Николай Леонов, Алексей Макеев

Месть на все времена

Месть на все времена

Глава 1

Этот звонок раздался неожиданно, в тот самый момент, когда Гуров, большую часть дня занятый неотложными делами, собрался прерваться ненадолго, чтобы выпить чашку горячего чая.

На улице сегодня было пасмурно с самого утра. Временами сыпал мелкий дождик. В комплекте с деревьями, пока еще голыми, это делало пейзаж за окном похожим не на яркую и радостную весну, а скорей на унылую позднюю осень, не придавало бодрости и, разумеется, не могло воодушевить или согреть.

Коллега и друг Гурова Стас Крячко, который сидел за соседним столом и сильно недолюбливал бумажную работу, резво вскочил со своего места, как только заметил, что Лев Иванович закрыл и отложил в сторону папку с бумагами, а потом устало потер переносицу.

– Может быть, чайку? – предложил приятель, разогревая руки. – Клянусь, у меня так замерзли пальцы, что ручку держать невозможно. Сегодня настолько холодно и промозгло, что впору надеть второй свитер или даже включить обогреватель.

– Обогреватель? Это, пожалуй, слишком. На календаре конец марта как-никак. Совсем недавно было уже довольно тепло, казалось, что погода совсем наладилась. А вот чаю я тоже выпью с удовольствием. Сегодня действительно гораздо прохладней, чем обычно. Но это оттого, что солнца совсем не видно из-за туч. Как только небо немного прояснится, сразу значительно потеплеет и, разумеется, настроение тут же улучшится.

– Сегодня солнца нам не дождаться, – проворчал Стас, возясь с чашками и заварочным чайником. – Попомни мое слово. Значит, и температура не повысится, наоборот, еще больше похолодает, если дождь снова начнется. Что до настроения, то улучшить его может только смена вида деятельности, перемена обстановки, небольшое путешествие, то есть, если подытожить, новое интересное расследование. А мы вторую неделю с бумажками возимся.

– Это неизбежная часть нашей работы. Дела нужно передавать в суд в должном виде, так, чтобы никто не мог придраться ни к одному документу, иначе вся проделанная работа может пойти насмарку. Ты и сам это знаешь.

– Да, знаю, конечно, – протянул Стас. – Но сейчас предпочел бы сидеть где-нибудь в засаде, чем в кабинете. Честное слово.

Лев Иванович усмехнулся и собрался сказать, что в той ситуации его старинный друг точно так же ворчал бы на дождь, сырость и холод, а еще обязательно жаловался бы на весеннюю хандру и на невозможность перекусить и выпить горячего чая или кофе. Потому что в засаде далеко не всегда получается сидеть с комфортом.

Но Гуров не успел ответить приятелю, поскольку у него зазвонил мобильный телефон. На экране высветилось имя Владимира Ромашова, давнего знакомца. Полковник не видел его уже несколько лет. Они, конечно, поддерживали связь, периодически созванивались и поздравляли друг друга с праздниками, но сейчас никаких знаменательных дат вроде не намечалось, а время было рабочее, не подходящее для простой приятельской болтовни. Недоумевая, сыщик ответил на вызов.

– Приветствую, Лев Иванович! – Голос Ромашова звучал преувеличенно бодро.

– Здравствуй, Владимир Андреевич, рад тебя слышать. Как поживаешь?

– Жив-здоров, спасибо. Дела идут потихоньку, вполне себе неплохо, несмотря на кризис. Наша сельхозтехника пользуется спросом во многих странах, по сочетанию качества и цены успешно конкурирует с крупными производителями, с тем же Китаем, например. – Ромашов как-то слишком уж заученно проговорил эту фразу и замолчал.

Гурову было слышно, как он сделал глубокий вдох, словно собирался с духом перед прыжком в холодную воду.

– Не стану ходить вокруг да около, – продолжил Владимир. – В нашей семье неприятности, Лев Иванович, причем весьма серьезные. Мне очень нужна твоя помощь, полковник. Это срочно. Дело не терпит отлагательств. Я и так уже все слишком сильно запустил, не знал, не придавал значения, да и вообще помыслить о таком не мог.

– Понимаю и всегда готов помочь, – проговорил полковник.

– Лев Иванович, ты же знаешь, что за мной не заржавеет. Все, что в моих силах, любая ответная услуга, какие угодно ресурсы всегда в твоем распоряжении. Сейчас я готов выполнить любое твое требование.

– Дело не в этом. Я просто хочу узнать, какого рода у тебя неприятности, чтобы понимать, к чему готовиться и что конкретно требуется от меня.

– Да я не знаю, стоит ли вот так, по телефону об этом говорить, – произнес Ромашов.

– Если без подробностей, буквально в двух словах, то можно. У тебя проблемы с бизнесом? – предположил Гуров из-за того, что его собеседник слишком уж осторожничал.

– Нет. Неприятности у моей дочери, Елены. Боюсь, они очень серьезные.

– Леночка?.. Она ведь всегда была совершенно беспроблемным ребенком, а потом подростком. Умница, красавица, хорошо училась, занималась в секциях и студиях и никогда не доставляла вам, родителям, никаких неприятностей.

– Вот именно. Потому я и расслабился, что не ожидал с этой стороны ни малейшего подвоха. Впрочем, лучше по порядку, чтобы понятней было. Дочь давно окончила институт, училась самостоятельно и весьма увлеченно. Потом пошла за своей мечтой, устроилась работать на телевидение и сейчас стала местной знаменитостью, ведет довольно популярную передачу. Она добилась всего этого без посторонней помощи, благодаря собственному труду и упорству. Лена из принципа запретила мне подключать мои связи, когда у нее что-то там поначалу не слишком ладилось. Дочка сама сумела взять этот бастион, хоть и сил потратила немало.

– Да, мир телевидения и кино так устроен. К сожалению, там связи решают очень многое, если не все, – проговорил Гуров. – Но если у Елены все неплохо сложилось и она упорно работала, то какого рода неприятности с ней случились? Я не совсем понимаю.

– Мою дочь могут арестовать по обвинению в убийстве и, кажется, даже не в одном! Якобы Елена таким способом себе дорогу в ведущие программы расчищала! – с ужасом в голосе проговорил Ромашов. – Я не знаю точно, что там и как, но дело завели. Это можно считать фактом. Мне шепнули по секрету. Причем источник информации самый надежный, можешь не сомневаться.

Гуров несколько секунд молчал, потом сказал:

– Это странно. А что говорит сама Елена?

– Ее пару раз допрашивали прямо в телецентре и однажды вызывали повесткой, пока еще в качестве свидетеля. Но мы-то с тобой знаем, что дело переквалифицировать не так уж и долго. Теперь мне точно известно, что под мою дочь кто-то копает. Сам я с этим никак не смогу разобраться, так что нужна твоя помощь, Лев Иванович. Я в отчаянии. Требуются твои таланты. Кроме того, мне здесь не с руки к кому-либо обращаться.

– А ты уверен, что все дело в Елене? Может, таким способом именно к тебе кто-то подбирается? Ты точно в последнее время не получал неприятных предложений в сфере бизнеса? Таких, от которых нельзя отказаться? Воздействие на отца через ребенка – метод, конечно же, некрасивый, но очень даже действенный! – проговорил Гуров.

В голове полковника совсем не укладывалось, что Елена Ромашова, замечательная, умная и симпатичная девушка, была способна совершить убийство. Причем вот так, не случайно, во время ДТП или обороняясь, например, а злонамеренно уничтожить несколько человек, расчищая себе дорогу к мечте.

Гуров задумался. В разговоре повисла долгая пауза. Сыщику было ясно, что бизнесмен, озадаченный его словами, что-то пытается вспомнить или сообразить.

– Нет, от меня никто ничего не требовал, – наконец-то сказал Ромашов. – Но вполне возможно, что это всего лишь вопрос времени. Поэтому я думаю, что твое предположение не лишено здравого смысла. Тем важнее разобраться во всем как можно скорее. Я готов немедленно оплатить все расходы: билеты на самолет, гостиницу и так далее. Только, пожалуйста, приезжай поскорее и помоги мне понять, что именно происходит, подскажи, как обеспечить безопасность моей дочери!

– Владимир Андреевич, давай поступим вот каким образом. Для начала мы с тобой не будем пороть горячку, кипятиться и делать досадные ошибки. Я здесь сегодня же постараюсь осторожно навести кое-какие справки, чтобы понять, что происходит, хотя бы немного прояснить ситуацию, представить, какие именно ресурсы и помощники понадобятся мне для расследования.

– Ладно, делай так, как считаешь нужным, разумеется, бери с собой кого потребуется, о расходах даже не думай. Только что нам придется делать, если у тебя не выйдет узнать ничего конкретного? Сам понимаешь, если у какого-то влиятельного человека имеются далеко идущие планы насчет меня, то трубить об этом на всех углах он не станет.

– Разумеется, но у информации обычно есть свойство просачиваться. Нужно только знать, где копнуть поглубже. Не забывай про человеческий фактор и людские слабости. Так что если насчет тебя и дочери что-то есть, то я это найду. Кроме того, мне нужно решить все вопросы с начальством, а это тоже потребует времени. Потом обещаю вылететь ближайшим рейсом.

– Хорошо, но когда именно тебя ждать? Хотя бы примерно?

– Так, сейчас еще середина рабочего дня, полагаю, к его концу будет ясно, что получится узнать, а что нет. Так что сегодня поздно вечером, самое позднее – завтра утром жди меня в славном городе Ростове-на-Дону.

– Отлично! Кстати, у нас уже довольно тепло. Трава зеленеет, листочки распустились, и все деревья в цвету, – с искренней радостью сказал Ромашов. – Зимние вещи можно с собой вообще не брать.

– Да, хорошо, только, Владимир Андреевич… – Гуров на долю секунды замялся.

– Что?! – его собеседник немедленно насторожился. – Лев Иванович, все проблемы решим. Если тебе нужны деньги на расходы, то я немедленно вышлю любую сумму.

– Дело не в этом. Я должен сразу предупредить тебя о том, что ситуация может сложиться по-разному. Возможно, мне придется сотрудничать с местными правоохранительными органами и уж точно потребуется действовать как официальному лицу.

– Не совсем понимаю, к чему ты клонишь, Лев Иванович.

– Хочу сказать, что если паче чаяния выяснится, что Елена в чем-то виновна, то я буду вынужден дать этой информации официальный ход. Ты должен быть к этому готов, Владимир Андреевич.

– Я верю в невиновность своей дочери! Доказательством тому является этот звонок. Ведь если бы я хоть на секунду мог предположить, что Елена способна кого-то убить, то нанял бы частного сыщика или позвонил бы семейному адвокату. Я же обратился к тебе не только потому, что ты лучший в этом деле и знаешь мою дочь буквально с пеленок. Мне требуется не замять неприятную историю, а все прояснить до конца.

– Хорошо, именно на этот ответ я и рассчитывал. Будем на связи, Владимир Андреевич.

– Очень жду тебя, старинный друг.

– Я так понимаю, чай отменяется?! – спросил Стас, как только Лев Иванович закончил разговор.

Он, конечно же, слышал слова приятеля и сумел сделать определенные выводы. Поэтому тон полковника Крячко был приподнятый, а глаза задорно блестели в предвкушении возможности в скором времени забросить бумажную работу, покинуть кабинет и отправиться в командировку.

– Да, один хороший человек просит помощи. Мне нужно срочно сделать несколько звонков, узнать кое-что, а потом отправиться к Орлову, поговорить с ним.

– Да, конечно, – с готовностью выдал Стас. – Пообщайся с начальством, только про верного друга не забудь.

Но Гуров ничего не ответил приятелю. Он уже набирал чей-то номер, собирался запустить сложный процесс, осторожно собрать сведения, необходимые ему.

Остаток рабочего дня был довольно хлопотным и пролетел словно единый миг.

Полковник Гуров, как и собирался, сделал несколько звонков, просмотрел кое-какие базы данных, а потом направился в приемную генерала Орлова. На самом деле сейчас перед Львом Ивановичем стояла достаточно сложная задача. Он должен был отпроситься у начальства на неопределенное время, бросить все текущие дела и уехать, не объясняя толком причин. Ведь добыть каких-то ясных сведений об этом деле ему пока не удалось. Кроме того, Гурову предстояло вмешаться в работу коллег, которые, разумеется, будут от этого не в восторге. Это означало, что полковник был обязан заранее запастись одобрением и поддержкой генерала Орлова. Без этого никак. Иначе скандала не миновать.

Секретарши Верочки не было в приемной, она куда-то отошла.

Гуров легко стукнул по двери, заглянул в кабинет и спросил:

– Разрешите?

С генералом Орловым его связывали не только служебные, но и дружеские отношения, но рассудительный и дисциплинированный полковник всегда был за соблюдение формальностей и на службе строго следовал требованиям должностной субординации.

– Конечно, проходи, Лев Иванович. Что там у тебя? – сказал генерал, собрал карандаши и ручки в специальную подставку, сложил в стопку папки с документами, намереваясь убрать их в сейф.

Сыщику было понятно, что он приводил в порядок рабочее место перед уходом домой.

– Я понимаю, что рабочий день почти подошел к концу, но это срочный разговор. Я полагаю, что он не займет слишком много времени.

– Хорошо, конечно. Как там продвигается дело о двойном убийстве? Скоро сдаете?

– Все в порядке. Работа идет по графику, остались сущие формальности. Нужно дождаться поступления нескольких экспертных заключений, провести повторный допрос свидетеля, подшить все документы, написать итоговый отчет, и можно будет сдавать.

– Хорошо, сам знаешь, что это дело на особом контроле. В случае чего начальство с меня не слезет, а я, соответственно, с вас. Что-то тревожно мне, Лева. Вроде и расследование вы провели быстро, раскрыли по горячим следам, эксперты не подвели, и остальная подготовка идет гладко, а что-то покоя не дает, да и все тут. Веришь, я как тебя увидел, сразу почему-то решил, что с этим делом возникли какие-то проблемы.

– Нет, здесь все в порядке.

– Ну, хорошо, если так. А чего же ты хотел тогда?

– Мне нужно уехать из города. Это очень срочно. Я не совсем понял, что конкретно происходит, но в Ростове-на-Дону назревает нечто серьезное. Эта беда может затронуть моего близкого друга Владимира Андреевича Ромашова. Он попросил помощи. В силу некоторых обстоятельств я никак не могу ему отказать.

– Вот тебе раз! – Генерал-лейтенант нахмурился и спросил: – Это что за Ромашов? Тот, который «владелец заводов, газет, пароходов»?

– Нет, – ответил Гуров и мимолетно усмехнулся. – Только одного завода, но крупного, машиностроительного, так что в своем городе и окрестностях он действительно очень влиятелен и пользуется всеобщим уважением. Кроме того, Владимир Андреевич очень хороший человек и заботливый отец. Боюсь, что нечистым на руку дельцам пришла в голову мысль этим обстоятельством воспользоваться.

– Это каким же образом? – осведомился генерал.

– Похоже, кто-то решил воздействовать на него через дочь.

– Неужели ее похитили?!

– Нет, тут более изощренное. Ее обвиняют в нескольких убийствах. Вернее, собираются это сделать. Я пока не в курсе всех деталей. Ничего узнать не удается. Ростовские коллеги что-то сильно темнят. На данный момент мне удалось выяснить лишь то, что такие преступления в Ростове-на-Дону действительно имели место. Там были убиты люди, непосредственно связанные с местной телевизионной студией. Похоже, Елене Ромашовой собираются предъявить обвинения в этих преступлениях.

– Теперь ты, прямо как самый настоящий белый рыцарь, готов все бросить и мчаться на защиту поруганной чести барышни и попранного спокойствия товарища? А если окажется, что девица действительно виновна?! Как тогда будет выглядеть наше управление, твой непосредственный начальник, да и ты в конце концов, Лев Иванович?

– Я знаю эту девушку многие годы, буквально с детства, – сказал Гуров.

– Людям свойственно меняться, – заявил Орлов. – Вы, насколько я понимаю, виделись достаточно редко. Так что ты пропустил практически весь процесс формирования этой вот личности и ни в чем не можешь быть до конца уверен.

– В последнее время мы действительно виделись нечасто, но продолжали общаться. Кроме того, люди не могут меняться столь кардинально, ни с того ни с сего. Для этого нужны предпосылки, определенные социальные и психологические условия. В этом плане у них в семье все в порядке всегда было. Поэтому в виновность Елены я не верю. Впрочем, как человек принципиальный, я собираюсь расследовать все случаи убийств самостоятельно, сам хочу все понять, прояснить и уже тогда сделать окончательные выводы.

– Ладно, Лева. В твоей принципиальности и честности никто не сомневается, – сказал Орлов. – Но как быть с работой и тем делом, которое все еще не сдано? Ты ведь захочешь своего приятеля, полковника Крячко, взять в помощники. Значит, вы со Стасом подадитесь в Ростов, а кто двойное убийство до ума доводить будет, осуществлять процессуальные действия?

– Я сейчас скажу крамольную для многолетней дружбы вещь. Полагаю, будет лучше, если Стас останется в Москве и все доделает сам.

– Ага! – генерал злорадно усмехнулся. – Так, значит, да? Ручаюсь, полковник Крячко рассчитывает отправиться в эту командировку, нисколько не сомневается в поддержке друга и уже мысленно укладывает вещи в чемодан.

Прежде чем ответить на это, Гуров непроизвольно поморщился, поскольку собеседник своими словами оживил ту картину, которая рисовалась и перед его мысленным взором.

– Ты совершенно прав, Петр Николаевич. Стас на меня рассчитывает. Негоже подводить товарища, обманывать его ожидания. Но другого выхода я не вижу, по крайней мере пока. Я сам поговорю с ним, извинюсь, попрошу помощи. Надеюсь, Стас мне не откажет и не слишком сильно обидится.

– Значит, сами разберетесь. Вот и ладно. А что требуется от меня?

– Говоря откровенно, я не отказался бы от твоей поддержки, поскольку в Ростове она мне очень пригодится.

– Ага! Хочешь, чтобы я прикрыл тебя перед начальством, оправдал и аргументировал эту твою авантюру с ростовским расследованием. Ты, стало быть, поедешь на юга, а нам прикажешь тут, в сырой, слякотной Москве, сидеть и все шишки на себя собирать! Здорово придумал, Лев Иванович!

Гуров склонил голову и проговорил:

– Понимаю, это может быть слишком сложно, действительно грозит вылиться в авантюру с непредвиденными последствиями. С другой стороны, вполне возможно, что за странностями, которые творятся в Ростове, кроется нечто, по-настоящему важное и серьезное. Не исключено, что своевременное вмешательство опытного сыщика способно все изменить, раскрыть громкое, даже резонансное дело. Впрочем, я не стану просить о невозможном, чтобы не ставить тебя в неловкое положение. Но мне потребуется отпуск с завтрашнего дня, можно за свой счет или очередной. Напишу такой рапорт, какой скажешь, Петр Николаевич.

– Вечно с тобой так, Лева, грудь в крестах, или голова в кустах! Ты постоянно ставишь меня перед крайне сложным выбором! – заявил Орлов, поморщился и продолжил: – Но отправлять тебя без прикрытия и оставлять без надзора я все же не стану. Давай в срочном порядке оформляй командировку, а с начальством я завтра с утра переговорю, придумаю веские основания для нашего вмешательства. Ты, кстати, один планируешь в Ростов-на-Дону вылететь? Необходимость оставить здесь верного напарника остается, но в управлении ведь имеются и другие сотрудники. Мало ли как там ситуация обернется. Незачем тебе отправляться одному, если уж ты решил идти официальным путем.

– В этом ты, Петр, совершенно прав. Помощь мне может понадобиться, – проговорил Лев Иванович. – Если позволишь, то я хотел бы взять в Ростов лейтенанта Марину Светлову.

– Стажера? Новенькую? Может, стоит выбрать кого-то с большим опытом работы? – сказал генерал и вопросительно повел бровью.

– Она сообразительная и умная девушка, училась на отлично, хорошо себя зарекомендовала, нам со Стасом очень помогла в деле с банковскими аферами. Не побоялась внедриться в логово жестокого убийцы, в работе под прикрытием проявила себя с самой лучшей стороны. Марина – человек надежный, можно сказать, в бою проверенный. Кроме того, сейчас, будучи стажером, она нигде особо не занята. Да, практики ей пока недостает, но так это дело наживное. Я уже не говорю о том, что в некоторых вопросах чрезмерный опыт может даровать своему носителю зашоренный взгляд на многие вещи, что никак не помогает решению неординарных задач, даже, наоборот, порою вредит.

– Ты хочешь взять ее в Ростов, потому как полагаешь, что Светлова будет полезна в предстоящем расследовании?

– Бывают ситуации, когда любая помощь пригодится. Кроме того, когда мы с полковником Крячко уговаривали Марину поучаствовать в той самой операции, обещали ей, что будем по возможности подключать ее и к другим нашим расследованиям. Поэтому я и внес это предложение на твое рассмотрение.

– Да, свои обещания ты никогда не нарушаешь. Ладно, Лев Иванович, ступай, проводи переговоры с другом, предупреждай стажера, срочно оформляй бумаги, а то разойдутся все, не успеешь.

– Ничего, полагаю, что в крайнем случае меня здесь Стас подстрахует по всем направлениям.

– Хорошо. Удачи вам в вашей авантюрной затее. Не пропадай, периодически докладывай обстановку. Связь держи напрямую со мной, если будут сложности, то через полковника Крячко.

– Будет сделано. Спасибо, Петр Николаевич.

– Береги себя и молодую сотрудницу, Лев Иванович, не делай глупостей, не лезь на рожон. Даже ради давнего друга.

– Так точно! – отчеканил Гуров, простился с Орловым и торопливо покинул его кабинет.

Полковнику действительно нужно было написать рапорт, предупредить стажера о командировке, посетить бухгалтерию и главное – убедить Стаса в правильности данного решения.

Самый ранний рейс до Ростова-на-Дону был из Шереметьево. Стоя в очереди на регистрацию, Гуров устало щурил глаза, то и дело потирал переносицу. Сыщику казалось, что со звонка Ромашова прошло несколько дней, а не чуть больше половины суток. Все потому, что Льву Ивановичу пришлось сильно потрудиться, двигаться в очень приличном темпе, чтобы все успеть.

Сначала он переговорил со Стасом, не без труда убедил его не обижаться и войти в создавшееся положение. Полковник Крячко сперва, конечно, жутко расстроился и даже порывался высказать товарищу все, что о нем думал, но потом согласился не злиться и помогать во всем отсюда, из Москвы. Но только после того как Гуров обещал ему работать всю ночь, подтянуть отчеты и остальную писанину, которую так люто ненавидел Стас.

Потом Гуров известил Марину Светлову о предстоящей командировке, отнес рапорт в бухгалтерию, заказал билеты, попросил жену Марию собрать вечером сумку и сообщил Ромашову о скором приезде. После этого он работал со Стасом до поздней ночи. Ночевать господа полковники решили у Гурова, там еще немного поработать над бумагами.

В аэропорт старинные друзья выехали ранним утром на машине Станислава.

Сейчас Гуров в окружении коллег стоял в очереди на регистрацию и перебирал в уме список дел, чтобы понять, не забыл ли чего-то важного в суматохе.

– Лев Иванович, Станислав Васильевич, у вас обоих такой усталый вид, – проговорила внимательная Марина. – Вы ведь могли бы поручить мне часть дел по подготовке к отъезду.

– Все нормально. Работу подтягивали, свои старые хвосты, чтобы была возможность уехать, – сказал Гуров.

– Да, и вроде сделали почти все, по крайней мере основное. Но я никак не могу избавиться от ощущения, что вы меня одного бросаете здесь на растерзание, – заявил Стас, озорно блестя глазами и сведя густые брови домиком.

– На растерзание кому, товарищ полковник? – осведомилась Марина.

– Холоду, промозглой сырости и лютой тоске, – с невозмутимым лицом продолжал ерничать Стас. – Сами отправитесь в прекрасный край ярких красок, цветов, грецких орехов и абрикосов. Там тепло, все растет и колосится, светит ласковое яркое солнце, перекатывает свои синие волны величественный Дон! – Полковник Крячко замолчал и уставился вдаль с таким выражением на лице, будто уже видел эту картину мысленным взором, вдохновлялся ею и одновременно скорбел.

– Дон, в водах которого плещутся здоровенные осетры, а также стерляди, налимы, щуки, судаки и окуни, – с усмешкой подхватил Лев Иванович. – На крутых кисельных берегах растут деревья, щедро усыпанные черешней, вишней и абрикосами, увитые виноградом. На полянах и клумбах вдоль набережной яркими цветами пестрят розы, петуньи и герань. Все это прямо сейчас, буквально в середине весны. Кроме того, благодарные туземцы выйдут к нам с дарами природы, встретят у трапа самолета, завалят цветами и фруктами.

– Не может быть, – заявила девушка. – Сейчас слишком рано, еще даже ничего не цветет, разве что в оранжереях каких-то. О каких туземцах вы вообще ведете речь, Лев Иванович?

– Конечно, рано, и туземцев там никаких нет. Это мы тебя разыгрываем, Мариночка. Пусть буквально через полтора часа самолет доставит нас на гостеприимный юг, где действительно теплее, уже начали цвести деревья и произрастает гораздо больше фруктов, чем в нашей полосе. Однако Станислав Васильевич легкомысленно забывает о том, что едем мы туда все же не развлекаться, а работать. Не исключено, что не будет у нас времени на то, чтобы достопримечательности посмотреть. А ведь Ростов-на-Дону действительно замечательный, очень интересный город.

– Да? Не успеем? А мне бы очень хотелось, честно сказать. Я в Ростове-на-Дону еще ни разу не бывала, вообще не слишком много путешествовала, но мечтаю об этом.

– Конечно, так оно и будет. Какие твои годы. Вообще не расстраивайся, Мариночка. Какой бы напряженной ни была работа, всегда можно найти время прогуляться по набережной или по Большой Садовой. А уж о том, как Владимир Андреевич умеет принимать дорогих гостей, ваш покорный слуга знает не понаслышке, – произнес Стас.

– Поэтому ты и завидуешь, – сказал Лев Иванович и усмехнулся, впрочем, уже через секунду сурово нахмурился и продолжил: – Боюсь, что Владимиру Андреевичу нынче не до приемов будет. Он сейчас по-настоящему озабочен куда более серьезными проблемами. Да и мы едем не в гости.

Разумеется, Гуров понимал, что Крячко говорил все это не со зла, а так, просто немного ерничал. Стас любил шутить и умел не унывать в любой ситуации. Разумеется, он тоже хотел бы отправиться в Ростов, но как взрослый человек готов был принимать обстоятельства, которые нельзя изменить.

Так, болтая о разной ерунде и подшучивая, они прошли регистрацию, выпили в буфете по чашечке кофе и дождались наконец-то объявления о посадке.

– Ну вот и все. Занимайте места, согласно купленным билетам! Просьба провожающим – покинуть салон! – Стас невесело усмехнулся, впрочем, тут же вполне серьезно добавил: – Не пропадайте с радаров, если что понадобится, сразу сигнальте. Я круглосуточно на связи.

– Спасибо, дорогой друг. Надеюсь, до ночных звонков дело не дойдет. Но руку на пульсе все равно держи. Я в разных направлениях забросил удочки в поисках ответов на некоторые важные вопросы. Возможно, мне просто не хватило времени, а теперь информация все же начнет потихоньку к тебе стекаться.

– Как только что-то станет известно, я сразу сообщу. И вообще, если будет туго, не совершайте без меня никаких геройских поступков, звоните, я сброшу дела на лейтенанта Петрова и сразу же примчусь. Тут до Ростова всего ничего лету, ерунда для верного сердца, – проговорил Стас и задорно подмигнул Марине.

Девушка в ответ тихонько хихикнула.

– Хорошо, – сказал Лев Иванович. – Спасибо за предложение, а также за то, что проводил и не сердишься.

– Да ладно, я же все понимаю. Орлов нас двоих ни за что не отпустил бы. А друзей, даже далеких, без помощи бросать никак нельзя. Ну, в добрый путь, и удачи вам!

– Благодарю, дружище, за все.

– Спасибо, Станислав Васильевич, – с улыбкой проговорила Марина. – Желаю вам все закончить, поскорее сдать дело.

– Что я? Вам успехов!

Глава 2

Путешествие до Ростова-на-Дону пролетело для Гурова как единый миг. Он был так сильно утомлен, что задремал, едва разместился в кресле, и открыл глаза, когда самолет уже приземлился и выруливал с полосы. Марина спокойно сидела рядом с ним и всю дорогу штудировала книгу по криминалистике.

– Проснулись, Лев Иванович? А я уже будить собиралась, – сказала она, закрыла томик и положила в сумку.

– Все нормально, я чутко сплю, особенно если в дороге, так что слышал, как посадку объявили.

– Вам удалось отдохнуть хоть немного?

– Такое впечатление, что я едва прикрыл глаза. Но это ничего, пройдет.

– А мне всегда крепкий кофе помогает. Еще хорошо что-нибудь съесть.

– Правда?

– Да, я стараюсь беречь фигуру и после шести вечера не ем, а по ночам вообще ни-ни. Организм, видимо, думает, что если я его кормлю, значит, наступило утро, и полностью просыпается. Но, разумеется, пользуюсь я этим методом нечасто, лишь в экстренных случаях, а то и оглянуться не успею, как толстеть начну.

– Лишний вес мне не грозит. А метод занятный, нужно будет попробовать. Можно прямо сейчас в кафе местное заскочить, например. Но сначала следует умыться, хоть немного привести себя в порядок.

– Конечно, Лев Иванович.

Но посещение кафе пришлось отложить. В аэропорту выяснилось, что Ромашов прислал за дорогими гостями машину, и водитель разыскивал их. Поэтому Гуров не стал заставлять его себя ждать, лишь наскоро умылся, пригладил волосы и отряхнул помятый плащ. После этого визитеры отправились вслед за водителем, на стоянку.

Едва нырнув в салон черного седана, Лев Иванович увидел на переднем сиденье Ромашова, который говорил по телефону.

Впрочем, бизнесмен тут же убрал мобильник.

– Приветствую тебя, Лев Иванович. А что это за красавица с тобой? – осведомился Ромашов, увидев девушку, которая вслед за Гуровым садилась в салон.

– Лейтенант Марина Светлова, наш молодой, но подающий надежды сотрудник, – представил свою спутницу сыщик. – Помогать мне будет с расследованием.

– Отлично, вместе оно всегда сподручней и веселее. А меня зовут Владимир Андреевич, – отрекомендовался бизнесмен. – Очень приятно познакомиться с вами.

– Взаимно, – Марина скромно улыбнулась.

Она благоразумно предпочитала молчать, понимала, что давним знакомым сейчас есть что обсудить. У нее еще будет достаточно времени на то, чтобы проявить себя.

– Да, с водителем Сашей вы уже познакомились. На все время пребывания в нашем городе он и машина поступают в ваше полное распоряжение.

– Спасибо, это очень кстати, – сказал Лев Иванович.

– Еще раз с приездом вас обоих. Благодарю за то, что так быстро откликнулись на мою просьбу. Простите, что не встретил в аэропорту. Я специально приехал сюда на скромном неприметном авто, не хотел лишний раз светиться, поднимать волну, так сказать. Что и говорить, меня в городе каждая собака знает.

– В свете последних событий некоторые предосторожности тебе нисколько не помешают.

– Кстати, об этом. Лев Иванович, тебе удалось что-нибудь узнать?

– Пока нет, – с хмурым выражением лица проговорил полковник и отрицательно покачал головой.

– Ясно. Вот и мне не удалось. – Ромашов склонил голову, согнутым пальцем задумчиво потер правую бровь и вздохнул.

Это был симпатичный человек среднего роста, плотного сложения, но не рыхлый, следящий за фигурой, с короткими седеющими волосами и правильными чертами лица. Большие черные глаза миндалевидной формы, обрамленные густыми темными ресницами, поблекли и ввалились, под ними залегли широкие темные круги. Кожа лица потускнела, была излишне бледной. Все это говорило о беспокойстве и долгих размышлениях бессонными ночами.

– Владимир Андреевич, да не переживай ты так. Обязательно получится что-нибудь узнать. У меня большой круг знакомых, и сеть я забросил широко, можешь не сомневаться. Просто времени прошло слишком мало, я счел невозможным зря терять его. В Москве остался Стас. Он ни за что не ослабит бдительности. Ты ведь и сам знаешь, что ему можно полностью доверять.

– Да, конечно, – сказал Ромашов. – При случае поблагодари полковника Крячко от меня за участие. Жалко, что сейчас нет рядом этого неунывающего парня. Его шутки порой способны и на смертном одре рассмешить.

– Конечно, это верно. Но Стасу пришлось в Москве остаться. Зато полковник будет держать руку на пульсе, сообщит сразу, как только что-нибудь прояснится. Сам понимаешь, информация бывает разной, и далеко не всем подряд можно доверить ее сбор. Мы же со своей стороны здесь наведем справки, постараемся во всем разобраться, разумеется, внедримся в официальное следствие.

– Да, мне не стоит унывать и падать духом. Теперь, когда ты здесь, Лев Иванович, да еще и с таким очаровательным помощником, дело пойдет на лад. Я просто уверен в этом. Что вы планируете делать в первую очередь?

– Для начала я хотел бы пообщаться с Еленой, если ты не возражаешь. Это было бы правильней всего.

– Я, конечно же, не возражаю, только у нее сейчас съемки вечернего эфира идут. До обеда никого и на порог студии не пустят. Да и сама Лена не сможет освободиться, чтобы спокойно поговорить. Давайте поступим таким образом: сначала поселим вас в гостинице, потом быстренько позавтракаем. Я уже заказал столик в ресторане на Большой Садовой. Пообщаемся немного, все обсудим. Потом я поеду по делам, а вы в отель отправитесь. Вам, наверное, понадобится переодеться, освежиться или отдохнуть с дороги. А Леночка к вам в отель подъедет, сразу как только освободится.

– Хорошо, переговорить с ней – наша первоочередная задача. Елена, кстати, в курсе сложившейся ситуации?

– Я, конечно же, все сказал ей. Она в шоке, разумеется, уверяет что ничего такого не делала, но наверняка знает некоторые подробности убийств. Ведь погибли ее коллеги. Полицейские Елену несколько раз допрашивали, уверяли, что берут свидетельские показания.

– Владимир Андреевич, ты пойми, я хочу поговорить с ней не от недоверия к Елене или тебе. Девочка, скорее всего, сама не догадывается о том, что знает нечто важное. Она могла слышать какую-то фразу, брошенную вскользь во время допроса, не обратить внимания на определенное поведение следователей, и так далее. Но ты не переживай, Владимир Андреевич, я знаю, какие нужно вопросы задавать, на что стоит обратить внимание в первую очередь. Мы обязательно все проясним. Кроме того, она знает подробности убийств, как ты сам заметил. Это очень даже может пригодиться нам, особенно на первых порах.

– Ладно, я предоставлю решение этого вопроса вам, профессионалам. А в полицию станете заезжать, Лев Иванович?

– Обязательно, тем более что нам для расследования потребуются материалы уголовных дел, свидетельские показания и данные экспертизы. Ведь чтобы провести собственное расследование, нужно знать, от чего именно отталкиваться. Но сейчас там появляться слишком рано.

– А что так, Лев Иванович, дорогой?

– Да, понимаешь, мне ведь при помощи Орлова удалось пробить официальную командировку для нас с Мариной. Это значит, что здешние коллеги уже извещены о нашем предстоящем визите или буквально с минуты на минуту получат такое сообщение. Вот пусть страсти немного побурлят и утихнут, а потом и мы появимся. Тебе, кстати, уже известно, какое отделение ведет расследование?

– Сороковое, которое на проспекте Стачки находится. Там целую бригаду сформировали. Полный состав мне узнать не удалось, но руководит ею капитан Серов Андрей Александрович. Я с ним не знаком и ничего толком о нем не знаю. Вроде несколько лет назад его к нам из Таганрога перевели на повышение. Пока это все, что мне удалось выяснить. Так что наводить мосты предстоит вам самим.

– Ничего, разберемся, – спокойно проговорил Гуров.

– Вот и хорошо. – Ромашов несколько мгновений помолчал, потом сказал: – Я, кстати, и отель для вас выбрал на этом же проспекте, для удобства, так сказать. Гостиница хорошая, «Марсель» называется, пять звезд, настоящих, не как нынче принято. Сервис соответствует, сантехника работает, спальные места удобные. Кроме того, у отеля есть два собственных ресторана и парочка кафе, бассейн, сауна, спа-салоны и прочее в том же духе. Еще к комплексу примыкает небольшой уютный садик, где приятно прогуляться вечерами или днем на солнышке погреться. Я в этот отель обычно селю иностранных партнеров, тех, которые поглавнее. Обслуживание там на достойном уровне, сам проверял, кормят неплохо, завтрак включен. Ты прости, Лев Иванович, что я в этот раз не приглашаю к себе, просто счел, что так будет удобней. Все расходы за мой счет, разумеется.

– Спасибо. Все правильно, так гораздо удобней будет и сэкономит нам с Мариной массу времени. Из твоего загородного дома до города около сорока минут на машине, это если без пробок. Каждый день туда и обратно мотаться может быть затруднительно.

– У нас пробки не московского калибра, но по утрам и вечерам бывают все же заторы, когда лента машин ползет словно черепаха. Тогда да, дорога долго тянется, но я приловчился читать документы прямо в машине или даже немного вздремнуть могу, если сильно устану. Что-то я много болтаю сегодня, – одернул сам себя бизнесмен. – Ты уж прости, Лев Иванович, это, кажется, нервное.

– Все нормально, мы же общаемся. Что еще делать в дороге? Я, кстати, один момент не учел, не предупредил тебя сразу, что не со Стасом еду. Поэтому ты мог заказать один номер на двоих. Сам понимаешь, мне будет не слишком прилично поселиться вместе с молодой девушкой.

– Ну ты, Лев Иванович, даешь! – сказал Ромашов. – Рассмешил ничуть не хуже Стаса. Я поначалу действительно этот момент не предусмотрел. Но Саша, водитель, пока ты умывался, успел меня предупредить. Я в свою очередь по телефону уладил все вопросы. В «Марселе» я, в конце концов, ВИП-клиент, а не кто-нибудь там. Так что прямо сейчас, пока мы едем, персонал уже готовит для Марины отдельный номер, по возможности не слишком далеко от твоего.

– Спасибо вам за хлопоты, – сказала девушка.

Дальше события развивались по намеченному плану. Гуров с помощницей заселились в номера, предоставленные им, и спешно привели себя в порядок. Потом они всей компанией отправились в ресторан с поэтическим названием «Донские зори», где бизнесмен Ромашов заказал столик для завтрака.

Интерьер ресторана был оформлен в модном нынче стиле. На стенах красовались деревянные панели с резьбой под старину. Подоконники были украшены стильными сервизами из белой глины и мелкими цветами. На полках стояли книги, которые посетители могли брать и читать. Несколько столиков с полной сервировкой стояли возле дивана, на котором лежали огромные подушки с рюшами. Здесь можно было уютно расположиться большой компанией.

В ресторане подавали европейскую кухню. Меню завтрака не слишком отличалось от общепринятого. Бизнесмен заказал для всех свежие булочки с вареньем и маслом, сырную нарезку, круассаны и тонкие колбаски, поджаренные на гриле. Потом он предоставил каждому выбрать в меню то, что нравится лично ему.

Марина остановилась на овсянке с цукатами и фруктами. Гуров взял омлет с сыром и салат из рукколы. Водитель Саша и Владимир Андреевич как под копирку выбрали пюре с сыром, салат из свежих овощей и стейк с клюквенным соусом.

Бизнесмен с усмешкой проговорил, что неприятности никогда не могут лишить его здорового аппетита. Завтрак – самый важный прием пищи, и пренебрегать им не стоит, особенно если не уверен в том, что за делами успеешь пообедать.

Во время завтрака Лев Иванович совершенно сознательно избегал говорить о делах. Главным образом для того, чтобы не портить Ромашову приподнятого настроения. Тот, похоже, искренне верил, что теперь, когда за решение его проблем взялся сам Гуров, дело мгновенно пойдет на лад, или просто решил немного порадоваться встрече со старым другом. Поэтому собеседники болтали о всякой ерунде, делились новостями, обсуждали погоду, разницу в климате между Москвой и Ростовом. Старые друзья неспешно делились воспоминаниями о прошлых встречах.

Завтрак длился довольно долго. Все успели поесть, заказать по десерту и выпить по две чашки кофе. После этого бизнесмен бросил озабоченный взгляд на часы, с сожалением покачал головой, посетовал, что дела не ждут, и отбыл на прибывшей за ним машине с другим водителем и телохранителем.

Саша, как и было обещано, остался при московских гостях. Он отвез Гурова со Светловой в отель и заверил, что будет ждать их дальнейших распоряжений.

Лев Иванович и Марина разошлись по своим номерам с намерением немного отдохнуть. Впрочем, пробыли они там не так уж и долго. Спустя некоторое время полковник позвонил своей помощнице и предложил ей немного прогуляться. До визита Елены оставалось еще несколько часов. Это по минимуму, если съемки пройдут так, как и планировалось изначально, и не случится никакой задержки. Во время творческого процесса таковые не редкость.

– Хорошая идея прогуляться. Я за завтраком слегка объелась, не смогла удержаться от выпечки и прочих вкусностей, – вертя головой по сторонам, сказала Марина, когда они неторопливо двинулись вдоль тротуара.

– Да, завтрак затянулся немного. Просто торопиться нам было некуда, хотелось немного пообщаться. Мы с Ромашовым давно не виделись. А неспешно пройтись после приема пищи для организма очень полезно. Кроме того, ты сможешь познакомиться с одной из самых длинных улиц в городе, проспектом Стачки, и ненавязчиво произвести небольшую разведку на местности.

– Лев Иванович, это вы о чем? – не поняла девушка.

– Пока сам не знаю, но позже обязательно объясню, – ответил полковник и загадочно усмехнулся.

– Ладно, тогда расскажите мне немного о вашем друге, – попросила Марина.

– Что, понравился он тебе?

– Интересный человек, держится просто, хотя видно, что богат. Причем не только с нами, что было бы логично. Вы давний друг, мы оба приехали помогать ему. Но я обратила внимание на то, что водитель Саша ел за одним столом с боссом не только сегодня. У них так заведено. Уж очень слаженно они заказ делали, чувствуется привычка.

– Молодец, что заметила. Стас все-таки был прав, когда уверял меня в том, что у тебя острый глаз.

– Спасибо.

– Это не комплимент, а факт. Что же до Владимира Андреевича, то он умеет бывать разным. Предельно жестким, если ситуация того требует. Мягким, обаятельным, даже не в лучшие дни жизненных невзгод. Мы познакомились много лет назад, во время моей долгой командировки в Ростов-на-Дону, случайно, но быстро сдружились. Потом Владимир Андреевич бывал у меня в Москве по своим служебным делам, просто в гостях, нас со Стасом несколько раз к себе приглашал. Теперь мы дружим семьями. Моя жена Мария хорошо ладит с его Ольгой. Елену, их дочь, я тоже знал с детства. Хорошая девочка, умница и красавица, волевая и целеустремленная личность, взяла лучшие черты от отца и матери. Она единственная дочь Ромашова и, разумеется, наследница всего состояния. Владимир Андреевич всегда занимался бизнесом достаточно успешно. Вот уже несколько лет он владеет довольно крупным машиностроительным заводом.

– Единолично? – тут же уточнила Марина.

– Кажется, он организовал акционерное общество, но контрольный пакет, разумеется, принадлежит ему.

– То есть во всем происходящем вы, Лев Иванович, усматриваете атаку на Ромашова как на бизнесмена, попытку завладеть его заводом или отжать часть активов?

– Точно я пока ответить не могу, подтверждений тому нет. Но я искал причину и сделал обоснованное предположение. Пока единственное. Впрочем, все происходящее может быть связанно и с Еленой, взрослым человеком, отдельно взятой личностью, не придатком своих родителей. Правда, я пока не понимаю, как она могла попасть в подобные неприятности. Но Елена Ромашова работает в телевизионной индустрии, а это своеобразный мир со своими законами, скрытыми течениями и подводными камнями. Так что, пожалуй, не стоит исключать и эту возможность, по крайней мере до того момента, когда все точно выяснится.

– Но что конкретно произошло? В чем ее обвиняют? Мы так спешно выехали, что я ничего толком расспросить не успела.

– А я вместо того, чтобы рассказать, проспал всю дорогу. Но это поправимо. В том-то и дело, что Елену пока никто ни в чем не обвиняет. Ее допрашивали как свидетеля в связи с несколькими смертями. Ромашов по каким-то своим каналам узнал, что эти смерти квалифицируются как убийства и обвинить в них собираются его дочь. В общем, он забил тревогу совершенно не зря. С такой ситуацией обязательно нужно разбираться, и чем скорее, тем лучше.

– Но почему Елена? Как я понимаю, она приличная девушка из хорошей семьи, с качественным образованием и нормальной социальной жизнью, не обладает психическими патологиями и росла в морально здоровой среде.

– Ты права, все так и есть.

– Однако ее собираются обвинить в умышленных убийствах. Понятно, что это кому-то нужно. Но какие могут быть основания для этого?

– По свидетелям, уликам и прочей доказательной базе у меня пока информации нет. Но похоже на то, что следователи видят мотив, личную выгоду в этих убийствах. Относительно недавно погибла ведущая, которую Елена впоследствии заменила. Еще раньше, около полутора лет назад, покончила с собой помощник режиссера, на место которой и взяли молодую амбициозную Ромашову. Что с третьей смертью, мне вообще выяснить не удалось. Да и по первым двум информации практически ноль. Но это все потом. Сейчас мы с тобой неторопливо подошли к основной цели нашей прогулки.

Марина, увлеченная разговором, успела забыть, что Лев Иванович обещал объяснить суть своей идеи. Тем временем дорога, по которой они шли, стала резко уходить вниз. Впереди виднелись виадук с дорожной развязкой, небольшая станция, вдали – центральный железнодорожный вокзал.

С того места, где остановились московские гости, хорошо просматривалась вывеска полицейского отделения. Оно располагалось в небольшом двухэтажном здании, выкрашенном в блекло-желтый цвет, с небольшим крылечком перед входом. Этот домик стоял на другой стороне улицы.

– Лев Иванович, вы ведь, кажется, заверяли меня в том, что заявляться в отделение нам пока еще рано.

– А мы и не станем заходить к коллегам, просто немного приглядимся, – заявил полковник и остановился у пешеходного перехода в ожидании зеленого света.

– Приглядимся на предмет чего?

– На предмет неожиданных и полезных идей, к примеру.

– Ладно. – Марина решила не задавать больше преждевременных вопросов.

Тем временем они подошли к отделению, неторопливо прогулялись туда-сюда, поднялись на крыльцо и тут же спустились на тротуар.

– Простите, – обратился Лев к сотруднику полиции в форме сержанта, проходящему мимо. – Отдел кадров находится в этом здании?

– Да, только вход с торца, направо, большая синяя дверь.

– Спасибо, – вежливо сказал полковник и тут же добавил негромко для своей спутницы: – Пошли, кое-что обсудим.

– Я поняла, что вы задумали, Лев Иванович! – возбужденным шепотом торопливо проговорила девушка. – Мы, конечно, можем ввалиться в отделение, размахивая корочками и уверяя, что прибыли из столицы для расследования. Но где гарантия, что с нами охотно станут делиться всей информацией? Это значит, что вы решили заслать меня на разведку, для этого устроить на работу в отдел регистрации. Я видела, на двери висит объявление о вакансии!

– Правильно мыслишь, глазастая ты моя. Вернее, как сказал бы Стас, «вы двигаетесь в верном направлении». Только что толку от сидения в отделе регистрации, сама подумай? Там толпы народу целыми днями штурмуют кабинеты, и сотрудникам порой в окно взглянуть некогда, не то что по коридорам или чужим кабинетам болтаться. Да и не допустит тебя никто к по-настоящему важной информации.

– Да? Но тогда что именно вы задумали, Лев Иванович? Ведь внедрение, да?! – снова возбужденно прошептала девушка.

– Да. Неподалеку от того объявления, которое заметила ты, висит другое, об открытой вакансии уборщицы. Впрочем, я понимаю, почему ты на него не обратила внимания.

– Лев Иванович, подумайте, какая из меня уборщица? – медленно протянула Марина. – Да еще и с высшим юридическим образованием! Я уж не говорю о внешности. Простите за нескромность, но девушки с таким лицом и фигурой почему-то не идут в уборщицы, не испытывают такого желания!

– А тебе не потребуется свои настоящие документы здесь светить, в кадрах, я имею в виду. Так, пошли. Я увидел все, что мне требовалось. Теперь нужно сделать несколько важных вещей. Для начала набери Сашу и попроси подъехать, только не прямо сюда, а на пару кварталов выше. Не стоит машине пока мелькать возле отделения. Я позвоню Стасу, он мигом организует нам ксерокопии нужных документов и вышлет с курьером. Имя оставим твое, а фамилию придется другую придумать, наши здесь уже, скорее всего, известны.

– Пусть будет Темнова, вроде как антипод Светловой, – сказала девушка и озорно хихикнула.

– Ага, пусть будет по-твоему, – не стал спорить Гуров.

– Только, Лев Иванович, по ксерокопиям документов меня никто на работу не примет. Нужны настоящие.

– Во-первых, ты не следователем устраиваешься, во-вторых, придумай легенду, прояви фантазию. Например, ты студентка, учишься на заочном отделении любого местного вуза, рада простой подработке, которая будет приносить стабильную заплату и не отнимать все время, оставлять его для учебы.

– Все нужные документы, я могу занести позже, через пару дней, потому что их в деканат затребовали, – азартно подхватила Марина. – На руках у меня остались только копии, а работа нужна срочно, да и вакансию могут занять.

– Вот видишь, все отлично вырисовывается, значит, и сложится хорошо. Пары-тройки дней тебе для разведки, думаю, будет достаточно. Так что дамы из отдела кадров и оглянуться не успеют, как ты выполнишь все поставленные задачи.

– Кстати, об этом. Какие именно у меня будут задачи?

– С ними разберемся позже. Сейчас нам нужно многое успеть до приезда Елены.

Водитель с машиной прибыл достаточно быстро. Гуров с Мариной едва успели пройти два квартала вверх по улице.

– А я и не заметил, что вы прогуляться пошли, – сказал молодой человек и осведомился: – Куда теперь прикажете ехать?

– Сначала в магазин, подойдет любой крупный, где есть отделы с косметикой и спецодеждой.

– Будет сделано, – заявил Саша, завел мотор и неторопливо повел машину по улицам города.

– Теперь давай с тобой кое-что обговорим, – произнес Гуров, взглянув на девушку. – Марина, ты сейчас должна продумать свой будущий образ, обрисовать его буквально до самых мелких деталей. Надо, чтобы мы с тобой сразу купили все необходимое, не забыли ничего важного.

– Я так понимаю, мы будем делать из меня страшилку? – поинтересовалась девушка.

– Знаю, для тебя это может быть не слишком приятно, но, к сожалению, неизбежно. Сама же только что заметила, что современные девушки с модельной внешностью выбирают по-настоящему престижные профессии или ищут легкие деньги. Даже если у них имеются финансовые затруднения, они не торопятся хвататься за швабру и тряпку.

– Правильно. Поэтому если я приду в отдел кадров прямо так, как есть, то женщины, которые там работают, покрутят пальцем у виска или, чего доброго, заподозрят неладное.

– Именно так. Но не только они. Современные мужчины сейчас порой довольно неплохо разбираются в женской моде. У следователей, знаешь ли, тоже есть глаза, они приучены все замечать и анализировать факты. Тебе придется всех обвести вокруг пальца, да так, чтобы не вызывать ни тени подозрений.

– Значит, надо устроить большой шопинг.

– Да, модная кожаная куртка, фирменные джинсы и кроссовки известной американской фирмы, что сейчас на тебе надеты, слишком бросаются в глаза. Нужно выбрать костюм попроще. Майку, брюки, свитер или плотную рубашку, легкую ветровку, а также сумочку и ботинки. Кроме того, обязательно халат жуткого синего цвета и косынку.

– Фу! Это еще зачем? Лев Иванович, может, бейсболкой обойдемся?

– Марина, ты сильно недооцениваешь этот аксессуар. Синяя или, например, коричневая косынка, правильно повязанная, может замаскировать симпатичное лицо, сделать его короче и шире, то есть кардинально изменить внешность и даже добавить несколько лет. Ты, кстати, должна выглядеть лет на десять старше своего возраста. Это как минимум. Добиться этого можно при помощи одежды, а также умелого макияжа.

– Да, я понимаю. Синяки под глазами, излишне темные и густые брови, помада ярко-красного или излишне затемненного оттенка, – начала перечислять Марина.

– Не забудь еще про цвет лица, а также кожу рук и шеи. Они очень сильно выдают возраст.

– То есть мне нужно будет кожу затемнить?

– Есть специальный клей, который создает видимость мелких морщинок. При помощи бронзатора можно изменить цвет лица. Плюс пудра. Если ее нанести не слишком аккуратно, то можно сделать обветренное, усталое и даже слегка одутловатое лицо не слишком молодой женщины.

– Эдак вы совсем перестараетесь, и ее в уборщицы не возьмут, решат, что злоупотребляет, – поворачивая руль, заявил водитель, который, разумеется, все слышал.

– Вот именно, Лев Иванович. Я, конечно же, не против вашей идеи, тем более что это нужно для дела, а я никого здесь не знаю. Да и приехали мы ненадолго, работать, а не развлекаться. Но совсем уж уродовать себя мне как-то не хочется.

– Сегодня у нас будет возможность немного поэкспериментировать и выбрать нужный грим. Только надо клей купить. Он продается в специализированных магазинах для гримеров и стилистов.

– Понял, – сказал Саша. – Знаю такой, сделаем. Еще я бывал в одной театральной студии, здесь недалеко, в центре. Там можно костюмы напрокат брать.

– Нам не понадобится образ Снежинки, Ведьмы или Бабы-яги, – буркнула Марина. – Так что спасибо.

– Нет, я не об этом. Это современная студия. Они разные спектакли играют. У меня там тетя костюмером работает. Так что я частенько оказывался и на спектаклях, и за кулисами.

– Саша, я тоже не совсем понимаю, что конкретно ты предлагаешь, – признался Гуров.

– Вы ведь задумали свою помощницу для сбора информации внедрить в отделение, для этого устроить на должность уборщицы. Это очень умно. Тетку с тряпкой и шваброй никто не замечает. Обычно все воспринимают ее как некий придаток к интерьеру, особенно позже, когда она немного примелькается. Входить ей опять же можно во все кабинеты. Наш народ шибко не любит, когда ему тряпкой по ботинкам достается. Значит, опера на столах все как есть побросают и на перекур рванут, стоит уборщице в кабинет с ведром и шваброй войти.

– Примерно так я все себе и представляю. А в чем проблема-то?

– Понимаете, Марина – девушка очень красивая. Дело не только в лице, которое вы собираетесь замаскировать, и не в тряпках попроще, хоть они и помогают сформировать нужный образ. Но фигуру-то куда девать? Ноги длинные, стройные, сама высокая как модель. Такую красоту запросто не испортишь. Тут с фигуры начинать нужно.

– То есть как?

– Ну, конечно, давайте из меня совершенного урода сделаем! – Светлова наконец-то разозлилась по-настоящему.

– Мариночка, ты пойми, это ведь на время, только чтобы других обмануть. А ты потом, на задании, просто в зеркало не глядись, вот и забудешь, что ходишь в безобразном виде. – Водитель так увлекся, убеждая девушку, что даже оглянулся на нее через плечо.

– Ты давай на дорогу смотри! – строго велел ему Гуров. – Заодно объясни, что конкретно предлагаешь.

– А я что, разве не сказал? Костюм есть такой, с толщинками накладными, животик, жирок на талии и спинке, ножки полные, ручки, плечики. Он специально сделан, чтобы толстушек изображать. Натягиваешь его словно комбинезон, и будто бы прибавляется килограммов пятнадцать, а то и двадцать лишнего веса. Смотрится все органично, как лишнее, но родное. Тем более что Марину в отделении никто еще не видел, значит, и не заподозрят ничего. Конечно, активно двигаться, тем более работать во всем этом довольно неудобно будет. Зато лишний вес тоже человеку возраста прибавляет. Все сразу поверят, что женщина пришла на работу, да и только.

– Ладно, считай, что уговорил. Чего не сделаешь для пользы дела. Но тогда сначала вези нас к своим костюмерам, а после уже в магазин, – сказала Марина.

– Это почему же?

– Для начала это безобразие примерить нужно, и только потом вещи покупать. Мы ведь сейчас даже не знаем, на размер брать больше или на два, например.

– Заметано. Сделаем в один момент. Только к тете Гале вам со мной нужно идти. Поверьте, так будет гораздо легче договориться, да и дешевле выйдет.

Через некоторое время все было готово, дела с выбором и арендой костюма улажены, косметика, грим и новая одежда для образа уборщицы, не слишком молодой и удачливой женщины, куплены. Правда, в магазине выяснилось, что одежду придется брать на три, а то и на четыре размера больше. Но Марина больше не жаловалась и не унывала. Она вообще решила относиться к этому смелому эксперименту как к некоему эпатажному приключению, не переживать от того факта, что для него понадобится довольно сильно изуродовать свою привлекательную внешность. Ведь это действительно было лишь на время и только ради маскировки.

Правда, эксперименты по созданию нового образа было решено отложить. Все равно раньше завтрашнего утра Марина не могла пойти устраиваться на работу. Ведь предстояло еще дождаться пакета с документами от Стаса.

Кроме того, когда машина подъезжала к гостинице, Гурову позвонил бизнесмен Ромашов и сообщил, что Елена уже освободилась и едет для разговора с ними.

Глава 3

Елена Ромашова была стройной блондинкой с длинными прямыми волосами, овальным лицом с правильными чертами, пухлыми, четко очерченными губками, темными красивыми бровями и огромными черными глазами, обрамленными густыми ресницами, точь-в-точь как у отца. Кроме того, у молодой женщины был очень приятный голос и огромное природное обаяние, что немаловажно для карьеры телеведущей. Ее внешность можно было считать едва ли не идеальной. Слишком строгий критик разве что мог бы отметить излишнюю худобу этой особы.

В ожидании Елены Лев Иванович с Мариной успели просмотреть в записи передачу с ее участием, просто чтобы иметь общее представление об этом. Это была развлекательная программа, в которой обсуждались новости кино и шоу-бизнеса, презентовались свежие видеоклипы и кинофильмы. В студии сидели звездные гости. Елена за чашечкой кофе не то чтобы брала у них интервью, скорее по-дружески беседовала с ними. Это смотрелось вполне органично, естественно и, разумеется, было интересно современному зрителю.

К зданию отеля Елена подъехала на автомобиле, который водила сама, раз и навсегда отказавшись от услуг водителей, которых порывался нанять отец. Точно так же девушка категорически не желала иметь телохранителя. Она позвонила Гурову на мобильный, уточнила номер его апартаментов и немедленно поднялась прямо туда.

Номер полковника был довольно просторным, состоял из двух жилых помещений и санузла. В одной комнате стояли тумбочки, кровать и огромный платяной шкаф, а вторая представляла собой уютную гостиную с диваном, креслами, телевизором и небольшим столиком, расположенным посередине.

В общем, с удобством расположиться смогли все, места хватило. Гуров с Еленой устроились на диване, Марина в кресле, напротив. Даже водитель Саша не стал оставаться в машине, а устроился в кресле у окна, чтобы не мешать, но в случае необходимости быть неподалеку.

– Леночка, ты прекрасно выглядишь, – сказал Гуров после обмена приветствиями, объятий и общего знакомства. – Повзрослела за то время, что мы не виделись, и похудела. Не слишком ли сильно, дорогая?

– Для телевизора в самый раз, – с усмешкой сказала девушка. – Вам известно, что камера прибавляет лишние килограммы. Меня этому, между прочим, Мария, ваша жена, научила. Еще она мне несколько довольно действенных диет подкинула, говоря между нами. Только не проболтайтесь. Папа очень зол на меня, считает, что я себя истязаю, голодом морю почем зря и вообще рискую испортить пищеварение.

– Да уж, – Гуров невесело усмехнулся. – Борьба за фигуру и внешний вид – это вечная гонка. Ты только смотри, без фанатизма, и все будет хорошо.

– Да, конечно! Сами же знаете, что если ты бежишь достаточно быстро, то всего лишь остаешься на месте. Чтобы не отстать и двигаться вперед, нужно перебирать ногами гораздо проворнее, – сказала девушка и иронически хмыкнула. – Лев Иванович, если бы вы знали, как я за вами соскучилась. Очень рада увидеться. Жаль только, что повод такой странный, далеко не самый веселый.

– Кстати, об этом. Не хочется поднимать неприятную тему, но ее все равно не избежать, – произнес сыщик.

– Конечно. Так что давайте начнем. Нет смысла тянуть. Только вот я выпила бы чего-то горячего и бодрящего. С утра маковой росинки во рту не было. Перед началом съемок я не люблю есть и пить, а потом даже крохотный перерыв выкроить не получилось.

– Может, тогда лучше перекусить? Время уже обеденное.

– Давайте немного попозже. Сейчас лучше кофе выпьем.

– Ладно, у нас был очень плотный завтрак, так что подождать нисколько не сложно.

– Здесь делают очень приличный кофе, – вмешался в разговор Саша. – Наливают навынос, в одноразовые стаканчики с крышками. Можно, конечно, из номера заказать, но с доставкой и всей сервировкой довольно долго будет. Я ведь совершенно ничем не занят, так что могу быстренько сгонять. Кому какой брать?

– Мне черный без сахара, спасибо, – сказал Гуров.

– Мне так же, – заявила Марина.

– А мне тоже без сахара, большой, с капелькой молока. Попроси побольше корицы положить.

– Хорошо. Я помню, как вы любите, Елена Владимировна.

– Саша, сто раз просила, на «ты» и просто «Лена». Мы же не на официальном приеме, и папы рядом нет, – поправила девушка молодого человека.

– Хорошо, Елена, я помню, как ты любишь, – сказал парень и вышел за дверь с легкой усмешкой на губах.

– Нет, вы не подумайте, меня не тяготит тот факт, что я его дочь. – Елена заметила внимательный взгляд Марины и решила пояснить суть дела: – Я просто обожаю отца. Но некоторая пафосность, с которой в нашей стране принято обставлять свой статус, действительно тяготит меня и уже основательно достала. Я, например, некоторое время назад воевала с отцом до скандалов, отстаивала свое право передвигаться в пространстве без участия телохранителя или даже парочки таковых и теперь веду нормальную жизнь свободного индивида.

– Вы совершенно правы, – сказала Марина. – Если вам не грозит реальная опасность, то постоянное присутствие рядом постороннего человека может сильно тяготить. Простите, что я так таращилась. У вас невероятно красивые глаза, просто взгляд сложно оторвать.

– От отца достались, а от мамы губы, – проговорила девушка, скорчила забавную рожицу и усмехнулась. – Давай на «ты», если не против, мы ведь близки по возрасту.

– Конечно, так будет проще.

– Хорошо, – с улыбкой заявил Гуров. – Поскольку со знакомством уже покончено, я предлагаю начать-таки разговор о деле. Леночка, я так понимаю, ты придерживалась своих принципов и в профессии, не стала пользоваться многочисленными связями отца, чтобы добиться чего-то значительного и преуспеть.

– Знаете, Лев Иванович, меня, наверное, многие не поймут или даже осудят. В этом вопросе действительно имеется очень тонкая грань. Я всю сознательную жизнь пользовалась благами, заработанными отцом. Дело даже не в тряпках и возможности посмотреть мир. Кроме всего этого к моим услугам были лучшие учителя, школы и репетиторы. Отец приобрел для меня автомобиль, на котором я сейчас езжу, купил хорошую квартиру в центре Ростова, обставил ее приличной мебелью и бытовой техникой. Злопыхатели могут сказать, что всем этим пользоваться я могу, а как попросить помощи у отца, так сразу выпендриваюсь. Я отвечу на это так: да, пользуюсь. Отец смог обеспечить мне отличный старт. Я искренне благодарна ему за это. Но быть безвольной амебой, просто прожигать жизнь, кутить на деньги отца я ни за что не стану. Не тот характер. Кроме того, меня всегда привлекала карьера телеведущей. Но это должна быть не просто работа, а возможность чувствовать себя настоящим профессионалом. Значит, дальше я должна самостоятельно добиться всего, чего желаю! Понимаете, сама. Иначе грош мне цена как личности. В сортире нужно утопить мой красный диплом, получить который, кстати, мне никто не помогал.

– Да ты не кипятись, мы тебя очень хорошо понимаем, – проговорил Гуров и осведомился: – А скажи, очень трудно было поначалу, сразу после выпуска?

– Конечно. Мне, выпускнице с красным дипломом, предложили на выбор несколько вакансий на местном телевидении. Но, разумеется, вчерашней студентке никто не стал бы обещать чего-то по-настоящему интересного или хотя бы приличного. Поэтому я пошла в ассистенты режиссера, можно сказать, вынужденно. Вроде как из худших вариантов попыталась выбрать лучший, думала, так пробиться проще будет. Но не тут-то было. Это, скажу я вам, просто узаконенное рабство, да еще и самая настоящая палка о двух концах. Ведь если человек будет плохо стараться, не сумеет исполнять свои обязанности, запоминать многочисленные прихоти и чудачества начальника, то его попросту уволят. Если в надежде хорошо себя зарекомендовать и продвинуться по служебной лестнице он станет работать хорошо, изучать привычки шефа, предугадывать все желания, вносить в рабочий процесс дельные предложения, то его никто повышать не станет. Ведь такого сотрудника еще нужно найти, а ведущих с симпатичными мордашками вокруг просто пруд пруди. Поэтому с первого места работы я ушла, но на другое меня снова брали только ассистентом помощника режиссера. Так что поверьте, мне пришлось повкалывать, прежде чем шеф стал уважать меня настолько, что наконец-то повысил. Эта возможность появилась из-за гибели молодой женщины. Факт, конечно, трагичный. Но это никоим образом не моя вина!

– Так, давай с этого места немного подробнее, – заявил полковник. – Это та самая должность, которую ты заняла после суицида своей предшественницы?

– Да, ее звали Рита Кораблева. Сначала все думали, что она покончила с собой из-за неразделенной любви. По работе мы с ней никак не пересекались, занимались разными проектами. Загруженность у обеих опять же была очень высокая. Виделись мельком, в коридоре или в кафетерии могли пересечься. В лицо я Риту знала, но никак не более того. Я буквально едва пару слов ей сказала за все время.

– Значит, вместе вы не работали, не дружили, свободное время не проводили и дома друг у друга никогда не бывали?

– Рита у меня была один раз, на вечеринке в честь дня рождения. Это произошло больше двух лет назад, абсолютно случайно. Я пригласила чуть больше пары десятков коллег, а те в свою очередь привели с собой еще по паре-тройке человек, так что тусовка резко переросла все ожидаемые размеры. Все бы ничего. Сейчас и алкоголь и еду можно заказать на дом и легко выйти из положения, даже ждать долго не нужно будет. Но мне пришлось извиняться перед соседями за шум и двор, заставленный машинами, а потом два дня грязь из квартиры выгребать. Так что больше я такой глупости ни за что не сделаю. Если сильно хочется, то отмечаю все даты в кафе или клубе, иногда даже делаю вход по приглашениям. Не из меркантильности, а чтобы избежать появления на празднике случайных или неприятных мне людей.

– Значит, Рита попала к тебе случайно?

– Да, хотя, повторюсь, я не испытывала к ней неприязни, просто совсем не знала эту девушку. Именно тогда мы и сказали друг другу примерно пару фраз, но не более. Ведь моего внимания требовали и другие гости. Что до работы, я тогда трудилась ассистентом на детской программе. Рита, соответственно, была помощником режиссера на шоу «Звезда в эфире», которое сейчас я веду.

– Так, погоди. Когда она умерла?

– Полтора года назад. – Елена ненадолго задумалась. – Чуть меньше, в декабре или январе прошлого года. Мой шеф сразу рекомендовал меня на горящую вакансию, ведь замену искали срочно.

– То есть ты стала помощником режиссера?

– Да, а потом, относительно недавно, семь месяцев назад, погибла Вероника Титова, ведущая нашего проекта. Снова пришлось срочно искать замену, и режиссер предложил мне попробовать свои силы. Я, разумеется, согласилась, ведь давно мечтала стать ведущей. А теперь папа говорит, что некто усмотрел во всем произошедшем не просто злой умысел, а именно мой! Лев Иванович, это ведь совершеннейший бред!

– Почему? Только говори быстро, первое, что в голову придет! – энергично проговорил Гуров.

– Да хотя бы потому, что должность ведущей мне могли и не предложить. Так вообще почти никогда не делают. Спешно ищут замену среди уже известных лиц или проталкивают своих людей на свободное место. Мне просто повезло, режиссер нормальным парнем оказался, мы здорово с ним сдружились за это время. Он сам часто говорил, что моя внешность подходит для камеры, есть обаяние, красивая улыбка, да и речь поставлена хорошо. Что до вакансии помощника режиссера, на нее вообще было около пяти претендентов. Так что я могла получить эту работу или на старой остаться. Гарантий не было никаких. Я уж не говорю о том, что нормальные люди из-за подобной ерунды убийств не совершают. Что за дичь, в самом деле?

– А из-за чего, по-твоему, можно убить человека? – вкрадчиво поинтересовалась Марина.

– Даже не знаю, – ответила девушка. – Я как-то не задавалась раньше этим вопросом. Наверное, чисто теоретически я могла бы убить, обороняясь, защищая свою жизнь, разумеется, если другого выхода нет. Но ведь сделать это вовсе не так просто, как принято считать. Я вот, например, бывала в селе у бабули. Однажды она в приступе странного рвения попыталась меня научить настоящий борщ варить, как было принято раньше. Начать весь этот сложный процесс требовалось с убийства, ощипывания и разделки курицы. Сначала я завалила первый этап, не смогла отрубить птице голову. Потом что-то не слишком пошел и второй. Честное слово, у меня перья почему-то оставались в тушке или выдирались вместе с кожей. Азартное копание бабушкиных рук во внутренностях птички, которая час назад бегала по двору, меня вообще ввело в настоящий ступор. Так что в итоге я заявила, что лучше вообще есть не стану, чем буду все это делать. Бабушка предрекла, что не быть мне хорошей хозяйкой, и была совершенно права. Кстати, я и сейчас предпочитаю в кафе сходить или вовсе пропустить обед, чем у плиты прыгать. Порыва повторить подвиг с потрошением курицы у меня больше, разумеется, не было ни разу.

Эти воспоминания Елена излагала с таким комичным выражением лица, что все дружно рассмеялись, несмотря на серьезность ситуации.

– Я смотрю, здесь у вас весело, – с улыбкой сказал Саша, входя в номер.

В руках молодой человек держал стаканчики с кофе, закрепленные в специальном держателе, и большой бумажный пакет.

Все это он поставил на столик и произнес:

– На всякий случай я захватил свежие круассаны и сэндвичи. Вдруг кто-то проголодается, а вы за разговорами так и не соберетесь пообедать.

Парень показал всем, где какой кофе, взял свой стаканчик и уселся в уже облюбованное кресло у окна.

Собеседники разобрали свои напитки и продолжили разговор.

– Елена, скажи, а в полиции тебя допрашивали по поводу смерти Риты Кораблевой? – поинтересовался Гуров, делая пометки в блокноте.

– Нет, с чего бы? Сначала ее смерть считалась суицидом. Я ведь уже говорила, что с этой девушкой совсем не общалась. Сотрудники полиции в здании телецентра, конечно же, были, но поговорили они исключительно с коллегами Риты, да и то с теми, которые плотно с ней общались или дружили. Эти самые подружки-сплетницы, как я понимаю, и подтвердили версию с самоубийством. У Риты на тот момент действительно был неудавшийся роман и достаточно трудный разрыв, так что никому и в голову не пришло усомниться, что она сама свела счеты с жизнью.

– А с кем у нее был роман, знаешь? Может быть, это кто-то из ваших?

– В нашем творческом цехе трудится гораздо больше людей, чем принято считать, – с усмешкой проговорила Елена. – Это в буквальном смысле слова уйма народу. Как показывает опыт, невозможно быть знакомой со всеми.

– Одновременно все все про всех знают, как показывает тот же опыт, – с хитрой улыбкой сказал полковник.

– Ну да, сплетничали девчонки, что Рита встречалась с женатым мужиком, поэтому все и закончилось столь плачевно. Она вроде как захотела большего, то есть развития отношений, а кавалер ее бросил, не желал оставлять семью и что-либо менять в своей жизни. Но это все, что я слышала. Кто он и откуда, совсем не знаю. Собственно говоря, никогда особо не интересовалась этой темой.

– Понятно. А что говорят теперь, когда полиция смерть Риты считает убийством?

– Сначала все думали, что Рита написала печальную рифмованную записку о тяготах расставания с любимым и вскрыла себе вены, лежа в ванной. Но потом вроде как обнаружились новые обстоятельства, и теперь полицейские сомневаются, что это она сама сделала. В суть всех подробностей меня посвятила наша гримерша Наташенька, очень милая девушка и болтушка знатная. Всем в коллективе известно, что если ты хочешь распространить какую-то информацию в кратчайшие сроки, то поведай ее Наталье по секрету. Вот и все. Пройдет несколько часов, и все вокруг будут в курсе событий.

– Понимаю. А что насчет смерти Вероники Титовой?

– С ее гибелью вопросов ни у кого не возникло, то есть это был явный криминал. Молодую женщину поздним вечером сбила машина. Причем осталось загадкой, как и почему Вероника оказалась на той улице. По крайней мере, я знаю, что полицейские всех настойчиво об этом расспрашивали, но, кажется, их так никто и не просветил.

– То есть? – спросила Марина. – Что в этом было такого удивительного?

– Понимаешь, та темная улочка находилась не слишком далеко от дома Вероники, но вела в старый скверик, немного запущенный, безлюдный и не освещенный. Что ей там было делать ночью и в непогоду, никто так и не смог понять. Кроме того, Вероника была настоящей местной звездой, известной и популярной ведущей. Люди узнавали эту девушку на улице, просили автографы. Иногда ее даже преследовали поклонники. Нет, не в плохом смысле, как сталкеры. Это были вполне обычные почитатели таланта с цветами и порой несколько навязчивым вниманием. Поэтому Вероника вот уж несколько лет не ездила общественным транспортом, по городу передвигалась исключительно на машине с водителем, по совместительству охранником. Если она бывала в общественных местах, то, как правило, не одна и сменив внешность.

– А как эта девушка предпочитала маскироваться?

– Как обычно. Использовала парики, большие темные очки, шарфы, платки, палантины. К слову сказать, Вероника очень хорошо умела менять свой образ и становиться практически неузнаваемой. Так она и поступала почти всегда.

– А ты откуда об этом знаешь? – поинтересовался Лев Иванович. – Я вот о чем не спросил. Вы общались между собой? Вы ведь с Вероникой уже на одной передаче работали, значит, должны были, не так ли?

– Разумеется, с Титовой я была хорошо знакома. Мы регулярно общались в студии, пересекались по рабочим вопросам. Но мы не дружили, если вы об этом. Вероника со всеми держалась прохладно, немного особняком, была в приятельских отношениях только с Наташенькой, нашей гримершей. Кстати, именно из их разговоров я узнала, что Вероника умело маскировалась, когда выбиралась куда-то в люди. Она креативно подходила к этому вопросу, меняла машины, одалживала их у приятелей, добавляла себе возраста и даже веса при помощи одежды и макияжа, ничуть не смущалась появляться в подобном виде на публике. Наоборот, Веронику это очень веселило и занимало, напоминало некую азартную игру. Например, я сама пару раз слышала, как она со смехом рассказывала Наталье, что вчера ее приняли в ресторане за старушку-пенсионерку или подумали, что это мама известной телеведущей Вероники Титовой, когда она забежала в «Колос» за пирожными.

– «Колос»?.. – уточнила Марина.

– Наша местная сеть кондитерских, – охотно пояснила Елена. – Эти заведения расположены буквально по всему городу, варьируются размером и кое-где разнообразием ассортимента. В некоторых из них можно полноценно пообедать, прямо как в добротных кафе, в других – купить выпечку или пирожные и, сидя за легким столиком, выпить чаю или кофе. Кое-какие вообще представляют собой киоски, в которых торгуют лишь навынос. Но вкус любимого пирожного в любом месте будет неизменным, и цены там демократичные, так что эта сеть довольно популярна в городе.

– Спасибо за развернутый ответ, – пробормотала Марина.

– Не за что. Если доведется заглянуть, попробуй ореховую трубочку, не пожалеешь. Если предпочитаешь классику, то бери корзинку с белковым кремом. Они их делают небольшими, калорий выходит немного, но вкус восхитительный, – проговорила Елена.

– Значит, ты хочешь сказать, что Вероника даже банальный выход за пирожным обставляла как приключение с переодеванием? – полюбопытствовал Гуров, который слегка задумался, но решил вернуть беседу в деловое русло. – Мне кажется, что хочешь добавить что-то еще, да?

– Да, полицейские пытались выяснить, что именно делала Вероника на улице тем вечером, куда так торопливо шла, почему отправилась в путь в своем обычном виде. Она была одета в яркий красный плащ и темные джинсы, на ногах туфли на высоком каблуке, в руках сумочка и огромный зонт, такой прозрачный, куполом. Вероника его откуда-то из-за границы привезла и очень им гордилась. Она часто появлялась в таком виде на студии, и все там этот образ отлично знали. Но, повторюсь, никто не смог прояснить этот момент.

– Стало быть, в тот вечер был сильный дождь?

– Стоял последний месяц осени. У нас в это время бывает еще довольно тепло. Но тут что-то сильно задождило, похолодало даже. Так что да, дождь был, это без сомнения. Они всю неделю шли. А вот сильный или не слишком, не скажу, не помню.

– Тогда почему в полиции считают эту трагедию убийством, а не наездом по неосторожности, например? – спросила Марина. – Погода ведь к тому располагала, плюс темное время суток, плохая видимость. Вероника могла просто-напросто не заметить машину. Эти зонты только считаются удобными, потому что прозрачные, а на самом деле здорово закрывают обзор. Капли стекают по куполу, сильно искажают картинку. Я это точно знаю. У моей мамы такой же зонт был, пока отец не выбросил его в сердцах. Она из-за этой штуковины как-то чуть под трамвай не угодила.

– Там вроде бы свидетель имеется. Он видел, как машина мчалась на Веронику, которая в тот момент переходила улицу. Водитель даже не пытался притормозить, наоборот, прибавил газу. То есть это был именно намеренный наезд. Так полицейские нам всем сказали. Но кем был этот свидетель, я, разумеется, не знаю.

– Хорошо. Мы это все потом попытаемся уточнить. А сейчас скажи, наши здешние коллеги всех вас допрашивали или только некоторых?

– Они беседовали со всеми, кто трудился в студии, находился там на тот момент.

– Ладно. Что конкретно спрашивали лично у тебя, помнишь?

– Конечно, времени ведь прошло не так уж и много.

– Кстати, сколько именно? Уточни для нас хронологию событий.

– Рита Кораблева погибла зимой прошлого года, в конце декабря или начале января. Точно не помню, но могу сказать, что было холодно, выпал снег. Нарядные елки с огнями и гирляндами кругом стояли. Я к работе приступила прямо на праздниках, новогодних или уже рождественских. А Вероника Титова попала под машину в середине ноября, то есть чуть больше, чем полгода назад.

– Понятно. Так чем конкретно интересовались наши коллеги?

– Да обычные, в принципе, вопросы задавали. Кто с Вероникой дружил, не было ли у нее с кем-то конфликтов и так далее. Я не могла сообщить ничего полезного для расследования, как мне и сейчас кажется. Вероника, конечно, являлась местной звездой, но не была ни вздорной, ни склочной, ни капризной, к персоналу не придиралась и ни с кем, по-моему, особо не конфликтовала.

– А не особо? Наверное, что-то такое все же было, – сказала Марина.

– Да, наверное, это можно считать конфликтом, или скорее ссорой. Вероника как-то поспорила со сценаристом из-за вопросов, предлагаемых для интервью с одной известной киноактрисой. Она считала, что дядьку слишком занесло в плане интимного интереса к звезде, и сказала об этом открытым текстом, емко и иронично. Народ стал ржать. Сценарист, до этого вполне спокойный, даже погруженный в себя, неожиданно взбесился. Они тогда наговорили друг другу гадостей.

– Про гадости давай подробнее, – потребовал Лев Иванович.

– Да ничего особенного не было, – сказала Елена и пожала плечами. – Помню, как Трофим перешел на личности, стал орать, что Вероника подцепила звездную болезнь. Мол, кто ты вообще такая?! Кто бы тебя знал, если бы не протекция, оказываемая известно кем!

– Так кем же?

– Понятия не имею. Эту тайну даже Наталье не удалось раскрыть. Это была настоящая интрига для коллег. Впрочем, ко времени моего появления в коллективе страсти значительно поутихли, интерес к этой теме почти погас. Но покровитель у Вероники, вероятно, все же был. Она Трофиму сказала, что порой он пишет настоящие бредни, что, кстати, было не лишено здравого смысла, и еще добавила пару слов, но практически на ухо и шепотом. Их никто не расслышал. Трофим мигом побледнел, замолчал, резко утратил весь боевой запал, даже как-то потух. Через пару дней его уволили и заменили Никитой, парнем молодым и вполне адекватным, который работает в программе по сей день.

– Когда был этот конфликт?

– Давно, я едва пришла на передачу. Ну да, вскоре после смерти Риты Кораблевой.

– Теперь давай вернемся к убийству Вероники и интересу к тебе наших коллег. Они спрашивали тебя о том, какие у вас лично были отношения?

– Да, я сказала, что нормальные, рабочие, без конфликтов и выяснений отношений. Вне студии мы с ней ни разу не пересекались, если не считать того самого дня рождения, о котором я уже упоминала.

– Вероника тоже там была?

– Да. Я не знаю, кто именно ее пригласил. Повторюсь, там было полно едва знакомого, непонятно кем позванного народа. Я не стала ничего выяснять, побоялась, что мозг закипит от перенапряжения, заботилась лишь о том, чтобы на всех гостей еды и выпивки хватило, поглядывала, чтобы квартиру не разнесли, соседей снизу не залили, и так далее.

– Понимаю. Леночка, припомни, будь добра, интересовались ли наши коллеги, где ты была в вечер убийства Вероники?

– Напрямую не спрашивали. Но капитан уточнил, сильный ли был дождь в то время, когда убили Веронику? Я запомнила дословно, потому что сама постановка вопроса мне показалась странноватой. Ведь, чтобы оценить силу ненастья, нужно было гулять поблизости, это как минимум. Наш город достаточно большой. Грозы с осадками частенько проходят полосами, особенно летом, в начале и даже в конце осени. Бывает так, что где-то ливень, а поблизости всего три капли упали. Кроме того, вечер был довольно поздний. Я в тот день сильно устала, поэтому приняла горячую ванну и улеглась с книгой в постель. Пока читала, слышала, как барабанят капли дождя. Но что было с погодой дальше, мне, разумеется, неизвестно. Я уснула.

– Капитан поинтересовался, одна ли ты спала тем вечером?

– Да. Хотя по моему предыдущему ответу и так было ясно, что одна. Но об отсутствии алиби полицейские ничего не говорили, если вы об этом. И вообще на подобную тему вопросов больше не задавали.

– Понятно. А когда приходили полицейские, тебе уже были известны дальнейшие планы руководителей проекта? Я имею в виду, они уже решили, кто заменит Веронику на посту ведущей? – неожиданно спросила Марина.

– Пока еще нет. Я точно помню, сотрудники полиции пришли на следующий день после происшествия. Этот вопрос наш народ еще только начинал бурно обсуждать.

– Ты говорила, что должность завидная. На нее обычно достаточно много претендентов. Так было и в тот раз? То есть обсуждение действительно оказалось бурным, и каждый, кто имел влияние, предлагал своего кандидата? – спросил Гуров.

– У проекта есть руководство. В тот раз его мнение по этому вопросу осталось невысказанным. Вопрос кадровых перестановок тогда решали продюсер с режиссером. Обсуждали они его между собой, при закрытых дверях, словно в надежде оставить все в секрете. Но сотрудники, разумеется, оказались в курсе содержания всего разговора. Наш режиссер Денис Воропаев настойчиво предлагал мою кандидатуру. Я уже говорила, он считал, что у меня все получится, кроме того, знал о моей давней мечте и был не прочь предоставить мне шанс. А продюсер проекта Алекс Романов был категорически против этого решения.

– Ага. Ты очень уверенно об этом говоришь. Откуда знаешь?

Прежде чем ответить, Елена пожала плечами, попыталась сделать глоток из стаканчика с кофе, поняла, что он закончился, потрясла пустой стакан, открыла крышку, заглянула внутрь и вздохнула.

– Я все понял, сейчас еще один принесу, – сказал Саша и тут же поднялся с кресла.

– Огромное спасибо. Попроси опять с корицей, но теперь без молока.

– Конечно, без молока, его можно только раз в день употреблять, это ведь лишние калории, – пробормотал молодой человек и осведомился: – Кто-то еще чего-то желает?

– Нет, спасибо, – сказала Марина.

– Я тоже воздержусь, – проговорил Лев Иванович.

– Откровенно говоря, обсуждать этот разговор для меня не слишком приятно, – продолжила Елена, когда Саша вышел за дверь. – Воропаев и Романов сначала говорили нормально, а потом перешли на дикие крики, так что да, это слышали многие в студии.

– Леночка, ты, ради бога, не смущайся, не нервничай, – произнес сыщик. – Мы ведь с тобой не чужие люди. С Маринкой вы едва познакомились, но сразу общий язык нашли, как знать, может быть, еще и подружитесь. Так что мы на твоей стороне, помни об этом.

– Я это прекрасно понимаю. Но все же признавать кое-какие моменты мне не просто, а еще труднее обсуждать. Ведь с отцом я их никогда не обговаривала, просто чтобы его лишний раз не нервировать. Если я взрослая и претендую на самостоятельность, то и проблемы свои должна сама учиться решать, – проговорила девушка и глубоко вздохнула. – В общем, хоть я этого и не афиширую, не кичусь и на работе ни разу не использовала, но все знают, чья именно я дочь. Этого и не утаить было. Порой Ростов мне кажется большой деревней, где все все друг про друга знают. Коллеги относились ко мне по-разному. По крайней мере, так было поначалу, пока меня саму не узнавали и не меняли мнение. Некоторые откровенно лебезили и заискивали передо мной, другие сторонились, словно не знали, чего именно ожидать. Были и такие, что выражали недовольство и презрение, а порой говорили гадости, если не в глаза, то за спиной.

– Ясно, что ты упрощаешь ситуацию, желаешь сэкономить время и говорить лишь по сути дела.

– Возможно, но сейчас это и не важно. Я только хочу сказать, что Романов был из последнего типа людей. Он вообще не самый приятный человек, если говорить откровенно, хамоватый, заносчивый, пухлый коротышка, который искренне вообразил себя центром земли. Этот фрукт как-то выпустил из виду мое возможное родство с Владимиром Ромашовым, когда я только пришла на проект. Он пытался развязно приударять за мной. Да, вот самое подходящее определение.

– То есть пробовал ухаживать? – уточнил Гуров.

– Ни в коем случае! Он всех миловидных девушек считал симпатичными мордашками, готовыми на все без лишних экивоков. Особенно если до разговора с ними снизошел аж сам продюсер! Студию этот тип называл своим личным огородом или помещичьей вотчиной. Я сплетни никогда не собираю, но сама знаю несколько случаев грубых домогательств к женскому персоналу с его стороны. Но ведь далеко не все с подругами поделиться решились. Так что для него пригласить на ужин с продолжением – это почти что вежливое ухаживание. Он пытался подкатить ко мне, когда полагал, что я просто девушка с улицы, молодой специалист, который активно делает карьеру, не более того. Я, разумеется, незамедлительно и твердо отказала ему. Он немедленно заявил мне, что свои вещи я могу даже не распаковывать, потому как в его передаче не задержусь ни дня. Потом, видимо, кто-то просветил этого хама насчет того, кто мой папа. Он резко дал задний ход, даже попытался извиниться, видимо, считал, что сделал это изящно, а по мне, так трусовато. Романов прислал мне букет цветов с запиской: «Был неправ».

– А ты что?

– А что я? Мне хотелось остаться в проекте, поэтому я решила не обострять ситуацию, спустить дело на тормозах. Тем более что формальные извинения были получены и никто больше не собирался меня выгонять.

– Но отцу ты ничего не стала рассказывать?

– Конечно, нет. Ведь тогда спустить на тормозах не вышло бы. Наоборот, в гневе папа способен на многое, даже на затяжные военные действия. Я уже не говорю о том, что он пожелал бы лично поставить на место наглеца, который попытался обидеть его дочь.

– В общем и целом понятно. Ты не подключала отца, Алекс вроде бы извинился. Что было потом?

– Да нормально все складывалось, спокойно пошло своим чередом. Он меня не трогал, я увлеченно работала. Взаимодействовать нам особо не приходилось, по крайней мере, наедине мы никогда не оставались. Этот факт не вводил меня в искушение наговорить гадостей и помогал ему спокойно смириться с поражением. Тем временем в коллективе постепенно сформировалось обо мне мнение как о нормальном, вполне толковом и трудоспособном специалисте, а не о дочери местного богача. Я искренне считала, что Романов успокоился. Ему нечего было мне предъявить, он никак не мог уязвить меня. Однако оказалось, что данный субъект затаил-таки злобу и при случае поспешил ее выразить. По крайней мере, все услышали несколько нелицеприятных фраз, брошенных продюсером в азарте спора с режиссером.

– Что именно он кричал?

– Что у него есть кандидат получше избалованной мажорки, которая вообще темная лошадка. От меня неизвестно чего стоит ждать. Сразу после повышения попрет норов. Я начну кидать понты и срывать эфиры, а потом при удобном случае непременно растопчу своего благодетеля, который так обо мне печется. На самом деле все это не обо мне, но звучало обидно. Собственно, Воропаев так ему и сказал, посоветовал заткнуться. Ведь Алекс, кроме всего прочего, намекал и на то, что Денис не просто так обо мне печется. Хочет то ли каких-то бонусов от моего влиятельного отца, то ли чего-то от меня лично. Это тоже клевета, поскольку у нас с Денисом чисто дружеские отношения. Он никогда и ничего не просил за протекцию. С отцом они до сих пор не знакомы.

– Понятно. Значит, Денису пришлось выдержать настоящее сражение?

– Именно так. Он отстоял мою кандидатуру не без труда. Это далось ему немалой кровью. По крайней мере, нервы парню Романов изрядно попортил. Возможно, Денис знал, с кем ему предстоит иметь дело, и заранее заручился поддержкой остального руководящего состава. Так что у Алекса просто выхода другого не было, кроме как уступить.

– То есть режиссер сумел вступиться за тебя, и с тех самых пор ты стала ведущей программы?

– Да, почти так, – ответила Елена.

– То есть?.. Почему почти так?

– Воропаев с Романовым долго спорили, сперва не желали уступать друг другу, а потом пришли к некоему компромиссу. Я была назначена на должность ведущей с испытательным сроком. То есть Романов уступил, но не отступил, оставил для себя возможность немного подгадить нам обоим. Ведь для меня такая трактовка означала, что мне придется работать словно на пороховой бочке, в ожидании, что я в любой момент могу получить требование освободить место. Денис будет вынужден отбиваться от постоянных атак Алекса. Но я была согласна и на это, тем более что личного опыта не имела никакого и могла ведь действительно не потянуть, не суметь работать ведущей. Я действительно не хотела портить рейтинги любимой передачи, к успеху которой была причастна, более того, ранее приложила немало усилий. Впрочем, как выяснилось позже, каждый из нас троих на что-то уповал. Я на то, что все сумею и не ударю в грязь лицом. Денис тоже надеялся, что у меня все получится, рейтинги поползут вверх и он сумеет утереть нос продюсеру. Алекс считал, что рано или поздно сумеет сместить меня с должности и таким образом отомстить строптивой девчонке и коллеге, который решил отстаивать ее кандидатуру.

– Он это планировал просто из упрямства и мстительности или же хотел кого-то другого видеть в роли ведущей?

– А шут его знает, – ответила Елена и досадливо махнула рукой. – Но они с Денисом продолжали периодически спорить из-за меня, это общеизвестный факт. Хотя вскоре всем у нас сделалось ясно, что я хорошо справляюсь. Рейтинги стали даже выше прежних. Алекс не мог этого не понимать, но продолжал настаивать, вслух говорил, что откопал обалденную замену теперешней бестолковой ведущей. Похоже, что этот гад нашел-таки способ отыграться и продолжать портить нам с режиссером жизнь.

– Понятно. Что произошло потом?

– Как, вы разве не знаете? Месяц назад Алекс Романов погиб. Вернее сказать, его отравили, возможно, прямо на студии.

– Это и есть та самая третья смерть, о которой мне ничего не удалось узнать! – воскликнул Гуров. – Давай-ка, Леночка, расскажи нам с максимальными подробностями все, что знаешь, слышала или о чем догадываешься.

В этот момент в номер вернулся Саша. Он не желал прерывать разговор, сделал жест, что просит его извинить, поставил перед Еленой новый стаканчик с кофе, после чего сел в кресло со своим напитком.

– Как хорошо пахнет, – сказала молодая женщина и сделала глоток. – Огромное спасибо. Ты, как и всегда, меня выручил.

– Да ничего, пей на здоровье. Хотя я думаю, что тебе сейчас лучше что-нибудь съесть.

– Ага, немного позже. Так я продолжу, Лев Иванович, – сказала девушка. – Сегодня никто не сомневается в том, что произошло убийство, хотя поначалу все думали, что это простое пищевое отравление, и даже не беспокоились. Алексу вообще плохо только дома стало, поздно вечером. Впрочем, я не с того начала. В тот день у нас были ранние съемки, примерно с семи утра. Присутствие Алекса было не обязательно, но он зачем-то приехал и носился по студии, нервируя народ. Этот тип был взвинчен, нервозен, срывался на декораторов, бурчал, что не выспался, с чем-то приставал к Денису, потребовал у ассистентки сделать ему крепкий сладкий кофе, большой стакан. Как потом установила медицинская экспертиза, яд в его организм попал именно с кофе.

– То есть в первую очередь под подозрение должна была попасть именно эта самая ассистентка?

– Вероятно, так оно и было. Полицейские не делились с нами своими подозрениями. Впрочем, Маша Семенова, угостившая Алекса тем кофе, девушка очень милая, тихая, скромная и исполнительная. Мне, например, сложно представить, как она кого-то убивает, даже таким чисто женским орудием, как яд. С Алексом, насколько мне известно, Маша никогда не конфликтовала. Кроме того, кофе Семенова готовила на нашей студийной кухне, использовала для него воду, зерна и сахар, которые лежали там же и находились в совместном пользовании. В тот день, да и ранее все пили кофе или чай, и никому больше плохо не стало. Более того, полицейские изъяли и отдали на экспертизу остатки воды, кофе и сахара. Насколько мне известно, яда в них не обнаружили.

– То есть кофе был отравлен, но не во время приготовления, а намного позже. Это как? Не сам же он себе яд подсыпал? – изумилась Марина.

– Это было бы круто. Но если и сам, то только для того, чтобы кого-то подставить, – заявила Елена и презрительно хмыкнула. – Тогда у нас обязательно была бы записка с обвинениями. Так что нет, не думаю. А если говорить серьезно, то самоубийство вовсе не в его характере. Алекс относился к типу настоящих упырей, которые сами кого угодно изведут, из любой ситуации сумеют выкрутиться, да еще и выгоду извлечь. Но у него была одна привычка, которая объясняет эту странность. Бегая по студии, да и по самому телецентру, Романов везде таскал за собой свой кофе и вечно забывал его там, где притормозил, начинал орать, искать. Кофе ему приносили, он продолжал пить, пока снова не терял стаканчик. Я думаю, что кто-то просто удачно воспользовался ситуацией.

– Или знал про эту его привычку и хладнокровно продумал преступление. Ведь в наше время никто не носит яд в перстне. Это значит, что у отравителя был предварительный план, – проговорил Гуров.

– Про эту его привычку знали все, кто работал на студии в тот день или ранее, приходил в гости, когда там находился продюсер. Кроме того, думаю, о ней было известно и во всем телецентре.

– А что полицейские?

– В тот день, после посещения студии, у Алекса были запланированы какие-то встречи. Одна или две из них проходили в ресторане, за трапезой. Он плотно поел. Поэтому когда дома, уже поздно вечером, ему стало плохо, Романов решил, что отравился в заведении. Следствие установило, что он звонил туда, скандалил, потом лег спать и ночью умер.

– То есть как? Человеку стало плохо. Его непременно должно было мутить, тошнить, знобить и так далее. Но вместо того чтобы вызвать «Скорую помощь», он звонит в ресторан и скандалит? – произнес Лев Иванович.

– Не просто скандалит, грозит поварам лишением работы, а администрации заведения – судебным иском, – вставила Елена.

– Допустим, – сказал Гуров. – Сперва он обещает судиться, скандалит, тратит драгоценное время, но и потом не обращается за медицинской помощью. Почему?

– Романов жил один, у него трудилась приходящая домработница. Тем вечером, когда он вернулся домой, прислуга как раз собиралась уходить. Она предложила ему помощь, говорила, что останется, найдет в аптечке активированный уголь или вызовет врачей. Он отказался, заявил, что желудок у него стальной, гвозди переваривает, и к утру непременно все пройдет, после чего отправил помощницу домой. Женщина не стала спорить и ушла. Медики решили, что Романову потом стало хуже, причем резко. Вызвать врачей или принять какие-то лекарства сам он уже не смог, а рядом никого не было. Утром домработница в обычный час пришла к нему, обнаружила Алекса мертвым, вызвала «Скорую» и полицию, потом позвонила на студию и все рассказала режиссеру. От нее же полицейские узнали о подозрении на пищевое отравление, так что сначала допрашивали сотрудников ресторана. К нам они потом пришли, когда по результатам экспертизы стало известно, что Романов отравлен рицином, довольно редким ядом. Тогда полицейские стали вопросы нашему персоналу задавать и взяли пробы на кухне.

– Понимаю. А кого конкретно допрашивали?

– Да почти всех, – ответила Елена и пожала плечами. – Меня почему-то добрых пару часов мурыжили, я это точно запомнила.

– Так, – протянул полковник. – Значит, говоришь, тебе гораздо дольше остальных вопросы задавали. А что ты еще запомнила из того дня?

– Не могу судить, дольше или так же. У меня за другими следить времени не было. Но расспрашивали обо всем обстоятельно и были на студии долго. Они нам в тот день весь съемочный процесс сорвали. Чтобы сроки выхода передачи не запороть, мы ночью работали. В первую очередь полицейские спрашивали, с кем конфликтовал покойный, кто мог затаить на него злобу, были ли с ним конфликты лично у меня.

– А что ты?

– Честно рассказала все как есть. Заявила, что покойного не любили практически все, потому как он мог достать любого сотрудника, без повода и абсолютно на ровном месте. Упомянула про активное использование им служебного положения в общении с противоположным полом. Уделила должное внимание склочности, стервозности и злопамятности Алекса.

– А о том, что он к тебе пытался подкатить, сказала? – осведомилась Марина.

– Мне не очень хотелось это делать, но пришлось. Алекс ведь никого не стеснялся. Его реплики и мои ответы несколько человек слышали, значит, весь коллектив был в курсе событий. Все равно доложили бы.

– Логично. А о том, что Романов пытался тебе отомстить и вообще мог запороть твою кандидатуру в любой момент, говорила? – спросил Лев Иванович.

– Разумеется, да. Об этом факте тоже всем вокруг давно известно было, так что какой смысл скрывать?

– Мы все понимаем, не кипятись, дорогая. Ты поступила совершенно логично и правильно. В твоих действиях можно усмотреть лишь один промах. Тебе стоило сразу рассказать все отцу, – произнес полковник.

– Сразу, это когда? После того как этот наглый боров стал делать мне вполне конкретные предложения? Или когда я его отшила? Может, потом, когда он чуть не запорол исполнение мечты всей моей жизни?

– Хотя бы после того как у тебя появились все шансы стать главной подозреваемой. Хотя я хорошо понимаю, почему ты промолчала в каждом из этих случаев. Поверь, дорогая, я ведь твоего отца тоже не первый день знаю.

– Вот именно, Лев Иванович! Скажу еще, что я тогда не догадывалась, что подозревать станут именно меня. В конце концов, в день отравления в павильоне было полным-полно народу. Романова в буквальном смысле слова тихо ненавидел каждый второй, а первый даже и не стремился скрыть свои чувства. Я уже не говорю об обиженных им девушках. Сама я точно не знаю, но Наталья говорила, что те недотроги, которые пытались возмущаться, отказать ему или поднять скандал, действительно были уволены с волчьим билетом. По крайней мере в наш бизнес они уже вряд ли могли вернуться. Так что этот гад не одну судьбу сломал. Из людей, желающих ему отомстить, можно организовать небольшую демонстрацию.

– Понимаю. – Гуров несколько секунд помолчал, потом спросил: – А ты лично знакома с кем-то из этих девушек? Или, быть может, сумеешь назвать имена?

– Там, где я работала раньше, на детской передаче, он особо не орудовал. Да и здесь после моего отказа вроде бы ни к кому больше не приставал. Так что я лично не знаю ни одной девушки. Ведь, повторюсь, Алекс сразу же избавлялся от тех, кто болтал лишнее. Но Наталья, скорее всего, кого-то помнит, может назвать имена, да и прочие данные. Если хотите, я могу у нее спросить.

– Спроси, если не затруднит. Впрочем, позже мы сами с ней пообщаемся, уже в рамках расследования.

– Но так будет быстрее, – вставила Марина. – Вполне возможно, что Наталья не будет расположена откровенничать с чужаками, не захочет подставлять под подозрения подруг.

– Да, ты права, – сказал Лев Иванович и добавил, обращаясь к Елене: – Сначала постарайся сама разузнать имена.

– Хорошо, я все сделаю как можно скорее.

– Ладно. Значит, мы обсудили все и, кажется, не забыли ничего важного.

– Если и забыли что-то, то всегда можем созвониться или встретиться, – проговорила Елена.

– Да, конечно. Кстати, тебя по поводу убийства продюсера один раз допрашивали?

– Два, сначала у нас на студии, а потом в отделение на проспекте Стачки вызывали.

– Одну или кого-то еще из ваших?

– Костюмершу, режиссера, гримера Наталью и еще парочку коллег с других передач. Я их плохо знаю. Когда Денис Воропаев полушутя поинтересовался, нужен ли ему адвокат, полицейские сказали, что это не допрос, а всего лишь предварительный разговор.

– Конечно, это понятно. Послушай, Леночка, постарайся-ка вспомнить все свои ощущения от общения с полицией.

– Вы мне предлагаете попытаться настроить третий глаз или просто включить интуицию? – с усмешкой полюбопытствовала девушка.

– Кстати, интуиция недооценивается многими людьми. Обычно она очень неплохо развита у женщин и вообще внимательных, наблюдательных людей. Так что если это качество у тебя есть, то ею не грех воспользоваться.

– Я готова постараться изо всех сил, только не совсем понимаю, что конкретно требуется от меня.

– Лев Иванович, можно я постараюсь пояснить, что нужно делать? – спросила Марина.

– Давай, попробуй.

– Елена, ты сейчас расслабься, не нервничай. Будет удобнее, если ты немного откинешься, прикроешь глаза и попытаешься вспомнить не каждую фразу отдельно, но все случаи, когда ты давала показания, разом или по очереди. Может, тебя что-то насторожило, слегка царапнуло по нервам, но мозг отбросил это за ненадобностью, посчитал несущественным. Это мог быть взгляд, интонация или комментарий, сказанный между делом, фраза, брошенная вскользь, вполголоса одним полицейским другому. Возможно, что-то о тебе лично или об отце.

Елена прикрыла глаза, немного нахмурила брови, некоторое время сосредоточенно вспоминала, потом проговорила:

– Один полицейский читал протокол допроса, увидел мою фамилию и негромко уточнил у другого: «Это та самая Ромашова?» Впрочем, я не насторожилась, потому что привыкла. Эта фраза в разных вариациях преследует меня всю жизнь.

– Хорошо, ты молодец. А можешь припомнить, когда именно это было?

– Давно, сразу после смерти Вероники Титовой. Позже, после отравления Алекса, полицейские уже знали, чья именно я дочь.

– Хорошо. Скажи, а на последнем допросе все было как обычно?

– Они задавали одни и те же вопросы, буквально по кругу. Словно ожидали, что я на десятый раз отвечу что-нибудь другое, выйду из себя или вдруг возьму и признаюсь в убийстве.

– Их отношение к тебе резко и заметно изменилось?

– Такое вполне возможно. Только полицейские старались этого не демонстрировать. Помню, я даже подумала тогда, что они меня подозревают, но потом отбросила эту мысль как абсолютно абсурдную. А теперь понимаю, что мне не показалось.

– Хорошо, Елена, – сказал Лев Иванович. – Ты молодец, девочка моя, не волнуйся и помни, мы обязательно во всем разберемся. С твоей помощью, конечно.

– Я и не сомневалась ни минуты, спасибо вам обоим.

– Да пока не за что.

– Если вы на сегодня закончили, то могу ли я узнать дальнейшие планы? – спросил Саша.

– У нас с Мариной есть еще несколько задач, решить которые требуется безотлагательно. Но покидать отель мы уже не собираемся, так что можем тебя отпустить.

– Хорошо, значит, я поеду.

– Да, конечно. Ты, Леночка, тоже можешь отправляться отдыхать, но сначала, ради бога, поешь где-нибудь.

– Давайте все вместе поужинаем. Саша, ты присоединишься? Лев Иванович, Марина, сидели мы тут долго, пропустили обед, да так, что ужинать вполне уже можно. Заодно пообщаемся, поболтаем о чем-нибудь приятном, не только об убийствах и подозрениях. Честно говоря, эти разговоры уже потихоньку вгоняют меня в тоску.

– Я с удовольствием, – сказал водитель.

– Хорошо, мы тоже согласны, – обменявшись взглядами с Мариной, проговорил Лев Иванович.

– Конечно, мы не дадим переживаниям затащить тебя в тиски депрессии, – заявила лейтенант Светлова и усмехнулась. – Чтобы тебя совсем развеселить, я сейчас расскажу, какую мы задумали авантюру. Для ее воплощения придется сотворить из меня настоящую уродину.

– Это зачем еще?

– Чтобы отправить на разведку, разумеется. Но обо всем по порядку.

– И не слишком громко, – сказал Гуров. – Не просто так люди говорят, что у стен бывают уши. Они совершенно точно имеются в коридоре любого отеля, а также в зале ресторана.

– Ой, знали бы вы, какие вкусные пожарские котлеты готовят в ресторане этой гостиницы, – мечтательно протянула Елена. – Просто пальчики оближешь.

– Нужно было все же настоять, чтобы ты съела что-нибудь раньше, – произнес Гуров, усмехнулся и покачал головой.

Глава 4

Так, болтая на разные темы, они всей компанией покинули номер отеля, спустились на лифте в ресторан, заказали ужин, немного посидели, весело разговаривали, вспоминали разные забавные истории, а потом расстались. Уезжая, Саша уточнил, к которому часу нужно подъехать завтра и какие у них будут планы. Елена заверила Льва Ивановича и Марину, что они могут звонить ей буквально в любое время. Если понадобится увидеться, то она доступна во все часы кроме тех, когда идет съемка передачи. После этого девушка отправилась домой. На прощание полковник Гуров и лейтенант Светлова сказали ей, что готовы приложить все усилия, чтобы разобраться в этой запутанной истории. Елене не нужно переживать слишком сильно, а главное – стоит успокоить отца.

Затем московские гости поднялись обратно в номер и приступили к созданию грима, который завтра понадобится Марине для внедрения. Впрочем, провозились они с этим не слишком долго. Елена имела неплохой опыт в делах такого рода и дала за ужином несколько полезных советов. Поэтому Гуров с помощницей остановились буквально на втором варианте. Первый, подчеркнутый одеждой, выглядел слишком мрачно, делал молодую цветущую девушку похожей на пьяницу с солидным стажем или зомби, зараженного каким-то диковинным вирусом. Разумеется, это было уже слишком. Ведь задача состояла всего лишь в том, чтобы Светлову приняли-таки на должность уборщицы.

Вскоре образ был завершен и полностью одобрен. Марине можно было отправляться в свой номер, чтобы отдохнуть перед завтрашним заданием, которое обещало быть непростым.

Но молодая девушка робко присела на краешек кресла и сказала:

– Лев Иванович, я понимаю, вы очень устали, но мне требуется систематизировать и осмыслить полученную информацию, чтобы не получилась каша в голове.

– А для этого обсудить все с коллегой, да? Хороший прием, я сам часто им пользуюсь. Кроме того, нам с тобой непременно нужно очертить круг первоочередных задач по расследованию. Эпизодов много, как бы не упустить чего-то важного.

– Я думаю о том, что мне придется делать в самую первую очередь. Дождаться курьера с документами от полковника Крячко. Пойти в отдел кадров, оформиться на работу и сразу же приступить к исполнению обязанностей уборщицы, начать подбираться к кабинету, в котором трудится капитан Серов со своей командой. Информация по делу нужна нам в кратчайшие сроки.

– А я тем временем подъеду к зданию отделения, явлюсь пред ясные очи коллег, выясню, в какой степени они готовы сотрудничать с нами.

– Полагаю, они воспримут вас в штыки.

– Это ожидаемо и вовсе не страшно, потому что решаемо. Теперь давай попробуем систематизировать ту информацию, которую дала нам Елена Ромашова, попытаемся сделать предварительные выводы. Кое-какие из них напрашиваются сами собой.

– Убийства начались чуть меньше двух лет назад. Все жертвы этих преступлений были связаны между собой, по крайней мере, местом работы, если не чем-то большим.

– А еще тем, что, умирая, они в той или иной степени расчищали путь по карьерной лестнице для Елены Ромашовой. – Гуров заметил, какой удивленный взгляд бросила на него собеседница. – Что ты так на меня смотришь? Мы должны быть объективны, во время расследования отбросить эмоции и симпатии, опираться исключительно на факты. Только так можно прийти к успеху, не потеряв себя по дороге, что очень важно.

– Ладно, разумеется, вы правы, Лев Иванович. Но мы пока не знаем и еще одного очень важного момента. Ведь вполне возможно, что эти убийства были выгодны кому-то еще.

– Например? – осведомился полковник.

– Например, тому человеку, который хочет подвести под удар Елену или ее отца, выставить их в неприглядном свете.

– Как версию принимаю, хотя пока у нас нет никаких доказательств. Идем дальше.

– Убийства растянуты во времени, предположительно совершены одним человеком, то есть налицо серия. Если мы тщательно проанализируем материалы дел, то, скорее всего, сумеем составить психологический портрет преступника.

– Нет, это пока рано, потому что не доказано. Смерть Риты Кораблевой вообще была принята за суицид. Она может оказаться таковым. Ведь мы пока не знаем, по каким причинам наши здешние коллеги изменили свои первичные выводы.

– Вы полагаете, что у них нет внятных доказательств, поэтому они просто пытаются притянуть за уши еще одно убийство к полюбившейся им версии об участии Елены Ромашовой?

– Это возможно. Мы пока не убедились в обратном. Значит, нам нужно искать доказательства и делать выводы самостоятельно.

– Может, экспертам удалось что-то выяснить?

– Может, и так, хотя тогда не ясно, почему так надолго затянулись исследования. Но это мы узнаем позже.

– Может, у меня получится выяснить.

Гуров кивнул и сказал:

– Теперь о том, что касается твоей версии о серии. Даже если действовал один человек, то способы убийств, а также типажи жертв разнятся. Значит, мы пока не можем составить профиль преступника. Слишком большая погрешность может выйти. Она способна увести следствие в неверном направлении.

– Ладно, тогда что? С чего начать? Первое – выяснить насчет Риты. Суицид или убийство?

– Если суицид, то почему и кто причастен? А если убийство, то нам нужно узнать способ проникновения в ее жилье, наличие свидетелей, улик и так далее.

– Еще записка. Если она и впрямь была зарифмована, то нужно выяснить, могла ли Рита написать такую, собираясь свести счеты с жизнью. Было ли подобное в ее характере. Или же она просто писала стихи на листке бумаги, а некто попытался выдать их за прощальную записку, например.

– Хорошо, мысль толковая, ты молодец, – сказал Гуров. – Кроме того, нам следует найти ее таинственного кавалера.

– То есть бывшего любовника?

– Да. Если их отношения вышли из-под контроля и действительно бросали на него тень, то этот мужчина вполне может стать подозреваемым в убийстве или доведении до самоубийства.

– Хорошо. Только как его искать, если они скрывали свои отношения?

– В каждом деле есть человек, который что-то знает, слышал или о чем-то догадывается. Мы его обязательно найдем, если хорошенько поищем. С рабочим коллективом надо будет пообщаться. По опыту знаю, на нас вывалят гору слухов и предположений. Но это потом, не в первую очередь. Теперь что у нас с убийством бывшей ведущей?

– Я бы в первую очередь пообщалась со свидетелями наезда.

– Почему?

– Чтобы определить точно, была это случайность или намеренное убийство.

– Согласен. Но нам нужно понять не только это. Молодая, красивая, успешная и осторожная женщина идет дождливым поздним вечером по темной улице к парку. Спрашивается, зачем?

– На свидание, – тут же предположила Марина. – Поэтому она и маскироваться не стала, пошла в своем обычном виде, чтобы быть красивой.

– По поводу свидания согласен, остальное спорно, – заявил Гуров. – Смотри, она не берет машину и идет пешком. Это в такую погоду, рискуя промокнуть, замерзнуть, испортить макияж. Зачем, собственно? Если хочется приватности, то можно встретиться дома, если нет, то в кафе. В любом случае легко придумать по-настоящему комфортные условия для встречи с другом или любовником. Нет, Марина, это было деловое свидание. Во всяком случае, Вероника так думала. На ту улицу ее кто-то выманил.

– Чтобы убить? – прошептала девушка.

– Вероятней всего. Какие еще могут быть версии?

– Некоторые любят гулять под дождем или хотят пройтись, чтобы успокоить нервы перед сном, – проговорила Марина.

– Да, эксцентричные особы могут и на темную улицу зайти. Нужно обязательно узнать, было ли такое поведение в манере Вероники. Еще стоит выяснить, кто был ее покровителем.

– То есть? Вы все же думаете, что у Вероники был таковой? – спросила Марина.

– Не могу сказать. Узнать, встречалась ли с кем-то эта молодая женщина, не помешает. Может, у нее был парень или жених. Еще мы должны выяснить, кто рекомендовал в свое время Веронику Титову на должность ведущей.

– Полагаете, получить такую работу у случайного человека с улицы нет шансов?

– Практически никаких. Кроме того, нам стоит навести справки, были ли у Титовой враги в коллективе, завистники, недоброжелатели.

– И преследователи из фанатов. Она ведь была известной в городе личностью.

– Сталкеры? Да, в этом направлении тоже следует поискать. Стоит вообще охватить всех людей, которым тем или иным образом была выгодна ее смерть. Нужно выяснить у коллег, какими уликами по этому делу они располагают.

– Это, я так понимаю, в первую очередь моя задача.

– Если сумеешь добраться до материалов следствия, то да. От меня здешние стражи порядка могут попытаться что-то скрыть, уж на первых порах точно.

– Главное, та информация, которая в делах еще не зафиксирована.

– Да, поэтому ушки тоже держи на макушке.

– Будет сделано. Думаю, в курилке мне стоит убираться чаще всего. Мужчины любят поболтать о работе, стоя в кружке, с сигаретами в руках.

– Да, есть такое, – с усмешкой сказал Гуров. – Что еще? Давай поговорим о третьем убийстве и тоже определимся с предварительным планом действий по нему.

– Ага, – пробурчала Марина и вздохнула.

– А что погрустнела? Устала, или есть еще какие-то причины? – Гуров, как обычно, все замечал, не ускользнула от него и перемена в настроении напарницы.

– Не могу утверждать про первые два дела, но с этим злосчастным отравлением у Елены есть все шансы попасть в обвиняемые. А она мне нравится, скрывать не стану.

– Я вообще знаю ее с детства, пусть не по крови, но считаю кем-то вроде племянницы. Так что мне еще тяжелей. Но настоящие профессионалы умеют сохранять объективность в любой ситуации.

– Да, я знаю.

– И потом, может, все совсем не так плохо, как выглядит. Если верить рассказу Елены, то погибший мужчина был мерзавцем, имел множество врагов и недоброжелателей. Рицин достать непросто, но достаточно легко изготовить из семян клещевины, нужно только знать, как это сделать, иметь общие знания по биологии и анатомии человека.

– Еще по психологии. Я тут навела справки, пока мы ждали заказ, и вы с Еленой пустились в воспоминания о семейном отдыхе в горах. Выяснила, что при отравлении рицином, особенно если оно произошло орально, через пищевод, нужно только вовремя оказать первую помощь, и пациент выживет в восьмидесяти процентах случаев.

– Даже в восьмидесяти семи процентах. Но все дело как раз в том, чтобы попасть к квалифицированным медикам как можно скорее. А первые симптомы проявляются не скоро, до двенадцати часов может пройти с момента отравления. Особенно если яд попал в организм с едой или питьем. Кроме того, их действительно можно спутать с отравлением пищевыми продуктами.

– Да, но этот Алекс не принял никаких мер и понадеялся на авось, даже когда почувствовал себя плохо. Если бы он выпил пару упаковок простого активированного угля, то сильно увеличил бы свои шансы на выживание, даже будучи дома.

– Этот мужчина, похоже, обладал богатырским здоровьем, хорошей иммунной системой. Ты хочешь сказать, что кто-то об этом знал?

– А также о том, что Алекс не побежит к врачам при первых признаках недомогания. Значит, отравитель имел достаточно много сведений о своей жертве.

– Что в комплексе с его характером и манерой поведения, общения с другими людьми дает нам целую толпу потенциальных подозреваемых. Вот видишь, а ты переживала за новую подругу.

– Но пока Елена тоже находится среди этой толпы, – сказала девушка и грустно усмехнулась. – Ведь у нее были и мотив, и возможность.

– Само по себе это еще не доказательство вины. В этих обстоятельствах почти ничего, если нет веских улик. Нам с тобой в любом случае нужно работать и не впадать в уныние.

– Есть не впадать в уныние! – вставая с места, шутливо ответила Марина.

– Вот это другое дело. Теперь отправляйся отдыхать. Завтра ранний подъем. Надо все успеть, сделать так, чтобы завидную должность никто у тебя не перехватил.

– Скажете тоже, Лев Иванович. Там будто очередь стоит из женщин, желающих мыть сортиры и махать тряпкой, – заявила девушка.

– Почему нет? В жизни всякое бывает, уж поверь моему опыту.

Московские гости проснулись рано утром, встретились в номере Гурова, наскоро позавтракали кофе, вчерашними бутербродами и выпечкой. После этого Марина прошла к себе и приступила к созданию образа уборщицы. Через некоторое время из зеркала на нее смотрела полноватая женщина в мешковатой, неловко сидящей одежде, не слишком молодая, измученная, с сухой обветренной кожей и неухоженными волосами.

От использования парика Марина наотрез отказалась. Вместо этого она затемнила свои светлые волосы бальзамом, смазала их специальным воском для укладки, но слишком обильно, чтобы придать неопрятный вид, потом заплела в тугую косу, скрепила шпильками и уложила на затылке. Такая старомодная прическа вкупе с накладными толщинками, имитирующими лишний вес, искусственно созданными морщинами и мешками под глазами значительно прибавила ей возраста. А недорогая одежда намекала на то, что женщина сильно нуждается в деньгах и готова взяться за любую работу.

Пока они собирались и готовились, прибыл курьер от полковника Крячко с пакетом документов, необходимых для устройства на работу. Стасу даже каким-то чудом удалось подготовить бумажку от медицинской комиссии. Так что в отдел кадров Марина отправилась во всеоружии.

Они благоразумно решили не рисковать и разделиться прямо у дверей отеля. Марина пошла пешком, благо было не слишком далеко. Лев Иванович спустя некоторое время поехал в отдел полиции на машине с водителем, как и пристало известному сыщику, полковнику из главного управления уголовного розыска.

Марина старалась не опоздать, но шла не слишком быстро, буквально на ходу вырабатывала новую походку, характерную для полных людей. Она прибыла как раз к началу рабочего дня, нашла кабинет отдела кадров и довольно настойчиво постучала в дверь.

– После меня будешь, милая, – сказала ей немолодая женщина в теплом костюме и старомодном платке, по виду пенсионерка, сидящая неподалеку на скамье без спинки. – Они велели немного обождать, не принимают еще пока.

– Почему не принимают? Рабочий день ведь с восьми, значит, уже начался.

– Да кто их разберет? Может, настроить чего надо, чаи погонять, поморить народ в коридоре. Вот посмотришь, не начнут прием, пока очередь не соберется.

– А вы по какому вопросу?

– Да на работу сюда наниматься, уборщицей к ним пойду.

– Да, Лев Иванович шутил, конечно, но как в воду глядел, – тихонько пробормотала себе под нос девушка, лихорадочно соображая, что же делать.

Лишать работы женщину, которая явно в ней нуждалась, было совестно и неловко. Но завалить задание, которое, может статься, повлияет на ход всего расследования, лейтенант Светлова никак не могла. Поэтому она сделала глубокий вдох, скроила решительную, даже нагловатую физиономию, стукнула в дверь, отворила ее и наполовину внедрилась в кабинет.

Помещение отдела кадров было разделено на зоны при помощи двух шкафов, уставленных папками, и трех рабочих столов. Дальше находилась еще одна дверь, видимо, ведущая в кабинет начальника. Практически сразу за порогом все помещение было перегорожено неким подобием широкой деревянной стойки.

– Добрый день, девочки, подскажите, пожалуйста, а на работу устраиваться, это сюда, к вам с документами?

– Нужно еще заявление написать. Какая вакансия вас интересует? – Женщина в бежевом костюме окинула Марину долгим оценивающим взглядом.

– Уборщицы. Понимаете, я через пару лет университет заканчиваю заочно, поэтому работа очень нужна, но так, чтобы и учиться успевать. Место уборщицы у вас мне сейчас очень подойдет.

– Позвольте, но ведь я тоже уборщицей наниматься собираюсь! – возмутилась пожилая женщина прямо из коридора, схватилась за дверь и бойко шагнула внутрь, поближе к Марине. – Между прочим, в очереди я первая была!

– А у нас всего одна вакансия, – заявила сотрудница в костюме. – Надо же, то неделями найти никого не можем, то сразу две явились. – Она громко крикнула в полуоткрытую дверь соседней комнаты, похоже, обращаясь к начальнице: – Наталья Викторовна, что делать будем?

– Ты сначала документы у них посмотри. У которой все имеется, ту и примем. Нам уборщица требуется немедленно, тянуть больше нельзя, иначе все грязью зарастет.

– У меня все с собой, в том числе и справка из медкомиссии, – бойко заявила Марина. – К работе я готова приступить немедленно, прямо сегодня.

– Ну вот ее и бери, она помоложе будет, – распорядилась начальница, выглянув на секунду из кабинета. – Только сначала все документы проверь.

– Вот так всегда, – заявила пожилая женщина, сокрушенно покачала головой и вышла из кабинета. – Кто понаглее, тот и на коне.

Марина с горящими от стыда щеками торопливо написала заявление. Сотрудница отдела кадров проверила копии ее документов, выслушала обещание принести подлинники на днях и приступила к оформлению.

– Простите, я выйду на минутку, – через минуту проговорила Марина.

– Туалет прямо по коридору, до конца и направо.

– Спасибо, – сказала девушка, выскочила из кабинета и резво помчалась догонять расстроенную женщину, свою конкурентку.

Она застала ее буквально в дверях здания, от волнения забыла, что носит на себе наряд, вроде как добавляющий ей пару десятков килограммов лишнего веса. Марина разогналась слишком сильно, не успела вовремя притормозить и толстеньким бочком слегка врезалась в старушку.

– Чего летишь как ракета? Того и гляди растопчешь! – недовольно хмурясь, проговорила женщина. – Хотя, как я погляжу, тебе не впервой.

– Вы простите меня ради бога и не сердитесь. Но мне и правда очень нужно попасть на эту работу.

– Ну так попала уже, берут тебя, оформляют. Чего от меня нужно?

– Вы только не расстраивайтесь, выслушайте меня спокойно. Давайте отойдем туда, в сторонку. – Они немного удалились от двери. – Оставьте мне свой номер. Возможно, я здесь не задержусь, лишь до начала сессии останусь. Впрочем, это долго объяснять. Вы просто погодите немного, документы нужные соберите, справки. Потом вакансия будет ваша, я обещаю.

– Правда, что ли?

– Конечно, я наберу вас, как только уйти соберусь, вы и подъедете, чтобы первой быть.

– Да я почему сюда хотела. Тут и к пенсии прибавка, и от дома совсем недалеко, ездить не надо.

– Тем более. Так ведь вам удобно будет! Значит, договорились? Собирайте документы и ждите моего звонка.

– А ты не обманешь?

– Да зачем же? Чтобы номер ваш раздобыть? – Марина усмехнулась.

– И то правда, не велика ценность, – сказала пожилая женщина. – Ладно, девонька, записывай номер. А я пойду пока документы да справки собирать.

Марина запаслась телефоном этой особы, после чего резво вернулась в кабинет, закончила оформление на работу, сжала в руке временный пропуск и направилась через турникет в само полицейское отделение на поиски Степановны. Так звали ее напарницу, которая осталась одна и была вынуждена тянуть уборку всего здания.

Эта женщина показала Марине комнату, в которой базировались уборщицы. Там можно было переодеться и оставить сумочку с личными вещами. Потом Степановна выдала новой сотруднице рабочие инструменты, то есть ведро, швабру и тряпки, показала ее участок. Вслед за этим она предложила ей немного отдохнуть от беготни и выпить чайку. Марина с радостью согласилась, потому что вначале ей требовалось дождаться звонка от Гурова, который почему-то до сих пор молчал.

Тем временем полковник подъехал к зданию полицейского отделения с помпой, на машине с водителем, что и засвидетельствовали несколько человек, курящих около крыльца.

Сыщик отпустил водителя Сашу, вошел в здание и неторопливо шагнул к окошку дежурного.

– Здравствуйте, я полковник Гуров Лев Иванович, в командировку к вам из Москвы. Вот мои документы и предписание.

– Добрый день. Обождите минутку. Я выпишу вам временный пропуск.

– Скажите, а капитана Серова я где могу найти? – поинтересовался Гуров, когда дежурный выдал ему бумажку.

– Возможно, сейчас он на оперативке, в кабинете начальника. В любом случае полковник Рощин ожидает вашего появления. Он просил вас зайти к нему сразу по прибытии. Это второй этаж, до конца коридора и налево, сразу за приемной.

– Хорошо, а как зовут его?

– Виталий Егорович.

– Благодарю вас, – сказал Гуров.

Он прошел турникет и двинулся по фойе вдоль стены, украшенной рядом зеркал, на секунду притормозил, словно для того чтобы посмотреть на себя. Лев Иванович скосил глаза и увидел, как дежурный торопливо схватил трубку внутреннего телефона и принялся набирать чей-то номер. Ему, конечно же, были даны инструкции предупредить начальство. Полковник в этом нисколько не сомневался.

Дальше он двинулся с озорной усмешкой на губах, сетуя, что так и не узнал номер кабинета капитана Серова. Ведь сейчас позвонить Марине было бы удобней всего.

Секретарь Рощина, вполне себе миловидная девушка, не стала долго томить Гурова в приемной. Она сразу пригласила его пройти в кабинет начальника.

Лев Иванович стукнул в дверь кабинета и спросил:

– Разрешите войти?

– Проходите, товарищ полковник. Мы наслышаны о вас, еще вчера ждали. – Из-за стола навстречу Гурову вышел невысокий круглолицый мужчина.

Китель с погонами полковника сидел на нем как влитой.

– Как же, ждали его тут, – буркнул кто-то из оперативников, сидящих за столом.

Гуров, который в это время пожимал протянутую руку Рощина и представлялся, не понял, кто именно это был, но едкий комментарий расслышал отчетливо.

– Так, все могут быть свободны, – заявил Рощин и окинул подчиненных недовольным взглядом.

Похоже было на то, что он тоже хорошо расслышал эту реплику.

– Расходитесь по рабочим местам, – распорядился начальник, потом взглянул на Гурова и спросил: – Может быть, вы желаете выпить кофе или чайку?

– Спасибо, выпью чаю с удовольствием.

– Лизонька, принеси два чая, – распорядился полковник, нажав кнопку коммутатора, и продолжил разговор: – Скажите, Лев Иванович, мне прозрачно намекнули на то, что у вас самые широкие полномочия, но не объяснили цели вашего приезда. Вы к нам с инспекцией? Если да, то по какой причине?

– Меня интересуют несколько дел, которые расследуются вашим отделением и находятся в производстве у капитана Серова.

– А что так?

– Есть подозрение на серию. – Говоря так, Гуров, конечно же, кривил душой.

По крайней мере, сам он еще не был уверен в том, что все эти преступления действительно совершил один и тот же человек и их вообще можно объединить в серию. Но в любом другом случае полковнику из главка было бы сложно объяснить свой интерес к рядовым убийствам, приключившимся здесь, в Ростове-на-Дону.

– Так, значит, есть еще убийства. Где, если не секрет?

– Это пока закрытая информация, да и предположение еще не проверенное, – ответил Лев Иванович и нахмурился.

Он не любил врать даже по мелочам.

Но его собеседник немедленно счел, что полковник из Москвы недоволен им из-за проявленного любопытства.

– Вы не подумайте, Лев Иванович, я не хотел выспрашивать и лезть не в свое дело, – сказал он. – Просто нужно ведь знать заранее, если вы планируете объединять все дела в одно производство и забирать себе.

– В этом пока нет необходимости. Наоборот, я хотел бы присоединиться к группе, расследующей дела, как независимый консультант. Если это по какой-либо причине невозможно, то могу разобраться самостоятельно, только тогда ваши люди должны будут предоставить мне материалы всех дел в полном объеме.

– Поступайте так, как вам будет удобно, товарищ полковник. Но обещайте известить меня заранее, если все же надумаете к себе забирать, чтобы без сюрпризов обошлось.

– Повторюсь, пока к этому нет никаких предпосылок. Полагаю, что у вас работают грамотные специалисты, вполне способные довести все расследования до конца.

– Да, конечно. Капитан Серов Андрей Александрович – очень грамотный, толковый профессионал, хороший, упорный сыщик. Ребята под его началом трудятся проверенные и старательные. Он только что был тут у меня, на оперативке. Но я могу вызвать его обратно, чтобы познакомить вас лично.

– Думаю, мы можем познакомиться в рабочем порядке, чтобы не терять зря времени. Только распорядитесь содействовать мне в расследовании.

– Да, конечно же, я немедленно отдам такое распоряжение. Мне сообщили, что вы прибудете вместе с молодым сотрудником. Что-то поменялось?

– Нет. Мне в помощь действительно откомандирована лейтенант Светлова, но она задерживается и прибудет немного позже.

– Понимаю, – с готовностью сказал Рощин.

Он не отпускал Гурова еще по меньшей мере с полчаса, болтал о разной ерунде, настойчиво расспрашивал о столичных новостях, интересовался погодой в Москве, выяснял, где поселился коллега, и, кажется, подспудно пытался выведать что-то еще. Но сыщик отвечал ему строго по делу и достаточно односложно, так что беседа не слишком-то клеилась. Когда чай был выпит, у Рощина не осталось больше предлогов задерживать Гурова. Он позвонил Серову и отдал распоряжение во всем содействовать полковнику из Москвы.

После этого Лев Иванович поблагодарил коллегу за теплый прием и угощение, наконец-то вышел от него и направился на поиски помещения, занимаемого капитаном Серовым и его подчиненными.

По дороге сыщик достал телефон, убедился в том, что находится один во всем длинном коридоре, набрал Марину и торопливо проговорил:

– Кабинет номер двести семнадцать.

– Да, второй этаж. Все поняла, уже видела, знаю, где это располагается.

– Как ты? Все нормально прошло?

– Не без осложнений, но вполне решаемых, – ответила девушка. – Скоро увидимся, Лев Иванович.

– Давай, удачи тебе.

– Спасибо, вам тоже.

Гуров, конечно, был готов к тому, что к его появлению местные сыщики отнесутся без особого восторга, но они приняли столичного визитера буквально в штыки. Подчиняясь распоряжению начальства, капитан Серов еще общался с ним, нехотя, сквозь зубы цедил слова. Все остальные же просто игнорировали полковника из главного управления уголовного розыска.

Лев Иванович получил требуемые дела, стул и стол, за которым мог устроиться, чтобы все прочесть. Вслед за этим ростовские опера словно перестали обращать на него внимание, но продолжали держаться настороженно и тщательно следить за сказанными словами. Конечно, о том, чтобы в такой обстановке выяснить свои рабочие предположения, особенно подозрения относительно Елены Ромашовой, или же получить любую интересную информацию, которая пока не была зафиксирована в делах, речь даже не шла.

Сотрудники Серова никак не отреагировали на попытки Гурова познакомиться с ними. Капитан не стал представлять ему своих сотрудников. Все они будто сговорились, дружно игнорировали московского гостя, который не знал, как приступить к налаживанию контактов. Впрочем, он понимал, что в этом деле не стоит торопиться, вполне осознавал, что если приложит все возможные усилия, то рано или поздно сумеет изменить ситуацию к лучшему.

Пока же Лев Иванович спокойно и сосредоточенно изучал материалы дел, делал по каждому из них необходимые пометки в своем блокноте, составлял план первоочередных действий и неотложных задач. Так он проработал до самого обеда.

За это время в кабинете не произошло ничего примечательного. Разве что Марина в синем халате, с темной косынкой на голове, с ведром и шваброй, мешком для мусора в руках, ввалилась туда, чтобы убраться.

Пока девушка протирала пыль, освобождала от мусора корзины и мыла пол, опера косились на нее почти так же настороженно, как и на Гурова, но с гораздо большим интересом. Впрочем, предположение полковника оказалось неверным. После появления уборщицы тутошние сыщики не стали покидать свой кабинет. Капитан строгим тоном заметил, что каждый его сотрудник протирает пыль на своем столе самостоятельно, а цветов они не заводят. Ее дело – лишь мусор да чистота пола. Кроме того, на рабочих столах бывают разложены секретные документы, значит, уборщице не стоит к ним даже приближаться.

Марина, разумеется, спорить не стала. Ловя на себе взгляды пятерых мужчин, она все быстро убрала и торопливо покинула кабинет.

Лев Иванович внимательнейшим образом изучал рабочие бумаги. Однако у него хватило времени и на то, чтобы рассмотреть парней, находящихся в кабинете.

Капитан Серов занимал самый большой стол, стоявший у окна. На вид ему было лет тридцать восемь – сорок. Высокий, стройный. Лицо с крупными чертами и квадратным подбородком говорило о силе воли и упрямстве. Светло-серые глаза смотрели строго и порой презрительно щурились. Именно такие взгляды ловил на себе Гуров, когда Серов думал, что тот занят бумагами и ни на что больше не обращает никакого внимания.

Слева от капитанского стоял стол лейтенанта Павлова, молодого человека лет двадцати семи, в мешковатом льняном пиджаке, светлой рубашке и таких же джинсах. Поскольку Серов не счел нужным даже представить ему свою команду, сыщик не знал, как зовут парня, слышал только фамилию, по которой к нему обращался сам капитан.

Третьему сотруднику было за сорок. Этот человек плотного телосложения, хмурый, серьезный и сосредоточенный поднял глаза от рабочих бумаг всего дважды. Первый раз, как только Гуров вошел и представился, и потом, когда появилась Марина с инструментами для уборки. Лев Иванович решил пока про себя называть его крепышом.

Стол четвертого члена команды стоял рядом с тем, за которым сидел Гуров. Это был совсем молодой человек с подвижным лицом, большими любопытными глазами сине-серого оттенка, светлыми волосами, подстриженными ежиком.

Лев Иванович мысленно окрестил блондином, немного подумал и решил, что начать общение лучше именно с ним. Возможно, потому что он был младше всех в команде, пришел в коллектив сравнительно недавно. Во всяком случае, так показалось полковнику.

Парень явно не разделял возмущение остальных коллег. Всеобщий бойкот, негласно объявленный Гурову, его сильно тяготил, а ситуация в целом скорее забавляла. Он бросал в сторону Льва Ивановича короткие любопытные взгляды, когда думал, что этого никто не заметит, и один раз озорно подмигнул полковнику, когда тот поднял глаза от бумаг.

Да, этот блондин явно был готов пойти на контакт, но, разумеется, не при всех. Когда капитан Серов отправил его в архив с бумагами, Гуров выждал немного, закрыл папку с делом, поднялся с места и вышел из кабинета.

Он догнал блондина в коридоре, пошел с ним рядом и спросил:

– Молодой человек, простите, не подскажете, где тут у вас можно найти столовую или кафе, чтобы перекусить? Я только приехал в город и совсем ничего здесь не знаю.

– Столовой у нас нет, отделение ведь не слишком большое. Но если выйти из здания, обогнуть его с любой стороны и прошагать немного вперед, во дворы, то там вы увидите резное крылечко. Смело поднимайтесь на него. Это местное кафе. Не люкс, конечно, кормят так себе, но не отравят, да и выпечка имеется вполне съедобная. Там обычно все наши едят и студенты из соседнего училища.

– Спасибо. – Гуров несколько секунд помолчал, будто испытывал колебания, потом произнес: – Скажите, а если я там возьму выпечки на всех, то мне в вашем отделе чаю нальют? Или лучше не стоит дразнить грозного капитана?

– Наш капитан вообще-то неплохой человек, вполне вменяемый. Однако вы ведь понимаете, что никто не любит, когда в его работу вмешиваются люди со стороны. Тем более… – Молодой человек замялся и замолчал.

– Тем более вот так, из главка, в приказном порядке. Да, я все понимаю. Но и вы меня поймите. Есть оперативная необходимость и, в конце концов, приказ моего начальства.

– Оно конечно. – Парнишка шмыгнул носом. – Но и вы войдите в наше положение. Мы работали не покладая рук больше года. Теперь приходит важный дядя и забирает почти раскрытые дела, с готовыми подозреваемыми, и все такое. Кому это понравится?

– Я не собираюсь ничего забирать.

– Значит, распоряжаться станете и учить нас, как работать нужно. Всем понятно, что теперь этого не избежать, но дайте ребятам немного привыкнуть к этой горькой мысли.

– Стало быть, с булками мне соваться к вам пока не стоит, – с усмешкой сказал Лев Иванович. – Они могут и в голову мне угодить, не так ли?

– Да, вы рискуете, – ответил молодой человек и коротко хохотнул.

Разговаривая, они прошли длинный коридор, спустились по лестнице и притормозили у развилки.

– Ладно, если вы в кафе, то вам на выход, через фойе. А мне сюда, налево по коридору, – сказал парень. – Слишком долго ходить я не могу. Вы ведь правы. Наш капитан иной раз бывает грозным, а нынче он и вовсе не в духе. Так что нагорит мне.

– Не смею больше задерживать, – с легким полупоклоном произнес сыщик. – Спасибо вам за помощь. Кстати, как вас зовут?

– Егор Березин. А вы, я слышал, Лев Иванович Гуров.

– Да, приятно познакомиться.

– И мне. Говоря откровенно, наслушавшись разговоров ребят, я вас совсем другим представлял. А вы ничего, нормальный вроде.

– Благодарю. На фоне последних событий такая оценка является весьма лестной.

После этого они разошлись, каждый в свою сторону. Молодой человек отправился выполнять поручение начальника. Гуров наскоро перекусил в небольшом кафе, потом вернулся в кабинет и изучал материалы дел до самого вечера. С капитаном Серовым он общался исключительно по делу, получал односложные ответы на свои вопросы и не пытался больше заговорить ни с кем из членов его команды.

С Мариной Лев Иванович тоже больше не рискнул общаться. Такой риск был не оправдан. Стоило запастись терпением. Они могли спокойно, без всяких помех переговорить и вечером, уже в отеле.

Глава 5

Полковник Гуров и лейтенант Светлова решили встретиться в кафе при гостинице, поесть и обсудить все важные моменты прошедшего дня. Разумеется, Марина добиралась до отеля со всеми предосторожностями. Перед ужином она заскочила к себе в номер, сняла надоевший костюм, приняла душ и переоделась.

– Добрый вечер, Лев Иванович. Простите, что задержалась. Гадкий костюм совсем к телу прилип, даже прирос. Я еле-еле содрала его.

– Конечно же, не слишком удобно носить такой наряд, да еще и заниматься физическим трудом. Зато сегодня в кабинете у оперов была будто бы абсолютно другая девушка. Сейчас, переодевшись, ты снова совершенно преобразилась.

– Если нас вдруг встретит кто-то из новых знакомых, то ничего не заподозрит.

– Очень точно подмечено.

– Вы уже решили, что выбрать на ужин, Лев Иванович?

– Нет, тебя ждал.

Они обсудили меню, сделали заказ, получили его и продолжили разговаривать, когда официантка ушла.

– Рассказывай, как прошел твой день. Сильно устала?

– Степановна, моя наставница и напарница, сказала, что я настоящий метеор, несмотря на то, что пухленькая такая. Женщине невдомек, что мои лишние килограммы вовсе не так много весят. Она взяла надо мной, новенькой, негласное шефство и вроде бы осталась довольна. Я действительно немного устала от этой беготни с тряпками и ведрами, а вот важного, к сожалению, ничего так и не узнала. Вы сами видели, как меня приняли в двести семнадцатом кабинете. В остальных не намного лучше.

– Ты для них пока что тоже чужая. Сыщики привыкли настороженно относиться к незнакомым людям. Профессия обязывает.

– Может, вы и правы, Лев Иванович, но я не могу долго ждать, чтобы стать там своей, обещала в скором времени уступить это место одной женщине.

– Что за женщина? – осведомился Гуров.

– В связи с ее появлением как раз и возникли те самые осложнения, о которых я упоминала ранее. – Марина в красках рассказала, как боролась за должность уборщицы.

– Это ничего, не расстраивайся, задание не затянется надолго. Что до парней, то дай им немного к тебе привыкнуть. Рискну предположить, что через пару дней они начнут обсуждать при тебе многие рабочие вопросы.

– Будто и нет меня вовсе?

– Да, примерно так.

– Мне, кстати, уже удалось кое-что услышать краем уха. Правда, это касается не расследования, а скорее вас лично.

– А именно?

– О полковнике, прибывшем из Москвы, болтает все отделение. Народ просто судачит, строит догадки разной степени глупости. Но капитан Серов стоит в этой компании особняком, пребывает в самой настоящей ярости. Он уверен в том, что вы прибыли для того, чтобы отжать себе почти раскрытые дела или указывать тут всем. Здесь все дураки кругом, а в Москве умники сидят. Мол, одного из них нам, убогим, в помощь прислали! Вот как-то так. Это почти точные цитаты.

– Понятно и вполне ожидаемо, – спокойно сказал Гуров, неторопливо и сосредоточенно разрезая бифштекс.

– Значит, вы не слишком расстроились?

– Отношение к нам коллег всегда можно откорректировать, а если не выйдет, то мы здесь ненадолго. Так с чего переживать?

– Ясно. А что вам удалось узнать, Лев Иванович? Вам предоставили материалы дел для ознакомления?

– Если бы на то была воля Серова, то он меня на порог кабинета не пустил бы, но Рощин распорядился содействовать. Так что да, все показал, и протоколы, и выводы экспертов. Впрочем, в материалах дел пока нет ни слова о том, что сыщики подозревают Елену Ромашову.

– Странно. А разве они могли это нигде не зафиксировать?

– Если версия рабочая, разработанная недавно, то могли, конечно же. Только я думаю, что все обстоит немного по-другому.

– Не совсем понимаю, о чем вы говорите, Лев Иванович.

– Сейчас объясню. Помнишь, мы с тобой обсуждали каждый случай смерти отдельно? Это было после разговора с Еленой. Она, кстати, достаточно точно и подробно все детали рассказала. Похоже, в телецентре действительно нет проблем с распространением информации.

– Это понятно, и что?

– Тогда мы с тобой решили, что в первых двух делах зацепиться вроде как не за что. В том смысле, что не ясно, как виновного искать. Но и Елену в тех преступлениях никак нельзя обвинить, по крайней мере сейчас, без дополнительных улик?

– Да, тесно с погибшими женщинами она не общалась, с первой из них вообще толком знакома не была. Мотив тоже достаточно сильно размытый, учитывая других претендентов на должности, покровительство разных людей и даже долю случайности и везения при распределении престижных мест работы на телевидении.

– Правильно. Но дело об отравлении продюсера в этом смысле кардинально отличается от первых двух убийств. Там подозреваемым может быть буквально кто угодно. Однако именно Елена Ромашова все же является самым перспективным кандидатом на эту роль.

– Да. – Марина досадливо поморщилась. – У нее был конфликт с потерпевшим, пусть и исчерпанный, имелись как возможность, так и мотив, но снова чисто теоретически.

– Именно. Так вот, я предполагаю, что коллеги рассудили примерно так же. Вернее сказать, первым они обнаружили мотив. Не просто какую-то банальную месть ловеласу или вполне возможную расправу с придирчивым боссом, а классическое «кому выгодно». Как ни крути, а Елена на должность телеведущей попала, даже смогла на ней удержаться и преуспеть. Она единственная извлекла выгоду от смерти продюсера, причем немалую.

– Потом они посмотрели на остальные преступления под тем же углом и решили, что всех убивала Елена, чтобы расчистить себе путь в ведущие популярной передачи.

– Расчистить, попасть и задержаться на вершине. Не забывай, что продюсер Романов хотел Елену с этой должности сместить. Этот тип привык добиваться желаемого, не мытьем так катаньем. Кстати, в деле есть информация, что на самом деле его зовут Александр Романовский.

– Стало быть, звучная фамилия Романов – это псевдоним. Понятно. Он пытался придать своей особе аристократические черты.

– Наверное. Кроме того, звучит красиво. В этой среде никого не удивишь наличием псевдонима.

– Да, конечно. Но я думаю, нам стоит выяснить, кто еще мог извлечь выгоду из смерти этого человека.

– Что ты имеешь в виду?

– Да что угодно, получение наследства, например. Ведь у успешного продюсера наверняка была хорошая квартира в престижном районе и крупный счет в банке.

– Да, по этому вопросу действительно стоит навести справки, – задумчиво проговорил Лев Иванович.

– Будет сделано. А что вам еще удалось полезного узнать из материалов дела об отравлении Алекса?

– О самом отравлении эксперты не сообщают ничего нового. Он действительно подумал, что в его недомогании виновата пища из ресторана, не обратился за помощью и сам не принял никаких мер, поэтому и не дожил до утра. Умер от внутреннего кровотечения, обычного осложнения при отравлении рицином, если не принять сорбент и не начать вовремя медикаментозное лечение. Зато я зафиксировал примерное время убийств, как его определяют эксперты, и выяснил, что у Елены нет алиби ни по одному из эпизодов, кроме того, имеются возможность и мотив. Вдобавок по первым двум убийствам полицейские сумели разыскать свидетелей. Все факты в совокупности говорят отнюдь не в пользу Елены.

– То есть как? Вы же недавно говорили, что ее имя не фигурирует ни в одном протоколе. По крайней мере, в качестве подозреваемой.

– Да, совершенно верно. Но это вовсе не обязательно. Не понимаешь? Сейчас поясню. Помнишь, Елена вскользь упоминала, что отец купил ей приличную машину, которой она управляет исключительно самостоятельно?

– Конечно, тот разговор был буквально вчера.

– Да. Но она не сказала, что это «Бентли» темно-красного цвета. Машина достаточно дорогая, броская. У полиции есть свидетели, которые видели, как точно такой же автомобиль сбил ведущую Веронику Титову и быстро удалялся с места преступления.

– Но как же так? – Марина немного помолчала, потом спросила: – А что камеры видеонаблюдения? Кто-нибудь из очевидцев успел заметить, кто был за рулем? Или, может быть, видел номер машины?

– Марина, дорогая, тебе бы не в сыщики, а в адвокаты идти, – заявил Гуров. – Впрочем, ты совершенно права. За рулем чисто теоретически мог быть и другой человек, да и машина не обязательно та самая. Но это повод для подозрений. Больше никакими сведениями полицейские не располагают. Погода в тот вечер была отвратительная, прохожих очень мало, улочка глухая, плохо освещенная. Так что в деле есть лишь марка и цвет машины. Больше ничего никто не рассмотрел. Если бы там и были камеры, то они все равно не смогли бы ничего толком зафиксировать. Но в свете вышеизложенной информации это уже бросает отчетливую тень на Елену Ромашову.

– Значит, вызывая туда Веронику на свидание, преступник хорошо знал, что делал.

– Это говорит лишь о том, что он местный, отлично ориентируется в городе.

– Кроме того, преступник хорошо знал саму Веронику. Что он ей мог посулить, чтобы она напрочь забыла о безопасности и в проливной дождь рванула на встречу с ним?

– Это очень хороший вопрос, – сказал Гуров.

– Пусть машина у Елены очень приметная, однако с юридической точки зрения это всего лишь косвенная улика. Ростов большой, богатый город. Тут может быть немало подобных машин.

– Ты во всем права, Марина. Но это не так уж и мало, учитывая, что у полиции имеются свидетельские показания и по первому эпизоду.

– Вы говорите про смерть Риты Кораблевой. Там тоже нашлись какие-то улики? Почему, кстати, дело вообще переквалифицировали?

– Сначала наши здешние коллеги действительно считали ее смерть суицидом и даже дело уже закрыли. Потом, я думаю, после того как надумали все три преступления вместе связать одним, так сказать, подозреваемым, они стали копать и в этом направлении тоже, да еще и с удвоенным усердием. Тогда-то и выяснились интересные факты. Оказалось, что Рита получила удар мощным электрошокером. Он был нанесен сзади в область шеи, примерно на границе линии роста волос. После этого человек теряет сознание довольно надолго. Значит, Рита никак не могла сама забраться в ванную и вскрыть себе вены.

– Интересно, а куда патологоанатом раньше смотрел? От электрошокера остаются весьма характерные следы, нечто вроде точечного ожога.

– Все верно. Но в очень редких случаях бывает, что на коже видимых следов не остается. Эксперты выявили гематомы на подкожных тканях при повторном вскрытии. Так что применение электорошокера можно считать установленным. Значит, и факт убийства доказан.

– Ладно, тогда откуда взялся скальпель? Вены резать им удобно, не стану спорить. Но дома у Риты Кораблевой вряд ли мог быть медицинский инструмент. Как и у Елены Ромашовой. Полицейским не пришло в голову сделать вывод о том, что в деле может быть замешан человек с медицинским образованием.

– Они вообще, кажется, не прорабатывали этот пункт, и происхождение инструмента не устанавливали, заранее предположили, что его с собой принес убийца. Кроме того, для использования скальпеля в данном случае достаточно лишь базовых знаний по анатомии. Их довольно легко почерпнуть в интернете. Значит, этот след может никуда не привести.

– Так-то оно так, но скальпель еще нужно где-то достать. Это не такая вещь, которая продается на каждом углу.

– А ты молодец, – сказал полковник. – Относишься к делу очень внимательно и задаешь дельные вопросы. Нам с тобой предстоит выяснить, были ли медицинские работники в близком окружении Риты. Ведь случайному человеку, никак с медициной не связанному, вряд ли придет в голову идти в специализированный магазин за скальпелем. Какой в этом вообще может быть смысл?

– Разрез тоньше. Жертва получает меньше страданий, – немедленно предположила девушка.

– Вряд ли убийца об этом беспокоился. Этот субъект, скорее всего, взял бы нечто такое, что имеется в каждом доме, например, обычное тонкое лезвие или нож, который всегда под рукой, то есть самый обычный, кухонный.

– Лев Иванович, а в каком виде было обнаружено тело Риты? Вы протокол первичного осмотра хорошо помните?

– Зачем тебе? Какая-то мысль пришла в голову?

– Да, наличие скальпеля можно увязать с теорией инсценировки суицида. Так в каком виде тело лежало в ванной? Я имею в виду наличие одежды.

– В нижнем белье.

– Когда женщина решает покончить с жизнью на эмоциях, например, из-за трагической или неразделенной любви, она все равно обязательно думает о том, как будет выглядеть после смерти. Суицидники стараются не раздеваться догола или даже надеть что-нибудь, чтобы выглядеть прилично. Сюда же и записку в виде стихов можно отнести, и скальпель. Он ведь оставляет после себя аккуратный ровный разрез. Да и боль не такая сильная. Возможно, именно такую картину пытался нарисовать убийца для тех специалистов, которые будут осматривать тело.

– Вот они поначалу и приняли все за суицид, – сказал Гуров. – Даже несмотря на то, что Рита не слишком подходила по возрасту для этого типа самоубийц. Из-за неразделенной или несчастной любви с собой обычно кончают подростки, а излишне инфантильной эта женщина вроде бы не была.

– Значит, полицейские поначалу просто упустили этот момент.

– Кстати, о записке. Этот лист был вырван из тетради со стихами Риты.

– То есть убийца знал, что делает. Похоже на то, что он был хорошо знаком со своей жертвой.

– Возможно, даже находился в близких отношениях с ней. Стихи, которые писала Рита, были, говоря объективно, немного корявые и сильно депрессивные. Такие творения их авторы обычно даже не показывают посторонним людям, стесняются.

– Тогда почему следствие не стало искать ее бывшего любовника? Он ведь самый подходящий кандидат на роль убийцы, особенно если пытался скрыть их тесное общение, а Рита этого стремления не разделяла.

– В деле о любовнике нет вообще ничего. То есть сыщики пытались опрашивать на эту тему подруг молодой женщины, но лишь тогда, когда разрабатывали версию суицида. Потом они полностью сосредоточились на личности Елены Ромашовой. Главным образом потому, что сумели найти свидетельницу, которая видела ее в вечер убийства в подъезде, где проживала Рита Кораблева. Елена предположительно выходила из квартиры женщины, убитой ею.

– То есть как? Этого не может быть! Если бы у следователей были именно такие улики, то они не стали бы мешкать, давным-давно провели бы опознание, задержали бы Елену и предъявили ей обвинение.

– Может, здешние опера сначала решили больше улик собрать, – предположил Гуров. – Тем более что эти свидетельские показания тоже можно отнести к косвенным уликам. Судя по протоколу опроса, женщина видела лишь стройную высокую девушку в сапогах и шубе из светлой норки с капюшоном. Я уже звонил Елене, узнал, что у нее такая действительно есть, отец подарил. Более того, она носила эту шубку практически весь прошлый сезон, от начала до конца.

– Лена не могла нам врать, Лев Иванович! Она рассказывала, что с Ритой совершенно не общалась и дома у нее не бывала никогда.

– Как опытный сыщик, я должен довести до твоего сведения, что даже вполне законопослушные люди лгут достаточно много, по совершенно разным причинам. Преступники, стараясь избежать ответственности, делают это еще чаще, – грустным тоном заметил полковник.

– Лев Иванович, признайтесь честно, вы начали ее подозревать? – с расстройством осведомилась Марина.

– Пока все сам не проверю, ничему не поверю, – заявил Гуров и упрямо покачал головой. – Но должен сказать, что теперь я вполне понимаю наших ростовских коллег и уже не склонен думать, что имел место заговор с целью дискредитации бизнесмена Владимира Ромашова. Просто у следователей имеются вполне обоснованные претензии к его дочери.

– Но вы же сами выяснили у Елены, что следователи прекрасно знали, кто ее отец.

– Возможно, именно поэтому здешние правоохранители проявляют несвойственную им осторожность.

– При наличии лишь косвенных улик не рискуют задерживать, да?

– Именно так. Это, в общем-то, хорошо, дает нам некоторую фору и возможность все тщательнейшим образом проверить, избежать обвинений в пристрастии.

– Боюсь, что это вопрос временный.

– А именно? – Гуров вопросительно приподнял бровь.

– С самим Серовым и его командой я общалась немного, вы сами видели. Но в отделении капитана уважают, немного побаиваются, считают грамотным и въедливым полицейским с отвратительнейшим характером. Еще я в курилке слышала, что если Серов кого-то невзлюбил, но вынужден взаимодействовать, то он не станет этого терпеть или ждать, что ситуация изменится сама собой. Наоборот, капитан станет копать землю как бешеный терьер в поисках веского компромата на коллегу, чтобы добиться его перевода, увольнения и так далее. В зависимости от того, что именно нарыл. Так что он станет вас проверять, возможно, даже следить за вами, и уж совершенно точно попытается навести самые подробные справки на ваш счет.

– Пусть наводит, в конце концов, это его право. Что такого он может узнать?

– Например, выяснит, где мы остановились и кто платит за отель. Это сейчас достаточно просто сделать. Затем проведает о ваших отношениях с отцом потенциальной подозреваемой. Чем не повод для претензий?

– Ты в целом права, конечно же. Но Серов далеко не сразу сумеет узнать что-то важное. Все то, что капитан может выяснить, я по большому счету скрывать и не намереваюсь. Да, к делу меня изначально и привлек Владимир Ромашов, однако наше расследование носит вполне официальный характер. Мы ведь с тобой не работники по найму, а специалисты, командированные сюда из главка. С этим придется считаться всем, не только Серову.

– Это вы специалист, я всего лишь стажер.

– Не скромничай, лейтенант, ты уже вполне толковый специалист. Когда наберешься практического опыта, станешь настоящей звездой сыскного дела.

– Да ладно вам, Лев Иванович.

– Верно говорю, вот вспомнишь мои слова лет через десять.

Так, неторопливо разговаривая, сыщики закончили ужинать, расплатились и вышли из кафе.

– Вечер еще не слишком поздний. Чем предлагаешь заняться в первую очередь? – поинтересовался полковник. – Продолжим расследование или ознакомимся с достопримечательностями города?

– А давайте совместим одно с другим. Пообщаемся со свидетелями, которых нашли полицейские. Граждане уже как раз должны дома быть. Если мы вызовем Сашу, то быстро обернемся. Вы ведь записали их имена с адресами, не так ли?

– Разумеется. Свидетели по наезду, мать и сын Завьяловы, живут около того самого слегка запущенного парка, это недалеко отсюда, на машине быстро доберемся. А Рита Кораблева обитала на улице Малиновского. Свидетельница – ее соседка, пенсионерка Смирнова из квартиры напротив.

– Тогда куда сначала, к Завьяловым?

– Это все равно. Пусть Саша решает, как удобнее, – пробормотал Гуров, набирая водителя.

Через несколько минут, сидя в комфортном автомобиле, сыщики направлялись к тому самому парку, около которого произошел наезд. Марина вертела головой из стороны в сторону в желании немного рассмотреть город, Саша заметил интерес девушки, негромко говорил, по какой они сейчас едут улице, называл известные факты, с ней связанные, упоминал каждое значимое строение или памятник, стоявший на пути следования.

Как только они сели в машину, Гуров снова достал телефон. Сначала он позвонил Ромашову, коротко с ним переговорил, набрал его дочери Елене. Потом он беседовал еще с кем-то. Марина и Саша, увлеченные импровизированной экскурсией, не обращали на это особого внимания.

Завьяловы жили около парка, на втором этаже ничем не примечательной кирпичной пятиэтажки. Дверь перед визитерами открылась практически сразу, на пороге стоял русоволосый мужчина лет тридцати, весьма приятной внешности.

– Здравствуйте, а вы к кому?

– Наверное, к вам. Александр и Мария Михайловна Завьяловы здесь проживают?

– Да, это мы с мамой.

Гуров со Светловой коротко представились, показали удостоверения и попросили разрешения пройти.

– Так вы по поводу того страшного убийства? – Пожилая женщина в теплом халате вязала в уютном кресле у телевизора.

Она взяла в руки пульт, полностью убрала звук, чтобы не мешал, после чего продолжила:

– Я тогда очень сильно испугалась, даже давление подскочило, пришлось таблетку пить, так разнервничалась. Только мы не знаем, чего рассказывать. В полиции уже изложили все.

– Мы ознакомились с вашими показаниями, просто нужно кое-что уточнить, – сказал Гуров.

– Ну, раз нужно, то спрашивайте.

– А давайте, Мария Михайловна, вы сами расскажете нам все о том происшествии так, как уж помните.

– Ладно. Мне врач прописал прогулки по вечерам. Мол, улучшается самочувствие, лучше сон становится, и давление снижается. Я ведь гипертоник, знаете ли.

– Мамочка, давай только о том, что важно для дела, – мягко проговорил сын.

– Ладно.

– Вы в тот вечер гуляли вдвоем? – поинтересовался Гуров.

– Мы всегда вдвоем гуляем, Сашенька боится меня одну вечерами отпускать, мало ли что. Стараемся не поздно выходить, но в тот вечер его на работе задержали. Поэтому мы и отправились гулять в дождь. А чего такого? Не сахарные ведь. Оделись потеплее, влезли в сапоги, сверху набросили дождевики. Гуляй себе хоть по лужам, хоть под дождем проливным. Только в тот вечер из-за туч было куда темнее, чем обычно. Прошлись мы немного, воздухом подышали. В дождик, знаете ли, очень хорошо, приятно…

– Мамочка, не отвлекай людей ненужными подробностями, они к нам по делу пришли.

– Да, конечно. Значит, мы уже и назад собирались. Смотрю, она бежит, девушка-то эта. Я еще сказала Сашеньке: «Смотри, фря какая вся из себя».

– А почему вы так сказали?

– Понимаю, это нехорошо, тем более что убили ее, несчастную.

– Мама, они спрашивают не совсем об этом.

– Конечно, я понимаю. Разодета она была ярко, броско, на каблучищах высоченных, красный плащ, с зонтом этим огромным прозрачным. Дорогой он, наверное.

– Мама!

– Накрашенная достаточно сильно.

– Как вы думаете, она тоже просто гуляла или шла на какую-то встречу, срочную, важную для нее? – поинтересовалась девушка.

– Точно спешила, почти бежала, а куда, не знаю. Но шла по направлению к парку. С прической, словно на прием. Кто так выглядит, когда просто гуляет, да еще и под дождем?

– Ясно. Что было потом?

– Она мимо пробежала, стала дорогу переходить, а тут эта машина как выскочит!..

– Вы слышали, что машина набирает скорость, или предполагаете?

– Мы видели, – уверенно проговорил молодой человек. – Автомобиль скорость набирал. Потом, после удара, водитель даже не сделал попытку притормозить. Значит, наезд был намеренный.

– Но если она шла вам навстречу, а потом вы разминулись, то получается, что сам момент наезда вам нельзя было увидеть.

– Совершенно верно. Но мы слышали гулкий удар и короткий вскрик девушки.

– Я так понимаю, точным описанием авто и, главное, его марки мы обязаны вашему присутствию, – сказал Гуров.

– Конечно, это Сашенька полицейским все описал. Я в этих машинах современных совсем не разбираюсь, – проговорила Мария Михайловна. – Но показания давали мы оба, когда они приехать соизволили. Мы ведь вызвали их и еще «Скорую», хотя было очевидно, что девочке не помочь уже. Все это время мы под дождем стояли, мерзли и мокли, потому что должны были оставаться на месте происшествия, – обиженным тоном произнесла женщина, напрочь забыв, как только что уверяла, будто они тепло оделись и набросили непромокаемые плащи.

– Мама и правда продрогла. Сырость быстро под одежду проникает, особенно если не двигаешься, плюс стресс свою роль сыграл. Сотрудники полиции приехали и сразу сказали, что это все надолго. Я уговорил их маму домой отпустить и опросить потом, уже у нас в квартире, а сам вернулся на то место, как только проводил ее и сделал горячего чаю.

– Сашенька у меня такой заботливый. – Пожилая женщина с любовью посмотрела на молодого человека. – Все у нас хорошо. Выучился вот, работает в приличной фирме. Только невесту нужно найти ему хорошую. Пора мне уже правнуков понянчить.

– Почему правнуков? – спросил Лев Иванович.

– Мои родители погибли в автокатастрофе, когда я был грудным ребенком, – ответил Александр. – Бабушка меня вырастила и на ноги поставила. Я привык с детства ее мамой называть.

– Ясно. А вы чем занимаетесь?

– Я программист, работаю на одну известную иностранную фирму, устроился туда не так давно.

– Понимаю. Так что насчет марки и цвета машины? Вы уверены в этой части своих показаний? Автомобиль ведь пронесся быстро, тем вечером было дождливо и темно.

– Цвет броский, темно-красный, его еще называют вишневым. Такой в любую погоду хорошо различим, и в дождь, и в туман. Что до марки, то я ведь не просто так обратил на нее внимание. «Бентли» – машина очень качественная. Она мне очень нравится, но я пока не могу себе позволить ничего подобного.

– Какие твои годы, дорогой, обязательно накопишь и купишь такую же.

– Ага, если свою фирму открою, – с усмешкой сказал молодой человек. – Да и то вряд ли.

– Скажите, Саша, вы, может быть, заметили номер? Пусть не полностью, а несколько цифр. Это все равно нам очень сильно поможет. Еще нам очень хотелось бы знать, кто сидел за рулем автомобиля.

– Тем полицейским, которые меня опрашивали вначале, тоже хотелось бы это знать. Но я, честное слово, совсем ничего не рассмотрел.

– Иногда так бывает, в памяти подробности всплывают немного позже. Нам важна любая мелочь, даже та, которую вы сочли бы сущей ерундой.

– Нет, тут я вам не помогу, – сказал Александр и отрицательно покачал головой. – Я ведь не знал, что тот автомобиль собьет девушку, так что бросил на него лишь мимолетный взгляд, не рассматривал намеренно и внимательно.

– Но внутрь салона вы ведь наверняка попытались заглянуть, просто чтобы посмотреть на того человека, который ездит на такой дорогущей машине, – с улыбкой проговорила Марина. – Вы потому и не запомнили ни одной цифры номера, что смотрели в салон.

– Да машина эта пролетела мимо буквально за считаные секунды. У меня и времени не было все рассмотреть! – эмоционально заявил молодой человек. – Ой! – вдруг растерянно выдал он.

– Что?! Вы сумели что-то вспомнить? – Лев Иванович мигом оживился.

– Я только теперь неожиданно вспомнил. За рулем автомобиля, похоже, сидела женщина!

– Что значит «похоже»?

– Я, правда, очень плохо рассмотрел. На голове у нее была кепка с козырьком, на глаза надвинутая. Но сама фигура небольшая, хрупкая даже, в куртке или плотной толстовке. Это стройная женщина или очень мелкий, субтильный мужчина. Больше я ничего не помню, просто не успел разглядеть хорошенько.

– Ничего, вы и так уже достаточно помогли нам. А как вы думаете, где на автомобиле могли остаться какие-то следы от удара?

– Я обернулся уже после этого. Но если судить по тому, как упало тело, то пострадать могла исключительно передняя часть машины, то есть бампер, решетка и капот.

– Стекло, крыша?.. – спросил Гуров.

– Нет, так высоко тело не подлетало. Оно было отброшено вперед и в сторону. Девушка погибла мгновенно, головой ударилась о высокий бордюр.

– Понятно. Спасибо вам еще раз, Александр, и вам, Мария Михайловна. Простите нас за то, что мы отняли у вас время и потревожили.

– Да что вы. Если нужно, приходите, расспрашивайте. Мы же все понимаем, такая трагедия, девушка погибла, найти убийцу нужно обязательно. Не оставлять же все так.

– Да, конечно.

Гуров с помощницей попрощались со свидетелями, вышли на улицу, сели в автомобиль и отправились по второму адресу.

Дорогой Марина молчала, больше не интересовалась улицами, тянущимися за окном. Она явно анализировала недавний разговор, пыталась систематизировать и осмыслить информацию, полученную только что.

– Что-то ты притихла, – заметил Гуров. – Расстроилась, да? Наверное, из-за дополнений в показаниях парня. Я прав?

– Сначала да, скрывать не стану, – сказала девушка. – А потом я подумала: ну что он там видел? Марку машины, цвет? Редкая, дорогая, спорить не стану, но ведь не уникальная же! Значит, где-то в городе или его окрестностях может быть еще одна такая же. Это как минимум.

– Но Александр вспомнил, что видел женщину за рулем того автомобиля.

– Вспомнил, и что? Этого человека он не рассмотрел, по большому счету, видел только кепку, надвинутую на глаза, да хрупкую фигуру. Это мог быть кто угодно, включая щуплого мужчину. Даже сам молодой человек готов признать данный факт, так что для обвинения он не свидетель. Его мама, она же бабушка, вообще ничего не рассмотрела. У пожилых людей и зрение хуже, и реакция медленней, нежели у молодых. Более того, парень невольно дал нам подсказку, как все проверить, и вы, Лев Иванович, тоже об этом подумали. Не зря же так подробно про повреждения автомобиля расспрашивали.

– Так-так, любопытно. Про что я там, по-твоему, подумал? Ну-ка просвети!

На пару секунд Марина замялась, потом спросила:

– Что, прямо сейчас?

– Конечно, ведь у нас нет секретов друг от друга, – ответил Гуров и усмехнулся.

– Ладно. Доказать причастность или непричастность Елены к этому убийству довольно легко. Нужно лишь провести тщательную, желательно независимую экспертизу ее автомобиля. Достать второй такой спешно и незаметно довольно сложно по многим причинам. Здесь и высокая цена, и ограниченная, возможно, уже распроданная серия. Цвет-то редкий. Если автомобиль побывал в аварии, то на нем, скорее всего, остались следы, которые нужно было срочно удалить. Экспертиза может со стопроцентной точностью выяснить, подвергался ли автомобиль рихтовке, покраске и замене некоторых деталей.

– Более того, эксперты даже могут установить примерное время ремонта, если тот был сделан, конечно. Только вот я подумал об этой возможности гораздо раньше, еще до нашего визита к Завьяловым.

– Правда?

– Конечно. Я уже договорился обо всем. Экспертиза ведь дело не быстрое, уж несколько дней займет точно, даже если специалисты будут торопиться.

– Елена согласилась с вашим предложением отдать автомобиль на исследование?

– Конечно. Она ведь больше всех хочет доказать свою невиновность и уже отогнала машину на экспертизу. Мне недавно сообщение пришло о том, что мастера приступили к работе.

– Это очень хорошо, Лев Иванович, – проговорила Марина.

На дорогу до проспекта Малиновского ушло довольно много времени. Расстояние было достаточно большое, кроме того, стоял вечер, время активного передвижения граждан, когда поток машин ползет медленно, тягуче, а то и совсем останавливается в пробках. Впрочем, Саша хорошо знал город. В особо сложных ситуациях он сворачивал с главной дороги, проезжал узкими переулками и даже дворами с их запутанными объездными путями.

Пассажирам оставалось лишь спокойно ждать, полностью положиться на ловкость и маневренность водителя. Они неторопливо обсуждали планы на ближайшие дни.

Пенсионерка Смирнова жила в высоком доме современной постройки. Фасадом он выходил на проспект, располагался напротив огромного супермаркета и торгово-развлекательного центра. Квартира находилась на девятом этаже.

Лев Иванович с Мариной долго звонили в дверь, и даже уже решили, что никого нет дома, как изнутри раздалось настороженное:

– Кто там?

– Добрый вечер. Мы из полиции, – сказал Гуров.

– Это какая-то ошибка. Я не вызывала. – Голос женщины стал немного выше и громче, что выдавало некоторую нервозность или даже наступающую панику.

– Да, но…

– Лев Иванович, позвольте мне поговорить, – негромко попросила Марина. – Люди склонны больше доверять женщинам, особенно молодым, нежели мужчинам, – сказала она и обратилась к свидетельнице: – Простите, вы не могли бы открыть? Через дверь не очень удобно разговаривать. Мы пришли по поводу смерти вашей соседки Маргариты Кораблевой. Требуется кое-что уточнить в ваших показаниях.

– Вы что там, вдвоем?! – строгим тоном поинтересовалась женщина.

– Боюсь, перед нами весьма недоверчивая особа, – прошептал Гуров. – Таких личностей обычно не прошибешь. Склонить их к сотрудничеству бывает весьма сложно.

Но Марина не собиралась сдаваться.

– Приоткройте дверь, и мы покажем вам свои удостоверения, – сказала она.

– А вы точно из полиции?

– Конечно.

– Знайте, я ведь и в дежурку позвонить могу! У меня и телефон имеется.

– Разумеется, вы можете все уточнить. Или просто взгляните на наши документы.

– Сейчас, обождите. – После небольшой паузы, выдававшей размышления, из-за двери донеслось: – Назовите свои имена.

Сыщики немедленно выполнили это требование, после чего вновь воцарилась тишина. Женщина замолчала, отошла от двери в глубину квартиры и не издавала больше ни звука.

– Что она делает? Действительно звонит в полицию? – негромко проговорила Марина.

– Ищет зарядное устройство для электрошокера, – с усмешкой сказал Гуров.

– Что? С чего вы вообще это взяли, Лев Иванович?

– А с того, что наша пенсионерка – особа нервная и бдительная. Вероятно, она всегда была такой, а с возрастом эта особенность усугубилась. Дверей не откроет, пока не расспросит, кто, откуда, с какой целью явился, не проверит документы и не сделает контрольный звонок. Эта особа постоянно смотрит сквозь глазок на площадку, буквально при малейшем шуме бежит к двери проверять обстановку. Потом, после убийства, совершенного в подъезде, она стала бояться еще больше, поэтому ради собственной безопасности вполне могла приобрести электрошокер. Женщина таскала его в сумочке и сейчас решила достать, чтобы был под рукой, например, хотела в карман халата положить. Проверила, а агрегат сдох. Она вспомнила, что его требовалось регулярно заряжать, и теперь лихорадочно ищет устройство.

– Лев Иванович, вы все выдумываете, – заявила девушка. – Вы никак не можете знать этого наверняка.

– Наверняка нет, не могу. Просто делаю вполне обоснованное предположение.

– Мы его сможем проверить, как только нам…

В этот самый момент пенсионерка приоткрыла дверь на цепочке. Она была одета в спортивный костюм, теплые комнатные сапожки из ткани, на голове повязан платок.

– Показывайте удостоверения в развернутом виде! – сказала хозяйка квартиры безапелляционным тоном.

– Вот, пожалуйста.

Некоторое время она их молча изучала, потом открыла дверь полностью, посторонилась и недовольно сказала:

– Проходите. Чего так поздно пришли-то? У людей свои дела вечерами.

– Мы хотели гарантированно застать вас дома. Да не сердитесь, мы не задержим вас надолго.

– Я пенсионерка и практически всегда дома нахожусь, – буркнула женщина. – Проходите в зал, присаживайтесь. По вечерам я принимаю ванну, чтобы суставы не ныли. Вы меня застали буквально в неглиже.

Марина бросила на Льва Ивановича многозначительный взгляд.

«Женщина просто переодевалась, – говорил он. – Она сушила волосы полотенцем и пыталась придумать, чем их завязать. На это довольно много времени ушло».

В ответ полковник молча показал взглядом на тумбочку. На ней лежал электрошокер, вилка зарядки была включена в розетку.

– Вы простите нас, Ирина Михайловна, мы не хотели причинять неудобств. Но возникли некоторые вопросы по делу, и нам потребовалось срочно кое-что уточнить.

– Вы могли вызвать меня в отделение или заранее предупредить о встрече. Я, кстати, уже позвонила дежурному. – Она указала на Марину. – Там вас не знают. А вы командированный из Москвы.

– Все верно. Мы оба здесь в командировке. Лейтенант Светлова – моя помощница.

– Чего такого важного в смерти одинокой молодой женщины, что расследовать ее примчались полицейские аж из самой Москвы? Я не слишком тесно общалась с Ритой, но знаю, что у нее не было влиятельных родственников, да и сама она ничего особенного из себя не представляла, работала на телевидении, но звездой не являлась.

– Я бы сейчас ответил на это, что каждый человек важен и может рассчитывать на полноценную правовую защиту, – начал Гуров. – Однако понимаю, что женщина, умудренная жизненным опытом…

– Отнесется к вашим словам скептично, – подхватила пенсионерка недосказанную мысль полковника.

– Поэтому я скажу вам правду, но сразу уточню, что эта информация закрытая, является тайной следствия.

– Правда?! – Ирина Михайловна мигом оживилась и даже немного подалась вперед.

– Да. Но помните, никому ни слова!

– Да я кремень! Ни словечка не пророню!

– Мы подозреваем, что это всего лишь одно преступление из целой серии подобных убийств.

– Как? Неужели здесь, у нас в Ростове, орудует маньяк?

– Нет повода для паники. Он действует все больше в северо-западной части страны. Вот теперь мы пытаемся понять, как его могло занести в ваш город, если это он, конечно же. Данные пока не подтвердились. Но повторюсь, крайне важно хранить все, сказанное здесь, в строжайшей тайне.

– Да-да, конечно, я ведь обещала. А что именно вы хотели узнать у меня, Лев Иванович?

Марина уставилась восхищенным взглядом на полковника, не говорила ни слова, даже боялась пошевелиться, чтобы не спугнуть это состояние. Ирина Михайловна преобразилась буквально на глазах. Из бдительной, ворчливой старушки, недовольной вторжением незнакомцев в вечерний час, она превратилась в активистку с горящими глазами, полную энтузиазма и готовую помочь следствию всем, чем только сумеет.

– Для начала просто расскажите нам о Рите, вашей бывшей соседке. Вы ведь человек бдительный, внимательный, опытный, кроме того, часто дома находитесь, значит, многое видели, знаете, о чем-то догадываетесь. Быть может, вы общались с молодой женщиной по-соседски. Понимаю, сейчас это не принято, не как раньше, но все же.

– Это да, вы верно заметили, Лев Иванович. Теперь отношения не только между соседями, но и вообще между людьми не те, что прежде. Однако с Ритой мы общались. Она то на чай ко мне забегала, то к себе звала. Девушка была в сущности очень одинокая.

– А что ж так? Работа у Риты была интересная, ответственная, все время среди людей.

– Это точно. Но понимаете, когда днем на людях, постоянно волчком вертишься, а кругом дым коромыслом, привыкаешь как-то. Потом домой приходишь, в тишину пустой квартиры, и еще больше волком завыть хочется. А в праздники? Это же для нее был просто настоящий ад!

– А что с праздниками не так? – Гуров старательно делал вид, что не понимал, на что намекала женщина.

– Готовят они, к примеру, праздничные выпуски, гонят работу, торопятся, чтобы все успеть записать. Потом наступают долгожданные выходные, все коллеги в кругу своих семей встречают праздник, подруги тоже в заботе, а что делать одинокой девушке? Сидеть в четырех стенах да выть белугой. Рита считала, что для походов по клубам и разным дискотекам она старовата. Для развлечений такого рода нужна если не компания, то хотя бы одна подруги. А у нее с этим было туговато.

– А мы считали, что у Риты был молодой человек. Тот, с которым она потом рассталась.

– Поэтому поначалу думали, что она сама себе вены порезала, – сказала женщина. – Да, человек-то у нее был, только не совсем молодой.

– А какой же? Будьте добры, расскажите нам все, что вам известно.

– Ходил тут к ней один пенек замшелый. Рита говорила как-то вскользь, да и я сама его пару раз в глазок видала. Скажу я вам, что девушке этой он совсем не подходил, ничего такого особенного из себя не представлял. Тощий, мелкий как сморчок, с редкими длинными волосиками и огромными залысинами. Да, ничем не примечательный тип, разве что пел в уши красиво.

– Так ведь женщина зачастую любит ушами.

– Может, он и взял ее своей болтовней. Сам к ней в квартиру шмыг, потом назад. Никогда ни цветочка не принесет, ни пирожных к чаю, ни подарка какого. Рита сама бегала в магазин, когда его ждала. Он никуда не водил бедную девочку, в праздники вечно одну оставлял, потому как был женат, гад такой.

– Это вы так думаете, или Рита сама вам рассказывала, что женат?

– Сразу нет, не признавалась. Но я сама догадалась, не дура ведь. Никуда ее не водит, значит, деньги экономит или прячется. На ночь никогда не остается, стало быть, его дома ждут. Это потом уже, после того как расстались они, девочка сильно тосковала, не выдержала да призналась мне во всем.

– Говорите, переживала очень?

– Да, переживала. А я ей так сказала. Радуйся, мол, что сейчас от козла этого избавилась. Иначе присосался бы он к тебе как пиявка, промурыжил лет десять-пятнадцать и бросил. Вот тогда трагедия была бы настоящая. Кому нужна престарелая девица на выданье, когда вокруг молодые да бойкие подрастают? А сейчас, вернее, тогда, сразу после расставания, у Риты были все шансы познакомиться с кем-нибудь нормальным, порядочным и перспективным, свою жизнь устроить. Я ей посоветовала сделать это немедленно. Мол, поплачь, покричи, если сильно невмоготу, даже напейся разок, а потом забудь как страшный сон и живи дальше. Бери судьбу в свои руки и устраивай дальнейшую жизнь.

– Это был очень дельный и мудрый совет, – заявил Лев Иванович. – Скажите, Рита последовала ему?

– Она пыталась, только выходило почему-то не очень. С новыми знакомствами все как-то не клеилось, Рита все больше кисла и хандрила.

– То есть когда вам сообщили, что она покончила с собой, вы сразу поверили? Как думаете, она могла это сама с собой сделать?

– Да бог его знает. Меня в тот миг рядом не было. Она ничего не сказала, не жаловалась, не говорила, что плохо так, что аж невмоготу. Хотя могла, я велела ей приходить, если тоска накатит. Если горем поделишься, то оно ведь вдвое меньше становится. Но Рита от меня отдалилась и стихи слезливые в тетрадку писала. Хотя пару раз в люди вышла, это точно. Куда ходила, точно не скажу, не знаю. Но у нее даже подруга появилась.

– Правда? Что за подруга?

– Она нас не знакомила, но девушка к ней приезжала на красной такой, козырной машине. Я пару раз видела и автомобиль, и саму эту особу, хотя все больше со спины.

– Описать вы ее не сможете?

– Как же, смогу. Стройная, даже худющая, выше среднего роста, всегда в узких черных штанах, ноги в них тонкие кажутся, словно палки. Сапоги с платформой толстой, каблучищи огромные. В день убийства я ее видела, правда, снова со спины. Она от Риты выходила, была в светло-серой норковой шубке, короткой такой, с капюшоном.

– Вы видели девушку в глазок или встретились с ней на площадке?

– Да, все время в глазок и только со спины.

– Узнать вы ее сможете? Если мы покажем вам несколько похожих девушек, сумеете выделить ту, которую видели, по росту и фигуре? – неожиданно спросила Марина, молчавшая все это время.

Женщина на несколько минут задумалась, потом сказала:

– Полицейские мне говорили, что посетительница выходила от Риты в час убийства. Значит, она подозреваемая или сообщница убийцы, верно?

– Да, возможно, что так, – после небольшой паузы ответил Гуров, бросив настороженный взгляд на свою помощницу.

– Тогда это очень ответственный шаг. Вы должны понимать, что если лица не видно, то я могу и ошибиться. Значит, может произойти оговор. Такой грех на душу я не могу взять. Нет!

– Вы совершенно правы. Напраслину на людей возводить не нужно. Ирина Михайловна, вы поймите, мы не стремимся обвинить невиновного или случайного человека. Ни в коем случае! С другой стороны, вы могли бы просто попробовать. Это только принято считать, что фигуры людей похожи и друг от друга мы отличаемся лишь лицами.

– Ну да, это потому, что у каждого человека две руки и ноги, одна голова. У женщин еще талия, грудь и попа.

– Бывают фигуры словно у мальчишки. Еще есть рост, полнота, походка и вообще манера двигаться.

– Да сколько я ее там видела? Пару секунд!

– Все верно, но это не так уж и мало. Вы ведь не один раз эту особу встречали. Значит, могли бы попробовать. Смотрите, как будет. Мы подберем девушек, подходящих под ваше словесное описание, нарядим их в похожую одежду, поставим к вам спиной и даже попросим немного пройтись. Вы посмотрите и скажете, есть ли среди них похожая на ту, которая нас интересует.

– А если я ошибусь, тогда что? Или, например, совсем растеряюсь?

– Если вы не будете уверены до конца, то так нам и скажете. Мол, не могу утверждать на все сто процентов. Поверьте, никто не станет на вас давить или тем более вымогать ложные показания.

– Охота вам возиться? Это ведь сложно все устроить, а я возьму и никого не признаю.

– Вы просто попробуйте. Поверьте, Ирина Михайловна, это очень важно.

– Ладно, тогда я согласна. Когда к вам нужно подъехать?

Марина на несколько секунд задумалась и сказала:

– Нам надо время на то, чтобы все организовать. Давайте через пару дней в отделении. Подойдет?

– Хорошо. Только вы мой телефон возьмите и позвоните мне, когда будет известно точное время или, наоборот, если что-то изменится.

– Мы даже пришлем за вами машину с водителем.

– Правда, что ли? – Женщина снова оживилась, даже приосанилась и широко улыбнулась.

– Конечно, нам, людям командированным, положен автомобиль. А куда мы ездим? Так он возле отделения большую часть дня и стоит. Зовут водителя Саша, парень положительный, местный, его номер мы вам тоже дадим, на всякий случай.

– Хорошо. Считайте, что уговорили. – Женщина снова расплылась в улыбке.

– Спасибо вам огромное, – сказал полковник. – А теперь скажите, вы машину той девушки хорошо сумели рассмотреть? Может, видели номер или знаете марку?

– Нет. Здесь я ничем вам не помогу. Я видела ее из своего окна, а живу высоко, так что рассмотрела лишь цвет да форму. Кроме того, в марках машин не слишком хорошо разбираюсь. Но по виду понятно было, что она дорогая.

– Ясно, благодарю вас. Еще вопрос. Случалось ли Рите называть имя своего бывшего? Быть может, она говорила, кто он и чем занимается?

– Имя точно никогда не говорила, я запомнила бы. Но однажды она была в сильном раздражении и назвала его писакой. Я решила, что он поэт. Это занятие очень подошло бы его внешнему виду. Тот тип явно ничего в жизни тяжелее ручки или карандаша в руках не держал. Когда прибегал к Рите, часто таскал с собой большой потрепанный портфель, видимо, с бумагами. Знаете, я тогда еще подумала, что он из тех, кто от руки писать предпочитает, игнорирует современную технику и Риту к тому же приучил. Она свои стихи заносила в тетрадку.

Гуров еще раз поблагодарил женщину, договорился созвониться с ней на днях. После этого сыщик с помощницей покинули квартиру свидетельницы.

– Марина, что на тебя нашло, можешь объяснить? – поинтересовался Лев Иванович, как только они отошли на достаточное расстояние от двери. – С чего вдруг ты решила организовать опознание, да еще и не посоветовавшись со мной? Ты ведь понимаешь, что это попахивает настоящей авантюрой! – В запале полковник даже не заметил, что повторил слова генерала Орлова, частенько адресованные ему самому.

– Лев Иванович, вы поймите, мне некогда было согласовывать свои действия. Такие женщины, как Ирина Михайловна, в своих решениях часто руководствуются сиюминутным настроением. Я должна была заручиться ее согласием, пока она находилась под влиянием вашего обаяния и поддавалась уговорам.

– Лесть тебе не поможет, – заявил Лев Иванович. – Ты ведь понимаешь, что будет, если она опознает Елену?

– Да ничего особенного! У полицейских уже имеется описание женщины, очень похожей на Елену Ромашову. Они считают его косвенной уликой, доказывающей если не ее вину, то причастность к убийству.

– Но если свидетельница твердо и уверенно опознает Елену, выберет ее из трех девушек?

– То это так и останется косвенной уликой. Лица-то свидетельница не видела. А вот если она ее не опознает, то это внесет сомнения в выводы следователей, даже перечеркнет их целиком.

– Ты действительно авантюристка! – заключил Гуров через минуту, в течение которой тщательно взвешивал слова своей напарницы.

– Ничуть не бывало, Лев Иванович. Просто я женщина, одновременно следователь, значит, человек с развитым вниманием к мелким, на первый взгляд незначительным деталям.

Они спустились на лифте, сели в машину, и водитель повез их обратно к гостинице.

Разумеется, по пути они продолжили увлеченно разговаривать.

– Так какие именно детали заметил твой женский взгляд? – осведомился полковник.

– Ирина Михайловна описывает подругу Риты как чрезмерно худую девушку выше среднего роста, одетую в плотные узкие темные джинсы и светло-серую короткую норковую шубку с капюшоном. Сапоги у нее с толстой подошвой и очень высоким каблуком. Приехала она на дорогом автомобиле темно-красного цвета.

– Верно. Все эти приметы подходят Елене.

– Это не совсем так. Среди них можно выделить две, скажем так, определяющие, по которым полицейские должны были узнать дочь бизнесмена Ромашова. Я говорю о светлой шубке и красной машине. Обе эти вещи достаточно дорогие, а потому редкие, особенно если подать их в комплекте. Остальное лишь дополнение. Но та девушка, которая ездила к Рите и выходила из ее квартиры в ночь убийства, лишь отдаленно похожа на Елену, вероятно, только типажом. Она явно немного полнее нашей стройной телезвезды, а также значительно ниже ростом. Похожие шуба и машина ей потребовались, чтобы выдать себя за Елену Ромашову. Еще капюшон. Это очень ценная деталь, которая потребовалась ей для маскировки.

– Но почему? – осведомился Гуров.

– Капюшон помогает лицо спрятать. Набросила его, голову наклонила, повернулась в нужный момент боком или спиной к зрителю, и готово. Да, вот девушка в шубе с капюшоном, а та или другая, поди разберись. Кроме того, при помощи капюшона довольно легко сделать себя визуально выше. Достаточно лишь соорудить высокую прическу и набросить его. Рост сразу увеличивается от трех до пяти сантиметров.

– Я хотел спросить, с чего ты сделала подобные выводы, но, кажется, уже уловил твою мысль. Эта особа сделала все, чтобы казаться выше.

– И не только. Все женщины знают, что плотные черные зауженные джинсы визуально стройнят, высокие каблуки прибавляют рост и удлиняют ноги. Только Елена осторожный водитель со стажем. Она многое сделала для того, чтобы доказать отцу, что может водить машину самостоятельно, и не создаст аварийную ситуацию из-за неудобной обуви. Я видела, в чем она приехала на встречу.

– Ты права. Елена всегда водит машину в обуви на плоской подошве или с крохотным каблучком, прежде всего потому, что так удобней. Если по особому случаю где-то нужно быть на высоком каблуке, она берет с собой запасную пару, чтобы переобуться.

– Вот именно. А преступница или сообщница вряд ли заморачивалась бы ерундой с переобуванием. Ведь она старалась, чтобы ее приняли за Елену, и тратила на это все силы.

– Погоди, Марина. Я не понимаю, зачем ей это надо.

– Чтобы подставить Елену. Это очевидно.

– Да, но с какой целью?

– Этого мы пока не знаем.

– Да, вероятно, ты права, но прояснить этот момент необходимо, причем срочно.

– Значит, вы больше не против идеи с опознанием?

– Готов признать, идея отличная, – сказал Гуров и замолчал, задумался.

– Лев Иванович, вам что-то пришло в голову. Поделитесь со мной? – спросила Марина.

– А как ты думаешь, мы могли бы определить, сколько сантиметров роста прибавила себе незнакомка? Ну, хотя бы примерно, – полюбопытствовал Гуров.

– Самый высокий каблук в мире – сорок три сантиметра! – зафиксирован Книгой рекордов Гиннесса. Но в нем огромная танкетка. Даже ходить опасно для жизни, не то что машину водить. Поэтому я думаю, что девушка при помощи каблука прибавила себе сантиметров четырнадцать, максимум шестнадцать, плюс прическа, еще сантиметров пять-шесть. Выходит разница от двадцати до двадцати двух сантиметров.

– Это уже немало. А что насчет полноты?

– Скорее всего, у незнакомки нет лишнего веса, если вы об этом. Ведь Елена Ромашову очень хороша собой, но немного худовата.

– А знаешь, что мы сделаем завтра?

– Что?

– Ты, как и было задумано, отправишься на работу. Уж прости, но придется тебе потерпеть еще денек в неудобном костюме. Кстати, вполне возможно, что ты сумеешь узнать наших коллег получше, а также услышишь обо мне много интересного.

– С чего бы это? – осведомилась Марина.

– Во-первых, дежурный обязательно доложит Серову о том, что московские гости проводят повторный опрос свидетелей. Это вызовет ожидаемую волну негодования. Во-вторых, ничто не помешает капитану высказать свое возмущение. Потому что я завтра в отделении не появлюсь.

– Ладно, а что вы будете делать, Лев Иванович?

– Я поеду на телестудию, чтобы опросить свидетелей там. Если получится, переговорю с Еленой, еще попытаюсь подобрать парочку девушек, подходящих под описание, данное сегодня свидетельницей.

– Чтобы пригласить их на наше опознание?

– Да. Но не только. Еще надо выяснить, есть ли в этой среде другие потенциальные подозреваемые.

– Это очень интересная мысль, Лев Иванович.

– Я тоже так считаю.

Глава 6

Утро для сыщиков началось довольно рано, с плотного завтрака. Потом Гуров, как и собирался, уехал на телестудию. Светлова преобразилась, стала полненькой уборщицей и пешком направилась в отделение, чтобы продолжить собирать сведения.

После сложного, насыщенного событиями дня Лев Иванович и Марина вернулись в свои номера, переоделись, привели себя в порядок. Потом по сложившейся традиции они встретились в кафе, чтобы поужинать, обсудить события прошедшего дня и новые данные, которые появились в ходе расследования.

Марина немного задержалась, появилась за столиком и с удивлением обнаружила, что официантка уже несет готовый ужин.

– Я взял на себя смелость заказать. Кажется, мне удалось хорошо узнать твой вкус, – сказал Гуров.

– Огромное спасибо, Лев Иванович. Мне сегодня не удалось пообедать, замоталась, так оголодала, что готова буквально слона проглотить. Да, вы заказали все то, что я люблю.

– Тогда нам ничто не помешает ужинать и обсуждать дела. Давай рассказывай, как день прошел. Удалось узнать что-то новое?

– Бдительность капитана Серова граничит с паранойей. Хотя для вас это уже, наверное, не тайна. Более того, он всех в своем отделе приучил не бросать на столе рабочих бумаг, не покидать кабинет, если там находятся посторонние личности, включая уборщицу. Так что заглянуть в те бумаги, которые Серов мог не показать вам, у меня не получится. Думаю, нам нужно сворачивать этот чертовски веселый маскарад, раз обстоятельства так складываются. Тем более что, насколько я поняла из разговора сотрудников Серова, они не копали изначально под Ромашова. Вы недавно сделали абсолютно правильный вывод. Эти ребята сперва за дело с отравлением зацепились, а потом подтянули к удачному мотиву и остальные убийства.

– Уже хорошо. Как тебе удалось это узнать?

– Дядька плотного сложения, ни имени, ни звания которого я не знаю, разговаривал с молодым лейтенантом в льняном пиджаке. Сначала они шли по коридору, потом завернули в курилку. Я там как раз стены мыла, так что практически весь разговор слышала и запомнила слово в слово.

– Хорошо. А что по поводу моей особы? Уж тут, наверное, ребята развернулись вовсю, не так ли?

– Досталось вам, Лев Иванович, – с усмешкой сказала девушка. – Сегодня вы весь день икали, наверное. Вы снова были правы. Серов узнал о наших посещениях свидетелей, а также о подготовке к проведению опознания и возмущался, буквально не трудясь подбирать цензурные слова. Ребята тоже поддерживали шефа, насколько я слышала. Кроме того, они не поняли, куда вы подевались сегодня, и, кажется, встревожились по этому поводу.

– Значит, о визите к Ирине Михайловне Серову доложил дежурный, а насчет остальных он сам справки навел. Стало быть, он меня проверяет, что ожидаемо. Наверное, это и к лучшему, что капитан разозлился и излил свое негодование. Мне нужно будет поговорить с ним открыто, без этого невозможно продолжать расследование. Насколько я знаю таких людей, как Серов, разговор он наверняка предпочтет начать с обвинений и оскорблений.

– А так хоть пар выпустит заранее, да?

– Именно так.

– Лев Иванович, значит, я могу звонить той пенсионерке?

– Которая претендовала на твое рабочее место? – Гуров хитро усмехнулся. – Скажи, а твое стремление свернуть нашу маленькую разведывательную операцию случайно не основано на остром желании как можно скорее избавиться от неудобного костюма с накладками?

– Я бы эту гадость в печи сожгла, – сказала Марина со злобным выражением лица.

– Не надо крайностей. Ты ведь помнишь, что мы его взяли в аренду при содействии Саши.

– Да, парня подводить не стоит. Он действительно нам помог. Но мысль о хорошем костре на заднем дворе отеля меня ой как сильно искушает.

– Ладно. Завтра пойдешь в нормальном виде вместе со мной, представлю тебя команде после скандала с Серовым. Заодно твое присутствие поможет растопить лед между нами и здешними парнями.

– С чего это вдруг?

– Ты не видела, как на тебя лейтенант Павлов посматривал, да и все остальные.

– Скажете тоже, Лев Иванович, – заявила Марина. – Может, ростовским парням толстушки нравятся. А я девушка стройная.

– Да, кстати, об этом. В твоем гардеробе найдутся узкие плотные джинсы и обувь на высоком каблуке? Мне не удалось подобрать нужное количество девушек с подходящей фигурой. По крайней мере, в теперешнем окружении Елены есть лишь одна похожая. Это гримерша Наталья. Она любезно согласилась нам помочь завтра с опознанием.

– Подходит в подозреваемые?

– Лишь только типажом. По первым двум эпизодам у девушки имеется твердое алиби. Я уже проверил этот момент.

– Ясно. То есть в опознании примут участие Наталья, Елена и я?

– Да, должно быть минимум три человека. Придется создать специальные условия, одеться соответствующим образом.

– Допустим, джинсы у меня найдутся. Но обувь на высокой платформе и с каблуком я в командировку не брала, она не практичная. Шубка у меня темная. Она, разумеется, тоже дома осталась. На дворе ведь разгар весны, а мы поехали на юг.

– Про шубу я подумал и попросил Елену подобрать для тебя что-то подходящее. Остается лишь обувь достать. Ромашова, кстати, приедет сегодня к нам для разговора. На студии пообщаться толком не получилось, Елена была сильно занята. Зато мне там представилась возможность везде бродить и беседовать с остальными сотрудниками, сколько будет угодно.

– Что вам удалось выяснить?

– Продюсера мог отравить буквально любой человек. Мало того что его действительно сильно не любили в коллективе, желающих избавиться от этого типа было немало. В тот день в студии наблюдалось довольно много посторонних людей. Я просмотрел записи камер видеонаблюдения. К сожалению, они имеются лишь на входе, периметре здания и на парковке, а внутри помещений нет ни одной.

– А что за посторонние люди, откуда они могли взяться?

– На протяжении дня там проходили три платные экскурсии, приуроченные к важной дате, связанной с открытием телевизионного вещания в Ростове-на-Дону. Две из них были назначены на раннее утро. Потом народ, принимавший в них участие, довольно долгое время бесконтрольно болтался по студии. Если отравитель пришел с одной из этих экскурсий, то при известной ловкости он вполне мог отделиться от толпы и проникнуть в павильон, где обычно проходят съемки развлекательной программы. В тот день их записали несколько, так что в суете на незнакомого человека никто не обратил особого внимания.

– При известной ловкости, вы говорите?

– Именно так. Более того, отравителю помогла привычка продюсера всюду оставлять свой стаканчик с кофе. Эту деталь за ним замечали многие, так что вариантов масса. Кроме сотрудников телецентра я сегодня пообщался с домработницей Романова.

– Если бы не было доказано, что Романов был отравлен в тот период времени, когда находился на студии, то я бы тоже начала подозревать ее.

– Это почему же?

– Если Алекс на работе был таким гадом, то и дома, в быту, а с непосредственной подчиненной сто процентов не стеснялся, проявлял свой жуткий характер по полной программе.

– Ты права. Домработница честно рассказала, что ненавидела этого мужика и порывалась уволиться минимум три раза за день. Но она не уходила, продолжала работать потому, что Романов платил ей хорошо, даже очень достойно. Он жил один, питался в ресторанах, то есть работы в его квартире было не так уж и много. Поддерживай порядок, стирай и гладь рубашки. Костюмы он предпочитал отправлять в химчистку.

– А что с этой женщиной будет теперь?

– Она лишилась места, что косвенно подтверждает ее невиновность. Домработница уже общалась с наследниками. Те собираются квартиру продать со временем и держать прислугу не намерены вовсе.

– А кто его наследники?

– Какие-то дальние родственники, племянники, кажется, из Таганрога. Разумеется, свой город они не покидали, я уже проверил.

– Ясно. Значит, новых перспективных подозреваемых на горизонте так и не появилось? – разочарованно протянула Марина.

– Именно так. Зато мне удалось выяснить, что в свое время Веронике Титовой составил протекцию именно Алекс Романов.

– То есть благодаря ему девушка попала на место ведущей? У них что, и роман был?

– Романом это не назовешь. Но некоторые сотрудницы телецентра уверены в том, что Веронике пришлось его отблагодарить. Сама она от этого была далеко не в восторге, отзывалась о Романове всегда крайне презрительно, но в конфликты с ним, разумеется, не вступала, предпочла отдать долг и держаться на расстоянии.

– Как она в тот день оказалась на темной улице, вы выяснили? Могла гулять в дождливую погоду?

– Нет, это было не характерно для Вероники. Поздним вечером, да еще и в дождь эту девушку могло вытащить из дома лишь важное дело. Разумеется, она не пошла бы на романтическое свидание в такое место, где мало освещения, почти никогда нет прохожих и совершенно отсутствуют камеры видеонаблюдения. Да и не встречалась Вероника ни с кем на постоянной основе. Кроме того, все люди, опрошенные мной, называли девушку осторожной и рассудительной. Она не жаловалась на угрозы или преследование. От фанатов Вероника была вынуждена скрываться регулярно, чтобы обеспечить себе приватность, но среди них не было особо ретивых или откровенно опасных субъектов. По отзывам сослуживцев, у Вероники не было и не могло быть врагов.

– Тогда что получается? Некто сбил машиной эту девушку без особых на то причин?

– Сегодня днем пришли результаты биллинга, – многозначительно сказал Гуров, будто и не слышал вопроса. – Перед тем как выйти на ту самую улицу, Вероника разговаривала с неким абонентом, который нынче недоступен. Еще я узнал, что у Вероники была заветная мечта. Она хотела продолжить карьеру телеведущей, только в другом городе, например в Питере, а еще лучше в Москве, и стать известной на всю страну. Среди своих знакомых девушка активно искала того человека, который мог бы дать ей рекомендацию или составить протекцию.

– Значит, можно предположить, что кто-то позвонил Веронике, представился или сослался на общих знакомых, обещал помочь, выманил на встречу поздним дождливым вечером, а потом убил.

– Полагаю, все было именно так.

– Да, но зачем? Кому понадобилась смерть молодой женщины?

– Учитывая тот факт, что Веронику Титову сбила приметная машина красного цвета, мы можем сделать лишь один вывод. В этом случае, как и в первом убийстве, кто-то пытался подставить Елену Ромашову. В данном случае преступник выбрал Веронику потому, что от ее исчезновения в первую очередь выигрывала Елена.

– Но эта должность могла Елене и не достаться, – сказала Марина. – Она ведь сама об этом говорила.

– Значит, кто-то постарался, приложил усилия, чтобы досталась, все очень хорошо просчитал, учел варианты и возможные риски.

– Да, похоже, что все было именно так. Кто-то расчистил Елене путь к заветной мечте, убивая при этом людей. А что свидетели рассказывают про смерть Риты Кораблевой?

– Знаешь, сегодня стараниями Елены со мной охотно поболтали все местные сплетницы. Правда, большей частью они сообщали одни и те же сведения, так что у меня сейчас голова гудит будто большой колокол. Но если обобщить всю информацию, то можно сказать следующее. Рита была девушкой закрытой и малообщительной. Свои рабочие обязанности она исполняла безупречно, поддерживала с коллегами ровные отношения. Однако ее личная жизнь оставалась за крепостной стеной. Но постепенно даже за такую преграду начинают просачиваться какие-то сведения. Со временем местные сплетницы узнали о том, что Рита встречается с семейным мужчиной и тщательнейшим образом скрывает этот факт. Потом им стало известно, что они расстались и молодая женщина пребывает в страшной депрессии. Рита сама рассказала об этом гримерше Наталье, не в силах сдержать эмоции.

– А кто именно был инициатором разрыва, стало известно?

– Этого Наталья не знает, но думает, что Рита не просто так изо всех сил избегала ответа на этот вопрос. Скорее всего, это означало, что мужчина ее бросил. Однако сейчас важно, что все вокруг заметили угнетенное и депрессивное состояние молодой женщины. Когда стало известно о ее якобы самоубийстве, никто не удивился, наоборот, все коллеги поверили в то, что так оно и было. А вот сообщение о том, что Рита была убита, шокировало сослуживцев. Никто не мог сказать или предположить, кому помешала эта безобидная молодая женщина. Ведь нападение на Кораблеву не носило сексуальный характер, преступник не пытался ее ограбить.

– Интересно, а никто не заподозрил, что убийцей мог стать бывший любовник Риты? – проговорила молодая девушка.

– Любопытно, что ты об этом спросила. Не знаю, совпадение это или странная закономерность, но именно так считала Вероника Титова. Она стала довольно плотно общаться с Ритой во время ее разрыва с любовником. По крайней мере, сослуживцы несколько раз видели этих девушек вместе за обедом в кафетерии или болтающими за чашкой кофе во время перекура.

– Значит, Рита могла быть откровенной с Вероникой. Возможно, она назвала ей имя своего бывшего любовника.

– А та стала его подозревать в убийстве, может быть, даже угрожать или шантажировать, за что и поплатилась жизнью, – продолжил мысль напарницы Гуров.

– Да, а почему бы нет? Тогда вырисовывается совершенно другой мотив, никак с Еленой Ромашовой не связанный.

– Интересно, как в эту схему вписывается убийство продюсера?

– Он, например, мог тоже что-то знать. Ведь установлено, что у Вероники были отношения с каким-то мужчиной.

– Слабовато, даже как предварительная версия. Вероника относилась к продюсеру с презрением и всячески это подчеркивала. Даже если у них что-то было, то теплые, доверительные отношения сюда никак не входили.

– Тогда никак не вписывается. Продюсер оказался отдельной жертвой, имел своих собственных врагов, пренебрежительно относился к людям, сам частенько нарушал закон, за что и поплатился. Между собой все три жертвы связаны просто в силу того, что работали в одном месте и были в той или иной степени знакомы.

– Но это не совсем так. Все три жертвы объединяет один общий знаменатель – Елена Ромашова. От этого факта нам с тобой не отвертеться даже при наличии большого желания, – сказал Гуров и усмехнулся при виде того, с какой горячностью Марина была готова защищать новую подругу.

– Значит, убийца вовсе не пытался расчистить Елене путь к признанию в профессии. Наоборот, он ее подставлял, пытался засадить в тюрьму.

– Да, теперь это очевидно, – сказал Лев Иванович и согласно кивнул. – Только зачем, спрашивается?

– Здесь может быть слишком много вариантов.

– Давай попытаемся обозначить их все. Или хотя бы для начала самые очевидные.

– Некто пытается избавиться от самой Елены, например, чтобы занять ее место в профессии.

– Путь витиеватый и сложный, но допустимый. Что еще?

– У девушки имеется сумасшедший поклонник, который не только пытается действовать ей во благо, но и копировать в некоторой степени саму Елену.

– Хорошо, как версия принимается. Ее нужно обязательно проверить. Только не стоит забывать, что когда мы говорим «преступник», «поклонник» или «преследователь», то подразумеваем, что это может быть представитель обоих полов.

– Вы думаете, что женщина, которую описала свидетельница, может оказаться не сообщницей, а убийцей?

– Это возможно. Для того чтобы сбить человека машиной или ударить электрошокером, а потом вскрыть ему вены, особой физической силы не требуется. Описания свидетелей в обоих случаях неоднозначны и могут трактоваться по-разному. Так что да, пока мы с тобой учитываем оба варианта.

– Хорошо.

– Продолжай. Что еще по версиям?

– Некий недоброжелатель, настоящий враг, пытается погубить саму Елену, засадить ее в тюрьму по ложному обвинению.

– Да, молодец, Марина, ловишь на лету. Признаться, об этой возможности я подумал в первую очередь, с одной лишь поправкой. Это вполне может быть враг ее отца, бизнесмена Владимира Ромашова.

– Что мы теперь будем делать?

– Проверять версии, разумеется. Что нам еще остается?

В ожидании визита Елены Гуров с помощницей поднялись в его номер и занялись каждый своим делом. Марина по поручению начальника набросала план завтрашних мероприятий, потом созвонилась с пенсионеркой, которой обещала вскоре уступить место уборщицы, и сообщила ей радостное известие.

Гуров же долго общался с Ромашовым. Он рассказал ему о предварительных результатах расследования, заявил, что Елена нынче находится вне их подозрений. Вскоре подозрения с нее снимут и ростовские стражи порядка. Кроме того, Гуров озвучил недавнее предположение Марины о мстительных врагах и предложил бизнесмену подумать, кто из его недоброжелателей мог быть таким рьяным, а главное – наглым, что решил воздействовать на него через дочь. Дать скорый ответ собеседник затруднялся, но обещал подумать и все проверить.

Наконец в дверь номера кто-то постучал, и на пороге появилась Елена.

– Простите, я немного задержалась, – сказала она. – Съемки сегодня затянулись, потому что нам завтра в полицию ехать придется. Потом мне пришлось домой заскочить, чтобы взять все необходимое, и отправляться уже к вам сюда. Я ведь стараниями Льва Ивановича осталась без машины, так что вынуждена передвигаться на такси.

– Сказала бы, мы бы тебе Сашу прислали. Он с самого ужина бездельничает, – проговорил Гуров.

– Да неудобно ни вас, ни парня дергать. Что уж теперь, придется потерпеть.

– Тем более что это в твоих интересах. Осталось совсем недолго. Завтра с утра можешь забирать свой автомобиль. Мне эксперты звонили недавно.

– И что, как результаты исследований?

– Выводы и протоколы будут готовы к утру. Но сейчас уже можно сказать, что твой автомобиль не подвергался ремонту или покраске. Это значит, что он не был в аварии, на нем никто никого не мог сбить.

– Отрадно слышать. Значит, завтра с меня официально снимут все обвинения?

– Официально тебе никто их не предъявлял, – сказал Гуров. – А подозрения по делу о наезде должны быть сняты после того, как мы представим результаты экспертизы.

– Что касается первого убийства, то все будет зависеть от результатов опознания. Помнишь ведь? Завтра к одиннадцати часам ждем вас с Натальей в отделении, – проговорила Марина.

– Да, конечно, мы приедем. А ты будешь вместе с нами, третьей? – Елена усмехнулась. – Вот здорово!

– Да. Ты не представляешь, как я счастлива избавиться от того жуткого костюма, который делал меня толстушкой! – произнесла девушка и хихикнула.

– Да, наверное, это неприятно, – сказала Елена, доставая из объемного пакета короткую шубку из светлой норки и высокие ботинки на платформе с большим каблуком. – На вот, примерь.

– Ой, какая красота! Она прямо белоснежная!

– Свою, что ли, отдаешь? – осведомился Гуров. – А сама что наденешь? Вы должны быть максимально похожи друг на друга.

– У меня точно такая же, а эту я у мамы одолжила. Нам папа прошлой осенью одинаковые привез из Милана. Я давно хотела такую, легкую, чтобы в машине не жарко было, но и выскочить наружу удобно, если потребуется. Кроме того, наличие капюшона очень упрощает жизнь. Когда нужно, набросила его, и шапка не нужна, а прическа не мнется.

– Кстати, вы ведь помните о том, что прически нужно сделать высокие, да? Можно что-то совсем простое, вроде хвостика на макушке. Чтобы он прибавлял роста, когда капюшоны набросите.

– Лев Иванович, вы так стараетесь сделать нас похожими на описание. Не боитесь, что свидетельница возьмет и опознает кого-то? – с усмешкой осведомилась Елена.

– Не переживай, у нас с лейтенантом Светловой на этот счет имеется своя теория.

– Тогда ладно, доверюсь специалистам.

– Ой, Лев Иванович, а ботинки мне маловаты, – заявила Марина. – Лена, ты такого высокого роста, а ножка кукольная, тридцать шестой размер, вероятно, да?

– Да, у меня как у мамы. После четырнадцати я продолжала вверх вытягиваться, а нога совсем почти расти перестала.

– Завидую тебе. И ножка аккуратная, и распродажи лучших мировых коллекций обуви все твои.

– Точно подметила. Мой размер всегда есть в продаже и частенько бывает со скидкой, потому что почти вся линейка оказывается распродана.

– Так, пока вы не перешли к обсуждению мировых брендов и модных тенденций, давайте очертим проблему. Насколько они малы? Нога совсем не входит? Нам потребуется что-то срочно для тебя искать? Ведь обычная обувь в нашем случае не подойдет.

– Нет, – после небольшой паузы сказала Марина. – Ботинки не новые, поэтому свой тридцать седьмой я в них впихну, если сильно надо. Но вот ходить или долго стоять никак не смогу. Старый фильм про Золушку помните? Вот я сейчас как ее сестричка, которой маменька туфельку надела каким-то чудом, но не более того. Вдобавок Елена, наверное, будет против такого издевательства над своей обувью.

– Не переживай. Если сможешь надеть, то я не буду против, поскольку знаю небольшой фокус, как немного ужать разношенную кожаную обувь.

– Ой, расскажешь мне потом со всеми подробностями.

– Но только потом! – снова вклинился в разговор Гуров и спросил: – Ты пообщалась с Натальей? У нее имеется все необходимое?

– Узкие джинсы у нее есть, сапоги она у подруги одолжит, шубку этой весной на распродаже купила. Почти как у меня, только оттенок кофейный. Наталья совсем не носила ее, потеплело быстро. Так что ее ваш следственный эксперимент привел в восторг. Появился лишний повод в обновке засветиться.

Гуров тяжело вздохнул и отошел в сторону, чтобы дать девушкам немного поболтать. Сам же тем временем сделал несколько звонков. Прежде всего он переговорил со Стасом Крячко, узнал, как идут дела у верного напарника. Потом Лев Иванович побеседовал с Марией.

– Так, девушки, вы немного поболтали, – сказал он, когда закончил разговор с женой. – Я тоже сделал все срочные звонки. Теперь давайте обсудим кое-что важное, относящееся к нашему расследованию.

– Да, конечно, Лев Иванович. Я так понимаю, вам удалось что-то узнать? – поинтересовалась Елена.

– Если подвести итог нашей работы и той, которую успели проделать коллеги, то сейчас можно сделать лишь парочку выводов.

– А именно?

– Мы установили, что ты непричастна к убийствам, несмотря на существование мотива и возможности.

– Здорово! Только я и так это знала, – проговорила девушка и невесело усмехнулась.

– Мы тоже не сомневались, но теперь можем это доказать. А это две большие разницы, как говорят еще в одном замечательном южном городе.

– Вы говорили о парочке выводов. Какой можно сделать еще?

– Если все три убийства совершил один и тот же преступник, то он очень умен, терпелив, имеет организаторские способности, хорошо все планирует и практически не оставляет улик, – проговорил Гуров.

– Да, и при этом совершенно непонятно, как его искать. Тем более что с первого и со второго убийства прошло уже достаточно много времени, – добавила Марина.

– Правда? И что же тогда делать? – спросила Елена. – Вы же понимаете, что если эти убийства так и останутся нераскрытыми, то наши полицейские немного посидят, подумают и найдут новый способ все на меня повесить.

– Сделать это им будет достаточно сложно. Но ты права в том, что бросать расследование на полдороге не годится. Хотя бы потому, что все дела нужно доводить до конца. Кроме того, ты, дорогая Елена, слишком нетерпелива и просто не дала мне закончить мысль.

– Ой, простите, Лев Иванович, и продолжайте, пожалуйста.

– Следов преступник не оставил, свидетелей, которые могли бы помочь на него выйти, тоже нет. Но у нас имеется одна важная зацепка, при помощи которой мы надеемся напасть на след злодея.

– А именно?

– Нужно просто зайти с другой стороны. Тогда станет понятно, что имеется деталь, которая объединяет все три убийства. Это ты, моя дорогая.

– То есть как я?

– Преступник пытался тебя подставить. Ведь в двух случаях свидетели видели девушку, похожую на тебя, и такую же машину, как твоя. Во время третьего убийства ты была там, где оно произошло. Все об этом знают. Отсюда вопрос. Елена, у тебя есть серьезные враги?

– Люди богатые, – сказала девушка и нервно хихикнула.

– Это почему же?

– Чтобы иметь такую же шубу и, главное, машину, как у меня, их надо где-то взять. Не бесплатно. Вы знаете, сколько стоит мой автомобиль?

– Да уж, догадываемся. Но, несмотря на этот важный момент, я не хотел бы акцентировать внимание на последнем признаке.

– Да, верно, пока не стоит этого делать, – сказала Марина.

– Не понимаю, почему так? – спросила Елена.

– Это существенно сузит рамки наших поисков, – ответила Светлова. – Все еще не понимаешь, да? Приведу пример. Твой папа привез шубку из Милана, купил во время продажи последней коллекции, заплатил приличные деньги. Наталья в конце сезона приобрела похожую, возможно, от другого производителя, со значительной скидкой. Наш преступник вообще мог найти китайскую подделку. Ему ведь нужно было лишь создать видимость того, что это та же самая шубка.

– Так же и с машиной, – подхватил Лев Иванович. – Ее можно было угнать, взять напрокат.

– Ладно, я вас поняла, больше не стану настаивать на этом пункте. Что требуется от меня?

– Ответить на простой вопрос. У тебя есть враги?

– Нет, – сказала девушка и пожала плечами. – Откуда им взяться, Лев Иванович? Я никому не хамлю и не грублю, водителей на улице не подрезаю, близким родством с богатым бизнесменом не кичусь и вообще никогда не вела жизнь так называемой золотой молодежи. Тайных пороков или скрытых страстей у меня нет и никогда не было. На работе я ко всем отношусь уважительно, ни с кем не конфликтую, никого никогда не подсиживала, не обманывала и так далее.

– Это правда. Я заметил, что тебя там искренне любят. Вон как народ бросился выполнять твою просьбу. А ведь если бы я пришел и стал расспрашивать сам, без твоей рекомендации, то со мной мало кто захотел бы откровенничать.

– Да, там одни прекрасные люди трудятся, а сейчас вообще дружный коллектив подобрался.

– Это все замечательно, но не отменяет нашей проблемы, – вмешалась в разговор Марина. – Думай, Лена. Если у тебя нет врагов, значит, имеются странные, неадекватные поклонники.

– Настолько ненормальные, что решились совершить убийства, чтобы увидеть меня на экране? – Глаза девушки, и без того огромные, расширились от ужаса.

– В жизни бывает всякое. Мы должны рассмотреть разные варианты.

– Ладно, допустим, поклонник выбрал дикий способ продвинуть меня по карьерной лестнице. Забудем о том, что у него могло все сорваться на любом этапе. Допустим, случилось чудо, и все вышло так, как он хотел. Стало быть, преступник переодевался, маскировался под меня, чтобы потом, после того как все получится, засадить в тюрьму по ложному обвинению? Лев Иванович, Марина, это ведь полный бред!

– Кто может в точности сказать, что творится в воспаленном мозгу, какие в нем роятся идеи? Может, преследователь вообразил себя тобой?

– Ты, Марина, просто не знаешь, какие случаи бывают в психиатрии. Но если так, то тогда выходит, что мой неадекватный поклонник – девушка или молодая женщина.

– Очень может быть. Но когда станешь думать об этом, не ориентируйся на пол. Преступником может быть и мужчина, который нацепил женскую одежду. Соседка ни разу не видела лица этого человека. Свидетель наезда допускает, что за рулем машины был субтильный молодой парень. Кроме того, у преступника может быть сообщница, которую он использовал втемную или посвятил не во все детали.

– По большому счету это не так уж и важно. Что парень, что девушка. У меня нет и не может быть врагов, тем более таких неадекватных, чтобы людей убивать!

– Ладно, допустим, ты сама ни с кем не ссорилась и тебе никто не угрожал.

– Совершенно верно.

– Но это еще не означает, что у тебя нет врагов. Просто ты о них могла забыть или вовсе не знать. Только подумать на эту тему тебе все равно придется.

– Ладно, давай поговорим о поклонниках, – сказала Марина, заметив, что Елена собирается что-то возразить. – Только нас интересуют не те из них, которые просто узнают тебя на улице, улыбаются, говорят парочку теплых слов, просят автограф или вместе сфотографироваться и отходят в сторону с пожеланиями творческих успехов.

– Да, ведущая я не так давно, но меня постепенно начинают узнавать на улицах и в общественных местах.

– Нет, этот поклонник не такой, его поведение куда более навязчивое, настораживающее. Он вроде бы не сказал и не сделал ничего плохого, а от его общества тебе хочется избавиться как можно скорее. Такой поклонник может постоянно появляться в тех местах, которые ты посещаешь, или даже следить за твоими передвижениями по городу. Если он находится рядом, то может стараться привлечь внимание, что-то вручить, презентовать, даже коснуться тебя словно случайно, ненароком.

– Да, и такой поклонник обязательно должен был тебе присылать не что-то банальное вроде цветов или конфет, – торопливо добавил Гуров. – Эти подарки могли быть и не слишком дорогими, но какими-то личными, как бы намекающими на давнюю связь, общее прошлое.

– Если он и присылал цветы, то обязательно с карточкой, на которой что-то написано, фраза или стихи, например, снова намекающие на общие воспоминания. Еще, я думаю, букет должен быть оформлен определенным образом, – проговорила Марина.

– Это как? – осведомилась Елена.

– Не просто розы с мелкой травкой. Сочетание цветов должно быть неожиданным, оригинальным.

– Авторские букеты, примерно такие, как ты, Марина, описываешь, мне любит папа присылать, – сказала Елена. – Надеюсь, вы не станете его подозревать и считать моим неадекватным поклонником?

– Разумеется, нет. А кто-нибудь кроме отца? Или молодого человека?

– Это вы так деликатно спрашиваете, есть ли у меня парень? – Елена усмехнулась.

– Мы не спрашивали и лезть в твою личную жизнь не собирались, но сейчас самое время уточнить этот момент, – сказал Гуров.

– Я встречалась с парнем по имени Руслан Вернов. Это было давно, еще когда мы учились в институте. После окончания он уехал к себе в Таганрог, и мы расстались. Впрочем, к тому времени наши отношения уже стали довольно прохладными. Так что разошлись мы без драм и остались друзьями. С тех пор я ни с кем не встречалась. Во-первых, все время уделяла карьере, а во-вторых, пока еще не увидела того самого мужчину, в обществе которого смогу забыть обо всем на свете.

– А что с Русланом сейчас? Вы общаетесь?

– Не регулярно, оба довольно сильно заняты, он ведь тоже активно строит карьеру, но да, созваниваемся. У него все неплохо, трудится помощником режиссера на местной телестудии, чуть больше года назад женился на милой девушке, зовут Анна. Я в числе некоторых бывших сокурсников была на их свадьбе.

– Проверить парня, конечно, нужно, но я не думаю, что это может быть он, – проговорил Лев Иванович.

– Конечно, нет. Руслан человек нормальный, даже до занудства. Да и некогда ему подобной ерундой заниматься. Я не понаслышке знаю, сколько времени и сил отнимает эта должность.

– Это все? Ты больше ни с кем не встречалась?

– Был еще парень в школе, Денис Демин. Но это было скорее детское увлечение, которое длилось недолго и окончилось сразу после выпускного вечера.

– То есть вы после школы не встречались?

– Нет, мы были слишком разные, отличались интересами и стремлениями, просто тогда, в школе, этого не осознавали. Жизнь таких людей обычно сама разводит в разные стороны. Денис учился хуже меня и после школы поступил в кулинарный техникум.

– Ух ты! Стал поваром? Кондитером? Нынче это модно, – сказала Марина.

– Наверное, кем-то стал. – Елена пожала плечами. – Мы с выпускного не виделись, лишь только созванивались, да и то все реже. Потом наше общение как-то само сошло на нет. У нас недавно была встреча выпускников, приуроченная к десяти годам со дня выпуска. Денис не пришел почему-то.

– Это странно, да? – спросил Гуров.

– Не знаю, может быть. Он всегда был веселым, компанейским парнем. Но жизнь людей меняет. Может, он заработался, погряз в бытовых проблемах или вообще проживает где-то далеко отсюда. Поэтому не смог приехать. На эту встречу вообще процентов тридцать одноклассников не явились. Заняты люди жизнью, что поделаешь.

– Понимаю, но проверить его все же необходимо.

– Хорошо, Лев Иванович, – сказала Марина, записывая в блокнот имя и фамилию.

– Ладно, время бежит. Все мы устали, и завтра нам ответственный день предстоит. Поэтому предлагаю отправиться отдыхать.

– Хорошо, до завтра, Лев Иванович, Марина.

– Но для тебя, Елена, есть ответственное домашнее задание. Вспоминай врагов, даже давних.

– Лев Иванович, мне лет-то сколько? Откуда у меня давние враги? С детского сада, что ли?

– Детский сад это, пожалуй, чересчур, а вот школьные годы припомнить не помешает. Давние обиды больно ранят. Кроме того, они бывают очень живучими.

Глава 7

Следующее утро началось как обычно, с плотного завтрака, состоявшего из кофе, омлета, салата, тостов и выпечки. Потом Саша отвез Гурова с помощницей к зданию полицейского отделения.

Прежде чем проходить через КПП, Лев Иванович позвонил полковнику Виталию Рощину и настоятельно попросил его присоединиться к экстренному совещанию, которое сейчас должно было состояться в кабинете Серова.

На входе им пришлось еще ненадолго задержаться. Марине Светловой выписывали новый пропуск.

Поэтому когда сыщик и его спутница вошли в кабинет, там уже собрались Серов с подчиненными и их непосредственный начальник Рощин. Причем страсти, как водится, к этому моменту не просто накалились, а дошли до точки кипения. По крайней мере, некоторые фразы были отчетливо слышны прямо сквозь толстую сосновую дверь кабинета.

– Этот Гуров черт знает что себе позволяет! Приехал, когда не звали, начал вмешиваться в расследование! Ведет себя хамски, нагло, будто хозяин! Самовольно опрашивает свидетелей, назначает экспертизы, а сегодня вообще проводит опознание! Все за нашей спиной! Где это видано вообще?! – в ажиотаже орал Серов.

– Не кипятись! Он здесь в официальной командировке, значит, уполномочен проводить все процессуальные действия, – тоже довольно громко, но чуть более спокойно проговорил Рощин.

– Да ведь он не просто так здесь появился! Знаю я, куда этот деятель копает! Дело наше развалить хочет! Я выяснил, чей он друг и кто этого Гурова пригласил в город!

– И кто же, интересно знать?

– Я расскажу, только не сейчас! Пусть этот полковник сам сюда явится, тогда и поговорим. А то скажет еще, что капитан Серов наговаривает на него начальству за глаза! Но это у него не выйдет!

– Что ж, твое право, капитан, – сухо произнес начальник и замолчал.

– Кроме того, у Гурова хватило наглости вас вызывать в наш кабинет на совещание! Это как вообще прикажете понимать?

– Просто я не желал осложнять ситуацию, и без того конфликтную, – спокойно проговорил Лев Иванович, войдя в кабинет вместе с помощницей. – Не хочу, чтобы кто-то сказал, будто я действую за вашей спиной, саботирую работу или наушничаю начальству. Я имел смелость собрать всех здесь, в этом кабинете, чтобы сэкономить время и не повторяться без особой на то необходимости. Доброе утро, кстати.

– Здравствуйте, Лев Иванович, – за всех ответил Рощин.

Серов насупился и промолчал. Кто-то из парней его группы молча кивнул.

– Позвольте представить, моя помощница, лейтенант Марина Светлова.

– Очень приятно, – сказал лейтенант Павлов и задорно усмехнулся.

– Кажется, я где-то видел ваше лицо, – произнес Егор, самый молодой опер, и расплылся в широкой улыбке. – Вот свободный стул, присаживайтесь, пожалуйста.

– Странно, я всегда ношу свое лицо с собой. Но за стул спасибо, – с усмешкой ответила Марина. – Присаживайтесь, Лев Иванович. Я найду себе другое место.

Под взглядами нескольких пар мужских глаз, в полной тишине Марина неторопливо прошла в дальний угол кабинета и выудила оттуда стул, задвинутый за этажерку с папками бумаг. Она отнесла его к столу, который недавно был выделен Гурову, поставила рядом, спокойно уселась, положила папку с документами и раскрыла блокнот.

– Я готова, Лев Иванович, – сказала девушка.

– Замечательно. Что ж, во избежание недоразумений сразу поясню, что я действительно давно знаком и дружен с Владимиром Ромашовым, но прибыл сюда и занялся этими делами вовсе не по его поручению, а по распоряжению своего начальства.

– Я не совсем понимаю. При чем здесь Ромашов? – Рощин растерянно переводил взгляд по очереди с Гурова на Светлову и своих подчиненных.

– Да с того, что он пришел наши дела развалить! – заявил капитан. – А мы как раз собрались обвинить в этих преступлениях Елену, дочь Ромашова!

– Не развалить, а расследовать, вдумчиво и терпеливо, не допуская тех оплошностей, которые позволили себе вы. Что до Елены Ромашовой, то улики против нее, собранные вашими подчиненными, товарищ полковник, не выдерживают никакой критики. Я уже не говорю о том, что мало-мальски грамотный адвокат разобьет их буквально в пух и прах на предварительном заседании. Или вы на чистосердечное признание рассчитывали? Так для его получения требуются железные аргументы, которых у вас не было и нет. Вы готовы признать, что бизнесмен Ромашов способен нанять для защиты своей дочери хорошего специалиста?

– Да зачем ему адвокат, если тут есть следователи, которые прекрасно справляются с этой ролью? – съязвил Серов.

– Дела ваши могли развалиться и без моего вмешательства. Так что не надо здесь зубами скрипеть. Лучше выслушайте меня спокойно. Кроме того, скажу, что я всегда готов защитить человека, которого обвиняют незаслуженно. Это отнюдь не делает меня плохим специалистом. В первую очередь я сыщик и, смею вас заверить, хороший.

– Лев Иванович, о вас в наших кругах ходят легенды! – заявил Рощин. – Я тоже навел кое-какие справки. Так что ты давай, Серов, не кипятись тут особо.

– Ладно, пусть говорит, а мы послушаем.

– Вот и отлично. Поскольку шаткий мир восстановлен, давайте больше не будем терять время и приступим к делу. Вы столкнулись с талантливым преступником, который практически не оставил следов. Более того, убийства неоднозначные, сильно растянутые во времени. Поэтому я понимаю, почему вы ухватились за единственную подозреваемую, у которой якобы есть конкретный мотив.

– Что значит якобы? Мотив у Ромашовой действительно есть! Причем по всем трем убийствам. Она плавно поднималась по карьерной лестнице, получала выгоду от каждого из них.

– Но обстоятельства могли сложиться иначе. На каждую из этих должностей Елена могла и не попасть. Одно только это соображение превращает ваш мотив в ничто. Кроме того, те улики и свидетельские показания, которые собрала ваша следственная группа, развалятся, стоит только копнуть чуть глубже.

– Это голословное утверждение, самая натуральная демагогия.

– Готов доказать свою правоту с фактами в руках. Начнем с дела о наезде. Вот свидетельские показания Александра Завьялова. Он вспомнил, что видел за рулем автомобиля девушку, которую не успел толком рассмотреть, или молодого мужчину щуплого телосложения. Вот экспертная оценка машины Елены Ромашовой, где имеется однозначный вывод. Данный автомобиль не подвергался рихтовке и покраске. Все детали, стоящие на нем, являются заводскими и соответствуют серийным номерам, отмеченным в технических документах.

– Для бизнесмена Ромашова ничего не стоит купить новый, точно такой же автомобиль и совершить подмену, – упрямо возразил Серов.

– Брось, капитан, умей проигрывать, – мрачным тоном проговорил полковник Рощин.

– Ладно, допустим. А остальные дела?

– Теперь давайте перейдем к делу об отравлении. Лейтенант Светлова сейчас передаст вам список девушек, которые готовы дать свидетельские показания. Они сообщат вам, что продюсер Алекс Романов принуждал их к отношениям сексуального характера. Каждая из них была готова отравить гада, но, разумеется, этого не делала. Как видите, список довольно внушительного размера, хотя я думаю, что это далеко не все девушки, а лишь самые смелые. Ведь Романов много лет орудовал на студии.

– Что конкретно это доказывает?

– У Елены действительно был конфликт с продюсером. Но благодаря тому, что у девушки влиятельный отец, Романов даже извинился перед ней, прислав букет и, разумеется, оставил свои притязания.

– Да при чем тут притязания? Он хотел ее снять с должности ведущей и заменить кем-то другим.

– Если бы хотел, то заменил бы. Этот человек умел добиваться своего. Может быть, в этой ситуации ему просто нравилось щекотать себе нервы, пребывать в состоянии перманентного конфликта и, разумеется, портить жизнь другим людям. Так что мотив, как ни крути, спорный. Если говорить о возможности, то даже вы должны признать, что она была практически у всех людей, находящихся в тот день в телецентре и в студии. Это пара сотен человек, не считая экскурсий.

– Какие еще экскурсии?

– Вы так зациклились на Елене, что не потрудились проверить все данные. В тот день в телецентре было три экскурсии по шестьдесят человек каждая. Две из них проходили рано утром, когда предположительно был отравлен Романов. Выписка из журнала службы безопасности телецентра прилагается. Записи с камер видеонаблюдения находятся на флешке, которую передаст вам моя помощница.

– Так, значит, остается только одно, первое убийство, – проговорил Рощин.

– Да, Рита Кораблева, которая погибла при весьма странных обстоятельствах. Ее смерть поначалу была принята за самоубийство.

– Да, потому что преступник инсценировал его, – проговорил Серов.

– Все верно. Девушка получила удар электрошокером, причем очень аккуратный, прямо по линии роста волос. Сознание жертва потеряла, а следов оружие практически не оставило. Кроме того, преступник вырвал листок из тетради со стихами Риты и попытался выдать их за рифмованную предсмертную записку. О чем все это нам говорит?

– Да, о чем же?

– Преступник хорошо знал Риту, часто бывал у нее дома, был с девушкой в близких, даже доверительных отношениях.

– Это с чего такой вывод?

– Вот я сейчас подойду к вам, Андрей Александрович, и попытаюсь ударить электрошокером. Скажите, смогу я это проделать незаметно и абсолютно неожиданно для вас?

Марина широко улыбнулась, сотрудники и начальник Серова попытались скрыть усмешки.

– Конечно, нет. Вы же меня заранее предупредили.

– Не только поэтому. Вы меня опасаетесь, относитесь ко мне настороженно, значит, если даже и дадите приблизиться на расстояние вытянутой руки, то будете держать ухо востро. Риту же кто-то ударил неожиданно для нее, значит, она совершенно не опасалась своего гостя.

– И доверяла ему свои тайны, если показывала стихи, – добавила Марина.

– Этим гостем могла быть Елена Ромашова, – продолжал упорствовать Серов.

– Они почти совсем не были знакомы, не только не дружили, но и никогда не общались. Об этом свидетельствуют сама Елена и остальные сотрудники студии.

– Но соседка-пенсионерка видела Елену Ромашову, выходящую из квартиры Кораблевой в вечер убийства, да и раньше тоже.

– Она видела кого-то, лишь отдаленно похожего на Елену. Мы с Мариной Светловой беремся это доказать.

– Интересно, каким это образом?

– Да при помощи того самого опознания, назначенного на сегодня, которое так сильно вас возмущает.

– Да, возмущает!.. – начал Серов.

Но, впрочем, договорить ему не дал Рощин, прервал на середине фразы.

– Ты это завязывай, Андрей Александрович, присоединяйся к расследованию, которое ведет полковник Гуров, во всем ему помогай и народ привлекай потихоньку. Кроме того, следи, чтобы отношения в коллективе были ровными и рабочими. Не то я тебя с дела сниму и тем самым весь конфликт мигом исчерпаю! Ясно тебе?

– Ясно.

– Вот и замечательно. Теперь позвольте откланяться. У меня срочных задач гора до самого неба. – С этими словами Рощин поднялся и покинул кабинет.

Среди присутствующих повисла долгая пауза.

– Лев Иванович, время, – напомнила Марина, посматривая на экран телефона. – Девушки скинули сообщение, что скоро подъедут. Я уже отправила Сашу за Ириной Михайловной.

– Будь добра, предупреди ее, что за ней скоро подъедет машина. А то она двери водителю два часа не откроет, пока не проверит документы, личное дело и не выяснит всю подноготную этого парня, – с усмешкой проговорил Гуров.

– Сию минуту.

Через некоторое время все было готово к процедуре опознания. Подъехали все лица, задействованные в этом процессе. Лев Иванович угостил свидетельницу чаем с пирожными. Марина увела девушек в соседнюю комнату, чтобы они могли переодеться и подготовиться.

Для чистоты эксперимента было решено до поры не показывать Ирине Михайловне лица девушек. Когда они были готовы, наряжены в шубы и выстроены вдоль стены спинами к зрителям, Марина дала Гурову сигнал. Они со свидетельницей и оперативниками прошли в комнату для опознаний.

– Вот, Ирина Михайловна, перед вами стоят три девушки, одетые похожим образом, в короткие шубки с капюшонами, узкие темные джинсы и сапоги или ботинки с платформой, на высоких каблуках. Скажите, эти особы полностью соответствуют вашему описанию?

– Одна шубка темнее, а две другие просто одна в одну, как я видела, – сказала женщина. – Где вы достали столько похожих? Девицы все стройные, длинноногие, на каблучищах. Так что да, описанию они соответствуют.

– Замечательно, – бесцеремонно вклинился в разговор Серов. – А теперь скажите, которую из них в вечер убийства Риты Кораблевой вы видели на площадке между вашими квартирами?

– Да и еще раньше девушка в гости к Рите приходила, – негромко пробормотала пенсионерка и замолчала, задумалась.

– Ну так чего же вы тянете? Преступница ведь прямо перед вами стоит! Нужно только указать на нее, и тогда она не уйдет от возмездия! – горячился капитан Серов.

Гуров уже собрался одернуть коллегу, но не успел сказать ни слова.

– Ты, мил человек, не кричи и не стращай, – заявила Ирина Михайловна. – Я здесь по доброй воле, меня не в кандалах сюда привели! Так что коли захочу, то и уйти могу! Кроме того, ты не имеешь права давить на свидетелей. А вдруг я под нажимом ошибусь да на невиновного человека укажу? А? Дай подумать! И вообще не мешай, помолчи, не вводи в грех!

– Пожалуй, лучше и не скажешь, – одобрительно заметил полковник.

После этого в комнате повисла долгая пауза. Свидетельница сосредоточенно рассматривала девушек, и никто больше не смел ей мешать.

– Даже не знаю, Лев Иванович, – спустя некоторое время задумчиво пробормотала женщина.

– Что именно вас смущает, Ирина Михайловна?

– Понимаете, я ее видела в глазок, а он, как ни крути, картинку слегка искажает. Поэтому я немного теряюсь. Кроме того, девушка ведь тогда двигалась, а эти все просто стоят. Мне трудно решить. Вы очень постарались. Они действительно сильно похожи друг на друга.

– Мы можем попросить девушек немного пройтись, если это поможет. Только, разумеется, они будут шагать на месте, – проговорил Гуров.

– Давайте, пусть немного разомнутся, а я посмотрю, – с готовностью согласилась женщина.

Она еще немного подумала, глядя на двигающихся девушек, потом махнула рукой, мол, пусть уже остановятся.

– В общем, я готова подвести итог, – наконец-то сказала пенсионерка. – Только он вам может не понравиться.

– Так, ладно, мы внимательно вас слушаем, Ирина Михайловна.

– Когда девушки двигаются, походкой похожа третья в ряду. Она шагает точно так же, будто впервые на каблучищах или сапоги ей маловаты. Глядя на эту девушку, я вспомнила, что ту, на площадке, аж из стороны в сторону покачивало.

– Так я не понял, это она или нет! – вмешался в разговор Серов.

– Это все потому, что я не закончила. Но отвечу для всех сразу, включая и тебя, торопыгу. Этой девушки здесь нет!

– То есть как это нет? – пробубнил капитан. – Вы же сами сейчас сказали, похожи, мол! А третий номер что же?

– В том-то и дело, что похожи, но никак не более того. Повторяю, той самой девушки здесь нет. Это совершенно точно!

– Хорошо, Ирина Михайловна, мы вас поняли и зафиксировали. Да?

– Да, – торопливо ответил лейтенант Павлов, который вел протокол, на вопрос полковника.

– Я попрошу вас уделить нам еще немного времени и обосновать свои выводы.

– Это запросто. Они все слишком высокие. Та девушка была гораздо ниже, минимум на голову, а то и на полторы. Я с рулеткой рядом не стояла, так что точнее не скажу. Она была полнее, не толстой, нет. Просто эти слишком уж худышки, особенно в черных плотных штанах. Ножки почти как спички, тоненькими глядятся. А у той девицы они чуток помясистей будут. Тогда она мне худой показалась, а сейчас разница очень заметна.

– Понятно. Я полагаю, что девушки могут повернуться.

Подчиняясь словам Гурова, участницы опознания немедленно встали лицом к зрителям.

– Теперь хорошо, а то торчали мы к людям спиной и тем, что пониже, – сказала Наталья и озорно хихикнула.

Она была в ряду первым номером.

Елена стояла второй. Она просто молча, благодарно улыбнулась Гурову, понимая, что теперь для нее все закончилось. По крайней мере подозрения с нее сняты.

Третьей, соответственно, стояла Марина.

– Вы убийство на меня хотели повесить, Андрей Александрович? – задорно поинтересовалась она. – Не помню точно, какое там число было, но у меня алиби! Я в тот день находилась в Москве. А у вас, Ирина Михайловна, просто глаз алмаз! Эти ботинки мне жутко малы! Лев Иванович, можно я переоденусь, пока протоколы, подписи и все прочее? Или хотя бы сниму обувь. Сил моих больше нет терпеть!

– Да, конечно. Всем спасибо, все могут быть свободны, как только подпишем протоколы. Вас, Ирина Михайловна, обратно отвезет мой водитель. Девушки могут сбросить верхнюю одежду, вообще присесть, устроиться с комфортом.

Некоторое время спустя свидетельница, а также девушки, принимавшие участие в опознании, разъехались кто домой, кто на работу. Следователи собрались в кабинете за чаем с пирожками и слойками, доставленными из кафе, на новое импровизированное совещание.

Серов наконец-то представил московским гостям свою команду. Лейтенанта Павлова звали Андреем. Плотного крепыша – Роман Самойлов. С Егором Березиным Гуров уже познакомился, но решил не делать на этом факте акцента, просто вежливо кивнул. Марина с улыбкой добавила пару слов от себя.

Все приступили к импровизированному обеду, какое-то время перекусывали молча. Тишину нарушали лишь односложные просьбы передать сахар или ватрушку.

– Ладно, – начал Серов, который, похоже, вообще не мог долго молчать. – Будем считать, что вы добились своего и лишили нас подозреваемой.

– Мне казалось, что мы прояснили этот вопрос. Елена Ромашова не виновата в этих преступлениях, – тут же заявил Гуров.

– Да, вы это доказали. Она действительно не виновата. Я вам верю.

Ребята из группы капитана кивками и односложными возгласами дали понять, что согласны с этим.

– Но теперь мы остались совсем без единого фигуранта. Вы, умники из Москвы, предлагаете нам начать все с самого начала?

– Если результат не достигнут, то надо вернуться назад, найти то самое место, где была допущена ошибка, и поискать новое решение.

– То есть я прав, да? Все сначала? – проговорил настойчивый и прямолинейный Серов.

– Вы со своей группой действительно проделали большую работу. Кое-что упустили, конечно, но здесь не произошло ничего непоправимого. Если вы спросите мое мнение о наших дальнейших действиях, то я предложу повторно опросить людей в доме по проспекту Малиновского, где жила Рита Кораблева. Надо попытаться найти еще свидетелей. Одной Ирины Михайловны явно недостаточно.

– Зачем? Что вы пытаетесь выяснить?

– Давайте рассуждать логически. Неизвестная девушка причастна к преступлению. Она была в квартире у Риты не только в день убийства, но и раньше, причем не один раз.

– Этот факт можно считать установленным, – сказал Роман Самойлов, которого Гуров уже привык про себя называть крепышом.

– Правильно. Но выходит, что и саму девушку, и ее красную машину заметила лишь только бдительная соседка. Так не бывает. Люди постоянно передвигаются, ходят в магазин или по другим делам даже поздним вечером, в самую плохую погоду.

– Тогда действительно резко похолодало. Если кто-то и выбегал по делам, то явно двигался не прогулочным шагом и по сторонам тоже особо не посматривал. Что до той бабульки, то она же вообще на грани паранойи живет, – проговорил Андрей Павлов. – Такие персоны за всем следят, все вокруг запоминают или даже записывают. Остальные соседи ничего тогда толком сообщить не смогли, а сейчас, когда столько времени прошло, и подавно этого не сделают.

– Возможно, ты прав, но все же попытаться стоит. Может, кто-то из соседей видел красную машину, запомнил модель или хотя бы часть номера, рассмотрел девушку и сумеет дать описание ее лица. Снова повторюсь, шанс на успех мизерный, но попытаться стоит, поскольку нам нужны любые зацепки.

– Ладно, допустим, мы заново опросим всех жильцов этого дома и даже соседних, – сказал капитан. – Что дальше?

– Еще нужно поработать с записями камер видеонаблюдения, установленных в телецентре.

– А это зачем? Просто чтобы было чем людей занять?

– Нет, поверьте, результат может быть достигнут. Я понимаю, задача трудоемкая. Надо учитывать, что камеры, расставленные по периметру здания с внешней стороны, нам почти ничего не дают, а в коридорах телецентра их попросту нет. Остается лишь парковка и фойе с турникетом. Там по нескольку камер расположено.

– На парковке мы станем искать красную машину, похожую на автомобиль Елены Ромашовой! – азартно воскликнул Егор.

– Верно. Шанс, что наш преступник к зданию телецентра подъехал на той же машине, которая фигурировала в двух других делах, конечно, невелик, но он есть. Нам, повторюсь, важна любая зацепка.

– Почему шанс невелик? – осведомился Самойлов.

– Во время первых двух убийств неизвестная девушка маскировалась под Елену Ромашову, чтобы бросить на нее тень подозрения. В третьем случае Елена и так там была. Наличие на парковке второй идентичной или очень похожей машины могло насторожить внимательного наблюдателя. Впрочем, преступница вполне могла и рискнуть. Возможно, нам повезет, выяснится, что в объектив камеры попал номер автомобиля или даже сам водитель. Только умоляю, не спутайте с настоящей машиной Елены.

– Хорошо. Мы будем внимательны.

– Еще важны посетители, которые приходили в тот день. Сейчас они нас очень интересуют. Ведь среди них может скрываться отравитель, поскольку попасть в здание, минуя турникет, практически невозможно. Понимаю, работа кропотливая, но нужно попытаться зафиксировать лица участников экскурсий, по возможности сделать фото каждого человека. Не стоит ориентироваться на пол подозреваемого. Есть предположение, что в двух других делах под девушку мог маскироваться и молодой, не самый крупный парень. Поэтому обращайте внимание на всех.

– С кем сравнивать? У нас ведь пока нет новых подозреваемых или хотя бы их описания.

– Сейчас нет, будут после. Результаты вашей работы пригодятся потом для построения доказательной базы. Так что это в любом случае не напрасный труд.

– Это все замечательно, но недостаточно. У вас все это время имелся свой собственный взгляд на эти преступления. Я просто хотел узнать, возможно, вы уже догадываетесь, кем может быть наш убийца? – поинтересовался капитан.

– Разумеется, у нас с лейтенантом Светловой есть соображения на эту тему. Как же без них?

– Давайте я посвящу коллег, Лев Иванович? – спросила Марина.

– Да, конечно. – Полковник согласно кивнул.

– Учитывая тот факт, что в двух убийствах из трех злоумышленник пытался подставить Елену Ромашову, мы можем сделать вывод, что он каким-то образом зациклен на этой девушке, – проговорила помощница сыщика.

– Значит, Ромашова все-таки причастна к этим убийствам? – живо поинтересовался капитан Серов.

– Мы пока не знаем, как именно, – ответила Марина.

– Возможно, в качестве потенциальной жертвы, – добавил Лев Иванович.

– То есть как? Почему жертвы? Она ведь не пострадала.

– Девушка едва не угодила в тюрьму. Все это стараниями нашего преступника.

– Одновременно он сильно посодействовал ее карьере, – заметил Самойлов.

– Совершенно верно. Это очередной раз доказывает его зацикленность. Но пока мы не понимаем, какого рода этот патологический интерес. Тут могут быть варианты: поклонник, преследователь или даже мститель.

– Ладно, а как выяснить, чего он пытается добиться?

– Работать с Еленой, разумеется. Но, к сожалению, она пока затрудняется нам помочь.

– Отказывается сотрудничать? – спросил Павлов и нахмурился.

– Нет, просто не может понять или вспомнить, кто ее настолько сильно ненавидит, что старается упечь в тюрьму, да не просто так, а за серию убийств, – сказала Марина. – Но сделать это действительно бывает сложно.

– Что до преследователя или поклонника, то здесь тоже пока нет ясности.

– Что вы имеете в виду, Лев Иванович?

– Понимаете, существуют определенные алгоритмы поведения того или иного типажа. К примеру, преследователи часто донимают людей публичных. Они собирают вырезки о своих кумирах, видео или фото с ними, стремятся отслеживать их передвижения, быть рядом во время общественных мероприятий или любых появлений на публике, норовят обратить на себя внимание или прикоснуться к ним. Но проблема в том, что Елена ничего подобного не замечала, да и ведущей стала относительно недавно. Убийства начались гораздо раньше.

– С другой стороны, неадекватный поклонник вполне мог решить сделать свой объект звездой телевидения, – добавила Марина.

– Тогда это поклонник и есть! – заявил Серов.

– Если и да, то его поведение не типично. Поклонник не станет молчать о себе, тем более так долго. Он обязательно даст знать своему объекту о том, что находится рядом с ним, действительно будет преследовать или настойчиво присылать подарки разного рода, но обязательно с какими-то личными знаками. Это могут быть открытки с надписями, вложенные в букет цветов, комплименты на бумажке, прикрепленной к коробке конфет, просто презенты, которые, как ему кажется, мечтает получить его объект, и так далее. Такие преследователи ведут себя как эротоманы и часто воображают, что у них интимные отношения с их объектом. Им кажется, что объекты грез в глубокой тайне тоже мечтают о них, во время появлений на публике делают намеки, понятные только этим людям.

– Ну да, хорошо. Вы просто расспросите девушку и все у нее узнайте.

– Уже расспросили. Ничего подобного Елене никто не присылал. Она не замечала подозрительного внимания к своей персоне.

– Это не может быть отвергнутый поклонник? Например, бывший парень или какой-то несостоявшийся кавалер? – поинтересовался Егор.

– Спрашивали. Елена никого не может назвать, говорит, что не было в ее жизни таких драм, кроме того, сейчас она ни с кем не встречается. А парень, который у нее был в институте, в этом плане бесперспективен. Он живет в другом городе, женился, и так далее. Мы его, конечно, проверим на наличие алиби, но шансов на то, что это и есть наш преступник, очень мало. Тип поведения совсем не тот. Еще мы на всякий случай проверим ее молодого человека школьных времен.

– А увлечения времен детского сада тоже проверять станем? – с усмешкой осведомился крепыш.

– Понимаю вашу иронию, осознаю, что шансов мало, но проверить все же стоит, чтобы отбросить этот момент и больше к нему не возвращаться.

– Ну да, это маловероятно. Тогда остается мститель! – азартно воскликнул Серов.

– Возможно, вы правы. Разрабатывая эту версию, я бы прибавил сюда и потенциальных врагов Владимира Ромашова. Ведь, нападая на дочь, некто может мстить ее отцу. Но работать с семьей Ромашовых мы с Мариной будем сами, если нет возражений. Потом сообщим вам результаты.

– Это может быть большой объем информации, – заявил Серов. – Так расследование будет буксовать на месте, а время-то идет.

– Ничего, мы постараемся ускориться. Для проверки потенциальных подозреваемых Ромашов подключит собственную службу безопасности. Там работают опытные и толковые специалисты, способные действовать быстро и эффективно.

– Но поклонник это, сталкер или мститель, девушка может оказаться в опасности прямо сейчас, пока мы все выясняем, – проговорил лейтенант Павлов.

– Да, если это любой из перечисленных вариантов или какой-то другой, который мы не учли, то события могут развиваться по-разному. Риск, что Елена окажется в опасности, достаточно велик. Я уже обсудил этот момент с Владимиром Андреевичем. Он самостоятельно примет меры, приставит к дочери охрану, которая будет держаться на расстоянии, в режиме стороннего наблюдения. Прошу учитывать это обстоятельство, если вам придется как-либо пересекаться с Еленой.

– Странно, а почему он не приставит к ней телохранителя или даже парочку таковых? Так ведь гораздо проще и, наверное, надежней.

– Да, но в свое время девушка устала от опеки отца и взбунтовалась. Он пока не хочет накалять обстановку, но, разумеется, если подтвердится, что Елена в опасности, то примет по-настоящему серьезные меры для защиты дочери. Мы же пока постараемся получить как можно больше информации.

Глава 8

Гуров понимал, что если им не удастся выяснить, в каком направлении искать подозреваемого, то расследование действительно рискует застрять в мертвой точке.

Поэтому они с Мариной немедленно отправились на телестудию, чтобы попытаться поговорить с Еленой Ромашовой. Ее показания могли сыграть в этом деле решающую роль.

После их приезда, несмотря на съемки и занятость ведущей, режиссер объявил небольшой перерыв. Он хотел, чтобы девушка могла пообщаться с сыщиками, а команда – перенастроить свет и немного передохнуть.

– Лев Иванович, Марина, простите, я буду беседовать с вами и одновременно поправлять грим, – сказала Елена. – Если к концу перерыва не буду полностью в форме, то мне изрядно нагорит.

– Не извиняйся, делай все, что нужно.

– Сначала я уберу салфетками лишний блеск, – с улыбкой сообщила гримерша своей подопечной.

– И не говори, сегодня жарко, прямо как летом, причем с самого утра. При воспоминании о том, как мы в отделении битый час парились в шубках, мне становится совсем невыносимо. Лицо начинает блестеть будто оладушек, только что снятый со сковороды.

– Это точно, – сказала Наталья и хихикнула.

– Зато с тебя сняли все подозрения. Да и с группой капитана Серова у нас наметился прогресс с перспективой плодотворного сотрудничества, – сказала Марина.

– Да, больше на вас не косятся, не дуются как мышь на крупу? Это здорово. А тебя в настоящем образе они узнали?

– Слава богу, нет. Один парень, правда, сделал попытку, говорил, что где-то видел мое лицо, но я его слова обратила в шутку. Боюсь, что это открытие способно разрушить тот шаткий мир, который установился сейчас в коллективе.

– Именно так, – заявил Гуров. – Не будем искушать судьбу. Еще раз спасибо вам всем за помощь.

– Это было в моих интересах, – ответила на это Елена.

– Такова моя работа, – произнесла Марина.

– Я просто решила помочь Леночке. Она замечательная девочка и никак не может быть убийцей, – сказала Наталья.

– Поскольку время нашего общения сильно ограничено, давайте перейдем к делу. Елена, я вчера просил тебя подумать о врагах.

– Дорогая, у тебя есть враги? – с изумлением полюбопытствовала Наталья.

– В том-то и дело. Я говорю, что нет, а Лев Иванович с Маринкой мне не верят, – ответила девушка и рассмеялась.

Правда, смех у нее вышел немного натянутый и напряженный.

– Значит, будем сидеть и вспоминать события последних двух лет со всеми возможными подробностями, пока не всплывет что-нибудь важное, – проговорил полковник.

– Последних двух лет? Это не сложно. Рассказать об этих событиях я могу очень быстро. Дом-работа, работа-дом, потом снова работа, работа, работа, дом. Дни рождения, мой и родителей, недельный отпуск в тропиках, потом снова дом-работа. Вот, собственно, и все события последних двух лет в сжатом изложении.

– Еще ты встречу выпускников забыла, – ввернула внимательная Марина.

– Да, точно! Была встреча, помню. Приурочена к юбилею, все-таки десять лет со дня выпуска из лицея. Поэтому мы сначала собрались там же, с торжественной частью и речами, к счастью, короткими. Поздравили преподавателей, а потом шумной компанией отправились в ресторан. Заказали малый зал, как водится, заранее. Кстати, отмечали при отеле, в котором вы живете, только мы выбрали ресторан восточной кухни, к несчастью.

– А почему к несчастью? Во время торжества что-то произошло?

– Да, народ отравился практически массово. Сначала подумали, что алкоголем, потом стали винить кухню. Все-таки там много приправ и разных маринадов. В нашей стране очень любят маскировать ими несвежую еду. Да там потом и нашли токсин, какой-то подвид тетродотоксина, что ли. Но осталось неясным, что-то испортилось, или же по оплошности поваров яд из рыбы или моллюсков попал в пищу. Я не пыталась узнать такие подробности.

– Но сначала вы во всем винили алкоголь?

– Понимаете, за столами в ресторане в начале вечера тоже была торжественная обстановка. Мы ведь преподавателей с собой пригласили. Потом, когда те сослались на поздний час и ушли, народ стал общаться в неформальной обстановке. Как водится, многие налегли на алкоголь. Но Женя Мирошниченко почти совсем не пила. Когда она умерла, стало ясно, что все дело в еде.

– Так, погоди. Там были погибшие? – осведомился Гуров.

– Да, одна девушка. Она сначала отказалась от госпитализации, посчитала, что нормально себя чувствует, а потом, уже дома, ей стало плохо. Родители вызвали «Скорую», но спасти Женю врачи не смогли, не успели. Остальные провалялись в больнице, но выздоровели. Пострадали Женька, Димка, оба Сашки, Роман, Василий, Вовка, Василиса и Рита Осокина. Все они как раз с погибшей Женей Мирошниченко дружили и в лицее, и после его окончания.

– А ты как же? Совсем не пострадала? Даже недомогания не было?

– Нет, я и в больницу не ездила, не было необходимости. Дело в том, что у меня по графику как раз разгрузочный день выпал. Переносить его очень сложно, потом все сдвигается и ломается, я путаюсь и нервничаю. Поэтому в тот вечер только кофе пила с корицей и совсем ничего не ела. В баре, где его для меня делали, просила налить в стакан с крышкой и соломинкой, сказала всем, что это фитнес-коктейль такой специальный.

– Говорила, наверное, что в телеведущие готовишься?

– Шутила, что мечтаю и когда-нибудь обязательно стану. Но я так с самого детства говорила. Вы же помните, Лев Иванович, да?

– Помню, – задумчиво пробормотал Гуров и спросил: – А ты не в курсе, расследование отравлений проводилось? Дело уголовное завели?

– Да, конечно, ведь человек погиб. Его вели в том же отделении на проспекте Стачки. Мы показания давали. Но чем все закончилось, я не знаю, не интересовалась. А с одноклассниками с того дня особо не общалась, все времени нет.

– Понимаю, вечная занятость. А это событие когда приключилось? До первого убийства сотрудников телестудии?

– Да, задолго до него. С того дня почти два года прошло. Девушки из нашего класса, которые активную жизнь в соцсетях ведут, предлагали отмечать какие-то дни памяти с открытками и траурными ленточками. Но, говоря откровенно, мне порой некогда на свою страницу зайти и что-то там запостить, так что я не слишком активный пользователь.

– Так, родные мои, перерыв закончен, бегом все за работу, если вы не желаете ночевать на площадке! – размеренно хлопая в ладоши, громко проговорил режиссер.

– Ой, мне уже пора. Вы имена с фамилиями всех, кто тогда отравился, в материалах дела отыщете. Там точно намного больше подробностей, чем я сообщить могу.

– Ладно, мы все проверим, но нам нужно снова пообщаться. Давай встретимся сегодня вечером, после работы.

– Хорошо, – поднимаясь со стула и поправляя кружево на блузке, примятое накидкой для грима, сказала Елена. – Мне к вам в отель заехать?

– Ой, а можно наоборот, нам к тебе? – спросила Марина.

– Хочешь посмотреть, как я живу?

– Ну да, судя по твоим словам, дом на втором месте в твоей жизни, сразу после работы. Мне очень интересно.

– Конечно, милости просим. Я тогда наберу вас, как только освобожусь.

– Елена, тебе что, особое приглашение выписать?! – Похоже было, что режиссер уже приближался к точке кипения.

– Бегу! Простите!

– Да. Не будем его злить, а то он нас больше сюда не пустит. Давай, до вечера.

– Да, не прощаюсь! – Елена на бегу послала новой подруге и сыщику воздушный поцелуй и рванула к декорациям, подготовленным для съемки.

– Ну вот, наконец-то! – с искренним облегчением выдал режиссер.

Гуров с Мариной покинули студию и направились гулкими коридорами к выходу на парковку.

– Давай возвращаться в отделение, – торопливо проговорил полковник на ходу. – Похоже, мы наконец-то сумели нащупать ниточку, столь необходимую нам.

– Вы уверены, Лев Иванович? – с сомнением протянула Марина. – То давнее происшествие, скорее всего, приключилось по вине кухни отеля. С морепродуктами вообще нужно уметь обращаться и помнить, а главное – соблюдать массу важных правил, особенно с экзотической едой. Там всему виной, наверное, была халатность или ошибка поваров. Да и вообще, каким образом это отравление может быть связано с нашей серией убийств? Там пострадали одноклассники Елены, а тут – сотрудники телевидения.

– А в центре всего этого стоит Елена, – добавил полковник очень даже серьезным тоном.

– Не пойму, вы сейчас намекаете, что это может быть ее вина? – От неожиданности Марина остановилась на месте как вкопанная.

– Нет, этого я знать не могу и, разумеется, думать так не хочу. Но интуиция мне подсказывает, что Елена может быть причастна к этому происшествию. Или же на той самой вечеринке мог присутствовать тот самый мститель, он же преследователь, зацикленный на Ромашовой, которого мы ищем.

– Да с чего же вы это взяли, Лев Иванович?

– Так, мелочь, сущая ерунда, – пробормотал Гуров и замолчал, о чем-то задумался.

– Правда? А я ничего такого не заметила. Лев Иванович, только не нужно меня интриговать. Поясните, пожалуйста, свою догадку.

– Помнишь, Елена сказала, что на встрече не пила алкоголь и ничего не ела, а одноклассникам полушутя заявила, что в ведущие готовится, форму держит и все такое?

– Да, конечно. Еще она сказала, что всегда так шутит, с самого детства.

– Все верно. Значит, ее одноклассники слышали эти слова не раз, а на встрече, спустя десять лет, могли убедиться в том, что Елена все еще живет этой мечтой.

– Мститель или преследователь был на этом вечере, услышал о мечте Елены, решил воплотить ее в жизнь, одновременно погубить молодую девушку, создав предпосылки для ее обвинения, а может быть, и последующего ареста. Как коварно!

– Именно так. Но главное, что даты совпадают! Ты же заметила, я специально уточнил, когда именно была встреча выпускников. Буквально через несколько месяцев после него произошло первое убийство.

– Эти месяцы преступник потратил на планирование и подготовку.

– Вероятней всего, так оно и было. Теперь нам нужно как можно быстрей вернуться в отделение, поднять материалы дела об отравлении в ресторане, изучить их и тщательнейшим образом все сопоставить.

– Хорошо все-таки, что Владимир Ромашов снабдил нас машиной, да еще и с водителем.

– Это точно, времени экономим массу. К тому же ростовские пробки не чета московским. Отсюда ощущение, что по этому городу мы передвигаемся намного быстрее, нежели по столице.

– Слушайте, Лев Иванович, а я как-то не думала об этом в таком ключе.

– Ага. Лучше расскажи, с чего вдруг ты решила напроситься в гости к Елене? – осведомился полковник.

– Просто так, стало любопытно, хочется посмотреть на ее жилище. Ведь оно порой говорит о нас больше, чем мы сами сможем или захотим сказать, – не моргнув глазом ответила его талантливая помощница.

Находчивая Марина еще в машине, по дороге в отделение, позвонила лейтенанту Павлову и попросила его поднять давнее дело об отравлении в ресторане восточной кухни, работающем при отеле «Марсель». Так что, когда сыщики прибыли на место, их уже ждали готовые материалы, а также настороженные коллеги, не занятые выполнением заданий Гурова и жаждущие подробностей.

– Это дело находилось в производстве у другого следователя, поэтому позвольте поинтересоваться сразу, что именно вы теперь затеваете? – с подозрительной гримасой на лице проговорил капитан Серов. – Нет, я не возражаю и не чиню вам препятствий. Мне просто перед коллегами неудобно будет, если окажется, что вы намереваетесь вмешиваться в расследования, проводимые ими.

– Мы пока не знаем. Нужно просто кое-что проверить, – обтекаемо ответил Гуров и тут же задал встречный вопрос: – А как с этим отравлением? Виновных нашли? Были подозреваемые?

– Дело приостановлено. Пока вас ждали, мы бегло просмотрели материалы. Нет, виновные до сих пор не найдены, следствие зашло в тупик.

– Понимаю. Тогда расскажите нам основные факты, а дальше посмотрим.

– Странноватая история, честно говоря. В ресторане восточной кухни веселилась большая компания, выпускники местного лицея, гуманитарный класс. Они сняли весь малый зал, гуляли долго, весело, но без жести. Потом посетители этого заведения почувствовали себя плохо, вызвали врачей. Одна девушка погибла. Правда, она отказалась от госпитализации, сначала вроде чувствовала себя хорошо. Время было упущено. В первую очередь подозрение пало на алкоголь, потом выяснилось, что люди отравились ядом из группы тетродотоксинов. Он может содержаться в морепродуктах, некоторых видах рыб, а также появиться в определенных продуктах в результате порчи или неправильных условий содержания. Это все, что удалось выяснить. Эксперты затрудняются установить, из чего именно, то есть из каких морских гадов получается конкретно этот подвид ядов. В нашей стране вообще далеко не все лаборатории проводят подобные исследования. Реагенты для опытов редкие и стоят дорого. Так что больше наши специалисты выяснить ничего не сумели. Но ресторан был японской и китайской кухни. В меню моллюски, кальмары, рапаны, улитки, криль, несколько видов рыб. А также осьминоги, тараканы, разные слизняки, личинки и кузнечики. Из жуткого – маленькие рыбки, которых предлагается есть в живом виде. Еще перебродившие бобы и ферментированные морепродукты. Отравиться там было чем. Как по мне, на них нужно санэпидстанцию наслать и половину этой гадости запретить подавать людям, к тому же за большие деньги. Потому как яд вполне мог завестись в одном из этих кушаний еще на стадии готовки или даже раньше. Однако по кухне ничего подозрительного обнаружить не удалось. Вернее сказать, гадости всякой там оказалось много, но следов тетродотоксина не было. Того, что заказывали посетители, совсем не осталось. Ясно, сотрудники подсуетились, все остатки выбросили и посуду продезинфицировали, чтобы доказать ничего нельзя было. Но ресторан все равно закрыли, директора и шеф-повара уволили, а сам отель выплатил огромный штраф.

– Это все? За смерть девушки никто не понес наказания? – с изумлением спросил Гуров.

– Расследование все еще идет, но работников ресторана по большому счету обвинить нельзя, доказательств-то нет. Одноклассники погибшей Мирошниченко показали, что она ни с кем не ссорилась, ни на вечере, ни до того. Да они все и общались мало, некоторые десять лет не виделись, со дня школьного выпускного вечера. Некоторые давно живут в других городах и приехали в Ростов на эту встречу. У родственников девушки не было оснований желать ей смерти, да их в ресторане и не было. Да кто станет травить всех подряд, чтобы убить одного человека? Следователи сделали вывод, что Мирошниченко погибла из-за трагического стечения обстоятельств. В силу каких-то особенностей организма или способа питания, когда многим стало плохо, она себя чувствовала нормально, вот и подписала отказ от госпитализации. Потом яд дал о себе знать, но время было упущено, так что спасти Евгению не удалось, по большому счету, по ее же вине.

– Понятно. В деле есть список всех пострадавших?

– Конечно, вот он. – Капитан взял из папки листок и зачитал имена и фамилии: – Дмитрий Козлов, Евгений Архаров, Александр Баранов, Александр Герасимов, Роман Сидоров, Василий Жуков, Владимир Огнев, Василиса Назаренко, Маргарита Осокина.

– То есть отравились не все люди, присутствовавшие на вечере?

– Помнится, Елена упоминала, что на встречу прийти смогли далеко не все из их класса.

– Да, я тоже помню. Но еще она говорила, что и пострадали не все. Есть полный список выпускников?

– Нет. Но есть протоколы опросов. Следователи пытались выяснить, кто что ел и пил, но только запутались.

– А именно?

– Да ерунда какая-то получается. Некоторые не ели разную там экзотику, откровенно странные блюда, зато налегали на всякие там суши, роллы и салаты с морепродуктами, сыром и водорослями. Другие, наоборот, соглашались попробовать самые странные угощения, вроде маринованных личинок осы и жареной саранчи. Но процент отравившихся примерно одинаков среди первых и вторых.

– Так, может, дело действительно в алкоголе? Вдруг какие-то напитки, подававшиеся на вечере, были отравлены?

– Алкоголь тоже проверили. Его остатки обнаружились в баре. Никакого яда не нашли. Народ пил саке, водку, виски, коньяк, текилу. Девушки в большинстве своем угощались коктейлями с мартини, но некоторые не отставали от парней и налегали на крепкие напитки. Еще нашлись посетители, которые предпочли пиво, если не сразу, то потом, после водки. Были в компании и люди, которые смешивали напитки практически бесконтрольно. У них наутро голова, разумеется, болела, но отравился кто-то один, кажется Архаров.

– А что же преподаватели? Вы ни разу не упомянули ни о ком из них.

– Да, на вечере были учителя, но все они ушли намного раньше.

– Кто-то из них пострадал от отравления?

– Нет, и это очередная странность того вечера. Преподаватели ушли раньше и практически все одновременно. Они употребляли ту же еду и напитки, что и остальные посетители, хотя и очень умеренно. Кто-то из ребят, не пострадавших от отравления, забил тревогу. Преподавателей обзвонили и заставили срочно приехать в больницу для обследования.

– Что выявило это обследование? – поинтересовался Гуров.

– Абсолютно ничего. Ни один преподаватель не пострадал.

– Следователь не пытался здесь выявить систему, выяснить, что пили и ели учителя?

– Пытался, – ответил капитан, заглянул в протокол и продолжил: – Физик и физрук пили крепкий алкоголь, женщины предпочитали вино, но некоторые выбирали коктейли. Ели они то же самое, что и все остальные, некоторые особо смелые даже пробовали экстремально экзотические блюда.

– В результате никто из них не отравился. Да, вот это уже очень интересно. Что ж, мы с Мариной, пожалуй, немного поработаем с материалами дела. Но у меня будет большая просьба к вам обоим. Нужно раздобыть полный список класса. Отдельно выявить тех, кто не был на встрече, и, если получится, узнать, почему именно.

– Чтобы получить этот список, достаточно знать год выпуска, а потом позвонить в лицей или в районо. Но как я могу узнать, почему какие-то люди не прибыли на встречу? – искренне изумился лейтенант Павлов.

– Ты выясни в лицее, кто занимался организацией встречи, потом поговори с этими персонажами. Скорее всего, они обзванивали всех, общались с каждым. Значит, если кто-то отказался сразу, то он и причину этого решения сообщил. Даже те, у кого обстоятельства изменились в последний момент, тоже могли связаться с устроителями, извиниться и сказать, почему они не могут приехать.

– Ладно, сделаю, – сказал Андрей.

– Лев Иванович, нам самим не помешало бы с устроителями пообщаться, – сказала Марина.

– Пока не стоит торопиться, но в перспективе это вполне возможно, – задумчиво пробормотал Гуров, листая бумаги.

Лейтенант Светлова решила, что лучше больше не отвлекать полковника и присоединиться к нему, засесть за изучение протоколов и экспертиз.

К концу рабочего дня сыщики изучили все материалы дела о массовом отравлении. Теперь им было понятно, что следствие зашло в тупик. Группа капитана Серова, ведущая дело, сделала практически все возможное. Гуров видел лишь одно упущение, которое и постарался немедленно устранить.

Он спешно связался с лабораторией, проводившей исследования, и распорядился отправить материалы в Москву для дальнейшего изучения в лаборатории главного управления уголовного розыска, поскольку у тамошних экспертов были лучшие условия для исследований. Гуров надеялся, что изучение яда, а также его происхождения предоставит следствию зацепку, которая поможет выйти на отравителя или поможет обвинить злодея, когда он попадет в руки правосудия. Выполнить эту работу было необходимо в любом случае.

А вот лейтенанту Павлову сегодня удалось выяснить довольно много интересного.

– Раздобыл я список учащихся того десятого «Б», – рапортовал к вечеру парень. – Пообщался с директором лицея, некоторыми преподавателями и устроителями вечера. Со стороны лицея этим занималась их бывший классный руководитель Людмила Ивановна Березнова. Помогали ей Наталья Огровская и Марина Беспалова, в девичестве Залужная. Созвониться мне удалось только с Беспаловой, Огровская уехала в отпуск куда-то за границу, будет в городе ориентировочно через неделю.

– Классный руководитель, наверное, взахлеб рассказывала тебе про своих ребят, не так ли? – предположил Гуров.

– Да, вы правы. Я битых полтора часа слушал, какой это был замечательный класс. Все дружные, инициативные, задорные и веселые. Помогали друг другу, ходили в походы, организовывали экскурсии, не только сами развлекались, но и брали с собой своих подшефных пятиклашек, которые их обожали. В выпускном классе ребята приняли участие в городском конкурсе лицеев и школ, который состоял из многих тяжелейших этапов, и выиграли первый приз – туристическую поездку в горы, на Кавказ. Никто не отказался, не побоялся трудных восхождений. Наоборот, эта поездка только еще больше сплотила всех. Сильные помогали слабым, причем сами, по своей инициативе. Инструктора только диву давались, а родители не могли нарадоваться. Свой выпускной вечер они тоже придумали и организовали сами. Сказали, что их не устраивает просто дискотека с танцами и выпивкой, принесенной под полами пиджаков, когда каждый постит фотки в соцсетях и зависает на своих страничках. Ребята взяли в аренду катер и после торжественной части и танцев переоделись и отправились в поход по Дону с ночевкой в лесу, у костра. Было очень весело и интересно. Другого такого незабываемого похода Людмила Ивановна и назвать не может.

– И что, все без исключения ребята были такие идеальные?

– Нет, конечно. У некоторых были проблемы и с учебой, и с дисциплиной. Подростки есть подростки. По большому счету все они разные. Но эти мальчишки и девчонки умели объединять усилия, группироваться, сплачиваться вокруг лидеров и добиваться успехов. Классная дама говорит, что затрудняется провести аналог с каким-либо другим коллективом из их школы. А опыт преподавания у нее огромный.

– Понимаю. Значит, в школьные годы ребята жили полной жизнью, не зацикливались на современных гаджетах, развивали выносливость, силу воли, умели качественно организовывать собственный досуг, при этом были готовы помогать друг другу.

– Да, Людмила Ивановна несколько раз повторила, что ни до ни после у нее не было такого замечательного класса.

– Прямо-таки идеал, – пробормотал Серов.

– Абсолютного идеала не существует, – негромко прокомментировал Гуров это заявление и тут же спросил у лейтенанта Павлова: – А что рассказала Марина Беспалова об организации встречи выпускников?

– Они с Натальей сначала решили не заморачиваться и заранее дали объявление в социальных сетях, списались со всеми, кто на него не откликнулся, и пригласили их на вечер.

– Понятно. А почему пришли далеко не все, тебе удалось узнать?

– Во-первых, выяснилось, что это был достаточно большой класс, тридцать восемь человек. Появились многие. Некоторые даже приехали из Израиля, Америки и Европы. Лишь паре человек пришлось отменить планы. Один парень из Хельсинки не смог долететь, его погода подвела. У Милы Селивановой, проживающей здесь, в Ростове, внезапно заболел годовалый ребенок. Резко поднявшаяся температура испугала молодую женщину так, что она отказалась ехать на встречу.

– Но, помнится, Елена говорила, что отсутствовали многие, – сказала Марина.

– Да, но некоторые одноклассники ко времени встречи погибли.

– То есть как? Что ты имеешь в виду? Устроители узнали, что кто-то умер? – засыпал Лев Иванович Павлова короткими вопросами.

– Погодите, сейчас поясню, я тут все зафиксировал, – сказал лейтенант, порылся в бумагах и извлек список. – Вот. Антон Заболотный погиб через год после выпуска в институтском общежитии, отравление алкоголем. Александра Степнова убита в пьяной драке в ресторане. Девушку кто-то пырнул чем-то похожим на заточку, следствие не установило виновника. Со дня ее смерти прошло четыре года. Ирина Лосева убита в собственном подъезде при попытке ограбления два с небольшим года назад. Ножевое ранение оказалось смертельным. Борис Петровский утонул в море во время отдыха за границей три года назад. Денис Удонов стал наркоманом, умер от передозировки через два года после выпуска. Владимир Овсянкин отравился консервами в институтском общежитии, тоже почти сразу после выпуска. Там вместе с ним ребята еще пострадали, они жили в одной комнате, но их откачали, кто-то успел вызвать «Скорую». Андрей Брыскин умер в собственной квартире. По выводам следствия он покончил с собой полгода назад. Пять лет назад погиб шеф-повар ресторана «Русь» Денис Демин. Несчастный случай, смерть от электричества. Он полез что-то в своей квартире чинить, а свет не отключил. О тех, кто погиб давно, девушки-устроители, конечно же, знали. Но вот относительно недавние смерти застали их врасплох и поразили настолько, что они так и не решились сообщить о них всем остальным, решили, кто знает, тот знает, а всем прочим не надо вечер портить.

– То есть в общей сложности за двенадцать лет из одного класса погибли восемь человек. Ирина Лосева – незадолго до встречи выпускников, а Андрей Брыскин – шесть месяцев спустя.

– Вы забыли посчитать Женю Мирошниченко, которая отравилась на самой встрече. С ней будет девять погибших, – пробормотала Марина.

– Это очень странно, – неторопливо проговорил Гуров. – Я, конечно, готов понять беспечность и неосмотрительность, свойственные молодости, увлечения, небезопасные для здоровья, и так далее. Но здесь налицо так называемая статистическая аномалия.

– Как будто весь класс преследует настоящий злой рок! – азартно добавил лейтенант.

– Признавайся, Павлов! Ты ведь еще что-то узнал, да? – сказал Серов и прищурился с очевидным подозрением. – Давай выкладывай скорее, не томи.

– Я решил проявить инициативу и навести расширенные справки по нашему ведомству и по обращениям в «Скорую помощь» города. Так вот, создается впечатление, что всех этих ребят кто-то постоянно испытывает на прочность. Одни проходят эту проверку, а другие нет. Не стану томить вас подробностями и перечислять фамилии, просто подытожу. Одну девушку сбила машина. Бедняга отделалась переломами. Водитель с места происшествия скрылся. Заведено уголовное дело. На двух других грабители нападали в подъездах их домов, но они выжили. Парни травились алкоголем на пляже, один чуть не утонул. Двух девушек увезли в больницу прямо с улицы от резкого анафилактического шока неизвестного происхождения. В первом случае медики все списали на реакцию на препарат по уходу за лицом. Барышня шла из косметического салона, сразу после процедур. В другом – на резко открывшуюся пищевую аллергию. На Александра Герасимова, того самого, который выжил после отравления во время встречи выпускников, напала в парке собака. Парень потерял много крови. Сильно пострадали бедро и руки. Герасимов долго лечился, сейчас находится в Германии, на очередной пластике, ему пересаживают кожу.

– Собака была бродячая?

– Судя по всему, нет. Он заявление в соседнее отделение написал. Я поднял материалы. Огромный ротвейлер, сытый и ухоженный, без хозяина, поводка или ошейника, подбежал к нему, набросился, покусал, так же неожиданно оставил парня, истекающего кровью, и унесся прочь. «Скорую» вызвали случайные прохожие. По заданию полиции парк обыскали сотрудники службы по отлову бродячих животных. Следов собаки или лежбища, которое та могла бы охранять, они не обнаружили.

– Скажи, Андрей, а выпускников этого класса, которые давно покинули Ростов-на-Дону, живут в других городах и даже странах, тоже преследует злой рок? – вкрадчиво поинтересовался Гуров.

– Об этом у нас нет никакой информации, – пробормотал Павлов. – Но я могу просмотреть соцсети и даже созвониться с теми людьми, номера которых сумею достать.

– Если сразу не получится, обратись за помощью к девушкам, устроителям встречи выпускников. Такую задачу на себя, как правило, берут люди активные и общительные, – посоветовала ему Марина. – Ручаюсь, что у них есть телефоны если не всех, то многих бывших одноклассников или их электронные адреса.

– Хорошо, я все сделаю.

– Благодарю за продуктивную работу, – сказал Гуров с озабоченным видом. – Еще было бы неплохо взглянуть на дела о нападениях в парке и подъездах, а также о наезде машины.

– Хорошо, я запрошу сегодня же.

– Лев Иванович, что случилось? О чем вы задумались? – глядя на полковника, с беспокойством осведомилась Светлова.

– Марина, нам нужно срочно встретиться с Еленой. Захвати списки всего класса, а также тех, кто пострадал за эти годы с тем или иным исходом.

– Хорошо. Андрей, у тебя ведь есть копии?

– Сейчас сниму быстренько.

– Я ошибался, – обратился Гуров ко всем сразу. – Этот мститель преследует весь класс, не только одну Елену. Значит, вырисовывается совершенно другая картина.

– Но Ромашова за все эти годы никогда не страдала физически, – сказал Серов.

– Этому может быть сразу несколько объяснений. Первое: преследователь зациклен на Елене особым образом, например, испытывает болезненное влечение к ней, завидует, отождествляет ее со своей личностью, и так далее. Тут может быть далеко не один вариант. Второе: она до сих пор не пострадала, обходила коварные ловушки мстителя, поскольку вела довольно обособленный образ жизни. Кроме того, за девушкой успешно приглядывает служба безопасности отца. Правда, Владимир мне не говорил, что его сотрудники когда-либо устраняли какую-то угрозу ей. Но возможно, что она избежала опасности по счастливой случайности, или же нападение планировалось преступником как раз в тот период, когда Елену охраняли, и он вынужден был отменить свои планы. Наконец, третье. – Полковник замолчал, сглотнул комок, который помимо его воли подступил к горлу.

– По какой-то причине мститель оставил Елену напоследок или вообще пока не завершил свой объемный план, касающийся всего десятого «Б» класса. Девушке угрожает опасность, хотя до сих пор она не пострадала, – закончила за Льва Ивановича Марина.

– Да, именно так. Могу еще добавить, что опасность может угрожать как Елене, так и всем ее одноклассникам, которые до сих пор остаются в живых. Так что нам нужно срочно разобраться в этой истории, предотвратить убийства, задержать преступника.

Глава 9

Но срочно встретиться с Еленой Ромашовой москвичам не удалось. В тот день съемки затянулись допоздна. Лев Иванович с Мариной и водителем успели поужинать. Потом полковник Гуров и лейтенант Светлова провели анализ фактов, известных им, пролистали дела, раздобытые Павловым, и подвели предварительные итоги расследования. После чего они дождались-таки звонка от Елены.

– Дорогая, прости, я понимаю, время позднее, и ты, наверное, сильно устала, но нам нужно поговорить прямо сейчас, безотлагательно, – проговорил Гуров.

– Если вы собираетесь продолжить пытать меня насчет мифических врагов, Лев Иванович, то ничего нового узнать не сможете, – заявила девушка. – Что до вашего визита, то я к нему готова, договорились же. Я устала, конечно, но рано спать редко ложусь и гостям всегда рада, так что вы даже не переживайте. Разумеется, не забудьте пригласить с собой Марину, ведь она так хотела побывать у меня. Заодно и Сашу. Я организую кофе и небольшой перекус. Негоже поздним вечером водителю в машине томиться.

– Договорились. Мы уже поужинали, но Саша никогда не откажется подкрепиться.

Они еще немного поболтали и договорились встретиться спустя полчаса на углу Ворошиловского проспекта и Большой Садовой улицы, около дома, в котором находилась квартира Елены.

Вопреки ожиданию, он был далеко не новый, но добротный, кирпичный. Квартира Елены оказалась просторной, светлой, многоуровневой. Вероятно, она была переделана из двух или даже трех. Здесь поработал настоящий мастер, который толково и креативно решил многие вопросы планировки и дизайна помещений. Лишние стены были снесены, ненужные помещения убраны, окна, где было возможно, заменены на большие и широкие.

С порога гости попали в просторный коридор, отделенный полупрозрачной стеклянной стеной с раздвижной дверью от гостиной. Отсюда же можно было попасть в большую удобную гардеробную. Туда вела отдельная дверь.

Гостиная была устроена в очень просторном помещении, светлом, даже ярком, разделенном на зоны при помощи мебели. Примерно посередине располагалась зона отдыха. Там стояли мягкие диваны, кресла и низкий чайный столик.

Стену напротив украшало большое панно, которое выделялось ярким пятном на фоне всего остального интерьера, выдержанного в пастельных тонах. Чуть дальше, ближе к кухне, располагался обеденный стол со стульями. Левее него стоял компьютерный стол с техникой и полками, уставленными разной литературой и коробочками с дисками. Похоже, у Елены была большая коллекция различных фильмов.

Большие широкие окна украшали нежные гардины. Для создания уюта в позднее время суток по их бокам висели плотные шторы со стильным узором.

Кухню от гостиной отделяла стена с широкой аркой. Здесь тоже было достаточно просторно. Мебель и бытовая техника располагались продуманно и удобно, чтобы максимально использовать полезную площадь и сочетать необходимость с комфортом. Чуть в стороне от входа в кухню неприметная дверь вела в санузел.

Наверх тянулась деревянная лестница, украшенная резными перилами. На втором ярусе находилась просторная спальня хозяйки с огромным, во всю стену балконом, оформленным во французском стиле, и с окнами до самого пола.

Там же располагались ванная и две небольшие комнаты, которые Елена во время экскурсии по квартире, устроенной для Марины, пока мужчины располагались внизу, назвала гостевыми. После этого она хихикнула и добавила, что визитеры, которые остаются на ночь, сейчас у нее бывают очень редко. Но когда папа выбирал квартиру, он, видимо, смотрел далеко вперед, хотел, чтобы места здесь хватало не только ей одной, но и ее будущей семье.

После небольшой экскурсии Елена предложила гостям кофе с бутербродами, круассанами и печеньем.

Когда девушки дружно накрыли на стол и все устроились на диванах и креслах, гостеприимная хозяйка с улыбкой спросила:

– Ну и как вам мой дом? Понравился?

– Да, очень, – сказала Марина.

– Стильно, современно и практично, – произнес Гуров, вынимая из папки и раскладывая на столике бумаги.

Елена, видимо, была настроена немного отдохнуть и просто поболтать.

– Марина, а что ты можешь сказать о владелице этого жилища? – осведомилась она. – Что ты поняла бы, если бы не только пришла сюда впервые, но и меня до этого не знала?

– Хочешь, чтобы я попробовала провести анализ?

– Если тебе не сложно. Мне просто любопытно.

– Ладно. Перепланировку в квартире делал хороший современный дизайнер. Он же, видимо, помогал выбирать отделку и мебель. Разумеется, такой ультрамодный стиль жилища выбирают для себя далеко не все. Как правило, это молодые, современные люди прогрессивных взглядов, открытые по натуре. Ты хорошая хозяйка, следишь за порядком в квартире, но без фанатизма, что говорит о психическом здоровье твоей личности, а также постоянной занятости. Кухней пользуешься редко, в основном предпочитаешь делать чай, кофе, максимум коктейль, бутерброды или что-нибудь разогреть из еды, доставленной тебе по заказу. Но не потому, что не умеешь или ленишься готовить, а чтобы не полнеть, держать форму и хорошо смотреться в кадре. – Марина встала с кресла и спросила: – Можно я еще немного пройдусь? Так мне будет гораздо удобнее делать какие-то выводы о тебе.

– Конечно, все, что пожелаешь, – с улыбкой сказала Елена.

Прежде чем продолжить, гостья подошла поближе к книжным полкам.

– Ты следишь за собой не только потому, что профессия обязывает, просто так привыкла. Имеешь хороший вкус и возможности его показать. Ты целеустремленная, но в меру, и довольно умная. Кроме того, у тебя твердый характер, завидная сила воли. Видимо, ты хорошо училась в школе, институте, да и сейчас читаешь не только литературу, которая в работе пригодится, а все, что может обогатить твой внутренний мир, расширить кругозор. Но ты не забываешь и о развлечениях. Несмотря на то, что на дворе век интернета, ты имеешь хорошую коллекцию фильмов. Среди них есть не только современные, но и те, которые люди называют классикой, а многие сочтут седой древностью. Это говорит о том, что ты не стремишься следовать моде, имеешь собственный устоявшийся вкус и готова отстаивать свое мнение, если понадобится.

– Очень хорошо, – заявила Елена и улыбнулась.

– Ты мало ешь и после того дня рождения зареклась устраивать большие приемы, но стол в обеденной зоне рассчитан на достаточно большую семью, – продолжала Марина. – Пусть тебе и не наносят регулярные визиты целые толпы родни, однако смею заметить, что ты и сама смотришь в далекую перспективу. Примерно так же, как и твой отец. Это логично и совершенно правильно.

– Я сама как-то не слишком об этом задумывалась, но, наверное, ты права. Когда-нибудь у меня будет своя семья, муж и дети, наверное, парочка. Что-нибудь еще?

– Пожалуй, все. Хотя нет, могу добавить, что это панно тебе скорее всего кто-то подарил, – сказала Марина, притормозив у боковой стены и внимательно вглядываясь в хаотичное пестрое изображение, состоящее из фрагментов фотографий разной формы и размера, сложенных в картину. – Эта неординарная вещь сделана довольно одаренным, я бы сказала, талантливым человеком. Она не смотрится здесь случайным предметом, наоборот, очень оживляет интерьер, добавляет ему ярких красок, вносит нотку некого безумия, если так позволительно высказаться. Но эта прелесть не совсем в твоем стиле. Да, это определенно чей-то подарок.

– Маринка, ты молодец! Наверное, психологию изучала?

– Да, у нас был отдельный курс.

– У тебя хорошо получается применять свои знания на практике. Ты все очень точно подметила. И про панно тоже. Мне его действительно подарили на той самой вечеринке в честь дня рождения, когда было слишком много народу. Вещь необычная, даже странная, но настолько неординарная и яркая, что я решила ее не только оставить, но и повесить на стену в гостиной.

– У тебя получилось. Панно украшает комнату. Но я полагаю, что ты неспроста повесила его у себя за спиной, – неожиданно проговорил Гуров. – Ведь все диваны и кресла развернуты к телевизору.

– Наверняка это сделано для того, чтобы побороть искушение все время таращиться на панно, высматривать в его частях и фрагментах знакомые места, – сказала Марина. – Мне, например, очень сложно обуздать себя и остановиться. – Она замолчала и опять вгляделась в причудливый узор, выложенный из картинок.

В крупных фрагментах панно явно просматривались виды Ростова-на-Дону. Здесь были набережная, мост, какой-то парк, памятник «Тачанка-Ростовчанка», скульптурная композиция «Григорий и Аксинья в лодке», улица и много чего еще. Кроме видов и достопримечательностей коллаж состоял из множества лиц, разрезанных на более мелкие фрагменты, чем памятники, и рассыпанных в порядке, вероятно, понятном только тому человеку, который сделал это панно.

– Знаете, что мне напоминает это изображение? – задумчиво проговорила Марина после продолжительной паузы. – Самое начало сказки о Снежной королеве. Она меня в раннем детстве всегда приводила в восторг и немного пугала.

– При чем здесь Снежная королева? – с удивлением поинтересовался Саша, все это время сидевший молча. – Тут ведь совсем нет зимних пейзажей. Цветы есть, зеленые деревья тоже. Значит, на дворе весна и лето. А вон там желтые листья. Стало быть, осень. А зима где?

– Нет, ты не совсем верно меня понял. Там, в самом начале сказки, злобный тролль сделал зеркало, в котором все отражалось в искаженном виде. Когда его ученики стали поднимать зеркало, в нем отражалось все больше людей, улиц и домов. Потом они его уронили. Оно разбилось на куски разной величины и формы. Мне кажется, что автор панно хотел отобразить как раз этот момент. Именно зеркало, которое уже разбилось, но еще не разлетелось. Или что-то вроде того.

– Ты говоришь, зеркало искажало реальность, а здесь все красиво смотрится, хоть и хаотично разбросано.

– Да, красиво, конечно же, и вместе с этим немного безумно, – задумчиво пробормотала Марина.

– Хорошо. Если мы все посмотрели, перекусили, и даже немного пообщались просто так, для удовольствия, то теперь давайте все же займемся делом, – сказал Гуров. – Время уже позднее, а у нас масса нерешенных задач.

– И загадок, – добавила Марина. – Конечно, как скажете, Лев Иванович.

– Я так понимаю, основную задачку мне нужно решать? – Елена комично сморщила нос. – Ну что ж, ладно, давайте попробуем.

– Отлично. Я сейчас кое-что тебе расскажу, а ты просто послушай и попытайся сосредоточиться.

– Я постараюсь, – сказала девушка.

– Сначала мы думали, что преследователь или мститель нацелился на тебя лично. Он придумал коварный план, услышал во время встречи выпускников, что ты все еще мечтаешь стать телевизионной ведущей, и запустил цепь событий, в результате которых тебе досталась желанная должность. Но для того чтобы осуществить твою мечту, этому субъекту, пока неизвестному нам, пришлось в прямом смысле слова расчистить путь, убрать тех людей, которые мешали ему, то есть твоему продвижению. План этот сложный, многоходовый и трудновыполнимый. Все могло сорваться буквально на любом этапе. Но нашему клиенту-организатору все удается блестяще, всего в три основных хода. Возможно, для того чтобы все получилось, ему пришлось нажать на определенные кнопки, оказывать влияние на людей, рядом с которыми ты работаешь. Этого мы пока знать не можем. В своих убийствах он не повторялся, практически не оставил улик и свидетелей. По крайней мере тех, которые способны привести следствие к нему.

– А то обстоятельство, что в результате этой деятельности я стала подозреваемой у полиции, мы назовем небольшим побочным эффектом, да? – съязвила Елена.

Однако полковник ничуть не смутился и спокойно проговорил:

– Мы пока не знаем, случайность ли это, и допускаем мысль о том, что фигурант намеренно тебя подставляет, ведет свою, одному ему понятную игру. Потому что в его действиях случайностей очень мало.

– Но это странно, нелогично и совершенно непонятно. Зачем, собственно?..

– Тот факт, что наш клиент – личность выдающаяся и неординарная, можно считать неоспоримым. Кроме того, очень неплохо умеет манипулировать людьми, то есть оказывать на них влияние. Но проследить логическую цепь его мыслей я пока затрудняюсь. Как и ответить на твой простой вопрос. Может, он хочет, чтобы ты поднялась на вершину блаженства, а потом рухнула с нее в пропасть, выражаясь метафорически. То есть чтобы страдала.

– Стало быть, он мне за что-то мстит?

– Возможно, что так. Или же хочет, чтобы ты сама вступила в игру, заметь, предложенную им, с одному ему известными правилами. Он помещает тебя в некие обстоятельства, предлагает найти из них выход или погибнуть. В данном случае отправиться в тюрьму.

– Но вы с Мариной сумели доказать, что я непричастна к убийствам, в которых меня собирались обвинить, вмешались и тем самым сломали первоначальный план преступника. Что будет теперь? Как этот мерзавец станет действовать дальше? – Девушка явно занервничала.

– Елена, дорогая, я понятия об этом не имею. Возможно, преступник узнает, что ты уже вне подозрений, и предложит тебе новую игру. Он попытается создать определенные обстоятельства, не исключено даже, что нападет на тебя сам, лично или вообще организует что-то новое, совершенно неожиданное. Наш клиент редко повторяется. В любом случае ты отныне не можешь проявлять беспечность или считать, что находишься в полной безопасности.

– Сейчас вы предложите мне срочно обратиться к отцу, чтобы тот выделил для меня телохранителя из своей службы безопасности.

– Если ты откажешься, то я сам посоветую ему это сделать. Рядом с тобой должны быть квалифицированные охранники.

– Лев Иванович, так нечестно! Вы же знаете, насколько для меня важно не ощущать себя под опекой, не жить будто в стальных тисках!

– Знаю, но, дорогая, пойми, так складываются обстоятельства.

– Это ведь не навсегда, – добавила Марина. – Лишь только на некоторое время, пока опасность минует. Мы непременно сумеем вычислить и задержать преступника.

Но Елена настолько расстроилась, что почти не обратила внимания на ободряющие слова своей новой подруги.

Она вскочила с места, нервно забегала по комнате из стороны в сторону и сказала:

– Нет, это просто непостижимо! Отец обязательно использует этот спорный факт как аргумент в свою пользу. Не видать мне больше нормальной жизни как своих ушей. Буду вечно передвигаться по городу как преступник, под надежным конвоем!

– Дорогая, не нужно так нервничать, прошу, сядь, успокойся! – сказала Марина.

– Ладно. – Елена с разгона плюхнулась в свободное кресло и спросила: – Лев Иванович, какова вероятность, что вы ошибаетесь или перестраховываетесь, преувеличиваете опасность?

– На сегодняшний день я не могу сказать, что творится в голове у преступника. Мне остается лишь строить предположения. Но они вполне обоснованные, поверь. Наш подопечный зациклен на тебе, это можно считать фактом. Но почему именно и как он станет действовать дальше, представить сложно. Остается лишь только перестраховываться. Ты всем нам очень дорога, и мне небезразлично твое будущее.

– Ладно, этот странный тип плетет интриги вокруг меня, даже убивает. Однако с чего вы решили, что он будет снова совершать такие злодеяния, почему считаете, что именно я могу стать его очередной жертвой? Я этого не понимаю!

– Потому и не понимаешь, что не дала мне договорить до конца.

– Ой, простите, я слегка увлеклась собственными переживаниями. Продолжайте, пожалуйста, Лев Иванович.

– Недавно выяснилось, что этот субъект преследует весь ваш класс, десятый «Б», я имею в виду.

– Не может быть! – прошептала девушка и побледнела.

– Еще как может! – уверенно возразил ей Гуров. – Посмотри на эти три списка. Вот те, кто отравился во время встречи выпускников, при этом одна девушка умерла. Эти ребята по тем или иным причинам погибли до юбилея, то есть на протяжении десяти лет со дня окончания лицея. Это те, кто подвергался нападениям, но без летального исхода, включая Сашу Герасимова. На него относительно недавно напала собака. Елена, кто-то испытывает ненависть ко всем вам и вполне успешно вредит тем из вас, до кого в состоянии добраться.

Елена лихорадочно просматривала строчки с именами.

– В состоянии добраться, вы сказали. Что это значит? – спустя некоторое время пробормотала она.

– По нашим сведениям, один парень утонул, когда находился на отдыхе за границей. Все остальные пострадали, будучи здесь, в России. Но, насколько нам удалось выяснить, мститель не вредил тем, кто живет в Европе, Канаде или Израиле. Исключая тех твоих одноклассников, которые приехали в Ростов-на-Дону на встречу выпускников.

– То есть этот негодяй пытается убить всех, кто проживает в Ростове или приезжает сюда? Значит, за границей ему орудовать сложнее. Так выходит? Вы хотите сказать, что под подозрением все те люди, которые ни разу не подвергались нападению?

– Это логично. Хотя не стоит слишком зацикливаться на этом моменте. Преступник может быть и не из вашего класса. Я вполне это допускаю.

– Я думаю.

– Тогда старайся! Ты ведь прекрасно знаешь этого мерзавца. Это может быть парень, девушка или даже взрослый человек любого пола. Тебе сейчас нужно вспомнить, кого именно вы травили всем классом, изводили буквально день за днем, доставали до глубины души. В конце концов этот тип решил мстить своим обидчикам, а может быть, даже и тем людям, которые волею случая окажутся рядом с ним.

– Да я ни малейшего понятия об этом не имею. Честное слово!

– Думай, Лена. От этого зависит и твоя жизнь, и жизнь других людей. Тех, которые не безвинны, конечно же, но, скорее всего, сейчас даже не подозревают об опасности.

– Еще подумай, кто из твоего подросткового прошлого может быть столь сильно зациклен на тебе, страшно завидовать, сильно восхищаться и очень ненавидеть, – задумчиво проговорила Марина, тихонько встала со своего места, подошла к панно и снова стала рассматривать изображения, хаотично разбросанные по нему. – Еще, может быть, ты вспомнишь, кто именно тебе подарил это панно. Клянусь, я нашла здесь твое лицо! Оно вырезано из группового снимка. Тебе здесь никак не больше пятнадцати лет, но клянусь, что узнаю твои глаза! Вот, Лев Иванович, Саша, посмотрите внимательно! Можете сами убедиться!

Все немедленно встали со своих мест, подошли к коллажу и стали его внимательно разглядывать.

– Вот! – Марина указала рукой на изображение, которое ее заинтересовало.

– Да, похоже, что это действительно я, – пробормотала Елена. – У меня есть это фото. Я узнаю свитер и косу, тогда было очень модно так заплетать.

– Что это за изображение?

– В девятом классе мы ездили на экскурсию в Санкт-Петербург. Если хорошо присмотреться, то за моей головой едва заметен кусочек чугунной завитушки. Это решетка Михайловского сада. Мы сфотографировались на ее фоне, когда прогуливались по набережной канала Грибоедова. Но странно, что я этого раньше не замечала. Ты такая глазастая, Марина, и очень внимательная. Я действительно всегда старалась особо не вглядываться в этот коллаж, чтобы мозг не закипел от напряжения. Как ты вообще что-то конкретное рассмотрела в этих хаотично разбросанных лицах?

– Если ты покажешь мне фотографии всего вашего класса, то я, может быть, сумею и других ребят здесь отыскать. Это поможет нам лучше понять твоего преследователя.

– Хорошо, не проблема, фото в шкафу, в альбоме. Но как ты собираешься здесь что-то найти? Снимки мелкие, лица не всегда целиком.

– Сопоставлю как фрагменты пазла.

– Но не раньше, чем мы закончим наш разговор! – строго отрезал Гуров. – Потому что существование этого панно только лишний раз подтверждает мою теорию. Итак, Елена, кто его тебе подарил?

– Говорю же, не знаю. В тот день сюда пришло просто море народу. Дорогие гости просто сваливали подарки на столах, стоявших в коридоре. Там же находились ведра для цветов. Вазы у меня на третьем букете закончились. Да и ведра пришлось у соседей одалживать. Подарки я вообще дня три потом разбирала, сначала мне просто времени на них не хватило.

– Открытки или карточки при этом подарке не было?

– Нет, я и сама гадала, кто же мог преподнести такой странный, но прикольный коллаж.

– Но его могли и прислать. То есть ты могла лично не видеть дарителя.

– Если бы прислали, то курьер обязательно потребовал бы подпись, причем именно от меня. Я точно это знаю. В тот вечер здесь было несколько курьеров с закусками и выпивкой, заказанными мною. А вот гостя я вполне могла пропустить. Тогда тут такой дурдом был!

– Да этому дарителю, скорее всего, и заходить в квартиру не потребовалось, – добавила Марина. – Если в доме слишком много гостей, значит, дверь постоянно нараспашку, или все время кто-то входит-выходит. Так что ему нужно было лишь немного подождать, войти, оставить панно в коридоре, на столике для подарков, и спокойно удалиться.

– Верно, в тот день здесь настоящий проходной двор был. Когда поняла, что гости хаотично прибывают, я просто заперла гардеробную, чтобы ничего не сперли. У меня там много дорогой одежды, обуви и аксессуаров. А входную дверь квартиры даже захлопывать не стала, иначе кому-то пришлось бы взять на себя роль швейцара.

– Ясно. Ведь ты сама стольких гостей не приглашала и не ожидала ничего подобного. Возможно, такой наплыв визитеров кто-то организовал намеренно. Но об этом мы можем потом подумать. Сейчас у нас есть намного более важные задачи. Ты вспомнила, кто всем вам может мстить, Елена?

Они вернулись назад, к диванам, и расселись кто где.

– Лев Иванович, я, честное слово, никого не обижала, даже в школе. Мне и правда очень сложно строить предположения. У нас был дружный класс, и никого мы не травили.

– Не верю. Дети порою очень жестоки. Подростков в силу гормональных скачков частенько заносит, несмотря на то, что они уже знают, что такое хорошо и что такое плохо. Подумай, посмотри внимательно на эти списки. Возможно, что этого человека нет ни в одном из них. Но он обязательно учился вместе с вами или проводил довольно много времени.

– Лев Иванович, а может, мститель не из их класса? Помните, Людмила Ивановна говорила лейтенанту, что у них были подшефные пятиклашки, которых брали на экскурсии и в походы? Вдруг ребенок, которого все регулярно обижали, именно оттуда?

– Из мелких? – Гуров на минутку задумался и продолжил: – Это выходит, что на пять лет младше. А первые убийства начались сразу после выпуска. Нет, не похоже. Для воплощения своих замыслов наш клиент проворачивал довольно сложные комбинации. Для этого одного интеллекта недостаточно. Тут требуются жизненный опыт и навыки, пусть минимальные.

– В нашу эпоху жизненный опыт и недостаток знаний успешно заменяет интернет.

– Может, ты и права, и бывших пятиклашек стоит проверить, хотя бы раздобыть список фамилий подшефного класса. Только это минимум двадцать пять человек. Боюсь, на то, чтобы проработать каждого, уйдет слишком много времени.

– Тридцать пять как минимум, – поправила Льва Ивановича Елена. – У нас в лицее постоянно все классы были переполнены. Это учебное заведение до сих пор считается самым престижным в городе и области. Попасть туда пытается уйма народу, гораздо больше, чем там может уместиться. Но вам не нужно никого из тех ребят проверять. Я, кажется, поняла, кто может мстить всем нам. Я имею в виду наш класс, тот самый десятый «Б».

– Так ты наконец-то решила признаться, значит?

– Я и не пыталась ничего скрывать, просто как-то не подумала сразу. Когда я объясню, вы сами поймете, почему так вышло. Кроме того, эта девушка есть в ваших списках, Лев Иванович. Сначала я даже представить не могла, что это может быть она. Да такое и сейчас, если честно, в голове не укладывается, но проверить стоит, тем более что я других вариантов совсем не вижу.

– То есть? – Гуров поднял брови. – Ты хочешь сказать, что человек, искомый нами, подвергался нападению?

– Да вот она, Жанна Хохлова. Нападение в подъезде. Не знаю, правда, что и как. Вдруг она все сама подстроила?

– Это, конечно же, еще нужно проверить, – пробормотал полковник, немного подумал и добавил: – Что ж, вполне возможно, что она даже умнее, чем я предполагал изначально.

– Кто умнее? Жанночка? Нет, она скорее хитрая! – возразила Елена. – И сильно со странностями, по крайней мере всегда была такой. Так что я, вероятно, сама ошибаюсь на ее счет. Точно могу сказать лишь одно. Как именно работает мозг этой девушки, вам не скажет никто. Это тайна, покрытая мраком. Но то, что она и поведением, и способом мышления выбивается из общепринятой нормы, можно считать фактом.

– А давай ты нам расскажешь все с максимальными подробностями и по порядку.

– Ладно, постараюсь. Но чтобы было понятно, начать нужно издалека. Я в наш лицей пришла в восьмом классе, решение о переводе приняла самостоятельно, и родители возражать не стали, хоть и добираться приходилось гораздо дальше. Старая школа находилась рядом с городской квартирой родителей и относительно недалеко от загородного дома. А в лицей через весь Ростов пилить приходилось. Но я решила, что дело того стоит. Ведь наш лицей был очень прогрессивным учебным заведением. Он славился преподавательским составом, учителя имели большой набор авторских методик преподавания. Здесь практиковалось углубленное изучение многих предметов, классы формировались с учетом пожеланий или задатков учеников. Все это мне очень подходило. Я попала в тот авторский класс, в какой и хотела. Военно-педагогическая коммуна с углубленным изучением искусств и театрального мастерства. Так он назывался.

– Что за название такое мудреное? – изумился вслух Саша, обычно скромно молчавший.

– Звучит странно, но на самом деле все предельно просто. У мальчишек, а их в классе было чуть меньше половины, было углубленное изучение военного дела и специальная физкультурная подготовка. Девочки делились на две неравные группы. Одни в будущем видели себя педагогами, им преподавали соответствующие предметы. Другие, в том числе и я, изучали мировое искусство, сценическую речь, движение, танец, вокал, вырабатывали правильную дикцию и произношение. Иногда нас делили на подгруппы, чтобы прорабатывать то, что нужно каждому. Еще мы устраивали любительские спектакли. Кроме того, нам читали основы психологии, но почему-то всему классу вместе. Хотя на этих занятиях было интересно, так что никто не возражал.

– А как вообще у вас был организован учебный процесс? – полюбопытствовал Лев Иванович и добавил: – Это ведь очень сложно, дать отдельную программу каждому.

– На самом деле не очень сложно. У нас были общие предметы, которые весь класс изучал одновременно, вместе, имелись и свои профильные дисциплины. Тогда мы делились на группы, и с каждой из них работал свой преподаватель. По тому же принципу, кстати, нам приходилось осваивать и иностранные языки.

– А с ними что не так?

– Наш класс был сборный, самый необычный даже по меркам этого лицея. То есть примерно пятьдесят процентов учеников обучались в лицее с первого класса. Остальные пришли в восьмом, как и я. Все вновь прибывшие раньше учились в других школах, осваивали разные иностранные языки. Большинство изучало английский. Их поделили на две группы, каждая со своим преподавателем. Но были ребята с немецким, итальянским, испанским, французским и китайским. Эти группы оказались не слишком большими. Все они в одно и то же время занимались со своими преподавателями.

– Скажи-ка, а какая у вас была обстановка в классе? Это ведь не самая обычная ситуация, когда приходят сразу пятьдесят процентов новеньких.

– Да, необычная, но все прошло нормально, мы быстро перезнакомились и подружились. Преподаватели сделали все, чтобы новички быстро влились в коллектив и могли показать себя. Разные тесты, задания и дополнительные занятия этому очень способствовали. Никто из ребят особняком не держался. Кроме Жанны, хотя ее так никто не называл. Она была Жанночка. Не знаю, откуда это пошло, но все мы величали эту девочку именно так.

– А в какой группе была Хохлова?

– Она пришла в лицей в пятом или шестом классе, то есть раньше нас, но и не с самого начала. Именно Жанна всегда стояла особняком, причем вовсе не по собственной воле. Наоборот, ей очень хотелось стать неотъемлемой частью коллектива, но ничего из этого не выходило. Мы ее выделяли, если хотите, как-то инстинктивно.

– Почему так?

– Она была странной, навязчивой и отталкивающей, слишком прилипчивой, не очень умной, это если выражаться мягко, но при этом патологически хитрой. Чтобы было понятно, приведу простой пример. Весь класс пишет контрольную или самостоятельную работу по алгебре. Когда звенит звонок, все, разумеется, сдают тетради. А Жанна этого не делает, уносит ее домой, просто записав задания, без ответов. Там ей кто-то все решает, она это переписывает и потом подсовывает учительнице тетрадь на следующий день. Каково? Просто и виртуозно одновременно! Девчонка даже не заботится о том, куда тетрадка попала. Она ведь сдана, но потерялась. Это уже вина и нерасторопность учительницы. Наша математичка действительно отличалась феноменальной рассеянностью. Жанне долго все сходило с рук. Но спустя примерно год подобных манипуляций даже эта женщина заметила неладное и спросила: «Жанна, почему я всегда теряю твою тетрадь?» На что та не моргнув глазом ответила: «Не знаю. Я всегда кладу ее туда же, куда и все». Все знали о ее подлых уловках, как я понимаю, раньше меня, но молчали. Ведь стучать на товарищей никак нельзя. Однако мы злились. Наши отметки были выстраданные, а ее – незаслуженные. Но и это еще не все. Со временем внимательные ученики стали замечать, что Жанночку выделяют все учителя, многое ей спускают, завышают отметки. Трюк с математикой – это отдельная песня. А что она несла, когда ей приходилось отвечать по устному предмету! Это даже бредом назвать сложно, просто бессвязная ересь. А учитель ничего, слушает, кивает, потом говорит: «Садись, пять!» Когда впервые это заметила, я подумала, что мне показалось, сама себе не поверила, потом стала специально обращать внимание. Ей действительно завышали оценки, если снова говорить мягко. Сложней всех было преподавателям гуманитарных предметов. Там не отделаешься тестами или самостоятельными работами. Ученика хотя бы иногда нужно спрашивать устно. А народ-то вокруг в основном неглупый. Я имею в виду нас, учеников. Вот так и вышло, что коллектив сам по себе, а Жанночка сама по себе. Потому что она вечно была на особом положении.

– Но почему так сложилось? На то имелись какие-то серьезные причины?

– Я тоже задала этот вопрос, разумеется, тем одноклассникам, которые с ней дольше учились и лучше разбирались в проблеме. Они рассказали мне шокирующие вещи. Но, конечно же, подтверждения всему этому я тогда не искала, да и не могла найти. Поэтому возможно, что это просто чья-то байка и совершенная неправда, хотя звучало все довольно логично. В общем, оказалось, что Жанночка отставала в развитии. Была у нее родовая травма, патология внутриутробного развития, то ли и то, и другое вместе. Ей якобы требовалась операция на мозге, но результата медики не гарантировали. Девчонке могло стать как лучше, так и хуже, пятьдесят на пятьдесят. Ее отец вроде бы отказался это делать, уповая на то, что с возрастом беда сама пройдет. По сути дела, Жанне нужно было учиться в спецшколе. Даже мы в подростковом возрасте понимали, что это практически волчий билет. Куда возьмут ребенка с аттестатом такого учебного заведения? Да там их, кажется, не выдают, только справку. Значит, ей прямая дорога на фабрику, коробочки для пиццы клеить или этикетки шлепать. Приличный колледж, тем более вуз, разумеется, недосягаем. Но папа Жанночки был каким-то широко известным в узких кругах ученым, то ли профессором, то ли еще кем-то в этом роде. Из наших точно никто не знал. Он обладал влиянием и средствами. Потому что поступила она каким-то чудом в наш лицей, а там, между прочим, конкурс был и очень строгий отбор. Я уж не говорю о прочих требованиях.

– А как она выглядела? – поинтересовалась Марина. – Ведь если у девочки действительно имелась патология, то это и на ее внешнем виде должно было как-то отражаться.

– Ты просто зришь в корень. Это реально видно было. Маленькая, щуплая, очень небольшого росточка. Кожа темная, по цвету ближе к оливковому, черные жесткие волосы, голова по форме напоминает редиску. Лицо с мелкими чертами, все маленькое и в кучку. Узкие глазки, кругленький носик, тонкие губки, темные густые брови.

– Ты описываешь довольно отталкивающую внешность.

– Наверное. Но даже не в этом дело. В нашем сознании присутствуют современные эталоны красоты. Это актрисы, модели и разные ведущие. Однако по улицам ходят самые простые люди. Иной раз смотришь на человека, лицо которого будто топором вырублено или вылеплено из податливого материала, мастером неловким и торопливым. Потом начинаешь общаться с ним и все забываешь, недостатки внешности будто улетучиваются, потому что человек хороший, личность харизматичная или собеседник интересный. Жанне ничего этого дано не было. Поддержать беседу она была неспособна, в любом разговоре запросто могла ляпнуть глупость, да такую, что все смеялись. Самую простую информацию запомнить не могла. Я не исключаю, что она действительно старалась, но ее обучаемость была буквально на нуле.

– Именно поэтому вы ее не любили и обижали?

– Возможно, мы ее недолюбливали. Но никто из нас эту девочку не обижал и тем более не травил в том смысле, который вы вкладываете в это слово. Если над Жанночкой кто-то и подшучивал иногда, то она ведь сама на это нарывалась, понимаете? То глупость ляпнет, причем когда ее не спрашивают, то рассказывать начнет ерунду явную. Все терпят какое-то время, а потом ржать начинают, потому что выдержать это невозможно. Вы сами заметили, Лев Иванович, что подростки в силу резкого роста и гормональных скачков не являются самыми сдержанными и толерантными людьми. Мы старались держаться от нее на расстоянии, но долго игнорировать Жанну у нас не получалось. Уж не знаю, специально или невольно, но она привлекала к себе внимание и провоцировала народ.

– Просто в каждом детском или подростковом коллективе есть такой представитель, некий козел отпущения, которого все шпыняют или издеваются над ним при каждом удобном случае.

– Нет! – упрямо возразила Елена. – Вы неправы, Лев Иванович. Я настаиваю на своем утверждении хотя бы потому, что поначалу, как только пришла в лицей, сама так подумала. Решила, что девочку просто травят, потому что она страшненькая и маленькая, все сносит и постоять за себя не может. В негодовании я даже предприняла несколько попыток защитить ее от нападок. Закончилось все не очень хорошо, для меня, между прочим.

– Дай угадаю. Тебя начали травить вместе с нею, – предположил Гуров.

– А вот и нет! Оппоненты недоумевали, но тут же отстали. Некоторые решили просто посмотреть, чем все закончится. Были и такие, которые стали уделять внимание моей особе. Но в основном все просто отстали и от меня, и от Жанночки.

– То есть тебя кто-то обидел?

– Нет, наоборот. Вовка Овсянкин пригласил меня на концерт. Тогда в Ростове как раз один популярный среди молодежи коллектив гастролировал. Но я отказалась, причем отбрила его при всех и немного грубовато. Он простил мне это далеко не сразу, долго дулся. На концерт я потом пошла, вместе с девчонками. У меня на тот момент уже несколько билетов на руках было.

– А Жанну ты пригласила?

– В том-то и дело, что нет. Потому что она к тому времени успела достать меня по полной программе! – ответила Елена и слегка покраснела.

– В каком смысле достать? – спросил Гуров.

– Сначала все было сносно, почти нормально. Жанна поблагодарила меня за вмешательство, обозвала Вовку придурком и сказала, что он находится на учете у психиатра. Кстати, это правда, я потом проверяла. Парень был на учете, то ли животных мучил, то ли что-то поджег. Вовка вообще хулиганистый такой был. Позже Жанна попросила у меня помощи в учебе, сказала, что плохо усваивает новый материал, попросту не понимает, что объясняет учитель, но стесняется попросить повторить или позаниматься с ней дополнительно. Я начала с ней возиться и быстро поняла, что Жанна попросту глупа. Ей нужно было объяснять раз, два, десять, и все равно могло не дойти. Именно поэтому я с такой уверенностью говорю о ее низкой обучаемости, а также о том, что мозг этой особы работает как-то очень уж по-своему. Вот тут вроде дура, математику никак не освоит, а тут гений и умелый манипулятор. Она умудрялась стравливать нас между собой, ссорить старых друзей или стучала учителям, что мы нарушаем какие-то там правила лицея. Жанночка обставляла все это вполне виртуозно, так, будто они сами все узнавали или кто-то случайно проговорился. Поэтому нам частенько крепко влетало по ее вине. Кто кого обижал, это еще вопрос. На то, чтобы обстоятельно все рассказать, много времени уйдет, поэтому просто поверьте мне на слово, Лев Иванович. Если кто и сумел бы организовать многолетнюю травлю и убийства, так это Жанночка. А с нападением на нее лично еще разобраться нужно. Она запросто могла и сама себя подрезать, чтобы за жертву сойти. Это, кстати, был бы трюк вполне в ее стиле.

– Я тебе верю, Елена, все понимаю и не буду слишком долго тебя пытать. Расскажи только, как развивались ваши личные отношения.

– Да никак они не развивались. Хотя нет, сначала все шло по нарастающей. Сперва она попросила меня с ней позаниматься, потом набилась в гости, как-то раздобыла мой телефон. Сама-то я уже была настороже и специально не стала давать ей номер. Дальше начался настоящий кошмар. Она повсюду за мной таскалась, слала письма, сообщения, разные видео, интернет-приколы, цветочки, плаксивые песни. Иной раз я пыталась мягко объяснить ей, что мне требуется личное пространство или, например, у меня другие музыкальные вкусы. В этих случаях она извинялась, причем так угодливо, что мне становилось неудобно. Занятия с ней тоже сильно выводили меня из себя, я просто начала думать, что не способна нормально объяснять элементарные вещи. Кроме того, Жанна сделала попытку перевестись на мой курс, чтобы во время учебы подольше быть вместе. К счастью, у нас был полный набор, и ее оставили на педагогическом курсе. В общем, меня это все довольно быстро достало. Я сказала Жанне, что мы не подруги, у меня не хватает терпения с ней заниматься, ей нужно от меня отстать.

– Она это сделала, прекратила всяческое общение с тобой?

– Далеко не сразу. Мне пришлось быть настойчивой, твердой и даже пару раз откровенно грубой. Но к тому времени я уже поняла, что это необходимое зло, иначе мне просто не удастся от нее отделаться.

– Так было только с тобой? – поинтересовался Гуров.

– Нет, потом выяснилось, что Жанна предприняла попытки дружить еще с парочкой девушек из тех, что недавно поступили в лицей, плохо ее знали и предприняли попытки защитить «бедняжку». Она их всех достала, и они ее отбрили. Дольше всех продержалась именно я. То ли у меня терпения оказалось больше, то ли я мягче по характеру и не сразу решилась рубить сплеча, но факт остается фактом.

– Однако вы продолжили учиться в одном классе?

– Да, конечно. Я игнорировала ее так же, как и все прочие. Если кто-то подтрунивал над Жанночкой, старалась не замечать или хохотала вместе со всеми, если это действительно было смешно. Уж простите, но я была подростком, а Жанна умела разозлить, да и рассмешить как никто другой.

– Значит, ты больше не замечала ее особого отношения к себе, дружила с кем-то другим в классе?

– Я всегда поддерживала ровные, приятельские отношения со всеми ребятами, но долго ни с кем не сближалась. Потом, в выпускном классе, сдружилась с Татьяной Сазоновой на почве общего увлечения театром. Она после выпуска уехала учиться в Москву, потом вышла замуж и сейчас во Франции живет. Что же до Жанночки, то если ее кто-то из класса и разыгрывал или высмеивал, то я, как правило, в этом не участвовала.

– Как правило?

– Один раз не удержалась, каюсь, но мне и правда было очень любопытно. Хотя, наверное, это того и не стоило.

– А подробней?

– Однажды Рита с Женькой болтали с Жанной. Они часто вызывали ее на откровенные разговоры о парнях, кто кому нравится, кто на кого посмотрел, и так далее, просто чтобы поржать над ее нелепыми комментариями. В тот раз девчонки сидели за соседней партой, и мы с Татьяной могли слышать часть разговора. Из него нам стало ясно, что ранее Жанна говорила им, что влюблена в одного известного певца. Это был популярный на то время исполнитель, особенно среди молодежи. В те самые дни он со своей группой как раз был на гастролях у нас в Ростове. Многие из класса ходили на концерты, но билеты у всех были на разные даты. Например, у нас с Татьяной на двадцатое, у Жанны – на двадцать первое. Рита с Женькой были там восемнадцатого апреля. После этого девчонки наплели Жанне, что сумели пройти за кулисы и познакомились с ее кумиром. Они не просто потусили вместе, но и рассказали ему о Жанне, влюбленной в него, описали ее. Теперь он мечтает с ней познакомиться. На концерте она должна будет подойти как можно ближе к сцене и крикнуть: «Привет, Сергей, это я, Жанна». Он ее сразу узнает. Понимаю, шутка дурацкая, примерно в стиле пятиклашек. Согласитесь, сработать она могла только с девочкой совсем недалекой и наивной. Жанна иногда такой и была или хотя бы казалась.

– Что было дальше?

– Да ничего, – ответила Елена и пожала плечами. – Но девчонки эту тему эксплуатировали достаточно долго. Я знаю далеко не все, слышала только, что Жанна пыталась пробиться к своему кумиру во время концерта или после, но ее не пропустила охрана, разумеется. Спустя какое-то время Рита и Женька подбили Жанну написать кумиру письмо, рассказать о себе, немного пофлиртовать и так далее. Мол, они продолжают общаться с ним и передадут. Снова наивный и глуповатый розыгрыш, но Жанна как всегда повелась.

– А каково было твое участие во всем этом?

– Об этом розыгрыше постепенно прознал весь класс. Все хихикали втихаря, хотели знать подробности, особенно – почитать письмо. Девчонки же желали продолжать разыгрывать Жанну, обещали ей, что никому из наших его не покажут. Да и сама она, разумеется, не демонстрировала нам сие послание. Мне жутко интересно было прочесть, чего она там написала. Я подошла к Жанне на перемене и спросила: «Ты письмо своему кумиру написала, да?» Она ответила: «Написала, но тебе не покажу, это только для него!» «Дай посмотрю, проверю ошибки, а то опозоришься еще», – сказала я. Она и дала, я прочла, нашла пару ляпов, показала ей, и Жанночка умчалась письмо переписывать. Вот и все, собственно. Письмо, кстати, меня не впечатлило. Читать его было вовсе не смешно. Обычное наивное послание не очень умной девочки, интеллектом примерно на уровне пятиклассницы. И флиртовать она, как выяснилось, совсем не умела, и вообще.

– Но потом Жанна узнала, что это розыгрыш?

– Кажется, да. Все знали, кто-то ей ляпнул. Но я над ней не подтрунивала, наоборот, в глазах Жанны выступала в роли человека, который подстраховал ее, указал на ошибки и избавил от лишних насмешек.

– Но ты содержание того письма никому не излагала?

– Нет, неприятно мне стало, даже стыдно. Она выглядела слишком уж наивной и жалкой во всей этой истории. Так что впоследствии я сочла разумным просто держаться от нее на расстоянии и никогда не принимать участия в чем-то подобном.

– А класс продолжал ее разыгрывать?

– Снова повторюсь, Жанна не просто велась, она сама напрашивалась на шутки. Например, рассказала всем, что старается подрасти и делает для этого специальные упражнения. С тех пор каждый по возвращении со всех каникул говорил ей при встрече: «Жанночка, как ты выросла!» Так шутили все, включая учителей. Я сама несколько раз это слышала.

– А она? – спросила Марина, не выдержала и тихонько фыркнула.

– Она радовалась, краснела, улыбалась. Кстати, эта шутка сработала довольно положительным образом. К окончанию лицея Жанна действительно подросла. Не слишком сильно, но все же. Также она стала постепенно развиваться физически, я имею в виду гормонально. Это дело у нее тоже очень сильно притормаживало. По крайней мере, вторичные половые признаки были совершенно неразличимы даже к моменту выпускного вечера.

– А теперь? Она сильно изменилась спустя десять лет?

– Да я не старалась слишком рассматривать ее.

– В общих чертах, то, что бросилось в глаза.

– Она немного поправилась, не слишком, так только, чуть-чуть округлилась, стала на женщину похожа, кстати. Расти, наверное, уже перестала, но начала носить обувь на достаточно высоких каблуках и одеваться неплохо, по крайней мере дорого, но выдержанно, без китча. В общем и целом Жанна производила неплохое впечатление, хотя на протяжении торжества все больше помалкивала и улыбалась.

– Марина, а в тот вечер Жанна оказалась среди тех, кто не отравился? – обратился Гуров к помощнице.

– Да, она в списке тех, кто полностью здоров.

– Я помню, что Жанна ушла раньше, задолго до всего этого переполоха с отравлением. Практически сразу после того, как вечеринку покинули преподаватели, – добавила Елена.

– Ушла раньше? А как же ее привычка не отрываться от коллектива? Она в тот вечер вела себя нетипично?

– Даже не знаю. Жанна поначалу вроде и не собиралась уходить. Но потом ей кто-то позвонил на мобильный, она коротко переговорила с этим человеком, сказала, что ее на работу срочно вызывают, после чего сразу же уехала. Позже, когда произошло отравление и народ попал в больницу, ей позвонили из лаборатории, расспрашивали о самочувствии, требовали приехать и сдать анализы. Я слышала, что она отказалась, сказала, что чувствует себя нормально, более того, сама является медиком и способна провести все необходимые процедуры.

– Это странно. Для этого мало быть медиком, нужно иметь под рукой лабораторию, реактивы и так далее.

– Не знаю, может, у нее все это имеется, – сказала Елена и пожала плечами.

– А кем, кстати, работает Жанна? – осведомилась Марина.

– Она ветеринар по образованию. Понятия не имею, как поступила и училась, но кто-то из наших говорил, что неплохой специалист. Язвил, конечно же, что людей лечить Жанночке никто не доверил бы, а вот животных, это ладно. Но я снова не стремилась проверить эти сведения, не интересовалась, как обстоят дела на самом деле. Знаю только, что сейчас Жанна руководит собственной ветеринарной клиникой, слышала, что дела у нее идут неплохо. Значит, она действительно хороший специалист или же сумела окружить себя толковыми сотрудниками и только рулит их работой.

– Значит, она ветеринар, и с финансами у нее дела обстоят довольно неплохо?

– Да, похоже, что так, – ответила Елена и равнодушно кивнула.

– Понимаю, – сказал полковник и многозначительно посмотрел на Марину.

– Жанна имеет базовые навыки в медицине, а также доступ к инструментам, – проговорила та. – Кроме того, она, вероятно, может себе позволить и дорогую машину приобрести, и норковую шубу. Все это только для того, чтобы подставить недруга. Также ей, наверное, по плечу воплощение в жизнь планов по устранению остальных одноклассников.

– Лев Иванович, неужели это все-таки она? – спросила Елена и сокрушенно покачала головой.

– Мы, конечно же, все хорошенько проверим, но очень похоже на то. Ты должна была раньше рассказать нам о Жанне Хохловой, дорогая.

– Простите. Но я сама вначале даже предположить такого не могла. Одно дело давние школьные дрязги и совершенно другое – убийства. Вы полагаете, что она точно причастна ко всем этим смертям?

– Посмотри внимательно на списки погибших или пострадавших одноклассников. Не это ли самые ретивые обидчики Жанны в прошлом, в школьные годы?

– Да, возможно, здесь все те, кто разыгрывал ее или подтрунивал над ней особенно активно, – пробормотала девушка.

– Вот видишь! Кроме того, после твоего рассказа становятся понятны и мотивы преступницы, и ее виртуозное умение запускать цепь событий, способных привести к желаемому результату. Даже некоторая зацикленность на тебе лично, дорогая Елена.

– А что я? Мне-то как раз не совсем понятно, с чего ей могло потребоваться лезть в мою жизнь, что-то менять или тем более устраивать? Что это за месть такая вообще?

– Тогда, еще в школе, девочка однажды получила от тебя помощь. Возможно, это произошло в такой момент, когда она и не надеялась на твою поддержку. Видимо, это произвело определенное впечатление на нее. Поэтому Жанна стала возлагать на тебя такие большие надежды. Плюс недостаток общения со сверстниками, некоторая социальная изоляция, восхищение симпатичной одноклассницей. Все это привело ее к поклонению, граничащему с преследованием. Именно поэтому она и затаила на тебя злость, когда ты своим категорическим отказом дружить и даже общаться разрушила одну из ее иллюзий. В подростковый период люди бывают не только особенно жестокими, но и ранимыми. Ты ведь и сама не отрицаешь, что была вынуждена проявить грубость, разрывая общение с ней.

– Тогда у меня просто не было другого выхода, поверьте. Иначе Жанночка просто не отстала бы от меня.

– Верю, но тем не менее. Вероятно, она затаила обиду на тебя.

– Пусть так, но она не пыталась меня убить, наоборот, странным и диким образом способствовала развитию моей карьеры.

– Возможно, в этом и была ее основная задумка. Она хотела сперва воплотить в жизнь твою заветную мечту, исполнить стремление родом из самого детства, а потом явить тебе всю бездну разочарования или даже падения. Ведь ты могла если не попасть в тюрьму, то оказаться обвиненной в убийствах, долго доказывать свою невиновность и даже потерять работу. Это если у нее не было еще одного плана, предусмотренного для такого развития событий.

– Что она могла мне сделать?

– Например, организовать травлю в прессе и социальных сетях, оказать влияние на руководство телестудии, запятнать твое имя, да мало ли что еще, – проговорила Марина.

– Теперь, когда ее планы сорвались, от этой особы можно вообще ожидать чего угодно, – добавил Гуров.

– Лев Иванович, только не начинайте сейчас долгий разговор о необходимости завести телохранителя, – воздев руки, взмолилась девушка.

– Не стану, тем более что повторять сказанное бессмысленно. Да и время уже слишком позднее для долгих разговоров. Но я на твоем месте очень хорошо подумал бы, проявил бы осмотрительность.

– Лев Иванович, а вы оставьте со мной Марину, – неожиданно проговорила Елена. – Она же не против, я знаю. Побудет рядом, подстрахует в случае чего.

– Дело в том, что лейтенант Светлова, конечно же, умница во всех отношениях, но пока всего лишь стажер. Владеть табельным оружие ей все еще не положено.

– Да, но у меня в сумочке лежит мощный электрошокер, – заявила Марина.

– У Жанны Хохловой могут быть сообщники. Кроме того, от нее самой можно ожидать самых разных действий. От подлого отравления до вольных импровизаций с переодеваниями. Для задержания клиентки у нас пока нет никаких оснований. Она все еще лишь подозреваемая.

– А еще я с двенадцати лет занимаюсь боевым самбо, – с усмешкой добавила Марина.

– Ты ведь не против со мной побыть? – спросила у нее Елена.

– Нет, конечно.

– Лев Иванович, пожалуйста!

– Днем, когда Елена занята на съемках, я могу по компьютеру информацию проверять, проводить мониторинг социальных сетей, в поисках пострадавших или свидетелей.

– Нам сейчас важней всего проверить историю Жанны Хохловой с нападением на нее в подъезде. Еще надо выяснить, как обстоят дела с ее алиби на время тех убийств, которые уже расследует группа капитана Серова, – задумчиво пробормотал Гуров и спросил: – Елена, ты с кем-то из своих бывших одноклассников сейчас общаешься?

– Да так, не особо.

– Помни, никому ни звука! Это может быть очень важно.

– Хорошо, я молчу как рыбка.

– Ладно, тогда ты, Марина, оставайся здесь прямо сейчас. А меня Саша отвезет в гостиницу. Всем отдыхать! Расследованием займемся завтра.

– Отлично. За вещами мы с Еленой в течение дня заедем или ближе к вечеру. Это ведь не срочно.

– Я тебе сейчас что-то из своего дам. У нас практически один размер, так что с переменой одежды проблем не будет.

– Хорошо, спасибо.

Пока девушки обменивались этими фразами, Гуров поднялся с места. Вслед за ним с дивана встал водитель, готовый отвезти полковника в отель.

– Значит, девушки, договорились. Будем на связи. Не теряйте бдительности, помните, что наша клиентка способна на экспромт, любит менять способ действий, а также виртуозно умеет перевоплощаться. Кроме того, в здании телестудии у нее могут быть как осведомители, так и сообщники.

– Да, конечно.

– Марина, я подключу к расследованию лейтенанта Павлова, по крайней мере, дам ему еще несколько поручений. Ты же полностью сосредоточь внимание на охране Елены, постарайся ни на что не отвлекаться.

– Будет сделано, товарищ полковник, – ответила Светлова.

После этого девушки переглянулись с озорными улыбками.

Глава 10

Прошло несколько дней. Марина Светлова взяла на себя обязанности телохранителя Елены Ромашовой и практически никогда не покидала свою подопечную. Жить она перебралась к ней на квартиру, сопровождала ее на съемки телепередач, в походах по магазинам, салонам или кафе. Девушки периодически встречались или созванивались с Гуровым. В свободное время, как правило тихими вечерами, лейтенант Светлова обкладывала себя альбомами с фотографиями и работала над разгадкой изображений на коллаже, подаренном Елене неизвестно кем.

Полковник же, как и собирался, при помощи группы капитана Серова продолжил расследование. Еще он начал масштабную проверку главной подозреваемой по делу, владелицы ветеринарной клиники «Передовая помощь» Жанны Хохловой. Работать сыщикам нужно было так, чтобы не привлекать внимания, по крайней мере пока.

Для начала опера собрали все сведения об этой особе, которые только смогли раздобыть. Она действительно оказалась дочерью известного в стране ученого, профессора Хохлова. Пару десятков лет назад он сумел запатентовать несколько открытий в области химии, а потом продал их одной крупной зарубежной компании. Это обеспечило его семье весьма крупный и стабильный доход. После чего Хохлов продолжил сотрудничать с той самой компанией и даже перебрался на постоянное место жительства в Канаду. Там у фирмы было несколько крупных представительств, лабораторий, а также небольшое производство пятновыводителей и средств для уборки помещений.

Сама Жанна категорически отказалась уезжать с родителями и продолжила жить в Ростове-на-Дону. Тем более что к тому времени уже была преуспевающим ветеринаром. Отец помог амбициозной дочери открыть собственную клинику. Она была не замужем, ни с кем не встречалась, предпочитала вести уединенный, даже замкнутый образ жизни.

Правда, трудоголиком Жанна не слыла, предпочитала лишь контролировать подчиненных, но не проводить долгие часы на работе. А вот где она проводила свое свободное время и чем именно увлекалась, ее знакомые и сотрудники сказать затруднялись. Эта особа не слишком много времени уделяла общению в соцсетях. Жила она уединенно, в небольшом доме с высоким забором, в престижном районе города.

В очередной рабочий день с раннего утра Гуров и Серов собрали группу в кабинете, чтобы провести совещание, обменяться отчетами о проделанной работе.

– Биллинг телефона Жанны Хохловой не дал особых результатов, – доложил Роман Самойлов. – Удалось выяснить, что в интересующие нас дни она находилась дома вечерами, а во время отравления продюсера была на работе в собственном офисе. Что же до других убийств и нападений, то материалов слишком много, чтобы успеть все проверить в столь краткие сроки.

– Не нужно сейчас замахиваться на эпизоды с убийствами бывших одноклассников. Нападения мы пока тоже оставим в покое, – заявил Гуров. – Потом у нас будет масса времени на то, чтобы спокойно со всем разобраться. Если понадобится, то полковник Рощин выделит еще людей, потому что объем работы просто огромный. Сейчас у нас одна задача. Мы обязаны проверить все по трем убийствам, связанным с телецентром и непосредственно с Еленой Ромашовой.

– Понимаю. Но у нас пока ничего нет.

– Это не страшно. Сейчас все стали технически грамотные. Может, Хохлова телефон оставляла дома и в офисе. Попробуйте проверить камеры с парковки ветеринарной клиники, сверить записи с интересующими нас датами. Пробейте в базе мобильных операторов, может, на Хохлову зарегистрирован еще один номер телефона.

– Хорошо, сделаем.

– Повторный опрос свидетелей на Малиновского ничего не дал, – проговорил Егор. – Времени прошло слишком много. Кто-то из жителей подъезда видел красную машину, но на номера внимания не обратил, не запомнил их. Девушку, выходящую из дома, люди тоже видели, но описать ее или попытаться узнать они затрудняются.

– Ладно. Что по материалам дела о нападении в подъезде на Жанну Хохлову?

– Его проверка тоже пока не дала особых результатов, – ответил Павлов.

– Все равно посвятите нас в детали происшествия.

– Для начала выяснилось, что нападение на Жанну произошло в подъезде чужого дома. Судя по протоколам и опросам, примерно год назад она приехала навестить свою сотрудницу, которая слегла с тяжелым бронхитом. Хохлова засиделась у девушки допоздна. Когда она выходила, чтобы отправиться домой, из темного закутка у лифта выскочил высокий незнакомец в толстовке с капюшоном, ударил ее ножом и немедленно скрылся, потому что она не растерялась и принялась громко кричать. Тут же сбежались бдительные соседи, вызвали «Скорую помощь» и полицию. Преступника к тому времени и след простыл. Никто из жильцов того дома его не заметил. Медики отвезли пострадавшую в клинику, там извлекли нож, зашили и обработали рану. Потом они отпустили девушку домой, назначив курс антибиотиков и сообщили, что ей несказанно повезло. Все дело в том, что удар пришелся в область грудной клетки, шел сверху вниз и нанесен был неуверенной, нетвердой рукой. Клинок распорол тонкую куртку, вошел под кожу, скользнул по ребрам и остался на глубине в сантиметр. Нож не только не задел жизненно важных органов, но и вообще не слишком сильно повредил ткани организма. Следователь счел, что преступник был под воздействием алкоголя или наркотических средств. Возможно, не имея опыта, он попытался ограбить случайную прохожую, переволновался или испугался криков и сбежал с места преступления, забыв о своей первоначальной цели. На ручке ножа не удалось обнаружить отпечатков пальцев, свидетели не видели нападавшего, перепуганная потерпевшая не сумела дать четкое описание лица или составить фоторобот. Поэтому следствие зашло в тупик. До сего дня дело пылилось на полке, было приостановлено.

– Обязательно свяжитесь с медиками, запросите карту пострадавшей, снимки, если их делали, и отправьте нашим специалистам на исследование.

– На предмет чего, позвольте поинтересоваться? – произнес капитан.

– Нам важно знать, действительно ли удар был нанесен нетвердой рукой, или же легкость травмы объясняется ловкостью Жанны Хохловой.

– Не понимаю, зачем в этом копаться, – заявил Серов. – Не лучше ли поднять все материалы о нападениях и несчастных случаях, произошедших с бывшими учащимися десятого «Б»?

– Материалы запросить и изучить, конечно же, нужно. Но сейчас гораздо важнее выяснить степень причастности Жанны Хохловой ко всем этим происшествиям.

– Для этого нужно копаться в нападении на нее лично?

– Конечно. Не забывайте, что Жанна – особа расчетливая. Кроме того, она врач, пусть и ветеринарный, но представление об анатомии человека имеет. Значит, сама могла нанести себе тот удар ножом. Ведь преступника, кроме нее, никто больше не видел и не слышал. Стало быть, мы непременно должны задать себе вопрос: а был ли вообще высокий парень в толстовке?

– Допустим, что его не было, она все это устроила сама. Но зачем, собственно?

– Чтобы снять с себя подозрения, разумеется. Она должна была понимать, что рано или поздно этой серией происшествий заинтересуются сотрудники органов правопорядка, свяжут все, начнут проверять факты и задавать вопросы.

– Первые из них возникнут к тем людям, которые продолжают жить в Ростове-на-Дону, но ни разу не подвергались нападениям, до сих пор живы и здоровы, – догадался Андрей.

– Именно так. Я же говорю, Жанна – персона расчетливая. Она умеет думать на несколько ходов вперед.

– А также заметать следы, – добавил капитан. – Сколько мы под нее ни копаем, но у нас по-прежнему нет даже оснований на допрос эту Хохлову вызвать, не то чтобы задержать.

– А может, наружку за ней пустить? – предложил лейтенант Павлов. – Почему нет? Все это время она что-то планировала, проворачивала. Не сидит же сейчас на месте, наверняка что-то замышляет.

– К сожалению, под эти соображения нам людей никто не выделит, – заявил капитан и отрицательно покачал головой.

– Да, наверное, – сказал Гуров. – Но мысль насчет наружки довольно дельная. Кроме того, я не вижу других вариантов. Так что попробую решить этот вопрос, свяжусь со своим начальством.

– Пробуйте, товарищ полковник, – проговорил Серов.

Он уже вроде бы смирился с тем фактом, что московский гость внедрился в расследование, работает над их делами и даже распоряжается здесь. Но при малейшем упоминании о широких полномочиях Гурова у него мгновенно портилось настроение.

Погода неожиданно испортилась. Утро следующего дня выдалось пасмурным и дождливым.

Гуров позавтракал в ожидании водителя, чтобы, как и всегда, отправиться в отделение полиции и продолжить расследование. Потом, подчиняясь неожиданному порыву, он решил проведать Марину с Еленой, не только узнать, как дела у девушек, но и взглянуть на обстановку собственными глазами.

– Здравствуйте, Саша и Лев Иванович! Как хорошо, что вы позвонили. Я как раз сама собиралась набрать вас, – сказала Марина, отворяя дверь и пропуская их внутрь квартиры.

Девушка была полностью готова к выходу, одета и накрашена, несмотря на раннее утро, словно и не ложилась спать сегодня. Ее голос был бодрым и довольно взволнованным.

– Доброе утро. У вас все нормально? Где Елена?

Полковник с водителем прошли в гостиную и привычно устроились на диване и в кресле.

– Докладываю! – Марина озорно усмехнулась. – Дежурство прошло без происшествий, с моей подопечной все нормально. Она сейчас собирается на работу.

– Хорошо. Тогда чего ты взвинченная такая? Есть какие-то новости? Что-то по делу?

– Да, я тут работала над коллажем.

– Я со всей нашей суетой почти забыл про это психоделическое изображение, – сказал Лев Иванович.

Он обернулся и увидел, что девушки пристроили обеденный стол прямо под стеной, разложили на нем альбомы, фотографии, листки с заметками. Это означало, что Марина развернула весьма бурную деятельность.

– И что? Тебе удалось выяснить нечто важное? – поинтересовался полковник.

– Лев Иванович, тут изображен практически весь класс. Я в этом уверена. У нас получилось восстановить некоторые фото. Елена помогла мне узнать ребят. У многих порезаны тела, лица или даже совсем отсутствуют некоторые фрагменты, плюс все круто перемешано, поэтому раньше настолько непонятно было. Но это точно одноклассники Елены и Жанны. Мы ориентировались по цельным кадрам из истории десятого «Б», которые есть у Елены в альбоме.

– Хорошо. На загадочном коллаже, подаренном Елене неизвестно кем, изображен десятый «Б» класс целиком.

– Скорее не целиком, а фрагментарно, – заявила Марина и иронически хмыкнула.

– Да, нарезка фрагментов из бывших одноклассников. Что нам это дает? Вы пытались сверить изображения со списком погибших или пострадавших ребят? Может, это некая форма угрозы или намек, который делает преступник. Он заявляет, кто именно будет наказан за давние обиды.

– Нет, я не думаю, не вижу системы. Здесь есть и погибшие, и те, кто отравился или пострадал от других причин. Как, кстати, и те люди, которые сейчас спокойно живут за границей или просто пока никак не пострадали от действий злоумышленника. Все их изображения в той или иной степени изрезаны. Поэтому по ним нельзя сделать выводы о том, как именно преступник планировал расправляться со своими жертвами, в какой очередности, на кого больше зла затаил, и так далее.

– Понимаю. Но, судя по твоему тону и оживленному виду, нечто любопытное тебе все же удалось найти, – предположил Гуров.

– Да, именно так. Я нашла еще одно изображение Елены, разбитое на фрагменты, и восстановила фото, сделанное в другой день и не в Питере. Она вообще затрудняется сказать, где и когда это произошло. Но рядом с Еленой находится изображение Жанны. Девочки на снимке обнимаются будто лучшие подруги, или так кажется зрителю, поскольку они склоняются друг к другу. Я поговорила с Еленой, она уверяет, что это явный фотошоп. Вот так нежно они никогда и нигде не обнимались.

– Здравствуйте, Лев Иванович, Саша, доброе утро всем. – По лестнице спустилась Елена.

Она была одета в темные облегающие джинсы и рубашку с длинным рукавом, в руках держала тонкую кожаную куртку.

– Дождливо сегодня, кажется, похолодало, возможно, понадобится что-нибудь набросить.

– Да, сегодня прохладней, чем обычно, но говорят, распогодится к обеду.

– Может, приготовить кофейку?

– Благодарю, я только что позавтракал, – ответил Лев Иванович. – А ты, Саша?

– Спасибо, я по дороге к вам выпил.

– Мы не хотим вас слишком сильно задерживать. Ты, Елена, на работу опоздать можешь.

– Ничего, все в порядке, время есть. Мы с Мариной сегодня специально рано встали, хотели, чтобы вы сами увидели восстановленные изображения, а главное – вот эти обнимашки.

– Да, я видел. Ты уверяешь, что это фотомонтаж?

– Да, разумеется.

– Что ж, некий даритель видит вас близкими подругами или хочет, чтобы так оно и было.

– Но разве это не доказывает, что коллаж подарила мне Жанна?

– Возможно, здесь изображено ее видение ваших взаимоотношений. Она может быть автором этого коллажа. Только нам с практической точки зрения это ничего не дает. Ты же не собираешься предъявить Жанне, что она без приглашения явилась на твой день рождения несколько лет назад?

– Да, это было бы глупо. Но неужели для расследования эта информация совсем бесполезна?

– Как же так? – заявила Марина. – Лев Иванович, ведь это подтверждает вашу теорию о зацикленности преступника на Елене! Разве нет?

– Да, очень похоже на то. Но, понимаете ли, это ведь всего лишь теория. Пусть обоснованное, но предположение, которое еще нужно подтвердить фактами или уликами.

– Ну вот! Это фото и есть необходимая улика!

– Нет, данное изображение никак не намекает на причастность Хохловой к серии убийств, связанных с Еленой самым непосредственным образом, или к серии смертей и так называемых несчастных случаев, произошедших с одноклассниками обеих девушек.

– Еще по изображениям понятно, что она всех остальных ребят ненавидит, – добавила Елена.

– Возможно, только не она, а автор коллажа. Здесь же нет подписи. Кроме того, не любить вовсе не значит убить. Нам эти факты дают лишь основание для беседы с Хохловой. Ее даже по повестке нельзя вызвать, потому что коллаж пока является уликой. Только есть ли смысл в этом разговоре? Мы Жанну непременно насторожим, но ничего особенного не добьемся. Смею предположить, что выдержки и самообладания этой особе не занимать.

– Лев Иванович, а если с ней поговорю я? – неожиданно для всех проговорила Елена.

– То есть как? – осведомился полковник.

– Обыкновенно. Я на этом коллаже единственная в целом виде изображена. Кроме самой Жанны, разумеется. Значит, стоит предположить, что автор этого шедевра все же Хохлова, и убивать меня она не собирается.

– Тогда, может, и не собиралась. Что происходит в ее голове сейчас, никто не скажет.

– Ладно, тогда я приглашу ее где-нибудь выпить кофе, в людном месте, разумеется. На всякий случай для подстраховки поблизости будет Марина сидеть или кто-то еще из группы Серова. Я попытаюсь Жанну на откровенный разговор вывести, сама тем временем включу диктофон. Или вы мне прицепите какую-нибудь штуку.

– Ты поговоришь, а она тебе ничего не скажет, – заявил Гуров. – Это будет всего лишь глупый и неоправданный риск.

– Или скажет, – проговорила Марина. – После этого мы сумеем Хохлову задержать, и вся эта история наконец-то закончится.

– Именно так. Лев Иванович, поверьте, у меня выйдет разговорить Жанну. Сил больше нет жить в страхе! Несмотря на присутствие рядом Марины, мне все время не по себе.

– Если об этой затее узнает твой отец… – начал было Гуров.

– Лев Иванович, а мы ему не скажем! – перебила его Елена. – Сашка! – От неожиданного, громкого и резкого обращения к себе молодой человек едва не подпрыгнул на месте.

– Чего, Елена Владимировна?!

– Чего? К тебе вопрос! Даже если ты докладываешь отцу о ходе следствия, сообщаешь ему свежие новости с полей, то об этой затее стоит промолчать! По крайней мере до поры до времени!

– Да я чего?

– Не строй тут из себя святую невинность. Если бы у отца не было постоянного доступа к свежей информации, то он замордовал бы звонками меня и Льва Ивановича.

– Вообще-то, мы периодически созваниваемся, – сказал полковник.

– Конечно, но вы и сами знаете, что этого отцу недостаточно. Так что, Саша?!

– Я ничего не скажу. Но и вы постарайтесь осторожнее там. Не то мне Владимир Андреевич холку намылит, да так, что мало не покажется.

– И без самодеятельности! – строго сказал Гуров, не замечая, что невольно повторяет слова генерала Орлова.

– Отлично! Мы будем очень, очень осторожны, обещаю!

– Да не резвитесь вы так. На подготовку этой операции несколько дней уйдет.

– Правда? А почему так долго?

– Нужно составить план, все согласовать, убедиться в том, что техники способны предоставить нам требуемое оборудование, провести инструктаж личного состава, и так далее.

– Ладно, Лев Иванович, только вы уж давайте побыстрее.

Несмотря на оптимистичные прогнозы водителя Саши, погода и не думала улучшаться. Наоборот, зарядили сильные проливные дожди с грозами. Температура воздуха падала до семи градусов ночью и поднималась почти до двадцати пяти днем, когда солнышко выглядывало и спешно выпаривало влагу, которая буквально пропитала землю.

Гуров уже смирился с некоторыми рисками предстоящей операции, но ему неожиданно пришлось сильно ускорить ее подготовку. В дело вмешалась наружка, которая вот уж несколько дней присматривала за передвижениями Жанны Хохловой. Проанализировав выводы оперативников и наведя некоторые справки, Лев Иванович понял, что Хохлова спешно собралась выехать из страны, судя по всему, к отцу, в Канаду.

Разумеется, Гуров не мог допустить, чтобы единственная подозреваемая по делу упорхнула из-под его носа, и дал добро на начало операции. Елена созвонилась с бывшей одноклассницей и попросила ее о срочной встрече. Та, не колеблясь ни секунды, назначила свидание в обеденный перерыв в небольшом суши-баре, который находился в торговом центре, расположенном неподалеку от телестудии.

Оперативники готовили операцию спешно, но смогли сделать все необходимое. Они заранее разместили в кафе пишущие камеры, прикрепили микрофон к блузке Елены. Гуров с Серовым устроились в микроавтобусе, стоявшем на парковке. Члены группы расположились в кафе, каждый на своей позиции. Марина выбрала столик по соседству с тем, за который должны были сесть Елена и Жанна.

Время близилось к часу дня. Елена заказала для себя кофе с корицей в высоком бокале и с нетерпением ждала бывшую одноклассницу. Она заметно нервничала и постоянно помешивала напиток длинной ложечкой.

– Все в порядке, – почти не шевеля губами, подбодрила подругу Марина. – Помни, ты здесь не одна. Не стоит нервничать, мы за тобой присмотрим. Не забывай об основной задаче. Нас не интересует пустая болтовня. Как можно скорее подводи беседу к основной теме и не теряй бдительности.

Елена едва заметно кивнула и негромко пробормотала:

– Все поняла. Я в порядке.

– Девушки, не засоряйте эфир! – раздался напряженный голос Гурова.

Каждый участник операции был обеспечен миниатюрным наушником, который совершенно не был виден.

– Есть! – пробормотала Марина.

Елена же только усмехнулась.

– Павлов, Березин, не сидите как истуканы, закажите что-то, начинайте потихоньку есть, изображайте неспешную беседу, только без профессионального сленга, – тем временем распоряжался полковник. – Всем внимание! Жанна Хохлова припарковала машину и через пару минут войдет в здание.

Описывая свою одноклассницу, Елена, наверное, не слишком погрешила против истины. Красивой или хотя бы привлекательной Жанну назвать было сложно. Однако та с годами и в самом деле довольно сильно изменилась. Она сама занялась собой или, что вероятней, воспользовалась услугами грамотного стилиста. Этот талантливый и обладающий неплохим вкусом человек подобрал ей стрижку, укладку, удачный цвет волос, а также макияж. Все это в комплексе превращало ее не самую идеальную внешность в характерную, запоминающуюся и неординарную.

Одета Жанна тоже была со вкусом, в зауженные джинсы известной фирмы, стильную рубашку и ультрамодную кожаную куртку-косуху. Впечатление портили только туфли на высоких каблуках. Во-первых, сюда больше подошли бы высокие кеды или классические кроссовки. Во-вторых, такой каблук смотрелся слишком уж по-вечернему. Сейчас для такого было явно рановато.

– Привет. Прости, я опоздала, – заявила Жанна, увидев, что Елена удобно расположилась и даже успела заказать напиток.

– Привет. Нет, все в порядке. Это нас раньше на обед отпустили, что-то снова со светом. Вот я и решила здесь подождать.

– Понятно. Ты все-таки снимаешься. Видела твою передачу, занятно. Ты замечательно смотришься на экране, – сказала Жанна, листая меню.

– Спасибо. – Елена вроде бы собиралась что-то добавить, но ее собеседница резко сменила тему.

– Ты уже определилась с заказом? – спросила она.

– Я стараюсь не обедать, пока только кофе.

– Все форму блюдешь? Брось, ты отлично выглядишь, даже наоборот, поправиться немного не мешает.

– Благодарю, и все же нет, – мягко возразила Елена.

– А я такая голодная, что просто жуть! – С этими словами Жанна заказала обед, почти сплошь состоящий из морепродуктов, но в таком количестве, что хватило бы на троих.

Когда официантка принесла заказ, она была вынуждена заставить не слишком большой столик практически полностью.

Девушки же тем временем продолжали болтать. Если вначале их беседа шла не слишком гладко, то потом стала вполне непринужденной.

– Как тебе эта погодка? Просто катастрофа! То дождь льет и холодина, то парит будто летом жарким.

– Да, порой, выходя из дому, просто не знаешь, что надевать, – пожаловалась Елена.

– А я давно привыкла в машине полный сменный гардероб возить. Никогда ведь не знаешь, что может пригодиться.

– Здорово. А я всегда могу какую-то вещь одолжить на студии, если сильно нужно.

– Круто! Тебе очень повезло с новой должностью, – сказала Жанна, запихнула в рот целый ролл с осьминогом и принялась сосредоточенно жевать его.

Елена моргнула, не нашлась, что ответить. Пауза начинала затягиваться.

– Говори что-нибудь, не молчи сейчас! – прозвучал в ухе девушки настороженный голос Гурова.

Но Елена молчала. Чтобы хоть как-то скрыть неловкость, она помешала длинной ложечкой в бокале, пристроила ее на блюдце и сделала большой глоток кофе.

– Так кто у тебя? Что с ним случилось? – неожиданно проговорила Жанна.

– Что? – Елена еще больше растерялась.

– Я спрашиваю, кто у тебя, кот или собака? Что произошло с твоим питомцем? Ты же могла позвонить мне лишь поэтому. Хотя знаешь, я как-то не вижу с тобой рядом ни модную нынче собачку мелкой породы, ни тем более кота. Наверное, у тебя какой-то экзот. Питон? Крокодильчик? Огромный паук? Нынче это жуть как модно. Народ заводит буквально кого угодно, а как правильно ухаживать за этими животными, знают далеко не все. Но ты не переживай, у меня в клинике есть замечательный специалист по экзотам. Недавно ездил на конференцию в Варшаву, за счет фирмы, разумеется. Но это быстро окупилось, народ нынче весьма активно вкладывает деньги в разную живность. А ее, соответственно, нужно лечить, плюс сопутствующих товаров масса. Я возле клиники еще и магазинчик недавно открыла, так что дела идут потихоньку. – Жанна говорила, не прекращая жевать с завидным аппетитом. – Слушай, Елена, я столько всего нагребла, что явно не осилю. Ты точно не хочешь присоединиться?

– Нет, спасибо. Я бы с удовольствием, но давнюю привычку не хочу менять.

– Ладно. Так кто у тебя заболел-то?

– Нет у меня никаких животных. К своему стыду, я даже цветов завести не могу. За ними тоже нужно ухаживать, а я с утра до ночи на работе, точно поливать забывала бы. А о разных зверушках и говорить нечего.

– Ты не права, дорогая. Вот, возьми, к примеру, питона. Ему только нужно правильную среду обитания создать и поддерживать необходимый микроклимат, что можно делать автоматически, при помощи специального оборудования. Кормить их часто не надо. Это даже вредно. Мышку бросила ему раз в неделю. Он доволен, сыт и полностью здоров.

– Мышку? Живую? – Судя по тону, Елена собралась упасть в обморок прямо там, где сидела.

– Это, в общем-то, не обязательно. Сейчас разные продаются, как сушеные, так и замороженные. Но живую все-таки лучше и для здоровья питомца, и для удовлетворения его охотничьего инстинкта.

– В нашем мире каждый охотник или жертва. Так, Жанна?

– Что ты имеешь в виду, дорогая подруга?! – спросила девушка и блеснула темными, густо подведенными глазами.

– Я говорю о наших с тобой одноклассниках. Тут на днях мне попалась на глаза некая статистика. Знаешь, она вовсе не вдохновляет и даже пугает меня.

– Правда? И что там?

– Ребята гибнут, можно сказать, массово, от разных причин, с ними то и дело приключаются различные несчастья. Да и со мной тут произошла не слишком приятная, можно сказать, детективная история.

– Что ты говоришь?

– Да, я чуть за решетку не угодила по обвинению в убийствах, которых не совершала, но они самым странным образом способствовали моему продвижению по карьерной лестнице.

– Не только продвижению, но и закреплению на занятой позиции! – менторским тоном поправила ее Жанна. – Не забывай о весьма своевременной смерти продюсера, который собирался заменить тебя очередной пустой смазливой особой, готовой раздвинуть ноги за должность ведущей известной программы.

– Да, все так, – сказала Елена, вздохнула, немного помолчала и добавила: – А потом я внимательно рассмотрела коллаж, подаренный мне кем-то на день рождения. Тот самый, на который явилось рекордное число гостей. Представляешь, я и одной десятой из них не приглашала.

– Да, это все я устроила. Мне было чертовски забавно смотреть, как ты носишься по квартире, пытаясь за всем уследить, всех встретить, пообщаться, накормить и так далее. Во всей этой суете меня ты даже не заметила. Как, впрочем, и всегда.

– Нет, не скажи, Жанна. Например, я заметила, что на том самом коллаже мы с тобой изображены кем-то вроде подруг, а все остальные наши одноклассники буквально растерзаны в клочья.

– Они сами виноваты во всем, что с ними произошло. Кого я должна, по-твоему, жалеть? Наркомана? Неудавшегося пловца? Двух истеричек? Или всех остальных? Кого, скажи мне? Они травили меня, высмеивали, издевались надо мной на протяжении долгих лет, а я все терпела. Но не потому, что рождена мученицей. Мне просто нужно было выждать, устроить все так, чтобы комар носа не подточил. Что мне и удалось просто блестяще.

– Жанна, я понимаю, дети и подростки бывают жестоки, но неужели, по твоему мнению, все они заслужили смерть?

– Да некоторых я и по второму разу убила бы! Ты просто не знаешь, как меня травили в детстве, и забываешь, какие обидные розыгрыши эти гады устраивали потом, когда мы подросли. Конечно, не над тобой же весь лицей смеялся. Некоторые истории дотянулись до самого выпускного. Они преследовали меня весь чертов учебный год!

– Жанна, о чем ты сейчас говоришь?

– Ты не была тогда с нами в лагере, но могла ведь слышать, что они устроили в середине смены.

– Это когда вы практику проходили как будущие педагоги?

– Да, вожатыми. Ты, наверное, заметила, что я сильно отставала в физическом развитии от большинства девчонок. Это выражалось не только в низком росте, отсутствии груди, талии и попы. У меня единственной еще и месячных не было. И вот свершилось там, на море, одним прекрасным утром. Я стала девушкой и по наивности своей поделилась этой радостью с так называемыми подругами из класса. К вечеру каждый в лагере, от вожатого до самого мелкого шпаненка, знал эту новость и считал своим долгом громко меня поздравить с этим событием! Мне хотелось в море утопиться, но я все выдержала, чтобы потом отомстить!

– Да, я слышала эту историю. Странно только, что ты во всем случившемся винишь наших девчонок.

– А кого я должна винить, по-твоему?

– Давай разберемся, – спокойно проговорила Елена. – В то лето стояла жуткая жара. Поэтому окна всех комнат были отворены настежь в попытке впустить ночной ветерок и хоть немного охладиться.

– Ну так что?

– Ранним утром, когда все спали, ты пошла в туалет, который располагался на улице, в отдельно стоящем строении. Жуткий визг разбудил весь лагерь, когда ты, Жанна, заметила перемены в своем организме.

– Допустим, и что? Я страшно комплексовала, переживала по этому поводу и не смогла совладать со своей радостью.

– Чтобы поделиться ею, ты прокричала об этом в комнату, где жили наши девчонки, прямо в окно второго этажа, Жанна! Тебе не пришло в голову, что так делать не стоит. Девчонкам не нужно было никому ничего рассказывать, ты сама с этим прекрасно справилась. Ведь добрая половина лагеря прекрасно слышала твои вопли!

– Допустим, я сглупила, потеряла контроль над собой. Но они ведь могли меня поддержать, вместо того чтобы насмехаться надо мной со всеми вместе.

– По-моему, они тебя поддержали, поделились с тобой прокладками и тампонами из своих запасов, объяснили, как всем этим пользоваться, и даже пытались останавливать особо ретивых насмешников. Просто тебе, Жанна, всегда было выгодно занимать такую позицию. Мол, мне все должны помогать, дружить со мной, понимать меня. Кто этого не делает, тот мой враг! Всем им, как оказалось, нужно отомстить! Да?

Жанна равнодушно пожала плечами и сказала:

– Давай оставим позади школьные годы, как и анализ моей личности. Что до происшествий с ребятами, то все это лишь твои догадки. Как ты сама только что заметила, лично твой взгляд на вещи. Что до меня, то я завтра в отпуск уезжаю, в теплые страны направлюсь, туда, где море уже прогрелось. А то достала уже эта погода! Ошибок и проколов я не совершаю никогда. Так что не советую гнать волну, не то она тебя саму накрыть может! Смотри, снова дождь зарядил. – Произнеся эту фразу, Жанна сделала вид, что достает кошелек из сумочки, незаметно для Елены, отведшей взгляд за окно, плеснула в ее бокал с кофе что-то из маленького пузырька, тут же зажала его в кулаке, бросила на стол несколько крупных купюр и как ни в чем не бывало продолжила: – А я, как назло, машину поставила далеко от входа, теперь вся вымокну. Мне пора, пожалуй. Прощай, Елена.

– Погоди, – остановила ее та. – Я вот о чем спросить хочу. Неужели ты считаешь, что я тоже тебя чем-то обидела?

– Нет, ты, как и большинство моралистов, хуже других, страшнее всех остальных. Они унижали меня и насмехались надо мной. Я всегда знала, что это мои враги. Ты поначалу прикидывалась другом, вроде помогала и защищала, а потом бросила меня, отвергла и оскорбила. Я долго думала, как именно тебя наказать, не могла решиться действовать смело и бескомпромиссно, потому что все еще питала надежду, подаренную тобой тогда, долгие годы назад. Но теперь я точно знаю, что ты меня не поймешь и снова отвергнешь. Поэтому прощай, Елена. – Жанна замолчала, встала и, пошатываясь на высоких каблуках, торопливо направилась к вы– ходу.

Впрочем, далеко она уйти не успела. В дверях к ней подошли Гуров и Серов.

– Жанна Хохлова? – спросил полковник. – Пройдемте с нами, вы задержаны.

– Интересно, это по какому обвинению?! – возмутилась она, впрочем, без сопротивления дала надеть на себя наручники.

– Не переживайте, обвинения вам будут предъявлены в сроки, установленные законом, – заверил ее капитан. – А пока мы получим разрешения на обыск вашей машины и дома.

– А также офиса в клинике. Уверен, там найдется кое-что интересное, – сказал Гуров.

– А если нет? – осведомилась Жанна.

– У нас есть запись вашего разговора с Еленой Ромашовой. Поверьте, на приличный срок вы уже наговорили.

– Не вздумай это пить! – выкрикнула Марина, подбежала к Елене и вырвала из ее рук бокал с кофе.

– Что? Почему?

– Она успела что-то подлить в бокал. Ты в этот момент в окно смотрела.

– Думаешь, это может быть яд? – спросила Елена и побледнела.

– Сама знаешь, от Жанны можно ожидать чего угодно. Так что это может быть рицин, которым был отравлен продюсер. Или яд из рода тетродотоксинов. Не зря же она столько морепродуктов заказала. Чтобы потом было на кого отравление списать. Добыть яд эта ловкая девица могла из каких-нибудь модных нынче экзотов, которые продаются в ее магазинчике.

– Какой кошмар!

– Мы изымаем напиток вместе с бокалом, – сообщила Марина официантке, подошедшей к ним. – Сейчас напишем протокол, а также изымем камеры, расставленные в этом помещении.

– Устроили тут дурдом! – заявила официантка и удалилась.

Прошло некоторое время. В результате обысков у Жанны Хохловой были обнаружены остатки рицина и яда из рода тетродотоксинов, полученного кустарным способом. Экспертиза установила полное его совпадение с тем зельем, которым были отравлены люди на встрече выпускников.

Кроме того, в гардеробе Жанны была обнаружена шуба, точно такая же, как у Елены, а в гараже стояла красная машина той же марки, со следами недавнего ремонта после столкновения. Свидетельница по делу об убийстве Риты Кораблевой уверенно опознала в Жанне ту девушку, которую неоднократно видела у ее квартиры.

У Жанны был обнаружен еще один мобильный телефон, зарегистрированный на подставное лицо. Судя по биллингу, именно с него был сделан звонок, выманивший Веронику Титову на улицу.

Камеры телецентра зафиксировали, что Жанна Хохлова была там в день отравления продюсера.

Полицейские доказали вину Хохловой по всем трем эпизодам. Сюда же они добавили обвинение в попытке отравления Елены Ромашовой. В ее кофе был обнаружен тот же яд, которым отравились другие одноклассники на встрече выпускников. Данный факт позволил связать эти эпизоды.

Что касается остальных эпизодов убийств и покушений, то работа по ним продвигалась медленно. Жанна не собиралась сдавать позиций и признавалась в преступлении только под грузом неопровержимых доказательств. Впрочем, упорства капитану Серову с его группой было не занимать. Раз взяв след, он не собирался упускать добычу.

Впрочем, это уже другая история. Гуров с помощницей выполнили свою задачу, разобрались в этом запутанном и хаотичном нагромождении убийств, доказали невиновность Елены и оградили ее от грядущей опасности.

Владимир Ромашов был очень рад, благодарен другу и его помощнице. Он пригласил дорогих гостей к себе в загородный дом, устроил несколько роскошных приемов в их честь, приглашал оставаться, погостить, устроить себе небольшой отпуск. Но полковника Гурова и лейтенанта Светлову ждали новые неотложные дела в Москве.

Так и закончилась эта история. Наши герои помогли торжеству справедливости, задержали убийцу, доказали, что не будут бросать старых друзей ни при каких обстоятельствах. Некоторые из них обрели новую дружбу, которая тоже могла продлиться долгие годы.

Исчезнувший опер

…Оперуполномоченный угрозыска Лев Гуров шёл по улице какого-то города. Какого именно – он не мог понять, но почему-то твёрдо знал, что именно сейчас он должен столкнуться с кем-то из своих старых знакомых, очень скверным по своей натуре. И предчувствия его не обманули: выскочив из-за угла, на него навёл свой пистолет бандит по кличке Висяк (так его прозвали за то, что все прежние, связанные с ним дела, – а таких было около четырёх, – чаще всего, по тем или иным причинам, оказывались в категории «висяков», пока его не задержал Гуров).

– Хэлло, полковник! – злорадно ощерился когдатошний «подопечный» Льва. – Говорил я тебе: не суйся в наш город? Говорил! Не послушался доброго совета? Вот теперь и получи мой «горячий привет»!

Среагировав на эту угрозу, можно сказать, на уровне инстинкта, Гуров резко ушёл вправо с линии выстрела, одновременно поворачиваясь к Висяку правым боком, чтобы снизить его шансы на попадание. Всё это он проделал за долю секунды, успев сунуть правую руку за пазуху, чтобы достать пистолет из плечевой кобуры (или «кенги», как её иногда называют некоторые из коллег Льва из-за отдалённого сходства с сумкой кенгуру). Но «кенга» почему-то оказалась пустой! Торжествующе загоготав, Висяк нажал на гашетку, однако из дула пистолета вместо пули вылетели варёные макароны… Дико захохотав, бандит отбросил пистолет и вдруг сказал приятным женским голосом:

– Лёва, просыпайся, мы уже прилетели!

Гуров открыл глаза и увидел себя в кресле авиалайнера, бегущего по взлётно-посадочной полосе в сторону аэровокзала. Его жена, ведущая актриса самого популярного столичного театра Мария Строева, глядя на мужа, негромко рассмеялась:

– Что, работа и во сне не отпускает?

– Хм-м-м… Ты хочешь сказать, я кричал что-то наподобие: «Сдавайтесь! Вы окружены!»? Или: «Чистуха или жизнь!»? – Усаживаясь поудобнее, Гуров с интересом взглянул на жену.

– Нет, обошлось без криков, но на лице было написано что-то очень напряжённое, лежала какая-то тень тревоги… – Мария изобразила неопределённо-изящный жест руками. – Наверное, всплыло что-то из былых воспоминаний?

– Ну, да-а-а… Не знаю с чего бы, но приснился «старый знакомый», некто Кислохин, по кличке Висяк… – Лев чуть поморщился. – Крайне неприятный тип. Невероятно хитрый и изворотливый. Раза четыре до того, как его дело довелось расследовать мне, он выходил сухим из воды. Поэтому-то ему и дали кличку «Висяк». Но со мной ему не повезло. Я смог доказать его причастность к крупнейшей краже, и он за все свои грехи схлопотал десять лет. Мне потом рассказывали, что на суде он закатил истерику, кричал, что со мной обязательно поквитается…

– А его давно посадили? – отчего-то начав хмуриться и сразу же став серьёзной, спросила Строева.

– Одиннадцать лет назад… – с безмятежностью в голосе обронил Гуров, снисходительно взглянув на жену.

– А ты не допускаешь, что этот Висяк и в самом деле может попытаться начать сводить с тобой счёты? – сцепив пальцы рук, всё так же негромко спросила Мария.

– Счастье моё… Ты знаешь, сколько таких вот «грозных мстителей» обещали со мной «разобраться»? – Лев усмехнулся и покачал головой. – Каждый второй голосил, что будет мне мстить до гробовой доски. Если всех этих орущих принимать всерьёз, то тогда у меня будет не жизнь, а мука. Какая-то нескончаемая прогулка по минному полю… Нет уж! Если характером слаб, в угрозыске делать нечего.

Мария на это тихо вздохнула.

– Лёва! – взяв его за руку, негромко произнесла она. – Это замечательно, что ты такой смелый и мужественный. Но… Просто ради меня всё же будь осмотрительнее. Хорошо? Мало ли чего?..

– Честное пионерское, с данного момента я – сама осторожность и осмотрительность! – изобразив рукой пионерский салют, пообещал Гуров, но тут же добавил: – Ну хорошо, хорошо! Говорю на полном серьёзе: этот вопрос буду постоянно держать в поле зрения.

Вскоре самолёт замер, к нему подрулил трап, и временные обитатели авиалайнера потянулись к выходу. Вместе со всеми между кресел медленно зашагали и Лев с Марией. Пропустив жену вперёд, Гуров шёл следом, размышляя о том, что перед тем, как взять такси и ехать домой, было бы нелишне позвонить своему начальнику (и заодно старому приятелю) генералу Петру Орлову. Да и своему давнишнему другу и напарнику Стасу Крячко позвонить тоже стоило бы…

Неожиданно мысли Льва прервало ощущение чьего-то недружелюбного взгляда, нацеленного ему в спину. Как именно это происходит, какие внутренние психофизические механизмы создают подобное ощущение, Гуров не знал. Просто каким-то образом он почувствовал: кто-то, настроенный весьма негативно, буквально сверлит его спину своим взглядом.

Чтобы не спугнуть неизвестного, Лев сразу оборачиваться не стал. Он сделал ещё пару шагов и, как бы зацепившись ногой за опору одного из пассажирских кресел, схватился руками за его спинку. Шедшая за Гуровым женщина едва не налетела на него по инерции и смогла удержаться на ногах, лишь опершись о его спину руками. Оглянувшись, Гуров улыбнулся и как бы сконфуженно произнёс:

– Ой, извините! Пока летели, укачало, теперь на ходу заносит…

– Да ничего-ничего! Это вы меня извините, что толкнула вас в спину… – несколько смутилась та.

– Ну и замечательно! – резюмировал Лев, быстрым взглядом окидывая тех, кто шёл сзади. – Значит, мы прощаем друг друга! Приятно было с вами пообщаться.

– Взаимно! – расцвела улыбкой попутчица.

За время этого не самого длинного диалога Гуров успел рассмотреть других пассажиров. Его внимание привлёк крепкий, седобородый дедок в очках и соломенной шляпе. И хотя старик в этот момент глазел куда-то вбок, Лев чисто интуитивно сразу же понял: он! Именно этот дед только что вгрызался своим взглядом в его спину. А почему, с какой стати?

На старика Гуров глядел не дольше мгновения, но успел отметить, что с ним они, скорее всего, знакомы не были. Тогда в чём причина столь пристального и недоброжелательного интереса к сотруднику главка угрозыска?

Спускаясь по трапу и щурясь на послеполуденное солнце, Лев снова нашёл повод, чтобы рассмотреть старика вблизи. И опять, сама того не зная, его выручила шедшая следом попутчица. В какой-то миг она оступилась на своих высоченных шпильках. Гуров, который напряжённо искал благовидный предлог, который позволил бы ему ещё раз оглянуться назад, успел подхватить её под руку. И именно в этот момент Лев ещё раз краем глаза смог взглянуть на бородатого. Нет и в самом деле этот тип выглядел совершенно незнакомым.

Гуров бережно помог попутчице спуститься с трапа. Мария взглянула на него с недоумённым сомнением. Однако, заметив чуть уловимое движение его левого века, тут же озарилась приятной улыбкой.

– Давайте возьму вашу сумку! – предложила она. – А то вам, наверное, трудновато её нести? Надеюсь, у вас со стопой ничего серьёзного?

– Знаете, это у меня хроническое, – отдавая сумку Строевой, призналась та. – Сколько раз уже давала себе слово отказаться от шпилек! И сама не знаю, для чего опять их надеваю. Ой! Мария Леонидовна, это же вы?! Боже мой, не верю собственным глазам! Если кому-нибудь скажу, что сама Мария Строева помогла мне нести сумку, мне же никто не поверит!

– Ну, давайте засниму вас вместе! Какие проблемы? – предложил Лев и, взяв у попутчицы телефон, сделал их общий с Марией снимок, одновременно, теперь уже с достаточно близкого расстояния рассмотрев бородатого.

На этот раз результаты оказались несколько иными. Теперь Гуров был почти уверен, что с этим человеком он когда-то уже виделся. Но – где и когда? Да и вообще: кто он?

В незнакомце было что-то и от неуловимого грабителя ювелирных магазинов времён девяностых Жорика-Рвача, и от карманника высшего воровского ранга начала нулевых Валеры-Индуса. Да и от того же самого Висяка – в лице и походке неизвестного просматривались знакомые черты. Поэтому Рвач это был, Индус или Висяк Гуров, однозначно сказать не мог. Вот если бы ухитриться взять отпечатки его пальцев… Кстати! А почему бы нет?

Но для начала Лев незаметно сделал фотоснимок бородатого в профиль своим сотовым. Поднеся гаджет к уху, как бы для разговора, он нацелил объектив в сторону незнакомца и коснулся пальцем сенсорного монитора. Затем, приметив, где именно бородатый держался рукой за поручень, Гуров решил сразу же после выгрузки автобуса вызвать местных криминалистов, чтобы те сняли отпечатки пальцев.

Но… Сделать ему этого не удалось. Когда автобус остановился на площадке для высадки пассажиров, бородатый быстро достал из кармана носовой платок и тщательно протёр им свой поручень. Наблюдая за этим типом боковым зрением, Лев чуть заметно усмехнулся – травленый волк, видно! Похоже, следы оставлять ни за что не желает. Значит, ему есть что скрывать.

Они с Марией проводили свою попутчицу до стоянки такси (не бросать же её с растяжением связок голеностопа!) и тоже взяли таксомотор. Бородатый к этому времени уже успел уехать.

– Не знаю, как тебе, но мне этот тип – ну, который в очках с бородой, – показался очень странным и довольно неприятным… – сидя рядом со Львом, чуть слышно произнесла Мария.

– Ты на него тоже обратила внимание? – Гуров перешел на полушёпот и удивлённо глянул в сторону жены.

– Да… – Строева зябко передёрнула плечами. – Я заметила, как он раза два украдкой поглядывал в нашу сторону. У него взгляд такой противный… Даже не знаю, с чем его сравнить. Наверное, так паук смотрит на муху, которую намеревается поймать в свои сети. А у тебя он, я так понимаю, вызвал какие-то подозрения?

Лев на это неопределённо покачал головой:

– То, что этот бородатый из моих бывших «подопечных» – это однозначно, – резюмировал он. – Но кто именно, понять не могу. Глаза он спрятал за очками, отпустил бороду… Не исключаю даже, что сделал себе пластику. Но если он для чего-то изменил внешность, то явно не для того, чтобы поиграть в доброго Деда Мороза? Значит, его надо взять на заметку и вычислить, что это за «фрукт»…

– А как ты это сделаешь? Он, можно сказать, растворился в столичных дебрях… Теперь его, как говорится: ищи – свищи!.. – Мария огорчённо вздохнула.

– Ты недооцениваешь наши современные возможности, – многозначительно произнёс Гуров. – Думаю, уже завтра мы будем точно знать, кто это такой. Так, мне срочно надо созвониться с Петром и Стасом.

Он достал сотовый и отправил вызов Орлову. Тот ответил почти сразу же:

– Лёва! Привет! Ты уже дома?

– Да вот, едем из Шереметьева. Как ты там? Что в «конторе» новенького? – поинтересовался Лев, выделив слово «новенького».

– Да новенького вроде бы ничего. Скажем, нас пока ещё не номинировали на международную премию имени Шерлока Холмса… – смеясь, ответил Пётр. – Хотя… Знаешь – да, кое-что произошло. Правда, не у нас в «конторе», но расследовать придётся именно нам… – в момент посерьёзнев, добавил Орлов.

– И что это за история? – поняв, что разговор сейчас пойдёт об очередном «хомуте», без особого энтузиазма поинтересовался Гуров.

Как относительно немногословно объяснил Пётр, позавчера бесследно исчез средней руки предприниматель Константин Бархунов, проживающий в подмосковном коттеджном посёлке Ветрово. Выехав утром в свой столичный офис, он словно растворился в воздухе. Тамошний местный райотдел вчера весь день проводил интенсивные поиски, но никаких следов Бархунова найти не удалось.

– …Кстати, Бархунов – наш бывший коллега, лет десять назад он тоже работал в угрозыске, – пояснил Орлов. – Его бывший начальник, подполковник Цыкалин, который сейчас на пенсии, позвонил мне пару часов назад и попросил подключиться к поискам Константина. Они с Бархуновым большие друзья, и поэтому он очень сильно переживает из-за его исчезновения. Ну-у… Я ему пообещал, что задействую лучшие силы главка.

Немного помолчав, Лев негромко обронил:

– Да-а-а… Ситуация… Ну, что я скажу? Ладно, раз пропал пусть и бывший, но – коллега, займусь. Подпряжётся ли Стас, пусть он сам решит.

– Хорошо, Лёва, договорились! – обрадовался Пётр. – Тогда ладно, сегодняшний день идёт к концу, поэтому отдыхай, набирайся сил, а завтра с утра жду у себя.

– Что-то случилось? – настороженно спросила Мария.

– Человек пропал без вести, надо найти, – без особых эмоций ответил Гуров.

– У тебя – как в той песне: ни минуты покоя… – Строева покачала головой.

– «И вечный бой, покой нам только снится»… – в тон ей процитировал Блока Лев, набирая на своём сотовом номер Станислава.

Крячко взял телефон не сразу. Когда он после четвёртого или пятого гудка наконец-то откликнулся, его голос звучал словно спросонья:

– Алё… Лёва, привет! С возвращением! Как настроение?

– Да всё замечательно… Похоже, я тебя разбудил? – осведомился Лев с некоторым сожалением и с долей иронии одновременно.

– А-а-а, ничего страшного… – зевая, ответил Стас. – У меня все эти дни – рыбалка, рыбалка, рыбалка… Что-то даже на работу захотелось! Ты с Петрухой ещё не созванивался?

– Да, вот, только что поговорили… – ответил Лев, не углубляясь в подробности.

– Ага! Скорее всего, он предложил тебе очередного «глухаря», и ты сразу же согласился. Я угадал? – торжествующе хохотнул Крячко.

– Да, согласился, ясновидящий ты наш, – с показным восхищением подтвердил Гуров. – А хочешь, я сейчас угадаю, где ты находишься и кто спит рядом с тобой, а?

Внезапно отчаянно закашлявшись, Станислав торопливо опроверг его предположение:

– Никого рядом со мной нет! Я дома! Один! Гм-гм! Это… Ты лучше скажи, что там за дело втюхал тебе Петро? – поспешил он сменить тему.

– Вот завтра у него увидимся, всё там и узнаешь… Пока! – Гуров сунул телефон в карман.

– Он у своей очередной дамы? – спросила Мария.

– Ну что ты! – Лев изобразил руками несогласный жест. – Разве он на такое способен? Как ты могла подумать?! Нет, нет!.. О, мы уже подъезжаем! – добавил он, окидывая взглядом знакомые ландшафты своего микрорайона.

…Когда они поднялись к себе, Гуров наскоро выпил чаю и, немного посидев перед телевизором, набрал номер информотдела главка. Откликнулся начальник отдела майор Жаворонков. Лев попросил его отправить кого-нибудь из стажёров в Шереметьево взять список пассажиров, летевших с ним из Симферополя. Кроме того, нужно было изъять записи камер видеонаблюдения над выходом из аэровокзала.

– Лев Иванович, вас интересует кто-то из ваших попутчиков? – уточнил майор.

– Да, Валера! Надо найти в толпе одного дедка с бородой и усами, в очках и шляпе – эдакий «пчеловод», и отследить, на чём он уехал от аэровокзала.

– Этот тип в розыске? – задал очередной вопрос Жаворонков.

– Как сказать? Возможно, и в розыске. Но для начала надо хотя бы определить, кто это такой. Интуиция подсказывает, что человек этот, возможно, замышляет что-то недоброе… Я не тороплю. Но… Уже завтра хотелось бы знать, что это за птица. И ещё… Сбрось-ка мне на почтовый ящик самое полное досье по бывшему сотруднику угрозыска, а ныне – предпринимателю Константину Бархунову.

– Сделаем, Лев Иванович! До связи! – бодро пообещал майор, и в телефоне раздались короткие гудки.

– Всё же, я так понимаю, эта встреча тебя поднапрягла? – понимающе спросила Мария.

– Есть маленько… – Гуров изобразил безмятежную улыбку. – Видишь ли… Жизнь меня приучила к тому, что нет угроз больших и маленьких, есть общий фактор риска. Иногда даже пустяк может оказаться верхушкой очень опасного айсберга. Когда я буду знать, кто этот «пчеловод», мне не составит труда определить, насколько он опасен. Вот примерно так.

Неожиданно его сотовый запиликал песенку «Если с другом вышел в путь». Это был Стас. Теперь уже совершенно бодрым голосом он известил:

– Звонил я Петрухе. Да, задачку он нам подкинул…

– Ты хочешь сказать, что тоже включаешься в поиски Бархунова? – поинтересовался Лев, хотя его несколько удивило, что Стас, вопреки своему обыкновению, не начал заочно полоскать Орлова, который, по его убеждению, заездил их со Львом своими «глухарями».

– Ну, не оставлю же я тебя один на один с этой криминальной абракадаброй! – саркастично хохотнул Станислав. – Тем более что Петруха сам предложил мне подключиться к этому расследованию. Ну что, завтра встречаемся в «конторе»?

– Да, конечно, – согласился Гуров и добавил: – Сейчас думаю порыскать по интернету, поискать все имеющиеся там материалы про Бархунова. Надо уже сейчас нарабатывать информационную базу.

Он включил компьютер и, забив в поисковую систему запрос: «Константин Бархунов, Москва, предприниматель», получил уйму ответов, причём, как выяснилось из заголовков полученных материалов, Бархуновых в столице оказалось несколько.

Обнаружился даже ещё один Константин Бархунов и тоже предприниматель. Пришлось в запрос вносить коррективы – «бывший опер». Только тогда Лев получил статьи именно по тому Бархунову, который его интересовал.

Читая самый первый материал, Лев узнал, что Бархунов Константин Олегович, 1980 года рождения, до 2010 года работал оперуполномоченным угрозыска Дубовского райотдела Московской области. В 2010-м он ушёл с работы по состоянию здоровья и организовал на базе закрывшегося в столице швейного цеха небольшое предприятие по выпуску столовой посуды высокого класса. Можно даже сказать, элитной посуды. Как следовало из статьи, дела у новоявленного предпринимателя пошли очень даже хорошо. Он расширил производство и серьёзно потеснил своих коллег-конкурентов, не только в столице, но и за её пределами. В планах предпринимателя, особо подчеркнул автор материала, – дальнейшее расширение производства. Для этого Бархунов планирует закупить ультрасовременное итальянское оборудование.

Взглянув на дату выхода материала, Гуров понял, что этой статье по меньшей мере уже года два. Углубившись в «бархуноведение», он нашёл материал, повествующий о том, что столичные рестораны с большой охотой берут коллекционные сервизы производства Бархунова. Впрочем, заметив значок «PR», он сразу же понял, что это всего лишь реклама, заказанная на деньги хозяина предприятия. Ещё один рекламный материал повествовал о благотворительной деятельности Константина.

А вот вынырнувший материал десятилетней давности оказался из проблемно-публицистических. Автор повествовал о работе Дубовского райотдела в целом и о деятельности на ниве уголовного сыска капитана Бархунова в частности. Журналист интересовался: почему на фоне провальной работы Дубовского угрозыска его начальник построил себе в Ветрово двухэтажный коттедж и купил новенькую «Тойоту» за два с лишним миллиона рублей? Что это за везунчик такой, на которого всевозможные блага сыплются как из рога изобилия?

Ещё раз пробежав взглядом статью, Лев нахмурился. Будучи человеком принципиальным, он довольно болезненно воспринимал информацию о недобросовестных коллегах, которые из своей работы делали эдакий коррупционный «клондайк». А ведь и в самом деле! Было бы нелишним узнать, на какие именно деньги Бархунов организовал предприятие по выпуску дорогой посуды. Следует полагать, на это ушел не один десяток миллионов рублей… И действительно ли Бархунов ушёл из органов по состоянию здоровья? Мысленно отметив, что завтра же нужно будет обязательно встретиться с Цыкалиным, Гуров продолжил просмотр материалов.

Основной набор газетных и журнальных публикаций был всё той же пиарщиной. То в глянцевом журнале прошла статья о жене Бархунова, Ларисе, которая, как оказалось, некогда была подающей большие надежды фотомоделью. То в рыболовном журнале прошло фото самого Константина Бархунова с выловленным им большущим окунем… Потом попалось интервью с директором ресторана «Золотой дельфин», который в самых радужных тонах расписал достоинства сервизов, выпускаемых фирмой Бархунова.

Но тут же следом за этой хвалебной публикацией обнаружилась другая, менее благостная. Точнее, достаточно жёсткая и критическая. В интернет-издании «Незримый фронт» в 2010 году был опубликован материал корреспондента Андрея Лесинцева о странном происшествии с принадлежавшим Константину Бархунову автомобилем «Опель». В один из осенних вечеров это авто сбило на пешеходном переходе пожилую женщину. Водитель, совершивший это преступление, и не подумал остановиться. Он тут же скрылся с места происшествия. Его вряд ли бы нашли, если бы не молоденький байкер, мчавшийся следом.

Случилось так, что мотоциклист уже раза два пытался обогнать «немца», но водитель иномарки, как видно, страдающий «самизмом» (излишне гипертрофированным самолюбием), в ответ выполнял рисковый манёвр, грозя сбить байкера боковым ударом. Из-за этого паренёк и запомнил номер излишне хамоватого водилы. И вот, увидев, как по дороге покатилась сбитая «Опелем» женщина, байкер немедленно остановился и оттащил потерпевшую на обочину. После этого он остановил одну из проезжавших мимо машин и, пояснив, что произошло, отправил женщину в ближайшую больницу. Следом за этим, не теряя времени, байкер позвонил в милицию и рассказал о случившемся.

Вскоре к месту происшествия прибыли опергруппа и экипаж ГИБДД. Парень рассказал о случившемся в деталях, показал, где именно было совершено ДТП, и назвал номер автомобиля преступника.

Но тут опера вдруг испытали что-то наподобие лёгкой оторопи. Как понял байкер из разговора с гаишниками, указанное им авто никак не могло участвовать в ДТП. Когда его попросили уточнить, не ошибся ли он насчёт номера, парень назвал ещё пару примет «Опеля»: белый цвет кузова, а также очень характерную форму антенны – «веер» из трёх диполей над водительской дверцей.

В этот момент гаишникам по рации сообщили, что поступило заявление об угоне автомобиля «Опель» белого цвета, принадлежащего Бархунову Константину Олеговичу. Услышав это, опера даже обрадовались:

– Ну-у, тогда всё понятно! У Кости какой-то урод машину угнал и устроил, зараза, ДТП!

Как поведал далее в своём материале Лесинцев, «Опель» Бархунова ближе к утру и в самом деле был обнаружен брошенным в лесополосе в полусотне километров от места ДТП. На его капоте, радиаторной решётке и бампере имелись характерные признаки наезда на человека. Однако найти угонщика так и не удалось. Обстоятельства угона вызывали у автора материала много вопросов, на большую часть которых ответа он так и не получил. Прежде всего потому, что с Бархуновым ему никак не удавалось увидеться и поговорить. Тот постоянно «был занят», всё время находился в разъездах, а по телефону отвечал многозначно, уклончиво и довольно путано.

Так и не сумев добиться правды ни от самого Бархунова, ни от его коллег, Лесинцев в своём материале поставил вопрос перед руководством Дубовского райотдела: почему так и не было проведено серьёзное детальное расследование этого «мутного» происшествия?

Но, как видно, ответа райотдел не дал и самому изданию. Зато в комментариях возмущённые читатели дали волю своим чувствам. Интернет-комментатор под ником «Свирепый добряк», не стесняясь в выражениях, сообщил миру о том, что, по его мнению: «Менты они все такие! Творят чёрт знает что, а потом отмазывают друг друга». Ещё одна выразительница общественного мнения под ником «Зинка-аргентинка» сообщила, что сама не так давно чуть не стала жертвой такого же лихача в погонах: «Слава богу, успела отскочить, а то этот сукин кот размазал бы меня по асфальту, как по бутерброду!»

Пробежав взглядом по комментариям, Лев обратил особое внимание на один из них. Некий «Киля Никиляевич» без обиняков сообщил всем желающим: «Да, знаю я этого прохвоста Бархуна как облупленного! Взяточник и козёл! Знаю, где он тем вечером был и что делал. Был он у своей давалки, Светки-Интердевочки. Надрался там как свинья и погнал домой, потому что не хотел в очередной раз отхватить звиздюлей от своей супружницы, у которой пожизненно под каблуком. Гнал домой, как полоумный, вот и шибанул женщину. Она, говорят, ослепла и оглохла после этого. А Бархун, чтобы не докапывались, подал рапорт об увольнении. Вот такое это чмо позорное!»

«Очень даже интересно! – мысленно отметил Лев, ещё раз перечитывая этот пост. – Надо бы встретиться с Лесинцевым и разыскать эту самую Светку-Интердевочку».

Ещё с полчаса порыскав по интернету, Гуров снова созвонился с Жаворонковым (тот уже собирался домой) и поручил ему завтра с утра разыскать контакты журналиста интернет-издания «Незримый фронт» Андрея Лесинцева.

Когда Лев закончил разговор, к нему подошла Мария:

– Ты как смотришь на то, чтобы немного подкрепиться?

Взглянув на большие настенные часы, Лёв озадаченно потёр пальцами подбородок и пожал плечами:

– Да, сейчас должны быть новости, «Криминальная сводка»… – произнёс он с сомнением в голосе. – Вот посмотрю, и тогда можно будет перехватить чего-нибудь. Хорошо?

– Я сейчас тебе принесу поесть сюда, и смотри сколько хочешь свои криминальные новости. Будешь наслаждаться едой и статистикой происшествий… – вздохнув, ответила на это Мария и удалилась на кухню.

…Неспешно пережёвывая бифштекс, Гуров слушал сообщение ведущего телепрограммы. Тот, сдержанно жестикулируя, рассказывал о чрезвычайно серьёзных происшествиях криминального характера и о разных курьёзах. По словам ведущего, сгорел оптовый склад резинотехнических изделий – автопокрышек, шлангов и тому подобного. Специалисты пожарной охраны увидели причину пожара в обычном коротком замыкании электропроводки, а хозяин этой оптовки – в чьём-то злонамеренном поджоге.

По вине очередного ополоумевшего мажора на МКАДе снова столкнулось несколько машин. К счастью, обошлось без жертв, хотя «Скорую» вызывать пришлось – некоторые пассажиры и водители получили травмы разной степени тяжести. Жильцы одной из квартир на окраине столицы, вернувшись домой, обнаружили у себя вора-форточника. Тот, пытаясь бежать через форточку, застрял в ней и был схвачен хозяевами за ноги. Жильцы квартиры вызвали полицию, а сами тем временем устроили вору «воспитательную экзекуцию»: с него сняли ботинки и начали щекотать подошвы ступней сапожными щётками. Прибывшие полицейские были поражены увиденным: торчавший из форточки мужчина отчаянно дергался и, выпучив глаза, то дико хохотал, то звал на помощь. В райотделе он пожелал написать заявление на хозяев обворованной им квартиры. Форточник обвинил их в применении пыток и просил привлечь «этих садюг» к уголовной ответственности.

В заключение криминальной сводки диктор упомянул о продолжающихся поисках пропавшего без вести жителя посёлка Ветрово Константина Бархунова. Как сообщили в Дубовском РОВД, где когда-то служил Бархунов, данного гражданина могли похитить вымогатели, дабы стребовать с его родственников крупный выкуп. Но пока что никто никаких требований не выдвигал.

Наутро, прибыв в «контору», Лев первым делом зашёл в информотдел. Жаворонков, который уже был на месте, ответив на приветствие, сообщил, что разыскать контакты Лесинцева он ещё не успел, а вот установлением личности «пчеловода» он вчера занимался лично, но и в этом вопросе на данный момент похвастать пока нечем. Компьютерная программа идентификации лиц выдала несколько вариантов, кем мог являться «пчеловод». В числе названных значился и уголовник Кислохин, по кличке Висяк.

– Значит, это действительно он! – задумчиво обронил Гуров. – Только какого чёрта ему от меня надо? Что это он со мной надумал играть в кошки-мышки?

– Лев Иванович! Понимаете, компьютер выдал такую информацию, что единственное, что имеет сходство у этого гражданина со снимками Кислохина, – его глаза. Всё остальное не идентифицируется. – Жаворонков выразительно развёл руками. – Разве что ещё походка – тоже имеет сходство. Но вовсе не черты лица!

– Валера, это – он! – усмехнувшись, уверенно рассудил Лев. – Лицо? Можно сделать очень серьёзную пластическую операцию. Перекроить физиономию так, что и мать родная не узнает. А тем более при наличии усов и бороды, даже электроника станет в тупик. Я вчера сразу же почувствовал какой-то подвох в том, что Висяк отпустил бороду. Значит, он что-то задумал…

– И ещё, Лев Иванович! – продолжил майор. – Наши стажёры разыскали такси, на котором этот тип уехал из аэропорта. Вышел он у ВДНХ и, когда расплачивался, сказал таксисту: «Если менты обо мне будут допытываться, передай им большой привет».

На это Гуров сердито рассмеялся: вот тварь, он ещё и в конан-дойлевского Стэплтона решил поиграть! Поблагодарив Жаворонкова, Лев отправился к себе, размышляя о загадочном совпадении. В самом деле, как могло случиться, что ему во время прибытия в Москву приснился сон с участием Висяка, и этот самый Висяк, пусть и с перекроенной до неузнаваемости физией, оказался его попутчиком?! Впору задуматься о телепатии. Впрочем… Скорее всего, еще в Симферополе он случайно зацепил краем глаза идущего на посадку Кислохина. И, хотя в тот момент не обратил на него никакого внимания, его подсознание каким-то неведомым образом распознало бывшего «подопечного» и сгенерировало сон с его участием.

Подходя к своему кабинету, Лев увидел Стаса, шествующего по коридору. Тот, это было видно даже на расстоянии, выглядел довольным и умиротворённым. Приятели обменялись рукопожатием и как-то сразу заговорили о предстоящем расследовании. Открывая дверь в кабинет, Лев рассказал о своих вчерашних изысканиях про истинное «облико морале» Бархунова. Шагнув следом за ним, Крячко хмуро резюмировал:

– О! Значит, он из «двухорловых»? Ну, тогда и удивляться нечего, что он куда-то запропастился. Если у человека кривая совесть, то и вся жизнь его кривая, и финал будет кривым. Допускаю, что его достал кто-то из тех, кому он когда-то устроил изрядную подлянку: посадил невиновного или взял хорошее бабло, а обещанного не выполнил…

Рассказал Гуров и о вчерашней (то ли случайной, то ли нет) встрече со своим бывшим «подопечным» Кислохиным по кличке Висяк.

– А ты уверен, что это именно он? Ведь Валера тоже не с пустого сомневается – Висяк ли это? – засомневался Станислав. – Мне тоже иногда кажется всякое и разное! Мало ли что может взбрести в голову!

– Стас, я железно уверен, что это Висяк, для какого-то хрена очень сильно – на уровне радикальной пластической операции – изменивший свой «фасад». Ребята выяснили, что доехал он до ВДНХ, оттуда, скорее всего, отправился на метро. Кстати, он просёк, что я его узнал, когда мы в Шереметьево выходили из самолёта. Представляешь, расплачиваясь с таксистом, он попросил его передать ментам «привет». Это тебе о чём-то говорит?

– Да-а?! Блин! Значит, это и в самом деле он, сволочь! – Стас рубанул рукой воздух. – Но тогда возникает вопрос: а что он вообще задумал?

– Что? – Лев напряжённо прищурился. – У меня такое ощущение, что его или наняли, или каким-то образом принудили стать моим «хвостом», чтобы попрессовать меня психологически… Для чего? Ну, чтобы мне жизнь мёдом не казалась… Или чтобы улучить момент и грохнуть меня, может быть, даже демонстративно. А что? Подонки частенько любят символизировать свои паскудства.

– И что ты думаешь предпринять? – Крячко вопросительно посмотрел на товарища. – Давай объявим его в розыск. А что? Если он потенциально опасен, то какого хрена миндальничать? Выловить и все…

– И что мы ему предъявим? – Гуров невесело усмехнулся. – Если только его самого втихаря грохнуть? А может быть, ими так изначально все и задумывалось? А?

– Хм… – Стас посмотрел куда-то в пространство. – Слушай, а на Марии эти твари не замышляют отыграться? Что, если удар нацелен на неё?

– Уже думал об этом… – Лев утвердительно кивнул. – Но упаси их бог от таких мыслишек!.. Вот что! Давненько я Амбара не беспокоил. Давай-ка я его напрягу. Пусть поищет информацию о Бархунове и заодно о Висяке.

Он набрал номер своего давнего информатора, содержателя притона для криминальной публики, вора «в отставке» Константина Бородкина по кличке Амбар. Чтобы выяснить, нет ли на этот момент в его притоне посторонних, Лев спросил:

– Алло, это оптовая база?

– Не, Левваныч, это – розничная хаза! – смеясь, откликнулся тот. – Доброго денёчка, Левваныч! Что новенького?

Гуров вкратце рассказал о происшествии с бывшим опером, ныне предпринимателем Бархуновым, который ухитрился бесследно исчезнуть по пути на работу. Услышав фамилию экс-опера, Амбар удивлённо хмыкнул:

– Дык, Левваныч, про него ж был базар, что он в корешах у нынешнего смотрящего Вахтанга-Катаны. Заказать его вроде не должны были… Может быть, сам залёг?

– Не исключено, – согласился Лев. – В общем, надо прозондировать, насколько вероятно, что его кто-то убрал. Ну и насчёт того, что он мог залечь, тоже выяснить. Теперь во ещё что. Такого Кислохина с погонялом «Висяк» не припомнишь?

– Ну как же! Слыхивал о таком! Слыхивал! – Бородкин негромко хохотнул.

– Пришла информация, что он опять в белокаменке нарисовался. И чего-то маскироваться начал – свою физию пластикой перекроил, да ещё и бороду отпустил. Чего-то замыслил, надо понимать. Было бы неплохо узнать, чего он там мудрит, что за пакость задумал? А ещё лучше – где его нора? Вот примерно так…

Амбар пообещал «расшибиться в лепёшку», но информацию раздобыть. Услышав в ответ, что всегдашний «аванс» его уже ждёт в пивбаре «Балык», Бородкин сказал заключительное «до свиданьица» и отключился.

– Ну, что там Амбар? – чуть зевнув (опять не выспался!), осведомился Станислав.

Гуров на это только неопределённо покачал головой:

– Кто такой Бархунов, он знает, но сомневается в том, что его могли убить. Оказывается, наш без вести пропавший – в корешах у известного вора в законе Вахтанга-Катаны. Очень интересный момент! То есть он, надо полагать, ещё в свою оперскую бытность очень тесно контачил с организованной преступностью. Можно себе представить, сколько он нападлючил, работая в органах! Да-а-а.

– Это факт! – сжав кулаки, сердито вздохнул Крячко. – Сколько же продажной мрази работает в нашей системе! Вот интересно, когда миллиарды выкидывали, чтобы милицию перекроить в полицию, о чём наши верхи думали? Думали, переменят название, и всё тут же засияет и заколосится? Ага! Если бы! Скольких оперов, толковых и честных, выкинули только за то, что они своему начальству зад не лизали! А сколько оставили поганцев, которые к кому угодно подладятся, к чему угодно приспособятся! Твою дивизию!..

В этот момент раздался стук в дверь, и в кабинет заглянул Жаворонков. Он протянул Льву лист принтерной бумаги с распечаткой.

– Всем, кого ещё не видел – здравия желаю! Лев Иванович, это координаты Андрея Лесинцева – адрес, телефон, все его интернет-контакты! – доложил майор.

Поблагодарив его за оперативность, Гуров, не откладывая на потом, набрал номер Лесинцева. После пары гудков он услышал в телефоне несколько удивлённое «Да-а-а?» Представившись, Лев спросил, как бы им в ближайшее время встретиться.

– Ну-у, коль есть такая острая необходимость, могу подъехать к вам в главк, – предложил журналист. – По времени, если это вас устроит, примерно через час. Не возражаете?

Одобрив это предложение, Гуров выключил связь и взглянул на Стаса:

– Через час подъедет журналист Андрей Лесинцев. Он когда-то писал про Бархунова, про ДТП, в котором участвовало его личное авто.

– О как! А что же сам доблестный опер? – саркастично усмехнулся Крячко. – Хотя догадаться нетрудно: тачку у Бархунова «кто-то угнал». Так?

– Вот именно! – Лев развёл руками. – Коронный приём подонков – напаскудить, а потом притвориться ничего не знающей жертвой обстоятельств. Вроде я – не я, и лошадь не моя…

В этот момент запиликал телефон внутренней связи.

– Как всегда… Петруха! – констатировал Стас. – Слушай, а может, нас здесь нет? А? – прищурился он.

– Да будет тебе! Что за мальчишество? – Гуров покачал головой и поднял трубку.

– Лёва! Привет! Вы оба на месте? – громыхнул в трубке голос Орлова.

– Привет, привет… Да, мы оба на месте. А ты жаждешь нас увидеть? – постным голосом осведомился Лев, на что Стас громко фыркнул.

– Вот именно – жажду! – с многозначительностью объявил Пётр.

Положив трубку, Гуров задумчиво произнёс:

– Чую, ждёт нас какой-то не самый приятный сюрприз…

Его предположение оправдалось полностью. Поинтересовавшись для затравки, насколько успешным выдался краткосрочный отпуск, Орлов с огорчением сообщил:

– Нет нам покоя, мужики! Чуть утро, уже звонят… В общем, позвонили из министерства, попросили заняться одним каверзным дельцем…

– Чего, чего? – ошарашенный услышанным, Крячко хлопнул себя по коленкам. – То есть Бархунов уже нашёлся сам?

– Нет, не нашёлся… – поморщившись, Пётр отрицательно покачал головой. – Это дело на нас так и висит. Оно остаётся за Лёвой. А вот тебе, Стас, придётся побегать в другом направлении… Сбежал из дому сын генерал-полковника Чумилова. Дело это очень деликатное, нежелательно, чтобы о нем узнали посторонние. Поэтому генерал и попросил, чтобы этим вопросом занялся кто-то из моих доверенных лиц. Ну а самые доверенные лица – это вы. Но поскольку расследование по Бархунову на нас так и висит, Лёва будет заниматься этим вопросом. А ты, Стас, отправляешься на поиски сына Чумилова. Понятное дело – никому ни слова. Вот примерно так…

Поднимаясь с кресла, Крячко энергично ткнул в сторону Гурова указательным пальцем:

– Лёва, ты – гений!

– Не стану спорить с этим утверждением, но применительно к этому моменту – почему? – Орлов вопросительно взглянул на Стаса.

– Ты еще только позвонил, а он уже знал, что ты нам подсунешь сейчас какую-то бяку! Давай контакты этого Чумилова. Буду созваниваться с их высокопревосходительством. Кстати, ты слышал, что в Минпросвещения решено ввести новое обращение к учителям – «ваше просветительство»?

На мгновение оторопев, Пётр даже несколько подался вперёд:

– Врёшь, поди?

– Вру! – охотно подтвердил Крячко. – Сам только что придумал. А что? По-моему, прикольно!..

– А ну тебя! – Орлов отмахнулся сразу обеими руками. – Всё, мужики! Хватит ля-ля, приступаем к делу!

Весело смеясь, опера покинули кабинет. Когда они проходили через приёмную, бессменная секретарша Орлова Верочка неожиданно окликнула Гурова:

– Лев Иванович, тут вам письмо…

Гуров с удивлением взял конверт, явно иноземного происхождения. Вскрыв его, развернул лист формата А-4 с текстом на английском. В левом верхнем углу были официальные данные отправителя. Им оказалась Международная ассоциация борьбы с организованным криминалом, штаб-квартира которой, судя по адресу, как и головной офис Интерпола, находится в Лионе.

В своём письме секретариат ассоциации извещал «уважаемого мистера Гурова» о том, что в сентябре текущего года в Лионе состоится конференция членов ассоциации. Решением оргкомитета туда приглашаются известные специалисты как частных, так и государственных сыскных структур, в том числе и «мистер Гуров», как широко известный специалист в области расследования уголовных преступлений. О своём согласии ему нужно было заранее уведомить секретариат конференции, чтобы персонально для Гурова было забронировано место в гостинице и конференц-зале, а также чтобы он был включён в список выступающих.

Лев снисходительно усмехнулся (делать им, что ли, больше нечего?) и, вложив письмо обратно в конверт, протянул его Верочке. Поймав её удивлённый взгляд, он пояснил:

– Петру Николаевичу передай. Думаю, ему это будет интересно прочесть.

Выйдя из приёмной, Гуров достал телефон и созвонился с общим, его и Стаса, приятелем, полковником ФСБ Александром Вольновым. Вкратце рассказав о письме из Франции, Лев попросил его по своим каналам прозондировать: действительно ли в Лионе намечается что-то похожее на конференцию сыщиков.

– …Не знаю почему, но мне это предложение показалось каким-то мутным. Ну не вызывает оно доверия.

– Давай проверим! – бодро откликнулся Александр. – Какие-то реквизиты в письме имелись?

– Конечно! Записывай, диктую!

– Лёва, диктуй! Я запомню. Не у одного тебя профессиональная память, – рассмеялся Александр.

Договорившись созвониться, Лев нажал кнопку отбоя и направился к своему кабинету. Подойдя к двери, он обратил внимание на шагающего по коридору в его сторону молодого мужчину в замшевой ветровке с кожаной сумкой, болтающейся на плече. Что-то сразу же подсказало: это Лесинцев. Незнакомец, подойдя к полковнику, поздоровался и уточнил:

– Вы Лев Иванович Гуров?

Подтвердив, что это он и есть, Гуров пригласил гостя в свой кабинет.

В ходе разговора о Бархунове Андрей рассказал много интересного. В частности, он назвал имя байкера. Это был в ту пору студент столичного строительного вуза, Михаил Вишняков. Как сложилась его дальнейшая жизнь, Лесинцев не знал. Собирая материал о том ДТП, Андрею довелось встречаться со многими людьми. Прежде всего, в больнице он встретился с потерпевшей, её звали Римма Голубянская. До пенсии женщина работала преподавателем в школе. Из-за травмы она и в самом деле почти полностью утратила слух и зрение. Да и говорить могла с большим трудом.

Лесинцев вместе с Вишняковым побывал на месте ДТП и лично убедился, что «Опель» сбил женщину на пешеходном переходе. Причём случилось это днём, в хорошую погоду, когда не заметить человека на переходе было трудно. По словам Михаила, вопреки требованиям автоинспекции, стёкла иномарки были тонированы до черноты. Нашёл он и того водителя, который отвёз Голубянскую в травматологию. Тот подтвердил, что потерпевшая была в очень тяжёлом состоянии. Даже удивительно, как она смогла выжить после такого страшного удара…

– О её дальнейшей судьбе вам что-нибудь известно? – поинтересовался Станислав.

– Она умерла… – вздохнув, ответил журналист. – Больше года мучилась, но на ноги так и не встала. Провожать её приехали многие её ученики. В школе её очень любили. Человек она была, как мне рассказали, очень добрый, профессионал высокого класса. Она преподавала историю и географию. Её предмет даже двоечники знали на «отлично». Кстати, все были страшно возмущены тем, что её убийцу, грубо говоря, «отмазали» самым нечистоплотным образом. Некоторые парни просто кипели. Один даже пообещал, что за убийство своей любимой учительницы оторвёт лихачу голову. Но родные Риммы Васильевны отговорили его от каких-либо действий, поскольку она сама этого не одобрила бы…

Довелось Андрею встретиться и с любовницей Бархунова, той самой Светкой-Интердевочкой. Она долго не хотела общаться с представителем СМИ, но в конце концов разговор состоялся. «Интердевочка» назвала время, когда Бархунов от неё уехал. Оно примерно соответствовало времени ДТП, с учётом того, сколько ушло на дорогу от дома Светки до того злосчастного участка дороги.

– С этими данными я обратился к майору Цыкалину, начальнику Дубовского ОВД. – Лесинцев грустно усмехнулся. – Он меня благодарил, уверял, что теперь-то уж точно прижмёт Бархунова, заставит его признать свою вину. Ага! Прижал! Вскоре меня уведомили о том, что по предоставленным мною материалам была проведена проверка. На её основе собранные мною факты были признаны не соответствующими действительности. А значит, привлекать майора Бархунова к ответственности нет никаких оснований.

Как рассказал Андрей далее, он начал было собирать новую доказательную базу, но тут случилось нечто загадочное. Все те, кто хоть что-то знал о ДТП, вдруг начисто все «забыли». Они даже «не помнили», кто такой Бархунов. Ничего не помнила и Светка-Интердевочка.

Зато на самого Лесинцева неожиданно началась самая настоящая охота. Его машину несколько раз «подрезали» какие-то отморозки. Но он, будучи опытным водителем, всегда ухитрялся выходить из сложного положения.

Потом средь бела дня на него напали двое нехилых негодяев. Однако и в этой ситуации, имея первый разряд по боксу, Андрей не сплоховал, и после его нескольких точных ударов, агрессивная шпана с позором бежала.

Подонки решили нанести удар по его самому уязвимому месту – по семье. Жену Лесинцева Катю, которая в ту пору была на пятом месяце беременности, прямо в подъезде встретили какие-то «крутые» (возможно, даже те самые, что напали на него самого). Демонстрируя насмерть напуганной женщине финские ножи, «доброжелатели» посоветовали Кате угомонить несговорчивого мужа и «не совать свой нос туда, куда не положено», в противном случае пообещали устроить ей «кесарево сечение без наркоза». Кое-как дойдя до своей квартиры, Катя вызвала «Скорую», и лишь благодаря усилиям врачей удалось предотвратить выкидыш.

– А вы по этому поводу никуда не обращались? – потерев переносицу, уточнил Гуров.

– Обращался. Правда, тайком от Кати. Мне пришлось ей пообещать, что я это расследование брошу. Но всё же написал прямо в МВД. Через неделю получил ответ за подписью некоего генерал-майора Шлюпарова, что, дескать, письмо взято на контроль и будет проведена проверка. А ещё через неделю меня турнули с работы. Мотивировали это тем, что я якобы в своих материалах искажаю факты. Ну… Я сразу понял, откуда дует ветер, – Лесинцев безнадёжно махнул рукой.

– И где же вы сейчас? – с сочувствием спросил Лев.

– В рекламной газете «Колобок»… – Андрей с грустной иронией поморщился. – Зарплата та же, что и на прежнем месте, минус все возможные риски…

– К нам надо было приехать! Мы бы этого оборотня в бараний рог скрутили! – Крячко внушительно пристукнул кулаком по столу. – Ну, Бархунов! Ну, блин, шельма!

– Шлюпаров… Карьерист и морально нечистоплотный человек. – Лев сокрушённо вздохнул. – Его вытурили из министерства ещё лет пять назад. Конечно, его нужно было бы судить. Но кто-то за него замолвил словечко… Сейчас он на пенсии, раздаёт интервью либеральным СМИ о том, как боролся за справедливость и как плохо работает главк угрозыска. Ну, что я скажу? Да действительно вы зря не обратились к нам. Генерал Орлов взял бы за жабры и Бархунова, и Цыкалина, да и на Шлюпарова управа нашлась бы. Ну а где сейчас Михаил Вишняков, я так понял, вы не в курсе?

– Знаю о нём только на уровне непроверенных слухов. Вроде бы его попытались убить, устроив подставное ДТП. Он чудом остался жив. Поэтому сразу же уехал в Германию, через год оформил себе гражданство – он по матери немец. Парень собою очень видный, женился в момент на дочке строительного магната. Сейчас, я так понял, ворочает делами в строительной отрасли.

– Вот! Из-за уголовной мрази мы потеряли толкового строителя, который и здесь был бы не лишним. Парень-то, судя по всему, и деловитый, и совестливый… А мы удивляемся: с чего такая утечка мозгов?! – сердито проворчал Стас.

Ответив ещё на несколько вопросов из этой, уже давней истории, Андрей отбыл, пообещав передать операм любую информацию о судьбе Бархунова, которая ему станет известна.

Гуров некоторое время сидел молча, обдумывая и анализируя услышанное.

– Ну что? Иду сейчас к информационщикам, беру у них все нужные контакты и – вперёд, на поиски… Хотя с учётом того, что я узнал об этом Бархунове, искать его что-то расхотелось. Ну а ты начинаешь поиски чумиловского отпрыска? – направляясь к выходу, уточнил он.

– Да я вот тоже, как и ты, решил начать с интернета: поищу исходную информацию… – Станислав изобразил многозначительный вид. – Думается мне, что никуда этот юный клоун не убежал. Это пацан из низов, выросший на улице, которому ни дождь, ни мороз не страшен, может рвануть хоть на Дальний Восток. А этот мажорчик, в зад мамой и папой зацелованный, может убежать только до загородного дома какой-нибудь своей давалки. Сейчас, поди, лежит на диване, попивает кофе и ждёт звонка папочки, который готов купить сынуленьке «Бентли» последней модели, чтобы тот мог шиковать на нём в компании своих шлюшек. Вот только и всего.

– Логично! – согласился Лев, выходя из кабинета.

Как он и ожидал, информационщики в момент снабдили его всеми необходимыми контактами. Первый, с кем Гуров созвонился, был подполковник Цыкалин. Набрав номер отставника и услышав сиплое «да?», перемежаемое тяжёлой одышкой, он спросил:

– Валентин Валентинович Цыкалин? Добрый день! Это полковник Гуров, главк угрозыска. Как бы нам с вами увидеться?

– Здравствуйте!.. – вдруг изменившимся голосом ответил тот. – Да, приезжайте, я нахожусь дома… Мой адрес у вас есть?

– Да, разумеется, – деловито подтвердил Лев. – Буду минут через десять-пятнадцать.

…Цыкалин жил в микрорайоне постройки конца 1980-х, в девятиэтажке без архитектурных затей. Поднявшись на третий этаж и нажав на фигурную, в виде розочки, кнопку звонка, установленную подле мощной бронедвери, Гуров увидел перед собой толстяка, потрёпанного жизнью и многочисленными недугами.

– Входите, Лев Иванович, входите, – с какой-то даже обречённостью пригласил хозяин квартиры. – Чай? Кофе?

– Спасибо, но во время разъездов стараюсь воздержаться от любых жидкостей, чтобы не перегружать почки… – вежливо отказался Лев. – К тому же я ненадолго…

Сев в предложенное кресло, Гуров попросил Цыкалина рассказать всё, что тому известно об исчезновении Бархунова. Сунув под язык таблетку нитроглицерина и плюхнувшись на диван, отставной подполковник заговорил, глядя куда-то в пространство.

По его словам, о случившемся ему вчера сообщила жена Бархунова, Лариса. Она была очень обеспокоена тем, что ещё накануне её муж, отправившись на работу, до своего офиса так и не доехал. Она узнала об этом от главбуха их предприятия, которой надо было готовить отчёт в налоговую, а хозяин почему-то не появился. Его телефон оказался заблокированным.

– Узнав об этом, Лариса сама попыталась дозвониться до Константина, – натужно дыша, повествовал Цыкалин. – Но его телефон и в самом деле не отвечал. Я сразу же заподозрил недоброе. Вот так взять и беспричинно исчезнуть – на Костю это не похоже…

– Вы считаете, что его могли похитить? – уточнил Гуров.

– Не исключаю… Можно даже сказать так, надеюсь на это… – Цыкалин поморщился. – Похищенного можно найти и освободить. На худой конец – выкупить. А если его… Нет-нет! Не хочу об этом даже думать. Видите ли… Сейчас я остался совершенно один. Супруга два года назад умерла – рак печени. Дети разъехались. Дочь вышла замуж и сейчас с мужем во Франции. Сын женился и уехал в Штаты… Они приезжают, но нечасто. Костя – единственный, с кем я поддерживаю связь, с кем можно посидеть, поговорить…

– У него были враги? – задал очередной вопрос Лев.

– Ну, как и у всякого бывшего опера, у Кости недоброжелателей хватало, – Цыкалин удручённо покачал головой. – Ну, например, был такой Юра-Семафор, бывший железнодорожник, который стал бандитом-налётчиком. Последнее его дело – ограбление в Дубовке магазина «Принц Лимон». Костя за неделю это дело раскрутил, взял Семафора вместе с подельниками. Все они сели. Главарю дали пятнадцать лет, его подручные схлопотали по десятке. Ну, вот этот Семафор на суде угрожал, что когда выйдет, обязательно расквитается с Бархуновым…

– А как давно это было? – Гуров испытующе взглянул на своего собеседника.

– Как раз пятнадцать лет назад и было… Этой весной Семафор должен был выйти. Если только ещё раньше не вышел по УДО… – Цыкалин огорчённо вздохнул. – Поэтому вполне допускаю, что именно он мог предпринять что-то очень скверное…

– Хорошо, возьму это на заметку, – Лев утвердительно кивнул. – Кто ещё мог желать зла Бархунову? Кто ещё мог пытаться свести с ним счёты?

Подумав, Цыкалин неопределённо пожал плечами:

– Ну, кто ещё? Не исключаю его нынешних конкурентов. Открыв своё предприятие, Костя потеснил на столичном рынке прежних производителей элитной посуды. Они с его появлением начали нести убытки. Это и понятно – качество его посуды было на голову выше, чем у них. Отсюда и зависть, и злопыхательство…

На просьбу Гурова охарактеризовать Бархунова Цыкалин некоторое время раздумывал. Наконец, заговорил, осторожно подбирая слова. По его мнению, они с Бархуновым были в хороших, можно даже сказать, дружеских отношениях.

– …А в дружбе, как и в любви, недостатков не замечают, – грустно улыбнувшись, отметил он. – Конечно, Костя ангелом не был. Иногда был грубоват, резок и даже жёсток. Но если у кого-то из коллег возникали серьезные проблемы, мог, не раздумывая, прийти на помощь. На него можно было положиться.

Задав ещё пару малозначащих вопросов, Лев как бы вскользь поинтересовался:

– А вот что это было за ДТП с участием автомобиля, принадлежавшего Бархунову?

Сделав вид, что он что-то напряжённо припоминает, Цыкалин утвердительно кивнул:

– А-а… Это было, да… У Кости угнали машину, и на ней было совершено ДТП. – Он сокрушённо покрутил головой. – Скверный случай! Очень скверный. Несмотря на то, что Костя доказал своё алиби, на него всё равно повесили всех собак. Особенно усердствовал какой-то газетный писака, который таким способом сводил с Костей личные счёты.

– У них был личный конфликт? – уточнил Гуров.

– Да. Из-за Ларисы, жены Бархунова.

– Вот как? – удивился Лев, изучающе глядя на своего собеседника. – И в чём же суть конфликта?

Цыкалин пренебрежительно махнул рукой:

– Костя отбил у него невесту. Увёл, можно сказать, из-под венца. Они с Ларисой встретились случайно, познакомились. Правда, она ему сразу сказала, что у неё есть воздыхатель, который вроде бы собирается на ней жениться. Но Костя тут же сделал ей своё предложение, которое она приняла. Бархунов только потом узнал, кому перешёл дорогу. Ну а тот писака затаил зло и, как только выдалась такая возможность, начал мстить – распространять про Костю всякие небылицы. Когда свидетели подтвердили невиновность Бархунова, начальство писаки выставило его с работы за фальсификацию фактов. Вот и вся суть конфликта.

– Ну а в реальности как выглядела та ситуация?

– Да как… – поморщившись, Цыкалин вытянул перед собой руки ладонями вверх. – Помните фильм «Мужской зигзаг»? Ну, вот, и у Кости случился такой же «зигзаг». Заехал он в гости к одной знакомой, посидел у неё… Может, даже и полежал – это мне неизвестно. Во всяком случае, когда я его спросил, он сказал, что ничего между ними не было.

– Ну а вы как считаете? – прищурился Гуров.

Немного подумав, собеседник чуть пожал плечами:

– Да вообще-то думаю, что он и в самом деле заехал лишь на минуту. Получилось-то как? Она сама ему позвонила, попросила заехать, у неё вроде бы возникли какие-то проблемы… А он, когда возле её дома припарковался, забыл ключи в замке зажигания. Ну, видимо, думал, что на минуту забежит и поедет дальше. Но задержался… А когда вышел, машины-то и нет! Он сразу же позвонил гаишникам. А те ему говорят, что на его машине только что было совершено ДТП с серьёзными последствиями. Ну и закрутилось… Вот, тут-то этот журналистишка и вынырнул. Разыскал знакомую Кости, запугал её, она сдуру согласилась подтвердить, будто Бархунов от неё на «Опеле» уехал сам…

– А настоящего угонщика найти не удалось? – показно скучающе спросил Лев, глядя на большую репродукцию картины Айвазовского «Девятый вал».

Цыкалин удручённо вздохнул и отрицательно качнул головой:

– Фактически его нашли. Это один из ухажёров знакомой Константина. Он дико ревновал ее к Косте. Ну что там говорить? Костя – мужик видный, хоть в кино снимай! Бабы от него всегда были без ума. И решил этот шибздик угнать Костину машину, чтобы этим ему подгадить. Да не справился с управлением и сбил случайную прохожую. С места ДТП скрылся, бросил машину где-то в зарослях. Сам, скорее всего, на попутных уехал домой. Побежал к своим дружкам, те потом подтвердили, что он с ними был неотлучно, играли в карты. Хотя был свидетель, который видел, кто садился в «Опель». Но… Твёрдых доказательств не было. Вот так и вышло: есть виновный – и нет виновного…

– А никто из родственников или знакомых погибшей женщины не мог затаить зло и расквитаться с тем, кого считал виновным? – Лев изобразил рукой неопределённо-вопросительный жест.

– Думаю, это исключено… – категорично не согласился Цыкалин. – Костя ездил к той женщине в больницу, они объяснились, у неё к Косте претензий не было. Он, хотя лично и не был виноват, несколько раз покупал ей лекарства, в том числе и очень дорогие… Нет-нет! Месть из-за того ДТП крайне маловероятна.

– И последний вопрос… Лариса, она как восприняла визит Константина к той его знакомой? Не сильно ревновала? – спросил Гуров, поднимаясь с кресла.

– Сначала была вне себя, но потом убедилась, что у Кости с той действительно ничего не было, и постепенно успокоилась. А вот её мамочка… – Собеседник тоже встал и поднял вверх указательный палец. – Та – да, исходила жёлчью долго! Но она изначально Костю не любила. Она хотела, чтобы Лариса вышла замуж за того писаку. Она даже на свадьбу не пошла – так Бархунов был ей не по душе! Она и детей их за внуков не признаёт.

– А тёща не могла заказать своего нелюбимого зятя? – Гуров насторожился.

– Ну-у, что вы! Вряд ли бы она пошла на это – всё же бывший прокурор района, с многолетним стажем… – Цекалин покачал головой. – На мой взгляд, в исчезновении Кости больше всего заинтересованы Семафор и конкуренты. Больше тут добавить нечего…

Перед тем как попрощаться с экс-коллегой, Лев попросил у него номер телефона Ларисы Бархуновой. Тот достал телефон и, подвигав пальцем по сенсорному монитору, кивнул:

– Записывайте!

– Диктуйте, я запомню! – велел Гуров.

Уважительно покосившись в его сторону, Цекалин начал зачитывать:

– Восемь, девятьсот восемь…

Сразу же после визита к Цыкалину Лев отправился в Ветрово. Проезжая по столичным улицам, он размышлял об итогах только что состоявшейся встречи с отставным начальником Дубовского РОВД. Был ли тот с ним искренним и откровенным до конца? Скорее всего, нет. Отставной подполковник в течение всей беседы пребывал в явном внутреннем напряжении, словно ожидал получить от своего гостя какой-то внезапный болезненный удар. Ну, да, скорее всего, он опасался услышать неприятные вопросы, касающиеся ДТП, которые подвергли бы сомнению его утверждение о том, что Бархунов ни в чём не виноват. В принципе задать эти острые вопросы Гуров намеревался изначально. Но потом, видя испуганный взгляд Цыкалина и слыша натужное дыхание человека, которому осталось жить от силы год-два, Лев сделал вид, что поверил ему. Как там сказал какой-то малоизвестный поэт: «…В душе прощенья им не будет. Им совесть – личный прокурор, она прочтёт им приговор, она сурово их осудит!..»

Из всего услышанного наибольшего внимания заслуживала персона налётчика Юры-Семафора. Да, если он уже вышел на свободу, то запросто мог возжелать свести счёты с отправившим его на нары.

Когда МКАД осталась позади и на шоссе в сторону Дубовского движение утратило свою интенсивность, Лев достал телефон и созвонился с информотделом главка, поручив ему найти всю возможную информацию по Юре-Семафору. В частности, когда именно тот вышел на свободу, где обосновался, чем занимается. Затем он набрал номер Ларисы Бархуновой. Однако робот известил, что данный абонент недоступен. Подумав, Гуров решил продолжить свой путь несмотря ни на что. Если даже встретиться с Ларисой не представится возможным, в любом случае какую-то информацию он всё равно найти сможет.

Свернув в сторону Ветрова, Гуров обратил внимание на очень пригожую молодую женщину в летней соломенной шляпке, стоявшую на обочине у павильона остановки и махавшую ему рукой. Когда он притормозил, женщина заглянула в салон и, улыбаясь, поинтересовалась:

– До Ветрова возьмёте?

– Садитесь… – Лев чуть заметно кивнул.

– Вы к кому-то в гости? – садясь на переднее пассажирское сиденье, поинтересовалась попутчица. – Я в Ветрове, можно сказать, – из старожилов.

– Ну, наверное, в гости, если это можно так назвать, – уклончиво ответил Гуров.

– Понима-а-ю… – просияв улыбкой, многозначительно протянула пассажирка. – Эх, мужчины, мужчины… Любите ловить «жизни яркие мгновенья»!

Рассмеявшись, Лев отрицательно покачал головой:

– Вынужден вас разочаровать. Я еду в Ветрово по работе, а не «ловить жизни яркие мгновенья». Хотя как раз ловлей по долгу службы приходится заниматься довольно часто.

– Вы меня интригуете! Уж не коллега ли вы Шерлока Холмса? – доверительно понизив голос, уточнила попутчица.

– Вот теперь – в яблочко, – не отрывая взгляда от дороги, подтвердил Гуров. – И коль уж пришлось упомянуть род моих занятий и с учётом того, что в Ветрове вы знаете многих, я задам вам вопрос. Вы знакомы с Константином Бархуновым?

– С Бархуновым? – сразу же посерьёзнев, переспросила попутчица. – Ну, не сказать, чтобы очень хорошо, но наслышана о нём. Он же бывший полицейский, который сейчас штампует кастрюли?

– Ну, думаю, наверное, и кастрюли штампует… – согласился Лев, сразу же отметив перемену в настроении незнакомки.

Та, сокрушённо вздохнув, пренебрежительно махнула рукой. По её словам, о Бархунове хорошего она слышала мало. Про него рассказывали, что, когда он ещё работал в милиции, репутацию имел очень скверную. Например, по словам знавших его, мог при случае принудить невиновного взять на себя вину другого. Мог, наоборот, за деньги спустить дело «на тормозах»… О себе Бархунов всегда был излишне высокого мнения, считал себя несравненным красавцем, тогда как к женщинам не всегда относится по-джентльменски.

– …Его жену Ларису я немного знаю лично… – собеседница Гурова наморщила лоб. – Очень хорошая женщина – и умница, и красивая, а вот судьба не задалась. Когда-то она встречалась с хорошим парнем, они собирались пожениться. Но тут глаз на неё положил Бархунов. И, я так поняла, он буквально принудил ее выйти за себя. Рассказывали, что на кого-то из её родных у него был серьёзный компромат, и он Ларисе предложил: или ты выходишь за меня замуж, или твой близкий сядет в тюрьму. И она выбрала «тюрьму» для себя. На публику они живут как бы нормально. Иным даже на зависть. Но на самом деле это не более чем фикция. Он от неё гуляет направо и налево. У него и в Дубовском дюжина любовниц, и даже у нас, в Ветрове, есть.

– А о его исчезновении вы ничего не слышали? – глядя на приближающиеся дома посёлка, поинтересовался Лев.

– А он исчез? – искренне удивилась попутчица.

– Да, не так давно он отправился в свой офис, но до него так и не доехал… – Гуров развёл руками. – Где-то в пути бесследно исчез, словно испарился.

– Во-о-н оно что! – собеседница многозначительно покачала головой. – И машина исчезла?

– Исчезла… – Гуров согласно кивнул.

– Зная Бархунова, первое, что могу предположить: в дороге он встретил роковую неотразимую женщину, у них завязался роман, и сейчас он со своей новообретённой Евой «залёг» где-нибудь в райских кущах. Кстати! – Женщина вскинула вверх изящный палец с аккуратным маникюром. – Надеюсь, вы восприняли сказанное мною в адекватном ключе? Не услышали в этих словах какого-либо намёка? Я – не из роковых, да и вы, я вижу, человек очень серьёзный, с твёрдыми моральными устоями. Я права?

– Отчасти… – Лев чуть заметно улыбнулся. – Насчёт меня вы оказались абсолютно правы. Романов на стороне я не завожу. А вот насчёт вас… В этом вы к самой себе излишне критичны – на роль роковой женщины вы вполне подошли бы. Если позволите, я попробую угадать род ваших занятий, ваше главное увлечение. Вы не против? – Он с любопытством взглянул на попутчицу.

– Рискните! – с не меньшим любопытством дама взглянула на него.

– Судя по развитой речи, свои мысли вы выражаете очень чётко и образно, вам не чужда работа со словом. Значит, ваше поприще – или журналистика, или писательская деятельность. А возможно, и то, и другое. Я прав? – Гуров повернулся к соседке.

Та, озарившись удивлённой улыбкой, сдержанно кивнула.

– Да, вы совершенно правы! Я и то, и другое… – подтвердила она. – В Дубовском я замредактора районной газеты, кстати, позволю себе похвастать, весьма популярной. А на досуге пишу книги. В основном лирические детективы.

– И как же величают автора лирических детективов? – поинтересовался Лев с подчёркнутой уважительностью.

– По жизни – очень заурядно… Меня зовут Нина Горошкина. Ну а на обложках книг я – Джулия Аскольдская… – собеседница Гурова огорчённо вздохнула.

Лев чуть двинул плечами и издал сдержанное:

– Хм-м… А мне бы больше понравилось – Нина Горошкина, – обронил он. – От этого имени веет чем-то добрым, уютным, родным… Кстати, небольшой анекдот на эту тему. Знаете ли вы, что потомок знаменитого идеолога анархизма Михаила Бакунина, став писателем, взял себе литературный псевдоним «Ч. Харташвили»?

Всплеснув руками, Нина неудержимо рассмеялась и, вскинув большой палец, произнесла:

– Отличный анекдот! И тонкий, и ироничный. Замечательно! Ну вот, мы уже почти приехали. Кстати, а я могу спросить, как зовут столь обаятельного сыщика?

– Гуров Лев Иванович, старший оперуполномоченный Главного Управления угрозыска. Вот моя визитка… – Лев достал из нагрудного кармана карточку.

– О-о-о! – Нина пробежала по ней взглядом. – Полковник Гуров! Это звучит!..

– Надеюсь… – Гуров усмехнулся. – Вас куда? Командуйте – я здесь впервые.

– Это лишнее, – попутчица коротко махнула рукой. – Вот вам моя визитка. Вдруг возникнут какие-то вопросы? Ну а я, если мне что-то станет известно, вам обязательно сообщу. Если вы сейчас к Ларисе Бархуновой, то вам нужно ехать по этой улице до дома… Ой, номер не помню, но у него единственного на этой улице синяя крыша. А мне – вот прямо здесь остановите… Чем-то вам обязана?

Лев на это лишь укоризненно покачал головой. Поблагодарив собеседницу за информацию и проводив её взглядом, он покатил по улице мимо небедных коттеджей, иные из которых выглядели навороченно-помпезными. Заметив в просветах между кронами деревьев отсвечивающую синей металлочерепицей кровлю, он подрулил к воротам и заглушил мотор.

На его звонок в калитку цвета серебрянки, украшенную объёмными металлическими завитушками с вмонтированными в них крупными стеклянными стразами, послышались чьи-то лёгкие шаги. Щёлкнул замок, калитка открылась, и Гуров увидел перед собой весьма эффектную молодую женщину. Она с недоумением уставилась на незнакомца.

Лев представился и, достав из кармана удостоверение, показал его хозяйке дома, после чего на всякий случай уточнил:

– Вы – Бархунова Лариса?

– Да, это я… – подтвердила та и пригласила его войти.

Шагнув во двор, по периметру засаженный цветами, Гуров увидел с любопытством взирающих в его сторону мальчишку лет восьми и девочку лет пяти-шести.

– Здравствуйте! – немного вразнобой, но вполне дружно поздоровались с ним юные Бархуновы.

– Здравствуйте, дети! – приветливо улыбнувшись, ответил им Лев. – Как у вас дела?

– Хорошо! – почему-то несколько неуверенно ответила девочка.

– А вы будете искать нашего папу? – по-взрослому серьёзно спросил мальчик.

– Будет, будет! – Лариса махнула рукой. – Не приставайте к дяде со своими расспросами. Играйте вон… Лев Иванович, если хотите, можем пройти в беседку и там обсудить все вопросы… – предложила она.

– Да, разумеется! – охотно согласился Гуров и последовал за хозяйкой в сторону большой круглой беседки, весьма оригинально сработанной из дерева.

– Что будете – чай, кофе? – приостановившись, уточнила Лариса.

Лев согласился на чай.

Минут через пять, за чашкой ароматного напитка, началась их беседа. Первым делом Гуров задал свой традиционный вопрос: что сама хозяйка дома думает о случившемся с её мужем?

Лариса ответила вполне уверенно: она высказала версию о том, что Константина, скорее всего, похитили с целью получения выкупа. Кто мог это сделать? На этот счёт у Ларисы тоже имелась своя версия. По её словам, с некоторых пор им стали приходить письма от каких-то рэкетиров, требовавших с Бархунова большую сумму денег. Насколько она могла припомнить, речь шла о десяти миллионах рублей. В противном случае вымогатели грозили всевозможными «мерами воздействия».

– Например, какими? – заинтересовался Гуров.

– Ну, какими… – Лариса ненадолго задумалась. – Например, намекали, что в один прекрасный момент предприятие Константина может сгореть. Ещё грозились его самого сделать инвалидом…

– То есть угроз физической расправы с семьёй – с вами и с детьми, не выдвигалось? – Лев вопросительно взглянул на Ларису.

– Нет… Но, я думаю, это объяснимо… – хозяйка окинула заботливым взглядом своих чад, игравших невдалеке. – Одно дело – угрожать ущербом неодушевлённым предметам – зданию, там, машинам… И совсем другое – угрожать людям, особенно детям. Случись бандитам попасться в руки полиции, во втором случае статья будет куда более строгая.

Согласившись, что логика в этом есть, Гуров поинтересовался, сколько всего было таких писем и как на них реагировал Константин, предпринимал ли какие-то действия по этому поводу? По словам Ларисы, писем было три или четыре. Муж воспринимал подобные требования как попытки конкурентов выбить его из колеи. Ну и, соответственно, вынудить его пойти на попятную, чтобы он «сдулся» и из-за рэкетирских угроз снизил темпы производства продукции.

В полицию Бархунов обращаться посчитал излишним. «У них и так работы полно! – пояснил он своё решение. – Я сам опер, сам, если что, разберусь со всей этой шайкой-лейкой…» – обещал он.

– Похоже, свои силы и возможности он переоценил… – Лариса печально развела руками.

– Простите, я задам, наверное, не самый деликатный вопрос. Были у Константина женщины на стороне? – Лев испытующе взглянул на собеседницу.

Судя по реакции, этот вопрос и впрямь оказался для неё очень болезненным. Опустив голову, Лариса около минуты молчала, после чего, собравшись с духом, утвердительно кивнула.

– Да, – негромко произнесла она, – женщины были. Некоторых из них я даже знаю…

– А вы не допускаете, что кто-то из них мог оказаться соучастником или даже организатором похищения Константина? – Гуров старался говорить как можно деликатнее, чтобы не причинить этой женщине лишнюю душевную боль.

– Да, допускаю… – чуть слышно ответила Лариса. – Когда мы с ним около месяца назад поругались из-за его ухажёрок, он бросил мне с эдаким превосходством: «Да я в любой момент могу уйти к любой из них. Иные даже умоляют, чтобы я остался с ними. Будешь доставать – можешь валить на все четыре стороны. Виталика с Олей оставляй и выметайся». Я ему на это сказала однозначно: мои дети будут жить только со мной, а не с твоими шлюхами.

– Мне одна женщина сегодня рассказала, что вы за Бархунова вышли по принуждению. Это правда? – Лев облокотился о стол и подпёр голову рукой.

– Это, наверное, Нина была? – Лариса слабо улыбнулась. – Хорошая женщина. Она у нас тут главная общественница. Домашних деспотов моментально ставит на место. Сама от своего бывшего чего только не натерпелась!.. По принуждению ли я вышла замуж? Отчасти можно сказать и так… Моя мама работала районным прокурором. Женщина она твёрдая, я бы даже сказала, жёсткая. Её кто Вассой Железновой называл, а кто – Салтычихой. Ну, по имени той, жестокой помещицы…

Как рассказала дальше Бархунова, лет двенадцать назад её мать крепко не поладила с кем-то из областных шишек. На неё тут же начались гонения. Начались подставы… Как позже стало известно Ларисе, очень активным участником этой травли был Константин Бархунов. В ту пору они знакомы не были. И вот к ней как-то подошёл видный капитан тогда ещё милиции и предложил выйти за него замуж. Лариса поставила его в известность, что парень у неё уже есть и они скоро должны пожениться. Бархунова это не смутило, он сказал, что всё равно своего добьётся. Дал свой номер телефона и сказал:

– Если будет плохо – позвони. Любую проблему уладим.

С этого момента у Ларисы как-то неожиданно началась «чёрная полоса». Этим же днём, придя домой, она застала мать в ужасном состоянии. Та плакала и пила сердечные капли. Как оказалось, кто-то подкинул в ящик её стола несколько толстых пачек пятитысячных купюр. Причём спецсредством пометили не сами купюры, а пачки. Прокурор района, будучи в полной растерянности, взяла их, чтобы разобраться – что же это такое? И тут в её кабинет вбежала группа захвата. Руки ей осветили кварцевой лампой и объявили, что на них есть люминесцирующая спецкраска. А значит, её виновность в получении миллионной взятки полностью подтверждена.

Хорошо зная, как работает «на заказ» судебная система образца лихих девяностых, которая ничуть не изменилась и в нулевые, Васса Железнова поняла, что это – конец, пощады ей не будет. Правильно говорили встарь: с сильным не борись, с богатым не тягайся. Зря она в нужный момент не прогнулась перед большим начальником, ой, зря!..

Кое-как оправившись от шока, Лариса спешно позвонила своему жениху Андрею Лесинцеву. Узнав, в чём дело, Лесинцев растерялся. Оказывается, ему только что дали задание написать хлёсткий очерк о задержании с поличным прокурора Дубовского района Анны Кречетовой.

«Ларис, самое большое, что в моих силах, – отказаться от этого задания. Поверь, всего моего влияния не хватит, чтобы очерк вообще не появился. Говорят, его заказали из очень высоких «верхов»!» – огорчённо пояснил Андрей.

Бросив трубку, Лариса позвонила Бархунову. Через два дня с её матери, как по волшебству, все обвинения были сняты. Впрочем, в должности её всё равно не восстановили. До пенсии она дорабатывала в юрконсультации. Ну, а Лариса стала женой Константина Бархунова. Мать на их свадьбе и в самом деле не была. Она на это время слегла в больницу, сославшись на серьёзные проблемы с сердцем. Костю она не любила, несмотря на то, что он её избавил от тюрьмы.

И, как видно, не напрасно. Спустя какое-то время, когда главный недруг Анны Васильевны был отправлен на пенсию, окольными путями она узнала, кто и как устроил ей подставу с фальшивой взяткой. Оказывается, недруг, обладая нехилой властью, подключил к афере Дубовское РОВД. А непосредственно появлением взятки в кабинете Кречетовой занимался… Бархунов! Он сумел взять за жабры одну из сотрудниц прокуратуры, брат которой погорел на хулиганке. Шантажируя сотрудницу тем, что её брату дадут по полной, да ещё отправят на зону с процветающим там беспределом, он принудил её выполнить грязную работу.

Не менее интересно и то, как Бархунову удалось отыграть назад, избавив свою будущую тёщу от суда. Будучи о себе высочайшего мнения (эдакий «аристократ без титула»), жену он подбирал себе – как фермер породистую нетель. Именно такую – аристократично-утончённую, красивую, с великолепной фигурой (как-никак, бывшая чемпионка столицы по художественной гимнастике!) – он разглядел в Ларисе Кречетовой.

Впервые он увидел ее, когда начал готовить провокацию против прокурора Кречетовой. Нет, он в неё не влюбился (судя по всему, влюблён он был пожизненно лишь в себя самого), а просто сделал вывод: эта «высокопородная» девушка должна стать его женой и матерью его детей.

Как выяснилось, когда уже родились Виталик и Оля, выручить Анну Васильевну помогла тогдашняя любовница Бархунова, одна очень высокопоставленная дама, имевшая большой вес в думских коридорах. Любовниками они стали, когда красавчик Костя был курсантом Высшей школы милиции. И в дальнейшем, когда он уже работал, их связь не прерывалась. Поэтому всего одного звонка Константина любимой женщине было достаточно, чтобы заказчик провокации в отношении Кречетовой тут же отказался от своей затеи.

Стоит добавить, что не отвернулась от Кости его «любимая» и когда он уже сам, по собственной дури, учинил пьяное ДТП. Она и в этой ситуации сделала много, чтобы он не предстал перед судом. Но, тем не менее, когда после очередных выборов «любимая» женщина Бархунова во власть больше не попала, о ней он тут же забыл. А, наверное, зря! Не исключено, что обиженная таким к себе отношением экс-любовница Кости нашла способ, как донести до его жены и тёщи истинную правду о делах «давно минувших дней», об его истинной роли в тех событиях. После этого тёща своего зятя возненавидела окончательно, да и Лариса утратила к нему последние остатки душевного тепла. Последние три года они жили вместе только ради детей…

– Мама уже сказала, что пропал он – и чёрт бы с ним, – собеседница Льва тягостно вздохнула. – Если откровенно, то каких-то теплых чувств к нему я не питаю уже давно. Но чисто по-человечески хочу, чтобы с ним всё разрешилось, а потом уже буду делать какие-то выводы и принимать решения…

Попросив у Ларисы контактные телефоны ближайших родственников Константина, их знакомых и её матери, Гуров отправился дальше. В его ближайших планах была поездка в Дубовское. Там он планировал встретиться с родителями Бархунова, его двоюродным братом, а также с его тёткой по матери, которые проживали в этом городке. Заодно Лев планировал разыскать хоть кого-то из любовниц экс-опера-предпринимателя – они наверняка были заинтересованы в том, чтобы обожаемый ими Костя был поскорее найден живым и невредимым. Хотя… Нельзя было исключать и того, что кто-то из них причастен к исчезновению Бархунова. А почему бы нет? От любви до ненависти один шаг, и гарантия тому – непредсказуемый женский характер.

Однако перед тем, как покинуть пределы Ветрова, Лев созвонился с Анной Кречетовой. Та оказалась дома и, узнав, кто и по какому поводу её беспокоит, хоть и без особого энтузиазма, но встретиться всё же согласилась. Ехать пришлось на другой конец посёлка.

Экс-прокурорша проживала в более скромном, чем у её дочери, одноэтажном особняке. После звонка к калитке вышла моложавая, ещё крепкая на вид женщина пенсионного возраста. Взглянув на неё, Гуров мысленно согласился: «И в самом деле, Васса Железнова».

Один только изучающе-анализирующий взгляд ее уже говорил о многом. Это женщина с железным стержнем внутри, достаточно жёсткая и решительная (в ходе разговора Лариса поведала о том, что её мать так и не захотела даже видеть внуков – настолько сильна была её неприязнь к «жизнелюбивому» зятю).

Анна Васильевна пригласила гостя в неплохо обставленный дом и, дежурно предложив «чай – кофе», сказала, что готова выслушать его вопросы. Опустившись в указанное ему кресло, Лев попросил хозяйку рассказать о своём зяте всё, что та считает нужным.

Опустившись в кресло по другую сторону небольшого столика, Кречетова некоторое время размышляла, после чего неспешно заговорила:

– Ну, для вас, наверное, не станет открытием, что зятья и тёщи не слишком часто ладят друг с другом. Особенно если зять – по своей сути, конченый негодяй. Думаю, Лариса вам рассказала обстоятельства, при которых она стала женой Константина Бархунова?

– Да, разговор об этом был… – подтвердил Гуров.

– Значит, вы в курсе, насколько гнусно может поступить этот человек, чтобы достичь своих целей…

Кречетова тягостно вздохнула и продолжила. По её словам, неприязнь к Бархунову она испытывала ещё до того, как он стал ей зятем. Будучи уроженкой Дубовского и достаточно долго проработав в тамошней районной прокуратуре, начиная с самых младших должностей, она знала лично многих жителей города. Знала и семью Бархуновых.

По её мнению, родители Константина – люди вполне достойные. Да и брат с сестрой её зятя дурной славы не имели. Они сейчас разъехались, старики Бархуновы в настоящее время живут одни. Но вот в кого пошёл средний, Костя, – просто диво. Едва закончив Школу милиции и вернувшись в Дубовское, он уже с первых шагов показал себя сотрудником не вполне добросовестным. А когда начальником райотдела поставили «родственную душу», в ту пору ещё майора, Цыкалина, с которым Бархунов стал закадычным приятелем, он испортился окончательно.

На Цыкалина и Бархунова жалобы в прокуратуру поступали регулярно, но, несмотря на это, оба приятеля всегда выходили сухими из воды. У них где-то в верхах была мощная административная «крыша». Поэтому их «проказы» всегда сходили им с рук. А они оба – это Кречетова знала точно! – имели отношение и к «чёрным риелторам», и к рейдерам, и к мелким рэкетирам. С «крупняком» они старались не связываться, а вот всевозможные поганцы уровня «профессиональных соседей» или «чёрных коллекторов» под их крылышком чувствовали себя вольготно.

В какой-то мере подстава со взяткой, устроенная ей «доброжелателями», по мнению Кречетовой, стала следствием трений между Дубовским РОВД и прокуратурой. На посту прокурора района она успела отработать всего два года. И лишь теперь ей открылась полная картина творящегося в районе. Её предшественнику, ушедшему на пенсию, по его натуре скорее подошло бы работать адвокатом, а не прокурором. Он закрывал глаза на проделки начальника РОВД и его «корешей». Ради своего личного спокойствия руководитель прокурорской службы старательно прятал концы и не «будил лиха». А вот Кречетова, отработав с полгода, принялась усиливать нажим на Цыкалина и Бархунова.

Судя по всему, криминальные дельцы при погонах начали на неё жаловаться своей «крыше». Именно этим объяснялось начавшееся давление на саму Кречетову, закончившееся беспардонной провокацией.

– Я не хочу сказать, что непогрешима и свята, – собеседница Гурова грустно усмехнулась, – случалось, допускала ошибки, иногда принимала не те решения, какие следовало бы… Но того беспредела, что был до меня, в районе не стало. Именно тогда мне и дали прозвище Васса Железнова. Ну, что сказать? При всех минусах эта женщина мне симпатична и вызывает сочувствие. А вот зятёк прозвал меня Салтычихой, по имени помещицы-душегубки. Ну, так его самого с начала работы в органах именовали Обер-капо, по аналогии с концлагерными надзирателями…

По мнению Кречетовой, в исчезновении Бархунова она видит или месть со стороны тех, с кем он когда-то поступил бесчестным образом (а таких было предостаточно), или какую-то его очередную аферу.

– В смысле изобретательности или, как это называется сегодня, креатива, он, можно сказать, профессионал. Придумать какую-нибудь изощрённую аферу – это для него раз плюнуть. Так что я допускаю любую, самую невероятную по своей изощрённости мошенническую комбинацию с его стороны.

…Покинув пределы Ветрова, Лев отправился в Дубовское. Там первым делом он решил заехать к родителям Бархунова. Промчавшись около семидесяти километров, полковник увидел поднимающиеся над зеленью лесного массива пяти– и девятиэтажки. В этих местах он когда-то бывал и поэтому сразу же отметил, что за прошедшие годы ландшафт города несколько изменился: в общей панораме Дубовского заметно прибавилось высотных домов.

Лев созвонился со стариками Бархуновыми по номеру, взятому у Кречетовой. Те оказались дома и, судя по тональности разговора, были очень рады, что к ним направляется человек, который занимается поисками их Костика.

Бархуновы проживали в старой части города, где преобладали одноэтажные особнячки, впрочем, уже изрядно разбавленные двух-, а то и трёхэтажными коттеджами. Пройдя в дом, обставленный в старом советском духе, и пообщавшись с родителями Константина, Гуров мысленно согласился с Ларисой в том, что семья Бархуновых и впрямь была обычной семьёй, без каких-либо «пунктиков» по части «самости».

Старики Бархуновы рассказали гостю про то, что и сами не одобряли Костины аристократические выкрутасы, его склонность к заносчивости, к махинаторству и недобросовестности. Но в любом случае они его жалели и очень переживали из-за того, что с ним произошло. По мнению родителей Константина, его и в самом деле могли похитить вымогатели, дабы потребовать за его возвращение богатый выкуп.

Бархунов-старший, поминутно вздыхая, припомнил случай трёхлетней давности, который имел место быть в Дубовском. Некие, так и не установленные лица похитили владелицу трёх продуктовых магазинов и потребовали за неё выкуп. Её родственники обратились в полицию. Но каким-то образом произошла утечка информации, и мерзавцы, похитившие женщину, запаниковав, убили её выстрелом в голову. Поскольку это случилось зимой, жертву закопали в сугроб, и её тело обнаружили только весной. Случилось это в последний год работы Цыкалина. Сразу же после того, как был обнаружен труп похищенной, он подал в отставку…

– Так что, Лев Иванович, если кто с нас потребует выкуп, в полицию мы обращаться не будем, – безрадостно пояснил старик. – Соберём денег по родне, дом свой продадим – покупатель уже есть, и выкупим Костю. Да, не ангелок он с белыми крылышками и нимбом, недостатков у него много. Очень много! Но, как ни верти, он наш сын, и для нас лучше на улице остаться, без своего угла, чем потерять его.

Сразу же от стариков Бархуновых Гуров отправился к их родственнице, доводящейся Константину двоюродной тёткой. По словам и Ларисы, и Анны Кречетовой, одно время та работала главбухом на предприятии Бархунова. Но потом они из-за чего-то поссорились, и тетка от него ушла. Старики Бархуновы, узнав о том, что их гость намерен с ней увидеться, сами созвонились с родственницей, и она дала согласие на встречу с сотрудником угрозыска.

… Вера Борисовна Егалина, крупная женщина пенсионных лет, по характеру очень похожая на Кречетову, хотя кровными родственницами они не были, проживала в одной из пятиэтажек. Поздоровавшись с гостем на пороге квартиры, она предложила Льву пройти, сразу же предупредив, что, в силу особенностей своего характера, она в разговоре слишком часто использует ненормативную лексику и иные слова нелитературного свойства.

И не обманула. Едва заговорив со своим гостем о племяннике, экс-бухгалтерша, задымив «беломориной», тут же подкрепила сказанное крепким словцом, достойным боцмана парусного флота. По мнению Егалиной, Костя и в самом деле родился не «в породу», а «из породы», совсем не похожим на родителей, родных и двоюродных братьев и сестёр. Он с детства старался ловчить, хитрить, обманывать, из всего мыслимого и немыслимого извлекать прибыль. Таким же он остался и став курсантом школы милиции, а позже – опером райотдела и, тем более, уйдя в бизнес.

– Он меня долго уговаривал пойти к нему главбушкой, …! – произнеся многоэтажное выражение, собеседница Гурова сердито вздохнула. – Клялся и божился, что работать будет исключительно по «белым схемам». Ну, я по дурости своей ему и поверила. А как копнула документы, а там – липа на липе и липой погоняет. Основные и оборотные фонды – цифры потолочные, дебет-кредит – полная туфта, выплата зарплат – как левый сапог прикажет! А уж с налогами и всеми положенными выплатами – в пенсионный, в медстрах и так далее – вообще чёрт знает что творилось.

– И сколько же вы с ним проработали? – поинтересовался Лев, внимая рассказу Егалиной.

– Да, считай, совсем ничего! Три с небольшим месяца. Один квартал… – Снова закуривая, хозяйка квартиры безнадёжно махнула рукой. – Пока входила в курс дела да исправляла огрехи, он не вмешивался, всё шло как надо. А ближе к концу первого месяца начал давить: это надо вот так, это – вот эдак… Ну, подбивал меня на то, чтобы я делала липовые отчёты. Гляжу и думаю: если так работать, то знакомства с прокурором мне не миновать! Всё сделала по-своему, как положено. Он попсиховал, но заткнулся. Второй месяц так же, третий… Тогда уж я начала психовать. А как подошло время готовить квартальный отчёт, вообще пересобачились с ним вдрызг. Ну и всё! Плюнула я и ушла…

– После расставания вы с ним виделись? – морщась от табачного дыма, осведомился Гуров.

– Нет! – его собеседница категорично махнула рукой с зажатой между пальцев папиросой. – Коську я, можно сказать, видеть не хотела, да и сейчас не хочу. Он же даже своего лучшего друга «кинул» самым бессовестным образом.

Как поведала она далее, посудный бизнес Бархунов начинал не один. Первым в этом направлении начал работать бывший одноклассник Константина, Михаил Кубанцев. Правда, ещё раньше Михаил организовал СТОшку. И дела у него вроде бы пошли. Но потом что-то не заладилось, и года через три он обанкротился. Начал новое дело – наладил выпуск посуды. Тоже пока «раскрутился» – лиха хлебнул. Но Михаил оказался парнем упорным и добился-таки более-менее приличных результатов. Вот в это время к нему Костя и примазался. Вдвоём дело пошло ещё успешнее. Начали расширяться.

И всё бы ничего, если бы не запредельная алчность Бархунова. Он был бы не он, если бы не провернул очередную аферу. Когда Кубанцев на неделю уехал в Калининград изучать тамошний рынок, чтобы начать туда поставки модельной посуды, Константин, воспользовавшись его отсутствием, собрал внеочередное собрание акционеров предприятия, предварительно как следует «обработав» каждого из них. И общим решением Михаил был не только снят с поста генерального директора, но и вчистую уволен из компании. Причём без возвращения его первоначального взноса. Будучи юридически подкованным, Бархунов провёл хитрые решения, которые оставляли его школьного друга и организатора предприятия вообще ни с чем на совершенно законных основаниях.

Когда Михаил, довольный результатами поездки, полный планов и идей, вернулся из российской Прибалтики, то пережил дикий, просто немыслимый шок: его не пустили на его же собственное предприятие. Новый вахтёр на проходной уведомил его, что он здесь больше не работает, а его пропуск недействителен.

Кубанцев начал звонить Бархунову, но тот не отвечал. Тогда он позвонил Егалиной. Но та и сама знала не больше, чем он, – собрание акционеров было проведено в обстановке полной секретности.

Вера немедленно пошла к Бархунову. Но тот прикинулся дурачком – мол, я тут ни при чём, это акционеры сами так решили. Вроде того, что переворот учинила некая «инициативная группа», недовольная производственной политикой, проводимой Кубанцевым. Всё было решено помимо его воли, а он сейчас лишь выполняет решение собрания и ничего с этим поделать не может.

В душе уважая Михаила, Егалина вынесла ему копию решения собрания акционеров. Подготовив пакет документов, Кубанцев отправился в прокуратуру и суд. Но его там огорошили: все решения собрания с точки зрения закона правомерны, и поэтому помочь ему ничем не могут…

– Последний раз я Мишу видела недели через две после его возвращения из Калининграда. Он шёл по улице потерянный, угрюмый, сам на себя не похожий. Увидел нас, махнул рукой. А я в этот момент ехала с Костей на его машине в налоговую. Говорю Косте: «Вон Миша, останови!» Ну, он нехотя остановился. Миша подошёл и попросил его, дескать, отдай хотя бы те два автофургона, которые я купил для предприятия за свои собственные деньги. Костя его слушает, а сам куда-то в облака таращится. Потом мотает головой: «Нет, не могу». Якобы так решили акционеры, а их решение – закон. Ну, тут я и взорвалась! Сказала Бархунову: «Что же ты делаешь, иуда, подонок?! Ты ограбил человека до нитки! Ну, хоть что-то верни ему!» Он: «Не могу!» Ну, я ему и сказала: «Пошёл ты, сучонок мерзопакостный, свинья ты этакая!» Вышла из машины и тем же днём уволилась. Больше мы с ним не встречались.

– А что же с Кубанцевым? – поинтересовался Лев, мысленно отметив, что о судьбе Михаила стоит узнать более детально.

Вера чуть пожала плечами:

– Насколько я знаю, Миша уехал в Тулу. Там у родственников его жены небольшой строительный бизнес. Что-то наподобие производства стройматериалов. Но он решил организовать свой собственный бизнес, с нуля. И вроде бы дела у него сейчас идут неплохо. Он сильный человек, талант и умница. Вот с Мишей я бы работала с удовольствием.

– А как вы считаете, Михаил мог как-то попытаться воздать своему бывшему другу, который поступил с ним таким подлым образом? – Гуров испытующе взглянул на свою собеседницу.

– Нет, нет! – та несогласно помахала рукой. – Миша на такое никогда бы не пошёл. Я в этом уверена. Он слишком внутренне интеллигентен. Знаете, в отличие от меня, он никогда ненормативно не выражается. Даже в этом он интеллигент.

Свой следующий визит Лев нанёс двоюродному брату Бархунова, Василию Синичкину, который работал преподавателем истории в одной из городских школ. Впрочем, чего-то особенного от него узнать не удалось. По словам Василия, с Константином последние годы он общался очень мало, а виделись и того реже. Но, тем не менее, определённое преставление о своём кузене Синичкин имел. Он воспринимал Бархунова как крайнего эгоиста и непорядочного человека.

– В школе его частенько именовали не Бархуновым, а Брехуновым… – саркастично усмехнувшись, поведал он. – В нашем городе всякий знает, что тип он очень скользкий. С ним договариваться, даже по мелочам, – себе в убыток…

Но кое-что конкретное Василий всё же сообщил. Он назвал имена и адреса сразу трёх дубовских любовниц Константина.

Попрощавшись со своим собеседником, Гуров отправился к ухажёркам экс-опера. Время уже близилось к концу рабочего дня, и хотя по пути в Дубовское Лев успел подкрепиться в придорожном кафе, чувство голода снова давало о себе знать.

Первая из дам по списку, мельком взглянув на «корочку», молча вышла на лестничную площадку и, плотно прикрыв за собой дверь квартиры, холодно поинтересовалась:

– Вам чего?

Пояснение Гурова, что именно его интересует, её никак не впечатлило. Морщась как от зубной боли, собеседница уведомила, что с «этим козлом» она рассталась уже давно, в данный момент его не знает и знать не желает. В эту минуту дверь квартиры распахнулась и из неё выглянул молодой мужчина. Он окинул непонятного гостя изучающим взглядом и вполголоса спросил:

– Солнышко, а это кто?

– Новый участковый, знакомится с населением… – выразительно взглянув на Льва, ответила женщина.

– Да, временно исполняющий обязанности, пока не найдут постоянного, – небрежно махнув удостоверением, подтвердил Гуров.

– А-а, ясно… – мужчина кивнул и скрылся за дверью.

– Спасибо! – шёпотом поблагодарила собеседница Льва. – Я уже полгода замужем, жду ребёнка, у меня замечательный муж, поэтому Бархунова хотела бы забыть как дурной сон. Где он может быть, меня совершенно не волнует. Если его где-то прихлопнули, туда ему и дорога…

Понимающе усмехнувшись, Гуров кивнул на прощание и зашагал по лестнице вниз.

Вторая отмечала со своими подругами какое-то дамское событие. На звонок в дверь вышла ярко накрашенная, сильно подпитая особа в лёгком халатике нараспашку. Увидев импозантного мужчину, она восхищённо ахнула и, оглянувшись, крикнула через плечо в глубь квартиры, откуда доносился шум разудалой гулянки:

– Он уже здесь! Девочки, встречайте!

Под восторженные возгласы, визг и хохот на лестничную площадку вывалило человек семь девах – помоложе и постарше, полных и худых, повыше и пониже… Всех их объединяла в одну разгорячённую массу жажда веселухи, алкоголя, а также чего-то, может быть даже, не вполне пристойного. В общем, всего того, чего жаждут со времён Древнего Рима: хлеба и зрелищ!

Увидев Гурова, женская бригада издала вопль восторга и одновременно томный стон исступления.

– Ой, кого нам судьба послала! Какой брутал! – раскинув руки, радостно прорыдала ярко-рыжая деваха и восхищённо распахнула глаза. – Девочки… Я уже поплыла!..

– Добро пожаловать в наше бунгало! – хватая Льва за руки, с ликованием провозгласили «вакханки». – Пошли, пошли, не будем терять время!

– Секунду! – Гуров упреждающе вскинул левую руку, доставая удостоверение. – Похоже, вы меня приняли за кого-то другого! Я из угрозыска.

– Подпояшьте меня ломом! – расхохоталась рыжая. – Сегодня он – опер! Круто! Тот раз был электриком…

– Девчата, мне бы увидеть Хазарину Лидию. Это вы? – Лев вопросительным кивком указал на ту, что вышла к нему самой первой.

– Да, это я! – хозяйка упёрла руки в боки. – Девочки, мужчина выбрал меня своей любимой зрительницей, поэтому вы свободны!

Все прочие на это отреагировали с обидой и разочарованием.

– Лидка! Ты совсем оборзела! – упрекнула рыжая. – Складывались-то все на равных, а зырить будешь ты одна? Да?

Уже успев сообразить, что «вакханки» приняли его за стриптизёра, которого они, судя по всему, заказали на свой «девичник», Гуров несогласно помахал рукой и ещё раз повторил:

– Я – полковник Гуров, из угрозыска! Из уг-ро-зыс-ка! Я пришёл сюда в рамках расследования серьёзного преступления…

В этот момент снизу по лестнице взбежал спортивного вида блондинистый парень, который, остановившись на лестничной площадке, растерянно уставился на происходящее. Оглянувшись, Лев без предисловий быстро спросил блондина:

– В пятьдесят вторую?

– Д-да… – кивнул тот, явно пытаясь сообразить, что тут происходит.

– Вот ваш заказ, он прибыл! – широким жестом Гуров указал на парня. – А вас, Лида, я попрошу остаться… – произнёс он в тональности киношного Мюллера, ткнув в сторону Хазариной указательным пальцем.

– Почему это? – переполошилась Хазарина, глядя, как её подружки, шумно комментируя процесс, увлекают стриптизёра в недра квартиры. – Я тоже к ним хочу! Да! Почему это он только для них будет заголяться?

– У меня всего несколько вопросов. Чем скорее я получу на них ответы, тем быстрее мы расстанемся. Итак, первый вопрос… – Лев сделал секундную паузу. – Когда последний раз вы виделись с Константином Бархуновым?

– Недели две назад, – не задумываясь, ответила женщина.

– Он не говорил, что собирается уезжать куда-то очень далеко? Не рассказывал, что ему кто-то угрожает?

– С ним что-то случилось? – испуганно спросила Лидия.

– Пропал без вести, – сухо ответил Гуров. – Итак, что-то похожее вы от него слышали?

– Нет… – Хазарина энергично мотнула головой. – Да и вообще, о личном он со мной никогда не разговаривал. Его разговор был короче короткого: разделась! Легла! Ноги раздвинула! И всё. Он ценил только себя одного, все остальные для него были отбросами. Вторым сортом… Значит, он пропал… Х-ха! Ну и черти бы его побрали! Думаю, плакать по нему никто не станет. Я могу идти?

– Последний вопрос. Где могут быть его тайные «лёжки»? Кто об этом может знать?

– Светка! – открывая дверь, коротко бросила Лидия и, оглянувшись, добавила: – Зря, полковник, не согласился! Видок у тебя кла-а-ссный. Девчонки тебе полные труселя денег напихали бы!

Отмахнувшись, Лев рассмеялся и легко, почти бесшумно (профессиональная походка опытного сыщика!) зашагал вниз по лестнице, сопровождаемый плотоядным взглядом недавней собеседницы.

«Да, не повезло сегодня Стасу! Уж он-то тут, в этом «цветнике», развернулся бы!» – выходя из подъезда, мысленно резюмировал Гуров.

Теперь он направлялся на рандеву с главной бархуновской любовницей – Светкой-Интердевочкой, она же – Светлана Игоревна Дробицына. Её адрес и координаты на местности, как и всех прочих бархуновских «утех», предоставил Синичкин, поэтому проблем с поиском места жительства предполагаемой свидетельницы не возникло.

Обитала «Интердевочка» в четырёхквартирной двухэтажке ещё советской постройки.

К Гурову вышла намакияженная особа лет тридцати в дорогом халате восточных расцветок. Флегматично взглянув на показанное Львом удостоверение, она кивком пригласила его войти в квартиру. На вопрос гостя, готова ли она ответить на вопросы, касающиеся Константина Бархунова, Светлана безрадостно вздохнула:

– Спрашивайте.

– Вы знаете о том, что Константин два дня назад пропал без вести? – почти буднично осведомился Гуров.

– Нет, впервые слышу… – бесцветно ответила собеседница.

– Судя по вашей реакции, вас это не слишком огорчило… – столь же сухо констатировал Лев. – Что вы могли бы рассказать о своих с ним взаимоотношениях?

Немного помолчав, Светлана заговорила отстранённо, словно речь шла о ком-то другом, а не о ней самой:

– Я – одна из его любовниц. Одна из тех, кто для него никогда и ничего не значил, его временная игрушка. Что для меня он? Похотливый самец, которого нужно ублажить, чтобы он не причинил мне боль, чтобы не отобрал нашего с ним ребёнка.

– У вас с ним общий ребёнок? – удивился Гуров.

– Да, сын… – голос Дробицыной заметно потеплел. – Ему уже пять лет. Но кто его отец, он ещё не знает. И я надеюсь, что не узнает никогда. Тем более что появился человек, который хотел бы стать ему отцом. Но, зная Бархунова, я не спешу сказать «да», поскольку для этого мужчины знакомство с Обер-капо может плохо закончиться.

– Бархунов может на это очень зло отреагировать? – Лев выжидающе взглянул на Светлану.

Та в ответ лишь утвердительно кивнула. В ходе дальнейшего разговора женщина категорически отвергла приписываемый ей статус «любимой любовницы» Бархунова. По её мнению, тех, кого бы он считал любимыми, в природе попросту не существует. Тем не менее она высказала предположение, где мог бы скрываться Константин, если бы вдруг надумал по каким-то причинам «лечь на дно».

По мнению Дробицыной, Бархунов мог затаиться ото всех, кого он не желал бы видеть, в одном из столичных «отелей на час». Такого рода заведения, якобы гостиничного профиля, последние несколько лет стали весьма популярными. Они предоставляют временную жилплощадь, как и всякая иная гостиница, но с почасовой оплатой. Причём – не спрашивая документов. Проще говоря, «отель на час» – это тот же «дом для свиданий» граждан, ищущих «левого» секса. Как любовников с любовницами, так и просто особей мужского пола, которым некуда вести ангажированых девиц с соседней панели.

Насколько это было известно Светлане, Бархунов являлся совладельцем одного из таких «отельчиков». Находится это заведение на улице Тополёвской, называется «Неземной уют». О том, что Костя занимается не только посудным, но и такого рода гостиничным бизнесом, она узнала случайно. Был момент, когда Бархунову, когда он находился у Светланы, позвонил какой-то его приятель (по её словам, «из ментов»). Насколько могла понять Дробицына из подслушанного разговора, звонивший «снял бабу», с которой ему срочно нужно было где-то «перепихнуться».

Откликнувшись на просьбу приятеля, Бархунов порекомендовал ему обратиться именно в «Неземной уют», пообещав, что там ему будут обеспечены «все самые шикарные условия». На возможные опасения приятеля, что его там могут «спалить», Константин пообещал, что он, как совладелец «отеля», гарантирует сервис высшего класса. После этого разговора он и в самом деле кому-то позвонил и дал ЦУ обслужить «от и до» какого-то Николыхина Пашу.

Задав собеседнице несколько уточняющих вопросов, Гуров уже в вечерних сумерках отбыл в столицу. И хотя за этот день он вымотался до предела и ему уже давно хотелось по-человечески поесть, тем не менее он отправился не домой, а на улицу Тополёвскую.

«Отель» удалось найти достаточно быстро – он находился во дворе «спального» массива. Под помещения «Неземного уюта» его владельцы переоборудовали весь первый этаж девятиэтажного жилого дома, где ранее размещался магазин одной из торговых сетей.

Войдя в вестибюль заведения, Лев увидел гражданку средних лет в косынке и синем техническом халате, которая шваброй надраивала пол. Она, оглянувшись в его сторону, лаконично осведомилась:

– Один? На сколько?

– Добрый вечер! Я – из угрозыска, – показав «корочку», уведомил Гуров.

– Добрый, добрый… – невозмутимо откликнулась гражданка в синем халате. – Только мне всё равно, что из уголовного розыска, что из ЦРУ. Порядок для всех один и тот же: плати и заселяйся – хоть на час, хоть на сутки, хоть на год.

– Я не заселяться, я по работе. Скажите, совладелец вашего отеля господин Бархунов вам знаком? – Лев пристально взглянул на женщину.

– Ну, понятное дело! – со значением ответила та. – Своё начальство надо знать в лицо. А что случилось-то?

– Вы когда его видели в последний раз? – проигнорировав её вопрос, снова спросил Гуров.

– Да когда… Дня три назад заезжал, забирал выручку. А что? – насторожилась гражданка в халате.

– Два дня назад он пропал без вести. Вы ничего об этом не слышали?

Как оказалось, собеседница Льва по имени Вирджиния, которая аттестовалась как «горничная» (что включало в себя и ресепсионистку, и горничную, и, как в данный момент, уборщицу), ничего подобного не слышала. По её словам, «в этом чёртовом бедламе чихнуть некогда, не то что чего-то там замечать». В этот момент в вестибюль вошла молодая пара, которая с порога напряжённо уставилась на Гурова. Изобразив безразличный вид, Лев скучающе смотрел на репродукцию картины Ивана Крамского «Букет цветов. Флоксы».

Пошушукавшись, парочка что-то сунула в руку Вирджинии, взяла ключ и скрылась за дверью жилого блока. Закончив с клиентами, горничная вернулась к Гурову:

– Новички, в почасовом отеле впервые. И стесняются, и боятся непонятно чего…

– А что за контингент вас обычно посещает? – кивнув на дверь, за которой скрылись посетители, осведомился Гуров.

– Ну, как сказать? – завздыхала Вирджиния.

– Да говорите как есть… – доверительно приглушил голос Лев и чуть подмигнул. – Вдруг самому понадобится? Надо же заранее знать, с кем тут можешь столкнуться? Опера ведь – тоже люди…

– А-а-а… – уважительно протянула горничная и, тоже понизив голос, быстро начала рассказывать: – Ну, понятное дело, в такие, как наша, забегаловки идут те, кто хочет потрахаться, а негде. В основном это постоянные пары любовников. Есть среди них и наши корпоративные клиенты. Мы работаем лет пять с гаком, и все эти годы к нам, например, ходит пара, которая работает в офисе соседней компании. Он – заведующий отделом, она – его помощница. У обоих семьи… И друг дружке очень нравятся, и свои половины бросать жалко.

Как рассказала горничная, явную шпану и босяков сюда стараются не пускать – мало ли что у них на уме? Частенько бывает, шастают в отель частные детективы, нанятые для слежки за неверными супругами. Таких, особо подчеркнула Вирджиния, она вычисляет в момент и выставляет в шею – отель гарантирует конфиденциальность, а посему церемонии излишни. Случается, прибегают сюда и сами ревнивцы и ревнивицы. Но, несмотря на возможные негативы, в общем и целом работу своего заведения Вирджиния сочла социально позитивной.

– Ну вот, есть у нас пара пенсионного возраста, обоим за шестьдесят. Как я знаю, они дружат уже лет десять. Сошлись бы, да только где? На какой жилплощади? Оба живут с детьми и внуками. А у нас – сами знаете: ушёл на пенсию – и всё! Про личную жизнь забудь. Вот они у нас и встречаются раз в неделю, отводят душу. На часок уединятся и уходят лет на десять помолодевшие. Но это что! Как-то был один дедуля, ему – за восемьдесят! Снял себе деваху лет тридцати на соседней «точке». Ну, если горит у человека? Какие к нему вопросы? Так что в основном идут к нам люди, которых чем-то обделила судьба, чего-то недодала, в чём-то обманула…

На вопрос Гурова: а не мог ли Бархунов укрыться в другом заведении подобного рода, Вирджиния выразила большое сомнение. По её словам, зная гонор совладельца отеля, такого от него вряд ли можно ожидать. Да и коллеги-конкуренты, большинство которых его терпеть не могут, вряд ли захотели бы обеспечить ему безмятежно-анонимное пребывание в стенах их гостиниц.

…Домой Лев вернулся уже поздним вечером. Мария, которая уже была дома, выйдя из кухни, обеспокоенно поинтересовалась:

– Что-то случилось? Я уже не знала, что и думать…

– Счастье моё, похоже, ты забыла, как когда-то я дома появлялся раз в два-три дня. О, было время! Так что сегодняшняя задержка, можно сказать, сущая ерунда…

Устало выдохнув, Гуров сел на диван и откинулся к спинке. В этот момент запиликал его сотовый, выдавая детскую песенку о друге. Крячко, это чувствовалось даже на расстоянии, был оживлён и весел:

– Всё, Лёва! Нашёл я этого юного засранца и передал из рук в руки его папе-генералу! – жизнерадостно сообщил Стас. – Хотя вообще-то домой он прискакал сам. Так что завтра, уже другого засранца, будем искать вместе.

…Некоторые коллеги по части уголовного сыска воспринимали Стаса Крячко как не слишком сообразительного качка, который лишь мощью кулаков да содействием его лучшего друга Гурова достиг полковничьих погон. Их служебный «тандем» воспринимали как сыщиков из знаменитого телесериала «Следствие ведут знатоки», где Гуров воспринимался как аналог Знаменского, а Крячко – как подобие Томина. Но, наверное, один лишь Гуров, зная «от и до» своего друга, мог реально представлять истинный потенциал Стаса. Да, Крячко на первый взгляд являл собой простоватого сыскаря не самых высоких материй. Но таким он был только на первый взгляд!

С виду тугодумный «качок», к тому же очень донжуанистый по своему характеру, Станислав на деле был достаточно тонким, проницательным психологом, умеющим найти правильный подход к тому или иному типажу своих подопечных. Несмотря на всю свою внешнюю эмоциональность, в случае реальной опасности Крячко проявлял рассудительное хладнокровие, умение разумно рисковать и выбрать единственно правильное решение. Кроме того, обладая весьма гибким умом и природной хитростью, Стас умело троллил представителей преступного мира, воспринимавших его эдаким простоватым Иванушкой-дурачком. Не один умник из криминального мира уровня «авторитетов» не раз горько сожалел, что когда-то купился на дураковатый имидж этого опера, который на деле в дураках оставил его самого.

Крячко совершенно правильно определил генеральского сынка заурядным вымогателем, которому по самой его сути не дано было бежать на край света, пределом возможностей которого было спрятаться у кого-то из дружков на даче и дожидаться там момента, когда папочка «дозреет» и согласится на все его условия.

Порыскав в интернете, Стас нашёл несколько сообщений о похождениях генеральского отпрыска. В частности, об организации им на отцовской даче (точнее, вилле!) совместно с дружками так называемой «секс-рулетки». На виллу были доставлены несколько проституток, одна из которых была носительницей ВИЧ. Пронумеровав девиц, мажоры разыграли их лотерейным методом, после чего устроили коллективный интим. Кому именно досталась обладательница вируса, выяснить так и не удалось.

Созвонившись с генералом Чумиловым, Станислав сообщил, что ему поручено вести поиск без вести пропавшего сынка. По инициативе папы-генерала, обрадованного тем, что «контора» Орлова так быстро взялась ему помочь, они встретились лично. Рандеву состоялось на городской квартире Чумилова. Крячко задал генералу ряд вопросов, из ответов на которые он составил рельефный психологический портрет непутёвого чада. Кстати, портрет, никак не внушающий уважение. Как понял Стас, если сам генерал, вышедший из оперских низов, был человеком конкретным, способным на решительные поступки, его сынок вырос избалованным, капризным оболтусом, что называется, «без руля и ветрил».

Изучив окружение Рональда (именно так мама-генеральша нарекла своего сынуленьку), Крячко начал знакомиться с теми, кого удалось выловить и раскрутить на разговор. Первые же встречи убедили его сразу и безоговорочно: никуда мажорчик Ронни не убегал. Он прячется где-то в Подмосковье, на чьей-то вилле, возможно даже, пьёт и развлекается с какими-нибудь шлюшками. И ждёт, когда капитулировавший папочка купит ему новый «Бентли» взамен разбитого им «Роллс-Ройса».

Общаясь с приятелями и подружками Ронни Чумилова, Станислав не мог не ощутить, что его собеседники держат «кукиш» в кармане. Судя по интонации, его они пытались динамить. Как мог догадаться Крячко, дружки пропавшего, отвечая на вопросы опера с преувеличенно серьёзным видом, вовсю вешали ему на уши «лапшу». Более того, «мажоритет» явно злорадствовал и потешался над «тупым ментом». Но эти недалёкие «юмористы» наверняка были бы очень удивлены, если бы могли читать чужие мысли.

Прекрасно видя и оценивая их не вполне выдающееся лицедейство, Крячко к концу разговоров сделал несколько конкретных выводов. Первое. Рональд – сто пудов! – прячется где-то в Подмосковье. Второе. Его приятели и подружки знают местонахождение Чумилова-младшего. Третье. Поскольку Рональд в своём убежище будет прятаться до победного конца, а где он есть – мажоры не признаются, нужно применить хитрость. И Стас это сделал.

Он выбрал среди стажёров главка парня, внешне похожего на генерала Чумилова. Суть его задумки заключалась в том, что якобы к генералу приехал его внебрачный сын, которого он ранее никогда не видел. Более того, о его существовании Чумилов даже не подозревал. И вот теперь, узнав, что у него есть ещё один сын, причём отличный серьёзный парень, который, в отличие от Рональда, может стать настоящей гордостью отца, папа-генерал решил отказаться от поисков Ронни (на хрен он ему сдался такой «замечательный»!). Теперь у него есть достойный сын в звании лейтенанта полиции, уже имеющий медаль за проявленное мужество, который станет его наследником, именно ему папа-генерал и купит «Бентли».

Хоть и неохотно, генерал Чумилов все же согласился на этот спектакль. И Стас начал необычное представление, предназначенное для «мажорской общественности». Свою комедию он обставил так, чтобы Ронькины дружки воочию увидели появление из ниоткуда опасного конкурента их приятеля.

Генерал и его «ещё один сын», в сопровождении Стаса, отправились «посидеть» в кафе, где любил тусоваться Ронька со своими дружками. Они заказали коньяка, закусь, обсуждали за столом какие-то высшие материи (благо стажёр оказался парнем умным, с хорошим чувством юмора).

И чудо свершилось! Рональд примчался домой, едва генерал Чумилов со своим «сыном» поднялись в квартиру.

– Молодец, Стас! – одобрил Гуров. – Отличная работа!

– Лёва, это ещё не конец истории! – Крячко многозначительно хохотнул в телефон. – Дальше началась какая-то мистика!

– Стас, уж не хочешь ли ты сказать, что статист оказался настоящим сыном Чумилова? – проявив недюжинную сообразительность, осторожно предположил Лев.

– Вот именно! – голос Станислава торжествующе рвался из телефона. – Видел бы ты его лицо! Латиноамериканские сериалы завистливо курят в сторонке.

По словам Крячко, заинтересовавшись подробностями жизни второго «сына», Чумилов по пути из кафе расспросил стажёра, откуда тот приехал, кто его родители. Стажёр (его зовут Николаем Елиным) рассказал, что родом он с Рязанщины, из города Скопина. Своего биологического отца не знает вообще, но ему повезло с отчимом, который оказался достойным человеком и стал ему настоящим отцом. У Николая двое младших сводных братьев, но отчим никогда не делал между ними разницы – воспитывал всех на равных.

Отчего-то вдруг разволновавшись, Чумилов поинтересовался, как зовут мать Николая и когда именно он родился. Ответ его прямо ошарашил. Он сразу же замолчал, а на его лице появилось совершенно непонятное выражение. Войдя в квартиру, генерал подвёл парня к зеркалу и, некоторое время постояв молча, ошарашил парня в ответ, объявив ему, что он и есть его настоящий отец.

– Представляешь, Лёва, хохма? – живо повествовал Стас. – Такое зрелище дорогого стоит! Чумилов Николая обнимает: «Сын! Сын!» И тут – опаньки! – вбегает Ронька. Чумилов объявляет Роньке: «Познакомься, это твой сводный брат!» У Роньки истерика. Прибежала жена генерала, у неё нервический припадок… Ох, что тут начало-о-о-сь! Я бочком, бочком – и к двери, Николаю рукой машу – пошли, мол, пока нам от генеральши не перепало… Раньше думал, что такое может быть только в кино. А тут – на тебе! Жизнь оказалась круче всякого сериала…

– Вот и не верь в судьбу, в какие-то высшие силы… – философически заключил Гуров.

Определившись со Стасом насчёт завтрашнего дня, Лев закончил разговор и выключил связь. Мария поинтересовалась:

– Что там случилось?

Смеясь, Лев рассказал ей о невероятной истории, участником и организатором которой стал Стас Крячко. Посмеявшись (правда, почему-то с грустинкой), Строева негромко резюмировала:

– Да-а… Жене и сыну Чумилова в этой ситуации можно только посочувствовать. А вот за самого генерала порадоваться. Надо же, как получилось! Вот уж действительно настоящее чудо… Кстати, Лёва… – Мария непонятно вздохнула и продолжила: – А ту девушку, с которой ты встречался до того, как мы с тобой познакомились, ты больше никогда не видел?

Удивлённо взглянув на жену, Гуров некоторое время размышлял, после чего пожал плечами и ответил вопросом на вопрос:

– Прости, а почему тебя это вдруг заинтересовало?

Загадочно улыбнувшись, Мария села рядом и склонила голову ему на плечо:

– Мне вдруг подумалось, что если между вами что-то было, тогда, возможно, где-то и у тебя есть сын или дочь, о которых ты ничего не знаешь. Может быть, даже уже есть внуки… Тебе никогда не хотелось их увидеть? – Она потрясла его за мочку уха. – Что молчишь? Опасаешься, что я собираюсь устроить сцену ревности?

– Нет, не опасаюсь… – Лев осторожно обнял её за плечо. – Ты – здравый человек, с сильным характером. Так что сцена, насколько я тебя знаю, исключена. Правда, то, что ты подняла эту тему, меня несколько озадачило. Как правило, женщины не слишком приветствуют, если их мужья вспоминают о других. Ну, если это так тебя интересует, то… Нет, не видел. Да, собственно говоря, как-то и на ум не приходило.

– А как её звали? – Мария хитро прищурилась.

– Ирина, – без каких-либо эмоций обронил Гуров. – Я же тебе когда-то это всё уже рассказывал. Ты меня уже спрашивала: красивая она или нет. Я тебе ответил, что когда с ней встречались, она мне казалась самой красивой. Но она от меня ушла. А потом я встретил тебя и понял, что нет предела совершенству, что, как ни хороши звёзды на ночном небе, когда восходит солнце, в его лучах они исчезают.

– Как поэтично! – Строева закрыла глаза и покачала головой. – Ночные звёзды, солнце… Тебе непременно надо писать стихи. А ты для Ирины стихи писал?

Лев иронично усмехнулся:

– Нет… А когда мне их было писать? Работа, чуть не круглосуточно! Моя работа нас и разлучила. Я то сутками ловлю бандитов, то – месяцами в длительной командировке… Кому это понравится? Стас почему почти всю жизнь один? Работа… Когда я вернулся из очередной дальней поездки, меня ждало письмо: «Прощай, сил моих больше нет, выхожу замуж за другого». Смешно сказать: настолько был задёрган делами, что даже не испытал какого-либо сожаления… А потом появилась ты, и всё, что было до тебя, ушло в небытие.

– Но всё-таки между вами что-то было… – констатировала Мария. – Ведь было же?

Вздохнув, Гуров нехотя ответил:

– Всего один раз, перед самой моей последней поездкой. Она уговорила меня остаться у неё. Так что вероятность того, что кто-то родился, практически равна нулю.

– Вовсе нет! Не нулю. Вероятность существенно выше. Значит, так… – Строева провела рукой по его заросшей за день щеке. – Тебе комсомольское поручение. Нужно разыскать Ирину и узнать: есть у вас с ней кто-то или нет. Я очень хотела бы увидеть, кто унаследовал твои черты, твой характер, твои дарования… Хорошо?

– Я постараюсь… – Лев негромко рассмеялся. – Ну, у тебя и фантазии! Кстати, как там у нас насчёт ужина?

– Он тебя ждёт! Прошу! – Мария изобразила приглашающий жест. – Кстати, Лёва! То, о чём я тебе сейчас говорила, не пустая бабская болтовня, а вполне серьёзная просьба. Имей в виду!

…Прибыв утром на работу, Гуров ещё с порога услышал требовательную трель телефона внутренней связи. Подняв трубку, он предсказуемо услышал голос Орлова:

– Лёва, привет! Как там у тебя? Движется? – скороговоркой спросил тот.

– Привет, привет, – спокойно откликнулся Лев. – У меня движется. Хотя пока похвастать нечем. Работаем!

– Угу, – произнёс Пётр и снова спросил: – Стаса там ещё нет?

– Их высокопревосходительство ещё только едут-с! – без тени иронии, совершенно серьёзно ответил Гуров. – О! Уже приехал! – добавил он, увидев появившегося в двери Крячко.

– Ну и отлично! Оба ко мне! – скомандовал Орлов.

Когда опера вошли в кабинет своего начальника, тот читал какое-то письмо с недоумённо-озадаченным видом. Лев и Стас расселись по креслам. Пётр, показав письмо, не слишком оптимистично осведомился:

– Лёва, а это письмо из Франции тебе прислали просто, безо всякого повода, или ты с ними как-то уже списывался? А то вчера Верочка мне его передала в общей куче бумаг, просмотреть не успел, а сегодня утром глянул, думаю, что за фокусы-покусы? Почему сотрудника главка приглашают куда-то за границу, не поставив в известность его руководство а тем более министерство?

Сдержанно улыбнувшись, Гуров ответил вопросом на вопрос:

– Угадай сам с трёх попыток: это я лично связался с ними или они каким-то образом сами вышли на меня?

– То есть, надо понимать, это их собственная затея… – задумчиво произнёс Орлов. – Но тогда возникает вопрос: они и в самом деле надумали пригласить тебя в Лион, или это какой-то странный розыгрыш? Может быть, это какая-то провокация?

– Скорее всего, провокация. Но только не ясно, кто именно и для чего её затеял? – положив ногу на ногу и покачивая носком туфли, пожал плечами Лев. – Допускаю, что это ещё с той поры, как мы ездили в Англию. Тогда мы там со Стасом немного засветились, из-за чего нас пытались заграбастать тамошние коллеги. Если помнишь, тогда же нам начали там «шить дело», и оно, скорее всего, ещё не закрыто. Поэтому допускаю, что это наживка для дурака: а вдруг да клюнет?

– Но почему приглашение прислали одному тебе? – Пётр изобразил недоумение. – Если это связано с теми делами, о которых ты говоришь, то должны были прислать приглашения вам обоим?

Гуров на это чуть заметно усмехнулся:

– Скорее всего, они хорошо знают о том, что мы работаем дуэтом. Исходя из этого, прикинули, что если я поеду в Лион, то за компанию позову с собой и Стаса. Ну, а там они нас обоих и возьмут под белы ручки… И – финита ля комедия. Кстати, вчера я звонил Саше…

Его перебил звонок телефона мелодией детской песенки: «Друг в беде не бросит, лишнего не спросит…» Крячко, рассмеявшись, прокомментировал:

– Лёгок на помине!

Поздоровавшись, Александр Вольнов с ходу взял быка за рога:

– Да, Лёва, ты был прав, насторожившись по поводу этого приглашения. Это действительно самый настоящий сыр в мышеловке. Угадай, кто всё это затеял?

– Да мы тут только что это обсуждали, и мне подумалось, что такую аферу могли затеять англичане по итогам той нашей со Стасом поездки в Евросоюз, когда мы сопровождали ветерана наших разведслужб. Разве нет?

– Допускаю, что и это могло быть, но в данном случае роль главной «скрипки» тут сыграл горячо нами любимый и обожаемый Вильям Мэйслинг, бывший помощник военного атташе посольства США. Да-да, тот самый, у которого мы на границе с Финляндией отобрали кота Тибета. Лёва, извини, но это всё, что я могу сказать по данному вопросу. Кстати, недавно я был в Столетово по служебным делам, видел Фоминина. Он просил передать вам со Стасом большой-большой привет.

– Спасибо, при случае передавай и ему от нас…

Закончив разговор, Лев рассказал об услышанном от Вольнова своим собеседникам. Присвистнув, Крячко удивлённо покрутил головой:

– Похоже, этого Мэйслинга расставание с котом расстроило до колик в селезёнке. Ишь, чего задумал – выманить нас за границу, а там, как это они любят делать, обвинить в хакерстве, типа мы обрушили биржу на Уолл-стрит, и отправить на свою америкосскую зону. Слушай, Петро, а почему мы не даём пиндосам симметричного ответа на их захваты заложников? – Стас хмуро взглянул на Орлова. – Они по всему миру наших людей хватают, судят, как левый сапог прикажет, кидают на нары. А у нас? Эти козлы вон даже ДТП устраивают в пьяном виде с реальными жертвами. А мы их в наказанье высылаем домой. Ни хрена себе, кара! Что за ерундень?!

Почесав кончик носа, Пётр со вздохом развёл руками.

– Видишь ли, Стас, наша страна соблюдает положения международного права… – сдержанно жестикулируя, заговорил он. – Американцы на международное право плюют. Их, конечно, за это осуждают, но… Реально воздействовать на них едва ли у кого получается. В том числе и у нас. Нам приходится ограничиваться заявлениями и нотами. Я понимаю, что это малоэффективно…

– Это не малоэффективно! – перебил Орлова Крячко и сердито рубанул воздух ладонью. – Это глупо и контрпродуктивно! Мы америкосов этими своими нотами только поощряем на всё новые и новые паскудства. Вот почему мне нравятся северокорейцы! Чихать они хотели на америкосов. Страна-то крохотная, а те их боятся. Сказали амерам, если те к ним сунутся, они их долбанут ракетами. И что? Эти, вконец оборзевшие «всемирные главнюки», сразу хвосты поджали!

– Тебе хочется Третьей мировой войны? – в голосе Петра прозвучал сарказм.

– А ты думаешь, они её не боятся? – отмахнувшись, хохотнул Стас. – Кто-то сказал, что если ты, выбирая между войной и позором, выберешь позор, то получишь и то, и другое!

– Это сказал Черчилль… – думая о чём-то своём, обронил Гуров. – Кстати, ещё тот был «гусь», один его план «Немыслислимое» тянет на вечное пребывание в аду. Иуда отдыхает.

– Всё! Закругляемся с этой политикой! – Орлов требовательно хлопнул по столу ладонью. – Давайте лучше о своих делах. Значит, Стас, чумиловское чадо ты вчера нашёл… Молодец! Премию заработал. То есть сегодня уже подключаешься к Лёве? – утвердительно спросил он.

– Да, сегодня вместе с Лёвой буду заниматься этим раздолбаем Бархуновым… – Крячко согласно кивнул.

– А почему ты считаешь, что Бархунов «раздолбай»?

– Мне про него Чумилов кое-что рассказывал, он его немного знает. С его точки зрения, Бархунов и как опер был – хренота средней паршивости, поскольку все силы тратил на две вещи: где бы бабла срубить, и побольше баб поиметь. И как предприниматель он – не лучше. Так что уважения у меня к нему – ноль, – Стас изобразил гримасу, как если бы ему предложили продегустировать что-то весьма отвратительное.

– М-да… – Орлов на секунду задумался. – Ладно, работайте. Меня держите в курсе дел.

Вернувшись к себе, опера разделили направления поиска. Гуров взял на себя предприятие Бархунова и его потенциальных недругов, которые могли жаждать его смерти. В первую очередь, ясное дело, Юру-Семафора. Стас взялся за конкурентов экс-опера. Когда они уже собирались отправляться каждый в свою сторону, запиликал телефон Льва, выдавая рингтон из «Джентльменов удачи».

– О! Это, надо думать, Амбар, – сразу же догадался Станислав.

Это действительно был Бородкин. В своей обычной манере «гутарить» на деревенский лад, информатор сообщил, что предварительное выяснение ситуации с исчезновением Бархунова дало следующие результаты. Некий Вася-Сапожник рассказал, что слышал от Кольки Летнего, будто Бархуна «завалил» за неоплаченный карточный должок некий Петька-Дергач. Вроде бы резались они в «двадцать одно» и в «буру» в каком-то подпольном катране. Дергач, будучи опытным «каталой», обыграл Бархунова как мелкого фраера. Но экс-опер вроде бы сумел уличить Дергача в шулерстве. Однако тот признавать факт подтасовки отказался и объявил, что Бархун ему всё равно остаётся должен, и сроку ему для оплаты карточного долга дается ровно три дня. Бархунов вроде бы согласился, но замыслил Дергача замочить. Их встреча состоялась где-то за МКАДом. Она вылилась в поножовщину, в итоге которой верх одержал Дергач. Тело убитого Бархунова он где-то закопал, а его машину отогнал своим резчикам металла, которые её разобрали на запчасти, а кузов порезали и сдали в металлолом.

– Это всё, Левваныч, что получилось вызнать. Но тут такое дело… Сапожнику, говорят мужики, верить можно только через слово – прибрёхивать уж очень мастак. Так что надо будет ещё покопаться. А вот про Висяка – и вовсе не пойми чего болтают. Одни судачат, будто он ещё и не откинулся вовсе. Другие уверяют, что он кони двинул, как только вышел за ворота. В общем, от радости помер…

Обсудив услышанное от Бородкина, Гуров и Крячко пришли к общему выводу, что эту информацию резонно лишь принять к сведению, но – не более того. Уж очень она противоречива и действительно похожа на правдоподобную байку досужих любителей «загнуть крюка». Поэтому Стас заказал себе служебную машину и, взяв в информотделе адреса столичных предприятий посудного профиля, которые занимались выпуском «элитки», отправился к конкурентам Бархунова.

Гуров, проверив электронную почту, тоже отправился в информотдел. Начальник отдела майор Жаворонков, увидев Льва, извинился за то, что сотрудники отдела затянули со сбором информации по Висяку и Семафору. Сам майор в этот момент заканчивал прорабатывать досье Семафора. Взяв распечатки уже готовых материалов, Лев быстро пробежал их глазами.

В общем и целом, из «дайджеста» явствовало следующее. Юрий Фёдорович Кушлянец, уроженец Самарской губернии, пятидесяти трёх лет от роду, осужденный по статье «бандитизм», отбывал наказание в одной из верхневолжских ИТК строгого режима. Год назад вышел на свободу. Прибыв в родные края, устроился водителем, крутил баранку самосвала. Затем переехал в Подмосковье, где сейчас занимается мелким бизнесом – организовал небольшую столярную мастерскую.

Дойдя до этого места, Гуров задумался: а случайно ли Семафор переместился поближе к столице? Не для того ли он окопался в окрестностях «белокаменки», чтобы оказаться поближе к своему ненавистнику Бархунову?

«С ним сегодня же надо встретиться!» – мысленно отметил Лев.

Поблагодарив Жаворонкова за проделанную работу, он попросил майора разыскать максимум информации по некоему Петьке-Дергачу.

Пройдя к себе и ещё раз, уже более детально, изучив предоставленные ему материалы, Гуров первым делом решил наведаться на предприятие Бархунова. Как явствовало из справки, составленной информотделом, ЗАО «Dishes-Прима» находилось на улице, названной с космическим подтекстом – ЭПАС. Судя по всему, такое название она получила ещё в 1970-е, после совместного полёта «Союз» – «Аполлон».

Найдя в справке номер предприятия, Лев позвонил в приёмную посудного завода. Услышав женский голос, он представился и поинтересовался, как бы ему встретиться с и. о. руководителя.

– Роман Михайлович будет примерно через полчаса, – уведомила секретарша.

Поблагодарив, Гуров решил отправиться туда прямо сейчас, это давало гарантии, что этот самый Роман Михайлович, вернувшись, тут же не умчится куда-нибудь ещё. Ну а уж потом, покончив с делами на «Dishes-Приме», махнуть в гости к Семафору в посёлок Сосняково.

Сев в свой «Пежо», он отправился на улицу ЭПАС. Минут через пятнадцать езды по столичным улицам он остановился на корпоративной стоянке, оборудованной рядом с большими железными воротами, примыкающими к трёхэтажному особняку старой постройки. Слева от ворот высились бетонные плиты, огораживающие, как можно было понять, товарный двор предприятия. К стене здания был пристроен стеклянный тамбур проходной.

Поставив авто на охранную сигнализацию, Лев открыл дверь проходной и вошёл внутрь. Показав вахтеру «корочку», Гуров осведомился, не вернулся ли управляющий. Тот отрицательно покачал головой:

– Романа Михайловича пока ещё нет, но, возможно, скоро будет.

Невозмутимо кивнув в ответ, Лев поинтересовался, что думает вахтёр о случившемся с хозяином предприятия.

Тот, поглядев куда-то в потолок, известил, что об исчезновении Бархунова он уже слышал, но какими-либо подробностями случившегося не располагает.

– …Знаете, – почему-то понизив голос, добавил вахтёр, – у нас рассуждения на всякие такие темы не приветствуются. Своё мнение могут иметь только «топы»… Ну, то есть топ-менеджеры. А все остальные, так сказать, серая масса, своё мнение должны держать при себе. Ну а если по секрету, то, думается мне, на Костю кто-то крепко «наехал», и он «залёг на дно». Но я вам ничего не говорил! Кстати! Вон во двор въезжает персоналка Михалыча.

Набрав на телефоне номер приёмной, Лев сообщил, что он уже прибыл и ждёт возможности увидеться с управляющим. Менее чем через минуту запиликал телефон вахтёра, и Гуров, пройдя через «вертушку», вышел из проходной на территорию. Справа, в нескольких метрах, он увидел крыльцо под козырьком, это и был вход в административную часть здания.

Лев поднялся на второй этаж, открыл дверь с табличкой «Приёмная» и оказался в помещении, где в центре за дорогим офисным столом сидела весьма эффектная шатенка. Слева от неё бросалась в глаза дверь «под дерево» с табличкой «Директор холдинга Бархунов К. О», а справа – точно такая же дверь с табличкой «Управляющий производством Ганочкин Р. М.».

Увидев Льва, шатенка изобразила дежурную улыбку:

– Лев Иванович Гуров? – и, увидев удостоверение, сделала приглашающий жест рукой в сторону двери Ганочкина. – Роман Михайлович вас ждёт.

Ганочкин оказался типичным службистом под пятьдесят, с безразлично-равнодушным взглядом вяленой воблы. Ответив на приветствие, он предложил сесть и осведомился, чем может быть полезен уголовному розыску.

– Я так понимаю, вы занимаетесь расследованием исчезновения Константина Олеговича? – уточнил он.

– Да, мне поручено найти данного гражданина и установить все обстоятельства случившегося с ним, – подтвердил Гуров. – Поэтому хотел бы задать вам несколько вопросов. На ваш взгляд, исчезновение господина Бархунова не может быть связано с тем, что кто-то ему угрожал? Можно ведь допустить, что подобное имело место быть, и поэтому ему пришлось где-то скрыться от возможной расправы недоброжелателей? Как вы считаете?

Издав озадаченное «хм-м», Ганочкин около минуты о чём-то думал, после чего пожал плечами:

– В принципе подобное допустить можно, но, насколько мне известно, никаких угроз в адрес Константина Олеговича не поступало. Во всяком случае, ни о чем таком он мне никогда не рассказывал.

– А какова, на ваш взгляд, может быть вероятность убийства? Ну, скажем, со стороны тех, кто им по каким-то причинам был очень недоволен? Например, те же конкуренты? Или, скажем, кто-то из его прошлой оперской бытности? – Лев внимательно наблюдал за реакцией своего собеседника.

Снова основательно подумав, тот ответил обтекаемо-уклончиво. У Бархунова с конкурентами взаимоотношения вполне цивилизованные, взаимоуважительные, они едва ли могли послужить основанием для каких-то проявлений агрессии. А что касается прошлой жизни его босса, то об этом ему ничего не известно.

Поняв, что из этого типа более-менее стоящую информацию вырвать можно только пыточными клещами, Гуров засобирался уходить. Но напоследок поинтересовался, является ли Ганочкин совладельцем «Dishes-Примы».

Этот вопрос оказался чем-то наподобие внезапного удара «под дых». Пустые глаза управляющего вдруг торопливо забегали, но он, поспешно собравшись, вновь напустил на себя равнодушный вид. Однако этой секундной растерянности хватало Гурову, чтобы сделать определенные выводы о реальных интересах этой «серой мышки».

– Ну-у, да… – Ганочкин суетливо пожал плечами. – Видите ли, решением Константина Олеговича все сотрудники и специалисты нашего предприятия обязаны были стать держателями акций. Пусть даже нескольких штук. А каждый представитель топ-менеджмента обязан иметь не менее десяти процентов акций. У меня лично – двадцать процентов.

Лев вдруг понял, что его вопрос очень даже встревожил и напряг управляющего. Такая излишне нервозная реакция давала повод задуматься о реальных внутренних настроениях этого внешне не более чем двуногого исполнительного механизма. Поэтому, прощаясь, Гуров с доброжелательной улыбкой, как бы в шутку резюмировал:

– Какая, я гляжу, красавица сидит у вас в приёмной! Как её? Нелли? Замечательное имя! Только взглянул на неё, как сразу же захотелось сманить в нашу «контору». А то у меня, знаете ли, помощница уходит в декретный отпуск… Ну, вы же мужчина, вы меня понимаете? Вот, начинаю подыскивать замену: без толковой, а главное, красивой помощницы – как без рук!

Изобразив беззаботно-игривое «хе-хе-хе», Ганочкин заулыбался и закивал головой, как бы разделяя пикантные настроения своего гостя. На полпути к выходу Лев с сияющей улыбкой на лице вдруг резко оглянулся в сторону хозяина кабинета и прощально помахал ему рукой. Не ожидавший такого манёвра, тот, в этот момент смотревший ему в спину со злым недовольством, поспешил изобразить на лице жалкое подобие улыбки. Однако его мимические мышцы, не успев перестроиться, вместо улыбки изобразили кислую гримасу.

С трудом сдерживая смех, Гуров вышел в приёмную и уже там, заочно, добил Ганочкина. Улыбнувшись секретарше, он вдруг поинтересовался:

– А если бы у нас вдруг появилась вакансия технической сотрудницы, вы бы к нам пошли работать?

Окинув изучающим взглядом статного незнакомца, она лукаво улыбнулась и многозначительно ответила:

– Я бы подумала…

Спускаясь по лестнице, Лев анализировал итоги своего визита в эту, как он про себя назвал, «богадельню». Управляющий оставил о себе впечатление не самого искреннего человека. Он не был похож на того, кто болеет душой за своё дело, кто горит на работе, кто придерживается моральных и этических норм. Эта «серая мышка» вызывала в полковнике интуитивное неприятие. В Ганочкине, даже на расстоянии, чувствовалась задавленная амбициозность, внутреннее недовольство своим подчинённым положением.

А ещё очень даже вероятно, что между ним и Бархуновым стоит такой спорный объект, как женщина. Эта смазливенькая симпатяшка-секретарша наверняка была принята на работу Бархуновым как дежурная наложница, которая была призвана удовлетворять его похоть в любой момент, случись ему возбудиться на рабочем месте. Но – это теперь уже яснее ясного! – к ней неровно дышит и Ганочкин. Он внутренне ревнует красотку из приёмной и к своему боссу, и ко всякому, кто осмелится положить на неё глаз. Да, надо думать, в этой истории с исчезновением Бархунова его зам вполне мог сыграть не последнюю роль. Всё-таки трижды правы французы: ищите женщину! В этой истории женщина (возможно даже, не одна!) замешана гарантированно.

Теперь Гурову предстояло нанести визит бывшему зэку Кушлянцу. Заранее созваниваться и договариваться с ним о встрече он не стал. Решил нагрянуть внезапно, свалившись как снег на голову. Из информации, предоставленной Жаворонковым, явствовало, что Кушлянец в настоящее время проживает в подмосковном посёлке Сосняково, находящемся примерно в сотне вёрст от МКАДа.

Покинув пределы столицы, Лев пересёк МКАД и погнал в западном направлении. Промчавшись с полсотни километров по шоссе, он свернул направо и уже по провинциальному асфальту ещё через полчаса увидел дорожный указатель «Сосняково».

Этот населённый пункт являл собой одно из полусёл-полугородов. Как явствовало из справки информотдела, Кушлянец проживал на улице Весенней в доме тринадцать, квартира один.

Въехав в пределы посёлка, Гуров узнал у случайного пешехода, как ему разыскать нужный дом. Оказалось, это совсем рядом. Свернув на боковую улицу, Лев остановился у крупноблочного двухквартирного дома. Во дворе, с левой его стороны, бритоголовый гражданин в оранжевой одежде свободного покроя колол дрова.

Гуров постучал в калитку и окликнул «оранжевого». Тот неспешно воткнул в колоду топор и подошёл к калитке. Поздоровавшись и показав удостоверение, Лев осведомился, как бы ему увидеть Юрия Кушлянца. Не проявив ни радости, ни испуга, «оранжевый» в ответ на приветствие склонил голову и, произнеся главную буддийскую мантру «ом мани падме хум», известил его о том, что такое имя он носил в прошлом, а ныне он – Бальджир, приверженец учения великого Будды.

Внутренне сразу же резко засомневавшись, что Кушлянец мог учинить какую-то месть в отношении Бархунова, Гуров, тем не менее, счёл необходимым немного прощупать экс-Юрия, ныне Бальджира, на предмет его реальной приверженности вероучению, отрицающему любую форму насилия. В прошлом ему уже несколько раз доводилось сталкиваться с якобы приверженцами какого-либо вероучения, придерживающегося высших истин, а на деле остававшимися всё теми же ворами и «мокрушниками», которые лишь маскировались своей принадлежностью к миру философских учений.

– Ну хорошо, Бальджир так Бальджир… – согласился Лев. – Я могу задать вам несколько вопросов?

– Да, конечно! Проходите, окажите честь своим присутствием в этом скромном жилище… – снова склонив голову, Юрий-Бальджир открыл калитку и изобразил приглашающий жест.

Увидев под яблоней лавочку, Гуров предложил расположиться на ней.

– Я думаю, здесь будет удобнее обсудить наши вопросы, – рассудил он. – Наверное, не к чему беспокоить вашу семью. У вас же кто-то есть?

– Да, – утвердительно кивнул Кушлянец. – Я проживаю со своей супругой Арданой. Она ждёт нашего ребёнка, поэтому волнение ей было бы нежелательно.

Первое, о чём спросил Лев, где он мог находиться два дня назад, часов с восьми утра и до обеда. Юрий-Бальджир пояснил, что в это время он возил Ардану в женскую консультацию. Его присутствие там могут подтвердить врачи. Не дожидаясь уточняющих вопросов, Кушлянец назвал адрес клиники и фамилии врачей.

Собственно, на этом допрос можно было бы считать законченным. Но, поскольку Гурову хотелось докопаться до корней (действительно ли его собеседник стал приверженцем буддизма), следующий вопрос был о том, как, когда, а главное, почему Юрий-Бальджир пришёл к буддизму.

Понимающе кивнув и в очередной раз негромко произнеся «ом мани падме хум», Кушлянец рассказал, что буддистом он стал в заключении, на втором году отсидки. С ним вместе отбывал срок один пожилой калмык Намджал, который попал на нары, хотя и не совершал никакого преступления. Случилось так, что в его машину на трассе врезался местный мажор, сын крупного элистинского чиновника. В результате ДТП Намджал получил серьёзную травму, но остался жив, тогда как мажор погиб на месте. И хотя всё говорило о том, что Намджал не виноват, ему дали семь лет. Но он относился к случившемуся философски – значит, так было угодно Небу. С этого и началось знакомство Юрия Кушлянца с его новым другом, который в дальнейшем стал его наставником.

Прежде всего Юрий выучил десять заповедей того, кто желает следовать учению Будды (не убивать, не красть, не прелюбодействовать и т. д.). Когда он усвоил основы учения, то в присутствии Намджала «принял Прибежище» (аналог крещения в христианстве) и получил новое имя Бальджир.

– Знаете, – неспешно рассказывал он Льву, – приняв Прибежище, я пересмотрел всю свою жизнь. И понял, что многое из того, чем я жил раньше и что ценил, – ничего не стоящая шелуха. Это помогло мне выжить в заключении, не сойти с ума и не покончить с собой…

Выйдя на свободу, Кушлянец первым делом отправился в Калмыкию к своему другу и наставнику Намджалу. Тот освободился двумя годами раньше. Там Юрий познакомился и со своей нынешней женой, рано овдовевшей бездетной родственницей Намджала (пока Юрий-Бальджир был в заключении, его прежняя семья распалась, жена вышла за другого). Они с Арданой поселились в родных краях Юрия, но там жизнь не задалась – не все были в восторге от соседства с бывшим зэком. Поэтому супруги переехали в Сосняково, где проживает ещё один друг Кушлянца по «зоне». Здесь всё как будто начало складываться благополучно. Столярные навыки, полученные Юрием в заключении, оказались очень кстати – теперь он наладил производство эксклюзивной мебели, которая пользуется хорошим спросом.

– Соблюдая заповедь «не пустословить и не разводить сплетни», я не считал бы правильным допытываться у вас, что стало причиной вашего визита ко мне, – глядя перед собой, произнёс Кушлянец. – Но берусь догадаться, что случилось нечто недоброе, и я, как один из тех, кто когда-то нарушил законы божеские и человеческие, оказался в числе подозреваемых.

– Ну, в общем, да… – подтвердил Гуров, внутренне окончательно убедившись в том, что его собеседник, более чем вероятно, непричастен к исчезновению Бархунова. – Вам, наверное, памятен такой оперативный сотрудник – Константин Бархунов? Вот два дня назад он пропал без вести…

– Да, я его помню, и не с самой лучшей стороны. – Юрий-Бальджир сдержанно вздохнул. – Он сделал благое дело, задержав меня. И он же предложил мне сделку – отпустить меня за огромные деньги, что является очень плохим деянием. Дать ему взятку я не смог. Всё, что я неправедно заполучил, у меня было изъято. Поэтому я ему отказал и предстал перед судом. Но сейчас этому даже рад. Если бы я остался таким же, каким был, то сейчас я бы ненавидел его и желал ему только зла. Но мои взгляды на жизнь переменились. И если своё задержание Бархуновым я одобряю и считаю благом для себя самого, то в его предложении отпустить меня, в ту пору – опасного преступника, за деньги вижу страшное зло. Что я могу сказать о случившемся с ним? Значит, такова его судьба…

Уже собираясь заканчивать разговор, Лев поинтересовался:

– Скажите, а разве в православии вы не смогли найти того, что вам помогло бы выжить в заключении и измениться в лучшую сторону?

После некоторого раздумья Кушлянец произнёс:

– Судить не берусь… Возможно, мне не повезло, и я не встретил того, кто убедил бы меня выбрать сторону добра, опираясь на православное учение. Буддизм подразумевает терпимость к другим вероучениям. Кстати, буддизм не является религией в общепринятом смысле слова. Это философия выбора жизненного пути. В нём нет жёстких, категоричных запретов. Всяк волен поступать так, как он считает нужным. Просто, сделав неверный шаг, человек сам, собственными руками губит свою реинкарнацию. Классический буддизм, как вы знаете, никогда не исповедовал принципа «око за око», у буддистов никогда не было аналога инквизиции.

– А как же истребление японскими буддистами-синтоистами японских христиан? – Гуров вопросительно прищурился.

– Можно и волка назвать овцой, но волком он от этого быть не перестанет… – Юрий-Бальджир развёл руками. – Да, встречаются «волки» и среди считающих себя буддистами, хотя на самом деле таковыми не являются. И ещё… Если подсчитать число жертв той же европейской инквизиции, бесчисленное число раз нарушившей одну из главных заповедей «не убий», то японские злодеи-синтоисты на её фоне смотрятся мелкими негодяями.

…Отправившись в обратный путь, Лев ощущал некоторое разочарование результатами своей поездки. Казалось бы, заведомый кандидат на роль главного злодея в деле об исчезновении экс-опера Бархунова таковым явно не был. И в какую теперь сторону двигаться дальше? Если и Стас ничего не сможет накопать, то дело совсем дрянь! Ну да, есть дохленькая зацепка – информация Амбара насчёт карточного проигрыша Бархунова некоему Петьке-Дергачу. Но… Всё это настолько вилами по воде писано, что вызывает сомнение с первого же взгляда. Ясен перец, проверить придется и эту досужую байку. Однако это будет лишь пустопорожним дежурным мероприятием, и – не более того. Надо искать что-то более реальное, что-то более существенное…

Завернув в придорожное кафе, Лев подкрепился и продолжил путь, ни на мгновение не отвлекаясь от напряжённых размышлений о возможных вариантах исчезновения Бархунова. Действительно, что с ним могло случиться? Что? Куда он мог деться? Куда? Блин! Вот задача с избыточно многими неизвестными, из-за которой и умом тронешься, сам того не заметив!..

Итак… Что за сегодня удалось узнать? Первое: у Бархунова была некая высокопоставленная любовница, с которой он расстался. Вернее сказать, он её бросил, чем, надо думать, крепко обидел. Причём кроме этой дамы из властных структур у него было энное число любовниц-наложниц, которыми он помыкал, как хотел, и многие из которых его сейчас ненавидят.

Лет десять назад Бархунов совершил ДТП, итогом которого стала смерть женщины, педагога, обожаемой учениками. Он, по сути, шантажом принудил выйти за себя дочь чиновницы, в отношении которой устроил гнусную провокацию. Причём, когда его шантаж удался, он, можно сказать, «кинул» заказчика «подставы» в отношении его будущей тёщи. Он бессовестно подло отнял бизнес у своего школьного товарища, который организовал производство посуды…

А сколько ещё Бархунов натворил такого, что пока неизвестно операм, ведущим его поиски, но могло бы стать поводом к расправе с ним? Да тут по каждому из эпизодов можно строить вполне жизнеспособные версии. Если разобраться, то из желающих воздать этому прохвосту выстроится длинная очередь.

Ну, как будто на сегодня всё. Хотя время ещё не самое позднее, рабочий день в разгаре. Есть резон заглянуть на работу: проверить почту, обсудить поиски Бархунова со Стасом и Петрухой…

Гуров помчался в сторону столицы. По этому шоссе он как-то уже гонял. И не один раз. А вон и перекрёсток со второстепенной дорогой. Очень даже памятный, кстати. Ещё в те времена, когда лейтенант Гуров только начинал свою карьеру сыщика, ему довелось возвращаться с «адреса», где произошло убийство по корыстным мотивам. И вот именно у этого перекрёстка Льву довелось обезвредить ловко замаскировавшегося подонка.

…Может быть, потому, что всего каких-то четверть часа назад Гурову довелось осматривать место убийства старика, которого, как оказалось впоследствии, убили двое наркоманов, чтобы забрать у него небогатую наличность на покупку «дозы», его внимание к тому, что встречалось на дороге, было обострённым. И вот на перекрёстке (этом самом, который он только что миновал) лейтенант Гуров ещё издалека заметил одинокую блондинку лет двадцати. Судя по всему, она ловила попутку. А перед ним по трассе пылил, причём на приличной скорости, «Катерпиллер», волочивший за собой нескончаемо длинную фуру.

Что сразу же обратило на себя внимание Льва, водила «американца» вёл себя на трассе весьма нагло, наплевательски к требованиям ПДД. Когда Гуров попытался его опередить, выйдя на левую полосу трассы, тот немедленно ушёл влево, почти до половины закрыв ему путь. Сразу же стало понятно, что этот «фрукт», будучи явно «отмороженным», чувствует себя хозяином положения и поэтому всех прочих на трассе воспринимает как второй сорт. Нет, если бы Гуров ехал на каком-нибудь «Форде» или там «бэхе», что могло бы говорить о его принадлежности к всевластным в те времена «новым русским», большим чинам или криминальной «элите», хам наверняка выпендриваться бы не стал. А вот на старенькой «копейке» кто он такой, чтобы его уважать?

Судя по всему, водила «Катерпиллера», тоже обратив внимание на девушку, внезапно сбросил скорость и стал съезжать на обочину. Интуиция подсказала: этот тип что-то замыслил. Решение пришло мгновенно.

Пристроившись тягачу «в кильватер», Лев до минимума сократил расстояние с фургоном и остановился, едва его не касаясь. Это он сделал намеренно, чтобы сидящий за рулём «американца» автохам не мог догадаться, что поблизости от него кто-то есть.

Расчёт лейтенанта Гурова, на счастье той девушки, оправдался полностью. Крупный мордастый водила, остановив автопоезд с тем расчётом, чтобы фура загораживала девушку от всякого, кто в этот момент проезжает по трассе, выпрыгнул из кабины и, обойдя свой тягач, развязно поинтересовался:

– Ну, чё, подруга дней моих суровых, поехали, что ли?

– Я с вами не поеду. Зря вы остановились! – с беспокойством в голосе ответила та.

– Ну и ладно… Дело хозяйское, – оглядев мотор, отмахнулся водила. – Не хочешь, как хочешь…

Он не спеша пошёл вдоль прицепа, оглядывая и постукивая по нему рукой, как бы что-то проверяя. Но, поравнявшись с девушкой, мордастый мгновенно преобразился. Резко развернувшись к ней, он нанёс ей два безжалостных удара – в солнечное сплетение и в голову. Без единого крика жертва рухнула на землю. Воровато оглянувшись, водила попытался поднять бесчувственное женское тело, чтобы загрузить его в кабину тягача. Но не тут-то было! Мерзавец ошарашенно замер и выпучил глаза, когда, внезапно вынырнув из-за фуры, в его сторону стремительно ринулся крепкий парень в синей ветровке и джинсах.

Решив, что это случайный фраер, отморозок выхватил длинную острую финку и недовольно проворчал:

– Блин! Теперь двоих придётся мочить!

Лев, мысленно досадуя из-за того, что не вмешался чуть раньше и не успел оградить девушку от расправы, учинённой подонком, проигнорировал наставленное на него лезвие ножа и с ходу нанёс водиле сокрушительный удар в переносицу. Негодяй в ответ попытался ударить «фраера» финкой в живот, но рука с ножом наткнулась на защитный блок. Почти в тот же миг он получил второй сокрушительный удар между глаз, который отправил отморозка в «нирвану». Он безвольно выронил оружие и грохнулся рядом со своей жертвой.

Поскольку в те времена сотовая связь, даже для столицы, была ещё настоящей экзотикой, оперативно вызвать «Скорую» и наряд милиции не представлялось возможным. Поэтому кое-как с помощью нашатыря приведя девушку в чувство, Гуров усадил её на переднее пассажирское сиденье своего авто. Всё ещё лежащего без чувств негодяя Гуров связал по рукам и ногам рыболовным капроновым шнуром, после чего затащил его на задний диван «копейки».

Менее чем через полчаса в ближайшем РОВД мордастый с глазами, заплывшими большущим тёмно-сизым «фонарём», угрюмо давал показания. Только тут выяснилось, что это рецидивист, только недавно вышедший из заключения по статье об изнасиловании и нанесении тяжких телесных повреждений. «Катерпиллер» за пару часов до своего задержания он угнал со стоянки мотеля. У девушки, которую Лев в первую очередь доставил в поликлинику, врачи диагностировали серьёзное сотрясение мозга. Но это было наименьшим злом в сравнении с тем, что её ожидало, не вмешайся в ситуацию Гуров…

Да, давненько это было… Как позже стало известно Льву, задержанный им бандит уже был в розыске по двум аналогичным преступлениям, совершённым всего за несколько дней с момента выхода из тюрьмы. Только тогда насильник получил то, чего заслуживал, – высшую меру наказания. Впрочем, к этому времени расстрел заменили пожизненной отсидкой. Но это было лучше, чем даже самый большой срок с возможностью выйти на свободу и вновь творить зло. Конченого мерзавца никакой тюрьмой не перевоспитать.

…Часам к четырём Гуров прибыл в главк. Пройдя к себе, он обнаружил, что их со Стасом кабинет закрыт. Это означало, что Крячко ещё не вернулся со своих рандеву с конкурентами Бархунова или умчался куда-то ещё.

Лев вошёл в кабинет и включил компьютер. Параллельно созвонился с Крячко. Стас откликнулся почти сразу же. Под мерный шум мотора он сообщил, что уже едет в «контору» и будет минут через десять.

Заглянув в почту, Гуров обнаружил файл, сброшенный ему информотделом. В своём сообщении Жаворонков уведомлял о том, что собрал информацию по Дергачу по всем имеющимся базам. Дергач, он же трижды отбывавший срок по самым разным статьям Пётр Ёлолов, уроженец средневолжского города Новолесск, 1975 года рождения, законченного среднего образования не имел, зато имел в своём «активе» первую отсидку уже в шестнадцать лет на «малолетке» за злостное хулиганство. Следующий срок он отбывал за кражи и мошенничество. Только год назад Дергач вышел после почти десятилетней отсидки за грабёж с нанесением ножевого ранения. Постоянного места жительства не имеет. Постоянной работы не имеет. Семьи не имеет. Был женат до первой «ходки», за время которой жена подала на развод и вышла за другого. По неофициальным данным, Ёлолов обитает у некоей Клавдии Зубариной, работающей помощником повара ресторана с несколько странным названием – «НЛО».

Досье по Васе Сапожнику и Кольке Летнему Гуров пробежал «по диагонали», так сказать, для общего ознакомления. Сапожник, он же Василий Булидзе, мошенник средней руки, в заключении побывал дважды. Обе отсидки – за махинации с фальшивыми рубинами и изумрудами, которые он сам производил из бутылочного стекла с кое-какими добавками. Последний раз отбывал наказание лет восемь назад. Проживает со своей семьёй, имеет двоих детей старшего школьного возраста. Трудоустроен в трамвайном депо мойщиком техники.

Колька Летний, он же Николай Захарчук, тоже сидел два раза. Первый свой срок получил за реализацию ядовитого денатурата под видом «разливного коньяка», выпив который два лица без определённого места жительства стали инвалидами по зрению. Второй раз Летний сел за сбор и хранение конопли. Отбыв шесть лет общего режима, впоследствии в чём-то противозаконном замечен не был. Работает охранником платной парковки.

Ещё раз перечитав справку по Ёлолову, Гуров задумался. Если Летний и Сапожник, при всей своей криминальности, святыми не выглядели, то по Дергачу вопросы возникали. Учитывая, что Ёлолов уже имел опыт самого настоящего бандитизма (а как ещё назвать ограбление с применением ножа?), его возможная причастность к исчезновению Бархунова уже не выглядела чем-то маловероятным. Вот только как бы это проверить, не подставив Амбара? Сработать тут надо тонко и грамотно…

Его размышления прервало появление Станислава. Перешагнув порог, Стас со своей неизменной «суперменской» улыбкой (хоть снимай продолжение «Великолепного», вместо Бельмондо в роли суперагента вполне сошёл бы Крячко) приветливо помахал рукой.

– Похоже, ты чего-то накопал… – резюмировал Лев, окидывая приятеля изучающим взглядом.

– Не-а! – просияв ещё ярче, Крячко отрицательно помотал головой.

– Хм… – Откинувшись на спинку стула, Гуров сцепил пальцы рук. – Тогда чему мы радуемся? Что за неуместная улыбка? Вот у меня вид – полностью соответствующий состоянию наших дел. Дела не ахти, и вид – сдержанно-серьёзный. Вот, бери на вооружение!

Давясь смехом, Станислав отмахнулся:

– Да ну тебя! Я уж было и в самом деле подумал, что ты это гонишь всерьёз. Что-нибудь интересное узнал?

– Интересного вроде бы и много, но конкретно по делу – мало…

Чуть поморщившись, Лев в общих чертах рассказал о своём разговоре с Ганочкиным и о том, как «потроллил» зама Бархунова насчёт секретарши. Его повествование о визите к Кушлянцу, который ныне стал Бальджиром, Крячко показалось очень занятным.

– Во даёт мужик! Гляди-ка, был бандитом, стал – буддистом. Ну и ну! Ну, а ты как считаешь, он реально мог перевоспитаться и всю свою криминальную дурь оставить в прошлом? – Стас опёрся правой рукой о стол, а левую упёр себе в бок.

– Процентов на девяносто девять считаю, что он действительно стал другим. Интуиция подсказывает – он не врёт. Тем более что есть возможность проверить его алиби – достаточно звякнуть в женскую консультацию, куда он возил свою жену.

– М-да… Ну, и у меня не богаче. Был в нескольких местах. Разыскал Петю Дергача и побывал на двух посудных предприятиях.

Как рассказал Стас, для того, чтобы допросить Петю на предмет алиби и при этом не подставить Бородкина-Амбара, ему пришлось придумать хитрую комбинацию. Наведавшись в райотдел по месту жительства Дергача, он взял сводку за последние несколько дней. Учитывая «профессиональное амплуа» Пети (вор-домушник с повадками грабителя и разбойника), Крячко как подарок судьбы воспринял информацию об ограблении квартиры богатого коллекционера антиквариата, которое случилось именно в те часы, когда предположительно исчез Бархунов.

Стас сориентировал оперов райотдела на допрос Дергача в строго определённом направлении. Ребята отработали этого типа на все сто. Поймав домушника-разбойника в популярном у тамошнего криминалитета пивбаре «Весёлый осьминог», они доставили его в райотдел, где провели допрос.

Сначала Петя отпирался и хорохорился, грозя пожаловаться в Страсбург. Но когда до него вдруг дошло, что дела-то плохи, его гонор в момент испарился. Из намёков оперов он понял, что ему может светить от четвертака строгого режима до пожизненного заключения. А на что ещё может рассчитывать тюремный завсегдатай, имеющий две солидные ходки? И тогда Дергач поспешил признаться, что квартиру антиквара и в самом деле брал он, в компании с другим таким же вором по кличке Штопаный. Дергач лично проводил полицейских к ближайшему от его дома гаражному массиву, где он спрятал украденное. Полчаса спустя опера взяли и его подельника. Тот, едва на его запястьях защёлкнули наручники, сам поспешил предложить чистосердечное, в котором полностью подтвердил версию Дергача.

– Интересно у тебя стало получаться, – смеясь, прокомментировал Гуров. – Искал генеральского сынка – нашёл ему другого. Взял за жабры вора Дергача, тут же, с ходу, раскрыл крупную квартирную кражу. Прямо, как выражаются нынешние молодые: сплошная пруха, да и только. Среди твоих теперешних «дам сердца» случайно экстрасенсша не появилась? А то вдруг именно она на досуге поколдовывает, ориентируя всякие эти эфирно-ментально-астральные потоки энергии тебе на пользу?

В ответ Крячко с выражением кислой безнадёги коротко отмахнулся:

– Лёва, какие дамы сердца?! – Он укоризненно покачал головой. – Я уже недели полторы один как перст… Кира, ну, художница которая, ещё в конце прошлого месяца выскочила замуж. А ей на замену пока никого не нашёл. Нет, Лёва, этот вариант не прокатывает. Сам, всё только сам… Видимо, уже старею, – заключил Стас, огорчённо вздохнув.

– Ага! Стареет он! – Лев иронично улыбнулся. – Без пяти минут инвалидом прикидывается, а глянешь – и очень сильно засомневаешься. Тебя, болезный ты наш, ещё оглоблей не перешибёшь!..

– А! Это я так хорошо притворяюсь… – шутя отмахнулся тот.

Как рассказал Стас далее, состоялось его знакомство и с главными коллегами-конкурентами Бархунова. Первое предприятие, на котором он побывал, называется «Эмаль-модерн», находится оно в новом микрорайоне столицы Бережки. Бывшая подмосковная деревня, где в конце 1990-х обосновался владелец небольшого кооператива по выпуску посуды, теперь стала частью мегаполиса. Да и кооперативный цех за прошедшие годы стал полноценным предприятием с ультрасовременным оборудованием.

Владелец «Эмаль-модерна» оказался несколько сумрачным, немногословным гражданином предпенсионного возраста. Представившись Виталием Эрнестовичем Захарцовым, он молча выслушал вступительную речь гостя, в которой Крячко постарался кратко обрисовать причины своего визита. Как сразу же заметил Стас, известие об исчезновении Бархунова не произвело на него особого впечатления. С таким же непроницаемо-спокойным выражением лица, как если бы ему сообщили прошлогодний прогноз погоды, Захарцов ответил, что об исчезновении своего конкурента слышит впервые. Кроме того, добавил, что, как человеку, Бархунову он сочувствует, но не более того. Как конкурент экс-опер особого уважения у Захарцова не вызывал, поскольку не всегда вёл себя достойно. В частности, свои рекламные кампании он проводил агрессивно, допуская не вполне корректные выпады в адрес своих конкурентов.

На вопрос Стаса, что он думает о причинах случившегося с Бархуновым, Захарцов лишь развёл руками, добавив, что люди такого пошиба имеют слишком много оппонентов, которые в трудную минуту могут подставить не плечо, а подножку.

– Конечно, я этим не занимаюсь, – хмуро пояснил предприниматель, – но и тех, кто с этим выскочкой разобрался, не осуждаю. Чего он стоит, этот клоун, если даже у своего друга отнял бизнес? Если его где-то прихлопнули – туда ему и дорога!..

Побывал Крячко и у другого конкурента Бархунова, которого, согласно интернет-справке, звали Туреевым Андреем Андреевичем, владельца ЗАО «Мечта-2005», также специализировавшемся на выпуске посуды. Но если «Эмаль-модерн» производило в основном самые разные эмалированные изделия, то «Мечта-2005» специализировалась на дорогих сортах фаянса и стекла.

В отличие от Захарцова, Туреев, напротив, оказался бодрым пенсионером, эмоциональным и резким в суждениях. О случившемся с Бархуновым хозяин «Мечты-2005» знал из теленовостей и никакого огорчения по этому поводу не испытал, в чём и сознался сразу же, без дополнительных вопросов.

– Скажу прямо: этот Бархунов – редкостное ничтожество! – Туреев презрительно поморщился. – Мне как-то рассказали о том, что свою жену он вынудил выйти за него шантажом и принуждением. Он людей за людей не считает. Поэтому совершенно неудивительно, что его очень многие, мягко говоря, недолюбливают. Он раза два перехватывал у меня контракты на поставки посуды торговым предприятиям. Причём делал это нагло и беспардонно, вбрасывая фейковую информацию. Первый раз он влез в торговую сеть «Оптимум-коммерция», с которой я работал уже лет десять. Сделал вброс, будто моя продукция не экологична и вредна для здоровья. Потом, когда выяснилось, что это враньё, «Оптимум-коммерция» послала его в одном известном направлении. Но мы понесли серьёзные убытки.

По мнению Туреева, Бархунова мог убить кто-то из тех, кого он кинул, или тот, кого он весьма некрасиво подставил.

Расставшись с Туреевым, Крячко вновь углубился в интернет и обнаружил ещё двоих столичных производителей посуды, работавших на регионы. Как явствовало из справочного материала, конкурентами предприятия Бархунова были фабрика «Николинский» и АОЗТ «Люкс-Фарфор». Эти предприятия существуют ещё с 1990-х. За прошедшие годы у них уже несколько раз менялись хозяева и форма собственности. В данный момент их реальными владельцами были предприниматели, купившие эти производства в нулевые.

Фабрикой «Николинский» владел, как явствовало из названия, Павел Николинский – хозяин ещё нескольких предприятий самого разного профиля – электротехнического, пищевого и строительного. «Люкс-Фарфор» сразу после «миллениума» купил провинциальный мультимиллионер Генрих Андрианян, который надумал покорять столицу.

Обзвонив оба объекта и договорившись о встрече с их управляющими (сами хозяева в этот момент были от столицы весьма далеко: Николинский отбыл в Германию на какую-то посудную выставку, а Андрианян отдыхал на Мальдивах), Станислав отправился по этим адресам.

На фабрике «Николинский» (небольшой цех по производству стеклянных изделий уровня графинов и гранёных стаканов, а также не самой сложной керамики) ничего интересного узнать не удалось. Николинский работал чисто на прилегающие к Москве территории, и его интересы с Бархуновым никак не пересекались.

А вот управляющий «Люкс-Фарфором» поведал гостю из главка кое-что занятное. По его словам, последние несколько лет предприятие «Dishes-Прима», переживая весьма серьёзные трудности самого разного характера, по сути, прекратило выпуск своей продукции.

Озадаченный услышанным, Крячко уточнил:

– Вы хотите сказать, что Бархунов перестал выпускать посуду? А чем же тогда занималось его производство?

Его собеседник на это загадочно усмехнулся:

– Есть информация, что Бархунов втихую завозит посуду, изготовленную в Китае, немножко её «гламурит», ставит на ней своё клеймо и по завышенной цене поставляет потребителям под видом «элитной российской продукции». Вы, наверное, в курсе, что в настоящее время в Поднебесной продукция официальных крупных предприятий, в принципе, соответствует мировым стандартам. А вот продукция подвальных фирмочек, которых ещё полным-полно, где используются абы какие материалы, где за копейки работают взятые с улицы бедолаги, осталась той же, что и лет двадцать назад. Такие изделия, сработанные из токсичных материалов, бывают очень опасны для потребителя. Вот такую-то посуду Бархунов и закупает в немалых объёмах. Впрочем, это никак не рекламируется, всё засекречено… Вы же были на «Dishes-Приме»? Вам там не сказали, что на данный момент работников у них осталось впятеро меньше, чем было года три назад? То-то же! «Dishes-Прима» процветала и шла в гору при Кубанцеве. Бархунов предприятие захватил как рейдер. Отнять оказалось проще, чем руководить производством и заниматься маркетингом. Как говорят в народе, сколь ни хитра ворона, а орлом ей никогда не взлететь…

Завершив своё повествование, Станислав с досадой констатировал, что в расследовании исчезновения Бархунова существенно продвинуться им пока не удалось.

– Ну почему же не удалось? – Гуров несогласно качнул головой. – Мы располагаем определённой суммой фактов, которые пока не имеют какого-то общего алгоритма. Но он уже просматривается! Например, я почти уверен, что конкуренты Бархунова к его исчезновению непричастны.

– Хм… – Крячко не спеша опустился на свой стул. – «Почти» – это примерно процентов на сколько?

Сдержанно улыбаясь, Лев развел руками и, пародируя Петра Орлова, авторитетным, чуточку насморочным голосом (недавно тот где-то малость простудился) произнёс:

– На девяносто пять!

Сразу поняв, в чём суть прикола, Стас тоже рассмеялся и, вскинув большой палец (очень похоже получилось!), утвердительно кивнул.

– Ну, в общем-то, я и сам так же прикидывал… Хорошо! Конкурентов пока касаться не будем. Претендент на роль главного недруга Бархунова – Семафор, считай, тоже отпадает. Кто же тогда?

– Кто… – задумчиво повторил Гуров. – Ну, давай работать методом так называемого «мозгового штурма». Начинаем перебирать всех, кого ещё не брали во внимание. Начнём с самых близких. Кто ближе всех? Правильно, жена Бархунова – Лариса. На твой взгляд, она могла быть организатором убийства своего опостылевшего, хронически неверного мужа?

– Жена?.. – С озадаченной миной Крячко посмотрел в потолок. – Ну, если судить по тому, что ты о ней рассказывал, то особой уверенности нет. Тут скорее – нет, чем – да.

– Согласен… – отметил Лев и продолжил: – А тёща Бархунова, бывшая прокурорша Анна Васильевна Кречетова? Насколько она может быть причастна?

– Васса Железнова, она же – Салтычиха… Тут скорее – да, чем – нет, – уверенно определил Станислав. – У неё мотив более чем серьёзный. Прежде всего, он устроил ей очень скверную подставу, подбросив «взятку». Из-за этого она потеряла работу, едва не отправилась в заключение. Её дочь он принудил выйти за себя замуж. Уж если, как ты говорил, она своих внуков видеть не желает, то можно себе только представить, как она «любит» своего зятька…

– То есть один подозреваемый, можно считать, у нас уже есть… – удовлетворённо резюмировал Гуров. – Продолжим. Ну, его родители и брат, я так думаю, отпадают без обсуждения. Хотя, как я понял, Василий Синичкин Константина очень даже недолюбливает. Теперь посмотрим на тех, кто чуть дальше. Что ты думаешь по поводу Валентина Цыкалина, бывшего начальника Бархунова?

– Ты полагаешь, он тоже может быть заинтересован в его устранении? – Крячко недоверчиво прищурился. – Они вообще-то подельники. На пару проворачивали свои аферы…

– Ну и что? Занимались-то они не волонтёрством, не старушек через дорогу переводили! – язвительно парировал Лев и постучал пальцем по столу. – Занимались они весьма некрасивыми делами, большинство которых тянут на серьёзные статьи УК. Мы ведь в полной мере не знаем, какие есть скелеты в их шкафах! А скелеты могут быть более чем серьёзными. И каждый из этих двоих вполне может опасаться, что подельник в какой-то момент развяжет язык и начнёт рассказывать что-то компрометирующее. А это может означать только одно: следствие, суд, нары.

– Да, с этим тоже трудно не согласиться… – Станислав потёр кончик носа. – То есть ты полагаешь, что Цыкалиным надо заняться плотнее?

Гуров выразительно кивнул:

– Вот именно! Я думаю, стоило бы поднять все старые архивы Дубовского райотдела, всю тогдашнюю статистику нераскрытых дел по Дубовскому и соседним районам. А особенно – по всем отказным делам… Ты в угрозыске не новичок и должен знать, что даже повязанные кровью подельники, случается, друг друга ликвидируют. Так что ради своей спокойной старости Цыкалин вполне мог «заказать» Бархунова. Тот, кто нарушил присягу и предал служебный долг, едва ли окажется другом.

– Логично… – глядя в пространство, Крячко согласно покачал головой.

– Идём дальше… – произнёс Лев и, немного помолчав, неожиданно спросил. – А что ты думаешь о нашем общем знакомом – журналисте Андрее Лесинцеве?

Услышав про Лесинцева, Стас изобразил на лице недоумённую мину:

– О Лесинцеве? Считаешь, что он тоже мог быть заказчиком или организатором ликвидации Бархунова?

– Пока – предполагаю… – ответил Гуров. – Но, если помнишь, когда Андрей приезжал к нам в «контору», то в ходе разговора он ни слова не сказал о том, что встречался с Ларисой Кречетовой и собирался на ней жениться. Почему? Это – первое. Второе. Когда он написал свою статью о ДТП, на его жену было совершено нападение отморозков, подосланных всё тем же Бархуновым. Она едва не потеряла ребёнка.

– Но это когда было-то! Сколько лет уже прошло! – Крячко несогласно замотал головой. – Нет-нет! Уверен: Лесинцев к этой истории не причастен. Ну ты сам тогда, во время разговора, разве не почувствовал, фальшивит он или нет?

– Фальши я не почувствовал, но!.. – наставительно произнёс Лев и напомнил: – У нас сейчас «мозговой штурм». Сейчас мы должны рассмотреть любые, даже самые нереальные версии, обсудить даже самые заведомо положительные персоналии, имеющие хоть какое-то отношение к нашему расследованию. Значит, журналист, скорее всего, непричастен. Так? Хорошо. Кто у нас следующий? А следующий у нас Михаил Кубанцев, создатель предприятия «Dishes-Прима». Бархунов его бессовестно предал, ограбил, оставил ни с чем. Мотив более чем серьёзный. Что думаешь?

Поднявшись со стула, Станислав с напряжённым лицом несколько раз молча прошёлся взад-вперёд. Наконец, остановившись, отрицательно помотал головой:

– Нет, Лёва! Нутром чувствую, что Кубанцев тут ни при чём. Уж если тётка Бархунова считает его очень порядочным человеком, то и я с ней полностью солидарен. Михаил Кубанцев отпадает.

– Добро! Отпадает так отпадает… – Гуров выжидающе взглянул на приятеля. – А что бы ты сказал о Ганочкине, правой руке Бархунова?

– О! – произнёс Крячко, подняв вверх указательный палец. – Вот этот кадр, судя по твоему рассказу, тот ещё гусь! Похоже, очень хитрая шельма. И, самое главное, как я понял, он неровно дышит к секретарше Нелли, ревнуя её ко всякому и каждому. А она, понятное дело, в данный момент для него общеизвестный «запретный плод». Она наложница своего босса и, скорее всего, на притязания Ганочкина не реагирует. Вот его, как подозреваемого, я бы поставил на первое место. Кстати, Лёва! Догадываюсь, что ты и сам включил его в главные подозреваемые. Верно?

Лев сдержанно рассмеялся:

– Верно, верно… Мысль такая у меня была. Но всякое подозрение нуждается в серьёзных резонах. Вот сейчас мы перелопатили энное число персон, и когда подошли к Ганочкину, оба разом поняли: это и есть – главный подозреваемый. Добро! Определились с подозреваемыми, теперь давай попробуем смоделировать, что могло приключиться с Бархуновым два дня назад.

– Давай попробуем… – согласился Стас.

И они продолжили свой уже несколько подзатянувшийся разговор. Высказывая версии, Крячко предположил, что тем утром, отправившись из Ветрова в Москву, на своё предприятие, Бархунов в дороге мог подвергнуться нападению.

– Скажем, догоняет его пара каких-то машин, прижимает к обочине… – неспешно трактовал Стас, медленно жестикулируя руками. – Его выволакивают, бьют по мозгам, кидают в багажник и увозят. Например, в ближайший лес. Там – пиф-паф и где-то закапывают. Машину гонят на точку разборки краденых авто, где её разбирают на запчасти и режут на куски. Вот и всё. Считаешь, что было как-то по-другому?

С трудом удержавшись от улыбки, Лев деликатно возразил:

– Сценарий нормальный, но он больше подходит для Сицилии, где нам с тобой когда-то уже довелось побывать, или для какого-нибудь штата Аризона, куда нас с тобой судьба ещё не заносила. Думается мне, что организатор нападения на Бархунова вряд ли стал бы привлекать к этой операции большое число людей. Ведь чем больше о случившемся будут знать, тем выше вероятность утечки информации. Это первое. Второе – это риск нарваться на вооружённый отпор со стороны потенциальной жертвы. Бархунов – бывший опер, хорошо владеющий оружием. А в том, что у него имелся незарегистрированный ствол, я почти уверен. Третье – такая операция неминуемо могла бы оказаться слишком шумной. А такое характерно для той же Италии. Помнишь мультик «Ограбление по-итальянски»? Весь город знает: Марио наконец-то пошёл грабить банк, ура! Поэтому мне кажется, что взять его постарались бы по-нашенски, как говорил Лёлик из «Бриллиантовой руки»: без шуму и пыли…

Пожав плечами, Станислав предложил:

– Хорошо, давай твой вариант.

– Мой вариант? – Широко раскинув руки, Гуров с хрустом потянулся. – На мой взгляд… Или, как сейчас модно выражаться «имхо», самое надёжное – подослать к Бархунову случайного дорожного попутчика, которого он гарантированно мог бы взять в свою тачку. А потом – да, происходит вторая часть операции, похожая на то, что ты обрисовал: попутчик берёт его на мушку и вынуждает ехать в какое-то глухое место. Там их ждут. Бархунову дают по мозгам, кидают в багажник… Ну, и так далее.

– Занятненько… – с уважительной иронией отметил Крячко. – Но у меня к тебе сразу два вопроса. Первый. А что такое это самое «имхо»? Как-то в интернете такую хреновину я уже встречал, но выяснить смысл руки не дошли… А?

– Да, это, – Лев чуть поморщился, – так себе, ерунда. Русифицированная аббревиатура английской фразы In my humble opinion – по моему скромному мнению. Четыре английских слова сократили до четырёх букв – IMHO. Это пошло с 1990-х, от компьютерщиков. Ну а у нас, сам знаешь, народ любит всё упрощать. Было – IMHO, а стало – имхо. Вот, собственно, и всё…

– Блин! Загадили русский язык англицизмами – плюнуть некуда! – возмутился Станислав. – Нам ещё не хватает с русских букв перейти на китайские иероглифы. Ну и дурдом!

Изобразив руками жест, который можно было понять, как «да будет тебе!», Гуров утешающе произнёс:

– Не переживай! Есть старый анекдот, как говорится, «с бородой»… Информация к размышлению (из секретного доклада ЦРУ президенту США): когда-то русские учили французский – разбили Наполеона, учили немецкий – разбили Гитлера, сейчас почему-то стали учить английский… Это очень подозрительно!

Вскинув большой палец, Крячко рассмеялся:

– Нормальный прикол!

– Да, по-моему, его я тебе уже рассказывал! – Лев пожал плечами. – Забыл, поди? Ну да ладно! Что там у тебя ещё за вопрос?

– Да! – Стас хлопнул себя по лбу. – Как, на твой имхо, найти такого попутчика, мимо которого Бархунов не проехал бы мимо и гарантированно взял?

Укоризненно взглянув на приятеля, Гуров спокойно пояснил:

– Нет ничего проще! Хорошенькую блондинку в мини-юбке с вот такими формами, – он показал руками, какие именно женские формы могли бы стать для Бархунова стопроцентной приманкой, – он взял бы в десяти случаях из десяти. Кстати, как и ты…

Последнее Лев добавил с непонятным подтекстом. Крячко это явно задело за живое.

– Только без намёков! – Он даже закашлялся. – Не надо ля-ля-тополя! Гм… Но вообще-то ты прав. Бархунов гарантированно мог взять с обочины именно девицу привлекательного вида. И взять не просто так, а чтобы воспользоваться её взаимностью. Так что, скорее всего, она его на мушку не брала. Зачем? Подмигнула, намекнула, что готова с ним «повлюбляться». Мол, надо только отъехать куда-нибудь в сторонку от основной трассы. А там их уже ждали. И дело в шляпе…

– Во-о-т это уже ближе к реальности! – одобрил Гуров. – Судя по внешним данным Ларисы Бархуновой и любовниц Константина, которых я видел, ему нравятся женщины определённых, так сказать, экстерьерных данных. Прежде всего, светловолосые, голубоглазые стройняшки, рост несколько выше среднего, без излишней полноты, но не худышки. Грудь не гипертрофированная, но высокая. Ноги стройные, с хорошо выраженными бёдрами…

– Если считать, что организатором исчезновения Бархунова мог быть Ганочкин, то приманкой вполне могла бы послужить секретарша Нелли, – со знающим видом изрёк Стас.

Лев некоторое время его рассматривал, после чего сказал:

– Да, Нелли на эту роль вполне подошла бы. Но есть одно «но»! Она – секретарша Бархунова. Её он знает как облупленную. Нестыковочка, однако!

– Тьфу ты, блин! – Крячко снова хлопнул себя ладонью по лбу. – Совсем запутался! Ну да! Она и так его штатная любовница. Но ты прав: именно такой тип женщин он и предпочитает. Значит, внешние данные «подсадной утки» будем считать установленными.

Его последние слова заглушило пиликанье телефона внутренней связи.

– А вот и он! – поднимая трубку, с пиететом известил Гуров. – Алло! Слушаю!

– Лёва, привет! Оба у себя? Чем вы там заняты? – осведомился Орлов.

– Проводим со Стасом «мозговой штурм» на предмет установления обстоятельств исчезновения Бархунова и варианты, как именно это могло произойти… – голос Льва прозвучал бесстрастно.

– Ну-ка зайдите ко мне! Поделитесь своими соображениями, – велел Пётр.

– Пошли… Петруха жаждет нас видеть. Похоже, кто-то этажом выше начал капать ему на мозги. Не удивлюсь, если это та самая дама из представительной власти.

Предположение Льва о том, что кто-то из властных структур начал «прессовать» Орлова на предмет ускорения поисков Константина Бархунова, оказалось попаданием «в яблочко». В ходе разговора Пётр пояснил, что «эта дамочка из верхов» сегодня его уже достала – раза три звонила по поводу того, что главк в плане поисков Константина Бархунова «слишком долго чешется».

Но прежде всего, разумеется, Орлова интересовало, появились ли у его подчиненных хотя бы условные подозреваемые и хотя бы одна более-менее приемлемая версия.

Не перебивая друг друга, опера вкратце рассказали ему о своих встречах. Выслушав рассказ Льва о его разговоре с Ганочкиным, генерал Орлов уточнил:

– Я так понял, вы со Стасом назначили его на роль главного подозреваемого? А ты уверен, что для этого у вас есть достаточно веские основания? Не получится так, что, потратив время на эту «серую мышку», вы проморгаете куда более перспективную кандидатуру?

Откинувшись в кресле, Гуров пояснил:

– От ошибок никто не застрахован. И мы – не исключение. Но я доверяю своей интуиции. А она мне подсказывает, что на данный момент Ганочкин больше других может быть заинтересован в том, чтобы Бархунов бесследно исчез. И дело не столько в том, чтобы прибрать к рукам этот посудный заводик, сколько в желании обладать красоткой из приёмной. Надо было видеть его взгляд в тот момент, когда я вешал ему на уши лапшу насчёт того, как оцениваю эту Нелли.

– Хм… – Орлов некоторое время молча смотрел в пространство, осмысливая услышанное. – Ну, не знаю… Мне почему-то казалось, что главной подозреваемой может стать тёща Бархунова, экс-прокурорша Васса Железнова. Всё же у неё мотив очень и очень серьёзный: Бархунов ей отравил личную жизнь и сломал карьеру.

– Не слишком ли долго Кречетова готовилась к реализации мести? – наклонив голову набок, Лев окинул своего начальника-приятеля ироничным взглядом. – Тут как в известной сказке про Ходжу Насреддина, когда он по заказу эмира бухарского брался научить ишака говорить. Помнишь? Ходжа назначил такой долгий срок, что кто-то из них за это время запросто мог умереть – или ишак, или эмир, или он сам. Нет, насчёт Кречетовой я не слишком уверен. Хотя допускаю, что мотивы могли быть и у неё.

– А ваша агентура больше ничего не дала? – Пётр, как это часто бывало в те моменты, когда он испытывал внутреннюю неудовлетворённость, отрывисто побарабанил пальцами по столу.

– Уже поступившую информацию мы проверили. Пусть и косвенно, но благодаря ей была раскрыта крупная квартирная кража. – Гуров кивнув в сторону Станислава. – Этим вопросом занимался Стас.

– Ну да, взяли мы на заметку одного перца по кличке Дергач, – жизнерадостно ухмыльнулся тот. – Он сначала ушёл в несознанку, но когда докумекал, что за дело ему могут пришить, в момент накатал «чистуху». А жаль. Кандидатура на роль главного подозреваемого была – супер. Но, как говорится, не срослось…

В этот момент в кармане Гурова телефон пропиликал узнаваемую мелодию из «Джентльменов удачи». Первым на этот рингтон отреагировал Крячко:

– Амбар? Не иначе, что-то дельное накопал!

Лев, ответив на его предположение неопределённым жестом, достал из кармана телефон и включил громкую связь, чтобы его собеседники сами всё могли услышать.

Поздоровавшись в своей обычной манере, Бородкин начал неспешно излагать:

– Так что, Левваныч, разузнал я про Висяка всё, как есть. Мне про него Эдик-Хасид рассказал. В общем, Висяк такое учудил, что мне и не поверилось спервоначалу. Он, господи прости, больше не мужик. Ну, в том смысле, что со всем своим «хозяйством» расстался. Он этим… Как его? Евнухом стал.

Как далее поведал информатор, случилось так, что в камеру, где отбывал свои последние месяцы Кислохин, поместили какого-то странного старичка, именовавшего себя «старцем Агинкифием», который получил четыре года по статье за организацию изуверской секты. А секта, старейшиной которой был новосёл камеры, и в самом деле являла собой нечто отвратно-кошмарное – скопцы. Первоначально иронично-пренебрежительное отношение сокамерников к новичку через какое-то время сменилось на диаметрально противоположное. Глава скопцов оказался весьма неглупым проповедником, с широким кругозором и неординарным даром убеждения.

Недели две спустя обитатели камеры, имеющей весьма символичный номер – 13, стали участниками ночного «радения». Его итог шокировал и потряс руководство ИТК: все восемь сидельцев встретили утро, используя жаргон скопцов, «оседлавшими белого коня», то есть самостоятельно отрезавшими у себя всё, что имелось в промежности. В их числе оказался и Висяк. В структуре пенитенциарных учреждений разразился скандал. Была проведена служебная проверка, сотрудники ИТК, проморгавшие подобное происшествие, были наказаны. Камеру скопцов изолировали от всех прочих, поскольку имелось вполне обоснованное опасение, что опасная психическая зараза может расползтись по всей колонии.

Но вскоре отчего-то испортились взаимоотношения Висяка с сокамерниками. Ему несколько раз устраивали «тёмную». Кто его бил, Кислохин не видел, а за что скопцы били скопца – разобраться так и не удалось. Поэтому было решено перевести его в другую камеру. Поскольку стопроцентной уверенности в том, что Висяк не сагитирует новых сокамерников оскопиться, у руководства колонии не было, его поместили к отбывающим наказания «стодвадцатникам» – осужденным по 120-й статье УК (изнасилование). Мысль была вполне логичная: разве садисты-насильники надумают лишить себя того, что для них представляет самую большую жизненную ценность?

Но эти расчёты не оправдались. Менее чем через месяц в камере насильников состоялось тайное ночное «радение», в ходе которого все «стодвадцатники» лишили себя мужского естества. Когда следивший за этой «хатой» сотрудник ИТК через телекамеру понял, что и там намечается нечто скандальное, и поднял тревогу, было уже поздно. Все обитатели камеры, заливаясь неестественным, истеричным смехом, зажимали тряпками кровоточащие раны в паху. Вновь разразился скандал. Начальника ИТК и его зама уволили, охранников лишили премий.

Для изучения обстоятельств дела в пенитенциарное учреждение были приглашены опытные психологи. И только тогда выяснилось, что «старец Агинкифий» был не так себе «тюха-матюха». Он обладал методиками так называемого «цыганского гипноза», а также навыками весьма эффективной системы НЛП (нейро-лингвистического программирования). Именно это помогло ему в кратчайшие сроки не только сделать «сидельцев» камеры номер 13 своими «учениками», но и зомбировать их до самой крайней степени. Введённые в транс заключённые оскопили себя абсолютно добровольно, с огромным желанием.

Поскольку оградить общество от такой «токсичной» личности, как «старец Агинкифий», в рамках УК было делом непростым (отсидев назначенный срок, он запросто мог продолжить свою жуткую деятельность), врачи признали его психически больным.

Вскоре после этого проповедник скопчества был отправлен в одну из закрытых психиатрических клиник. Но было не ясно, что же делать с Висяком. Как установили психологи, «старец Агинкифий» успел обучить Кислохина изощрённым методикам зомбирования людей. Висяка своим учеником «старец» выбрал не случайно. У него действительно имелись определённые задатки – не случайно же ранее Кислохину удавалось уходить от ответа за свои преступления?

Трудно сказать, что сыграло в этом главную роль, но Висяка, по завершении срока отсидки, выпустили на свободу. Однако Кислохин, в отличие от прочих «сидельцев», которые с крайним нетерпением ждут того момента, когда они, наконец-то, выйдут за ворота ИТК, этого очень боялся. И не случайно! В колонию поступила информация о том, что известный криминальный авторитет Ерёма (по паспорту – Дмитрий Еремеев) объявил, что, как только Висяк окажется в его руках, он немедленно проделает с ним ещё одну операцию – ампутирует голову.

Как оказалось, в числе «стодвадцатников», ставших скопцами, отбывал срок сын Ерёмы, попавший в заключение за организацию группового изнасилования несовершеннолетней. Он уже несколько раз засвечивался на таких «приключениях». Но всякий раз его удавалось отмазать. Случай с малолеткой выглядел настолько вопиющим, что уже никакие «крыши» не смогли избавить подонка от нар. Впрочем, Еремеев-младший и в ИТК не тужил. Папа его баловал сытными передачами, раз в неделю сынуля имел свидания с «родственницами» из числа платных девиц. Папа Дима уже почти решил вопрос об УДО для своего отпрыска через хорошего кореша, который неведомым образом ухитрился сесть в парламентское кресло. И тут – такое! Ерёма был в шоке и безграничной ярости, узнав, что произошло с его сынулей-изнасильнулей.

Но выполнить свою угрозу ему не удалось. В обмен на информацию о том, какими именно путями в ИТК доставляется «дурь», кум организовал тайный вывоз Висяка на грузовой машине, которая прибыла в мебельный цех ИТК за готовыми изделиями. Окольными путями Кислохин добрался до подмосковного городка Жарилово, где разыскал явочную квартиру общины скопцов. Будучи весьма небедной, община снабдила Висяка деньгами на пластическую операцию и помогла состряпать надёжные документы.

Впрочем, нет ничего тайного, что однажды не стало бы явным. Оставшиеся без «дури» обитатели зоны воспылали ненавистью к виновнику перекрытия каналов поставки вожделенной анаши, «герыча» и «марафета». Они немедленно проинформировали Ерёму о том, как именно Висяк смог «откинуться» и где предположительно он может скрываться.

– …Так что, Левваныч, Висяку сейчас не до отомщаловок – свою бы шкуру спасти, – завершая повествование, констатировал Амбар. – Люди толкуют, будто Ерёма пообещал всякому, кто даст точную наводку на нору Висяка, он подарит свою «бэху». Но это ещё что! Ежели инфу ему даст кто-то из «опущенных», Ерёма ещё и напишет благодетелю что-то навроде охранной грамоты, чтоб того больше не щемили. Кое-кто из авторитетов уже недовольничает, мол, ежели так пойдёт и дальше, то скоро он «петухов» в «положенцы» начнёт выводить…

После услышанного от Бородкина в кабинете несколько секунд царила полная тишина. Словно избавляясь от мрачного наваждения, Пётр передёрнул плечами и потряс головой.

– Тьфу, мерзость какая! – выдохнул он. – Про скопцов я читал. Жуткие уроды, надо сказать… Но по жизни я о них давно уже ничего не слышал. Неужели они ещё и сегодня есть?

– Да, к сожалению, они ещё есть… – Гуров саркастично усмехнулся. – Как-то, лет пять назад, разговаривал я с одним задержанным. Этот тип занимался взломами и кражами из дорогих иномарок, а у нас он проходил как свидетель по убийству хозяина сети пунктов металлоприёмки. Этот тип – уроженец одного из сибирских регионов, который приехал «покорять столицу». Так вот, он мне рассказывал, что его родной дядя, пожизненный холостяк, возглавляет тамошнюю местную секту скопцов. У них конспирация – Штирлиц позавидует. Сегодня они таятся и себя стараются не выказывать. А такие, как «старец Агинкифий», который в открытую вербовал «неофитов», большая редкость. Скорее всего, этот «старец» сознательно проводил показательную акцию. Да, думаю, и ничем не мотивированные избиения Висяка сокамерниками были хитрой операцией скопцов. И их хитрость сработала – его перевели к «стодвадцатникам».

– Слушай, а в чём мог быть смысл всей этой катавасии вообще? – Станислав вопросительно прищурился.

Гуров на это рассмеялся и развёл руками:

– Ну, знаешь, планы сектантов мне неведомы. Возможно, скопческая верхушка рассчитывала, что случившееся в ИТК получит громкую огласку и станет для них чем-то типа мощного пиара. Возможно, иссяк приток нового пополнения. Допустим, если о них узнает много людей, то из тысячи нормальных, у которых они вызывают полное отторжение, найдётся хотя бы один с больной головой, который обязательно заинтересуется. А уж потом, используя гипноз и НЛП, они уломают этого дурачка на оскопление. Только и всего… Но огласки не случилось – и правильно! Нечего рекламировать всякую гнусь. Из их акции получилось локальное происшествие криминального характера.

– Да-а… Ну, блин, и секта, кол ей осиновый в глотку! – сердито пробурчал Крячко. – Эту гниль надо выжигать калёным железом!

– Морально я с тобой полностью согласен, а вот в правовом плане это недопустимо… – стиснув в руке авторучку, со вздохом отметил Орлов. – Ладно, тему закрываем, возвращаемся к Бархунову. Значит, надо понимать, вы теперь берёте в разработку Ганочкина? Хорошо, занимайтесь. Надеюсь, в ближайшие дни эта работа будет успешно завершена.

Вернувшись к себе, опера продолжили «мозговой штурм». Согласившись с тем, что по пути в столицу Бархунов мог посадить хорошенькую попутчицу, которая заманила его в западню, опера разделились в мнениях о том, что же могло быть дальше. Стас был уверен, что Бархунова грохнули, едва он с «подсадной уткой» оказался в укромном месте. Возможно даже, он был убит в момент любовных утех с соблазнившей его красоткой.

– Ну а дальше что? – поинтересовался Лев.

– Дальше? – переспросил Крячко. – Его хоронят на каком-нибудь пустыре, и он считается пропавшим без вести. Через какое-то время его в судебном порядке признают умершим, и акционеры «Dishes-Прима» проводят собрание, на котором выбирают нового генерального директора – Романа Ганочкина.

– Не слишком ли долго придётся ждать? – с сомнением произнес Гуров. – В условиях мирного времени, при отсутствии явных признаков, свидетельствующих о вероятности гибели пропавшего без вести, факт его смерти может быть признан установленным на основании решения суда только через пять лет. Пять лет! И только в случае если человек пропал без вести, как говорится в законе, при обстоятельствах, угрожавших ему смертью или дающих суду основание предполагать его гибель от определенного несчастного случая – в течение шести месяцев.

– Ты полагаешь, Бархунов сейчас сидит в каком-нибудь подвале, а его похитители, применяя пытки, принуждают его подписать дарственную в пользу Ганочкина? Так, что ли? – Станислав не скрывал ехидства.

– Допускаю, что теоретически возможно и это, – невозмутимо произнёс Лев, демонстрируя великолепную выдержку. – Но только – теоретически! Ведь всякий, кто явит дарственную такого рода, тут же будет задержан. Можно предположить, что организаторы вели за Бархуновым слежку и, например, смогли получить информацию о том, что при нём имеется большая сумма денег. Но денег не оказалось, а просто так отпустить «жирного баклана» как-то не по-пацански. Поэтому его на всякий случай где-то временно «заскладировали», и в данный момент похитители думают, как им быть дальше. Но возможно и нечто иное. Например, почему бы не предположить, что вся эта история инспирирована самим Бархуновым?

– То есть?! – Крячко широко раскрыл глаза.

Его реакция была столь выразительной, что Гуров от души рассмеялся:

– А чему ты так удивляешься? У нас же сейчас – что? Мозговой штурм! Он подразумевает рассмотрение любых идей. Так что принимать во внимание следует даже самые нелепые и сумасбродные. Кстати! В нашей практике что-то похожее уже было. Помнишь дело Капеллановой? Ну, когда бизнесменшу из Рязани якобы пытались убить с целью ограбления?

– Ну да, помню… – Станислав наморщил лоб.

…Случилось это в начале 1990-х, когда два тогда ещё молодых опера – Гуров и Крячко, получили задание найти грабителей, напавших на бизнесвумен, которая приехала в Москву заключить сделку со столичной компанией. Дама приехала на поезде в сопровождении своего главбуха и телохранителя. У вокзала их должна была встретить машина, присланная принимающей стороной. Но по какому-то непонятному стечению обстоятельств нужный транспорт не прибыл из-за того, что (вот ведь закон подлости!) авто компании попало в ДТП. Приезжим пришлось ловить обычное такси. Но, как видно, этот день в смысле негатива решил «отличиться» по максимуму. Когда до пункта прибытия осталось ехать всего ничего, внезапно, словно появившись из-под земли, такси заблокировали две черные «Волги».

Дальнейшее напоминало кадр из американских гангстерских фильмов (впрочем, Россия того времени по уровню криминала давала фору любой Сицилии и любому Чикаго). Выскочившие из «Волг» четверо вооружённых мужчин в чёрном прикиде японских ниндзя, открыв дверцы такси, навели на сидящих там оружие. Гости из Рязани были крайне ошеломлены происходящим и не оказали нападавшим никакого сопротивления. А те, не мешкая, вырвали из рук бизнесвумен большой кейс, набитый пачками долларов. Охранник, опомнившись, выхватил оружие, но воспользоваться им не успел. Хлопнул выстрел, бандитская пуля пробила ему плечо, и он повалился, обливаясь кровью.

Гуров и Крячко, получив задание в кратчайшие сроки раскрыть это дерзкое ограбление, приступили к делу, не считаясь со временем. По сути, они перешли на круглосуточный режим работы. Следовало отметить, что, несмотря на вполне обоснованную критику обществом органов правопорядка 1990-х (в ту пору оборотней в погонах было предостаточно), именно на таких, как Гуров и Крячко, совестливых и одарённых операх и держалась российская законность. Именно благодаря таким людям, эффективно борющимся с криминалом на голом энтузиазме, страна не свалилась в бездну хаоса, тотальной махновщины и полного всевластия преступности.

Собрав по максимуму всю возможную информацию по ограблению, приятели разработали несколько версий, которые начали отрабатывать. Но, к их досаде, ни одно из предположений не получало своего подтверждения. Ни одна из криминальных группировок, почерк которой был похож на то, как действовали налётчики, ограбившие рязанцев, не была причастной к случившемуся. Оказавшись в тупике, опера решили ещё раз опросить потерпевших. И тут вдруг выяснилось нечто странное. Охранник, с которым Гуров беседовал в больничной палате, по просьбе Льва рассказывая о событиях минувшего дня в стенах фирмы Капеллановой, в ходе разговора кое о чём обмолвился. По его словам, перед поездкой в столицу в приёмной бизнесвумен что-то уж слишком долго возились с подготовкой кейса, в котором предполагалось разместить пачки долларов.

«Для чего-то пачки четыре бумаги формата А-5 специальным резаком посекли на части. Да и вообще, хрен поймёшь, что там за суету устроили с этой перевозкой денег. Зачем наличку готовили? Проще было со счёта на счёт перевести, и – никакой мороки…»

И тут у Гурова появились некоторые сомнения в чистоте намечавшейся операции по перевозке наличных. В самом деле, почему передача средств предполагалась именно наличными? Это и лишний риск, и всякие другие сложности… Что-то тут не так! Вернувшись в УВД, Лев договорился с начальством, чтобы поставили на прослушку сотовый телефон потерпевшей. И уже на следующий день операм удалось услышать нечто весьма интересное. Потерпевшая и её собеседник поругались из-за денег. Некий гражданин настырно требовал доплаты за выполненную им «рисковую работёнку». Бизнесвумен, срываясь на непечатный, совсем не дамский слог, упрекала его в том, что он горлохват-беспредельщик, нарушающий собственное слово.

«Мы же с тобой всё обговорили, ударили по рукам, ты клялся, что твоё слово – кремень! – закипала Капелланова. – А теперь тебе – ещё давай? А если я соглашусь на твою борзоту, где гарантия, что ты потом снова не начнёшь вымогать бабло?»

Этот диалог стал финалом запутанной истории с ограблением. Вычислить загадочного собеседника большого труда не составило, и тем же днём Гуров и Крячко с ним встретились.

Как оказалось, это был не единожды судимый за грабежи налёты и разбои Стёпа Мокрый. Для него визит столичных оперов стал полной неожиданностью. Расценив появление в его квартире сыщиков как то, что бизнесвумен его «слила», Стёпа в ярости начал «колоться», рассказывая в деталях, что на самом деле произошло в тот день. По его словам, «эта баба» за хорошие деньги (цена вопроса – четыреста тысяч рублей) заказала нападение на саму себя.

Всего через пару часов показания давала уже сама «потерпевшая». Прижатая фактами, она была вынуждена признаться в том, что случившееся с ней было ею же придуманной и организованной аферой.

По словам Капеллановой, она решила расширить сферу своей деятельности в том числе и на столицу, заключив договор о покупке контрольного пакета акций одной столичной торгово-посреднической фирмы. Но вдруг, чисто случайно, она узнала, что на самом деле её дико «пролохотронили» и в реальности этот самый пакет не стоит даже той бумаги, на которой эти акции напечатаны. Хотя «на публику» эта фирма создавала впечатление весьма успешного и перспективного бизнес-проекта. Ещё бы! Формированием этого мыльного пузыря занимались высококвалифицированные пройдохи, прошедшие, что называется, огни, воды и медные трубы. Предпринимательница Капелланова, запоздало сообразив, что попала в серьёзную ловушку, устроенную ей весьма ушлыми столичными аферистами, стала думать, как с минимальными потерями вырваться из финансовой западни.

Безупречно оформленный по всем правовым нормам контракт вынуждал провинциалку выполнять его положения, пусть даже и в убыток самой себе. В случае отказа от покупки в нём предусматривались огромные неустойки. Обратиться бы в арбитраж, но её претензии будут рассматриваться там долгие месяцы, с совершенно непредсказуемым результатом. Кто может гарантировать, что в составе этого самого арбитражного суда не сидят люди, связанные с аферистами?

И тогда бизнесвумен пошла на неординарный шаг. Посчитав, что гораздо дешевле будет потратиться на организацию фальшивого ограбления, нежели добровольно влезать в многомиллионные убытки, Капелланова решила устроить инсценировку ограбления. В принципе с точки зрения логики это было вполне выигрышным решением. В самом деле! Получив подтверждение органов охраны правопорядка, что неизвестные грабители в результате бандитского налёта отняли у неё все оборотные средства, она могла бы со спокойной совестью отказаться от покупки фальшивого «контрольного пакета». Тогда уже фирмачам пришлось бы бегать по арбитражам, пытаясь выбить из неё неустойку. Но… Кто же знал, что расследование налёта будут вести два будущих корифея уголовного розыска?..

По итогам расследования состоялся суд, который назначил сроки всем участникам криминального спектакля. И если Капелланова получила условный срок (явив сочувствие к даме, опера максимально смягчили формулировки), то хитромудрые фирмачи-«партнёры», попытавшиеся её обмануть, отправились отбывать сроки реальные.

…То давнее дело, пусть и в общих чертах, Стас помнил. Как же его не запомнить? Побегать и попотеть в те дни им пришлось немало. Да и шишек набить довелось с избытком, когда начальство, жаждущее отчитаться перед вышестоящими органами, пилило Гурова и Крячко за то, что они никак не хотят «ловить мышей».

– То есть ты предполагаешь, что в случившемся с Бархуновым есть что-то похожее? – Станислав вопросительно посмотрел на товарища.

– Допускаю… – лаконично обронил Гуров. – Знаешь, в фигурном катании есть такая штука, которая называется «тулуп»: спортсмен разбегается, подпрыгивает и крутится в прыжке раза два, а то и три. Видел? Вот. Что-то мне подсказывает, что и мы имеем дело с хитро закрученным «тройным тулупом». В этой истории с Бархуновым мне видится мозгокрутная многоходовка, которую просто так, с кондачка, не распутать. Думаю, голову поломать нам ещё придётся…

– Хорошо… – Крячко потёр переносицу. – С чего начинаем раскрутку версии «Ганочкин»?

– Думаю, надо начать с изучения биографии этого скромного труженика частного посудного бизнеса. Сейчас я сделаю запрос нашим информационщикам, чтобы собрали максимально подробное досье на Ганочкина. Завтра проедем по всем конторам, где он трудился, поговорим с людьми. Было бы неплохо раскрутить на откровения секретаршу Нелли… Ну, это по твоей части, ты в этом – мастак! – многозначительно подмигнув, заключил Лев.

Укоризненно покачав головой, Станислав громко вздохнул:

– Эх… Вот всегда так! Некоторые «моралисты», шпыняющие меня за то, что я едва ли не прирождённый развратник, когда возникают осложнения с расследованием, начинают подбивать меня на то, за что пять минут назад осуждали…

– Ой, ой, ой! А то ты из-за этого очень переживаешь! – в тон ему ответил Гуров. – Хотя, если ты считаешь, что поухаживать за Неллей – недопустимый грех, способный повредить твою непорочную карму, что ж… тогда предложение снимается.

– Да, ла-а-а-дно! – примирительно протянул Крячко. – Чего уж там? Попробую… Так! Сейчас начало пятого, скоро конец рабочего дня. Хотя не исключено, что он у «Dishes-Примы» продлённый. Надо будет взять с собой пару стажёров на роль хулиганов и организовать маленький спектакль: красавица, чудовища и благородный рыцарь на чёрном «мерине». Мне нужно фото этой дивы и адрес «Dishes-Примы». У тебя этого нет? Тогда я к информационщикам.

– Давай сходим к ним… – Лев поднялся со своего стула. – Мне тоже надо дать на завтра заказ насчёт досье Ганочкина. А ещё… Есть у меня к ним одно дело, так сказать, личного свойства… – добавил он задумчиво.

Это тут же было схвачено чутким слухом Стаса.

– Да-а-а? – немедленно отреагировал он. – И что же это за дело? Если не секрет, конечно…

– Да какие секреты! – Гуров грустно усмехнулся. – Ты же помнишь Ирину Улетаеву? Мы с ней встречались, когда я ещё учился в школе милиции?

– А-а-а… Ну да, помню! – Крячко энергично кивнул. – Было дело! И что же? Что-то случилось?

– Можно сказать и так – случилось… Мария, уж не знаю с чего – женщины, сам знаешь, народ непредсказуемый, – настаивает на том, чтобы я её разыскал и кое-что выяснил.

– Лёва! Я заинтригован! – Стас окинул его недоумевающим взглядом. – А для чего это ей нужно? В связи с чем?

Лев, не углубляясь в детали, вкратце передал свой разговор с женой. Выслушав его, Крячко недоумённо развёл руками.

– Она хочет выяснить, родился ли кто-то у Ирины от тебя? – задумчиво произнёс он как бы про себя. – Да, не совсем обычное желание. Впрочем, насколько я знаю Марию, могу сказать одно: это на неё похоже… Парадоксальная женщина!

Зайдя к информационщикам, приятели заказали Жаворонкову нарыть максимально возможный объём информации по заму главы «Dishes-Примы» Ганочкину, а также по расследованию уголовных дел, к которым имели касательство бывший начальник Дубовского РОВД Цыкалин и начальник тамошнего угрозыска Бархунов. Покончив с официозом, Гуров уже «не в службу, а в дружбу» (разумеется, не в ущерб служебным делам!) попросил найти для него информацию об уроженке столицы Ирине Улетаевой, в прошлом – студентке одного из столичных вузов. Прежде всего его интересовало, жива ли она и где в данный момент проживает.

– Валера, это строго личное, так что без широкой огласки! – особо подчеркнул он.

– Само собой! – понимающе кивнул тот и, понизив голос, добавил: – Кстати, Лев Иванович, наши коллеги уже не раз обращались в информотдел с такими вопросами. Так что… сделаем! – уверенно пообещал он.

…Когда Лев вернулся домой, Марии ещё не было. У них сегодня в театре намечался чей-то бенефис, поэтому вернуться она должна была позже обычного. Разогрев ужин и подкрепившись, Гуров включил компьютер. Поскольку информация, касающаяся расследования, уже приелась до тошноты, немного подумав, он углубился в изучение новостных лент. Первым материалом, попавшимся на глаза, оказалось сообщение о некоем приезжем в столицу, который, перебрав по части спиртного, устроил для прохожих «аттракцион неслыханной щедрости». Взломав домашний сейф своей гражданской супруги, которая в этот момент уехала по делам, поклонник Бахуса начал кидать в окно пачки пятитысячных купюр.

Прохожие и оказавшиеся рядом полицейские собрали деньги (всего выпивоха отправил в свободный полёт около миллиона рублей). Проверка квартиры показала, что там никого нет – сожитель хозяйки уже успел сбежать. Установив номер её телефона, полицейские сообщили женщине о происшедшем. Та поспешила вернуться и тут же написала заявление в полицию о пропаже из сейфа трёх миллионов рублей…

«Да, похоже, это её очередное разочарование в мужчинах…» – сочувственно отметил Лев и пробежал глазами материал, в котором говорилось о западноевропейских мажорах, которые «прикола ради» прямо на городской улице сожгли дорогущий лимузин. Тут же обнаружился материал и о российских мажорах, тоже никак не отличающихся объёмом мозгового вещества, которые сотворили нечто подобное – на спор сожгли виллу родителей одного из них.

«Страна нуждается в героях, а ей рожают дураков… – Гуров поморщился и саркастично усмехнулся. – Правильно говорят, что деньги портят людей. Взять этих же мажоров… Хоть один из них совершил что-то по-настоящему великое? Сделал какое-то открытие, изобретение, написал что-то выдающееся? Чёрта с два! Только и «талантов» – прожигать жизнь и куролесить на папины-мамины капиталы. Жизнь человекообразных сорняков…»

Вскользь пробежав взглядом по материалам про крупного взяточника, попавшегося с поличным, про деда-охотника, который едва не перестрелял из своей двустволки коллекторов, которые приехали избивать его внука, Лев вдруг увидел нечто занятное по тематике, в данный момент ему очень близкой. Материал под громким заголовком «Зам главы торговой компании заказал своего шефа» сразу же обратил на себя внимание.

Как следовало из текста, в одном из областных центров европейской части страны ещё лет пять назад пропал без вести глава торговой компании «Ландыш-гипер» Никодимец.

Поиски исчезнувшего бизнесмена оказались безрезультатными. На причастность к его исчезновению были проверены десятки человек, отработано множество версий, но всё напрасно. И вот несколько месяцев назад с поличным был задержан член бригады киллеров, выполнявших заказные убийства. Почуяв, что дело пахнет пожизненным, дабы облегчить свою участь, задержанный сдал своего коллегу, который убил главу компании Никодимца. Подозреваемого немедленно задержали, и он тут же начал давать показания. Как оказалось, заказчиком убийства был зам главы компании, который уже давно жаждал занять место своего шефа. Скромный, неприметный службист, который, казалось бы, не имел и тени карьерных настроений, на самом деле оказался маниакально «заточенным» на достижение успеха любой ценой…

Дойдя до этого места, Гуров задумался. Материал красноречиво свидетельствовал о том, что показная скромность и приниженность тех или иных исполнителей никак не гарантирует, что у них совершенно нет жажды власти, денег и всяких иных благ. Зачастую как раз совсем наоборот! Человек, зажатый всевластным начальником в своей внутренней «скорлупе», до поры до времени покорно сносящий служебные «нахлобучки» и «разносы», вполне закономерно может копить в себе негатив, чтобы однажды тем или иным образом взорваться. Да это прямо списано с Ганочкина! Он явно зажат властью Бархунова, задавлен его авторитетом и непререкаемостью. Наверняка в душе скромняга Ганочкин дико завидует своему боссу и люто его ненавидит. И, не в последнюю очередь, причиной тому – подспудное соперничество из-за права обладать Неллей. В нём даже с первого взгляда читаются неудовлетворённость и досада заведомо проигрывающего «самца».

Уйдя в размышления, Лев неожиданно услышал за своей спиной голос Марии:

– А вот и я! Решил побродить по интернету?

Не спеша поднявшись со стула, Лев обернулся к жене, внутренне дивясь тому, что совершенно не услышал её появления.

– Да вот, изучаю материалы по всяким разным делам… – Гуров указал рукой на экран монитора. – Как у тебя? Как прошёл бенефис?

– Отлично! – Мария улыбнулась, как умела улыбаться только она. – В зале – полный аншлаг, постановку приняли на «ура»! Всё было великолепно! А у вас со Стасом как дела? Что новенького? Кстати, ты уже поужинал? – неожиданно озаботилась она.

– Да, конечно! – Лев утвердительно кивнул.

– Ну, а по работе – что у нас?

– Пока особых сдвигов нет. Ищем! Впрочем, кое-какая информация позитивного оттенка имеется. Помнишь, позавчера по прилёте в Москву обратил на себя внимание странный «пчеловод»? Так вот, теперь уже окончательно прояснилось, что это и в самом деле некто Висяк, он же – вор-рецидивист Кислохин.

– И в чём же тут позитив? – Строева удивлённо рассмеялась.

Выдержав многозначительную паузу, Гуров пояснил:

– Позитив в том, что, как выяснилось, Висяк маскируется от всех, кто его мог бы узнать, и не из-за того, что замыслил нечто скверное в отношении меня или близких мне людей. По информации одного моего информатора из криминальной среды, Висяк, он же Кислохин, сам прячется от криминального главаря Дмитрия Еремеева по кличке Ерёма, который грозился его убить.

– Интересно, чем же этот Висяк так прогневил Ерёму? – в глазах Марии загорелся огонёк неуёмного женского любопытства.

– Видишь ли… Ты о скопцах что-нибудь слышала? Знаешь, кто это такие? – поинтересовался Лев.

– Ну-у… В общем и целом, слышала. Это сектанты, которые сами себя лишают… Гм… – немного запнувшись, Строева продолжила: – Гениталий. А этот самый Висяк тут при чём?

Выдержав некоторую паузу (надо же подчеркнуть пикантность своего сообщения!), Гуров рассказал о том, что произошло в ИТК, где отбывал наказание Кислохин, после появления там старейшины скопцов Агинкифия. Он рассказывал, тщательно подбирая слова, стараясь не вдаваться в шокирующие подробности. Но и этот, смягчённый вариант истории заметно шокировал Марию. Зябко передёрнув плечами, она лаконично прокомментировала услышанное:

– Ужас! Жуть! Кошмар! Лёва, неужели главари скопцов обладают такими дьявольскими методиками зомбирования людей?

– Насчёт дьявольщины ты абсолютно права… – Лев согласно кивнул. – Скопчество и есть самая настоящая дьявольщина. Причём дьявольщина во всём. Создание этой идеологии приписывают безграмотному крестьянину, члену секты хлыстов, практиковавшей беспорядочный групповой интим. Или, по-другому – «свальный грех». Но я в авторстве безграмотного мужика очень сильно сомневаюсь. Во-первых, есть свидетельства того, что и в древности в некоторых ближневосточных и египетских языческих культах имело место нечто похожее. Во-вторых, мы прекрасно знаем, кто во все времена засылал сектантских проповедников на территорию России.

– Ты имеешь в виду англосаксов? – уточнила Строева.

– Вот именно! – Гуров сердито рассмеялся. – Наши вековечные «заклятые друзья» чего только нам не забрасывают… Кто разжёг в позапрошлом веке кавказскую войну? Англичане! Откуда к нам занесло всяких этих адвентистов, иеговистов, мормонов, сайентистов и прочую гнусь? От англосаксов… Уверен, они и сейчас всячески подпитывают тех же скопцов. Думаю, денег на них они не жалеют. Сохранить и приумножить скопчество в России для них очень значимо, это их шанс хоть как-то способствовать депопуляции ненавистных русских.

– И на что же идут англосаксонские капиталы?

– На приумножение «паствы» сектантов. Ещё при царе это была богатейшая секта, ворочавшая, применительно к нынешнему курсу, миллиардами! Надо сказать, по лицемерию и умению втереться в доверие к любому человеку скопцы могут потягаться с иезуитами. А их умение доводить людей до помешательства – это вообще нечто особое. Ещё в девятнадцатом веке был случай, когда в притон скопцов – они свои притоны зовут кораблями… ну, вроде как бы имея в виду ковчег Ноя… – так вот, желая их разоблачить, на их так называемое «радение» пришёл тогдашний глава Русской православной церкви – обер-прокурор. И что бы ты думала? Ему там голову так заморочили, в такое полоумие ввели, что он сам принял участие в их пляске и домой вернулся оскоплённым! Так что это публика очень опасная. Говорят, во время пугачёвского бунта к Емельяну приходили скопцы, предлагавшие свою поддержку в обмен на то, что, в случае его победы, скопчество станет главной религией в России.

– Даже так? – удивилась Мария. – И что же им сказал Пугачёв?

– Он приказал их всех повесить. – Лев двинул вверх рукой, как бы поднимая невидимую веревку. – Даже будучи по тогдашним понятиям бунтовщиком и разбойником, Пугачёв сознавал всю опасность этого явления для страны и народа. Человек он был жестокий – ты же читала «Капитанскую дочку»? – но вовсе не дурак. Так что в этом вопросе Пугачёв был намного дальновиднее тогдашней власти.

– А что, тогдашняя власть скопцов поощряла? – На лице Строевой отразилось недоумение.

– Как сказать… Некоторые правители, например Николай Первый, их гоняли. А некоторые, как его тёзка, Николай Второй – только что не поощряли… При Втором у сектантов вообще настала не жизнь – малина! В Питере на массовые, как они называли, «корабельные радения», собирались тысячи этих кастратов… Я так думаю, революцию 1917-го уже только для того надо было учинить, чтобы очистить Россию от такой опасной заразы – при большевиках со скопчеством боролись радикально.

– Ой! – Мария снова передёрнула плечами. – Столько всякой жути наслушалась, что теперь даже не знаю, как усну!

– Ничего страшного! Я знаю одну замечательную методику, которая прогоняет любые страхи, резко повышает настроение и укрепляет сон! – с лукавой многозначительностью произнёс Гуров.

– Ага, знаю я твою «методику»! – Строева шутливо погрозила пальцем. – У тебя на все случаи жизни – одно универсальное «лекарство». Тоже мне, лекарь-аптекарь!.. – заключила она.

…Ранним утром, прибыв на работу, Лев, как и всегда, первым делом включил компьютер и проверил почту. Помимо дежурных писем и заурядного спама в почтовом ящике нашлось два сообщения из информотдела. Первое касалось дел, расследовавшихся угрозыском Дубовского РОВД в ту пору, когда начальником райотдела был Цыкалин, а главным сыщиком Бархунов. Как явствовало из прилагавшейся к справке пояснительной записки, в целом ряде материалов, после внимательного их рассмотрения, можно было обнаружить коррупционную составляющую.

Особенно заметно это было в материалах того периода, когда вместо Кречетовой прокурором района стал некто Шипучкин. Как можно было понять между строк, преемник Вассы Железновой не был стахановцем правоохранительного цеха. Скорее, наоборот, его невразумительно вялая позиция говорила о том, что дубовское «око государево» страдало острой служебной близорукостью.

Наиболее интересными из числа упоминавшихся в справке Гурову показались материалы, которые в ментовской среде имеют жаргонное название «поджопники». Таким неэстетичным термином у оперов именовались труднораскрываемые дела, от которых сыщики всемерно старались отделаться – сбагрить их кому-то другому или спрятать под своим седалищем, чтобы там их и похоронить.

Например, дело о похищении и отправке в подпольные бордели нескольких юных дубовчанок. Эти скандальные происшествия расследовал Бархунов. Согласно информации сотрудников отдела по борьбе с проституцией (именуемого в ментовской среде «пиписькиным отделом»), которые в ходе одного из своих рейдов накрыли секс-притон, организованный на подмосковной базе отдыха «Аметист-экстра», девушек из Дубовского поставлял некто Хурюхин. Этот тип, уже отбывавший срок за торговлю «живым товаром», по некоторым сведениям, в не самом отдалённом прошлом непонятным образом был связан с Цыкалиным. Как явствовало из дальнейшего хода событий, по вполне понятным причинам подполковник начал ставить своему приятелю-подчинённому «палки в колёса», всячески тормозя ход расследования.

Однако Бархунов, которому уже грезилось внеочередное звание, игнорировал сопротивление приятеля-начальника и уже начал готовить дело к сдаче в прокуратуру. Казалось бы, подковёрная война в стенах Дубовского РОВД была обречена перерасти в открытое столкновение. Но всё закончилось как нельзя мирно. Возникшее между приятелями-подельниками противостояние в какой-то миг вдруг разрешилось неким соглашением. Главный свидетель по непонятным причинам отказался от своих сделанных ранее показаний, и дело Хурюхина благополучно развалилось.

Понятно, что подобной информации в материалах расследования о торговле дубовскими малолетками не имелось. Всё это угадывалось из неприметных глазу непрофессионала малозначащих деталей. Собственно говоря, всё, что сумели раскопать сотрудники информотдела, в своё время должны были выявить следователи Дубовской прокуратуры. Но… По неким «загадочным» причинам те ничего подобного не узрели. Скорее всего, кто-то бросил этой сваре негодяев в погонах большую «кость» в виде толстой пачки иностранных банкнот, поэтому виновные благополучно ушли от ответственности.

Не менее скандальным выглядело дело о дубовских «чёрных риелторах» и их проделках, тянущих на весьма серьёзные сроки заключения. Как явствовало из материалов, внешне вполне благопристойная риелторская контора «Мир уюта» на самом деле была весьма жестокой бандой негодяев и конченых подонков. Насколько можно было судить по зафиксированным в деле фактам жульничества, вымогательства и откровенного разбоя, «Мир уюта» свою преступную деятельность осуществлял не только в Дубовском районе, но и за его пределами.

Здесь тоже, как можно было догадаться, расследование преступлений, проводившееся дубовским угрозыском, вылилось в пустопорожнюю толчею воды в ступе. Как явствовало из логики расследования дела «чёрных риелторов», его довольно бодрое развитие после внезапного самоубийства (если только это и в самом деле было самоубийством!) главного подозреваемого немедленно скукожилось и обратилось в вялотекущее топтание на месте. Этим всё и закончилось с маловразумительной формулировкой о невозможности дальнейшего следствия по причине смерти злодея номер один, который унёс в мир иной информацию о своих подельниках.

В комментариях информационщиков главка по этому делу было высказано однозначное суждение о том, что и здесь, кроме явной коррупционной составляющей, просматривалась откровенная уголовщина, к которой напрямую причастны «кривоохранители» из Дубовского. Анализируя весьма мутный ход расследования дела «Мира уюта», спецы информотдела смогли обнаружить в нём и явную личностную подоплёку. Как следовало из их пояснительной записки, в этом деле также столкнулись шкурные интересы Цыкалина и Бархунова. Но только здесь они поменялись ролями. Теперь уже подполковник копал на три метра в глубину в поисках досконального выявления деталей чернориелторских афер, тогда как Бархунов всеми силами противился данному процессу.

И это было не случайно. Главой «Мира уюта» оказалась весьма привлекательная дива, которая, руководствуясь тезисом «чего бояться, если есть чем обороняться?», на первом же допросе пустила в ход своё главное женское «оружие». Переспав с красоткой, проказник Костька немедленно «перевёл стрелки» со своей новой наложницы на начальника службы безопасности фирмы. В принципе дважды судимый (в том числе и за «мокруху») уголовник на роль безвинного агнца вовсе не тянул. Тем более что все факты говорили о его прямой причастности к бесследному исчезновению жертв этой банды. Следовало думать, его внезапный уход в мир иной (согласно официальной версии, экс-бандюга пустил себе в голову пулю из раритетного «ТТ») не обошёлся без помощи Бархунова.

А вот Цекалин, которому родственники одной из жертв «Мира уюта» презентовали энную сумму в СКВ, был настроен на самое полное выявление всех «корней и нитей» свершившегося злодейства. Трудно сказать, как оба негодяя в погонах сумели утрясти очередной «конфликт интересов», но подобные случаи только подтверждали тот факт, что «дружба» Цыкалина и Бархунова в реальности представляла собой некое сообщество мерзавцев без чести и совести.

И вот теперь, по прошествии энного числа лет, памятуя о «своих годах – своём богатстве», тот же Цыкалин мог озаботиться вероятностью разглашения неких «маленьких тайн». Он вполне закономерно мог подозревать, что его «друг» Костя, по каким-то выгодным для него причинам, однажды вознамерится слить «друга» Валентина следственным органам. А чтобы данное, прискорбное для отставного подполковника, событие не обратилось в его же грустное будущее, он мог заняться радикальной зачисткой своего весьма бурного прошлого…

«Два эгоистичных, беспринципных хищника едва ли могут стать настоящими друзьями. – Глядя на экран монитора, Гуров саркастично усмехнулся. – Дружба подразумевает прежде всего чистоту помыслов и безграничное доверие друг другу. А о какой «чистоте помыслов» можно говорить во взаимоотношениях этих двоих? Как они могут доверять друг другу, если их дружба основывается на шкурных интересах, на примитивной подлючности по отношению к людям? Так что, Цыкалиным мы займёмся обязательно…»

Открыв второй файл, Лев увидел заказанное досье на Ганочкина. Как он и предполагал, биография «правой руки» Бархунова оказалась весьма примечательной. Выходец из семьи номенклатурщиков, Роман Ганочкин ещё в годы юности имел массу преимуществ перед своими непривилегированными сверстниками. Его папа, работавший вторым секретарём одного из подмосковных сельских районов, в конце 1980-х успешно пристроил своё не самое одарённое дитятко в престижный столичный вуз экономической направленности. Будучи человеком практичным, сразу же после запрета радикальными либералами «ума, чести и совести» Ганочкин-старший моментально нашёл себя в новых российских реалиях, организовав в начале 1990-х торгово-посреднический кооператив.

Благодаря былым связям и новым знакомствам свой бизнес он развернул по максимуму. Его кооператив (чуть позже преобразованный в ЗАО) процветал. Ганочкин-младший, в то время уже закончивший вуз, решил начать своё дело. И начал… Когда его папа узнал, какого рода деятельностью увлеклось чадо, его чуть не сразил инсульт.

Рома надумал заняться поставками кокаина. Он слетал в Колумбию, установил связи с тамошними наркокартелями, и дело как будто пошло. Но кто-то из конкурентов тут же дал наводку в наркополицию. Рома попался с поличным и оказался в СИЗО. Вытащить его на свободу папе удалось, лишь распродав почти весь свой бизнес. После этого поправить дела ему так и не довелось. Не в силах пережить такой удар судьбы, папа слёг и всего месяц спустя покинул этот мир.

Сделав нужные выводы, Роман связываться с наркотиками больше не стал. Он организовал подпольный цех по производству фальшивых вина и коньяка. Пару лет «пободяжив» из технического спирта пойло сомнительных достоинств, Ганочкин вновь оказался в роли обвиняемого. Случилось так, что очередную партию фальшивой водки его цех состряпал из алкоголя с примесью метилового спирта. Несколько человек, отведавших этой отравы, оказались в больнице. Один умер, а двое ослепли. Ганочкина спасло от тюрьмы только то, что все потерпевшие были бомжами. Откупившись от закона заработанными на бутлегерстве деньгами, Роман решил больше не рисковать и подался в строительный бизнес.

Он устроился в скандально известную столичную строительную компанию, где очень быстро дорос до должности зама её главы. Со своим шефом они разработали хитрую схему вывода денег дольщиков в разные офшоры типа Каймановых островов. Роман уже предвкушал, как, получив свою долю наворованного, он развернётся в благословенных краях одной из стран «свободного мира». Но не тут-то было! Как оказалось, у его шефа планы были совсем другие. В один прекрасный (для самого Романа – ужаснейший) день глава компании исчез. А вместе с ним исчезли и все деньги. Вовремя сообразив, что обманутые дольщики призовут к ответу не кого-нибудь, а именно его, Ганочкин тоже предпочёл исчезнуть.

Пересидев год с небольшим в провинции, он снова вернулся в Москву. На сей раз Ганочкин взялся за аптекарский бизнес. Года три он торговал контрафактными таблетками, пока вновь не попал в поле зрения полиции и прокуратуры. На сей раз ждать визита правоохранителей он не стал, предпочтя бесследно исчезнуть. Ещё год спустя Роман снова появился в Москве уже как заместитель хозяина «Dishes-Примы» Бархунова, где и пребывает в данный момент.

«Жуликоватый лузер – как его ещё назовёшь? – мысленно определил Лев, ещё раз пробежав взглядом по основным пунктам биографии Ганочкина. – Тип, явно не обременённый совестью и принципами. Судя по биографии, тот ещё пройдоха, хотя старается изобразить из себя кондового службиста и рьяного хозяйственника…»

Из досье о личной жизни Романа Гуров узнал, что тот женат трижды. Первый раз Ганочкин женился, ещё будучи студентом, на своей однокурснице, дочери бывшего папиного шефа. С этой женой он развёлся сразу же по окончании вуза. Второй раз Роман женился года два спустя, на дочери известного российского политика той поры. Это был, так сказать, предтеча и буревестник демократических преобразований (землю, недра, леса, промышленность и всё прочее – олигархам, народу – плюрализм, многопартийность, демократию и свободу слова). Но когда предтеча-буревестник вдруг оказался в забвении, кончилась и любовь Ганочкина к своей жене.

Третий брак Роман заключил с дочерью сотрудника столичной мэрии (как он был уверен первоначально, с дочерью префекта). Но сразу после свадьбы выяснилось, что тесть Ганочкина на самом деле всего лишь персональный шофёр главы одного из районов столицы. Со своей избранницей-обманщицей Роман разводиться не стал, хотя и делал такие попытки. Новая «половина» взяла его в такие мощные тиски, что он и пикнуть не посмел… Детей ни в одном из браков у Ганочкина не было. По всей видимости, он страдал бесплодием.

«Вот и причина всех возможных комплексов и обид на свою жизнь Романа Ганочкина, – с некоторым сочувствием резюмировал Гуров. – В самом деле! Имея такой удачный жизненный «трамплин», как папина должность, как учёба в престижном вузе, как выгодная женитьба, в конечном итоге оказаться аутсайдером – что может быть обиднее? Особенно постоянно видя перед собой такого, с точки зрения Романа, неправедного баловня судьбы, как Бархунов…»

Понятное дело, Ганочкина не может не мучить очень болезненный для него вопрос: почему этому чванливому оболтусу на халяву достаётся всё то, о чём другие могут только мечтать? Почему ему все? Самые красивые женщины, в том числе и Нелли, и жена Лариса, родившая ему двоих прекрасных детей – его жизненный приз? Почему всякие, мелкие и крупные удачи и достижения – тоже его? С какой стати всякие поблажки и попустительства со стороны судьбы, столь немилостивой к нему, Роману Ганочкину, перепадают – опять-таки! – Бархунову (пропади он пропадом!)? Отчего? Почему? Каким образом?

Да, наверняка такого рода нескончаемые внутренние терзания, свойственные очень многим «омега-особям», способны в какой-то момент натолкнуть их на мысль, что подобную «несправедливость судьбы» нужно исправить самому. Причём решительно и бескомпромиссно. Самыми жёсткими и радикальными средствами. А именно – самому стать судьей зарвавшегося и зазнавшегося «альфа». Поэтому пусть бесследно исчезнет тот, кто стал фактором обид, нескончаемого и безграничного раздражения очень многих людей. Пусть земля очистится от зла, воплощённого в лице этого запредельного себялюбца…

Мысли Гурова прервало появление на пороге сияющего улыбкой Станислава Крячко. Сразу же обратив внимание на тёмные круги под глазами приятеля, Лев сделал безошибочный вывод: эта ночь у Стаса выдалась бурной. Впрочем, тот тоже, не страдая недостатком дедуктивных способностей, поздоровавшись, ткнул пальцем в сторону Гурова:

– Ночь была горяча?

– Ночь была горяча, бог прислал трепача… – не задумываясь, экспромтом срифмовал Лев.

– Ух ты! – Крячко с восхищением посмотрел на друга. – Пушкин-два явил свои таланты… Что читаем?

Лев вкратце рассказал о материалах, присланных информационщиками. Внимательно выслушав, Стас плюхнулся на свой стул и резюмировал:

– Блин! За кого ни берись, оба годятся в главные подозреваемые. У обоих налицо серьёзный мотив.

– Тем не менее у кого-то из них он более, а у кого-то менее серьёзный. Я так понимаю, твоя операция с Нелей удалась, и поэтому готов выслушать повествование о том, что тебе удалось узнать. Можно даже без интимных подробностей. Рассказывай! – Гуров скрестил руки на груди и откинулся на спинку стула.

Игнорировав намёк приятеля на некоторые обстоятельства вчерашнего рандеву, Станислав первым делом отметил отличную работу стажёров, которые блестяще сыграли роль уличных отморозков, напавших на одинокую автоледи. По его словам, всё случилось именно так, как он и планировал. В нужный момент увидев Нелли, которая, выйдя за ворота проходной «Dishes-Примы», направилась к своей «Дэу Матиз» на корпоративной стоянке, Крячко, сидя в кабине своего ветерана «Мерседеса», по рации скомандовал:

– Начали!

В тот момент, когда Нелли уже садилась в машину, к ней, словно из ниоткуда, приблизились два «чичероне», которые изъявили желание немедленно познакомиться. Ошарашенная их появлением девушка попыталась броситься обратно к проходной, но те загородили ей дорогу и предложили коллективно посетить «классную пивнуху», дабы там отметить своё знакомство. Попытка Нелли позвать на помощь успехом не увенчалась. Немногочисленные случайные прохожие, имитируя внезапно поразившую их слепоту и глухоту, поспешили прошмыгнуть мимо, демонстративно глядя в противоположную сторону.

Нелли уже собиралась заплакать от отчаяния – а что ей ещё оставалось? – как в этот критический момент рядом вдруг раздался уверенный и строгий мужской голос:

– Эй, парни! А со мной познакомиться не желаете?

Оба «чичероне» вмиг утратили развязность, сразу же скисли и попятились, боязливо глядя на широкоплечего гражданина в синей ковбойке и потёртой кожаной куртке. Путаясь в словах, парни пояснили, что они ничего плохого не замышляли, а даже, наоборот, хотели как лучше – угостить барышню отменным пивком. Но если их «высокие и чистые» намерения восприняты неверно, они готовы принести извинения и удалиться. Поскольку незнакомец выразил сомнение в искренности их слов, «чичероне», скомканно извинившись, поспешили исчезнуть.

– Как вы? Всё в порядке? – собираясь вернуться к своему авто, дружелюбным тоном поинтересовался незнакомец.

– Ой, спасибо вам огромное! – облегчённо вздохнув, благодарно улыбнулась Нелли. – Я так напугалась… Простите, а вы приезжали к нам в «Dishes-Приму»?

– Да… Знаете, хотел встретиться с руководством, поговорить о работе. Узнать, нужны ли охранники… – незнакомец неопределённо пожал плечами. – Но мне тут шепнули, что у вас какие-то серьёзные неприятности. Главного вашего на месте нет, так что делать тут нечего.

Отчего-то проникшись заботами своего защитника, Нелли предложила зайти в ближайшее кафе «на чашечку кофе».

– Я угощаю! – лучезарно улыбнувшись, пообещала она.

– Приглашение принято, но, как известно, гусары денег не берут! – многозначительно ответил Стас.

– А можно узнать, как зовут храброго гусара? – с некоторым кокетством поинтересовалась Нелли.

– Станислав. Станислав Крячко. Можно просто – Стас, – без намёка на рисовку запросто ответил тот.

– А меня – Нелли. Я работаю секретарём гендиректора. Ну что, идём?

– Идём! – Стас решительно кивнул.

…Они разместились за столиком у окна небольшого кафе с несколько странным, исторически-географическим названием «Месопотамия». И за чашкой кофе, в момент перейдя на «ты», заговорили о всяких пустяках. Как-то незаметно разговор свернул на бесследное исчезновение хозяина «Dishes-Примы». Нелли, понизив голос, рассказывала о последних днях работы Бархунова. По её словам, ей чисто случайно удалось узнать, что шеф сразу в нескольких банках набрал кредитов на огромную сумму – более сорока миллионов рублей. Для чего нужны эти деньги, она в точности не знала. Но предполагала, что Бархунов решил дать новый толчок развитию своего производства.

– Так оно же вроде и без того из процветающих? – озадаченно уточнил Крячко.

– Да где там! – перейдя на шёпот, девушка наморщила носик и отрицательно покачала головой. – Всё совсем наоборот – дела год от года все хуже и хуже. Поэтому устраиваться на «Dishes-Приму» для тебя никакого резона. Нет, я не против, чтобы ты работал у нас. В этом смысле – я только «за»! Просто не хотелось, чтобы ты, устроившись в нашу шарашку, вдруг оказался у «разбитого корыта». Сама и то подумываю, куда переместиться, чтобы вместе с этим «Титаником» не пойти ко дну…

В этот момент за соседним столиком обосновался гражданин предпенсионных лет. Неспешно отпивая кофе, он, как это можно было заметить, излишне усердно стал «вести ухом» в их сторону. Увидев его, девушка резко замолчала и, стрельнув глазами в сторону непонятного незнакомца, заговорила совсем по-другому:

– Ну что ж, Станислав, я вам очень признательна за то, что вы защитили меня от хулиганов. Было очень приятно познакомиться и пообщаться. Вы меня проводите до моего авто?

– Да, конечно! – Крячко поднялся из-за стола и галантно подал ей руку.

Когда они вышли из кафе, девушка возмущённо рассмеялась:

– Нет, ну надо же! Этот бархуновский сморчок надумал за мной шпионить!

На вопрос Станислава, кто он и для чего притащился в кафе, Нелли рассказала, что этот тип года три назад сам набился Бархунову в соглядатаи. В штате предприятия он не состоит, но всех, кто там числится, знает в лицо. Учитывая то обстоятельство, что в кафе «Месопотамия» достаточно часто заглядывают работники «Dishes-Примы», он тоже приходит туда подслушивать разговоры, чтобы потом докладывать о них Константину. Тот ежедневно начисляет ему тысячу рублей, плюс еще две-три тысячи за каждое интересное сообщение. О его существовании Нелли узнала от главбуха, которая как-то раз случайно подслушала разговор Бархунова со своим доносчиком.

– В общем, так! – загадочно улыбнувшись, Нелли сделала многозначительную паузу. – Раз уж посидеть в «Месопотамии» этот тип нам не дал, значит, едем ко мне. Немного «побанкетим» там. Угощу тебя своей фирменной пиццей. Я отъеду сейчас, а ты, немного погодя, – за мной следом. Вон за тем поворотом я тебя подожду! – объявила она, садясь в машину.

Как оказалось, Нелли проживает минутах в пятнадцати езды от места обитания Стаса. Войдя в её недурно обставленную «двушку», Крячко сразу же обратил внимание на обилие всевозможных комнатных растений. Пройдя из оранжереи-прихожей в точно такую же оранжерею-зал, он пошёл по периметру, рассматривая ботаническую экзотику.

– Это от моего бывшего осталось… – грустно усмехнувшись, пояснила Нелли.

– А он, типа, преставился? – осторожно поинтересовался Стас.

– Ага, «преставился»! – рассмеялась собеседница. – За бугор он «преставился»…

По словам Нелли, года два назад её благоверный, работавший сотрудником института прикладного растениеводства, поехал на какой-то профессиональный симпозиум ботаников, который проходил в Испании. Вот там-то он и сошелся с некой американской ботаничкой, которая сумела его охмурить и уволокла с собой в Штаты.

– Ладно бы была там какая-нибудь Джулия Робертс или Моника Белуччи! – возмущённо жаловалась Нелли. – Ха-ха! В соцсетях нашла их совместное фото. Ну это же просто ужас! Бабища негритянских кровей под десять пудов весом и годами под полтинник. А уж насчёт фейса – вообще нет слов. Вупи Голдберг в сравнении с ней – писаная красавица. Как он мог на неё запасть?

– Слушай, а может, она владеет колдовством вуду? – наблюдая за тем, как Нелли накрывает на стол, сделал предположение Стас.

Замерев с большой тарелкой в руке, на которой красовались ломти фирменной пиццы, та озадаченно задумалась.

– Да-а-а! Похоже, ты прав! – закивала она. – Очень даже может быть! А у меня, кстати, есть одна бабуля знакомая. Она травница… Надо будет с ней посоветоваться. Она под Калугой проживает, в посёлке Кондрашкино. Пусть она попробует по фотографии разделаться с этим вуду-наваждением! Вот будет комедия, если у неё получится!

Наполнив фужеры хорошим марочным вином, Нелли пригласила гостя к столу. Они обсудили тему африканского вуду, кондового русского колдовства, некоторые проблемы мироздания, после чего снова заговорили о ситуации на «Dishes-Приме». В частности, зашёл разговор и о заме Бархунова – Ганочкине. По словам Нелли, Роман, при всей своей амбициозности и великом самомнении, одновременно страшно завистлив.

– Когда-то в детстве я читала сборник сказок осовремененного такого формата. И мне запомнился один из персонажей, которого звали Великим Завистником. Он завидовал всем, всегда и во всём. Чтобы не лопнуть от зависти, Завистник туго подпоясывался широким крепким ремнём. Но однажды он забыл подпоясаться и лопнул… Думаю, это же ждёт и Ганочкина.

– То есть получается, он и Бархунову завидует? – откусывая пиццу, которая и в самом деле оказалась очень вкусной, уточнил Стас.

– Завидует? Да он буквально исходит самой чёрной завистью! – рассмеялась Нелли. – Я иногда физически ощущаю, как он, можно сказать, ненавидит Бархунова. Мне кажется, будь его воля, он Костю в порошок бы стёр…

Засиделись они допоздна. Когда Стас сделал вид, что собирается попрощаться (ему очень хотелось остаться, но он никак не мог придумать повод, чтобы не уходить), его собеседница огорчённо спросила:

– Ты меня покидаешь?

И он, конечно же, не желая травмировать душу милой дамы, согласился остаться…

Повествуя о своём пребывании у Нелли, Крячко авторитетно подчеркнул:

– Так что бочку на меня можешь не катить! Как видишь, инициатива в этом вопросе… ну, в смысле, чем завершить рандеву, целиком и полностью её. А как говорят французы? Чего хочет женщина – того хочет бог. Вот! Тем более что благодаря этой встрече информацию мне удалось получить очень даже стоящую. Теперь я на все сто уверен, что Бархунов исчез не без «помощи» Ганочкина.

Лев на это только покачал головой:

– Слушаю тебя, а в голове крутится эстрадная песенка, примерно двадцатилетней давности: «Ах, я бедная овечка, а-ах!» – процитировал он. – Нашего главного скромника и асексуала, можно сказать, силой затащили в постель… Ладно уж, верю! Это всё она, хулиганка, виновата, можно даже сказать, маньячка… Значит, по всему выходит, нам сосредоточиться нужно прежде всего на Ганочкине?

– По-моему, в доказательствах этот довод не нуждается!

В этот момент на электронную почту Гурова пришло очередное письмо информотдела. Открыв файл, Лев пробежал глазами открывшийся текст и удивлённо присвистнул.

– Что там такое? – насторожился Крячко.

– Информационщики прислали сообщение, что сегодня в четыре утра умер пенсионер МВД Валентин Цыкалин. Диагноз – острая сердечная недостаточность. Описаны даже обстоятельства случившегося. Вскоре после полуночи ему стало плохо, он вызвал «Скорую». Медики сделали ему несколько уколов. Цыкалина отпустило, и от госпитализации он отказался. В четвёртом часу утра его состояние резко ухудшилось, Цыкалин снова вызвал «Скорую». По пути в клинику он впал в кому и уже в реанимации умер. Так что это направление поиска на данный момент отпадает полностью, поскольку потенциального подозреваемого больше нет. Как будем разрабатывать Ганочкина? Какие мысли на этот счёт имеются?

– По мнению Нелли, в дополнение к своим уже известным нам «достоинствам», Ганочкин ещё и трусоват. Бархунова Роман ненавидит, но он его и побаивается. Если не сказать, боится. В армии он никогда не служил, поэтому всякий, кто обладает способностью владеть оружием, для него представляет нечто, обладающее почти мистическими свойствами. Бархунов – бывший мент. Это и определяет отношение Ганочкина к своему боссу. Думаю, если взять его за короткий гуж и потребовать «чистуху», он расколется без сопротивления.

– Но поехать к нему лучше мне одному. Так? – утвердительно спросил Лев, с улыбкой глядя на приятеля.

– Да, Лёва, – согласился Станислав. – Понимаешь… Нелли меня знает как безработного автомеханика или охранника… А тут вдруг окажется, что я – действующий сотрудник угрозыска. Очень будет неловко! Она ведь тут же докумекает, что вчерашнее «нападение хулиганов» – мною же устроенная подстава. А у нас с ней… Гм… В общем, уже намечено очередное рандеву. Знаешь, когда сегодня утром я проснулся, то понял, что такой женщины у меня не было уже давно. Появилась даже мысль закрутить с ней всерьёз. А она глаза открыла и сказала, что ей сегодня спалось, как никогда раньше. Потом добавила, типа, ты не поверишь, но сейчас я так благодарна тем хулиганам, которые нас с тобой познакомили…

– Ну кто бы сомневался, что женщины от тебя в полном отпаде? – Гуров хоть и с иронией, но вполне приятельски улыбнулся. – Значит, на сегодняшний вечер ваше свидание уже назначено…

– Ну да… – Станислав обречённо развёл руками. – Я уже уходил, а Нелли мне вслед: «Ты сегодня ко мне придёшь?» Ну что я мог ей ответить? «Конечно, приду!» Ну, в общем, надеюсь, ты меня понимаешь…

– Понимаю… – протянул Лев. – Кстати, с каждым годом я всё больше убеждаюсь в том, что всё происходящее в этом мире кем-то предопределено. И уж если судьба послала мне друга-бабника, значит, так и должно было случиться. Хорошо! Сейчас мы едем в сторону…

Договорить он не успел – его перебил сигнал телефона внутренней связи.

– Петрухе чего-то неймётся! – без особых эмоций констатировал Гуров и коротко бросил в трубку: – Сейчас будем.

– Лёва! Ты чего? – осведомился Крячко. – Ты даже не спросил, чего он хочет. А вдруг он нас к себе и не вызывал вовсе?

– А поспорим? На три щелбана? – В глазах Льва загорелся огонёк. – Если прав ты – щелчки получаю я. Если прав я, то… Ну, ты понял!

– Добро! – не менее азартно согласился Стас. – По рукам! – с этими словами он подставил ладонь.

– По рукам! – Гуров шлёпнул по ней рукой.

Приятели зашагали в сторону кабинета своего начальника, на ходу продолжая пикироваться по известному поводу. Поздоровавшись с секретаршей Орлова Верочкой, приятели без особых церемоний ввалились в кабинет генерала. Обменявшись приветствиями, опера разом задали ему один и тот же вопрос: он звонил, чтобы вызвать их к себе, или только для того, чтобы сообщить что-то по работе? Недоуменно окинув их взглядом, Орлов почесал шею где-то в области кадыка и неопределённо пожал плечами.

– Да-а-а… Думал, и так, и эдак… – ответил он, морща лоб. – Сначала собирался вызвать вас к себе, потом подумалось – ничего, пусть по телефону в двух словах скажут, что там у них с расследованием… А что случилось? – насторожился он.

– Ничья… – с досадой констатировал Стас и пояснил: – Да мы тут на щелбаны поспорили, по какому поводу ты нам звонил… Оказалось, правы были оба.

Орлов облегченно выдохнул:

– Детский сад имени Красной Шапочки! Вроде взрослые, серьёзные люди… Ну ладно, хватит о ерунде. Что там у вас? Каковы успехи?

Сев в кресло, Лев пояснил, что успехов пока не достигнуто. Дело очень мутное, поскольку разыскиваемый субъект – человек настолько «хороший», что из желающих укокошить его самым зверским методом выстроится километровая очередь. Но, тем не менее, подозреваемый уже есть – это Ганочкин, зам Бархунова. Известие о том, что подозреваемый номер два – Цыкалин скоропостижно скончался, Петра весьма насторожило.

– Лёва, а вы уверены, что он умер своей смертью? Есть ли гарантия, что его не убрали как слишком опасного фигуранта с пока ещё неопределённым статусом – то ли свидетеля, то ли подозреваемого? А? – прищурившись, поинтересовался Орлов.

Опера, переглянувшись, выразили сомнение, что и без того вовсе не цветущую жизнь отставного подполковника кто-то отнял ради каких-то своих нехороших целей. Например, чтобы замести следы своей криминальной деятельности или чтобы воспрепятствовать возможным разоблачениям, какие при определённых условиях мог бы сделать этот экс-мент. Но Орлов, что называется, «упёрся рогом». Он тут же поднял трубку телефона и, созвонившись с криминалистами, дал распоряжение тщательнейшим образом провести судмедэкспертизу тела усопшего Цыкалина на предмет: сам ли он отправился в мир иной или ему в этом кто-то помог?

– Значит, сегодня вы будете колоть Ганочкина? – уточнил Пётр, завершая разговор.

– Да, основной упор решили сделать на него, – подтвердил Стас. – Хотя есть кое-какие виды и на отставную прокуроршу Кречетову. Тем более что у неё мотивов отправить Бархунова в небытие тоже предостаточно. Но она у нас пока запасной вариант.

– Ну давайте, давайте… Работайте! – Орлов изобразил рукой требовательный жест. – А то прошло уже вон сколько дней, а реальных сдвигов пока не видно. Хреново! – заключил он.

Вернувшись к себе, приятели решили, не теряя времени, отправиться на «Dishes-Приму». Поскольку оба прибыли на работу на своих авто, опера дёрнули спички, чтобы решить, на чьей машине отправиться. Длинная спичка досталась Стасу, поэтому поехали на его «мерине».

Прибыв к знакомому объекту, Лев рассудил, что, учитывая весьма жёсткий эмоциональный фон предстоящего разговора с замом Бархунова, Стасу, раз уж он в кабинет Ганочкина не пойдёт, нужно будет остаться на подстраховке. По мнению Гурова, не исключалась вероятность того, что Ганочкин, запаниковав, надумает спастись бегством. На этот случай присмотр за воротами был бы как нельзя кстати.

– Я сейчас на проходную, а ты следи за воротами. Если оттуда выскочит чёрная «бэха», в номере три восьмёрки, немедленно её блокируй. Всех, кто в ней окажется, объявляй задержанными, – пояснил Лев, выходя из машины.

– Добро! Сделаем! – бодро кивнул Станислав и, проводив взглядом приятеля, подрулил к воротам поближе, чтобы в случае необходимости сработать на опережение.

Тем временем Гуров, подойдя к турникету проходной, показал вахтёру (сегодня дежурил другой) своё удостоверение и спросил, на месте ли Ганочкин. Сообщив, что «Роман Михайлович у себя», и немного поколебавшись, тот открыл турникет.

Шагая к крыльцу административного здания, Лев был почти уверен, что Ганочкина на месте уже нет. Интуиция его не подвела. Когда полковник вошел в приёмную, Нелли огорчённо развела руками и сообщила, что минуту назад зам гендиректора покинул свой кабинет через аварийный пожарный выход. Ничуть не огорчившись, Гуров спокойно развернулся и не спеша через проходную проследовал на улицу.

Увиденная им картина была весьма впечатляющая. Запертая «мерином» Станислава чёрная «бэха» с тремя восьмёрками на госномере стояла с заглушенным мотором. Её водитель, широкоплечий верзила с пудовыми кулаками, лежал на асфальте навзничь, без чувств, широко раскинув руки и ноги. Насмерть перепуганный Ганочкин, позеленевший и трясущийся, стоял подле пассажирской дверцы своего авто и что-то объяснял Стасу, который снисходительно улыбался, уперев руки в боки.

Подойдя к ним, Лев спросил у Крячко, кивнув в сторону верзилы:

– Пытался оказать сопротивление?

– Если бы! – Стас многозначительно покачал головой. – Явил агрессию и попытку проломить мою черепушку вон той железякой. Ну что тут поделаешь? Мне пришлось отразить атаку этого гиппопотама прямым в челюсть. Теперь он отдыхает…

Взглянув на валяющуюся невдалеке от верзилы толстую, увесистую монтировку, Гуров измерил взглядом совсем сникшего Ганочкина.

– Ну что, Роман Михайлович, бежать не удалось? – утвердительно поинтересовался он. – Зря вы надумали это сделать, зря! А тем более – науськивать своего холуя на сотрудника уголовного розыска. Могу сказать сразу: положение ваше незавидное. Дело, как говорится, пахнет керосином. И смягчить вашу участь может только чистосердечное признание. Вы готовы дать правдивые показания?

– А-а… В чём мне признаваться? В чём? – растерянно жестикулируя руками, проблеял Ганочкин.

– В том, куда не без вашего участия мог исчезнуть ваш босс Бархунов. Если вы не готовы признаться, мы можем отвезти вас в специальное место для размышлений. Думаю, помедитировав там, вы сможете принять правильное решение.

Окончательно сникнув, Ганочкин затравленно огляделся по сторонам и судорожно кивнул – согласен. В этот момент зашевелился верзила, выходя из «нирваны», куда его отправил мощный кросс Станислава.

– «Скорую» и ППС вызови, пусть его в больничке малость подлечат, а потом отправят в ближайшую КПЗ. С ним надо будет отдельно разобраться – что за гусь и сколько на нём грехов, – рассудил Лев, взглянув на приятеля.

Они сели с Ганочкиным в «мерин», и Гуров тут же задал ему свой главный вопрос:

– Где сейчас находится Бархунов? Он жив?

– Я не знаю… Честно говорю! Всё получилось так глупо и неправильно, что теперь я сам не понимаю, где он и что с ним могло случиться… – задержанный неуклюже пожал плечами.

Озадаченно наморщив лоб, Лев предложил:

– Тогда рассказывайте с самого начала все, что вам известно. Я слушаю.

И Ганочкин начал рассказывать. По его словам, замом к Бархунову он устроился не без помощи Анны Кречетовой. С ней он познакомился ещё в ту пору, когда она работала прокурором Дубовского района. Случилось так, что в Дубовском была открыта одна из аптек сети, принадлежавшей Роману. Наученный горьким опытом, Ганочкин, хоть и мухлевал с лекарствами, выдавая за раскрученные западные бренды подвальные китайские подделки, откровенной отравой торговать не рисковал. Продавал он, как правило, заведомые пустышки, от которых – ни пользы, ни явного вреда здоровью. Поэтому если вред и наносился, то прежде всего кошелькам доверчивых покупателей.

Но однажды скоропостижно скончался престарелый отец крупного дубовского чиновника, лекарства которому приобретались в аптеке Ганочкина. Заподозрив, что «чудодейственные средства» (как вещала реклама) – ничего не стоящее шарлатанство, сын усопшего отвёз оставшиеся таблетки на экспертизу, где было установлено, что никакие это не лекарства, а закапсулированный мел и физраствор в ампулах. Разъярённый родственник умершего тут же обратился в суд и прокуратуру. Анна Васильевна, изучив все документы, в том числе и заключение судмедэкспертов, производивших вскрытие, пришла к выводу, что, хоть Ганочкин и продавал фармацевтическую «липу», его прямой вины в наступлении смерти больного не было. У отца влиятельного дубовчанина имелось энное число неизлечимых, запущенных патологий, и поэтому ему не смогла бы помочь и сказочная живая вода.

Тем не менее она решила из подозреваемого сделать «нужного человечка» и поэтому позволила Роману «лечь на дно». Когда через год он предстал перед своей покровительницей, та посоветовала ему пойти замом к её зятю Бархунову. Суть этого её решения заключалась в том, что Анне Васильевне для чего-то нужно было иметь всю полноту информации о положении дел на предприятии зятя. Она связалась с нужными людьми, и Константину в кадровом агентстве, куда он обратился по вопросу о толковом управленце, с ходу предложили кандидатуру Ганочкина. Надо сказать, Ганочкин, исполнительный, дисциплинированный, угодливый и услужливый, его вполне устроил. Впрочем, Бархунов не был бы самим собой, если бы с первых же дней появления Романа в его офисе не начал его всячески третировать. Поэтому внешне покорный и холуйски угодливый Ганочкин в душе его сразу же люто возненавидел и яростно жаждал при первом же удобном случае как следует поквитаться со своим боссом.

И это произошло. После звонка своей «патронессы» Роман понял: наконец-то час его мести настал. Анна Васильевна сообщила ему, что пора бы начать активные действия. Но подробности она сможет ему сообщить лишь при личной встрече. Они встретились в укромном уголке одного из столичных парков, где Кречетова сказала Ганочкину то, чего он так долго ждал: Костю надо проучить. Правда, об убийстве речь не шла. Согласно замыслу Анны Васильевны, Бархунова следовало похитить, хорошенько отмутузить и недельку подержать в заброшенном подвале без воды и питья. А потом выпустить. Если он не дурак, то всё поймёт правильно и впредь не будет вести себя столь вызывающе и нагло.

На вопрос Ганочкина, что стало причиной такого решения, та, не вдаваясь в детали, пояснила, что ей стали известны кое-какие не вполне доброжелательные планы Кости в отношении своей жены Ларисы и их детей. Что именно Анна Васильевна имела в виду, Роман толком не понял, но уже само то, что у него появлялась возможность «поставить на место» до беспредела зарвавшегося босса, его сразу же окрылило, и он охотно согласился.

Кречетова дала Ганочкину номер телефона Цыкалина, который, ещё будучи начальником райотдела полиции, стал совладельцем одного из столичных парков эвакуаторов. Роман созвонился с Цыкалиным, они встретились и в деталях обсудили «операцию» по похищению Бархунова.

– То есть Цыкалин знал о готовящемся похищении и даже сам принимал в этом участие? – недоумённо спросил Стас, уже успевший отправить верзилу в медучреждение.

– Да, знал. И явно был очень рад намеченному исчезновению Бархунова… – охотно кивнул Ганочкин, уже освоившись со своей ролью задержанного. – По его реакции я понял, что Костю он очень боится. Видимо, в прошлом у них были какие-то общие тёмные дела, и поэтому он, надо понимать, опасался или разоблачения, или того, что Костя в какой-то момент его прикончит сам. Ну, ясно почему: он запросто мог опасаться, что Цыкалин его «сольёт». А как известно, чем меньше свидетелей, тем меньше риска.

– Что было дальше? – дежурным тоном произнёс Гуров.

Тягостно вздохнув, Роман продолжил своё повествование, старательно подбирая слова. Он признался, что лично разработал план похищения, которым поделился с Кречетовой и с Цыкалиным. Оба – и Анна, и Валентин – этот план одобрили. По задумке Ганочкина, в день своего исчезновения Бархунов возьмёт к себе в машину молодую красивую попутчицу. Та в ходе поездки его очарует и уговорит свернуть с дороги в какие-нибудь «райские кущи». Ну, чтобы в укромном месте они могли бы без помех вступить в интимную связь.

В этом самом «укромном месте» их должны были поджидать трое дюжих мужиков в масках, заранее прибывших туда в закрытом фургоне-эвакуаторе. Напасть они должны были внезапно, в момент интима – чтобы минимизировать риск сопротивления. Ну а потом связанного Бархунова следовало закинуть в багажник его же авто, само авто загрузить в фургон и увезти похищенного к месту дальнейшего его пребывания.

Но это было в теории. А на практике, как говорят в подобных случаях, «что-то пошло не так». Последний раз Роман общался с участниками операции в день её проведения, примерно за час до того, как она должна была начаться. «Подсадную утку» – эффектную блондинку с выразительными формами Ганочкину помогла подобрать Кречетова. На эту роль они завербовали мошенницу «на доверии» Жанну Одесскую, которая месяц назад «откинулась» из колонии, где отбывала трёхлетний срок за свои «труды» по облегчению кошельков доверчивых лохов. Испытывая серьёзные материальные трудности, Жанна охотно согласилась поучаствовать в этой криминальной авантюре.

По задумке Ганочкина, Жанна должна была отзвониться сразу после того, как ассистенты «упакуют» схваченного Бархунова. Но Роман её звонка так и не дождался. Более того! Одесская и сама бесследно исчезла. В своей однушке, доставшейся ей от матери, Жанна не появлялась. Куда-то запропастились и «ассистенты». Ганочкин за эти дни уже несколько раз созванивался (используя телефон на другое имя) с Кречетовой и Цыкалиным. Естественно, общались они, ведя иносказательные разговоры, из которых Роман смог понять вполне определённо: оба его собеседника до сих пор никак не могут понять сути происшедшего, из-за чего пребывают в состоянии паники. Кстати, как Ганочкин мог догадаться из разговоров с Цыкалиным, тот, скорее всего тайком от прочих своих сообщников, решил сыграть по своему сценарию, сориентировав одного из «ассистентов» на убийство Константина.

– Вот поэтому-то он и умер… – взглянув на Стаса, негромко произнёс Гуров.

– Кто? Константин? – ошарашенно уточнил Роман.

– Цыкалин, – коротко ответил Стас.

– Господи! – Ганочкин торопливо неуклюже перекрестился. – Неужто это Бархунов его… упокоил? – спросил он дрожащим голосом.

– Скорее всего, упокоился он сам, без посторонней помощи. – Гуров коротко взглянул в его сторону. – Врачи определили у него острую сердечную недостаточность. Скажите, после того, как прошла ваша «операция», вы не пробовали каким-то образом связаться с самим Бархуновым?

– Пробовал… – Роман утвердительно мотнул головой. – Но он постоянно «вне зоны доступа».

– Ну что, наверное, есть смысл съездить на место происшествия? – задумчиво предположил Станислав.

– Да, разумеется! – Лев уверенно кивнул. – Надо будет проехать по всему предполагаемому маршруту Бархунова. Едем!

Запустив двигатель, Крячко лихо развернулся и повёл своего «мерина» в сторону посёлка Ветрово. Глядя на мелькающие в окнах городские ландшафты, Гуров спросил Ганочкина:

– Если отбросить личные претензии, связанные со скверным характером Бархунова, в остальном работать на «Dishes-Приме» всё же было возможно? Ну, я имею в виду материальный достаток, моральный климат в коллективе и прочее тому подобное?

Немного подумав, Роман безрадостно кивнул. Он пояснил, что первое время смог удержаться на «Дюшесе» (как в просторечии именовали своё предприятие сотрудники) лишь по настоянию Анны Васильевны. Она изначально дала ему жёсткую установку: терпеть, терпеть и ещё раз – терпеть. Поэтому, внутренне сжавшись в комок наподобие ощетинившегося ежа и ежедневно глотая сразу по нескольку таблеток успокоительного, Ганочкин проработал замом гендиректора первые три месяца. Потом, когда холодной, промозглой осенью Бархунов простудился и слёг в больницу, около месяца он сам исполнял обязанности босса. И, надо думать, не худшим образом, поскольку, выйдя из стационара, Константин оценил его руководящие качества однозначным «нормалёк», что означало высшую степень одобрения. После этого Константин в отношении своего зама несколько убавил гонор и уже столь демонстративно, как это было изначально, не выказывал ему своего пренебрежения.

Впрочем, имелись и иные «болевые точки» во взаимоотношениях Романа с боссом. И главной из них, как о том можно было догадаться, являлась секретарша Нелли. На неё Ганочкин обратил внимание с первого же дня своего появления в «Дюшесе». Свежая, пышущая здоровьем, элегантная, живая и подвижная, она нравилась всем без исключения визитёрам, приезжавшим на фирму.

Не устоял перед её женскими чарами и Роман. В какой-то момент он вдруг понял, что Нелли – женщина его мечты. Он достаточно хорошо знал о сути взаимоотношений девушки со своим патроном. Знал, что Нелли, периодически на полчаса, а то и на целый час исчезая со своего рабочего места, в недрах кабинета Бархунова утоляла спонтанно напавшую на того жажду женской ласки. Но данное обстоятельство не только не гасило его интереса к секретарше, а даже наоборот, ещё больше разжигало в нём желание однажды назвать её «своей».

И это тоже было слагаемым уже сформировавшегося, жёстко негативного, отношения к Бархунову. Зажатое обстоятельствами чувство проигрываемой конкуренции вынужденного «омеги» по отношению к торжествующему, упивающемуся своей вседозволенностью «альфе», даже больше чем бархуновское высокомерие будило в Ганочкине ненависть и жажду поквитаться с ним. Даже оказавшись в роли подозреваемого, даже рискуя предстать перед судом по статье, предполагающей наказание с лишением свободы, он внутренне был доволен тем, что наконец-то, хоть как-то он способствовал тому, что с Павлина (как про себя Роман именовал Костю) наконец-то удалось сбить спесь…

Когда опера и их сопровождаемый прибыли на перекрёсток дороги, ведущей к Ветрову, Ганочкин сообщил, что именно на этом месте Бархунов, по его задумке, должен был взять попутчицу.

Стас припарковал «мерина» на обочине, и все трое, выйдя из авто, огляделись по сторонам. Это был тот самый перекрёсток, откуда совсем недавно Гуров подвозил до Ветрова писательницу Джулию Аскольдскую (она же, по паспорту, – Нина Горошкина).

Походив по местности, опера без лишних споров пришли к общему выводу, что место для начала операции по захвату Бархунова было выбрано вполне удачное. Здесь не было ничего напоминающего камеры видеонаблюдения. На этом перекрёстке весь автотранспорт, сворачивающий в сторону столицы, гарантированно замедлял ход. Поэтому проскочить мимо «подсадной утки», в упор не заметить её присутствия кандидат на похищение никак не мог. Что, скорее всего, и случилось – Константин заметил живую приманку и, будучи завзятым бабником, не смог не остановиться.

Следующей точкой их маршрута был перекрёсток, расположенный в десятке километров от ветровского. Там Бархунов со своей соблазнительницей должен был свернуть в «оазис любви», который на деле представлял для него весьма опасный «капкан».

Круто повернув направо, Станислав повёл машину по старому узкому дорожному полотну, вдоль которого с обеих сторон теснились деревья. Путь закончился на заасфальтированной обширной поляне, которая, судя по всему, давно была избрана в качестве зоны корпоративных пикников. Учитывая то обстоятельство, что на этой территории был относительный порядок, отдыхали любители корпоративных вылазок на природу здесь не так уж и редко.

По поляне Лев ходил довольно долго, внимательно осматривая каждую трещинку на асфальте. На вопрос Крячко, что именно он рассчитывает найти, Гуров пояснил, что смотрит, нет ли здесь стреляных пистолетных гильз. По его мнению, если Бархунов вдруг вовремя заметил попытку нападения неизвестных, то запросто мог пустить в ход оружие. А в том, что Константин располагал стволом, Гуров не сомневался.

– Это резонно, – согласился Стас и тоже подключился к поиску гильз.

Тщательная проверка зоны пикника показала, что ни следов крови, ни стреляных гильз на ней нет и в помине. Ничего не дало и придирчивое обследование чащобы по периметру поляны.

После некоторого раздумья Гуров обронил:

– Да, тут и в самом деле что-то пошло не так… Я, конечно, не ясновидящий, но у меня такое ощущение, что Бархунов мог вовремя расколоть «подсадную утку» и принять превентивные меры. Я уже говорил, что этот случай совсем не похож на то, что нам уже доводилось расследовать. Это и в самом деле – сплошной «тройной тулуп». Это коллективная многоходовка, где умыслы и хитрые действия одних очень плотно накладываются на хитрости и выкрутасы других. Вот смотри… Действующих лиц здесь было пять. Так? Так. Если бы всё произошло по задумке Романа, то он ещё тем днём имел бы информацию о выполнении задания и со стороны «утки», и со стороны «ассистентов». Но все пятеро бесследно исчезли. Все! Вопрос: а куда же они могли деться? Не скажешь же, что их прямо с этой поляны на своей тарелке похитили инопланетяне?

– Хм… Знаешь, насчёт инопланетчиков, понятное дело – версия самая классная и реалистичная! – хохотнул Стас. – Хотя тут поневоле задумаешься, куда они и в самом деле могли подеваться? Слушай, а может быть, кроме этих пятерых, сюда прикатил кто-то ещё, какой-то неизвестный нам «шестой», который всех участников операции взял на мушку, загнал в фургон эвакуатора и увёз куда-нибудь очень далеко? А?

На этот раз Лев думал достаточно долго.

– Мысль интересная… – наконец, одобрительно отметил он. – Но ты можешь хотя бы приблизительно сказать, кем мог быть этот неизвестный и какие цели он преследовал таким вот ходом?

– Ну-у… – на лице Крячко отразилась напряжённая задумчивость. – Если взять во внимание, сколько всего жаждущих поквитаться с Бархуновым, тут могла бы выстроиться длинная очередь. Так что… Ответ напрашивается сам собой.

– Хорошо! – Гуров махнул рукой. – Но откуда этот самый, как бы его назвать, – «мститель» мог в деталях, с точностью до секунды знать: кто, где и что именно будет делать? Стоп! Я уже знаю, что ты мне на это скажешь: шестого сюда послал покойный Цыкалин. Верно? Но согласись: об операции он осведомлён был лишь приблизительно. В определённом смысле главной скрипкой здесь был Роман. Кстати, а ты уверен, что захват Бархунова происходил именно на этом участке, а не где-то ещё? А если так, то… можно предположить, что на какой-то похожей на эту лесной поляне в рядок лежат трупы трёх «ассистентов» и «подсадной утки».

Услышав такое предположение, Станислав даже закашлялся.

– Если похитители лежат в рядок, то где тогда может быть сам Бархунов? Я так понимаю, роль киллера ты отвёл именно ему? – поинтересовался Стас.

– Где-где… В Караганде или даже в Кызыл-Орде! – Лев рассмеялся. – Понятное дело, если он шлёпнул своих похитителей, ему остаётся только одно – залечь в заранее заготовленной «норе» до конца своих дней. Или поменять внешность и документы, как это сделал Кислохин. Роман Михайлович! – окликнул он Ганочкина, уныло топтавшегося подле «мерина».

– Да, слушаю вас! – Тот поспешил к операм.

– А по вашему плану других, запасных вариантов захвата Бархунова не предусматривалось? Ну, на тот случай, если он по каким-то причинам вдруг отказался бы свернуть сюда? – Гуров испытующе взглянул на Романа.

– Ну да-а… – уныло протянул тот. – Это в паре километров отсюда, на берегу озера. Как его? Комарец вроде бы… Там тоже есть оборудованное место для пикников.

– Едем туда! – коротко объявил Лев и кивнул в сторону дороги.

…Минут через пятнадцать они подъехали к красивому озерцу с прозрачной водой и вербами, колышущимися по его берегам. Здесь и впрямь всё выглядело умиротворённо и уютно.

– Шикарный пейзаж! – выйдя из машины и оглядевшись, прокомментировал Стас. – А в озере, небось, и карася, и линя – полным-полно… Эх, порыбачить бы!

– Драгоценнейший, о какой рыбалке речь? – саркастично откликнулся Гуров, с ходу начав осмотр территории, прилегающей к озеру. – Делом заниматься надо, а не мечтами о рыбалке. Делом!

– Да-да! Первым делом, первым делом – самолёты… – продекламировал Крячко, включившись в поиски следов, которые говорили бы о том, что несколько дней назад здесь была стрельба с жертвами.

Но… Всё было тщетно. Никаких, даже самых слабых намёков на то, что здесь могла случиться драма, не было и в помине. Обследование кустов и прибрежных камышей тоже ничего интересующего оперов не дало. Хотя Стасу кое-что всё же обнаружить удалось. Подняв из высокой травы и брезгливо держа кончиками пальцев некий продолговатый предмет из тонкой розовой резины, он предположительно объявил:

– Не Бархунов ли оставил это использованное «изделие номер два»? А?

Рассмеявшись, Лев кивком указал на разросшийся куст шиповника, который только что осматривал:

– Вон там глянь! Таких «улик» там – не меньше десятка валяется…

– Тьфу ты, блин горелый!.. – Крячко отбросил презерватив и, вытерев руки пышным соцветием шалфея, направился к озеру.

Он ещё раз дотошно осмотрел поросшее элодеей и роголистником дно, которое было видно во всех деталях, и объявил:

– Пусто! Мне так думается, мы или не там ищем, или матч «Бархунов – похитители» прошёл с нулевым счётом. То есть без стрельбы и жертв. Ты не предполагаешь, что они могли между собой договориться и разойтись с миром?

– Не только предполагаю, но и допускаю. – Ещё раз оглядевшись по сторонам, Гуров спросил у Ганочкина: – Что вам известно об «ассистентах», предоставленных Цыкалиным? Имена, адреса, номера телефонов? Вы же с ними как-то контачили?

– С ними напрямую? Нет, только через Цыкалина, – огорчённо вздохнул Роман. – У меня был только контактный телефон Жанны. Но он не отвечает. Возможно, она заблокировала или выбросила «симку».

– Да, не исключено, – деловито отметил Лев. – Впрочем, это только подтверждает, что, вопреки придуманному вами плану, участники похищения свои действия построили совсем по другому сценарию, скорее всего, придуманному спонтанно, экспромтом. Так что остаётся только гадать, где сейчас находятся и чем занимаются участники намечавшегося похищения. Ну что… Без помощи Анны Васильевны Кречетовой нам явно не обойтись… Как ты считаешь? – он взглянул в сторону Стаса.

– Согласен! – энергично кивнул тот. – Теперь она наша, можно сказать, самая главная ниточка в этом запутанном лабиринте. Ну что, едем?

– Господа! Граждане! Товарищи! – отчего-то вдруг всполошился Ганочкин. – То есть получается, что к Анне Васильевне придётся ехать и мне?

– А вам этого очень не хочется? – с иронией в голосе поинтересовался Гуров.

– Не то слово! – Роман замахал руками. – Не знаю почему, но в её присутствии я до сих пор чувствую себя очень неуютно. А можно так: вы пойдёте к ней, а я останусь в машине? А? Нет, если вдруг возникнет необходимость в моём присутствии, тогда… Ну куда уж тут денешься? Пойду… Хорошо? – спросил он с умоляющим видом.

Переглянувшись, опера перебросились меж собой парой слов, после чего уведомили, что не возражают. Не теряя времени, все трое сели в машину и снова помчались в сторону Ветрова. В дороге Гуров и Крячко, обсудив ситуацию, несколько подкорректировали свои ближайшие планы и первым делом решили заехать к Ларисе.

Та оказалась дома. Выйдя на звонок к калитке, Лариса не выказала ни огорчения, ни радости, поинтересовалась только, что ещё хотели бы узнать её недавний собеседник и его напарник. Извинившись за доставленное беспокойство, Лев пояснил, что его интересует прежде всего, что именно находилось в руках Константина Бархунова тем утром, когда он садился в машину, чтобы ехать в Москву.

Лариса припомнила, что с собой Костя взял большой кейс импортного производства. Его он купил ещё до женитьбы во время одной из своих поездок во Францию. Этот кейс был не совсем обычным, хотя внешне выглядел, как всякий ширпотреб подобного рода. Прежде всего, он был изготовлен из специального, высокопрочного несгораемого материала – его даже кувалдой разбить было непросто. Во-вторых, запирался он кодовыми замками, открыть которые смог бы только высококлассный взломщик. Кейсом Константин пользовался нечасто – лишь когда брал с собой особо ценные и важные документы.

– А вы не обратили внимания, кейс был пустым или полным? – уточнил Гуров.

Его собеседница утвердительно кивнула.

– Да, знаете, меня удивило, что кейс выглядел довольно увесистым… – пояснила Лариса.

Что именно и куда повёз её муж, она не знала, да и не интересовалась, поскольку Бархунов никогда с ней не разговаривал о своём бизнесе, никогда не вдавался в подробности своих дел. Отвечая на очередной вопрос Льва, хозяйка дома пояснила, что Константин с момента своего исчезновения так ни разу и не дал о себе знать. По мнению Ларисы, скорее всего, он вёз с собой что-то ценное, но это стало известно неким грабителям, которые его и убили. Спросив напоследок, дома ли в данный момент Анна Васильевна, Гуров откланялся.

Минут через десять опера вышли из машины у дома Кречетовой. Та их уже ждала у калитки. Судя по всему, об их прибытии ей сообщила Лариса. Ответив на приветствие, женщина с обречённостью улыбнулась и с некоторым даже вызовом спросила:

– Похоже, вы за мной? Ну, раз с вами Ганочкин, надо понимать, вы уже знаете обо всём…

– В принципе – да, многое нам уже известно, – невозмутимо подтвердил Гуров. – Но мы к вам лишь для того, чтобы задать несколько вопросов.

Они присели на лавочке во дворе. На вопрос Льва, что же стало причиной решения «проучить» Бархунова, экс-прокурорша сообщила нечто шокирующее:

– Он собирался убить мою дочку, Ларису. Да-да, это не выдумки сбрендившей маразматичной старухи. Это совершенно объективная, достоверная информация. Вы же знаете, что фактически они уже перестали быть мужем и женой? Он её никогда не любил. Он вынудил её выйти за себя замуж только как «элитную» особу, способную родить ему «породистых» детей. Кстати, к ним он тоже не питал родительской любви: единственный человек, которого он любил всегда, – это он сам. Дети для него – что-то вроде дорогой импортной мебели или какой-нибудь элитной иномарки. Когда Лариса хотела от него уйти, он ей сказал: детей оставь и уходи. Но она не из тех, что бросают своих детей. Она их не бросит и под страхом смерти!

– А сами дети к Бархунову как относятся? – поинтересовался Станислав.

На это Кречетова тягостно вздохнула и покачала головой:

– Виталик и Оля за отца его признают, но душевной привязанности к нему не питают. Я их спрашивала как-то раз, с кем бы они хотели быть – с мамой или папой? Они оба твёрдо ответили: только с мамой! Знаете, они очень завидуют своим соседским приятелям Люсе и Игорьку. У них замечательный папа. Он любит свою жену, в своих детях души не чает. Да и Виталика с Олей всегда привечает как родных. Константин с ним и близко не сравнится. Нет! Этому человеку не дано быть семьянином.

– А вы с внуками часто видитесь? – поинтересовался Гуров.

– Почти ежедневно! – твёрдо заверила собеседница. – Версия о том, что я, ненавидя зятя, не желаю видеть рождённых от него детей, существует только для Бархунова. Дело в том, что он, не желая видеть меня в своём доме и не желая, чтобы я участвовала в воспитании внуков, собирался переехать из Ветрова в другой конец района. И тогда до него была доведена такая информация, будто я ненавижу не только его, но и его чад, поскольку они его крови. Эта деза Константина так обрадовала, что назло мне он решил остаться здесь. Поэтому с внуками я вижусь в их садике. Воспитатели обо всём осведомлены, поэтому утечек информации не происходило ещё ни разу.

Выслушав Кречетову, Лев понимающе кивнул.

– Да, вам не позавидуешь… – констатировал он. – Давайте вернёмся к событиям последних дней. Вы сказали, что Бархунов замыслил убийство вашей дочери. А от кого и как вам это стало известно? Насколько это можно считать достоверным фактом?

– Извините, но назвать этого человека я пока не могу… – Анна развела руками. – Могу сказать лишь то, что он бывший мой клиент. Когда-то его судили за превышение пределов необходимой самообороны, и по этой статье ему светил немалый срок. Но, ознакомившись с его делом, я пришла к выводу, что по-другому поступить он не мог, иначе был бы убит ребёнок. И поэтому, как гособвинитель, поставила вопрос о минимальном наказании. Суд это учёл и назначил ему два года «химии». Впрочем, почти сразу же, под давлением его очень влиятельных оппонентов, это дело было пересмотрено, и уже другой суд назначил ему шесть лет строгого режима.

– Ну, у нас это дело обычное… – Крячко горько усмехнулся.

– И вот недавно звонит мне незнакомый мужчина и предлагает встретиться, поскольку, по его словам, он располагает весьма значимой для меня информацией. Я согласилась, и мы встретились в одном из столичных парков. Этого человека я узнала сразу. Он сказал, что меня очень уважает – не всякий прокурор вместо того, чтобы «накручивать» срок, наоборот, предлагает минималку. Поэтому и хотел бы меня предупредить о том, что моей Ларисе угрожает опасность…

Как рассказала Анна дальше, её бывший подопечный последние лет десять работает кадровиком в частном охранном агентстве. И вот не так давно один из охранников, кстати, парень с тремя сроками, рассказал ему, что какой-то «бывший мент» нанял его для того, чтобы «ликвидировать» свою же жену. Причём всё следовало обставить как несчастный случай, например ДТП.

– А почему этот тип с тремя судимостями взялся откровенничать с вашим знакомым? – уточнил Гуров.

– Не знаю, чем это вызвано, но этот мой знакомый, назовём его Виктором, среди сидельцев пользуется серьёзным авторитетом. Кроме того, сотрудник ЧОПа, которого Константин нанял киллером, вполне закономерно опасался того, что сразу же после того, как он совершит убийство, Бархунов ликвидирует его самого. Виктор посоветовал парню согласиться, но тянуть время, мотивируя это тем, что потенциальная жертва оказалась очень осторожной и, кроме того, её кто-то прикрывает. Бархунов услышанным был очень недоволен и потребовал от своего киллера, чтобы тот в ближайшие две недели, несмотря ни на что, «заказ» обязательно выполнил.

– Анна Васильевна, но если, как вы говорите, к своим детям Бархунов относится с прохладцей, то с чего бы он вдруг столь рьяно настаивал на том, чтобы при любом раскладе они остались именно с ним? – вступил в разговор Крячко.

– Всё очень просто: дети для него – всё те же объекты его собственного материального достатка. Причём очень ценные, по всем параметрам. Начиная с внешних данных. Оба – и Виталик, и Оля – дети чисто славянского типа: оба светленькие, синеглазые, с очень приятной внешностью. Но самое главное, детки эти без отягощённой наследственности, одарённые, воспитанные… С меркантильно-циничной точки зрения прекрасный «материальный актив», на «чёрном рынке» стоящий многие миллионы в долларах. Я уверена, что, найдись на них покупатель с огромными деньгами, Константин продал бы обоих детей не моргнув глазом.

– Но и избавившись от Ларисы с помощью киллера, он же не собирался остаться в одиночестве? – сокрушённо покрутив головой (неужели Бархунов и в самом деле такая конченая мразь?), Лев задал свой очередной вопрос.

– Ну, разумеется, нет! – Кречетова саркастично усмехнулась. – Ещё год назад на его горизонте замаячила новая любовь в лице дочки той дамочки из коридоров власти. Да, представьте себе! Они «случайно» встретились, и мамочка благословила своё чадо, эту юную мажорочку, на связь со своим бывшим любовником. Хотя почему бывшим? Скорее всего, одним из условий этой сделки могло быть то, что та дама дарит ему свою дочку, а он, взамен, не оставит без внимания и ее саму. Но вот что я хотела бы отметить! Мне думается, и новая избранница Кости, и её мама рискуют остаться у разбитого корыта.

– Даже так? – сдержанно рассмеялся Стас.

– А чего можно ждать от человека, который мнит себя чуть ли не равным богам, а всех прочих считает никчёмным «эволюционным хламом»? Кстати, насчёт «эволюционного хлама» – его любимое выражение. Он завзятый евгеник, причём самого вульгарного пошиба. Его главный императив: успех ради денег, а деньги – ради успеха. Всё прочее, что не вписывается в эту формулу, – бред и бессмыслица.

– Понятно… – Гуров согласно кивнул. – Психологический портрет Бархунова мы определили. Теперь перейдём к вопросам, связанным непосредственно с его исчезновением. Как следует понимать из ранее полученной информации, узнав о готовящемся убийстве Ларисы, вы решили нанести упреждающий удар. Причём не столь жестокий, как тот, что планировался вашим бывшим зятем. Скажите, Анна Васильевна, а почему вы не обратились к официальным структурам, скажем, в наш главк? Уж в нашей «конторе» вам могли бы гарантировать и качественную работу по нейтрализации преступника, и любые утечки информации. Что помешало?

Кречетова некоторое время напряжённо размышляла.

– Знаете, когда речь зашла о жизни моего ребёнка, как это иногда называется, меня понесло. То есть я запаниковала, ибо лучше, чем кто-либо другой, знала о «высоких» душевных качествах своего зятька. Если только слово «душа» вообще применимо к Бархунову. На мой взгляд, у него ее нет вообще. В какие-то моменты я была готова купить на криминальном рынке боевое оружие и при встрече изрешетить Костю. Да, я знала, что за такое радикальное решение мне бы светил немалый срок. Но, согласитесь, лучше отправиться на нары, чем хоронить свою дочь. Что касается официальных структур… Может быть, ваша «контора» и в самом деле достойна всяческого доверия, и я сделала ошибку, не обратившись к вам. Но предыдущий опыт диктовал мне иное. Вспомните ту несчастную, которую должны были уберечь от беды, но не смогли этого сделать…

Она хотела добавить что-то ещё, но её нетерпеливо перебил Крячко:

– Анна Васильевна, а как получилось, что в решении вопроса нейтрализации Бархунова вы объединились с ныне покойным Цыкалиным? Вы же, насколько это известно, всегда с ним были в оппозиции друг к другу. Что произошло?

Сцепив пальцы, Кречетова снова вздохнула:

– Знаете, в той ситуации, в которой оказалась я, и чёрта позовёшь на помощь! К тому же Цыкалин – и это мне было хорошо известно – никогда не доверял Бархунову, всегда его боялся и в душе ненавидел. Ещё бы! Мне хорошо было известно, что Костя даже на тех, кто считался его близкими друзьями, стряпал досье, которым при случае мог своего «друга» моментально утопить. Есть у него досье и на Цыкалина. Впрочем, Валентин больше всего опасался даже не этого, а риска раньше времени отправиться в мир иной от руки Бархунова. Ведь Костя его прикончил бы, едва только заподозрив Валентина в том, что тот может разболтать некоторые из их общих маленьких тайн…

– И вы созвонились с Цыкалиным? – спросил Гуров.

Анна на это негромко рассмеялась:

– Вы не поверите, он мне позвонил сам… Да, сам. Повод был взят с потолка – что я думаю о новой системе пенсионного обеспечения бывших сотрудников правоохранительных органов. Ну, я в общих словах ответила ему по последним изменениям в пенсионном законодательстве, после чего спросила без всяких предисловий: спокойно ли ему спится, когда где-то в укромном месте лежит его убойное досье, которое «лучший друг» Бархунов в любой момент может отправить в соответствующие структуры? У Валентина от услышанного даже голос переменился. Он сказал, что вообще-то у Бархунова досье есть и на меня. Мы договорились о личной встрече – мало ли чьи уши могли висеть на проводе? Встретились. Поговорили о том, что Костя совсем уже зарвался – или, как это называют, «потерял берега», и как бы его вразумить, чтобы он не наглел сверх меры и помнил, что не он один может принимать жёсткие решения.

– А почему, организуя «вразумление» Бархунова, вы выбрали Ганочкина? – с некоторым недоумением осведомился Станислав.

– Прежде всего, Ганочкин люто ненавидит Костю и, если бы за это ему не светило уголовное наказание, он собственноручно стёр бы его в порошок. Кроме того, Ромка, в общем-то, хороший организатор. Мне хорошо известно, что когда вместо своего босса фирмой рулил Ганочкин, дела на предприятии тут же налаживались, росла прибыль, снижалась текучка кадров… В сравнении с ним Костя как хозяйственник – вообще никто. Управлять производством – это не баб таскать в постель. Тут соображалка хорошая нужна.

– И всё бы у вас получилось, но что-то пошло не так… – задумчиво отметил Лев. – Как отреагировали вы и Цыкалин на известие, что все участники похищения непонятным образом исчезли?

Анна на это пожала плечами.

– Я – совершенно спокойно, – без намёка на фальшь ответила она. – Я фаталистка и поэтому уверена в том, что от судьбы не уйдёшь. А вот Валентин запаниковал не на шутку. Если вдруг Бархунов и эвакуаторщики, которые должны были его похитить, смогли между собой договориться – подозреваю, что это так и произошло, – то он запросто мог узнать, чьи именно люди явились по его душу. Ну а если так, то тогда он сам мог в любой момент явиться по душу Цыкалина. Это-то Валентина и напугало. Ну представьте себе, каково это ежесекундно ждать удара от человека, не имеющего ни совести, ни жалости, обладающего возможностью отвертеться от суда в любом случае? Поэтому он и поспешил обратиться в главк с заявлением о пропаже своего «лучшего друга». Когда враг на виду, выстраивать свою защиту куда проще, чем когда он неизвестно где. Вот сердце такого напряга и не выдержало. Сегодня Цыкалина хоронят, надо будет пойти, проводить…

– Анна Васильевна, а сам Цыкалин не планировал вместо похищения физическую ликвидацию Бархунова? – поспешил задать вопрос Крячко.

– Нет, не думаю. – Анна отрицательно мотнула головой. – Это совсем другая, слишком серьёзная статья. Нет-нет, убийства не предусматривали ни я, ни он. Мне кажется, мы недооценили Бархунова, его звериное чутьё на опасность. Думаю, едва заметив Жанну у перекрёстка, он сразу что-то начал подозревать. Да и она, эта коброчка подколодная, я так понимаю, решила сыграть по своим нотам. Не исключено, что она сразу же раскрыла перед Костей все карты, да и с эвакуаторщиками, я уверена, договорилась именно она.

– И что же её могло подвигнуть на такой шаг? Ведь ей же, как я понимаю, предложили не хилые деньги… – резюмировал Лев, коротко переглянувшись со Стасом, – рассказ Кречетовой во многом подтверждал правоту их предположений.

– Как что? Ещё бо́льшие деньги, десятки миллионов рублей… – Анна пренебрежительно поморщилась. – Есть люди, которые ради больших денег и родного отца с матерью продадут. Думаю, эта Жанночка именно из такой категории. Спросите, откуда у Кости такие миллионы? Всё очень просто… Не так давно до меня дошла информация, что Бархунов вроде бы наметил радикальное переоснащение своего «Дюшеса» и поэтому сразу в нескольких банках набрал кредитов по восемь-десять миллионов в каждом. В общем и целом у него на руках может быть наличными от сорока до пятидесяти миллионов. Я ещё тогда подумала: что-то он хитрит, скорее всего, затевает какую-то аферу. Ну а теперь могу сказать точно: ничего переоснащать он не собирался. Видя, что дела его идут из рук вон плохо, решил набрать побольше денег и свалить за границу. Уверена, что гарантии банкам давала та самая дамочка из «высшего света». Так-то, при нынешнем состоянии дел, ему и копейки не дали бы. А под её слово они расщедрились. А зря…

– Ну, не так-то просто с чемоданом денег рвануть за «бугор»… – усмехнулся Стас. – Могут остановить.

– У таких, как Бархунов, везде есть свои лазейки… – с досадой произнесла собеседница. – Да, всё сходится. Когда Костя задумал убить Ларису, скорее всего, у него были какие-то другие планы. Но когда киллер начал тянуть время и он почуял, что дело пахнет керосином, то тут же подготовил запасной вариант развития событий. Не исключено, что сейчас он уже где-нибудь в Западной Европе, встраивается в тамошнюю реальность…

– Не уверен… – Гуров сдержанно улыбнулся. – Как известно, на всякого мудреца довольно простоты. Что-то мне подсказывает, Костя очень крепко поскользнулся на этой Одесской. Вполне возможно, что он сейчас валяется в каком-нибудь овраге с финкой в боку. Так что нам надо срочно найти Жанну Одесскую.

– Да, без неё все эти узлы и петли не распутать… – задумчиво протянул Крячко. – Кстати, ты был прав – тут и в самом деле какой-то многослойный пирог получается, когда толком не разобрать, кто кого дурит, кто кого за нос водит, кто кому какие каверзы строит…

Доставая телефон, Лев как бы про себя произнёс:

– Вот-вот… Ладно, сейчас напряжём информотдел…

Набрав номер Жаворонкова, он поручил ему в кратчайшие сроки собрать максимум информации по мошеннице «на доверии» Жанне Одесской, в том числе все её былые места обитания, подельников, связи, включая и любовные. Тут же перезвонив Орлову, Гуров сообщил, что расследование уже близко к завершению, но для того, чтобы основные фигуранты дела не смылись за пределы российской юрисдикции, нужно объявить в федеральный розыск как минимум двоих человек – Константина Бархунова и Жанну Одесскую. При этом следует иметь в виду, что при ком-то из них может находиться огромная сумма денег, а потому эти оба фигуранта представляют серьёзную опасность, поскольку способны при задержании оказать активное, в том числе вооружённое, сопротивление.

– Лёва, ты хочешь сказать, что Бархунов не похищен злоумышленниками, а скрывается и намерен сбежать за границу? – недоумённо спросил Пётр.

– Допускаю. Поскольку ситуация очень неопределённая, возможен любой, даже самый неожиданный вариант развития событий. Нам тут главное – не упустить действующих лиц этой истории за «бугор», поскольку оттуда, сам знаешь, вытребовать их обратно бывает очень трудно.

Закончив разговор с Орловым, Лев изучающе взглянул на Кречетову.

– Сейчас, пока звонил, подумалось вот о чём… А не усложняем ли мы схему происшедшего в день исчезновения Бархунова? Скажем, за каким бесом ему договариваться с эвакуаторщиками? Ему никакой нужды в этом нет в любом случае. Смотрите!

Гуров вкратце изложил свои новые предположения. Если Бархунов вовремя «расшифровал» Жанну Одесскую, то вполне мог принять решение воспользоваться этой ситуацией в своих шкурных интересах. Он мог понять, что на него открылась охота и его рано или поздно достанут. Так почему бы и в самом деле не свалить «за бугор», чтобы осесть там, тогда как в России все будут уверены, что он стал жертвой похитителей? Ведь в таком случае его уже никто не будет искать через Интерпол. Поэтому не исключено, что сейчас он и в самом деле где-нибудь в Западной Европе.

– Секунду! – Станислав изобразил нетерпеливый жест. – Уточним! Если Константин «раскусил» Одесскую и получил от неё соответствующее признание, то почему бы ему не грохнуть Жанну в той же чащобе? Труп закопал, свою машину утопил в болоте, и – вперёд, в сторону стран «свободного мира». Правда, есть ещё эвакуаторщики, нанятые для его похищения, о существовании которых он мог и не знать. А они могли сообщить Цыкалину, что «клиент» не появился. В таком случае и Анна Васильевна знала бы об этом.

– Отвечаю по пунктам. – Лев начал загибать пальцы. – Как я понял, даже имея определённые договорённости, Анна Васильевна и Цыкалин друг другу до конца не доверяли. Я прав, Анна Васильевна? Во-о-т! У них же были свои, персональные интересы, Каждый из них видел и какой-то свой вариант того, что случится с Бархуновым в итоге задуманной операции. Анна Васильевна собиралась лишь «вразумить» зятька. Цыкалин же, скорее всего, хотел бы, чтобы тот исчез вообще. Но это подразумевает наличие нанятого им человека для «нейтрализации» Бархунова, который, при определённых обстоятельствах, может стать свидетелем обвинения в его адрес. Поэтому, не дождавшись известия от Одесской, что всё у них окей, и одновременно получив сообщение эвакуаторщиков о том, что клиент не появился, Цыкалин решил об этом Анне Васильевне не сообщать. Он понял, что дело – швах, что и без того непростая ситуация теперь осложнилась и запуталась до предела.

Кречетова тяжко вздохнула.

– Да… Об этом я и сама размышляла. Валентин имел такое свойство – всё втихаря переигрывать, менять договорённости и выполнять только те, что в его интересах.

– Кроме того… – Гуров загнул другой палец. – Допускаю, что Бархунов, разгадав замыслы Жанны, мог попытаться использовать её в своих целях. Поэтому её убийство было исключено. Но самый-самый реальный вариант развития событий, думаю, был таким. Жанна загодя нашла себе сообщника. В ходе поездки, выбрав момент, оглушила Бархунова, например, электрошокером, после чего с сообщником его или добили, или заперли в каком-то безлюдном месте. А потом вместе дали дёру. Всё до примитивного просто!

– Готова с вами согласиться и в этом… – Анна утвердительно кивнула. – Связавшись с людьми, не имеющими даже зачатков совести, от них можно ждать чего угодно…

Покончив с делами в Ветрове, приятели отправились обратно в Москву. Придерживая руль кончиками пальцев и глядя на проносящиеся мимо перелески, Станислав, с чего-то вдруг проникнувшись философскими настроениями, неожиданно спросил:

– Вот интересно… О чём мог думать Цыкалин в последние мгновения своей жизни? И если верить в существование души, ада и рая, то куда именно отправится его «я»?

– Что это тебя на мистику потянуло? – чуть улыбнувшись, Гуров взглянул в сторону приятеля. – Насчёт чего он мог бы думать? Трудно сказать. Но уж было бы наивно надеяться, что он, почувствовав конец, начал каяться в своих служебных и всяких иных грехах… А насчёт ада и рая – что сказать? В разных религиях насчёт этого есть разные представления. Да, у христиан есть два мира для усопших: малолюдный райский сад и переполненный чертями и грешными душами ад. С этой точки зрения Цыкалину прямая дорога туда. Впрочем, как и нам с тобой.

– Это почему же?! – возмущённо округлил глаза Крячко. – Нас-то туда за что?

– Видишь ли… – Лев тоже начал философствовать, с трудом сохраняя серьёзное выражение лица. – Есть энное количество заповедей, которые соискатели райского блаженства обязательно должны соблюсти. Это – и не убий, и не укради, и не прелюбодействуй… так? Но мы же с тобой бандюг при задержании, случалось, стреляли? Стреляли. Пункт «не убий» нарушили. Ну, насчёт прелюбодейства можно придраться не только к тебе, но и ко мне. Да-а, между прочим! Мы же с Марией не венчаны. С точки зрения верующих, это самый что ни на есть настоящий блуд.

– Охренеть! Получается, попасть в рай вообще дело нереальное? – глядя на бегущую навстречу дорогу, выжидающе прищурился Стас.

– Вот именно! – не выдержав, Гуров от души рассмеялся. – Любой живой человек не в состоянии в точности выполнить все заповеди. Даже самый ревностный монах. А ты как думал? Даже если он молится двадцать четыре часа в сутки. Вот молился он молился, оторвался всего на секунду и при этом случайно увидел хорошенькую паломницу, пришедшую на богомолье. Ничего не сказал, ничего не сделал, а только лишь на какой-то миг представил её, так сказать, в натуральном виде, на какой-то миг её захотел. Ну а как иначе? Он же не евнух, а мужик. Однако этого вполне достаточно, чтобы он перешёл в категорию грешников. Всё! Так что даже самому крутому праведнику из праведников в рай ни за что не попасть. Поэтому, я так думаю, в раю скучно и пустынно. Сами для себя цветут райские сады, сами для себя, зевая от скуки, поют серафимы и херувимы…

– Тогда получается, в рай попадают только скопцы, как Кислохин? – Крячко развёл руками.

– Скопцы-ы-ы? – протянул Лев и отрицательно качнул головой. – Фигушки! Их к раю вообще на пушечный выстрел не подпустят. Они же самовольно нарушили божественный замысел, изувечив своё тело. А с этим там строго! Вот, например, оттюнинговал ты своего «мерина» так, что он стал сам на себя не похож, и поехал в ГАИ, проходить техосмотр. А тебя оттуда взашей – это что за автокалека? Вот так же и в раю. Придёт наш Висяк к райским вратам, а там – святой Пётр изучающе смотрит на его комплектацию и сурово так вопрошает: «А куды ты, грешник, подевал свои греховные органы? Они хоть и греховные, но, согласно технически-анатомическому паспорту, должны быть в наличии. Нету их? Проваливай! И поживее! Не задерживай очередь!»

Слушая его, Стас тоже рассмеялся.

– Слушай, а в других религиях как? Вот ты же был у Кушлянца… Как его теперь? Бальджир? У буддистов, ты рассказывал, вроде бы ни рая, ни ада нет?

– В принципе – да, у них самое главное – карма и перерождение. Много плохого сделал – карму себе испортил. Значит, родишься нищим, больным и убогим, хронически невезучим. А то и вовсе какой-нибудь никчёмной козявкой. Делал только хорошее – родишься богатым, здоровым, успешным. Ну, и как финал цепи перерождений, всякий, очистивший свою карму до зеркального блеска, гарантированно попадает в мир нескончаемого счастья – нирвану. Там и остаётся.

– Не, ну это как-то веселее смотрится! – одобрил Стас. – Мне подходит!

Довольно улыбнувшись, Лев с едва заметным оттенком иронии продолжил тему:

– Но мы же с тобой не буддисты! Этот вариант не для нас. Впрочем… Что переживать? Как сказал Вольтер, в раю лучше климат, но в аду лучше компания. Представляешь, сколько интересных людей мы там увидим?

– Ну, спасибо, отец родной, утешил!.. – хохотнул Станислав. – Хоть хорошую компанию пообещал – и то ладно…

В этот момент зазвонил телефон Льва. Это был майор Жаворонков. Он сообщил, что усилиями информотдела в рекордно короткие сроки удалось сверстать самое полное досье на Жанну Одесскую. Готовый материал сбросили на электронную почту Гурова. Кроме того, сообщил Валерий, удалось найти и информацию об Ирине Улетаевой. Данная информация также отправлена на личный почтовый ящик Льва…

Услышав об Ирине, Гуров вдруг ощутил какое-то непонятное волнение. Он поблагодарил Жаворонкова и, выключив связь, взглянул на часы. Время близилось к двум. Желудок уже намекал на необходимость завернуть в одну из придорожных кафешек, проносящихся мимо. Но после звонка из информотдела ни о каких посиделках в харчевне не могло быть и речи.

– Валерка звонил? – глянув в сторону Льва, поинтересовался Крячко.

– Да, они уже подготовили и сбросили на мой комп все запрошенные материалы. Так что в главке нам будет чем заняться…

– Слушай, это, конечно, всё хорошо и замечательно. Но если я сейчас же не подкреплюсь, то рискую упасть в голодный обморок. Как ты смотришь на такую перспективу? – Стас жизнерадостно улыбнулся.

– Ну, давай куда-нибудь завернём… – нехотя согласился Гуров.

…Добравшись до рабочего места, Лев открыл электронную почту. Помимо нескольких дежурных писем, он сразу же увидел два файла, присланные информотделом. Первый файл был озаглавлен «Одесская», второй – «Ирина Улетаева».

Проигнорировав «Одесскую», Гуров открыл второй. На экране монитора тут же появился достаточно лаконичный текст, который извещал, что «Ирина Викторовна Улетаева, ныне – Свечнова, проживает в Твери, по адресу: улица Учебная, дом пятнадцать, квартира два. Работает медсестрой в городской больнице, состоит в браке со Свечновым Александром Алексеевичем. В семье трое детей: сын Олег, выпускник института МВД, дочери Елизавета и Зоя – учащиеся средней школы…

Несколько раз пробежав по тексту сообщения, Гуров закрыл страницу и глубоко задумался. Ну вот он и узнал, что та, которая когда-то могла бы стать его женой, не канула бесследно, не растворилась в бурном мире. Она давно замужем, у неё трое детей, старший из которых – сын. И срок его рождения совпадает с той порой, когда он, Лев Гуров, встречался с его будущей матерью. Чёрт побери! Как же быстро летит время, как коротка и скоротечна человеческая жизнь! И что же теперь делать? Поехать в Тверь, встретиться с Ириной? Нет, наверное, этого делать не стоит. У неё своя жизнь, свои мечты и планы, она наверняка любит своего нынешнего мужа. Появление Льва запросто может стать неприятным сюрпризом и для самой Ирины, и для членов её семьи. Да, не исключено, что Олег биологически – его сын. Но… Надо ли им встречаться? Парень уверен, что он по всем параметрам – Свечнов. Поэтому узнать, что на самом деле его отец – не «папа Саша», а кто-то другой, для Олега может оказаться серьёзным шоком.

Тем не менее Гуров понимал, что теперь он обречён постоянно думать об Ирине, о её сыне, о том, какой он из себя, похож на него или нет… Теперь прочитанная им в электронной почте «информашка» может стать для него навязчивым наваждением, мучительной загадкой, ответ на которую он сможет получить, только побывав в Твери. И Лев понял: надо ехать. Обязательно! Нет, не для того, чтобы забыть Марию, чтобы ворваться в чужую семью, чтобы разбить её и скроить свою жизнь по новой. Вовсе нет! Мария была и остаётся его (без малейшей фальши!) любимой женой. Разбивать нынешнюю семью Ирины он не вправе, да не собирается этого делать ни в малейшей степени. Он хочет лишь увидеть, какой стала та чуточку хулиганистая, острая на язык девчонка, которая, в иные моменты, являла собой одновременно рой шершней и ходячий динамит с горящим запалом. А ещё очень хотелось бы увидеть рождённого ею сына. Есть ли в нём хоть что-то от него, Льва Гурова, или Олег – бесспорно, ребёнок неведомого ему Александра Свечнова? Ёшкин кот! И хочется их всех увидеть, и отчего-то страшновато…

– О чём изволили задуматься, Лев Иванович? – поинтересовался внезапно появившийся Стас.

– О жизни как таковой… – с трудом подавив вздох, коротко отмахнулся Лев и открыл файл «Одесская».

Как следовало из справочного материала, Жанна Одесская, по паспорту – Фаина Ковыряшкина, была уроженкой Ростова-на-Дону. Образование – неполное среднее (ушла из школы, не закончив девятый класс), имеет фальшивый диплом об окончании киевского медуниверситета по специальности «психоаналитика». От роду ей сейчас тридцать лет, имеет две судимости за мошенничество. Родилась в небогатой семье сантехника и швеи-надомницы. Ещё будучи в девятом классе, Жанна-Фаина сбежала из дому и уехала на Украину, в Одессу. Там она устроилась официанткой в ресторан, где и наловчилась выуживать из карманов перепивших клиентов портмоне и бумажники. Первый свой срок за карманные кражи отбывала в украинской тюрьме.

Быстро сойдясь с сокамерницами, в течение пары лет Ковыряшкина прошла настоящие воровские «университеты». Выйдя на свободу, Жанна-Фаина состряпала липовые документы на имя Жанны Одесской и купила себе диплом о высшем медицинском образовании. Подчитав соответствующую литературу и обогатив свой лексикон латинскими терминами, новоиспечённая Жанна Одесская занялась частной медицинской практикой. Говорливая и обаятельная, она легко «пудрила мозги» своим клиентам, которые пёрли к ней толпой. Зарабатывала Жанна-Фаина неплохо, но такие доходы её не устраивали – хотелось большего, и она пошла в украинскую политику. Имея хорошо подвешенный язык, к тому же в момент освоив мову, Одесская вошла в состав националистической организации «Шлях нэзалэжности». Там она стремительно доросла до казначея, но пребывала в этой должности недолго. Всего через неделю она исчезла, а вместе с ней исчезла и вся казна этого объединения.

Разъярённые нацики объявили её в розыск, но Жанны и след простыл. Она, не мешкая, пересекла российско-украинскую границу, сумев обойти таможенный контроль с кучей денег, и сразу же отправилась в Сочи. Целое лето она прожила, как в раю, соря направо и налево бандеровской казной: проживала в элитной гостинице, ежедневно посещала дорогие рестораны, массажные салоны, казино, всевозможные аттракционы… Но к осени деньги закончились, и Жанна-Фаина снова «засучила рукава».

На сей раз она взялась торговать недвижимостью. Причём чужой. И снова для неё начался «праздник жизни», который длился достаточно долго (сказался прежний украинский опыт, да и знания, полученные в одесском тюремном «университете», пришлись очень кстати). Чтобы усиленно разыскивавшие её оперативники не смогли выйти на след, Жанна-Фаина умело использовала всевозможные прорехи, например, в жилищном законодательстве. Она без конца открывала то торгово-посреднические ООО, то жилищно-коммунальные АОЗТ, то управляющие компании, то риелторские фирмы-однодневки…

И казалось, её криминальному счастью не будет конца. Но, как совершенно справедливо говорится в народе: сколь верёвочка ни вейся – есть верёвочке конец, однажды настал конец и её мошенническим проделкам. Одесскую задержали в поезде, идущем с «югов» в столицу. Как ни старалась Жанна-Фаина отвертеться от ответственности, свои пять лет колонии, назначенные судом, отсидела от звонка до звонка.

И вот теперь она снова взялась за старое – оказалась в центре криминальной авантюры, которая, будучи уже почти раскрытой, благодаря Жанне-Фаине грозила обратиться в беспросветный «висяк».

Из списка людей, которые были наиболее близки к Одесской, опера выделили троих (хотя таких значилось не менее десятка). Прежде всего, это зоновская авторитетка с места последней отсидки Жанны-Фаины, квартирная воровка Верка Тыря, которая вышла на свободу год назад и вроде бы отбыла в свои родные края, под Самару. Ещё одна персона женского пола, которая, вполне вероятно, могла располагать информацией о месте нахождения Одесской, была её родной старшей сестрой Раисой. Согласно информации, взятой из архивов, Раиса проживала в Ростове-на-Дону, работала буфетчицей на железнодорожном вокзале. Единственным мужчиной этого «трио избранных» стал грабитель и налётчик Сенька Гребень – донельзя отмороженный и отпетый негодяй, с которым Жанна-Фаина познакомилась ещё во времена своего первого тура в Сочи. По некоторым данным, Жанна и Гребень поддерживали связь и во время её пятилетней отсидки. Они время от времени переписывались и перезванивались.

…Изучив досье аферистки, просмотрев имевшиеся в нём фотоснимки (кстати, Жанна-Фаина даже на фото из уголовного дела – «фас-профиль» – смотрелась весьма недурно), опера обсудили свои дальнейшие действия. Теперь им было яснее ясного, что все силы нужно сосредоточить на поисках Одесской. Она являла собой единственную ниточку, которая могла привести к исчезнувшему Бархунову. При этом ни Кречетова, ни Ганочкин им помочь ничем уже не могли – ситуация вышла из-под контроля её организаторов и развивалась по своему собственному, никому не ведомому сценарию.

Что интересно, оба организатора похищения прекрасно знали, что в случае, если эта история будет иметь серьёзные последствия, они могут отправиться на нары. Однако всё равно ничуть не жалели о том, что Бархунова теперь могут не найти вообще. Анна сразу после беседы с операми поспешила в гости к Ларисе, чтобы теперь уже безо всякой конспиративной нелегальщины увидеться с внуками. Ганочкин, которого опера довезли до «Dishes-Примы» и которому на прощание порекомендовали не покидать Москву, сообщил им о своём намерении сегодня же начать рационализацию производства, после чего чуть не вприпрыжку побежал к проходной.

…Взвесив все «про» и «контра», просчитав все возможные варианты того, что произошло на поляне пикника, а также то, что может происходить в данный момент, приятели распределили направления дальнейшего поиска. Стас сегодня же отбывал в Ростов-на-Дону, чтобы там разыскать Раису, в девичестве Ковыряшкину. Лев брал на себя Верку Тырю и Сеньку Гребня. Кроме того, он снова созвонился со своим информатором Амбаром и поручил ему прозондировать столичный криминалитет на предмет того, где может скрываться Жанна Одесская (для краткости именуемая корешами Десой). Кроме того, он запросил информацию о возможном месте нахождения Сеньки Гребня.

Как только Гуров нажал кнопку отбоя на своем сотовом, тут же, словно специально дождавшись этого момента, на его столе запиликал телефон внутренней связи.

– Наш Петруха как всегда вовремя! – саркастично прокомментировал Стас.

Голос Орлова звучал глуховато и даже устало:

– Привет! Как вы там со Стасом? Что нового?

Лаконичное, в телеграфном стиле, перечисление основных моментов расследования на текущий день произвело мгновенную метаморфозу. Теперь уже совсем другим голосом – удивлённо-жёстким – Пётр категорично распорядился:

– Оба ко мне! Немедленно!

– О-о-о! – рассмеялся Крячко. – Нашего Петю твой отчёт взбодрил лучше холодного душа!

Когда опера вошли к начальнику, тот расхаживал по кабинету, заложив руки за спину. Увидев полковников, Орлов круто развернулся и, обменявшись рукопожатием, указал им на кресла.

– Давайте в деталях! – плюхнувшись на своё место, распорядился он. – Значит, как я понял, «главными скрипками» во всём этом «марлезонском балете» были экс-прокурорша Кречетова и новопреставившийся экс-подполковник Цыкалин?

Выслушав развёрнутое сообщение приятелей, Пётр некоторое время о чём-то думал.

– Твою дивизию! – наконец выпалил он, стукнув по столу кулаком. – Они что, охренели, что ли? Выходит, все нити оборваны, и надо начинать с нуля?! У вас хоть какие-то планы дальнейшего поиска наработаны?

– Да… Стас сегодня же летит в Ростов-на-Дону, я – в Самару. Сейчас напрягу информационщиков, чтобы нашли хоть какие-то координаты Сеньки Гребня. Амбара по тревоге я уже поднял. Так что разработку этого направления мы уже начали.

– Давайте, мужики, давайте! Поднажмите! Мне эта особа из… – Орлов указал глазами куда-то вверх, – с этим Бархуновым все печёнки уже выела! Та-а-к… Вам же надо командировочные? Дуйте в бухгалтерию, получайте, и – вперёд! Если уложитесь в ближайшие пару дней, выпишу обоим квартальную премию. За дело, мужики! За дело!

…Выйдя из самолёта в аэропорту Самары, Лев сразу же направился к стоянке такси. Наняв таксомотор, он отправился в Стограново – один из ближних райцентров. Согласно справке информотдела, Верка Тыря (по паспорту – Зябцева Вера Борисовна) проживала на улице Пойменной в частном особняке, доставшемся ей от родителей. Как явствовало из справки, Зябцева, вернувшись в Стограново из мест заключения, с ходу нашла себе мужа, какого-то приезжего из Сибири, тоже бывшего сидельца, и устроилась торговкой на местный вещевой рынок.

Найдя нужный дом, Гуров попросил таксиста его подождать. Через минуту после звонка из-за калитки послышались шаги, и в проёме появился рослый, плечистый гражданин не самого приветливого вида.

– Тебе кого? – хмуро осведомился он.

– Мне бы увидеть Веру Борисовну Зябцеву, – показав удостоверение, попросил Гуров.

– А зачем она тебе? – насупился, как следовало понимать, муж (или сожитель?) Зябцевой.

– Я хотел бы задать ей несколько вопросов, – ответил Лев, потихоньку начиная внутренне закипать.

– Знаешь что, мент? Вали-ка ты отсюда, пока цел! – зло огрызнулся мужик и попытался схватить Гурова за грудки.

Но сделал он это совершенно напрасно. Его рука тут же оказалась перехваченной живым подобием рычагов мощного гидравлического манипулятора и скручена наподобие полотенца. Ощутив дикую боль, здоровяк охнул и согнулся огромным бубликом. Он никак не ожидал, что этот рослый незнакомец обладает такой физической силой. Да и техникой рукопашного боя тоже.

– Слушай меня внимательно! – голос Гурова звучал интонацией учителя, вразумляющего школьного хулиганистого недоумка. – Если ты сейчас дёрнешься, я из тебя сделаю Венеру Милосскую. Зачем руки безголовому придурку? А ещё ты сегодня же отправишься в КПЗ, а потом на зону, за нападение на сотрудника угрозыска. Таксист всё видел, свидетель есть. Вера уже сейчас может сушить тебе сухари. А её саму я вызову в местный райотдел на допрос. Не явится – её туда доставят под конвоем. И разговор с ней будет очень жёсткий. Ты этого добиваешься?

– Это… Слышишь? Хорош, хорош!.. – нетерпеливо простонал здоровяк.

Лев несколько ослабил захват:

– Ну что, разговаривать будем?

– Будем, будем… – тяжело сопя, с трудом выдавил мужик.

В этот момент послышался встревоженный женский голос:

– Ой! А что тут творится? Вы зачем это делаете?

Гуров выпустил здоровяка и, оглянувшись на голос, увидел моложавую особу между тридцатью и сорока, с явно наметившимся животиком. Показав ей удостоверение, он сухо объявил:

– Полковник Гуров, главное федеральное управление угрозыска. А вы – Вера Борисовна Зябцева? У меня к вам есть ряд вопросов. Надеюсь, вы на них ответите. От вашей откровенности будет зависеть, отправится данный гражданин в КПЗ за нападение на сотрудника угрозыска при исполнении или я забываю о происшедшем, и мы мирно расстаёмся.

– Колька! Ты чего бузить надумал? – женщина осуждающе взглянула на здоровяка. – Это мой гражданский муж… А что вы хотите узнать?

– Меня интересует, где сейчас может находиться Жанна Одесская, она же Фаина Ковыряшкина? Дело в том, что она наделала много глупостей, и если вовремя не остановится, то снова отправится на нары. Но для неё это – в лучшем случае. А в худшем – попадёт в руки тех, кого она «кинула», и ее порежут на части. Она, я так понимаю, готовится сбежать на Украину?

Зябцева сокрушённо помотала головой.

– Эта Жанка… Дура без руля и без понятий, у нее семь пятниц на неделе. Три дня назад она была у меня. С нею – еённый хахаль. Как его? Сенька Гребень. Попросилась к нам перекантоваться с недельку. Ну, я согласилась – чай, сколько вместе чалились!.. Правда, Колька был против. Этот Сенька – вообще, напрочь отмороженный. Уж мой-то Колька без тормозов, а тот и вовсе – какой-то прибабахнутый. Сразу начал понты кидать, наезжать на меня и Кольку. Ну, Колян с ходу завёлся, их обоих – за шкирку и вместе с манатками выкинул на улицу. Они такси вызвали и куда-то свалили.

– А вы не припомните, среди их вещей не было такого большого кейса, размером с чемодан? – уточнил Гуров.

– Да, был! – кивнула Зябцева. – Она его из рук не выпускала. Этому Сеньке не давала даже дотронуться. Вот… А куда она подалась? Мы с ней кофейку только и успели попить перед тем, как Колька их шугнул из дома. Так-то она насчёт базара не шибко гнала, но брякнула, что хочет податься куда-то к папе. Болтнула, что где-то у неё есть какое-то окно, и скоро она вообще будет в других краях. Ну вроде больше ничего сказать не успела. Гражданин начальник, говорю честно: выложила вам всё, как на духу. Больше ничего не знаю. Вы на Кольку-то зла теперь не имеете?

Лев измерил понурившегося сожителя Зябцевой изучающим взглядом и кивнул в сторону Веры:

– Жене скажи спасибо! Ладно, тема закрыта. Счастливо оставаться.

Сев в такси, в сгущающихся вечерних сумерках он немедленно отправился в аэропорт. По дороге Гуров раз за разом прокручивал в памяти только что услышанное. Он сразу понял, к какому именно «папе» планировала отправиться Одесская. Всё было очень просто: если у воров «мамой» всегда была Одесса, то «папой» – Ростов-на-Дону. Было ясно и то, чего ради Жанна прикатила к Зябцевой: ей нужно было надёжное «лежбище», чтобы выждать удобный момент и потом отправиться дальше. Куда именно? Вероятнее всего, Одесская, как Лев и предполагал, планировала податься на Украину. Хотя, появись она там, при определённых обстоятельствах её визит в «нэзалэжную» мог стать смертельно опасным приключением.

Получается, «окно», о котором она вела речь, это некая, известная ей нелегальная лазейка через границу с Украиной. И каким же оно может быть, это «окно»? Какова его суть? Например, не исключено, что среди пограничников есть некий тип, который за мзду пропускает преступников и контрабандистов. Или это что-то другое? Надо бы созвониться с Вольновым, пусть он своих напряжёт. Никак нельзя допустить, чтобы Одесская смогла смыться с крадеными деньгами. А в том, что у неё кейс с миллионами Бархунова, – уже не было сомнения…

В аэропорту Гуров взял билет на ближайший авиарейс до Ростова-на-Дону. Найдя в зале ожидания место потише, набрал номер Стаса. Тот откликнулся сразу же, как будто ждал этого звонка.

– Лёва, привет! Ты где сейчас? – поинтересовался он.

– В Самаре, в аэропорту, – устало ответил Гуров, уже изрядно измотанный сегодняшними разъездами. – А ты как там? Что удалось узнать?

– Был у местных коллег, обрисовал им ситуацию. Обещали помочь. По городу объявили Одесскую в розыск. Так что, если она хоронится в какой-нибудь из своих «нор», как только высунет нос, её тут же возьмут под наблюдение. Ездил к её сестре. В отличие от этой Жанны-Фаины, особа вполне позитивная. У неё семья, муж, дети, работает вахтёршей в одной из школ. О своей сеструхе мнения невысокого. Считает её «отрезанным ломтем». Жанна у неё не была, с ней они не общаются уже давно. Вот пока и всё… Обосновался я в старой гостинице, типа хостела, но номера здесь отдельные. Прилетишь – давай ко мне, я в полуторазвёздочном отеле «Донская лилия», – гостеприимно пригласил Крячко.

– Добро! Часа через два увидимся. Был я у Зябцевой. Кое-что удалось узнать. Но это – при встрече, когда прибуду в Ростов.

Сразу же после разговора со Стасом Лев набрал номер Александра Вольнова. Тот, включив связь, ещё около минуты разговаривал в кем-то по служебному телефону. Наконец, где-то клацнула трубка, брошенная на аппарат, и Гуров услышал голос Александра:

– Лёва, привет! Извини, что заставил ждать – сам понимаешь, служебные дела! Как ты там? Откуда звонишь?

Лев, не увлекаясь подробностями, в общих чертах рассказал о ситуации с поисками Бархунова. Его сообщение об «окне» на границе с Украиной Вольнова сразу же насторожило:

– Ты знаешь, информация о том, что где-то есть тайная лазейка на ту сторону, до нас уже доходила, – сообщил он. – Наши диггеры проверяли, но пока найти ничего не удалось. Дело в том, что о ней знают очень и очень немногие. Причём пользуются этой лазейкой достаточно редко – только в самых крайних случаях. Мне так кажется, что намерение переправить на территорию соседей чемодан с полусотней миллионов рублей – повод достаточно веский, чтобы лазом воспользоваться. Слушай! Если кейс с деньгами у Одесской, то где же тогда может быть Бархунов?

– Или убит, или закрыт связанный в каком-нибудь заброшенном подвале. Так что вопрос с криминальным «нарциссом» Костей остаётся пока открытым…

Договорившись быть на связи, Лев выключил сотовый. В этот момент диктор объявил начало посадки на Ростов. Вскоре, уже в ночной темноте, воздушный лайнер взял курс на юго-запад.

В начале одиннадцатого Гуров вышел из такси у гостиницы «Донская лилия». Оформив на себя забронированное Стасом койко-место, он поднялся на второй этаж. Первое, что Лев увидел в коридоре, – компанию из трёх человек, что-то обсуждавшую у окна. Одним из этих трёх был его приятель Стас Крячко, который жизнерадостно вешал лапшу на уши двум дамочкам с дымящимися сигаретами. Судя по всему, он их «кадрил» напропалую. И, как видно, не без успеха.

При появлении Гурова, просияв «голливудской» улыбкой, Стас помахал ему рукой и позвал к себе:

– Лёва, рули сюда! С нами не заскучаешь!

Дамочки окинули Льва оценивающим взглядом. Но Гуров их надежд не оправдал. Сдержанно поинтересовавшись, есть ли на этом этаже душ, он уведомил, что намерен немедленно лечь спать, поскольку вымотан до предела, а вставать завтра рано. Примерно через час, когда он уже засыпал, в номер заглянул Стас. Некоторое время он выжидающе смотрел в сторону приятеля, потом безнадёжно махнул рукой и защёлкнул дверь.

…Выполнив энергичную разминку, приняв ледяной душ и позавтракав в буфете, Лев вернулся в номер. Уже успевший вернуться из «ночного дозора» Крячко торопливо умывался и чистил зубы.

– Лёва, доброе утро! – подмигнул он приятелю. – Ох и ночка у меня выдалась! Выложился по полной. И всё из-за тебя, между прочим! Мне одному пришлось отдуваться за двоих. Что у нас в программе начавшегося дня?

– Первым делом едем к местным коллегам, берём у них информацию по всем возможным местам, где могут скрываться Жанна Одесская и Сенька Гребень. Ну а потом совместными усилиями прочешем весь Ростов-сити. Вот пока так. Давай, умывайся, завтракай и приступаем.

Когда Стас вернулся из буфета, Лев говорил с кем-то по телефону. Судя по всему, обсуждавшаяся тема была достаточно серьёзной, поскольку со стороны Гуров смотрелся спринтером, который ждёт хлопка стартового пистолета.

– Что там интересного сообщили? – поспешил спросить Станислав.

– Ну, интересного много… – деловито ответил Гуров. – Пока тебя не было, мне пришло два сообщения. Первым звонил Амбар. Кто-то из его клиентов рассказал, что в здешнем пригородном посёлке Излучное есть забегаловка, куда не единожды захаживал Сенька Гребень. Это надо будет взять на заметку. А сейчас звонил Жаворонков. Он сбросил мне на телефон мини-досье Гребня, который по паспорту – Семён Гребницкий, уроженец Краснодарского края, многократно судимый за злостное хулиганство, грабёж, кражи, обладает отвратительным, скандальным характером, за что его на зоне чуть было не «опустили» во время последней отсидки.

В этот момент телефон Льва запиликал детскую песенку о друге – звонил Вольнов. Александр сообщил, что группа диггеров ФСБ минувшим днём нашла-таки в ростовской степи, километрах в пяти от российско-украинской границы, заброшенное предприятие строительного профиля. Там, в одном из подвалов, диггеры обнаружили хорошо замаскированный лаз, который вёл куда-то в недра земли, на большую глубину. Вооружившись кислородными аппаратами, ребята спустились вниз и оказались в неведомо кем построенном и неведомо куда ведущем тоннеле.

– Есть все основания полагать, это и есть тот самый лаз, по которому ваши подопечные попытаются улизнуть на Украину. Кстати, я только что прилетел, минут через двадцать подъеду к вам. Вы же вроде в «Донской лилии»? Отлично! Скоро увидимся!

Действительно, менее чем через полчаса в номер вошёл Александр Вольнов собственной персоной. За горячим чаем приятели обсудили различные нюансы сложившейся ситуации. По их общему мнению, попытка нелегально перебраться на территорию Украины по подземному лазу, скорее всего, состоится в ближайшее время. Как установили диггеры, последний раз лазом пользовались месяца два или три назад. Также было установлено, что в системе тоннелей воздух имеет нормальное содержание кислорода, при отсутствии каких-либо токсичных компонентов типа угарного газа. Поэтому для тех, кто решит воспользоваться подземным проходом, особого оборудования не потребуется. Нужен только хороший фонарь и соответствующая одежда, типа спортивно-охотничьей.

В ходе обсуждения сложившейся ситуации с предполагаемым намерением Одесской и Гребня «свалить за бугор» Станислав неожиданно выразил сомнение по поводу того, что эти двое всё ещё находятся здесь, в Ростове-на-Дону.

– Мужики, какого беса им тут высиживать? Чего ловить? Вы бы стали выжидать, имея возможность в течение пары часов оказаться за «бугром»? – спросил он.

– Ну, нельзя исключать и того, что они уже там, – неопределённо качнул головой Вольнов. – Хотя в большей степени я склоняюсь к тому, что они ещё здесь. Согласись, что такую операцию с бухты-барахты не провернуть. Да, они прибыли сюда не менее трёх дней назад. Но даже если они и получили информацию о существовании этого потайного лаза, им в любом случае нужно произвести хоть какую-то рекогносцировку. А как же иначе? Если при них огромная сумма денег, то рисковать таким кушем, не зная броду, для них было бы верхом легкомыслия. А эти двое – граждане прожжённые, на наивных детей не похожие.

– Тут вот ещё что надо иметь в виду… – решил высказаться Гуров. – Деньги-то при них, но, надо думать, не в их руках. Когда я разговаривал с Верой Зябцевой, она рассказала, что Жанна-Фаина ни на секунду не расставалась с кейсом Бархунова. А кейс, надо отметить, очень-очень хитрый. Как я понял, он из суперпрочного пластика, с кодовыми замками. Его не разбить, не взломать. Если, например, попытаться разрезать кейс алмазным диском болгарки, то в нём тут же, насколько я знаю современные устройства такого рода, сработает пиропатрон с термитной смесью, который за минуту превратит пачки денег в обугленный мусор. Так что положение у них более чем сложное. Ну, переберутся они на ту сторону, где Одесскую до сих пор ищут. А дальше? Если там она попадётся в руки укронациков, они её порвут на части. И здесь остаться – значит опять отправиться на нары. Ей не позавидуешь…

– Согласен! – Александр нахмурился. – Наверняка, нейтрализовав Бархунова и отняв у него кейс с деньгами, они даже не подумали, какой их ждёт подвох. Только прибыв сюда, они поняли, что до денег добраться очень даже непросто. А то и вовсе невозможно. И что им теперь делать? Надо искать того, кто им поможет. Но таких спецов здесь трудно найти. А на той стороне, очень даже вероятно, их вообще нет. Ехать обратно, чтобы под пытками вынудить Бархунова открыть кейс? А если он убит? Считай, всё пропало. Ситуация тупиковая.

– Но тогда нам первым надо найти этого спеца и взять его под круглосуточное наблюдение! – резюмировал Крячко.

– Хорошая мысль! – одобрил Вольнов. – Есть тут, в Ростове, один мастак высочайшего класса – некий Вольдемар, по кличке Ювелир. Когда-то он отбывал срок за оружейные дела. Делал стреляющие авторучки, которые не под силу изготовить даже оборонным предприятиям с высокоточными станками. Сейчас вроде бы с оружием он завязал, организовал мини-фирму по изготовлению сейфов, которые не могут взломать самые опытные «медвежатники». Заодно вскрывает любые сейфы, у которых потерялись ключи или сломался замок. Так что обратиться Одесская и Гребень могут только к нему. В принципе за ним мы и так присматриваем, но… Сейчас отдам распоряжение, чтобы за ним следили двадцать четыре часа везде и всюду, вплоть до туалета. Возьмём под контроль и его телефон…

Как человек дела, Александр, не мешкая, тут же кому-то позвонил и отдал ряд распоряжений.

– И что же нам теперь остаётся? Сидеть сложа руки и ждать, когда Одесская и Гребень себя проявят? – с трудом сдерживая зевок, Крячко недовольно поморщился.

– На твоём месте я бы прилёг и поспал, пока есть такая возможность! – усмехнулся Лев и взглядом указал на койку. – А то какой из тебя сейчас работник? Давай-давай, нечего тут изображать из себя продолжателя стахановских результатов.

– Ты сегодня провёл ночь в оперативном поиске подозреваемых? – уважительно уточнил Вольнов, хитро взглянув на Стаса.

– Ага! Он сегодня занимался практическими вопросами улучшения местной демографии! – с иронией ответил Гуров.

– Ничего! Этим тоже кто-то должен заниматься! – приятельски подмигнув Станиславу, улыбнулся Вольнов. – Мы с тобой, Лёва, два сухаря-моногамника, которые забыли о своём святом мужском долге – всемерно способствовать приросту человеческой популяции. А вот Стас – он молодец, не щадя живота и иных частей своего тела бьётся с демографическим коллапсом. Одобряю! Так что, Стас, приляг, и со спокойной совестью вздремни, ты это заслужил.

– Вот, Лёва, пример по-настоящему компетентного суждения. Учись! – Крячко рухнул на свою койку и буквально через минуту провалился в недра крепчайшего сна.

Выйдя на улицу, Гуров и Вольнов продолжили обсуждение текущих вопросов. Периодически им приходилось прерывать разговор, отвечая на телефонные звонки. Вначале Вольнову позвонил командир группы диггеров, которые этим утром продолжили обследование загадочного туннеля.

По словам звонившего, пройдя по туннелю в юго-западном направлении около восьми километров, диггеры обнаружили лаз, ведущий наверх. Судя по предполагаемым координатам, выход из туннеля мог быть только на украинской территории. Осмотрев начало лаза, ведущего на поверхность, диггеры вернулись назад. На обратном пути в одном месте у стены туннеля они нашли брошенную там дорожную сумку с пачками сигарет. Причём достаточно давно. Что характерно, сумка была разодрана как будто острыми железными крючьями. Кто и почему её там бросил и в какую сторону шёл – из России на Украину или обратно, – осталось загадкой.

Напоследок командир группы диггеров, осторожно подбирая слова, рассказал нечто и вовсе необычное. Когда он и его товарищи уже подходили к лазу, чтобы подняться на поверхность, он посветил фонарём вдоль туннеля, уходящего в северо-восточном направлении. Причём с уклоном вниз. И ему показалось, будто где-то далеко, в непроглядной темноте подземелья, зеленовато блеснули чьи-то глаза. А потом что-то большое (предположительно, четвероногое) скачками умчалось прочь. Что интересно, это «нечто» заметить успел только он один. Испытав неприятный холодок меж лопаток, старший диггеров, тем не менее, своим спутникам ничего об этом говорить не стал. Рассказать рискнул лишь полковнику Вольнову, слывшему в среде своих коллег думающим и умеющим выслушать.

Отвечая на вопросы Александра, диггер сообщил, что сумку они захватили с собой, чтобы её потом могли исследовать криминалисты, в частности трассологи.

Одобрительно оценив его доклад, Вольнов порекомендовал в дальнейшем спускаться как минимум по двое – по трое, с оружием, изготовленным к бою. А на текущий день распорядился назначить у лаза, маскировку которого следовало восстановить, постоянное дежурство. О любых гражданах, появившихся в округе заброшенного предприятия, докладывать немедленно.

Гуров, отчасти расслышавший сообщение старшего диггера, поинтересовался деталями его сообщения. Кивнув, Вольнов в подробностях рассказал о загадочном «нечто», которое было замечено в туннеле.

– Теперь понятно, откуда у греков взялся миф о Минотавре, – прокомментировал он. – В принципе это уже не новость – монстры, обитающие в земных глубинах. Факт их существования устанавливали уже не единожды. Но до сих пор так и не удалось отловить хоть один образец подобных существ, чтобы установить, к какому типу они относятся и насколько могут быть опасны для человека.

– Судя по находке диггеров, безопасными этих существ не назовёшь, – с некоторым сочувствием отметил Лев и шлёпнул ладонью, убив насосавшегося крови комара. – Тут какой-то комаришка, и тот норовит подхарчиться нашей кровью. А тамошние создания, я так думаю, этой писклявой мелочи – не чета. О каких железных крючьях вести речь, если сумка контрабандиста была изодрана клыками или когтями монстра? А самого его наверняка где-то в глубинах уже давно сжевали без остатка.

– Да, не исключено… – задумчиво согласился Александр.

Его перебил рингтон сотового Льва, пропиликавшего бессмертное «Как хорошо быть генералом!» Судя по голосу Орлова, он тоже эту ночь провёл без сна. Впрочем, причины генеральской бессонницы были совсем иными, нежели у Стаса Крячко.

– Лёва, привет! – устало выдохнул Пётр. – Что там у вас, как успехи?

Гуров вкратце рассказал о том, в каком направлении в данный момент ведутся поиски двух злоумышленников. Сообщил и о том, что к их поиску подключились сотрудники ФСБ, поскольку Одесская и Гребницкий, судя по всему, планируют нелегально пересечь государственную границу. А это уже «епархия» федеральной службы безопасности. Пожелав удачи, Орлов распорядился держать его в курсе дел и звонить немедленно, как только появится новая информация.

Прошло ещё полчаса. Вольнову пришёл очередной звонок от его сотрудника, контролировавшего перемещения Ювелира. По словам звонившего, Вольдемар вышел из своего цеха и собрался куда-то ехать на «Опеле».

– Ни на секунду не выпускать его из виду! – приказал Александр. – Ещё двоих подключить к сопровождению. Надо точно выяснить, куда он ездил, с кем встречался. Действуйте! Ну, всё, Лёва, думаю, очень скоро мы будем точно знать, где именно прячутся Одесская и Гребень… У тебя есть какие-то сомнения?

Молча кивнув, Лев обронил:

– Есть… Уж очень удачно начали развиваться события. Прямо как будто готовый результат сам в руки валится. Чую, за всем этим кроется какой-то подвох… Что-то тут не так!

Озадаченно взглянув на Гурова, Вольнов уточнил:

– Ты полагаешь, сейчас нас может ждать облом?

– Да, Саша, что-то в этой ситуации мне не нравится. – Лев озадаченно поморщился. – Может быть, то, что Ювелиру не пришло ни одного телефонного звонка, скажем, от Гребня, а он среди рабочего дня вдруг куда-то сорвался? Подозрительно всё это…

– Хм… – протянул Вольнов и быстро набрал номер своего сотрудника. – Кирилл, Ювелир всё ещё куда-то гонит или уже приехал? Да? А у тебя нет ощущения, что он вас отвлёк на себя и сейчас просто гоняет по городу? Вот как! Тогда сам виси у него на хвосте, а Лёнька с Андреем пусть едут обратно к его цеху и проверят: на месте ли машины его работников, которые там стояли ранее? Да, Лёва, скорее всего, ты был прав. Мои сотрудники Ростов хорошо знают и поэтому уже просекли, что Ювелир выполнял отвлекающий манёвр. Вот заразы! Как же они могли заметить слежку?

– Саша, они могли её и не заметить. – Гуров отрицательно мотнул головой. – Но они не дураки и хорошо понимают, что в любой момент могут оказаться «под колпаком». Поэтому на всякий случай подстраховываются. Слушай, а у Ювелира есть взрослый сын, брат, шурин? Он запросто мог подготовить из близких родственников спеца по части нейтрализации всевозможных ловушек в сейфах. Ну, или там, в спецкейсах для перевозки денег. Поэтому, пока твои ребята гонялись за самим Ювелиром, кто-то из его доверенных лиц втихаря съездил к нашим «голубкам» и вскрыл им кейс. Думаю, «лямов» пять он с них слупил.

– Пять? Что-то ты уж больно круто загнул… – Вольнов с сомнением отмахнулся.

Но Льва его возражение не переубедило:

– Думаю, Жанне-Фаине и Гребню уже не до торга. Им унести бы отсюда ноги и миллионы, пока мы до них не добрались. Но в любом случае они никуда от нас не денутся. Если никого подкупленного из погранслужбы у них нет, то им одна дорога – через подземелье…

– Среди пограничников подкупленных нет! – твёрдо заверил Александр. – Это люди, которых уже не раз пытались подкупить, проверены не единожды.

– Ну, тогда, думаю, сегодня ночью «голубки» попробуют упорхнуть через тоннель. – Гуров взглянул на часы. – Поэтому до вечера можно не суетиться. В вашей «конторе» прибор ночного видения найдётся?

– Само собой! И не один! – Вольнов изобразил энергичный жест рукой. – Хорошо! Доверимся твоей прославленной интуиции. Надеюсь, она и на сей раз не подведёт.

…Невыносимо медленно тянулись минуты ожидания. Через ночную темень откуда-то со стороны железной дороги доносились приглушённые расстоянием стук вагонных колёс, гудки, лязг металла. Пустая коробка заброшенного завода смотрелась мрачно и угрюмо.

Затаившиеся на втором этаже корпуса Гуров, Крячко и Вольнов соблюдали режим молчания, лишь изредка обмениваясь парой слов самым тихим шёпотом. На первом этаже, рассредоточившись у входа в подвал, затаились спецназовцы.

Близилась полночь. Раскинувшаяся рядом степь, укрытая чёрным одеялом звёздного неба, звучала несмолкаемыми голосами сверчков, цикад, каких-то других ночных насекомых.

В очередной раз взглянув в окуляры прибора ночного видения, Вольнов досадно вздохнул:

– Никого.

– Они будут! – уверенно отозвался Лев и, не удержавшись, зевнул, прикрыв рот ладонью.

– Вздремните, мужики! – всё тем же беззвучным шёпотом предложил Стас. – Я выспался, подежурю…

– Тс! – Гуров неожиданно вскинул указательный палец. – Идут!

Александр и Крячко недоумённо заозирались, вслушиваясь в хор ночных членистоногих и пернатых «певцов», но ничего подозрительного не расслышали. В очередной раз глянув в окуляры прибора ночного видения, Александр замер и напрягся – к руинам предприятия и в самом деле приближались две непонятные фигуры. Лишь когда они подошли поближе, стало возможно разглядеть, что неизвестные одеты в плащи с капюшонами, накинутыми на голову. Они несли объёмистые рюкзаки за спиной. Подсвечивая себе специальными, «потайными» фонариками, «голубки» (а это явно были они) вошли внутрь заводского корпуса и направились к входу в подвал.

Внутри просторного, выпотрошенного мародёрами помещения, где гуляло гулкое эхо, «голубки» шли, уже не таясь, и время от времени перебрасывались лаконичными фразами. Было похоже, что это – хорошо слаженная, единая команда.

Но, когда эти двое подошли к двери, за которой начиналась лестница, ведущая в глубокий подвал, где начинался лаз в подземелье, всё внезапно переменилось. Спецназовцы, которые ждали момента, когда Жанна и Гребень начнут спускаться в лаз, что означало подтверждение их намерений нелегально пересечь российско-украинскую государственную границу, чтобы их там взять, неожиданно для себя стали свидетелями конфликта.

Немного приотстав от Одесской, Гребень неожиданно достал из кармана плаща пистолет и навёл его на Жанну, которая в этот момент начала открывать подвальную дверь.

– Слышь, подруга, базар к тебе есть, – уже не таясь, во весь голос произнёс он. – Ща нам придётся лезть в нору, где водятся нехилые зверюги, которые и сожрать нас могут. А я за те копейки, что ты мне кинула, башкой рисковать не собираюсь. Добавить бы надо!

– Чего-о-о? – возмущённо произнесла Жанна. – Десять лямов – это копейки?!

– А ну-ка, стой, где стоишь, а то шмальну и заберу себе всё! – угрожающе предупредил Гребень. – Так, что там насчёт прибавки?

– Слышь, беспредельщик! – судя по голосу, Одесская была в ярости. – Мы же договорились, я даю тебе десять лямов, и ты проводишь меня по этой «норе» за «бугор». Договорились? Договорились! А теперь что? Решил на ходу «переобуться»? И как теперь тебе верить? Где гарантия, что ты, даже если я отдам тебе всю наличку, меня не грохнешь? Вот сколько тебе надо теперь? – вкрадчиво поинтересовалась она, что-то незаметно доставая из кармана плаща.

– Половину! – безапелляционно объявил Гребень со злорадством.

– Полови-и-и-ну? – переспросила Жанна. – Ладно! Будет тебе половина! На, получи!

Не оборачиваясь, она быстро просунула правую руку через левую подмышку, и в тот же миг раздались выстрелы, показавшиеся в ночи оглушительными. Отброшенный назад, Гребень упал навзничь, широко раскинув руки. Не ожидавшие такой развязки, опера ошарашенно замерли. Лишь мгновение спустя Александр торопливо скомандовал:

– Захват! Начали!

Тут же вспыхнул яркий слепящий свет, послышались отрывистые команды:

– Стоять! Не двигаться! Руки вверх!

Словно вынырнув из ниоткуда, к Жанне-Фаине стремительно подскочили несколько человек в камуфляже и масках с автоматами. Они ловко вырвали из женской руки пистолет, из которого Одесская только что, не глядя, расстреляла стоявшего за её спиной Гребня, и защёлкнули на её запястьях наручники. Для Жанны это было так неожиданно, что она не оказала и малейшего сопротивления. Словно впав в ступор, она, как сомнамбула, погруженная в гипнотический сон, безропотно выполняла требования задержавших её людей.

Она бесстрастно смотрела, как к ней подошли трое мужчин в штатской одежде. Один из троих – коренастый и широкоплечий, в потёртой кожаной ветровке – удовлетворённо объявил:

– Финита ля комедия, Жанна-Фаина. Вы задержаны в рамках уголовного дела о похищении человека, а теперь ещё и за убийство своего сообщника.

– Да и статья об ограблении будет «светить» во весь накал! – усмехнувшись, покачал головой опер баскетбольного роста.

– Если бы только это! – с долей сочувствия произнёс третий, интеллигентного вида, но с руками боксёра-разрядника. – Вам, гражданка Ковыряшкина, придётся отвечать ещё и за попытку незаконного пересечения государственной границы Российской Федерации. По совокупности, вам может быть назначено наказание от десяти лет и выше. Поэтому от вашей откровенности будет зависеть длительность вашего пребывания в заключении. Первый вопрос, который нас интересует: что с гражданином Бархуновым и где в данный момент он находится?

– В каком-то заброшенном посёлке, в погребе… – нехотя произнесла Жанна-Фаина. – Как называется это место, я не знаю. Это знает только Сенька.

Потрогав шею Гребня, крепыш в кожанке с досадой сообщил:

– Он уже ничего не знает. Он уже там, в этой… как её? В нирване.

…Лев Гуров сидел за рулем своего «Пежо» и наблюдал за подъездом ничем не примечательной пятиэтажки. И хотя почти вся улица, носящая педагогическое название «Учебная», была застроена такими же кирпичными «муравейниками», его интересовал только этот дом под номером пятнадцать. Именно здесь, в этом подъезде, на первом этаже во второй квартире, проживала семья, которая его очень интересовала.

Он прибыл в Тверь, преодолев путь от Москвы менее чем за два часа. Найдя улицу и нужный дом, он остановился через дорогу напротив первого подъезда. Направляясь сюда, Гуров и сам толком не знал, чего ждёт от этой поездки. Хотелось увидеть Ирину? Да, наверное. Её сына? О! Вот этого хотелось бы больше всего. Впрочем, может быть, он и не поехал бы сюда. В самом деле! Что бередить душу былыми воспоминаниями, что травить её лицезрением того, что могло бы сбыться, но сбылось у кого-то другого? И тем не менее…

Минувшим вечером Мария (бабы есть бабы, даже если они принадлежат к интеллигентным знаменитостям!) очень деликатно напомнила ему, что, воспользовавшись предоставленным ему выходным, завтра он мог бы съездить в Тверь. Блин! Как же её разобрало-то некстати!

Наблюдая за дверью подъезда, Лев ежесекундно ждал появления Ирины. Он и хотел этого, и боялся… Но текли минуты, входили и выходили какие-то люди – молодые и пожилые, с хозяйственными сумками и без, в дорогих прикидах и в заурядной повседневке, а её всё не было. Взглянув на часы, с какой-то стати Гуров вдруг вспомнил, что именно в это время они со Стасом вчера нашли-таки заброшенный дачный посёлок и погреб, в котором был спрятан уже отчаявшийся спастись Константин Бархунов. Да, вот это был денёк так денёк!

…Вчерашней ночью им удалось задержать Фаину Ковыряшкину, она же – Жанна Одесская. В её рюкзаке лежало полтора пуда денег, в рублях, долларах и евро. Существенно меньше нёс с собой Сенька Гребень, убитый наповал из «браунинга» своей спутницей. Жанна-Фаина сама была поражена тем, что её выстрелы оказались смертельными. Доставленная в ростовский СИЗО, она с ходу начала давать показания. Видимо, памятуя о годах, проведённых в колонии, она и в самом деле решила «постелить себе соломки». Не упираясь и не умалчивая, Жанна-Фаина поведала о том, что же случилось с Бархуновым.

По её словам, ещё за неделю до того дня, когда Константин бесследно исчез, её разыскала Кречетова и предложила заработать. Анна пояснила, что человек, которого ей нужно будет заманить на территорию пикников, задолжал ей огромную сумму денег и отдавать долг не собирается. Понимая, что взыскать с должника – дело бесперспективное и даже безнадёжное, она решила его хорошенько проучить. А потому Жанне-Фаине предлагалось, хорошенько подчепурившись, под видом любительницы путешествовать автостопом, выйти на перекрёсток у Ветрова и остановить авто Бархунова.

В том, что Константин гарантированно остановится, Кречетова не сомневалась – уж кто-кто, а она своего зятька знала наизусть. В дороге, изображая из себя робкую скромняшку, Жанна должна была уступить притязаниям Кости и предложить ему свернуть на поляну пикников. Туда достаточно часто отправлялись парочки любовников.

Поскольку после отсидки дела у Одесской-Ковыряшкиной шли не очень, она охотно согласилась на это предложение несмотря на то, что по сценарию похищения Бархунова предусматривался и интим, во время которого должны были появиться «ассистенты». Ну а что? Двести тысяч при безденежье – куш хороший. Почему бы и не согласиться? Но Жанна не была бы сама собой, если бы не надумала провернуть операцию по своему собственному сценарию. Незадолго до разговора с Кречетовой она случайно встретилась с Сенькой Гребнем. Зная, что при своём безбашенном нраве тот склонен к самым опасным аферам, Жанна решила задействовать и его. Но уже на своих условиях.

Они договорились, что Гребницкий на своей «шестёрке» будет сидеть в засаде невдалеке от перекрёстка. Когда Жанну возьмёт в своё авто Бархунов, он последует за ними. После того, как «тачка» Константина свернёт с трассы в глубь зелёного массива, ему нужно, отследив возможные «хвосты», мчаться вдогонку. К этому моменту Жанна планировала «вырубить» Бархунова электрошокером.

Так всё и вышло. Получив высоковольтный разряд в тот момент, когда он уже начал раздевать придорожную красотку, Константин мгновенно «отрубился». Жанна и подъехавший Гребень тут же связали его и запихнули в багажник «шестёрки». Сенька немедленно созвонился с «братухами» из бригады автокрадов и договорился, что отдаёт им почти новый «Ниссан» по бросовой цене – всего за триста тысяч. Сторговались на двухстах. Тем временем, проверив багажник «Ниссана», Жанна нашла в нём тяжеленный кейс. Она уже знала, что такие кейсы предназначены для перевозки крупных сумм денег, и тут же объявила его своей собственностью. Чтобы не подвергать Сеньку лишним искушениям, она сказала ему, будто в кейсе документы на земельные участки. Мол, когда выдастся момент, их можно будет продать хотя бы за полцены. Кроме того, в кармане обездвиженного Константина она нашла заряженный «браунинг», который, как то пресловутое ружьё в театре, в финале этой истории всё же выстрелил. О «браунинге» Сеньке она предпочла не говорить и, похоже, была в этом права.

Прибывшим «братухам» Сенька и Жанна с рук на руки передали «Ниссан», на который тут же были навешены другие номера. Полученные за машину бабки они поделили. Правда, не пополам. Себе Сенька взял сто двадцать, а вот Жанне дал восемьдесят, мотивируя это тем, что он, как формальный продавец, в случае чего будет нести куда большую ответственность, чем она.

Там же, в лесу, они договорились, что отвезут Бархунова в один из дачных посёлков, где до поры до времени спрячут. А чуть позже, когда его хватятся, они предложат его родственникам за миллион. Как быть дальше, предложил Гребень. По его словам, некоторое время назад он занимался контрабандой в Ростовской области. Там есть непонятно кем сделанный подземный лаз, по которому можно без проблем перебраться на территорию Украины.

– Как только бабки за этого борова срубим, – рассуждал он, – валим к «папе», а оттуда – за «бугор». И поминай как звали.

Так и сделали. Спустив полуживого Бархунова в погреб одной из заброшенных дач (руки и ноги ему развязывать не стали), соучастники закрыли его на замок и решили выждать пару дней. Понятное дело, Жанна отзваниваться Кречетовой не стала. А на фига? «Стольник» аванса она уже получила, а теперь, когда перед ней замаячила перспектива заполучить неизмеримо большую сумму, звонить было совсем ни к чему.

Они даже не подозревали, какая суматоха началась этим днём. Цыкалину позвонили возмущённые эвакуаторщики и высказали претензию, что в нужное время в нужном месте никто не появился. Будут ли им оплачивать не по их вине не выполненную работу?

Цыкалин, пообещав им денег, приказал всем троим «залечь на дно», после чего немедленно созвонился с Анной. Ничего не сказав ей о звонке эвакуаторщиков, он спросил, отзвонился ли ей Ганочкин. Та тут же позвонила Роману и узнала, что звонка Жанны он так и не дождался. Тогда Кречетова набрала номер зятя и услышала уведомление о том, что данный абонент находится вне зоны действия сети. Ей тут же стало ясно, что произошло что-то незапланированное. Её попытки дозвониться Жанне успехом не увенчались, о чём она и сообщила Цыкалину. После этого среди заговорщиков началась тихая паника.

Поскольку ни Одесская, ни Бархунов на звонки не отвечали, Цыкалин, не выдержав, начал звонить в главк угрозыска с заявлением о пропаже его «лучшего друга». Скорее всего, до конца он не доверял и Анне и поэтому спешил застолбить за собой право первого подавшего заявление: кто первый заявил, тот если и виноват, то не в полной мере.

Впрочем, об этом Гуров и Крячко узнали лишь вчера, прибыв с Жанной-Фаиной из Ростова-на-Дону. К счастью для Бархунова, Одесская-Ковыряшкина смогла припомнить несколько характерных примет заброшенного посёлка и место нахождения погреба.

Когда сотрудники местного райотдела подняли из сырой темноты Бархунова, который несколько дней провёл без еды и воды, он стонал и рыдал, как ребёнок. Жадно выпив бутылку воды, грязный и заросший щетиной, с ввалившимися глазами и впалыми щеками, он рухнул лицом в траву и, целуя землю, благодарил Бога за то, что смог остаться в живых…

В самом деле! Если бы Гурову, Крячко и Вольнову вовремя не удалось задержать Жанну, то – кто знает? – сообщила бы она о том, где именно находится Константин Бархунов, или нет? К тому же, сама точно не зная, как называется и где конкретно находится заброшенный посёлок и тот самый погреб?.. Ведь, случись, ушла бы она «за бугор» или погибла бы в перестрелке с Гребнем, вполне возможно, что вместо Константина однажды кто-то обнаружил бы только его скелет.

А уж сегодня-то что было! В присутствии всего коллектива главка Пётр Орлов объявил Гурову и Крячко благодарность от себя лично и от министерства. Получили они и обещанную премию, и по три дня выходных. Стас тут же помчался в аэропорт и улетел в Синяжье, чтобы увидеться там со своей шаманкой Верой и взглянуть на сына, который этим летом поступил в крупнейший сибирский университет. Льву одному пришлось отдуваться перед набежавшими репортёрами.

Ну, а сразу же после этого он рванул в Тверь. И вот он напротив дома, где в настоящее время проживает та, что когда-то не дождалась его из командировки, которая, возможно, стала матерью его ребёнка. Возможно, очень даже возможно…

Время приближалось к пяти. В какой-то момент, взглянув в сторону пятнадцатого дома, Лев невольно замер. У него вдруг непроизвольно перехватило дыхание и пересохло во рту.

Из первого подъезда вышла компания из нескольких человек. Первым шел крупный, коренастый гражданин, следом за которым появилась… Ирина! Гуров её узнал мгновенно. Как ему показалось, она почти не изменилась. Что-то сказав своему мужу, она оглянулась, и из подъезда тут же появилась двухместная детская коляска, которую осторожно скатил по ступенькам на тротуар рослый пригожий парень двадцати с лишним лет.

– Олег, вы там осторожнее! – Ирина погрозила пальцем.

– Спокойствие! – откликнулся парень. – Они даже не проснулись.

Хорошенькая, русоволосая особа – как можно было догадаться, жена Олега, что-то поправляла в недрах коляски. Последними вышли две девушки, скорее всего, учащиеся старших классов. Одна из них в руке держала большой пакет.

Окинув их взглядом, Ирина обеспокоенно спросила:

– А подарок не забыли?

– Ма, ну вот же он! – хором ответили девушки, показав пакет.

– Но и это ещё не всё! – молодым, сочным баском сообщил Олег. – Мы с батей приготовили ещё один сюрприз. Какой? Секрет! Бабуля с дедулей будут довольны.

«С батей…» – мысленно повторил Лев, внутренне ощутив горечь несбывшегося.

– Ну, всё, идёмте! Время уже шестой час! – нетерпеливо махнула рукой Ирина, и компания двинулась по тротуару.

Гуров не отрывал взгляда от Олега, пытаясь найти в нём явные приметы того, что он – его приблизительная копия того возраста. Да, как ни верти, между ними сходство есть. Лев медленно провёл по лицу ладонью. Значит, Олег уже женат, у него двое мальчишек… Тогда, получается, это могут быть его внуки? Впрочем… Возможно, он и ошибается. Например, этот же Свечнов Александр, нынешний муж Ирины, если присмотреться, отчасти похож на него, на Льва Гурова. Это и неудивительно – Ирине нравился именно такой тип мужчин. Так что, действительно ли Олег – его сын, знает только сама Ирина. Сомнения, сомнения…

Рассказывать об этом Марии? Наверное, не стоит. Мало ли, кто на кого похож? Тем более что женщины зачастую непредсказуемы. Сегодня у них – одно настроение, завтра – другое… Нет, пусть всё останется так, как есть.

Вздохнув, Гуров ещё раз взглянул вслед уходящей чужой семье. Что-то несильно сдавило сердце, в глазах защипало. Спешно запустив мотор, он включил передачу и направил машину в сторону Москвы…

Content

Николай Леонов, Алексей Макеев
Месть на все времена

Месть на все времена

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Исчезнувший опер