялась необъятная волна теплоты, которую она не в силах была остановить. Цун Жун думала, что никогда больше не взглянет на человека, который посмел так плохо думать о ней. Но теперь она совсем не сердилась. Ей даже казалось, что в тот день она не особо-то и обиделась на него.

Была уже глубокая ночь. Порывы зимнего ветра становились все сильнее и время от времени спутывали полы пальто юноши и девушки, стоящих совсем рядом. Их тени на земле будто бы стремились прикоснуться друг к другу.

В свете уличного фонаря Вэнь Шаоцин заметил, что Цун Жун, наклонив голову, неподвижно смотрит вниз. Он опустил глаза и догадался, на что она смотрит.

Они стояли так еще какое-то время, а затем Вэнь Шаоцин вкрадчиво предложил:

– Пойдем домой?

Цун Жун в оцепенении посмотрела на него и кивнула. Девушка отдавала себе отчет в том, что сказано это было по-соседски, но тем не менее она не могла не думать и о других обстоятельствах, в которых он мог бы вот так позвать ее домой.

Но Цун Жун никогда не позволяла радости предвкушения наполнять ее душу. Она помнила слова Чжун Чжэня о том, что у шефа есть кто-то, кто ему нравится. Как бы профессор ни был добр к ней, он не рассматривал ее на роль возлюбленной.

Она вдруг начала задаваться вопросом: как выглядит девушка, которая ему нравится, девушка, которая не знает о его любви к ней, девушка, которой он восхищается?

Заметив, что она снова задумалась, Вэнь Шаоцин легонько положил руку ей на плечо, словно боясь напугать, и тихо позвал:

– Цун Жун?

Она поспешно отозвалась, не поднимая глаз, как будто боялась что-то упустить.

Теперь казалось, что тень на земле держит ее в своих объятиях. Он слегка наклонился вперед, и тени сблизились, словно прижались друг к другу.

– Уже поздно, пошли.

Девушка рывком подняла голову и возненавидела себя за то, что позволила себе расслабиться перед ним.

Цун Жун ехала позади машины Вэнь Шаоцина. Они впервые возвращались домой вместе.

Когда она вышла из лифта, то вдруг спросила:

– Почему ты был уверен, что я приеду?

– Я не был уверен. – Вэнь Шаоцин сделал паузу, а потом честно признался: – Планировал подождать еще пять минут, и, если бы ты не приехала, я вышел бы сам.

– Ну да, ты же Вэнь Шаоцин! – холодно ответила Цун Жун. – Ты бы и без меня выпутался.

С этими словами она склонила голову и достала из сумки лист бумаги.

– Изучи мой прайс. На первый раз, поскольку ты наставник Чжун Чжэня, я не буду брать плату. Но, если ты снова обратишься ко мне, – заплатишь по прайсу. И не задавай мне вопросов: юридическая консультация тоже платная.

Вэнь Шаоцин небрежно сжал лист двумя пальцами, внимательно изучил написанное и с улыбкой сказал:

– Ну и позиция у адвоката Цун. Она вытащила бы меня, даже если бы я был пьян, верно?

Цун Жун скривила рот в подобии улыбки.

– Если ты действительно сядешь за руль выпившим, даже если ты всего лишь чуть-чуть пригубил, я докажу, что ты пьян. Больше всего в своей жизни ненавижу людей, которые знают закон и все равно нарушают его.

Вэнь Шаоцин опустил глаза и серьезно задумался.

– Такого не случится, я мало пью. А ты?

Цун Жун не поняла, почему он задал этот вопрос, поэтому посмотрела на него удивленно:

– Почему ты спрашиваешь?

Вэнь Шаоцин невозмутимо пояснил:

– Один из двоих должен уметь пить, иначе на свадьбе будет очень проблематично поднимать тосты.

Опять началось… Опять началось! У Цун Жун на лбу вздулись вены.

Вэнь Шаоцин, казалось, не заметил ее состояния и серьезно продолжил:

– Впрочем, если ты тоже не умеешь пить, сильно не переживай, на это у тебя будут шафер и подружка невесты.

– Вэнь Шаоцин, – внезапно окликнула его Цун Жун.

– Да?

– На самом деле это не проблема. Раз сейчас у тебя нет любимой девушки, то легче сразу искать ту, которая умеет пить.

Но про себя Цун Жун фыркнула: кто в наше время не умеет пить?

– Вон оно как! – Вэнь Шаоцин коснулся подбородка. – А адвокат Цун умеет пить?

– Нет! – выпалила Цун Жун.

Вэнь Шаоцин довольно улыбнулся.

– Какое облегчение! Мне только что пришло в голову, что, если невеста перепьет жениха, он будет выглядеть очень глупо. Согласна?

Их разговор так разозлил Цун Жун, что у нее разболелся живот. Она схватилась за него и скорчилась от боли.

Вэнь Шаоцин посерьезнел:

– Что с тобой?

Цун Жун, не желая с ним разговаривать, оттолкнула протянутую руку.

– Я сказала, не задавай мне вопросов, цена за консультацию очень высока!

– Я помогу тебе попасть к врачу, – не отставал юноша, – а мои услуги, между прочим, тоже дороги.

– Сколько?

– Двадцать пять.

– Вопрос, который ты задал, не относится к криминальной практике, кроме того, ты учитель Чжун Чжэня, поэтому я дам тебе скидку. Стандартный тариф – триста юаней в час. Так что с тебя двести семьдесят пять юаней.

– Я отдам позже, – небрежно сказал Вэнь Шаоцин, уверенный в том, что она не примет деньги. Он протянул руку, чтобы пощупать ее живот, и нахмурился. – Ты ужинала?

Цун Жун покачала головой:

– Нет еще.

– Мало того, что у тебя нет привычки завтракать, так ты еще и не ужинаешь. Адвокат Цун, как в тебе только душа держится?

– Я хотела поесть, – вздохнула Цун Жун, – но у меня не было времени, слишком много дел навалилось.

Возможно, из-за того, что рука Вэнь Шаоцина была на ее животе, боль становилась все нестерпимее. Подобное уже случалось, но таких невыносимых мучений ей еще не приходилось испытывать.

Так бывает с ребенком, который падает и встает сам, когда его никто не видит, но горько плачет, если есть кому его пожалеть.

Заметив, что Цун Жун становится все хуже и хуже, Вэнь Шаоцин взял ее за руку и повел к себе:

– Я тоже проголодался, так что давай поедим что-нибудь вместе.

– Не нужно, я просто закажу еду навынос, – принялась вырываться Цун Жун.

Глядя на ее решительное сопротивление, Вэнь Шаоцин вдруг вспомнил фразу Чжун Чжэня: «Сестру невозможно уговорить» – и неуверенно спросил:

– Я напрасно так долго стоял и грел твой живот? Разве клецки не лучше, чем еда навынос?

Цун Жун заинтересованно подняла голову и уточнила:

– Что такое клецки?

– Ну… что-то вроде макарон, – кратко объяснил Вэнь Шаоцин. – Будешь?

– Да. – Любовь к еде взяла верх.

После разговора Цун Жун, которая собиралась домой, была перенаправлена прямо в дом Вэнь Шаоцина.

Юноша на мгновение задумался: раньше она сначала заходила домой, а потом навещала его, но сегодня прямиком шла к нему. Нужно изощриться и придумать способ, хотя… убедить ее было действительно трудно.

Когда Цун Жун вошла, ей в глаза сразу бросилось пустое место на стене. Неужели Вэнь Шаоцин не заметил пропажи? Или есть другая причина, почему место все еще пустует?

Вэнь Шаоцин проследил за направлением ее взгляда и тоже удивился:

– Ну и дела! Одной фотографии не хватает!

Цун Жун виновато промолчала.

Вэнь Шаоцин некоторое время смотрел на пустое место, затем обернулся и подозрительно спросил:

– Какой из тебя охранник? Куда пропала фотография?

Когда Жан-Иди-Прочь услышал, что хозяин возвращается, то радостно выбежал поприветствовать его, но теперь заскулил и лег на пол, непонимающе тараща глаза.

Цун Жун не осмелилась даже взглянуть на пса.

– Тем вечером она висела на месте, кто же мог ее снять… – пробормотал Вэнь Шаоцин и направился на кухню.

Цун Жун вздохнула с облегчением – он ее не заподозрил.

– Уже поздно, а мясо – тяжелая еда для желудка, – донесся из кухни голос Вэнь Шаоцина. – Ты не против, если я приготовлю что-то овощное?

– Да, – поспешно согласилась Цун Жун, вбежав на кухню.

Когда Вэнь Шаоцин услышал рядом ее голос, он улыбнулся и посмотрел на соседку. Казалось, что разговор клеился особенно легко, стоило им заговорить о еде. Даже ее голос становился нежнее. Цун Жун, похоже, не осознавала этого, но каждый раз, когда она стояла рядом и смотрела, как он готовит, ее взгляд становился сосредоточенным и покорным. Он был очень похож на выражение глаз Жана-Иди-Прочь, с нетерпением ожидающего, когда хозяин его покормит. Это всякий раз заставляло сердце профессора таять.

Вэнь Шаоцин налил в кастрюлю холодной воды. Девушка с любопытством посмотрела на макароны, похожие на кошачьи уши:

– Это и есть клецки?

– Да, – подтвердил он, не отвлекаясь от готовки.

Цун Жун наблюдала, как хозяин налил на сковороду масла. Когда оно нагрелось, он обжарил лук-шалот, имбирь и чеснок, затем добавил помидоры и приправы, залил водой, чтобы получилась томатная подлива, закинул в нее бобовые ростки, картофель, морковь, древесные грибы и грибы шиитаке и наконец положил зелень и продолжил тушить. Потом всыпал клецки, чуть погодя полил кунжутным маслом и приготовился вынимать блюдо.

Но прежде обернулся и спросил:

– Будешь поострее?

– Нет, я не ем острое, – покачала головой Цун Жун.

Вэнь Шаоцин сразу вспомнил свиные ребрышки с перцем, которые она обглодала в прошлый раз, и посмотрел на нее, вскинув брови.

Цун Жун спохватилась, кашлянула и поправилась:

– Обычно не ем, но иногда могу немного.

Юноша сначала наполнил тарелку Цун Жун, затем сдобрил оставшееся в сковороде перцем и подождал еще полминуты, прежде чем выключить огонь.

Вэнь Шаоцин вышел из кухни с двумя блюдами, а Цун Жун последовала за ним с палочками для еды и ложками. На ходу она рассматривала узоры на палочках и не могла в очередной раз не восхититься мастерством рук Вэнь Шаоцина.

Хозяин налил стакан воды и протянул ей:

– Приятного аппетита.

Цун Жун, прищурив глаза, попробовала небольшой кусочек, затем наклонилась ниже над тарелкой и съела еще.

– Ты это купил? – с любопытством спросила она.

Вэнь Шаоцин еще не притронулся к еде, только сделал глоток воды.

– Нет, сам приготовил. В прошлый раз, когда налепил слишком много, забросил лишнее в холодильник. Свежее, конечно, вкуснее, но сегодня уже поздно. В следующий раз сделаю как надо.

– Это местное блюдо?

– Нет. Когда я учился за границей, то жил в одной комнате с парнем из Шэньси, он меня и научил.

Цун Жун почти ничего не было известно о его прошлом, и порой ей очень хотелось узнать больше.

– За границей ты еще и готовить учился?

– Можно и так сказать, – ударился в воспоминания Вэнь Шаоцин. – До этого дома я мало готовил, но в чужой стране пришлось практиковаться.

Цун Жун перебрала в памяти собственный кулинарный опыт, который лучше всего описывало слово «катастрофа», и вздохнула.

Она принюхалась. Аромат масла чили щекотал нос, палочки замерли в ее руке.

Вэнь Шаоцин посмотрел на девушку и удивился:

– Что-то не так? Невкусно?

Цун Жун долго колебалась, прежде чем ответить:

– Твое выглядит вкуснее.

– Ты же не любишь острое. – Вэнь Шаоцин не смог сдержать смех.

Девушка постаралась взять себя в руки:

– Нет, я просто сказала, что выглядит…

Вэнь Шаоцин улыбнулся и пододвинул свою тарелку ближе к ней:

– Я еще не начинал.

– У соседа в саду яблоки всегда слаще, – покачала головой Цун Жун. – Но я лучше съем свое.

– Как считаешь, мои яблоки действительно слаще?

Цун Жун замолчала, опустила голову и набросилась на еду.

Когда тарелка опустела, девушка обнаружила, что Вэнь Шаоцин все это время смотрел на нее, даже не притронувшись к еде, и смущенно спросила:

– Ты не будешь есть?

Вэнь Шаоцин подпер рукой подбородок и, не сводя с нее глаз, ответил:

– Я не голоден.

Цун Жун не отозвалась, но от Вэнь Шаоцина не ускользнул ее жадный взгляд. Девушка не моргая уставилась на вторую тарелку с клецками и как будто даже не слышала, что он сказал.

Юноша счел это забавным и снова подтолкнул к ней тарелку:

– Попробуй.

Цун Жун словно очнулась и посмотрела на него большими черными глазами. Ей потребовалось какое-то время, чтобы собраться. Она чуть покраснела и прошептала:

– Хорошо, разве что только попробую.

Острый вкус стимулировал вкусовые рецепторы, и Цун Жун сама не заметила, как опустошила целую тарелку.

Когда девушка мыла посуду, после долгих сомнений она все же набралась смелости и спросила профессора, который рядом ополаскивал фрукты:

– Ты все еще готовишь йогуртовое мороженое?

Вэнь Шаоцин не на шутку удивился и посмотрел на нее в упор:

– Ты еще не наелась?

Цун Жун поняла, что только что окончательно потеряла лицо, поэтому лишь неопределенно хмыкнула.

Вэнь Шаоцин несколько раз смерил ее взглядом с головы до ног. Цун Жун опустила голову и сделала вид, что сосредоточенно моет посуду. Ей казалось, что Вэнь Шаоцин вот-вот прожжет в ней глазами дыру. Но тут она услышала, как парень сделал несколько шагов, открыл холодильник и что-то достал.

Вэнь Шаоцин сначала приготовил порцию ей, потом отнес псу еще одну. Когда он вернулся, Цун Жун уже все съела и встретила его взглядом, полным надежды:

– Есть еще?

Вэнь Шаоцин ошарашенно смотрел на нее и не мог взять в толк, как под маской бесстрастной и хладнокровной девушки скрывается такая чревоугодница? Где Бог ошибся, создавая ее? И как она остается в форме на такой «диете»?

В конце концов Цун Жун покинула дом соседа, насытившись вдоволь. Однако, прощаясь, она вернулась к холодному вежливому тону. «Вытерла рот и перестала узнавать», – подумал Вэнь Шаоцин.

Таким образом в отношениях между ними восстановилось шаткое равновесие. Вэнь Шаоцин пригласил ее на завтрак, и Цун Жун с готовностью согласилась.

За завтраком Вэнь Шаоцин показал себя экспертом в разных сферах жизни.

Когда Цун Жун, зевая, постучалась в его дверь, завтрак уже стоял на столе.

– Накануне ты съела слишком много, поэтому завтрак будет полегче.

Она сонно обвела глазами стол. Все было на редкость просто. Рис с соленными в соевом соусе овощами, маринованная стручковая фасоль, квашеная редька и соленые огурцы. Она удивилась:

– Почему все кислое? Ты что, забеременел?

Вэнь Шаоцин пристально посмотрел на нее.

– Хотелось бы однажды расстараться так для тебя.

То ли девушка еще окончательно не проснулась, то ли была не слишком сообразительна от природы, но она лишь прикрыла рот рукой, зевнула и невнятно пробормотала:

– К такому столу у меня дома есть шаньсийский выдержанный уксус от подруги. Позже принесу.

– Давай есть, – тихо предложил Вэнь Шаоцин, неспешно помешивая кашу.

Когда каша немного остыла, Цун Жун принялась за еду и после пары ложек взбодрилась:

– Где ты купил такие вкусные соленые огурцы?

Вэнь Шаоцин указал на горшок для маринования овощей в углу кухни:

– Сам заготовил. Если тебе понравится, дам немного.

Цун Жун на мгновение замерла, затем быстро отложила ложку и поспешила на кухню, чтобы несколько раз обойти вокруг совершенно необыкновенного сосуда. Она видела подобную древнюю утварь в доме своей бабушки, когда была ребенком, но с тех пор нигде не встречала. Сейчас все можно купить в супермаркете, но находятся люди, которые предпочитают делать соленья самостоятельно.

Она вернулась к столу и, цокая языком, посмотрела на Вэнь Шаоцина, который ел кашу:

– Я думала, что все врачи берегут здоровье и не едят продукты с избытком нитритов.

Вэнь Шаоцин рассмеялся:

– Один коллега, уплетая куриные ножки, обжаренные во фритюре, а затем маринованные в бобовом соусе, проанализировал для нас используемые в них химические вещества. Еще Ван Цзэнци однажды сказал: «Вкусовые предпочтения у человека должны быть богатыми и разнообразными, сладкими на юге, солеными на севере, острыми на востоке и кислыми на западе». Врачи тоже люди, если питаться разнообразно, то, вероятнее всего, отношение к жизни будет более спокойным.

Цун Жун читала «Вкус» Ван Цзэнци, но в то время она была молода и, кроме слюнотечения, никаких эмоций книга у нее не вызвала. В тот момент она показалась ей не более чем пустым брюзжанием старика, который был известен как «лирический гуманист, последний выразитель китайского национального духа и последний из сословия китайских ученых». Цун Жун дала себе слово во что бы то ни стало откопать эту книгу и на досуге прочесть еще раз.

Во время завтрака Цун Жун кто-то позвонил, и она в спешке ушла. Когда Вэнь Шаоцин убрал со стола и уже переобувался, собираясь пойти на работу, он вдруг замер у двери. Ему в глаза бросилось пустое место на стене, и юноша стал тщательно вспоминать обстоятельства. Когда он провожал всех вниз в конце званого обеда, фотография была на месте, а после этого приходил только Чжун Чжэнь. Неужели его рук дело?

В раздумьях профессор вышел из дома. Сегодня у Чжун Чжэня занятия, поэтому в больнице его не будет. Вэнь Шаоцин решил допросить аспиранта завтра, после ночной смены, но прежде, чем он успел это сделать, кое-что произошло.

Глава 7. Ты под моей защитой

Вэнь Шаоцин и подумать не мог, что в этом мире найдется девушка, которая так решительно заступится за него и возьмет под свою защиту.

Все произошло слишком внезапно. На следующее утро, когда Чжун Чжэнь переоделся в халат и вышел в больничный коридор, он вдруг услышал какой-то шум и женские голоса, а затем грохот рухнувшего на пол предмета.

Было раннее утро, больные еще спали. Время смены дежурства еще не подошло, и в коридоре было очень тихо, поэтому грохот прозвучал особенно устрашающе. Парень бросился на звук и увидел двух юных медсестер, которых окружили несколько здоровенных темнолицых мужчин и пожилых женщин. Те что-то гневно выкрикивали, то и дело нервно скидывая вещи со стола, стоящего рядом.

Девушки были напуганы до слез. Чжун Чжэнь не раздумывая подскочил к ним и поднял руку, защищая одну из девушек от замахнувшегося на нее мужчины. Затем, заслонив ее собой, отступил на несколько шагов и гневно выкрикнул:

– Как вы можете бить девушку?

Остальные мужчины разом повернулись на звук его голоса. Паренек с по-детски наивным выражением лица, очевидно, не представлял собой серьезной опасности. Кто-то тут же метнул в него стетоскоп, попав прямо в лоб. Из раны заструилась кровь, стекая по лицу красной струйкой. Выглядел Чжун Чжэнь плачевно.

Вэнь Шаоцин проверял журнал дежурств, когда услышал в коридоре какой-то шум. Он уже собрался выйти посмотреть, как вдруг вбежала взволнованная медсестра:

– Профессор Вэнь, пойдемте скорее! Там родственники пациента подняли скандал! С ними пришли бывалые сутяжники, они угрожают снова подать на больницу в суд. Чжун Чжэнь ввязался с ними в драку, и, кажется, ему расшибли голову!

Профессор тут же отбросил ручку и кинулся к двери, на ходу задавая вопросы:

– Из-за чего повздорили?

– Доктор Чжао лечил пациента весьма преклонного возраста. Вчера днем он провел ему шестичасовую операцию. А ночью у пациента вдруг начались осложнения, его несколько часов пытались реанимировать, но безуспешно. Когда родственникам сообщили о его смерти, они разозлились и подняли шум возле операционной – их еле-еле успокоили. Никто и не думал, что они придут снова и приведут с собой этих мошенников. – Затем медсестра упрекающим тоном добавила: – Хотя, пока пациент лежал в больнице, никто из родственников его не навещал…

Вэнь Шаоцина накануне тоже вызвали в отделение интенсивной терапии, он провел тяжелую многочасовую операцию и теперь был ужасно вымотан.

– А где доктор Чжао?

– После операции доктор Чжао еле стоял на ногах от усталости, поэтому попросил коллегу подменить его. Он сейчас дома отдыхает. Может, вызвать его?

Профессор подумал и ответил:

– Пока не надо, не стоит лишний раз волновать родственников. Уже вызвали службу безопасности?

– Да, и в полицию позвонили.

Ранним утром в отделении не было никого, кроме дежурных врачей и медсестер да еще нескольких аспирантов Вэнь Шаоцина, которым было велено прийти пораньше и сдать домашние задания. Как нарочно, они наткнулись на скандалистов. Когда подбежал Вэнь Шаоцин, те яростно пихали и толкали находившийся в явном меньшинстве персонал больницы, и было видно, что некоторым уже здорово досталось. Всюду валялись обломки разбитых предметов. Поток ругательств не смолкал ни на минуту. Несколько пожилых женщин сидели на полу и жалобно скулили. Чжун Чжэнь, с лица которого обыкновенно не сходила широкая улыбка, стоял в самом центре толпы и с выражением гневной непримиримости во взгляде отбивался от обидчиков.

Вэнь Шаоцин повернулся к медсестре и вполголоса спросил:

– Кто из родственников вчера подписывал бумаги?

Девушка указала на мужчину средних лет:

– Сын пациента. А вон там – его дочь и невестка. Остальные…

Она не договорила, но профессор догадался, что речь шла о сутяжниках.

Он зашагал по усыпанному осколками полу. Завидев его, аспиранты расступались и почтительно приветствовали профессора, тот отвечал им кивками. Подойдя к мужчине, на которого указала медсестра, он вежливо улыбнулся:

– Уважаемый, давайте спокойно поговорим, только перестаньте драться.

Несмотря на мягкий тон, в его манере держаться чувствовалась сильная и властная натура. Все тут же перестали толкаться и ругаться. Зачинщики скандала поняли, что перед ними непростой человек. Они переглянулись. Наконец один из них наглым тоном спросил:

– А ты кто?

Проигнорировав его вопрос, Вэнь Шаоцин наклонился к Чжун Чжэню и коснулся его распухшего лба. Парня тут же перекосило от резкой боли, но, увидев хмурое лицо наставника, он не осмелился вскрикнуть и, стиснув зубы до скрежета, молча терпел.

Вэнь Шаоцин внимательно осмотрел его лицо и заметил кровавые царапины на коже. У нескольких ребят на лицах оказались такие же царапины, их белые халаты были испачканы отпечатками грязной обуви. На щеке молоденькой медсестры горел ярко-красный след от пощечины – неизвестно, какие еще ссадины скрывались под ее одеждой.

Увиденное возмутило Вэнь Шаоцина до глубины души. С трудом успокоившись, он принялся терпеливо разъяснять:

– Я наставник молодого человека, которого вы ударили. Если он в чем-то виноват, то непременно будет наказан. Но вы находитесь в больнице, так что перестаньте драться.

Наглый мужчина, прищурившись, взглянул на бейджик на груди юноши.

– О, профессор? Такой молодой – и уже профессор! Ну и что с того? Хочу – ругаюсь, хочу – дерусь! Подумаешь, ударил человека! Он меня тоже ударил в ответ! Так что платите компенсацию, или я найду журналиста, который на всю страну раструбит о вашей дрянной больнице!

Выкрикивая угрозы, он снова принялся хватать предметы и швырять во врачей и медсестер, с каждой минутой распаляясь все больше и больше.

Чжун Чжэнь всей душой уважал наставника, поэтому его лицо исказилось от негодования. Как они смеют говорить с профессором в таком пренебрежительном тоне!

– Профессор Вэнь, оставьте. Я действительно толкнул их. Я виноват и сам извинюсь перед ними.

– Я твой учитель и потому отвечаю за тебя, – возразил, взглянув на него, наставник.

Снова поднялся шум. Вэнь Шаоцин огляделся и невозмутимо произнес:

– Этого наглеца лучше не трогать.

Слова были произнесены вполголоса, но уверенный и непоколебимый тон заставил скандалистов снова утихомириться.

Вэнь Шаоцин посмотрел на них холодным мрачным взглядом:

– Перед операцией доктор рассказал родственникам пациента о его состоянии. Вы были предупреждены о возможных осложнениях и подписали согласие на проведение операции. Если у вас есть сомнения и вы считаете, что хирург допустил ошибку при оперативном вмешательстве, то можете подать жалобу в администрацию больницы. Но если врачебную ошибку не подтвердят, то вам придется возместить ущерб за сломанный инвентарь, который, кстати, стоит очень дорого и вряд ли окажется вам по карману.

Первым отреагировал наглый здоровяк, стоящий впереди:

– Раз нам не по карману ваш инвентарь, то будем бить вас! За избиение врачей и медсестер нет никаких штрафов! Бейте их!

Заорав, он бросился на врачей, размахивая кулаками.

Не успели те вознегодовать, как Вэнь Шаоцин снял белый халат, отбросил в сторону и невозмутимо произнес:

– Конец дежурства!

Скандалисты в недоумении остановились и вытаращились на него.

Вэнь Шаоцин, не спеша закатывая рукава, обратился к своим аспирантам:

– Вас вырастили заботливые родители, вы усердно учились много лет не для того, чтобы здесь стоять и слушать оскорбления. Но кое в чем он все-таки прав. Ну и что с того, что мы врачи? Мы такие же люди и тоже умеем злиться. Как устроен человек? Если его обидели, он постарается пропустить оскорбления мимо ушей и решить проблему мирным путем. Но, если обидчик, не унимаясь, вывел вас из себя и сам лезет в драку, не остается ничего другого, кроме как дать сдачи. К черту хорошие манеры! Конечно, врачи не могут бить людей, так что снимите белые халаты. Вообще-то, я не собирался давать вам такой урок. Вы уже много лет изучаете медицину и наверняка знаете, куда бить, чтобы сделать максимально больно, но избежать серьезных повреждений? Будьте внимательны, бейте сутяжников и не трогайте родственников пациента. Надо действовать быстро, до прихода заведующего. Сколько можно терпеть это безобразие?! Какой хирург не терял пациента? Кстати, девушкам этот урок ни к чему, просто смотрите. Ну а если в будущем ваш парень окажется не очень послушным, будете знать, как с ним быть. И еще…

Он сделал пару шагов назад:

– Сейчас я в слепой зоне камеры.

Его слова распалили ребят. Решительно скинув белые халаты, они ринулись в бой.

Приехав в больницу и услышав новости, Суй И сразу поспешила на место драки. Всюду был беспорядок. Повсюду валялись смятые белые халаты. Увидев покрывавшие пол пятна крови, Суй И содрогнулась от ужаса. Затем она подробно расспросила стоявшую рядом медсестру и позвонила мужу.

Сяо Цзыюань, высадивший ее у входа в больницу, еще не успел отъехать далеко и подумал, что девушка оставила что-то в машине. Он притормозил у обочины и сразу спросил:

– Что-то забыла?

– Нет! – В голосе Суй И звучали ноты сильной тревоги. – Утром в больнице вспыхнул скандал, и доктор Вэнь подрался с сутяжниками!

– Ты в порядке?

– Это случилось не у нас, а в отделении доктора Вэня.

– Самое главное, что с тобой все хорошо. А Вэнь Шаоцин не пропадет, он свое дело знает!

– Я не знаю, как он сейчас. Их полиция забрала! Скорее поезжай к ним!

Но Сяо Цзыюань даже бровью не повел.

– У него статус военнослужащего, он вне ведения полиции.

Но Суй И это не успокоило.

– Говорю тебе, Вэнь Шаоцина и его аспирантов увезли в полицейский участок, который рядом с больницей.

– Да? – Помолчав, Сяо Цзыюань решился: – Ладно, я позвоню.

Суй И все еще стояла в оцепенении посреди бардака на полу, когда увидела Чэнь Цу и Сань Бао, торопливо бегущих к ней.

Подойдя поближе, Сань Бао тут же взволнованно спросила:

– Говорят, доктор Вэнь в одиночку так навалял обидчикам, что те наделали в штаны?!

– Я не видела саму драку, – ответила Суй И, – когда пришла, никого уже не было.

– Пора проводить обход, – вмешался благоразумный Чэнь Цу. – Суй И, иди работать. – Затем он обратился к Сань Бао: – И ты тоже скорее иди, а я выясню, что именно произошло.

Глаза Сань Бао округлились от негодования:

– Нет, я пойду с тобой, хочу сама все услышать!

– Иди работать! А не то завотделением снова тебя обыщется!

И Чэнь Цу повел Сань Бао к выходу. Суй И еще долго слышала их бурный разговор.

– Доктор Вэнь – мой айдол! Он ничуть не испугался грубой силы. И нам всем следует поучиться у него храбрости! Он – пример для современных ангелочков в белых халатах! Настоящий защитник, который осмелился сразиться с мошенниками и не побоялся пролить кровь за…

– Врач не должен бить человека, – принялся поучать ее Чэнь Цу. – Если поднимется шум, то его будущая карьера окажется под вопросом…

Продолжая разговаривать, они ушли, а Суй И в глубоком волнении вернулась в отделение.

Когда позвонил Сяо Цзыюань, Цун Жун как раз выступала в суде. В этот день Чжоу Чэнчэн работала секретарем. По всей видимости, она еще не пережила боль разбитой любви и на протяжении всего слушания была мрачной как туча.

После окончания процесса судья снял очки и с улыбкой спросил:

– Фэн Чэнчэн, почему ты такая грустная?

– Чжоу! – нахмурилась Чжоу Чэнчэн.

– Фэн Чжоучжоу, – тут же исправился судья, – почему твои глаза распухли от слез?

Девушка скривила губы и злобно выдавила:

– Чэн!

– О, Чэн Чжоучжоу, – снова исправился судья, – не расстраивайся, деточка.

Чжоу Чэнчэн чуть не расплакалась:

– Судья Ли, меня зовут Чжоу Чэнчэн, а не Фэн Чэнчэн! Я не имею никакого отношения к той леди из «Шанхайского пляжа»![15]

Судья хлопнул себя по голове:

– О, верно-верно. Совсем я состарился, память подводит.

Цун Жун, стоя поодаль и слушая их разговор, чуть не покатилась со смеху. Наконец Чжоу Чэнчэн подошла к подруге, взяла ее за руку и пожаловалась:

– Я здесь уже почти два года, а судья Ли до сих пор не может запомнить мое имя!

Цун Жун, еле сдерживая смех, уже собралась подшутить над ней, как вдруг зазвонил телефон.

– Погоди, я отвечу на звонок.

Некоторое время девушка молча слушала, и улыбка на ее лице постепенно угасала. Потом она недоверчиво переспросила:

– Ты сказал… кто подрался? Кого из-за драки забрала полиция?

В последнее время постоянно что-то не ладилось. Позавчера ей позвонили из дорожной полиции и сказали, что Вэнь Шаоцин вел машину в пьяном виде. А сегодня его увезли в полицейский участок?

– Вэнь Шаоцин, – прозвучал четкий и ясный ответ.

По правде говоря, девушка не поверила. Можно было с большим трудом допустить, что он ездил в нетрезвом виде, но драка… Руки хирурга предназначены для того, чтобы держать скальпель, а не для того, чтобы бить людей.

После недолгой паузы она спросила:

– А кто говорит?

– Это Сяо Цзыюань, – ответил собеседник, улыбнувшись. – Кстати, Вэнь Шаоцин – военнослужащий.

Затем он отключился, и девушка в растерянности уставилась на свой телефон.

Увидев ее странную реакцию, Чжоу Чэнчэн с любопытством спросила:

– Кто звонил?

Цун Жун ничего не ответила и сразу позвонила Вэнь Шаоцину. Тот не брал трубку. Тогда она набрала Чжун Чжэню, но он тоже не отвечал.

Увидев, как помрачнело лицо подруги, Чжоу Чэнчэн перестала улыбаться:

– Что случилось?

Цун Жун развернулась и направилась в сторону парковки:

– Потом объясню, мне надо бежать. Боюсь, я не смогу сегодня с тобой пообедать.

Когда девушка приехала в полицейский участок, Вэнь Шаоцин уверенно восседал на стуле. Вокруг него стояли аспиранты, с большинством из которых она уже была знакома. Наставник поучал их, накладывая себе на руку повязку:

– Я всегда вам говорю почаще заниматься спортом, а вы не слушаетесь. Теперь, наверное, поняли, как важно быть в форме? Думали, хирургу достаточно научиться делать разрезы на человеке? Вы когда-нибудь слышали о Хуан Фэйхуне?[16] Он сначала освоил кунг-фу и только потом стал заниматься медициной. Каждый мужчина должен уметь постоять за себя, чтобы не давать родным повода беспокоиться за него. – Затем, взглянув на девушек, он добавил: – А вот вам можно быть слабыми.

Несколько ребят извинились:

– Простите, шеф. Это из-за нас вы повредили руку!

– Да бросьте, это пустяковая рана. – Вэнь Шаоцин, нисколько не волнуясь, принялся утешать аспирантов. – В знаменитой книге «Беседы и изречения» есть одна история. Однажды путник спросил Конфуция: «Как платить добром за зло?» Мудрец ответил: «Надо платить добром за добро и воздавать справедливостью за зло». Так что помешать злу и есть настоящая добродетель.

Услышав это, Цун Жун рассмеялась. Воздавать справедливостью за зло. Какой наставник так учит?

Поспешно спрятав улыбку, она подошла к ним и окликнула Чжун Чжэня. Брат обернулся и, увидев ее, обиженно надул губы:

– Сестрица…

Девушка растрогалась. Он называл ее так в детстве, когда его обижали мальчишки во дворе. Она вспомнила, как пухленький мальчуган брел домой с чумазым лицом, от слез вперемешку с грязью став похожим на пятнистого котенка. Каждый раз, когда он звал ее в слезах, ее сердце сжималось, и она в праведном негодовании бросалась ему на выручку.

Шишка на лбу Чжун Чжэня подозрительно распухла и выглядела пугающе. На лице, помимо следов спекшейся крови, красовались царапины, отчего он снова стал похож на пятнистого кота. Остальным аспирантам тоже серьезно досталось. От увиденного девушке стало дурно.

Следователь, который вел их дело, оказался знакомым Цун Жун. Он с улыбкой поздоровался:

– Адвокат Цун.

– Адвокат? – Другие участники конфликта тут же всполошились и, указывая на Вэнь Шаоцина, закричали: – Адвокат, я хочу подать в суд на больницу! И лично на него! Врач ударил человека!

Когда Цун Жун подошла поближе, она сразу поняла, что у Вэнь Шаоцина серьезная рана. Сквозь белый бинт сочилась пугающе алая кровь. Она оглядела его. Он выглядел очень усталым, его лицо побледнело, осунулось и даже казалось заметно исхудавшим.

Вэнь Шаоцин поднял на нее глаза и мягко улыбнулся.

Девушка с хмурым лицом повернулась к компании зачинщиков и холодно спросила:

– Как собираетесь доказывать, что вас ударил врач?

Крикун сразу сник. Он явно был не слишком образованным и не знал, как нужно отвечать в таких ситуациях:

– Ну… Все равно все они дрались! Врач ударил человека!

И его друзья снова принялись кричать все громче и громче. Цун Жун недовольно нахмурилась. Она повидала достаточно грубиянов и меньше всего боялась именно таких смельчаков-пустозвонов:

– Чего раскричались?! Думаете, чем громче орете, тем скорее вам поверят? Попробуйте-ка на суде также поорать!

Так как с утра у нее было слушание в суде, а после обеда планировалось заседание коллегии адвокатов, Цун Жун была одета официально. Из-под темно-серого длинного пальто, которое превосходно сидело на ее стройной высокой фигуре, виднелись широкие брюки в тон. На ногах были серебристо-серые туфли на шпильках. Безупречный образ дополнял изысканный макияж. Став адвокатом, она регулярно сталкивалась с самыми разными мерзавцами и умела хладнокровно, не произнося ни единого слова, утихомиривать их одним только взглядом.

От былой спеси здоровяка не осталось и следа, он только вполголоса произнес:

– Но ведь врач ударил человека…

Девушка окинула его ледяным взглядом.

– Прошу прощения, но ни в одном из изученных мною законов не говорится о том, что для врачей наказание за нанесение побоев удваивается. И еще… я отказываюсь представлять ваши интересы. Можете подать жалобу на меня в коллегию адвокатов. Меня зовут Цун Жун.

Снова разразился поток нецензурной брани. Цун Жун, за плечами которой был огромный опыт в уголовных делах, нисколько не боялась угроз. Она достала из сумки мобильный телефон, включила камеру и кратко описала время, место, участников, происшествие и обстоятельства, затем развернула камеру:

– Предупреждаю вас. Во избежание каких-либо споров в будущем я снимаю на видео все происходящее. Пожалуйста, следите за своей речью и поведением. Все, что вы скажете или сделаете, может и будет использовано против вас в суде.

Кто-то дернул Чжун Чжэня за рукав и прошептал:

– Какая у тебя крутая сестра!

– Верно! Может, ей нужен младший брат, изучающий медицину?

Чжун Чжэнь, потирая распухший лоб, возразил:

– Хватит и одного! А вот друг, изучающий медицину, как раз нужен!

И он посмотрел пристально на наставника, словно намекая на что-то. Тот внимательно наблюдал за Цун Жун и выглядел крайне заинтересованным.

Это был второй раз, когда девушка предстала перед ним в роли адвоката. В первый раз все было не так драматично. Она безо всяких усилий разобралась с инспектором дорожной полиции, легко и спокойно провела переговоры и вытащила юношу из отделения. Но сейчас все было иначе. Ее профессионализм завораживал.

Та юная девушка, с которой он столкнулся когда-то у лифта, которая украдкой рассматривала его, давно уже превратилась в блестящего адвоката с огромным послужным списком из самых сложных и успешных дел. Ей было присуще неизменно рациональное отношение к жизни, и, даже столкнувшись с сильным противником, она не поддавалась эмоциям, мастерски сохраняя хладнокровие и невозмутимость.

Хладнокровие и невозмутимость? Вэнь Шаоцин вспомнил, как она нахмурилась, взглянув на его руку. Он тут же опустил глаза и улыбнулся. Кажется, только не в отношении него.

Когда расклад сил поменялся, крикливый сутяжник призвал родственников пациента отобрать у девушки телефон, но Цун Жун ловко увернулась. На шум прибежал следователь и прикрикнул на зачинщиков, затем подошел к девушке и вполголоса сказал:

– Адвокат Цун, может, не стоит поднимать шум? Похоже, врачи тоже пустили в ход кулаки. Скорее всего, это расценят как массовую драку, и всем надо будет заплатить штраф. Заберите своих, а этих сутяжников мы задержим на несколько дней. В последнее время отношения между врачами и пациентами напряженные, и эти скандалисты попадают к нам уже не в первый раз, но ничего не поделать. Лучше не связывайтесь с ними!

– Не связываться? – Обычно она тоже предпочитала улаживать разногласия мирно, но в этот раз решительно отказалась: – Боюсь, не получится.

– Почему? – удивился следователь.

– Этот человек… – Цун Жун кивком указала на Вэнь Шаоцина, – военный.

– Вот оно как… – Переменившись в лице, он с горечью посетовал: – То-то я удивился, что обыкновенный интеллигент так отделал этих вымогателей. Значит, военный… что же теперь делать-то?

Девушка взглянула на часы:

– Подожди, я выйду позвонить.

Зачинщики, догадавшись, что Цун Жун знакома со следователем, испугались и снова заорали:

– Командир, это они избили нас! Взгляните на них – целые и невредимые, а теперь посмотрите на нас!

Следователь помолчал, затем повернулся к ним и объяснил:

– Мы ничего не можем сделать. Врач, с которым вы подрались, военный. Обращайтесь в комендатуру.

Затем он подошел к Вэнь Шаоцину и улыбнулся:

– Начальник отделения скоро должен подъехать. Вы сможете самостоятельно добраться домой? Или, может, попросить коллегу подвезти вас? И еще такое дело… может, обойдемся без разбирательств с комендатурой? Иначе во время проверки нам влетит от вышестоящего начальства…

В это время Цун Жун разговаривала по телефону с Тань Сыцзэ:

– Я не успею на заседание, пожалуйста, съезди вместо меня.

– Что случилось?

– Я взяла одно дело, – честно ответила девушка.

– А какое? – заинтересовался коллега.

Она немного поколебалась, прежде чем ответить:

– Медицинский спор.

Внезапно в трубке раздался треск, и через некоторое время до нее донесся удивленный голос Тань Сыцзэ:

– Медицинский спор?

– Да, – сделав паузу, ответила девушка.

– Правда? – Тань Сыцзэ изумленно цокнул языком. – И ради кого ты взялась за это дело?

– Ради наставника моего брата, – не вдаваясь в подробности, просто сказала она.

Коллега немного подумал и спросил:

– И какой гонорар?

Цун Жун снова ответила откровенно:

– О, я забыла сказать, что оказываю дружескую помощь бесплатно.

Тань Сыцзэ стиснул зубы:

– Партнеры мы, в конце концов, или нет?!

– Я сама заплачу!

– Ну какой адвокат платит за работу сам себе?

Девушка знала, что к денежному вопросу он может прицепиться надолго, поэтому прервала его:

– Ладно, я сейчас занята, давай обсудим при встрече.

И она быстро повесила трубку, не дожидаясь ответа.

Когда она вернулась, несколько полицейских как раз вели Вэнь Шаоцина и его аспирантов к выходу.

Цун Жун вопросительно посмотрела на него. Вот так и уйдем?

Он оглянулся:

– Все уже очень устали, давайте по домам, если будут вопросы – потом решим.

Девушка немного подумала и согласно кивнула:

– Хорошо, тогда я схожу и улажу формальности.

Начальник отделения тут же подскочил:

– Нет необходимости, адвокат Цун. Вы можете просто уйти.

Цун Жун не смогла сдержать улыбку. Она впервые видела, чтобы задержанных так торопились поскорее отпустить домой. Потом указала на сидевших в камере:

– А что насчет них?

– Задержим на пятнадцать суток, – поспешно ответил начальник отделения.

Вэнь Шаоцин заглянул в камеру:

– Может, отпустить родственников пациента? Наверняка они просто разволновались из-за смерти близкого человека.

Цун Жун снова посмотрела на него. Она вспомнила статью, которую читала недавно. Там говорилось, что настоящий врач обладает буддийским состраданием и гениальными способностями. Вэнь Шаоцин был именно таким врачом. Если бы она была на его месте, то точно не стала бы вступаться за родственников пациента.

– Да, да, конечно, – торопливо закивал полицейский.

Начальник отделения был готов согласиться на что угодно, чтобы избавиться от внезапной щекотливой проблемы: лишь бы поскорее выпроводить врача и не связываться с военной комендатурой.

Вэнь Шаоцин кивнул в знак благодарности, затем посмотрел на Цун Жун:

– А ты что думаешь?

– Родственников пациента оправдать можно, но этих мошенников… – Девушка повернулась к начальнику. – Я подам жалобу как можно скорее.

Когда они вышли из полицейского участка, был уже полдень. Дул хмурый холодный ветер.

Вэнь Шаоцин посмотрел на расстроенных аспирантов и улыбнулся:

– Уже поздно, идите домой. Не переживайте, отдохните как следует, а завтра поговорим обо всем в больнице.

Но ребята впервые переживали такого рода опыт. Они в смятении толпились возле своего наставника, не в силах разойтись по домам.

– А поехали ко мне ужинать! – внезапно предложил профессор.

И он взглянул на Цун Жун:

– Давай?

Девушка была в смятении. В душе она не могла смириться с мыслью, что Вэнь Шаоцин способен пускать в ход кулаки.

Она взглянула на его травмированную руку и хотела было спросить, что с ней, но постеснялась проявлять свою обеспокоенность при всех.

Но тревога по поводу руки юноши не отпускала ее, а, наоборот, только усиливалась. Почему-то она никак не могла выкинуть из головы случай, рассказанный за обедом коллегами: в какой-то там больнице родственники пациента напали на хирурга, сломали ему руку, и с тех пор он уже не мог держать скальпель.

Девушку охватило смутное беспокойство. Чжун Чжэнь, ни о чем не догадываясь, подошел к ней, мягко дотронулся до ее руки и заискивающе попросил:

– Сестрица, поехали вместе! Ты ведь все равно едешь домой.

Она прищурилась и с натянутой улыбкой спросила:

– А ты, значит, научился драться?

– Они сами начали, это была самозащита! – вяло запротестовал Чжун Чжэнь.

– О, так ты знаешь, что такое самозащита?! – Девушка критически окинула его с ног до головы. – Ладно, подрались так подрались, но чего это они тебя так хорошо разукрасили, не стыдно?

– Наставнику тоже досталось… – возразил брат.

Цун Жун не сдержалась и снова бросила взгляд на руку профессора, а затем задала вопрос, вертевшийся у нее на языке с того момента, как она вошла в участок:

– Как рука?

Вэнь Шаоцин хотел ответить, что все в порядке и рана только выглядит страшной, а обильное кровотечение вызвано большим скоплением сосудов в этом месте. Но, увидев в глазах Цун Жун тревогу, он передумал и решил схитрить – принялся озабоченно разглядывать руку:

– Ну, боюсь, что повод для беспокойства есть…

Девушка, ничего не заподозрив, подошла ближе и взяла его за запястье, чтобы лучше рассмотреть. На самом деле сквозь бинт ничего не было видно.

– Болит?

Вэнь Шаоцин, торжествуя в душе, быстро кивнул:

– Очень.

Сердце Цун Жун сжалось, и она стала осматривать руку еще пристальнее, бормоча под нос:

– Надо ехать в больницу. Вдруг кость сломана? Пошевели-ка пальцами! Почему же так долго идет кровь…

Она всем сердцем доверяла Вэнь Шаоцину, поэтому не допускала и мысли, что он может обманывать ее. Во-первых, рана на самом деле казалась опасной, во-вторых, девушка не подозревала, насколько коварным может быть Вэнь Шаоцин, в-третьих, она и подумать не могла, что он может морочить ей голову в такое время.

Аспиранты, широко раскрыв глаза, наблюдали за переплетением их рук, и постепенно на их лицах стали появляться многозначительные ухмылки. Заметив любопытные взгляды, Цун Жун тут же отпустила запястье профессора. Вэнь Шаоцин резко ухватил ее за кончики пальцев, однако почувствовал, что девушка готова прикрыть смущение вспышкой гнева, и плавно отпустил ее.

Аспиранты наблюдали за развитием событий, затаив дыхание. Цун Жун покосилась на Вэнь Шаоцина, злясь на себя за опрометчивость. Здесь кругом врачи! Да и сам он тоже врач! Это они должны осматривать рану! Она-то куда лезет?!

На улице темнело, температура стала опускаться, задул холодный ветер. Цун Жун подняла воротник и заметила, что на Вэнь Шаоцине нет куртки, лишь тонкая рубашка. Аспиранты дрожали от холода, даже закутавшись в пуховики, а их наставник спокойно стоял, расправив плечи, как будто не замечая непогоду.

– Где твоя одежда? – спросила Цун Жун.

Вэнь Шаоцин игриво одернул рубашку:

– На мне.

– Я имею в виду куртку, – девушка закатила глаза, – тебе не холодно?

Вэнь Шаоцин засунул руки в карманы и невозмутимо посмотрел на нее:

– Если скажу, что холодно, ты отдашь мне свою?

Она молча повернулась и выразительно уставилась на Чжун Чжэня.

Брат сначала не понял намека, но, догадавшись, обреченно спросил:

– Мне надо отдать пуховик?

– Есть какие-то проблемы? – не терпящим возражения тоном выпалила сестра.

Чжун Чжэнь еще плотнее закутался в воротник:

– Шефу не подойдет мой размер…

– Это лучше, чем ничего. – Цун Жун протянула руку. – Снимай давай!

– Но мне тоже холодно… – попытался возразить Чжун Чжэнь, уже совсем отчаявшись.

Сестра смерила его гневным взглядом.

– Ты молод и полон сил, холод тебе нипочем.

Вэнь Шаоцин стоял в стороне и наблюдал. Услышав последние слова, он удивленно взглянул на девушку и уточнил:

– Ты хочешь сказать, что я… старый?

Цун Жун решила оставить Чжун Чжэня в покое, молча развернулась и направилась в сторону парковки.

– Садись в машину, там тепло.

Вэнь Шаоцин обратился к студентам:

– Я забыл ключи в больнице, поэтому поеду с адвокатом Цун. А вы возвращайтесь на такси.

– Я с вами!

Чжун Чжэнь последовал было за ним, но после того, как Вэнь Шаоцин полоснул его взглядом, съежился и остановился:

– Я, пожалуй, тоже возьму такси.

Сев в машину и включив печку на максимум, Цун Жун заметила, что Вэнь Шаоцин остановился и говорит по телефону. Закончив, он подошел и сел рядом.

Она пристегнула ремень безопасности и спросила:

– Тебе обратно в больницу?

Он покачал головой.

– Нет, домой. Я проголодался.

Девушка без лишних вопросов надавила на педаль газа.

Когда они оказались на месте, Чжун Чжэнь и еще несколько аспирантов уже ждали их у двери.

– Я зайду к себе, переоденусь. – Цун Жун направилась домой и через плечо многозначительно взглянула на брата.

Тот спохватился и догнал ее:

– Я тоже посижу немного у тебя.

– Дай свой ключ, пожалуйста, – вдруг попросил Вэнь Шаоцин. – Мой в больнице остался.

Цун Жун напряженно выпрямилась. Под пристальным взглядом недоуменных глаз она медленно сняла с брелка ключ и молча сунула его в руку профессора. Затем, не глядя на него и не оглядываясь, поспешила домой.

До того как за ней закрылась дверь, все успели услышать вопрос Чжун Чжэня:

– Почему наставник дал тебе ключ от своей квартиры?

Вэнь Шаоцин улыбнулся, победоносно поднял руку и скомандовал ошеломленным аспирантам:

– За мной!

Захлопнув дверь, девушка набросилась на брата с вопросами:

– Расскажи, что произошло? Почему вы дрались?

Чжун Чжэнь неторопливо снял пуховик.

– Пришли родственники пациента и затеяли разборки, чтобы выбить из больницы деньги. Они даже избили медсестру! Отвратительно, правда? Как можно бить девушку?

Сестра проигнорировала его гневную тираду:

– Раньше такое случалось?

Чжун Чжэнь огорченно почесал затылок.

– Бывали проблемы, но ты же знаешь, какая сейчас обстановка. Руководство больницы всегда старается замять конфликт, а мы должны все терпеть.

Не в силах больше смотреть на его искалеченное лицо, она встала, смочила теплой водой полотенце и протянула брату:

– Ну а что стало последней каплей?

– Сам не пойму, – признался Чжун Чжэнь, задумчиво вытираясь перед зеркалом. – В больницу часто приходят родственники пациентов и устраивают скандалы. Один раз даже двери заблокировали! Хотя в большинстве случаев это всего лишь мелкие неприятности, но и такие раздражают. В итоге любому терпению приходит конец.

Он взмахнул полотенцем и с торжествующим видом продолжил:

– Наставник Вэнь сегодня был крут как никогда! У него, оказывается, такие крепкие мускулы! И мощный пресс! Этим сутяжникам крепко досталось!

– Вэнь Шаоцин был зачинщиком? – недоверчиво спросила Цун Жун.

Чжун Чжэнь, переживая, что у сестры сложится плохое впечатление о наставнике, осторожно пояснил:

– На самом деле в последнее время эти скандалы всем портили нервы, в том числе и профессору. Внешне он казался мягким и спокойным, но кровь у него постепенно закипала. В канун Рождества ты видела, как веселятся и дурачатся, забыв обо всем, наши самые матерые врачи, потому что в повседневной больничной жизни они затравлены. Каждый день наши наставники имеют дело с жизнью и смертью, пачкаются кровью, работают до изнеможения и при этом еще подвергаются нападкам со стороны пациентов и их родственников без возможности возразить и дать отпор. Если не расслабляться после работы, можно сойти с ума.

Цун Жун прокрутила в голове недавние встречи с Вэнь Шаоцином. Как она могла считать себя чуткой, раз не заметила его состояния? Вероятно, он не хотел выплескивать свои эмоции вне больницы, поэтому изо всех сил старался их контролировать.

Девушку захлестнули самые разные чувства. Она нахмурилась и пробормотала вполголоса:

– Почему он никогда не рассказывал?

В этих словах прозвучали упрек и сожаление.

Чжун Чжэнь собирался что-то ответить, но тут ему на глаза попался стакан, расписанный цветами сакуры.

– Эй, откуда это у тебя? – подозрительно спросил он, переменившись в лице.

– А что? – удивилась сестра.

Брат поднял стакан и внимательно осмотрел его.

– Неужели шеф подарил?

Она выхватила стакан у него из рук и поставила на место.

– Как ты узнал?

– Он сам его тебе подарил? – Лицо Чжун Чжэня напряглось еще больше.

Сестра все больше недоумевала.

– Да. А в чем дело?

– Может, ты узнала какую-то тайну наставника, и он подарил тебе его, чтобы ты держала язык за зубами?

– Не неси чушь! – закатила глаза Цун Жун.

Он снова взял стакан, многозначительно посмотрел на сестру и заговорщически начал:

– С этим предметом связана длинная история.

Сестра не клюнула на крючок и холодно пригрозила:

– Говори короче, иначе карманные деньги сократятся вдвое.

Чжун Чжэнь тут же поставил стакан обратно, выпрямился и затараторил:

– Однажды профессор взял меня и одного старшекурсника на научную конференцию в Японию. Гуляя по улице, мы увидели в одной ремесленной лавке набор точно таких же стаканов. Наставник захотел их купить, но хозяин отказался продать, потому что сам расписал их в подарок для своей возлюбленной. Вернувшись, профессор заказал похожий набор и нарисовал на них разные цветы лекарственных растений. Тогда я узнал, как красиво цветут некоторые травы. Ты знаешь японский женьшень? Оказывается, он цветет мелкими белыми цветами в форме шара. Глаз не оторвать! А форзиция…

– Давай ближе к делу, – перебила сестра.

Чжун Чжэнь скривился и продолжил:

– В наборе было двенадцать штук, и на одном стакане была сакура. Ведь твой никнейм в игре был Сакура? Я умолял профессора отдать мне этот стакан, чтобы сделать тебе подарок, но он ни в какую не соглашался. Когда я окончательно его достал, он предложил любой другой, только не этот.

Цун Жун стало любопытно:

– Почему же?

– Я спрашивал, но профессор не ответил.

Чжун Чжэнь перевел недоуменный взгляд со стакана на сестру.

– Как же он смог расстаться со своим сокровищем? Это наверняка должен был быть подарок для возлюбленной…

Цун Жун не знала, что и думать. Брат считал, что Вэнь Шаоцин подарил ей этот стакан просто так: он не догадывался, что ее никнейм уже давно не был для профессора секретом. Так все же почему Вэнь Шаоцин подарил стакан ей?

– Тебе не кажется, что это очень круто? Если не продают понравившуюся вещь, шеф просто делает такую же сам! – Чжун Чжэнь искоса взглянул на сестру и пробормотал: – Как думаешь, что будет с девушкой, которую он полюбит?

Лицо Цун Жун помрачнело.

– Зачем спрашиваешь?

– Ответь же! – Чжун Чжэнь, усмехаясь, приблизился к ней.

Сестра задумалась.

– Если чувства будут взаимны, то они будут вместе, а если девушка отвергнет твоего наставника, то он отравит ее.

– Пожалуйста, не наговаривай на врачей, – расстроился Чжун Чжэнь.

– А как насчет тебя? – неожиданно спросила Цун Жун. – Если девчонка, на которую ты западешь, не обратит на тебя внимания, что станешь делать?

– Если я ей не нужен, то разлюблю ее, вот и все, – надулся Чжун Чжэнь.

Сестра рассмеялась. Какой же он еще ребенок! Конечно, так было бы гораздо проще, но любовь не поддается контролю – иначе это и не любовь вовсе.

Она вспомнила, как однажды, в тусклом свете лампы, Вэнь Шаоцин, опустив голову, неопределенно сказал, что девушка, которая ему нравится, может не догадываться о его чувствах.

И если любовь будет ответной, то они будут вместе, но даже если он ей будет безразличен, то он не перестанет любить ее.

– А ты? Как бы ты поступила? – вдруг спросил Чжун Чжэнь и осекся, осознав бестактность вопроса.

Ведь мужчина, который нравится ей, не любит ее, так зачем сыпать соль на рану…

Но сестра неожиданно беззаботно выпалила:

– Если он не любит меня, я полюблю себя сама! Только и всего!

Сейчас ее заботило другое: из головы все не выходил расписанный стакан.

– Может, мне вернуть его?

– Но ты уже пользовалась им… – напомнил Чжун Чжэнь.

Цун Жун принялась обдумывать варианты.

– Тогда…

Чжун Чжэнь подсказал грандиозную идею:

– Тогда выходи замуж!

Сестра отвесила брату затрещину, но прежде, чем она набрала в грудь воздуха, чтобы отчитать его, в «Вичате» пришло уведомление. Это был Вэнь Шаоцин: «Идите ужинать».

Только тогда она спохватилась: как он может готовить ужин с поврежденной рукой?

Когда Цун Жун пришла, на столе уже стояла большая порция пряной сковородки. Аспиранты, пуская слюни, столпились вокруг и с нетерпением ждали. Заметив девушку, они оживились и вновь поприветствовали «сестру».

Цун Жун уже смирилась с наличием новых братьев. Она ответила им с улыбкой, а затем стала искать глазами Вэнь Шаоцина.

Один из юношей с улыбкой указал на спальню:

– Шеф забрызгал одежду маслом и пошел переодеться.

– О! – Цун Жун наигранно продолжила озираться. – Я ищу Жана-Иди-Прочь.

Как только она произнесла кличку, пес тут же возник словно из ниоткуда в нескольких шагах от девушки и замер.

Чжун Чжэнь подошел и погладил его по голове:

– Что с ним? Раньше ему больше всего нравилось внезапно выпрыгивать, чтобы напугать тебя. Почему он сегодня такой кроткий? Заболел?

В этот момент из спальни показался Вэнь Шаоцин. Чжун Чжэнь окликнул его:

– Шеф, посмотрите, похоже, Жану-Иди-Прочь нездоровится!

Девушка и сама заметила, что после того случая, когда пес внезапно кинулся на нее, заставив удариться головой, он вел себя на редкость покладисто, поэтому, не сводя с питомца глаз, подтвердила:

– Кажется, действительно заболел.

Вэнь Шаоцин молча смерил обоих взглядом – глупо обсуждать то, в чем не разбираешься. Он подозвал питомца:

– Жан-Иди-Прочь, ко мне!

Пес немедля подскочил к хозяину, и тот скомандовал:

– Прыгни два раза!

Питомец послушно выполнил команду.

– Кувырки!

Жан-Иди-Прочь лег на пол и дважды перекатился.

Вэнь Шаоцин приподнял бровь и посмотрел на Цун Жун:

– Совершенно здоров.

Чжун Чжэнь удивился и обратился к питомцу:

– Дай пройти, Жан-Иди-Прочь.

Пес посмотрел прямо на него, но не пошевелился.

– Уступи дорогу, Жан-Иди-Прочь, – неохотно повторил Чжун Чжэнь.

На этот раз пес отошел на пару шагов, потом с разбегу боднул юношу лбом и скрылся в другой комнате.

Аспиранты расхохотались, а Цун Жун не сводила глаз с руки наставника. Бинт был чист: должно быть, он уже обработал рану.

Вэнь Шаоцин перехватил ее взгляд и протянул руку:

– Хочешь посмотреть еще раз?

Девушка тут же вспомнила их недавнее переплетение рук. Ее ладони и кончики пальцев, казалось, до сих пор хранили его тепло. Она отвернулась, тихо кашлянула и сменила тему:

– Давайте уже есть.

Вэнь Шаоцин едва заметно улыбнулся и поддержал:

– На кухне осталось еще одно блюдо, сейчас принесу.

Чжун Чжэнь стоял рядом с кухней, потому опередил его:

– Лучше я, я принесу.

– Ну а я тогда помою руки, – кивнул Вэнь Шаоцин.

Когда Чжун Чжэнь вернулся с большой сине-белой фарфоровой тарелкой, вид у него был странный. Он украдкой покосился на сестру.

Цун Жун не поняла, что произошло, пока не увидела само блюдо.

Аспиранты, тихо переговариваясь, столпились и удивленно изучали содержимое тарелки. В силу их юного возраста они впервые видели это блюдо – в отличие от Цун Жун. Это была похлебка Ли Хунчжана.

Она готовилась особым образом из куриных потрохов, говяжьего рубца, ветчины, крахмальной лапши, грибов шиитаке, побегов бамбука, трепангов и многого другого. Для начала все нужно было обжарить на пряном кунжутном масле, затем переложить в глиняный горшок, присыпать зеленым луком и кусочками имбиря, сбрызнуть водкой, посолить, добавить глутамат натрия, куриный экстракт, белый перец и сахар, сдобрить соевым соусом, сверху залить куриным бульоном и добавить свиной жир. Потом медленно тушить на слабом огне до готовности и только после этого подавать на стол.

Бабушка часто готовила это блюдо, когда Цун Жун была маленькой. После ее смерти такой деликатес больше никогда не появлялся на семейном столе.

Девушка и не надеялась вновь отведать похлебку, потому немного растерялась, когда в нос внезапно ударил знакомый запах.

Когда бабушка умерла, она училась за границей и не успела с ней попрощаться. Это особенно тяготило девушку.

Чжун Чжэнь и Цун Жун переглянулись. Наклонившись, юноша прошептал сестре на ухо:

– Как ты думаешь, может, сама судьба сводит тебя с наставником? Сначала компьютерная игра, потом его рукописные копии, потом стакан с твоим никнеймом и, наконец, эта заветная похлебка… Судьба-злодейка…

Она мельком взглянула на брата и впервые не стала упрекать его в пустой болтовне.

Чего Чжун Чжэнь не знал, так это того, что несколько лет назад «судьба-злодейка» уже сводила его сестру и шефа.

Когда Вэнь Шаоцин вернулся, Цун Жун в замешательстве стояла у стола, а ребята кружили вокруг блюда, словно стая голодных волков.

– Налетайте! – улыбнулся хозяин.

Чжун Чжэнь схватил первый попавшийся кусок и принялся с аппетитом жевать:

– Давайте, давайте! Сестричка, держи палочки.

Девушка рассеянно принялась есть. Если раньше она не сводила глаз с руки наставника, то сейчас она изумленно смотрела на его лицо.

Вэнь Шаоцин, почувствовав ее взгляд, повернулся, но девушка быстро опустила глаза и уткнулась в тарелку. Как только профессор отвернулся, она снова уставилась на него.

Он так часто ловил на себе ее взгляд, что в какой-то момент перестал обращать внимание.

Аспиранты, пропустившие обед, быстро смели подчистую два огромных блюда, не забывая нахваливать кулинарное мастерство хозяина.

Цун Жун по привычке направилась мыть посуду, а пострадавший Вэнь Шаоцин и не думал возражать.

Наевшись досыта, ребята принялись возбужденно обсуждать дневное происшествие:

– Вообще-то, у меня давно кулаки чесались!

– И у меня! Шеф, вы – красавчик!

– Я с сегодняшнего дня займусь спортом, чтобы быть в форме, когда в следующий раз придется драться!

Вэнь Шаоцин слегка приподнял бровь:

– Спорт – это хорошо. Но то, что случилось сегодня, не должно повториться! Это больница, а не поле боя. Ясно?

– Да, ясно, – послушно закивали ребята.

Вэнь Шаоцин хотел, чтобы его аспиранты четко понимали ситуацию. Он нахмурился, немного подумал, а затем серьезным тоном объяснил:

– Отношения между врачами и пациентами сейчас действительно напряженные, и желающих изучать медицину с каждым годом становится все меньше и меньше. Даже вы после окончания обучения вряд ли захотите работать врачами. Но без медицины мир загнется. Конечно, иногда надо давать отпор и защищать себя. Только помните, что драка не решает проблему и кулаками не добиться правды. Я – ваш учитель. А что делает учитель? Читает нотации и дает наставления? Не только! Я хочу научить вас добру и дать надежду, помимо теоретических знаний и клинического опыта. Давайте забудем сегодняшний случай. А завтра снова наденем белые халаты, будем соблюдать врачебную этику, уважать наставников, следовать дисциплине, спасать жизни, лечить пациентов и преодолевать любые трудности, в чем мы с вами и клялись.

Цун Жун, выключив кран, прислушивалась к разговору. Сквозь стеклянную дверь проглядывал размытый силуэт профессора, но его голос доносился четко и ясно.

Девушке на ум пришла фраза, которую она вычитала когда-то давным-давно: «Я люблю человека яркого таланта: он сияет, но не слепит».

Она вдруг вспомнила про звонок тети, обеспокоенной молодым возрастом наставника Чжун Чжэня. Что же она тогда ей ответила?

А-а, вспомнила! Тогда она заверила, что с профессиональными навыками и этикой у Вэнь Шаоцина все в порядке. Он из династии врачей, и у него сильный характер. И если у Чжун Чжэня будут проблемы с успеваемостью, то только по собственной вине.

Может быть, в тот момент к словам девушки примешались личные чувства, но сейчас ей казалось, что она ничуть не приукрасила. Какими добрыми делами в своей прошлой жизни ее беспутный брат заслужил такого наставника?

Аспиранты погрузились в молчание, затем горячо заверили:

– Шеф, не волнуйтесь, мы не будем больше драться.

Чжун Чжэнь сжал кулаки и твердо пообещал:

– Да! Мы будем усердно учиться и каждый день добиваться успехов!

– Правда? – Вэнь Шаоцин покосился на него и сухо спросил: – Тогда почему ты до сих пор не сдал статью?

– Э-э… – Его пыл мгновенно угас. – Кажется, я серьезно болен. У меня паталогическая лень.

– Паталогическая лень? – Вэнь Шаоцин бесстрастно глянул на Чжун Чжэня. – Современный уровень медицины не позволяет справиться с этой болезнью, тебе остается только лечь и умереть!

Чжун Чжэнь горько усмехнулся. Он отдавал себе отчет в том, что у профессора высокие требования и глупо было надеяться на какие-либо поблажки. Единственно правильным решением было посидеть завтра допоздна и дописать статью.

К счастью, наставник не стал развивать эту тему. Взглянув на настенные часы, он махнул рукой:

– Пора по домам. Завтра с самого утра надо быть в больнице, дел невпроворот.

– Каких еще дел? – насторожились аспиранты.

Вэнь Шаоцин, согнув указательный палец, постучал им по столу:

– Считаете, что можно безнаказанно давать волю кулакам в стенах больницы? Думаете, в университете вас похвалят?

Ребята притихли.

– Профессор, но вы же были с нами, – напомнил кто-то.

Наставник задумчиво потер висок и вздохнул:

– Меня ждет кое-что похуже…

Провожая своих гостей, Вэнь Шаоцин категорически запретил им прикасаться к телефонам.

Он подозревал, что новость уже давно разлетелась по интернету, и опасался реакции пользователей Сети.

Чжун Чжэнь валился с ног от усталости, потому решил остаться ночевать у сестры. Он направился к выходу, но путь ему преградил профессор.

Вэнь Шаоцин прислонился к стене и скрестил руки на груди:

– Что сегодня с Цун Жун?

Юноша догадался, что имеет в виду наставник, и, поколебавшись, заговорил:

– Это блюдо…

– Что-то не так? – нахмурился Вэнь Шаоцин.

Чжун Чжэнь не ответил, лишь притворно вздохнул и спросил:

– Шеф, у вас насчет моей сестры серьезные намерения?..

Вэнь Шаоцин нехотя поднял взгляд и ушел от ответа:

– Серьезные или нет, какая разница?

Чжун Чжэнь скривил рот:

– Если вы собрались жениться, то должны подумать, как задобрить будущего шурина. Ну а если ради развлечения, то я вам наваляю!

Вэнь Шаоцин пропустил его угрозы мимо ушей и спокойным, но твердым голосом произнес:

– Вернемся к блюду.

Чжун Чжэнь не стал увиливать.

– Это любимая похлебка сестры, которую готовила наша бабушка, – признался он. – Сестра не может простить себе, что не успела попрощаться с ней. Поэтому в семье никто больше не упоминает это блюдо и уж тем более не готовит.

Вэнь Шаоцин задумался.

– Слишком сложно готовить и никто не хочет заморачиваться?

Чжун Чжэнь прокашлялся, поджал губы и манерно ответил:

– Да, но есть и другие причины.

– Ладно, я понял, иди отдыхать. – Вэнь Шаоцин выпрямился, помахал на прощанье рукой и вернулся в гостиную.

Цун Жун сидела на диване с ровной как струна спиной и ждала его. Неизвестно, о чем она думала, но вид у нее был крайне сосредоточенный. Когда девушка заметила профессора, выражение ее лица немного смягчилось. Она взяла диктофон, ручку и бумагу:

– Пойдем в кабинет, поговорим.

Он согласно кивнул.

Там девушка заняла кресло, открыла блокнот и включила диктофон:

– Расскажи мне подробно о сегодняшнем конфликте: время, место, причина, как развивались события и чем все закончилось. Чем детальнее, тем лучше.

Вэнь Шаоцин, стоя в нескольких шагах от нее, у стола, недоуменно спросил:

– Что ты собираешься делать?

– Отныне я буду твоим адвокатом, – бесстрастным деловым тоном ответила Цун Жун. – Попозже подготовлю соглашение, а завтра его подпишем.

Вэнь Шаоцин долго вглядывался в ее лицо, затем неуверенно произнес:

– По правде говоря, зачинщиком был я.

Девушка на мгновение опешила, а затем ухмыльнулась:

– Ну и что?

Вэнь Шаоцин никогда раньше не замечал у нее такой улыбки, поэтому вновь удивленно уставился на Цун Жун.

– То, что реально произошло, то, как описывают это очевидцы, и то, о чем свидетельствуют улики, – это все разные события. И закон признает только последнее. Неужели ты думаешь, что я не справлюсь?

При этих словах ее красивое лицо приобрело упрямое и решительное выражение.

Они долго смотрели друг на друга, потом девушка вздохнула и заговорила вновь:

– Знаешь, что я поняла после стольких лет изучения права?

– Что? – Глаза Вэнь Шаоцина загорелись.

– Мир надо мерить холодным взглядом, – девушка посмотрела ему прямо в глаза, – но на своего подзащитного надо смотреть по-доброму, как на друга.

Он тихонько рассмеялся, и в его глазах засверкали ослепительные искорки. Завороженная его взглядом, Цун Жун не сразу поняла, что ответил юноша:

– Можно я буду твоим подзащитным?

Вэнь Шаоцин и подумать не мог, что в этом мире найдется девушка, которая так решительно заступится за него и возьмет под свою защиту.

Глава 8. Где истина, там и любовь

«Расстояние – не преграда для любви. Цун Жун, я люблю тебя».

Вэнь Шаоцин охотно принялся рассказывать о случившемся. Цун Жун время от времени перебивала его и задавала вопросы, на которые он подробно отвечал, и затем он продолжал рассказ с того места, на котором остановился, а она непрерывно делала записи в своем блокноте. В конце девушка еще раз уточнила некоторые моменты и неожиданно спросила:

– Почему ты так доверяешь доктору Чжао? Вдруг он действительно ошибся?

– На самом деле я защищал нас всех, – ответил юноша, не задумываясь. – Завтра на месте доктора Чжао может оказаться доктор Ли, а послезавтра и я. Неужели мы должны молча терпеть обвинения и не давать отпор? Мы боремся за жизнь пациента, не щадя сил, а в награду получаем ругань и обвинения?

Цун Жун тронули его слова. Она посмотрела ему прямо в глаза:

– Ты когда-нибудь…

Но закончить не смогла.

Однако Вэнь Шаоцин понял, о чем она хочет спросить.

– Да, терял, – произнес он, немного помолчав. – Я уже говорил, что нет хирурга, который не терял бы пациента.

Затем он неожиданно улыбнулся и шутливым тоном сказал:

– Хотя и у адвокатов так же! Разве ты ни разу не вела дело с приговором о смертной казни?

Серьезное выражение медленно исчезло с лица девушки, и она улыбнулась. Ну конечно вела.

– Сколь бы быстро ни развивалась медицина, – продолжил Вэнь Шаоцин, – ни улучшалось медицинское оборудование и ни повышалась квалификация врачей, жизнь все же остается неподвластной воле человека. Порой врачи просто бессильны. Мы видим, как капля за каплей угасает жизнь, как обнуляются цифры и распрямляются кривые линии на мониторах, слышим, как ритмичный писк кардиомонитора сменяется сплошным пронзительным звуком. В этот момент осознаешь, что в очередной битве со смертью ты проиграл.

Ни один человек не может спокойно принять смерть. У врачей доброе сердце, но первое, чему их учат, – это как сохранять хладнокровие.

Голос молодого человека звучал низко и необыкновенно спокойно, словно речь шла о чем-то незначительном. Он говорил, опустив глаза, скрывая таким образом свои эмоции. Той рукой, что не подверглась травме, он рассеянно поглаживал рисунок на стакане. Когда он закончил говорить, наступило долгое молчание.

Вэнь Шаоцин погрузился в свои мысли. Девушка пристально посмотрела на него. Оказывается, она ничего не знала о врачах. Ее представление ограничивалось лишь той шумной вечеринкой в канун Рождества, где все шутили и смеялись без умолку. На самом деле за их непринужденными улыбками скрывались ежедневные сражения со смертью, в которых они либо проигрывали, либо выигрывали. Но чем больше они сражались, тем храбрее становились.

В комнате воцарилась гнетущая тишина, и голос юноши прозвучал как-то удрученно:

– Винишь меня?

– За что? – ошеломленно переспросила она.

– За то, что втянул в драку Чжун Чжэня.

Цун Жун покачала головой и через некоторое время ответила:

– Когда родился Чжун Чжэнь, я была уже достаточно большой и все эти годы наблюдала, как он растет. Он ни разу в жизни не дрался. Но мне кажется, у каждого парня за спиной должно быть хотя бы несколько настоящих драк. Раньше я думала, что если бы была парнем, то обязательно повела бы брата на какие-нибудь разборки. Он ведь с детства ходил за мной по пятам. Но я девушка и в душе всегда боялась, что оказываю на него плохое влияние.

Молодой человек удивленно приподнял брови:

– Ты боялась…

– Боялась, что у него из-за меня… – Она смущенно помолчала, затем договорила: – Сформировался слишком женоподобный характер.

– Ну что ты! У тебя просто разыгралось воображение, – возразил юноша, вспомнив ребячливое лицо Чжун Чжэня.

Мысленно он вернулся в свое детство. Они с Вэнь Жаном постоянно дубасили друг друга. В наказание их обоих заставляли переписывать толстые медицинские книги, пока запястья не заноют от напряжения.

– Почему ты взял к себе Чжун Чжэня? – с нескрываемым любопытством спросила Цун Жун. – Я слышала от него, что ты очень строго отбираешь студентов, и была уверена, что с его уровнем подготовки он провалит экзамен.

– В самом начале я мало что знал о нем. По правде говоря, для меня характер человека намного важнее уровня подготовки и знаний. Профессия врача, с одной стороны, вроде бы особенная, а с другой – самая обыкновенная. Я хочу, чтобы нашу профессию выбирали с верными намерениями, чтобы студенты были по-настоящему увлечены медициной.

Немного помолчав, он вдруг спросил:

– Чжун Чжэнь решил стать врачом из-за болезни бабушки?

Девушка на мгновение замерла и недоуменно посмотрела на него.

– Ты за ужином была сама не своя, и я задал ему пару вопросов.

– Нет, брат сам выбрал медицину, бабушка тут ни при чем, – возразила она. – У нее было крепкое здоровье. Она умерла во сне, и для всех нас это стало неожиданностью.

Она вспомнила, как смеялась, болтая с бабушкой по телефону, как обещала вернуться домой под Новый год и наесться похлебки Ли Хунчжана, которую она приготовит. Но не прошло и недели после звонка, как она узнала о внезапной кончине бабушки. И еще очень долго не могла поверить в это.

Очнувшись от воспоминаний, Цун Жун заметила пристальный взгляд Вэнь Шаоцина. Она смутилась и нервно сжала ручку, затем, опустив голову, стала что-то черкать на бумаге.

– А ты? Почему ты выбрал медицину? – торопливо спросила она.

Скрывая свое замешательство, девушка притворялась, будто что-то записывает в блокнот. Это позабавило Вэнь Шаоцина, и он спросил:

– Это тоже имеет отношение к делу?

Девушка еще больше смутилась и сконфуженно отбросила ручку в сторону.

– Нет, я… я просто так спросила.

– Меня вырастил дедушка. – Лицо Вэнь Шаоцина вдруг посерьезнело. – Он практиковал китайскую медицину. Я с самого детства рос среди лекарств и медицинских книг и знаю, насколько трудна профессия врача. Но я не понимаю, в какой момент отношения между врачами и пациентами испортились и стали такими сложными. Теперь многие врачи возражают против того, чтобы их собственные дети шли в медицину. Профессия врача и без того очень тяжелая, но теперь она стала еще и опасной. Но кто-то ведь должен лечить людей – вряд ли кому-то понравится мир без врачей. Мой дедушка говорил: там, где истина, никакие препятствия не страшны. Родители дали мне имя Шаоцин, что означает «министр по медицине». Есть древнее изречение: если не можешь стать хорошим министром, стань хорошим врачом. И министр, и врач служат стране и обществу, верно? Вот такая судьба.

Если не можешь стать хорошим министром, стань хорошим врачом.

Она повторила про себя эту фразу.

Некто мудрый сказал, что в образе человека заключены все пройденные им дороги, увиденные пейзажи, все прочитанные книги и люди, которых он любил. И вдруг она осознала, насколько особенным был Вэнь Шаоцин и насколько верным оказался ее выбор.

Окинув его нежным взглядом, она беззвучно вздохнула. Такой привлекательный мужчина, должно быть, пользуется немалой популярностью. Перед ней был блестящий хирург с незаурядным умом и превосходными манерами. Правда, иногда он откровенно подшучивал над ней, но все равно оставался самым лучшим.

– Там, где истина, никакие препятствия не страшны… Эти слова я слышала от Чжун Чжэня, – тихо пробормотала Цун Жун.

– Но ты точно не знаешь продолжения.

Он нежно посмотрел на нее и неожиданно ласково произнес:

– Где истина, там и любовь. Расстояние – не преграда для любви.

У нее екнуло сердце и перехватило дыхание. Такая же фраза была опубликована в «Вичате».

Заметив, как резко побледнело ее лицо и пугающе побелели губы, Вэнь Шаоцин догадался, что она все не так поняла. Нахмурившись, он задумчиво потер лоб и растерянно произнес:

– Цун Жун, я люблю тебя.

Когда до нее наконец дошел смысл его слов, ее сердце радостно подпрыгнуло в груди, лицо побледнело еще больше, а потом вдруг она широко раскрыла глаза и изумленно сказала:

– Как это возможно…

Молодой человек, казалось, не обратил внимания на ее потрясение. Он сменил позу и лениво облокотился о край стола, скрестив длинные ноги. Затем слегка склонил голову и вместо ответа неожиданно задал вопрос:

– Скажи, за что ты меня полюбила, когда призналась Линь Чэню в своих чувствах ко мне?

В мире, наверное, нет более сложного места, чем больница. Вэнь Шаоцин проработал там уже очень много времени, так что умел отличать правду от лжи. У него было невероятно проницательный взгляд. Девушка ощутила какую-то невидимую силу, которая крепко стиснула ее, перехватив дыхание. Не выдержав, она в полном смятении склонила голову, прячась от его глаз.

– Я же сказала, что не люблю тебя.

Но он продолжил спрашивать, словно ничего не услышал:

– Почему ты меня любишь? Я тебе нравлюсь в игре или в реальности? И кто по душе? Тот, с кем ты впервые встретилась несколько лет назад, или тот, кем я стал теперь?

Цун Жун потрясенно смотрела на юношу, все хуже понимая, о чем он говорит. Несколько раз она открывала рот, чтобы что-то сказать, но так ничего и не ответила.

Он, похоже, и не ждал ее ответа.

– В то время мы были знакомы поверхностно – может, потому я и понравился тебе. А теперь, когда мы узнали друг о друге достаточно, ты все еще любишь меня? Даже зная, что воспитанный и интеллигентный Вэнь Шаоцин может пустить в ход кулаки, ты все равно его любишь?

Его голос становился все ниже и ниже. Он говорил, слегка опустив глаза, и она не могла разглядеть их выражение. Ей вдруг стало не по себе.

– Я… – Едва слышно обронив одно это слово, девушка опустила голову и прикусила губы. Когда она снова заговорила, ее сложенные руки медленно сползли с колен, а голос зазвучал неожиданно хрипло: – Не понимаю, чем я тебе нравлюсь… Мы так мало общались, и ты совсем меня не знаешь…

– А ты меня знаешь? Разве ты знала меня, когда влюбилась?

«Ну, можно сказать, что… знала?» – не очень уверенно подумала она. Цун Жун была рациональной и питала склонность к логическим рассуждениям, но те чувства, которые она испытывала по отношению к Вэнь Шаоцину, объяснению не поддавались. Он понравился ей с первого взгляда. И даже позже, когда выяснилось, что он был вовсе не таким, каким казался на первой встрече, она только еще больше влюбилась в него.

Спустя долгое время она застенчиво пробормотала:

– Вряд ли я разлюблю тебя только из-за драки.

На этот раз он отреагировал очень быстро и, притворившись озадаченным, спросил:

– Разве ты не сказала, что не любишь меня?

Внезапно очнувшись, она осознала, что снова угодила в силки, расставленные этим охотником. То ли ей не хватало опыта, то ли он был слишком ловким.

Она отвернулась и сделала несколько глубоких вдохов, чтобы подавить гнев.

Вэнь Шаоцин увидел, как она сперва побледнела, затем снова покраснела. Эта резкая смена выражения лица рассмешила его, и он продолжил довольно бесстыдно поддразнивать ее:

– Я давным-давно говорил, что нет ничего плохого в том, чтобы любить меня. Тем более раз эта любовь взаимна.

Глаза девушки внезапно загорелись, но в следующую секунду потухли.

– Вряд ли, – тихо сказала она.

– Расскажи, – медленно произнес Вэнь Шаоцин.

Прежде чем заговорить, она еще некоторое время колебалась.

– Вскоре после того, как я призналась Линь Чэню в своих чувствах, ты удалил меня из друзей в игре. И я решила, что больше тебе не нравлюсь. Может, даже надоела тебе.

Сбежав за границу, она больше не играла в эту игру и даже прекратила все контакты с Вэнь Шаоцином и Линь Чэном именно из страха, что Вэнь Шаоцин спросит ее об этом.

Но после долгого перерыва она, не выдержав, вошла в игру и обнаружила, что Вэнь Шаоцин удалил ее из списка друзей. Тогда Цун Жун так и застыла перед компьютером. В душе поднялся вихрь самых разных чувств. Она будто бы почувствовала долгожданное облегчение, но в то же время, казалось, потеряла точку опоры. Ее сердце заметалось, не находя покоя.

И даже когда они встретились снова, Цун Жун решила, что неприятна молодому человеку, и предпочла притвориться незнакомой.

– Но это не я, а ты удалила меня, – неожиданно возразил Вэнь Шаоцин.

Она недоверчиво нахмурила брови.

Увидев, что она все еще сомневается, парень на мгновение заколебался и сказал:

– Я тебе расскажу кое о чем, но прошу, только не сердись.

– О чем? – Она внимательно посмотрела на него.

Он глубоко вздохнул.

– Вскоре после того, как ты уехала за границу, Чжун Чжэнь вошел в игру через твой аккаунт и написал мне в личку.

Она внезапно успокоилась и машинально начала анализировать ситуацию:

– А как ты понял, что это был он?

– Он же знал, что ты смотришь все мои стримы, – слегка улыбнулся Вэнь Шаоцин. – Наверное, когда вошел в игру под твоим ником, он обнаружил, что мы с тобой друзья. Но, зная твой характер и предположив, что сама ты не сделаешь первый шаг, решил вмешаться и объясниться от твоего имени. Скорее всего, он не был в курсе, что мы уже виделись. К тому же девушки говорят совсем иначе, чем парни, а он не очень-то старался выбирать нужные слова и сразу выдал себя. Да и играл он плохо, не так, как ты.

Цун Жун слушала, не шевелясь. В голове была только одна мысль: это действительно карма! Она использовала аккаунт Чжун Чжэня, чтобы незаметно следить за Вэнь Шаоцином, а Чжун Чжэнь вошел в ее аккаунт и наломал дров.

Пока девушка переваривала услышанное, у нее вдруг появилось плохое предчувствие.

– Что еще он написал?

– Что ты любишь меня.

Девушка посмотрела ему в глаза.

– А дословно? – Она явно не верила.

Вэнь Шаоцин намеренно передал только суть написанного Чжун Чжэнем, зная, как может разозлиться Цун Жун. Если скажет дословно… тогда ее брату несдобровать.

– В то время он был совсем еще зеленый и мало что понимал, да к тому же… – деликатно начал объяснять юноша.

– Говори!

Цун Жун сгорала от стыда, но чем больше ей было стыдно, тем больше она хотела знать, что именно написал Чжун Чжэнь.

– Ну, он написал, что ты всегда интересовалась мной и смотрела все мои стримы без пропуска и что я тебе очень, очень нравлюсь.

– Я смотрела, чтобы понять твою стратегию игры и победить тебя! – попыталась оправдаться она.

На этот раз засомневался Вэнь Шаоцин:

– Но Чжун Чжэнь такого не говорил!

– Да откуда ему знать?! – рассердилась она и впопыхах выпалила: – Это у него к тебе чувства или у меня?

Как только эти слова вырвались наружу, они оба ошеломленно застыли.

Парень приподнял брови. В его глазах мелькнула улыбка, губы дрогнули и уголки начали было приподниматься, но потом снова опустились.

Поглаживая лоб, Цун Жун приговаривала про себя: «Эмоции – это зло. Успокойся. Цун Жун, ты должна успокоиться».

– Что еще? – спросила она через некоторое время, стиснув зубы.

Вэнь Шаоцин потер подбородок, припоминая былое.

– Все эти годы, когда ты жила за границей, он продолжал писать от твоего имени, присылал свежие фотографии, рассказывал о твоих делах и…

Пламя гнева в ее сердце разжигалось все сильнее.

– И?

– И еще копировал из интернета довольно специфические любовные письма и регулярно отправлял мне.

– Специфические любовные письма? – недовольно нахмурилась Цун Жун.

– Ну да. Когда он узнал, что я студент-медик, стал присылать что-то в таком духе: «Ты – моя таблетка нитроглицерина, только ты способна унять боль, что терзает мою душу», «Ты – мой синусовый узел» или «Я храню тебя в своей овальной ямке».

Догадавшись, что Цун Жун непонятны медицинские термины, Вэнь Шаоцин пояснил:

– Синусовый узел контролирует частоту сердцебиения. Он является генератором импульсов и водителем сердечного ритма первого порядка. А овальная ямка – это самая мягкая часть сердца. Она идеальна для катетеризации из правого предсердия в левое.

– И как ты ему ответил? – Кожа девушки покрылась мурашками.

Лицо Вэнь Шаоцина посерьезнело.

– Я сказал, что при стенокардии необходимо пройти обследование в больнице и что нельзя принимать лекарства без назначения врача. Таблетки нитроглицерина не всем подходят.

И тут она наконец взорвалась:

– Он что, больной? Зачем он отправлял тебе все это?!

– Он действительно больной, – согласился парень.

Когда она услышала подробности, ей стало неимоверно стыдно. То ли из-за чрезмерного волнения, то ли из-за злости она вдруг горестно вздохнула и разрыдалась, дрожа всем телом.

Несколько лет настойчиво заигрывала с ним в игре, а встретившись, притворилась, что незнакома с ним. Что же Вэнь Шаоцин думал о ней все это время? Что она плетет интриги или играет с ним в кошки-мышки? Да это еще мягко сказано!

Увидев ее слезы, он испуганно вздрогнул, обернулся и взял со стола салфетницу. Затем подошел к ней и, присев рядом, протянул салфетку. Глядя в ее чуть покрасневшие глаза, он догадался о ее мыслях и поспешил заверить:

– Я никогда не думал о тебе плохо.

Каждый влюбленный человек хочет выглядеть наилучшим образом, но Цун Жун даже не знала, что ее светлый образ был давным-давно скомпрометирован Чжун Чжэнем!

Она крепко прикусила нижнюю губу, посмотрела на протянутую салфетку, но не осмелилась взять ее.

Тогда Вэнь Шаоцин беспомощно улыбнулся и попытался сам вытереть ей слезы.

Но, как только он коснулся ее лица, девушка тут же отпрянула. Она достала новую салфетку и тщательно вытерла лицо, затем вдруг требовательно спросила:

– А когда ты догадался, почему не разоблачил его?

Ее влажные от слез глаза поблескивали ярко-черным светом, лицо приняло хитрое выражение, а голос из-за плача снова зазвучал немного хрипло. Юноша взглянул на нее, и его сердце дрогнуло – она была неописуемо мила.

– А зачем? Так я был в курсе твоих дел.

– Ты… – Она запнулась и чуть погодя спросила: – Что произошло потом?

– Потом… – продолжил вспоминать Вэнь Шаоцин. – Потом, когда я сказал, что у меня есть любимая, он пропал, а через несколько дней молча удалился из друзей и больше не появлялся.

Цун Жун вдруг успокоилась. Он сказал… что у него есть любимая.

И она вспомнила, как однажды зимой Чжун Чжэнь позвонил ей посреди ночи. Его тихий голос смешивался с шумом ветра, и он раз за разом повторял одну и ту же фразу:

– Сестрица, мне так тяжело на сердце.

Цун Жун очень испугалась, но, как бы ни расспрашивала его, он ничего не рассказывал. Тогда она решила, что все дело в несчастной любви, но только теперь поняла, почему брат расстроился на самом деле.

Он хотел, чтобы у сестры все сложилось как надо, чтобы ей ответили взаимностью, чтобы никто ее не обидел и не причинил ей боль.

Один вопрос все еще не давал Цун Жун покоя. Она слегка кашлянула и спросила:

– В то время… ты любил кого-то?

Глаза юноши смягчились.

– Да. Тебя. У Чжун Чжэня не хватило ни сообразительности, ни терпения, чтобы узнать, о ком я говорил.

– Что за вздор! – возмутилась она.

Когда Вэнь Шаоцин признался, что любит ее, она поверила ему, потому что в последнее время они действительно хорошо ладили друг с другом. Но разве он мог любить ее еще тогда?

Вэнь Шаоцин улыбнулся и нежно посмотрел на нее.

– Почему вздор? Я ведь первый влюбился в тебя. И только потом узнал от Линь Чэня о твоих чувствах ко мне.

– Не может быть! – продолжала твердить девушка.

– Почему? – Он смерил ее пристальным взглядом. – Цун Жун, ты действительно думаешь, что я не догадался, кто входил в игру под аккаунтом Чжун Чжэня и сражался со мной? Ты сказала, что любишь врачей, а не адвокатов, и из-за одной этой фразы уехала за границу. За все эти годы ты хотя бы раз задумывалась о том, что чувствовал я?

Цун Жун захлестнула буря эмоций, в голове всколыхнулись сотни мыслей, а сердце будто увеличилось в несколько раз. Все чувства, годами копившиеся в самой глубине души, вырвались наружу.

Оказывается, в их первую встречу, с улыбкой сказав: «Цун Жун, я тебя знаю», он имел в виду встречу в игре.

Судьба непредсказуема. Ее невозможно контролировать, ею невозможно управлять, в ней всегда есть элемент чуда. Пока она следила за ним в игре, он тоже не сводил с нее глаз. И первая встреча взволновала их обоих.

Вэнь Шаоцин терпеливо ждал, пока Цун Жун пыталась осознать услышанное. Все эти годы она винила себя, считая, что испортила дружбу юноши с Линь Чэном. И не знала, что причиной внезапного отъезда последнего за границу был, на самом деле, сам Вэнь Шаоцин. Линь Чэнь воспринял ее слова о любви к врачам как безобидную шутку и, ни о чем не подозревая, рассказал все другу. Но тот неожиданно совершенно серьезно ответил: «Врач, к счастью, тоже любит адвокатов».

Девушка даже предположить не могла, что Вэнь Шаоцин сыграл ключевую роль во всей этой истории. Все это время она винила только себя. Молодой человек хотел рассказать ей обо всем с самого начала, но стоило ему упомянуть Линь Чэня, как она пугалась и начинала избегать его, поэтому он оставил как есть.

Прошло довольно много времени. Цун Жун задумчиво взяла стакан и отпила. От глотка остывшей воды она вздрогнула и пришла в себя, затем тихо прошептала:

– Но ты ведь никогда не искал меня.

Прежде чем ответить, Вэнь Шаоцин долго молчал.

– Хорошему началу – хороший конец. В то время мы оба были слишком заняты, сосредоточены только на учебе. Добавь к этому разницу часовых поясов и расстояние – какие уж тут отношения? Основная проблема молодых пар в том, что они импульсивны, неуступчивы и нетерпимы. Я тоже был молод и нетерпим. Мне кажется, любовь только крепчает, выдерживая испытания реальностью. Ведь можно начать строить отношения, став более зрелыми. Почему бы не подождать несколько лет, повзрослеть как следует, а затем взяться за руки и идти дальше вместе? Ты согласна?

Она кивнула. Учиться было очень трудно, порой она совсем не высыпалась, нервничала и срывалась на Чжун Чжэня, а тот не обижался на сестру, понимал, что ей сложно. Но окажись на его месте кто-нибудь другой, вряд ли он выдержал бы ее выходки. А случись у молодой пары ссора, никто до последнего не желал бы признать свое поражение, и очень скоро их пути разошлись бы. К тому же, живя в разных странах, они вряд ли удержались бы от взаимного недоверия и подозрений. Так что Вэнь Шаоцин был совершенно прав.

Умом Цун Жун все понимала, но в душе почему-то почувствовала обиду, сказать о которой не осмеливалась.

Заметив, как она нахмурилась, молодой человек с улыбкой спросил:

– Что-то не так?

Злясь на себя за слишком детскую реакцию, она быстро ответила:

– Нет, ничего.

– Это не значит, что я не скучал по тебе. Я сумел вытерпеть годы разлуки только благодаря любви. – Вэнь Шаоцин улыбнулся. – А разве адвокат Цун искала меня?

Цун Жун опешила. Она вдруг поняла, что их встреча не была совпадением, что из них двоих именно он предпринял шаги к сближению.

Ее сердце дрогнуло.

– Когда ты узнал, что я вернулась?

– В тот день я пришел, чтобы забрать книги, которые оставил здесь когда-то. Я стоял на балконе и смотрел вниз, как вдруг увидел тебя. После этого я собрал вещи и сразу переехал сюда.

Вспомнив кое о чем, она спросила:

– Как ты узнал, что во всем этом замешан Чжун Чжэнь?

– Сначала я не знал. Он сам несколько дней назад проболтался. Тогда я нарочно показал ему свой аккаунт в игре, чтобы посмотреть на его реакцию. А отреагировал он крайне странно. Потом я соотнес все факты и понял, что к чему. – Тут парень остановился и показал на диктофон. – Это все тоже относится к делу? Беседуем под запись?

Она проследила за его рукой и тут же поспешно выключила диктофон. Потом, увидев телефон, вспомнила о чем-то и хотела было спросить, но не решилась.

Вэнь Шаоцин лениво откинулся на спинку дивана.

– Адвокат Цун, если есть еще вопросы – задавайте. Вряд ли вам удастся снова разговорить меня так, как сегодня.

И она задала еще один мучивший ее вопрос:

– В твоем «Вичате»… кто эта девушка на фото?

Он сказал, что влюбился в нее давным-давно, но тогда почему опубликовал эту фотографию с подписью «Я скучаю по ней»?

– Адвокат есть адвокат! – невольно восхитился Вэнь Шаоцин. – Какой ясный ум, ничего не упускаешь… Цун Жун, как ты думаешь, почему я настоял на том, чтобы добавить тебя в «Вичат»? Неужели ты не поняла? – В его взгляде, обращенном на нее, читалось некоторое замешательство. Он глубоко вздохнул. – Ты и вправду не узнала себя?

– Это я? – Она достала телефон, внимательно всмотрелась в смутный силуэт и замерла.

Похоже… действительно она.

Кажется, как-то в канун Нового года они с братом в компании друзей запускали фейерверк. Потом она устала и села в стороне, и в этот момент кто-то сфотографировал ее сзади.

– Я не поехал домой и встречал Новый год в одиночестве, – грустно произнес юноша, – поэтому и разместил фото у себя на странице.

Она снова посмотрела на экран телефона.

– Откуда у тебя этот снимок?

– Это даже не снимок, а скриншот из короткого видео. Чжун Чжэнь прислал его мне, сняв тайком. Но у него слишком тряслись руки. Я постарался выбрать самый отчетливый кадр. С тех пор я подозреваю, что у твоего брата есть признаки болезни Паркинсона.

– Если видео снял он, то почему же раньше не догадался, кто ты? – нахмурилась Цун Жун.

– Потому что Чжун Чжэнь с другой планеты и не пользуется «Вичатом», забыла?

Верно, у Чжун Чжэня нет «Вичата»…

Все из-за того, что у него нет «Вичата»!

Цун Жун внезапно вскочила.

– Хватит об этом. Где у тебя нож?

Ее настроение менялось слишком сильно. Теперь, когда она нависла над ним с каменным лицом, юноша встревожился:

– Зачем тебе нож?

– Чтобы зарезать Чжун Чжэня!

– Адвокат Цун, убийство человека – это тяжкое преступление, – предупредил Вэнь Шаоцин.

– Я готова нести наказание! Главное – разобраться с ним!

И она пулей вылетела из кабинета.

Цун Жун обладала поистине поразительным самообладанием. Но Вэнь Шаоцину больше всего нравилось наблюдать за ней в гневе, потому он встал и пошел за ней следом.

Когда он подошел к квартире девушки, дверь была открыта, и из-за нее доносились душераздирающие крики Чжун Чжэня. Войдя, он увидел Цун Жун, которая гналась за братом, яростно тряся туфлей на высоком каблуке, а тот убегал со всех ног и умолял о пощаде.

Пока они носились по всей комнате, Чжун Чжэню досталось немало тумаков, и, увидев наставника, он тут же взмолился:

– Шеф! Спасите меня!

Вэнь Шаоцин улыбнулся и, не проронив ни слова, грациозно уселся на диван и стал спокойно наблюдать.

Чжун Чжэнь почтительно уставился на наставника, и сестра воспользовалась этим моментом, чтобы пнуть его покрепче. Он завизжал и страдальчески запричитал:

– Сестра, прошу, пощади! Мне очень больно!

– Больно? – усмехнулась Цун Жун. – Вот и хорошо! Что я, зря стараюсь?!

Чжун Чжэнь не понимал, что именно произошло. Сестра ни с того ни сего ворвалась в комнату и накинулась на него с кулаками. Он видел, как сильно она была разгневана, и знал, что самому ему успокоить ее не удастся.

– Шеф, я же ваш аспирант, – он снова обратился за помощью к наставнику, – вы же не будете стоять в стороне и содействовать злодеянию!

– Ты совершенно прав, – согласно покивал головой Вэнь Шаоцин.

Он встал, закрыл дверь, затем остановил девушку и показал рукой:

– Ты не туда бьешь. Надо вот сюда. Ничего не повредишь, зато очень больно.

Чжун Чжэнь выпучил глаза:

– Шеф, вы…

Цун Жун кивнула и со свирепой улыбкой бросилась к брату.

Тот снова принялся убегать от нее. Поднялся неимоверный шум. В конце концов, Вэнь Шаоцин не выдержал и сказал:

– Чжун Чжэнь, ну зачем ты убегаешь? Так ты только злишь сестру еще больше. Дай ей выпустить пар!

– Но драка не решает проблему! Вы же сами так сказали, профессор Вэнь!

– Так и есть, – одобрительно кивнул Вэнь Шаоцин. – Цун Жун, не стоит марать о него руки.

Но не успел Чжун Чжэнь обрадоваться, как шеф окончательно добил его:

– Зачем тебе такой брат? Лучше найди себе нового.

– Ладно, так и сделаю, – печально согласилась девушка, – нет больше сил моих его терпеть!

Чжун Чжэнь был готов расплакаться:

– Сестра, я же твой брат, как ты можешь меня бросить!

И на него тут же обрушился поток слов:

– Статья одиннадцать Общих принципов гражданского права Китая гласит: «Способность гражданина своими действиями приобретать и осуществлять гражданские права, создавать для себя гражданские обязанности и исполнять их возникает в полном объеме с наступлением совершеннолетия, то есть по достижении восемнадцатилетнего возраста». Проще говоря, ты сам несешь за себя ответственность.

Чжун Чжэнь ошеломленно уставился на сестру, затем с несчастным видом откинулся на спинку дивана и спросил:

– Сестра, ну чем я провинился?

Она едва сумела успокоиться, но, услышав вопрос, снова вспылила и злобно пнула его:

– И не стыдно тебе спрашивать?!

Вздрогнув от ее гневного окрика, он придвинулся к наставнику и шепотом спросил:

– Шеф, от чего сестра так сильно разозлилась?

Тот, не сводя глаз со стакана с цветущей сакурой, налил туда воды и передал Цун Жун, затем повернулся к Чжун Чжэню и серьезным голосом сказал:

– Я дважды говорил тебе, что у меня есть любимая, и оба раза имел в виду одну и ту же девушку.

– Когда это вы говорили мне дважды…

Не успев договорить, он вдруг все понял и в ужасе воскликнул:

– А как вы узнали, что это был я?!

Слова вырвались сами собой. Чжун Чжэнь тут же испуганно зажал рот руками и осторожно посмотрел на сестру. Увидев, что ее глаза снова гневно засверкали, он заискивающе пробормотал:

– Сестрица, я виноват…

Затем присел рядом с ней. Кивнув в сторону наставника, он возмущенно заметил:

– Сестра, разве это не наглость – при тебе говорить о любимой девушке!

Наставник посмотрел на него как на идиота, покачал головой и вздохнул.

– Прошло так много времени, а у тебя до сих пор нет никакого терпения. Я ведь даже не договорил. Почему ты решил, что моя любимая – это какая-то другая девушка, а не твоя сестра?

– Вранье! В то время вы еще не были знакомы! Учитель, как вы можете так лгать? – Чжун Чжэнь приобнял сестру за плечи. – Как он смеет так обращаться с тобой!

– Мы с ним… – Цун Жун откашлялась, сделала паузу и продолжила: – Познакомились намного раньше, чем ты думаешь.

Чжун Чжэнь ошеломленно посмотрел на нее, и внутри у него шевельнулось зловещее предчувствие.

– Насколько раньше?

– Когда я училась в аспирантуре. Он был другом моего старшего наставника, и мы встретились у него на обеде.

Парень в замешательстве смотрел то на сестру, то на шефа. Через некоторое время его осенило:

– О! Уже так давно! А что случилось потом?! Почему вы притворялись, что не знакомы?

– Потом… – Девушка замялась, потом скрепя сердце приглушенным голосом ответила: – Я тебе говорила, что была тайно влюблена в него. Когда мы встретились снова, то оказались соседями. Но мне было не по себе каждый день с ним видеться, поэтому я притворилась, будто не знакома с ним.

– Это все правда?! Ты не дурачишь меня? – От удивления у парня округлились глаза.

– Ты сам не хочешь поверить, – ответила она с нескрываемой неприязнью, скрестив руки на груди.

– И когда… вы закрутили роман? – потрясенно спросил брат.

Она нахмурилась, но Вэнь Шаоцину фраза показалась подходящей:

– Только что. Во время обсуждения дела.

Чжун Чжэнь, чувствуя себя кругом виноватым, заискивающе улыбнулся наставнику:

– Шеф, обвиняя вас, я просто шутил с сестрой, не принимайте мои слова близко к сердцу.

– Мне все равно, – тот мягко улыбнулся в ответ, – мне совершенно безразличны и ты сам, и твоя учеба.

Услышав это, Чжун Чжэнь испуганно бросился к ногам наставника и захныкал:

– Шеф, прошу вас, не надо так. Я должен как можно скорее закончить учебу и начать зарабатывать, чтобы помогать родителям и сестре…

– Мне не нужна твоя помощь!

– О твоей сестре я сам позабочусь.

Два голоса, мужской и женский, прозвучали одновременно. Вэнь Шаоцин и Цун Жун переглянулись. Он смотрел спокойно, в то время как у девушки вид был несколько обеспокоенный.

– Ха-ха, – засмеялся Чжун Чжэнь, – как хорошо вы понимаете друг друга. Вы продолжайте, а я пойду спать.

И только собрался он улизнуть, как наставник окликнул его:

– Кстати, ты вовремя напомнил мне, что я учитель. Я должен заботиться о душе, а тело не в моей компетенции. Так что сначала нужно отделить твою душу от тела. Дай подумать, какой нож лучше использовать… – Вэнь Шаоцин окинул его изучающим взглядом. – Хотя, наверное, будет слишком много крови. Лучше обойтись пытками, а душа сама покинет тело.

Чжун Чжэнь свалился на диван и застонал. Его лицо исказила гримаса страдания.

Какое-то время Цун Жун наблюдала за ним с каменным лицом, а потом, испугавшись, что действительно сильно побила его, посмотрела на Вэнь Шаоцина. Тот оглядел страдальца и ответил:

– Притворяется.

– Не вас же побили, – возмутился парень, – откуда вам знать?

Губы наставника тронула слабая улыбка.

– Мы ведь оба медики, какой смысл притворяться?

И тогда Чжун Чжэнь, поняв, что разыгрывать спектакль было бессмысленно, сел прямо и, коснувшись своего лба, пожаловался сестре:

– Но у меня и вправду болит голова.

Девушка даже не посмотрела в его сторону.

Парень некоторое время ерзал на месте и, видя, что никто не обращает на него внимания, достал откуда-то зеркальце и стал рассматривать свое лицо.

– Сестра, посмотри. Как думаешь, останутся шрамы?

На его по-детски нежном лице царапины выглядели особенно заметно. Он обеспокоенно пробормотал:

– Мне надо сходить к доктору Шэнь в отделение пластической хирургии и попросить у него мазь для удаления шрамов.

– Ладно тебе. – Цун Жун достали его причитания. – Кажется, ты хотел фотоаппарат? Я куплю тебе его, только перестань ныть.

– Правда? – Отшвырнув зеркало, он взволнованно посмотрел на нее. – Сестра, а если я соглашусь на ежедневные побои, ты все время будешь покупать то, что я хочу?

Теперь у нее самой разболелась голова, и она принялась тереть лоб:

– Заткнись!

Вдруг она вспомнила, что оставила свои вещи в кабинете Вэнь Шаоцина. Вернувшись за ними, она обнаружила диктофон все еще включенным. Хотя она точно помнила, как нажала на кнопку, но в тот момент диктофон почему-то не отключился. Весь их разговор оказался полностью записанным.

Девушка решила послушать. И, когда зазвучал глубокий низкий голос Вэнь Шаоцина, она будто попала в другой мир. Раньше она часами смотрела его стримы и слушала в наушниках голос, преобразованный в специальной программе.

Она резко выключила диктофон и покачала головой, словно желая вытряхнуть оттуда звук голоса юноши. Слишком много произошло в один день. Нужно умыться и пораньше лечь спать.

Как только она легла в кровать, пришло сообщение от Вэнь Шаоцина: «Я завтра пойду на работу пораньше, чтобы разобраться с делами, поэтому не смогу приготовить тебе завтрак».

Она несколько раз писала и удаляла ответное сообщение, но в конце концов отправила только одно слово: «Хорошо».

Накануне Вэнь Шаоцин выключил свой телефон и велел сделать то же самое своим студентам. Он знал, что на них обрушится волна негативных комментариев в Сети. Ведь с развитием интернета новости распространялись с молниеносной скоростью и инцидент в больнице, скорее всего, вызвал возмущение в обществе. Он приехал на работу ранним утром, переоделся, сел за стол в кабинете и только после этого включил телефон.

Он бегло просмотрел бурные обсуждения пользователей Сети, сохраняя при этом полное спокойствие.

Когда он поднял глаза от телефона, то увидел Чэнь Цу, который стоял в дверях и улыбался ему.

– Ну и что говорят? – рассмеялся Вэнь Шаоцин.

Чэнь Цу пододвинул стул, сел рядом и утешительно сказал:

– Ну как что. Профессор Вэнь – настоящий герой, лучше него нет никого на свете, не испугался и заступился за девушек. Профессор Вэнь умеет не только писать статьи, но еще и драться. Не переживай, мы все за тебя. Когда те скандалисты вернулись в больницу, чтобы обработать раны, врачи и медсестры проигнорировали их.

Вэнь Шаоцин не удержался от улыбки.

– Но это нехорошо. Вдруг они подадут жалобу?

– Думаешь, мы боимся? Ну уж нет, это они должны бояться. Да и раны у них не смертельные были. Впредь им лучше вообще не болеть – в какой больнице их теперь примут?

Они вдвоем так увлеклись разговором, что не сразу заметили, как вошел главврач. Тот хмуро взглянул на Вэнь Шаоцина, затем сказал Чэнь Цу:

– После обхода жду всех в моем кабинете.

После обхода все собрались в кабинете главврача. Тот выбрал нескольких студентов и принялся жестоко их ругать. Вэнь Шаоцин не выдержал и деликатно покашлял, чтобы прервать его:

– Не ругайте их. Подумайте о завтрашнем дне. Через несколько лет они станут врачами, и именно к ним вы обратитесь за помощью. Не побоитесь оказаться в их руках?

У главврача нервно дернулся уголок рта.

– Можете идти. Вэнь Шаоцин, останься.

Понимая, что всех наказать не получится, он внимательно посмотрел на молодого профессора.

– Это ты заводила вчерашней смуты?

– Да, – спокойно кивнул тот.

– Ты знаешь, какие могут быть последствия?! – взорвался главврач. – Вчера сюда слетелись СМИ и репортеры!

– Я не знаю.

– Ты… – Главврач возмущенно посмотрел на него. – Напиши объяснительную – как следует постарайся! – и отдохни пару дней дома!

Услышав последние два слова, молодой человек поднял глаза и спросил:

– Пару дней – это сколько?

Главврач задумался.

– Не меньше месяца! Посмотрим, как все сложится к тому времени!

Вэнь Шаоцин кивнул и ничего не сказал.

В этот момент кто-то постучал в дверь:

– Доктор Вэнь, генеральный директор попросил вас пройти в его кабинет.

– Тогда я пойду? – обратился профессор к главврачу.

Тот раздраженно замахал руками:

– Иди, иди!

Десять минут спустя Вэнь Шаоцин стоял в кабинете генерального директора и смотрел, как тот вздыхал и сетовал:

– Ну скажи, что мне с тобой делать?!

– Поступайте, как считаете нужным, – спокойно ответил молодой профессор.

Директор гневно нахмурил брови.

– Как мне смотреть в глаза твоему дедушке? А твоим родителям? Как я должен поступить с тобой?!

Самого Вэнь Шаоцина мало волновало общественное мнение, но директор был прав: юноша не мог не переживать о своей семье. Он вздохнул и сказал:

– Извините, что доставил неприятности.

Генеральный директор ломал голову над тем, как объяснить семье Вэнь произошедшее в больнице. Из-за того, что Вэнь Шаоцин вел себя спокойно, он смутился еще больше:

– Доктор Вэнь, ну зачем ты полез в эту драку? А если бы тебя ранили серьезно, что я сказал бы твоим родным?

– Врачи не святые, – серьезно ответил Вэнь Шаоцин. – Нельзя терпеть такое отвратительное поведение вечно. Я хочу, чтобы профессия врача оставалась уважаемой и перспективной. Я сам расскажу все родным.

Директор некоторое время напряженно смотрел на него.

– Ладно, можешь идти.

Как только Вэнь Шаоцин вернулся в кабинет, его взволнованно обступили коллеги и аспиранты.

Он улыбнулся и только собрался что-то сказать, как вошла медсестра и позвала:

– Доктор Вэнь, пациенту в пятнадцатой палате плохо, пожалуйста, подойдите.

Вэнь Шаоцин снял халат.

– Меня отстранили. Чжун Чжэнь, найди доктора Чэнь Цу, пусть посмотрит.

Царапины на лице Чжун Чжэня за ночь распухли еще больше, отчего он стал похож на полосатого кота, что в сочетании с жалобным выражением его лица выглядело забавно.

– Доктор Чэнь только что ушел в операционную, – ответил он.

Вэнь Шаоцин задумался.

– Тогда зови главврача.

Чжун Чжэнь повернулся к молодой медсестре и попросил:

– Пожалуйста, пригласите главного, мне надо поговорить с шефом.

– Возвращайтесь к работе, – Вэнь Шаоцин с улыбкой оглядел коллег, – не заставляйте начальство ругаться!

Все рассмеялись. Врачей одного за другим отозвали медсестры, и в кабинете осталось лишь несколько учеников Вэнь Шаоцина.

– Шеф, не уходите, пожалуйста.

– Дрались мы все, почему наказывают только вас?

– Да, поддерживаю…

– Вы еще молоды и многого не понимаете. – Вэнь Шаоцин слегка улыбнулся. – К тому же меня отстранили, а не уволили. Я позвонил в деканат, изложил ситуацию, вам нужно только представить объяснительные записки. Со стороны университета проблем не будет.

Наставник наклонился, что-то написал на листке бумаги и, прижав его чашкой, оставил на столе Чэнь Цу.

Аспиранты дружно следовали за ним по кабинету. Вэнь Шаоцин рассмеялся:

– Чего привязались, идите по своим делам. Вчера я показал вам, как снять белые халаты, а сегодня научу, как надеть их обратно, а надев, исполнять врачебный долг. На кону ваше здоровье и жизнь, не впадайте в крайности. Похвально посвятить свою молодость и силы медицине, но не надо жертвовать своей жизнью. Приступайте к работе, а если есть вопросы, обращайтесь к доктору Чэнь или главврачу.

Выгнав учеников из кабинета, Вэнь Шаоцин покинул больницу.

Чэнь Цу вышел из операционной. Увидев записку, оставленную Вэнь Шаоцином на столе, он вздрогнул.

На листке были описаны состояния нескольких пациентов и моменты, требующие внимания, а внизу была приписка: «Скандалисты могут вернуться, пожалуйста, следи за доктором Чжао и Чжун Чжэнем».

Чэнь Цу вздохнул. Делать добрые дела и не ждать благодарности – в этом и состоит карма современного медицинского персонала. Уже почти полдень, пора обедать. Надо найти чертовку Сань Бао, чтобы поднять себе настроение.

Вскоре в дверях администрации появился гендиректор и с ходу припер главврача вопросом:

– Какие меры приняты по делу Вэнь Шаоцина?

– Он отстранен на время проверки.

– Кто велел вам отстранить его?! – свирепо вытаращился директор.

– Он был зачинщиком драки, – строго ответил главврач.

Его собеседник кашлянул.

– Даже если так, не надо было его отстранять!

– Вы уверены?

– Пройдемте в ваш кабинет и поговорим.

Директор решительно зашагал первым, за ним в замешательстве направился главный врач.

– Вы действительно не знаете, кто он такой? – возмутился директор после того, как за ними закрылась дверь. – Фамилия Вэнь ни о чем вам не говорит?!

– Вэнь? – еще больше растерялся главврач.

Вопрошающий зло ударил кулаком по столу:

– Сколько Вэней среди врачей вы знаете? Вы только и умеете, что копаться в бумагах. Неужели нельзя поднять голову и разобраться?

– Не может быть… они же все военные. Каким ветром его занесло в нашу клинику?

– Хоть он и молод, но квалификация у него высокая, – вздохнул директор. – Вэнь Шаоцин начал изучать медицину, как только научился говорить и писать, в его жилах течет кровь потомственных врачей. Обычные дети учат грамоту по «Троесловию», а он – по «Рецептам, стоящим тысячу золотых монет». Чувствуете разницу? У него опыта побольше нашего! Посчитайте, сколько лет он учился! Многое доктор Вэнь постиг сам, его знания поразительно глубокие. Он по одному только пульсу может меньше чем за полминуты поставить диагноз! Клиники, практикующие традиционную и западную медицину, мечтают заполучить его! Даже не беря в расчет вышесказанное, вы можете потягаться с ним во владении скальпелем?

Он замолчал, нахмурился и спросил:

– На сколько дней вы его отстранили?

– На месяц… – виновато пробубнил врач.

Директор вновь ударил по столу:

– На сколько?!

– Две недели, – неуверенно поправился собеседник.

– Сколько дней?!

– Два дня…

Удовлетворившись ответом, генеральный директор встал и собрался уходить:

– Чтобы через два дня он был в больнице.

Главврач остановил его:

– Администрация должна дать официальные разъяснения для СМИ?

Директор махнул рукой:

– Его отец уже позаботился об этом. Иначе разве было бы сегодня так тихо? Скажите ему, чтобы явился на работу через два дня. Кроме того, в будущем, когда дело дойдет до подобных вещей, клиника должна действовать соответствующе и быть жесткой в принятии решений, понятно?

Глядя в удаляющуюся спину начальника, главврач почесал затылок: то отстрани всего на два дня, то будь жестким, уму непостижимо…

Ночью Цун Жун долго не могла заснуть, поэтому из дома вышла поздно и никак не ожидала встретить Вэнь Шаоцина. Сосед вышел из лифта с пучком ароматной свежей зелени, на которой еще дрожала роса.

Она вскинула руку и посмотрела на часы:

– Почему ты не в больнице?

– Уже был там, – не останавливаясь, ответил Вэнь Шаоцин.

– Был? – удивленно переспросила девушка.

– Ну, меня отстранили до выяснения обстоятельств. Как раз отдохну. Никогда раньше не был в отпуске. Придешь на ужин? Приготовлю что-нибудь.

Он произнес это так обыденно, словно ничего особенного не случилось.

Она посмотрела ему вслед. В лучах яркого солнечного света, проникавшего сквозь окно в коридоре, его фигура, будто покрытая позолотой, внушала спокойствие и уверенность. Он непоколебим перед лицом несправедливости и непонимания, открыт и честен. Несмотря ни на что, идет напролом и продолжает самоотверженно делать свое дело.

Вэнь Шаоцин достал ключ и открыл дверь, но, не получив ответа, обернулся и еще раз спросил:

– Будешь есть, когда вернешься?

– Да. – Она кивнула и, не двигаясь с места, продолжала смотреть на юношу, пока за ним не закрылась дверь.

Весь оставшийся день девушка была сама не своя: благородный образ соседа не шел из головы.

Во время дневного заседания суда Цун Жун никак не удавалось сосредоточиться. Повезло, что дело было легким, а противоположную сторону представлял новичок, который испугался одного ее вида, а при виде подготовленных ею материалов вконец растерялся.

Во время прений сторон она хмурилась и то и дело поглядывала на часы. Очевидное нетерпение на ее лице выбило неопытного оппонента из колеи, да так, что он так и не сумел ничего толком противопоставить защите, и вскоре все закончилось.

На выходе из зала судья, поравнявшись с ней, улыбнулся и спросил:

– Адвокат Цун, чем вас обидел этот желторотик?

– Ничем, – ответила девушка, собирая документы.

– Тогда почему вы сегодня были так нетерпеливы?

– О, я тороплюсь домой на ужин, – она взглянула на часы, – боюсь попасть в пробку.

Судья был ошеломлен – адвокат Цун совсем не была похожа на чревоугодницу. Он хотел спросить еще что-то, но сдержался, видя, что девушка спешит уйти.

Цун Жун удалось добраться до дома без пробок. Ожидая лифт, она подбирала слова поддержки и утешения для Вэнь Шаоцина. В конце концов, не каждый день его отстраняют от работы: с этим, должно быть, трудно смириться.

Некоторое время она особенно ласково болтала с хозяином квартиры и покладисто соглашалась со всем, что он говорил. Собеседник сперва поразился ее кротости, но быстро догадался о причине и решил не подавать виду, наслаждаясь вниманием и нежностью со стороны гостьи.

После ужина девушка помыла посуду, налила чай и села на диван.

– Не переживай, отстранение ведь временное. Ты вернешься к работе, как только уляжется шумиха.

– Угу. – Молодой человек угрюмо вздохнул.

Он поник головой и принялся гладить Жана-Иди-Прочь, и сердце девушки сжалось. Похоже, доктор совсем плох.

Она расплылась в улыбке и порывисто предложила:

– Почему бы нам не выйти и не прогуляться для поднятия настроения?

– Угу, – снова вздохнул юноша.

Цун Жун осознала, что утешение и ободряющие речи – это не по ее части, но все же попыталась вновь:

– Не хочешь гулять? А как насчет занятий спортом? У меня есть абонемент в фитнес-зал в нашем районе. Могу одолжить тебе.

На этот раз Вэнь Шаоцин даже не потрудился произнести «угу», а лишь тяжело вздохнул.

Цун Жун начинала нервничать. Почему он такой отрешенный? Похоже, дело серьезнее, чем она предполагала. Неужели клиника обошлась с ним слишком сурово?

– Ну… и надолго тебя отстранили? – помедлив, спросила она.

Вэнь Шаоцин наконец поднял голову и взглянул на нее:

– На два дня.

Девушка яростно подскочила:

– На два дня?! Чего тогда ты здесь устроил?!

– Ничего не устроил, – невозмутимо парировал он, – разве я сказал хоть слово? Говорила только ты.

На последних словах он опустил голову, и голос его предательски треснул. Должно быть, он сдерживал смех! Девушка стиснула зубы.

Она быстро взяла себя в руки и посмотрела на него с улыбкой:

– Тогда я оставляю доктора Вэня наедине со своими мыслями и не буду ему мешать. Завтра утром можем встретиться в офисе и подписать договор, заодно обсудим мой гонорар.

Вэнь Шаоцин тоже встал. Обычно он был на полголовы выше ее, но теперь, когда девушка была в тапочках, а не в туфлях, разница в росте существенно увеличилась. Он посмотрел на нее сверху вниз. Вероятно, его не устроило расстояние между ними, потому что он приблизился еще на полшага и игриво спросил:

– Это так ты приглашаешь меня на свидание?

Прямо у него над головой висел абажур, и, как только сосед оказался достаточно близко и его тень накрыла Цун Жун, ее лицо вспыхнуло легким румянцем. Она оттолкнула его и побежала домой.

Вэнь Шаоцин впервые поддразнил ее после того, как они признались друг другу в любви. Раньше всякий раз, когда он задирал ее, она испытывала необъяснимое раздражение, теперь же…

Девушка прислонилась к двери и взъерошила волосы. Прежнее чувство возмущения сменилось сухим жаром, который обжигал ее изнутри, – странное ощущение, которого она никогда не испытывала раньше.

Прикасаясь к своим волосам, она с досадой подумала: «Слишком длинные. Завтра же постригусь!»

Вэнь Шаоцин прибыл в адвокатскую контору на следующее утро, как и обещал. Когда молодые девчонки в приемной услышали, что он ищет Цун Жун, на их лицах появились многозначительные улыбки. Они переглянулись, затем некоторое время заинтересованно разглядывали Вэнь Шаоцина, прежде чем одна из них сняла трубку:

– Адвокат Цун, к вам пришел какой-то красавчик.

Почти сразу появилась Цун Жун и лично встретила гостя. Девчонки за стойкой весело подмигнули.

Цун Жун смущенно взглянула на них и, отвернувшись, повела Вэнь Шаоцина в кабинет:

– Проходи.

Как только пара скрылась за дверью, девчонки принялись оживленно шушукаться:

– Похоже, это он, да? Тот самый, которого так ждала адвокат Цун. Какой же красавчик…

– Так и есть! Как только адвокат Цун пришла сегодня утром, она попросила отвечать всем, что ее нет, и, только если придет мужчина, сразу сообщить ей. Еще и встретить вышла сама – это определенно он!

– Они хорошо смотрятся вместе!

– Когда они смотрели друг на друга, щеки адвоката Цун порозовели. В ее взгляде было столько любви…

Они продолжали весело болтать, когда в контору вошли Тань Сыцзэ и Шангуань И. Первый постучал по столу и с любопытством поинтересовался:

– Кто это у нас такой любвеобильный?

– Адвокат Цун и ее мужчина!

– Какой мужчина?

– Только что к адвокату Цун пришел красивый молодой человек, сейчас они в ее кабинете.

– Шангуань, может, пойдем посмотрим? – игриво предложил Тань Сыцзэ.

Коллега засунул одну руку в карман, другой отрицательно помахал в воздухе:

– Забудь об этом, адвокат Цун берет поминутную оплату, поэтому я пас. В прошлый раз, во время консультации, я задал всего несколько вопросов, а она взяла с меня четырехзначную сумму!

Пока Тань Сыцзэ искал предлог, чтобы удовлетворить свое любопытство, Цун Жун протянула черновик договора Вэнь Шаоцину:

– Просмотри, если найдешь какие-то ошибки, исправь сам. Можешь вносить изменения на свое усмотрение.

Взгляд девушки упал на руку юноши. Та была перевязана туже, чем вчера, и оттого выглядела подозрительно.

– Как рука?

– Нормально, – Вэнь Шаоцин притворно поморщился, – правда, утром заметил небольшое ухудшение.

Цун Жун, наученная прошлым опытом, не поддалась на его уловки и небрежно ткнула в бинт ручкой:

– Кость не повредили? Сходи в больницу, чтобы удостовериться.

– Я сам врач.

Она на мгновение замерла.

– Ты же говорил, что в хирургии есть разные специализации?

Молодой человек наклонился к ней и спросил:

– Переживаешь за меня?

В его глазах заплясали веселые огоньки.

– Забудь. – Девушка отстранилась.

Он придвинулся ближе:

– Если рука не заживет и я не смогу делать операции, ты будешь меня содержать?

Девушка обеспокоенно коснулась его руки:

– Неужели все и правда так серьезно? Можем подписать договор в другой день, а сегодня лучше покажись врачу.

Вэнь Шаоцин отдернул руку:

– Я сказал «если».

Они долго смотрели друг на друга, и озорные искорки в глубине глаз Вэнь Шаоцина разгорались все сильнее. Раз он шутит, то, скорее всего, с рукой ничего серьезного. Она опустила глаза на документ, который держала в руках, и спокойно сказала:

– Как твой адвокат, я сделаю все возможное, чтобы ты получил большую компенсацию. Надеюсь, ее хватит на всю оставшуюся жизнь.

– Тебе действительно все равно, что со мной будет? – не унимался парень. – Как-то это бессердечно, не находишь?

– Конечно нет, – попыталась объясниться девушка. – Помнишь, ты говорил, что для тебя унизительно было бы позволять невесте пить спиртные напитки? Разве не унизительнее, если женщина будет содержать тебя?

Он задумался.

– В этом что-то есть.

Она еще раз краем глаза взглянула на руку, намереваясь позже спросить о тяжести ранения у Чжун Чжэня.

Вэнь Шаоцин быстро пробежал документ глазами:

– Почему тут столько пустых полей?

Девушка смущенно ответила, что не станет брать с него плату за свои услуги, а после посмотрела на него нарочито холодно:

– Планирую дождаться твоей подписи и, если в будущем ты посмеешь обидеть меня, заполню их так, что ты потеряешь все свои деньги.

– Тогда зачем читать договор? – рассмеялся он. – Если ты собираешься обмануть меня, сейчас я все равно не увижу здесь ничего важного.

Девушка вздохнула и протянула ему ручку:

– Тогда заполни данные и подпиши… Погоди. – Когда Вэнь Шаоцин уже занес руку над листом, она быстро пролистала документ до определенной страницы. – Читай внимательно, судебный процесс – дело непредсказуемое. Никто не может быть уверен в победе, пока суд не вынесет вердикт.

Молодой человек замер в замешательстве.

– Что-то не так? – нерешительно спросила Цун Жун.

Вэнь Шаоцин посерьезнел.

– Я привык говорить семьям пациентов, что риск есть, а гарантии, что операция пройдет на сто процентов успешно, нет, но теперь, когда сам слышу подобное, мне не по себе.

– Вернемся к договору, – не обращая внимания на его слова, предложила девушка.

Написав несколько слов, он замер, поднял голову и посмотрел на нее.

Цун Жун наклонилась:

– Допустил ошибку? Не переживай, я могу сделать копию.

– Нет, – покачал головой юноша. – Просто для записей в медкартах я обычно использую черную ручку – не могу писать другим цветом.

Адвокат Цун вздохнула, опустила голову и долго рылась в ящике.

– К сожалению, черной нет.

Он кротко улыбнулся:

– Значит, обойдусь тем, что есть.

– Можешь обойтись и без того, что есть. – Цун Жун бросила на него косой взгляд.

Вэнь Шаоцин остановился:

– Это как?

Девушка вскинула подбородок:

– Укуси свой палец и пиши кровью.

– У адвоката Цун отличное чувство юмора, – рассмеялся парень. – Должен сказать, иметь знакомого адвоката очень удобно.

В этот момент девушка уже склонилась над бланком и заполняла собственные данные. Услышав эти слова, она пробормотала:

– Надеюсь, я никогда тебе не понадоблюсь.

В ответ профессор молча взглянул на нее и рассеянно улыбнулся.

Когда они закончили, Вэнь Шаоцин посмотрел на договор и подписи сторон А и Б, расположенные рядом, и вдруг произнес:

– Я надеялся увидеть наши имена на одном листе бумаги, но не предполагал, что это будет именно так.

– А что ты думал? – спросила Цун Жун.

Молодой человек многозначительно посмотрел на нее и молча отвел взгляд. Сердце девушки дрогнуло.

Она напряглась и стала вспоминать, в каком еще документе на одном листе могут оказаться их имена, но на ум приходило только… Девушка была ошеломлена этой догадкой и попыталась прогнать эту мысль. Не смея думать в этом направлении, она подняла глаза на Вэнь Шаоцина, который хитро улыбался, словно зная, что происходит у нее в голове.

Лицо Цун Жун вспыхнуло. Конечно, он догадался, о чем она думает!

Девушка покраснела и расстроилась. Почему ей в голову лезут подобные мысли? Ей не удалось вспомнить ничего, кроме заявления о регистрации брака!

Адвокат Цун кашлянула, борясь с волнением, и подтолкнула Вэнь Шаоцину чернильную подушечку:

– Сделай отпечаток пальца.

Тот слегка коснулся влажной поверхности большим пальцем, но вместо того, чтобы оставить след на бумаге, поднес руку к лицу и стал разглядывать чернильные завитки:

– А что, если приберечь свой первый отпечаток для…

Он специально сделал паузу, оставляя место для полета фантазии, потом продолжил:

– В любом случае мы хорошо знаем друг друга и вопрос о судебных издержках не стоит.

Недолго думая, Цун Жун схватила его за запястье и с силой прижала палец к бумаге, а затем бросила ему салфетку.

– Я сделал это не добровольно, ты заставила меня, – сказал Вэнь Шаоцин, медленно протирая руку.

Девушка рассмеялась и с вызовом взглянула на него:

– Как ты это докажешь? Чем подтвердишь, что я тебя заставила? Есть доказательства? Разве ты не знаешь, что в суде признают только улики?

– Чего это ты задираешься? – одернул ее Вэнь Шаоцин.

Она взглянула на него краем глаза и огрызнулась:

– У тебя научилась.

Он на мгновение опешил, но быстро нашелся:

– Плату за обучение не возьму.

Адвокат Цун проигнорировала его насмешку, убрала документ и встала. Взглянув на забинтованную руку юноши, она деловым тоном спросила:

– Куда тебе? Я подброшу.

– Не надо, спасибо. – Он покачал головой. – После того как меня отстранили, я никуда не тороплюсь и езжу на метро.

Девушка взяла ключи от машины:

– Я еду в салон красоты, так что подвезу тебя.

– Ты снова хочешь подстричься? – Вэнь Шаоцин нахмурился.

Конечно, девушка не стала объяснять, что это из-за него она рассердилась на свои волосы, лишь с серьезным видом отрезала:

– Они слишком длинные, мне жарко.

– Сейчас ведь зима, – усмехнулся доктор.

– Зимой тоже жарко, – не сдавалась девушка.

– Насколько коротко ты хочешь подстричься?

Она подняла руку и небрежно коснулась плеча:

– Досюда.

На работу она в основном ходила в пиджаках, светлых топах и темных брюках – одевалась просто и элегантно.

Сейчас в кабинете было тепло, девушка была в белой рубашке, V-образный вырез которой обнажал ключицы. Взгляд Вэнь Шаоцина упал на них, затем переместился вниз и задержался на талии. Затем он опустил взгляд и пробормотал:

– Время есть, стриги!

Цун Жун не собиралась спрашивать его мнения, но ей стало любопытно:

– Для чего есть время?

Он потряс в воздухе документом и весело ответил:

– Для этого.

Девушка закатила глаза. Тут раздался стук в дверь и вошел Тань Сыцзэ:

– Говорят, адвокат Цун привела на работу своего парня, я пришел посмотреть.

– Уходи! Уходи! – Цун Жун с раздражением принялась выгонять его.

– Стесняешься познакомить? – дерзко спросил Тань Сыцзэ, взглянув на Вэнь Шаоцина. – Разве он недостаточно красив?

Девушка бросила взгляд на доктора. Опасаясь, что Тань Сыцзэ ляпнет что-нибудь еще, она торопливо объяснила:

– Это не мой парень, не говори ерунды, пожалуйста.

– Не парень, но и не посторонний, иначе зачем ты потратила все утро, дожидаясь его? – Кто бы мог подумать, что Тань Сыцзэ может так бесцеремонно вести себя с незнакомыми людьми. Коллега улыбнулся и продолжил, обращаясь к Вэнь Шаоцину: – Подтвердишь, брат?

Профессор молча улыбнулся, отчего Цун Жун почувствовала себя еще более неловко.

Тань Сыцзэ неожиданно потянул Вэнь Шаоцина за рукав и громко спросил:

– Что с рукой? Подвергся домашнему насилию со стороны адвоката Цун?

Переведя многозначительный взгляд на Цун Жун, адвокат Тань продолжил болтать с Вэнь Шаоцином:

– Не бойся, брат. Если она тебя обижает, скажи мне, я тоже адвокат. Наказания для таких, как мы, более суровы. Я помогу тебе получить значительную сумму на лечение и за моральный ущерб.

Не желая дальше слушать его болтовню, Цун Жун взяла профессора под руку и потащила к выходу:

– Дорогой Тань Сыцзэ, иди займись делом, мне некогда.

Тань Сыцзэ расплылся в улыбке и широко помахал на прощание:

– Идите-идите, хорошего свидания!

Цун Жун пропустила его колкости мимо ушей, вцепилась в Вэнь Шаоцина и не отпускала, пока они не дошли до лифта.

Из-за разъехавшихся дверей лифта вышел Шангуань И. Он оглядел сперва Цун Жун, а затем Вэнь Шаоцина и спросил:

– Твой парень?

Сердце девушки вновь подпрыгнуло.

– Нет, это сторона в моем деле.

– Ушам своим не верю! Ты же не берешь медицинские споры? – Шангуань И, уставившись на Вэнь Шаоцина, пробормотал: – Дружище, что случилось?

Вэнь Шаоцин приложил руку к груди:

– Я – «медицинский спор».

Шангуань И несколько секунд внимательно изучал его.

– Знаешь ли ты, что Цун Жун никогда не берет дела о врачебной халатности? Это ее первое подобное разбирательство, цени это.

Девушка выслушала его, развернулась и, повысив голос, крикнула:

– Сюн Цзинцзин, Шангуань здесь!

Не успела она договорить, как назойливого коллегу словно ветром сдуло.

Цун Жун затащила Вэнь Шаоцина в лифт прежде, чем тот успел заподозрить подвох, и выдохнула с облегчением. Подняв глаза, она наткнулась на красноречивую улыбку профессора.

– В чем дело? – тихо спросила она.

Молодой человек приблизился и наклонился:

– Почему адвокат Цун никогда не берется за медицинские споры?

Мельком взглянув на собеседника, девушка уставилась на табло:

– У каждого адвоката есть сильные и слабые стороны. Например, у того, кто был здесь минуту назад, сильная сторона – бракоразводные процессы. Станешь ты просить его взяться за уголовное дело? Медицинские споры – не мой конек, поэтому я за них и не берусь.

– Звучит логично, но… – Он намеренно замолчал, чтобы посмотреть на реакцию девушки.

Но та не дала провести себя. Она продолжала делать вид, что спокойно смотрит на экран, хотя у нее в душе и нарастало волнение.

– Но похоже, адвокат Цун забыла нажать на нужный этаж, – закончил Вэнь Шаоцин, подавляя смех.

Только тогда девушка заметила, что цифра, на которую она смотрела, так и не изменилась. Она едва не застонала от досады, слегка кашлянула и протянула руку, чтобы нажать на нужную кнопку.

Пока лифт спускался, она сохраняла каменное выражение лица, но краем глаза видела довольную улыбку Вэнь Шаоцина.

В машине Цун Жун пристегнула ремень безопасности и спросила:

– Куда тебе?

– В южную часть города.

– Зачем?

– Ну… Как положено, после драки надо получить по заслугам дома.

– Там живут твои родители?

– Нет, бабушка и дедушка. У них мы встречаемся по важным поводам. Если бабушка дома, то она меня в обиду не даст.

Девушка на мгновение засомневалась, но все же спросила:

– Твой отец… тоже врач?

– Да, – кивнул Вэнь Шаоцин. – Подбрось до метро.

Она стала размышлять о семье юноши. Он принадлежит к династии врачей, к тому же военных. У него есть двоюродный брат Сяо Цзыюань, тоже вряд ли простой человек. Ей захотелось сказать ему слова утешения, но она сочла их излишними и предпочла промолчать.

Цун Жун подвезла его до станции метро и отправилась в салон красоты. Чжоу Чэнчэн уже была там, она сидела в кресле перед мастером. Заметив в отражении зеркала Цун Жун, подруга поздоровалась и, обратившись к парикмахеру, попросила:

– Подравняйте, пожалуйста, кончики. Совсем чуть-чуть… чуть-чуть…

Затем она указала на Цун Жун:

– Видите ее? Она адвокат. Если отрежете слишком много, я попрошу ее подать на вас в суд.

От этих слов и адвокату Цун, и парикмахеру стало неловко.

Мастер довольно долго возилась с мягкими длинными волосами Чжоу Чэнчэн.

– Волосы мисс Чжоу такие красивые, – закончив, улыбнулась она, – такие черные и прямые. Даже если меня попросят, я не смогу их состричь.

Цун Жун с восхищением коснулась волос подруги.

– Гладкие как шелк! Есть чему позавидовать!

– Природная красота, – гордо подмигнула та, – нельзя не восхищаться!

Цун Жун улыбнулась и пошла мыть голову.

Когда девушка вернулась и села перед зеркалом, парикмахер спросила:

– Как подстричь?

– Покороче, – показала рукой Цун Жун.

Мастер еще не успела отреагировать, как Чжоу Чэнчэн возмутилась:

– Почему ты опять так коротко стрижешься? Оставь длину! К тому же с короткими сплошная мука!

Но Цун Жун стояла на своем:

– У меня не очень хорошие волосы, кроме того, они начали выпадать.

Обычно девушки берегут свои волосы и редко готовы коротко стричься. Приглядевшись к Цун Жун, мастер произнесла:

– Форме лица и темпераменту мисс Цун действительно больше подходят короткие волосы, хотя в этом году в тренде локоны.

– А я настаиваю, что ей идут длинные волосы, – резко возразила Чжоу Чэнчэн.

Парикмахер на мгновение опешила, затем смущенно улыбнулась:

– Мисс Цун красивая, поэтому с любой прической будет выглядеть отлично.

– Не парься ты. – Цун Жун взглянула на Чжоу Чэнчэн и уткнулась в журнал.

Держа расческу в одной руке, а ножницы в другой, мастер уточнила:

– Значит, стрижем? Не будете сожалеть?

Цун Жун, не поднимая головы, равнодушно промычала.

Девушка принялась листать журнал, как вдруг, спохватившись, достала телефон и стала искать информацию о семье Вэнь. Но данных о них почти не было. Она также вбила в поисковик имя Сяо Цзыюаня и нашла упоминание, что у старшей представительницы рода есть родная сестра, но и о ее семье не было ни слова.

Чжоу Чэнчэн закончила сушить волосы и наклонилась к подруге:

– Что ищешь?

Тут Цун Жун осенило: у семьи Чжоу были обширные связи.

– Ты слышала о семье Вэнь из южной части города? – спросила она подругу.

Чжоу Чэнчэн задумчиво покачала головой:

– Я не лезу во все эти семейные связи, поэтому мало кого знаю. Сейчас позвоню своим, спрошу.

Цун Жун кивнула и выжидающе уставилась на подругу.

Чжоу Чэнчэн вышла, чтобы позвонить, а когда вернулась, Цун Жун уже была готова, поэтому девушки сразу направились в ближайшую кофейню.

Как только они заняли столик, подруга выложила все, что узнала:

– Вэнь – потомственная медицинская семья, занимают солидное положение в обществе. Все члены династии – врачи, имеющие военные ранги, причем не низкие. Ты же знаешь семью Сяо? Так вот, старшие представительницы этих двух кланов приходятся друг другу родными сестрами. В семье Вэнь из поколения в поколение передаются медицинские навыки. Они ведут крайне строгий и закрытый образ жизни – до сих пор в Сеть не просочилась ни одна фотография, что не мешает им иметь могущественное окружение и поддерживать связи с большим количеством других родов. Брат сказал, что на юге города есть только одна семья Вэнь, и если ты имеешь в виду ее, то вот тебе основной расклад. А еще брат сказал, что у семьи Вэнь всегда была хорошая репутация и что детей они учат быть скромными и вежливыми, так что если это связано с каким-то твоим делом, то я советую перепроверить факты.

Цун Жун на мгновение замерла, затем покачала головой:

– Это не имеет никакого отношения к работе, я спрашивала для себя.

– Чего вдруг тебе это понадобилось? – небрежно спросила Чжоу Чэнчэн.

Цун Жун замялась.

– Помнишь моего соседа?

– Доктора? – уточнила подруга.

– Угу. – Она отпила глоток кофе и тихо продолжила: – Его фамилия Вэнь, и у него есть двоюродный брат Сяо.

Чжоу Чэнчэн широко раскрыла рот от изумления и порывисто похлопала себя по груди:

– Слава богу, слава богу, что я не сделала ничего дурного при встрече с ним.

Цун Жун рассмеялась.

Оказалось, у Вэнь Шаоцина влиятельная семья и, похоже, он не нуждается в посторонней помощи, а она эти дни толкла воду в ступе.

Когда Вэнь Шаоцин добрался до южного квартала, он застал Вэнь Жана сидящим на каменных ступенях перед дверью дома.

Предвкушая тяжелый разговор, молодой человек был в подавленном настроении, потому со вздохом опустился рядом:

– Чего сидишь? Опять получил нагоняй?

Вэнь Жан выпрямился и с блаженным видом отрешенно ответил:

– Я монах по прозвищу Запрещено.

– Ты хочешь вернуться в монастырь? – взглянул на него Вэнь Шаоцин.

Тот посмотрел на племянника и тихо хмыкнул.

Вэнь Шаоцин встал и потянул его за собой:

– Ладно, зайдем домой.

В глубине души он надеялся разделить с дядей предстоящую взбучку, но Вэнь Жан тут же сжался в комок:

– Я не пойду!

– Я тоже не пойду! – донеслось откуда-то сбоку.

Вэнь Шаоцин огляделся и удивленно воскликнул:

– Папа?!

Выражение лица пожилого мужчины было точно таким же, как у Вэнь Жана: упрямое, не соответствующее его возрасту.

Вэнь Шаоцин подошел ближе:

– Папа, что случилось?

Тот нахмурился и пожаловался:

– Мой отец ударил меня! Мне уже столько лет, а он все еще бьет меня! И называет отродьем! Да еще и при твоей матери! Ни капли уважения!

– А меня назвал младшим отродьем, – добавил Вэнь Жан.

Вэнь Шаоцин пропустил мимо ушей слова дяди и спросил отца:

– Почему он ударил тебя?

Отец посмотрел на своего брата:

– Твой дядя заговорил о возвращении в горы и так разозлил бабушку, что она в сердцах разбила чашку. За все время, что бабушка замужем за дедушкой, он никогда не расстраивал ее, поэтому старик сразу же пришел в ярость и захотел ударить Вэнь Жана. Когда я попытался вступиться за брата, он сказал, что это не мое дело, поскольку я, как старший брат, плохо воспитал младшего. С древних времен за обучение сына отвечает отец. Где это видано – сваливать вину на старшего брата?

У Вэнь Шаоцина не хватило духу насмехаться над Вэнь Жаном в такой ситуации. Дядя вдруг указал на его руку:

– Говорят, ты подрался с кем-то в больнице?

Он молча взглянул на него, отвернулся и направился в дом. Как бы то ни было, он пришел, чтобы получить нагоняй. Раньше начнут – раньше закончат.

Когда он вошел в гостиную, мама шепталась с бабушкой. Дедушка заметил его, тряхнул своей белой бородой и спросил:

– Видел этих двух отродий, твоего отца и дядю?

Не успел он договорить, как последовал ответ:

– Твои отродья здесь.

Отец и дядя вошли вслед за Вэнь Шаоцином.

Дедушка крикнул Вэнь Жану:

– Что, отродья, решили устроить бунт?!

– Давайте обсудим мою ситуацию, – поспешил прервать ссору Вэнь Шаоцин.

Старейшины переглянулись и хором спросили:

– А что случилось?

– Разве вы позвали меня не для того, чтобы наказать? – Молодой человек был совершенно сбит с толку.

– Кто собирался тебя наказывать? – Дедушка повернулся и посмотрел на отца. – Ты?

– Вовсе нет, – покачал головой мужчина. – Даже если он будет настаивать, я едва ли смогу удовлетворить просьбу.

– Тогда зачем ты позвал меня и папу? – растерялся Вэнь Шаоцин. – Я решил, что будет показательный суд.

– Бабушка соскучилась, – пробурчал дедушка Вэнь, – вот и попросила позвать вас на семейный ужин.

Юноша почувствовал облегчение. Его уже много лет не наказывали, но он все еще боялся получить взбучку.

– Почему ты смотришь на его проделки сквозь пальцы? – недовольно проворчал Вэнь Жан. – Позволяешь ему драться, а я не могу вернуться в горы, чтобы спасать жизни и лечить больных? Я хочу уйти и стать настоящим монахом! Я уже все обдумал! Слишком дерзко?

После этих слов члены семьи под разными предлогами стали расходиться.

Мама вышла на кухню вслед за бабушкой:

– Помогу тебе с посудой.

Бабушка кивнула:

– Хорошо, спасибо.

Папа позвал деда играть в шахматы:

– Давно не играли, давай пару партий.

Тот охотно согласился:

– Хорошая идея.

В конце концов в комнате остался только Вэнь Шаоцин с дядей.

Вэнь Жан взглянул на племянника и тоже вышел.

Через некоторое время Вэнь Жан предпринял попытку примирения. Он склонился перед дедушкой:

– Пап…

– Не называй меня папой! Я тебе больше не отец!

Вэнь Жан на мгновение замер, потом смущенно поправился:

– Господин Вэнь, ваша жена зовет вас к столу…

Тяжесть, лежавшая на сердце Вэнь Шаоцина перед приходом сюда, испарилась без следа.

После ужина они с отцом сидели во дворе и пили чай:

– Папа, это твоих рук дело?

– Ну… Как отец, я не хочу, чтобы мой сын дрался; как старший, не поддерживаю младших в драке, но, как врач, я тебя не осуждаю. Я изучил документацию, которую ты подал в медицинскую ассоциацию. Больница не допустила никакой халатности, и, даже если дело дойдет до суда, ничем плохим это тебе не грозит. – Отец отпил чай и спросил: – Как тебя наказали?

– Отстранили от работы на время проверки, – честно признался Вэнь Шаоцин.

– Надолго?

– На два дня.

Отец рассмеялся.

– Есть некоторые вещи, о которых ваша больница не может заявить прямо, но мера твоего наказания говорит о многом.

Вэнь Шаоцин кивнул:

– Согласен.

Через некоторое время мама принесла фрукты и, с состраданием взглянув на сына, спросила:

– Как рука?

Вэнь Шаоцин смущенно улыбнулся и начал разматывать бинт:

– Ничего серьезного. Боялся, что побьете, специально потолще намотал, чтобы вас с бабушкой разжалобить.

– Хулиган! – Мама сердито глянула на него, затем прыснула от смеха.

Отец покосился на руку и холодно заметил:

– Когда это в нашей семье били детей? Мы всегда переписывали медицинские книги, не так ли? Левая рука сломана, а правая рабочая, так что сможешь составить отличную компанию своему дяде.

В начале года, перед днем рождения бабушки, маме пришлось уехать, поэтому она заранее приготовила подарок и накануне напомнила папе о дате. Но тот закрутился и забыл, а когда, проснувшись на следующий день, все-таки вспомнил, то сразу поспешил к имениннице с подарком и извинениями. В наказание дедушка незамедлительно заставил его за месяц переписать «Компендиум лекарственных веществ».

Таким образом, отец Вэнь Шаоцина, уважаемый профессор, каждый день после операций переписывал медицинскую книгу в своем кабинете, а все вокруг восторгались тем, как он работает над собой и совершенствуется. Коллеги сыпали комплиментами и уважительно жали руку, а у пожилого профессора от досады сжималось сердце.

Вэнь Шаоцин не осмелился подтрунивать над отцом. Услышав о традиционном семейном наказании и имея более чем реальный риск получить его самому, он под незначительным предлогом предпочел скрыться из поля видимости.

Примечания

1

Стихотворение Ли Цинчжао в переводе М. И. Басманова.

2

«Компендиум лекарственных веществ» – классический лечебник, написанный китайским ученым Ли Шичжэнем в 1578 г. Содержит описания 1074 растительных, 443 животных, 217 минеральных средств и около 12 тысяч рецептов, применявшихся в традиционной китайской медицине.

3

«Рецепты, стоящие тысячу золотых монет» – работа Сунь Сымяо.

4

Валюта КНР. Примерно четыреста рублей.

5

Валюта КНР.

6

Примерно пятьдесят тысяч рублей.

7

Китайская поговорка.

8

Ступка для измельчения и содержания туши.

9

Игра слов: «благородный» и «креветка» звучат одинаково – «ся».

10

Арха́т (санскр. अर्हत् – достойный, уважаемый, знаменитый, особенно применительно к религиозным лидерам), в буддизме «достойный войти в нирвану», буддийский святой. Татхагата – Истинносущий, одно из главных имён – эпитетов Просветленого (Будды).

11

Лекарственное растение. Традиционно китайцы применяют цистанхе для потенции, лечения некоторых заболеваний предстательной железы.

12

Божество сватовства и брака в Китае.

13

Переводится как «зеленый лук».

14

Переводится как «белый чеснок».

15

Героиня китайского романа.

16

Знаменитый мастер боевых искусств.

Content

Дунбэнь Сигу
Мое маленькое счастье. Книга 1

Пролог

Глава 1. Давно не виделись

Глава 2. Меня тянет к тебе

Глава 3. Стакан с рисунком цветущей сакуры и рукописные книги

Глава 4. Мятное драже

Глава 5. У него язык острый, как и скальпель

Глава 6. Я хочу встретиться с тобой

Глава 7. Ты под моей защитой

Глава 8. Где истина, там и любовь

Примечания