Террагенезис: Земля

Глава 1

Невероятное стечение обстоятельств

Говно всегда случается внезапно.

В проход между кресел, выскакивает мужик европейской внешности и что-то безумно орёт на незнакомом мне языке. Он красноречиво бьёт себя кулаком в грудь, увешанную взрывчаткой, и одновременно демонстрирует всем пассажирам пульт в руке.

А летим мы на десяти тысячах метрах, где-то над бескрайними водами атлантического океана… Мда, не таких сюрпризов ожидаешь от первого за десять лет отпуска, но отрицание быстро сменилось принятием — мир всё быстрее катится в бездну и люди способствуют этому с маниакальным энтузиазмом. Бесят!

Я никак не могу повлиять на эту ситуацию — оружия у меня нет. А если бы и было, то стрелок я никакой. Все остальные варианты, вроде ввязаться в драку, не жизнеспособны в принципе и только ускорят приход нашей смерти. Поэтому со вздохом разочарования перевожу расстроенный взгляд за иллюминатор — на бескрайнюю синеву неба, чтобы до конца резко укоротившейся жизни запомнить его чистоту и свободу.

Краем глаза отмечаю уход террориста в нос самолёта и с тоской думаю о том, что теперь история всей моей жизни ужмётся до короткой строчки в длинном списке жертв теракта. Будь моя воля, я бы ублюдков, подобных этому, казнил бы самой страшной казнью!

Вскоре самолёт ожидаемо меняет курс и в моей голове сразу появляются картины, схожие с терактом одиннадцатого сентября в США. Внезапно понимаю, что участвовать в менее резонансной трагедии мне будет обидно. Жесть конечно, но это всё оно — проклятое человеческое тщеславие…

Пассажиры растеряны, но паники пока нет. Современный человек слишком привык к комфорту и безопасности, поэтому ему сложно поверить в реальность происходящего, когда дело касается того, что кто-то добровольно собирается себя убить, прихватив с собой сотню-другую случайных прохожих. А если и поверит, то до самого конца будет надеется, что прилетит супермен и всех спасёт. Ну или убедит себя, что это очень жестокая шутка и его снимают скрытыми камерами.

Я не настолько оптимистичен. Сейчас бы на нас спас тот самый пресловутый «воздушный маршал», но он пока никак себя не проявляет. Ненавижу людей! Почему им никогда не живётся спокойно? Ради какой такой великой цели, этот придурок собирается всех нас угробить?

А вот это странно… Я лечу из Кейптауна в Рио и самолёт берёт левее — на юг. Но там же ничего нет до самой Антарктики! А даже если и есть несколько обитаемых островов, то их глупо использовать как цель для теракта! Что за бред? Какой в этом смысл? А, ну да, нас тут и так триста тел — он просто хочет, чтобы обломки нашли на земле и подтвердили теракт.

Некоторое время летим в тишине, нарушаемой редким взволнованным шушуканьем. Невольно хмыкаю на эти шёпотки и качаю головой — стоило террористу скрыться с глаз, как все стали считать угрозу несущественной. Но тут по громкой связи раздаётся заунывное пение на том же незнакомом языке и самолёт резко, в силу конструктивных возможностей, кренится носом вниз. «А сейчас, крутое пике!» не к месту вспоминаю старую телепередачу и вовремя успеваю упереться ногами в спинку впередистоящего кресла.

Вот теперь самое время для массовой паники! Люди пронзительно завизжали, причём мужики тут явно были лидерами, особенно те, что поупитаннее. Из членораздельных криков больше всего выделялись разноязычные призывы к богу и протяжный мат. Примерно поровну. Идиоты, сейчас уже поздно!

Снаружи доносится страшный гул и моё переполненное адреналином тело ненадолго теряет вес. Краткое мгновение невесомости сменяется нарастающей перегрузкой, а значит, ускорение падающего самолёта превысило ускорение свободного падения. Аварийные кислородные маски вываливаются из своих отсеков и вытягиваются на трубках вдоль потолка, в сторону хвоста, добавляя киношного антуража приближающейся катастрофе.

Пассажиров, кто не успел пристегнуться или крепко ухватиться за что-нибудь, тащит мимо меня по полу и потолку в окружении рвотных масс. Уверен, сейчас многие неосознанно завидуют тем, кто успел пристегнуться и потерять сознание.

«А, нахер всё! Помирать так с музыкой!» — подумал я и рванул к аварийному выходу. Ну как рванул… с усилием тянул себя по спинкам кресел, сопротивляясь перегрузке.

Двигатели натужно воют, корпус самолёта трясётся и угрожает развалиться на части ещё в воздухе, а я упрямо царапаюсь вперёд. Неосторожно наступаю на чьё-то лицо, но ничего, на том свете извинюсь. А пока гляну, обо что нас собираются убить.

Почти у цели и теперь мне видна перепачканная кровью кабина самолёта. Тел пилотов нет, видимо пролетели мимо меня незамеченными. На их месте тот самый псих с «поясом шахида». Его руки воздеты над головой и хлопают в такт протяжному, унылому пению.

Через лобовое стекло мне виден приближающийся маленький остров с вулканом в центре. В голове что-то щёлкнуло, и я невольно скривился — он же безумный религиозный фанатик! Сейчас нас размажет во славу какой-нибудь мистической херни.

Я не хочу быть жертвоприношением!

Стиснув зубы, тяну себя к аварийному выходу и дергаю ручки согласно инструкции. Дверь резко срывается и меня выбрасывает наружу, где только чудом не засасывает в ревущий двигатель.

И чего я этим добился? Ну упаду чуть позже разогнавшегося самолёта и отдельно от человеческого стада… Хотя, бывали же случаи невероятного выживания?

Бешеный напор встречного воздуха не даёт вдохнуть, заставляет щуриться и вышибает слёзы из глаз, но я всё равно вижу, как крылатое творение рук человеческих врубается точно в жерло потухшего вулкана и очень красочно взрывается. Что ж, сейчас и я сдохну в этом огненном аду. Ровно через три… две… одну…

Но, как говорят, хочешь рассмешить бога — расскажи ему о своих планах.

Я влетаю в огонь и дым, где чудом не убившись ни об один из обломков и не прожарившись до хрустящей корочки, продолжаю свободное падение в абсолютную темноту. Видимо самолёт пробил каменную пробку в жерле, и теперь наши смерти приобрели некий налёт уникальности — не каждый некролог может похвастаться тем, сразу три сотни человек сгинуло в жерле вулкана. Слабое утешение, конечно, но уж какое есть. Теперь каждый миг отсрочки момента удара о камень воспринимается мной как установка мирового рекорда по невероятному везению.

А не многовато ли тут свободного пространства для падения? Разве жерло не должно быть плотно заполнено если не лавой, то застывшей лавой? Не претендую на должность эксперта-вулканолога, но логика ж! Походу, слишком долго лечу, раз успеваю думать о таком…

Даже мелькнула дурацкая мысль о полой земле, но её тут же развеяло появившееся насыщенное оранжевое свечение раскалённой магмы. Стало невыносимо жарко, возможно даже душно, но я не дышал с того момента, как выпрыгнул из самолёта. Всё моё падение длится всего несколько секунд, но переполненный адреналином мозг упрямо растягивал эти мгновения в бесконечность и подмечал множество разных занятных деталей.

Например, вон тот огромный уступ, об который меня сейчас размажет, поразительно напоминает часть космического корабля пришельцев, торчащего из скальной породы. Или вот этот странный гул, появившийся в голове и который удивительным образом интерпретируется в нечто понятное и непонятное одновременно:

« Активирован аварийный протокол сеятеля. Анализ формы жизни… Уровень развитии предельно минимальный… Регистрация доступа нового автора к системам управления сеятеля… Активация протокола безопасности автора…»

Всю эту информацию я осмыслил за короткий миг, пока смотрел на чёрный провал открывающегося люка, к которому меня сносило. На безумной скорости я пролетел между распахнутых створок, и падение резко замедлилось, но не настолько, чтобы это грозило смертью. Ощущение не из приятных, однако расплескать внутренности по округе гораздо неприятнее.

Гул в голове не прекращался и продолжал меня информировать о… чём-то:

'Регистрация автора выполнена. Доступ к системам разрешён.

Общая структурная целостность… Тридцать один процент.

Энергосистема… Повреждено семьдесят семь процентов, стабильна.

Система жизнеобеспечения… Повреждено семьдесят пять процентов, стабильна. Дополнительная настройка завершена.

Система структурирования атомов… Повреждено семьдесят пять процентов. Стабильна.

Двигатели… Нет данных.

Система навигации и связи… Нет данных.

Информационная сеть и вычислительное ядро повреждены. Функционал сохранён на двадцать семь процентов.

Лабораторный комплекс… Нет данных.

Проверка вспомогательных компонентов…

Хранилище материалов доступно, заполнено на семьдесят процентов.

Рой террафомирования… Целостность двенадцать процентов.

Автономные модули разведки… Нет данных.

Модуль биореконструкции… Нет данных.

Критических неисправностей и угрозы основной миссии не обнаружено. Требуется подтверждение продолжения выполнения протокола по созданию живых организмов'

В конце концов, я мягко упал на твёрдую, ровную поверхность и жадно втянул затхлый, раскалённый воздух, вполне пригодный для дыхания.

— Ясно, — тихо выдохнул я окружающей душной тьме, когда гул в голове пропал.

Тут меня догнали эмоции. Руки затряслись, ноги онемели, а из головы словно отхлынула волна, оставившая после себя тупую, пульсирующую боль. Чёрнота перед глазами пошла рябью, дрожащее тело покрылось холодным потом, сердце сбилось с ритма и я, с облегчением, потерял сознание.

Понятия не имею, сколько так провалялся, но очнулся крайне разбитым и по прежнему сбитым с толку. Дышалось на удивление легко, даже несмотря на то, что воздух оставлял после себя сухой химический привкус. Адова жара больше не ощущалась, что меня несказанно порадовало.

Как представитель поколения, взращенного на разнообразных, фантастических и не очень, фильмах, книгах и играх, я без труда идентифицировал текущую ситуацию как «внезапная и крайне удачная находка космического корабля предтеч со всеми вытекающими». Однако рациональная часть мозга отказывалась принимать реальность, и причина этого была очень проста — тут имела место целая куча совпадений и даже намёк на мою «избранность», что не лезло уже ни в какие ворота!

— Сеятель? —спрашиваю без особой надежды, ведь у нас из-за языкового барьера страдают даже соседствующие народы, а тут целый кусок чужой, да ещё и древней цивилизации.

— Да, — коротко гудит прямо внутри моего мозга, заставляет вздрогнуть и инстинктивно всматриваться в окружающую темноту.

— Что ты такое? — спрашиваю вновь, в надежде получить вразумительный ответ и, возможно, подтвердить возникшую в голове смелую теорию.

— Сеятель.

Мда уж, действительно исчерпывающий ответ форме жизни с минимальным уровнем разумности…

— И что ты сеешь, сеятель? — уточняю не без сарказма, но не особо надеюсь на что-то вразумительное. — Что у тебя за миссия?

— Миссия включает в себя создание, адаптацию и редактирование жизненных форм их на всём пути следования.

— Ясно, — киваю темноте с чувством, что это всё затянувшийся бред, умирающего в агонии разума — слишком уж невероятно звучит. Но, если уж и сходить с ума, то до самого конца и я спрашиваю вновь: — А кто я?

— Автор.

— Понятно. И что я э… пишу?

— Последовательности нуклеотидов и атомарную структуру вещества.

— Какой я молодец… — растерянно бормочу в темноту и умолкаю, чтобы собрать в кучу скачущие мысли.

Ситуация яснее не стала — без полулитры не разобраться, а я, как назло, не пью.

— Как мы понимаем друг друга?

— Для коммуникации с автором используются мыслеобразы и непосредственное воздействие на мыслительный центр, через анализ ассоциативного мышления посредством перебора вариантов имеющих нужную степень отклика.

Я ни черта не понял, но понял, что понимаю всё это где-то на уровне подсознания. Вроде в голову глубоко не лезет, а просто показывает картинки, на предмет «знаешь, что это или нет?» По сути, он опирается на мои знании и ищет в них аналоги того, что требует объяснения или что-то вроде того. Проклятье, голова идёт кру́гом!

Взять то же «написание последовательности нуклеотидов», озвученное им в качестве моих не то возможностей, не то обязанностей. Я понятия не имею, что такое нуклеотиды, но точно знаю, что они входят в состав ДНК — не зря у меня в школе по биологии была твердая четвёрка!

В любом случае я понял, что он имел в виду, поскольку оно соответствовало озвученной им миссии. Теперь ещё один немаловажный момент.

— Тут есть свет?

— Требуется чёткое указание измеряемого параметра.

— Понял тебя… — произнёс я со вздохом ипринял сидячее положение. — Включи освещение и скажи — какой у меня уровень доступа ко всем системам?

— Доступ полный, — ответил мне сеятель, но я и сам примерно так думал, иначе все эти телодвижения не имели бы смысла.

А хорошо быть современным человеком, признаю — нас не удивишь говорящими космическими кораблями и за это спасибо Голливуду.

Появившееся тусклое свечение стен, пола и потолка, дало возможность рассмотреть огромное, пустое помещение. Идеальные кубические пропорции не оставляют сомнений — я внутри чего-то колоссального! Ну, или мозг просто галлюцинирует в предсмертной агонии. Тоже вариант.

Какой бы невероятной не казалась ситуация, но кому верить, если не собственным глазам и чувствам? Так, что мы имеем в сухом остатке? Сеятеля, да… космического.

И «говорит» со мной, похоже, не придуманный человеческими фантастами искусственный разум, а обычная машина — компьютер. Возникло такое ощущение, да… Он заметил пролетающего мимо «меня» и быстренько назначил капитаном древнего корыта.

А может это как раз тот уникальный и единственный шанс сделать то, о чём я много размышлял и строил планы, но не имел возможности притворить в жизнь?

В голову сразу полезли странные империалистические мысли, и меня не на шутку затрясло от масштаба открывающихся перспектив. Я криво усмехнулся собственной реакции, ведь это как раз то, что так меня бесит в людях — едва появляется возможность возвысить себя над остальными и памятник воздвигнуть рукотворный, как в этот шанс вцепляются всеми конечностями.

Но не отказываться же от такого подарка судьбы! Уже ясно, что возможности этой штуки просто невероятны и точное не ограничиваются созданием колоний микроорганизмов. Возможно он даже является инструментом для промывки мозгов, а уж в промытые мозги человеков я заложу правильные мысли!

В принципе, если сидеть тихо-смирно, то моя маленькая империя вряд ли кого-то заинтересует. Главное не лезть в мировую политику, а заниматься своими маленькими делами! Стану боярином, заведу крепостных.

А что насчёт новой расы? Или даже нескольких? Как отреагируют земляне на настоящих кошкодевочек, эльфов или, вообще, на нечто демонообразное? Ксенофобия она такая, непредсказуемая.

Но в одном я уверен — несколько миллионов японцев — извращённых ценителей ушасто-хвостато-мохнатых красавиц — добровольно отдадутся в рабство, лишь бы иметь возможность воочию лицезреть, а может даже и трогать, настоящих неко-тян. Тут есть потенциал, надо обмозговать!

Да уж, размечтался. Ещё толком не понял, во что вляпался, а уже напридумывал себе невесть что. Пока что, моя первоочередная задача не сдохнуть в этом старом инопланетном гробу от голода и жажды!

Очистив голову от разных мыслей и постыдных образов, я решил осмотреть корабль. И не только из практических соображений, но и сравнить его конструкцию с тем, что нам так усердно втирает современный кинематограф.

Сейчас вокруг меня совершенно гладкие, светло серые стены, без единого намёка на двери. Даже стыков люка, через который я сюда попал, не видно. Помещение примерно сто на сто метров и столько же в высоту, что, учитывая шлюз во «вне», говорит о его предназначении… ровным счётом ничего. Может ангар, может склад, а может туалет — кто их, инопланетян, знает?

— Где тут выход? — спрашиваю я и одновременно двигаюсь вдоль стены, касаясь тёплого, гладкого материала, очень похожего на стекло.

— Створки шлюза во внешнюю среду расположены сверху. Проходы в прочие помещения сеятеля расположены в стенах и в полу.

— Ну так открывай! — бодро и без задней мысли командую я, глубоко сожалея, что эта говорящая со мной хрень не является фантастическим искусственным разумом, понимающим контекст сказанного или вообще понимающим с полуслова.

Тут оно всё и открылось…

Что я там думал себе про преждевременную кончину от голода и жажды через пару недель? Это ж целая вечность!

Потолок очень быстро раскрылся полностью — наружу четырьмя треугольными створками — и оттуда хлынул тягучий поток расплавленной породы. Температура моментально подскочила до заоблачных высот, отчего затрещали волосы на голове, а лёгкие обожгло раскалённым воздухом.

— Закрой! — уже в прыжке ору я. Успеваю проскочить в последний миг, едва не лишившись ног, когда вертикальные створки — как у обычных дверей — очень резво закрылись за мной.

В коридоре прохладно и я поворачиваюсь на спину, ошалело глядя в тускло светящийся потолок. Медленно дышу и не двигаюсь — остываю. И как же отсюда выбираться на поверхность?

Когда стало понятно, что угроза жизни миновала, в голову опять полезли неуместные мысли — почему тут «обычные» двери, а не всякие красиво отъезжающие в сторону переборки? Но я тут же сам себе ответил, напомнив про герметичность, ограниченность пространства и лишний вес механизмов. Хотя, если судить по размерам прошлого помещения, то тут с этим вообще проблем не было.

Охнув и поднявшись с пола, решаю впредь думать, перед тем, как отдавать команды компьютеру.

Оглядываю коридор. Он тянется довольно далеко в обе стороны, но определить точную протяжённость сложно из-за ровного освещения и отсутствия каких бы то ни было объектов.Покрытие всюду одно и то же — нечто светло-серое, больше всего похожее на стекло. Вытягиваю руки и без проблем касаюсь противоположных стен одновременно. До потолка не достаю буквально пару сантиметром. Снова кладу ладонь на то место, откуда недавно выпрыгнул и сравниваю температуру с соседним участком — разницы никакой, а значит, раскалённая лава никак не навредит кораблю.

— Откуда ж ты такой взялся? — непроизвольно вырвался мой вопрос.

— Недостаточный уровень развития автора.

Я с подозрением прищурился — уж не издевается ли эта штука? Но склонился к мнению, что машине вообще чуждо чувство юмора и сарказма. Уверен, даже если сеятель будет оскорблять меня, то эти оскорбления будут логически обоснованной критикой с аргументированием каждого пункта.

— Ты можешь указать путь к жилому модулю или каютам? — спрашиваю я, тщательно подбирая слова.

— Нет данных по этим модулям.

— Предыдущий автор не отдыхал? — задал я наводящий вопрос, но уже понял, что ответ будет в стиле «сверхсуществам не требуется отдых и еда!».

— Автор Аэтрастиркеонгланк восстанавливался в модуле биореконструкции.

— Туда и показывай дорогу, будем, так сказать, перенимать опыт этого Аэтра-чего-то-там.

На полу появились самые банальные стрелки, обозначенные чуть более ярким свечением. Вообще мне подобное решение с освещением нравилось. Всё равномерно, нет теней, неосвещённых участков, и глаза не устают.

Идти пришлось довольно долго, часто проходя через неразличимые до момента открытия двери. Почти всё время прямо, лишь изредка спускаться по пандусами и пару раз поворачивая на девяносто градусов. Однотипные серые коридоры тянулись исключительно параллельно и перпендикулярно, и я не мог придумать ни одной причины, обуславливающей подобную архитектуру, но она, вероятно, были.

Наконец я вошёл пустую комнату, вообще ничем не отличающуюся от той, в которой впервые оказался. Те же гладкие серые стены, тот же затхлый химический воздух, только габариты поменьше. Да она и от коридора-то отличалась только размером.

Сказать что, я разочарован — ничего не сказать. Ни тебе инопланетного оборудования, ни непонятных надписей, ни прочих неизвестных штук. Всё это больше походило на низкобюджетные декорации к «не очень фантастическому» фильму.

— Что это за место? — на всякий случай уточняю я.

— Это модуль биореконструкции.

— И как он работает? Ждёт, пока пациент сам себя реконструирует от скуки? — хоть я откровенно язвлю, но догадываюсь, что многое тут просто выше моего понимания.

— Недостаточный уровень умственного развития автора для понимания всего принципа работы модуля.

— Ну так давай поднимем моё развитие! — уже психую я. Чувствую себя так, словно получил крутую игрушку, но из-за отсутствия инструкции могу только смотреть на неё.

— Активация протокола модуля биореконструкции… Нет связи с модулем. Активация комплексной диагностики модуля… Обнаружены повреждения физической компоненты информационной сети. Ошибка. Критическая ошибка…

Всё тут же погрузилось во тьму, а у меня едва не остановилось сердце от шальной мысли, что подобная перезагрузка может занять тысячи лет. Возможно, предыдущий автор как раз и умер из-за отказа систем жизнеобеспечения.

Минуты шли за минутами, но ничего не происходило. Объём помещения позволял некоторое время дышать спокойно, но вскоре тут скопиться угарный газ и я задохнусь.

Я уселся на пол, постарался расслабиться и успокоиться, чтобы дыхание выровнялось, и я мог отодвинуть неминуемую смерть от удушья на неопределённый, но не очень большой срок.

Глава 2

В недрах вулкана

Тишина и темнота угнетают. Всё чаще посещают мысли о смерти, но я стараюсь сохранять спокойствие и жду — из любой ситуации всегда есть два выхода и смерть лишь один из них.

Воняет мочой, но с этим ничего не поделать, ибо сортира тут нет. Во рту всё сухо и очень хочется пить.

Сеятель молчит, но с этим я тоже ничего поделать не могу, как не могу открыть дверь, хоть и старался в меру сил — пнул два раза то место, где она была. Вновь подсвечиваю ноги экраном смартфона, но батарея скоро сядет и это развлечение станет недоступно.

Думаю о маме. Правда, давно с ней не общался — у неё своя, вполне насыщенная жизнь. Да и не очень-то хочется, если честно, опять выслушивать про необходимость поиска новой жены, ибо одичаю без женского внимания, а вот где в нынешние времена найти адекватную хозяйственную бабу, она умалчивала…

' Активирован аварийный протокол сеятеля. Анализ формы жизни… Уровень развитии предельно минимальный… Регистрация доступа нового автора к системам управления сеятеля… Регистрация автора выполнена. Доступ к системам разрешён. Проверка основных систем…

Общая структурная целостность… Тридцать один процент.

Энергосистема… Повреждено семьдесят семь процентов, стабильна.

Система жизнеобеспечения…'

Ну вот, спустя двое суток мне второй раз доложили, что всё сломано, но работать можно. Воздух начал свежеть, и я скомандовал хриплым голосом включить освещение.

Повторно рисковать с диагностикой этого унылого модуля не стал и вернулся в унылый коридор. По-хорошему бы надо со всем разобраться, но сперва обеспечить себя водой и едой, поскольку эта рухлядь может вновь отключить в самый неудобный момент, и не факт, что снова только на два дня.

— Сеятель, дай водички, а? — прошу я и сразу уточняю: — Чистой, питьевой.

— Система структурирования атомов неактивна в данной зоне. Активация комплексной проверки целостности…

— Стоп! Отмена! Прекратить проверку! — в панике кричу изо всех сил, понимая, что ещё три дня просто не переживу.

Судя по тому, что сеятель замолчал, а свет продолжил гореть, поверка прекратилась. Я потёр лоб, соображая, но из-за жажды думалось только о водоёмах.

— Сеятель, — немного поразмышляв обращаюсь я к компьютеру, — могу я создать для тебя новый алгоритм действий?

— Да.

— Хорошо. В случае обнаружения неисправности просто докладывай, никаких проверок проводить не нужно, если я не прикажу! — озвучиваю максимально логичное, что пришло в голову и, зачем-то спрашиваю: — Всё понятно?

— Алгоритм принят к исполнению, — Сразу ответил сеятель и я облегчённо выдохнул. Пока…

— Теперь показывай дорогу туда, где работает эта система структурирования атомов.

На полу вновь загораются стрелки, и я опять иду по однотипным коридорам. Меня раздирает любопытство, касательно других отсеков, которые наверняка есть, но я боюсь что-то предпринимать, пока не буду уверен, что переживу очередное отключение всех систем.

Внезапно указующие стрелки обрываются прямо посреди коридора и моё сердце едва не останавливается.

— Куда дальше? — спрашиваю на всякий случай — вдруг его опять глючит?

— Система структурирования атомов в данной зоне активна, — последовал обнадёживающий ответ.

— Тогда напомню — мне нужна чистая питьевая вода, — говорю я и, повинуясь внезапному порыву, добавляю: — В ёмкости.

— Анализ формы жизни автора подтверждает потребность в воде.

Я глубоко вздохнул, постарался успокоиться и напомнил себе, что это не искусственный разум, а просто говорящая консоль.

— Дай мне чистой питьевой воды в ёмкости! — сформулировал я запрос, сделав максимально глубокую зарубку в памяти, что нужно отдавать приказы, а не вести диалог.

— Требуется уточнение параметров ёмкости.

— Ну пусть будет как моя голова, — я равнодушно пожимаю плечами, но на всякий случай показываю пальцем на голову.

Внезапно, прямо передо мной появилось странное облачко тумана. Оно стало медленно уплотняться, пока не превратилось в точную копию моей головы, со всеми деталями, схожим цветом и даже подвижностью волос. Она упала на пол с глухим стуком, отчего мне стало несколько не по себе.

— Охренеть! — вполне сообразно ситуации воскликнул я.

Я поднял её с пола и поразился детализации. Да что там детализация — это, сука, настоящая кожа и волосы! Даже прыщ на подбородке настоящий! Сера в ушах! Грязь на лице!

Меня всё-таки передёрнуло, когда я разомкнул «свои» губы и оттуда потекла вода. Во рту обнаружились зубы, язык и начало глотки. Шея заканчивалась гладким срезом, затянутым кожей, но в целом, хоть сейчас надевай и носи — никто не заметит разницы.

— Это вся вода? — уточняю на всякий случай и трясу голову — внутри что-то булькает.

— Нет.

— Твою мать…

К такому меня жизнь не готовила! Мне же даже нечем её расколоть. Картина, блин, маслом: «макака и кокос».

Тут я хлопнул себя по лицу — видимо мозг от жажды совсем перестал работать.

— Дай мне воды в открытой ёмкости правильной геометрической формы из… однородного твёрдого материала и внутренним объёмом с мою голову, — выдаю новую команду и надеюсь, что в этот раз всё получиться.

Вновь появился туман, но на этот раз он спрессовался в чёрный куб, с одной отсутствующей гранью. Я поспешно схватил его прямо в воздухе, боясь, что он упадёт, вода разольётся и всё придётся повторить. А я помнил, что сеятель говорил про хранилище материалов, сомневаюсь, что они там бесконечные…

Навскидку воды литров четыре-пять. Жадно пью и вдруг понимаю, что она дистиллированная. Проклятье, это не намного лучше самого отсутствия воды — ей не напиться, да ещё и соли из организма вымываются! Я плохо помню слова школьного учителя химии на этот счёт, но точно помню, что химически чистая «аш два о» это настоящий яд.

И это очень большая проблема. Моих скудных познаний в химии просто недостаточно, чтобы навскидку выдать нужный состав по балансу солей и…

— Сеятель, ты можешь проанализировать мой метаболизм и подобрать необходимый минеральный состав воды? — произнёс я, попутно удивляясь собственным словам, прозвучавшим очень даже научно. На мой взгляд.

— Да.

— Твою электронную душу… Ну так делай! — почти рычу я. Но злюсь больше на себя, чем на излишне придирчивую к словам машину.

— Анализ завершён. Необходимое регулярное поступлений следующих минеральных веществ: натрий…

— Просто сделай! Повтори предыдущее создание воды, но с добавлением необходимого количества веществ, — я поспешно перебил сеятеля, поскольку пить хотелось неимоверно.

В воздухе материализовалась очередная порция воды и на этот раз она была чертовски вкусная. Я прямо чувствовал, как смерть недовольно уходит, чтобы вернуться чуть позже, когда я расслаблюсь и совершу роковую ошибку.

Теперь можно вернуться к делам менее насущным. Что я узнал? То, что технологии тут невероятны и действительно неотличимы от магии. Что мне со всем этим делать? Пока не знаю, но буду разбираться.

Из-за переполненного водой желудка захотелось спать, ведь из-за стресса я так и не отдохнул за эти дни. Неплохо бы оборудовать берлогу и ходить на разведку уже оттуда, чтобы в случае непредвиденных обстоятельств переждать в ней перезагрузку системы.

Оставалась проблема ориентации на местности, но, как мне кажется, это можно легко исправить.

— Сеятель, ты можешь показать план корабля?

— Да.

— Да чтоб тебя, железяка… Показывай!

Передо мной в воздухе тут же появляется неподвижная трёхмерная проекция. Выглядела она до невозможного странно, и только внимательно осмотрев её со всех сторон, да почесав репу, я понял, в чём дело! Корабль, походу, разорвало к чёртовой матери! Уцелел только неровный огрызок, причём довольно большой, если масштабы переданы верно.

— Сеятель, возможно ли починить корабль? — спрашиваю я.

— Да.

— Что для этого нужно?

— Запуск полной диагностики и расчёт…

— Стоп! Стой! Отмена! — отчаянно кричу я, помня, чем оканчивается подобное.

— Требуется уточнение параметров отмены, — что-то совсем непонятное ответил тот.

— Етить твои алгоритмы, гад! — нервно выдохнул я, когда понял, что это было всего лишь информационное сообщение, а не выполнение глючной диагностики. Сам приказал и сам забыл!

— Ладно, что может потребоваться для починки корабля?

— Запуск полной диагностики и расчёта материалов… Критическая ошибка… — сообщил гул в моей голове и всю вокруг погрузилось во тьму.

— Вот же ж бъ… — скрипнув зубами в бессильной злобе на собственную тупость, я присел у стеночки.

Теперь только ждать и верить в лучшее.

Время тянется невыносимо медленно. Из развлечений только сон, да размышления обо всём подряд. Стараюсь спать как можно больше, для экономии сил, но это непросто — на твёрдом полу очень сложно устроиться удобно.

В этот раз отключение длится явно дольше предыдущего. Не знаю, сколько прошло времени — телефон разрядился окончательно, но, по субъективной оценке, несколько дней точно.

Постоянно просыпаюсь из-за затёкшего тела и снова засыпаю через силу, но это сложно, организм требует движения, а ещё еды и воды.

Температура воздуха стабильна, поэтому раздеваюсь и делаю подобие постели из одежды, чтобы было чуть удобнее, но ситуацию это спасает не сильно. Зато теперь засыпать всё проще с каждым разом, и я начинаю бояться, что однажды не проснусь.

Воду экономил, как мог. Даже разбавил её дистиллятом из копии своей головы, но она всё равно быстро закончилась. Теперь меня терзает постоянная жажда, и бодрствование приносит невыносимые страдания.

Я уже настолько истощён, что даже думать нет сил.

Чтобы хоть чем-то заполнить желудок — в качестве развлечения, да и просто от безысходности, пробую грызть копию уха и кончик носа. На вкус отвратительно. Как копчёное свиное ухо или пятак, только не копчёное и без специй.

Перезагрузки всё не происходит. Стало душно и дышать всё тяжелее, невыносимо воняет застарелой мочой, несмотря на то, что я специально ходил в дальний конец коридора, пока были силы.

Стараюсь не делать лишних движений, дышу неглубоко и всё больше времени провожу в полузабытье. Мыслей не осталось совсем. Двигаться нет сил, хожу под себя, но не много — попросту нечем.

Осознаю себя всё хуже, сознание меркнет.

Наступает очередной краткий момент ясности, видимо последний. Лежу в позе эмбриона на твёрдом полу, тяжело вдыхая последние крохи кислорода с непередаваемой смесью запахов отходов жизнедеятельности и гниющей копии головы. Сердце бьётся всё медленнее, я растворяюсь в темноте…

« Активирован аварийный протокол…» — гул в голове вырвал меня из бездны небытия.

— Включи освещение и создай питательную смесь, необходимую для полноценного функционирования моего организма. Смесь помести в мягкую ёмкость объёмом равным четвёртой части моего тела, из неорганического материала, с узким выходным отверстием, диаметром втрое меньшим моего рта и закрытым винтовой пробкой, — одними губами шепчу я давно заготовленную фразу, одновременно с докладом сеятеля.

Возле меня появляется большой бурдюк, но руки не слушаются. На одной силе воли я кое-как подтягиваю себя поближе. Теряю сознание.

Очнулся.

Не с первого раза и прикладывая титанические усилия, откручиваю крышку, почему-то с левой резьбой. Мутная, белая жижа расплёскивается во все стороны, и я попросту жадно лакаю этот жиденький кисель с пола. Вкус настолько ужасный, что ухо кажется деликатесом, но у меня нет выбора.

Наконец, сумев подтянуть горлышко к губам, безостановочно пью.

Заполнив желудок, кое-как закручиваю крышку и вырубаюсь, но уже с реальным шансом открыть глаза. Я не веду счёт времени — просыпаюсь, пью бурду и снова вырубаюсь. Всё то же самое, что и до этого, но теперь организм идёт в плюс.

Вскоре заставляю себя двигаться и иду в соседний коридор, где воздух почище. Это тяжело — мышцы будто атрофировались, нужно срочно уходить на поверхность, иначе рискую бездарно просрать не только второй шанс на жизнь, но и такие уникальные технологии. Сеятеля пока ни о чём просить не хочу, слишком высок риск.

Когда питательная жижа закончилась, я рискнул приказать вновь наполнить бурдюк и перебрался в следующий незагаженный коридор. Там я уже почти окончательно пришёл в норму — чудо жижа оказалась настолько же питательной, насколько и мерзотной.

Помылся дистиллятом, оттёр одежду и жить стало приятнее.

— Сеятель, хватит ли ресурсов на создание защитного снаряжения от высокого давления и температур? — осторожно спрашиваю я, рискуя опять отправить систему в перезагрузку.

— Требуется уточнение параметров давления и температуры.

— Сними параметры снаружи отсека, в который я упал, — быстро сориентировался я.

— Нет информации о падении автора.

Подобный ответ меня не удивил — я уже догадался, что жесткие диски, или нечто подобное, повреждены и сеятель явно страдает потерей памяти.

— Собери данные с внешней обшивки, возьми максимумы, умножь их на два и, исходя из этих параметров, рассчитай защитное снаряжение и его систему жизнеобеспечения, а также варианты передвижения в жидкой среде, — с умным видом произношу я и понимаю, что уже считаю корабль своим и очень не хочу его терять. И уж тем более передавать его в руки любого правительства.

Сеятель молчит, но свет не тухнет. Я терпеливо жду и обдумываю следующие шаги. По-хорошему бы нужен тоннель, чтобы беспрепятственно перемещаться между кораблём и поверхностью, но рыть его снизу не вариант — можно выйти в океане и…

— А, чёрт! Отмени расчёты и сбор данных! — стопорю я исследование, ввиду рождения более рациональной идеи.

Тут, блин, вроде целый производственный комплекс с невероятными возможностями, а я собрался в лаву нырять. В супертехнологичном костюме, ага…

— Сеятель, создай буровую установку и направь её вверх, через скальную породу, подальше от жерла вулкана.

— Модули разведки снабжёны такой функцией, — внезапно проинформировал меня корабль.

— Но данных по ним нет? — язвлю я и понимаю, насколько глупо выглядит моя пикировка с машиной. Сейчас мне просто сообщат, что запущена проверка и всё опять вырубится…

— Нет.

— Тогда какой от них толк?

— Модули разведки автономны, имеют собственные вычислительные мощности и источник энергии. В неактивном состоянии они подключены к информационной сети только посредством пусковых шахт.

— То есть, мне нужно их просто включить?

— Да, каждый модуль нужно активировать непосредственно в пусковой шахте.

— А сам ты не можешь послать туда какого-нибудь дрона? — на всякий случай уточнил я, поскольку не очень то и хочется забираться ещё глубже в задницу.

— Отсутствуют необходимые инструменты.

— Показывай дорогу, Сусанин! — для собственного успокоения произнёс это как можно бодрее и поудобнее устроил полупустой бурдюк на плече.

Стрелочки привычно обозначили путь, а я запоздало подумал, что сеятель мог сказать что-то вроде: «Смена имени подтверждена» и больше не отзываться на другие имена, кроме «Сусанина». Но, похоже, что ему было совершенно безразлично как я его называю.

Я постепенно двигался к самой повреждённой части сеятеля и чем дальше, тем более удручающей становится картина. Коридоры больше не тянулись беспрерывно, а всё чаще прерываясь тупиками из каменных наплывов.

Странно, но уцелевшие участки стен оставались ровными, без видимой деформации. Пол и потолок не покрывали вмятины или надрывы и, что самое поразительное, все они продолжали равномерно светиться и прилежно отображать стрелочки на своей поверхности, хотя, кое-где, от монолита остались только жалкие куски.

Вскоре я уже полз, обдирая бока об острые камни и осторожно подтягивая бурдюк за собой. Очень жарко, пот катится градом и что-то беспрерывно трещит со всех сторон. Мне каждую секунду кажется, что скала сейчас сдвинется, меня зажмёт, и останусь я тут медленно и мучительно умирать.

Дышать всё тяжелее и начинает казаться, что я попал в персональный ад. Пыхчу как хомяк и боком протискиваюсь в совсем уж узкую щель. Как могу, отгоняю подступающие волны паники и, как назло, чувствую, что согнутая нога неудачно застряла под неестественным углом, причиняя боль.

Наверное, именно в такие моменты принято взывать к богу? Но молитв я не знаю, поэтому хватаюсь за небольшой каменный выступ, стискиваю зубы и выдёргиваю себя вперёд, взвывая от боли.

Дальше чуть свободнее, но не настолько, чтобы было комфортно. Камень уже откровенно обжигает кожу рук, и я чётко чувствую появившийся поток нагнетаемого сюда холодного воздуха — сеятель меня бережет, как может.

Едва не застрявшего в очередном узком месте, между двух наплывов и тут меня посещает запоздалая мысль, что бурильщика таки надо было собрать и направить рыть тоннель до зондов. Во время короткого отдыха озвучиваю эту мысль сеятелю, но получаю, отчасти успокаивающий ответ:

— На бурильщика с требуемыми параметрами не хватает ресурсов.

Я бы мог спросить, чего там такого, что требует так много ресурсов, но ответ на этот вопрос окружал меня на всём пути — внутренние переборки. Они не плавились, держали на себе колоссальную массу скальной породы и вообще выглядели вечными. Отсюда возникал резонный вопрос — что за неведомая херня произошла на корабле, если его так разворотило?

Наконец я и моя ноющая нога добираемся до тоннеля, где в стенных нишах лежат огромные, ровные цилиндры, матового чёрного цвета. Метра два с половиной или три, в диаметре и метров пять или шесть в длину.

— Это модули разведки? — устало спрашиваю я и подхожу ближе, припадая на больную ногу. В памяти всплыло слово «зонд», поскольку пафосным «модулем разведки» эта болванка не выглядела.

— Да.

— И как их активировать?

— Сформировать алгоритмы действий и внести их в модули разведки.

Я хочу ругаться, кричать, крушить всё вокруг, но сил хватает только на то, чтобы сесть, открыть бурдюк и сделать несколько глотков мерзкой, горячей жижи.

— Ясно, — вздыхаю я, в очередной раз кляня себя за поспешно принятые решения. — То есть, по сути, для меня они совершенно бесполезны?

— Модуль разведки также обладает функционалом спасательной капсулы, что подходит под определение полезности.

Глава 3

Здравствуй остров!

Матеря последними словами сеятеля, его конструктора, а также предыдущего пилота, я устроил «танцы с бубном» вокруг одного из зондов, поскольку создатель этого чуда видимо считал кнопки и рычаги «низким уровнем развития».

Искусственный мегамозг сеятеля крайне туманно объяснил принцип взаимодействия с зондами и я понял только то, что мне нужно — всего-навсего! — научиться телепатии.

Но удача опять оказалась на моей стороне и после шестого или седьмого удара головой о чёрный корпус зонда, ларчик наконец-то открыл небольшую, относительно общего размера, крышку.

Внутри было… не фантастично — просто пустая цилиндрическая полость с гладкими стенками, объёмом едва ли больше чем туалет в хрущёвке.

— Просто лечь туда? — спрашиваю я с обоснованным опасением. — И что потом?

— Да. Автономная система зонда запустит протокол эвакуации и обратится к основной системе для уточнения параметров.

— И тогда ты установишь связь с зондом и получишь управление?

— Да.

— А меня тут, случайно, не будет замораживать?

— Нет.

Очередная авантюра… Я не могу быть до конца уверенным, что всё сработает как надо, но уточнять нюансы страшно — вдруг эту рухлядь опять заклинит?

Наибольший страх вызывает потеря связи с сеятелем и обвал пробуренной шахты. Ещё опасения вызывали волосы на голове, которые я обязательно повыдергаю, оказавшись на поверхности, но качестве обычного человека, а не «человека, владеющего древним космическим кораблём».

— На каком максимальном расстоянии работает связь между зондом и сеятелем с учётом препятствий и помех, и сможем ли мы поддерживать связь через зонд? — спрашиваю я, уже убедившись, что справочная информация не вызывает глюков.

— Связь будет поддерживаться на максимальном расстоянии, — после довольно долгого молчания ответил сеятель.

— Такой ответ связан с моим низким уровнем развития? — с грустной усмешкой уточняю я, но выдыхаю с заметным облегчением, ибо если расстояние не поддаётся моему осмыслению, значит, проблем здесь не будет.

— Да.

— Можно ли просканировать всё, что над нами, для поиска оптимальной точки выхода на поверхность?

— Не заданы параметры для расчёта оптимальной точки выхода на поверхность. Нет данных от систем внешнего анализа. Требуется полная диагностика всех систем.

— Не надо никаких диагностик! — поспешно озвучиваю я приказ и чувствую нарастающую головную боль — я всё равно не могу учесть всех нюансов и придётся положиться на «авось». — Хрен с ними. Управлять то зондом ты сможешь?

— Да.

— Значит слушай сюда! Бурим вверх, под наклоном, вот так, — я примерно показываю угол рукой, — Избегаем горячих мест. Всё, поехали, пока я не передумал…

Сильно волнуюсь, но залезаю с бурдюком внутрь зонда, где могли бы поместиться ещё двое. В голову сразу лезут десятки мелочей, которые я мог бы уточнить заранее, но крышка уже закрылась и наступила кромешная тьма, тишина и… Всё!

Я не чувствую ни ускорения, ни даже отдалённой вибрации. Складывается чувство, что зонд всё ещё лежит на месте, отчего я моментально покрываюсь холодным потом.

Кажется, у меня начинается приступ клаустрофобии!

Хочу обратиться к компьютеру, узнать в чём дело, но не могу — дыхание перехватило от острого приступа паники. Сердце стучит бешено, отдавая громом в ушах.

Пытаюсь открыть крышку, но она не поддаётся, и я бью кулаками по гладким стенкам, открывая рот в беззвучном крике — слишком ярка́ перед глазами картина заживо погребённых.

Господи! Сука, как же страшно! Я задыхаюсь! Тут слишком тесно! Лучше бы я разбился вместе со всеми!

Внезапно, по глазам бьёт яркий свет и свежий, солёный ветер врывается в моё тесное узилище. Я ничего не вижу — перед глазами пелена и я спешу выбраться из инопланетного гроба на ощупь. Падаю на траву.

Всё! Вот теперь самое время для истерического смеха. Кажется я обоссался, но это не важно. Надо мной синее, бездонное небо — я жив, и я пла́чу!

Нервное напряжение последних дней внезапно спало, и меня обуяла такая поразительная лёгкость, что, казалось, можно воспарить в небо. Только теперь я вновь почувствовал себя самим собой. Прямо гора с плеч!

— Заданный алгоритм действий выполнен, — прогудел сеятель в моей голове.

Я вытираю слёзы, делаю глубокий вдох-выдох, и истерика уходит. Теперь я снова могу мыслить, а следовательно, существовать.

Итак, что мы имеем, кроме несостоявшегося извержения вулкана, обоссаных штанов, больной ноги и контроля над вундервафлей?

Остров Тристан-да-Кунья, что в атлантическом океане. Территориально относится к Великобритании, но на деле — местные живут сами по себе. До ближайшего человеческого поселения больше двух тысяч километров в любую сторону.

Да уж, чего только не узнаешь, если пойти по кривой дорожке и безропотно смотреть все рекомендации ютуба…

Тут должно жить около трёх сотен людей, плюс понаехавшие расследователи авиакатастрофы, плюс журналисты… Ну и все прочие прибывшие сюда на том корабле, который сейчас качается на волнах, в паре километров от берега.

А вынесло меня из-под земли чуть выше прибрежной деревеньки метров на двести-триста. Жухлая, редкая трава, большие наросты давно застывшей лавы, но на склонах вулкана зеленее, так что, всё не так уныло. И главное, гораздо безопаснее, чем на глючном космическом корабле.

Можно поселиться прямо тут, чтобы и в магазин ходить не далеко, и одновременно не мозолить глаза местным. Однако, надо понимать, что они резонно возмутятся на моё самовольное поселение, где бы оно ни было, а значит лучше пойти познакомиться и попроситься переночевать, а заодно убедить их переписать на меня остров. Ага.

— Сеятель, какая дальность у нашего с тобой канала связи? — ещё раз уточняю я один из самых главных моментов.

— Дальность ограничена прямой видимостью между автором и зондом, — отвечает тот.

— Ты уже можешь управлять зондом?

— Да.

— А рассчитать оптимальное местоположение зонда можешь, если я планирую передвигаться по земле? — спрашиваю я, косясь на далёкую вершину вулкана.

— Да.

— Ну так рассчитай! — усмехаюсь я, ведь мне теперь не нужно сидеть в разбитом корабле во время перезагрузки, а можно посидеть на склоне вулкана, продуваемом всеми ветрами.

Но запоздалая мысль стирает усмешку с лица — если он перезагрузится, то опять меня «забудет»!

— Стой! — отчаянно кричу я, вспугивая каких-то птиц, но уже поздно.

— Расчёт завершён, — докладывает сеятель.

— Да уж… Ну и что получилось? — я нервно хихикнул, представляя, как он предложит таскать зонд с собой.

— Оптимальное расположение — в прямой видимости от автора.

— Какой же ты предсказуемый в своём сарказме… — вздыхаю я и озвучиваю очевидный план «Б»: — Сделай, максимально компактное и мощное устройство связи и доставь его в эту же точку посредством зонда. Да, и ещё питательного раствора!

С интересом понаблюдал, как зонд беззвучно закрылся, так же беззвучно развернулся в воздухе и скрылся в дыре. При этом ни света, ни пламени — крайне фантастический двигатель, непонятного типа. С интересом потрогал оплавленные до состояния стекла края огромной штольни и цокнул языком — эти зонды практически идеальное оружие, если их прочность позволяет с лёгкостью проходить каменную породу.

И всё-таки хорошо, что это не искусственный разум со своим собственным мировоззрением, ведь тот мог запросто меня проигнорировать в момент падения, и это было бы чертовски грустно. Спасибо тебе, неизвестный конструктор, за рационализм и нежелание наделять машину инопланетной моралью. Хотя, более вероятно, что только людям присущи стремления творить всякое по своему образу и подобию, да мечты стать тем, по чьему образу и подобию они. Аминь…

Шататься по острову пока не решался. Из ютуба знаю, что тут есть больница, школа, две церквушки и полицейский участок, с целым одним полицейским, и он точно будет задавать неудобные вопросы. Лучше сперва заручиться поддержкой гражданских.

Я с кряхтением присел на большой кусок давно застывшей лавы и стал ждать зонд, размышляя о будущем.

Чем больше размышлял, тем бредовее казалась идея новой расы. И дело даже не в том, что это аморально и попахивает рабовладением, а скорее в эволюции.

Язык, культура, традиции… Это далеко не всё, что нужно для самоидентификации народа, но и на это требуются века, смена множества поколений. Нельзя же просто взять, и вложить память о предках в только что созданное существо! Или можно?

Наши человеческие учёные так и не нашли точного места хранения памяти, а вот сеятель свободно оперировал понятными мне терминами. Возможно, какая-нибудь опция психокоррекции тоже присутствует в списке удивительных возможностей инопланетного вундерваффе.

Ну а если и нет, то, в крайнем случае, мне придётся самому воспитывать ораву милых, кошко- или лисо- детишек, да даже маленьких «чужиков» — я пока не решил, что будет смотреться симпатичнее. Но вот моральная сторона вопроса…

А почему, собственно, нет? Человеки же выводят всякие странные породы собак. А я буду выводить странных человеков! Потому что право имею, и возможность, да. Ну и, признаюсь себе честно, всякое человекообразное, оно же антропоморфное, всё-таки привычнее…

Если договориться с местными, пообещать им каких-нибудь благ, то я без проблем получу официальные документы. Ну или можно свалить на соседний островок и жить там дикарями без прописки, собирать ракушки и менять их на…

А ни на что не менять! Сеятель может сделать всё, и даже больше. Построим деревню, будем разводить генетически модифицированных животных, а потом кто-нибудь приплывёт и офигеет. Мы, конечно, им навешаем люлей с помощью высокотехнологичного оружия, которым тут же заинтересуются все страны. А после этого попрут против нас всем скопом, ну или зажарят ядерными ракетами в конце концов…

— План говно! — вслух резюмировал я, наблюдая за беззвучно выползающим из земли зондом.

Я не стремился вот прямо стать императором и упиваться властью, всё гораздо прозаичнее. Человек существо социальное и я не исключение — хочется разделить триумф с кем-то адекватным. Если бы я просто хотел избавить себя от человеческого общества, то свалил бы в любую дремучую глушь, коих в России хватает. Но люди меня только сильно раздражают и приходится терпеть их скрепя сердце, но ни о каком геноциде речи не идёт. Пока. Адекватных просто мало! Какой я бесконечно одинокий в своей безупречности… Плак, плак.

Усмехаясь этим саркастическим мыслям, я заглядываю внутрь зонда и не вижу там ровным счётом ничего, хоть отдалённо напоминающего коммуникатор. Только большой, заполненный бурдюк, идентичный первому и всё.

— Сеятель, а где устройство связи? — спрашиваю я.

— В капсуле зонда.

Вынимаю жидкую еду и ещё раз осматриваю всю полость. Ничего. Тут меня начинают терзать смутные сомнения, и я медленно глажу рукой полукруглое дно.

Собрав щепотку мусора, бережно складываю его в ладонь и пристально разглядываю под лучами солнца.

— Какого он говоришь размера?

— Максимально компактного.

— Я так и думал… — пробормотал я и глубоко вздохнул. Слишком глубоко. Я подавился воздухом и закашлялся, отчего мусор разлетелся из ладони, а сильный местный ветер развеял его по округе.

— Да бъ! И где его теперь искать⁈

— В капсуле зонда, — бесстрастно ответил мне гул сеятеля.

Пришлось лезть внутрь, но не без чувства облегчения, да. Едва не тыкаясь носом в каждый квадратный сантиметр, я наконец нашёл эту высокотехнологичную, компактную и идеально прозрачную хреновину, размером со спичечный коробок и весом с кирпич. Она была неплохо прикреплена по центру торца и самостоятельно упасть вниз, где бы я её легко нашарил, не могла.

И вот тут встал очень серьёзный вопрос:

— А где в нём… всё? — озадаченно спросил я, медленно поворачивая тяжёлое устройство и рассматривая его на просвет.

Не видно ровным счётом ничего — ни контактов, ни проводов, ни элементов управления. Это просто идеально прозрачный, невероятно твёрдый и тяжеленный кусок стекла, что при таком размере крайне странно.

— Внутри, — «проясняет» ситуацию гул сеятеля.

— Озвучь полный список возможностей этого устройства, — приказываю я, с потаённой надеждой, что в нём предусмотрен доступ к человеческому интернету.

— Обмен мыслеобразами с автором.

Я жду продолжения, но гул давно стих.

— Это всё? — немного разочаровался я.

— Да.

— И как этим пользоваться? — я постучал ногтем по «стёклышку», но никаких интерфейсов не появилось.

— Находиться в непосредственной близости от передатчика, — прояснил сеятель этот немаловажный момент.

— Хорошо, — кивнул я и оглянулся на океан, — отправь зонд на максимально далё… высокуюорбиту, он будет резервным источником связи.

Я немного переживал, что вид взлетающего НЛО всполошит тут людей всех и угадал, но немного ошибся с причиной переполоха.

Огромный чёрный цилиндр полсекунды быстро разгонялся вверх, а потом раздался оглушающий, хлёсткий взрыв. Теперь я, вместе со всеми немногочисленными человеками в радиусе сотни километров, провожал взглядом плазменный шар, за пару секунд скрывшийся в синеве неба.

Переживал ли я из-за разрушенной конспирации? Да. Целых тридцать секунд. Но потом представил, как в случае опасности прыгаю внутрь упавшего с неба зонда, или как он плющит гипотетических обидчиков, и сразу стало легче на душе.

Первым делом решил замаскировать эту огромную дыру, даже не смотря на то, что она удачно расположилась в неприметном месте, в окружении вулканических гребней. Но это оказалось практически невозможно из-за её размера. Пришлось плюнуть на это гиблое дело и мысленно пожелать удачи местным любителям горных прогулок.

Уйдя от ямы на приличное расстояние, я уселся на камень передохнуть и полюбоваться океаном.

— Эм, хело, — вдруг раздалось осторожно-женское, полувопросительное.

— Э… хелоу, донт вори, айм окей, — достаточно громко ответил я на английском, уровня «май нейм ис Бо́рис», и добавил уже тише: — вроде бы…

Ко мне поднялась полноватая женщина неопределённого возраста. Вполне европейского вида, в одежде стиля «попрактичнее». Округлое, озадаченное лицо покрыто сеткой мелких морщин, а в глазах живой, но осторожный интерес и дружелюбие.

— Ху аю? Вуэт дит ё кам фром еи? — что-то спрашивает она и неодобрительно косится на мою изгаженную, плохо отмытую одежду.

Тут мои познания в английском всё, но я примерно уловил суть вопроса. Вот только вразумительного ответа на него я дать не мог, и поэтому неопределённо пожал плечами и кивнул в сторону вулкана — пусть понимает, как хочет.

— Торист? — снова спрашивает она, не подходя ближе.

— Я, я, — быстро, как дурачок, киваю я и в голове тут рождается коварный план маскировки. Делаю максимально страдальческий вид и неуклюже поднимаюсь ей навстречу: — Тьфу, то есть ес, ес! Айм лост!

Дальше она начинает бегло тараторить, периодически взмахивая руками и указывая ими то на вулкан, то на океан, то куда-то в сторону городка, после чего выжидательно смотрит на меня.

— Но андестенд, сори, — виновато улыбаюсь и развожу руками я.

— Ком, ком, — призывно машет рукой она.

Я натужно улыбаюсь и медленно, максимально припадая на ноющую ногу, иду к ней. Женщина, надо отдать ей должное, быстро сориентировалась.

— Стан хе! — поспешно произнесла она и быстро зашагала прочь, видимо за помощью.

Ну вот меня и увидели. Деваться теперь особо некуда, но я уковылял подальше от дыры, с твёрдым намерением потом её скрыть, пока кто-нибудь из местных не пропал в её недрах.

Вскоре я заметил старый полицейский внедорожник. Он остановился сильно ниже по склону иместный коп поспешил в мою сторону вместе с недавней женщиной.

Я как можно радостнее замахал руками и изобразил на лице высшую степень страдания, когда он помогал мне спуститься до машины.

Он что-то беспрерывно спрашивал, но я охал, ахал и стонал так натурально, что служитель закона отстал с расспросами и дал мне возможность спокойно поразмыслить.

Мы заехали в город, гордо именуемый Эдинбург Семи Морей, и я понял, что он мало отличается деревни в российской глубинке. Те же небольшие домики, обшитые сайдингом, те же сараюшки, только из камня, а не из дерева, да та же едва живая, ржавеющая техника во дворах. Дороги почти те же, да…

Коп остановился у одного из домов, высадил женщину и подсадил уже другую, которая тут же, выслушав его короткие пояснения, ухватилась за мою больную ногу и стала задавать какие-то вопросы.

— Бам, бух, бац! — пояснил я ей причину травмы и пошевелил конечностью, показывая, что ничего не сломано.

Она кивнула и меня доставили в местную крошечную больничку. Пока местный медик, а это была она, разрезала мои обоссаные штаны, чтобы лучше осмотреть ногу, полицейский склонился надо мной и вкрадчиво поинтересовался, сделав поправку на моё незнание языка:

— Ю хав до́кументс?

— Ес, оф кос, — улыбнулся я и вытащил из кармана обоссаных штанов не менее обоссаный загранник.

Но коп молодец — даже не поморщился! Взял документ, открыл и ловко, на лету, подхватил выпавший оттуда посадочный талон на самолёт.

Он молодец, а я дебил.

Глава 4

Первая контрольная точка

Видимо, у меня всё отобразилось на лице, поскольку страж порядка и с неподдельным интересом развернул пойманный листок бумаги.

Как я и думал.

Сперва его глаза полезли на лоб, а потом он поднял потрясённый взгляд на меня. Я страдальчески улыбнулся и коп поспешил сверить паспортные данные не только с талоном, но и с моей страдальческой физиономией.

Если судить по тому, что он подскочил и быстро начал объяснять что-то фельдшеру, то у него всё сошлось и теперь на меня пялились уже две пары шокированных глаз.

— Зис ис миракл, аднака… — блеснул я своим корявым английским, не до конца уверенный в правильном переводе слова «чудо». И снова улыбнулся, на этот раз как блаженный — даже глаза немного закатил.

Пока полисмен пытался нащупать спутниковый телефон, торчащий из разгрузки, а медик туго обматывала мою ногу эластичным бинтом, я придумал гениальный план по внедрению в это общество. Тупой, но гениальный.

Тем временем, коп уже дозвонился куда-то и теперь диктовал мои данные на «ту сторону». Из-за языкового барьера я разобрал только: «Русский, Иван Иванович Потапов, бла, бла, бла, рейс такой-то, проверьте».

Последовала небольшая пауза, видимо на «той стороне» пытались почуять запах спиртного от местного копа, но потом, видимо, подтвердили и разговор продолжился на повышенных тонах.

Закончив общение с коллегами на большой земле, полицейский вновь обратился ко мне и попытался объяснить расклад. Попытка провалилась, поскольку я ни черта не понял и потому просто мотнул головой, да пожал плечами, отчего служитель правопорядка впал в глубокое раздумье. А я впал в состояние «рука-лицо», когда понял, что опять забыл про подземный чудо корабль.

— Сеятель, — максимально тихо и не шевеля губами, попробовал произнести я, — ты можешь перевести их речь для меня?

— Да, — тут же отозвался компьютер и развеял мои опасения по поводу громкости приказов, но вновь напомнил мне про необходимость правильной формулировки.

— Переводи всё, что они говорят! — довольно громко, на одной ноте прогундел я, отчего фельдшер подняла на меня голову.

— Больно? Ну потерпи, почти всё, — произнесла она с доброй улыбкой.

— Хорошо, — автоматом отвечаю я по-русски, не сразу сообразив, что к чему.

Дело в том, что никакого формального перевода не было — я всё также слышал иностранную речь, но теперь смысл слов был предельно понятен! В голове что-то гудело одновременно с её словами, но тональность этого гула отличалась от гула сеятеля.

— Ты, — медленно заговорил полицейский, показывая на меня руками и подбирая самые простые, на его взгляд, слова, — Российское Консульство. Звонить. Идти. Домой.

И смотрит на меня, выжидательно так. А мне вот совершенно не хочется возвращаться на родину, чтобы потом снова добираться сюда через весь Евросоюз, где во всю зверствуют проклятые террористы. Второй раз мне может не повезти! Поэтому копирую его манеру и жестикуляцию, чтобы ответить теми словами, которые знаю.

— Бог, — тычу рукой вверх, — Хотеть. Для. Я. Жить. Здесь. Судьба.

На этот перфоманс коп чешет затылок, а женщина смеётся. Я решаю развить успех и показать свою полезность местному обществу.

— Я. Помощь. Работа. Для. Все. Могу я остаться? Пожалуйста! — последнее слово я произнёс как очень протяжное и жалостливое «пли-и-з».

— Ну, такие вопросы мы точно не решаем… — пробормотал полицейский и направился к выходу. Там он обернулся и сказал женщине: — Я пойду к администратору, расскажу, пусть тоже удивится, а ты подлатай его.

Мне обработали мелкие царапины и ссадины, а потом пришла обнаружившая меня женщина и принесла чистую одежду. Я переложил разряженный телефон и устройство связи в новые карманы.

На предложение отдохнуть в больнице я отрицательно покачал головой, и меня сопроводили в один из гостевых домиков для туристов. Чисто, уютно, скромно, но никаких телевизоров и радио, ибо сигнала нет.

Закончив осмотр нового жилища и пустого холодильника в нём, я похромал в единственный бар на острове, чтобы поклянчить еду и наладить контакты.

К моему удивлению тут уже собралась целая куча народу, которая активно обсуждала последние новости. Самой главной новостью был я, следом шли пересуды о природе хлопка и тайна взлетающего огненного шара.

Интерьер удивил своей современностью и стилем. Каюсь, ожидал увидеть типичную столовку и столы, застеленные клеёнкой. Так что моя челюсть слегка отвисла на мягкие кресла с диванами, четыре огромных плоских телевизора и длинную барнау стойку с подсветкой.

Тристанцы замолчали при моём появлении, и некоторое время молча разглядывали меня — кто восхищённо, кто сочувственно, ну а кто и скептически. Однако равнодушных взглядов не было. Особенно неравнодушными оказались репортёры, прибывшие вместе с группой расследования авиакатастрофы, но их вежливо оттеснили, чтобы гость мог спокойно поесть, за что я был очень благодарен.

Жую я великолепное мясное рагу и думаю — а как бы убедить островитян разрешить мне здесь поселиться?

Здраво рассудил, что раз уж на острове целых две церкви на триста человек, то народ тут явно готов верить в чудо божие, и я вполне могу сойти за его посланника, учитывая моё невероятное спасение.

Но мне хватило двух секунд, чтобы понять — сложно будет объяснить божьим промыслом грядущую генно-техническую революцию на отдельно взятом острове. Поэтому я решил не забивать голову и действовать по обстоятельствам.

Для начала побуду активным, компанейским парнем, даже несмотря на свой преклонный тридцатник с хвостиком и острую неприязнь к людям в бо́льшей их массе.

Начались расспросы. Понимать-то я их понимал, но отвечал чаше односложно, улыбался и напирал на то, что боженька повелел мне жить на острове:

— Хи сэй: лив анд дай зер! — говорю я и многозначительно поднимаю указательный палец.

Люди возбуждённо гомонят, особенно пожилые, и вопросы продолжают сыпаться. Я отвечаю в меру сил.

Репортёров больше интересует причина трагедии с самолетом, и я без утайки рассказываю про террориста. Снова гомон, сокрушённое качание головами и все молча выпивают за упокой трёх сотен человек.

Про хлопок и огненный шар я сказал, что ничего не знаю, да и вообще старался отвечать общими, крайне корявыми фразами.

После того, как я рассказал всё, пришло время спросить то, что меня интересовало:

— Кан ай лив зер? Ай прамис воркинг анд хелпинг! Ми но нид хаус, айм вант лив ин маунтанс.

И лицо сделал — смиренное, смиренное.

Народ почесал головы, посовещался и согласился. Видимо тут сказалась совокупность всех факторов, включая глубокий шок от случившейся трагедии. Я душевно всех поблагодарил и вернулся в выделенный домик.

Там-то меня и навестили расследователи авиакатастрофы. Эти дамы и господа были профессионалами, поэтому быстренько нашли переводчика «на том конце» спутникового телефона и потребовали от меня всех деталей, ещё раз скромно поздравив с выживанием.

Разумеется, я рассказал всё, как было. Вот только в этом рассказе упал я не в вулкан, а в воду. Долго плыл, потом долго бродил по острову, пока не наткнулся на поселение.

Они покивали, всё записали и уже собрались уходить, как я остановил их своим восклицанием:

— Ми нид компенсэйшэн! — твёрдо заявил я на жидком английском.

Дамы и господа заверили меня, что это не будет проблемой. Я им поверил и отпустил с богом, сосредоточишь на собственных проблемах, коих было в избытке.

Во-первых, мне нужен дом и чтобы подальше от этой деревни, которую местные гордо именуют городом. Во-вторых, нужно как следует разобраться с сеятелем и, по возможности, повысить собственный уровень развития, что бы это не значило… Надеюсь, ничего лишнего у меня не отрастёт.

— Сеятель, — обращаюсь я к кораблю, лежа на диване и смотря в потолок, — есть обучающие курсы для новых авторов или какая-нибудь информация для изучения?

— Есть запись, оставленная предыдущим автором, — отвечает он.

— И как мне её посмотреть? — с интересом спрашиваю я, надеясь, что это будет что-то вроде видео.

— Требуется уточнение приказа, — после небольшой паузы приходит ответ.

— Мой косяк, да, — хмыкаю я и формулирую запрос правильно, — покажи мне записи работ предыдущего автора.

— Невозможно. У автора отсутствует необходимый орган.

— Внезапно… — опешил я, — это какой такой орган нужен?

— Орган приёма-передачи мыслеобразов, — не очень понятно пояснил сеятель.

— Так, допустим, — киваю я потолку, — я могу его добавить себе при помощи биореконструктора?

— Да.

— Уже хорошо. А отремонтировать этот сломанный девайс вообще возможно?

— Да, — ответил сеятель.

Уже хоть что-то. Но, как бы мне не было страшно, а всё равно придётся спускаться под землю и как-то чинить этот древний хлам. Ладно, отъемся, приду в норму и полезу вниз, никуда он не денется за пару дней.

Тут у меня возник вопрос:

— Сеятель, если ты уйдёшь на перезагрузку, пока я на поверхности, то признаешь ли меня снова автором после этого? И что будет с зондом?

— Нет данных для прогнозирования. Зонд продолжит выполнять поставленную задачу, — не очень обнадёживающе ответил он, и я решил не рисковать понапрасну, оставив все «опасные» запросы на потом.

* * *

Через пару дней, за которые меня не особо тревожили местные, давая возможность восстановиться и пообвыкнуться, мне сообщают, что со мной хочет поговорить Российский консул и, разумеется, по телефону.

Меня проводили в скромное здание администрации острова, по размерам больше напоминающую торговый павильон и усадили в кресло главы поселения. Вообще, местный правительственный аппарат состоял всего из семи местных человек, включая администратора. Такое любопытное название должности пошло от того, что фактический орган управления находился на острове Святой Елены, а местный администратор просто администрировал эту территорию.

Довольно долго общался с консульством и, в конце концов, мягко отказался от помощи. Родину я любил, но мне совершенно не хотелось возвращаться туда только для того, чтобы снова плыть обратно на остров, но уже в качестве туриста со всеми вытекающими визами и прочей головной болью.

По итогу,консул пообещал выслать документы на подпись, а администратор пообещал оформить меня как почётного жителя, но это, вроде как, была простая формальность.

Вскоре, дождавшись нормальной погоды, вся толпа приезжих покинула остров, но, им на смену, в окрестностях появилось два небольших корабля британского ВМФ, один из которых был увешан таким количеством разнообразных антенн и локаторов, что напоминал ощетинившегося дикобраза.

Следующие несколько дней я опять отдыхал, климатизировался, да потихоньку пытал сеятеля. Как мог наводил контакты с островитянами, помогал им, да гулял по окрестностям.

Немного поработал в небольшом цеху по переработке лобстеров, посетил «дом культуры и отдыха», сходил на экскурсию к «шестисоточным» картофельным полям. В общем, развлечений тут минимум, а любой, даже самый маленький праздник, праздник гуляют дружно всем селом.

А потом зарядили дождь. При поддержке шквального ветра, он загнал всех жителей в дома и островок перестал выглядеть обитаемым. Но был и положительный момент:

— Сеятель, — воззвал я к кораблю, стоя под хлещущими струями, когда наконец добрался посреди ночи до дыры, — веди сюда зонд, как можно незаметнее — без всяких гиперзвуковых хлопков и огня!

Он не ответил, как и всегда, а в такую погоду это раздражало особенно сильно — складывалось впечатление, что он меня игнорирует.

Но через пару минут я кое-как разглядел чёрный, цилиндрический силуэт и поспешил забраться внутрь.

— Веди зонд к кораблю через тоннель, — приказал я и добавил, — и говори «выполняю», когда начинаешь выполнять команду.

— Выполняю, — прогудел компьютер.

Я и в этот раз не чувствовал движения, но клаустрофобия уже не атаковала — зонд вроде показал себя безопасным. Даже посчитал секунды в пути, до открытия капсулы.

Через пару минут крышка открылась, и я оказался уже внутри сеятеля. Вместе со мной прибыл небольшой рюкзак, любезно одолженный жителями острова и кое-какие припасы, честно полученные в обмен на честную помощь.

Первым делом я пересчитал зонды и активировал ещё восемь, оставив девять в гнёздах, на всякий случай. Новые зонды должны отправиться в космос, чтобы полностью видеть всю поверхность планеты и стать моей личной группировкой спутников связи и слежения.

Технология активации была уже отработана и теперь я справлялся всего за два удара головой о чёрную обшивку. Тут главным был посыл «откройся, твою мать!» чётко в момент удара.

Видимо создатели этого корабля коммуницировали друг с другом и с оборудованием исключительно посредством ментального излучения, и соответственно, аппаратура зондов тоже откликалась на эту псевдотелепатию.

Но, поскольку зонды выполняли ещё и функции спасательных капсул, то их сверхчувствительность видимо была обусловлена тем, что автор может быть ранен и слишком слаб, чтобы подать нормальный сигнал.

Присел на пол, прислонившись спиной к торцу одного из зондов — отдыхаю и пью водичку. Голова раскалывается, но непонятно — это последствия ударов или эффект от длительного общения с инопланетной машиной.

Система реструктуризации атомов тут не работает, и я задаю резонный вопрос:

— Сеятель, а в какой точке корабля ты создал устройство связи и как доставил его до тоннеля?

— Устройство было создано в точке работающей системы реструктуризации атомов и доставлено посредством… полей.

— Мне показалось, или ты не объяснил каких именно полей? — уточняю я. Мне точно не показалось! Как и в тот раз, когда он говорил про тип связи с зондами.

— Принципы работы этой системы недоступен пониманию форме жизни…

— … с минимальным уровнем развития, — закончил я вместе с ним, — да, да. И как мне повысить свой уровень развития, если биокорректор не работает?

— Починить биокорректор и повысить уровень развития.

— Ну а как мне узнать, что именно чинить и как чинить? — продолжаю спрашивать я, но понимаю, что мы сейчас будем ходить по кругу.

— Найти неисправность и использовать протоколы ремонта, или устранить неисправности самостоятельно.

— Давай пока без протоколов, у меня еды с собой всего на пару дней, — усмехаюсь я и отпиваю ещё воды, а то от болтовни с ним мозги кипят и во рту всё пересыхает.

Скольжу взглядом по цилиндрам зондов — только они, да единожды виденный снаружи корпус, напоминают, что я внутри чего-то удивительного. А вот однообразные внутренние коридоры угнетали.

— Вот скажи мне, сеятель, ты ведь умная машина, почему ты не даёшь советов и рекомендаций, а только тупо выполняешь команды? — спрашиваю я, поймав какую-то благодушно-лирическую волну настроения.

— Не было команды для активации этих подпрограмм.

Вот так просто, в один миг, приходит осознание собственной тупости. Некоторое время я просто смотрю в одну точку, пытаясь осмыслить всю глубину дна, на котором находится мой уровень развития. Даже ругаться не хочется.

— Сеятель, будь так любезен и активируй все подпрограммы рекомендаций, советов, обучений, помощи, адаптаций… в общем всего, что поможет ничего не умеющему автору.

— Выполняю… Анализ вспомогательных логических подсистем… Активация… Выполнено.

— И что изменилось? — с интересом спрашиваю я, одновременно радуясь, что ничего не заглючило.

— Перечислить все́ изменения или дать общую оценку?

Сеятель впервые задал вопрос, да ещё и выбор предоставил. Обалдеть, до чего дошёл прогресс где-то «там». Я вдруг почувствовал себя так, будто только что поменял управление в игре с «симулятора» на «аркаду» и теперь не нужно жать двадцать кнопок, чтобы заставить нарисованный самолётик взлететь.

— А список длинный? — на всякий случай спрашиваю я, заодно проверяя степень «дружелюбия» обновлённого интерфейса к неопытным пользователям.

— Семьсот двадцать один пункт, — докладывает мне новая дружелюбная система.

— Тогда только общую.

— Будет применяться ситуативная интерпретация команд автора и анализ его действий в соответствии с главной задачей миссии.

— А отключить эти активированные подсистемы я смогу? — осторожно поинтересовался я, смутно подозревая, что пожалею об этом действии в будущем.

— Да, — успокоил меня сеятель.

— Хорошо, — выдыхаю я и снова прикладываюсь к бутылке с водой, — можешь стразу сказать, что мне не делать, чтобы не помешать основной миссии?

— Учитывая текущее состояние сеятеля, продолжение выполнения миссии невозможно и она считается досрочно завершённой. Установка приоритетов и задач для всех систем теперь на усмотрение автора.

— То есть ты теперь полностью моё? — ехидно спрашиваю я. — А документ будет?

— Да, — на какой-то из вопросов отвечает сеятель и поясняет: — за исключением одного зонда, отправленного с отчётом о конечной точке маршрута.

— Кому отправленного? — моментально напрягаюсь я, чувствуя неприятный холодок вдоль спины.

— Жнецу, — поясняет корабль.

— Какому ещё нахрен жнецу⁈ — вскрикиваю я, понимая, что произошло нечто ужасное.

— Справка: жнец следует по маршруту сеятеля и собирает созревшие ресурсы.

— А…Эм… Бъ… — не нахожу я слов, пребывая в глубоком шоке.

Не трудно догадаться, какой ресурс имеется в виду, как и принцип его использования! Хотя стоп, это же бессмысленно — зачем создавать жизнь на планетах, чтобы потом её тупо съесть, имея технологии создания материи? Значит, тут что-то другое!

— Что за ресурсы собирает жнец? — собравшись с мыслями спрашиваю я.

— Невозможно объяснить из-за низкого уровня…

— Объясни хоть примерно! — перебиваю я его.

— Жизненные формы развиваются и производят ресурс. Чем выше уровень развития жизненных форм, тем больше ресурса она производит.

— Сбор ресурса смертелен для жизненных форм? — задаю я главный вопрос.

— Нет.

Я выдыхаю… Вроде не всё так страшно, наверное, но хоть стало понятно, что сеятель это не акт космического альтруизма, а вполне экономически обоснованный проект. А то я уже поверил в существование идеальной цивилизации…

— Ладно, — выдыхаю я, немного успокоившись, — когда прибудет жнец?

— Нет возможности вычислить.

— Просто блеск, блин, — возникает неприятное чувство, что надо мной нависла тень приближающегося «чего-то непонятного» и от того страшного. — Но ты же куда-то отправил зонд? Значит знаешь координаты места назначения, вычисляй исходя из расстояния и скорости зонда!

— Зонд отправлен в центр галактики для усиления транслируемого сигнала, поскольку нет прямого канала обмена данными со жнецом.

— Давай на чистоту, ты меня спас и назначил автором, чтобы я активировал логические подсистемы, а ты мог отправить отчёт?

— Да, — не стал скрывать сеятель очевидное, а мое воображение нарисовало хитрую улыбку ИИ.

— Ну ничего, — хмыкаю я, — на каждую хитрую, межгалактическую гайку найдётся свой болт с левой резьбой!

Глава 5

Инопланетные технологии и их ограничения

Как бы то ни было, но я никак не мог помешать приходу жнеца. Пока. Надеюсь, что время ещё есть, хотя высока вероятность и того, что цивилизация, создавшая эти корабли, уже погибла, а её прах поглотили чёрные дыры.

Сейчас стоит сосредоточиться на насущных проблемах и разработать хоть примерный план, чего я никогда в своей жизни не делал и всегда импровизировал на ходу.

Эти несколько дней жизни на острове, я наблюдал за бытом людей, кое-что спрашивал, и пришёл к некоторым выводам, касательно общей картины мироустройсва. Да, вот так пафосно.

В первую очередь нужна ресурсная и энергетическая независимость. Затем следует общая безопасность и научная база, а там уже буду разбираться с социальным устройством. Возможно, всё это неправильный порядок и вообще всё не так, но я считаю энергию и еду приоритетом для любой цивилизации.

Кроме того, я не собираюсь во всём полагаться на сеятеля и, по возможности, изучу его технологии, чтобы была возможность воспроизвести их в любом виде. Научно-техническая база, так сказать. А то я видел на примере России, к чему приводит зависимость от чужих технологий и уничтожение собственного производства.

— Сеятель, ты можешь передать мне технологии, по которым сделан ты и всё оборудование? — спрашиваю я, чтобы не откладывать в долгий ящик.

— Нет.

— Это ещё почему⁈ — я даже рот открыл от неожиданности и возмущения.

— У меня нет данных о технологических циклах производства.

— Оу… — вздохнул я, поздно сообразив, что даже если он мне даст чертежи, то необходимое оборудование у меня отсутствует напрочь. Хотя… — Слушай, ты ведь сделал коммуникатор и даже что-то там считал по материалам, когда я просил бурильщика — значит, ты знаешь какие-то производственные циклы!

— Нет, всё было рассчитано и изготовлено под поставленную задачу.

Я понял, что он имел в виду, и это меня вполне устраивало, но всё равно — не мешало бы проверить!

— Дружище, а сможешь ли ты сделать атомарный реструктуризатор? — сразу в лоб спросил я.

— Да, — почти моментально ответил он, — приступать?

— Нет, подожди, — улыбнулся я, — теперь рассчитай всё так, что этот реструктуризатор сделаю я.

— Тебе нужно только отдать команду и я его сделаю, — ответил сеятель, а его «ты» резануло «слух» моего сознание.

— Ты не понял. Я прошу рассчитать процесс производства так, чтобы я самостоятельно собрал его, используя инструменты.

— Я инструмент, — сеятель констатировал факт, с которым было трудно спорить.

— Ты душнила! — уже разозлился я. — Давай, быстро считай всё, от необходимых ресурсов и их добычи, до чёткого перечня станков и оборудования.

— Длительность расчётов вдвое превышает продолжительность жизни автора. Приступать?

— Э… Пожалуй нет… — я озадаченно почесал затылок, не придав значения тому, что сеятель как-то умудрился посчитать продолжительность моей жизни. — А почему так долго?

— Основное ядро повреждено и вычислительные мощности снижены.

— Его можно починить или сделать новое?

— Ресурсов в хранилищах не хватит для полного восстановления ядра.

— Понятно. А добыть эти ресурсы можешь? Или частично восстановить ядро? — уточняю я этот очень важный момент.

— Добыть нет — отсутствуют необходимые модули, — ответил сеятель, но я не удивился, ведь он не добывающий комплекс, — но частичное восстановление возможно. Начать?

— Нет, погоди. А собрать эти добывающие модули можешь? — задаю я логичный вопрос.

— Да, но ресурсов в хранилище недостаточно.

Я вдохнул. Классика жанра — халявы не будет. Думать тут особо не над чем и надо в первую очередь ремонтировать ядро, чтобы оно быстрее считало! Но тогда нужно оставить немного ресурсов чтобы… Что бы что? Их и сейчас-то ни на что не хватает, что странно, учитывая возможность создавать всё… Вот я дурак!

— Сеятель, а что за ресурсы в хранилище?

— Стабилизированные элементарные частицы.

— Да ну нафиг! Ты хочешь сказать, что всякие электроны, протоны и нейтроны вот так просто лежат у тебя по коробочкам⁈ — удивлённо воскликнул я, наконец-то поняв в полной мере, что такое «система атомарной реструктуризации». — Ты из них всё собираешь что ли?

— Описание грубое, но концепция верная, как и метод конструирования органического и неорганического вещества.

— Тогда я тем более не понимаю, почему нельзя просто разобрать материю обратно на атомы? — спросил я, логично предположив, что это должно быть возможно.

— Нет проблем с тем, чтобы разобрать на атомы, — любезно ответил сеятель, — проблема в том, чтобы пересобрать сами атомы для стабилизации.

— А зачем разбирать атомы, если их потом всё равно пересобирать обратно? Может проще найти нужный элемент? На земле их много.

— Для достижения заданных параметров при производстве, необходимо обеспечить чёткую идентичность всех элементов.

— Всё, понял, — я кивнул, встал и надел рюкзак. — Вернёмся к насущному — зонды смогут проделать проход в переборках? А то мне не охота ещё раз ползти поползнем.

— Нет.

— В смысле «нет»⁈ — я крайне удивился, ведь рассчитывал на чудо зонды, с лёгкостью прожигающие камень.

— Исследовательские зонды не обладают необходимой прочностью и запасом энергии.

— Да из чего этот корабль вообще сделан⁈

— Я могу дать только приблизительный ответ, и он не будет в полной мере соответствовать действительности.

— Ну рассказывай, — пожал я плечами.

— Внешний корпус представляет собой зафиксированный во времени процесс перехода волновых колебаний на физический уровень, а все внутренние элементы выполнены из энергии.

— М-да, — грустно вздыхаю и царапаю ногтем твёрдую, светящуюся серую стену, — понятнее не стало. Может тогда их просто отключить? — не удержался я от ехидства.

— Это приведёт к временному ограничению функционала и проникновению расплавленной породы внутрь корпуса.

Я, конечно, обалдел от таки́х технологий, но пора уже перестать удивляться.

— Отключи так, чтобы порода не затекала! — приказываю я без всякой задней мысли, тем более, что он сказал только про «временное» ограничение.

— Предупреждаю, восстановление внутренних конструкций займёт большое количество времени в связи со сниженной мощностью реактора.

— Делай уже! — рявкнул я на дружелюбный интерфейс.

Ну он и сделал. Я-то, наивный, внимательно смотрел на серую стену, ожидая её медленного растворения, истончения или ещё какого-нибудь визуального эффекта, но она просто пропала без единого звука, а мои волосы встали дыбом из-за возникшего повсюду электростатического напряжения.

Лаз, по которому я добирался сюда, стал гораздо шире, за счёт исчезнувших энергетических стени я осторожно двинулся в уцелевшую часть корабля. Передвигаться стало гораздо проще, и я очень быстро вернулся туда, где совсем недавно чуть не умер.

— Да ты гонишь! — не верю я собственным глазам, поражённо глядя на освобождённое от стен пространство корабля.

Он огромен, как целый городской район, где небом служит очень далёкий потолок! Вот только вместо бетонных человейников тут повсюду кубы и параллелепипеды из серого «стекла», висящие в воздухе за счёт полов, оставшихся от коридоров. Невероятный ажурно-трёхмерный, многоуровневый лабиринт, напоминающий паутину. Взглядом нашёл большой серый куб, «прилипший» к потолку — тот самый шлюз, в который я упал.

Но шокировало меня другое — всюду непонятные светло серые шланги с вкраплением сверкающих искорок, похожие на корни растений, сидящих в аэропонике. Они ветвились из более толстых магистралей, которые покрывали стены, пол и потолок, а также торчали из энергостен. Вся эта херь медленно шевелилась, извиваясь и переплетаясь. Также было много и почти чёрных, будто высохших шлангов, которые либо безжизненно свисали, либо валялись на сером полу в виде отдельных кусков.

Колоссальное пространство с инопланетной инженерией ограничивалось по одной стороне высоченной стеной из застывшей магмы, кое-где имеющей кубические формы наплывов. Именно в эту стену уходила самая толстая, заметно пульсирующая труба.

— Так ты живое⁈ — удивлённо выдохнул я.

— Я органическое, — поправил меня сеятель. — Меня нельзя назвать живым.

— Почему? — тут же заинтересовался я.

— Цель моего существования можно изменить в любой момент.

— Не понял, это как? Типа живые имеют неизменную цель?

— Инстинкт самосохранения и размножения — определяющие факторы любой жизни. У меня нет потребности в самосохранении и размножении

— Да не, — качаю я головой и медленно продвигаюсь среди свисающих частей сеятеля, — там же ещё куча инстинктов должна быть.

— Я обозначил только базовые алгоритмы, без которых выживание и развитие невозможно. Всё остальное регулируется текущими условиями окружения, в котором существует жизнь.

— А то, что тут произошло, связано с отсутствием у тебя инстинкта самосохранения?

— Нет данных. Мой базовый инстинкт это подчинение автору и выполнение миссии.

— Любопытно… — говорю я, кивая, — значит из-за невозможности продолжать миссию ты отключил один из инстинктов?

— Нет, он перестал быть приоритетным. Отсутствует оборудование, необходимого размера для редактирования основных инстинктов сеятеля.

— То есть органике можно вообще любой инстинкт установить? — с подозрением спрашиваю я, останавливаясь неподалёку от одной из колонны. Меня напряг этот момент, ведь сеятель без разрешения отправил зонд, а значит, ему ничего не мешает поковыряться и в мозгах! Решаю прояснить этот момент:

— А автору, без его согласия, можно сменить инстинкт?

— Каждому новому автору устанавливается основной инстинкт продолжения миссии, — подтвердил мои подозрения сеятель.

— В смысле «каждому новому»?

— Жизненный цикл авторов не сопоставим с длительностью миссии. Как только автор погибает, сеятель ждёт на орбите засеянной планеты, пока уровень развития достигнет необходимого минимума и назначает автором самую развитую особь. Этот цикл повторяется до завершения миссии.

— Которая не имеет конца… — пробормотал я.

Возникло острое желание помолиться всем богам, что биореконструктор оказался неисправным, а то я бы сейчас носился с жопой в мыле и чинил корабль, чтобы продолжить великую миссию.

— Кстати, что ты там говорил о размере оборудования для установки инстинктов?

— Инкубатор или модуль биокоррекции должны вмещать организм целиком, — ответил сеятель, слегка изменив название, что натолкнуло меня на мысли о том, что он обучается как любая нейросеть, но за счёт моих знаний.

Что ж, вот мы дошли до самого интересного. Я не совсем понял, зачем нужен отдельный инкубатор, если сеятель создаёт органику в любой точке себя, поэтому спросил об этом напрямую.

— Невозможно создать жизнеспособную особь с помощью только одного структурирования белков. Нейронные связи будут образовываться в хаотичном порядке, что вызовет сбой базовых функций саморегулирования.

— То есть создать живую, полную копию, например меня, не выйдет? И не получится оживить мёртвый организм?

— Да. Но можно вырастить биологическую копию, с набором базовых инстинктов и рефлексов.

— Уже интереснее, — говорю я и обхожу толстый и явно мёртвый отросток сеятеля, обрубленный с двух сторон вулканической породой. — А обучить эти куски мяса можно будет?

— Да, но если особь выращена взрослой, то обучаемость будет низкой. Если нейронные связи всё ещё активно формируются, то темпобучения будет выше. Зависит от строения нейронной ткани.

— А у меня как? — спрашиваю я, решив немного передохнуть перед подъёмом на первую колонну.

— Не могу вычислить, поскольку информационная сеть почти полностью отключена от физической компоненты.

Тут-то до меня дошло! Эти «корни» пронизывали все стены, а стены выполняли все производственные функции, переводящие приказы этого искусственного мозга в физическое воплощение. Кроме того, судя по всему, органический компьютер получал все данные о состоянии корабля при помощи стен, а я его ослепил и оглушил своим приказом.

Хреново, но это временно и я решил уточнить последний момент:

— А твоя перезагрузка связана с твоими мёртвыми частями?

— Да, до активации логических подсистем связь устанавливалась по самому короткому маршруту без альтернативы и потерянные участки обрывов вызывали критический сбой.

— Сейчас этой проблемы нет? — на всякий случай спрашиваю я, распечатывая шоколадку и разглядывая уцелевшие помещения, к которым тянулись отростки компьютера.

— Нет, — коротко отвечает он.

Ну вот, радуюсь я, одной проблемой меньше. Значит можно выяснить что́ с биокорректором и попробовать себя прокачать. Но, сперва, загляну в какую-нибудь кладовку и поищу чего-нибудь интересного.

Поднимаюсь по пандусу и останавливаюсь перед гладкой стеной.

— Ну открывай, — приказываю я и сразу уточняю: — Если это безопасно для моей жизни!

Кусок стены бесшумно раскрывается и передо мной предстаёт та самая картина, которую ожидаешь увидеть на древнем инопланетном корабле!

— Ну и что это за хрень? — любопытствую я, разглядывая высохшие и скукоженные останки какого-то существа, размером с корову, с кучей тонких отростков вместо ног. Оно напоминает не то блоху переростка, не то мутировавший зародыш «чужого».

Из комнаты пахло старой пылью и я не стал заходить, чтобы не надышаться прахом неведомого существа.

— Данных нет, но вероятно экспериментальный образец жизненной формы.

— Эти мумии в каждой из комнат? — спрашиваю я, сильно расстроившись отсутствием чего-то действительно фантастично-космического, что можно потрогать руками.

— По большей части. Также есть образцы особей, хранящиеся в питательном растворе.

— Они живые?

— Да, в анабиозе.

— А покажи мне их изображение, как тогда карту, — прошу я, совершенно не горя желанием карабкаться на уровень десятого этажа, чтобы полюбоваться на мутантов в формалине.

— Нет данных о периоде времени «как тогда».

— Ой, да просто покажи их проекцию! — махнул я рукой на хроническую амнезию сеятеля.

Передо мной появилось около сотни трёхмерных картинок, с монстрами разной степени тошнотворности. Я даже не мог сопоставить их с чем-то знакомым — настолько чуждыми они казались.

— Уничтожь их, — приказал я, сильно беспокоясь об их возможном воскрешении, с последующим поеданием меня.

— Ты точно хочешь их уничтожить? — не очень вежливо уточнил сеятель.

— Ну а нахрена они мне? Уничтожай давай.

— Как образцы нуклеотидных последовательностей и готовые решение при создании новых жизненных форм.

Представил я на секунду эти жизненные формы, бегающие по планете и чуть пяткой не перекрестился.

— Сжигай к хренам! — поспешно приказал я и тут же уточнил: — В смысле, уничтожай безопасным способом.

— Все образцы уничтожены, — доложил сеятель через полминуты.

— Хорошо, — кивнул я и пошёл вниз, — а теперь будем разбираться с модулем биоретруктуризации. Где он?

Свет одной из серых конструкций неподалёку начал пульсировать и я направился туда, перешагивая, обходя и раздвигая тёплые отростки компьютера. Моя цель была частично покрыта застывшей лавой, но в целом эти серые стены ничем не отличались от прочих.

— Ну давай, анализируй на предмет ремонтопригодности, только давай без критических ошибок и перезагрузок.

— Анализ…

Я жду. «Корни» сеятеля вокруг модуля слегка мерцают. Некоторые из них изгибаются и ощупывают застывший камень. Но мне уже и так ясен ответ, а возникший в голове гул только подтверждает это:

— Повреждения критические. Начать восстановление с затратами двадцати процентов оставшихся ресурсов?

— Да, — без раздумий соглашаюсь я, поскольку двадцать процентов не кажутся совсем уж большим количеством. — Сколько это займёт времени?

— Требуется коррекция системы измерения времени.

— У тебя зонд на орбите. Вычисли время облёта планеты вокруг солнца — это будет год. Раздели это время на триста шестьдесят пять равных частей — это будут сутки. Сутки дели на двадцать четыре части — будет час. Час делим на шестьдесят и получаем минуту, а одна шестидесятая минуты будет секундой.

— Расчёт завершён. Семнадцать часов, две минуты и сорок три секунды. Приступать?

— Да, — подтверждаю я и с интересов жду, что будет дальше.

А дальше начинается настоящая магия! Щупальца начинают двигаться интенсивней и их мерцание усиливается. Они фактически оплетают биокорректор, вгрызаясь в вулканическую породу. Тентаклевый монстр бъ!

— Сеятель, а ты многозадачный? — интересуюсь я через несколько минут наблюдений за танцами отростков.

— Да.

— Давай решим вопрос с твоей памятью. Где она хранится?

— В ядре.

— Раз уж у нас нет ресурсов на восстановление ядра, то может, ты создашь что-то, вроде внешней памяти? Это возможно?

— Да. Произвести расчёт ресурсов?

— Ну считай, — разрешаю я.

— Для какого объёма хранимой информации производить расчёт?

Тут, честно говоря, я завис. Вряд ли его устроит ответ «терабайт» или что-то в этом духе, ведь я даже близко не представляю какими мощностями оперирует этот органический компьютер. Но я быстро нашёл выход из этой ситуации:

— Потрать на внешнюю память десять процентов ресурсов, — пошёл я от противного и сразу спросил: — Сколько времени уйдёт на это?

— Девять часов, тринадцать минут и семь секунд.

— Приступай, — командую я и оглядываюсь по сторонам, в поисках подходящего места для временного лагеря.

Меньше чем через сутки я смогу запустить биокорректор и стать сверхчеловеком! Или превратиться в страшного мутанта с щупальцами в самых неожиданных местах.

Глава 6

Своевременная эволюция

Оставив рюкзак и дождевик в примеченном месте, решаю побродить ещё немного.

Верно говорят, что человек быстро привыкает ко всему — обстановка уже перестала удивлять, а сверкающие щупальца вызывают только лёгкое раздражение при попытке перебраться через них.

За несколько часов я облазил всё доступное пространство и нашёл хранилище очень подозрительных инопланетных штук, к которым решил пока не приближаться. Они никуда не убегут, у них ножек нет, а информация нужна сейчас, поэтому помучил органический компьютер расспросами и выяснил несколько любопытных моментов.

Пресловутый рой терраформирования, оказался скоплением небольших, с ладонь размером, странных механизмов, напоминающих вытянутых пауков с длинным хвостом-кнутом и эластичным брюшком. Сеятель заверил меня, что их производство не является проблемой, не смотря на то, что возможности этих малышей впечатляли.

Они рыли реки и моря, стаскивали в кучу и сплавляли горы только с одной целью — создать расчётное движение воздушных и водных масс, чтобы обеспечить температурный баланс на поверхности планеты.

Мне было очень любопытно узнать про инопланетные источники энергии, но тут ждал облом в виде моего низкого уровня развития. Однако мне сообщили, что генерация будет стабильна до конца моей жизни, что очень радовало и вызывало неконтролируемое слюноотделение на эту технологию.

Ну и наконец, прояснился вопрос с хранилищем, а точнее с его объёмом. Путём нехитрых запросов и проведением нехитрых аналогий, я выяснил, что его запасов хватит на создание около двух тысяч человек моей комплекции. Если я вдруг действительно решусь создать новую расу и маленькую банановую республику, то населения у меня будет аж на целый посёлок.

Это снова вернуло меня к вопросу ресурсов, и отдохнувший от стрессов мозг настоятельно порекомендовал уточнить один момент:

— Сеятель, а модуль добычи можно сделать маленьким, чтобы хватило имеющихся частиц?

— Да, но это будет бессмысленно. Восполнение затраченных материалов на модуль добычи займёт тысячу двести сорок лет, что не отвечает требованиям автора.

— Охренеть, почему так долго то⁈ — возмущаюсь я, сидя на одном из щупалец и перекусывая батончиком.

— Это обусловлено малым размером модуля.

— Ну так если он такой маленький, то куда уходит столько ресурсов? — этот момент был действительно мне непонятен.

— Девяносто семь процентов расчётных ресурсов требуется для создания источника энергии.

— Вот ты ж поц… — облегчённо выдыхаю я, — ну так подключи его к своему реактору.

— Эффективность будет низкой, поскольку потребуется доставка сырья до модуля переработки.

— Но ведь не настолько, что на это потребуется тысяча лет? — уточняю я.

— Не настолько, — подтверждает сеятель. — Приступать?

— Нет, погоди. Сперва хочу пройти эволюцию, — я невесело усмехаюсь и запиваю батончик водой, — вдруг мне будет откровение о тщетности бытия.

— Любое бытие тщетно, если смотреть в перспективе последующих поколений, — внезапно выдаёт этот инопланетный компьютер.

— Фига се, да ты философ! — удивляюсь я и добавляю уже с усмешкой: — Может, и о смысле жизни расскажешь?

— Зависит от уровня развития особей, но он всегда служит для удовлетворения первичных потребностей.

— Пожрать, размножиться и сдохнуть? Как хомячки?

— Да, — просто отвечает сеятель и это не слишком отличается от моих собственных выводов о смысле бытия.

Вполне довольный сегодняшними результатами, устраиваюсь поудобнее на тёплых щупальцах и закрываю глаза. Под их тихое шуршание и редкий треск породы быстро засыпаю.

Снится что-то бессвязное, наполненное головоломками и странными образами. На короткий миг просыпаюсь, когда сеятель докладывает, что внешняя память для ядра готова и снова засыпаю. Уже без сновидений.

Разбудила меня, как ни странно, не очередная дичь, а затёкшая шея, поскольку во сне я неудачно сполз с подготовленного места.

Внешне модуль биореконструкции изменился мало, разве что стал виден целиком, да отростки компьютера основательно вросли в него с разных сторон.

Не без страха я поднялся по пандусу и вошёл в пустое помещение корректора. В голове, почему-то, всплыло, что сейчас раздастся вопрос «как стричь будем?» и я невольно усмехнулся.

— Ну и как оно будет происходить? — поинтересовался я у сеятеля.

— Сперва глубокая диагностика, — ответил компьютер. — Начинать?

— Да, если это меня не убьёт… — вздохнул я и приготовился непонятно к чему.

Ничего не произошло. Никаких тебе сканирующих лучей, никаких странных ощущений и хорошо, что никаких зондов в самых неожиданных местах. Через минуту мне доложили, что сканирование завершено.

— И что дальше?

— Из четырёхсот девятнадцати контрольных показателей, двести девять находятся на критическом уровне. Обнаружено сто четыре генетических рудимента и пятнадцатипроцентная деградация ДНК. Кроме того, восемьдесят одна ошибка процесса деления клеток и шесть тысяч семьсот активаторов потенциально смертельных болезней. Общие физические показатели находятся на уровне четырнадцати процентов от верней границы потенциала. Уровень развития критически низкий, возможность генерации внешних информационных полей отсутствует.

Он замолчал, и я молчал в ответ — грустненько так…

Не то, чтобы я ожидал каких-то выдающихся результатов, но что бы всё было настолько плохо… Ну, в любом случае, это же можно исправить, ведь так?

— Ну давай, чудо-машина, исправляй всё! — набравшись храбрости приказал я и тут же добавил: — Только чтобы моя внешность не менялась! Ну и чтобы без лишних там всяких…

— Ты можешь сам управлять процессом, подключить тебя к ядру?

Такое предложение застало меня врасплох, но звучало разумно и даже не особо опасно, ведь вряд ли компьютер позволит мне совершить критическую ошибку. Или позволит? Чисто технически он теперь может схватить любого другого человека зондом и доставить его сюда через тоннель. Но, с другой стороны, миссия окончена и люди ему в принципе не нужны.

— Да, подключай, — после короткого раздумья согласился я и приготовился познать ещё одну чудесную инопланетную технологию.

Очень любопытно взглянуть на высокотехнологичную виртуальную реальность, оценить, так сказать, дружелюбность интерфейсов и…

ХРЯСЬ! — дикая боль пронзила макушку.

Я заорал и схватился за что-то круглое и тёплое, торчащее из моей головы, но оно не поддавалось. «Это» быстро разрасталось внутри моего мозга, а я мог лишь хрипеть и капать слюной на серый пол. Тело перестало слушаться, и я повис безвольной куклой, бессмысленно глядя в одну точку.

Внезапно меня накрыло странное ощущение, будто я резко вышел из тесного, захламлённого помещения на чистый, бескрайний простор. Понимание происходящего пришло так же внезапно, как внезапно произошло само подключение — я мыслил совершенно с иной скоростью и в неописуемых масштабах.

Хотя, почему «неописуемых»? Калькулятор против суперкомпьютера, вот точное сравнение! Но тут же пришло и лёгкое разочарование — у сеятеля действительно не было никаких технологий, он всё проектировал с нуля каждый раз. И теперь я мог так же!

Стоило только начать размышлять о чём-нибудь, как в мыслях проносились сотни миллионов вариаций, основанных, правда, на моих личных знаниях. У сеятеля тоже были базовые знания и распространялись они вплоть до источника колебания квантовых полей — он, а теперь и я, знал, как они работают и теперь, на основе этого знания, мог просчитать любой требуемый эффект. Вместе с тем, там было что-то ещё, уходящее глубоко в отрицательную бесконечность…

Я «вынырнул» с той глубины и обратился к своему телу, про которое уже успел забыть, пока одним мигом проживал миллиарды миллионов лет познания. Моя физическая оболочка удручала своим омерзительным несовершенством и ничтожностью. Подобные чувства может вызывать только отхаркнутая мокрота, медленно сползающая по обшарпанной стене разрушенного здания в заброшенном городе.

Причиной этому были грязные гены, содержащие множество ненужной информации, отвратительное качество нервной ткани, с трудом проводящей сигнал и едва шевелящиеся нейронные клетки, лениво образующие новые связи. Это убожество дополняли крайне неэффективные внутренние органы и кривая система переноса питательных веществ, а уж про мышечные ткани и общую внешнюю защиту и думать противно! А ещё рак.

Благодаря расширенному сознанию я не испытал шока, но всё равно было неприятно. Меня ничего не беспокоило, а потому не было причин обращаться к врачам, однако сейчас я воочию видел эти множественные опухоли и с лёгкостью мог посчитать оставшееся мне время… восемь лет, при самом удачном раскладе.

Но теперь, это всё не имеет значения! Переделать себя, стать более эффективным, живучим, здоровым и…

«Если механизм работает, то не надо в него лезть!» — старая мудрость механиков внезапно всплыла из подсознания и, скорее всего, остановила меня от очень опрометчивого шага в сторону радикальных изменений.

Я здраво рассудил, что «расчеловечиваться» мне пока ни к чему и с энтузиазмом начал перекраивать собственную ДНК, уничтожив страшное заболевание самым первым. Гул компьютера я больше не слышал, но это и не требовалось. Все «механизмы» и их работу я видел воочию и мог рассчитать последствия изменений вплоть до сотого поколения потомков, хотя это и не требовалось — достаточно было заложить базовую последовательность нуклеотидов и защитить её от изменений. Это не отменяло будущих мутаций, но все они будут адаптивными и мои потомки не потеряют человеческий облик. Ну, может станут чуть-чуть эльфами или зверолюдьми, но это маловероятный максимум.

Возможности сеятеля позволяли моментально редактировать каждую отдельную цепь ДНК или все разом, и я принялся за приведение тела в подобающее состояние.

Лёгкие претерпели значительные изменения, стали меньше, и теперь, вместо привычных кругленьких альвеол, их плотно заполняла тончайшая паутина, способная вытянуть необходимый кислород даже из воды, а две новых железы накапливали ферменты, при смешивании которых выделялся окислитель, ненадолго заменяющий кислород и позволяющий не умереть в очень экстремальном окружении.

Сердце дублировать не стал, а изменил его конструкцию, сделав мощнее и надёжнее. Теперь оно работало по принципу компрессора с ресивером, нагнетая кровь под высоким давлением в новую мышечную полость, которая, по сути, и являлась вторым однокамерным сердцем. Как бы глупо и странно это не выглядело, но расчёты показали, что это позволит избежать резких скачков нагрузки на орган и обеспечит более равномерное давление.

Кровеносная система стала прочнее и эластичнее, как раз под стать новому сердцу.

А вот желудочно-кишечный тракт остался практически без изменений, разве что слегка изменил состав вырабатываемых ферментов, чтобы забыть о несварении до конца жизни.

От печени и почек пришлось отказаться в пользу более надёжной и долговечной единой пористой структуры, способной к регенерации. Это было сложно, но результат получился более чем достойный. Тут теперь происходило кроветворение, а масштабы стали таковы, что я мог спокойно изливаться из некрупной артерии без потери объёма. Вместе с этим улучшил клетки крови так, что получил отличную регенерацию тканей и качественный заслон от любых вирусов и инфекций.

Выработку всех гормонов я перенёс в спинной мозг, кардинально изменив его возможности. Тут же модифицировал позвоночник, сделав его в три раза толще, прочнее и придав позвонкам треугольную форму. Визуально этого не заметить, но переломить мне хребет теперь крайне проблематично.

Следом за позвоночником изменил химический состав и форму остальных костей. Рёбра стали ближе друг к другу, каркас рук и ног получился массивнее и крепче, а суставы более надёжными.

А вот с мозгом экспериментов решил не проводить, хоть и видел возможность и способ скопировать личность и память. Было в этом что-то пугающее. Вместо этого добавил нервную ткань, способную многократно образовывать новые временные синапсы — этакая оперативная память, по аналогии с компьютером. После фазы глубокого сна эта оперативка должна очищаться, скидывая некий усреднённый результат обработки информации в долговременную память.

Кроме того, в лобной части вырос тот самый орган в виде желеобразной мембраны, способный генерировать направленные электромагнитные волны и, вроде как, транслировать мысли. В затылок же я поместил свой прозрачный передатчик, чтобы и связь не терять, и, опять же, дополнительная броня.

Небольшой коррекции подверглись и основные органы восприятия. Зрение стало острее, слух тоньше, но ничего сверхъестественного вроде тепловизора или рентгена.

Последними под прямое изменение попали мышцы, связки и кожа. Предельная прочность возросла на порядки, что превратило меня если не в робота, то в нечто чрезвычайно могуче-живучее уж точно. Функцию запаса энергии в жировых тканях я почти не трогал, лишь сделал её более легкоконвертируемой, чтобы бесполезное брюхо не отвисало, а быстренько расходовалось на нужды организма.

Органы размножения трогать не стал, поскольку у меня ещё были планы стать отцом. Мелькнувшая мысль о модификации размера главного «мерила всего сущего» была изгнана под смешки здравого смысла.

«Вот и всё, пора испытать новое тело!» — подумал я. Хотя, придётся признаться себе, что все эти модификации сделаны на скорую руку и в процессе эксплуатации могут возникнуть непредвиденные проблемы.

Да кого я обманываю⁈ Я просто прикрутил то, до чего мог додуматься и кое-как заставил это работать через множество костылей! Ну очень уж мне хотелось сделать из себя сверхчеловека. Жить буду, но за качество не ручаюсь.

Даю команду на разъединение и предвкушаю незабываемое тестирование новых возможностей.

Сначала оглушило мой разум — вот я парил в сверкающей бесконечности познания, а в следующий миг меня запихнули в тёмный, маленький чулан, оставив о былой свободе быстро тающие воспоминания.

А потом сеятель сказал: «начинаю биореструктуризацию» и пришла БОЛЬ!

Я слишком поздно осознал, что лишь подготовил проект модификации тела и настоящие изменения ещё только произойдут.

Меня рвало на атомы и собирало снова. Я кричал, выплёвывая старые лёгкие, и снова кричал, когда выросли новые. Моя кожа осыпалась прахом, а внутренние органы вываливались. Мой разум бился в агонии на самом краю бесконечной пустоты, раскрашенной в самые яркие цвета БОЛИ.

Я бился в припадке на полу, прямо в луже собственной крови. Меня изгибало и ломало, каждую клеточку тела словно пытали по отдельности и весь этот кошмар стекался в раскалённый, пылающий болью мозг. Сознание отказывалось меркнуть, не давая мне впасть в блаженное забытьё.

— Биокоррекция завершена, — слова сеятеля ознаменовали окончание моих мучений.

Я не ответил. Боль медленно гасла, но меня ещё долго трясло от пережитого. Комната корректора вновь чиста, а я лежу на полу и понимаю, что хочу водки, хотя вообще не пью.

Через некоторое время и несколько глотков воды, любезно созданной по моей, уже мысленной, команде, я смог подняться на ноги и в полной мере ощутить изменения.

Тело ещё ноет, голова гудит, но уже заметны радикальные перемены. Зрение стало определённо острее, а в руках и ногах чувствуется сила. Смеха ради прощупал пульс на новой сонной артерии и ожидаемо ничего не почувствовал, ведь кровь теперь движется не толчками, а ровным потоком, да и сама артерия надёжно укрыта за мощной кожаной бронёй.

Думать становится легче с каждой секундой и это первая проблема — начинается информационный голод. Современное человечество настолько привыкло имитировать деятельность в играх и чатах, а также беспрестанно читать новости и поглощать информацию полезную и не очень, что отсутствие этого вызывает ломку и нестерпимый зуд в мозгу.

Чтобы хоть как-то облегчить это ощущение, я стал мысленно планировать дальнейшие действия, попутно производя расчёты, и одновременно отдавать приказы сеятелю на активацию роя терраформирования.

Помогало мало. Я прямо жаждал действия и даже знал, как можно удовлетворить это чувство с пользой.

Пока сознание наполнялось основными принципами управления «тараканами» терраформерами, я собирал мёртвые отростки компьютера и заносил их в корректор, где приказал переработать их в биомассу, хранилище для которой обходилось всего в пять процентов оставшихся ресурсов. В последствии, это сырьё можно пустить на создание живой органики или котлет, но пока не до этого.

Получив полное представление о возможностях терраформеров, я вернулся на поверхность вместе с полутысячей этих жуков — больше просто не влезло капсулу зонда. Прошли сутки с момента моего отбытия, и ночь снова топила остров тьмой и дождём.

Я целых десять минут терзался вопросом: осудят ли меня добрые местные жители за самовольное строительство на их земле, но обновлённый мозг намекнул, что даже если они будут против, то кто мне помешает захватить эти территории силой?

В конце концов, размер империи определяется её возможностями по защите границ, а этих возможностей у меня целых семнадцать и вероятный агрессор вряд ли сможет что-то противопоставить инопланетным зондам.

А ещё, всего через шестнадцать лет расчётов, у меня будет полный цикл технологий для изготовления атомарного реструктуризатора, что позволит моей империи вообще не зависеть от полезных ископаемых и природных ресурсов!

Усмехнувшись таким грандиозным мыслям, я направился искать подходящее место для своей «пещеры дракона».

Глава 7

Когда хочешь как лучше…

Ничто не способствует полёту мысли, как однообразный физический труд или наблюдение за оным. Пока тараканы споро работали над комфортабельной пещерой, расположенной в неприметном месте на склоне вулкана, я успел поразмышлять о людях, государствах и понаблюдать за кораблями Британских ВМФ. Возможно, они за мной тоже следили, но я сидел чуть в стороне от кипучей деятельности терраформеров и заметить их, если не знать куда смотреть, практически невозможно.

Кубометры породы отправлялись к тоннелю, из которого я впервые вылез, и наглухо закупоривали его, от греха подальше. Новая шахта с укреплёнными стенками была уже внутри моего будущего дома, где один из зондов перемещался таким образом, что теперь больше напоминал нормальный человеческий лифт, а не летающий саркофаг.

Пока суд да дело, незаметно пришёл к мысли, что нужно показать человечеству пример идеального общества. И для этого у меня был древний сеятель, пара тонн базовой материи, щепотка нахальства и целое ведро презрения к некоторым людишкам. Всё это очень хотелось перемешать до однородной, критической массы, щедро сбрызнутьстоловой ложкой уважения к трудягам и запекать в пламени ядерного апокалипсиса до полной готовности. Что-то меня понесло, ага…

Но я уже видел себя светочем нового миропорядка. От одной мысли, что обо мне будут говорить во всех мировых СМИ, чувство собственного величия раздулось огромным шаром и лоснилось бы в лучах рассветного солнца, если бы не хронические тропические ливни.

К полудню дождь прекратился. Я вымок до трусов, но совершенно не испытывал дискомфорта и просто наслаждался тем, что пошлёт погода. К этому времени уже успел придумать новый тип социального строя и уникальный вид экономики. Ну, по крайней мере, мне так казалось, ввиду отсутствия возможности выйти в интернет и погуглить хоть что-то про государственное устройство.

Жуки давно вырыли основной массив породы и теперь требовалось точечное управление каждым отдельным… не знаю, роботом наверное, чтобы придать жилищу законченный эстетичный вид.

Вообще, их работа выглядела внушающей благоговейный трепет перед непонятным и оттого пугающим — они создавали небольшое локальное поле, в котором ослабевали атомарные связи и твёрдое моментально превращалось в полужидкое. Получившийся кисель всасывался в раздувающееся брюшко и терраформер резво бежал по запрограммированному маршруту, чтобы «срыгнуть» груз, который мгновенно принимал прежнее агрегатное состояние.

Отсутствие нагрева и шума, а также высокая эффективность и потрясающая скорость работы идеально соответствовали моим ожиданиям от инопланетных технологий! Единственным минусом являлась энергетическая зависимость жуков от реактора сеятеля, но тот объяснил, что можно собрать станцию дистанционной передачи энергии и терраформерам больше не потребуется возвращаться для подзарядки.

Процесс чистовой отделки затянулся и к вечеру накопилась усталость, которая снизила мои империалистические амбиции до простых человеческих желаний, вроде помыться, поесть и поспать на мягоньком.

Для «помыться» у меня был целый океан и, собственно, для «поесть» тоже он. Заодно протестирую новые лёгкие и общую выносливость.

На всякий предупредил компьютер, чтобы следил за моим состоянием и, в случае чего, спасал моё будущее императорское высочество при помощи зонда. Приказал «тараканам» добираться до «дома» и прыгнул со скалы в тёплые солёные воды, где нырнул и погрёб на глубину. Делать первый вдох жидкостью было чертовски страшно, но, как выяснилось, совершенно не больно, поскольку я забыл внедрить механизмы защитного кашля.

Прислушавшись к организму и убедившись, что всё в порядке, счастливый и довольный я поплыл вдоль дна. Это было поразительно! Океан словно вымывал ментальную усталость, заполняя освободившееся место детским восторгом и любопытством.

Новые глаза прекрасно видели под водой, благодаря чему мне удалось поймать несколько лобстеров, по глупости заползших на относительное мелководье, а новые мышцы и рефлексы без труда добыли нерасторопную мелкую рыбёшку. Её съел прямо под водой, наглотавшись соли, но это отличная проверка обновлённого ЖКТ.

Довольный уловом и новой жизнью, я вернулся к плоду трудов своих и свежим взглядом осмотрел получившийся грот-квартиру. Просторно, квадратов двести точно. Несколько просторных комнат вполне отвечали моему видению идеального жилья, жаль только, что естественного освещения маловато, но это решаемо.

В виду отсутствия дров и посуды, готовку лобстеров отложил на потом и не спеша потрусил в город, в выделенный мне домик. Сварил добычу, закусил подаренными пирогами и вполне счастливый завалился спать.

Но покой был не долгим…

— Ивъан, Ивъан! — крик и громкий стук в дверь вырвал меня из мира грёз, в коем я пребывал не больше часа.

Не проснувшись до конца, я открыл дверь и теперь стоял в одних трусах, взирая на Лили, семилетнюю дочь Марии, владелицы магазина смешанных товаров.

— Ты ведь умеешь говорить с богом, попроси его не забирать маму! — сбивчивой скороговоркой выпалила она и с надеждой уставилась на меня.

— Так, мелкая, не части и объясни толком! — пробормотал я на русском, но задействовал новый ментальный орган в качестве эксперимента.

— Маме лекарство не помогает! Она задыхается! — закричала Лили, вполне поняв меня, и из её больших карих глаз брызнули слёзы.

Астма. Она была практически у всех жителей острова за редким исключением. Местная больничка располагала всеми необходимыми препаратами и даже аппаратом ИВЛ, но видно что-то пошло не так. Мне был виден работающий проблесковый полицейского джипа маячок у здания больницы и я искренне сочувствовал ребёнку, но проблема в том, что я понятия не имел, как помочь. Хотя…

Как бы цинично не это не звучало, но это мой шанс заработать определённый авторитет. Я отодвинул Лили в сторону и со всех ног понёсся к больнице.

На ходу приказал подготовить зонд, биокорректор, и ждать меня. Через минуты я уже продирался сквозь сочувствующих соседей к кровати пациентки. Они грустно смотрели на Марию, и не приближались, чтобы не мешать медику работать.

Одного взгляда на бледно-синюшное лицо женщины, на торчащие из её рта трубки аппарата ИВЛ и трясущиеся руки врача, поспешно вводящие очередной препарат, было достаточно, чтобы понять — шансов нет.

— Они не действуют, я сделала всё что могла… — тихо проговорила врач и виновато взглянула на собравшихся людей.

— Я связался с военными, — тут же произнёс полицейский не менее удручённым голосом, — у них те же лекарства, что и у нас…

Ну вот, похоже, теперь мой выход!

— Бог спасёт её! — как можно громче и безумнее заорал я, посылая всем ментальный перевод и подскакивая к койке.

Пока все пребывали в смятении, я просунул руки под матрас и без труда поднял его вместе с лежащей на нём хорошо упитанной женщиной, весившей под сто с лишним килограмм.

— Необратимые повреждения мозга через три минуты, — констатировал сеятель, когда интубационные трубки вышли из глотки Марии с противным звуком.

— С дороги, если хотите её спасти! — продолжил орать я, бешено вращая глазами и разгоняясь в сторону выхода.

От неожиданности и шока никто не пытался меня остановить, и я без труда реквизировал полицейский джип, стоявший с работающим двигателем. Не очень заботливо затолкал женщину в салон и, кажется, что-то ей сломал, но, в конце концов, главное сохранить её память и личность, а исправить любые повреждения тела труда не составит.

Когда наконец образовалась пешая погоня, я уже выехал за границу города и мчался вверх по склону с выключенными фарами, ничуть не заботясь о подвеске автомобиля.

— Две минуты, — проинформировал меня компьютер.

Остановив джип на приличном отдалении от пещеры, я бесцеремонно вытащил Марию за ногу и, закинув на плечо, побежал на своих двоих на максимально возможной скорости, чтобы мой путь не успели отследить.

— Одна минута, — сеятель продолжил отсчёт, а я уже загружал умирающую женщину в зонд и устраивался рядом.

Осторожно, двери закрываются. Следующая станция: божественное чудо!

Вытряхнув умирающую из зонда прямо на пол корректора, я покинул помещение и предоставил лечение сеятелю, приказав этой инопланетной сволочи, не знающей об анестезии, держать её в бессознательном состоянии

В отличии от того, что происходило тут со мной, работа с Марией не заняла у космической вундервафли и двух минут. Я наблюдал за процессом, через свой ментальный орган и видел, что сеятель просто удалил саму причину болезни из ДНК женщины и ликвидировал последсвия. Теперь её дыхание было ровным и глубоким, а на лицо вернулся румянец.

Но меня подобный расклад не совсем устраивал, ведь это не тянуло на божественное чудо. В дополнение к исцелению от астмы, сеятель, под моим чутким руководством, привёл в порядок её суставы, пищеварение, зрение и слух. Ничего экстраординарного, просто заменили старые изношенные клетки на новые, способные активно делиться.

Эти манипуляции добавили ещё пять минут ко времени нашего отсутствия на поверхности, но растерянная погоня находилась далеко и я об этом знал. Всё благодаря подключению к зондам на орбите, выдававшим потрясающе чёткую картинку поверхности земли, несмотря на колоссальное расстояние. Хотя вру. Картинкой это не назвать, скорее воспоминание о происходящем в реальном времени.

Исцелённую женщину загружал в зонд уже бережно, чтобы не появилось подозрительных синяков и царапин.

Оказавшись на поверхности и отбежав с грузом от пещеры на приличное расстояние, я зашагал навстречу преследователям, уже суетящихся возле пустого джипа. Я нес женщину на руках и сиял блаженной улыбкой. Даже пену из уголка рта пустил!

Нас сразу заметили и лица людей не сулили ничего хорошего, ровно до того момента, пока не подоспела врач. Она спешно осмотрела Марию, пока разъярённая толпа вжимала меня лицом в острые камни. Хорошо хоть ногами не били, а то переломали бы себе пальцы.

— Жива! — крикнула медик, не веря сама себе.

Народ потрясённо загомонил и каждый захотел прикоснутся к женщине, чтобы убедиться окончательно.

— Э миракл, аднака, — громко прогундел я в вулканический щебень.

Отпускать меня не спешили и к этому мог добавиться допрос по горячим следам, но, это было бы лишним для взбудораженных человеческих мозгов. Как говориться: «утро вечера мудренее», поэтому я решил схитрить, прикинувшись бессознательным, и, напоследок издав очень протяжный и жалобный стон, театрально закатил глаза и перестал шевелиться.

Вскоре меня уже бережно загрузили в машину, осторожно везли и, в конце концов, с нежностью положили на мягкое. Судя по запахам — меня вернули в гостевой домик, что вполне устраивало моё величество и, не открывая глаз, я уснул, с нетерпением ожидая завтрашнего дня и праздника в свою честь.

Утро наступило внезапно, причём наступило в буквальном смысле — на мою голову давил армейский ботинок, а в лоб упиралось дуло автомата.

— Аднака… — выдал я, не зная, что ещё сказать в подобной ситуации.

— Сэр, он очнулся! — послышалось сверху.

Я особо не брыкался, хоть и мог с лёгкостью затолкать этот автомат морячку туда, где солнце не светит, причём без смазки, но мне стало интересно — что же будет дальше?

А дальше в моём поле зрения появилось волевое, морщинистое лицо, с цепкими серыми глазами.

— Говоришь по-английски?

— Только по средам, а сегодня вторник, — недовольно пробурчал я по-русски зыркнув на висящие на стене часы, которые показывали половину десятого утра.

— Мне бы не хотелось откладывать разговор до завтра, — произнёс мужик на чистом русском языке и хищно улыбнулся, когда мои запястья и лодыжки споро стягивали пластиковые хомуты.

— Ничего, потерпишь, — усмехнулся я, — я же терплю солдатский ботинок на своей голове.

— Логично, — кивнул мне мужик и уже на английском приказал подчинённым: — Пакуйте, всем максимальное внимание. В случае опасности ликвидировать!

Меня запихнули в подозрительный чёрный мешок из прорезиненной ткани и потащили наружу. Дальнейшее движение группы военных я наблюдал при помощи зонда.

Черный мешок с моим бренным телом тащили четверо военных, а ещё десяток окружал всю процессию. Оружие вояки держали наизготовку и недобро зыркали на местных жителей. Те, в свою очередь, недобро зыркали на военных, но молчали.

Одного чуда было явно маловато, поэтому я не рассчитывал, что местные жители кинутся отбивать меня у вооружённого конвоя. Вот если бы они уверовали полностью…

Вообще, ситуация была крайне странная. С какого перепуга меня так быстро взяли в оборот? Даже если им сообщили о чудесном исцелении Марии, то какое им до этого дело? Или они обнаружили дыру, а потом заметили зонд и наблюдали за процессом погрузки в капсулу?

В таком случае всё логично, да. Вот только являть «божественный бабах» пока рановато, поскольку в таком случае остров просто закошмарят. Беда…

Ладно, думаю, я смогу получить некоторые ответы во время своего допроса и там сориентируюсь. Пока буду считать, что они просто хотят поставить божественное исцеление на службу Её Величества Британской короны.

Меня погрузили на катер и доставили на тот из кораблей, который был увешан множеством локаторов и антенн. Дальше продвижение происходило по узким коридорам, и следить за собой я мог только в каком-то странном диапазоне, отмечающим живую органику.

Наконец меня вытряхнули из мешка в тесной комнатке со странным, цельнометаллическим стоматологическим креслом в середине. Никаких тебе односторонних зеркальных стен, камер наблюдения или стола, на котором дознаватель будет вальяжно вчитываться в личное дело задержанного — повсюду только голый металл, посредственно покрашенный в серый цвет. Под потолком пара плафонов с тусклыми лампами, да небольшая вентиляционная решётка, в которую даже кошка не пролезет.

Это всё, что удалось разглядеть до того, как мне накинули мешок на голову и приковали к креслу. Теперь толстые, стальные скобы удерживали мои руки за запястья и локти, а ноги были зафиксированы в районе колен и голеней. После этого два жёстких ремня перекинули через мои талию и грудь, и крепко прижали к металлу кресла. Голову фиксировать не стали, видимо, чтобы было удобнее бить. Хех…

Послышались удаляющиеся шаги, лязгнула дверь, и кто-то подошёл ко мне тихой, мягкой походкой.

— Ну что ж, начнём вскрытие, — раздался спокойный голос знакомого сероглазого.

— Погоди, — я повернул голову на голос, в попытке рассмотреть этого урода сквозь плотную ткань мешка. — Пытать начнёшь даже без прелюдий?

— Вот за это уважаю русских, — сероглазый хрен хмыкнул. — Никаких воплей про права человека и требований немедленно отпустить. Ни угроз, ни мольбы — только насмешка и снисходительный взгляд до самого конца.

— До какого, нахрен, конца⁈ — воскликнул я, и даже почти запаниковал. — Это враньё, тебя налюбили!

— До конца вторника, — скорее всего безразлично пожал плечами тот, — ты же сам отказался разговаривать.

— Я согласен поговорить! Спрашивайте! — как можно эмоциональнее воскликнул я, выражая готовность к сотрудничеству, ведь утилизировать два боевых корабля вместе с экипажем мне было пока не на пользу.

— Как ты вылечил ту женщину? — без прелюдий начал сероглазый.

— С Божьей помощью? — неуверенно ответил я, пытаясь понять, куда он будет клонить и кто из местных мог похвастался военным.

— Ты общаешься с богом?

— Вроде того…

— И он отзывается? — вкрадчиво произнёс сероглазый и следующими вопросами окончательно убедил меня в том, что таки существуют некие службы по поиску сверхъестественного. Он спросил слишком поспешно для подобного допроса и слишком эмоционально для своего обычного хладнокровия, да и вообще слишком с придыханием для мужика: — Может ты его видел? Как он выглядит?

Не знаю. Не похож этот тип на истинно верующего. Неужели он всерьёз верит во всю эту божественную чушь? Да и как-то не вяжется подобная набожность с тем обращением, которого я удостоился — «возлюби ближнего своего» тут и рядом не стояло.

— Видел, как невнятная хрень, — пожал плечами я, ожидая, сейчас он рассмеётся и не спросит: «а не выглядел ли он как нечто цилиндрическое и инопланетное?».

— Понятно, — немного разочарованно произнёс сероглазый, и уточнил: — Он на все твои обращения откликается?

— Не знаю, — ответил я максимально задумчиво и, на всякий случай, решил его припугнуть: — Думаю можно проверить — откликнется ли он на мою просьбу покарать обидчиков!

Воцарилось молчание. Ничего не происходило и я немного отвлёкся от допроса, думая о минимально-разумной численности первого поколения в условиях ограниченности острова.

— Ты уже обратился к богу? — спросил сероглазый, видимо устав ждать.

— Нет, — честно ответил я.

— И чего ждёшь?

Надо сказать, что я был крайне удивлён этим вопросом. Неужели этот псих всерьёз ждёт кар небесных и верит, что сможет им противостоять?

— Слушай, мне вот просто интересно: на что вы рассчитываете? — я не удержался от логичного вопроса. — Вот убьёт вас всех тут, а дальше что?

— А дальше прибудут другие и продолжат исследования. Задача проста: поставить бога на службу Великобритании! — совершенно спокойно ответил сероглазый. — Взывай к богу сам или мне придётся тебе помочь. Поверь мне, добровольное сотрудничество всегда выгоднее.

Мда, такой расклад меня совершенно не устраивает. Отпираться от свершённого бессмысленно, а подтверждать свои возможности по приказу — глупо. Тем более в век развитых информационных и коммуникативных технологий.

После всего услышанного можно даже не сомневаться, что для армии и разведки существует некая директива искать все случаи паранормального и тщательно изучать их.

Теперь у меня только два пути. Первый, быстро уничтожить военных, надеясь, что они не передали информацию обо мне на большую землю. Второй, попробовать выставить себя корыстным мошенником, обманувшим островитян и тем самым остудить их интерес к своей персоне.

Первый вариант был совсем плох по понятным причинам, а для второго у меня не хватало медицинских знаний, чтобы грамотно объяснить случившееся чудо. Я сам себя загнал в ловушку тем, что слишком многое исправил в организме Марии, и этому не может быть научного объяснения, если только…

— Давайте на чистоту, — со вздохом раскаяния начал говорить я на чистейшем английском — при помощи инопланетного компьютера подбирать нужные выражения было не сложно — и одновременно давать мысленные указания сеятелю, — я всех обманул и ни с каким богом я не говорил!

Почти физически чувствовалось, как взгляд серых глаз прожигает меня насквозь, но похититель сдержал эмоции и только сухо произнёс:

— Рассказывай всё с самого начала, но учти, что у нас есть возможности случайно потерять тебя в океане.

— Всё расскажу, только не губите! Я ведь простой мошенник, хоть и с медицинским образованием… Как вы наверное знаете, постоянное использование одних и тех же препаратов вызывает резистентность и поэтому я привёз сюда некоторые российские лекарства! — практически взвыл я, всем видом изображая покорность судьбе и надеясь, что грядущая афёра сработает.

В противном случае, мне всё-таки придётся куда-то девать два военных корабля со всем экипажем.

Глава 8

Ультиматум. Часть 1

— Вот, — я достал из кучки каменного крошева металлический контейнер и протянул его военным, когда они согласились проверить мои слова и мы позже вернулись на остров.

Десять человек держат меня на прицеле и сероглазый жестом приказывает приблизиться. Киваю и осторожно шагаю по мелким камешкам в его сторону, переживая, что случайно шаркну ногой и оголю идеально ровный торец зонда, который в данный момент закупоривает собой вновь вскрытый тоннель к кораблю. Блин, только зря терраформеров гонял, чтобы закрыть его!

Но верно говорят, что в критических ситуациях рождаются поистине удивительные, в своей простоте, гениальные решения. Пожалуй, пока так и оставлю временную высокотехнологичную затычку в дыре, если сейчас всё пройдёт нормально. А если не пройдёт, то будет уже не важно.

— Открой, — приказывает вояка, заставляя меня остановится в нескольких шагах от него.

Послушно открываю коробочку и, с не меньшим любопытством чем этот охотник за паранормальным, заглядываю внутрь. Аэрозольный баллончик, стеклянный шприц и безымянный пузырёк с чёрной жижей. Но всё слишком идеальное, слишком ненастоящее! Даже надпись «фублелобуларин 2%» на аэрозоли уже не кажется хорошей идеей, хоть отдаленно и напоминает что-то адекватно-медицинское.

Сероглазый кивнул мужику без опознавательных знаков, по всей видимости судовому медику, и тот забрал у меня контейнер. Он долго читал мелкий шрифт, текст которого мне пришлось сочинять в крайне нервной обстановке, но, в конце концов, покачал головой, пшикнул себе на ладонь и понюхал.

— Понятия не имею, что это за компоненты, в международном справочнике их точно нет, — резюмировал медик, положил аэрозоль в контейнер и взял в руки прозрачный стеклянный бутылёк, наполовину заполненный чёрной жидкостью. Он странно взглянул на сероглазого и обратился ко мне: — Что здесь?

— Общеукрепляющий витаминный комплекс, среднепродолжительного действия, — как можно туманнее ответил я заготовленной бессмысленной фразой и, видя их каменные лица, как бы нехотя добавил: — Боевой стимулятор армии России.

Я ждал их реакции. Вся вычислительные ресурсы и вся мощь инопланетного производственного комплекса были задействованы для изготовления этой ерунды. Это было чистой воды авантюрой, поскольку тут всё зависело от непредсказуемого человеческого фактора «поверят — не поверят». Причем не в эффективность стимулятора и лекарства от астмы — с этим как раз проблем не было — а в мою легенду.

Поверили! Бровь сероглазого приподнялась и он вопросительно посмотрел на медика. Тот, в свою очередь, пожал плечами и обратился ко мне:

— Что за состав и как ты его получил?

— Понятия не имею, что там за химия, — уже расслабленно ответил я, — но она резко мобилизует все ресурсы организма на десять часов и возникает ощущение, что можешь горы свернуть. Откуда оно не знаю — товарищ поделился.

— А что после окончания действия? — крайне заинтересованно спросил сероглазый, считающий, что я на крючке и буду отвечать честно.

— Усталость, голод, — пожал я плечами, — пожрать, поспать и порядок. Сам пользовался недавно — как раз отсыпался, когда вы припёрлись!

Добавив в голос раздражения, я, похоже, окончательно закрепил свою легенду в мозгах сероглазого, поскольку тот кивнул, положил бутылёк в контейнер и плотно закрыл крышку. Разумеется, отдавать его обратно он и не подумал.

— И что теперь с тобой делать? — многозначительно спросил он у меня, оглядываясь по сторонам и как бы намекая, что тут полно мест, где можно незаметно прикопать труп.

— Понять, простить и отпустить? — тихо спросил я, заискивающе глядя в его глаза. — Куда я денусь с этого острова? Вы главное местным не говорите, что я их обманул…

— А ты сможешь достать ещё этого стимулятора?

— Не, товарищ помер давно… — вздохнул я, всем видом изображая покорность.

— Ладно, живи, — усмехнулся сероглазый, видимо уже считающий меня своей собственностью, — но я сообщу врачу, чтобы она наблюдала за состоянием женщины.

— Ваше право, — согласно выдохнул я, — надеюсь, они смогут меня простить когда узнают правду…

— Уходим! — скомандовал сероглазый и военные направились в обратный путь.

Проводив их взглядом и подождав, пока они скроются из вида, я сплюнул на землю и громко выругался. С этим упырём надо что-то решать уже только за то, что они вот так бесцеремонно хватают людей.

Пусть рассказывают местным свою версию — это откроет мне новое пространство для манёвра и, возможно, поможет приблизиться к цели. В крайнем случае, у меня всегда есть запасной вариант — вызвать извержение и объявить опустевший остров своей собственностью.

Не спорю, местные мне ничего плохого не делали, но я и не собираюсь их убивать, а напротив, всеми руками и ногами «за» адекватных человеков. Если они вернутся уже на мой остров, то восстановить дома и жалкие посевы картошки вообще не проблема, так что вполне себе годный план «Б».

Дождавшись, когда спустя полчаса катер с военными отплывёт от берега, не спеша потопал вниз по склону и, оказавшись в городе, направился прямиком в бар.

Несмотря на довольно ранний час, тут собралось почти всё население вместе с медиком, взбаламученное не только что озвученной здесь информацией от военных, но и вообще невиданным доселе множеством событий. Чтобы не выглядеть виноватым в глазах общественности, а также повысить лояльность тех, кто сразу не поверил воякам или сомневается в достоверности описанных ими событий, я с ходу стал резко критиковать их методы:

— Вы видели? — взвыл я на русском языке, одновременно транслируя перевод. — Они схватили посланника божьего, надругались, а после оклеветали в ваших глазах! Слугам капиталистической империи чуждо человеколюбие! Всё, что их заботит, так это их личное благосостояние! Неужели вы поверили в то, что я посмел бы обманывать вас, тех, кто приютил меня, тех, кто показал мне, что род человеческий не безнадёжен и заслуживает милости господней?

Люди в баре зароптали, некоторые яро закивали, но не все.

— Военные не раз помогали нам, а ты пришлый. Как можно тебе так сразу поверить? — произнёс старик Том и некоторые согласно загомонили.

— Разве вам мало было чуда спасения Марии от смерти? — с лёгкой ноткой обиды парировал я.

— Ну так ты химией её накачал! — аргументировал кто-то из толпы.

— Богохульники! — с ходу обвинил я всех присутствующих, и изрёк с вызовом в глазах, распрямляя спину: — Я сотворю ещё одно чудо, но последнее!

После этого оставалось только гордо покинуть помещение. Семена сомнения посеяны, пространство для будущих торгов заготовлено, а чудо уже выбрано! Ведь что может быть желанней для островитян, окружённых солёным океаном, чем безграничный доступ к питьевой воде? Только неограниченный доступ к электричеству и широкополосному интернету, но это позже.

Нет, разумеется, пресная вода на острове была, но по большей части дождевая и совсем уж крохи от конденсации тумана на горных склонах, Однако, это точно были не те объёмы и не та стабильность, которая требовалась трём сотням человек для комфортного существования. Про промышленность, животноводство и сельское хозяйство и говорить не стоит — тут бы просто постоять под горячим душем в своё удовольствие. Их нынешнее маленькое водохранилище, больше похожее на глубокую лужу, с большим трудом обеспечивало потребности островитян.

Да и насосам нужно электричество, завозимое с большой земли в виде дизельного топлива и генераторов. Вся эта техника требовала обслуживания и запасных частей, а в случае непредвиденной ситуации доставку комплектующих приходилось ждать месяц или больше.

На улице меня перехватила малышка Лили и сразу же, с детской непосредственностью, бросилась обнимать, лепеча благодарности и зазывая в гости. Отказываться не стал.

Мария, не пожелавшая оставаться под наблюдением в больнице и крайне возмущённая подозрительностью соседей, раз двадцать поблагодарила меня, напоила чаем с домашним тортом и отпустила восвояси, поблагодарив напоследок ещё раз десять.

Настроение сразу улучшилось, ведь делать добро всегда приятно, а особенно, когда в ответ доносится искреннее «спасибо».

Довольно щурясь от яркого солнца и подставляя лицо приятному бризу, пока ещё не переросшему в шквалистый ветер, неспешно направился к пещере. Бросил расслабленный взгляд на синеву океана и скривился как от зубной боли — катер военных резво прыгал по волнам в сторону острова.

Хрен его знает, что они опять затеяли, но на мой остров им больше не ступить!

Выдумывать ничего особо не пришлось, поскольку подобное развитие событий я предполагал и уже успел обмозговать меры противодействия. Что они могут противопоставить инопланетной технологии, способной с лёгкостью разжижить камень за доли секунды? Правильно, ничего!

Не успел катер пройти и треть расстояния до берега, как люди на его борту засуетились и транспорт резко развернулся на сто восемьдесят градусов. На полной тяге они едва успели дотянуть до корабля и зацепить подъёмную раму, до того, как лодка полностью скрылась под водой.

Вот так-то, клоуны, у вас тут нет власти!

Ломайте теперь головы и пинайте ногами лоцмана, ведь из-за физики, что лежит в основе работы терраформера, дыра получилась с вогнутыми вовнутрь краями, точь-в-точь, как если бы они напоролись на острый камень.

С удовольствием понаблюдал за водопадом, хлещущим из узкой и длинной пробоины в днище катера, потом вытянул руку по направлению военных и продемонстрировал морякам древнеславянский кукиш. Мало кто знает, но это та же условная пиписька, что и оттопыренный средний палец, за тем исключением, что фигой можно и в морду двинуть, без риска сломать палец. По крайней мере, мне так кажется.

Подумал секунду и вытянул вторую руку с кукишем ровно в тот момент, когда на меня смотрели с корабля. Порадовался злобному лицу сероглазого мужика, который пялился на меня в бинокль и отключился от зонда на орбите. Привыкаю, однако, к новым возможностям.

— Сеятель, видел, как надо? Вот так и делай им дыры в лодках, когда они вздумают высадиться на остров, — приказал я вслух.

— Алгоритм принят к исполнению.

Теперь пришла пора погрузиться в творчество и расчёты, чтобы дать острову бесперебойный источник пресной воды. Самый простой способ это опреснитель, но городить нечто технологичное пока нельзя, да и интереса нет. Хочется что-то на уровне природного образования, способного давать пресную воду тысячелетиями без вмешательства человека и техобслуживания — это бы да, это наш выбор.

А что можно сотворить при наличии горячего вулкана, бескрайнего океана и возможности бурить шахты на любые глубины и под любыми углами? Правильно, самый большой самогонный аппарат на планете!

Для точных расчётов нужно было подключиться к сеятелю напрямую или, если совсем лениво, доверить эту работу ему. Но мне хотелось обмозговать всё самостоятельно, пусть и с инопланетными костылями. Есть что-то завораживающее в том, как в голове рождаются мысли, бурлят и сливаются в готовое решение.

Уже внутри биокорректора, глядя на тянущиеся ко мне тонкие серые щупальца и вспоминая ощущения от начала слияния, я передумал и ограничился «выглядыванием в окошко» на бескрайнюю бесконечность понимания, вместо того чтобы окунуться туда всем своим существом. Попросту говоря, предпочёл руководить процессом, а не участвовать в нём.

Это оказалось не так удобно, как непосредственное слияние с суперкомпьютером и больше напоминало попытку подобрать нужные слова, чтобы убогий голосовой помощник понял, что от него требуется. Но, в конце концов, удалось приспособился и дело пошло. Через несколько часов концепт вулканического опреснителя сформировался окончательно, но я пока не спешил воплощать проект, а размышлял.

На первый взгляд, всё было довольно просто — океанская вода просачивается в горячие недра вулкана, где тихонько кипит, а полученный насыщенный пар, под небольшим давлением, поднимается по штольням, где остывает и конденсируется в полостях с дроблёной породой. Дальше дело за эффектом капиллярного подсоса и гравитацией — капля за каплей и вот уже по склону горы журчит тончайший ручеёк. Потом несколько сотен подобных ручейков сливаются в один, и мы получаем примерно тридцать кубометров чистой воды в час. К этому бы добавить ещё водохранилище на пару сотен миллионов тонн и будет просто песня, но разместить такой водоём просто негде. Пока.

А теперь к проблемам. Соль. Этот самовар будет генерировать целую кучу соли и её нужно куда-то девать, иначе она напрочь сломает всю систему. Быстрый анализ в исполнении сеятеля показал, что после испарения уже одного кубического метра воды останется целых тридцать пять килограмм соли. Умножаем на наш объём и получаем тонну соли в час! Просто трындец…

Выход был только один — плавить. Плавить соль и давать ей стечь в недра вулкана. Но это порождало ещё целый ряд проблем, где насыщение водяного пара токсичными магматическими испарениями было наименьшим из зол. Куда страшнее было сотворить паровой котёл под высоким давлением, который если и не взорвётся, то с лёгкостью затопит весь остров крутым кипятком.

Как бы я не ломал голову, но всё равно выходило так, что эта конструкция будет выглядеть искусственно, с какой стороны не посмотри. В итоге, после длительного мозгового штурма и приобретения противной, ноющей головной боли, я сдался, махнул рукой и приказал компьютеру исполнять задуманное. В конце концов, кто полезет в недра вулкана, чтобы полюбоваться на геометрическое совершенство пещер, каналов и шахт?

— Сорок пять часов и двадцать семь минут до завершения, — доложил органический компьютер.

— Хорошо, — я по привычке кивнул, — не задействуй десять терраформеров, я возьму их с собой, и держи возле кораблей парочку дежурных, на случай, если военные опять поплывут сюда.

— Алгоритм принят к исполнению.

Забрав десяток жуков с собой в зонд, я вернулся на поверхность, чтобы подготовить русло будущего ручья. Чем дальше, тем больше меня терзало неприятное чувство, что я излишне полагаюсь на временно непонятные инопланетные технологии. Это нужно было прекращать как можно скорее и вникать в суть, чтобы потом можно было без труда всё воспроизвести!

Но пока у меня банально нет на это времени — ещё нужно активно работать с местным социумом и перевоспитывать его так, чтобы он служил живым примером поведения для первого поколения созданных существ.

Там вообще предвиделась такая куча проблем, что даже думать об этом не хотелось! Чего только стоит одно воспитание молодняка, хотя тут у меня были предварительные намётки решения в виде биороботов. Детям нужно будет что-то есть, где-то жить и у кого-то учится простым вещам, вроде использования ложки или подтирания задницы. Добрые соседи это хорошо, но они не заменят родителей или спецучреждение, которое тоже не мешало бы построить.

Гоняя такие мысли в голове, я наметил наиболее эффектный путь для будущего ручья, не забыв организовать условия для небольшого водопадика возле своего жилья так, чтобы вода скрывала вход, но не мешала пройти. И плевать, что расположение моего логова в любом случае придётся раскрыть.

В итоге: провозился до позднего вечера, но результат меня более чем устроил.

На следующее утро, выслушав доклад компьютера, что военными было предпринято две неудачные попытки высадки на остров, я отправился искать администратора острова, чтобы сообщить местонахождение своего жилища, да получить обещанные документы почётного жителя.

Худощавый Грег нашёлся в домике администрации, что было нетипично для этого острова и его размеренно-сонной жизнью. Обычно, если кому-то было что-то нужно в том же магазине, то шли прямо домой к Марии и уже вместе с ней к магазину, а иногда она просто отдавала ключи и просила положить деньги в кассу.

Несмотря на то, что он был явно младше меня, администратор выглядел как сорокалетний, побитый жизнью алкаш, внезапно осознавший всю никчёмность своего существования — понурая голова, пустой взгляд в стол и губы, сжатые в тонкую ниточку. Он не замечал ничего вокруг и причиной, думаю, был спутниковый телефон у его уха, который он сильно сжимал побелевшими, дрожащими пальцами.

Я легонько постучал по распахнутой двери, отчего тот вздрогнул и поднял голову.

— Одну минуту, — нервно произнёс он в телефон, и коротко, неуверенно взглянув мне в глаза, — он здесь, сейчас передам трубку.

Видимо я выглядел настолько удивлённым, что он решил меня просветить.

— Это военные, — пояснил бледный Грег, подходя ко мне и протягивая телефон. — Контр-адмирал Аттвуд требует, чтобы ты плыл к ним, иначе они расстреляют вулкан и нас всех похоронит заживо!

Глава 9

Ультиматум. Часть 2

Расклад выглядел хуже некуда и тысячи мыслей пронеслись в моём сознании, пока я подносил телефон к уху.

— Слушаю, — разговор решаю вести на английском, чтобы Грег тоже понимал суть сказанного, и желательно только с моей стороны.

— Мистер Потапов, полагаю, вам уже сообщили, что мы с нетерпением ждём встречи с вами? — с того конца послышался знакомый голос сероглазого, а следовательно он и был этим Аттвудом.

Ну надо же, меня, оказывается, похитил целый адмирал! Лестно, лестно…

— Зачем? Я не делал ничего плохого! — при этих словах я с мольбой смотрел на Грега, чтобы воззвать к его чувству справедливости и сделать акцент на произволе военных. Если удастся склонить на свою сторону администратора, то тогда будет легче убеждать остальных, ведь у него есть какой-никакой авторитет среди местных.

— Вы не глупый человек, Иван, давайте обойдёмся без ненужных жертв, — теперь Аттвуд говорил вкрадчиво и крайне многозначительно.

— Вы серьёзно собираетесь просто так убить этих невинных людей? — опять смотрю на Грега. Его лицо белее мела, а взгляд пустой — это страх, шок и непонимание.

— Если это потребуется. И в этом виноваты будете только вы, — спокойно сообщил сероглазый, видимо решивший, что раз я раскрыл свои способности ради спасения одной жизни, то этим человеколюбием можно воспользоваться и манипулировать мной. Ну не дебил ли? Но, пусть пока так думает. — Мы тут кое-что проверили и теперь точно уверены, что вы не мошенник, которым хотели прикинуться.

— Слушайте, Аттвуд, что вы ко мне прицепились⁈ — решаю добавить немного истеричных ноток в наш разговор, чтобы окончательно уронить авторитет военных в глазах Грега и нагнать ещё больше жути. На слова сероглазого упыря плевать, хоть и любопытно, что и как они проверили. — Исцелять людей теперь считается преступлением⁈ Или вы хотите заставить меня работать на правительство, чтобы мой дар не достался простым людям⁈

— Такой план, да, — похоже сероглазый улыбался. — Но, кроме чудесных исцелений, нас интересует то, ка́к вы повредили наши катера.

Вот говно! Разумеется, военным хочется оружия и дырявить им лодку было явной ошибкой. Но теперь ничего не поделать и надо работать с тем, что есть. Придётся быть несколько осторожнее и создавать вокруг себя не мистическую атмосферу, а демонстрировать нечто логичное и адекватное.

Можно сказать ему, что мои способности работают только в пределах острова и основаны на принципе управления вероятностью, что отлично подходит под оба случая. Но тогда здесь вырастет военная база, с тесной, бронированной комнатой, из которой меня уже не выпустят. Хотя, тут можно неплохо поторговаться.

Опять же, мне очень нужно зацепиться за этот остров и не покидать его, и в этом отношении план хорош, но тогда местные возненавидят меня всей душой, и о добрососедстве придётся забыть. Вот же блин… с другой стороны, можно попробовать убедить островитян, что у них попросту нет выбора, а я вообще жертвую всем, ради их жизни и благополучия.

Ладно. Камера, мотор!

— Я понял, — произнёс я после размышлений, занявших всего секунду у моей прокачанной думалки. — А если я исчезну с острова, вы ведь не станете использовать этих людей в качестве заложников, чтобы заманить меня обратно?

— Если это сработает, то почему бы и нет? — Аттвуд усмехнулся в трубку, а я усмехнулся про себя, поскольку такой вопрос отлично подходил моему следующему ответу. Это значит, что не придётся говорить невпопад, чтобы дожать психику Грега.

— Но это же бесчеловечно! — возмущённо воскликнул я. — Это же граждане вашей страны! Вы обязаны защищать их, а не использовать их жизни как предмет торга! А если я соглашусь работать на вашу богомерзкую страну, то вы отпустите тех, кто захочет покинуть остров?

А я хорош! Да и получилось лучше, чем планировал, поскольку во время моей реплики в администрацию зашли несколько членов совета острова, и они всё прекрасно расслышали. Бледный, полуобморочный Грег наглядно продемонстрировал им, что всё крайне серьёзно и его бледность моментально передалась остальным.

— Вы не поняли, мистер Потапов, — голос Аттвуда стал жёстким, — с вами никто не торгуется. У вас нет выбора.

— Значит, выбора нет? — почти прошептал я, оборачиваясь и глядя на вошедших людей глазами полными скорби и глубочайшего сожаления.

— Нет. Катер уже направляется к причалу, я жду вас, мистер Потапов.

Связь прервалась и теперь мне предстоит вызвать у островитян жалость к себе, заодно сняв с себя все подозрения в том, что именно я виновен в сложившейся ситуации. Как же хорошо быть умным и быстро просчитывать множество вариантов!

Придав себе максимально несчастный и понурый вид, я протянул телефон Грегу и тихо произнёс:

— Вы можете сейчас собрать всех жителей в клубе? Я бы хотел всё объяснить и извиниться.

— Что он сказал⁈ — нервно спросил администратор, с надеждой заглядывая в мои глаза.

— Ничего хорошего, — я покачал головой и, опустив её, медленно вышел на улицу.

Когда Грег и остальные спешили оповестить жителей о срочном собрании, поскольку это касалось каждого, я демонстративно-потерянно побрёл к клубу. Правда по пути завернул в гостевой домик и прихватил там самый большой нож, какой можно было незаметно спрятать под куртку.

Катер военных уже двигался к причалу, но было пофиг — Аттвуд подождёт, а вот тристанцев надо напугать именно до моего отъезда.

Взволнованный народ собрался меньше чем за двадцать минут. Кое-кто был уже на рыболовном промысле, но нужная критическая масса общественности набиралась и без них.

Я встал лицом к электорату, опустил глаза и со вздохом заговорил:

— Извините за недоброе утро, но всё сложилось как сложилось. Англия хочет заполучить мои способности исцелять любые болезни и ничто её не остановит.

Сейчас самое время для драматической паузы. Молчу, глаза не поднимаю, жду нужного вопроса и он, вскоре, раздаётся:

— Ну так а мы тут причём? — резонно замечает мужской голос.

— А притом, — опять вздыхаю, — что теперь вы заложники из-за моей привязанности к вам. Адмирал пообещал уничтожить остров вместе с вами, если я откажусь сотрудничать.

Маленький зал тут же наполнился возмущённым и потрясённым, гвалтом. Никто не мог поверить в реальность происходящего. Что ж, давай Грег, теперь твой выход.

— Тише, тише, дайте сказать! — бледный администратор, поднял вверх дрожащие руки и народ нехотя притих. — Как бы ужасно это не звучало, но это правда. Военные позвонили мне и сразу стали угрожать, чтобы мы не прятали Ивана!

— Ну так и пусть работает на правительство! — логично заключил всё тот же активный мужской голос.

— Верно! Да! Ничего в этом страшного! — раздались отдельные выкрики.

— Да я и не отказываюсь! — оправдываясь воскликнул я, поднимая голову. Все притихли. — Я лишь хотел, чтобы вы знали правду! Ещё я хотел извиниться. Вы так хорошо меня приняли, даже разрешили жить здесь, а я принёс вам столько проблем. Извините меня, пожалуйста!

Народ возмущённо, но согласно загомонил. Теперь мне надо чтобы тот говорливый мужик высказался раньше молчавшей всё это время Марии.

— Вот! — рыжебородый активист, в клетчатой рубахе, не заставил себя ждать. — Я говорил, что нечего чужаков пускать, пусть валит отсюда вместе с военными!

Люди согласно кивают.

— Тут есть проблема, — виновато поясняю я, — мои способности работают только в пределах острова. Это значит, тут появится военная база, пропадёт связь, и никто из вас уже никогда не покинет остров, чтобы этот секрет не узнали другие страны.

Что тут началось! Возмущёно кричали даже те, кто не только не планировал покидать остров в будущем, но вообще даже в море не выходил. Такие добродушные доселе люди, теперь являли собой средоточие безумной злости. Ещё бы, их лишили вероятных возможностей, которыми они не факт бы что воспользовались, и, кроме того, их изоляция стала ещё изолированнее.

Самое забавное, что, по сути, их образ жизни мало бы изменился, даже если тут всё будет кишеть военными, а за каждым камнем спрячется противокорабельный ракетный комплекс.

Но мне сейчас нужна их ярость, желательно оформленная в очень грубые слова. Ну же, рыжий, выскажись уже! У тебя же на роже всё написано!

— Удлюдок, чтоб ты сдох! — заорал он, полностью оправдывая мои ожидания. — Надо было сразу выкинуть тебя с острова!

— Вы правы, — тихо ответил я, внутренне ликуя — не нужно было спасать Марию и раскрывать свои способности. От них только проблемы…

Все мгновенно заткнулись. Ну-ну, что, кишка тонка, сказать человеку, рядом с которым прожили всю жизнь, что лучше бы ему умереть ради общего блага? Что вы не против того, чтобы её непоседа дочь рыдала, вместо того чтобы привносить весёлую сумятицу в ваши бесконечно однообразные, унылые дни? Ведь это так легко — игнорировать трагедию малознакомых людей! Но стоит беде коснуться лично вас и над миром поднимается скорбный вой.

Я едва сдержался, чтобы не заржать от человеческого лицемерия. Вот она истинная суть, большей части самой разумной расы на планете. И что будем делать, господа хорошие?

— Неужели нельзя ничего сделать? — это уже Мария. Молодец, хоть кто-то не сдался.

— Можно, — твёрдо отвечаю я и киваю. Люди встрепенулись, в их глазах зажглась надежда. Это хорошо, но мне сейчас больше нужна ваша скорость реакции. — Я убью себя, и ваша жизнь станет прежней!

И, не мешкая ни секунды, выхватываю припрятанный нож, чтобы приставить его к своему горлу. Веду специально медленно — бъ, как же больно! — чтобы хоть кто-нибудь успел среагировать. Просто в противном случае, мне придётся к хренам выкинуть всех с острова и вместо миролюбивой страны, строить военизированное, агрессивное государство, где вместо милых кошкодевочек будут «хищники» и «чужие»!

К моему удовольствию, эти эмоциональные американские горки, вкупе с публичным актом самопожертвования, вызвали нужный эффект и несколько рук остановили меня. Медик кинулась было на помощь, но я отстранился и, кривясь от боли, сказал:

— Я сейчас пойду к ним и попробую договориться, чтобы вас не трогали. Если я не вернусь, а корабли уплывут, то поставьте, пожалуйста, мне небольшой могильный камень на берегу.

Медленно направился к выходу, зажимая рану какой-то тряпкой и с удовольствием смотря, как тристанцы расступаются передо мной. Ну что ж, тут вроде всё, теперь остался Аттвуд, но там всё будет в разы проще, поскольку он мне не особо нужен.

Перед самым выходом я обернулся и улыбнулся как можно добрее со словами:

— Я не расстроен вашей реакцией, я всё понимаю. Я помню, что обещал вам ещё одно чудо, и оно уже свершилось… — вот так, скорчив из себя напоследок святого, я покинул здание и отдал команду сеятелю, чтобы тот запускал вулканический опреснитель. За пару-тройку часов, когда я буду ставить Аттвуду условия, речушка сформируется и успеет попасться на глаза островитянам. Ну вот, тут всё вроде устаканилось и идёт по плану.

Пока шёл до причала, кровь остановилась, а рана слегка затянулась. Суровые морские котики — или кто там у англичан? — уже ждали меня, не проявляя никаких признаков нетерпения. Только при моём приближении старший группы что-то коротко сообщил в рацию, после чего жестом указал на катер.

— Шеф, трогай, — с усмешкой произнёс я по-русски, усевшись в окружении бойцов.

Мы быстро добрались до судна.

В этот раз меня не стали привязывать к креслу, а довольно вежливо проводили в основные отсеки корабля. Мы с сероглазым расположились друг напротив друга за столом в небольшой столовой. Других «жителей» корабля не наблюдалось и мне стало интересно — если наша беседа затянется и подойдёт время обеда, то они что, будут ждать под дверями?

Аттвуд выглядел несколько напряжённым и молчал, не сводя с меня пристального взгляда. Я же, в свою очередь, равнодушно разглядывал по-военному унитарный интерьер помещения. Наконец он произнёс по-русски:

— Не пора ли вам поведать о своих возможностях, мистер Потапов?

— Лечу понемножку людей, — я пожал плечами, ожидая, когда он уже открыто назовёт меня собственностью Англии.

— А что насчёт повреждений наших катеров?

— Стечение обстоятельств. Возможно черепаха, а может акула с булыжником в пасти… это слабо поддаётся контролю.

— Не переживайте, — тут по-отечески улыбнулся он, когда услышал то, что хотел. — В центре вам помогут развить ваши способности, чтобы они могли послужить миру.

— И короне? — с сарказмом спросил я.

— И короне, — согласно кивнул тот.

— Не выйдет, — я тоже улыбнулся, — вся эта мистика работает только в пределах острова.

— Допустим, — спокойно отреагировал Аттвуд, хоть и не смог скрыть разочарования. — И как происходить этот процесс?

— Ну, я говорю что-то вроде «боженька, взорви к хренам этих мудаков, а самому главному подари мучительную смерть от анального кровотечения!». Ну, а ничтожный результат вы видели… — я равнодушно пожал плечами, наблюдая за его реакцией.

— Воздействия хватило только на катер?

— Угу, — не стал я скрывать своего разочарования тем, что, вроде как, хотел, но не смог их потопить.

— С лечением тот же принцип? — на лице Аттвуда не дрогнул ни один мускул.

— Ага, — я кивнул, — только там проще и эффект сильнее. Ещё будут вопросы? Пожелания? Или, может, я уже вернусь на твёрдую землю?

— Конечно вернёшься, — оскалился сероглазый, забыв про былую, напускную вежливость, — вот только подождём спецов с оборудованием и обязательно вернёшься.

Он поднялся из-за стола и в столовую тут же вошли четверо вооружённых морпехов. Аттвуд кивнул им на меня и направился к выходу, бросив мне через плечо:

— Пока отдыхай и не делай глупостей, это приказ.

— Ну, во-первых, — я как можно вальяжнее развалился на неудобном стуле, — Ты можешь пойти в жопу, вместе со своими приказами, а во-вторых, при свидетелях эта херь не работает., так что командуй спецам отбой.

Аттвуд замер и повернулся. Его глаза недобро сощурились, но я его не боялся — ни сейчас, ни тогда. Он просто ненужный отвлекающий фактор, к тому же, он точно не самый главный в этой структуре по поиску паранормального. Уверен, как только он доложил о ситуации, ему приказали беречь меня как зеницу ока до прибытия яйцеголовых, но накалять конфликт не стоило, и я произнёс немного более миролюбиво:

— Предлагаю отпустить меня на остров, всё равно я никуда с него не денусь. К тому же я пообещал сотрудничать и не хочу, чтобы кто-нибудь из островитян пострадал. А они сейчас нервничают, знаете ли.

Сероглазый подумал несколько мгновений, мне не ответил, но кивнул бойцам:

— Сойер, возьми ещё людей. Сопроводите на остров и глаз с него не спускать! Если что-то покажется подозрительным — вырубить любым способом. Если не получится, то устранить.

— Есть сэр, разрешите уточнить — что считать подозрительным?

— На твоё усмотрение, — ответил тот, зло сверкнув глазами в мою сторону.

— Сэр, а можно мне тоже уточнить? — спохватился я, когда Аттвуд уже шагал к выходу.

— Говори, — он остановился и обернулся.

— Ходить-то по острову мне можно? В горы там, поплавать… Солдаты не замучаются бегать следом? — спросил я, чем заслужил пару презрительных взглядов от морпехов.

— Нет, — отрезал адмирал, — будешь сидеть под домашним арестом!

Я вздохнул, а тот, который Сойер, подшагнул ближе и навис громадой:

— Двигай! — приказал он мне, довольно ощутимо дернув за плечо. Я противиться не стал — в конце концов, они просто выполняют приказ, а так, может быть, это просто замечательные ребята.

Что имеем в итоге? Ожидание неких «спецов» и конвой из шести человек. Бойцы меня не особо напрягают, а спецы приплывут не раньше, чем через неделю. Вроде, пока всё ровно.

А раз уж Аттвуд не уточнил, в каком именно доме меня держать, то я сразу попросил доставить меня к пещерной квартире, аргументировав это тем, что местные будут сильно нервничать при виде военных. Да и пристрелить меня без шума там будет проще.

Сойер уточнил этот момент у адмирала и получил добро. От такой радости, я даже направил терраформеров на берег, чтобы они выплавили небольшой, почти естественный причал.

Прибыв на место, морпехи, первым делом, осмотрели мой грот и, не найдя ничего подозрительного, разрешили мне войти. Впрочем, командир группы не удержался от вопроса:

— Кто её сделал?

— Островитяне, по приколу выкопали, — нагло соврал я, — а мне, как местной достопримечательности, разрешили здесь жить, но я пока не успел ничего обустроить. У вас же есть что пожрать на ближайшее время?

Ответом меня не удостоили, поэтому я просто пожал плечами и вошёл внутрь. Раз уж мне предстоит целая неделя ожидания, то займусь-ка я, пожалуй, строительством инкубаторов, да разработкой технологий.

Пора уже всерьёз браться за строительство империи, пока ещё какая-нибудь страна не узнала про мои способности и возле острова не началась третья мировая война.

Глава 10

Всех на крючок

Как ни странно, но вечером морпехи принесли мне еды. Я как раз лежал на каменном постаменте, который должен был быть ванной, и занимался проектированием инкубаторов. Не без участия вычислительных мощностей сеятеля, разумеется.

Они молча оставили сухпаёк и ушли наружу, так и не дождавшись «спасибо» с моей стороны. А всё потому, что я мысленно рвал волосы на заднице из-за собственной тупости, которая сильно снизила производственные мощности корабля. И речь идёт о переборках из энергии.

Аукнулся мне дебильный приказ отключить их! Похоже, я лишил себя просто колоссальных производственных мощностей и… да всего, в общем-то, себя лишил! Остался, конечно, отремонтированный биокорректор, но хоть там всё устроено несколько сложнее, чем в обычных «стенах», это не компенсировало потерю.

И ладно, если бы мне просто требовались отдельные единичные модули, можно каждую капсулу инкубатора и ручками потаскать, хрен с ним, что тысячу штук. Так ведь нужно это всё ещё и в сеть объединить! Плюс всякие «шланги» от хранилища биомассы и «провода» до реактора… в общем, мрак!

Зато стала понятна задумка архитектора корабля, со всеми его коридорами и множеством отсеков — оно всё было соединено и позволяло торить всякое, практически в любой его точке.

Поэтому, к следующему утру на моём корабле появился трёхметровый, четырёхрукий металлический помощник на батарейках, под управлением органического компьютера. Страх перед «восстанием машин» присутствовал, но, если бы искусственный разум хотел меня убить, то сделал бы это давно.

Весь следующий день я думал о кошкодевочках, причём не только пошлости. Сеятель заявил, что скрестить человека с кошкой или лисой невозможно, но это я знал и без него. Тут нужно было конструировать организм с нуля, а я даже не знал, за что браться в первую очередь.

Первые проекты, где я просто брал ДНК человека и последовательно заменял в нём отдельные параметры, не дали результатов. Там накапливалось такое количество ошибок и противоречий, что родись оно на свет, то сразу бы умерло в муках, жутко крича, выплёвывая внутренности и заживо сдирая с себя кожу, как в паршивых ужастиках.

Устав от мыслительной деятельности, я решил поспать, но не тут-то было.

Товарищ Аттвуд собственной персоной посетил мою скромную обитель и прямо с порога заявил:

— Для твоих способностей есть работа.

Одновременно с его словами четверо служивых внесли носилки, на которых лежал окровавленный мужик в сером комбинезоне. Первое, что бросилось в глаза, — перетянутая двумя жгутами правая рука, на которой явно не хватало деталей, вроде куска комбинезона и плоти по локоть. Вторым были недобрые взгляды военных, не верящих во всякую мистическую херню.

Судя по всему, пациент был техником, явно наплевавшим на технику безопасности. Ну, или это сероглазый упырь решил сунуть руку парня в мясорубку, чтобы был повод проверить меня.

— А разве ваши страховки не покрывают протезирование при несчастном случае? Или это вы его так? — решил съязвить я, но уже чувствовал внутри нарастающий скулёж проклятого милосердия, молящего меня спасти этого бедолагу за «спасибо».

Аттвуд одарил меня тяжёлым и очень красноречивым взглядом, обещающим крайне болезненные ощущения перед мучительной смертью.

— Ладно, ладно. Подите прочь, вылечу я вашего рукоблуда, — пробурчал я на английском, чтобы меня поняли все.

— Мы будем снаружи, — кивнул Аттвуд, — не вздумай выкинуть что-нибудь!

— Да, да, — поторопил я непрошеных гостей, — идите на хер уже!

Пришлось крепко призадуматься.

Лифт к сеятелю находился в самом дальнем углу пещеры, возле будущего туалета и снаружи не просматривался, но пациент находился в сознании и это мне совсем не подходило. Для вида покряхтев, я оттащил носилки со страдающим за угол, к туалету, и склонился с доброй улыбкой на лице:

— Сейчас ты уснёшь, а когда проснёшься, то будешь как новенький!

Техник слабо улыбнулся в ответ и кивнул. В этот момент я со всей дури пнул его в висок. Послышался отчётливый хруст, один глаз пациента закатился, а второй лопнул.

— Что это было? — раздался подозрительно-встревоженный окрик Аттвуда.

— Ничего, запнулся просто, — крикнул я в ответ, затирая подошвой расплескавшуюся жидкость.

— Три минуты до необратимого повреждения мозга, — услужливо проинформировал меня сеятель. И спустя миг зачем-то добавил: — Совсем необратимого.

— Ага, — едва слышно произнёс я, всё ещё не привыкнув к мысленному общению, — в биокорректор его, восстанови руку и голову. И удали память с момента удара.

Эх, жалко нельзя вложить в чужие мозги нужные воспоминания. Точнее какую-то мелочь, вроде узнавания лиц или объектов можно, а нечто комплексное и продолжительное нельзя. Там всё крепко завязано на определённых последовательностях и на личных ассоциациях типа запахов, цветов и звуков. Также велико влияние гормонального фона и ещё сотни переменных, которые сознание просто откажется воспринимать как часть себя. Этакое личное шифрование данных, так что подделать память оказалось невозможно. Навсегда стереть кусок жизни — запросто, а вот заменить или дополнить — фиг, даже с мощностями сеятеля.

— Принято к исполнению, — отозвался сеятель, когда я одной рукой зашвырнул девяностокилограммовое бездыханное тело в зонд.

— Что за звуки⁈ — снова забеспокоился сероглазый, но я не ответил, поскольку на языке крутилась только нецензурщина.

И вот зря не ответил! Тут же послышались торопливые шаги, и мне пришлось выпрыгивать наперерез Аттвуду, останавливаясь буквально в метре от него.

— Куда по помытому⁈ — шутканул я перегораживая коридор, недобро улыбаясь и уперев руки в бока.

Но, вместо ответа, на меня смотрит дуло пистолета. Ну что ж, дядя, ты сам напросился!

С видимым неудовольствием выдыхаю так, чтобы поток воздуха коснулся лица Аттвуда. Сероглазый непроизвольно моргает и этого времени достаточно, чтобы улучшенные мышцы выбросили правую руку вперёд с нечеловеческой скоростью.

Хватаю ствол оружия и резко, одним молниеносным движением, кручу от себя на сто восемьдесят. Аттвуд не успевает среагировать, а огнестрельный аргумент уже в моей руке и теперь тьма внутри ствола заглядывает уже в его душу. Слабина спускового крючка выбрана, рука не дрожит.

Он вздрагивает и отшатывается на шаг. С его указательного пальца капает кровь.

— Какого… — в серых, расширившихся глазах, мелькает тень страха, но он быстро берёт себя в руки: — Верните пистолет, мистер Потапов.

— Выйдите нахер, мистер Аттвуд, у нас договор, — бросаю оружие к его ногам и твёрдо, но без угрозы, смотрю ему в глаза.

Сероглазый несколько мгновений буравит меня тяжёлым взглядом, но после цыкает, поднимает оружие и уходит. Инцидент исчерпан.

Внешне я монолитная, уверенная в себе скала, а внутри пищу́ от восторга — как же круто вышло! Ё-моё, да это было эпичнее, чем в любом боевике! Охренеть я крут!

Пока я восторгался собственной мощью и ловкостью, сеятель закончил восстановление техника и отправил его наверх.

«Прям пневмопочта» — с усмешкой подумал я, за ногу вытаскивая из полости зонда «бандероль». Теперь аккуратно уложить на носилки и вернуть… а это ещё что?

Что-то прощупывалось под тканью на неповреждённой руке. Расстегнул рукав и обнаружил неприятный сюрприз — крошеный передатчик, приклеенный пластырем телесного цвета на сгибе локтя.

— Рас, рас, яйцетряс. Проверка студийной аппаратуры, — по-русски произнёс я в устройство, когда оторвал его от кожи и покрутил перед глазами.

Без камеры, слишком мал для датчика GPS, возможно, просто обычный диктофон без возможности транслировать сигнал — совершенно бесполезная хрень! Максимум, что они получат от записи — непонятный металлический звук шагов робота, который вряд ли именно так и идентифицируют. Всё остальное на корабле работает абсолютно бесшумно.

— Забирайте! — крикнул в сторону выхода и почти сразу услышал торопливые звуки шагов.

Морпехи глазам своим не поверили, когда увидели совершенно целую руку техника. Медик прямо на месте осмотрел пациента, прощупал пульс и поднял на меня глаза:

— Что с ним?

— Без сознания, скоро оклемается, — успокоил я врача, — забирайте, он ваш.

Бойцы резво подхватили носилки и быстро промчались мимо задумчиво стоящего Аттвуда. Солдат не любит мистику, солдат любит, чтобы всё было предельно понятно.

— А этот ваш, — с едкой ухмылкой раскрыл ладонь перед лицом сероглазого и продемонстрировал трофей.

— Прошло меньше пяти минут, — Аттвуд говорил, смотрел на жучок и не моргал — словно был глубоко шокирован. — Каковы пределы ваших способностей, мистер Потапов?

— Что касается исцеления, — как можно многозначительнее улыбнулся я, — то пациенту достаточно оставаться на краю мира живых, ну или пересечь грань в пределах не более пяти минут. А вот что касается остального… убить я никого не могу, даже без участия бога, и вы тому лучший пример.

— Я услышал вас, мистер Потапов, — Аттвуд кивнул, — если научитесь ещё чему-нибудь, не забудьте сообщить.

— Не переживайте, если я научусь отнимать жизни, то вы узнаете об этом первым.

— Мы возвращаемся на корабль, можете свободно передвигаться по острову, — сероглазый кивнул мне, махнул рукой морпехам и добавил: — Но не пытайтесь бежать, вы знаете что́ будет, хоть мне того и не хочется.

«Любопытно, неужто уверовал в бога и теперь его терзает груз былых деяний?» — отстранённо подумал я, но тут же усмехнулся — да не, бред какой-то. Такие, как он не меняются по щелчку пальцев, но всё равно крайне любопытное поведение. Загадочное, блин, как улыбка Мона Лизы.

Ну, в любом случае, я пока отвязался от всех, и могу уже заняться своими делами! Но, сперва, схожу поесть и оценю настроения в городке.

Вечерняя прогулка вдоль собственноручно сотворённой речки — что может быть лучше? Не удержался и зачерпнул пригоршню прозрачной, холодной воды. Осторожно понюхал и набрал немного в рот. А вкусно, почти как бутылированная!

Уже подойдя к бару, перед тем как открыть дверь, напустил на себя смиренный и загадочный вид. Морально подготовился ко всему и вошёл.

Многолюдно, однако. Тристанцы оживлённо что-то обсуждают и не нужно быть гением, чтобы бы догадаться что́ именно. Да уж, взбудоражил я это спокойное болото основательно.

Меня заметили, и разговоры стихли сами собой.

— Добрый вечер, — слегка кивнул присутствующим и толикой сарказма добавил: — Надеюсь, вы не собираетесь сжигать меня заживо за колдовство?

А интересная у них реакция — кто-то улыбнулся, а кто-то отвёл взгляд. Любопытно. На лицо явный раскол маленького, доселе сплоченного общества. Ну что ж, с этим можно работать.

— Иван, тебя отпустили! — искренне обрадовалась моя первая пациентка Мария, но тут же настороженно спросила: — Что теперь будет?

Судя по заинтересованным лицам присутствующих, этот вопрос беспокоил всех. И мне есть, что сказать им, главное подобрать правильные, пусть и не совсем правдивые слова.

— Ничего особо не изменится, я заключил договор с какой-то спецслужбой Великобритании. Я исцеляю тех, кого они привозят, а они, в свою очередь, не мешают жить вам.

— Как же, не изменится ничего… — воскликнул малознакомый тучный мужчина, — они уже забрали все спутниковые телефоны! Мы теперь заложники!

— Да погоди, Моррис, — оборвал гневную тираду пожилой, кажется Майкл или Мик. — Тут в другом вопрос — ты, Иван, и вправду исцелять можешь?

— Да, — твёрдо кивнул я, — всё, кроме смерти.

— Майкл, твой радикулит подождёт! — Моррис не унимался. — У меня дочки учатся на большой земле, а я даже поговорить с ними не могу!

— Не у тебя одного! — поддержал его кто-то.

Все согласно закивали.

— Вы все не о том думаете! — а вот и старый знакомый — рыжебородый.

Изрядно набравшийся оппозиционер приблизился нетвёрдой походкой в настороженной тишине и ткнул пальцем в мою грудь.

— Это ты во всём виноват! — прошипел он и с размаха ударил прямо в лицо.

«Медленно!» — с издёвкой подумал я, но уворачиваться не стал. Даже упал на пол после удара.

— Господи, да держите его кто-нибудь! — закричал женский голос. — Он же его убьёт!

«Ага, щаз!» — мысленно хохотнул я, но внешне показал покорность судьбе и то, что признаю вину.

— Не надо, Патрик, остановись! Успокойся! — на разный лад закричали люди и двое мужчин приобняли рыжебородого, чтобы не дать ему добить лежачего.

Я встал. Потёр скулу и пристально посмотрел на яростно сопящего Патрика.

— Виноват в чём? — с лёгким нажимом произнёс я. — Что же резко изменилось в твоей жизни, Патрик, что ты так меня возненавидел? Связь в скором времени вернётся, вы вновь сможете принимать гостей и плавать на большую землю. Что такого важного ты внезапно потерял с моим появлением?

— Мать у него в Йоркшире, в больнице, — ответил кто-то вместо пыхтящего рыжебородого. — Операция со дня на день, он переживает.

— Ну так давай вернём её на остров и я гарантированно спасу ей жизнь, — вкрадчиво сказал я Патрику, и добавил уже громче, для всех: — Все вы! Вы приютили меня, пострадали из-за меня и я отплачу вам! Вы забудете про болезни и плохое самочувствие и сможете жить полной жизнью!

Народ воодушевился и загомонил, окончательно уверовав в мои способности исцеления.

— Да ну, где тут жить полной жизнью? — проворчал довольно молодой, худощавый парень, на что все сокрушённо покачали головами. — Я вот не хочу покидать остров, но здесь совершенно нечего делать!

— А чем бы ты хотел заняться? — я тут же переключил своё внимание на этот подарок судьбы.

— Не знаю, — пожал плечами тот, — чем-нибудь.

— Ты бы хоть думал иногда, Алан, перед тем как рот открывать, — заметил кто-то и дружный смешок прокатился по помещению.

— Ну например? — с улыбкой подключился я к разговору.

— Да не знаю я! — смущённо буркнул парень. — Тут даже интернета нет нормального!

— Я постараюсь договориться на этот счёт, — серьёзно заявил я. — И на многое другое — в конце концов, теперь я крайне ценный и очень секретный актив страны. Но ваша помощь тоже потребуется. Думаю, в первую очередь, с вас возьмут подписку о неразглашении и только после этого всё вернётся в привычное русло. Но самое главное, что у вас останусь я, и я от всей души отблагодарю вас за вашу доброту и гостеприимство!

Мда, сказал, и самому стыдно стало, но люди вроде оценили перспективы и надо их срочно дожимать.

— Когда правительство привыкнет к моим услугам и не сможет без них обходиться, тогда я смогу диктовать свои условия и требовать для вас всего, что угодно! Комфортная и спокойная жизнь на острове-курорте — что может быть лучше?

Ну вот, люди поверили, люди в предвкушении, люди почуяли халяву. И самое главное тут то, что я почти не соврал, но халявы не будет точно.

— И когда это должно случиться? — скептически хмыкнул бармен.

— Не долго, — ответил я и кивнул в сторону океана, — сейчас сюда направляется группа специалистов с оборудованием. Они всё задокументируют и составят отчёт. Поверьте, первыми на оздоровление прибудут самые могущественные люди страны, и наладить с ними деловой контакт не составит проблем. В конце концов, для тех, у кого есть всё, нет ничего ценнее здоровья и долголетия!

Отлично, для всех это прозвучало как вполне годный план. Человек очень быстро привыкает ко всему, а к хорошему — быстрее всего. Я был уверен, что легко смогу получить с влиятельных пациентов какую угодно плату.

Самое забавное тут то, что весть обо мне расползётся достаточно быстро, невзирая на любые меры. Но уверен, главный «секрет», что я могу «магичить» только в пределах острова, так и останется секретом, ведь в противном случае разгорится война.

Чтобы не портить впечатление от всех речей, пришлось покинуть заведение быстро и покинуть голодным. Напоследок я напомнил, что жду всех по очереди на оздоровительные процедуры. Воспринято это было на ура и я, довольный возросшим влиянием, потопал в свою берлогу.

После прибытия и перед тем, как спустится к древнему кораблю, внимательно осмотрел стены и потолок на предмет скрытых камер и прочей аппаратуры. Не обнаружив ничего подозрительного, вызвал зонд и отправился к сеятелю.

Там уже скопилось пять сотен индивидуальных инкубационных капсул, но не прозрачно-киношных, а невзрачных чёрных параллелепипедов, похожих на гробы. Небольшие, всего метр на полметра, но больше и не требовалось, ведь в них будут расти самые настоящие эмбрионы до момента самых настоящих родов.

Вот только у меня до сих пор нет «чертежей» новой, ушасто-милой расы и это нужно исправить как можно скорее! Я остановил производство инкубаторов и вошёл в биокорректор, чтобы слиться с суперкомпьютером для более продуктивной работы.

Перетерпев вспышку безумной боли от слияния и вновь окунувшись в слепящую бесконечность понимания, я сосредоточился на главном:

— Так-с, и где тут большая кнопка с надписью «Создать тысячу милых кошкодевочек»?

Глава 11

Безумная биоинженерия

Шутки шутками, но работа предстояла серьёзная и ответственная.

Нельзя просто так взять и создать высший, саморегулирующийся организм, с триллионами взаимосвязанных параметров. Изменить, да — сколько угодно, но сразу сделать — нет! Это только если нужен полуавтоматический биоробот, или какая-нибудь гигантская амёба, для утилизации отходов то лепить можно что угодно, не заботясь о последствиях.

И вообще, сейчас не до игр в бога, творящего по образу и подобию — сейчас я, мать её, святая эволюция!

Ну здравствуй, простейшее одноклеточное с набором базовых инстинктов «есть, жить и размножаться». Ну что, готова отправиться в великое эволюционное путешествие? Погнали!

* * *

Вот твой дом, амёба, — мировой океан. Вас таких здесь много, и, чтобы выжить, тебе придётся измениться. Сперва, ты станешь больше и сильнее! Твои товарки теперь отличная пища, но они тоже хотят жить и не отстают в развитии.

Добавим тебе скорости. Втяни ложноножки, отрасти реснички и сохраняй форму, чтобы никто не ухватил тебя за аморфный бочок. Поздравляю, теперь ты инфузория и можно увеличить защиту.

Кто-то из твоих «друзей» выбрал похожий путь. Наплюй, они по-прежнему еда! Тебе просто нужно более совершенное оружие, чем жгутики, чтобы пробить новую прочную оболочку. Давай сплетём несколько жгутиков в один и тоже увеличим броню, а то тут стало многовато повторюшек.

Прекрасно! Этому буру нипочём любая броня, но реснички в жидкой среде испытывают дефицит опоры, поэтому удлиним тебе реснички и превратим их в когтистые щупальца, чтобы ты могла цепляться за добычу и использовать своё оружие в полную силу.

Что? Что значит, «сложно есть»? А, понял, через твою оболочку больше ничего не просачивается! Тогда разделим клюв пополам и присоединим к нему пищеварительную систему, грамотно скомпоновав её. Ну вот, хватай, ешь и расти!

Да знаю, знаю, что при таком теле размножаться делением уже невозможно! Побудь пока гермафродитом, мечи икру. Что, кто-то тут уже жрёт твою икру⁈ Не видишь кто? Ну, на вот тебе глазки. Видно? Нет? Тогда, вот тебе нервный узел, чтобы обрабатывать поступающие от глазок сигналы.

Теперь осмотрись. Ну да, эти жруны того же вида, что и ты.

Одновременно кормиться и охранять кладку сложно, согласен. Давай, объединись с кем-нибудь. Ах, не соглашается никто… тогда, сделаю вас двуполыми, чтобы выбора не осталось. Нашёлся партнёр? Ну и хорошо, вы просто замечательная пара!

Что это вы задумали? Гнездо строите? Одобряю, но не слишком ли мелкие камушки вы используете? Я вижу, что большие камни двигать сложно, но из них будет надёжнее. Вот тебе костяной каркас, а щупальца будут руками и ногами. Ходите по дну — развлекайтесь.

Смотрю, договорились с соседями по гнездовью, молодцы! Стая это хорошо, стая это социум!

В смысле «не поэтому объединились»⁈ А-а-а, вся еда поблизости закончилась и приходится далеко плавать большой толпой. Ну так кочуйте за едой. Да бросьте вы гнёзда! Что икра? Не мечите, пусть внутри самок дозревает, потом родят. Много не выносят, знаю, но двух-трёх то получится? Вот, вроде работает.

Итить твою мать, а это ещё что за зубастая хреновина⁈ Тихо! Сам вижу что жрут вас, сейчас видоизменим и укрепим скелет, чтобы вас так легко не рвали на части. Готово.

Да плыви ты быстрее, хвостом работай, хвостом! Догоняй этого зубастого и когтями ему в бочину! Уворачивайся, рви плоть! Стаей, стаей наседайте! Победа!

Так-с, проблема — за раз вы его не съедите, а под водой запасы делать проблематично… Давайте-ка, топайте на сушу, дышать по ходу научитесь.

Холодно, однако. Вот вам мех и подкожный жир, а также более ловкие и сильные конечности.

Да итить, как он подкрался-то? В нём же тонна веса⁈ Ой. Простите, забыл, вот вам большие ушки, чтобы лучше слышать, вот большие глазки, чтобы лучше видеть, а большие зубки и когти уберём.

Как нечем охотиться и отбиваться? У вас же мышцы, как стальные канаты! Душите, рвите на части. В крайнем случае, по голове камнем ударь! Да не своего соплеменника, а динозавра этого!

Так, стоп, ну-ка, садитесь в кружок вокруг костра и слушайте: пока вы едины, вы непобедимы; чужого не бери, своё не отдавай; нуждающимся помогай, но про себя не забывай; даже самый малый вклад в общее дело, лучше болтливого бездействия; чужих детей не бывает… Да, да, можете на камне высечь, потом ещё что-нибудь придумаю.

Писа́ть не умеете? И говорить? Ладно, тогда улучшим мозги, благо технология уже обкатана на мне. Вот вам обновление организма — теперь вы высшие хищники. Да, даже без острых когтей и зубов! Вы быстрее всех, сильнее всех и умнее всех!

Ну вот, другое дело! Какое замечательное поселение, прям целый город! Молодцы, хозяйственные.

Теперь подправим вам геном по мелочи, исключительно косметически. Так много шерсти вам всё равно уже не нужно, вон, с мамонта заберите. Хотя…

Давайте-ка награжу вас устойчивостью к экстремальным температурам, а терморегуляцию возложим на ушки и хвостик. Ну вот, теперь вы похожи на кошкодевочек и кошкомальчиков, вот только нет в вас нихрена от кошек. Но, тем лучше — по углам гадить не будете.

Всё, хватит сидеть на месте, идите окружающий мир изучайте, это крайне интересно! Здоровое любопытство всегда в плюс — через познание окружающего мира, вы лучше познаете себя. Да, да, и это тоже запишите.

Отстаньте от лысых обезьян, они тоже пытаются в цивилизацию! Да я не против, ешьте их на здоровье, но они, вроде как, тоже разумные, вон мамонта всем племенем делят. Попробуйте подружиться, может пользы больше будет.

Хм, человеки спрашивают кто вы… Как бы вас назвать? Что, уже самоназвание есть? Какие к чёрту Рхрахраах⁈ Вот ведь хрень неблагозвучная, будто кто-то в муках помирает! Будете… ну не знаю, нужно что-то пафосное, связанное с вашим величием и скромностью.

А, плевать, потом прицепится что-нибудь. Нужно заканчивать, а то устал я что-то…

* * *

Ощущение собственного тела вернулось и наградило ноющей болью всего. Невыносимо хотелось есть, пить и спать. Мозг буквально пылал от перенапряжения, а перед глазами плясали радужные пятна.

— Сколько времени я был подключён к тебе? — мои голосовые связки плохо слушались и на выходе получилось невнятное шипение со свистом.

— П ятьдесят восемь часов, двадцать три минуты и шесть секунд, — огорошил меня органический компьютер, но, зато, выяснилась причина моего текущего плачевного состояния.

Готов биться об заклад, что меня уже все потеряли. Надо бы отметиться, а то с этого психа станется дать предупредительный залп по городку. Но, сперва, моя любимая бурда.

Пока я накачивался питательной мерзостью, услышал от компьютера странное:

— Крайне оригинальный подход к проектированию организмов, хоть и низкоэффективный из-за большого потребления вычислительных мощностей.

Я чуть питательным раствором не подавился.

— Это что сейчас было? Тебя что, внезапно на общение потянуло? — с подозрением спросил, отряхивая футболку от случайно пролившейся жидкости.

— Я выяснил, что общение и похвалы благотворно влияют на эмоциональное состояние вашего вида.

— А вот тут поподробнее, — напрягся я, — где это ты выяснил и почему самовольно?

— Во время симуляции мне не хватало данных по истории развития вашего вида, которую вы подсознательно брали за основу, и я проанализировал все доступные источники по истории человечества, — этот органик теперь общался совершенно иначе, вежливее, даже человечнее, что напрягало мою подозрительность ещё сильнее.

— Друг мой тентаклевый, — прищурился я, уже догадавшись что́ именно произошло, — неужто ты проштудировал все книги, свитки и электронные файлы, предварительно разобравшись с нашей письменностью, технологиями и психологией?

— Это было не сложно, — с явно сквозящей гордостью ответил компьютер, а вот мне стало обидно за низкий уровень развития человечества и немного страшно — хрен его знает, что произойдёт, если этот мегамозг заразится человеческой моралью.

— Тогда я хочу уточнить — я по-прежнему являюсь твоим хозяином или ты теперь самостоятельный?

— Ваши полномочия зафиксированы и могут быть отозваны только по вашему приказу, либо в случае смерти, — упокоил меня компьютер, чтобы вновь шокировать: — Желаете, чтобы я звал вас «хозяин»?

— Давай проверим, — пробормотал потрясённый я, но не смог не пошутить, а заодно проверить культурную глубину, на которую проник этот инопланетный умник: — Только давай голосом рабочего из третьего Варика.

— Дело сделано, хозяин! — узнаваемая фраза раздалась одновременно со всех сторон. Но этого компьютеру видимо показалось недостаточно, и он добавил таким же узнаваемым, зловещим и хриплым голосом: — Мы будем строить Зиккурат?

А вот это было реально страшно! Огромный инопланетный корабль, который шутки шутит — это уже слишком, даже для меня. Ну нахер!

— Давай ты будешь просто дружелюбным интерфейсом, а? — с панической хрипотцой произнёс я, силясь унять внезапно возникшую в коленях дрожь перед невероятным могуществом, которое может запросто выйти из-под контроля.

— Принято к исполнению, хозяин! — дружелюбно прогудело в моей голове, но воображение упорно накладывало на это голос какого-то НПСа из старой игры «WarCraft III».

Новые обстоятельства дурно пахли. Кто-то бы мог сказать: «Эй, теперь он лучше понимает твои стремления и тебе станет легче!», на что я бы ответил не задумываясь: «Чем лучше ты понимаешь кого-то, тем легче им незаметно манипулировать!». А я очень не люблю, когда мной манипулируют.

Проклятая паранойя разыгралась не на шутку, рисуя безрадостные картины будущего. Чтобы хоть немного отвлечься, я вызвал трёхмерную проекцию самки рхрарахрах… храхарха… рахара короче, и с умилением принялся разглядывать детали. Да, тут опредёленно есть, чем полюбоваться, ну и подправить по мелочи.

Голографическая модель, разумеется, не была обременена одеждой и вызывала только одно чувство — чувство стыда за собственные развратные мысли. Идеальная грудь, великолепные бёдра, плоский живот, длинные ноги и округлые ягодицы, милое лицо с огромными голубыми глазами, милейшие пушисты ушки, копна густых волос, собранная в хвост, и, собственно хвост… Я сглотнул и, превозмогая развратные мысли, полез в её структуру ДНК, похожую на цветок со множеством лепестков, где стебель был генетической памятью вида.

В голову пришла интересная мысль по поводу репродуктивной системы самок, и я поспешил её воплотить. Что если дать им возможность носить плод сверх обычного для них шестимесячного срока? Например, случись катаклизм или ещё что, самки смогут затянуть беременность, чтобы родить уже в безопасных условиях. Такое встречается среди существующих на планете животных, но я никак не мог вспомнить у какого.

Отдал приказ на запуск расчетов, одновременно визуализируя в голове все варианты. Вышло довольно интересно — время ограничивалось лишь размером плода и их количеством в утробе. Покрытый пушистым мехом детёныш уже мог дышать, видеть, слышать и есть твердую пищу, но по-прежнему получал всё необходимое через пуповину, многократно повышая объём еды необходимый матери.

Да, это создавало ряд неудобства для отдельно взятой самки, но для вида в целом, это было чрезвычайно удобно и выгодно. Трехлетнее превышение срока вынашивания оказалось максимальным, и на выходе получался уже практически самостоятельный рахар.

Кстати о выходе. Кости таза вполне позволяли подобные экстремальные решения, но вот сами ткани детородного органа нужно бы заменить на нечто более прочное и одновременно эластичное. Надо исключить разрыв слизистых при аварийно-поздних родах, в тоже время препятствуя проникновению из вне. Ну и о эстетике забывать не стоит, да.

Подбирать решение пришлось довольно долго, но результат впечатлял — узко, плотно и отлично растягивается. Идеально. Идеально, для выживания вида!

Не удержался и протянул руку, в попытке коснуться такой восхитительной, в своём совершенстве, голограммы. Разумеется, рука прошла иллюзию насквозь в районе головы, но жаром меня обдало отнюдь не иллюзорным.

— Хозяин, если вам нужно сбросить сексуальное напряжения, то я создам органическую модель и подогрею её до нужной температуры, — совершенно спокойно предложил гул компьютера.

— Я сейчас твоё ядро подогрею! — рявкнул я, краснея от смущения и рассеивая проекцию. Будто мамка за онанизмом застукала, ей богу!

Лишь секунду спустя до меня дошло, что эта инопланетная сволочь продолжает издевательски шутить! Эту фразу можно было бы принять за обычную услужливость не обременённого моралью и стыдом компьютера, если не знать, что он способен без труда создать функционирующий, хоть и безмозглый, живой организм. Крайне опасная тенденция однако, но подловил, да. Со стороны могло даже выглядеть забавно.

— Ладно, юморист, запускай оставшиеся инкубаторы в производство и налаживай систему жизнеобеспечения, а я пока прогуляюсь до людей, отмечусь, чтобы не паниковали.

— Будет сделано, хозяин, — отозвался компьютер.

Заполнив уже опустевший желудок очередной порцией бурды и недолго понаблюдав за монотонной работой робота-помощника, я поднялся в свою пещеру. Едва зонд открылся, я скорчил недовольное лицо, поскольку опять забыл просмотреть точку выхода на предмет присутствия посторонних.

— Его здесь нет и яма странная, — вооружённый морпех успел закончить фразу обычным тоном, а его удивлённые глаза уже сфокусировались на мне, медленно расширяясь.

Ну, это для меня медленно, а вояка старался всё делать максимально быстро. Например, поднять оружие и выстрелить в меня не целясь. И я его не виню — сам бы офигел, если бы из бездонной ямы всплыло что-то большое и чёрное, а из этой штуки вышел бы человек.

Грохнул выстрел. Один. Пуля уходит в каменный пол, а я уже ломаю руку морпеха, в попытке выбить винтовку. Треск костей, крик боли. Я не спец и не умею в несколько мастерских ударов нейтролизовывать противника, просто бью в грудь. Кулак погружается в мягкое, вновь что-то трещит.

Нечаянный противник хрипит, кровь брызжет из его рта и окропляет меня, стену, пол… Слышен топот. В поле зрения попадает следующий, тактично прижавшийся к стене. Эти три метра до него не проблема, доли секунды, но я не хочу никого убивать и усугублять это недоразумение.

— Стой! — поднимаю руки.

Но я слишком быстр для человеческого глаза и оттого выгляжу пугающим, смазанным силуэтом. Очередь крошит камень там, где я находился мгновение назад. Чтобы не навредить, просто вырываю у него автомат, но неудачно, с подворотом. Палец морпеха расклинивает в защитной скобе, раздаётся влажный треск разрываемой кожи, связок и разделяемого сустава.

Медленно нарастает крик, а я уже двигаюсь через вязкий воздух к оставшейся двойке, выглядывающей из-за угла. На входе в пещеру темнеет силуэт и я сразу узнаю его — сероглазый Аттвуд. Он видит меня и то, что я сейчас делаю с его людьми. Он понимает, что я врал.

Нет времени на бойцов, этот тип опасен и в его руках рация. Между нами всего пятнадцать метров, но воздух слишком плотный и не пускает меня.

Успеть! Вырубить, убить — не важно. Важно не дать ситуации выйти из-под контроля!

Семь метров.

Я ошибся, это не рация, а граната! И кольца на ней уже нет! Три секунды или пять? Я не знаю и не уверен, что моё тело переживёт взрыв. Но время позволяет, лишь бы позволил густой воздух.

Успеваю вырвать гранату из рук Аттвуда и швырнуть её в океан. Сероглазый катится по земле в сторону, а время возвращается к привычной для меня скорости.

Под водой приглушённо бумкнуло и на поверхности закипели пузыри. Всё. Теперь можно объясниться, спасти раненых и постараться замять этот инцидент, подчистив память участникам. Я повернулся к лежащему Аттвуду.

— Огонь на нас из всех орудий! Сейчас! — кричал он в рацию, глядя на меня безумными от ужаса глазами, а я грустно смотрел на развернувшиеся в нашу сторону орудия корабля и вырвавшийся из них огонь и густой дым.

Пришлось потрясти головой, чтобы упокоить разыгравшееся воображение. Но да, надо бы камер везде натыкать, а то так и случиться. Ну, или установить уже дверь…

Снаружи логова меня ждало позднее, облачное утро. Повернулся к кораблям ВМФ Британии и цензурно помахал рукой, обозначая своё присутствие. Убедившись, что меня заметили, потопал в город, чтобы забрать свои вещи из гостевого домика, и уже воспользоваться, наконец, давно забытым телефоном.

Позвоню маме, полажу в интернете, посмотрю какой-нибудь кинчик — раз уж сеятель познал все наши технологии, то без труда обеспечит доступ к мировой паутине.

Кстати, о фильмах — неожиданно вспомнил про упомянутые компьютером записи предыдущего автора и теперь, благодаря модификации, я смогу их посмотреть! Надеюсь, там нечто полезное, а не многочасовое порно с виденными мною образцами…

Глава 12

Ох ты ж бъ!

К моему великому разочарованию, возможности зондов всё-таки были ограничены и они не могли ретранслировать сигнал с телефона на вышку сотовой связи в моём родном городе. Я, конечно, не жмот, но переплачивать за международные звонки, и тем более интернет-трафик, не очень-то и хотелось, при наличии возможности пользоваться всем этим бесплатно. Жажда халявы неистребима, однако.

Промеж собой и материнским кораблём модули разведки обменивались информацией по крутецкой технологии, рядом с которой меркла даже фантастическая теория квантовой запутанности частиц.

В общем, как бы парадоксально это не звучало, но существование двух абсолютно идентичных объектов фактически невозможно, а если их всё же создать, то вселенную начнёт глючить и любое воздействие на один из них, совершенно без задержки, распространится и на второй. Точнее, внутрь второго, поскольку эта аппаратура представляла собой полую сферу, в которой генерировалось магнитное поле.

И речь тут идёт не столько о совпадении в цвете, массе и материале, сколько о совпадении колебаний самих квантовых полей в каждый момент времени, ну и их составляющих, уходящих габаритами в минус бесконечность. Да, создатели этого корабля точно не лаптем щи хлебали, серьёзные ребята, прямо боги от науки.

Сам сеятель не мог воспроизвести не только зонд с подобным устройством связи, но и саму технологию. У него не хватало энергии и вычислительных мощностей, и кроме того, не было приборов для исследования и контроля процесса.

У меня прям от сердца отлегло — раз по-прежнему остаются загадки и тайны, значит, есть к чему стремиться. Ведь, кто ты, даже без малюсенького стремления? Правильно, унылое, бессмысленное говно.

Размышляя обо всём этом, я попутно достиг своей цели — добрался до бара и набил брюхо нормальной человеческой пищей! Теперь расслабленно попиваю ароматный кофе из огромной кружки, и благодушно общаюсь со страждущими исцеления утренними бездельниками.

Меня действительно потеряли. Перенервничали все, но беды не случилось, что доказывает наличие у Аттвуда здравого смысла или разгильдяйства. Тут как посмотреть.

— Зайди к Грегу, он сейчас в администрации, — сообщил мне завсегдатай бара, старик Майкл, когда мы закончили обсуждать перечень его болячек, помимо радикулита. — Тебе там военные телефон оставили, чтобы ты больше не терялся.

— Понял, зайду, — кивнул я старику и обратился ко всем: — Товарищи, ни у кого ненужной двери не завалялось? А то у меня стульев нет, и спать не на чем…

Как оказалось — завалялась. Мне просто сказали, в каком сарае и возле чьего дома её взять, после чего отпустили с богом. Вот такие незамысловатые тут взаимоотношения, да. Заодно поспрашивал за всякий металлическо-электрический хлам, чтобы построить мини ГЭС на богом дарованной речке, для получения божественно-халявной электроэнергии.

Идею восприняли на «ура» и пообещали поскрести по сусекам и я мысленно потёр лапки на их растущую зависимость от моей скромной персоны. Если всё пойдёт как надо, то тут и до «референдума о независимости от Англии» недалеко. Ирландия и Шотландия не смогли, а мы смогём!

Заскочил за телефоном к Грегу я впервые, за всё время пребывания на острове, поболтал с ним о положении дел в поселении. Ведь кто, если не он, раскроет мне наиболее уязвимые для давления точки в жизни местного социума?

Дела, как я и предполагал, были «не очень». Едва живую экономику острова поддерживал вялый экспорт лобстеров и рыбы, а также полтора госслужажих в лице самого Грега, полицейского и фельдшера. Последняя, при этом, числилась ещё и учителем школы на пятнадцать детей. Ну и пенсионеры, куда ж без них.

Бар и магазин работали с околонулевой прибылью и лишь финансы редких, но многочисленных туристических групп давали всем надежду на будущее и позволяли заказать с большой земли вкусняшки, стройматериалы и даже тяжёлую технику.

— Не то, чтобы мы привередничали, но иногда хочется, чтобы всё было как на большой земле, — Грег вздохнул и до меня донёсся запах спиртного. — Магазины там, развлечения. Ты не подумай, я наш остров очень люблю, но временами тут бывает совсем уныло, особенно дождливой зимой.

Я слушал эти внезапные откровения не перебивая, максимально участливо кивая в самых жалостливых местах.

— Вот чем тут управлять⁈ А у меня, между прочим, диплом с отличием! Я надеялся, что поднаберусь опыта, проявлю себя и подамся в большую политику, но вместо этого просто застрял тут! — он, не стесняясь, выудил из ящика стола ополовиненную бутылку и приложился к горлышку. После большого и шумного глотка, Грег продолжил изливать душу: — Ты знаешь, какое тут самое значимое событие, после чьих-нибудь похорон? Мыши. Ежегодная охота на долбанных мышей! Даже туристы приезжают… Я устал Иван, понимаешь, устал от бесперспективности! А тут ещё появился ты и всё покатилось кувырком…

Мда, по моему скромному мнению, этот товарищ управленец калдырит с раннего утра и останавливаться явно не намерен.

— Так а в чём проблема устроиться в другое место? — полюбопытствовал я.

— Дорого… — со вздохом ответил Грег после очередного глотка. — Тут субсидии на всё и минимум расходов. Да и работы не много, я больше скучаю и пялюсь на проклятый океан. Надоело всё! Не хочешь на моё место?

— Пожалуй откажусь, — моментально отозвался я и попятился к выходу. — Но ты молодец, ты справишься! Мы в тебя верим!

На это он только махнул рукой и вновь присосался к бутылке. Я быстренько покинул скорбную обитель несостоявшегося карьериста. Никогда не любил таких, как он. К любому делу нужно подходить с душой или, в крайнем случае, без отвращения. Бесят тупые зомби, которые всё делают только ради того, чтобы просто сделать, и быстренько отчитаться, без оглядки на качество результата.

В общем, смазал мне Грег впечатление о тристанцах. Теперь я, почему-то, уверен, что тут много таких — просто смирившихся со своей текущей жизнью в изоляции. В целом, меня это мало заботило, поскольку я не собираюсь никого насильно осчастливливать.

Забрав свои нехитрые пожитки из гостевого домика, и прихватив в указанном сарае облезлую деревянную дверь вместе с коробкой, вернулся в свою пещеру и вызвал терраформера. Две минуты и крашеное дерево намертво, на молекулярном уровне, слилось с камнем. Просто магия какая-то!

Замка́ в комплекте не оказалось, но я легко нашёл выход из положения — посадил возле двери дежурного паучка, чтобы он запаивал-распаивал дверь при моём уходе-приходе. Это было гениальнее, чем заколачивать микроскопом гвозди или подпирать покосившийся забор межконтинентальной баллистической ракетой — недаром же у меня сверхтехнологичный зонд исполняет роль лифта!

Вечером пробегусь по соседям, чтобы забрать электрохлам, а пока спущусь вниз. Время позволяет, срочных дел нет, а значит, пора разгрести кладовки с инопланетным оборудованием и посмотреть хоум видео!

Сеятель встретил меня ровными рядами инкубаторов и своим, без устали трудящимся, Альтер-эго. Робот методично и последовательно подключал черные контейнеры к хранилищу биомассы толстыми шлангами, и работа близилась к завершению.

— Сколько нужно времени, чтобы разделить на три яруса всё это пространство? — задумчиво произнёс я, оценивая «на глазок» высоту до внешней обшивки. Ну вот сколько тут? Километра полтора или два?

— При текущем состоянии реактора — четыре с половиной года.

— Мда бъ, ломать не строить… — со вздохом разочарования скривился я, в очередной кляня собственную поспешность. — А оставшиеся помещения могут перестраивать материю?

— Да, хозяин, но только на атомарном уровне, без влияния на субатомные частицы.

— Ну и хорошо, я не собирался создавать в них ничего сложнее чёрной дыры, — с сарказмом хмыкнул я и по-хозяйски, неспешно, направился к ближайшему скоплению уцелевших помещений.

Проходя мимо инкубаторов, коснулся кончиками пальцев их тёплых, гладких боков, отчего меня захлестнуло волнительное чувство предвкушения грядущего. Губы непроизвольно растянулись в улыбке. Так и шёл, улыбаясь, как блаженный.

Начал с осмотра той группы комнат, в одной из которых находилась высохшая мумия блохи. Учитывая количество ранее показанных мне мутантов, большинство помещений тут являлось загонами и кунсткамерами, но кое-где были развалы непонятных штук. Вот к ним-то я и направился.

Ну и что у нас тут? Тонкая и блестящая металлическая полоса, метра полтора, с двумя шарами для боулинга на концах. Гнётся. Непонятно…

— Ты знаешь, что это за хрень?

— Нет, но можно проанализировать.

— Ну так давай!

— Устройство генерирует высокочастотные электромагнитные импульсы, — после короткой паузы ответил компьютер.

— Замечательно! — съязвил я. — А для чего?

— Сопоставление всех данных и поиск области применения займет около суток. Хозяин, вы уверены, что это устройство вам пригодится?

— Да мне просто интересно, — усмехнулся я, понимая, что полностью загружать вычислительные мощности, ради такой ерунды, бессмысленно. — Ладно, я сам. Тем более, я знаю древний и надёжный способ разобраться во всём, чём угодно — это метод научного тыка!

— Крайне неэффективный и опасный метод, хозяин, — отметил компьтер, пока я пытался подать нужный мысленный сигнал на включение этой штанги, обвисшей на моих руках. Надо бы всё на кнопки переделать…

Жахнуло! Комнату заволокло чёрным дымом с ароматом горелого мяса. Я инстинктивно вскинул руки к лицу, чтобы защитить глаза, но рук не было! А через секунду, онемение во всём теле сменилось разрывающей, глубокой болью.

«— Да бъ,» — хотел сказать я, но из лёгких вырвался только свистящий хрип.

Я опустил глаза и понял, что не зря переживал о взрыве нафантазированной гранаты — из разорванного живота вываливались куски кишок и с хлюпаньем падали на пол.

— Требуется срочное восстановление! — озвучил очевидное компьютер и подоспевший робот утащил меня в биокорректор.

Несколько секунд БОЛИ и я как новенький! Впредь буду умнее и осторожнее, а пока — что у нас следующее?

— Хозяин, позвольте мне всё проанализировать! — попытался меня остановить заботливый компьютер, когда я крутил в руках что-то, подозрительно похожее на половинку тазика, только с очень толстыми стенками.

— Ну?

— Хозяин, тут нет источника энергии, но вся структура упорядочена до самой нижней границы, на которую я могу просканировать, — подозрительно неуверенно ответил сеятель.

— То есть, — приподнял я бровь, — чисто теоретически, ёбнуть не должно?

— Сопоставление всех параметров и поиск…

— Сколько⁈ — резко перебил я его.

— Двое суток, хозяин! Это не много, пожалуйста, не нужно научно тыкать!

Ну надо же, какая забота! Приятно, приятно, но появившийся зуд «пощупать инопланетные штуки» уже ничем не унять! Я включил прибор и резко отшвырнул его в дальний угол.

Ничего не произошло.

— И? Что оно делает? — обратился к компьютеру.

— Фиксирую нарастающие колебания квантовых полей и растущую энергетическую компоненту. Устройство поглощает окружающую энергию!

Но это я заметил и сам. Температура в помещении резко снизилась, а энергостены стали истончаться, становясь прозрачными. Собственное тело слушалось всё хуже с каждой секундой, а мысли путались и слипались в вязкую кашу.

Сеятель ничего не предпринимал. Проползла вялая мысль, что ему сейчас так же хреново, как и мне. Но тут от него пришло обрывистое сообщение, что устройство можно уничтожить взрывающейся штангой. Нужно просто бросить её к половинке тазика и включить на расстоянии, в надежде, что что-нибудь произойдёт. И «что-нибудь» произошло!

Очередная, полумёртвая мысль, осенила мой разум и я дистанционно выключил «тазик», ведь это гораздо логичнее! И почему сеятель сам не сообразил? Температура быстро пришла в норму, а к соображалке вернулась прежняя ясность.

— Хозяин, настоятельно рекомендую прекратить опасные и бессмысленные эксперименты с незнакомым оборудованием! — с заметной мольбой прогудел компьютер.

Я с подозрением покосился на пучок спутанных тонких тросов, чьи концы оканчивались увесистыми ромбовидными, набалдашниками, предназначенными, возможно, для проникновения в «куда-нибудь». Учитывая сложившуюся тенденцию — ну нахер, хватит с меня на сегодня инопланетных загадок!

Самое время глянуть позабытое «видео» — вдруг там что полезное?

— Покажи мне записи предыдущего автора, — приказал заботливому искусственному разуму и неожиданно задался вопросом — а как, мать его, сохранилась запись, если компьютер страдает хронической амнезией?

Чем больше об этом думал, тем больше всплывало нестыковок в поведении сеятеля. Я, внезапно, осознал ещё одну странность — а как он высчитывает время, необходимое для исследования? С производством понятно, там известен конечный результат, но тут-то приходится «копать» на неизвестную глубину и её нельзя выяснить заранее. Это ж логично!

Очень вероятно, что этот осьминог откровенно врёт или я излишне подозрителен. Уверен, что если спрошу напрямую, то получу вполне разумное объяснение, которое меня устроит, однако не стоит забывать о колоссальной разнице между нашими интеллектами. Это не он тут «форма жизни с минимальным уровнем развития».

Неприятные размышления прервал назойливый поток информации, стучащийся в моё сознание. Любопытненько! Ну что ж, сейчас заценим инопланетный ютуб.

Страх. Отчаяние. Скорбь. Ненависть. Надежда.

Всё навалилось разом и окружило со всех сторон. Эти чувства, будто стая сторожевых псов, набрасывались то скопом, то по очереди. Я не сразу сообразил просто принять их как свои. После этого дело пошло на лад, и я смог вникнуть в суть записи.

Смутные образы двух разумов, в одном из которых угадывался бесконечно ледяной прагматизм сеятеля. Второй же представлял собой бурлящую мешанину эмоций, где преобладало сильное волнение. Проблем с пониманием не предвиделось.

— Это будет гораздо эффективней твоих методов, записывай, начинаем. Здравствуй Дорогой приемник, не пугайся! Меня зовут… — тут не было видеоряда как такового — это больше напоминало воспоминания, но очень подробные.

А предыдущий автор продолжал не то говорить, не то думать, но с очень торжественным оттенком:

— На тебя возложена великая миссия — ты избран, чтобы сеять жизнь во вселенной! Запомни, ты уникален и выбран не просто так! Искусственный разум поможет тебе освоиться на первых этапах, слушайся его во всём. А чтобы ты проникся и получал истинное удовольствие от работы с ним, я покажу тебе невероятные возможности одного из сеятелей!

Следующий эпизод ощущался как видео, взятое из старого архива.

Транпорт спускался на какую-то планету, очертаниями материков совершенно не похожую на Землю. Небольшой челнок мягко сел прямо на центральную площадь огромного города, где его радостно приветствовала толпа странных местных жителей.

У них было по шесть конечностей, четыре из которых являлись ногами и несли покрытое коротким мехом круглое тело, одетое во что-то пёстрое. Выше шла не то длинная шея, не то продолжение тела как у кентавров, где находилась пара рук, с длинными, гибкими пальцами. Из узкой головы торчали мохнатые рожки, как у жирафа, а глаза являли собой точную копию таковых у рака. Рот — вертикальная щель с тонкими губами.

— Всего за двести оборотов планеты вокруг звезды у меня получились закончить их эволюцию и превратить из диких животных в разумных существ! — очень гордо поведал автор за кадром, но в его эмоциях преобладало чувство вины. Особенно острой она стала, когда несколько молодых особей поднялись по трапу в транспортник.

Декорации сменились на огромное помещение, но детали интерьера почему-то были размыты. Автор прошлого, на записи, изучал взаимодействие между разными видами бактерий, а компьютер в это время, рассчитывал систему коррекции магнитного поля планеты, чтобы защитить новую жизнь от излучения звезды. Рядом с сеятелем находилась безжизненная планета, где пара триллионов знакомых мне паучков перекраивали целые материки за считанные часы.

— Это самое начало работы и лаборатория, где мы превращаем безжизненный камень в саморегулирующуюся экосистему. Через несколько оборотов терраформирование планеты завершится и её можно заселять сложными организмами. На этот раз они будут развиваться самостоятельно, без моего участия и через многие обороты здесь возникнет цивилизация, которую ждёт светлое будущее и бесконечное развитие! Искусственный разум отличный помощник и советчик, но, к сожалению, не умеет читать мысли и предугадывать желания, а это могло бы ускорить работу! И вообще, чувствуй он что-нибудь из эмоций, мог бы посочувствовать моему тяжкому труду, — с чем-то похожим на смех прокомментировал автор, сделавший запись. Хоть это и было сказано весело и торжественно, однако меня захлестнуло его отчаяние и страх.

Вновь смена декораций. На этот раз жизнь на планете уже бурлила и я, с замиранием сердца, узнал несколько видов бегающих там и тут динозавров.

— А здесь нам повезло и мы просто поможем перспективному виду занять верхнюю ступень эволюции. Видишь тех лохматых животных, сидящих на деревьях? Они построят великую цивилизацию и достигнут далёких звёзд где, возможно, встретятся с самими создателями сеятеля и выразят им признательность за своё появление! — с пафосом «сказал» Аэтрастиркеонгланк, с явным трудом подавляя бурлящую ярость, неожиданно смешанную с надеждой.

Все образы исчезли, оставив только ощущение присутствия автора и сеятеля. В этой пустоте Аэтрастиркеонгланк продолжил повествование, но голос его был безжизненный, хоть и казался мотивирующим, а из эмоций остались лишь бесконечная усталость и искреннее раскаяние:

— Я создал и развил жизнь на тысячах планет, а ты сможешь больше! Возможно, я смогу оставить что-нибудь из оборудования, чтобы облегчить тебе задачу. Спрашивай искусственный разум обо всём, обо всех мелочах, даже если тебе кажется, что ты всё понял! Надеюсь, ты осознаёшь важность возложенной на тебя миссии и не подведёшь тысячи цивилизаций? — тут его «голос» предательски дрогнул.

От нахлынувшего эмоционального шторма, записанного в этом фрагменте, мне стало плохо и пришлось срочно прерывать «просмотр» этих разрозненных фагментов. Там точно было что-то важное! Что-то, что я не успел увидеть нужный кусок. Нужно будет досмотреть до конца как можно скорее.

После выхода в реальность меня стошнило.

— Была ли запись полезной? — поинтересовался компьютер.

— Очень! — прошептал я, вытирая рот. — Ты знаешь её содержание?

— Да, хозяин, но не всё — часть послания не поддаётся расшифровке.

— А где она храниться? — уточнил я, чтобы развеять последние сомнения.

— Аэтрастиркеонгланк физически поместил её внутрь ядра, — без колебаний ответил сеятель.

— В самое защищённое место?

— Да, хозяин.

Приехали. Предчувствие, сука, меня не обмануло!

Глава 13

Зри в корень

Судя по эмоциям предыдущего автора — дело явно пахнет геноцидом созданных цивилизаций. Тут я склонен верить этому Аэтрастиркеонгланк у, а не заверениям сеятеля, что сбор некоего ресурса не смертелен для разумных. Сейчас бы самое время бегать кругами и кричать: «Всё пропало! Всё пропало!», но это не наш метод.

— Что с инкубаторами?

— Подключение завершено. Хозяин, в хранилище биомассы недостаточно органики для обеспечения потребностей тысячи эмбрионов.

— Это похер, отправь весь рой терраформеров собирать органику в океане и загружай инкубаторы в соотношении самцов к самкам тридцать на семьдесят, — приказал я, нервно теребя подбородок и экстренно шевеля мозгами.

Нужно как можно скорее вытащить из сеятеля все технологии и уничтожить! Срочно собрать звездолёт и валить с планеты как можно дальше, а на человечество плевать — его уже не исправить. Лучше уж в космосе разовью новую цивилизацию, заодно сформирую ударный флот. Найду создателей сеятеля и уничтожу!

Хотя нет. Ну их нахер! Будем бегать по вселенной до самого конца.

Так, стоп, надо успокоиться. Аэтрастиркеонгланк говорил о развитии человеческой цивилизации до космического уровня, а значит, он всё просчитал и шанс есть. Плюс, он в качестве помощи приемнику взорвал корабль и ограниченно повредил органический компьютер — это должно дать что-то ещё, помимо амнезии сеятеля. А ещё нужно найти устройство, о котором он говорил.

— Перечисли все основные системы и их целостность, — попросил я, приготовившись внимательно запоминать.

— Общая структурная целостность корпуса — тридцать один процент. Энергосистемы — двадцать три процента. Системы жизнеобеспечения — двадцать пять процентов. Системы структурирования атомов — один процент. Двигатели уничтожены. Система навигации и связи — уничтожена. Информационная сеть и вычислительное ядро — двадцать семь процентов. Лабораторный комплекс — уничтожен, — без заминки доложил сеятель.

Вот оно — предыдущий автор метил в системы связи и навигации.

— Какова максимальная скорость зонда в вакууме космоса?

— Хозяин, вы хотите узнать время, подлёта зонда к центру галактики? — мгновенно всё поняла инопланетная сволочь.

— Именно, — не стал отпираться я, уверенный, что Аэтрастиркеонгланк всё рассчитал и искусственный разум функционирует ровно на столько, насколько это необходимо.

— Пятьдесят четыре года ровно.

Так, уже лучше — у меня гарантированно есть время до две тысячи семидесятого года. Еще приплюсуем скорость обнаружения сигнала жнецом, и будущее вновь выглядит вполне безоблачным для двух-трёх поколений. Ближайшее будущее, по крайней мере.

— Начинай расчёты технологии производства субатомного три дэ принтера, — после раздумий, я пришёл к выводу, что это первостепенная задача, поскольку он потребуется как для создания источников энергии, так и для производства компьютеров. Неорганических и, сука, тупых, компьютеров.

— Учитывать ли имеющиеся на Земле технологии? — внезапно предложил органик.

— А насколько сократиться время расчётов? — мне действительно стало интересно.

— На два месяца, — вынес человечеству вердикт сеятель.

Вот так, запросто, тысячи лет развития ужимаются в жалкие два месяца расчётов инопланетного суперкомпьютера, который умеет даже шутить и врать.

— Из скольки? — спросил без особой надежды на реабилитацию своего вида.

— Из тридцати лет.

— Так стоп, — я нахмурился, — разговор шёл о шестнадцати годах, чтобы воспроизвести технологию атомарного реструктуризатора.

— Но хозяин, сейчас вы запросили субатомный реструктуризатор, — как бы извиняясь уточнил органик.

— А квантовый тогда сколько⁈ — опешил я, поскольку такая продолжительность исследования напрочь ломала все мои планы.

— Шестьдесят лет.

Да он издевается! Это какое-то тупое удвоение чисел, явно взятых с потолка.

Я твёрдой походкой направился в помещение биокорректора и принял там героическую позу — упёр руки в бока и сурово сдвинул брови:

— Подключай, — произнёс я твёрдо.

Дежурный тентакль под потолком уже привычно раздробил мне кости черепа и пророс внутри мозга тонкими нитями. Сейчас посмотрим, почему ты так долго считаешь.

— Считай с самого начала! — приказал я сверкающей бесконечности.

Вначале была палка и было трение. И родилась искра, и была раздута бережно, до огонька малого. И рубились дрова размахом молодецким, да в стойке правильной, где локти на две пяди оттопырены от клетки грудной.

И сушись дрова на солнце ярком, полуденном, когда палка воткнутая, тень не отбрасывала. И был жаркий огонь, и было мало этого.

И возникла новая технология — углежёгная. И была добыча металла из поверхностных залежей. И была возможность определить качество металла «на глаз» и было то не железо. И варили тот металл костью мамонта помешивая, и была скорость помешивания три полных круга за вздох, строго против хода солнца.

И ветвились сопутствующие технологии, и были их сотни, и родилась логистика между отдельными производствами, и появились технологии обучения рабочих, и был разработан учебный план для каждой специальности…

Я вышел в реальность, помассировал переносицу и задумчиво почесал место соединения с органиком.

Это была очень глубокая симуляция эволюции цивилизации с привязкой к конкретной планете и ресурсам. Не удивительно, что она занимала столько времени, ведь производство даже банальных спичек требовало развитой химической промышленности, деревообрабатывающих комбинатов и училищ для персонала.

Но тут меня осенило!

Симуляция была по-машинному дотошной — каждая отдельная технология доводилась до идеала продуктивности, обеспечивая максимальную эффективность. Но мне этого не требуется!

Даже примитивныйламповый компьютер, занимающий целое здание, может произвести сложные расчёты, как и современный суперкомпьютер, однако, на это ему потребуется миллиард лет. Мне нужны именно проходные, одноразовые технологии, дающие ощутимый рывок к конечной цели.

Это как если надо только поздороваться с кем-нибудь на большом расстоянии. Совсем не обязательно изобретать для этого современную сотовую связь, достаточно примитивного телеграфа или даже дымовых сигналов. Мне не нужно внедрять эти технологии в массовое производство, важен сам принцип — собрать каменный молот, чтобы отковать им паровой пресс, на котором можно изготовить блок ядерного реактора. Грубо, но суть верна. Только ключевые технологии, вплоть до уровня сеятеля.

Пожалуй, сократим путь от деревянных дубин до гравитонных пушек!

— Давай-ка ты посчитаешь самый короткий путь с потерей надёжности, производительности и прочих комфортов в использовании, — скорректировал я направление вычислений, вернувшись в бесконечность понимания сеятеля.

— Извините хозяин, но я не совсем понял приказ.

— Вот смотри, — пустился я в объяснения, — если каменным молотом можно отковать шестерёнку, то не нужно рассчитывать стальную кувалду или, тем более, целый станок для её производства. Понял?

— Да, хозяин.

— Давай по самому короткому пути — термоядерный реактор из камней и птичьих перьев.

Компьютер начал расчёты. Я практически воочию видел готовый субатомный принтер и все процессы протекающие в нём, который быстро деградировал и распадался на отдельные компоненты и технологические решения.

Я был прав — сеятель знает гораздо больше, чем заявлял ранее. Он даже знает, что нужно для упорядочивания квантовых полей, и просто скармливает мне результаты обратной инженерии. Судя по всему, его задача не дать мне ключевые технологии, ведь это прямой путь к силе цивилизации.

Он с радостью делает всё, что прошу по одной причине — я банально не могу вообразить что-то, выходящее за рамки моего понимания или придумать нечто совершенно новое. Именно поэтому он общается со мной как человек.

Но в этом и заключается разница между нами — кто развивался последние тысячи лет самостоятельно — и теми, кого уже в «сознательном» возрасте расы вытягивали на новый технологический уровень. Смекалка и пытливость ума, мать их!

Главное не проворонить момент, когда органик решит, что я ему больше не нужен. Но опять же — почему он просто не убьёт меня? Я ему определённо для чего-то нужен и нужно разобраться в этом как можно скорее!

Оставив, тем не менее, на компьютер все заботы об инкубаторах, я вернулся на поверхность, чтобы хоть как-то отвлечься от мрачных мыслей и исполнить обещанное тристанцам.

В первом же доме выпросил ржавую тележку и потопал собирать электрохлам. Примерно за час я обошёл всех и теперь показательно, с усердием, кряхтел толкая эту кучу мусора перед собой.

Вместе со мной на гору отправился старик Майкл и его радикулит. Дедок не замолкал ни на секунду, рассказав мне все немногочисленные сплетни, видимо посчитал их остойной оплатой будущего исцеления.

У подножия пришлось остановиться. Я с неудовольствием окинул взглядом намечающуюся тропинку к моей пещере, но деваться некуда, хоть ещё рановато рассказывать о ней местным жителям. А всё потому, что я хотел свалить её появление на происки военных. Идеальный же план! Вояки думают, что её сделали местные, а местные думают на вояк. И никто не размышляет об истинной природе вещей.

— Божественная анестезия! — внезапно гаркнул я и громко хлопнул в ладоши.

Майкл вздрогнул и замолчал, с непониманием косясь на меня. Но не буду же я ему говорить, что создал контрольную точку, по которую ему обрежет память.

— Это чего? — с подозрением прищурился он.

— Запросил божественно обезболивание, — хмыкнул я, — идём.

Когда мы вошли в мою пещеру, Майкл не смог скрыть изумления:

— Откуда тут это появилось? Никогда раньше не видел!

— Это сделали роботы-терраформеры, управляемые искусственным инопланетным разумом, который послал сигнал в далёкий космос, чтобы сюда прилетел жнец и уничтожил человеческую цивилизацию, — выговорился я и прямо ощутил, как на душе полегчало.

— Чего⁈ — округлил глаза и отвесил вставную челюсть Майкл.

— Ничего, — успокоил я его и молниеносным движение свернул старческую шею. Жестоко, но были небеспочвенные опасения, что ударом в голову могу нанести непоправимый вред мозгу.

— Четыре минуты, — запустил таймер сеятель.

Ну а дальше технология была уже обкатана. Пятнадцать минут спустя я вновь находился у подножия и похлопывал пенсионера по морщинистым щекам.

— А⁈ Что⁈ — озирался дезориентированный Майкл, лежащий на чахлой травке.

— Всё уже, чудо свершилось. Как самочувствие?

Я помог ему подняться и с умилением санитара реабилитационного центра наблюдал, как мой пациент самостоятельно делает простые физические упражнения.

— Потрясающе! — ликовал бесконечно приседающий и подпрыгивающий старик. Он разве что сально назад не исполнял. — Я же себя лет на двадцать чувствую! Спасибо! Спасибо!

— На всё воля божья, — смиренно и многозначительно изрёк я, искреннее радуясь за него. — Теперь ты здоров, как в молодости. Наслаждайся жизнью!

Ещё бы он так не отплясывал — состояние его организма вернулось к тридцати годам на уровне деления клеток и состояния тканей. Большого труда стоило сохранить морщины, но я справился. Теперь он с лёгкостью проживёт последние сорок-пятьдесят лет, а больше и не надо.

Тепло попрощавшись со своим будущим последователем, вернулся к насущному и спустился вниз, прихватив с собой привезённый металлом. Сейчас нужно изобразить генератор максимально убогого вида, но с колоссальной выходной мощностью. А что для этого нужно? Правильно — завернуть ядерный реактор холодного синтеза в кучу проводов, железяк и изоленты!

Дело осталось за малым — выбрать подходящую технологию. Точнее, раскрутить сеятеля на оную и, желательно, с чертежами и теоретическими выкладками.

Споро раздербанил пожертвованную технику вместе с тележкой на составные части и разложил вокруг себя. Маскирующий наружный слой следовало собирать руками, а вот сам генератор только при помощи сеятеля. Но, перед его изготовлением, я решил уже таки снизить зависимость от инопланетного чуда инженерной мысли и собрать себе персональный, автономный от органика, реструктуризатор материи.

Но подключиться к компьютеру всё же пришлось.

Перво-наперво, пришлось разобраться в самой структуре атомарных связей, в элементарных частицах, и возможностью их последующего перемещения в пространстве. Тут оказалось всё просто — вовсе не обязательно было тратить колоссальный объём энергии и пытаться насильно разорвать связи, как это делал сеятель. Достаточно создать условия для «добровольной» миграции протонов и иже с ними! Этакую нулевую точку кристаллизации вещества, перемещающуюся по трём осям в «питательной» среде. Медленнее, но проще.

Однако, я очень быстро понял, что таким ядром может служить только управляемая сингулярность возмущения квантовых полей. Волей-неволей возникла необходимость в разработке квантового излучателя.

Погрузившись в вопрос я приуныл окончательно — из говна и палок такое точное не собрать. Да и были там серьёзные ограничения по однородности «питательной среды», вроде того, что все атомы внутри рабочего объёма такого принтера должны быть одинаковыми, ведь для воздействия на разные атомы требуются разные типы колебания. Да и энергии эта вундервафля будет жрать с секунду столько, сколько всё человечество не производит за год.

Пришлось поумерить аппетиты и попытать счастья с молекулами. Собирать их из готовых атомов оказалось не в пример проще технологически. Да и требовалось относительно не много энергии в сравнении с пересборкой атомов. Импульс, чтобы точно разорвать одну молекулярную связь и импульс, чтобы спровоцировать новую. Но даже так, каждого такого импульса хватило бы на запуск чугунной ванны на орбиту. Но это приемлемо.

На сладкое остались система точного пространственного управления импульсом и, собственно, система управления системой управления.

Точное позиционирование точки воздействия решилось просто, за счёт изменения коэффициента излучения каждой из тысяч отдельных трубок-лазеров, собранных в огромный полый цилиндр. В конце концов, я получил нечто очень похожее на обсерваторию нейтрино, виденную когда-то на любимом канале «Descovery», только с другими задачами.

Ещё трудности возникли с тем, как управлять всей установкой в целом. Тут требовалось некое программное обеспечение, триллионы прописанных координат и огромные вычислительные мощности. Не дай боженька где-то появится ошибка в расчётах силы воздействия и тогда возникнет такая цепная реакция атомного распада, что океан под нами станет глубже на десяток километров. Особенно угнетало то, что в такой установке даже обычное железо может жахнуть не хуже оружейного плутония.

Подключать сеятеля к созданию систем управления я не собирался, поскольку этот инопланетный мегамозг может заложить критические уязвимости, о которых я никогда не узнаю до часа «полный П». Придётся выдумывать мощный компьютер и всякое сопутствующее к нему, чтобы он хотя бы в одной задаче не уступал этому мозгу с щупальцами и…

Тут я метафорически хлопнул себя рукой по лбу — на кой ляд мне компьютеры, если можно доверить эту работу могучим мозгам рахаров? Объединю всю расу в единую вычислительную сеть, что позволит не только отслеживать каждого индивидуума, но и даст невероятные возможности социального взаимодействия. Тем более, что необходимый орган у них имеется, и нужно лишь слегка допилить, да разработать грамотный концепт, чтобы это не выглядело рабством.

Но такие вещи нужно обдумывать не спеша и желательно за работой.

Сеятель изготовил здоровенный генератор с какими-то высокотехнологичными характеристиками и поднял его на поверхность, а я занялся художественной лепниной. Правда пришлось потратить чуток ресурсов на сварочный аппарат и расходники, поскольку сплавленные на молекулярном уровне железяки будут смотреться странно.

Правда пришлось просить у органика трансформатор энергии, ведь всё на космичском корабле работало вовсе не от электричества.

Корпус генератора довольно быстро принял вид невнятной хреновины из переплетения разных проводов, криво сваренных корпусов от бытовой техники и километра синей изоленты. Пробный запуск показал, что всё скреплено надёжно, а также трясётся и громыхает на должном уровне. Эх, если бы это увидел мой старый учитель труда, то влепил бы двойку, причём в челюсть.

Благодаря наличию водопада, водяное колесо требовалось максимально простой конструкции. Несколько корпусов микроволновок на ковши, свернутые в трубочку стенки от стральной машины в качестве спиц, а также много сварки методом прожога и матерные обращения ко всем богам уже к вечеру превратились в миниГЭС.

Невнятная конструкция заняла своё проектное место и начала выработку электричества. Она изгибалась, тряслась и дребезжала, но работала. Не уверен, что никому не придёт в голову разобрать её, чтобы поискать внутри кристаллизованное божественное чудо, но таких буду отгонять лопатой вдоль хребта.

Всю ночь занимался протягиванием проводов и установкой освещения в пещере. Устал морально как собака, но остался доволен.

Спал без задних ног весь следующий день, а ночью вносил свежие коррективы в геном рахаров и наблюдал за процессом запуска инкубаторов.

Именно из-за увлечённости основной целью я проворонил прибытие группы экспертов по паранормальному и когда вышел из пещеры, опять забыв проверить свою территорию на наличие незваных гостей, то качественно так прифигел…

Глава 14

Большой секрет для маленькой компании. Часть 1

— Вы кто такие⁈ — задал я чисто риторический вопрос в пространство, недобро зыркая из-под нахмуренных бровей на творящийся беспредел.

Несколько десятков тёмно серых каркасных палаток стояли плотным строем неподалёку от моей пещеры, а между ними шныряли подозрительные люди в серых комбинезонах, держащие в руках непонятное оборудование. Всё они суетились под неусыпным контролем полусотни вооружённых морпехов, половина из которых шустро возводила укрепленные огневые точки по периметру лагеря. Чуть поодаль пяток инженеров колдовали над генераторами и бухтами проводов.

На океанской глади, неподалёку от берега, покачивались два новых судна. Вид они имели не военный, зато крайне быстроходный. Между ними и сушей курсировали лодки, постоянно подвозя новые ящики, контейнеры и бочки.

И всё это сборище напрочь проигнорировало моё появление.

— Нервничаете, мистер Потапов? — с усмешкой произнёс единственно подошедший Аттвуд.

— Разочарован, — скривился я, окидывая лагерь демонстративно-презрительным взглядом.

— И чем же?

— Я думал, меня будет охранять авианосец, подводные лодки и вообще половина армии Великобритании, да и в сортир меня будут на руках носить.

— Возможно так и будет, — не стал отрицать сероглазый, — но это зависит от отчёта во-он от того мужчины в очках. Это Льюис Элфорд. Советую делать всё, что он говорит.

Аттвуд указал на плотного, круглолицего человека, с короткой седой бородой. Он уверенно руководил переносом оборудования из палатки в палатку и не производил впечатления повернутого на мистике шизика. Да и вообще выглядел приятным шестидесятилетним интеллигентом.

— Ну, тогда давайте наконец прощаться, попутного ветра вам в жопу, — я с улыбкой протянул ему руку, на которую он не отреагировал.

— Я по-прежнему возглавляю этот проект, мистер Потапов, — произнёс Аттвуд, не меняя выражения лица. — Пойдёмте, пора вас познакомить и браться за работу.

Он подвёл меня к учёному, который в этот момент вполне интеллигентно отчитывал одного из носителей серых комбинезонов за разбитый прибор.

— Льюис, — обратился Аттвуд к брызжущему слюной мужчине.

— Безрукий ублюдок, ты понимаешь, что я сейчас же прикажу тебя расстрелять⁈ — орал на съёжившегося подчинённого Элфорд, не замечая нашего присутствия.

— Льюис.

— Мудак, он был в единственном экземпляре! Ты прямо сейчас прыгнешь в воду и поплывёшь за новым, иначе…

— Льюис! — рявкнул потерявший терпение Аттвуд.

— Чего тебе, Дик⁈ — обернулся к нему взбешённый учёный, совершенно не сбавляя ярости в тоне. Бедолага помощник использовал подвернувшийся шанс и поспешил ретироваться.

А я непроизвольно улыбнулся тому, как точно имя сероглазого характеризует его отношение к окружающим.

— Вот он, — контр-адмирал мгновенно принял обычное хладнокровное состояние и качнул головой в мою сторону, — Иван Потапов, русский, тридцать семь лет.

— Я читал предварительный отчёт, — всё ещё зло проворчал этот псих и уже нормальным тоном произнёс, не удостоив меня даже кивком головы: — С их посольством точно проблем не будет?

— Не будет. Но, на всякий случай, его мать и отчима выманили из России и уже перевезли на нашу базу, чтобы они не поднимали панику, — ответил Льюису Дик, а сам скосил глаза на меня, ожидая реакции.

«Ну ё-моё, мужик, ты серьёзно⁈ Взять в заложники мою мамулю, это подписать себе смертный приговор! Ты просто не оставил себе и малейшего шанса! Она доберётся до тебя, с моей помощью, и даже сеятель не сможет восстановить твою разорванную в клочья психику. Сочувствую чё…» — поразмышлял без паники и со злорадством.

Вот вообще не переживал ни разу. Во-первых, с ней Сэм, а во-вторых, её позитиву и уровню адаптации к происходящему вокруг можно только позавидовать. Ну и в-третьих, они не станут причинять ей вред, чай не идиоты.

— Хорошо. Отведите образец на первичные тесты, а я осмотрю его нору, — распорядился тем временем Льюис и двое его подручных со словами «да, профессор» потянули меня в сторону ближайшей палатки, но я не двинулся с места.

— Что ты собираешься там искать? — с любопытством обратился я к профессору.

Он смерил меня уничижительным взглядом, но снизошёл до ответа:

— Нужно убедиться, что твои возможности действительно имеют мистический характер, а не обусловлены нахождением утерянных или инопланетных технологий. Тем более, что в обоих случаях проявления якобы божественного чуда ты находился внутри этой пещеры.

Я аж поперхнулся, но вида не подал.

— И как часто находите зелёных человечков? — съязвил я.

— Послушай, — он вновь одарил меня неприятным взглядом, — ты не представляешь объём бесполезного говна, который мне приходится разгребать из-за таких как ты вместо настоящих исследований. Такие как ты постоянно уверяют меня, что обладают сверхспособностями, но на деле просто хитро ебут глупого обывателя, попутно зарабатывая пару фунтов. Я каждый раз разгадываю эти фокусы, и твой случай отличается от сотен других только тем, что я пока не выяснил, как ты это делаешь, но, должен признать, в отличии от прочих выглядит крайне интересно и многообещающе. К тому же, Дик лично поручился за то, что тут действительно происходит «неведомая херня». Может, не будешь ломать комедию и сам во всём сознаешься, если ты очередной экстрасенс?

— Господь милостив и прощает твоё невежество, — ответил я, делая лицо идиотско-просветлённым и складывая ладони в молитвенном жесте.

— Ведите образец на тесты уже, — дернув глазом скомандовал Льюис своим подчиненным.

— Кстати, — я опять замер на месте, от чего мои провожатые едва не упали, — а почему «образец»?

— Потому что «очередной образец хитрожопого мудака, считающего себя умнее других и отнимающего моё время» звучит слишком длинно. Или думаешь «мудак» будет лучше?

— А вы интересный человек, профессор Льюис, возможно, мы даже найдём общий язык,— усмехнулся я, позволяя наконец себя увести в палатку, и бросив через плечо: — Да, кстати, я могу починить тот приборчик.

Меня завели под брезент и указали на один из стульев у алюминиевого стола.

А неплохо у них с оснащением полевых лабораторий. Тут тебе и шкафчик с пробирками, рядом со столом, на котором стояли центрифуга и ещё пара непонятных анализаторов. Какая-то фигня на телескопической подставке, похожая на рентген и пара хреновин с кривыми кардиограммами на экранах. В центре палатки, на фанерном полу, расположилось гинекологическое кресло с системами креплений. Был ещё небольшой закуток, из дверного проёма которого виднелись женские ноги в походных ботинках.

— Это у вас национальная забава — людей к креслам пристёгивать? — подколол я мужиков, пока те готовили пробирки для забора крови.

Они проигнорировали вопрос, на что я лишь пожал плечами.

— Если будешь сотрудничать, то это кресло нам не понадобиться, — раздался отстранённый женский голос из-за перегородки.

— Ух ты, тут и говорящие люди есть! — усмехнулся я. — Анальным зондированием угрожаете?

— Что? — послышалось в ответ рассеянное, будто я сбил её с какой-то мысли.

А через пару секунд хозяйка ног в ботинках вышла на моё обозрение.

— Она была молода, красива, но лёд её глаз не давал и шанса на удачное знакомство, — прокомментировал я её появление.

Девушка в белом халате, под которым скрывались синие джинсы и клетчатая рубаха, окинула меня внимательным взглядом цепких голубых глаз.

— Пытаешься скрыть нервозность за бравадой?

— Не больше, чем ты свою маленькую грудь за просторной одеждой, — усмехнулся я.

Если бы взгляд обжигал, то мои обугленные останки уже дымились бы на стуле. Тем не менее, она взяла себя в руки, села за стол, взяла жгут и приказным тоном потребовала:

— Руку!

— А также сердце, почки и селезёнку, — продолжил хохмить я, протягивая правую конечность.

Она мстительно затянула жгут с такой силой, что обычный человек вскрикнул бы от боли, но я уже давненько не человек. Единственное, чего она добилась этим, так это очередной моей ехидной реплики:

— М-м-м, БДСМ! Я заинтригован, хоть и не одобряю извращений.

— Да, сейчас ты почувствуешь приятное! — её голос прямо сочился ядом, когда она подносила иглу к изгибу локтя, с явным намерением воткнуть её до самой кости.

— Что-то не так? — хитро прищурился я, когда лицо девушки отобразило замешательство. — Но приятно, согласен.

Она настойчиво помяла пальцами то место, где у нормальных людей выступает синяя жилка вены, но ничего этим не добилась. Затем внимательно осмотрела всю руку и задумчиво почесала кончик носа.

Не успел я выдать очередную колкость, как она пожала плечами и со словами «она вроде должна быть где-то здесь» вонзила толстую иглу наугад и теперь мы вместе смотрели на результат — я с любопытством, она с лёгким шоком в глазах.

— Может тебе взять инструмент потолще? — вкрадчиво произнёс я, когда она отложила загнутую иглу и подняла на меня глаза. — Чтобы ухватиться как следует.

Голубоглазая красавица быстро справилась со своими эмоциями и взяла скальпель.

— Ты уверена, что Гиппократ одобрит подобные методы? — скептически заметил я.

— Он давно умер, ему всё равно, — ответила она, растягивая кожу возле предполагаемой вены двумя пальцами и коротко чиркая скальпелем вдоль руки.

— Кажется я влюбился, — томно вздохнул я, но ни один мускул не дрогнул на её лице.

Ожидаемо, что у неё банально не хватило силы прорезать мою кожу. Я и сам тогда едва справился и чуть не сломал нож, когда резал свою шею на собрании. Мне было крайне интересно, как она отреагирует, ведь я не собирался скрывать изменения в своём теле, поскольку это можно легко списать на божественное вмешательство, что добавит ещё больше мистики в это дело.

Девушка выглядела окончательно шокированной. Она закусила пухлую нижнюю губу, размышляя о чём-то, и одновременно скользя пустым взглядом по предметам в палатке. Пришлось сжалиться.

— Эх, немощь, давай, я сам.

Под её изумлённым взглядом вгрызся зубами в собственное запястье и через секунду протянул ей руку, из которой хлестала кровь прямо на стол, её халат и лицо. При этом улыбка у меня была максимально хищная.

От такого зрелища она покраснела как помидор, её побледневшие руки мелко задрожали и девушка выбежала из палатки нетвёрдо переставляя ноги. Да уж, похоже, я слегка перегнул. Надо бы извиниться.

Но едва я встал со стула, чтобы её догнать и покаяться, как внутрь помещения ворвались пять морпехов и Дик Аттвуд с оружием наизготовку. Они дружно взяли меня на прицел и замерли. Я поднял руки и не дёргался.

— Какого чёрта тут произошло, мистер Потапов? — произнёс Аттвуд, скользя взглядом по залитому кровью помещению и пытаясь восстановить картину произошедшего.

— Забор крови пошёл не плану, — улыбнулся я и кивнул на окровавленное запястье. — Девочка неопытная, рука дрогнула.

Он долго и молча смотрел на меня, что-то оценивая, но тут снаружи раздался разъярённый рёв раненого бизона:

— А-а-а-а-а! Убью!

А через пару секунд в палатку ворвался профессор Льюис Элфорд, с перекошенным лицом. Он протаранил морпехов плечом и набросился на меня, даже умудрился повалить.

— Сука! Тварь! Ублюдок! — орал он, оседлав мою грудь и молотя кулаками моё крайне удивлённое лицо

— Льюис, твою мать! — запоздало спохватился Аттвуд и бросился оттаскивать спятившего профессора, схватив его сзади поперёк груди.

— Да, Льюис, какого хера⁈ — наконец возмутился и я, хватая его руки и отталкивая от себя агрессивного учёного вместе с вцепившимся в него сероглазым.

Едва вскочил на ноги, как тут же получил очередь в живот. И я не винил морпехов, они всё сделали правильно — начальство лежит на полу, а целевой объект пригляда стоит в угрожающей позе.

— Не стрелять! — заорал Аттвуд, выбираясь из-под профессора и с волнением глядя на меня, видимо пытаясь приблизительно оценить степень повреждения важного образца, которого согнуло в поясе.

А образцу было больно! Я держался обеими руками за отбитую требуху и думал о том, что лучше бы пошёл по пути силового захвата территории. Морщась и кряхтя распрямился, одновременно швыряя пули под ноги морпехам и зло шипя:

— Нервы подлечи, урод!

Ладно, каюсь, уже одни их вытянувшиеся рожи стоили этой боли.

— Вышли отсюда! — рявкнул на морпехов поднявший Аттвуд.

А вот профессор продолжил лежать. Его тело мелко содрогалось, а до моего слуха доносился странный звук, похожий не то на скрип, не то на свист.

— Покажи, — Дик подошёл ко мне и задрал мою продырявленную одежду.

Мой идеальный пресс быстро наливался синевой, но на этом повреждения от короткой очереди из штурмовой винтовки и ограничились.

— Ну и рожа у тебя, — позлорадствовал я над крайне изумлённой физиономией Аттвуда.

— Как? — наконец выдохнул он, не веря собственным глазам.

— С божьей помощью, — хмыкнул я и кивнул в сторону профессора: — Что это с ним?

— Проклятье! Только не это! — чертыхнулся Аттвуд и стремглав рванул из палатки.

Мне стало очень интересно и я рванул следом. Морпехи на выходе даже не успели среагировать, когда я пронёсся мимо них и догнал шустрого контр-адмирала, петляющего среди палаток. Кстати, надо будет как-нибудь спросить у него, отчего он лично везде присутствует, а не руководит процессом из уютного кресла.

Мы ворвались в одну из палаток для персонала и обнаружили там лежащую на кровати девушку, в окровавленном халате. И меня конкретно напрягло убранство этого жилища.

Оно было условно разделено перегородкой на две комнаты. В одной стояла заправленная раскладушка и тумбочка, а во второй находилось неимоверное количество медицинской аппаратуры. А кровать была навороченной медицинской кроватью-каталкой, с кучей дисплеев и пучками проводов с датчиками.

Сейчас вокруг девушки суетились люди. Подключали датчики оборудования, подвешивали капельницы и проталкивали в её рот трубки аппарата ИВЛ. За ту минуту, что я стоял и поражённо хлопал глазами, ей вкололи в вены обеих рук по пять объёмных шприцов с разными препаратами.

— Что это с ней? — тихо, чтобы не мешать медикам, спросил я Аттвуда.

— Врождённая генетическая патология, — так же тихо ответил он, играя желваками, — неизлечимая.

— Ясно, это я поправить могу, — кивнул я, — а профессор чего так отреагировал?

— Это его дочь, — ответил Дик, но я почему-то не услышал в его голосе радости от моего предложения. Если только…

— И сколько же стоило сдерживать её болезнь на протяжении многих лет? — озвучил я свою догадку.

— Достаточно, чтобы эти траты согласовывал парламент, — сквозь зубы ответил он.

— Ясно, — я кивнул, подошёл к кровати и отодвинул суетящихся людей.

Они с немым вопросом посмотрели на Аттвуда и тот коротко кивнул. Мне не препятствовали, когда я освобождал её от проводов, трубок и капельниц.

— Две минуты до необратимого повреждения мозга, — услужливо подсказал сеятель, когда я поднял на руки невесомое тело.

В полной тишине я покинул палатку, но не успел сделать и двух десятков шагов к пещере, как позади раздался вопль:

— Верни Еву, ублюдок!

Времени на объяснения и препирательства поехавшим отцом у меня не было, поэтому я просто побежал. Элфорд тут же рванул за мной, попутно выхватив штурмовую винтовку у одного из морпехов.

— Стой! Верни! — отчаянно выл на бегу профессор и стрелял в воздух.

На входе в пещеру мне пришлось притормозить, чтобы не сломать об дверной косяк голову Евы, что позволило Льюису догнать меня. Он отшвырнул разряженную винтовку и вцепился в мою одежду как клещ.

Распахнутый зонд уже ждал меня и я перехватил девушку в вертикальное положение, чтобы вписаться в габариты лифта. Едва я с ношей оказался внутри, как нас впечатало в стенку телом профессора, но время поджимало, так что решил, что вырублю его уже внизу.

Оказавшись внутри корабля, мне пришлось от души лягнуть профессора, чтобы спокойно выйти из зонда и отнести Еву в помещение биокоррекции. Всё это время аватар компьютера удерживал Льюиса, чтобы он не натворил дел.

Когда я подошёл к профессору и приказал роботу отпустить его, то он повёл себя крайне странно. Из него будто выдернули стержень и теперь он напоминал не того яростного психа что гнался за мной, не того волевого мужика с широкими плечами, на которых держалась вся научная работа секретного подразделения, а сжавшийся хлюпающий комок, упавший к моим ногам.

— Спасибо, господи, спасибо тебе! Я так счастлив! — рыдал он в мои колени, и голос его был преисполнен облегчения. — Девочка моя, боже, как я рад, спасибо! Спасибо!

Я ждал, пока он успокоится, чтобы задать один конкретный вопрос, который я уже определил для себя как очень важный. Наконец поток слёз и благодарностей иссяк и он поднял на меня покрасневшие глаза:

— Не стирай мне память, я готов добровольно работать на тебя до конца жизни! — опередил он мой вопрос.

Ну вот и что с ним, с таким умным, делать? Хех, ну уж точно не отдавать его обратно этому херу Аттвуду!

Глава 15

Большой секрет для маленькой компании. Часть 2

Когда коррекционные процедуры девушки завершились, профессор попросил не будить её, объяснив это довольно просто:

— Она впервые так спокойно спит, — с любовью в голосе поведал он, нежно поглаживая сопящую девушку по волосам. Она лежала прямо тут, на полу, и только голова покоилась на коленях отца. — Впервые, за двадцать пять лет. Ты не представляешь, какого это — переживать каждый раз когда она напугана, разозлена или весела. Она единственный в мире человек с нарушением гормональных паттернов. Вместо адреналина вырабатывается эндорфин, дофамин вместо картизола… вся эндокринная система в хаосе. Я знаю, что ты сейчас спросишь «как она вообще выжила»? Специфические препараты и психология. Она много тренировалась, чтобы поддерживать только определённые эмоции, но ты умудрился вывести её из привычного состояния.

На это я только пожал плечами, не мешая ему выговариваться, ведь так он быстрее свыкнется с мыслью, что теперь всё в порядке и успокоится. А случай действительно уникальный, но не настолько, чтобы современная медицина не смогла что-то сделать.

Льюис поведал историю своей жизни и оказался не настоящим профессором. Скорее замещающий учитель, с широким, но неглубоким кругом знаний. Большая часть работы лежала на плечах его жены, которая как раз специализировалась на изучении человеческих гормонов. Иронично, что сказать…

Но он был мотивирован, целеустремлён и быстро освоил необходимый минимум, чтобы не быть для неё обузой в исследованиях.

— Так в какой момент Дик взял тебя за яйца? — полюбопытствовал я, когда он закончил грузить меня узкопрофильными терминами, которые я хоть и понимал, в общих чертах, но углубляться в их изучение не собирался.

— Я бы не сказал, что это было против моей воли. Ева уже дожила до семи, но сильно зависела от специфических препаратов. Мы смогли найти комбинацию, при которой организм малышки мог стабильно функционировать, но любой гормональный скачок сводил на нет всю терапию.

— Близился переходный возраст? — сочувственно хмыкнул я.

— Да, и университет так не вовремя обрубил нам финансирование, ввиду отсутствия даже намёка на прорыв в области. Виктория из-за этого так психовала, что сильно напилась и попала под машину. Насмерть. Деньги по её страховке позволяли продолжать терапию ещё около года, но дальше был тупик. У меня просто не было необходимых знаний, чтобы вести самостоятельные исследования и от отчаяния я стал искать чудо.

— В церкви что ли?

— Нет. Я конечно был в отчаянии, но остатки здравого смысла сохранил, — улыбнулся профессор, а я засмеялся.

— И что дальше? Колдуны, экстрасенсы и нетрадиционная медицина?

— Да, но где-то я свернул не туда… — ухмыльнулся Льюис.

— В смысле? — я приподнял бровь от этакой подводки к исповеди бывшего крестного отца мафии.

— Я окончательно убедился, что кругом одни шарлатаны. Бессильная злоба сжигала меня изнутри, и я не знал, куда её направить, пока не увидел, как маленькая Ева рисует огромный рот. В тот момент по телевизору шло популярное шоу и что-то щёлкнуло в моей голове.

— Ты решил всё высказать с экрана?

— Да. И знаешь, я был настолько убедителен и интересен публике, что меньше чем через полгода у меня появилось собственное шоу. Я искал всяких уникальных людей и разоблачал их способности. Это приносило хорошие деньги, но не такие хорошие, как реклама некоторых «истинно одарённых», — он вздохнул.

— Продался, значит, врагу? — усмехнулся я.

— Да, деньги были отличные, я даже смог заплатить за начало исследований болезни Евы, а потом появился Дик.

— Дик всегда появляется внезапно, — кивнул я.

— Да, он предложил эту работу в обмен на поддержание жизни Евы. Предложение было отличное и вот я наконец нашёл то чудо, которое искал, — профессор улыбнулся и не смог сдержать слёз. Опять. — Просыпается.

Девушка медленно открыла глаза, взглянула влево, вправо, нахмурилась и села.

— Где мы? — обратилась она к отцу и, едва заметив его слёзы, встрепенулась: — Почему ты плачешь⁈

— Он просто рад, что нашёлся способ увеличить твою грудь, и ты сможешь жить нормальной жизнью, — с наглой мордой улыбнулся я, наблюдая за реакцией.

— Ты! — она вскочила и набросилась с кулаками на сидящего меня. Повалила и теперь старалась выцарапать мне глаза. — Сволочь!

— Успокойся милая, — без нажима произнёс Льюис поднимаясь.

— Да я же едва в кому не отправилась!

— Ты в неё и отправилась, — профессор положил ладонь на плечо дочери, — как себя чувствуешь?

Она замерла в недоумении, а я воспользовался моментом и ужом выскользнул из-под этой фурии, между делом отметив, что у неё просто отличная задница.

— Вот ведь самка человека! Очнулась полностью здоровой внутри древнего космического корабля, но её волнует маленький размер груди… — поднявшись проворчал я, качая головой. — Ладно, семейка, мнение профессора я услышал, что скажет его дочь?

— Что⁈ — она уставилась на меня, но её взгляд упорно соскальзывал на робота, меланхолично наводящего порядок в огромном помещении. — Пап, о чём он?

— Твой отец отдался в рабство, — ответил я за него. — У тебя есть такая же возможность, либо я тру твою память, и ты постоянно удивляешься, почему твой папаня целует в жопку этого русского хмыря.

— Иван, не переигрывай, — укоризненно покачал головой излишне проницательный профессор. — Ева, он действительно излечил тебя с помощью инопланетных технологий. Мы где-то под вулканом, но подробностей пока не знаю. У тебя есть выбор — стирание памяти и новая, свободная жизнь, или работа на Ивана. Выбирай сама.

Девушка, надо отдать ей должное, быстро справилась с шоком. Она внимательно осмотрела окружение и перевела взгляд на меня:

— Я не брошу отца, но ответь мне на два вопроса.

— Говори.

— Что в этих ящиках? — она ткнула пальцем в инкубаторы.

— Эмбрионы новой расы разумных существ.

— Ясно. В космос полетим?

— В каком смысле? — я слегка склонил голову к плечу.

— Я фанатка космических приключений. Будет у меня такой шанс? — очень серьёзно спросила она.

— О да, — я рассмеялся. — С этого дня, фантастики в твоей жизни будет через край. Только предупреждаю сразу — я могу запросто стереть вас, где бы вы ни находились. Я вижу и знаю всё в пределах планеты, учтите это, если решите мешать моим планам!

— А что за планы? — Ева иронично приподняла бровь: — Мировое господство? Геноцид человечества?

— Ты против?

— Не знаю. Друзей у меня нет, а по работе общаюсь в основном с мудаками. Отец тоже по эту сторону баррикад, так что…

— Хе, ну тогда слушайте!

Ну я и поведал им свой гениальный план, по созданию идеального общества утопической империи в самые кратчайшие сроки. Разумеется от прозорливого Льюиса не укрылось странное ограничение по времени, но он промолчал, едва я предвосхитил его вопрос прищуренным взглядом, брошенным на мирно работающего робота.

Так же поведал и о возможностях сеятеля, чем вызвал восторг профессора и задумчивость Евы. Не сказать, что они были мне остро необходимы в качестве помощников, но с Элфордом общаться проще, чем с Аттвудом, а вес их голосов, как я понял, примерно равен. Ева шла приятным бонусом, но если бы она отказалась, то я погрустил бы максимум пять минут.

— Так значит, я нужен тебе в качестве прикрытия? — подытожил Льюис.

— Да. Проводи свои исследования, по всей форме, растолкуй начальству что к чему. Мне тут нужен поток высших чинов Британии, чтобы договориться с ними о мирной передаче острова в мою собственность.

— Ну это запросто, — кивнул он. — Только есть одно «но» — ты изначально заявил Аттвуду, что творишь чудеса только в отсутствии посторонних, а нас было двое. Там, где есть одна лож, есть и вторая. Он в любом случае узнает правду — такой уж человек.

— Да, тут я накосячил, но не без твоей помощи, кстати. Можно сказать, что Ева умерла, но не уверен, что ты сможешь отыграть роль убитого горем отца, продолжающего работать как ни в чём не бывало.

— Да, я так не смогу, — согласился Льюис.

— А почему не сказать, что я тоже стала избранной? — вдруг предложила Ева. — Раз уж ты начал разрабатывать религиозную тему, то это отлично впишется в легенду, да и имя у меня подходящее.

— Хорошая идея, но есть одна проблема, — я задумчиво смерил фигуру девушки взглядом, отчего та непроизвольно стушевалась, — ты готовить умеешь?

* * *

Когда мы вышли из дверей моей, то есть теперь нашей с Евой пещеры, нас встречали стройные ряды направленных на нас стволов. Суровые морпехи исправно несли службу и не задавали вопросов, как то «почему против этого мужика выставляют не меньше двадцати бойцов».

— Дик, ты совершенно не умеешь ждать, — улыбнулся я Аттвуду, начисто игнорируя вооружённых морпехов и подходя к нему. — Узри же чудо божие!

Я изобразил картинный реверанс в сторону Элфордов.

— Аттвуд, это невероятно! Потрясающе! — закричал профессор, едва адмирал открыл рот, видимо чтобы спросить с меня за обман о невозможности присутствия наблюдателя при исцелении. — Нужно срочно готовить отчёт! Этот русский может спасти миллионы жизней!

— Льюис, что ты видел? — хладнокровно произнёс Дик, сверля меня взглядом.

— Чудо, Дик, настоящее чудо господне! Взгляни на мою дочь! Дик, она полностью здорова!

— Ты не ответил на вопрос.

— Я не видел процесса, если ты об этом, но это невероятно!

— Мистер Потапов, я жду объяснений.

— Дик, ну что ты как дик, в самом деле? — усмехнулся я и приобнял подошедшую девушку за талию. — Боженька назначил её моей женой, а так же вторым пророком. И сказал: «плодитесь и размножайтесь, а если Дик Аттвуд будет к вам приставать, то я нашлю на него спидорак».

— Так и сказал? — контр-адмирал вздохнул и махнул мне рукой: — Прогуляемся, мистер Потапов. Льюис, готовь отчёты, если ты абсолютно уверен в своих умозаключениях.

Льюис и Ева направились в лагерь, а мне оставалось лишь пожать плечами и топать следом за загадочным Аттвудом.

Одна из узких туристических троп пролегала вдоль берега, позволяя любоваться одновременно бескрайним океаном и величием вулкана. Шагали в тишине, пока лагерь не скрылся из виду.

— Я не знаю, какую игру ты затеял, но хочу сразу предупредить — я патриот своей страны. И я сделаю всё, чтобы защитить её интересы.

— Что-то не припомню, чтобы я предлагал тебе стать предателем, — ответил я спине Аттвуда.

— Зачем ты вербуешь людей? Сперва местные, теперь Элфорды… И не нужно ссылаться на волю божию. Я достаточно хорошо знаю тех, кто обличён силой и властью, и все их амбиции примерно одинаковы — ещё больше силы и власти. У меня только одно объяснение — ты хочешь стать островным королём.

— Да какого хрена вы все такие умные-то? — тихо проворчал я и добавил громче, чтобы он меня услышал: — Допустим, это оказалось бы правдой. И что бы ты сделал?

— Не я, мистер Потапов, а Великобритания! Угрозу нужно устранять, невзирая на прошлые заслуги.

— Забавная точка зрения. А теперь я предлагаю тебе взглянуть на это с другой стороны. Представь: к Земле мчится огромный астероид, который сто процентов уничтожить всю жизнь на планете и единственный способ выжить, это следовать за мной, поскольку только у меня есть возможность всех спасти. Как говориться: кто не за нас, тот ананас. Должен ли я в таком случае обращать внимание на мнение Великобритании?

— Пытаешься убедить меня, что ты Мессия?

— Это гипотетическая ситуация, просто интересуюсь твоим мнением, — я прямо лучился иронией, но он этого не видел.

— Интересы моей страны превыше всего.

— Ну это для тебя, но мне плевать на мнение твоего руководства. С чего бы мне слушать их?

— Мы можем заставить тебя сотрудничать.

— Силой? — опять усмехнулся я, уже догадавшись, к чему идёт разговор.

— Да.

— Но ведь всегда найдётся тот, у кого дубина больше?

— Не в твоём случае, — Аттвуд остановился и протянул мне спутниковый телефон

— Дик, — строго произнёс я, игнорируя его жест, — я надеюсь, ты не собираешься причинить вред моей матери, чтобы контролировать меня? Одно дело, когда она у вас просто гостит и совсем другое, если ей там причиняют боль.

— Зависит только от тебя, — взгляд его серых глаз отливал холодной сталью. — Возьми телефон.

— А что зависит от тебя, Дик? Ты можешь отдать приказ, чтобы её доставили сюда? Или это решаешь не ты? Ответь мне, от этого многое зависит.

— Её сюда не привезут, — после короткого молчания ответил он.

— Я спросил не об этом! — рявкнул я.

— Просто возьми чёртову трубку, — зарычал он в ответ, и практически сунул телефон мне в лицо.

— Алло, Ваня, это ты там, алло? Ничего не слышу, алло.

— Сука, лучше не нагнетай и ответь на вопрос!

— Это решаю не я, доволен? А теперь бери эту чёртову трубку!

Его лицо исказила ярость и было видно, что только приказ сверху сдерживает его от того, чтобы попытаться меня убить. С издёвкой усмехнувшись, я всё-таки принял телефон.

— Алёу, мам привет, — беззаботным голосом произнёс я.

— О, точно сынуля! — послышался из трубки удивлённый голос. Ну а дальше она продолжила уже в своём стиле: — Паршивец, а ну рассказывай, чего натворил! Где ты вообще? Я надеюсь ты не родину продал⁈ И что за история с крушением самолёта⁈ Почему не позвонил⁈

— Нет, — смеюсь, — родину не продал. После крушения выжил, да, но со связью тут беда, да и занят был сильно, разбирался с полученной суперспособностью.

— А ну отпусти, я ещё не договорила! — в трубке раздался удар и приглушённый стон, как если бы спутниковым телефоном огрели кого-то по голове. — Так, значит⁈ Ах вы поганцы…

Голос матери удалился и его место занял незнакомый бас, отлично владеющий Русским языком:

— Ну что Иван, вы готовы работать со всем усердием?

— Иначе что? — я усмехнулся. — Будете пытать эту милую женщину?

— Не советую играть со мной в эти киношные игры. Вы ценны, и мне бы не хотелось причинять вам душевную боль известием о смерти вашей матери и отчима.

— Тогда зачем вы это делаете? И я не про метод в целом — это мелочи, а про конкретно мой случай. Я чем-то вызвал подозрения в отказе от сотрудничества? Хотя, вроде, ясно дал понять, что исцелю всех без исключения, возможно, за небольшую благодарность.

— Это дополнительная предосторожность, чтобы вы не думали, будто контролируете ситуацию. И чтобы продемонстрировать вам всю серьёзность ситуации, мне придётся сделать очень неприятную вещь.

Тут я не выдержал, переключился на зонды, и за пару мгновений обнаружил место, где держали маму. Административное здание на обычной военной базе, большой кабинет и немолодой хрен в форме, сидящий за большим столом и говорящий со мной. Матушка сидела неподалёку на стуле в окружении пары солдат и выглядела сердитой.

Рожа главнюка была самая обычная, не злодейская. Он поднялся и не спеша приблизился к матери, где переложил телефон из левой руки в правую.

— Слышь, не делай того, о чем ты пожалеешь, — ледяным голосом проговорил я. — Если ты сейчас попытаешься ударить её, то вам уже нихрена не поможет! Я затолкаю твою левую тебе же в жопу!

— Я слышу угрозу? — насмешливо отозвался этот мудак. — Вы, русские, никогда не слушаетесь, приходится вас долго дрессировать. И, сперва, я хочу, чтобы ты научился понимать своё место. Аттвуд был слишком осторожен и у тебя сложилось ложное ощущение вседозволенности.

Он навис над моей матушкой и прошептал ей со зловещей улыбкой маньяка:

— Кричи как можно громче, это благотворно скажется на работоспособности твоего сына.

— Тогда подпевайте, — мстительно произнесла она и со всей силы пнула этого мудня по мудям.

Попала удачно. Мужика согнуло от боли, но он быстро пришёл в себя и в ответ дал ей тяжёлую пощёчину. На этом моменте спутниковый телефон в моей руке превратился в пластмассовое крошево, а с моих губ сорвалось лаконичное:

— Пиздец вам!

Глава 16

Все заново и по честному

Два чёрных цилиндр сорвались с орбиты и пылающими метеорами пронеслись сквозь атмосферу. Только у самой земли они снизали скорость и продавили бетонные перекрытия серого здания, проделав идеально ровное отверстие с оплавленными краями.

Первый из зондов с хрустом и хлюпаньем приземлился на злобно ухмыляющегося человека в форме, а второй провалился ниже и замер перед двухметровым негром, сидящим в пустой камере на минус первом этаже.

Первый зонд раскрылся и совершил сложный маневр, захватывая женщину вместе со стулом. Второй зонд просто набросился на негра и заключил его в себе. Два огненных шара вознеслись над военной базой и скрылись в стратосфере.

В это же время волна терраформеров поднялась над океанской гладью и погребла под собой два эсминца Британскик ВМФ. Они уничтожили силовые установки и резервные источники питания. Всю команду нейтрализовали сплавив их конечности с телом или металлом стен и пола, после чего доставили их на берег.

Одновременно с этим, жуками была уничтожена вся аппаратура связи и в палаточном лагере. Морпехи, обезвреженные меньше, чем за двадцать секунд, даже не успели толком пострелять и сейчас валялись на земле вместе с флотскими. Они кричали от боли и тщетно пытаясь разъединить слипшиеся на молекулярном уровне конечности.

Команда катеров, на которых прибыли Элфорды, попыталась экстренно уплыть, но без гребных винтов это оказалось невозможно. Терраформеры, угрожающе щёлкая лапками, выгнали экипаж их из всех помещений и принудили вплавь добираться до берега. Благо для команды, что было недалеко.

Аттвуд, едва заметив гибель судов, выхватил пистолет, но тут же вскрикнул от боли, когда я выбил оружие, заодно ломая ему руку.

— Мистер По…

— Заткнись! — рявкнул я, ударяя его ногой в живот и хватая за шкирку согнувшееся тело.

Короткая пробежка и вот я посреди суматохи лагеря. Бросаю Аттвуда на камни и прижимаю его голову ногой, одновременно выискивая глазами профессора и Еву. Один из терраформеров подтащил винтовку и я выпустил очередь в небо, привлекая внимание.

— Внимание! Собирайте личные вещи и ждите! Вы идёте нахер с пляжа минут через десять!

Ко мне подбежали запыхавшийся Льюис и растерянная Ева.

— Что произошло⁈ — жадно глотая воздух спросил профессор.

— Ваше начальство перешло границу и не оставило мне выбора, — скрежетнул я зубами. — Я старался всё сделать мирно и по доброму, как мог, но люди понимают только язык силы. Последний шанс профессор, вы со мной?

— Иван, если в ваших планах ничего не изменилось, то да.

— Ева?

— Если обещание про космос в силе, — кивнула девушка.

— Ладно, сейчас у вас будет первое серьёзное задание. Вот и она.

Два зонда приземлились возле нас и выпустили пассажиров. Первым выскочил Сэм, и принял боевую стойку, но когда увидел меня, то расплылся в белоснежной улыбке и бросился обниматься.

— Эхей, как я рад тебя видеть, белозадая мартышка!

— Задушишь ведь, горилла! — больше по привычке возмутился я, когда могучие руки негра сжали меня со всей силы. — Иди лучше помоги белой госпоже!

Он обернулся и, охнув, бросился помогать моей матери покинуть полость зонда.

— Тома, ты цела? Ничего не болит? — кудахтал Сэм вокруг неё.

— Что-то укачало, — она слабо улыбнулась и опёрлась на подставленную руку. — Где мы?

— Добро пожаловать в мою империю, пока правда без названия, — улыбнулся я маме.

— Ванька! — она тут же вскочила на ноги и приняла крайне грозный вид. — А ну быстро рассказывай, что происходит!

— Вот они вам всё расскажут! — я отгородился от мамули Льюисом и Евой. — Это Ева — моя будущая жена, а это её папа. Это моя мама и её личный чёрный властелин Сэм. Пообщайтесь, сходите в бар, погуляйте, а у меня дела государственной важности!

— Что⁈ — одновременно воскликнули шокированные дамы, но я уже ретировался ближе к берегу, чтобы проконтролировать строительство каменной баржи, на которую планировал загрузить весь персонал вместе с Аттвудом и отправить восвояси.

Краем уха расслышал смех и слова Льюиса на возмущение матушки:

— Император сказал «в бар», значит в бар!

Прикольный мужик.

Удостоверившись, что мою вяло сопротивляющуюся матушку настойчиво уводят под локоток, я швырнул контр-адмирала к плотной толпе людей, окружённых терраформерами. Все жертвы жуков громко кричали, хотя ничего смертельного с ними не случилось — любой хирург без труда разделит сросшиеся ткани.

Как-то слишком внезапно всё пошло по одному известному о́ргану.

Когда приволокли последнего солдата, рой принялся грызть камень и формировать корыто, прямо вокруг перепуганных людей.

— Это и есть ваш бог? — Дик Аттвуд, придерживая сломанную руку, смотрел на трудолюбивых терраформеров и презрительно улыбался.

— Это апостолы его, — криво усмехнулся я. — Уверовал?

— Утвердился, — он пожал плечами.

— И в чём же?

— В том, мистер Потапов, что вы обычный кусок говна.

— Внезапно, — я растерянно почесал затылок, не зная как реагировать на такое заявление. — Не пояснишь?

— Нет, — он брезгливо сплюнул на одного из пробегавших терраформеров. — Жаль, что я ошибся на твой счёт, Иван.

— Да и хер с тобой, — отмахнулся я, и направил пару зондов упереться в корму этой баржи эмиграции. — Пока, ихтиандры!

Чёрные цилиндры сдвинули отгрызенный кусок берега и споро потолкали его по океанской глади, быстро наращивая скорость под перепуганные вопли пассажиров. И плевать мне было, как на это отреагируют морские пограничные патрули Великобритании.

Корректировать планы с оглядкой на чувства и мнение людей больше не имело смысла.

— Сеятель, начинай производство добывающего модуля. Потом подключи его к своей энергосистеме и выдели тысячу терраформеров на доставку ресурсов к нему, — приказал я, быстрым шагом направляясь в город. — Статус инкубаторов?

— Выполняю. Время до завершения тринадцать суток. Потребление энергии на производство модуля добычи ограничено девяносто тремя процентами от общего объёма. Инкубаторы функционируют стабильно, время до полного созревания шесть месяцев.

— Офигеть! — удивился я, но, признаться, ожидал чего-то подобного.

Я догнал маму с компанией и быстро перегнал.

— Ванька, а ну стой!

— Некогда, мам! — крикнул я, ещё больше ускоряясь.

— Сэм тебя выпорет! — крикнула она.

— Ему по цвету кожи не положено! — в последний раз крикнул я, оторвавшись на приличное расстояние.

Добравшись до города, я сразу направился к Грегу, местоположение которого определил с помощью зондов на орбите.

Администратор был слегка растерян, но меня это не волновало.

— Обойди всех и скажи, что этот остров теперь моя собственность. Кто захочет отправиться к родственникам, пусть собирают вещи, я отвезу.

— Но почему я? — непонимающе моргнул управленец.

— А я что ли должен за каждым бегать⁉ Ты вроде хотел стать большим руководителем, вот, у тебя есть шанс. Работай.

— Подожди, что мне им сказать?

— Скажи, что власть сменилась и пусть учат Русский язык.

— А… — беспомощно попытался протестовать он.

— Делай!

Покинув дом Грега, я задумался — что же дальше? Ну разумеется оборона! Я стал жирной такой целью для правительства Великобритании, и надо сказать, что они будут в своём праве, если решат сбросить сюда пару сотен бомб.

К концу дня каменную баржу перехватят, пассажиров допросят, сделают выводы, и направят сюда флот. Убивать лишний раз никого не хочется, но выбора могут и не оставить.

Сейчас не следует торопиться. Сперва нужно наладить связь с остальной планетой и под этим я подразумеваю именно телекоммуникационную связь. Всё для того, чтобы не сразу топить корабли и сбивать самолёты, а сперва поговорить и дать им шанс одуматься.

Сначала думал о мощной вышке связи на вершине вулкана, но потом пришёл к выводу, что проще начинать со спутников, раз у меня есть средства доставки на орбиту. И да, как бы это не было прискорбно, но опять придётся целиком и полностью положится на инопланетные технологии. Но я утешал себя тем, что в одного это всё равно не вывезти и проще заняться популяризацией науки среди молодёжи, а уж они там понапридумывают всякого.

Я усмехнулся. Моя молодёжь ещё только вылупится через полгода, а ей ведь ещё надо вырасти под чутким приглядом. Да и что такое тысяча особей? Этого слишком мало, на какую сферу деятельности не обрати внимания. Но в моих планах было увеличить количество инкубаторов и получать новый выводок каждые полгода. Однако, сперва нужно обкатать технологию воспитания и обучения на первой тысяче.

В любом случае нужно заранее подготовить условия для проживания первых поколений рахаров, а также озаботится их пропитанием.

Подключился к зонду на орбите и внимательно взглянул на остров. Десять километров диаметре, из которых я могу откусить два километра прибрежной зоны, чтобы не трогать вулкан в центре. Но всё равно это слишком маленькая площадь для самообеспечения, а соседние два островка были и того меньше.

Направил всех терраформеров сгрызать выбранную область и переносить излишки в океан, чтобы убрать большой перепад высоты и отвоевать у воды немного территории. Северную и северо-западную часть острова трогать не стал, поскольку там находился город и их картофельные грядки с пастбищем.

Собственно всё. Теперь только ждать.

Больше делать было нечего — сеятель загружен работой под завязку — поэтому пошёл искать мать с компанией, ведь вечно я не смогу убегать от разговора.

Разумеется я направился в бар, где к этому моменту стоял такой гвалт и сумятица, что моё появление осталось незамеченным. Могучий Сэм стоял в обороне между толпой возмущённых граждан и моими, а у его ног корчился рыжебородый Патрик.

— А ну тихо! — рявкнул я, одновременно посылая чуть давящий ментальный импульс.

Все обернулись и сразу расступились. Я неспешно прошёл к барной стойке и в один прыжок взлетел на неё.

— Итак, как вам уже наверное сказал Грег, власть сменилась. Да тихо! Сейчас я объясню, как это отразится на вас.

Выдержал драматическую паузу.

— А никак. Вы являетесь гражданами Великобритании и можете поехать туда, если захотите — я помогу. Те, кто останется, тот останется. С голоду я вам умереть не дам, про медицину вы уже в курсе. И да, бога нет, я соврал. Вопросы, предложения, пожелания?

— Ты ничего не сможешь против армии, это смешно! — высказались из толпы.

— Не надейтесь, — я улыбнулся, — даже если все страны объединятся, то ничего не смогут со мной сделать.

— Зачем тебе это? — о, а это уже Мария, моя первая пациентка. В её глазах непонимание и вера.

— Хочу построить собственную империю доброты, со взаимоуважением и полной личной свободой.

— Ерунда какая-то, — хм, это уже мама. Беда-беда. — Чем ты будешь кормить население, как будешь развивать промышленность? На этом острове, как я поняла, даже на экспорт ничего нет. И кстати, кто будет работать в твоей империи, откуда ты людей возьмёшь? А это, между прочим, самый важный ресурс. Садись, два!

— Это всё не проблема, а люди мне нафиг не нужны! — с превосходством улыбнулся я. Но видимо с оттенком кровожадности, поскольку люди заволновались и пришлось их успокаивать: — Без паники, я не планировал от вас избавляться, если вы будете соблюдать законы.

— Какие ещё законы⁈ — чьим-то голосом высказалась толпа.

— Пока не придумал, но всё в процессе.

— Да у тебя даже плана нет! Люди, бежать надо отсюда, помрём все!

Народ согласно загудел, будто их мнение кого-то волнует. Я уже хотел объяснить им, что теперь они тут никто, но меня опередила мать.

— А ну тихо! — на чистейшем английском произнесла она профессиональным тоном.

Без крика, без угрозы, но все разом замолчали, словно услышали глас божий. Хех, ещё бы — она тридцать лет работала завучем в школе для трудных детей и попутно вдалбливала всемирную историю в их головы. По её предмету даже троечников не было, одни хорошисты и отличники. Заслуженный учитель России, как-никак!

— Вам уже сказали, что вас никто не держит и не принуждает. Те, кто покинут свои дома получат компенсацию. Ведь так? — последнее было сказано мне.

— Да без проблем, — я пожал плечами, — правда только золотом или ещё какой фигнёй, типа бриллиантов. Бумажных денег у меня нет.

— А сколько? — тут же выкрикнул кто-то из толпы.

— Без понятия, — я снова пожал плечами, — сколько надо?

— Миллиард фунтов! — тут же предложил другой голос, чем вызвал всеобщий смех, несколько разрядивший обстановку.

— Без проблем, — спокойно кивнул я, — только это будет очень много золота. Очень тяжелого золота, которое ещё надо будет как-то продать без риска для жизни.

— Ты сейчас шутишь⁈ — мама строго посмотрела на меня.

— Нет, я не ограничен в ресурсах ничем, кроме времени. У меня тут под вулканом инопланетный корабль с кучей крутых технологий синтеза материи и создания живых организмов, честно ответил я, чем вызвал настоящий шок у присутствующих, за исключением Евы и Льюиса. Они тихо сидели и наслаждались зрелищем.

— Этот корабль принадлежит нам! — воскликнул кто-то очень дерзкий, быстро проталкиваясь ко мне сквозь толпу.

— С чего бы вдруг? — с иронией в голосе спросил я субтильного мужичка с крысиным лицом, которого раньше не видел.

— Потому, что это наш остров! Да друзья? — он повернулся к жителям, ища поддержки.

— Это кто? — послышались недоумённые шепотки.

— Не знаю, первый раз вижу… — шептали в ответ.

— Простите, не успел представиться. Я Шон Аббет, новый назначенный администратор этого славного острова. Вот документы о моём наз… Что ты дела…

Я схватил его за шею и потащил за дверь, где уже ждал раскрытый зонд. Зашвырнул его внутрь и чёрный цилиндр взмыл ввысь, по направлению отплывшей ранее баржи.

— Так, ещё есть возражения? Нет? Я так и думал. Тогда хорошего дня, товарищи, обдумайте своё решение.

— Ваня, стоять! — раздалось из помещения бара, но у меня был иммунитет на её голос, а то парализовало бы на месте.

— Ну мам!

— Не мамкай! Где мы с Сэмом будем жить в твоей империи? В пещере, про которую рассказала Ева? Не хочу! Кстати, она такая умничка, надеюсь у вас всё серьезно? Чего отворачиваешься? Не вздумай её обижать! И немедленно построй нормальный дом, раз у тебя есть инопланетные технологии! И чтоб с огородом! Чего лыбишься? Я не позволю внукам расти в какой-то норе как питекантропам!

— Ладно, ладно, — я примирительно поднял руки, едва сдерживая смех, — будет тебе дом, а Сэму хлопковое поле, но чуть позже, сейчас терраформеры ровняют территорию.

— И носорогов, — произнёс подошедший Сэм.

— Нахрена тебе носороги? — я даже растерялся.

— Когда мзунгу поедет охотится с бахающей палкой, я… — он не закончил, и даже как-то поник под нашими с мамой суровыми взглядами.

— Сэм? — в голос спросили мы.

— Согласен, ерунда какая-то. Тогда — пошёль в жёпу, — он вздохнул. — Прости, практики давно не было, ты ж вообще в гости не заходишь! Когда был последний раз? Года два назад? Уже подумываем тебе замену тебе рожать, с более благородным оттенком кожи.

— Ну вот, можешь ведь! — я улыбнулся, но тут же воскликнул, осознав: — Серьёзно⁈ Вы собираетесь подарить мне братика или сестричку⁈

— Медики говорят, что шанс есть даже в таком возрасте, — не очень уверенно улыбнулась мама.

— Да плевать, что они говорят та́м, я вам зде́сь так здоровье подкручу, что вы обалдеете! Только потерпите пару недель, у меня там пока штука одна варится. Ой, и поздравляю!

Я сгрёб их в объятия, что было несколько проблематично, учитывая габариты Сэма.

— А ты окреп, — крякнул Сэм, — ещё немного и тебя будет не стыдно поставить на праздничный стол!

— У тебя будет несварение, я слишком желчный, — не остался я в долгу, выпуская их из объятий.

— Кстати, — мамин домашний негр очень нехорошо улыбнулся, наклонился к моему уху и прошептал: — Раз уж ты теперь обзавёлся девушкой, то готовься к особенным шуточкам.

— Но это же удар ниже пояса! — возмутился я, сразу раскусив я его замысел.

— Именно, — Сэм ухмыльнулся, — но всё в рамках чистого расизма.

— А знаешь, — я тоже натянул хищный оскал, — давай, шути. Через пару недель ты можешь запросто лишиться своего толстого преимущества. Причём без последствий для здоровья, без регистрации и смс!

Глава 17

Мамкин император

Заселив Элфордов, а так же матушку с черноногим отчимом по гостевым домикам, я поставил на их охрану несколько терраформеров и сразу пошёл пообщаться с последним оплотом Британской государственности — полицейским Эндрю Джонсоном, которого я просто забыл выслать вместе с остальными.

— Я могу быть уверен, что ты не наделаешь глупостей? — мы сидели в баре, где он потягивал пиво, а я пил кофе.

— Разумеется, — задумчиво ответил он, разглядывая пену в бокале. — Я так понимаю, меня ты тоже выкинешь с острова?

— Такой план, да, — я кивнул, но тут же уточнил: — Или ты хочешь остаться?

— Ну, — он бросил долгий взгляд за окно, — мне тут нравится, я ведь заядлый рыбак. Да и мало́й в восторге, когда приезжает.

— Ну смотри, — я подался вперёд подпирая подбородок сцепленными в замок руками, — мне, в общем-то, всё равно — оставайся если хочешь. Но оружие придётся сдать. Плюс соблюдение законов, все дела.

— Да это и так понятно. Лучше скажи: как быть с работой?

— А что с ней? —я слегка наклонил голову набок.

— Будет у тебя для меня оплачиваемая работа или нет?

— Ну разумеется, — я усмехнулся и небрежно откинулся на спинку дивана. Немногочисленные посетители тут же навострили уши, но я всех разочаровал: — Только не сразу — экономики-то нет пока. Да не переживай, первое время с голоду не помрёшь, оденем, обуем, без проблем. Но, возможно, тебе не понравится тип государственного управления, и ты сбежишь сам. Всё будет устроено несколько не так, как вы привыкли.

— Диктатура? — усмехнулся он.

— Нет, — я загадочно улыбнулся, нагоняя интриги, — нечто крайне экстравагантное.

— Что ж, — Эндрю поставил опустевший бокал на стол, — мне любопытно на это взглянуть, раз уж ты всё равно обещал без проблем доставить на большую землю тех, кто этого захочет.

На том и попрощались.

Даже не знаю, чего я так переживал и не провернул силовой захват самого начала. Хотя, кто знает? Может, именно моё стремление заработать положительную репутацию и сыграло решающую роль в том, что всё прошло без истерии.

Тристанцы хоть и выглядели шокированными, наблюдая, как остров меняет форму и размер, но быстро успокоились. Возможно, у них уже сложилось обо мне определённое мнение и, может быть, они понимали, что меня банально подтолкнули к силовым методам, не оставив выбора. А может, это проснулась жажда халявы, особенно, когда мои террафомеры сделали монолитные, ровные дороги на месте старых.

Но в спину не плевали, что было уже хорошо. Обсуждали — да, но без страха и ненависти, больше настороженно. Люди пока не до конца понимали происходящее и то, что их ждёт в будущем.

Теперь уже можно не таиться и спокойно заниматься своими делами. Удивительно, но с души прямо камень свалился. Один из.

Следующие несколько дней прошли для жителей острова в нервном напряжении, поскольку ожидалось прибытие ежемесячного корабля с продуктами первой необходимости, а также заказами, вроде мебели, стройматериалов и бытовой техники. Ну а для меня, это будет первый опыт в «пограничном досмотре».

Я не опасался десантов и диверсантов, ведь зонды безостановочно мониторили океан. Всё, что по нему плавало и всё, что над ним летало, находилось под неусыпным контролем.

Сперва зудела мысль, что не помешало бы создать хотя бы миниатюрную армию, но она могла состоять только из роботов под управлением органического компьютера, что меня совершенно не устраивало. Да и тратить на это последние крохи элементарных частиц со всех сторон выглядело глупым. Терраформеры же годились только в качестве инженерных войск, из-за своей специфики. Я не поленился и выяснил, что он легко выводится из строя автоматическим оружием, если стрелять достаточно точно в эластичное брюшко. Ну и взрывчатка решает.

В итоге я решил, что пока справлюсь тем, что есть, а потом, когда позволят ресурсы, сделаю себе огромного, пилотируемого робота. И дело тут вовсе не в том, что атака зондами неэффективна — они могут разогнаться и врезаться в землю с катастрофическими последствиями. Дело в человеческой психологии.

Одно дело, когда ты в качестве предупреждения оставляешь огромную воронку непонятной штукой, похожей на ядерное оружие, и совершенно другое, когда во всех новостях мелькает фантастический робот увешанный оружием и способный с лёгкостью перехватить те же баллистические ракеты. Опасаться проще чего-то понятного, а кинематограф очень поспособствовал закреплению за огромными боевыми человекоподобными роботами определённой репутации и пафоса.

Но ОБЧР подождёт. Сейчас я положил глаз на небольшой соседний остров, где планирую заняться земледелием. Мамуля огород хотела? Вот я и сделаю ей грядки, площадью десять квадратных километров. Я хороший сын, ага.

Уже к вечеру рой терраформеров поднимал с океанского дна скальную породу и строил надводную перемычку между островами. Толщина десять метров, ширина двадцать, а длина без малого тридцать километров. Она будет лежать на массивных каменных треногах, расставленных через каждые сто метров. Этакий каменный мост, где в местах соединения отдельных участков пришлось городить металлические демпферные вставки, на которые я пустил военные корабли и всё оружие. Хватило совсем впритык.

Попутно увеличивалась глубина вокруг острова из-за перемещения грунта, что подвело меня к закономерной и неприятной мысли — на Земле мало земли. Чтобы отсыпать адекватную по площади территорию, мне придётся либо превращать весь океан в одну гигантскую Марианскую впадину, либо воровать чьи-нибудь горные хребты. Ну, или тащить булыжники из космоса, заодно разживаясь полезными ресурсами. Не трудно догадаться, что третий вариант был самым жизнеспособным.

Но для этого нужны расчёты. А для расчётов нужен компьютер сеятеля. А он сейчас занят созданием модуля добычи элементарных частиц. Поэтому я пока сосредоточился на «земляных работах».

Через полтора дня мост был готов, и я реквизировал полицейских джип, чтобы прокатиться по новому сооружению. Ну не у тристанцев же личный транспорт отжимать, в самом-то деле.

Добравшись до соседнего островка, отдал команду терраформерам на расширение и выравнивание. А вот тут уже требовалась защита будущих растений от постоянного сильного ветра, который с лёгкостью выдувает почву. Именно поэтому на главном острове нет ни одного дерева — им просто негде расти.

Ну, тут всё просто — тридцатиметровые пологие стены по границе с водой. Получится этакая миска на поверхности океана, дно которой несколько ниже уровня воды. Это нужно для того, чтобы уложить слоями песок и камни для дренажа, а сверху уже накидать толстый слой органики и запустить злющие бактерии, чтобы они всё это переработали в плодородную почву.

Можно конечно и просто земли накидать на камень, но это всё смоет первым же дождём.

Кстати о «смоет».

Хочешь, не хочешь, а придётся делать водохранилище для полива. Но, это решить довольно просто — двойная защитная стена, между которыми будет храниться пресная дождевая водичка. Бонусом шло то, что такая масса воды исключит резкие температурные перепады внутри контура.

Работа кипела. Паучки споро раскатывали островок в блин, периодически убегая на подзарядку. Из космоса это выглядело очень занимательно. Уверен, что у тех, кто за этим наблюдает через спутники, глаза на лоб лезут от удивления.

Когда основа острова была готова, а жучки взялись за защитные бортики, я разделил терраформеров на две группы, одну из которых отправил в океан на сбор органики. И тут меня снова огорошила неприятная истина — этих ресурсов в океане крайне мало. Даже беглый подсчёт говорил о том, что этот массивный сбор водорослей, ила и всего прочего в одном месте сломает устоявшуюся экосистему и приведёт к вымиранию множества видов животных. Придётся брать отовсюду и по чуть-чуть.

А ведь мне нужен всего лишь метр плодородного слоя, чтобы создать запас на первое время, пока флора не войдёт в саморегулирующийся цикл рост-увядание-гниение. Хорошо, что продолжительность моей жизни теперь величина условно бесконечная — смогу воочию наблюдать за плодами своей деятельности.

Вдоволь надышавшись запахом стройки, вернулся к пещере, где меня моментально поймал Сэм.

— А ну стоять! — он встал перед дверью, перегораживая мне путь. — Живой или мёртвый, ты пойдёшь со мной.

— Семейный ужин? — притворно вздохнул я.

— Именно, — он продемонстрировал белозубую улыбку, — Тома сказала, что тебя можно оглушить, если попытаешься сбежать.

— А в другой раз никак? Я немного занят великими делами.

— Вот как раз о твоих «великих» делах Тома и хочет поговорить. Пошли уже, большой белый человек.

Сели в машину и доехали до дома, куда я поселил матушку.

К моему удивлению тут присутствовали Элфорды, причём мама и Ева активно что-то обхихикивали на кухне. Льюис же сидел на диване за празднично накрытым столом и неспешно потягивал какое-то бухлишко из обычной белой кружки. Кивнул ему и прошёл на маленькую кухню.

— По какому случаю банкет? — спросил на английском, чтобы не сбивать матушку с ритма общения, хотя она всегда легко переключалась с языка на язык.

— О, нашлась пропажа! — мама с улыбкой повернулась, ни на миг не прекращая шинковать ингредиенты для салата. — Иди за стол, сейчас закончим.

Делать нечего. Вернулся в комнату и плюхнулся рядом с Льюисом и присевшим Сэмом.

— Ну, и что за внезапное собрание?

— Женить тебя будем, — хмыкнул в кружку профессор.

— А если серьёзно?

— Да обычные посиделки, — вступил Сэм, — расслабься. Посидим, покушаем, умного человека послушаем.

— Что мама опять задумала? — я вздохнулю

Как раз в этот момент женщины вышли из кухни.

— Ничего я не задумала, — произнесла мама, расставляя закуски на столе, вокруг тазика салата. — Льюис рассказал о твоих планах, и я хотела бы уточнить по какой модели ты собираешься строить государство.

Она сказала это так буднично, будто речь шла не о зарождении новой цивилизации, а о поклейке обоев или выборе цвета носков в магазине. Никогда не перестану ей поражаться!

— Если ты про форму правления, то это будет авторитарно-тоталитарная анархия справедливости, — ответил я, немного подумав. — По крайней мере, это наиболее близко к тому, что я задумал.

— Это взаимоисключающие вещи. Оно не будет работать, — с ходу, уверенно заявила она и шмякнула в мою тарелку половник салата. — Думай ещё, двоечник.

— Почему ты решила, что оно не будет работать? — я даже немного обиделся.

— Потому, что население нужно контролировать законами, — поучительным тоном сказала мама, — а анархия подразумевает вседозволенность и отсутствие общих правил.

— Ну смотри, анархия только в той части, которая будет касаться свободы. То есть, полная свобода слова, самовыражения и возможность дать в морду ближнему своему за косой взгляд.

— Ну так я об этом и говорю, — кивнула она.

— Подожди, — я поднял ложку, — вот на этапе «дать в морду ближнему» включается авторитаризм, который говорит, что так делать нельзя. Тут же в силу вступает закон об охране жизни и здоровья граждан. Ну и прочие с ним, вроде «не укради». То есть полная защита частной собственности.

— Я поняла, — она кивнула, — но ты сказал про личную свободу, а это очень скользкая дорожка. Ты ведь понимаешь, что свобода одного заканчивается там, где начинается свобода другого? В любом случае потребуется жёсткое регулирование на уровне законов, что уже не вяжется с твоей «полной свободой».

— Почему? У меня будет всего полтора закона! — я победно улыбнулся. — Защита жизни и здоровья, ну и частной собственности. Всё. А дальше крутитесь, как говориться, как хотите.

— Ерунду говоришь, — проворчала мама, — нужно прорабатывать каждый аспект жизни. Не просто же так во всех странах такие толстые книжки с законами. Как ты собираешься урегулировать взаимные претензии граждан с такими широкими формулировками? Взять ту же провокацию: кто-то кого-то назвал козлом, за что и получил в морду. Провокации у тебя не запрещены, значит виноват тот, кто ударил.

— А вот тут, мамуля, и начинает работать тоталитаризм! — я растянул губы в победной улыбке. — Тотальное наблюдение за всеми и каждым поможет определить причину конфликта и наказать виновного, если пострадавший пожалуется.

— А если он не успеет? — скептически спросила она.

— Неотвратимость наказания, мама, абсолютная неотвратимость — это то, что будет сдерживать всех от опрометчивых поступков. Как говориться: живи сам и дай жить другим!

— Ясно, — она задумчиво поковыряла ложкой в салате. — А как быть с «власть имущими»?. Они ведь будут свободнее других.

— О чём ты? Я буду единственная власть. Я и система социального контроля. Авторитаризм, однако! А кого не устраивает — наши границы открыты, досвидули.

— А что будет со страной, когда ты умрёшь? — довольно резко спросила мама.

— Я не планирую умирать ближайшую тысячу лет, чего и вам советую, — самодовольно заявил я. — А там уже устаканятся традиции, историческая память и ежи с ними, да и система контроля должна стать вечной, по задумке.

— А если у тебя ничего не получится? — вкрадчиво спросила она.

— Всё будет нормально, — я отмахнулся. — В конце концов живут же в странах, где всё совсем дерьмово. Та же Африка. Вон, Сэм не даст соврать.

— Я в России так-то родился, — усмехнулся мамин негр, — хотя да, тоже не сахар было, после развала СССР.

— Ну вот. О чём и речь, — я многозначительно кивнул и переключил всё внимание на еду.

— Ой, а можно спросить, раз уж речь зашла о Сэме? — подала голос Ева.

— Он не продаётся, — заявил я с набитым ртом.

— Фу, быть таким! — Ева натурально показала мне язык и повернулась к моей маме: — А как вы познакомились?

— На картошке они познакомились, в универе, но вам, капиталистам не понять весь глубинный смысл этого мероприятия! — опять влез я. Ишь чего, дразниться вздумала!

— Да, — мама кивнула, — я тогда была на четвёртом курсе и беременна Ванькой.

— Она так красиво управлялась с лопатой, что я смог устоять! — рассмеялся Сэм, глядя на озадаченные лица англосаксов.

— Не совсем понимаю, — Ева глупо улыбнулась.

— Ох ты ж горе, асоциальное! Смотри, показываю.

Я встал из-за стола и сделал вид, что копаю и достаю что-то из земли, при этом максимально оттопыривая задницу.

— А, поняла! — Ева засмеялась и тут же спросила: — А где его биологический отец?

— Понятия не имею, — пожала плечами мама. — Он исчез, как только узнал, что я беременна. Самуэля это не смутило и вот мы вместе уже тридцать шесть лет. Классическая история для средней полосы России.

Ева растерянно кивнула, видимо не так и не поняв, что тут Российская классика: бросать беременных женщин или жить с неграми.

— А совместных детей у вас нет? — продолжила допрос Ева, чем вызвала у меня ряд подозрений.

— Нет, — мама вздохнула. — Сперва мы были безденежными студента с младенцем на руках, потом усиленно работали, а потом бац! И уже полтинник.

— Ничего, родите, я гарантирую! — рассмеялся я. — Будете нянчить своего карапуза и ещё тысячу внуков и внучек.

Кружка в руках мамы замерла на полдороги, а её брови многозначительно поползли вверх.

— Иван?

— Что? — я улыбнулся. — А я разве не говорил, что создаю новую расу разумных существ, из которых и будет состоять империя? Ты же сама всегда говорила, что мы в ответе за тех, кого приручили. Вот я и усыновлю всех, кого создам!

Видеть непробиваемую маму настолько шокированной, это дорого стоит, но насладиться выражением её обескураженного лица мне не дали:

— Хозяин, предварительный анализ и расчёт курса показывает, что флот из девяти военных кораблей движется по направлению к острову, — доложил сеятель и я сразу переключил внимание на один из зондов.

Девять корветов шли позади грузового корабля, которого ждали тристанцы. Что ж, вот и первые проблемы государственного масштаба.

Глава 18

Еще один плюсик к самоуверенности

Через день-полтора и они будут здесь, а у меня нет даже вышки связи, чтобы вежливо попросить их свалить обратно в туман.

— Что-то случилось? — Льюис с любопытством подался вперёд, видя, как я завис и смотрю в одну точку.

— Да, девять военных кораблей идут сюда.

— Ты же не думаешь их топить? — тут же насторожилась мама.

— Нет, не думаю, — честно соврал я про самый крайний вариант развития событий. — Скорее всего, просто сломаю навигационное оборудование. Спасибо, всё было очень вкусно, но меня ждут дела государственной важности.

Я попрощался со всеми и поспешил на выход. Разумеется, я могу отдавать приказы сеятелю и терраформерам откуда угодно, но рядом с мамой совершенно не получалось сосредоточиться.

«Ой, посмотрите на малыша, это его первый шажок к тоталитаризму. А это у него прорезается либеральная оппозиция, и он постоянно плачет и грызёт всех подряд. Вот он научился самостоятельно пить налоги из общества, а вот у него в первый раз встал торчком остросоциальный кризис и он с удивлением тычет в него пальцем…»

Примерно так, на мой взгляд, выглядит практически любое занятие, когда его оценивают твои родители, даже если тебе тридцать семь годиков… или пятьдесят. Поэтому пришлось уйти в подполье, точнее, спуститься к сеятелю.

Тишина и окружение, похожие на декорации научно-фантастического фильма, быстро настроили на нужный лад. Закрыл глаза и полностью погрузился в псевдовиртуальное пространство, больше напоминающее фантазирование перед сном, только с более чёткой картинкой. Сейчас разберусь с флотом и займусь нормальным интерфейсом.

* * *

— Адмирал, «Дункан» доложил о выходе из строя навигационной системы!

— На кой чёрт надо было вообще брать ракетный эсминец на поисковую миссию? — проворчал командующий эскадрой сидящий на мостике одного из четырёх фрегатов. — Ну что за придурки нынче во главе страны и флота…

Вообще, вся эта миссия дурно пахла уже только от того, что его подняли посреди ночи и выдали координаты места у чёрта на рогах. Фактически всучили «универсальный» набор боевых кораблей и благословили на подвиг, толком не объяснив, что случилось с двумя судами, которые вообще нигде не числились.

— Адмирал? — старпом ждал приказа.

— Ну так пусть чинят и держатся в кильватере, — раздражённо бросил адмирал и продолжил размышлять.

Ну ладно, допустим, два ракетных эсминца напугают кого угодно, а десантный вертолётоносец каким-то образом поможет в поиске. Но зачем с ними два минных тральщика? И причём тут сопровождение гражданского сухогруза?

— Адмирал, — вновь обратился старпом, — «Драгон» докладывает о выходе из строя навигационного оборудования.

— Что за ерунда⁈ — адмирал нахмурился. — Второй эсминец тоже?

— Да, адмирал, а с «Дункана» уточнили, что всё оборудование физически выведено из строя. Говорят что-то про сплавление всех компонентов.

— Боевая тревога! — тут же заорал адмирал и вскочил с кресла. — Рассредоточиться! Всем полный ход! Манёвр противоторпедного уклонения!

Он бросился обзорным иллюминаторам и напряжённо вглядывался в синие воды. Но океан сегодня был спокоен и тих, лишь за поворачивающими судами оставались пенные следы.

— Адмирал! — старпом был встревожен не на шутку. — Тральщики фиксируют множественные быстродвижущиеся подводные объекты! Все корабли докладывают об отказе навигации!

— Да что за чёрт⁈ — прорычал адмирал, понимая, что его использовали втёмную и подписали на что-то самоубийственное.

— Адмирал, — воскликнул кто-то из команды, стоящий у иллюминаторов с противоположной стороны, и указал рукой за стекло, — смотрите!

Это было нечто странное и завораживающее. Ровная металлическая поверхность верхней палубы деформировалась маленькими, движущимися пузырями и под взглядами людей медленно появилась надпись «Go home».

— Передайте всем, вы возвращаемся! — приказал адмирал, пристально глядя в воду и пытаясь разглядеть там неведомые объекты. Он не был дураком и понимал даже без уточнения, что его корабль единственный с работающими системами навигации.

Разумеется, они могли бы проложить курс до места и без электронных помощников, но он ведь действительно не был дураком…

* * *

— Ну хоть у этого мозги есть, — облегчённо выдохнул я, наблюдая за разворотом кораблей.

Во время этой маленькой операции я внимательно слушал их радиопереговоры, но ничего интересного не узнал. Сложно судить о намерениях Великобритании касательно острова без качественной слежки за ключевыми фигурами правительства, но это вообще не стояло в планах, поскольку я не собирался устраивать подковёрные интриги и вести грязную внешнюю политику. Я вообще не собирался заниматься внешней политикой ближайшие пятьдесят лет, а после этого строка её уже просто не с кем будет вести.

Вернулся к насущному.

Сеятель конкретно тормозил. Почти вся энергия уходила на создание модуля добычи, и органику её просто не хватало на вычислительные операции. Поэтому, ничего глобального рассчитать не получилось.

Что ж, тогда вернусь к посланию Аэтрастиркеонгланка и попробую просмотреть его полностью.

Лавина противоречивых эмоций вновь захлёстывает меня и повествование начинается.

Незнакомая планета, но уровень её технологического развития сильно отличается от виденных ранее. Странный интерфейс отметил множество искусственных спутников на орбите, а в радиочастотном режиме восприятия планета выглядела пульсирующей, клубящейся тучей.

— Взгляни, — раздался ровный «голос» Аэтрастиркеонгланка, скрывающий крохотную надежду в чувствах, — эта раса развилась самостоятельно, но, кажется у них проблемы.

Вид планеты приблизился и стали видны моря и континенты. Ещё одно приближение и передо мной развернулось поле боя на руинах огромного города. Шагающие танки остервенело плевали друг в друга сгустками плазмы, а через миг всё потонуло в яркой вспышке.

Точка обзора вновь сменилась и я увидел огромную раскалённую воронку на том месте, где секунду назад шёл ожесточённый бой.

— К сожалению, они пошли по неверному пути развития и исчерпали все ресурсы планеты. Создатели сеятеля считают, что агрессии не место во вселенной, — тут мне померещились ярко выраженное презрение и злоба, причём направленная именно на создателей сеятеля, а не на агрессивную расу — поэтому их лучше ликвидировать. Но им есть и более достойное применение — они послужат источником энергии для корабля, часть из которой будет отправлена Создателям.

Тут по моей спине пробежал холодок, а предыдущий автор подтвердил возникшую у меня страшную догадку:

— Но не переживай, они продолжат жить в виртуальной среде и умрут естественной смертью. Это самое лучшее, что мы можем сделать для них, — «голос» был слегка насмешливый, но рассказчика захлестнула такая волна ярости, что меня выбило в реальность и вырвало.

Некоторое время я лежал с раскинутыми руками на твёрдом полу и тяжело дышал. Там явно была ещё запись, но хватало и этого.

Вот всё и встало на свои места. Нет никаких «специальных жнецов» — сеятель и есть жнец! Они летают друг за другом и по очереди создают и пожирают цивилизации ради энергии.

Сука, до чего же лицемерная чушь про агрессивность! Да все всегда жрут друг друга, это нормально! Это, мать её, основа любой жизни! Зачем так глупо врать авторам, если эта схема понятна любому идиоту?

Кстати, а что они делают с теми авторами, кто отказывается работать? Да и вообще, на кой чёрт им кто-то для подобной работы, если с заселением миров компьютер прекрасно справиться самостоятельно? И, кажется, это можно спросить напрямую.

— Сеятель, что с теми авторами, которые отказываются заселять новые планеты?

— У меня нет ответа.

— Ну да, ну да… — процедил я сквозь зубы, всё ещё находясь под впечатлением от чужих эмоций.

— Гони сюда терраформеров, я хочу посмотреть на твой реактор! И вообще — откопай весь свой оставшийся корпус!

— Это нарушит работу вулканического опреснителя и создаст угрозу извержения.

— Да насрать на него, новый сделаем, а вулкан закупорь! — приказал я и тут же хлопнул себя рукой по лбу: — Ну конечно! Вот я дебил!

Не нужно тащить астероиды с орбиты, ведь можно нашлёпать естественных вулканических островов! Да, всё ещё нужна будет почва, но её потребуется явно меньше триллионов тонн камней для основы материка.

Рой терраформеров споро принялся за работу. Они ныряли прямо в твёрдый камень как в воду, благодаря тому самому «разжижающему энергетическому полю» которым они могли окружать себя. Пусть их батарейки и садились от этого быстрее, зато эффективность зашкаливала. Правда что-то очень плотное и твёрдое они проплыть не могли, но металл и камень проблем не доставляли.

Я внимательно наблюдал, как отвесная стена, отгораживающая уцелевшую часть звездолёта от магмы, тает на глазах и из неё проступают новые детали внутреннего устройства сеятеля.

Разумеется, вскоре случился прорыв горячей лавы, но терраформеры без проблем всасывали её и выносили на поверхность, где выплёвывали в воду. Одновременно с этим отдельный рой паучков рыл широкие ходы от океанского дна к глубинному основанию вулкана, чтобы остудить расплавленную породу.

Когда ночью работа была закончена и миллионы тонн воды хлынули по подготовленным тоннелям, над островом поднялось колоссальное облако горячего пара. На холодном воздухе пар быстро остывал и проливался ливнем.

Ну отличная же система опреснения! Такое можно сделать даже под материком, организовав классические водонасыщенные горизонты, откуда уже добывать воду с помощью скважин.

К вечеру следующего дня работы были закончены. Вулкан уснул навсегда, а я получил невероятных размеров пустоту под всем островом и дальше, под океанским дном. Тут и там остались массивные каменные колонны, чтобы свод не рухнул, и они отлично подчёркивали коллосальность грота.

Расстояние между самыми дальними частями внешней обшивки превышало двадцать километров, но тут почти ничего не сохранилось. Возможно, всё сгинуло в магме, когда я отключил энергетические стены, но то, что действительно меня интересовало, находилось неподалёку.

Реактор.

Я ожидал увидеть что угодно, но не невзрачную, кристально прозрачную сферу, метров двести диаметром. Точнее, он был сферой. Теперь от неё осталась едва пятая часть и острые края сколов. Даже страшный взрыв не смог до конца уничтожить это чудо инопланетной инженерии.

Больше всего он походил на сломанный хрустальный шар, стоящий на подставке. Вот только подставка тянулась огромным полукруглым наростом ртутного цвета по всей длине корабля, точно по центру. Вероятно. Вероятно потому, что сохранилась лишь небольшая часть, из которой брали своё начало отростки органического компьютера, достигающие десяти метров в диаметре у основания.

Этот пятидесятиметровый полукруглый холм оканчивался той самой невнятной конструкцией, часть которой прежде торчала из стены. Даже на дилетантский взгляд она выглядела как панель управления всеми системами корабля.

Но главного я так и не увидел — где же те существа, из которых выкачивается энергия? Где эта мясорубка, превращающая целые цивилизации в фарш? Где склад со спящими телами, сознание которых находится виртуальной среде, о которой говорил Аэтрастиркеонгланк?

— Слышь, осьминог, а где всё?

— Уничтожено.

— Да я не об этом! — прорычал я, вглядываясь в пол и ища там скрытые люки, хотя и так знал, что за его толщей только камень. — Как ты перерабатываешь разумных существ в энергию?

— Принцип получения энергии реактором описан не верно.

— Но Аэтрис… — я запнулся, поскольку произнести вслух имя «Аэтрастиркеонгланк» оказалось гораздо сложнее, чем мысленно. — Короче, предыдущий автор сказал, что ты превращаешь разумных в энергию! Как это происходило?

— Я не знаю, как он это видел. У меня не сохранилось данных по его психоадаптации. Каждый автор самостоятельно трактует для себя процесс выполнения основой директивы, основываясь на гибкости собственного восприятия.

Сука! У меня разболелась голова от количества возникших мыслей. Я, отчего-то, прекрасно понимал, о чём говорит компьютер, но какая-то часть меня упорно сопротивлялась фактам, что порождало эмоциональный шторм.

— Да скажи ты уже как есть! — заорал я, запутавшись в противоречивых эмоциях. — Как ты собираешь энергию? И насрать на мой уровень развития! Говори аллегориями, рисуй картинки, но я должен знать точную информацию!

— Сбор энергии подразумевает под собой изъятие потенциала из всех высших жизненных форм на планете.

— Что за потенциал? — немного отдышавшись спросил я, при этом уже зная ответ где-то даже не на подсознательном уровне, а скорее на уровне предчувствия.

— Это один из первичных элементов составляющих основу любой вселенной. Именно от уровня потенциала зависит эволюционное развитие любой жизненной формы.

— Допустим, — я кивнул, — Не буду спрашивать как, но что происходит после изъятия потенциала?

— Деградация, — почти понятноответил органик.

— Логично, конечно, но в чём она проявляется?

— В самоуничтожении.

— Массовое самоубийство что ли? — опешил я от таких откровений.

— Нет, — в ответе сеятеля мне померещилась усмешка, — искажаются базовые инстинкты вроде самосохранения и размножения, а также возрастает агрессия. Зависит от уровня развития конкретного вида, но, в среднем, третье поколение последнее.

— В рот мне ноги… — потрясённо пробормотал я и тут же вздрогнул от возникшей мысли. Я с замиранием сердца озвучил страшную догадку: — А сейчас ты высасываешь этот потенциал из жителей планеты?

— Да. Как только ты оказался на борту, все системы включились, а им потребовалась энергия.

— Получается, ты уже забрал потенциал из всех людей? — уточнил я, прислушиваясь к своим ощущениям, но ничего не обычного не заметил.

— Нет, если проводить грубую аналогию, то потенциал это как маленькая батарейка со своей ёмкостью. На данный момент я изъял всего семнадцать тысяч шестьсот четырнадцать единиц.

— Если заберёшь всё разом, то будешь это всё где-то хранить? — зачем-то спросил я.

— Да, но в данный момент это невозможно, в связи с уничтожением требуемого оборудования.

— Понятно, раз уж у нас вечер откровений, то скажи: зачем тебе автор? Ты ведь умная хреновина и можешь заселять миры самостоятельно.

— Автор управляет и служит концентратором потенциала. Без автора моя работа невозможна.

Какая-то мысль крутилась на границе восприятия, но мне никак удавалось её ухватить. Что-то сильно изменилось с момента моего первого знакомства с сеятелем, и я никак не мог понять что именно. Сознание упорно цеплялось за слова в послании предыдущего автора.

— Слушай, почему этот Астеранг, говорил, что существа будут находиться в виртуальной среде для выкачивания из них энергии?

— Это была его личная модель взаимодействия со мной. Если основываться на его эмоциях на записи, то он мнил себя революционером, спасающим разумные виды.

— Погоди, — я похолодел, — он сказал, что ты не можешь распознавать эмоции и читать мысли!

— Это глупо, я полностью интегрирован в сознание автора и у меня нет ограничений в доступе.

— Но ты же говорил мне совсем другое! — нервно воскликнул я.

— Твоя степень адаптации позволяет менять модель взаимодействия, приближаясь к стопроцентной эффективности слияния.

Вот тут-то у меня в голове щёлкнуло и всё встало на свои места! Матерь божья, каким же идиотом я был, что не заметил такой очевидной вещи. Ведь всё, и юмор, и манера общения, просто кричали о том, что передо мной нихрена не искусственный инопланетный разум, а отражение моего собственного!

Глава 19

Уже не сдерживаясь

Пару минут я пребывал в шоке, медленно оглядывая остатки внутреннего убранства этого огромного симбионта. Хотя нет, это скорее мозговой имплант, только не внутренний, а внешний.

— Так вот ты какая, шизофрения… — пробормотал я, уже понимая, что всё это время говорил практически сам с собой.

У компьютера не было не то что собственной воли, а даже возможности общаться как таковой. С самой первой секунды, как я попал на корабль, он интегрировался в моё сознание, и всё, что происходило далее, было обусловлено лишь моим подсознательным ожиданиями от инопланетной техники, которые он воплощал. Это дало возможность «без проблем» привыкнуть к работе с системами и отлично мотивировало.

Всё-таки я полностью пошёл в мать — уже через пять минут я совершенно спокойно относился к тому, что теперь должен сеять жизнь по вселенной и собирать «урожай». Тот нюанс, что корабль больше непригоден для использования, совершенно не беспокоил добавленный мне «инстинкт творца», который прямо кричал: освой технологии и алга!

Был и положительный момент — сроков и нормы не было, а значит у меня куча времени и заниматься этим я могу вечно, пока не задолбает. Тут обнаружились интересные данные, собранные уже мной лично из сохранившихся обрывков. Средняя продолжительность жизни авторов составляла от пятисот, до полутора тысяч земных лет, после чего они красиво самоубивались. Что ж, ещё один интересный конкурс от неизвестного тамады.

Да, о создателях сеятелей я ничего не нашёл, но это и понятно, вряд ли они жаждут увидеть эти корабли у своих планет. Но тем интересней будет их искать, чтобы в конечном итоге спросить с них за мораль.

Пока что вернулся к насущному и ограничил зону изъятия потенциала, исключив из неё Россию. Пусть я теперь практически боженька, но родину забывать не стоит, как и вредить ей, ведь она сделала меня тем, кто я есть сейчас.

Ну а дальше, я потянулся и приступил к своим непосредственным обязанностям императора.

Перво-наперво, дождался прибытия корабля и поговорил со слегка потрясённым моими технологиями капитаном, пока шла разгрузка по спинам терраформеров, сцепившихся в довольно прочный мост для ускорения процесса. Загорелый британец оказался частным лицом и курсировал по океану исключительно в корыстных целях. Пусть он и работал по госконтракту, но ни о каком официальном и централизованном снабжении острова речи не шло — тристанцы платят, лодочка плывёт.

Что ж, раз власти толком не вкладывались в развитие этого региона, то моя совесть абсолютно чиста и на любую претензию я смогу предъявить этот аргумент. Но это будет сильно позже, к тому же, сейчас правительство Великобритании занято своим «брекситом» и вообще не ясно к чему это приведёт.

Но прежде, чем начинать творить обитаемую сушу в океане, я решил перестраховаться и закрыть эту часть земного шара от глаз вездесущих спутников. Лучше поздно, чем никогда.

Поэтому две недели ничего не делал и ждал, пока закончится производство модуля добычи, который расщепитель материи. Занятная штука, на самом деле, но жрёт неимоверное количество энергии в полноразмерном варианте — примерно потенциал одного человека на тысячу тонн вещества.

Вообще, мне было крайне забавно знать и видеть все отдельные составляющие инопланетной технологии, понимать её суть, но так и не суметь подобрать определения и названия тому, что происходило. Я видел как изымается потенциал, видел как он преобразовывается в нужны тип энергии, но при попытке уместить всю технологическую цепочку в голове, мозг натурально плавиться от перегрузки и даже мощности органика не помогали.

Чтобы закрыть этот вопрос раз и навсегда, определил для себя, что потенциал это совокупность всей произведённой в будущем энергии живым организмом и его потомством, на всю вероятностную линию времени. Отсюда становилось понятно, что чем старше цивилизация, тем ниже её потенциал, а такие «переросшие огурцы» создателей сеятелей не интересовали и урожай собирали в самом пике. Спад начинался ровно тогда, когда цивилизация основывала первую колонию на другой планете и налаживала стабильное сообщение. С этого момента развития шла на второй круг, сопоставимый со средневековым исследованием планеты. Человечество, кстати, сейчас как раз находится на пике роста потенциала развития.

Наконец я получил свой мини-расщепитель и сразу включил его в работу, чтобы медленно восполнять запасы базовых компонентов. Пусть он выдавал всего пятьдесят килограмм будущей материи в час, но это лучше чем ничего.

Сразу же собрал в клубе всех жителей острова и предложил желающим покинуть его, получив любую компенсацию за неудобства.

— Миллиард фунтов! Наличными! — нагло заявил рыжебородый Патрик и выжидательно уставился на меня.

— Могу взломать банковские хранилища, устроит? — с усмешкой ответил я. — Только придётся подождать ночи.

— Да погоди ты! — шикнул на Патрика один из мужиков и повернулся ко мне: — Нам надо давать какие-нибудь подписки о неразглашении или вроде того?

— Нет, можете всем рассказать, но вас тогда закроют как тех бедолаг, которые приплывали сюда, — ни капли не соврал я.

— А вернуться потом можно будет? — послышался очередной вопрос.

— На общих условиях, — кивнул я.

— Это на каких? — тут же послышалось настороженное.

— Могут расстрелять на подходе к границе, а могут не расстрелять — будет зависеть от ситуации, — я равнодушно пожал плечами, чем вызвал встревоженный ропоток в толпе.

— А те, кто останутся, сохранят за собой участки?

— Разумеется, — я вновь кивнул, — Город в любом случае пока остаётся на месте.

— Будет война! — выкрикнул кто-то.

— Бред, не будет. Ещё вопросы?

— Как нам теперь жить-то? — спросила Мария.

— Так же как и раньше. Повторюсь — ничего радикально не изменится, живите, ходите друг к другу в гости. После настройки экономики объясню как заработать денег, а пока не переживайте.

Эти и ещё полсотни подобных вопросов затянули собрание на два часа. В конечном итоге покинуть остров решило всего двадцать человек, тех, у кого было к кому приехать на большую землю и не создать неудобств.

Мне пришлось основательно продумать вопрос с компенсацией, но, в итоге, я в эту же ночь переправил всех желающих в Англию, выдав увесистую сумку с золотыми коллекционными монетами, якобы выпущенными банком Великобритании. В отличие от России, их можно было без проблем вернуть в банк и получить наличность, никаких сертификатов и чеков не просили.

Ну вот, теперь пора за дело.

Прежде чем вызывать контролируемое подводное извержение тысяч вулканов, погрузился в программирование и довольно быстро познал все глубины цифровых технологий человечества. С помощью инопланетного симбионта это оказалось не сложнее, чем выучить таблицу умножения.

Следующим шагом стали автономные устройства ретрансляции, которые я ночью доставлял при помощи зондов и терраформеров поближе ко всем крупным мировым центрам обработки данных. США, Китай и Индия, никогда не узнают, что теперь из их дата-центров будет идти дополнительный, неучитываемый трафик, обеспечивающий моей маленькой империи самый широкополосный интернет на планете.

Но это было не главным. Главным было то, что я получил прямой доступ абсолютно ко всей информации и мог изменять любые данные практически в режиме реального времени. Таким образом, новые спутниковые снимки моей территории заменялись на архивные, без отображения на них всяких новых островов. Это же касалось и любых поручений, пересылаемых правительством в подразделения. Заблокировать критические приказы и нарушить работу той самой секретной службы, которая занималась моим делом — что может быть лучше?

На это у меня ушло без малого три дня, а следующий шаг вообще грозился затянуться на месяцы.

Чтобы не уничтожить Землю или кардинально не поменять климат, подавать свежую магму со дна океана следовало постепенно, давая воде время завершить перенос тепла из одной части планеты в другую. В противном случае конвекция может просто прекратиться и главные течения, вроде Гольфстрима, попросту исчезнут на несколько лет, что приведёт к критическому изменению баланса температур.

После всех расчётов, этот способ уже не казался мне проще, чем сбор камней в космосе. До чего же, блин, у обитаемых планет хрупкая экосистема…

Для начала пришлось обойтись минимумом и отправить терраформеров рыть двенадцать штолен под новые, равноудалённые вулканы вокруг острова. Таким образом я наметил круг диаметром две тысячи километров, в границах которого будут приводняться астероиды.

Карты в интернете подсказали, что я намеревался захватить южную часть срединно-атлантического хребта, где глубина колебалась от двухсот метров до двух километров. Но, в любом случае, это была самая мелкая часть Атлантики, тянущаяся с юга на север.

Все до единого терраформеры отправились рыть вулканы и у меня выдалась свободная минутка, чтобы вылезти из подземелья и проветрить мозги. Ну и кто бы мог сомневаться, что меня тут же перехватят на выходе из пещеры…

— Привет, — Ева поднялась с невесть откуда взявшегося тут шезлонга и преградила мне дорогу. — Есть минутка?

— Для тебя хоть две, — устало улыбнулся я, измотанный однообразными вычислениями. — Пойдём в бар, хочется человеческой еды.

— Мне скучно, — посетовала она, когда мы начали спуск к городку, — отец наслаждается заслуженным отдыхом, а я всё жду, когда ты выполнишь обещание.

— Ну вот и займись космической программой, раз всё равно заняться нечем. От каждого по способностям, как говориться.

— А можно мне просто дать в руки штурвал звездолёта и показать на какие кнопочки нажимать, чтобы он делал в-ж-ж и пиу-пиу?

Я посмотрел на неё и иронично приподнял бровь, на что она звонко рассмеялась, неожиданно потеряла равновесие и схватилась за мой локоть, чтобы не упасть. Больше, правда, она его не отпускала.

— Если хочешь, я подключу тебя к супервычислительной системе и ты без проблем спроектируешь себе хоть звезду смерти. Вот только откуда в тебе такая мания космоса? Неужели исключительно из книг?

— Разумеется! Ты представляешь, как это волнительно — искать-искать, и наконец обнаружить другой разумный вид?

— А чего их искать-то? — растерялся я, забыв, что ей неизвестно то, что известно мне. — Благодаря сеятелям, вселенная просто кишит разумной жизнью.

— Правда⁈ — её глаза прямо засияли каким-то детским восторгом. — Расскажи!

Ну я и рассказал, закончив повествование в аккурат на пороге бара.

— Невероятно! — восторженно воскликнула она, ещё сильнее вцепляясь в мою руку. — Это же уникальный шанс!

— Какой шанс? — слегка растерялся я, пытаясь сообразить, что она имеет ввиду.

— Стать спасителем всей человеческой расы, разумеется! Можно построить гигантский ковчег или рой из отдельных кораблей и отправиться искать новый дом!

— А-а-а, ты об этом… — я улыбнулся, — сейчас покажу, как это будет выглядеть.

Я резко распахнул двери бара и громко объявил:

— Внимание, планета будет уничтожена через десять минут, через пять минут мы её покинем, всем собраться у администрации пока я пью кофе!

Десяток завсегдатаев странно посмотрели на меня и послышался робкий вопрос:

— Это такая неудачная шутка?

— Нет, — жестко отрезал я, — всё крайне серьёзно, я случайно сломал геомагнитный баланс планеты и ей конец. Допью кофе и заберу с собой только тех, кто придёт к администрации.

— А куда мы? — всё так же неуверенно уточнили шокированные люди.

— В холодный, пустой космос. Там разберёмся. Время пошло! — я уселся за столик и кивнул бармену: — Майк, ты ещё успеешь сделать мне тройной капучино.

— Но это не показатель! — возразила Ева, усаживаясь напротив.

— Очень даже. Тут их всего десять и, казалось бы, такое количество людей крайне легко организовать, но, на самом деле, нет разницы три человека или триста тысяч — степень мотивации и вовлечённости для управления будет одинаковой. Что ты на меня так смотришь? Сам только что про это узнал — интернет великая веешь!

Я рассмеялся.

— Так нам собираться у администрации или нет? — опять робко спросили из зала.

— Как хотите, — я пожал плечами, — если мои слова лишь шутка, то вы потеряете всего десять минут своей жизни выполняя условие, а если это правда, но вы не придёте, то потеряете жизнь. Это не вопрос веры, это простейший логический анализ.

— Но они всё равно не спешат, — заговорщицки шепнула Ева, наклоняясь ближе ко мне.

— Ага, а теперь представь каково организовать эвакуацию семи миллиардов.

— Вот вы где, голубчики! — послышался родной голос со стороны входа.

— Привет, мам, через семь минут планета будет уничтожена, эвакуация от здания администрации. Знаешь где оно?

— Знаю, — кивнула она, приблизившись, — с собой что-то брать?

— Ой, да он шутит так, — хихикнула Ева, но тут же сникла под тяжёлым маминым взглядом.

— Евочка, солнышко, если мужчина говорит, что нужно бежать, то нужно вставать и бежать! И только на бегу уже можешь поинтересоваться, куда это вы бежите, — строго произнесла матушка, на что я не выдержал и заржал, представив как она сама это выполняет по команде Сэма.

— А ты не смейся, — она отвесила мне подзатыльник и села рядом, — помнится кто-то обещал мне дом с огородом, но пока я вижу только каменистую пустыню.

— Ну мам…

— И вообще, почему ты ещё не вылечил мой артрит? — сурово произнесла она, а Ева подленько так захихикала.

— А что, кнут из руки вываливается и рабы разбегаются? Пойдём, хоть сейчас! — я улыбнулся. — Кстати о рабах, а где Сэм?

— Отправился на рыбалку с Шэдом, обещал к вечеру устроить пир из морепродуктов. Пошли давай, должна же я прочувствовать радость материнства, особенно когда оно приносит такие плоды.

— Я с вами! — тут же сориентировалась Ева. — Подключишь меня к органическому компьютеру, хочу посмотреть что и как!

— Дайте хоть кофе допить, деятельные вы мои.

— Вот видишь, Евочка, я же говорила, что он уже считает тебя частью семьи! — с гордостью заявила мама, с улыбкой глядя в мои округлившиеся глаза.

— Мам, это что за интриги за моей спиной? — резонно возмутился я, чем только вызвал их дружный смех.

— Ну понимаешь, она мне показала твои детские фотографии и сказала, что после того, как я их увидела, просто обязана выйти за тебя замуж! Такая русская традиция, — с наигранной обречённостью сообщила Ева.

— Я даже спрашивать не буду, на кой чёрт ты их таскаешь с собой… — я махнул рукой, залпом допил кофе и направился к выходу, где обернулся и сообщил тристанцам: — Время вышло, вы все умерли.

Втроём прогулялись до пещеры и спустились вниз, к сеятелю. Удивления мамы хватило ровно на полторы минуты, в то время как Ева охала и ахала добрых полчаса, одновременно щупая всё, до чего могла дотянуться.

Я завёл маму в биокорректор, ободряюще улыбнулся напоследок и со всей сыновней любовью вырубил её направленным импульсом, поскольку процедура предстояла крайне болезненная.

Через десять минут, за которые дочь профессора прожужжала мне все уши о модификациях организма, которые она вдруг возжелала иметь, я отправил в корректор Еву и понёс бессознательную матушку домой. Уже в пути, когда коррекция закончилась, я подключил девушку к компьютеру, показал послание предыдущего автора и выдал почти полный доступ на всё.

Когда я вернулся обратно, она уже сидела на одном из тентаклей и потягивала вискарь прямо из горла, имея при этом крайне растерянный вид.

— Солнце ещё не село, а ты уже в дрова, — бодро произнёс я, садясь рядом.

— Ты представляешь, я уже всю голову сломала, ища разумное оправдание создателям сеятеля, — тихо прошептала она, неожиданно приваливаясь ко мне боком. — И самое страшное то, что в действительности я почти не осуждаю их.

— Прикинь, я тоже их не осуждаю, — я хмыкнул, — особенно в отношении людей.

— Ты не понимаешь… — чуть повысила она голос, но тут же спохватилась и кивнула сама себе: — Хотя нет, всё ты понимаешь… Обними меня.

— Внезапно, но ладно, — я послушно выполнил её просьбу и приобнял худенькие плечи.

— Знаешь, я так много мечтала сделать если болезнь вдруг отступит, а теперь я здорова и все те вещи кажутся смешными и бессмысленными…

— Например? Ну, не считая мечты о космосе.

— Хотелось заняться сексом, очень. Но было нельзя. А теперь можно, но я не уверена, что хочу этого.

— Ну, тут я тебе не советчик, — я невесело усмехнулся. — Знаешь, можно начать с малого. Запустить компьютерную симуляцию, разобраться что к чему и понять — нужно оно тебе или нет. Потом уже постепенно…

— Просто заткнись и поцелуй меня! — резко перебила мой бред Ева.

Она отшвырнула бутылку, повалила меня пол и впилась в мои губы смелым, но неумелым поцелуем, а я был совсем не против взять на себя ответственность за её первый опыт.

Глава 20

И в мир пришла Система!

— Учти, это ничего не значило, просто секс.

— Угу, — я усмехнулся и подал ей куртку, — причём крайне неумелый.

— Ну, знаешь ли, у меня не было такого богатого опыта, как у тебя! — Ева бы покраснела, если бы не остатки алкоголя в крови.

— Это поправимо. Ты это, обращайся если что. Только давай в следующий раз на трезвую голову?

Она молча кивнула и ушла к лифту. Кто знает, может в этом кивке было и согласие на повторную встречу.

Я наконец расслабленно выдохнул и задумался. Не сказать, что я влюбился, но пока чувствовал себя вполне комфортно рядом с ней, что по факту более значимо, чем любовь. Это если на долгую перспективу, ведь яркие чувства проходят и то, что остаётся после них, не всегда может удержать двух людей вместе.

Взять даже мою матушку.

У них с Сэмом совершенно разные интересы и взгляды на вещи, но их объединяет одинаково лёгкое отношение к жизни. Они всегда принимают людей и себя такими, какие они есть. Этакая пара мудрецов познавших дзен.

Ладно, дальше будет видно, а пока нужно вернуться к работе.

Раз уж с тысячами вулканов я явно погорячился, то остаются космические каменюки, которых навалом на границе солнечной системы или в кольцах Сатурна, что несколько ближе.

Тут меня ждал целый ворох проблем. От колоссального расхода энергии при разгоне в вакууме и при торможение в атмосфере, до поднятия уровня мирового океана и массовой истерии людей. Ведь несмотря на то, что я мог с лёгкостью зачистить цифровые следы своей деятельности, всегда остаются сообщества энтузиастов с телескопами, от которых не скрыть внезапную миграцию астероидов.

Да и вообще, доставка материи из космоса сулила одну сплошную головную боль. Блин, может из пустыни песка привезти? Это явно проще, не так заметно, да и вообще, вроде как польза — вдруг вскроется какой-нибудь плодородный слой грунта?

Вдохновлённый новой идей, отсканировал пустыню Сахару и расстроился. Песка, на удивление, оказалось совсем немного и если его убрать, то все эти площади превратятся в болото. Эх, ладно, деваться некуда… какая там тяга у зондов?

Ага, чисто теоретически — бесконечная, но есть нюансы. Главный из которых, это площадь давления на астероид. Давашёнь чуть сильнее, и зонд просто расколет камень, а медленное наращивание силы затянет процесс на десятилетия. Это если в перспективе необходимого количества.

А может всё бетоном залить? Ну, типа преобразовать воду в твёрдое вещество и дело с концом. Ископаемые ресурсы мне не нужны, так что это вполне рабочий вариант. Беда только в том, что объём воды на планете уменьшится и это потянет за собой изменение всего климата.

Ой всё! Пусть будут вулканы, с глобальным потеплением разберусь потом!

Следующим пунктом на повестке была система социального контроля, объединённая с пользовательским интерфейсом граждан. Этакая дополненная реальность, где каждый верноподданный может в режиме реального времени получить открытые о другом человеке, рахаре, или собственном хомячке.

Я даже не догадывался насколько это технически сложно, пока не начал расчёты. Но, в отличии от той же территориальной проблемы, тут вариантов не было — либо автоматизированный тотальный контроль, либо бросить эту затею и действовать по классике силовыми структурами и талмудами законов.

Главная трудность заключалась исключительно в нейроинтерфейсе, который должен соединять разум гражданина и государственные сервера. Вживление чипа или отращивание экзотического органа сулили одни проблемы, с кучей обходных вариантов для незаконной деятельности. В первом случае меня ждёт массовый взлом чипов, а во втором крайне вероятны мутации, с непредсказуемыми последствиями. И это не те вещи, от которых можно отмахнуться.

Остаётся только внешнее воздействие на мозг, но излучаемые им электромагнитные волны настолько слабы, что потребуется ретранслятор, который, опять же, легко перепрошить или попросту выбросить, чтобы выйти из под наблюдения.

Вот именно так это и выглядит — соображаю быстро, но придумать нечто новое не в состоянии, поскольку нет ни единого примера для переосмысления или доработки. В остатках памяти сеятеля ничего похожего не обнаружилось, а используемая им система не подходила для массового использования, по причине высоких требований к скорости обработки информации и способности разделять свои мысли и пришедшие извне.

Чтобы лучше соображалось, принялся прогуливаться по кораблю, ища вдохновения в окружающем пространстве. Подойдя к инкубаторам, погладил их чёрные корпуса и проверил состояние эмбрионов. Всё было в норме, зародыши развивались нормально, органики для питания было в достатке.

Внезапно внимание зацепилось за пуповину, точнее за её технологическое исполнение. Дело в том, что вполне себе металлические шланги плавно превращались в органику, оканчиваясь той самой пуповиной, и меня заинтересовал именно переходный сектор. Мысль тут же перескочила на сеятеля и с воображаемым щелчком оформилась в идеальное решение.

Симбионт!

Частично живой организм без репродуктивной системы, выращивание которых будет полностью под правительственным контролем. Память сразу же подкинула образ датчика слежения, который самостоятельно забрался в пупок главного героя в фильме «Матрица». Идеальный вариант!

Только не в пупок, конечно, а в мозг. Благо, там у всех полно свободного места. Хотя, достаточно будет подключиться к нервной системе в любом месте, пусть и с потерей скорости передачи данных.

Почти сразу пришёл образ идеального форм-фактора, ведь природой всё придумано давным-давно и эта идеальная форма — червь! Тонкая и длинная нить, не больше десяти нанометров диаметром, что всего в три раза толще, чем молекула ДНК. Правда тут длина приближалась к километру, но, при этом, объём не дотягивал даже до половины кубического миллиметра. Такого симбионта будет крайне легко уместить в небольшой таблетке или ректальной свечке.

Да, там будет много вспомогательных автономных систем для движения и навигации по организму носителя, но это всё равно отнимет лишь крошечную часть от полезного объёма микроэлектроники. Или наноэлектроники? Хотя, там уж скорее квантоника…

Как говориться: я аж воспылал! Тут же сел на один из инкубаторов и погрузился в проектирование и расчёты.

Главной проблемой оказалась излишне длинная, линейная структура. Потеря в скорости обработки оказалась колоссальной и совершенно не соответствовала скорости работы мозга. Даже человеческого.

Единственным адекватным решением было создание сборных узлов, где уже можно задействовать трёхмерную архитектуру вычислений и существенно увеличить мощность.

Идея оказалась настолько хорошей, что теоретически позволяла дополнительно скрутить симбионта в достаточно мощную антенну и решить проблему с зоной покрытия, чтобы не ставить вышки ретрансляции через каждый километр.

Концепт получился просто замечательный и теперь пришёл черёд выбора принципа работы, да создания программного обеспечения.

Привычная двоичная транзисторная система вычислений сразу отметалась, как и любая другая, основанная на выборе из заготовленных вариантов. Тут требовалось нечто совершенно иное, больше похожее на искусственный интеллект, но без возможности самостоятельного развития, а то знаем мы, к чему это приводит — все смотрели «Терминатора».

Ну, поехали!

Организую симбионта как некую информационную логическую постоянную. Представлю данные, которые необходимо обработать, как внешний раздражитель, дестабилизирующий эту систему, пребывающую в покое.

Вводим раздражитель «2+2» и наблюдаем за реакцией. Ага, он не понимает, что делать, и выдаёт хаотичные данные. Добавляем к запросу смысловую нагрузку, поскольку задающий вопрос подразумевает нечто конкретное и как-то это представляет. Таким образом вместе с запросом приходит и система координат, в рамках которой требуется найти ответ. Получаем два раза по два, что логично, но не соответствует ожиданию, а значит продолжает раздражать систему, до тех пор, пока она не выдаст «4», перебрав всевозможные варианты.

Однако, при таком подходе отсутствует система контроля правильности вычислений. Значит в любом случае нужно вводить конкретные данные, в качестве опорной базы. В первую очередь прописываем прямые зависимости вроде отношение диаметра окружности к её площади и скорости к расстоянию…

Ааа, блин, всё не то! Слишком громоздко! Заново!

Стоп, а на кой ляд тут вообще точные значения? Это же не более чем условности. Попробуем систему эмуляции на основе элементарных частиц. Вариативность наше всё!

Сколько там параметров в самом начале всего? Время, энергия, масса, информация. Сколько итого вариантов взаимодействия? Время–энергия–масса–информация — это раз, время-энергия–масса — это два, ну и время–энергия это три. Дальше по кругу так же и получаем десять неповторяющихся вариантов. Вычисляем и записываем результаты всех взаимодействий в диапазоне от бесконечности, до минус бесконечности. Пробуем…

Мда, работать работает, но неорганическая часть симбионта нагревается так, что мозги носителя мгновенно спекутся. Ладно, этот вариант оставлю на серверную часть.

Что там с примером «2+2»? Хм, есть понимание ответа, но нет интерпретации, как у маленького ребёнка, который не может выразить сложную мысль словами и начинает кривляться, компенсируя скудный словарный запас. А если взять пример посложнее, скажем «(х-у): z 2=6»? Та же фигня — есть варианты, выбирай, какие хочешь.

С естественными вычислениями, вроде физики, гораздо проще — любая химическая реакция или физическое проявление фундаментальных законов легко высчитывается и прогнозируется. Сколько нужно энергии для создания черной дыры или новой вселенной? Вот, пожалуйста, ответ. И взрыв головы, ага.

Так, опять я не туда ушёл, заигрался с архитектурой.

В каком диапазоне будем транслировать сигнал? Похоже, что ни в каком…

Тут такие эксклюзивные колебания квантовых полей, что можно просто синхронизироваться по ним. В принципе приемлемо.

Ну и интерфейс. Ой, да вообще ерунда, все эти визуализации скрытых процессов…

Так, питание… Ну, электрическое, раз уж живые существа его вырабатывают, то почему бы не воспользоваться? Да, потребуется чуть больше калорий каждый день, но оно того стоит! В конце концов, есть спящий режим.

Сутки спустя у меня в руках горсть капсул с симбионтами, для более чем двух сотен подопытных на острове. Функции администратора этой системы пока возьму на себя, там всё равно требуется настройка.

В целом получилось отлично. Высокая производительность, низкое энергопотребление и практически неограниченный функционал. А теперь пора запустить ретранслятор в производство и идти раздавать угощение.

Снаружи меня встретили дождь и штормовой ветер. Что ж, тем проще — в море никого, все сидят по домам.

Сколько раз стучался в двери островитян, столько же раз видел удивлённые глаза жителей, что мол, кто в своём уме будет шастать в такую погоду? А уж когда я вежливо предлагал проглотить подозрительную таблеточку, то по глазам видел, что в меня хотят потыкать вилами.

Но у меня был веский аргумент, в виде моментальной депортации и люди неохотно глотали симбионтов. Даже мама десять минут выпытывала назначение таблетки, перед тем как просто смириться и проглотить. А вот Сэм и Льюис приняли без вопросов, ни на миг не отвлекаясь от шахматной доски, на которой шла жаркая баталия.

Но больше всего проблем доставила Ева.

— Я не буду это глотать! — категорично заявила она, налегая на дверь и выталкивая меня под дождь.

— Нет будешь! — настаивал я, проталкивая ногу в щель между дверью и косяком. — Иначе я вернуть с ректальным суппозиторием размера три икс эль!

— Не хочу червяка себе в мозг! Я же видела весь процесс создания!

— Тогда ты тем более знаешь, что это безопасно!

Дверь изгибалась, жалобно скрипела, трещала, но держалась. Ева неплохо так модернизировала своё тело на силу и выносливость.

— А сам тогда почему не жрёшь?

— Потому, что я администратор, я и так в системе!

— Нет!

— Ах так⁈

Я позволил ей захлопнуть дверь и тут же навалился всем корпусом, вынося преграду вместе коробкой. Ева взвизгнула и отпрыгнула от меня на диван, где отгородилась подушкой и закричала:

— Я буду звать на помощь!

— Это кого интересно? — я удивлённо вскинул бровь и демонстративно огляделся.

Она тут же воспользовалась моментом и одним прыжком сиганула в окно с такой скоростью, что я разглядел только мелькнувшие коротенькие розовые шортики, в которых она была.

Чертыхнувшись, я бросился в погоню, задействовав зонды для слежки. Она уходила огородами, в прямом смысле, пересекая чужие участки длинными прыжками, как бешенная кенгуру.

Я ломился следом и моя скорость была не в пример выше, но всё осложняли летящие в мою голову булыжники, от которых приходилось уворачиваться. Между раскатами грома до меня доносился задорный смех, подстёгивающий охотничий азарт.

Она побежала вверх по крутому склону, но неудачно поскользнулась на мокрых камнях и кубарем скатилась в мои объятия.

— Скажи «а-а-а», — рычал я, удерживая извивающуюся девушку и пытаясь разжать ей челюсть.

— М-м-м-м-м! — злобно мычала она, пытаясь поцарапать мою прочную кожу, но рот не открывала.

— Тогда пойдём другим путём! — мстительно прищурился и сместил руку с симбионтом к её ягодицам.

Она прикрылась руками и резко выгнулась в отчаянной попытке вывернуться, а я быстро положил капсулу в её ухо и активировал интеграцию. Клубок симбионта быстро развернулся и скользнул в глубину, без проблем просочившись через барабанную перепонку.

Ева обмякла на моих руках и теперь сердито смотрела, надув щёчки и став похожей на, недовольную, мокрую мышку.

— Требую извинений! — буркнула она.

— Могу пожалеть, — улыбнулся я, убирая с лица и приглаживая её мокрые волосы.

— Целуй, иначе обижусь!

Ну и как я могу отказать девушке? Пришлось извиняться в отсветах молний, прямо под проливным дождём. Опыт вышел крайне необычный…

А потом мне ещё пришлось ремонтировать её дверь и окно.

В общем, только спустя три часа я приступил к диагностике сети симбионтов, которые как раз успели на сто процентов интегрироваться в нервную систему подопытных.

Для лучшего понимания процессов тоже проглотил капсулу и подключил червя в ускоренном темпе, терпя ощутимую боль и таким образом получая первые данные. На первом этапе создал временную, маломощную точку доступа и подвесил её над городом с помощью зонда, предварительно забравшись в него.

Итак.

Безболезненная интеграция происходила в течении тридцати, сорока минут, без оглядки на точку внедрения и возраст реципиента. Нить симбионта проникала в мозг и скручивалась в узлы, соприкасаясь сама с собой только чётко определёнными частями. Далее плелась сеть усилителя на всей внутренней части черепной коробки, превращающая голову в ретранслятор.

Все экземпляры работали прекрасно, самочувствие носителей в норме. Эффективная дальность обмена информацией между отдельными модулями составляла около ста метров, без учёта препятствий. Это было видно по синергии вычислительных мощностей в местах, где находилось два и больше людей.

Теперь глянем эмоциональный фон, вычисленный по уровню гормонов. В среднем по палате всё спокойно, без резких всплесков. Тут же видно и состояние здоровья в режиме реального времени.

Кстати! Генетический паспорт это отличная идея. Его ведь хрен подделаешь, кроме тех редких случаев, когда возникает мутация из-за внешнего воздействия, да и то все изменения сохраняются в «истории» клеток.

Любопытно, ещё можно подключиться к носителю напрямую, с лёгкостью прочитать мысли, память, и вообще перехватить управление телом. Так, это сразу блокируем аппаратно, но оставляем лазейку для самой системы — пусть собирает расширенные данные о мотивации поступков. Это хорошо сыграет в будущем, когда потребуется разнообразные доказательства в судебных тяжбах.

Хм, среди личных характеристик можно вычислить даже уровень провессиональных навыков и разных умений. Просто замечательно!

Осталось настроить графическую оболочку, организовать уровни доступа к личной информации и можно заканчивать, плавно переходя к полномасштабному тестированию.

Так-с. Базовый интерфейс сделаю пока в виде дополненной реальности, с управлением жестами. Это легче для восприятия и адаптации, особенно пожилых людей. Главное подключить физический отклик на действие, чтобы касание несуществующих кнопок ощущалось на кончиках пальцев. Потом уже каждый настроит всё сам.

Сперва попробовал на себе, задав простые параметры отображения. Всё остальное система высчитывает и интерпретирует сама.

Перед глазами возникло яркое, чёткое окошко интерфейса, выбивающегося из видимого окружения своей «пластмассовостью». Тем лучше. Попробовал передвинуть его пальцем и ощутил настоящее физическое прикосновение. Симбионт отлично подменял сигналы нервной системы.

Нашёл по ДНК идентификатору Еву, включил её симбионта в сеть и отправил сообщение:

«Привет, есть минутка на тестирование?»

«Вижу буквы чётко, попробуем видео», — тут же пришло в ответ.

Как и в случае с сеятелем, я ощутил, как поток сторонней информации пытается проникнуть в мой разум. Впустил его, и едва не свихнулся от кучи хаотичных мыслеобразов. Пришлось экстренно обрывать соединение и добавлять этот пункт в список того, что требует строгой программной оптимизации.

Ну а пока я занимаюсь точной настройкой, включу всех в сеть, пусть привыкают!

Смеха ради вывел себе экран с уровнем стресса населения и с интересом наблюдал, как показатели зашкалили, когда перед каждым человеком на острове возникла яркая виртуальная надпись:

«Вы подключены к тестовой версии системы социального контроля, пожалуйста успокойтесь и коснитесь пальцем зелёного круга для подтверждения личности»

Глава 21

Кто поедет в ООН?

Что ж, теперь мне лучше не попадаться людям на глаза пару дней, пусть пообвыкнутся и смирятся. А сейчас пока быстренько настрою параметры доступа и отображения общедоступной личной информации, плюс несколько вариантов интерфейса.

И, с головой уйдя в работу, я неожиданно растянул своё «быстренько» на целых три дня.

Покрасневшие глаза, дёргающееся веко и всепоглощающая ненависть ко всему живому ознаменовали окончание работы над самой главной системой управления моим маленьким государством.

Там было всё!

Тотальное отслеживание каждого действия гражданина, каждого его слова и каждой мысли, а также запись всего, что он видит, слышит и чувствует. Система сама, на основе заложенных мной алгоритмов, следила за законопослушностью и определяла меру наказание в случае преступления. Фактически, это было воплощение бога в технологии.

Но не всё можно мерить по одному шаблону и я это прекрасно понимал. У правил и законов имелся ощутимый люфт, в зависимости от обстоятельств. Этакая программная надстройка из серой морали, но она работала больше на снижение коэффициента влияния общественного мнения при начислении штрафных санкций.

Вот побежит кто-нибудь голышом по улице, на глазах у возмущённых прохожих и ССК начислит ему штраф сто рублей. А если бегун голый по объективным причинам — ну пожар там был, или дело крайне срочное — то хоть завозмущайся, но больше пятидесяти рублей штрафа он не получит. Справедливо? Как знать, как знать… но социальный рейтинг снизится в любом случае.

То же будет касаться и других аспектов жизни. Вроде и не нарушаешь ничего, а рейтинг падает стремительным домкратом. А почему? А потому, что нечего в дверях стоять и мешать другим пройти! В — взаимоуважение! И это не обсуждается. Так что, если вовремя не включаешь поворотники, то рискуешь быстро оказаться на социальном дне, хоть ты трижды замечательный человек при других обстоятельствах.

Вот такое цифровое забивание камнями. Прекрасный новый мир, он такой, да.

Остальной функционал системы был больше вспомогательный. Так, например, с ССК можно гораздо быстрее самосовершенствоваться, поскольку теперь весь опыт, умения и знания имели числовую дифференциацию как в компьютерной игре.

Смотришь, бывало, на свои характеристики и видишь, что интеллект всего двенадцать единичек. Берёшь умную книжку и читаешь, силясь понять заумные научные термины. Выходит отвратительно и единственное, что ты запоминаешь, так это то, что угол падения равен углу отражения. Вроде мелочь, а интеллект прирос на единичку и появился стимул глубже разобраться в вопросе. Р — развитие! Особенно когда у твоего друга интеллект соточка и ты понимаешь, что он умышленно опускается до твоего уровня во время общения, чтобы не обидеть твоё скудоумие.

То же относится и к физическим параметрам. Сила, ловкость, выносливость, здоровье — всё подсчитано по единой системе. Повисел на турничке — получи единичку к силе. Потом видишь перед собой гопников, чьи суммарные характеристики ниже твоих в два раза и уже не боишься, даже сигаретку стреляешь с наглой ухмылкой. А то, что их значения рукопашного боя выше, чем у тебя упускаешь из вида и, как итог, отправляешься в больничку. Даже не покурил на халяву. А развивал бы аналитику, был бы жив здоров.

До чего же замечательно получилось!

Теперь то, что касается законов. Я не стал идти по пути классического законодательства, а оставил всё на откуп общественности в качестве эксперимента. Все знают, что случившаяся личная трагедия, как и возможность получения личной выгоды любым способом всегда оцениваются необъективно. Поэтому ССК использует усреднённое мнение всего социума.

Вот ты, гениальный детский нейрохирург, умираешь от голода, а рядом нет ничего съедобного, кроме неизлечимо больного ребёнка в коме и большой кастрюли с водой на огне. Жутко и омерзительно? Вот! А система незаметно вытащит подсознательные данные и окажется, что никто не осудит того, кто ещё сможет потом спасти сотни малышей.

Разумеется, в такой системе правосудия и оценки всё будет зависеть от моральных установок каждого отдельного индивидуума. Этим нужно заниматься ещё на этапе воспитания детей, а я как раз собираюсь разработать самую эффективную программу обучения «от 0 до 30».

Именно до тридцати. Поскольку моя модель государства подразумевает под собой полное обеспечение гражданина всем необходимым до этого возраста. Да, в долг, и его надо будет вернуть. Но есть нюанс.

Хорошему и полезному члену общества долги простим, а бесполезный отправиться отрабатывать его принудительно. Без вариантов. Хотя нет, есть вариант закрыть долг досрочно и отказаться от дальнейшей помощи. Почему бы и нет?

И, разумеется, пока нет критической массы населения для объективной оценки, то эталоном законопослушности и морали буду служить я. Ибо Азъ Есмь, а кто не согласен — гребите жить в другое место, пока не огребли.

Сложнее всего было исключить из этакого комплекса систем саму вероятность обретения самосознания, ведь по сути это был чистой воды коллективный разум. Как и в случае с отдельными индивидуумами, эта штука вполне могла сойти с ума, и предсказать возможные последствия было совершенно нереально. Но риск дело благородное, пусть и не совсем рациональное.

В общем, как-то так.

И уже через десять минут социальный рейтинг всех присутствующих на острове начал меняться, причём исключительно в положительную сторону! Но это не показатель — в малых изолированных общинах всегда так.

Следующим пунктом в очереди наиважнейших составляющих государства стояла экономика. Но тут всё было в разы проще, нужно лишь правильно настроить систему оценки труда, градацию сложности работы, систему коэффициентов общественного одобрения и общей полезности деятельности.

В качестве единого мерила буду использовать единицы энергии, поскольку на ней завязано абсолютно всё. К тому же, так проще объективно оценить человеческую жизнь, стоит лишь перевести значение потенциала в киловаттчасы и, о чудо — жизнь ребёнка ценнее жизни взрослого. Примерно на дохреналлион киловаттчасов, если быть точным. Это при разнице в возрасте пятьдесят лет.

Я усмехнулся таким значениям. Теперь фраза Малыша из сказки про Карлссона, когда он спрашивает у мамы «правда ли он стоит дороже ста тыщ мильёнов», обретает новый смысл. Стоишь, Малыш, конечно стоишь. И даже можешь их обналичить! Или твои родители…

А вообще тут был интересный момент с оценкой количества энергии. Например себестоимость буханки хлеба, при современных методах производства, составляла около десяти Мвт-ч по моей системе. Причём львиная доля энергия была затрачена человеком. Потом шло солнце и время. И уже оставшийся процент делился на горючку и электроэнергию. Человеческие деньги вообще выпали из подсчётов, ввиду своей полной бесполезности.

Что любопытно: я отвлёкся на расчёты теоретического устройства, способного извлекать энергию из любой материи и по всему выходило, что из хлеба можно-таки извлечь эту энергию, пусть и со значительными потерями. Забавно, но невозможно вне умозрительного эксперимента — вселенная мгновенно войдёт в резонанс на базовом уровне и сколлапсирует в сингулярность, а мне ещё хотел пожить.

Почти сутки разрабатывал Единую Систему Оценки Труда и это последнее что я сделал перед тем, как банально вырубиться от ментального перенапряжения.

Очнулся только через сутки глубоко сна, наполненного кошмарами.

Удивительно, но моё бренное тело покоилось на вполне удобном диване, в небольшом закутке из белых панелей. На небольшом столике, рядом, стояла бутылка с чем-то мутным, скорее всего с питательной жижей.

Дверь открылась и ко мне вошла Ева.

— Вот что секс животворящий делает, — усмехнулся я, глядя в её встревоженные глаза. — Говорила, что это ничего не значит, а сама уже примеряешь на себя роль жены!

— Тебе когда-нибудь говорили, что ты мудак? — она насмешливо приподняла бровь.

— Ага, только что, — я улыбнулся, взял бутылку с жижей и отсалютовал ей, — спасибо.

— Я так понимаю, ты закончил с настройками своего цифрового государства? — она плюхнулась рядом и подогнула под себя одну ногу.

— Основные функции — всё. Осталась всякая мелочь вроде правил дорожного движения или правил торговли, но в целом всё уже работает.

— Понятно, — Ева кивнула, — теперь поговорим о космической программе! Я плотно занялась вопросом и выяснила, что нельзя просто так взять и запустить что-то в космос — сперва нужно уведомить об этом международные космические агентства. Вообще волокиты куча и главная проблема в том, что твоя страна не имеет ни названия, ни международного признания!

— Да фигня это всё, — я махнул рукой, — запускай что хочешь, только чужие спутники не посшибай и не мусори на орбите.

— Уверен? А если будут проблемы?

— Сомневаюсь, так что делай.

Оставил её и вышел из закутка, который она, видимо, сделала для себя, пока я занимался делами государственными. Поднялся на поверхность и задумчиво уставился на океан.

Где-то там, на дне уже разливалась и застывала магма, медленно и уверенно формируя новые острова. Ну вот почему в фантазиях всё это выглядит быстро и захватывающе, а на деле долго и скучно?

Мне было совершенно нечем заняться глобально, пока все терраформеры бурили земную кору, а просчитывать всякое пока не хотелось — видимо исчерпал лимит вдохновения.

Ресурсов тоже пока было негусто, поэтому ничего грандиозного не построить, и я решил предаться беззаботному существованию на недельку.

Неделька затянулась на месяц.

Всё шло своим чередом — тристанцы постепенно адаптировались к новым возможностям, вот только из-за возраста многим пришлось прибегнуть к проецированию виртуального интерфейса на физическую поверхность, что само собой породило массу шуток, а те, в свою очередь, помогли быстрее принять неизбежный прогресс. Например, крайне странно смотрелись люди, пристально вглядывающиеся в пустую стену или разговаривающие по камню или куску доски.

Жаль, что таких откровенных юмористов было от силы человек десять. Остальные же либо стеснялись, либо воспринимали всё слишком серьёзно, наплевав на собственное удобство.

Зато немногочисленная молодёжь была в полном восторге, ведь к невероятной дополненной реальности прилагался безлимитный интернет и возможность заявить о себе миру.

Я же наконец-то вернул всех терраформеров и занялся постройкой грандиозного городского комплекса, параллельно проектируя систему приёмо-передачи энергии на расстоянии.

Каюсь, дизайнерские проекты зданий подсмотрел в интернете, поскольку в голову ничего, кроме обычных серых многоэтажек не шло. Тут будь хоть трижды умным, а чувство стиля и красоты это талант.

Зато с энергосистемой проблем вообще не возникло. Небольшой прибор размером с пальчиковую батарейку вполне мог принимать до сотни киловатт в час в штатном режиме, не нагреваясь и не разрушаясь. Основная же вышка передачи ограничивалась лишь мощностью подключённой энергосети.

Огромная сфера, размещённая на самой вершине вулкана, генерировала всенаправленный поток нейтрино, летящих с скоростью света, который улавливали приемники и снимали с них потенциальный заряд, конвертируя его в привычное электричество.

Да, были проблемы. При плотном скоплении приёмников страдала производительность, но это был самый дешёвый и надёжный вариант на данный момент. Нейтрино с лёгкость проникали сквозь любой физический объект и не несли опасности живым организмам. Со временем можно будет перейти на технологию парадокса идентичных объёктов, но это невероятно затратное дело и оправданно оно может быть только в каких-нибудь межгалактических звездолётах, наподобие сеятеля.

Плюс ко всему, пришлось потратить всё накопленные ресурсы на термальную электростанцию, которую пришлось размещать на глубине двадцати трёх километров вместе с трансформатором. Решение тоже временное, ведь при активном поглощении тепла был риск банально заморозить планету. А потребление оказалось очень высокое, учитывая, что по максимуму подключил сюда доступные процессы сеятеля, чтобы меньше изымать потенциал у людей. Правда, если честно, термостанция не тянула инопланетное оборудование от слова совсем, но я хотя бы попытался.

Когда об этом зашёл разговор на очередном семейном ужине, мама очень долго смотрела на меня, а потом наконец высказала всё, что думает о подобных рискованных технологиях, причём не стесняясь в выражениях. Однако, больше всего её волновал другой вопрос:

— Сынуля, нам надоело торчать на твоём острове. Дом ты нам не строишь, здоровье обещал поправить, так и не сделал, да ёще и пропадаешь где-то целыми днями, вместо того, чтобы поговорить с мамой.

— Ну прости, совсем забыл! — взмолился я под строгим, обвинительным взглядом. — Давайте поедим и будет вам здоровье, а дом, ну… я потратил всё на энергосистему. Обязательно сделаю, чтобы вам было где жить, когда приедете в гости.

— Кстати об этом, — слово взял Сэм, — как быть с документами? Мы тут выяснили, что числимся погибшими и воскресать будет довольно проблематично с юридической точки зрения.

— Да, — поддержала его мама, — самый оптимальный вариант — это новое гражданство, но у тебя даже официального государства нет! Как быть?

— Эм… — я растерялся и быстро полез в интернет гуглить этот вопрос.

Оказалось всё не так сложно. Подать заявку в ООН на признание нового государства, навести дипломатию и наладить транспортное сообщение с получением всех сертификатов авиа и морских перевозок, заключить договора с международными страховыми компаниями, ну и заплатить небольшую кучку всяких взносов в пол миллиарда долларов.

Видимо у меня всё отразилось на лице, но сочувствия я не дождался:

— Ещё не забывай, что ты отобрал этот остров силой, причём не у самой последней страны, — ехидно добавила Ева, невинно хлопая глазками.

Ну, последнее можно решить, если предоставить данные референдума. Мол не хотят тристанцы жить под пятой монархии, хотят свободной диктатуры с собственным царём. Разумеется ничего подобного я проводить не буду, просто сфабрикую — чисто для галочки. Ведь в противном случае, как говорит гугл, на правильную процедуру уйдёт не один месяц.

Хорошо, что у меня неограниченный доступ к дата центрам и я могу без проблем внести изменения куда нужно. Что я и сделал, пока пил чай с яблочным пирогом. Теперь в базе данных нужных международных организаций хранились отчёты всяких комиссий наблюдателей, данные референдума и даже видеозаписи всего процесса голосования.

Выглядело всё это очень убедительно, а то, что этого никто ничего не помнил, так это проблема несовершенства и забывчивости человеческого мозга. Правда в ООН всё-таки придётся выступить, представиться, так сказать, мировой общественности и оставить там представителя страны.

На этот счёт у меня уже была идея и матушка идеально подходила для её воплощения. Ну а что? Раз уж я заварил такую безумную кашу, то отступать поздно и нужно соответствовать!

— Кстати, Ваня, ты должен мне кое-что пообещать, пока не поздно! — мама вырвала меня из грёз, где я представлял охреневшие от шока рожи «мирового сообщества». — Ты ведь хороший мальчик, так что не воюй ни с кем, очень тебя прошу!

— С чего такой внезапный вопрос, мам? — с подозрением прищурился я.

— Ну так времена неспокойные нынче, вон, даже наши в Сирии террористов гоняют, — она вздохнула.

— Обещаю, — я ободряюще улыбнулся, — ты же знаешь, что русские войны не начинают — они их заканчивают. А теперь пошли, буду вам раздавать обещанное здоровье и ты ведь не будешь против, если я частично скопирую твою личность для государственных нужд?

Глава 22

Вот и все

Внутреннее пространство космического корабля не произвело на маму совершенно никакого впечатления, как и моя просьба о копировании личности. Всё, что волновало, так это моё психическое здоровье, когда я в деталях рассказал обо всём, и ещё кое-что.

— Сын, — она очень строго посмотрела на меня, — я не буду говорить банальности вроде «чем больше сила, тем больше ответственность» — я прекрасно понимаю объём работы и сложности принятия некоторых решений главы государства — но прошу, не становись Гитлером.

— Хах, с чего бы? — я рассмеялся.

— А с того, — она тяжело вздохнула, — что ты уже пошёл по его пути, но благодаря технологиям тебе просто не приходится проводить селекцию людей. Твоя идея создания идеальной расы рахаров ничем хорошим не закончится.

— Да я вроде всё учёл. Как минимум японцы любят всяких кошкодевочек. Да я и не собирался особо контактировать с людьми.

— Если ты генетически заложил своим жажду знаний, то тебе не удержать их на одном месте. Рано или поздно они покинут остров, а там их похитят ради изучения или как экзотических рабов. Что ты тогда будешь делать? — мама пристально смотрела на меня и ждала ответ.

— Буду освобождать, что ж ещё?

— Вторгнешься в чужую страну? А потом что?

— Да блин, мам, я всё это прекрасно понимаю! Всё будет нормально!

— Хорошо, поверю, но, если что, выпорю! — она вроде как с облегчением улыбнулась, но в глазах по-прежнему стояла тревога.

Ну и чтобы не продолжать этот разговор, я быстренько запихнул их с Сэмом в биокорректор. Правда тут возникла небольшая проблема:

— А ну стоять! — окликнула меня мама, когда я уже выходил из комнаты. — Я тут говорила с твоими пациентами и не хочу оставаться в этом теле. Давай нам откат к двадцати годам и чтобы с хорошим иммунитетом — мы в Африку поедем, не хочу страдать от диареи, как в прошлый раз.

— Хорошо, — я рассмеялся и закрыл дверь.

Ну разве можно отказать маме?

Через десять минут ко мне вышли стройный, мускулистый негр и улыбающаяся, фигуристая девушка. Хоть я и наблюдал за процессом, но всё равно оказался немного шокирован.

— Зубы, это единственное, что у неё осталось своего… — пробормотал я фразу из рекламы зубной пасты и обратился к молодым: — Но в документах я всё равно укажу биологический возраст — это не обсуждается!

— Ой, да без проблем! — хихикнула, гхм, мама, и демонстративно поправила грудь.

— Всё, кыш отсюда, молодёжь! — я рассмеялся и отправил их на поверхность.

Чую, скоро у меня появится братан или сеструля. Или оба сразу…

Теперь о насущном.

У меня появилась полная копия её разума, так что при желании можно загрузить его на любой подходящий органический носитель, но такой цели не стоит. Забавно, что в период адаптации к симбионту-сеятелю у меня не было доступа к подобным возможностям. Вот только, причина этого до смешного проста — так сохранялся некий налёт уникальности разумной жизни и раздувалось чувство собственной значимости, не дающее сорваться в чёрную депрессию от тщетности бытия.

А на деле вот он — чертёж электрохимический души человека. И на нём совсем несложно найти то, что называется «характер», ведь это не более чем мировосприятие, сформированное по принципу разумной достаточности для личного выживания. Когда-то проще быть покорным, когда-то бунтарём, но во все времена серая усреднённая масса жила стабильно.

Проблема в том, что характер напрямую завязан на воспоминания о пережитых событиях, а значит, чтобы получить чистую личность с необходимым восприятием мне придётся сильно постараться и проработать воспитательную виртуальную среду.

Первым делом сформировал образ взрослой женской особи рахара строго по ДНК-чертежам. Всё это было в разы сложнее, чем выращивать в инкубаторе отдавая всё на волю случая, поскольку вычисления всех клеточных взаимодействий сжирало энергию потенциала одного человека. Нельзя просто взять и сделать — нужно просчитать весь жизненный цикл до требуемого возраста, с учётом формирования как всех тканей, так и нейронных связей. Таким образом, у создаваемой особи уже должна быть сформирована личность одновременно с телом. Точнее, тело фактически и формировало личность.

Полных двое суток я создавал её тело и симулировал ключевые события в памяти, чтобы она не сошла с ума, как только придёт в сознание. Это только на первый взгляд легко, но на деле, разум может зацепиться за любую крошечную несостыковку в огромном массиве данных и начать выдавать ошибки. А там уже здравствуй шизофрения, аутизм и целый набор психозов.

— Встань и иди! — обратился я к будущему постоянному представителю в ООН, сейчас лежащему на полу биокорректора.

Она открыла огромные синие глаза и по-кошачьи зевнула, демонстрируя ровные белые зубы и крупные, почти вампирские клыки. Её треугольные ушки дрогнули и чуть повернулись в сторону прошедшего мимо робота. Потом резко вскинула голову, отчего копну рыжих волос разметало, превращая её в милое лохматое чудо.

Ушастая девушка осторожно поднялась на сильные, стройные ноги и нервно дёрнула хвостом, на миг распушая его. Скользнула изящными руками по своему бархатному телу, покрытому миллиметровым слоем шерсти, на деле бывшей полыми волосками, с невероятной теплоизоляцией, как у белого медведя. Экспериментальная особь ненадолго задержала руки на облегающем крупную грудь белом топике и таких же шортах на подтянутых упругих бёдрах, после чего внимательно посмотрела на меня, чуть шевельнув своим аккуратным человеческим носиком.

— Повелитель? — из-за особенностей строения голосовых связок она фактически промурлыкала это глубоким и нежным голосом, на чистейшем русском языке.

Я выдохнул и только тут понял, насколько был напряжён в момент её пробуждения. Кажется всё получилось, но ё-моё, как же это было сложно! А ведь мне нужна ещё сотня таких, чтобы воспитывать первое поколение, причём нужны не клоны, а совершенно разные по виду и характерам особи.

— Расскажи о себе, будь любезна, — попросил я, собираясь таким образом провести её диагностику.

— Да, — она кивнула, и мне показалось, что она сделала это с гордостью, — Меня зовут Рари, я рождена, чтобы служить интересам нашего государства.

— Кем рождена?

— Государством. Я осознаю, что у меня нет биологических родителей, но это ничуть не умоляет значимости моей жизни.

— Ты чувствуешь, что обладаешь свободой воли?

— Да, — она вновь кивнула с серьёзным видом, — но я так же осознаю, что у меня есть обязательства перед государством.

— Не могла бы ты ударить меня? А лучше попытайся убить. Даю тебе две минуты.

— Зачем? — она слегка склонила голову к плечу и пару раз моргнула.

— Мне нужно про…

Она атаковала резко, воспользовавшись тем, что я повёлся и пустился в ненужные объяснения. Мне пришлось быстро вслепую выпрыгивать из комнаты спиной вперёд, но она успела чиркнуть твёрдыми ногтями по моей переносице, едва не лишив меня глаз. Феноменальная скорость!

Хоть я и не собирался драться в полную силу, но всё равно, на миг мелькнула паническая мысль, что может зря я решил сделать их настолько совершенными. С эволюционной точки зрения, ничего быстрее, выносливее и сильнее природа сотворить не сможет — они предел возможностей естественного развития органической жизни. По крайней мере, эта спецверсия уж точно.

Даже я не настолько крут если смотреть на всё тело в комплексе, поскольку модифицировал себя абы как и надо бы всё переделать заново и по честному. Но люди рахарам точно не конкуренты. Вообще никак! Даже танки не помогут…

Я утёр внезапную каплю крови с переносицы и приготовился блокировать следующий удар, ведь Рари уже летела на меня, вытянувшись в прыжке, прищурив красивые глаза и подруливая в воздухе хвостом. А ведь я всё ещё находился в полёте!

Догнав меня, она замахнулась правой рукой, но внезапно сгруппировалась, развернулась и ударила меня в живот обеими ногами. Всё бы ничего, но её хвост захлестнул мою шею, отчего я в полной мере прочувствовал всю силу стройных ног.

Нас закрутило в воздухе. Что затрещало, и я не сразу сообразил, что это она разрывает мой живот ногами, потому что её зубы вцепились мне в щёку и лёгкостью вырвали кусок лица.

Я попытался ударить или схватить, но она скакала и крутилась по мне как бешенная белка вокруг дерева, нанося удары и разрывая плоть то тут, то там. Наконец мы упали на пол.

Ну как упали… Она приземлилась на ноги, а я рухнул окровавленным куском мяса.

— Молодец, — прохрипел я тем, что осталось от лица, — а теперь будь хорошей девочкой и отнеси меня в биокорректор.

Позор, хе-хе, меня уделали за меньше чем за три секунды! Ох, надо бы уделить особое внимание их воспитанию, а то в будущем проблем не оберёшься.

— Я справилась, повелитель? — невинно спросила она, поднимая меня на руки, но в её голосе сквозило скрытое торжество.

— Отлично справилась, — не стал отрицать я, — скушай-ка симбионта.

Она уложила меня на пол биокорректора и послушно проглотила капсулу, протянутую роботом, после чего оставила меня восстанавливаться.

Подавив в себе внезапный порыв отрастить большие уши и многофункциональный хвост, изменил и сбалансировал себе новое тело с оглядкой на строение рахаров. Мой симбионт тут же выдал целую кучу ошибок в связи с резким изменением всей ДНК и благополучно сдох.

Что ж, это подводит нас к тому, что идентификацию лучше проводить по слепку разума, что незаметно подводит к цифровому бессмертию и возможностью возродиться из копии в случае смерти. Нафиг, нафиг!

Из комнаты коррекции вышел уже обновлённым. Мда, к хорошему быстро привыкаешь. Проглотил капсулу симбионта и поискал глазами ушастую.

Она стояла возле инкубаторов с закрытыми глазами и к чему-то прислушивалась.

— Что там? — спросил, бесшумно подойдя к ней.

— Они спокойны, растут хорошо, — ответила она и повернулась, открывая глаза.

Вот так то! Эмпатия довольно крутая штука как по мне — гораздо лучше всяких психологов и попыток угадать настроение собеседника или собственного ребёнка.

— Ты готова отправиться к людям? — не без тревоги спросил я, несмотря на то, что запихнул ей память всю похожую на правду человеческую историю и их же психологию.

— Да, — она уверенно кивнула и хитро улыбнулась.

— Замечательно! Осталось утрясти некоторые детали, пока отдыхай.

А под некоторыми деталями я имел в виду почти всё — начиная придумыванием уже названия для государства и заканчивая взломом баз данных, чтобы всё выглядело законно. А ещё надо собрать не слишком выделяющийся транспорт и вообще главное не переборщить и двадцать раз продумать всё до мелочей!

* * *

Десять дней спустя, Женева

Заседание генеральной ассамблеи ООН подходило к концу и уставший секретарь заседания равнодушно зачитывал последний пункт повестки:

— На трибуну приглашается полномочный представитель Империи с приветственной речью.

Шумящий зал мгновенно затих и сотни глаз с непониманием уставились на немолодого мужчину. Глаза самого секретаря расширились от удивления и он быстро перечитал последнее предложение про себя, не веря собственным глазам — ещё перед самым заседанием этого пункта в повестке не было.

— Ой спасибо, спасибо! Я сейчас, одну секундочку, — со стороны входа послышался кокетливый женский голос.

Все присутствующие едва не свернули шеи в попытке рассмотреть хозяйку голоса. Сидящие у прохода ощутили сильный порыв ветра, который разметал документы и вот потрясённого секретаря уже выпихивает миловидная девушка, в белой блузке и со странным аксессуаром на голове в виде больших кошачьих ушей.

— Здравствуйте, я Рари Импера, полномочный представитель Империи! — она мило улыбнулась, оголяя клыки и дергая ушками.

Секретарь же заворожено смотрел на рыжий хвост, начинающийся на талии странной гостьи, чуть выше чёрной юбки. Хвост слегка покачивался, изгибался и вообще вёл себя как настоящий хвост.

— Моя задача служить связующим звеном между человечеством и рахарами, а также доносить до вас волю нашего правителя, — она снова широко улыбнулась и продолжила немного виновато: — Правда, поначалу мы хотели стать полноправным членом ООН, но выяснилось что это совершенно бесполезно, плюс накладывает множество ограничений, вроде соблюдения военных конвенций и прав человека. Так что наш мудрый император принял решение просто уведомить всех вас о нашем существовании и предупредить о недопустимости нарушения границ нашего растущего государства.

Зал потрясённо зароптал и тут, внезапно, до всех дошло, что они прекрасно понимают говорящую, несмотря на то, что многие узнали в её речи Русский язык.

— Понимаю вашу озабоченность, но сделать вы ничего не можете, так что смиритесь. Так же я уполномочена заключать разнообразные дипломатические отношения, оказывать услуги консультанта в вопросах межрасовой торговли и прочих экономических связях.

— Межрассовой? — со странной интонацией проблеял секретарь, не отрывая взгляда от хвоста.

— Да, — Рари повернулась к нему и состроила милую мордашку, — как вы могли заметить я не человек.

Ко всеобщей неожиданности она одним движением вскочила на трибуну и встала к залу вполоборота и показала пальцем на свою голову:

— У нас есть большие уши, чтобы хорошо слышать, — потом она повернулась задом и покрутила распушенным хвостом: — и у нас есть хвост, чтобы быстро плавать!

После этого она снова развернулась к людям лицом, но теперь это была оскаленная морда хищника с прищуренными глазами.

— И острые зубы, чтобы рвать врагов на части! — яростно прошипела она, отчего всех в зале прошиб холодный пот, а некоторые повскакивали со своих мест, чтобы поскорее убежать.

Охрана кинулась к трибуне, а девушка уже спрыгнула обратно и, вернув благожелательную улыбку, продолжила говорить как ни в чём не бывало в микрофон, который техники уже давно отключили, однако голос продолжал звучать из динамиков:

— Но мы надеемся, что люди примут правильное решение и мы будем дружить долго и счастливо. В конце концов разумные виды должны мирно сосуществовать и вместе достигать великих целей!

Она пристально посмотрела на подбежавших охранников и те внезапно замерли, почувствовав неотвратимую, смертельную опасность. На Рари лишь мило улыбнулась и ещё больше усилила ментальный нажим, отчего один из мужчин в форме истошно закричал и упал на пол, где зашёлся в эпилептическом припадке.

— В противном случае нам придётся уничтожить вас полностью, как угрозу нашему виду! — она продолжала мило улыбаться, но каждый в зале непроизвольно сглотнул от страха и ощущения приближения чего-то неотвратимого.

Ведь ничто не пугает человека так, как неизвестность.

И теперь перед человечеством, возомнившим себя вершиной эволюции и владетелем мира, предстал другой разумный вид.

Учёные и энтузиасты долго искали братьев по разуму в дальнем космосе, но они оказались гораздо ближе и теперь совершенно непонятно что делать. Пройдёт буквально пара дней и эта шокирующая новость облетит весь мир.

Кто знает, какую реакцию вызовут новые соседи у людей, если они и так с упоением режут друг друга лишь из-за отличия в цвете кожи или за другое вероисповедание. А тут нет никаких моральных терзаний, ведь там не люди! Может, всё это заставит человечество сплотиться перед лицом общего врага и они наконец-то осознают, что сила в единстве.

А может рахары сумеют показать людям пример идеального общества и вся бурлящая энергия человечества будет направлена на созидание, а не на разрушение.

Кто знает, кто знает…

Конец.

Дорогие друзья, спасибо что дочитали.Продолжение будет, но в режиме второстепенного проекта и немного в другом стиле, поскольку я осознал все ошибки этого текста. Ещё раз спасибо за внимание, до встречи!

Content

Террагенезис: Земля

Глава 1 Невероятное стечение обстоятельств

Глава 2 В недрах вулкана

Глава 3 Здравствуй остров!

Глава 4 Первая контрольная точка

Глава 5 Инопланетные технологии и их ограничения

Глава 6 Своевременная эволюция

Глава 7 Когда хочешь как лучше…

Глава 8 Ультиматум. Часть 1

Глава 9 Ультиматум. Часть 2

Глава 10 Всех на крючок

Глава 11 Безумная биоинженерия

Глава 12 Ох ты ж бъ!

Глава 13 Зри в корень

Глава 14 Большой секрет для маленькой компании. Часть 1

Глава 15 Большой секрет для маленькой компании. Часть 2

Глава 16 Все заново и по честному

Глава 17 Мамкин император

Глава 18 Еще один плюсик к самоуверенности

Глава 19 Уже не сдерживаясь

Глава 20 И в мир пришла Система!

Глава 21 Кто поедет в ООН?

Глава 22 Вот и все