Сергей Воличев

Смерть на корпоративе

Глава 1

15 марта в восемь вечера компания «Схема плюс» проводила банкет, посвящённый двадцатипятилетию основания фирмы. Несмотря на то, что организация отмечала такой солидный юбилей, это был первый и пока единственный корпоратив за всю историю этой конторы. Среди офисного планктона гулял устойчивый слух, что генеральный директор Дымов Петр Петрович избегает проведения любых праздничных мероприятий лишь только потому, что он был иной веры, чем праздные христиане.

К удивлению клерков, главный тоже пришел на праздник, но его присутствие ограничилось лишь штампованной вступительной речью на тему: «Я рад!», «Все вместе!» и «Будем дальше работать, засучив рукава!». После краткого «советского» доклада генеральный благоразумно удалился, видимо, понимая, что его присутствие превратит веселое мероприятие в поминки.

Корпоратив устроили в колл-центре: это было самое больше помещение в офисе, у него не было перегородок, и после того как все столы сдвинули в один угол, освободилась большая площадь для гуляний. Оформление зала было жидким и напоминало общее собрание курьеров-любителей. Бутерброды и закуска на столах были достойные, под стать ей присутствовала элитная выпивка в диапазоне от пива до качественного виски.

Несмотря на дорогой алкоголь и деликатесы, корпоратив сразу не задался. Сотрудники из-за строгого запрета руководством веселых попоек были далеки друг от друга и не дружили между собой. Служащие были абсолютно чужими людьми и от этого старались вести себя очень осторожно, чтобы не запятнать свою репутацию.

Но что бы ни было и где бы это ни было, градусы напитков всегда приводят к правильному решению. Смущение и скромность первых минут любого застолья успешно ликвидируется быстрым и частым употреблением алкоголя. Правда, эта истина чуть было не рухнула из-за того, что коллектив сразу разбился на маленькие группы по отделам. Бухгалтерия собралась возле столов с закусками, программисты столпились ближе к окнам, техники бродили недалеко от пожарной двери, а группа обслуги плотно обступила стол с бутылками.

Прошло минут сорок, и казалось, что еще час – и все разойдутся, как вдруг инженер отдела технологий предложил спеть в караоке. Такой призыв сначала был принят холодно, многие были не уверены в своих вокальных данных, и поэтому минут десять никто не подходил к микрофону. И тут начальник службы комплектации первым, очень страстно и даже вызывающе, спел абсолютно невзрачную песню «Летят перелетные птицы». После его исполнения, ощутив полную безнаказанность в содеянном, к микрофону потянулись все те, кто еще до этого никак не мог выразить свое «Я» в коллективе.

Апофеоз наступил, когда стали крутить песенки из мультфильмов и старых комедий. Коллектив, который до этого момента никак нельзя было назвать дружным, вдруг сплотился и уже хором, невпопад, но очень громко стал исполнять известные шлягеры.

И тут, в эти мгновения, когда показалось, что корпоратив уже пошёл в нужном направлении, начали появляться первые дезертиры, разрушающие стройные ряды весельчаков. Первой стала покидать начавшуюся вакханалию молодежь в возрасте тридцати, так как им явно было скучно и культура «совка» им была до лампочки. За зелеными сопляками стали уходить самые возрастные служащие – пятьдесят плюс и выше. К десяти вечера остался только средний возраст и самые выпившие, но и они через час рассеялись.

Корпоратив благоразумно задумали провести в пятницу, чтобы служащие за выходные дни смогли прийти в норму и в понедельник со свежими силами взяться за работу. Но уже на следующий день, в субботу, в восемь часов утра каждому, кто был на вечеринке, пришло сообщение, где было сказано срочно явиться в офис с предупреждением, что к тому, кто не явится на работу, будут предприняты самые строгие меры, вплоть до увольнения.

К девяти утра все сотрудники «Схемы плюс» собрались в офисе, Петр Петрович встречал каждого лично, ставил галочку напротив фамилии прибывшего в списке, после чего отправлял его в помещение колл-центра. Место, где еще несколько часов назад проходил корпоратив, несмотря на еще не убранные воздушные шары, выглядело тоскливо, к тому же стоял устойчивый запах прокисших продуктов, который еще больше ухудшал похмельное состояние.

После того как в колл-центре образовался полный кадровый комплект, вплоть до курьеров и уборщиц, генеральный директор стал методично по одному человеку уводить в неизвестном направлении.

Первыми стали покидать общее собрание женщины, потом начали вызывать мужчин в возрасте, затем всех остальных. Этот процесс выглядел странно и давил на психику, Дымов ничего не объяснял, а только лишь, как мифологический Харон, перевозивший умершие души через реку Стикс, уводил несчастных клерков в подземное царство мертвых, что было очень близко к легенде, так как обратно в колл-центр уже никто не возвращался.

На самом деле Петр Петрович уводил сотрудников по одному в кабинет своего заместителя, где за столом сидел старший лейтенант полиции Степан Олегович Агапов, молодой мужчина лет тридцати с неприятным дерзким взглядом. Сегодня утром ему передали дело о найденном трупе в шахте лифта, а поскольку погибший оказался начальником отдела взаиморасчетов «Схемы плюс» Игорем Васильевичем Белкиным и его смерть констатировали в то же время, когда проводился корпоратив, старший лейтенант решил по горячим следам допросить всех тех, кто гулял на этом юбилее.

Степан Олегович был из молодых, но подающих большие надежды. Его стиль расследования состоял в том, что с первых минут, как только к нему попадало какое-либо дело, он моментально начинал проделывать огромный объем работы, свято веря в то, что если ты не выйдешь на след в первые двадцать четыре часа, то раскрыть преступление потом будет крайне трудно. Найдя хоть какую-нибудь, даже самую тоненькую ниточку, которая могла бы привести к результату, старший лейтенант цеплялся за нее бульдожьей хваткой и раскручивал эту версию напористо и стремительно до тех пор, пока она не давала результат. И хоть его действия часто были нелогичны и бессмысленны, ему жутко везло, как игроку в покер, который изначально со слабой парой продолжает рискованно повышать ставки и с последней картой на столе ему вдруг выпадает выигрышная комбинация.

Вот и сейчас он решил сделать ставку на опрос всех свидетелей, чтобы сразу подтвердить единственную, по его мнению, версию случившегося. Для Агапова было абсолютно ясно, что разбившийся в лифтовой шахте сотрудник сам в состоянии алкогольного опьянения нырнул туда вниз головой. В подтверждении несчастного случая говорило и то, что у погибшего были спущены штаны и нижнее белье.

Старший лейтенант легко выстроил сцену случившегося, в которой подвыпивший гражданин, когда ему приспичило сходить по малой нужде, направился не в туалет, находящейся далеко в конце офиса, а в шахту грузового лифта, на площадку, куда вела дверь прямо из колл-центра. Правда, сам лифт был демонтирован, так как скоро вместо него должны были установить новый, и поэтому его шахта оставалась открытой, а пустые проемы от кабины были просто перетянуты красными лентами. Вполне вероятно, пьяный мужчина неудачно наклонился, его качнуло не в ту сторону, он потерял равновесие и свалился вниз. В пользу несчастного случая говорило и то, что эксперты не выявили следов насилия, определив, что все смертельные травмы у погибшего были следствием падения с высоты.

Пред опросом свидетелей Агапов поговорил с директором и сразу поинтересовался у него, велось ли видеонаблюдение в колл-центре. Петр Петрович сообщил, что камера есть, но в то время, когда проводился корпоратив, она была выключена. Дымов признался старшему лейтенанту, что сам приказал охране не записывать празднование юбилея, чтобы не смущать сотрудников и те могли бы вести себя более раскованно. Услышав такое объяснение, Степан Олегович неприятно посмотрел на директора, поскольку отсутствие записи вечера из колл-центра сильно затрудняло расследование.

Агапов достал большой лист бумаги формата А3 и стал расчерчивать на нем таблицу. Посчитав, что на корпоративе присутствовало двадцать восемь человек, он нарисовал для каждой фамилии две ячейки: одну по горизонтали, другую – по вертикали. Такие диаграммы были фирменной фишкой старшего лейтенанта, он придумал их сам и составлял такие на каждом расследовании. Они были очень похожи на спортивные таблицы, в которых отражался счет встречи между командами, но у Агапова вместо команд были имена свидетелей и подозреваемых, а в ячейку с результатом записывались события и время. Степан Олегович утверждал, что в такой таблице сразу было видно, между кем из всех фигурантов дела не совпадают показания, и, следовательно, это становилось первым звеном, от которого можно было выстраивать всю цепочку расследования. Такой творческий и индивидуальный подход очень нравился начальству, их развлекали таблицы старшего лейтенанта, правда, эти диаграммы еще пока ни разу не дали хотя бы один практический результат. Единственное, чем они приносили пользу, так это в качестве салфеток на столе – полковник очень любил ставить на них чашки с кофе или чаем.

Изначально Агапов планировал потратить на опрос свидетелей не больше трех часов, предполагая, что по пять минут на человека ему вполне хватит, но на самом деле он провозился в офисе «Схемы плюс» почти до вечера. Таблица была успешно заполнена, и она подтверждала версию старшего лейтенанта о несчастном случае. Все события и их время в ячейках совпадали по всем направлениям, отчего диаграмма ясно давала понять, что в момент отсутствия погибшего Белкина все остальные сотрудники были в колл-центре, а значит, возле шахты лифта он был один, и никто не мог его столкнуть вниз.

Была уже половина пятого вечера, Степан Олегович торопился в управление, ему очень хотелось застать на рабочем месте полковника Корытина и оперативно доложить ему о своих успехах. Полковник симпатизировал Агапову, и именно от него исходила инициатива более быстрого повышения того по службе, потому что он видел в нем человека, на которого можно было опереться в будущем. Начальник много раз проверял старшего лейтенанта на паршивость и всякий раз убеждался в том, что Степан достоин стать для него тем человеком, которому можно будет полностью доверять. Агапов в свою очередь, чувствуя к себе особое отношение полковника, старался не разочаровать его, понимая, что для дальнейшей карьеры ему будет лучше идти вместе с Корытиным, которого, по слухам, скоро должны были назначить на высокую должность.

Старшему лейтенанту повезло, он успел на доклад к полковнику. Агапов сразу разложил свою диаграмму перед начальством и пустился в детальное объяснение фактов.

– Послушай, Степа, забудь об этом деле, – вдруг перебив Агапова, повелительно сказал Корытин. – С ним все ясно. Я тоже думаю, что это типичный несчастный случай. Сейчас тебе лучше взяться за более резонансное преступление, чтобы эффект от его раскрытия позволил в очередной раз доказать, что ты действительно достоин повышения в звании. А поэтому передавай этот труп в лифте капитану Крамеру.

– А чем тогда мне заняться? – спросил старший лейтенант.

– Только что сообщили об исчезновении управляющего одного из крупных банков, вышел утром на прогулку и бесследно пропал. Вот это отличный случай проявить себя. Будешь на виду, тут тебе пресса и телевидение и с докладом станешь напрямую туда ходить. – Полковник показал пальцем в потолок.

– Так, может, я параллельно буду вести оба дела, тем более что по «Схеме плюс» практически осталось все только оформить, – предложил Агапов.

– Нет, Степа. Бумагами пусть занимается Крамер, это его конек, а ты с завтрашнего утра вливайся в группу по банкиру.

Когда старший лейтенант вышел из кабинета полковника, его охватили смешанные чувства: с одной стороны, ему было жалко отдавать практически раскрытое дело о погибшем в лифте, а с другого бока его очень взволновало новое поручение. Возможность в скором времени добавить себе звезд на погоны вдохновляло Агапова на любые повороты в его судьбе ради карьеры.

Глава 2

Капитан полиции Семен Ильич Крамер был стройным мужчиной тридцати шести лет, высокого роста, крепкого телосложения, с пропорциональными частями тела, как у античного героя. Лицо следователя было приятным, аристократичным, но не смазливым, а карие глаза, темные волосы, черные брови и широкие скулы придавали ему легкий восточный оттенок. Взгляд Крамера излучал интеллект, и у того, кто с ним встречался в первый раз, сразу создавалось впечатление, что перед ним стоит умный человек.

У капитана был талант к работе детектива, его удивительные аналитические способности, широкий кругозор знаний в разных областях и постоянное желание докопаться до истины, собственно, и способствовали тому, что еще в школе он выбрал себе профессию следователя. Правда, все эти полезные качества Крамера никак не влияли на его карьеру, он работал в свое удовольствие, а не ради званий и должностей. Семену Ильичу действительно нравилось то чем он занимается, при этом честолюбие и карьеризм, чем была обильно пропитана служба в органах, его абсолютно не интересовали. Капитан был белой вороной, и где бы он ни работал, всегда держался особняком, и это настораживало коллег, давая им повод думать только о плохом. Тем не менее все бесцеремонно пользовались способностями Крамера, используя его советы в сложных случая, потом присваивая все лавры победителя исключительно себе.

Получив дело о трупе в шахте лифта, капитан быстро ознакомился с делом. На первый взгляд, все факты подтверждали версию Агапова о несчастном случае, но Крамер никогда не хватался за то, что плавает на поверхности, и поэтому он решил выехать на место происшествия, чтобы самому все осмотреть.

Прибыв в офис «Схемы плюс», капитан, из опыта зная, что собирать начальную информацию всегда лучше с головы, в первую очередь встретился с директором. Крамера интересовало все, что касалось погибшего Белкина: его характеристика, взаимоотношения с коллективом, наличие друзей и врагов. Директор обрисовал черно-белый портрет погибшего как инициативного, знающего работника, трудолюбивого и общительного. По поводу трагического вечера Петр Петрович ничего сообщить не смог, так как после вступительной речи, по его словам, он тут же покинул корпоратив.

– А почему вы не остались хотя бы на полчаса? Такой юбилей, двадцать пять лет фирме, можно было чисто символически показать, что вы разделяете с подчиненными не только будни, но и радости, – поинтересовался у директора капитан.

– В тот вечер моя жена должна была улетать на отдых, и я хотел её проводить, – ответил Дымов.

Тут директор стал намекать, что он очень занят и разговор надо заканчивать, на что Крамер вежливо пожелал Петру Петровичу хорошего дня и попросил выделить ему в помощники человека, который мог бы проводить его на площадку, где произошел несчастный случай.

В качестве гида по офису капитану был представлен заведующий хозяйственной частью Чулюкин Захар Сидорович.

Завхоз был небольшого роста, лысый, худощавый мужчина лет шестидесяти. На следователя сильное впечатление произвел стиль одежды Чулюкина – серый в полоску костюм, который состоял из двубортного пиджака с широчайшими лацканами и брюки клеш. Этот советский наряд Захара Сидоровича дополняли темно-синяя рубашка, красный галстук, до блеска начищенные черные ботинки и носки ядовито-зеленого цвета.

Завхоз был молчалив, но особых вопросов к нему у капитана и не было, на корпоративе он отсутствовал, сотрудников называл «лентяи» и все время жаловался на то, что в кабинетах почти каждый день приходиться менять лампы дневного света.

– Ну вот он, колл-центр, где проходил корпоратив, – сообщил Чулюкин.

Помещение, куда капитан зашел с Захаром Сидоровичем, было большим прямоугольным залом с пятью окнами, в котором размещалось двадцать столов. В глаза сразу бросилась фотография погибшего Белкина в черной рамке, которую повесили как раз на то место, где во время корпоратива висел красочный плакат: «Нашей фирме 25». Дверь, которая вела на лестничную площадку, была спрятана за перегородкой. Подойдя к ней, Крамер сразу обратил внимание на то, что в замок был вставлен ключ.

– Здесь всегда есть ключ? – спросил у завхоза капитан.

– Да. И в тот вечер тоже был. Этот выход по технике безопасности считается пожарным, и поэтому он должен оставаться открытым, – объяснил Чюлюкин.

Выйдя из колл-центра к ремонтируемым лифтам, следователь заметил, что их пустые проемы уже были наглухо заколочены досками. Спустившись на первый этаж, Крамер увидел металлическую дверь и, потрогав ее рукой, спросил у завхоза:

– Куда она ведет?

– Во внутренний двор.

– Она закрыта. Как же с пожарной безопасностью? Аварийный выход и на замке?

– Ключи находятся у охраны и директора, так что в случае крайней необходимости её всегда можно открыть, – пояснил Захар Сидорович.

Поднявшись обратно наверх, капитан еще раз внимательно осмотрел дверь, которая вела в колл-центр, его смущал тот факт, что на ручках и на ключах криминалисты не обнаружили отпечатков пальцев. Все выглядело так, как будто кто-то позаботился о том, чтобы их стереть.

Если Белкин, по версии Агапова, вышел на площадку для того, чтобы сходить в туалет, то тогда зачем ему надо было протирать за собой предметы, к которым он прикасался руками. Значит, это мог сделать либо тот, кто был на этой площадке вместе с погибшим, либо тот пришел сюда, но уже после того, как Белкин упал в шахту лифта. И в том, и в другом случае цель была одна – избавиться от своего участия в произошедшем.

При этом на лестничных перилах отпечатки пальцев погибшего и еще двух человек остались. Раздумывая над этими фактами, капитан решил, что необходимо срочно определить, кто оставил свои следы на перилах, а для этого нужно сделать дактилоскопию всех сотрудников «Схемы плюс», а также рабочих, которые ремонтируют лифты, и потом сравнить их с образцами на перилах.

Спокойно обдумывать ситуацию Крамеру мешало поведение завхоза – было очевидно, что он тяготился своей миссией сопровождающего, которая не давала ему исполнять свои прямые обязанности. Чулюкин не мог стоять на месте, постоянно вертелся и тяжело вздыхал. Следователь, осмотрев все, что ему было надо, решил больше не задерживать Захара Сидоровича, но перед тем как его отпустить, попросил показать, где находится кабинет отдела кадров.

Кадрами в «Схеме плюс» заведовала Марина Петшавна Новак, женщина сорока лет, жгучая брюнетка с проницательным взглядом.

– А, вот и вы! Я уже начала сомневаться в своей интуиции, подумала, что вы не захотите со мной общаться, – фамильярным тоном начала разговор Новак. – Знаете, у меня ведь цыганские корни, мой папа был настоящий ромал, звали его Петша, а это значит «свободный». Он настолько любил независимость, что исчез из поля зрения моей мамы еще до того, как я появилась на свет, впрочем, их страстный роман был таким коротким, что матушка даже не успела узнать фамилию своего возлюбленного, от него на память осталось только цветастое отчество в моем имени. Цыганские корни дали мне способность проникать в душу человека и предвидеть события, собственно, поэтому я и решила получить профессию психолога, а потом пойти работать в кадры, чтобы иметь возможность как можно больше контактировать с людьми.

– В таком случае вы именно тот человек, который поможет мне разобраться в некоторых деталях, – заметил капитан.

– С удовольствием. Задавайте любые вопросы.

– Все, что касается корпоратива, я прочитал в ваших показаниях. А что вы можете рассказать о погибшем Белкине?

– Игорь Васильевич при всей своей красивой внешней оболочке был человеком с душком. Знаете, это как наливное яблочко: без изъяна снаружи, зато червивое внутри. Этого никто не замечал, но я его сразу раскусила, как только он устроился в нашу организацию. Лицемер, карьерист, человек без чувства сострадания, при этом ловко маскируясь под своего парня в доску. Он никому не делал откровенных пакостей, но и помогал только в том случае, если ему это было выгодно. Люди слепы, они заботятся только о себе и ничего не видят вокруг, я же, как психолог и цыганка, все замечала и анализировала. Был только один случай, когда он не смог сдержать свою корысть и открыто совершил подлость, это была история с его назначением начальником отдела. Изначально планировалось передать руководство взаиморасчетами Павлу Федоровичу Тюкавину, уже даже был готов приказ по этому вопросу, и тут в последний момент у Павлика срывается крупная сделка с одной солидной фирмой. А через несколько дней Белкин предлагает подписать такой же контракт, только с другой организацией. Начальство приказ переписало, и Игорек вместо Тюкавина становиться начальником отдела.

– А с чего вы решили, что это было специально подстроено Белкиным? – спросил капитан у Новак.

– У меня есть знакомый, это очень уважаемый финансовый консультант, так вот, он присутствовал в качестве наблюдателя на тех переговорах, которые провалил Тюкавин. Потом он мне в приватном разговоре рассказал, что сделка сорвалась из-за того, что какие-то показатели «Схемы плюс» были сильно занижены. А эти данные готовил как раз Белкин. Поскольку потом договор, но с другими компаньонами все же был подписан, наше руководство решило не разбираться и вместо невнимательного сотрудника на должность начальника решило утвердить другого, более расторопного.

– Какая должность сейчас у Тюкавина?

– Такая же, как и была, – заместитель начальника отдела взаиморасчетов, только теперь он подчиняется Белкину.

С интересом выслушав откровения Марины Петшавны, которые пока выглядели как обычные сплетни, капитан попросил у нее личные дела Белкина и Тюкавина, сделал их копии, поблагодарил Новак за информацию и вышел из кабинета.

Время обеда уже давно прошло, но Крамер не испытывал чувства голода: взявшись за новое расследование, он как будто начинал существовать в параллельной реальности. Все начинало подстраиваться под ритм того дела, которым в данный момент занимался капитан. Его распорядок дня зависел не от потребностей и желаний организма, а от тех действий, что надо было проводить по плану следствия. Жена капитана всегда говорила, что он за свое рвение по службе, скорее всего, вместо медали получит только язву желудка, при этом всегда почему-то добавляла, что она лечить его не будет.

Вспомнив страшные предсказания жены, Крамер зашел в первое попавшееся по дороге кафе, проглотил там порцию пельменей и, чувствуя легкую тяжесть в животе от съеденного, отправился в управление, мечтая как можно скорее устроиться за любимым столом в своем кабинете и спокойно заняться анализом полученной информации, составляя план на дальнейшие действия.

Кабинет капитана был небольшой, но уютный, и поскольку он находился в конце коридора, то в нем всегда было тихо. Неизвестно по какой причине, но среди казенной мебели присутствовал диван, придавая обстановке домашний уют. Единственным минусом было то, что окно выходило на стену соседнего здания, это была северная сторона, и поэтому в кабинет никогда не проникали лучи солнца, от чего надо было всегда держать включенным свет. Крамера полумрак не смущал, а даже наоборот, так ему лучше думалось. Особенно капитану нравилось сидеть только с одной включенной лампой на столе, которая освещая лишь рабочее место, оставляя все остальное пространство во мраке.

Неожиданно дверь в кабинет открылась, и вместе со светом из коридора вошел полковник Корытин.

– Что у тебя там за новости с делом в «Схеме плюс»? – с порога на повышенных тонах заявил начальник.

– Ничего такого, – спокойно ответил Крамер.

– Мне звонил директор, жаловался на то, что ты там устроил массовое снятие отпечатков у сотрудников. Работа фирмы была нарушена. К чему ты это затеял? – все больше заводился Корытин.

Капитан знал о дурной привычке полковника в конце рабочего дня выпускать пар. Это выглядело следующим образом: начальник внезапно появлялся в кабинете у того подчиненного, которому можно было предъявить претензии о плохой работе, и начинал отчитывать его и в хвост, и в гриву. В этих случаях тем, кто становился козлом отпущения, надо было придерживаться только одной линии поведения – как можно меньше оправдываться и молчать, тем самым давая полковнику безболезненно разрядить свое эмоциональное напряжение.

Сегодня Корытин был особенно возбужден, и проявление его негодования продолжалось больше обычного, но как только капитан почувствовал, что полковник достаточно остыл, тут же обратился к нему с просьбой дать разрешение на проверку телефонов у тех сотрудников «Схемы плюс», кто был на корпоративе.

– Так как нет официальной видеозаписи юбилея, надо покопаться в гаджетах. Сейчас все, всегда и везде делают видео и фото. И если учитывать факт того, что отсутствуют отпечатки на ключе и ручках двери, которая ведет на лестничную площадку, где произошел несчастный случай, было бы полезно покопаться в памяти телефонов. Может, кто-нибудь случайно зафиксировал нечто, что поможет следствию, – спокойно аргументировал свою просьбу капитан.

Полковник, понимая, что предложение капитана было логичным, выдержал минутную паузу и дал согласие на эту акцию.

– Хочу предупредить, что я не позволю затягивать расследование в таком пустяковом деле. Я выделяю двое суток, и чтобы через сорок восемь часов вы доложили мне о конечном результате, – резко сказал полковник и вышел, не попрощавшись.

Глава 3

Домой капитан пришел в половине десятого, у порога его никто не встречал, отсутствовали объятия любящей супруги и нежной фразы «Я так тебя ждала любимый», в коридоре не прыгали от радости дети и не кричали «Ура! Папка вернулся!», не было даже собачки, которая, виляя хвостом, бежала на приветствие к хозяину. Крамера встретили обычные бытовые звуки и уникальный запах своего жилья, которым обладают все квартиры.

Капитан прошел в зал, где за небольшим столом для компьютера в специальном удобном кресле сидел в наушниках сын Дмитрий. Не отвлекая своего отпрыска от игры, Крамер лишь слегка похлопал его по плечу и, получив в ответ кивок, направился в спальню.

В двухкомнатной квартире следователя пространство было негласно разделено на три локации, зал был отдан шестнадцатилетнему ребенку, спальня стала владениями жены Зинаиды, а кухня по остаточному принципу перешла в виде личного пространства капитану. Зайдя в покои супруги, Семен Ильич застал ее за просмотром очередного сериала.

– Добрый вечер. Как дела? – поприветствовал свою вторую половину Крамер.

– Нормально, – не отрываясь от телевизора, ответила Зинаида. – Если ты голоден, можешь сварить сосиски, они в холодильнике.

– Угу, – пробурчал капитан и пошел не кухню.

Отношения между Крамером и его женой были на уровне мирного сосуществования, четко регулируемого супружескими обязательствами. Ни он, ни она не изменяли друг другу, Семен и Зина терпеливо принимали и терпели дурные привычки каждого члена семьи, уважительно относились к родственникам с обеих сторон, и наконец они почти не ссорились по пустякам. Любовь и страсть отсутствовали в списке чувств этой пары, но это не мешало их семейной жизни. Когда-то, в самом начале их брака, Крамера посещали мысли о разводе, но специфика его работы, где он проводил основную часть своего времени вне дома, постепенно охладила в нем этот порыв. Рождение сына еще больше привязало капитана к Зинаиде, поскольку, по его мнению, только полноценная семья с папой и мамой можнт правильно воспитать ребенка. Наконец, с каждым совместно прожитым годом все сильнее сглаживались шероховатости в семейных отношениях, создавая ту атмосферу привязанности, которая становилась фундаментом их семейного быта.

На следующее утро Крамер, помня, что полковник дал ему двое суток на расследование, первым делом отправился в отдел «К», который занимался преступлениями в сфере информационных технологий, и договорился там с двумя сотрудниками, которые пообещали ему заняться телефонами из «Схемы плюс». Потом капитан поехал в контору «Лифтстрой» и поговорил с теми рабочими, которые обнаружили тело Белкина. Механики рассказали, что погибшего они увидели сразу, но к нему не прикасались, ничего вокруг не трогали и сразу сообщили о происшествии в полицию.

На часах было уже десять, и Крамер поспешил в офис «Схемы плюс». Директор, Петр Петрович, узнав, зачем капитан опять появился в его организации, возмутился предстоящему изъятию телефонов у сотрудников.

– Вы понимаете, что многие используют свои средства связи в рабочих целях: созвоны с поставщиками, реализаторами, финансовыми организациями! Все это проходит через их мобильные телефоны. Много информации идет по переписки в мессенджерах. А теперь вы предлагаете полностью лишить нас коммуникации. Кстати, наша организация выполняет государственные заказы, а это уже совсем другой уровень. – Дымов говорил громко, но на крик не срывался, чувствовалось, что он умеет держать себя в руках.

– Погиб, человек. Ведется следствие. Чтобы определить обстоятельства его смерти, необходимо использовать все возможности, которые могут помочь расследованию, – объяснил капитан.

– Вам никто не мешает работать. Делайте свое дело, только я не могу понять, чем телефоны могут быть так важны, – не отступал Петр Петрович.

– Зачем вам детали. В каждой профессии есть своя специфика и правила…

– Поймите, – прервал Дымов следователя, – в гаджетах сотрудников хранятся конфиденциальные сведения о нашей фирме, и мне не хочется, чтобы они были всем известны.

– Вся информация, которая будет использована для расследования, останется исключительно в рамках дела. Я вам гарантирую, что никто больше о ней не узнает, – сухо сказал Крамер.

– И все-таки я хочу поговорить с вашим начальством, – потребовал директор.

Капитан удовлетворил пожелание Дымова, и когда тот ушел, следователь поймал себя на мысли, что Петра Петровича заботят вовсе не секреты фирмы «Схемы плюс», его беспокойство связанно совсем с другим, и хорошо было бы узнать, отчего он стал так нервничать.

Директор вернулся минут через семь и недовольно произнес:

– Полковник сказал, что ваши действия с ним согласованы и отменять их он не собирается, поэтому можете забирать телефоны.

Сотрудники неохотно отдавали свои средства связи, акция изъятия проходила медленно, так как все задавали много вопросов. Особенно популярными были: «Для какой цели?», «Как долго будет проходить проверка?», «Есть ли разрешение на такое действие?». После чего абсолютно все просили ничего без их согласия не удалять. Когда последний телефон был подписан и уложен в сумку, на часах было половина двенадцатого. Слегка раздраженный тем, что на такое пустяковое дело пришлось потратить так много времени, капитан сразу поспешил в отдел «К».

В отделе «К» Крамер попросил скачать из телефонов все видео и фотоматериалы за тот день, когда проходил корпоратив, а потом собрать из них один ролик, так чтобы он совпадал хронологически по времени. Весь смонтированный материал снабдить текстом, в котором должно быть описано, чье это видео или фото, и время, когда была сделана запись. Еще капитан попросил сделать со всех телефонов копию всей переписки в день гибели Белкина.

Понимая, что такая работа займет много времени, Крамер боялся спросить, когда можно будет прийти за результатом, но в ответ он неожиданно услышал, что все будет готово через два часа. «Эти ребята действительно могут творить чудеса», – подумал про себя следователь.

Дождавшись результата от отдела «К» и получив нужный ему файл, капитан вернулся в офис «Схемы плюс» и пошел по отделам возвращать телефоны. Служащие встречали свои мобильные аппараты с таким нежным взглядом, каким встречают очень близких людей после долгой разлуки. Закончив поход по помещениям конторы и идя по коридору к выходу, Крамера вдруг кто-то сзади схватил за руку. Обернувшись, чтобы посмотреть на того, кто так грубо его остановил, он с удивлением обнаружил перед собой завхоза Чулюкина.

– Что делать с машиной Белкина? – не очень вежливо спросил Яков Сидорович. – Она стоит на стоянке, зря занимает полезное место.

– Пусть родственники заберут её, – быстро ответил капитан.

– Да они бы и рады забрать, только нет ключей.

– Как нет ключей? – удивился капитан. – Вам что, их не отдали?

– А кто мне их должен был передать? – поинтересовался завхоз.

– Те полицейские, что осматривали автомобиль.

– Извините, но ее никто не обследовал, – огорошил капитана Чулюкин.

– Хорошо я разберусь с этим вопросом, – задумчиво произнес Крамер.

Глава 4

Крамер удивился тому, что о такой элементарной вещи, как осмотр машины погибшего, не позаботились сразу. Это была не просто ничего не значащая оплошность, тут был настоящий непрофессионализм, при этом капитан испытывал такое чувство стыда за эту халатность, как будто ее совершил не старший лейтенант Агапов, а он сам. Было бы правильным доложить полковнику о такой небрежности в проведении расследования, но начинать внутренние споры Крамер не хотел, понимая, что от этого он может потерять не только много полезного времени, но и получит неприятный разговор с полковником.

Следователь отчетливо помнил описание место падения Белкина и лестничной площадки, с которой он упал, а также опись личных вещей, найденных при нем, но нигде не упоминалось об автомобильном ключе. И, что удивительно, никто не осматривал рабочее место погибшего, что выглядело странно. Теперь надо было торопиться, пока на освободившееся место начальника взаиморасчетов не назначили другого. Крамер попросил открыть кабинет Игоря Васильевича и аккуратно обследовал там каждый сантиметр, но ключей от автомобиля не нашел. Несмотря на то, что уже было половина пятого вечера, капитан вызвал криминалистов, чтобы вскрыть машину Белкина.

Досмотр BMW Х5 погибшего принес два неожиданных результата: первый – это то, что в перчаточном ящике было обнаружено десять тысяч евро; второе – это то, что полностью отсутствовали отпечатки пальцев на передней пассажирской двери, на крышке бардачка, а также на валюте и упаковке, в которую были обернуты деньги.

Странное совпадение того, что на автомобиле и на ручках двери, ведущей на лифтовую площадку, также отсутствовали отпечатки пальцев, наводило Крамера на мысль, что это мог сделать один и тот же человек. Причина, почему неизвестный избавлялся от своих следов, понятна, а чтобы найти того, кто это сделал, необходимо узнать, какая существует связь между местом происшествия, машиной погибшего и найденными деньгами.

Единственная ниточка, за которую можно было потянуть, это обнаруженные десять тысяч евро; сумма немаленькая, да еще в валюте. Решив, что это пока единственно реальный шанс хоть что-либо узнать, Крамер сразу принялся выяснять происхождение найденных денег, и первым делом он опросил всех сотрудников «Схемы плюс» на предмет, не давал ли кто-нибудь из них взаймы Белкину. Также капитан направил запрос: не совершал ли погибший, каких-либо сделок по купле-продаже в ближайшее время. Менее чем за час Крамер выяснил, что никто из работников фирмы в заемные отношения с Белкиным не вступал, а также то, что он ничего не продавал и не покупал в последние три года.

Было уже шесть часов вечера, когда капитан вышел на улицу из офиса «Схемы плюс». Короткий осенний день закончился, и город, включив огни, приготовился к длинной ночи. Служащие и прочие активные граждане, терпеливо отсидев положенное рабочее время, торопились в те места, где они могли бы снять напряжение и расслабиться. Молодые и не женатые стремились занять столики и стойки в заведениях, которые подают нечто покрепче, чем чай и кофе, семейный люд спешил к домашнему очагу, удобным тапочкам, дивану и телевизору, а немногочисленный класс зрелых и одиноких занимал очереди за готовой едой.

Крамер не относился ни к одной из выше перечисленных категорий, его профессия не давала возможности отложить работу в сторону и с легким сердцем забыть о ней. Дела, которые он расследовал, представляли собой трагические моменты жизни, которые, так же как горе и радость, являются неотъемлемой частью человеческой жизни.

Ключевым фактором любого следствия является время: необратимое течение, протекающее лишь в одном направлении – из прошлого через настоящее в будущее, его невозможно растянуть, разделить или отложить про запас, ход часов не остановить. Теперь у Крамера из двух суток, выделенных ему полковником на расследование в «Схеме плюс», оставалось чуть больше половины срока, поэтому этот вечер необходимо использовать наиболее эффективно. Сначала капитан решил побеседовать с женой Белкина, а потом поговорить с его друзьями или знакомыми. Учитывая состояние, в котором может находиться вдова, Крамер решил навестить ее первой, правда, он беспокоился о том, что женщина может не согласиться на встречу с ним, но когда он позвонил ей, чтобы договориться о свидании, легко получил от нее добро.

Средством передвижения капитана служил старенький «Опель Вектра» 1993 года выпуска, это была самая древняя машина среди всех его коллег. Много времени сослуживцы потратили на то, чтобы вдоволь посмеяться над раритетным автомобилем Крамера, но, поняв, что он спокойно относится ко всем шуткам, отпускаемым по поводу его драндулета, поменяли тактику и стали настойчиво и безрезультатно уговаривать его купить новую машину.

Капитан не был страстным автолюбителем, мало того, он входил в ту малочисленную категорию мужчин, которые были абсолютно безразличны к четырехколесным механизмам. Крамера не приводили в восторг «Ламборгини», «Мазерати», «Бентли» и прочий пафосный металлолом, он справедливо считал, что механические тележки с двигателями внутреннего сгорания необходимы только для того, чтобы доехать из точки А в точку В. И наконец, самое главное, капитан вообще не любил водить, но при этом управлял он автомобилем достаточно хорошо.

Медленно, от пробки к пробке передвигаясь в потоке вечернего часа пик, Крамер думал о том, как правильно построить разговор с женой погибшего Белкина. Эта беседа была очень важна, и если с первых минут между ним и вдовой не установится хоть какой-нибудь доверительный мостик, то можно было лишиться очень полезного источника информации.

Для того чтобы разговор пошел в нужном ему направлении, Крамер заранее навел справки о супруге погибшего. Звали её Элеонора Францевна, брак с Белкиным насчитывал шестнадцать лет, у них был сын, местом работы числился гуманитарный университет, где она преподавала историю музыки.

Элеонора Францевна, открыв дверь, сразу провела капитана в большую комнату с красивой старинной мебелью, усадила его на диван, сама села напротив в большое кресло и, вопросительно посмотрев на капитана, дала понять, что готова к разговору.

– Меня зовут Семен Ильич, я расследую обстоятельства гибели вашего мужа. Прежде я хочу выразить соболезнования и поблагодарить вас за то, что вы согласились ответить на мои вопросы, – вежливо начал Крамер.

– Я вижу, что вы хорошо воспитаны, Семен Ильич, но сейчас не до галантных разговоров. Я прошу, задавайте те вопросы, которые вас интересуют, – сухо сказала Белкина.

Голос у вдовы был низкий, и это контрастировало с её внешностью высокой щуплой женщины с тонкой шеей, маленькой головой, жилистыми руками и худыми ногами, она была похожа на огромную марионетку из кукольного театра, только без привязанных к ней веревочек, за которые дергает кукольник.

– В машине вашего мужа обнаружили десять тысяч евро. Как вы можете это объяснить? – приняв правила вдовы, без вступления спросил капитан.

– Никак. Я ничего не знаю об этих деньгах.

– У вас общий семейный бюджет? Вы контролируете его?

– Да, но у нас никогда не оставалось такой свободной суммы да еще в валюте, мы много тратим и поэтому не удается откладывать про запас.

– Признаться, не похоже, что вы еле сводите концы с концами. Большая, хорошо обставленная квартира в центре, дача недалеко от города, джип BMW, – заметил Крамер.

– Все, что мы имеем, это благодаря моему папе, он был известным композитором, так что эта квартира с мебелью и дача остались от него по наследству. Плюс у меня есть счет, на который идут авторские отчисления от произведений отца, кстати, на них и был куплен автомобиль, – объяснила жена Белкина.

– Может, ваш муж занял эти деньги?

– Исключено. У нас не так много знакомых, которые могут легко одолжить десять тысяч евро.

– Супруг не играл в карты или не делал ставки на спорт?

– Нет, лудоманией он не страдал, а в карты играл как пятилетний ребенок.

– Скажите, у него были друзья? Я имею в виду не товарищей, а тех, с кем он мог съездить на рыбалку, сходить в баню или отметить какое-нибудь событие в мужском кругу?

– Игорь был осторожным человеком и практически ни с кем не заводил тесного общения, за исключением Эдика, его однокурсника. Мне кажется, что это был единственный настоящий друг моего мужа.

Чем дольше общался с женой Белкина Крамер, тем больше он убеждался в том, что дальше продолжать с ней разговор было бессмысленно, она была откровенна, ничего не скрывала и, скорее всего, действительно не знала, откуда у мужа в машине оказались евро.

– Элеонора Францевна, у вас есть номер телефона Эдика? – спросил капитан.

– Да.

Получив контакт с пока малоизвестным другом Белкина, Крамер сразу с ним созвонился и договорился о встрече через полчаса в клубе «Тропик».

Клуб «Тропик» был известен как место, где любят собираться мужчины после сорока, в его помещении располагалось несколько бильярдных залов, большой боулинг и множество уютных местечек со стойками, где можно было утолить жажду на любой вкус. Это заведение было для них также важно, как в свое время был необходим Порт-Ройал для кровожадных пиратов, который служил им тихой гаванью. В «Тропике» можно было расслабиться после трудового дня, отдохнуть от семейных забот, сварливой жены и глупых бытовых обязанностей, коими женщины обожали нагружать ранимые души крепких и мужественных с виду представителей сильного пола.

Эдик встретился с Крамером у входа в «Тропик». При знакомстве друг Белкина в дополнение к своему имени сообщил, что его фамилия Савкин, после чего предложил общаться просто и без церемоний. Эдик оказался полным мужчиной с пышными, округлыми частями тела, при этом его лицо больше подходило ребенку, чем взрослому человеку; светлые кучерявые волосы, небольшой нос картошкой, пухлые губы, маленькие голубые глазки и розовые щечки делали его похожим на озорного купидона.

– Вы, конечно, знаете, что случилось с вашим другом Белкиным, – начал разговор капитан, после того как они с Савкиным устроились за столиком в тихом уголке.

– Да ужасная история, такая глупая и нелепая смерть в самом расцвете сил, – уныло произнес Эдик.

– В машине у Игоря были найдены десять тысяч евро, вам это о чем-нибудь, говорит?

– Нет. Мы хоть и были друзьями, но в карманы друг к другу не заглядывали.

– Вы проводили с ним много времени и, наверное, знали, чем он занимался после работы. Может, у него был бизнес, который он скрывал от близких, а может быть, он играл в азартные игры, или у него были связи с криминалом.

– Все, что вы перечислили, не имело никакого отношения к Белкину. Он был настолько труслив, что переходил улицу только на зеленый свет светофора. Один раз Игорек попробовал рискнуть, стал торговать на бирже «Форекс», начинал с небольших сумм, и первое время ему везло, после чего он решил повысить ставки, но брать деньги из семейного бюджета побоялся и занял триста тысяч у одного нашего знакомого. Уже через два дня все средства испарились, и он остался с ноликом в графе «депозит». Возвращать долг Белкин не торопился, а у того, кто ему одалживал деньги, жена была чеченка, она пожаловалась своим родственникам, и жесткие люди с гор наехали на Игоря. Его здорово напугали и заставили вернуть не триста тысяч, а шестьсот. После этого случая он зарекся делать две вещи – играть в азартные игры и занимать деньги.

– А где же Белкин нашел шестьсот тысяч? – поинтересовался Крамер.

– Упал на колени перед своей Элеонорой, во всем ей слезно признался, пообещал больше так себя не вести, и она выдала ему деньги для оплаты долга со своего счета, на которые отчислялись авторские ее отца.

Услышав последнее объяснение Эдика, капитан вдруг почувствовал неприятное чувство опустошенности: так бывает, когда тебя вдруг разочаровывает то, на что ты больше всего рассчитывал.

Факт наличия денег в машине представлялся Крамеру идеальной возможностью отыскать ответы на несоответствия в гладкой версии случайной гибели Белкина, но теперь это привело к тупику. Следователь попал в запутанный лабиринт своих логических мыслей, выход из которого был теперь не так очевиден.

Глава 5

Крамер проснулся в три часа ночи, или, вернее, очнулся, поскольку назвать сном то время, которое он провел в кровати, было невозможно, скорее Семён находился в том состоянии тревожной дремоты, когда тебя одолевают дурные мысли. Капитан, чтобы не разбудить жену, осторожно поднялся с постели и, стараясь как можно меньше шуметь, тихо прошел на кухню. Встав возле окна, он оперся на подоконник и приложил лоб к холодному стеклу. На пустынных улицах бушевал ветер: он то бесцеремонно разгуливал между деревьев, нагло раскачивая их ветки, то с разбойничьим свистом забегал в подворотни, то, громыхая форточками, с гулом уносился в темноту.

Сегодня в полночь истекают те сорок восемь часов, что выделил ему полковник на расследование гибели Белкина, а ответа на вопрос, каким образом это случилось, у Крамера не было. Несчастный случай, непреднамеренное или умышленное убийство, а может быть, самоубийство – любой из этих вариантов вероятен в равной степени. Конечно, всех бы устроил несчастный случай, Корытин получал бы очередное быстро закрытое дело, а родственники погибшего – слабое утешение, что их близкий человек умер без насилия и не был самоубийцей.

Отсутствие отпечатков на двери, ведущей на лифтовую площадку, и на пассажирской дверце автомобиля Белкина и при этом наличие следов на перилах возле места происшествия, а также десять тысяч евро, о которых никто не знал, не позволяли Крамеру согласиться с версией Агапова и беззаботно закрыть это дело. В любом случае у него в запасе есть еще один день, а госпожа удача может улыбнуться в самый последний момент. Сегодня утром у него будут результаты экспертизы отпечатков с перил лестницы на лифтовой площадке, капитан возлагал на них большие надежды, но он боялся себе в этом признаться, отлично помня о том, что ожидания чаще приносят большие разочарования.

Утих ветер, утро робко прощупывало себе дорогу через темную ночь, Крамер успокоился, перестал думать о расследовании и, чтобы закрепить положительные эмоции, решил принять душ. Завтракать капитан не стал, выпил чашку зеленого чая и, не заглядывая в спальню, поспешил на работу.

Не успел следователь зайти к себе в кабинет, как через десять минут ему принесли результаты экспертизы отпечатков пальцев с лестничных перил. Крамер, ожидающий от этих данных сюрприза, не хотел сразу их читать, но любопытство взяло верх, и он быстро пробежал глазами по тексту. Вторым, кто кроме Белкина оставил следы на лифтовой площадке, оказался директор «Схемы плюс».

Сам по себе факт того, что на перилах нашлись отпечатки Дымова, был не исключительным: у Петра Петровича имелся ключ от подъезда, и вполне вероятно, что он бывал на лестнице, и не обязательно в тот день, когда произошел несчастный случай. С другой стороны, директор мог незаметно войти во время корпоратива с черного входа, подняться на этаж, где находилась «Схема плюс», и встретиться там, случайно или нет, с погибшим Белкиным. И тот, и другой вариант так захватили воображение Крамера, что он встал из-за стола и стал расхаживать по кабинету, обдумывая все возможные сценарии. И вдруг капитан вспомнил, что директор оставался последним человеком, у кого он еще не расспрашивал о найденных десяти тысячах евро, это прибавило лишних эмоций следователю, и он тут же отправился на встречу с Дымовым.

Увидев Крамера, директор не смог сдержаться и невольно тяжело вздохнул, капитан надоел Петру Петровичу, как комар ночью: ты слышишь его писк, он кусает тебя, а убить его невозможно.

Следователь, пока ехал в контору, всю дорогу думал, как лучше начать разговор, с отпечатков пальцев или с денег, тщательно прикинув все возможные варианты. Крамер решил на первое место поставить деньги.

– Не беспокойтесь, я задержу вас всего на несколько минут, – попытался сразу успокоить Дымова капитан. – В автомобиле Белкина была обнаружена валюта – десять тысяч евро. Есть у вас на этот счет какие-либо предположения.

– Боже мой, какие предположения вы хотите… – раздраженно начал директор и вдруг внезапно замолчал. – Вы говорите, десять тысяч?

– Да, одной пачкой, купюрами по сто.

– Купюрами по сто, – о чем-то раздумывая про себя, автоматически повторил Дымов.

– Вас что-то смущает? – спросил Крамер, хотя по лицу директора и так читалось, что он был озадачен.

– У вас есть номера банкнот из этой пачки?

– Вот, пожалуйста, – и капитан передал директору листок с цифрами.

Петр Петрович открыл свой ноутбук, надел очки и стал в нем что-то искать, через несколько минут он отложил список, который ему дал следователь и, откинувшись на спинку кресла, задумчиво посмотрел в окно.

– Это деньги нашей фирмы, – переместив взгляд на Крамера, неожиданно сообщил Дымов.

– Объясните тогда, как они оказались у погибшего.

– Этого я не могу сделать.

– Значит, их вы ему не давали?

– Нет. И как они попали к Игорю Васильевичу, мне неизвестно.

– Каким образом вообще появилась такая большая сумма наличными, да еще и в евро? – поинтересовался капитан.

– Та продукция, чем занимается наша фирма, имеет стратегическую важность, но в нынешних условиях трудно рассчитываться по перечислению в валюте, поэтому у нас есть разрешение на проведение операций живыми деньгами. Собственно, для таких целей мы и собрали специальный фонд наличных, – пояснил Петр Петрович.

– А как вы определили, что это именно ваши купюры? – спросил Крамер.

– У нас, для того чтобы избежать некоторых недоразумений с иностранными партнерами, переписаны все номера банкнот из каждой пачки. Так вот, те евро, что вы нашли у Белкина, имеют наши серии. – Директор для убедительности повернул ноутбук к капитану и ткнул пальцем в экран.

– А где хранится этот наличный фонд?

– Здесь, в офисе. Мы из одной кладовки оборудовали специальное помещение, где установили надежный большой сейф и бронированную дверь. Камера видеонаблюдения внутри, камера снаружи, пятый этаж, окон нет, все очень надежно.

– Обычно деньги держат в банке в специальных ячейках. Почему вы решили оставлять их здесь? Это не является нарушением?

– Сами наличные деньги это уже нарушение, но сейчас без этого не обойтись. У нас негласный договор с теми, от кого многое зависит. Мы должны поставлять нужные товары, а значит, будут исключения из правил. Плюс у банков есть выходные, и они не работают ночью, а решение о сделке может быть принято в любой момент, и, соответственно, наличные всегда должны быть под рукой.

– Кто имеет доступ к деньгам? – стал переходить к главному Крамер.

– Конечно я, главный бухгалтер Людмила Николаевна Ракушина, вот кстати, Белкин и менеджер из отдела взаиморасчетов Липкина.

– Почему ключ доверили простому менеджеру, а не Тюкавину как заместителю начальника отдела? – поинтересовался следователь.

– Дело в том, что Белкин и Тюкавин могут одновременно находиться в разъездах, и нужен был сотрудник, который постоянно находится в офисе, мы выбрали Липкину, девушку серьезную и ответственную, – объяснил Дымов.

– Как выглядит сам процесс попадания в хранилище, есть какие-то особые условия безопасности?

– Постоянно ключ от комнаты с сейфом находится только у меня, все же остальные, для того чтобы войти, брали его у дежурного охранника, который потом ему возвращали, – пояснил директор.

– Понятно. Внутри хранилища все записывает камера наблюдения, поэтому зайти и выйти незаметно нельзя, так же как и занести что-либо или вынести скрытно невозможно, – подытожил Крамер.

– Совершенно верно, запись ведется круглосуточно – добавил Дымов.

– Когда последний раз вы пересчитывали наличные?

– Во вторник, за три дня до корпоратива. Мы вместе с Ракушиной сделали ревизию, все было до копейки.

– Теперь самое время нам отправиться в хранилище и посмотреть, что там осталось, – предложил директору капитан.

Помещение, где хранились наличные, представляло собой крохотную каморку, в которой, кроме небольшого стола, стула и сейфа, больше ничего не было, не хватало простора даже для двоих, а когда к директору и Крамеру присоединился еще и главный бухгалтер – тучная женщина, – стало душно и тесно, как в переполненном лифте. Дымов открыл дверцу сейфа, и тут следователь неожиданно вместо пачек с деньгами увидел равномерно разложенные упаковки конторской бумаги формата А4.

– А где же деньги? – поинтересовался капитан.

– Здесь. Это не бумага, это только их упаковка, а внутри каждой спрятано по восемнадцать пачек сотенных евро, то есть сто восемьдесят тысяч. Так удобно перевозить, подсчитывать и в глаза не бросается. Но на первый взгляд я не вижу, чтобы здесь что-то пропало, все пачки на месте, – обескуражено промолвил директор.

– Вскрывайте упаковки, – приказал Крамер.

Дымов стал вынимать пачки, класть их на стол, а бухгалтер Ракушина их разворачивать. В первых семи упаковках были деньги, но когда очередь дошла до восьмой, внутри нее оказалась обыкновенная бумага, и таких пакетов оказалось шесть. Таким образом, в результате несложных арифметических подсчетов, стало ясно, что исчез один миллион восемьдесят тысяч евро.

– Петр Петрович, пропало ровно столько, сколько в последний раз мы получили от нашего головного предприятия, – уточнила главный бухгалтер.

– А кто приносил эти деньги в сейф? – поинтересовался Крамер.

– Покойный Белкин, – ответила Ракушина.

– Где хранятся записи видеонаблюдения? – спросил капитан у директора.

– Идите к моему заместителю по информации, – промолвил Дымов и махнул рукой в неизвестном направлении.

Оставив директора и бухгалтера в хранилище, следователь быстро нашел нужный ему кабинет, постучал в дверь и стремительно вошел внутрь.

Заместитель директора по информации Станислав Тарасович Задорин, майор милиции в запасе, был холеный, представительный мужчина. Когда он устраивался на работу в «Схему плюс», его должность называлась «менеджер по технике безопасности». В кадровом расписании фирмы отсутствовала своя собственная служба безопасности, но руководство хотело иметь человека, который мог бы решать некоторые щепетильные вопросы. Задорина пригласили по знакомству, заманив хорошей зарплатой, но когда он узнал, как будет звучать его должность, стал отказываться от предложения, уговорить его удалось лишь после того, как экстренно была введена кадровая единица в виде заместителя директора по информации. После того как мнимая статусность Станиславу Тарасовичу была обеспечена, ему выделили небольшой кабинет и он стал получать неплохие деньги за совсем скромные обязанности, в которые входило лишь три пункта: следить за работой охранника у входа в офис, сохранять видеофайлы наблюдений и сопровождать курьеров с деньгами.

После того как Крамер представился Задорину, тот сразу усадил капитана напротив себя и, не давая ему возможности сказать хоть одно слово, сразу начал пространно рассуждать о трагической гибели Белкина. Говорил он, важно растягивая слова, видимо, предполагая, что его опыт и знания, как бывшего полицейского, гораздо ценнее, чем у следователя, и поэтому надо обязательно к нему прислушаться, а может быть, даже кое в чем и посоветоваться.

– Мне надо посмотреть видеозаписи из хранилища с деньгами за последние пять дней, – не грубо, казенным тоном прервал разговорившегося заместителя по информации капитан.

Ухмылка исчезла с лица Задорина, он посмотрел на Крамера пренебрежительным взглядом, который отчетливо говорил: «Много ты понимаешь». После чего он, молча и явно специально, заставляя следователя терпеливо ждать, копался в компьютере минут пятнадцать.

Когда капитан, наконец, посмотрел нужную ему запись, увиденное его серьёзно озадачило: за все время с момента ревизии денег в хранилище заходили только один раза, и это был Белкин, он положил в сейф тот самый приход, о котором говорила Ракушина. Выходило, что никто деньги не выносил. Даже не пытаясь проанализировать изображение с камер, оставив это на потом, Крамер, вспомнив об отпечатках пальцев директора на перилах лестницы, предпочел взяться за решение следующего интеллектуального уравнения.

– У вас есть видеонаблюдение на улице перед входом в здание? – спросил капитан.

– Да, – коротко ответил Задорин.

– Вы можете вывести на свой монитор их изображение.

Станислав Тарасович подвигал мышкой и включил нужные камеры. Крамер смог разглядеть главный вход в здание, справа от него улицу почти до перекрестка, а слева – стоянку для автомобилей, и это было как раз то, что он хотел увидеть.

– Вот эта стоянка общественная. – Капитан указал рукой на мониторе в то место, что его интересовало.

– Здесь могут парковать авто только те, кто работает в нашем здании.

– Директор тоже оставляет здесь свою машину?

– Вон его «Мерседес», третий с дальнего угла, это место забронировано только за ним.

– Тогда, Станислав Тарасович, к вам будет еще одна просьба. Покажите, пожалуйста, пятничные записи с этих камер в тот день, когда был корпоратив.

Картинка, которую увидел Крамер, выглядела следующим образом: из главного входа директор появился в 20:30, это совпадало с тем временем, когда он закончил речь и покинул колл-центр, далее он садится в машину и уезжает. В 22:10 Дымов неожиданно возвращается обратно на стоянку, но в здание не заходит, а поворачивает за угол. Через двадцать минут Петр Петрович вновь оказывается возле своего «Мерседеса», но на этот раз отбывает на нем уже окончательно.

– Куда мог пойти директор, когда он свернул за угол? – спросил капитан.

– Там есть проход во внутренний двор, – ответил Задорин.

– И в этот двор есть черный выход из здания?

– Да, как раз в том подъезде Белкин и упал в шахту лифта, – добавил Станислав Тарасович.

Обдумывая то, что увидел и услышал капитан, он предположил, что Дымов мог зайти в здание со двора, подняться на площадку этажа «Схемы плюс» и встретить там погибшего. Теперь настал самый подходящий момент задать директору тот один-единственный, но важный вопрос, ответ на который должен был дать Крамеру подтверждение его версии.

Глава 6

Директор «Схемы плюс» Дымов, когда он был еще школьником Петей, проявлял удивительные способности в точных науках. Все виды математики, от арифметики до алгебры, давались ему легко и без усилий, мало того порой ему было скучно в рамках обычной программы обучения для среднего образования и он брался за изучение университетских курсов. После школы он поступил в престижный технический институт, выбрав направление радиоэлектроники. Дымова не прельщала перспектива простого инженера, и еще с третьего курса он начал себя готовить к научной работе.

Получив красный диплом, Петр Петрович без проблем попал в аспирантуру и достаточно быстро стал кандидатом наук. Поход за докторской степенью для Дымова представлялся легкой прогулкой, и он уже мысленно примерял на себя мантию профессора, но тут его научная карьера неожиданно забуксовала. Незаметно и постепенно все удивительные способности Петра Петровича вдруг начали иссякать, и ему стало все сложнее поддерживать реноме талантливого ученого. Проходили годы, а он продолжал топтаться на одном месте, докторская диссертация была заброшена, амбиции исчезли, наступили будни обычного университетского преподавателя.

Оживить свою биографию ему помог случай. Однажды на кафедру обратилась за консультацией одна солидная бизнес-организация, Дымов подготовил для нее хорошо обоснованную справку, благодаря которой фирма смогла заработать хорошие деньги. Владельцы компании, получившие прибыль, запомнили этого кандидата наук, и когда они решили основать «Схему плюс», пригласили Петра Петровича стать ее директором.

Учредители новой организации хотели видеть Дымова руководителем по трем причинам. Первая – это, конечно, его отличные знания в области электроники; вторая – это его абсолютная некомпетентность в вопросах бизнеса, что позволяло манипулировать исполнительным директором; и наконец, третье – в случае форс-мажора на него можно было повесить все неправомерные действия и с легким сердцем сдать правоохранительным органам.

От Петра Петровича требовалось немногое: поддерживать дисциплину в «Схеме плюс», следить за новыми тенденциями в области электроники и не совать нос в финансовые дела. Дымов без колебаний принял все условия, которые ему выдвинули хозяева, и с благодарностью принял высокую зарплату как справедливую компенсацию за свой труд.

Жизнь новоиспеченного директора солидной фирмы потекла по молочной реке с кисельными берегами, он переехал в большую квартиру в центре города, стал ездить на машинах, чья цена превышала пятилетний доход среднего обывателя, с него не сходил загар даже зимой, так как морские фешенебельные курорты он посещал чаще, чем ближайший супермаркет.

Лицо Дымова округлилось, он стал пахнуть дорогим парфюмом, в жестах появились вальяжность и снисходительность, он настолько изменился, что его перестали узнавать старые знакомые.

Но надо быть осторожным. Вспомните, ведь со всеми хоть раз случалась такая ситуация – в жаркий солнечный день, когда на голубом небе нет ни облачка, вы с веселой компанией выезжаете на берег тихой речки. И вот вы разложили вещи, разожгли костер, готовитесь приготовить мясо на огне. Женщины весело смеются, мужчины с гордостью демонстрируют свои способности выживать в условия дикой природы, как вдруг вдалеке слышится гром, но на него никто не обращает внимания, хотя это предвестник больших перемен. Затем громыхнет еще раз, но уже сильнее, внезапно налетает ветер, сдувая все на своем пути, темнеет небо, исчезает солнышко, сверху начинают душить мохнатые грязные тучи, а через мгновение на вас обрушивается ливень. И вот вы из счастливого, беззаботного отдыхающего превращаетесь в мокрое смешное существо, которое, утопая по колено в грязи, скользя, падая и еще больше пачкаясь, начинает судорожно метаться по берегу реки в поисках укрытия. Так за несколько минут идиллия превращается в хаос.

Петр Петрович. Будьте внимательны! Посмотрите, уже послышался первый гром, задул ветер, и на горизонте появилась крохотная черная тучка.

Дверь в кабинет Дымова была открыта, сам он стоял у окна и разговаривал по телефону, Крамер решил не входить, чтобы не мешать, но директор махнул ему рукой, подзывая к себе.

Петр Петрович положил мобильный на стол и близко подошел к капитану.

– Послушайте, вы должны немедленно обыскать квартиру Белкина, – быстро заговорил он. – Украденные деньги могут быть спрятаны у него дома.

– Пока я не занимаюсь делом о краже из сейфа, сейчас идет расследование обстоятельств смерти вашего сотрудника, и в связи с этим у меня есть к вам несколько вопросов. – Крамер отошел от Дымова, и сел в кресло возле его стола.

– А как же те десять тысяч, которые были найдены в машине у Белкина? – нервно спросил директор.

– Нет необходимости раскрывать все нюансы моей работы, это займет много времени, а поэтому предлагаю вам успокоиться и помочь мне разобраться с одним важным фактом.

– Ну, хорошо, – недовольно согласился Дымов. – Я вас слушаю.

– Скажите, Петр Петрович, как вы можете объяснить то, что во время проведения корпоратива на перилах лестницы возле лифтовой площадки, где погиб Белкин, были обнаружены отпечатки ваших пальцев? – четко, чтобы было услышано каждое слово, спросил Крамер.

Только очень внимательный человек мог бы распознать логическое и временное несоответствие этого вопроса. Невозможно определить точный момент, когда были оставлены отпечатки, если только ты не был очевидцем этого события. Капитан умел создавать вопросы-ловушки, которые ставили в тупик, вот и на этот раз, вместо того чтобы просто спросить Дымова, заходил ли он с черного входа в здание во время вечеринки и получить на это отрицательный ответ, Крамер намеренно усложнил форму и связал факт наличия следов директора с точным временем трагического происшествия. Вопрос-ловушка как всегда эффектно сработал: услышав его, Дымов мгновенно замер, потом открыл и тут же закрыл крышку ноутбука, провел рукой по голове и тяжело задышал. «Теперь он расскажет все», – подумал про себя капитан.

– Все совсем не так… Вернее, это было по другой причине, – бессвязно начал свою исповедь Петр Петрович. – Знаете, когда я смотрел советские детективные фильмы, я всегда смеялся над теми, кто просил следователя не разглашать свои признания, если в них были замешаны отношения с женщинами. Так вот я этого делать не собираюсь, понимая, что все мои ответы будут зафиксированы, да и теперь в этом ворохе проблем, что на меня обрушились, такие признания о внебрачной связи не будут иметь большого значения. В общем, у меня служебный роман с кассиром Ларисой Шахтиной. В тот вечер, когда был корпоратив, моя жена улетала на отдых. Посадив её в самолет, я вернулся в «Схему плюс», но не в сам офис, а прошел через запасной выход на ту самую площадку, где погиб Белкин, мы с Ларисой заранее договорились там встретиться, чтобы составить планы на вечер.

– Почему вы не позвонили ей или не списались? – перебил Дымова Крамер.

– Моя жена два раза на день проверяет мой телефон, и поэтому мы с Ларисой могли держать связь, только предавая друг другу записки на работе, маскируя их среди документов, которыми обменивались. В посланиях мы писали время и место, где можем встретиться. В день корпоратива я не был точно уверен, когда улетит моя жена, рейсы могут отложить, отменить, и поэтому у нас с Ларисой была назначена промежуточная встреча на лифтовой площадке, чтобы решить, что будем делать дальше. С Белкиным и вообще с кем-либо из тех, кто гулял на корпоративе, я не встречался, дверь в колл-центр во время нашего свидания мы закрывали на ключ.

Признания директора были похожи на правду, Крамеру оставалось только их подтвердить. Допрашивать Шахтину он пока не собирался, у него в запасе были видео и фото с телефонов тех, кто гулял на корпоративе, которые он так и не успел еще посмотреть. Капитан был уверен, что эти материалы, смонтированные ребятами из отдела «К», принесут много полезной информации.

Крамер, прежде чем выйти из кабинета Дымова, описал ему все неприятности, которые могут на него свалиться, если он будет много болтать, также следователь предупредил Петра Петровича, что он несет уголовную ответственность за разглашение тайны следствия, и, увидев испуг в его глазах, со спокойной душой оставил директора один на один со своими переживаниями.

Полковник Корытин звонил своим подчиненным только в экстренных случаях, и когда на телефоне Семена Ильича высветился номер его начальника, он сразу приготовился к тяжелому разговору.

– Капитан я всегда удивлялся вашим способностям делать из мухи слона, – напрямую, без прелюдий начал полковник. – Я, кажется, давал двое суток, чтобы ты закрыл дело Белкина.

– Павел Николаевич, открылся новый факт хищения денег из сейфа «Схемы плюс», и пока все сводиться к тому, что это может быть связанно с гибелью менеджера, – доложил Крамер.

– У меня есть такая информация, миллион в валюте. Не знаю, повезло тебе или нет, но я решил объединить эти два дела в одно, и заниматься этим будешь ты.

Когда полковник переходил на ты, это означало, что он недоволен и теперь за каждый свой шаг надо перед ним отчитываться и согласовывать любые действия по ведению расследования.

– Капитан, действуй по правилам. Жду тебя завтра утром с рапортом, – сказал Корытин и завершил звонок.

Ситуация, в которую попал Крамер, была для него обычной, потому что всегда, как только у него появлялись дела, которые изначально казались пустяковыми, через некоторое время они обязательно приобретали совсем другой оборот и заходили в тупик, ломая все предыдущие версии. Собственно, из-за такого невезения его служба и проходила без карьерных взлетов, наград и благодарностей.

Если с гибелью Белкина все выглядело достаточно понятно и было несколько реальных вариантов, чтобы объяснить, как она могла произойти, то с выносом денег из сейфа ситуация была похожа на трюк фокусника с таинственным исчезновением. Запись с камер наблюдения четко показывала, что никто ничего из хранилища не выносил, поэтому оставался лишь один вариант, которым можно было объяснить кражу валюты. Версия Крамера заключалась в том, что миллион восемьдесят тысяч пропали не из хранилища, а вне его. Капитан предположил, что злоумышленник мог подменить деньги на бумаги в тот промежуток времени, когда евро оказались у него до того момента, когда их надо было положить в сейф. Сделать подмену мог как один человек, так и группа лиц, предварительно договорившись между собой. Ключиком к разгадке кражи валюты было обязательное условие того, что в круг людей-манипуляторов должен входить как минимум один из тех, кто имел доступ в хранилище.

Сопоставив всю имеющуюся информацию, Крамер пока остановился на одном сценарии воровства. Мысленно перебрав всех тех, кто мог бы придумать и осуществить кражу денег, капитан предположил, что наиболее подходящим участником преступления мог быть только директор. Не имело значения, кто придумал саму схему воровства, сейчас главное было представить, как все это происходило. Включив логику, следователь выстроил следующий ход событий: злоумышленники заранее подготовили пакеты с писчей бумагой, и когда в офис пришли настоящие деньги, они подменили их, после чего Белкин спокойно положил в сейф обыкновенные пакеты с бумагой. Поделиться сразу добычей воры не могли, сначала надо было незаметно вынести деньги из офиса, и это, скорее всего, сделал Дымов, он же потом и перепаковал евро. Можно было предположить, что между Белкиным и директором возникло недопонимание, в каких долях делить деньги, и они срочно решили встретиться.

Свидание произошло на лестничной площадке во время корпоратива, где во время разговора о дележе добычи, директор, уличив момент, когда Белкин повернется к нему спиной, подтолкнул того на дно шахты. Затем, чтобы отвести от себя подозрения, Петр Петрович тщательно вытирает следы с двери, ведущей на площадку, спускается к машине погибшего и подкладывает тому десять тысяч, не забывая уничтожить все отпечатки с двери автомобиля. Получается, что директор таким образом избавляется не только от соучастника, но и наводит на ложный след следствие.

Только одна мысль смущала Крамера, каким образом у директора мог оказаться ключ от автомобиля погибшего. Впрочем, можно было объяснить и это – ключи от машины Дымов мог получить под предлогом переставить авто Белкина, чтобы освободить выезд, и, учитывая, что Игорь Васильевич был пьян и садиться за руль боялся, то можно было предположить, что он легко мог отдать ключи от машины сам.

Глава 7

Крамер, обладающий почти феноменальной памятью, порой никак не мог дать объяснение тому, что она вдруг отказывала ему служить в простых бытовых ситуациях. Разбуди капитана среди ночи, и он сможет вам сказать, что высота горы Чогори, находящейся на границе между Пакистаном и Китаем, составляет восемь тысяч шестьсот одиннадцать метров, также он поведает вам, что известный французский революционер Робеспьер родился 6 мая 1758 года, а химический элемент палладий имеет сорок шестой номер в периодической таблице Менделеева. Но стоит только его жене попросить купить по дороге домой молоко и булку хлеба, как его блестящая память тут же давала необъяснимый сбой. Зайдя в квартиру после работы и услышав от супруги вопрос «Где продукты?», Крамер тут же был готов провалиться сквозь землю из-за того, что он забыл о такой примитивной просьбе и пришел домой, беспечно размахивая пустыми руками.

Когда следователь вышел из офиса «Схемы плюс», спустился вниз и сел в свой обтрёпанный «Опель», все его мысли были только о том, как он приедет в управление, уединится в своём кабинете, заварит кофе и начнет внимательно рассматривать видео, которое ему смонтировали ребята из отдела «К». Капитан потянулся к замку зажигания, чтобы завести двигатель, как зазвонил телефон – это была Зинаида, которая начала разговор с фразы «Ты, конечно, забыл!», после чего последовало напоминание о том, что они сегодня в семь часов вечера едут в гости к её дяде.

Жена была коренным жителем этого города, и вся ее многочисленная родня находилась под боком, в то время как семейное гнездо Крамера находилось от него в тысяче километров, круг его близких был узок и составлял всего четыре человека – папа, мама и бездетная тетка со своим мужем. В то же время фамильное дерево Зинаиды было густым и состояло из множества стволов и веток. За все время совместной жизни капитан так и не смог точно подсчитать всех родственников супруги. Спутница жизни сразу не нашла общего языка с теми немногими, кто окружал капитана, и если не считать свадьбу, виделась с ними только два раза: первый – когда она привезла своего годовалого сына знакомиться с бабушкой и дедушкой, и второй – на шестидесятилетний юбилей отца Крамера.

Если же говорить об общении жены с её многочисленной родней, то картина создавалась абсолютно зеркальной: как только появлялся хоть один малозначительный повод увидеться с членами её клана, она обязательно старалась его использовать. Независимо от того, по какому поводу собирались родственники Зины, будь то день рождения, Новый год, новоселье или просто первое воскресенье месяца, все их регулярные встречи носили обрядовый характер со своими ритуалами и церемониями. Вот и на этот раз тетя Серафима решила устроить званый ужин по случаю ее возвращения после отдыха в Дубае. Соберутся все, кто может ходить, но это не будет теплый семейный вечер, это будет ярмарка тщеславия, где каждый постарается преподнести себя выше других, соревнуясь с ними в искусстве высокомерия и пафоса. Секта жены недолюбливала капитана и относилась к нему с пренебрежением, впрочем, Крамер к ним испытывал те же чувства.

Тетка жила за городом в огромном трехэтажном особняке, капитан приехал с опозданием почти на час из-за того, что ему пришлось заехать в управление, но видео отдела «К» он решил посмотреть в любом случае, даже если придется вернуться из гостей поздно ночью. Все свободные места под парковку перед домом были уже заполнены, впрочем, оставался один небольшой закуток, где можно было бы примостить машину, но Крамер решил специально поставить свой вызывающе древний «Опель» поперек выезда так, чтобы ни одна из блестящих и дорогих авто родственников не смогла бы тронуться с места, пока он не освободит им дорогу. «Теперь они долго будут за мной бегать!» – весело подумал капитан.

В девяностые годы семья Зинаиды была самой обыкновенной, среди них не было руководителей на производстве, ученых и представителей творческой профессии, и никто не имел высшего образования, это были те, кто рядовыми тружениками стоял на трудовой вахте, впахивая от зари до зари на фабриках и заводах. Всё изменило замужество двоюродной сестры жены, самой красивой из всех женщин клана, в нее без ума влюбился один авторитетный бандит по имени Константин Балых, среди своей среды носящий кличку Котя.

Балых стремительно обогатился на фоне развала советского строя, но он оказался достаточно сообразительным и поспешил весь свой бизнес перевести с криминальных рельсов на честное предпринимательство. Котя умело вложил деньги и создал целую империю, куда входили фабрики, недвижимость и даже пароходы. По мере роста его коммерческих предприятий ему везде требовались свои надежные люди, и в скором времени почти все родственники жены в один момент оказались директорами, управляющими и начальниками тех предприятий, которые курировал Костя.

Когда Балых нелепо умер, поперхнувшись оливкой во время завтрака на своей яхте, стоящей в порту Монако, оказалось, что он в тайне от всей семьи, чтобы сократить налоги, оформил все предприятия, которыми руководили родственники Зины, в их собственность, таким образом из слесарей, прядильщиц и шоферов они в один миг чудесным образом превратились в успешных коммерсантов.

Новоявленные бизнесмены стали в срочном порядке уничтожать вокруг себя все, что могло бы напоминать им об их предыдущей малообеспеченной жизни. Дома, квартиры, дорогие автомобили придали им внешний облик и необходимую оболочку богатого человека, но внутри каждого из них продолжал жить необразованный и малокультурный невежда.

Промаявшись для приличия около часа в середе псевдобомонда, Крамер засобирался домой. Жена категорически отказалась ехать с ним, предупредив, чтобы он не беспокоился, так как ее подвезет племянница на «Порше», ей было очень стыдно за хлам, на котором ездил муж, и она в очередной раз намекнула ему о том, что существует и другая жизнь.

Прошло менее получаса, и капитан уже сворачивал во двор, где стояла его панельная девятиэтажка. Крамер не заботился о парковке, так как жильцы его дома, после многочисленных споров и склок, иногда переходящих в острые конфликты, в один день решили собраться вместе и четко определить места для каждого автомобиля. Иногда этот порядок нарушали приезжающие гости или посторонние водители, но эти недоразумения улаживались быстро и мирно. Подъехав к своему подъезду, капитан заметил, что пристанище его четырехколесного друга занял огромный черный «Майбах». «Что-то я не припомню, чтобы у моих соседей были знакомые, разъезжающие на таких представительских машинах», – подумал Крамер. Размышляя о том, что дальше делать, капитан оставался сидеть в машине, как вдруг водительская дверь «Майбаха» открылась, из неё вышел человек, он подошел к «Опелю» следователя и постучал в лобовое стекло. Понимая, что это было приглашение на разговор, капитан заглушил двигатель и вылез из автомобиля.

– Добрый вечер Семен Ильич, – вежливо поздоровался незнакомец, – с вами хотят поговорить. Пройдемте со мной, пожалуйста.

Крамер не торопился принять приглашение, пытаясь понять, кто бы это пожелал с ним побеседовать в такое неурочное время. Перебрав несколько вариантов и не выбрав из них ни одного, капитан решил, что в процессе общения ночные гости ему представятся сами, и пошел к «Майбаху». В салоне было темно, воздух был пропитан приятным ароматом, в дальнем углу пассажирского дивана сидел человек, лицо которого разглядеть было трудно, единственное, что сумел рассмотреть следователь, так это его аккуратную бородку.

– Я из организации, в которую входит известная вам фирма «Схема плюс», – начал таинственный собеседник. – Мы знаем, что вы кроме несчастного случая с Белкиным ведете также и расследование кражи денег из сейфа. Из собранной о вас информации можно сделать вывод, что вы хороший сыщик, и поэтому мы надеемся на положительный результат.

– А, что для вас значит положительный результат? – поинтересовался Крамер.

– Благоприятным исходом вашего расследования мы могли бы считать возврат украденных денег и, конечно, имя того, кто это сделал.

– Ваши желания совпадают с моими профессиональными задачами. Зачем тогда эта таинственная встреча? – иронично спросил капитан.

– «Схема плюс» является одним из звеньев хорошо отлаженного бизнес-проекта, и пока там не будет наведен порядок и изобличен вор, мы вынуждены приостановить некоторые операции, проходящие через эту фирму. Если вкратце – теряются огромные деньги. Чем дольше ведется следствие, тем меньше мы получаем прибыли. Короче, мы решили простимулировать вас, чтобы следствие завершилось в максимально сжатые сроки.

– Когда вы наводили справки, то, наверное, узнали, что денежные стимулы я принципиально не беру и работаю по закону и так как могу, а не так, как кому-то захочется.

– Мы ценим вашу позицию и не заставляем делать нечто противозаконное или отступать от своих принципов, мы предлагаем вам работу по совместительству. На некоторое время вы станете консультантом нашей организации по юридическим вопросам, с вознаграждением сто тысяч в день. А если вы за неделю найдете вора и похищенное, то вам будет выплачено двадцать процентов от той суммы, что украли из «Схемы плюс».

Крамеру первый раз за всю его карьеру предлагали такие большие деньги, причем их давали не за то, чтобы он чего-нибудь не стал делать, а наоборот, его хотели таким способом заставить работать быстрее и эффективней. Предложение выглядело заманчивым, но не для капитана. Простой обыватель, скорее всего, не задумываясь, принял бы такой неожиданный подарок судьбы, и по-своему его согласие можно было по-человечески объяснить, что же касается Крамера, то для него главную ценность составляла внутренняя свобода. Следователь понимал, что, согласившись принять деньги, он автоматически попадал в зависимость от того, кто ему их дает, тем самым лишая себя самостоятельности в своей дальнейшей жизни. Покупателю мало получить товар, его не устраивает простое созерцание приобретенного, обязательно наступит момент, когда он захочет, чтобы этот предмет или человек начал отрабатывать вложенные деньги. Зависимость от кого-либо – это медленная смерть, а свобода – это вечная жизнь.

– Я не буду благодарить вас за предложение, которое вы сделали, просто отвечу: нет, – посмотрев на темный силуэт, сидевший в углу, отказался Крамер.

– Это ваш выбор, но помните: мы два раза блюдечко с молоком под нос не подкладываем. До свидания, – снисходительно произнес незнакомец.

Когда Крамер вышел из лимузина, водитель, стоявший все это время на улице, молча сел за руль, и «Майбах» быстро исчез со двора.

Капитан застал дома еще бодрствующего сына, перекинулся с ним парой слов и пошел с ноутбуком на кухню, чтобы, наконец, посмотреть видеонарезку, снятую во время корпоратива.

Самое начало вечеринки Крамер решил пропустить, сейчас его больше всего интересовал тот промежуток времени, когда директор вернулся из аэропорта в «Схему плюс» через черный ход. Дымов находился в аварийном подъезде по расчетам капитана с 22:10 до 22:30. Отыскав на ролике временную отметку 22:00, следователь стал внимательно следить за событиями, запечатленными сотрудниками фирмы. Если люди на заднем плане были плохо видны, Крамер делал стоп-кадр, увеличивал масштаб и повышал резкость нужных ему мест. На ноутбуке капитана было уникальное приложение, которое ему установили ребята из отдела «К», эта специальная программа использовалась только спецслужбами и МВД, позволяла делать из любого фото или видеоматериала что угодно даже при низком качестве изображения.

Следователь был абсолютно уверен, что ему удастся разыскать то место, где Белкин или Шахтина будут выходить на лифтовую площадку – из сорока человек кто-нибудь обязательно должен был выхватить из общей картинки нужный ему ракурс. Первой ему попалась подруга директора: две дамы снимали себя возле вазы с цветами, а за ними находилась дверь в аварийный подъезд, время показывало 22:13, было четко видно, как за спинами женщин кассирша Шахтина вышла из зала. В это время Белкин пел в караоке, Крамер нашел несколько отрезков, на которых это было или видно, или слышно, его выступление продолжалось почти двадцать минут и закончилось в 22:34. Кассиршу капитан обратно в колл-центре обнаружил уже в 22:28, из чего можно было сделать вывод, что погибший с директором и его подругой на площадке не встречался, и это подтверждало показания Дымова о его исключительно интимном свидании.

Значит, с Белкиным в подъезде был некто другой, тот, кто стер отпечатки пальцев с двери. Просматривая дальше материал, Крамеру наконец попался эпизод, когда Игорь Васильевич вышел на площадку, это случилось в 22:41, причем чей-то телефон успел снять и то, как через несколько секунд за погибшим на площадку вышел Павел Федорович Тюкавин. В колл-центре Тюкавин появился в 22:50, а вот изображение погибшего больше зафиксировано так и не было.

Итак, появилось новое действующее лицо – заместитель начальника отдела взаиморасчетов. Крамер вспомнил рассказ цыганки из кадров о том, как Белкин подсидел Павла Федоровича и вместо него возглавил отдел. «Сведение счетов и месть – хороший мотив для преступления», – подумал капитан, теперь ему предстояло выяснить шаг за шагом все, что делал в последние несколько дней Тюкавин.

Глава 8

Прежде чем браться за изучение свежих будней Тюкавина, Крамер решил заглянуть в его прошлую жизнь. Из всех подробностей биографии Павла Федоровича капитана больше всего интересовал тот период, когда он и Белкин учились в одном и том же институте, причем они были не только однокурсниками, но еще и проживали в одной комнате общежития. Сроки поступления в учебное заведение у Паши и Игоря совпадали, а вот год окончания был разным, Тюкавин получил диплом на два года позже Белкина. Чтобы получить полную информацию о друзьях-студентах, Крамер решил найти того, кто мог бы раскрыть больше подробностей об их институтской жизни.

В том случае, когда вы что-нибудь, потеряли, начинайте поиск с того места, которое этот предмет обязан занимать: если исчезла ложка, то в первую очередь обследуйте ящик, в котором хранятся столовые приборы; пропажу рубашки затевайте с исследования платяного шкафа; ну а если вы вдруг не обнаружили купюры в пять тысяч, сразу поройтесь во всех карманах на предмет дырки в подкладке, куда бы могла провалиться денежка. Следуя этой простой аксиоме, капитан начал свое утро с посещения университета, где учились Игорь и Павлик. Не успел Крамер зайти в деканат их факультета, как ему сразу улыбнулась удача – первый же встреченный там им человек был заместитель декана Вера Павловна Малинина, которая по счастливому стечению обстоятельств как раз училась на одном курсе вместе с Белкиным и Тюкавиным.

Представившись и показав удостоверение, Крамер попросил Веру Павловну уделить ему внимание. Капитан не любил создавать интригу там, где она могла бы только помешать, и поэтому он сразу сообщил женщине о нелепой гибели Белкина.

– Это ужасно, – стандартно отреагировала на печальную новость Малинина и тут же поинтересовалась: – А о чем вы хотите со мной поговорить?

– Вы знали, что Белкин работал вместе со своим старым приятелем Тюкавиным в одной организации? – сразу спросил Крамер.

– Да ну, – удивилась заместитель декана и тут же добавила: – Ведь они, когда были студентами, жили в одной комнате.

– Вот именно об этом я и хотел бы с вами поговорить. Вера Павловна, расскажите мне, пожалуйста, об их отношениях, и заодно раскройте секрет, почему они окончили институт не одновременно.

Прозвенел звонок, приглашающий студентов на пары, деканат вмиг опустел, Малинина села рядом с Крамером и начала свой рассказ.

– Павлик и Игорь делили одну комнату в общежитии с первого курса, но при этом их нельзя было назвать друзьями. По характеру и темпераменту это были два абсолютно разных человека, их интересы не совпадали ни по одному пункту. Белкин – это рубаха-парень, веселый, общительный человек с большими амбициями и чувством собственного достоинства, но эгоист, лицемер, легко пренебрегающий моралью, если это касалось его выгоды. Тукавин же представлял собой типичного «ботаника» – малозаметный, тихий, застенчивый, избегающий шумных компаний, скромный мальчик у которого на первом месте были знания. Мне кажется, что Игорю даже нравилось соседство с таким неприметным Павликом, на его фоне он выглядел еще ярче.

Учеба обоим давалась легко, если в случае с Тюкавиным это была зубрежка предмета от А до Я и самостоятельно сделанные курсовые, то у Белкина была своя отработанная тактика, она заключалась в том, что он старался не пропускать лекции, во время которых он обязательно задавал вопросы преподавателю для того, чтобы тот заметил его. Курсовые работы Игорь покупал, при этом усердно посещал по ним консультации, создавая видимость, что все сделано им самим. А насчет экзаменов у него вообще был свой универсальный метод, Белкин учил только тридцать процентов теории, что по его расчетам давало шанс получить в билете хотя бы один вопрос, на который вы будете знать ответ, что гарантировало уже три балла, и это срабатывало!

Белкин старался выделиться во всем, особенно ему хотелось, чтобы все его считали плейбоем – покорителем женских сердец. Он заводил знакомство со множеством девушек, но в большинстве случаев это были ничего не значащие встречи, которые быстро заканчивались без продолжения. Несмотря на это, Белкин всех старался убедить в том, что с каждой очередной знакомой у него были интимные связи, а для иллюстрации своего неотразимого обаяния он клеил на дверцу своего шкафа с одеждой розовые звездочки, как знак своих побед. Тюкавин же ни с кем никогда не встречался, и девушек он сторонился.

Однажды у Белкина появилась подружка Ольга Гусева, с ней у него стали развиваться более длительные серьезные отношения. Со стороны можно было подумать, что они любят друг друга, но на самом деле настоящие чувства были только у Ольги, Игорь встречался с ней только потому, что она принимала правила его игры. В один день в коридоре общежития Гусева случайно подслушала разговор Белкина с одной девушкой, что училась курсом младше, Игорь признавался в любви к студентке, называя ее той самой единственной, при этом обзывая всех остальных подруг, с которыми он раньше встречался, «шлюшками».

Гусева позже закатила грандиозный скандал, разорвала все отношения с Белкиным и, чтобы ему отомстить, стала охмурять Тюкавина – ей хотелось унизить своего бывшего, встречаясь на его глазах с тем, кого все считали недотепой и рохлей. Вся эта игра дошла до того, что Ольга и Павел подали заявление в ЗАГС. Это было последним ударом по честолюбию Белкина, и он задумал наказать Тюкавина. Через несколько дней в общежитии произошло ЧП: из одной комнаты украли коллекцию грампластинок, вора видели со спины, когда тот уже убегал, и на нем заметили красную куртку с надписью «Спорт». Дежурный преподаватель со старостами этажей решил осмотреть все комнаты, и в шкафу Тюкавина они нашли ту самую куртку и пластинки. В милицию заявлять не стали, Павла обвинили в воровстве, хотя в момент кражи его многие видели в столовой на первом этаже, а наказанием ему назначили отчисление из института. Два года Тюкавину пришлось отслужить в армии, от этого и получается разница окончания института между ним и Игорем. Позже один наш сокурсник рассказывал, что во время кражи он встретился в коридоре общежития лицом к лицу с Белкиным, одетым в красную куртку «Спорт», и в руках у него были пластинки, но тогда он почему-то побоялся рассказать об этом. Хотя больше всего в этой истории меня поразило то, что Ольга все-таки вышла замуж за Тюкавина, и они до сих пор живут вместе.

Как только Малинина закончила свою историю, прозвенел звонок на перемену.

– Как символично, и у нас закончилась лекция, – заметил капитан. – Спасибо Вера Павловна, вы мне очень помогли.

То, что узнал Крамер от заместителя декана, добавило плюсов в версию мести: оказывается, Тюкавин и Белкин имели долгую историю личной неприязни. Выйдя из университета, капитан сразу поехал в офис «Схемы плюс», он захотел просмотреть по записям с камер наблюдения тот день, когда погибший заносил в хранилище деньги.

– Что ж вы, Семен Ильич, так нерационально тратите свое время? Давайте я вам скину на флешку все записи, что вам могут понадобиться для следствия, и мы не будем отрывать друг друга от текущих дел, – с упрека встретил капитана Задорин.

Крамеру вдруг стало немного стыдно, заместитель по информации, по сути, был прав, но сразу признавать этого не хотелось, и он молча начал просмотр.

На записи было видно, как Белкин получает у входа в офис пачки с деньгами, но в хранилище он сразу не идет, а сначала посещает свой кабинет, далее камера в коридоре показывает, что через несколько минут у двери погибшего появляется Тюкавин, внутрь он заходит с пустыми руками, а обратно выходит с портфелем, проходит еще семь минут, и Белкин наконец относит деньги в сейф.

Из увиденного Крамером можно было предположить, что подмена денег на простые бумажки могла быть совершенна именно в тот период, когда валюта находилась в кабинете Белкина, осталось только узнать, какая роль во всем этом отводилась Тюкавину, соучастника или простого курьера, который выносил портфель, не зная о том, что находится внутри.

– А вы замечали, Станислав Тарасович, что у вас на мониторе иногда прыгает картинка? – спросил капитан у Задорина.

– Конечно, это раздражает. Уже целый месяц так дергается, с тех пор, как Егоров отлаживал у нас компьютерную сеть.

Крамеру было все равно, кто у них был и почему сдвигается картинка на мониторе, но для приличия, пока он скачивал на флешку архив, решил поддержать разговор:

– А Егоров ваш работник?

– Нет, это дружок Галки Липкиной. Понимаете, у нас в штате нет администратора по компьютерам, нам по договору все устанавливают, и при необходимости устраняют неполадки ребята из одной специальной фирмы. А тут пятница, шесть часов вечера, конец рабочего дня и вдруг зависают все компьютеры. С фирмы говорят, что придут только в понедельник, а директор Петр Петрович запланировал на субботу важные переговоры, все в панике: «Что делать?». И тут Липкина говорит, что её знакомый очень хороший программист и может быстро все исправить. Дымов, конечно, ухватился за эту соломинку и послал машину за Егоровым, который оказался действительно отличным специалистом и всего за полчаса все отладил. Все и сейчас работает, только после этого иногда стала дергаться картинка на мониторе.

– Егоров и в вашу систему безопасности залазил? – продолжая разговор, спросил Крамер.

– Конечно, он все компьютеры проверял. Потом директор даже деньги ему предлагал за услуги, но он отказался.

Покидая кабинет Задорина, капитан торопился увидеть Тюкавина. Теперь после всего того, что Крамер узнал и услышал, он четко представлял себе о чем и как он будет говорить с Павлом Федоровичем.

Глава 9

В четверг, за день до корпоратива, у Тюкавина день не задался с самого утра: во время завтрака он облил брюки горячим чаем, в метро ему оторвали две пуговицы, а только появившись на работе ему сразу сообщили, что его спецификацию не приняли, и теперь в срочном порядке ее требовалось переделывать. Мягкий характер Тюкавина не соответствовал его внешности, на голове у него были черные кучерявые волосы, узкий лоб резко контрастировал с выпученными, почти бесцветными серыми глазами, большой нос, похожий на сливу, нависал над маленьким ртом. В общем, он был похож на страшненькую собачку с добродушным взглядом, которою так и хочется погладить, пожалев за ту уродливую мордашку, что ей подарила природа.

До обеда, не поднимая головы, Тюкавин усердно переписывал и пересчитывал реестры, на перерыв он идти не хотел, но его буквально силой вытащила из-за стола Вика Самойлова. Они часто вместе перекусывали в ближайшем кафе, делясь новостями и слухами о своих общих знакомых.

Вика, энергичная, незамужняя, полная женщина, с вечно бегающими черными глазками, была из той категории людей, которые всегда стремятся помогать другим, даже если они её об этом не просят. Тюкавин еще не знал, что сегодня именно его Самойлова выбрала целью своей заботы, иначе он ни за что не пошел бы с ней обедать.

– Ты знаешь, мой брат сейчас работает в баре недалеко от дома, где я живу, – начала издалека Вика. – Я теперь почти каждый вечер пью там кофе. У них есть скрытая площадка, где тебя не заметно, а ты можешь видеть весь зал как на ладони. Сидишь за столиком и наблюдаешь, как себя ведут посетители, будто кино смотришь, успокаивает лучше любого сериала. А теперь попробуй угадать, кого я там увидела?

– И пытаться не буду, – дожевывая бутерброд, вяло произнес Тюкавин.

– Правильно, времени и так мало. Так вот, я там видела твою жену, – сверкнув глазами, сообщила Вика.

– Ну и что?

– А тебя не интересует, что может делать Ольга без тебя вечером в баре?

– Нет.

– Даже если она была там не одна, а с мужчиной?

– Хоть так. – Тюкавин не любил, когда Самойлова болтает о других, а тут, когда она стала залезать в его личную жизнь, вникать в ее сплетни ему и вовсе не хотелось.

– Эх, ты, а еще мужик. Так вот, твоя Оленька была в баре вместе с Белкиным. И видела я их там не один раз, а три. Тебе это ничего не говорит?

Чтобы завести флегматичного Тюкавина, необходимо потратить много сил, Вика это знала, и для того, чтобы вызвать у него эмоции, продолжила атаку:

– Ну ладно, один раз посидели, это может быть случайная встреча, два раза – нелепое совпадение, но когда женщина встречается с мужчиной в третий раз, это уже похоже на отношения.

Аппетит у Павла Федоровича пропал, он равнодушно отодвинул от себя оставшеюся еду, а его настроение, и так находившееся в минорных тонах, получило еще одну приличную порцию негатива. Следить за развитием богатой фантазии у Самойловой Тюкавин не стал. Быстро встав из-за стола, он поспешил уйти, оставив Вику слегка разочарованной коротким разговором, но довольной тем, что она еще одному человеку сумела раскрыть глаза на истину.

Семена тревоги о семейном благополучии, умело посаженные Самойловой в сознании Тюкавина, дали свой результат в виде пока еще слабых, но стремительно набирающих рост побегов ревности. Всегда апатичный Павлик, воспринимавший любые жизненные сюрпризы сдержанно, в этот раз почувствовал легкое беспокойство. Вся история его совместной жизни с Ольгой ни разу не давала Тюкавину повода опасаться неверности жены, он ей слепо верил, никогда не задумываясь, почему она выбрала именно его. Студенческий роман Ольги и Белкина, который проходил на его глазах, Павел Федорович не вспоминал, но сейчас, после разговора с Самойловой, у него в памяти стали всплывать эпизоды из той прошлой жизни. Всю оставшуюся вторую половину рабочего дня Тюкавин никак не мог избавиться от назойливого желания сегодня же вечером серьезно поговорить с женой.

Весна – это надежда, лето – радость, зима – ожидание, осень – разочарование. Наступивший октябрь сплошь состоял из пасмурных дней, казалось, что, забыв о солнце, он старался как можно быстрее приблизить наступление зимы.

Выйдя после работы на улицу, Тюкавин сразу попал в лапы пронизывающего холодного ветра и его друга мелкого моросящего дождя. Беспокойный ревностный пыл, который мешал ему работать весь день, угасал с каждой минутой по мере приближения к дому. Павлик возвращался в свое естественное полусонное состояние.

Жена встретила Тюкавина только что испеченными блинами и горячим чаем. Ольга была стройная, невысокая, натуральная блондинка, ее белесые брови и ресницы размывали все остальные черты лица, создавая как бы эскиз художника, которому он придал только очертания, успев выделить единственным выразительным пятном в ее образе только огромные голубые глаза.

Как женщина, прожившая много лет с мужчиной, Ольга научилась сразу узнавать в сдержанном на эмоции Тюкавине даже небольшие перемены в его настроении.

– Как дела на работе? – поинтересовалась Ольга.

– Нормально, – пробурчал Павел.

Как правило, диалоги между Тюкавиным и женой были короткими, у них не было привычки вести долгие задушевные беседы, в основном они обсуждали только бытовые вопросы и те повседневные дела, которые существуют в каждой семье.

– У вас завтра корпоратив. Ты перед ним заедешь домой? – Ольга заметила, что муж чем-то озабочен, и поэтому хотела продолжить разговор, чтобы узнать причину его беспокойства.

– Нет, я останусь поработаю, у меня с заявкой проблема.

– Послушай, может, тебе уволиться из этой «Схемы Плюс»? – неожиданно предложила Ольга.

Услышав такое, Тюкавин смутился и задумался, с чего бы жена решила ему сказать это.

– Не понял? – единственное, что смог произнести Павел.

– Ты хороший специалист, настоящий профессионал, тебя ценит коллектив, но ни во что не ставит руководство. Ты поднимал фирму с самого момента ее основания, но смог стать только заместителем отдела. С твоими знаниями и опытом работы, я думаю, можно будет найти более перспективное и лучше оплачиваемое место. Вон Белкин, который пришел позже тебя в «Схему плюс», уже твой начальник.

Как только Тюкавин услышал фамилию Белкин, к нему моментально и с новой силой вернулось чувство ревности.

– Конечно, он лучше. Ты же ходишь с ним на свидание! – вдруг воскликнул Павлик.

Ошеломленная заявлением мужа, Ольга сначала хотела все отрицать, но, посмотрев в глаза супруга, где читалась не ненависть, а досада, просто сказала:

– Да, я виделась с ним. Но это были встречи старых знакомых и не более.

– И как давно ты восстановила общение с Белкиным?

– Месяц назад мы случайно встретились, разговорились, потом он пригласил меня посидеть в баре. Вспомнили старое время…

– И старую любовь, – перебил Тюкавин жену.

– Ты прав, я его любила и, может быть, люблю до сих пор, но это не те чувства, когда ты готова начать все сначала. Понимаешь, мы никогда не забываем свои первые впечатления, мы помним платье с выпускного вечера, первый поцелуй и первую любовь, даже если она была безответной. Но это не значит, что мы навсегда остаемся в плену прошлого – те радостные моменты детства и юности приятно вспоминать, но вернуть их невозможно.

Тюкавин пытался понять Ольгу, но ему было обидно, что во всех ее признания она ни разу не сказала о своих чувствах к нему. Впервые Павел задумался о том, счастлив ли он. Чувство ревности улетучилось, и на смену ему пришло ощущение пустоты. Тюкавин, относившийся к Белкину равнодушно, вдруг почувствовал слабые нотки ненависти, и если раньше он не верил слухам о том, что именно Игорь подставил его в институте с кражей пластинок и подсидел в «Схеме плюс», то теперь Павел был убежден, что это была правда. В миролюбивом Тюкавине внезапно проснулся безжалостный мститель, который жаждал возмездия, но сначала он хотел серьезно поговорить с Белкиным и решил это сделать во время празднования юбилея фирмы.

После того как прошел корпоратив с трагическим финалом, в Павлике поселился страх, он стал боялся, что однажды его вызовут к следователю на допрос, после которого его дальнейшая судьба может измениться не в лучшею сторону.

Время осторожных действий прошло, наступила пора жестких процессуальных действий, и они должны были поставить точку в начатом деле о гибели Белкина. Крамер вызвал Тюкавина на допрос к десяти часам утра, чтобы успеть на рандеву с полковником к одиннадцати. Павел Федорович пришел вовремя, и капитан после необходимых формальностей и уточнений сразу перешел к существу:

– Скажите, Тюкавин, вы знали, что в среду, за два дня до корпоратива, Белкин получил большую сумму наличной валюты, которую должен был отнести в хранилище «Схемы плюс»?

– Да.

– А кто вам об этом сообщил?

– Сам Игорь. Он вызвал меня к себе в кабинет и сообщил, что через двенадцать дней будет заключаться многомиллионная сделка, поэтому нашей фирме выделяют два транша налички, он показал на пачки конторской бумаги, что лежали у него на столе, и сказал, что это первый. Белкин погладил пачки рукой и похвастался, что здесь миллион евро с хвостиком, при этом еще пошутил, предложив мне их забрать себе и он об этом никому не скажет.

– И это все, для чего вас вызывал Белкин?

– Игорь вечером должен был улетать в командировку, а ему надо было съездить еще в несколько мест, чтобы быть налегке, он попросил меня забрать портфель к себе в кабинет, а после работы вынести его к выходу.

– А Белкин не говорил, что у него в портфеле?

– Нет.

– Вы сами в него случайно не заглядывали?

– Я не приучен рыться в чужих вещах.

– В каком часу Белкин приехал за портфелем?

– Он забрал его у меня в двадцать минут седьмого на служебной стоянке. Игорь извинился, что заставил меня ждать, и тут же уехал.

– Понятно. А теперь перейдем к вечеру пятницы, когда был корпоратив. Вспомните, в каком часу вы выходили с погибшим на лифтовую площадку?

– Точно не могу сказать, но примерно в районе одиннадцати вечера.

– О чем вы говорили?

Павел Федорович замялся, вот этого ему как раз и не хотелось рассказывать.

– Так, ни о чем. Знаете, обыкновенный разговор двух мужчин, – после паузы ответил Тюкавин.

– И все-таки постарайтесь вспомнить ваш диалог в подробностях. – Крамер заметил замешательство допрашиваемого и понял, что он что-то хочет скрыть.

– Сначала обсудили некоторые вопросы по работе, у меня не сходилась спецификация, и Белкин дал мне несколько советов. Потом о погоде была речь. Я и был там с ним всего минут пять, за такое время о многом не побеседуешь.

– На площадке вы находились пятнадцать минут, так зафиксировано камерами наблюдения, а это достаточно много для разговора ни о чем. – Крамер соврал о камерах наблюдения, но никто из сотрудников не знал, что в тот вечер они были отключены.

– Мы говорили о личных делах, которые касались только нас двоих.

– А вы дружили с Белкиным?

– У нас были нормальные деловые отношения и не более.

– Как же так? Вы вместе учились, да еще и жили в одной комнате в общежитии. Вашему знакомству несколько десятков лет. Неужели вас ничего не связывало, может быть, хорошее, а может, и плохое? – Крамер подталкивал Тюкавина рассказать все самому, без нажима.

– Скажем так, друзьями мы никогда не были.

– Между вами не было вражды, личной неприязни?

– Нет.

– А вот у меня есть информация о том, что сначала в институте, а потом совсем недавно на работе у вас были неприятные ситуации, связанные с Белкиным.

– Значит, вы все знаете о романе между Ольгой и Игорем, а также про мое несостоявшееся назначение начальником отдела. Поэтому предполагаете, что у меня была причина ненавидеть Белкина и желать ему зла и подробно расспрашиваете о том, что мы делали с ним на лифтовой площадке, подозревая, что я мог столкнуть его вниз. Так вот, я никого не убивал, хотя изначально был на Белкина очень обижен и хотел с ним серьезно поговорить. А стоял я с ним в подъезде пятнадцать минут только потому, что собирался с духом, но в последний момент у меня не хватило решимости на жесткий разговор.

– Когда вы возвращались в зал колл-центра, Белкин оставался один на лифтовой площадке.

– Да.

– И еще один вопрос. Погибший вам не давал ключи от своей машины?

– А зачем? Водить я не умею, и потом Игорь так бережно относился к своему BMW – пылинки с него сдувал и к своему автомобилю близко никого не подпускал.

– Вы видели ключи от его автомобиля? Можете их описать?

– Однажды я заметил их на столе у Белкина, они такие обыкновенные, а вот брелок у них был яркий – большой, оранжевый, с эмблемой BMW в середине. Я тогда его еще спросил, почему желтые цвета на брелке не совпадают с фирменным сине-белым цветом марки, а он мне ответил, чтобы все это замечали.

После допроса Тюкавина у капитана было двойственное чувство. Содной стороны, Крамеру казалось, что Павел Федорович был искренен и говорил правду, а с другой, как очень часто бывает в кризисных ситуациях, люди вдруг могут становиться жуткими лицемерами, и у них откуда ни возьмись начинает проявляется такой актерский талант, что им впору можно было вручать премию «Оскар».

Глава 10

Разговор Крамера с полковником получился тяжелым и нервным. Выслушав последние новости о деле в «Схеме плюс», Корытин стал упрекать капитана за то, что он не может выбрать одну главную версию случившегося. Крамер в ответ резонно заметил, что пока не доказана связь между гибелью Белкина и кражей денег из сейфа одной объединяющей версии по логике быть не может. Услышав такое объяснение капитана, полковник мгновенно взорвался:

– О какой логике ты можешь говорить, если у тебя один подозреваемый за другим легко переходят в разряд свидетелей? Директор, видите ли, влюбился в кассиршу, и поэтому он не может совершить преступление, Тюкавина давайте исключим, потому что он безвольный барашек и им манипулируют все кому не лень. Если вы ищите оправдание для поступков людей, стараясь не потревожить их ранимые души, то тогда вам, капитан, надо менять место работы. Ты, Крамер, следователь, а не священник, торгующий индульгенциями! Вместо того чтобы двигаться в расследовании вперед, у тебя отчетливо видно желание вернуться к самому началу. В общем, выбрось все свои методы в мусорку и начни работать проще, мне нужен результат, а не процесс. Забудь про гибель Белкина, сделай акцент на краже денег, тут больше перспектив, потому что валюту мог вынести только тот, кто работает в «Схеме плюс», начни хоть с уборщицы, но просей всех до одного, и ты обязательно найдешь вора.

В одном полковник был прав – в хищении денег мог быть замешан только сотрудник фирмы, в связи с этим капитана заботил тот факт, что похититель продолжал исправно ходить на работу и не спешил скрыться с миллионом евро, вор вел себя так, как будто, был уверен в своей неуязвимости.

Гарантией неприкосновенности у преступника могут быть только ложный след и надежно спрятанные концы. Если брать все это во внимание, то сразу всплывает странная гибель Белкина. Допустим, деньги украл директор, тогда для него персона начальника отдела взаиморасчетов, который имел доступ к сейфу, была бы очень удобна: чтобы сделать из него подозреваемого, достаточно подложить ему деньги из хранилища. При этом таинственная и неожиданная смерть Игоря Владимировича вообще не оставляет шансов докопаться до истины. Единственный нюанс, который портил логическую цепочку в теории с директором, это то, каким способом Дымов мог получить ключи от автомобиля Белкина, если он с погибшим во время корпоратива не встречался и покинул здание, когда тот еще был жив.

Следующим и наиболее явным похитителем мог быть сам погибший Белкин, так как именно он получал деньги, потом для чего-то заносил их к себе в кабинет, где мог легко подменить упаковки с наличкой на упаковки с бумагой, наконец, он единственный, кто заходил в хранилище последним. Если предположить, что украденные деньги Белкин положил в свой портфель, а это было единственное место, где их можно было спрятать, то тогда зачем ему надо было рисковать и оставлять портфель с валютой Тюкавину? По записям с камер видеонаблюдения было видно, что Павел Федорович к портфелю не прикасался, а значит, деньги, если они там были, погибший спокойно получил вечером после работы. Потом Белкин съездил в командировку, вернулся на работу и как ни в чем не бывало отправился отмечать юбилей фирмы. Но версия о том, что украл Белкин легко разбивается несколькими малообъяснимыми фактами, которые возникают, если отталкиваться от обнаружения валюты в его машине.

Капитан, мысленно представив ход событий, получил следующую нереальную картину: итак, допустим, Белкин, решив разложить украденное по частям, производил это действие в перчатках, так как на деньгах, найденных в BMW, его следов не было. Далее, положив наличные в бардачок, он вычищает за собой его крышку и наконец, выйдя из машины, тщательно протирает ручку пассажирской двери. Невозможно понять логику преступника, который избавляется от отпечатков своих пальцев на своих же вещах, но только в одном месте, при этом оставляя их во всех остальных. И наконец, необъяснима темная история с пропавшим ключом от автомобиля Белкина, который так и не нашли.

Перебирая различные версии, Крамер вдруг вспомнил, что он не до конца просмотрел фотографии из ролика, который ему смонтировали в отделе «К». Решив немного отвлечься, а заодно и завершить с теми материалами, что были скачаны из телефонов сотрудников «Схемы плюс», капитан сконцентрировался и стал внимательно разглядывать оставшиеся фото. Из многочисленных селфи и групповых снимков Крамер более всего обращал внимание на те изображения, где был виден выход на лестничную площадку. И тут следователь наткнулся на фото, которое, скорее всего, было сделано случайно. На нем виднелась только чья-то рука, а вот на заднем плане была видна дверь в аварийный подъезд и возле нее – очертания человека.

После того как капитан увеличил изображение, осветлил и добавил ему резкости, он увидел женщину, и по положению ее фигуры – лицо смотрит в зал, а спина – к выходу – можно было определить, что она только что вошла в колл-центр. Добавив максимум четкости, Крамер узнал в девушке менеджера из отдела взаиморасчетов Галину Липкину. По тайм-метке капитан определил, что фотография была сделана в 22:47, то есть Галина была на лестничной площадке уже после Тюкавина, а значит, она могла быть последней, кто видел Белкина еще живым.

Продолжая смотреть фотографии, следователь стал особо обращать внимание на все изображения с Липкиной, и вдруг ему попался снимок, где она стоит в обнимку с какой-то девушкой, одна её рука обхватила шею подруги, а другая опущена вдоль тела вниз, и в этой руке находится что-то блестящее. Проделав несколько манипуляций с фото, Крамер четко увидел круглый оранжевый предмет, точно подходящий по описанию Тюкавина как брелок от машины Белкина.

Капитан не верил своим глазам. Неужели он нашел то, что, наконец, сможет связать в одно целое всю картину совершенных преступлений? У Крамера от внезапной удачи на мгновение перехватило дыхание, на него нахлынули те же чувства, которые испытывает человек после того, как, потеряв ценную вещь и отчаявшись ее найти после долгих и бесплодных поисков, он, смирившись с потерей, вдруг находит ее в самом неожиданном месте.

За несколько мгновений мозг следователя, заваленный как множеством нужных, так и бесполезных мыслей, прошел перезагрузку и вернулся в системное состояние. Капитана охватило радостное волнение от возможности близкого решения всех задач, которые поставило перед ним это непростое расследование.

Чтобы успокоиться и восстановить равновесие, Крамер решил немного прогуляться. Недалеко от управления был уютный парк, где можно было спокойно пройтись по немноголюдным аллейкам и, сделав несколько кругов по тихим дорожкам, привести свой внутренней мир в порядок.

«Итак, что в действительности может означать наличие у Липкиной ключа от автомобиля Белкина? – размышлял Крамер. – А это может говорить о её причастности к появлению в бардачке BMW десяти тысяч евро, она могла положить эти деньги сама или, передав ключи подельнику, договорилась, чтобы он совершил этот подлог. Так или иначе, напрашивалось предположение, что Липкина была неким образом замешана в краже из сейфа. Несомненно, менеджер либо знала о воровстве, либо была сообщницей ограбления. Липкина входила в избранный круг четырех сотрудников “Схемы-плюс”, которые имели доступ к сейфу, но за то время, когда могли быть похищены деньги, она, судя по записям камер наблюдения, в хранилище не входила и к валюте, что получил в последний раз Белкин, не прикасалась. Директор не подходил как возможный компаньон Липкиной, если бы он и захотел пойти на преступление, то привлек бы к делу свою любовницу Ларису Шахтину».

Вернувшись в кабинет, Крамер первым делом позвонил Задорину и спросил у него, кто брал у охранника ключ от хранилища в тот день, когда пришла наличная валюта в «Схему плюс», ответ Станислава Тарасовича удивил капитана. Оказалось, что утром их брал Белкин, а вечером отдавала уже Липкина. Тут Крамер вспомнил, что погибший после обеда, оставив свой портфель Тюкавину, уехал из офиса, и тогда получается, что он нарушил правило, и вместо того, чтобы самому вернуть ключи охраннику, передал их Галине.

Чтобы не завязнуть в ложных догадках, капитан решил пересмотреть записи с камер наблюдения «Схемы плюс», где была видна Липкина, за те два дня, что предшествовали корпоративу, тем более что он по совету Задорина, когда был у него в последний раз, скачал себе на флешку все файлы архива охраны. Кабинет покидать Крамеру не надо, все было под рукой, оставалось только в очередной раз превратиться в терпеливого зрителя.

Следователь так увлекся работой, что абсолютно перестал контролировать время, а на часах уже было начало седьмого вечера. Разгоряченный близкой развязкой, капитан отодвинул на второй план все, что могло его отвлекать, и остался у себя в кабинете. Конечно он мог спокойно отсмотреть видео и дома, но ему было жалко того времени, которое бы ушло на дорогу домой, потом на ужин, и, естественно, надо было уделить некоторое внимание жене и сыну, на все про все ушло бы несколько часов, а сейчас была дорога каждая минута.

Крамер позвонил жене и сказал ей, что не придет ночевать, после чего устроился перед ноутбуком и нажал кнопку «старт». К двенадцати часам ночи капитан, пересмотрев все видео с Липкиной и не найдя в них ничего подозрительного, прилично расстроился. То боевое настроение, которое у него было в самом начале, теперь из-за отсутствия результата постепенно улетучивалось. Чем больше Крамер смотрел видео, тем сильнее ему хотелось скорее покинуть душный кабинет и выйти на свежий воздух.

Все, что увидел следователь, было невинно и безобидно. Вот Липкина пришла в офис, вот она сидит за столом, в 12:30 на несколько минут к ней заходит Белкин, причем капитан сразу обратил внимание на то, что место, за которым работала Галина, было отделено от общего зала высокой перегородкой, и поэтому все ее действия были скрыты от посторонних глаз. Перемещения Липкиной по офису были абсолютно будничные и не привлекали внимания. Пожалуй, только два эпизода заставили задуматься Крамера. Первый – это когда во время перерыва Галина, оставшись в офисе, все время просидела за своим рабочим столом в одной позе, при этом она ничего не ела. Обычно, если ты не обедаешь в каком-нибудь общественном заведении, то обязательно приберегаешь на этот случай перекус, который берешь из дома, к тому же женщины в отличие от мужчин никогда не пренебрегают едой, они любят вторые завтраки в офисе, кофе перед обедом, послеобеденное яблоко и, наконец, вечерний чай с печеньем. Второй эпизод, который было трудно объяснить Крамеру, заключался в том, что утром уборщица полностью очистила мусорную корзину, стоявшую возле стола Липкиной, а уже вечером она достала из неё ворох скомканной бумаги, хотя за весь день Галина ничего в корзину не бросала.

Крамер решил изучать видео до тех пор, пока не найдет ответ на то, что его беспокоит. Когда капитан просматривал запись уже в девятый раз, его внимание начало рассеиваться и взгляд случайно упал на часы, которые висели напротив стола Липкиной. И тут он вдруг заметил, что показания на часах стали резко меняться с 13:10 на 12:00, а потом на циферблате оказалось сразу 13:20.

Крамер подумал, что его уже подводит зрение от такого количества видео. Чтобы отвлечься, он откинулся на спинку стула и закрыл глаза, как вдруг капитана осенило – такое несоответствие записи может быть только в том случае, когда ты видишь не живую картинку, а смонтированную запись. Кто-то заменил настоящее изображение, чтобы скрыть то, что действительно делала Липкина во время перерыва. «А во время обеда она, скорее всего, выходила из кабинета», – сказал сам себе Крамер. Логично было предположить, что все файлы с камер наблюдения в тех местах, где бывала Галина, подменили фальшивкой.

Капитан недолго терялся в догадках, кто мог бы так свободно распоряжаться программой системы безопасности, он сразу вспомнил рассказ Задорина о том, как однажды для устранения неполадок в компьютерной сети «Схемы плюс» был приглашен Егоров – хороший знакомый Липкиной. В таком случае, получив свободный вход к серверу фирмы, он мог легко настроить к нему удаленный доступ, чтобы потом управлять им из любой точки.

Чтобы окончательно объединить все в одно целое, Крамеру осталось только объяснить, для чего Липкина или ее компаньон подсунули пачку евро в машину к Белкину.

Глава 11

Жизнь Галины Липкиной с самого детства пошла параллельным путем с её внутренним миром, душевные желания и стремления Галины никогда не пересеклись с реальной действительностью. Её родители относились к ней холодно и не проявляли той заботы и внимания, которые так необходимы детям, вся их любовь была направлена на Дмитрия, младшего брата Липкиной. Красивая одежда, самокат, лучший кусок торта и поцелуй в щечку доставались исключительно Митеньке. Отец, грубый мужчина, обращаясь со всеми жестко вплоть до унижения, при виде своего сыночка расплывался в улыбке и был готов для него даже ползать на четвереньках. Гале постоянно доставались лишь оплеухи за то, что она не успевала справляться с многочисленными домашними обязанностями, тяжелыми для взрослой женщины, не говоря уже о маленькой девочке. Порой Липкина ловила на себе жалостливый взгляд матери, и это было единственным проявлением нежных чувств к дочери, так как большего она не могла себе позволить, опасаясь вызвать гнев мужа. Покорность и терпение, с которыми Галина переносила детство и юность в родительском доме, она питала из своих надежд и мечтаний, веря в то, что наступит тот день, когда она заживет свободно и так, как сама захочет.

Школьные годы Липкина вычеркнула из своей памяти, как только прозвучал последний звонок. С первого класса и по выпускной она была изгоем, девочки с ней не дружили, а для мальчиков она была излюбленной мишенью шуток и подколов. Её все игнорировали, она сидела одна на последней парте, и с ней рядом не хотел садиться даже такой олух, как двоечник Климкин. Преподаватели относились к ней предвзято, хотя Галя училась хорошо и была сообразительной девочкой. Скрепя сердце ей ставили четыре там, где любому другому легко вывели бы пять баллов. На выпускной Липкина не пошла, и не оттого, что ей родители не купили красивое платье и модные туфли, а потому, что Гале хотелось как можно быстрее забыть свое унылое детство и поскорей покинуть родной очаг. В то время как все ее одноклассники, прячась от родителей, пили сладкое красное вино и беспечно танцевали на выпускном, Липкина, свернувшись калачиком на верхней полке в плацкартном вагоне, душной июньской ночью ехала в большой город.

Поступив в университет, Гале казалось, что теперь она наконец сполна получит те радости беспечной молодости, которых была до этого лишена, но вдруг она ощутила, что все ее комплексы, заботливо выращенные родителями, так сильно опутали ее, что даже оказавшись на свободе, она никак не могла раскрепоститься и вести себя расслабленно. Липкина избегала вечеринок, походов в клубы и прочих студенческих радостей, она не умела модно одеваться, нанести макияж, сделать подходящую прическу, но самое страшное было для неё то, что она не знала, как себя вести в молодежной тусовке. Пять лет учебы в университете прошли как в тумане. Боясь избежать насмешек, Галя ушла из общежития на квартиру, а чтобы ее оплачивать, устроилась на две очень грязные работы, продолжая грустно проживать серые будни, разрываясь между работой и учебой.

Получив диплом, Липкина мечтала о хорошо оплачиваемой работе, чтобы наконец почувствовать себя независимым человеком, способным не просто жить от зарплаты до зарплаты, а баловать себя, поэтому, когда она прошла собеседование и её взяли в серьезную финансовую организацию, ей показалось, что теперь все пойдет так, как она мечтала. Галина переехала в квартиру с хорошим ремонтом, стала модно одеваться, посещать спа-салоны, парикмахерские и за короткое время она превратилась из гадкого утенка в приятную миловидную девушку. Липкина обладала стройной, аккуратной фигуркой и формами, которые придают больше соблазнительности, чем вульгарности, круглое лицо с курносым, но небольшим носиком и зеленые глаза с настороженным взглядом создавали впечатление, что она постоянно о чем-то думает.

Преодолев первую ступень внешнего совершенствования, перед Галиной предстал еще более сложный барьер в виде отношений между мужчиной и женщиной. Как и все девушки, Липкина мечтала о красивой любви, но в её грезах не было конкретного образа, она хотела встретить своего человека, пусть самого обыкновенного, но того, кто относился бы к ней с нежностью.

Первого, с кем начала встречаться Галина, звали Геннадий Плотников, это был тридцатилетний симпатичный, болтливый, небрежный в поведении и поступках молодой человек с замашками романтичного хулигана. То, что Геннадий был безнравственный, легкомысленный разгильдяй, было видно сразу невооруженным взглядом, от таких уважающие себя девушки, как правило, предпочитают держаться на расстоянии. Липкиной, которая еще не научилась разбираться в людях, а тем более в мужчинах, Плотников понравился, и она осторожно стала принимать его ухаживания.

Гена не был пылко влюбленным юношей, и уж тем более его нельзя было назвать галантным джентльменом. Видя, что ему в сети попалась неискушенная простушка, он даже не пытался изображать хотя бы видимость любезного обхождения. Плотников сразу стал относиться к Липкиной как к временному пристанищу его плотских желаний. Галине же, оттого что на нее впервые обратили внимание как на женщину, не хотелось кокетничать и изображать из себя недотрогу, она стала принимать все как данность, в глубине души надеясь, что эти отношения смогут перерасти в настоящую любовь.

Внешне Плотников выглядел как благополучный гражданин: он одевался в модные бренды, ездил на дорогом автомобиле и регулярно посещал фешенебельные рестораны, хотя при этом своего жилья у него не было, и уже на третий день он, нагло воспользовавшись мягкостью Галины, поселился у нее в квартире. Геннадий ничего не говорил о том, чем он занимается, также он умалчивал большинство фактов своей биографии, было неизвестно ни место его рождения, ни наличие родственников, ни адреса прописки, единственное, что знала о своем приятеле Галина, были только его имя и фамилия.

Гром, как и полагается, грянул неожиданно среди ясного неба. Однажды вечером Геннадий был не похож сам на себя, он стал каким-то притихшим, его развязанное поведение улетучилось, и чувствовалось, что он чем-то серьезно озабочен. Плотников лежал на диване и молча смотрел в потолок.

– Ты хорошо себя чувствуешь? Ты не заболел? – забеспокоилась Липкина.

– Галя, скажи, как ты ко мне относишься? – неожиданно спросил Гена.

– Ты мне очень нравишься, – негромко сказала Липкина, смущенная первым откровенным разговором между ней и Плотниковым.

– Всего лишь нравлюсь. Значит, не любишь?

– Люблю, – все еще не понимая, к чему эти признания, неуверенно сказала Галя.

– А ты можешь доказать мне свою любовь? – Гена резко вскочил с дивана и стал нервно ходить по комнате.

– Я не понимаю, что ты хочешь, – обескуражено произнесла Липкина.

– Понимаешь у меня большие неприятности, можно сказать, что мне угрожает смертельная опасность.

– Да что случилось! – воскликнула Галя.

Геннадий стал говорить бессвязно и путанно, но среди всех обрывков слов и нескладных фраз Липкина, наконец, узнала, чем на самом деле занимался ее друг и к чему это его привело. Оказалось, что Плотников играл в карты на деньги, и ему довольно долго везло, он выигрывал нормальные деньги, но в последний раз нарвался на профессиональных шулеров и проиграл им большую сумму, но это было не самое страшное признание, что услышала Галина. Ужасным было то, что, пытаясь отыграться, Геннадий поставил на кон ее и проиграл.

Когда Липкина узнала, что ее как вещь проиграли в карты, она чуть не упала в обморок. С трудом удержав себя в сознании, она не могла сказать ни слова.

– Что это значит? Что это значит? – оставаясь еще в полной прострации, дважды повторила Галина.

– Ничего страшного. Ну не в рабство же ты попадаешь! Там порядочные люди. Ну, подумаешь, может, тебе придется переспать с ними, ты же женщина, для тебя это пустяк. – Цинизм и полное безразличие, с которыми говорил Плотников, были еще более мерзкими, чем то, что он совершил.

В какой-то момент в Липкине вдруг проснулись такая ярость и животная сила, что она, не контролируя себя, вдруг набросилась на Гену, схватила его за ворот пиджака и потащила к выходу как шавку, которая нагадила на пол. Она вытолкнула Плотникова из квартиры, закрыла за собой дверь и упала без чувств.

На следующий день, находясь как в бреду, Галине казалось, что все происходит не с ней, она надеялась, что этот кошмар пройдет как страшный сон, развеявшись в утренней заре. Рабочая суматоха несколько успокоила ее, и домой она уже шла более расслабленно, стараясь не думать о вчерашнем разговоре. Когда Липкина зашла в подъезд, к ней неожиданно подошел крупный мужчина лет пятидесяти и больно схватил за руку.

– Карточный долг – это долг чести, и его надо отдавать, – низким голосом прорычал незнакомец и потащил Галину на улицу.

В этот момент в дверь вошли две женщины и мужчина. Липкина, повинуясь инстинкту самосохранения, вырвалась из лап незнакомца и буквально запрыгнула в лифт к тем людям, которые только что появились в подъезде.

Оказавшись дома, Галину стало трясти так, что она не могла снять с себя одежду. Страх, который она только что испытала, сначала оглушил ее, а затем вызвал невообразимое отчаяние, которое вот-вот могло перейти в безумие. Не контролируя своих действий, Липкина вышла на балкон и горько зарыдала. И тут вдруг она услышала громкий, но мягкий женский голос:

– А ну-ка перестань! Ты так всех в доме перепугаешь. Я сейчас к тебе зайду, пойди открой дверь.

Из шокового состояния Галину вывела соседка, которая жила дверь в дверь с ней. Услышав плач через балкон, она почувствовала, что произошло нечто серьезное, и решила принять участие. Липкина, увидев человека, который был готов искренне ей помочь, тут же ей все рассказала. Соседка, тетя Нина, была женщина бывалая и поэтому ничему не удивлялась. Выслушав историю девушки, она предложила дождаться ее мужа, который обязательно найдет выход. Дядя Миша, супруг соседки, в свое время отсидел в тюрьме и знал, как поступать в таких случаях, и первое что надо было сделать, – это незаметно съехать из квартиры. Свое участие в спасении Липкиной дядя Миша афишировать не хотел и сделал все так изящно, что те, кто выслеживал Галю, так и не поняли, когда, куда и как исчезла девушка.

Липкина сняла квартиру в другом районе, сменила номер телефона, уволилась со старой работы и устроилась на новое место, как раз в «Схему плюс».

Однажды в метро у Гали порвался пакет с апельсинами, она бросилась их собирать, а так как кроме небольшой женской сумочки у нее ничего не было и удерживать цитрусовые в руках ей было тяжело, оранжевые плоды снова и снова падали на пол. Вдруг к ней подошел мужчина, стал подбирать фрукты и складывать их к себе в рюкзак.

– Не бойтесь, я не заберу их к себе, только помогу вам донести апельсины куда вам надо, – спокойно сказал незнакомец.

После той ужасной истории с Плотниковым, что пережила Липкина, она стала как огня боятся новых знакомств с мужчинами. В каждой особи противоположного пола она видела для себя потенциальную угрозу, ей казалось, что ее по-прежнему ищут, и хотя она перекрасилась в блондинку, нарастила волосы и везде носила темные очки, боязнь того, что ее могут узнать, оставалась с ней постоянно. Галина никому не сообщала свой новый адрес, и тем более ей не хотелось, чтобы какой-то подозрительный субъект увидел, где она живет. Дойдя до ближайшего магазинчика, Липкина купила пустой пакет, переложила туда апельсины и молча быстрой походкой, почти бегом, стала удаляться от незнакомца в противоположную сторону от своего дома, пытаясь таким образом на всякий случай запутать свои следы.

На следующий день, выходя из метро, Липкина с ужасом вдруг увидела вчерашнего незнакомца с рюкзаком. Она хотела повернуть обратно, но было поздно, мужчина ее заметил и быстро пошел к ней на встречу. Галина остановилась, убегать было бесполезно.

– Добрый вечер. Пожалуйста, не уходите! Мне надо с вами поговорить, – быстро заговорил неизвестный.

– Нам не о чем говорить, – отрезала Галина.

– И все-таки я прошу, выслушайте меня!

В голосе незнакомца звучало искреннее отчаяние, в глазах читалась усталость, уголки его рта были опущены вниз, как у вечно плачущей маски Пьеро, он не был похож на тех, кто мог вылеживать Липкину, поэтому она отошла с ним в сторону, где не было людей.

– Меня зовут Антон Егоров, – представился мужчина. – Сюда я приехал год назад из маленького города, здесь живет двоюродная престарелая тетя, она одинока и любезно согласилась дать мне пожить в ее квартире. Моя профессия программист, поэтому работа нашлась быстро, я устроился в банк на хорошую зарплату. Все было замечательно, как вдруг месяц тому назад в банк нагрянула проверка и выявила недостачу в два миллиона. Сумма в общем небольшая, но чтобы не портить свою репутацию, руководство решило найти одного козла отпущения и навесить на него эти пропавшие деньги, и этим крайним выбрали меня. Вдруг выяснилось, что я ошибся в программе и был произведен неправильный перевод. Мало того, что меня уволили, так они еще потребовали, чтобы я со своих последующих доходов компенсировал пропавшие два миллиона. Дальше еще хуже – две недели назад моей тете вдруг стало плохо, ее забрали в больницу, и она через сутки там умирает. Проходит девять дней после ее похорон, и неожиданно объявляются наследники квартиры, они не стали церемониться и без предупреждения вчера выгнали меня на улицу. Всю ночь я бродил по улицам, на вокзалы без билета не пускали, увеселительные заведения закрылись в полночь, и мне, чтобы согреться, пришлось ходить по круглосуточно работающим магазинам. Еще одну такую ночь я не выдержу. Вчера я запомнил ваши добрые глаза. У меня никого нет. Позвольте мне пожить у вас только несколько дней, пока я не определюсь, что делать дальше.

Липкина, которая сама недавно была на грани самоубийства, пожалела Егорова, она привела его к себе и оставила у себя жить. Галина привязалась к Антону, и очень скоро их отношения перешли из стадии дружеских в интимные.

Однажды вечером Липкина рассказала Егорову как в «Схеме плюс» маскируют наличные евро в упаковках канцелярской бумаги, ей казалось, что это выглядит забавно, но Антон вдруг сделался серьезным и стал детально ее расспрашивать, где хранятся наличные деньги. Узнав все подробности, у Егорова мгновенно в голове возникла идея украсть валюту из сейфа. Липкина сразу пресекла разговор на эту тему и вскоре забыла о нем. А за неделю до корпоратива Галина вдруг в фойе здания, где был офис «Схемы плюс», увидела Плотникова, она испугалась, что Геннадий ищет ее, если уже не узнал точно, где она работает. Вечером Липкина рассказала Егорову про своего бывшего и про его карточный долг.

– Вот видишь, – страстно сказал Антон, услышав признания Галины, – это лишний раз доказывает, что сама судьба подталкивает нас к тому, чтобы мы смогли вытянуть, наконец, счастливый билет. Те, кому Плотников проиграл в карты, тебя найдут обязательно рано или поздно, а на мне висит долг в два миллиона. Мы не заслужили такой несправедливости, и никто, кроме нас самих, не решит наши проблемы.

Через час уговоров и жарких споров Липкина согласилась на предложение Егорова.

Глава 12

Был уже час ночи, когда Крамер взялся за просмотр записи с камер наблюдения, расположенных на улице у входа в здание, где был офис «Схемы плюс». Чтобы сэкономить время, капитан начал с шести – в час, когда служащие заканчивают свою работу и идут домой. Следователь сразу заметил, что на служебной стоянке уже была припаркована BMW Белкина, его самого видно не было – в той части из-за козырька камера показывала только багажник автомобилей.

В 18:05 появилась Галина Липкина, на ее плече висела сумка, которую она придерживала одной рукой, вот показался Белкин и стал догонять Галину. Оказавшись в шаге от нее, он схватился за сумку, чтобы задержать девушку, от неожиданности она резко развернулась и оказалась лицом к лицу с тем, кто ее преследовал. Игорь Васильевич, увидев испуг Липкиной, рассмеялся и стал что-то говорить, тут он вдруг замолчал, указал рукой на сумку Гали и опять стал говорить, но при этом уже посматривая по сторонам, так, будто он стал беспокоиться, не видит ли их кто вместе. Липкина засуетилась, повернулась боком и стала трогать сумку, она молчала, зато говорил Белкин. Наконец, он закончил, девушка махнула головой, будто соглашаясь с чем-то, после чего Игорь Васильевич и Галя разошлись.

Крамер решил еще раз посмотреть эпизод с замедленной скоростью, уделяя особое внимание сумке, которая висела на плече у Липкиной, теперь стало видно, что когда Белкин за нее дернул, она раскрылась. Капитан сделал стоп-кадр, увеличил изображение и увидел, что в сумке лежат пачки канцелярской бумаги, очень похожие на те, в которых «Схема-плюс» хранила валюту. Несомненно, это были те самые украденные деньги, которые случайно заметил Белкин, но его реакция на такое открытие удивила Крамера: вместо того чтобы схватить вора с поличным, он продолжает с ним мирно беседовать и потом отпускает с миром.

Странное поведение Игоря Васильевича можно было объяснить только тем, что он решил в обмен на свое молчание получить долю от похищенной валюты, и, судя по всему, застигнутая врасплох Липкина приняла его условия. Учитывая, что Белкин через два часа должен был улетать в командировку и возвращаться в пятницу, скорее всего, он договорился получить то, что ему причитается сразу после корпоратива.

Теперь Крамер стал смотреть ночную запись камер наблюдения, направленных на служебную стоянку «Схемы плюс», где был припаркован BMW погибшего. Удача была на стороне капитана: в час ночи к машине Белкина подошел мужчина, открыл переднюю пассажирскую дверь, заглянул в салон на несколько секунд, затем, закрыв автомобиль, быстро удалился. Из-за маленького угла обзора камеры увидеть лицо незнакомца и определить, откуда он пришел и куда потом отправился, было невозможно, но, несомненно, это был тот самый момент, когда в BMW подбрасывают десять тысяч евро.

Все, что увидел Крамер, вполне позволяло ему выстроить на девяносто процентов ход событий в «Схеме плюс», осталось только уточнить одну деталь, и для этого он решил пересмотреть еще раз тот момент, когда в среду Белкин заходил в кабинет к Липкиной. Увеличив максимально изображение стола, капитан заметил, что Игорь Васильевич в спешке случайно оставил на нем связку с ключами от хранилища, теперь Крамеру стало понятно, как все произошло.

Сначала Липкина сообщила своему другу-программисту Егорову пароли от рабочего чата или служебной почты, чтобы он смог проникнуть в систему фирмы и запустить туда вирус, который в нужный момент должен был вызвать зависание всех компьютеров «Схемы плюс». Затем, придя устранять неполадку, Егоров, воспользовавшись свободным входом в систему безопасности, установил к ней удаленный доступ. Получив полный контроль над камерами видеонаблюдения, осталось ждать только удобного случая для выноса денег. Когда за два дня до корпоратива Белкин случайно забыл ключ от сейфа на столе Липкиной, она тут же связалась со своим компаньоном, и они решили, что пора действовать. Во время перерыва, когда все сотрудники ушли, Галина спокойно проникла в хранилище, вынула из сейфа деньги, принесла их в свой кабинет, положила в сумку и спокойно стала ждать вечера, чтобы их забрать домой.

Пока Липкина ходила по коридорам и помещениям офиса, Егоров вывел на мониторы охраны записи с пустынным хранилищем, безлюдными коридорами и Галину, весь обед сидящей в своем кабинете. Вечером после работы Липкина встречается с Белкиным, который, случайно обнаружив в открытой сумке деньги из сейфа, начинает ее шантажировать, требуя откуп за молчание. Галина без сопротивления принимает условия Игоря Васильевича, и они расходятся.

Вероятно, похитители евро из «Схемы плюс» хотели сразу скрыться с миллионом, но неожиданное появление свидетеля преступления заставило их изменить свои планы и назначить бегство уже после того, как они поделятся с вымогателем. Во время корпоратива, когда Липкина и Белкин, вероятно, стали обсуждать место, где будет происходить передача денег, произошел форс-мажор в виде гибели шантажиста. Смерть единственного свидетеля ограбления снова спутала карты ворам, и они на ходу придумали подбросить погибшему в машину пачку евро, тем самым давая понять, что именно Белкин украл миллион. Понимая, что сбежать сразу после смерти свидетеля было равносильно тому, чтобы сразу попасть в категорию подозреваемых в его гибели, Липкина и Егоров, вероятнее всего, решили отложить свой побег еще на неделю, не больше.

Как только Крамер в своих размышлениях пришел к тому, что похитители попытаются исчезнуть в эти выходные, он мгновенно вспомнил, что как раз наступила суббота. Капитан впал в тревожное состояние, вдруг осознав, что преступники, может быть, уже сбежали – было очень обидно упустить добычу, которую ты уже держал в своих руках.

Крамер, быстро сбросив сковавшее его оцепенение, выскочил из своего кабинета и чуть ли не бегом устремился к выходу, он решил немедленно отправиться к дому, где жила Ликина. У следователя была надежда, что Галина и Егоров еще не успели уехать из города, и у него остался шанс их задержать, но сделать это будет непросто. Крамер действовал на свой страх и риск, у него не было ордера на арест, о своих действиях он никому не сообщил и не имел даже устного разрешения на свою самодеятельность. С другой стороны, в три часа ночи заводить с начальством игру в формальности было бессмысленно, а ждать до утра было нельзя. Капитану требовалось немедленно убедиться, что птички не выпорхнули из гнезда, абсолютно не задумываясь о том, под каким предлогом он посреди ночи попробует зайти к Липкиной в квартиру.

Город спал, улицы были пустынны, и Крамер надеялся быстро добраться до нужной ему точки, как вдруг он заметил, что за ним следят. Сзади к «Опелю» капитана приклеился черный джип и, соблюдая дистанцию метров пятьдесят, неотрывно ехал за ним. Надеяться на простое совпадение маршрутов было глупо, невозможно представить, чтобы кто-то посреди ночи ехал по одному адресу с Крамером. Следователь даже не пытался уйти от преследователей. Во-первых, ему было дорого время, а во-вторых, скрыться на свободных от трафика дорогах было просто невозможно, в то же время его съедало любопытство, он терялся в догадках о том, кому понадобилось за ним следить. «Черт с ними, главное, чтобы не мешали», – подумал капитан.

Когда Крамер подъехал к дому, где проживала, Липкина он заметил, что возле нужного ему подъезда стоит синий минивен «Транспортер». Очевидно, эта машина ожидала пассажиров, так как за рулем был водитель. Капитан постарался подъехать как можно ближе, чтобы не упустить тех, кто будет садиться в автомобиль. Следователь остановился в метрах двадцати от машины, заглушил двигатель, выключил свет и стал внимательно наблюдать. Джип, следовавший за ним, пристроился чуть сзади, возле мусорных баков.

Крамер посмотрел в зеркало заднего вида. Те, кто за ним ехал по пятам, управляли «Ауди Q7». Невозможно было разглядеть, сколько их было в салоне, а тень, падающая от дерева, закрывала черным пятном регистрационный номер.

Через несколько минут из подъезда вышли мужчина и женщина. В женщине Крамер сразу узнал Липкину, а спутником Галины наверняка был ее дружок, тот самый программист Егоров. У парочки были две достаточно объёмные сумки, вместе с ними они сели в минивен, и он тут же тронулся с места. Следователь осторожно поехал за ними. Больше всего капитан переживал, что водитель «Транспортера» рано или поздно заметит слежку, прибавит скорость и попытается уйти от погони. Сейчас главным для следователя было вычислить направление их маршрута и вычислить конечную цель поезди подозреваемых, и если ему удастся решить эту задачу, то тогда можно было бы выработать тактику их задержания.

У капитана была надежда, что преступники поедут к железнодорожному вокзалу, там круглосуточно находится полиция, и организовать задержание не составило бы труда, но «Транспортер» стремился к выезду из города. Теперь Крамер надеялся, что минивен может направиться в аэропорт – место, напичканное не только силовиками, но и пограничниками, а это представляло отличный вариант, где можно было легко и без шума упаковать Липкину с Егоровым. Если же у преступников был план выехать на трассу и продолжать свое бегство на машине, то в таком случае у Крамера оставались призрачные шансы на поимку беглецов, его «Опель» больше ста километров в час не выжимал, и поэтому оторваться от преследования «Транспортеру» не представляло большого труда.

Лихорадочно перебирая в уме различные варианты своих действий, капитан нашел только один способ выйти победителем в гонке – это был кардинальный, рискованный, и опасный шаг, но при удачном стечении обстоятельств он мог дать стопроцентный результат. Крамер решил спровоцировать столкновение своего «Опеля» с минивеном, только авария могла поставить точку в погоне, она позволяла не только лишить преступников средств передвижения и остановить их бегство, но и привлечь внимание полиции, которая рано или поздно появится на месте дорожно-транспортного происшествия.

«Ауди», которая в свою очередь ехала за Крамером, продолжала держать дистанцию и не упускала его из вида. Капитан уже привык к джипу и предполагал, что те люди, которые шпионили за следователем, могли играть и на его стороне. Действуя методом исключения Крамер пришел к выводу, что, скорее всего, это были представители того незнакомца с бородкой из «Майбаха». Корпорация, в которую входила «Схема плюс», была влиятельной организацией и, конечно, имела солидную службу безопасности. Только она могла так нагло контролировать ход расследования.

Для того чтобы создать аварийную ситуацию Крамеру надо было сначала догнать минивен, а потом столкнуться с ним. В городе с множеством светофоров и перекрестков такой маневр сделать было несложно, но на прямой трассе тихоходному «Опелю» следователя совершать такие подвиги было сверхъестественно. Тем не менее Крамер нажал газ до отказа, решив все-таки сыграть в догонялки. Как только старенькому «Опелю» дали вожжами по спине, он от неожиданности, вместо того чтобы набирать скорость, задергался, двигатель зачихал, и в какой-то момент капитану показалось, что его погоня закончиться так и не начавшись, но тут случилось невероятное – мотор перестал тарахтеть, стал издавать равномерные звуки, и машина Крамера стала набирать скорость.

Капитан мчался на своей развалюхе и думал только о том, чтобы у него все получилось, при этом его не беспокоила существующая опасность для его жизни и жизни тех людей, что ехали в «Транспортере». В пылу преследования сознание Крамера выключило у него в голове режим самосохранения и сострадания к боли другого человека, жизнь вдруг перестала представлять для следователя всякую ценность. Азарт погони поднял такую огромную волну адреналина, что окружающий реальный мир переместился в другое измерение, оставив только звериный инстинкт, – схватить свою добычу. Острое чувства риска неожиданно красочным пятном взорвало тусклые будни Крамера, теперь он поставил на кон все, что у него было, надеясь взять весь банк единственным оставшимся у него жетоном.

Дистанция между «Опелем» и «Транспортером» постепенно стала сокращаться, и капитан уже рассчитывал момент, когда можно будет начать обгон, как вдруг внезапно хлынул сильнейший ливень. Дождь сплошной стеной накрыл трассу, видимость упала почти до нуля, дворники не справлялись с потоками воды, резина на колесах машины Крамера была сильно изношена, и «Опель» стало заносить то вправо, то влево. Капитану пришлось сбавить скорость, но и «Транспортер» замедлил ход. Начинать новый маневр, чтобы приблизиться к преступникам, было опасно, Крамер решил дождаться, когда дождь хоть немного ослабнет, но тут следователь заметил, что замигала красная лампочка, сигнализирующая о том, что вот-вот закончится бензин. Понимая, что в любой момент машина может заглохнуть, капитан нажал на газ и, ничего не видя впереди себя, кроме красных фонарей «Транспортера», стиснув руль, пошел на таран. С трудом удерживая автомобиль по прямой линии, Крамер стремительно несся вперед, и вот, когда до столкновения оставалось всего несколько метров, машина капитана вильнула вправо, переднее колесо попало на обочину, и через мгновение «Опель» слетел в кювет.

Следователю повезло, машина нырнула в густые заросли кустарника и не перевернулась. Находясь в шоковом состоянии после аварии, капитан сразу попытался выйти, но двери заклинило, тогда он выбил ногами лобовое стекло и выполз наружу. Подняв голову, Крамер увидел на обочине «Ауди», из нее вышел человек, в котором капитан узнал водителя из «Майбаха», и громко спросил:

– Семен Ильич, с вами все в порядке?

– Да! – крикнул в ответ капитан.

– У вас телефон работает? Сможете вызвать себе помощь?

– Не знаю, он остался в машине!

– Хорошо, тогда мы сообщим ваши координаты полиции. А сейчас извините, мы спешим. Вы, кажется, гнались за «Транспортером», теперь это будет наша проблема. Всего хорошего!

В шесть часов утра уже высохший, но жутко грязный Крамер сидел в кабинете полковника. Корытин долго молча смотрел на капитана, было видно, что он старается подбирать нужные слова для разговора. Наконец он хлопнул ладонью по столу и начал:

– Я много лет служу в полиции, но такого стыда еще ни разу не испытывал. Как ты мог так себя вести! Да зеленый мальчишка и тот поступил бы умнее. Из-за твоей самодеятельности преступников задержала коммерческая служба безопасности, нашла украденные деньги и оставила всех нас в дураках. Конечно, формально преступление раскрыл ты, но лавры победителя получат другие. Мне всегда казалось, что ты, капитан, заслуживаешь гораздо большего, но теперь я убеждаюсь совсем в обратом и поэтому сделаю все, чтобы майора тебе присвоили перед самым уходом в отставку.

Действительно, ребята на «Ауди» догнали и задержали Липкину и Егорова, вызвали полицию и с украденными деньгами сдали их в руки правоохранительных органов. Корытин злился на Крамера из-за того, что сорвалось его повышение по службе: когда наверху узнали, что преступников задержали посторонние лица, их честолюбие взыграло, и полковник остался на старом месте. Несмотря на все приключения, капитану дали провести заключительные допросы подозреваемых, на которых они во всем признались, после чего он закрыл дело.

Крамер правильно рассчитал все ходы преступников, а о событиях, которые повлекли смерть Белкина, ему рассказала сама Липкина. Действительно погибший, увидев случайно в сумке Галины деньги, стал ее шантажировать и потребовал за молчание половину украденного. Чтобы обговорить передачу доли, они договорились встретиться на лифтовой площадке во время празднования юбилея. Игорь Васильевич потребовал, чтобы валюту ему до окончания корпоратива положили в бардачок его машины, и для этого передал Липкиной ключ от BMW. Галина рассказывала, что Белкин был сильно пьян и стал к ней приставать, даже начал стаскивать с себя штаны. Тут его качнуло, он потерял равновесие и упал в шахту лифта. Случайно избавившись от шантажиста, Липкина захотела тут же бежать, но Егоров решил запутать следы и предложил подложить в машину Белкину десять тысяч евро, полагая, что погибший сразу станет главным подозреваемым в краже из сейфа, а они скроются через неделю, чтобы своим побегом в тот же день не привлечь подозрение ни в гибели Белкина, ни в краже денег.

Несмотря на недовольство полковника, служба Крамера после окончания дела «Схемы плюс» пошла своим обычным ходом, статус «белой вороны» среди коллег предоставлял ему привилегию не объяснять свои поступки, тем самым сохраняя независимость от общественного мнения. Ничего не изменилось и в личной жизни: жена по-прежнему снисходительно относилась к капитану, не ожидая от него чего-либо сверхъестественного. А вот свой «Опель» Крамер отремонтировал.

Content

Сергей Воличев
Смерть на корпоративе

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12