Хлоя Пеньяранда

Трон из пепла

Chloe Cathrine Penaranda

A Throne From the Ashes

Copyright © 2022 by Chloe C. Penaranda

Cover illustration © 2022 by Alice Maria Power

Cover design © 2022 by Lumarias Press

© Минченкова В., перевод на русский язык, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

* * *

Посвящается

Тебе, мой храбрый читатель: осмелься прыгнуть

Пролог. Лилианна

Лилианна не помнила, как упала на колени, поглощенная своим горем. И уже не чувствовала боли в костях от того, что сидела на холодном каменном полу библиотеки. Не чувствовала ничего. В объятиях оцепенения, она словно перенеслась в другую реальность, в другое время. Возможно, будь это так, ее жизнь и мечты все еще озаряла бы надежда. Но вместо этого некогда светлое будущее омрачалось дурными предчувствиями и неопределенностью.

И все же она горевала не о себе.

Рука скользнула по все еще плоскому животу, и она начала неспешно поглаживать его, представляя жизнь внутри, прекрасную девочку, которую носила. У нее отняли даже эту тайну: волнение от догадок, родит Лилианна сына или дочь. Как бы то ни было, она полюбит ребенка больше самой жизни. И всегда будет защищать.

Теперь каждый план и задорная идея, которые наполняли ее разум еще две недели назад, до подтверждения беременности, требовали переосмысления. Нужно скрыть это от него.

Агалор Ашфаер не должен знать о своей дочери.

Эта непростительная темная мысль вырвалась рыданием из болезненно пересохшего горла. Непозволительно думать о его сердце – как и о своем собственном. Теперь важна только малышка.

Беременность стала настоящим чудом: Лилианна даже не ждала подобного благословения для них с Агалором. Но этот ребенок не был подарком двум любящим родителям, которые души бы в ней не чаяли; она была похоронным звоном, ребенком, отданным во власть извращенной, зловещей судьбе еще до первого вздоха. Если тексты на полках не врут, то Лилианна была полна жгучей решимости оградить малышку от всего этого. Даже от мира, если понадобится. Она пожертвует всем, чтобы защитить дочь.

Было невыносимо смотреть на текст о Великих Духах, раскрытый прямо на столе. Лилианна была полна надежд и сомнений в поисках решения, которое связало бы ее судьбу с любимым, чтобы они могли провести вместе вечность или хотя бы какой-то отрезок отведенного времени. Но потребовалась всего секунда, чтобы полностью разрушить ее благополучный мир.

Если бы только она раньше узнала о последствиях рождения ребенка, зачатого от благословенного рода и потомка Марвеллас, если бы понимала, на какую проклятую судьбу обрекает собственную дочь… Тогда, возможно, вела бы себя более осторожно. Приняла бы все меры предосторожности, чтобы избежать зачатия от Агалора, хоть и полагала, что шансы на подобное настолько малы, что не стоят беспокойства.

Лилианна обхватила свой плоский живот и низко склонила голову, по ее щекам потекли слезы от мучительных, но чудесных образов, заполнивших разум. Их дочь. Агалор был бы самым лучшим отцом, а девочка – его точной копией, унаследовав все. Наблюдать за их связью стало бы радостью всей ее жизни. Но в стремлении защитить ребенка придется лишить их обоих этих незаменимых отношений. От нахлынувшей тошноты и чувства вины пришлось закрыть лицо ладонями.

Теперь предстояло сделать выбор. Совершить ужасный, душераздирающий поступок, о котором было больно даже думать. Нельзя поддаться эгоизму и идти на поводу у сердца. Она должна защитить дитя.

– Любовь моя?

Взволнованный голос Агалора привлек ее внимание, и Лилианна быстро встала. Резкая боль в ногах лишь подтверждала, что она уже долгое время сидела вот так, сломленная горем и неверием. Быстро схватив разбросанные пергаменты, она сунула их между страниц книги, которую читала.

Пока Лилианна держалась за стол, чтобы к ногам прилила кровь, Агалор шагал к ней. И заставил посмотреть вверх, взяв за подбородок. Его лицо исказилось беспокойством, и потребовалась вся сила воли, чтобы не сломаться сейчас.

Он не должен знать. Ведь никогда не поймет.

– Ты плакала. – Он обнял ее и притянул к себе. – Скажи мне, в чем дело, Лили.

По щекам Лилианны беззвучно текли слезы. Если расскажет, Агалор попытается ее остановить. Никто не должен знать о ребенке, которого она носит.

– Я люблю тебя, – прошептала она и сильнее прижалась к нему, наслаждаясь близостью и не желая верить, что им придется расстаться.

Агалор погладил ее по голове:

– И я люблю тебя. Всегда буду любить. – Он отодвинул ее от груди и провел мозолистой ладонью по щеке. – Сегодня ты ничего не нашла? – Имея в виду что-нибудь, чтобы снять проклятие времени.

Лилианна нахмурилась и стиснула зубы, сдерживая эмоции, грозящие снова захлестнуть ее. Она слабо покачала головой, давая понять, что это единственная причина расстройства, как это было много раз.

– Мы должны сохранять веру, Лили, – успокаивал он.

Так нежно и ласково. Обнадеживающе. Агалор говорил ей это уже сотни раз, всегда полный решимости, что они победят время.

А Лилианна собиралась лишить его всего.

– Скажи это еще раз, – прошептала она.

Он обхватил ее лицо, ореховые глаза сияли гордостью и любовью, и Лилианна вглядывалась в них, запоминая каждую крапинку и оттенок. Агалор наклонился к ее губам, оставив на них нежный, едва уловимый поцелуй. Когда он отстранился, его ласковая улыбка разбила ей сердце.

– Моя дорогая, храни веру, что мы найдем путь.

Сердце забилось так быстро, что едва не выпрыгнуло из груди. Несмотря ни на что, оно навсегда останется с ним. Но слово было подобно песне, напоминанию о нем, которое она унесет в вечность. Лилианна повторила его, словно обещание, дар, который он преподнес их ребенку, хотя так и не узнает об этом.

– Хранить веру… Фейт[1].

Глава 1. Заяна

Нежный, мелодичный стук сердца раздавался не в ее груди.

Заяна Сильверфейр слушала играющий орган в человеке, сидящем в кресле на другом конце комнаты, в ожидании, когда она сделает шаг. Темп ускорялся с каждым нарочито медленным шагом, который девушка делала по направлению к нему.

Любой жалкий мужичок в захудалой гостинице мог стать ее жертвой сегодня ночью, но за этим она наблюдала весь день. Охотничий азарт начинался с выслеживания. Заяна шпионила за мужчиной до самого дома, наблюдая из тени, как он принимается за теплый ужин, приготовленный, на первый взгляд, любящей женой, а по бокам устраиваются двое детей. Это зрелище вызывало тошноту: обманчивое счастье. И Заяна радовалась, что была избавлена от таких ужасных переживаний. Той же ночью мужчина покинул дом, направляясь в это самое место, и она наблюдала, как он садится играть в карты, когда у него едва хватало денег, чтобы прокормить семью, не говоря уже о глупой ночной зависимости от азартных игр и эля. И было достаточно рассчитанных по времени соблазнительных взглядов и страстных улыбок, чтобы мужчина забыл о том, кого оставил дома, и последовал за ней сюда. Она играла в эту игру много раз – и ни разу не проигрывала.

Заяну всегда завораживало, как похоть действует на мужчин. Все человеческие жертвы были покорны этому чувству, находились под его контролем. Настолько, что сами шли навстречу смерти в обличье красивой женщины.

Заяна изменила облик с помощью магии, чтобы перемещаться по городу людей, а круглые ушки помогали казаться своей и не внушать страха. Если бы ее жертвы остановились и подумали, посмотрели глазами, а не причиндалами, то осознали бы, насколько она далека от их вида. Красота была ее величайшим оружием. Черты лица были слишком правильными, кожа – слишком нежной и нетронутой временем. Черные волосы блестели, словно пролитые чернила, а глаза – они были, пожалуй, самой отличительной чертой, которая должна была тут же вызывать вопросы. Ярко-фиолетовая сердцевина вокруг зрачков на фоне обсидиановых радужек была почти такой же яркой, как молния, которую она могла вызвать кончиками пальцев.

Заяна не заботилась о внешности. Ей было все равно. Но именно благодаря привлекательности она безо всяких усилий заманивала жертв. Как бы сильно ни наслаждалась погоней, дракой, вызовом, сегодняшний вечер был призван удовлетворить порочное желание: восхищаться биением сердца, потому что ее собственное было неподвижным, как камень, и холодным, словно лед.

Если бы кто-то из сородичей узнал, где она и чем занимается, ее ждало бы суровое наказание. Люди были снадобьем, их кровь использовалась для усиления способностей ее вида, не более. Однако Заяна давным-давно перестала питаться ими.

И дело было не в сочувствии. Нет, на подобные эмоции она была не способна. Заяна воздерживалась от наслаждения сладостью их крови только потому, что не хотела зависеть от корма, который придавал бы ей сил. И в душе радовалась, что превратила себя в одну из самых могущественных темных фейри без человеческой крови.

Когда Заяна подошла достаточно близко, мужчина поднял свои отвратительные руки, чтобы прикоснуться к ней. Но темная фейри схватила его за запястья и прижала к подлокотникам кресла, на котором он сидел, а потом наклонилась, лаская дыханием шею человека. Мужчина застонал от боли, но явно наслаждался ее доминированием. Пока его разум был полностью во власти желания, Заяна прислушивалась к биению сердца. И наслаждалась способностью изменять его ритм своими действиями, в то время как он ни о чем не подозревал.

Откинувшись назад, Заяна поднесла руку к его груди, согнув средний и указательный пальцы с железными наконечниками, чтобы провести острыми как бритва краями по обнаженной коже под рубашкой. Металлические кольца, которые девушка носила на пальцах каждой руки, были подарком от того, о ком она не могла больше думать. И были не простыми украшениями или сентиментальной деталью, они служили проводниками для ее молний и позволяли наносить удары с гораздо большей точностью.

Заяна послала легкий разряд, который приятно разлился по ее венам, достигая заостренных наконечников, прижатых к сердцу мужчины. Он напрягся от легкого шока, стиснув зубы и крепко вцепившись в кресло, ее губы растянулись в хищной улыбке, обнажая зубы. Она нарушила ритм органа, но жаждала большего. Хотела услышать, как биение становится быстрее, чем того требовала его похоть.

Страх был главным спусковым крючком. Уже устав от прелюдии, Заяна отбросила чары, и взгляд мужчины тут же метнулся к ее ушам. Он в ужасе отшатнулся, и желание переспать с ней мгновенно улетучилось. Ее жестокая улыбка стала шире, обнажив острые удлиненные клыки, в демонстрации которых никогда не было необходимости.

Мужчина попытался встать, но Заяна выпустила более сильный разряд электричества через свои закованные в железо пальцы, которые все еще касались его кожи. Человеческое тело дернулось, а затем обмякло, когда она остановилась.

Заяна запрокинула голову и закрыла глаза, прислушиваясь к бешеному биению в его груди; ужас заглушал отчаянные, жалкие мольбы. Но ей было мало. Ритм был достаточно быстрым, но Заяне всегда нравилось доводить сердце до предела – частоты, которая могла бы заставить орган, поддерживающий жизнь, отключиться. Сделав глубокий вдох, она расправила плечи и с наслаждением отбросила свои последние чары. Обнажила крылья. Темная фейри почувствовала, как они величественно расправились, и выгнулась, полностью раскрывая их и отбрасывая зловещую тень на мужчину, который стал мертвенно-бледным и выпучил глаза.

До нее донесся запах испачканных штанов, и, взглянув на темное пятно вокруг его промежности, она поморщилась и разочарованно застонала.

– Ну вот, ты все испортил, – пропела она очаровательным голоском.

Мужчина не двигался, парализованный страхом перед существом неизвестного рода, нависшим над ним.

Никто не знал о существовании ее вида. Считалось, что они вымерли давным-давно, истребленные низшей сестринской расой во времена Темной эпохи. Заяна понимала, что они еще не скоро явятся миру во всем своем величии, поэтому использовала любую возможность, чтобы сбежать из невыносимых пещер под горами Мортас, которые веками были ее тюрьмой. Она получит полную свободу действий в Унгардии и за ее пределами, когда придет время. Так учили владыки.

Откровенное платье, порожденное магией, тоже исчезло, и она предстала в черном кожаном костюме с серебряными вставками, соответствующими цвету ее крови. Украшения указывали на представителя Сильверфейров, звание, которое она по праву завоевала благодаря силе и победе в Кровавых испытаниях более века назад. В мире темных фейри ничего не давалось даром, все нужно было заслужить.

Заяна сложила свои когтистые крылья, положив руки на подлокотники кресла, чтобы снова прижаться к мужчине.

– Может, твое веселье и закончилось, но мое только начинается.

Его сердцебиение было восхитительно неровным, кровь завораживающе пульсировала в венах на шее, когда фейри повернула голову, чтобы посмотреть ближе. Дыхание прерывалось, и она знала, что если человек не подстроит его под ритм сердца, то потеряет сознание. А Заяне этого очень не хотелось. Подняв указательный палец, она провела по шее мужчины железным когтем, не задевая артерию, чтобы он мгновенно не истек кровью. И наблюдала, как багровая жидкость блестит на коже, вдохнув сладкий аромат, словно выдержанное вино, а потом другой рукой послала очередной разряд электричества в грудь. Крик боли застрял у него в горле, но теперь он, по крайней мере, тяжело задышал.

– Так-то лучше, – проворковала она.

– П-пожалуйста… У м-меня семья.

Заяна отстранилась, не в настроении слушать. В глазах вспыхнула ярость, в то время как рука метнулась к груди мужчины, готовая вонзиться прямо в нее и вырвать сердце.

– Как трогательно, – негодовала она, железные когти вонзились в кожу, и человек сдавленно охнул. – Используешь их в попытке спасти свою жалкую шкуру. – Она надавила сильнее, прорезая кожу, и прогнала темное желание, почувствовав тепло крови.

Мужчина захлебнулся, но не закричал.

И когда Заяна уже не могла больше сдерживаться, то погрузила всю руку в грудь, пока пальцы не обхватили трепещущее сердце. Она едва дышала, пока самая темная, садистская часть ее существа наслаждалась ощущением последних ударов в ладони.

– Поверь, им будет намного лучше без тебя. – Заяна вытащила сердце и наблюдала за его последним толчком.

Тело мужчины обмякло, но она не обратила на труп никакого внимания, любуясь липкой темно-красной жидкостью, стекающей по ее коже и мелодично капающей на деревянный пол. Затем, удовлетворив желание и потеряв интерес, лениво ослабила хватку, позволив теперь уже надоевшему внутреннему органу перекатиться и упасть в лужу собственной крови. Манящий аромат перебил вонь мочи, и она сделала глубокий вдох.

Каждый раз, оказываясь рядом с человеческой кровью, приходилось бороться с тягой, с жуткой жаждой. В детстве у нее никогда не было выбора: им давали кровь, чтобы создать сильнейших воинов даже среди приспешников тьмы. Если бы учителя знали, как давно Заяна обходится без нее, то могли бы ее убить. За непослушание или слабость – она не знала, что разозлит их больше. Возможно, они бы даже не поверили, что девушка выиграла Кровавые испытания, возглавила Сильверфейров в процессе обучения и поддерживала порядок и дисциплину в своих отрядах под горой без единой капли человеческой крови. Это навсегда останется ее тайной. Фейри не хотела зависеть ни от чего и ни от кого. Никогда больше.

Заяна посмотрела на мертвеца – ужасное зрелище для любого, кто обнаружит зияющую полость в груди. Но она не чувствовала ничего. Как и прежде. После каждого убийства у нее мелькала нелепая мысль, что, возможно, однажды в ней проснется некое чувство. Но подобное было невозможно, ведь Заяна была существом, рожденным без сердца, без способности испытывать угрызения совести или сопереживать. И должна быть благодарна за это. Сострадание только ослабляло виды, делало их уязвимыми, и именно из-за глупой любви они проиграют грядущую войну.

Она прошла мимо мужчины, остановившись только чтобы вытереть руки о его рубашку. Потом подняла оконное стекло, распахнула ставни и взгромоздилась на подоконник, несколько секунд просто размышляя и глядя на сверкающее звездное небо. Затем Заяна позволила себе упасть, прежде чем взмыть в небо и погнаться за луной.

Глава 2. Фейт

Фейт Ашфаер полностью сосредоточилась всего на двух вещах: сапфирах и стали. Она низко пригнулась, избегая острого лезвия, и завела руку за спину, скрещивая клинки с Рейланом, который не дал ей возможности сориентироваться. Девушка бросила взгляд через плечо и заметила его глаза, торжествуя при виде удивления в них. Крепче обхватив рукоять меча, Фейт плавно вывернула запястье, и сталь зазвенела о сталь. Губы изогнулись в коварной улыбке, когда они оказались лицом к лицу со скрещенными между ними клинками.

– Вы медлите, генерал. – Фейт оттолкнулась от него, и он позволил ей вести битву серией атак.

– Может, я просто берегу вас, принцесса.

Насмешка только подталкивала стереть самодовольное выражение с его лица. Тогда как Фейт напрягалась и просчитывала каждый шаг, Рейлан уклонялся так легко и грациозно, что было трудно не восхищаться его движениями и игрой мышц. И хотя он парировал удары, но продолжал оценивать ее технику, изучать последовательность приемов, которым обучал все два месяца пребывания принцессы в Райенелле.

Полное погружение в битву лучше всего помогало Фейт отвлечься от тоски по друзьям и Хай-Фэрроу. А также от мыслей о встрече с отцом, которого она трусливо избегала.

– Пусть так, если эта мысль помогает тебе уснуть. – Она замахнулась, шагая влево, вправо и снова влево, каждый раз опуская меч под новым углом.

Они носились по рингу в волнующем танце опасности и страсти, в то время как мир вокруг исчез.

– Это предложение?

Они извивались и поворачивались. Фейт тяжело дышала, и на долю секунды потеряла концентрацию, не веря в услышанное. Клинок Рейлана резко замер всего в нескольких сантиметрах от ее бедра.

– Ты снова оставляешь левую сторону открытой.

– А твои приемы вызывают жалость, – проворчала она, пиная клинок и снова переходя в наступление.

Но его низкий смех снова отвлек Фейт.

– Низко держишь правый локоть.

Фейт стиснула зубы, стараясь исправить ошибку.

– И необдуманно переносишь вес. Сосредоточься, Фейт.

– Я сосредоточена. – На лбу уже выступил пот, и совсем скоро она слишком глубоко погрузится в свое смертоносное спокойствие, чем доведет тело до физических приделов.

– Вовсе нет, – ровным голосом ответил Рейлан, с легкостью предугадывая и блокируя каждую ее атаку. – Ты думаешь о зрителях и позволяешь страху осуждения пошатнуть самообладание.

Последняя фраза эхом отдалась у нее в голове. Между Фейт и генералом существовала странная связь, благодаря которой она часто улавливала его чувства и с легкостью общалась мысленно. Это выходило за рамки ее способностей; похоже, Рейлан не просто проецировал свои мысли – все было гораздо проще. И Фейт могла объяснить подобную связь лишь тем, что они обменялись силой в тронном зале Хай-Фэрроу. Она никогда не говорила об этом, но не могла отрицать, что сохранившаяся связь наполняла ее чувством удовлетворения. Однако Фейт все еще нервничала при мысли о том, что Рейлан тоже чувствует ее, просто не говорит. Возможно, вовсе не хочет этого.

Фейт всего на секунду отвела взгляд от его пристально наблюдавших глаз. Но этого оказалось достаточно, и Рейлан воспользовался возможностью одержать победу. Быстрый удар в открытый левый бок сбил ее с ног. Но спину тут же обхватила сильная рука, спасая от падения. Фейт инстинктивно выгнулась вперед и вцепилась его рубашку, пока Рейлан держал ее.

Когда они замерли, Фейт тяжело выдохнула, окончательно приходя в себя. Сапфировые глаза полностью завладели ею, и она в замешательстве уставилась на него, их лица были так близко, что дыхание перемешивалось. Время замедлилось, и хотя Рейлан быстро выпрямился, но не сразу убрал руку. Ладонь легла ей на спину, пальцы скользнули по позвоночнику, медленное поглаживание руки закончилось на талии, прежде чем прикосновение прервалось, и она разжала кулаки. Все это время они не отводили глаз друг от друга.

Фейт точно не знала, колотилось ли сердце от долгого боя или пробежавших от его близости мурашек.

Раздался низкий голос Рейлана:

– Мы еще не закончили. – Затем он отвел взгляд, и затуманенный разум Фейт полностью прояснился.

Она застонала, представляя впечатляющую полосу препятствий, которая ждала ее в конце каждого занятия. Изначально Фейт сама настояла на этом, желая развить ловкость. Но теперь проклинала себя за излишнюю решимость. Ее мышцы протестовали, дыхание обжигало горло.

– Если только вы не слишком устали, Ваше Высочество, – с издевкой добавил он, заметив ее заминку.

Фейт бросила на него сердитый взгляд, затем выпрямилась и расправила плечи. Ее хмурое выражение лица сменилось усмешкой, вызовом, от чего в глазах генерала вспыхнул восторженный огонек. Ничто так не воспламеняло ее напор, страсть и силу, как взгляд в лицо опасности или вызов. Адреналин был опасным наркотиком, и тяга девушки к нему никогда не ослабевала.

Фейт бросилась вниз и заскользила по полированному полу, едва не зацепив низкую перекладину. Затем изогнулась, снова поднимаясь на ноги, прежде чем сделать следующий вдох. Разум давно приучил тело отключаться от физических нагрузок и сосредотачиваться.

Свобода движения была просто восхитительна в новом костюме – улучшенной модели ее предыдущей боевой формы Райенелла. Она даже не думала, что такое возможно, но материал оказался даже более невесомым, со множеством карманов для оружия. Легким движением Фейт выхватила кинжал и метнула в мишень, которая двигалась к ней. Кинжал попал во внутренний круг, и цель упала навзничь, сигнализируя об успехе. Победной паузы не последовало; она продолжала двигаться вперед.

Раскинув руки для равновесия, Фейт крадучись прошла по тонкой балке над глубокой ямой, падение в которую наверняка стоило бы ей пары переломов. Она не смотрела вниз, без запинки переступая ногами. Тропа прочно запечатлелась в памяти, и Фейт была почти уверена, что сможет пройти ее с закрытыми глазами. Почти – потому что Рейлан оказался настоящей занозой в заднице и всегда немного изменял правила игры. Ничего очевидного, только чтобы проверить ее наблюдательность и реакцию.

Далее следовала проверка на терпение и собранность. Фейт на секунду остановилась и внезапно заметила нововведение Рейлана. На губах заиграла лукавая улыбка, когда она отметила, что одна из пяти горизонтальных вращающихся панелей крутится быстрее остальных.

Фейт быстро отвергла предложение генерала скорректировать курс таким образом, чтобы устранить всякую реальную опасность, и старалась не обижаться на его опеку. Именно опасность заставляла ее двигаться и учиться. Без нее все это превратилось бы просто в детскую забаву.

Фейт приблизилась к ловушке, сделала глубокий вдох и позволила винтам поглотить себя. Она двигалась легко, парила, словно ветер, извивалась, как призрак. И будто стала шестой панелью. Не избегала их, а двигалась вместе с ними, прижав руки к груди, чтобы лучше контролировать движения. Фейт протанцевала весь путь, и когда добралась до последней, то ускорилась, едва избежав самого быстрого винта. Но не стала радоваться, миновав ловушку Рейлана, призванную застать ее врасплох. Она двигалась вперед.

Разбегаясь, девушка смотрела на выступ, точно зная, какую скорость нужно набрать, чтобы преодолеть большую пропасть впереди, не желая вечно стыдиться падения в темный проем. Фейт ступала бесшумно, но чем ближе подбиралась к краю, тем сильнее отталкивалась от камня. Она ждала до последней секунды, затем согнула колени, болезненно надавив пальцами ног на жесткую поверхность, и подпрыгнула. Руки слегка вытянулись к небу, и она стиснула зубы, неловко ухватившись за каменный край напротив; напряжение посылало по рукам волны обжигающей боли. Сердце подпрыгнуло в груди, когда вспотевшие ладони заскользили по камню. Ноги уперлись в ровную поверхность стены, спасая лицо и тело от удара. Не дожидаясь, пока руки ослабнут, Фейт собрала все силы, чтобы подтянуться и перелезть через край.

Выносливость уже не была ее слабым местом, но она все еще ненавидела свою неуклюжесть, не в состоянии сравниться с окружавшими фейри.

Фейт отточенными движениями преодолела оставшуюся часть дистанции, прежде чем приступить к последнему испытанию. Оно не требовало силы или стойкости, но оставалось самым сложным. Она проходила полосу препятствий бесчисленное количество раз, но из-за проклятой трусости всегда сдавалась в последнюю секунду. Фейт приблизилась к луку и вложила стрелу. Тетива застонала, и руки задрожали, но не от усталости, а от волнения. Она подняла стрелу с железным наконечником на уровне глаз и выровняла дыхание, чтобы успокоить биение сердца. Перед ней располагалось пять мишеней, каждая из которых находилась дальше предыдущей. Ее единственной задачей было попасть в первую – она знала, что у нее нет шансов поразить пятую, которую Фейт, смертная девушка, едва могла разглядеть, – и все же каждый раз, застыв в этой позе и готовая пустить стрелу, она останавливалась.

– Почему ты остановилась?

Прозвучавший в голове вопрос Рейлана заставил ее поднять глаза на короля Райенелла Агалора Ашфаера, который как всегда пристально наблюдал за ней со смотровой площадки. И хотя генерал и стоял позади нее, но точно знал причину постоянной заминки.

Фейт не понимала, почему так боялась присутствия короля. Возможно, стыдилась промаха или не хотела разочаровывать его своей неумелостью. А может, ничего из этого. Она не знала, почему чувствовала себя так, словно должна что-то доказать ему – отцу, который оставался практически незнакомцем.

Когда она осмелилась снова посмотреть вверх, король исчез.

Фейт поморщилась от недовольства и злости. На себя и свою неуверенность. Она отвела руку назад, мышцы болели от напряженной позы, чтобы удерживать равновесие и целиться.

Внезапно стрела пронзила открытое пространство так быстро, что расплылась в полете, свист прорезал тишину, а потом раздался глухой удар, когда та достигла цели. Фейт ослабила тетиву и опустила лук, с недоумением уставившись на красное оперение в дальней пятой мишени. В самом ее центре, насколько позволяло различить человеческое зрение. Она обернулась, чтобы бросить на Рейлана обвиняющий взгляд, но обнаружила его стоящим со скрещенными на груди руками и без лука. А потом заметила движение позади него.

– Я подумал, хороший пример не помешает.

К Рейлану шагал Кайлер – фейри, с которым она уже успела познакомиться, – сдерживая задорную улыбку и покачивая длинным луком в руке. Фейт заметила и второго гостя, когда к нему присоединился его брат Изая. Она познакомилась с ними в свой первый день в Райенелле и быстро обнаружила, что в их компании чувствует себя совершенно непринужденно. Фейт держалась поближе к генералу, как к единственному знакомому в чужих краях, но радовалась новым друзьям. Они оба были товарищами Рейлана, насколько она поняла из их общения. Братья обладали приятной внешностью и явно были ближайшими родственниками, судя по одинаковым темно-каштановым волосам и поразительным насыщенно-зеленым глазам. Но, несмотря на такое сходство, Фейт не могла представить двух более разных фейри. Кайлер был задорным и притягательным, с каменным телосложением и более длинными волосами, которые волнами падали ему на затылок, в то время как Изая казался немного худощавым, но сильным, с коротко подстриженными волосами, всегда идеально уложенными. Она никогда не встречала никого, в ком одновременно сочеталось столько сходств и различий. Словно солнце, сияющее в два совершенно разных времени года.

– Это закрытая тренировка, – проворчал Рейлан.

Было забавно наблюдать за суровым генералом в компании друзей. Время от времени он снимал маску, и у нее, как ни странно, трепетало сердце при виде него, расслабленного и спокойного. Это отвлекало от мрачных мыслей и чувств из-за разлуки с Хай-Фэрроу, который всю жизнь был для нее домом.

В ответ Кайлер лишь пренебрежительно махнул рукой, что только сильнее разозлило генерала. И Фейт прикусила губу, скрывая улыбку.

– Ты даже не попал в центр, – встрял Изая, протягивая руку к оружию брата и потянувшись за стрелой с красным оперением.

Кайлер усмехнулся, но подчинился.

Изая мастерски вставил стрелу, подняв и выпустив ее за один рассчитанный вдох. Фейт снова повернулась к мишеням и с благоговением уставилась на красную точку вдалеке, ставшую немного больше. Насколько она могла судить, они оба поразили центр, но, очевидно, зрение фейри давало более точную картину.

Изая торжествующе просиял, но Кайлер прищурился, глядя на мишень. И вдруг, безо всякого предупреждения, его окутали тени, и поглотила тьма. Когда через секунду все рассеялось, Кайлер исчез.

Рейлан уже объяснил Фейт, что он был Тенью и мог перемещаться куда угодно. Но Фейт впервые видела это своими глазами и была совершенно ошарашена.

Не успела она задать вопрос, когда Изая внезапно исчез в контрастной белой вспышке света, превратившись в ястреба, воспарившего над их головами. Он был Оборотнем. Фейт могла лишь стоять, разинув рот, и наблюдать за птицей, пока та пролетала мимо мишеней. С очередной вспышкой ее взгляд метнулся к месту приземления, и теперь она нечетко различала стоявших вдалеке братьев, изучающих – или, скорее, сравнивающих – свои попадания. Она не могла разобрать слов, но и без слуха фейри знала, что они спорят о том, чья стрела ближе к центру.

И тут Фейт улыбнулась. Даже тихонько рассмеялась, забавляясь детской ссорой двух взрослых воинов-фейри. Кайлер был первым заместителем командира – Рейлана, – а Изая вторым. Он был почти на век младше брата и генерала. Неясное восприятие времени у фейри все еще сбивало Фейт с толку.

Однако их обсуждения прервала еще одна стрела, так быстро просвистевшая мимо ее уха, что она пропустила бы размытое движение, если бы моргнула. Братья на мгновение притихли. Две белые вспышки на фоне черных клубов дыма, и они снова оказались рядом с Рейланом, который уже отложил лук в сторону и стоял с обычным серьезным выражением лица.

– Выпендриваешься, – буркнул Изая.

Но Рейлан не разделял всеобщего веселья.

– Ты когда-нибудь расслабляешься? – выпалила Фейт, прежде чем успела подумать.

Изая показал на генерала большим пальцем.

– Он? Ну, был один раз… А, нет, даже тогда нет.

– Как насчет Юлмаса, когда… Эх, нет, – вмешался Кайлер, погрузившийся в раздумья, как и его брат.

Фейт рассмеялась, и Рейлан бросил на нее недовольный взгляд, от которого она сменила смешок на широкую улыбку. Затем повернулся и сердито посмотрел на товарищей, которые продолжали подшучивать над ним.

– На выход, оба, пока я не заставил вас всю неделю проводить тренировки.

Изая закатил глаза и с сарказмом ответил:

– Да, генерал.

Фейт напрягалась всякий раз, когда они испытывали терпение льва, зная, что очень немногим прощалась подобная манера разговора. Но он, казалось, совсем не злился на фейри. Они уже собрались уходить, когда Кайлер повернулся к ней:

– Это было впечатляюще, Фейт.

– Для человека? – с вызовом спросила она.

Кайлер изогнул бровь и ухмыльнулся:

– Для кого угодно.

Фейт выпрямилась от гордости, услышав такой комплимент, и кивнула в знак признательности.

– Если нужно будет отвлечься от мрачных мыслей, я готов помочь со стрельбой в любое время.

– Буду иметь в виду. Спасибо.

Прибыв в Райенелл, Фейт готовилась к тому, что будет чувствовать себя чужой долгое время, но с облегчением и радостью обнаружила, что люди и фейри, до сих пор встречавшиеся ей на пути, не допускали этого. Они приветствовали ее так, словно она всегда жила здесь, и держались непринужденно, несмотря на то, кем был ее отец. С этим еще предстояло разобраться, а пока что Фейт даже ни разу не оставалась с королем наедине после приезда в могущественное королевство. Однако это не останавливало его от регулярных приглашений в место, которое называли Стеклянным садом. Фейт понимала, что когда-нибудь ей придется предстать перед ним, но хотела еще немного побыть в блаженном неведении.

Когда братья ушли, ее улыбка угасла, когда она поймала на себе серьезный взгляд Рейлана.

– Чего ты боишься, когда поднимаешь стрелу?

Фейт переминалась с ноги на ногу, когда внезапно снова перенеслась на полосу препятствий. И лишь неуверенно пожала плечами, не зная, как выразить словами свои страхи. По правде говоря, она и сама не знала, почему никогда не пыталась даже выстрелить.

– Нельзя позволять страху неудачи или осуждения остановить тебя от попытки. Поле боя не подстраивается под тебя: момент промедления может стоить тебе жизни или другу.

Вместо силы и решительности, которые обычно вселяли его слова, на Фейт навалилась тяжесть разочарования – он был прав, и мысль о том, что кому-то может грозить опасность из-за ее трусости, порождала мрачное ощущение беспомощности.

Должно быть, Рейлан почувствовал ее отчаяние, поскольку его взгляд смягчился.

– Хочешь снова потренироваться с мечом? А может, стоит поработать над навыками ближней защиты?

Фейт недовольно фыркнула. Она стала лучше двигаться и высвобождаться из захватов с тех пор, как в первый раз он с легкостью победил ее. Генерал всегда настаивал на этих тренировках, и именно они давались сложнее всего. Фейт не хотела признавать, что дело было не в недостатке мастерства, а скорее в близости его тела, отчего все слова и наставления пролетали мимо ушей. Ей меньше всего хотелось вырываться из его хватки, и даже сталь не пугала ее.

Воспоминания об этом заставили покраснеть.

– Думаю, на сегодня с меня хватит.

Генерал вовсе не выглядел убежденным, но кивнул и пропустил ее вперед.

Тренировочный зал замка поразил Фейт, как только она впервые вошла сюда. Впечатляющее помещение было построено с учетом тренировки каждого навыка и боевого умения. Неудивительно, что армия Райенелла славилась на всю Унгардию, когда каждый воин оттачивал свои сильные стороны, а не выполнял рутинные тренировки. В Райенелле не жалели ни времени, ни средств, чтобы разместить всех желающих, в результате чего появились легионы самых лучших солдат с разнообразными навыками. Это было второе, что она больше всего ценила в юге.

Первым было их равенство. В столице Райенелла – Эллиеме – возвышалась не одна крепость, окружавшая только королевский замок и фейри; их было две, и люди жили под защитой высоких стен внешнего кольца. Они также не были изгнаны прозябать в бедности. А жили в достатке, без страха и ненависти перед фейри за внутренними стенами. На самом деле здесь для двух видов было обычным делом смешиваться и сосуществовать рядом, некоторые даже дружили.

Фейт и генерал молчали, шагая по широким коридорам замка. И она мимоходом любовалась багровыми гобеленами, как всегда, не сводя глаз с эмблемы феникса. Хотя до сих пор не понимала, что именно в изображении мифического создания разжигало огонь в душе.

В конце коридора другой мужчина завернул за угол и начал приближаться к ним. Малин. Рейлан, должно быть, заметил ее напряжение, поскольку незаметно шагнул ближе.

Самым большим открытием, ошеломившим по приезде в Райенелл, было то, что отец оказался не единственным живым кровным родственником Фейт. Фейри впереди был ее кузеном, сыном брата Агалора, павшим в битве много веков назад.

– А, принцесса, – протянул он с фальшивой любезностью.

Малин был высокомерным, порочным, эгоистичным, и она поняла это прежде, чем он вымолвил первое слово. Обычно Фейт не судила людей по первому впечатлению, но Малин был исключением. Он знал, что ей не нравилось слышать свой титул – об этом предупредили всех, – но использовал его всякий раз, когда ухитрялся столкнуться с ней. И, судя по частоте встреч, они не были случайными.

– Малин, – поздоровалась она с такой же натянутой улыбкой.

До того как стало известно о существовании дочери короля, Малин был следующим в очереди на трон. И, по мнению Фейт, таковым и оставался. Она не стремилась к этому, не претендовала на какой бы то ни было титул или положение, и не только потому, что этому все равно не бывать из-за ее смертности. Просто не желала ни короны, ни власти. Однако Малин едва ли ей верил, а попытки переубедить его стали бы пустой тратой времени.

– Днем я собираюсь во внешний город и подумал, вдруг ты захочешь присоединиться ко мне, побыть среди своего вида спустя столько времени, – ужасно слащаво произнес он.

Фейт не могла отрицать, что хотела принять предложение, ведь с момента прибытия в Райенелл интересовалась его человеческими поселениями. Только вот не была в восторге от компании.

– Она еще не готова, – вмешался Рейлан, и было очевидно, что он недолюбливает принца даже больше, чем она.

Выражение ее лица смягчилось.

– Я хочу пойти, – быстро сказала она, словно защищаясь.

Глаза Рейлана потеплели, когда обратились к ней, и Фейт подумала, что увидела в них намек на беспокойство. Но решила, что в городе людей бояться нечего, учитывая высокую защитную стену. Фейт быстро отмахнулась от тревог, посчитав типичное стремление Рейлана к опеке чрезмерным, шагом вперед по сравнению с обычным желанием мужчин-фейри защищать. В чем бы ни заключалось его волнение, у него не было возможности возразить.

– Отлично! – просиял Малин. – Встретимся в зале приемов в полдень.

Фейт захотелось стереть победоносную ухмылку с его лица, но она лишь неохотно улыбнулась в ответ и кивнула, прежде чем кузен проплыл мимо них, не сказав больше ни слова. И как только оказался у нее за спиной, Фейт нахмурилась. Когда она посмотрела на Рейлана, его взгляд был пугающе расчетливым.

– Расслабься, ладно? Я не уйду далеко и не нуждаюсь в защите, – добавила она, раздраженная тем, что он вообще собирается возражать против прогулки.

Рейлан скрестил руки, и Фейт повторила движение, передразнивая его. Они упрямо смотрели друг на друга несколько секунд, когда генерал закатил глаза и тяжело вздохнул, уступая:

– Я пойду с тобой.

Фейт не возражала против такого условия, совершенно не желая оставаться наедине с Малином.

Она усмехнулась и игриво толкнула его локтем, не сдвинув генерала даже на сантиметр.

– Но не по долгу службы. Попытайся хоть раз повеселиться.

Его губы дрогнули, скрывая улыбку, и Рейлан слегка расслабился, когда они продолжили путь. Фейт посчитала это небольшой победой.

– Вряд ли мне удастся забыть о службе в компании тебя и Малина.

– Он не глуп, ведь навредив мне, сделает себе только хуже.

Рейлан ухмыльнулся:

– Вообще-то я беспокоюсь не о тебе.

Глава 3. Николас

Было странно находиться в центре внимания и чувствовать возложенные на него надежды. Сидеть на почетном месте, на которое он так привык поглядывать искоса, витая в своих мыслях, но делая вид, что внимательно слушает, как и те, кто сейчас смотрел на него. Король Николас Серебрегриф невольно чувствовал призрачное присутствие отца, сидя во главе заседания совета, словно тот наблюдал и оценивал его готовность к правлению. На нем не было короны, но она все равно сжимала голову стальным обручем.

Собрание лордов длилось почти час и было в самом разгаре. Но голова Ника уже была забита невероятным количеством докладов о конфликтах в королевстве. Кожа зудела все сильнее от каждого нового фейри, который брал слово. Он страстно желал сбежать. И все же должен был исполнить свой долг. Поэтому Ник слушал и тренировал ум, отбрасывая мелкие проблемы и запоминая все, в чем действительно были смысл или интрига, чтобы позже разобраться с вопросами.

Тория сидела справа от него, уравновешенная и внимательная к высокородным фейри за столом. И хотя возражала против присутствия здесь, поскольку никогда не посещала заседания Орлона, ему казалось правильным, что она рядом. Возможно, было эгоистично просить об этом только потому, что ее уверенность всегда передавалась и ему. Помимо Тории, недовольные взгляды собравшихся были вызваны персоной слева от него, бросавшей еще больший вызов традициям.

Ник сочувствовал Джейкону. Нелегко было в одиночку представлять свой вид, находясь в центре внимания, и Ник не верил, что Джейкон находился здесь по собственной воле. Когда ему предложили должность представителя людей, как посоветовала Фейт, Джейкон тут же отверг эту идею. И только пару недель спустя все же решил попытаться – посмотреть, изменится ли что-то в городах людей. Ник не сомневался, что невеста Джейкона помогла ему изменить мнение.

Когда последний вопрос был улажен, Ник повернулся к нему.

– Есть новости из внешнего города?

Джейкон слегка выпрямился на стуле, и при виде его неловкости под пристальными взглядами Ник почти пожалел о своем вопросе. Но человек быстро напустил на себя уверенный, храбрый вид, когда дюжина фейри неохотно обратила взоры в его сторону. И Ник с восхищением отметил, что его голос не дрожит, когда Джейкон заговорил:

– Необходимо вернуть солдат в Галмайр. Люди продолжают пропадать. Жители Фэрроухолда больше не сообщали о появлении Вальгарда, но некоторые семьи все еще голодают. Еды недостаточно.

Джейкон давно озвучил Нику эти проблемы, но нужно было, чтобы о них услышала и знать, король должен был предоставить Джейкону как можно больше голоса и авторитета во время подобных встреч, если хотел, чтобы ему когда-нибудь было оказано по праву заслуженное уважение. Ник уже разработал ряд решений для человеческого города и не нуждался во времени на обдумывания или рассуждения. Впервые за время изнурительного заседания он выпрямил спину, таким образом обращаясь к придворным: поза, предупреждавшая, что было бы серьезной ошибкой оспаривать то, что он собирался сказать.

– Я предлагаю разместить легион в Галмайре. Захват одного города станет шагом к покорению всего королевства. Я этого не допущу.

Фейри за столом одобрительно забормотали – не потому, что беспокоились за жизни людей, а из-за страха, что Вальгард подберется ближе к ним самим, если продолжать бездействовать.

– Что касается людей Фэрроухолда, я объявляю, что с сегодняшнего дня ворота Каяс-Сити будут открыты. Всегда. Чтобы люди и фейри могли беспрепятственно ходить там, где им заблагорассудится. Товары будут распределяться равномерно. Хай-Фэрроу не достиг бы всего, что мы имеем, не функционировал и не выстоял бы без людей за стеной. Пришло время признать это и воздать должное тем, кто подарил вам роскошную жизнь.

Прозвучал новый голос:

– При всем уважении, Ваше Величество, ваш отец…

Ник оперся руками о стол и осторожно поднялся со своего большого богато украшенного сиденья. Родовитый фейри тут же умолк.

– Мой отец больше не король. Теперь король я.

Горло фейри дернулось, когда Ник пригвоздил его к месту своим пристальным взглядом. Напряжение стало осязаемым. В то время как на лицах остальных читался протест, говоривший уступил, вжавшись обратно в стул.

Ник продолжал:

– Человек или фейри, высокородный или простолюдин – в могиле это не имеет значения. Существует гораздо более серьезная угроза, которой наплевать на ваше бессмертие или богатство. Не делайте врагов из тех, кто на нашей стороне, только из-за формы ушей, ведь может наступить день, когда тот, кого вы считаете слабым, спасет вашу жизнь.

Ник не мог отрицать, что последнее заявление было вызвано личными чувствами. Сердце болезненно сжалось от тоски по Фейт. И хотя они обменялись несколькими короткими письмами, ей еще предстояло навестить Ника во время Ночных странствий. Он понимал, что ей понадобится время, чтобы привыкнуть к новой жизни в Райенелле и попытаться наладить связь с давно потерянным отцом. И знал, что нужно быть терпеливым, несмотря на эгоистичное желание навестить подругу. Увидеть хотя бы на мгновение.

Когда Ник уже собирался выпрямиться и распустить собрание, в воцарившейся тишине раздался язвительный голос:

– Если мне позволят, я бы хотел затронуть последнюю проблему, Ваше Величество…

Взгляд Ника тут же метнулся к лорду Зариасу. Он весь напрягся, заметив, что тот посмотрел на Торию, но скрыл нарастающий гнев. Король не питал ни капли доброты к лорду, с которым был слишком хорошо знаком. Зариас стал одним из приближенных отца благодаря своим жестоким, злобным помыслам.

Ник остался стоять, его тон был жестким и предупреждающим, когда он произнес:

– Говори.

Исходившее от лорда высокомерие было осязаемым, и Нику пришлось сдержаться, чтобы не сжать кулаки, предвидя тему, которая вот-вот будет затронута, понимая, что он никак не сможет оградить Торию.

– Разумеется, я не хочу выказать свое неуважение, говоря это, но ваш отец знал, что дела королевства не должны обсуждаться в присутствии посторонних.

Ник почти почувствовал желание Тории отпрянуть от неясного замечания, осторожного упрека, хитро сформулированного лордом. Хотя слова Зариаса были адресованы не только ей, Ник не сомневался, что Джейкона считали чужаком лишь за человеческое происхождение.

Ник приложил усилие, чтобы голос звучал ровно:

– Я бы не стал подвергать королевство опасности, приглашая сюда тех, в чьей верности сомневаюсь.

– Позвольте мне выразиться яснее. – Зариас встал, и этот смелый шаг пробудил в Нике безрассудную жажду доминирования. Он сосредоточился на дыхании. Конфликты были неизбежны при смене правителя. Фейри знал это, но все равно не был готов к ним. – Многим из нас некомфортно обсуждать внутренние дела Хай-Фэрроу в присутствии представителя другого королевства.

Ник обвел взглядом остальных фейри за столом. И хотя все молчали и даже не двигались, на суровых лицах многих лордов читалось согласие. Он невольно отметил, что его нервы на пределе. Как можно поддерживать мир, но уже настроить против себя стольких членов совета? Внезапно его охватила неуверенность, но Ник умело скрывал это перед стервятниками, которые прижали к стенке, ища любой незначительный повод опорочить его. Прямо сейчас умение править подвергалось испытанию, и потребуется еще много времени и пара взвешенных решений, чтобы заставить их безоговорочно поверить, что он достоин носить корону короля Хай-Фэрроу.

Ник полностью встал:

– У вас есть причина не доверять кому-то за этим столом, лорд Зариас?

Они с вызовом смотрели друг на друга.

– Не совсем. Но, принцесса…

– Королева, – спокойным и ледяным тоном поправил Ник. – Если вы обращаетесь к ней, то стоит использовать правильные имя и титул.

– И могу я добавить, – раздался голос Тории, и взгляд Ника скользнул к ней, когда она встала. – Если вы собираетесь говорить обо мне в моем присутствии, то не будете ли так любезны обращаться ко мне?

Сердце переполнилось гордостью за Торию, вселяя уверенность и в него.

Тория не посмотрела в ответ, устремив твердый взгляд на Зариаса.

– Разве мы не союзники, лорд Зариас? – Он открыл рот, чтобы возразить, но Тория продолжила: – Разве я не провела столетие рядом с Орлоном в качестве его подопечной, которой он полностью доверял? И разве, находясь здесь, не ставила нужды жителей Хай-Фэрроу выше собственных?

Но Зариас тут же обесценил ее речь.

– Некоторые верят, что вы здесь только для того, чтобы получить необходимые ресурсы для возвращения Фенстеда.

– Вы говорите за себя?

– Да, и за многих других.

Ник осознал, что находится в опасном положении. Он ни разу не усомнился в Тории и всей душой верил в ее искренность и отсутствие злого умысла по использованию Хай-Фэрроу в личных целях. Но пребывал в полном недоумении, как обосновать это политически и не выдать личных чувств.

– Я бы посоветовал вам тщательнее выбирать слова в разговоре с королевской подопечной, лорд Зариас. Не выдвигайте необоснованных обвинений, – предостерег Ник.

– Я не выдвигаю обвинений, – небрежно ответил Зариас, но в его голосе звучала насмешка. – Но она не может быть подопечной короля Хай-Фэрроу и королевой Фенстеда.

Ник не был уверен, к чему клонит лорд.

– Тогда что вы предлагаете?

Он тут же осознал совершенную ошибку, предоставив Зариасу прекрасную возможность вершить судьбу Тории. Губы лорда слегка изогнулись в коварной улыбке, словно Ник произнес именно то, на что тот надеялся. Лорд плавно опустился на стул, в глазах светилось скрытое торжество, и Нику пришлось стиснуть зубы в приступе ярости.

Нехотя он тоже сел, и Тория последовала за ним.

Зариас воспользовался выпавшим шансом.

– Фенстед все еще остается под властью Вальгарда. И потребуется гораздо более мощная сила, чем армия Хай-Фэрроу, чтобы его вернуть. Тория Стагнайт – не королева.

Ника обжег всепоглощающий гнев, усилившийся от ощущения неловкости Тории.

– Осторожнее, Зариас.

Лорд прекрасно осознавал свое преимущество. Ник был королем, но не имел права отстранять членов совета от власти без причины и согласия большинства. Лорд Зариас имел вес в Хай-Фэрроу и был одним из самых богатых и уважаемых. Если действовать опрометчиво, лорд может с легкостью сплотить оппозицию, и его правление окажется под угрозой.

– Разумеется, я не хочу выказать вам неуважение. Скорее, напротив. – Мелодично озвучивал он свою гениальную идею. – Предлагаю навсегда наречь Торию Стагнайт королевской подопечной Хай-Фэрроу. У нее нет королевства, но мы, возможно, сможем завоевать крепость в два счета, если используем ее положение в своих интересах.

Ник ненавидел учащенное сердцебиение, нарастающий гнев и страх, затуманивший разум.

– Если Тория станет подопечной Хай-Фэрроу, мы сможем предложить ее руку Тарли Вулверлону и тем самым закрепимся в Олмстоуне. А когда придет время, получим влияние в Фенстеде, если нам удастся вернуть его, объединив две великие армии. Возможно, получится также убедить Райенелл поучаствовать, благодаря их новой принцессе-человеку, которая, как мы все знаем, тесно связана с Хай-Фэрроу и прежде была главной шпионкой короля. Может, придет время попросить об ответной услуге за акт милосердия вашего отца.

Ник лишился дара речи. В предложении Зариаса не было ничего привлекательного, но все взгляды были прикованы к нему, чтобы оценить его мысли по поводу хитрой идеи, которая, похоже, имела смысл. Это стало бы предательством по отношению к тем, кого он любил. Ник чувствовал на себе шокированный взгляд Тории, призывающий посмотреть в ответ, чтобы он мог увидеть таящуюся в нем мольбу. Но король не мог этого сделать, иначе наверняка сломался бы. Поэтому сохранял бесстрастное выражение лица, как будто раздумывал, выдерживая давящее осуждение. Нужно действовать разумно в этой мучительной войне сердца и долга. Он ненавидел слова, которые должен был произнести, но, поскольку внимание совета было приковано к нему, выбора не оставалось.

– Ваше предложение может оказаться выгодным.

Молчаливое возмущение Тории ранило в самое сердце. Ник с трудом сглотнул, стараясь не выдать своей реакции. Не посмотреть на нее и не умолять понять или подождать, пока он объяснится наедине.

– Но хотя мы остаемся союзниками, я все еще не доверяю Варласу после его попытки захватить Райенелл. Возможно, этот союз помог бы нам влиять на него и отслеживать решения короля. Пока что наши источники сообщают о тишине в Олмстоуне, но было бы глупо предположить, что он отказался от своей мести.

Лорды закивали в знак согласия. Когда он встретился взглядом с Зариасом, то едва сдержался, чтобы не наплевать на последствия и не стереть самодовольную ухмылку с его лица.

– Я обдумаю ваше предложение, лорд Зариас. А теперь, полагаю, мы закончили на сегодня.

Все переглянулись, но, кажется, только когда Зариас согласно кивнул, остальные последовали его примеру, и зал наполнился болтовней, пока лорды покидали его. Ник посмотрел вслед Зариасу. Он ни капли не доверял ему и решил не спускать с него глаз.

В следующую секунду после того, как члены совета покинули комнату, Тория в ярости вскочила на ноги:

– Ты не имеешь права!

Но они были не одни – у стен все еще стояла стража. И Ник не мог быть уверен, что все преданны ему. Нельзя, чтобы его слова дошли до Зариаса, если он будет говорить открыто, поэтому старался говорить спокойно и равнодушно.

– Имею, если хочешь оставаться в Хай-Фэрроу под моей защитой.

При виде обиды и негодования в ее глазах в сердце словно вонзился кинжал.

– Если твоя защита подразумевает мою продажу ради выгоды твоего королевства, то считай, что я хочу быть где угодно, только не здесь. – Не оглядываясь, она вылетела из зала. Изумрудное платье обрывисто развевалось по ее спине.

Ник уперся рукой в стол и встал, сопротивляясь порыву последовать за ней.

– Неприятно признавать… – Тихий голос Джейкона прозвучал неожиданно и вырвал его из раздумий. Ник почувствовал себя виноватым, что совсем забыл о человеке. – Но она права. Разве влияние на Олмстоун стоит ее сердца?

Нет. Ничто не стоило ее сердца. Оказавшись втянутым в конфликт между сердцем и долгом, Ник больше всего на свете боялся, что рискует проиграть по обоим фронтам.

Глава 4. Фейт

Фейт вынуждена была признать, что становится большой поклонницей нарядов Райенелла. В то время как ткань платья струилась сзади, его асимметричный крой оставлял ногам полную свободу в облегающих кожаных брюках. Элегантность, но в то же время практичность, казалось, лежали в основе королевства феникса.

Фейт плыла по коридорам, решив не дожидаться, пока Рейлан заберет ее, словно домашнего зверька. Она покинула свои покои после того, как столько раз измерила их шагами, что больше не могла выносить растущего от хаотичных мыслей напряжения. Принцесса долго сдерживалась, сохраняла спокойствие в течение нескольких месяцев, пока привыкала к новому окружению, но знала, что контроль ослабевает с каждым новым столкновением, и была всего в шаге от того, чтобы позволить хаосу мыслей поглотить ее. Злые духи, поиски храмов и встреча с отцом на данный момент занимали первое место в списке того, чего следует избегать.

Фейт направлялась в зал приемов, где ее должен был ждать очаровательный Малин. Единственное, что заставляло терпеть компанию кузена, это надежда на встречу с ее видом и знакомство со здешним образом жизни людей. Она почувствовала приближение Рейлана еще до того, как он поравнялся с ней.

– Я же просил подождать меня.

Фейт не посмотрела на него, стараясь не выдать своего веселья:

– Ты слишком долго возился.

Он лишь недовольно фыркнул:

Тогда Фейт все же бросила на него взгляд и едва не закатила глаза при виде его нелепого вооружения.

– Ты вроде бы говорил, что Эллием самый безопасный город в Унгардии, – протянула она.

– Так и есть. Но иногда опасность может предстать в образе друга, чтобы прорвать оборону.

Хотя она и была согласна, но не стала говорить, что волнения казались ей слегка чрезмерными. На самом деле даже очень. Словно его присутствия было недостаточно, в конце коридора она заметила еще двух стражников.

Кайлер и Изая также были вооружены до зубов и непринужденно болтали. При виде них братья тут же выпрямились, и Изая широко улыбнулся. От опасно соблазнительной улыбки захватывало дух, но Фейт все равно не смогла скрыть раздражения.

Она остановилась и повернулась к Рейлану, понизив голос и недовольно спросив.

– Это действительно необходимо? – Подобные меры не должны были беспокоить настолько сильно, но она приехала в могущественное королевство не для того, чтобы быть под постоянным наблюдением.

Лицо Рейлана смягчилось от понимания.

– Они будут держаться вдалеке, ты их даже не увидишь. – В его взгляде читалась скрытая мольба, и она выругалась, оттого что почувствовала себя виноватой. Но тут же отбросила эту мысль.

Когда они поравнялись с братьями, Изая положил руку на сердце.

– Постараюсь не обижаться на то, что ты считаешь наше общество таким ужасным, Фейт.

Его шутливый сарказм поднял настроение, и Фейт коротко рассмеялась, позволяя негодованию рассеяться. Она думала, что будет чувствовать себя слабой и лишней среди друзей Рейлана, самых высокопоставленных и смертельно опасных фейри. Но общение с ними, напротив, наполняло восхитительной силой, и ей льстило, что они приняли ее радушно и не обращались так, словно она хрустальная.

Фейт высоко подняла голову, когда они вошли в зал приемов, и обнаружила Малина, в одиночестве ожидавшего у парадного входа. Его глаз слегка дернулся, выдавая раздражение при виде окружавших ее фейри, но губы, как обычно, расплылись в слащавой улыбке. Теперь она даже радовалась своим сопровождающим хотя бы потому, что их вид привел его в замешательство.

– Не терпится увидеть внешний город, поездка в который так взбудоражила этих воинов, – сказала Фейт в качестве приветствия.

Малин обвел взглядом всю компанию. И к ее разочарованию, успешно скрыл раздражение по поводу того, что они не будут осматривать человеческое поселение в одиночку. Без сомнения, лишившись шанса выказать свое уже не так скрываемое отвращение.

– Не могу говорить за всех, но Эллием является домом для некоторых самых красивых и соблазнительных представителей обоих видов. – При этих словах Малин оглядел ее с головы до ног, ясно давая понять: она не соответствовала его идеалам.

В Фейт закипал гнев. Не из-за оскорбления, а из-за самодовольного блеска в его глазах, которые отчаянно хотелось выцарапать собственными руками. Внезапно она почувствовала мягкую ласку, успокаивающую бурные мысли. И хотя не смотрела на Рейлана, но мысленно поблагодарила за то, что он удержал ее от оскорбительного ответа – словами или делом.

Вместо нее ответил Кайлер.

– Может, нам стоит пойти без тебя, Малин? Так у нас будет шанс пообщаться с жителями, а не отпугнуть их.

Фейт подавила смешок при виде вспышки ярости в карих глазах принца. Он надменно усмехнулся, но больше ничего не сказал, повернувшись и направившись к большим богато украшенным главным дверям. Фейт бросила благодарный взгляд на Кайлера, который задорно ухмыльнулся в ответ.

Как только она переступила порог, у нее перехватило дыхание от благоговения, словно впервые увидела этот грандиозный внутренний двор. Фейт никогда не видела строения, похожего на королевскую цитадель Райенелла. Не могла даже вообразить ничего подобного. Крепость была не просто твердыней из цельного камня; замок представлял собой впечатляющее сооружение по периметру, с обширным открытым пространством в центре и множеством колоннад. До сих пор она проводила большую часть времени в помещении, привыкая к местному образу жизни и тренируясь каждую свободную минуту, чтобы отвлечься от волнений и тоски по дому. И поэтому сейчас ощущала волнующее предвкушение свободы.

Они спустились по нескольким длинным лестницам и зашагали через бесконечный внутренний двор. Фейт вытянула шею, восхищаясь впечатляюще высокими строениями вокруг. А когда оглянулась на смотровой балкон, то отпрянула, залившись краской при виде стоявшего там короля. И снова почувствовала себя трусихой, пока тяжесть осуждения давила сильнее с каждым шагом.

– Он ничего от тебя не ждет, – тихо сказал Рейлан.

– Я даже не знаю, что ему сказать, – в отчаянии призналась она.

– Ты здесь, и ты стараешься. Он все видит. Действия говорят громче слов. – В сапфировых глазах читалось одобрение, и Фейт с удивлением отметила, как сильно нуждалась в этих словах: заверении, что ее приезд в Райенелл не стал сплошным разочарованием. Будь они одни, она бы обняла генерала.

Переступив через гигантский герб феникса, вышитый золотом на багровом полотне по центру внутреннего двора, Фейт решительно вздернула подбородок. Она преодолеет страх и наконец поговорит с Агалором. Предстоящий разговор казался не таким пугающим от осознания того, что Рейлан будет рядом и после поддержит ее.

У ворот их ждала карета. Эллием был впечатляюще большим городом, и потребовалось бы несколько часов, чтобы добраться до внешнего кольца пешком. Но когда они подошли ближе, Фейт обнаружила, что карета совсем маленькая, и определенно не вместит трех рослых воинов вдобавок к ней и Малину.

Встав у экипажа, Малин, очевидно не желая посылать за более просторным транспортом, ответил на ее мысленный вопрос:

– Я думал, мы будем только вдвоем, принцесса.

– Я все равно предпочитаю небо, – вмешался Изая.

Фейт повернулась как раз в тот момент, чтобы заметить мимолетную вспышку света, прежде чем младший из братьев превратился в орла, взлетающего все выше и выше. Когда она посмотрела на Рейлана, на его лице отчетливо читались тревога и раздражение. Малин уже удобно устроился в карете, совершенно не заботясь об уходе фейри и том, как все они собираются добираться до внешнего кольца. Фейт слабо улыбнулась Рейлану, недовольная сложившейся ситуацией, но чувствуя необходимость успокоить его.

– Со мной все будет хорошо, – начала она, когда стало ясно, что он обдумывает другой способ добраться до места и не оставлять ее наедине с любимым кузеном.

Взгляд Рейлана метнулся к ее поясу – а именно к висевшему там кинжалу.

Фейт усмехнулась:

– Ты беспокоишься за его безопасность, или что он даст мне повод воспользоваться ножом?

Уголки губ Рейлана слегка дрогнули, но этого хватило, чтобы успокоить ее.

– Меня меньше всего волнует его безопасность, но ты…

Фейт не смогла удержаться и взяла его руку. Их пальцы переплелись, и от прикосновения затрепетало сердце.

– Увидимся во внешнем городе, – сказала она. И продолжила смотреть на Рейлана, когда убрала руку, а потом отвернулась и направилась к карете, пока не растеряла остатки самообладания.

Скользнув на сиденье напротив Малина, Фейт выглянула в окно. Рейлан уже исчез. Желая узнать, забрал ли он способности Кайлера или Изаи, Фейт высунулась в окно и машинально посмотрела в небо, словно уже знала ответ. Она тут же заметила кружившую в вышине белую птицу и широко улыбнулась, подавив смешок.

– И как тебе удалось подчинить своей воле лучших командиров Райенелла… Признаться, я впечатлен. Ты быстро осваиваешься. – Голос Малина сочился отвращением, которое он не утруждался сдерживать наедине.

Фейт откинулась на спинку сиденья, когда карета рванулась вперед. И уставилась на кузена, на губах которого играла надменная улыбка. У Малина были такие же каштановые волосы, как у нее, и глаза почти в тон. Он был изысканно красив, но под этой красотой скрывались хитрость и изворотливость, с первого взгляда подрывавшие к нему доверие. Ее предупредили, что Малин также был могущественным Ночным странником, как Агалор, о способностях которого ходили легенды. Она испытывала недовольство от того, что впервые осталась с ним наедине, а он, похоже, напротив, наслаждался сближением. И поняла, что поездка была просто предлогом, чтобы оценить ее как возможную угрозу его притязаниям на трон. Идея казалась нелепой, но весьма забавной.

Фейт небрежно откинулась назад:

– Завидуешь, Малин?

Он усмехнулся:

– Завидовать уличной человеческой крысе? Вряд ли.

Ей не понравилось, что замечание задело что-то внутри. Фейт хотела задеть его в ответ – он определенно этого заслуживал, – но должна была действовать осторожно.

– Значит, боишься. Что можешь потерять корону из-за простой уличной человеческой крысы.

С ее стороны неразумно было злить кого-то столь могущественного, как Малин, но, лишенная физической силы, она могла рассчитывать лишь на слова. Вспышка ярости в его глазах дала понять, что они проникли гораздо глубже лезвия. Стоило отдать кузену должное, он не позволил гневу вырваться наружу и сохранил самообладание.

– Может, ты и носишь имя Ашфаер, но оскорбляешь то, что оно символизирует. – Малин выплескивал ненависть с холодным, расчетливым спокойствием, словно озвучивал факт, а не личное мнение. И когда Фейт стиснула кулаки, он с ухмылкой посмотрел на ее сжатые руки.

– Ты ничего обо мне не знаешь, – жалко возразила она.

– Разве? – Губы Малина скривились в коварной улыбке, когда он наклонился к ней с хищным блеском в глазах. – Фейт Ашфаер – трагически обедневшая девочка на улицах Хай-Фэрроу, отчаянно пытающаяся найти свое место в этом мире. Но с тем же успехом можешь считать себя сиротой, поскольку твоя бесхребетность не позволяет предстать перед собственным отцом. Ты слаба, Фейт, и не подходишь на роль правительницы. Твоя жизнь будет слишком короткой, чтобы оставить след в истории. И станет пустой тратой таланта. – Очернив ее имя и само существование, Малин торжествующе откинулся на спинку сидения.

Глаза защипало, ярость затуманилась ощущением никчемности. Часть ее – большая, отвратительная часть – соглашалась с ним. В голове проносились самоуничижительные мысли, и ей захотелось пожелать миру сгореть дотла и сдаться прямо сейчас. Фейт подняла глаза к красному бархатному потолку кареты, словно хотела увидеть белые летние облака и парящую над ними серебристую птичку. Рейлан оставался рядом в самые трудные моменты, никогда не отказывался от нее и не замечал ее слабостей. Фейт ухватилась за его веру, позволив прогнать тень неуверенности, которую Малин пытался в ней зародить. Она не будет слабой. И не сдастся.

Когда Фейт снова опустила глаза, то сурово посмотрела на принца. Ледяная жесткость прогнала страх и остудила вспыхнувшее смущение. Она не позволит ему победить.

– Хочешь знать, что я вижу, когда смотрю на тебя, Малин?

Принц изогнул бровь, находя ее противостояние забавным.

– Страх. Мастерски скрытый за фальшивой уверенностью. Имя это просто слово, очередная маска. Кто ты без короны, без притязаний на наследие Ашфаеров? – Она не дала ему ответить. – Разница между нами в том, что я не нуждаюсь в имени, титуле или другом проклятом слове, чтобы показать себе, кто я. И я пришла сюда не претендовать на трон только из-за имени, но также проделала весь этот путь не для того, чтобы отказаться от своего наследия. Может, я восстала из ничего, но достигну всего. И с триумфом буду наблюдать, как ты увидишь все это.

Фейт откинулась назад, но не радовалась выражению лютой ненависти на лице Малина. Он был злым, но не глупым, и, хотя носил при себе меч и кинжал, не настолько обезумел, чтобы напасть на дочь короля. Но она все же представила, каково было бы встретиться с кузеном на ринге в честном, равном бою. Мысль о том, чтобы всадить нож ему в сердце, была пугающе соблазнительной. Ведь на тренировках постоянно случаются несчастные случаи…

– Осторожнее, – произнес Малин так тихо, что она едва расслышала.

Услышав предупреждение, Фейт метнула на него пристальный взгляд, но он невинно смотрел в окно с полным равнодушием на лице. Она вся напряглась, чтобы подавить дрожь. Можно было бы не принимать угрозу всерьез, но Малин был хитер и изворотлив. Что-то в его отстраненном поведении заставляло всегда быть настороже. И было бы глупо недооценивать кузена.

Фейт полностью выбросила его из головы после неприятного разговора. Она не ждала прекрасного путешествия в его компании, но не могла предвидеть такой дерзости. Малин обладал большим влиянием в замке, и стоило быть осторожной, чтобы не оказаться на неверной стороне в противостоянии дворовой знати. Поэтому не оставалось другого выбора, кроме как отступить и держаться подальше от Малина, насколько это возможно.

Придвинувшись поближе к окну, Фейт восхищалась улицами города, вид которых заставил ее снова улыбнуться. Эллием представлял собой слияние блистательного Каяс-Сити с внешним городом. Улицы были красивыми и ухоженными, но не с таким количеством устрашающе высоких зданий из сверкающего белого камня, казавшимися слишком совершенными, чтобы в них можно было жить. Эллием был удивительно разнообразен и подходил для всех слоев общества. Они все еще находились во внутреннем кольце, но Фейт уже заметила нескольких людей, парочка из которых дружелюбно беседовала с фейри. Улицы оживлялись веселой болтовней, и она уловила звуки различных инструментов, наполнявших воздух радостью и жизнью.

Они проехали под аркой, и Фейт заключила, что это граница внешнего города, поскольку пары округлых ушей стали появляться гораздо чаще, а фейри почти исчезли. Было ясно, что богатство и статус людей снижались по мере того, как здания приобретали печальные бурые оттенки, мучительно напоминавшие о ее старой хижине в Фэрроухолде. Хотя по сравнению с Хай-Фэрроу атмосфера, по крайней мере, оставалась позитивной, и все еще слышался смех, в отличие от унылого мрака ее бывшего дома.

Фейт с облегчением вздохнула, когда карета наконец остановилась. Атмосфера внутри становилась удушающей от вражды между ней и принцем.

Дверь тут же распахнулась, и Фейт отбросила вежливость, вылезая первой. Все ее раздражение испарилось при взгляде в знакомые успокаивающие сапфировые глаза.

В них не читалось ни тепла, ни облегчения; он оглядел ее и бросил взгляд на принца, возникшего позади. Фейт встала рядом с генералом, гадая, слышал ли он с высоты их разговор. Малин принял свой обычный самодовольный вид и даже ухмыльнулся, ничуть не смущенный грозным взглядом белого льва. Титул защищал его от любого ответного удара со стороны подчиненных, и на сей раз это касалось и Рейлана.

Фейт прищурилась и посмотрела на кузена, думая, что тот, возможно, хотел, чтобы генерал услышал его оскорбления. Хотел насладиться его сдерживаемым гневом от осознания, что тот не в силах защитить ее. Она почувствовала себя виноватой при мысли о том, что вообще могла вызвать такую реакцию.

– Что ж, меня действительно ждут неотложные дела, – протянул Малин, и его неприятный голос вернул ее в настоящее. – Наслаждайся городом, принцесса. Буду ждать тебя здесь. Часа должно хватить. – Не дожидаясь согласия, он резко развернулся и зашагал к скоплению людей.

Фейт продолжала смотреть ему вслед. Ее не должно было волновать, как он проводит свободное время и что именно имеет в виду, говоря о деле в городе людей. Она злилась на свою подозрительность, наблюдая за его спиной, пока кузен не исчез в толпе.

– Тебе стоит быть с ним осторожней, – резко сказал Рейлан, встав перед ней.

В попытке поднять настроение Фейт недовольно усмехнулась:

– Нужно было предупредить раньше. Тогда бы я отказалась проделать весь этот путь до Райенелла.

– Именно поэтому я этого не сделал, – буркнул он.

Они повернулись и зашагали вдоль улиц.

– Он давно положил глаз на трон, но, если взойдет на него, это станет проклятием для Райенелла.

Фейт почувствовала тяжесть скрытого в его словах послания и бремя надежд Рейлана, что тот, вероятно, все еще надеется увидеть ее на этом месте.

– Возможно, так и будет, – тихо ответила она. Но, почувствовав на себе взгляд Рейлана, не осмелилась встретиться с ним взглядом, не в силах вынести его разочарования. Фейт не позволила молчанию затянуться. Заметив крытую аллею, она тут же повеселела от головокружительного возбуждения, когда прочитала вывеску:

Слоан-маркет.

– Ты захватил деньги? – спросила Фейт с ребяческой улыбкой.

Рейлан расслабился при виде ее воодушевления и коротко кивнул.

Не теряя времени, Фейт начала пробираться сквозь лабиринт восхитительно благоухающих прилавков с домашней выпечкой и изделиями ручной работы. Это была именно та скромная обстановка, в которой она нуждалась после окружавших ее нарядов и роскоши. На рынке было оживленно, но благодаря устрашающему виду спутника-фейри, большинство людей расступались перед воином с суровым лицом. Но делали это не из-за страха – не так, как в Фэрроухолде, – что помогало ей чувствовать себя более свободно в их радостном пространстве.

– Знаешь, ты мог хотя бы улыбнуться, – поддразнила генерала Фейт, наблюдая, как он сканирует улочку на признак малейшей угрозы. Она взяла маленький карманный нож со стола, любуясь великолепной рукоятью, украшенной драгоценными камнями.

Рейлан даже не пытался казаться приятным.

Фейт усмехнулась, положив оружие на место и игнорируя недовольный взгляд продавца, когда отказалась от покупки. Но затем остановилась и решила быть выше его портящей настроение озлобленности.

– Пожалуй, я возьму это. – Она лучезарно улыбнулась мужчине за прилавком, снова хватая нож, и выжидающе посмотрела на Рейлана, мотнув головой. Пока она продолжала мило улыбаться, он закатил глаза и потянулся в карман за серебряной монетой.

Фейт практически бежала мимо прилавков, делая покупки и безмерно наслаждаясь столь обыденным занятием. Рейлан следовал за ней по пятам, и когда она заметила особенно скандальный комплект одежды, то хитро улыбнулась про себя.

Она погладила роскошное замысловатое кружево и поняла, что Рейлан больше не держится так близко. А когда обернулась, ей пришлось прикусить губу, чтобы не захохотать при виде воина-фейри, намеренно отводящего взгляд от товаров на прилавке.

– Твоя наигранная невинность так мила, – поддразнила она.

Мысленное обращение заставило его резко повернуть голову, и она помахала ему. Казалось, Рейлан собирался запротестовать, но только застонал при виде умоляющего взгляда и шагнул немного ближе. Фейт сложила руки, подперев подбородок.

– Я думаю о белом, – задумчиво произнесла она. И когда он не ответил, скользнула по нему взглядом, только шире улыбаясь. – Вы покраснели, генерал! Ты что, никогда раньше не видел женских кружев?

Рейлан ответил хмурым взглядом, что лишь сильнее раззадорило ее.

Фейт игриво закатила глаза, собираясь уходить.

– Мужчинам все равно… Даже не знаю, зачем нам все это.

– Красное.

Она остановилась, медленная торжествующая улыбка тронула уголки губ. Фейт сдержала ее, когда снова повернулась к Рейлану и скрестила руки на груди. А потом посмотрела на темно-красный кружевной комплект с золотистыми элементами, но не призналась, что именно он изначально привлек ее внимание.

– Этот цвет ты хотел бы видеть на всех своих спутницах?

В его взгляде что-то изменилось, сапфиры потемнели. Казалось, он намеренно удерживался от того, чтобы опустить глаза и окинуть взглядом ее тело. Фейт вздрогнула, а затем почувствовала, как жар разливается по щекам и распространяется по всему телу… все ниже. Она опустила руки и отбросила свои остроумные замечания, когда прервала зрительный контакт, слишком напряженный для такого общественного места.

– А мне кажется, что в белом ты бы выглядела более изысканно, Фейт.

Фейт поблагодарила бы Изаю за вмешательство, если бы после этих слов ее щеки не запылали еще сильнее. Рейлан бросил на него предостерегающий взгляд, достаточно пугающий, чтобы игривая улыбка фейри тут же испарилась.

Позади генерала появился Кайлер в облаках черного дыма.

– Малин ждет у кареты, – доложил он. И Фейт уловила неприязнь в его голосе при упоминании принца.

Она так расслабилась, наслаждаясь прогулкой по городу, что совершенно не желала возвращаться обратно в рамки придворной жизни. Но еще меньше хотела снова увидеть кузена.

Фейт неохотно последовала за фейри, когда все они повернули назад, и держалась немного позади, разглядывая встречные прилавки. Мимолетная вспышка света привлекла ее внимание к ближайшему ювелирному киоску. Фейт остановилась. Это мог быть простой солнечный луч, пробившийся сквозь навес веранды, но ее интересовали вовсе не украшения. Она свернула с пути, не сводя глаз с предмета, словно манившего к себе. Это была корзинка с медными булавками, на которые большинство не обратило бы ни малейшего внимания, и все же Фейт тянуло к ним, дыхание учащалось по мере приближения. Она увидела единственную искусно изготовленную металлическую булавку, которая лежала среди множества других и разительно выделялась на их фоне. Фейт неуверенно протянула руку и взяла ее. А когда подняла, кровь застыла в жилах.

Окружность, разделенная перевернутым полумесяцем и двумя параллельными линиями. Она уже видела такое раньше. Внезапно в памяти вспыхнуло воспоминание, и она узнала символ, изображенный над прекрасным Духом с волосами цвета воронова крыла в библиотеке Хай-Фэрроу.

Дакодес. Дух Смерти и Богиня Луны.

– В чем дело? – В голосе Рейлана послышалось беспокойство, пока она смотрела широко раскрытыми глазами на латунную булавку, дрожащими пальцами держа холодный металл. И не смогла ответить.

Фейт снова посмотрела на прилавок и побледнела, перебирая булавки в корзине. А потом выудила еще одну: полый круг с тремя горизонтальными линиями. Не было никаких сомнений, что перед ней знак Ориелис. Обезумев от страха, она наконец нашла последнюю, к которой чувствовала тягу, завершив набор: треугольник, направленный вниз внутри полого круга, пересеченного единственной линией. Фейт разложила булавки и уставилась на набор древних символов Духов.

Не могло быть совпадением, что они попались ей именно сейчас, когда Ориелис поручила найти храм Дакодес и предотвратить опасные события, которые могут развернуться в их мире, если не помешать Духу Смерти проникнуть в него. Нет, все не случайно; это было напоминанием. Запустился обратный отсчет, и она больше не могла избегать возложенной на нее задачи. Фейт почувствовала тошноту при мысли об опасном задании, которое продолжала от всех скрывать. Беспечное время в королевстве феникса подходило к концу, а ей еще так много предстояло сделать. На многое решиться.

– Кровь – вот что прогонит врага.

Фейт в страхе подняла глаза на продавщицу лавки, почувствовав призрачный холодок от ее слов, которые казались до боли знакомыми.

– Что? – выдохнула она, хотя отчетливо расслышала женщину.

– С вас два медяка. – Женщина улыбнулась, ее лицо просветлело.

Фейт вся дрожала.

Продавщица нахмурила брови, в замешательстве склонив голову набок, словно узнала ее.

– Лилианна?

При этих словах у Фейт екнуло сердце, и она отступила на шаг.

– Нет, я…

– О чем ты там болтаешь? Она не… – Мужчина за прилавком, прежде стоявший к ней спиной, повернулся и широко распахнул глаза, несколько секунд разглядывая Фейт. – Клянусь богами, – прошептал он. А потом закричал так, чтобы слышали все: – Королева вернулась!

Фейт замотала головой, но не могла подобрать слов, чтобы указать на его ошибку. Крик привлек всеобщее внимание, и люди завертели головами, чтобы поглазеть на нее, и, к ужасу Фейт, начали стекаться к тому месту, где она стояла. Гул голосов усилился. Это был неразличимый шум, и Фейт охватила волна жара, от которого кружилась голова. Она не могла разобрать слов, перебегая взглядом с лица на лицо, когда все разом заговорили с ней. Кто-то хвалил ее, в голосах некоторых звучало облегчение, других – обожание, но ни одно слово на самом деле не было адресовано ей. Люди собрались, чтобы поприветствовать возвращение своей давно потерянной королевы – ее матери. Но та никогда не вернется, и Фейт не была ею. Не была той, кого любили эти люди.

Напряженно моргая, она безмолвно кричала в душе и боролась с желанием сжаться и исчезнуть. Горло напряглось. Кто-то протянул к ней руку, и она резко дернулась. Фейт завертелась по кругу, все инстинкты призывали бежать как можно дальше от напиравшей толпы. Но внезапно наткнулась на стену, преградившую путь. Нет, не стену. Здесь было тепло и безопасно. Рейлан.

– Я держу тебя.

Фейт прижалась к нему всем телом и вслушалась в его голос, чтобы замедлить биение сердца, пока то не разорвалось на части. Время тянулось так медленно, но она подавила панику и вернула себе самообладание. Рейлан продолжал держать ее до тех пор, пока не почувствовал, что она может твердо стоять на ногах, и только потом отступил назад.

Толпа больше не напирала. И когда Фейт обернулась, то с облегчением обнаружила, что люди держатся на расстоянии благодаря Кайлеру и Изаи, принявших устрашающие позы. В хаосе голосов отчетливо звучало лишь повторяющееся имя матери, накрывая ее новыми волнами вины и горя.

Прикосновение руки Рейлана к спине снова вырвало ее из засасывающей бездны отчаяния. Оно заставило двигаться, гул голосов затихал вдали, пока они поспешно выбирались из замкнутого каменного лабиринта рынка. И когда наконец вышли на открытую площадь, Фейт глубоко вдохнула чистый воздух. Пока она расхаживала взад-вперед, пытаясь также очистить разум, Рейлан стоял неподвижно, нахмурившись от беспокойства и тревожных мыслей. И только открыл рот, чтобы заговорить, как был прерван тихим голосом. Фейт остановилась, резко повернув голову. При виде Малина в ней мгновенно вспыхнул гнев, заглушая все остальные эмоции.

– Я задавался вопросом, помнят ли они ее до сих пор, – протянул он с легким удивлением. – Хотя королевой она не была. Просто еще одной уличной человеческой крысой.

Малин склонил голову набок, спрятав руки в карманы. Его губы медленно расплылись в кривой усмешке, и Фейт сорвалась. Она рванусь к нему, но не успела сделать и шага, прежде чем Рейлан остановил ее, обхватив за плечи. Ей хотелось наплевать на проклятые последствия и всадить купленный карманный нож в горло Малина. Его победоносный вид выдавал истинную причину приглашения в город людей. Это было сделано не для того, чтобы она побыла среди своего вида и почувствовала себя желанным гостем. Нет, конечно, нет. Поездка была уловкой, чтобы оценить ее реакцию, если в ней узнают мать – народную королеву, как однажды назвал ее Рейлан, – возможно, чтобы поколебать ее уверенность в себе и доказать, что она никогда не сможет нести бремя короны.

Желание покориться было подавленно потребностью подняться, доказать, что он не прав. Фейт бросила взгляд на Рейлана, который все еще держал ее, и хватка ослабла после заверения, что она не станет мстить, как бы приятно это ни было. Фейт высвободилась из объятий и сделала несколько стремительных шагов к злорадствующему принцу.

Трое спутников-фейри подошли поближе, когда она остановилась перед ним. Малин не вздрогнул; вместо этого его улыбка стала пугающе хищной. Фейт ничего не сказала. Она оглядела его с ног до головы – от шелковистых локонов до начищенных ботинок. Медленно, обдуманно. И добилась желаемой реакции. Это читалось в его дрогнувшем взгляде и едва заметном сжатии челюсти, настолько мимолетном, что она с трудом уловила его. Ее молчаливая оценка привела его в ярость, хотя он и пытался это скрыть.

Выражение лица часто выдавало мысли. И хотя Фейт обладала способностью глубоко проникать в сознание человека, но часто получала ответ благодаря наблюдательности, читая правду на лице.

Когда Фейт снова подняла глаза, чтобы выдержать его ожесточенный взгляд, то смотрела на него с вызовом. Ей было все равно, увидел ли он это, прежде чем она пронеслась мимо. Потребовалась огромная выдержка и сила воли, чтобы уйти, не вступив в бой. Фейт сдерживала гнев на Малина и позволяла панике от окружения толпы рассеиваться с каждым тяжелым шагом. Рейлан, Кайлер и Изая держались рядом, но не приближались, давая возможность успокоиться, когда она подошла к карете. Проклятие, она никак не могла решиться на обратный путь со своим злобным кузеном.

Спустя минуту Рейлан шагнул к ней.

– Я не горжусь своим гневом, – прошептала она, смущенная недавней вспышкой.

– А стоило бы, особенно когда он справедлив и направлен на правильный объект.

Фейт посмотрела на него и хрипло усмехнулась в ответ на его кривую улыбку.

– Нельзя позволять ему задевать себя. Он чувствует угрозу и сделает все возможное, чтобы убедиться, что ты не станешь серьезной соперницей в борьбе за трон, – продолжил Рейлан. – Но он может думать о тебе что хочет, ведь те из нас, кто может видеть, не станут так быстро сбрасывать тебя со счетов.

– Хотелось бы мне однажды размозжить его напыщенную башку, – вмешался Изая, сцепив ладони.

Фейт хихикнула при виде этого зрелища. Изая был гораздо более задорным и непринужденным, чем его брат и важный генерал. Она радовалась его заразительному юмору, который был натуральным средством от любого плохого настроения. Кайлер же был по-своему добрым и приветливым и как старший брат яростно защищал Изаю, хотя они казались почти ровесниками. Фейт почувствовала его братскую любовь при первой встрече в Райенелле.

– Малин получит по заслугам. Ничей гнев не сравнится с разъяренной Фейт Ашфаер. – Кайлер подмигнул ей, но от гордости в его глазах у нее потеплело в груди.

Может, Фейт и пробыла в королевстве феникса всего пару месяцев, но странным образом ощущала себя здесь словно дома. Она не понимала, вызвано ли это чувство близостью к матери, удивительно доброжелательными фейри или Рейланом, – возможно, всем сразу. Как бы то ни было, она готова принять все, что могло предложить ей королевство.

Глава 5. Заяна

Заяна с непоколебимой уверенностью скользила по темным коридорам лабиринта под горой. Ее дом, который всегда больше походил на тюрьму. Клетка без прутьев, но с теми же удобствами. Перекошенные, зазубренные стены, которые, в чем она была почти уверена, постоянно менялись. Помещения гудели от безмолвных воплей измученных душ, наполненные запахом безнадежности и смерти. Прогуливаясь по вырубленным проходам, ей часто казалось, будто она бродит по братской могиле.

Пока все темные фейри были вынуждены сосуществовать рядом, существенный разрыв между Сильверфейрами и Блэкфейрами всегда создавал атмосферу напряженности и доминирования. Рожденные соревновались с Перерожденными. Но лично она не видела никакой разницы. Темные фейри всегда были жестокими и сильными, но представители Блэкфейров отличались особой дикостью и непокорностью. Вероятно, им вообще невозможно было привить послушание. Однако Заяну, как лидера Сильверфейров, это не интересовало – они не находились под ее начальством.

У Заяны было всего несколько спокойных секунд, прежде чем она почувствовала, как кто-то подкрадывается к ней сзади, намеренно пытаясь ускользнуть от ее чувств, и лукаво усмехнулась. Прежде чем рука успела опуститься ей на плечо, она изогнулась и схватила запястье, посылая электрический разряд через свою ладонь. Противник напрягся, опускаясь перед ней на одно колено.

Тайнан злобно ухмыльнулся, когда она прекратила пускать ударные волны, и тяжело вздохнул.

– Мне правда нравится, когда ты играешь нечестно. – В его голосе звучала нежность.

Заяна закатила глаза, грубо отталкивая его запястье. Тайнан Сильверфейр была ее заместителем… и большой занозой в заднице.

– Придется тебе постараться лучше, Тайнан.

– Может, я хотел, чтобы ты меня услышала.

Она бросила на него убийственный взгляд, когда он зашагал следом. Тайнан был высоким, сногсшибательным, с непослушными русыми волосами. Глаза обладали легким карим оттенком, который часто завораживал, если присмотреться повнимательнее. Заяна могла бы выбрать его для удовлетворения похоти, зная, что он с радостью согласился бы, если бы вообще желал женщин.

– Ты была занята ночью, – заметил он, делая глубокий вдох и наслаждаясь запахом человеческой крови, запекшейся в складках шрамов на ее ладонях.

Заяна проигнорировала эти слова.

– Где остальные? – спросила она особенно язвительно по сравнению с его игривым замечанием, вспоминая скучный визит в Галмайр.

Город начинал ей безумно надоедать. Число потенциальных жертв ежедневно сокращалось из-за необузданной жадности Блэкфейров, которые часто игнорировали приказы и покидали гору, набрасываясь на всех подряд, несмотря на жестокие наказания и даже смерть, которые постигали тех, кто осмеливался на подобное. Это невероятно раздражало Заяну.

Сильверфейры рождались темными фейри; Блэкфейры подверглись трансформации, в ходе которой обычный фейри превращался в их темную родственную расу. Это давало возможность увеличить численность, но им явно не хватало дисциплины и сдержанности.

Не все захваченные фейри переживали обряд перехода во время ежемесячного полнолуния. Те, кому это удавалось, либо вступали в ряды Блэкфейров, которых считали достаточно вменяемыми для обучения, либо признавались слишком дикими для этой цели и усыплялись, как собаки, или использовались для гораздо более жестоких целей.

– Ацелин и Келлиес следят за порядком в яме. А Драя и Селин, полагаю, делают то, что умеют лучше всего, и приглядывают за всеми из тени, – доложил Тайнан.

Она с удовольствием отметила, что ожидала именно такого ответа.

Эти пятеро были отобраны Заяной лично, чтобы сформировать ближайший круг самых высокопоставленных и сильных Сильверфейров. Она выбрала их не из-за телосложения, а благодаря уникальным качествам, которые превращали их в непоколебимую силу, с которой приходилось считаться. Заяна все равно направлялась в яму – не по собственной воле, а по долгу надсмотрщика. По вечерам проходили тренировки молодых Сильверфейров и Блэкфейров. И хотя зрелище было безумно скучным и неприятным, присутствие Заяны в качестве делегата от своего вида было необходимо, чтобы держать их в узде.

Выйдя на широкое открытое пространство, Заяна глубоко вдохнула свежий воздух. У ямы не было крыши, и через острые зубья горы открывался чудесный вид на ночное небо. Яма была тренировочным рингом, местом встреч для общения и драк. Почти всегда одно следовало за другим, хотя неточный порядок этих событий делал происходящее хоть немного интересным.

Лязг стали и шум голосов вызвали в Заяне отвращение и острое нежелание убраться отсюда. Она предпочитала тишину и компанию звезд на фоне черного неба. Но, несмотря на свои желания, зашагала вперед с властным видом. Те, кто смеялся или бездельничал, тут же выпрямлялись от страха, едва завидев ее, и возвращались к своим занятиям с новой сосредоточенностью в надежде, что она ничего не заметила. Но Заяна легко замечала каждую мелочь. Наказание зависело исключительно от ее настроения, и прямо сейчас она хотела лишь поскорее покончить с этим вечером и не тратить время на пустые нотации.

Однако кое-что все же привлекло внимание, когда она посмотрела в сторону от того места, где Ацелин и Келлиес были поглощены наблюдением за боем на мечах. Три молодых Блэкфейра окружили юную Сильверфейр в тени ямы. Один из них грубо задел пальцами ее крыло, и она отпрянула, съежившись, в то время как остальные рассмеялись.

Заяна вспыхнула и задрожала от такого зрелища. Фейри разрывалась между тем, чтобы обрушить гнев на Блэкфейров за столь дерзкий поступок и выговором своему виду за уклонение от тренировок. Она уже готова была взорваться и решила выплеснуть ярость, чтобы хоть немного унять бурю эмоций.

Темные фейри заметили ее приближение, и с их лиц тут же исчезли злорадные ухмылки. Они попятились, но Заяна уже стояла перед ними и грозный взгляд предостерегал их от побега.

– Тронете ее еще раз, – с убийственным спокойствием начала она, – и останетесь без рук. – Она призвала молнию, позволив фиолетовым разрядам потрескивать на пальцах, и их глаза расширились от страха.

Заяна уже собиралась прогнать их, когда раздался злобный голос, взывающий к ее жестокости.

– Ну-ну, Заяна, они просто немного позабавились с любопытной малышкой, посмевшей забрести к нам. Если кому-то и стоит напоминать о запрете переходить черту, так это твоему виду.

Заяна стиснула зубы от слов Маверика, делегата Блэкфейров. Он неторопливо подошел и небрежно расправил крылья с невыносимым высокомерием. Сколько раз она представляла, как разрывает ему горло голыми руками? И пообещала себе довести дело до конца в один прекрасный день. Возможно, когда они не будут обречены на отвратительное заточение в Мортасских горах.

Заяна отвернулась от приспешников тьмы, чтобы посмотреть в лицо порочно красивому мужчине. Проще всего отличить Перерожденных от Рожденных можно было по ониксовым глазам и тьме, которая поглотила всю человечность, остававшуюся в них при жизни в качестве фейри. Маверик был обращен в темного фейри после того, как был захвачен в плен в королевстве Далрун более ста лет назад. Он успешнее многих пережил перерождение, сохранив способность к огню, с которой родился, в то время как многие теряли свои дары – и рассудки.

Маверик и Заяна были одними из немногих, кто обладал магией среди темных фейри. Они выросли бок о бок, но всегда соперничали. Она превосходила его во многих вещах, но он не гнушался мошенничества и лжи, чтобы добиться своего, а Заяна не собиралась тратить время на столь постыдные занятия.

Они с вызовом смотрели друг на друга, и она вложила в свой взгляд всю ненависть к нему. Отчаянно хотелось стереть кривую улыбку с его лица. Или навсегда сделать ее такой с помощью лезвия.

– Держи своих мерзавцев в узде, Маверик, или это сделаю я, – предупредила она.

Чтобы поддерживать хоть какое-то подобие мира под горой и не дать им уничтожить друг друга, владыки установили правила, которым все они обязаны были следовать. Им запрещалось сражаться со злым умыслом и, конечно же, убивать без причины.

– Это угроза?

Заяна склонила голову набок.

– Будь это так, ты бы не спрашивал. – Она чувствовала за спиной присутствие Тайнана, готового вмешаться, если она отдаст приказ. Заяна никогда этого не делала, но как заместитель он обязан был обеспечивать ее безопасность любой ценой. Защищать ее жизнь ценой собственной, если понадобится. – Всего лишь совет одного представителя другому. Ты обнаружишь, что твои маленькие юные негодяи не смогут владеть мечом и летать без рук и крыльев.

Глаза Маверика заблестели от мрачного восторга, когда он сделал смелый шаг вперед, сокращая расстояние между ними. Теперь по яме разносились тихие перешептывания, бои прекратились при виде нарастающего конфликта между делегатами, хотя все предусмотрительно держались подальше. Молодые темные фейри рядом с ними также отступили, но не уходили, не получив разрешения.

– Сегодня ты кажешься более дерзкой, чем обычно. И я буду рад услужить, если нужно… снять напряжение, – поддразнил он.

Заяна никак не отреагировала на попытку унижения. Ее глаза метнулись вниз, а затем она снова встретилась с ним взглядом и усмехнулась:

– Можешь оставить это разочарование для тех, кому платишь, чтобы они согревали твою постель. – Она повернулась, чтобы умчаться прочь, но успела сделать всего несколько шагов, прежде чем он окликнул ее.

– Так же, как ты поступала с Финнианом?

Эти слова пробудили в ней слепую ярость. Напомнили об имени и прошлом, которое она давно похоронила, вместе с трупом. Маверик точно знал, куда бить. Тайнан тоже. Его взгляд метался между ней и темным фейри, который вызвал ее неукротимый гнев.

Заяна схватилась за рукоять меча. Лязг стали утолил ее потребность в насилии, и она повернулась к Маверику, обуздав бурю тысячи штормов.

– Произнеси это имя еще раз, – пригрозила она, понизив голос.

Невозмутимый взгляд Маверика был подстрекающим.

– Даже после всего ты позволяешь ему делать тебя слабой, – усмехнулся он, качая головой. – Но я могу устроить ваше воссоединение.

Вены Заяны загудели, с пальцев сорвалась молния, прочерчивая зазубренные электрические линии по богато украшенной гарде ее меча, и заискрилась на полированной поверхности темной стали, осветив лезвие смертоносными разрядами яркого фиолетового света.

– Твои маленькие фокусы с молниями очень милы. – Он весело наблюдал за танцующим зарядом, наклонив голову. – Что бы Финниан…

У него не было возможности закончить. Проклиная последствия, Заяна вытянула руку с мечом, направив острие прямо на него, и послала мощный заряд через стальной канал. Она не нуждалась в клинке, но жаждала скрестить мечи с темным демоном и выпустить кипевшую внутри ярость. Маверик увернулся, едва избежав атаки. Молния пронеслась через яму и с оглушительным грохотом ударилась о черную каменную стену. Посыпалась угольная крошка, земля задрожала. Звук удара сотряс гору.

Маверик приподнял брови и уставился на воронку в стене. Затем потянулся за собственным мечом, с хищническим торжеством сосредоточившись на ней теперь, когда ему удалось спровоцировать темную фейри. Ее ждет наказание за то, что она ударила первой. Заяна это знала, но ей было все равно. Необходимость бросить ему вызов, заставить замолчать затмила все мысли о жестоком избиении, которое та получит за нарушение строжайшего закона.

Заяна крутанула клинок в запястье, посылая очередной заряд, и подождала, пока он приблизится. Они уже не первый раз сталкивались в бою, только обычно это был спланированный и разрешенный поединок, со строгими правилами, запрещающими смертельный удар. Но она не была уверена, что сможет сдержаться в пылу гнева. Ей не нужно было время, чтобы оценить его как противника, она знала его стиль – каждое движение, каждую привычку, каждый изъян. Заяна была наблюдательной и умной.

Плечо Маверика дернулось, и Заяна без особых усилий уклонилась от ожидаемого дротика синего пламени, шагнув к нему. Затем его нога чуть сдвинулась, и она низко пригнулась как раз в тот момент, когда горизонтальная полоса огня прорезала воздух над головой. Расстояние между ними снова сократилось. Заяна легко предвидела его жалкие атаки и мелочные трюки, и когда оказалась достаточно близко, сталь обрушилась на сталь со всей тяжестью ее ярости. Удар отозвался в каждой клеточке тела, пробуждая, а затем поглощая ее.

Заяна двигалась инстинктивно, становясь лезвием, которое поднималось и опускалось, изгибалось и вертелось во все стороны, непоколебимое, непреклонное. Маверик уклонился, но она продолжала наступать и заставила его отступить на несколько шагов. Злорадствуя, она по глупости позволила их клинкам сомкнуться.

Маверик злобно посмотрел на нее через скрещенные мечи.

– Прекрасная в своей дикости. Но слишком эмоциональная, – заметил он, пытаясь разозлить еще сильнее.

Это сработало, отвлекая ее ровно настолько, чтобы она не заметила, когда Маверик вызвал жар огня без пламени, обжигающий ее ладони через соединенные клинки.

Заяна злобно зашипела, разжимая пальцы, и меч со звоном упал на камни. Она сделала большой шаг назад и поменяла стойку, поднимая руки и вытягивая средний и указательный пальцы, закованные в железо. Ее способности были наукой. Чтобы вызвать и направить молнию, требовались четкие движения, плавность и контроль. Но она уже давно выучила танец бури.

Маверик усмехнулся, но она не расценила это как насмешку, отметив напряженную позу, когда его храбрость пошатнулась. Он вложил клинок в ножны, приняв небрежную стойку для контратаки со сжатыми кулаками, и призвал пламя, которое охватило костяшки его пальцев.

Теперь настала очередь Заяны усмехаться. А потом нанести удар. Она не дала ему ни секунды на подготовку и метнула в него искривленные разряды молний. Фейри обуздала свой гнев, контролировала силу и направляла каждый удар точно в цель. Маверик сконцентрировался на пределе возможностей, чтобы уклоняться и отражать их, послав несколько собственных слабых зарядов, которые взорвались прекрасным смертоносным фейерверком магии при столкновении с ее молниями. Он замедлялся, и Заяна позволила лукавой триумфальной улыбке изогнуть уголки ее губ. Как раз в тот момент, когда она нанесла решающий удар, чтобы окончательно покончить с этим, он расправил свои впечатляющие крылья, взмывая вверх и избегая молнии, которая врезалась в стену. Заяна быстро извернулась, когда взрыв сверху едва не прожег ее крылья, и зарычала от раздражения.

Так поступает лишь бесхребетный жалкий трус.

После секунды раздумий, стоит ли подниматься в воздух, она решила преследовать его с земли. Заяна перемещалась между огненными снарядами, но не била в ответ. Пока нет. Ее взгляд был прикован к несносной летучей мыши, кулаки сжаты, пока она незаметно накапливала силу в ладонях, чтобы нанести последний удар. Электричество восхитительно гудело на кончиках пальцев, жар от напряжения нарастал. Она глубоко погрузилась в бушующий внутри шторм, призвав на помощь все свои способности и выпустив на поверхность достаточно, чтобы нанести серьезные увечья, но не убить.

Нет, как бы ей ни хотелось покончить с ним раз и навсегда, Заяна не могла убить его, иначе ее тоже ждала бы казнь. По крайней мере, пока фейри оставалась прикованной к горе и была вынуждена подчиняться законам владык. Но однажды она освободится и в тот же день обрушит свою многовековую жажду мести на всех тех, кто причинял ей боль.

Когда электричество запульсировало в руках, Заяна расставила ноги шире, чтобы смягчить отдачу. Сцепив руки и объединяя потоки, она послала смертоносные искры по предплечью, груди, а затем направила всю силу взрыва через железные наконечники на пальцах. Она двигалась быстро, а Маверик был слишком уверен в своей позиции в воздухе, чтобы разгадать ее замысел. Молния попала точно в цель.

Маверик вскрикнул и мгновенно начал падать, хотя все же довольно грациозно, не брызгая слюной, как она надеялась. Он приземлился с достоинством и выдержкой. Приходилось отдать должное его силе, раз он выдержал такой удар. Маверик упал на одно колено, напрягшись и дрожа, пока остатки молнии расходились по телу. Заяна накапливала очередной заряд, кончики пальцев гудели и пели, готовясь нанести новый удар.

– Хватит!

По яме разнесся пронзительный женский голос, заставляя всех замолчать и вызывая в ней трепет. И хотя Заяна знала, что ее ждет наказание, но надеялась закончить бой и выиграть время, чтобы собраться с мыслями, прежде чем весть дойдет до владык. Бросив взгляд на смотровую площадку с каменной окантовкой, она тут же прокляла свою роковую ошибку, когда обнаружила, кто именно наблюдает за ними.

Заяна редко испытывала даже легкий страх, не боялась самой владыки Нефры и ее громогласного голоса – смогла бы выдержать ее жестокие побои. Но она нарушила один из величайших запретов на глазах у Верховного Лорда, и оправданный страх сковал ее неподвижное, холодное сердце.

Глава 6. Фейт

– Итак, ты говоришь, что мог бы переместиться вместе со мной и спасти от утомительной поездки с Малином? – Фейт бросила на Кайлера невозмутимый взгляд, когда он предложил доставить ее обратно во дворец с помощью своих способностей. Злобный принц, о котором шла речь, совсем недавно проехал мимо них в своей помпезной карете, в то время как они только вошли во внутреннее кольцо пешком.

Она отклонила предложение Кайлера. Во-первых, потому что побледнела при одной только мысли, чтобы исчезнуть невесть куда и оказаться в другом месте по его воле. А во-вторых, действительно наслаждалась неторопливой прогулкой по оживленным, шумным улицам среди таких разных жителей Эллиема.

– Я могу захватить с собой одного или двух за раз, в зависимости от расстояния. Но не упоминал об этом раньше, потому что Малин не оставил бы попыток застать тебя наедине, чтобы высказать свои глупые мысли, – пояснил он.

Фейт раздраженно рассмеялась.

– Кроме того, я знал, что ты с ним справишься.

Ее усмешка исчезла, когда Фейт посмотрела в другую сторону. В то время как Кайлер и Изая шагали непринужденно, Рейлан оставался напряженным и смотрел прямо перед собой с каменным выражением лица.

– Почему ты не предупредил, что люди могут принять меня за маму? – Тихо спросила Фейт – не обвиняющим тоном, поскольку восторженное воспевание имени ее давно умершей матери, казалось, тоже задело генерала за живое.

Во взгляде Рейлана читалась мука.

– Я боялся этого, но надеялся избежать. Прости, Фейт. Мне следовало настоять на отмене поездки.

Фейт помотала головой, прерывая его:

– Я хотела поехать и была рада побывать в городе. – Она тепло улыбнулась в попытке хоть немного смягчить его чувство вины. – Просто это стало… шоком. Я и не подозревала, насколько народ любил ее. – И хотя сердце наполнялось невыносимой скорбью при воспоминании о радостных лицах и того, что она в них видела… надежду и любовь.

Но открытие, что ее мать оказала столь большое влияние на Райенелл, пробуждало гордость. То, как ею восхищались, придавало решимости доказать, что Фейт достойна быть ее дочерью.

– Она была ярким пламенем в этом королевстве. Упрямой, свирепой, преданной. Совершенно по-человечески, но это не имело значения, – торжественно сказал Кайлер. – Возможно, она сбежала в Хай-Фэрроу, чтобы защитить тебя, но я верю, что даже она знала, искре феникса всегда суждено вернуться к нам. – В глазах Кайлера горели гордость и восхищение.

У Фейт защипало глаза от его пламенной речи и любви, с которой он говорил о ее матери. Но она подавила свою неуверенность и улыбнулась, почувствовав потребность быть той, на кого они смогут возложить свои надежды. Ее мысли и, возможно, даже чувства, казалось, были услышаны и прочувствованы Рейланом, жесткие черты которого разгладились, а уголки рта слегка приподнялись.

– Кстати, спасибо. Я прикупила парочку новых вещей, – сказала она ему.

– Но кое-что забыла в последней лавочке.

Изая не успел закончить и недоверчиво посмотрел на брата, когда Кайлер быстро толкнул его локтем в бок.

– Что! Я только собирался сказать, что в белом Фейт… – На сей раз он умолк сам, поймав взгляд Рейлана, и его лицо тут же стало мрачным. – Ожерелье из белого жемчуга выглядело бы изысканно, – неохотно проворчал он. Хотя они даже не проходили мимо такого товара.

Фейт было и смешно, и неловко. Чтобы отвлечься, она наблюдала за толпой, сквозь которую они пробирались. Одна мысль не давала покоя с тех пор, как девушка увидела здесь совместную жизнь людей и фейри, которая очень радовала глаз.

– После битв многие беженцы Фенстеда бежали в Райенелл? – задумчиво спросила она, восхищаясь золотистыми и темно-коричневыми оттенками кожи.

Рейлан кивнул:

– Агалор предложил безопасное убежище любому, кто смог добраться сюда. Многие уроженцы Фенстеда предпочли остаться между Эсмайром и Фенхером – эти города граничат с их королевством. Большинство из них остались жить на склонах холмов и в лесах, а не в городах. И хотя Эллием более безопасное место, они по-прежнему находятся под надежной защитой армии Райенелла в городах на окраинах.

Фейт завороженно слушала о столь прогрессивных взглядах. Здесь не было никакого разделения. Она почувствовала прилив гордости за Агалора, но также волнение и страх от осознания того, что эти чувства вызваны не только его бескорыстной великодушной помощью попавшему в беду союзнику. В ее душе медленно зарождалась вера в саму себя – она была его дочерью и на этот раз не хотела прятаться от своего происхождения. Напротив, хотела стать достойной своего имени, открывая в отце очередную благородную черту.

Фейт задумалась, знала ли Тория, как много ее людей остались в живых. И чувствовала себя уютно и непринужденно среди прохожих, поскольку слышала от принцессы Фенстеда много историй об их культуре и родине. Эллием не шел ни в какое сравнение с яркими образами, которые Тория нарисовала в сознании Фейт, когда преданно рассказывала о королевстве оленя и своем народе. И ей оставалось только мечтать увидеть это место своими глазами, прежде чем оно было жестоко завоевано. Было больно думать, что подруга, жившая в Хай-Фэрроу со времен битв, даже не подозревала о тех, кто нашел убежище в королевстве феникса – их величайшего союзника – и ждал момента, когда королева приведет их домой. Фейт спрятала свои мысли и чувства, больше всего желая поделиться открытием о процветающем народе Тории и вселить в нее новую надежду.

Дорога, по которой они шли, стала шире, и больше не нужно было уворачиваться от скопления пешеходов. Они непринужденно прогуливались, взгляд Фейт блуждал по всему городу, пытаясь охватить как можно больше, поскольку она не знала, когда состоится следующий визит.

В конце перекрестка появились два фейри, сопровождавшие спотыкающегося мужчину-человека. Его светлые кудри подпрыгивали, когда он вздрагивал, явно напуганный охранниками с обеих сторон. Фейт нахмурилась. Она не могла отвести от него глаз и смотрела в спину. Дыхание участилось, сердце забилось быстрее. Походка человека пробудила воспоминания, как и медовый цвет волос, а еще рюкзак, который он крепко сжимал…

– Стойте, – собиралась крикнуть Фейт, но с губ слетел лишь шепот неверия.

– В чем дело? – раздался встревоженный голос Рейлана, когда рука метнулась к кинжалу на поясе.

Фейт проигнорировала его и ускорила шаг, продолжая вглядываться в спину человека и не совсем веря, что увидит лицо, которое уже всплыло в воображении при виде знакомой осанки и растрепанных волос, пока мужчина не обернулся.

– Подождите! – На этот раз она действительно закричала, и стражники остановились.

Человек обернулся. И сердце Фейт замерло вместе с ее шагами. Она отпрянула, усиленно моргая, чтобы убедиться, что это не какая-то иллюзия. Его глаза тоже расширились, как блюдца, от шока, а затем наполнились облегчением.

– Рубен? – выдохнула она.

Парень медленно закивал, затем уже энергичнее, переполненный эмоциями от встречи с другом в чужом королевстве. Плечи Рубена поникли, в глазах заблестели слезы. Они оба пробежали несколько шагов и упали в объятия друг друга. Друг сотрясался от рыданий; Фейт была слишком ошарашена, чтобы плакать. Она отстранилась, вглядываясь в его гладкое мальчишеское лицо, такое знакомое, но одновременно чужое, словно он не по годам постарел. Одежда была грязной и пахла проведенными в море днями, солью и элем. Но он не был ранен.

– Проклятые духи, что ты здесь делаешь? – недоверчиво спросила она. В последний раз она видела друга детства, когда грузила его в ящике на корабль из Хай-Фэрроу… в Лейкларию. Невозможно, что он оказался в Райенелле, когда они отправили его на остров, чтобы спасти после шпионажа для Вальгарда, как их тогда заставили думать. Но это оказалось прикрытием, мастерским обманом короля Орлона. Агалор проверяет каждого иностранца, попытавшегося пересечь границу, на предмет государственной измены, и она не сомневалась, что стражники ведут его именно туда. Рубен даже не знал о ней. О том, кем она была.

О боги. Фейт едва не покачнулась при мысли обо всем, что должна ему рассказать. Хотя в этом было большое преимущество: здесь он будет в безопасности. Проклятие, она лично позаботится об этом.

Рубен быстро вытер лицо и отшатнулся при виде трех устрашающих воинов позади нее, о которых Фейт совсем забыла. Она бросила взгляд на Рейлана, который все еще сжимал рукоять меча и сверлил взглядом слабую угрозу в лице Рубена. Девушка едва не закатила глаза.

– Он друг из Хай-Фэрроу. Объясню позже.

При мысленном обращении Рейлан перевел взгляд на нее и сдержанно кивнул, но не расслабился.

– Могу спросить тебя о том же, – пробормотал Рубен. – Но, боги, как же я рад тебя видеть, Фейт.

За его спиной возникли фейри, и Рубен в страхе замер, в глазах читались отчаяние и мольба о помощи. Стражники схватили его под руки, и Фейт вздрогнула.

– Отпустите его.

Ни одного из них, казалось, не смутил ее приказ. Фейт стиснула кулаки во вспышке гнева.

– Мы должны доставить его на допрос. А ночь он проведет в камере, – протянул один из них, желая поскорее покончить со своими обязанностями и явно раздраженный ее вмешательством.

– Ты отпустишь его, – повторила она, с вызовом выпрямляясь.

– И кто отдал такой приказ, девочка? – усмехнулся другой, после чего они оба разразились язвительным смехом.

Глаза Фейт вспыхнули яростью от такого унижения. Рука так и чесалась дотянуться до меча, который, как она знала, не висел на поясе. С ходячим арсеналом, который сопровождал ее, она не чувствовала необходимости брать его в город. Вместо этого кончики пальцев коснулись короткого кинжала, висевшего на бедре, когда Рейлан встал рядом.

– Лично я. – Его твердый голос не оставлял места для споров. – Сразу после Фейт Ашфаер.

Фейт повернулась к нему и почувствовала прилив гордости. Рейлан не подавил, а подчеркнул ее положение. Более того – заявил, что звание генерала ниже ее титула. Она разрывалась между безмерной благодарностью и виной, чувствуя, что не вправе носить имя, которое тут же заставило стражу опустить руки и низко поклониться. Особенно когда принцесса продолжала бороться против того, что оно влекло за собой. Фейт не станет злоупотреблять властью, не станет прибегать к ней просто так, только потому, что могла. Пришло время выбирать.

Подняться или уступать.

Принять свое имя, заявить права на свое наследие и бороться за то, что может принадлежать ей…

Или Фейт может сдаться и покинуть Райенелл, у которого не останется выбора, кроме как перейти в руки другого единственного Ашфаера после Агалора. Малин был хитер, эгоистичен и высокомерен. Фейт не сомневалась, что в нем есть все, чтобы править – он был воспитан для этого, – в то время как сама она была далека от знатной королевской семьи. Но Малин не был народным королем, не был любим, как Агалор. Как ее мама. Представ перед внутренним выбором, Фейт поняла, что ответ всегда был на поверхности, но уродливые сомнения и неуверенность скрывали его. Посмотрев в лицо стражникам, она вздернула подбородок и коротко кивнула в знак принятия извинений.

Фейт не родилась с короной, не была воспитана в среде придворных, плохо разбиралась в политике. Каждого монарха до нее с рождения учили, как пройти путь, проложенный предками. Но, возможно, пришло время нарушить порядок и выяснить, что станет с правителем, который сформировал себя сам. Действуя по воле сердца, а не в угоду ожиданиям.

Фейт устремила взор на дворец вдалеке. Туда, где величественные колонны здания, увенчанные вырезанной из камня огненной птицей, возвышались словно гордый маяк для всего королевства. Зрелище, которое безоговорочно отвечало на вопрос, кто она такая. На корону Райенелла было два претендента, но Фейт не боялась предстоящей битвы, готовая заявить о своих законных правах. Полные ненависти слова Малина Ашфаера лишат его того, чего он жаждал, поскольку каждое злобное оскорбление и унизительное замечание было охапкой хвороста, чтобы разжечь ее огонь. Только когда станет слишком поздно, он поймет, что сам виноват в своем падении.

* * *

После столкновения со стражниками в городе, Фейт чувствовала себя… другой. Она целеустремленно шагала по коридорам; багровые гобелены словно приветствовали ее дома, изображения феникса сверкали, когда девушка проходила мимо них, будто даже замок ждал, когда она примет себя и станет той, кем могла. Фейт ощущала свободу и легкость и купалась в этих чувствах, пока тяжесть принятого решения не навалилась на нее. Имя Ашфаер, которое ей еще предстояло заслужить.

Рубен спешил, чтобы не отставать от нее и спутников-фейри. Рейлан молчал. Он не произнес ни слова с момента своего заявления в городе. Но в этом не было необходимости. Фейт и так чувствовала, что тот гордится ею, словно все это время знал, что она придет к этому решению, и терпеливо ждал.

У двери ее покоев Кайлер и Изая попрощались и ушли, но Рейлан медлил, переводя взгляд с нее на Рубена и обратно. Фейт усмехнулась.

– Ты правда видишь в ней угрозу?!

– Он прибыл из Лейкларии. Такое впервые. Я помог тебе выиграть время, но его все равно нужно допросить.

Улыбка Фейт угасла, и она нахмурилась.

– Нет, не нужно. Ты не знаешь, через что он прошел. Рубен мой друг, и я доверяю ему, – решительно сказала она, не оставляя места для возражений.

Но Рейлан никогда не отступал, когда считал, что его вызов оправдан. Фейт невероятно восхищалась этой чертой, которая одновременно превращала генерала в непокорную занозу в заднице.

Прежде чем Рейлан успел возразить, Рубен неловко заерзал, привлекая их внимание. Он смотрел то на нее, то на Рейлана, пока те стояли, напряженно уставившись друг на друга во время своего безмолвного спора. Щеки Фейт вспыхнули. Рубен все еще понятия не имел о ее способностях. И она могла только представлять, какими безумцами они казались со стороны, обмениваясь одними выразительными взглядами.

Фейт открыла дверь в покои и жестом пригласила Рубена внутрь, а потом снова повернулась к суровому генералу.

– Уверена, ты услышишь, если он что-нибудь выкинет, и успеешь отреагировать, – небрежно сказала она, ожидая, что Рейлан будет где-то неподалеку.

К ее удивлению, он перестал хмуриться, но черты лица остались резкими.

– Вообще-то, мне нужно кое-что сделать. Вдоль коридора будут расставлены охранники. Фейт… – Рейлан умолк, и ей отчаянно захотелось услышать конец предложения. Он глубоко вздохнул, закончив вместо этого другой фразой. – Меня не будет неделю.

Фейт выпрямилась.

– Куда ты уезжаешь? – спросила она, ненавидя охватившее ее неприятное чувство.

Челюсть генерала дернулась, выдавая внутренние противоречия, когда он ответил.

– У меня есть дела в одном из военных лагерей за пределами Эллиема. – Отчужденный взгляд сапфировых глаз говорил ей о том, что это неправда.

Сердце сжалось, а потом наступило опустошение от осознания того, что Рейлан солгал ей.

– Что ж, не торопись возвращаться из-за меня. – Холодный тон ранил ее так же сильно, как и генерала.

Фейт мгновенно почувствовала укол вины, когда поняла, что всего лишь выплескивает боль, которую он ей причинил, когда породил сомнение, что доверяет ей не так сильно, как та думала. Фейт развернулась, собираясь бросить его в коридоре, но Рейлан схватил ее за локоть.

– Кай и Изая будут рядом, если тебе что-нибудь понадобится, и, если не хочешь, можешь даже не выходить из своих комнат. – Его голос был тихим, полным мольбы.

– Я могу за себя постоять и не нуждаюсь в няньках. – Не поддаваясь порыву обнять его на прощанье и взять свои дерзкие слова обратно, Фейт влетела в покои и захлопнула дверь. На мгновение она закрыла глаза, не понимая, принадлежала ли охватившая печаль ей или Рейлану, поскольку тот продолжал стоять под дверью.

Когда он наконец ушел, Фейт обнаружила, что жутко разочарована в себе. Генерал не обязан докладывать ей о своих поездках. Он был единственным, кто удерживал ее на плаву в этом безжалостном море новых чужих обычаев и информации. Был ее проводником.

– Хороший друг?

При звуке голоса Фейт распахнула глаза, совершенно забыв о присутствии Рубена. И покраснела от намека в его вопросе.

– Да. Просто друг, – подчеркнула она, отталкиваясь от деревянной двери.

Фейт подошла к Рубену и оглядела его с головы до ног. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы осознать, что он и правда здесь, ведь думала, что никогда больше не увидит его мальчишескую улыбку и светлые кудри. Она недоверчиво покачала головой, на губах появилась смущенная улыбка.

– Клянусь духами, Рубен, нам многое нужно наверстать.

Весь следующий час Фейт рассказывала свою историю. Они сидели перед пылающим камином, погруженные в беседу, пока она подробно описывала события после его отплытия в Лейкларию. Рассказывала обо всех невозможных и непостижимых приключениях, в которые попадала, и об опасности, которая все еще нависала над ней. К большому удивлению, Рубен воспринял все гораздо лучше, чем она ожидала. Казалось, друга ничто не удивляло, и несколько раз Фейт прерывалась, обеспокоенная его невозмутимостью по поводу ее способностей, положения в Райенелле и всех тех опасных и запутанных событий, в которых принимали участие их общие друзья, а также ее новые спутники-фейри и новый король Хай-Фэрроу.

– Вообще-то, поэтому я и вернулся, – вмешался Рубен при упоминании Ника. Фейт вопросительно нахмурилась, и он тихо усмехнулся. – Знаешь, там ведь тоже следят за событиями в мире. Я имею в виду Лейкларию. Когда я услышал о новом короле, то подумал, что смогу беспрепятственно вернуться назад. Хотя, вероятно, сел не на тот корабль… Боги, Фейт, не могу даже выразить, какое это облегчение – найти тебя здесь. В противном случае я бы, наверное, уже шел на свою казнь. – Хотя его слова звучали искренне, Рубен казался встревоженным, наблюдая за пляской огня в камине. Он наклонился вперед на своем кресле, и Фейт, в предвкушении, повторила его движение.

– Каково там? – расспрашивала она с растущим любопытством.

Выражение лица друга стало противоречивым. Некоторое время он молчал, и Фейт пристально наблюдала за ним. И могла поклясться, что в его глазах вспыхнула тьма, которой она никогда раньше в нем не замечала. Фейт изучала лицо Рубена, которое сильно постарело с тех пор, как она видела его в последний раз. Он держался настороженно, словно научился скрывать уязвимые эмоции, которые Фейт прежде с легкостью читала в нем. Мальчик, которого она знала, исчез. Вместо него перед ней сидел мужчина, которого еще предстояло узнать. Чувство вины и грусть от мысли, что ему пришлось пережить, не успели укорениться в ее душе, когда Рубен заговорил.

– Там чудесно. Люди, земли, вода, но… – Он умолк. Глаза потемнели, взгляд стал унылым.

Фейт выпрямилась, охваченная леденящей душу тревогой. Казалось, им овладело навязчивое воспоминание, пока он, не отрываясь, смотрел на огонь.

– Ты в порядке?

Рубен тут же очнулся от того, что вызвало перемену в настроении. И когда повернул к ней голову, тень исчезла с лица так быстро, что она уже сомневалась, видела ли ее вообще. Черты лица вновь стали мягкими, и парень лучезарно улыбнулся. Столь разительная перемена только усилила беспокойство.

– Я скучал по дому. Скучал по всем вам – и по маме. Как она?

У Фейт замерло сердце, и она вся похолодела, отпрянув от ужаса и не дыша. Рубен ведь ничего не знал. Не мог знать, находясь по ту сторону моря, что его мать забрали, убили вместо него, когда узнали о побеге парня. Она встала, тяжело дыша. В горле застрял ком, и Фейт отвернулась, приложив руку к губам, потом отошла на пару шагов, пытаясь придумать, как преподнести эту сокрушительную новость. Фейт не могла смотреть на него. Даже не знала, существуют ли вообще правильные слова, чтобы объяснить смерть любимого человека.

– Она мертва, я прав?

Фейт повернулась и посмотрела прямо в глаза другу. Рубен остался сидеть. Его лицо было мрачным, но она ожидала увидеть другую реакцию. Фейт заставила себя грустно кивнуть, когда глаза защипало от слез.

– Мне так жаль… – Она с трудом проглотила застрявший в горле комок горя.

В грудь словно вонзили кинжал, прямо как в тот день, когда она узнала о трагедии.

Рубен поднялся и, подойдя ближе, заключил ее в умиротворяющие объятия. Фейт крепко обняла его в ответ, сотрясаясь от горестных рыданий. Ее друг не плакал, и ей показалось странным, что тот никак не выражает свои эмоции. Когда Фейт отстранилась, в ожесточенных карих глазах не блеснуло ни слезинки. Но она решила, что неправильно подвергать его горе сомнению. Каждый справлялся с потерей по-своему, и, возможно, шокированный новостью, Рубен просто ждал, когда останется один и сможет выплеснуть накопившуюся боль.

Фейт быстро поняла, что Рубен уже не тот напуганный юноша, с которым она рассталась в порту Фэрроухолда. До побега парень жил спокойной жизнью, но сильно изменился всего за год. И, вероятно, видел достаточно ужасов. Только со временем Фейт привыкнет к новому человеку, скрывающемуся за лицом друга. Точно так же, как и он к ней. Друзья оба очень изменились. Ей только предстояло выяснить, к лучшему эти перемены или к худшему.

Глава 7. Тория

Шагая по пыльным мощеным улицам, Тория высоко держала голову в попытке скрыть, что навязчивые взгляды людей хоть немного смущают ее. Очевидно, они не привыкли видеть за стеной женщину-фейри – возможно, такое вообще случилось впервые – но ей ненавистно было снова чувствовать себя чужой в королевстве, в котором она прожила целый век.

Дома, в Фенстеде, не было стен, неравенства, а люди и фейри жили в совершенной гармонии. Жизнь в Хай-Фэрроу разительно отличалась; тонны камня служили крепостной стеной между народом одного королевства. Поскольку Ник открыл ворота на неопределенный срок, она воспользовалась возможностью посетить город самостоятельно.

В полном одиночестве, насколько это возможно, если забыть о двух следовавших за ней по пятам охранниках.

Тория не стала спорить с Ником по поводу сопровождения. Людям потребуется время, чтобы привыкнуть к этой новой свободе и принять ее, поэтому в человеческих городах еще могут оставаться те, кто испытывал неприязнь к ее виду. Она их не винила и понимала, что люди не сразу увидят в фейри друзей и союзников, а не жадных до власти, эгоистичных монстров, которыми так успешно выставил их Орлон.

При мысли о Нике ярость вспыхнула с новой силой. Тория все еще не могла осмыслить его намерение использовать принцессу в качестве разменной монеты в жутком плане лорда. Ей было больно, что он вообще рассматривал такую перспективу. Тории было невыносимо просто находиться в замке после встречи несколько дней назад, и нужно было время, чтобы успокоиться и обдумать следующий шаг. Ничто не заставляло ее чувствовать себя такой потерянной и испуганной, как признание того, что и так все знали: Тория была монархом по происхождению, но без королевства, без армии и короны, чтобы вести за собой свой народ.

Чтобы заглушить печаль, Тория отчаянно искала компанию в попытке поднять свой дух. И в душе надеялась, что Марлоу, возможно, хоть немного ее утешит, пусть даже одним своим присутствием и женским общением, которого так не хватало после отъезда Фейт. Она уловила ритмичный стук молотка по стали задолго до того, как завернула за последний угол и увидела кузницу. Тория знала, что из-за громкого шума Марлоу не услышит ее с улицы, поэтому осмелилась войти и отодвинула занавес, отделявший передний зал от рабочей зоны. В поле зрения появилась светловолосая голова. Молоток завис в воздухе, когда Марлоу тоже заметила Торию. Она широко улыбнулась и отложила инструмент в сторону.

– А я гадала, сколько времени тебе потребуется, чтобы покинуть тюрьму внутреннего города, – пошутила Марлоу, опустившись на скамью и скрестив руки на груди.

Тория усмехнулась, проводя пальцами по причудливым инструментам, лежащим поблизости.

– Там действительно становится довольно уныло. – По сочувствующему взгляду Марлоу она поняла, что не придется ничего объяснять, и Джейкон уже рассказал об ужасной встрече.

– Не верю, что он сказал это всерьез, – осторожно начала Марлоу.

Тория фыркнула:

– Но все звучало именно так. Он унизил меня.

Марлоу поморщилась:

– Он в трудном положении. Многие будут прощупывать почву, выискивая любые слабости.

Тория покачала головой, не в состоянии смотреть на Марлоу в порыве злости. Она пришла сюда не для того, чтобы ее единственная подруга защищала Ника.

– Я не позволю использовать себя в политических целях.

– Не думаю, что он это допустит.

– Тогда Джейкон, должно быть, не точно описал встречу.

Марлоу протяжно вздохнула и грустно улыбнулась:

– Уверена, он сказал то, что должен был в тот момент.

– Но потребность заставить своих дворян замолчать не оправдывает моего унижения, – вспыхнула Тория.

– Конечно, нет, – быстро согласилась Марлоу. – Но пока он привыкает к роли короля, то неизбежно совершает ошибки, даже с любимыми людьми.

Хотя Марлоу была права, это не развеяло мрачных чувств Тории. Ее настроение ухудшилось еще и от осознания того, что для Ника, как для короля, проблемы королевства всегда будут превыше всего. Она не ждала ничего другого и, поразмыслив, ужаснулась при мысли о том, что, возможно, не годится для управления своим народом, раз не может понять его действий.

Чтобы развеять мрачное настроение, Марлоу внезапно просияла:

– У меня для тебя кое-что есть. – Девушка-кузнец резко встала. Но прошла всего несколько шагов, прежде чем споткнулась и ухватилась за скамью с резким вдохом. Тория вздрогнула, но Марлоу слабо улыбнулась ей через плечо.

– Ты в порядке? – обеспокоенно спросила Тория, отметив, что подруга еще не выпрямилась.

Марлоу ответила не сразу. Она растерянно оглядывалась по сторонам, и только тогда Тория поняла, что девушка видит не дерево и инструменты. Ее лицо было озадаченным, когда она отвернулась, но как раз в тот момент, когда Тория собиралась подойти к ней, Марлоу выпрямилась и снова твердо встала на ноги. Она откашлялась и продолжила путь в конец кузницы, где остановилась.

– Иногда видения вспыхивают так неожиданно. – Марлоу беспечно рассмеялась, но слегка побледнела.

Тория осмелилась спросить:

– И о чем они?

Марлоу потянулась за тем, что искала.

– Обо всем на свете, – ответила она, тяжело дыша. Сжимая в руках предмет, она зашагала обратно к Тории. – Хотя они становятся все более частыми. Всегда разрозненные фрагменты, которые поначалу кажутся бессмысленными. Это становится утомительным.

Тория и представить себе не могла, что такое тяжкое бремя может сотворить с человеком. Марлоу была храброй, жизнерадостной и ни разу не пожаловалась на свой дар. Прежде чем она успела задать следующий вопрос, Марлоу подняла предмет, который держала обеими руками. Ее лучезарная улыбка коснулась глаз, когда она тактично отмахнулась от тревог Тории. Ей пришлось сменить тему, и она посмотрела на оружие в руках Марлоу: деревянный посох, украшенный странными стальными кольцами и слишком короткий, чтобы им можно было сражаться.

– Я сделала его для тебя, ведь ты говорила, что посох твое любимое оружие, – объяснила она.

При виде замешательства на лице подруги, Марлоу лукаво улыбнулась. Она потянула за оба конца, и дерево с резким щелчком вытянулось на достаточную для ближнего боя длину. Усилив хватку, Марлоу вывернула запястья, снова потянув, и Тория раскрыла рот от восхищения, когда посох достиг своего полного размера.

Марлоу усмехнулась:

– И это даже не самое лучшее.

Проведя пальцем по дереву, кузнец нажала на маленький скрытый рычаг примерно на середине, высвобождая на каждом конце два острых как бритва лезвия. И протянула посох Тории.

Тория медленно подняла руку, и, когда сжала оружие, Марлоу опустила свою. Его легкость приятно удивляла. Принцесса взяла посох обеими руками, восхищаясь уникальным дизайном.

– Как это пришло тебе в голову? – Не веря глазам, выдохнула она.

Марлоу лишь пожала плечами:

– Сделать его раздвижным было совсем несложно. А вот с механизмом внутреннего спускового крючка пришлось повозиться.

В стоявшем перед ней человеке скрывалось гораздо больше, чем можно было увидеть на первый взгляд. Помимо ее невероятного дара, смертный разум Марлоу был поистине гениален.

– Подумала, он может пригодиться, когда вернешь свое королевство.

Тория заглянула в глаза цвета океана, и ее захлестнули эмоции. Не если она вернет свое королевство, а когда. Ей отчаянно хотелось, чтобы девушка-кузнец – и Фейт – были живы, когда это произойдет.

– Ты понятия не имеешь, как много это для меня значит. Спасибо, Марлоу, – тихо произнесла она.

– Ты станешь милосердной королевой, Тория Стагнайт. И на тысячелетие войдешь в историю. – Улыбка Марлоу была теплой, но печальной.

Тория выдержала ее взгляд, всматривалась в эти глаза, хранившие море знаний и чудес. Истины и секреты. Судьбы и поражения. В них светилось одобрение и вера, безмолвное убеждение, затронувшее что-то в ее душе. Были ли ее слова чем-то большим, чем пожеланием верного друга? Возможно, предвидением оракула?..

Они обе взволнованно обернулись, когда один из охранников Тории шагнул за завесу кузнецы.

– Король Николас просит вас явиться, миледи. – Он перевел взгляд на Марлоу. – Вас обеих.

Глава 8. Фейт

Фейт прогуливалась по коридорам замка с определенной целью, хотя не направлялась никуда конкретно. Она разыскивала одного конкретного фейри, но не имела понятия, откуда начать поиски Кайлера.

Прошло два дня с момента непростого расставания с Рейланом, а время уже тянулось гораздо медленнее, лишь усиливая боль от его отсутствия. Этим утром Фейт оставила Рубена отдыхать и привыкать к обстановке после часов бесконечной болтовни и смеха. Но даже друг не мог отвлечь ее от ноющей пустоты в груди. Она не знала, когда именно вернется генерал. Ведь прошло всего пару дней, а девушка уже скучала по нему.

Прежде чем окончательно сойти с ума в стенах своих покоев, Фейт решила отвлечься и найти Кайлера, чтобы воспользоваться его предложением и взять уроки стрельбы из лука. При мысли об этом она ускорила шаг, осматривая различные коридоры и заглядывая в комнаты в попытке обнаружить его. Охватившее ее предвкушение стало долгожданным просветом, маленькой надеждой, что Фейт наконец сможет преодолеть свой иррациональный страх перед проклятым оружием. Но пока что ей не посчастливилось наткнуться ни на одного из братьев Галентит.

Вот тебе и «Кайлер и Изая будут рядом».

Они словно испарились, но Фейт, конечно же, ничего не расскажет их генералу и другу. По правде говоря, она даже радовалась, что они не дежурят под дверью и не ходят по пятам, чего она так боялась после намека Рейлана.

Завернув за угол, Фейт заметила двойные двери вдоль по коридору, открытые настолько, чтобы можно было заглянуть внутрь. Девушка осторожно подошла к ним, услышав слабый шум. Она не знала, приемлемо ли входить без стука, но учитывая, что двери уже были открыты, решила испытать удачу в надежде найти Кайлера или того, кто мог бы знать о его местонахождении. Положив руку на деревянную створку, Фейт медленно и бесшумно вытянула шею и заглянула в проем.

Но принцесса резко отпрянула от двери, распахнув при этом глаза и густно покраснев. Она нашла одного из братьев, хоть и не того, за которым охотилась. Фейт застыла как вкопанная, надеясь, что Изая и его спутник не заметили вторжения. Он и его партнер стояли в очень раскрепощенной позе у противоположной стены. Их страстный поцелуй был достаточно пылким, чтобы Фейт покрылась испариной, стыдясь своего случайного вмешательства.

Бесшумно, словно убийца, Фейт на цыпочках попятилась назад и с облегчением выдохнула, отойдя достаточно далеко, чтобы Изая не обнаружил ее присутствия, и лишь надеялась, что он был слишком поглощен поцелуем, чтобы вообще что-то замечать. В этом она была почти уверена.

Оставшись наедине со своим разочарованием, после решения не вмешиваться в интимный момент Изаи и не расспрашивать о брате, Фейт оставила поиски. Но все равно направилась в тренировочный зал, поскольку это было одно из немногих мест, куда она знала дорогу. К ее огромному облегчению, тот оказался пуст. Никто не увидит ее провала, и, возможно, она все же сможет выпустить стрелу и не переживать, если та поразит лишь воздух и не долетит до цели. Ее уверенность росла с каждым шагом по огромному залу, пока Фейт не добралась до стойки с различными луками и колчанами, наполненными стрелами с красным оперением. Сделав глубокий вдох, она схватила длинный лук со стрелами и направилась к мишени. Девушка решила не надевать колчан и просто положила его перед собой. Снова вздохнув, она взяла стрелу, наложила на тетиву, но пока не стала натягивать ее и целиться.

Фейт посмотрела на ближайшую мишень, представляя, как оттуда торчит стрела. Она даже не мечтала попасть в кольца на круглой тарелке. Если вообще заденет ее, это уже будет победой. И все же, чем больше Фейт смотрела, тем дальше казалось расстояние, ладони начинали сжиматься. Она помотала головой, удивляясь жалкой нервозности. Ей нечего было терять.

В порыве решимости Фейт подняла руки, напрягаясь, чтобы натянуть тетиву и наставить железный наконечник на цель. Рука слегка дрожала, но она изо всех сил сконцентрировалась на неподвижной мишени.

Затем разжала пальцы, ослабляя натяжение.

Фейт уже знала, что прицел был небрежным, а неуверенная хватка еще больше снижала вероятность попадания. Стрела пробыла в воздухе всего секунду, и когда раздался слабый глухой удар вместо стука о камень, она расслабила напряженные плечи. Стрела торчала из внешнего круга и под кривым углом… но, по крайней мере, она попала в мишень.

Фейт усмехнулась и покачала головой, не веря, что так долго беспокоилась из-за пустяка. Конечно, ей еще предстоит много тренироваться, чтобы достичь мастерства, но теперь она была уверена, что сможет овладеть луком при правильной подготовке.

Медленные, громкие хлопки заставили ее вздрогнуть, и она резко обернулась к незваному гостю. На лице Кайлера появилась довольная улыбка.

– Значит, ты все-таки знаешь, что с ними делать.

Фейт изумленно уставилась на него, пока парень шагал к ней.

– И как давно ты тут?

Кайлер лишь пожал плечами и потянулся за луком. Фейт протянула оружие, не сводя с него глаз.

– Я знал, что ты меня ищешь, – пояснил он и усмехнулся в ответ на ее недоверчивый взгляд. – Но хотел посмотреть, попытаешься ли ты выстрелить, когда никто не видит. – Кайлер потянулся за стрелой и быстро вложил ее. А потом пустил в полет, и та вонзилась прямо рядом с ее собственной. – Это могло бы быть плечо врага. – Он не смотрел на нее, когда взял другую, натянул тетиву и отпустил, поразив внутренний круг внизу. – Это – ногой. – Молниеносным движением он взял последнюю и поразил самый центр. – А эта могла бы стать смертельной. – Кайлер опустил лук и повернулся к ней. – Не всегда все зависит от точности. Если прицеливаться слишком долго или пытаться попасть в конкретное место, ты можешь вовсе упустить момент в бою. Не медли. Любой удар может помочь выиграть самую ценную валюту на поле битвы. – Взгляд, которым он смерил ее, не был снисходительным, и Фейт увидела в нем великого полководца. – Время.

Фейт впитывала его слова и страсть, с которой они были произнесены. Она понимающе кивнула, переводя взгляд на мишени и представляя врагов. В крови забурлил адреналин при мысли о том, что они не будут вот так стоять на месте; что, если ей когда-нибудь придется участвовать в настоящем сражении, красно-белая мишень будет мчаться за ней. Кровь закипала от вспыхнувшей решимости – бороться, выживать, защищать близких.

– Кажется, я знаю, почему у тебя проблемы со стрельбой из лука, – задумчиво произнес Кайлер после короткой паузы, как будто ответил на вопрос, который давно не давал ему покоя. – Это отточенный навык, требующий терпения и сосредоточенности.

Она фыркнула, перебивая его:

– Думаешь, мне недостает терпения или сосредоточенности?

Кайлер с усмешкой покачал головой, забавляясь ее защитным тоном:

– Я видел твои тренировки, Фейт. Спокойствие, в которое ты погружаешься, – редкая черта характера, которая будет бесценна в бою, но стрельба из лука – не то умение и в нее не вложить все свое существо. Ты сможешь высвободить свой гнев и разочарование, размахивая лезвием. Но если удастся сфокусироваться и направить эти эмоции на полет стрелы, находясь в неподвижном состоянии… что ж, полагаю, мы раскроем твои способности к стрельбе из лука.

Фейт моргнула. Его объяснение было идеальным, и она с благоговением и смущением отметила, что Кайлер в тайне наблюдал за ее занятиями. Она всегда будет благодарна Рейлану за наставничество. Он многому ее научил, но мнение постороннего открывало глаза на привычки, которые нужно было изменить, чтобы двигаться дальше. Кайлер был прав: гнев, возможно, был ее главной слабостью, но она превратила его в преимущество, высвобождая через фехтование.

– Почему ты так усердно тренируешься? Словно готовишься к войне, о которой никто из нас не знает. – Вопрос Кайлера вырвал ее из раздумий.

Фейт перестала хмуриться и, чтобы отвлечься, жестом попросила вернуть лук. Кайлер повиновался, и она вложила стрелу. На сей раз дрожь в руках была вызвана вовсе не волнением.

– Разве я не могу просто наслаждаться этим? – ответила она как можно непринужденнее, выпуская стрелу. Та снова криво вонзилась во внешнее кольцо, и Фейт фыркнула.

– Допускаю, что можешь, но ведь дело не только в этом? – Тон Кайлера вовсе не был вопросительным.

– Война еще не окончена, – заметила она.

– Нет. Но враг бездействует уже столетие. Почему же ты так боишься, что она разгорится в течение твоей жизни?

Твоей жизни.

Указание на ее смертность заставило Фейт недовольно поморщиться. Он не называл это слабостью, но замечание стало жестоким напоминанием о том, что ее годы сочтены по сравнению с его долгой жизнью. По сравнению со всеми ее друзьями-фейри здесь и в Хай-Фэрроу. В порыве гнева на роковое проклятие времени Фейт резко выхватила стрелу, прицелилась и тут же выпустила ее. А потом опустила руки и удивленно уставилась на мишень, на этот раз стрела воткнулась прямо и почти во второй круг.

Кайлер усмехнулся:

– Видишь? Шансы увеличиваются, когда ты не медлишь и высвобождаешь свое разочарование на выстреле.

Фейт еще некоторое время смотрела на стрелу, прежде чем в глазах вспыхнули веселые недоверчивые огоньки.

Повелительный голос Кайлера не дал ей насладиться триумфом:

– Но твоя стойка по-прежнему неправильная. Попробуй еще раз. – Он уже протягивал ей стрелу.

Она нахмурилась, выхватывая ее у него из рук.

Фейт снова встала в стойку. Кайлер обошел ее и приобнял за талию, чтобы слегка повернуть лодыжку. Его прикосновение не задержалось ни на секунду. Затем фейри приподнял ее локти, глубоко нахмурился и склонил голову набок, оглядывая девушку. Положил руку ей на плечо, чтобы слегка опустить, и Фейт затаила дыхание при виде выпуклых шрамов, похожих на три неровных молнии, испещряющих одну из его рук и тянущихся за манжету кожаного костюма. Она никогда бы не заметила легкое искривление пальцев, если бы не взглянула на его невредимую руку.

Кайлер поймал ее шокированный взгляд и немедленно убрал руку.

– Что случилось? – осторожно спросила она, ослабляя тетиву и опуская руки.

Он слабо улыбался, но Фейт смотрела глубже. Она часто замечала опустошенность в зеленых глазах Кайлера, боль, которая не исчезала даже в моменты искреннего счастья. И дело было не в ране, возможно, даже не в воспоминании – это было похоже на печаль затянувшегося одиночества, более глубокого, когда уже перестаешь надеяться, что оно когда-нибудь излечится.

Кайлер выжидающе посмотрел на лук в ее руках, и Фейт поняла: он не готов открыться. Думая о неизменно жизнерадостном и игривом характере Изаи, Фейт невольно задавалась вопросом, оберегал ли его Кайлер от всех невзгод на протяжении веков. Она напрягла руку, чтобы еще раз натянуть тетиву, и Кайлер быстро снова подправил позу, прежде чем отступить назад. Она отпустила стрелу и ошеломленно наблюдала, как та вонзилась прямо во внутренний круг.

– Если когда-нибудь захочешь поговорить… – Фейт умолкла, чувствуя, насколько это жалкое предложение, но не зная, как еще выразить, что ему не нужно прятаться от нее.

Кайлер слегка кивнул в знак понимания:

– Могу сказать то же.

Ее лицо тут же стало мрачным. Фейт думала, что хорошо скрывала все еще мучающие ужасы. Ночные кошмары, которые преследовали ее после Хай-Фэрроу, наполняя голову беспокойными мыслями и лишая сна. Она никому ничего не говорила, даже Рейлану, хотя теперь ясно осознала, что должна была.

– Он не напирал, возможно, хотел посмотреть, откроешься ли ты ему первой, – тихо признался Кайлер. И она сразу поняла, что парень говорит о генерале.

Фейт отвела взгляд, разрываясь между стыдом, что ее слабость не осталась незамеченной, и злостью, что все это время они так щепетильно относились к этой теме. Поэтому перешла в защиту.

– И чего же вы все ждете? Хотите посмотреть, сдамся ли я и убегу домой?

Кайлер покачал головой, и его взгляд потеплел.

– Ты дома.

Нарастающий внутри гнев полностью рассеялся. И Фейт нахмурилась, слова поразили ее сильнее, чем она ожидала.

Кайлер подошел к стене, увешанной оружием, и взял еще один лук, прежде чем вернуться и украсть стрелу из колчана. Фейт решила, что он скорее пытается снять мрачное напряжение, чем попрактиковаться. Выпущенная им стрела попала в центр самой дальней мишени.

– Хвастун, – шутливо пробормотала она, тоже хватая стрелу.

Кайлер усмехнулся, глядя на нее.

Фейт, не целясь, выпустила стрелу, и когда опустила руки, то выпалила.

– Ты знаешь, где он?

Его взгляд был полон сочувствия, которое она так ненавидела. Фейт думала, что сможет вынести неведение, почему Рейлан уехал на несколько дней – и, что более важно, его ложь о цели поездки. Не следовало совать нос в чужие дела, и в душе Фейт чувствовала, что поступает неправильно, расспрашивая кого-то о его личных делах.

Она покачала головой.

– Не бери в голову, – пробормотала Фейт прежде, чем он успел ответить. Грусть и чувство вины овладели ею, прогоняя желание упражняться с оружием.

Фейт уже собиралась вернуть лук на место, когда тихий голос Кайлера остановил ее.

– Рейлан посещает… – Он умолк, колеблясь.

Когда Фейт обернулась, в глазах Кайлера застыла печаль. И ее охватило дурное предчувствие.

– Посещает могилу. В Фенхере, – осторожно объяснил он, тщательно обдумывая каждое слово, так как понимал, что не ему говорить об этом.

Теперь Фейт еще больше жалела о том, как разговаривала с Рейланом перед его отъездом. Ее голос прозвучал мрачно.

– Почему он просто не сказал мне?

– Уверен, он так и сделает. Это… тяжело для него. Рейлан уже очень давно не рассказывал никому о своем прошлом.

– Кто?.. – Фейт не договорила, неуверенная, что выдержит правду о том, кого потерял Рейлан. Она уже знала, что он потерял родителей, но эта потеря казалась недавней.

Кайлер отвернулся, но она успела заметить ледяной блеск в глубине его глаз.

– Мы потеряли многих в битве за Фенхер. Хотя не знаю, почему это называют битвой – больше напоминало массовую резню невинных. – Он сильнее сжал лук, пока шагал, чтобы вернуть его на место.

Фейт медленно последовала за ним, сердце забилось быстрее в ожидании рассказа о трагедии, боль которой слышалась в его голосе. Упомянутый им город казался смутно знакомым. И Фейт внезапно остановилась, когда вспомнила.

– Фенхер… – Тихо повторила она. – Там Варлас потерял свою родственную душу.

Кайлер вцепился в вешалку, когда вернул лук на место. И Фейт с трудом сглотнула, понимая, что задела его за живое.

Голос друга стал чужим, таким суровым и отстраненным.

– И не только он. – Похоже, он понял, что допустил ошибку, выдав не прошлое Рейлана, а свое собственное. Слова прозвучали жестко и отрывисто, и ее сковал лед. Его лопатки заострились, мускулы вздулись, когда Кайлер сжал руки.

Фейт прошептала осторожно, едва слышно.

– Ты… у тебя была половинка? – Ее сердце разрывалось, когда она задала вопрос в прошедшем времени.

Кайлер выпрямился, но остался стоять к ней спиной. Она не могла прочитать выражения его лица, но раскрылась навстречу, чтобы прочувствовать его страдания. Возможно, парень не осознавал, что позволил эмоциям проскользнуть мимо защиты и окутать его облаком боли и скорби. Душевная рана была свежей и опустошающей… Фейт почувствовала, что задыхается от его непостижимого горя. Потерять родственную душу означало навсегда лишиться половины своей души.

– Да, – подтвердил он тоном, лишенным всяких эмоций. И Фейт вздрогнула. – Ее звали Грея, и она была моей половинкой, но мы не были… соединены. – Затем он настороженно повернулся к ней лицом, желая увидеть ее реакцию.

– А есть разница?

Кайлер потянулся за другим луком, поменьше. Он подошел к ней и обменял его на ее лук, более длинный. Фейт взвесила его в руках.

– Когда мы распознаем наши половинки, то не всегда мгновенно влюбляемся. На самом деле хоть такое и бывает редко, но родственные души могут вообще никогда не испытать подобного чувства. – Объяснял он, пока Фейт следовала за ним обратно на стрельбище. – Грея уже была с другим, когда я встретил ее. Это случилось во времена Великих битв. Она была одной из целительниц, которые присоединились к моему легиону для помощи раненым. – Он передал ей стрелу. Фейт осторожно взяла ее и наложила на тетиву.

А потом внимательно посмотрела на него, прежде чем решила подтолкнуть, обнаружив отсутствующее выражение лица.

– Что случилось?

Кайлер выжидающе посмотрел на ее лук. Фейт была не в настроении для стрельбы, но поскольку он, казалось, не желал продолжать, пока она не выстрелит, то натянула тетиву и вскинула руки. С новым луком стоять в стойке было немного легче, и Кайлер обошел ее, слегка поправляя.

– Грея была доброй и бескорыстной, и я так и не смог понять, почему такому нежному созданию суждено было быть с кем-то вроде меня. Но ее сердце уже принадлежало другому задолго до того, как мы встретились. Для нее это было непросто, она настаивала на времени, чтобы разобраться в своих мыслях. – Кайлер умолк, и Фейт искоса взглянула на него, предчувствуя мрачный поворот в истории. – Потом мы отправились в Фенхер.

Фейт выпустила стрелу из-за укола боли, который пронзил ее грудь. Та криво вошла в нижнюю часть мишени. Она едва не промахнулась, но ей было все равно, девушка грустно посмотрела на Кайлера.

Он натянуто улыбнулся:

– Это стало роковой ошибкой с нашей стороны. Как командиры, мы увели войска от города, в котором так много невинных из Райенелла и Олмстоуна нашли убежище. И хотя в тот день на поле боя находилось много командиров, будучи верховным генералом, Рейлан навсегда взвалил на себя ответственность за перемещение солдат, которое закончилось трагедией. Вдобавок ко всему он тоже потерял кого-то очень дорогого.

Фейт с трудом сглотнула, ошеломленная исходом истории.

– У него была родственная душа? – Она с трудом произнесла это вслух, сердце сжалось от боли из-за пережитого Рейланом горя.

В глазах Кайлера мелькнуло противоречие, когда он пристально посмотрел на нее, словно изучая, а затем уставился в пол. Хотя такая реакция почему-то раздражала, Фейт не стала настаивать на ответе и просто терпеливо ждала каких-либо сведений, которыми он был готов поделиться.

– Нет. Но она, вероятно, была так близка к половинке, как только мог надеяться тот, кто никогда не найдет своей. Она поддерживала его на безрассудном пути после обучения. Усмиряла его, но ничто не могло помешать Рейлану видеть себя злодеем во всем, что он делал. Помешать желанию наказать самого себя, не находя успокоения, сколько бы добра он ни сделал. Даже Фарра не могла заставить замолчать мучивших его демонов. До тех пор, пока… – Кайлер резко прервался, но, прежде чем она успела спросить, сменил тему. – Чувство вины и горя приводят его в Фенхер каждый год. Раньше я ездил с ним, но постоянно пересекался с мужчиной, который действительно оплакивает Грею, как она того заслуживает. Мне не удалось хорошо узнать ее, но будь у меня шанс… Думаю, я бы полюбил ее всей душой. Я чувствовал ее, когда она умирала. И моим наказанием за то, что позволил этому случиться, станет жизнь с осознанием, что у меня никогда не будет такого шанса. Узнать, каково бы это было, выбери она меня.

– Кай. – Фейт не знала, что сказать. Слов утешения казалось недостаточно для того, что он пережил. Кого потерял.

– Это было давным-давно, – мрачно произнес он. И Фейт решила, что он скорее пытается успокоить себя, чем ее.

– Ты заслуживаешь того, чтобы быть любимым, Кайлер. – Она чувствовала необходимость сказать ему это, когда все в нем говорило, что парень верит в обратное.

Он тепло улыбнулся в знак признательности, но Фейт знала, что одних слов будет мало, чтобы заставить его почувствовать это. Как друг, она была обязана заставить его поверить в это.

Фейт вернулась к теме, которая ее заинтересовала.

– Как… как вы становитесь парой?

Вопрос рассеял мрачное настроение, повисшее в воздухе. Кайлер удивленно приподнял бровь.

– Это… интимно. – Он сделал паузу, как будто раздумывая, входит ли в его компетенцию просвещать ее. – Связь можно почувствовать и укрепить, не завершая акта. Мы имеем больше первобытных, обостренных инстинктов, чем люди. У нас есть клыки, и именно благодаря обмену кровью устанавливается полная связь, которую может разорвать только смерть.

Сначала Фейт показалось, что ритуал скорее нездоровый, чем интимный, но чем больше она думала об этом, тем ярче вспыхивали воспоминания из Хай-Фэрроу. Когда перед глазами возникли опасные, манящие зубы, которые Рейлан обнажил перед ней – пусть и с угрозой, – по телу пронеслась волна жара. Кайлер, казалось, едва сдерживал улыбку, словно знал, о чем именно она думает. Если и знал, о ком она думала в этот момент, то никак этого не выдал. И Фейт попыталась погасить расцветающий на щеках румянец.

Кайлер продолжил:

– Связь можно отвергнуть до закрепления, но даже если каждая сторона откажется, она все равно не исчезнет. Тогда душа разорвет любую существовавшую связь, как если бы ее половинка была мертва. Это болезненно и может оставить дыру в сердце, но нет такой прочной связи, способной сохранить влечение ко второй половине без каких-либо романтических или дружеских чувств. Без этих уз фейри волен быть с тем, кого выберет.

Фейт впитывала новые знания. Это не относилось к ней, и при мысли об этом ее охватило неприятное чувство, о котором она старалась не думать.

– Обмен кровью вовсе не кажется интимным.

Ей ответил новый голос, донесшийся из другого конца зала:

– Укусы, особенно между половинками, – удовольствие, превосходящее твои самые смелые фантазии, дорогая Фейт. И почти всегда происходят в процессе… другого действа. – Изая подкрался к ним, и уголок его рта изогнулся в самой коварной усмешке. – Я должен был догадаться, что ты убежишь именно сюда.

Фейт покраснела от столь смелого объяснения акта закрепления связи. А затем осознала вторую половину заявления, ее и без того румяные щеки вспыхнули.

– Знаешь, ты могла бы присоединиться. Я не возражаю против участия женщины, – поддразнил он, направляясь к ней и небрежно засунув руки в карманы своих прекрасно сшитых брюк.

Да смилуются над ней боги. Любые возражения потонули в море смущения от того, что он знает о ее случайном вторжении. Хотя в свою защиту Фейт могла бы сказать, что они выбрали едва ли не публичное место.

– Прости. Я искала…

– Кая, я знаю. И это ранит. – Он схватился за сердце и притворно надул губы, но в глазах плясали дикие огоньки веселья при виде ее явной неловкости.

Фейт захлопнула рот и уставилась на него, скрестив руки на груди:

– Раз ты знал, что я там, то почему ничего не сказал?

Его озорная улыбка стала только шире.

– Я был немного занят.

Теперь лицо Фейт пылало, и Изая наслаждался ее реакцией. Она едва сдержалась, чтобы не наставить на него стрелу.

– Итак, хочешь получить несколько настоящих уроков? Стрельбы… или, возможно, других умений, в которых не слишком сильна и которые имела удовольствие наблюдать сегодня?

Фейт раскрыла рот, подыскивая нужные слова.

– На сегодня с нее хватит, – вмешался Кайлер. И она готова была обнять его, поскольку так и не придумала достойного ответа.

Изая рассмеялся:

– Твоя притворная невинность очаровательна, Фейт. – Он подался вперед, но она оттолкнула его руку прежде, чем тот успел взъерошить ей волосы.

– В следующий раз найдите комнату, – огрызнулась она.

Его смех преследовал ее, пока она шла к выходу.

– Мы так и сделали. Но туда вторглись.

– Хватит, – предупредил Кайлер.

Изая не утратил своей самоуверенности, направляясь к ней.

– Фейт знает, что я просто шучу. – Он отмахнулся от брата.

Хотя Фейт знала, что краска не сходила с лица с тех пор, как он начал потешаться над ней, как над ребенком, но все равно радовалась его беззаботности. И когда посмотрела на фейри, Изая искренне улыбнулся и быстро подмигнул ей, чтобы разрядить обстановку. Она не знала, как много он услышал, прежде чем неторопливо вошел в тренировочный зал, но его понимающий взгляд давал понять, что все эти насмешки и поддразнивания призваны были отвлечь ее от тяжести на сердце. От мыслей о Рейлане и причине его отсутствия.

Фейт решила не совать нос в чужие дела, и теперь его скрытность уже не огорчала. Чем бы Рейлан ни захотел поделиться, она выслушает. Но не станет требовать ответы, на которые не имела права. Теперь она только надеялась, что он в безопасности в Фенхере. И в душе жаждала его возвращения.

Глава 9. Николас

Даже в давящей тишине чувствовалось осуждение. Ник смотрел на город с высокого балкона своего кабинета, задаваясь вопросом, как часто отец стоял именно на этом месте, чтобы поразмыслить. Его королевство. После каждого действия и шага он невольно чувствовал, что находится в тени правителей, гораздо больше достойных трона.

Джейкон стоял позади, пока они ждали Марлоу и Торию. Ник гадал, придет ли вообще королева Фенстеда. Он ругал себя за поведение на совете и, глядя на свой город, задавался вопросом, таким ли должен стать… и хотел ли вообще носить корону?

Ник напрягся, почувствовав приближение Тории. Но облегчение от того, что она все-таки пришла, заглушалось страхом заглянуть в ее глаза после предательства. После короткого стука он пригласил их войти.

И король повернулся как раз вовремя, чтобы заметить ее изумрудное платье, мелькнувшее в дверях. Марлоу широко улыбнулась и направилась прямо к своему жениху. Джейкон обнял ее за плечи и нежно поцеловал в висок. Ему следовало отвернуться – не из-за неловкости, а темной зависти, грозившей поглотить его при виде их беззаботных отношений. Было неправильно злиться на чужое счастье, но Ника охватила печаль при мысли о том, что на его долю, возможно, никогда не выпадет такое благословение. У судьбы были на него другие планы.

Его глаза встретились с глазами Тории, когда та спросила:

– Зачем мы здесь? – Ее тон был таким же холодным, как и жесткий взгляд.

Приходилось сохранять самообладание, чтобы не сломаться и не молить о понимании и прощении перед людьми. Нужно было отвлечься, иначе он рисковал сделать именно это.

– Я не был честен, когда сказал совету, что Олмстоун ведет себя тихо, – начал он, сосредоточившись на Джейконе, который нахмурился. Марлоу также смотрела на него с удивлением. – Полагаю, это было наполовину правдой. В королевстве не было заметных изменений, но затишье, возможно, объясняется тем, что они работают над более коварным планом.

– Не нравится мне, к чему ты ведешь, – пробормотал Джейкон, садясь и увлекая Марлоу за собой.

Ник небрежно прислонился к столу. Столу его отца, за которым он учился и наблюдал за огромным количеством важных событий. Ник быстро отогнал мучительную мысль.

– Я этого и не жду. Мои шпионы пока не знают подробностей, но Варлас работает не один.

– Работает над чем? – настаивала Тория.

– Думаю, мы все знаем ответ, – тихо вмешалась Марлоу. – Варлас не остановится, пока не отомстит. Это его путь, и он шел по нему долгое время.

Ник посмотрел на Марлоу, уловив в ее словах намек на предсказание. Что бы она ни увидела относительно короля Олмстоуна, этого было достаточно, чтобы знать – Варласа невозможно образумить. Ник раздраженно потер лицо руками.

– Я думал, мы достучались до него после последней попытки объединиться с Хай-Фэрроу, чтобы свергнуть Райенелл. – Ник был разочарован в себе, подумав, что, возможно, мог бы сказать больше. Или, по крайней мере, заметить, что Варласа уже не изменить. И хотя король согласился отвести войска и сохранить союз, на его лице отчетливо читалась ненависть к Агалору.

– Должны ли мы предупредить Агалора? Если Варлас снова собирается напасть на Райенелл… Ведь там Фейт. – Страх в глазах Джейкона терзал и его уже несколько недель, пока он пытался собрать как можно больше информации о действиях Варласа.

– Не думаю, что у них есть план атаки. Я переговорю с Агалором, чтобы он мог усилить границы на случай попытки, но Варлас не глуп. Он знал, что не сможет свергнуть Райенелл в одиночку. Даже объединившись с моим отцом. Они полагались на план с участием Марвеллас, именно для этого им требовался Рискиллиас Фейт. – Ник покачал головой. – Мне известно лишь то, что замечены новые силы, не похожие на солдат Олмстоуна.

– Вальгард? – недоверчиво спросила Тория.

Ник наконец посмотрел на нее и больше всего на свете пожелал прогнать вспыхнувший в ее глазах ужас. Ему не нужно было отвечать, все и так было очевидно.

– Он сошел с ума, – прошептал Джейкон.

– Думаю, ты прав. Он мог бы мирно жить с женой и детьми, но, полагаю, проклятие обрушилось на него в тот день, когда его душа разорвалась на части из-за смерти связанной с ним супруги.

– Если Олмстоун объединится с Вальгардом… – Тория не закончила свое пугающее предположение.

– Я не могу быть уверен, что происходит именно это. Их уровень защиты просто невероятен, и я не верю, что Варлас мог добиться этого только своими силами. Некоторые из моих шпионов так и не вернулись. – От этого факта у него внутри все сжалось. – Я не могу рисковать и посылать еще кого-то. Если Варлас заподозрит, что я слежу за ним, это может повлечь для нас тяжкие последствия. Он получит повод для войны.

– Не похоже, что ему нужен повод, – отрезал Джейкон.

Ник не отреагировал, понимая, что человек также напуган мыслью о войне; об их дорогой подруге, которая находится в сердце королевства, ставшего мишенью мстительного короля.

– Я попытаюсь выяснить все, что смогу, но понадобится время. И не уверен в безопасности моего послания Агалору, так как любому посыльному придется пересекать земли Олмстоуна, чтобы добраться до Райенелла. Нельзя рисковать, чтобы их перехватили.

– Что же нам делать? – спросила Тория.

Ник опустил взгляд, чувствуя стыд и бессилие. Из-за того, что дошел до такой точки отчаяния, что мог довериться только Тории и двум людям, и был в полной растерянности, не зная, что делать. Он был жалким королем.

– За мной следят. За каждым действием, каждым шагом. Я не знаю, кому могу доверять, поскольку приближенные моего отца едины только в своих злобных намерениях. Не этого я хочу для королевства. – Он посмотрел на Торию в надежде, что она примет его извинения и поймет. – Эти стервятники кружат повсюду, выискивая любую причину усомниться во мне. Я не настолько самонадеян и глуп, чтобы верить, что мое положение в безопасности. У Зариаса есть власть, влияние, и он это знает.

– Что тебе от нас нужно? – Голос Марлоу звучал мягко.

Ник не был уверен, как ответить. Ему нужно было связаться с Агалором. Если король будет осведомлен о назревающих планах Олмстоуна, они смогут сохранить свой союз и знать, что объединятся, если ситуация ухудшится. Ник хотел быть готовым и нанести удар первым, если потребуется, но не мог этого сделать без союзников с юга. Они с Агалором могли бы разработать стратегию и с обеих сторон атаковать лежащий между их королевствами Олмстоун.

– Мне нужно найти способ легко общаться с Райенеллом, – наконец сказал он. Король ненавидел поселившуюся в голове идею и гадал, простит ли его Фейт за то, что он собирался предложить ее дорогим друзьям. – Передвижение по суше слишком опасно. Безопаснее всего море. Но мне также нужен тот, кому я могу доверять.

Его туманное предложение было сразу же принято. Тория посмотрела на людей как раз в тот момент, когда Джейкон выпрямился с уверенностью, достойной восхищения.

– Я пойду, – ответил он вот так просто, не сомневаясь и не обдумывая риски. И Ник убеждал себя, что такое рвение вызвано исключительно желанием встретиться с Фейт.

– Мы пойдем, – поспешила поправить Марлоу и взяла Джейкона за руку, когда они обменялись понимающими взглядами.

– Это будет опасно. О пиратах и суровой погоде Черного моря ходит дурная слава. Как ваш друг, и ради Фейт, я бы никогда не попросил вас об этом. – Ник выпрямился, его искаженное болью лицо стало бесстрастным. – Но как твой король, я доверяю тебе, Джейкон. Будучи моим посланником, ты доказал свою верность и преданность. Ты связан с Хай-Фэрроу и с наследницей Райенелла. Поэтому являешься лучшим политическим кандидатом для этого дела.

Джейкон встал:

– Мы отправимся в Райенелл. Но как я смогу передать послания, если столько времени буду в пути?

– С помощью Ночных странствий, – просто ответил Ник. – Раньше я никогда этого не делал, но верю, что мне хватит силы дотянуться до тебя в Райенелле. Все, что мне нужно, это получить в подарок дорогую тебе вещь.

– Почему ты не можешь проникнуть в разум Фейт? – спросила Тория.

Ник провел рукой по лицу, проклиная собственную невнимательность.

– Я подарил Фейт кое-что свое – что-то ценное для меня. Считайте это знаком позволения. Предмет открывает ей доступ ко мне с более далекого расстояния, если она достаточно сильна. – Невысказанные слова повисли в воздухе: спустя столько месяцев молчания логично было предположить, что способностей Фейт было недостаточно. – Когда я дарил ей ожерелье, то не подозревал, что оно пригодится. Ее отъезд был таким внезапным, и я не подумал попросить что-нибудь взамен, чтобы попытаться самому связаться с ней. У магии есть пределы. Без такого предмета Фейт за пределами моей досягаемости.

Джейкон задумчиво нахмурился, словно не зная, что ему вручить. А затем просиял и потянулся к поясу, вытаскивая короткий кинжал:

– Фейт подарила мне его давным-давно.

Ник замотал головой:

– Должно быть что-то еще.

– Но у меня больше ничего нет. – В глазах Джейкона застыла боль, когда он протянул ему оружие. – Она бы хотела, чтобы я отдал его тебе. Я в этом уверен.

Ник не хотел, но все же принял подарок и положил его на стол рядом с собой.

– Спасибо вам. Я знаю, чем вы рискуете ради этого.

Джейкон кивнул и слегка улыбнулся. Но это никак не облегчило зарождающее чувство вины от того, что он отправляет друзей Фейт в опасное путешествие. Он поклялся ей защищать их и мог только надеяться, что подруга простит его, когда поймет, что иного выбора просто не было.

– Как нам отслеживать действия Варласа? – спросила Тория.

Ник снова потер лицо, поскольку это было главной проблемой, решение которой он так и не нашел. Даже если они с Агалором будут начеку, нужно найти способ получать информацию из логова врага, чтобы знать, с чем предстоит столкнуться. Одно мрачное воспоминание часто навевало страх: последний разговор с отцом, который все не давал ему покоя.

– Нужно найти способ следить за Варласом. Если Олмстоун на стороне Вальгарда, думаю, нам грозит куда более серьезная опасность, чем армия фейри с мечами. – В воздухе повисло напряжение. – Похоже, история действительно повторяется, и темные фейри возродились.

Тория ахнула, в то время как Марлоу крепче сжала руку Джейкона. Она слегка побледнела, но не была удивлена.

– Ты прав, – подтвердила она, и все взгляды устремились на девушку. – Ориелис уже говорила нам, что Мордекай жив. И мы не знаем, сколько времени ему понадобилось, чтобы собрать армию темных фейри.

– Их не может быть много. Даже если он веками взращивал и тренировал достигших зрелости воинов, потребуется куда больше времени, чтобы сформировать хоть какую-то армию, – сказал Ник, но выражение лица Марлоу вселяло в душу леденящий страх и лишало всякого утешения.

– Если только он не создает их, – добавила она.

Ник выпрямился, по спине побежали мурашки.

– Это возможно?

Марлоу мрачно кивнула:

– Они называют это Заклинанием Перерождения. Темная и запретная магия крови. Я многое видела. Кошмарные вещи. – Джейкон притянул ее ближе, когда голос Марлоу стал тише от ужаса. – Тьма сгущается с силой, которая может превзойти самые захватывающие легенды.

Все застыли от страха и молчали, пытаясь осмыслить откровение Марлоу.

– Если Варлас занимается именно этим… – Мрачный голос Тории вывел Ника из оцепенения. – Мы должны быть уверены.

Ник кивнул:

– Я работаю над этим.

– Ты можешь проникнуть в разум своих шпионов в Олмстоуне?

Лицо Ника было унылым, когда он оперся на стол.

– Можно попробовать, но это огромный риск. Жизнь шпионов всегда под угрозой, им нет пощады. Когда я странствую, все мое ментальное существо проецируется в чужое. Если я буду там, когда их поймают и казнят…

– Ты тоже умрешь. – Сломленный голос Тории стал для него неожиданностью.

Ник утвердительно кивнул, не в силах вынести ее ужаса.

– Тогда не стоит рисковать.

– Согласен. Мы найдем другой способ, – добавил Джейкон.

Ник оглядел готовых сражаться друзей и переполнился гордостью при виде их свирепых взглядов. Каждый из них был настоящим воином, а не просто другом. Они были готовы рискнуть всем ради друг друга, ради своих королевств, ради того, что было правильным в этом мире.

– Спасибо, – произнес Ник, хотя и не был уверен, почему захотел сказать именно это.

– Ты не должен нас благодарить, – ответил Джейкон. – Ты можешь носить корону за всех нас, но никто никогда не правил королевством в одиночку.

Их лица посветлели, и смех Джейкона первым нарушил давящую тишину, пока остальные не присоединились к нему. Они смеялись, потому что он был прав, потому что не знали, сколько еще смогут слышать смех друг друга.

Потому что смех был ярким светом в темноте, которая уже начала сгущаться.

Глава 10. Заяна

Заяна с достоинством и уверенностью шагала за надзирателем и Верховным Лордом. Она не привыкла к страху, но не могла унять дрожь в напряженном теле, вызванную этим низменным чувством. Чтобы успокоиться, темная фейри представляла мучительные способы, которыми могла бы медленно убить Маверика. Это подействовало даже лучше, чем она ожидала, прогнав все тревоги из-за предстоящей встречи с владыками; было радостно представлять, как он умирает от ее руки.

Теперь Заяна поняла, что он намеренно насмехался над ней, провоцировал ввязаться в драку, чтобы заставить продемонстрировать свою безудержную ярость и редкое отсутствие дисциплины прямо перед Верховным Лордом. Маверик всегда была злобным и наслаждался колкими замечаниями, которые уже давно ее не трогали. Это было его развлечением. Но сегодня подлец знал, за какую ниточку потянуть, чтобы заставить ее сорваться и навлечь на себя гораздо более суровое наказание, чем обычно.

Верховный Лорд Мордекай редко посещал гору. Он предпочитал жить в Вальгарде, в городе у побережья неподалеку от Унгардии. Как можно дальше от остальных королевств. В конце концов, он ведь считался мертвым.

Но разве не все они были таковыми?

Заяна не понимала, что делало Мордекая избранным и таким страшным. У него не было способностей, и, кроме устрашающих размеров и силы, Лорд едва ли обладал уникальными чертами характера, отличающими его от остальных. Это была глупая иерархия, основанная на происхождении, а не пригодности к правлению. Заяна не присутствовала при завоевании Далруна, но слышала, что это была легкая победа. Монархи оказались жалкими трусами и практически сами привели себя на бойню. Но она возглавляла легион в атаке на Фенстед, который, по крайней мере, оказал доблестное сопротивление. Их ценности мира и благополучия стали их главной слабостью, не оставляя ни единого шанса противостоять ее свирепости.

Заяна участвовала в каждом великом сражении. Умевшие скрывать свое происхождение, темные фейри присоединились к передовой армии Вальгарда. Это было восхитительно хотя бы потому, что только тогда она испытала некое подобие свободы. Хотя поводок всегда тянул обратно к проклятой горе. За всю ее трехвековую жизнь годы Великих битв были единственными, в течение которых ей позволили убивать, передвигаться и самостоятельно принимать решения, будучи одним из командующих генералов. Ей не терпелось снова ощутить вкус свободы, которая была совсем близко. Заяна знала, как только они окончательно завоюют Унгардию, она навсегда освободится. Не только от горы, но и от каждого невыносимого темного фейри и владыки, которого презирала.

Завернув наконец за последний угол, они попали в похожий на пещеру зал заседаний. Заяна остановилась перед длинным столом для вынесения приговора, за которым уже сидели трое владык, позволив Нефре занять свое обычное место. Большое кресло в центре, которое Заяна привыкла видеть пустым, должен был занять Верховный Лорд Мордекай.

Заяна выпрямилась, сохраняя бесстрастное выражение лица. И представила, что если бы сердце не было каменным, то забилось бы быстрее, как сердца ее, охваченных страхом, жертв. Она почти чувствовала его фантомное биение.

Все молчали, пока Мордекай невежественно развалился на своем сиденье, похожем на трон, и оперся локтем о каменный подлокотник, обхватив рукой мощную угловатую челюсть. Его черные бездонные глаза остановились на ней. Заяна не дрогнула и не отвела взгляда.

– Ты не собираешься поклониться? – От игривой насмешки в его скрипучем голосе по коже побежали мурашки.

Заяна неохотно опустилась на одно колено, склонив голову в притворном почтении. Он этого не заслужил. Мордекай ничего для нее не сделал, и она не считала его своим королем или Верховным Лордом. Но все же дорожила своей жизнью. А подобные предательские суждения сулили лишь долгую мучительную смерть.

– Так-то лучше, – протянул он.

Заяна стиснула зубы.

– Твоя репутация тебя опережает. – Это не было комплиментом, но и не звучало как оскорбление. Она не могла быть уверена, какие именно слухи о ней ходят, но если в них упоминалось что-то кроме величия, то действительно почувствовала бы себя оскорбленной. – Я много слышал о твоей дисциплине и качествах предводителя. Хотя несколько минут назад наблюдал совсем другое. – Часто ты вот так идешь на поводу?

– Нет, – выдавила она.

Он хмыкнул, явно заинтересованный.

– Восхитительная дикость, – заметил Мордекай. Заяна уже много раз слышала эти слова – от врагов, любовников, шепчущихся в тени фейри. – Тебе известны последствия нападения на другого представителя?

Боль. Хотя методы могли отличаться.

– Да, Верховный Лорд.

– И все же ты выбрала драться. Почему?

Заяна воздержалась от того, чтобы прищуриться в ответ на его бессмысленные вопросы. Какое признание он хотел от нее получить?

– Чтобы защититься.

– Ты атаковала первой.

Заяна расправила плечи.

– Разве мы не должны также защищать нашу честь, а не только тела?

Рот Верховного Лорда скривился в злобной усмешке. И Заяна решила, что он даже зловеще красив, окутанный коварством и властностью. Для темного фейри, воскресшего из мертвых, ему повезло сохранить такую гладкую и неповрежденную плоть. Она не знала, чего стоило вернуть его, но содрогнулась при мысли о древней и запретной Магии Крови. Если у ритуала и были какое-то последствия, Мордекай их тщательно скрывал.

Заяна также ничего не знала о цвете его крови. Когда-то он был Рожденным темным фейри, но она гадала, стала ли его кровь черной, как у Перерожденных.

Заяна приходила в ужас от ритуала полной луны. Из дюжины захваченных для обращения фейри, было удачей превратить в Блэкфейров хотя бы парочку. Остальные… Некоторые были настолько обезображены во время кровавого ритуала, что их держали для тех случаев, когда быстрая жестокость могла пригодиться на поле боя. Остальные просто умирали, не в силах выдержать изменения.

Заяна не осмеливалась отвести взгляд от Мордекая, но и так чувствовала, как воздух пропитался яростью владык после ее дерзкого ответа. Глаза Лорда напротив горели порочным весельем.

– Да, думаю, должны, – наконец ответил он.

Не получив выговор, Заяна не почувствовала облегчения. Она вообще ничего не чувствовала. Под горой наказание и похвала часто оказывались одним и тем же. Это не пугало и не мотивировало. Все ее достижения были продуманными шагами к собственной цели и единственному истинному желанию за всю ее жизнь. Свободе.

Мордекай встал, затмевая своей мощной фигурой четырех владык, все еще сидевших за столом. И Заяна выпрямилась, как будто могла сравняться с ним, несмотря на огромный рост. Она никогда не видела его крыльев и невольно гадала, скрывает ли он их потому, что не доверяет своим приближенным.

– Я пришел сюда, чтобы выбрать кандидата для очень важного необычного задания, – начал он, – и твое имя мне назвали первым.

Для Заяны это не стало неожиданностью.

– Но оно не было единственным.

Железные наконечники впились в ладони, которые она сцепила за спиной.

– Во имя вас я принимаю любое задание, Верховный Лорд. Клянусь отдать свою жизнь, если потребуется, – сказала она, стараясь не выдать своего отчаяния.

Заяна была готова отдать все на свете за возможность подышать свежим воздухом вдали от Мортасских гор и близлежащего города. За шанс побыть свободной, насколько это возможно, находясь на призрачном поводке в лапах самых злобных существ континента.

Внутри все сжалось от жестокой насмешливой улыбки Мордекая.

– Это задание не оставляет права на ошибку. Оно требует дисциплины и не подходит для необузданной, легко идущей на поводу темной фейри, которая не в состоянии контролировать свою силу.

Оскорбление пробудило глубинную ярость, и Заяна готова была огрызнуться в ответ.

Но это было проверкой.

Она сосредоточилась на дыхании. Считала каждый размеренный вдох, представляла звезды, опустошающие разум подобно бескрайнему небу над головой. Почувствовала, как тьма кобальтовой ночи окутывает ее безрассудные мысли и приводит их в порядок. После третьего полного вдоха гнев рассеялся настолько, что ее руки и голос больше не дрожали.

– Я полностью себя контролирую. В противном случае я бы не стала представителем своего вида, не командовала бы многотысячными армиями и не поддерживала порядок среди Сильверфейров, – уверенно произнесла она. – Мое имя должно было стать первым и единственным.

Глаза Мордекая загорелись, прикованные к ней. Заяну могли бы заставить раскаяться в этом намеке на клевету. Но ей было все равно. Можно вынести наказание за желание говорить правду.

Верховный Лорд некоторое время молчал. Заяна пыталась уловить легкие изменения в выражении его лица, чтобы понять, о чем он думает, но это было бесполезно. Его напряженный взгляд давил, заставляя склониться в знак подчинения, но она стояла прямо, непоколебимо. Наконец Мордекай сделал долгий вдох.

– Боюсь, я не могу поверить тебе на слово, какими бы замечательными они ни были, Заяна, – насмешливо отмахнулся он. – Как насчет испытания? – Его глаза вспыхнули от собственной гениальной идеи, когда остановились на ней.

В Заяне тут же пробудилась жажда победы.

– Ты против Маверика, но не один на один. Нет, почему бы нам не повеселиться? Военная игра на ваш выбор на тренировочном полигоне. Каждый из вас создаст команду из шести фейри.

Образы далекого прошлого распотрошили старую рану, Заяна вспомнила, как в последний раз стояла на тех землях – когда выиграла Испытания кровью. Но она попыталась выбросить мрачные картины из головы, прежде чем они смогут поколебать ее уверенность.

Мордекай взглянул на владык, под масками повиновения которых бушевала тихая ярость. Никто из них не испытывал к ней особой симпатии, но, по крайней мере, это чувство было взаимным. К их великому смущению и вечной ненависти, Заяна была самой сильной в их рядах, и, вероятно, именно поэтому они до сих пор не убили ее за то, сколько раз она переступала черту дозволенного.

Все четверо владык были Сильверфейрами, первым или вторым поколением небольшой группы темных фейри, которые избежали полного уничтожения тысячелетия назад. Именно в этой самой горе они нашли убежище от охотившихся на них фейри. С тех пор они научились жить под землей. Владеющие умением скрывать свое темное происхождение отправились в ближайшие города, и некогда могущественный и доминирующий вид постепенно исчез из истории. Горы Мортас находились под покровительством великого Духа Дакодес, чтобы защитить последних оставшихся особей. Их невозможно было обнаружить. А те, кто все же осмеливался забрести сюда, были либо убиты ради крови, либо захвачены в плен для последующего превращения.

Ее решительность была непоколебима.

– Я не подведу вас, Верховный Лорд.

– Надеюсь, что нет. – Он одобрительно ухмыльнулся.

Но Заяна не расслаблялась. Еще нет.

– Через две недели один из вас выйдет победителем и удостоится чести выполнить задание. Полагаю, вы хорошо знакомы с правилами такой игры. Никаких преднамеренных убийств, никакого незаконного оружия. Но ваши методы, стратегические приемы и использование способностей ничем не ограничены. – Слово «преднамеренных» ласкало слух.

Увидев мрачную кривую усмешку Верховного Лорда, Заяна задалась вопросом, был ли в его словах скрытый намек. Внезапно идея убить Маверика показалась не такой привлекательной, поскольку кто-то другой подталкивал к этому. Какими бы ни были его мотивы – возможно, жажда крови, – ее не волновало, почему Мордекай захотел лицезреть смерть Маверика от ее руки. Когда она лишит ублюдка жизни, то сделает это по своей воле, и только своей.

Заяна лишь почтительно кивнула в ответ, благодаря Темных Духов, что ей удалось избежать смертельной стычки с Верховным Лордом. Хотя знала, что владыки просто так не спустят ей этого. Особенно Нефра, которая была ее главной надзирательницей на протяжении всех трехсот лет.

Мордекай обошел стол и остановился рядом, едва не задев ее руку. Заяна не повернула головы, чтобы посмотреть на нависшую над ней силу.

– Мне не терпится посмотреть на тебя в бою, Заяна. – Слова прозвучали едва слышно и предназначались только для нее.

Она лишь крепче сжала стиснутые кулаки, подавляя электрические разряды, которые грозили вспыхнуть в ладонях. Если он поднимет руку, чтобы прикоснуться к ней… Заяна не хотела даже думать о своей проклятой вспыльчивости.

К счастью, Лорд этого не сделал.

Многие посчитали бы ее глупой из-за того, что она не падает к его ногам, не понимает своего счастья, что кто-то столь могущественный, как Верховный Лорд, проявляет к ней интерес. Но в его глазах Заяна видела не похоть или желание, в них сверкал лукавый блеск хозяина, присматривающегося к своей ценной гончей перед забегом.

Глубоко вздохнув, Мордекай прошел мимо нее и покинул зал совета, не сказав больше ни слова.

Владыки тоже обошли длинный стол, и каждый из них вышел, бросив в ее сторону неприязненный взгляд. Однако Нефра задержалась перед ней, и Заяна напряглась, прочитав на ее лице ярость.

Владыка Нефра подняла руку, вкладывая в удар всю мощь своего гнева. По пещере разнесся громкий хлопок, когда та с силой полоснула ладонью по щеке Заяны, отчего голова болезненно дернулась в сторону. Заяна стерпела удар со стиснутыми зубами, чувствуя тепло серебряной крови под скулой, где оставили порезы острые когти Нефры.

– Ты не заслуживаешь его милости после своего позорного выступления, – выплюнула Нефра, лицо которой исказилось от темной ревности. Она была дурой, выставив напоказ свою очевидную неприязнь к Заяне за то, что та настолько заинтересовала Верховного Лорда, что была избавлена от наказания.

Заяна удержалась от того, чтобы отпрянуть или нанести ответный удар, почувствовав отвратительное дыхание владыки. Нефра была красавицей. Ее лицо постарело за тысячелетия, но под суровостью и жестокостью сохранялась нежность юности. Заяна стояла неподвижно и молчала. И не была уверена, разозлилась ли Нефра за такое поведение или, напротив, была довольна ее беспрекословным подчинением. Вероятно, и то, и другое, поскольку владыка недовольно фыркнула, прежде чем удалиться с важным видом.

Заяна еще мгновение неподвижно стояла в пустом зале, чтобы убедиться, что владыки и Верховный Лорд отошли достаточно далеко и их пути не пересекутся. Она подняла глаза, заметив чудесное сияние месяца, падающее из отверстия на вершине горы, и сосчитала звезды, позволяя разуму успокоиться и приветствуя блуждающие мысли. У всех существ есть желания, даже у таких холодных, жестоких и бессердечных, как она. Заяна оборвала бесчисленное количество жизней, без раздумий, без колебаний. Она была чудовищем самого опасного вида: зверем, скрывающимся за красотой. И все же иногда… ей хотелось быть другой. Хотелось чувствовать что-то хорошее.

* * *

Заяна ворвалась в яму, взгляд стал жестким, когда она заметила того, кого искала. Тайнан и остальные подошли к ней.

– Приведи ее, – приказала она, кивнув в сторону юной темной фейри.

Хотя Заяна избежала немедленного наказания, остальные не могли считать ее слабой. Она все еще была представителем Сильверфейров, и от нее ожидали, что та накажет своих за приближение к Блэкфейрам, повлекшее за собой трения и, в конечном итоге, бой Заяны. Возможно, это было несправедливо. Юной фейри просто стало интересно, к тому же она никому не причинила вреда. Но речь шла не о справедливости, а о дисциплине и наказании за невыполнение простых команд.

Заяна не стала их дожидаться и вышла через боковой выход, проигнорировав взгляды всех остальных темных фейри в помещении. Она знала, что все пятеро ее соратников будут рядом, вместе с приспешницей тьмы. Все молчали, поскольку поведение Заяны пресекало разговоры.

Когда они уединились в своей нише – закрытой для всех, кроме нее и пятерки, – Заяна не присела ни на одно из кресел, расставленных вокруг устланного ковром центра. Она повернулась, выпрямляясь, когда Ацелин и Келлиес вывели вперед юную темную фейри. Тайнан подошел и встал рядом, как ее заместитель, в то время как остальные, включая Драю и Селин, стояли по бокам от приспешницы, ожидавшей приговора.

Заяна заговорила не сразу, а сначала оценила внешний вид молодой женщины. Ее самообладанию стоило отдать должное. Маленькое, нежное личико оставалось бесстрастным, зеленые глаза были устремлены на Заяну. На мгновение она увидела себя в этом юном создании. Черные волосы, такие же, как у нее самой, но короче. Только крылья были меньше среднего размера и слегка изогнуты – не идеальная форма для точного полета.

Наконец Заяна спросила:

– Как тебя зовут?

– Амайя, – ответила та, не дрогнув.

– Думаешь, ты поступила храбро. – Заяна начала быстро расхаживать перед приспешницей тьмы, – бросила свою учебную группу и приблизилась к Блэкфейрам?

– Нет, я… Они кричали, высмеивали мои крылья, и я…

– Ты позволила втянуть себя в ситуацию, в которой оказалась в меньшинстве, – резко оборвала ее Заяна. – Я стою здесь не для того, чтобы отчитывать тебя за желание защититься, а чтобы наказать за глупую наивность.

– Я… не хотела.

– Мелкие оскорбления не стоят того, чтобы подвергать свою жизнь риску. Слова могут ранить, только если ты их слушаешь. Они могут оставить шрамы, только если ты им веришь. – Заяна остановилась перед девушкой, лицо которой было абсолютно покорным. И хотя ожидала именно этого, в душе была разочарована. – Как ты думаешь, я была права, бросив вызов Маверику?

И без того бледная кожа Амайи стала еще белее от жесткого допроса.

– Да.

– Почему?

Амайя замолчала, чтобы с трудом сглотнуть. Заяне вовсе не доставило удовольствия видеть ужас в глазах фейри, которая теперь сомневалась в ответе. Но Заяна и не ждала правильного ответа, просто рассматривала это как возможность привить метод мышления, который гарантировал бы, что юная фейри никогда не примет ее мнение за истину без веской причины.

– Он сказал то, чего не должен был. У тебя было право защищаться.

– Что именно он сказал?

У Амайи перехватило дыхание.

– Он упомянул… упомянул Финниана.

Заяна постаралась не вздрогнуть. Постаралась удержаться и не опустить взгляд на полоску черной ткани, которая оставалась привязанной к рукояти ее меча с того дня, как она лишила его жизни – символ ее силы и победы в глазах сородичей, но для нее самой лишь мрачное напоминание о собственной глупости.

– Не эти слова заставили меня броситься в атаку. Я сделала ему предупреждение, а он предпочел меня игнорировать. Я напала первой, потому что не бросаюсь пустыми угрозами. Но никогда не стала бы бросать вызов тому, кого не могу победить. Никогда не совершай эту ошибку, переоценивая свои навыки.

Амайя решительно кивнула головой.

Заяна глубоко вздохнула. Она уже знала, как поступит с юной темной фейри, но почему-то сомневалась, что редко с ней случалось, поскольку это могло сработать против нее, если решение окажется неверным. Заяна оглядела свой круг, готовясь сообщить новости о битве с Мавериком.

– Верховный Лорд пришел ко мне с предложением – отправиться на задание за пределы горы, – начала она, и все задвигались, сосредоточившись на ней. – Но я еще должна его заслужить, отбить у Маверика, и мне нужно, чтобы еще шестеро присоединились ко мне в игре на тренировочном полигоне через две недели. – Сначала ее взгляд метнулся к Тайнану, который сдвинул брови, оглядывая собравшихся. И Заяна разочарованно отметила, сколько времени ему потребовалось, чтобы понять, что их всегда было только пятеро, не считая ее саму, пока…

– Ты это не серьезно, – наконец пробормотал он, поворачиваясь спиной к молодой фейри.

Но один ее безразличный взгляд заставил его отшатнуться.

Тайнан смотрел то на нее, то на Амайю.

– Ты действительно хочешь так рисковать ради шанса на свободу? – Он тщательно выбирал слова, зная, что больше всего на свете она ненавидит, когда ее решения подвергают сомнению.

Заяна усмехнулась. Она не сводила глаз с Амайи, которая, казалось, все еще не осознала расплывчатое предложение.

– Амайя хочет быть храброй. Дадим ей шанс доказать, что она не просто наивная малышка, которая не понимает границ своего положения. Если она не справится, ее наказанием станет смерть на той арене, – пояснила Заяна.

Глаза Амайи расширились от осознания.

– При всем уважении…

– Ты либо сражаешься, либо умрешь прямо здесь, – резко перебила Заяна, злясь, что Амайе хватило смелости возразить ей. – Выбор за тобой.

В душе зародились сомнения при виде очевидного замешательства на лице юной фейри. Возможно, она совершила серьезную ошибку, выбрав ее седьмым членом команды, и ценой станет шанс впервые за целый век почувствовать вкус свободы. Поэтому темная фейри почувствовала истинное облегчение, когда Амайя расправила плечи, ее взгляд стал свирепым.

– Я тебя не разочарую, Заяна.

Хотя ей было приятно видеть такую долгожданную вспышку решимости, Заяна не могла избавиться от легкой неуверенности, когда заметила настороженные взгляды своих спутников. Она еще ни разу не ошиблась. Ни один из пятерых приспешников тьмы, пробывших рядом с ней более ста лет, ни разу ее не подвел. И Заяна ни разу не пожалела о своем выборе ближайшего окружения и всецело доверяла им.

В Амайе Заяна увидела юную себя и только молилась Темным Духам, чтобы недостаток физической силы был компенсирован сильной волей и мужеством, которые, как она верила, скрывались за хрупкой внешностью. Заяна решила не сомневаться в своем решении, и шестерка снова превратилась в семерку.

Глава 11. Фейт

Фейт резко вскочила, дыша так тяжело, что закололо в груди. Пряди волос прилипли ко лбу, а сорочка пропиталась потом. Взгляд метался в темноте, она часто заморгала, чтобы различить очертания комнаты, и до боли в руках вцепилась в простыни, но мягкая ткань тут же даровала небольшое облегчение и усмирила разум – это не холодная металлическая скамья, на которой она лежала в своем ночном кошмаре. За этим последовал приступ паники, отчего сердце бешено забилось так, что Фейт боялась, что оно выпрыгнет из груди или остановится, если она в ближайшее время не успокоится. Фейт напряженно заморгала в попытке вспомнить, где находится, и убедить себя, что действительно проснулась.

Когда она не сразу узнала окружающие предметы, в голове пронеслась череда ужасающих вариантов. Потребовалась мучительно долгая минута, чтобы ее человеческие глаза привыкли к темноте. Осматривая чужую комнату, на нее тут же нахлынули воспоминания, а с ними и волна облегчения.

Райенелл. Она была в Райенелле. Просто пока не успела привыкнуть к новой комнате. Фейт сделала глубокий вдох. Затем вспомнила жуткий повторяющийся кошмар, из которого она только что вырвалась, и глаза защипало от страха и разочарования.

Фейт так никому и не призналась, что после пережитого в Хай-Фэрроу – ментальных пыток в руках убитого капитана Вариса и последующих событий – воспоминания преследовали ее во сне и наяву. Она уже давно забыла, что такое полноценный ночной отдых. Вернулось знакомое истощение, подобное тому, от которого она страдала годами, прежде чем узнала о своих Ночных странствиях.

Открытие привело в ужас. Фейт не думала, что способна создавать собственные сны или кошмары. Ник объяснил ей, что Ночные странники не переживают бессознательных видений во сне. И все же каждый раз, когда она поддавалась усталости, с которой ежедневно боролась, Фейт проскакивала мимо своего золотисто-белого тумана, даже не взглянув на его сверкающую красоту, и попадала прямо в тошнотворные видения смерти Джейкона и Марлоу, насмешек и ласк капитана или, что еще хуже, жестокого убийства Каяса, которое было реальным.

Фейт откинулась на кровать и повернулась, чтобы свесить ноги с высокой кровати. Прикосновение кончиков пальцев к холодному дереву заставило ее вздрогнуть. Это реальность. Она сосредоточилась на том, чтобы выровнять учащенное дыхание и позволить прохладному воздуху прояснить разум. Горло сжалось от подступающей тошноты. Фейт сделала большой медленный вдох и уронила голову на руки, борясь с приступами печали. Она была эмоционально истощена.

Фейт так сильно скучала по друзьям в Хай-Фэрроу, что ощущала уже физическую боль, и терзалась чувством вины из-за того, что даже не навестила Ника и не проверила, все ли с ними в порядке. Она была недостаточно сильна. Не стоило даже пытаться проникнуть в разум друга из другого королевства, тогда как она не могла нормально поспать хотя бы одну ночь. Фейт сжала золотую подвеску в виде восьмиконечной звезды, которая всегда висела у нее на шее: подарок Ника и ее единственный способ увидеть его. Услышать о Джейконе, Марлоу и Тории, пока все они были так далеко. Набежавшая слеза упала прямо на пол, прежде чем она поняла, что плачет.

Фейт начинала погружаться в пучину отчаяния, позволяя беспокойным мыслям и печали завладеть ею. Прежде чем они смогли бы полностью ее уничтожить, Фейт вскочила на ноги в приливе решительности. Она не могла сломаться. И не сдастся, пока не даст королевству феникса хотя бы шанс; и самой себе, чтобы выяснить, кем могла бы стать.

Фейт знала, что уже не ляжет спать, поскольку не выдержала бы очередной кошмар дважды за ночь. Чувство вины и горе окончательно поглотили бы ее. Фейт накинула халат, согревающий руки, но оставила голыми ноги в короткой сорочке, и побрела в одну из примыкающих к спальне комнат.

Поначалу она чувствовала себя неловко, когда ей отвели такие роскошные покои. Даже роскошнее комнат в замке Хай-Фэрроу. У нее было все, что только могло понадобиться, она могла бы запереться в этом маленьком лабиринте и выходить только за едой.

Фейт посмотрела на рояль в центре комнаты отдыха и почувствовала странное влечение к нему. Она не умела играть и никогда раньше даже не сидела за инструментом, только издалека видела их в Хай-Фэрроу. И все же Фейт скользнула на маленькую скамеечку и откинула деревянную крышку. Черно-белые клавиши красиво блестели в лучах луны, проникающих через высокие балконные двери. Они были совсем чистыми, нетронутыми, и когда она окинула взглядом всю клавиатуру, то услышала призрачные ноты симфоний, которые помнила по концертам в городке. Девушка внезапно позавидовала музыкантам, страстно желая погрузиться в чудо и магию песни.

Фейт подняла руку и положила пальцы на гладкие отполированные белые клавиши. Нажала на одну, затем на другую. Звук прорезал тишину, но в нем не было мелодичности, которой она так желала. Бесполезно было даже пытаться. В порыве разочарования уже собиралась захлопнуть крышку обратно, но внезапно почувствовала, что больше не одна, и замерла.

Это был не кто-то чужой. Фейт мгновенно выпрямилась, сердце забилось быстрее, пока она оглядывала комнату, и принцесса нахмурилась, не обнаружив рослого воина, которого ожидала увидеть. Взгляд упал на стеклянные двери, и она поникла, думая, что действительно сходит с ума от бессонницы.

Пока ее внимание не привлекла слегка мерцающая маленькая птичка, сидящая на каменных перилах балкона. Фейт почувствовала умиротворение при виде знакомого зрелища, точно так же, как это было в самые безрадостные моменты ее заточения в Хай-Фэрроу. Она не осознавала или, возможно, не хотела признавать, как сильно скучала по нему все пять дней.

– Ты собираешься просидеть там всю ночь? – послала она тихое послание.

Фейт не знала, что Рейлан вернулся. И гадала, долго ли он пробыл в замке или пришел сразу к ней. Последняя мысль согревала, хотя вряд ли он скучал так же сильно, отчего становилось грустно. Пять дней для него ничего не значили.

Как бы то ни было, его присутствие рассеяло сгущающуюся в душе тьму, и Фейт была рада, что он заглянул, несмотря на поздний час. Теперь ей не придется проводить остаток долгой ночи в мучительном одиночестве.

Вспыхнул белый свет, и на балконе появилась устрашающе высокая фигура. Не дожидаясь приглашения, Рейлан вошел в комнату, в то время как Фейт осталась сидеть за фортепиано. Он остановился, закрыв за собой дверь, и быстро оглядел ее с головы до ног. Ни один из них не произнес ни слова. Фейт пыталась взять себя в руки и успокоить нелепо быстрое сердцебиение под его пристальным взглядом, пробуждавшим в ней желание, которое она не могла игнорировать. Она машинально потянула за подол своей ночной рубашки, которая внезапно показалась ей намного короче.

– Тебе следует всегда запирать эти двери, – хрипло произнес Рейлан.

В его тихом голосе, похожем на шорох гравия, не было ни малейшего намека на выговор. Их взгляды встретились, напряжение нарастало, пока он оставался на месте, не делая ни малейшего движения, чтобы подойти ближе.

– Что ты здесь делаешь? – спросила она так же тихо.

Рейлан слегка прищурился и проигнорировал вопрос, задав свой:

– Как долго тебя мучают кошмары?

Фейт опустила глаза. От смущения, или стыда, или чего-то совсем другого. И хотя была уверена, что он уже знал ответ, было приятно поделиться с кем-то своим мрачным секретом.

– После всего, что случилось в Хай-Фэрроу. – Чтобы скрыть неровное биение сердца на случай, если он его слышит, Фейт лениво нажимала на клавиши одним пальцем.

Она чувствовала пристальный взгляд Рейлана, как нежное прикосновение, от которого по всему телу пробегала дрожь, в то время как он просто наблюдал за ней несколько напряженных, долгих секунд.

Ей показалось, что она услышала его вздох между тихими звуками пианино, прежде чем Рейлан наконец сделал еще несколько шагов вглубь комнаты. Теперь, когда он оказался рядом, у Фейт перехватило дыхание от такой близости – от нерешительности, не дающей подсказок о его намерениях. Когда рука генерала задержалась достаточно близко, чтобы коснуться плеча… Фейт поняла, чего именно от него хотела.

К ее удивлению, Рейлан опустился на скамью рядом с ней. Фейт вся напряглась. Но не чувствовала неловкости, это скорее было похоже на счастье, слегка омраченное страхом. Она желала его близости, но в голове мелькала глупая мысль, что одно неверное движение может заставить его поднять защиту, которую, как она полагала, он осторожно опускал вокруг нее.

Рейлан задумчиво переводил взгляд с нее на пианино.

И Фейт удивленно подняла брови:

– Ты умеешь играть?

Казалось, он не хотел признаваться в этом, но ответ уже читался в глазах. Единственное, что беспокоило Фейт, так это мелькнувшая в них боль при упоминании инструмента.

– Я уже давно не садился за клавиши.

Видя, что вопрос пробудил в нем мрачные воспоминания, Фейт решила закрыть пианино, хотя на самом деле очень хотела попросить его исполнить любую из мелодий, которые, возможно, еще сохранились в памяти. Но как только потянулась к крышке, Рейлан поднял руки и нежно коснулся черно-белых клавиш. Он больше не смотрел на нее и нахмурился, задумчиво уставившись на пианино.

Фейт задержала дыхание, глядя то в сапфировые глаза, то на пальцы Рейлана, когда он занес их над определенными клавишами. Его образ завораживал. Лунный свет подсвечивал и смягчал резкие черты лица, а волосы заставлял сиять белизной. Несколько прядей закрывали темную изогнутую брови, пока глаза сверкали даже прекраснее ночного неба с тысячей звезд.

Затем пальцы Рейлана пришли в движение, и ночь вокруг них заискрилась жизнью. Его руки грациозно парили, и из инструмента полилась чудесная череда звуков, наполнив светом темную комнату. Фейт была поражена, полностью погрузившись в прекрасную симфонию. Она была медленной. Душераздирающе протяжной. Ноты звучали то громко, то тихо, мелодия окутывала и затягивала, и Фейт следила за мощными мышцами на его татуированных предплечьях, которые напрягались, пока разум возрождал музыку из воспоминаний.

Медленно, изящно мелодия ускорялась. Ноты, переплетенные с многовековой скорбью, воспевали сердечную боль истерзанного боями воина. Того, кто встретил войну со сталью, любовью и собственными внутренними демонами.

Звуки трогали душу, глаза горели от страсти, которую Рейлан выплескивал на клавиатуру перед ними. Время от времени его руки касались ее, посылая по телу электрические разряды, которые усиливались проникающей в самое сердце песней. Он перенес их из комнаты, из этого мира во вселенную бескрайней магии и чудес. В место, где их не могло настигнуть никакое зло. Кожу приятно покалывало, посылая по телу мурашки и волны тепла, окутывающие сердце. Защищающие его. Пальцы Рейлана грациозно скользили, словно спокойные волны на фоне бушующего шторма.

Затем мелодия снова замедлилась. Фейт едва дышала.

– Кто научил тебя играть? – Голос прозвучал сдавлено от переполнявших ее эмоций. Его или ее – возможно, их общих – слившихся воедино, но она не стала разделять их. Не хотела, чтобы он останавливался. Чтобы это мгновение когда-нибудь заканчивалось.

Выражение его лица изменилось, в глазах мелькнула печаль. И Фейт уже хотела взять слова обратно, но он ответил, прежде чем она успела это сделать.

– Кое-кто из далекого прошлого. – Его голос был едва различим за тихой игрой, страдание и боль переплелись с нотами. Фейт уже знала ответ, но почувствовала необходимость спросить. Хотела, чтобы он сам поделился с ней своей историей.

– Как ее звали?

Рейлан перестал играть. И Фейт с трудом сглотнула, внезапно охваченная чувством вины за то, что копалась в его прошлом, которое ее совершенно не касалось. Его взгляд на мгновение стал опустошенным, а затем он одарил ее фальшивой улыбкой, пытаясь скрыть свое горе и вину. Фейт решила, что испортила момент, заставив его навсегда прервать игру. Но Рейлан снова сосредоточился на инструменте, и песня наполнила волшебством пустое пространство.

– Ее звали Фарра.

В груди разлилось тепло от того, что он все же решился поделиться с ней чем-то настолько личным.

– Прости, я не был полностью честен с тобой насчет моего отъезда. По правде говоря, я боялся того, что ты можешь обо мне подумать… Когда узнаешь о моей темной стороне – моем прошлом и роковой ошибке.

– Рейлан, ничто не заставит меня от тебя отвернуться.

Его бровь дрогнула, словно слова больно ранили. Словно он не хотел ей верить.

Рейлан продолжал тихо играть, когда сделал глубокий вдох. Фейт напряглась, охваченная тревогой, ожидая и надеясь, что он, возможно, вот-вот полностью откроется ей, позволит себе выглядеть уязвимым и снимет свою броню.

– Я убил много людей, Фейт. Многие из них были врагами, но некоторые погибли из-за моей собственной темноты, а другие из-за моей некомпетентности. Среди них были очень дорогие мне люди и те, кто всецело доверял мне. – Рейлан пропустил ноту, нарушив нежную песню.

Он стиснул зубы и перестал играть, руки медленно сжались в кулаки, и генерал удержался от того, чтобы в гневе не ударить по клавишам. Дело было не в ошибке. Рейлан с трудом удерживался от того, чтобы не рассказать свою историю – отчасти из-за тяжелых чувств, которые та пробуждала, но по тому, как он избегал ее взгляда, она подумала, что он, возможно, боится ее осуждения.

Фейт, не задумываясь, накрыла его руку своей и сделала едва заметный вдох в попытке не обращать внимания на восхитительное ощущение, разливающееся по ее руке от этого прикосновения. После секундного колебания его кулак разжался достаточно, чтобы кончики ее пальцев смогли скользнуть в его ладонь.

– Не закрывайся от меня, – тихо взмолилась она. – Не возводи между нами стены.

Когда Рейлан повернулся к ней, его глаза наполнились лунным светом, и их темно-синий цвет превратился в лазурь.

– В ее смерти виноват я, – признался он.

Ее сердце разрывалось от неизведанной прежде боли при виде его опустошенного выражения лица.

– Виноват, что все они мертвы. Ты видела это в разуме Варласа в том лесу, помнишь?

Фейт кивнула, стараясь унять дрожь при воспоминании о столкновении с королем Олмстоуна в лесах Хай-Фэрроу. В нем Варлас качал безжизненное тело своей супруги, родственной души, обвиняя генерала в ее смерти.

– Это правда – это была моя вина. Жизни всех погибших в тот день в Фенхере оборвались из-за моей несостоятельности как генерала. Фарра была очень дорога мне, но это еще не все.

Фейт крепче сжала его руку, давая понять, что ждет продолжения. Она хотела знать все.

– Я видел, как она умирала. Мы с Кайлером… добрались до них как раз вовремя, до Фарры и Греи, но обнаружили их с приставленными к горлу лезвиями. И с ужасом узнали солдат, с которыми уже прежде сталкивались в бою. Которым удалось убежать. Они убили их прямо у нас на глазах, и я… я почти ничего не помню из того, что произошло после. Что гораздо более темное, чем ярость, затуманило мой разум. Я убивал и убивал, без конца. Стал именно той силой, которой растил меня мой дядя. Я стал смертью.

Фейт молчала. Его история показывала, на что действительно способен великий полководец рядом с ней. Но ничто в его откровении не пугало. Может, и должно было, но вместо этого в ней вспыхнуло нечто более необузданное, чем злость, заглушая другие остальные эмоции.

Фейт осторожно спросила:

– Что твой дядя с тобой сделал? – Она пыталась сдержать нарастающий гнев, увидев его ожесточенное выражение лица. Легкое вздрагивание, которое она едва уловила, когда Рейлан говорил о нем.

Челюсть Рейлана сжалась, взгляд снова стал суровым от воспоминаний, которые пробудил ее вопрос.

– Мой отец был генералом, приближенным Агалора, и погиб в бою. Мать лишилась жизни вскоре после этого, когда в наш город вторглись враги. Я тоже должен был умереть в тот день, но дядя спас меня. Мне едва исполнилось сто лет, когда он взял меня к себе. Я был совсем ребенком и думал, что обязан ему всем.

Фейт перевела взгляд на его побелевшие костяшки пальцев, вцепившиеся в пианино, и сердце разбилось еще до того, как она услышала мрачное продолжение.

– Он тренировал меня целыми днями, жестоко и беспощадно. Видел во мне лишь оружие, которое мог довести до совершенства, поскольку у него не было сыновей, только дочь, к его полному разочарованию. Я ненавидел того, кем стал. Превратился в его личного безжалостного убийцу, делающего за него всю грязную работу только потому, что считал себя в долгу перед ним. Я убивал веками. Бездумно. Мне было все равно, что меня ждало такое существование.

Он дернулся, словно собирался убрать руку, но Фейт только крепче сжала ее. Рейлан посмотрел вниз на переплетенные пальцы, а потом их взгляды встретились. Страх в его глазах потряс до глубины души.

– Я стал монстром, Фейт. Бесчувственным, бессердечным монстром. И хотя теперь изменился, он навеки останется жить в моей тени, сопровождать на каждом шагу. Я всегда могу снова стать им. Убийцей. Дяде удалось превратить меня в совершенное оружие.

Фейт выдержала его взгляд. Ее мнение о нем – и чувства – не изменились после признания. Она молчала, обдумывая все, что он рассказал, и гадала, не глупо ли с ее стороны не чувствовать страха, отвращения или хотя бы потрясения. Учитывая его поступки. Но чувствовала Фейт лишь боль и дикую необъяснимую ярость. К мужчине, который пытался его сломать.

– Что стало с твоим дядей? – Очевидно, Рейлан не ожидал такого вопроса. Но что шокировало ее больше всего, это темные мысли об убийстве, вертевшиеся в голове при мысли, что его дядя все еще может быть жив.

– Особенность оружия в том, что оно никому не предано. Создай смертоносный клинок с идеально заостренными краями, и он может убить своего создателя также легко, как и любого врага. – Рейлан вглядывался в ее глаза в поисках желания отстраниться. Но Фейт не дрогнула. – Именно это я и сделал. Отвернулся от того, кто меня создал. Я убил его, и подобно мечу из стали не почувствовал ни капли раскаяния. И сейчас не чувствую. Что это обо мне говорит?

Фейт задумчиво молчала, глядя через балкон на ночное небо. Созерцание этого мирного вида помогало обуздать ее гнев по отношению к кому-то, кого уже даже не было в живых. Что бы ни сделал его дядя, заставив Рейлана сорваться, она была абсолютно уверена, что это оправдывало результат.

– Это говорит мне о том, что ты выжившая жертва, – сказала она наконец. И когда снова посмотрела на него, ее взгляд был полон решимости. Фейт заставит Рейлана поверить, что его прошлое, это не он сам. – Можешь перестать пытаться убедить меня, что ты злодей. У всех нас есть демоны, каждый делал трудный выбор. Иногда нужно, чтобы кто-то другой увидел их и дал понять, что они не определяют нас.

Что-то в его храбрых синих глазах изменилось. В них мелькнуло ощущение свободы. Каким бы слабым оно ни было, прежде чем снова исчезнуть.

– Я доверяю тебе, Рейлан. И всегда буду доверять.

Рейлан опустил глаза и покачал головой:

– Боги, я это знаю, Фейт. Но боялся, что тебе не стоит этого делать и пытался отдалиться. – Фейт не смогла возразить, когда при мысли об этом в горле образовался ком. – Может, это делает меня эгоистом, но я не могу. Не могу держаться от тебя подальше. Я вернулся из Фенхера раньше, чем обычно, потому что невероятно боюсь, что не смогу защитить тебя. Не могу думать о том, что твоя безопасность будет зависеть от кого-то другого.

– Рейлан. – Имя сорвалось с ее губ на выдохе неверия из-за того, что он так волновался за нее даже в безопасных стенах замка. – Меня не нужно все время защищать. Я могу о себе позаботиться.

Рейлан встал и отошел на несколько шагов, Фейт пришлось последовать за ним. Он обошел пианино, но, когда она уже решила, что он собирается покинуть комнату, обернулся к ней. Рейлан без предупреждения направился туда, где она стояла. От удивления Фейт попятилась, но наткнулась на пианино за спиной. Рейлан встал прямо перед ней, заставляя сердце биться быстрее. Когда он наклонился, Фейт откинула руки назад, чтобы опереться, дыхание участилось, когда его пальцы коснулись ее. В памяти вспыхнул первый раз, когда они стояли, застыв в таком же положении.

Даже в тот момент, в Хай-Фэрроу, когда они были едва знакомы, его мощная фигура не вызывала у нее ожидаемого страха. Рейлан был сильным и опасно притягательным, но Фейт никогда не верила, что он действительно причинит ей вред. Возможно, это делало ее наивной дурочкой. Но Фейт было все равно.

В сапфировых океанах что-то вспыхнуло – то, что она уже видела прежде. Пытливая и загадочная жажда обладания. Его тело было так близко, что ей страстно хотелось прижаться к нему. Рейлан заговорил как раз в тот момент, когда Фейт уже готова была проклясть последствия и сама сделать последний шаг.

– Никогда не думал, что встречу кого-то вроде тебя, Фейт. – В его глазах читались внутренние противоречия. Он вглядывался в ее лицо, словно пытался запомнить каждую черту или разгадать головоломку. Она поймала его взгляд, задержавшийся на ее губах секундой дольше. – Ты видишь меня настоящим, знаешь все, что я сделал, и все же ты еще здесь.

– И всегда буду рядом, – пообещала она едва дыша.

– Почему?

– Ты правда должен спрашивать?

– Да. – Ответ слетел с губ подобно мольбе, когда на его лбу пролегли морщины.

Сердце Фейт разбилось вдребезги при виде ранимости в его глазах. Но они также были суровыми, полными решимости поднять стальную защиту, которую он возвел от мира, чтобы скрывать то, что лежало под ней.

– Ты видел меня и слышал с первого дня нашей встречи. Твое прошлое не меняет того, что я вижу в тебе, Рейлан. Я тебя не оставлю.

Воздух вокруг них был словно наэлектризован. Сапфир отразился в золоте, притяжение между ними было подобно гравитации. Фейт прекрасно понимала, что верхние пуговицы халата расстегнулись, из-под него выглядывала изящная полоса шелка, обрамляющая изгибы ее грудей в глубоком вырезе. Если бы он посмотрел вниз, то обнаружил бы, что они покрыты мурашками, и, вероятно, решил бы, что виноват холод, а не волны желания, обдувавшие ее кожу от его близости. Слова Рейлана проникли в самое сердце, и Фейт никогда не чувствовала себя ближе к нему сейчас, когда он раскрыл душу, обнажая то, что прежде довелось видеть совсем немногим. Фейт была очарована этими сапфирами, полностью отдавшись в их власть.

Как раз в тот момент, когда ей показалось, что лицо Рейлана приблизилось, что их мысли и желания совпали… Он полностью отстранился. Фейт моргнула, приходя в себя, и скрыла разочарование. Он опустил глаза. Возможно, его воля была сильнее ее, а может, она просто была изнемогающей дурой, считывающей несуществующие сигналы. Рейлан был мужчиной чести и долга и, может, всегда смотрел на нее только как на человека, которого должен защищать по приказу своего короля.

– Тебе нужно поспать.

Ее отчаяние вырвалось наружу, когда Фейт увидела, что он собирается уходить.

– Постой, – выдавила она. – Я не могу.

Плечи Рейлана напряглись, когда он остановился.

– Я пыталась. Пыталась убедить себя, что нахожусь в Райенелле, что Орлон и Варис мертвы, а я в безопасности… – Фейт было стыдно признаваться в своих слабостях. – Но на самом деле я так и осталась в том тронном зале. Даже спустя столько месяцев, даже в другом королевстве, я все еще там. Каждую ночь, а иногда и среди дня. Я наблюдаю, как друзья умирают из-за моего провала; вижу свою трусость и беспомощность что-либо изменить. Защитить их. И я боюсь… Боюсь, что так будет всегда, потому что это правда. – Фейт излила все, что так долго ее терзало, и осмелилась взглянуть на генерала, чтобы оценить реакцию.

Лицо Рейлана изменилось, на смену печали пришли неопределенные эмоции. Ярость, боль, поражение – его грудь глубоко поднималась и опускалась, в то время как он стоял неподвижно. Фейт почувствовала вину. Ей не следовало перекладывать на него свои заботы. Это была не его проблема, и ему, казалось, хватало своих собственных страданий, с которыми нужно было справляться.

– Почему ты не сказала мне раньше?

Фейт плотнее запахнула хлопковый халат и скрестила руки на груди, защищаясь от холода. Не могла вынести его тоскливый взгляд, словно он решил, что она не хочет ему доверять.

– Надеялась, что это пройдет, но становится только хуже. Ночи, когда я вижу Каяса… Вижу его… – Фейт с трудом сглотнула. – Это длится бесконечно. Он умирает снова и снова, и каждое видение служит напоминанием, что я стала тому причиной. – Фейт стиснула зубы, проклиная навернувшиеся слезы и случайно упавшую каплю. И сердито смахнула их, глядя на залитый лунным светом горизонт.

– Фейт. – Рейлан выдохнул ее имя, но ничего больше не добавил.

Они не говорили об этом после приезда в Райенелл. Фейт отодвинула это на задворки разума, чтобы освободить место для нового в королевстве феникса. Она прятала эту гору переживаний за слабым барьером, угрожающим раздавить ее, допусти она хоть одну неверную мысль. Фейт задрожала, но не знала, от холода или от страха, что плотина вот-вот прорвется. Здесь, с Рейланом, столкнувшись лицом к лицу со своими страхами, она, как никогда, старалась сдержать все это.

Фейт покачала головой:

– Это должна была быть я. Каяс был бойцом, мечтателем. А я… Я никому не могу помочь. – В горле продолжал нарастать комок горя, и она испугалась, что может задохнуться.

Рейлан подошел к ней, и в тот момент, когда он молча прижал ее к своей груди… все мучительные мысли и терзания разрушились.

Фейт разразилась не слезами, а скорее сухим рыданием. Воздух – ей не хватало воздуха, и, возможно, ее разум действительно верил, что она тонет. Девушка в панике гадала, возможно ли умереть исключительно от тяжести своих эмоций. Рейлан обнял ее, окутывая теплом, которого она не заслуживала, но так отчаянно впитывала, чтобы найти облегчение. Когда он заговорил, Фейт настроилась только на нежный гул его голоса, который удерживал ее на земле, в настоящем. Ее колени ослабли, угрожая подкоситься, но Рейлан притянул ее к себе. Прижавшись ухом к его груди, она слышала громкое биение сердца – мелодию, которую хотела запомнить до последней ноты. Фейт сосредоточилась на ударах, позволяя замедлиться собственному сердцебиению и наслаждаясь твердостью его тела и ощущением безопасности.

– Никогда не допускай подобной мысли, – решительно сказал он. – Ты и Каяс… Ваши мечты совпадали. Он отдал свою жизнь, чтобы ты могла воплотить их, увидеть, как они исполнятся. Ты сражалась и выжила. Ты заслуживаешь жить, Фейт. Живи и сделай так, чтобы каждая жизнь, отнятая слишком рано, чего-то стоила. Так мы и будем жить дальше.

Буря, которая грозила погубить ее, была укрощена, пока она вслушивалась в вибрации его голоса. Фейт закрыла глаза, впитывая каждое слово, позволяя Рейлану не только успокоить ее печаль, но и наполнить новой силой, в которой она так отчаянно нуждалась. Фейт отстранилась и слабо улыбнулась, но не хотела отдаляться. Эти несколько секунд растянулись в вечность. И она не могла быть уверена, какие мысли скрываются за его встревоженным взглядом.

Когда Рейлан отпустил ее, Фейт поникла от разочарования. Он повернулся и зашагал по спальне. Она почти поверила, что генерал собирается вот так молча бросить ее, но поспешила за ним, глядя, как тот направляется к креслам у незажженного камина. Рейлан взял лежавшее там одеяло и протянул ей. Тревоги рассеялись, когда она с благодарностью приняла его и накинула на плечи, пока Рейлан опустился на колени и начал высекать огонь.

– Разве в замке нет Повелителей огня? – тихо поддразнила она, наблюдая за вспыхивающими искрами.

Рейлан усмехнулся:

– Целая армия. Но я не забираю способности просто на всякий случай, если они вдруг понадобятся. Это было бы невероятно изнурительно. – Он улыбнулся ей через плечо, и в груди потеплело, когда давящая на сердце печаль так просто рассеялась.

Янтарное пламя поглощало дрова и угли, пока не разгорелось достаточно, чтобы рассеять темноту в камине. Фейт завороженно смотрела на огонь, который охватывал щепки, набирая силу и сливаясь в единый пожар, пока прекрасное пламя преисподней не залило комнату. Рейлан выпрямился, затем кивком головы предложил ей сесть. Она подчинилась, желая ощутить восхитительный жар.

Фейт была благодарна за компанию, поскольку его присутствие прогоняло темные мысли, которые поглощали в одиночестве. Рядом с Рейланом она успокоилась ровно настолько, чтобы вспомнить, что в обступившей ее тьме есть и свет. Он сам был светом.

Глава 12. Фейт

В танце огня было что-то безмятежное. Несмотря на смертоносность и непредсказуемость, извивающиеся хаотичные языки пламени успокаивали разум, как если бы были прохладными морскими волнами. Она не знала, сколько времени прошло, пока они с Рейланом вот так сидели в тишине, прежде чем его тихий голос донесся сквозь треск раскалывающейся древесины.

– Есть тот, кто может знать, как помочь тебе избавиться от кошмаров. – Их взгляды встретились, в сапфировых глазах плясали янтарные завитки. – Если кто и может понять, через что ты проходишь и как восстановить твои способности… так это Агалор.

Фейт сделала глубокий вдох. Конечно. Это имело смысл, и было глупо с ее стороны не подумать об этом раньше. Ее отец, другой Ночной странник, на правление которого, вероятно, пришлись столетия ужасов, которые она не хотела даже представлять. Рейлан был прав: если и был кто-то, кто испытал побочные эффекты травмы, повлиявшие на способности, то это он. Внезапно ей стало холодно даже у камина при мысли о встрече, которой она старательно избегала с момента приезда в Райенелл. Рейлан, похоже, все понял и с жалостью посмотрел на нее.

– Когда-нибудь тебе придется встретиться с ним, и если это поможет тебе заснуть, иметь возможность снова странствовать и увидеть друзей, то сейчас самое время, – подбодрил он.

– Так и сделаю, скоро. – Фейт выдавила улыбку в знак благодарности ему и обещания самой себе, хотя мысль о встрече пугала ее.

Рейлан не сводил с нее глаз, в них застыл вопрос и размышления.

– Я давно хотел спросить, но ждал, пока ты устроишься здесь, особенно после всего, через что прошла, – начал он, и сердце Фейт забилось быстрее от ожидания. – Ты привезла руину храма в Райенелл. Зачем?

Фейт моргнула, ошеломленная, что он все это время думал об этом. Руина храма Света оставалась запечатанной в Кровавом ящике, связанным с ней, который она прятала под кроватью. Еще одна надвигающаяся – и гораздо более опасная – встреча, которую она продолжала избегать из-за своей трусости.

– Ты знал, что это еще не конец, – только и сказала она, и его неизменный суровый взгляд подтвердил ее догадку.

Фейт сделала глубокий вдох. Она должна была сказать ему, но не знала, как это сделать, поскольку боялась его реакции на столь рискованное задание, которое ей предстояло выполнить. Но как бы сильно ни хотела оградить его от опасности, все же отчаянно нуждалась в нем. Она ничего не знала о королевстве Райенелл и ни за что не доберется до Нилтаинских островов в одиночку.

– Мне нужно проникнуть в храм Дакодес до следующего летнего солнцестояния. Он спрятан на Нилтаинских островах.

Даже произнесенное вслух, все это звучало вымышленно. Фейт рассказала ему о страшных последствиях для их мира, если ей не удастся забрать руину Дакодес до солнечного затмения в день солнцестояния, которое может привести к переходу великого Духа Смерти в их мир. Она не может допустить, чтобы такой могущественный артефакт попал в руки Марвеллас, которая искала Рискиллиас и руину Ориелис, управляя Орлоном, чтобы отыскать ее в Хай-Фэрроу. Когда она окончила свой короткий рассказ, то робко взглянула на Рейлана. Его взгляд был пугающе расчетливым. Решительным и непреклонным. Так много мыслей, стратегий и планов промелькнуло в этих жестких синих глазах, в которых отражался огонь. Фейт знала, что он превратился в генерала армии, который провел Райенелл через множество великих битв.

– Я отправлю солдат или пойду один…

– Нет, – перебила она, чтобы он не тратил силы на поиски решения. – Это должна быть я.

– Почему ты? – зарычал Рейлан, вся доброта затмевалась вспышкой гнева и желанием защищать, которая на мгновение ошеломила ее.

Если бы Фейт была честна, то призналась бы, что задавала себе тот же проклятый вопрос. Только она знала ответ – секрет, который хранила все это время, известный лишь Марлоу. Фейт больше не могла скрывать правду, не с нависшей над ними опасностью, угрожавшей не только ее жизни, но и всей Унгардии, если она не остановит Духа.

– Есть причина, почему я одна в своем роде, – тихо начала она, чувствуя пристальный взгляд Рейлана, но решив наблюдать за танцем пламени. – Я наследница Марвеллас. Ее прямой потомок после присоединения к нашему миру.

Его недоумение, шок и растерянность волнами накатывали на нее. Фейт могла бы отгородиться, но ей хотелось почувствовать все, узнать, что он на самом деле думает о ее зловещем наследии, и, возможно, успокоить свой страх того, что он изменит о ней свое мнение.

– Моя мама сбежала из Райенелла не потому, что разлюбила Агалора, причина была далеко не банальной. Она ушла… Потому что думала, что так защищает меня. Похоже, Ориелис верит в пророчество о том, что ребенок, зачатый от представителя рода, благословленного Марвеллас – Ночного странника – и прямого потомка, как моя мать, положит конец превращению Духов в фейри, прежде чем та сможет причинить еще больше вреда. – Фейт покачала головой, понимая, как нелепо это звучит. – Мы все можем быть обречены, если это окажется правдой.

Затем она посмотрела на него. Лицо Рейлана было бледнее обычного, брови сошлись на переносице. Он не разделял ее слабой попытки пошутить, и лицо Фейт стало мрачным.

– Если есть вероятность, что это все же так, то я должна хотя бы попытаться, но для начала необходимо предотвратить превращение Дакодес.

Было приятно осознавать, что кто-то еще знает о ней все, и Фейт вовсе не чувствовала себя уязвимой, рассказывая Рейлану, кем она была и чем. Все до последнего темного секрета. Он уставился на нее непроницаемым взглядом. Но Фейт не могла позволить тишине воцариться, желая покончить с этим.

– Я бы не стала просить…

– Тебе и не нужно, – строго перебил он. – Разумеется, я иду с тобой.

Фейт слабо улыбнулась в знак благодарности, хотя в душе мучалась от вины и неуверенности из-за того, что он так быстро последовал за ней в неизвестность. Без колебаний, без вопросов.

– Будь прокляты духи, – пробормотал он, и Фейт вжалась в кресло от злости на его лице. – Агалор заслуживает знать… О причине ее ухода и угрожающей тебе опасности.

– Я не могу рисковать. А если он попытается остановить меня…

– Он заслуживает правды, – повторил Рейлан. – Разве ты не заметила, что сделал с ним ее уход? Он до сих пор страдает. А потом узнает, что она исчезла с тобой, даже не подозревая о твоем существовании… – Рейлан покачал головой, и Фейт поняла, что за его гневом скрывается обида на ее мать. – Я понимаю ее желание защитить тебя – поверь мне, понимаю, но она не объяснила ему причину и даже не попрощалась, к тому ее решение было совершенно неправильным. Агалор рискнул бы всем, чтобы обезопасить тебя. Вас обеих.

Фейт было больно слушать, с какой страстью он говорил об этом. Уход ее матери явно отразился и на нем, повлияв на его короля и королевство.

– Возможно, именно этого она и боялась, – тихо сказала Фейт.

Суровое лицо Рейлана смягчилось.

И Фейт решилась рассказать ему, что прежде скрывала от всех. Более десяти лет она очень мало говорила о своей матери. Даже с Джейконом.

– Мне было всего девять, когда ее забрали. – Фейт опустила глаза, скрывая боль от предстоящего признания. Но все же хотела, чтобы он знал. Чтобы Рейлан знал все. – Почти одиннадцать лет без нее, но боль не утихает. Каждый год… Я снова становлюсь той испуганной одинокой девочкой-сиротой на улицах Фэрроухолда. Но хуже всего, когда наступает этот день… Я даже не могу быть уверена, что это годовщина ее смерти, ведь похитители могли оставить ее в живых и пытать ради информации. Но сейчас, после всего случившегося, я еще больше не уверена в том, кем были ее похитители. – Фейт теребила край одеяла, изо всех сил стараясь не превратиться в напуганную девятилетнюю девочку в том лесу. – Было легко обвинить Вальгард, которым нас всех запугивали. Но что, если это была Марвеллас? Что, если именно от нее мама так отчаянно пыталась убежать? Ее жизнь в Райенелле была безопасной, комфортной, но абсолютно открытой и, следовательно, уязвимой, поэтому бегство было отчаянной попыткой спрятать нас от нее. Но вдруг Марвеллас все-таки ее нашла? Мама была одна в Хай-Фэрроу, и это стало прекрасной возможностью похитить ее. – Фейт не знала, как продолжить. Множество безответных вопросов, связанных с мамой и ее смертью, грозили погубить ее. Вопросы, заставлявшие думать, что она никогда не получит ответов.

На лице Рейлана отразилась печаль, но она не была точно уверена, жалел ли он ее или дело было в его собственных чувствах.

– Мне жаль, что тебе пришлось в одиночку нести это бремя, – совершенно искренне произнес он. – Но ты больше не одна, и никогда не будешь. Я клянусь сделать все, чтобы отомстить за Лилианну и отыскать правду, которой ты так жаждешь.

Фейт едва сдерживала набежавшие после его заявления слезы. Она этого не заслуживала, но была благодарна ему.

– Я была так молода, что не узнала ее во взрослой жизни, не поняла, какой именно она была, – призналась Фейт, и ее сердце болезненно сжалось.

– Она была… во многом похожа на тебя, вообще-то. – Он улыбнулся, в его глазах было что-то, что заставило ее затрепетать. – Упрямая, свирепая, но с нежным сердцем. Такая же лучезарная, как ее глаза – твои глаза.

Теплая, искренняя улыбка тронула ее губы. Фейт уютно устроилась в кресле, поджав ноги и поправив одеяло, откинула голову на высокую спинку.

– Можешь еще о ней рассказать?

Рейлан тоже улыбнулся, и ее сердце пропустило удар при виде его улыбки. Он тоже откинулся на спинку кресла, устраиваясь поудобнее, чтобы начать череду историй о жизни ее матери в Райенелле. Истории, которые она только мечтала услышать.

Все тяжелые разговоры и грусть отошли на второй план, в то время как Фейт прислушивалась к нежному хрипловатому голосу Рейлана. Он рассказывал о мире, о шалостях, о храбрости. Вскоре она уже не могла бороться с тяжестью век. Слова расплывались, оставляя после себя успокаивающий, низкий гул, безмятежные волны которого мягко погружали ее в блаженный сон.

Слушая голос Рейлана, она чувствовала себя дома.

Глава 13. Рейлан

Несколько минут Рейлан наблюдал за умиротворенным лицом Фейт, которая теперь дышала медленно и глубоко. Она беззвучно спала. Он радовался этому, зная, что после случившегося ей редко удавалось отдохнуть. Его тоже мучили ужасные кошмары, и он обнаружил, что часто просыпается вместе с ней с тех пор, как временно переехал в комнату напротив в попытке сохранить привычный в Хай-Фэрроу уклад. Каждый раз, когда Рейлан слышал, что Фейт не спит, ему хотелось войти к ней. И все же он держался на расстоянии, давая ей личное пространство, в котором, по его мнению, она нуждалась, чтобы привыкнуть к новому королевству.

Но этой ночью, после нескольких дней бесконечной скачки, чтобы вернуться как можно быстрее, Рейлан не мог лечь спать, не проведав ее. Было слишком поздно, чтобы просто постучать в дверь, поэтому он прошелся мимо комнаты Изаи, взяв столько его способностей, чтобы перевоплотиться в птичку и посмотреть на Фейт издалека, обуздать свой беспокойный разум. Он не удивился, обнаружив, что та не спит, но то, как она красиво сидела за фортепиано, поразило его.

Рейлан давно свыкся с воспоминаниями, которые она пробуждала – о Фарре, превосходно игравшей на многих удивительных инструментах. Но больше всего девушка любила пианино, он часто наблюдал за ее игрой.

Рейлан не знал, что в образе Фейт причиняло ему боль – воспоминания о темном прошлом или чувство вины за то, что он не мог помочь ей избавиться от ночных кошмаров и помогал убедить в том, чтобы пересечь королевства и перебраться в Райенелл. Возможно, близость друзей уже излечила бы ее душевные раны.

Но прямо сейчас Фейт выглядела умиротворенной. Он не мог даже представить, что ей пришлось вынести, когда Варис утаскивал ее из клетки башни за пределы его досягаемости. Не мог, потому что хоть капитан и был мертв, мысль о том, что он с ней сделал, пробуждала желание громить и убивать без конца.

Рейлан осторожно встал, размышляя. Нельзя было оставлять ее в кресле. Если Фейт, по какой-то милости, удастся спокойно проспать остаток ночи, то на утро ее наверняка настигнет жуткая боль от неудобного положения. Он вздохнул, шагнув вперед и встав перед ней. Даже зная все об этой невероятной женщине, само существование которой было невозможно, которая взвалила на свои плечи такое тяжелое бремя, любила и потеряла больше, чем должна была за столь короткую жизнь… Рейлан был поражен, глядя на нее сейчас, спящую и такую спокойную, снова превратившуюся в невинного, хрупкого человека, которым она была. Не наследницей Марвеллас, не дочерью великого короля, не хранительницей могущественной магии, а просто… Фейт. И этого было достаточно. Она не заслуживала того, чтобы нести на своих плечах тяжесть всего мира.

Рейлан инстинктивно поднял руку, прежде чем осознал, что делает, и аккуратно убрал прядь волос, упавшую ей на лицо. Затем медленно и осторожно приподнял и прижал ее к себе, завернутую в одеяло. Он отнес ее на кровать, сосредоточившись на том, чтобы прогнать мысли, напоминавшие о том времени, когда он также держал ее, едва живую, в тронном зале Хай-Фэрроу. Неизвестность, которая нависла над ним в те дни – Рейлан не чувствовал такого всепоглощающего страха и ужаса с того рокового дня в Фенхере.

Рейлан осторожно уложил ее на кровать и уже собирался повернуться, чтобы покинуть покои, когда его запястье нежно обхватила рука.

– Останься, – сонно прошептала Фейт.

Рейлан замер, решив, что она видит сон, поскольку ее глаза оставались закрытыми, а пальцы безвольно лежали на руке. Но как только он снова попытался выпрямиться, ее усталые веки дрогнули и приоткрылись.

– Пожалуйста.

Кажется, его сердце перестало биться. Фейт лениво перевернулась, с трудом оставаясь в сознании, и похлопала по кровати рядом с собой. Рейлан отметил, что его сердце все-таки бьется, более того, в бешеном темпе. Ее просьба была до боли невинной, отчаянной безмолвной мольбой не оставлять ее одну, если снова придется столкнуться со своими страхами. И все же он не мог избавиться от чувства вины за свое прошлое; страха, что был эгоистом, подпустив ее так близко.

Рейлан отогнал от себя эти порочные, мучительные мысли. Робко, словно одно неверное движение могло спугнуть ее, он опустился на кровать рядом с Фейт, лежа поверх одеяла. Рейлан держался на расстоянии, несмотря на желание придвинуться поближе и почувствовать ее тепло. Боролся с собственной усталостью, чтобы остаться рядом до тех пор, пока она снова не погрузится в глубокий сон. Глаза Фейт уже были блаженно закрыты, она выглядела такой нежной и умиротворенной. Рейлан следил за ее дыханием, завороженный тем, как поднимается и опускается ее грудь. Будто оно могло остановиться. Будто биение ее сердца было связано с собственным.

И все же его это не пугало. Совершенно.

Глава 14. Николас

Король Хай-Фэрроу сидел на большом стуле в своем кабинете, прижав пальцы к вискам, словно мог успокоить пульсацию в голове. Это не сработало, и он едва не закричал от разочарования, когда боль, которая казалась постоянной из-за бесконечной череды бед и дел, даже не дала ему передышки. И как отец сохранял рассудок до того, как его разум околдовала Марвеллас? Ник начинал сочувствовать ему, понимая теперь, как много требовалось для управления королевством.

Он убедил себя, что сомнения и подавленность пройдут, что это лишь временный этап. Но и сейчас, спустя три месяца с тех пор, как стал королем, боролся с неприятным предчувствием, что, возможно, все ошиблись, и он не был готов. А может никогда и не будет. Опасаясь, что сойдет с ума, если и дальше будет оставаться наедине со своими разрушительным мыслям, Ник вскочил на ноги, не обращая внимания на усилившуюся от резкого движения головную боль.

Ник молча побрел по коридорам. Обычно он носил маску любезности, чтобы тепло приветствовать стражу и проходящих мимо придворных. Но сейчас был слишком измотан, чтобы хотя бы попытаться. Он думал только об одном месте, одной фейри, которую жаждал увидеть – той, которой всегда доверял, которая, казалось, всегда знала, как успокоить и воодушевить. Ник не имел права приходить к ней, но собирался принести положенные извинения и убедить, что Хай-Фэрроу никогда не потребует ничего взамен на ее безопасное прибывание здесь. Как бы сложно ни было справиться со знатью, он пообещает это сделать.

Встав у дверей ее покоев, Ник постучал в своей обычной манере и немного подождал, давая ей возможность отказать ему. Когда в ответ последовала тишина, он повернул ручку и вошел сам, пользуясь данным давным-давно разрешением.

Быстро оглядев спальню, он понял, что покои пусты, даже не проверяя прилегающие комнаты. Его постигло ужасное разочарование, только усиливающее нарастающее отчаяния.

Ник вышел и, закрывая дверь, заметил в конце коридора знакомую блондинку, полностью поглощенную книгой в руках. На мгновение Марлоу оторвала взгляд от страниц и тепло улыбнулась, закрывая книгу, когда они остановились друг напротив друга.

– Ты видела Торию? – спросил он, стыдясь того, что даже не поздоровался.

Лицо Марлоу стало серьезным, и Ника охватила паника.

– Ты разве не помнишь?

– Что именно?

– Какой сегодня день.

Ему понадобилась всего секунда, и когда он осознал, глаза Ника расширились, а сердце разбилось, пронизанное самым жутким чувством вины, от которого внутри все болезненно сжалось. Прежде он никогда не забывал, ни разу за целый век. Всегда помнил о годовщине смерти ее родителей – дне, когда у нее отняли все. Ник был так поглощен горой новых обязанностей, что совершенно забыл об этом. Но самой невыносимой была мысль, что Тория, в своем бескорыстии, даже не подумала напомнить ему.

Чувство вины было заглушено гневом на самого себя. Он становился именно таким правителем, которым хотел быть меньше всего: королем, слишком поглощенным долгом, чтобы заботиться о своих друзьях и семье.

– Ты знаешь, где она, не так ли? – тихо спросила Марлоу, глядя на него с оттенком сочувствия, который он возненавидел, хотя и не винил девушку за это.

– Да. – Ник выдавил слабую улыбку, на секунду положив ладонь на ее плечо в знак благодарности.

Он точно знал, куда она направится, все еще заточенная в Хай-Фэрроу. Тория всегда посещала единственное место в его королевстве, которое отдаленно напоминало ее дом: местечко на окраине под названием Спрингхилл.

Ник уже был в конюшне и быстро приготовил лошадь, даже не осознавая собственных движений.

– Должен ли я предупредить стражу, чтобы они сопровождали вас в город, Ваше Величество? – раздался робкий голос позади.

Ник повернулся к конюху.

– В этом нет необходимости, – быстро ответил он и запрыгнул в седло одним резким движением. – Кто-то из них сопровождает королеву Фенстеда?

Юноша побледнел, и Ника настигла новая вспышка ярости от того, что она тайно смогла покинуть город без сопровождения. И хотя он знал, что Тория подкупила бы и заставила замолчать любого, лишь бы ускользнуть одной, Ник все же решил выплеснуть часть своего сдерживаемого разочарования на королевскую гвардию.

Сгорая от нетерпения, Ник быстрым галопом вылетел с территории замка.

* * *

Король Николас замедлил коня после трех изнуряющих часов скачки. Он похлопал кобылу по шее в благодарность за быстрый галоп, в то время как не находил покоя при мысли о том, что Тория проделала весь этот путь одна по холмам. Здесь могло бродить множество разбойников, фейри или людей, которые напали бы на богатую особу, даже если бы не поняли, кто она такая.

Сердце перестало бешено биться, когда он заметил ее, сидящую на берегу огромного озера. Ник спешился, привязывая свою коричневую кобылу к ближайшему дереву у одного из соседних ручьев. Король медленно направился к Тории, когда убедился, что она в безопасности.

Это было прекрасное место, одно из самых заповедных в Хай-Фэрроу. Спрингхилл очень напомнил Нику Вечные леса Фэрроухолда, но гораздо более обширные. Он бывал в Фенстеде всего один раз, когда ему исполнилось чуть больше ста лет. Здешние открытые зеленые холмы были усеяны яркими цветами, озеро распадалось на небольшой лабиринт ручьев, а зеленый лес простирался на многие километры. Спрингхилл напоминал родину Тории. Насколько это возможно в чужом королевстве.

Когда Ник приблизился, Тория с помощью своей магии пробуждала цветы вокруг. Сердцевиднные лилии. Они были с белыми лепестками и ярко-красной сердцевиной из тонких прожилок – цветок, который впервые естественным образом распустился в Фенстеде много тысячелетий назад, на поле битвы со множеством смертей, и с тех пор стал данью уважения павшим в ее королевстве. Тория изящно сплела созданные ею цветы в маленькую красивую гирлянду. Она, без сомнения, уже заметила присутствие Ника, но не бросила свое занятие.

– Тория, мне так жаль, – тихо начал он, когда подошел достаточно близко.

Ее карие глаза сверкнули красивым ореховым оттенком в солнечном свете, когда она посмотрела на него, и от ее легкой улыбки у него перехватило дыхание, но чувство вины лишь сильнее давило на грудь. Тория жестом пригласила его присоединиться к ней. Ник с трудом сглотнул, сдерживая бурю эмоций, и подчинился, опустившись рядом с ней. Он наблюдал, как Тория срывает листья и стебли, слегка наклонив голову, поглощенная своим занятием. Ее умиротворение и спокойствие действовало угнетающе, пока он думал, что, возможно, она скрывает свою скорбь ради него.

– Почему ты не пришла за мной? – За чувством вины скрывалось разбитое сердце, и в душе он боялся, что Тория начала отдаляться после того, как он унаследовал престол несколько месяцев назад.

Тория перестала собирать цветы и опустила руки, обратившись к нему.

– Я понимаю, какой самоотверженности требует твое положение, Ник. Мы оба изменились, доросли до корон, с которыми были рождены. Долг превыше всего, я это знаю.

Ник недовольно нахмурился.

– Я всегда найду для тебя время, – возразил он, хотя чувствовал, что она отталкивает его. – Я не был честен с советом. Ни секунды не верил в то, что говорил. Ты здесь в полной безопасности безо всяких обязательств. Всегда.

В ее глазах отразилась боль, проложив складки на нежной золотистой коже вокруг. И Ника охватила паника. Дело было вовсе не в трагическом дне, не в воспоминаниях темного прошлого. Тория отвела взгляд, что только усилило его беспокойство. И вздернула подбородок, глядя на сверкающую рябь воды.

– Один век и семь лет с того дня, как они убили моих родителей и множество невинных, – сказала она, ее глаза потемнели, словно девушка перенеслась в тот роковой день. Мысль о горе и разрушениях, пережитых ею и ее народом, пронзала сердце Ника болью и пробуждала яростное желание отомстить за нее. – Я собираюсь сделать так, чтобы этот год стал последним, когда я оплакиваю их вдали от королевства, за которое они погибли. Вдали от моего дома. Я не могу похоронить их тела, но мои родители заслуживают того, чтобы их подвиг увековечили могилами на родине, а народ мог почтить их память. Прошло слишком много времени, и я больше не стану прятаться.

– Не понимаю, к чему ты клонишь, – осторожно произнес Ник, но его сердце дрогнуло.

Тория положила венок из цветов и достала небольшую стопку писем, которую протянула ему. Ник осторожно взял их, и когда опустил взгляд, кровь застыла в жилах. Он уставился на нее широко раскрытыми глазами, но ее лицо оставалось решительным. Ник снова посмотрел на письма в руках, отмеченные сломанной фиолетовой печатью… Символ Олмстоуна.

– Я переписывалась с Варласом, и немного с Тарли, – пояснила она бесстрастным тоном.

Не веря в услышанное, Ник вскрыл одно из писем, стараясь не смять его при упоминании принца. Король лишился дара речи, бегло читая его. Кровь стучала в ушах, пока слова разжигали его гнев, горечь, поражение.

– Они готовы обсудить союз, – продолжила она без капли радости и надежды. Ник просмотрел следующее письмо, потом еще одно, не в силах остановиться, несмотря на душевные муки. – Между Фенстедом и Олмстоуном.

Новость поразила его, как удар под дых. И он скомкал письма, когда ладонь непроизвольно сжалась. Тория подтвердила то, о чем он уже догадался: она намеревалась заручиться поддержкой Олмстоуна только как королева Фенстеда, а не как подопечная Хай-Фэрроу.

Ник в ярости вскочил на ноги. И почувствовал себя преданным, когда посмотрел на нее сверху вниз.

– Как ты могла так поступить? Как можешь доверять им после всего, что мы знаем?

– Если ты позволишь мне объяснить…

– Они используют тебя и лишат реальной власти, как только получат твой трон. – Он не мог остановиться.

Тория была спокойна, когда стояла.

– Ник, просто…

– После всего, через что мы прошли, как ты могла?

– Николас! – Ее резкий голос застал его врасплох. – Боги, если бы ты мог перестать наслаждаться собственной напыщенностью хотя бы на две минуты и позволил мне объяснить!

Губы Ника сжались. Он сосредоточился на своем дыхании и достаточно успокоился, чтобы понять, что должен ее выслушать.

– Ты сказал, что нужно найти способ следить за Олмстоуном. Что ж, вот он. – Она потянулась к письмам, которые он крепко сжимал в приступе ярости.

Все встало на свои места, и бушующий в душе гнев превратился в леденящий отчаянный страх. Ник замотал головой.

– Ни за что на свете, будь оно проклято, – прорычал он.

Ник не мог даже слушать это, не говоря уже о том, чтобы представить ее в руках врага. Но если Тория собирается отправиться туда в качестве шпионки… Он не верил, что ее имени и титула окажется достаточно, чтобы спастись от ярости Варласа.

– Я не просила разрешения, – возразила она.

Ник яростно дышал, когда шагнул к ней.

– Ты не отдашь свою жизнь на их милость. Если они узнают о твоих намерениях, я не смогу вмешаться так быстро, чтобы тебя спасти. У него будет причина казнить тебя на месте.

– Я уже все решила. – Ее голос был твердым. – Мне надоело бездельничать. Надоело чего-то ждать, в то время как я даже не знаю, сколько моих людей и придворных выжило только для того, чтобы наблюдать, как я удобно устроилась в Хай-Фэрроу, не собираясь драться в ответ.

Ее страсть ошеломила его, заставив замолчать. Тория становилась свирепой королевой, которую он всегда в ней видел.

– Я сделаю это для Хай-Фэрроу. В благодарность за все, что дало мне это королевство, когда мне некуда было больше идти. Но в основном я делаю это ради Фенстеда. Если есть вероятность, что Варлас присоединится к Вальгарду, я не могу позволить этому случиться. Они отняли у меня все, и я собираюсь вернуть это.

Перспектива повергла его в такой сильный страх, что Нику стоило огромных усилий сдержаться и не уговаривать ее передумать. Как друг – больше, чем просто друг, – он сделал бы все, чтобы заставить ее остаться. И все же, как король, смотрящий на другого монарха, Ник понимал, почему она должна была так поступить.

– Я не смогу защитить тебя там, – сказал он, признавая поражение.

Лицо Тории наконец смягчилось.

– Пришло время мне самой себя защищать. Я всегда буду благодарна за все, что ты для меня сделал, Ник. Но пришло время двигаться дальше и начать думать о своем королевстве. Здесь для меня ничего не осталось.

Ее последние слова причиняли физическую боль. Они снова и снова звучали в голове как мучительное эхо, и Ник знал, что после ее отъезда из Хай-Фэрроу еще долго будет слышать эти душераздирающие слова, навсегда запечатлевшиеся в его памяти.

Здесь для меня ничего не осталось.

– Ты не защитишь себя, а приведешь на казнь, стоит им только усомниться в твоих намерениях.

– Мои намерения истинны. – Ник застыл, когда тон ее голоса стал холодным и спокойным. – Я приму их приглашение в Олмстоун, чтобы обсудить перспективу брачного союза с Тарли.

Ник вспыхнул:

– Как ты можешь? После всего, что они сделали и, возможно, замышляют!

– Нам еще ничего не известно об их намерениях. Если твоя информация окажется неверной, я не могу отрицать, что надежный союз с Олмстоуном будет полезен для Фенстеда. А если они в сговоре с Вальгардом, то я больше чем кто-либо заслужила право отомстить. Если придется, я разрушу их изнутри – и не важно, чего это будет мне стоить.

– Мне важно, – в порыве злости выпалил Ник, дрожа от страха при одной только мысли. – Ты не можешь войти в логово льва в шкуре ягненка. Они прикончат тебя прежде, чем ты выведаешь хоть что-то, а даже если и сможешь, то что станешь делать?

– Они не станут меня подозревать. Но даже если это случится, от меня живой гораздо больше пользы. Ты сам сказал, что за ними нужно следить, нельзя рисковать и проникать в разум шпионов, которых могут убить. Но меня они не убьют, Ник, по крайней мере, не сразу. В этом случае они рискуют сделать из меня мученицу в борьбе за Фенстед и спровоцировать восстание.

В ее словах был смысл. Гениальный, смертельно опасный план. Но Ник не верил, что есть то, ради чего стоит рисковать ее жизнью.

– Если они что-то заподозрят, у меня будет время предупредить тебя, прежде чем… – Тория умолкла.

В ее ореховых глазах было что-то завораживающее, заставлявшее каждую клеточку дрожать и сковывать льдом все тело. Ник больше не мог выносить напряженную тишину и спросил:

– Чем что?

Впервые за разговор решительный взгляд Тории стал печальным, и она повернулась к сверкающему озеру.

– Фенстед пал, а я бежала. Мои люди отдали за меня свои жизни, а я бездействовала целый век. Я перед ними в долгу. Если Варлас заподозрит меня в шпионаже для тебя и задержит, то захочет извлечь максимальную выгоду, прежде чем казнить меня. Если до этого дойдет, я не стану рисковать и не позволю превратить меня в приманку для оставшихся придворных Фенстеда. Не позволю использовать меня, чтобы добраться до тебя.

Сердце замерло от ужаса. Но Ника не волновало, даже если бы оно остановилось навсегда, когда скрытый смысл ее слов разбил его вдребезги. Он покачал головой, когда им овладело некое темное первобытное чувство.

– Нет.

– Я не спрашиваю твоего…

– Разрешения. Я знаю. – Его тон был мрачным, и храброе лицо Тории дрогнуло. – Но я не буду просто смотреть, как ты безрассудно и глупо, жертвуешь своей жизнью. Будет другой способ.

– Это лучшее решение, и ты это знаешь.

– Но не ценой твоей жизни! – Его грудь вздымалась в порыве необузданного гнева. По отношению к Олмстоуну – ко всему миру, который не оставлял места для счастья. Не тогда, когда война и опустошение настигали их на каждом шагу; когда они вынуждены были стать предводителями, преодолевая такие трудности. – Тория, это самоубийство. Не план, а трагедия.

– Я приняла решение, Ник. – Тория попыталась взять себя в руки, но он видел страх в ее глазах. – Дело сделано. Варлас ожидает меня через две недели и пришлет своих воинов и принца сопровождать меня.

Ник впился ногтями в ладони, когда руки задрожали по бокам. Он хотел бушевать, убивать, ворваться в Олмстоун и лично казнить Варласа, прежде чем позволить ей войти в его владения и оказаться в его власти.

– Ник, послушай меня. – Ее голос стал спокойным и безмятежным, каким он слышал его давным-давно. Этот же тон и ласковые уговоры вернули его, поглощенного бесконечным гневом из-за смерти своей матери, с пути безрассудного уничтожения. Продолжая говорить, она приближалась медленными, осторожными шагами. – Со мной все будет в порядке. Я делаю это не только для себя, но и для тебя.

Было невыносимо больно смотреть на нее, но Ник не мог сопротивляться, когда почувствовал ее нежные пальцы под подбородком, заставляющие встретиться с ореховыми глазами.

– Пусть лорды думают, что это твоя идея. Что ты отправляешь меня как подопечную Хай-Фэрроу в надежде на установление деловых связей между Олсмтоуном и Фенстедом. Больше им ничего не нужно знать, поскольку мы всегда будем союзниками. И навсегда останемся друзьями.

Последнее слово пронзило сердце болью. Ник настиг ее руку у своего лица, и сдвинул брови, сдерживая рвавшиеся наружу признания. Но глядя в ее сверкающие глаза, он увидел. Она нуждалась в этом. Ради себя и своего королевства Тория должна была вернуть контроль над своей жизнью, и это был ее шанс. Как бы сильно каждая частичка его души ни умоляла заставить ее остаться, быть в безопасности… Он не мог лишить ее этого.

– Если с тобой что-нибудь случится… – Ник умолк, не в силах закончить, когда дыхание перехватило.

Тория печально улыбнулась.

– Знаю, – тихо сказала она. – Я знаю.

Глава 15. Заяна

– Еще раз, – приказала Заяна юной темной фейри, вовсе не сочувствуя ее усталости.

Амайя недоверчиво посмотрела на нее, и Заяна ответила суровым взглядом, не терпящим возражений. Подавив недовольный вздох, девушка расправила крылья и поднялась в воздух, откуда совсем недавно упала. Заяна следила за ней со смотровой площадки на каменном краю ямы, оценивая каждый маневр и слабые места, пока та выполняла базовое упражнение по полету.

– Она медлительная, – заметил Тайнан, стоявший рядом с ней. Он вовсе не скрывал свою неприязнь к ее выбору. Заяна знала, что никто из ее ближайшего окружения не был рад новому члену команды.

Она бросила на него взгляд и заметила согласные кивки остальных участников. Ее раздражение росло.

– Мне неприятно соглашаться, но мы с Келлиесом наблюдали за ее тренировками, и она одна из самых слабых в группе, – добавила Ацелин.

– Дело не в скорости или силе, – отрезала Заяна. – И вас я выбрала не поэтому. – Ей не нужно было отстаивать свое решение, но она действительно хотела убедить команду, что ничто не помешает им выиграть бой за выполнение задания. Заяна оторвала взгляд от тренировки Амайи и повернулась к стоявшей за спиной пятерке. – Я знаю, что мы могли бы победить Маверика и его негодяев вшестером, но это против правил. Нам нужен еще один игрок, и Амайя – просто тело, которое заполнит это место. На поле у каждого будет своя задача, и никто не выполнит ее за вас. Если она не справится, если будет отставать, ее ждет суровое наказание. Но она не помешает нам победить.

Ее соратники одновременно кивнули в знак глубокого понимания и уважения. Они не были друзьями, поскольку для того, чтобы быть друзьями, требовались чувства, на которые ни один из темных фейри не был способен. Забота и любовь. Бьющееся сердце. Их связывали только узы уважения и послушания, и из чувства долга любой из тех, кто стоял перед ней, отдал бы за нее свою жизнь.

Разобравшись с их недовольством, Заяна повернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как Амайя зацепилась кончиком крыла за край выступающей каменной стены. Девушка неловко закачалась, прежде чем попыталась восстановить равновесие, все еще находясь в полете. И Заяна на мгновение зажмурилась, скрипнув зубами от разочарования. Она знала, что будет непросто справиться с физическими недостатками Амайи. Ее кривые крылья и неловкий полет могли в мгновение ока стоить ей жизни в бою. Заяна не обернулась на Тайнана, зная, что тот с трудом сдерживает свое «я же тебе говорил», так что пришлось бы сдерживать желание выплеснуть на него свой гнев.

– Хватит, – проревела она в пустоту.

Амайя застыла, на ее мрачном лице читалось поражение. Как и должно было быть. Когда юная фейри упала на дно ямы, Заяна шагнула с балкона и, расправив крылья, одним грациозным движением спикировала вниз, а потом плотно сложила, когда ноги легко коснулись земли. Амайя нервно заерзала под ее раздраженным взглядом.

– У тебя есть какие-нибудь сильные стороны? – Вопрос прозвучал не как оскорбление; Заяна задала его, чтобы оценить, насколько хорошо юная фейри знает себя и уверена ли вообще в своих способностях. Получив в ответ лишь молчание, она уже собиралась прогнать ее из команды. У них оставалось больше недели и еще не поздно было найти замену.

– Я-я умею стрелять из лука.

Стрельба из лука была навыком, которым большинство темных фейри владели в совершенстве. В этом не было ничего впечатляющего. Но Заяне стало интересно. Ее соратники хорошо обращались с луком, но никто из них не выбрал его своим основным оружием. Она наклонила голову.

– Ты умеешь зачаровываться? – Не все владели этой способностью. Из команды ею не обладали только двое, Драя и Селин. Для них это не было недостатком, поскольку они обладали природным умением становиться похожими на живые тени, что делало их бесценными в качестве шпионов.

Заяна не ожидала этого, но легкий кивок Амайи заставил ее ликовать. Она знала, что с ней делать. Девушка была маленькой, так что скрытность станет ее главным достоинством. В небе ей не место, но на земле она будет бесценным воином.

– Почему мне никто не сообщил? – Вопрос был адресован конкретно Ацелин и Келлиесу.

Они переглянулись, прежде чем Келлиес заговорил:

– Мы пока совсем мало практиковались в стрельбе.

Заяна снова с любопытством посмотрела на Амайю.

– Тогда почему ты так уверена в своих навыках лучницы?

Амайя переминалась с ноги на ноги, бросив виноватый взгляд на своих наставников.

– Знаю, мне не следовало этого делать, но иногда, когда в яме тихо, я прихожу сюда, чтобы одолжить лук и несколько стрел. И я знаю, что нам это запрещено, но я беру их с собой на стрельбище над горой и тренируюсь. Я не хотела ослушаться, просто это единственное, в чем я хороша. – Выпалила свое признание Амайя.

Заяне следовало разозлиться. Это было серьезной провинностью – нарушить основные приказы и выйти без разрешения и присмотра на стрельбище снаружи. И все же в ее глазах вспыхнуло что-то еще: восхищение юной фейри. Не за непослушание, за которое она ожидаемо получит соответствующее наказание, а за то, что Амайя использовала свои сильные стороны и не признала свою бесполезность на тренировках, в которых ее заставляли участвовать.

Заяна злобно улыбнулась от восторга.

– Давай посмотрим, чего стоят твои слова. – Она повернулась к своей пятерке. – Кто-нибудь, возьмите лук. И почему бы нам не отправиться на стрельбище? – пропела она. Заяна почувствовала привкус победы от осознания того, что не ошиблась. Амайя может оказаться ценным приобретением, а не мертвым грузом.

Ее спутники явно медлили, но наконец Ацелин и Келлиес неохотно отправились за оружием.

Заяна снова повернулась к Амайе и произнесла угрожающе тихо.

– Если выставишь меня дурой за то, что я тебе доверяю, смерть будет наименьшим из твоих страхов.

* * *

Прибыв на тренировочную площадку, Заяна не обратила внимания на резкий свист ветра, охваченная редким воодушевлением. Вдоль узкого ущелья между горными вершинами тянулось стрельбище, состоящее из пятнадцати мишеней. Мишени располагались одна выше другой, каждая на значительном расстоянии от предыдущей, и были совершенно разного размера, самая маленькая напоминала желудь.

Амайя робко стояла за линией, где встали бы большинство учеников, чтобы попрактиковаться в стрельбе стоя. Будучи летающими существами, многие темные фейри не считали необходимым умело управляться с луком. Скорее предпочитали практиковать уклонение от смертоносных стрел врага в небесах. Но Заяна испытывала головокружительный трепет от мысли, что, возможно, сможет пополнить свои ряды еще одним смертоносным, уникальным навыком.

Ацелин вручила Амайе лук и колчан со стрелами, и по тому, как нерешительно девушка взяла оружие, уверенность Заяны в ней резко пошатнулась. Если Амайя ввела ее в заблуждение относительно своих навыков, Заяне станет неловко, ведь она поверила ей на слово. А демонстрация недальновидности подорвала бы ее позицию лидера. Заяна гневно сжала кулаки от одной только мысли об этом.

– Сначала стрельба с места. Порази все пятнадцать целей оттуда, где стоишь. – Голос Заяны прозвучал сурово, почти угрожающе. Амайя коротко кивнула в ответ, перекинула колчан через плечо и вытащила одну стрелу.

Все застыли в молчании. Заяна наблюдала за каждым мимолетным движением Амайи, оценивая ее приемы. Девушка остановилась и сделала медленный, прерывистый вдох, сосредоточенно осматривая каждую мишень. Заяна с любопытством наклонила голову, изучая юную фейри. Тайнан открыл рот, чтобы заговорить, – вероятно, чтобы выразить свое нетерпение, требуя, чтобы она поторопилась, поскольку самой Заяне пришла в голову та же мысль. Но она подняла руку, заставляя его замолчать, и не сводила глаз с Амайи. Девушка встала в устойчивую позу, грудь поднималась и опускалась в идеально выверенных вдохах, она наложила стрелу на тетиву, но не подняла руки, чтобы прицелиться. Ветер засвистел сильнее, и Заяна знала, что потребуется особая точность, учитывая влияние потока воздуха на полет стрелы. Амайе придется смещать прицел, чтобы компенсировать и корректировать каждый выстрел, поскольку сила и направление ветра могли измениться в любой момент.

В тот момент, когда Заяна уже начала сомневаться, что девушка медлит из-за расчетов и просто боится. Амайя подняла лук и на одном дыхании выпустила стрелу.

Та попала точно в яблочко, но Заяна и не ожидала ничего другого как минимум от первых пяти целей. В этом не было ничего поразительного; впечатляло другое – то, что приспешница тьмы не останавливалась ни на секунду. Она выхватывала стрелу из-за спины, целилась и отпускала тетиву. Снова, и снова, и снова. Без промедлений. Когда осталась последняя и самая дальняя цель, Амайя задержалась, всего на долю секунды, когда налетел быстрый порыв ветра. Затем выпустила свою последнюю стрелу, и та поразила центр с идеальной точностью.

За всю свою жизнь Заяна была ошеломлена всего несколько раз. Когда Амайя опустила лук, то повернулась к ней с робким выражением лица, снова напоминая слабую трусиху, какой позволяла себе быть. Заяна не знала наверняка, намеренно ли юная фейри скрывала свои навыки или ей просто не хватало уверенности. Тем не менее она удовлетворенно улыбнулась и бросила взгляд на Тайнана, который уставился на нее широко раскрытыми глазами наряду с остальными. Заяна усмехнулась при виде их реакции, глаза заблестели от восторга, когда она снова посмотрела на Амайю.

– Очень хорошо. – Она перестала улыбаться и шагнула к девушке. – Почему ты скрываешь такие таланты?

Амайя выпрямилась и слегка расслабилась, осознав, что ее не станут отчитывать. По крайней мере, пока.

– Не думала, что это может оказаться полезным, – призналась она.

И была права. Любому другому умение стрелять из лука показалось бы незначительным, учитывая множество альтернатив. Искусство владения мечом, ловкость в небе и другие способности для темного фейри ценились намного выше лука и стрел. Но Амайя была не просто прекрасной лучницей, она отточила свое мастерство, стала оружием, и этого никто не ожидал. Чутье Заяны не подвело ее и на этот раз, и приспешница перед ней могла стать великолепным союзником.

– Твои навыки впечатляют. Стоит ценить свои таланты. – Но хотя Заяна восхищалась способностями и инстинктами Амайи в самообучении, девушка все же нарушила правило, осмелившись выйти за рамки дозволенного. Нельзя, чтобы ее посчитали слабой из-за того, что она оставила подобный проступок безнаказанным. – Поскольку ты посмела пренебречь основными законами, когда отправилась сюда, то останешься здесь. Тренируйся, отдыхай и не возвращайся в гору в течение трех дней.

Амайя умоляюще посмотрела на Заяну, но ее взгляд предостерегал от всякого рода возражений. Лицо девушки стало мрачным, и она кивнула, принимая свое наказание. Хотя Заяна знала, что оно не было достаточно суровым, но не могла причинить серьезного вреда юной фейри, хотя бы потому, что им еще предстояло участвовать в испытании и быть во всеоружии.

После трех долгих, морозных дней и ночей без полноценного питания у Амайи будет по крайней мере неделя, чтобы восстановить силы перед предстоящим боем.

Заяна повернулась к своим спутникам и лукаво улыбнулась:

– Ее навыки стрельбы по мишеням впечатляют, но как насчет подвижных целей?

Тайнан сразу все понял и нахмурился.

– Ох, Тайнан, когда ты в последний раз напрягался за пределами своей мягкой постели… Или чужой? – Его извращенная ухмылка заставила ее усмехнуться. Затем она обратилась к остальным: – Каждый берет по мишени. Или нет. Если еще сомневается в ее способностях и не боится получить стрелу в грудь.

Их сердца, может, и не бились, но они не были застрахованы от смертельной раны. Робкая улыбка веселья тронула губы Амайи, но быстро исчезла, когда она поймала взгляд Заяны. Это не должно было ее беспокоить. В конце концов, предполагалось, что ее будут бояться, уважать и повиноваться. Хотя она вовсе не была монстром и время от времени даже могла немного поразвлечься. Понятие «веселье» постоянно варьировалось, но она все же чувствовала горечь от того, что, похоже, портила всем настроение, куда бы ни пошла.

Заяна часто гадала, какой бы она была, если бы не стала представителем Сильверфейров. Если бы не безжалостные тренировки и постоянное давление, а также наставления на то, чтобы она с самого рождения билась за это положение. Если бы Заяна его не получила… Финниан был бы жив.

А она так и осталась бы слабой.

Ее пятерка отошла, недовольно ворча, чтобы экипироваться и расположиться в качестве мишеней вокруг ущелья. Заяна приблизилась к Амайе, чья уверенность сильно пошатнулась от такого расклада.

– Ты когда-нибудь стреляла в движущуюся мишень?

К ее удивлению, Амайя кивнула.

– Иногда над этими горами летают птицы, – сказала она и подняла голову, словно могла их увидеть.

Когда Заяна последовала ее примеру и посмотрела на затянутое облаками небо, там было пусто, и она решила, что птицы пролетают над этими горами не так уж часто. Тем не менее продолжала восхищаться методами обучения, интуитивно выбранными приспешницей.

– Они намного быстрее птиц, и не станут сдерживаться. Это не детская игра. Смотри на каждого, как на вестника смерти, и дай понять, что сегодня он тебя не получит.

Зеленые глаза Амайи встретились с ее глазами, и она прочитала в них благодарность. Кивнув, девушка выпрямилась с вновь обретенной уверенностью. И Заяна ощутила нечто странное, едва уловимое чувство, согревающее ее холодную грудь. Гордость.

Она немного прошла вперед и повысила голос, чтобы слышали все.

– На поле боя редко удается остановиться и прицелиться. Там нет правил, и враг может напасть с любой стороны. – Ее приближенные знали, что от них требуется. Поэтому Заяна повернулась обратно, чтобы обратиться только к Амайе. – Твоя задача проста: добраться до конца ущелья. Попадание в последнюю мишень будет означать твою победу. И не забывай о тех, кто попытается тебя остановить… и убить.

Амайя не ответила и не шевельнулась, но твердая решимость в ее взгляде говорила громче слов.

– Зачаруй крылья, они только замедлят тебя. – С этими словами Заяна расправила свои собственные и за несколько мощных взмахов взмыла в небо и полетела к концу ущелья. Она не собиралась оставаться в стороне и станет для Амайи последним препятствием на пути к самой маленькой мишени, которая теперь находилась у нее за спиной. Заяна выпрямилась, сцепив руки за спиной, чтобы насладиться зрелищем и увидеть, продвинется ли Амайя достаточно далеко, чтобы на поле боя от нее была польза.

– По твоей команде, Амайя, – крикнула Заяна. Благодаря слуху фейри она слышала все даже с другого конца, несмотря на усилившийся ветер.

Юная темная фейри была стройным темным силуэтом вдалеке – особенно теперь, когда последовала совету Заяны и скрыла крылья. Кто-то мог бы счесть это оскорблением, пренебрежением к их происхождению, но Заяна использовала сильные стороны каждого, чего бы это ни стоило. Это увеличит ловкость Амайи, поможет обходить препятствия и лучше держать равновесие, чтобы использовать лук на бегу без учета дополнительного веса крыльев. А еще крылья не станут уязвимой мишенью для врага. Самым главным преимуществом Амайи был ее размер. Чем меньше она станет, тем смертоноснее будет наряду с точными выстрелами.

Заяна обвела взглядом хмурые, зазубренные скалы окружающих горных вершин. Она не видела никого из своих спутников, но в этом не было необходимости. Заяна точно знала, где каждый из них затаился в ожидании своей очереди застать Амайю врасплох. На протяжении веков Она научилась интуитивно чувствовать каждого члена команды. Учитывая их неприязнь к приспешнице, они, без сомнения, полны решимости увидеть ее неудачу.

Хорошо. Заяна хотела, чтобы Амайя испытала себя в полной мере.

Ее не должно было волновать, справится девушка или нет; она могла бы быстро найти ей замену на время испытания. И все же внутри Заяна болела за приспешницу. Не для того, чтобы доказать правоту своего решения, а ради Амайи, чтобы та доказала самой себе, что может подняться вопреки обстоятельствам и ожиданиям.

Только ветер свистел о своем присутствии, развевая ее плащ в стороны, пока Заяна неподвижно стояла в ожидании, наблюдая.

Амайя умело закрепила лук и стрелы собственным способом, сделала глубокий вдох и бросилась вперед. Она не поднимала лук и не оглядывалась по сторонам в ожидании атаки. Амайя бежала прямо вперед, сосредоточенная, полагаясь на слух, чтобы обнаружить угрозу. Умно.

Первым был Келлиес, он напал на нее сбоку, пикировав с неба. Амайя двигалась быстро. Она не замедлилась, когда Келлиес налетел на нее, а наложила стрелу на тетиву и выстрелила, но тот увернулся. Приземлившись, он погнался за ней. Амайя остановилась, повернулась и снова выстрелила, на этот раз поразив мишень в его руках.

Глаза Заяны вспыхнули от восторга при виде такой скорости, а Келлиес прекратил наступление.

Амайя не остановилась, чтобы насладиться триумфом. Умная юная фейри. Она не потянулась за новой стрелой, решив вместо этого преодолеть некоторое расстояние без оружия наготове. Драя и Селин были следующими. Они одновременно напали с обеих сторон – только одна летела, а другая бежала по земле. Амайя вытащила стрелу, наложила на тетиву и выпустила в Драю, которая была к ней ближе. Стрела угодила в цель. Амайя тут же застыла и снова прицелилась, отслеживая Селин, которая зигзагами спускалась к ней, чтобы сбить с толку. Когда она оказалась достаточно близко, Селин одним четким движением спикировала вниз. Заяна уже решила, что все кончено, но Амайя выпустила стрелу. Та поразила центр мишени за пару секунд до того, как Селин успела приземлиться и схватить ее.

Улыбка тронула уголки губ Заяны.

Когда Амайя повернулась, у нее на пути уже была Ацелин, быстро приближавшаяся к ней по земле. Это застало девушку врасплох, и она бросилась в сторону. Вытащив стрелу, фейри выстрелила, но настолько растерялась, что промахнулась. Она попыталась снова и опять промахнулась. Улыбка Заяны погасла. Ацелин быстро приближалась, и Заяна сжала руки, решив, что именно она положит конец игре.

Ацелин взмыла в небо, намереваясь спикировать вниз и вырубить ее одним точным движением. Стоило отдать Амайе должное, она не сдалась, хотя шансы на победу были совсем малы. Вместо этого юная фейри глубоко вдохнула. Затем, так быстро, что Заяна пропустила бы движение, если бы моргнула, Амайя вытащила стрелу из-за спины, прицелилась и выпустила ее. Стрела попала в цель. Глаза Заяны слегка расширились от удивления, и Ацелин остановила свой быстрый спуск, в замешательстве глядя вниз на стрелу, торчащую из ее маленькой мишени.

Амайя не остановилась, чтобы отпраздновать, а сорвалась с места, и теперь настала очередь Заяны повеселиться. Она озорно усмехнулась, разжала руки и расстегнула плащ, пока следила за передвижением Амайи. Заяна позволила вибрирующей молнии пробежать по венам на руках и образовать восхитительные яркие аметистовые разряды в двух закованных в железо кончиках пальцев. Заяна скрыла крылья с помощью чар и побежала к юной фейри.

Амайя явно этого не ожидала, широко раскрыв глаза и замедляя темп. Заяна не раздумывала. Она вытянула руку и выстрелила электрическим разрядом в Амайю, которая вскрикнула, едва успев увернуться. Но Заяна уже послала в ее сторону второй не слишком сильный заряд. Девушка пригнулась как раз вовремя, чтобы избежать удара. Разряды формировались на кончиках ее пальцев без особых усилий, и она стреляла ими снова и снова. Амайя танцевала вокруг них, двигаясь легко и быстро благодаря своему хрупкому телосложению, от чего становилась трудной мишенью.

Заяна намеренно напала так рано, ожидая, что это отвлечет юную фейри настолько, что та забудет про еще одного игрока. Заяна мельком заметила темные расправленные крылья Тайнана, опускающегося позади Амайи, в то время как девушка полностью сосредоточилась на уклонении от ее атак и еще не успела заметить угрозу, поскольку он быстро приближался, не захватив с собой мишень. Тайнан был высокомерным, упрямым ублюдком и скорее принял бы боль поражения, если бы переоценил ситуацию. Именно это Заяна и ценила в своем заместителе.

Все должно было скоро закончиться, поскольку Тайнан был всего в паре секунд от того, чтобы обрушиться на Амайю. Но когда приспешница тьмы задержала взгляд на Заяне, то насторожилась и внезапно осознала, прочитав что-то на ее лице. Заяна остановилась и ошеломленно наблюдала, как Амайя потянулась за стрелой и повернулась как раз в тот миг, когда темный фейри врезался в нее. Она выпустила стрелу, и они оба упали на каменистую землю.

Заяна вздрогнула от звука удара, когда Амайя покатилась по острым камням, а стрелы высыпались из колчана за спиной. Тайнан застонал, восстановив равновесие и поднимаясь с земли. Он уставился на торчащую из плеча стрелу и, стиснув зубы, вытащил ее, шипя от боли. Из раны тут же полилась блестящая серебристая кровь.

Но игра еще не закончилась, и Заяна не собиралась делать поблажки после такого жестокого выступления, снова посылая разряды молний. Амайя вскрикнула, перекатываясь и уворачиваясь, прежде чем вскочила на ноги. У нее был лук, но не было стрел. Ее взгляд метнулся к земле, где в нескольких метрах от нее лежала одна стрела. Заяна наносила удар за ударом, пока Амайя бежала к ней, на цыпочках прыгая между зловещими фиолетовыми вспышками грациозном отточенном танце. И Заяна с разочарованием отметила, что ей все же придется прервать его, загипнотизированная тем, как легко девушка двигалась, словно перышко на ветру.

Амайя схватила стрелу, наложила на тетиву и прицелилась. Не в мишень; она целилась в Заяну, поскольку цель была смещена влево от нее.

Все чувства Заяны обострились при виде угрозы. Она раскинула руки, аккумулируя электрическую силу с обеих рук. Амайя не дрогнула и смотрела ей прямо в глаза. Заяна не понимала, восхищается ли юной фейри или презирает ее за храбрость и непокорность. Вызов вытеснил все мысли о милосердии, и она не сдерживала силу своих зарядов. Точно так же, как в схватке с Мавериком, она объединила потоки и послала мощный взрыв, вырвавшийся из железных кончиков обеих рук.

Амайя не отскочила, как ожидала Заяна. На мгновение ее охватил страх, возможно, даже сожаление, когда она осознала, что силы объединенных потоков вполне может оказаться достаточно, чтобы убить столь маленькое создание. Жизнь Амайи не должна была волновать ее. И не волновала. Но тогда все это станет пустой тратой времени и таланта.

Затем произошел самый неожиданный, хитрый, блестящий поворот.

Амайя передвинула ноги, готовясь принять на себя удар молнии. И она это сделала. Наконечник стрелы первым соприкоснулся с зарядом, и Амайя стиснула зубы, почувствовав силу ударной волны благодаря проводимости железного наконечника. Она изменила цель, выпустив свою последнюю стрелу. Та красиво пронеслась по всей длине ущелья, прямо перед лицом Заяны, заряженная завораживающим ярко-фиолетовым светом. Стрела попала – нет, взорвалась – в самой дальней мишени.

Заяна уставилась на разбросанные по земле осколки, не веря глазам и испытывая благоговейный трепет перед тем, что только что увидела. Когда она обернулась, Амайя стояла на коленях и тяжело дышала, пытаясь прийти в себя после соприкосновения с молниями. На мгновение Заяне показалось, что она чувствует вину или что-то похожее на сочувствие. От чего в ее лишенном эмоций разуме и неподвижной груди зародилась неведанная прежде боль.

Заяна приблизилась к приспешнице, глядя на нее сверху вниз, и Амайя подняла глаза, встретив ее взгляд. Они были затуманены усталостью, но все еще яростно горели.

– Ты молодец, – похвалила ее Заяна, после чего юная фейри выдавила легкую улыбку облегчения, и она не смогла сдержать собственной улыбки. – Продолжай в том же духе. В тебе есть потенциал для великих дел, Амайя. Поверь в это.

С этими словами Заяна прошла мимо юной фейри. Оставляя ее на горе отбывать наказание, она пыталась не обращать внимания на новую проклятую вспышку чувства, к которому не привыкла. Отдаленно напоминавшего надежду.

Глава 16. Фейт

Фейт проснулась, чувствуя, что окутывавшее ее тепло исчезло. Она протянула руку, словно ожидала кого-то обнаружить. Но нащупав лишь мягкую простынь, внезапно осознала, кого именно ожидала там найти, и тут же распахнула глаза, когда сердце пустилось вскачь.

Она была одна.

Фейт резко села, чувствуя, как краснеет при воспоминании прошлой ночи. В состоянии полного измождения она попросила Рейлана остаться после их ночного разговора. И он остался. Легкая вмятина от его фигуры на кровати рядом с ней подтвердила, что ее бесстыдная просьба не была выдуманной. Фейт даже не понимала, почувствовала ли облегчение или разочарование от того, что он ушел ночью или ранним утром. Сердце продолжало бешено биться. Неужели он счел это неприемлемым и ушел сразу после того, как Фейт снова заснула? От этой мысли в душе что-то оборвалось, и она откинула одеяло, чтобы охладить разгоряченную кожу. Глубоко вздохнув и посмотрев на солнечное небо, Фейт почувствовала себя… отдохнувшей.

А потом осознала. Ей ничего не снилось после того, как она заснула второй раз за ночь. Торжествующая улыбка тронула ее губы наконец-то, но тут же угасла, когда Фейт поняла, что у нее все еще недостаточно сил, чтобы попытаться проникнуть в разум Ника в Хай-Фэрроу. Требовалось больше ночей блаженного отдыха. Внезапно ее охватил страх, что ночные кошмары могут вернуться в любой момент и лишить той частички силы, которую она восстановила.

Фейт глубоко вздохнула и заставила себя встать с кровати. Подойдя к балконным дверям, она посмотрела на великолепный город, сияющий в лучах солнца, и множество безупречных домов за укреплениями замка. Ее покои были достаточно высоко, чтобы видеть как внутреннюю, так и внешнюю часть города.

Помимо рукотворной крепости Эллием был окружен и защищен прекрасными горами с багровыми пиками, сверкающими, словно рубины на солнце, а в сумерках превращающиеся в сияющие у горизонта звезды. Великолепный вид, от которого захватывало дух, обескураживал и придавал сил. Город огня и пепла.

Ее раздумья были прерваны вежливым стуком в дверь. Фейт резко обернулась, сердце екнуло. Подсознательно она потянула за подол халата, в котором заснула, и глупо нервничала, представив копну серебристых волос, которую ожидала увидеть, когда дверная ручка повернулась. Однако девушка тут же расслабилась и тихо выдохнула при виде своей горничной Греслы. Это была пожилая женщина со слишком маленьким фартуком, чтобы обернуть его вокруг пухлой фигуры. Она лучезарно улыбнулась, и Фейт ответила тем же, пытаясь скрыть свое разочарование. Гресла была человеком и часто утешала ее в минуты сомнений и переживаний за все время пребывания в замке. Фейт чувствовала, что готова доверить все этой скромной женщине, как если бы та была ее собственной бабушкой, почтенной женщиной, познакомиться с которой она даже не надеялась.

– Доброе утро, леди Фейт, – прощебетала она. Это было обычным утренним приветствием, но Фейт съеживалась всякий раз, слыша формальное обращение. Бесполезно было просить Греслу не упоминать титул.

– Доброе утро, Гресла. – Фейт прикусила губу, стараясь сдержать вопрос, который так и рвался наружу. Правда, безуспешно. – Ты случайно не видела?..

– Генерал покинул ваши покои рано утром, – ответила горничная прежде, чем она смогла закончить. Иногда Фейт поражало, как часто женщина точно знала, о чем она думает. – Он велел дать тебе отдохнуть и вернуться, когда ты проснешься. – Легкая улыбка Греслы была почти дразнящей, когда она принялась заправлять кровать.

Фейт даже не успела смутиться и тут же нахмурилась:

– Который час?

– Полдень, моя дорогая.

Фейт слегка раскрыла рот. Она спала так долго? От слов служанки в груди разлилось тепло. Рейлан ушел утром, а не сразу после того, как она заснула. Ее охватила нервная дрожь. Хотя, возможно, он просто сам заснул, а проснувшись, счел это неуместным и быстро ушел. Эта мысль охладила ее радостное настроение.

Фейт выпрямилась, не позволяя глупым, мелочным мыслям испортить момент наслаждения полноценным ночным отдыхом. Поле этой ночи она осознала, насколько близка была к тому, чтобы погрязнуть под тяжестью внутренних противоречий, и как отчаянно нуждалась поделиться с кем-то и разделить свое бремя, наряду с целой ночью безмятежного отдыха. Нужно было поблагодарить Рейлана, знал он об этом или нет. Она хотела разыскать его, убедиться, что прошлая ночь не испортила отношения между ними, и выразить свою благодарность за то, что он выслушал ее тяжелые признания и поднял ее дух рассказами о матери, пока она не погрузилась в глубокий сон. Фейт почти вприпрыжку бросилась к гардеробу, услышав позади тихий смешок Греслы.

– Вы сегодня нетерпеливая, леди Фейт, – заметила женщина, стоя у нее за спиной. – И, конечно, это никак не связано с красавцем генералом?

Перебирая наряды, Фейт ответила.

– Вовсе нет. – Хотя это вряд ли звучало убедительно. Гресла возникла в дверном проеме, и Фейт прервала поиски, чтобы встретить ее пристальный взгляд. – Жаль, что не могу рассказать тебе ничего скандального, Гресла, но вчера вечером мы просто разговаривали, и время пролетело незаметно. Ничего не произошло.

– А я ни о чем таком и не думала. Хотя приятно видеть, что это подняло тебе настроение. – Гресла прошла мимо нее и потянулась за платьем, даже на раздумывая.

Фейт застенчиво улыбнулась наряду с асимметричным кроем и алой вышивкой, пока Гресла прихватила пару изящных черных брюк. Фейт вовсе не разбиралась в стиле, и, вероятно, затерялась бы в море ярких тканей и аксессуаров, если бы не ее замечательная служанка.

Одевшись, Фейт ждала, когда Гресла закончит с прической, и спросила:

– Ты не знаешь, куда он пошел сегодня утром? – Странно было произносить имя Рейлана перед Греслой, словно исповедоваться в чем-то. Поэтому Фейт избегала этого, будто бы в противном случае подтвердила тот факт, что прошлой ночью в ее комнате все же был потрясающий генерал фейри.

Гресла бросила в зеркало понимающий взгляд, взяла заколку, которую зажала между губами, и воткнула в собранные на затылке косы. Щеки Фейт порозовели, и ей пришлось отвести взгляд.

– Кажется, он упоминал о гостиной. Встреча с другим командиром, я полагаю. И просил передать, что придет за тобой позже.

И хотя обычно он также заходил за ней в покои, чтобы сопровождать в течение дня, его послание вызывало трепет и головокружение. Фейт узнала еще один факт, который успокоил ее тревоги: Рейлан ушел по долгу службы, и не сожалел о том, что остался на ночь. Она попыталась сдержать широкую улыбку хотя бы для того, чтобы не усиливать подозрения Греслы об отношениях между ними. И не стала больше ни о чем спрашивать.

Фейт поднялась на ноги, когда Гресла потянулась за очередной заколкой.

– Думаю, я уже достаточно хорошо знаю замок и сама найду дорогу.

Гресла не возражала. Напротив, ее округлое лицо озарилось теплой улыбкой, пока она оглядывала Фейт с оттенком смиренной гордости. Затем легонько коснулась спины Фейт, направляя ее в сторону, прежде чем та успела помчаться к двери.

– Сначала завтрак, – твердо сказала она, давая понять, что уже предвидела планы Фейт ускользнуть, не перекусив.

Фейт недовольно заворчала и направилась в прилегающую столовую, где лежали холодные закуски. Из-за волнения у нее совсем пропал аппетит. Как только она села, раздался стук в дверь, и сердце забилось быстрее, когда она повернулась на звук. Гресла бросила на нее озорной взгляд, и Фейт безуспешно пыталась казаться невозмутимой, пока шла к двери. Ее предвкушение полностью рассеялось, когда внимание привлекла знакомая копна светлых локонов. Но легкое разочарование быстро исчезло, когда она улыбнулась Рубену.

– Оставлю вас одних. Если что-то понадобится, вы знаете, как меня найти, леди Фейт.

Фейт обнаружила, что украдкой смотрит на Рубена, оценивая его реакцию на официальное обращение. Его бровь дрогнула, но выражение лица оставалось бесстрастным. Она благодарно кивнула и улыбнулась горничной, которая поспешно удалилась.

– Леди, да? – подметил Рубен, скрывая усмешку. – Удивлен, что не принцесса.

Фейт сердито посмотрела на него и направилась обратно к столу, чтобы приняться за изумительную выпечку. Рубен уселся напротив нее и с горящими глазами начал накладывать еду. Это зрелище больно ранило, и Фейт задумалась, какие испытания выпали на его долю за морем, хотя он уверял, что приютившая его в Лейкларии семья людей хорошо с ним обращалась.

– Как ты устроился? – спросила Фейт, нарушая молчание.

– Хорошо, – ответил он с набитым ртом. И Фейт усмехнулась нахлынувшим из детства теплым воспоминаниям. Беззаботным дням, по которым тосковала теперь, когда воссоединилась со своим давним другом. – Все были очень гостеприимны. И кстати, спасибо. Не знаю, что со мной стало бы, если бы не ты. – Он слегка вздрогнул.

Фейт покачала головой.

– Не стоит меня благодарить. Я рада, что ты здесь, Рубен. Рада, что ты в безопасности. – Она немного помолчала и задала неизбежный вопрос, который постоянно откладывала, желая выиграть как можно больше драгоценных мгновений с другом. – Когда ты вернешься в Хай-Фэрроу? – Как бы ей ни хотелось провести с ним больше времени, необходимо вернуть его в родное королевство, где он будет в безопасности вместе с их остальными друзьями. Ее дни в Райенелле были сочтены предстоящим опасным путешествием, начинающемся через месяц. Приближалось солнцестояние, поэтому она больше не могла откладывать это дело и не хотела оставлять Рубена одного в чужом королевстве в очередной раз.

– Вообще-то я хотел бы остаться.

Такого ответа Фейт не ожидала. Она одновременно чувствовала радость и боль от его решения. Но не могла позволить ему выбирать.

– Ты не можешь. Тебе нужно вернуться. Теперь Ник король, и никто не причинит тебе вреда. Обещаю.

– Здесь мне тоже ничего не грозит. Ты ведь принцесса, разве нет?

Фейт не знала, что ответить. Она решила признать свое происхождение и объявить себя наследницей Агалора, но не было никаких гарантий. Не тогда, когда Малин стоял у нее на пути. Поэтому девушка проигнорировала мучительный вопрос.

– Я покидаю Райенелл. И ты снова станешь просто чужаком в незнакомом королевстве.

– Я хочу отправиться с тобой на острова.

Фейт вздрогнула и выпрямилась на стуле. Внутри поселилось тревожное чувство, пока она пристально смотрела на него несколько долгих секунд. И нахмурилась, снова и снова прокручивая в уме его слова.

Его выражение лица оставалось невинным, но сердце Фейт забилось быстрее.

– Я никогда не говорила тебе, куда отправлюсь, – пробормотала она, взволнованная тем, что не может вспомнить этот разговор.

Он лишь в замешательстве склонил голову набок:

– Нет, говорила. В день нашей встречи, помнишь?

Фейт пыталась вспомнить все, о чем они говорили. Это был долгий разговор, но она никак не могла припомнить, что вообще упоминала о Нилтаинских островах, совершенно уверенная, что рассказала об этом только Рейлану и то прошлой ночью. Им с Рубеном столько всего пришлось обсудить, что, возможно, это невзначай промелькнуло в разговоре. Тем не менее Фейт оставалась настороже. Но у нее не было причин не доверять другу детства, который так много пережил, а у него не было причин лгать ей. Фейт покачала головой, отгоняя подозрения.

– Ты не можешь пойти со мной.

– Мне больше нечего делать в Хай-Фэрроу. Не хочу возвращаться на ту мельницу. – Его взгляд стал опустошенным и умоляющим.

Сердце Фейт разрывалось от сострадания, но она не могла рисковать и брать его с собой. Не было никакой гарантии, что она вернется.

– Ты будешь только мешать. Я не смогу присматривать за тобой там, куда отправляюсь, – твердо сказала она, хотя ей было больно говорить так резко.

Рубен не стал возражать. Вместо этого выражение его лица стало мрачным, жестким, и это поразило ее настолько, чтобы выслушать его. Рубен больше не был тем мальчиком, которого она всегда стремилась защищать.

– Ты даже представить себе не можешь, с чем я столкнулся в Лейкларии. Я защищал себя, боролся за себя. Я уже не тот человек, с которым ты рассталась в гавани Фэрроухолда. И не нуждаюсь в твоей опеке. – Непоколебимый решительный взгляд его придавал словам весомость. Он уже не был тем мальчиком, которого она посадила на корабль год назад. Рубен постарел душой, даже внешне, гораздо больше, чем она могла вообразить. Черты его лица стали более резкими, как будто трудности обветрили его лицо. Теперь он определенно был красив, а не по-мальчишески привлекателен.

– Мы можем не вернуться, – едва слышно прошептала она, словно моля, чтобы он передумал.

Рубен улыбнулся, поднимая свой бокал за ее слова:

– Тогда давай не вернемся вместе.

Угроза его не испугала. Ни в малейшей степени. И почему-то вместо радости Фейт ощутила страх, но не за его жизнь. В душу закралось опасение, когда она посмотрела ему в глаза. На долю секунды ей показалось, что эти глаза были на тон темнее, чем она помнила, и его жажда приключений принадлежала незнакомцу.

А потом все исчезло. Рубен снова вернулся к завтраку, стоящему перед ними, расценив ее молчание как знак согласия.

Фейт отбросила свои сомнения, но не могла отделаться от чувства вины, что теперь на кону была еще одна жизнь, пусть и против ее воли.

* * *

Фейт шагала по коридорам размеренно и уверенно. Гостиная была одним из немногих мест, которое она с легкостью могла найти, поскольку Рейлан проводил там много времени. И часто таскал ее туда за планами сражений и другими предметами, связанными с королевскими армиями и оборонительными сооружениями, даже пытался что-то объяснить ей, когда она приставала к нему с расспросами. Рейлан мог часами говорить о своей любви и восхищении королевством, и было чудесно на какое-то время утонуть в мелодии его голоса.

Завернув за последний угол, Фейт замедлила быстрый шаг, обнаружив, что двери в гостиную уже были приоткрыты. Она осторожно приблизилась, услышав тихий гул голосов, разносившийся по коридору. Два голоса, один из которых мягкий и женский. Дойдя до двери, она остановилась, чтобы сначала заглянуть в комнату, не желая вмешиваться, если встреча еще не закончилась. Но от увиденного у нее внутри все оборвалось.

Рейлан небрежно прислонился спиной к длинному столу по центру, в то время как потрясающая женщина-фейри стояла так близко, что к ее прекрасному лицу можно было прикоснуться. Каштановые волосы, заплетенные в длинную косу, напоминали осеннюю листву. На ней был тот же облегающий боевой костюм, который теперь носила и Фейт, подчеркивая каждый соблазнительный изгиб сильного тела. Фейри была воином. Черты ее лица были мягкими, но поразительными, а заостренные ушки обрамляли золотые украшения.

Пара была поглощена оживленной беседой с еще одним воином, чья темная смуглая кожа и резкие черты лица заставили Фейт приоткрыть рот. Он был сногсшибателен. И все же ее внимание было приковано исключительно к Рейлану. Его лучезарная улыбка была редкостью, и согревала ее так же сильно, как и ранила, поскольку предназначалась другой женщине, на которую он смотрел с восхищением. Фейри рассмеялась, смех напоминал чудесную мелодию, и ее рука легла на руку Рейлана, когда она наклонилась ближе, смеясь над его словами.

Фейт резко вздохнула как раз в тот момент, когда Рейлан повернулся и заметил ее вторжение. Она резко развернулась и быстрой легкой походкой направилась прочь от гостиной, зная, что тяжелые шаги точно привлекут его внимание. Девушка с надеждой смотрела на угол, желая поскорее скрыться за поворотом и избежать неловкой встречи.

– Фейт. – Раздался за спиной его голос, заставив ее остановиться. Она мысленно выругалась, больше всего на свете желая превратиться в горстку пепла. Но вместо этого напустила на себя непринужденный вид и повернулась одним плавным движением.

Рейлан шел к ней, ведя за собой своих спутников. Их улыбки были теплыми, приветливыми, и Фейт изо всех сил старалась ответить им взаимностью, несмотря на ужасный укол… ревности. Было неправильно делать выводы из увиденного, но вид их близости уже заставил ее принять решение.

– Я, эм… Я искала Кайлера, – ужасно неловко солгала Фейт, когда они приблизились. Это было первое, что пришло на ум, чтобы объяснить ее бесцельное хождение и не проговориться, что в действительности она искала его.

– Зачем? – Рейлан тут же распознал ложь, и Фейт гадала, почему он не уличил ее в этом.

– Чтобы потренироваться, – выпалила она.

Он окинул ее оценивающим взглядом и поднял бровь при виде ее наряда. Фейт посмотрела вниз и только сейчас поняла, что одета совсем не для боя. Пытаясь выйти из неловкой ситуации и снять напряжение, она глубоко вздохнула.

– Я как раз шла переодеваться, – добавила она, указывая большим пальцем себе за спину и надеясь, что он позволит ей уйти.

Рейлан не позволил, но как только раскрыл рот, вместо него прозвучал мелодичный голос.

– Я слышала о твоих впечатляющих успехах в тренировочном зале. Надеюсь, нам выпадет шанс провести спарринг, – воодушевленно сказала спутница Рейлана.

Под ее пристальным взглядом Фейт охватило странное волнение, и она неловко поежилась при упоминании ее навыков. Как часто о ней говорили в ее отсутствие, когда она даже не могла возразить или защититься?

– И поскольку генерал Зануда не собирается представлять нас, позволь мне самой это сделать. Я…

– Командир Ливия Эроувуд, – раздался голос позади Фейт.

Лицо Ливии озарилось при виде прибывшего фейри.

– Пять месяцев разлуки, и ты уже обращаешься ко мне официально, Изая?

Фейт обернулась и обнаружила младшего из братьев, неторопливо приближающегося к ним, засунув руки в карманы и коварно улыбаясь. Ливия прошла мимо Фейт, чтобы встретить его, и пара крепко обнялась. Это продолжалось достаточно долго, чтобы Фейт почувствовала необходимость отвести взгляд от их воссоединения. Она повернулась обратно, тут же встретив суровый взгляд Рейлана. Ее щеки вспыхнули, и она совершенно не понимала, как вести себя с ним после проведенной вместе ночи, несмотря на невинность случившегося. Ей еще предстояло выяснить, испытывал ли он сожаление или неловкость. Его лицо оставалось непроницаемым.

Затем взгляд Фейт упал на потрясающего фейри рядом с ним, которого представил Рейлан.

– Это генерал Ликус Уорнер. И могу я представить ее Высочество…

– Фейт, – отрезала она. – Просто Фейт.

Генерал Уорнер улыбнулся, сверкнув белоснежными зубами, отчего на гладкой смуглой щеке образовались ямочки. Его глаза были манящего темно-шоколадного оттенка, которые искрились удивлением, пока он пристально смотрел на нее.

– Я верю, что вы гораздо больше, чем просто Фейт, Ваше Высочество. – Он слегка поклонился, и Фейт не знала, как реагировать.

Когда высокий, хорошо сложенный генерал выпрямился, она окинула его взглядом и склонила голову в знак признания его уважения, как бы странно это ни выглядело. Первое, что она отметила, это его полностью черный костюм, в отличие от Рейлана, который обычно щеголял багровыми вставками в одежде. Затем взгляд упал за замысловатую эмблему, приколотую к его плечу. Ее глаза расширились.

– Вы из Фенстеда? – Это не было вопросом, поскольку профиль оленя, символизирующего великое завоеванное королевство, служил достаточным подтверждением.

Он кивнул и грустно улыбнулся:

– Верно.

Именно тогда Фейт подумала, что отсутствие цветов в одежде, изумрудного цвета его родины, возможно, было данью уважения приютившему его королевству. Или знаком траура. И он приберег яркие цвета для того случая, когда Фенстед будет освобожден. От череды мыслей закружилась голова, но Фейт все же выдавила.

– Она жива. – Оторвав взгляд от застежки на его плече, Фейт с надеждой посмотрела ему в глаза. – Тория Стагнайт – она в Хай-Фэрроу.

Лицо генерала Ликуса было полно понимания.

– Я прекрасно знаю, что моя королева жива.

Фейт покачала головой.

– Тогда почему вы не отправитесь к ней? Она нуждается в вас. В своих командирах, своем народе – она даже не знает, как много ее людей выжило. – Фейт не могла скрыть укоризненный тон.

Она представляла свою замечательную подругу, вспоминала, как та мечтала когда-нибудь вернуться домой. Не имело смысла, что те, кто мог бы помочь ей – ее собственный народ, – не давали о себе знать.

– Королева Тория Стагнайт находится именно там, где должна. В безопасности и под защитой, – спокойно ответил генерал.

– Вы ошибаетесь.

– Фейт… – вмешался Рейлан, но она не могла остановиться, чувствуя, что ради подруги обязана поведать о ее страданиях. О печали и чувстве вины, отбрасывающие тень на ее изящное лицо.

– Думаю, вы обнаружите, что она больше не так хрупкая принцесса, которой вы ее знали. Больше нет. Ее не нужно защищать. Она королева, которая нуждается в силе и вере своего народа.

– Вы были с ней близки? – заметил Ликус.

– Она помогла мне многое увидеть в себе. Ее стойкость достойна восхищения. Помогла также почувствовать себя желанным гостем там, где мне не были рады. Если вы ждете, когда она будет готова, позвольте мне сказать, что она готова уже давным-давно, и, если вы не пойдете к ней, Тория возьмет дело в свои руки, она уже строит планы, генерал Ликус.

Его лицо стало напряженным. Не от гнева или раздражения от ее наглости. Он обдумывал каждое ее слово, сцепив руки за спиной. Потратив слишком много сил на пламенную речь, Фейт вернулась к его оценке. Он был пугающе строг и красив, его волосы были темными и такими короткими, что при ближайшем рассмотрении казались тугими завитками. Когда она отвела от него взгляд, чтобы вспомнить о фейри позади, ее внезапно осенило.

Эроувуд.

– Моя кузина, – удовлетворил ее любопытство Рейлан.

Ливия склонила голову:

– В самом деле трагично. Быть в кровном родстве с кем-то настолько скучным и суровым. Первый день моего возвращения, а мы только и говорим о военных лагерях, стратегиях, и прочее, прочее, прочее…

Рейлан бросил на нее сердитый взгляд, но девушка ответила лишь озорной усмешкой. Фейт обнаружила, что улыбается, удивленная смелостью Ливии. С плеч словно упал груз после того, как выяснилось их родство. И она отвела взгляд, чувствуя себя виноватой за мысли, которые возникли у нее в голове при виде их близости.

Ливия положила руку на плечо Изаи, пока они оба продолжали коварно улыбаться, и Фейт представила, как они вдвоем подшучивают над Рейланом.

– Ты обязана отчитываться. Это твоя работа. – Проворчал Рейлан в свое оправдание.

– Дай нашей маленькой Лив хотя бы перевести дух, – раздался новый голос из коридора.

– Маленькой? – с вызовом переспросила Ливия, повернув голову, чтобы проследить, как Кайлер приближается к ней с широкой ухмылкой. Но девушка отбросила грозный вид, когда он подошел достаточно близко, чтобы обвить руками его шею. Парень крепко обнял ее в ответ.

– Кажется, я уже предчувствовал проблемы, когда проснулся этим утром, – размышлял Кайлер, когда они отпустили друг друга, и попытался взъерошить ее идеально уложенную косу, но она поймала его за запястье прежде, чем он успел это сделать, и опустила вниз руку, в то время как он хрипло рассмеялся.

При виде этого зрелища грудь Фейт пронзила боль, навевая воспоминания о ее лучшем друге из Хай-Фэрроу. И ее тут же охватила грусть. Она обменялась парой писем с Джейконом с тех пор, как уехала, но писала расплывчато из-за чувства вины и стыда, что так и не смогла проникнуть в разум Ника и подтвердить, что полностью здорова. Что бы он о ней подумал?

Легкое прикосновение к спине заставило ее вздрогнуть, возвращая обратно в коридор, где братья и Ливия тихо беседовали с генералом Фенстеда. Она повернула голову и встретила встревоженный взгляд Рейлана.

– Хочешь поговорить наедине?

Сердце Фейт забилось быстрее от этого вопроса. Странно, но она даже не смогла выдержать его взгляд, не покраснев. И покачала головой.

– Мне нужно проверить Рубена. – Очередная ложь, оставляющая внутри мерзкое ощущение.

Фейт надеялась застать его одного и теперь, в компании, чувствовала себя неловко, а нахлынувшие воспоминания о друзьях из Хай-Фэрроу затягивали в пучину отчаяния. Все посмотрели на нее, и Рейлан напрягся, словно собираясь возразить, но Фейт с милой улыбкой прошла мимо них и направилась обратно тем же путем, каким пришла. К счастью, никто не последовал за ней, хотя она могла поклясться, что почувствовала движение Рейлана. Отголоски его желания последовать за ней отозвались мурашками на спине, пока что-то не остановило его.

Фейт уже шла по второму коридору, собираясь свернуть за следующий крутой поворот, когда в ужасе втянула воздух и резко остановилась, как если бы наткнулась на стену всего в нескольких сантиметрах от высокой, твердой фигуры. Когда Фейт подняла глаза, ее словно обдало льдом. Она уставилась широко раскрытыми от шока глазами в горящие карие глаза короля Райенелла. Он с легким удивлением уставился на нее в ответ. Фейт сомневалась, что все еще дышит. Она тут же отступила в сторону, инстинктивно склонив голову в знак подчинения.

– Простите, Ваше Величество, – выдавила она, едва дыша, пока сердце продолжало бешено биться, и крепко сцепила руки за спиной, чтобы подавить дрожь. И только безмолвно молилась, чтобы он продолжил путь, не обращая на нее внимания.

– Нет необходимости в формальностях, Фейт. – И если бы она не знала королей, то почти поверила бы ноткам боли в его низком голосе.

Фейт заставила себя поднять взгляд и встретиться с серьезными глазами, в которых таилась скрытая тоска. В ее золотистых радужках он видел ее мать, свою потерянную любовь. Возможно, пребывание здесь все же стало ошибкой; она лишь напоминала ему о жизни, которую он потерял, о ребенке, которого он не знал… возможно, даже не хотел. От этой мысли у нее внутри все сжалось из-за постыдного чувства вины.

Агалор заметно вздохнул, его широкие плечи грациозно приподнялись, рот слегка приоткрылся без слов, как будто он раздумывал. Это казалось нелепым, но Фейт подумала, что он слегка нервничал, обращаясь к ней.

После недолгой паузы, Агалор наконец добавил:

– Не хочешь ли присоединиться ко мне? Я как раз направлялся в Стеклянный сад. И буду очень рад показать его тебе.

Фейт была ошеломлена. И хотя он много раз приглашал ее туда после прибытия в Райенелл, передавая приглашение через других и держа дистанцию, пока она привыкала к новому окружению, прямое приглашение от великого короля обрушило на нее реальность своего положения. Перед ней стоял не король Райенелла, а ее отец. Она уронила руки по бокам и открыла рот, чтобы ответить. Король терпеливо ждал, но в глазах читалась легкая грусть, как будто он уже предвидел отказ.

– Вы очень любезны, но мой друг…

– Окружен заботой, пока мы разговариваем, – заверил он ее.

Фейт переминалась с ноги на ногу, не находя предлога избежать прогулки наедине. Она не могла делать это вечно – и знала это. Затем в голове пронеслись слова ободрения, сказанные Рейланом прошлой ночью, и в душе вспыхнула надежда, что Агалор может помочь ей избавиться от ночных кошмаров. При этой мысли, и последствиях – возможности снова увидеть друзей, если она снова сможет странствовать – Фейт глубоко вздохнула и вместе с выдохом выпустила часть накопившихся внутри тревог.

– Тогда я с удовольствием составлю вам компанию, Ваше Величество.

Агалор слегка изогнул бровь от удивления, но затем широко улыбнулся в ответ на ее улыбку.

– Пожалуйста, не нужно обращаться ко мне по титулу. Мой дом – твой. Надеюсь, со временем ты почувствуешь себя здесь непринужденно. – Он жестом пригласил ее идти и зашагал рядом.

Фейт старалась сохранять внешнее самообладание, но внутри вся дрожала от смятения. В прошлом ее отношения с королями едва ли можно было назвать приятными, но Агалор был… другим. Она украдкой бросила на него взгляд и задалась вопросом, заметил ли кто-нибудь их сходство. Ее локоны идеально подходили по тону к его волосам: светло-каштановые с золотистыми вкраплениями. Ее подбородок был таким же угловатым, как у него, только мягкий и женственный.

Когда он посмотрел вниз и поймал ее взгляд, она тут же посмотрела в сторону, залившись краской.

Фейт не знала, каково это – иметь отца. И не понимала, как теперь вести себя рядом с тем, о ком тайно и мучительно мечтала. В глубине души она хотела обидеться на мать за то, что та лишила ее этой связи, уроков, которые она могла бы усвоить, и любви, равной которой не существовало. И все же не могла. Не могла заставить себя даже плохо подумать о маме, которая стольким пожертвовала, чтобы обеспечить ее безопасность, что в конце концов стоило ей жизни. Все, что она могла сделать, это начать строить ту жизнь, о которой мечтала. Теперь, когда нашла недостающий фрагмент и узнала о своем происхождении.

Некоторое время они шли молча. Фейт сжала кулаки, чтобы отвлечься от неловкости. Она не знала, что сказать, и не была уверена, чувствует ли Агалор то же самое или просто наслаждается спокойной прогулкой в ее компании. Он немного разрядил обстановку, когда наконец заговорил.

– Как ты находишь Райенелл? – Вопрос был скучным и расплывчатым, и она подумала, что с таким же успехом он мог спросить ее о погоде. Тем не менее прочистила пересохшее горло, радуясь, что не смогла сразу выдать какую-нибудь глупость.

– Тут все по-другому, – осторожно начала она. – В Хай-Фэрроу я не знала никакой роскоши, пока… – Она умолкла, когда из глубин сознания всплыли мрачные воспоминания. Все счастливые мгновения в замке рядом с Ником и Торией были жестоко омрачены перенесенными пытками и ужасами. Фейт смущенно уставилась в пол.

– Ты не обязана рассказывать мне о своем прошлом сегодня. Или когда-либо, если решишь этого не делать, – ласково сказал он.

Она бросила на него робкий, благодарный взгляд, но все же уловила в его голосе нотки грусти. Отец хотел знать о ней больше, и Фейт не боялась признать, что в душе тоже хотела узнать его, попытаться наверстать упущенное время. И проклинала собственную трусость.

Фейт сразу поняла, что они на месте, по большим стеклянным двойным дверям, через которые виднелось внутреннее убранство. У нее перехватило дыхание от прекрасной комнаты, усеянной бесконечными белыми розами. Стоявший снаружи стражник незамедлительно открыл одну из дверей при их приближении, но Фейт все равно остановилась и посмотрела на Агалора – возможно, по глупости – ожидая разрешения войти в пространство чистоты и красоты. На его лице отразилось предвкушение, и он кивнул, приглашая ее войти первой.

Помещение было полностью сделано из стекла. Укрощенные зеленые стебли плелись по стеклянным окнам с невинными цветущими белоснежными розами разных размеров. Фейт с благоговением осматривала комнату. В центре, на возвышении, стояла круглая клумба с такими же идеально белыми розами. Она приблизилась к ним и, не сдержавшись, взяла один цветок. Он изящно лег в ладонь. Шипы на стеблях напоминали о скрытой под маской красоты опасности.

– Ты так похожа на нее. – Голос Агалора звучал приглушенно, пока он стоял у дверей и наблюдал.

Фейт почувствовала укол вины при виде печали на его лице, суровые черты которого смягчились, и поняла, что он придается старым воспоминаниям. И она даже близко не приблизилась к пониманию того, какие отношения были между ним и мамой – насколько глубоко укоренилась их любовь. На мгновение король показался совершенно сломленным, и сердце пронзила боль, заставив задуматься о понесенной им утрате. О потере, которую оба перенесли. Они обменялись взглядами, дающими понять, что эта пустота в душе взаимна; они понимали друг друга. Фейт на секунду отвела взгляд, чтобы перевести дыхание и сглотнуть ком в горле.

– Тут прекрасно, – с восхищением произнесла она.

Агалор быстро огляделся вокруг с печальной улыбкой.

– Твоя мама любила сюда приходить, – начал он, наконец-то продвинувшись вглубь комнаты. Он ласково коснулся лепестков ближайшей розы, и она подумала, не напоминает ли их нежность лицо ее матери. – Она пропадала здесь часами, ухаживая за ними. А я никогда не понимал ее увлеченности. До тех пор, пока она не ушла и я сам не начал приходить сюда.

Фейт молчала, но сердце забилось быстрее, рискуя разорваться, пока он говорил о ней.

– Я почувствовал здешний покой. С тех пор как провел тут много вечеров. Это открывает разум для спокойных мыслей и эмоций, хотя в садоводстве я безнадежен. И в этой красоте нет моей заслуги. – Король тихонько усмехнулся, развеивая ее грусть, и Фейт робко улыбнулась.

Она знала, что могла бы облегчить бремя короля и раскрыть истинную причину ухода своей матери. Но страх заставлял молчать, ведь тогда придется рассказать все и о себе. Как он отнесется к тому, что его единственный ребенок – потомок такого ужасного зла? Наследница Марвеллас, силой которой она обладала. Оружие, которым могла стать… Это наполняло ее тошнотворным ужасом, что Агалор может отказаться от нее. А Фейт не могла смириться с потерей отца, которого только обрела.

– Что-то тяготит тебя, – заметил он, бросив ободряющий взгляд в ее сторону. – Ты можешь говорить свободно. Я знаю, все это может показаться ошеломляющим, но здесь ты совершенно свободна, Фейт.

Ты родилась в Хай-Фэрроу, но всегда будешь парить с фениксом. Такими были слова ее матери. Она хотела, чтобы они нашли друг друга, и Фейт доверилась ей.

– Она ушла не по собственному желанию. – Выпалила Фейт прежде, чем успела бы струсить.

Агалор выглядел озадаченным. Он выпрямился и внимательно смотрел на нее, но оставался спокойным и терпеливым, как будто не стал бы протестовать, если бы она ничего не объяснила. Но Рейлан был прав. Он заслуживал знать правду. Даже несмотря на то, что подумает о ней, когда все откроется, когда отец узнает, что она была причиной, по которой его разлучили с любимой. Если он отдалится от нее, Фейт сможет жить с этим, зная, что ответила на вопрос, мучавший его все эти годы.

– Она ушла, чтобы защитить меня, – призналась Фейт. – И боюсь… боюсь, это было напрасно. Прости…

– Фейт, – перебил он, на его лице отразились страдания, – я не приму твои извинения, поскольку тебе не нужно извиняться. Не за что.

Фейт помотала головой:

– Нет, я виновата. Просто ты не знаешь всего…

– Мне и не нужно. Ты была всего лишь ребенком, нерожденным, когда она приняла решение уйти.

– Она думала, что защищает меня от неминуемой судьбы, – резко возразила Фейт, не в состоянии сдержаться. Она не заслуживала его защиты. – Она оставила тебя, и напрасно. Напрасно отказалась от своей жизни здесь и от народа, который ее любил. Ее смерть была напрасной! – Фейт повысила голос, чувствуя необходимость доказать свою вину, поскольку та медленно разъедала ее на протяжении десяти лет. – Прежде чем ты решишь, что со мной делать, чего ждешь от меня… Ты должен услышать правду. Кто я, что сделала и что собираюсь сделать. Должен услышать все это прежде, чем тратить на меня свое время. – Сердце бешено колотилось, пока она решительно разговаривала со стоявшим перед ней королем. Ее отцом.

Агалор расправил свои могучие плечи и сцепил руки за спиной, словно готовился внимательно слушать, от чего Фейт только сильнее занервничала.

– Я весь во внимании, Фейт. Но тебе стоит знать, что ни одна минута проведенного вместе времени не была напрасной. Особенно когда нам столько предстоит наверстать.

У Фейт защипало глаза, и она сморщилась, чтобы сдержать слезы от искренности в его голосе. Именно это ей и нужно было услышать, но она не могла позволить себе расслабиться. Пока нет.

– Скажи мне это снова, когда все узнаешь.

Глава 17. Фейт

Король уважительно молчал, пока Фейт мерила шагами Стеклянный сад. Она рассказывала свою историю прекрасным белым розам, боясь заглянуть в карие глаза отца и оценить его реакцию. Ее прошлое было соткано из историй об опасных авантюрах, невозможных истин и поиске себя. Она рассказала ему все, что могла вспомнить о детстве и маме, а затем о бедных, но полных любви годах с Джейконом. Рассказала о боях и невероятных способностях, о которых даже не подозревала. Как Ник спас ее, как она попала на службу к его отцу и пострадала от рук капитана Вариса. Фейт не утаила ничего, признав свою роль в его смерти.

Она смирилась с тем, кем стала и на что способна. Каждое совершенное действие было следствием ее решения, и, если кто-нибудь осудит ее, она примет это. Даже от собственного отца.

– Итак, теперь ты знаешь, – заключила Фейт. Она тяжело дышала, словно после тяжелой тренировки, стремясь рассказать все как можно быстрее, пока трусость и стыд не одержали верх. – Она ушла вовсе не потому, что разлюбила или захотела для себя другой жизни. Все это было из-за меня. Мама думала, что сможет избежать судьбы, которая уже воплощалась.

Наконец Фейт набралась мужества и посмотрела на него, но его лицо оставалось непроницаемым. Агалор размышлял, вероятно, пытаясь осмыслить события десяти лет, уложенные в несколько часов. Настала ее очередь проявить терпение, и Фейт считала тяжелые удары сердца, пока он обдумывал свой вердикт по поводу ее запутанной жизни. Мысль о том, что она не знала, где именно он застрял, сводила с ума.

После нескольких мучительных минут король наконец избавил ее от тягостных ожиданий.

– Значит, она умерла не напрасно, – сказал он, в его голосе звучало горе.

Фейт нахмурилась, собираясь возразить, и озадаченная тем, что он ничего не понял, но Агалор продолжал:

– Можешь не сомневаться, Фейт, я бы рискнул всем, чтобы обезопасить вас обеих. Но не виню ее за то, что она ушла, теперь, когда узнал правду. – Король сделал паузу, и жесткая перемена в его лице напомнила ей о моменте, когда Рейлан узнал о ее родстве с Марвеллас. Она не могла быть уверена, что именно он обдумывает.

– Она выиграла для тебя время, – размышлял Агалор, не встречаясь с ней взглядом. – Если бы она осталась, если бы ты родилась здесь, на виду у общества… Возможно, Марвеллас нашла бы тебя раньше. Клянусь богами, Фейт, пророчество, о котором ты говоришь, кажется невероятным, но я предпочту поверить тебе. И твоей маме, которая ушла из-за любви к тебе.

Глаза Фейт защипало от горьких слез, горло болезненно сжалось. Она не знала, что ответить, и пока они смотрели друг на друга… что-то изменилось. Она почувствовала связь с ним, увидела то, что видела ее мать. Мужчину без короны. Агалор был свирепым воином и защитником, любимым народом королем, держащим в страхе врагов. А она была частью его. Или, по крайней мере, верила, что имеет потенциал стать такой же, подкрепленная гордостью в его глазах, которую позволила себе признать, хотя совершенно не знала, что ответить.

– Многие не понимали наших отношений. – Агалор начал обходить по кругу центральную клумбу между ними. – Как может фейри полюбить человека и ожидать прочного союза? Многие ополчились против нас, утверждая, что я ослаб и позволил твоей матери затуманить мой разум. Или злословили, что она рядом со мной против своей воли. – Фейт заметила, как его лицо исказилось от гнева. – Но мы не слушали. Я знал, что между нами было нечто большее, чем простое увлечение. Гораздо, гораздо более серьезное. – Он остановился в метре от нее, и Фейт раскрылась, чтобы почувствовать боль его разбитого сердца. – Никто не понимал, и признаться, я и сам не сразу все понял. То, что я чувствовал к ней… Это походило только на родство душ. Невозможно? Может, и нет. Может, мы просто стали слишком высокомерными в своих убеждениях, чтобы допустить то, что бросает вызов нашим так называемым знаниям.

Фейт была ошеломлена его страстью и тронута мудростью. Его задумчивое лицо озарилось теплой улыбкой, прогоняя печаль.

– Идем, я хочу показать тебе кое-что.

Она посмотрела на него с таким же энтузиазмом, желая увидеть и услышать больше от короля, который мог так много рассказать о ее матери и обо всем, что та успела полюбить в королевстве феникса. Фейт чувствовала, как ее уверенность постепенно растет, стены рушатся. Агалор ни разу не взглянул на нее с сомнением или тревогой. И Фейт начинала верить, что наконец-то сможет побороть страх быть изгнанной или отвергнутой.

Вместе они покинули Стеклянный сад и пошли по залам, увешанным малиновыми гобеленами. Фейт по большей части молчала, прислушиваясь к умиротворяющему звучанию его низкого голоса, пока Агалор описывал некоторые события из истории Райенелла. Она была поглощена рассказами и не верила, что когда-нибудь насытится этими знаниями. Впрочем, ее смертной жизни не хватит, чтобы изучить все невероятные чудеса королевства феникса, могущественного, сильного и почитаемого. Неудивительно, что за все свое существование Райенелл ни разу не был завоеван.

Фейт послушно следовала за королем, совершенно загипнотизированная его историями, чтобы задуматься, куда он ведет ее, пока не заметила массивные стеклянные двери в конце очередного коридора. Те также были распахнуты прежде, чем они приблизились. Перешагнув порог, они оказались на просторном каменном балконе. Фейт подошла и оперлась ладонями на холодные перила, едва дыша от увиденного.

С балкона открывался вид на внутренний двор, и с такой высоты внимание Фейт тут же привлек замысловатый гигантский символ, украшающий центр. Она знала о его существовании, поскольку прошлась по нему, но полное изображение – символ Райенелла, феникс с распростертыми крыльями – поражало и пробуждало силу.

– Ты знала, что наши предки были одними из первых Всадников Фениксов? – спросил Агалор, хоть и ожидал отрицательного ответа.

При виде ее ошеломленного взгляда его улыбка стала шире, а в глазах промелькнуло воодушевление, словно ее стремление узнать больше доставляло ему огромное удовольствие.

– Король Матеас был первым королем Райенелла. Твой прямой предок, Фейт. Он повел легион воинов через Огненные горы в экспедицию на Нилтаинские острова почти десять тысяч лет назад, и именно там обнаружил первые гнезда Фениксов.

Фейт посмотрела на него с мольбой, желая продолжения. И Агалор коротко рассмеялся при виде ее увлеченности.

– Это были великолепные создания. Но дикие и необузданные. Они напали сразу же, поскольку, как я полагаю, прежде никогда не видели фейри, так же как и мы их. «Красные годы» – такое название получил тот период истории, эпоха крови и огня.

– Они убили их всех – Фениксов? – Сердце болезненно сжалось от этой мысли, но она чувствовала, что уже знает ответ, поскольку, как и все остальные, верила, что эти создания были просто мифом. За тысячи лет никто ни разу не видел Огненных птиц.

– Не сразу, – ответил он. – Нет. Случилось нечто непредвиденное. – Король оглядел свои владения, стоя прямо и уверенно, Фейт с трудом сглотнула, напуганная великим правителем. Как она вообще сможет соответствовать такому стандарту? Как убедит целое королевство, что может пойти по стопам того, кто действительно рожден для этой роли, как Агалор? Но мрачным мыслям не удалось испортить ей настроение, когда король снова заговорил, не отводя взгляд от изображения внизу.

Замок был перестроен и расширен, чтобы вместить Всадников на Фениксах. Они приземлялись в этом самом дворе. Разумеется, когда удавалось заключить с ними мир. Обладающие даром приручать существ, вступать с ними в контакт, занимали самые высокие положения и считались уважаемыми воинами не только в Райенелле, но и во всех семи королевствах Унгардии и даже за ее пределами.

– Что с ними случилось? – С замиранием сердца спросила Фейт. Она не могла представить, что привело к их исчезновению, если слова короля были правдой.

Агалор не стал продолжать рассказ, и Фейт едва не запротестовала, когда он отвернулся от каменных перил, кивком приглашая ее следовать за собой, прежде чем отступил внутрь. Но она сдержалась, зная, что лучше не требовать ответов от короля, даже если тот твой отец.

Они снова зашагали по коридорам; в некоторые Фейт раньше не отваживалась заходить. Агалор поддерживал беседу, но, к ее легкому недовольству, не возвращался к разговору об Огненных птицах, который не давал ей покоя. Тем не менее она погрузилась в его рассказы о менее важных исторических событиях и их с мамой проделках, что значительно улучшило настроение.

Но в конце длинного коридора у Фейт перехватило дыхание при виде украшающего стену моря красок, которые поглотили все ее внимание. Замысловатые картины, завораживающе красивые. Когда она подошла достаточно близко, чтобы различить детали, то обнаружила, что каждая картина иллюстрирует историю. Но больше всего ее заинтересовали многочисленные изображения Фениксов в битвах. И она пришла к выводу, что это «Красные годы», так Агалор назвал период кровавой бойни. На картинах преобладали кровь, война и бесстрашно бросающиеся в бой существа, преподносящиеся как нечто поэтичное.

К счастью, Агалор возобновил рассказ, и она вслушивалась в каждое слово, в то время как цвета перед ней приобрели совершенно новую глубину.

– Фейри и люди были не правы, когда наткнулись на этих созданий в их гнездах. Они невольно вторглись на уже занятую территорию. Матеас понял это и твердо решил отвести войска и оставить существ в покое.

Фейт поняла, почему он отложил эту часть истории. Здесь можно было увидеть, почувствовать, и пережить те эмоции, пока он рассказывал и заполнял пробелы, которые не могли передать визуальные изображения.

– Хотя Огненные горы лежали не землях Райенелла, Матеас не хотел конфликтов между какими-либо видами в своем королевстве. Он планировал оставить птиц в покое, найти маршрут через горы, который не помешал бы им. Он сразу же отвел войска в Эллием, но не смог выбросить этих существ из головы и почувствовал призыв вернуться… одному.

Фейт подняла бровь, встретившись взглядом с Агалором. Он слегка кивнул и улыбнулся.

– Он вернулся без единого стражника, зная об опасностях. Я верю, что в этом мире есть вещи, которые мы не можем объяснить. Чувства, энергию, судьбу, как некоторые это называют.

Следующая картина оживила сцену, о которой говорил Агалор. И Фейт невольно охнула при виде этого произведения искусства. Одинокая фигура стояла на краю горы, едва заметная, как пятнышко тени между высокими, зазубренными вершинами. Фейри уставился на самое прекрасное создание, которое Фейт когда-либо доводилось видеть. Оно было огромным, и рост фейри едва ли достигал когтя на его лапе. Казалось, что распростертые крылья птицы движутся на фоне тусклых горных камней. Красные и янтарные оттенки с едва заметными вкраплениями желтого, подсвеченные на кончиках пылающим огнем. Фейт была очарована и машинально протянула руку, чтобы провести по языкам пламени, которые лизали перья.

– Когда Матеас забрался на Огненные горы, его встретил Великий Феникс, которую впоследствии, в легендах, назовут Атериас. Она была их лидером, защитницей, но Матеас смотрел на нее без страха. Не потому, что был невероятно храбрым, а потому что понимал ее, как один монарх другого. Но завоевать доверие Атериас было не так просто. – Он молча шагнул к следующей картине.

Фейт неохотно оторвала взгляд от красавицы с распростертыми крыльями. Следующее изображение заставило сердце биться быстрее, словно она сама оказалась за скалой, где притаилась маленькая фигура короля, пока над головой вспыхивал огонь. Она почувствовала жар в теле, представив обжигающее пламя, которое поджидало его за каменным щитом.

– Он погиб? – спросила она, затаив дыхание.

Агалор усмехнулся:

– Я бы не стал тратить силы на историю с таким грустным концом. – И бросил на нее дразнящий взгляд. – Нет, все было совсем не так. Видишь ли, Фениксы яростно защищали свои гнезда, но в то же время были невероятно преданными и умными. Некоторые думают, что король обезумел, пытаясь завоевать доверие Атериас. Он не сопротивлялся, снова и снова принимая на себя ее огонь. Обесилев от этого, он был едва в состоянии прятаться, чтобы выжить. Вскоре она остановилась. Матеас снова предстал перед ней, заглянул в глаза и услышал в голове ее имя. Он верил, что между ними есть некая связь, и, чтобы доказать это, разбежался и сбросился со скалы.

Фейт резко повернулась к нему, не веря в услышанное. Король лишь кивнул на следующую картину. И когда она посмотрела на изображение, то была по-настоящему ошеломлена.

– Гений или безумец, этого никто никогда не узнает. Но Атериас подхватила его, и с тех пор их связь стала нерушимой. Вскоре после этого он привел своих воинов в горы, образовав множество союзов, но не всем удалось постичь разум и душу Фениксов. До сих пор неясно, что делает фейри достойным связи с Огненной птицей. Я верю, это как-то связанно с чистотой души, благими намерениями и добрым сердцем. Фениксы были невероятно умным видом. Некоторые полагали, что они могли заглядывать прямо в душу.

– Я не понимаю… Что с ними произошло? – Если история была правдой, а возможно, она наивно поверила в это из-за страсти в его голосе, их вымирание не имело смысла.

– Много веков они жили в мире и гармонии. Это был бесценный союз, невероятно укрепивший мощь королевства. Так было до тех пор, пока Матеас не был предан своим братом, Балеморасом. Младшему брату не удалось установить связь с Фениксом, и он сходил с ума от зависти и злости. У Матеаса было все – корона, любовь народа и самая могущественная спутница в лице Атериас. – Голос Агалора стал мрачным, и Фейт уловила печаль в пролегших на лице морщинах, предчувствуя, что история вот-вот примет самый зловещий оборот. – Птицы мирно сосуществовали с фейри и людьми. Они все еще жили в Огненных горах и призывались наездниками с помощью ментальной связи. Балеморас убил ее – Атериас, – когда Матеаса не было рядом, чтобы защитить ее. Собрал свои собственные верные ему легионы и атаковал глубокой ночью. Атериас преградила им путь, поэтому они убили ее первой.

Фейт отчаянно заморгала, сдерживая навернувшиеся слезы при виде последней картины. Ее сердце разбилось, рана была такой глубокой и болезненной. Она не понимала, почему ей так больно смотреть на умирающих Фениксов. На бьющиеся крылья и кровь, окрасившую сцену.

– Мне жаль, Фейт. Я не хотел расстраивать тебя…

– Нет, пожалуйста. Я хочу услышать все.

Агалор явно не хотел продолжать, но Фейт сделала глубокий вдох, чтобы подготовиться, и одобряюще кивнула ему.

– Никто точно не знает, что было дальше, но все Фениксы погибли к тому моменту, как Матеас почувствовал боль Атериас и прибыл на Огненные горы, только чтобы обнаружить полное опустошение. Многие были мертвы, птицы и фейри. Но есть те, кто верит, что Балеморасу не удалось уничтожить Огненных птиц полностью. Что, возможно, некоторым удалось улететь и обосноваться в другой части мира.

– Но ведь Фениксы возрождаются? – слегка оживилась Фейт, надеясь, что история снова примет неожиданный оборот и закончится хорошо.

Но печальный взгляд Агалора тут же убил все надежды, и ее лицо снова стало мрачным.

В конце коридора с картинами находилась огромная библиотека, помещение которой было действительно грандиозным. Фейт подняла глаза к устрашающе высокому куполообразному потолку, в полном восторге от модели Огненной птицы, летящей над головами и занимавшей все пространство. Она гадала, изображена ли та в настоящую величину, и почувствовала, как в горле пересохло, хотя голова по-прежнему кружилась от удивительного возбуждения.

Они продолжили путь, и прямо перед собой Фейт заметила длинный стеклянный ящик на подиуме. Она была совершенно ошеломлена и даже с такого расстояния точно знала, что там внутри, подсознательно ускоряя шаг, пока не оказалась прямо перед артефактом.

Там лежало одно единственное перо и словно парило внутри. Чистейший красный цвет с янтарными вкраплениями и едва заметными желтыми пятнышками. Оно было не меньше ее руки. Фейт широко раскрыла рот, таращась на перо. Все сомнения в правдивости рассказа отпали при виде очевидного доказательства. Кто еще знал о его существовании?

– Каждые тысячу лет Феникс умирает естественным образом и сгорает дотла. Ты права, они возрождаются из пепла и начинают свой жизненный цикл сначала. Если только…

– Если не были убиты, – заключила она, не отрывая глаз от пера, зачарованная его безмолвным зовом.

– Да, боюсь, что так. Но убийство Феникса не проходит бесследно. В результате Балеморас и соучастники этого чудовищного преступления были прокляты. Многие из них так никогда и не покинули те горы, оскверненные какой-то болезнью, превратившей их в отвратительных, обезображенных существ. Люди говорят, что они все еще бродят там и размножились так, что подниматься в горы стало невероятно опасно. Другие, которым все же удалось выбраться, обнаружили, что не могут произвести на свет наследников, не могут привлечь ни капли любви или доброты, а также лишились всех своих способностей, став одинокими и озлобленными. Многие покончили с собой, но Матеас не оказал Балеморасу такой милости. Он сохранил ему жизнь и больше тысячелетия держал взаперти, пока они оба не угасли в один и тот же день. Матеас отправился в загробную жизнь, а Балеморас был обречен на муки в преисподней, где его душа продолжит страдать от последствий его поступков.

Фейт невольно содрогнулась при мысли о такой ужасной участи как при жизни, так и после смерти. Он заслужил это, но представлять подобное все равно было ужасно. Снова устремив взгляд на перо, она ощутила странное притяжение, словно под стеклом таилась живая сила. Чем дольше она смотрела, тем более завораживающим и живым оно казалось. Это был уже не просто артефакт, не памятник. Ей показалось, что она видит искры пламени, завитки живого, трепещущего огня, вплетенные в каждый волосок.

– Ты тоже это чувствуешь, не так ли? – Голос Агалора вывел ее из оцепенения, и она обернулась, не подозревая, что медленно приближалась к стеклу, чтобы разглядеть каждую деталь великолепного пера.

– Что это? – спросила она, потрясенная его безмолвным очарованием. Агалор наклонил голову, наблюдая за ним. – Раньше я думал, что оно может принадлежать самой Атериас, и что Матеас сохранил его в память о ней, так рано ушедшей из его жизни. Но потом я выяснил, что перья Феникса угасают, если хозяин убит. Они тускнеют и теряют всю магию и огонь, так что ими невозможно пользоваться. Считается, что они обладают великолепными целебными свойствами, и из них можно приготовить эликсиры для всех видов зелий, увеличивающих силу. Так что, как видишь, оно не может принадлежать Атериас. – Агалор нахмурился, и Фейт поняла, что он тоже озадачен его происхождением. – Прежде я не встречал никого, кто также чувствовал бы это притяжение, но, возможно, все дело в нашей родословной.

Агалор произнес это так небрежно. «Наша родословная». Но для нее слова значили гораздо больше, чем она ожидала, и Фейт взглянула на него. Она была частью его. И это навело на мысль о еще одной ниточке, связывающей их обоих: Ночные странствия.

– Ты когда-нибудь боялся? Мучался своим прошлым так сильно, что оно преследовало тебя во сне?

Черты его лица исказились, и она не знала, пробудил ли вопрос дурные воспоминания или ему было больно узнать, что Фейт имеет в виду собственный опыт.

– Много раз, – ответил король, и она была благодарна, что он раскрыл свою уязвимую сторону. – Почему ты спрашиваешь? – Вопрос показался ей подготовленным, но, похоже, он не собирался давить, ожидая, что та сама откроется ему. Возможно, Рейлан уже сообщил о ее ночных кошмарах, и отец ждал, когда она наконец придет.

– Ник – король Николас, – поправила она, решив, что более уместно использовать его титул, как бы странно это ни звучало. – Однажды он сказал, что у Ночных странников нет собственных снов и кошмаров. И все же они мучают меня почти каждую ночь.

Агалор понимающе посмотрел на нее, подтверждая, что ожидал услышать именно это.

– Чувство вины не дает тебе покоя, – пояснил он. – Разум – сложная штука. Он наше самое большое достояние, но в то же время может стать злейшим врагом. Какие бы ужасы ни постигли тебя или других, ты взвалила их на свои плечи, и пока не отпустишь, не достигнешь принятия, будешь снова и снова переживать эти кошмары. Так разум наказывает тебя.

Плечи Фейт поникли. Ей казалось, что она уже сделала все возможное – пыталась отбросить свои страхи и убедить себя, что находится в безопасности после прибытия в Райенелл.

– Как мне это остановить?

Агалор сочувствующе улыбнулся.

– Лично мне помогла твоя мама, – сказал он, и Фейт оживилась. – После Великих битв меня десятилетиями мучали кошмары. Пока я не повстречал удивительную молодую женщину во внешнем кольце Эллиема. Она продавала выпечку в лавке, но я сразу понял, что в ней есть нечто большее, чем нежная натура.

– Значит, они прекратились, потому что ты влюбился? – уточнила Фейт, теряя надежду.

Агалор тихо усмехнулся:

– Нет, вовсе нет. Ночные кошмары не имеют ничего общего с тем, как другие относятся к тебе. Ключ к успеху лежит в твоем собственном самовосприятии. Твоя мать помогла мне увидеть силу, которую я похоронил под горами горя и вины. Помогла увидеть, что я чего-то стою и что мое пребывание здесь еще не закончилось. Я не мог подчиниться этим ужасам, которые в конечном счете свели бы меня с ума. Она помогла мне поверить, что я достоин своей жизни, тогда как многие другие лишились своих от моей руки – косвенно или напрямую.

В груди Фейт разлилось тепло, пока она слушала, как отец говорил о ней. Ей не суждено было увидеть родителей вместе, но она чувствовала любовь, которую отец питал к маме даже сейчас, и знала, что он будет любить ее до конца дней. Это дало слабую надежду, что такая несокрушимая любовь возможна и в ее жизни: любовь, которая бросила вызов смерти, чтобы продолжить существовать после их пребывания в этом мире. Возможно, Фейт уже нашла ее, поскольку видела что-то в глазах Агалора. Отцовскую любовь. На глаза навернулись слезы, и ей пришлось нахмуриться, чтобы сдержать нахлынувшие эмоций, когда она посмотрела на него по-новому. Не как на грозного короля, обладающего большим влиянием и могуществом. Сейчас она видела в нем только своего отца.

– Никогда не думал, что мне выпадет второй шанс снова почувствовать себя счастливым. После смерти твоей матери я поклялся никогда не искать другую. Все-таки у Райенелла есть наследник благодаря моему брату. – Агалор умолк, словно тоже с трудом сдерживал эмоции. Он видел, что за всем невероятным и темным в Фейт также кроется крошечный лучик света, который, по его мнению, стоил того, чтобы рискнуть. – А потом появилась ты, с ее глазами, самый драгоценный подарок из всех. Дочь, которую, как мне казалось, я не заслуживал.

Фейт почувствовала, как по щеке скатилась слеза, но не издала ни звука.

– Когда ты заговорила среди хаоса тронного зала в Хай-Фэрроу и все слушали, я увидел в тебе ее дух, и свой тоже. Дорогая Фейт, – он шагнул к ней, и она не отстранилась, когда его рука коснулась лица, – я так горжусь женщиной, которой ты стала, несмотря на неизвестность и трудности, и знаю, что твоя мама сейчас улыбается нам. Возможно, у нас нет прошлого, о котором можно было бы поразмыслить, но настоящее становится все ярче, а будущее – все более обнадеживающим.

Фейт не смогла сдержаться и прижалась к нему, чтобы выразить свою благодарность, не зная, что сказать в ответ на такую речь. Все, что она могла сделать, это показать ему свое согласие; Фейт была счастлива, что нашла его.

Агалор напрягся всего на секунду, но затем расслабился и заключил ее в свои объятия.

На какое-то мгновение она исчезла. Снова превратившись в невинное дитя. Фейт закрыла глаза, желая насладиться моментом ради той маленькой девочки, которая долгие годы стремилась к этому ощущению безопасности, защищенности, полноценности…

Стремилась к своему отцу.

Глава 18. Николас

– Мне ведь не нужно говорить, насколько опасен этот план?

Ник мерил шагами свой кабинет, пока выкладывал все Джейкону. Казалось нелепым, что единственный, кому он мог довериться, был человеком. Хотя, к его удивлению, Джейкон сам пришел к нему. Ник не мог сдерживать переполнявшие его гнев, отчаяние и беспомощность при мысли о безумном плане Тории. И было облегчением знать, что не только он считал ее затею слишком рискованной.

– А ее не переубедишь, – проворчал Ник. Он остановился у своего стола и оперся на него руками, стиснув зубы и покачав головой. – Проклятие, она слишком своевольна и упряма.

Джейкон усмехнулся, Ник поднял голову и недоверчиво посмотрел на него.

– Очень напоминает одну знакомую нам обоим особу.

Всего на секунду напряженные плечи Ника расслабились, и он даже улыбнулся возникшему в сознании образу. Но их радость была недолгой. При воспоминании о том, что ее нет рядом, короля снова охватила печаль.

– Уверен, она скоро с нами свяжется, – тихо сказал Ник, но едва ли звучал убедительно, поскольку вообще не был уверен, что Фейт способна странствовать на такие расстояния. А если она и могла, то уже должна была попытаться хотя бы один раз.

Джейкон лишь кивнул, отводя взгляд, чтобы скрыть образовавшуюся в ее отсутствие пустоту. Нику жутко не хватало Фейт, он не мог даже представить, каково Джейкону, который никогда не расставался с ней на такое время и расстояние. От этой мысли грудь пронзила острая боль – Джейкон чувствовал к Фейт то же, что и Ник к Тории, когда ее не было рядом.

– Марлоу нужно закончить работу для пары клиентов. Думаю, мы отправимся в Райенелл к концу месяца.

Новость лишь усилила гнетущее чувство. Никогда в жизни он не думал, что будет тосковать по компании двух обычных людей, но, если не считать компании Тории, только в их обществе ему было легко и свободно. Все придворные видели в нем только короля, или средство получения выгоды, либо пешку для манипулирования. Дни представлялись безрадостными без друга, которому можно было бы всецело довериться.

Ник машинально кивнул в ответ, в то время как разум затуманивали мрачные мысли. Над ним навис призрак мучительного одиночества, которое завладеет им, как только они все уедут. Ник был королем и должен ставить долг превыше всего остального. Только жесткая сила воли поможет продолжать защищать свое королевство, несмотря ни на что.

Джейкон глубоко вздохнул, поднимаясь со стула, это вывело Ника из мрачного оцепенения.

– Предложение Тории рискованно, очень. Но не могу отрицать, что в то же время гениально. Возможно, это наш единственный шанс следить за Олмстоуном.

– Это не стоит ее жизни.

– Конечно, нет. Но если отбросить личные чувства, то становится ясно, что она делает это не ради тебя или Хай-Фэрроу. А в первую очередь для себя и Фенстеда. Возвращает то, что у нее украли, и я говорю не о землях или титуле. Ты защищал ее и хочешь оградить и от этого, но надо подготовиться отпустить ее, чтобы она могла стать королевой, которой ей суждено быть.

Ник был ошеломлен. Не ожидал такого совета, но каждое произнесенное Джейконом слово шло из самого сердца. Он недооценил, насколько наблюдательным и внимательным был этот человек, и в этот момент увидел все замечательные черты, о которых много раз говорила Фейт.

– Долгое время я не доверял тебе, Ник. Злился на тебя, потому что думал, что ты использовал Фейт, обманув ее, когда скрыл свое происхождение и завладел ее сердцем без серьезных намерений.

Ник удержался, чтобы не опустить голову от стыда.

– Но теперь я понимаю, что ты был серьезен. Защищал ее – просто вы не смогли избежать взаимного влечения, решили посмотреть, сможет ли оно перерасти в нечто большее. В этом нет ничьей вины.

Они обменялись понимающими взглядами. Это было первое, что Ник запомнил из своих наблюдений за Джейконом до того, как они встретились – до того, как он встретил Марлоу. И хотя приятно было слышать от Джейкона то, в чем Ник и сам пытался себя убедить, чтобы смягчить чувство вины, факт оставался фактом: он был не прав, став для Фейт не просто другом, чтобы развить ее способности.

Сердце болезненно сжалось при мысли о Тории и о том, как сильно он обидел и ее тоже. Если существовал шанс, что она обретет счастье с другим, обретет преданность, которую заслуживает, возможно, отпустить ее было лучшим способом – единственным способом – по-настоящему проявить свою любовь к ней.

– Без нее с тобой все будет в порядке? – с пониманием и грустью спросил Джейкон. – Без всех нас? – добавил он.

Ник оценил тонкий намек. Несмотря на все трудности и неясности, они стали друзьями, и хотя он не мог даже представить жизнь без Тории, все же не мог отрицать, что люди тоже заберут с собой частичку его сердца. Ник ухитрился кивнуть и выдавил улыбку. Он должен справиться. Таков его долг перед королевством.

Глава 19. Заяна

Заяна ничего не чувствовала. Ничего не слышала. Медленно окуналась, неподвластная времени и силе тяжести. Она представляла, что падает, погружаясь в черную воду, пока в сознании образовывалась пустота, где она была просто… ничем.

Когда тело воспротивилось желанию погрузиться глубже, она неохотно всплыла. Заяна глубоко вдохнула, вынырнув на поверхность воды и откидывая с лица мокрые длинные волосы. Когда она открыла глаза и увидела фигуру напротив, то не скрыла убийственного взгляда.

Маверик коварно улыбался, прислонившись к выступу в похожей на пещеру каменной стене, засунув руки в карманы и наблюдая за ней. Черные воды скрыли ее обнаженное тело, погруженное по плечи. Заяна специально выбрала этот час, глубокую ночь, чтобы побыть наедине с собой, как делала всегда. А присутствие темного демона невероятно раздражало, поскольку он, вероятно, знал об этом и все равно решил нарушить ее покой.

– Убирайся, – потребовала она ледяным тоном.

Его улыбка стала только шире, и Заяна недовольно поморщилась.

– Это общественное место, – небрежно ответил он, испытывая ее терпение.

Не скромность вынуждала Заяну оставаться по шею в воде. Она никому не позволяла видеть свою изуродованную множеством наказаний плоть. И именно поэтому принимала ванны тогда, когда знала, что ее никто не потревожит.

– Что тебе нужно? – спросила она, стараясь сохранять безразличный тон. Любая реакция только развлечет Маверика. И Заяна часто обнаруживала, что холодность была лучшим способом наскучить ему и заставить уйти.

Он ничего не ответил, вместо этого оттолкнулся от стены, не сводя с нее взгляда. Губы скривились от хищного восторга, когда Маверик потянулся к пуговицам идеально сидящего жакета. Заяна стиснула зубы, когда поняла, что он задумал. Ей хотелось уйти, наплевать на то, что он подумает о ее обнаженном теле. Можно оставить его плавать в одиночестве, а не разделять с ним воду. Но часть ее отозвалась на вызов. Уйти сейчас означало признать поражение. Они смотрели друг на друга в молчаливом вызове, оценивая, кто отведет взгляд первым, когда он начнет раздеваться. Будь она проклята, если проиграет ему.

Маверик снял жакет, затем рубашку. Заяна не моргнула и не отвела взгляда. Он был великолепен, и с ее стороны было бы глупо отрицать его красоту. Маверик расправил свои впечатляющие крылья, затем расстегнул брюки и позволил им упасть. Заяна отказывалась отводить взгляд от его черных глаз. Блэкфейр ухмыльнулся, и она красочно выругалась про себя, подумав, что, возможно, он заметил ее любопытство. Маверик намеренно медленно спустился по каменным ступеням, пока впечатляющее тело полностью не скрылось под водой.

В его волосах отражался лунный свет, льющийся с открытого потолка пещеры, и серебристые пряди полуночного оттенка ошеломляли своей красотой. Они еще больше подчеркивали контуры его безупречного лица, но Заяна не доставила ему такого удовольствия и не дрогнула, когда он подплыл ближе, продолжая сурово смотреть на него с бесстрастным выражением лица.

– Здесь прохладно, не находишь? – заметил Маверик с самодовольным видом. – Позволь мне. – Он провел рукой по поверхности воды, и Заяна наблюдала, как жар его рук образует пузырьки.

Приходилось признать – впечатляло, что он мог вызвать жар огня без пламени. Вода должна была быть его естественным врагом, но он приспособил свой дар. Самой Заяне всегда приходилось быть особенно осторожной. В противном случае ее разряды могли бы поразить любого, кто соприкоснется с водой. У нее самой также не было иммунитета к собственному току, если он возвращался к ней.

Тепло окутало ее, и Заяна поежилась, уже привыкнув к холоду. Она не стала бы его благодарить, но наслаждалась жаром, расслабившим напряженные мышцы.

Когда Маверик остался доволен температурой, то расправил крылья и прислонился к краю ванны с преувеличенным вздохом расслабления.

– Зачем ты здесь? – ровным тоном спросила она, больше всего желая остаться одной.

Его явно не смущала очевидная неприязнь. Маверик лениво провел пальцами по воде, создавая рябь, нарушающую ее неподвижность.

– Знаешь, тебе следовало бы поблагодарить меня, – небрежно сказал он, игнорируя вопрос. Блэкфейр словно почувствовал ее закипающий гнев, поскольку усмехнулся, даже не взглянув на нее. – Верховный Лорд смог увидеть всю твою силу. Как легко было заставить тебя показать, на что ты действительно способна.

Заяна стиснула кулаки под водой, хотя осмелилась поверить, что слышит в его голосе нотки восхищения.

– Если бы я выложилась на полную, ты был бы мертв.

Маверик не потрудился возразить.

Заяна продолжала:

– Ты знал, что Мордекай здесь, и знал, что за это меня могли казнить. – Она и прежде нарушала закон и нападала на Маверика. Этот запрет давался ей сложнее всего и определенно был самым глупым. Последствием всегда было жестокое физическое наказание, но ее не стали бы убивать. Осознание того, что она слишком полезна, доставляло ей небольшое удовольствие. Но в присутствии Верховного Лорда владыки не задумываясь уничтожили бы ее, отдай он такой приказ.

– Я знал, что если ты атакуешь первой, то вряд ли получишь смертный приговор, в отличие от меня.

Заяна невольно нахмурилась.

– На что ты намекаешь? – настаивала она, хотя уже догадывалась, каков будет ответ.

Маверик бросил на нее многозначительный взгляд:

– Не знаю, что он тебе наговорил, но мы не единственные кандидаты на задание Мордекая. Я подслушал, как они размышляли насчет других. Даже владыки стремились выдвинуть себя на эту почетную роль. В чем бы оно ни заключалось, это задание очень важное. Я просто убедился, что из всех названных ему имен, он выбрал нас с тобой.

Заяна прищурилась. У Маверика не было причин лгать, и он почти сделал ей одолжение, воплотив свой корыстный план. Оставалось надеяться на милосердие и удачу, что драка не приведет к смертельному приговору. Но, возможно, он был прав. Вспомнив о снисходительности, с которой к ней относился Верховный Лорд, Заяна задалась вопросом, почему он избавил ее от наказания. Она могла бы признать, что Маверик блестяще справился с опасной задачей, но скорее умерла бы от руки Мордекая, чем доставила ему такое удовлетворение.

– С нетерпением жду нашей маленькой битвы, – лениво произнес он, когда закрыл глаза и запрокинул голову, нежась в лунном свете.

Заяна усмехнулась:

– Это название подразумевает время и достойный отпор. Я планирую сделать все быстро.

Маверик выпрямился, черные глаза вспыхнули восторгом от брошенного вызова.

– Я когда-нибудь говорил, что твоя уверенность порочно привлекательна? Даже если неуместна.

Заяна закатила глаза и стиснула зубы, сдерживая реакцию, которой он добивался. Блэкфейр наслаждался всем, что мог от нее получить, хорошим или плохим. Хотя первое было практически невозможно. Она могла бы презирать его, но даже это доставляло демону-садисту огромное удовлетворение. Поэтому Заяна старалась вообще ничего к нему не чувствовать.

Маверик оперся локтями о неровный каменный край купальни. И ее глаза предательски вспыхнули, восхищаясь рельефными мышцами его торса, но она не позволила взгляду задержаться. Если Маверик и заметил ее взгляд, то ничего не сказал. Даже не ухмыльнулся, чтобы позлорадствовать, когда снова встретился с ней взглядом. Заяна сломалась первой и тоже откинулась назад, расправив крылья и держась рядом, чтобы не сводить с него глаз.

– Я только втянул нас в игру. И все еще твердо намерен ее выиграть, – продолжил он.

В душе Заяна радовалась его противостоянию, охваченная предвкушением. Подобно ей, Маверик наслаждался соревнованиями. Для них это было весельем, пусть даже включавшим боль и жестокость, и победа или проигрыш этого не меняли. Их объединяла только эта порочная страсть. Как существа, рожденные без чувств, они наслаждались возможностью почувствовать хоть что-то.

– Тебе повезло, что мы одни. Ты был бы еще больше унижен, не подкрепив делами своего высокомерия.

Маверик усмехнулся – низкий, глубокий рокот разнесся рябью над поверхностью воды. Звук даже пробудил в ней слабую вспышку желания. Краем глаза Заяна уловила движение его руки, тянущейся к ней.

– Дотронься до меня, Маверик, – предупредила она, не поворачивая к нему головы, – и будь готов лишиться руки.

Пальцы демона задержались на изгибе ее крыла. Пульсации от призрачного прикосновения было достаточно, чтобы заставить Заяну вздрогнуть. Это был смелый шаг даже для Маверика, и она могла сказать, что тот наслаждался ее угрозой. Блэкфейр мудро убрал руку, но его довольное выражение лица подсказывало, что он получил то, что хотел, хоть так и не коснулся ее.

Маверик поплыл к другому берегу, развернувшись так, чтобы смотреть на нее. Заяна сохраняла бесстрастное выражение лица, вынужденная смотреть на него в ответ. Пряди его густых черных, как ночь, волос вились надо лбом, а на щеке виднелась маленькая ямочка. Как всегда, когда на его лице появлялась насмешливая ухмылка, которую она ненавидела. Ненавидела, потому что это было признаком веселья, которое он получал только от нее. И потому что при виде нее не смогла справиться со своими мыслями.

– Я слышал о твоем маленьком новобранце, – снова протянул Маверик, прислоняясь к каменному краю. – Неужели ты размякла, Заяна? А может, ищешь кого-то, кого сможешь обвинить в своем поражении?

Заяна хитро улыбнулась, но взгляд оставался таким же холодным.

– Я не обязана перед тобой отчитываться. – Она не собиралась выдавать свою уверенность в юной темной фейри, которая, как она очень надеялась, не просто заполнит пустующее место в команде. – И тебя не должен волновать мой выбор.

Маверик изогнул бровь, не переставая ухмыляться:

– Твои действия довольно предсказуемы, что только облегчает мне задачу расправиться с тобой и твоей маленькой командой.

Ей не терпелось встать на защиту, но по блеску в глазах поняла, что Блэкфейр ожидал именно этого. Хотел, чтобы гнев обнажил ее слабости. Вместо этого Заяна вздернула подбородок, потратив несколько секунд на то, чтобы успокоиться.

– Может ты и думаешь, что застанешь меня врасплох, но правда в том, что не имеет значения, кого ты заставишь встать на твою сторону. Правила требуют от нас собрать команды, но в действительности только двое имеют значения на поле боя. Ты против меня. Мы сражались много раз, Маверик. – Заяна наклонила голову, когда его злорадство угасло. – И оба знаем, что шансы не в твою пользу.

– Шансы, – усмехнулся он. – К шансам прислушиваются только когда боятся. Верить в шансы безрассудно. Напротив, они мешают поверить в свои силы на победу. Я знаю, как много значит для тебя это задание – возможность сбежать с горы, пока они ослабят привязь. Если станешь умолять, возможно, я буду с тобой помягче.

Заяна вспыхнула. Маверик лгал, поскольку ничто не могло заставить его уступить. Возможно, он был еще более упрямым и гордым, чем она. Но даже само предположение, что фейри станет его умолять, выводило ее из себя.

– Ты пришел сюда только для того, чтобы оскорблять меня? – Гул молний в венах обжигал кожу, пока Заяна сдерживала разряды, понимая теперь, что, возможно, самой смертоносной комбинацией были она, Маверик и водоем. И даже подумывала о том, чтобы вытерпеть боль от разрядов, если это будет означать и его боль.

– Я пришел, – протянул он, лениво водя рукой по поверхности воды, – чтобы насладиться спокойным плаванием.

Заяна сдержала усмешку, решив, что на сегодня с нее хватит шуток, и поплыла к краю, но, добравшись до мелководья, которое переходило в естественные неровные каменные ступени, остановилась. Ее разозлило, что придется выходить из воды в его присутствии, и она неохотно повернула голову, чтобы проверить, смотрит ли демон на нее, прежде чем обнажиться. Ее шрамы были скрытой броней, которую она никому не показывала.

Как Заяна и ожидала, Маверик пристально наблюдал, и увидев его довольную ухмылку она уже собиралась скрыться за чарами. Но затем он отвернулся, проводя кончиками пальцев по зазубренному выступу, словно желая чем-то занять себя.

Заяна немедля воспользовалась возможностью, не зная, на сколько хватит его необычной учтивости. Она быстро накинула балахон, который, по крайней мере, скрывал спину и грудь, затем схватила одежду, собираясь уходить, когда до нее донесся его голос, настолько мрачный, что по телу побежали мурашки.

– Кто из них бил тебя?

Заяна осмелилась оглянуться. Выражение его лица было непроницаемым. В нем всегда присутствовала холодность, но сейчас казалось, к ней добавился безудержный гнев. Маверик спрашивал, кто из владык наказывал ее. И Заяна не знала, зачем ему это. Она вскинула подбородок, устремив взгляд к выходу, когда ноги сами понесли ее туда.

И она не оглянулась, холодно пробормотав:

– Все они.

* * *

Ледяной ветер выл и трепал ее влажные волосы. Была уже глубокая ночь, и Заяна сидела на высоком пике у края горы, наблюдая за юной темной фейри, которая свернулась калачиком в каменной нише, чтобы укрыться от резких порывов ветра. Каким-то образом ей удалось собрать хворост для небольшого костра. Это впечатляло, поскольку обычно их не обучали такому. Амайя в очередной раз продемонстрировала ум и находчивость.

Заяна не знала, зачем вообще пришла сюда после неудавшегося купания. Возможно, чтобы посмотреть, не унесет ли холод жизнь юной фейри в первую же ночь, и оценить, переживет ли та все три. Хотя сама Заяна оказалась во власти стихии, и в сочетании с мокрыми волосами с трудом выдерживала низкую температуру, но хотела проверить, как долго юная фейри сможет продержаться, прежде чем сломается. Заяна решила, что час был бы похвальным.

Она не могла отменить наказание. Темная фейри озвучила его перед ближайшими соратниками и отмена пошатнула бы ее позицию лидера. Они имели полное право потребовать, чтобы ее отстранили от занимаемой должности. Хотя Заяна сильно сомневалась, что они так поступят, поскольку хотела верить, что они преданы ей гораздо больше, чем владыкам. Но подобные темы не обсуждались, потому что означали бы их конец.

Заяна раздумывала, отступить ли в укрытие под горой или спикировать вниз и нарушить уединение юной темной фейри. У нее не было причин для этого – ни единого повода, чтобы навязать беседу или лекцию, но, как ни странно, она как будто нуждалась в компании. Решив, что хватит смотреть, замерзнет ли девушка насмерть, Заяна встала, расправила крылья и шагнула с высокого пика. Она рассекла воздух, словно лезвие ножа, спикировав вниз одним быстрым движением. И уже у самой земли несколько раз взмахнула крыльями, приземлившись прямо перед Амайей и костром.

Ее обостренные чувства тут же засекли быстрое движение, за которым последовал свист летящей в нее стрелы. Заяна развернулась и поймала стрелу, которая в следующую секунду была готова вонзиться ей в грудь. Она ошеломленно уставилась на острие в своей руке. И когда вопросительно посмотрела на Амайю, лицо девушки было бледным от ужаса.

– О боги. Прости меня, Заяна. – Амайя уронила лук, который держала в руках, и упала на колени в знак подчинения.

Заяна все еще была слишком ошеломлена, чтобы принять или отклонить извинения. Лишь с любопытством покрутила стрелу между пальцами и хмыкнула.

– Впечатляет, – сказала она наконец.

Амайя, казалось, расслабилась, решив, что ошибка не вызвала гнева. Заяне следовало ее наказать. Следовало сильнее злиться на атаку, которая могла привести к смертельной ране. Но ей было интересно.

– Как ты научилась добывать огонь? – спросила она, указывая железным наконечником на костер.

Амайя медлила, и Заяна слегка кивнула, убеждая, что та может говорить свободно. Здесь не было никого, кто мог бы оценить или усомниться в правильности ее решений. Если она будет снисходительной, то легко сможет заставить Амайю замолчать, если той когда-нибудь придет в голову распространяться об этом. А если все же решится, то умолкнет навсегда.

– Я читаю книги, – призналась юная фейри.

Заяна прищурилась:

– Откуда они?

Амайя неловко поежилась. Заяна уже знала, что книги можно найти только в двух местах, в зале заседаний и ее личной комнате. Возможно, Маверик также хранил подобную роскошь на своей стороне горы, но она не могла поверить, чтобы он наслаждался или забавлялся бесполезными историями, хотя сама бы никому не призналась в подобном. Но коллекция книг, которую собирали веками, была не ее рук делом, и она не притрагивалась ни к одной с тех пор, как умер их коллекционер. Судя по реакции, Амайя точно знала, из какой запретной секции горы получила информацию.

– Ты вторглась в мое личное пространство? – Голос Заяны понизился. Ее владения были строго закрыты для всех, кроме ближайшего окружения.

Амайя быстро замотала головой, что немного успокоило ее.

– Тогда откуда?

Юная темная фейри поерзала, обхватив колени руками, и придвинулась ближе к огню.

– Ты приказала никогда не произносить его имя, – тихо сказала она, но не отшатнулась под пристальным взглядом Заяны, которым та пронзала ее.

Заяна стиснула зубы, точно зная, кого она имела в виду. Финниан был разносторонним – слабым и бесхребетным существом. Теперь она это знала, но не ее молодая наивная версия. Юная фейри позволила себе поверить, что среди их порочного вида может существовать доброта, а он оказался мастерским лжецом.

– С чего бы ему тебе помогать? – Заяна старалась говорить бесстрастно, но темные воспоминания уже пробудились, как долго дремавший демон, желавший помучить ее и поворошить прошлое. Заяна присела, желая почувствовать жар пламени, чтобы унять дрожь.

– Он был добр ко мне… Не знаю почему, но он часто приносил мне книги, когда я была ребенком. Мне словно не было места в этом мире, пока я не узнала, каково это – раствориться в чудесах истории. Потеряться среди страниц, только чтобы понять, кто я на самом деле.

Заяна вынуждена была отвести взгляд – она не могла смотреть на Амайю. Но даже отвернувшись от этих темных локонов и невинных речей, она сжала кулаки от ошеломляющего чувства, что ее затягивает в прошлое. Глядя на Амайю сейчас… Она словно смотрела на себя, юную и такую глупую, хотя Амайя была почти взрослой.

– Лучше тебе держать при себе всю эту романтику. Насмешки будут наименьшей из твоих забот, если заговоришь об этом с кем-нибудь еще.

– Я бы не осмелилась. Я так долго держала это в себе, но меня это не смущает.

Заяна молчала, уставившись в темную пустоту горного перевала и пытаясь прогнать мысли и воспоминания, которые вспыхивали из глубин сознания. Было ошибкой прийти сюда.

– Почему ты больше не говоришь о нем?

Заяна резко повернула голову к темной фейри, не уверенная, восхищается ли ею или хочет отчитать за дерзость. Никто никогда не расспрашивал ее о личном, поскольку она ясно дала понять, что наказанием за это будет боль. И все же Заяна не чувствовала желания наказать Амайю.

– Сколько тебе лет? – вместо этого спросила она.

Амайя слегка расслабилась, будто ожидала порки за свое любопытство.

– Мне уже половина второго столетия, – осторожно ответила она.

– Тогда ты была достаточно взрослой, чтобы увидеть и понять испытания кровью.

Амайя кивнула, но в ее взгляде все еще таился вопрос. Большинству было очевидно, почему это имя так волновало ее. Имя демона слабости, которого она уничтожила.

– Я убила его. Он был трусом и не заслужил, чтобы его имя помнили в этом мире. – Хотя не проходило и дня, чтобы она не вспоминала о нем. Свирепая непроходящая проказа, наказание за ее собственную глупость.

– Ты любила его.

Заяна вспыхнула, едва сдерживая разряды молнии, пронзившие ее тело при этих словах. Понадобилась секунда, чтобы сделать осознанный вдох и не поддаться порыву ударить. Она прекрасно себя контролировала. Ее с рождения учили сдерживать гнев и эмоции, использовать их как оружие, когда того требовала ситуация. Но не сейчас. Если она навредит Амайе, то вынуждена будет искать замену для битвы против Маверика.

Ее голос прозвучал угрожающе тихо, когда Заяна снова заговорила.

– Мы создания тьмы. Бездушные, бессердечные. Прижми руку к груди, Амайя – ты не можешь отрицать истину, независимо от того, сколькими романтическими историями забила себе голову. – Она встала, в груди разлилась тяжесть от нарастающего гнева разрядов молний. – Если еще раз заговоришь о подобном, это будут твои последние слова.

Глава 20. Фейт

Фейт смотрела, как садится солнце, испытывая неведомое прежде чувство завершенности. Пустота внутри, от которой она даже не надеялась избавиться, теперь заполнялась силой и гордостью после разговора с Агалором. Она жалела лишь о том, что так долго преодолевала свой страх быть отвергнутой и встретиться с ним лицом к лицу. Но теперь, когда это произошло, могла только представлять светлое будущее со своим отцом, в котором они наверстывают упущенное.

Фейт улыбнулась, искренне и легко, когда сияющая звезда окрасила небосвод в желтые и янтарные тона. Она вышла на балкон, выходящий во внутренний двор, чтобы насладиться своим любимым временем суток, когда цвета навевали чувство безмятежности, помогая мыслить ясно. Или размышлять, как она делала сейчас, осмысливая сегодняшний день. Удивительные истории, любовь, вселяющая гордость, и перспективы, наполнявшие будущее яркими возможностями.

– Не возражаешь, если я присоединюсь?

Фейт испуганно вздрогнула, когда за спиной прозвучал веселый голос, и удивленно посмотрела на приближающуюся Ливию. От волнения слова застряли в горле, поэтому она лишь кивнула, хотя было ясно, что Ливия не приняла бы отрицательного ответа, она встала рядом и посмотрела на горизонт.

– Ты впечатляющая женщина, Фейт. Я только вернулась, а уже слышала множество историй о невероятном человеке с прекрасными навыками фехтования и поразительными ментальными способностями, – начала Ливия, переведя взгляд на Фейт и слегка усмехнувшись. – Наследница Агалора, о существовании которой никто не знал. Новости уже распространились по всему Райенеллу и за его пределы. Ты настоящее чудо.

– Прости, – смущенно ответила Фейт, покраснев при мысли о том, что командиру пришлось слушать скучные истории из ее жизни. Было неловко, что она вообще стала темой разговора.

– Не нужно извиняться – это довольно увлекательно. Хотя Рейлан иногда слишком увлекается… Думаю, он мог бы говорить о тебе веками, если бы его никто не остановил, – поддразнила Ливия, заставляя ее покраснеть еще гуще, и усмехнулась такой реакции.

Фейт посмотрела на Ливию, впервые по-настоящему оценив ее внешность. И только сейчас заметила выпуклый шрам, который начинался у левого виска и тянулся мимо глаза, прежде чем разделиться на две линии, похожие на зазубренные молнии, спускающиеся вниз по щеке. Она находила это несовершенство красивым. Ливия преподносила свой шрам так, как будто родилась с ним, будто не боялась связанной с ним истории. Должно быть, она слишком задержала на нем взгляд, потому что Ливия понимающе улыбнулась.

– Что случилось? – не удержалась Фейт.

Ливия отвела взгляд, вздрогнув на секунду, словно размышляла о темном и далеком воспоминании.

– Я не всегда была командиром, не всегда могла постоять за себя. – Фейри пристально посмотрела на нее, в ее глазах вспыхнула ярость. – Рейлан, Кайлер и Изая спасли меня, но шрам остался. Тогда я поклялась никогда больше не быть слабой.

Фейт не знала Ливию, но сердце сжалось от осознания того, что вечная метка была не результатом битвы, а того, что кто-то лично издевался над ней. Видя, как решительно и уверенно она держится, Фейт почувствовала благоговейный трепет перед ее стойкостью и силой.

– Мне жаль.

Ливия слегка улыбнулась:

– А мне нет. Я давно отомстила и оправилась от того, что со мной случилось. Но хотя моя история оставила наглядную отметину, самые глубокие шрамы часто остаются у нас внутри. – Они смотрели в глаза друг другу, и хотя Фейт чувствовала себя уязвимой под оценивающим взглядом Ливии, но все-таки не могла отвести взгляд. – Не стоит бояться прошлого, которое сделало тебя сильнее.

Слова проникли в самое сердце, причинили боль, когда Фейт поняла, что фейри перед ней знает все. Но она не могла разозлиться или смутиться из-за того, что Рейлан, возможно, рассказал ей обо всем, что девушка пережила в Хай-Фэрроу, потому что именно это ей нужно было сейчас услышать.

Фейт не знала, что ответить. Глаза защипало, и она подавила желание разрыдаться перед незнакомкой. Ливия слегка кивнула в знак понимания, молча принимая благодарность.

Фейри глубоко вздохнула, и, увидев ее суровый взгляд, Фейт приготовилась к следующим словам.

– Рейлан рассказал мне о твоем намерении переправиться на Нилтаинские острова, – начала она, и что бы ни прочитала на лице Фейт, посмотрела на нее с пониманием. – Он спросил, не хочу ли я сопровождать тебя. Хочет собрать только тех, кому может доверять. Сначала я подумала, что он шутит. Путешествие, которое вы планируете, Фейт, едва ли отличается от самоубийства.

Фейт вспыхнула, готовая защищаться, чувствуя себя так, словно командир отчитывала ее.

– Ты не понимаешь, что поставлено на карту…

– Он все мне рассказал.

– Он изложил факты. Дай угадаю – глупый, наивный человек думает, что может пересечь неизведанную территорию и спасти мир, верно? – Фейт невесело рассмеялась. – Признаю, должно быть, это звучит нелепо. Но никому не нужно рисковать ради этого своей жизнью.

– Ошибаешься, – холодно ответила Ливия и, заметив вспышку в глазах Фейт, одарила ее таким взглядом, который заставил сдержать возражения.

– Принятие помощи – это не слабость, Фейт, и Рейлан предупреждал, что ты можешь сопротивляться. Но отряд гораздо могущественнее, чем солдат-одиночка. Силен тот, кто знает, когда нужна помощь, и не боится попросить о ней. И тот, кто слушает, даже когда правду трудно услышать.

– Зачем ты говоришь мне все это?

Ливия полностью повернулась к ней:

– Затем, что когда Рейлан рассказал мне все, каждую деталь о том, кто ты и что планируешь сделать, я ни на секунду не усомнилась в этом. Я сказала ему, что пойду с тобой, но хоть он и верит в тебя всецело, больше, чем в кого-либо, все же не расскажет душераздирающую правду о затеянном тобой походе. За последние несколько веков ни одна душа не вернулась живой из путешествия на Нилтаинские острова. Шансов выжить, насколько нам известно, просто не существует. Итак, как и в любой битве, мы встретим все опасности вместе, но нужно примириться с тем, что прогулка на острова скорее всего окажется дорогой в один конец.

Сердце Фейт забилось быстрее при мысли о том, что ее вынужденная задача подвергает риску столько жизней. Но Ливия была права, и Фейт безмерно благодарна ей за честность. Только фейри не знала, что Фейт давно смирилась с вероятной смертью, и все равно планировала отправиться в это путешествие, чтобы забрать с собой нависшее над Унгардией зло. Лишь мысль о том, что жизни Рейлана и Ливии тоже окажутся под угрозой, причиняла невыносимую боль.

Она посмотрела в голубые глаза Ливии и увидела в них твердую решимость и ожидание, когда Фейт подтвердит, что принимает судьбу, на которую обрекает их всех. Но у нее не было выбора. Восхождение Дакодес должно быть остановлено прежде, чем она сможет проникнуть в их мир и присоединиться к Марвеллас, иначе все будет потеряно. Несколько жизней спасут множество, и Фейт придется смириться с этой жестокой сделкой. Поэтому она кивнула, принимая помощь Ливии, и почувствовала тяжесть на душе от осознания того, во что их всех вовлекает.

– Спасибо, – сказала Фейт, но слов благодарности казалось недостаточно за ее преданность и мужество.

Ливия коротко кивнула и весело улыбнулась:

– Хорошо. А теперь хватит о грустном. Похоже, мой дорогой кузен интересуется тобой не только поэтому. – Ее улыбка стала лукавой, Фейт приоткрыла рот, услышав намек в ее словах.

– Я? Я… Нет, Рейлан просто… Он просто… – Фейт густо покраснела, когда не нашлась, что ответить, чтобы опровергнуть замечание.

Ливия рассмеялась, и Фейт захотелось сброситься с балкона, чтобы спастись от растущего смущения. Но затем фейри перестала смеяться, и ее лицо смягчилось.

– За последний век ему пришлось нелегко. Уверена, тебе известны смутные подробности, но после Великих битв, после стольких потерь и пожирающего чувства вины, мы все беспокоились, что никогда не вернем его обратно.

Сердце Фейт болезненно сжалось. Она гадала, почему Ливия решила поделиться с ней. И хотя знала, что произошло и кого он потерял, но до сих пор верила, что Рейлан закалился, чтобы продолжать играть свою роль и жить.

– Фарра была милой. Честно, не могу сказать о ней ничего плохого. Но она совсем ему не подходила. Слишком нежная, слишком мягкая, она была очень дорога ему. После ее гибели в Фенхере Рейлан ушел. После тех сражений мы не видели его несколько десятилетий. Бесконечно искали вместе с Кайлером и Изаей, но он не хотел, чтобы его нашли, и умел отлично скрываться.

Было больно представлять это, слова разбивали сердце, и Фейт хотела остановить Ливию, но ей нужно было услышать это. Чтобы понять Рейлана, по-новому посмотреть на него.

– Как вы его нашли? – выдавила она, переполненная эмоциями.

– Мы не нашли. Он сам вернулся, ничего не объяснив, даже не сказал, где был… – Ливия посмотрела на нее, и в глазах было что-то похожее на недоверие. – В то же время Агалор встретил твою мать. Они с Рейланом стали довольно близки. Именно в этом он и нуждался, чтобы заполнить пустоту после потери его собственных родителей. Когда она ушла, Рейлан в очередной раз совершенно замкнулся в себе.

Фейт знала, что Рейлана и ее маму связывали какие-то отношения. Это было очевидно по тому, как он говорил о ней. В груди Фейт разлилось тепло от осознания того, что он был дорог маме, заставляя ее улыбнуться.

– Я искал тебя.

Они обернулись к воину с серебристыми волосами, о котором говорили, и ее сердце замерло при виде его в дверном проеме.

– А, да, кажется, я забыла упомянуть об этом, – сказала Ливия, одарив ее лукавой улыбкой. Фейт слегка усмехнулась, увидев хмурый взгляд Рейлана. – Приму это как сигнал к уходу. – Она подошла к стеклянным дверям, но остановилась и обернулась, чтобы добавить: – Я позабочусь, чтобы до ухода у нас было немного времени на тренировочный зал.

Фейт кивнула в знак обещания, уже предвкушая тренировку с командиром. Затем она ушла, оставив Фейт и Рейлана в умиротворяющей тишине вечера.

– Ты говорила с Агалором. – Нарушил молчание Рейлан, тщательно выбирая слова.

Фейт улыбнулась, и он слегка расслабился. Словно готовился помочь ей справиться с эмоциями, если бы все прошло плохо. На него падали лучи солнца, и Фейт не знала, чем именно заслужила его преданность с того самого дня, как они впервые встретились. Ей хотелось навсегда запечатлеть его образ, стоящего здесь и сверкающего в лучах солнца, защитника Райенелла.

Рейлан терпеливо ждал, пока она заговорит, и Фейт глубоко вдохнула прохладный воздух, прежде чем начать.

– Я хочу рассказать тебе все.

* * *

Фейт была полностью поглощена пересказыванием истории, которой отец поделился с ней, сидя в своих покоях за столом напротив Рейлана. Она почти не прикоснулась к изумительной еде, выражая свои чувства и мысли о Фениксах, которые занимали ее весь день.

Рейлан тоже сидел с почти полной тарелкой, добавляя что-то свое в некоторые истории, но в основном внимательно слушал, откинувшись на спинку стула и наблюдая за ней с редкой теплой улыбкой, позволяя ей говорить и говорить. Фейт не знала, сколько прошло времени, но была рада ужину из холодного мяса и сыра, поскольку все остальное уже точно остыло бы.

– Ешь, – приказал Рейлан, выпрямляясь и отдавая команду как раз в тот момент, когда она закончила одну мысль и собиралась сразу же перейти к следующей.

Он выжидающе посмотрел, когда она не отреагировала мгновенно. Фейт закатила глаза и, схватив вилку, наколола кусочек сыра и отправила его в рот. Рейлан недовольно усмехнулся ее детской выходке и потянулся за собственными серебряными приборами.

Когда ее возбуждение улеглось, на смену пришла жуткая нервозность. Одна мысль не давала ей покоя, пугая настолько, что заставила отложить этот разговор утром. У Фейт тут же пропал аппетит.

– Ты остался прошлой ночью, – выпалила она, когда больше не могла этого выносить. Ей нужно было знать, что он не жалеет о случившемся.

– Ты сама попросила меня об этом, – ответил он, словно защищаясь.

Фейт опустила взгляд, понимая, что надеялась услышать другое. Прежде чем разочарование полностью охватило ее, Рейлан вздохнул, откладывая вилку.

– Мне жаль. Я не собирался засыпать, – признался он.

Фейт подняла глаза и встретила его настороженный извиняющийся взгляд.

– Почему тебе жаль?

– Потому что неприлично для… – Он умолк, раздумывая.

Фейт откинулась на спинку стула и скрестила руки.

– Волнуешься о том, что подумают остальные?

– Они не просто думают – они говорят.

– Ну и пусть. Те, кто настолько мелочен, чтобы распространять сплетни, все равно не заботятся о правде.

Рейлан смягчился, словно пытался быть с ней поласковее, и она ненавидела это.

– Кто-то может сказать, что я пользуюсь тобой.

Фейт насмешливо изогнула бровь:

– Какое потрясение.

– Могут предположить, что мы не просто спим, – продолжил он, едва сдерживая усмешку.

Фейт пришлось сесть ровнее, когда по телу неожиданно разлился жар. Она наклонилась вперед и положила подбородок на сцепленные руки на столе.

– Какой скандал.

– Они могут решить, что я плохо влияю на такого нежного человека. – Его голос стал ниже, когда он повторил ее позу.

Фейт склонила голову набок, но не могла игнорировать участившееся сердцебиение.

– И как именно ты на меня влияешь?

Его губы изогнулись в усмешке.

– Мне гораздо любопытнее услышать, что рисует твое воображение?

– Держу пари, ты знаешь.

– Значит, не хочешь поделиться?

Фейт проклинала духов за румянец на щеках, вынужденная отвести взгляд, она сделала глубокий вдох, восстанавливая самообладание. Когда девушка снова встретилась с ним взглядом, что-то изменилось между ними. Это читалось в глазах.

– Что, если я снова попрошу тебя остаться?

Рейлан ответил не сразу, но было ясно, что он обдумывает предложение, и то, что он не сразу отверг его, вселяло надежду. Очевидно, генерал заботился о ее репутации.

– Не знаю, вернутся ли мои ночные кошмары, и я… не хочу оставаться одна.

На лице Рейлана отразилось понимание.

– Ты уверена? – осторожно спросить он, давая шанс осознать, о чем именно она просит.

В груди зародилось нервное возбуждение, когда Фейт расценила это как согласие. Просьба была вполне невинной, и она знала, что Рейлан ничего от нее не ждет, так же как она от него. Но Рейлан был прав: замок, полный знатных фейри и слуг-людей, которым свойственно сплетничать, тут же наполнится слухами и догадками, когда его, несомненно, застукают выходящим из ее комнаты утром. Однако Фейт это вовсе не волновало, поскольку желание побыть с ним рядом и не оставаться наедине со своими страхами заглушало беспокойство перед бессмысленной болтовней.

– Пусть шепчутся.

В ободрительной улыбке Рейлана крылось нечто большее. Облегчение. И прежде чем Фейт смогла это обдумать, он продолжил есть и сменил тему разговора.

– Ты рассказала Агалору о нашем опасном путешествии?

Фейт заерзала на стуле, тоже схватив вилку, чтобы отвлечься на еду в тарелке.

– Не было подходящего момента.

В последовавшей тишине Фейт подняла глаза и обнаружила, что Рейлан пристально смотрит на нее с легким неодобрением, уличая во лжи. Она вздохнула, положив приборы на стол.

– Ты бы видел, как он был счастлив, – тихо сказала она и поморщилась. – Говорил о будущем, о наверстывании упущенного времени, воодушевленный перспективами так же, как и я. Как я могла отнять это у него?

– Почему ты говоришь так, будто не планируешь возвращаться?

– Я знаю, каковы наши шансы.

– Будь прокляты эти шансы.

Фейт была ошеломлена его язвительным тоном, но он злился не потому, что она не верила в их выживание. В его суровом взгляде читался ужас, потому что Рейлан тоже осознавал опасности, которые заставляли по-настоящему бояться, что они могут не вернуться.

– Ливия посоветовала готовиться к пути в один конец, но я всегда осознавала, на какой риск иду. – Ее жизнь – одна человеческая жизнь – будет небольшой платой за миллионы спасенных жизней. И она готова была пойти на эту жертву, пока…

Фейт посмотрела на воина перед собой и впервые почувствовала болезненный укол эгоистичного желания. Ей отчаянно хотелось стереть боль с его лица, хотелось провести рядом с ним то время, которое будет у них отнято. Что бы с ними ни случилось, сколько бы еще времени им ни было отмерено, она хотела прожить каждую секунду.

– Ты бросила вызов шансам на существование. И бросишь снова, чтобы выжить. – То, как он произнес эти слова, взгляд сапфировых глаз в обрамлении золота, пробудило желание – дало причину – противостоять судьбе. Жить и видеть, как из тумана войны и зла проглядывает мир. Она хотела увидеть все это, почувствовать. Вместе с ним.

– Это приказ, генерал? – спросила Фейт, едва дыша от его взгляда.

В суровых глазах появился блеск, когда он слегка усмехнулся, и Фейт поняла, что пробудила в нем что-то, произнеся его титул.

– Да. А теперь ешь.

Глава 21. Рейлан

После ужина Рейлан стоял у закрытых дверей балкона, скрестив руки на груди и пытаясь не думать о том, что прямо сейчас Фейт переодевается ко сну в гардеробной в нескольких метрах от него. Ему не следовало быть здесь – не следовало принимать приглашение остаться. Но эгоизм взял верх. За последние месяцы он ни разу не спал так хорошо, как прошлой ночью, и не мог отказать ей в просьбе, если существовал шанс, что ее кошмары вернутся. Даже несмотря на то, что их удалось избежать в первый раз. Если его присутствие могло помочь, то решение было очевидным.

Рейлан услышал, как она снова вошла в спальню, и, обернувшись, тут же принял непринужденную позу.

Фейт машинально теребила подол рубашки. Мужская рубашка, единственное ее одеяние, доходила до середины бедра и обнажала ноги. При виде такого зрелища его охватило негодование, разум помутился от темного и уродливого чувства, когда он задался вопросом, кому именно принадлежала эта вещь, но над всем этим преобладало желание, от которого напряглось все тело, а глаза предательски скользили по ее великолепной обнаженной коже.

Боги всемогущие.

Фейт пыталась его убить. Вне всяких сомнений.

– Это рубашка Джейкона, – тихо пробормотала она, вероятно, прочитав вопрос на его суровом лице.

Вспыхнувший первобытный гнев тут же угас, напряжение спало. Фейт не смогла скрыть печаль при упоминании о лучшем друге, и Рейлан почувствовал себя виноватым, поэтому смог лишь кивнуть в знак понимания.

Фейт подошла к постели, откинула покрывала и забралась на нее, но не стала накрываться. Рубашка задралась еще выше, и Рейлан подавил стон, медленно направляясь к кровати и стараясь не смотреть на эти гладкие соблазнительные длинные ножки. Во время тренировок ему также было непросто наблюдать, как она занимается, укрепляет их за пределами человеческих возможностей.

Янтарные глаза Фейт скользнули по нему, и несколько секунд они просто молчали.

– Вы пялитесь, генерал, – небрежно сказала она, но у Рейлана перехватило горло от нежного тона.

– Ты правда собираешься спать в этом? – спросил он низким голосом.

В ее глазах мелькнул лукавый огонек.

– Ты бы предпочел одну из изысканных шелковых сорочек?

Рейлану пришлось сделать глубокий вдох при воспоминании об искушающем зрелище, которое она представляла в ночной рубашке в ту ночь, когда он вторгся к ней после возвращения из Фенхера. Даже ее халата было недостаточно, чтобы прикрыть все.

Фейт легла на бок, положила руки под голову и немного согнула ногу, мучительно медленно, укладываясь поудобнее, от чего рубашка задралась до верхней части бедра. Все это время она не отводила от него взгляд. Он уловил в ее радужках намек на вызов, пока изо всех сил старался смотреть ей прямо в глаза.

Рейлан уступил, но не скользнул взглядом по ее сводящей с ума позе. Он смотрел куда угодно, только не на Фейт, пытаясь успокоить бушующие несносные мысли. Он должен уйти. Прежде чем ступит на опасный путь, с которого не будет возврата.

Рейлан услышал слабый шорох и понял, что теперь ее тело скрыто одеялом. Почувствовав облегчение, он снова посмотрел на нее, хотя оставался совершенно неподвижным. Насмешливое выражение на ее лице сменилось легкой улыбкой, когда Фейт, вероятно, приняла его неподвижность за неловкость. Но это было совсем не то чувство, которое пронизывало его, пока он наблюдал за каждым мимолетным движением, за каждым изгибом обнаженной кожи, проверявшим его выдержку.

Фейт небрежно похлопала по пустому месту рядом с собой в молчаливом приглашении, без всяких ожиданий.

– Ты уверена, что хочешь, чтобы я остался? – снова спросил он, убеждаясь, что она не пожалеет об этом, услышав пустые слухи. Рейлан точно не пожалеет.

– Я не пытаюсь соблазнить тебя.

Но ей и не надо было пытаться.

Усталость начала затуманивать ее золотые радужки. Рейлан сделал вдох, успокаивая навязчивые мысли. Он расстегнул куртку и снял ботинки. Затем сел на край кровати спиной к ней, намеренно медля. Прежде чем мрачные предостережения успели взять верх, Рейлан стянул с себя рубашку.

Он услышал неглубокий вздох Фейт, который она попыталась скрыть, и застыл, став совершенно неподвижным. Это было ошибкой. Рейлан не пошевелился, чтобы оценить реакцию, боясь увидеть в ее глазах отвращение или, что еще хуже, сочувствие. Он бы этого не вынес – не от нее. И Рейлан перестал дышать от охватившего его напряжения.

Фейт шевельнулась у него за спиной и молча придвинулась ближе, он сильнее почувствовал ее присутствие. Она подняла руку, и Рейлан ощутил тепло прикосновения, словно Фейт ждала разрешения, прежде чем опустить руку. Несмотря на страх, что она отшатнется от него, если сделает это, он слегка повернул голову, давая понять, что одобряет ее действие.

Когда нежные пальцы коснулись его изуродованной кожи, Рейлан крепко сжал лежащие на коленях руки. Но прикосновение к сетке рельефных шрамов вызывало не страх или дискомфорт, напротив, он почувствовал, как мышцы расслабляются, исчезает неуверенность, а разум успокаивается.

– Они с войны?.. – В ее голосе слышался гнев, смешанный с болью. – Или от него?

Рейлан не мог вынести ее боли. Еще более душераздирающим было осознание того, что он стал тому причиной, и что-то в нем изменилось. Он полностью повернулся к ней. Их взгляды встретились, ее янтарные омуты заблестели в лунном свете, и он увидел в них то, чего никак не ожидал увидеть. Не верил, что заслужил.

Принятие.

Фейт опустила взгляд, разглядывая отметины и на груди тоже. Она снова подняла руки и помедлила. Рейлан не двигался и не говорил, и она расценила это как разрешение. Пока они сидели так, колено к колену, Фейт поднялась и осторожно, целенаправленно провела успокаивающими прикосновениями по каждому шраму, словно запоминала карту. Словно хотела проследить и выяснить историю каждого из них.

– От обоих, – ответил он едва слышно, наблюдая за ее задумчивым лицом. Таким красивым.

Рейлан подумал, что причинил ей боль, учитывая реакцию тех, кто пытался прикоснуться к нему раньше. Но мог лишь смотреть на нее, пока золотистые глаза изучали его прошлое. Каждый темный и непростительный поступок отпечатался на коже. В ее взгляде не было и тени отвращения; глаза, скорее, блестели серебром, брови сдвинулись, выдавая внутреннюю боль, а ярость заострила черты лица.

Рейлан обхватил ее запястья и вырвал из тех запутанных мыслей, в которые она погрузилась. Их взгляды встретились, и ему потребовалась вся выдержка, чтобы не поддаться жгучей потребности. Потребности принять и разделить ее боль. Он хотел отдать ей всего себя, и это пугало.

Ее взгляд метнулся к запястьям, которые он еще держал. Рейлан разжал пальцы и отпустил ее, несмотря на желание прижать к себе.

– Тебе нужно поспать.

Фейт еще на мгновение задержала на нем взгляд, и на этот раз ему захотелось спросить, о чем она думает. Рейлан понятия не имел, что она видит теперь, когда смотрит на него, зная все – увидев все. Возможно, ему не дано этого узнать, поскольку она кивнула, прежде чем отступить. Фейт перелезла на свою сторону, прежде чем снова забраться под одеяло. И он возненавидел даже это небольшое расстояние на абсурдно широкой кровати, казавшееся бесконечным. В голове мелькнула мерзкая мысль, что она захотела отдалиться, увидев его изуродованную кожу.

Рейлан осторожно откинулся назад. Темнота одновременно успокаивала и внушала страх, что она может передумать теперь, когда они лежали вместе.

Спустя минуту Фейт тихо заговорила.

– Кайлер и Изая тоже присоединятся к нам?

Он повернул голову на подушке, чтобы посмотреть на нее, лежавшую на боку лицом к нему, и на секунду весь вспыхнул при одной только мысли о другом мужчине в ее постели. Фейт посмотрела на большое пространство, которое он оставил между ними.

– Ты почти свисаешь с кровати, Рейлан. Я не кусаюсь. – Она закрыла глаза, но губы тронула легкая коварная улыбка.

Слова прогнали все мрачные, пугающие мысли, и Рейлан знал, что она принимает его. И его присутствие. Это успокоило разум, но послало по телу такую волну жара, что ему пришлось подавить стон. Рейлан помолчал, делая несколько долгих, глубоких вдохов, чтобы успокоиться.

Он придвинулся ближе, пока не почувствовал исходящее от нее тепло, и позволил себе расслабиться. От осознания того, что она рядом и в безопасности.

Глава 22. Заяна

– Судьба задания решается в игре с флагом?

Скучающий голос Тайнана прозвучал у нее за спиной, пока Заяна стояла лицом к очагу, в то время как остальные сидели, развалившись на диванах в их комнате отдыха. Она скрестила руку на груди и подперла подбородок, обдумывая их высказывания о поединке с Мавериком через пять дней. Она вынуждена была согласиться, что выбранная игра была почти нелепой, но большинство стратегических предложений были слишком очевидны, и, честно говоря, ее начинало раздражать отсутствие стоящих идей. Заяна потерла лоб, снимая растущее напряжение.

Вмешался Келлиес.

– В отличие от нашей команды, нет надежного способа узнать, кого он выберет. Слишком рискованно назначать встречу один на один в последнюю минуту.

Тайнан что-то проворчал в ответ. Никому из них не нравилось слушать возражения, и у нее голова шла кругом от их мелких препирательств, которые не вели к решению проблемы.

– Но даже в этом случае все пойдет насмарку, если они будут действовать группой, – добавила Ацелин после высказывания Келлиеса.

– Вы двое ничего не разузнали о Маверике? Неплохо для шпионов, – издевался Тайнан.

Драя и Селин все это время молчали. Заяна старалась не выплеснуть на приближенных все свое разочарование. Она не знала, что именно служило причиной ее плохого настроения уже больше недели, но последний разговор с мерзавцем, помешавшим ей принять ванну, все еще не выходил у нее из головы. Наряду со встречей с Амайей, которая произошла по ее собственной вине. Все это действовало на нервы больше, чем она хотела признать.

Раздраженная Заяна повернулась к своим спутникам. Все взгляды были прикованы к ней, и, когда фейри слегка отшатнулись, она была уверена, что выражение ее лица было далеко не приятным. Или даже нейтральным.

– Проклятие, прошло уже полчаса, а вы способны придумать лишь трюки для новичков и ветхие полевые укрепления, – взорвалась она. Ее соратники стали несчастными свидетелями гнева, зародившегося не по их вине. – Никто из вас даже на секунду не задумался о новом оружии в нашем арсенале. – Позволяя им спорить, как лучше всего подойти к турниру на испытательном полигоне, Заяна обдумывала свой собственный план.

Она надеялась, что хотя бы один из них додумается до того, что сложилось в ее сознании. И позволила так долго разглагольствовать, чтобы проверить, действительно ли они слишком погрязли в собственном недовольстве и презрении, чтобы включить в план юную темную фейри, Амайю.

Когда взгляд Заяны скользнул по ней, приспешница тьмы застыла на своем месте в дальнем углу, держась на приличном расстоянии от остальных, лениво развалившихся по всему дивану.

– Без обид, – начал Тайнан, обращаясь к Заяне, а не к юной фейри, которую все же собирался оскорбить, – но мы вовсе не считаем ее действенным оружием.

Амайя оставалась бесстрастной, но не отвела взгляда от Заяны.

Заяна склонила голову и спросила:

– Ты с ним согласна?

Амайя обвела взглядом остальных, смотревших на нее с вызовом, и заерзала на стуле, но слегка приподняла подбородок.

– Думаю, я могу помочь, – робко сказала она. Слабый ответ ребенка.

Грудь Заяны вздымалась от растущего нетерпения. Ей не нравилось давить, и обычно она никому не давала второго шанса.

– Никогда не говори, что чего-то стоишь, не подкрепив слова заслугами, – предупредила Заяна.

У Амайи перехватило дыхание, но, к ее удивлению, фейри встала и обошла стол, оказавшись напротив Заяны, чтобы обратиться к сидящим. Это было смело, и Заяна немного остыла, надеясь, что, возможно, Амайя думает о том же, в то время как остальные отказываются признавать ее возможный вклад. Возможно, она просто выжидала, чтобы не выступать против тех, кто все еще с недоверием относился к ее присутствию в их тесном кругу.

Амайя посмотрела Заяне в глаза, словно спрашивая разрешения говорить. И Заяна слегка кивнула, давая понять, что они готовы ее выслушать.

Амайя прочистила горло, прежде чем начать.

– Очевидно, что я выгляжу самой слабой из всех.

Келлиес хихикнул, и Заяна бросила на него предостерегающий убийственный взгляд. Он тут же выпрямился, снова сосредоточив свое внимание на юной темной фейри без малейшего намека на веселье.

Надо отдать Амайе должное, она не растеряла уверенности после этой насмешки.

– Маверик и остальные не увидят во мне угрозу. Не будут ожидать, что я способна хорошо управляться с луком. Поэтому я стану их первой мишенью. Я думаю, это совершенно очевидно.

Заяна позволила себе легкую улыбку, поскольку мысли Амайи были схожи с ее собственными. Компания была вовсе не в восторге от тонкой насмешки, что они впустую потратили полчаса, ослепленные своим высокомерием.

– Флаг должна нести я, – сказала она, словно это была просто игра. – Они не упустят возможности напасть на легкую добычу. Если я смогу привлечь их внимание по одному, они могут заглотнуть наживку и отвлечься, чтобы один из вас успел их прикончить – или чтобы они слишком поздно узнали, насколько точны мои выстрелы.

Теперь Заяна уже широко улыбалась. И по озадаченным взглядам остальных поняла, что они тоже считают этот план блестящим. Сдерживая свое одобрение, она сказала:

– Хорошо. Хоть кто-то думает о команде, а не только о себе.

Все недоверчиво посмотрели на нее, но Заяна проигнорировала их.

– Маверик знает, что Амайя теперь в наших рядах, но он не дурак. Скорее всего, он привлечет Беррика и Джеспера из жестокого состава. Они захотят объединиться и нацелиться на Тайнана, возможно, и на Келлиеса тоже.

– Я могу справиться с ними…

– Сейчас не время для высокомерия. Я не сомневаюсь в тебе, Тайнан. Безусловно, ты бы одолел их в одиночной схватке. Но на поле боя я не стану так рисковать. Ты будешь прикрывать Амайю. Никто не передвигается в одиночку, и не позволяйте противнику превосходить вас физически или численно. – Она бросила на Амайю хитрый взгляд, и девушка вздрогнула. – Как только ты получишь флаг, я буду свободна и сражусь с Мавериком. Он мой. Я его. Так было всегда, и он тоже ждет этого. Бой, к которому я более чем готова.

– Как победить в игре? – спросила Амайя, не оробев от всеобщего внимания. – Если нам не разрешают убивать.

– Я должна найти последний черный флаг раньше Маверика. Он будет скрыт в пределах горного хребта. Твоя задача – выиграть для меня как можно больше времени для выполнения последнего задания. – Увидев страх в глазах Амайи, Заяна сделала то, чего точно от себя не ожидала. – Тебе нельзя убивать намеренно. Иначе и на твою жизнь могут заявить права. – Она шагнула к приспешнице. – Но если станет ясно, что это выбор между твоей жизнью и их, то знай, ты под моей защитой.

– Заяна. – Тайнан выпрямился на кресле. – Ты это несерьезно.

Она бросила на него скучающий взгляд:

– Разве я когда-нибудь шучу?

– Ты правда рискнешь ради нее жизнью? – Он пренебрежительно махнул рукой в сторону Амайи, которая побелела как мел.

Заявление означало, что если Амайе придется отнять жизнь во время битвы, вина ляжет на Заяну, а не на юную фейри.

– Да, – просто ответила она.

– Это абсурд! – Тайнан вскочил на ноги, и Заяна инстинктивно вспыхнула от брошенного вызова, но сдержала жажду доминирования, не в настроении препираться ни с кем из них.

Она знала, что его гнев вызван стремлением защитить, и, возможно, Тайнан был прав. Заяна и сама не понимала, что заставило ее предложить приспешнице защиту. И она хотела верить, что поступила так только потому, что не хотела потерять талантливого соратника, если та окажется в ситуации, когда придется нанести Блэкфейру смертельную рану. Заяна была уверена, что сможет избежать смертного приговора в качестве компенсации, но владыки не раздумывая позволили бы Маверику лишить жизни юную фейри, если это удовлетворит его. И Заяна не могла позволить этому случиться.

– Думаю, мы закончили, – отмахнулась Заяна. Была уже почти полночь.

Ее спутники поднялись, явно недовольные итогом встречи. Прямо сейчас она не могла принять на себя тяжесть их эмоций, поэтому пыталась полностью игнорировать своих приближенных. Все кивнули ей на прощанье, но их взгляды были настороженными. Они беспокоились за нее; все их существование строилось вокруг того, чтобы сохранить ей жизнь. Заяна часто задавалась вопросом, не растрачивали ли они свой потенциал напрасно, живя, чтобы защищать что-то настолько отвратительное и злое.

Тайнан уходил последним, став спиной к Амайе, словно так она не могла слышать то, что он собирался сказать.

– Зачем ты это делаешь?

Он стоял почти вплотную к ней, и Заяна посмотрела ему прямо в глаза.

– Чтобы победить. – Тайнан удерживал ее взгляд, пока часы на каминной полке отсчитывали секунду за секундой. Заяна не дрогнула от его напора, но читала слово, которое он хотел произнести, но никогда бы не осмелился.

Лгунья.

Как и ожидалось, Тайнан первым отвел взгляд. Вздохнув и покачав головой, он повернулся и направился к выходу в стене вслед за остальными. Но фейри не удержался и бросил презрительный взгляд на Амайю, которая не дрогнула. Она уже не съеживалась от малейшего вызова. Приспешница тьмы тоже шагнула к выходу.

– Только не ты, – остановила ее Заяна.

Она вся напряглась, когда повернулась, чтобы с почтением посмотреть на своего лидера. Амайя скопировала ее позу и встала прямо, расправив плечи, сложив руки за спиной. Секунду это напоминало отражение в зеркале. И Заяна вдруг почувствовала то, к чему не привыкла. Что-то похожее на грусть.

Она быстро прогнала эту вспышку и осмотрела темную фейри с головы до ног. Та не вздрогнула и не заговорила. Похвально. Затем Заяну внезапно охватило чувство ответственности, поскольку Амайя подражала ее позе. Насколько хорошо юная приспешница изучила ее, чтобы так понимать за столь короткое время? Заяна расжала руки и вытянула их по бокам. Амайя сделала то же самое. Ее обдало холодом, не имеющим ничего общего с гневом. Она даже осмелилась признать, что это был страх. Наблюдать, как Амайя берет на себя инициативу, словно это стоит восхищения и подражания, было проклятием для любой бедной души, которая считала себя чем-то вроде идола.

Заяна была лидером и представителем их вида не просто так. Но причина заключалась только в ее безжалостности. Она не обладала ни одной достойной чертой характера. Нет, без звания она была никем. Лишь холодной статуей. Само ее существование было неправильным.

– Тебе нужно узнать себя, – сказала она отстраненным голосом, как будто разговаривала сама с собой. – Нужно понять, кем ты хочешь быть в этом мире и какое впечатление производить. Ты можешь выполнять приказы, быть солдатом в армии, но никто не сделает тебя той, кто ты есть, если только ты им не позволишь.

Неуверенность Амайи читалась в том, как она переступила с ноги на ногу. Юная фейри не ответила, но Заяне это было и не нужно.

– Где ты спишь?

Ее зеленые глаза снова встретились с глазами Заяны.

– В общей спальне.

Заяна подавила дрожь при воспоминании об этом месте. Она начинала там же – в холодных, убогих залах, где содержались новые приспешники тьмы, которым еще предстояло доказать свою ценность. Или те, кто стоял слишком низко в цепи, чтобы когда-либо подняться со дна самого темного уровня. «Спальня» было цивилизованным названием открытой пещеры, окруженной углубленными нишами по три в высоту, в которые едва получалось просунуть крылья. Там, внизу, способность зачаровывать их была самым завидным умением.

Следующим шагом после спален был общий уровень, гораздо более комфортный, с отдельной койкой и всего шестью жильцами в комнате. Заяна думала, что Амайя должна уже была жить так, учитывая ее возраст, но очевидно отсутствие прогресса на тренировках и искривленные крылья удерживали ее на нижней ступеньке социальной лестницы. Ее кулаки непроизвольно сжались от мрачных воспоминаний о тех ранних годах, когда она страдала, как и все остальные.

– Больше нет, – решительно сказала Заяна.

Амайя раскрыла рот.

– У тебя десять минут, чтобы собрать вещи и вернуться сюда. Иди.

Секунду Амайя стояла ошеломленная. Достаточно долго, чтобы Заяне пришлось сдерживать резкое замечание. Затем она кивнула и неуклюже поспешила прочь из их общей комнаты.

Оставшись одна, Заяна выругалась.

И о чем она только думала? Это не ее проблема и благополучие приспешницы не должно было ее волновать. Но все изменилось в тот момент, когда она позволила Амайе вступить в их ряды. Даже если ей требовалось только участие в битве и ничего больше, она взваливала на себя ответственность, которой не хотела. И не нуждалась.

Но все же не могла просто отвернуться.

* * *

– Куда мы идем?

Заяна не ответила Амайе. Так же как и в первый раз, когда они только покинули общую комнату. Она просто двигалась вперед, позволяя приспешнице следовать за ней, пока перебирала в уме множество причин, по которым не следует проявлять к юной фейри особое отношение. Заяна пыталась не злиться из-за того, что могут подумать другие, если пронюхают о ее милосердии, боялась показаться слабой. Амайя, по ее мнению, заслужила более комфортное проживание, особенно если станет известна как ее приближенная. Каждый из них влиял на репутацию, все их действия были отражением Заяны. Их неудачи были ее наказанием, а победы – ее заслугой.

Следовало просто найти для нее койку в одной из общих комнат, гораздо более комфортных по сравнению со спальнями. Но Заяна не могла смириться с мыслью о том, что девушка будет подвергнута нападкам других злобных приспешников, как Сильверфейров, так и Блэкфейров. Учитывая ее слабый хрупкий внешний вид, она стала бы легкой добычей для их насмешек и жестоких выходок. Амайе предстояло пройти долгий путь, прежде чем обрести достаточно уверенности по меркам Заяны, и ничто не помешает ее прогрессу. Теперь она была ее оружием, которое предстояло отточить.

Только высокопоставленным лицам была предоставлена роскошь обладать несколькими личными жилыми помещениями. Под горой простирался лабиринт комнат, которые тщательно создавались тысячелетиями, чтобы их вид снова процветал. Темных фейри удалось спасти с помощью ритуалов перерождения в Блэкфейров, и пространство начало заполняться.

Заяна ощущала это как никто другой. Жизнь под обсидиановой скалой за последние триста лет не стала легче. Она всегда чувствовала себя в ловушке, задыхалась, а количество фейри, переполнявших похожие на пещеры залы, становилось слишком большим, чтобы она могла выдержать. Поэтому почти не проводила здесь время. Если бы Заяна не стала представителем и не была свободна бродить на досуге по городам, скрыв крылья… Заяна часто задавалась вопросом, была бы она вообще жива. Физически, возможно, хотя и не по собственному выбору. Но верила, что сначала лишится рассудка.

Заяна видела это раньше. Среди Блэкфейров было много таких, но встречались и Сильверфейры, которые полностью подчинились безумию, живущему внутри всех. В них не осталось ни капли человечности, и темные фейри превратились в их наиболее смертоносную и дикую версию. Заяна знала, что в ней таятся те же демоны, но не собиралась полностью отдаваться во власть внутреннего зверя.

Она остановилась у двери одного из очень немногих жилищ с таким уединением. Ее маленький островок свободы. Заяна не знала, зачем привела сюда Амайю, нечасто она допускала кого-либо в свои комнаты. За исключением одного, давным-давно.

Заяна не дала себе времени передумать, потянула за ручку и ворвалась внутрь. Но не пригласила Амайю последовать за ней, словно так признала бы чужое присутствие и тут же передумала бы. Она почувствовала, как приспешница, немного помедлив, вошла следом. Заяна не обернулась, вместо этого оглядывая свою большую комнату. Она полагала, что это место максимально приближено к тому, что смертный назвал бы домом. И хотя фейри не была склонна к сантиментам, но расслаблялась каждый раз, когда наконец оказывалась здесь.

Никаких взглядов, давления и ожиданий. Лишь… тишина.

Большая кровать со стеганым одеялом была почти недостижимой роскошью под горой. У нее также был свой стол, зона отдыха и очаг. Раньше Заяна чувствовала вину за подобное богатство, но она заслужила свое место. Кровью и самопожертвованием. Темная фейри поднялась с самых низов, как и любой из них.

Заяна не планировала приводить сюда Амайю. Было одно небольшое помещение, которое, как она знала, пустовало более века. Но ей не хватило смелости пойти туда, когда воспоминания о предыдущем обитателе и о том, чем они там занимались, ярко вспыхнули в голове. Поэтому в последнюю минуту она решила привести Амайю в свои покои. Но даже почувствовав ее робкое присутствие у себя за спиной, с облегчением отметила, что не испытывает сожаления.

Наконец Заяна повернулась к ней, обнаружив, что Амайя едва переступила порог и с опаской осматривает комнату, сжимая в руках небольшой сверток ткани.

– Закрой дверь.

Амайя быстро выполнила приказ и сделала несколько осторожных шагов внутрь комнаты. Заяна позволила ей осмотреться, не заботясь о том, чем та станет заниматься в ее личном пространстве. Подойдя к очагу, она призвала искры молнии, наслаждаясь вибрациями на коже, и поиграла фиолетовыми зарядами, которые переплетались между пальцами. Затем опустила свои железные наконечники, посылая разряд в дерево. Поленья затрещали, медленно разгораясь, пока пламя не заполнило темноту. Заяна вдохнула целебный запах горящего дерева и почувствовала, как восхитительный жар расслабляет мышцы.

На несколько секунд она забыла об Амайе, стоящей тихо, словно привидение. Повернув голову, обнаружила, что та с любопытством рассматривает книжный шкаф. Личная коллекция Заяны. К которой она не прикасалась более ста лет.

Заяна ожидала, что девушка скажет что-нибудь о комнатах или, по крайней мере, спросит, зачем ее сюда привели. Но Амайя не отрывала взгляда от книг.

– Все это истории… – В ее наблюдении содержался вопрос, который Заяна оставила без ответа. – Не думала, что ты читаешь развлекательную литературу.

– Не читаю, – глупо оправдывалась Заяна, словно защищалась. Она полностью повернулась к приспешнице, сложив руки за спиной и наслаждаясь теплом огня. – Больше нет, – поправила она.

Амайя подняла руку и погладила корешки. Они были покрыты пылью, так как к ним давно не притрагивались, но Амайя не обращала на это внимания. Она остановилась на одном томе и обернулась, чтобы поймать взгляд Заяны.

– Можно?

Заяна заинтересованно склонила голову, но затем слегка кивнула в знак согласия. Она наблюдала, как Амайя бросила свой небольшой сверток с вещами на длинный шезлонг, прежде чем вытащить выбранную книгу. Заяна была странным образом очарована. Она не понимала, что именно в юной фейри вызывало желание узнать больше, словно та была глубокой и сложной личностью, просто никто не пытался понять ее.

Амайя держала в руках раскрытую книгу. Затем на ее щеках появилась легкая улыбка, сдерживаемая и превратившаяся в ухмылку. Заяна нахмурилась, но сразу все поняла, когда их взгляды встретились.

– Уж точно не ожидала, что ты читаешь романы, – заметила Амайя. Ее дразнящий тон застал Заяну врасплох. Мало кто осмеливался говорить с ней так свободно. Ее ближайшие соратники не всегда держались формально, и все же губы редко подрагивали от искреннего беззаботного веселья.

– Если ценишь свою невинность, я бы избирательно отнеслась к книгам из этого ряда, – ответила Заяна, только сейчас осознав, какая полка привлекла ее внимание.

Амайя густо покраснела, тогда как в глазах Заяны заплясали озорные огоньки, при виде столь милой реакции юной фейри.

– Извини, – смущенно пробормотала девушка.

Амайя закрыла книгу, но Заяна сказала:

– Тебе следует это прочитать. Ты достаточно взрослая, чтобы насладиться такими… подробностями. Хотя советую подождать, пока не переедешь в свою комнату, – как бы ненароком добавила она в ответ на забавный взволнованный взгляд Амайи и вновь приняла серьезный вид.

– Нет ничего постыдного в том, чтобы познать источники своего удовольствия. Как и в том, что эти книги могут оказаться не в твоем вкусе.

Приспешница немного расслабилась и робко улыбнулась, кладя книгу рядом со своими вещами.

– У меня будет своя комната? – недоверчиво спросила она, возвращаясь к делу.

Заяна кивнула:

– Если собираешься стать одной из нас, я не могу допустить, чтобы ты застряла среди слабоумных негодяев. – Она посмотрела на Амайю, затем на ее жалкий сверток с пожитками. – Ты останешься здесь на ночь, а завтра у тебя будет своя комната.

Ей придется войти в комнату Финниана. Она отказывалась поддаваться трусости из-за глупых воспоминаний. К счастью, Амайя ничего не спросила. Возможно, начинала улавливать знаки Заяны и понимала, когда не стоит задавать лишних вопросов. Приспешница быстро училась, и Заяне это нравилось.

Усталость начинала давить на глаза, и Заяна расстегнула пояс с мечом, как обычно бросив его у кровати. Она молча подошла к сундуку в изножье кровати и достала свою ночную рубашку, без предупреждения начав переодеваться. Скользнув взглядом по Амайе, она обнаружила, что та перебирает свой узелок, но, похоже, у нее не было удобной одежды для сна. Заяна поняла, что девушка, вероятно, спала в той же одежде и у нее был лишь один наряд. Когда-то она и сама испытывала нехватку элементарных вещей.

Когда юная фейри уже была в пижамных штанах и натянула толстый свитер поверх головы, Заяна вздохнула. Она снова открыла свой сундук и достала запасной комплект, который, вероятно, был бы слишком велик для маленькой темной фейри. Но, по крайней мере, в нем будет удобно.

– Возьми, – сказала она, и когда Амайя поймала ее взгляд, бросила вещи.

Амайя смотрела широко раскрытыми глазами то на Заяну, то на одежду. И уже собиралась поблагодарить ее, но встретив предостерегающий взгляд, только робко улыбнулась. Простая порядочность не нуждалась в похвале.

Заяна начала растилась постель, давая Амайе возможность переодеться. Она села на край и потянула за кусок ткани, которым была перевязана ее длинная коса, распуская волны чернильно-черных волос. Решив, что Амайя уже успела накинуть пижаму, Заяна встала и схватила одеяло, сложенное в изножье кровати, а потом подошла и протянула приспешнице. Амайя робко приняла его. Заяна повернулась, чтобы оставить ее устраиваться поудобнее, но тихий голос Амайи остановил темную фейри.

– Почему ты так добра ко мне?

Заяна застыла, стоя к ней спиной. Вопрос порождал необходимость взять все назад, отправить ее обратно в общие спальни и лишить убежища. Доброта была слабостью – этому ее всегда учили. Она не обернулась, когда сказала:

– Ты станешь оружием в моем арсенале, Амайя. Не стоит видеть во всем этом нечто большее. Я делаю лишь то, что необходимо, чтобы уберечь вас от рук, пытающихся затупить лезвие твоего клинка, пока я его затачиваю.

Добравшись до кровати и откинув одеяло, Заяна осмелилась бросить взгляд на молчавшую девушку. Амайя устроилась под одеялом, и ее крылья свисали с длинного мягкого кресла. Она больше ничего не сказала и даже не ответила одним из тех невыносимо невинных взглядов, словно Заяна достойна не просто повиновения, а доверия и восхищения. Эти взгляды приводили ее в оцепенение.

Заяна знала, что лучше сразу установить жесткие правила. Она тренировала воинов, а не щенков. И все же, забираясь в постель, не могла избавиться от ощущения, что ее последние слова были не совсем правдой.

Глава 23. Фейт

– Лучше, но все еще недостаточно.

Фейт тяжело дышала и повернулась, чтобы недоверчиво посмотреть на Ливию, в третий раз за день проходя полосу препятствий.

– Она отлично справляется, – выступил в ее защиту Рейлан. Он стоял, скрестив руки на груди, и недовольно хмурился, глядя на кузину. Фейт не нуждалась в его заступничестве, но у нее не хватило духу, чтобы отругать его за вмешательство от ее имени.

Ливия бросила на него равнодушный взгляд.

– Вот поэтому тебя и не приглашали на тренировку. – Она подошла к Фейт, гордо расправив плечи, и оглядела ее оценивающий взглядом командира. – Я не слишком жестока с тобой, Фейт?

Она стиснула зубы, сдерживая усмешку, и бросила на Рейлана едва заметный взгляд, предупреждая держаться подальше. Ливия ухмыльнулась такому ответу, и Фейт задумалась, была ли насмешка целенаправленной, чтобы разоблачить ее безрассудную, неуравновешенную сторону.

– Ты быстрая и ловкая, но для тебя все это игра. На поле боя ты не продержишься и нескольких минут. – Ливия посмотрела на стоявших в стороне Рейлана и Кайлера. Они промолчали, и Фейт была ошеломлена, разрываясь между гневом за то, что они скрыли от нее такое, боясь обидеть, и смущением, что вообще сочли это необходимым. – Похоже констатировать очевидное придется мне, но ты человек, Фейт, и тебе нужно перестать пытаться соответствовать ожиданиям фейри. Ты никогда не сможешь соперничать с ними в силе и скрытности. Но ты умна, а твои способности дают тебе преимущество. Не стоит тратить время на курсы, которые никак не тренируют твое главное оружие – разум.

– В ее словах есть смысл, – осторожно вмешался Кайлер. Он встал, повторяя позу Рейлана, и генерал бросил на него предупреждающий взгляд за то, что тот встал на сторону его кузины. Было забавно наблюдать за этим.

Раздался лязг стали, за которым последовал тяжелый удар, и их внимание привлек стон с противоположного конца зала. Рубен лежал на спине на тренировочном ринге, держась за плечо, в то время как Изая опирался на свой меч и выглядел совершенно не впечатленным.

– Даже не заставляй меня говорить о нем. Из-за него нас могут убить, и надеюсь, увидев его в бою, ты изменишь свое мнение и запретишь ему пойти, – прокомментировала Ливия, неодобрительно покачав головой и глядя на Рубена, который теперь неуклюже поднимался на ноги.

Фейт поморщилась, но принялась яростно защищаться:

– Не мне говорить ему, что делать.

– Из-за него нас всех могут убить.

– Тебе не нужно о нем беспокоиться.

Ливия прошла к стойке с оружием и взяла два меча. Когда она вернулась, Изая и Рубен тоже закончили и подошли к рингу, где стояли Ливия и Фейт. Командир выжидательно протянула Лумариас, но выражение ее лица было жестким, и Фейт с опаской взяла свой меч.

– Когда мы стоим на передовой в ожидании начала битвы, думаешь, я не забочусь о каждом солдате, независимо от их положения? – Ливия наклонила свой клинок, приказывая Фейт принять боевую стойку.

Фейт с трудом сглотнула, но встала в устойчивую защитную позицию. Ливия двинулась, быстро. Фейт старалась не отставать, когда они начали перемещаться по рингу.

– Конечно, нет, – выдохнула она, пытаясь сосредоточиться.

Ливия обогнула ее, переходя на другую сторону. Она была невероятно быстрой, и Фейт обнаружила, что впервые за последнее время ей бросают настоящий вызов. Она настолько привыкла к спаррингам с высокими, широкоплечими воинами вроде Рейлана, что позволила себе расслабиться перед противником, который был близок к ней по росту и телосложению. Борьба с Рейланом требовала силы и скорости, но с Ливией нужно было быть особенно осторожной и внимательной, поскольку она тоже мастерски владела клинком.

Совсем скоро ей уже нанесли смертельный удар, приставив лезвие к горлу.

– Конечно нет, – повторила Ливия, опуская меч и давая Фейт шанс восстановить дыхание. – Независимо от того, что я думаю, мы все равны там, на поле боя. Удар меча не знает рангов. И все прикрывают друг другу спину. – Ливия снова посмотрела на Рубена, который поежился под ее взглядом.

Никто не обрадовался, когда больше недели назад Фейт сообщила о прибавлении в команде. И даже не пытались этого скрыть. Но отговорить друга было невозможно. Они собирались отправиться в путь к концу недели и теперь каждый день проводили либо на тренировках, либо в гостиной, продумывая маршрут. Каждое решение сопровождалось множеством противоречивых мнений, и Фейт была вынуждена вообще не вмешиваться, позволяя фейри, которые, по крайней мере, знали земли за пределами Эллиема, сражаться за право выбора пути.

– Ты хочешь быть командиром этой миссии, Фейт, а значит, взвалишь на себя всех, кого поведешь за собой. – Ливия отступила на несколько шагов и снова повернула меч в молчаливой насмешке, призывая Фейт наступать первой.

– Я никого не прошу идти за мной. – Фейт сделала выпад, но рассекла лишь воздух, когда нанесла серию атакующих ударов. – Ливия уходила от клинка словно ветер.

– Потому что ты слаба и напугана, – заметила Ливия, скрестив мечи.

Фейт низко изогнулась, но Ливия перехватила клинок, одновременно разворачиваясь и ударяя ее по коленям. Фейт упала, но не позволила себе лежать, чтобы не дать Ливии так просто покончить с ней. Перекатившись, она вскочила на ноги как раз вовремя, чтобы встретить ее клинок прежде, чем Ливия нанесла победоносный удар.

– Ты ничего обо мне не знаешь, – прошипела Фейт в свою защиту, чувствуя, как от колких оскорблений в душе закипает гнев.

– Я знаю достаточно, – небрежно отмахнулась Ливия.

Запела сталь, и Фейт забыла о товарищах, которые наблюдали, как она целится в свою движущуюся мишень. Чем сильнее Ливия злила ее, тем больше росла решимость доказать, что та не права. Фейри лукаво улыбалась, и Фейт без колебаний снова бросилась в бой. Комната расплылась, в ушах стоял звон стали. Она отделила врага от друга, отчаянно пытаясь стереть победоносное выражение с ее лица.

– Медленная, – пропела Ливия. – И слабая. – Она заложила одну руку за спину, продолжая отражать удары Фейт, словно насмехалась над ней, и ее гнев перерос в безрассудство. – Трусиха.

Последнее оскорбление ослепило ее, и Фейт проникла глубже в разум Ливии – глубже, чем следовало. Командир ахнула, выронив меч, когда Фейт приказала ей сделать это. А она затем заставила Ливию опуститься на колени, шагнула вперед и приготовилась вонзить Лумариас ей в грудь.

Фейт тяжело дышала, но когда гнев стих и она осознала, что натворила, то в ужасе попятилась назад, полностью покинув разум Ливии.

– Прости, – быстро сказала она.

Фейт виновато наблюдала, как командир снова поднялась на ноги с выражением странного благоговения на лице, и взглянула на остальных у края ринга, также выглядевших ошеломленными. Рейлан был одной ногой на ринге, словно готовился предотвратить ее последний удар.

Ливия улыбнулась и залилась смехом, покачивая головой. Фейт была слегка озадачена такой реакцией, учитывая агрессивный подлый прием, который использовала.

– Ты сдерживалась, Фейт. Я знала, что в тебе есть нечто большее, чем простая способность заглядывать в мысли во время боя.

Фейт моргнула, осознав, что своими насмешками Ливия намеренно подталкивала ее к грани.

– Не ограничивай себя. Поле боя не то место, где стоит думать о справедливости, когда на кону твоя жизнь. У тебя есть большое преимущество. Используй его.

Фейт успокоилась и почувствовала облегчение, что Ливия не злится на вторжение в ее разум.

– Но твой гнев способен погубить тебя, несмотря на все твое мастерство. Я видела, как он тебя поглощает, и если не научишься укрощать эмоции, то будешь совершенно бесполезна, – продолжила Ливия, приближаясь к Фейт. Она подошла достаточно близко, когда на ее лице отразилось понимание, и продолжила уже тише: – Ты права – я еще многого о тебе не знаю. Это были просто пустые слова, Фейт, но они задевают тебя, потому что ты в них веришь. И только ты сможешь доказать обратное в своей душе.

Фейт склонила голову в знак признательности за наставления, даже если они были более жесткими и туманными, чем у ее кузена. Она бросила взгляд на воина с серебристыми волосами, который хмурился и пристально смотрел на них, и слабо улыбнулась, направившись к своим друзьям. На сегодня с нее было достаточно сражений.

Ей было больно смотреть на их лица. Рейлан, Кайлер, Изая, Ливия и Рубен – все они были готовы последовать за ней в неизвестность по тропе опасностей. Но чувство вины наконец исчезло. Они сами сделали этот выбор, и Фейт ощущала прилив небывалой силы и гордости за то, что у нее такие друзья.

– Не знаю, как отблагодарить вас за все, чем вы рискуете, – тихо сказала Фейт.

Их путешествие было ближе с каждым часом, и скоро они оставят все удобства позади, даже не зная, когда вернутся.

– Почему все такие мрачные! Посмотрите на это как на приключение! Вам всем просто нужно немного… – Изая умолк, посмотрев на нее, и лукаво улыбнулся. – Нужно немного веры, Фейт. – А потом подмигнул ей, довольный игрой с ее именем.

Фейт закатила глаза, спускаясь с ринга, и остальные тоже повернулись к выходу.

– Сомневаюсь, что вера поможет нам в тех местах, – заметила она.

Изая усмехнулся:

– О, я ведь говорил не буквально. – Фейт вопросительно изогнула бровь, и он коварно улыбнулся. – Обладать верой это значит жить так, словно смерть – это игра, любовь – приз, а опасность – желание.

Ливия хихикнула, и даже суровое лицо Рейлана озарилось весельем.

– Кто бы мог подумать, что ты такой поэтичный, Изая? – заметила Ливия. – Да, так и есть.

Щеки Фейт вспыхнули, пока все они поддразнивали ее, но смущение исчезло при виде улыбок на их лицах, доставлявших огромную радость. Рейлан поймал ее взгляд, сапфиры сияли теплом. Остальные ушли вперед, болтая между собой.

– За Фейт, – тихо провозгласил он.

Глава 24. Фейт

Взволнованная Фейт стояла в таком родном и уютном бело-золотом тумане, готовясь к тому, что собиралась предпринять. Прошло уже больше недели с первой ночи полноценного отдыха и разговора с Агалором, давшего действенный совет, как справиться с ночными кошмарами. С тех пор они возвращались лишь дважды, и постепенно ей удавалось успокоить разум и проникать в подсознание, прежде чем кошмары успевали овладевать ею.

Рейлан оказывал неоценимую поддержку, и каждый раз, когда она в ужасе просыпалась, не в силах разобраться в происходящем и понять, где находится, он был рядом, чтобы тут же успокоить ее. После этих снов он часами лежал рядом с ней, и они просто разговаривали, пока ее разум снова не обретал покой.

Фейт наблюдала за цветами своего подсознания, словно те могли превратиться черно-серый дым, который она так отчаянно желала увидеть. Каждую ночь она пыталась преодолеть расстояния через королевства, но оказывалась недостаточно сильна. Возможно, редкие ночные кошмары все же ослабляли ее магию, но больше всего на свете она начинала бояться, что ее способностей вовсе окажется недостаточно.

Глубоко вздохнув, Фейт протянула руку и обхватила кулон со звездой, подаренный Ником. Закрыла глаза и молилась изо всех сил, чтобы на этот раз у нее все получилось. Она сосредоточила всю свою ментальную энергию, представила принца, Хай-Фэрроу и визуализировала облака его подсознания. Собрала все свои воспоминания о нем и визуализировала его образ.

Фейт почувствовала толчок, тягу далеко в бесконечное забвение, где она плыла сквозь пустоту без времени; пространство с бесконечными пунктами назначения. Но прошло совсем немного времени, прежде чем ее вновь обретенная надежда разбилась вдребезги, когда проклятая знакомая сила обхватывала ее, стремясь затащить обратно в заточение. Ее разум достиг своего предела. Фейт попыталась вырваться из этого захвата и бросить вызов темному нашептыванию магии, что столь смелый шаг будет дорого ей стоить. Она продолжала тянуться вперед даже несмотря на пульсирующую головную боль, которая вызывала тревогу. Она знала, что последствия могут быть фатальными, если продолжать пытаться, сквозь пелену отчаяния зазвучало предостережение Рейлана о ее пределах. И все равно тянулась. Рвалась вперед.

Фейт всхлипнула, признавая поражение, и остановилась.

А затем была отброшена обратно в подсознание, жестко приземлившись. Она даже не потрудилась встать, свернувшись калачиком и плача. Боги, Фейт так сильно скучала по друзьям, что пронизывающая боль ощущалась физически. Все, что ей было нужно, это увидеть Ника и услышать, что остальные в безопасности. Пусть даже всего на минуту. Фейт задрожала при мысли о друзьях и о том, что они могут подумать о ней, ведь за несколько месяцев она ни разу их не навестила.

Лежа там, Фейт почувствовала, как что-то пытается вырвать ее из подсознания. Она хотела бороться и остаться, погрязнуть в жалости к себе и отчаянии, но сила стала непреодолимой, и, неохотно, она поддалась ее влечению.

Фейт резко распахнула глаза, но не встретила ожидаемую темноту. Вместо этого на нее сверху смотрели знакомые сапфировые глаза. Затем она почувствовала ладонь на щеке, и тепло его руки тут же успокоило боль в сердце. Он тут же убрал руку, увидев, что она проснулась, и Фейт ощутила холод на влажной от слез коже.

На лице Рейлана читалась тревога.

– Еще один кошмар? – тихо спросил он.

Фейт закусила губу, качая головой, и прикрыла лицо от стыда и поражения.

– У меня не получается, – прохрипела она.

Фейт почувствовала, как прогнулась кровать, когда Рейлан придвинулся ближе. Затем обхватил ее руки, убирая с лица.

– Тебе не нужно от меня прятаться, Фейт. – Его слов было достаточно, чтобы немного облегчить ее горе. Она взяла себя в руки и придвинулась к изголовью кровати, делая глубокий вдох, чтобы успокоиться.

– Я не могу проникнуть в разум Ника. Я недостаточно сильна. Через пару дней мы отправимся в путь, и я окажусь еще дальше от Хай-Фэрроу. Я не увижу его, не узнаю о Джейконе, Марлоу и Тории до того, как мы выдвинемся, а может, вообще никогда. А они так никогда и не узнают, почему я должна была это сделать. – Правда почти сломила ее. Если она не вернется, то уже не сможет объясниться перед ним, взглянуть на него в последний раз.

Рейлан резко выпрямился, прежде чем встать с кровати, и Фейт охватила паника.

– Куда ты идешь? – спросила она, наблюдая, как он берет рубашку, и решив, что ему, возможно, надоело попусту утешать ее.

Страх на мгновение отступил при виде его подтянутого торса в лунном свете, подчеркивающем каждый впечатляющий контур. Когда Рейлан натянул рубашку, она порадовалась тьме, скрывающей румянец на ее щеках и жар всего тела.

Рейлан поспешно натянул ботинки и, должно быть, заметил ее беспокойство, поскольку черты его лица смягчились, стерев твердую решимость.

– Я вернусь через пару минут, – заверил он, а затем встал и направился к двери.

Обещание немного успокаивало, хотя сердце все равно сжалось в тот момент, когда она осталась одна в темноте пустой комнаты. Фейт подтянула колени к груди и ждала, не в силах отвести взгляд от двери, словно не верила, что он вернется. Фейт не стала бы винить его, реши Рейлан, что она безнадежна и что не стоит больше мучить себя бессонными ночами. Но сердце заныло от этой эгоистичной мысли.

Фейт считала минуты, тишина безжалостно твердила, что она заслужила свое одиночество. Затем дверь со скрипом отворилась, и она резко вскочила вне себя от радости при виде копны серебристых волос. Фейт окончательно расслабилась, когда он снова устроился рядом с ней, и молчала в ожидании объяснений.

– Не знаю, сработает ли это, – с опаской сказал он. – Но я позаимствовал силу у другого Ночного странника.

Фейт удивленно подняла брови:

– Прежде ты уже странствовал по ночам?

Рейлан кивнул:

– Только чтобы посмотреть, каково это. Но никогда не использовал в личных целях – предпочитаю физические способности. – Он умолк, и Фейт видела, как он обдумывает что-то. – У меня никогда не получалось передать силу, отнятую у кого-то другого, но в Хай-Фэрроу, когда мы коснулись руины храма, я словно мог чувствовать тебя, но и ты могла меня чувствовать. – Рейлан почесал затылок, и Фейт почти поверила, что он нервничает или смущается от того, что собирается предложить. Она закусила губу, находя его взволнованный вид весьма забавным. – Мне показалось, стоит попробовать усилить твои способности при помощи моих. Точно так же, как было с мощью руины.

Фейт моргнула, удивленная, что они не додумались до этого раньше. В его словах был смысл, но шансы на успех казались незначительными.

– И как мы попробуем?

Рейлан подвинулся на кровати и лег на спину. Фейт сделала то же самое и нетерпеливо ждала. Помедлив, Рейлан протянул к ней руку, и ее сердце замерло, когда она осторожно протянула свою, и их ладони сомкнулись. Она задержала дыхание от волны тепла, разлившейся вверх по руке и груди, когда их пальцы переплелись. Рейлан посмотрел на их соединенные руки, но она не смогла прочитать, что промелькнуло на его задумчивом лице за несколько секунд молчания.

– Как только заснешь, жди меня в своем подсознании.

У Фейт не нашлось слов при звуке его низкого голоса, словно Рейлан сдерживал желание притянуть ее ближе. Расстояние между ними ощущалось прохладой. Фейт понимающе кивнула, не в состоянии говорить от волнения, и закрыла глаза. Она попыталась унять сердцебиение и успокоить беспокойный разум, но мысли поглотил хаос. А потом девушка почувствовала, как Рейлан нежно поглаживает ее по руке большим пальцем. Движение было успокаивающим и говорило о его терпении, пока он ждал, когда та заснет. Это помогло взять себя в руки и замедлило бешеное сердцебиение. Вскоре Фейт задремала и позволила легким мурашкам от прикосновения Рейлана отправить ее в блаженные объятия тьмы.

* * *

Фейт терпеливо ждала в своем золотисто-белом тумане и странным образом нервничала при мысли о вторжении Рейлана в ее подсознание. И хотя она много раз впускала сюда Ника, с генералом все казалось другим, возможно, более интимным, поскольку девушка впускала его в самую личную, уединенную часть души. Фейт осматривала цветное пространство, словно свой дом, оценивая, все ли готово к приходу гостя. Но не успела подготовиться, почувствовав знакомое вторжение в разум. Она полностью опустила свои барьеры, не видя необходимости что-либо скрывать.

Рейлан материализовался перед ней, и на ее лице расцвела непроизвольная улыбка. Рейлан, в свою очередь, оставался серьезным. Даже не посмотрел на нее, оглядываясь по сторонам.

Фейт внимательно наблюдала за ним. Он медленно подошел к ней, но повел себя не так, как она ожидала. Рейлан разглядывал туман, словно искал что-то. Не хмурился, но по его блуждающему взгляду казалось, будто он путешествовал где-то еще, наблюдая за ее цветами. Затем генерал посмотрел ей в глаза, и его взгляд покорил ее. Всего на долю секунды в них вспыхнуло удивление. Она задрожала при его приближении, когда Рейлан остановился на расстоянии вытянутой руки.

Фейт хотела спросить, о чем он думает, отметив, что тот скрыл свои собственные мысли и эмоции. Она даже не подумала бы переступить эту черту, хотя это было в ее силах. Но прежде чем успела заговорить, Рейлан еще раз огляделся и любопытно хмыкнул, разряжая обстановку.

Фейт скрестила руки на груди:

– Похоже, ты не впечатлен.

Рейлан усмехнулся:

– Скорее, не удивлен.

Он протянул руку, и в его ладони красиво закружился маленький торнадо, медленно отделяя белое, пока не превратился в чистое сверкающее золото.

Фейт с благоговением посмотрела на генерала. Нику никогда не удавалось подчинить ее туманы. А может, он просто не пытался. Она не могла припомнить, чтобы сама влияла на его разум, так же как и он на ее.

– А какой у тебя цвет? – спросила она, когда Рейлан позволил вихрю рассеяться.

– У меня нет цвета.

Фейт тут же распознала ложь:

– Скажи!

Встретив лишь его молчание и озорной взгляд, Фейт фыркнула:

– Знаешь, я ведь могу сама это выяснить.

Рейлан усмехнулся:

– Может, я и не Ночной странник, но почувствую, если попытаешься проникнуть в мой разум.

Фейт дерзко улыбнулась:

– Посмотрим. – А затем сменила тему. – Итак, как мы это сделаем?

– Не знаю, сработает ли это, – начал он, словно извиняясь прежде, чем попытаться, боясь давать ей ложную надежду.

Фейт тепло улыбнулась.

– В любом случае попытаться стоит, – подбодрила она, давая понять, что никогда не будет в нем разочарована.

Рейлан осторожно кивнул:

– Когда потянешься к разуму Ника, мне придется вернуться в свой, в то время как твое ментальное существо соединится с ним. Я надеюсь, что если останусь в своем собственном подсознании до твоего возвращения, то смогу передать тебе часть силы и расширить твои пределы через нашу ментальную и физическую связь.

Выслушав план, Фейт удивленно уставилась на него. Рейлан был великолепен. Завораживающе великолепен. Она с энтузиазмом улыбнулась, полная надежд, что это сработает. Похоже, Рейлан слегка расслабился при виде такой реакции. Затем, не говоря ни слова, снова протянул ей руку и ободряюще улыбнулся.

Сердце Фейт затрепетало, и она шагнула вперед, сокращая расстояние. Она вложила свою ладонь в его, почувствовав прилив тепла при мысли, что это самое безопасное и правильное состояние.

– Спасибо, – прошептала она, чувствуя, что слов благодарности недостаточно за все, что он для нее сделал.

Рейлан не ответил. Но ей это было и не нужно, поскольку его ласковый взгляд сказал все.

Они продолжали стоять вот так и какое-то время Фейт ничего не чувствовала. Но продолжала смотреть в глубину его радужек, словно они одни могли помочь ей установить связь. Затем она почувствовала это. В их соединенных ладонях ощущались покалывания и медленно поднимались вверх по руке. Волны силы – его силы – струились по ее венам, вливая в них новую мощь. Она окутала ее тело неведомой прежде силой. Казалось, что до сих пор ее разум дремал, пока слияние их сущностей снова не пробудило его к жизни. Это наполняло новой уверенностью, что она сможет совершить прыжок в Хай-Фэрроу.

Фейт размеренно дышала, привыкая к приливу энергии, пробудившему все ее чувства. По лицу Рейлана становилось ясно, что он тоже знал, что это сработало. По крайней мере, удалась передача силы. Ей еще предстояло проверить, достаточно ли этого, чтобы добраться до Ника. Рейлан ободряюще кивнул, призывая ее попробовать.

Фейт закрыла глаза и подумала о Нике, молясь изо всех сил, чтобы этого было достаточно и она наконец увидела его снова.

Глава 25. Николас

Ник чувствовал себя потерянным, погрузившись в бездну безнадежности и одиночества. Из-за размолвки с Торией ему больше не к кому было обратиться и выплеснуть эмоции, разрушавшие его изнутри. Он достиг такого отчаяния, что пошел к Джейкону. Человек был ему другом, но все же недостаточно близким, чтобы чувствовать себя комфортно и делиться с ним своими горестями – особенно когда те вылились бы в невыносимый поток нытья.

Голова гудела от тяжести обязанностей правителя, а сердце больно сжималось при мысли о расставании с Торией. Тяжело вздохнув, Ник направился к кровати в надежде, что спокойный сон поможет унять пульсирующую головную боль.

Сидя на краю кровати, Ник бросил взгляд на снотворное на прикроватной тумбочке. Оно уже вошло в привычку, но помогало успокоить возбужденный разум. В противном случае, чтобы заснуть ему не хватило бы и пары часов. Раздраженно фыркнув, он схватил бутылек и капнул необходимую дозу отвратительной на вкус жидкости на язык, прежде чем улечься в постель.

Когда веки отяжелели, Ник позволил боли и печали улетучиться, отдавшись во власть тьмы.

* * *

Какое-то время Ник, как обычно, ждал в своем подсознании. Возможно, глупо, но он надеялся, что этой ночью Фейт наконец появится. По прошествии нескольких недель он начал понимать, что, вероятно, ей нужно время обосноваться на новом месте. Спустя месяцы в душе поселился страх, что кулон был тщетной попыткой удержать ее. Не стоило надеяться, что Фейт сможет дотянуться до его разума через такое расстояние.

Черно-серый дым вокруг клубился агрессивнее, чем обычно, и он не мог его укротить. Не хотел. С каждым днем он чувствовал, что соскальзывает в темную пропасть отчаяния, которая могла навсегда завладеть его душой.

Ник стоял, засунув руки в карманы и уставившись в бесконечную пустоту впереди, словно на дверь, через которую ожидал увидеть знакомые золотые глаза и светло-каштановые волосы. Но Фейт никогда не появлялась, и он лишь терял бесценные часы отдыха. Ник знал, что ей будет легче проникнуть в его подсознание, если ждать тут. Во время глубокого сна у нее может не хватить сил разбудить его и войти.

Он поник, повернувшись и закрыв глаза, собираясь отдаться во власть тьмы, обещавшей временное забвение…

Но помедлил. Слабое ощущение, едва уловимое, заставило его оглянуться.

Ник застыл, все чувства обострились, когда он в неверии опустил все барьеры. Ничего не произошло, и он уже начал верить, что вообразил вторжение знакомой сущности на краю сознания. Сердце громко стучало, пока он ждал.

Затем сквозь темные завитки тумана промелькнул цвет, такой слабый, что ему пришлось заморгать, чтобы убедиться, что это тоже не плод его воображения.

Видение скорее напоминало призрак, формирующийся из его теней. Пока золотое мерцание не разорвало темноту. Затем она посмотрела на него, и призрачная форма обрела четкие очертания.

Без сомнений, перед ним стояла Фейт.

Ник в ужасе застыл при мысли о том, что сам вызвал в воображении ее образ – жестокая уловка отчаявшегося разума. Но Фейт сдвинула брови и негромко вскрикнула, от чего у него на глазах тоже выступили слезы. Этого было достаточно, чтобы понять, что Фейт реальна. Она была здесь.

Подруга подбежала к нему, Ник раскинул руки и заключил ее в объятия. Ее руки крепко обхватили его за шею, и он закрыл глаза, зарывшись в ее волосы. Это успокоило измученный разум, ведь он так отчаянно жаждал увидеть и почувствовать ее. Фейт сотрясалась от тихих рыданий, уткнувшись ему в плечо, и Ник не знал, как долго они стояли вот так, прежде чем он отпустил ее и поставил на ноги, чтобы заглянуть в лицо.

– Самое время нанести визит, – беззаботно поддразнил он.

Ее лицо стало грустным, и у него защемило в груди, когда Фейт снова прижалась к нему. Ник обнимал ее столько, сколько потребовалось, чтобы она успокоилась, но в голове проносились мрачные мысли. Что, если все это время ей было плохо в Райенелле? И он оставил ее там.

Во вспышке паники и ярости Ник схватил ее за плечи, чтобы оторвать от себя, и осмотрел на предмет любых возможных признаков травмы или страданий.

– Что-то случилось? – спокойно спросил он, хотя был на волосок от того, чтобы взорваться, если с ней посмели плохо обращаться.

Фейт покачала головой и вытерла лицо. Это немного успокоило его, и Ник сменил напряженную позу, но что-то все равно было не так.

– Прости, что не пришла раньше. Я… – Фейт умолкла, снова разрыдавшись. Ник старался быть терпеливым, сжав кулаки в ожидании объяснений. – Недостаточно сильна.

Все его тело обмякло, и Ник выдохнул:

– Но сейчас ты здесь.

Ее слабая улыбка разбивала сердце.

– Не знаю, сколько у меня времени. Рейлан помогает мне, наполняет силой, которой мне не хватает, чтобы добраться сюда. По крайней мере, пока мне продолжают снится кошмары.

Ник отстранился и провел рукой по волосам.

– Проклятие, – выругался он, чувствуя невероятную вину. И как он не подумал, что перенесенная травма может повлиять на ее способности? Прежде его тоже мучали кошмары, и он мог бы предупредить ее, если бы не был настолько потрясен случившимся, что игнорировал все пережитое ею в Хай-Фэрроу. – Мне стоило подумать… Стоило предупредить тебя.

Фейт покачала головой, останавливая его, но Ник, как никогда, ненавидел себя за то, что отпустил ее в чужое королевство и обрек на страдания в тишине на несколько месяцев, в то время как сам был погружен в свои собственные проблемы. Единственным утешением было то, что сейчас она здесь, и, судя по выражению ее лица, именно в этом оба и нуждались.

Когда они наконец отпустили друг друга, Фейт вздрогнула, и только сейчас Ник заметил, что на ней лишь короткая ночная рубашка. Очевидно, она не ожидала, что окажется здесь сегодня. Фейт густо покраснела, тоже оглядев себя, и одернула подол. Ник ухмыльнулся и снова обнял ее за плечи. В своем подсознании он материализовал плащ и накинул на нее. Благодарность Фейт переполняла его, поскольку она оставляла свой разум открытым и уязвимым.

– Нам нужно многое обсудить, а времени не так много, – тихо пробормотала она.

Ник не скрывал своей печали. Ничего не скрывал и знал, что она все равно сможет все почувствовать, пока находится в его подсознании. Но Нику было все равно. Он не рискнул бы испытывать ее силы, пытаясь оградиться. И не боялся. Фейт никогда бы не осудила его за уязвимость.

Ник наколдовал скамейку, и они уселись, не зная, с чего начать, но остро осознавая, что их время стремительно уходит.

– Как Джейкон и Марлоу? – спросила Фейт, стараясь держаться мужественно, но морщинки выдавали ее тоску.

– У них все в порядке. Джейкон прекрасно представляет интересы людей, а ворота Каяс-Сити открыты как для фейри, так и для людей. Марлоу настаивает на работе в кузнице, но ее дом в замке. – Ник почувствовал радость Фейт, и лед, сковавший его грудь, начал таять.

– Я знала, что из тебя получится прекрасный король, – тихо сказала она, задыхаясь от эмоций.

Ник принял похвалу, но не чувствовал, что заслужил ее.

– А Тория?

Ему пришлось отвести взгляд, но его боль, должно быть, встревожила Фейт, которая придвинулась ближе и развернулась лицом к нему.

Ник тяжело вздохнул:

– Она планирует уехать в Олмстоун.

Фейт охнула, и, повернувшись, Ник увидел шок на ее лице. Взгляд широко раскрытых глаз быстро сменился суровым, поучающим выражением.

– Что случилось? – Она не скрывала обвиняющего тона, и у Ника внутри все сжалось.

Он глубоко вздохнул, зная, что это его шанс сообщить в Райенелл о его подозрениях насчет Олмстоуна.

– Я думаю, что Варлас мог обратиться за помощью к Вальгарду. И не верю, что он отказался от своей мести.

Когда Ник рассказал остальное – все, что знал, и блестящий, но опасный план Тории – Фейт разрывалась между потрясением, гневом и неверием.

– Ей нельзя этого делать, – решительно сказала она. – Как ты можешь отпускать ее прямо в логово врага?

Ник вспыхнул:

– Это не мое решение. Она королева, Фейт, и действует во благо своего народа и ради будущего королевства. Это тяжелая ответственность.

Фейт поморщилась, и Ник тут же осознал свою ошибку, поскольку в его резком тоне прозвучал горький упрек. Он не знал, через что ей пришлось пройти в Райенелле, и испытала ли она сама тяжесть короны…

– Там она не будет в безопасности, к тому же совсем одна, – тихо сказала Фейт, но не хуже его знала, что невозможно отговорить Торию от принятого решения.

– Она не будет одна. По крайней мере, в разуме. Я буду навещать ее по ночам и собирать информацию. Правда, не смогу взаимодействовать с ней, как это делаем мы, но я смогу внедрять мысли и чувства. И не позволю ей чувствовать себя одинокой.

Фейт тепло улыбнулась и взяла его за руку:

– Ты хороший, Ник.

Он покачал головой:

– Нет, вовсе нет. Я должен найти другой способ, чтобы не позволить ей оказаться в их руках, если дело примет худший оборот. Но у меня ничего нет мне нечего ей предложить, и я не знаю, как еще получить то, что нам нужно.

– С ней все будет хорошо. Тория одна из самый умных и жизнерадостных личностей среди всех, кого я знаю. И поймет, как лучше поступить в любой ситуации. А как только получит то, что нужно, сразу вернется домой.

Ник не собирался рассказывать ей о вполне реальном убивающем его плане Тории на тот случай, если Олмстоун не окажется врагом, но почувствовал, как Фейт крепче сжала его руку, и представил, как его отчаяние пропитало воздух.

– Думаю, Хай-Фэрроу больше не ее дом, – едва слышно признался он. – Может, она и собирается выяснить истинные намерения Варласа, но если не обнаружит в них злого умысла, то собирается заключить брачный союз с Тарли.

Потрясение Фейт передалось и ему.

– Она это не всерьез.

– Могу тебя заверить, все именно так.

– Но она ничего к нему не испытывает.

Ник не мог отрицать, что ее слова доставили ему радость, но не был высокомерным глупцом, чтобы поверить, что Фейт известно об истинных чувствах Тории, несмотря на откровения с ее стороны.

– Чувства – это роскошь, которую мы редко можем себе позволить, – тихо ответил Ник. Он ощутил ее понимание – возможно, даже страх, что подобная участь ждет и ее, реши она принять свое наследие.

– Я знаю тебя, Ник, неужели ты правда хочешь ее отпустить?

Ник встал, спрятав руки в карманы и уставившись в темноту.

– Да, если так она будет в безопасности.

– Я не понимаю…

Сердце Ника бешено колотилось, и ему потребовалось несколько долгих секунд, чтобы собраться с мыслями, чувствуя непреодолимую потребность объясниться, чтобы кто-то, кроме его демонов, узнал правду. Он окинул взглядом черно-серые завитки своего мрачного подсознания.

– Раньше он был зеленым, – безучастно произнес Ник, делая паузу, чтобы проглотить твердый комок в горле, мешавший дышать. – Мой туман, он всегда был темнее твоего, но прежде серый был зеленым. Прошло уже больше столетия, и часто я забываю об этом. – Он повернулся к ней, и Фейт встала, с грустью оглядываясь по сторонам.

– Что произошло?

Даже несмотря на то, что Фейт могла о нем подумать после рассказа о его вечных терзаниях, ему стало немного легче от того, что Ник собирался признаться – поведать историю, которую никому не рассказывал. Но должен был рассказать ей, должен заставить ее понять.

– После убийства моей матери я был так поглощен жаждой мести и поисками преступника. Отец пытался, но я всегда верил, что он мог бы сделать гораздо больше, учитывая, что она была королевой – его родственной душой. – Ник сжал кулаки, но успокаивающее тепло Фейт окутало его через связь разумов. – Я целыми днями выслеживал и разыскивал тех, кто утверждал, что является экспертами в этой области. Тория единственная возвращала меня в реальность, иначе я, возможно, сошел бы с ума от своей потребности найти убийцу. Она отговорила меня от многих безрассудных, страшных затей. И сейчас я был бы совершенно другим, если бы она не стала моей совестью. Тория… Я обязан ей всем. И так ужасно обращался с ней только потому, что думал – для нее будет лучше не хотеть меня. Думал, что таким образом защищаю ее от себя.

Ему пришлось сделать паузу, чтобы ослабить напряжение в горле, в груди. Фейт хранила молчание, позволяя ему рассказать свою историю.

– Меня привели к женщине, которая называла себя провидицей и якобы могла заглядывать в прошлое и будущее. Я настолько отчаялся, что даже не усомнился в абсурдном утверждении, что человек может обладать таким даром. Она не походила на Марлоу, и в действительно была обычной смертной. Но заработала себе имя благодаря предмету, которым обладала: Магическим Зеркалом. – Он услышал, как сердце Фейт забилось быстрее, и украдкой взглянул на нее, оценивая реакцию, пока расхаживал по комнате. Она стала еще бледнее. – Женщина жила в захудалом вагончике и путешествовала по королевствам, заманивая людей получить желанные знания. По крайней мере, люди так думали. Те, кто знал ее, предупреждали, что приходившее к ней не получали обнадеживающего прозрения. Многие впадали в безумие, а некоторые заканчивали свою жизнь из-за того, что узнали через Магическое Зеркало. Мне было все равно – я должен был попробовать. И теперь то откровение преследует меня до сих пор и будет преследовать до конца дней. Бояться следовало не самого зеркала, а того, что живет внутри.

У Фейт перехватило дыхание, и он остановился, решив, что поделился слишком многим и напугал ее.

– У него было имя?

Ник нахмурился и задумался над странным вопросом.

– Не совсем. Но, кажется, то существо называло себя…

– Отражение.

Ник изогнул бровь:

– Как ты узнала?

– Я уже сталкивалась с ним прежде. В подземельях замка Хай-Фэрроу. – Прошла секунда. А затем его внезапно осенило, заставив застыть на месте и похолодеть. – Оно обитало в комнате с руиной, и единственным способом уйти с ней было принять знание. – Ее голос дрогнул, глаза заблестели. – Я знала, что он умрет, – прошептала она.

Ник был ошеломлен, уже догадавшись, что она имела в виду. Точнее, кого.

Каяс.

Фейт опустила глаза, словно тяжесть вины продолжала давить на нее.

– Точнее, что один из вас умрет в попытке остановить твоего отца. Если бы я только знала, что им окажется Каяс, если бы думала о нем больше, возможно, он все еще был бы…

Ник шагнул к ней и приподнял ее подбородок, свирепо глядя ей в глаза.

– В его смерти нет твоей вины, Фейт. Ни капли.

Ее губы задрожали, но она слегка кивнула. Когда Ник отступил, она сделала успокаивающий вдох, чтобы расслабить горло и проглотить безмерное горе.

– Какое знание открыло тебе Отражение? – Вопрос был осторожным, и у Ника внутри все сжалось при воспоминании о том, что он скрывал все это время.

– Оно сказало, что даст желаемое, но взамен мне придется взвалить на свои плечи тяжкое бремя видения будущего.

Фейт кивнула, и по ее измученному лицу стало ясно, как хорошо она его понимала.

– Я ничего не узнал об убийце. Это была первая уловка, на которую я попался. Очевидно, мне нужно было не это. Вместо этого – Ник поднял раскрытую ладонь и материализовал версию предмета, который получил в тот день – оно дало мне это.

Фейт ахнула, широко распахнув глаза, когда подняла изящные пальцы, но не сделала ни малейшего движения, чтобы взять предмет. Ник даже хотел, чтобы она это сделала, поскольку один только его вид – одинокого маленького красного перышка – насмехался над ним почти столетие, не неся никакой пользы в обмен на груз знаний, который он продолжал нести. Ник поступил как глупец, доверившись Отражению.

– Ты знаешь, что это? – спросила Фейт, не веря своим глазам.

Ник сдвинул брови, опуская руку. Фейт попыталась поймать перо странного цвета, но оно осталось висеть в воздухе по его команде. Ник засунул руки в карманы, изучая его.

– Пустая трата моего времени, вот что это такое.

– Ошибаешься.

Ник изогнул бровь, но Фейт не смотрела на него.

– Это же перо Феникса. Хотя и очень маленькое, возможно, от молодой птицы.

Ник чуть не усмехнулся, но, наблюдая, как она в полном восхищении нежно проводит пальцами по перышку, не стал оскорблять ее наивные фантазии.

– Это не что иное, как перо фазана, выкрашенное в красный цвет. Меня обманули. Существо, с которым я столкнулся, было просто искусным шутом.

Изумление на лице Фейт исчезло, и она склонила голову, рассматривая перо под разными углами, словно оценивая правдивость его слов.

– Я не могу быть уверена, не увидев его в реальности, но если оно настоящее, тебе известно, на что оно способно?

Ник ломал голову, вспоминая уроки истории. И хотя мифы о Фениксах внушали благоговейный трепет, мало кто верил в их правдивость.

– Говорят, перья Огненной птицы обладают целебными свойствами, – собирал разрозненные знания Ник. – Если бы они сейчас населяли небо и землю, то хорошенько прятались, чтобы не стать добычей охотников за перьями, которые могли не только исцелять, но и невообразимо увеличивать силы.

– Именно, – подтвердила Фейт, и Ник гадал, какими сказками ей забивали голову в Райенелле, раз она была так очарована пером. – И это правда, Ник. Все это. Я сама видела. Агалор хранит перо взрослого Феникса в своем замке. Оно… живое.

Ник покачал головой, пытаясь подобрать слова и мягко рассеять ее беспочвенные надежды.

– Даже будь оно настоящим, это не имеет значения. Оно мне ни к чему.

– Возможно, ты ошибаешься. – Фейт наконец подняла сверкающие янтарные глаза и посмотрела на него. – Если хочешь, можешь и дальше вести себя как высокомерный невежда, но должна быть причина, по которой оно попало к тебе. Всегда держи его рядом.

По его приказу перо превратилось в сверкающие угольки и поглотилось тьмой.

– Что Отражение раскрыло тебе взамен?

Ник тут же похолодел, пронизанный тем же ужасным чувством при одном только воспоминании о дне, когда был вынужден услышать немыслимое. Вместо ответа он развернул перед ними сцену. Тело напряглось, и Ник отчаянно хотел повернуть назад, но должен был показать ей, не в силах произнести эти слова вслух.

Из черно-серых завитков просачивался слабый цвет – в основном печальные оттенки коричневого – когда он вернулся в место, которое все еще преследовало его. Где все изменилось, где умерла всякая надежда на счастье. Они стояли внутри унылого, обветшалого вагончика, принадлежавшего той, кого он считал провидицей. Полная пожилая женщина выглядела такой же неухоженной, как и дом, в котором жила. Ник пожалел бы ее, не будь она такой злой и черствой.

– Посмотри в зеркало, и ты увидишь. – Голос женщины дрогнул. Худощавые пальцы обхватили его руку и подвели к искаженному высокому зеркалу у стены.

Ник смотрел на свое отражение, на свое лицо, но не узнавал в том фейри себя.

– Прошлое, настоящее, будущее да освободится.

Ник тяжело дышал, не отрывая глаз от воспоминаний. Теплые руки обхватили его крепко сжатый кулак, и этого было достаточно, чтобы ослабить напряжение и помешать ему скрыть воспоминание прежде, чем она сможет досмотреть. Он разжал кулак, принимая ее ладонь. Сейчас только это прикосновение и удерживало его. Удерживало от желания рухнуть в поражении, словно он впервые услышал ужасное откровение.

Его отражение улыбнулось: Отражение с его лицом, таким злым и подстрекающим, молча бросающим вызов и знающим, насколько мучительным будет это знание.

– Ты уверен, что хочешь принять то, что я собираюсь тебе сказать? Слова невозможно будет забыть, принц.

Ник не узнавал себя, настолько чужим и холодным выглядел в воспоминании. Он был так одержим поиском убийцы, что растерял все достойные черты характера, которые у него были. Эту версию себя он хотел похоронить и никогда больше не вспоминать о ней. Сердце сжималось при мысли о том, что тогда он был таким бесчувственным, а Тория все равно его не бросила. Оставалась рядом. Ник отталкивал ее, снова и снова, но она продолжала возвращаться.

Когда его призрак кивнул в знак согласия, Отражение выпрямилось.

– Очень хорошо, – пропело оно. – В твоем стремлении остановить великое зло, та, кто связана с тобой душой, лишится жизни от твоей и только твоей руки, принц. – Слова разносились злобным эхом. Сковывали льдом, кружа в его голове. Они снова и снова звучали у него в голове с тех пор, как он впервые их услышал.

Его рука сжалась. Нет, это хватка Фейт заставила его посмотреть в сторону, ожидая ее реакции. Она озадаченно уставилась на него.

Ник развеял воспоминание, стремясь скрыть от нее вспышку гнева, последовавшую за пророчеством. По правде говоря, ему было стыдно за то, что он уничтожал все на своем пути и не мог вспомнить детали после того, как ярость поглотила его целиком. Поначалу он отказывался верить в это, но если существовал хоть один шанс, что сказанное Отражением правда…

– Я все еще не понимаю, – пробормотала Фейт. Она покачала головой, когда видение рассеялось и померкло во мраке тумана. Теперь, когда смотреть было некуда, она наконец остановила свой взгляд на нем. – Связана душой? Как…

– Моя родственная душа.

Лицо Фейт было невозмутимым, но она была умна. И Ник наблюдал, как она сама делает выводы. Его сердце забилось быстрее в ожидании. Никогда прежде он так не боялся осуждения, не беспокоился о мнении, которое может сложиться о нем. Казалось, что время остановилось, пока он изучал каждую мимолетную эмоцию на лице Фейт, пока не увидел тот момент, когда она все поняла. Ее лицо побледнело, глаза расширились.

Фейт приоткрыла рот, прежде чем выпалить.

– Тория?

Ник не шевелился. Ей не нужно было подтверждение. Вот оно – мгновение, когда все открылось. Его признание в том, что он использовал Фейт и отталкивал и причинял Тории столько боли, что ее уже не искупить. Правда о том, кем была для него принцесса Фенстеда, которую он похоронил глубоко внутри, не раскрывая ни одной душе.

– О боги. – Фейт отвернулась от него, и каждый ее шаг разбивал ему сердце. Он не знал, о чем она думает, но волны ее неверия разбавлялись… злостью.

Ник ожидал этого и полностью заслужил. Он ждал ее гнева и упреков в предательстве. Но Фейт молчала слишком долго, словно прикидывая, что причинило большую боль.

– Как ты мог? – прошептала она, стоя к нему спиной.

Ник открыл рот, чтобы придумать какое-нибудь жалкое объяснение, которое вовсе не оправдало бы его действий, но Фейт уже повернулась к нему, и на ее лице отразилось нечто более худшее, чем гнев.

Разочарование.

– Как ты мог так поступить с ней?

Ник моргнул, застигнутый врасплох. Он не ожидал, что Фейт в первую очередь будет беспокоиться о Тории. Хотя, похоже, она уже давно оставила в прошлом то, что когда-то было между ними.

– Я не хотел и пытался… Я пытался сопротивляться тому, что, как мне казалось, чувствовал к тебе.

Ее бровь дрогнула. Ник был сам себе противен.

– Я хотел защитить тебя. Хотел, чтобы ты нуждалась во мне, и я… Я втянул тебя в отношения, когда ты была наиболее уязвима, только чтобы удержать рядом. Мне так жаль, Фейт. Ты этого не заслужила. Но должна знать, что мои чувства к тебе были настоящими. Я влюбился в тебя, просто не так, как мы оба думали. – На секунду ему показалось, что он почувствовал ее согласие, но в глазах застыла боль, пока она продолжала держаться от него на расстоянии. – Сможешь ли ты когда-нибудь простить меня?

Фейт покачала головой, и ему захотелось упасть на колени, если бы это помогло, но она спросила:

– Ты ей не сказал?

Этот вопрос, не касающийся ее, их, застал Ника врасплох.

– Я понял, кто она для меня в ту первую ночь, которую мы провели вместе. Думаю, у нее тоже возникли некоторые подозрения. Но после смерти матери меня переполняло горе. И я оттолкнул Торию в своем безумном стремлении найти убийцу. А потом услышал пророчество Отражения, и внезапно все остальное стало неважно. Только бы уберечь ее от опасности. Я знал, что единственным способом это сделать было заставить ее поверить, что мы не родственные души. Что это было лишь увлечением на одну ночь и ничем большим.

– Ник… – В голосе Фейт звучали сочувствие и мольба, которые он так ненавидел. – Она заслуживает знать.

– Она бы не поняла.

– Ты бы никогда не причинил ей вреда.

– Я ни на секунду не поверю, что смогу причинить ей вред. Я бы скорее покончил с собой, чем поднял на нее руку. Но ты только что подтвердила мои худшие страхи, Фейт… – Ему пришлось сделать паузу, когда от новой мысли перехватило дыхание. – То, что ты узнала от Отражения, сбылось. Я не могу рисковать. Даже если шансы вовсе ничтожны, но единственный способ попытаться предотвратить это – не закреплять связь с Торией. Она всегда будет сохраняться между нами – неизвестная ей трагическая причина, по которой она до сих пор не отказалась от меня, но без слияния наша связь не будет полноценной.

Молчание Фейт было мучительным, выражение лица – нечитаемым. Между ними витало так много эмоций, что он не мог отделить переживания Фейт от своих. Наконец она глубоко вздохнула, провела рукой по лицу и потерла висок, но затем все же подошла к нему. Напряженные плечи Ника расслабились, когда она оказалась на расстоянии вытянутой руки, жесткие линии гнева разгладились, сменившись сочувствием.

– Я знаю, каково это – хранить тайну и верить, что это обезопасит других. Но иногда так только хуже. – Фейт потянулась к его руке, и он не остановил ее, хоть и не заслуживал прощения, если это было оно. – То, что я чувствовала к тебе, было реальным тогда и сейчас, Ник. Тут нечего прощать, поскольку, думаю, в душе я всегда знала, что права, желая тебя, нуждаясь в тебе. Но ты верно заметил: это было не то чувство, о котором мы подумали. И я ни о чем не жалею.

Ник понимающе кивнул не в состоянии выразить словами свое облегчение.

– Не мне говорить тебе, что делать, но ты хороший, Ник. И заслуживаешь счастья.

Острая боль прорезала сердце, и Ник застыл от страха. Это была боль Фейт. И по ее лицу он понял, что она что-то скрывает.

– В чем дело?

Фейт опустила глаза и уронила его руку. После недолгой паузы она подняла глаза и уставилась в пустоту перед собой.

– Вы будете нужны друг другу, когда я уйду.

– Уйдешь куда? – осмелился спросить он, взволнованно наблюдая, как в ее глазах, которые она отводила, медленно собираются слезы. Ник не мог этого вынести и взял ее за подбородок, чтобы заставить снова посмотреть на него, пока внимательно вглядывался в лицо в попытке понять причину печали. Она старалась сдерживаться, когда коснулась пальцами его руки. Взгляд стал жестким, свирепым, и он собрался с духом.

– Мы знали, что это еще не конец, что конфликт с Олмстоуном был просто отвлекающим маневром. – Фейт снова потерла висок, и его охватила паника, когда он понял, что она больше не может поддерживать связь.

– Фейт, что бы ты ни задумала, позволь мне помочь, – взмолился он.

Она покачала головой:

– Марлоу все знает. Расскажи, что я навещала тебя, и выслушай все, что она скажет. Все, что мне, к сожалению, не удалось рассказать самой. Ник… – Она умолкла, не в состоянии произнесли следующие слова.

– Не делай глупостей. Я иду с тобой. Я приеду в Райенелл…

– Нет. – Фейт медленно заморгала, наваливаясь на него всем весом, он обнял ее одной рукой. Если в ближайшее время она не вернется в свой разум, то подвергнет жизнь риску, пытаясь исчерпать способности до предела. – У меня есть вся необходимая помощь. Рейлан пойдет со мной.

Ник едва не поморщился от боли при упоминании генерала. Чувство вины мучило его каждый раз, когда он представлял их вместе. Но прежде всего Ник почувствовал облегчение.

– Значит, тебя сопровождает лучший из нас. – По крайней мере, лучший для нее.

Улыбка Фейт была грустной, но благодарной.

– Поговори с Марлоу, она поможет тебе понять, почему я должна это сделать. Марвеллас нужно остановить, и только я могу это сделать. – Ее теплая рука коснулась его щеки, но паника и страх перед тем, что он даже не мог осмыслить, мешали найти утешение в ее прикосновении.

– Ник…

– Нет, Фейт, – быстро сказал он, понимая, что у них осталось всего несколько драгоценных минут. – Никаких прощаний. Я увижу тебя снова. Мы все увидимся.

Фейт всхлипнула и прижалась к нему. Ник обнял ее так, словно этот момент мог длиться вечно.

– Я на это надеюсь, – прошептала она.

Он почувствовал, что ее присутствие ослабевает, хотя она изо всех сил старалась задержаться еще на немного.

– Можешь идти, Фейт. До скорой встречи, – пообещал он.

Она крепче обняла его, но хватка ослабевала, ее силы быстро таяли.

– Скажи Джейкону и Марлоу, что я в безопасности и скучаю по ним.

– Ты сможешь сама им сказать, – тихо произнес он.

Боль вины пронзила его грудь, когда Ник понял, что у него не будет шанса извиниться за то, что он нарушил обещание, отправив ее друзей по морю в Райенелл. Ему оставалось только молиться, чтобы они сами ей все объяснили.

– Скажи Тории… Скажи ей, что я верю, она справится. И что ее люди живы. Многие из них ждут ее в Райенелле. – Фейт отстранилась и посмотрела на него. – И Ник, спасибо тебе. За все. – Одинокая слезинка скатилась по ее щеке, но, когда он поднял руку, чтобы смахнуть ее, Фейт растаяла в его объятиях, ее силуэт стал прозрачным. Она таяла и таяла, пока не исчезла совсем, и его единственной спутницей снова стала тьма. Ник все еще чувствовал ее присутствие, причинявшее мучительную боль.

Затем он остался совершенно один.

Ник не мог избавиться от тревоги, нараставшей в глубине души, и хотел немедленно поговорить с Марлоу, чтобы понять смысл сказанного Фейт. Он боялся за нее. Но эта встреча, возможность высказать всю правду и впитать часть ее легкого утешения облегчила тяжесть, которая едва не раздавила его.

С тяжелым сердцем Ник повернулся и открыл дверь в темное забвение, прежде чем его демоны пробудятся и украдут драгоценный покой, созданный Фейт.

Глава 26. Заяна

Это был худший день, чтобы стоять на открытом воздухе, подвергаясь воздействию стихий. Ветер свистел в ущелье между горными вершинами, окружающими арену, завывая, как глумящаяся толпа зевак. Крылатое сборище, наблюдавшее за ними, хранило абсолютное молчание.

Все собрались за пределами горы, чтобы лицезреть схватку между Заяной и Мавериком. Она не могла их винить. Вероятно, в их жизни не было других развлечений. Хотя фейри, конечно, не собиралась быть высмеянной в представлении, которое вот-вот должно было развернуться.

Унылое, затянутое тучами небо приглушало дневной свет и ограничивало видимость. Но Заяна ничуть не волновалась из-за непогоды – она любила трудности. Даже надеялась, что это поможет продлить схватку и не разбить противника сразу. Зрители были не единственными, у кого кружилась голова от возбуждения. Адреналин опьянял, и к ее мрачному удовольствию каждое дремлющее чувство темного фейри пробудилось перед лицом драки.

Заяна расстегнула свой подбитый серебром плащ, и его тут же забрал какой-то фейри, на которого она даже не взглянула. Все ее внимание было сосредоточено исключительно на противниках, которые были лишь черными пятнами на противоположном конце длинной арены, где все собрались перед началом битвы. Даже сейчас она могла различить частые и столь же высокомерные взгляды Маверика, устремленные на нее. Хорошо. Заяна наслаждалась его уверенностью. Так она получит гораздо больше радости и удовлетворения, когда в конце концов он окажется в ее власти.

Заяна оглядела зрителей, волны тьмы укрывали каждый горный выступ и пик. Тысячи темных фейри собрались, чтобы понаблюдать, но это была лишь небольшая часть. За тысячелетие восстановления их расы и выжидания подходящего момента для создания армии, темные фейри размножились до десятков тысяч, населявших завоеванное королевство Далрун и владения их Верховного Лорда, Вальгард.

Собравшаяся толпа вызывала у Заяны противоречивые чувства. Она испытывала гордость за тех из ее рода, кто не превратился в диких зверей, за возрождение Сильверфейров. Но гордость омрачалась темным предчувствием, что она немногим отличается от тех, кому чужда любая человечность.

Глубоко вздохнув, Заяна оторвала взгляд от Маверика, чтобы повернуться к своим спутникам. Она оглядела их всех, и улыбка гордости искривила ее губы, обещая смерть. Одетые в черные кожаные боевые костюмы высочайшего качества и оснащенные достаточным количеством стали и железа, выбранным под стать их боевым стилям. По одному они были опасны. Как команда – неуязвимы.

Все они стояли уравновешенные, внимательные и сосредоточенные, не сводя с нее глаз. Ей было приятно видеть, что даже Амайя хорошо вписалась в коллектив, неожиданно став седьмой участницей. За последние несколько недель она нередко сомневалась в приспешнице, но каждый раз была приятно удивлена ею и, глядя на Амайю сейчас, вовсе не жалела о своем выборе.

– Мы все знаем, чем это закончится. – Обратилась Заяна к своему ближайшему окружению. На ее лице отразилось что-то похожее на настоящую радостью или воодушевление. – Но давайте хотя бы от души повеселимся? – На их лицах отразилось то же злорадное веселье, что немного согрело ее холодную грудь.

Все они коротко кивнули в знак согласия.

– Хорошо. Тогда вперед.

Резко повернувшись, Заяна первой вышла из ниши, где они ожидали начала. Им не нужны были ни ободряющие речи, ни время на разработку стратегии. Заяна и ее шестерка всегда были на шаг впереди, решая проблемы прежде, чем те возникали. Конечно, в бою всегда присутствовала неопределенность. Поэтому планирование всегда стояло на втором месте после навыков адаптации. Быть готовым к неожиданностям и уметь использовать разум вместо тела – вот ключ к тому, чтобы не попасться. Заяна была абсолютно в себе уверенна – не из-за высокомерия, а потому, что каждый год своего существования училась не только выживать, но и противостоять трудностям.

На открытой местности пронизывающий ветер стал еще сильнее и холоднее, но Заяна ничего не чувствовала. С каждым шагом она погружалась в темное, сосредоточенное состояние. Свист ветра смолк, и тысячи глаз, следившие за ней, исчезли. Все глубже и глубже она погружалась в пучину, которая уничтожала ее милосердие, укрепляло решимость и заглушало все цели в сознании, кроме одной. Побеждать.

Маверик встретился с ней взглядом, когда вывел собственную банду мерзавцев на каменное поле. Ее взгляд на мгновение скользнул по выбранному им наряду, и она не удержалась, ответила ему той же ликующей улыбкой. Он мог подшучивать над ее очевидным выбором солдат, но сам был столь же предсказуем. Но еще более забавным было то, что он старался таким не быть. Те, кто стоял за ним, воплощали собой дикую грубую силу. В отличие от Маверика, в котором была хоть капля человечности – пусть сомнительной и дремлющей большую часть времени, – у его соратников были жестокие, холодные глаза и единственная цель: убивать не задумываясь.

На мгновение Заяна задалась вопросом, какую тактику он мог выбрать со столь бессердечными существами. Им было запрещено убивать, если только на кону не стояла собственная жизнь, но Маверик был хитер и умен. Заметив блеск его глаз, всего на секунду, она почувствовала то, что осмелилась назвать страхом. Ее улыбка погасла, сменившись суровым обещанием смерти любому, кто подумает причинить реальный вред ее товарищам. В противном случае даже мощь самой Дакодес не спасет их от гнева Заяны.

Драя и Селин встали позади слева, в то время как Ацелин и Келлиес заняли правую сторону. В двух центральных зонах Амайя расположилась позади нее справа, а Тайнан слева. Заяна продолжала идти, выйдя из их зон в центральный полукруг, где остановилась одновременно с Мавериком.

Пока она следила за ним яростным взглядом, он усмехался, словно не стоял на боевой арене, собираясь помериться с ней силами. Выражение его лица оставалось таким же невозмутимым и высокомерным, как всегда – взгляд, который станет его смертельным приговором, когда она наконец вонзит в него лезвие.

– Выглядишь просто восхитительно, Заяна. – С соблазнительной лаской в голосе произнес он.

– Мы здесь, чтобы сражаться, а не… Как ты называешь свои неудачи в спальне? – Она говорила достаточно тихо, чтобы услышал только он.

Его ухмылка стала лукавой.

– Вижу, тебе это интересно. Возможно, после твоего поражения я смогу утешить тебя такой неудачей.

Заяна одарила его своей самой соблазнительной улыбкой, зная, что та пробудит в нем похоть. Если это поможет отвлечь его внимание и снизить бдительность, то она не видела в заигрывании ничего плохого.

– Эта несерьезная битва, скорее всего, будет короткой. И я, пожалуй, откажусь от очередного разочарования.

Маверик усмехнулся, в его черных глазах блеснул восторг. Заяна оглядела его с головы до ног, не отрицая, что на вид он безупречен. Стройный, высокий, смертоносный. Когтистые кончики его крыльев парили впечатляюще высоко, слегка разведенные в стороны, и она не была уверена, хотел ли он показаться еще более устрашающим или просто защищался от холода. Заяна остановилась на первом, поскольку Маверик держался непринужденно, лениво поправляя манжету, словно его окутывали теплые солнечные лучи, а не ледяные облака тумана. В волосах блестели капли влаги. С таким же успехом они могли бы наслаждаться неторопливой прогулкой по весеннему полю, а не готовиться к битве, учитывая его поведение и вид.

Заяна перевела взгляд на главную смотровую площадку, где четверо владык и Мордекай наблюдали за происходящим из-под навеса палатки, в которой стояли четыре стула и центральное, более заметное место для Лорда. Даже с такого расстояния она смогла разглядеть звериный оскал Верховного Лорда, который не сводил с нее глаз. Заяна оставалась невозмутимой, даже когда он поднялся со своего трона и подошел к каменному обрыву, с которого открывался вид на арену. По всем мировым критериям он выглядел как король, широкоплечий, закутанный в самые толстые меха поверх одежды тончайшего покроя, его поза излучала превосходство и властность.

– Приветствую всех вас на испытательном полигоне, – проревел голос Мордекая, который поглотил бы порыв ветра, если бы не магия. – Сегодня мы наблюдаем испытание силы и лидерства. Один из них выйдет победителем и получит почетный приз в виде моей величайшей похвалы. – Его пауза сопровождалась долгим взглядом, направленным на нее. – А именно, станет пятым владыкой.

Рев ветра был перекрыт гулом зевак. Взгляд Заяны был жестким. Она не хотела и не нуждалась в его похвале. Хотя полагала, что каким бы ни было его задание, настоящий приз, который она должна выиграть, должен был остаться тайной. Но стать пятым владыкой… Заяна не была уверена, волнение или страх заставили ее выпрямиться.

Его заявление и то, что оно значило для каждой души, наблюдавшей за представителями, обострило ее желание победить до опасной степени. Победа не только обеспечила бы ей жизнь вдали от горы, но и официально поставила бы выше Маверика, а также сделала равной тем, кому она обещала однажды отомстить. Она не могла решить, что доставит ей большее удовольствие: унижение Маверика от проигрыша и преклонения перед ней или ярость владык из-за того, что она сравняется с ними по положению.

Заяна почувствовала головокружительный трепет, словно прикосновение восхитительного жгучего пламени, которое разгорелось еще сильнее, когда она представила, как они смиряются с ее статусом.

– Испытание начнется после барабанного удара, – объявил Мордекай. Толпа притихла. – Бегуны и первый игрок, займите свои позиции.

Заяна не оглянулась на Амайю и Тайнана, которые должны встать позади нее, как на многочисленных репетициях. Как только игра начнется, им с Мавериком останется только ждать. Пришло время разозлить темного ублюдка и представить его своим подданным.

– Во тьме да восторжествуешь ты. – Произнеся изречение своего народа, Мордекай бросил на нее последний, сияющий от удовлетворения взгляд, прежде чем лениво усесться на трон, чтобы понаблюдать за представлением.

Заяна отвлеклась от него, переключаясь с одного жестокого взгляда на другой, когда обнаружила, что Маверик уже смотрит на нее с лукавой улыбкой. Она выдержала взгляд его бездонных глаз и позволила холодному воздуху прояснить разум, успокаиваясь от невозмутимого торнадо с прохладными нотами мерцающего тумана. Никто не шевелился. И хотя она стояла лицом к врагу, ее внимание было мастерски распределено, чтобы замечать каждое движение и намерение команды позади нее. Возможно, в этой связи с товарищами и крылось ее главное преимущество. Она знала, что Маверика ничего не связывает со стоявшими позади него приспешниками, выбранными только за их жестокость и груду мышц.

– Не терпится увидеть то, в чем ты наиболее хороша, – сказал Маверик.

Она бы не отреагировала на это замечание, поскольку входила в состояние смертоносного спокойствие для боя, но любопытство взяло верх, когда среди насмешки и высокомерия в его глазах промелькнуло искреннее восхищение.

– И в чем же?

Улыбка Маверика была сокрушительной.

– В призыве бури.

Как только Заяна отвлеклась, громкий удар барабана заставил ее вздрогнуть. Звук еще вибрировал по арене, а Амайя и Тайнан уже бросились вперед.

Заяна и Маверик оставались во внутреннем круге до тех пор, пока все три флага соперника не окажутся в руках бегунов. Но им не запрещалось драться, чтобы измотать противника, прежде чем помчаться на поиски последнего черного флага.

Ни один из делегатов не сдвинулся с места. В их глазах читался вызов, и ей слишком хорошо была известна его непоколебимая сосредоточенность. С этим она уже сражалась и побеждала, но не была застрахована от поражения из-за его безжалостной решимости. Неприятно было признавать, но он был единственным достойным противником под горой.

Маверик посмотрел в небо позади нее, где юная темная фейри демонстрировала свой неловкий полет, а Тайнан прикрывал ее. Заяна едва сдержалась, чтобы не ответить радостной улыбкой на его насмешку.

– Это не займет много времени.

Уголки ее рта невольно поползли вверх.

– Я так не думаю.

Он прищурился и склонил голову:

– Сталь или буря, Заяна?

Вместо ответа она обнажила свой меч, намеренно медленно, выдерживая его взгляд, полный жуткого голода. Стоило ей провернуть запястье, как по венам побежали искры, покалывая кожу и устремляясь вниз по лезвию, превращая его в смертоносный сверкающий аметист.

– Все сразу.

Он разделял ее хищный восторг.

– Я надеялся, что ты это скажешь. – Маверик вытащил свой клинок, испуская голубое пламя и поглощая серебристый металл в своей привычной манере. Ничего другого она не ждала. Огонь против огня – так всегда было между ними, когда их энергии сталкивались в бою, это было красиво, опасно и опьяняюще.

– С нетерпением жду, когда ты встанешь передо мной на колени.

– Я всегда готов, Заяна. Ты же знаешь, тебе нужно только попросить. – Маверик поднял свой пылающий меч и встал перед ней.

– Мне нужна твоя верность, а не жалкие попытки в спальне.

– В спальне я мог бы дать тебе все сразу.

– Даже будь ты последним мужчиной на континенте, наш вид вымер бы вместе с нами.

Его извращенная ухмылка стала шире, когда он медленно двинулся вперед, пока не коснулся носком границы между их зонами. Заяна не выказала своего удовлетворения.

– Мы оба знаем, что мне не нужно быть последним мужчиной, чтобы ты наконец подчинилась своему истинному желанию.

– Чего я действительно хочу, так это вырвать мертвое сердце из твоей груди. – Заяна вздернула подбородок. – И я это сделаю.

Маверик приложил руку к холодному, неподвижному органу:

– Ты ранишь меня, дорогая.

Внезапный рев, волной прокатившийся по открытому пространству, привлек их внимание. За ним последовал удар барабана, извещающий о захваченном флаге. Это не стало неожиданностью для Заяны, которая следила за приспешницей всеми возможными чувствами, пока отвлекала внимание Маверика. Даже не глядя, она знала, что Амайя захватила первый флаг в игре с помощью Тайнана.

Воспользовавшись секундным замешательством Маверика, который повернул голову, чтобы оглянуться, Заяна нанесла удар. Вытянув руку с мечом, она послала разряд молнии, который оказался сильнее из-за его опрометчивой близости. Удар отбросил его назад, и он расправил крылья, чтобы избежать неловкого падения на землю. Приземлившись на ноги и прочертив ботинками по камню, Маверик сжался и стиснул зубы, пока заряд не иссяк. Заяна торжествующе улыбнулась.

Удара оказалось достаточно, чтобы выбить его из внутреннего круга. Каждый раз, когда они покидали свою зону до хода в игре, тот откладывался на шестьдесят штрафных секунд. Даже если его команде удастся захватить все свои флаги и высвободить Маверика, он застрянет здесь на столько драгоценных секунд, сколько она сможет выиграть.

Когда он выпрямился, в его взгляде таилась темная ярость. Пожалуй, больше всего на свете ей нравилось смотреть на разозлившегося Маверика. Заяна сохраняла самообладание и лукаво улыбалась, когда он подошел к ней.

– Ты слишком упрощаешь мне задачу, Маверик, – подстрекала Заяна. Чем сильнее она разозлит его, тем более безрассудным он станет, когда они останутся вдвоем.

– Дешевые трюки, Заяна. Я ожидал большего.

– Похоже, мы оба разочарованы.

Движение его руки предупредило о следующем шаге. Как раз в тот момент, когда кончики его пальцев вспыхнули, Заяна выбросила свободную руку, железные когти запустили молнию в пламя. Когда их силы встретились, земля под ними содрогнулась. Заяна изменила позу, чтобы отразить удар, в то время как аметист и кобальт слились, создав вспышку ослепительного света. Он был силен, но она не впервые испытывала на нем свои способности. В схватке грубой силы они убили бы друг друга. Единственный способ одержать победу крылся в хитрых уловках и сообразительности.

Заяна осмелилась направить луч объединенной силы ввысь, и гулкий бой двух барабанов был поглощен раскатом грома, яростно разнесшимся над мрачными облаками. Они оба тяжело дышали после внезапного выброса энергии, и Заяна воспользовалась моментом, чтобы посмотреть на Амайю, которая как раз послала стрелу в ногу одному из противников. Но еще больше ее порадовали два синих флага, привязанных к ее поясу. Второй удар барабана, должно быть, означал, что команда Маверика тоже захватила флаг, но она продолжала лидировать. Все ее игроки теперь собрались на площадке, и в душе Заяна сияла от гордости.

Выпрямившись, она снова перевела взгляд на Маверика, но вместо его черных глаз встретила две белые огненные сферы, летящие на нее и становившиеся ярко-синими по мере расширения. Она увернулась от одной из них, но бдительность ослабла, помешав избежать второй, которая ударила в грудь, как жгучее клеймо. Удар отбросил ее назад, но она не стала расправлять крылья и позволила себе упасть на землю. Ветер унес бы ее слишком далеко, в то время как резкий скрежет камня, разрезающего ладони и крылья, замедлил. Когда Заяна остановилась, то тут же поднялась на колени и посмотрела по сторонам. Травма стоила того, чтобы остаться в пределах своего круга, всего в паре сантиметров от границ. Заяна усмехнулась и откинула голову назад, рассмеявшись уже громче, с надменностью, пробуждавшей ту ярость, которая вспыхивала в глазах Маверика, когда она одерживала над ним верх.

Заяна медленно встала, беззаботно отряхиваясь.

– Уверена, ты способен придумать что-нибудь получше, – крикнула она ему.

В ответ на это он послан еще один огненный шар. Заяна подняла меч и позволила стали прорезать его жалкий удар. Хорошо. Она хотела измотать его. Маверик, казалось, понял это, поскольку сжал кулаки, удерживаясь от безрассудной попытки ударить ее и истощить свои силы. Она была уверена в своем преимуществе. Ей удалось разозлить его.

Еще один удар барабана, но не в честь ее последнего флага. Мерзавцы Маверика догнали ее. Заяна могла бы раздраженно стиснуть зубы, если бы не взгляд на свою команду, заставивший ее пожалеть о Маверике, который мешал наслаждаться веселым выступлением Амайи, действующей строго по плану. Слабая и ничтожная, снующая вокруг с зачарованными крыльями, она заставила жестоких стервятников кружить над ней в предвкушении легкой добычи и стремлении завладеть ее флагами вместо того, чтобы искать последний, который освободил бы Маверика.

– Мы оба понимаем, что они призваны лишь развлекать. Настоящая битва состоится между нами.

Заяна посмотрела на Маверика, к которому вернулось хладнокровие и самообладание. Мерзкое веселье вернулось на его хитрое лицо.

– Как в старые добрые времена, – ответила она.

Его улыбка стала соблазнительной.

– Я скучал по ним.

– По тому, как тебе надирали задницу?

– По тому… – Он оглядел ее с ног до головы. – Как ты становишься восхитительно неукротимой.

Прежде чем она успела ответить, над ареной разнесся звук удара, за которым последовал второй. Амайя уже мчалась к ней со всеми тремя флагами на поясе, но, к ужасу Заяны, ее преследовали трое негодяев Маверика. И никто не прикрывал. Вместо этого Драя и Келлиес сражались с двумя другими, Селин неподвижно лежала на земле, а Тайнан и Ацелин настигали вражеского бегуна, чтобы помешать ему добраться до внутреннего круга. Их план сменился настоящим хаосом.

Заяна не могла думать ни о ком другом и в напряженном ожидании наблюдала за Амайей, которая время от времени поворачивалась, чтобы выпустить стрелы, не попадавшие цель, поскольку ей приходилось думать обо всем сразу. Она была прекрасной лучницей, но на поле боя требовалась гораздо большая сосредоточенность, чтобы уклоняться от многочисленных атак и наносить удары.

Заяна уловила блеск лезвия за секунду до того, как кинжал полетел с неба прямо в приспешницу. У нее внутри все оборвалось, глаза расширились. Она открыла рот, чтобы предупредить Амайю, но было уже слишком поздно. Как только юная фейри повернулась, чтобы выпустить еще одну стрелу, кинжал вонзился ей в бок. Она закричала, и Заяна совершенно забыла о Маверике, подбежав к краю круга и беспомощно наблюдая, как девушка падает.

– Вставай! – крикнула Заяна. Проклятие, она была уже так близко.

Глаза Амайи метнулись на нее, затуманенные страхом, заставившим ее похолодеть.

– Сейчас же, Амайя! – Со всей возможной властностью произнесла Заяна, бросив взгляд на трех темных фейри, которые приближались, словно темные духи. Они убьют ее в качестве наказания для Заяны, невзирая на последствия.

Она увидела то мгновение, когда страх в глазах Амайи сменился твердой решимостью. Выжить. Крича от боли, она вытащила из бока клинок. Заяна поморщилась и лишь надеялась, что рана затянется достаточно быстро, чтобы потеря крови не стала смертельной. Поднявшись на ноги, Заяна могла только наблюдать с тошнотворным страхом – чувство, к которому она совершенно не привыкла. Даже перед началом самой опасной битвы она никогда не испытывала страха. Но он быстро сменился благоговением, когда Амайя подняла лук, потянулась за стрелой, приняла боевую стойку и выпустила стрелу. Затем еще и еще. Яростный крик, который вырывался у нее при каждом мучительном движении, невероятно вдохновлял.

За несколько секунд до того, как быть сбитой последним нападающим, она выпустила свою последнюю стрелу. Та попала точно в цель, пронзив горло и мгновенно убив фейри, который даже не почувствует хруста своих костей, когда рухнет на землю.

Амайя не теряла ни секунды, несмотря на рану, из которой на прижатую руку лилась серебристая кровь. Стиснув зубы, она снова побежала, и как только достигнет круга, Заяна будет свободна.

Маверик не ударил ее, хотя она была полностью уязвима для его мести. Но Заяна не посмотрела, что отвлекло его внимание, пока взгляд был прикован к Амайе. Еще немного. Девушка уже спотыкалась. Давай – еще несколько шагов. Она тяжело дышала, замедляя шаг.

Объятия Заяны раскрылись сами по себе, и Амайя упала прямо в них. Она опустила юную фейри, пока они обе не оказались на коленях. Пронзительный вой сирены возвестил о ее освобождении.

– Иди, – выдохнула Амайя.

Рука Заяны легла поверх руки Амайи на ране. Кровь все еще хлестала, ее разум затуманила невиданная прежде паника, с которой она не умела справляться. Так много серебряной крови, рана уже должна была затянуться.

– Я думаю… – Амайя тяжело дышала – и не от физической нагрузки. – Думаю, это была нилтаинская сталь.

Всепоглощающая жгучая ярость вспыхнула в расширившихся глазах Заяны, и когда она повернулась к Маверику, ее взгляд сулил лишь смерть. Он мастерски сохранял невинный вид и даже изобразил шок, словно мог бы убедить ее, что ничего не знал о незаконном оружии, которое один из его мерзавцев тайно пронес на поле боя. Металл, смертельный для их вида.

– Тебе нужно идти, – слабо сказала Амайя, и Заяна снова устремила все внимание на девушку. Ее лицо стало бледнее обычного, и она не могла быть уверена, было ли ее лицо влажным от влаги или пота. Веки девушки уже закрывались, и хотя приказ уходить настойчиво звенел в ушах, Заяна не могла пошевелиться. Если она хотела вернуть последний флаг раньше Маверика…

Прозвучала вторая сирена, и она поняла, что бегун Маверика тоже добрался до него. Но у нее все еще оставалось преимущество в шестьдесят секунд.

В душе развернулась борьба. Она сомневалась, что юная фейри выживет, если она уйдет. Девушке нужен был целитель, и быстро. Из-за своей нерешительности она жертвовала возможностью получить то, чего всегда хотела. Она была слабой. Заяна стиснула зубы, разрываясь от внутренних противоречий, которые с каждой секундой только усиливались.

Она уже была готова сделать выбор и проклясть его последствия. Но ей не пришлось этого делать. Тайнан спикировал вниз, приземлился и присел на корточки рядом с Амайей, забирая приспешницу из ее рук.

– Иди, Заяна! – рявкнул он.

Этого было достаточно, чтобы она пришла в себя, и, выпрямившись, встретила его жесткий взгляд. Тайнан занял ее место, положив руку на Амайю, чтобы продолжать давить на ее рану, поскольку силы покидали ее.

Кивнув, Заяна расправила крылья и, перед тем как взмыть в воздух, сказала:

– Не умирай, Амайя. Это приказ.

Глава 27. Заяна

С силой взмахнув крыльями, Заяна взмыла в небо, уловив слабый хриплый вздох юной фейри, прежде чем туман поглотил ее. Этого было достаточно, чтобы прогнать панику и переключить фокус внимания на цель.

Она уже потратила слишком много времени впустую. И эти глупость и слабость едва не стоили ей всего. Заяна собрала свой гнев, приняла и обуздала его, готовая обрушить на Маверика бушующий шторм. Она пробивалась сквозь туманные облака, все выше и выше, пока совсем не промокла, а видимость стала почти нулевой. Но эти горы и перевалы навсегда отпечатались в ее памяти. Она полностью отгородилась от воспоминаний, как в последний раз сражалась в этих ущельях еще на земле. Разум сосредоточился только на двух целях, с легкостью позабыв обо всем остальном: найти флаг и обрушить возмездие на Маверика.

Она знала, что ее временное преимущество истекло, и использовала все свои чувства в попытке обнаружить его, если он решит последовать за ней. Заяна пикировала и парила над зазубренными горными вершинами, лихорадочно выискивая черный флаг, который было почти невозможно заметить на фоне обсидиановой местности. Не будь она внимательна, то могла бы с легкостью пролететь мимо, даже не осознав этого.

Волосы намокли и потяжелели, пока она рассекала облака. И Заяна уже собиралась спуститься, чтобы рассмотреть местность поближе, но вовремя почувствовала приближение, успела повернуться и занести клинок прежде, чем удар синей раскаленной стали поразил ее. Маверик был жесток и решителен, пока они смотрели друг на друга через скрещенные клинки. Кобальт и аметист встретились в прекрасном сверкающем танце. Ярость ослепила Заяну. Она оттолкнула его клинок и замахнулась снова, но он отразил удар.

Окружавший их серый сумрак взрывался огненными и электрическими разрядами каждый раз, когда их клинки встречались. Заяна не ослабляла натиска, нанося удары снова и снова в идеально контролируемом, направленном гневе, который заставил Маверика дрогнуть. Похоже, он все понял и, прежде чем она успела нанести очередной удар, сложил крылья и нырнул вниз, уходя с пути ее обвитого молниями клинка. Облако разъяренной тьмы полностью поглотило его, и она нахально выпустила заряд ему в спину, разочарованная отступлением.

Заяна не позволила себе забыть о цели. Ей нужно было лишь отыскать проклятый флаг. Маверик еще не испытал и доли ее всепоглощающей ярости из-за его обмана, который мог стоить Амайе жизни. Она выбросила из головы мысль о приспешнице и снова начала уверенно прочесывать горы.

Через несколько минут раздражение Заяны переросло в безрассудство. Все это больше напоминало поиск с завязанными глазами. Ей в голову пришла идея, и она рванула ввысь, поднимаясь все выше и выше, яростно сражаясь с гравитацией, чтобы покорить небеса.

Почувствовав себя достаточно высоко, Заяна закрыла глаза и сосредоточилась на дыхании. Она успокоила разум и нырнула в бурный источник силы внутри нее. Темная фейри чувствовала ее пульсацию, как шар живого света, резко контрастирующий с тьмой ее разума и сердца. Заяна вложила меч в ножны и держала ладони так, будто держала этот шар силы. Она вливала в него потоки силы, и мощь шара уже стала ощутимой. Ток бегал по венам, прогоняя холод влажных волос, которые неопрятно свисали вокруг ее лица. Заяна чувствовала лишь силу – великолепную электрическую силу. Она вспыхнула к жизни на кончиках ее пальцев, и когда Заяна открыла глаза, пространство между ладонями заполнял смертоносный шар заряженных молний. Девушка терпеливо и скрупулезно позволяла ему разрастаться, зная, что любое неправильное движение может иметь ужасные последствия. Красивые неровные штрихи искрились и танцевали на ее руках и в растущем шаре, представляя собой по-настоящему завораживающее зрелище.

Затем, почувствовав внутреннее напряжение, предупреждающее о границах дозволенного, Заяна отпустила сферу.

Когда она вытянула руки, шар сплющился и расширился, и фейри с благоговением наблюдала, как ее собственные способности побеждают туман и тьму над всей тренировочной ареной, прогоняя мрак и позволяя видеть каждого темного фейри, который сейчас смотрел на нее снизу вверх. Заяна мельком заметила Верховного Лорда, но не удостоила никого из них вниманием.

Она не теряла ни секунды выигранного времени, прежде чем туман снова окутает все тьмой и улетела с открытой площадки, зная, что им не стали бы упрощать задачу. Флаг должен быть где-то в горах.

Если бы она моргнула, то ничего не заметила бы. Легкое мерцание вдалеке. В этих горах все было неподвижно. И, зная, что ее взрыв разогнал всех летающих тварей, победно улыбнулась. Заяна бросилась к флагу.

Приземлившись на узкую полоску земли, Заяна расправила крылья и устремилась к развевающейся черной ткани, воспевавшей ее успех. Но фейри сделала всего несколько шагов, прежде чем вынуждена была обернуться и метнуть молнию, защищаясь от огненного выстрела Маверика.

Заяна раздраженно зарычала.

Маверик приближался, но не атаковал. Заяна же решила не сдерживаться. Собравшись с духом, она изобразила точный танец движений, посылая заряды молний. Он отразил некоторые из них и едва избежал остальных. Но она только разминалась. При следующей атаке Заяна вытянула закованные в железо пальцы и свела их вместе перед собой, послав ему вслед яркую вспышку. Та достигла цели и оказалась достаточно сильной, чтобы в его падении не было ничего грациозного, он отлетел назад и ударился о камни.

Заяне следовало развернуться и наконец захватить флаг, чтобы навсегда покончить с этим, но, ослепленная яростью, она снова двинулась на него. Маверик стоял на четвереньках, сплевывая черную кровь на землю. Выпрямившись, Заяна выхватила меч и приставила острие к его мертвому сердцу. Ее грудь глубоко вздымалась и опускалась, пока тьма внутри нашептывала вонзить клинок ему в грудь, сводя ее с ума.

– Я всегда знала, что ты бесхребетный трус, – прошипела она сквозь стиснутые зубы.

Маверик не выглядел злым и, похоже, не собирался драться в ответ. Заяна яростно дышала, ненавидя его подчинение. Это был не он; он не уступал.

Она сильнее надавила на клинок, и его челюсть напряглась.

– Клянусь, Заяна, я ничего не знал о намерениях Беррика.

Она не хотела слышать это имя и сильнее надавила на меч, пока не почувствовала, как лезвие пронзает его кожу. Маверик вздрогнул, но не издал ни звука.

– Ждешь, что я поверю в это? – спросила Заяна, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Думаешь, я полная дура? – Боги, как же она его ненавидела. Презрение было настолько сильным, что ощущалось физически и прожигало грудь. А может, это пробудившиеся молнии требовали, чтобы она покончила с ним прямо здесь.

– Ты не дура. Поэтому не убьешь меня. – Заяна вспыхнула от брошенного вызова, сжимая рукоять обеими руками и наклоняя меч под идеальным углом, чтобы вонзить его прямо в ему сердце.

Это было не просто желание – редкий шанс отомстить. Когда она смотрела на Маверика сверху вниз, то видела все самое злое, ужасное и омерзительное, что есть в мире. Она видела саму себя.

Заяна стиснула зубы. Глядя в эти бездонные черные глаза, она увидела проблеск чего-то. Понимания. Его мокрые волосы цвета ночи прилипли к лицу, и на мгновение она увидела в нем прежнего юношу. Маверик не всегда был таким. Не всегда был темным фейри. Но она была. Заяна родилась такой.

– Я убью тебя, Маверик. Может быть, не сегодня и не через сто лет, но я это сделаю. И надеюсь, ты проведешь остаток своей жизни оглядываясь, потому что я всегда буду рядом. Буду ждать. Как тень, преследующая тебя даже в темноте. – Сделав большой шаг назад, она убрала клинок.

Маверик зашипел, прижимая руку к ране, из которой сочилась черная кровь. Заяна отвернулась и снова направилась к флагу.

Это был глупый поступок. Ей показалось, что она увидела поражение в глазах демона, но следовало бы знать его лучше. Заяна осознала свою ошибку, только когда в спину ударило жгучее пламя. Она вскрикнула от неожиданности, рухнув на колени, чтобы охладить жжение ветром и влажным туманом. Но было уже слишком поздно, и когда она выпрямилась, Маверик поспешно прошел мимо нее и встал перед флагом. Ее глаза расширились от неверия, она не принимала поражения, когда он, насмехаясь над ней, протянул руку, чтобы заявить о победе. Ее победа.

Заяна зарычала, уже не чувствуя боли, когда поднялась и закрутила молнии в виде лассо, которое обвилось вокруг его запястья всего в нескольких сантиметрах от флага. Маверик закричал, когда электрическая веревка послала по телу разряд, усиливающийся еще больше из-за покрывавшей его влаги. Заяна потянула изо всех сил, оттаскивая его назад, и он растянулся перед ней. В тот же миг она прыгнула вперед и побежала. Как раз перед тем, как Маверик поднялся на ноги, она схватила проклятый флаг и с раскатистым криком победы сорвала его с шеста.

Тяжело дыша, она повернулась лицом к Маверику, держа флаг в руках, и посмотрела на него. Сирена, разнесшаяся над горами, была чудесной мелодией. Заяна прерывисто дышала и пылала, пока внутри нее развернулась настоящая буря.

Она победила.

Глава 28. Фейт

Фейт пошевелилась, ощутив рядом что-то твердое и теплое, наполнявшее ее чувством спокойствия и безопасности. Она открыла глаза и увидела только, как равномерно поднимается и опускается мускулистый торс. Должно быть, ночью она неосознанно придвинулась ближе к Рейлану, чтобы улечься поудобнее, поскольку их пальцы все еще были переплетены, а соединенные руки лежали у него на груди, пока она прижималась к нему сбоку.

Фейт замерла от такой близости, но не потому, что смутилась или испугалась. Осторожно откинув голову назад, она посмотрела в лицо мирно спящему Рейлану. Мягкие серебристые локоны падали на лоб, и каждая суровая черточка его лица была гладкой и безмятежной. Она не хотела его беспокоить, наслаждаясь этим зрелищем.

Неохотно расставшись с Ником и вернувшись в собственный разум, Фейт потеряла сознание от перенапряжения. Она знала, что едва не навредила себе, или даже хуже, но ничего не могла поделать и цеплялась за каждую драгоценную секунду, которую могла провести рядом с дорогим другом. У нее даже не осталось сил, чтобы проведать Рейлана и убедиться, что она точно вернулась, девушка тут же провалилась в темную бездну сна.

Должно быть, они проспали долго, поскольку Фейт чувствовала себя отдохнувшей. Похоже, Рейлану тоже понадобился дополнительный отдых, и сердце сжалось от чувства вины за то, что он измотал себя, подарив ей свою силу. Фейт не знала, как отблагодарить его за то, что он пожертвовал сном и собственной энергией, чтобы помочь ей увидеть Ника. Слов всегда будет недостаточно, и она почувствовала, что не может предложить самоотверженному воину ничего ценного. От этой грустной мысли разрывалось сердце.

Осторожно она высвободила свою руку. Рейлан не издал ни звука, и его грудь продолжала двигаться в устойчивом, ровном ритме. Фейт немного отдалилась, прежде чем села, подтянув колени к груди, и посмотрела в безоблачное дневное небо за балконными дверями. Прошло всего несколько секунд, прежде чем глубокий вдох Рейлана дал понять, что он проснулся. Фейт взглянула на него сверху вниз, когда он приподнялся на локтях. Генерал, в свою очередь, выжидающе посмотрел на нее, озабоченно нахмурившись, и она поняла, что Рейлан ничего не знает о ее ночном путешествии.

– Сработало? – осторожно спросил он.

Лицо Фейт озарилось улыбкой, и напряженные плечи Рейлана поникли. Она кивнула:

– Сработало.

Рейлан откинулся назад со вздохом облегчения.

– Что же король Хай-Фэрроу сообщил нам?

Хотя он произнес это с юмором, Фейт пришлось отвернуться, не желая омрачать его очевидный восторг от успеха пересказом их печального разговора. Но Фейт ничего не могла скрыть от Рейлана, он уже сидел рядом с ней.

– Ты рассказала ему о походе на острова?

Не напрямую. Но скоро это сделает Марлоу. Рейлан прочитал ответ в ее хмуром взгляде.

– Это стало реальным. – Тихо сказала она. – Словно в душе я не верю, что увижу его снова. И Джейкона, Марлоу, Торию… – Фейт закрыла глаза, стараясь унять бешеное сердцебиение и проглотить ком в горле.

– Увидишь, – твердо сказал Рейлан. – Клянусь жизнью, Фейт, ты их еще увидишь.

Боги, ей стало невыносимо больно от одной только мысли, что он пожертвует своей жизнью ради нее. И хотя Рейлан сказал это, чтобы утешить ее, обещание ранило гораздо сильнее, чем успокаивало. Настолько сильно, что ее охватил страх, заставлявший искать любой способ – какой угодно – заставить его остаться. Хотя бы для того, чтобы он был в безопасности. Но Фейт только напрасно пыталась бы, поскольку знала, что Рейлан никогда ее не бросит. А она никогда не бросит его.

Они отправятся в поход к концу недели, и песчинки часов, отсчитывающих обратный отсчет их мирного времени, падали быстрее, чем ей хотелось.

Рейлан положил руку ей на спину, и искра от прикосновения заставила ее напрячься от удивления. Он, должно быть, решил, что ей неприятно, и быстро убрал руку, но прикосновение напротив вызвало приятное покалывание, и Фейт повернула голову, чтобы снова заглянуть в его сапфировые глаза. Во взгляде, которым они обменялись, была страсть.

Прежде чем напряжение усилилось, Рейлан откинул одеяло и выскочил из постели. Фейт оставалось только наблюдать, как он быстро натягивает жакет и ботинки, предпочитая умываться и переодеваться в своей комнате, и она не позволила себе поддаться разочарованию от того, что их уединение снова закончилось.

– Я должен проинформировать охрану об их новых обязанностях, пока меня не будет, – сказал он, застегивая жакет, чтобы выглядеть хоть немного презентабельно, а не так, как будто только что выпрыгнул из ее постели. Это, несомненно, только дало бы пищу сплетникам.

Фейт коротко кивнула.

– Агалор пригласил меня на еще одну экскурсию по замку, – сказала она.

Хотя встречи с отцом все еще заставляли нервничать, но уже ее не пугали. На самом деле каждый раз, когда он предлагал провести время вместе, она предвкушала это с детским восторгом, желая узнать как можно больше об истории своего наследия и королевства. Она хотела собрать воспоминания, которые бережно хранила бы в тайной части своего сознания, не зная, сколько еще мгновений ей выпадет пережить рядом с отцом, если в походе случится худшее.

Рейлан широко улыбнулся, редкая яркая улыбка, от вида которой у нее затрепетало сердце.

– Я рад, – только и сказал он, но голос оживился от радости.

С того момента, как она увидела их вместе, стало ясно, что Рейлана и Агалора связывали отношения, гораздо более глубокие, чем у короля и генерала. Фейт думала, что будет ревновать к их связи, которую у нее отняли, но та, напротив, грела душу.

Рейлан направился к двери, но задержался на пороге.

– Я найду тебя позже. – Это обещание он всегда давал прямо перед тем, как отправиться выполнять свои дневные обязанности. Иногда они были более неприятные. Фейт не завидовала грузу ответственности и множеству задач, требовавших его внимания. Но он идеально подходил на эту должность и справлялся со всем, каким бы изнурительным и нудным ни казалось дело. Это невероятно восхищало Фейт. Рейлан учил ее, как стать кем-то, заслуживающим уважения. Как стать лидером.

Фейт недолго оставалась одна, в покои осторожно постучали, и дверь распахнулась, возвещая о начале ее дня. Гресла, как обычно, прошагала внутрь, бросив на нее многозначительный взгляд, как всегда делала, когда приходила сразу после ухода Рейлана. Она никогда ничего не говорила, но ей и не нужно было. Фейт не могла скрыть предательский румянец, расцветавший на щеках даже спустя несколько недель.

* * *

Фейт была полностью очарована рокочущим голосом Агалора, пока слушала рассказ о королевской династии Ашфаеров. Она была в полном восторге – честно говоря, даже обескуражена – тем, что принадлежит к такой древней и могущественной родословной. Ашфаеры были легендарным родом, восходящим к первому в истории королю Райенелла и первому Всаднику Феникса, Матеасу Ашфаеру.

– Мой брат был во многом похож на Балемораса и, отчаянно желая доказать обратное, безрассудно погиб в ужасной битве много веков назад, незадолго до начала войны с Вальгардом, – пояснял Агалор, пока они рассматривали новую серию картин в отдельном коридоре, ведущем в библиотеку.

Фейт сдвинула брови и остановилась перед семейным портретом. Она сразу узнала Агалора, хотя на снимке он выглядел не старше Рейлана. Рядом с ним стоял брат, как можно было догадаться, а позади находились родители. Странно, но Фейт занервничала, по коже пробежал странный холодок, словно за неподвижным взглядом фейри на картине все еще скрывалась живая сущность. Внезапно она осознала, что перед ней ее бабушка и дедушка, а также дядя. За всю свою сиротливую жизнь Фейт и подумать не могла, что узнает о ком-то из своей родословной, хотя бы одного из родителей. И теперь это вызвало бурю эмоций, смешавшихся воедино. Печаль, радость, страх, ничтожность – чувства охватили ее, вызывая тошноту.

Взгляд задержался на дяде чуть дольше. В отличие от Агалора выражение его лица было холоднее, тверже, и Фейт вздрогнула, когда подумала, что смотрит в глаза Малина.

– Он хотел править? – спросила Фейт, хотя уже знала ответ.

Агалор кивнул, и она последовала за ним прочь от картины, пока они не вошли в великолепную библиотеку. Внимание Фейт тут же привлекло перо Феникса, но на этот раз она не подошла к нему, поскольку король двинулся между стеллажами книг.

– В каждом из нас скрываются демоны, но его не давали ему покоя. Я был старшим, и отец всегда благоволил мне. Как бы ни старался сблизиться с братом, мы всегда были разлучены. Я воспитывался, чтобы править, и, полагаю, он воспринимал недостаток внимания как недостаток любви. Мы выросли порознь, стали достаточно взрослыми, чтобы изучить наши обязанности. – Агалор говорил о брате с грустью, словно горевал о ком-то живом, и ей стало невыносимо жаль его.

– И теперь… Малин следующий в очереди на трон? – спросила Фейт.

Ей нужно было узнать это от него, она следила за каждой черточкой лица, которая могла бы выдать ответ. И хотя Фейт уже знала его, но все равно предпочла спросить, чтобы выяснить, обдумал ли Агалор возможные варианты; рассматривал ли вообще ее кандидатуру. Как король или как отец. Она не была уверена, чье мнение считала наиболее важным.

Фейт не стала бы винить Агалора, если бы он отдал предпочтение Малину. Он вырос здесь, жил на протяжении веков и знал местный образ жизни, придворные структуры, а также пользовался поддержкой знатных фейри, насколько она могла судить. У Фейт же не было ничего. Ей нечего было предъявить. Решимость поддерживало лишь то, что ей еще предстояло многому научиться, и она никогда еще не чувствовала такого рвения, чем бы ни обернулось ее пребывание в Райенелле.

Агалор остановился и повернулся к ней. Он держался властно, сложив руки за спиной, но не пытался запугать ее. Просто такая поза была естественна для короля. Отец ответил не сразу, и Фейт застыла, пока он смотрел на нее и изучал. В эти мучительно долгие несколько секунд Фейт показалось, что этим взглядом он проник в глубины ее души, оценивая, сможет ли она вынести его честное суждение или, возможно, решая, ошибся или нет в том, что увидел в ней. Агалор заговорил, когда Фейт уже едва не окаменела в ожидании.

– Как только я увидел тебя, то сразу понял, что ты рождена для чего-то великого, Фейт. Глядя на тебя, я вижу то же, что видел в твоей матери. Свирепость, редкую решимость. Жить, бороться, отстаивать правду.

Сердце Фейт забилось быстрее, тронутое его словами и упоминанием о матери.

– Потом ты заговорила – как лидер и защитник. Миротворец. И я увидел правительницу, достойную стать моей преемницей. – Агалор склонил перед ней голову. В поклоне.

Фейт была ошеломлена, не в состоянии осознать то, что услышала и увидела. Перед ней стоял великий король и выражал свое уважение, словно она тоже была монархом. Когда он выпрямился и посмотрел ей в глаза, Фейт инстинктивно склонила перед ним собственную голову. Жест символизировал молчаливое принятие. Его веры в нее, желания, чтобы дочь последовала по стопам отца. Это обескуражило, волновало, но в то же время давало силы. Благословение Агалора рассеяло тени сомнений, и Фейт впитывала каждую каплю этой новообретенной силы. Она поднимется, будет сражаться и надеяться, что люди увидят ее такой же, как отца, и какой когда-то видели ее мать. Королевой Райенелла.

– Спасибо, – сказала Фейт, уверенно расправив плечи.

Улыбка Агалора была теплой, глаза сияли от гордости, озаряя ее душу. Затем решимость короля уступила волнениям отца.

– Генерал Рейлан проинформировал меня о походе, который вам предстоит совершить, – сказал он. Фейт приготовилась к очередной лекции о нелепой экспедиции на острова. – Я понимаю необходимость ставить долг и судьбу выше собственных желаний и безопасности, но действительно ли это неизбежно?

Лицо Фейт стало мрачным от чувства вины, когда она заметила беспокойство, прокладывающее морщины на его лице.

– Это должна быть я.

– И не мне тебя останавливать. Но могу я, по крайней мере, послать на помощь солдат?

– Если Марвеллас все узнает, то попытается остановить меня.

– Мы только что нашли друг друга. – Голос Агалора стал тихим, словно предательская мысль вырвалась невольно, а плечи едва заметно поникли. Но он быстро взял себя в руки. – Я прошу прощения. Не хочу вызывать чувство вины.

Фейт сглотнула, но не избавилась от кома в горле. Потому что отец был прав, и мысль о том, что придется покинуть его так скоро, болезненно сжимала сердце, порождая эгоистичное желание остаться и проклясть последствия. Было эгоистично сближаться с Агалором, давать ему надежду и напоминать о потерянной любви. Если Фейт не вернется… Ей была невыносима сама мысль о том, что она станет для него еще одной невосполнимой потерей.

– Мне жаль, – сказала она, хотя не знала точно, что имела в виду.

Агалор протянул руку и помедлил всего секунду, прежде чем опустить теплую ладонь ей на плечо. Это было небольшим утешением, пониманием, разрывавшим сердце. Они обменялись печальными, но благодарными взглядами, словно сообщали о том, что их мысли совпадают. Было благословением провести вместе хотя бы какое-то время, независимо от того, что случится в будущем.

– Я только прошу, чтобы ты была осторожна и помнила, что твое предназначение не ограничивается судьбой наследницы Марвеллас. Именно то, кто ты есть, дарит надежду этому королевству. Знаю, что ты вернешься к нам.

Фейт сморгнула выступившие от гордости слезы. У нее не было слов, чтобы выразить свою благодарность, как и чтобы утешить его. Она не могла обещать то, что не в силах была выполнить, но осознание, что ждет ее здесь, пробуждало неистовую волю к жизни.

Агалор опустил руку. По его легкой улыбке было ясно, что он прочитал ее мысли. Король повернулся и направился к столу, заваленному раскрытыми книгами и пергаментами.

– Я бы хотел, чтобы ты поужинала со мной, прежде чем уйдешь. Все вы, кто отправится в это путешествие.

Фейт последовала за ним.

– С радостью, – совершенно искренне ответила она.

Они остановились перед неубранным столом, выглядевшим очень неуместно в безупречной библиотеке, и Фейт отметила, что все книги и записи покрыты слоем пыли. К нему не прикасались уже очень давно.

Заметив ее пристальный взгляд, Агалор сказал:

– Твоя мать любила читать. – Он протянул руку, потревожив забытые книги, и бесцельно пролистал пару страниц раскрытого тома.

И тут Фейт поняла, что брошенные книги лежали точно так, как их когда-то оставила ее мать. К ним никто не прикасался, они так и не вернулись на полки, словно это могло стереть ее образ, стоящей здесь и изучающей тексты. Эта печальная мысль легла тяжестью на сердце. Даже спустя столько времени боль утраты продолжала преследовать Агалора, словно это произошло вчера. Но он был стойким и мастерски скрывал свою скорбь, чтобы не сломаться на глазах у королевства, которое нуждалось в нем. Отец был одной из самых самоотверженных и сильных личностей, которых она имела честь знать.

– За несколько недель до ухода я всегда находил ее здесь. Иногда приходилось подолгу уговаривать ее оторваться от древних чудес и сказаний. – Теплая улыбка озарила его лицо, пока он просматривал страницы, предаваясь воспоминаниям. А затем поднял голову и быстро огляделся.

Фейт проследила за его взглядом, но, насколько могла судить, кроме них, в библиотеке никого не было.

– Я скрывал ото всех то, чем собираюсь поделиться с тобой, и думал, что так будет всегда. Но ты должна знать, Фейт. Теперь ты здесь, всем известно, что ты моя кровь, это все меняет.

Фейт собралась с духом, но следующие слова все равно породили в ней противоречивые чувства.

– Для начала стоит сказать, что твоя мать верила в Духов, о которых ты говоришь, и проводила бесконечные дни, читая любые древние писания, которые попадались под руку, и все это ради одной цели. Фейри были созданы из людей силой Духов, и Лилианна верила, что, возможно, существовал способ установить контакт с Духом Жизни. И если не удалось бы превратить в фейри ее, то сделать человеком меня. – Агалор умолк, оценивая ее реакцию.

Фейт была ошеломлена и представила, как смотрит на него широко раскрытыми от неверия глазами. Слабая улыбка тронула губы короля, когда он отвел взгляд и повернулся.

– Есть кое-что, что я хотел бы тебе показать. – Он двинулся вперед.

Фейт последовала за ним не сразу, в голове вспыхнуло воспоминание, вопрос, на который, сам того не зная, ответил Агалор. Сердце забилось быстро, пропуская удары, по мере того как кусочки головоломки складывались в общую картину. Ее карманные часы – точнее, записка, которую она нашла внутри… Знал ли Агалор, что мама нашла путь к Ориелис? Обнаружила местонахождение всех трех храмов Духов.

Фейт посмотрела на разбросанные книги и бумаги. Мама добралась до храма Ориелис, и теперь становилось ясно, почему она отправилась именно в Хай-Фэрроу. И все же она не могла понять, что такого сказала богиня, что мама решила не возвращаться в Райенелл. Возможно, это была не просто попытка держаться подальше от Марвеллас, где бы ни поджидал Великий Дух. Решение не рассказывать Фейт о ее способностях казалось бессмысленным, тогда как она была уже достаточно взрослой, чтобы понять хоть что-то. Она также не могла взять в толк, почему мама скрывала абсолютно все об отце.

Ее разум помутился, комната накренилась, и Фейт замотала головой. Нужно было держать себя в руках, особенно в присутствии Агалора, чтобы избежать вопросов. Повернувшись к нему, она обнаружила, что король терпеливо ждет у дальней двери. Фейт глубоко вздохнула, чтобы успокоиться, и двинулась следом.

Они подошли и остановились перед двумя массивными дубовыми дверями с замысловатой резьбой. Снаружи не было охраны, но чем дольше она смотрела на блестящее дерево, тем заметнее становилось исходившее от них слабое мерцание.

– Эта комната защищена от любого, в ком нет моей крови. – Пояснил Агалор. Протянув руку, король слегка прижал ладонь к дверному полотну, от чего оно покрылось рябью и растворилось, как мелководье. Фейт оставалось только зачарованно смотреть.

Когда Агалор вошел, она последовала за ним по пятам, желая узнать, что скрывает такая магическая защита. И, оказавшись внутри, широко распахнула глаза при виде магии, озарившей пространство при их появлении. Комната сверкала, как хрустальное море. Драгоценности, артефакты, манускрипты. Но все ее внимание было приковано к предмету в центре. На бархатном манекене висело самое великолепное платье, которое ей когда-либо доводилось видеть, с которым не сравнился бы ни один наряд. Голову фигуры украшала корона, выполненная в нетрадиционном стиле. Она представляла собой ореол из вершин различной высоты и напоминала сияющий восход солнца над головой манекена. Фейт обошла вокруг, желая рассмотреть украшение. И едва не ахнула при виде виртуозной работы, воплощения самой силы. В то время как передняя часть была полностью бордовой, украшенная красными кристаллами, со спины к запястьям крепился прозрачный материал малинового и золотого оттенков. Фейт потянулась к рукаву, расправляя его и наблюдая, как перед ней оживает образ крыла Феникса.

– Я должен сказать тебе кое-что, Фейт. То, что не рассказывал никому, ведь прежде в этом не было необходимости. Но ты имеешь полное право знать, а если захочешь, то и весь остальной мир. – Голос Агалора звучал тихо, неуверенно. Когда их взгляды встретились, она выронила ткань при виде гордости в его глазах, смешанной с настороженностью, пока он наблюдал за ней. Ее охватило нервное предвкушение, ладони вспотели, пока она ждала его признания.

– Многие станут возражать против того, чтобы я объявил тебя своей наследницей, Фейт. Поскольку считают тебя незаконнорожденной.

Внутри у Фейт все оборвалось, вернулось отвратительное ощущение ее извращенного, нежеланного существования. Но Агалор оставался спокойным, и его следующие слова поразили ее до глубины души.

– Они ошибаются, потому что мы с Лилианной поженились тайно, но абсолютно законно. У меня есть документы и свидетели, чтобы доказать это.

Фейт была ошеломлена и не понимала собственных чувств. Облегчение, радость, триумф – за родителей, которые бросили вызов жестким предрассудкам, чтобы быть вместе. Затем возникло пугающее чувство ответственности. Теперь притязания на трон подкреплялись законом, но с ее стороны было бы глупо верить, что этого окажется достаточно. Ей еще предстояло сразиться и доказать, что она достойна придворных и своего народа. Предстояло сразиться с Малином.

Агалор задумчиво шагнул к шедевральному платью, разглядывая его, но видя не только материал и драгоценности.

– Она должна была надеть это платье на венчание и церемонию коронации. Мы выжидали, чтобы объявить об этом, предвидя недовольство из-за ее происхождения. Меня это не волновало, но Лилианна просила больше времени, убежденная, что найдет способ успокоить народ и знать, которая, несомненно, будет возражать и может даже попытаться свергнуть меня и отстранить нас обоих от власти.

Фейт обошла вокруг платья, ощущая странную силу и властность. Она встала перед ним, не в состоянии отвести взгляд. Чем дольше смотрела, тем более ярким становился образ в сознании. Фейт представила маму на месте бархатного манекена, и от этого зрелища захватывало дух. Затем, всего на секунду, она увидела себя. Сверкающую и торжествующую в цветах Феникса.

Глава 29. Николас

Две недели пролетели словно пара дней. Ник цеплялся за каждую драгоценную минуту, которую в конечном счете потратил впустую. Теперь время почти вышло, и, погрязнув в терзаниях и печали, он возненавидел себя как никогда прежде за то, что не провел с Торией эти последние мгновения.

Она должна была уехать во второй половине дня по прибытии кавалерии Олмстоуна, собиравшейся похитить ее у него. Нику приходилось постоянно напоминать себе, что она не принадлежала ему – или кому-либо еще. Это был ее выбор. Королева Тория Стагнайт из Фенстеда должна была стать их непревзойденным тайным оружием.

Ник вызвал ее в свой кабинет, но не для последней личной беседы или прощаний, Джейкон и Марлоу устроились на стульях позади него, а он стоял, уставившись в окно в мрачном молчании. Люди тоже не разговаривали, и король чувствовал бы себя виноватым из-за напряженной атмосферы и его явной печали, если бы не беспокойство за Торию, полностью поглотившее его. Он собирался сообщить им, что наконец увидел Фейт.

Ник почувствовал приближение Тории еще в коридоре, и весь напрягся, вслушиваясь в ее легкую поступь, которой ему будет так не хватать. Так много незначительных, простых вещей стали вдруг невероятно ценными от одной только мучительной мысли, что с ними придется расстаться. Это могло бы показаться нелепым, но Нику было все равно.

Тория вошла в кабинет после короткого стука, не дожидаясь приглашения. Ник почувствовал ее присутствие и повернулся. При виде нее, грудь пронзила острая боль. На ней был дорожный плащ, в руке болталась пара перчаток. Их время истечет, как только закончится эта встреча. Мгновение они смотрели друг на друга, и ему показалось, что он увидел затаенную боль в ее карих глазах, прежде чем она уставилась в пол и занялась перчатками. Затем Тория бросила взгляд на Джейкона и Марлоу, и они тепло улыбнулись в знак приветствия. Так эгоистично и нелепо, но Нику невыносимо было смотреть на их нежно переплетенные руки, пока они непринужденно сидели рядом.

Боги, неужели он и правда стал настолько жалок, что завидовал людям? Ник был королем, могущественным Ночным странником, но даже напоминание об этом не искоренило уродливое чувство, подпитываемое его одиночеством.

– Зачем мы здесь? – спросила Тория, когда Ник продолжил молчать.

Он перевел взгляд на Джейкона:

– Фейт приходила ко мне.

– Как она? – тут же выпалил Джейкон, выпрямившись, в то время как Марлоу с надеждой посмотрела на него широко распахнутыми глазами.

Ник вымученно улыбнулся:

– В порядке. И, похоже, преуспевает в Райенелле, хотя им с отцом еще многое нужно наверстать.

Джейкон немного расслабился:

– Она что-нибудь говорила о возвращении? Или… Чтобы мы отправились к ней?

Нику пришлось отвести взгляд. Он хотел успокоить его, заверить, что Фейт думает о нем и очень скучает, но нужно было рассказать нечто гораздо более важное. Фейт не вернется. По крайней мере, в ближайшее время.

– Она скучает по всем нам, правда, но… – Ник засунул руки в карманы, расхаживая перед потухшим камином. – Мы все знали, что война против Марвеллас не закончилась.

Он услышал, как Джейкон вскочил на ноги.

– Если она что-то задумала, то нуждается в нашей помощи.

Ник покачал головой:

– Мы не можем.

– Разумеется, можем!

Ник повернулся к нему и бросил суровый взгляд, вспыхнув в ответ на вызов.

– Даже если мы захотим, она уже уйдет далеко, когда доберемся до Райенелла.

– Куда? – рявкнул Джейкон, только распыляя злость Ника.

Это было глупо, но он ничего не мог с собой поделать. Особенно когда человек сверлил его обвиняющим взглядом, словно Ник добровольно позволил Фейт справляться с заданием в одиночку. Это было так далеко от правды. Во вспышке гнева он даже разгромил несколько комнат, потому что отчаянно хотел помочь. Но Фейт ясно дала понять, что нужно уходить немедленно, к тому же с ней отправится Рейлан. У нее уже был лучший защитник.

– Она собирается отыскать храм Дакодес на Нилтаинских островах, – ответил за него успокаивающий голос Марлоу.

Все взгляды устремились на девушку-кузнеца, оракула, которая грустно улыбалась.

Нику пришлось подойти и присесть на край своего стола. Голова шла кругом, пока он обдумывал ситуацию. Фейри скрестил руки на груди и потер переносицу.

– Милостивые боги, – пробормотал он, покачав головой и пытаясь осмыслить услышанное. – Она планировала это уже давно. – Хотя Ник не смотрел в сторону девушки, но представил, как кузнец утвердительно кивнула головой, когда ответом ему стала лишь тишина.

– Мы должны идти за ней, – потрясенно произнесла Тория.

Ник поднял глаза и посмотрел в ее встревоженное лицо. Неужели она действительно упустит свой шанс в Олмстоуне, чтобы прийти на помощь Фейт? Но тут же чувствовал себя виноватым за то, что вообще усомнился в этом. Фейт стала бесценной подругой для Тории, и принцесса сильно переживала за ее судьбу.

Ник снова посмотрел на Марлоу:

– Фейт сказала, что ты сможешь объяснить.

Девушка встала, но не осталась рядом с Джейконом. Она прошла в центр комнаты, где все внимание было сосредоточенно на ней, держась спокойно и собранно.

– За последние несколько месяцев у меня было больше видений, чем за всю жизнь. Иногда они совершенно загадочны, иногда очевидны. Но одно остается неизменным: войны не будет, потому что она уже идет много веков. И это не война людей против фейри или между самими фейри. Все это время мы воевали не с Вальгардом, это была война против Духов.

– Это нам известно, – сказал Ник так мягко, как только мог, отчаянно желая услышать больше о том, что все это значило для Фейт.

– Да. Но чего вы не знаете, так это, что Фейт не просто человек, не фейри-полукровка. Она наследница Марвеллас, рожденная от прямых потомков богини. Их кровную линию можно проследить на протяжении веков, вплоть до самого Духа в облике фейри.

Никогда прежде Ник не испытывал такого потрясения, и ему даже пришлось вцепиться в стол, чтобы не покачнуться. Тот же шок читался на лицах Тории и Джейкона, которые уставились на Марлоу так, словно она выжила из ума.

– Есть кое-что еще. Фейт рождена от представителя благословенного рода, Агалора, и прямого потомка Духа, Лилианны. Вот почему она способна управлять как сознанием, так и подсознанием. Что бы это ни значило, оно очень ценно для Марвеллас.

Ник почувствовал тошноту. Это было бессмысленно – в мире, который он знал и который считал реальным. Не только для него, но и для всех остальных. Невозможное даже не казалось приемлемым. Он рассеянно помотал головой, переваривая информацию.

– Так зачем же она ищет храм Дакодес?

Марлоу побледнела:

– Марвеллас нарушила множество фундаментальных законов, когда перешла в наш мир почти тысячелетие назад. Это потребовало жертв от тех, кто наделен чистыми духовными способностями. Таких, как я, хотя не знаю, насколько много. Нужен также определенный момент – солнечное затмение – время, когда завеса между нашим миром и миром духом истончается настолько, что может быть разрушена. Такое бывает раз в тысячу лет. – Она умолкла и оглядела друзей, словно ожидая поспешных выводов, прежде чем все объяснит. Все замерли с искаженными от ужаса лицами. – Похоже, история повторяется. Дакодес, Дух Смерти и Богиня Луны, намерена последовать за сестрой и воплотиться в тело, которое сможет существовать в нашем мире. Если ей это удастся, да смилостивятся Боги над всеми нами.

В комнате воцарилась леденящая душу тишина, и Ника охватил озноб. Все обдумывали откровение. Ужасное, непостижимое. И тот факт, что их подруга была не просто на передовой, а неразрывно связана с происходящим.

Это могу быть только я.

Ник запаниковал при мысли о том, что она столкнется с серьезной опасностью в одиночку, но быстро опомнился. У нее был Рейлан, за которым Ник наблюдал во время его визита в Хай-Фэрроу. Гораздо пристальнее, чем следовало бы, беспокоясь о Фейт. Он с опаской относился к намерениям генерала, но то, как он вел себя рядом с ней, его готовность защищать ее…

Не было ничего невозможного – больше нет.

Это немного успокаивало и отбивало желание совершать безрассудные поступки. Поход на Райенелл не помог бы ей, и оставалось только молиться, чтобы она вернулась целой и невредимой. Он отказывался принимать другой исход.

Все молчали, и Марлоу продолжила:

– Ей предстоит серьезное испытание, и мы будем нужны ей. Но не для того, чтобы помочь ей в пути, а чтобы принять ее, когда она вернется.

Ник нахмурился, обдумывая загадочное послание.

– Разумеется, так и будет, – отрезал он, зная, что ничто не заставит его отвернуться от нее.

Улыбка Марлоу была понимающей, но печальной.

– Она может быть уже не той, какой вы ее когда-то знали.

Ник не был уверен в значении этих слов, но не изменил своего мнения.

Джейкон подошел и обнял Марлоу за талию:

– План остается прежним. Мы с Марлоу по-прежнему собираемся в Райенелл, чтобы помочь наладить связь с Агалором. Фейт оценит наше присутствие, когда вернется.

Ник хотел запротестовать, внезапно ошеломленный мыслью о том, что они отправятся в опасное путешествие через море. Он чувствовал себя словно в заточении, словно трон стал клеткой, а корона – кандалами, которые сдерживали его, в то время как все близкие отправлялись в свои собственные опасные походы, а ему оставалось лишь наблюдать.

Голос Тории прервал его безутешные мысли.

– Скоро прибудут сопровождающие из Олмстоуна.

Это заявление еще больше потрясло его, и он задался вопросом, есть ли конец мучениям, в которых Ник утопал все это время. В его жизни были короткие моменты, когда король был готов поддаться темному, безрадостному существованию, но все они проходили только благодаря одному созданию. И Ник боялся, что без Тории он окончательно сломается.

Тория подошла к Марлоу:

– Спасибо. За дружбу и за то, что рассказала нам все, что знаешь о Фейт, все, что могла рассказать. Я не завидую твоему дару и бремени знаний, которое ты несешь. Ты самая храбрая из всех нас.

Они трепетно обняли друг друга.

– Удачи, Ваше Величество, – сказал Марлоу, с гордостью произнося титул.

В глазах Тории вспыхнула яростная решимость, вдохновляющая, но и усиливающая чувство вины. Он должен был сделать для нее больше. Должен был стать тем, кто укрепил бы ее веру в себя. Ник подвел ее как друг. И как тот, с кем связана ее душа. Тория заслуживала гораздо большего.

Принцесса Фенстеда отпустила Марлоу и без колебаний бросилась в распростертые объятия Джейкона, хотя они были не так близки. Наблюдая за их прощанием, Ник старался дышать ровно и не поддаваться сокрушающей печали от осознания того, что все реально. Их время истекло.

Люди ушли, их сердечное прощание было пронизано грустью. Ник и Тория остались одни в давящей тишине. Он продолжал опираться на стол, не в силах оторвать взгляд от пола, в то время как сердце разрывалось на части – лишаясь кусочка за кусочком с каждым тиканьем призрачных часов. Наконец, сделав долгий прерывистый вдох, Тория заговорила:

– Полагаю, я должна дать тебе свою вещь, чтобы ты мог проникнуть…

– Помнишь день, когда мы впервые встретились? – Он посмотрел в ее карие глаза. Вопрос, похоже, застал ее врасплох.

– Когда я прибыла в Хай-Фэрроу?

– До того.

Тория прищурилась, но кивнула.

– Несмотря на все мои протесты, родители потащили меня в Фенстед на ваш карнавал в честь зимнего солнцестояния. Я считал его чересчур претенциозным и к моменту приезда больше всего на свете хотел вернуться в Хай-Фэрроу.

– Да. Никогда не забуду твой напыщенный вид, как ты сидел и сердито смотрел на всех, – задумчиво произнесла Тория, и ее лучезарная улыбка на мгновение смягчила скорбь в его сердце.

Ник тоже улыбнулся:

– И я никогда не забуду, как все недовольство и раздражение исчезло в тот момент, когда я увидел тебя. Платье было совершенно нелепым, но изумрудный цвет тебе так шел.

– Ты все время надо мной насмехался, – проворчала она. – Молодой Николас был опасен.

Его лицо стало серьезным.

– Ты поверишь, если я скажу, что вел себя так, потому что считал тебя самой великолепной в том бальном зале?

– Ни на секунду.

– Хорошо. Потому что ты оказалась самым прекрасным созданием во всей моей жизни. – Ник потянулся в карман, и Тория удивленно посмотрела на извлеченный предмет. Он поднял заколку, наблюдая за светом, который отражался от каждой украшенной изумрудами грани. – Я выдернул ее из твоих волос, заявив, что их слишком много, будто они носят тебя, а не ты их. А когда протянул тебе, ты сказала…

– Оставь ее себе. Она подошла бы к твоим глазам, если бы ты осмелился впустить в них искорку радости.

Ник печально улыбнулся, предаваясь сладостным воспоминаниям.

– Почему ты хранишь ее? – тихо спросила Тория.

Лицо Ника исказилось от боли, когда он повертел заколку в пальцах.

– Собирался однажды вернуть тебе. Все следующее столетие я только и думал о том, чтобы вернуться в Фенстед, хотя бы для того, чтобы сказать, что это сработало. Каждый раз, когда я смотрел на эту чертову штуку, воспоминания о том моменте наполняли меня радостью. Но мы готовились к величайшим битвам, с которыми предстояло столкнуться Унгардии. Все внимание было направлено на тренировки, но я никогда не забывал о тебе. Никогда не забывал, что однажды доведу дело до конца и верну тебе это. Я думал об этом каждый раз, когда отправлялся на те поля сражений. Это вселяло решимость уйти оттуда живым. – Ник покачал головой, наконец подняв на нее взгляд. И не ожидал увидеть блеск слез в ее глазах. – А потом появилась ты. На моем пороге, измученная и сломленная. Но помимо прочего, я почувствовал облегчение. Проклятое облегчение, что ты оказалась в Хай-Фэрроу. Со мной.

Тория медленно приблизилась к нему. Ник остался стоять у стола, сердце билось сильнее с каждым ее шагом.

– Я могла бы отправиться в Райенелл. Или в Олмстоун. – Она остановилась ближе, чем он ожидал, и посмотрела на него сверху вниз, смущенно вглядываясь в его глаза. Ник молчал. – Оба королевства лежали гораздо ближе, а их короли были хорошими друзьями отца. И с радостью бы меня приняли. И все же я продолжала двигаться, продолжала скакать, потому что… – Ее рука нежно коснулась его подбородка, обжигая кожу. – Помнила высокомерного принца, который украл заколку из моих волос. Который шутил и поддразнивал меня на протяжении всего проклятого карнавала. Помнила, что на том нелепом, слишком роскошном балу не было никого, с кем бы я хотела общаться в дальнейшем, хоть ты и был настоящей занозой в заднице.

Тепло окутало его умирающее сердце, и Нику потребовалась вся его выдержка, чтобы не вытянуть руку и не почувствовать ее, не притянуть ближе. Его терзали неведомое прежде дикое отчаяние, которому не было выхода.

– Могу я попросить кое о чем? – Ее голос стал тихим, неуверенным.

Ник тяжело дышал, не отрываясь от ее гипнотизирующих глаз, когда выдохнул:

– О чем угодно.

Тория нервно сглотнула, и он невольно прислушивался к ее сердцебиению, которое набирало темп. Те несколько секунд, пока она обдумывала просьбу, едва не свели его с ума.

– Поцелуй меня.

Кажется, его сердце совсем остановилось.

– Тория…

Она истолковала это как отказ, прежде чем он смог продолжить, и опустила глаза, собираясь сделать шаг назад, но Ник двинулся инстинктивно, пронизанный отчаянием и желанием. Он обхватил ее за талию, приподнял и закружился вместе с ней. Тория удивленно выдохнула, когда они замерли, а затем села на стол, на котором он сидел секунду назад. Ник встал между ее ног и наклонился к ней. Она вцепилась в складки его куртки, как будто боялась, что упадет, но Ник не отпускал ее. Их лица были так близко, что он почувствовал тепло ее дыхания на своих губах.

– Если я поцелую тебя, Тория, то не смогу остановиться.

Их дыхания перемешались, и Ник мог поклясться, что почувствовал, как она обхватила его ногами, и едва сдержал стон.

– Я этого и не хочу.

Тогда Ник действительно застонал и прижался лбом к ее лбу, стараясь сдержаться. Рука скользнула с ее талии, чтобы обхватить бедро, обтянутое кожаными штанами для верховой езды, вид которого завораживал, но прикосновение едва не погубило его. В такой позе он едва мог себя контролировать.

– Ты этого не хочешь. Ведь собираешься уйти и дать обещание другому. – Умоляюще произнес Ник, словно у нее хватило бы воли отстраниться, когда он лишился своей.

Вместо этого Тория положила ладони ему на грудь и медленно, мучительно заскользила к его шее. Ласковое прикосновение пальцев к коже заставило все его тело дрожать, пока она не запустила руки в его волосы.

– Я еще ничего не обещала. Могу я прожить хотя бы одно мгновение для себя?

Ник положил руку ей на бедро:

– Это будет не просто мгновение.

– Пожалуйста.

Ник отстранился и заглянул в ее карие глаза. За пеленой вожделения скрывалось уязвимое желание, которое он не мог отрицать. Отчаяние, посланное, чтобы увести их с расходящихся в стороны путей.

– Если мы сделаем это, назад пути не будет.

– Нам это не впервой.

Верно. Он часто думал об их первой совместной ночи. В одиночестве. Когда ничто другое не могло утолить сдерживаемую потребность в разрядке в самые темные часы ночи. Или после того, как провел с ней целый день. Или когда его разуму было наплевать на время суток, и в нем непроизвольно вспыхивало желание обладать ею.

– Почему сейчас?

Тория высвободила руки из его волос, и дыхание Ника участилось, когда она начала расстегивать его пиджак.

– Я хочу этого для себя, – сказала она, переходя на соблазнительный шепот. – Хочу вспоминать об этом моменте свободы, когда я поступала как хотела, прежде чем выполнить свой долг.

Ник не остановил ее, когда Тория стянула с его плеч пиджак. Он ничего не мог поделать, кроме как держать, полностью отдавшись в ее власть. И он ненавидел нарастающее внутри наслаждение, но укол боли, семя вины за то, что должен прекратить это ради ее же блага, заглушались мощной силой, усилившейся теперь, ему могло не выпасть другого шанса показать, как она для него значима.

– А потом? – выдохнул Ник, когда она расстегнула свой плащ и позволила ему упасть.

Тория коснулась его щеки:

– Потом… – Она едва заметно поморщилась. – Я уеду в Олмстоун. И все станет как прежде. Никаких ожиданий.

Его сердце сжалось так сильно, что он стиснул зубы. Но, вопреки желанию запротестовать, медленно кивнул.

– Ник, – с придыханием произнесла она, и желание наполнило комнату самым сладким, самым желанным ароматом. Его имя на ее губах, и то, как чувственно она это произнесла, погубило фейри.

Ник прижался губами к ее губам. У нее вырвался тихий стон, и он только крепче прижался к ней. Тория обхватила его бедрами, самообладание и здравомыслие полностью покинули короля. Он растворился в ней и не заботился, обретет ли себя снова. Каждое ее прикосновение было восхитительным, каждое действие отражало ненасытное желание. Она двигалась в такт ему в идеальной гармонии их тел. Ткань штанов казалась проклятием, и он потерял самообладание, не в силах остановить движение, когда Тория обхватила его ногами, придвигаясь невыносимо близко. Ее стоны ласкали слух самыми сладостными звуками на свете.

Его губы спустились к шее, и Ник сдержанно задышал – вопреки всем первобытным инстинктам, которые бушевали, требуя того, что принадлежало ему. Было опасно находиться так близко, но он не стал бы кусать ее и закреплять связь. Никогда не лишил бы ее выбора и не подверг жизнь Тории опасности. Одной только мысли об этом было достаточно, чтобы сдержаться и не впиться зубами в ее длинную шею, которую она так жадно подставляла. Тория сильно вцепилась в его волосы, почти до боли, и он наслаждался ее необузданной страстью.

Стук в дверь заставил его тихо застонать. Ник не мог остановиться: желание слиться с ней, чтобы их невозможно было разделить, было подобно огню, пронизывающему каждую клеточку его тела. Оно было всепоглощающим, и когда в дверь снова постучали, прерывая их, вспыхнувшая ярость наводила на мысли об убийстве. Он услышал, как стражник нервно откашлялся, прежде чем из-за деревянной двери раздался приглушенный голос:

– Прибыл принц Олмстоуна, Ваше Величество.

Если раньше он чудом сдерживался, то при звуке этого имени едва не разразился гневом. Потребовалась огромная воля, чтобы отступить, но не полностью, и он прижался лбом ко лбу Тории, пока они переводили дыхание.

Понимая, что это конец и их время истекло, сердце сжималось так сильно, что он не смог остановиться и выпалил:

– Я хочу, чтобы ты вернулась.

Тория отстранилась, удивление умерило ее похоть.

– Ник…

– Не знаю, что они тебе предложат. И смогу ли я соперничать с этим. Но могу обещать, что тебе никогда не придется вступать в брак против воли или жертвовать чем-то в обмен на защиту и преданность Хай-Фэрроу. Я буду уважать твой выбор и необходимость действовать на благо своего королевства. Но знай, если когда-нибудь передумаешь, то всегда сможешь вернуться домой.

Тория погладила его по подбородку и коснулась губами его губ в последнем нежном поцелуе. Ник застонал, когда губы нашли мягкое местечко под ее ухом.

– А до тех пор я буду думать обо всех постыдных вещах, которые мне не удалось сделать с тобой прямо здесь. – Он наклонился к ней еще ближе, и у нее перехватило дыхание, когда Тория крепче прижалась к нему. – Я всегда буду думать об этом. Вспоминать выражение твоего лица и представлять, как смел бы все с этого стола, чтобы поклоняться каждому сантиметру твоего тела. Представлять твои прекрасные крики, предназначенные мне. – Ник запоминал ее страстное неровное дыхание и близость ее бедер.

Очередной стук в дверь заставил его застыть и сосредоточиться на дыхании, чтобы не сорваться.

– Ваше Величество, принц Тарли Вулверлон ожидает в зале приемов. И он… нетерпелив.

Ник улыбнулся, уткнувшись в шею Тории. Было приятно злорадствовать, представляя раздражение принца из-за необходимости ждать. Нику было все равно, и он боролся с желанием заставить его ждать гораздо дольше, чтобы воплотить в действие сказанное Тории.

Она заставила его выпрямиться, надавив на грудь.

– Ты как всегда опасен.

Ник помог ей подняться и отстранился. Тория приводила себя в порядок, поправив сбившуюся одежду, прежде чем снова накинуть плащ. Желание обладать ею не ослабевало, так что ему пришлось отвести взгляд и подумать о чем-нибудь, о чем угодно, чтобы усмирить бушующие мысли.

– Надеюсь, ты не станешь рыться в воспоминаниях, которые тебя не касаются, – сказала Тория, ее дыхание все еще было восхитительно прерывистым.

Ник лукаво улыбнулся:

– Какие грязные секреты ты можешь скрывать от меня, Тория?

Она нахмурилась, и Ник усмехнулся, благодарный за смену темы – за каплю беззаботности, за которую он будет цепляться, не зная, когда увидит ее снова.

– Даю слово, что буду искать информацию только об Олмстоуне. Но Тория… – Ник сделал паузу, снова став серьезным. – Скажи всего слово, дай знак, если они дадут малейший повод чувствовать себя в опасности, и я приду за тобой. Мне все равно, чего это будет стоить.

Тория грустно улыбнулась:

– Спасибо тебе, Ник. Я никогда не забуду, что ты для меня сделал.

Сокрушительная боль в груди вернулась.

– Мы не прощаемся.

Она приблизилась к нему и заключила в объятия. Они обнимали друг друга короткое, нежное мгновение. И Тория произнесла едва слышно:

– Надеюсь, что нет.

Глава 30. Николас

У Тарли Вулверлона было противоречивое выражение лица, когда они встретились на крыльце у входа в замок.

Когда его глаза остановились на Тории, в них вспыхнуло возбуждение, словно он разглядывал драгоценность, но оно было скорее торжествующим, чем любящим. В его взгляде также сквозил сдерживаемый гнев, который вспыхнул, только когда он посмотрел на Ника. И это вечное противостояние между ними действовало ему на нервы. Возможно, Ник поступил глупо, но не удержался и положил руку на спину Тории, направляя ее к выходу. Его прикосновение не осталось незамеченным. Но именно этого он и добивался.

– Я жду уже давно, – жестко произнес Тарли.

И Ник с трудом сдержал улыбку:

– Вынужден признать свою вину и принести извинения. Это я задержал принцессу для последних приготовлений к длительному путешествию. В конце концов, Тория все еще находится под опекой Хай-Фэрроу.

Тория напряглась, уловив его тон при упоминании их приготовлений.

Другой злобный голос прорезал напряженную атмосферу.

– Мне бы тоже хотелось попрощаться с вами, Тория Стагнайт. – На лице Зариаса сияла победоносная улыбка, когда он вышел наружу, чтобы присоединиться к ним. – И с нетерпением жду возможности увидеть этот замечательный союз, который укрепит наши королевства.

Ник сжал кулаки, чтобы не огрызнуться в ответ, зная, что гнев не лучший способ общения с лордом. Вместо этого король напустил на себя безразличный вид. Он намеренно провел пальцами по позвоночнику Тории, когда опустил руки, а затем сцепил их за спиной и выпрямился. Ее губы слегка приоткрылись, но она сохранила самообладание.

– Действительно, – сказал Ник, подражая веселому тону Зариаса. Приходилось проявить смекалку. – Хай-Фэрроу, Олмстоун и Фенстед могли бы процветать в этом союзе. Мне уже не терпится обсудить возможные перспективы с твоим отцом, как только вы вернетесь и принцесса удобно устроится. – Ник намеренно подчеркнул, что Тарли не был авторитетным голосом на переговорах. Это стало проявлением высокомерия, возможно, даже злобы, но в тоже время было правдой: теперь Ник превосходил принца Олмстоуна по титулу.

К его удивлению, Тарли не растерялся:

– Боюсь, в настоящее время отец занят другими делами. Большая часть переговоров будет вестись со мной.

И хотя это заявление выводило его из себя, а самодовольный вид принца разжигал в нем ярость, Тарли, сам того не ведая, намекнул Нику на подозрительную деятельность короля Олмстоуна. Он не мог представить, что могло быть для Варласа более важным, чем заполучить для королевства принцессу Фенстеда. Желание защитить Торию было настолько сильным, что он едва не проклял все и не потребовал, чтобы она осталась с ним. Ник не мог избавиться от растущего беспокойства, что отправляет ее прямо в логово врага – к тем, кто убил ее родителей и захватил королевство.

Раздался убедительный голос Тории.

– Разумеется, я буду участвовать во всей переписке и переговорах как королева Фенстеда, а не воспитанница Хай-Фэрроу.

– Конечно, – согласился Ник. Гордость за нее прогоняла неуверенность.

Тория была сильной, жизнерадостной и умной. Он должен верить, что она сможет позаботиться о себе. А если они решат навредить ей, бросит на штурм Олмстоуна все свои силы. Мысль была мучительной, но если ее жизнь окажется под угрозой, он спровоцирует войну.

– Посмотрим, – сказал Тарли, переводя взгляд с него на Торию. Его гнев не успел вспыхнуть, когда принц протянул к ней ладонь. Все остальное растворилось, и сердце сжалось от ревности и печали. – Идем, принцесса.

Тория грациозно приняла его предложение, но ее улыбка была натянутой. Ник посмотрел на ладонь, когда она вложила ее в руку принца. Его внутренние демоны издевались и насмехались над этим прикосновением, разжигая все инстинкты, чтобы оттолкнуть мерзавца от его половинки. Тория не заслуживала кого-то настолько бесхребетного и жалкого.

Ни один из них не оглянулся, пока они спускались по лестнице к карете. Его ярость растворилась в волне горя при мысли о них двоих в тесном пространстве, как только Тория отошла от него на несколько шагов.

– Я рад, что вы прислушались к моему совету, Ваше Величество. – Зариас подошел и встал рядом с ним. Ник не мог отвести глаз от Тории, несмотря на раздражение, от которого сжимались кулаки. – Использовать нашу лучшую пешку, чтобы обезопасить крепость.

Потребовалось неимоверное усилие воли, чтобы не ударить лорда за слова о ней. Зариас был наглым и словно подстрекал Ника сломаться, подтвердить любые подозрения, которые могли возникнуть у лорда о его чувствах к принцессе. Но Ник оставался бесстрастным. Он глубоко погрузился в слишком знакомое равнодушие, отгораживаясь от мира. Клетка со стенами из ненависти к себе.

– Вы были правы. – С трудом выдавил Ник. – Тория может оказаться чрезвычайно полезной, если мы преуспеем в переговорах. – Он уже давно думал, как лучше вести себя с Зариасом, и понял, что единственный способ сдержать его, пока тот работает над собственными тайными планами, – это дать ему все. По крайней мере, заставить его в это верить. – Вы были близки с моим отцом, Зариас. И я верю, что останетесь верны и мне. А также, что вы окажете неоценимую помощь в предстоящих переговорах. – Слова обжигали горло, и он едва не задохнулся, чувствуя, как раздувается эго лорда.

– Для меня нет большей чести, чем участвовать в процветании Хай-Фэрроу. И я рад, что вы разделяете мои взгляды, так же как и ваш отец. – Зариас говорил с жесткой уверенностью.

Ник позволит лорду насладиться триумфом. Позволит ему возвыситься, чтобы после насладиться его падением. Все, что у него было, – это время, и он должен был ждать. Ради Тории и своего королевства он должен быть умным, но самое главное терпеливым.

Не было слов, чтобы описать его чувства, пока он наблюдал за ее уходом. Ник стоял на портике вместе с остальными придворными, формально сложив руки и выпрямившись, все они провожали взглядом принцессу, пока та уезжала в сопровождении солдат Олмстоуна. Карета почти подъехала к воротам, и его сердце было настолько изранено, что Нику было бы все равно, остановись оно прямо сейчас.

Пожалуйста, оглянись.

Возможно, это было глупое желание, даже детское. Но он отчаянно нуждался в этом, в подтверждении того, что Тория думает о нем в последний момент, покидая территорию замка. Что ей тяжело уходить, даже если это было лишь отражением его собственных чувств.

Лошади потрусили к воротам ровным шагом, который показался ему быстрым. Слишком быстрым.

Оглянись. Пожалуйста. Оглянись же.

Ник стиснул кулаки, но не дрогнул. Не бросился за ней в позорном бегстве, пока разум насмешливо твердил: я отпускаю собственную пару.

Когда карета была уже у ворот, он уже прожигал ее взглядом.

Затем, в последнюю секунду, Тория оглянулась. Ее красота сияла даже с такого расстояния, когда она высунулась из окна. Ник был загипнотизирован струящимися волнами ее каштановых волос, золотыми украшениями на ушах, сверкающими на солнце. Он наслаждался видом, запоминал ее образ.

Эта растянувшаяся секунда была слишком короткой. Тория нырнула обратно внутрь как раз в тот момент, когда богато украшенная карета полностью скрылась из виду.

– Это может стать отличным объединением королевских домов, – пробормотал Зариас. Ник не хотел обращать на него никакого внимания, но в этот момент был совершенно уязвим и потерял бдительность, поскольку боролся с желанием отказаться от плана, заявить о том, что принадлежало ему и должно было принадлежать с самого начала. – Не позволяйте этому закончиться столкновением королевств. Позвольте совет, Ваше Величество. Сердце может разрушить империю быстрее, чем любая армия.

Возможно, он уже проиграл, раз не смог найти в себе силы убедить собственный совет, весь мир, что его любовь к королеве Тории Стагнайт, которую он, очевидно, плохо скрывал, была ненастоящей.

Потребовалась неимоверная сила воли, чтобы не рухнуть прямо на месте.

Ник не знал, сколько прошло времени, но обнаружил, что остался совершенно один. Небо потемнело, и он смутно замечал проходящих мимо фейри. Когда солнце совсем село, Ник отвел взгляд от того места, где она исчезла. Он вернулся в замок, зная, что Тория Стагнайт добровольно принесла себя в жертву в качестве вступительного гамбита в их смертельной игре.

Глава 31. Фейт

Сидя в большом обеденном зале, Фейт едва притронулась к еде из-за спазмов в желудке. Во время ужина со своими товарищами и королем – последнего ужина перед завтрашним отъездом – в воздухе витала печаль. Их совместный прием пищи, на котором настоял Агалор. Фейт отодвинула тарелку с восхитительной едой, которую заставила себя положить. Несмотря на все усилия, она чувствовала вину за отсутствие аппетита.

– Мы планируем пройти известными перевалами через Огненные горы.

Не стоит рисковать и идти через Балмор, чтобы не столкнуться с армадами Вальгарда в Южном заливе. – Рейлан сидел напротив нее, объясняя их маршрут, и бросал на девушку обеспокоенные взгляды.

Агалор откинулся на спинку стула, обдумывая информацию.

– Полагаю, ты прав. Но вы не сможете ехать верхом, и нужно убедиться, что вы хорошо запаслись провизией. Сомневаюсь, что на островах сохранилась цивилизация. Говорят, там только звери и создания. Вам нужно быть осторожными.

Фейт посмотрела на короля. Она впервые слышала, чтобы он обращался к Рейлану так неформально и лично. В его тоне сквозило беспокойство, а на лбу пролегла складка. Когда Агалор бросил быстрый взгляд в ее сторону, она уловила скрытую мольбу в его словах. Стремление защитить дочь. Фейт виновато опустила взгляд на тарелку.

Рейлан кивнул:

– Разумеется. Мы разработали план для каждого привала и учли все угрозы, которые могут нас подстерегать. Мы хорошо подготовлены.

В то время как Фейт и Рейлан сидели по обе стороны от короля, Рубен сидел рядом с ней вместе с Ливией, а напротив нее Кайлер и Изая наслаждались своим последним ужином в комфорте. Никто не знал, сколько времени пройдет, прежде чем они вернутся. Если вообще вернутся.

– И вы уверены, что поход больше нельзя откладывать? – Она почувствовала, что вопрос Агалора адресован ей.

Фейт глубоко вздохнула и подняла голову, надевая маску непоколебимой уверенности, пока изо всех сил старалась облегчить его беспокойство. Она точно знала, почему он так переживал из-за их неожиданного объявления о походе. Фейт жила в Райенелле уже больше четырех месяцев, но, как трусиха, до последнего времени избегала любых контактов с отцом и безжалостно проклинала себя за упущенное время, которое им, возможно, уже не удастся наверстать.

– До летнего солнцестояния остался всего месяц. Если мы не отправимся сейчас, то можем не добраться до островов вовремя, чтобы остановить Дакодес. – Фейт чувствовала себя странно, говоря о Великом Духе вслух, поскольку для нее все это до сих пор походило на сказку. Она выдавила улыбку, чтобы скрыть беспокойство. – Чем скорее мы уйдем, тем скорее вернемся. – Слова обжигали горло, пробуждая чувство вины, поскольку легко могли оказаться ложью. Не в ее власти было давать такие обещания. Но король, казалось, немного успокоился и ответил ей теплым взглядом.

Никто по-настоящему не наслаждался блюдами из-за тяжелого разговора, за исключением Рубена, который с жадностью поглощал гору еды на своей тарелке. От Фейт не ускользнули настороженные взгляды своих спутников, которые все еще воздерживались от того, чтобы прямо запретить ему участвовать. Фейт не признавалась, но в душе радовалась его компании – как еще одному человеку и давнему другу, по которому она очень скучала. По крайней мере, он напоминал о ее жизни в Хай-Фэрроу, даже если она и не надеялась, что Рубен окажется полезен.

Фейт с нетерпением ждала окончания пира, чтобы остаться в одиночестве. Насколько это было возможно, поскольку Рейлан отказался оставлять ее грустить одной. Хотя никогда не давил и не призывал к откровениям, ей было приятно просто сидеть с ним в тишине.

Словно прочитав ее мысли, Рейлан прочистил горло.

– Полагаю, нам следует позаботиться о последних приготовлениях. Хотим выехать завтра с первыми лучами солнца. – Он бросил на нее взгляд, и она прочитала истинное значение его слов. Рейлан давал ей и Агалору возможность побыть наедине, и Фейт готова была обнять его за это. Она не хотела прощаться с отцом, когда им посчастливилось провести вместе так мало времени.

Ливия, Кайлер и Изая тут же все поняли и начали вставать из-за стола, коротко кланяясь своему королю, прежде чем выйти из зала. Рубен спохватился только минуту спустя, когда Рейлан выжидающе встал позади него, чтобы вывести из зала. Его бледные щеки вспыхнули, и Фейт подавила искреннюю улыбку при виде того маленького мальчика, которым он стал в этот момент – того, который жил в ее счастливых воспоминаниях.

Рубен быстро вытер рот и неуклюже поднялся на ноги, но замешкался, прежде чем взять последний ломтик хлеба.

– Спасибо. Еда была восхитительной, – нелюбезно пробормотал он королю с наполовину набитым ртом. Затем вышел из зала вслед за остальными.

Фейт прикусила губу, чтобы не рассмеяться над его совершенно невинным отсутствием манер. Рубен никогда прежде не был в компании знатных фейри, не говоря уже о короле. Прежде чем они вышли, она поймала на себе последний взгляд Рейлана.

– Встретимся позже в твоих покоях, – мысленно произнес он, и Фейт едва заметно кивнула.

Она смотрела ему в спину, генерал последним вышел из зала. Когда они с Агалором остались одни, воцарилась тишина. Фейт не знала, что именно хотела ему сказать, не в состоянии была признаться себе, что это их последние мгновения наедине, насколько бы они не разлучились на этот раз.

– Есть кое-что, что я давно хотел тебе отдать, – задумчиво произнес Агалор.

Фейт повернулась к нему, и король дал знак ближайшему стражнику, который держал завернутый в багровую бархатную ткань предмет. Когда тот приблизился, Агалор встал и взял сверток. Он подошел к ней, и Фейт тоже почувствовала необходимость подняться на ноги. Когда они оказались лицом друг к другу, Агалор откинул ткань, и у Фейт перехватило дыхание от увиденного.

– Это называют «Глазом Феникса», – сказал Агалор, с восхищением глядя на амулет. Название было вполне подходящим. В центре замысловатого серебряного браслета располагался единственный блестящий рубин, слабо мерцающий красными отблесками, словно живое пламя. – Он принадлежит роду Ашфаеров со времен Всадников. Говорят, оно выковано в пламени Феникса, смертоносное оружие, но в то же время отличная защита. Возможно, все это суеверие, но оно всегда передавалось последнему в роду. – Агалор протянул руку, но Фейт была слишком ошеломлена, чтобы пошевелиться.

– Я-я не могу его принять, – запинаясь, возразила она, чувствуя себя совершенно недостойной древней семейной реликвии.

– Ты моя дочь, не так ли? – осторожно спросил он, не осуждая и оставляя за ней право отрицательного ответа. Но в вопросе крылось больше смысла, чем казалось на первый взгляд. Предлагая подарок, Агалор практически короновал ее.

Фейт медленно протянула руку, и его мозолистые пальцы коснулись кожи, когда он подошел, чтобы украсить ее запястье «Глазом Феникса». Она невольно охнула, почувствовав холод металла на коже, а по ладони пробежало слабое покалывание необъяснимой энергии, поднялось вверх по предплечью и завершилось маленькой вспышкой пламени в груди, рассеивая тьму, затуманившую разум, подобно ударной волне силы.

Фейт посмотрела на Агалора широко раскрытыми глазами. Он ответил ей полным гордости взглядом, которой она никогда раньше не видела. Гордость отца по отношению к своему ребенку. Приняв амулет, Фейт почувствовала, как на плечи лег новый тяжкий груз: бремя призрачной короны, заставившей выпрямиться, чтобы принять и ее тоже.

– Спасибо, – выдавила она, едва дыша от нахлынувших эмоций.

Агалор не спешил отпускать ее запястье.

– Мне не следует этого говорить, ведь я не знаю, какие испытания ждут тебя впереди и когда ты вернешься. Может, нам не посчастливилось наполнить эти залы твоим смехом, пока ты росла, собрать воспоминания о твоем детстве или наблюдать, как ты сближаешься с народом в качестве их принцессы, Фейт, но я все равно вижу это и знаю, что не одинок. – Он коснулся ее щеки, и у нее выступили слезы при виде гордости в его глазах. – Дочь моя, утраченное пламя Райенелла, возвращенное на родину. Подобно твоей матери, ты станешь милостивой королевой, Фейт Ашфаер.

Глава 32. Заяна

Заяна резко проснулась от слабого стука в деревянную дверь. И когда распахнула глаза, ей потребовалась целая секунда, чтобы вспомнить, что она в своих покоях. Заяна шевельнулась и поморщилась, выпрямляясь из неудобного вертикального положения, в котором заснула в кресле, придвинутом к ее кровати.

Она не собиралась засыпать, и в приступе паники метнула взгляд на темную фейри, лежавшую на кровати. Грудь Амайи поднималась и опускалась, но дыхание все еще оставалось поверхностным и затрудненным. Когда Заяна потянулась, чтобы размять ноющие мышцы, ей на колени упало одеяло, которым она не накрывалась. Фейри нахмурилась, глядя на него, но тихий стук раздался снова, напомнив ей об ожидающем посетителе.

Заяна встала, разминая шею и руки, и приоткрыла дверь. Увидев обеспокоенное лицо Тайнана, она молча раскрыла ее чуть шире, чтобы он мог проскользнуть внутрь.

– В прошлый раз ты не потрудился постучать, – тихо заметила она, чтобы не беспокоить приспешницу, которая нуждалась в отдыхе для восстановления.

Тайнан посмотрел на кровать, и на его суровом лице мелькнула боль. Он не справился с задачей и не прикрыл Амайю во время нападения, поэтому ожидаемо чувствовал себя ответственным за ее состояние. Им еще предстояло обсудить битву, состоявшуюся два дня назад, а Заяне – встретиться с Мордекаем и получить награду за свою победу.

– Никто из нас не видел тебя после битвы. Ты ведь приказала держаться подальше.

Заяна озадаченно нахмурилась и взглянула на одеяло на кресле. Но промолчала.

Тайнан прошел мимо нее, чтобы получше разглядеть Амайю, чье застывшее лицо с сухими губами больше напоминало лицо мертвеца.

– Я знал, что нилтаинская сталь смертельна для нашего вида, но… – Он умолк, и они обменялись мрачными взглядами.

Никто из них не мог предсказать, насколько опасна была рана.

– Она маленького роста, ее кормили и тренировали хуже, чем следовало. – Заяна стиснула кулаки. – Полагаю, металл атакует ее организм быстрее, чем если бы это были мы с тобой. Тело не успевает восстанавливаться достаточно быстро, чтобы противостоять яду металла.

Нилтаинская сталь могла вывести из строя и обжечь кожу, но при соприкосновении с кровеносной системой вела к летальному исходу, подобно распространяющемуся яду. Заяна вовсе не испытывала жалости к Тайнану, который и не пытался скрыть свою вину. Она задавалась вопросом, переживал ли он из-за того, что приспешницу ранили тогда, когда он должен был прикрывать ее, или сожалел о том, как сильно недооценивал ее раньше. Амайя, без сомнения, зарекомендовала себя, и тот, кто попытается снова обесценить ее, навлечет на себя гнев Заяны.

Хотя сейчас у нее внутри все сжималось от непривычного страха перед перспективой, что Амайя может вообще не проснуться.

Под горой не было целителей. Магией исцеления обладали исключительно фейри, и Заяне разрешалось приводить их сюда, только чтобы потом убить. Она была рождена бессердечной, но даже если бы нашла кого-то со столь редким даром, то не хотела тратить впустую такую жизнь. Однако драгоценное время Амайи иссякало, ей становилось все хуже. Если встанет выбор между ее товарищем и незнакомцем, ответ будет очевиден. Она и так потеряла несколько дней.

– Завтра я собираюсь на поиски целителя, – объявила она.

Тайнан резко повернулся к ней.

– А как же задание?

Заяна выиграла бой, но не могла быть уверена, что предложение будет в силе, если она уйдет. Темная фейри собственноручно вручит награду невыносимому Маверику. Возможно, он планировал это с самого начала, что даже если не сможет победить ее в бою, то все равно найдет способ украсть приз.

Лживый, коварный, высокомерный ублюдок! Внутри вспыхивала ярость при одной только мысли о нем.

– Я поговорю с Мордекаем, – только и сказала она.

Взгляд Тайнана, понимающий, но разочарованный, только сильнее нервировал ее. Дело было вовсе не в нем, просто они оба знали, что Верховный Лорд не будет настолько терпелив, чтобы отложить задание ради нее. Более того, Заяна рисковала лишиться обещанного статуса владыки и прослыть слабой. Из-за того, что так сильно заботилась о жизни, которая стоила меньше ее собственной. Заяна действовала глупо, и последние пару дней безумно мучалась от этой мысли. Стоило позволить Амайе умереть, если такова была ее судьба. Этого от нее и ждали. Она была просто еще одним приспешнком тьмы. Заменимым.

И все же каждый раз, когда Заяна представляла, как грудь, с которой она не сводила глаз, замирает навсегда, ею овладевали необъяснимые чувства. Казалось, что, подведя Амайю, она подведет саму себя. И не простит со временем.

– Следи за ней. – Заяна не стала дожидаться ответа и, резко развернувшись, вышла из покоев, переполненная яростью и негодованием. Если завтра ей придется отправляться на поиски целителя, она хотела покончить с унижением, объяснив свое отсутствие Мордекаю.

Заяна кипела от злости, проносясь по проходам. Несколько темных фейри, заполонивших похожее на пещеру пространство, отвели взгляды и отступили с ее пути быстрее, чем обычно. Она совершенно обезумела и была готова причинить вред любому, кто встанет у нее на пути.

Заяна постаралась сосредоточиться на том, чтобы обрести хоть некое подобие самообладания, чтобы предстать перед Верховным Лордом. Если она будет несобранной, то не добьется желаемого и рискует получить не только выговор за то, что собирается предложить.

Затем, как раз в тот момент, когда ей удалось хоть немного успокоиться, ярость ослепила ее при виде того, кто появился из-за поворота. В мгновение ока Заяна выхватила кинжал, подбежала и прижала Маверика к стене, приставив лезвие к его горлу. Она оскалила зубы, в то время как ему потребовалась еще секунда, чтобы осознать угрозу.

– Стоило догадаться, – прорычала она. – Ты всегда был лишь мелким бесхребетным лживым трусом!

Два темных фейри завернули за угол и наткнулись на двух своих представителей. Ей даже не пришлось поворачиваться, когда они поспешили скрыться из виду.

Маверик молчал, его спокойное холодное лицо оставалось бесстрастным. Заяна стиснула зубы и сильнее надавила на лезвие, пока острие не окрасилось черной кровью.

– Скажи что-нибудь, – потребовала она.

Когда он продолжил молчать, Заяна схватила его за грудь и снова ударила о стену. Маверик никак не отреагировал, лишь тихо застонал.

Отступив, она приставила острие кинжала к его шее, тяжело дыша.

– Я могла бы убить тебя прямо сейчас.

– Тогда сделай это, – наконец заговорил он успокаивающим тоном, словно пытался ее подбодрить.

Ноздри Заяны яростно раздувались. С Мавериком все было игрой, уловкой. И все же выражение его лица вовсе не было насмешливым. Или торжествующим. Ничего. Странно было видеть его таким отстраненным.

– Ты жалок, – выплюнула она.

Напряжение нарастало, пока Заяна глубоко дышала от холодного отвращения. Она почти готова была оторвать ему голову за то, что он сделал. Но Маверик просто наблюдал за ней, не отводя черных глаз, пока ее дыхание не замедлилось и не стало легче. Пока сквозь всепоглощающую ненависть не пробился здравый смысл. Он лишь пристально следил за ней.

– Беррик и Рекс мертвы, – произнес Маверик тихо, осторожно, зная, что она почти исчерпала ту малую толику человечности, которая в ней была.

Было рискованно произносить их имена. Но известие о том, что они погибли от рук Амайи, породило две важные мысли. Первая заключалась в том, что, раз она взяла Амайю под защиту, то понесет наказание за их смерть. Вторым было мрачное и радостное удовлетворение от того, что приспешница сумела отомстить за себя. Дважды.

– Я сказал Мордекаю, что не собираюсь оспаривать их смерть. Они встретили кончину в честной игре, – продолжил он с тем же спокойствием.

Заяна прищурилась, но не опустила клинок, который продолжала держать у его горла. Что бы Маверик ни прочитал на ее лице, это придало мерзавцу уверенности, чтобы сунуть руки в карманы и неторопливо прислониться к стене. Она старалась не поддаваться вспышке гнева. Словно он не верил, что фейри доведет дело до конца и вонзит кинжал ему в горло. Или просто не боялся этого.

– Почему? – выдавила она.

– Это была честная игра. – Блэкфейр пожал одним плечом. – Они пронесли на поле незаконное оружие…

Заяна шагнула вперед, снова наклоняясь к нему, чтобы нажать на лезвие в месте ее последнего пореза.

– Ты пронес незаконное оружие на это проклятое поле! И если Амайя умрет из-за твоей трусости, то клянусь богами, Маверик, я приду за тобой.

Их близость была опасной и интимной, лица оказались почти на одном уровне, пока он прислонялся к стене. Заяна нависала над его скрещенными ногами и на долю секунды едва не отстранилась от темной вспышки желания в его бездонных ониксовых глазах, которая исчезла так же быстро, как и появилась. Заяна внутренне отшатнулась. Не от взгляда, а потому что ее тело предало разум, тут же вспыхнув в ответ.

– Ты закончила угрожать мне? – спросил Маверик низким, мрачным тоном, который даже не пытался скрыть.

Заяна не ответила, но решила, что острие ее неподвижного клинка было достаточным ответом.

Невыносимая ухмылка Маверика вернулась, пока он, как настоящий садист, наслаждался ее вызовом.

– Я подумал, тебе, возможно, будет интересно узнать, что у меня есть целитель для твоей маленькой приспешницы.

Ее дыхание замерло.

– Что?

– Я сказал…

– Я поняла, что ты сказал, – огрызнулась она. – Где ты нашел целителя?

– У меня свои способы.

Заяна пристально посмотрела ему в глаза, пытаясь понять, не насмехается ли он над ней.

– Но почему?

Маверик, казалось, тщательно обдумывал свои следующие слова.

– Она неплохо себя показала. Обидно наблюдать, как такой талант пропадает даром.

Ложь. Маверик лгал, но, похоже, не особенно заботился, поверит она ему или нет.

– Один из моих изгоев уже должен сопроводить ее сюда, пока мы болтаем. – Он снова напустил на себя невыносимое высокомерие, но ей было наплевать. На его жалкую жизнь и мотивы. Напряжение между ними вибрировало волнующими потоками, и их лица оказались так близко, что дыхания перемешались.

Следующее предупреждение Заяна произнесла ледяными тоном.

– Запомни мои слова, Маверик, – она встретилась с ним взглядом, чтобы подкрепить свое обещание, – если она не проснется, то и ты тоже.

Они продолжали смотреть друг на друга в давящей тишине. Ни один не вздрогнул от откровенной позы. Было видно, что Маверик хотел ответить на ее угрозу, но сомневался, стоит ли это ее гнева.

– А, вот ты где.

Когда в проходе раздался голос, Заяна тут же отстранилась от Маверика, с силой оттолкнув его. Он тоже выпрямился, оба низко поклонились шагавшему к ним Мордекаю.

– Я не помешал? – спросил он с нотками веселья в голосе.

Заяна выпрямилась, до боли сжав запястье за спиной.

– Нет, Верховный Лорд, – ответила она прежде, чем это успел сделать Маверик.

Мордекай переводил взгляд с одного на другого, изогнув бровь при виде очевидного конфликта между представителями темных фейри.

– Полагаю, что нервы все еще на пределе после битвы, – заметил он. Это было мягко сказано, но Заяна не стала возражать. – Какое впечатляющее шоу вы двое устроили.

Заяне неприятно было это слышать. Словно они были лишь красивым оружием для его развлечения. Она не стала бы обвинять Маверика в использовании нилтаинской стали. Так темная фейри только выставила бы себя слабой, к тому же не хотела, чтобы они наказывали его. Нет, она отомстит ему по-своему.

– Идем, – только и сказал Лорд, резко развернувшись и зашагав обратно, откуда пришел.

Заяна двинулась, в то время как Маверик остался на месте, полагая, что Мордекай вызвал ее, чтобы наконец раскрыть предстоящее задание.

Но через несколько шагов Верховный Лорд остановился.

– Вы оба, – добавил он, быстро оглянувшись.

Заяна стиснула кулаки, но промолчала, продолжая следовать за Верховным Лордом по лабиринту проходов. Хотя и бросила на Маверика полный ненависти взгляд. Возможно, это было ребячеством, но рядом с темным демоном внутри нее всегда просыпалась мелочность.

К ее огромному раздражению, Маверик зашагал рядом с ней. Предполагалось, что теперь она главнее его, хотя формально это еще предстояло утвердить. Заяна победила его и ненавидела ощущение, словно ничего не получила взамен.

Прибыв в зал заседаний, они обнаружили, что владыки уже сидят на своих местах. Мордекай обошел стол, направляясь к своему внушительному стулу, но не сел, а остался стоять, с гордостью глядя на двух делегатов перед собой. Они продолжали послушно молчать. Говорить, только когда спросят. Верховный Лорд переводил взгляд с одного на другого, но его мысли оставались загадкой. Он смотрел на них, как на единое целое, и это нервировало Заяну больше, чем хотелось признавать.

– Прошло уже два дня, а ты так и не пришла за наградой.

Заяна напряглась.

– Один из участников ранен в бою, – объяснила она.

По его бесстрастному лицу было ясно, что он уже отверг эту причину.

– Маверик потерял двоих, но явился сразу.

Заяна едва сдержалась, чтобы не повернуться и не бросить на него обвиняющий взгляд. Но вместо этого лишь сильнее впилась ногтями в запястье за спиной, чтобы почувствовать боль.

Мордекай продолжил:

– Он пришел сказать, что не требует возмездия за смерть тех двоих, павших от руки твоей приспешницы. Должен признать, в ней есть потенциал.

– В этом и кроется причина моего отсутствия, Верховный Лорд. Я планирую отточить оружие, которое начала создавать. И не позволю, чтобы ее смерть прервала эту кропотливую работу.

– Значит, она выздоравливает?

Заяна невольно бросила взгляд на Маверика.

– Да, – ответила она. – Амайя просто нуждалась в твердом заверении, что смерть неприемлема. – Она надеялась, что слова прозвучали убедительно и Лорд не узнает, что вместо этого темная фейри, как трусиха, съежившись сидела у постели Амайи и бормотала жалкие молитвы любому созданию, которое могло бы их услышать, чтобы девушка снова проснулась.

Мордекай только скучающе хмыкнул в ответ, похоже, смирившись с ее отсутствием, но все еще недовольно глядя на Заяну.

– Задание, о котором я говорил, приближается. Если быть точным, то через две недели ты отправишься в путь.

Заяна выпрямилась, затрепетав от радости. Вот он. Ее путь к свободе. Она доказала, что достойна этого. Все переживания тут же сменились головокружительным предвкушением.

– Время, которого мы ждали целое тысячелетие, наконец настало, – сказал он. – Осталось чуть больше месяца до того, как та, кто направляет темных фейри, присоединится к нам. – Все ее внимание было сосредоточенно на нем, дыхание было ровным. Она знала, что имел в виду Мордекай. О ком он говорил.

– Восхождение Дакодес, – выдохнула Заяна.

Она не могла в это поверить. Не могла поверить, что это правда и что она станет частью такого знаменательного события, которое навечно войдет в историю. Дух Смерти, Богиня Луны, та, кому они были обязаны своим выживанием, придет, чтобы пройтись по их земле. Это была захватывающая идея.

Мордекай торжествующе улыбнулся:

– Да, Заяна. Покинув гору, ты вернешься сюда творцом истории. И ее награда будет гораздо больше всего, о чем ты могла мечтать.

От прилива гордости и решимости она вскинула подбородок и позволила улыбке тронуть ее губы. Но та тут же потускнела из-за жестокого рывка призрачного поводка, который с рождения висел у нее на шее.

Ты вернешься сюда.

Внезапно перспектива покинуть гору перестала казаться такой волнующей из-за понимания, что ее всегда будут звать сюда, всегда будут управлять ею. Жутко было осознавать это, но ничего другого она не знала. Ее всегда учили, что Заяна не принадлежит сама себе. Учили повиноваться и вести за собой. Она никогда по-настоящему не управляла своей жизнью.

– Ты не пойдешь одна. – Голос Мордекая вырвал ее из неприятных раздумий. – Возьми себе в помощь кого пожелаешь. Тех, кто умеет зачаровывать крылья. Существование нашего вида должно оставаться в секрете до тех пор, пока не настанет подходящее время. Лети там, где сможешь укрыться за облаками, но в остальное время дорога должна проходить по земле.

Заяне захотелось громко застонать. Она знала, где находится храм Дакодес: на Нилтаинских островах Райенелла. Можно вообще не успеть к солнцестоянию, если не распланировать поход разумно, и чтобы все же добраться вовремя, необходимо будет хоть иногда лететь.

– Стоит ли мне отправиться в путь раньше, Верховный Лорд? – Она почувствовала необходимость указать на очевидный факт.

Он ухмыльнулся, по-видимому, предвидя вопрос.

– Если бы мы обладали роскошью решать, то твое наблюдение оказалось бы верным. – Мордекай бесцельно постучал по деревянному столу. Остальные владыки продолжили сидеть с каменными лицами. И Заяна гадала, зачем они вообще здесь. – У нас нет ключа от храма, а та, у кого он есть, также необходима для восхождения.

Мордекай наконец опустился на трон, и Заяна поняла, что их ожидает длинная череда подробностей. Было глупо с ее стороны верить, что возрождение Дакодес окажется настолько простым, что она сможет с легкостью справиться с задачей или даже повеселиться.

Жесткий взгляд Верховного Лорда заставил ее приготовиться к мрачным деталям.

– Знаете ли вы что-нибудь о наследниках Марвеллас?

Заяна нахмурилась:

– Это те, кто были рождены Марвеллас уже в обличье фейри. Но все ее потомки выслежены и убиты. И теперь они всего лишь легенда.

Мордекай коротко рассмеялся:

– Похоже, ее сородичи гораздо хитрее и скрытнее, чем могли бы ожидать даже Великие Духи. – Он небрежно откинулся назад, явно наслаждаясь рассказом.

Заяна лишь хмуро смотрела в ответ, недовольная его расплывчатыми замечаниями.

– Один все же выжил. И не просто очередной наследник, а тот, кто зачат от прямого потомка Марвеллас и одарен ее магией. Предсказание сбывается.

Заяна сложила детали головоломки воедино.

– Он ищет храм, чтобы остановить Дакодес, зная, что та объединится с Марвеллас?

Мордекай одобрительно кивнул:

– Ей уготовано то же задание, что и тебе. Именно у нее есть ключ, который нам нужен. Для храма и открытия завесы между мирами. – Он мрачно усмехнулся, очевидно, сказанное казалось ему нелепым. Но Заяна не видела в этом ничего смешного и была в состоянии уничтожить того, кто встал у нее на пути. – Как вы видим, у судьбы черное чувство юмора, – продолжил Лорд. В ответ на вопросительный взгляд его улыбка стала шире. – Ее зовут Фейт Ашфаер из Райенелла.

Ашфаер. Заяна знала о королевском роде Райенелла. Но за все время обучения о происхождении союзных королевств, особенно тех, которые им еще предстояло завоевать, ни разу не слышала имени «Фейт».

– У Агалора есть дочь? Как ему удавалось держать это в секрете? – недоверчиво спросил Маверик. Заяна совсем забыла о его присутствии и повернулась к нему, чтобы встретить такой же растерянный взгляд.

– До недавних пор он и сам этого не знал, пока несколько месяцев назад между союзными королевствами не начались конфликты. Похоже, ее мать втайне сбежала с нерожденным ребенком. Нетрудно догадаться, что все это было напрасно.

История начинала обретать смысл. Если мать Фейт была потомком Марвеллас, вероятно, она узнала о предназначении ребенка, зачатого от Ночного странника. Заяне даже стало немного жаль несчастную душу, рожденную без малейшего представления об уготованной участи. И жаль ее мать, которая неудачно пыталась уберечь дочь от этого.

– Значит, я должна ее убить? – спросила Заяна, не особенно радуясь этому факту, но принимая его.

К ее удивлению, Мордекай покачал головой:

– Она не просто хранит ключ от храма, она и есть ключ.

Заяна никогда бы в этом не призналась, но почувствовала облегчение от того, что Фейт умрет не от ее руки. Затем внезапно всплывшее воспоминание заставило ее встретиться взглядом с Верховным Лордом.

– Наследники Марвеллас, они были людьми.

– Как и она.

Заяна не была уверена, почему это имело значение. Словно у девушки никогда не было даже шанса в этом мире с момента зачатия. Слабый человек, но чужой среди себе подобных. По крайней мере, у нее была сила, хотя Заяна не ожидала чего-то существенного, чтобы противостоять темным фейри, которые собирались напасть на нее.

– Не стоит сразу ее недооценивать. Она могущественна и, говорят, использовала руину храма Света. С твоей стороны будет разумно проявить осторожность.

Ей не понравилось, что слова прозвучали как вызов.

– Тебе понадобится это. – Мордекай махнул в сторону, где стоял Блэкфейр и держал какой-то завернутый предмет. Когда Заяна откинула ткань, в жилах застыла кровь. Она не подала виду, но быстро подняла глаза, чтобы встретиться взглядом с Мордекаем.

– Я сказал, что ты можешь взять с собой всех, кого выберешь, но решил добавить одного из участников, который будет сопровождать тебя по моему собственному выбору, – продолжил он, не обращая внимания на ее широко раскрытые глаза. Заяна стиснула зубы, и наконечники на пальцах вонзились в кожу. Он посмотрел на нее, и фейри услышала слова прежде, чем они прозвучали. – Маверик будет сопровождать тебя. Под твоим руководством, Заяна. Ты показала себя достойным и сильным лидером.

После имени Маверика она не слышала уже ничего. Ярость затуманила разум и взбудоражила мысли. Заяна промолчала, сосредоточившись на дыхании, чтобы успокоить бурю эмоций, пробудившую молнии, которые теперь пронзали ее тело. Меня выставили дурой. Заяна успокоила разум, как всегда обуздав эмоции благодаря отличному самоконтролю. Не стоило верить, что победа будет иметь смысл. Дыхание остудило горячий гнев и разгладило кожу. Лжецы. Они все лжецы.

Наконец, Заяна достаточно успокоилась, чтобы ответить жестким, ледяным тоном.

– Он мне не нужен.

– Это не обсуждается, – отмахнулся Мордекай, пробудив в ней отвратительно жестокие мысли. – Фейт могущественна, а ее спутники также обладают способностями. Вам понадобится вся ваша сила, если хотите добиться успеха.

Заяне хотелось кричать, бушевать и убивать, пока она пыталась понять, зачем они вообще участвовали в этом проклятом сражении. Все было напрасно; ее должны были сделать лидером и без испытания. Она потратила три столетия своего существования, доказывая, что достойна, что лучше остальных, а он обесценил все, ради чего та работала, потребовав шоу талантов, которое в конечном счете не принесло никакой реальной награды, кроме никчемной благосклонности Верховного Лорда.

Заяна смотрела на него с холодной, кипящей яростью, которую мастерски скрывала. Но этим взглядом она отметила его.

* * *

Заяна неслась по проходам к своим комнатам, чувствуя присутствие Маверика, но слишком разъяренная, чтобы обращать на него внимание. Добравшись до двери, она распахнула ее и остановилась на пороге. При виде Амайи, сидящей в постели с дымящейся чашкой, все остальные эмоции, кипевшие в крови, охладились волной облегчения. Приспешница улыбалась, болтая с женщиной-фейри, сидящей на краю кровати, и при виде Заяны ее улыбка стала еще шире.

Она была слишком ошарашена, чтобы ответить тем же, глядя на здоровый румянец на ее щеках, хотя всего пару часов назад девушка висела на волосок от смерти. Затем Заяна перевела взгляд на Тайнана, который стоял, скрестив руки на груди, и угрожающе сверлил взглядом Блэкфейра. Изгои Маверика отвечали тем же с другой стороны комнаты, не обращая внимания на вошедших делегатов.

Но Заяну не волновало присутствие Маверика у нее за спиной и даже то, что кто-то вторгся в ее безопасное личное пространство. Она подошла прямо к кровати и остановилась в изножье.

Фейри с теплотой встретила холодный взгляд Заяны. Несмотря на место, на нависшую над ней опасность, окружавших ее чужих крылатых существ, фейри не боялась. По крайней мере, мастерски скрывала это.

– Как? – спросила Заяна. Она надеялась, что целительница сможет дать приспешнице толчок, в котором та нуждалась, чтобы исцелиться, но Амайя выглядела так, словно вообще не была ранена.

Фейри встала, напоследок улыбнувшись Амайе.

– Она сильная. И как только почувствовала мою магию, то словно вцепилась в нее. Потребуется еще пара дней, чтобы полностью выжечь остатки нилтаинского, но она полностью поправится.

Заяна уставилась на фейри, говорившей мягко и с акцентом, казавшимся смутно знакомым. Женщина была добра к ним безо всяких причин. Это было бессмысленно. Заяна не понимала, крылась ли причина отсутствия страха в глупости и доверчивости, раз она не видела, что ее практически принесли в жертву. Но невольно восхищалась такой самоотверженностью, несмотря на ее дальнейшую печальную судьбу. Фейри была поразительно красива. Распущенные белые локоны вились вокруг ее лица, выбиваясь из длинной косы. Светлые волосы удивительным образом контрастировали с сияющей бронзовой кожей и чудесными светло-карими глазами.

– Я бы хотела остаться на пару дней, если вы не против. Чтобы убедиться в отсутствии побочных эффектов от яда.

Заяна напряглась от чувства, сжавшего все внутри и похожее на сожаление. Нет, гораздо сильнее. Угрызения совести? За доброту, которую не могла вернуть и которую не заслуживала, ведь ей придется оборвать жизнь фейри только потому, что та узнала об их существовании. Ей не следовало соглашаться, Заяна кивнула против своей воли. Потому что Амайя заслужила ее доброту.

– Спасибо, – сказала она фейри. Слово было настолько непривычным, что казалось иностранным. Жестокий разум порицал слабость, но ее благодарность была слишком сильна, чтобы прислушиваться к его насмешкам. Она оглянулась и поймала взгляд Маверика. Тот стоял у двери, засунув руки в карманы, и хмуро наблюдал за ней.

– Похоже, мне предстоит сопровождать нашу гостью на выход, – осторожно произнес он.

Маверик планировал увести ее с собой. Собирался ли он также взять на себя ее казнь? Заяна решила, что это самое малое, что он мог сделать, ведь именно из-за него они оказались в такой переделке. Хотя ему это было совершенно не нужно. Он мог бы бросить ее и вообще не беспокоиться о судьбе Амайи. В конце концов, Маверик избежал наказания. Заяна не могла понять его. Зачем Маверику помогать ей? Он ничего ей не должен.

Заяна знала, что стоит позволить ему забрать ее, чтобы сразу покончить с этим, а не оттягивать неизбежное и позволить фейри думать, что ее доброта будет вознаграждена свободой. Женщина даже не подозревала, что у этих гор есть когти, и, оказавшись в пределах их досягаемости, приходилось либо остаться, либо умереть. Если бы кто-нибудь другой узнал о ее присутствии, судьба фейри была бы намного хуже смерти.

Заяна не дрогнула.

– Ты слышал ее. Амайе может снова стать хуже. Ей нужно еще несколько дней. – Она перевела взгляд на Тайнана. – Оставь нас. И проследи, чтобы меня не беспокоили. Я приду к тебе, когда придет время готовиться к походу, в который мы отправимся через две недели.

Тайнан кивнул и выжидающе посмотрел на Блэкфейра в другом конце комнаты. Тот в свою очередь бросил взгляд на Маверика, ожидая приказа. Их представитель лишь кивнул и Блэкфейр направился к выходу, что-то ворча, пока Тайнан следовал за ним.

Маверик задержался:

– На пару слов, Заяна?

– Позже, – отмахнулась она.

Его челюсть дрогнула от недовольства.

Она направилась к двери, и Маверик плавно повернулся, чтобы выйти. Сделав несколько шагов за порог, он пропел напоследок:

– Похоже, сегодня выдастся идеальная ночь для позднего купания.

Глава 33. Заяна

Заяна стояла у очага, глядя на успокаивающие языки пламени, чтобы немного подумать. Амайя снова погрузилась в глубокий сон, но Заяна не могла расслабиться в присутствии фейри, которая сидела в кресле у книжного шкафа, неспешно перелистывая страницы. Заяна не знала, какую книгу она читала, и не особенно интересовалась этим. Они обменялись всего парой слов с тех пор, как остальные ушли, и фейри дала Амайе успокоительное для лучшего заживления. Заяна чувствовала себя… глупо. Из-за того, что не знала, как начать разговор. Она обычно убивала всех фейри, которых встречала на пути, или наблюдала за их смертью во время Перерождения.

Неловкая тишина действовала ей на нервы, и Заяна наконец повернулась к женщине.

– Как тебя зовут?

Оторвавшись от книги, фейри слегка покраснела и моргнула, чтобы сфокусировать зрение после долгого чтения. Бросив взгляд на книгу, Заяна поняла причину ее смущения, когда увидела название. Амайя была также смущена, и Заяна невольно задумалась, действительно ли было настолько скандально владеть подобной книгой.

Фейри выпрямилась на кресле.

– Нерида, – ответила она. – А тебя?

Заяна переминалась с ноги на ногу, странно нервничая. Ее редко спрашивали о чем-то личном, и было трудно общаться с кем-то помимо ближайшего окружения.

Ей вообще не следовало разговаривать с ней, зная, что дни Нериды сочтены, но любопытство взяло верх.

– Заяна, – ответила она.

Нерида закрыла книгу, переключая внимание на нее, и Заяна застыла, охваченная тревогой под ее полным благоговения взглядом. Фейри была странным созданием. Счастливым ягненком в логове льва. И Заяна не понимала, была ли женщина наивной или невероятно храброй.

– Почему ты не боишься?

Вполне ожидаемо на лице Нериды появилось настороженное выражение.

– А стоит бояться?

Обычно такие глупые вопросы раздражали Заяну, она огрызалась в ответ и отчитывала спрашивающего, но сейчас могла только многозначительно смотреть, таращась, словно дурочка. Нерида коротко рассмеялась при виде выражения ее лица, которое снова стало суровым. Подумав, Нерида встала и тоже подошла к очагу. Заяна следила за каждым ее движением. Нелепо было видеть в ней другой вид. Если не считать крыльев и цвета крови, они были почти сородичами.

– Знаешь, я много читала о тебе подобных, – небрежно начала она, когда пересела в кресло у камина. И Заяна озадаченно наблюдала за тем, как жертва устраивается поудобнее перед хищником. – Удивительно обнаружить, что столь многие выжили – и продолжают жить, – втайне возрождая свой вид заново. Просто поразительно.

Открытие должно было напугать, но Заяна была сбита с толку ее интересом и благоговением.

– Я бы не стала верить прочитанному в древних текстах. – Заяна отвела взгляд от фейри, сознаваясь в чувстве стыда. – Мы созданы из ночных кошмаров, а не из снов, и с твоей стороны было бы разумно бояться. Твоя доброта тебя погубит.

Уже погубила.

– Но ведь ночные кошмары населяют монстры?

Заяна проследила за взглядом фейри, устремленным к мирно спящей в ее постели приспешнице.

– А я увидела здесь не только их.

Заяна молчала, не желая признавать, что согласна. Нерида казалась странной. Глупой, наивной и странной.

– Где ты живешь? – спросила она в попытке понять фейри. Ее спокойную жизнерадостность, с которой Заяна раньше не сталкивалась.

Наконец-то Нерида предусмотрительно обдумывала ответ. Хорошо. По крайней мере, она была не совсем глупой и понимала, чем не стоит делиться.

– Нигде. – Когда Заяна вопросительно изогнула бровь, она добавила: – Я путешествую.

Но Заяну не устраивал подобный ответ.

– Откуда ты родом? – В ее голосе прозвучало предостережение. Она ничего не могла с собой поделать, возмущенная, что кто-то уклоняется от вопроса. Ей редко бросали вызов или пытались утаить информацию.

Несколько секунд Нерида изучала ее. Изучала. И ее отвратительные защитные инстинкты восприняли это как оскорбление, сомнение в авторитете. Фейри бросила взгляд на ее вытянутые по бокам руки и широко распахнула глаза, заметив проблеск молнии. Но, к ее недовольству, в них не было страха.

– Поразительно, – выдохнула Нерида. – Я должна была понять раньше, по яркой фиолетовой сердцевине твоих глаз.

Молния Заяны погасла. Эта фейри была невыносима. Просто чудо, что она так долго прожила со своей глупостью.

– Ты Заклинательница бурь.

Заяна моргнула:

– Кто?

Нерида посмотрела ей в глаза и озадаченно сдвинула брови.

– Ты не знала, кто ты?

– Мне прекрасно известно, кто я, – огрызнулась она.

Лгунья, – шипел ее жестокий разум.

– Заклинателей бури не видели со времен Древней эры фейри, и даже тогда они были чрезвычайно редки. Эта способность развилась из дара Мастеров огня, оказалась гораздо более смертоносной.

Мысли Заяны метались, разум пульсировал от волны знаний, которые она не хотела слышать. Или верить, поскольку они подвергали сомнению все, что она знала о себе прежде. Заяна знала, что обладает редкими способностями, но с ней говорили так, будто она не имела о себе никакого представления… И она ненавидела это ощущение отсутствия контроля над собственной жизнью.

Голос Заяны понизился, став холодным и угрожающим.

– Урок первый, Нерида: я нечасто даю второй шанс. Ты заработала балл за то, что помогла Амайе, поэтому я спрошу еще раз. – Она сосредоточилась на дыхании, чтобы унять гнев. – Откуда ты пришла?

Наконец-то у наивной фейри хватило здравого смысла испугаться, и та выдавила.

– Я родилась в Лейкларии, – призналась она.

Заяна выпрямилась, наконец осознав, почему ее акцент звучит знакомо. Нерида, должно быть, прочитала понимание на ее лице.

– Ты бывала там. – Слова прозвучали скорее как наблюдение, чем вопрос, но Заяна отвернулась, не удостоив ее ответом. Она была на огромном западном острове всего несколько раз. И каждый раз ее присутствие оставалось темным пятном на красивом королевстве льда и воды.

Заяна решила сменить тему:

– Маверик забрал тебя из Лейкларии?

Хотя, спросив, она уже подсчитала, что на полет туда и обратно просто не хватило бы времени.

Нерида покачала головой:

– Я уплыла оттуда давным-давно. И некоторое время жила в Фенстеде, пока… – Ее лицо омрачилось печалью. – Что ж, после его покорения, я убежала в Фенхер в Райенелле, который оказался ближайшим городом. Там находится Великое озеро, которое может соперничать с чистейшими кристальными водами Лейкларии. – Взгляд Нериды стал отсутствующим, пока она предавалась воспоминаниям о доме. И Заяна позавидовала ее радости, к которой можно возвращаться хотя бы мысленно. Сама она находила счастье в звездах – единственной красоте, которая оставалась неизменной, куда бы она ни пошла. И которую невозможно было у нее отнять.

– Как он узнал, что ты там?

– На материке не так много Мастеров воды, и я, безусловно, была единственной в Фенхере. Думаю, меня было легко найти, поспрашивав жителей, насколько бы скрытной я ни была. Но не у всех из нас есть способности к исцелению.

Заяна обдумывала информацию, сопоставляя с тем, что уже знала из многовекового обучения. Вода и целительство: редкое и бесценное сочетание. Ею вновь овладело сожаление, что приходится растрачивать такой талант на спасение одной жизни их порочного вида.

– Знаешь, он был удивительно добр, – продолжила Нерида, оживившись.

Взглянув на фейри сверху вниз, Заяна обнаружила, что та откинулась на спинку кресла, совершенно довольная своим окружением, компанией и положением. Это было просто невероятно.

– У мрачного и таинственного, оказывается, есть и светлая сторона. Он спокойно объяснил, кто он такой и что ему от меня нужно. Можешь представить мое потрясение. Я бы ни за что ему не поверила, если бы он не показал свои крылья. Это удивительно. – Взгляд Нериды упал на крылья Заяны, и она плотнее сложила их, подсознательно защищаясь. – Я не могла обречь юную фейри на смерть – пусть и темную, чей вид считается вымершим. Улыбка Нериды стала задорной.

О чем Маверик умолчал, когда просил помощи, так это о том, что ценой за жизнь Амайи станет ее жизнь. Но что-то в ней заставило Заяну задуматься, могла бы она согласиться, даже если бы знала. Ее недовольство росло из-за ужасающего чувства вины. Это не должно было ее волновать, и все же все труднее было бороться с собой.

Ничего не сказав, Заяна бросилась к двери.

– Куда ты идешь? – позвала Нерида, поворачиваясь на кресле и глядя ей вслед.

– Нужно кое-что сделать. – Она распахнула дверь, но остановилась на пороге и обернулась. – Если ты умная, то останешься сидеть здесь тихо как мышь.

* * *

Заяна петляла по подземному лабиринту, направляясь в одно конкретное место. Но даже когда ноги несли ее вперед, разум призывал повернуть назад. Ответы не стоили того, чтобы терпеть присутствие Маверика. Но, очевидно, ему тоже было что сказать.

Похоже, сегодня выдастся идеальная ночь для позднего купания.

Заяна почувствовала его невыносимый запах уже в коридоре, ведущем к ваннам, и попыталась унять раздражение, усиливающееся от его близости. Завернув за последний угол, она обнаружила ублюдка в черных водах и почувствовала тепло подогретой воды, от которой поднимался легкий пар. Маверик запрокинул голову назад и закрыл глаза, нежась в лунном свете, льющемся сверху и освещая каждый впечатляющий контур блестящей обнаженной груди и рук, которые он раскинул по краю водоема, зачаровав свои крылья, словно лежал в горячем источнике в разгар лета.

– Не хочешь присоединиться, Заяна? – спросил он, не открывая глаз. На его губах заиграла легкая усмешка. – Водичка довольно приятная.

Если бы Заяна не презирала его, то, возможно, сочла бы предложение заманчивым. Ей нечасто доводилось купалась в теплой воде – только в разгар лета, когда лучи солнца проникали сквозь затянутую тучами гору достаточно надолго, чтобы принести немного тепла.

– Зачем ты привел ее? – Заяна проигнорировала приглашение.

Маверик поднял голову, черные глаза сверкнули при взгляде на нее. Она выдержала его пристальный взгляд, стараясь не скользить глазами по изгибам его тела, когда он повернулся в воде, чтобы посмотреть на нее.

– Присоединяйся.

– Скажи мне.

– Скажу, если составишь компанию.

Заяна стиснула зубы. И уже собиралась уйти, но возникло чувство, что это лишь вопрос времени, когда незаконченный разговор снова приведет их сюда. Разговор о Нериде и предстоящем задании.

Маверик закатил глаза при виде ее боевой позы.

– Не дай этой великолепной горячей воде пропасть. – Он отвернулся и снова разлегся у края водоема.

Заяна проворчала целую череду красочных ругательств, как про себя, так и вслух, когда начала расстегивать застежки на куртке. Она все еще недовольно бормотала, когда полностью разделась и медленно вошла в воду. Слова застряли в горле в тот момент, когда ноги ощутили блаженное тепло, и она с трудом подавила вздох удовлетворения. Как что-то настолько простое могло быть таким приятным? Все тело расслабилось, она на мгновение закрыла глаза и расслабленно вздохнула, когда полностью погрузилась в воду.

Вспомнив, что не одна, она резко открыла глаза. Маверик все еще не смотрел на нее, но от его понимающей улыбки по коже побежали мурашки.

– Хватит злорадствовать, – проворчала она.

Наконец темный фейри посмотрел на нее, глядя исключительно в глаза. Заяна поплыла, зачаровывая свои крылья, чтобы облокотиться на край напротив него.

– Полагаю, я должен поздравить тебя, – небрежно начал он, проводя пальцами по поверхности воды.

Заяна усмехнулась:

– Не стоит. Вряд ли кто-то из нас ожидал другого исхода.

Улыбка Маверика стала соблазнительной, он наслаждался ее уверенностью, которая, смягчала удар от проигрыша по его самолюбию.

Она добавила:

– Хотя непохоже, что я получу награду, даже несмотря на победу.

– Для них мы всего лишь милые цирковые собачки, – сказал он, потягиваясь. Она не смотрела на напрягающиеся мышцы его груди, но не могла не думать о них. – Мы оба знали, что они затеяли эту игру исключительно для своего развлечения. Но не стану врать, что тоже не получил удовольствия. – Он одарил ее лукавой улыбкой.

Заяна закатила глаза:

– Несмотря ни на что, у тебя все сложилось отлично.

– Я был удивлен не меньше твоего, узнав, что он отправляет меня с тобой.

Она заглянула в его бездонные глаза и прищурилась, пытаясь понять, говорит ли он правду. Выражение его лица не изменилось.

– Думаешь, я хочу провести недели с тобой и тебе подобными? – Маверик фыркнул. – Лучше тебе держать свою несносную шавку на поводке.

Заяна вспыхнула от оскорбления, зная, что он говорит о Тайнане, хотя не питает симпатии ни к одному из них. За прошедшее столетие Тайнан и представитель Блэкфейров не раз попадали в переделки. Это всегда начиналось с ее защиты и заканчивалось наказанием Тайнана, независимо от того, кто был виноват. Хуже всего было то, что, будучи его командиром, ей всегда приходилось исполнять жестокие и публичные наказания Тайнана. Такие душераздирающие воспоминания она хранила глубоко в сознании, и вырывались они, только когда Заяна снова вынуждена была это делать.

– Не веди себя как ублюдок, и у него не будет повода кусаться.

– Там, снаружи, не действуют законы горы.

– Там, снаружи, – предупредила она, – ты отвечаешь передо мной. Так же, как и все остальные.

Его глаза сузились от приказного тона. В нем бурлила жажда доминирования, словно волны на воде. Он оттолкнулся от края и подплыл ближе к ней. Заяна не отстранялась и не отводила от него взгляда, когда Маверик остановился на расстоянии вытянутой руки.

– Ты позволила победе затуманить твой разум, если думаешь, что я стану подчиняться так же, как твои псы, – его раскатистый голос звучал тихо, но твердо. – Я уважаю твою победу и уступлю. Но посмеешь насмехаться надо мной, принижать меня перед своими подчиненными, и окажешься на поле боя, где нет правил. И с которого ты можешь не выйти победительницей.

Заяна выдержала взгляд его черных глаз, словно огонь столкнулся с огнем. Нарастающее напряжение чувствовалось в жаре воды. И Заяна не понимала, как хотела отреагировать: ответить яростью на прозвучавшую угрозу или равнодушием, потому что понимала. Она презирала его по стольким порочным причинам, в некоторых даже не было его вины. Но в то же время уважала его, поскольку не могла отрицать сходства между ними.

Заяна решила не отвечать, но молчания было достаточно, чтобы убедить его, и он коротко кивнул. Рассекая воду, фейри приблизился и лениво облокотился на край рядом с ней.

– Приятно будет для разнообразия подышать воздухом, не настолько пропитанным сдерживаемой злобой и агрессией, – небрежно бросил он.

Заяна усмехнулась, радуясь, что он разрядил напряженную атмосферу, с которой у нее не было сил бороться.

– Не притворяйся, будто не любишь это.

– О, мы оба любим. Но это весело, только когда буйствуем мы, а не приспешники, необученные и неспособные превратить это в развлечение. Один лишь чистый, неконтролируемый гнев.

Заяна невольно улыбнулась. Не хитро или коварно; искреннее веселье непривычно согревало. Но еще более необычным был источник этого веселья.

– Как наша маленькая темная фейри? – протянул он, стараясь говорить так, словно ему все равно.

Заяна повернулась, чтобы посмотреть на него.

– Почему ты помог ей? – Вопрос мучил ее весь день.

У Маверика не было причин для такого милосердия, и он ничего не получал взамен. По крайней мере, так она думала. И вся напряглась при мысли о том, что его действия продиктованы личной выгодой. В конце концов, так было всегда. А больше всего на свете она ненавидела быть в долгу перед кем-либо.

– У меня свои причины, – только и сказал он, и фейри не стала унижаться до расспросов, хоть ее и съедало любопытство. – Тебе ведь известно, что нам придется убить целительницу, – равнодушно протянул он. – Надеюсь, ты не привяжешься к ней так же быстро, как к своей маленькой приспешнице.

Насмешливый тон вновь пробудил жестокие мысли. Она не понимала, почему не могла обуздать эмоции именно тогда, когда почти получила все, чего хотела. И, прежде чем успела напомнить себе, с кем говорит, выпалила.

– Что, если мы возьмем ее с собой? – Нельзя было отпускать фейри. И Заяна была не настолько ослеплена эмоциями, чтобы поверить, что Нерида не проболтается. Их время еще не пришло, и ранее разоблачение могло все испортить. И все же, даже едва зная фейри, Заяна не могла примириться с такой растратой таланта.

Она почувствовала молчаливое осуждение Маверика и проглотила неприятное ощущение, понимая, что проявила перед ним слабость. Милосердие. Он долго молчал, и Заяна едва удержалась, чтобы не посмотреть на выражение его лица.

– Я решаю, стоит ли мне забыть твое предложение, – осторожно произнес он. – И жду, когда ты возьмешь свои слова обратно.

– Я бы не стала предлагать то, чего не собираюсь сделать, – огрызнулась Заяна.

Возможно, она потеряла контроль и все же сломалась, проведя столетия под этой горой и убив бесчисленное множество фейри, людей и темных фейри. Ее руки покрывала кровь всех видов, и она сомневалась, что когда-нибудь сможет ее смыть. И все же меньше чем за месяц она проявила больше слабости или даже сострадания, чем за всю свою жизнь. Ей не следовало питать подобные чувства, неподобающие темному фейри. Она пыталась бороться с ними, но они пробуждались снова и снова, так что игнорировать их было просто невозможно. А скрывать – утомительно.

– Клянусь Темным Духом, – протянул он, не встречаясь с ней взглядом и склонив голову, чтобы посмотреть на луну через вход в пещеру. – Наш уважаемый представитель, печально известная своей безжалостностью, невероятно могущественная и вселяющая страх Заяна Сильверфейр размякла.

– Вовсе нет, – прошипела она, ненавидя замечание, превратившее ее в ничтожество, разрушившее репутацию, которую она так тщательно создавала. – Фейри может оказаться полезной. Она – Мастер воды и целительница. Ты слышал, Мордекая, та человеческая девушка могущественна и вряд ли придет одна. А Нерида станет еще одним оружием в нашем арсенале.

– О, у нее есть имя. Как мило с твоей стороны было его узнать.

Она стиснула зубы:

– В отличие от тебя, я вижу возможность чьего-либо применения.

Извращенная ухмылка изогнула его губы.

– Спорю, что нет. – Он скользнул по воде, пока не оказался прямо перед ней. – Бьюсь об заклад, ты прекрасно видишь множество вариантов применения.

Было невероятно наблюдать, как быстро переключался разум мерзавца. Это жутко ее нервировало. Тело вспыхнуло от пристального взгляда, но она обвинила в этом горячую воду, после чего в его бездонных глазах вспыхнул озорной огонек, отчего ей захотелось выдолбить их из пустого черепа.

– Ты просто невыносим.

Его улыбка стала шире, обнажив удлиненные клыки. В отличие от нее Блэкфейры не могли втягивать зубы, необходимые для питания. И в отличие от них Сильверфейры не нуждались в крови смертных для выживания. Это было проклятием ритуала по изменению вида.

– Думаю, тебе это нравится.

– А я думаю, жар ударил тебе в голову.

Маверик придвинулся немного ближе, и в глазах Заяны вспыхнуло смертельное предупреждение, пока она стояла полностью обнаженная в черной воде, и их разделяло не больше полуметра.

– Могу тебя заверить, жар проникает повсюду.

Потребовалось сознательное усилие воли, чтобы не посмотреть вниз, хотя она знала, что ничего не увидит. Но демон словно мог видеть сквозь ее маску суровости, которую та пыталась сохранить, пока они пристально смотрели друг на друга. Его ухмылка стала лукавой, как будто он точно знал, о чем она думает.

Маверик усмехнулся, отплывая и устраиваясь поудобнее рядом с ней.

– Какие грязные мыслишки мелькают в твоей голове, Заяна.

– Ты понятия не имеешь, о чем я думаю. – Бросила она так небрежно, как только могла. И, даже не глядя, почувствовала его коварную улыбку, которую отчаянно желала стереть.

– Иногда мне кажется, что я знаю тебя лучше, чем ты сама.

– Тогда ты знаешь, что, думая о тебе, я сразу представляю наиболее мучительные варианты убийства.

Мерзавец усмехнулся.

– Думаю, любой может почувствовать это, – сказал он. – Но не то, что ты жаждешь сделать со мной перед ужасной кончиной.

У Заяны отвисла челюсть. Она не часто терялась, не зная, что сказать. Наглость и раздутое эго Маверика достигли новых нелепых высот. Это лишь усилило ее отвращение и пробудило жестокие образы.

Заяна решила стереть самодовольное выражение с его лица действиями. Она поплыла, чувствуя на себе его взгляд. А затем сделала то, о чем никогда бы не подумала. Темная фейри продолжала двигаться к мелководью, постепенно обнажаясь. Ее плечи уже выступали из воды. Заяна задержала дыхание, оказавшись по грудь в воде, хотя и стояла к нему спиной. Изуродованной, рассеченной от множества ударов между крыльями и вокруг них. Она даже не сняла чары, чтобы прикрыться крыльями. И фейри чувствовала пристальный взгляд Маверика, словно клеймо, удивляясь, что не чувствует ничего, кроме триумфа, от того, что заставила его замолчать, что его высокомерные замечания и поддразнивания больше не нарушают тишину. Вода уже доходила ей до пупка, но она не замешкалась, продолжая выходить из ванны. Холодный воздух окутал ее, покалывая каждый сантиметр кожи, темная фейри оказалась на берегу, и мороз охладил разгоряченное тело, посылая по нему дрожь. Заяна не посмотрела на него, когда начала одеваться, материал прилипал к влажной коже.

– Ты и словом не обмолвишься об этом, – небрежно сказала она, зная, что он наблюдает за каждым движением, пожирает ее взглядом. – Нерида останется в моих комнатах до начала похода. Она будет сопровождать нас, и ты ничего не скажешь. Я не нуждаюсь в твоем мнении. Оно меня не волнует. – Она застегнула брюки, уже накинув легкую рубашку, которая, вероятно, не слишком прикрывала мокрое тело. Но девушка все равно повернулась к нему.

Маверик застыл на месте. Вода вокруг него была неподвижна, когда он устремил на нее свой взгляд. Искра голода ожесточила его черные глаза, но резкие черты лица не смягчала улыбка. В его ониксовых зрачках сражались ярость и желание.

– Там, снаружи, ты будешь подчиняться мне. Как и все остальные. Ты говоришь так, будто знаешь меня, Маверик. Что ж, тогда ты должен знать, что я не действую без причины. Я не боюсь бросить тебе вызов. Ни здесь, ни снаружи. – Полностью одевшись, Заяна направилась к выходу, не оглядываясь. – Поэтому не стоит давать мне повода.

Глава 34. Фейт

Фейт всматривалась в свое отражение в зеркале. Не чувствуя при этом ничего. Всю последнюю неделю она пребывала в напряжении, которое лишило ее сна. Девушка впитывала каждое страстное пожелание друзей и отца, наполнявшее ее решимостью. Обдумывала каждый счастливый и гибельный исход пути, который ей предстояло пройти. И теперь, когда этот день наступил, оставалось лишь изобразить холодное безразличие, чтобы заставить себя сделать первые шаги в неопределенность.

Гресла заканчивала заплетать сложную косу, на укладку которой потратила больше времени, чем обычно, чтобы убедиться, что волосы не будут лезть в лицо и мешать. Время от времени Фейт ловила на себе ее грустный взгляд, когда служанка закрепляла бесконечные заколки. Невозможно было предугадать, сколько дней или месяцев ей оставалось, преуспеет ли она в своей последней схватке и избавит ли мир от Марвеллас раз и навсегда. Но она точно знала, что пока жива, есть те, кто рассчитывал на нее и на кого в свою очередь могла положиться она. Ради них Фейт будет храброй. Будет драться.

Рейлан покинул ее покои рано утром, еще до восхода солнца, который сейчас озарял небо, чтобы подготовиться к походу. И Фейт знала, что остальные заняты тем же. Время пришло. Она больше не боялась и научилась не впадать в отчаяние из-за всего, что не могла предотвратить или изменить.

Когда Гресла закончила, Фейт встала и повернулась к девушке. Ей нечего было предложить добросердечной женщине, которая так много сделала для нее за время ее пребывания в замке. Ничего, кроме бесконечных слов благодарности.

Ее маленькие пухлые пальчики коснулись щеки Фейт с улыбкой, которая отразилась в глазах.

– Ты выглядишь точно так же, как твоя мать в тот день, когда ушла.

Глаза Фейт расширились.

– Ты знала ее?

Гресла печально поморщилась.

– Я была и ее служанкой, – призналась она, и от нахлынувших эмоций у Фейт защипало глаза. – И единственная знала о твоем зачатии. Но она заставила меня поклясться хранить тайну, и я не могла ее нарушить. Я всегда – она невесело усмехнулась, и в серых глазах блеснули слезы – верила в то, что она ушла не просто так, что это как-то связано с тобой, и знала, что с ней ты всегда будешь в безопасности.

– Почему ты не рассказала мне раньше?

– Потому что, хоть я и вижу в тебе дух матери и волю отца, ты совершенно другая, Фейт. И это дает мне надежду для всех нас.

Фейт чувствовала, что не заслуживает такого поклонения, но не стала отвергать его и накрыла прижатую к своему лицу ладонь женщины. Они грустно улыбнулись друг другу, сдержав слезы прощания и благодарности.

– Ты уверена, что мне не стоит остаться и помочь тебе одеться, дорогая?

Фейт мягко покачала головой:

– Я и так не смогу отблагодарить тебя за все, что ты для меня сделала. – Она не хотела, чтобы слова прозвучали как прощание, но лицо Греслы стало совсем мрачным, словно она почувствовала вложенный в них смысл.

– Ты вернешься, леди Фейт. А я буду ждать тебя с твоими любимыми блюдами и теплой ванной.

Они обнялись, и Фейт наслаждалась каждой секундой успокаивающего тепла.

В последний раз сжав ее руку, Гресла тихо произнесла:

– Береги себя, дорогая.

Фейт смогла лишь кивнуть на прощанье, давая пустое обещание. Затем служанка повернулась к двери и, не оглядываясь, молча ушла.

Фейт сделала глубокий успокаивающий вдох, позволяя первым лучам восходящего солнца ласкать лицо и дарить утешение. А затем подошла к костюму, разложенному Греслой на кровати, коснулась черной кожи с бардовыми вставками и различных ножен. Наряд был изысканным. Его тщательно сшили специально для нее и подогнали под предстоящий поход, учитывая рекомендации Ливии.

Фейт не торопясь сняла ночную рубашку и облачилась в кожаный наряд Райенелла, великолепно облегающий фигуру и обеспечивающий максимальную свободу движений. Костюм украшали малиновые чешуйки, напоминавшие ей об огне и пепле – настоящее произведение искусства. Она запаслась доспехами, поскольку предстоящее путешествие обещало быть непредсказуемым и, вероятно, смертельно опасным.

Фейт возилась с пряжкой на ножнах, когда в дверь дважды постучали. Рейлан вошел, не дождавшись приглашения, и при виде него она выпрямилась в благоговейном страхе. Он выглядел…

Боги.

У нее не было слов, чтобы описать свое впечатление от великого генерала, одетого как воплощение смерти. Хотя на нем не было доспехов, поскольку они решили посетить королевскую оружейную прямо перед отъездом, Рейлан выглядел даже более грозным в своем боевом кожаном костюме. У нее пересохло в горле, когда он медленно приблизился к ней. Ни один из них не произнес ни слова, но в его глазах появилось мрачное удовлетворение, когда Рейлан оглядел ее с головы до ног, продолжая шагать. Она ощущала его пристальный взгляд, словно прикосновение на каждом сантиметре тела, отчего сердце забилось быстрее.

Рейлан ничего не сказал, остановившись всего в полуметре от нее. Фейт наклонила голову, чтобы выдержать его пристальный взгляд, от которого внизу живота разливалось головокружительное тепло. Затем ее глаза расширились, следя за ним, когда он опустился перед ней на одно колено. У Фейт перехватило дыхание, когда его пальцы коснулись бедра, разбираясь с ножнами для кинжала, которые она как раз закрепляла. Когда Рейлан потянул, чтобы затянуть пряжку, она дернулась и инстинктивно ухватилась за его плечо, чтобы удержать равновесие. Горящие сапфировые глаза Рейлана сверкнули на нее из-под длинных ресниц, и, будь прокляты духи, она лишь надеялась, что он не заметил вспыхнувшего в ее теле желания от этого взгляда.

Когда Рейлан закончил, то поднялся нарочито медленно. У Фейт уже кружилась голова от неровного дыхания, пока она следила за каждым его движением. За пристальным требовательным взглядом. Он не остановился на ножнах. Его руки поднялись к ее плечу, поправляя бретельку. Затем, когда его пальцы скользнули по груди, она подумала, что тот собирается подтянуть ремешок и с другой стороны.

Но его рука остановилась у подбородка.

Фейт застыла, и когда кончики его пальцев коснулись обнаженной шеи, она приоткрыла губы, очарованная восхитительными ощущениями, которые разлились по телу. Несколько напряженных секунд он молчал, словно оценивал ее реакцию. Фейт не двигалась и не говорила, боясь, что он снова может отдалиться.

Что бы Рейлан ни прочитал на ее лице, его взгляд упал на губы, а затем снова вернулся к глазам. Фейт сомневалась, что ее сердце все еще бьется. Рука генерала медленно скользнула вверх по шее, пока не обхватила затылок, и девушка инстинктивно запрокинула голову.

Наконец Рейлан заговорил, когда Фейт уже была близка к тому, чтобы окончательно потерять контроль.

– Я давно жду, чтобы кое-что сделать, – произнес он хриплым шепотом, и она едва устояла на ногах. – Что не сделал еще там, в Хай-Фэрроу.

Сердце Фейт билось так быстро, что едва не выпрыгивало из груди. Она желала его, но одна-единственная мысль безжалостно заглушала потребность поддаться желанию.

– Это плохо кончится для нас обоих. – Душераздирающая правда сдавливала горло.

Фейт была человеком. И однажды уже отмахнулась от проклятия времени с Ником. Но не могла отрицать, что Рейлан полностью завладел ее сердцем. Фейт хотела разочарованно склонить голову, но Рейлан не отпустил ее. Он всматривался в ее лицо, пытаясь понять, кроется ли за сомнениями нечто большее. Казалось, он нашел ответ, когда его взгляд стал нежным, но решительным.

– Зачем думать о конце, даже не начав? Не лучше ли дать себе шанс стать счастливым и наплевать на конец, каким бы он ни был?

Фейт поморщилась, борясь с подступающими слезами. Рейлан всегда принимал ее такой, какая она есть. И какой не была.

Его лицо приблизилось, так напряженно медленно, как будто генерал оставлял ей шанс отстраниться. Но Фейт этого не сделала. Просто не могла. Все внутри нее жаждало сократить это расстояние. И когда она больше не могла выносить нарастающее желание, Фейт закрыла глаза и сделала последнее движение, поднявшись на цыпочки и встретив его губы.

Солнце и луна столкнулись. В ее сознании вспыхнул луч ярчайшего света и устремился к груди, наполняя теплом, таким чистым и безопасным.

Фейт выгнула спину, стремясь быть как можно ближе и желая только, чтобы время остановилось. Она почувствовала, что стала целостной с этим поцелуем. Чувствовала его внутри, пока душа ликовала. Когда их губы соприкоснулись, рухнул последний барьер. Поцелуй был нежным и изучающим, но в то же время требовательным, смакующим вкусы и ощущения, а желание стало всепоглощающим.

Когда они отстранились, Рейлан прижался лбом к ее лбу, пока они переводили дыхание. Фейт чувствовала невероятную легкость. Словно с нее спал тяжкий груз.

Когда она успокоилась и снова смогла говорить, то тихо спросила:

– Почему же ты ждал так долго?

Рейлан отстранился, одной рукой обнимая ее за талию и прижимая к себе, а другой лаская ее щеку и шею, пока вглядывался в лицо. Словно не верил, что она настоящая.

– Ты выздоравливала, и тебе нужно было время, чтобы привыкнуть к новому королевству. У нас обоих есть демоны, с которыми приходится сталкиваться, и я не хотел, чтобы ты хоть на мгновение подумала, будто я просто хотел отвлечься. – В его глазах застыла боль, ужас, который разрывал ей сердце. Все тщательно скрываемые эмоции раскрылись перед ней, как книга, и она запоминала каждую его страницу. – Но ты не способ отвлечься, Фейт. Для меня ты все.

Ее сердце едва не остановилось от этих слов. По свирепому взгляду было видно, что он говорит серьезно.

– Не знаю, что ждет нас в будущем или где закончится наш путь, но я последую за тобой по самой опасной, безумной, полной приключений дороге, по которой ты поведешь меня, Фейт Ашфаер. – Рейлан ласково улыбнулся. – Клянусь, что всегда буду рядом. Клянусь защищать тебя своим мечом и своей жизнью. И я клянусь связать свою судьбу с твоей, если ты примешь меня. Я прожил достаточно лет в этом мире, чтобы знать, что, если ты покинешь его, мне тоже нечего будет в нем делать.

Каждое произнесенное им слово проникало в самую душу. И она чувствовала то же. Рейлан замер, ожидая ответа с редким нетерпением, словно она могла отвергнуть его.

– Рейлан, – выдохнула она, едва в состоянии говорить от нахлынувших эмоций, – я не позволю тебе жертвовать своей жизнью ради меня. Боги, если из-за меня с тобой что-нибудь случится…

Он прервал ее поцелуем, и Фейт не пожелала отстраниться. Осознание того, что он сам сделал выбор – следовать за ней до конца, – наполняло ее счастьем, на которое она даже не надеялась. Не верила, что заслужила подобное благословение. Рейлан принимал ее темную сторону и опасность, пропитавшую всю ее запутанную судьбу.

Фейт поцеловала его в ответ с отчаянным желанием, приподнявшись на цыпочки в попытке быть ближе к нему и зарывшись пальцами в его мягкие серебристые волосы. Она почувствовала его страстное желание, когда он скользнул руками вниз по изгибу ее спины и обхватил за талию. Фейт проклинала время, мечтая, чтобы это случилось в одно из тех блаженных утр, когда она просыпалась рядом с ним, – с тем, кто понимал ее с самого начала, видел каждый ее изъян и силу, о которой та даже не подозревала. Фейт всегда будет тосковать по тем мгновениям, когда наблюдала, как первые лучи солнца освещают его лицо. По его улыбке, которой он встречал ее каждое утро и которая наполняла верой в лучшее.

Ощущая его прикосновения, отчаянно хотелось оказаться в ночной рубашке. Или вообще без одежды. Осознание того, что они отправляются в неизвестность без надежды на еще одно беззаботное утро, которыми она так дорожила, сокрушало дух и отдавалось болью в груди. Рейлан, казалось, почувствовал перемену ее настроения. Поцелуй замедлился, и когда они отстранились друг от друга, его затуманенные желанием глаза были полны решимости.

– У меня было много времени обдумать способы, которыми я хочу обладать тобой, Фейт. – И ее тело как обычно вспыхнуло, когда он произнес ее имя, от хриплого наполненного желанием голоса, между ног разгоралось ненасытное пламя. Рейлан крепче обхватил ее за талию, словно почувствовал это, притягивая к себе, невероятно близко. А потом наклонил голову, и когда его губы коснулись изгиба ее уха, она сильнее вцепились в его волосы с резким вздохом. – Тобой одной. – Его дыхание обжигало шею и затуманивало разум. – В безопасности и тепле. – Его губы прижались к шее, и у нее вырвался тихий стон. Вены запульсировали, и она почувствовала его удлинившиеся клыки, когда те слегка царапнули кожу. Фейт, вероятно, не устояла бы на ногах, если бы не его сильные руки. – Возможно, в этой самой кровати. Но не только. Что бы ты сказала, если бы узнала о моих замыслах насчет тебя на том пианино?

Боги всемогущие. Потребовалось усилие воли, чтобы не бросить взгляд на игровую комнату, иначе воображение замучило бы ее красочными образами. Разум был затуманен похотью и желанием, но она нашла в себе силы, чтобы сказать.

– Пытаешься соблазнить меня идеей остаться в живых?

Рейлан отстранился, посмотрел на нее с лукавой улыбкой:

– Возможно. И как, получается?

Фейт прикусила губу, от чего в его глазах вспыхнул голод.

– Определенно, – прошептала она и приподнялась, чтобы поцеловать Рейлана еще раз, думая, что никогда не насытится его прикосновениями.

Они прервали поцелуй прежде, чем вспыхнула страсть, не рискуя остаться и выполнить обещание Рейлана прямо сейчас, не провалить проклятое задание и погубить весь мир. Но Фейт не могла забыть о призрачных часах, предвещавших воплощение ужасной судьбы, если они не отправятся в путь.

– До конца дней, Рейлан Эроувуд.

Его улыбка, теплая, искренняя и до боли редкая, стала светом в ее вечной ночи.

– Может, даже дольше, Фейт Ашфаер.

Глава 35. Фейт

Прогулка по королевской оружейной в подземелье замка была интересной. Кайлер и Изая о чем-то спорили, держа в руках разные охотничьи ножи и, похоже, сравнивая их. Ливия небрежно оперлась на плечо Изаи, вертя в руках собственный кинжал и явно объединяясь с ним против все более раздражающегося Кайлера. Рубен стоял в другом конце длинного помещения, косясь на арбалет, который неловко держал направленным в сторону фейри, взведенный и заряженный. К полному ужасу Фейт.

Рейлан опередил ее и подошел к нему.

– Положи, пока не поранился, – отругал он Рубена, осторожно забирая арбалет и вынимая стрелу.

Фейт сдержала смешок, увидев смущенный взгляд друга, которым двигало любопытство. Но все же сомневалась, что он имел хотя бы малейшее представления о том, как пользоваться каким-либо оружием, кроме, возможно, небольшого клинка. Затем Рейлан подошел к компании фейри, полностью перевоплотившись в генерала и командира. Ей нравилось, когда он демонстрировал свою властность, и теперь она без смущения могла в этом признаться.

– Кайлер прав – мы это уже обсуждали. – Рейлан перехватил богато украшенный кинжал, которым играла Ливия, и взмахнул лезвием. – Берем только самое простое и легкое из того, что можете найти. Мы не выставку устраиваем.

Ливия хмуро посмотрела ему в спину, когда Рейлан подошел к стене со смертоносными лезвиями всех возможных форм и размеров. Фейт с благоговением рассматривала уникальную коллекцию. Она подошла и взяла в руки маленький, но острый как бритва кинжал.

– Мы знаем, просто Кайлера так легко дразнить, – прощебетала Ливия, подходя к Фейт.

Она скользнула по нему взглядом, забавляясь его недовольным видом, пока Кайлер раздраженно качал головой, глядя на брата. Ливия потянулась за двумя разными кинжалами, быстро вставив их в ножны на поясе, а затем повернулась к стене с мечами, и Фейт с восхищением наблюдала, как она закрепляет двойные мечи у себя за спиной. Они были тонкими и, вероятно, вместе весили как ее единственный длинный меч, Лумариас. Она никогда не видела командира в бою с двумя мечами, но была очень заинтригована.

Когда Фейт обернулась, Рейлан тут же появился рядом с ней. Она оглядела его, закованного в сталь, хотя отвлеклась всего на несколько минут. Он представлял собой великолепное зрелище, опасность была ему к лицу.

– Если ты закончила таращиться, то оружию тоже не помешало бы немного твоего внимания, чтобы мы все-таки отправились в путь этим утром, – ухмыльнулся он.

Фейт едва сдержалась, чтобы не толкнуть его в ответ на дразнящее замечание и повернулась, чтобы осмотреть лезвия. Их было так много, и она никак не могла выбрать подходящее по меркам Рейлана. Но он терпеливо ждал, пока она решит, чем хочет защищаться. Фейт остановилась на том, к которому постоянно возвращался ее взгляд. Она осторожно сняла оружие со стены, бросив косой взгляд на генерала, чтобы понять, хороший ли это выбор. И заметив его легкую улыбку, спросила:

– В чем дело?

Рейлан покачал головой:

– Ни в чем.

Фейт с вызовом посмотрела на него, и он фыркнул от смеха:

– Лилианна не интересовалась оружием, но отдавала предпочтение одному клинку, когда настаивала на уроках самообороны.

Фейт удивленно подняла брови, уставившись на простую черную кожаную рукоять клинка в ладони. И на ее лице расцвела улыбка, когда она подумала о духе матери, заключенном в этом оружии. Фейт сунула его в ножны на ноге, стараясь не представлять Рейлана, стоящего перед ней на коленях, и его прикосновения к ее бедру. Поймав взгляд сапфировых глаз, она обнаружила, что те полны гордости.

– Если вы двое собираетесь стоять и пялиться друг на друга все утро, я возвращаюсь в постель. – Голос Изаи разнесся по комнате, когда он без стеснения окликнул их.

Фейт густо покраснела и оглянулась, обнаружив, что их спутники полностью экипированы и готовы к выходу. Даже Рубен теперь щеголял парой стальных клинков, которыми, без сомнения, его снабдил кто-то из фейри.

– Согласна. Мы и так потратили кучу времени, ожидая, пока вы двое спуститесь, – добавила Ливия, не скрывая намека в голосе и только шире ухмыляясь.

– Что ж, по крайней мере, самое время. Я был на грани срыва из-за Рейлана, постоянно…

– Мы будем в зале приемов, – крикнул Кайлер, прерывая следующие слова Изаи.

И Фейт хотелось бы поблагодарить его за то, что он положил конец игривым шуткам.

Она отвернулась к стеллажу с оружием, чтобы скрыть свое раскрасневшееся лицо от их насмешек. Рейлан кивнул в знак благодарности вместо нее, и друзья милостиво удалились из комнаты, чтобы дать Фейт еще немного времени собраться и вооружиться для похода.

– Как думаешь, сколько времени может потребоваться, чтобы добраться до островов? – спросила она, бросив взгляд на Рейлана.

Он усмехнулся:

– Не меньше трех недель.

Фейт глубоко вздохнула, взяла еще один тонкий короткий нож и прикрепила его к бедру.

– Если какое-нибудь мерзкое существо или смертельная ловушка не убьют их, это вполне могу сделать я.

Рейлан ухмыльнулся, и было приятно видеть его в приподнятом настроении, учитывая, что ждало их впереди.

– Думаю, я могу помочь. – Он выбрал свой последний нож, такой же, что уже висел у него на поясе. А потом обнял Фейт за талию и вложил его в пустующие ножны на ее бедре. Когда его рука задержалась, а глаза встретились с ее, все, что она могла, лишь поддаться импульсу и прильнуть к его губам, зная, что у них нет зрителей.

Рейлан отстранился первым, слишком быстро, и она не смогла скрыть своего разочарования. Его улыбка превратилась в ухмылку, и он провел большим пальцем по ее нижней губе, прежде чем запечатлеть последний поцелуй.

– Нас вряд ли ждет хорошее начало, если Ливия ворвется сюда, потому что мы снова задержались, – произнес он, не отрываясь от ее губ.

Фейт хотела предложить наплевать на время и отложить отъезд. Но, воспользовавшись моментом и вспомнив о мире за пределами объятий Рейлана, поняла, что он прав. Теперь, когда они открылись друг другу, Фейт ощущала себя, как никогда, целостной и свободной. Ей больше не нужно было подавлять свои чувства, и с силой, которую пробудил в ней Рейлан, она была готова к дороге. Готова встретиться лицом к лицу с любым, кто посмеет помешать им осуществить задуманное.

Фейт неохотно отступила от него:

– Давай покончим с этим.

Он кивнул в знак согласия, бросив на нее последний томный взгляд. От одного только выражения его лица у нее участился пульс, но девушка глубоко вздохнула, приходя в себя, иначе они рисковали бы задержаться до обеда, если не удержатся от соблазна. Присутствие Рейлана одновременно помогало пережить долгое путешествие и заставляло жалеть о других членах группы, о которых приходилось помнить, когда желания выходили из-под контроля.

Покинув оружейную, они молча зашагали по коридорам к тронному залу. Фейт погрузилась в собственные мысли, чтобы обуздать эмоции и унять бешеное сердцебиение от осознания того, что ее время пришло. Момент настал, и что бы ни случилось на пути в неизвестность, теперь опасность грозила всем. Но она больше не пугала ее. Все они сделали свой выбор, и девушка чувствовала себя сильнее, чем когда-либо, когда Рейлан был рядом.

Фейт сразу заметила своих спутников. Ливия сидела на резном столе в центре и весело улыбалась, небрежно болтая ногами. Фейт проследила за ее взглядом как раз вовремя, чтобы увидеть, как Кайлер обезоруживает Изаю и быстро разворачивает, чтобы свернуть шею. Под недовольные жалобы брата Кайлер отпустил его и продолжил что-то объяснять Рубену, который стоял, скрестив руки, и наблюдал за ними. Было одновременно забавно и мило, что он, по крайней мере, пытался объяснить ее другу-человеку кое-какие приемы нападения и защиты.

Заметив Фейт и Рейлана, они прекратили свой краткий урок, и Ливия спрыгнула со стола. Они встали, образовав круг, все посмотрели на нее, но она не уклонилась от внимания и с улыбкой подняла подбородок.

– С чем бы мы ни столкнулись, у него нет ни единого шанса, – начала Фейт, оглядывая их.

Смертоносные, сосредоточенные, решительные. Суровые лица смягчились, когда общее настроение улучшилось. Может, опасность и неизвестность тоже могли вызывать радость и возбуждение.

– Ваши лошади готовы, генерал, – доложил юноша, входя в распахнутые двери замка.

Он почтительно кивнул ему в знак признательности. Кайлер, Изая, Рубен и Ливия направились к крыльцу. Рейлан бросил на нее ободряющий взгляд, заставляя улыбнуться. Глубоко вздохнув, она последовала наружу следом за остальными.

Фейт удивленно подняла брови при виде Агалора на вершине лестницы. Он повернулся к ним, когда те вышли последними, и в его грустной улыбке скрывалось беспокойство.

Когда все они встали перед королем, тот выпрямился, сцепив руки за спиной.

– Я благодарю всех вас за храбрость и участие в походе, а также клятву защищать свою наследницу даже ценой собственной жизни, если понадобится. – Агалор обращался ко всем, кроме нее, и Фейт с укором посмотрела на друзей.

Все они твердо кивнули своему королю, с суровыми и решительными лицами. Именно тогда Фейт поняла, что они уже обсуждали предстоящее задание без нее. И хотя знала, что все готовы пойти на риск, но не ждала, что они пожертвуют своими жизнями ради нее. Не имело значения, какой титул она носила и какую корону видели на ее голове – Фейт никому не позволит принести такую жертву.

– Это их почетный долг, Фейт.

Мысленное замечание Рейлана заставило ее бросить на него такой же обвиняющий взгляд, но ласковый, умоляющий взгляд смягчил выражение ее лица, и она уловила скрытый смысл его слов. Было бы оскорблением возразить или отклонить клятву.

– Благодаря вашей кровной клятве, данной мне, и непоколебимой храбрости, я знаю, что вы не подведете.

Кайлер, Изая и Ливия склонились в низком поклоне перед Агалором. Рубен последовал их примеру, только чтобы слиться с толпой, задержавшись в поклоне на несколько секунд дольше их. Когда все выпрямились, то направились вниз по ступенькам к ожидающим лошадям, запряженным и увешанным провизией.

Агалор повернулся к Рейлану и подошел ближе к ним. Он протянул руку генералу, который выглядел огорченным, они обнялись за предплечья. Сердце Фейт болезненно сжалось, когда двое обменялись обеспокоенными взглядами.

– Береги ее, и оба возвращайтесь домой. – Агалор произнес слова шепотом, только для Рейлана, и ей было больно это слышать.

Рейлан лишь яростно кивнул в ответ, прежде чем они расцепили соединенные руки. У нее внутри все сжалось при мысли, что генерал промолчал потому, что не был честен. Не мог обещать выполнить последнюю просьбу и вернуть их обоих домой.

Рейлан отошел от короля, на секунду встретившись с ней взглядом, а потом посмотрел на ожидавших товарищей, давай понять, что они дадут ей столько времени, сколько потребуется, чтобы попрощаться с отцом. Не оглядываясь, генерал направился к остальным.

Оставшись наедине с Агалором, Фейт не знала, что сказать. Слова казались неподходящими, чтобы выразить свои чувства. Мысли о связи, которую ей пришлось оборвать после столь короткого воссоединения. Это было невыносимо для девушки, которая никогда не надеялась даже на воспоминания об отце, которые она сможет лелеять всю свою жизнь. А встреча с ним стала настоящим подарком, и если на этом все закончится, то этого было достаточно.

Они продолжали молчать. Прощание казалось вечным. Обещание вернуться вселяло жестокую надежду.

– Я так горжусь тобой. – Его голос прозвучал тихо, словно дуновение ветра. Фейт этого не ожидала и изо всех сил пыталась найти ответ, чтобы выразить, как много это для нее значило. – И знаю, что твоя мама смотрит на нас сейчас и улыбается, радуясь, что мы нашли друг друга вопреки всему.

– Спасибо, – выдавила Фейт. – За все. – Она не хотела, чтобы это звучало как прощание, словно больше не вернется, но в его печальных карих глазах читалось понимание.

Агалор протянул к ней обе руки и замер всего на секунду, давая ей возможность отступить. Когда Фейт не дрогнула, большие ладони обхватили ее плечи.

– Я не мог желать большего подарка в этой жизни, чем ты, Фейт. И знаю… Знаю, что в тебе есть все, чтобы изменить мир. Не силой, которой ты обладаешь, или короной, которая может обрушиться на тебя, а золотым сердцем, бьющимся в твоей груди. Ради того, что хорошо, что правильно и справедливо. – Фейт была загипнотизирована его свирепыми глазами. Они заставляли ее слушать, впитывать каждое слово и верить в их правдивость. – Но иногда приходится отвечать огнем на огонь. Видеть, как мир горит, а потом возрождается из пепла.

Фейт больше не могла сдерживаться и упала в объятия Агалора, переполненная чувствами от его слов и взгляда. Он верил в лучший мир, и каким-то образом, хотя она и не знала, чем заслужила это, верил в нее.

– Береги себя, дитя мое, – прошептал он, крепче сжимая ее в теплых объятиях.

Фейт наслаждалась каждой драгоценной секундой, и король отказывался первым отпускать ее, словно зная, как сильно она нуждается в мужестве отца и гордости, которой он наполняет ее.

Затем девушка отстранилась.

Они обменялись последним взглядом, в котором было так много невысказанных слов, так много взаимных чувств. Фейт отвернулась и начала спускаться по ступенькам, не чувствуя грусти или сожаления. Она даже не чувствовала вины. Взглянув на своих спутников, которые уже сидели верхом, за исключением Рейлана, Фейт гордо и уверенно вздернула подбородок. Восход солнца окрасил друзей сверкающими яркими красками, а за ними, в центре обширного внутреннего двора, в великолепных лучах солнца, вспыхнул символ Феникса, создавая иллюзию птицы, охваченной пламенем.

Возрождающейся из пепла.

В глазах Рейлана сияли редкие чувства, пока он отслеживал каждый ее шаг к нему. Генерал смотрел, не отрываясь, восхищение и трепет отражались на его лице, но она не знала, что именно тот увидел в ней в тот момент. Его глаза остекленели, словно генерал был погружен в собственные мысли, пока ждал ее рядом с двумя бурыми кобылами.

– А как же Кали? – спросила она, когда подошла достаточно близко.

Рейлан покачал головой:

– Нам придется часто менять лошадей.

– Жаль. Думаю, я начала нравиться ей даже больше, чем ты. – Когда она остановилась перед ним, тот все еще не сводил с нее глаз. И Фейт с трудом сглотнула, чтобы подавить новый приступ желания от его близости и осознания, что он чувствует то же самое.

Рейлан глубоко вздохнул, словно прочитав ее мысли, и резко вышел из глубокого транса. Его легкая теплая улыбка ослабила напряжение, и он выжидающе посмотрел на лошадь.

Фейт повернулась к животному, теперь понимая, почему Рейлан до сих пор не вскочил в седло, как остальные. Она вставила одну ногу в стремя, а его руки легли ей на талию.

– Ты был менее учтивым, когда учил меня, – ухмыльнулась она ему. – Не стоит начинать сейчас.

Рейлан сделал незаметный шаг вперед, пока их тела не оказались на одном уровне, в его глазах был вызов. И ей пришлось мысленно проклясть негодника, когда волна жара охватила тело. Он просто воспользовался возможностью прикоснуться к ней без намека на близость, учитывая их компанию.

– Кажется, ты лучше реагируешь на твердое поощрение. – То, как он выделил слово «твердый», нежно сжимая ее талию, едва не погубило ее.

Будь прокляты духи, эта поездка будет долгой. Слишком долгой. Когда все ее мысли вертелись вокруг возвращения. Теплой постели, Рейлана рядом с ней и бесконечных блаженных часах, когда он выполнит обещание, данное в ее покоях.

Изая откашлялся, но промолчал – безмолвное подтверждение того, что он точно знал о напряжении между ними. Ливия тихо хихикнула, а сидящий верхом на лошади Кайлер тоже не потрудился скрыть свое веселье. Рубен, к счастью, казался таким же отстраненным и непонимающим, как обычно.

Разрываясь между смущением и раздражением, Фейт использовала свое недовольство на зрителей, чтобы забраться на проклятую лошадь. Однако ей пришлось приложить немного усилий, так как с помощью Рейлана она быстро скользнула вверх.

Когда все оказались в седлах и посмотрели на Рейлана, он коротко кивнул, и те направили лошадей вперед. Но Фейт медлила. Станет ли взгляд назад проявлением неуверенности? Прогонит ли это хоть каплю ужаса, поселившегося у нее в груди? Рейлан заметил ее промедление и не двинулся вперед с остальными. Тогда Фейт наплевала на все и обернулась, чтобы в последний раз посмотреть на короля.

Даже издалека ей показалось, что она увидела, как его плечи расслабились, а на лице расцвела улыбка. Словно отец надеялся, что она оглянется. Фейт была рада, что сделала это, чувствуя, как прощальная улыбка загоняет страх глубже, заменяя его мужеством, которое он видел в ней.

Фейт наслаждалась его видом, солнцем, гордо освещающим короля королевства феникса. Отец смотрел на нее с гордостью и радостью. Запечатлев в сознании этот образ, Фейт оторвала взгляд от Агалора, чтобы уверенно посмотреть вперед на горизонт и натянуть поводья.

Глава 36. Заяна

Кровь Заяны бурлила от долго дремавшего чувства и охватившего ее ликования. Волнения. Одетая в свой серебристо-черный кожаный костюм и вооруженная сталью, она закрепила цепочку плаща на плече, прежде чем выпрямиться с уверенностью и решимостью, приводивших ее в необычайно приподнятое настроение. Всего несколько минут отделяли от свободы.

Как бы сильно ей ни хотелось выбежать из комнаты и не оглядываться назад, кое-кто все еще стоял у нее на пути. Кто мог все испортить, если ее увидят до того, как они уберутся подальше от горы.

Заяна повернулась к Нериде, собиравшей последние вещи. У нее не было ничего, кроме запасной одежды и небольшой коллекции сывороток с травами. Амайя полностью выздоровела и собиралась присоединиться к походу, чем вызвала недовольство остальных участников. Но решение Заяны было окончательным, и, кроме Маверика, она брала с собой только Тайнана.

Драя и Селин не умели зачаровывать свои крылья, поэтому в любом случае не могли пойти с ними, и хотя ей было неловко отказывать Ацелин и Келлиасу, в ее отсутствие им предстояло поддерживать порядок среди Сильверфейров от ее имени. Кроме того, не стоило собирать большую компанию, тогда как успех миссии зависел от скрытности, поскольку придется отслеживать цели на всем пути к островам.

План по освобождению Нериды был прост: пока владыки и Мордекай будут провожать их, Ацелин и Келлиас выведут ее по тем же темным забытым проходам, которыми привел ее Маверик. Только фейри не знала, что ей не суждено вернуться домой. Но Заяна не думала о будущем. Как только мир узнает об их существовании, она отпустит ее. Она должна была вернуть этот долг в благодарность за спасение Амайи.

– Ты готова? – спросила Заяна.

Нерида выпрямилась, закутанная в плащ, и застегнула сумку, перекинутую через плечо. Она повернулась к Заяне с искренней улыбкой, которая всегда нервировала ее.

– Помни, что я тебе говорила. Опусти голову, молчи и не смотри по сторонам. Скоро тебя проведут к перевалу сразу за горами. Ацелин и Келлиасу можно доверять.

– Спасибо, – сказала Нерида.

Заяна уже жалела о решении взять ее в поход, а не убить, что было бы удобнее всего. Боги всемогущие, эта проклятая ошибка наверняка дорого ей обойдется. Она не потрудилась сказать глупой фейри, что нелепо благодарить своего похитителя.

Вместо этого, Заяна направилась к двери, уже ощущая свободу и свежий воздух за пределами скучных городков под горой. Маверик ждал снаружи, лениво прислонившись к стене. На его щеках появились ямочки от самодовольной улыбки, он выпрямился и засунул руки в карманы. Нерида проскочила мимо нее. И Заяна похвалила себя за то, что не отвела хмурого взгляда на Маверика.

Она повернулась, чтобы закрыть дверь, но внезапно остановилась. Заяна никогда прежде не была склонна к сентиментальной привязанности, как, впрочем, и сейчас, но в последний раз оглядела пространство, которое принадлежало ей, которое она заслужила, поскольку только этой комнаты ей будет по-настоящему не хватать. Вздохнув, она закрыла дверь, как будто прощалась. Чтобы проложить путь к более серьезной победе. А когда обернулась, Маверик наблюдал за ней уже без ухмылки. Он ничего не сказал, но за его холодным взглядом крылось что-то вроде понимания.

В запутанных каменных коридорах чувства Заяны были обострены до предела, чтобы обнаружить любого заблудшего темного фейри. Она не хотела утруждаться и заставлять их молчать, если они заметят фейри. Помимо отсутствия крыльев, что было вполне нормально, поскольку многие зачаровывали их, чтобы комфортнее перемещаться по пещерам, запах фейри разительно выделялся, и любой, даже не самый наблюдательный приспешник тьмы сразу бы понял, что она не одна из них. Стоило отдать должное изгоям Маверика за то, что они вообще привели ее сюда. Она думала, что скрытность находится далеко за пределами их возможностей.

Заяна почувствовала, как Ацелин и Келлиас молча присоединились к ней. И, прежде чем они направились к верхнему двору, где их должны были ждать Мордекай и владыки, Маверик отвел их к подземным проходам. Фейри держалась позади, прижимая к себе сумку, словно только сейчас испытала здоровое чувство страха.

– Ты спускалась сюда раньше? – тихо спросила Нерида, хотя Заяна предположила, что так она скорее пыталась отвлечься от жуткого спуска.

– Я же просила тебя молчать, – прошипела она.

Заяна почувствовала, как воздух становится разреженным, и задалась вопросом, насколько глубоко под землей они находятся. Неудивительно, что никто не использовал эту часть горы: она просто не была пригодна для жизни. Замкнутое пространство начинало сдавливать горло.

Она не поддавалась панике много лет, но ее дыхание участилось само по себе. Стены сомкнулись, а потолок опустился так низко, что она могла бы дотронуться до него, если бы встала на носочки. Это напоминало могилу. Каменную клетку, не металлическую. Что-то знакомое. Неожиданно вспыхнувшие воспоминания заставили ее остановиться. Твердая защита, которую она установила вокруг своего жестокого прошлого, ослабла ровно настолько, чтобы высвободить мерзкое чувство. Беспомощность.

Кто-то прижался к ней сзади и обхватил за предплечья, когда она вздрогнула. Маверик молчал, но не спешил отпускать ее. Они зачаровали свои крылья, чтобы поместиться в узком проходе, и близость его тела подарила короткий миг облегчения, осознания того, что она не одна в этой каменной клетке. Что она свободна.

Остальные остановились, чтобы оглянуться, и Заяна изо всех сил старалась прогнать приступ паники.

– Ты в порядке?

Услышав неожиданный вопрос, Заяна бросила взгляд на Нериду, но едва дышала, чтобы выдавить ответ.

– Мы созданы для воздуха и неба. Заключение – это изощренная форма пытки, – объяснил Маверик, и жесткие нотки в его голосе заставили всех продолжить путь без дальнейших вопросов.

Заяна не знала, почему он это сказал. И хотя это было правдой, она задавалась вопросом, подвергался ли парень тоже такому жестокому наказанию. Она отбросила эту мысль, не желая признавать, что благодарна за его вроде бы случайное замечание, которое отвлекло внимание от нее.

Заяна заставила себя идти вперед. После еще одного невыносимо узкого и длинного отрезка, проход наконец превратился в большое открытое пространство. Она наконец пришла в себя, но, заметив дверь сбоку, замедлила шаг.

– Что там? – размышляла она вслух, не ожидая услышать ответ.

Маверик протянул:

– Разве это важно? До встречи с Мордекаем остается совсем мало времени. Лучше отложить осмотр на другой день.

Она никак не отреагировала на его тонкую насмешку, словно превратилась в ищущую приключения фейри. Заяна не могла объяснить свой интерес, но дерзко направилась прямиком к двери и напрягла слух. Ничего. Заяна дернула ручку, но замок оказался заперт. Теперь ей стало по-настоящему любопытно.

– Правда, Заяна. Думаю, у нас есть дела поважнее, не находишь? – протянул Маверик, нетерпеливо подходя ближе.

Она проигнорировала его.

– Что настолько важное они могли спрятать так глубоко? – Заяна произнесла это таким тоном, от которого в глазах Маверика вспыхнул шутливый вызов. Хотя он все еще держался настороженно и скрестил руки на груди.

– Не уверен, что стоит это выяснять. Разрушив дверь своими маленькими фокусами с молниями, ты практически приговоришь себя к смерти.

Заяна только ухмыльнулась, бросив взгляд на Ацелин, которая хитро улыбнулась. Маверик проследил, как та вытащила булавку из волос и подошла к двери, прежде чем присесть на корточки. Заяна повторила позу назло Маверику, самодовольно усмехаясь. Он лишь закатил глаза.

– В отличие от тебя, я выбираю компаньонов не из-за грубой силы и свирепости, – заметила Заяна. – Существуют гораздо более полезные и искусные умения.

Маверик промолчал. Услышав серию торжествующих щелчков, Ацелин выпрямилась и вернулась к Келлиесу со сдержанным выражением уверенности на лице. Заяна довольно улыбнулась, направляясь к двери. Маверик, к ее огромному недовольству, уже остановился там и осторожно потянул за ручку, прежде чем распахнуть дверь шире, чтобы она могла мельком заглянуть внутрь.

Внутри стояла непроглядная тьма. Маверик призвал огонь одновременно с ее молнией, чтобы немного осветить помещение. Заяна сформировала сферу из неровных линий и расширила ее, сделав первые шаги по комнате.

Она была маленькой и почти пустой, если не считать стула, стола и нескольких разбросанных книг, как если бы кто-то был занят чтением. Внезапно, на секунду раньше остальных, Заяна обнаружила, что они не одни. Ее сфера превратилась в защитную дугу, она потянулась за мечом, прежде чем увидела. Решетки.

В конце длинной комнаты от стены до стены тянулись решетки. Клетка.

Заяна осторожно продвигалась вперед, пока ее аметистовые разряды и кобальтовое пламя Маверика не осветили то, что было внутри.

Точнее, кто.

Заяна не смогла скрыть резкого вздоха при виде крошечной фигурки, съежившейся на краю шаткой кровати с изношенным матрасом. Крошечной, потому что на выступающих костях почти не было плоти, и на секунду Заяна замерла, подумав, что они смотрят на труп.

Пока не услышала сердцебиение. Звук, слишком знакомый и завораживающий. Только обычно оно отбивало жесткий ритм. Этот жизненно важный орган громко стучал даже у самых несчастных душ. Но это сердце… Звучало как разбитое.

– Боги всемогущие, – пробормотал Маверик.

Она не ожидала от него такого потрясения, полагая, что он видел вещи и похуже и не заботился об одной жизни, чтобы хоть как-то отреагировать.

Тело в клетке не шевелилось, но позади нее послышалось шарканье.

– О боги! – вскрикнула фейри, проходя мимо нее.

Заяна схватила ее за руку. Ей почему-то казалось глупым подходить слишком близко, когда они понятия не имели, кто это был – или что. Затем заключенный впервые пошевелился. Заяна напряглась.

Лысеющая голова, на которой виднелись небольшие пучки седых волос, медленно приподнялась. И Заяна застыла, когда поняла, что перед ними человек. Создание внутри было человеком. Округлые уши подтверждали это. Никто не произнес ни слова, пока человек пытался поднять голову, словно на плечах у него был тяжелый валун.

Когда наконец ему это удалось, заключенный встретился взглядом именно с Заяной, и она почувствовала, как неведомый прежде холод сковал ее. И знала причину. Казалось, будто она смотрела прямо в лицо смерти.

Она едва могла различить, что человек был женщиной, почти скелетом, с серой, обвисшей кожей, прикрытой лишь старой тряпкой. Но что поразило ее больше всего, так это глаза – единственный проблеск цвета на ее измученном теле. Хотя они были тусклыми, холодными и, возможно, уже мертвыми, Заяна представила, что тусклый янтарь когда-то был завидным золотом.

– Пожалуйста, – прерывисто прохрипела она.

Заяна не понимала, почему у нее внутри все сжалось. Эта женщина, какой бы мучительной ни была ее судьба, не стоила ее беспокойства. И все же, как только эта эгоистичная мысль пришла ей в голову, Заяна тут же распознала ложь. Именно она настояла, чтобы дверь открыли; она вошла в эту комнату. И хотела того или нет, теперь это стало ее заботой. Может она и была бессердечным порождением тьмы, но даже не зная, через что пришлось пройти этому человеку, отказывалась верить, что кто-то в мире заслужил такую долгую мучительную смерть.

Женщина уже состарилась, и невозможно было понять, сколько времени провела здесь. Хуже всего было то, что разум Заяны лихорадочно искал причину. Но ни одно объяснение не имело смысла. Она была всего лишь человеком, тогда как проголодавшимся темным фейри было что выбрать из ближайших городов.

– Мы не можем оставить ее здесь. – Голос Нериды дрогнул, и Заяна почувствовала соль ее слез. На этот раз она не посчитала ее поведение слабым или неоправданным. Нерида была целительницей по натуре, и добрым созданием, поэтому Заяна понимала ее желание помочь.

– Не можем, – рассеянно согласилась Заяна.

– Но мы должны, – возразил Маверик.

Заяна метнула на него холодный взгляд. Он пытался скрыть собственное желание помочь за суровой отстраненностью, но она видела его насквозь.

– Если мы что-нибудь сделаем, то лишь вопрос времени, когда это обернется против нас, – огрызнулся он.

– Ну, значит отвернись, Маверик. Мы сами вернемся обратно, и я присоединюсь к тебе и Мордекаю во дворе. Можешь оставаться в стороне. – Она сказала это с горечью, и его челюсть дернулась, хотя он так и не пошевелился, а Заяна не стала ждать действий. Она повернулась обратно к сломленной женщине.

В ее полных отчаяния глазах читалась мольба. Мольба только об одном.

О смерти.

Заяна повернулась к Нериде.

– Как сделать это наименее безболезненно? – Хоть она и причинила миру так много зла, но все же не была законченным монстром и понимала, что человек перед ней вытерпел слишком много страданий. И не хотела, чтобы боль сопровождала ее в последний миг.

Нерида вытерла мокрое лицо, а затем, должно быть, ей в голову пришла идея, когда она опустилась на колени и начала рыться в сумке. Заяна опустила руку с электрическим шаром, чтобы облегчить ее поиски.

Заяна была взволновала и напряжена. Ничто в комнате, обстановке или несчастной пленнице не оправдывало варварского отношения. Даже для ее вида. Она не могла понять, зачем человека держали здесь, и, возможно, так и не разгадает эту загадку, поскольку, когда они избавят несчастную душу от страданий, то никогда больше не смогут говорить об этом, чтобы сохранить все в тайне от владык. Если именно они заперли ее здесь.

Нерида начала открывать различные бутыльки, смешивая снадобья и травы в пустом флаконе. Заяна же не могла отвести взгляд от человека. Который в ответ смотрел глазами мертвеца. Только на нее. И от этого взгляда ее сковывал смертельный холод.

– Как тебя зовут? – спросила Заяна, не надеясь на ответ, помня ее хриплую едва слышную мольбу.

Человек медленно оторвал костлявые руки от поджатых ног, походивших на искривленные корни дерева. Заяна поморщилась, но человек никак не отреагировал на боль, хотя она слышала, как хрупкие кости протестующе захрустели.

Женщина встала, сгорбившись, и поволочила босые ноги по земле, чтобы добраться до решетки. И теперь, полностью освещенная светом ее молнии и огня Маверика, представляла собой зрелище, которое будет преследовать Заяну до конца дней. В этом она была уверена.

– Кто это с тобой сделал?

Тусклые янтарные глаза были отстраненными, безнадежными и умоляющими.

Нерида встала рядом, держа маленькую стеклянную бутылочку с какой-то смертельной смесью, которая даровала бы человеку заслуженное милосердие. Фейри создала безболезненный яд, призванный отправить человека в мирный вечный сон.

Фейри просунула руку через прутья, собираясь взять человека за подбородок, пока подносила бутылек к губам. Затем, к удивлению Заяны, женщина бросилась вперед гораздо быстрее, чем можно было ожидать в таком состоянии, и схватила фейри за запястье.

Заяна вздрогнула и выхватила клинок.

– Все в порядке, – оставил ее спокойный голос Нериды.

Взгляд человека скользнул к фейри. Вторая серая тощая рука потянулась вверх, и женщина положила что-то в ладонь Нериды.

– Отдай это девушке с моими глазами. – Ее голос надломился. – Той, чье имя Фейт Ашфаер.

Заяна замерла. Имя заставило ее похолодеть еще больше, чем в первый раз, когда она услышала его. Оставалось лишь гадать, как этот человек узнал о ней.

– Скажи… Скажи ей, что я знала ее мать. И скажи… Мне очень жаль.

Это совершенно сбило ее с толку, у Заяны голова шла кругом. Совпадение было слишком невероятным, чтобы называться случайностью. Услышав имя той, на чьи поиски она отправлялась, обладавшей ключом от храма, человека, которого никогда прежде не встречала, Заяна тут же пожелала, чтобы их пути не пересекались вовсе.

Нерида кивнула со скорбным выражением лица, сжав врученный ей предмет. Отрезок пергамента. Заяна не знала, почему фейри так глубоко сочувствовала незнакомке. На ее лице отразилось страдание, когда она посмотрела в отчаявшиеся глаза человека.

– Даю тебе слово, – пообещала она.

Губы женщины дернулись, но та была слишком слаба для улыбки. И Заяна почувствовала, как внутри у нее все сжалось, словно данное ими обещание уже было нарушено.

– Нам нужно идти, – сказала она, когда слишком знакомое равнодушие сковало ее. Такое холодное и полное отвращения. Она больше не могла находиться в комнате и повернулась к выходу как раз в тот момент, когда Нерида помогла женщине выпить дарующий освобождение напиток.

Заяна продолжала шагать к открытому пространству, не заботясь о том, кто за ней следует. Нерида прекратит страдания человека, Ацелин снова запрет дверь, и, если у Духов осталась хоть капля милосердия, владыки просто поверят, что их питомица скончалась от отвратительных условий, в которых они бросили ее гнить.

Ее кулаки сжались до боли в костях, молнии гудели и покалывали кожу, стремясь вырваться на свободу. Но ее гнев был вызван не только неожиданной находкой. И направлен не только на владык и Верховного Лорда. Заяна злилась на себя, на мир – на всех. Она не могла позволить себе чувствовать хоть что-то. Ни к человеку позади нее, ни к той, на чьи поиски ее отправили. Они были никем, просто пешками, в этой грандиозной войне.

Поэтому Заяна снова спрятала свои эмоции, больше всего на свете ненавидя свое милосердие, как никогда нуждаясь, чтобы действиями руководило ее холодное, каменное сердце.

* * *

Заяна не почувствовала ничего, глядя в глаза Верховному Лорду. Она стояла неподвижно, сложив руки за спиной, там же, где выстроились остальные члены ее команды. Даже легкое возбуждение сковал холод, не покидавший ее с момента жуткого открытия в глубинах тех самых гор, в которых они жили веками.

Нерида заверила, что женщина безболезненно скончается раньше, чем они успеют запереть дверь. Заяне было все равно в том оцепенении, в которое она впала, чтобы пережить последний разговор с Мордекаем.

– Ты взяла то, что я тебе дал? – спросил Мордекай.

– Да.

Он оглядел ее с головы до ног горящими угрозой и восхищением глазами.

– Тебе известна его важность. Береги это ценой собственной жизни. Мне не нужно напоминать, что оно служит единственной цели и должно быть использовано в особом случае.

Заяна твердо кивнула:

– Клянусь жизнью, задание будет выполнено. Дакодес воплотится, и мы будем процветать.

Губы Мордекая скривились в змеиной усмешке.

– Превосходно. Знаю, ты не подведешь меня, Заяна.

Она не стала озвучивать, что делала это вовсе не для него. Не для злобных владык. И даже не ради ее сородичей.

Он продолжил:

– А когда вернешься с победой, больше не будешь носить титул делегата. – Хотя она и ожидала его следующих слов, они не произвели на нее никакого впечатления. Темная фейри не хотела этого. – Ты будешь известна всем как владыка Заяна.

По толпе пронесся ропот, когда собравшиеся услышали его отчетливое заявление, словно это было какое-то грандиозное зрелище. Мордекай нуждался в аудитории, свидетелях. Им это казалось честью. Но Заяна почувствовала лишь тяжесть новых оков и не желала уподобляться таким, как Нефра и другие. Напротив, хотела держаться от них как можно дальше. И представив, что по возвращении присоединится к ним, захотела бежать как можно дальше и быстрее, наплевав на то, что готовит ей неизвестность.

Под пристальными взглядами – кто-то смотрел с благоговением, кто-то с завистью, другие с чистой, пылающей ненавистью – она сделала то, что от нее ожидали. Поклонилась, принимая титул.

– Ты это заслужила, Заяна. И не только в битвах. Я уже долгое время наблюдаю за тобой. – Мордекай понизил голос, обращаясь только к ней, когда подошел на несколько шагов ближе. – Во тьме да восторжествуешь ты.

Заяна сглотнула, но, встретившись с его черными, как ночь, бездонными глазами, повторила:

– Во тьме да восторжествуем мы.

Он кивнул, и этого сигнала было достаточно, чтобы уйти. Она отвернулась и оглядела тех, кто собирался ее сопровождать: Тайнана, Амайю и Маверика. Драи и Селин здесь не было; они останутся внизу, присматривая за всем, чтобы доложить о происходящем в ее отсутствие. Ацелин и Келлиес вместе с Неридой приближались к месту встречи.

Амайя стояла наготове, вооруженная луком и стрелами, подобранными в соответствие с ее ростом и весом. Подарок от остальных за выступление и в знак того, что они приняли ее в свои ряды. Тайнан стоял рядом с ней, Заяна не преминула заметить его стремление сблизиться с ней после битвы, словно они образовали самую невероятную из искусных боевых команд с тех пор, как были вынуждены работать вместе, и приспешница с трудом завоевала его доверие. Это немного согревало ее ледяную грудь.

Затем взгляд остановился на Маверике. И он тоже посмотрел ей в глаза, жесткий и сосредоточенный. На мгновение она смирилась с тем фактом, что он присоединился к ним. Точно не зная почему, решила, что он может стать ценным участником, если ему удастся сдерживать свое невыносимое высокомерие. В его позе и взгляде не было ничего плохого. На самом деле Маверик смотрел на нее с тем же уважением, что все остальные. И она решила насладиться моментом, зная, что это вряд ли продлится долго.

– Удачи, Заяна.

Последние слова Мордекая стали для нее пустым звуком. Удача не имела никакого отношения к тому, что они собирались совершить. Она завоюет победу силой воли и сталью. Как это было всю ее жизнь.

* * *

Им не потребовалось много времени, чтобы заметить Ацелин и Келлиеса на окраине Далруна, стоящих рядом с безутешной фейри. Заяна не могла заставить себя почувствовать к Нериде хоть что-то, из-за печали, которая явно переполняла сердце женщины после обнаружения человека и участия в ее смерти. Но если бы была честной, то призналась бы, что после пережитого ужаса никак не могла избавиться от беспокойства, которое вынуждена была тщательно скрывать. Она не могла позволить себе проявить слабость. Здесь, снаружи, темная фейри как никогда зависела от холодной безжалостности, которую владыки выжгли и вбили в нее. Она должна была стать монстром, которого они создавали, чтобы довести дело до конца.

– До скорого, – пообещал Келлиес, и у нее слегка защемило в груди от звучавшей в его голосе неуверенности. Ацелин также казалась обеспокоенной под своей каменной маской.

В любой другой день Заяна сделала бы им выговор за глупую трату энергии на то, что невозможно контролировать, например, на волнение о том, какая судьба ждет ее там. Но она понимала их. Им предстояла самая долгая разлука, и ей не стыдно было в этом признаться. Что бы ни случилось, она не бросит их. Вернется или нет, они воссоединятся вновь.

Не было ни объятий, ни грустных слов прощания. Ацелин и Келлиес взмыли в небо и направились к горе. Заяна не смотрела, как они улетают. Ради себя и их самих она должна была смотреть только вперед.

Взгляды всех устремились на нее, ожидая первых указаний, хотя они много раз проговаривали план действий. Гораздо больше, чем следовало бы, из-за неуемного желания Маверика и Тайнана возражать против любых предложений друг друга, что больше походило на соревнование, кому именно удастся вывести из себя противника за один разговор.

Заяна подняла глаза.

– Облака должны обеспечить прикрытие, чтобы к ночи мы смогли пролететь Далрун и достигнуть Олмстоуна, – сказала она, радуясь темному, затянутому тучами небу, на которое так надеялась.

Лицо Нериды немного просветлело при упоминании о приближении к Фенхеру. И Заяне пришлось отвести взгляд, когда внутри все сжалось при виде надежды в ее глазах. Фейри верила, что они вернут ее в родной город, хотя это никогда не входило в их планы. Даже если бы она поверила, что Нерида сохранит их тайну, все равно не стала бы так рисковать, тогда как это могло все разрушить. Заяна промолчала и решила, что может отложить роковое откровение до тех пор, пока они не отдохнут и не покинут Фенхер. В сознании или нет, будет зависеть от ее реакции на новость.

– Вперед, – скомандовала Заяна.

Тайнан и Амайя незамедлительно взмыли в небо, и она наблюдала, как они растворяются в тумане. Маверик выжидательно повернулся к фейри, поскольку ему предстояло ее нести. На ее щеках вспыхнул теплый румянец, когда она схватила свою сумку и смущенно направилась к нему. Одним быстрым движением Маверик подхватил ее на руки, и та удивленно охнула, только гуще покраснев. Он всего на секунду встретился с темной фейри взглядом. Заяна сохраняла равнодушное, невозмутимое выражение лица, несмотря на то, что пристально следила за моментом их близости. Как Нерида обвила рукой его шею, положила ладонь на грудь…

Маверик расправил свои огромные крылья и взмыл ввысь, исчезнув, как и остальные, за несколько мощных взмахов.

Оставшись в одиночестве, Заяна глубоко вздохнула. На мгновение закрыв глаза, она успокоила разум, расслабила тело и сосредоточилась на том, что лежало впереди. Без права на ошибку. Без мыслей о милосердии.

Широко расправив крылья, она посмотрела на облака, видя манящую свободу, и воспарила к ней.

Глава 37. Фейт

Ничто не могло подготовить Фейт к боли в бедрах после недели путешествия верхом. Но она старалась не жаловаться. Большую часть времени. Хотя было трудно скрывать скованную походку и гримасы боли каждый раз, когда они останавливались на ночлег.

Фейт никогда бы не пожаловалась на холодные, неуютные ночи на своей шаткой кровати в старой хижине, обнаружив, что гораздо труднее добиться приемлемого отдыха на лесной подстилке, которую они признавали наименее каменистой и ухабистой. С другой стороны, фейри словно жили в совсем других условиях. И Фейт не понимала, было ли дело в их несправедливо выносливых телах или в том, что они привыкли к такому режиму сна и темпу передвижения со времен войны. Было интересно и одновременно грустно представлять их во времена разрухи.

Фейт поерзала в седле, наверное, в миллионный раз с тех пор, как они снова отправились в путь после привала много часов назад. Мучаясь от боли в ногах, она сжала кулаки и выпрямила спину, чтобы не упасть и не согнуться от усталости.

– Скоро мы приедем в Дестур, – раздался рядом голос Рейлана. Бросив на него взгляд, она обнаружила, что его лицо было суровым и обеспокоенным. – Найдем гостиницу, чтобы остановиться на ночь.

Но, прежде чем успела ответить, с другой стороны донесся удовлетворенный вздох.

– Наконец-то, – почти простонал Изая. – Не вынесу еще одной ночи в постели, кишащей всякими тварями.

Ливия отрывисто рассмеялась, и это подняло угрюмое настроение Фейт после столь долгой дороги в неудобстве и тишине.

Она не ждала, что путешествие будет приятным. Вовсе нет. Последней такой же долгой поездкой была дорога на юг. Первый раз, когда девушка отважилась покинуть свое родное королевство. Но то путешествие было куда более размеренным. Теперь же они следовали строгому расписанию, тщательно составленному командирами задолго до их отъезда.

К счастью, ей сообщили, что уже через неделю они обменяют лошадей и отправятся пешком через Огненные горы. Мысль о преодолении великих горных перевалов одновременно радовала и обескураживала. За всем этим крылась неизвестность, которая, по ее опыту, всегда таила в себе нечто кошмарное.

Рубен по большей части молчал, казался довольным и ни разу не пожаловался. Фейт присматривала за ним и держалась рядом, поскольку остальные пока не успели сблизиться с ее странным другом, но все равно радовалась его непринужденной компании.

Кайлер был почти таким же тихим, но всегда поддерживал огонь и собирал дрова, когда те кончались. Его действия и передвижения, так же как и Рейлана, были четко просчитаны, в то время как Ливия и Изая поддерживали моральный дух постоянными шутками, как правило, за счет двух чрезмерно заботливых мужчин-фейри.

Рейлан подвел свою лошадь ближе, их ноги почти соприкасались.

– Как ты себя чувствуешь?

Фейт искренне улыбнулась.

– Хорошо, – ответила она. Но его взгляд выдавал недоверие. – Ноги болят, – призналась она, – очень. – Фейт знала, что Рейлан не успокоится, пока она не объяснит причину своего постоянного беспокойства.

На его лице отразилось мрачное понимание.

– Может, стоит отдохнуть пару дней в Дестуре.

Фейт замотала головой:

– Я в порядке. И со всем справлюсь.

– А вот я не откажусь от лишнего дня отдыха, – вмешался Изая.

Фейт повернула к нему голову. Подобно ей, он тоже поерзал в седле и поморщился. И она задумалась, действительно ли он чувствовал неудобство, которое не выказывал прежде.

Кайлер встретился взглядом с Рейланом, и их общение одними лишь взглядами часто приводило ее в замешательство. Она представила, как Рейлан кивнул, пока смотрела на Кайлера, который теперь перевел взгляд на нее.

– Мы сможем задержаться еще на одну ночь. Поселимся по двое, – объявил он. Его зеленые глаза смотрели с теплотой, облегчающей ее чувство вины. Возможно, им всем нужно больше времени на твердой земле.

Они ехали еще пару часов, поддерживая пустую болтовню, но по мере того, как усталость Фейт нарастала с заходом солнца, она едва могла воспринимать произносимые слова, не говоря уже о том, чтобы отвечать. Теперь бедра онемели, хотя это было лучше ноющей боли, а веки не раз опускались от усталости. Поэтому, когда она заметила янтарное свечение на холме, на который они взбирались, то обмякла от облегчения.

В тот день они особенно долго ехали верхом, и прошло еще полчаса пока они наконец не оказались на главной дороге, ведущей в маленький городок. Они миновали арку, и Фейт уже слышала оживленную суету людей, наслаждающихся жизнью после наступления темноты. В разгар лета вечерний воздух дарил приятную прохладу, что позволяло веселиться по ночам, а не прятаться в домах, спасаясь от лютых морозов.

Прохожие бросали любопытные взгляды на путешественников, вторгшихся в их поселение. Некоторые останавливались поглазеть и начинали шептаться, и Фейт гадала, была ли это реакция на сопровождавших ее фейри. Люди вели себя наподобие жителей Фэрроухолда, которые не привыкли видеть фейри. Предположение отпало само собой, когда она заметила пару фейри, топтавшихся возле таверны и просто прогуливавшихся. Но даже они останавливались, чтобы украдкой поглазеть на незнакомцев.

Такое внимание нервировало, но чего мог ожидать путешественник, проходящий мимо посреди ночи?

– Выглядит многообещающе, – послышался голос Изаи.

Фейт проследила за его взглядом до заведения в конце дорожки, вывеска на гостинице у подвешенного котелка с огнем гласила «Двойное пламя». Снаружи слонялись несколько фейри и человек. И приближаясь к ним, Фейт охватило нелепое волнение. Все взгляды были прикованы к ним. Некоторые казались недовольными, другие были слишком пьяны, чтобы сохранять выражение лица. Когда они остановились, Кайлер первым спешился молниеносным движением. Она наблюдала за ним с завистью, зная, что в своем состоянии ни за что бы не слезла с лошади с таким достоинством.

Он подошел к группе настороженных фейри, которые быстро выпрямились. Фейт восхитилась его спокойствием, когда Кайлер непоколебимо зашагал вперед, в то время как фейри сжали рукояти мечей. Они общались всего минуту, в течение которой незнакомцы то и дело поглядывали на них с холодным блеском в глазах. Затем Кайлер вернулся, обменявшись с Рейланом одним из их молчаливых кивков.

Когда она обернулась, Рейлан уже слез с лошади. Шорох с другой стороны подсказал, что остальные последовали его примеру, и Фейт подавила стон, отпуская поводья.

– Прости. – Голос Рейлана, прозвучавший так близко, застал ее врасплох. На его лице читалось огорчение.

– За что?

Он бросил многозначительный взгляд на седло:

– Я не учел, что ты не привыкла к долгим поездкам верхом. Стоило запланировать больше остановок.

Внутри все сжалось от жуткого чувства вины. Так вот что его беспокоило? Фейт стиснула зубы, перекидывая ногу, и Рейлан тут же встал, чтобы помочь. Но в действительности просто снял ее с лошади, и на секунду она почувствовала себя совершенно невесомой в его объятиях, когда Рейлан подхватил ее и очень медленно опустил на землю, продолжая обнимать одной рукой и поддерживать. Фейт не могла отрицать, что могла бы упасть без помощи, но в попытке облегчить его беспокойство, твердо встала на онемевшие ноги, которые едва слушались, и отстранилась.

– Видишь? Все отлично, – сказала она, стараясь придать голосу бодрость, которую вовсе не чувствовала.

Кажется, Рейлан все понял, потому что его лицо осталось таким же суровым. Но настроение портили не только затекшие конечности; все они нуждались в еде и полноценном отдыхе после целого дня изнурительной дороги. Фейт воспользовалась моментом, чтобы потянуться, в то время как Кайлер привязал свою кобылу и вернулся, чтобы отвести их лошадей в подобие конюшен рядом с гостиницей.

Она повернулась к гостинице, где у дверей стояли Изая, Ливия и Рубен. Незнакомцы даже не улыбнулись, хотя казались вполне безобидными, но Фейт отметила клинок, который Ливия вытащила из ножен, держась поближе к Изае и поглядывая на мужчин, которые интересовались ею гораздо больше остальных. Фейт с трудом передвигала ослабшие ноги, словно подошва ботинок была сделана из камня, и прошла небольшое расстояние до них. Кайлер добрался туда первым, и Фейт заметила, как его рука опустилась на спину Ливии, а ее напряженные плечи расслабились.

Они с Рейланом вошли в трактир следом за остальными, и Фейт поморщилась от сильного запаха эля и пота. Гул голосов нарастал по мере продвижения по темному коридору, ширины которого едва хватало для двух человек. Рейлан держался позади, но достаточно близко, чтобы при каждом шаге она чувствовала его призрачное прикосновение. Только это и поддерживало ее. Чужие земли пугали, но это было ничто по сравнению с уловками разума, заставлявшего верить, что каждый следившей за ней знал, кто она такая. Это казалось неважным, но Фейт не могла избавиться от тревожного чувства.

Коридор привел их в тускло освещенную гостиную, показавшуюся ей странной. Тут кипела жизнь, люди пили и играли в карты. Она увидела мужчин, женщин и фейри. Это было необычно. И только сейчас Фейт осознала, что была потрясена столь тесным сосуществованием видов. Ее настороженность в новом месте только доказывала, насколько отрезанной она была от огромного мира там, в Фэрроухолде. Это одновременно волновало и пугало – переживать так много похожих ситуаций, которые на самом деле отличались. Разительно отличались.

Кайлер взял инициативу на себя, в то время как Фейт разглядывала заведение. Он подошел к бармену, остальные следовали за ним. Многие – практически все – смотрели на путешественников, нарушивших их веселье. Разговоры стихли, пока посетители украдкой обменивались взглядами и перешептывались о вторгшихся незнакомцах.

Знакомое прикосновение к спине вырвало ее из размышлений. Оно расслабляло, успокаивая бушующие из-за повышенного внимания эмоции. Люди играли в карты, женщины сидели на коленях у мужчин, воздух был пропитан алкоголем, а смех эхом разносился по помещению. Когда внимание окружающих начало рассеиваться, Фейт немного расслабилась. Нежный толчок заставил ее направиться туда, где Кайлер и остальные уже разговаривали с барменом.

– Сколько комнат? – Проворчал мужчина, ничуть не смущенный тем, что обращается к фейри вдвое крупнее его.

Кайлер окинул их быстрым взглядом, словно подсчитывая.

– Четыре.

Фейт изогнула бровь. Она не призналась бы, что обрадовалась компании, но думала, что остальные захотят иметь собственное пространство. Хотя это ее не касалось, она заметила, что Ливия старалась держаться поближе к Кайлеру. Хотя сейчас Изая незаметно обнимал ее одной рукой.

Рубен с любопытством оглядывал комнату, на его изумленном лице отражались миллион разных мыслей. Фейт вздрогнула и, повинуясь инстинкту, обернулась, чтобы встретиться взглядом с мужчиной в другом конце зала, который откровенно пялился на нее. Ее напряженная поза вернулась, заставляя Рейлана проследить за ее взглядом и как бы невзначай опустить руку на рукоять короткого меча. По телу побежали мурашки, и Фейт не знала, что именно в плутоватом мужчине внушало такой трепет.

Она не смогла удержаться и украдкой взглянула еще раз. Он был крупным по меркам смертных, пожилым и потрепанным, одетый в тяжелую необычную одежду и треуголку, напоминавшую лодку. Мужчина больше не пялился, но продолжал бросать частые взгляды между ходами карточной игры, в которую играл, что жутко ее нервировало.

– Осталось только три.

Ворчание бармена привлекло ее внимание. Зачем вообще было спрашивать?

– Похоже, я присоединюсь к вам двоим, – съязвил Изая, толкнув стоявшую рядом Ливию.

– Одна общая и две двухместные.

Кайлер одарил брата самодовольным взглядом:

– Как удобно. Ты поселишься с Рубеном.

Изая стал мрачным, и было забавно видеть раздражение на его обычно веселом лице.

Разобравшись со спальными местами, они принялись заказывать все имевшиеся сомнительные горячие блюда, прежде чем Рейлан повел ее по заведению в поисках столика, который, похоже, просто невозможно было найти, поскольку заведение было забито до отказа, и Фейт уже собиралась предложить поесть в своих комнатах, когда сквозь шум донесся голос.

– Так, так. – Фейт вздрогнула и обернулась, обнаружив того мужчину, который наблюдал за ними все это время. Ее сердце подпрыгнуло, хоть она и ожидала, что мужчина не ограничится одними лишь взглядами. – Никогда бы не подумал, что увижу здесь кого-то вроде вас. – Мужчина встал, и, услышав глухой удар, Фейт быстро опустила глаза и обнаружила, что у него только одна нога. По крайней мере, из плоти. Другая была сделана из толстой деревяшки с металлическими креплениями. – Генерал Рейлан Эроувуд, знаменитый белый лев юга. Чем мы заслужили такую честь?

– С твоей стороны было бы разумно говорить потише, – предупредил Рейлан резким голосом.

Улыбка мужчины превратилась в оскал. Фейт почувствовала приближение Кайлера и Изаи, чьи лица были одинаково суровыми, пока они смотрели на мужчину сверху вниз. Не было ничего удивительного в том, что Рейлана узнали, но, возможно, она недооценила его репутацию.

– Присоединяйтесь ко мне, – весело предложил мужчина, указывая на свой столик, который был полностью занят. Сидящие мужчины обменялись взглядами и, с неприязнью посмотрев на вновь прибывших, начали подниматься. Возможно, Фейт почувствовала бы неловкость, но едва держалась на ногах, поэтому только обрадовалась освободившимся местам.

Поэтому она уже готова была принять предложение, измотанная и не в силах заботиться о компании, но рука Рейлана обхватила ее живот, и девушка остановилась. Мужчина был наблюдательным, и его глаза на мгновение вспыхнули в ответ на прикосновение. Он издал громкий смешок, откидываясь на спинку стула с достоинством водяной свиньи.

– Ты же не хочешь есть стоя? Путешествие было долгим, если вы проделали весь этот путь из Эллиема.

Фейт удивленно приподняла бровь. Кем был этот человек, знающий так много? Лица ее спутников не дали ответа, оставаясь суровыми и непроницаемыми. Мужчина явно просчитался, решив, что на его теплый прием ответят взаимностью.

Рубен двинулся первым, и никто, похоже, не собирался его останавливать, когда он уселся на дальний стул. Фейт не могла понять их настороженности и последовала за другом, выскользнув из объятий Рейлана. Она проковыляла на скамейку рядом с Рубеном, усевшись прямо напротив странного мужчины, который не сводил с нее своих томных голубых глаз. Рейлан пристроился рядом с ней, не оставив остальным другого выбора, кроме как сесть рядом с незнакомцем.

– Кто ты? – Рейлан не тратил времени на любезности.

Мужчина прислонился спиной к стене.

– Я морской торговец, – небрежно ответил он.

– Пират, – поправил Кайлер.

Его губы скривились в усмешке, обнажив золотой зуб.

– Путешественник, торговец…

– Вор, обманщик. Мы знаем тебе подобных. С твоей стороны было храбро пригласить нас присоединиться, – сказал Изая.

– Я не спрашиваю, чем ты занимаешься, – отрезал Рейлан.

Его взгляд был пугающе расчетливым. По коже побежали мурашки, когда Фейт поняла, что прежде не видела эту его сторону. Он был покровительственным и суровым, и раньше использовал свой властный тон, но сейчас все было по-другому. Сейчас генерал был тем, кто не оставляет шанса, кто устранит любую угрозу, чего бы это ему ни стоило. Здесь, снаружи, она не могла быть уверена, на что способен Рейлан.

– Я спрошу всего раз, старик. Кто ты?

– Я вовсе не желаю вам зла, генерал. – Мужчина поднял кружку и сделал большой глоток с драматичным выдохом. – Мне просто любопытно, что могло привести вас в такую даль на юге королевства. Нечасто мы видим здесь горожан, особенно наших уважаемых командиров.

– И откуда ты так много знаешь? – спросил Кайлер.

– Можете называть меня как хотите, но каким бы пиратом я был, если бы не считал своим долгом собирать знания из посещенных мест? – Его пристальный взгляд остановился на Фейт, и она выпрямилась. – Мир огромен и полон чудес.

Рейлан придвинулся к ней вплотную, а затем, когда мужчина выпрямился, снова обнял ее, положив ладонь на пояс. Фейт не могла отрицать, что рядом с ним чувствовала себя в безопасности.

– Мое имя Августин, но можете звать меня Гас. А как зовут вас?

– Фейт…

– Не твое дело, – оборвал ее Рейлан.

Фейт прикусила щеку, чтобы не огрызнуться в ответ. Ощущение, что ее, словно ребенка, заставляют замолчать, раздражало и заставляло краснеть. Она немного отстранилась, чувствуя на себе взгляд Рейлана, и с уверенностью выпрямилась.

Мужчина замечал все, в его взгляде мелькало веселье, пока он переводил взгляд с нее на генерала.

– Какие у тебя необычные глаза, – заметил Гас, облокотившись на стол. – Лишь однажды я видел похожие.

Теперь все ее внимание было сосредоточено на нем, а сердце забилось быстрее.

– Где?

Прежде чем он смог ответить, к столу подошла служанка, балансируя подносом с множеством мисок, и начала расставлять еду. Запах тушеного мяса и хлеба наполнил ноздри, от голода у Фейт скрутило желудок, но она сосредоточилась на мужчине, больше всего на свете желая услышать ответ.

Гас кивнул на миску:

– Мои истории никуда не денутся, пока ты будешь есть. Полагаю, в такой дикой местности еда не очень вкусная.

От его взгляда бежали мурашки; казалось, он знал обо всем еще до того, как слова были произнесены, но все равно спрашивал. Это вызывало знакомое нервирующее ощущение, которое она не могла определить.

Видя, что Гас не собирается продолжать, Фейт неохотно взяла ложку и зачерпнула рагу. Она не ожидала многого, но была приятно удивлена насыщенным вкусом и мясом, которое почти таяло во рту. И она с трудом подавила тихий стон блаженства, когда поспешила за второй порцией.

Гас усмехнулся, затем повернулся к служанке:

– Катиа, принеси-ка эля для моих друзей.

Катиа кивнула, слабый румянец залил ее щеки, она окинула их взглядом, прежде чем удалиться. Очевидно, мужчина был постоянным посетителем.

– С твоей стороны смело нас так называть, – заметил Изая.

Гас одарил его кривой усмешкой:

– Изая Галентит, оборотень и третий по старшинству в великой армии Райенелла. Не ожидал, что ты будешь таким нервным. Очевидно, берешь пример с брата.

Фейт не знала, откуда у этого человека столько наглости, но если он пытался завоевать их доверие, то слова возымели противоположный эффект. Фейри перестали есть и теперь пронзали его угрожающими взглядами.

Гас не дрогнул и, слегка повернувшись, продолжил:

– Кайлер Галентит, Тень и заместитель командующего армией Его Величества. Командир Ливия Эроувуд – вам, конечно, не нужна магия, чтобы быть силой, с которой стоит считаться.

По телу Фейт побежали мурашки от волны холода. Гас точно знал, кто они такие. Но, учитывая их всеобщую известность, это не должно было вызывать удивления. Когда его сверкающие глаза остановились на ней, Фейт охватил страх.

– Что означает, ты можешь быть лишь одним человеком. Той, чье имя быстро разнеслось во все уголки королевства, как только ты прибыла в Райенелл. – Его синие глаза сверкнули, но в поведении не было ничего угрожающего.

Мужчина понизил голос, когда сказал:

– Фейт Ашфаер.

Фейт потрясенно моргнула. Если прежде ее спутники не считали человека угрозой, то теперь встревоженно смотрели на него. С его стороны было неразумно показывать свои знания, но он, похоже, остался совершенно спокойным, когда четверо фейри вокруг него выпрямились с новой угрожающей сосредоточенностью и взялись за оружие. Атмосфера продолжала накаляться.

– Или мне следует говорить… Ваше Высочество?

– Тебе лучше ничего не говорить, если дорожишь жизнью, – прорычал Рейлан.

И хотя Фейт побледнела, но проигнорировала Рейлана, который был в шаге от того, чтобы выхватить клинок, который сжимал.

– Как ты узнал мое имя? – спросила она.

Мужчина только пожал плечами:

– Не сложно видеть всю картину, когда детали расположены так близко.

Гас действительно был странным. Но ничто в нем не вызывало страха. Настороженность, возможно. Секунду она наблюдала за ним. Из-под его темной шляпы выглядывали завитки грязных светлых волос, хотя долгое мытье в ванне могло бы придать им золотисто-медовый оттенок. Синие глаза были почти родными. Лицо обрамляли короткие волосы, и на вид он был не старше среднего возраста. Фейт предположила, что он без стеснения привлекал внимание женщин своим растрепанным плутоватым видом.

– Хотя это еще не все, ведь в тебе скрыто гораздо больше? – В его глазах плясал вызов.

У Фейт совершенно пропал аппетит. Как мог этот мужчина – человек – знать так много? Она боялась спросить, что он имел в виду.

Взгляд Гаса метнулся к Рубену, который не отрывался от еды, но наблюдал за остальными с легким интересом. Глаза пирата слегка сузились при взгляде на ее друга, и Фейт решила, что ему просто было любопытно.

– Думаю, ты выпил слишком много эля, старина, – заметил Кайлер, чтобы оправдать дерзкое поведение Гаса.

Тот небрежно махнул рукой:

– Могу вас заверить, дело вовсе не в этом.

В этот момент вернулась служанка, ставя перед ними несколько кружек.

– Нам пора. – Рейлан встал, и остальные, кроме Рубена, быстро последовали его примеру.

Он пронзал Фейт настойчивым, но терпеливым взглядом, она осталась сидеть, ошеломленная странным разговором и все еще пытаясь осмыслить заявления мужчины. Тот знал слишком много, и любопытство пересиливало осторожность, которую проявляли остальные.

Гас снова откинулся на спинку стула и довольно улыбнулся, поскольку знал об этом.

– Ты сказал, что уже видел такие глаза, – напомнила ему Фейт. – У кого?

– Фейт…

– В Райенелле? – настаивала она, игнорируя растущее раздражение от чрезмерной опеки Рейлана.

Гас посмотрел на генерала у нее за спиной, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на понимание.

– Насколько вы остановились в Дестуре?

– На две ночи.

– Тогда присоединяйся ко мне завтра вечером, – предложил он.

Фейт хотела возразить, охваченная желанием узнать больше. Но поймала взгляды, которые он бросал на ее спутников, и поняла, что дело в них. Этот человек был умен и очень наблюдателен.

Фейт уступила, опустив плечи.

– Тогда до завтра, – согласилась она, встретившись с ним взглядом.

Возможно, было глупо показывать свое отчаяние, в котором он ее оставлял.

Гас лишь коротко кивнул, и Фейт наконец поднялась со скамьи. Она бросила выжидающий взгляд на Рубена, который быстро отправил в рот еще несколько кусков тушеного мяса, поднялся и схватил булочку, прежде чем последовать за ней.

Рейлан пропустил ее вперед, Фейт постаралась скрыть свое недовольство и не посмотрела на него, когда прошла мимо и последовала за Изаей. Она чувствовала на себе взгляд Гаса, пока они не свернули на ведущую вверх лестницу.

Глава 38. Фейт

Похоже, все нуждались в длительном отдыхе, поскольку друзья обменялись всего несколькими словами, прежде чем разойтись по комнатам, чтобы приготовиться ко сну.

И, несмотря на раздражение, Фейт только сейчас поняла, как близко ей предстояло находиться рядом с Рейланом, когда взгляд упал на шаткую кровать. Они много раз спали вместе, но сейчас все было по-другому. Тогда он еще не поцеловал ее. А она не отвечала на поцелуй. Сердце затрепетало при быстром взгляде на кровать, которая оказалась намного меньше той, которую они делили в Эллиеме.

Щелчок двери за спиной вырвал ее из раздумий. Прошло больше недели с тех пор, как они покинули город и наконец остались одни. Эта мысль будоражила. Когда Рейлан не пошевелился, Фейт повернулась к нему. На его лице ясно читалась нерешительность, пока он осматривал пространство, как будто тоже отметил тесное помещение и ждал ее реакции. Сквозь стены доносился слабый шум, давая понять, что, хотя они были одни, их все еще могли слышать.

У нее в голове проносились непристойные мысли, посылая по телу волну жара. И чтобы скрыть ощущение тепла в животе и ниже, Фейт подошла и встала у комода, начиная расстегивать ножны. Она услышала, как Рейлан куда-то перенес рюкзак, а затем слабый звон стали о дерево, он снял с себя все оружие.

Когда Фейт освободилась от стали, то сняла куртку. И оказавшись в одной тонкой рубашке и брюках, не стала раздеваться дальше. Рейлан долгое время молчал, но затем она почувствовала, как тот приблизился и остановился на небольшом расстоянии позади нее.

Рейлан первым нарушил молчание:

– Я тебя расстроил.

Фейт глубоко вздохнула:

– Не нужно отвечать за меня.

– Я вовсе не собирался. Но будет лучше скрывать твое происхождение. Мир полон тех, кто хочет причинить тебе вред.

Она повернулась к нему лицом:

– Я никто.

При этих словах его глаза вспыхнули, и он шагнул ближе.

– Это неправда, и я говорю не о твоем имени. – Его лицо смягчилось. – Но ты Фейт Ашфаер, дочь Агалора Ашфаера и законная наследница трона Райенелла. Даже не представляешь, к чему могут привести эти сведения в плохих руках.

Фейт с трудом сглотнула. Словно родства со злобным Духом было недостаточно. Но Рейлан был прав, и даже если им не встретится мошенник, жаждущий нажиться на ее титуле, то весть о местонахождении могла долететь и до разыскивающей ее Марвеллас.

Фейт потерла рукой лицо:

– Ты прав, я просто…

– Знаю. – Теперь Рейлан стоял совсем близко, грубая ладонь коснулась ее нежной щеки, вызывая покалывания и пробуждая чувства, прогнавшие разочарование и усталость.

Рейлан не двигался. Взгляд Фейт упал на его губы. Несколько раз. Тем не менее он не приблизился к ней. С того первого поцелуя в покоях в Эллиеме она больше всего на свете жаждала снова почувствовать его губы.

– Ты собираешься меня поцеловать? – прошептала она, когда больше не могла выносить его страстный, изучающий взгляд.

Рейлан слегка усмехнулся перед тем, как склонил голову. Прикосновение его губ было мягким, медленным и недостаточным. Фейт приподнялась на цыпочки, запустив пальцы в серебристые волосы. Эта перемена заставила его опустить руки ей на талию, притягивая ближе, и она прильнула к нему. Тело охватил огонь, покалывая кожу. Но этого все равно было недостаточно, чтобы унять боль, разливающуюся между ее бедер, которая лишь усилилась после недели постоянной близости, в течение которой они ни разу не оставались одни.

Поцелуй стал страстным, и, прежде чем она поняла это, Рейлан взял ее за бедра и приподнял. Она обхватила его ногами, углубляя поцелуй. Чувствуя твердость его тела между ног, Фейт пришлось подавить стон, который ласкал горло. Кровь кипела от осознания, что он также возбужден. Она прижалась к нему и на этот раз не смогла сдержать тихий звук, сорвавшийся с губ. Рейлан лишь крепче сжал ее бедра, когда низкое рычание завибрировало в его груди. В отличие от момента близости в Эллиеме, сейчас между ними зарождалось нечто большее. Это была потребность, настолько сильная, что разрывала ее изнутри.

Фейт не осознавала его шагов, пока он не опустил ее на ровную поверхность. Сидя на комоде, Фейт обхватила его ногами, достаточно низко, чтобы прижаться бедрами и почувствовать желание Рейлана. Сейчас ей было все равно, кто мог их услышать. И она отчаянно жаждала утолить свою потребность в нем.

Его губы оторвались от ее только чтобы оставить покалывающие поцелуи на подбородке, привлекая ее внимание к пульсирующим венам на шее, которые ожили, когда рот коснулся их. Когда Фейт почувствовала нежное царапанье его удлиненных клыков, то вынуждена была зажать рот рукой и скрыть стон, болезненно прикусив губы. Вторая рука с силой вцепилась в деревянный комод. Она не осознавала, что снова прижалась к нему, пока Рейлан не замер. Его руки на бедрах напряглись, чтобы успокоить ее.

– Если ты не остановишь это, – выдавил он сквозь хриплое дыхание, обдувавшее ее ключицу, – то я наплюю на то, где мы находимся и кто может нас услышать, и овладею тобой прямо сейчас. – Его губы переместились к впадинке под ухом, руки подхватили бедра, чтобы немного откинуть назад, когда она завела руки за спину. – И позволь сказать тебе… Комод этого не выдержит.

Фейт с трудом сглотнула. Услышав низкие нотки сдержанности в его голосе, в ней пробудилось дремлющее возбуждение. Слова возымели противоположный эффект, предупреждение превратилось в греховное приглашение. Фейт задрожала от предвкушения, ее ноги сами напряглись. Но она тут же стиснула зубы от приступа боли из-за верховой езды, хотя, когда Рейлан отстранился, она едва не запротестовала. Он ухмыльнулся, поскольку выражение ее лица, должно быть, говорило о многом. И генерал скользнул руками к ее коленям, где остановился и поднял голову, чтобы поймать ее взгляд.

– Можно? – спросил он, посмотрев на ее ноющие бедра. – Это должно помочь и немного снять напряжение к утру.

Фейт поняла, что он имеет в виду, и смогла лишь согласно кивнуть.

Рейлан положил обе руки на ее бедро и начал медленно массировать напряженные мышцы. Первые движения вызвали небольшой приступ боли, и она с шипением схватилась за комод. Рейлан поморщился от такой реакции, но, по мере того как продолжал умело работать ладонями и пальцами, боль уменьшилась и стала приятной. Настолько, что ей пришлось сдержаться и не сжать ноги.

Чтобы отвлечься, Фейт решила о чем-нибудь поговорить.

– Ливия и Кайлер?.. Я хочу сказать, они?..

– Вместе? – закончил он, изогнув бровь в легком изумлении.

Фейт покраснела от вывода, к которому пришла, когда пара поселилась вместе. Она кивнула, и Рейлан усмехнулся.

– Нет. Кай просто неистово защищает ее. Как и все мы, учитывая ее историю. – Он посмотрел в сторону и нахмурился, очевидно предаваясь мрачным воспоминаниям.

– Ее шрам? – спросила Фейт. Это ее не касалось, и она бы поняла, если бы он не стал развивать эту тему.

Но Рейлан кивнул.

– Думаю, она пережила гораздо больше, чем когда-либо расскажет кому-то из нас. До того, как мы спасли ее. Раны фейри заживают быстрее, чем у смертных, но мы не застрахованы от шрамов, если рана достаточно глубокая. То, что ты видишь на ее лице – это едва ли половина той травмы, которая изначально едва не унесла ее жизнь. – Рейлан переключил внимание на другую ногу, и Фейт снова пришлось сдержать шипение от боли. – И хотя я более чем уверен, что Ливия разобралась бы с любым, кто осмелился бы поднять на нее руку сейчас, не думаю, что страх когда-нибудь исчезнет.

Сердце Фейт сжалось от боли за командира фейри, но вместе с тем переполнялось гордостью и восхищением при мысли о том, что она преодолела. Поднялась над нападавшими и отпустила то, что они с ней сделали… Фейт могла только надеяться, что ей хватит для этого силы и стойкости.

Затем что-то в глубине души закричало, когда в голове вспыхнуло жуткое воспоминание: карта шрамов, которые покрывали тело Рейлана. Очевидно, раны были хуже, чем она могла себе представить, раз оставили вечные напоминания – чего и хотел его дядя. В ее глазах вспыхнули ярость и печаль от желания убить того, кого уже не было в живых.

Тихий голос Рейлана унял ее внутренние волнения.

– Кай делает то, что я не могу. Ведет себя так, словно они вместе, чтобы отпугнуть любого, кто хотя бы подумает приблизиться к ней пока он в отъезде. Или если рядом странная компания. Они создали такой естественный комфорт, и думаю, уже не замечают этого. Иногда подключается и Изая.

Фейт не могла не спросить осторожно:

– И они никогда не хотели воплотить это в реальность?

Рейлан снова повеселел:

– Ливия предпочитает общество женщин для романтических отношений. – Он метнул на нее взгляд, чтобы оценить ее удивление.

– О. – Фейт не сомневалась, что ее лицо стало таким же красным, как вставки на их костюмах. – Не стоило мне говорить об этом.

Закончив нежный массаж, оставивший в ногах ощущение покалывания и расслабленности, Рейлан положил руки на ее бедра и игриво сжал.

– Уверен, они были близки раньше. Хотя стараюсь не вспоминать то время.

Они обменялись взглядами, и Фейт не знала, почему почувствовала непреодолимое желание притянуть его к себе. Ухватившись за ворот рубашки, она приблизила его губы. Поцелуй был нежным. Первые секунды. Их губы и языки столкнулись в горячем порыве необъяснимой потребности.

Стать ближе. Быть здесь и сейчас. Как будто завтрашнего дня может не быть.

Она вспомнила об острых зубах, которые он еще не убрал, когда они прикусили ее нижнюю губу. Фейт удивленно охнула. Она положила руку ему на грудь, и Рейлан остановился. Этого было достаточно, и он отстранился, чтобы встретиться с ней взглядом. Его дыхание было неровным, как и у нее, но взгляд был прикован к этим зубам, которые она прежде видела всего раз. Фейт подняла руку к его лицу, и он замер, когда ладонь легла на его угловатую челюсть, позволяя ее большому пальцу медленно обвести и почувствовать кончики этих клыков. Фейт сделала слабый вдох, обнаружив, что они острее, чем она ожидала. И если бы надавила еще немного, то прорезала бы плоть.

– В первый раз, когда ты обнажил их… – Она перешла на шепот, с трудом сглотнув. – Ты хотел причинить мне вред? – Перед глазами вспыхнуло воспоминание, когда он прижал ее к деревянной двери покоев в Хай-Фэрроу, и она мельком увидела то, что отличало их гораздо больше, чем очертания ушей.

Тогда Фейт расценила это как угрозу, и, возможно, так оно и было, поскольку между ними было так много недоверия и неприязни.

Его челюсть дернулась от ее прикосновения, а взгляд голубых глаз стал суровым.

– Я никогда не хотел причинить тебе вред, Фейт. Никогда. – Фейт слегка поморщилась от чувства вины, но его взгляд смягчился. – Хоть в то время ты очень сильно испытывала мое терпение.

На ее губах появилась озорная улыбка.

– Это был первый раз, когда я едва не потерял контроль из-за тебя. Возможно, тогда я впервые по-настоящему осознал… – Рейлан остановился.

– Что? – настаивала она, сердце учащенно билось.

– Как сильно я тебя хотел, – закончил он, хотя, казалось, изменил первоначальный ответ. Как бы то ни было, в ее груди разлилось тепло.

– Боги, я возражал против возвращения в Хай-Фэрроу – действительно возражал. Только потому, что уже тогда знал, насколько опасно мне находиться рядом с тобой. Узнавать тебя лучше. Я боялся… Больше всего на свете я боялся, что не смогу остановиться, держаться от тебя на расстоянии и просто обеспечивать тебе безопасность. – Его улыбка стала немного натянутой, разрывая ей сердце. – Но напрасно, потому что с того момента, как я увидел тебя, уже знал, что не смогу остаться в стороне. Даже если бы ты не была той, кто ты есть, если бы Агалор не отослал меня обратно, в какой-то момент… Я бы сам вернулся в Хай-Фэрроу. Только чтобы просто проведать тебя, возможно, даже издалека, и ты бы никогда не узнала. В Хай-Фэрроу у тебя могли быть кров и едва, но ты не была счастлива. Разве это было возможно? Тебя заставили поверить, что у тебя есть все, чего ты заслуживаешь, когда у тебя ничего не было. Ничто не принадлежало тебе.

Фейт была ошеломлена, лишившись дара речи и переполненная эмоциями. Она никогда не осознавала, насколько наблюдательным был Рейлан.

– Теперь я твой. У тебя есть королевство, свобода, и ты вольна поступать как хочешь. Пока я жив, так будет всегда.

Фейт почувствовала, что его яростные слова собирают воедино разрозненное существование. Рейлан наполнил ее силой, целеустремленностью и непоколебимой верой. Фейт не знала, что такого правильного сделала в жизни, чтобы заслужить его преданность.

– И я твоя, Рейлан. – Слова прозвучали тихо, ее предложение казалось слабым по сравнению со всем, что он для нее сделал. Но Фейт не чувствовала печали, напротив, была готова отдать все, всю себя, пока однажды этого не станет достаточно.

Его полная облегчения улыбка осветила комнату, разбивая ей сердце. Взгляд Фейт снова упал на его острые клыки. Сердце бешено заколотилось при мысли, которая много раз крутилась в голове, пробуждая желание.

– Что произойдет, если ты укусишь меня? – Она знала смысл ритуала. Если бы они были настоящими половинками, он создал бы ту вечную, нерушимую и необъяснимую связь между двумя предназначенными друг другу душами, равной которой не существовало. Фейт было невыносимо больно думать, что это невозможно. Не между ними. Не в ее смертной жизни.

– Я бы не стал рисковать, чтобы это выяснить, – сказал он, наклоняясь, чтобы поцеловать ее в подбородок.

Фейт знала, что так он пытался отвлечь ее – возможно, и себя самого – от ужасной правды. Но когда ее дыхание стало прерывистым, Фейт все же спросила:

– Что может случиться?

Его губы опустились ниже, к шее, и она сильнее обхватила его затылок.

– Это было бы больно и не принесло бы удовольствия ни одному из нас, – прошептал он, касаясь ее кожи.

Фейт сомневалась в правдивости его слов. Хотя укус не создал бы связи и оказался бы болезненным, она не могла не думать, что ему было бы приятно сделать это. Что его естество фейри жаждало этого мучительного акта удовольствия.

– Я хочу, чтобы ты это сделал. – Безрассудные слова вырвались затуманенным похотью шепотом, и она не могла поверить, что произнесла их, Рейлан напрягся и прижался к ней.

Затем он двинулся и обхватил ее шею. Фейт затаила дыхание, не веря, что он согласится, и позволяя себе блаженно отдаться на его милость. Она сильнее прижалась к нему, почувствовала прикосновение его острых клыков. Ее сердце билось все быстрее, в то время как Рейлан дышал глубоко и размеренно. Фейт откинула голову назад, замирая от предвкушения, время остановилось.

Она хотела этого.

Просила об этом.

Рейлан слегка надавил зубами, и ее губы приоткрылись в приглушенном крике от легкого укуса.

Затем боль превратилась в нежность. Вместо зубов кожи коснулись губы, которые с большей силой прижались к ее шее. Дыхание Фейт стало тяжелее, когда она выпустила все свое сдерживаемое предвкушение. Низкий смех Рейлана прокатился по коже.

Он снова отстранился и погладил ее подбородок:

– Ты меня погубишь, Фейт Ашфаер.

Разочарование тяжелым грузом навалилось на нее, убивая желание, когда постыдные мысли испортили настроение. Заметив это, Рейлан нахмурился:

– В чем дело?

Фейт выдержала взгляд его сапфировых глаз – радужки, которые она так эгоистично сделала центром своей жизни.

– Почему я? – выдавила она. – Ведь где-то есть твоя родственная душа. Предназначенная тебе пара, которая все еще может войти в твою жизнь.

Рейлан обхватил ее лицо обеими руками, и перемена в нем напомнила ей воина – того, кто умел находить слова, проникающие в самое сердце, призывающие силу и мужество, чтобы помочь преодолеть трудности.

– У меня есть гораздо больше, чем я мог мечтать в этой жизни. Мне стоило повести себя лучше. Не быть эгоистичным, отпустить тебя и дать возможность найти кого-то более достойного, – яростно сказал он. Фейт открыла рот, собираясь возразить, но Рейлан продолжил: – Но, как оказалось, я не такой мужчина. Я выбираю тебя, Фейт. Всегда буду выбирать. И надеяться, как бы эгоистично это ни звучало, что ты тоже выберешь меня.

Руки Фейт обхватили его, все еще прижатого к ее лицу.

– Я знаю, как много значит родственная душа для твоего народа…

Рейлан поцеловал ее. Так нежно и едва ощутимо. И прошептал, прижавшись к ее губам.

– Ты – мой народ.

Фейт обняла его, разрываясь между желанием протестовать и смириться. Она никогда не поймет, чем заслужила Рейлана и его преданность, но была благодарна судьбе. Боги, она действительно была благодарна.

Отстранившись, он провел большим пальцем по ее слегка припухшим губам.

– Ты, наверное, устала. – Не дожидаясь ответа, он обхватил ее за талию одной рукой и без усилий снял с комода. Ступни Фейт коснулись пола, выдерживая вес тела, а зажатость в ногах ушла после его массажа.

– Спасибо, – сказала она.

Его ладонь легла на затылок, когда он прижался губами к ее лбу.

– Спасибо тебе, Фейт.

– За что?

Рейлан посмотрел на нее с той заветной улыбкой, от которой сердце забилось сильнее. Той редкой улыбкой, что трогала оба уголка рта и прокладывала едва заметные ямочки, прогонявшие тени темного прошлого и беспокойство в душе. Радость отражалось в его глазах так же, как и на губах.

– За то, что тоже выбираешь меня.

Глава 39. Заяна

Прошла неделя с тех пор, как они покинули горы, и Заяна балансировала на грани кровожадности. Она не была уверена, кого хотела убить больше: Тайнана или Маверика.

– Твоим драгоценным маленьким крылышкам нужен отдых?

В ответ на насмешку, Тайнан повернулся к Маверику. Они обсуждали, рискнуть ли лететь еще один день или найти лошадей, когда приземлились в Серебряных лесах Фенстеда, прежде чем пересечь пограничное озеро и попасть на земли Райенелла. Заяна позволила им спорить, только чтобы выпустить энергию, поскольку сама уже приняла решение. Тучи рассеялись, открывая приветливое летнее солнце, и было слишком рискованно лететь и быть замеченными в Райенелле, сильнейшем из союзных королевств.

– Маленьким? – кипел Тайнан, расправляя крылья.

Заяна закатила глаза, слушая эту вздорную болтовню за спиной.

– Почти как у приспешницы, – невозмутимо продолжал Маверик. Он прислонился к дереву и скрестил руки на груди, совершенно не обращая внимания на закипающий гнев ее заместителя. Тайнан шагнул к нему.

– Хватит, – вмешалась Заяна, поворачиваясь к ним. – Пойдем пешком, пока не доберемся до главного города. А там возьмем лошадей и дальше двинемся верхом.

Маверик оттолкнулся от дерева:

– Так путешествие затянется…

– Погода меняется, и мы приспосабливаемся. Здесь недостаточно облаков, чтобы скрыться за ними. Заяна сделала несколько шагов, пока не оказалась прямо перед ним. – И больше не ставь под сомнения мои решения.

Хотя в его черных как смоль глазах вспыхнул гнев и протест, он лишь отвернулся от нее, не сказав больше ни слова.

– Вам понравится Фенхер, – выпалила Нерида в попытке снять напряжение.

Заяна промолчала, хотя знала, что должна сообщить фейри, что они не будут проезжать мимо города, чтобы навестить кого-нибудь из ее знакомых или отпустить ее домой.

– Зачаруйте свои крылья, – скомандовала она темным фейри, полностью игнорируя Нериду. Кажется, фейри стала мрачной, но Заяна не могла позволить себе проявить к ней сочувствие.

– Без лошадей нам потребуется два дня, чтобы добраться до города и взять их, – проворчал Маверик.

– Если бы я хотела услышать очевидное, то спросила бы, – одернула его Заяна, проходя мимо. – Это займет даже больше времени, если вы продолжите подвергать сомнению каждое мое решение и препираться, словно дети.

Амайя быстро зашагала в ногу с Заяной. Нерида держалась по другую руку. Похоже, все они устали от мелочной перебранки двух мужчин.

После долгого молчания, Амайя тихо спросила:

– Что мы будем делать, когда догоним их?

Заяна скользнула по ней взглядом и, слегка нахмурившись, уставилась себе под ноги.

– Мы последуем за ними на острова, а когда они откроют храм, убедимся, что воплощение Дакодес завершено. Тебе это известно.

Приспешница тьмы немного помедлила, прежде чем спросить:

– А что будет с ней?

Заяне было известно то, о чем не знали они. Как только она услышала имя Фейт, то поняла, что жребий брошен. Темная фейри не знала, как ответить, боясь ранить невинное сердце Амайи правдой об истинных намерениях. И не понимала, почему восхищалась ее способностью к состраданию. Тогда как ее всегда учили считать это чувство отвратительной слабостью, которое может только привести к гибели.

Внезапно Заяна остановилась и подняла руку, останавливая своих спутников. Она прислушалась, почувствовав чье-то присутствие, и услышала слабый треск веток неподалеку. Заяна глубоко вдохнула, надеясь уловить запах в ветре, дувший в их сторону. И когда ей это удалось – расслабилась.

Люди.

Заяна продолжила идти. Люди не представляли угрозы, и для них она и ее спутники покажутся просто группой обычных фейри, бредущих по лесу. Но чем ближе она подходила, тем больше тел обнаруживала, вместе с…

– Похоже, Дух Дакодес вовсе не желает тратить драгоценные дни, – заметил Маверик с ноткой веселья.

Теперь она почувствовала запах лошадей, уже слышала их. И сдержала хмурый взгляд, когда Маверик прошел мимо нее. Минуту спустя в поле зрения появились люди. Их было трое. Они небрежно прогуливались верхом по лесу, направляясь к ним. Совпадение было идеальным, и Заяна не могла отрицать, что Великий Дух может помогать им. Когда они приблизились, Заяна заметила в их руках луки и стрелы наготове. Похоже, люди вышли на охоту. Ее осторожность возросла, когда она сосредоточилась на блестящих темных кончиках. Нилтаинская сталь.

Конечно, в этом не было ничего удивительного. Вполне логично, что большая часть оружия будет изготовлена из легендарного для Райенелла материала. И Заяна задумалась, не было ли это неким древним способом защиты, которую королевство специально возвело против ее вида в Темные века. Но сейчас, поскольку все верили, что темные фейри давно вымерли, она полагала, что мало кто знает о смертельном эффекте этого металла на них.

Заяна неосознанно отступила в сторону, пока ее взгляд на мгновение не вернулся к девушке, которую она прикрывала. Амайя смотрела в ответ с невинной настороженностью.

– Вот и хорошо, – произнес Маверик низким голосом. – Я проголодался.

Заяна напряглась, не планируя пить кровь людей и желая избежать смертей, если это возможно, не приветствуя бессмысленные убийства. Когда она отнимала очередную жизнь, то верила, что на это есть причина. Хотя некоторые были гораздо незначительнее других.

Но она совсем забыла, что Маверику нужно было есть. И не могла отказать ему в этом. Он мог просто напиться крови и не убивать людей, но такой вариант отпадал, поскольку их существование все еще оставалось тайной для мира. А фейри не пили кровь людей.

Заяна остановилась, и все последовали ее примеру. Затем повернулась к Маверику, прежде чем люди оказались в пределах слышимости.

– Ты уверен, что не сможешь подождать? – Она не возражала, но должна была убедиться, что люди умрут не напрасно. Что его жажда не может подождать, пока они не наткнутся на одну жизнь вместо трех.

Маверик размышлял с каменным выражением лица, переводя взгляд с приближающихся людей обратно на нее. Она почти поверила, что он готов согласиться, но видела голод в черных как смоль глазах. Его самую темную сторону, в которой не было человечности – больше нет, – только чистая, ненасытная жажда крови. Ей стоило пожалеть его, поскольку монстры внутри него были безжалостны. А жажда никогда не была его выбором.

Его лицо приобрело знакомую холодность.

– Я был немного занят поисками целителя и выслушиванием твоих подробных планов, чтобы найти время на вылазку в город, – сказал он, имея в виду, что прошло слишком много времени с момента его последнего кормления. Скоро это должно было случиться, и лучше здесь, посреди леса, чем в городе, где он может потерять контроль, если не утолит жажду сейчас.

Заяна промолчала и лишь понимающе кивнула, когда уловила отвращение в его пустых глазах и решила, что он, возможно, сам ненавидел то, что собирался сделать. Собранная и столь же бессердечная она повернулась лицом к людям. И хотя больше не пила человеческую кровь, все еще была таким же темным фейри, как и он. Искушение станет испытанием ее воли.

Заяна выпрямилась. Маверик и Тайнан встали по бокам от нее, преграждая путь приближающимся людям. Она уже чувствовала запах страха, когда на их лицах отразилось беспокойство. Они заерзали в седлах, их луки были заряженными, но опущенными. Намека на угрозу было достаточно, чтобы погрузиться в бессердечную отрешенность, в которой она не знала пощады. После стольких лет жестокого воспитания, она слишком хорошо знала это состояние, когда разум словно впадал в оцепенение.

– Возможно, ты захочешь отвернуться, Нерида, – предупредила Заяна, не сводя глаз с целей. Хотя в действительности ей было все равно, останется ли фейри наблюдать за отвратительным зрелищем, которое вот-вот должно было развернуться.

– Вы же не… Не собираетесь убивать их, правда? – В ужасе прошептала она.

Ответом Заяны стало молчание, и она услышала, как фейри всхлипнула и обратилась с жалкой мольбой к Богам. Слова, которые так и останутся неуслышанными. Боги оставили их.

Люди настороженно остановились в нескольких шагах от них.

– Добрый день, – произнес дрожащим голосом стоявший в центре мужчина, еще не зная, что это будет его худший и последний день. – Мы только хотим пройти мимо и продолжить свой путь.

– Боюсь, это невозможно, – сказала Заяна, ее голос и непреклонная поза не выражали ни капли эмоций. Она скользнула взглядом по Маверику, едва заметно кивнув, когда он встретился с ней взглядом.

Блэкфейр не медлил и в мгновение ока оказался напротив мужчины слева. Лошади встали на дыбы и зафыркали, когда человека оттащили от компании, а его пронзительный крик заставил птиц в кронах разлететься в разные стороны, когда Маверик вонзил зубы в шею мужчины. Заяна почуяла кровь и, чтобы отвлечься, бросилась к среднему мужчине, прежде чем того успели охватить шок и ужас при виде участи друга. Тайнан незамедлительно последовал за ней и разобрался с последним из людей.

Заяна приблизилась к своей цели, стащила его с лошади и потратила несколько секунд, чтобы задержать взгляд на жизни, которую собиралась забрать. Она прислушалась к его неустойчивому, неровному сердцебиению, такому быстрому, что подумала, не подведет ли сердце прежде, чем она успеет покончить с ним. Человек даже не сопротивлялся, словно окаменев. Отражаясь в его глазах цвета мха она увидела, кем была на самом деле. Монстром. Заяна свернула ему шею одним быстрым движением, и на лесную подстилку упало тело, которое она даже не удостоила взглядом.

Вместо этого Заяна обернулась, мгновенно встретившись взглядом с бледной перепуганной фейри. Хотя случившееся не прошло для Амайи бесследно, у нее хотя бы хватало здравого смысла понять, почему это было необходимо. И помнить, кто они такие.

Нерида же впервые посмотрела на нее взглядом, который она ожидала увидеть с самого начала. В ее глазах застыли ужас, отвращение и стыд. Заяна стиснула зубы, выпрямляясь и небрежно отряхиваясь. А потом шагнула вперед, и Нерида отступила на шаг. Она боялась их. Но в Заяне не было ни капли человечности, чтобы заботиться о явной ненависти на лице фейри.

– Боги милостивые, – прошептала Нерида, окидывая взглядом три тела.

Заяна задрожала от гнева, увидев осуждение на ее лице.

– Не стоит молиться богам, которые бросили тебя на милость таких монстров, как мы. – Она сделала вдох, чтобы успокоиться, поворачиваясь к фейри спиной.

– Правильно, что боишься, Нерида. Я пыталась предупредить тебя… – Взгляд Заяны переместился на Маверика как раз в тот момент, когда он оторвался от тела, которое почти осушил досуха. – Мы созданы лишь из ночных кошмаров.

* * *

Они добрались до города за день, а не за два. Медленнее, чем по воздуху, но быстрее, чем пешком. Но теперь, когда у них были лошади, Заяна не считала нужным терять время на привалах. Несмотря на то что Амайе пришлось ехать в паре с Тайнаном, а Нериде – с Мавериком, она решила не тратить время на поиск лошадей.

Приходилось действовать жестко, чтобы заставить фейри вообще сесть на лошадь. После их жестокого поступка с несчастными людьми, Нерида растеряла всю свою теплоту по отношению к ним и была бледна и молчалива. Теперь она смотрела на Заяну с холодной ненавистью, которая казалась неуместной на нежных чертах лица. Хорошо. Пусть лучше ее ненавидят за то, кем она была, чем любят придуманный образ. Какие бы положительные качества, по мнению фейри, она ни скрывала, теперь были отвергнуты. Так было лучше.

Когда они не повернули на Фенхер, а вместо этого направились лесными тропами в Эсмайр, Нерида наконец снова обрела дар речи.

– Мы идем не туда, – встревоженно заметила она, глядя туда, куда, по ее мнению, они должны были направиться.

– Мы идем куда надо, – отрезала Заяна.

Паника фейри витала в воздухе, и Заяна услышала, как она заерзала позади.

– Нет, дорога на Фенхер там, – настаивала она, понизив голос от страха.

Заяна ожидала ее протеста, но не могла отнестись к нему терпеливо в своем подавленном настроении.

– Отвезите меня домой, – сказала Нерида, на этот раз громче.

Заяна неохотно остановила лошадь, услышав, что фейри начала бороться с Мавериком, который удерживал ее от падения с высоты.

– Ты поранишься, – проворчал он, удерживая ее, как ребенка.

– Верните меня обратно! – закричала она, начиная действовать Заяне на нервы.

Верните меня! Отпустите! Отпустите!

Я не останусь с монстрами!

Что-то в Заяне сломалось – и после яростной борьбы Нериды с Мавериком, когда он разозлился и наконец отпустил ее, а фейри мгновенно упала – Заяна спешилась и поймала ее, развернув Нериду лицом к себе. В ней не осталось ничего доброго и милосердного, когда она схватила ее за складки плаща, сверкая глазами.

– Слушай меня. Ты не вернешься. Ты несчастная дура, если думаешь, что мы когда-нибудь отпустим тебя, – кипела от злости Заяна, тяжело дыша. Нерида перестала сопротивляться, глядя на нее широко раскрытыми глазами. – Мы должны были убить тебя. Этого ты от нас ждешь. И все же мы выслушиваем твою болтовню о том, какие мы отвратительные и ужасные. И знаешь что? Мы точно знаем, кто мы такие и что делает нас монстрами, которых вам стоит бояться. Мы никогда этого не скрывали, и только из-за своей наивности ты так шокирована правдой, которая всегда была прямо у тебя перед глазами. – Заяна оттолкнула ее.

Нерида не двигалась – страх и паника сковали ее.

– Мы не скрываем затаившееся внутри зло, а твой вид?.. В вас также живет тьма за маской вынужденного миролюбия и фальшивой доброты. Так скажи мне, что делает тебя другой?

Нерида просто стояла, ее лицо оставалось непроницаемым, но, по крайней мере, она не металась из стороны в сторону, вызывая головную боль.

– А теперь возвращайся на проклятую лошадь. – Заяна не стала ждать и смотреть, повинуется ли Нерида приказу, прежде чем развернуться и быстро вскочить на собственного скакуна.

Оказавшись в седле, она бросила через плечо, не обращаясь ни к кому конкретно.

– Убейте ее, если откажется сотрудничать. – Это был приказ, который она не отменила бы, но при этих словах представила выражение боли на добром лице фейри.

Заяна ожесточилась, чтобы защититься от раскаяния и жалости. Она не позволит одной незначительной фейри нарушить планы и задержать их. Не позволит себе проявить милосердие.

Но все же не могла игнорировать чувство облегчения, услышав слабый шорох за спиной, вместо звуков борьбы или хруста свернутой шеи. Она решила, что Маверик помог Нериде взобраться на лошадь, когда раздался стук копыт.

– С ней не будет проблем, – пообещал ехавший рядом Тайнан.

Заяна посмотрела на него и склонила голову в знак признательности. Он словно знал, что в случае необходимости… Заяна не сможет собственноручно оборвать жизнь фейри.

На долгое время воцарилось молчание, и мысли Заяны блуждали. Она прислушивалась к шорохам леса, наслаждаясь солнечным теплом, проникавшим сквозь кроны деревьев, и удивлялась, как это помогало рассеять тьму и ненависть, затуманившие ее разум с тех пор, как они покинули горы. Мгновение тишины позволило ей вспомнить, почему она здесь – или, скорее, что сделала, чтобы попасть сюда. Иметь возможность жить вот так, настоящим моментом, не думая о привязи, за которую могли дернуть и вернуть ее обратно в темную, вызывающую клаустрофобию гору.

– Зачем ты это сделала? – тихо спросила Нерида, признавая поражение.

Заяна осмелилась бросить на нее взгляд, когда Маверик подъехал ближе. И ощутила, как внутри все сжалось от незнакомого ей чувства, пробужденного выражением лица фейри. Не потому, что ей было плохо, а потому, что ее карие глаза смотрели с жалостью. Словно фейри погрузилась в раздумья и осознала, что невозможно изменить то, кем была Заяна – все они, – и насколько жалким было их существование.

– Нам нужны были лошади, а мне – еда, – прямо ответил Маверик, но его челюсть сжалась, пока он смотрел прямо перед собой с жестким выражением лица.

Заяна почувствовала нечто похожее на раскаяние. И возразила бы, чтобы взять часть вины на себя, но сказанное им было правдой. Не будь с ними Блэкфейра, они могли бы избежать убийств.

– Почему ел только ты? – спросила Нерида, поморщившись, и, хотя в ее голосе звучала нотка беспокойства, казалось, она пыталась понять их.

– Мы тоже можем пить кровь. Это делает нас сильнее, быстрее, – вмешался Тайнан, – но только Перерожденным – Блэкфейрам – нужна человеческая кровь, чтобы выжить.

– Почему вы не?.. – Нерида говорила тихо, но ее вопросительный взгляд был прикован к Заяне. – Почему вы тоже не выпили? Если это делает вас сильнее.

Заяна ответила не сразу и не посмотрела на Тайнана, хотя ей тоже было интересно, почему он не воспользовался возможностью.

– Я сделала это перед уходом, – солгала она и почувствовала на себе взгляд Маверика. – Это наркотик. Слишком много человеческой крови может ввергнуть нас в дикость, свести с ума. Что бы ты о нас ни подумала, мы не такие. Во всяком случае, не те из нас, кто является воинами. Хотя есть те, кто не может противостоять жажде крови, как среди Перерожденных, так и среди Рожденных.

Нерида прерывисто вздохнула:

– И тебе нужно каждый раз выпивать всю кровь?

Заяна изогнула бровь от ее внезапного любопытства, но решила, что это лучше, чем смотреть, как она дрожит от страха. Возможно, если фейри узнает о них больше, то, по крайней мере, сможет понять, пусть даже страх никогда не позволит ей принять этого.

– Нет, – ответил Маверик, и Заяна позволила ему объяснять. – Можно действовать мягче. Я могу жить и быть сильным как фейри, питаясь два раза в неделю небольшими дозами и не причиняя вреда человеку. Несколько дней они могут чувствовать слабость, но точно не умрут.

– Тогда почему ты выпил всю кровь сейчас?

– Прошло больше недели с момента последнего кормления, и нам нужны дополнительные силы для задания. К тому же нам все равно пришлось бы их убить. – Из уст Маверика это прозвучало как очевидный факт, но затем он нахмурился, что было едва заметно на его суровом лице. – Мне жаль, что тебе пришлось это увидеть.

Его извинения застали Заяну врасплох – больше, чем Нериду. Такая искренность была неожиданной. Она бы выдала его раскаяние за элементарную порядочность, просто чтобы успокоить фейри и заверить, что та не едет в компании равнодушного обезумевшего зверя. Но, увидев лицо Маверика… Заяна поверила в его раскаяние. В том, кем он был и кем его часто заставляли быть. Она часто забывала, что он не выбирал такую жизнь, не хотел стать темным фейри, хотя принял это и овладел собой, как любой Рожденный.

Маверик был злобным, порочным и умным. Врагом… Равным ей.

Глава 40. Фейт

Фейт оказалась в ловушке. Дикий вопль разрывал горло, пока она пыталась высвободиться. Но все было напрасно. Он ее поймал. Капитан. И она точно знала, что за этим последует, лежа связанной. Фейт была в нескольких секундах от того, чтобы его убить. Чтобы освободиться…

– Дыши, Фейт.

Услышав команду, она распахнула глаза. Голос не соответствовал злобному лицу в ее кошмарах. Ее сердце едва билось, не соответствуя быстрому дыханию. Голос был близко, совсем близко, но пока перед глазами была лишь тьма, ее связанные конечности снова сковала паника.

Затем чья-то рука коснулась ее лица, и в зрачках отразились сапфиры и серебро, когда они привыкли к слабому свету, настолько, чтобы разглядеть лицо…

Рейлан.

Это Рейлан держал ее. Он поглаживал ее мокрые от пота и прилипшие ко лбу волосы.

Как только Фейт перестала вырываться и достаточно пришла в себя, чтобы не кричать и не сопротивляться, он разжал руку, державшую ее запястья над головой, а другой потянулся вверх, чтобы взять что-то, что она до боли сжимала железной хваткой. Только тогда Фейт поняла, почему ему пришлось удерживать ее, она мельком увидела стальной кинжал, который Рейлан положил обратно на прикроватную тумбочку.

– О боги, – выдохнула она, приходя в себя после ночного кошмара. Фейт резко выпрямилась, глядя на него широко раскрытыми от ужаса глазами. – Неужели я?.. – Она не смогла договорить, уже зная ответ, от которого кровь застыла в жилах.

Фейт попыталась напасть на него. В своем сонном, измененном сознании она видела Вариса. Чувствовала его. Ничто не вызывало у нее большего отвращения, чем осознание того, что она приняла защиту Рейлана за присутствие капитана.

Фейт откинула одеяло и согнулась, чувствуя тошноту, несколько раз тяжело вздохнула, но ничего не вышло. Рука Рейлана лежала у нее на спине, молча поглаживая позвоночник и успокаивая. Она вдохнула прохладный воздух, потянув за перед запасной рубашки Рейлана, своей единственной одежды помимо нижнего белья, чтобы обмахнуться. Когда дышать стало легче и тошнота отступила, ей было невыносимо смотреть на него.

– Прости, – прохрипела она, опустив голову.

– Тебе не за что извиняться.

Фейт услышала, как Рейлан пошевелился, и, обернувшись, увидела, что он прислонился спиной к шаткой деревянной спинке, подтянув ногу и положив прямую руку на колено, а вторую согнув.

Вид его обнаженной груди с идеальными очертаниями, когда он так непринужденно откинулся назад, лишь сильнее распалял жар в теле. Было несправедливо, насколько божественно он выглядел.

Рейлан протянул к ней руку.

– Иди сюда, – ласково уговаривал он.

Фейт колебалась, румянец окрасил ее щеки.

– Я жутко вспотела.

Его губы изогнулись в коварной усмешке.

– Я лишь завидую, что не был тому причиной. – Когда она раскрыла рот от удивления, Рейлан низко рассмеялся. – Иди, – снова попросил он.

Фейт подползла к нему, и он обхватил ее за талию, поворачивая так быстро и плавно, что она чуть не вскрикнула и попыталась немного отодвинуться, но у Рейлана, похоже, были другие планы. Положив руки ей на бедра, он осторожно развернул ее спиной к себе. Прикосновение к плечам заставило прильнуть к нему. Эта поза только сильнее воспламенила тело. И когда Фейт легла спиной ему на грудь, это показалось таким… правильным. Она расслабилась, ближе прижимаясь к нему, пока он нежно поглаживал ее по руке.

– Хочешь об этом поговорить? – спросил он после недолгого молчания.

Фейт задумалась. Она ни с кем не говорила о том, что происходило в комнате пыток. Ник знал, что Варис делал в ее мыслях, и Рейлан, вероятно, тоже. Но неподвижность, беспомощность, неуверенность в физической безопасности стали новым источником ужаса.

– Он… – Фейт прогнала давящее чувство страха, чтобы вернуться к мрачным воспоминаниям. – Связывал мне запястья и лодыжки, когда забирал меня, чтобы вторгнуться в разум. Я никогда не оказывалась настолько беспомощной, полностью в чьей-то физической власти, не была уверена, хотел ли он навредить только моему разуму, – призналась она.

Правда казалась постыдной. И ее словно покрывал отвратительный маслянистый слой, хотя капитан никогда не заходил так далеко.

Рука Рейлана замерла, волны его ярости пронзали ее, только усиливая растущее чувство вины за то, что она описала мрачный образ.

– Он не делал ничего, только связывал меня, – добавила она. – Но мысль о том, что он мог бы сделать, будь у него больше времени после выполнения приказа Орлона… – Фейт сделала глубокий вдох, чтобы успокоить сердцебиение. – Больше никогда не хочу быть в чьей-то власти.

– И не будешь. – Слова Рейлана прозвучали жестко. Как обещание. – Тебе никогда больше не придется бояться мерзкого монстра вроде него.

Фейт потянулась и коснулась его руки, лежащей у него на колене. Рейлан нежно сжал ее, прежде чем она опустила ладонь ему на бедро.

– Я думала, они ушли, – тихо призналась она. – Кошмары. Агалор сказал, что мне нужно простить себя, что это способ разума мучить меня за неудачи. После встречи с Ником они прекратились.

Пальцы Рейлана замерли, пока он размышлял, а затем продолжил неторопливые поглаживания, от которых по руке побежали чудесные успокаивающие мурашки. Когда тепло разлилось по груди, его прикосновение, хотя и не было интимным, пробудило трепет. И Фейт подсознательно согнула ногу, чтобы прижаться к его ноге.

– Может, я сказал лишнее, – размышлял он, – о Ливии или…

– Нет, не думаю, – перебила она, ненавидя себя за то, что даже на мгновение заставила его чувствовать себя виноватым. Фейт задумалась. – Мужчина внизу, Августин, – он знает обо мне. Не только, что я Ашфаер.

– Мы разберемся с ним.

Фейт покачала головой, прижавшись к его груди.

– Думаю, у него есть нужные мне ответы. Я не могу это объяснить, но он что-то знает, и я… Думаю, я боюсь знать, что именно. Вероятно, это как-то связано с Марвеллас и моей связью с ней.

– Что бы это ни было, я всегда рядом.

Слова успокоили ее растущее беспокойство о том, что мог знать о ней этот странный морской торговец, который никогда прежде не встречался ей на пути. Взгляд Фейт упал на отметины, украшавшие кожу Рейлана, заканчиваясь на его запястье. Она почувствовала непреодолимое желание провести по некоторым из извилистых линий, которые тянулись до середины груди.

– Что они означают? – прошептала она. Любопытство не покидало ее с тех пор, как она впервые их увидела.

Рейлан накрыл ее руку своей, и Фейт сделала глубокий вдох, думая, что он собирается убрать ее. Но вместо этого он начал водить ее пальцами по отметинам.

– Это битва при Фенхере, – тихо ответил он, его слова сочились тьмой воспоминаний. Он направил ее руку выше, и кончики пальцев покалывало от его покрытой чернилами кожи. – Имена всех тех, рядом с кем я сражался, места, где они погибли, даты, когда бушевали эти сражения. – Фейт никогда прежде не видела этого языка. Возможно, он даже предшествовал Древнему языку, и Рейлан хотел, чтобы история была доступна только ему. История, которой только он мог поделиться. Хоть она и была на виду у всех. Его боль, душевная боль, его потеря. Все это видели, и у нее внезапно сжалось сердце от осознания, что очень немногие были настолько близки к нему, чтобы расшифровать надписи.

Фейт чувствовала каждый мощный мускул на его предплечье, пока он все еще держал ее за руку.

– Это некоторые из других сражений, в которых мы участвовали в те темные времена. – Кожа была нежной, но слегка рельефной из-за отметин и выступающих вен. Восхитительная дрожь пробежала от кончиков ее пальцев вверх по руке и вызвала жар внизу живота. Тем не менее она завороженно слушала, пока Рейлан продолжал показывать карту своего прошлого, заставляя ее прочувствовать каждое воспоминание вместе с ним, пока он направлял ее руку. Они прошлись по большому бицепсу, поднялись к плечу, затем их пальцы скользнули по груди Фейт. Она знала, что вся его грудь покрыта шрамами и чернилами. И воспоминания о том, как она впервые их увидела, будоражили кровь.

– Я плохо помню родителей, – признался он. Их руки замерли на ее сердце.

И Фейт поморщилась, борясь с жжением в глазах, вызванным его горем и огромным облегчением от того, что он захотел поделиться этим с ней.

Рейлан отпустил ее и снова положил руку на колено. Пальцы задели ее бедро, прижатое к его. Фейт взглянула на другую руку, покрытую татуировкой.

– Для меня это было самое мрачное время. До того, как я стал генералом. Каждую жизнь я забирал во имя своего дяди и сражался не ради защиты королевства. Если присмотришься повнимательнее, то заметишь у Кайлера и Изаи несколько похожих отметин. У нас много общих воспоминаний о тех жутких днях, до того, как мы нашли смысл жизни в службе королю.

Пальцы Рейлана медленно двигались вверх и вниз по ее обнаженному бедру. Фейт потребовалось все ее самообладание, когда жар между ног усилился. Пульс участился, и пришлось сосредоточиться на размеренном дыхании.

– Как ты стал генералом?

– Агалор нашел меня – всех нас – и узнал меня по сходству с отцом. Полагаю, он разглядел то, что стоило спасения. – Его пальцы скользили вниз по ее бедру и возвращались к колену. Снова и снова. Это была сладчайшая пытка, затуманивающая разум. Едва ли он догадывался, как влиял на нее.

– Ты… – Его рука опустилась ниже, чем в прошлый раз, и Фейт не сдержала неглубокий вдох, удерживаясь от желания сжать бедра. – Ты стоишь спасения, – выдохнула она.

Несколько долгих секунд Рейлан молчал, все так же оставляя нежный след на ее ноге. А затем пошевелился, и она почувствовала его тепло на своем плече, инстинктивно склонив голову набок. Живот налился тяжестью, кожа горела вместе с учащающимся сердцебиением.

– Чтобы спастись, нужно спасти и душу, – пробормотал он. – Найти причину жить. – И коснулся губами ее шеи.

От удивления Фейт вытянула руки и обнаружила, что вцепилась в его бедра по обе стороны от нее, чувствуя его мускулистое тело под тканью брюк.

– Какова была твоя причина? – прошептала она, прерывисто дыша.

Пальцы Рейлана замерли, давая ей несколько секунд, чтобы собраться с мыслями. Затем снова задвигались, и Фейт полностью расслабилась от его прикосновения.

– Я был в поисках. Всегда. Каким-то образом знал, что мой путь еще не окончен.

– А когда найдешь то, что ищешь, что произойдет тогда?

– Буду защищать это изо всех сил. – Его губы прижались к ее ключице, и Фейт откинула голову ему на плечо. – До последнего вздоха.

Она почувствовала, как его слова отзываются внутри, словно он вплел это обещание в какую-то невидимую нить, протянувшуюся между ними.

Хватка Фейт на его бедрах усилилась, когда пальцы скользнули к ее животу, и она напряглась, пока они не вернулись обратно к колену. Это было совершенно невыносимо.

– Я могу остановиться, – сказал он, его голос посылал вибрации, щекоча грудь. Слабое трение рубашки от движения было мучительным. И недостаточным.

У нее полностью пересохло во рту, в то время как его рука продолжила исследовать бедро еще ниже, прежде чем подняться к колену. Медленные, мучительные поглаживания, которые заставили ее сдержать мольбу о том, чтобы он добрался до ее ноющего лона.

– Фейт. – Он произнес ее имя хриплым голосом, отчего оно прозвучало порочно.

– Нет, – едва слышно ответила она.

– Стоит выражаться яснее, Фейт.

– Не хочу, чтобы ты останавливался.

Его другая рука нежно скользнула вниз по вытянутой ноге, пальцы обхватили колени и приподняли, раздвигая бедра еще шире. Фейт была настолько поглощена вожделением, что инстинктивно выгибалась каждый раз, когда его пальцы приближались к месту, где она так отчаянно хотела их почувствовать. Его рот на ее шее, его рука на бедре – требовалось огромное самообладание, чтобы не вывернуться из его хватки и не взять дело в свои руки. При следующем дразнящем прикосновении, Фейт прижалась к нему и не смогла скрыть резкого вдоха, почувствовав его твердыню за спиной и лишившись дара речи от его длины.

Рейлан застонал. Но она не смогла остановиться, снова прижимаясь к нему, он схватил ее за бедро, чтобы успокоить.

– Дело не во мне, – низко произнес он. – Позволь помочь тебе уснуть. – На этот раз кончики его пальцев добрались до ямочки между ногой и животом. И только рука Рейлана, обхватившая ее живот, останавливала Фейт от стремления двигаться дальше.

– Пожалуйста. – Она не знала, что имела в виду, но определенно нуждалась в большем. Во всем Рейлане.

Рука, прижимавшая ее к нему, потянулась ниже, только чтобы скользнуть под подол рубашки, которая собралась вокруг ее бедер. Он провел пальцами вверх, дразня, почти заставляя ее умолять. Затем обхватил ладонями ее грудь.

Голова с тихим стоном упала на изгиб его шеи.

– Ты совершенна, Фейт, – простонал он, прижимаясь к ее коже. – И даже не представляешь, как долго я тебя ждал.

Боги, как же близка она была к тому, чтобы окончательно и бесповоротно потерять контроль.

– Но как бы сильно я ни хотел тебя услышать, мой долг напомнить тебе о фейри, спящих за этими тонкими стенами. – Его рука помассировала округлость ее груди, прежде чем подразнить самую чувствительную часть, и она сдавленно вскрикнула. Фейт чувствовала его улыбку на своем плече, там, где задержались его губы. – Я услышу твои стоны наслаждения с моим именем на губах, когда почувствуешь освобождение, но этим вечером, возможно, ты захочешь помнить о других.

О боги.

При следующем опускании его мучительно чудесных пальцев они наконец скользнули по самой нежной части ее тела. Фейт сильно прикусила нижнюю губу, запрокинув голову ему на плечо. Из горла Рейлана вырвался стон, когда он впервые погладил ее по нижнему белью.

– Такая чувствительная, – восхитился он, двигаясь дразнящими кругами вокруг скопления нервов и заставляя напрягаться в его объятиях. – Невозможно идеальная. – Его медленный темп сводил с ума, когда он сдвинул ткань трусиков в сторону, обнажая ее, прежде чем так же нежно поработать пальцами.

И стон вырвался слишком внезапно, чтобы сдержаться. В ответ зубы Рейлана слегка прижались к ее плечу, легкое пощипывание добавило контраста, который только усилил ощущения внутри нее. Он заставил замолчать, обдав дыханием шею и ухо, прежде чем зубы прикусили ее мочку.

Фейт закрыла глаза от наслаждения.

Затем Рейлан сдвинулся, его хватка усилилась, когда он перешел к медленному поддразниванию. Его пальцы двигались быстрее, с большим нажимом, и все, что она могла делать, это извиваться в его объятиях. Один длинный палец скользнул вниз, прежде чем изогнуться и погрузиться внутрь, от чего у нее вырвался тихий крик экстаза.

Ей показалось, что она услышала его слова, что-то похожее на мольбу или проклятие, но едва могла разобрать их из-за удовольствия, которое пульсировало в ушах, воспламеняя каждое нервное окончание. Фейт покачивала бедрами так сильно, как только могла. Рейлан убрал палец ненадолго, чтобы добавить секунду перед началом плавного ритма, который довел ее до предела. Большой палец дразнил нервный узел, который заставлял ее напрягаться, стремясь к высвобождению. Фейт так сильно впилась ногтями ему в бедра и была уверена, что это причиняло боль. Он только набирал скорость, входя в нее сильнее, быстрее, пока она не оказалась там, достигнув вершины, где ожидала взрыва звезд.

– Вот и все, Фейт, – прошептал он, чувствуя, как она сжимается вокруг него.

Другая его рука покинула грудь, поднимаясь вверх, чтобы обхватить шею. Рейлан приблизил ее рот к своему, проглотив приглушенный крик чистого удовольствия, когда разрядка безжалостно обрушилась на нее. Он лихорадочно целовал ее, пока она дрожала под ним, удерживал, грудь вздымалась, словно он подавлял свои собственные стоны желания.

Рейлан продолжил свои движения, замедляясь, пока она раскачивалась на последней волне своего оргазма. И когда обмякла совершенно обессиленная, только тогда он отстранился от нее. Она резко вдохнула, почувствовав прохладный воздух, когда он поправил ее нижнее белье, и сильная дрожь прошлась по ее телу.

Фейт задыхалась и была измотана. Никогда прежде никто не заставлял ее чувствовать себя так, и было просто невероятно думать, что это сделано одной рукой. Фейт поежилась. Она хотела доставить ему то же удовольствие, чувствуя, как внутри снова все вспыхивает при мысли о том, чтобы почувствовать его. Она попыталась оторваться от его груди, но он крепко держал ее.

Вместо этого Рейлан без усилий отодвинулся назад, увлекая ее за собой, пока они полностью не улеглись. Фейт повернулась и улеглась сбоку, положив голову ему на грудь, их ноги переплелись в идеальном комфорте. Она собиралась сказать что-нибудь, хотя не знала, что именно, но веки начали подрагивать, отяжелев в ответ на разлившееся по телу тепло. Волны сна уже окутывали ее.

– Спи, Фейт, – прошептал он, гладя ее по голове.

И она уснула. С последними прекрасными нотками его голоса Фейт погрузилась в блаженный глубокий сон. Ее тело было расслаблено, разум успокоен, а сердце наполнено.

Глава 41. Заяна

Проходя мимо Эллиема, они не рискнули останавливаться в сердце королевства для отдыха или пополнения провизии. Заяна была полна решимости догнать Фейт и ее спутников, не зная, насколько те опережали их.

Они пересекали еще один лес. Заяна не возражала; она наслаждалась деревьями, звуками и запахами, так непохожими на влажный камень гор, который всегда напоминал ей об одиночестве и безнадежности. Однако ее спутники не были столь умиротворены.

Маверик и Тайнан устроили негласное состязание, которое заключалось в том, чтобы узнать, кто чаще выведет другого из себя за час. Амайя и Нерида погрузились в расспросы и удивительные истории, которыми обменивались. Если бы Заяна мастерски не владела умением блокировать то, что не хотела слышать, то, возможно, уже давно сорвалась на них за неимением даже минуты покоя.

Их голоса были всего лишь фоновым шумом, пока она сосредоточилась на собственных мыслях. Они были странными, но освобождающими. Заяна поймала себя на мысли, что размышляет о будущем, которому не суждено сбыться. Это напоминало сны наяву. Некоторые из них были о вольной жизни, она смотрела на безоблачное небо и мечтала свободно парить в нем. Некоторые о том, как бьется ее сердце, и изменит ли это что-нибудь. Иногда она настраивалась на неровный ритм Нериды, полностью очаровывавший ее. Это порождало так много мыслей и эмоций. Затем, когда Заяна оглядывала тихий и прекрасный лес, то даже могла представить мирные земли, что казалось совершенно невозможным при постоянной вражде видов. Кто-то должен был одержать победу.

– Мы подходим к деревне. – Голос Маверика прервал ее блуждающие мысли.

Тайнан фыркнул:

– И как ты узнал?

– Благодаря прекрасному слуху и безупречному нюху. То, чего тебе явно не хватает.

Прежде чем Тайнан успел огрызнуться, вмешалась Заяна.

– Земля разворочена. Очевидно, что в этой части леса регулярно охотятся. Они стараются охотиться поблизости, если могут себе это позволить.

Под словом «они» Заяна имела в виду людей и фейри. Темные фейри, напротив, не отслеживали добычу; они часто нападали беспорядочно, без стратегии или шаблона.

– А также элементарной наблюдательности, – прокомментировал Маверик. – Правда, Заяна, ты говорила, что у каждого из них есть таланты, но, как по мне, этот совершенно бездарен.

Тайнан низко зарычал в ответ на оскорбление.

– Я бы тебе их продемонстрировал, но нам запретили убивать друг друга.

– Действительно. Не думаю, что наша уважаемая представительница осталась бы мной довольна, если бы я оборвал жизнь одного из членов ее драгоценного ближайшего круга.

– Вы двое ведете себя, как дети, – проворчала Нерида, терпение которой явно подходило к концу.

Заяна чувствовала бы то же самое, если бы не отключалась от многочасовой болтовни. Поэтому ей было наплевать на их пустые угрозы.

– Я общалась со многими детьми. Эти двое куда хуже, – заметила Амайя ровным тоном.

Что-то привлекло внимание Заяны – вспышка цвета, которую можно было бы принять за шелест листвы или животное. Но чувства Заяны были обострены в поисках подсказки, любого знака, который направил бы их на правильный путь, ведущий к человеку и ее спутникам. Спешиваясь, она смутно слышала, как сзади кто-то спросил о ее внезапной остановке, но не обращала ни на кого внимания. Заяна сосредоточилась на движении, вызванном легким ветерком среди деревьев.

При приближении все стало ясно, и ее подозрения подтвердились, когда палец задел полоску ткани. Она ту же заметила, что та привязана здесь специально. Изогнув губы, Заяна поняла, что их бесцельное, полное надежд блуждание окончено. Отрез ткани служил ориентиром, сохранив запах, за которым нужно было следовать, и, поднеся ткань к носу, она сразу же определила направление.

– Что это? – Тайнан подошел ближе.

Ее ухмылка стала еще шире.

– Наш путь прямо к ней.

* * *

Опустошение. Было разумно отправиться этим путем, а не рисковать, путешествуя по морю мимо Южного залива, который кишел солдатами Вальгарда. Хотя не менее опасно было выбрать неизвестный маршрут через Огненные горы.

Они шли по следу, который обнаружила Заяна, найдя еще несколько обрывков ткани, чтобы не сбиться с пути. Он привел их прямо в город, где запах стал сильным и свежим. От охотничьего азарта у Заяны кружилась голова. Вполне вероятно, что они все еще были здесь. А если так, будет гораздо легче разработать план, оценив противника.

Они оставили лошадей на опушке леса, но не стали свободно разгуливать по городу. Нет, Заяна планировала оставаться скрытной, держаться в тени и наблюдать издалека, если возможно. Они разделились и проверили разные крыши, прежде чем она обнаружила, что их запахи сильнее всего ощущаются вокруг маленькой гостиницы. Заяна и Маверик прижались к скату крыши соседнего здания, откуда открывался неплохой вид, чтобы заглянуть внутрь через длинное фасадное окно. Зал был забит телами, и между пьяницами едва можно было протиснуться.

– Я мог бы зайти сам, – предложил Маверик, когда они просидели в тишине несколько долгих минут.

Заяна задумалась. Если компания выбрала столик не у окна, их наблюдательный пункт на крыше был бесполезен. А если они будут бродить рядом, кто-то из фейри мог заметить в них что-то необычное. Но едва ли в них распознают безжалостных темных фейри, давным-давно вымерших.

– Я пошлю Тайнана, – решила она.

Маверик не пытался скрыть своего недовольства, но мудро воздержался от возражений.

Как раз в тот момент, когда она собиралась изменить позу, чтобы сохранить равновесие, освободить руки и подать ему знак подойти, движение за окном привлекло ее внимание. Этого не должно было случиться, поскольку там было очень людно, но благодаря обзору сверху Заяна заметила группу пьяных людей, поднимающихся из-за стола. Один мужчина остался сидеть, странно одетый и не похожий ни на кого, а потом еще несколько человек переместились, чтобы занять свободные места.

Заяна подалась вперед, чтобы разглядеть лучше, и по глупости отвлеклась настолько, что не рассчитала, какой ногой стоит на влажном камне. Сильная рука обхватила ее за талию, прежде чем она успела неловко подскользнуться. Пальцы Маверика коснулись обнаженной кожи в месте, где ее кожаные штаны задрались из-за неестественного положения. И Заяна списала вспыхнувший внутри жар на адреналин от падения. Она хотела бросить на него сердитый взгляд через плечо, но не могла дышать, обнаружив, что он гораздо ближе, чем казалось. Поэтому немного подавшись назад, она прижалась бы к нему вплотную.

– Я в порядке, – пробормотала она, когда его рука задержалась на ее талии. Заяна намеренно игнорировала нарастающую вибрацию на коже, которая медленно снижала этот жар.

Маверик фыркнул, отпуская ее:

– Пожалуйста.

Заяна воздержалась от ответа, переключив внимание на гостиницу. Мгновение растерянности сменилось сосредоточенным наблюдением.

Это были фейри. Она не могла разглядеть большую часть компании из-за своего неудачного местоположения, но поняла это по их внушительным размерам по сравнению с ушедшими людьми. Когда они уселись, весь вид заслонила чья-то серебристая шевелюра. Но рядом с ним…

– Это ведь она? – заключил Маверик.

Заяна не ответила, не сводя глаз с искаженного силуэта человека со светло-каштановыми волосами, которого заметила рядом. Нужно было добыть доказательства, но она была почти уверена, что это она. Фейт Ашфаер.

Внезапно, долгие, изнурительные недели в дороге, невыносимые перепалки спутников, жесткие условия сна – все это стоило острых ощущений, которые сменили плохое настроение.

Сидящим за столом путникам принесли горячую еду, пока они говорили со странным человеком, который явно имел какое-то влияние, раз освободил для них место. Заяна пристально наблюдала, хотя мало что могла понять из-за ограниченного обзора и невозможности слышать разговор. Фейт и фейри с серебристыми волосами были не единственными путешественниками. Их сопровождали двое мужчин-фейри, и на секунду у Заяны перехватило дыхание.

– В чем дело? – спросил Маверик.

Заяна проигнорировала его и, чтобы отвлечься, перевела взгляд на последнего фейри из группы. Изысканную блондинку. Но Заяна быстро решила, что ее нельзя недооценивать. Дело было в ее оружии, позе и постоянном слежении за окружающими. Фейри была готова в любую секунду выхватить меч и направить его с убийственной точностью.

Компанию дополнял еще один человек, мужчина.

– Знаешь, я бы оценил, поделись ты своими мыслями.

Заяна закатила глаза:

– Ключ к подготовке – наблюдение. А для этого требуется молчание. Если продолжишь бормотать мне на ухо, можем что-нибудь упустить.

Он был достаточно близко, чтобы его слова ощущались как слабые вибрации, которые она сознательно пыталась игнорировать. Их тела почти соприкасались, но ей хорошо удавалось не обращать внимания на его близость, полностью настроившись на цели внизу.

Фейри встали, съев только половину трапезы, держась крайне осторожно с человеком, кажущимся безобидным. Она не знала, что именно он сказал, чтобы вызвать такую реакцию. Фейт задержалась на скамье еще мгновение, прежде чем присоединиться к остальным, и они скрылись из поля зрения Заяны. Логично было предположить, что они отправились спать.

Заяна легла на спину, прислонившись к скату крыши, и сделала быстрый знак рукой, который точно заметил бы Тайнан, не сводивший с нее глаз. Она не стала дожидаться Маверика и крадучись спустилась обратно на землю.

Все пятеро снова собрались в темном узком переулке.

– Вам всем следует немного отдохнуть. Я останусь сторожить на случай, если кто-нибудь из них покинет заведение, – сказала Заяна.

– Я могу это сделать, – предложил Тайнан.

Заяна покачала головой. Она едва ли сможет уснуть после того как наконец догнала их.

– Возьми Нериду и Амайю, разбей лагерь в лесу. Встретимся здесь же утром.

Тайнан неохотно согласился и все же кивнул, прежде чем направиться прочь из города с двумя женщинами. Осознав, что Маверик все еще здесь, Заяна бросила на него выжидающий взгляд:

– Мне не нужна твоя компания.

Он лишь небрежно пожал плечами:

– Если я не могу зайти внутрь и выпить, твоя компания хоть немного лучше, чем компания твоего пса.

Заяна оставалась невозмутимой, зная, что это только продлит разговор, который ей не нравился. Поэтому промолчала и просто направилась вниз по переулку на разведку. Была середина ночи, шум пьяниц и кавалерии начал стихать. Этой ночью они мало что узнают. Придется ждать до утра.

* * *

В ту ночь Заяна не сомкнула глаз. Вместо этого отслеживала жизнь города. Слушала, наблюдала и, хотя ей действительно следовало немного отдохнуть, была слишком возбуждена.

Она лежала в том же переулке, прислонившись к стене, лениво ковыряя ногти кинжалом и не сводя глаз с окна гостиницы в ожидании цели. Когда дверь открылась, и она уловила отблеск серебра, то мгновенно выпрямилась, нырнув дальше в тень и скрывшись из виду. Шагнув назад, она врезалась в вытянутые ноги Маверика, пока тот дремал, сидя на выброшенном ящике.

Он недовольно застонал, когда его разбудили, но суровый взгляд Заяны заставил сменить ленивую позу. Маверик подошел и встал позади нее, нависая так близко, что она чувствовала спиной его тепло. И хотя проклинала себя за то, что вообще обращала внимание на его близость, не могла избавиться от противоречивого желания отдалиться или сделать шаг назад.

Воина с серебристыми волосами сопровождал еще один – мужчина с каштановыми волнистыми волосами и поразительными зелеными глазами. Что-то в нем делало его притягательнее спутника, словно под внешней красотой скрывалась тьма и дикость.

– Увидела что-то интересное?

Заяна резко обернулась. Что было глупо, поскольку теперь лицо Маверика оказалось опасно близко к ее лицу, и когда он посмотрел на нее сверху вниз, то почти коснулся ее губ. Казалось, он был также ошеломлен, но отступил не сразу, а задержал на ней взгляд, и Заяна почувствовала притяжение в этих черных глазах. По телу пробежала дрожь, словно она рисковала утонуть в их бездонных глубинах, чтобы никогда больше не увидеть свет. Мысль была мучительной, но в этой темноте было что-то притягательное.

Улыбка на губах и в глазах привела ее в чувство. Заяна оттолкнула его, упершись одной рукой ему в грудь.

– Вовсе нет, – пробормотала она.

– Хм, – задумался Маверик. – Просто непривычно видеть тебя рассеянной.

– Идем за ними, – отрезала она.

Не теряя времени, или, возможно, просто отчаянно желая сменить тему, Заяна двинулась вперед, когда пара фейри зашагала по улицам, и не стала проверять, последовал ли Маверик за ней. Подойдя к куче выброшенных ящиков и оценив, что в здании достаточно выбоин, чтобы они могли взобраться, Заяна поднялась на крыши, чтобы следить было удобнее.

Фейри сделали несколько остановок, и Заяна напрягла слух, чтобы уловить их беседу. В основном это были скучные, обыденные разговоры о жизни, и ей показалось странным, что они пытались разговориться с местными жителями словно простые путешественники. Она поняла, что горожане хотели привлечь их внимание к проблеме с группировкой, которую они называли «Налетчики». Банда безжалостных фейри, по-видимому, действующих против короны. Одно имя, похоже, вызывало особенный страх. Резар.

Заяна не знала, имеет ли это отношение к делу, но при упоминании о восставших против короля «Налетчиках», двое фейри пришли в полную боевую готовность. В то время как они всегда выглядели предельно осторожными и в любой миг готовыми вступить в бой, она даже не думала, что эти двое могли выглядеть еще более угрожающе.

Они с Мавериком следили за ними почти час, хотя это было лучше, чем стоять на месте. Вернувшись обратно в переулок, двое фейри вошли в гостиницу как раз в тот момент, когда она почувствовала за спиной приближение Тайнана, Нериды и Амайи. Она повернулась, и те остановились перед ней.

Заяна уже некоторое время размышляла над разговорами двух фейри, и из-за скучной и бесполезной информации в голове возник хитрый план. Уголки ее губ изогнулись, когда она обратилась к Тайнану:

– Я бы хотела, чтобы сегодня ты выследил кое-кого для меня.

Он повторил ее лукавый взгляд и внимательно выслушал инструкции, зная, что был лучшим для этой задачи, даже если бы все шестеро ее соратников стояли сейчас перед ней. Тайнан не терял времени даром и тут же отправился исполнять приказ.

Тем временем Заяна решила немного развлечься в попытке понять, с чем они могут столкнуться. Порывшись в рюкзаке, который оставил им Тайнан, она достала то, что искала.

Заглянув в окно гостиницы, заметила человека, сидящего со своими спутниками-фейри за завтраком. На мгновение она замерла, точно не зная почему, и просто наблюдала за ними и их беззаботным поведением, их смехом, дружбой. Было ясно, что они связаны долгом с этим человеком как с дочерью своего короля, но за этим крылось и нечто большее. Заяна была удивлена, почувствовав то, в чем никогда бы никому не призналась. Ревность.

Она помотала головой, будто могла прогнать бесполезные мысли, только мучавшие ее. И в попытке отвлечься перевела взгляд на предмет, который держала в руках.

– Ты уверена в этом? – осторожно спросил Маверик.

Заяна придала лицу суровое выражение:

– Нам нужно знать, на что она способна.

Маверик глубоко вздохнул, словно собираясь с духом.

– Ненавижу эту проклятую штуку.

Я тоже, — прозвучали слова в голове, которые она никогда бы не произнесла вслух.

Глава 42. Фейт

Фейт проснулась с чувством легкости и наполненности. Потянулась, чтобы коснуться Рейлана, в объятиях которого заснула, но нащупала только тонкие хлопковые простыни и с трудом открыла глаза. Лежа на животе и обнаружив, что кровать пуста, девушка приподнялась на локтях.

Она была совершенно одна в комнате.

Фейт прикусила губу, щеки окрасил румянец, когда вспомнила прошлую ночь. Ночной кошмар и то, что она пыталась сделать в приступе паники, меркло при воспоминании о способе, которым Рейлан успокоил каждый ее нерв и погрузил в глубокий, спокойный сон. И то, что ему удалось незаметно уйти, лишний раз подтверждало, насколько хорошо это сработало.

Тихий стук в дверь вернул к реальности. Фейт вздрогнула, схватив одеяло, прикрывавшее ее лишь до пояса, и накинула на плечи, прежде чем ответить.

Фейт была начеку, когда чуть приоткрыла дверь и высунула голову наружу. Было облегчением увидеть полную брюнетку с приветливой улыбкой.

– Меня попросили принести вам это, госпожа.

Взглянув на руки женщины, Фейт довольно вздохнула. Она открыла дверь шире, приглашая внести таз с водой, от которой шел пар. Она поставила его на комод, при взгляде на который в памяти всплыли события прошлой ночи, посылая мурашки по коже от желания. Через руку женщины было перекинуто полотенце, и она поставила небольшую емкость рядом с тазом, которую Фейт приняла за мыло.

– Спасибо, – сказала Фейт, когда женщина повернулась к ней.

Та коротко кивнула:

– Могу я еще что-нибудь принести вам, госпожа?

Фейт покачала головой:

– Этого достаточно.

Женщина двинулась к выходу, но задержалась на пороге:

– Полагаю, ваши спутники будут завтракать внизу, когда вы закончите.

Фейт еще раз поблагодарила ее, прежде чем женщина ушла. Чувствуя себя бодрой, она не могла дождаться, когда приведет себя в порядок после вчерашней ночи – да и неделю в походе им попадались лишь ручьи, в которых можно было принять ледяную ванну.

Было чудесно смыть грязь, ее разум успокоился, словно просветлев. Одевшись, Фейт вышла из комнаты и отметила, что шум внизу был гораздо тише, чем в ночные часы. Большинство столиков тоже были пусты, и Фейт обрадовалась, расслабив напряженные плечи от мысли, что на сей раз сможет избежать повышенного внимания.

Она услышала Изаю прежде, чем увидела. Он смеялся над чем-то вместе с Ливией, сидевшей рядом с ним за столиком в дальнем конце зала. Рубен сидел к ней спиной. Быстро осмотревшись, Фейт обнаружила, что Рейлан и Кайлер исчезли.

Заметив ее, Изая улыбнулся, прежде чем кивком головы пригласить присоединиться к ним. Она тоже улыбнулась. Было радостно видеть их в хорошем настроении.

Фейт не удержалась и бросила взгляд на столик, за которым они сидели вчера вечером. Теперь он был пуст, Августина нигде не было видно, и у нее внутри все сжалось от беспокойства. Часть ее надеялась, что он не вернется и избавит от встречи с ним, но желание выяснить, что именно он о ней знает, было сильнее.

Та же женщина, которая приносила ей воду, поставила тарелку с овсянкой перед Фейт, опустившейся на скамейку. Она благодарно улыбнулась, запах меда и овсяных хлопьев наполнил ноздри, и девушка нетерпеливо взяла ложку.

– Хорошо спала? – спросил Изая, отхлебнув из чашки. Фейт встретилась с ним взглядом, сделав свой первый глоток, и заметила озорной блеск в его глазах. – Похоже, что так.

Фейт бросила взгляд на Ливию, которая с неимоверными усилиями подавляла многозначительную улыбку, отводя взгляд.

– Я спала прекрасно, спасибо, – холодно ответила она.

Ливия хихикнула, в то время как Изая пытался сохранить невинный вид, который портила лукавая ухмылка. Вместе эта парочка представляла собой невыносимых шутников.

– Можешь считать, что это не твое гребаное дело, – проворчала Фейт, заливаясь краской.

Изая ухмыльнулся:

– Когда спишь через стенку, вряд ли есть выбор.

Щеки Фейт пылали, все тело горело, но ни один из них не выглядел обеспокоенным или раздраженным. На их лицах отражалось только чистое, искрящееся веселье. Фейт бросила испуганный взгляд на Рубена, но тот почти их не слушал, поглощенный своим завтраком.

– Какие же у них тонкие стены, – вмешалась Ливия.

– Да, я подумал о том же, – согласился Изая.

– Хорошо, вы высказались. Ждете извинений?

Изая склонил голову набок.

– Ты не можешь извиняться за то, над чем не властна, – сказал он. Фейт нахмурила брови, и его улыбка стала коварной. – Ночные кошмары это просто ужасно. А о чем, по-твоему, я говорил?

Фейт удивилась, что не сгорела от стыда прямо на месте. Ей бы этого хотелось, чтобы больше не быть предметом для утренних насмешек Изаи и Ливии. Нахмурившись, она не удостоила его ответом. И решила переключить внимание на своего друга-человека.

– Как тебе поход?

Выражение его лица было спокойным, как и большую часть поездки, выражая лишь пустое изумление.

– Приятный, – сказал он, доедая последнюю ложку каши.

Фейт ожидала другого ответа, поскольку едва ли часы верховой езды и сон на сырой земле можно было назвать приятными.

Заметив ее недоверие, Рубен добавил:

– Приятно быть свободным. Люблю открытое пространство и свежий воздух.

Фейт улыбнулась, решив, что он прав. Было приятно затеряться в местах, о которых они раньше и не мечтали. Будучи детьми, они с Рубеном не верили, что когда-нибудь покинут свой родной город. Люди редко уезжали оттуда. И Фейт всегда преследовало чувство обреченности, мысль о том, что ей суждено жить в пресной рутине, сколько бы смертных лет у нее ни осталось. Теперь все было по-другому. Она больше не была той девушкой из Фэрроухолда, и никогда не будет. А Рубен не был тем мальчишкой, которого она знала.

Они обменялись печальными улыбками, словно их мысли совпадали. Фейт была рада его компании. Счастлива, что он пережил трудности, так же, как и она. Прижавшись ближе к нему, она почувствовала знакомое тепло. Несмотря на то, что теперь он казался сильнее и мускулистее, а черты лица приобрели резкость, она всегда будет помнить прежнего Рубена. И чувствовать необходимость защищать его.

За секунду до того, как отстраниться от Рубена, Фейт что-то ощутила и повернула голову, чтобы увидеть, как воин с серебристыми волосами входит в гостиницу. Ее сердце подпрыгнуло, голова закружилась, но от волнения. У нее не было никаких сожалений по поводу прошлой ночи, но она не могла думать ни о чем другом, а тело ныло от желания в самое неподходящее время.

Его темно-синие глаза остановились на ней, хотя он все еще разговаривал с суровым Кайлером. Но Рейлан все равно слегка улыбнулся, и Фейт ответила тем же.

Кайлер сел рядом с Ливией, а Рейлан подсел к ней.

– Я как раз расспрашивал Фейт, насколько хорошо прошла ее первая ночь, – начал Изая, бросив взгляд на Рейлана. – Кажется, тебе недостает способностей утешить нашу бедную Фейт после ужасного кошмара.

Рейлан окинул ее взглядом, от которого по коже побежали мурашки, никак не реагируя на замечание Изаи.

– Я так не думаю, – ответил он. В его блестящих сапфировых глазах она увидела понимание. Он точно знал, насколько хорошо она спала благодаря ему. – Знаешь, никто за этим столом не стал бы возражать, если бы ты заставила его замолчать.

Настала очередь Фейт хихикать, когда на лице Изаи, наконец, появилось хмурое выражение, видеть которое уже было победой. Она не рассматривала возможность использовать против него свои способности и не верила, что когда-нибудь сделает это. Это было жестоко, и она обращалась к ним лишь в моменты опасности. Хотя не могла отрицать, что идея была заманчивой, когда его поддразнивания становились особенно безжалостными.

– Буду иметь в виду, – сказала она, с вызовом улыбаясь сидящему напротив фейри.

– Город кажется безопасным, – вмешался Кайлер, – если кому-то есть дело.

– А что именно считается угрозой? – спросила Фейт.

Рейлан незаметно обнял ее за талию. И она удивленно выпрямилась, еще не привыкнув к его прикосновениям в компании, но обнаружив, что это расслабляет и придает сил.

– Мы просто хотели убедиться, что поблизости нет подозрительных личностей, и навести справки о городе и власти. Агалор любит присматривать за небольшими поселениями королевства.

– И все в порядке? – Фейт удивилась собственному интересу и беспокойству. – У граждан все хорошо?

Рейлан одарил ее улыбкой, но она не была уверена, что именно увидела в ней. Гордость, но та казалась неуместной.

– Им немного не хватает продовольствия. Урожай в этом году был неважный, и, похоже, повозки из города часто подвергались налетам. Я доложу об этом королю, и он займется этим.

– Налеты? – переспросила она, изогнув бровь, и постаралась не отвлекаться, когда пальцы Рейлана начали лениво поглаживать ее бедро.

– В последнее время по всему Райенеллу наблюдается рост мятежников. Вот почему мы не сразу поверили тому пирату прошлой ночью. И не должны доверять, независимо от того, что, по его мнению, он может знать или не знать о тебе. Да и вообще о чем угодно, – объяснил Кайлер.

Фейт нахмурилась:

– Я бы хотела посмотреть город. Если на сегодня больше нет дел.

Фейри молча обменялись взглядами, и она ненавидела последовавшее за этим напряжение и раздражение от того, что не была уверена в их значении.

– Вероятно, будет лучше, если мы останемся здесь на случай, если тебя случайно узнают, – мягко сказал Рейлан.

Она знала, почему он использовал такой тон, потому что замечание тут же пробудило в ней злость и желание защищаться.

– Как, во имя богов, меня могут узнать? Я в Райенелле всего пять месяцев и ни разу не покидала Эллием!

Ответил Изая:

– Твоя мама любила путешествовать по городам. Люди знали, что она была невестой короля – их будущей королевой. Думаю, тот случай во внешнем городе доказывает, насколько ты на нее похожа. Было бы рискованно гулять по городу.

Ее проклятые золотые глаза, словно сигнальный огонь в Райенелле, которые она уже успела возненавидеть.

– Я накину плащ с капюшоном и постараюсь не смотреть в глаза, – настаивала Фейт, твердо решив, что не собирается торчать в этой маленькой гостинице весь день и ночь.

– Фейт, – начал Рейлан, но, при виде ее взгляда, решил не продолжать.

– Все в гостинице видели меня, и никто ничего не сказал, – отметила она.

– А морской торговец, – возразил Кайлер.

Она воздержалась от аргумента, что его осведомленность была необычной и все еще ставила ее в тупик.

– Один человек из битком набитой гостиницы – довольно высокие шансы.

– Достаточно и одного, – жестко вмешался Рейлан, – узнавшего тебя злобного создания и решившего убить.

– Я не понимаю, – вспыхнула она, гнев нарастал наряду с подозрением, что они не до конца откровенны с ней. – Почему вы все так боитесь, что кто-нибудь узнает во мне Ашфаер?

– Говори потише, – одернула Ливия.

Снисходительный тон пробудил необузданную ярость так быстро, что это было совершенно неуместной реакцией. Фейт не понимала сама себя, и, что еще хуже, не могла контролировать. Сердце забилось быстрее, по телу разлился жар, словно ее окутал покров силы, прежде чем просочиться под кожу. Фейт вскочила со стула. Внезапное желание отстраниться от любого, кому можно было навредить, заставило ее молча и быстро покинуть комнату. Она чувствовала, что способна сказать – сделать – что-то такое, о чем точно пожалеет.

Фейт едва слышала звавший ее голос, смутно ощущая чье-то присутствие позади. Она вошла в свою комнату, тяжело дыша, и начала быстро расхаживать взад-вперед, словно это могло ее успокоить.

– В чем дело, Фейт?

Это был Рейлан. Разумеется. Фейт зажмурилась от призрачного огня, вспыхнувшего в венах, ладонях.

– Я не знаю, – выдохнула она, начиная дрожать от страха. – Думаю, тебе лучше уйти. – Это было знакомое чувство переполненности. Неимоверной силы. – Не хочу причинить тебе боль.

Ее ладони… Почему в них ощущалось приятное жжение? Посмотрев вниз, Фейт ахнула от ужаса, увидев на них две светящиеся метки. И хотя символ был едва различим, но девушка тут же узнала его.

Знак Марвеллас.

Она пошатнулась, но сильные руки обхватили ее.

– Я тебя держу, – сказал Рейлан, держа ее под мышки, а потом взяв руки в свои.

Постепенно Фейт начинала чувствовать его точно так же, как в Хай-Фэрроу. Его присутствие внутри походило на прохладную волну, накрывшую ее пылающий, неукротимый огонь. Используя свои способности, он забрал часть силы, бушевавшей внутри, чтобы дать ей возможность успокоиться и вернуть контроль. Фейт закрыла глаза и прижалась к нему, сосредоточившись на том, чтобы обуздать свою силу, прежде чем та вырвется наружу. Он что-то шептал ей на ухо. И хотя она не могла разобрать слов, но его успокаивающий низкий голос за спиной связывал с реальностью.

Ее дыхание стало ровнее, ненасытный огонь угас, больше не покалывая ладони. Когда она открыла глаза и осмелилась взглянуть на свои руки, все еще лежащие в руках Рейлана, то облегченно вздохнула, не обнаружив светящихся следов.

– Не знаю, что произошло, – призналась она, потрясенная всплеском энергии сейчас, когда вернулась к нормальному состоянию. Она высвободилась из объятий Рейлана.

Он был озадачен и обеспокоен.

– Это было как в…

– Хай-Фэрроу.

Рейлан кивнул. Пульс Фейт участился, и она все еще прерывисто дышала от внезапного прилива энергии.

– Ты ведь не принесла ее с собой? – осторожно спросил Рейлан. – Руину?

Фейт уставилась на него широко раскрытыми глазами и заставила себя покачать головой.

– Конечно, нет.

Рейлан выглядел настороженным и сильно обеспокоенным.

– Возможно, это как-то связано с приближающимся солнцестоянием и вознесением. Твоя кровная связь с Духами дает о себе знать.

Солнечное затмение, которое позволит Дакодес воплотиться в их мире. Фейт вздрогнула, не понимая, почему это заставляет силу пробуждаться без ее призыва, хотя это определенно имело смысл.

– Ориелис предупреждала, что руины реагируют на хаос. Что мне придется справляться с негативными эмоциями, чтобы суметь направить их силу. Иначе они поглотят меня.

Рейлан глубоко вздохнул, размышляя:

– Думаю, стоит предупредить остальных, чтобы они пока тебя не злили.

Фейт издала смешок, который перешел в хихиканье, а затем сменился всхлипами разочарования. Она потерла лицо руками. Несмотря на долгий отдых, этого короткого прилива силы было достаточно, чтобы вызвать желание вздремнуть.

Рейлан молча обнял ее, и они просто стояли вот так. Фейт начинала верить, что он прав. И хотя их беспокойство из-за прогулки по скромному городку было нелепым, у нее не хватило духу спорить с ними.

– Я лучше останусь здесь, – пробормотала она.

Нужно было извиниться за внезапный драматичный уход. И она это сделает, но прямо сейчас ей хотелось только лежать в постели до наступления темноты, когда, как она надеялась, пират Гас будет бездельничать на своем обычном месте, как и обещал.

– Думаю, я тоже.

* * *

Фейт не знала, как долго спала. Проснувшись на сей раз, она почувствовала знакомое надежное тепло. Окутавший ее аромат пробуждал желание навсегда остаться в этом блаженном, успокаивающем пространстве. Она не могла вспомнить, о чем они говорили в последний раз, утонув в тихом голосе Рейлана, его слова стали просто шумом.

Она откинула голову назад, и когда он поймал ее взгляд, у нее перехватило дыхание от его легкой улыбки.

– Привет, – прошептала она, чувствуя, что сухость в горле. Фейт села, протирая уставшие глаза и привыкая к тусклому освещению. На столе горела свеча, повернувшись, она посмотрела в маленькое окошко и поняла, что уже стемнело, увидев яркую луну.

– Ты проспала весь день, – подтвердил ее догадку Рейлан.

Фейт моргнула. Она не думала, что настолько устала, и, встретившись с ним взглядом, прочитала в его глазах глубокую озабоченность с долей страха.

– Что случилось? – спросила она, видя, что он встревожен.

Рейлан слегка покачал головой.

– Я просто не понимаю… Почему в тебе таится такая сила, которую едва выдерживает тело. – Потому что она была человеком. Этого он не сказал.

Рейлан озвучил главный аргумент, который она предъявила Ориелис в ответ на заявление о том, что только она может остановить ее сестер-богинь. Неконтролируемый всплеск силы ослабил ее. А мысль о том, что у нее нет ни единого шанса противостоять Марвеллас, если она когда-нибудь столкнется лицом к лицу со злым Духом, пробудила прежние страхи и тревогу.

– Твой новый друг внизу, – тихо признался Рейлан, меняя тему, и Фейт невольно задумалась, читает ли он ее отчаянные мысли. – Я бы предпочел вовсе не общаться с ним, но раз ты думаешь, что у него есть ответы, которые могут помочь… – Он умолк, явно обеспокоенный загадкой самого ее существования.

У нее внутри все сжалось при виде его тревоги и понимания, что причина в ней. Ей почему-то захотелось казаться сильнее, хотя бы ради него. Она чувствовала себя слабой неудачницей, и это осознание было сокрушительным.

– Откуда ты знаешь?

– Остальные поджидали его. Я объяснил, что произошло. Они все знают, Фейт, все до этого момента, о Хай-Фэрроу и том, что ты рассказала мне о себе и Духах. Они должны были узнать.

Сев на край кровати, Фейт взяла руку, лежавшую у нее на бедре, и скользнула в его объятия. Она улыбнулась – лучшее, что смогла делать в таком мрачном настроении. Девушка понимала и не смущалась, что другие знали, предвидя их многочисленные вопросы, которые мучали и ее саму.

– Они внизу, с ним. И, полагаю, уже насытились светской беседой и теперь играют в карты.

Фейт хихикнула и почувствовала, как он расслабился, весело улыбаясь. Она сделала глубокий вдох, встала и попыталась выбросить из головы события этого дня, разминая затекшие мышцы, Рейлан встал рядом с ней.

– Ты уверена, что хорошо себя чувствуешь?

Фейт кивнула и искренне улыбнулась. Физически она чувствовала себя прекрасно, хотя невероятно нервничала при мысли о том, что придется предстать перед всеми внизу, застенчиво извиняться за свое отсутствие и разговаривать со странным морским торговцем, который вселял беспокойство. Но Фейт напустила на себя храбрый вид. Сейчас было не время трусить.

Возбужденные пьяные голоса обрушились на нее точно так же, как прошлой ночью. Фейт сцепила руки, Рейлан, должно быть, заметил ее волнение и положил руку ей на поясницу, когда они вошли в зал.

Здесь было так же шумно и тесно и почти не осталось свободных столиков и стульев. Фейт поморщилась от шума, решив, что стоило провести еще несколько минут наверху, в умиротворяющих объятиях Рейлана.

Он провел ее сквозь толпу, в основном состоящей из людей, которые охотно расступались при виде возвышавшегося над ними фейри. Фейт заметила друзей в паре метров от нее. Они смеялись, и это зрелище немного успокаивало. Даже Рубен держал маленький карточный веер с мальчишеской улыбкой и ямочками на щеках, которые она так давно не видела. Кайлер, Изая и Августин тоже играли, в то время как Ливия сидела на коленях Кайлера, небрежно играя прядями его каштановых волос.

Первым их заметил Изая:

– А, вот и наша спящая красавица.

Фейт слегка покраснела, но устроилась на скамейке, которую он придвинул, в то время как Рейлан сел рядом с ней.

– Извините, – произнесла она, чувствуя необходимость сказать это. – Я что-нибудь пропустила?

Изая махнул рукой, достаточно вяло, чтобы она посмотрела на пустые кружки эля вокруг.

– Вовсе нет, но тебе действительно нужно кое-что наверстать. – Словно прочитав ее мысли, он взял кружку и потряс ею, показывая, что та пуста.

От удивления Фейт закусила губу. Она никогда не видела ни одного из них пьяным и подумала, что их ждет интересная ночь. А когда снова повернулась, Гас смотрел на нее с тем же озорным огоньком, смешанным с изумлением, от чего она никогда не могла догадаться, о чем именно он думает.

– Рад, что ты не сбежала, и у нас есть шанс нормально поговорить, – сказал он, вытаскивая карту из своей кипы и кладя ее на стол.

Кайлер застонал. Ливия хихикнула, но выбрала карту из его веера и тоже положила на стол. Гас приподнял бровь, коротко кивнув ей в знак одобрения.

Фейт знала правила. И даже считала, что неплохо играет, хотя во многом полагалась на удачу и случай. Воспоминания вызвали озорную улыбку, поскольку именно в эту игру она играла слишком пьяной, после чего им с Джейконом запретили посещать трактир в Фэрроухолде. Было грустно и одновременно приятно вспоминать ту ночь, сердце сжалось от тоски по лучшему другу. Чем они занимаются в Хай-Фэрроу без нее? Оставалось только надеяться, что они с Марлоу счастливы и живут неспешной безопасной жизнью в ее отсутствие. Мысль о встрече с ними заставляла Фейт довести поход до конца и вернуться обратно.

– Ты заинтересовал меня настолько, что я захотела тебя выслушать, – небрежно ответила Фейт.

Подошла служанка и быстро обошла стол, собирая пустые кружки и заменяя их полными. Эль не был ее любимым напитком, но Фейт с жадностью схватила кружку, приветствуя все, что могло снять напряжение, и едва сдержалась, чтобы не сморщиться после первого глотка.

Гас низко рассмеялся:

– Это у меня хорошо получается.

– Не сомневаюсь.

Он посмотрел на нее поверх своих карт, скользнув взглядом по ножнам на поясе.

– Ты владеешь прекрасным клинком, – заметил он.

Она почувствовала, как напрягся Рейлан, и поняла, что внимание морского торговца к ней обнажило каждый нерв в его теле. Дурацкая чрезмерная забота фейри проявлялась в его способности всегда находить способ ее обнять. Против этого она не возражала – скорее приветствовала.

– Спасибо, – ответила Фейт, стараясь не выдать своего удивления от этого странного замечания.

– Ключ, – как бы невзначай добавил он, просматривая и сортируя карты, пока Изая ждал своей очереди.

У Фейт замерло сердце.

– Что ты об этом знаешь?

Уголки его губ приподнялись, но он по-прежнему не смотрел в глаза.

– Я многое знаю, Фейт.

Фейт сжала кулаки, раздраженная тем, что он продолжает уклоняться от ответов. Возможно, ждал чего-то взамен. Денег? Оружия? Она ждала продолжения.

– Тебе ведь известно, кто ты? – протянул он.

Только тогда Фейт поняла, что карты в его руках были не единственной игрой. Человек задавал коварные вопросы, словно ждал, что она сболтнет лишнее. Фейт задумалась, не таким ли образом он собирал свои бесценные знания, заставляя людей признавать то, что, по их мнению, уже знал.

– Я прекрасно знаю, кто я, – выдавила она.

Гас разразился смехом и бросил на нее озорной взгляд.

– Не верю, что это был ответ на мой вопрос.

– Тебе лучше следить за своими вопросами и манерами, пират, – предупредил Рейлан.

Каждый играл в свою игру, и ход снова перешел к Гасу. Он просмотрел карты, прежде чем его взгляд остановился на Фейт. Ухмылка почти коснулась голубых глаз.

– Почему бы тебе не посоветовать мне, какую карту положить, Фейт?

Она нахмурилась. Прошли секунды, прежде чем ее внезапно обдало холодом, и девушка застыла, выпрямив спину. Она выдержала его взгляд, его улыбка стала только шире, когда он понял, что та догадалась. Откуда он мог знать? Это было бессмысленно. Фейт была человеком, как и он. Как пират мог узнать о ее невероятных способностях, когда о них было известно совсем немногим?

Ее сердце забилось быстрее, но не от страха. Странно, но она чувствовала возбуждение, словно ей ничего не нужно было объяснять этому мужчине. Не нужно прятаться. Несмотря на то что Фейт ничего не знала о его намерениях, она была полна решимости не пасовать перед его необычными познаниями и перехватить преимущество.

Она решила присоединиться к игре.

Фейт осторожно проверила разум Гаса и обнаружила, что тот совершенно открыт.

Ее взгляд упал на разложенные на столе карты, и несколько секунд она размышляла, просчитывая ходы.

– Бубновая королева, – наконец решила она.

Все повернулись к ней. Рейлан заерзал, понимая, что она сделала.

Гас оскалился, когда взял и положил выбранную ею карту.

Ливия перевернула карту из запасной стопки. Та не подошла, выиграв ему еще один ход.

– Черная восьмерка пик, – продолжила Фейт.

Он подчинился и оказался в очень выгодном положении при нынешнем раскладе.

– На чьей ты стороне? – пожаловался Изая, безнадежно глядя на свои карты. Либо он был слишком пьян, либо плохо играл в карты, поскольку по его лицу становилось ясно, что он уже проиграл. Кайлер оставался суровым, Ливия казалась озадаченной, а Рубен весело ухмылялся.

– Впечатляет, – заметил Гас.

– Что именно?

– Все в тебе.

Фейт застенчиво улыбнулась и сделала большой глоток эля. Поставив кружку, она оперлась предплечьями на стол, чувствуя себя более уверенной, вероятно, благодаря алкогольным парам. Когда она шевельнулась, рука Рейлана легла ей на бедро. Он незаметно приподнял ее и притянул к себе, так что она частично сидела у него на коленях. Если бы он тоже наклонился вперед, то смог бы положить подбородок ей на плечо.

Но Рейлан не сделал этого, а откинулся на высокую спинку скамьи, лениво водя по краю своей кружки, а другой рукой слегка поглаживая внутреннюю часть ее бедра. И Фейт не знала, почему это придало ей сил и гордости.

– А теперь, – сказала она, – покончим с пустой болтовней и перейдем к делу, ладно?

Глава 43. Фейт

– Откуда ты обо мне знаешь? – спросила Фейт.

Гас снова пересортировал свои карты.

– Ты задаешь неверные вопросы, Фейт. Попробуй еще раз, – сказал он, не глядя ей в глаза.

Фейт сильнее сжала кружку, которую держала обеими руками. Каждый раз, когда она начинала злиться, Рейлан медленно поглаживал ее по внутренней стороне бедра, то ли чтобы успокоить, то ли отвлечь – может, все сразу, поскольку при каждом таком прикосновении ее обдавало волной жара.

– Где ты видел такие глаза, как у меня? – попыталась она.

Гас изогнул бровь.

– Это было давно, – ответил он. – Одной женщине нужно было переправиться в королевство грифона. Она решила, что море безопаснее суши, и настаивала на том, чтобы оставаться незамеченной.

Сердце Фейт забилось быстрее.

– Ты знаешь ее имя?

– Я думал, мы закончили играть. Почему бы тебе просто не озвучить свои подозрения, была ли это твоя мать?

Очередное поглаживание Рейлана. Фейт сделала вдох и отпила немного эля.

Гас все равно ответил.

– Да, это на Лилианну Аклинсеру я наткнулся в гавани Тамреста, городка на окраине Райенелла, около двух десятилетий назад. До того я пару лет прожил в Хай-Фэрроу, мое самое долгое пребывание на одном месте, и предложил ей тайный проезд, которого она добивалась, в обмен на истории. Она тоже была довольно темпераментной, – сказал он, безуспешно пытаясь ее не обидеть.

– Черный валет пик, – вмешалась Фейт, отвлекаясь на игру. – И о чем вы говорили?

Его голубые глаза устремились к ней, когда он нерешительно вытащил карту и положил на стол.

– Одной ночи не хватит, чтобы вспомнить все. Тебе стоит говорить конкретнее.

– Что тебе известно о нашем даре?

– Я точно знаю, что тебе стоит разделять ваши способности.

– Что ты имеешь в виду?

– Именно то, что сказал.

Рука Рейлана слегка сжалась, когда он заговорил.

– Лилианна обладала лишь даром Ночного странника. Фейт также имеет власть над сознанием человека.

Гас слегка кивнул:

– Действительно. Вы когда-нибудь задумывались над этим?

– Я наследница Марвеллас, – выпалила Фейт и тут же прокляла себя за то, что поддалась на его уловку.

Пальцы Рейлана замерли, пока он ждал реакции Гаса. Легкая улыбка на лице морского торговца выдала его триумф.

– Так же, как и она.

– Бубновая четверка.

– Ты уверена?

– Вполне. – Фейт сменила игру. – Тогда почему она не могла управлять сознанием, как я?

Гас ухмыльнулся и положил выбранную ею карту.

– Вот теперь ты задаешь правильные вопросы.

Кайлер проворчал.

– Серьезно, Фейт, ты могла бы подыграть нам, – сказал он, лениво выбирая карту.

Рейлан слегка усмехнулся у нее за спиной, продолжая с гордостью поглаживать ее, и Фейт не смогла сдержать веселой улыбки.

– Похоже, ее преданность пошатнулась, – добавил Изая, а затем сложил свои карты, разглядывая что-то – нет, кого-то. Фейт проследила за его взглядом и увидела красивого мужчину-фейри с русыми волосами, смотрящего в их сторону. Соблазнительная, но мрачная красота. Изая встал. – Мне нужно дозаправиться.

Фейт ухмыльнулась, а остальные закатили глаза, когда он поднял свою полную кружку, прежде чем неторопливо удалиться. И девушка снова обратила свое внимание на морского торговца.

– Это из-за моей крови? – спросила Фейт. – Крови благословенного рода и прямого потомка Марвеллас?

Он указал на нее пальцем:

– Точно. В жилах твоей матери текла кровь лишь прямых потомков Марвеллас, так же как и бабушки, и так далее. Но ваша линия не единственная. Знаешь, кем тебя делает слияние крови твоего отца из благословенного рода с ее прямой линией?

Фейт покачала головой, и Гас наклонился вперед, глядя на нее изумленными глазами.

– Чудом, Фейт. Не простой наследницей, а истинной наследницей Марвеллас. Одной из двух, когда-либо существовавших с тех пор, как она вознеслась почти тысячу лет назад.

Фейт побледнела, сердце бешено забилось, а во рту совершенно пересохло.

– Была еще одна такая, как я?

Гас кивнул:

– Полагаю, она жила около пятисот лет назад. Не знаю, что именно с ней стало. Существует очень мало писаний, в которых упоминаются Духи. Как она и задумала, чтобы не подвергать свой план опасности, попали эти тексты в плохие руки. – При упоминании Марвеллас, Фейт впервые услышала в его голосе нотки страха, и сама задрожала от ужаса. – Твое рождение великое событие. Для нее и для всего мира. Но не стоит бояться, что она остановит тебя…

Фейт невольно вздрогнула.

– Бойся, что она поймает тебя.

Фейт задрожала. Выпрямившись, она прижалась плечом к груди Рейлана, и он обнял ее.

– Что ей от меня надо?

Гас почти вытащил карту.

– Нет.

Он остановился.

– Блэкджек, затем пятерка червей.

Он посмотрел на нее, затем на расклад. Все остальные, казалось, пришли к такому же выводу. Его победа в ближайших раундах была почти предрешена. Кайлер со стоном сдался. Рубен последовал за ним с тихим смешком. Фейт же не чувствовала ни капли радости, ожидая ответов.

Усмехнувшись, Гас выложил выбранные ею карты, затем раскрыл остальные, когда все сдались. Он сделал большой глоток эля.

– Боюсь, что не могу сказать наверняка, но верю, что это как-то связано с твоей кровью и теми, кого вы называете темными фейри.

При этих словах все напряглись, а Фейт словно нанесли физический удар.

Кайлер наклонился к Ливии.

– Значит, это правда – темные фейри возрождаются?

– Так говорят. Они возрождались на протяжении тысячелетий, но нашли способ увеличить численность своей расы путем создания, а не размножения, – сказал он, не чувствуя того беспокойства, которое охватило ее. – Возможно, наступает новая Темная эра.

Кожа Фейт покрылась мурашками, когда она вспомнила краткое описание истории Ника и Рейлана в коттедже Хай-Фэрроу. Тогда это их напугало, и по тому, как напрягся Рейлан, становилось ясно, что было нормально бояться этого сейчас.

Фейт побледнела:

– Какое отношение это имеет ко мне?

На лице Гаса читалось беспокойство.

– Тебе не понравится мой ответ.

Фейт едва не покачнулась и почувствовала, как Рейлан крепче обнял ее.

– Ты знаешь, что Верховный Лорд Мордекай воскрес?

В голове снова вспыхнули навязчивые воспоминания. Фейт удалось лишь кивнуть.

– Для создания темного фейри требуется духовная кровь. Было время, когда дар оракула не был настолько редким. Думаю, Марвеллас уже давно охотится за ними, чтобы использовать в заклинании Перехода.

О боги. Оживленное, красивое лицо промелькнуло перед глазами. Марлоу. На Фейт накатила тошнота от осознания того, что ее дорогая подруга была так далеко, и она не могла предупредить ее об отвратительной опасности, если Гас говорил правду.

– Фейт не оракул. – Голос Рейлана звучал угрожающе, пока он ждал ответ на ее вопрос.

– Нет, она гораздо больше. Кровь Духа – могущественная и опасная вещь. И как истинная наследница Марвеллас, ты можешь идеально подойти для ритуала самой темной магии крови. Не для изменения жизни, а для создания жизни или даже воскрешения мертвых.

Воскрешения мертвых.

– Последний истинный наследник? – прошептала Фейт, когда все встало на свои места.

Его мрачное выражение лица подтвердило догадку. Все молчали. Даже громкий шум гуляк заглушался биением сердца, отдававшимся в ушах. Ее сковал страх, выступая липким потом на коже и перекрывая дыхание.

– Если Мордекай уже воскрес, чего Марвеллас хочет от Фейт? – спросил Кайлер.

– На этот вопрос у меня нет ответа, но, безусловно, ты должна его искать.

Впервые с тех пор, как она встретила Гаса, все веселье и душевность покинули его. Теперь он смотрел на нее глазами цвета океана, в которых читалось сочувствие.

Рука Рейлана легла ей на живот, незаметно притягивая ближе. Прикосновение едва ли успокаивало, ведь Фейт знала, что он будет рядом, несмотря ни на что, и также подвергнется смертельной опасности. Сама мысль об этом была невыносимой.

Гас тихо продолжил:

– Марвеллас использует настолько темную магию, что стоящие над Духами Боги запретили это.

– Похоже, безуспешно, раз она продолжает свое дело, – язвительно заметил Кайлир.

Гас бросил на него взгляд.

– Наша реальность далеко не единственная. Нет, их больше, чем вы можете себе представить. Вот почему Духам даровали свободу воли, чтобы они поддерживали равновесие в нашем мире. Не думаю, что даже Боги могли предсказать поворот событий, развернувшийся тысячелетие назад, – объяснил он. – Воля – могущественная сила даже среди верховных могучих сущностей.

Фейт попыталась вспомнить, что она знала о Марвеллас и почему та пошла против Богов, чтобы воплотиться в их мире. В памяти тут же всплыла история любви из книги «Забытые Богини», которой она по глупости была так сильно тронута. Фейт немного отодвинулась от Рейлана, вспотев и едва дыша в душном помещении. Помимо пугающих новых знаний, ее не покидало тревожное чувство, возникшее после первой встречи с Августином.

– Откуда ты все это знаешь? – спросила Фейт, осмысливая каждую деталь в попытке понять морского торговца.

Гас склонил голову набок, свет отразился в его глазах, придав им поразительный океанский оттенок. Его любознательность казалась неестественной. А знания такими…

Фейт охнула, когда ее осенило. Невозможно. Это не могло быть правдой. И все же… Она не могла просто отмахнуться от ошеломляющей догадки.

– В чем дело? – встревоженно спросил Рейлан.

Фейт встретила его обеспокоенный взгляд:

– Он не кажется тебе знакомым?

Рейлан пристально посмотрел на мужчину, который продолжал молчать. И ей показалось, что она уловила в его глазах момент осознания. Светлые кудри торговца, голубые глаза, даже некоторые черты лица были такими родными.

– Ты оракул, – потрясенно произнесла Фейт.

Гас ничего не сказал, его лицо оставалось бесстрастным, не опровергая и не подтверждая ее догадку. Но в этом не было необходимости. Помимо его необъяснимых знаний, которыми не мог владеть ни один человек, помимо манеры говорить загадками и задавать вопросы, утаивая ответы… Даже внешне Августин напоминал ей ту, кто обладал подобным даром.

Мужчина перед ней, обладал сверхъестественными способностями, схожими с Марлоу.

Это казалось бессмысленным, но было глупо отрицать очевидное. Фейт всегда замечала, что Марлоу совсем не похожа на Далтона, ее предполагаемого отца. Разум лихорадочно подсчитывал временные рамки: Гас жил в Хай-Фэрроу несколько лет до того, как туда приехала ее мать; Марлоу была на пару лет старше Фейт.

Боги всемогущие.

– Ты можешь проверить его запах? – обратилась Фейт к Рейлану, не отрывая глаз от Гаса, чтобы не вызвать у него подозрений.

– От него пахнет морем и элем, – прозвучал ответ с нотками веселья. – Придется подойти намного ближе, чтобы учуять запах родни.

В следующее мгновение Фейт покраснела, вспомнив ту давнюю ночь, когда Рейлан впервые появился в Хай-Фэрроу. Теперь она знала, почему он так сблизился с ней во время их первой встречи наедине. Он искал запах Агалора.

Даже без подтверждения Фейт не могла отмахнуться от открывшейся ей правды. Знал ли Гас о существовании дочери? Может, он уехал по этой самой причине. Было больно думать о том, что родной отец подруги жив, но не стремится к ребенку.

– Почему ты уехал из Хай-Фэрроу? – спросила она, пытаясь выдать вопрос за дружеское любопытство.

Гас пожал плечами и откинулся назад.

– Решил сменить обстановку, – сказал он, и Фейт уловила в словах ложь.

– Ты встретил там женщину, я права? – продолжала она, не в силах остановиться – нужно было докопаться до истины ради подруги.

Гас удивленно поднял бровь:

– Я пригласил тебя сюда не для того, чтобы говорить обо мне…

– Так я права?

Он слегка прищурился, и ее пульс участился.

– Да.

– Что произошло?

– Она была замужем.

– И?

– И не желала меня знать.

Он скрывал часть правды, и, хотя казалось неправильным совать нос в его личную жизнь, она действовала в интересах Марлоу.

– Ты знаешь, что оставил там? – не смогла сдержать своего возмущения Фейт.

Обычно невозмутимое лицо Гаса приобрело резкие черты, указывая на то, что она задела за живое. Он выпрямился и наклонился вперед. Фейри вокруг нее тоже зашевелились.

– Вряд ли тебя это касается, девочка…

– Следи за языком, – рыкнул Рейлан в ответ на резкий тон.

Гас не дрогнул:

– Я оставил женщину, которая потратила годы моей жизни на роман, а когда я ей надоел, прогнала. Если вы знали ее, то могу вас заверить, все придуманные ею беды и горести были чистой ложью.

Мать Марлоу. Было вполне логично, что она оборвала отношения, чтобы сохранить брак, когда узнала о ребенке, ведь в противном случае… Она была бы изгнана за супружескую измену, оказалась бы бездомной, и ее единственным вариантом было положиться на мореплавателя – туманное будущее для ребенка, которого она носила. То, что Далтон мог так ничего и не узнать, было одновременно трагедией и милосердием. А мужчина перед ней, похоже, даже не подозревал о существовании Марлоу.

Прежде чем Фейт успела спросить еще что-нибудь, входная дверь распахнулась, и по заведению прошелся тихий ропот. Рейлан и остальные настороженно выпрямились – даже Изая на другом конце комнаты – и схватились за оружие, но не двигались. Сердце Фейт забилось быстрее от неожиданного вторжения.

В открывшийся проем просочилось несколько крупных фигур, и Фейт отметила, что это были фейри. Она не знала, сколько именно их было, поскольку за спиной высокомерного лидера скрывались остальные, когда тот неторопливо вошел в помещение.

– Гостиница переполнена, Резар, – сказал бармен, голос которого прозвучал отчетливо, когда все внезапно умолкли.

– Не смотри на них, – приказал Рейлан.

Она повиновалась, понимая, что лучше не спорить. И вместо этого посмотрела на Рейлана, обнаружив, что он тоже отвернулся и стал почти неузнаваемым. Жестким и сосредоточенным, готовым к немедленным действиям. Он просчитывал и прислушивался, вероятно, уже определил несколько вариантов развития ситуации. Было ясно, что местные жители были не рады прибывшим фейри.

– Ой, да брось. Уверен, вы найдете место еще для парочки посетителей. – Заговорил Резар зловещим тихим голосом. – Ходят слухи, что в твоем прекрасном заведении вы принимаете королевскую семью.

Фейт застыла как вкопанная. Кайлер, Изая и Рейлан обменялись едва заметными взглядами. Ливия слезла с колен Кайлера и также держала наготове свое разнообразное, скрытое под одеждой оружие, готовая в любой момент броситься в бой.

Фейт с укором посмотрела на Гаса, поскольку он единственный дал знать, что узнал ее. Но его лицо, хотя и не было встревоженным, выражало легкую озабоченность и удивление от вновь прибывших гостей.

– Думаю, я бы знал, если бы Агалор или Малин Ашфаер сидели в моем баре, – язвительно усмехнулся бармен.

В мгновение ока фейри пересек бар; раздались шум и крики. Он подошел к стойке и вытащил оттуда мужчину, схватив за воротник и прижав к стене.

Кайлер и Ливия встали. Изая медленно приближался с другой стороны. Рука Фейт инстинктивно метнулась к рукояти меча, собираясь отразить угрозу, но прикосновение Рейлана остановило ее. Она стиснула зубы, опустив глаза и голову с трусливой покорностью, и могла только слушать.

– Разве ты не слышал? – насмешливо протянул фейри. – У нас новая принцесса, которой нужно выразить почтение. – Каковы бы ни были его мотивы для встречи с ней, в язвительном тоне слышался злой умысел. – О, Фейт, – пропел Резар. Она почувствовала дразнящую ласку, пробежавшую мурашками по телу. К счастью, в гостинице было достаточно людно, и она сливалась с толпой. – Как грубо с вашей стороны не представиться своим любимым гражданам. Выходи, маленькая принцесса.

Страх начал отступать под натиском гнева, вызванным его унизительными словами. Проклятый знакомый жар пробежал по венам. И ей пришлось сосредоточиться на дыхании, еще один приступ был непозволителен. Только не сейчас.

Ему не понравилось молчание.

– Вот что я тебе скажу, Фейт, – продолжил он, – сегодня я необычайно терпелив, поэтому дам тебе три секунды, чтобы показаться, а в противном случае убью этого человека.

Ее сердце замерло. Он не мог говорить всерьез.

– Один.

О боги. Фейт в панике повернула голову к Рейлану, но он едва заметно покачал головой.

– Два.

Сердце бешено колотилось. Возможно, друзья знали, что это блеф, что фейри не станет убивать невинного человека, чтобы добраться до нее. Ведь она не представляла особой ценности.

– Разве вы не видите? Вашим драгоценным правителям наплевать на ваше жалкое существование.

Затем раздался самый отвратительный хруст, от которого у Фейт кровь застыла в жилах. Она не поднимала глаз, вцепившись в стол так, что вогнала в руки занозы. В ушах стоял звон, заглушавший крики и суматоху, когда все попятились прочь от злобного создания.

Фейт не почувствовала, как Рейлан поднял ее со скамейки и оттеснил за спину, когда друзья выхватили оружие, и она оказалась в ловушке за стеной высоких фигур. Мужчина был мертв. Из-за нее у него отняли жизнь, и ради чего? Ей хотелось кричать, требовать объяснений, но голос раздирал горло, не в состоянии сформулировать связные слова. Они не могли свершить правосудие, но ее клинок мог.

Покалывание в руках усилилось. Жар разлился по коже, дыхание стало тяжелее. На этот раз она не стала сдерживаться. И вместо этого потянулась к этой силе.

– Вам всем лучше уйти, пока не стало совсем скверно. – Она едва различала голос Рейлана.

Фейри разразились злорадным смехом, разжигая ее ярость.

– Могущественный генерал Рейлан Эроувуд, – удивленно протянул фейри, продолжая смеяться. – Если бы я заметил тебя прежде, мы могли бы избежать этого прискорбного инцидента. Полагаю, вы не прячете ничего ценного за своей спиной?

Его тон напомнил ей о хищнике, играющем со своей добычей. Злобном и высокомерном. Он напомнил ей капитана Вариса. Внезапно показалось, что то, что она сделала – убила его, – было недостаточным возмездием. Фейт не понимала, были ли это ее собственные чувства или влияние темной силы, которая струилась по венам и воспевала самые жестокие мысли, но увидела возможность отомстить монстру, до сих пор преследовавшему ее в ночных кошмарах.

– Мне очень хочется познакомиться с тобой, Фейт Ашфаер, – крикнул Резар.

При звуке своего имени, в ней все сильнее разгорался внутренний огонь. Но Фейт оставалась собранной, не позволяя силе вновь поглотить ее. Не раньше, чем воспользуется ею.

Резар усмехнулся:

– И показать всем, как выглядит дочь тирана.

Зазвенела сталь, когда Кайлер и Изая бросились вперед, пробиваясь сквозь толпу. Два брата приставили клинки к горлу Резара, но им уже угрожали шестеро, пришедших на помощь своему главарю.

– Я прямо здесь, – произнесла Фейт с угрожающим спокойствием, подавляющим страх.

Поняв, что она больше не стоит у него за спиной, Рейлан попытался снова преградить ей путь, но прочел в ее жестком взгляде нечто такое, что заставило его замедлить шаг. Он не хотел даже близко подпускать ее к фейри, но отступил, держась рядом, с мечом наготове.

Фейт медленно повернулась к Резару и вытащила свой клинок.

Он только оскалился в ответ. И чем дольше она смотрела в его карие глаза, тем заметнее расширялись зрачки, поглощая любой проблеск цвета. Грубое лицо пересекал длинный выпуклый шрам.

Она видела перед собой капитана Вариса.

– Но ты еще пожалеешь об этом.

Фейт шагнула вперед. Были только он и она. Ей выпал второй шанс убить монстра, который продолжал ее мучить, и отомстить за невинную жизнь, отнятую напрасно. Ей показалось, что она услышала свое имя, пока приближалась к Резару, но тьма, окутавшая ее и пульсирующая в венах, не позволяла отвлекаться от цели.

– Вот она, – произнес Резар с тем же садистским блеском в глазах, который никогда не покидал ее во сне. – Жалкий человек, – выплюнул он. Его улыбка погасла, в глазах вспыхнула лютая ненависть. – Вот чему Агалор хочет доверить судьбу королевства.

Не кому – чему. Словно она была букашкой. Внезапно Фейт поняла, почему он без колебаний лишил жизни бармена. Разум застелила пелена ярости при мысли о том, скольких невинных Резар убил на своем пути. Люди были скотом для такого, как он, презирающего более слабую расу.

– Не стоит так разговаривать с ней. – Зловещий голос Кайлера изменился до неузнаваемости. – Хотя я не расстроюсь, если она перережет тебе горло.

Резар даже не удостоил его взглядом.

– Оно говорит или для этого ему нужны собаки?

Фейт невесело усмехнулась:

– Кайлер, Изая.

Их внимание оставалось на противнике, но взгляды метнулись к ней.

Она коротко кивнула, молча призывая их отойти с ее пути. Подобно Рейлану, они хотели возразить и не сразу сдвинулись с места. Фейт была непоколебима, мысленно умоляя их повиноваться, в то время как боролась с нарастающей внутри силой и гневом. Она почувствовала облегчение, огромное облегчение, когда Кайлер и Изая наконец опустили клинки и отступили от Резара, поскольку не знала, на что способна в объятиях силы, пресекавшей все мысли о милосердии. И пощадит ли хоть кого-то, если полностью отдастся ей.

– Храбрая девчушка, – провоцировал Резар, наслаждаясь этим.

Даже тон его голоса напоминал о злобном капитане, разжигая ее самое темное желание – заставить заплатить за преступление. Кровью. Она знала, что если посмотрит вниз, то увидит те самые знаки, которые обжигали ладони огнем, пока она сжимала меч.

– Генерал Рейлан, каково наказание за убийство невинных? – спросила Фейт, не сводя глаз с фейри перед ней.

Последовала пауза, и она знала, что тот раздумывает, стоит ли вмешиваться. Решив все же этого не делать, он остался стоять рядом.

– Тюремное заключение или казнь, в зависимости от решения суда, Ваше Высочество.

Уголки ее рта дрогнули. На этот раз Фейт наслаждалась тем, как ласково он произнес ее титул, а может, это пробудилась сила ее крови. Она тихо пела, заклиная использовать свои способности и свершить правосудие во имя отца, которого он пытался осквернить. Этим вечером кто-то потерял друга, брата, мужа и, возможно, даже отца. Для виновника такого жестокого, бессмысленного убийства существовал лишь один справедливый приговор.

– Что ж, давайте устроим суд? – Фейт вложила меч в ножны, руки слегка дрожали от проходящей через нее магии. – Сегодня ты незаконно отнял жизнь у человека. И я приговариваю тебя к той же участи. Есть ли здесь те, кто возражает против такого решения? – Фейт окинула взглядом комнату.

Люди жались друг к другу и смотрели на нее с бледными лицами. Местные фейри были не так напуганы, но держались настороженно. Несколько спутников Резара переминались с ноги на ногу, переглядываясь и гадая, стоит ли бояться ее. Но никто не заговорил.

Фейт холодно улыбнулась:

– Прекрасно.

– Я не боюсь человеческой девчонки, – вскипел Резар.

Кайлер шагнул вперед, но навстречу ему двинулись дружки Резара. В зале повисло напряжение от ожидания, что одна из сторон сломается первой. Был только один способ добиться справедливости, и только так они все могли покинуть гостиницу, не навредив невинным людям, которые забились в дальние углы при виде угрозы.

Фейт щелкнула языком, покачав головой. Она прислушивалась к нарастающему шепоту, неземной силе, которая пела и радовалась предстоящей свободе.

– Я могла бы рассказать, что случилось с последним, который недооценил меня.

Ослепленный яростью, Резар выхватил клинок. Товарищи последовали его примеру. Зазвенела сталь, все задвигались, поднимая мечи.

– Но лучше покажу.

Он двинулся вперед, но замер с выставленной ногой и сдавленно охнул. Стоявшие позади растерянно заерзали, не зная, что делать, будучи лишь безмозглыми последователями ненависти и зла.

Фейт размеренно зашагала вперед, пристально разглядывая фейри, которого удерживала неподвижным, так, что тот мог только гневно раздувать ноздри. Ее тело охватил удушающий жар, покрывая кожу потом, когда сила начала поглощать ее, выходя за рамки. Вздохи, бормотание и шепот страха, а может, благоговения, эхом разнеслись по комнате. Остановившись перед Резаром, она не сводила с него ненавистного взгляда. Его ярость захлестнула ее, пока она изучала каждую частичку его тела снаружи и внутри, желая убедиться, что в столь злобном создании уже нечего спасать.

Фейт вздернула подбородок, отводя от него взгляд и приказывая:

– Схватить его.

Она не стала ждать и направилась к выходу, слыша шарканье его ног и череду ругательств. Все в страхе расступались перед ней, но она не гордилась этим. Возможно, ее поведение было безрассудным и эгоистичным. Но Фейт было все равно. Она полностью отдалась тьме, которая ликовала и распространялась внутри нее, порождая такие же темные мысли. Битва один на один. Новая возможность раз и навсегда убить демона из своего прошлого.

Глава 44. Фейт

Выйдя на улицу, Фейт вытащила Лумариас. Сосредоточенная, переполненная силой. Она сделала глубокий вдох, вспоминая о контроле. Фейт овладеет своей силой и не позволит ей поглотить себя.

За спиной раздались шаги, и она слышала, как Кайлер и Изая вытаскивают Резара из гостиницы. Из темноты на шум стекались горожане, некоторые выглядывали из окон. Толпа росла и гудела.

Фейт отстранилась от суматохи.

Существовали только она и фейри, Фейт снова повернулась к нему. Кайлер и Изая поставили его на колени, и он прошипел проклятия.

– Возьми оружие, – приказала Фейт, лишенная каких-либо эмоций.

Он посмотрел на нее со звериной яростью. Это лицо… Фейт пришлось несколько раз моргнуть, чтобы прогнать образ капитана Вариса, смотревшего на нее с нескрываемой злобой. Это было пыткой. Каждый раз, когда на лице сверкал шрам, когда карие глаза заволакивала тьма, ее сердце замирало.

– Что ты делаешь? – тихо спросил Рейлан, подойдя к ней.

Фейт посмотрела на него:

– Вершу правосудие.

– Но не так.

– А как же?

Его челюсть дрогнула, но Фейт не отступила. Просто не могла. Рейлан пристально смотрел ей в глаза, но она не была уверена, что именно он ищет.

– Ты растрачиваешь себя впустую. Позволь мне позаботиться об этом.

Теперь Фейт полностью повернулась к нему:

– Ты не можешь выбирать, когда доверять мне. И я не могу. Если мне суждено стать наследницей Райенелла, то я должна принять ответственность. Каким бы тяжелым ни было это бремя.

Суровый взгляд Рейлана смягчился и стал понимающим. Он коротко кивнул, и она почувствовала облегчение, с трудом сохраняя грозный вид, когда он не стал спорить. И хотя сердце сжималось при виде его беспокойства, она прогнала боль. Должна была это сделать.

– Не затягивай, – только и сказал он с ноткой гордости в голосе.

Фейт позволила себе легкую улыбку:

– Не буду. – Ее взгляд вернулся к Резару, который поднялся и теперь держал в руках впечатляющий стальной клинок. Он обуздал свой гнев и сосредоточился на ней, очевидно, решив, что сможет отыграться.

Толпа вокруг продолжала расти. Все высыпали из гостиницы как при грандиозном представлении. Эта мысль была тошнотворной и почти заставила ее отказаться от боя. Фейт хотела не высмеять Резара, а установить справедливость. Жители города и все остальные будут защищены именем Ашфаеров, которое он пытался втоптать в грязь. Она могла это сделать.

Но ее темная эгоистичная сторона хотела убить фейри в надежде, что это принесет ей покой. Прогонит другого злодея, который отказывался отпускать ее даже после смерти.

– Думаешь, что сможешь победить меня, девчонка? – Резар сплюнул, сделав шаг вперед.

Фейт почувствовала ярость Рейлана, словно дрожь теней. Его непреодолимое желание вмешаться. Сквозь шепот хаоса и силы внутри Фейт нащупала поток спокойствия и направила к нему в надежде сдержать его, пока не свершит задуманное.

– Сейчас узнаем, – ответила она, но не двинулась с места.

Фейт ждала. Наблюдала. Слушала. Резар был слишком поглощен своим гневом, чтобы хотя бы почувствовать ее присутствие в своем сознании. В нем было столько ненависти и злобы, что Фейт пришлось сосредоточиться, чтобы отделить свои подавленные эмоции и не превратиться в такого же монстра. Безжалостного и неуравновешенного.

Как она и ожидала, Резар двигался быстро. Фейт уклонилась от атаки, но он, не теряя времени, развернулся и нанес горизонтальный удар мечом. Фейт шагнула назад. Ей было далеко до его скорости, но благодаря предугаданным движениям, бой напоминал отрепетированный танец. Она наслаждалась мелодией, потеряв счет времени, пока металась и кружилась, как ветер, совершенно забыв о зрителях. Ее спокойствие контрастировало с нарастающей дикой яростью Резара из-за того, что он так и не коснулся ее.

Наконец их клинки с силой встретились, посылая дрожь по руке и груди и будоража разум. Фейт не устояла бы против силы фейри и, хотя наслаждалась пением стали, не позволила их клинкам снова сомкнуться.

Она увернулась от следующего выпада вперед и изо всех сил ударила Резара под колени, прежде чем тот смог выпрямиться. Он громко застонал и упал на землю. Фейт приставила клинок к его спине. Пока он был во власти ее меча, она провела смертоносным кончиком по его плечу и груди, обошла вокруг, чтобы еще раз взглянуть на него сверху вниз.

Он ответил ей убийственным взглядом. Знакомые черные глаза, в которых смешались гнев и абсолютный ужас. Глядя на искаженное нечеловеческой яростью лицо, Фейт впервые почувствовала его страх. Страх перед ней.

Несколько фейри из команды Резара бросились ему на помощь. Фейт захватила контроль над всеми шестью, даже не удостоив их взглядом, но едва не пошатнулась от пульсации стольких умов. Это было ошеломляюще, но сила внутри помогла ей отфильтровать тех, о ком не стоило беспокоиться. Сила повиновалась ей.

– Что ты такое? – Резар задыхался от ярости и негодования.

Фейт подняла ладонь и завороженно посмотрела на оживший символ. Но не светящийся знак завладел вниманием. Она почувствовала нарастающее давление. В пределах ее физической досягаемости возникла сфера, несшая в себе сущность фейри и видимая ей одной. Фейт могла видеть, чувствовать и слышать все его существо, напоминавшее то порочное зло, от которого, как ей казалось, она уже избавила мир.

– Ты называешь меня слабой, но посмотри на себя, – небрежно произнесла она, склонив голову и глядя на шар в ладони. – Внутри ты просто ничтожество. Запугиваешь остальных, чтобы никто не увидел твоих собственных страхов. Ты просто трус. – Фейт встретилась с ним взглядом, и он был прав, что обнажил свою уязвимость, показал страх – свою истинную сущность, прежде чем встретить конец. – Хочешь что-нибудь сказать напоследок?

Глаза Резара снова вспыхнули.

– Огонь поглотит это королевство прежде, чем ты заявишь на него права.

– В таком случае жаль, что ты не увидишь, – спокойно ответила Фейт, – как я взойду на Трон из пепла.

– Человек не может править, а тем более девчонка!

– Я не человек. – Фейт не дрогнула, оставаясь смелой и решительной. – И не фейри. – Она оглядела собравшуюся толпу, видя, что представители обоих рас устремили на нее взгляды. – Я слияние двух видов.

– Ты всего лишь никчемный человечишка… – Резар поперхнулся, слова застряли в горле, когда стрела насквозь пронзила его грудь. Окровавленный железный наконечник торчал совсем близко к сердцу.

Фейт удивленно подняла глаза и обнаружила Рейлана, еще не опустившего лук. Его глаза налились кровью от злости, грудь гневно вздымалась и опускалась, выражение лица было пугающим, когда он уставился на фейри перед собой.

Все вокруг молчали и не шевелились, если не считать захлебывающегося собственной кровью Резара, стоящего на коленях. Фейт не отрывала глаз от Рейлана, пока тот с отвращением смотрел на фейри сверху вниз. Когда он наконец опустил лук, то поднял глаза и посмотрел на нее.

Фейт чувствовала, как жизненная сила Резара пульсирует в ее ладони – чувствовала, как он пошатнулся от смертельного выстрела. Именно Рейлан прервал зрительный контакт и убрал лук. Выражение его лица было лишено доброты и милосердия, когда он приблизился так быстро, что Фейт оставалось лишь смотреть.

– Тебя предупреждали, что не стоит так с ней говорить, – сказал Рейлан с леденящим душу спокойствием.

Он без колебаний схватил стрелу и безжалостно вырвал ее из груди Резара с самым отвратительным звуком, который не заглушил даже крик боли. Из раны хлынула кровь, но когда Рейлан отбросил стрелу, то схватил Резара за горло, заставляя неловко запрокинуть голову и посмотреть на возвышающегося над ним генерала.

– Можешь гореть в преисподней, зная, что умер, стоя на коленях перед своей королевой.

Рот Резара открывался и закрывался, но в промежутках между кашлем и хлюпаньем ему все же удалось выдавить.

– Да здравствует король Малин.

Фейт почувствовала прилив горячей ярости, принадлежавшей Рейлану, и тут же поняла, что он собирается сделать. Она крепко сжала кулак, стиснув зубы от боли, которая обожгла ее изнутри, Рейлан резко свернул Резару шею. И она вздрогнула, когда боль утихла за несколько коротких секунд.

А потом не чувствовала ничего. Свершенный приговор не казался справедливым, когда тело злобного фейри упало на землю. Он заслужил смерть, но это не вернет к жизни невинного мужчину и многих до него.

Голова пульсировала от боли, но Фейт не могла успокоиться. Или, скорее, бушующая внутри сила радовалась ее поступкам и не собиралась уходить. Воздух обжигал горло. Зрение затуманилось.

Фейт ощутила прикосновение. Руку на предплечье, которое она так и не опустила, и еще одну на талии. Она потянулась навстречу прохладной волне, которая за этим последовала, и частично подчинилась этой новой силе. Разум сковала усталость, когда сила закричала и отступила под натиском. Присутствием Рейлана. Когда он ворвался, чтобы утихомирить бурю и укротить хаос.

И сила отпустила ее. На этот раз.

Ее власть над остальными разумами ослабла, и фейри отшатнулись, абсолютный страх исказил их злобные лица и сделал похожими на перепуганных детей.

– Уходите, если не хотите разделить участь своего друга, – прорычал Кайлер.

Фейт едва стояла на ногах, но услышала шарканье и смогла различить бросившихся прочь фейри. По мере того как прохлада продолжала проникать под кожу и гасить огонь, она оглядела замершую толпу и убедилась, что больше никто не пострадал. Она моргнула, не веря в увиденное. Чувства обострились в приступе паники, когда Фейт увидела, что многие упали, и к ним быстро присоединились другие. На одно ужасное мгновение она подумала, что случайно напала и на них тоже.

Но когда зрение прояснилось, поняла, что люди не мертвы и не ранены. Вовсе нет. Они встали на одно колено и склонили головы. Фейт не верила своим глазам. Было ли это вызвано страхом и преклонением перед фейри? Страхом перед ней?

– Королева Фениксов, – охнула женщина, и по толпе прокатился благоговейный ропот. Слова повторялись и становились все громче. – Благодарим тебя.

Фейт была ошеломлена, волна смущения и вины захлестнула изможденный разум и тело. Она больше не могла здесь находиться. Не заслуживала их благодарности, не сделала ничего, разве что обнажила свою порочную сторону, пусть даже этот фейри заслуживал смерти. Она не спасла их. Не смогла спасти человека, умершего из-за нее.

Только когда сила полностью иссякла, она окончательно пришла в себя, и осознание поразило ее словно физический удар. Ей хотелось почувствовать вину, ужас, но не было ничего. Может, эмоции захлестнут ее, когда пройдет усталость. Фейт мечтала об отдыхе.

Рейлан оказался у нее за спиной, продолжая обнимать после того, как в очередной раз вернул ее обратно. И Фейт сожалела лишь о том, что снова втянула его в это, заставила использовать способности, чтобы спасти ее от самой себя.

Он подталкивал ее вперед, но Фейт вскинула голову, высматривая кое-кого. Она заметила Гаса у входа в гостиницу, единственного, кто небрежно прислонился к стене, потягивая захваченный с собой эль. В его взгляде не было отвращения, только легкая заинтересованность и неверие.

Рейлан не отпускал ее всю дорогу, пока они шли к нему.

– Как я могу найти тебя? – спросила Фейт, обязанная сделать это ради Марлоу.

Гас, похоже, не хотел отвечать, но после нескольких секунд раздумий все же ответил.

– Огонь Феникса.

Фейт нахмурилась. Она была слишком истощена, чтобы играть в загадки.

Он только тихо усмехнулся:

– Скоро ты поймешь, что это значит. И удачи тебе, Фейт Ашфаер. Начало конца уже близко. – Он поднял кружку и слегка склонил голову.

Не говоря ни слова, Рейлан повел ее в сторону, и она не сопротивлялась. Фейт едва могла шагать, сопротивляясь манящей отдыхом тьме. Добравшись до остальных, они заговорили между собой, но ей удалось уловить только обрывки разговора, тогда как голова словно была под водой.

– Мы не можем оставаться здесь и рисковать, что они вернутся с новыми силами, – сказал Рейлан.

– Уже стемнело и отправляться в путь также рискованно, – возразил Кайлер.

– Но не настолько, если слухи распространятся. Мы здесь как приманка.

Они спорили еще несколько минут, прежде чем она снова начала двигаться – не обратно в гостиницу. И хорошо. Фейт сомневалась, что сможет подняться по ступенькам.

Она едва осознала, что происходило дальше. Ее передавали из одних теплых объятий в другие. Затем ноги оторвались от земли, и на секунду ей показалось, что она летит, пока не села, а что-то обхватило ее сзади. Кто-то. Фейт прислонилась к крепкому телу, окутанная дарующим ощущение безопасности и дома запахом. Рейлан. Его рука на талии удерживала ее от падения, когда они двинулись вперед.

Фейт пробормотала, двигаясь вместе с его широкой грудью:

– Я убила его…

– Нет, не ты.

Она кивнула. Или ей это показалось. Слова ускользали, мир расплывался. Фейт была в надежных руках – они были в безопасности, – как и остальные люди в гостинице, освобожденные хотя бы от этого монстра. С этой мыслью она полностью расслабилась и провалилась в манящее блаженное забвение.

Глава 45. Заяна

За все три столетия жизни Заяна не видела ничего подобного. Сила, принадлежавшая человеку, способность подчинить семерых фейри своей воле и приказам… К такому ее не готовили. Мордекай предупреждал, что девушку нельзя недооценивать, но даже это показалось ей грубым преуменьшением. И все же Фейт была обречена. Человек с огромной силой и потенциалом, которому не хватало дисциплины, чтобы пользоваться этим.

Пока Заяна, Маверик, Амайя и Нерида наблюдали со стороны, Тайнан собрал всю возможную информацию из суматохи внутри. Ему легко удалось разыскать Резара, и Заяне было интересно узнать, как Фейт и ее спутники отреагируют на реальную угрозу.

Но, похоже, у Фейт были другие планы. Ей так и не довелось увидеть их в бою; ни единого шанса увидеть кого-либо из фейри в действии, поскольку девушка взяла ситуацию под свой контроль, очевидно рискуя при этом собственной жизнью. Заяна почувствовала завладевшую ею силу, ощущала низкие вибрации, слишком хорошо знакомые, которые умела контролировать в отличие от Фейт. И ликовала при виде ее несобранности и неумении обуздать их.

– Будь я проклят, – пробормотал Маверик.

Они наблюдали, как Фейт поставила Резара на колени и пригвоздила к месту тех, кто попытался вмешаться. Удивительно, что ей так и не удалось покончить с ним, фейри с серебристыми волосами окончательно потерял контроль над своей ощутимой яростью. Заяна наблюдала за ними с мрачным восхищением, видя, на что они способны.

Она была права: тьма проникала даже в чистые сердца.

Но гораздо поразительнее было другое. Заяна почти почувствовала страх при мысли о том, что магия Фейт может ее убить. Затем произошло самое неожиданное, когда воин коснулся человека.

– Телепат, – пробормотала Нерида.

Заяна обернулась на ее удивленный голос.

– Что?

– Фейри с серебристыми волосами – уверена, он Телепат. Тот, кто способен обнаруживать силу в других и уменьшать ее. Иногда они полностью лишают способностей, иногда просто ослабляют их. Зависит от силы Телепата и того, кому она принадлежит, – объяснила фейри, не отрывая глаз от происходящего.

Вот проклятие. Владелец такого дара мог серьезно помешать ее планам. Хотя Заяна полностью контролировала свои ментальные барьеры, она никогда раньше не сталкивалась с кем-то подобным и не знала, выстоит ли против него. Фейри был неизвестной угрозой, как и Фейт. Ей следовало испугаться или хотя бы насторожиться, как остальные члены ее команды, но Заяна ощущала только предвкушение от брошенного вызова, жажду познать неизведанное даже в смертельно опасном противостоянии.

Она снова сосредоточилась на происходящем и была ошеломлена тем, что произошло дальше, возможно, даже испытала легкий трепет, наблюдая, как зрители один за другим начали кланяться Фейт. На их лицах отражалось восхищение, а не страх.

Фейт обменялась парой слов с мужчиной, с которым они говорили прежде. Затем, ослабшую, ее посадили на лошадь вместе с Телепатом, и вся компания быстро покинула сцену. Девушка с трудом оставалась в сознании, и хотя Заяна ликовала при виде ее слабости после прилива силы, все же не смогла отмахнуться от боли в груди, напоминавшей сочувствие, пока наблюдала за беспокойством, смешанным с паникой, на лицах ее спутников-фейри.

– Я так понимаю, мы следуем за ними, – сказал Тайнан.

Взгляд Заяны скользнул обратно к окну – туда, где мужчина, с которым они разговаривали, снова развалился на стуле.

– Возьми Амайю и проследи за ними, – проинструктировала она своего заместителя после недолгих раздумий. – Мы вас догоним. Хочу проверить, можно ли что-нибудь вытянуть из человека, с которым они встречались.

Тайнан проследил за ее взглядом:

– Я мало что узнал даже со своим слухом. Внутри было слишком шумно. Он морской торговец, но человек называла его по-другому – оракулом.

Нерида охнула и пробормотала:

– Поразительно.

Заяна едва не закатила глаза от любви Нериды к чудесам и новым понятиям, но пока что ее любознательность шла им на пользу.

– Что это значит? – спросила она у фейри.

Нерида встретилась с ней взглядом:

– Оракулы имеют связь с Духами. И часто получают от них знания и дар ясновидения через видения и сны.

Это действительно напугало Заяну:

– Узнает ли он о нас?

– Не могу сказать точно. Их видения субъективны, часто отрывисты и загадочны. Обычно вопросов больше, чем ответов. Иногда они понимают, что видели, благодаря происходящим событиям, людям, которых встречают… Все это довольно неточно. – Нерида с восхищением говорила о даре, в то время как Заяна замирала от предвкушения.

Ее уже очень давно не отпускали за пределы гор и ближайших деревень. Даже несмотря на безжалостные тренировки и обучение, она быстро поняла, что ее знания в этом необъятном мире ничтожны. Но сильнее всего она ненавидела то, что за считаные недели превратилась из одной из самых могущественных и уважаемых темных фейри в неопытную приспешницу тьмы. Ей еще так много предстояло испытать, так много у нее отняли в жизни. Осознание этого лишь усиливало жажду мести тем, кто приковал ее к горе.

– Я думаю, мы должны это выяснить, – решила Заяна. Она не собиралась прятаться, и, если мужчина станет угрозой из-за того, что знал или понял, встретившись с ними, она хладнокровно устранит проблему до того, как она станет таковой.

Заяна закончила продумывать план:

– Тайнан и Амайя последуют за фейри. Вам придется идти пешком и прятаться. Они, без сомнения, опытные следопыты и смогут обнаружить вас, если вы приблизитесь хотя бы на метр ближе положенного. Не попадайтесь, иначе поплатитесь жизнью.

Тайнан понимающе кивнул. Подобно остальным он знал, что, если их поймают или возьмут в плен, спасение не придет. Это было жестоко, сурово, но таковы были правила.

– Мы вас догоним, когда закончим здесь.

Никто не осмелился усомниться в ее решении. И Заяна радовалась, что не нужно тратить силы на поддержание авторитета. Особенно ее волновал Маверик. Тот стоял невозмутимо, ничем не выдавая своего мнения об этом плане или предстоящей встрече с оракулом.

Тайнан и Амайя быстро ушли, прикинув, что прошло достаточно времени и фейри продвинулись достаточно далеко, чтобы их можно было отследить с безопасного расстояния. Заяна, не теряя времени, вышла из тени переулка и направилась к гостинице, желая поскорее встретиться с человеком и чувствуя из-за этого непривычное волнение.

Войдя в заведение, Заяна обнаружила, что там царит тишина, атмосфера ужаса, смешанного с благоговением. Это было странно, и когда они вошли в основной зал, некоторые посмотрели на них со страхом, вероятно думая, что члены банды Резара вернулись отомстить. Заяна не удостоила их взглядом, высматривая нужного ей человека. Она не удивилась и не разозлилась, обнаружив, что он уже смотрел на нее, словно ждал, когда их взгляды встретятся.

Она прошла сквозь толпу людей, которые тут же убегали с ее пути, и бросила взгляд на лежавшего на полу мертвеца, окруженного друзьями или родственниками. Их рыдания и горе было удушающим.

Остановившись перед мужчиной со светлыми кудрями, выбивающимися из-под странной шляпы, Заяна продолжала молчать, и они просто смотрели друг на друга, когда он сделал еще один большой глоток эля. По какой-то причине это усилило ее раздражение, но она все равно скользнула на скамейку напротив.

– Пожалуйста, присоединяйтесь, – протянул он.

У человека были крепкие нервы, и, хотя его холодное высокомерие действовало ей на нервы, она невольно задумалась, ждал ли он их. Было ненавистно осознавать, что это слабое существо с такой легкостью пробуждало в ней настороженность, обостряющую все чувства.

Мужчина сел прямо и поставил кружку на стол. Заяна не дрогнула, когда он оперся на предплечья, глядя на нее так пристально, как будто оценивал, без труда видя ее насквозь. Это ужасно пугало, но она не подала виду.

Наконец человек заговорил:

– Сегодня я уже встречал одну странную пару глаз, помимо ваших. – Он бросил взгляд на Маверика, затем на Нериду, прежде чем снова сфокусироваться на ней. Он был наблюдательным и мыслил критически.

– Ты знал, что ужинал с членом королевской семьи? – проверяла Заяна.

Маверик рядом с ней напрягся, но промолчал. Не было смысла скрывать что-то от человека, и разоблачение их осведомленности о Фейт и ее спутниках ничего не изменит.

Медленная, лукавая улыбка тронула губы мужчины.

– Конечно. Хотя, похоже, она не единственная королевская особа, с которой я имею честь сидеть сегодня вечером. – Взгляд мужчины по очереди остановился на каждом из них с равным вниманием и удивлением.

Заяна вспыхнула от ярости, чувствуя, что мужчина насмехается над ними.

Встав, Маверик обогнул стол и опустился рядом с мужчиной. Он развернулся всем телом, закрывая обзор наблюдателям, и Заяна заметила блеск лезвия, которое он вытащил.

– Вы обнаружите, что мы гораздо менее терпеливы вашей предыдущей компании, – спокойно сказал Маверик, а потом наклонил лезвие, на котором заплясали языки голубого пламени, и улыбнулся с игривым лукавством. – Никогда не был поклонником загадок. И не стоит испытывать их на ней, иначе это лезвие покажется булавочным уколом по сравнению с тем, на что способна она.

На лице мужчины впервые промелькнул страх, но он быстро взял себя в руки, оторвав взгляд от грозного пылающего клинка. Заяна не стала сдерживать победоносною улыбку.

– Кто ты? – спросила она его.

Мужчина снова потянулся за кружкой, остановившись, когда Маверик подвинулся вместе с ним, и они обменялись напряженным взглядом.

– Всего лишь морской торговец. Можете называть меня Августин. Я вам не враг. – Он все же взял свой эль. – Выпьешь, Заяна?

Низкое рычание вырвалось из горла Маверика, когда он наклонился ближе и поднес лезвие к горлу мужчины достаточно близко, чтобы тот ощутил жар, но Маверик мог погасить огонь и вызвать его по своей команде.

– Как ты узнал ее имя?

Августин скользнул по нему взглядом, небрежно отхлебнув эля, как будто пылающий клинок был мокрым поленом.

– Думаю, ты знаешь как. С тех пор как этим вечером посадил шпиона в дальнем углу.

Заяна постоянно чувствовала себя на шаг позади этого человека, хотя привыкла опережать остальных. Это было нелепо. Внешне он был просто пиратом, от которого так и разило соответствующим запахом. Но в действительности оказывался гораздо хитрее и проницательнее любого человека, с которым ей приходилось сталкиваться. Этот не был предан никому, разве что своему долгу оракула. В противном случае он бы точно предупредил Фейт и ее спутников о них.

– Ты знаешь, кто я? – спросила она, стараясь говорить ровным тоном, чтобы не доставлять ему удовольствия от осознания победы.

Его глаза снова заблестели. От радости, которую он находил в своих собственных играх, забавляясь с собеседниками и желая, чтобы те выведывали знания, которые он скрывал.

– Если ты имеешь в виду, знаю ли я, что, если бы этот клинок рассек вашу плоть, никто из вас не истек бы кровью, привычного нам цвета, тогда да, полагаю, можно сказать, что знаю.

Его осторожная формулировка выдала тот факт, что он знал, что Нерида не была темным фейри. Заяна решила вести себя так же небрежно и откинулась на спинку скамьи.

– И ты не боишься?

– А есть причины для страха?

Заяна усмехнулась:

– Да. Никто не должен знать о нашем существовании. Ты просто глупец, если говоришь об этом.

– Мне многое известно, и я живу, чтобы рассказывать такие истории.

Человек был невыносим. Она не могла решить, восхищается или презирает его мужество. В нем не было высокомерия, когда он спокойно излагал факты.

Августин бросил взгляд на окно, когда прибыла пара фейри, чтобы забрать тело Резара.

– Хм, – буркнул он себе под нос, очевидно придя к какому-то выводу. – Я правда гадал, как это они так быстро узнали, что в городе Ашфаер. – Он вовсе не выглядел встревоженным.

Затем человек с укором посмотрел на нее. И Заяна не стала утруждаться оправданиями.

– Мне бы так хотелось увидеть ваши крылья, – заметил он, глядя сквозь нее, словно представлял их.

– Могу показать, – предложил Маверик, – но смерть каждого в этой комнате будет на твоей совести, если хочешь удовлетворить любопытство.

Августин беззаботно усмехнулся.

– У меня такое чувство, что скоро они станут достоянием общественности. Думаю, смогу подождать еще немного.

Замечание напоминало предвидение, и по его взгляду она поняла, что он намеренно поделился им с ней. Заяну охватил головокружительный трепет. Темные фейри выйдут из укрытия, и это произойдет совсем скоро.

Августин перевел взгляд на встревоженную Нериду рядом с ней, которая хранила молчание. От Заяны не ускользнуло, что вскоре после их разговора ритм ее сердца участился. Она не знала, что именно так взволновало фейри, отчего та сидела неподвижно, словно так они могли вообще забыть о ее присутствии.

– Давненько я не сталкивался с вашим народом, – сказал Августин с искоркой восхищения. – Лейкларианка. Хотя некоторые могут принять тебя за уроженку Фенстеда.

Заяна предположила, что он прав. Завораживающий контраст золотисто-коричневой кожи и белых волос – она обладала самыми завидными чертами, присущими обоим королевствам. Нерида напряглась еще больше, сердцебиение участилось. Она промолчала, что показалось Заяне особенно странным, учитывая любовь фейри собирать чудеса и делиться ими. Она ожидала, что у нее будет много вопросов к оракулу.

– О чем ты говорил с Фейт? – спросила Заяна.

Морской торговец снова откинулся назад, не обращая внимания на Маверика, который все еще угрожал ему.

– Ты хочешь спросить вовсе не об этом, Заяна.

Ее глаза сузились.

– Может, у тебя и есть дар предвиденья, но не совершай ошибку, думая, что знаешь меня и на что я способна.

Его улыбка стала только шире.

– О таком я даже не мечтаю. Возможно, мне кое-что известно, но, чтобы понять чью-то сущность, нужно столкнуться с ней, а не просто увидеть. Ты очень интригующая, Заяна. Так много противоречий в этих аметистовых глазах.

Ее ноздри гневно раздулись в ответ на такую оценку. Она не привыкла к пристальному вниманию и презирала возникшее чувство уязвимости.

– Могу тебя заверить, – она перешла на грозный тон, который много раз использовала для своих угроз, – во мне нет конфликтов и колебаний.

Прежде никто не продолжал обращаться к ней после такого. Единственное, в чем она сомневалась, так это в том, восхищается ли смелостью человека или хочет его убить.

– Странно, тишина в твоей груди. Ты когда-нибудь задумывалась, почему это так?

Он мастерски умел заинтересовывать.

– Я такой родилась.

– Потому что тебе так сказали?

Ее кулаки сжались.

– Потому что мы не подчиняемся вашей человеческой любви и милосердию. Подобные чувства часто ведут к смерти.

Августин хрипло рассмеялся.

– Может, хочешь лично в этом удостовериться? – Маверик прижал лезвие к горлу мужчины, но огонь не обжигал его.

– Я прекрасно знаю, на что вы способны. Это не меня нужно убеждать. – Его взгляд метнулся вниз, к клинку, затем вверх, чтобы остановиться на Заяне. – Ты можешь обнаружить, что в истинах кроются секреты, а ответ не всегда единственно верный.

Заяна готова была вот-вот взорваться. Она вскочила на ноги, жалея, что вообще зашла в заведение. Было пустой тратой времени сидеть здесь с пьяницей, который приводил ее в бешенство одним разговором. Она метнула на него злобный взгляд. Тем не менее Августин не выглядел испуганным.

– Можно мне его убить? – высказал Маверик мрачную мысль, промелькнувшую у нее в голове.

Они должны были это сделать. Человек знал слишком много. И все же, казалось, оно того не стоило. Августин был оракулом – человеком с духовной кровью.

– Уверена, он скоро встретит свой конец.

Марвеллас найдет его, так же как нашла многих других, чтобы совершать Перерождения. Было бы глупо убивать человека с такой силой в крови в порыве ярости и злобы.

Заяна выпрямилась, восстанавливая самообладание и прогоняя эмоции, снова став холодной и равнодушной.

– Какое жалкое существование. – Она оглядела его с головы до ног. Августин только ухмыльнулся, сверкнув единственным золотым зубом. – Уверена, ты скоро встретишься со своим создателем. – С этими словами она повернулась к выходу.

– То, что ты высмеиваешь в других – это то, что ты видишь в себе, Заяна.

Она остановилась, ее ярость ощущалась исходящим от нее жаром, темная фейри стиснула зубы, продолжая стоять к нему спиной.

– Пожалуйста, позволь мне убить его, – тихо пробормотал Маверик.

Заяна едва сдерживалась, чтобы не огрызнуться в ответ. Чтобы одобрить просьбу Маверика. Пока искушавший смерть морской торговец не заговорил снова.

– Твои чары – это вопрос, который ты лелеяла всю свою жизнь. Не переставай искать ответ.

Глава 46. Фейт

Дни расплывались и сливались в один, переключаясь с ночи на день, только когда ей удавалось открыть глаза. Темнота без воспоминаний, без угрызений совести бесконечно укачивала. Иногда она боялась, что навсегда останется в ней. И даже не возражала, но в душе знала, что есть что-то, к чему стоит вернуться.

Нет, не что-то. Кто-то.

Его запах пробивался сквозь объятия тьмы, голос нарушал бытие. Пронзавшая их связь была единственной, за что она могла ухватиться, чтобы не сдаться окончательно.

Теперь Фейт слышала звуки. Несколько голосов. Сосредоточившись на них, она начала различать шум леса. Слабое щебетание птиц. Должно быть, уже рассвело. Думая об этом, она почувствовала ласковые лучи солнца на лице и легкое, как перышко, прикосновение летнего воздуха. Свет начал рассеивать тьму.

Фейт согнула пальцы и нащупала мягкую кожу. Спина упиралась во что-то теплое и твердое, что-то столь же неподвижное поддерживало ее спереди, пока она покачивалась.

Наконец Фейт сделала глубокий вдох. Запах дерева и сосны перемешался с его запахом. Запахом пряностей, кожи и чего-то легкого и холодного, как лед. Ее веки дрогнули и открылись, Фейт поморщилась от резкого света. Она попыталась повернуть голову, но шею пронзила боль, когда Фейт попыталась выпрямиться.

Внезапно все остановилось, и она почувствовала, как другая ладонь накрыла ее плечи, в то время как державшая ее рука ослабла. Фейт уронила голову набок и попыталась снова сфокусировать зрение. Сквозь яркий солнечный свет она увидела его. Рейлана. Серебристые локоны и мерцающие сапфиры. Она хотела поднять руку и убедиться, что он ей не снится, но даже на это требовалось слишком много сил.

– Привет, – хрипло прошептала Фейт, чувствуя, что в горле пересохло.

Она услышала, как Рейлан облегченно вздохнул, но ничего не ответил, вместо этого заговорив с кем-то другим.

Мир вокруг постепенно обретал очертания, вместе с чувствами и осознанием. Затем на нее нахлынули воспоминания. Последнее, что Фейт помнила, это гостиницу и фейри. Он был мертв, но воспоминание не вызвало того отвращения, которое она ожидала испытать. Не после всего, что он сделал.

Внезапно Фейт начала падать. Она в панике охнула, пытаясь ухватиться за что-нибудь. Но вместо того, чтобы больно рухнуть, ноги уверенно коснулись твердой земли, ее подхватили сильные руки.

– Я держу тебя, спящая красавица.

Изая. Потеряв равновесие, она усиленно заморгала, прежде чем смогла стоять самостоятельно и начала высвобождаться из его объятий. Как только ей это удалось, чья-то рука обвилась вокруг талии. Рейлан.

Фейт огляделась и увидела Кайлера, привязывающего лошадей, помогающую Ливию и Рубена, присевшего на корточки у дерева и шуршащего в сумке. Наконец Фейт нашла в себе силы заговорить.

– Сколько? – только и спросила она.

А когда повернулась, чтобы посмотреть на Рейлана, его лицо было холодным и отрешенным, словно он провел недели в одиночестве. Неужели случилось что-то еще?

– Три дня, – ответил он без намека на эмоции.

Фейт, вероятно, покачнулась бы, если бы он не держал. Рейлан двинулся, уводя ее туда, где остальные, очевидно, разбивали лагерь. Только сейчас Фейт заметила, что яркий дневной свет сменился приветливыми сумерками.

Рейлан подвел ее к большому стволу, у которого была разложена скатанная постель, и помог опуститься, хотя она уже уверенно держалась на ногах, а потом он оставил ее, чтобы помочь остальным. Друзья ухаживали за лошадьми и складывали дрова в центре, чтобы позже разжечь костер. Фейт хотела помочь, но решила, что будет только мешать и это усилит беспокойство Рейлана. Она с болью наблюдала за его отрешенным видом. Была ли в этом ее вина? Из-за того, что Фейт сделала с фейри? Мысль о том, что он может осуждать, медленно душила.

Фейт прислонилась спиной к стволу, подтянула колени и свернулась калачиком на боку, не в силах выносить переполнявшие эмоции и хаотичные мысли, возникавшие при взгляде на него. Она не чувствовала усталости и теперь полностью пришла в себя после долгих дней отдыха. Фейт не знала, что делать с этой новой силой. Откуда та взялась и почему сейчас?

Она не знала, сколько времени прошло, когда наступила ночь, а девушка так и сидела одна. Фейт прислушалась к потрескиванию огня и приподнялась, чтобы наблюдать за танцующим пламенем, чувствуя себя совершенно бесполезной. Рейлана нигде не было видно. Она села прямо, стиснув зубы и разминая затекшие мышцы.

– Они обходят периметр. – Голос Ливии прозвучал с другой стороны костра.

Взглянув на девушку, она увидела, что ее глаза полны жалости. Внутри все сжалось. Фейт заметила, что Изая тоже пропал. Ливия встала, обошла костер и уселась рядом с ней, протягивая порцию хлеба с сыром.

– Ты бывала в сознании достаточно долго, так что ему удавалось тебя напоить, но ты не ела несколько дней, – сказала она, когда Фейт не сразу приняла еду.

В своем мрачном настроении Фейт даже не чувствовала смущения от того, что над ней суетились и обслуживали в полубессознательном состоянии. У нее не было аппетита, но она приняла еду с благодарной улыбкой, зная, что нужно восстановить силы.

– Ты нас всех здорово напугала, Фейт, – сказал Кайлер, приближаясь с другой стороны и усаживаясь на толстое бревно.

Фейт поморщилась.

– Не знаю, что произошло, – призналась она, и по большей части это было правдой. – Думаю, мои способности реагируют на что-то – они усиливаются, когда я злюсь или расстраиваюсь, и мне не всегда удается унять их. Не одной.

– Рейлан, – размышляла Ливия. – Лучше не придумаешь.

Фейт не знала, что фейри имела в виду, но сказала правду. Без него она могла не пережить те вспышки силы, когда способности выходили из-под контроля.

– Я думала, все дело в руине, но теперь не уверена в этом, – добавила она. – Похоже, Ориелис думает, что я смогу управлять руиной, если научусь одновременно контролировать эмоции и силу. Но это бессмысленно, раз мое тело едва выдерживает прилив энергии, независимо от того, использую ли я его или оно управляет мной, – изливала она свое разочарование, потирая лицо руками.

Ливия ласково положила ладонь ей на плечо.

– Ты найдешь ответы. Призови великого Духа Жизни, как только мы вернемся из этого нелепого путешествия, призванного остановить ее злобную сестренку.

Фейт не смогла сдержать смешок, чувствуя, как мрачное настроение потихоньку рассеивается. Ливия улыбнулась, подтверждая, что они с Кайлером не осуждали ее за то, что она сделала или на что была способна. Все, что делало ее существование опасным и необъяснимым.

Рубен шевельнулся на том месте, где ел свою порцию хлеба с сыром.

– Не думаю, что по-настоящему верил тебе, пока не увидел твои проделки за карточным столом, – заметил он с озорной ухмылкой.

Фейт широко улыбнулась в ответ, радуясь, что друг не упомянул о другой отвратительной стороне ее дара.

– Ублюдок получил по заслугам. – Казалось, Кайлер прочитал ее мысли. – Я бы сам его выпотрошил, если бы Рейлан не добрался до него первым, а это привело бы к гораздо большему беспорядку и разрушениям. Ранее, тем утром мы узнали о пользующейся дурной славой банде налетчиков. Его бы все равно поймали и наказали, как только мы сообщили бы об этом королю. Ты избавила нас от многих хлопот.

Это не избавило ее от чувства вины, но Фейт спросила:

– Почему они так обижены на корону? И что ему нужно было от меня?

Кайлер выдохнул?

– Они принадлежат к той немногочисленной группе фейри, которые все еще мнят себя выше людей. И недовольны Агалором, потому что тот привел нас к равенству, хотя так было далеко не всегда. Мы живем долгое время, и некоторым требуются столетия, чтобы принять перемены. Не знаю, как он узнал, что ты там. Мы с Рейланом все утро патрулировали город, разыскивая этих так называемых «Налетчиков». Имя Резара звучало довольно часто. Думаю, он бы использовал тебя, чтобы достучаться до Агалора.

Фейт не могла поверить, что в Райенелле существует такое радикальное движение, до сих пор она видела лишь мирное сожительство видов. Хотя, очевидно, только по глупости и наивности верила, что королевство может быть избавлено от любого зла.

– Он бы меня убил? – осмелилась спросить она.

Лицо Кайлера было мрачным.

– Этого мы никогда не узнаем. Но он был обречен на участь, которую заслужил своими преступлениями. Ты должна знать, что в твоем поступке нет ничего плохого, и жители города будут спать гораздо спокойнее, зная, что банда больше не вернется. Сомневаюсь, что кто-либо из тех жалких трусов вернется туда без своего лидера.

Тьма в ее сердце рассеялась при мысли о том, что люди почувствуют себя в большей безопасности, как намекал Кайлер.

– Люди в гостинице, они назвали имя… Мне кажется, я уже слышала его раньше, – начала Фейт, не в состоянии избавиться от тревожного чувства.

Кайлер ухмыльнулся, ковыряя хлеб.

– Королева Фениксов.

Фейт только кивнула.

– Своими словами ты возродила старую сказку и, вероятно, взбудоражила суеверные умы.

Фейт была озадачена и не стала озвучивать свои сомнения, что слова принадлежали не ей. Она признавала свой поступок, была готова нести его бремя и не позволила бы им поверить, что все это было вызвано мощью, которая говорила через нее как отдельная сущность. Это дало ей силы, но она была в сознании и все понимала.

Ливия небрежно произнесла:

– В самый темный час Унгардии, когда все сгорит и падет, только Королева Фениксов сможет найти Трон из пепла и возродить его.

По телу пробежала дрожь, мышцы напряглись. Кайлер усмехнулся такой реакции.

– Это просто старый детский стишок Райенелла времен огненных птиц. Королевству никогда не грозил упадок.

Глаза Ливии также искрились весельем от мысли, что кто-то может проникнуться этой короткой романтической историей. Затем Фейт поняла, где слышала ее раньше. Она постоянно забывала, что ее мать была дочерью Райенелла. Короткое стихотворение казалось знакомым, поскольку мама много раз читала его, когда Фейт была маленькой, вместе с более длинными рассказами о предполагаемой спасительнице, Королеве Фениксов. В детстве эти истории вызывали благоговейный трепет и удивление, но теперь она почувствовала неловкость. Фейт даже не подозревала, что мама родилась и выросла в Райенелле.

Фейт почти покончила со своей скудной трапезой, когда впереди затрещали ветки. Звук исходил не от костра. Она резко подняла голову в приступе паники, но заметив серебристую копну волос, отражавшую свет костра, тут же успокоилась.

Рейлан по-прежнему выглядел отстраненным и не встретился с ней взглядом, отчего внутри у Фейт образовалась ужасная тяжесть.

– В радиусе полукилометра мы в безопасности от крупных зверей и любых существ, – объявил Изая, падая на ближайший матрас. – По крайней мере, пока.

– Я буду дежурить первым, – объявил Рейлан, ни на кого не глядя, прежде чем уйти и устроиться на ближайшем посту.

У Фейт ком застрял в горле. Причина очевидной отчужденности могла крыться лишь в ней. Только не знала, что именно встревожило его настолько, что он даже не мог смотреть на нее.

После долгого молчания, тихий голос Ливии нарушил тишину.

– Знаешь, он собирался отправить отряд назад, – сказала она.

Фейт повернулась к ней.

– Прошло уже два дня, а ты все еще не пришла в сознание, окончательно, так что он почти повернул обратно в Эллием. Изая и Рубен убедили его продолжить путь, в основном из-за страха, что ты надерешь им задницы. Но если бы ты так и не проснулась, на следующий день он бы точно повернул назад, чтобы не жить одной надеждой и показать тебя целителю. Судя по тому, что я слышала, в Хай-Фэрроу ты призвала гораздо большую силу. Но там, по крайней мере, был целитель, который точно бы поставил тебя на ноги. – Глаза Ливии казались почти белыми на фоне пламени. – Ему было наплевать на последствия, если бы мы не добрались до островов.

Фейт мучалась от чувства вины и стыда. За то, что заставила его волноваться, а следом и остальных, поскольку теперь все они смотрели на нее с таким же выражением на лицах. И она уже открыла рот, когда ее перебили.

– Только не проси прощения, – сказала Кайлер, предвидя ее слова.

Пришлось прикусить язык, чтобы не просить прощения за то, что она хотела извиниться.

– Он на меня сердится? – спросила Фейт и сжалась в ожидании ответа.

Ей ответила Ливия:

– Нет, конечно, нет. Он просто думает.

– Прошло много времени с тех пор, как он позволял себе чувствовать что-то к кому-либо, – объяснил Кайлер.

Фейт с трудом сглотнула. С ее стороны было глупо не подумать об этом, но предположила, что их отношения отличаются от того, что было у него с Фаррой, судя по тому, что с такой душевной болью он о ней говорил.

– Он винит себя в случившемся с ней. И всегда будет винить, – печально добавил Изая. – Но если что-то случится с тобой…

– Я понимаю, – прошептала Фейт, больше ни на что не способная.

– Нет, не понимаешь, – возразила Ливия, и в ее голосе прозвучали резкие нотки. – Ты не понимаешь, насколько мы были близки к тому, чтобы потерять его, возможно, насовсем, поскольку ему было все равно, жив он или мертв. Ты не понимаешь…

– Лив, – мягко оборвал ее Кайлер.

– Она должна знать, – настаивала Ливия. – Я понимаю твою жажду мести там, в гостинице, но подумай о жизнях, которые сломаются в результате твоей смерти, прежде чем в следующий раз поведешь себя также безрассудно.

Фейт ошеломленно моргнула. Затем покорно отвела взгляд от командира. Чувство вины заставило ее замолчать, и она больше не поднимала глаз, хотя слышала, как Ливия встала и после секундного колебания отошла к другой стороне лагеря.

Фейт устало опустила голову, признавая поражение. Кайлер ласково сказал:

– Тебе нужно немного поспать. – Встав, он наклонился, чтобы сжать ее руку в знак утешения.

Она не стала говорить, что после трех неподвижных дней думала о сне в последнюю очередь. Фейт взяла лежавшее рядом одеяло и завернулась в него. Затем легла на спину и стала наблюдать за танцем и переплетениями языков пламени, прислушиваясь к треску раскалывающейся древесины и шипению огненных звездочек. Она подождала достаточно времени, чтобы остальные, по ее мнению, успели уснуть. Но сама так и не сомкнула глаз, и дело было вовсе не в трехдневном отдыхе.

Фейт медленно приподнялась, оглядывая неподвижно лежавших фейри. Бесшумно, как привидение, поднялась на ноги и накинула одеяло на плечи, чтобы защититься от ночной прохлады, а потом осторожно зашагала по лесу. Прошло немного времени, прежде чем она увидела его, стоящего к ней спиной. Яркая луна освещала силуэт, он прислонился к дереву, тело обрамляло серебристое свечение, а пряди волос стали белыми.

Услышав ее приближение, Рейлан слегка повернул голову, и сердце Фейт забилось быстрее от мучительной мысли, что он оттолкнет ее.

– Тебе лучше поспать, – только и сказал он, не оборачиваясь полностью, чтобы посмотреть на нее.

– Думаю, я надолго выспалась.

Рейлан снова посмотрел вперед, и у нее внутри все сжалось. Фейт не знала, стоит ли повернуть назад и оставить его в уединении, которого он искал. Но она не могла… Не могла отвернуться от него. Поэтому прошла вперед и оказалась прямо перед ним, закутанная в одеяло. Его взгляд был отстраненным и настороженным. Какой ей часто приходилось видеть в Хай-Фэрроу, когда они были едва знакомы.

– Ты должна отдыхать, пока можешь…

– Я жива, – выпалила она в приступе отчаяния. – Я жива, я здесь и никуда не уйду. – Рейлан вздрогнул, словно от боли. – Когда ты уже признаешь это?

Рейлан выпрямился и шагнул к ней:

– Если бы я этого не признал, Фейт, то поверь, вел бы себя совершенно по-другому.

– Тогда почему ты даже не можешь спокойно смотреть на меня? – разозлилась она.

Рейлан изучал ее со страхом, который проникал в самую душу. Возможно, дело было в лунном свете, падающем на его идеальное лицо, подчеркивая каждый контур и придавая ему вид призрака. Но загнанный взгляд его сапфировых глубин, которые соперничали со звездным ночным небом, свидетельствовали о чем-то более глубоком. Сформировавшимся из боли, настолько укоренившейся, что она никогда не переставала расти.

– Потому что ты – моя главная слабость, – едва слышно произнес он. Фейт ошеломленно моргнула. – Но также и моя самая большая сила, Фейт. Однажды я уже потерял все и каждый день думал, что близок к мучительной смерти, к какой только может быть живой человек.

– Тебе не обязательно объяснять…

– Хочешь знать, что я видел в Вечном лесу?

Сердце Фейт замерло при воспоминании о том дне, ее сковал холод, пока он пристально смотрел на нее с той же мертвенной отрешенностью, как и в день испытания в лесу Хай-Фэрроу. Взгляд, который никогда не изгладится из памяти.

– Я подготовился пережить все ужасы и страхи, которые мог вызвать лес. Думал, что смогу собраться с духом, вспомнить самое худшее и встретиться с этим лицом к лицу. Но к чему я не смог бы подготовиться… Так это к встрече с тобой.

Фейт охнула, едва дыша.

– Лес раньше меня знал, что ты станешь моим самым большим страхом. Что я рассыплюсь на части, если видение сбудется. Что вся пережитая мной боль потери окажется ничем по сравнению с потерей тебя. В первый день после отъезда из гостиницы твое дыхание было таким же слабым, как в том видении. Сердце едва билось. Ты была бледной, еле живой. Второй день был не лучше, но, по крайней мере, ты пришла в сознание настолько, чтобы попить. В четыре часа третьего дня я был близок к тому, чтобы повернуть вспять, с ужасом думая, что увожу тебя все дальше от реальной помощи. Затем, в пятом часу, ты глубоко вздохнула и посмотрела на меня, и я готов был упасть на колени от облегчения, такого сильного, что оно давит на меня до сих пор.

Ее сердце, должно быть, остановилось. Стало холодно, очень холодно, когда она посмотрела в его сверкающие синие радужки, в которых читалась душераздирающая уязвимость. Рейлан никогда не демонстрировал свой страх, но сейчас в глазах закаленного в битвах воина застыл ужас.

Фейт сделала шаг вперед. Затем еще один. Ее рука, сжимавшая одеяло, разжалась и потянулась к его лицу, словно боялась, что он нереален или она вот-вот проснется. Кончики пальцев покалывало от его гладкой, угловатой челюсти. Другая рука потянулась к его груди, которая вздымалась в такт глубоким вдохам под ладонью. Она почувствовала слабый стук его сердца.

Настоящий. Это реально.

Хотя происходящее все еще казалось бессмысленным. Как кто-то настолько дикий и свирепый, но в то же время заботливый и красивый, мог стоять перед ней. Мог хотеть ее так же сильно, как и Фейт отчаянно хотела его.

– Ты вернул меня, – прошептала она. – Ты всегда возвращаешь меня обратно.

Рейлан покачал головой:

– Нет, Фейт. – Он обхватил ладонями ее лицо. – Это ты вернула меня обратно.

Фейт ничего не могла с собой поделать – она приподнялась на цыпочки, и когда их губы встретились, все было как в первый раз. Даруя ощущение полноценности. Рейлан прижался лбом к ее лбу, и Фейт закрыла глаза, прижимаясь к его теплому телу. Они стояли так долгое, нежное мгновение, наслаждаясь объятиями друг друга и осознавая, что все происходит на самом деле.

– Я знаю, почему ты это сделала. – Нарушил молчание Рейлан. – Он отнял жизнь во имя тебя, и ты отомстила. Я не мог лишить тебя этого. Но, пожалуйста, если ради этого нужно призывать силу и рисковать жизнью, позволь мне быть твоим мечом.

Фейт никогда не слышала, чтобы он о чем-то просил, и его голос прозвучал сломленно.

– Конечно, – только и смогла ответить она.

Рейлан отстранился, на лице отразилась боль.

– Все это время я хотел извиниться за то, что ты видела. За то, в кого я превратился, когда не смог выносить, как мерзкое чудовище смотрело и говорило с тобой.

Фейт крепче сжала его кожаный костюм.

– А теперь?

– Теперь я не боюсь сказать тебе, что мне не жаль. И что сделал бы это снова. Я убью каждого человека или фейри, кто посмеет посмотреть на тебя так же. И не буду сожалеть об этом.

Сердце Фейт учащенно забилось. Но яростная преданность в его взгляде сменилась легкой неуверенностью, словно он решил, что может напугать ее своим признанием. Но Фейт не могла поддаться желанию показать ему, как много это для нее значило, когда сама скрывала мрачное признание.

– Ты не убивал его, Рейлан, – прошептала Фейт, и он открыл было рот, чтобы возразить. – Я разрушила его разум за секунды до того, как ты свернул ему шею. Я почувствовала это. Не ты убил его… Это сделала я.

Лицо Рейлана стало мрачным. Глаза были совершенно непроницаемы. Фейт настроилась на жесткий ритм сердца в его груди, ожидая реакции. Любого ответа, в то время как он смотрел на ее лицо и осмысливал правду.

– Зачем? – наконец спросил он с ноткой недоверия, что она взяла на себя это бремя.

Фейт на мгновение задумалась:

– Потому что в этой истории монстр не ты, Рейлан. Мы все злодеи для кого-то. – Он нахмурился, и с ее губ сорвалась драгоценная мудрость от дорогого потерянного друга. – Не действие, а намерение отделяет добро от зла.

Рейлан обхватил ее затылок.

– Откуда ты взялась, Фейт Ашфаер? – Вопрос был просто проявлением удивления, пока он изучал каждую черточку ее лица, словно искал несуществующий ответ.

– Из самых порочных глубин преисподней, очевидно, – беззаботно пробормотала Фейт.

Рейлан наклонился к ней и настойчиво поцеловал. Их охватила жадность, словно случившееся делало реальным страх лишиться друг друга и заставляло отчаяннее хвататься за каждое мгновение.

Пальцы Фейт запутались в его волосах, и у нее вырвался тихий стон, когда рука Рейлана переместилась с талии и обхватила ее сзади. Этого было мало. Очень мало. Он, казалось, прочитал ее мысли и, застонав, быстро просунул руки под ее бедра, ноги Фейт сомкнулись вокруг его талии. Их губы страстно двигались, жар обжигал тело под кожаными штанами, собираясь в ее лоне. Спина уперлась во что-то твердое.

Прижав девушку к стволу широкого дерева, бедра Рейлана двинулись навстречу ей, отбросив любые приличия и осторожность. Фейт хотела, чтобы он сделал это снова – взял ее всю прямо здесь, наперекор стихиям. Движимая этой всепоглощающей потребностью, она просунула руку и почувствовала его твердыню, напрягшуюся в штанах. Его бедра снова дернулись, когда она опустила руку ниже.

– Фейт… – Его голос был почти неузнаваем.

Но ей хотелось отплатить за услугу в гостинице. Нужно было увидеть, как он раскрывается ей. Но как только Фейт потянулась с новой лаской, он сжал ее крепче.

– Я не могу потерять контроль с тобой. Не здесь.

Это было нечестно. Мысли о лагере и близости товарищей вызвали волну разочарования в ее затуманенном похотью сознании. Но когда Фейт немного пришла в себя, то была благодарна за его крепкие объятия, поскольку почти решилась проклясть все и всех, кто мог их услышать, и полностью отдаться ему.

Рейлан прервал поцелуй, уткнувшись в изгиб шеи и продолжая неподвижно удерживать ее. От короткого всплеска всепоглощающей страсти его дыхание было таким же прерывистым. У них не было и минуты уединения.

– Мне бы хотелось, чтобы мы были одни, – прошептала она, задыхаясь.

Рейлан усмехнулся, посылая вибрации по шее. Он крепко сжал ее бедра, но это никак не помогло охватившему желанию.

– Мне тоже. – Он прижался губами к ее шее, и Фейт запрокинула голову в ответ на прикосновение. Она беззвучно молилась о самообладании, устремив взгляд на звезды за кронами деревьев.

– Боги, Фейт, мне тоже.

Глава 47. Фейт

На лице Фейт сияла веселая улыбка. Она лениво жевала печенье, сидя на скатанном матрасе у дерева. Заставляя себя съесть черствый завтрак, она наблюдала, как Изая пытается научить Рубена некоторым базовым маневрам с кинжалом в ближнем бою. У нее вырвался взрыв смеха, когда ее друг-человек в третий раз растянулся на спине. Его навыки совершенствовались, хоть и не сильно.

Рубен с драматичным стоном поднялся с лесной подстилки, отряхиваясь от листьев и грязи. Фейт откинула назад голову и прислонилась к дереву, отправляя в рот последний кусочек завтрака. Она закрыла глаза, наслаждаясь ласковыми лучами солнца, проникавшими сквозь ветви над головой. Наслаждалась моментом, зная, что завтра они отправятся в горы, которые заставили насторожиться всех ее спутников-фейри. Огненные горы, так они были отмечены на картах, поскольку прежде служили домом для Фениксов. Предположительно, там было несколько небольших лесов, но в основном путь будет пролегать по голой земле и камням. Теперь ее недовольство твердой почвой леса, в котором они разбили лагерь, казалось напрасным, когда ей еще предстояло спать в горах.

Прошло четыре дня с тех пор, как девушка пришла в себя после короткого всплеска энергии. Она узнала, что друзья оставили ее лошадь в Дестуре, и теперь она ехала с Рейланом. Фейт жаловалась лишь на то, что это никак не облегчало растущую боль, которую она испытывала, когда тот прижимался к ней часами напролет. Хотя, похоже, страдала не только Фейт.

Оглядевшись, она обнаружила, что Ливия и Кайлер сражаются на гораздо более впечатляющем уровне, хотя часто атаковывали и защищались в шутку. Фейт была в хорошем настроении. Она хотела присоединиться, и уже тренировалась с ними последние несколько дней, чтобы восстановить силы, но прямо сейчас наслаждалась ласковым солнцем.

Фейт почувствовала его близость еще до того, как он присел на корточки рядом. Она открыла глаза и склонила голову набок, чтобы встретиться взглядом с Рейланом. У нее перехватило дыхание от того, как засияло его лицо при виде нее. Обычно резкие, жесткие черты смягчились, волосы небрежно ниспадали, и каждая прядь сияла на солнце. Фейт предположила, что он вернулся после сбора дров на ночь, но быстро заметила, что его руки пусты, и, подняв голову, обнаружила, что вокруг лагеря не лежат поленья.

Его улыбка превратилась в ухмылку от взгляда Фейт, и он подал ей руку.

– Хочу кое-что тебе показать, – тихо сказал он, бросив быстрый взгляд на остальных.

Она не сомневалась, что фейри его услышали, но никто из них не подал виду, все так же сосредоточившись на тренировках. От предвкушения кружилась голова, Фейт вложила руку в ладонь Рейлана, и он потянул ее вверх, ставя на ноги одним быстрым движением. Их пальцы переплелись так непринужденно и естественно, он повел ее прочь.

Несколько минут они шагали в тишине, слушая шум леса, она бросила взгляд назад, отметив, как далеко они отошли от остальных, от чего ощутила еще больший трепет. Фейт услышала шум воды прежде, чем увидела водоем. Но продолжала молчать, позволяя Рейлану вести ее так далеко, как он пожелает.

Когда Фейт увидела водопад, у нее перехватило дыхание. Огромный и сверкающий, он действительно завораживал. На мгновение она остановилась, и Рейлан последовал ее примеру, все еще держа за руку. Фейт любовалась диким грохотом потока, когда падающая вода встречалась с широким озером внизу, и уставилась на мерцающую завесу из брызг. Нежный туман танцевал бесшумно и яростно. Прежде она уже видела водопад в Хай-Фэрроу и не думала, что что-то может сравниться с неземной чистотой Вечного леса, но этот водопад был намного больше, словно грозовая туча, свисающая с высокого утеса.

– Пойдем. – Рейлан нежно потянул ее за руку. Она посмотрела на него, приоткрыв рот от удивления. – Это еще не все.

Не задавая вопросов, Фейт последовала за ним. Что бы ни ожидало ее впереди, она всегда будет следовать за ним.

Рейлан повел ее прямо к водопаду, звук сражения воды с водой усиливался и ревел в ушах. Они шли вдоль каменной кромки, которая сужалась, и Фейт мельком заметила, куда та ведет. А потом увидела это: небольшой промежуток между камнем и смертоносным потоком. Рейлан вел ее за водопад.

Рев воды заставил вздрогнуть и прищуриться, ныряя в темный проход. Но за бушующей стихией открылось большое, похожее на пещеру пространство с озером поменьше, которое простиралось до вырубленного в склоне горы углубления. Фейт наслаждалась прекрасным видом и кристально чистой водой, покрытой радужной рябью.

– Представить не могу, зачем ты искал дрова в подобном месте, – заметила Фейт, скользнув по нему взглядом.

Рейлан улыбнулся, такой лучезарной, редкой улыбкой, прежде чем притянуть девушку к себе рукой, в которой держал ее ладонь.

– Я не собирал дрова, – сказал он. Даже сквозь плеск воды она уловила, как понизился его тон, когда Рейлан обнял ее. И когда сердце забилось быстрее, небрежно добавил: – Я подумал, ты оценишь возможность принять ванну в более уединенном месте. Он оставил невинный поцелуй на ее лбу, прежде чем отпустить и отойти.

Фейт посмотрела на воду, затем на него. Она не могла отрицать, что нуждалась в хорошей ванне, поскольку не мылась с тех пор, как покинула гостиницу больше недели назад. Но стоя там и представляя, как купается перед ним… Волна страстного желания прокатилась по телу и заставила остановиться, Рейлан не ухмылялся и не дразнил, словно знал о ее чувствах. Он начал поворачиваться, чтобы оставить ее одну, решив, что именно этого она хочет.

– Постой, – вырвалось у нее, и сердце замерло от такой просьбы.

Рейлан напрягся и остановился. Фейт дышала прерывисто, но глубоко. Он медленно повернулся и встретился с ней взглядом.

– Не переставай смотреть на меня.

Слова задели что-то в нем, Рейлан полностью повернулся к ней. Секунды казались минутами, пока они смотрели друг на друга, а воздух сгустился от желания. Не отрывая от него взгляда, Фейт медленно потянулась к застежкам кожаной куртки дрожащими пальцами. Его сапфировые глаза метнулись к ним, затем вернулись к ней, и в радужках вспыхнуло что-то первобытное. От такого пристального взгляда по коже побежали мурашки.

Расстегнув все пряжки и пуговицы, она высвободила руки, не сводя с него глаз. Сняв ботинки, руки Фейт скользнули по пуговицам брюк, расстегивая их, прежде чем полностью скинуть костюм и позволить прохладному, туманному воздуху окутать ее голые ноги. Она вздрогнула, не уверенная, был это легкий холод или пристальный взгляд Рейлана, скользящий по ней словно легкое прикосновение перышка. Ее груди ныли и выпирали из-под нижнего белья. Тем не менее Фейт не сводила с Рейлана глаз, даже когда взялась за подол рубашки и сняла ее одним быстрым, уверенным движением. Она наблюдала за ним, а он наблюдал за ней. Любой другой мог не понять его реакции, но Фейт видела его насквозь. Каждое легкое движение говорило, что он нуждается в ней так же сильно, как и она в нем.

Фейт осталась в одном лишь изящном нижнем белье. Не очень похожем на тот соблазнительный кружевной комплект, которым она однажды дразнила его на Слоан-маркете, но потемневшие сапфировые глаза заставили все тело напрячься от желания. Потребности в нем.

– Фейт, – выдохнул он. Ее имя было мольбой.

Она не остановилась. И он не отвел взгляда. Дрожащими пальцами Фейт ухватилась за швы своей укороченной сорочки и стянула ее через голову так же быстро, как и рубашку, оказавшись с обнаженной грудью всего в нескольких метрах от него. Его взгляд задержался на груди на секунду, пока он снова не встретился с ней взглядом. Желание в его глазах горело почти осязаемым полуночным пламенем. Рейлан не пошевелился, и Фейт взяла инициативу в свои руки. Медленно зашагала к нему, пока не оказалась на расстоянии вытянутой руки.

– Присоединишься ко мне? – спросила она, подумав, что слова может заглушить шум водопада.

Но Рейлан прекрасно ее расслышал. Его горло дернулось, и он осторожно поднял руку, чтобы обхватить ее за шею, продолжая смотреть в глаза.

– Ты уверена? – От его голоса по телу побежали восхитительные мурашки.

Фейт погладила его грудь, шею, а потом со всепоглощающим желанием прижалась своим обнаженным телом к его мощной, одетой в кожу фигуре. Вторая рука Рейлана так и висела неподвижно.

– За всю свою жизнь я ни в чем не была так уверена, – честно призналась она.

Рейлан остался неподвижным, словно не верил, что она действительно этого хотела, что желание затуманило ее рассудок. Фейт обхватила его лицо ладонями, надеясь, что он найдет подтверждение в ее объятиях и глазах. Что она жаждет этого не только телом, но и всей душой.

– Я не хочу ждать, Рейлан, – жалобно сказала Фейт. – Пожалуйста.

Возможно, страх был вызван событиями последних дней, мыслью о том, что, покидая этот мир, она будет сожалеть лишь о том, что не воспользовалась шансом быть с ним. Целиком и бесповоротно. Что он, возможно, никогда не узнает и не почувствует жар ее любви.

Что-то изменилось в полном желания взгляде. В них вспыхнула боль, заставившая поверить, что их мысли совпадают. Фейт опустила пальцы и сжала его костюм как раз в тот момент, когда он взял ее лицо в свои руки и прижался губами к ее губам.

Их движения не были медленными или нежными. В них отразились жажда собственничества и месяцы вожделения, вырвавшегося на свободу в блаженном одиночестве. Фейт неловко шарила по его куртке и чудом сумела расстегнуть ее. Они оторвались друг от друга достаточно надолго, чтобы он успел снять рубашку через голову, пока она, не теряя времени, стянула его брюки, отчаянно желая ощутить прикосновение его обнаженной кожи к своей.

Ее руки гладили мощную грудь, каждый рельефный контур, словно под пальцами плавилась сталь. Рейлан был создан, чтобы защищать, отточен, чтобы драться, и она бы поклонялась каждому шраму и несовершенству, которые он получил, чтобы быть здесь, с ней, прямо сейчас. Фейт провела по его твердому животу, ниже, и трепет внутри усилился. Провела ладонью по всей длине его твердыни поверх штанов и тихо охнула, застонала, когда его бедра дернулись. Но, прежде чем успела нащупать пуговицы, он схватил ее за запястья.

Рейлан отстранился от нее, пока они оба горели от страсти и едва дышали. Локоны, которые она тщательно растрепала, упали ему на лоб, зрачки так расширились, что почти скрывали сапфир. Его грудь вздымалась, но он смотрел на нее с чем-то гораздо более глубоким, чем желание.

Сердце Фейт бешено колотилось, пока она выдерживала пристальный взгляд, который полностью завладел ею и проник в самую душу. Его пальцы медленно скользнули от запястий вверх по рукам, по шее, пока он не обхватил ее лицо.

– Мы должны подождать, – начал он, но Фейт тут же открыла рот, чтобы запротестовать, и Рейлан усмехнулся, прежде чем продолжил: – Но я осознал, что не могу обещать тебе завтрашний день. Но что я могу обещать – это себя. Пока не наступит последнее завтра. Я хочу, чтобы ты знала, что каждая сломленная частичка меня принадлежит тебе.

Фейт поднесла руку к щеке. Волна эмоций исказила ее лицо. Она не знала, что правильного сделала в этой жизни, чтобы заслужить его.

– Ты не сломлен, Рейлан. Не для меня, – прошептала она, зная, что он услышит ее. – Ты должен знать… – У Фейт пересохло во рту, ком в горле душил слова, которые она пыталась произнести.

Но их уже не забрать обратно, не утаить, после того как она отдала ему все свое сердце, и надеялась, что он сбережет его. Фейт не сомневалась в Рейлане и не боялась, что он может его разбить, потому что давно знала, что тоже принадлежит ему.

Он прижался лбом к ее лбу и закрыл глаза.

– Скажи, – выдохнул он страстной мольбой.

Ее сердце забилось так сильно, что закружилась голова. Рейлан убрал одну руку с ее лица и обвил вокруг талии, обнаженная грудь прижалась к его груди, и ничто в мире не казалось таким волнующим и совершенным.

– Я собиралась сказать, что люблю тебя… – Она умолкла. В груди нарастала боль, перехватывая дыхание. – Но этих слов недостаточно. Чтобы описать мои чувства к тебе. – Фейт покачала головой, не в силах озвучить, что было между ними, нечто гораздо большее, чем обыденное слово. Любовь.

Рейлан глубоко вздохнул и погладил ее по щеке большим пальцем, Фейт почувствовала, что боль растет и в нем тоже.

– Ты – мое сердце, Фейт Ашфаер. Когда ты теряешь себя в гневе, когда тебя поглощает страсть, когда рискуешь собой, защищая… Боги, как же я люблю каждую твою невыносимую, безрассудную и жестокую частичку.

Вырвавшийся у нее смешок смешался со всхлипом. Зрение затуманилось, но радость удержала слезы.

– И я проведу остаток своих дней, показывая тебе, когда не хватает слов, что ты все для меня. В этой жизни или в следующей, я всегда найду тебя. – Рейлан снова прижался губами к ее губам, поцелуй превратился в требование. А потом они слились воедино, что-то глубоко внутри радовалось, когда их души переплелись с каждым новым движением.

На сей раз Рейлан не остановил ее, когда она потянулась к пуговицам на его штанах. Ее нутро так отчаянно жаждало его, что пальцы почти не слушались. Когда все пуговицы и завязки были наконец расстегнуты, Фейт опустила руку, чтобы пощупать его. У нее перехватило дыхание, когда Рейлан низко зарычал, бедра дернулись навстречу ее прикосновению с силой, заставившей побледнеть от дикого возбуждения. Его губы оставили ее и осыпали поцелуями шею. Рейлан обхватил ее, и дыхание Фейт стало таким неровным, что от нехватки воздуха и переполнявшего ее вожделения закружилась голова.

На секунду она опешила от его размеров. И задавалась вопросом, подойдут ли они друг другу. Румянец залил ее щеки, и Фейт, должно быть, замерла, поскольку Рейлан немедленно отстранился, приняв ее скованность за сомнение.

– Ты в порядке? – спросил он, готовый все прекратить, если она этого пожелает.

Фейт с трудом сглотнула.

– Я уже давно… То есть я не была с… – Она не знала, что именно пыталась сказать.

Как объяснить отсутствие опыта. Только сейчас осознав, что ее умения ничто по сравнению с тем, что он познал за свои четыре столетия. Прежде у нее были связи с мужчинами, но не серьезные. Кроме того, Фейт даже представить не могла, что так сильно полюбит фейри. Рейлан был сильным, бессмертным, а она…

Рейлан пристально смотрел ей в глаза своим обычным оценивающим взглядом, когда нуждался в ответах, которые ей было слишком сложно озвучить. И, как прежде, похоже, точно понял, о чем та думает.

Его губы коснулись ее губ.

– Могу тебя заверить, – он поцеловал ее в подбородок, – только мы с тобой имеем значение. Никакого прошлого. Только это мгновение. – Легкое прикосновение его губ к шее было сладчайшей пыткой. – Никогда прежде я так не терял голову, как с тобой, Фейт Ашфаер. – Его губы раскрывались и сжимались на ее шее, удлиненные клыки слегка царапнули кожу, и у нее вырвался тихий вскрик. – Я собираюсь служить каждой клеточке твоего тела. Снова и снова, пока ты не поверишь, что моя любовь к тебе и желание не знают границ.

У Фейт подкосились ноги, но большие мозолистые руки только крепче сжали ее талию. Из его горла вырвался стон, который прошелся по обнаженной коже. И тогда Фейт отбросила все сомнения, ее руки сами вернулись к его штанам. Она провела ладонью по всей длине его члена, и, не задумываясь, взяла инициативу в свои руки. Фейт наклонила голову и опускалась все ниже, лаская его грудь и продолжая спускаться. Вцепившись в пояс его брюк, она потянула их за собой.

– Фейт… – Ее имя прозвучало греховной мольбой из его уст.

Он не остановил ее, когда девушка поцеловала его ниже пупка и опустилась на колени. Сброшенная одежда смягчила твердый камень, и Рейлан предстал перед ней восхитительно обнаженный. Он был силен, красив, и она планировала показать, насколько сильно ее влечение к нему.

Фейт посмотрела вверх на него и увидела неукротимость в широко распахнутых глазах, пока он наблюдал за ней. Она взяла в руку его аппарат, пальцы едва соприкасались. А потом обхватила его губами, и даже человеческий слух уловил, как шипение Рейлана превратилось в стон, мелодию для ее ушей, разносящуюся над волнами. Он нежно запустил пальцы в ее волосы, бедра дернулись, словно он сдерживался, чтобы не причинить ей боль. Но Фейт не хотела быть нежной. Она взяла его мужское достоинство в рот, одновременно работая рукой и наслаждаясь его стонами и звуками, которые он пытался сдерживать. Ей пришлось воздержаться от того, чтобы опустить руку и дотронуться до себя, облегчить нарастающую боль между ног, когда представила его полностью раскрывшимся.

Но, прежде чем она смогла довести его до грани, Рейлан отстранился.

У Фейт не было возможности пожаловаться, что она еще не закончила, когда он тоже упал на колени, одной рукой обхватив ее за талию. У нее перехватило дыхание от удивления после быстрого и легкого маневра, в результате которого она оказалась на спине поверх их упавшей одежды. Пальцы Рейлана скользнули под последнюю полоску ткани на ее теле, быстро стягивая нижнее белье, пока они оба не оказались полностью обнаженными в прохладном туманном воздухе. Он был диким и свободным, и она любила каждую его черту. Любила каждую порочную, блестящую, свирепую черту в воине, возвышающемся над ней.

Рейлан покрывал поцелуями все ее тело, лаская языком каждую грудь и слегка касаясь своими мучительными клыками, не оставляя ей возможности сдержать стоны. Опускаясь ниже. Медленно, он оставлял след от своих губ, чтобы она могла понять его намерения и иметь возможность возразить. Но Фейт молчала. Ее бедра поднимались от их обоюдного делания. Она хотела этого – до конца.

– С тех пор как я почувствовал тебя, – простонал Рейлан, казалось, упиваясь ее ароматом, – я задавался вопросом, будешь ли ты на вкус такой же сладкой, как звучала, обретя облегчение в моих руках.

Милостивые боги. Его слова, низкий голос, которым они были произнесены, давили на узел нервов ее лона. Затем его рот оказался там. И у Фейт вырвался громкий стон, когда ее спина выгнулась от первого проникновения, взорвавшего звезды перед закрытыми глазами. Для всего мира и за его пределами любой звук тут же поглощался бурлящей водой. Рейлан услышал ее, стал ненасытным, одна рука легла ей на живот, чтобы она не извивалась. Другая рука коснулась рта, и он скользнул в нее одним пальцем, прежде чем быстро добавить другой.

Фейт забыла, где они находятся. Забыла о времени, тревогах и страхе. Всякие приземленные чувства покинули ее, когда его руки и рот работали так слаженно, вознося к новым высотам блаженства, которых она никогда раньше не испытывала. Даже не мечтала. Прямо к той конечной точке, которой ей не хотелось достигать без него.

– Рейлан, – резко выдохнула она.

Он тут же истолковал это как просьбу остановиться, а не уговор двигаться дальше. Их взгляды встретились, и она чуть не распалась на части при виде его там, у себя между ног, готовому служить ее нуждам и желаниям. Что бы он ни прочитал на ее лице, это заставило Рейлана осыпать поцелуями ее тело, поднимаясь вверх, пока ее пальцы не зарылись в шелковистые серебристые волосы, подтягивая выше к себе.

Поцелуй был взрывным. Фейт попробовала себя на нем и наслаждалась каждой секундой. Она почувствовала его конец между своих бедер, ощущение пустоты стало почти болезненным.

– Пожалуйста.

Рейлан отстранился, чтобы встретиться с ней взглядом. Сапфир вспыхнул золотом, сплавляясь и выковываясь, оба затаили дыхание от ненасытного желания. Его рука зависла у ее лона.

Дыхание Фейт было тяжелым, но она резко вдохнула и изогнулась от первого проникновения. Он делал это медленно, несмотря на жгучую потребность, и ей захотеть умолять его сразу о большем, несмотря на боль. Фейт дышала медленно и ровно, чтобы привыкнуть к нему, и он задрожал от сдержанности, обхватив ее руками.

Фейт закрыла глаза от боли, которая быстро превратилась в сладчайшее удовольствие.

– Не переставай смотреть на меня, Фейт.

Это был приказ, мольба, которую она не смогла бы отвергнуть, она и открыла глаза, чтобы выдержать его взгляд, пока он продолжал медленно двигаться. Они молчали, разделяя дыхание и поглощенные чувствами, вспыхнувшими от слияния их тел, пока он не вошел в нее полностью.

– Ты создана для меня. – Рейлан скользнул взглядом вниз между ними, наблюдая, как отстранился и снова вошел в нее с резким выдохом, который разлился прохладой по ее животу. Фейт застонала от блаженства. – Боги, ты просто невероятна.

Его сущность была внутренним теплом, наполнявшим ее, когда он начал двигаться, медленно и уверенно, пока между ними не установился ритм, их собственная совершенная гармония, которая вскоре сделала желание неконтролируемым. Ничто не казалось ей настолько естественным, и Фейт знала, что ничто не сравнится с этим. С ними. Вместе без границ или отстраненности. Она больше не была наследницей, ей не суждено было управлять королевствами или общаться с Духами; все, кем она была в этот момент, принадлежало ему. Чувство между ними было далеко от похоти или страсти. Это была сила, отвечающая на силу, его способность воспевать ее. И Фейт знала, что с этим чувством не сравнится ничто в мире.

Рейлан просунул руку ей под бедро, приподнимая ее, чтобы погрузиться глубже, и голова Фейт откинулась назад. Его губы коснулись ее шеи, вибрация его стонов покалывала грудь, и она готова была закричать от удовольствия, сочетающегося с его дикими толчками.

Фейт продолжала взбираться на эту невозможную высоту блаженства, думая, что, возможно, нет ни конца, ни предела тому, что он может ей дать. Она ничего не будет хотеть так сильно, как его сейчас. Наслаждение пронзало все клеточки ее тела. Его прижатое к ней тело сотрясалось и пробуждало каждое нервное окончание.

Их губы встретились, и у Фейт вырвалось что-то среднее между стоном и криком, смешавшись с низким рокотом чего-то совершенно первобытного и властного, ответ вырвался из его горла. Ее руки блуждали по его скользкой от пота коже, такой же горячей, как и ее собственная. Фейт наслаждалась каждым изгибом его рельефного тела, пока оно прижималось к ней. Каждое выпуклое несовершенство его покрытой боевыми шрамами кожи, которое она так любила. Фейт впилась ногтями в его спину и, казалось, только усилила его наслаждение, вышедшее из-под контроля сейчас, когда он всецело овладел ею. Его бедра задвигались быстрее, угол наклона стал глубже.

Она не знала, чего именно ожидала, но на такое ее воображение даже не было способно. Прежде нежность показалась бы ей романтичной, но теперь он дал ей все, чего она жаждала и не подозревала об этом. Это было дико и освобождающе. Напряжение, копившееся столько дней, недель, месяцев, проведенных в томлении о нем, разом вырвалось наружу.

– Я не могу, – выдохнула она, не находя подходящих слов и зная только, что ее конец так близок.

Рейлан прошептал у ее горла.

– Не сдерживайся, Фейт. – Его рот открылся, и по шее скользнули клыки. Боги, она хотела, чтобы он ее укусил.

Они казались острее, чем прежде, пока он боролся с собой, с первобытным инстинктом фейри отмечать то, что принадлежало ему. Это было совершенно невыносимо, и легкая боль, смешанная с удовольствием, взрывала звезды. Фейт забыла обо всем, кроме его имени, которое выкрикивала, в то время как ее захлестнуло освобождение, похожее на рождение галактики. Цвета, звезды, тьма – их взрыв ознаменовал блаженный конец и новое начало в ее глазах, которые закрылись, когда тело оторвалось от земли.

Рейлан пошел с ней, одной рукой обхватив ее выгнутую спину и продолжая держаться. После нескольких последних мощных толчков он дернулся и замер, когда экстаз пронзил его насквозь. Кажется, она услышала свое имя, но оно было заглушено ревом и грохотом, исходившим от него или от воды. Он уткнулся лбом в ее шею, в то время как освобождение сотрясало его – их.

Секунды превратились в минуты или даже часы бесконечного экстаза.

Рука Рейлана выскользнула из-под нее, Фейт откинулась назад и прижалась к земле, бездыханная и изможденная. Он тоже тяжело дышал и не двигался, лежа на ней. Их кожа горела, но его тело ощущалось совершенно невесомо. Фейт запустила пальцы в его волосы, переводя дыхание и лениво лаская шелковистые серебристые пряди, приходя в себя после великолепного, потрясающего оргазма.

– Это было… – Он умолк, глубоко вздохнув и обдувая ее скользкую от пота грудь. Фейт вздрогнула.

– Да, – только и сказала она, каким-то образом точно зная, что он имеет в виду. Ничто не могло сравниться с тем, что вспыхнуло между ними. По крайней мере, для нее.

Рейлан оперся на предплечье и оглядел ее. Его пальцы коснулись нескольких каштановых прядей, которые упали ей на лицо.

– Ты мой Феникс, Фейт. – Она не была уверена, что именно он хотел этим сказать, но звучавшее в его словах восхищение, придало ей сил. Затем его хриплый голос стал ниже. – И это только начало того, что я собираюсь с тобой делать.

Она задрожала от полного блаженства. Щеки вспыхнули, когда он наклонился к ней и скользнул пальцами по ее подбородку, шее и плечу, вниз по изгибу талии, так что у Фейт перехватило дыхание.

– Ни разу ты не позволила этому телу остановить тебя или помешать твоим попыткам. Никогда не считала, что быть человеком – это слабость, когда была вынуждена жить среди фейри, которые смотрели на тебя свысока. – Эти божественные пальцы двинулись по тому же пути, посылая дрожь по всему телу. – С того первого дня, как я встретил тебя, я увидел решимость в твоих глазах, когда ты осмелилась заявить о себе королю. Увидел мужество, когда ты осмелилась поднять на меня нож.

У Фейт вырвался нервный смешок, и Рейлан ухмыльнулся. Его вид без титула или бремени генерала представлял такое драгоценное зрелище. В этой пещере Рейлан был просто фейри, а она просто человеком, и единственное, что имело значение, это их любовь друг к другу.

Он провел большим пальцем по ее нижней губе.

– Боги, я хотел тебя уже тогда, с того самого момента, как бы странно это ни звучало. И ненавидел тебя за это, но еще больше ненавидел себя. Только потому, что знал, ты воплощала все, чего я никогда не заслуживал. Это казалось таким правильным и таким запретным.

Ее сердце переполнялось, глаза горели, и она задавалась вопросом, возможно ли любить кого-то так сильно, что боль становится искуплением грехов.

– Теперь я понимаю, что был не прав. Не нужно было отрицать, что тебе суждено было стать моей, а мне принадлежать тебе.

Долгое время Фейт думала, что никогда не найдет своего места в этом мире. В Хай-Фэрроу, в Райенелле, в любом другом месте на карте Унгардии и за ее пределами – она никогда не верила, что найдет дом. Обретет это чувство. И теперь Фейт знала почему. Он был не в каком-то определенном месте, где долг стал бы для нее важнее сердца. Дом был рядом с ним. Где бы они ни находились: в походе или в замке. Даже если королевства падут и мир превратится в пепел, она всегда будет рядом с Рейланом, хоть никогда не ожидала, что найдет свой истинный дом в таком диком и свирепом фейри.

Волна эмоций вызвала одинокую слезинку, которая упала ей на ухо.

– Ты увидел меня. Увидел нечто большее, чем мое извращенное существование. И я увидела тебя, Рейлан. Увидела, что ты заслуживаешь всего того, что запретил самому себе. – Ее пальцы скользили по шрамам на его обнаженной груди, горло сдавил ком эмоций, превращая слова в шепот. – Все и гораздо больше.

Ей было горько думать о боли, которую он терпел на протяжении веков, и мучениях, которые испытывал ежедневно из-за порочного прошлого. И Фейт знала, что проведет каждый день своего существования в попытках убедить Рейлана, что он заслуживает быть любимым.

– Я бы переживал все это снова. – Рейлан поцеловал то место, где скатилась слеза. – Веками. Если бы это привело меня к тебе, Фейт. – Затем он поцеловал ее, губы были солеными от слез. Их общей боли. И радости.

Несмотря на то, где они находились, мгновение не могло быть более совершенным. Но лежа здесь, на их сброшенной одежде, и пока твердость земли возвращала ее в чувство, Фейт желала только оказаться с ним в постели, где было бы достаточно места, чтобы он мог устроиться рядом и лежать так блаженную вечность.

Очевидно, Рейлан тоже осознал отсутствие комфорта и, запечатлев последний поцелуй на ее ключице, отстранился. Выпрямившись, он взял ее за руки и потянул вверх, пока она не оседлала его колени. Приступ головокружения заставил бы упасть обратно, если бы он не прижал ее к себе. Это казалось возможным, но, когда их обнаженные тела соприкоснулись, в ней снова вспыхнул легкий огонь желания, несмотря на усталость. По потемневшим глазам и ощущению его под собой Фейт поняла, что не одинока в своей страсти.

– Как насчет ванны? – спросил Рейлан низким, хрипловатым голосом.

От его призыва передохнуть у нее вырвался смешок, превратившийся в смех. Фейт обвила руками его шею и опустила голову ему на плечо. Рейлан встал, увлекая ее за собой. Это напоминало полет над облаками, пока разгоряченное тело казалось невесомым. Фейт резко вдохнула, чувствуя, как прохладная вода обволакивает ноги и поясницу, когда Рейлан зашел в водоем с мелководья.

Он и вода держали ее. Фейт не разжимала рук, и Рейлан тоже не спешил выпускать из крепких объятий. Клонило в сон, она почувствовала, как глаза закрылись, голова легла ему на грудь. Он погладил ее по волосам, спускаясь вдоль позвоночника. Затем какая-то мысль заставила распахнуть глаза и откинуть голову назад.

– Мы ведь этого не планировали, – сказала она, и лицо вспыхнуло, когда она добавила в ответ на его озадаченный взгляд. – У меня нет противозачаточного средства.

Рейлан изогнул бровь, но в остальном остался невозмутимым.

Фейт уже раскрыла рот, собираясь ляпнуть очевидное, что сейчас не время думать о ребенке. Даже если такое случалось крайне редко, поскольку он был фейри, а она человеком, шанс все еще существовал. Фейт была тому живым доказательством. От этой мысли обдало волной жара. Они вели себя безрассудно, не подумав о последствиях.

О боги, он вообще хочет детей?

Раскатистый смех прервал ее бегущие мысли, и она недоверчиво уставилась на него. Когда смех прекратился, Рейлан продолжил широко улыбаться.

– Лив знает рецепт настоя, который можно приготовить из растений в этих лесах. Раньше она помогала женщинам в военных лагерях, у которых не было регулярного доступа в города, чтобы его купить, – пояснил он, в сапфировых глазах все еще плясало веселье при виде ее волнения. – Я бы не оставил тебя без выбора, Фейт.

Выбор. Его тон почти заставил поверить, что он не будет возражать, если она не примет средство. При мысли об этом внизу живота снова разлилось томление. Прямо сейчас она не стремилась к этому. Когда вокруг бушевала война и неопределенность, Фейт не могла смириться с мыслью, что приведет в мир душу до того, как все не исправит. Но сама мысль, взгляд в эти сапфировые глаза, которые стали ее орбитой, вселяла надежду.

Фейт хотела жить, ради него и ради будущего, которое у них могло быть.

Глава 48. Заяна

Они преследовали Фейт и ее спутников в течение нескольких дней после того, как догнали Тайнана и Амайю. Заяна уже почти поверила, что их задание окончено, когда человек не пришла в себя. Она никому не рассказала о плане, который возник у нее в голове на третий день наблюдения за тем, как Фейт безвольно держится в седле с помощью воина, вид которого становился все более безумным. Если бы Фейт самостоятельно не пришла в сознание, Заяна, возможно, позволила бы Нериде пойти помочь человеку, о чем та молила так много раз, что начинала раздражать.

В конце концов, никому из них не нужна мертвая Фейт. Это означало бы ее провал. Тем не менее Заяна скрыла свое огромное облегчение, когда человек наконец сделала осознанный вдох и открыла свои проклятые глаза.

С тех пор темные фейри держались подальше, так что Заяна была уверена, что фейри не смогут обнаружить их, пока те разбили лагерь перед походом к Огненным горам.

Заяна сидела на высоком утесе, наблюдая сквозь кроны деревьев за тем, как дружная компания внизу непринужденно тренировалась ради забавы. Их действия и отношения казались ей странными и интригующими. Она коротала скучные дни, наблюдая за их боями. Их дружба, в которую Заяна осмеливалась верить, была настоящей, искренней, какую она так редко видела в городках у подножия Мортасских гор, куда периодически наведывалась.

– Нам стоит последовать за ними? – раздался за спиной голос Тайнана, отвлекая ее от блуждающих мыслей.

Бросив взгляд на тех, кого он имел в виду, Заяна увидела воина с серебристыми волосами, уводящего Фейт от остальных. Взгляд упал на их сцепленные руки, и она с любопытством наклонила голову. Темная фейри и раньше замечала их близость. Забота фейри о Фейт, почти одержимость ею, ясно бросалась в глаза. Пока она была без сознания, воин беспокоился гораздо сильнее остальных, несмотря на их бесконечную суету вокруг нее. И теперь стало ясно почему. Если бы ей сказали, что могущественный воин-фейри влюбился в слабого, хотя, возможно, столь же могущественного, человека… Она бы громко рассмеялась. И все же у нее не оставалось ни единого сомнения относительно его намерений. Заяна почти почувствовала это в своей груди, что-то похожее на благоговейный трепет, их невысказанная преданность друг другу, как будто им было все равно, что подумает мир о такой невозможной паре.

Заяна покачала головой.

– Они не уйдут далеко в одиночку. – Она позволит им побыть наедине, зная, что дни человека сочтены.

При мысли об этом внутри все сжалось от странного ощущения. Ее не должна была заботить судьба человека, но отрицать очевидное становилось утомительно для нее самой. У Фейт были те, кто станет оплакивать ее. Было место в мире, долг как наследницы Райенелла. Ее жизнь имела смысл.

Заяна не знала, когда и почему мучительные мысли каким-то образом перешли от размышлений о жизни человека к сравнению с ее собственным существованием. К признанию, насколько жалким на самом деле оно было. Заяна была всего лишь солдатом. Со дня своего рождения и до самой смерти. И никем больше. Осознание этого душило. Она сама и ее жизнь были заменимы. Владыки никогда не позволяли забывать об этом.

Ее взгляд вернулся к тренировкам фейри. Они смеялись, дурачились, и она находила в этом странную новизну, поскольку битвы под горой не оставляли места для насмешек над мастерством боя.

Время от времени фейри с более длинными темными волосами останавливался, чтобы осмотреть окрестности, даже небо. Заметив его настороженность в первый раз, она напряглась и едва не отлетела подальше, за пределы видимости, но потом пришла к выводу, что для него это вошло в привычку и что он бы уже заметил ее, если бы пункт наблюдения оказался ненадежным. Заяна не понимала почему, но он был ей интересен, и она поймала себя на том, что не сводит с него глаз – с его движений и манере обучения бою. Заяна находила их очень вдохновляющими.

– Если бы я не знал тебя лучше, то решил, что ты слегка впечатлена, – сказал Маверик, присоединяясь к ней. В отличие от остальных, которые оставили ее наедине с собой, заметив отстраненное поведение, надоедливый ублюдок решил устроиться рядом с ней на краю обрыва.

– Едва ли, – пробормотала она, не настроенная на пустую болтовню. – Но не стоит недооценивать никого из них.

Маверик откинулся назад, опираясь на руки.

– Они меня не пугают. Не с тем, что у нас есть.

Ей пришлось согласиться. У фейри внизу было мало шансов выстоять против них, хоть те и были умелыми и смертоносными воинами. Когда дело доходило до драки, Заяна не боялась проиграть, но часть ее, в чем она никогда бы никому не призналась, действительно надеялась, что до этого не дойдет. Это была глупая надежда, и чтобы выполнить задание, им, вполне вероятно, придется убить их всех, чтобы добраться до Фейт. Заяна уже несколько дней боролась с собой, пытаясь подавить всякое уважение к жизням внизу. В этой войне они были просто разменной монетой. И больше ничем.

– Итак, мы предстанем перед ними, и что тогда? Любезно попросим отдать нам человека?

Заяна задумалась на мгновение, посмотрев на фейри, затем туда, где исчезли Фейт и воин. И принялась размышлять вслух.

– Нужно разделить ее с Телепатом. – Она чувствовала на себе взгляд Маверика. – Вместе они очень сильны. Мне нужно, чтобы она либо подчинилась магии, которую, как мы убедились, не в состоянии контролировать, либо отказалась призывать ее. Если он будет рядом, она, возможно, решится использовать силу, разделив ее между ними. – Заяна с благоговением наблюдала, как воин вернул Фейт с помощью своих способностей, тогда как безмерная сила должна была поглотить ее без должной сдержанности и контроля.

– Боишься, что в этом случае они могут оказаться равными противниками.

– Да, – призналась она. – Я не самонадеянная дура, чтобы думать иначе.

Маверик глубоко вздохнул:

– На пике своей мощи, Заяна, ты становишься той силой, с которой нужно считаться. Не думаю, что мир готов к ней.

Он не имел в виду способность, которую она использовала во время их битвы. Маверик говорил о чем-то большем. О самой черной и смертельно опасной тьме, когда она была способна на все. О запертом внутри нее монстре, которого ей никогда бы не хотелось выпускать. И все же Заяна страдала от гула в венах с тех пор, как покинула горы, словно готовясь к тому, что ее заставят применить эту силу.

– Возможно. Но не думаю, что я единственная сила, с которой нужно считаться в этой войне.

Глава 49. Фейт

Они продали лошадей гораздо дешевле настоящей цены в последнем маленьком городке у подножия Огненных гор. Но это не имело значения – там, куда они направлялись, деньги им не понадобятся, так что друзья потратили то немногое, что взяли с собой, убедившись, что еды, одежды и провизии хватит на недельный поход через горы, на острова, а затем на обратный путь.

Подготовка к возвращению вселила в Фейт надежду на это, но все же видела, что остальные упали духом перед лицом неопределенности. Она посмотрела на заостренный высокий горный хребет, который казался гораздо длиннее, чтобы его можно было пересечь в рассчитанные друзьями сроки. Они планировали двигаться по ущелью, а не карабкаться по беспощадным отвесным утесам. Горная порода была темно-серой, но ближе к вершинам, до того, как те исчезали за покровом облаков, отливала слабым малиново-красным светом. Фейт уже видела этот необычный завораживающий цвет у гор вокруг Эллиема.

– Огненный камень, – удовлетворил ее любопытство Рейлан, положив руку ей на спину, когда вернулся с разведки окрестностей вместе с Кайлером. Они хотели удостовериться, что за ними не следят и что поблизости нет затаившихся существ, способных застать их врасплох. – Говорят, он обожжен Огнем Фениксов, который и придает ему такой цвет.

Фейт с благоговением посмотрела на сверкающий камень вдалеке:

– У него есть какие-то особые свойства?

– В основном его добывали для изготовления оружия. – Рейлан развернул Фейт, чтобы притянуть к себе. На его лице отразилось беспокойство, от чего сердце сжалось. – Есть причина, по которой никто больше не рискует подниматься в эти горы. Говорят, со времен Огненных птиц горы были прокляты. Поверь, я бы и сам списал это на суеверную чепуху, но уже давным-давно никто не может пересечь их или вернуться назад. Он коснулся ее лица и, пока остальные были в пределах слышимости, мысленно произнес: – Я твердо намерен вернуться и выполнить данное тебе обещание. Много раз.

Фейт задрожала от желания. Ее запах, должно быть, изменился и сказал ему, как сильно она этого хотела, его объятия стали крепче.

– Не хочу портить момент и все такое, но если мы не выдвинемся сейчас, то не доберемся до входа в пещеру до наступления ночи, – крикнул Изая, и по его негромкому голосу она поняла, что остальные уже начали подниматься в горы.

Фейт хихикнула, Рейлан жадно поцеловал ее в губы, прежде чем отпустить. Ее ладонь легко скользнула в его, и, взявшись за руки, они двинулись вперед. Это получилось само собой, по воле сердца.

После возвращения из пещеры за водопадом никто не высказал своих догадок напрямую, но в этом не было необходимости. Изая и так мастерски отпускал туманные замечания, а Ливия была его лукавой сообщницей. Кайлер тоже находил тему забавной, но воздерживался от грубых шуточек. Фейт предположила, друзья почувствовали, что произошло между ней и Рейланом или сделали выводы после долгих часов их отсутствия, которые они провели в воде, после чего он снова овладел ею. Дважды. Фейт не испытывала ни тени смущения и уж точно ни о чем не жалела. Особенно когда впереди их ждала лишь неизвестность. Время было слишком драгоценным ресурсом, и она не стала бы тратить его впустую.

Горные хребты полностью закрыли солнце по мере продвижения вверх, и путешественников поглотила тень. Было еще достаточно светло, чтобы ясно видеть, но вместо яркого летнего неба, простиравшегося над ними всего несколько секунд назад, навис жуткий мрак. Фейт подсознательно сжала руку Рейлана, не отпуская ее до тех пор, пока не почувствовала успокаивающую ласку внутри себя. И мысленно поблагодарила его.

– Только одно поможет нам перейти на другую сторону. – пропел Изая, шагавший впереди.

– И что же это такое, осмелюсь спросить? – подхватила Ливия.

– Что, несмотря ни на что, мы помним, у нас всегда есть Фейт. – Он повернулся к ней с сияющей улыбкой и игриво подмигнул, поднимая ее мрачное настроение, отчего она покачала головой и непринужденно рассмеялась.

– Жить так, словно смерть – это игра, – беззаботно присоединился Кайлер.

– Любовь – приз, – продолжила Ливия.

– А опасность – желание, – закончил Изая.

Все дружно рассмеялись, отчасти над нелепостью такого значения, но также преисполнившись решимостью. Потому что именно это им и было нужно, чтобы вернуться домой. Почувствовав себя лучше, Фейт посмотрела на горный проход, подняла глаза к невероятной высоте их вершин и пробормотала безмолвную молитву Ориелис, чтобы они прошли через это живыми – все вместе.

* * *

Они добрались до входа в пещеру, отмеченную ее спутниками на карте, как раз в тот момент, когда окончательно стемнело. Было решено разбить лагерь снаружи и собрать весь возможный хворост в редкой поросли и на бесплодном ландшафте, чтобы сделать факелы и поддерживать огонь, когда войдут внутрь. Несмотря на их уникальный набор способностей, было бы очень удобно дополнить их компанию Повелителем огня и не бояться, что костер погаснет.

Рейлан расширял свои способности во всех городах, в которых они останавливались, в надежде встретить кого-нибудь из них и позаимствовать часть силы хотя бы для половины пути, прежде чем отпустить ее или выгореть самому. Разумеется, им не повезло, и искусственный огонь стал единственным выходом.

Фейт сидела, скрестив ноги, на матрасе у костра, который они развели в центре, чтобы прогнать ночной холод. И она не могла не смотреть в темный, бездонный вход пещеры, в который они войдут завтра. Ее пробила дрожь, никак не связанная с прохладой, волоски на теле встали дыбом. Она вздрогнула, разум помутился при мысли о замкнутом пространстве.

Фейт всегда избегала мест, где ее могли поймать в ловушку. Даже когда была маленькой и играла в прятки, она всегда выигрывала, бесшумно выслеживая искателя, а не прячась, пока не прекратятся поиски. Джейкон быстро догадался о ее методах, но было забавно наблюдать, как другие пытались найти ее, в то время как она преследовала их.

Идея пребывания под землей без надежного выхода и возможности наблюдать за временем по восходам и закатам… Фейт сама не осознавала охватившую ее панику, не сводя глаз с пещеры, пока кто-то громко не плюхнулся рядом с ней.

– Туннели были нанесены на карту разными путешественниками. Есть несколько путей, и мы уверены в выбранном маршруте, – попытался развеять ее страхи Кайлер. И Фейт не знала, как именно догадался о ее чувствах. Он разложил перед собой различные палочки, которые собрал, вместе с какой-то листвой и материалом, похожим на хлопок. Фейт наблюдала за его работой и сделала вывод, что он собирает что-то вроде факела.

– А я думала, никто не выбирался из этих гор живым, – возразила она. Немного мрачно, но разговор был именно об этом.

Кайлер тихо усмехнулся, начиная умело заворачивать и скатывать факел.

– Мы не говорили никто, просто это удавалось далеко немногим. – Он бросил на нее лукавый взгляд. – Не смотри так испуганно, Фейт. Ты действительно думаешь, что мы пошли бы на такой риск, если бы не были уверены в своих силах?

– Или мы просто рассчитываем на то, что окажемся самыми удачливыми мерзавцами на свете, – вмешался Изая с другой стороны костра.

– Все выглядит вполне обычным, – заметила Фейт. – Что такого жуткого скрывают эти горы? – До сих пор она видела только красоту и таинственность в сверкающих красных вершинах и мирных окрестностях.

– Поговаривают, что горы прокляты со времен Огненных птиц и того, что здесь случилось. Что тела проклятых, пытавшихся убить птиц Фениксов, бродят в ужасных формах, известных как Скайлисы. – Кайлер поежился. Даже содрогнулся. Прежде Фейт ни разу не видела, чтобы он показывал свой страх. – Безликие трупы.

Холод пробрал ее до костей, и Фейт машинально огляделась вокруг. Изая усмехнулся, но сердце забилось быстрее, мрачная история действительно приводила в ужас.

– Теперь нашей бедняжке Фейт наверняка будут сниться кошмары, – поддразнил он. И когда посмотрел на нее поверх язычков пламени, улыбка стала коварной. – Здесь Рейлан не сможет…

– Закончи предложение, – предупредил генерал, взгляд Фейт метнулся в сторону, когда они с Ливией вернулись после разведки, – и Скайлисы станут твоей наименьшей проблемой.

Фейт снова посмотрела на Изаю, который тут же стал угрюмым и что-то недовольно пробормотал. Она с трудом сдержалась, чтобы по-детски не показать ему язык, несмотря на заливший щеки румянец. Заглянув за спины Рейлана и Ливии, Фейт быстро спросила:

– А где Рубен?

Рейлан устроился рядом с ней, достаточно близко, чтобы их бедра соприкасались.

– Зов природы, как он сам сказал.

Фейт усмехнулась. Они не знали, что друг с самого детства так называл свои походы в туалет.

Изая начал раздавать хлеб и холодное мясо, которые они купили в последнем городе, он сказал:

– Если всем нам суждено умереть здесь…

– Ты серьезно? – с отсутствующим видом вмешалась Ливия.

Изая ответил ей ленивой улыбкой:

– Я просто хотел узнать, если бы тебе выпал шанс, какой была бы твоя знаменитая предсмертная фраза?

Фейт тоже улыбнулась и подумала, что эта забавная игра отвлечет ее от переживаний о темноте ночи и разных омерзительных угрозах, которые могут скрываться вокруг.

Кайлер подыграл:

– Пожалуйста, Боги всемогущие, сделайте Изаю немым в следующей жизни.

Вокруг костра раздался смех, усилившийся при виде хмурого взгляда его брата.

Продолжила Ливия:

– Если сегодня я умру, то завтра восстану с новыми силами.

– Ты не восстанешь, если будешь мертва, – заметил Изая.

Она усмехнулась:

– Я верю, что мы проживаем множество жизней.

Изая лишь слегка пожал плечом:

– Кто знает.

Шорох привлек их внимание к тому месту, где в свете костра появился силуэт Рубена. Когда он уселся и принялся за еду, Изая спросил:

– Какими будут твои знаменитые последние слова, Ру?

Рубен вздрогнул, хотя Фейт не понимала, что в вопросе Изаи могло так сильно его взволновать. И решила, что это короткое прозвище согревает душу и служит знаком того, что они не просто принимают его присутствие, но становятся доброжелательнее и включают его в круг общения.

Ее друг сделал глубокий вдох и задумался. А потом произнес:

– Я не горюю по времени, которое упущу; я радуюсь тому времени, которое у меня было.

Кайлер тихо присвистнул:

– Глубоко. Могу я изменить свои слова?

– Нет уж. Они не просто так называются последними словами, и ты растратил их впустую. Есть бесчисленное множество других способов, которыми я могу мучить тебя, будучи немым, брат, – отрезал Изая, и они обменялись понимающими смешками.

Все это время Фейт молча обдумывала свои слова, возможно, потому, что не хотела признаваться, что думала о них раньше.

– Давай, генерал, поделись своими, – Изая обратился к следующему по кругу, когда лениво откинулся назад.

Рейлан подвинулся и обнял Фейт, незаметно притягивая ее ближе.

– Я планирую драться до последнего, а не тратить время на подобные мысли, – небрежно бросил он.

Фейт сразу поняла, что он лжет, и повернулась к нему. Когда сапфировые глаза встретились с ней взглядом, в них было тепло, смешанное с болью, словно он тоже думал о своих последних словах раньше.

– Мой последний вздох был бы твоим, – услышала она правду. – Чтобы убедиться, что ты знаешь… Я всегда найду тебя.

Фейт с трудом сохраняла внешнее самообладание в попытке совладать с бурей эмоций.

Изая усмехнулся:

– О, я все вижу. Эгоистично, знаете ли, мысленно общаться в компании.

Фейт посмотрела на пламя. Она не побоялась произнести свои последние слова перед друзьями. И глубоко вздохнула:

– Моими последними словами стала бы благодарность всем вам. Семье, которую я нашла, которая сделала из меня ту, кто я есть. – Она поочередно посмотрела на каждого из них, давая понять, что имеет в виду их всех, а также Джейкона, Марлоу, Ника и Торию, которых оставила в Хай-Фэрроу. Но не смогла встретиться взглядом с Рейланом и мысленно добавила: – И спасибо тебе. Потому что я даже не подозревала, какой потерянной была, пока ты не нашел меня.

Рейлан нежно сжал ее талию, и она наклонилась навстречу его объятиям.

* * *

Они проснулись на рассвете и быстро собрали вещи, не желая задерживаться на горных вершинах дольше необходимого. Путь по туннелям был короче, и благодаря знаниям ее спутников, которым приходилось доверять, они смогут избежать существ, с которыми наверняка столкнулись бы в горах. Это, а также крутой подъем и неизведанная местность делали поход опасным. Как бы сильно Фейт не страшилась добровольного заточения в подземелье, из которого, как она знала, не было проверенного выхода, альтернатива оказывалась не сильно привлекательнее.

Факелы были зажжены, запасы топлива сделаны, и сердце Фейт бешено колотилось, когда она сделала первые шаги к входу в пещеру. Но она шла одна, заставляя себя держаться уверенно и не сбавлять шага. Фейт просто не могла позволить себе струсить. Рейлан держался рядом, его присутствие внушало спокойствие, подавлявшее страх ровно настолько, чтобы помочь ей перебраться на другую сторону.

Глава 50. Заяна

Они часами следовали за Фейт и ее спутниками. Темные фейри были настороже, все внимательно изучали каждый метр окружающей местности, в то время как Заяна сосредоточила все свое внимание, чтобы отследить перемещение фейри внизу. Чтобы проникнуть так далеко под землю, ей потребовалось обострить чувства до предела и не отвлекаться ни на что. Она не слышала ничего, кроме слабого движения под землей, видела лишь камни под ногами, взглядом просверливая в горе дыры, словно могла представить шестерых путников внизу.

Заяна была вынуждена выбрать более сложный путь на открытом пространстве. Нечасто смертельно опасная местность и крутые уступы, по которым им приходилось карабкаться, заставляли темных фейри нервничать; просто в этих горах они были не единственными монстрами. Она знала легенды о проклятых Скайлисах. Жуткие истории о безликих ужасных врагах, пожиравших все на своем пути. Но даже будь у нее выбор, Заяна предпочла бы этот путь подземелью. Никогда бы добровольно не согласилась на заточение.

– Я так понимаю, они все так же веселы и дружны, – протянул Маверик.

Заяна вздрогнула от испуга, забыв о его присутствии после долгой напряженной тишины, и бросила на него недовольный взгляд:

– Пока.

Маверик застонал:

– Это невыносимо.

Уголки ее губ изогнулись.

– Конечно, ты ведь наслаждаешься одними страданиями и мерзкими вещами.

Он ухмыльнулся:

– Я наслаждаюсь лишь прекрасными и темными вещами.

Заяна остановилась, обнаружив, что Маверик оказался гораздо ближе, чем несколько секунд назад, его голос понизился, а улыбка стала порочно соблазнительной.

– Маверик Блэкфейр. – Она подражала его похотливому тону, и на секунду в ониксовых глазах вспыхнул огонек. Ее лицо стало суровым. – Еще раз приблизишься ко мне на расстояние полуметра, и обитатели этих гор покажутся тебе дружелюбной компанией.

Он не испугался, даже обрадовался угрозе. И Заяна уже открыла рот, но что-то прервало поток ее ругательств. Она оглядела местность, которую изучала в течение нескольких часов, и напрягла все свои чувства, пока ее подозрения не подтвердились. Им все же выпал шанс. На лице расцвела коварная ухмылка.

Заяна встретилась взглядом с Мавериком, который, казалось, тоже это заметил, когда мышонок внизу сыграл свою роль. В глазах читалось то же мрачное ликование. Остальные распределились по кругу, и она взглянула на них, молния начала покалывать ее кожу. Она знала, что должна сделать.

Вибрирующие разряды щелкали на наконечниках ее пальцев. Она осторожно нырнула внутрь себя, собираясь с силами для удара, который сотряс бы гору. По венам струилась магия, огонь, который требовал непоколебимого самообладания, иначе поглотил бы ее, используй она больше, чем дано при рождении.

Заяна достаточно пришла в себя, чтобы обратиться ко всем.

– Мы с Мавериком последуем за Фейт.

Тайнан уже раскрыл рот, чтобы запротестовать, но умолк под ее пристальным взглядом.

– Как моему заместителю, я доверяю тебе руководство, чтобы ты провел остальных другим единственно известным подземным путем. К тому времени, когда ты догонишь нас, мы уже схватим ее. Но если они окажутся быстрее и хитрее, чем мы предполагали, то задержи их любыми способами.

– Что ты собираешься с ней сделать? – с ужасом спросила Нерида, но Заяна не могла позволить себе жалость.

– Не спрашивай, если не готова принять ответ, – только и сказала она, отводя взгляд, чтобы избежать раздражающего сочувствия, которое не смогла подавить при виде доброты Нериды.

Амайя казалась слегка встревоженной, но ее взгляд был полон решимости и понимания. Тайнан кивнул в знак повиновения, а затем они все отступили назад, стараясь держаться подальше от магии, которую она собиралась высвободить.

Заяна не знала, почему ее глаза нашли Маверика, который смотрел на нее с мрачным голодом, посылая мурашки по спине, пока она укрощала и оттачивала свою магию. В его холодных глазах была жизнь, когда он улыбнулся. И, убрав руки в карманы, он сделал несколько больших шагов назад и с восторгом произнес:

– Призови бурю, Заяна.

Глава 51. Фейт

Изая позаботился о том, чтобы первые несколько часов не давать им покоя. Фейт радовалась возможности отвлечься, независимо от того, какие дразнящие или дикие высказывания слетали с его губ. Иногда ему даже удавалось заставить ее рассмеяться, несмотря на сковавшее тело напряжение.

Пока не наступила тишина.

Фейт полагала, что постоянная темнота будет играть с их разумом, утомляя задолго до того, как сядет солнце. Отсутствие представления о времени суток пугало сильнее всего. И либо ее спутники мастерски справлялись со своими эмоциями, либо она была гораздо более неуравновешенной, чем считала себя. До сих пор у нее не было причин нервничать, поскольку путешествие по коридорам проходило так гладко и без неожиданностей, как только можно было надеяться. Подумав об этом, она почувствовала, как плечи расслабились, и рискнула отойти подальше от Рейлана, чтобы не выглядеть навязчивым ребенком.

Они шли уже очень давно, но Фейт не могла сказать точно, сколько часов прошло. Она шагала рядом с Кайлером впереди остальных. Он рассказывал о зимах Эллиема, в частности о ежегодном карнавале, который устраивали в столице. Это звучало действительно чудесно. Хотя Фейт понимала, что пустая болтовня призвана отвлечь ее внимание, но была благодарна, что это сработало.

Она ничего не услышала, когда остальные остановились, и они с Кайлером прошли вперед добрых пару метров. Обернувшись, Фейт обнаружила, что все задержались на развилке ходов, где Рубен сидел на корточках и рылся в своем рюкзаке. Она не знала, что именно тот искал, Рейлан опустил ниже факел. Друг что-то бормотал, Изая отпускал комментарии, которые, скорее всего, ничем не помогли.

– Тише, – прошипела Ливия с такой тревогой, что все тут же умолкли.

В мгновение ока все фейри пришли в состояние повышенной готовности, каждый схватился за оружие. Фейт напрягла слух в попытке расслышать доступное только им. Фейри обменялись недоуменными взглядами, осматривая проходы.

Тогда Фейт услышала. Слабый грохот, похожий на удары камней или отдаленный раскат грома. Она бросила взгляд на Рейлана, и его широко раскрытые сапфировые глаза стали последним, что Фейт увидела, прежде чем чья-то рука обхватила ее за талию и с силой дернула назад. Она едва осознала это движение, слабый гул превратился в оглушительный рев. Фейт упала на твердую каменную землю, но кто-то смягчил удар.

Все произошло так быстро, но, казалось, длилось бесконечно. Земля под ней дрожала. Мимо катились камни. Удар камня о камень прогремел подобно грому и эхом разнесся по проходу, возвращаясь обратно и многократно раздаваясь в ушах. Что-то защитило ее от пролетающих мимо обломков. Ей удалось немного повернуться и понять, что это Кайлер склонился над ней и, стиснув зубы, принимает на себя удары падающих камней.

Сердце Фейт колотилось дико и неистово, подобно падающим обломкам. Затем все стихло. Грохот падающих камней сменился звоном, в воздухе поднялась пыль, и Фейт закашляла, чтобы прочистить горло. Кайлер застонал и, наконец, слез с нее. Это сразу привело ее в чувства, она поднялась на колени, глядя на него.

– Я в порядке, – с трудом прохрипел он, скорее убедив ее в обратном.

Фейт оглянулась на друзей и едва не покачнулась от ужаса. Они исчезли. Вместо Рейлана, на которого она только что смотрела, перед ней возвышалась стена из камней.

– Я приведу помощь, – сказала она, задыхаясь от паники.

Кайлер что-то пробормотал в ответ, больше напоминавшее стон, но она его не слышала. С трудом поднявшись на ноги, Фейт зашагала к груде камней и начала неуклюже шарить по сыпучему склону, спотыкаясь и поскальзываясь, отчаянно пытаясь пробраться ближе. Когда она наконец наткнулась на стену из упавших валунов, то вцепилась в острые, зазубренные камни. Некоторые поддались, и Фейт отбросила их в сторону – маленькие, хрупкие камешки, неспособные пробить брешь в толстой стене. На большее она не была способна. Сердце бешено колотилось, дыхание стало тяжелым, ей слышались призрачные голоса сквозь грохот камней, пока Фейт все царапала и царапала стену, начиная воображать, что действительно пробирается вперед. Она не могла остановиться, отчаянно желая добраться до них и не остаться в ловушке.

– Я приведу помощь, – продолжала повторять она, словно это придавало ей сил.

Я приведу помощь. Еще немного. За помощью.

Сильные руки обхватили за плечи, не давая дотянуться до очередного камня. Фейт закричала, когда ее насильно оторвали от стены.

Я приведу помощь. Она забилась, пытаясь освободиться.

– Остановись, Фейт. – Кайлер. Он крепко прижал ее к груди и обхватил руки, прижимая их к бокам, от чего она сразу пришла в себя.

Пальцы пульсировали и горели. Дышать стало трудно. Она не могла противостоять панике, глядя на стену, загородившую единственный проверенный ход из горы. Сбывались ее самые худшие страхи.

– Просто дыши, – успокаивал ее Кайлер, и когда она снова смогла ясно мыслить, то насторожилась от боли в его голосе.

Фейт повиновалась. Закрыла глаза и сосредоточилась только на дыхании. Вдох через нос, выдох через рот, и так до тех пор, пока пульс не замедлился. Через секунды, а может, и минуты, она услышала слабые голоса, пробивающиеся сквозь камни. Резко открыв глаза, Фейт прислушалась и поняла, что это Рейлан и остальные пытаются докричаться до них.

– Мы в порядке, – крикнул в ответ Кайлер, и она осознала, что фейри слышит их гораздо лучше.

– А они?..

– Тоже все целы, – заверил он ее. Кайлер ослабил хватку, считая, что ей не угрожает новый приступ паники.

Она повернулась к нему и вздрогнула. Он держался за бок, а по лбу текла кровь. Но Кайлер спас ее, и Фейт переполняли чувства вины и благодарности.

– Кай… – Она не знала, что сказать, но тот остановил ее, лениво махнув рукой.

– Поверь, я чувствую себя гораздо лучше, чем выгляжу, – успокаивал он ее, но девушка не поверила.

– Фейт.

Услышав тихий голос Рейлана в своей голове, Фейт перестала дышать и повернулась обратно к стене. Она споткнулась о несколько валунов, пока снова не оказалась прямо перед ней, прижавшись к камням ладонями и лбом со вздохом облегчения, что он, похоже, не пострадал.

– Я здесь, я в порядке. Кай… Он ранен. – Фейт старалась не позволить страху и панике просочиться в голос, но не могла ничего скрыть от него.

– С ним все будет в порядке, Фейт, поверь мне.

Она кивнула и знала, что хотя он не мог ее видеть, но все равно почувствует это.

– Как долго? – Фейт закрыла глаза, и Рейлан точно понял вопрос.

– Неделя. По вашему проходу. Нам придется выбрать другой маршрут на день длиннее.

На лбу появились морщинки, пока Фейт боролась с волной беспокойства.

– Мы скоро увидимся, Фейт.

С этим последним обещанием она почувствовала тепло от его мысленных объятий, и с трудом сдержала рыдания от того, что они не настоящие.

– Скоро, – прошептала она в ответ.

Затем Фейт услышала его громкий голос, едва различимый, как отдаленное эхо, когда он заговорил с Кайлером. И хотя не могла разобрать многих слов, Кайлер услышал все.

– Клянусь жизнью, Рейлан, она будет в безопасности, – произнес он с яростной решимостью, только усиливая ее чувство вины. Как за беспокойство Рейлана, так и за готовность Кайлера отдать за нее свою жизнь.

Фейт еще мгновение подержала ладони на камне, словно ожидая, что они встретятся с ладонями Рейлана, если стена исчезнет.

– Одна неделя, – вслух сказала она сама себе, преисполнившись надеждой и решимостью. Сейчас не время быть слабой.

Кайлер положил руку ей на плечо.

– Не будем задерживаться, – сказал он, мягко уговаривая ее отойти от скал, в то время как сам смотрел на них настороженно.

Фейт медленно отошла, только сейчас понимая, как безрассудно себя вела. Смерть от камнепада стала бы трагичным исходом, учитывая обстоятельства. Кайлер помог ей перебраться через разбросанные обломки, частично прикрывая ее и продолжая обнимать за плечи, пока они не отошли на безопасное расстояние от ненадежной груды.

Он поднял упавший факел, и Фейт угрожал новый приступ паники, когда она осознала и встретила взгляд друга, который, похоже, пришел к тому же выводу: факелы и припасы для изготовления новых остались за стеной.

– О боги, – прошептала Фейт, бледнея от ужаса при мысли о том, что придется пробираться по коридорам в полной темноте, когда их единственный факел погаснет.

– Его должно хватить как минимум на день, может быть, два, – спокойно пояснил Кайлер. Возможно, зрения фейри окажется достаточно, чтобы медленно вести их сквозь кромешную тьму. Но ее пугала перспектива лишиться одного из своих чувств. – Нужно идти. Если поспешим, то сможем сократить дорогу на день.

Фейт оценила его попытку не падать духом и заставила себя двигаться вперед, он нежно положил руку ей на спину. Нарастающая паника ускоряла шаги в попытке поспеть за широкими шагами Кайлера теперь, когда часы при свете факела были так ограничены.

Я не буду слабой. И не сдамся.

Глава 52. Фейт

Фейт пошевелилась во сне и застонала, кости заболели от лежания на твердой земле. Открыв глаза, она оказалась в кромешной тьме, резко вдохнула и села в приступе паники. Фейт ничего не видела, но была уверена, что не спит, что ее глаза открыты, быстро заморгала, отчаянно нуждаясь во вспышке света и ожидая, что зрение приспособится, чтобы разглядеть хоть что-то – что угодно.

– Фейт.

Она вздрогнула от голоса, звучавшего так близко, не понимая, откуда именно он доносится. Чья-то рука легла на плечо, и Фейт снова дернулась, все ее тело напряглось. Она инстинктивно бросилась в бой и вскочила на ноги, но споткнулась в темноте. Рука метнулась к поясу, нащупав рукоять меча, и вспышка триумфа принесла временное облегчение.

– Это я. Всего лишь я. – Голос Кайлера принес утешение, от которого у нее перехватило дыхание. Рука замерла над клинком.

Сердце продолжало бешено колотиться, воспоминания разом обрушились на нее, и ужас начал отступать от осознания, что она не заперта и не одна. Фейт сосредоточилась на дыхании, но было нелегко избавиться от страха, пока перед глазами стояла сплошная проклятая чернота.

– Я подхожу к тебе, – осторожно продолжил он, и Фейт высоко оценила предупреждение, кивнув головой, хотя и не была уверена, что он может ее видеть. – Я прямо здесь и сейчас прикоснусь к тебе. – Его голос был совсем рядом, и как только она ощутила прикосновение, то упала в его руки.

Единственным способом расслабить тело были надежные объятия и уверенность, что Кайлер сможет направить ее, на собственные чувства нельзя было полагаться.

– Я ничего не вижу, – в ужасе прошептала Фейт. Без зрения звуки казались громче, и она настроилась на медленный, ровный ритм его сердца, чтобы успокоить тревогу.

– Знаю, – сказал он. – Я вижу достаточно, чтобы вывести нас отсюда. И не отпущу тебя.

Фейт кивнула, уткнувшись ему в грудь.

Кайлер обхватил ее за плечи, и она почувствовала, как его ладонь опустилась ниже, прежде чем он поймал ее за руку. Фейт изо всех сил вцепилась в него, но фейри ничего не сказал, когда она сжала его пальцы, словно те были спасательным кругом.

Кайлер потянул ее вперед, заставляя ноги двигаться, и Фейт старалась держаться как можно поближе, чтобы всегда его чувствовать. После короткой паузы Кайлер тоже тихо заговорил, как всегда стараясь не спугнуть:

– Знаешь, я ведь тоже жутко напуган.

На душе стало легче, и Фейт даже слегка рассмеялась.

– Не думала, что ты вообще чего-то боишься. – Пожалуй, Кайлер был самым свирепым из них всех.

Она думала, что Рейлан самый холодный и суровый фейри, когда впервые встретила его, прежде чем смогла узнать лучше. И все же в Кайлере было что-то душераздирающе печальное. Он не сдерживал эмоций и не скрывал их от всего мира, а прятал за улыбкой ободрения, словно помогая и защищая других, справлялся с жуткой болью, которую прятал глубоко внутри.

Его низкий, рокочущий смешок рассеял сгущающуюся тьму и вселил надежду, в которой Фейт так сильно нуждалась.

– У каждого есть страхи. Я не могу превращаться в тень под землей и перемещаться. Но хотя всегда боялся заточения, знал, что это самый безопасный путь через горы.

Она даже не догадывалась об этом. Сердце болело за него, но в тоже время было облегчением узнать, что это не просто глупые страхи и кто-то еще разделяет их.

Фейт была благодарна Кайлеру за попытку отвлечь их обоих и разбавить жуткую тишину разговором.

– Рейлан когда-нибудь рассказывал тебе, как мы познакомились?

Вопрос застал ее врасплох.

– Нет. Я только знаю, что ты помог спасти Ливию, но он не говорил, что именно произошло и когда это было. – Кайлер молчал так долго, что она сжала его руку. – Ты не обязан мне рассказывать, – сказала Фейт, прислушиваясь к его слегка прерывистому дыханию.

– Мы встретились в лагере работорговцев, – произнес он наконец.

Фейт охнула, сердце болезненно сжалось при этом упоминании. Она уже кое-что знала о жестоком прошлом Рейлана, о безжалостном воспитании дяди, отца Ливии, но он никогда не рассказывал о лагере работорговцев. Не зная, что сказать, она просто молчала и ждала, захочет ли Кайлер поделиться, не осуждая и не злясь, если он внезапно решит не продолжать.

– Прежде чем я продолжу, хочу чтобы ты знала, что я вовсе не горжусь тем, что делал, и буду нести этот груз до конца дней. Но все же я сделал бы все это снова, только чтобы избавить моего брата от худшей участи. – Теперь Кайлер говорил тихо, словно стыдился. И когда Фейт еще раз сжала его руку, он слабо ответил на жест. – Мой отец был очень похож на дядю Рейлана. Его извращенный ум верил, что жестокость и есть любовь, а боль – лучшее воспитание. Мне едва минул первый век, когда родился Изая, и я знал, что сделаю все, чтобы жестокие выходки отца не причинили ему такого вреда, который был нанесен мне.

– Мы росли, и брат начал замечать, что я несу наказания не только за свои, но и за его проступки. Отец во всем видел только ошибки, ему всегда было мало. – Рука Кайлера напряглась, и Фейт обхватила его за плечо второй рукой, надеясь убедить, что вовсе не осуждает. – Для нашей семьи настали тяжелые времена. Отец потерял пост верховного главнокомандующего из-за неоправданной жестокости после нескольких случаев. – Он невесело усмехнулся. – Но по мере того как мы впадали в нищету, становилось только хуже. Он пристрастился к выпивке, которая только добавила пороха к его и без того пылающему огню ненависти и насилия. Моя мать была слабой женщиной, она не могла защитить нас и, прежде чем мне исполнилось два столетия, покинула нас всех. Мне до сих пор не известно, куда она направилась и жива ли вообще.

Горькие нотки в голосе выдавали веками скрытую боль.

– Это неправильно, но думаю, что в душе виню ее за это. Не за то, что она бросила нас, а за то, что не взяла Изаю с собой, я мог бы ей помочь. Если бы она взяла его с собой, я помог бы им сбежать и исчезнуть навсегда.

Фейт с болью слушала о его самоотверженности и стремлении защищать. Она совсем забыла про панику и время, ноги двигались машинально, пока Кайлер вел ее вперед.

Слушая душераздирающую историю воина, за которого держалась, Фейт почувствовала глубокую связь с ним.

– После ее ухода прошло много лет. Однажды я вернулся домой после драки в печально известной яме, которая давала единственный доход, на который мы могли рассчитывать. Изаи нигде не было, и только пьяный отец лежал в полубессознательном состоянии в своей постели. Когда я наконец вытянул из него, что он натворил… Я сорвался. – Голос Кайлера становился все ниже и мрачнее по мере приближения к роковому событию. – Он продал его в лагерь рабов. За ним пришли, пока меня не было, чтобы я не смог их остановить. Я избил отца, и по сей день не могу объяснить охватившую меня слепую ярость. Она блокирует в памяти те ужасные способы, которыми я его пытал, чтобы узнать название лагеря. Добившись признания, я убил его. Прямо там свернул ему шею, и жалел лишь о том, что не сделал этого раньше.

Кайлер замолчал, и Фейт задумалась, пытался ли он оценить ее реакцию на шокирующее откровение. Но она была далеко не так шокирована, как он, вероятно, ожидал. И могла думать только о его храбрости и готовности пожертвовать своей человечностью ради брата, зная, что, несмотря на злые поступки отца, его душа навсегда будет запятнана убийством. Как у Рейлана. Она часто замечала сходство между генералом и его заместителем – больше, чем с Изаей. Они были словно две стороны одной медали.

Фейт крепко сжала его руку и произнесла тихим от волнения голосом:

– Он получил по заслугам.

– Возможно, – печально сказал Кайлер, давая понять, что не верил, что этого достаточно для искупления. – Я узнал, что Изаю увезли в лагерь на другом конце Райенелла, и составил план. Если бы я просто сдался как раб, то приговорил бы нас обоих. Поэтому решил поступить на службу надсмотрщиком. Потребовалось шесть мучительных месяцев, чтобы пройти обучение, сдать их тесты, когда все, о чем я мог думать, это об ужасающих условиях и тяжелом труде, которому они подвергали брата. Тогда он не был тем свирепым воином, каким ты его знаешь. Это произошло позже, когда он твердо решил никогда больше не зависеть ни от чьей милости.

– Не знала, что в Райенелле процветала работорговля.

– Уже нет, но это все равно часть истории. – Голос Кайлера смягчился, и она почти почувствовала его легкую улыбку, рассеивающую печаль. – В конце концов меня назначили надзирателем, но лагеря разделялись на разные сети. Я оказался не в лагере Изаи и был совсем новичком, чтобы просить о переводе – это могло вызвать подозрения. Поэтому, как бы сильно мне ни хотелось перебить каждого хозяина и надсмотрщика, наблюдавших за жестокими и незаконными условиями содержания рабов, пришлось набраться терпения.

– В лагерях содержались и люди и фейри. Люди выполняли большую часть работы, но некоторые дела были за пределами их физических возможностей, а некоторые фейри просто выполняли гораздо быстрее. Добыча полезных ископаемых, доставка, строительство. Эти тяжелые задачи унесли много жизней. – Кайлер стиснул руку в кулак, приходя в ярость от мрачных воспоминаний, и Фейт сжала его обеими руками. – Я старался помочь тем, кому мог, принося воду, позволяя подольше отдохнуть, когда никто не видел. Этого было недостаточно, совершенно недостаточно, но лагерями управляли очень высокопоставленные и могущественные фейри. Высокие стены, охрана и постоянное наблюдение делали побег практически невозможным.

– Мне потребовалось еще шесть месяцев, чтобы наконец получить разрешение на перевод в лагерь, в котором, как я надеялся, еще содержался Изая. Он провел в рабстве целый год. И я очень боялся, что его, возможно, уже нет в живых, сам был свидетелем, как многие теряли жизни в результате нелепых аварий или от полного истощения из-за непосильного труда. Когда я приехал, то тут же обыскал лагерь у пещеры, пока, благодаря милости Духов, не нашел его.

Фейт поддалась тревоге. Лишившись зрения, ее разум рисовал перед глазами все те ужасы, которые он описал. Видения получались мрачными и пугающими, и она проживала все так, словно проникла в его воспоминания.

– На нем остались только рваные штаны. Ни рубашки, ни обуви. От работы в шахте его тело стало гораздо мускулистее, чем я помнил. Но он был весь в шрамах и жутко избит. А следы от кнута на его спине почти заставили меня проклясть все и убить каждого надсмотрщика, до которого я смог бы добраться, прежде чем они в конечном итоге убили бы меня. Но мне пришлось проявить смекалку, стало ясно, что брат сделал то же самое. Изая боролся не только за выживание, но и за статус одного из самых сильных рабов, которым давали немного больше еды и воды, пока они могли хорошо выполнять свою работу. Рядом с ним был другой, у которого тоже были воля и решимость выжить. Некоторое время я наблюдал за ними, стараясь придумать, как вытащить нас отсюда. Я заметил, что у них завязалась дружба, судя по тому, как они по очереди отдыхали, пока другой выполнял работу, и делились водой. Мелочи, которые были необходимы, чтобы выжить в таких условиях.

От вспыхнувших воспоминаний на глазах выступили слезы, и Фейт почти остановилась. Горло болезненно сжалось, но она все же смогла выдавить:

– Это был Рейлан…

Кайлер молчал, они прошли в тишине уже много метров. И хотя сцена в ее сознании была такой яркой, она неосознанно оставила разум открытым, чтобы почувствовать отголоски переживаний Кайлера, пока он вспоминал подробности. По щекам потекли слезы, когда она подумала о том, через что им всем пришлось пройти.

Кайлер не ответил. Ему и не нужно было.

– Позже я узнал, что они прибыли примерно в одно и то же время, но Рейлан оказался там первым, после того как дядя продал его с намерением выкупить обратно, как только он усвоит урок. Незадолго до этого дядя продал Ливию, собственную дочь, в бордель, и Рейлан сорвался, чуть не убив его, но друзья дяди подоспели как раз вовремя, и Рейлана отправили на рудники.

О боги. Грудь пронзила боль при упоминании роли Ливии в этой истории. Ее переполняла ярость, которая навсегда останется ненасытной, поскольку злобный фейри был уже мертв, но Фейт все равно дрожала от гнева, желая совершить свое собственное жестокое возмездие над дядей Рейлана и всеми надсмотрщиками.

– Как вам удалось спастись? – напряженно спросил Фейт, отчаявшись услышать счастливый конец, благодаря которому все они были здесь.

Кайлер выдохнул:

– Мы едва не попались. Я потратил несколько недель, изучая каждого охранника, отмечая пересменки и изучая все возможные выходы, чтобы вытащить нас оттуда живыми. Лагеря были защищены от магии. Изая не мог превращаться. А я перемещаться. Было только одно временное окошко, чтобы попытаться сбежать обычным способом.

– На это потребовалось время. Мне, как надсмотрщику, не разрешалось вступать в контакт с рабами. Поэтому приходилось передавать сообщения хитроумно, часто подсовывая записки им в еду или проходя мимоходом. Когда план был готов, мы не медлили. Убили много фейри и сделали то, что прежде не удавалось ни одному рабу – вырвались на свободу. Мы вдохнули воздух над теми пещерами, и я никогда не забуду тот первый вдох. Но наша победа была недолгой.

Фейт не осознавала, насколько сильно вцепилась в него от напряжения, нараставшего в рассказе, пока Кайлер не коснулся ее руки, возвращая в настоящее.

– Нас окружили. Численное превосходство составляло пять к одному. Хотя мы уже не были под куполом, душившим любую магию. Но мы так никогда и не узнаем, удалось бы нам справиться своими силами. И по сей день заключаем пари на этот счет.

Фейт удивленно подняла бровь:

– Они вас отпустили?

Смешок Кайлера эхом разнесся по коридору, заражая ее весельем и вызывая улыбку на лице.

– Конечно нет. Они были полны решимости расправиться с нами на месте. Но затем появился тот, кого мы меньше всего ждали, у кого была власть заявить, что с этого дня он не успокоится, пока не уничтожит все лагеря рабов и не подвергнет их унижению после увиденного в том, из которого сбежали мы.

Фейт громко охнула.

– Агалор, – заключила она.

– Можно назвать судьбой или проклятым везением трех мерзавцев, что король возвращался из поездки в близлежащий военный лагерь, когда наткнулся на нашу эпическую схватку. Он приказал освободить нас, и пещеры работорговцев Фенхера стали первым лагерем, который был уничтожен, а все рабы освобождены. Я, как никогда, радовался, что с нами был Рейлан. Каким-то чудом Агалор узнал его и понял, что перед ним сын близкого друга, выдающегося генерала, которого он не переставал оплакивать… Ну, полагаю, теперь ты знаешь, как все мы оказались на нашем нынешнем посту.

Фейт переполняла гордость. За воинов фейри, за своего отца. За дружбу с ними и за то, что была дочерью милосердного великого короля. Фейт еще никогда так не гордилась отцом.

– Не обошлось без серьезных испытаний и решимости. Агалор открыл дверь, но нам предстояло проявить себя и подняться до нынешнего статуса. В нашей жизни появилась достойная цель, и как только мы заняли достаточно высокое положение, нам разрешили возглавить группы, чтобы уничтожить все лагеря рабов, какие только сможем найти. Не уверен, существуют ли они сейчас, но содержание в неволе строго запрещено и карается смертной казнью.

– Мы с братом были довольны тем, чего достигли, довольны тем, что руководим, сражаемся и просто живем. Рейлан же продолжал идти вперед, словно думал, что всегда делает недостаточно, что сам неполноценен. Он дослужился до генерала, но, несмотря на это, не думаю, что он когда-либо чувствовал себя достойным звания, которое когда-то носил его отец. И не поверит, но он самый достойный из всех, кого мы когда-либо знали.

Фейт вытерла глаза тыльной стороной ладони, смущенно всхлипнув в образовавшейся тишине. А потом усмехнулась. И в конце концов рассмеялась. Кайлер присоединился к ней, пока смех не заполнил все пространство и не поднял настроение. Она смеялась радостно, потому что испытывала глубокую любовь ко всем участникам рассказа. Грустила, подобно ему, из-за всего, что им пришлось вытерпеть, и радовалась за каждого, кто сражался и выжил.

Когда смех прекратился, Фейт почувствовала себя лучше, ближе к каждому из спутников. Она прислонилась головой к Кайлеру, пока они шли, благодарная за то, что тот поделился с ней этой историей. Фейт подумала о каждом друге с новой гордостью и любовью. О своем отце и его желании увидеть королевство свободным. Их королевство. Но больше всего она думала о Рейлане. О том, как жаждала его тепла и стремилась провести вместе каждый отведенный им день, показывая, что он достоин всего, чего себя лишил.

Глава 53. Заяна

– Ты не рискуешь разжечь костер, потому что боишься, чего именно? – Маверик лениво прислонился к противоположной стене неглубокой пещеры, в которой они укрылись. Заяна пыталась забыть о нем, но его раздражающий голос не давал покоя. Она не ответила и даже не повернулась к нему, не сводя глаз с бесконечной черной пустоты над краем горы.

Они остановились на ночь, узнав, что Фейт и ее спутник сделали то же самое под землей, когда обнаружили достаточно глубокую расщелину на склоне горы, чтобы защититься от непогоды и, что еще хуже, от смертоносных существ из легенд, проклятых на вечное скитание в этих горах.

Маверик усмехнулся:

– Тебе нужно немного поспать. Зачем так себя изматывать?

Наконец она бросила на него равнодушный взгляд:

– Разве я выгляжу уставшей?

– Да.

Заяна сдержала вспышку раздражения. Он не стоил ее энергии. Она ни за что не призналась бы ему, что была без сил в самый разгар охоты. Другая, более рациональная причина, по которой Заяна отказывалась от отдыха, заключалась в том, что она просто не доверяла ему. Ни свою жизнь в случае опасности, ни задание, чтобы он отправился вперед и завершил его в одиночку в попытке добиться славы.

По телу пробежала дрожь, и она напряглась, чтобы скрыть это. А услышав, как Маверик пошевелился, повернулась и обнаружила его стоящим перед ней.

– Что ты делаешь? – сердито спросила она.

Он пересек небольшое пространство с высокомерной улыбкой. Заяна боролась с желанием немедленно вскочить на ноги, когда тот подошел и сел слишком близко, заставляя чувствовать себя неуютно.

– Как насчет скромного личного костра? – Маверик поднял раскрытую ладонь, вызывая слабое кобальтовое пламя.

Его ухмылка стала шире при виде ее хмурого взгляда. И хотя она никогда бы не призналась, волны тепла тут же расслабили озябшее тело, даже несмотря на крошечный размер костра. Заяна решила, что он специально усиливает жар, не раздувая большого заметного пламени.

Полное отсутствие эмоций часто было более эффективной тактикой общения с Мавериком. Он получал огромное удовольствие от того, что мог вызвать у нее какую-либо реакцию. Ее неудовольствие доставляло ему садистское наслаждение, поэтому она предпочла не реагировать. Но хоть и пыталась выглядеть убедительной, действительно была жутко измотана – как физически, так и морально. И уже не могла защищаться.

Маверик поерзал, пока не уселся поудобнее, вытянул ноги и скрестил их, небрежно откинувшись назад. Она чувствовала на себе его взгляд, но не повернулась к нему.

Вместо этого Заяна закрыла глаза, прислонившись головой к неровной каменной стене, чтобы насладиться тишиной, которая продлилась недолго, его грохочущий голос раздался вновь, заставляя сжать кулаки.

– Что ты будешь делать, когда все это закончится?

Она резко распахнула глаза и на мгновение задумалась, стоит ли утруждаться с ответом.

– Я не собираюсь возвращаться и снова приковать себя к горе.

Наверное, было глупо признаваться в этом Маверику, учитывая его преданность владыкам. По крайней мере, все эти столетия он заставлял всех думать именно так, ведя себя как комнатная собачонка. Все знали, что он согревал постель Нефры, и Заяна прекрасно понимала ее выбор. Она не смогла удержаться и посмотрела на него, и когда тот посмотрел на Заяну в ответ, нежность в его черных глазах прогнала охватившее ее отвращение. Они были прекрасны. Несмотря на высокомерие и порочность, Маверик был, бесспорно, красив. Заяна помотала головой, прогоняя эти мысли.

– Они тебя не отпустят.

Заяна с удивлением отметила в его голосе нечто похожее на беспокойство.

– Мне не нужно их разрешение. Посмотри – мы уже свободны.

– Но только на время задания, которое они нам дали. Если не вернемся, они начнут охоту и убьют нас.

Заяна напряглась при слове «нас». Он имел в виду не только ее. Хотя не верила, что он намеренно произнес это. Маверик не был глупцом и ему незачем рисковать своим положением и благосклонностью владык.

– Нет никаких «нас», – пояснила она. – И я не планирую убегать, но пришло время выйти из тени.

Он задумчиво молчал, Заяна поддалась любопытству и посмотрела на него, чтобы оценить реакцию. Его взгляд упал на спину, но ее крылья были зачарованы, как и его.

– Ты же не планируешь скрывать свое происхождение, когда мы их догоним, – он скорее излагал факт, чем спрашивал.

Лукавая улыбка тронула ее губы.

– Пришло время выйти из тени.

Маверик усмехнулся, тихо, но искренне, и она проклинала себя за то, что ответила широкой улыбкой, они обменялись редкими согласными взглядами. Заяна почти поверила, что в глубине его черных глаз вспыхнула гордость. Не то чтобы она нуждалась в его одобрении, но вынуждена была признать, что почувствовала облегчение, не услышав насмешек. В противном случае они бы уже сражались друг с другом, а не смеялись вместе.

– Меня всегда восхищала твоя способность нарушать приказы, Заяна, – размышлял он вслух.

При упоминании об этом она машинально сжала кулаки. Ее многочисленные выходы за рамки дозволенного привели к отметине на лице и исполосованной уродливой коже на спине и руках. Но ей было все равно. Это всего лишь плоть, и она заслужила каждый из своих шрамов, получив кое-что взамен. Моменты неповиновения стали для нее победой.

– На этот раз я ничего не нарушаю. А лишь беру то, что принадлежит мне по праву.

Маверик оторвал голову от стены:

– И что же это?

– Свобода.

Наступила тишина, и Заяна посмотрела на мерцающие звезды, словно они отвечали ей. И соглашались.

– Ты помнишь, как это было?.. – Она замолчала, борясь с любопытством, чтобы не создать у мерзавца впечатление, что ей не все равно. Хотя беспокоилась, что уже сама не уверена в этом. – До того, как стал темным фейри, ты помнишь свою жизнь в Далруне?

Маверик молчал слишком долго. Заяна скользнула по нему взглядом, обнаружив, что он снова запрокинул голову назад и тоже смотрит на звезды. На его бледном лбу пролегла глубокая морщинка, выдавая беспокойство, в то время как он, похоже, погрузился в раздумья. Луна смягчила каждую идеальную черту лица. И светила всякому, в ком угасло желание искать свет.

На мгновение Заяна представила его фейри. Не темным фейри. Не тем, кем его сделали. Представила, как билось бы его сердце, и было ли оно наполнено любовью, надеждой и всеми теми чувствами, которые у него отняли. Их учили, что подобные ощущения становились бременем, и было удачей избавиться от них. Но в памяти невольно вспыхивали сцены из жизни человека и ее спутников. Их смех, единение… Возможно, глубоко внутри она даже завидовала им. Горевала по тому, что когда-то было и у Маверика.

Заяна тут же прогнала глупую мысль и отвела взгляд от Маверика, который все еще смотрел в небо. Наверное, в этот редкий момент их мысли совпали, и он пытался вспомнить хотя бы малейшую деталь своей прежней жизни, которой лишился больше ста лет назад. Заяна почти пожалела его.

Маверик глубоко вздохнул, вырывая ее из раздумий.

– Я не помню ничего после пробуждения в той темной комнате, – признался он. – Я был один и чувствовал себя другим. У меня появились крылья, и я не понимал почему, ведь это было неправильно. И я ничего не помнил о Перерождении.

В памяти вспыхнули навязчивые воспоминания. Заяна не смотрела на него. Просто не могла. Вместо этого едва слышно прошептала:

– Я помню.

Она почувствовала его пристальный взгляд. Отчаяние и удивление. Заяна не обязана была рассказывать, и он не стал бы просить ее продолжать. Но что-то заставило дать ответ, о котором он молча молил.

– Я помню тот день, когда тебя привели под гору. Прошло больше века, но воспоминания совсем свежие. Не потому, что я была молода, а потому, что чувствовала настоящий страх. – Заяна напряглась, зная, что все его внимание сосредоточено на ней, услышала, как он придвинулся чуть ближе, словно подталкивая ее к рассказу.

– Я впервые стала свидетельницей ритуала и своими глазами увидела превращение. Вас было десять, все захвачены в Далруне, больше мне ничего не известно. Не могу точно сказать, откуда ты пришел и кем могли быть твои родители. Ты был сильно напуган, как и все остальные, и я не хотела смотреть – не хотела наблюдать за пытками, которым они собирались подвергнуть тебя. Но у меня не было выбора. Я была единственной, кого заставили смотреть. Очевидно, владыки решили, что это сделает меня сильнее, безжалостнее, поскольку всегда утверждали, что мне этого недостает. – Заяна ковыряла ногти. Кожу вокруг большого пальца защипало, когда она подумала о своем жестоком воспитании и той жуткой ночи, которая будет преследовать ее вечно.

– Наступило затмение, и Мордекай одного за другим заставил фейри выпить кровь оракула из чаши, сначала убив захваченного человека. Забрать жизнь, чтобы создать новую. Он добрался до тебя, и как раз перед тем, как заставил тебя пить, ты посмотрел на меня. Твои глаза были голубыми – почти такими же яркими, как твое пламя. – Как и той ночью, она встретилась взглядом с Мавериком, оказавшимся ближе, чем она помнила. Кобальтовое мерцание танцующего огня в его ладони отражалось на ониксе его радужек, оживляя старое воспоминание. – Что-то в тебе дало мне слабую надежду, что у тебя все получится. Не знаю, почему меня это так волновало, учитывая, какой несносной занозой в заднице ты стал.

Он коротко рассмеялся, прерывая мрачную историю, и Заяна не стала бороться с появившейся на губах улыбкой.

– Ты выпил кровь, а потом он свернул тебе шею. Из десяти фейри выжили лишь трое. Переход занял почти неделю. Это запрещено, но я проверяла тебя каждый день, с интересом наблюдая, как это работает. И еще надеялась, что оказалась права. Что вызов, который я увидела в твоих глазах, сделает тебя одним из тех, кто выжил. Но ты справился гораздо лучше. Сохранил способности и вернулся сильнее, чем был прежде. И не только физически. – Она не смогла скрыть восхищения в голосе, хотя понимала, что позже пожалеет об этом.

Заяна действительно похвалила еще невинного Маверика за его храбрость много лет назад. Он не был рожден злым. И Заяне хотелось бы верить, что она тоже не всегда была такой же, что была другой. Но она родилась темной фейри. Родилась с холодным сердцем, камнем в груди. Тихий голос Маверика прервал ее печальные размышления.

– Мы привыкли терпеть друг друга. – Он тихо ухмыльнулся. – Думаю, я мог бы увидеть в тебе союзника. Что же с нами случилось, Заяна?

Хотя от этого вопроса у нее слегка защемило в груди, она ответила прямо.

– Просто мы выросли. Радуйся, что нам выпал шанс увидеть мир через пелену наивности. Но нам всегда суждено было стать врагами с единой целью, единым предназначением. Мы лишь оружие в этой войне. Не больше.

– Только потому, что так решили владыки.

– Да. И хотя я собираюсь отомстить за их методы, они сохранили нам жизнь, возродили наш вид. Избавили от слабости и закалили, чтобы выиграть войну за свободу.

– Что, если был другой способ?

Заяна повернулась к нему и бросила вопросительный взгляд, но Маверик покачал головой, словно уже отказался от всего, что хотел предложить. Ее лицо смягчилось, когда она пришла к самостоятельному выводу.

– Фейри и люди не примут наш вид. Не принимали раньше и не примут сейчас.

– Ты действительно в это веришь?

– Не имеет значения, во что я верю.

– Ты всю свою жизнь боролась, чтобы подняться на вершину. А в награду за усилия станешь очередным солдатом с титулом?

Заяна сухо усмехнулась:

– Если все до сих пор так, значит, я не на вершине. И еще не закончила.

– Не думаю, что это так. – Его голос прозвучал тихо, отстраненно и задумчиво. Она услышала, как Маверик слегка пошевелился. И краем глаза заметила, что его пальцы тянутся к ее лицу.

Рука метнулась к поясу, выхватывая кинжал, и Заяна развернулась на месте, в мгновение ока приставив лезвие к его горлу. Она уже оказалась сверху, глядя вниз на его сияющее от восторга лицо, в то время как воплощала собой ярость.

– Я предупреждала, что если посмеешь прикоснуться ко мне, то готовься потерять руку, – угрожающе прошипела она. – Но теперь, пожалуй, я сразу заберу твою жизнь.

– Ты не убьешь меня, – возразил он. Его голос был низким, с хрипотцой, которую она с трудом пыталась игнорировать при такой близости.

Заяна только сильнее надавила на кинжал.

– Уверен? – с вызовом бросила она. – Здесь никого нет. Никто не сможет доказать, что твоя смерть не стала результатом несчастного случая или столкновения с врагом. Ты можешь умереть здесь, от моей руки, и всем будет наплевать. – Хотя она усмехнулась при этих словах, они не произвели ожидаемого эффекта. В них не звучало обещание казни, которую она рисовала в уме целое столетие.

Хуже всего было то, что он, похоже, тоже это заметил.

– Тогда убей меня, Заяна. – Его голос стал еще ниже, улыбка исчезла. Он выпрямился, пока она осталась сидеть у него на коленях. Двигаясь навстречу клинку, который темная фейри крепко прижимала к его шее, он стиснул зубы, когда лезвие рассекло кожу. – Сделай это.

Маверик не боялся, и, судя по жесткому взгляду, верил, что она на это способна. Он предлагал свою жизнь, словно подарок. Это было бессмысленно. Маверик ничего ей не должен. Будь у нее настоящее сердце, оно билось бы неровно, в такт прерывистому дыханию, которое она отчаянно пыталась выровнять.

Сколько раз Заяна представляла этот момент?

И все же, когда его жизнь оказалась в ее власти, когда представилась прекрасная возможность, она медлила. И пребывала в смятении, вдруг осознав, что это никак не связано с его помощью в выполнении задания или последствиями, если ее признают виновной. Заяна смотрела на него. Видела его. За этими жестокими глазами скрывалась уязвимость.

– Почему я не могу убить тебя? – Заяна не собиралась показывать свое замешательство, но слова сами сорвалось с губ, как предательское признание.

Бездонные зрачки Маверика изучали ее. И она не знала, что именно тот видит, но не отшатнулась, словно хотела, чтобы он нашел причины, которые не могла найти сама. Причины, которые не дали ей сделать то, к чему она стремилась целое столетие.

– Ты когда-нибудь задумывалась, – голос Маверика стал вкрадчивым, хрипловатым шепотом, – что, когда смотришь на меня, видишь саму себя? – Он обхватил ее бедра, и Заяна не смогла сдержать резкий вздох от прикосновения. – Презренное зло и коварство. Мы не такие уж разные, Заяна.

Каким-то образом ее колени раздвинулись шире, и она почувствовала его под собой, прижавшись вплотную. Заяна держала клинок наготове, готовая одним движением избавиться от монстра, который так долго мучил ее.

– Тогда, возможно, твое убийство принесет мне искупление.

– Этого не будет. – Маверик слегка выпрямился, так что она ощутила ласку его теплого дыхания на щеке и замерла. – Ты смотришь на меня и видишь, во что они тебя превратили. Всех нас. Но иногда… Иногда ты останавливаешься, чтобы заглянуть глубже, сквозь густую тьму, и задаешься вопросом, осталось ли что-то в глубинах порочной души, что еще можно спасти. Есть ли там свет.

– Думаешь, я не полосну клинком, потому что в тебе скрыта доброта? – выдохнула она. Потому что его руки все еще держали ее. Потому что она не могла понять, что чувствовала в этот момент. Неровное дыхание, трепет внутри – странное состояние нравилось ей все больше и больше, вызывая привыкание.

Взгляд Маверика был необычно мягким, внимательным, и ее недоверие отступало.

– Думаю, ты не убьешь меня потому, что если сделаешь это, надежда найти свет умрет вместе со мной.

Они продолжали смотреть друг на друга. Маверик скользнул ладонями вверх от ее колен, которые обхватывали его бедра. Нежное прикосновение пробуждало огонь желания. Все выше и выше, но Заяна не остановила его. Ночной холод исчез, она уже не могла сосредоточиться ни на чем другом. От прикосновения к бедрам у нее перехватило дыхание, но он не остановился, осторожно обхватив ее за талию и медленно притягивая к своей груди. Ее кинжал оставил легкий порез, достаточный, чтобы по его шее скатилась капелька черной крови. Заяна наблюдала, как та медленно оставляет свой след, и подумала, что это приведет ее в чувство – кровь, которая делала их такими разными. Цвет которой превращал его во врага.

– Прикажи мне остановиться. – Его теплое дыхание обдувало ключицу, рассеивая мысли.

Нужно было озвучить рациональные доводы, которые роились в ее голове, но им на смену уже пришло вожделение. Внутренние крики и протесты заглушались желанием, подавлялись похотью и сжигались жгучей потребностью почувствовать хоть что-то.

Его руки продолжали блуждать по талии, и она пожалела о толстой ткани своих кожаных штанов. Он уткнулся ей в шею и сделал глубокий, осторожный вдох, как будто мог поглотить ее целиком. Заяна знала, что он чувствовал реакцию ее тела, и едва не отшатнулась, чтобы не позволить ему злорадствовать вечно.

– Это ничего не значит. – Его голос посылал дрожь по коже. – Прикажи остановиться, Заяна.

Это была именно та возможность, второй шанс остановить то, о чем она могла бы пожалеть. И снова слова застряли в горле, когда Заяна поняла…

Она не хотела, чтобы он останавливался.

В ответ на молчание он медленно обхватил запястье руки, все еще прижимавшей лезвие к его горлу. Она не знала, чего ожидала от Маверика в этом деле, но нежное прикосновение выбивалось из образа мужчины, которого, как ей казалось, она знала. Он отвел ее руку, и кинжал со звоном упал на камни, когда пальцы разжались сами по себе.

Но этого оказалось недостаточно, чтобы погасить ее страсть.

– В какую игру ты играешь? – в замешательстве прошептала она.

Его губы уже приблизились к шее, и когда коснулись кожи, Заяна откинула голову назад и тихо охнула.

– Никаких игр.

Кожу обдало восхитительным огнем, мягкость его губ дополнилась вибрацией грубоватого голоса, и он прошептал ей на ухо:

– Чего ты хочешь, Заяна?

Ее имя, произнесенное таким тоном, только усиливало ноющий жар, разливающийся внизу живота. Она сомневалась, что сможет ответить. Прошло так много времени с тех пор, когда разум был настолько затуманен, а суждения основывались исключительно на ощущениях тела, а не на суровой логике.

– Я хочу, – выдохнула она, подбирая ответ, – тебя. Просто почувствовать, всего на одну ночь.

Он замер, на секунду. Затем она почувствовала его улыбку у себя на шее.

– На одну ночь, – согласился он.

Маверик отстранился, и Заяне пришлось приложить усилия, чтобы сдержать протест. Но в его взгляде было то, что она никак не ожидала увидеть в такой холодной и порочной душе.

Уязвимость.

На секунду ей показалось, что у Маверика, возможно, проявились эмоции, похожие на страх. Он не смотрел на нее с торжеством, которого она ожидала. Она не была для него трофеем, и это заглушило чувство вины за то, что позволила себе поддаться порыву.

Заяна положила руки ему на грудь, поднимаясь вверх и лаская мощные контуры, пока пальцы не запутались в мягких черных волосах.

– Ненавижу тебя, – прошептала она. Не вкладывая в слова смысл и не ожидая ответа.

Что она действительно ненавидела, так это свое влечение к нему.

Он заглянул ей в глаза, и в холодных, черных глубинах вспыхнула новая жизнь.

– Докажи, – с вызовом произнес он, бросая взгляд на ее губы. – Покажи, как сильно ты меня ненавидишь.

Его дыхание обдувало губы. Нос коснулся ее носа, затем подбородка, шеи. Заяна крепче вцепилась в его волосы и запрокинула голову, закрыв глаза. Ее грудь вздымалась от желания, разлившегося внизу живота.

– Я хочу этого, Заяна.

И снова ее имя слетело лаской с его языка, которым он провел вниз по шее и мимо грудей. Ее рот приоткрылся от вздоха желания, тело выгнулось под прикосновениями, пока его руки медленно гладили спину. Заяна никогда не чувствовала себя такой живой. Всего на мгновение, на одну ночь, она сможет притвориться, что это так.

Ей следовало остановиться. Она все еще контролировала ситуацию. Простое усилие воли – и все закончится. Но разум насмехался над мыслями о контроле, уже подчинившись всему, чему следовало бы сопротивляться. В голове звучало только: «к черту проклятые последствия».

Словно прочитав мысли, Маверик обхватил ее за шею и притянул к себе. Их губы встретились, как луна и звезды: слияние тьмы, триумф. Вся сдержанность исчезла, наряду с внутренним голосом, пытавшимся кричать, что она связалась с врагом. Заяна отбросила все и окончательно сдалась.

Его пальцы двигались неторопливо, расстегивая застежки ее кожаных штанов. Словно Маверик все еще ожидал, что она может передумать из-за одного неверного движения.

Но она не хотела нежности, не хотела медлить.

Заяна оставила его волосы, чтобы расстегнуть плащ, а затем принялась за пуговицы жакета, прежде чем стянуть с его плеч. Не теряя времени, она вытащила его рубашку из штанов как раз в тот момент, когда прохладный воздух обдул ее грудь и живот, когда он наконец понял намек и зашевелился быстрее, снимая с нее одежду.

Маверик убрал руки, позволяя стянуть с себя рубашку. Заяна воспользовалась возможностью, чтобы рассмотреть красивый рельефный торс, и насладиться ощущением его шероховатой кожи – такой же, как у нее самой. Затем Заяна почувствовала, как он вцепился в ее плечи, стягивая костюм. Он не позволил ей вздрогнуть от холода, притянул к себе обнаженную, ее груди прижались к его, восхитительной и теплой. В их прикосновениях не было нежности, только агония и злоба; скрытые эмоции, вырвавшиеся наружу подобно яростному шторму.

Это была грубая, первобытная страсть.

Его руки скользнули по спине, не дрогнув от следов шрамов. Длинные пальцы точно проследили, где расправились бы ее крылья, сними она чары, но ощущения все равно пронзили ее насквозь, заставив вскрикнуть и застонать от блаженства. Маверик точно знал, что делает, когда у него тоже вырвался стон.

Жар между ног был почти болезненным, умоляя об освобождении. Заяна прижалась к нему, чувствуя, как его плоть твердеет. Он застонал, не прерывая поцелуя, и настала ее очередь удовлетворенно улыбнуться. Она пошевелилась снова, но он крепко сжал ее бедра, останавливая. Прежде чем она успела запротестовать, его сильная рука обхватила за спину, и Маверик уложил ее на землю.

Она ощутила мягкость сброшенной одежды. Он отстранился, изучая ее полуобнаженное тело.

– Я мечтал сделать с тобой такие развратные вещи, Заяна, – хрипло произнес он.

От его взгляда по коже побежали восхитительные мурашки. А слова едва не лишили рассудка.

– Так сделай их все.

Его улыбка была убийственно красивой. И многообещающей. Когда он наклонился и навис над ней, его растрепанные волосы обвились вокруг лица, смягчая жестокость, часто сквозившую в его чертах. Но прямо сейчас он был свободен и ничем не обременен, как ветер, и по ее груди разлилось удивительное тепло.

– Одной ночи не хватит, чтобы воплотить все.

Заяна не хотела портить настроение, напоминая, что у них есть только этот миг. Что с наступлением рассвета время свободы и фантазий закончится.

– Тогда сделай самые грязные, Маверик.

Глубокий одобрительный рык вырвался из его горла как раз перед тем, как он осыпал поцелуями ложбинку между ее грудей. Она резко вдохнула, выгибаясь всем телом в ответ на прикосновения. Он скользнул рукой по изгибу ее талии, переходя к ленивым, дразнящим поглаживаниям внизу живота, в то время как продолжал свой мучительно медленный спуск губами по груди. Она извивалась под ним, приподнимая бедра в безмолвной мольбе, чтобы он опустился ниже.

Тихий смешок прокатился вибрацией по ее коже.

– Требовательная, как всегда, – с восхищением заметил он, опуская руку, чтобы поработать с пуговицами.

Маверик больше ничего не сказал, когда отстранился, взялся за края кожаных брюк и потянул, пока ее ноги наконец-то не оказались свободны, обнаженная кожа отливала великолепной белизной в ночи. Маверик встал перед ней на колени, осматривая каждый сантиметр ее тела порочным голодным взглядом.

Заяна медленно поднялась, пока тоже не оказалась на коленях. Ее руки потянулись к его волосам, чтобы снова притянуть Маверика к себе. Она поцеловала его решительно, со всепоглощающей страстью, в то время как он крепко прижал ее к себе. И Заяна чувствовала, как в ней высвобождается страстное желание, копившееся годы и даже десятилетия, которое она упорно отказывалась признавать.

Она скользнула рукой вниз по его груди, мимо пупка, пока не почувствовала твердыню через брюки. Звук, вырвавшийся из его горла, заставил ее нащупать пуговицы, отчаянно желая ощутить его обнаженного. Ее ладонь опустилась вниз, и она почти задохнулась, когда рука обхватила член по всей длине.

– Заяна, – умолял он у ее губ.

Она хотела его – всего его. Но как только собралась отодвинуться, его руки поймали запястья. Она встретилась с ним взглядом, его рука снова обвилась вокруг нее, притягивая ближе, прежде чем она успела наклониться, чтобы попробовать его на вкус.

– Если ты сделаешь это, – сдавленно выдохнул он, – все закончится прежде, чем мы оба будем готовы.

По телу пробежала дрожь, когда она изогнулась.

– Встань.

В любое другое время команда Маверика пробудила бы в ней смертоносную ярость. Поэтому так ново было чувствовать желание повиноваться. Приказ пробуждал давно дремлющий трепет. И она осторожно встала.

– Лицом к стене.

Она без колебаний выполнила приказ.

Маверик не встал. Вместо этого он подвинулся и вписался в пространство между ней и стеной, продолжая стоять перед ней на коленях. И еще до того, как опустить взгляд, она знала, что весь его вид и темные полные опасности глаза окончательно сломят ее.

– Ведь именно этого ты всегда хотела, Заяна? – Не прерывая зрительного контакта, Маверик стянул последний лоскуток ткани, и она сбросила нижнее белье, оставшись полностью обнаженной. – Я, стоящий на коленях перед тобой. – Он обхватил ее голень, поднимая и направляя ногу, чтобы закинуть себе на плечо. Когда его губы коснулись внутренней стороны бедра, Заяне пришлось опереться рукой о стену, с губ сорвался стон, в то время как боль между ног нарастала. – Такой порочно прекрасной.

Затем его рот коснулся самой нежной части тела, и она не смогла подавить крик, откинув голову назад. Маверик не был нежным. Ни в движениях языком, ни пальцев, которые вскоре присоединились, чтобы усилить наслаждение, на которое она даже не думала, что способна. Он пожирал ее без жалости, и у нее не нашлось слов, чтобы предупредить его, прежде чем разрядка пронзила каждую клеточку тела. Она крепче вцепилась в его волосы, когда он не остановился, продолжая доставлять ей удовольствие толчками, от которых кружилась голова. Все произошло так быстро, и когда волны блаженства после кульминации начали укрощаться, она тяжело задышала, медленно моргая, чтобы осознать то, что только что произошло.

Этого было недостаточно. Она хотела – нуждалась – в большем.

Пальцы Маверика вырвали у нее последний резкий вздох, когда покинули ее тело. Он отстранился, губы блестели от ее метки. В этих глазах не было ничего, кроме темного голода.

– Проклятая богиня.

Заяну пробила дрожь, и она опустилась намеренно медленно. Положив руку ему на грудь, она направила его назад, пока снова не взобралась ему на колени. Он добровольно подчинился. Оттуда, куда они стремились, не было возврата, но Заяна не испытывала страха или сомнений.

Завтра все вернется на свои места, и так будет всегда, пока кровь разделяет их виды. Но сегодня она позволит себе забыться и, что более важно, простит себя. Простит за то, что отказывала разуму и телу в любом доступном счастье. Простить его за их общее порочное прошлое, за жестокость друг к другу, к которой их так часто принуждали.

Он взял ее лицо в ладони с неожиданной нежностью, Заяна наклонилась и поцеловала его, пробуя себя на вкус на его губах – на языке, когда тот соприкоснулся с ее языком. Почувствовав его между своих ног, Заяна полностью опустила бедра. Они оба резко выдохнули, когда он вошел в нее. Его губы оторвались от ее, чтобы опуститься к шее, и она почувствовала прикосновение острых клыков к пульсирующим венам. Они двигались вместе, страсть затмевала любые рациональные мысли. Она не могла предупредить его не кусать. Ей было все равно. В этот момент она, возможно, даже хотела этого.

Сейчас только они имели значение. Все остальное было неважно. Заяна чувствовала, как искры ее молний пробегают по венам, отвечая на жар его огня, которым он сопровождал каждое прикосновение. Они оба тяжело дышали, запыхавшись от желания. Она чувствовала, что взбирается все выше и выше, достигая высот, о которых раньше не подозревала. Они были тьмой над тьмой. Огнем над огнем. В своем блаженстве они могли уничтожить друг друга и мир на своем пути.

Внизу живота начал формироваться еще один узел. Покалывание поползло вверх по бедрам, груди, пока не охватило каждую клеточку ее тела. Маверик массировал ее округлые груди, приблизившись губами к уху.

– Дай себе волю, Заяна. – Его дыхание обдало шею жаром. – Бери все, что хочешь. В чем нуждаешься.

Она вцепилась в его волосы с такой силой, что поняла – это будет больно, но Маверик ответил только первобытным стоном желания. Ногти впивались ему в грудь, плечи, оставляя следы черной крови, пока ее бедра самозабвенно двигались навстречу ему, направляемые его крепкой хваткой.

Она не думала, что оргазм может оказаться сильнее первого, но ошибалась.

Сильно ошибалась.

Казалось, этой вершины Маверик достиг вместе с ней, и его громкие стоны только усиливали удовольствие, он замер, а она задрожала. Маверик притянул ее к себе, прижавшись лбом к впадинке на ее плече, пока они отдавались во власть ощущениям. Их наслаждению не было предела, и на мгновение ей стало все равно, что она может раствориться в небытие и не вернуться обратно.

Затем она упала обратно в пещеру – блаженно и внезапно. Напряженное тело стало невесомым. И все же Маверик держал ее, мелодия их затрудненного дыхания была единственным звуком в ночи.

Заяна медленно высвободила руку из его волос и отстранилась настолько, чтобы заглянуть ему в глаза.

– Я все еще тебя ненавижу, – выдохнула она, совершенно измученная.

Маверик получил то, что хотел. Как и она. И все же на его лице не было торжества.

– Я бы забеспокоился, будь это не так.

Их губы снова встретились. И что-то разорвалось в ее бессердечной груди. Она не сопротивлялась и не осознавала его движений, пока ее спина не уперлась во что-то твердое, а их языки переплелись.

Маверик уложил ее, и когда отстранился, оставив последний поцелуй на плече, произнес:

– А теперь спи, Заяна.

Ее полное изнеможение и угасающее вожделение были ответом на эти слова. Глаза начали закрываться сами собой.

Заяну не волновало, что он может убить ее в таком уязвимом состоянии, если она поддастся забвению.

Что-то теплое и тяжелое накрыло обнаженное тело.

Не волновало, что он может бросить ее в этой неглубокой пещере, как только она заснет.

Ее голова поддалась и безвольно упала.

Ей было все равно.

Но, что более важно, Заяна ни о чем не жалела.

Глава 54. Заяна

Заяна проснулась и сделала глубокий вдох, ощущая себя такой свободной в удивительно легком теле. Она вспомнила все. Всю прошлую ночь с Мавериком, и даже когда солнце сменило луну, не жалела о содеянном.

Это ничего не меняло между ними. Но она не сожалела, что поддалась безрассудному порыву. Даже с тем, кого презирала.

При мысли о нем глаза широко распахнулись, взгляд упал на зазубренные темные камни потолка пещеры. Она не слышала ничего. Даже ожидаемого дыхания. Во вспышке гнева и паники Заяна вскочила и выпрямилась, сжимая плащ, прикрывавший ее обнаженное тело. И, быстро оглянувшись, подтвердила свою догадку.

Маверик исчез.

Она не могла пошевелиться от неверия, в то время как слепая ярость побуждала выскочить из укрытия и выследить мерзавца. Как она могла хоть на секунду поверить, что Маверик другой, когда все его мерзкое существование свидетельствовало об обратном? Безжалостный, корыстный, равнодушный негодяй.

Он оставил ее. Получил, что хотел, и просто бросил.

Но не это пробудило в ней ярость. А реакция тела, с которой она не могла бороться. Заяна сильно стиснула зубы, и не заботилась, сломаются ли они, лишь бы избавиться от проклятого глупого жжения в глазах, доказывающего, что ей не все равно. Ее задело не то, что он овладел ею, а что с такой легкостью бросил.

Это была не она. Эмоции проникли так глубоко, и она не знала, что с ними делать. Заяна попыталась оградиться злостью и отчужденностью от жалких чувств, угрожавших уничтожить ее. Она не была такой. Слабой.

Чье-то внезапное приближение отвлекло от переживаний. Заяна оказалась совершенно беззащитной и уязвимой. Он оставил ее в таком состоянии. Но она могла винить только себя, пока ее разум погружался в холодное спокойствие, уже рассчитывая следующее движение и готовясь к тому, что скрывалось у входа в пещеру.

Заяна осторожно поднялась, быстро закуталась в плащ и схватила кинжал, который лежал именно там, куда упал прошлой ночью. И темная фейри не могла игнорировать слабый укол в груди от воспоминаний. Она впилась ногтями в ладони, чтобы перенаправить боль. Напряглась и наклонила клинок, находясь в невыгодной позиции для боя, но готовая сделать все, что потребуется.

У входа в пещеру сформировалась и выросла тень, и она крепче сжала кинжал, когда фигура появились в поле зрения…

Заяна ослабила хватку и с удивлением посмотрела на гостя. Затем наступило облегчение. Сильное облегчение, которое она прогнала волной гнева и снова нахмурилась.

Маверик остановился у входа в пещеру, глядя прямо на нее и изогнув бровь. Его взгляд упал на оружие, затем на ее каменное лицо.

– И ты поверила, что я тебя бросил? – Она не могла определить тон его голоса. Возможно, в нем прозвучала боль, но это казалось неуместным.

Наконец Заяна опустила клинок и уставилась в землю.

– Я бы не удивилась. – Лгунья. Она стиснула зубы от собственных мучительных мыслей.

– Я нашел неподалеку озеро, подумал, ты захочешь искупаться после…

– Не надо, – предупредила она, бросив на него ледяной взгляд. – Не будем говорить об этом.

Удивление на его лице стало для нее неожиданностью. Маверик медленно зашагал к ней, и потребовались все силы, чтобы не отступить как взволнованная девчонка. Заяна решительно вздернула подбородок. Маверик остановился в нескольких шагах от нее, на лице отражалось смятение. Его губы приоткрылись, и ее глаза вспыхнули. Короткая волна жара пробежала по телу, когда она вспомнила их прикосновения к своей коже.

– Я только хочу сказать, что…

– Я не жалею о прошлой ночи, Маверик. – Заяне пришлось перебить его. Голос звучал глухо, неузнаваемо в тихой мольбе. Чтобы он остановился сейчас и все не испортил. – Так что не заставляй меня пожалеть.

Между ними не могло быть большего. И никогда не будет ничего, кроме этой ночи освобождения. Привязанность, любовь, верность – это убьет их быстрее, чем любого фейри или смертного. Не этого они оба по-настоящему хотели. Он поймет. Вынужден будет понять.

В его глазах мелькнул протест. Заяна никогда не видела его таким поверженным. Но мрачное выражение так же быстро исчезло с лица, как и появилось. Чтобы разрядить напряжение, Заяна не стала продолжать, подобрала свою сброшенную одежду и отправилась искать озеро, оставив его в пещере.

Она нуждалась в уединении. В свежем воздухе, проясняющем мысли. В личном пространстве, подальше от него. Потому что должна была убедить себя и его…

Что они не способны на большее.

* * *

Заяна отмокала в воде все оставшееся в запасе время. Но когда ворвалась обратно в пещеру, все равно чувствовала на себе запах Маверика. Возможно, ее собственный разум насмехался над тем, что теперь он всегда будет рядом.

Она была полна решимости оставить случившееся позади сразу же, как только они отправились на поиски. Единственный способ принять его присутствие заключался в том, чтобы снова стать холодной и отстраненной личностью, которая сделала ее той, кем она была. Дала все, что у нее было.

Заяна мельком заметила Маверика, небрежно прислонившегося к выходу из пещеры. Он выпрямился при ее приближении и одернул манжеты. Заяна приняла равнодушный вид, но едва могла смотреть ему в глаза, в то время как что-то необъяснимое и волнующее вибрировало между ними, жутко раздражая. Не вожделение, которое она ожидала ощутить в пещере. Напряжение между ними было трудно определить, и это лишь сильнее разозлило ее, снова пробуждая мысли об убийстве. Возможно, убив его раз и навсегда, она избавится от призрака прошлого и бремени настоящего.

Заяна прошла мимо входа, не удостоив взглядом пещеру. Сделанное навсегда останется там. Ее глупое сердце хранило воспоминание как нечто драгоценное и потаенное, вобрав все эмоции, на которые она была способна, прежде чем запереть его в сознании за стальным барьером, где было сокрыто все радостное и настоящее. Почувствовать лишь раз и никогда больше.

Маверик следовал за ней по пятам, но молчал. Заяна напрягала слух, чтобы уловить присутствие человека и фейри под землей. В безжизненных горах было совершенно тихо, и Заяна ступала как можно легче, почти бесшумно.

– Они ушли на полкилометра вперед, пока ты тратила драгоценное время на ванну. – Голос Маверика снова стал невыносимо резким, при звуке него ее руки сами тянулись к лезвию.

Заяна бросила на него предупреждающий взгляд. Она оставалась его начальником, по-прежнему руководила походом. До сих пор Маверик смирялся с этим, но теперь выражение его лица стало холодным и мрачным. Вызов, который может обернуться катастрофой.

– Использовала каждую секунду, чтобы стереть твой запах, – усмехнулась она в ответ. – Даже купание в огне звучит заманчиво, чтобы от него избавиться.

По тому, как сузились его глаза, она поняла, что попала в цель. Это было удивительно, так как Маверик никак не реагировал даже на самые безнравственные ситуации. Реакция была едва уловимой, но говорила о многом.

Затем его лицо стало каменным.

– С радостью могу это устроить.

– Мне ничего от тебя не нужно.

– Прошлой ночью ты говорила по-другому, Заяна. – Голос Маверика стал низким, угрожающим. Он был зол. Хорошо. Это был лучший язык для разговора с ним. Когда они остановились, тот шагнул к ней, чтобы встретиться лицом к лицу. – Ты желала всего. И получила. Не притворяйся, что не хотела.

– Да, хотела! – Ее голос повысился, когда недовольство выплеснулось наружу. – Это ты хотел услышать? Я действительно хотела этого, Маверик. Но не настолько глупа, чтобы поверить, что за этим последует нечто большее. Никакой привязанности. Никаких чувств. – Ее грудь высоко вздымалась и опускалась, когда они столкнулись в смертельном противостоянии. Ее молния сверкала, пока разгоралось его пламя.

Заяне потребовалось несколько секунд, чтобы успокоиться и не совершить что-нибудь безрассудное. Конфликты между ними всегда вспыхивали так естественно, без лишних усилий. Они были взрывной смесью хаоса. Смертельно опасные поодиночке, но совершенно фатальные вместе.

– Вспомни, кто ты, Маверик. Чем мы являемся. Желания для нас слишком большая роскошь. Нам выпало мгновение фантазии, вот и все. А это? – Она махнула рукой на жестокий мир вокруг них. – Реальность. А мы монстры, которые не дождутся счастливого конца, даже если очень захотят.

На его лице появилось выражение, которое она не смогла прочесть. Чувства и мысли, о которых уже никогда не узнает, поскольку его приоткрытые губы сжались в твердую линию. Маверик отвел взгляд, и, не сказав ни слова, отступил, резко развернулся и пошел.

С тех пор они молча шагали несколько часов, напряжение становилось ощутимым. В спертом воздухе клубился туман, дышать было трудно, и Заяна старалась не делать глубоких вдохов. Тело реагировало болью на быстрый темп, но в порыве злости она не могла остановиться.

Вскоре Заяна погрузилась в состояние отстраненности. Они должны были выполнить работу, и, похоже, время охоты подходило к концу.

Пришло время для битвы.

Солнце начинало клониться к закату, когда они приблизились к входу в пещеру, откуда должны были появиться Фейт и ее спутник, Заяна отбросила дурацкие мысли и погрузилась в холодное расчетливое спокойствие.

– Каков наш план, делегат? – В голосе Маверика прозвучала знакомая резкость, но она никак на это не отреагировала.

Заяна глубоко вздохнула:

– Схвати Фейт, чего бы это ни стоило.

– А ее спутник?

Заяна колебалась. Маверик, казалось, заметил это, и от его тихой усмешки у нее сжались кулаки.

– Любой ценой.

Глава 55. Фейт

Фейт пришлось сосредоточиться на шагах. Она могла думать лишь о том, как переставлять ноги. Задавала себе изнуряющий темп в попытке идти вровень с Кайлером, который умолял ее замедлиться. Больше всего на свете она хотела выбраться из темноты.

Они успели обменяться множеством историй, и Фейт потеряла счет времени. Было приятно отвлечься от мыслей о страхе и безнадежности в подземном заключении. Она не знала, сколько времени прошло с тех пор, как обрушившийся туннель разделил их с Рейланом и остальными. Сердце кричало, что они идут уже очень долго. Слишком долго. Но она не осмеливалась спросить Кайлера, рискуя потерять самообладание. Поэтому сосредоточилась на шагах и его голосе, усилием воли заставила разум не поддаваться панике из-за смыкающихся стен, которые душили ее.

Фейт опустила голову и смотрела в землю, слушая, как Кайлер рассказывает об их с Рейланом и Изаей проделках после прибытия в Эллием свободными фейри. История пробуждала радость в сердце, и Фейт запоминала детали, чтобы в дальнейшем поддразнивать над Рейланом. Смех был самым лучшим звуком в темноте, и Кайлер смешил ее, не оставляя времени на размышления об их удручающем положении.

Они завернули за угол. Фейт поняла это по напряжению в руке, за которую цеплялась как ребенок. Она часто завидовала его зрению. И хотя понимала, что и оно ограничено, это было гораздо лучше, чем чернота, к которой она уже привыкла.

Фейт подняла голову, ожидая увидеть все ту же тьму, но через несколько секунд моргнула. Снова. И снова. И уже почти не слушала Кайлера, поддавшись надежде. Она посмотрела в сторону, думая, что заметила блеск. Глаза начали обшаривать пространство. Формы. И она уже могла смутно различать выпуклости в чем-то напоминавшем каменные стены. Легкое мерцание здесь, угол там. Фейт не могла унять сердцебиение, когда поняла.

Впереди свет.

– Кай, – прошептала она, обрывая историю и чувствуя себя виноватой, что все прослушала, но не могла сдержать ликования.

Он тут же умолк и почти остановил ее. Но Фейт не могла остановиться – не когда перед глазами маячил выход. Она ускорила шаг, не выпуская его руки, и с усилием потащила за собой, в то время как он изо всех сил старался сохранять осторожность.

Чем сильнее она щурилась и вглядывалась вдаль по мере приближения, тем отчетливее могла различить неровную поверхность каменных стен и слабо поблескивающую влагу под ногами.

Там определенно был свет.

Фейт вырвала руку из хватки Кайлера и смутно различала свое повторяющееся эхом имя, но уже не могла остановиться и отчаянно неслась к выходу, который, как убеждал ее разум, был совсем рядом. По мере того как продолжала двигаться, вокруг становилось все светлее, лучи солнца отражались от серого камня. Она уже бежала. Пока не почувствовала другие запахи помимо сырости и медленного удушья. Ароматы наполнили ноздри и вдохнули в нее жизнь, принося долгожданное облегчение.

Совсем скоро Фейт увидела просвет. Яркий белый свет. Глаза болели после стольких дней во тьме, но это не помешало ей мчаться вперед. Хотя все же заставило зажмуриться, по мере того как становилось светлее.

Она не замедляла шага, пока наконец не выбралась из пещеры. Свет целиком поглотил ее, разом прогнав тьму.

Воздух. Чистый, не спертый воздух заключил в прохладные объятия, и она резко остановилась. Фейт зажмурила глаза, но это не помогло остановить слезы. Слезы ликования. Солнечный свет проникал сквозь закрытые веки, и Фейт пришлось согнуться пополам, жадно дыша. Она уперлась руками в колени и в своем безумном состоянии даже усмехнулась, не в силах поверить, что они выбрались. И наконец были свободны.

Фейт опьянела от чистого воздуха, и когда открыла глаза, то часто заморгала слезящимися глазами, чтобы привыкнуть к яркому свету. Неделя в темноте. Неделя без Рейлана.

При мысли о нем Фейт резко обернулась, как будто ожидала увидеть генерала. Но вместо этого увидела Кайлера, наслаждающегося лучами заходящего солнца. Он почувствовал ее пристальный взгляд, а когда открыл глаза и посмотрел на нее, радость исчезла с его лица. Казалось, он заметил ее разочарование.

– Возможно, они все же отстали на день, но мы можем разбить лагерь там, где наши пути должны пересечься, – сказал он, осматривая местность.

Фейт кивнула, хотя он этого не видел. И продолжила вдыхать чистый воздух, словно впервые в жизни попробовала его на вкус, зная, что никогда больше не будет принимать такую простую радость как должное.

Она ничего не сказала, когда Кайлер зашагал вперед, жестом приглашая следовать за собой. И воздержалась, чтобы инстинктивно не потянуться к его руке после того, как целую неделю полагалась на спасительную близость.

Судя по розовым оттенкам на фоне неба цвета индиго, день подходил к концу. И, несмотря на боль в ногах, Фейт ускорила шаги, чтобы поспевать за широкими шагами Кайлера. Всю предыдущую неделю они останавливались на короткий отдых, стремясь как можно скорее выбраться из подземелья. Она сможет отдохнуть позже, когда они встретятся с остальными. Когда воссоединится с Рейланом. Эта мысль придавала сил, и усталость отступила.

Они миновали небольшую опушку и оказались на горном склоне, окруженном высокими пиками, ставшими рубиново-красными на фоне заходящего солнца. Зрелище было настолько красивым и завораживающим, что Фейт шла, вытянув шею и любуясь сверкающими багровыми вершинами. Отвлекшись, она не заметила, что Кайлер остановился, но, прежде чем успела больно врезаться ему в спину, он развернулся и обхватил ее рукой за талию.

Кайлер не убрал руку, а продолжал удерживать ее рядом. Фейт бросила взгляд на его лицо и заметила в нем настороженность. Зеленые глаза изучали высокие каменные стены, возвышавшиеся над ними с обеих сторон. Его очевидная тревога немедленно передалась и ей. Сердце забилось быстрее, взгляд заметался в поисках того, что могло привлечь его внимание.

– В чем дело? – спросила Фейт тихим от волнения голосом.

Кайлер медленно убрал руку с ее талии и потянулся к рукояти меча.

Фейт последовала его примеру.

– Я уже чувствовал его прежде, – пробормотал он, почти про себя. Кайлер встал в боевую стойку и сканировал взглядом местность. – Сначала в гостинице, потом в лесу несколько недель назад.

Фейт сжала Лумариас.

– Что именно? – Стук сердца отдавался в ушах на фоне тишины гор.

– Думаю, за нами следят. – Кайлер схватился за лук на спине, а Фейт, в свою очередь, обнажила меч. – Держись рядом.

Все чувства обострились в предвкушении, волоски на теле встали дыбом. Ожидание было невыносимым. Фейт оглянулась. Пусто. Она резко повернула голову вперед. Ничего. И подняла глаза, но видимость в сумерках становилась все слабее, и, если на них нападут в темноте, она окажется в очень невыгодном положении. Разум лихорадочно перебирал варианты. Первой возникла мысль, что их выследили спутники Резара, готовые отомстить. Кровь забурлила, когда вернулся знакомый зуд в венах. О боги. Нельзя поддаваться силе, которая пробудилась в самый неподходящий момент. Она может не справиться с нею.

Без Рейлана.

Фейт сосредоточилась и закрыла доступ к источнику силы, который взывал к чему-то необъяснимо темному внутри. Подняла глаза к небу и обнаружила черную точку, похожую на птицу. В остальном вокруг было тихо, и единственными живыми существами были они двое.

Фейт не сводила глаз с одинокой птицы. Чем дольше она смотрела, тем более странной та казалась. Одна, без стаи, она словно парила на месте. Холодок пробежал по коже, когда она поняла, птица вообще почти не двигалась. Не было ни одного известного ей вида, который мог бы зависнуть вот так.

– Кай, – прошептала она, не в силах отвести глаз от неба, решив, что птица продолжает расти.

Черный силуэт увеличился, и Фейт услышала стон тетивы, когда Кайлер наложил стрелу и прицелился в неизвестную цель.

Крылья существа исчезли. Оно пикировало прямо на них.

Фейт наклонила клинок в боевой готовности. Кайлер не стал ждать, чтобы оценить, представляет ли существо угрозу, и выпустил стрелу с идеальной точностью, но что бы там ни летало, оно заметило приближение и уклонилось, едва избежав острия.

Фигура становилась все больше по мере приближения. Кайлер выпустил уже три стрелы, каждую с точностью мастера, но существо все равно ухитрялось уворачиваться. Напряжение Фейт росло, и она крепче сжала рукоять Лумариаса.

Что бы это ни было, оно обладало разумом и избегало смертельных стрел Кайлера, словно любительских выстрелов. Ее ужасно раздражало, что существо получало удовольствие от попыток сбить его, паря в небе, хотя давно уже могло приземлиться.

Кайлер быстро все понял и не стал утруждаться выпуском следующей стрелы только для того, чтобы стать посмешищем. Он наложил ее на тетиву и весь напрягся, не сводя глаз с цели.

– Будь готова, Фейт, – сказала он, и команда поразила ее, как солдата в бою.

Фейт крутанула клинок в руке, собранная и решительная, страх сменился спокойствием, помогавшим сосредоточиться.

– Как всегда.

Кайлер ухмыльнулся, но ни на секунду не отвлекся от темной фигуры, которая теперь сокращала дистанцию. Существо снова нырнуло вниз, прежде чем расправить большие крылья, отбрасывающие зловещую тень при последнем спуске.

Дальше все происходило быстро.

Оно грациозно приземлилось на ноги, ударившись о землю подобно удару молнии, от которого каждый волосок встал дыбом. Только это было не существо…

А мужчина.

К абсолютному шоку и ужасу Фейт. С черными, как ночь, волосами, и сверкающими глазами цвета оникса. Он поднял голову, чтобы посмотреть на них. Его губы изогнулись в красивой, но жестокой улыбке. Порыв ветра от мощных крыльев пронесся и настиг их, словно навязчивое объятие. Кайлер без колебаний выпустил стрелу, которую держал наготове, и та должна была поразить цель, но существо было невероятно быстрым. Его крылья сложились, он выпрямился, а потом извернулся всем телом и поймал стрелу в полете. Фейт была ошеломлена. Она не успела сделать следующий вдох, прежде чем его глаза остановились на ней. Уголок рта изогнулся в злобной ухмылке, пока он крутил стрелу в руке. Все в нем – внешность и изящные движения – предвещало смерть.

Фейт была слишком медлительна и не осознавала, что он собирается сделать, пока не стало слишком поздно. Она заметила, как мужчина отвел назад руку, в которой держал стрелу, а затем высокая, широкая фигура закрыла ей обзор, и стон Кайлера эхом раздался в ее ушах. Она уставилась на его спину, на окровавленный наконечник, торчащий прямо из плеча, и едва устояла на ногах.

Это было возможно. Невозможно так быстро метнуть стрелу без лука. У Кайлера не осталось выбора, кроме как принять удар на себя.

Шок был настолько сильным, что она не могла даже кричать. Поэтому просто пялилась на окровавленное железное острие, которое едва не пронзило ей горло. Кайлер спас ее.

Фейт вышла из оцепенения, услышав треск дерева, когда Кайлер отломал оперение у себя на груди. Она знала, что самый безопасный способ вытащить стрелу – это заставить ее пройти насквозь. Ему не пришлось просить, адреналин разнесся по венам при мысли о том, что существо готовится к новому нападению, Фейт шагнула вперед и положила руку ему на спину. Затем обхватила стрелу дрожащими пальцами, и от скользкой теплой крови у нее скрутило живот.

– Прости, – прошептала она, когда без колебаний вырвала стрелу.

Кайлер стиснул зубы, лишь тихо застонав от боли. Фейт тут же бросила стрелу и встала рядом с ним, держа клинок под углом и бросив взгляд на друга, чтобы убедиться, что он все еще способен владеть мечом. Ее беспокойство подтвердилось. Кайлер вытащил лезвие из ножен и вздрогнул от боли, схватившись за рану, отчего по руке потекла алая струйка. Ему нужна была помощь, но она не могла поддаться панике, не зная, насколько отстали друзья.

Фейт отбросила мрачные мысли, угрожавшие сломить дух. И сосредоточила все внимание на цели, не сдерживая ярости, которая бушевала на фоне опасного гула в венах. Если это поможет сохранить Кайлеру жизнь, ей придется воспользоваться силой.

Она оценивала угрозу. Мужчина оставался на месте, наблюдая за ними с любопытством и мрачным ликованием. Он воплощал зло в самой прекрасной форме. Его крылья поднимались над широкими плечами и заканчивались острыми когтями. Ее сердце забилось быстрее, пока разум лихорадочно пытался сложить воедино образы и знания, чтобы понять, кто перед ними. Прежде ей уже доводилось видеть эти крылья. Когда взгляд упал на его уши, изящный заостренный кончик, последний кусочек головоломки встал на место. В это невозможно было поверить.

Перед ней стоял темный фейри.

Кажется, Фейт услышала, как Кайлер произнес название вида, о котором она подумала, но в своем неверии не замечала ничего, кроме мужчины впереди, чья улыбка стала еще шире, когда они все поняли. Он был неизведанной угрозой, силой, с которой приходилось считаться даже такому смертоносному воину, как Кайлер.

Воцарилась напряженная тишина, и пока они смотрели друг на друга, Фейт не заметила присутствия еще одного темного фейри, пока тот не опустился рядом с первым. Сердце подпрыгнуло в груди, заглушив крик испуга. Еще один из его вида. Фейт не думала, что что-то может шокировать ее сильнее, пока не появилась крылатая красавица. Темная фейри была настолько сногсшибательна, что ее сложно было бояться. Они были орудием соблазна и не имели никакого сходства с изуродованным, ужасным существом в подземельях замка Хай-Фэрроу.

Женщина держалась прямо и уверенно, с любопытством наклонив голову и сложив руки за спиной.

– Привет, Фейт. – Голос был мелодичным, зазывающим, но в улыбке читался намек на жестокое веселье.

Фейт обдало холодом, и она словно окаменела. Женщине было известно ее имя. В голове проносились тысячи вопросов, пока разум пытался объяснить, откуда темная фейри могла знать, кто она такая. И был только один ошеломляющий вывод, который едва не сбил ее с ног.

Марвеллас знала, что она собирается остановить вознесение Дакодес.

Глаза черноволосой красавицы метнулись к Кайлеру, сузившись при виде раны на плече.

– Маверик, – холодно обратилась она к своему напарнику. – Кажется, я говорила, чтобы ты не причинял им вреда.

Тот только пожал плечами:

– Мои извинения, Заяна. Хотя в свою защиту могу сказать, что верил в ловкость фейри.

Нетрудно было заметить, что лидером была Заяна. Это становилось ясно по ее уверенности и хладнокровному поведению. Даже на первый взгляд она производила впечатление опытного командира и воина. И Фейт старалась не показывать свой ужас.

– Кто ты? – спросила она, радуясь, что голос прозвучал твердо.

Темная фейри наклонила голову, изучая ее удивленным взглядом. Каким смотрит хищник, знающий, что поймал свою жертву в ловушку, из которой ей не выбраться. Ее глаза гипнотизировали. Зрачки обрамляли яркие фиолетовые кольца. Фейт никогда прежде не видела такого цвета, в отличие от абсолютно черных глаз Маверика. Эти ониксовые глаза она никогда не забудет.

– Я воплощение всех твоих страхов, Фейт.

Вместо того чтобы поддаться ужасу перед их неизвестными силами и способностями, Фейт выпрямилась и успокоила разум и тело, готовая драться, как делала всегда перед лицом опасности. На кону стояла не только ее жизнь; она защитит Кайлера любой ценой. Казалось, сила внутри только обрадовалась этому – ее готовности подчиниться зову, который становился все громче по мере того, как она направляла свои способности. Фейт проверила разум темного фейри на предмет проникновения, но обнаружила прочный блок, не похожий ни на что, с чем ей приходилось встречаться прежде. Ник и Рейлан были почти непробиваемыми, но это, тут было нечто большее. Ее обычной силы будет недостаточно, чтобы разрушить этот разум.

По коже побежали мурашки, словно встречная сила уговаривала ее принять помощь – увеличить способности и получить шанс на победу. Фейт крепко сжала рукоять Лумариаса, стиснув вторую руку в кулак, пока сопротивлялась необъяснимому темному зову.

Заяна внимательно наблюдала за ней и словно сдерживала ликование, зная о ее внутренней борьбе.

– Ты чувствуешь это, не так ли? – спросила она с любопытством и удивлением. – Давление, зов тьмы. Силу как сущность, призывающую слиться с нею.

Фейт промолчала, но ее самообладание пошатнулось после точного описания темной фейри.

– Честно говоря, я думала, что ты уже все поняла. Или, по крайней мере, догадывалась, учитывая, что использовала ее раньше.

Секунды измерялись ударами ее сердца, пока Фейт выдерживала этот красноречивый взгляд. Тяжесть осознания угрожала свалить ее – не просто на колени, а полностью выбить почву из-под ног. Темная фейри была права: ей следовало догадаться раньше. Возможно, эта мысль приходила ей в голову, но показалась слишком невероятной. Это не имело смысла. И все же ответ был прямо перед ней, и Фейт покачнулась.

Ее рот приоткрылся.

– Руина храма, – выдохнула она.

Губы женщины медленно изогнулись, и подтверждение догадки поразило Фейт, словно острый кинжал.

– Ты же не думала, что сама являешься источником такой силы? – Когда Фейт не ответила, Заяна язвительно рассмеялась. – Ты сильна, этого нельзя отрицать, но даже ты не можешь порождать такую силу без артефакта. Особенно учитывая, что твое человеческое тельце слишком слабое, чтобы ее выдержать.

Фейт ломала голову над словами фейри. Невозможно, чтобы та заполучила руину. Если только…

Если только она не принадлежала Ориелис.

На такое была способна лишь… Марвеллас. Фейт была просто дурой. Проклятой дурой, раз не подумала о том, что Дух Душ может обладать своей руиной. Ей понадобилось время, чтобы сосредоточиться и окончательно не лишиться самообладания после открывшейся правды.

– Мне интересно, Фейт, рискнешь ли ты воспользоваться силой, чтобы победить меня, как того фейри в гостинице? Без твоего Телепата, готового вернуть обратно.

Фейт не могла в это поверить. И как только они ухитрились не заметить следовавших по пятам темных фейри и странные совпадения? Многое встало на свои места, и ее уверенная поза пошатнулась. Обвал в пещере не был нелепой природной случайностью. Темные фейри хотели разделить ее с друзьями. Неужели за всем этим стоит Марвеллас? Фейт ощутила тошноту при мысли об этом.

– Нам не понадобится магия, чтобы победить тебя, приспешница тьмы, – прорычал Кайлер.

Темный фейри, Маверик, шагнул вперед в ответ на угрозу, но Заяна подняла руку, и он подчинился безмолвному приказу. Женщина с любопытством посмотрела на Кайлера. Улыбка тронула ее совершенные губы, и взгляд Фейт метнулся к руке, которая все еще была поднята, два закованных в железо пальца изящно вытянулись и играли с аметистовыми искрами, вылетавшими из них. Тонкие неровные линии начали расти и потрескивали на металле. Молнии. Яркие фиолетовые молнии завораживающе танцевали по ее команде.

Заяна не сводила глаз с Кайлера:

– Возможно, тебе стоит пересмотреть стратегию, командир.

Темные фейри обменялись взглядом, но Фейт не смогла его прочитать. Затем мужчина посмотрел на нее, и Фейт застыла. Заяна подняла другую руку, и через несколько секунд на железных наконечниках тоже заискрились молнии.

– Знаешь, мы ведь тоже чувствуем силу. – Женщина обращалась только к ней. – Только она взывает к нам гораздо сильнее. Магия ищет самый сильный источник для заполнения. Разница между тобой и мной, Фейт, определяет все.

Молнии стали ярче, и она раскинула руки в стороны, когда смертоносное сияние осветило сгущавшиеся сумерки. Второй темный фейри отступил от нее. Фейт чувствовала, как растет, проявляется сила, и поняла, что Заяна хочет посмеяться над ней. Показать, насколько легко справляется с силой руины и не позволяет той поглотить себя.

– Тебе не хватает дисциплины, контроля. Именно поэтому тебе не выиграть эту битву. Если воспользуешься силой, то, вероятно, преодолеешь мои барьеры. И бой может стать равным. Но ты этого не сделаешь, потому что победа будет стоить тебе жизни. Ты не имеешь ни малейшего понятия, как использовать данную тебе силу, и она поглотит тебя целиком.

Сердце Фейт бешено колотилось, разум лихорадочно пытался найти решение, чтобы спасти жизни им обоим. Но шансы были до смешного малы, особенно после того, как они продемонстрировали свое несравненное оружие, то, которое никто из них не мог использовать или победить. Фейт оставалось только смотреть, как сверкает и потрескивает завораживающая молния, и в любой другой ситуации она восхитилась бы ее красотой. Разряды совпадали с цветом глаз женщины, сердцевина вокруг зрачков вспыхнула ярче в ответ на неземную энергию руины.

– Я дам тебе всего один шанс сдаться и добровольно пойти со мной, Фейт.

Фейт посмотрела на Кайлера, который стиснул зубы и наклонил клинок в ответ на предложение, готовый пасть в бою. Защищать ее, несмотря ни на что. Сердце сжалось при взгляде на его раненое плечо, которое он слегка отводил в сторону от боли. Она снова перевела взгляд на темных фейри. Заяна сама по себе была смертоносной силой, а Маверик всем своим видом показывал, что готов убивать. В его бездонных черных глазах не было даже намека на человечность, и он лишь ждал сигнала Заяны.

Фейт знала, что должна сделать, чтобы сохранить Кайлеру жизнь. И уже открыла рот, чтобы признать поражение, но Кайлер заговорил первым:

– Ни за что, будь ты проклята.

Улыбка Заяны стала еще ярче на фоне сверкающих молний.

– По правде говоря, я надеялась, что ты это скажешь. – Ее следующее движение было таким быстрым, что Фейт даже не успела осознать, что происходит.

Она мельком заметила, как молнии Заяны соединяются и превращаются в невероятно огромный заряд. Ее рука метнулась ввысь, когда фиолетовая зазубренная линия сорвалась с кончиков пальцев. В ушах стоял оглушительный грохот, разносясь по небу и разгоняя облака. Затем, не сводя глаз с Фейт, она опустила руку.

Устремившийся к ней сверху смертоносный заряд электричества был последним, что увидела Фейт, прежде чем дым и тьма поглотили ее.

Глава 56. Фейт

Резкий толчок выбил воздух из легких. На секунду Фейт охватила дикая паника, пока все не стихло, она пошевелилась. Тьма рассеялась, и, почувствовав землю под ногами, Фейт сделала глубокий вдох, успокаивая сердцебиение.

Когда облака рассеялись, Кайлер убрал руку с ее талии, и Фейт обнаружила, что смотрит на спины темных фейри, пока смертельный разряд врезается туда, где они стояли всего несколько секунд назад.

Кайлер переместился вместе с ней.

Она не знала, чего ожидать, но желудок скрутило от сильного приступа тошноты после непривычного маневра. Вспышка молнии сгустила облака, превращая морось в проливной дождь. Ливень был теплым, как воздух, над головой клубились яростные тучи, внезапно погрузив мир во тьму. Фейт сморгнула капли с ресниц и мысленно выругалась, когда темнота и дождь ухудшили видимость. Но все же она различала силуэты врагов, пусть и с трудом.

Темные фейри повернулись к ним, и глаза Заяны вспыхнули пугающей яростью от этой насмешки. Фейт все еще сжимала Лумариас, хотя клинок казался бесполезным перед силой противника. Она посмотрела на меч, темная сталь которого напоминала гладкий камень. И внезапно в голове вспыхнуло воспоминание, за которым последовало блестящее озарение. Ее резкий вдох, а может, учащенное сердцебиение, насторожили Кайлера, который смерил ее взглядом.

– Нилтаинская сталь, – сказала она, и в ней проснулась надежда. Надежда хотя бы на небольшое преимущество.

Кайлер отвел от нее взгляд и наклонил клинок, когда темные фейри снова двинулись на них.

– Не хочешь пояснить?

– Нилтаинская сталь, – повторила она уже громче, перекрывая шум дождя и молясь проклятым духам, что не ошиблась. И что это касается всех темных фейри. – Думаю, она наносит им гораздо больший вред, чем любой другой металл. – Монстр в пещерах Хай-Фэрроу боялся лишь ее меча и, в конечном счете, погиб от него.

Внушительный меч Кайлера отливал красивым серым цветом. Таким же, как наконечники его стрел и остальное оружие в Райенелле, изготовленное из легендарной нилтаинской стали. Она никогда так не радовалась своему родству с королевством, построенном умными и предусмотрительными правителями.

– Очень надеюсь, что ты права, – пробормотал Кайлер, собираясь с духом.

Она посмотрела на него. Пряди длинных волос прилипли к лицу, стекавшие с них капли падали на челюсть. Он поймал ее взгляд, зеленые глаза были сосредоточенными, настороженными, и в то же время испуганными. Но он боялся не за себя; в его глазах застыла отчаянная мольба.

– Фейт, что бы ты ни увидела, не используй ту силу ради меня. Но если дело дойдет до спасения собственной жизни, ты должна попытаться. Используй ее. Не сдавайся.

Отчаяние в его голосе заставило Фейт выпрямиться. Она готовилась к битве с неизведанной силой, которая, возможно, уже была проиграна. И надеялась, что он увидит прощение в ее глазах – что бы ни случилось дальше, в этом не будет его вины.

– Обещай, что не будешь рисковать собой ради меня, – умолял он, их время почти истекло.

– Обещаю, – выдавила она и тут же поняла, что солгала.

Заяна уже держала пугающе большой разряд в одной рукой. Фейт не сводила с нее глаз, но внимание привлекла голубая вспышка, летевшая в сторону Кайлера, который увернулся в последний момент, отдалившись от нее.

Милостивые боги. Удача окончательно отвернулась от них, ведь надо же было Маверику оказаться Повелителем огня. Единственная крошечная радость заключалась в том, что его огонь не был защищен от дождя. Пламя становилось все меньше, пока он снова и снова выпускал заряды в Кайлера.

Заяна воспользовалась моментом, и Фейт метнулась в сторону от разряда, который на этот раз попал прямо в землю. Камни под ногами задрожали, и горный хребет раскололся от силы удара. Фейт вскрикнула, когда земля начала проседать прямо под ней. Она споткнулась, перепрыгивая через обломки, затем подпрыгнула и перекатилась, едва избежав падения в глубокую расщелину, которую проложили молнии. Благодаря силе руины способности Заяны превосходили все, что Фейт видела прежде или могла представить.

Вскочив на ноги, она огляделась и почувствовала облегчение, что Кайлер жив, но оно быстро сменилось ужасом при виде ожесточенной битвы теней, огня и стали. Мужчины безжалостно бросались друг на друга. Ей потребовалась вся сила воли, чтобы отвести взгляд. Оставалось лишь молиться, чтобы Кайлер одержал победу.

Нельзя было думать об этом прямо сейчас, когда ей самой грозила смертельная опасность. Заяна больше не пускала молнии. Вместо этого она вытащила из-за пояса великолепный клинок; черное лезвие поблескивало в тусклом свете. У Фейт кровь застыла в жилах при воспоминании о том, как она в последний раз видела такой камень. Похоже, не только фейри знали об эффективных методах защиты. Клинок Заяны был частично изготовлен из магического камня. Но Фейт боялась не за себя, и пришлось взять себя в руки, чтобы не обернуться и не крикнуть Кайлеру, что клинок Маверика может быть сделан из того же материала.

– Я играю честно, Фейт. – Темная фейри направилась к ней, шаги отдавались рябью в лужах на ухабистой земле. Фейт напряглась и наставила на нее клинок.

– Ни магии, ни крыльев. – Когда она произнесла это, огромные крылья с когтями замерцали и исчезли. – Только ты, я и сталь.

Однако Заяна, похоже, забыла о своем преимуществе в скорости бессмертных, когда бросилась на Фейт, уже инстинктивно поднявшей лезвие. Или та просто не заботилась о ее смертной слабости. Лязг клинков болезненным эхом раздался в ее ушах сквозь плеск воды в опасной близости от лица.

Фейт оттолкнулась изо всех сил, движение пробудило все дремлющие чувства, настраивая разум на бой. Она посмотрела в эти яркие аметистовые глаза и бросилась в атаку. Сделав выпад вперед, она в последнюю секунду изменила маневр, предвидя, что фейри заметит его. Лумариас был в сантиметре от того, чтобы рассечь ее бедро, и Заяна не сдержалась и зашипела. Извернувшись, Фейт отразила ее меч, который качнулся в сторону, и присела. Она выставила ногу, но Заяна быстро заметила это и отскочила, прежде чем двинуться вперед. Фейт застигли врасплох, темная фейри больно ударила ее в грудь ногой, выбив воздух из легких и повалив на землю.

Адреналин заставил ее перекатиться, вскочить на ноги и перейти в защиту, не обращая внимания на ушибленные ребра. Заяна была гораздо быстрее и сильнее и вовсе не собиралась сдерживаться. В душе Фейт понимала, что противник полностью превосходит ее, но инстинкт выживания подталкивал продолжать, несмотря ни на что.

– Воспользуйся силой, Фейт, – пропела Заяна.

Фейт замахнулась, чтобы отразить удар, не останавливаясь, чтобы перевести дыхание, пока сталь скрещивалась снова и снова. Безжалостного шторма и промокшей одежды было достаточно, чтобы снизить ее ловкость, и хотя она крепко сжимала рукоять меча, тот все равно выскальзывал, заставляя сердце подпрыгивать в груди. Но Фейт не останавливалась. Она полностью сосредоточилась на Заяне, загипнотизированная аметистом ее радужек, как движущейся мишенью, маяком света в ночи.

Над головой грохотал гром, добавляя агонии в их танец бури и стали. Фейт рванулась вперед, крутанувшись, чтобы отразить контратаку сзади. Они кружились и неслись сквозь водопад, и она уже давно перестала ощущать напряжение в попытке угнаться за скоростью Заяны. Эта темная фейри отличалась от всех противников, с которыми ей приходилось сражаться. Заяна двигалась подобно воздуху, ее взмахи и шаги были четко просчитаны, как если бы она могла предвидеть сотню маневров противника еще до того, как тот совершит их.

Фейт растрачивала себя впустую, пока Заяна потакала, изучая ее движения и стиль боя. Темная фейри насмехалась над ней, сводя все тренировки и наработанное мастерство к уровню любителя.

Руку обожгло огнем от плеча до локтя, и Фейт отшатнулась, зажимая длинную рану. Тепло крови разлилось по руке. Она стиснула зубы и снова приняла оборонительную позу. Фейт не могла сдаться.

И никогда не сдастся.

– Ты не можешь противостоять мне, – крикнула Заяна, глядя на рану. – Тебе не справиться без силы.

Фейт расправила плечи, игнорируя жгучую боль.

– Возможно. Но я люблю бросать вызов. – Она двинулась первой, и Заяна с легкостью отразила серию ее атак.

– У тебя сильная воля, – громко сказала Заяна сквозь шум дождя и лязг стали, уворачиваясь от атак, словно они были детской игрой. – Ты превосходно сражаешься, – продолжила она, и Фейт почувствовала, как в ней нарастает ярость, когда темная фейри продолжила с легкостью уклоняться. – Но тебе не сравниться со мной, Фейт.

Заяна без предупреждения оттолкнула клинок Фейт. Фиолетовая молния ярко вспыхнула в ночи, поглотив сталь прямо перед тем, как Заяна выбросила руку с мечом. Смертельная вспышка оказалась слишком быстрой, чтобы Фейт смогла уклониться.

Молния ударила ей прямо в грудь, и Фейт на несколько секунд зависла в воздухе, прежде чем врезаться в неумолимые скалы, ударившись спиной и головой. Дождь прекратился; мир исчез, когда ее поглотила непроглядная тьма. Затем она начала падать вперед, придя в себя как раз вовремя, чтобы успеть выставить руки. Ладони ударились о мокрые камни, колени болезненно хрустнули. Она не выдержала своего веса и рухнула, прижавшись щекой к холодной земле. Ее неровное, хриплое дыхание посылало рябь по поверхности воды, которая топила ее сверху.

Ей показалось, что она слышит свое имя. Возможно, это Кайлер звал ее, но в ушах стояли звон и шум бури.

Фейт почувствовала чье-то присутствие и собрала все свои силы, чтобы приподняться на дрожащих локтях. Она взглянула вверх. Заяна медленно присела, наблюдая за ней взглядом, который она не могла прочитать. Не триумф или злобное ликование, которые девушка ожидала увидеть. Лицо темной фейри было лишено каких-либо эмоций.

– У всех нас есть судьба, и она редко бывает добра к нам. – Голос Заяны звучал холодно, отстраненно.

Кровь в венах Фейт запульсировала сильнее, словно инстинкт заставлял ее тянуться к магии руины, которая дала бы шанс на победу. Без нее темная фейри всецело и безоговорочно превосходила ее во всем. А она была лишь слабым, никчемным человеком. И одних способностей было недостаточно, чтобы пробиться сквозь непроницаемые барьеры Заяны. Она сжала в кулаки прижатые к камням ладони и напрягла зрение, но с трудом различала две фигуры, кружившие в быстрой схватке. Даже в ясном сознании и полная сил она едва ли смогла бы уследить за молниеносными движениями Кайлера и Маверика.

Но было ясно, что один ведет бой, вынуждая другого защищаться. На мгновение в душе вспыхнула глупая надежда, что это Кайлер, учитывая, каким смертоносным воином тот становился на поле боя. И все же возвышающаяся тень от крыльев подсказывала, что побеждает не он. Маверик физически превосходил даже фейри, и всплывшие в памяти знания доказывали, что Кайлер тоже обречен. Ему уже не выиграть.

Человеческая кровь помогает им побеждать даже превосходящие в пять раз силы.

Воспоминание заставляло осознать безнадежность ситуации. Фейт задумалась, была ли Заяна такой же, питалась ли она жизненной энергией людей, чтобы увеличить свою силу и скорость. Было разумно предположить это. В сочетании с ее способностью обуздывать силу руины… Заяна становилась непобедимой.

Зловещая песня зазвучала в голове, наполняя рот привкусом пепла. Заглушая происходящее вокруг ласковым шепотом. Касаясь кожи покалывающим теплом.

Используй ее. Не сдавайся.

Фейт подтянула ноги и поморщилась, когда встала на колени. Неземная сила теперь громко пела, словно знала, что она намеревалась сделать. Что должна была сделать. Они не остановятся, пока не заполучат ее, а Кайлер допустит это лишь ценой собственной жизни. Ради него она должна была попытаться. Единственным способом заручиться шансом на победу, было сравнять счет.

Фейт вскинула голову и стиснула зубы, разрушая стену между силой руины, которая жаждала слиться с ней. Первая волна пронзила ее насквозь, и хотя мощь была сравнима с молниями Заяны, на этот раз Фейт сопротивлялась, чтобы сохранить контроль. Она встретилась взглядом с Заяной, которая медленно поднялась, пока Фейт следила за ней. Темная фейри отступила назад, и Фейт не знала, что именно та увидела в выражении ее лица, что заставило проявлять осторожность.

Ее дыхание выровнялось, когда ласковая магия руины окутала тело. Острая боль в груди ослабла, пульсирующая боль в спине и голове стихла. Фейт запрокинула голову назад, капли дождя на лице снимали жар, который начал обжигать вены. Затем она вскочила на ноги, сжимая меч…

И превратилась в источник темной силы, которая нарастала внутри нее.

– Вот она, – тихо прозвучал голос Заяны на фоне бури. Ее взгляд упал на ладони Фейт, на светящиеся символы. Несмотря на то что они обе использовали силу руины, на Заяне не проявлялись подобные символы.

Фейт сделала глубокий вдох, чувствуя прилив энергии, от которой бурлила кровь и обострялись чувства. Ею двигал один-единственный инстинкт. Самосохранения. Не только своей жизни, но и воина-фейри, чью пульсацию разума она теперь чувствовала на краю своего сознания. И с ликованием отметила, что Маверику удавалось лидировать с большим трудом.

Она встретилась взглядом с Заяной, крепче сжав Лумариас.

– Да, это я. – Фейт двинулась и скрестила клинки с тьмой в приливе решимости. Они прорезали сплошную стену дождя. Сосредоточившись на черном барьере разума Заяны, Фейт пробила его, но даже с мощью руины тот поддался с трудом.

Ее движения промелькнули в сознании Фейт, и пара превратилась в размытое пятно стали и кожи, янтаря и аметиста на фоне мрака ночи. Заяна ментально сопротивлялась и иногда одерживала победу, отгораживаясь от нее. Они слились в битве разумов, танце мечей и столкновении силы воли.

Фейт раскрылась навстречу руине, чувствуя радость темной сущности. Голова начинала пульсировать от боли, мешая сосредоточиться и отражать удары. Ее жизнь висела на волоске между двумя силами. Но она скорее уничтожит себя, чем сдастся кому-либо из них и, будь она проклята, если не постарается забрать их обоих с собой.

Клинки скрестились, их лица были всего в паре сантиметров друг от друга. Янтарное пламя превратилось в аметистовую молнию, рискуя уничтожить мир во вспышке их ярости и неповиновения.

Фейт снова пробилась сквозь ментальную стену, возведенную Заяной в попытке вытолкнуть ее. И на сей раз без раздумий захватила контроль. Заяна охнула и упала, ударившись коленями о камни по команде Фейт, в то время как она приставила кончик клинка к ее груди. В этот раз удерживать контроль было гораздо сложнее. Заяна отважно сопротивлялась, и голова Фейт раскалывалась от усилий в попытке подчинить ее разум.

– Ты совершила серьезную ошибку, придя за моими друзьями, – сказала Фейт, ее грудь вздымалась от напряжения.

Заяна улыбнулась, тоже тяжело дыша, и хрипло невесело усмехнулась:

– Я так не думаю.

Она смутно слышала, как Маверик выкрикнул имя своей спутницы, чья жизнь теперь балансировала на кончике ее клинка. Фейт надавила, и как только острие прорезало одежду и коснулось кожи, Заяна закричала, подтверждая ее догадку. Нилтаинская сталь действительно причиняла им гораздо больший вред.

– Заяна!

Крик перекрыл шум воды и гул крови в ушах. Не из-за громкости, а из-за неподдельного ужаса и отчаяния, сквозивших в этом слове.

Они обе переключили внимание на дерущихся мужчин как раз вовремя, чтобы увидеть, как Маверик отвернулся от Кайлера и бросился на помощь. Это был глупый, безрассудный поступок, и Кайлер действовал быстро. Всего секунду назад он был позади темного фейри, но тьма поглотила его, и он снова оказался на пути Маверика.

Быстрый удар, и темный фейри громко закричал от боли, зажимая длинную рану, которая пересекла его живот, когда он упал на колени. По его призрачно-бледной руке хлынула черная кровь. И Фейт на секунду отвлеклась, борясь с головокружением из-за вспышки воспоминания о том, когда в последний раз видела такую кровь. И хотя существо в подземелье не было похоже ни на человека, ни на фейри, не оставалось никаких сомнений, что оно принадлежало к их виду.

Кайлер напрягся, в любую секунду готовый вонзить меч в грудь Маверика…

– Ты ведь не хочешь этого делать.

Глава 57. Фейт

Фейт почувствовала прохладное дыхание металла на шее, когда темная фейри использовала ее заминку. И приказала Кайлеру остановиться, прежде чем тот смог забрать жизнь Маверика. Фейт проклинала бы себя за роковую ошибку, если бы не почувствовала приближение тьмы, сила внутри начала бушевать, не находя выхода. Она должна отпустить ее, должна попытаться прийти в себя самостоятельно, прежде чем мощь руины овладеет ею и полностью поглотит. Но когти уже глубоко вонзились в тело и не желали отпускать добычу.

Кайлер переместился, не сводя глаз с Маверика, пока не оказался позади него, чтобы встретиться взглядом с Заяной. Все они оказались в опасном положении. Вот только темная фейри позади нее забыла о масштабах способностей Фейт и не учла, что с помощью руины она может захватить и разрушить разум Маверика даже с такого расстояния.

Как раз в тот момент, когда она собиралась воспользоваться этим преимуществом, раздался грохот, похожий на камнепад.

Нет, не камни. На них надвигалась не угроза, это приближалось спасение. Вторжение привлекло всеобщее внимание, когда шум перекрыл дождь, барабанивший по склону горы. Фейт почувствовала такое сильное облегчение, что на секунду забыла о смертельной опасности.

К ним бежали четыре фигуры, и когда они приблизились…

Рейлан остановился вместе с остальными, с расчетливой яростью уставившись на лезвие у ее горла. Изая и Ливия оценивали ситуацию целиком со смертельно опасной сосредоточенностью. Рубен тяжело дышал, но держался прямо, вооруженный двумя короткими кинжалами.

Боги, ее настигла боль. Она вся горела. Но теперь он рядом, и даже если на этот раз сила заберет ее, она сможет сказать…

– Не смей. – Его голос отчетливо прозвучал сквозь вспышку света в ее сознании. Фейт не сводила глаз с этих сапфиров, пока жизнь балансировала между сталью и магией. – Не сдавайся, Фейт Ашфаер.

Фейт выдохнула, закрывая глаза, чтобы удержать выскальзывающий из рук контроль. Зрение затуманилось, но она тут же пришла в себя, когда уловила пульсацию других разумов, присоединяющихся к ним на горном утесе. Две фигуры изящно спустились с небес и встали напротив спутников Фейт.

Один темный фейри, такой же сногсшибательный, как Маверик, но с темно-русыми волосами, нес кого-то еще, кого быстро поставил на ноги. И Фейт ошеломленно заметила, что у нее нет крыльев. Женщина была фейри. И хотя она не боялась темного фейри, который ее принес, но казалась напряженной и взволнованной, оглядывая всех присутствующих.

Последняя участница, присоединившаяся к Заяне, оказалась совсем юной. Приспешница тьмы сжимала лук со стрелой, наложенной на тетиву, но не встала в боевую стойку.

Все молчали и застыли на долгое мучительное мгновение, оценивая противников. Казалось, никто не мог найти выгодную стратегию, и у всех хватало ума не бросаться в атаку опрометчиво, в то время как ее жизнь и жизнь Маверика могла оборваться в любую секунду.

Но у Фейт был план. Единственный надежный способ увидеть, как друзья выберутся отсюда живыми. Который станет ее смертным приговором. Сила уже воспевала возникшую идею. Но внезапно Фейт почувствовала сильное противостояние. Это Рейлан боролся с силой, зная, что она собирается сделать. Он был слишком далеко, чтобы вернуть ее, и, возможно, когда она впустит всю просачивающуюся в нее магию, невиданную прежде мощь, та окажется слишком необъятной, чтобы он смог спасти ее и на этот раз.

И все же это был единственный выход, который к тому же нарушит планы Марвеллас заполучить ее. У друзей будет шанс добраться до островов без нее. Фейт закрыла глаза и представила барьер, надежно удерживающий энергию, которая нахлынет на нее, если ослабить защиту. Только так можно обрести достаточную силу и завладеть умами всех темных фейри.

– Прости, – обратилась она к Рейлану, собираясь с духом. И стиснула зубы, чувствуя, как волны ошеломляющего света начинают пронзать все ее существо…

Резкие крики сквозь шум дождя заставили ее открыть глаза.

Звук насторожил всех, и Фейт наблюдала за реакцией на пронзительные крики, эхом разносившиеся по горам. Большинство широко раскрыли глаза от ужаса, понимая, что это был за звук. Даже Заяна рядом с ней застыла, прежде чем произнести одно слово, от которого по всему телу побежала дрожь, прогоняя жар и на секунду заставляя Фейт похолодеть от страха.

– Скайлисы.

За этим последовали слова проклятия, поскольку вопли становились все громче и громче. И доносились с двух сторон. Рейлан, Изая и Ливия повернулись туда, откуда пришли, в то время как спутники Заяны обратили оружие к противоположному входу в долину. Фейт проследила за взглядом Рейлана, сердце бешено колотилось, но не из-за магии Духов, которую она держала в дрожащих руках.

Мгновение спустя их опасения подтвердились, и Фейт ахнула от ужаса. Поначалу это напоминало облако дыма, но по мере приближения с обеих сторон становилось ясно, что это вовсе не дым. Им навстречу хаотично неслись черные тела, так тесно прижатые друг к другу, что двигались как единое целое. Как война.

Слишком. Много. Тел.

Заяна снова выругалась и убрала клинок от ее шеи. Фейт резко повернулась к ней, но темная фейри сосредоточила внимание на новой угрозе, как и все остальные.

Вот так просто враги стали союзниками.

Все станет неважным, если их поглотит толпа безликих врагов.

– Ну что за трагедия, – размышляла Заяна, убирая меч в ножны, – погибнуть здесь всем вместе. – Сгустилась тьма, когда она вызвала молнии в руках. – У богов извращенное чувство юмора.

Фейт едва не рассмеялась, но, когда враги достигли Рейлана и друзей, наклонила клинок, встречая тех, кто прорвался и теперь бежал к ним.

– Сомневаюсь, что в этом замешаны боги, – ответила она, стараясь справиться с ужасом и неверием. – Это ты вызвала их своим эпическим представлением.

Заяна встретилась с ней взглядом, который Фейт не смогла понять, и сказала:

– Используй силу, Фейт. Она поглотит тебя, только если ты уступишь, или твое тело начнет сдаваться, если попытаешься впитать ее всю.

Фейт коротко кивнула, воздержавшись от замечания, что гораздо легче сказать, чем сделать, и чувствуя себя словно в огне. Но он не был всепоглощающим, а скорее настораживал и помогал сосредоточиться. По крайней мере, пока. Ощущение напомнило Фейт о временах беззаботного детства, когда она была полна решимости победить Джейкона в забеге через весь город. Она стартовала стремительно, глупая ошибка, учитывая дистанцию, и прошло совсем мало времени, прежде чем горло и легкие начали гореть. Мышцы заболели и начали протестовать уже на середине пути. Но Фейт не остановилась. Она продолжала бежать, преодолевая агонию в стремлении к победе, и в конце концов боль стала терпимой и привела к онемению, давая возможность бежать дальше.

Но как только она остановилась, все разом настигло ее. Потом Джейкон еще долго отказывался соревноваться с ней, наблюдая за тяжелым выздоровлением после того, как она подвергла жизнь опасности.

Использование силы руины напоминало забег. Фейт знала, что должна продолжать напирать.

Скайлисы были совсем близко, и Фейт уже занесла меч, чтобы нанести удар, но ослепительная вспышка молнии преградила им путь, испепелив первую и вторую шеренгу, прорвавшуюся через Рейлана и остальных. Она не могла думать о нем сейчас, зная, что поддастся панике, если увидит его, сражающегося с превосходящими силами противника.

Наконец один из Скайлисов настиг и ее, но Фейт поборола страх при виде пустоты вместо лица, сосредоточившись на щелкающих зубах и длинных смертоносных когтях, потянувшихся к ней. Она разрубила первого без особых усилий, но едва успела перевести дух, как перед ней возник еще один. Затем еще. И еще. Фейт вертелась и рубила мечом с точностью, невозможной для смертного тела. Руина не просто усилила ее способности, но придала неизмеримую силу и скорость, заставлявшую двигаться инстинктивно, пока клинок без конца пронзал гниющую плоть.

Мокрые волосы хлестали по лицу, когда она отбивалась со всех сторон, замечая и тех, кто проскальзывал мимо спутников Заяны позади нее. Враг был невероятно силен, но она не дрогнула.

Слишком много. Их было слишком много, и она не видела выхода. Им оставалось только продолжать сражаться, хоть это и казалось безнадежным. Заяна убивала нескольких одним ударом, яркие фиолетовые разряды освещали жуткое поле боя, но тела не прекращали наступать. Маверик атаковал дротиками и полосами синего пламени, выжигающими целые ряды. Оглянувшись в темноте, Фейт мельком увидела, что Изая превратился в большую черную пантеру и прорывался сквозь бесчисленные силуэты. Но этого все равно было недостаточно.

Фейт чувствовала, как в душе зарождается ощущение безнадежности. Она не прекращала двигаться. Не прекращала бороться. Но уже не видела света.

Внезапно крики и рычание Скайлисов заглушил пронзительный звук в небесах. Фейт вздрогнула, но не от страха. Дрожь словно пробудила ее, и Фейт подняла глаза, чувствуя, что обязана это сделать. Но допустила серьезную ошибку, и когда секундой позже спину пронзила жгучая боль, закричала и упала на камни. Не успев сосредоточиться, она пропустила следующую атаку, и что-то острое вонзилось ей в плечо. Зубы. Боль была мучительной, но существу не удалось продолжить, когда фиолетовая вспышка превратила Скайлиса в пыль.

Она могла бы поблагодарить Заяну, но та сохраняла ей жизнь лишь для некой более значимой и греховной цели. Тем не менее она повернулась к темной фейри и бросила на нее благодарный взгляд.

Фейт почувствовала, как некая пульсирующая сила поддерживает ее изнутри. Это был Рейлан. Его жизненная сила внутри нее помогала сдерживать мощь руины, которая вывела бы ее из строя быстрее, чем в гостинице. Ее несчастное смертное тело уже давно исчерпало пределы своих возможностей.

Ее окутал темный туман, и Фейт почувствовала себя во власти чистой безопасной силы. На секунду она забыла о развернувшейся вокруг бойне. Тяжесть в теле от безжалостного ливня исчезла. Пульсация в голове стихла. Всего на несколько блаженных секунд, благодаря его близости. Рейлан стоял перед ней. Она не могла поднять глаза, наблюдая за рябью от крупных капель дождя. Его рука легла ей на шею, но прикосновение не успокоило бушующую внутри бурю, как она надеялась.

– Я рядом, – ласково произнес он, и Фейт всхлипнула. Слабый проблеск счастья среди безнадежности, когда она уже готова была признать поражение, стоя на коленях в лужах дождя. Кровь шумела в ушах, раны горели пламенем, а голова была готова вот-вот лопнуть. Рейлан упал на колени рядом с ней. – Я вижу тебя, Фейт. Я вижу тебя и слышу.

Слова показались ей умиротворяющей песнью, обещанием, которое она навсегда сохранит в сердце. Фейт хотела сказать ему то же, но мучительная боль быстро прогнала всякую надежду.

– Больно, – только и смогла выдавить Фейт. По крайней мере, ей показалось, что она это сказала. У нее перехватило дыхание, разум затуманился от ярости и боли. – Так больно.

– Знаю. – Его голос успокаивающе прозвучал в голове, словно прохладный ветерок в бушующем аду. Но на сей раз даже он не мог укротить пламя. Рейлан обхватил ее за затылок и прижался лбом к ее лбу. Ладонь скользнула в свободную руку, в то время как другая продолжала сжимать рукоять меча. – Ты гораздо сильнее, чем думаешь, Фейт. Тебе нужно встать.

Она была трусихой. Слабой, беспомощной трусихой. Фейт покачала головой. Очередной пронзительный крик сотряс небеса – теперь уже громче. И Фейт задрожала от рыданий.

– Пожалуйста, – едва слышно прошептала она. – Останови это.

Все вокруг. Чего бы это ни стоило. Больше всего на свете она хотела избавиться от боли и силы руины.

– Я не могу. – Голос Рейлана был совершенно опустошенным. Он отстранился и обхватил ее подбородок, заставляя поднять безвольно повисшую голову и посмотреть в знакомые сапфиры, которые были ее якорем в этом мире.

Дождь безжалостно хлестал по ним. Серебристые волосы Рейлана стали серыми и мрачно обрамляли его лицо. Так красиво. Капельки воды стекали по суровому жесткому лицу, время от времени освещаемому белой или фиолетовой вспышкой. Закаленное для битвы, но смягченное навязчивым страхом.

– Если я помогу высвободить силу, твое тело откажет. Тебе нужно продержаться еще немного. Пережить эту ночь. Сражайся за все, что я не успел тебе дать. За жизнь, которую обещаю провести рядом с тобой. — Его взгляд проник в самую душу не с помощью способностей, но пробудил несгибаемую волю к жизни. Ради него, ради себя, ради совместного будущего, которое они заслужили. – До конца.

Фейт почувствовала, как к ней возвращаются силы. Полнейшее отчаяние и жажда жизни пронзили ее, подавляя желание сдаться. Теперь она дышала медленно и ровно, сосредоточилась и нашла в себе силы снова выпрямиться, а потом сказала:

– А может, и дольше.

У Рейлана вырвался вздох облегчения.

Он обнял ее одной рукой, и она не возражала, когда помог ей подняться на ослабевшие ноги. Нельзя сдаваться сейчас.

Наконец встав, Фейт испуганно огляделась по сторонам, и едва снова не рухнула на колени от увиденного. Все боролись с порождением тьмы, и только сейчас Фейт поняла, что Заяна в одиночку удерживала Скайлисов подальше от них, в то время как Рейлан помогал ей.

Вокруг царила зловещая тьма. Затем небо озарила яркая янтарно-красная вспышка, осветив другую сторону горного хребта. За ней последовал еще один резкий крик, когда что-то пронеслось над головой, и Скайлисы дрогнули. Один за другим они перестали нападать и начали отступать. Фейт и подумать не могла, что безликие монстры способны испытывать страх, но именно он превратил дикую ярость в покорность.

Очередной крик заставил Фейт посмотреть в небо и вздрогнуть от резкого, пронзительного звука. Рейлан притянул ее ближе, словно готовился при необходимости закрыть всем своим телом от неизвестной опасности в небесах.

Скованные страхом, они отсчитывали напряженные секунды, но Фейт не видела ничего из-за темноты и проливного дождя, как бы быстро ни моргала. Пока существо наконец не захотело явить себя. Момент настал, и когда красные и янтарные языки пламени опалили ночь…

Фейт перестала дышать.

Она отчаянно заморгала, чтобы смахнуть воду с ресниц, не веря глазам. Пристально вглядывалась в развернувшееся над головами пламя, разлившееся по небу завораживающими волнами. Фейт забыла обо всем и словно окаменела. Глаза следили за существом, пока оно не пролетело мимо них прямо к концу горного хребта. Затем, когда она решила, что уже никогда больше не увидит его красоту, оно изящно развернулось и полетело обратно к ним.

Подлетая ближе и направляясь к ней, существо начало снижаться. Все ближе и ближе. Его крылья горели, великолепные языки пламени лизали темные перья. Фейт не боялась, пока птица быстро приближалась на смертельно опасную близость. Просто не могла поверить в реальность происходящего. Возможно, именно это удерживало ее на месте. От вида гигантской птицы захватывало дух.

Только сильная рука Рейлана на ее талии привела Фейт в чувства. Как раз в тот момент, когда пламя смертоносной волной вырвалось из крыльев и устремилось к ним, Рейлан оттащил ее в сторону за большой валун.

Огонь пронесся мимо их укрытия. Такой чарующий. Непохожий ни на одно пламя, вызванное человеком или магией фейри, он был во сто крат прекраснее. Мерцающие кроваво-красные языки с белыми и янтарными вкраплениями. Они пленили ее, и Фейт приходилось сдерживаться, чтобы не протянуть руку и не прикоснуться к нему вопреки инстинктам.

Над горами разнеслись пронзительные крики. Огонь прорвал толпу безликих врагов, испепелив всю смертоносную силу, которая угрожала им всего секунду назад. И теперь к Фейт взывала совсем другая мелодия. Манящий звук, прорывающийся сквозь шепот руины. Огонь прекратился, и она осмелилась выглянуть из-за камня. Пепел и дым наполнили воздух, но огонь все еще пылал, разгоняя облака и обнажая птицу. Та не была плодом ее воображения, поскольку обратила в пепел всех отвратительных созданий.

Великий Феникс сиял и победоносно осматривал гору. Ошибки быть не могло. Его крылья, еще охваченные пламенем, были опущены, словно он оценивал угрозу своим владениям, прежде чем нанести новый удар.

Фейт встретилась с ним взглядом и осмелилась поверить, что он смотрит прямо на нее. Все остальные укрылись за скалами и валунами. Но затем она услышала крик дорогого друга – почувствовала его боль через пульсацию открытого разума.

Она быстро нашла глазами Изаю. Он был серьезно ранен, и Фейт дернулась, но Рейлан остановил ее.

– Мы должны помочь ему, – выдохнула Фейт.

Темный фейри со светлыми волосами держал ее друга под руки, словно с трудом затащил его за большой камень, за которым они оба теперь укрывались.

– Нас тут же испепелят, если попытаемся добраться до него. С ним все будет в порядке.

Она посмотрела в глаза Рейлану и увидела в них ту же боль, попытку смириться с ситуацией, своим бессилием. И сильную потребность броситься к брату.

При мысли об этом внимание Фейт переключилось на Кайлера. Он вывел ее из подземелья, спасал и защищал ценой своей жизни. Она стиснула зубы, чтобы сдержать всхлип, обнаружив свирепого воина, зажимающего рану на плече, на коленях рядом с врагом, с которым он совсем недавно доблестно сражался. Битва между ними затихла, пока они укрывались от общей, гораздо более смертельной угрозы. Оба сильно ослабленные.

Новая вспышка острой боли пронзила Фейт, пока способности обостряли чувства до предела. Она схватилась за живот от призрачного огня, а затем увидела его источник. Ливия также лежала раненая и неподвижная, в то время как фейри, прибывшая в компании их недавних врагов, обрабатывала ее живот, из которого текла кровь. Фейт догадалась, что чудовищный удар был нанесен Скайлисом. Миниатюрная темная фейри присела рядом с ними, отложив лук и сосредоточившись исключительно на указаниях фейри, пока та помогала Ливии.

Рубен. Проклятие, где же Рубен? Она не успела найти его, когда обжигающий жар боли Ливии сменился ледяным страхом.

Взглянув в сторону, она увидела Заяну, едва помещающуюся за камнем, который осыпался от первого удара. Свет стал ярче, и Фейт снова устремила взгляд на птицу. Та выпрямилась и выпятила свою огромную грудь, покрытую черно-красными перьями, пламя на крыльях разгоралось, когда она широко расправляла их. Боги, это было великолепно.

Ахнув, Фейт снова спряталась за скалой. Она почувствовала жар, но это огонь руины струился по венам и обжигал кожу. В свою очередь пламя, которое за секунды превратило Скайлисов в пыль, лишь обдувало ее приятным теплом. Она подняла руку и удивленно уставилась на камень, сияющий на ее запястье как яркий рубин.

«Глаз Феникса».

Он пробудился, и когда она протянула руку к огню, то могла поклясться, что тот шевельнулся. Пламя медленно отодвинулось, в то время как камень засверкал ярче. Кто-то схватил ее за предплечье, отводя руку назад и пресекая опрометчивую попытку прикоснуться к смертоносному огню. Рейлан смотрел на нее так, словно она лишилась рассудка. И Фейт не была твердо уверена в обратном. Разрываясь между влиянием руины и некой новой силой, Фейт чувствовала себя неудержимой.

– Оно не обжигает, – рассуждала она вслух.

Феникс не успокаивался, и крик слева привлек ее внимание к Заяне, которой угрожало превратиться в пепел. Он не остановится, пока не выжжет все вокруг. Они были врагами на его священной земле.

– Ты ошибаешься, поверь, – выдохнул Рейлан.

Но Фейт чувствовала тепло, а не жар, который выжигал землю вокруг них.

Наконец огонь ослаб, но она сомневалась, что Феникс закончил. Он не остановится, пока не изгонит всех из своих владений. Фейт осмелилась выглянуть еще раз, птица была пугающе огромной, раскинув крылья и заполонив все ущелье. Дождь продолжал лить, но, вместо того чтобы погасить пламя над распростертыми крыльями, превращался в пар, даже не коснувшись их.

Боги всемогущие.

Он готовился к новой атаке, и Фейт не знала, почему посмотрела на свернувшуюся калачиком Заяну. Валун, за которым она пряталась, не выдержит очередного удара, который окажется для нее смертельным. Фейт не должна была заботиться о ее участи. Смерть темной фейри избавила бы ее от преследования. Ведь как только угроза минует, они снова станут заклятыми врагами.

Но Заяна спасла ее – вероятно, ради собственной выгоды, хотя Фейт отказывалась верить, что дело было только в этом.

Она наблюдала за мерцанием «Глаза Феникса» на своем запястье, и внезапно в памяти всплыл образ, который она видела в великой библиотеке Райенелла. Сердце учащенно забилось, точно так же, как когда она смотрела на неподвижную модель и верила, что это просто фантазия, плод чьего-то чудесного воображения.

Но что, если история реальна?

Если только осмелишься, – мелькнуло в голове другое воспоминание, встречи с Отражением в Хай-Фэрроу, – прыгнуть…

Что, если это предсказание?

Глаза Фейт расширились. У нее не было времени обдумать совершенно безумный, отчаянный и смертельно опасный план, побуждающий к действию. Другого выхода не было. К тому же реакция огня на амулет, тот самый, который, как ей теперь казалось, она видела на картине, внушала надежду, за которую она ухватилась, чтобы набраться храбрости.

И поверишь, что ты будешь летать с Фениксом.

– Фейт, что бы ты ни задумала… – начал Рейлан, очевидно почувствовав ее адреналин.

Фейт заглянула в его широко распахнутые от страха глаза. Она должна попытаться ради него – ради всех них. Поскольку была единственной, кто мог их спасти.

Его лицо стало мрачным. Он покачал головой:

– Нет…

– Рейлан. – Фейт задохнулась, боль на лице воина ранила гораздо глубже, чем борьба магии внутри нее. – Всегда помни, ты – мое сердце. – Глаза горели от слез. – Пожалуйста, прости меня.

Она презирала себя за то, как собиралась с ним поступить, но знала, что Рейлан пойдет за ней, если она этого не сделает. Он всегда будет рядом. Из груди вырвался сдавленный крик, пока она боролась с болью предательства. Его доверия. Но должна была это сделать.

С помощью силы руины Фейт пробила прочный ментальный барьер Рейлана. Он боролся с ней. Боги, его борьба была отчаянной, глаза расширились от шока, ужаса и осознания в тот момент, когда она парализовала его движения. Неподдельный страх в его глазах ранил в самое сердце.

– Прости меня, – прошептала она.

И Фейт не могла дышать при виде боли и молчаливого протеста в его глазах.

– Пожалуйста, прости. Я люблю тебя.

Потребовалась неимоверная сила воли, чтобы отвести взгляд от его умоляющих глаз. Встать из-за укрытия. И сделать первый шаг от него.

Одним плавным движением Фейт обогнула большой камень…

И оказалась лицом к лицу с существом из мифов и легенд.

Представителем высшей расы. Во плоти. Огне и пепле. Это одновременно внушало страх и благоговейный трепет.

Фейт направилась к нему и могла поклясться, что Феникс следил за ней. Остановившись, она собралась с духом, но птица не успокоилась. Ей показалось, что та слегка кивнула, качнулся элегантный хохолок опаленных огнем перьев, венчающий голову и спускающийся вниз по шее. Перед ней было самое потрясающее существо, которое она когда-либо видела.

Огонь на крыльях вспыхнул ярче, когда Феникс раскинул их немного шире, готовясь нанести новый удар. Сердце бешено колотилось, но Фейт сосредоточилась. Она была готова.

Пламя сгустилось, почти ослепляя, когда грудь птицы расширилась в глубоком вдохе, собираясь обрушить на нее Огонь Феникса.

Глава 58. Заяна

Заяне невероятно повезло, что ее послали за человеком, совершенно не заботящемся о собственной жизни. Сложно было не убить Фейт, но удержать от самоубийства оказывалось еще сложнее.

Заяна не поверила своим глазам, когда Фейт вышла из укрытия. И с удивлением отметила, что воин с серебристыми волосами остался на месте, хотя на его лице застыл дикий ужас, пока он наблюдал за уходом человека. Она напряглась от этого взгляда и обнаружила, что высматривает кого-то. Но не Фейт, а Маверика, который сидел рядом с Кайлером. Они оба были ранены, и Заяна даже почувствовала что-то к фейри. Захотела, чтобы он выжил. Но тут же прогнала эту жалкую мысль. Его жизнь ее не касалась.

Маверик встретился с ней взглядом, выражение его лица было сосредоточенным, несмотря на боль. Заяна перевела взгляд на Тайнана, который был цел и даже спас одного из врагов. Ей следовало бы разозлиться, но она испытала только облегчение. Обнаружив, что Амайя и Нерида также в безопасности, насколько это возможно, и помогают другому фейри, Заяна успокоилась. Они все выжили.

Но ее ненадежное укрытие не выдержит еще одного взрыва Огня Феникса. Она собиралась снять чары с крыльев и попытаться взлететь. Но боялась, что существо испепелит ее задолго до того, как она успеет улететь за пределы досягаемости. Заяна мало что знала об Огненных птицах – считалось, что они всего лишь миф. И могла бы восхититься сиянием и красотой этого создания, если бы оно не пыталось сжечь их всех дотла.

Она еще раз пристально посмотрела на Фейт, недоумевая от человеческой глупости, когда та подставила себя под открытый огонь. Может, существо и было символом их королевства, но продолжало считать ее врагом, поскольку красное пламя только усиливалось и озаряло темное небо.

Будучи связанной с руиной, Заяна чувствовала и магию Фейт. Та была сильной, слишком сильной, для человеческого тела. Заяна сама подтолкнула человека использовать руину, зная, что та истощит ее до предела. Но явно недооценила способности человека сдерживаться. Магия руины должна была облегчить охоту, но обернулась вызовом, с которым ей еще не приходилось сталкиваться. Способность Фейт контролировать чужое поведение была беспрецедентной и абсолютно смертоносной. Теперь же только руина поддерживала в ней жизнь, помогала бороться, пока она черпала ее энергию.

Но все это окажется пустой тратой сил.

Фейт остановилась перед существом, их противостояние казалось нелепым, пока они словно оценивали друг друга. Если человек боялся, то Заяне оставалось лишь восхищаться ее выдержкой и уверенной позой перед лицом мощной угрозы.

Вот-вот это должно было закончиться.

Все они проиграли Великому Фениксу.

Его крылья расправились, и Заяна не потрудилась свернуться калачиком. Скала все равно не защитит ее от обжигающего жара. И если ей суждено умереть, она встретит смерть храбро.

Заяна уверенно встала. Она была бурей среди бегущих облаков, громом в тишине. Воплощала собой торжествующую тьму. И она не станет сидеть, сложа руки.

Заяна бросилась к Фейт, совершив, пожалуй, самый глупый поступок в своей ничтожной жизни. И оказавшись рядом, вызвала молнии в последней жалкой попытке защититься. Она сжала руки и резко раскинула их, вызывая большой разряд, а потом очертила пальцами окружность по часовой стрелке и сформировала электрический щит.

Хотя не верила, что он сможет противостоять Огню Феникса, учитывая, как легко тот пробивал камень и плоть. Мерцающая электрическая завеса казалась почти смехотворной.

Красное пламя обрушилось на них, и Заяна приняла устойчивую позу, готовясь к удару, если щит выдержит хотя бы несколько секунд. Как раз перед тем, как огонь достиг их, Заяна отвернулась и зажмурилась. И напрягла руки, чтобы удержать щит.

Прошли секунды, и ее обдало волной жара, но тот вовсе не был обжигающим. Казался даже слабее, чем в укрытии за валуном. Она не чувствовала ничего. Не чувствовала силу, пробивающую ее слабый щит.

Заяна открыла глаза, и увиденное ошеломило. Она опустила руки, молния погасла.

Это казалось невозможным, но она видела все собственными глазами.

Каким-то непостижимым, чудесным образом, Фейт обрела божественную силу и отражала пылавший вокруг них огонь. Словно призывая невидимую стену, она вытянула руку, и взгляд Заяны упал на сверкающий красный камень, украшавший ее запястье.

Невозможно. Они не должны стоять тут живыми.

Секунды казались минутами, пока она смотрела на развернувшееся пламя. Руки Фейт дрожали, и на мгновение она испугалась, что человек не выдержит. Удивлялась, что в ней вообще оставались хоть какие-то силы.

Внезапно огонь прекратился.

Фейт жадно хватала ртом воздух и согнулась пополам, чтобы опереться на колени. Заяна машинально шагнула к ней, но не сводила глаз с Огненной птицы.

– Сработало, – прохрипела Фейт, тяжело дыша.

Заяна недоверчиво посмотрела на человека.

– Приятно знать, что за твоим безумием скрывался план.

Фейт хрипло усмехнулась:

– Я просто понадеялась на удачу.

Заяна могла бы улыбнуться, но ее внимание, как и всех остальных, привлек пронзительный крик Феникса, когда тот поднял гигантскую голову к небу. Рев больно давил на уши, и она поморщилась.

– Кажется, ты только сильнее разозлила его.

Фейт выпрямилась, и при взгляде на нее становилось ясно, что ей не выдержать еще одного удара. Но она держалась бесстрашно и смотрела на птицу с редким вызовом. Между глупостью и храбростью всегда была тонкая грань.

– Это определенно было глупо.

Заяна моргнула, ошеломленная тем, что Фейт услышала ее мысль. Как, вероятно, и многие другие, поскольку силы ослабли, а укрепление ментального барьера точно не было приоритетной задачей.

Фейт повернулась и посмотрела ей в глаза, в жестком взгляде читалась лишь угроза.

– Если причинишь вред хотя бы одному из них, – предупредила она, – смерть не помешает мне прийти за тобой.

У Заяны не было шанса спросить, что она имеет в виду, поскольку Фейт резко развернулась и бросилась бежать. Феникс тут же взмыл в небо за один мощный взмах крыльев, едва не сбив ее с ног сильным порывом ветра. Заяна сгруппировалась и прикрыла глаза. Когда буря успокоилась, она посмотрела на парившую над головой птицу, затем ее взгляд упал на человека, бегущего к выступу, который вел только вниз. Долгий, смертельно опасный путь для любого, у кого нет крыльев.

Заяна могла бы попытаться догнать ее, но поняла, что уже слишком поздно. Фейт решила свою судьбу. Проявила жалкий, трагический героизм и отвлекла птицу, чтобы все они могли убежать.

Им следовало бы это сделать, но никто не двинулся с места.

Фейри с серебристыми волосами кричал ее имя. Снова и снова. Заяна не могла даже взглянуть на него. Один лишь голос расколол что-то внутри. Было странно реагировать на чужую боль, но она не пожелала бы таких мучений даже злейшему врагу. Глупо так страдать из-за одной жизни. И Заяна пожалела его за эту слабость.

– Какое расточительство.

Она испугалась, когда рядом раздался голос Маверика, пока сосредоточенно наблюдала за последними мгновениями жизни Фейт. Он ошибался. Для столь одаренного человека было трагедией так покинуть мир. Заяна даже не могла думать о последствиях лично для нее. Они провалили задание, ведь Фейт нужна им живой. Но невозможно было предвидеть, насколько трудно сохранить жизнь безрассудному человеку.

– Спаси ее! – отчаянно закричала Нерида. – У тебя же есть крылья!

– Слишком поздно, – отрезала Заяна.

Фейт добралась до края горного хребта – хрупкий маленький силуэт, освещенный огнем догнавшей ее птицы.

Нерида заплакала и, взглянув на Амайю, Заяна также увидела на ее лице скорбь. Как нелепо. Следовало сделать приспешнице выговор за то, что та проявляла эмоции к совершенно незнакомому человеку. Врагу. Ее пропуску на свободу.

Фейт спрыгнула со скалы. Феникс развернулся и нырнул вслед за ней.

Затем все погрузилось во тьму и тишину.

Напряжение вернулось. Обе стороны снова увидели друг в друге врагов, пока горе людей ощущалось в воздухе.

– Ну, думаю, на этом все, – небрежно заметил Маверик, словно наблюдал за скучным представлением. Это было наглостью – даже для него.

Заяна посмотрела на него и увидела, что тот держится за живот, из которого все еще сочилась черная кровь. В его голосе звучала боль, и Нерида, казалось, вышла из оцепенения и опустилась на колени, осознав, что Маверику нужна помощь. Он пострадал от нилтаинской стали, и было чудом, что вообще мог стоять. Но Заяна полагалась на выпитую им человеческую кровь.

Прежде чем Нерида успела до него добраться, Телепат повернул к нему голову. Ярость, необузданная и нечеловеческая, отразилась в его взгляде, когда он обнажил меч. Его вид был пугающим. В мгновение ока он оказался рядом с Мавериком, и темный фейри в последний момент выхватил клинок, шипя от боли.

Маверик и фейри скрестили клинки, пронзая друг друга убийственными взглядами, которые едва не прожигали насквозь.

– Та тварь может вернуться в любую минуту, – прошипела Заяна. – Она мертва. И что бы вы ни думали, мы не желаем убивать вас просто так.

– Она права.

Все посмотрели на Нериду, которая склонилась над Тайнаном, оценивая состояние фейри, которого он по глупости спас. Целительница переводила взгляд с фейри на темного фейри. И Заяна почувствовала себя преданной, хотя было глупо даже подозревать это ужасное чувство. В конце концов, Нерида фейри. И все эти недели провела в качестве их пленницы, а теперь ей выпал шанс обрести убежище у своего вида.

– Вы не заклятые враги. Позвольте им скорбеть. – Она посмотрела на темных фейри. А потом обратилась к фейри и продолжила, кивнув на столкнувшихся в яростном противостоянии мужчин. – А вы должны позволить мне исцелить его, пока не стало слишком поздно. Нельзя тратить впустую время, которое выиграла для нас Фейт, если Феникс захочет вернуться.

Все внимательно слушали, пораженные ее миролюбием и здравым смыслом, но не спешили отступать.

– Рейлан, – произнес тихий, полный боли голос. Светловолосая женщина-фейри приподнялась на локтях, морщась и зажимая глубокую рану поперек живота. – Это не вернет ее обратно.

Слова вернули воину здравый рассудок. Чистая ярость сменилась всепоглощающим страданием. Рейлан отступил на шаг, с силой ударив клинком по клинку Маверика и заставляя того отшатнуться. Его темно-синие глаза посмотрели туда, где в последний раз стояла Фейт. Сломленный. Она никогда не видела, чтобы такой свирепый воин был окончательно сломленным.

Заяна открыла рот, даже не зная, что хотела сказать. И уже собиралась отвернуться и отдать приказ к отступлению. Отправляться за телом Фейт сейчас, чтобы выяснить, может ли она все еще держать ключ от храма, было слишком жутко и мучительно даже для нее.

Знакомый вопль, сотрясавший звезды, заставил всех вздрогнуть и в ужасе повернуться к источнику. Проклятие. Заяна красочно выругалась про себя. Они упустили преимущество. Потратили впустую выигранное Фейт…

– Всемогущие боги.

Невнятно пробормотал один из фейри – похожий на Кайлера, но гораздо более элегантный и манерный. Заяна проследила за его благоговейным взглядом и увидела это.

Увидела ее.

Увидела парящего в небе Феникса.

И маленькую фигурку на его спине.

Будь прокляты духи. Этот невероятный человек выжил. По милости богов Фейт была спасена гигантским зверем, который всего мгновение назад был полон решимости превратить ее в пепел.

– Кто она такая? – произнес Тайнан, также не веря своим глазам, пока все смотрели вслед Огненной птице.

Птица развернулась прочь от них и направилась на юг, рассыпая за собой дождь огненных звезд. Но, прежде чем они улетели слишком далеко и скрылись из виду, Заяна заметила, что Фейт не сидит прямо. И поняла, что без силы руины девушка провалится во тьму. Это убьет ее.

Она не знала, могла ли Фейт управлять птицей, но готова была поверить во что угодно, когда дело касалось этого человека. Птица уносила ее все дальше от товарищей, от единственной целительницы, которая могла дать ей шанс на выживание.

Они направлялись к Нилтаинским островам.

Лунное затмение наступит через несколько часов, и если она будет бороться за жизнь достаточно долго, ее можно будет использовать в нужный момент.

Кайлер поднялся с колен и тихо произнес, вырвав их из оцепенения:

– Фейт Ашфаер из Райенелла. И она Королева Фениксов.

Глава 59. Фейт

Все тело болело. В голове гудело. Неподвижные конечности затекли и ныли. Жар огня струился по венам. Сила была ощутимой, словно она прикоснулась к ядру солнца и сама стала пылающей звездой. Фейт задавалась вопросом, неужели она пришла в сознание только для того, чтобы гореть в этой безжалостной агонии.

Но в страданиях была капля блаженства. Время от времени волна прохлады отвечала на ее отчаянную мольбу. Хотя этого было недостаточно, чтобы погасить бушующий ад.

Помимо мыслей о страданиях, в сознании начали всплывать воспоминания, слабые проблески ее личности. Меня зовут Фейт Ашфаер. Я… родом из… Хай-Фэрроу – нет, Райенелла. И я… – Разум был затуманен обрывками воспоминаний. И вместо этого она сосредоточилась на физических ощущениях.

Фейт услышала фырканье, прежде чем на нее налетел порыв ветра. За этим последовал толчок в бок, который сдвинул ее с места, почти перевернув. Она собралась с силами, чтобы приоткрыть глаза. Свет был слишком ярким, и Фейт поморщилась, пытаясь сфокусировать зрение. Голова склонилась набок, что-то большое загородило ей обзор. Стена. Но усиленно заморгав, ей удалось разглядеть, что та движется. Стена попятилась. И Фейт застыла, когда воспоминания обрушились на нее.

Она поняла, что перед ней.

Ее страхи подтвердились, когда большой клюв вытянулся вместе с шеей, и Фейт пришлось поднять глаза, чтобы увидеть великолепную Огненную птицу.

Та стояла совершенно неподвижно. И Фейт не придумала ничего лучше, чем притвориться мертвой в надежде, что птица потеряет интерес. Но Феникс наклонил голову – длиной с ее тело – и Фейт увидела, как ее хрупкая фигурка отражается в зрачках его красных глаз, когда он уставился на нее. Изучал ее.

Было странно приписывать человеческие эмоции зверю, но он продолжал молча смотреть и подергивать головой, так что она приняла это за любопытство. Ей стоило испугаться или хотя бы насторожиться, но Фейт неуверенно приподнялась на локтях, крепко сжав зубы, чтобы подавить крик боли. Не отрывая глаз от птицы, она с удивлением обнаружила, что к ней вернулись воспоминания вместе с новой жизненной силой. Словно внутри разгорелось крошечное пламя. Оно пульсировало энергией, которая не давала ей потерять сознание.

Фейт была слишком далеко от руины, отрезана от ее силы, и чувствовала слабость в теле, которое совсем скоро откажет. Вспомнив нападение Скайлиса, она машинально потянулась к плечу. Прикосновение оказалось болезненным, но раны и ссадины от жестоких побоев темной фейри, которые она ожидала нащупать…

Фейт снова встретилась взглядом с Фениксом. Он исцелил ее. По крайней мере, плоть. Внутреннее истощение, очевидно, находилось за пределами его способностей. Нужно готовиться к тяжелым последствиям, если бросаешь вызов магии.

Фейт со стоном перевернулась на живот и задержалась на четвереньках, чтобы перевести дыхание, хотя оно едва обдувало бушующее внутри пламя, которое то разгоралось, то затухало. Ее окатило очередной волной холода, так что она всхлипнула от огромного облегчения, каким бы коротким оно ни было, и нашла в себе силы сесть прямо и повернуться к Огненной птице, тут же осознав, откуда исходила эта прохлада. Каким-то невероятным образом птица излучала целительную силу. Крошечный огонек в ее груди замерцал, и все встало на свои места, когда они посмотрели друг другу в глаза. Одно слово – имя – эхом пронеслось через эту невозможную связь, и Фейт ахнула.

– Атериас, – прошептала Фейт, не веря своим ушам.

Головокружение усилилось, когда Феникс отреагировал на имя. Его пламя засияло, а голова слегка наклонилась. Настороженно, но утвердительно. Фейт готова была поверить, что все еще спит. Или, возможно, действительно разбилась насмерть, и все это извращенное приветствие преисподней.

Происходящее казалось немыслимым. И все же Фейт не могла отрицать этого, когда перед ней стояла великолепная сверкающая птица. Не могла объяснить, как поняла это. Птица не говорила – ни вслух, ни мысленно, но каким-то образом Фейт знала.

Она воспользовалась недолгим облегчением, чтобы определить, где находится. Занимался рассвет, и от вида захватывало дух. Розовые и оранжевые тона проникали сквозь темную ночь, усыпляя звезды и пробуждая солнце. Ей хотелось сидеть тут и наслаждаться красотой природы. Будь сегодня ее последний день, это было бы самое прекрасное место, чтобы встретить смерть.

Но она не могла умереть. Оставалось одно последнее задание. В теле еще теплилась жизнь, а в сердце – желание исполнить свой долг. Оглянувшись, Фейт заметила вход в пещеру – пугающую, но манящую своей тьмой, если долго вглядываться в бездонную пустоту. Оттуда словно исходило зловещее безмолвное притяжение. Дрожь сотрясла ноющее тело, и Фейт поморщилась.

Ответ на вопрос появился в голове, но не был произнесен ни на одном известном ей языке. Фейт перевела усталый взгляд обратно на Атериас. Она перенесла Фейт именно туда, куда нужно, а значит, перед ней…

Фейт встала на колени перед пещерой, ведущей к храму Дакодес.

И когда вытянула ослабшую ногу, Атериас вздрогнула. Они не боялись друг друга, но по-прежнему остерегались. Было странно вести себя осторожно со столь огромным существом, словно рядом с ней лошадь, которую она старалась не спугнуть. Атериас могла бы убить ее десятками способов, прежде чем та успеет сделать вдох.

Ее ноги дрожали, почти подгибаясь, когда она медленно встала. Фейт пристально смотрела птице в глаза несколько долгих напряженных секунд, не совсем уверенная, что та не собирается ее убивать. В порыве чистого безрассудства она совершила прыжок – отчаянный поступок дурочки, вспомнившей истории Агалора, которые считались мифами. При мысли об этом она раскрыла рот от восхищения, до сих пор не веря, что Великий Легендарный Феникс стоит перед ней. Спас ее. Атериас – Феникс, связанный с Матеасом Ашфаером, первым королем Райенелла.

– Что с тобой произошло? – прошептала Фейт, скорее чтобы унять трепет в душе.

При ближайшем рассмотрении становилось ясно, что птица слишком худая, чтобы быть здоровой. Перья были более тусклыми, чем представляла Фейт, и далеко не такими яркими, как на картине. Если легенда была правдивой, Атериас, вероятно, тысячелетиями страдала в одиночестве почти без еды. Сердце болезненно сжалось от этой мрачной мысли, и Фейт гадала, как такое великолепное создание, которое могло улететь куда угодно, постигла столь ужасная, тяжелая судьба.

Двигаясь осторожно, Фейт подняла руку и вздрогнула, когда гигантская птица шевельнулась. Низкие языки пламени, покрывавшие ее крылья и пылающую гриву, слегка вспыхнули. Фейт не шевелилась. Затем, когда пламя снова угасло и голова птицы слегка склонилась от любопытства, Фейт осмелилась сделать шаг. Затем еще один. И еще. Сердце бешено колотилось, когда она остановилась и наблюдала за каждый мимолетным движением Феникса. И не могла поверила своим глазам, когда Атериас начала опускать голову, медленно наклоняясь вперед, словно навстречу прикосновению.

Фейт так и стояла неподвижно, наблюдая, как сокращается расстояние между ними. Когда голова почти коснулась ее ладони, она почувствовала приятное тепло, а потом ахнула от яркой вспышки. В сознании вспыхнули образы – множество красок. Битвы и правление. Триумф и свобода. Мгновения жизни Атериас и Матеаса. Фейт не была уверена, что все еще дышит, пока в разум просачивалось множество историй. Но это не утомляло. Скорее, было волнующе.

Огонек в груди пробудил силу и отвагу. Магию и изумление. Связь уходила в глубь ее сущности, и там она могла чувствовать Атериас. Фейт знала, что ощущала Огненная птица, о чем думала. Но эта связь не была похожа ни на что другое. Не вписывалась в понятия человека, фейри или кого-то еще.

Она снова пришла в себя и выдохнула:

– Спасибо.

Атериас повторила что-то похожее на благодарность, и Фейт знала, что потребуется время, чтобы научиться понимать ее язык. Изучить странные толчки и напряжение связи между ними, чтобы иметь возможность понимать друг друга. Но внезапно с грустью осознала, что у нее не будет такого шанса. Не когда разгорались огни преисподней, оповещая, что драгоценное время подходит к концу, а ей оставалось совершить одно последнее усилие. Она должна забрать руину Дакодес и предотвратить ее переход в их мир. Должна дать тем, кого оставила позади, возможность жить.

Фейт в страхе повернулась к тропе, по которой ей предстояло пройти, желая признать свое поражение. Но почувствовала, как по ладони разливается нежное тепло. Не такое обжигающее, как от мощи руины; оно скорее напоминало нежную ласку. Посмотрев на ладонь, глаза Фейт расширились при виде разгорающегося пламени, пока то не превратилось в шар белого света в окружении красного Огня Феникса, плавающего в ее ладони. Она бросила взгляд на Атериас, и ей не нужно было выражать благодарность, поскольку почувствовала странное поощрение – молчаливый толчок вперед. Время поджимало.

Фейт впитала силу и веру, которые исходили от птицы за спиной. Отбросила страх и наполнилась решимостью сдержать пламя, которое угрожало поглотить ее прежде, чем она выполнит последнюю задачу.

Подойдя к входу в пещеру, Фейт сделала последний вдох. Уверенная и готовая бросить вызов. А затем шагнула во владения тьмы.

В глубине пещеры Фейт обнаружила, что может управлять танцующим пламенем неземной красоты. И наблюдала, как оно растет, все ярче освещая кривой проход. Она не могла объяснить, как именно это делает, и знала только, что дело во внутренней связи с Атериас. Если уйти слишком далеко, способность вскоре исчезнет.

Воцарилась тишина. Ноги едва слышно цеплялись за камни. Пламя беззвучно горело, так что она слушала лишь биение своего сердца и шум дыхания, стараясь, чтобы оно было ровным, пока выжигающий изнутри огонь расползался по телу. Срочность ускорила ее шаги. Ей ничего не оставалось, как идти вперед. Ни единого перекрестка, чтобы сделать выбор. Стены пещеры были черными с отливом. Прежде она никогда не видела такого камня. Все здесь излучало смерть.

Фейт остановилась, когда узкий проход наконец вывел ее в более просторное помещение. Перед ней была дверь. Большая круглая дверь, которая занимала всю стену. На камне был вырезан символ Дакодес. Фейт вытащила Лумариас свободной рукой. Но как только лезвие вырвалось на свободу…

Огонь погас.

Фейт запаниковала, внезапно оказавшись в полной темноте. Она схватила Лумариас обеими руками, поворачивая его во все стороны теперь, когда ее лишили зрения. И напрягла слух. Вокруг было тихо. Пока…

Позади что-то зашаркало – шаги, которые становились все громче. Фейт развернулась и вслепую полоснула клинком. Но рассекла лишь воздух, и по всему пространству разнесся леденящий душу смешок, от чего каждый волосок встал дыбом.

Ужас лишил дара речи, но остальные чувства обострились от ощущения призрачного присутствия.

– Странный у тебя склад ума, – пропел голос, посылая мурашки по спине. – В нем так много противоречий. Ты страстно любишь и остро ненавидишь. Искренне боишься, обладая при этом редкой храбростью.

Свет прорезал тьму, но ее облегчение быстро улетучилось при виде лица. Фейт оцепенела от ужаса. Была не в состоянии понять, не в силах поверить, что тот, кого она видит, реален.

К ней приближалась Марлоу.

– К-как…

– Ты бросила меня, – перебила ее подруга. Изящные черты Марлоу были такими чужими из-за сурового выражения лица и полного ненависти взгляда.

Фейт раскрыла рот, но не успела принести извинения, которые мучали ее и рвались наружу. На свет вышла другая фигура и обняла Марлоу за талию. Взгляд Джейкона был жестким, и у нее перехватило дыхание словно от физического удара.

– Бросила нас.

Фейт снова попыталась заговорить, но уловила блеск стали за секунду до того, как лучший друг без колебаний метнул в нее нож. Она инстинктивно пригнулась, хотя чувствовала, что заслужила удар. И всхлипнула, свернувшись калачиком и зажмурив глаза, но не услышала звона металла о камень. А когда осмелилась открыть глаза, ее снова окружала непроглядная тьма.

Фейт учащенно заморгала, словно это могло вернуть свет, хотя боялась увидеть отвращение в глазах лучших друзей, желавших ей смерти. Она заслужила это после всех опасностей, которым их подвергла. Стоя на коленях, Фейт готова была лечь и навсегда отдаться тьме.

– А ты действительно слабая, Фейт. – Раздавшийся рядом голос заставил ее похолодеть, болезненная дрожь сотрясла тело. Призрачное прикосновение обвилось вокруг шеи, но она не могла с ним бороться, парализованная ужасом. Она не видела ничего, но чувствовала тепло его дыхания у самого уха. – Как жаль, что у нас было так мало времени для игр, – прозвучали жуткие слова капитана.

– Я убила тебя, – отчаянно шептала Фейт снова и снова.

Мрачный смешок капитана отозвался внутри нее.

– Что-то подсказывает мне, что призраки прошлого мучают тебя гораздо сильнее, чем враги настоящего.

– Ты боишься, маленькая принцесса? – прозвучал с другой стороны зловещий голос Резара.

– Пожалуйста, – всхлипнула Фейт, не уверенная, о чем именно просит.

Они оба рассмеялись. Звук нарастал и разносился по темному пространству. Она ощущала его кожей, пока тот терзал разум. Фейт зажала уши руками, но тошнотворный смех проникал повсюду. Она нашла в себе силы обнажить кинжал, но не знала, где находятся ее мучители, в то время как голоса отражались от стен и доносились со всех сторон.

Она крепко сжимала рукоять кинжала, но храбрость окончательно покинула ее в таком беспомощном состоянии. Варис и Резар смогут отомстить. Они убьют ее.

– Вот ты где.

Фейт ахнула, неожиданный голос заставил смех затихнуть. Она резко открыла глаза и перестала рыдать. Слабый свет прогнал тьму и ее мучителей, принося спасение.

– Фейт. – Голос Рейлана был таким ласковым, когда он вышел на открытое пространство. При виде него Фейт только сильнее зарыдала от облегчения и радости. Он опустился на корточки перед ней. – Я вижу тебя…

– И слышу, – закончила она хриплым голосом.

Рейлан улыбнулся, и она ответила слабой улыбкой. Его объятия раскрылись. Фейт подползла к нему на коленях и упала в них, обхватив его руками и закрывая глаза. Окутавший запах принадлежал ему, ощущение его присутствия было таким реальным. И Фейт позволила себе мгновение спокойствия. Всего несколько секунд, чтобы поверить…

– Я люблю тебя, – прошептала она, а затем закричала, вонзая кинжал ему в спину.

– Фейт, – с трудом выдавил он.

Ее била крупная дрожь, и когда он отстранился, они обменялись полными ужаса взглядами. Его образ был точным до мельчайших деталей. Каждая черточка повторяла знакомое лицо. Даже запах был тем же. Его запах, создававший ощущение безопасности.

На секунду сердце Фейт остановилось. Она посмотрела вниз на клинок, который держала в руке, теперь покрытый густой темно-красной жидкостью. Кровь Рейлана.

Что она наделала?

На лице Рейлана отразились недоумение и агония, но он медленно поднял руку и сжал в кулаке ее ладонь, удерживая дрожащую руку с кинжалом. Не прерывая зрительного контакта, он направил ее руку, и Фейт не сопротивлялась, пока не почувствовала, как смертоносный клинок прижался к груди.

Ее рот приоткрылся в беззвучном крике, когда Рейлан надавил сильнее. Лезвие рассекло ткань костюма и кольнуло кожу. Его взгляд стал холодным. Ледяным. В сапфировых глубинах не было ни любви, ни тепла.

Он собирался ее убить, и она была готова принять это.

Фейт тяжело задышала от пронзительной боли, когда лезвие погрузилось чуть глубже. Взгляд Рейлана был безжизненным и неумолимым. Вместо того чтобы вонзить кинжал в грудь, он направил ее руку вниз, оставляя глубокую рану, словно хотел вырезать сердце. Тепло разлилось по ее груди, коже и руке. Фейт посмотрела вниз, агония заглушила желание закричать, когда она увидела, как истекает кровью. И просто наблюдала, как капли падают на пол, пока зрение не начало затуманиваться. Ее рука безжизненно повисла, тело согнулось пополам. Лезвие со звоном упало на землю, когда она прижала руку к ране.

– Ты храбрая, Фейт.

При этих словах она нашла в себе силы поднять глаза. Но Рейлан исчез.

Тьма снова окутала ее, и в полном изнеможении она почти не стремилась к свету.

Она устала. Так устала. И задыхалась от жгучей боли.

Затем перед ней возникло сияние. Оно становилось ярче и наконец прогнало тьму. Уставшие глаза нашли источник: перед ней снова горел завораживающий Огонь Феникса. Когда взгляд упал на дверь, ее озарило.

– Кровь – это ключ, – слабо произнесла Фейт. Ее кровь. Признав то, что заслужила пролить ее, она прошла испытание храма.

Лумариас лежал рядом. Фейт не сводила глаз с Рискиллиаса, который сиял как лунный камень в свете огня. Рана еще кровоточила, но боль начала утихать, поглощенная гораздо более опасным забвением, намеренным забрать ее жизнь.

Собрав остатки сил, Фейт схватилась за рукоять меча. Крики боли эхом разнеслись по пещере, когда она оперлась на меч и встала на ноги. Ее дыхание было тяжелым и обжигало жаром. Она желала потушить этот огонь, но в то же время нуждалась в воздухе, чтобы продолжать.

Поднеся Рискиллиас к глазу, она увидела светящуюся метку, выгравированную на двери. И подошла, чтобы очертить первую. Крови на руках было достаточно. Отступив назад, чтобы взглянуть на последний символ, Фейт стиснула зубы, чтобы подавить крик, и прижала пальцы к ране, собирая достаточно крови для второй метки.

Двери со стоном распахнулись внутрь, и Фейт навалилась на них всем телом, с трудом приоткрыв их настолько, чтобы протиснуться вперед. Огонь Феникса поплыл за ней, и она не была уверена, повиновался ли он воле ее подсознания или чего-то совершенно иного, когда разделился на четыре части и разжег факелы по кругу, чтобы полностью осветить пространство.

Несмотря на то что святилище Дакодес находилось под землей в гораздо более зловещем месте, внутри оно до жути напоминало храм Ориелис. Хотя в центре был изображен знак Дакодес, и его освещала луна, а не солнце.

Фейт увидела подиум и застонала от облегчения.

Ей нужно было лишь добраться до него, убрать руину, и ее миссия завершится. Что станет с ней после, не имело значения.

Она схватилась за горящую рану и зашаркала вперед, каждый шаг давался с огромным трудом, словно когти преисподней уже вцепились в лодыжки, решив забрать ее и обречь на неудачу, которая будет мучить вечно, если Фейт не доберется до возвышения храма. Кожа покрылась испариной, в дыхании перемешивались огонь и лед.

Еще пару шагов.

Руина казалась такой далекой. Слишком далекой.

Всего… пару… шагов.

Она ухватилась за подиум онемевшей рукой в попытке удержаться на ногах. И остановилась, чтобы отдышаться и сосредоточиться, безвольно навалившись на камень. Потребовались все оставшиеся силы, чтобы снова выпрямиться. Когда Фейт это сделала, то широко раскрыла глаза. Сердце замерло, когда она проплыла вокруг и встала перед нишей.

Проплыла, потому что больше не была уверена, что бодрствует. Что все это не очередное извращенное видение или искаженная реальность. Фейт моргнула, затем еще раз, не в силах осознать, что увиденное реально. Мир ушел из-под ног, пока она смотрела и смотрела…

На отверстие, в котором должна находиться руина.

Там было пусто.

– Что-то потеряла?

Фейт обернулась на голос. Фигура покачнулась. Нет, это падала она. Ладони ударились о камень, когда колени полностью подогнулись. Она не почувствовала боли. Фейт не чувствовала ничего в состоянии абсолютного шока.

– Я действительно восхищаюсь тобой. – Голос стал ближе, когда она сосредоточила затуманенный взгляд на холодном сланцевом камне земли, тяжело дыша. – Твоя борьба за жизнь просто поразительна. Трагично, что должна пролиться именно твоя кровь. Пожалуй, жестокость слишком мягкое слово, чтобы описать извращенный юмор судьбы.

В поле зрения появилась пара черных ботинок, а затем темная фейри опустилась до ее уровня. В полном изнеможении Фейт не могла поднять глаз на Заяну и признала поражение. Она уловила мимолетное движение, и в поле зрения попал предмет. Сфокусировав взгляд, чтобы ясно увидеть то, что ожидала, она отрывисто всхлипнула.

– Чью руину я, по-твоему, держала, Фейт?

Ее обманули. Все это время… Ориелис направляла ее, толкала сюда с одной целью. Фейт ломала голову, но точно знала, что правильно запомнила наставления богини. Убрать руину храма, чтобы остановить вознесение.

Она была бы полной дурой, если бы хоть на мгновение поверила, что Дух Жизни не знала об исчезновении руины из храма Дакодес. Это казалось бессмысленным. Сейчас ничто не имело смысла, и Фейт отдалялась, погружалась во тьму. Ей ничего не оставалось, кроме как признать поражение.

У нее не осталось сил волноваться.

О Духах, о мирах. О королевствах и королях. Войне и судьбе. Сейчас она могла думать… только о нем.

Признавая, что доживает последние минуты, все ее мысли были о Рейлане. Кем он стал для нее и как много сделал. Ее последние мысли должны были принадлежать ему. Это приносило утешение. Всего на мгновение.

Заяна встала и обошла Фейт, чтобы встать перед подиумом. Фейт не смогла бы бороться с ней, даже будь у нее силы и энергия.

Фейт проиграла.

– Не считай это неудачей, – сказала Заяна, словно прочитала ее мысли, не заботясь о том, была ли она все еще в сознании, чтобы слушать. – Ты участвуешь в улучшении мира. Это честь. И хотя может показаться, что это не так, знай, что твоя жизнь не была потрачена впустую, Фейт Ашфаер.

Она отдалено слышала скрежет камня о камень и поняла, что делала Заяна. Руина была возвращена на свое место. Фейт сделала долгий, резкий вдох.

Падая на спину, ее тело пронзил поток энергии и унес из храма. Фейт была окутана светом. Пламя внутри погасло. Затем она начала падать. И падала. Падала.

Долгий вдох, который она задержала, со свистом вырвался из груди, когда Фейт резко вернулась в настоящее. Ее выгнутая спина коснулась прохладного камня. Свет рассеялся, и перед глазами снова возникла темная пещера.

Следующие несколько безболезненных вдохов стали настоящим блаженством, но оно было недолгим, когда пламя снова начало охватывать ее.

– У нас мало времени, – объявила Заяна. – Вставай.

Фейт не пошевелилась, все еще переживая внезапный прилив неземной энергии, который пронзил ее. И она полностью отдалась на милость тьме и смерти.

Ее подняли в сидячее положение, резко схватив за куртку. Голова безвольно откинулась назад от головокружения. Она не сопротивлялась и не протестовала. Заяна раздраженно застонала, словно это было главным неудобством, и Фейт уже подготовилась к тому, что ее потащат по каменному полу.

К удивлению Фейт, темная фейри обхватила ее за спину и подняла на ноги, принимая на себя весь вес. Фейт пыталась самостоятельно передвигать ноги, когда они зашагали – или, скорее, зашаркали. В ее слабом, бредовом состоянии Заяне было бы куда проще просто позорно тащить ее по земле.

Они ушли не далеко, и когда Фейт опустили, ей удалось удержаться на коленях, но голова по-прежнему низко склонилась. Именно тогда она заметила черные отметины на полу, мерцающие и переливающиеся в круге лунного света – символы Дакодес. Борясь с желанием упасть, Фейт собрала последние силы и подняла голову.

Она смотрела не на настоящую луну. Точно так же, как в храме Света сияло не солнце. Происходящее здесь отражало события в небе с точностью наоборот. Представляя солнечное затмение. Темная сфера медленно приближалась к величественной сияющей луне, стремясь поглотить ее красоту целиком. Зрелище было просто великолепным.

Фейт ощутила прохладу металла на шее, но не вздрогнула и не испугалась клинка Заяны. Даже почувствовала облегчение от того, что ее боль вот-вот закончится. Она не сводила глаз с Луны, которая всегда напоминала ей о Рейлане. Его серебристые волосы и сапфировые глаза, словно ночное небо. Фейт подумала о Джейконе и Марлоу, какой счастливой и наполненной будет их совместная жизнь. Подумала о Нике и Тории, зная, что они успешно справятся с ролью монархов. Вспомнила об отце и о коротких, но драгоценных мгновениях вместе, которыми так дорожила. Подумала о матери и детских годах, полных невинного блаженства и свободы. Но мысли всегда возвращались к Рейлану, поскольку единственное, чего ей хотелось в жизни, это принадлежать ему. Всегда быть рядом, когда он решит, что ничего не заслуживает.

– Мне жаль, что так получилось. – Голос Заяны звучал тихо, с нотками легкой печали, Фейт подняла взгляд и заглянула в аметистовые глаза.

Ее лицо не выражало грусти, но было взволнованным. Под этой холодностью и безжалостностью… Фейт верила, что темная фейри не лишена сожаления и сочувствия.

Фейт раскрыла рот и перевела взгляд на затмение.

– Я тебя прощаю.

– Я не просила у тебя прощения.

– Знаю.

Фейт вся горела. Кровь кипела, кожа блестела от пота. Ее глаза закрылись, и она уже была готова умолять Заяну, чтобы та прекратила все это. Использовала клинок, готовый лишить ее жизни. Разум успокоился, готовясь к последнему вдоху. Паника отступила. Блаженное, безболезненное забвение распахнуло гостеприимные объятия. Она была готова.

Фейт почувствовала давление клинка, но не боль, когда острое лезвие рассекло кожу. Тьма окутала ее, поглощая лунный свет над головой.

– Заяна!

Имя прозвучало как призыв остановиться, обещание смерти.

Голос послал мурашки по коже, заставив ее окончательно проснуться. Жесткость и смертельная угроза, прозвучавшие в одном слове, заставили каждый волосок встать дыбом. Она никогда не слышала от него такого тона. Собрав остатки сил, Фейт заставила себя выпрямиться, и когда встретилась взглядом с глазами, которые ожидала увидеть, похолодела от ужаса.

Она должна была почувствовать облегчение, даже радость, но, глядя на Рейлана, ощущала лишь страх и душевную боль. Фейт заморгала. Долго и упорно. И задавалась вопросом, был ли он настоящим, или перед ней очередная иллюзия. Мучительная пытка в последние мгновения жизни.

Затем она почувствовала легкую прохладу внутри – его попытку помочь, подхватить в ее стремительном падении. Но это был лишь глоток воздуха на фоне бушующего ада.

Он настоящий. Настоящий.

Рейлан сдерживал необузданную ярость, застыв в твердой, непреклонной позе и нацелив стрелу на Заяну. Его дыхание было ровным, но тяжелым. В глазах не было жалости, словно он уже отметил темную фейри знаком смерти.

– Тебя не должно здесь быть. – Фейт не знала, сорвались ли слова с ее приоткрытых губ, но Рейлан услышал.

На секунду его взгляд метнулся к ней, но этого было достаточно, чтобы разглядеть страдания под грозной маской. Именно поэтому она так хотела пережить это в одиночку. Чтобы избавить его от необходимости смотреть, как она умирает. Он не заслужил нести это бремя в жизни без нее.

Рейлан уже пронзал Заяну взглядом, и в его голосе не было ни капли милосердия, когда он обратился к ней.

– Если навредишь ей… – Он сделал несколько успокаивающих вдохов. Его гнев ощущался в воздухе. – Не останется такого места, где ты сможешь спрятаться. И не сможешь убежать. Я найду тебя. А когда это случится, ты будешь бояться не смерти, а станешь молить меня о ней.

Фейт содрогнулась. И отметила, что лезвие уже не так давит на горло. Жуткое обещание Рейлана разбивало сердце, поскольку она знала, что именно так он и сделает. Если она умрет здесь, от руки темной фейри, он не успокоится, пока не выполнит его. А может, и после.

Фейт не могла найти слов, чтобы обратиться к Заяне с мольбой или попросить Рейлана уйти и не видеть ее смерть. Время было на исходе, наступит ли смерть от клинка Заяны или огненной хватки магии.

Кинжал снова плотно прижался к ее горлу, больно ужалив.

– Хочешь верь, хочешь нет, но я уже слышала эти слова прежде, – ответила темная фейри. Хотя в ее голосе не было издевки или злобы; напротив, он звучал отстраненно и монотонно. – И факт моего существования служит им насмешкой.

– Прости.

– Не надо, – взмолился Рейлан. – Не говори так, словно прощаешься.

– Я не прощаюсь… – Боги, ей было так больно, сердце просто разрывалось на части. – Потому что в этой жизни или в следующей, я всегда найду тебя.

– Пожалуйста, – вслух произнес Рейлан. Не для нее, поскольку его напряженная хватка на луке ослабла, ярость растворилась в чистом отчаянии. – Забери лучше мою жизнь.

– Это должна быть она, – с легким раскаянием ответила Заяна. – Она единственная, у кого достаточно духовной крови для вознесения. – Затем ее голос понизился для Фейт. – Ты была отмечена в день своего рождения. На тебя охотились еще до того, как ты сделала свой первый вдох. Марвеллас знала о твоем зачатии, знала, что ты единственная, кто сможет повторить историю. Чтобы воскресить Мордекая, потребовался истинный наследник. Такой же человек нужен и для вознесения Дакодес. Так зачем ты пришла, Фейт? Ты могла бы держаться подальше, молчать и прятаться, но угодила прямо в ловушку для резни, расставленную еще на заре твоих дней.

Меня привели сюда. Ориелис. Все это было уловкой. Фейт показалось, что она качает головой от неверия, но не могла быть уверена, поскольку едва осознавала происходящее.

– Просто делай то, что должна, Заяна.

Она проиграла.

– Нет!

– Рейлан, – всхлипнула Фейт. – Пожалуйста… – Она умоляла его глазами, всем своим существом, пронизанном необъяснимой связью, которая напрягалась и причиняла боль, доводя ее до предела. Фейт умоляла его уйти. Отвести взгляд. Принять, что такова ее судьба, и в этом нет его вины.

Они заслужили жизнь, которую прожили вместе. И все же Фейт не могла грустить или злиться. Обижаться или мстить. Она чувствовала лишь благодарность. Была благодарна даже за свою короткую жизнь в этом мире. Благодарна за любовь, которой была окружена, даже когда не заслуживала этого. За Джейкона и Марлоу. Ника и Торию. За всех, кто принял ее и пошел за ней. Но больше всего она была благодарна богам за него. За его любовь и свои чувства к нему. Каждое мгновение вместе было ценно.

Сияние над головой, которое когда-то окружало ее, полностью погасло. Ее время истекло. Она потерпела неудачу.

Фейт не сводила глаз с сапфировых глубин, которые уносили ее прочь.

Рейлан, железный, непоколебимый воин, ее сила, упал на колени, повторяя ее позу. Его губы шевелились, но Фейт не могла разобрать слов. И больше не слышала мысли. О боги, она перестала чувствовать его внутри себя. Фейт не мигая смотрела в полные отчаяния глаза, не замечая других движений, которые расплывались вокруг них и превращались в тусклый цвет. Она не видела ничего, кроме ночного неба, дарующего утешение.

В груди вспыхнула жгучая боль, но она не могла сравниться с агонией при виде опустошенного, затравленного взгляда Рейлана. Фейт твердила извинения. Снова и снова. До тех пор, пока последний вздох не покинул тело, и тьма наконец раскрыла свои объятия, подхватив ее, когда она начала падать… И с обещанием посмотрела в сапфировые глаза.

Всегда, в любой реальности и в любое время, Фейт найдет к ним дорогу и вернется домой.

Глава 60. Заяна

Заяна была порождением смерти и тьмы. Ее учили быть безжалостной, заставили поверить в бесполезность слабых эмоций, которым люди и фейри позволяли себя поглотить.

Наблюдая, как воин фейри падает на колени, склоняясь перед силой, которая бросила его на ее абсолютную милость, она не могла представить более глупого зрелища. Глупого, и все же Заяна осмелилась поверить, мертвое сердце болело за него.

Любовь. Совершенно абсурдная идея. Зависимость от чужих чувств делала их подвластными бесконечным пыткам и манипуляциям. Друг друга, всех вокруг. Любовь была проклятием. Но в то же время даровала утешение.

Она видела это собственными глазами: Фейт цеплялась за свою любовь к воину, чтобы в последние мгновения обрести покой. А Рейлан держался за свою любовь к ней, словно та разрывала ему душу.

Заяна даже не думала, что способна на пробудившееся в ней чувство.

На душевную боль.

И могла бы даже поверить, что в груди что-то шевельнулось, если бы такое было возможно, учитывая, насколько сильно ощущала ток их связи. Далекое воспоминание безжалостно проскользнуло сквозь стальной барьер разума. Мгновение, когда она, возможно, выглядела такой же отчаявшейся и умоляющей, как стоявший на коленях свирепый воин.

Затем Заяна сделала то, чего точно от себя не ожидала.

Она отступила.

Убрала клинок и сделала шаг назад. Это не спасло бы Фейт, которую уже настигала другая смертоносная сила – расплата за магию, использованную сверх человеческих возможностей. Заяна повела себя как жалкая дура. Она жертвовала всем ни за что. Она ничем не была им обязана. Но увидев слабое облегчение на лице Рейлана, не почувствовала сожаления.

Ее казнят за неудачу, возможно, Верховный Лорд сделает это собственноручно. Но сначала ему придется ее найти. Она может сбежать. Внезапные мысли о вариантах действий, которые ей придется предпринять, как только она покинет пещеру, заставили забыть обо всем остальном. Что-то внутри болезненно сжалось, когда она представила, что оставит Тайнана и остальных. Это она проявила слабость и потерпела неудачу, и будет нести ответственность в одиночку.

Затмение скоро закончится. Шанс что-то предпринять – и обрести свободу – почти упущен, менять решение было уже поздно.

– Если ты не собираешься ее убивать, полагаю, это придется сделать мне.

Заяна резко повернула голову к входу в храм, но едва успела заметить Маверика, который молниеносно пронесся мимо потрясенного Рейлана, еще не успевшего прийти в себя. Он уже стоял позади Фейт с обнаженным клинком, не раздумывая и не колеблясь ни секунды, когда безжалостно вонзил его в грудь человека.

Время остановилось, пока Заяна пыталась осмыслить случившееся. Она моргнула раз. Второй. Маверик вытащил лезвие. Фейт не издала ни единого звука, прежде чем ее тело обмякло. Заяна не слышала глухой удар безжизненного тела о землю, в оцепенении глядя на нее. Из-под тела растеклась лужица алой крови, и комнату наполнил остро-сладкий аромат. Заяна никак на это не отреагировала, сосредоточившись на напряженной, звенящей тишине.

Единственное сердцебиение, которое учащалось и замирало в неровном ритме, принадлежало Рейлану.

Фейт была…

Раздирающий душу крик боли, вырвавшийся у воина, заставил ее выпрямиться, хотя ноги подкашивались. Он упал навзничь, раскинув руки, словно смерть пришла и за ним. Воздух стал ледяным, в глазах защипало, в то время как каждый волосок на теле встал дыбом при виде него.

Маверик никак на это не отреагировал. Он взмахнул мечом Фейт. Луч света вырвался из камня в рукояти. Оторвав полоску ткани, он быстро обернул клинок, прежде чем обхватить нилтаинскую сталь. Затем вышел за пределы круглой метки, вытянув Рискиллиас, и когда луч соединился с камнем над входом…

Все вокруг утонуло в яркой вспышке белого света.

Заяна вздрогнула, прикрывая глаза от пронзительного света. Волны неземной мощи вырвались из центра, окруженного светом. Это была боль. И сила. Волны магии и благоговения переплетались с хаосом и тьмой. Заяне захотелось преклониться перед такой силой – созданием, не имеющим истинной формы.

Секунды казались минутами. Заяна прищурилась, чтобы разглядеть хоть что-то. Свет бы неестественно ярким, пока из пустоты не начал проступать силуэт. Перешагнув завесу между миром Духов, и их обычным, земным миром, появилась фигура тьмы и мощи, воспевающая смерть.

Богиня Луны. Дух Смерти в собственном обличье.

Дакодес вознеслась и теперь стояла перед ней.

Заяна опустилась на одно колено, вынужденная выразить уважение такому властному и могущественному существу. Маверик рядом с ней сделал то же самое, и они низко склонили головы. Прошло так много времени с тех пор, как Заяна чувствовала себя недостойной находиться перед кем-то.

Круг света не исчез, когда Дакодес переступила через него. Тело Фейт все еще оставалось внутри, и Заяна осознала, что на короткую секунду ощутила боль в сердце. Раскаяние. Смогут ли друзья хотя бы попрощаться с ней? Несмотря на то что Фейт была врагом, Заяна дала бы им такую возможность.

– Заяна Сильверфейр.

Восхитительный холодок пробежал по всему ее телу. Заяна подняла глаза на самое ошеломляюще великолепное создание, перед которым имела честь стоять.

– Встань, дитя мое. – Голос богини был симфонией, лаской теней, подобным тем, что витали вокруг нее. Двигались вместе с ней.

Заяна выполнила приказ Дакодес, встретившись лицом к лицу с Великим Духом из мифов и легенд. Богиней своего народа. Дакодес подошла к ней – нет, скорее, подплыла, настолько плавными были ее движения. Черные волны платья создавали впечатление, что оно соткано из теней. Тьма, способная затмить солнце.

– Ты отлично справилась. – Дакодес опустила взгляд на стоявшего на коленях Маверика. – Вы оба. Я знала, что вы меня не подведете.

Заяна с трудом сглотнула. Она потерпела неудачу. Провалила единственное задание, которое ей поручили. Если бы не Маверик…

Дакодес подошла к Маверику. Длинная, изящная рука потянулась к его лицу, обхватив подбородок, и заставила встать. Заяна не знала, почему прикосновение так взволновало ее. Маверик заслужил похвалу Духа, не она.

– Еще более привлекателен вживую, – вслух размышляла она, пристально вглядывалась в каждую черту его лица и скользя взглядом вниз по высокому телу. Это приводило в бешенство, и кулаки Заяны инстинктивно сжались, когда полный желания взгляд Дакодес задержался на нем.

Их внимание привлекло движение позади, за которым последовал резкий свист рассекаемого воздуха. Выпущенная стрела не попала в цель, хотя никто из них не шевельнулся, а зависла в воздухе, перехваченная тенью всего в полуметре от Дакодес.

Рейлан уже наложил на тетиву другую стрелу, на мгновение задержав дыхание, чтобы попытаться выстрелить снова. Но лозы из теней набросились на его запястья, струйка дыма обвилась вокруг горла, и он задохнулся от хватки Дакодес. Но его глаза не остановились на Духе. Или на Заяне, хотя это должна была быть она. Пылающие сапфиры, в которых не было ничего человеческого, были устремлены лишь на Маверика. Того, кто отнял жизнь Фейт.

Ее спутник никак не отреагировал на это, не выказав ни тени раскаяния или сожаления, когда встретил его взгляд. В нем читалось обещание жуткой кончины, которое обязательно будет выполнено. Маверик принял это, а затем повернулся к Дакодес.

– Спутники фейри, вероятно, уже направляются сюда. – Его голос был пугающе отстраненным, лишенным любых эмоций. Он даже не посмотрел на Заяну.

Дакодес сделала долгий, мелодичный вдох, прежде чем сказала.

– Ты прав. А нам еще многое предстоит сделать. – Когда она повернулась к нему, на губах заиграла улыбка искусной соблазнительницы. Маверик ответил тем же, и легкий укол в груди при виде этого тонкого флирта стал неожиданностью даже для нее самой.

– Принесите мою руину.

Маверик отправился выполнить приказ.

Заяне невыносимо было даже думать о том, чтобы взять в руки эту зловещую штуковину, но даже после завершения вознесения та все еще оставалась смертоносным оружием, которому ее заставили посвятить жизнь, чтобы овладеть им, добиться мастерства, и которая много раз едва не лишила ее этой жизни.

Тени Дакодес освободили воина фейри. Он не пытался атаковать во второй раз. Вообще не смотрел на темного фейри. Его взгляд был прикован к кругу света, в котором находилось тело Фейт, а лицо казалось таким отрешенным, словно он превратился в живого мертвеца. Стал призраком, пока обдумывал, как пройти сквозь завесу, не заботясь о том, постигнет ли его та же печальная участь.

На жалкую долю секунду Заяна задумалась, каково это – так много значить для кого-то. В жизни и после смерти.

Две самые темные силы в зале скользнули к выходу, словно пренасытились развлечениями и ими овладела скука. Но Заяна медлила, не в силах оторвать глаз от фейри, который медленными, рассеянными шагами приближался к завесе.

Заяна видела куда больше смертей, чем могла вспомнить. Стала причиной столь многих. Но сейчас все было по-другому. Зрелище, как рушится чей-то чужой мир, пробуждало странные чувства. Она не смогла бы описать их, все внутри похолодело и на нее обрушилось опустошение. Было странно видеть, как такой могущественный и свирепый воин превратился абсолютно в ничто.

– Заяна.

Маверик произнес ее имя как темную ласку. И когда она перевела взгляд на него, то задумалась, заметила ли Дух Смерти легкую мольбу, мелькнувшую в его глазах. Он уговаривал ее следовать за ним, когда они остановились в дверях храма.

Заяна выпрямила спину, ее взгляд вновь стал суровым. Она сделала три успокаивающих вдоха, чтобы погрузиться в свое самое темное отрешенное состояние, в котором не знала ни чувств, ни эмоций. Заяна снова стала такой, какой ее желали видеть, и сделала первые шаги к ним. Маверик и Дакодес вышли.

Она не могла объяснить, что заставило ее замереть у входа спиной к фейри. Заяна стояла неподвижно, отключив все чувства, кроме одного. Тщательно вслушиваясь в последний раз. Каждый удар сердца воина звучал сломленно. Но она пропустила это мимо ушей, продолжая прислушиваться и ждать. Пока…

Это было непостижимо.

Время практически остановилось.

Свет позади них внезапно погас, и ее слух вернулся, снова напоминая об окружающих. Воин зашаркал туда, где должно было лежать обмякшее тело Фейт.

Заяна медленно повернула голову и взглянула на неподвижную фигуру человека. Присмотрелась и прислушалась, чтобы убедиться. Рейлан держал ее хрупкое тельце на коленях, и она знала, что это жуткое зрелище будет преследовать ее вечно. Затем его глаза метнулись к ней, и они обменялись изумленными взглядами…

Заяна отвернулась, намереваясь оставить его в этом безутешном состоянии. Но как только сделала первый шаг, ее голос понизился до шепота, который мог услышать только он.

– Не отпускай.

Глава 61. Фейт

Ни боли. Ни шума. Ни чувств. Никакого бремени.

Смерть милостиво даровала оцепенение при прохождении через миры.

Фейт была невесома. Свободна.

Взгляду не за что было зацепиться в пустоте, где девушка зависла в ожидании. Она не знала, что будет дальше и куда это ее приведет, желая лишь еще немного побыть в царстве тишины и покоя. И все же каким-то образом понимала…

Это место не было загробным миром. Еще нет.

Когда Фейт попыталась понять, почему не может отправиться туда, то почувствовала это – связь, которая вцепилась в ее душу и натянулась так сильно, что чудом не порвалась. Именно она мешала ей полностью переместиться в следующий мир, но Фейт сомневалась, что хочет быть спасенной.

Вдалеке начал вырисовываться слабый силуэт, и Фейт почувствовала свою первую настоящую эмоцию в пространстве света. Настороженность. Она выпрямилась и стала ждать. Раз Дух Смерти отказалась от своего долга и решила изведать мир, было интересно увидеть, кто пришел сопроводить ее между мирами.

Появление существа не было неожиданностью, и все же Фейт была поражена. Лицо Ориелис было бесстрастным, когда она обрела четкие очертания, словно родилась из окружавшего их света.

Внезапно все воспоминания и чувства обрушились на нее. Фейт не знала, что думать или чувствовать. Она была мертва. Но сильнее всего ощущала вину.

О боги.

Рейлан видел ее смерть. Это была неизмеримая боль, потому что Фейт знала, будь он здесь, а она там…

Колени едва не подогнулись. И она уставилась на Духа Жизни широко раскрытыми глазами, не зная наверняка, смотрит ли в глаза своему главному предателю, но в душе не оставалось места для гнева.

– Я проиграла. – В полном неверии прошептала она, когда в груди все сжалось. Но это стало слабым утешением – она все еще могла чувствовать. Хотя не знала, что именно это значит.

Однако Ориелис покачала головой:

– Нет, Фейт, ты именно там, где должна быть.

Слова были настолько запутанными, что Фейт посчитала их забавными.

– Все кончено.

– Это лишь начало…

– Я же мертва!

– Ты перерождаешься.

Фейт моргнула и отшатнулась:

– Я – что?

Богиня была такой спокойной, такой собранной, в противовес бушующей в ней буре эмоций.

– Идем, Фейт. – Ориелис жестом пригласила ее следовать за собой, повернулась и пошла прочь – в никуда, поскольку пространство казалось огромным и бесконечным.

У нее не было сил протестовать. Терять все равно уже было нечего, поэтому Фейт устремилась за Духом, полагая, что, если та проведет ее сквозь завесу в загробную жизнь, там будет лучше, чем в жутком пространстве света.

– Ты намного больше, чем верила всю свою жизнь, – начала Ориелис, но не смотрела на нее, пока они шагали рядом.

Фейт наблюдала за спокойным лицом Духа, но затем ее внимание привлекла первая вспышка цвета и движения. От увиденного у нее перехватило дыхание. Вокруг них развернулись движущиеся изображения. Их было так много, и Фейт фигурировала в каждом из них. Воспоминания. Но принадлежавшие не ей. Из раннего детства, которое она не могла помнить, вплоть до сегодняшнего дня. Фейт увидела маму и совсем маленькую себя. Их с Рубеном игры. Долгие годы, проведенные рядом с Джейконом. Выходки с Ником, дружбу с Марлоу и Торией. Тренировки и тяжелые мрачные дни. Увидела даже пару воспоминаний со своим отцом и каждым новообретенным другом в Райенелле. Кайлером, Изаей, даже Ливией. Битву с Заяной. Затем она увидела его. И с трудом сдержала слезы.

– Каждый, кто попадался на пути и сближался с тобой, сыграл свою роль в формировании тебя. Знания, мужество, мудрость, сила, стойкость, тьма и свет – ты создана из всего этого. И именно благодаря каждому из них у нас все еще есть шанс в этой войне. Войне против моих сестер.

Фейт не могла отвести глаз от воспоминаний, чувствуя, как сжимается сердце при мысли о каждом, кого она оставила.

– Я не понимаю, – едва слышно прошептала она. – Мы проиграли. Я умерла…

При этих словах на первый план вышла одна сцена, и Фейт прикрыла рот рукой, сдерживая крик. При виде сломленного Рейлана. При виде своего безжизненного тела. И полного опустошения, которое она оставила после себя, от чего вся печаль внезапно испарилась во вспышке слепой ярости.

Фейт бросила на Духа Жизни гневный взгляд.

– Ты знала, что там нет руины.

Ориелис промолчала, но легкий подъем головы стал подтверждением. Здесь у Фейт не было ни силы, ни оружия, но ее ярость никогда не была настолько ощутимой, и она боялась того, что могла сделать даже без них.

– Ты привела меня сюда, словно овцу на бойню, – вспыхнула она. – Именно в то место, куда с самого начала желала заманить меня Марвеллас! – Фейт не заботилась о себе, только о боли, которую оставила в той жизни. Молчание Ориелис заставило ее закричать. – Почему?

Что-то похожее на раскаяние промелькнуло в глазах Духа, пока она продолжала разглядывать Фейт.

– Дакодес нарушила законы нашего вида, когда воплотилась в вашем мире, – начала объяснять она. – Им нужна была твоя кровь, чтобы принести жертву, но в результате… Помнишь, что я тебе говорила? С каждым рожденным злом…

– Рождается и способ уничтожить его.

Ориелис кивнула:

– Марвеллас может верить, что остановила свое собственное пророчество, но, принеся тебя в жертву, мои сестры лишь создали то, что будет обладать силой, способной привести к гибели их обеих. Мы получили шанс переломить ход войны.

Фейт молчала. Ей нечего было сказать. Голова кружилась от недоверия, пока она пыталась разобраться в услышанном.

Они снова начали медленную прогулку по жизни Фейт.

– Дакодес и Марвеллас могущественны, но после воплощения их силы ограничены. Заключенные в тело фейри, они лишаются огромной мощи, но по-прежнему превосходят всех в вашей реальности, и вместе их невозможно будет остановить. – Холодные голубые глаза Ориелис казались ледяными кинжалами, вонзающимися в самую душу. – Никому, кроме тебя.

Фейт с трудом сглотнула, охваченная смутным беспокойством:

– Что я должна делать?

Ориелис покачала головой:

– Ты должна вернуться, Фейт. Но не той, кем была.

– Я не понимаю.

Дух улыбнулась. С теплотой и грустью.

– Наше время на исходе. Это я перехватила твою душу до того, как та смогла отправиться в следующий мир, но только благодаря связи родственных душ вы оба здесь и там. Хотя имейте в виду, что даже самые прочные узы могут разорваться.

Фейт сделала вдох, который, казалось, замер во времени. Внутри что-то пробудилось. Озарение. Яркая вспышка осознания и просветления. Ее глаза были широко раскрыты. Неподвижны. Когда она уставилась на Ориелис, словно та могла повторить.

– Что ты сказала?

Одно-единственное слово. Ей нужно было услышать его снова, чтобы убедиться, что оно ей не почудилось. Ориелис выпрямилась, точно зная, что так привлекло ее внимание.

– Великий генерал Райенелла, тот, кого называют белым львом юга и кто войдет в историю в сказаниях о битвах и тысячелетнем правлении… Твоя родственная душа, Фейт Ашфаер.

Исходившая от этого заявления энергия поразила ее. Фейт отвернулась от Духа, и увидела подтверждение ее словам, когда взгляд упал на воспоминание, прямо в притягательные глаза Рейлана. Родственная душа. Зрение затуманилось от полного неверия. Это было невозможно.

И все же становилось неоспоримо.

– Сила притягивает силу. Ты дитя Духов, Фейт. Генерал может верить, что прежде встречал себе подобных, с тем же даром, но заблуждается. Он не просто Телепат, поскольку эта способность используется только для уменьшения силы другого. Никто, кроме него, не может забирать дар. Рейлан Эроувуд потомок могущественных родословных, благословленных всеми тремя Духами. И представляет собой исключительную силу, которую никто из нас не мог предсказать.

Детали головоломки лежали прямо перед ней, но от страха и замешательства Фейт не могла самостоятельно сделать вывод.

– Вы – две части одного меча. Нельзя владеть клинком без рукояти. А рукоять без лезвия – неиспользованный потенциал. С оружием, которым вы можете стать вместе, вы могли бы изменить мир.

Фейт усиленно заморгала, задаваясь вопросом, почему не поняла этого раньше. Притяжение к нему, необъяснимая связь, возникшая между ними, которую ее разум пытался объяснить всеми возможными способами. Потому что правда омрачалась сокрушительной болью при мысли о смертном происхождении, на котором Фейт отказывалась зацикливаться. Половинки – сама идея казалась настолько невозможной, что она даже не допускала подобной мысли.

Но когда пришло осознание новой истины, реальность происходящего вновь обрушилась на нее.

Это ничего не меняло.

Разве что удушающая печаль обрушивалась на самоотверженного воина, который заслуживал гораздо лучшей участи. Он потерял то, о чем и не подозревал. А она потеряла его.

Мысли Фейт вернулись к другим важным словам Ориелис.

– Что ты имеешь в виду, говоря, что я должна вернуться?

– Единственный способ отправить тебя обратно в нужном обличье, это использовать Заклинание Перерождения. Но оно требует жизнь в обмен на жизнь, и с самого начала моим планом было отдать свою собственную.

У Фейт сжалось сердце. Несмотря на все, через что ей пришлось пройти из-за Ориелис, она не согласится на предложенную цену. Она уже собиралась покачать головой, но Ориелис продолжила:

– Это не совсем жертва, скорее мы с тобой станем единым целым, Фейт Ашфаер.

Фейт побледнела:

– Я не стану твоим сосудом.

– Ты не поняла. Тот образ, в котором ты видишь меня сейчас, всего лишь форма, чтобы твой разум смог понять, кто я на самом деле. Источник энергии, мощи. У меня нет истинного обличья, ни лица, ни тела. При переходе мои сестры воплотились в своих мирских обличьях, и, создав тела из костей и плоти, утратили великую силу. Теперь они не могут владеть или управлять руинами Духов. Но я просто сольюсь с тобой, и это даст нам преимущество. Я буду жить в тебе как дремлющая сила, к которой можно взывать. Но потребуется научиться контролю и дисциплине. Тебе понадобится учитель, который сможет укротить бурю. Иначе можешь уничтожить мир с той силой, которую я тебе дарую. А овладев контролем, сможешь использовать Тройственную руину, чтобы открыть портал в мир Духов и отправить моих сестер обратно. Ты станешь чем-то таким, чего мир никогда прежде не видел. Но с великой силой приходит великая ответственность, дитя мое. Ты никогда не должна забывать о своем добром сердце, поскольку сила пробуждает влечение к тьме даже в самых чистых душах.

Фейт обдумывала ее слова. Снова, и снова, и снова. Она покачала головой, не в силах осознать немыслимый поворот, который приняла ее судьба. Она подняла глаза, снова остановившись на образе, который угрожал окончательно лишить ее самообладания: стоящий на коленях Рейлан, совершенно сломленный, баюкающий неподвижное тело с тихими мольбами, которые едва доносились до нее.

– Вернись ко мне.

По щекам потекли слезы, и она знала… Знала, что сделает все, что угодно, отдаст все на свете за шанс поднять своего воина с колен. Снова ощутить его прикосновения. Это не могло быть концом. Их лишили времени, которого они заслуживали. Даже если будущее наполняли ужасы и неопределенность, она хотела пройти этот темный путь вместе с ним.

Не сводя глаз с Рейлана, Фейт тихо спросила:

– Что я должна делать?

– Сражаться, Фейт Ашфаер.

Она нашла в себе силы оторвать взгляд от Рейлана, и когда повернулась к Ориелис, ее охватила паника.

– Жить и сражаться за мир, о котором мы все мечтаем. – Силуэт Духа засиял так ярко, что Фейт поморщилась и прикрыла глаза.

– Постой!

Но было слишком поздно. Яркая вспышка света заставила ее зажмуриться. Когда он померк, Фейт снова открыла глаза. Перед ней прямо там, где мгновение назад стояла Ориелис, сияла – колыхалась – сверкающая сфера света, словно торжествующее солнце. Янтарь растекался по ее поверхности, словно раскаленная лава. Оно было живым. Это была…

– Смогу ли я говорить с тобой? – Фейт была поражена великолепием истинного обличья Ориелис. Чистое сияние, неразбавленная энергия. Она хотела упасть на колени перед такой силой.

– Не в твоем мире. – Голос богини лился той же успокаивающей мелодией, но разносился как вездесущее эхо. – Пока ты жива, я буду жить внутри тебя. Не стану влиять на сознательные мысли, а когда ты призовешь на помощь мою сущность, то сможешь контролировать ее. Но позволишь поглотить тебя, и мы обе встретим свой конец.

По телу побежала дрожь от осознания ответственности и власти, которые она едва ли сможет вынести. Но все равно попытается – ради него и всех остальных, кого оставила. Вопреки желанию смириться с поражением, Фейт сделала три успокаивающих вдоха.

Один – чтобы поверить в себя.

Второй – набраться решимости добиться успеха.

Третий – заручиться силой вернуться.

На последнем выдохе Фейт расправила плечи и с вызовом сказала:

– Я готова.

– Да, готова, дитя с золотыми глазами.

Ориелис поплыла к ней – яркое солнце приближалось, чтобы поглотить ее целиком. Всепоглощающий страх сковал каждый мускул в теле, пока Фейт наблюдала, как эта необъятная энергия направляется к ней.

– Это больно? – Фейт напряглась, наблюдая за огненной рябью на поверхности шара, завораживающим опасным танцем чуда.

Когда сфера приблизилась, солнце начало сжиматься и уменьшалось до тех пор, пока не оказалось достаточно близко, чтобы до него можно было дотронуться, и тогда Фейт протянула ладонь. Она была очарована тем, как сущность Великого Духа парила над ее прикосновением – сила была такой соблазнительной, такой мрачно притягательной, что полностью захватила ее.

– А дальше? – Страх затруднял дыхание. – Что будет дальше?

Свет поплыл к ней, энергия пульсировала и витала в воздухе. Наполняя легкие, обжигая кровь.

Эхо прошептало:

– Мы вступаем в начало конца.

У Фейт не было ни секунды на подготовку, ни единого предупреждения перед тем, как шар света пронзил ее насквозь. Когда он врезался в грудь, Фейт воспламенилась изнутри.

Парализующая боль охватила ее всю, но не поставила на колени. Вместо этого Фейт показалось, что она плывет в бесконечном забытьи, в то время как огонь разрывал и пожирал каждую частичку ее души. Заявляя свои права, уничтожая и возрождая вновь.

Фейт думала о нем. Только о нем. Твердила свое обещание снова и снова, пока тянулась к внутренней связи, возвращалась к единственному, что удерживало ее от окончательного забвения. Фейт Ашфаер повторяла обещание так, словно это были ее последние слова.

– Я вижу тебя, Рейлан. Вижу и слышу. И я возвращаюсь домой.

Эпилог. Рубен

Так много раненых. Но Рубен не мог отрицать, что ему доставляло удовлетворение видеть боль и страдания тех, с кем он вынужден был жить, в то время как они считали его лишь недалеким простаком. Хотя сами были дураками. Он чувствовал гордость и особую радость от того, что сыграл ключевую роль в задумке поставить их всех на колени. Они склонятся перед ней. Рубен позаботится об этом.

Война между врагами возобновилась в тот момент, когда Фейт поднялась в небо на Огненной птице, которая стремительно уносила ее прочь. Поразительный момент. Неприятно было признавать, но она не пала духом. Когда-то он, возможно, восхищался ею. Даже любил. Но все это было иллюзией, которая скрывала ее невыносимое высокомерие и наивность. Даже Фейт смотрела на него как на мальчишку, нуждающегося в защите, труса.

Но Рубен ей покажет. Покажет всем им.

После короткой стычки Заяне удалось ускользнуть и отправиться вдогонку за огнем по дымному следу. Что очень радовало. Хотя он все же был немного зол, что генерал смог перенять способности ослабленного оборотня и последовал за ней по пятам.

Целительница занималась ранеными: Изаей, Ливией, Кайлером и Тайнаном. Рубен позволил легкой улыбке появиться на губах, увидев, что они выведены из строя. Пока все были заняты, он задержался в тени, наблюдая за разворачивающейся бойней. Ему была ненавистна порочная слабость, присущая человеческому существованию, и он хотел быть похожим на них – на нее. Бессмертным приспешником тьмы. Истинным спасительным видом мира.

Твердая рука опустилась на плечо, и Рубен поморщился от удара.

– А ты был очень занятным крысенышем.

Насмешливый тон раздражал, но он уважал темного фейри Маверика. Тот, как и все они, подчинялся ей, осознанно или нет.

Оглядев Маверика, он заметил, что тот все еще держится за раненый живот, из которого бежала черная кровь. Нилтаинская сталь препятствовала быстрому заживлению. Темный фейри проследил за его взглядом и понимающе ухмыльнулся, встретившись взглядом с Рубеном.

– Наша целительница немного занята, а у меня совсем мало времени. – Взгляд его ониксовых глаз задержался на горле Рубена, и в них вспыхнул пугающий голод. Рубен напрягся от страха, но не успел собраться с силами, когда темный фейри набросился на него. Внезапное движение заглушило крик боли, когда острые зубы вонзились в плоть. Он застыл.

Боль длилась недолго. Наверное, прошли минуты, прежде чем его охватило оцепенение, пока Маверик пил. Рубен не стал бы возражать, даже если бы темный фейри потрудился попросить. Он знал, что тот намеревается последовать за Заяной, и Фейт встретит свой конец положенным образом.

Маверик резко отстранился, тяжело дыша. Было видно, что это далось ему с большим трудом. Рубен поднял руку и прижал к пульсирующей колотой ране. Темный фейри, казалось, боролся с собой, чтобы снова не броситься на него и полностью не обескровить. Повернувшись к нему спиной, Маверик наконец выпрямился, словно остатки человечности одержали победу над тьмой.

– Почему ты это делаешь? – спросил он, и Рубен расценил вопрос как попытку Маверика отвлечься от жажды крови, с которой тот боролся. Голод начал уступать место любопытству, бездонные глаза темного фейри остановились на нем. – Что тебе сделала Фейт, чтобы заслужить такое предательство?

Непохоже, что это сильно волновало темного фейри, но вопрос не давал Рубену покоя.

Что сделала Фейт?

Разве для ненависти требовался повод? Разве чувства к Фейт были не оправданны без разумной причины? Он продолжал ломать голову. Она была высокомерной, эгоистичной, глупой… Но Маверик имел в виду совсем другое.

Что сделала Фейт?

– Ты необычный человек, – протянул Маверик, изогнув бровь, в то время как Рубен молчал, охваченный внутренним смятением.

Она презирала Фейт, поскольку человек стремился разрушить все, что она построила. Этого было достаточно, поскольку ее враги были и его врагами.

– Тебе лучше вернуться. Не хотелось бы вызывать подозрения. – Маверик мрачно усмехнулся. Затем расправил впечатляющие крылья и взмыл в небо мощным движением. Рубен следил за ним до тех пор, пока того не поглотили дым и пепел, наполнившие воздух.

Он быстро побежал обратно, изобразив на лице притворный ужас. Заметил фейри по ту сторону горного хребта, затянутого густыми облаками. Закашлялся, у него перехватило горло и защипало глаза. Нерида ухаживала за Изаей, который выглядел хуже остальных, с обугленной одеждой и обожженной кожей. Друзья присели вокруг, готовые оказать любую необходимую помощь.

Рубен с благоговением наблюдал, как Нерида выписывала замысловатые движения руками, собирая дождевую воду прежде, чем та достигала земли. И она осторожно опускала ее на самые тяжелые раны.

– Сначала будет щипать, но поможет охладить кожу, прежде чем я смогу приготовить и нанести мазь. – Нерида не стала дожидаться ответа, вода подчинилась ее воле, и воин закричал, удерживаемый братом и темным фейри Тайнаном.

Он не должен был помогать им. Никто из них не должен. Но когда Рубен взглянул на Амайю, то увидел, что та также помогает Ливии, зажимая ее обожженный живот.

Вода так и осталась на ране, Нерида вскочила на ноги и подбежала к медленно угасавшей женщине-фейри.

– Думаю, плоть Скайлисов ядовита. Рана уже должна была затянуться. – Целительница подняла глаза и встретилась с ним взглядом. – В сумке есть растение под названием тазенит. Засушенные красные лепестки на длинных черных стеблях. Найди его – быстро!

Ее лидерство и решимость в сложившейся ситуации были достойны восхищения. Делая вид, что ему не все равно, выживет фейри или умрет, Рубен нагнулся, пытаясь найти то, что она просила.

– Его здесь нет! – крикнул он в ответ.

Нерида выругалась:

– Там, в лесу, уверена, я видела хемедит. Он не настолько сильный, но тоже поможет. Темно-зеленые стебли с фиолетовыми пятнистыми бутонами. Они маленькие и обычно растут под кустами, поэтому смотри внимательно.

Рубен кивнул.

– Мы проходили те леса. Кажется, я их видел. – Он не колебался и бросился бежать.

Но как только скрылся из виду, с его лица исчезли все эмоции. Глупая фейри. Рубен хлюпал по мокрому лесу и содрогался, в ботинках собирались лужи. Зубы стучали от холода, и он обхватил себя руками в попытке унять сильную дрожь. От холода или, возможно, от панического страха, что за каждым деревом могут скрываться ужасные создания. Было неприятно признавать собственную слабость, но, несмотря на безжалостные тренировки в Лейкларии, Рубен сомневался, что новообретенные боевые навыки помогут выстоять против Скайлисов.

Взгляд метался по лесу. Каждая тень и мерцание заставляли его беспокойное сердце биться быстрее, пока он пробирался сквозь чащу. Но Рубен даже не думал искать цветок, о котором говорила целительница.

Он почувствовал ее прежде, чем увидел. Присутствие, ласкавшее разум, смягчило месяцами сдерживаемое раздражение и злость из-за разлуки с ней и жизни среди врагов. Рука скользнула по спине, и когда Рубен обернулся… Каждая секунда страданий стоила того, чтобы увидеть пылающую гордость в этих сверкающих золотых глазах.

Боги, она была великолепна. Ее красные губы изогнулись в восхищении, он мог лишь наклониться и прижаться к ним. Поцелуй был необузданным и страстным, как и все, что исходило от рыжеволосой красавицы.

– Я скучал по тебе, – выдохнул он, держа ее лицо в своих ладонях.

– Мы расстаемся ненадолго, Ру. Обещаю. – Она взяла его за руки. – Они ничего не заподозрили?

– Нет. Фейт обрадовалась мне и защищала, как мальчишку, – усмехнулся Рубен.

Ее смех прогонял холод и дрожь после дождя, который наконец прекратился. Но она оставалась сухой. Безупречной. Иногда он задался вопросом, реальна ли она вообще, раз способна поддерживать такое совершенство.

– Не волнуйся – все идет точно по плану. – Красавица с любовью погладила его по лицу, и он подался навстречу прикосновению. Торжественному и повелительному. Она была великолепна. – Ты нашел то, что нам нужно?

Рубен нахмурился, больше всего на свете ненавидя то, что придется разочаровывать ее.

– Пока нет. Фейт и так с подозрением отнеслась к моей просьбе отправиться на острова вместе с ней, но она слишком одержима своим показным сочувствием, чтобы заметить нависший над ней рок.

Ее смешок был мягким и чувственным, настолько завораживающим, что он не смог подавить желание поцеловать женщину снова. Тихие звуки ласкали и будоражили каждый нерв в его теле. Руки блуждали по ее талии, груди. Рубен сомневался, что когда-нибудь сможет насытиться этим великолепным созданием.

– Ру, – выдохнула она, отстраняясь, – боюсь, у нас не так много времени.

Его хватка только усилилась, и похоть, вспыхнувшая в сверкающих золотых глазах, заставила его подавить стон.

– Позволь мне вернуться с тобой, – умолял он.

– Работа еще не закончена. Но скоро мы снова будем вместе, и ты поможешь мне изменить этот мир к лучшему, мой маленький любимец.

– Я полностью в твоем распоряжении.

Он принадлежит ей. Сделает для нее все, что угодно.

– Ты знаешь, что мне от тебя нужно.

Рубен кивнул:

– Руина храма Света.

Ее накрашенные губы расплылись в медленной ухмылке.

– Ты обещал вернуть ее мне.

– Потому что ты не можешь держать их сама.

Она кивнула.

– Но кто уничтожит их, если Фейт умрет?

Впервые в ее глазах промелькнуло сомнение, от которого у него внутри все сжалось. И Рубен чуть не упал на колени в знак верности. Женщина заговорила едва слышно, решив, что он надежно сохранит это знание.

Рубен всегда будет защищать ее.

– Есть лишь двое, обладающих достаточной силой, чтобы разрушить руины.

– Двое?

– Одна из них Фейт, и долгое время я считала ее единственной. – Взгляд красавицы дрогнул, и ему было больно наблюдать за ее смятением. – Но неожиданно появился еще один кандидат, способный разрушить их. Тот, кто может забрать значительную часть силы – возможно, даже у меня, если я передам ее для выполнения этой задачи.

Лицо Рубена просветлело от осознания.

– Рейлан Эроувуд. – Этот ублюдок. Он был таким же невыносимым, как и Фейт. В их манере говорить, держаться и касаться друг друга крылась совершенная гармония, равновесие, которое он хотел разрушить, хотя бы для того, чтобы увидеть их падение.

– Как меня зовут, Ру?

Ее имя.

Разум лихорадочно вспоминал имя, которое должно было всплыть так легко. Но вопрос остался без ответа. Его руки медленно разжались, пока он обдумывал это. Рубен любил ее. Обожал. Он должен знать имя.

В сердце поселилось смятение. Нет, страх.

Как ее зовут?

Затем вопрос, который он должен был задать сразу, как только увидел эти золотистые глаза, вырвался на поверхность и сковал продрогшее тело леденящим ужасом.

– Почему ты похожа на нее?

Рубен не ждал ответа, а в голове уже мелькали обрывки воспоминаний, которые заставляли его, спотыкаясь, быстро отходить от нее. Она шла на него, всю дорогу, пока его спина не уперлась в ствол толстого дерева, и красавица не прижалась к нему всем телом.

– Она моя родственница. – Женщина наклонила голову, и Рубен напрягся, когда та поднесла ладонь к его лицу. – Как меня зовут, Ру?

Рубен зажмурил глаза, потому что ее имя было ключом, отпирающим ворота, которые он хотел с силой захлопнуть перед всеми, кто врывался в них. Он не хотел вспоминать – уже нет.

Кем он был.

Что наделал.

Фейт не была врагом. Она была другом, а он – главным предателем.

О боги.

– Скажи это, – соблазнительно прошептала красавица.

Его губы приоткрылись, тело задрожало, когда он нашел ответ в глубинах разума, где когти из теней ликовали и воспевали имя. Их хозяйки.

– Марвеллас.

Ее золотые глаза вспыхнули. Дух Душ, Богиня Звезд, полностью завладела им. Но дело было не только в его дружбе с Фейт, но и в том, что она искала кого-то влюбленного, очарованного ею. Она жаждала заполучить Фейт и презирала ее. Но Марвеллас была не просто прекрасным монстром… У нее была своя истории, которой можно было только посочувствовать, даже невзирая на ее ожесточенное сердце. Когда-то и она любила. Умела радоваться. Могла показаться такой же обычной, как и все остальные, несмотря на невероятное могущество.

– Почему я? – прошептал он в ужасе от проникновения в свой разум.

Марвеллас околдовала его, заставив следовать за ней. Поклоняться ей. Хуже всего было то, что его чувства померкли, когда он вспомнил все, что они пережили вместе. Рубен задавался вопросом, не будь она врагом, а ее правление не наполнено кровопролитиями и ужасами, научился бы он любить ее по-настоящему?

– Ты очень похож на него, – отстраненно произнесла она, глядя на него, но видя кого-то другого.

Кого-то из ее прошлого. И на секунду Рубен заметил это в ее глазах. Человечность. Проблеск женщины, которой она была, прежде чем ее лишили всего, навсегда поселив тьму в сердце.

В ней словно что-то переключилось, тьма в один миг закрыла солнце, и ее взгляд снова стал ледяным.

– Но никто по сравнению с ним.

Марвеллас оттолкнулась от него, и Рубен подавил вздох облегчения.

– Почему бы не положить конец всему этому? И просто не забрать ее? Зачем использовать меня?

– Ты пришел ко мне, Ру. А я верю, что Бог мешает остальным увидеть мир таким, каким его вижу я. Я хотела, чтобы ты влюбился в меня. По собственной воле. Веришь или нет, я не получаю удовольствия от того, что заставляю тебя смотреть на мир моими глазами. Я не злодейка, Рубен. Я спасительница.

Он хотел верить ей. Сердце мучительно сжалось от желания унять ее боль, которую она невольно обнажила. Марвеллас никогда бы не призналась в своем единственном трагичном желании – не быть одинокой. Обрести кого-то близкого. По-настоящему и всецело.

Но он не мог.

Нет, если спасение требовало убийств. Уничтожения. Предательства. Подчинения.

Рубен никогда бы добровольно не принял ее сторону. Не склонился перед ней.

Марвеллас словно прочитала каждую порочную мысль в его голове. Солнце в ее глазах вспыхнуло, как расплавленная руда, но ледяной взгляд пронзал насквозь. Ее рука метнулась к горлу, и он задохнулся.

– Будь по-твоему, Ру. Но я получу то, что хочу.

Темное, ужасно знакомое ощущение наполнило разум. Когти из теней шипели и царапались, заставив его замереть на месте. Его тело, разум оцепенели в агонии, когда те снова поглотили его мысли и воспоминания – все, что заставляло любить и чувствовать. Но некая часть его даже приветствовала оцепенение, которое наступит после того, как женщина смягчит свои пытки за его неповиновение.

В следующее мгновение Рубен открыл глаза и уставился на прекрасное создание.

– Мы скоро увидимся, – прошептала она у его губ и прижалась к нему. Он хотел поцеловать ее, но та резко отстранилась. – А пока беги, малыш.

Желание возразить было сильным, но желание повиноваться еще сильнее. Именно это ей и было нужно. Рубен не оглядывался, пробираясь к ничего не подозревающим фейри, которые по глупости принимали его.

Сунув руку в карман, Рубен нащупал что-то хрустящее и сухое. И не остановился, когда вытащил и посмотрел на растение. Красные засохшие лепестки, длинные черные стебли. Оно нужно было целительнице, чтобы спасти Ливию. Рубен смял его и переломал, частички разлетелись по ветру, когда он разжал ладонь.

Глупцы. Все они. Он достанет то, что ей нужно, чего бы это ни стоило. Устранит любого на своем пути.

Марвеллас получит руину храма Света.

Благодарность

Дорогие читатели, как далеко мы зашли со времен первой книги! Я благодарю каждого из вас за любовь к этой серии. Концовка книги – не вопрос без ответа, а обещание. Не могу дождаться, когда еще больше раскрою этот мир и подойду к поворотному моменту в истории Фейт. Но сначала я должна была познакомить вас с королевским дуэтом, чью историю не смогла бы передать должным образом в этой книге, если бы не вплела ее между Фейт и Заяной. Я с нетерпением жду этого еще и потому, что вы будете сопровождать меня в таком путешествии, книга за книгой.

Как всегда, спасибо моей маме, я не смогла бы сделать это без тебя. Ты моя опора, моя болельщица номер один, и я никогда не смогу отблагодарить тебя за всю твою поддержку.

Спасибо Еве, Маркусу и Джейсону, как могут четверо родных братьев и сестер быть похожи, но в то же время так разительно отличаться? Я должна поблагодарить каждого из вас за то, что все вы по-разному направляли меня. Я болею за всех вас, чтобы вы осуществили свои мечты.

Моим собакам-компаньонам Майло, Бонни и Минни. Три крошечных комочка безумия и любви.

Спасибо, Миранда, твоя дружба была светом, помогавшим мне ориентироваться и концентрироваться в этом ошеломляющем море писательства. Я верю в тебя, подруга. Оставайся такой же невероятной.

Благодарю сильную группу женщин, вы знаете, о ком я. Мы поддерживаем друг друга, несмотря ни на что, и я не могу выразить, как благодарна всем вам за это.

Команду по рекламе, которая была со мной с первой книги. Словами не выразить всю мою признательность за вашу увлеченность этой историей и восторженность всем, чем я делилась с вами. Благодаря вам я процветаю.

Моему замечательному редактору Брайони Ли. Я постоянно испытываю невероятную благодарность за то, что ты в моей команде. Помимо твоей гениальной редактуры, я даже больше ценю возникшую в результате этого дружбу. Спасибо за твою потрясающую работу над этой огромной книгой. Поднимем бокал за продолжение.

Элис Мария Пауэр, как это возможно, что твои обложки становятся только лучше? Ты действительно волшебница. Каждый раз ты настолько точно и без усилий запечатлеваешь рост и силу Фейт, что мне кажется, будто у нас один разум на двоих.

Как всегда, я возвращаюсь, чтобы еще раз поблагодарить вас, мои дорогие читатели. Наблюдать за ростом аудитории и знать, как этот мир и персонажи находят у вас отклик, – радость моей жизни. Я никогда не смогу выразить словами, насколько потрясена и благодарна вам за поддержку. Тост за вас. За всех нас.

Примечания

1

Фейт – в переводе с английского – «вера».

Content

Хлоя Пеньяранда
Трон из пепла

Пролог. Лилианна

Глава 1. Заяна

Глава 2. Фейт

Глава 3. Николас

Глава 4. Фейт

Глава 5. Заяна

Глава 6. Фейт

Глава 7. Тория

Глава 8. Фейт

Глава 9. Николас

Глава 10. Заяна

Глава 11. Фейт

Глава 12. Фейт

Глава 13. Рейлан

Глава 14. Николас

Глава 15. Заяна

Глава 16. Фейт

Глава 17. Фейт

Глава 18. Николас

Глава 19. Заяна

Глава 20. Фейт

Глава 21. Рейлан

Глава 22. Заяна

Глава 23. Фейт

Глава 24. Фейт

Глава 25. Николас

Глава 26. Заяна

Глава 27. Заяна

Глава 28. Фейт

Глава 29. Николас

Глава 30. Николас

Глава 31. Фейт

Глава 32. Заяна

Глава 33. Заяна

Глава 34. Фейт

Глава 35. Фейт

Глава 36. Заяна

Глава 37. Фейт

Глава 38. Фейт

Глава 39. Заяна

Глава 40. Фейт

Глава 41. Заяна

Глава 42. Фейт

Глава 43. Фейт

Глава 44. Фейт

Глава 45. Заяна

Глава 46. Фейт

Глава 47. Фейт

Глава 48. Заяна

Глава 49. Фейт

Глава 50. Заяна

Глава 51. Фейт

Глава 52. Фейт

Глава 53. Заяна

Глава 54. Заяна

Глава 55. Фейт

Глава 56. Фейт

Глава 57. Фейт

Глава 58. Заяна

Глава 59. Фейт

Глава 60. Заяна

Глава 61. Фейт

Эпилог. Рубен

Благодарность

Примечания