Николай Леонов, Алексей Макеев

Горячее прошлое

© Макеев А.В., 2021

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

Горячее прошлое

Глава 1

«Если хочешь быть счастливым, будь им».

Эта крылатая фраза Козьмы Пруткова – гениальность или глупость? А многочисленные лозунги новоиспеченных психотерапевтов и клинических психологов насчет того, кто кузнец личного счастья, – всеобщая паранойя или здравый расчет? Будь в позитиве, раздвинь рамки, научись видеть хорошее в плохом…

Список можно продолжать до бесконечности, но есть ли в этом смысл? Ведь по большому счету призывы психиатров и психологов сводятся к одному: настройся на позитив, его ты и получишь. Докажи пессимисту, что он не может решить свои проблемы всего лишь из-за неверного подхода к жизни, и все вокруг него преобразится. Дерзай, стремись, думай о хорошем.

А что, если ты сам не видишь ничего положительного в жизни того самого пессимиста? Почему ты вообще должен что-то доказывать? Почему ответственность за психическое здоровье человека, которому ты никто, должна ложиться на тебя?

Полковник Гуров широким шагом двигался от аллеи Цветного бульвара к Петровке, хмурил брови и вел мысленный спор с женой Марией. Начался он неделю назад, с каждым днем набирал все больший накал, и конца не предвиделось.

Предметом спора являлся великовозрастный сынуля бывшей коллеги Марии, лет пять назад сменившей актерскую карьеру на амплуа бизнесвумен. Для испытания предпринимательских способностей бывшая актриса выбрала, казалось бы, совершенно не женский вид товаров, организовала интернет-торговлю запчастями к автомобилям отечественных и зарубежных марок.

Совершенно неожиданно дело у актрисы пошло. Уже через год она получала такой доход, которого многие ее конкуренты не сумели добиться и за пять лет. Вместе с ростом благосостояния увеличились и проблемы актрисы. Состояли они в том, что ее сынок начал получать непривычно щедрые денежные субсидии и пустился во все тяжкие.

Года три актриса наслаждалась возможностью заваливать сына подарками, оплачивать его дорогостоящие развлечения и путешествия. Когда до нее дошло, что сын растет трутнем, она схватилась за голову. Недолго думая, эта дама кислород любимому детищу перекрыла, денежный поток урезала, устроила его на работу, договорилась в институте, чтобы парня зачислили в студенты, да еще и домашние обязанности на двоих поделила.

Как и всегда, когда человек бросается из крайности в крайность, ни к чему хорошему нововведения актрисы не привели. Сынок взбунтовался, заявил, что мамашиными деньгами сыт по горло, и ушел из дома. Три недели маменька выдержала стойко, не звонила, не искала, деньгами не ссужала. Потом сердобольная соседка сообщила ей, что видела ее сынка в непотребном виде и в недостойной компании.

И все! После этого актриса забыла про все принципы, начала дите неразумное разыскивать, телефон обрывать, друзей его по дворам вылавливать. Но сынок, видимо, решил мамашу проучить основательно. Как она ни старалась, а выйти на него не сумела, теперь уже не была уверена даже в том, жив ли он.

Бывшая актриса, измотанная неизвестностью, вспомнила про Марию, вернее сказать, про ее мужа-полицейского, и явилась к ним с визитом. С тех пор спокойная жизнь закончилась и в этом доме. Чего она хотела? Довольно многого. Прежде всего Гуров должен был отыскать ее сынка и вернуть в родной дом. Потом полковнику предписывалось провести с ним профилактическую беседу на тему: «Так жить нельзя, или Куда заведут безнравственные связи». Еще не мешало бы отвадить от слабохарактерного сыночка всех дружков-нахлебников. И прочая, прочая, прочая.

Самым печальным во всей истории было то обстоятельство, что жена Льва Ивановича поддержала все пункты требований своей бывшей коллеги.

«Надо помочь мальчику!» – твердила она, не желая слушать никакие доводы и аргументы.

Тот факт, что мальчику было двадцать два и он давно вышел из младенческого возраста, для Марии Строевой значения не имел. Он попал в беду. Кто способен справиться с ней, если не полковник из уголовного розыска?

Три дня назад Гуров понял, что проще смириться и выполнить требование супруги, чем терпеть противостояние в собственном доме. Он нашел парня, сумел пообщаться с ним по телефону, назначил встречу на нейтральной территории и надеялся, что скоро все закончится.

Но эти надежды не оправдались. Три дня подряд в обеденный перерыв полковник отправлялся в аллею на Цветной бульвар, где его должен был ждать сынок актрисы, и каждый раз уходил оттуда ни с чем.

Вот и сегодня, прождав сорок минут, Лев Иванович получил СМС-сообщение. Сын актрисы сообщал сыщику, что обстоятельства не позволили ему прийти на встречу.

Обстоятельства, видите ли! Интересно, какие же? Работу, по словам матери, он бросил, ничем полезным не занимался. Что могло ему помешать встретиться с Гуровым? Да он попросту не собирался этого делать, вот и все обстоятельства.

«Решил время потянуть, сделать вид, что согласен на мировую, поиграть в кошки-мышки, а потом исчезнуть, – размышлял Гуров, сворачивая к воротам главка. – И что теперь прикажете делать? Арестовать и в обезьянник закрыть, раз гуманные варианты себя не оправдали?»

– Простите, Лев Иванович. Вы не уделите мне несколько минут? – Немолодой мужчина удержал полковника за рукав.

– В чем дело? – Ответ прозвучал грубо, и Гуров тут же почувствовал неловкость.

Вот до чего дошел, ни за что на человека сорвался.

– Трудный день? – Мужчина сочувственно покачал головой. – Рад бы вас не загружать, но не могу. Долг обязывает.

– Долг? Вы из проверяющих органов? – спросил полковник и нахмурился.

– Вовсе нет. Ни к каким таким органам я отношения не имею. Зовут меня Александр Веденеев. Давайте отойдем? – Мужчина махнул рукой в сторону аллеи. – Не хотелось бы в воротах стоять.

Не дождавшись ответа, он двинулся к пешеходному переходу. Гуров пошел за ним. В аллее мужчина выбрал скамейку, стоявшую особняком, положил на сиденье клетчатую хозяйственную сумку, на спинку кинул драповое пальто.

Конец марта баловал москвичей теплом и солнцем.

Гуров расстегнул куртку, снимать ее не стал, присел на скамью, перевел взгляд на мужчину.

– Теперь вы готовы? – спокойно спросил он.

– Боюсь, что нет. – Голос этого человека дрожал, в глазах его внезапно появились слезы.

Он отвернулся, несколько раз глубоко вздохнул. Эта процедура помогла. Слезы исчезли.

– Ситуация сложилась следующая. Убит мой сын Иван. Тело находилось в багажнике его собственного автомобиля, стоявшего в районе Старо-Марковского кладбища. Руки и ноги связаны нейлоновыми хомутами для стяжки кабелей. На теле кровоподтеки, резаные раны, ожоги и гематомы. Дело передано в отдел МВД по Алтуфьевскому району следователю Юдину, но я пришел просить вас провести расследование.

– Не доверяете Юдину? Как давно идет следствие? – Гуров старался, чтобы фразы, произносимые им, звучали как можно мягче, понимал состояние собеседника.

– Не могу сказать, что не доверяю. Я его просто не знаю. Не представляю, как он работает, какой у него опыт, сколько дел подобного рода успешно раскрыл.

– Зачем лукавить? Считаете, что Юдин не справится, так и скажите. – Гуров почувствовал, что собеседник уклоняется от ответа, и ему это не понравилось. – Почитали вы отзывы о нем на каком-нибудь сайте и решили, что он вам не подходит.

– Я знаю, что доверяю вам, Лев Иванович, – заявил мужчина. – Отзывы о вас я не в интернете собирал. Помните мальчика Никиту, отец которого был найден мертвым в гараже? Он к вам пришел не по протекции, просто от отчаяния. Вы помогли ему, сумели доказать, что мужчина умер насильственной смертью, а не покончил с собой. Убийц его нашли и на скамью подсудимых отправили.

Дело Никиты с алкоголичкой-матерью и внезапно обретенным отцом Гуров помнил. Не забыл он и момент, когда этот парень пришел к нему. Он ведь тогда его выгнал, отказал ему, отправил к следователю, которому поручено было вести это дело. А парнишка не ушел, встал под окнами и ждал. Чего? Пока сердце полковника смягчится.

В тот раз сыщик действительно помог. Но ведь это вовсе не означает, что следователь Юдин сработает хуже, чем он.

– В тот раз были другие обстоятельства, – произнес Гуров. – Дело собирались закрыть с вердиктом «суицид», тогда как на самом деле мужчину убили. В вашем случае расследование только началось. Не спешите с выводами, попытайтесь наладить контакт со следователем, наберитесь терпения и ждите.

– Да не могу я ждать! – Крик шел от самого сердца. – Моего мальчика пытали! Мучили, истязали, а потом запихнули в багажник и оставили умирать. Два дня он лежал в багажнике. Слабый, измученный, но живой. Его еще можно было спасти. Случайный прохожий, служитель кладбища – любой человек мог заметить машину, подойти и просто полюбопытствовать, почему она стоит в таком неподходящем месте. Тогда они услышали бы моего мальчика, открыли бы багажник, вызвали бы полицию и «Скорую». Он был бы сейчас жив. Если бы я послушал жену, предпринял бы меры, отреагировал быстрее, то мой сын был бы теперь с нами. Я должен был действовать, понимаете? Терпение и ожидание уже лишили меня сына, а вы предлагаете мне еще и его убийц на свободу отпустить?

– Вы не отпускаете их на свободу. Ведется следствие, – сказал Гуров.

– Не отпускаю и не отпущу! – заявил Веденеев. – Поэтому я здесь. Мне известно, что самое важное для следствия – не упустить время. Первые двадцать четыре часа имеют решающее значение. У меня их нет, так что ждать я не намерен. Это мой долг перед сыном, женой и самим собой. Прошу вас как отец отца. У вас ведь есть дети?

– Это не имеет значения, – ушел от ответа Гуров.

– Похоже, я допустил бестактность. Простите. – Веденеев смутился. – И все же вам наверняка знакомы тревоги родителей, у которых взрослые дети. Друзья, знакомые, коллеги, соседи, в конце концов. Кто-то наверняка делился с вами своими переживаниями. В мире столько соблазнов для неокрепшей души. Взбрыкнул, заигрался, переоценил свои возможности и не заметил, как попал в беду. У одного молодого человека период самоутверждения проходит относительно безболезненно, а для другого заканчивается трагедией.

Гуров вспомнил заплаканное лицо актрисы. Неделю назад она убеждала полковника в том, что ее сын в силу возраста не способен видеть всей картины в перспективе и адекватно оценивать ситуацию. Промедление может привести к настоящей трагедии, предотвратить которую пока еще возможно.

«И ведь оба они правы. То, что могло принести пользу вчера, завтра станет совершенно неактуальным. Три дня сын актрисы посылает мне отписки. Я злюсь, но жду. А кто знает, чем закончится следующий день и где окажется парень. Два дня, сорок восемь часов было у него в запасе. Представить страшно, что ощущает отец в такой ситуации», – подумал Лев Иванович.

– Вы мне поможете? – прервал Веденеев затянувшееся молчание.

– Мы ведь сами себе работу не выбираем. На то, чтобы забрать дело у следователя, нужны веские основания, – сказал Гуров. – Ладно, давайте мы с вами поступим следующим образом. Вы расскажете мне все, что знаете сами, затем я пообщаюсь со следователем Юдиным и только после этого буду принимать решение. Такой вариант вас устроит?

– Сколько времени это займет?

– Не беспокойтесь, тянуть я не собираюсь.

Веденеев коротко кивнул и приступил к рассказу.

Анна и Александр поженились, когда ей едва исполнилось восемнадцать, а он разменял четвертак. Сына же, единственное чадо, им пришлось ждать долгих двадцать пять лет. Когда Александр подошел к полувековому юбилею и Веденеевы уже потеряли всякую надежду обзавестись наследником, Анна вдруг забеременела.

Сын родился крепким, здоровым. Поздний ребенок, долгожданное дитя, нежданное счастье.

Все окружение Веденеевых сходилось на том, что пожилые родители начнут баловать свое чадо еще в утробе. Но нет, и Анна, и Александр подошли к воспитанию сына ответственно. Были, конечно, и подарки, и сладости, и развлечения, но они требовали от сына отдачи и ответственности.

Иван рос не проблемным ребенком. Учился хорошо, в дурные компании не лез, деньги с родителей не тянул и вообще обходился малым. Отцу с матерью всем, чем мог, старался помочь, не обременять их своими заботами. А вот экзамен в институт он провалил. То ли перенервничал, то ли знаний не хватило – одним словом, не срослось.

Родители уговаривали его пойти учиться на коммерческой основе, мол, оплату мы вытянем, а он в армию ушел. Сказал, что вернется и отучится, да так и сделал. Сразу после службы Иван подал документы в строительный институт на заочное обучение. Выбрал инженерную специальность, прошел установочную сессию, успешно закрыл зимнюю и начал готовиться к летней.

Казалось бы, все хорошо. Армия позади, образование впереди.

К возвращению сына Веденеев с женой постарались, купили ему «Хонду». Модель не новая, но довольно престижная. Чтобы иметь достаточно времени на учебу, Иван выбрал работу со свободным графиком, устроился на своей машине в таксопарк. Деньги не великие, зато можешь сам решать, когда пассажиров возить, когда отдыхать.

Ночные выезды сына старшему Веденееву не пришлись по душе, да что тут поделаешь? В каждой работе есть свои плюсы и минусы. Александр имел свой небольшой бизнес, однако Иван наотрез отказался идти по стопам отца, перенимать его дело даже как временный вариант не стал рассматривать. Потом, когда жизнь вошла в колею, Александр тихо привык к мысли о том, что его сын имеет полное право вести свою линию.

Веденеева огорчало одно. От прежних друзей Иван отошел, а из новых всего одного и завел. Да и того другом назвать у отца язык не поворачивался. Что за дружба, когда разница в возрасте составляет десяток лет? После сорока понятно, там возрастные границы уже не ощущаются. Но если тебе девятнадцать, молоко на губах не обсохло, а ты записываешь в лучшие друзья мужика, которому год до тридцатника недостает, то это очень даже наводит на размышления.

С Игорем Никифоровым Иван познакомился в институте. Оба поступили на одну специальность и еще с установочной сессии начали общаться. Отец думал, что сыну льстит внимание взрослого мужчины, тот факт, что он держит себя с ним на равных. Про Игоря Иван рассказывал немного, домой не приглашал, но вне учебы встречался с ним регулярно. В таксисты он тоже с подачи Игоря пошел.

Вечером накануне исчезновения Иван взял выходной и поехал прогуляться. По словам матери выходило, что он собирался встретиться с Игорем.

Анне странная дружба сына не нравилась еще больше, чем Александру. В отличие от него она открыто высказывала свое недовольство, не раз заявляла сыну, что ни к чему хорошему подобные знакомства не приводят.

Иван всегда считался с мнением матери, но в отношении Игоря проявлял непонятное упрямство.

«Он интересный человек, много повидал, во Франции жил, – отстаивал свое право на выбор друзей Иван. – С ровесниками мне поговорить не о чем. У них в головах только игры, фильмы и девки».

Мать пыталась убедить сына в том, что в девятнадцать лет интересы парней и должны распространяться на фильмы и девок, но Иван твердо стоял на своем. На этом их разговор и заканчивался.

Ночевал Иван всегда дома, а если задерживался где-то дольше часа ночи, то всегда предупреждал. В ту ночь он этого не сделал. Анна тоже ему не позвонила. Перед уходом сына разговор дошел до серьезной ссоры. Мать даже пыталась запретить ему покидать дом, но разве в девятнадцать лет это сработает? Иван ушел, хлопнул дверью. Анна осталась у порога, еще не знала, что видит сына в последний раз.

В восемь утра она уговорила мужа набрать номер Ивана. Тот не ответил на вызов. Александр посоветовал жене набраться терпения. Дескать, у мальчика выходной, отоспится и сам свяжется со мной или с тобой. Но этого не произошло ни в двенадцать, ни в пять, ни в семь. В девять вечера Анна позвонила сама, но телефон сына оказался выключен.

«Ладно, пусть он со мной общаться не хочет, – рассуждала Анна. – Но ведь на этот номер ему приходят заказы, а выходной у сына закончился ровно в девятнадцать ноль-ноль. Почему телефон все еще отключен?»

Она снова начала теребить мужа, заявила, что с Иваном случилась беда, иначе он непременно обозначился бы.

Веденеев и сам понимал, что дело приняло серьезный оборот, собрался и пошел в полицию. Там он написал заявление, добился, чтобы его зарегистрировали, заставил проверить все сводки за сутки, вместе с дежурным скрупулезно читал приметы в сводках. Параллельно отец подал в розыск автомобиль сына, обзвонил все больницы, а потом поехал по моргам.

Сутки он мотался по Москве, от больницы к больнице, от морга к моргу, осматривая тела тех мужчин, которые хотя бы отдаленно походили на сына. В пять утра поступил звонок от дежурного. Он сказал, что автомобиль «Хонда», синий металлик, найден в районе Старо-Марковского кладбища, предложил приехать туда и отключился. Его слова прозвучали так, что Веденеев сразу понял: сына живым он не увидит.

Анне звонить он не стал, поехал один, у ворот кладбища увидел скопление людей и аж целых три машины. Это в шестом часу утра. Тело его сразу отяжелело. Веденеев с трудом заставил себя выйти из машины. На ватных ногах двинулся к воротам.

Там его остановил щуплый парнишка лет двадцати пяти и заявил, что кладбище для посещений временно закрыто. Веденеев объяснил ему, что получил вызов. Тон молодого человека моментально изменился. Он указал Александру на мужчину в штатском и велел обратиться к нему. Краем глаза Веденеев поймал его взгляд, сочувственный, но и любопытный. Ему стало совсем мерзко.

«Не о том думаешь!» – обругал он себя, отбросил лишние мысли и направился к человеку в штатском.

Это оказался следователь Юдин. Он выслушал Веденеева и подтвердил, что «Хонда» цвета синий металлик с номерными знаками, указанными в заявлении, найдена час назад в западном крыле Старо-Марковского кладбища.

Следователь выдержал паузу и добавил:

– В автомобиле найдено тело неизвестного мужчины. Документов при нем нет, так что придется проводить опознание. Собственно, за этим мы вас и вызвали. Все надо сделать немедленно, прямо сейчас. Если будем ждать окончания всех мероприятий, положенных в таких случаях, то потеряем время. Два дня, а то и больше. Для следствия же важна каждая минута.

– Не нужно ничего объяснять, – заявил Веденеев. – Говорите, что нужно сделать.

– Мы предъявим вам тело для опознания. Если в автомобиле находится известный вам человек, то от вас потребуются дополнительные сведения. Если же нет… Впрочем, показания с вас будут сняты в любом случае.

– Куда идти?

Следователь повел Веденеева по аллее, метров через тридцать свернул с дороги к кустарнику, опустил сигнальную ленту и углубился в кусты. Веденеев следовал за ним. За этими зарослями стоял автомобиль его сына. Багажник оказался открыт, возле него и вокруг машины суетились люди.

«Зачем их тут так много? – удивился Веденеев. – Что они так усиленно ищут в багажнике?»

Сам он устремил взгляд в салон, полагал, что увидит тело на водительском кресле. Но там было пусто.

Следователь перехватил настойчивый взгляд Веденеева, отчего-то покачал головой. Он остановился, не доходя до машины, затормозил и Веденеева.

– Я никого не вижу, – не выдержал тот. – Почему мы стоим? Зачем тянем время?

– Вы не туда смотрите, – со вздохом проговорил следователь. – В салоне никого нет. Криминалистам еще предстоит его осмотреть, но это позже.

– Тогда где он? Вы куда-то его перенесли? – Задавая этот вопрос, Веденеев уже знал, какой получит ответ.

Прозрение настигло его внезапно, во рту сразу пересохло, внутри все сжалось, а сердце заколотилось как после быстрого бега.

– Он там? В багажнике?

– Да, – коротко бросил следователь.

– Боже! – Веденеев понял, что сейчас потеряет сознание.

Представлять своего сына засунутым в багажник, прямо как какой-то кулек, было жутко.

– Зря я все это затеял, – вдруг произнес следователь. – На вас уже лица нет, а что будет, когда?.. Нет, опознание отменяется. Отправляйтесь домой. Мы вызовем вас дополнительно.

– Нет! Я никуда не поеду, – воскликнул Веденеев. – Я смогу, я справлюсь. – Он оттолкнул Юдина в сторону и бросился к багажнику.

Ребята из криминалистической бригады попытались его перехватить, но он прорвался сквозь заслон, добрался до багажника, освещенного специальными лампами, и замер. Красная куртка выделялась на фоне темно-серой обивки, напоминала кровавое пятно.

Веденеев помнил, как покупал ее вместе с сыном. Они выбирали между классическими строгими цветами и яркой молодежной расцветкой. Победила молодость. Тогда. Теперь же его сын, утешение и гордость, лежал в багажнике собственного автомобиля. Узнать его было почти невозможно, и все же отец сумел это сделать.

– Сынок, сыночек мой, сынуля. Да как же это? Зачем? Мальчик мой, что они с тобой сделали? – Веденеев опустился на колени перед багажником, положил руку на плечо Ивана, второй нежно поглаживал его волосы.

Слова Александра звучали тихо, жалобно.

От этой душераздирающей сцены у всех присутствующих пошел мороз по коже. Даже видавший виды судмедэксперт не выдержал, отвернулся, смахнул слезы.

– Давай, Юдин, грузи его в свою машину и вези в больницу, – осипшим голосом произнес он. – Не издевайся над человеком. Никуда твои показания не денутся.

В больницу Веденеев не поехал. Он стоял на коленях у машины, пока криминалисты не закончили работу.

Когда санитары собрались переносить тело сына в труповозку, отец воспротивился.

– Сам до места довезу, – заявил он. – На своей машине.

– Не положено… – начал было Юдин, но судмедэксперт снова вступился:

– Я с ним прокачусь, прослежу, чтобы все гладко прошло.

Юдин украдкой покрутил пальцем у виска. Думай, мол, что делать собираешься. Труп через всю Москву на частнике катать. Милосердие тоже границы иметь должно.

Но судмедэксперт на недовольство следователя начхал. Он велел санитарам спрятать труп в пакет и погрузить в машину отца.

– Ладно, под твою ответственность, – заявил Юдин и махнул рукой. – Залетишь, меня не приплетай.

– Не приплету, будь спокоен, – проговорил судмедэксперт и обратился к Веденееву: – За руль сяду я. Вы можете устроиться на заднее сиденье, хоть попрощаетесь, пока едем.

Так тело Ивана было доставлено в морг Алтуфьевского района. По дороге никаких казусов не произошло.

Работники морга удивились, но корректно промолчали. Они зарегистрировали прием тела и забрали его.

Судмедэксперт ушел в здание, и Веденеев остался один на один со своим горем. Звонить Анне он не стал, поехал домой. Ему предстояло самое сложное – донести до жены трагическую весть.

О том, как она восприняла это известие, лучше не вспоминать. Но именно Анна настояла на том, чтобы муж обратился за помощью к полковнику Гурову, причем сделал это как можно быстрее, не откладывая.

Как она узнала о Гурове? Самым обычным способом, через сарафанное радио. Ее приятельница общалась с матерью Никиты, которая рассказывала всем, кто только пожелает слушать, историю о том, как сыщик услышал просьбу ее сына и нашел убийц отца.

Фамилии этого человека Анна не помнила, но разве это проблема? Она позвонила и узнала. Никита проникся горем семьи Веденеевых и приехал к ним сам. Из его уст рассказ о полковнике Гурове звучал еще более многообещающе.

Как только Никита уехал, Веденеев собрался и отправился на Петровку.

– И вот я здесь, – в завершение рассказа проговорил Веденеев. – Теперь вы знаете ровно столько же, сколько и я.

– Подытожим, – с минуту помолчав, проговорил Гуров. – По факту выходит, что следствие еще только началось. С момента обнаружения тела прошло не более десяти часов. Это не тот срок, за который могут появиться более-менее существенные сдвиги. Вы это понимаете?

– Да, конечно. – Веденеев согласно кивнул. – Но ведь мне никто деталей не сообщал. Наверняка у них есть улики, предположения и какие-то подробности.

– Это понятно. В Алтуфьево я съезжу, со следователем пообщаюсь, но передавать вам подробности не стану.

– Мне они и не нужны. Достаточно того, что я видел, – сказал Веденеев и на секунду закрыл глаза.

Его лицо исказила гримаса боли. Не физической, душевной.

– Тогда отправляйтесь домой и ждите звонка, – проговорил Гуров. – Но учтите, что сегодня новостей не будет. Мне понадобится время на то, чтобы проанализировать информацию, которую я получу, и принять решение. Езжайте домой, попытайтесь поспать. Быть может, есть смысл принять какое-то успокоительное средство.

– Я понял, спасибо. Буду ждать. – Веденеев не стал прощаться, пошел к перекрестку, на полдороге остановился, повернулся и заявил: – Жена думает, что виновником трагедии является Игорь Никифоров. Проверьте его.

Гуров промолчал. Веденеев устало махнул рукой и ушел.

Полковник еще какое-то время оставался на месте, затем набрал номер напарника, старинного друга Стаса Крячко и предупредил его о том, что в управление сегодня не вернется. Потом он дошел до парковки, где оставил свой «Пежо», сел в него и поехал в Алтуфьево.

Глава 2

С генералом Петром Николаевичем Орловым полковника Гурова связывали не только служебные отношения. За много лет совместной службы их общение переросло в крепкую дружбу. Лев Иванович периодически бывал на даче у супругов Орловых. Его жена Мария охотно принимала генеральскую чету в своем доме. Особых сложностей с разграничением служебных и чисто личных отношений ни тот, ни другой не испытывали потому, что старались не смешивать отдых и работу.

Но в этот раз сыщику пришлось изменить неписаное правило. Из управления генерал уехал два часа назад, а отложить разговор до утра Гуров не мог.

Он побывал в Алтуфьеве, пообщался со следователем Юдиным и понял, что дело Ивана Веденеева тамошним сыскарям не потянуть. Вовсе не потому, что желания нет или опыта не хватит. Просто так уж сложились обстоятельства, что за последнюю неделю на одного опера этого отдела навалилось до пяти текущих дел. Все в стадии разработки и, разумеется, исключительной сложности.

Юдин принял полковника с прохладцей. Он ввел его в курс дела, не требуя подтверждения правомочности вопросов, заверил, что следствие идет полным ходом. Мол, оперативники начали отрабатывать возможные версии, беспокоиться совершенно не о чем.

Однако у Гурова его заверения особого доверия не вызвали. Он выяснил, кто из оперуполномоченных занимался делом Веденеева, и отправился на поиски капитана Мусейко.

Разговор с ним шел совсем иначе. Погоны полковника и упоминание главного управления не вызвали у Мусейко ни трепета, ни страха. Напротив, он даже обрадовался.

– Вот это удача! – заявил капитан, узнав о цели визита сыщика. – Такое везение, прямо как по заказу.

– В чем же везение? – осведомился Гуров.

– Да как же? Вы же из главка, да еще и с личным интересом. Следовательно, дело без всяких проблем можно вам перекинуть, снизу вверх.

– Очень хочется?

– Судите сами, товарищ полковник. У меня за последние восемь дней два грабежа, один разбой, поножовщина в баре с летальным исходом, – начал перечислять Мусейко. – А теперь еще и труп в багажнике. Успею я все разгрести? Это только у меня. Нас тут шесть оперов, и у каждого март месяц урожайный. Напарника забрали, я один к делу Веденеева приписан. Сегодня только и успел, что на выезд съездить да рапорта заполнить. На кладбище свидетелей поискал, да только хрен там кого найдешь. Сторож вроде есть, а пользы от него как от памятника. Дрыхнет всю ночь в своей будке, хорошо, если территорию раз в сутки обходит, а то и этого не делает.

– Почему же следователь Юдин об этом молчит, говорит, что у него все под контролем?

– Потому что вы из главка, – просто ответил Мусейко. – Вдруг проверяющий? Вы вопросы зададите и уедете докладную писать, а нам потом расхлебывать.

– Думаете, он тоже будет рад избавиться от дела Веденеева?

– Без сомнения, – уверенно произнес Мусейко.

– Спасибо за откровенность, – сказал Гуров. – С патологоанатомом поможете пересечься? Хочу услышать, что он обо всем этом думает.

– Легко! – Мусейко набрал номер патологоанатома, объяснил ситуацию, и тот обещал полковника принять. – Ну вот! Дело в шляпе. Здесь недалеко, метров сто по прямой. Спросите Вадима Сергеева.

– За помощь отдельное спасибо.

– Так мне есть смысл надеяться? – Этот вопрос застал сыщика уже в дверях.

– На этот счет мне с начальством переговорить нужно. Нас ведь за нераскрытые дела тоже премиями не одаривают, – ответил Лев Иванович, попрощался с Мусейко и ушел.

Вадим Сергеев встретил его у дверей морга.

– Вы из главка? – докуривая сигарету, спросил он.

– Так точно. Полковник Гуров.

– Пойдемте, вам есть на что посмотреть.

Эта фраза не отражала и десятой доли того, что довелось увидеть сыщику. Состояние трупа вызывало ужас даже при беглом осмотре. Патологоанатом же изучил все травмы досконально.

Он сказал, что девятнадцатилетнего парня пытали долго и изощренно. Нет, это были не профессионалы из определенных структур, дилетанты, но совершенно лишенные чувства сострадания и даже доли благоразумия.

Гурову хватило одного взгляда, чтобы понять одну важную вещь. Иван не владел той информацией, которая нужна была его палачам. Иначе он выдал бы все еще на начальном этапе пыток.

Из отчета патологоанатома выходило, что мучили парня долго, никак не менее двадцати часов. Следы от первых ран успели состариться настолько, что разница во времени стала очевидна. Колотые и резаные раны, следы от ударов тупым предметом на предплечьях, ступнях, коленях и спине, ожоги, следы удушения на шее. Все это в огромном количестве, но без расчета изувечить до смерти.

В конечном итоге умер парнишка от внутренних разрывов печени, почек и селезенки. Он просто истек кровью, пока лежал в багажнике.

Патологоанатом выразил сомнения по поводу того, могли ли врачи спасти Ивана, если бы он был найден раньше. По его мнению, вероятность положительного исхода была крайне мала.

– Равносильно чуду, – заявил он. – Преступники отвезли его на кладбище, когда поняли, что он уже не жилец.

Все это заставило полковника поступиться принципами и поехать к генералу с рабочими вопросами во внерабочее время.

Орлов оказался дома.

Увидев выражение лица друга, он провел его на кухню, плотно прикрыл дверь и только тогда спросил:

– Что-то серьезное?

– Очень серьезное, – ответил Гуров, потер лицо, пытаясь сбросить усталость, оперся локтями о столешницу и начал подробный доклад.

Говорил он довольно долго, с полчаса. За все это время Орлов ни разу не перебил его, не задал ни одного вопроса.

Когда полковник замолчал, Петр Николаевич глубоко вздохнул и спросил:

– Значит, ты хочешь перетащить это дело к нам, да?

– Разве у меня есть выбор? – проговорил Гуров.

– Говорят, что он есть всегда, но это однозначно не твой случай.

– Вот и я так думаю, – сказал Лев Иванович. – В голове не укладывается, как до такого зверства человек дойти может.

– А я вот все думаю, за что его так? Что мог натворить несчастный мальчишка, чтобы попасть в такую мясорубку? – Орлова аж передернуло. – В девяностых и то не все так лютовали.

– Это да. – Гуров покачал головой. – Думаю, эти негодяи так и не поняли, что парню просто нечего было им сказать.

– Или все же было. – Орлов пожал плечами. – Быть может, этот парень обладал железной волей.

– Разве что он кого-то выгораживал, подставить не хотел.

– Друга? – спросил Орлов, вспомнив про Никифорова. – Его, кстати, в полицию уже вызывали?

– Нет, Петр, не вызывали. У них там такой аврал, что до этого не так скоро руки дойдут. А мы с Крячко сейчас не в напряге.

– Что, сильно зацепило? – спросил Орлов и невесело улыбнулся.

– Все равно ведь полезу, ты же меня знаешь, – честно признался Гуров. – Ты бы видел, Петр, что они с ним сделали!

– А если окажется, что мальчик сам не из белых и пушистых? Разочарования не боишься?

– Все равно. Виновен он в чем-то или нет, а его убийцы-отморозки должны понести наказание, – заявил Гуров.

– Ладно, действуйте. Завтра с утра созвонюсь с начальником отдела, переговорю. Заберешь у них материалы и начинай раскручивать, – сдался Орлов.

На этом старинные друзья и разошлись.

Утро следующего дня для Гурова началось с визита к следователю Юдину. В восемь ноль-ноль он уже сидел в кабинете следователя и оформлял документы на передачу материалов дела в главное управление. Как и заверял Льва Ивановича Мусейко, эта новость Юдина порадовала. Он едва не приплясывал от радости, пока выкладывал папки перед полковником.

– Тут все, что удалось собрать за сутки, – сказал следователь. – Негусто, конечно, но уже есть от чего оттолкнуться. Если честно, я рад, что так все сложилось. Парнишку жалко, а у нас запарка.

– Вчера я другую песню слышал, – поддел его Гуров.

– Вы не сердитесь, товарищ полковник, – миролюбиво проговорил Юдин. – Обстановка в отделе напряженная. Мы шестой месяц из отстающих не вылезаем. Начальство рвет и мечет, проверки одолели, а тут вы. Первая мысль – опять инспекция. А Мусейко что! Он как заговоренный, никакие проверки его не задевают.

– А вас, значит, задевают? – Гуров решил поддержать разговор.

– Три взыскания за полгода. Жена ругается. Мол, сколько можно без премии пахать. А я что сделаю, если сплошь такие дела, как это, попадаются. Глухарь на глухаре, – ляпнул Юдин, запнулся и тут же принялся оправдываться: – Нет, на самом деле с делом Веденеева не все так печально. Просто не успеваем, а так…

– Похоже, сейчас самое время помолчать, – проговорил сыщик. – Молча бумаги соберем, подпишем и разойдемся полюбовно.

Юдин так и сделал. Он сгреб оставшиеся протоколы в кучу, закинул в верхнюю папку, пожал Гурову руку и проводил из кабинета.

Полковник загрузил папки в машину, заехал к патологоанатому за отчетом и вернулся в отдел.

Там его уже ждал Стас Крячко.

– Выкладывай, какую пакость ты нам на этот раз подогнал! – вместо приветствия произнес он.

– Генерал сообщил? – осведомился Гуров.

– А ты думал, он секретничать станет? С утра озадачил. Дескать, ты, Стас, приглядывай за нашим гением сыска. Притормаживай его там, где нужно, а то ведь он меры не знает. Можно сказать, за старшего меня поставил.

– В курс дела вводил?

– Сказал только, что труп в багажнике нашли со следами пыток. – Крячко вопросительно взглянул на друга. – Серьезное дело?

– Похоже на то. – Гуров выложил перед напарником материалы дела. – Вот, ознакомься.

– Может, сам вкратце расскажешь? – Стас поморщился, разглядывая кипу бумаг. – Мне их трое суток смотреть придется.

– Ладно, давай вместе разбираться, – смилостивился Гуров. – На самом деле здесь только рапорт по осмотру места происшествия, опрос отца жертвы и результаты вскрытия. Да, еще доклады от криминалистов. Они нас интересуют в первую очередь, все остальное я в общем и целом уже изучил.

Из отчетов криминалистов выжать сыщикам удалось немного. Тот факт, что парня пытали не на кладбище, а где-то в другом месте, был и так очевиден. В багажник он угодил тогда, когда преступники решили от него избавиться.

Отпечатков пальцев в салоне и на крышке багажника хватало. Но все размазанные. Использовать их при расследовании оказалось невозможно. Даже по базе данных нечего было пробить.

Лев Иванович обратил внимание на способ, которым преступники связали свою жертву. Они использовали нейлоновые хомуты-стяжки, которыми обычно фиксируются кабели. Почему такой странный выбор, не веревка? Если убийцы взяли то, что всегда находится у них под рукой, то напрашивался закономерный вопрос. Чем занимаются эти негодяи? Почему расходным материалом у них являются кабельные стяжки? Этот момент Гуров хорошенько запомнил и пока отложил.

Больше ничего, заслуживающего внимания, в отчетах не нашлось. Однако Гуров на что-то другое и не рассчитывал. Начинать в любом случае следовало с изучения личности жертвы и ее окружения. Опрос соседей, коллег по работе и учебе. Изучение телефонных звонков, диалогов в социальных сетях и интернет-запросов сыщики решили поручить молодежи, подтянули в качестве главного консультанта Валеру Жаворонкова из информационного отдела.

Технику из дома Веденеева районные опера забрали накануне и передали Гурову вместе с материалами дела. Информацию от Александра Веденеева Лев Иванович уже получил. Ехать к нему пока смысла не было.

А вот сведения по Игорю Никифорову требовалось собрать как можно быстрее. Во-первых, он являлся ближайшим другом погибшего парня. Кому как не ему знать о проблемах Ивана? Во-вторых, по словам матери, в день исчезновения Иван собирался встретиться именно с Игорем. В-третьих, странным было то, что мобильник Никифорова не отвечал. Анна Веденеева звонила ему не один раз, следователь Юдин набирал номер телефона после обнаружения тела, Гуров пытался связаться с Никифоровым уже несколько раз за утро. Аппарат приятеля Веденеева был выключен.

Для того чтобы узнать адрес Никифорова, можно было послать запрос в телефонную компанию. Однако напарники рассудили, что в канцелярии института получат эту информацию намного быстрее. Заодно и с преподавателями побеседуют, если повезет.

В одиннадцать часов утра Гуров и Крячко сидели в институтской канцелярии и объясняли девушке-администратору, почему у них нет возможности ждать официального разрешения декана факультета на открытие личных данных студента.

– Поймите, милая, нам эта информация нужна была еще позавчера!

Стас Крячко оккупировал единственный проход между столом, за которым сидела девушка, и стеной. Он уперся руками в стол, навис над ним и говорил с нажимом, подчеркивая каждое слово энергичным кивком.

– Но и вы меня поймите. Есть четкая инструкция, – парировала девушка. – Ее нарушение чревато увольнением, а то и хуже. Вы меня на должностное преступление толкаете, а еще полковник!

– Не толкаю я вас никуда, – заявил Крячко. – Как вы сами заметили, мы не из строительной конторы приехали. Полиция, понимаете? Уголовный розыск. Вы в курсе насчет того, какие дела он расследует?

– В курсе, не сомневайтесь, – сказала девушка и устало откинулась назад, чтобы хоть немного увеличить расстояние до полковника.

– Вот! А мы вдобавок ко всему еще и из отдела по особо важным делам! – Для большей убедительности Крячко поднял указательный палец. – Как же вы можете нам отказать?

– Потому что у вас нет соответствующего документа, а декан в отпуске, – в очередной раз проговорила девушка. – Он будет только послезавтра.

Ни Гуров, ни Крячко не ожидали столкнуться в институте с проблемой подобного рода. Обычно в таких случаях достаточно было предъявить оппоненту красные корочки, подтверждающие серьезность организации, либо воспользоваться красноречием Стаса Крячко, который мог любого человека уболтать на безвозмездную помощь в течение пяти минут. В случае же с девушкой-администратором не сработал ни первый, ни второй вариант.

– Ладно, – устав от пререканий и уговоров, произнес Гуров. – Не можете дать адрес Игоря Никифорова, подскажите, где найти другого декана.

– Какого именно? – Девушка почувствовала в вопросе подвох, оттого эта ее фраза прозвучала довольно настороженно.

– Любого декана, – ответил Гуров. – Вот ваш по строительству, так? А есть же другие факультеты, со своими деканами, я правильно понимаю? Какой-нибудь архитектурный, экономический или менеджмента. Вот! Менеджмент есть сейчас во всех институтах. Давайте мне этого самого декана.

– На его факультете тоже кого-то убили? – все так же настороженно спросила девушка.

– Конечно, – вступил в игру Крячко. – А будете тянуть, так цепочка наверняка станет длиннее.

– Не морочьте мне голову, – сказала девушка, нахмурилась и добавила: – Деканат факультета менеджмента находится на третьем этаже. Вторая дверь налево. Удачи вам.

Крячко собрался отчитать девушку за наглость, но Гуров поспешил утянуть его из кабинета.

– Сам видишь, здесь дверь толкать бесполезно, – сказал он Стасу, когда вытащил в коридор. – Нужно зайти с другой стороны.

– Да что она о себе возомнила? – не сдержал возмущения Крячко. – Перед ней два полковника полиции целых десять минут расшаркиваются, а ей по барабану.

– Так и скажи, что твое мужское самолюбие задето, – с усмешкой проговорил Гуров. – Да, дружище, ты стареешь, теряешь квалификацию.

– Ничего я не теряю. Это ты мне всю картину портишь. Сидишь с видом прокурора, требующего максимальный срок для обвиняемого, вот и получаешь соответствующую реакцию, – ответил на это Крячко. – Короче, сиди здесь и не отсвечивай, а я к нашей недотроге. Вот увидишь, через десять минут я к тебе с адресом Никифорова выйду.

Не успел Гуров ответить, как Крячко скрылся в кабинете.

Лев Иванович осуждающе покачал головой и пошел разыскивать деканат факультета менеджмента. Он спустился на два этажа ниже и нос к носу столкнулся с тем самым человеком, которого безуспешно дожидался три дня подряд в аллее на Цветном бульваре. Это был сынок актрисы собственной персоной! Его фотографии показывала сыщику неутешная маменька.

– Простите, я вас не заметил, – вежливо произнес парень, придержав Гурова за локоть. – Я вас не ушиб?

– Нет, не ушиб, Валера, не беспокойся, – спокойно проговорил полковник.

– Мы знакомы? – Молодой человек наморщил лоб, пытаясь отыскать в закоулках памяти имя собеседника.

– Только заочно, – ответил сыщик, спрятав невольную улыбку. – Полковник Гуров Лев Иванович. Это со мной ты должен был встретиться на Цветном.

– Гуров? Зачем вы здесь? Вы за мной следите? – Парнишка сердито нахмурился.

– Нет, Валера, я здесь не по твою душу, – честно признался Лев Иванович. – Хотя вполне могло быть и так.

– Вот еще, не вздумайте! И матери скажите, пусть людей не напрягает. У меня теперь своя жизнь, – проговорил Валера и с вызовом выпятил грудь. – Обойдусь без ее опеки.

– Вот-вот, без опеки. – Гуров вздохнул. – Ты спрашивал, зачем я здесь? Хороший вопрос. Пожалуй, я тебе на него отвечу. Я здесь для того, чтобы найти убийцу молодого парня. Ему было девятнадцать. Он очень хотел вырваться из-под опеки родителей и добился своего. Правда, ненадолго. Теперь юноша этот лежит в морге Алтуфьевского отделения полиции. На его теле присутствуют все раны, какие только возможны, не считая разве что огнестрельных. Мать его сидит дома и ждет, хотя понимает, что сына у нее больше нет. Так стоит ли она того, эта самая независимость? – Лев Иванович Гуров замолчал, обошел парня и, не оглядываясь, пошел по ранее заданному маршруту.

На третьем этаже Валера его догнал, схватил за рукав, заставил остановиться и спросил:

– Она сильно переживает?

– Мать? А ты как думаешь? У нее сына убили. – Гуров сделал вид, что не понял, к кому относится вопрос.

– Я не о том. Я о своей матери. – Валера смутился, но вопрос повторил: – Сильно переживает?

– Сильно ли? Ждет, когда к ней в дверь постучат и скажут: «Ваш сын в морге, забирайте его». – Гуров выдержал паузу, прежде чем продолжить: – Ты как думаешь, это достаточно сильно? Или можно еще поднажать?

– Я свинья, – вдруг заявил Валера. – Грязная, неблагодарная скотина.

– Меня это не особо интересует. Хочешь излить душу, иди к матери. – Сыщик нахмурился, подобные повороты его никогда не впечатляли.

Но Валера, похоже, говорил искренне.

– Простите. Я понял. – Молодой человек снова смутился и поспешил сменить тему: – Скажите, кто тот парень, которого убили?

– Вряд ли ты с ним пересекался. Он на заочном отделении учился.

– У меня и между заочниками знакомые есть. Да и вообще, мало ли, вдруг знаю, – настаивал Валера. – Как его звали?

– Иван Веденеев.

– Нет, не помню такого, – чуть подумав, сказал сын отставной актрисы. – Но я поспрашиваю, если вы не против. Вдруг что-то узнаю.

– Мне только самодеятельности не хватало. Нет, Валера, не лезь в это дело. Оно не очень хорошо пахнет. – Гуров устало покачал головой. – Не хватало еще потом тебя разыскивать. Тут с Никифоровым разобраться бы как-нибудь.

– А Никифоров – это кто? Не Игорек случайно? Он еще таксует, да? – Валера оживился. – Парнишка с ним молоденький тусит постоянно. Мы еще над ними прикалывались, парочка, все такое.

– Да, зовут Игорь. Таксистом подрабатывает. Взрослый парень, по вашим студенческим меркам – мужчина. – Теперь уже этим заинтересовался и Гуров. – Ты его знаешь?

– Конечно. Его все в институте знают. Он себе такую рекламную программу замутил, чтобы студенты его на заказ вызывали. Или дружка его. Могу номер телефона дать.

– Мне бы адрес. Телефон у меня есть, – произнес Гуров.

– Адрес Наташка с эконома знает, она с ним какое-то время встречалась. Могу позвонить, – предложил Валера.

– Давай, – согласился Гуров.

Через пять минут сыщик быстрым шагом шел по шестому этажу в направлении к канцелярии деканата строительного факультета. Ему навстречу двигался Стас Крячко. Победная улыбка растягивала его губы.

– Ну и что я говорил? Адресок-то вот он! – Стас помахал листком бумаги.

– Восточное Бирюлево, улица Севанская, дом пятнадцать, – опередив друга, продекламировал Гуров.

– Как? Уже узнал? Вот засада! – Крячко досадливо поморщился. – Лева, вечно ты мне всю малину портишь.

– Не гунди, дружище! – заявил Гуров. – Поехали в Бирюлево. Пришло время пообщаться с Никифоровым.

Дом пятнадцать на улице Севанской не представлял из себя ничего особенного. Среднестатистическое жилье в непопулярном районе.

Сыщики поднялись на второй этаж, и Гуров вдавил кнопку дверного звонка. Спустя пару минут дверь открыла немолодая женщина в застиранном платье и несвежем макияже.

– Вам кого? – Она смотрела на посетителей без особого интереса.

– Игорь Никифоров здесь проживает? – задал вопрос Гуров.

– Нет его. Когда будет, не знаю. Звоните ему на мобильник. – Женщина собралась закрыть дверь.

– Не так быстро, гражданка, – остановил ее Крячко. – У нас к вам есть еще вопросы.

– А вы кто такие, чтобы я с вами разговоры разговаривала? – огрызнулась женщина.

– Полковники полиции Гуров и Крячко, уголовный розыск, – проговорил Лев Иванович.

– Уголовный розыск? Боже! С Игорешей беда? – Женщина схватилась за сердце. – Вот ведь как знала.

– Разрешите войти. – Крячко отстранил женщину, прошел в прихожую.

За ним следовал Гуров.

– Где нам будет удобнее беседовать? Гостиная или кухня? Как вас зовут?

– Пойдемте в комнату, в кухне не убрано. А зовут меня Зоя Ильинична.

Напарники прошли в указанную комнату, дождались, пока хозяйка квартиры устроится на диване, и начали задавать ей вопросы. Она оказалась матерью Игоря.

Семья состояла из трех человек, но в данный момент женщина была одна. Ее муж, отец Игоря, работал охранником на подмосковной базе строительных материалов, сменами по три дня. Сейчас он как раз находился там.

Игорь дома не появлялся уже несколько дней, но до прихода полиции мать совсем о нем не беспокоилась. Сын жил самостоятельной жизнью. Он вернулся в Москву всего несколько месяцев назад, да и то говорил, что временно. Ну да, не ночевал пару-тройку ночей, так что с того? Может, наконец-то женщину себе нашел, у нее и ночует. Мальчик не маленький, пора ему и семьей обзавестись, не все же по заграницам ездить.

Когда именно Игорь в последний раз ночевал дома, Зоя Ильинична так и не вспомнила. Может, три, а то и четыре дня назад. У него ведь и работа ночная, разве тут уследишь? В свои планы Игорь мать не посвящал, личными проблемами с ней не делился. Как-то не стремился он откровенничать с родителями. Даже в детстве этим не грешил, а уж после того как несколько лет прожил самостоятельно, и вовсе от них отгородился.

В Москву Игорь вернулся из Франции, где прожил не один год. Чем он там занимался? Была у него работа в коммерческой русско-французской организации. От нее и отправился то ли на языковую, то ли на трудовую практику. Собирался на шесть месяцев, а задержался дольше. По возвращении в фирму не вернулся. Почему? Причины мать не знала.

О дружбе с Иваном Веденеевым сообщить она ничего не смогла. Сын пару раз упоминал это имя, но и только. Коллега, приятель по работе – это все, что она о нем знала. Друзей в дом Игорь не приводил, по крайней мере после возвращения из Франции.

С кем общался из старых знакомцев? Да ни с кем, разве что с соседом с верхнего этажа, Антоном. Раньше, еще в школьные годы, Игорь частенько заглядывал к нему. Оба они увлекались зарубежной музыкой, на этой почве и сошлись.

Сыщики поняли, что из Зои Ильиничны ничего полезного вытянуть не удастся, и покинули квартиру. Они поднялись этажом выше, где, по словам женщины, проживал Антон, приятель Игоря.

Он открыл им дверь, выяснил, ради чего к нему пожаловала полиция, провел визитеров в комнату, предложил сесть и спросил:

– Снова Игорек куда-то вляпался?

– А что, бывали прецеденты? – вопросом на вопрос ответил Крячко.

– По молодости Игорек много чудил. Правда, до серьезного не доходило. Чтобы в ментовку загреметь или на крутых бандюганов нарваться, такого не было, но бунтовал он почем зря.

– В чем суть бунтарства? – осведомился Крячко.

– В школе с учителями воевал, говорил, что не оценивают они его по достоинству. Потом в военкомате права отстаивал и пацанов подбивал, чтобы от службы косили. Однако на медкомиссии у него плоскостопие нашли, он сразу и успокоился. Ну и самая глобальная проблема – как разбогатеть в бедном государстве? Очень уж ему хотелось деньги лопатой грести, все время идеями на этот счет фонтанировал. То одного приятеля подобьет бабки в какую-то хрень вложить, то другого. Родители пацанов постоянно приходили с Игорешиными родичами разбираться. Те потерянные деньги вернут, Игорька пожурят, а через месяц все снова.

– Он и сейчас идеей о богатстве грезит? – спросил Гуров.

– Сейчас не знаю, – ответил Антон и пожал плечами. – Когда из-за бугра вернулся, он потише стал. Может, и есть у него идеи, проекты, как их сейчас называют, только теперь Игорь про них не рассказывает.

– Про Ивана Веденеева, нового приятеля Игоря, вы что-то слышали?

– Это парнишка молоденький? Так, только в общих чертах. Игорь рассказывал, что учатся они вместе. Никифоров вроде на работу ему устроиться помог.

– Странная дружба, не находите? – спросил Стас.

– Почему странная? – с удивлением осведомился Антон.

– Игорь гораздо старше Ивана, – пояснил Крячко.

– И что с того? У нас с Игорешей тоже лет семь разницы в мою пользу. Однако дружить нам это не никогда мешало, – заявил Антон.

– Так вы с Игорем друзья? – спросил Гуров и поднял брови.

Он вспомнил, как мать Игоря заявляла, что отношения между ними не более чем приятельские.

– Не знаю, можно ли нас так называть, но лет пятнадцать общаемся, – ответил Антон и добавил: – Я, собственно, на звание друга не претендовал никогда.

– В последнее время вы часто общались?

– Пару раз в месяц он ко мне заглядывал.

– Знаете, где его найти можно?

– А чего искать? Позвоните, он сам приедет. Игорь ведь таксует, в любой конец города примчит.

– Не отвечает он на звонки, телефон отключен, – сказал Гуров.

– Очень странно. Насколько я знаю, он никогда его не вырубает, чтобы заказ выгодный не пропустить, – произнес Антон. – Тогда в баре поищите. Отдыхать он на Тараса Шевченко ездит. Там ресторанчик есть, средиземноморская кухня. Названия не знаю, но найти просто. Я разок всего там был, цены зверские, а жрать нечего. Но Игорьку нравится. Он говорит, что атмосфера там подходящая. Только я думаю, не за ней он туда катается, а потому, что от шеф-повара скидку имеет.

– Как, говорите, найти ресторан?

Антон открыл в мобильнике карту. Через пару минут у Гурова на руках имелись и название этого заведения, и его точный адрес. Сыщики обменялись с Антоном телефонными номерами, попросили его звонить, если вдруг Игорек объявится, и поехали в ресторан средиземноморской кухни.

Глава 3

Ресторан, расположенный на набережной Тараса Шевченко, впечатлял своим колоритом. Легкая веранда с решетчатыми стенами и тканевыми драпировками сейчас пустовала, мартовская температура не располагала к долгим посиделкам на свежем воздухе, зато основной зал оказался заполнен на две трети. Приглушенный свет винтажных ламп, низкие кресла, зеркальные витрины и кованые ограждения. Продумано все до мелочей, вплоть до сервировочных тарелок экзотической расцветки.

Однако сыщиков дизайн ресторана интересовал в самую последнюю очередь. Они осмотрелись и направились к стойке, за которой не было посетителей. Бармен флегматичного вида вытирал стаканы.

Он принял их за потенциальных заказчиков, неспешно отставил бокал и монотонно пробубнил:

– Чем угощаться будем? Есть крепкие и облегченные напитки, ассортимент очень широкий.

– Мы здесь по службе, – охладил пыл бармена полковник Крячко и показал ему удостоверение. – Информацией нас угостите, и будет в самый раз.

– За информацией не ко мне. У нас здесь с этим строго, – все так же неспешно произнес бармен. – Могу позвать администратора.

– Администратор лично знаком с каждым клиентом? – поинтересовался Крячко.

– Это вряд ли, – ответил бармен и с сомнением покачал головой.

– Вот видите, администратор не подходит. Нам нужен человек, который знает большую часть клиентов, – заявил Стас.

– Не смогу вам помочь, – сказал бармен. – Место здесь приятное. У меня нет никакого желания терять эту работу.

– Да, дилемма. Вы не хотите терять работу, мы – время, – проговорил Крячко и слишком уж тяжело вздохнул. – Так как же нам быть?

– Я все же позову администратора. Если он даст добро, то я отвечу на все ваши вопросы, – заявил бармен.

– Ладно, валяй. Зови своего администратора, – согласился Крячко.

Разговор с администратором занял не более трех минут. Он выслушал Станислава, мельком взглянул на его удостоверение и дал бармену зеленый свет. После этого беседа потекла если не шустро, то хотя бы в необходимом русле.

Никифорова бармен вспомнил сразу, несмотря на то что завсегдатаем ресторана тот стал не так давно. Работники этого заведения окрестили его Игорем-французом. Первый раз он попал сюда в компании шеф-повара Жан-Пьера Бонье, уроженца какого-то местечка под Парижем, переехавшего в Москву по зову сердца года три назад.

Готовил Жан-Пьер отменно, а вот в приятели себе его лучше было не выбирать. Заносчивый, высокоумный, даже несколько хамоватый в общении, он за три года так и не завел друзей в столице. Потому повара и официанты были крайне удивлены, когда Жан-Пьер подвел Игоря-француза к администратору и объявил, что с этого дня этот месье является его личным гостем. Обслуживать его полагается по льготной цене и высшему классу.

Администратор возражений не высказал. Народ на кухне посудачил между собой о том, что это за право такое обнаружилось у господина Бонье, вернее, у его протеже. Официанты злым языком прошлись насчет нахлебников, от которых чаевых не дождешься. Новоиспеченный клиент уселся за стол и со знанием дела произвел выбор блюд из ресторанного меню, чем умилил Бонье, и без того настроенного весьма благодушно.

Не сказать, что между Никифоровым и Бонье завязалась крепкая дружба, но пару раз в месяц они мило общались за трапезой. О чем шел разговор, ни один из сотрудников ресторана сказать не мог, так как общались эти двое исключительно на французском. Пару раз у бармена мелькала идея записать разговор на диктофон, а потом прогнать через программу-переводчик, но воплотить ее в жизнь он так и не удосужился.

Приходил Никифоров по большей части один, иногда с другом. Еду он заказывал умеренно, выпивку – еще скромнее, зато чаевые оставлял всегда, вопреки недавним предположениям официантов. Как сказал бармен, это чисто европейская привычка. Русских сколько ни приучай, они все равно крохоборничают.

Вечером накануне исчезновения Ивана Никифоров приезжал в ресторан вместе с ним. Бармен дал подробное описание парнишки, так как видел его в компании Никифорова не однажды.

Этот раз запомнился ему особо, потому что парни явно ссорились. Разговор шел почти шепотом, но выражения лиц и жесты говорили красноречивее слов. Сколько длился спор? Где-то с полчаса, может, больше. Бармен не уловил момент, когда мирная беседа переросла в ссору, поэтому не мог сказать, кто стал ее инициатором. Раньше парни никогда не конфликтовали, на людях уж точно, вот он и запомнил.

А вот ушел первым молодой парнишка. Он вскочил, бросил салфетку на стол, собирался что-то сказать, но передумал, махнул рукой и выбежал из ресторана.

Игорь-француз оставался на месте еще минуты три, видимо, решал, стоит ли догонять приятеля или лучше дать ему остыть. По крайней мере, так показалось бармену. Потом он все же встал, оставил на столе деньги и тоже ушел. Не бегом, но все же достаточно быстрым шагом. Из этого бармен сделал вывод, что Игорь-француз хотел все-таки догнать паренька.

Произошло это около одиннадцати часов вечера. В зале на тот момент посетителей хватало, у стойки тоже. Бармен сказал, что свидетелей ссоры было достаточно, и при желании найти их труда не составит. Продолжилась ли свара на улице, догнал ли Игорь-француз своего юного друга, он не знал.

Гуров оставил свой номер телефона бармену на тот случай, если в ресторане объявится Игорь.

После этого сыщики попытались пообщаться с поваром Жан-Пьером Бонье. Однако тот на контакт не пошел, узнал, что речь пойдет о его друге Игоре, и сразу забыл русский язык. Его ломаные фразы звучали однотипно. Мол, ничего не знаю, никого не видел. Да и вообще Игорь мне не такой уж друг. Подвез он меня раз на такси задешево, вот и все. А скидка на обслуживание – всего лишь ответный жест.

Гуров вытребовал у администратора записи с камер видеонаблюдения. Увы, особой пользы они не принесли. Все, что увидели на них сыщики, это момент, когда из ресторана выходил Иван. Спустя три минуты это сделал и Игорь. Им даже не удалось определить, приехал ли Иван на машине или добирался до ресторана своим ходом. Камеры захватывали лишь небольшую часть улицы возле ресторана, а бесплатная парковка располагалась метрах в двадцати от него.

Старинные приятели обсудили ситуацию и пришли к выводу, что без опроса друзей и знакомых Никифорова и Веденеева не обойтись. Поэтому весь остаток дня они убили на их поиски и беседы с ними. Чтобы сэкономить время, сыщики разделили обязанности. Гуров должен был собирать информацию по Веденееву, Крячко – по Никифорову.

К вечеру собрались на Петровке, чтобы поделиться добытыми сведениями.

Картина вырисовывалась следующая. Иван – умный, ответственный мальчик, хорошо учился, старался не обременять пожилых родителей, в конфликты не вступал, сомнительных знакомств не имел.

Игорь – полная противоположность. Бунтарь, заводила. Он все время фонтанировал идеями насчет того, как разбогатеть, и не всегда его способы оказывались легальными. Этот человек пять лет прожил во Франции. Ни один из его друзей толком не знал, чем он там занимался, как добывал деньги. Соответственно, сыщики не могли сказать, с какими идеями и настроем Никифоров вернулся на родину.

Переписка в социальных сетях, ведущаяся с компьютера Веденеева, никаких существенных добавлений к полученному портрету не дала. Обычный парень, каких тысячи. Интернет-запросы классические: музыка, фильмы, преимущественно патриотического содержания, ходовые товары в популярных магазинах, новости спорта и прочая мелочь. Ничего такого, что навело бы на мысль, за какие грехи кто-то так жестоко расправился с парнем.

Сыщики помусолили все эти сведения, пришли к выводу, что зацепиться пока совершенно не за что, и разошлись.

Домой Гуров приехал непривычно рано и в дурном расположении духа. Мария минут десять молчала, потом снова завела разговор о том, что надо помочь несчастному мальчику. Льву Ивановичу же было совершенно не до сына актрисы, о чем он и сообщил супруге.

– У меня на службе ситуация – хуже не придумаешь, а ты мне предлагаешь бросить все и заняться парнем, который решил поиграть в самостоятельность? – сердито проворчал любящий муж, но потом все же добавил: – Видел я его. Жив и здоров. Мы в институте встретились. Ваш несчастный мальчик даже учебу не бросил. Так своей подруге и передай.

– Видел? Правда? Так это же замечательно!

Радость жены оказалась настолько искренней, что Гурову стало неловко. Почему сразу не сказал?

– Надо позвонить Аннушке, пусть и она порадуется, – сказала Строева и поинтересовалась: – Ты с ним разговаривал?

– Разговаривал. Вот вам мой совет: не лезьте к парню, дайте возможность вернуться самому.

– А если он не вернется?

– Обязательно вернется. Я думаю, что это произойдет в ближайшее время.

– Спасибо тебе за все. – Мария нежно обвила шею мужа, прижалась щекой к его плечу, потерлась словно котенок и задала очередной вопрос: – У тебя неприятности?

– Пока не знаю, – ответил Гуров, вздохнул и начал выкладывать новости.

Он обходился без жутких подробностей, но и того, что рассказал, было достаточно, чтобы растревожить душу супруги.

– Что же ты теперь будешь делать? – спросила она, когда муж завершил рассказ.

– Понятия не имею. Знать бы, чем этот Никифоров занимался в Париже, может, было бы легче понять, во что он мог вляпаться здесь, в Москве. Да, сам попал и мальчишку вместе с собой втянул. Это можно считать фактом. За украденную банку колы с людьми такое не вытворяют.

– Где конкретно он жил во Франции?

Выражение лица Марии изменилось, стало сосредоточенным. Так происходило всегда, когда ей в голову приходила светлая мысль. Гуров это знал, поэтому отмахиваться от вопроса не стал.

– Если верить словам матери, он ездил в Париж на языковую практику.

– А знаешь ли ты, что у Аннушки в Париже живет близкая подруга, муж которой занимает не последнее место в тамошней русскоязычной общине? – с улыбкой проговорила Мария. – Надо сделать пару звонков, и мы узнаем все про твоего Никифорова. Как долго он жил во Франции?

– Лет пять или около того, – ответил Гуров.

– Вот видишь, за такой долгий срок он обязательно засветился в русской общине. Невозможно прожить на чужбине столько лет и ни разу не изъявить желания пообщаться с соотечественниками. – Мария схватилась за телефон, набрала номер Аннушки и поспешно вышла из комнаты.

Разговаривать с подругами она предпочитала в одиночестве.

Гуров пожал плечами и поплелся на кухню исследовать холодильник. Не успел он расправиться с ужином, как Мария впорхнула в кухню и сунула ему в руку телефон.

– Это тот самый человек, который может тебе помочь, – вполголоса произнесла она.

В трубке прозвучало приветствие. Мужчина назвался Александром и сразу перешел к делу. Вопросы он задавал профессионально, видно было, что занимался этим не в первый раз. Этот Александр получил от Гурова все данные на Никифорова, пообещал перезвонить, как только получит информацию, и отключился.

– Что это было? – возвращая трубку жене, спросил Лев Иванович.

– Доказательство того, как полезно совершать добрые дела, – с усмешкой ответила Мария. – Ты помог Аннушке, теперь пришла ее очередь. Слышал бы ты, как она обрадовалась, когда узнала про сына. Он пока не проявился, но у Аннушки все равно от сердца отлегло. Живой, это уже хорошо, а что до сих пор не позвонил, ничего страшного. Она готова ждать.

Через два часа Александр позвонил Гурову и дал полный отчет по Никифорову. В Париже тот засветился не меньше, чем в Москве, правда, тоже без серьезных последствий. Два первых года он провел в относительном покое, подвизался в русско-французской фирме. Профессиональные обязанности Никифорова заключались в сортировке информации по каким-то там закупкам, чисто бумажная рутинная работа. В качестве бонуса он получил право дважды в неделю посещать языковые курсы.

По всей видимости, эта тягомотина Никифорову наскучила, либо результаты его деятельности перестали удовлетворять работодателя. Так или иначе, но от места Никифорову отказали, предложили вернуться в Москву. Он отказался это сделать, остался в Париже и таким вот образом перешел на нелегальное положение.

Чем занимаются иностранцы, оставшиеся без права на проживание в чужой стране? Как правило, они оказываются в среде, весьма далекой от идеальной. Так произошло и с Никифоровым.

Игорь прибился к группе, большая часть членов которой так же, как и он сам, имела статус нелегалов. Не самый паршивый вариант, но и завидовать нечему. Лидер группы, некий Дмитрий Гром, имел в русскоязычной среде дурную славу. В свое время он зарегистрировал законный брак с парижанкой, являлся гражданином Франции, кроме того, по документам являлся сотрудником фирмы, которой владела жена, так что придраться к законности его проживания у полиции оснований не было.

На деле же Гром занимался делами, довольно далекими от бизнеса супруги. Сам он особо не светился, а вот люди, входящие в его группу, постоянно попадали в неприятные истории. По сведениям Александра, Гром занимался всем понемногу. Это были наркотики, кражи, угон авто и прочий криминальный бизнес. Для размещения своих людей он организовал лагерь, снял в аренду ветхий домик на окраине Парижа. Там последние три года и жил Никифоров.

Гуров поблагодарил Александра за помощь, дал отбой и крепко задумался.

«Выходит, что Игорю Никифорову не привыкать общаться с криминальными элементами. Так почему бы не предположить, что, вернувшись в Москву, он решил перенять опыт Грома и начать зарабатывать на жизнь нелегальными способами? Что мог замутить этот субъект?

Самое очевидное – наркотики. Но в этот бизнес люди с улицы не попадают, значит, у Никифорова должен быть какой-то прихват. Или нет? Вполне возможно, что проблемы он нажил в процессе поиска этого самого прихвата.

Все упирается в Никифорова, а он так до сих пор нигде и не обозначился. Я уже звонил в фирму, через которую этот таксист получал заказы, и получил ответ. Данный автомобиль не выходил на линию несколько дней. Диспетчеры загружают заказы в приложение, непосредственно с таксистами связываются редко, только в случае возникновения конфликтов, а у Никифорова проблем с клиентами не возникало.

Даты я подсчитал. Получается, что Никифоров не работает со дня исчезновения Ивана. Почему? Перекрылся? Да, похоже на то. Как же на него выйти?

Получить разрешение на обыск квартиры вряд ли удастся. Резонных оснований для этого нет. Остается надеяться на то, что мать Никифорова добровольно позволит мне осмотреть его комнату».

Гуров взглянул на часы: без четверти девять. Не так уж поздно, почему бы не попробовать решить вопрос, не откладывая на следующий день? Номера телефона матери Никифорова у сыщика не было. Он позвонил соседу Антону, попросил его сходить к Зое Ильиничне и получить разрешение на визит. Как ни странно, она Льву Ивановичу не отказала.

Спустя час он снова оказался в квартире матери Игоря Никифорова.

– Он не приезжал, – начала она разговор. – Обычно я ему редко звоню, но после вашего прихода это сделала. На вызов он не ответил, и это очень странно. У него ведь работа.

– Нам тоже не удалось связаться с ним, – сказал Гуров. – В фирме сказали, что заказы он не брал несколько дней.

– Думаете, с ним случилась беда? – В голосе матери звучала неподдельная тревога. – Поэтому вы здесь?

– Пока сложно сказать, – уклонился от ответа Гуров. – Сведений мало.

– Да где ж их возьмешь, сведения-то? – Зоя Ильинична безнадежно покачала головой. – Он ведь скрытный какой. Все в себе, друзей толком не осталось. Разве что Ванечке, мальчику этому позвонить? Я номера не знаю, но, может, он у вас есть?

– Ванечке мы позвонить не можем, – медленно проговорил Гуров.

До него только сейчас дошло, что во время первого визита Зоя Ильинична так и не спросила, почему они вообще приехали. Сами они ей об этом не сказали, так что о смерти Ивана Веденеева она до сих пор не знала.

– У вас тоже номера его нет? – простодушно уточнила женщина. – А я думала, раз вы про их дружбу спрашивали, то знаете, где Ванечку найти.

– Где его найти, мы знаем, – сказал сыщик. – Только вот вопросы ему задать у нас не получится. Собственно, по этой причине мы к вам и приезжали.

– Ничего не понимаю. Вы какими-то загадками говорите, – проговорила женщина и нахмурилась. – Где он, вы знаете, а спросить ни о чем не можете. Боже! Неужели вы хотите сказать?.. – Женщина вздрогнула.

Рука ее машинально потянулась к горлу, словно таким образом она пыталась удержать крик. Глаза расширились от ужаса.

– Да, Иван мертв, – отвечая на безмолвный вопрос, проговорил Гуров. – Его тело было найдено на Старо-Марковском кладбище, в автомобиле, принадлежавшем ему.

– Боже! Мой Игорек тоже погиб!

– Таких данных у нас нет, – поспешил сообщить ей Лев Иванович. – В машине Иван был один, территория кладбища нами осмотрена. Не стоит делать поспешных выводов.

– Не думаю, что они поспешные, – заявила женщина, снова покачала головой и внезапно спросила. – Как умер этот бедный мальчик?

– Смерть насильственная. По факту убийства возбуждено уголовное дело. – Гуров говорил шаблонными фразами, чтобы не вызвать у женщины дополнительной тревоги.

– Выходит, Ванечку убили? – По щекам Зои Ильиничны потекли слезы. – Вот ведь ироды! Такого молоденького загубили. А Игорьку он нравился. Толковый, говорил, парнишка. Как же это возможно?

– Такое случается, – произнес сыщик и хотел было сменить направление разговора, но Зоя Ильинична его опередила.

– Вы будете искать моего сына? – спросила она.

– Обязательно, – ответил Лев Иванович. – Поэтому я здесь и нахожусь.

– Хотите начать поиски отсюда? Собака с кинологом и все такое?

– Пока ограничимся осмотром личных вещей Игоря, – ответил Гуров и скрыл улыбку.

Представления женщины о разыскной деятельности базировались на киношных стереотипах, что его, действующего сотрудника уголовного розыска, невольно рассмешило.

– Если вы позволите, я осмотрю комнату вашего сына, проверю записи компьютера, попытаюсь определить, не получал ли он угроз в свой адрес.

– Я согласна, – сказала женщина и быстро-быстро закивала. – Делайте все, что нужно, только найдите моего сына.

– Спасибо.

Совесть сыщика царапнул тот факт, что он был не до конца честен с матерью Никифорова, искать ее сына собирается не как жертву, а как подозреваемого. Однако на этот раз Гуров на подобные посылы не отреагировал. Он не мог себе позволить потерять несколько дней на то, чтобы получить официальное разрешение на обыск.

Попав в комнату Игоря, Лев Иванович первым делом включил компьютер. Ему повезло, никаких паролей и блокировок Никифоров не устанавливал, по всей видимости, не предполагал, что кто-то, кроме него, получит доступ к этой технике. Полковник свободно прошелся по всем закладкам, получил доступ к страничкам в социальных сетях, проштудировал все запросы, которые на тот момент еще не были удалены из истории поиска, после чего подвел итог.

Оказалось, что наибольший интерес у Никифорова вызывала информация по поиску работы. Сотни запросов, большая переписка, и все по этому поводу. Направления самые разные, от изготовления рекламных баннеров до организации станции техобслуживания автомобилей.

Гуров на время оставил компьютер в покое и занялся осмотром комнаты.

По поводу интерьера Никифоров особо не заморачивался. Вся мебель скромная, ширпотреб, никаких излишеств в виде статуэток или этажерок. Функциональный набор, никак не более.

В комнате Игоря стояли диван, шкаф для хранения одежды, откидной столик в углу у дивана и письменный стол, на котором располагался компьютер. Так что мест, требующих осмотра, оказалось не так много.

Какое-то представление об индивидуальности обитателя этой комнаты давали разве что многоярусные полки над столом. Они были полностью забиты лицензионными дисками иностранного и отечественного производства.

В шкафу, как сыщик и предполагал, лежали только те вещи, которые и должны были там находиться. Гуров проверил карманы одежды, перебрал белье, пошарил в ящиках с носками, ничего не нашел и перешел к столу.

Набор предметов здесь несколько расширился. Журналы на французском языке, снова лицензионные диски, вероятно, те, которые не поместились на полках, ручки и карандаши, несколько тетрадей с расчетами непонятного рода.

В нижнем ящике лежала только записная книжка в кожаной обложке. Сыщик раскрыл книжку и начал листать ее. Первые двадцать страниц содержали записи на французском. Дальше они были сделаны на родном языке. Названия ресторанов с номерами телефонов, расписание лекций в институте, кое-какие заметки по учебе, ближе к середине – выписки адресов и телефонов работодателей.

Последняя запись привлекла внимание Льва Ивановича тем, что была отмечена жирным восклицательным знаком. «Работа. Перевозка мелких грузов. Командировки, с личным авто. Писать в личку».

Гуров вернулся к компьютеру, отыскал нужную страницу. Объявление дублировалось слово в слово, но на тот момент было уже не активно.

Недолго думая, полковник набрал номер Жаворонкова.

– Валера, привет! Не спишь? – задал он риторический вопрос.

– Доброй ночи, Лев Иванович. Я сегодня загружен до предела, так что спать лягу никак не раньше трех.

– Вот и отлично. У меня к тебе пара вопросов есть. Ты сможешь включить их в список своих внеочередных дел?

– Какого рода вопросы? – Жаворонков не привык отказывать в помощи сослуживцам, а к полковнику Гурову он питал особую симпатию, так что его просьбы встречал с неизменной благосклонностью.

– Человек опубликовал объявление о поиске сотрудников через определенный ресурс, – начал объяснять сыщик. – Телефонного номера не оставил, предпочел, чтобы ответы заинтересованных лиц приходили через сайт. Сейчас этот текст не активен. Что это значит и можно ли как-то вычислить человека, давшего объявление?

– Хороший вопрос, – протянул Жаворонков. – Однако ответ на него, боюсь, вас не порадует. Регистрация на большинстве сайтов подобного рода не требует внесения личных данных. Вернее сказать, там вроде как надо указать фамилию и имя, номер телефона или электронный адрес, но по факту эти данные никакой проверки не проходят.

– Получается, что я могу ввести любые данные? – поинтересовался Гуров.

– Да, вы можете зарегистрироваться как Иван Иванович Иванов, указать номер телефона, состоящий из одних единиц, и все это пройдет у вас без проблем.

– Как же мне выйти на человека, опубликовавшего данное объявление?

– Никак. – В голосе Жаворонкова послышалось сожаление. – Можете пожаловаться, обратиться к администратору сайта, и тот снимет его с публикации.

– Его уже сняли, – сказал Лев Иванович.

– Насколько я понял, в вашем случае просто вышел срок его размещения на сайте. Можно попытаться выяснить, указывался ли при регистрации адрес электронной почты, и попробовать выйти на автора объявления через нее. Но, скорее всего, этих данных уже нет. Объявления-однодневки не предполагают долгого хранения.

– Какие-то еще варианты есть?

– Можно поискать подобное объявление. Как правило, тот человек, который не хочет платить за продление работоспособности объявления, регистрируется раз в месяц. При этом личные данные он меняет, а форму объявления – нет.

– Ты предлагаешь мне просмотреть все объявления в рубрике «Работа» и найти человека по тексту?

– Человека вы все равно найдете только в том случае, если он откликнется на ваше сообщение, – сказал Жаворонков. – Текст-то хоть оригинальный?

– Оригинальнее не придумаешь. Речь идет о работе, командировках на личном автомобиле.

– Да, негусто. Таких объявлений только по Москве сотни. Но попытаться можно. Если хотите, то я завтра этим займусь. Перешлете мне точный текст, название ресурса, а дальше дело техники.

– Спасибо, Валера. Я подумаю, – проговорил Гуров и, не прощаясь, прекратил разговор.

Он выключил компьютер и вернулся в гостиную.

Зоя Ильинична сидела в кресле в неудобной позе, но даже не замечала этого.

Как только Лев Иванович вошел в комнату, она подняла на него глаза и спросила:

– Вы подозреваете моего сына?

Гуров остановился. Он смотрел прямо в глаза женщины и молчал. Как ответить на подобный вопрос, сказать матери, что именно ее сын и может оказаться тем самым иродом, который замучил до смерти девятнадцатилетнего парнишку? Нет, без веских оснований, неопровержимых доказательств такое вслух произносить нельзя.

– Почему вы молчите? – спросила Зоя Ильинична, поднялась, сделала два шага вперед и остановилась напротив полковника.

Ростом она уступала ему лишь пару сантиметров. Теперь они стояли глаза в глаза. Пауза затягивалась, Лев Иванович понимал, что нужно что-то говорить, как-то исправлять ситуацию, но язык не поворачивался. А женщина ждала. Сыщику казалось, будто от его ответа теперь зависит не только жизнь Зои Ильиничны, но и его собственная жизнь.

– Доказательств причастности Игоря к преступлению нет, – взяв себя в руки, медленно произнес Гуров.

– Там вы не нашли этих доказательств? – Женщина кивнула в сторону комнаты сына.

– Есть запись в ежедневнике. Игорь искал работу, просматривал объявления. – Сыщик раскрыл записную книжку, показал женщине. – Видите, напротив записи жирный восклицательный знак. Как думаете, что он означает?

– Что запись очень важная, – не раздумывая, ответила Зоя Ильинична. – Игорек всегда так важные моменты отмечает.

– Значит, с работодателем он связывался, – заключил Гуров и осведомился: – Скажите, за последний месяц у него случались командировки на несколько дней?

– Нет, надолго он не уезжал.

– Вы позволите мне взять записную книжку? – спросил полковник.

– Что я могу ответить? – По щекам женщины потекли слезы. – Я дам вам добро, а через два дня вы скажете, что благодаря моему разрешению можете посадить моего сына за решетку.

– Зоя Ильинична, поймите, если ваш сын виновен, то он все равно понесет наказание, – тщательно подбирая слова, произнес сыщик. – Возьму я записи с собой или нет, особой роли это не сыграет. Если он виновен, то я это докажу. Если же нет, то не исключаю, что именно этот шаг поможет нам выйти на преступников. Понимаю, Игорь – ваш сын, а Иван вам никто, но ведь все в этой жизни взаимосвязано, за все приходится платить, и каждое наше действие имеет определенные последствия. Какие? Мы и сами знать не можем. Я не могу сказать, пойдет ли это на пользу вашему сыну. В любом случае решать вам.

– Обещайте, что при любом раскладе поможете моему сыну. – Взгляд женщины пронзал Гурова насквозь.

В нем была такая неизбывная боль, что он буквально физически ее ощутил.

– Обещаю, – твердо произнес Лев Иванович.

Женщина еще минуту вглядывалась в глаза полковника, потом отступила, махнула рукой и опустилась в кресло.

– Берите все то, что вам нужно, – еле слышно произнесла она.

Глава 4

Тусклая половинчатая луна светила довольно скромно. Одиноко стоящие деревья едва отражались в водной глади, казались нереальными, будто талантливый скульптор изваял их прямо из воздуха. Холмы вдалеке, узкая дорога, заросшая от ненадобности, рогатые столбы с тремя укосинами, старый развалившийся сарай. Все это выглядело каким-то сказочным, не настоящим. Только кирпичная постройка, торцевой стеной выходящая прямо к дороге, смотрела угрюмо и как-то совсем не к месту.

В угловой комнате этого здания на дощатом полу лежал молодой человек. Все красоты мира, сказочно подсвеченного луной, он не видел. Только ее саму, невзрачную на фоне набегающих туч. Когда она выходила из-за туч, свет падал на его лицо через окно, и он блаженно щурился. Когда исчезала, этот персонаж просто ждал и размышлял.

Сегодня был хороший день. Люди часто произносят подобную фразу, когда оценивают определенный отрезок прожитой жизни. Что такое «хороший день»? Значит ли это, что каждая его минута была наполнена радостью? Или же какое-то определенное событие, произошедшее в течение последних двадцати четырех часов, оказалось настолько значимым, что положило основу для того, чтобы день считался хорошим? Что вообще значит слово «хороший», каковы критерии оценки?

Психолог ответил бы, что для каждого индивида и любой конкретной жизненной ситуации они свои. Пожалуй, в этом есть резон.

Голодный старик, получивший на ужин вместо черствого куска заплесневелого хлеба пышную сдобную булку, посчитает себя счастливчиком, а этот день назовет исключительно хорошим. Богач, привыкший питаться круассанами и севрюгой, на сдобную булку и не взглянет. Случись так, что она станет единственным его пропитанием, он посчитает себя самым несчастным в мире человеком.

Если ты ездил на внедорожнике повышенной комфортности, то перспектива пересесть на отечественную «копейку» вгонит тебя в глубочайшую депрессию. Если занимал пост генерального директора преуспевающей фирмы, то предложение перебраться в сторожку охраны поставит тебя в тупик. Если ты владел благоустроенной квартирой, то тебя не обрадует перспектива ночевать в убогой комнатенке без отопления и с огромной дырой в потолке.

А вот его возможность провести ночь в тишине пустой холодной комнаты, на старом матрасе, брошенном на голый пол, очень даже обрадовала. Сам факт того, что можно просто лежать, уже приносил ему несказанное удовольствие. Так можно ли считать, что у него был хороший день, если закончился он вот так, относительным покоем? Да, именно так он и полагал.

Как же быстро меняется этот критерий! Раньше, при других обстоятельствах, этот человек никогда не назвал бы прошедший день даже сносным. Теперь даже право помочиться без свидетелей он воспринимал как высшее благо. Почему? Да потому, что обстоятельства его жизни кардинально изменились.

Первые двадцать четыре часа, если отсчитывать от того момента, когда все полетело в тартарары, назвать жизнью язык у него не поворачивался. Он пытался изгнать из памяти воспоминания об этом. Но так уж устроен человеческий мозг, что контролировать память, управлять ею мало кому удается. Мерзкое устройство, этот самый мозг. То, что нужно вспомнить, он напрочь блокирует, то, что хочется раз и навсегда забыть, подсовывает снова и снова.

Интересно, мечтал ли Гитлер повернуть время вспять и отказаться от захвата России? Хотел ли Цезарь вернуться в прошлое и никогда не переходить Рубикон? А Наполеон? Пошел бы он на Россию, если бы заранее знал, что его ждет всего лишь разоренная Москва?

Люди часто сожалеют о поступках, совершенных ими. Они мечтают изменить прежнее решение, принесшее им разочарование. Это еще в лучшем случае.

Сам он изменил многое в своей жизни, оказалось, что даже слишком. Почему этот парень раньше не задумывался об этом, не прикидывал последствия своих поступков? Наверное, он считал такое занятие бесполезным, а может, жалел время.

Теперь дело другое. Сегодня у него не осталось ничего, кроме времени, да и того не в избытке. Что-что, а это он осознавал как никогда четко.

Отчаяние накатывало на парня волнами. Просветления, проблески надежды появлялись все реже и реже. Он понимал, что скоро умрет, и это сводило его с ума.

Не свихнуться окончательно ему помогали лишь воспоминания. Рассудок цеплялся за самые незначительные эпизоды, способные поднять настроение, взбодрить хоть ненадолго.

Иногда эти картинки оказывались настолько яркими, реалистичными, что ему становилось больно. Поход с матерью в магазин игрушек. Она тогда собрала все свои накопления и позволила сыну выбрать все, что придется ему по душе.

А это вот случилось после приступа. Ночью он проснулся весь в поту. Постель промокла так, что в первый момент ребенок решил, что мочевой пузырь сыграл с ним дурную шутку. Но нет, мокрой оказалась даже подушка. Тогда он решил поменять постель. Не спать же остаток ночи в луже!

Однако попытка подняться не увенчалась успехом. Ноги совершенно его не слушались. Они просто отказывались воспринимать сигнал мозга, да и все.

Как он испугался! Даже закричал от страха так громко, что мать услышала и прибежала. Она схватила его за руку, трясла и спрашивала, что случилось. Сын не знал, что ей ответить, лежал и плакал.

Конец этому кошмару положил отец. Он вошел в спальню, включил свет, с минуту стоял столбом, потом сгреб мальчишку в охапку, отволок в ванную комнату, засунул под ледяной душ, затем под горячий. Так несколько раз. Произошло чудо, ноги зашевелились! Вот тогда он действительно описался. От облегчения.

Родители вытерли его насухо, сменили белье, уложили в постель. Отец не позволил матери остаться с ним, отправил спать, сам же до утра просидел на полу возле изголовья. А наутро все прошло, будто ничего и не было.

Мать пыталась выяснить, что же спровоцировало ночной приступ. Она два месяца подряд таскала сына по больницам, но врачи так ничего и не сказали ей насчет этого.

Зато благодаря той ночи он стал обладателем новейшей модели радиоуправляемого вертолета! Как же завидовали ему дворовые мальчишки!

Или еще один случай. Первая рыбалка с отцом, который взял его с собой по просьбе матери. Тот любил заниматься этим в одиночку, компания ему только мешала, но жене отказать никогда не мог.

Вот мальчик, экипированный по всем правилам настоящего рыбака, вышагивает к электричке. За плечом у него висит садок, в руке сжата легонькая удочка. Мальчишки во дворе провожают его завистливыми взглядами. Еще бы! Три дня в подмосковной глуши один на один с дикой природой. Это же настоящее приключение!

Однако рыбалка ему совершенно не понравилась. Сидеть в полном молчании на берегу, когда хочется спать и есть. Тут нет ничего хорошего.

Вероятно, отец это предвидел, потому и согласился на уговоры матери. Тот поход стал первым и последним в истории совместного времяпрепровождения отца и сына. Но все же сейчас эти воспоминания грели душу парня.

А уколы? Вот уж действительно развлечение не для слабонервных. Он так их боялся, что дважды кусал мать за руку, пока она не научилась уворачиваться.

Уколы – это была страсть матери. При малейшем заболевании сына она самостоятельно назначала ему болезненную процедуру, заменяла таблетки инъекциями. Так продолжалось до двенадцати лет. После он просто отказался стягивать штаны и подставлять ягодицы под иглу. Как ни странно, мать приняла его решение.

Он был горд собой. Настоял на своем, добился желаемого. Но в душе парнишка жалел об этом, так как каждый курс инъекционного лечения сопровождался всевозможными поблажками. Это были внеплановые походы в кино, дополнительные выдачи мелочи на карманные расходы и много сладостей. Да, и эти воспоминания оказались в итоге приятными.

Луна снова скрылась за тучей, комната погрузилась во мрак. Настроение у него мгновенно изменилось. Руки заныли, по икрам пошли судороги, во рту появился металлический привкус. Конечно, все это было и раньше. Просто пока он был занят созерцанием лунного света и воспоминаниями, эти беды ощущались не так остро.

Интересно, как долго ему еще удастся продержаться? Что станет с ним, когда они поймут, что напрасно тратят время? Наверное, они его убьют. А как иначе? Он видел их лица, знал имена и клички, являлся опасным свидетелем, пока еще живым.

К вопросу о том, что хочется изменить в прошлом, парень подбирался осторожно. Ему хотелось понять, что и когда действительно пошло не так. Не последние решения, а те, которые остались далеко позади, сформировали его представления о правильной жизни, о том, чего же в конечном итоге он хочет добиться.

С последними решениями все обстояло очень просто. Чтобы не вляпаться в то дерьмо, в котором он сейчас находился, ему нужно было всего лишь остаться дома в злополучный вечер. Если брать немного раньше, то не стоило соглашаться на скользкое предложение.

Но ведь оказаться в том же месте или в подобной ситуации он мог и при иных обстоятельствах. Другой день, новое предложение, а итог один. Холодная комната, грязный матрас, канун смерти.

Куда важнее понять, как вообще он мог попасть в подобную ситуацию. Где совершил просчет, когда выставил неверные приоритеты? Почему это стало для него настолько важным именно сейчас, в тот момент, когда изменить уже ничего нельзя?

Ответа на этот вопрос у него не было. Вернее сказать, он был, но успокоения, вздумай парень его озвучить, ему не принес бы.

Поэтому он и уходил от честного ответа, много часов подряд перебирал в памяти все основные вехи своей короткой жизни, пытался перекроить ее, увести от опасного поворота хотя бы в мыслях и не мог. Почему? Да потому что с самого детства стремился уйти от реальности, погрузиться в ту жизнь, которая ему не принадлежала, не была предназначена. Вот и ушел.

Дверь заскрипела. На стене образовалась тонкая полоска света, начала расширяться.

Он застонал. Все, началось! Покой окончен, хороший день подошел к концу. Начался новый виток.

Выживет ли он на этот раз? Продержится ли еще хоть какое-то время? Сил совсем не осталось. Ни капельки, ни крошечки.

Парень ощущал это так явственно, будто какой-то недобрый ангел вдруг решил назвать ему дату его смерти. Так вот взять и озвучить. Мол, сегодня ты умрешь. Точка. Дальше пустота.

– Да почему? С чего ты вдруг решил, что наш единственный подозреваемый является всего лишь несчастной жертвой обстоятельств?

– Я этого не утверждаю. Просто высказываю свое предположение. Доказательств чего-то обратного у нас нет.

– И не будет! Потому что он виновен.

– Это тоже нужно еще доказать.

– Так доказывай! Не ищи причины, не строй иллюзий, а действуй.

Этот спор происходил в кабинете на Петровке. Стас Крячко, сторонник радикальных мер, нарезал по кабинету круги, размахивал руками и всеми доступными способами пытался отстоять свою точку зрения. Полковник Гуров вел себя спокойнее, но и он не вполне контролировал свои эмоции. Разговор на повышенных тонах продолжался около часа. Предметом жаркой дискуссии являлся Игорь Никифоров, а поводом для нее стал вчерашний визит Гурова к его матери.

В управление Гуров приехал рано, еще и семи не было. Он собрал воедино все факты, какими только располагал, и начал конструировать картины событий, предшествовавших преступлению.

До дня икс Веденеев и Никифоров вели совершенно обычную жизнь. Работали, учились, посещали публичные места. Об их дружбе знали родственники, соседи и друзья. По поводу разногласий между приятелями информации ни из одного источника не поступало. Выходило, что до злополучной ссоры в ресторане они вполне ладили между собой.

Игорь Никифоров грезил идеей разбогатеть. Желал ли Веденеев того же? Если да, то именно на этой почве они и могли сойтись. Просто Иван оказался скрытным человеком, поэтому никто из друзей и родственников не был осведомлен о его мечтах.

Тут стоило учитывать и разницу в возрасте. Для Веденеева взрослая жизнь только началась, никто и не ждал от него, что в девятнадцать лет он вдруг обретет сразу все: и опыт, и статус, и финансовую стабильность.

В случае с Никифоровым все обстояло иначе. К двадцати восьми ты уже встал на ноги или оставил попытки подняться выше своих возможностей и довольствуешься тем, что уже имеешь. Отсюда и выходило, что Никифорова все знали как ловца птицы-удачи, а Веденеева – как скромного вчерашнего школьника.

Если взять за гипотезу предположение, что Никифоров виновен в убийстве Веденеева, то что отсюда вытекает? Да то, что оно не было запланированным действием. Либо Никифоров совершенно не позаботился о том, чтобы не попасть под подозрение. В самом деле, если разобраться, то выйдет, что он, совершая преступление, совершил все возможные ошибки и промахи.

Игорь сообщил матери о своем намерении увидеться с Веденеевым, то есть явно указал на время последней встречи. Он привел Ивана в ресторан, где считался завсегдатаем. Там его отлично знали. По сути дела, он подставил себя капитально, к тому же допустил ссору при свидетелях. Затем, вместо того чтобы остаться на глазах у десятка людей, этот субъект покинул ресторан и последовал за жертвой, а после этого просто исчез, испарился, наплевав и на работу, и на родную мать.

Глупо? Конечно, да еще как! Пусть Игорь и не готовил преступление заранее, но все равно должен был позаботиться о своей безопасности. Однако он этого не сделал.

Сыщик допускал, что Никифоров какое-то время назад не собирался убивать друга. Что могло послужить толчком к принятию такого решения спонтанно? Только разногласия по некоему серьезному вопросу. Они имели место. Это доказывает ссора, приключившаяся в ресторане.

Бармен предположил, что Никифоров пошел догонять друга, чтобы помириться с ним, но ведь могло быть и по-другому. Нельзя исключать, что он отправился следом за Веденеевым, чтобы остановить его любой ценой. Несколько минут ему понадобилось для принятия этого сложного решения.

До этого момента картина вписывалась в те факты, которыми располагал Гуров. А вот дальше шла сплошная ерунда.

Лев Иванович допускал, что Никифоров догнал Веденеева возле машины. Там он продолжил спор, предпринял очередную попытку переубедить друга. Когда она не увенчалась успехом, Игорь мог разозлиться или впасть в отчаяние. Он заставил Ивана остановиться, оглушил его, связал, засунул в машину и увез подальше от ресторана.

Куда именно? Если заранее место не выбрано, то люди обычно едут наугад, лишь бы подальше от людных мест.

Куда отправился Никифоров? На кладбище? Сомнительно. Чтобы довести парня до того состояния, в котором его нашли, нужен не один час и хоть какое-то укрытие от посторонних глаз. Частный дом, гараж, расположенный где-то на отшибе, заброшенный подвал или что-то в этом роде. Веденеева пытали не один час. Таково мнение экспертов, и с этим не поспоришь. Так куда Никифоров мог отвезти приятеля, да еще спонтанно? Задача сложная.

Пусть у Никифорова на примете все же было такое уединенное место. Он привез Веденеева туда и начал пытать. Что он хотел у него узнать? Почему это оказалось настолько важным? Какую информацию мог скрывать девятнадцатилетний парень? По какой причине он не озвучил ее добровольно? Ведь они же друзья. Ранее конфликтов между ними не возникало.

Гуров понимал, что выяснить суть тайны, которую скрывал от друга Веденеев, сейчас не представляется возможным. Значит, этот момент лучше пропустить, отложить до поры до времени.

Нельзя откладывать вопрос о том, как развивались события дальше. Что сделал Никифоров, когда понял, что ничего от друга не добьется? Он упаковал его в багажник и отвез на кладбище. Или же понял, что перестарался с пытками, бывший друг не сегодня, так завтра отправится в мир иной, и тогда решил избавиться от тела.

Почему он оставил парня в живых? Ведь должен был понимать, что тот представлял угрозу даже в том состоянии, в котором находился. Почему Игорь его не убил? Не позволила память о былой дружбе? Возможно. Лев Иванович считал, этот факт является самым весомым аргументом в пользу версии о вине Никифорова.

Итак, Игорь отогнал машину с Веденеевым в багажнике на кладбище. Что дальше? Куда он подался? Почему не вернулся домой, бросил работу, отключил телефон и до сих пор не дает о себе знать? Он ведь должен понимать, что подобное поведение дает лишний повод считать его виновным. Однако этот субъект исчез.

Дойдя до этого момента в своих размышлениях, Гуров остановился. Что-то во всей этой картине ему не нравилось. Он упускал из виду что-то весьма существенное. Но что именно?

Сыщик вернулся к самому началу. Он мысленно прошел тот путь, который в тот день должен был преодолеть Веденеев, затем начал проделывать то же самое с Никифоровым. Вот он выходит из дома…

И тут его осенило. Автомобиль Никифорова! Вот что он упустил.

Такой промах и зеленому новичку не всегда простителен. Как можно было не обратить внимания на этот момент?

Ведь Никифоров, как и Веденеев, зарабатывал извозом. Следовательно, он имел свой автомобиль. Или нет? Некоторые автопарки предоставляют наемным водителям служебные машины.

Как было в случае с Никифоровым, выяснить труда не составляло. Гуров сделал один звонок и через пару минут получил информацию по марке, модели и номерному знаку автомобиля Никифорова. Он оказался собственностью Игоря, а местоположение его предстояло выяснить.

Дело получило новый импульс. Если Никифоров сбежал, то наверняка на своей машине. Да, понятно, что отыскать беглеца на личном авто гораздо проще, чем если бы он воспользовался угнанной тачкой. Но когда нужно выиграть время, такой вариант вполне оправдан.

Для начала Льву Ивановичу нужно было выяснить, где обычно Никифоров оставлял свой автомобиль. На этот вопрос способна была ответить мать Игоря, но она подозревала, что Гуров считал ее сына преступником, поэтому могла не пойти на контакт. Кому еще можно задать вопрос про авто Никифорова? Соседу Антону? Вполне резонно.

Тот взял трубку после второго гудка. Ответ на вопрос, интересующий сыщика, у него был наготове. Когда Никифоров не таксовал, он оставлял машину на автостоянке, расположенной в пятидесяти метрах от дома. Антон оказался так любезен, что сходил туда. Оказалось, что машина несколько дней стоит без движения. По записям охранника получалось, что оставил ее Никифоров на этом месте как раз в тот вечер, когда исчез Веденеев.

Новый импульс никуда не привел, лишь сильнее запутал дело.

В ресторан Никифоров приехал своим ходом, оттуда он, скорее всего, укатил на машине друга, а что происходило дальше? Гуров допускал, что Игорь отогнал авто с трупом в багажнике на кладбище. Когда удобнее всего это сделать? Не глубокой ночью, это точно. Об эту пору ворота закрываются. Все попытки проникнуть внутрь, тем более на колесах, не обойдутся без вмешательства сторожа. Кто станет так светиться?

Никифоров должен был вернуться к ресторану, взять там свою машину и отогнать ее на стоянку. Куда он подевался после этого?

Затянувшиеся размышления сыщика прервал приход Стаса. Тот едва порог перешагнул и сразу понял, что, как выражался генерал Орлов, Гурова понесло не в ту степь.

Он прикрыл за собой дверь и задал свой коронный вопрос:

– Что опять не так?

– Пока не пойму, – ответил Гуров. – Кручу дело и так, и сяк, а сути уловить не могу. Беда даже не в том, что я не знаю, каков мотив преступления. Его можно и условно определить при таком-то раскладе.

– Что это значит? Уж будь так любезен, поясни мне, бестолковому, – съязвил Крячко.

Настроение старинного друга ему не понравилось. Обычно вслед за такими вот фразами Гурова шли крупные неприятности, появлялась дополнительная куча работы. Поэтому повода радоваться у Стаса не было.

– Каковы основные мотивы подавляющего большинства убийств? Это корысть, ревность и месть, – начал Гуров. – Мстить парню, с которым ты дружен, вроде как не за что. Ревностью в отношениях между Веденеевым и Никифоровым и не пахнет. Ни у того, ни у другого и девушки-то постоянной не было. А вот жажда наживы вполне может подойти. Этот самый мотив мы и возьмем в качестве основного.

– Чем же таким ценным обладал Ваня Веденеев, что заслужил столь жестокую смерть? – Крячко продолжал язвить.

– Я не знаю, – просто ответил Гуров. – В противном случае можно было бы считать дело решенным.

– И не узнаешь хотя бы потому, что нет у Веденеева несметных богатств, которыми во что бы то ни стало решил завладеть Никифоров.

– Богатств-то, может, и нет, а вот шанс заполучить их мог появиться, – заявил Гуров.

Он рассказал Стасу о новостях из Парижа, о криминальной личности по кличке Гром, о поездке к Зое Ильиничне, записи в ежедневнике и своих изысканиях относительно автомобиля Никифорова.

– Что же из всего этого следует? Никак не уловлю, куда ты клонишь, – произнес Крячко, как только Лев Иванович закончил монолог.

– Возможно, Никифоров вовсе не преступник. Вполне вероятно, что он – еще одна жертва, – сказал Гуров.

– Нет, товарищи дорогие, вы его слышите? – едва ли не выкрикнул Крячко, как только его друг высказал свое предположение. – Он теперь преступника в мученики записал!

– Не кипятись, Стас. В моих словах есть резон. Давай попробуем разобраться в ситуации вместе, – проговорил Лев Иванович Гуров. – Ведь ты же не станешь отрицать, что поведение Никифорова при сложившихся обстоятельствах выглядит совершенно нетипично.

– И что с того? Нет, я еще могу согласиться с тем, что он не планировал убивать друга. Парень утратил контроль над собой, переусердствовал, понял это, избавился от трупа, а потом запаниковал. Ведь он не прожженный уголовник. Вот и начал совершать одну ошибку за другой. Сейчас сидит где-нибудь в глухой деревне за тысячу километров от Москвы и трясется от страха. Или, если мозгов хватило, быстренько слинял за границу. Жить на нелегальном положении ему не привыкать.

– Ты снова забыл про мотив. Если бы он Веденееву в пылу ссоры череп проломил, потом испугался последствий, запихнул труп в багажник и спрятал машину на кладбище, то я бы и слова не сказал. – Гуров вел разговор так, словно пытался убедить в своей правоте не столько Стаса, сколько себя самого. – Но ведь мы оба знаем, что мальчика пытали. Долго и изощренно. Зачем? Ответ может быть лишь один. Из него пытались выбить какие-то сведения. Если оставить основным мотивом корыстные побуждения, то выходит, что Веденеев, по мнению его мучителей, должен был обладать информацией, которая способна была озолотить их.

– Или же спасти от банкротства. – В голосе Крячко зазвучало удивление. – Слушай, а ведь ты, наверное, прав насчет корысти. Смотри, что получается. Никифоров нашел какую-то работу, очень выгодную, связанную с командировками и перевозкой мелких грузов. Тебе это ничего не напоминает?

– Думаешь, наркокурьер?

– Да.

– Черт, а ведь верно. Торговцы решили наладить линию поставки наркотиков малыми партиями на незасвеченном авто с настоящими документами, – начал развивать мысль Гуров. – Использовать для этой цели две машины попеременно – еще более удачная идея. Данная тема наркотиков уже мелькала у меня в голове, но общая картина прежде как-то не прорисовывалась. Теперь же все встает на свои места.

– Ну да! И легальная работа у них одна на двоих. В случае командировки они подстраховать друг друга могут, – продолжил Крячко.

– Это все второстепенно, – отмахнулся Гуров, голова которого работала на полную мощность. – Допустим, Никифоров через интернет вышел на поставщиков наркотиков, сумел с ними доболтаться и получил работу, так сказать, на долгий срок. Чтобы не светить свою машину больше, чем нужно, он подтянул в дело Веденеева, но про криминальный душок дела промолчал. Иван съездил в командировку, доставил груз, но каким-то образом узнал, что именно он привез, и взбунтовался. Заявил, что выходит из игры. Возможно, пригрозил, что пойдет в полицию. Никифоров этого допустить не мог. Он догнал парня, оглушил и увез в укромное место.

– А зачем увез? Чего ради пытал? – вклинился в размышления друга Стас.

– Чтобы тот вернул товар. Идти в полицию, не имея доказательств? Нет, это было бы не особо умно. Веденеев припрятал партию, которую привез из командировки, а Никифорову нужно было ее вернуть.

– Во что бы то ни стало, – медленно протянул Крячко. – Да, Лева, наворотили мы историю. Нам с тобой впору кино снимать.

– Сценарий, может, и пройдет, а вот режиссура наверняка подкачает, – с усмешкой произнес Гуров. – Ладно, мечтатель, что делать-то будем?

– Разрабатывать план поимки Игоря Никифорова, – ответил Стас и пожал плечами.

– Похоже, твоя взяла, – вынужден был признать Гуров. – Так или иначе, а Никифорова нужно искать.

На стоянку, где Никифоров держал автомобиль, сыщики решили отправить оперов из отдела на тот случай, если он там объявится. За девушкой Натальей с экономического факультета, которая какое-то время встречалась с Игорем, они установили наружное наблюдение. Выставлять пост в квартире Никифорова господа полковники не стали, решили, что хватит и того, который у стоянки. Район-то один. На то, что Игорь появится в ресторане, особой надежды они не возлагали, но администратора все-таки решили предупредить.

С чего начинать поиски человека, если все места, где он бывал, уже осмотрены, свидетели опрошены, а транспорт взят под контроль? Сыщики подумали малость и решили отправиться в то место, где Никифоров был замечен последний раз. Они поехали в ресторан, прошлись вверх-вниз по набережной, насчитали девять камер и пришли к выводу, что легче всего отследить передвижение автомобиля Веденеева по записям с них, датированным соответствующим числом.

Они не справились с этой задачей за три часа, отсмотрели километры цифровых видеозаписей, но это было далеко не все. Пока им удалось узнать только то, что машина Веденеева ушла со стоянки спустя восемь минут после того, как он вышел из ресторана.

Неизвестно, чем закончилась бы эпопея с записями, куда она завела бы оперативников, если бы в тот момент в кабинет не вошел Валера Жаворонков.

Он взглянул на монитор компьютера Гурова и удивленно поднял брови.

– По-старинке записи просматриваете? Вручную? – Парень старался, чтобы вопрос звучал корректно, но тон его выдал.

– Что смешного? – хмуро осведомился Крячко. – Как, по-твоему, мы должны их смотреть?

– Вы ищете конкретный объект? – задал Валера уточняющий вопрос.

– Совершенно конкретный, – вступил в разговор Гуров. – Нам нужно проследить передвижения автомобиля. Есть марка, модель, номерной знак и все остальное.

– Тогда проще воспользоваться программой, которая у меня есть. Загружаешь в программу видео, вводишь индивидуальные параметры в фильтр, запускаешь поиски и ждешь, – сказал Жаворонков. – Времени затрачивается намного меньше, а результат налицо.

– Стало быть, у тебя есть такая программа? – уточнил Лев Иванович.

– Да, конечно. Мы в отделе часто ею пользуемся, – ответил Жаворонков.

– Тогда забирай записи и действуй. – Гуров сунул флешку в руку Жаворонкову. – Когда будет результат, позовешь.

– Фильмом смонтировать? – поинтересовался Жаворонков.

– Это как?

– Те кадры, которые будут относиться к искомому объекту, программа смонтирует в отдельный файл в соответствии с временными отметками, – пояснил Жаворонков. – Например, если машина проезжала мимо дома номер восемь в шесть пятнадцать, а мимо дома номер шесть – в шесть четырнадцать, то программа поставит их в строгом соответствии со временем, даже если автомобиль будет ездить по кругу.

– Здорово! Это как раз то, что нам нужно, – с искренней радостью проговорил Крячко. – Чего же ты, Валера, раньше молчал? Мы три часа на эту ерунду убили.

– Так тема не появлялась, – заявил Жаворонков. – Теперь она возникла, вот я и говорю.

– Ладно, гений, беги, – поторопил парня Крячко. – Сделаешь, мы твои должники на долгие годы.

– Нет уж, такой расклад не по мне. Одно дело делаем, – произнес Жаворонков. – Просто сработаю, да и все.

– Хорошо, Валера, просто сработай, да и все, – поддержал сослуживца Гуров. – Никаких долгов.

Жаворонков благодарно улыбнулся, кивнул и вышел.

– Чего дразнишь парня? – напустился на друга Лев Иванович. – Знаешь ведь, что он не из тех, кто за выгодой гоняется.

– Да ладно тебе, – отмахнулся Крячко. – Не собирался я его дразнить, просто к слову пришлось. У меня тут мысль возникла. Хочешь послушать?

– Собрать данные с камер видеонаблюдения по основным дорогам? – опередил его Гуров. – Мысль хорошая.

– Какой же ты вредный. Мог же промолчать, дать мне почувствовать свою значимость и гениальность, – сказал Крячко и усмехнулся. – За Жаворонкова вон как заступаешься, а напарника гнобишь.

– Напарнику полезно. У него и так крылья из лопаток лезут и нимб над головой уже светится, – заявил в ответ Гуров.

– Так что насчет моей идеи? – спросил Крячко.

– Подождем пока. Пусть Валерина умная программа определит, в каком направлении ушел автомобиль Веденеева. Потом будем решать, как записи с камер быстро собрать, – ответил Гуров.

Глава 5

К шести часам вечера между господами полковниками снова разгорелся спор. На этот раз они решали вот какой вопрос. Начинать ли поиски того места, где Иван Веденеев подвергался пыткам, немедленно, или отложить решение этой задачи. Гуров настаивал на том, что следует поспешить, Крячко же ратовал за утро.

– Зачем горячку пороть? – спросил он. – Утро вечера мудренее. Поспешишь, людей насмешишь. Слышал такие пословицы?

– Слышал. Но мы и так потеряли слишком много времени, – заявил Лев Иванович. – Раз уж речь зашла о пословицах, то как тебе такая: дорога ложка к обеду!

– Да ни хрена с этой ложкой не сделается. Поедем утром, на свежую голову, – настаивал на своем Крячко. – Куда ты сейчас? Темень на дворе. По кустам как шариться будешь?

– Еще час до захода солнца. Мы вполне успеваем, – отстаивал свое мнение Гуров.

– Пока доберемся, как раз стемнеет. Ты предлагаешь команду криминалистов с собой тащить? Вряд ли эта идея вызовет у них восторг. – Крячко уже понял, что спорить с другом бесполезно.

Он знал, что Лева скорее один рванет на поиски, чем согласится отложить поездку. Но попыток образумить друга Стас не прекращал.

Время, которое Гуров считал упущенным, они провели не в праздности.

Валера Жаворонков с заданием справился за пятнадцать минут. Ровно столько времени ему понадобилось на то, чтобы отсортировать важные кадры и слепить из них короткометражный фильм.

На кадрах, показанных Жаворонковым господам полковникам, путь автомобиля Веденеева отслеживался довольно четко, но недостаточно далеко, чтобы определить, в каком направлении дальше собирать записи с камер. Он выехал с набережной на Кутузовский проспект, с него, скорее всего, должен был уйти на Третье транспортное кольцо, но записей с камер, расположенных там, у сыщиков не было. С этого и начались долгие поиски.

Гуров связался с районным отделом инспекции дорожного движения и оформил запрос на изъятие видеозаписей с камер, расположенных по Кутузовскому проспекту. Надо отдать должное сотрудникам этой службы. К просьбе Гурова они отнеслись с пониманием и переслали записи в течение тридцати минут.

Но это было только начало. Дальше Гуров действовал по отработанной схеме. Он, восемнадцать раз повторив запрос, менял только отрезок пути.

Так до тех пор, пока след не вывел сыщиков на Дмитровское шоссе. Из поля зрения камер машина Веденеева исчезла где-то в районе Икши.

Крячко вздохнул с облегчением. Гуров уже потирал руки. Тут-то Валера Жаворонков и подбросил им новую мысль. Почему бы не попробовать отследить обратную дорогу автомобиля? Ведь попал он как-то на Старо-Марковское кладбище.

Крячко застонал, Гуров вздохнул, и все началось сначала. Хорошо хоть, что от Икши до кладбища путь почти не менялся. Зато временной диапазон увеличился. Но оперативники справились и с этой задачей. В результате они выяснили путь автомобиля практически до самого кладбища, вместе со временем и датой, когда он туда попал.

Теперь Гуров настаивал на том, что в Икшу следует поехать именно сейчас. Крячко, измотанный кропотливой работой по составлению целой картины из кусков, требовал заслуженного отдыха.

– Криминалистов с собой брать не будем. Сперва найдем место, потом вызовем их. – У Гурова уже имелся четкий план действий. – А что поздно, так есть дежурные бригады. Работа у них такая, ненормированная. Когда поступает сигнал, тогда они и выезжают.

– Давай хоть генералу доложим, прежде чем с места срываться. – Крячко предпринял последнюю попытку добиться своего.

Втайне он надеялся на то, что генерал не одобрит ночных похождений и в приказном порядке запретит им ехать в Икшу сейчас, на ночь глядя.

– Он согласится, Стас, напрасный труд. – Гуров легко разгадал расчет напарника. – Я приведу ему пару-тройку аргументов, и он даст добро.

– Ладно, Лева, твоя взяла. Но учти, завтра раньше полудня меня в управлении можешь не искать. В конце концов, я имею право на сон! – заявил Крячко.

– Не бузи, Стас. Мы быстро управимся. Туда и обратно, – сказал Гуров. – В дороге сможешь подремать.

Ехать они решили на «Пежо» Гурова. Время для поездки оказалось не слишком удачным. Трудовой народ как раз начал разъезжаться по домам, пробок хватало, так что из города сыщики выбирались часа полтора, а то и все два. Только выехав за МКАД на Дмитровку, они вздохнули с облегчением.

Вернее сказать, это сделал Лев Иванович. Станислав Васильевич же сразу, как только в машину сел, глаза закрыл и захрапел. Гуров его не тревожил. Ему было о чем поразмышлять, и в компании он сейчас не особо нуждался.

Больше всего тревожили его два пункта. Почему Веденеев не сказал негодяям, пытавшим его, то, что они хотели узнать? По какой причине они оставили его в живых?

Первый пункт не вписывался ни в один сценарий, составленный сыщиком накануне. Второй же можно было вставить в тот, где Никифоров проходил как убийца. Однако тогда становилось непонятно, почему Веденеев предпочел выдержать пытки.

Если его пытали незнакомые люди, то он мог молчать из страха, считал, что, как только мучители получат свое, они с ним расправятся. Классика жанра, так сказать. Но ведь с Никифоровым все иначе. Он не убийца, а человек, доведенный до отчаяния. Так должен был рассуждать Веденеев. Почему не дать ему то, о чем он просит, и не уйти? Странно все это и непонятно.

К повороту на Икшу подъехали в половине девятого. Гуров растолкал Стаса.

План, разработанный Львом Ивановичем был прост. Он собирался проехаться по улицам поселка, пообщаться с местными жителями и получить информацию о домах, которые стоят бесхозными. Сыщик никогда не был в Икше и представлял себе этот поселок с населением в четыре тысячи человек чем-то вроде деревеньки со старенькими домишками, разваливающимися от времени.

Реальность оказалась несколько иной. Наличие в поселке Икшинского водохранилища и шлюзов при нем дало толчок развитию этой местности. Муниципальные санатории, частные загородные клубы, современный жилой комплекс – все это никак не вписывалось в представления Гурова и нарушало его планы. Он проехал Икшу из конца в конец, но пообщаться с местными жителями так и не смог.

Крячко давно понял, что намерения друга провалились, и веселился от души. В кои-то веки он оказался прав, и его предложение действовать без спешки себя оправдало.

– Чего ухмыляешься? – сердито бросил Лев Иванович, когда очередной пешеход отказался разговаривать с ним.

Делиться информацией о заброшенных домах никто из местных жителей желания не изъявлял.

– Того! – Крячко даже не пытался скрыть удовольствие. – Великий сыщик Лев Гуров сел в лужу, да еще как! Есть повод повеселиться.

– Что же в этом веселого? Прокатались три часа напрасно, а завтра снова сюда ехать. Другой зацепки ведь у нас нет.

– Эх, что бы ты без меня делал, Лев Иванович. – Стас потянулся, поправил зеркало заднего вида и продолжил: – Ладно, спасу я твою профессиональную честь. Есть у меня соображения насчет того, как исправить положение.

– Давно ты их вынашиваешь?

– Минут двадцать как, – ответил Крячко. – Если бы ты не зацикливался на идее отловить местного жителя, обладающего информацией, необходимой нам, то эта мысль и тебе наверняка в голову пришла бы.

– Что за мысль?

– Железнодорожная станция, – проговорил Крячко. – И расположена она в черте поселка, и народ там работает по сто лет подряд. Наверняка все из местных. Уж они точно знают слабые места родного поселка.

– Крячко, ты свинья! – с возмущением произнес Гуров. – Столько времени молчать!

– Знаю, но ты не представляешь, насколько приятно мне было наблюдать, как твоя идея летит в пропасть! Я просто не мог отказать себе в таком удовольствии.

– Не знал, что ты такой злопыхатель! Вот уж действительно, целый век с человеком проживешь, а от сюрпризов все равно не застрахуешься.

– Ладно, прости. Глупо было с моей стороны, – примиряющим тоном проговорил Крячко.

– Я сам хорош, погнал тебя по ночи на поиски призрака. – Гуров начал остывать.

– Все, проехали. Разворачивай тачку, гони на станцию.

До станции сыщики добрались быстро, оставили машину на парковочной площадке для отъезжающих и пошли в здание вокзала. Одноэтажный домик, крытый металлочерепицей, занимали пригородные кассы и зал ожидания.

Крячко просунул голову в окошко кассы, предъявил удостоверение и поинтересовался у пожилой женщины, где найти старшего по станции. Женщина на красные корочки едва взглянула. Она сообщила сыщикам, что им нужен Подколотников Дмитрий Тимофеевич и велела идти до конца платформы. С левой стороны они должны были найти домик, поставленный для путейцев.

Дверь домика оказалась заперта. Гуров постучал. Спустя полминуты на пороге появился заспанный мужичок.

– Чего ломитесь? Глаза разуйте, касса дальше, – сердито проворчал он и собрался закрыть дверь.

– Вы ведь Дмитрий Тимофеевич будете, не так ли? Мы, собственно, к вам, – придержав створку, заявил Крячко. – Пустите нас?

– Кто такие? – осведомился мужичок.

– Из Москвы мы, уголовный розыск, – ответил Стас.

– Уголовный, говоришь? Что, грохнули кого-то на станции? – Мужичок заметно оживился. – Это я самое интересное проспал?

– Войти можно? – повторил вопрос Крячко. – В тепле куда приятнее беседу вести.

– Заваливайте. – Мужичок отступил в сторону, пропуская гостей. – Тесновато тут, зато действительно тепло. В этом году нам на отопление субсидии выделили, а в прошлом году мы замерзали, прямо как немцы под Москвой. – Этот человек, довольный собственной шуткой, зашелся дребезжащим смехом.

Крячко сдержанно хохотнул, Гуров подыгрывать не стал.

Сыщики вошли в домик, осмотрелись. Маленькая комнатенка с продавленным диваном, закрытой тумбочкой советского разлива и новеньким электрическим чайником на ней. Вот и все.

– На диван падайте, стульев нет. – Мужичок жестом предложил визитерам присесть.

Крячко отодвинул в сторону подушку, сбросил на пол телогрейку и уселся по центру дивана. Гуров пристроился с краю. Сам хозяин предпочел опуститься прямо на ту самую телогрейку, использовал ее как подстилку.

– Ну, рассказывайте, кого убили, – устроившись, заявил мужичок.

– У вас-то никого, Дмитрий Тимофеевич, а вот в Москве убивают чуть не каждый день, – подлаживаясь под настроение хозяина, начал разговор Крячко. – А нам, бедным операм, с утра до ночи по окрестностям гоняйся, преступников отлавливай.

– Эх, жалко. – В голосе мужичка звучало неподдельное разочарование. – Такая скукота здесь, на станции, хоть на стенку лезь. Так хоть какое-то развлечение было бы. Мозговой штурм, так сказать.

– Мозговой штурм? – Гуров едва сдержал удивленный возглас.

Слышать подобную фразу из уст заспанного путейца было довольно странно.

– Ну да, мозговой штурм, – повторил мужичок. – Мотив, возможность, цель. Узнать, кого убили, а там вычислять подозреваемых. Мне ведь сам процесс интересен, а результат от меня не зависит.

– Ого, какие обширные познания в области ведения расследований! Откуда? – полюбопытствовал Крячко.

– Да я ведь не всю жизнь в этой дыре прозябаю. Бывали времена, когда у трех вокзалов хорошую должность занимал, а по молодости в ментовке подрабатывал, шоферил. Там и нахватался. У трех вокзалов преступность просто зверская. Мы там трижды в неделю жмуриков собирали. То с поезда снимешь, то на путях найдешь, а то и в самом вокзале покойник пристроится. А шоферил я на труповозке, сами понимаете, насмотрелся и наслушался от души. Должность такая.

– Теперь понятно, – сказал Гуров. – Выходит, мы попали по назначению. Познания ваши могут оказаться весьма кстати.

– Да ладно! Все-таки мозговой штурм я получу, да? – Мужичок потер руки. – Прекрасно, прекрасно. Только вы погодьте, дельце одно спроворю, и приступим. – Он выскочил из домика и захлопнул дверь.

Гуров решил, что тому по нужде приспичило, но через пару минут ситуация прояснилась сама собой. Вернулся мужичок весь раскрасневшийся, с запахом алкоголя и поблескивающими глазами. Из кармана штанов торчало горлышко.

– Вот, приобрел по случаю. – Он выставил на стол бутылку, уже опустошенную примерно на треть. – Вам не предлагаю. Вы же при исполнении.

– А вы, значит, на выходном? – не удержался от комментария Гуров.

– У нас тут все гораздо проще, чем у вас. Моя работа заключается в том, чтобы дважды в день пути проверить, молоточком специальным по рельсам постучать, да за лампочками на семафоре следить. Глоток вина этой работе не помеха.

Крячко украдкой ткнул Гурова локтем в бок. Не нарывайся, мол, единственного волонтера спугнешь. Лев Иванович замолчал, предоставил другу возможность действовать. Стас уже понял, что для того, чтобы вызвать у путейца интерес, придется представить ему дело об убийстве Веденеева во всех деталях. Эта идея ему не особо нравилась, но он видел, что другим способом раскачать мужика не удастся.

– Ну, выкладывайте, что у вас стряслось, – наполнив граненый стакан до краев, произнес путеец.

– Вопрос деликатный, Дмитрий Тимофеевич. Вы как человек, близко знакомый с оперативной деятельностью, должны это понимать, – польстил ему Крячко.

– Это я понимаю. Поверьте, трепаться о том, что обсуждал с уголовным розыском, не стану, – заверил мужичок сыщиков. – Можете быть уверены, все, что будет сказано в этой комнате, в ней навеки и останется.

– Отлично. С формальностями покончили, можно переходить к делу. – Стас выдержал небольшую паузу, потом продолжил: – Несколько дней назад на Старо-Марковском кладбище был обнаружен автомобиль с трупом в багажнике.

– Так вы убийц того мальчика ищете? Ого, вот это поворот! – воскликнул путеец.

– Вам известно об этом деле? – с удивлением спросил Крячко.

– Да кому же о нем не известно? Весь интернет кишит этой новостью, – возбужденно проговорил мужичок. – Такая жестокость! Мало им было избить парня, так они его еще и пытали, а потом обрекли на медленную мучительную смерть. Что за изверги совершают такое?

– Именно это нам и предстоит выяснить, – вступил в разговор Гуров, но мужичок словно не услышал его.

Он развернулся лицом к Крячко и спросил:

– Правда, что мальчишку пытали несколько дней?

Стас переглянулся с товарищем, получил утвердительный кивок и ответил:

– По данным экспертизы получается, что около суток.

– А зачем, уже известно? У нас болтают, что просто ради удовольствия. Отморозки такие, кайфуют они от чужой боли, – продолжал путеец.

– Я не могу ответить на этот вопрос, Дмитрий Тимофеевич. Следствие пока не установило причины расправы над жертвой.

– А что установили? Свидетелей нашли, кто-нибудь видел, как парнишку в багажник запихивали?

– Дмитрий Тимофеевич, давайте я вам расскажу, как все было, а потом мы вместе помозгуем, как выйти на преступников, – предложил Крячко, когда понял, что поток вопросов не иссякнет.

– Так я только «за», – сказал мужичок и одобрительно закивал. – Давайте, излагайте. Я могила!

Крячко начал рассказ с сигнала в полицию, поступившего от сторожа Старо-Марковского кладбища. Эпизод с отцом Веденеева он намеренно пропустил, старался упоминать лишь о том, что и так просочилось в прессу, добавлял некоторые подробности для поддержания интереса у путейца. Он сообщил ему о дружбе Никифорова и Веденеева, естественно, не называя фамилии подозреваемого, потом об изысканиях, проведенных накануне поездки в Икшу, о том, что машина Веденеева прошла до самого поселка и через сутки оказалась у Старо-Марковского кладбища.

– Вот мы и решили, что эти сутки автомобиль с преступниками и жертвой находился где-то здесь, в районе Икши, – заявил Крячко.

– Это понятно. Где же ему еще быть? – заметил мужичок. – Нашли отморозки уединенное местечко, что хотели там с мальчонкой сделали, а потом в город его оттащили. Согласен, искать место пыток нужно здесь.

– Вот мы и хотели с вами посоветоваться, – заявил Крячко. – Надеялись, что вы подскажете, где поискать в первую очередь.

– Дайте подумать. – Мужичок сосредоточился, наморщил лоб. – Место-то при желании найти можно. Наш район не настолько заселен, чтобы не нашлось укромного уголка. Проблема в том, что для того, чтобы его отыскать, нужно быть тут своим, излазить все вдоль и поперек, с людьми общаться, рыбачить, охотиться или просто работать. А кто же станет гадить там, где живет?

– Вопрос хороший. По уму так и должно быть. Если не хочешь засветиться в первый же час, то ищи место подальше от своего жилья, – проговорил Гуров. – Только не всегда это срабатывает. Обстоятельства иной раз складываются так, что преступникам приходится рисковать. Быть может, это как раз наш случай.

– Ладно, давайте помозгуем, – сказал путеец и принялся размышлять вслух: – По окрестным деревням заброшенных домов хватает, да там любой чужак словно бельмо на глазу. Появился новый человек, и за ним тут же самая настоящая слежка начинается. Скучно местным, вот они к приезжим и цепляются, надеются развлечение получить, посплетничать и все такое.

– Хорошо, дома в деревнях отметаем, – проговорил Крячко. – Что еще?

– По железке сторожек путейских довольно много. Не сотня, конечно, но с десяток наберется. Они не заброшенные, но посещаются редко. Сейчас в них нужда отпала, у каждого уважающего себя путейца авто имеется. Зачем ночевать в сторожке, когда за час до дома добраться можно?

– Как их отыскать? – задал практический вопрос Гуров.

– Ты погоди искать-то, – заявил мужичок. – Они, конечно, имеются, только вряд ли вашим преступникам подойдут.

– Это почему? – спросил Крячко.

– Да потому, что места в них не больше, чем в этой халупе. – Путеец обвел рукой комнату. – Сами видите, тут втроем не развернуться, а моя хибара еще не самая маленькая. А эти ироды, насколько я понял, основательно парнишку обработали. Нет, сторожка им вряд ли подошла бы.

– Тесно, но уединенно. Если ничего другого нет, то сойдет, – сказал Стас.

– Да ты сам посмотри, здесь для удара не развернешься, – заметил путеец. – Замахнуться и то негде, а без этого какой удар?

– В общем-то да, верно, – вынужден был согласиться Крячко. – Парень умер от обильной внутренней кровопотери. Почки, печень, селезенка, все ему отбили. Для таких ударов замах должен быть серьезный.

– Есть еще место ближе к водохранилищу. Раньше там сельхозугодья были, остались дощатые амбары. Они не маленькие. Однако дорога совсем паршивая. На низкой машине не пройдешь, только на джипе или на «Ниве».

– Какие-то ориентиры подскажете, чтобы нам по темноте не плутать? – спросил Гуров.

– На карте покажу, там сами сориентируетесь, – ответил мужичок.

Лев Иванович достал телефон, загрузил из интернета карту Икшинского района. Путеец поводил по ней пальцем, обозначая дороги и примерные ориентиры, чтобы не заблудиться. Гуров и Крячко начали прощаться.

Путеец проводил их до машины и уже приготовился махать вслед, когда в мозгу у него вдруг возникла четкая картина. Кирпичные стены, окна без рам, двери на одной петле.

– Стойте! – закричал он, выскакивая прямо перед капотом автомобиля.

Лев Иванович едва успел ударить по тормозам, благо скорость не успел набрать.

Он высунулся из окна и накинулся на путейца:

– Вы что, ума лишились? Выскакивать под колеса! Жить надоело, что ли, или жажда острых ощущений покоя не дает!

– Да не ори ты, – грубо оборвал полковника путеец. – Знаю, глупо вышло, только вот ты меня сперва выслушай, а потом чихвость!

– Что случилось? – уже спокойно спросил Гуров.

– Я вспомнил! Случайно на ум пришло, можно сказать, в последний момент, – зачастил путеец, подрагивая от возбуждения. – Есть место! Здесь недалеко. Подходит просто идеально!

– Что за место?

– Заброшенная воинская часть, бывший автобат. Там разруха, мусором все завалено, но многие здания все еще стоят. В несколько этажей есть строения. Кирпич, может, и сыплется уже, но парни рассказывали, что по лестницам хоть до крыши поднимайся.

– Заброшенная воинская часть, это очень интересно, – заявил Крячко. – Где она расположена?

– Да здесь недалеко. Если по Дмитровскому шоссе, то до Сухарева почти, километров десять. Там свернуть на Лысково, проехать мимо, а дальше дорога сама выведет. Она там до сих пор в приличном состоянии, а казармы издалека видать. Ночь сегодня лунная, найдете.

– Обратно, значит, ехать? – уточнил Крячко и перевел взгляд на Гурова. – По видеозаписям ведь выходит, что машина до Икши дошла, так?

– Да, до Икши точно, – подтвердил Лев Иванович.

– И на десять километров назад не сдавала? – продолжил Крячко.

– Вы про камеры, что ли? – вклинился в разговор путеец. – Так до автобата и другие дороги есть. В объезд можно проехать, вдоль железки, мимо камер. Я бы так и сделал, если бы не захотел светиться.

– Вообще-то, самый перспективный вариант, – поддержал путейца Крячко. – И от населенных пунктов далеко, и здания кирпичные, и машину спрятать есть где.

– Согласен, в первую очередь нужно ехать к автобату, – сказал Гуров. – Спасибо вам, Дмитрий Тимофеевич, вы нам очень помогли.

– Да не Тимофеич я, – вдруг заявил мужичок. – Санек меня зовут, Александр Краюхин. На путях дежурю.

– Вот это поворот! – воскликнул удивленный Крячко. – Так чего же вы сразу не сказали?

– А зачем говорить? Чтобы вы Тимофеича искать пошли? А я чем хуже? Ни хрена не помог бы вам Тимофеич! Он на пути раз в полгода выкарабкивается, все больше по начальству разъезжает да приказы отдает. Про местные достопримечательности, наверное, и не слыхал никогда, – заявил путеец. – А так и вам польза, и мне развлечение.

– Да, вот учудил так учудил, – с усмешкой проговорил Гуров. – Ну что ж, Александр Краюхин, благодарим за службу.

– Жаль, к награде представить не можем, – пошутил Крячко.

– Вы лучше, если дело выгорит, черкните мне пару строк, – попросил Краюхин. – Все-таки интересно узнать, чем все закончится.

– Номер диктуй, проинформирую, – пообещал Крячко.

Он записал номер путейца, махнул рукой, и сыщики уехали.

Глава 6

Из Икши на Дмитровское шоссе машина выскочила бодро, а вот дальше Лев Иванович вел ее со скоростью черепахи, чтобы не пропустить нужный поворот. Краюхин предупреждал его, что самое главное – выбрать правильное направление на кольцевой развилке после Ермолина. Гуров старался не обращать внимания на сигналы раздраженных водителей, которым не было нужды рассматривать каждый указатель. Когда это сложное место было пройдено, он прибавил скорость.

Где-то здесь, на переходе между поселком Борец и деревней Сухарево находился поворот на Лысково. Краюхин говорил, что этот населенный пункт следует обойти по левому краю, и тогда дорога приведет прямиком к автобату.

Как ни старался Гуров, а Лысково он проскочил и понял это только тогда, когда перед его глазами вырос указатель с надписью «Сухарево». Лев Иванович чертыхнулся. Крячко деликатно промолчал, и Гуров проехал чуть дальше, развернулся на перекрестке, дождался, когда движение ослабнет, и вклинился в автомобильный поток.

На этот раз поворот он увидел заблаговременно. Белые буквы на синем фоне сообщали, что путь к поселку найден. Лев Иванович свернул, проехал чуть вперед и остановился.

Крячко повернул голову и спросил:

– Что такое?

– Подумать надо, – ответил Гуров. – Помозговать, как лучше к делу подступиться.

– Лева, ты чего? – У Крячко от удивления вытянулось лицо. – Парня несколько дней назад отсюда вывезли. Ты кого здесь встретить надеешься?

– Ситуация какая-то уж больно непонятная, – произнес Лев Иванович. – Что-то мы во всей этой истории не догоняем.

– Что-то я никак не пойму, о чем ты толкуешь, – начал кипятиться Крячко. – Задача у нас – проще некуда. Проехаться по территории заброшенной войсковой части, осмотреть строения, в случае обнаружения места пыток вызвать криминалистов. А нет – отчаливать домой. Что может быть легче?

– Погоди, Стас, не кипятись, – попытался успокоить друга Гуров. – Смотри, что получается. Автобат этот не на дороге стоит. Чтобы до него добраться, нужно точно знать, куда едешь. Согласен?

– Согласен, – вынужден был признать Крячко.

– Тогда вытекающий вопрос. Для чего преступникам нужно было рисковать и перегонять автомобиль на Старо-Марковское кладбище? Почему они не бросили его здесь?

– Потому что тут тоже люди ходят. Грибники там всякие, охотники, рыбаки, – ответил Стас.

– И что с того? На кладбище тоже не одни покойники обитают, – заметил Лев Иванович.

– Может, они, наоборот, хотели, чтобы машину побыстрее кто-то нашел.

– Может, и хотели, но зачем?

– Да кто их знает. – Крячко пожал плечами.

– Вот в этом и загвоздка. Для меня мысли и поступки этих преступников – полная загадка. Зачем им сперва нужно было тащить парня в такую даль, а потом возвращать в город? Чего ради они вообще его живым оставляли?

– Сам-то как думаешь? – выдержав небольшую паузу, спросил Станислав.

– Вариантов несколько, но все они притянуты за уши, – ответил Гуров. – Возможно, что все это – поездка в заброшенный автобат, пытки, багажник – является лишь средством устрашения или давления на кого-то третьего. Допустим, преступникам нужно получить информацию от некоего лица, но он никак не поддается ни на уговоры, ни на угрозы. Что в таком случае остается делать этим негодяям?

– На глазах у этого третьего лица пытать человека, который тому не безразличен. Ты об этом?

– Да, это один из вариантов.

– А когда преступники информацию получили, они решили с мокрухой не связываться и отвезли тело в такое место, где его должны были быстро найти.

– И это возможно, – согласился Гуров. – В случае с Веденеевым они просто просчитались. Будь на Старо-Марковском кладбище добросовестный сторож, возможно, парня и успели бы спасти.

– Так он сдал бы их. Разве нет?

– А вот это уже другая тема, – произнес Лев Иванович. – Допустим, Веденеев знал, что в руках у преступников осталось то самое третье лицо. Они наверняка объяснили парню, что он не должен развязывать язык. Иначе его другу придется ой как плохо. Стал бы он при таком раскладе откровенничать?

– Да сто процентов стал бы. Во-первых, друга надо выручать. Во-вторых, как-то нужно объяснять то, что с ним произошло. В-третьих, жажда мести, которую еще никто не отменял.

– Нет, Стас, тут ты не прав. Мальчишке девятнадцать. Весь его опыт общения с преступным миром составляют кадры криминальной хроники и художественные фильмы. А там, сам знаешь, любят приукрашивать, причем не в нашу пользу. У них что ни преступник, так отъявленный отморозок. Вот и суди, что сделал бы Иван, если бы его все же спасли.

– Ладно, это все догадки. Сейчас-то нам что делать? Чего или кого конкретно ты опасаешься? – осведомился Крячко.

– Прежде всего я опасаюсь тех людей, которых мы можем встретить в заброшенных казармах, – честно ответил Гуров. – Тут мне в голову пришла вот какая мысль. Вдруг преступники забрали Никифорова вместе с Веденеевым? Что, если вывезти Ивана подальше от автобата им потребовалось для того, чтобы не привлекать внимание к этому месту, потому что с Никифоровым они еще не закончили?

– Слушай, ты прямо как сценарист мыслишь, – скептически протянул Крячко. – Давай еще скажи, что у них тут целая партия пленников. Они их по очереди трамбуют, а потом по разным частям Москвы развозят.

– Случись такое, Орлов меня со свету сживет, – невесело пошутил Лев Иванович. – Ладно, давай все же подстрахуемся на всякий случай, а там, на месте, видно будет.

– Лучше перебдеть, да? – спросил Стас.

– Всегда лучше, – ответил Гуров.

Старинные товарищи подумали, прикинули и решили на машине к автобату не подъезжать. Лучше было оставить ее где-нибудь возле дороги, самим прогуляться пешком, сперва просто присмотреться, а уж потом включать фонари и искать основательно.

Лев Иванович проехал еще пару километров, свернул с дороги к ближайшим кустам и заглушил двигатель. Сыщики вооружились фонарями и пошли вперед, где в лунном свете обозначились казарменные строения заброшенной воинской части.

Идти господам полковникам пришлось долго. В сумерках расстояние казалось меньше, чем оно было на самом деле. Только минут через двадцать они добрались до первых построек. Там друзья решили не разделяться, пройти весь периметр вдвоем, не спеша, определились с направлением и двинули.

Первым строением оказался гаражный бокс, рассчитанный на добрый десяток автомобилей. Кладки время почти не коснулось, а вот ворота все были сняты, дверные проемы зияли пустотой. Сыщики обошли здание со всех сторон, заглянули внутрь, никаких признаков присутствия людей не обнаружили и двинулись дальше.

Следующим на их пути оказалось трехэтажное строение с огромным пустым холлом. Стены здесь частично разрушились. Верхние этажи держались на металлических балках и кирпичных колоннах, кое-где скрепленных бетонными монолитными плитами. Здесь признаков жизни тоже не наблюдалось. Лестницы, ведущие на второй этаж, полностью отсутствовали.

К очередному зданию высотой в два этажа господа полковники подбирались осторожно. Лестницы в нем оказались целыми. Напарники воспользовались этим обстоятельством, чтобы осмотреть окрестности. Они поднялись на второй этаж и начали переходить из комнаты в комнату, обозревая панораму, открывающуюся из окон.

Чтобы ускорить процесс, товарищи решили разделиться. Гуров пошел по левой стороне, Крячко – по правой. Передвигались они молча, не переговариваясь. Звук шагов и так гулким эхом оповещал каждого из них о передвижении напарника.

Лев Иванович осмотрел примерно половину комнат, когда какое-то движение в оконном проеме привлекло его внимание. Он вошел в комнату, осторожно приблизился к окну, выглянул наружу, вгляделся в ландшафт, подсвеченный луной, и не заметил никаких признаков жизни. Гуров уже развернулся, собрался следовать дальше, когда увидел то, что привлекло внимание в первый раз. Пятно света фонаря двигалось от пятиэтажного строения в сторону леса.

– Стас, иди сюда, – вполголоса позвал он.

– Что там? – Друг появился в дверном проеме.

– Смотри ближе к лесу, – сказал Лев Иванович и осведомился: – Что видишь?

Стас некоторое время вглядывался вдаль, потом произнес:

– Похоже, идет кто-то, фонарем подсвечивает и явно таится. Видишь, как ложится свет? Этот тип его чем-то прикрывает.

– Вижу. Человек двигается от пятиэтажки, которая прямо напротив нас стоит, – сказал Гуров.

– Похоже, мы нашли то, что искали, – произнес Крячко.

– Не факт. Тут много кто может прижиться. Населенные пункты понатыканы как грибы, для бомжа всегда найдется чем поживиться. И топливо под рукой, жги костры хоть круглый год.

– Пойдем, проверим?

– Пойдем, – согласился Лев Иванович.

Сыщики спустились по лестнице, вышли из здания и обходным путем двинулись к пятиэтажному строению. Они старались держаться ближе к деревьям, чтобы остаться незамеченными. Свет фонаря, сжатого в руке человека, двигавшегося к лесополосе, скрыла стена соседнего здания. Чтобы пересечь пространство между этой лесополосой и зданием, господам полковникам нужно было выйти на открытую площадку.

– Рискнем? – шепотом спросил Гуров. – Перебежками, пока он далеко.

– Не стоит, лучше подождать, – возразил Крячко. – Неизвестно, сколько их там.

– Ладно, давай выждем, – согласился Лев Иванович. – Понаблюдаем для начала.

Они отошли в тень деревьев и стали ждать.

За два часа до того, как Гуров и Крячко обосновались под деревьями лесополосы на территории заброшенной воинской части, события в казарменной пятиэтажке развивались по сценарию, уже ставшему стандартным.

Дверь в комнату, минуту назад освещенную лунным светом и наполненную зыбким покоем, начала открываться. Растущая полоса искусственного света на противоположной от двери стене означала для ее узника лишь одно. Ему опять предстоят истязания, мучительный и долгий допрос, который ни к чему не приведет, лишь добавит боли и сократит шанс на выживание.

В дверном проеме показался мужчина. Он с минуту стоял молча, потом с силой толкнул створку. Она ударилась о стену и отскочила назад.

Молодой человек, лежавший на матрасе, вздрогнул и начал отползать в угол.

– Привет, смертник! Время пришло, – зычным голосом проговорил мужчина. – Поднимайся, пора поразмяться.

– Я ничего не знаю. – Голос пленника предательски дрогнул.

Он не хотел показывать мучителям свой страх, но превозмочь его не мог.

– Если бы знал, то давно все сказал бы. Вы же и сами это понимаете.

– Понимаю? Да плевать мне на то, знаешь ты или нет. – Мужчина разразился грубым смехом. – Может, мне просто нравится с тобой упражняться.

– Давайте как-то договоримся. – Ожидание предстоящей боли придало пленнику смелости. – Ведь должен же быть другой выход из этой ситуации.

– Интересно, какой именно?

– Я готов выкупить свою свободу. – Пленнику показалось, что его мучитель заинтересовался этим предложением, и он удвоил усилия: – Могу продать квартиру, машину. Сколько нужно денег, чтобы вы забыли об этом недоразумении?

– Продать квартиру? Да ты хоть понимаешь, на какую сумму ты нас подставил? Твоя квартира и десятой доли долга не стоит. Так что закрой хлебало и ползи сюда. Повторять не стану. Ты и сам знаешь, что надо делать.

Да, пленник слишком хорошо знал, что будет сейчас, через час и потом. Он заставил себя встать, на ватных ногах проследовал до двери. Двигаться было неудобно, так как лодыжки его были соединены между собой прочными капроновыми стяжкам. Петли палачи в последний раз расширили, соединили стяжки по две, но это не сильно улучшило положение пленника. У самого порога он оступился и чуть не упал к ногам мучителя. Тот снова заржал, ухватил беднягу за ворот и грубо поволок в большую комнату.

Там в потолок был ввинчен массивный крюк. Сами ли мучители его туда вогнали или он был здесь раньше, пленник не знал, да и особого значения это не имело. Важнее было то, что висел этот крюк на высоте более двух метров и был на удивление крепким, вес в девяносто килограммов выдерживал запросто.

Мучители приладили к нему массивную железную цепь. Они обматывали ею пленника и подвешивали на крючок. Иногда за руки, иногда за ноги, а однажды за шею. Тогда он думал, что ему пришел реальный конец. Толстая цепь впилась в кожу так крепко, что кадык захрустел.

Мучители поспешно стащили его с крюка, а цепь с шеи никак не хотела сниматься. Чем сильнее они тянули ее, тем крепче она впивалась в шею. Эти негодяи испугались, начали орать друг на друга. У них чуть до мордобоя не дошло.

Он медленно умирал, и в то же время получал несказанное наслаждение от ссоры мучителей. В тот момент пленник мечтал сдохнуть назло этим ублюдкам! Вот был бы номер!

Но он не сдох. Цепь каким-то образом снялась, ублюдки помирились, а его на сутки отправили в темную комнату и даже позволили поесть. На сей раз это была настоящая еда, а не то мерзкое варево, которым они пичкали его обычно.

Мучители даже дали ему полный стакан водки. Такого наслаждения от алкоголя он никогда раньше не испытывал и был уверен в том, что не ощутит больше никогда. Горячая волна захлестнула его мгновенно, охватила тело целиком, от кончиков пальцев ног до самой макушки. Черт, да у него даже волосы ощутили этот жар.

А потом его накрыла плотная, густая пелена сна. Он вырубился спустя минуту и проспал так долго, что затекли все конечности.

Это было вчера. А может, раньше. Узник уже вообще потерял ориентацию во времени. Сколько дней он здесь? Два? Три? Неделю? Не исключено, что и дольше. Жизнь для него разделилась на «до» и «после».

Хотя нет, никакого «после» уже не будет. Это он четко осознавал. «До» и «сейчас», так вернее.

Сейчас – это пытки, истязания и вопросы, вопросы, вопросы, на которые у него нет ответов. Почему они упорствуют? Неужели считают, что он стоик, готовый добровольно терпеть страдания? Пленник уже готов был наврать с три короба, лишь бы получить отсрочку, заработать хоть какую-то передышку.

Но нет, врать он не мог, потому что за этим следовали еще более изощренные пытки. Откуда узник это знал? Конечно же, из личного опыта. В самом начале своих мук он уже испытал этот способ, но успел только начать сочинять правдоподобную историю. Пара точных ударов в печень вразумила его раз и навсегда. Вранье здесь не приветствовалось, а правда не принималась. Вот такой парадокс.

– Эй, увалень, о чем задумался? – Грубый пинок в зад свалил пленника с ног. – Шевелись давай.

Он с трудом поднялся. Удар пришелся на копчик, тазобедренные кости отозвались острой болью. Сколько раз за эти дни случалось такое? Бедняга полагал, что от этой слабой косточки осталась одна труха. Удивительно, что он еще мог ходить. Впрочем, на его теле не осталось ни одного места, до которого не добрались мучители. Один сплошной кровоподтек.

– Иди сюда, поганец! – К первому мучителю присоединился второй. – Руки давай поживее. Терпение у меня не беспредельное.

Об этом он знал по себе. Второй мучитель был гораздо хуже первого. Ростом ниже пленника на полторы головы, худощавый, с вздувшимися прыщами по всему лицу, он был настолько злобным, что вызывал ужас одним своим присутствием.

Как же узник его ненавидел! Если бы он получил хоть один шанс, то выгрыз бы горло этому ублюдку прямо зубами и кадык выплевывать не стал бы, проглотил бы для большей уверенности. Если бы у него было больше времени, то он разгрыз бы этого скота на мелкие кусочки. Всего целиком. Вместе с омерзительными прыщами.

– Снова ты так смотришь! – Прыщавый гад обхватил лицо пленника своими костлявыми пальцами и с силой сдавил. – Раздавлю гадину!

– Эй, полегче! – Здоровяк сбил его руку. – Тебе же было сказано, что еще не время.

– Знаю без тебя, – огрызнулся недомерок. – Когда оно уже наступит, это время?

– Ему лучше знать, – неопределенно ответил здоровяк.

Пленник понял, что речь идет о их боссе. Здесь тот появлялся всего раз, да и то часа на два, не больше.

«Как раз в тот день, когда… Нет, думать об этом сейчас никак нельзя! Забудь, выкинь из головы. Теперь уже ничего не изменишь, а тебе нужно копить силы, чтобы выжить, отомстить за все издевательства, отомстить за…» – Довести мысленную речь до конца он не успел.

Резкий рывок поднял его на полметра от пола. Суставы в плечах, травмированные не один раз, тут же вылетели, и он повис как плеть, зажатый неестественно искривленными конечностями. Из груди вырвался крик боли. В глазах помутнело, к горлу подступила тошнота.

«Только не блевать, – находясь на грани обморока, уговаривал пленник сам себя. – Ты знаешь, чем это кончится. Соберись, думай о приятном, о вечном, о маме».

Первый удар пришелся по почкам. Он вызвал новый взрыв боли, но на этот раз узник был начеку. Он стиснул зубы, сдерживая крик. Еще пара ударов, и боль притупится.

Странно, но это всегда так было. Первые удары казались бедолаге невыносимыми, дальше же тело адаптировалось к боли, или в мозгу включалась защитная реакция, но мучения ощущались как-то иначе.

– Давай, гаденыш, выкладывай, куда дели товар, – задал прыщавый недоросток первый из шести вопросов, которые всегда шли по одному и тому же кругу.

– Его украли. – Ответы пленника тоже были одинаковыми, но его мучителей это совсем не смущало.

– Кто украл? – Последовал новый удар, на этот раз по пяткам.

– Черт! Не знаю. – Пятки зажгло огнем, боль прошла до поясницы и вернулась обратно.

– Где украли? – Удар по печени и следом снова по пяткам.

Сдерживать боль узнику становилось все сложнее, но он знал, что терпеть осталось недолго. Нужно выдержать. Не доставлять своими стонами удовольствия мучителям. – В Ряани.

– Что ты сказал? В какой Ряани? – Целая серия ударов по ребрам.

– В Рязани. – Пленник сумел превозмочь боль и выговорить нужное слово.

– Когда украли?

– В первый день, когда мы получили товар. – Сегодня боль что-то слишком разбушевалась. Быть может, это и есть конец?

– Куда спрятали? – Битой по коленным чашечкам, по пяткам и снова по ребрам, да так, что они затрещали.

– Мы не прятали. – Слово «прятали» прозвучало невнятно.

Пленник напрягся, ожидая нового удара в наказание за нечеткую речь.

– Зачем ты врешь? – После этого вопроса мучители начинали работать на пару.

Пять минут кряду они лупили его куда попало, лишь бы нанести больше ударов. Затем последовала короткая передышка, и все сначала, по тому же кругу.

Но сегодня его организм явно не был настроен терпеть боль долго. После первой серии вопросов он вырубился, едва только бита прикоснулась к плечам. Блаженная отключка не позволяла ему ощущать боль, блокировала мозг и давала внеплановую передышку.

Ублюдки какое-то время выжидали. Они опасались, что слишком частые обмороки повредят мозг пленника раньше времени. Затем в ход шла гидротерапия. Два, а то и три ведра ледяной воды обычно приводили пленника в чувство.

Ходить за ней палачам приходилось куда-то далеко. Откуда об этом знал пленник? Пару раз сознание возвращалось к нему быстрее, чем обычно. Он старался не выдать себя и слушал разговоры своих мучителей.

Так узник узнал, что держат они его на какой-то заброшенной базе, которая раньше принадлежала военным. На территории нет ни света, ни воды, и ходить за ней приходится на родник, а это добрых двести метров. Он проведал, что их главарь – слишком важная персона, чтобы пачкаться о такое дерьмо. Пленник понял, что его мучители – сводные братья. Мелкому уж очень по душе пытать людей. Старшему такое пристрастие не нравилось, но относился он к нему более чем снисходительно.

Еще он узнал, что у бандитов серьезные неприятности. Они сами сейчас находятся на нелегальном положении, то ли перекрываются от своих поставщиков, то ли вообще решили выйти из криминального бизнеса. Так или иначе, однако проблемы их напрямую связаны с событиями, приведшими к его пленению.

Боже, он бы руку отдал за то, чтобы повернуть время вспять. Да что руку, обе ноги. Да и глаза, лишь бы никогда не видеть того объявления.

Ледяной поток обрушился на его голову. Вода потекла по телу, расплылась розоватой лужей на бетонном полу. Он приоткрыл один глаз, второй затек и отказывался это делать.

«Да, быстро я сегодня отключился, – подумал узник. – Наверное, психика не выдерживает. Интересно, сколько раз я должен повторить свои ответы, чтобы до них дошло, что других у меня просто нет?»

– Так куда вы дели товар? – прозвучал старый вопрос вместе с новым ударом.

«Все, с меня хватит. Не стану больше отвечать. Пусть лучше убьют, – с отчаянием подумал пленник. – Не буду говорить».

Он в очередной раз стиснул зубы и приготовился терпеть боль.

– Что такое? Забыл ответ? – Этот голос принадлежал здоровяку. – Да что с тобой? Хочешь испортить нам игру? А ну, отвечай живо!

– Да пусть молчит, – вклинился меньшой братишка. – Нам же проще. Можно не прерываться на вопросы.

Не успел здоровяк ответить, как этот прыщ схватился за обломок металлической трубы и принялся колотить пленника по ногам.

– Ты сдурел? – Здоровяк вырвал трубу из рук брата. – Еще один труп захотел?

– Плевать! Одним больше, одним меньше, – огрызнулся недомерок. – Все равно он ничего не скажет. А знаешь, почему так будет?

– Знаю, но молчу. И ты особо не болтай, – резко оборвал его здоровяк. – Не хочешь оказаться на дне Москвы-реки, так держи язык за зубами. Все, хватит пока. Пойдем, воды наберем.

– Там еще два ведра, – сказал маленький братец, не желая прерывать развлечение. – Используем всю, тогда и закончим.

– Я сказал – хватит! – В голосе старшего зазвучала угроза. – Собирайся, мы идем за водой.

Они действительно ушли. Пленник не сразу осознал, что получил передышку. Мозг его будто туманом заволокло, а в душе образовалась пустота. Ни боли, ни гнева, ни страха.

Но вот через туман начала проявляться картина. Он в неестественной позе привязан к какой-то металлической конструкции, во рту кляп, волосы слиплись от крови.

«Откуда кровь? Почему кляп? Где я вообще нахожусь и что со мной происходит?»

Картина становилась четче, в голове еще шумело, но память возвращалась к нему.

Автостоянка у ресторана. Он в двух шагах от машины, поднял руку, чтобы махнуть, остановить ее. Тут позади послышался шорох. Теперешний пленник начал поворачиваться, чтобы посмотреть, кто там. От этого удар пришелся не на затылок, а на лоб, вскользь задел висок. По лицу его полилась кровь, в глазах потемнело. Он покачнулся и потерял сознание.

Через какое-то время страдалец очнулся и увидел голые обшарпанные стены, массивный крюк в потолке и металлическую цепь на нем. Для кого цепь? Разве люди держат в своих домах опасных животных? Таких, которым требуется такая привязь?

Боже, к чему эти мысли? Он связан, рот его заткнут тряпкой, на лбу наверняка открытая рана сантиметров в пять длиной. Какое ему дело до цепи?

Но дело, как оказалось, было.

«Цепь – это атрибут устрашения. Кого тут пугать-то? Да тебя, дурень набитый! Вляпался ты, дружок, вот что происходит. Причем конкретно. Журить и совестить тебя здесь не станут. Да и прощать, судя по реквизиту и декорациям, тоже.

А может, это и правда декорации? Вдруг кто-то из друзей решил так вот тонко надо мной подшутить? Сейчас ведь народ любит разного рода экстрим приятелям в подарок преподносить. Почему не предположить, что кто-то решил таким образом разнообразить мою скучную жизнь?

Да кто станет так тратиться? Ведь подобные подарки стоят недешево, а у меня из всех материально независимых людей, которых я знаю, – одна мать. Но она вряд ли стала бы выбрасывать деньги на сомнительные развлечения.

Стоп! Ты снова не о том думаешь! Прикинь лучше, как из этой передряги выбираться будешь. Так, что тебе известно? Ты привязан к железным швеллерам или к чему-то такому же основательному. От пут избавиться реально? – Он попытался пошевелиться, подергал руками, подвигал ногами, но путы не поддались ни на миллиметр, а ноги вообще не сдвинулись с места. – Если кисти мои еще шевелятся, то ступни вросли в пол намертво. Избавиться от пут мне не удалось.

Тогда кляп. Нужно постараться выплюнуть тряпку изо рта. Тогда можно будет позвать на помощь.

А хорошая ли это идея? Ведь на крик вместо подмоги может примчаться тот, кто все это устроил.

Нет, кричать я до поры не будут, а вот от тряпки все равно избавиться нужно. Мне уже становится трудно дышать. Когда же она намокнет от слюны, станет совсем паршиво».

Пленник втянул щеки, поднял язык к небу и начал проталкивать его вперед. Это действие вызывало тошноту, он испугался вызвать рвоту и прекратил попытки. Не хватало еще захлебнуться собственными рвотными массами, так и не узнав, чем заслужил подобное обращение.

«Брось! Кого ты пытаешься обмануть? – Скверная память предательски подсунула ему готовый ответ. – Ты здесь не потому, что твои друзья о тебе помнят. Причина в том, что тебя не забыли твои враги».

Да, теперь он окончательно все понял. Его привезли сюда не на пикник, а потому, что он сильно проштрафился. Забрал чужое, а отдавать отказался.

«Все не так! – возопил мозг. – Не я забрал, не я отдаю!»

Но услышать это было некому. Комната пуста, он один, и это ужасно.

Не успела данная мысль сформироваться, как все резко изменилось. То, что минуту назад казалось ему ужасом, вмиг стало выглядеть чуть ли не благом.

В комнату ввалились несколько парней. За собой они волокли какой-то сверток. Это была грубая мешковина, прихваченная скотчем в трех местах.

Он пригляделся и застонал. Любой человек, который хоть раз смотрел фильмы про мафию, легко распознает назначение этого свертка.

Это было тело человека, замотанного в мешковину. Она еще не была снята с тела, а он уже знал, кого увидит под ней.

Эти субъекты не торопились распаковывать сверток. Они прошлись по комнате, потрясли цепь, подергали крюк, а потом встали перед ним и принялись его рассматривать.

Говорить и даже пошевелиться он не мог. Поэтому ему оставалось только сидеть и ждать, что будет дальше.

А дальше все произошло как-то быстро. Один из этих людей снял с его шеи веревку, удерживающую голову прижатой к стене. Второй перерезал скотч, которым фиксировался кляп.

Потом первый выдернул тряпку и задал вопрос, который потом прозвучал еще сотню раз:

– Скажи-ка мне, дружок, где наш товар?

Несмотря на то что он еще раньше понял, в чем заключался корень проблемы, вопрос застал его в тупик. Откуда они узнали? Как вычислили его? Ведь ни он их, ни они его в глаза не видели. И панику разводить вроде как рано. Срок выполнения заказа истекает только через три дня. Так почему он здесь?

– Горло перехватило? – Эти слова прозвучали даже как-то сочувственно. – Быть может, тебе водички дать, горлышко смочить?

– Кто вы? – Молчать дальше казалось ему глупым, но умнее он ничего не смог придумать.

– Так. Решил в идиота поиграть? Почему нет? Желание клиента для нас закон.

Один из этих типов, тот, кого впоследствии он стал называть здоровяком, с сожалением потер кулак и врезал ему точно в печень. Так началось их очное знакомство. Два часа, а то и больше он честно и как можно более подробно отвечал на вопросы, старался, чтобы его слова звучали максимально искренне, жил надеждой на то, что недоразумение скоро разрешится и все закончится благополучно. Относительно, разумеется.

Итогом двухчасового допроса явилась фраза:

– Переходим к плану Б.

Здоровяк подтащил к крюку сверток, сорвал скотч и развернул мешковину.

Только тогда до пленника дошла вся тщетность былых надежд. Он понял, что падение в бездну отчаяния будет долгим и мучительным.

Так и вышло. Бандиты извлекли его друга, еще вполне живого, из мешковины, и подвесили на крюк. После этого они начали осуществлять план Б.

Ужас длился сутки. Без перерывов, без отдыха даже для мучителей. Когда его друг терял сознание, они обливали его ледяной водой или жгли кожу углями и продолжали истязать. Снова и снова, до тех пор, пока он не начал кричать.

Нет, не друг, у того на крик сил не осталось. Он сам начал кричать. Не от физической боли, не от страха, а от отчаяния. Сердце его готово было лопнуть.

Мучители бросили друга и принялись за него. Они хотели, чтобы он замолчал. Он тоже этого хотел, но не мог. Ни побои, ни ледяной душ, ни другие болезненные способы не могли остановить этот крик. Это была настоящая истерика, нервный срыв, близкий к помешательству. Он не выкрикивал слова, не молил о пощаде, издавал утробные звуки, наводящие ужас даже на мучителей.

Конец этому безумию положил главарь. Когда он появился в комнате, осталось загадкой для всех.

Этот человек просто оказался вдруг возле здоровяка и произнес совсем тихо, едва раскрывая рот:

– Вон!

Но бандиты услышали это даже через крики. Они метнулись к двери и скрылись в соседнем помещении. А главарь остался.

Это был высокий мужчина представительной внешности, в стильном костюме-тройке, с прилизанной шевелюрой. Его узкие губы сжимались в тонкую нитку, глаза смотрели равнодушно.

Он достал из внутреннего кармана короткий шприц, снял защитный колпачок, подошел к нему вплотную и спокойно, флегматично проговорил:

– Это успокоительное. Я введу его тебе в руку, и ты перестанешь кричать.

Он почувствовал легкий укол, и спустя пару минут крик действительно прекратился. Из глаз потекли слезы, но кричать узник перестал. В комнате наступила неестественная тишина. Даже дыхания не было слышно.

Он видел, что цепь на крюке слегка раскачивается под весом тела его друга, но металлического скрипа не слышал. Раньше этот звук врывался в уши, усиленный нервным напряжением. Теперь же он вроде бы совсем пропал.

Потом в комнату вернулись здоровяк и прыщавый недомерок. Главарь что-то говорил им, они что-то ему отвечали, но звуки их голосов не доходили до его ушей.

Пленник видел, как главарь осматривал тело, висящее на цепи, снова что-то произносит, обращаясь к здоровяку. Потом тот снимал друга с крюка. Мелкий негодяй суетился, что-то доказывал главарю, подчеркивая значимость слов активной жестикуляцией. Но в его мире все это происходило беззвучно, и он этому был несказанно рад.

Потом бандиты унесли тело друга. Дверь за собой они прикрыли. Он остался в комнате один и отключился.

Теперь узник снова находился в той же комнате, опять один в полной тишине.

«Что со мной будет дальше? Сколько раз мне придется оставаться в комнате один на один со своими воспоминаниями, прежде чем психика не выдержит? Как долго продлится передышка и смогу ли я продержаться еще хотя бы день?»

Вопросы роились в голове пленника, но ответов на них у него по-прежнему не было.

Глава 7

Прошло минуты три с тех пор, как сыщики обосновались в лесополосе напротив главного корпуса. Стас привалился к стволу березы и неотрывно смотрел вперед. Гуров вслушивался в тишину, старался не пропустить ни звука.

В какой-то момент ему показалось, что он что-то разобрал.

Лев Иванович подался вперед и спросил:

– Стас, ты это слышишь? – спросил он напарника.

– Что именно?

– Как будто кто-то стонет, – ответил Гуров. – Не пойму, откуда звук идет.

Крячко сменил позу, вслушался в тишину. Вдалеке действительно послышался слабый стон.

Он повернулся к другу и прошептал:

– Точно, кто-то стонет. Держу пари, это из казармы. Что делать будем?

– Надо идти, – произнес Гуров. – Чует мое сердце, простой прогулкой этот вечер не закончится.

– Ладно, ты справа, я слева, – сказал Крячко и первым двинулся к зданию.

Открытое пространство они преодолели почти бегом, добрались до здания, прижались к стене. Гуров дал отмашку, и друзья двинулись вдоль нее. Лев Иванович шел медленно, доходил до окна, осторожно заглядывал в него и двигался дальше. Пока все комнаты оказывались пустыми.

Завернув за угол, он увидел тусклый свет. Тонкая полоска лежала на промерзшей земле, чуть присыпанной снегом.

Гуров продвинулся еще на пару шагов, добрался до окна, расположенного первым на торцевой стене, заглянул в него. В комнате никого не было, но в дверном проеме отражался все тот же тусклый свет. Шел он из соседней комнаты, хотя второе окно оставалось темным, падал откуда-то сверху, видимо, пробивался через трещину у плиты перекрытия.

Лев Иванович подобрался ко второму окну. Оно оказалось забито фанерным щитом, причем следы от гвоздей оказались свежими.

«Ясно. Мне сюда и надо, – подумал он. – Идти придется через соседнее окно».

Прежде чем лезть в здание, Гуров дошел до окна, последнего в ряду, заглянул туда, увидел все те же пустоту и темень и вернулся обратно. Участок шел под уклон, поэтому здесь оконный проем располагался намного ниже.

Стараясь действовать бесшумно, Лев Иванович подтянулся на руках, перевесился через подоконник, подтянул туловище. Через минуту он стоял в комнате.

Сразу к дверному проему Гуров не пошел, неслышно переместился к смежной стене, потихоньку начал передвигаться ближе к проему. Возле него он остановился и прислушался. Стон повторился, теперь уже он различался явственно. Других звуков слышно не было.

Полковник заглянул в комнату. Картина, представшая перед его взором, заставила содрогнуться сыскаря, видавшего виды.

В центре комнаты на металлическом крюке висело тело мужчины. Вместо лица сплошное месиво, руки и ноги исколоты и изрезаны, на полу лужа воды вперемешку с кровью.

Гуров секунду оставался недвижим, затем сорвался с места и бросился к этому человеку.

«Черт возьми, он же едва дышит, – промелькнуло у него в голове. – Как его оттуда снять?»

Лев Иванович остановился, осмотрелся.

«Успокойся, не суетись, – сказал он себе. – Спешка только навредит. Железная цепь, пропущенная под обеими руками, обвивает шею и уходит вниз. Как они его туда подняли? Думай, Гуров, соображай».

Он посмотрел на цепь. Конец ее был наброшен на металлический швеллер, торчащий из стены.

«Ясно, поднимали за цепь. Нужно ослабить ее, и он окажется на полу, – подумал Гуров. – Только бы концы не перепутать. Иначе у него шея враз переломится».

Он подбежал к швеллеру, снял цепь, осторожно потянул за один конец. Цепь начала натягиваться туже. Сыщик тут же отпустил этот конец и начал тянуть за второй. Поддавалась цепь туго, видно, за что-то зацепилась, но он не останавливался.

«Еще чуть-чуть, давай, родная, – уговаривал он ее как человека. – Помогай, милая, жизнь этого парня от тебя зависит».

За все это время человек, висевший на крюке, кроме стонов не издал ни звука. Он не заметил появления Гурова, не видел, как тот боролся с цепью, был в отключке.

Лев Иванович понимал, что времени у него в обрез. Крячко находился неизвестно где. Один черт знает, когда вернется сюда тот тип, который ушел в лес.

И все же торопиться он не мог. Одно неверное движение, и цепь затянет шею, переломит кадык. Тогда все его труды окажутся напрасными.

О том, кого он спасает, Гуров не думал. Не важно! Надо выручить. Это человек, он должен жить, имеет на это право. Полковник обязан сделать все, чтобы помочь ему.

Цепь застопорилась и никак не хотела скользить вниз. Лев Иванович тянул ее из стороны в сторону, дергал вниз, а она стояла на месте как приваренная.

«Да чтоб тебя! Пойдешь ты наконец?» – Гуров изрядно разозлился и резко дернул цепь.

Она поддалась, понеслась вниз, увлекая за собой тело.

Лев Иванович отбросил ее в сторону и бросился вперед. Он едва успел подхватить бездыханное тело и оттащить в сторону, чтобы его не накрыло каскадом металлических звеньев. Сыщик начал освобождать человека от пут, услышал какой-то посторонний шум за спиной и оглянулся.

В дверях стоял человек, широкие плечи которого занимали почти весь проем. В руках у него красовалась массивная железная труба.

– Привет! – почти добродушно произнес он.

Гуров начал выпрямляться. Рука его потянулась к бедру, где висела кобура с пистолетом.

– Эй, без глупостей! Руки поднял! – Тон этого типа мгновенно изменился. – Не делай резких движений!

– С какой стати? – Голос Гурова звучал совершенно обыденно.

В нем не было ни волнения, ни тем более страха.

– С такой, что твоя жизнь в моих руках, – заявил этот субъект и глумливо ухмыльнулся.

– Труба против пистолета?

– Двое против одного, – произнес здоровяк и свистнул.

Из дверного проема, за которым располагалась соседняя комната, показался щуплый мужик с прыщами по всему лицу.

Сыщик вздохнул, убрал руку от кобуры и проговорил:

– Не думаю, что это вам поможет.

– Да чего ты с ним трындишь? Валить его надо, да и все дела, – подал голос прыщавый недомерок. – Какой-то козел влез к нам в хату, а ты с ним лясы точишь!

– Слышал? Ты влез на нашу территорию, – заявил первый дядька. – По мнению моего кореша, тебя нужно грохнуть. Как тебе такая идея?

– Мысль интересная, но нерациональная, – сказал Гуров и сделал вид, что серьезно обдумывает этот вопрос.

Он тянул время, так как знал, что скоро здесь появится Стас, и тогда положение изменится в их пользу.

– Убить мента само по себе неразумно, а полковника из главка и подавно. Вам угодно натравить на себя всю полицию Москвы и области? Ну, разве что хочется почувствовать себя смертниками, тогда да, ради бога.

– Чего он сказал? – засуетился мелкий гад. – Ты что, в натуре мент?

– Нет, я лесник, природу охраняю, – съязвил Гуров.

– Заткнитесь оба! – Тон здоровяка резко изменился, лицо его исказила гримаса злобы.

– Простите, но я не договорил, – как ни в чем не бывало продолжил Лев Иванович. – Итак, про мента я сказал. Теперь о главном. Неужели вы думаете, что я приехал сюда один? Наивные вы, парни. Сами и то парой ходите, а меня за полного лоха приняли, да?

– Треп! – коротко бросил здоровяк. – Ты здесь один, лох самый натуральный.

Едва он договорил, как со стороны окна послышался громкий свист, и зычный голос Стаса Крячко огласил окрестности:

– Валера, с фланга заходи! Группа захвата, на выход!

Далее события начали развиваться со скоростью света, но для Гурова все происходило как в замедленной съемке. Недоросток отшатнулся, отбросил в сторону бейсбольную биту, которую держал в руках, пока шла беседа, и исчез в боковом проеме. Здоровяк оттолкнулся от стены и нырнул под ее защиту.

Лев Иванович услышал лязг металла, а через секунду увидел, как в дверной проем падает стеллаж огромных размеров. Он закрыл проем почти полностью. С пола поднялась пыль.

Гуров чертыхнулся. Тратить время на освобождение прохода, когда гулкий топот стихал, преступник удалялся в неизвестном направлении? Нет, на это времени не было. Сыщику пришлось последовать за прыщавым типом и искать выход через боковое помещение.

– Стас, здоровяк мой, – прокричал он на ходу, чтобы сориентировать Крячко.

Лев Иванович выскочил из здания всего на пару минут позже здоровяка, и все равно тот успел получить хорошую фору. Его фигура виднелась метрах в двадцати от лесополосы. Гуров потратил еще полминуты на то, чтобы определить, где находится Крячко. Он пробежал до угла и почти нос к носу столкнулся с напарником.

Стас остановился и спросил:

– Что у тебя?

– Первый бежит в сторону лесополосы, – скороговоркой произнес Гуров. – Где второй?

– Ушел вправо. Я за ним. Он в обход по кустам пошел, – выпалил Крячко, обогнул товарища и помчался дальше.

Лев Иванович взглядом нашел здоровяка и помчался ему наперерез. Расстояние сокращалось медленно, бежать мешал строительный мусор, которым была завалена вся территория заброшенной воинской части. Гуров то и дело спотыкался, но не останавливался.

Боковым зрением он следил за передвижением второго беглеца. Тот продирался сквозь кусты, выскакивал на открытое пространство, потом снова нырял в лесополосу, стремился соединиться с подельником.

– Лева, поднажми, они к тачке бегут!

Предупреждение Крячко прозвучало за секунду до того, как в лесу заработал двигатель. Еще через минуту на дороге показался автомобиль, неприметная старенькая «Нива». За рулем сидел здоровяк. Он давил на газ, выжимал из машины максимум скорости, вел ее прямо на Гурова. Фары слепили глаза сыщика, не давали ему сориентироваться, понять, откуда надвигается опасность.

– Лева, к дому давай! – выкрикнул Крячко. – Уходи, тебе говорят!

Гуров и сам понимал, что на открытом пространстве он представляет собой отличную мишень, но видел и то, что уходить с дороги ему нельзя. В этом случае преступники сбегут. Где их потом искать, куда бежать или ехать?

Пока он метался из стороны в сторону, раздумывал, как поступить, «Нива» вдруг резко сменила направление. Теперь здоровяк погнал ее от полковника к высокому кустарнику. Из него выскочил второй преступник и понесся прямо к автомобилю, не оглядываясь, не притормаживая, вперед к спасению.

Крячко все еще пытался перехватить прыщавого недомерка, не дать ему добраться до машины, но все напрасно. Здоровяк на ходу распахнул пассажирскую дверь. Его подельник каким-то чудом не залетел под колеса, ухватился за нее, дважды качнулся из стороны в сторону и нырнул в салон. Дверь хлопнула, двигатель взревел, здоровяк снова изменил направление, и «Нива» на максимальной скорости понеслась прочь с территории воинской части.

Гуров понял, что преступники уходят, и предпринял последнюю попытку остановить их. Он выхватил из кобуры пистолет, прицелился и выстрелил. Увы, это решение запоздало. Пуля ушла в сторону. Слишком большое расстояние отделяло стрелка от мишени, к тому же движущейся. Лев Иванович сделал три или четыре выстрела, но ни одна из пуль, выпущенных им, не достигла цели.

– Кончай палить, полковник. Смирись, мы их упустили.

Гуров повернул голову на звук голоса. Крячко стоял в десяти метрах от него и тяжело дышал. От жаркой погони лицо Стаса покрыла пыль. Она мешалась с потом, оставляла на лбу и щеках грязные потеки.

Лев Иванович прочел в глазах друга искреннее сожаление.

– Ничего, мы их найдем, – подбодрил он его.

– Почему я не взял с собой пистолет? Если бы у меня было оружие!.. – сокрушенно произнес Крячко. – Этот поганец был в двадцати метрах от меня. Совсем близко, Лева! Один выстрел в коленную чашечку, и он уже не беглец.

– Забудь, – сказал Гуров и махнул рукой. – Я тоже хорош. «Нива» мне прямо в лоб шла. Вот уж мне точно даже в водителя целиться не было нужды. Стекло раскроил, видимости его лишил, вот и все, далеко не уедет.

– Почему я не взял пистолет?

– Почему я не стал стрелять?

Эти фразы прозвучали одновременно, с одинаковой интонацией. Гуров и Крячко переглянулись и внезапно громко рассмеялись. Ситуация и правда выглядела комично. Два бывалых сыскаря стоят в темноте в лесу и плачутся друг другу об упущенных возможностях.

– Кто увидит, засмеет, – сквозь смех проговорил Крячко. – Ладно, давай выбираться из этой глухомани.

– Уезжать отсюда рано, – заявил Гуров. – Мы с пленником еще не разобрались.

– С каким пленником? – Крячко изрядно опешил.

– Да, ты ведь не в курсе, – протянул Лев Иванович. – Эти бандиты в казарме пленника держали. На меня они вышли, когда я его с крюка снимал. Пойдем, сам все увидишь.

Они вернулись в казарму.

Пленник, освобожденный от пут, лежал на полу и не подавал признаков жизни. Гуров склонился над ним, поднял кисть, нащупал пульс. Тот едва бился под его пальцами.

Крячко взглянул на страдальца, покачал головой и проговорил:

– Да, хреновые дела. Давай, Лева, дуй за машиной, а я сейчас бригаду вызову и «Скорую». Без помощи специалистов нам точно не обойтись.

Бригада «Скорой помощи» приехала через пятнадцать минут. Крячко связался с дежурным на Петровке, отдал приказ отправить к ним выездную группу с криминалистами, велел срочно связаться с Икшей, чтобы оттуда прислали машину «Скорой помощи» для перевозки тяжелораненого, а также передал приметы автомобиля преступников для организации плана «Перехват».

Пока сыщики ждали врачей и криминалистов, Гуров подогнал свой автомобиль к зданию казармы, вооружился питьевой водой и автомобильной аптечкой. Господа полковники соорудили в комнате некое подобие постели, перенесли туда раненого и попытались привести его в чувство.

Разглядывая скудный набор аптечки, Лев Иванович озабоченно покачал головой и проворчал себе под нос:

– И что со всем этим делать? Одни бинты да лейкопластырь. Как будто после аварии на дороге все, что нужно пострадавшему, так это крестиками его обклеить. Даже нашатыря нет.

Он полил водой лицо освобожденного узника, осторожно, стараясь не давить на раны, обтер лоб и щеки, смочил губы. Однако никакой реакции на эти его манипуляции не последовало. Попытки вернуть сознание человеку, перенесшему жуткие мучения, пришлось прекратить.

Гуров остался возле страдальца, а Крячко отправился в помещения, которыми пользовались преступники. Осмотр пыточной, как он назвал комнату, оборудованную крюком и цепью, Стас оставил криминалистам.

В казарме обжитыми оказались еще три помещения. Два располагались через коридор от пыточной и той каморки, где, по предположению Крячко, бандиты держали пленника. Комнатой ее было сложно назвать. Это скорее был чулан или кладовая два на два метра, без окон, зато с массивной железной дверью, чудом уцелевшей после неоднократных набегов любителей дармовщинки. О ее назначении красноречивее всяких слов говорил матрас, основательно пропитанный кровью и специфическим запахом выделений гниющих ран.

В двух других комнатах шикарной мебели и других благ цивилизации тоже не было. Но все же они казались вполне пригодными для жилья. Панцирные кровати застелены постельным бельем, в тумбочках некоторый запас еды, одноразовая посуда из супермаркета, в одной из комнат портативный приемник на батарейках.

«Похоже, не один день эти изверги здесь загорали, – пришел к выводу Крячко. – Постелью обзавелись, матрасы откуда-то притащили».

Он окончил осмотр, вернулся к Гурову и сказал:

– Короче, Лева, дела обстоят так. Две комнаты обжитые, бандиты с неделю ими пользовались. Одна, которая для пленника, пустая. Там только матрас. Ну а о себе преступнички позаботились получше. Кровати спроворили, посудой обзавелись. Для проведения досуга радиоприемник сюда привезли. Судя по количеству коек, действовали они вдвоем.

– Их было трое.

Гуров и Крячко одновременно оглянулись.

Тихий, едва слышный голос принадлежал пленнику.

Лев Иванович поспешно присел возле него, отвинтил крышку с бутылки, поднес к губам. Пленник сумел сделать только один глоток. Вода потекла по подбородку, скатилась на шею. Это простое движение лишило его сил.

– Лежи, не двигайся. – Гуров придержал его за плечи. – Помощь уже в пути, скоро все закончится.

– Их было трое, – повторил пленник. – Третий – главный.

– Скажи, кто ты? Можешь назвать свое имя? – спросил Гуров.

– Игорь Никиф….

Пленник снова потерял сознание, но того, что он успел сказать, было достаточно для того, чтобы господа полковники сумели сделать соответствующие выводы.

Когда приехали доктора, они сдали им пациента с рук на руки. Врач бегло осмотрел его и тут же заявил, что надо везти бедолагу в институт Склифосовского. Тамошние специалисты непременно поставят парня на ноги.

Игоря Никифорова увезли, криминалисты и оперативники разошлись по комнатам собирать улики и доказательства. Гуров и Крячко какое-то время наблюдали за работой коллег, потом собрались и поехали обратно в Москву.

Какое-то время сыщики молчали, затем Крячко не выдержал и проговорил:

– Да, Лева, ты и на этот раз оказался прав. Никифоров не преступник, а еще одна жертва. Кто бы мог подумать?

– На самом деле в пользу этой версии говорило много фактов, – заметил Гуров. – Справедливости ради надо признаться, что я тоже до последнего не был уверен в том, что Игорь тут жертва. Подозрительно было то, что он так глупо себя подставил. Ведь столько человек видели его вместе с Веденеевым перед самым исчезновением.

– Ну, знаешь ли, если бы он планировал сбежать после убийства, тогда бы ему было плевать на то, сколько человек видели их вместе, – сказал Крячко.

– Насчет бегства тоже все слишком сложно и мудрено. Раз уж ты все равно ноги уносишь, то почему бы тебе не взять свою машину хотя бы для того, чтобы выехать из области? – Гуров поморщился и сменил направление разговора: – Ладно, что толку переливать из пустого в порожнее. Давай помозгуем, что у нас есть на руках на настоящий момент.

– Двое преступников, автомобиль, на котором они передвигаются, и сведения о том, что бандитов, насильно удерживавших Никифорова, возглавляет третье лицо, пока нам неизвестное, – перечислил Стас.

– Еще с уверенностью можно сказать, что эти же люди удерживали Ивана Веденеева, а затем перевезли его тело на территорию Старо-Марковского кладбища, – добавил Гуров. – Получается, что мы имеем дело с организованной преступной группировкой, целью которой является что?

– А вот это мы узнаем только тогда, когда врачи позволят нам допросить Игоря Никифорова, – ответил Крячко.

– Или пока не задержим самих преступников, – сказал Лев Иванович. – Теперь давай смотреть, что можно сделать сейчас, пока у нас на руках нет ни задержанных, ни показаний потерпевшего.

– Составить фоторобот преступников, разослать ориентировку и пробить по базе, – споро, как школьник на уроке математики, ответил Крячко.

– Хороший ответ, – похвалил друга Гуров. – Вернемся в Москву, этим и займемся.

– Лева, побойся бога! Два часа ночи. Неужели дело не потерпит до утра? – взмолился Стас. – Это ты у нас семижильный, а простым смертным иногда еще и спать нужно. Да и покушать не мешало бы.

– Ладно, подброшу тебя домой, а сам всем займусь, – произнес Гуров. – Все равно сейчас не усну, да и по «Перехвату» кто-то должен сведения получать и систематизировать.

– В управлении есть кому этим заняться, – заявил Крячко. – Ты там сейчас совершенно не нужен. Будут новости, дежурный тебе доложит. Да и ребята из лаборатории отдыхают давно. Завтра приедешь, составим фоторобот и отправимся к Никифорову в больницу.

– Да не усну я, Стас, – в сердцах бросил Гуров. – Ведь мы чуть второго парня не загубили. Все выжидали да сомневались, пока эти изверги истязали его.

– Лева, ты просто не можешь спасти всех, понимаешь? Ты простой человек, со своими слабостями и недостатками. Никто не ждет от тебя, что ты круглые сутки будешь гоняться по Москве и искоренять преступность.

– Ладно, забыли. Едем по домам, – сказал Лев Иванович, поджал губы и устремил взгляд на дорогу.

Крячко расстроенно покачал головой, хотел что-то сказать, но передумал. Он лишь махнул рукой, отвернулся и закрыл глаза.

До Москвы сыщики докатили молча. Гуров высадил напарника у его дома и уехал.

Обещание свое Лев Иванович не сдержал, домой не поехал. Он вернулся на Петровку, засел за телефон и начал обзванивать районные отделы, задействованные в плане «Перехват».

Спустя час эти действия были свернуты. «Ниву» сотрудники полиции нашли в районе деревни Игнатово. От воинской части она не отъехала и десяти километров. Преступники бросили машину в дачном кооперативе. Каким образом они выбрались из населенного пункта, предстояло выяснять уже другим службам. Машина была передана криминалистам для глубокого осмотра, но до утра сведений от них ждать явно не стоило.

Ехать домой было поздно, но Гуров рассудил, что лучше провести два часа в собственной постели, чем четыре в казенной.

Он закрыл кабинет, вернулся домой, потихоньку прошел на кухню, сделал на скорую руку бутерброд, пожевал и отправился спать.

Жена беспокойно заворочалась.

– Который час? – Она потянулась к будильнику.

– Спи, родная, еще глубокая ночь, – сказал Гуров, обнял жену за плечи и задумался.

«Сообщать Александру Веденееву о том, что мы нашли Игоря Никифорова? Мать Ивана уверена, что тот виновен в смерти ее сына. Станет ли она добиваться встречи с Игорем? Смягчится или станет еще непримиримее? О том, что дело Ивана передано в главк, я сообщил Веденееву еще в тот день, когда мы с Крячко посетили ресторан и поехали знакомиться с окружением Ивана и Игоря.

Я позвонил Александру, предупредил, что подъеду, чтобы составить список тех людей, с которыми общался Иван. В тот раз в квартиру Веденеев меня не впустил. Спустился во двор, извинился, что не приглашает в дом, заявил, что жена подавлена горем и не готова сейчас общаться с посторонними.

Разговаривали мы в машине, Веденеев внешне держался спокойно, сказал, что теперь за судьбу сына спокоен. В переносном значении, разумеется.

Список он приготовил очень подробный, вспомнил даже тех мальчишек и девчонок, с которыми Иван дружил в младших классах. Я это обстоятельство отметил, на что Веденеев сообщил мне, что перечень готовила жена. Она зашла на странички сына в социальных сетях и выписала всех людей, имена которых хоть раз слышала от сына.

Я забрал список и уехал. С того дня с Веденеевым не встречался, и он мне не звонил.

Теперь обстоятельства дела изменились коренным образом. Я должен решить, сообщать об этом Веденееву или нет? По большому счету я изначально, еще при первой встрече, предупреждал отца, что не стану посвящать его в детали расследования убийства сына, но ведь Игорь Никифоров – ключевая фигура в произошедшей трагедии.

С одной стороны, сообщить надо. Все-таки у них одна судьба с сыном Веденеева. Или почти одна. Оба они попали в руки жестоких преступников, претерпели от них мучения. Для одного это закончилось гибелью, для другого – почти наверняка увечьем на всю жизнь. Если не физическим, то психологическим точно.

С другой стороны, неизвестно, что поведает нам Никифоров. Вполне возможно, что в передрягу Иван попал с подачи Никифорова. Такой расклад вряд ли вызовет сочувствие и понимание со стороны родственников Ивана. Кто знает, как отреагирует на новость Веденеев. Вдруг затаит злобу и, чего доброго, начнет парню мстить? Да и реакция матери Ивана совершенно непредсказуема.

Подождать, пока Игорь придет в сознание и сможет говорить, а уж потом сообщать отцу Ивана? По факту, так сказать. Наверное, это решение будет самым разумным. Мне ведь и так предстоит нелегкий разговор с родителями Никифорова. Сейчас я их оповещать не стал. Зачем? В больницу отца и мать все равно не пустят, а устраивать им лишнюю бессонную ночь я совершенно не хотел. Понятно, что матери сейчас и так не до сна. Сколько дней от Игоря новостей нет, а тут еще и друга его убили. Все же будет лучше, если я сначала побеседую с врачами института Склифосовского, выясню, насколько все плохо или, наоборот, хорошо, а потом сам поставлю родителей Никифорова в известность о том, что их сын нашелся».

Тяжелый сон сморил полковника лишь под утро. Час зыбкого, беспокойного забытья пролетел как одна минута. Когда на тумбочке прозвенел будильник, он открыл глаза, хлопнул ладонью по кнопке и понял, что если пролежит в постели хотя бы одну лишнюю минуту, то ни за что не сможет заставить себя встать.

Чертыхаясь про себя, Гуров поднялся и заковылял в ванную.

«Холодный душ исправит положение, – подбадривал он себя. – А если очень повезет, то сегодня можно будет вернуться пораньше и сразу завалиться спать».

Глава 8

– Что делать будем, Ткач?

– Заткнись, Вовчик, дай подумать.

Двое беглецов сидели в зарослях кустарника недалеко от Икшинского водохранилища. Здоровяк привалился к стволу, закрыл глаза. Стычка с полицией выбила почву у него из-под ног. Он выскочил из казармы и помчался к роднику, где оставил машину. Почему не подогнал к казарме? Чтобы не привлекать внимания всякого сброда, вроде бомжей и грибников, которые нет-нет да и подходили к заброшенной воинской части.

Когда с улицы донесся крик мента, Ткач понял, что нужно валить. У него были опасения, что Вовчик впадет в ступор, не сообразит, что нужно делать. Но нет, тот отреагировал правильно, сорвался с места как подстреленная лань, тут же сообразил, что к машине бежать надо.

Идея свалить стеллаж была просто гениальной. Правда, Ткач рассчитывал, что закупоренный проход задержит того наглого мента на более-менее долгое время. Пока тот будет разбираться, он успеет добраться до машины. У него еще останется время на то, чтобы найти брата.

Но мент не стал возиться с тяжелой конструкцией. Он просто бросился в обход.

Ткач выбежал из здания и на всех парах помчался к лесополосе. Между лопатками у него возник леденящий холод, он все ждал, что мент начнет стрелять. Беглец почти физически ощущал, как пуля, прорезав воздух, впивается ему в спину точно между лопаток. Чувство мерзопакостное. Он не хотел бы испытать его снова.

До машины добраться ему удалось без труда. Мента задержала вовсе не его баррикада, а что-то другое. Ткач получил хорошую фору. А уж когда он почувствовал вибрацию рулевого колеса, услышал рычание движка, тут все сомнения отпали. Все! Свобода у них в руках.

Тут вдруг откуда-то из глубины души поднялась злость. Так неожиданно, совершенно некстати.

Она заставила его действовать совсем не так, как он задумывал вначале. Вместо того чтобы гнать машину к брату, Ткач вдруг развернул ее строго на казарму и помчал прямо на мента. Паршивые ублюдки! Приперлись сюда, нарушили их покой!

А тот мент совсем страх потерял, стоял и будто с лучшим корешем за баб трепался. Видел же, что не в его пользу расклад, а не струхнул, хоть Ткач мог его запросто раздавить, расплющить, как мокрицу бесполезную!

Он и раздавил бы, если бы про пистолет ментовский не вспомнил. Ткач, как идиот последний, летел прямо на пулю. Хорошо, хватило ума, свернул, чуть проехал, Вовчика увидел, дверцу распахнул, погнал прямо на него. Тот молодец, не сдрейфил, прыгнул, в дверцу вцепился, повис на ней, как макака. Ткач ему помочь никак не мог. Ему баранку крутить надо было. Но Вовчик и тут не сплоховал, повисел малость и в салон запрыгнул. Ткач снова по газам и вперед.

Мент, наверное, тоже про свой пистолет забыл. Когда выстрелы зазвучали, Ткач уже далеко был, ни одна пуля даже близко не прошла. Дальше он гнал, не разбирая дороги. Лишь бы уйти подальше, увеличить расстояние.

Какое-то время Ткач назад оглядывался, погони ждал. Но нет, ничего подобного не было. Наврали эти менты, что ОМОН с ними. Если бы это была правда, то не сидеть бы ему сейчас под березой, не валяться бы Вовчику на холодной земле.

Когда пыл погони улегся, он начал думать, куда им податься. От машины нужно было избавляться, это Ткач понимал. Но как самим отсюда выбираться, без колес, да еще когда неизвестно, куда их занесло?

Чтобы мозг в порядок привести, он машину остановил, вышел, осмотрелся. Вдалеке, чуть левее, выстроился ряд домов. Окна все темные, собаки не брешут. Значит, дачные постройки. Все стоят пустые, потому что не сезон.

Ткач вернулся в машину, завел движок, проехал весь поселок, поставил машину за гараж у крайней дачи. Место глухое, «Нива» не сразу в глаза бросится.

Ткач вытолкал Вовчика из салона и погнал вперед. Тот ныть начал. Мол, и куда же это мы идем? Да все равно, лишь бы от машины подальше, чтобы не загребли. Человека найти намного сложнее, чем автомобиль. Вовчик идти не мог, задыхался. Ну и что теперь делать? Не на горбу же его тащить. Ткач обматерил брата, отвесил ему пинка, тот и поплелся.

Шли они долго, километров шесть отмахали. Сначала по дороге, потом свернули с нее, речку вброд одолели на тот случай, если менты собак по следу пустят. Дважды железку перемахнули, забрели в этот лесок, и все, силы у них иссякли.

Ткач присмотрел кустарник погуще, затолкал туда брата, залез сам и рухнул на землю. К тому времени Вовчик слова сказать не мог, сил у него совсем не осталось. Да оно и к лучшему, пусть помолчит, зубы целее будут.

Угораздило же его этого прыщавого нытика себе в кореша определить! В детстве они совсем не ладили. Мать Вовчика за его отца замуж вышла, поселилась в их доме и сынка с собой привела. Тот все к бабке просился, а она ни в какую. Живи со мной, да и все тут. Отец его не обижал, жалел, так как больной он с детства.

Ну а Ткачу-то за что этого прыща жалеть? Какой же мерзкий он в детстве был! Стучал на сводного брата матери почем зря, не раз получал за это по загривку и прочим местам, но все равно никак не унимался.

Потом Ткач из дома ушел, самостоятельной жизнью зажил. Пути их тогда надолго разошлись. Сперва отец умер, через пять лет и мать Вовчика.

Ткач на похороны приехал. А как же иначе? Она ведь его растила, да и женщиной оказалась неплохой, только сынка избаловала, а в остальном все нормально было.

На поминках Вовчик разнылся. Дескать, как одному жить? Пропаду ведь теперь. Ткач то ли с бухлом перебрал, то ли чувства родственные в нем вдруг проснулись. Он взял да и предложил Вовчику к нему переехать. Тот, не будь дурак, согласился.

С тех пор так они и жили. Вовчик ныл, задирался и получал оплеухи, а Ткач терпел. Он раз двести, наверное, собирался выгнать брата из дома. Разозлит его Вовчик, взбесит до края, он ему по репе настучит и за порог вышвырнет. Вовчик сопли распустит, с час ноет, потом обратно проситься начинает. Ткач его пускал. А куда его выгонишь, он ведь и правда пропадет. Да и привык Ткач к нему, хоть и злился порой.

Когда это дело подвернулось, Ткач не хотел брата втягивать. Пользы от него все равно никакой не будет, одни помехи. На черта это надо? Но Вовчик его уговорил.

Пока они сами работу выполняли, Вовчик и правда больше мешался, чем пользы приносил. Зато потом, когда все круто завернулось, брата как подменили. В нем вдруг проснулись жуткая злоба, невероятная жестокость. Сам Ткач этого не любил, только уж если край. А Вовчик будто всю жизнь об этом мечтал.

В прошлый раз и в самом деле нехорошо вышло. Ткач не уследил, а Вовчик перестарался, забил парнишку до смерти. Да тот сам виноват, незачем было во взрослые игры лезть.

Чтобы неповадно было, Ткач Вовчика с собой взял, когда тачку на кладбище отгонял. Братец трясся всю дорогу, от каждого пешехода шарахался, все ждал, что их менты остановят. Нет, обошлось. Обратно их Мах на своей машине подхватил и к автобату подвез.

Мах – мужик серьезный, не какая-то шушера. У него выходы на серьезных людей. Потому Ткач с Вовчиком и в дерьме сейчас, что слишком важных персон подставили. Понятно, что не они это сделали, а эти молокососы. Но ведь и те вроде как из команды Маха. Пусть нанятые, но ответ за них ему держать.

Так серьезные люди сказали, а с ними не поспоришь. Поступили они с Махом не как отморозки, вполне благородно. Срок дали на исправление ситуации. Только не хватило этого времени. К концу недели надо бабки и товар готовить, либо голову в петлю совать.

А тут еще менты. Откуда они взялись? Как вышли на их логово? Ведь вроде все Мах продумал, и следов они нигде не оставляли, а гляди – неделя не минула, а легавые уже на них вышли.

Так что теперь делать? В город показываться нельзя, засветились они с братом перед теми легашами. Здесь оставаться тоже не резон. Без бабок, жрачки, теплой одежды.

Выход один. Надо идти к Маху. Пусть помогает, разруливает ситуацию. Он мужик осторожный, даже перед ними не светился, да только Ткач тоже не лох. Вычислил место, где Маха найти можно. Для страховки, так сказать, на всякий случай.

Вот теперь этот случай и представился.

– Вставай, Вовчик! – Ткач толкнул в бок прикемарившего брата. – Пойдем к Маху, пусть бабками снабжает. Нам куда подальше валить надо.

– К Маху? На хрена нам к нему? Домой пошли, там деньгами разживемся, оденемся по-человечески, а потом уберемся из города, – заартачился Вовчик.

– Нельзя нам домой, – ответил Ткач, которому вернуться в родной дом хотелось ничуть не меньше, чем брату. – Там нас менты пасти будут.

– Да как они узнают? – спросил Вовчик. – По фотороботу еще адрес не научились вычислять.

– Как-нибудь узнают, – неуверенно произнес Ткач. – Выведали же как-то, что мы в автобате засели.

– Это другое, – с видом знатока начал объяснять Вовчик. – Там экспертиза помогла. Они машину того молокососа нашли, с колес почву взяли, вот по ее анализу и вычислили, на какой территории нас искать.

– Вовчик, ты идиот! Какая почва? Какие анализы? – Ткач утомленно закатил глаза. – Насмотрелся фильмов, теперь к жизни их примеряешь. Нет у наших легашей таких возможностей, чтобы почву с каждой машины анализировать. Даже ФСБ не может такое сделать, а ты про рядовых оперов речь ведешь.

– Тогда как они на нас вышли? Скажи, раз такой умный, – заявил Вовчик. – Или лучше растолкуй мне, как они нашу хату по лицам вычислят.

– Домой не пойдем, – отрезал Ткач. – Отправимся к Маху. Он у нас главный, вот пусть и расхлебывает.

Ткач начал подниматься, Вовчик потянулся, ухватился за его штанину. Тот брезгливо поморщился, но руку подал, поднял брата, обхватил за плечи, потащил из кустов. Доходяга прошел метров десять и снова свалился.

– Погоди, дай передохнуть, – простонал он.

– Что, совсем хреново? – сочувственно спросил Ткач.

– Голова кружится, в глазах темно, – ответил брат. – Пожрать бы чего.

– Нет жратвы, терпи.

– Не могу я терпеть, ты же знаешь!

Да, Ткач знал. Хиляк Вовчик с шести лет страдал сахарным диабетом. Диета и питание по часам было главной темой для обсуждения в семье. Вовчика ругали за то, что он ел много или мало. Ему влетало, когда он забывал сделать инъекцию, загуливался на улице и пропускал обед. Короче, в детстве жизнь Вовчика была не намного веселее, чем во взрослом возрасте. Ткач удивлялся, как тот вообще дожил до тридцати семи. По его представлениям, братец едва ли мог рассчитывать пересечь тридцатилетний рубеж, с его-то рассеянностью и недальновидностью.

Пока была жива мать, на ее плечах лежало бремя заботы о своевременном пополнении запаса инсулина, приготовлении пищи, пригодной для сына, и контроле за ее приемом. Когда же матери не стало, все это автоматически перешло на Ткача. Но сейчас он ничем не мог помочь брату. Инсулин, совсем малый запас, который он забрал из «Нивы», нужно было приберечь на самый крайний случай. Еды же в глуши, в которую их занесло, взять было негде.

– Ладно, оставайся здесь. Пойду поищу, может, удастся стащить для тебя что-то съестное у местных, – заявил Ткач.

– Не оставляй меня, – взмолился Вовчик. – Я пойду с тобой. Я смогу!

– Ты что, сдурел? – Ткач нахмурился. – Думаешь, я тебя здесь брошу?

– А разве нет? Уйдешь, а я сдохну здесь от голода и холода, – поныл Вовчик.

– Заткнись! – Ткач отвесил брату увесистую оплеуху. – Еще раз заведешь такой разговор, я тебя и в самом деле брошу.

Он развернулся и, не оглядываясь, зашагал прочь. За спиной Ткач слышал тихие всхлипывания. Брат снова разнюнился.

Минут через двадцать Ткач вышел к домам. Он понятия не имел о том, что это за деревня. В темноте указателей не увидеть. Но ночь играла ему на руку. Местные жители спали мирным сном, так что можно было надеяться без помех поживиться в их сараях. На мясо Ткач не рассчитывал, ему бы хоть картошки найти или соленостей каких-никаких.

Он осторожно прошел крайнюю улицу из конца в конец, приглядел домишко, стоявший немного в стороне от основного ряда. Эта изба покосилась, выглядела развалюхой, но по всем признакам была обитаемой. Собак хозяин не держал, иначе они давно разбрехались бы.

В дом Ткач не полез, направился сразу к сараю, оказавшемуся не запертым, пошарил по стене возле двери, нащупал фонарь.

«Отлично, пока предположения оправдываются! – обрадовался он, включил фонарь, посветил перед собой. – Ага, и съестное имеется».

Ткач увидел в центре сарая крышку погреба и еще больше воодушевился.

В погреб вела старенькая лестница. Ткач с сомнением покачал головой. Выдержит ли она его вес? Эта хилая конструкция явно не была рассчитана на сто двадцать кило. Однако на деле лестница оказалась намного крепче, чем выглядела.

Ткач спустился в погреб, обследовал полки. Разнообразием разносолов хозяин хибары похвастаться не мог, но пара десятков банок в погребе нашлась. Ткач выбрал огурчики, нагреб из деревянного короба картошки, для себя взял баночку варенья и собрался уходить.

Разворачиваясь, он зацепил ботинком дерюжку, которая лежала сбоку от стеллажей с консервацией. Тряпка поднялась, и Ткач довольно рассмеялся. Под дерюжкой, прямо на полу лежали стеклянные банки с жестяными крышками.

«Ну вот, совсем другое дело, – подумал произнес Ткач. – Теперь у нас полный комплект».

В банках оказалась рыба домашнего приготовления. Не мясная тушенка, но тоже ничего.

Ткач распихал банки по карманам, прикрыл остатки дерюжкой и вылез из погреба. Он чуть подумал, прихватил с собой алюминиевый бидончик и телогрейку, висевшую на гвозде возле выхода, осторожно вышел из сарая, перемахнул через забор и отправился в обратный путь.

По пути Ткач сделал-таки крюк, дошел до дороги, где на указателе прочитал название населенного пункта. Оно изрядно обескуражило его. «Торфоболото» – так значилось на табличке.

«Да, название паршивое. Интересно, здесь действительно где-то болота есть или у кого-то фантазии не хватило что-то веселое придумать?» – подумал Ткач.

После этого он вернулся к развилке, где дорога уходила в лес, и пошел искать брата.

Тот лежал на земле точно в том месте, где его оставил Ткач. Выглядел Вовчик паршиво. Щеки ввалились, вокруг глаз коричневые круги, дыхание учащенное.

Услышав шаги, он приподнялся, вяло улыбнулся и едва слышно прошептал:

– Ты вернулся.

– Вернулся, конечно, куда же я денусь, – грубовато откликнулся Ткач. – Поднимайся, хворост собирай, я жрачку принес.

Пока Вовчик лазал по кустам в поисках хвороста, Ткач достал из кармана нож, взрезал сразу три банки консервов, раскупорил банку с огурцами. Сводные братья разожгли костер, покидали в бидон содержимое консервных банок, немного погрели над огнем и принялись есть.

Вовчик запускал руку в бидон, вылавливал кусок рыбы и швырял себе в рот. Ладонь Ткача в бидон едва пролезала, так что ему приходилось подцеплять куски, зажимая их меж пальцами. Огурцы тоже пошли на ура.

Когда рыба закончилась, Вовчик вылил остатки жижи прямо себе в рот, причмокнул, рыгнул и весело рассмеялся.

– Роскошный у нас ужин получился, – улыбаясь во весь рот, проговорил он. – Еще бы чайку хлебнуть, и вообще лафа.

– Некогда нам чаи распивать. Сейчас картошку чуть припечем, в бидон сложим и будем отчаливать.

– Злой ты, Ткач! – заявил Вовчик и насупился. – Была бы жива мама, она бы тебя отчитала.

– Заткнись ты! – разозлился Ткач. – Неужели думаешь, что у нас небольшое приключение? Два брата пошли в турпоход, да? До тебя не доходит, что мы по уши в дерьме? У нас полиция на хвосте, денег ни копейки, документов нет, одежда хлипкая, а ты сидишь и радуешься уворованной рыбе!

– Зря ты так завелся. – Вовчик тут же пошел на примирение. – Ничего такого я не думаю. Я ведь не дурак. Понимаю, что дело наше хреновое. Только разница между нами в том, что ты паникуешь, а я в тебе уверен. Ты обязательно найдешь выход. Непременно, слышишь? Даже не смей думать иначе.

– Господи, ну и идиот же ты, – устало проговорил Ткач. – Как меня угораздило связаться с тобой? Ладно, собирайся. Пора нам отчаливать.

Километра два они шагали пешком, потом Вовчик стал заметно слабеть и отставать от брата.

«Да уж, такими темпами мы до Москвы неделю добираться будем, – с досадой подумал Ткач, подхватывая брата под руку. – Надо где-то транспорт добывать. Солнце начало вставать, через час совсем рассветет. Тогда в нашем прикиде по дорогам особо не походишь».

Бежать им пришлось в том, в чем они были. Если Вовчик хоть куртку надел, когда они за водой отправились, то Ткач вышел налегке. Хлопковая водолазка и цветастый свитер, поверх которого он натянул телогрейку, найденную в сарае – тот еще видок.

Чтобы обмозговать ситуацию, Ткач объявил привал. Сводные братья уселись недалеко от дороги, возле лесополосы. Вовчик не успел голову опустить, сразу захрапел.

Ткач всегда удивлялся этой его способности. Говорят, что крепкий сон является признаком спокойной совести. Однако Ткач считал, что таковой бывает только у глупых людей. У них мозг под проблемы не заточен, вот они и вырубаются за секунду. Мнение это было сугубо личное, причем основанное на примере одного-единственного человека, но на глубокие психологические изыскания он и не претендовал.

Вдалеке послышался шум автомобиля. Ткач насторожился, чуть подвинулся в сторону, чтобы придорожные кусты не закрывали обзор. Машина прошла метрах в двадцати от них. Водитель, молодой парень, даже не посмотрел в их сторону.

«Вот ведь ублюдок! Сидит там, в тепле, жвачку жует, музыку слушает, – подумал Ткач. – А мы тут мерзнем, ноги в кровь сбиваем. Нам нужна машина».

Почему-то ему казалось вопиющей несправедливостью то обстоятельство, что они остались на своих двоих. Как было бы хорошо оказаться сейчас в тепле салона хоть какой захудалой тачки.

– Так в чем вопрос? Давай угоним, – послышался голос брата.

– Ты о чем? – не понял Ткач.

– О том, что нам нужна машина, – ответил Вовчик.

Оказалось, что Ткач высказал свое желание вслух.

«Да! Видно, что и я дошел до ручки, раз уже и речь не контролирую», – подумал он и сказал:

– Откуда ты ее угонять решил? И вообще, ты хоть что-то об угоне машин знаешь?

– А ты проверь. – Вовчик хитро прищурился. – Отведи меня в какую-нибудь крупную деревню, и обещаю, через пятнадцать минут мы оттуда на колесах уйдем.

– Ладно, заметано. – Ткач поднялся, немного помедлил, вспоминая, с какой стороны они обходили поселок Некрасовский.

Он застроен многоэтажными панельными домами, в нем наверняка найдется не одна машина.

– Пошли, хвастун. Я отведу тебя туда, где много колес.

До Некрасовского они шли с остановками, ноги отказывались им служить. От обуви, не приспособленной для долгой ходьбы, мозоли на пятках образовались еще в начале пути, теперь же они полопались, превратились в кровавое месиво. Кожу противно щипало, отчего оба брата ковыляли как на протезах.

На окраине Вовчик остановил Ткача.

– Все, дальше не ходи, – заявил он. – В этом деле мне наблюдатели не нужны.

– Чует мое сердце, влипнешь ты в историю, брат. – Ткач с сомнением покачал головой.

– Жди, – сказал Вовчик. – Уверен, я сумею тебя удивить.

Ткач послушался и остался на месте. Вовчик сошел с дороги, пару десятков метров прошагал параллельно обочине, затем скрылся за первыми домами. Чтобы не отсвечивать, Ткач отошел в тень высоких деревьев. День занимался все быстрее, движение на трассе становилось оживленнее.

«Надо было здесь машину тормознуть, – размышлял он. – Водителя по башке тюкнуть, вот тебе и колеса. Куда его понесло? Почему я поддался на эту авантюру? Наверное, совсем ум потерял от усталости».

Но беспокоился он напрасно. Как и обещал Вовчик, через пятнадцать минут из того самого проулка, в котором он совсем недавно скрылся, выехал подержанный пикап, «УАЗ Патриот». Он остановился в двух метрах от Ткача. За рулем сидел Вовчик и лыбился во весь рот.

– Карета подана, монсеньор, – распахивая пассажирскую дверцу, пропел он. – Как вам обновка?

– Ну, ты даешь! – В голосе Ткача звучало неподдельное восхищение.

– А ты думал! Кое-что и я умею. Полный бак бензина, в бардачке документы и страховка, – принялся хвастаться Вовчик. – Даже замок зажигания ломать не пришлось. Этот лох запасной комплект ключей под ковриком держал.

– Ладно, по дороге потреплешься, – оборвал брата Ткач. – Перелезай на пассажирское сиденье. Поведу я.

– Как скажешь, – охотно согласился Вовчик. – Признаться честно, водить я никогда не любил.

«Пора выбираться из этой передряги», – в который раз за последние несколько часов подумал Ткач и вывел машину на дорогу.

Она послушно неслась вперед, печка работала как часы. Через десять минут салон заполнило блаженное тепло. Вовчик снова закрыл глаза и захрапел. Ткач тоже разомлел, но старался бороться с сонливостью. Ему предстояло как-то добраться до Зеленограда, где последние два месяца жил Мах.

По сто четвертой трассе он пролетел на максимальной скорости.

«Плевать мне на ограничения и камеры, все равно штрафы придут владельцу пикапа, а вот проскочить этот участок дороги, пока движение еще не разогналось, было бы шикарно, – рассуждал Ткач. – А то еще в какую-нибудь пробку вопрешься, тогда на ментов налететь – раз плюнуть».

Потом он съехал на проселочную дорогу. Там ему пришлось сбросить скорость. Ткач и так опасался, что по колдобинам все кишки растрясет. На шоссейные трассы он не выезжал вплоть до скоростной М-11, аэропорт Шереметьево обошел слева. По скоростной Ткач снова погнал, выжимая из пикапа предельную скорость. В Зеленоград он въехал через Ржавки, углубился во дворы спального района и там остановился.

Возле дома, где кантовался Мах, Ткач был всего один раз. Он и сам не знал, почему тогда решил проследить за ним.

Просто после очередной встречи, которая проходила принародно, возле парка в Долгопрудном, Ткач вдруг подумал:

«Почему Мах всегда выбирает людные места и никогда не приглашает меня на хату? Перекрывается от меня? Перестраховывается на тот случай, если придется рвать когти? А ведь верно. Если что-то пойдет не так, то где я буду его искать?»

Мысль сработала моментально, реакция оказалась еще быстрее. Так он узнал, где живет Мах, и вроде даже запомнил это место.

Тогда оно показалось ему приметным. Новостройки углом, табачный ларек у дороги, узкая дорожка к гаражам.

Вроде хорошие ориентиры, да только поди вспомни, где именно эти новостройки углом стоят. Пока Ткач ехал, был уверен в том, что легко найдет нужное место, а как в город попал, так и растерялся. Ему бы остановиться, подумать, а он несся по дороге, по сторонам глазами шарил и ни хрена не узнавал. Вот ведь засада!

– Ты что, Ткач, заблудился? – подал голос Вовчик.

– С чего ты взял?

– Да мы мимо этого перекрестка уже третий раз проезжаем, – ответил Вовчик. – Заблудился?

– Похоже на то, – не стал отпираться Ткач. – Я тогда по темному времени приезжал, и в город мы с другой стороны закатились. Надо бы выехать, развернуться и обратно попасть тем путем, каким первый раз ехал.

– Ага, и подставиться капитально, – съязвил Вовчик. – На каждом перекрестке снова под камерами ехать. Нет, Ткач, ты лучше через город как-нибудь.

– А чего тебе камеры? – не понял Ткач.

– Так машина у нас какая? Я слышал, сейчас менты быстро угнанные тачки вычисляют по записям с таких вот камер.

– Думаешь, хозяин уже в угон подал? – осведомился Ткач. – Времени-то прошло всего ничего.

– Ну, это как сказать, – протянул Вовчик, и фраза его показалась Ткачу подозрительной.

– Мне кажется, или ты и на самом деле чего-то недоговариваешь? – спросил он. – Давай, колись, говори, где ты эту тачку взял!

– От магазина угнал, – чуть помедлив, ответил Вовчик. – Водила ее на парковку поставил и пошел закупаться. Я выждал малость и забрал ее.

– Вовчик, ты все-таки круглый идиот. Кто так тачки угоняет? – заорал Ткач и ударил по тормозам. – Да ты понимаешь, как подставил нас? Мы уже полсотни километров на ней едем, а ты молчишь о том, что за нами уже погоня идет.

– Может, и не идет. – Вовчик наивно улыбнулся. – Мужик, скорее всего, долго по магазину ходить будет. Там знаешь какая махина, за три часа не обойти.

– Все, приехали. Вытряхивайся из машины! – приказал Ткач и первым покинул салон.

Для порядка он протер руль и дверную ручку краем рукава, хлопнул дверцей.

Вовчик же остался в пикапе. Он насупился и что-то бурчал себе под нос. Вылезать на мороз ему не хотелось.

Ткач с минуту подождал, потом плюнул и пошел прочь.

«Хрен с ним, пусть остается. Задолбало все, – ругался Ткач. – Пусть сидит хоть до вечера».

Но до вечера Вовчик сидеть не стал. Он выбрался из машины, с сожалением захлопнул дверцу и побежал догонять брата.

– Стой, малахольный! Меня подожди, – прокричал Вовчик на ходу. – Да не гони ты так, пятки болят.

Ткачу пришлось остановиться. Вовчик доковылял до него, примиряющим жестом похлопал по плечу и пошел вперед. Ткач вздохнул и зашагал. Идти им предстояло далеко, но мысль о новом угоне заставила его содрогнуться. Кто знает, что еще отчудит брат, выскажи он свою мысль. Уж лучше пешком.

До выезда из города чапать им не пришлось. Где-то на полпути Ткач вдруг вспомнил название нужной улицы. Это произошло не случайно. Его взгляд зацепился за нужную табличку на доме. «Болдов Ручей» – именно это название он и искал. Еще тогда название улицы показалось ему смешным, оттого и запомнилось. Потом оно из памяти стерлось, а когда глаза увидели, всплыло.

– Стой, Вовчик, мы почти пришли, – заявил Ткач и остановился.

– Пришли, говоришь? Который дом? – Вовчик засуетился.

– Не гони, дай сориентироваться, – оборвал его Ткач. – Вон розовый фасад, его мы точно проезжали. Там продуктовый магазин. Значит, нам чуть дальше.

Сводные братья прошли еще пару кварталов, свернули во двор, Ткач встал и заявил:

– Пришли. Вот его дом, а вон подъезд.

У подъезда они застопорились. Ткач представления не имел о том, что ждало их в доме Маха.

«Вдруг он разозлится и выгонит незваных гостей? Да нет, как Мах с нами справится? Нас двое, а он один.

«А один ли? – нашептывал внутренний голос. – И так ли умно идти к Маху с голыми руками? Что будет, если он решит от нас избавиться? Мах – человек непредсказуемый. Башка у него насчет всяких пакостей варит куда лучше, чем у меня с братом, вместе взятых. Захочет от свидетелей избавиться, так заболтает, что даже я не почувствую подвоха. А уж Вовчик и подавно».

– Чего стоим? – Вовчика начало потряхивать от холода.

Он мечтал поскорее оказаться в тепле.

– Думаю, – ответил Ткач.

– Слушай, ты не можешь у Маха подумать? Или лучше вы вместе этим займетесь, а я заправлюсь приличной едой и наконец-то посплю, – внес предложение Вовчик.

– Для тебя вся жизнь состоит из жрачки и сна, – огрызнулся Ткач. – С чего ты взял, что Мах тебя кормить станет?

– А то нет? Мы за него грязную работу сколько дней делали, он наш должник! – выпалил Вовчик.

– Не вздумай Маху такое брякнуть. И вообще, придем к нему, рот не открывай. Говорить я буду. Ляпнешь что-то не то, прибью! – пригрозил Ткач.

– Ну, началось! Чего ты заводишься. Мы же уже дошли. Скоро все закончится, а ты злишься, – с обидой проговорил Вовчик.

– Ничего еще не закончилось, – заявил Ткач.

Вовчик затих. Ткач стоял и думал, что надо бы предупредить наивного брата о том, что их может ждать не самый теплый прием, но опасался, что тот выдаст его мысли Маху, и решил оставить все как есть. Пусть Вовчик думает, что они пришли в безопасное место. Достаточно того, что Ткач будет начеку. Он обо всем позаботится.

– Ладно, хватит сопли морозить, пошли к Маху, – проговорил он наконец-то и первым вошел в подъезд.

Сводные братья поднялись на третий этаж, остановились у двери с глазком. Ткач подумал, отошел чуть в сторону, Вовчика запихнул за угол.

Тот хотел было возмутиться, но Ткач зажал ему рот ладонью и прошипел в самое ухо:

– Стой тихо, не отсвечивай!

– Думаешь, там мусора? – Глаза Вовчика расширились от страха.

– Все возможно, – произнес Ткач, в душе благодарный брату за эту невольную подсказку.

«Вот вам и объяснение, почему я за стену прячусь, боюсь, что у Маха мусора обосновались. Кто знает, может, они палить начнут прямо через дверь?»

Дальше Вовчика и держать не надо было. Он сам вжался в стену, приготовился при первых признаках опасности дать деру.

Ткач еще минуту постоял, прислушиваясь, ничего не разобрал и тихонько постучал костяшками пальцев в дверь. Никакой реакции на это не последовало. Тогда он постучал громче. Снова тишина. Ткач понял, что так можно простоять долго, и нажал-таки кнопку дверного звонка. Легкая трель разлилась по коридору, отдаваясь эхом в подъезде.

В глубине квартиры послышались крадущиеся шаги. Они затихли у самой двери. Ткач позвонил еще раз. В ответ тишина.

Ткач набрался духу, вышел из-за угла, встал перед глазком и произнес достаточно громко, чтобы его услышал тот человек, который стоял за дверью:

– Мах, открывай, это мы.

Пару долгих минут Ткач стоял перед дверью и покрывался попеременно холодным и горячим потом.

«Что задумал Мах? Почему тянет, не открывает дверь? Даже если он не один, то должен же понимать, что, раз мы здесь, значит, там, в автобате, случилась какая-то беда. Давай же, открывай эту чертову дверь! – молил он. – Впусти нас, и вместе мы все решим».

Наконец-то Ткач услышал звук открывающихся замков. Створка пошла вперед. В дверном проеме Ткач увидел Маха.

– Привет, это мы, – проговорил он, вытянул Вовчика из-за угла, втолкнул в квартиру, сам зашел следом и поспешно захлопнул дверь. – Пожрать есть что? Мы голодные как волки.

Ткач прочитал растерянность на лице Маха и решил действовать нахрапом. Он без приглашения прошел в кухню, полез в холодильник, попутно щелкнул кнопкой электрического чайника. Вовчика Ткач толкнул на мягкий диван, сунул ему в руку булку хлеба и колбасу, скомандовал, чтобы тот быстренько бутербродов нарубал.

Сам он полез по кастрюлям, все это время не переставая говорить:

– Устали мы – жесть. Сколько до тебя добирались? Часа три? Промерзли до костей. Сперва на своей тачке, потом ее бросить пришлось, слишком уж приметная. Пешкодралом чапали, Вовчик машиной разжился, на ней сюда стартанули. Хорошо еще, что ночь на дворе. Днем мы хрен добрались бы сюда.

Удивительно, но наглость Ткача сыграла ему на руку. Мах наблюдал за подельниками, не делал никаких замечаний, не отпускал комментариев, даже вопросов не задавал. Он просто стоял в дверях кухни и наблюдал, как они разоряют его холодильник.

Ткач в душе радовался тому, что выбрал верный тон, не стал лебезить и оправдываться. Он легко разрулил ситуацию, получил для себя и брата кров и пищу.

Глава 9

К Игорю Никифорову Гуров попал только к двенадцати часам дня. Утром он созвонился с главврачом травматологии, куда положили Никифорова, но тот категорически запретил полковнику даже близко к больнице подходить.

– Ждите, – был его ответ. – Пока лечащий врач не даст добро, вас в палату не пустят. Я лично об этом позабочусь.

Лев Иванович попытался объяснить главному врачу, что от этой беседы зависит судьба самого пострадавшего человека.

– Парень в крайне тяжелом состоянии. Поэтому все, от чего зависит его судьба, находится сейчас не вне больницы, а внутри ее, – заявил доктор.

Чтобы у Гурова вдруг не возникло желания обойти запрет, главврач решил усилить эффект собственных слов и перечислил все травмы, полученные Никифоровым в результате многодневных пыток. Переломанные кости и порванные сухожилия, травмированные лицевые нервы, практически ослепший левый глаз и многочисленные ожоги. Все это являлось лишь видимой частью повреждений.

Внутренние травмы оказались намного серьезнее. Врачи обнаружили у парня разрыв печени, отек правого легкого, опущение почек, множественные колотые раны по всему телу.

– Одному богу известно, почему этот человек все еще дышит, – заявил главврач.

К генералу Орлову Гуров попал сразу после разговора с доктором. Петр Николаевич пытался настаивать на скорейшем допросе Никифорова и даже предлагал позвонить кое-кому, чтобы надавить на главврача, но Гуров наотрез отказался.

– Нет, этого делать нельзя, – заявил он. – Хороши мы будем, если после всего, что пришлось перенести Никифорову, он умрет на больничной койке от сердечного приступа или кровоизлияния в мозг.

– Да откуда кровоизлияние-то возьмется? – осведомился Орлов.

– От волнения, Петр Николаевич, – ответил Гуров. – Ему придется вспоминать весь тот ужас, от которого он чудом избавился всего несколько часов назад. Всякая ли психика выдержит подобное? Нет, рисковать мы не станем.

– Тогда что ты предлагаешь? Просто сидеть и ждать, пока эти недоноски уходят все дальше и дальше?

– Нет, этого я не предлагаю. Я видел их. Не всех, но двоих, – заметил Гуров. – Рассмотреть обоих успел довольно хорошо. Составим фоторобот, прогоним по базе данных. Возможно, где-то эти лица уже засветились. Сегодня придет отчет по осмотру «Нивы». Там должно быть достаточно отпечатков пальцев, чтобы можно было начать поиски.

– Ладно, действуй, – вынужден был согласиться Орлов. – Только держи меня в курсе. Если понадобится помощь, то сразу говори мне об этом.

– Спасибо, Петя, обязательно скажу.

От генерала он сразу пошел к художникам, хотя этим словом их можно было назвать с большой натяжкой, разве что по старой памяти. На составление фоторобота времени ушло прилично. Если с прыщавым недоростком все оказалось более-менее просто, то с портретом здоровяка пришлось повозиться. Гуров несколько минут стоял с ним лицом к лицу, но ввиду отсутствия особо выделяющихся примет никак не мог объяснить художнику, что именно тот делал не так. То лицо слишком крупное, то лоб чересчур покатый, то глаза какие-то навыкате. К полудню они все же решили и эту задачу.

Фотороботы сразу были разосланы по областным отделам, переправлены в городские округа. С подачи генерала в работу включились волонтеры из числа студентов Академии МВД. Они получили пачки листовок с портретами подозреваемых и номером телефона, по которому можно было передать любую информацию. После этого молодежь отправилась обклеивать ими улицы столицы и пригородных населенных пунктов.

Отчет по «Ниве» должен был прийти с минуты на минуту, когда Гурову вдруг позвонил главврач и сообщил, что тот может приехать к больному. Сказать, что Гуров удивился, значило бы не сказать ничего.

Он так и заявил главврачу:

– Настроение у вас, доктор, меняется так же быстро, как у беременной женщины.

– Это не моя прихоть, а просьба самого больного. Он пришел в себя и тут же потребовал к себе полицию. Да не кого попало, а того самого человека, который спас его от рук бандитов, то есть вас, полковника Гурова.

Препираться сыщик не стал, оставил Крячко дожидаться отчета, а сам поехал в институт Склифосовского.

Дежурный охранник встретил его в вестибюле, снабдил медицинским халатом и бахилами и отвел в крыло реанимации. Там Гуров вынужден был пройти дезинфекцию и только после этого смог попасть к больному.

Вид у Никифорова был ненамного лучше, чем накануне вечером. Лекари его отмыли, обработали раны, перебинтовали особо пострадавшие места и даже одели во все больничное, но он все равно выглядел так, будто минуту назад был вытащен из мясорубки.

Лев Иванович поздоровался, присел на стул возле изголовья.

– Передвиньтесь дальше, плохо видно, – попросил Никифоров.

Его травмированный глаз закрывала повязка, поэтому смотреть он мог только одним.

Гуров передвинул стул чуть дальше и спросил:

– Так лучше?

– Да.

– Игорь, я понимаю, что вам сейчас очень тяжело. Врач сказал, что в вашем состоянии лучше пока не затрагивать темы, которые могут встревожить вас или вызвать негативную реакцию, – произнес полковник. – Поэтому прошу говорить только о том, что не требует отлагательств.

– Я не буду волноваться, – заверил сыщика Никифоров, и губы его тронула печальная улыбка. – Думаю, после всего того, что случилось со мной, это чувство мне недоступно.

– Шутим? Это хороший знак, – подбодрил Игоря Гуров. – Но все же вам не стоит так думать. Все вернется, поверьте, и чувства тоже.

– Это хорошо, наверное.

– Вам тяжело говорить?

– Немного.

– Тогда давайте поступим так. Я буду задавать вопросы, а вы – отвечать. Если возможно, то «да» или «нет». Если по-другому не выходит, то короткими фразами, – сказал Гуров. – Идет?

– А вы разве знаете, о чем спрашивать? – Такое предложение удивило Никифорова.

– По большей части да, – ответил Гуров. – Я знаю, что в передрягу вы попали вместе с другом, Иваном Веденеевым. Мне известно, что двое негодяев, имена которых я пока назвать не могу, насильно удерживали вас на территории заброшенной воинской части. Они вас пытали с целью получить какую-то важную информацию. Знаю даже то, что этой самой информацией вы не владеете, поэтому и не могли дать преступникам то, чего они требовали от вас.

– Ваня мертв? – спросил Никифоров.

– Да, он мертв, – ответил Гуров, не желая вдаваться в подробности.

– Они его убили. Эти двое, здоровяк и прыщавый недомерок.

– Я знаю, – так же коротко произнес полковник. – И докажу это, будьте уверены. С вашей помощью, разумеется.

– Хорошо, – сказал Никифоров и закрыл глаза.

– Вы готовы отвечать на вопросы? – поинтересовался Гуров, получил положительный ответ и приступил к допросу: – На людей, которые удерживали вас, вы вышли через объявление о найме на работу?

– Да.

– Перевозка грузов была сопряжена с нелегальным товаром, так? – Никифоров согласно кивнул и полковник продолжил: – Наркотики?

– Да, но тогда мы об этом не знали, клянусь! – В голосе Никифорова прозвучало волнение.

– Успокойтесь, сейчас это не имеет особого значения. Мы расследуем совсем другое преступление, так что законность вашей деятельности нас не интересует, – заявил Гуров. – Следующий вопрос. Причиной вашего пленения послужил некий инцидент, связанный с поставкой товара?

– Да.

– Вы не доставили товар до места?

– Да.

Гуров выдержал паузу. Ему предстояло задать очень щекотливый вопрос, касающийся причастности Никифорова к смерти Веденеева. Обвинять парня у сыщика язык не поворачивался, но выяснить, кто же был инициатором махинаций с наркотиками, нужно было сейчас. От этого зависело, в каком качестве Никифоров будет проходить по делу.

– Игорь, сейчас я задам вам главный вопрос, – после паузы начал Гуров. – Сразу скажу, считайте, что беседа идет под протокол. Все, сказанное вами, может быть использовано против вас. Поэтому не отвечайте, если сомневаетесь в том, стоит ли вам это делать.

– Звучит страшно. – Никифоров попытался улыбнуться, но у него вышла какая-то жалкая гримаса. – Мне нужен адвокат.

Гуров шутку не поддержал, еще с минуту подумал, потом произнес:

– Нет, давайте поступим следующим образом. Я попытаюсь описать события, предшествовавшие пленению, вы подтвердите мои догадки либо опровергнете их. Так будет лучше. Готовы?

– Да.

– Некоторое время назад вы нашли подработку, связанную с перевозкой мелких грузов из близлежащих населенных пунктов в Москву. Чтобы было легче совмещать основную работу с командировками, вы взяли в напарники Ивана Веденеева. Потом между вами произошла ссора. Где-то в промежутке между нею и очередной командировкой произошел некий инцидент, из-за которого вас начали пасти бандиты, которые впоследствии напали на вас и увезли в Икшинский район. Скажите, тогда, в ресторане, Иван хотел выйти из игры?

– Нет, все было не так. – Никифоров уже давно подавал знаки, показывал, что не согласен с предположениями полковника.

– Иван не был вашим напарником в этом деле? – высказал новое предположение Гуров.

– Нет же, все не так.

– Преследование никак не связано с вашей ссорой? – Лев Иванович никак не мог уловить, где его рассказ выходит за рамки действительности.

– Все! Так не пойдет! – вдруг заявил Никифоров. – Дайте мне рассказать. Догадки, это плохо.

– Вы уже волнуетесь. – Полковник заметил, что лицо Никифорова раскраснелось. – Давайте действовать по моему плану.

– Нет же! Это плохо для меня! – настаивал Никифоров. – Я не подбивал Ивана, не подставлял его. Дайте же мне рассказать.

– Вы устанете… – начал Гуров, но Никифоров снова перебил его.

– Так я сильнее устану, – заявил он. – Вы меня обвиняете, а я хотел все исправить!

– Тогда мы будем говорить только о том, что вы видели и слышали, когда находились в плену у преступников. Эти сведения могут помочь нам выйти на них. Больше ни о чем.

– Нет, я должен рассказать! – заявил Никифоров. – Буду говорить, иногда отдыхать, потом продолжать.

– Хорошо, – сдался Гуров. – Говорите, но как только почувствуете, что ваше состояние ухудшается, мы сразу все прекратим.

– Договорились, – согласился Никифоров, и в голосе его прозвучало облегчение.

Относительно деятельности Никифорова и Веденеева в качестве курьеров господа полковники угадали почти все. Только вот с точностью до наоборот. Объявление о найме на работу нашел не Игорь, а Иван. Он приехал к другу домой и показал ему его. Тот отнесся к этому предложению скептически. Мол, очередной развод. Уж слишком щедро платят за простую курьерскую доставку. Он и Ивану пытался объяснить, что за такие бабки проще через проверенную фирму перевозку наладить. Там и водители наверняка зарегистрированы, и ответственность за сохранность контора несет. А здесь что? Нанять людей с улицы и доверить им дорогостоящий товар? Нет, так серьезные бизнесмены дела не ведут.

Иван вроде бы отказ проглотил и уехал. Однако через неделю он вернулся к другу с тем же предложением. Он сообщил Игорю, что написал в личку по тому объявлению, получил приглашение на встречу и уже пообщался с владельцем фирмы. Человек представительный, в костюме, с модельной прической. Занимается он продажей автозапчастей для иномарок. Интернет-магазин держит, а личного авто у него нет. Вот и приходится ему нанимать людей со стороны. Был у него водитель с машиной, да женился, а супруга против командировок. Сейчас бизнесмен этот остался без колес, заказы горят, вот он и предлагает оплату не копеечную, а вполне достойную. Он заинтересован в том, чтобы фирма обрастала сотрудниками, а для того чтобы люди к нему прибивались порядочные, и деньги им нормальные готов платить.

«Чем черт не шутит? Ведь и на просторах интернета не только развод и кидалово в ходу. Встречаются там и порядочные люди. Так почему этот случай не наш?» – подумал Никифоров и согласился.

У Ивана водительского стажа было маловато, на дальние расстояния он ездить не привык, поэтому и уговаривал Игоря. Да и страшновато за такое дело одному браться. Вдруг машина сломается или еще какая беда приключится? Ведь заказчик под твои обстоятельства подлаживаться не станет. Не терять же хорошее предложение из-за форс-мажора.

Так вот парни и подписались на работу у господина Силантьева Аркадия Викентьевича.

Прежде чем ехать в первую командировку, Никифоров не поленился, пошарил в интернете, отыскал магазин автозапчастей, которым владел господин Силантьев, и успокоился. Ведь все совпало. Никифоров никак не мог подумать, что кто-то так тщательно готовился к встрече с Веденеевым, что даже интернет-магазин для своей легенды присмотрел. Только потом до него дошло, что все это – встреча с представительным мужчиной, история про женатика-водителя, легенда с господином Силантьевым – являлось не чем иным, как четко спланированным мошенничеством.

Первый раз они вместе отправились в Воронеж. Пять сотен километров туда, ровно столько же обратно. Прокатились с ветерком, даже удовольствие получили. Никаких сложностей с доставкой не произошло. Взяли товар в пункте доставки при какой-то фирмочке, привезли в Москву. Отдавал его заказчикам Иван. В следующую поездку, до Волгограда, они тоже отправились вместе. В Москве товар заказчику опять отвозил Иван.

А вот на третий раз Никифоров разболелся, сильно простыл, спину застудил, еле по квартире передвигался. Веденеев поехал один, благо недалеко, всего лишь до Рязани. Прокатился он, вернулся, хвастался, что за пять часов все сделать успел, а деньги те же самые получил.

Потом они опять вдвоем ездили, снова в Воронеж. С московским заказчиком Никифоров так и не встретился, что-то там у того не срасталось. Поэтому отвозить товар в очередной раз Ивану пришлось.

Беда случилась во время пятой поездки. Может, и хорошо, что так быстро. Если бы не смерть Ивана, то Никифоров посчитал бы инцидент в Рязани большой удачей. Только вот друга больше нет, а он, Игорь, лежал на больничной койке и не знал, сможет ли когда-то подняться на ноги.

Началось все с той злополучной поездки. Почему Иван отправился один, если изначально они договаривались, что делать это всегда будут парой? Официальная версия, изложенная Веденеевым, звучала так. Мол, в таксопарке на меня наезжают за то, что я на линию редко выхожу. Как бы меня оттуда не поперли.

Никифоров знал, что водителей, которые часто отказываются от заказов или принимают только выгодные, администраторы запросто могут удалить из своей базы данных. Недобросовестные сотрудники не нужны нигде. Но сам он думал, что друг просто не хочет делиться с ним деньгами. До Рязани рукой подать, а бабки хорошие. Так зачем ему напарник, если можно все деньги положить в собственный карман?

Ивану он ничего не сказал. Решил подождать, как дальше дело развиваться будет.

Приехал Иван спустя сутки и сразу к Никифорову. Тот удивился, с чего вдруг он к нему домой пришел? Обычно подъедет, наберет на мобилу и ждет в машине. А этот в квартиру поднялся. Черный от усталости, руки трясутся, а в глазах такая тоска, что Никифорову страшно стало. Он его в комнату втащил, благо мать с отцом к кому-то в гости ушли, усадил на диван, из кухни чаю горячего принес, начал выспрашивать, что случилось. Тот и рассказал.

До Рязани он доехал без приключений, забрал товар и решил прошвырнуться по автомобильному базару. Игорь слышал, что запчасти там на иномарки дешевые, а у него коробка передач барахлить начала. В деньгах стеснения у него теперь не было, захотелось в полезное дело их вложить.

Прогулялся он по базару, того, что искал, не нашел, вернулся к машине, а она вскрыта. Кинулся Иван смотреть, что забрали. Все на месте, а коробки с товаром нет. Понял он, что воры пасли его, дождались, когда он уйдет, и влезли в автомобиль.

Иван восемь часов по ларькам и магазинам бегал, выпрашивал записи с камер видеонаблюдения. Его отовсюду посылали, слушать не хотели, в один голос твердили, иди, дескать, в полицию, им отдадим, а не тебе.

Никифоров тоже спросил, почему Иван в полицию не обратился. Тот юлить начал. Как пойдешь, если на товар никаких документов нет, все у Силантьева? Игорь поинтересовался, почему друг Силантьеву не позвонил. Оказалось, что мобильным номером босса тот так и не обзавелся. Связь они держали следующим образом. Иван писал сообщение в личку в соцсетях, Силантьев ему перезванивал, причем всегда с компьютера, не имеющего обратного номера. Веденеев решил ехать домой. С чем он в полицию пойдет, если понятия не имеет о том, что в коробке было?

Игорь ему не поверил, начал допытываться, в чем истинная причина, почему Иван не пошел в полицию? Нет документов, так Силантьев без проблем мог их в полицию переслать. Не в каменном веке живем, электронная почта, мессенджеры всякие. Отправляй хоть за сто морей.

А у полиции и правда возможностей больше. По горячим следам опера запросто на воров вышли бы.

В тот раз Иван так и не признался. Он сказал другу, что будет сам проблему решать, и ушел.

Через два дня Веденеев позвонил Никифорову и попросил о встрече. Игорь как раз в ресторан на Тараса Шевченко собирался, сказал, пусть туда подъезжает.

Там Иван сначала денег у Игоря взаймы просить стал. Сумму назвал такую, что у того волосы дыбом встали. Зачем столько? Веденеев сказал, что Силантьев ему такую неустойку выставил. Игорь удивился. Неужто за простые железки? Вот тогда Иван всю правду ему и рассказал.

Оказывается, он еще в первую свою поездку в Рязань прочухал, за что Силантьев такие бабки платит. В упаковках для запчастей он наркоту перевозил. Да такими партиями, что мама не горюй!

Ох и разозлился Игорь, когда услышал, как друг его подставил. Ты же, говорит, меня под статью, на нары подставлял! А у Ивана словно шторки на ушах. Он твердил одно и то же. Мол, нужно деньги Силантьеву достать. Он с меня с живого не слезет.

Никифоров ему сказал, что в полицию идти нужно, сдаваться. За пару ходок, да еще при чистосердечном признании, ничего им не будет. А если они помогут наркоторговцев прихватить, то их еще и в герои запишут.

А Иван ни в какую. Дескать, не верну деньги, они моих родственников порешат. Три дня дали. Дальше вопрос будут решать не они.

Разругались друзья конкретно, и Иван ушел. Игорь решил, пусть идет. Таких идиотов учить надо. Потом он представил себе, как эти отморозки мучают Ивана, пожалел его, побежал догонять. На стоянку пришел, машина Ивана стояла на месте. Он окликнул друга, и тут же схлопотал удар по голове.

Дальше пустота, а потом та комната, в которой Гуров его нашел.

– Ваньку они первым пытали. – Рассказ подходил к концу, Никифоров слегка задыхался от волнения, но Лев Иванович его не останавливал. – Требовали сказать, куда товар дел. Он им всю историю с кражей раз пятьсот рассказал, а они не поверили и проверять не стали. Иван предлагал деньгами отдать и разойтись. Те только смеялись. Потом Ваньке плохо стало. Он кровью блевал, обмочился, а потом затих. Они его с крюка сняли и унесли. Несколько часов их не было, потом вернулись и за меня принялись. Вот и вся история. Моей вины в смерти Ивана нет, хотите верьте, хотите нет.

Гуров Никифорову верил. Рассказ его как нельзя лучше вписывался в каждый факт, в любой нюанс этого дела.

Теперь стало понятным даже то обстоятельство, что Иван был найден в багажнике. Он потерял сознание, а глубокий обморок на грани коматозного состояния очень похож на смерть. Бандиты решили, что Иван умер, упаковали его в багажник и отвезли на кладбище. Они просто не знали, что тот еще жив, потому и избавились от него как от трупа. Им просто повезло, что Иван был найден слишком поздно. Так часто бывает. Чья-то потеря становится чьей-то находкой.

Тот факт, что первым эти изверги пытали Ивана, а не Игоря, тоже объясним. У кого товар украли, того первым и надо терзать. Почему на глазах у Никифорова? А вдруг приятель с ним поделился, сказал ему, куда товар припрятал? Или они вообще заодно действовали? Одного замучают, второй останется жив и станет сговорчивее. Тупой примитив не особо интеллектуальных особей.

Так Лев Иванович Никифорову и сказал, а потом добавил:

– Я вам верю. Каждому вашему слову. Сожалею, что вам пришлось все это пережить.

– Ваньку все равно жаль. Молодой совсем, глупый. Он думал, что мы немного бабосиков срубим, а потом завяжем. Откажемся, да и все. Не подошла нам эта работа, или получше что-то подвернулось. О том, что с этими наркотиками можно залететь далеко и надолго, Иван совсем не думал. Почему, ума не приложу. Ведь пацан далеко не дурак был и новости криминальные смотрел, – проговорил Никифоров и тяжело вздохнул.

– Давайте поговорим о тех иродах, которые вас пытали, – произнес Гуров.

– Про них я мало что могу рассказать, – заметил Никифоров.

– Изложите все, что запомнили, – сказал полковник, и Игорь приступил ко второй части рассказа.

Он сообщил сыщику клички преступников, упомянул о том, что те являются братьями или, по крайней мере, так себя называют. Не забыл Никифоров и про третьего подельника, того самого, которого Иван называл Силантьевым. Он дал описание этих субъектов, сообщил кое-что о привычках братьев, о том, кто из них кого боится.

После этого Игорь рассказал историю, которая заинтересовала Гурова особо. Речь шла о появлении Силантьева в заброшенной казарме автобата. Он приехал туда и приказал увезти Ивана. Приметы главаря банды Никифоров запомнил, подробно описал его Гурову. Силантьев держался со своими подельниками так, будто они его рабы, а те принимали такое обращение как должное. Почему?

Никифоров полагал, что именно Силантьев являлся мозгом этой преступной организации. Он придумал схему, как перевозить наркотики, вышел на поставщиков. А самое главное состояло в том, что теперь этот господин должен был держать ответ перед теми дельцами, которые не дождались своего товара.

В ту ночь, когда бандиты увезли Ивана, Силантьев какое-то время оставался возле Никифорова, потом тот вырубился, и он уехал. Когда братья вернулись, Силантьева уже не было, а Игорь валялся в отключке. Так считали братья, и он их разуверять в обратном не собирался.

Тогда они вели весьма откровенный разговор про поставщиков, которые переправляли товар через Силантьева, про то, что они должны получить товар максимум через неделю. Бандиты не знали, чем кончится эта история, если товар не будет возвращен или компенсирован деньгами.

В то же время Игорь узнал, что Силантьев искренне считал, что товар находился у курьеров, а братья всячески поддерживали в нем эту уверенность. Зачем? Да они просто тупо боялись того, что с ними случится, когда босс поймет, что от пленников ничего не получит.

Имен поставщиков братья не называли, скорее всего, они и сами не знали их. Однако для Гурова это особого значения не имело. Из рассказа Игоря он понял одно. Силантьев – никакой не главарь банды, а простой зарвавшийся посредник. Он придумал схему, как перевозить товар, за который ему платят серьезные деньги, не подставляясь при этом.

Ну да, все очень удобно и легко. Нашел лохов через интернет, отправил их за товаром. Они привезли его в Москву, а он сам передал его тем, кто ему платил. Но это только на первый взгляд.

К тому, что товар может не дойти до места, Силантьев оказался совершенно не готов именно потому, что не умел мыслить так, как это пристало главарю. Он ни разу не подумал о том, что курьер из чистого любопытства засунет нос в коробку с грузом. Когда тот это сделает, реакция его окажется совершенно непредсказуемой. Он может сдать товар вместе с заказчиком в полицию, выбросить его из страха быть пойманным с наркотиками на руках, наконец, попытаться продать его по выгодной цене другим скупщикам.

Такая новость Гурова опечалила. Искать прожженного наркодилера намного проще, нежели обычного прохожего, так как их на самом-то деле не так много. Даже простого торговца дурманом, который занимается своим грязным бизнесом достаточно долго, найти не проблема, особенно в Москве. Но вот отыскать новичка, только-только ступившего на скользкий путь – задача не из легких. А тут, судя по всему, имеет место быть именно такой случай.

Лев Иванович поблагодарил Никифорова за помощь, пожелал ему скорейшего возвращения и заручился разрешением прислать сотрудника для составления фоторобота Силантьева.

Потом он на пару минут зашел к главврачу, поинтересовался истинным положением дел пациента, получил неутешительный прогноз, после чего поехал в управление.

По дороге Гуров размышлял о том, как подступиться к поискам преступников. Судя по всему, эти самые братья Ткач и Вовчик точно такие же дилетанты, как и сам Силантьев.

Откуда он взял этих подонков? Нашел в тот момент, когда понял, что с Веденеевым и Никифоровым придется разбираться силовым способом? Или же эти двое давно у него под рукой? Чем они промышляли раньше и откуда в них такая жестокость? Ведь судя по тому, что рассказывал Никифоров, братья знали, что истязают парней совершенно напрасно. По крайней мере одного из них. Все же они не останавливались, хотя Силантьев не стоял у них за спиной и не проверял качество работы.

У Гурова еще теплилась надежда на то, что братьев удастся найти в базе МВД. Ему было сложно представить, что до без малого сорока лет они жили совершенно честной, ничем не запятнанной жизнью, а потом вдруг взяли и в один день превратились в отморозков. Не просто в убийц, такое на памяти Гурова случалось нередко, а именно в отморозков. Как еще назвать того скота, который пытает человека ради самого этого процесса? Маньяк и отморозок – самое верное определение.

«Только не это, – подумал Лев Иванович. – Если всплывет, что Иван Веденеев – всего лишь эпизод в серии убийств, совершенных братьями, то генерал меня живьем сожрет».

На самом деле Гуров понимал, что как бы ни повернулись события, главное и для него, и для генерала – докопаться до истины и обезвредить преступников.

Глава 10

«Спокойнее, Мах, держи себя в руках. Нельзя дать им почувствовать, что ты на пределе. Надо усыпить их бдительность. Ты это умеешь. Лей им в уши все подряд, от тебя они все схавают».

С того момента, как Мах увидел в дверной глазок, кто явился в его дом, он только и делал, что уговаривал себя не сорваться. Добрым нравом этот фрукт никогда не отличался, а в последнее время неприятности сыпались на него как из рога изобилия. Только вот по преданию выходило, что благодарный бог Зевс подарил своим нимфам этот рог для того, чтобы те не испытывали ни в чем нужды. Здесь же все случилось с точностью до наоборот.

Поведение Ткача, старшего из братьев, поразило Маха. До этого дня тот был с ним более чем сдержан, старался во всем слушаться и даже угождать. Младший, по мнению Маха, еще при рождении обделенный умом, мог иногда взбрыкнуть, наговорить гадостей и глупостей. Но ему это было простительно в силу скудости ума. Ткачу же, разумом не обделенному, Мах подобного поведения не спустил бы ни за что. Но только не в нынешних обстоятельствах.

Известие о том, что второго курьера из казармы забрали легавые, повергло Маха в шок. Почему? Как такое возможно? Он ведь все просчитал. В той заброшенной воинской части их никогда и никто не должен был обнаружить. И все же менты каким-то образом вышли на это место.

В первый момент Мах почти ничего не слышал из того, о чем говорил Ткач. Он просто не воспринимал его слова.

В голове как набат звучала одна и та же фраза:

«Легавые взяли курьера. Легавые взяли курьера».

И что теперь? Как быть дальше?

Ничего хорошего лично для Маха это известие не предвещало. Во-первых, он лишился последней надежды получить товар назад. Это означало, что скоро с него с самого серьезные люди снимут шкуру точно так же, как ранее он сдирал ее с проштрафившихся курьеров. Во-вторых, мозг сверлила мысль о том, что раз менты сумели выйти на логово братьев, значит, есть вероятность того, что они смогут добраться и до него.

«Что делать? Выбор у меня не велик. От продавцов дури придется скрываться. Мне предстоит бежать, да так, чтобы ни одна сволочь не знала об этом. Куда? Есть у меня на примете местечко, как раз для такого случая подготовленное. Главное – успеть уйти из Москвы, а там все станет намного проще. В том месте, куда я собираюсь, искать меня точно не будут.

Но сначала придется устранить еще одну проблему. От братьев нужно избавиться, и чем быстрее, тем лучше. Теперь они прямая угроза, живые свидетели, которые сдадут меня с потрохами, как только поймут, что вляпались по самые ноздри. Здесь этого делать нельзя. Тут я как мишень в тире».

Квартира, которую он занимал, принадлежала его любовнице. Сейчас этой особы не было дома, Мах отправил ее к подруге в Самару. Он решил, что ему не помешает передышка, а ей надо развеяться.

«Приедет она только дня через два, но ведь появится. И что найдет в своей квартире? Два трупа, упакованных в дорогие портьеры. Да она тут же побежит в ментовку! Эта дамочка понятия не имеет о том, чем я зарабатываю на жизнь, считает меня скромным бизнесменом, который торгует автозапчастями. Мне удобно, ей не напряжно.

Значит, нужно отправить братьев в такое место, где они будут доступны мне и полиция до них не доберется. Куда именно? Об этом нужно подумать в спокойной обстановке, но пока Ткач носится по моей кухне, загребает руками котлеты из кастрюли и без умолку болтает, я просто не смогу сосредоточиться.

Нужно заставить его замолчать, – в очередной раз подумал Мах. – Если он этого не сделает, то я в конечном итоге его точно грохну».

Ткач, видимо, что-то почувствовал, так как оборвал себя на полуслове, плюхнулся на кухонный диван и уставился в одну точку, будто его внезапно парализовало. Вовчик нажрался на дармовщинку, давно храпел, привалившись головой к стене, и нисколько Маху не мешал. Теперь замолчал и Ткач.

Блаженная тишина заполнила квартиру. Тиканье часов на стене и ровное тарахтение холодильника только подчеркивали наступившую тишину.

Мах не спешил начинать разговор. Он продолжал стоять в дверях, лишь поза его стала иной, расслабленной.

Постепенно в голове этого барыги начал складываться план.

«Я отправлю братьев во Фрязино. Там живет мужичок, который за бутылку вскроет им любую дачу на выбор. Он же снабдит их продуктами и пойлом, надо только отбашлять как следует. Здесь ничего не попишешь, придется мне раскошелиться. Вряд ли братьев придется уговаривать, деваться им все равно некуда, домой вернуться они теперь не могут, Ткач сам сказал, что засветились перед мусорами по полной программе. Значит, согласятся на любое мое предложение, лишь бы его реализация шла не за их счет.

Потом, дня через два, когда подготовлю все для своего исчезновения, я поеду во Фрязино и устрою там небольшой спектакль. Резать братьев не стану, кровавые сцены не в моем вкусе, к тому же численный и физический перевес явно на их стороне. Я поступлю деликатно. Вино, приправленное лошадиной дозой снотворного, решит все проблемы. А там пусть полиция выясняет, помог ли кто-то братьям отправиться в мир иной, или они сделали это добровольно, осознав всю чудовищность своих злодеяний».

– Почему не отвечаешь? – Голос Ткача с трудом дошел до сознания Маха.

– Ты что-то сказал? – растерянно спросил тот.

– Я уже минут пять с тобой разговариваю, – сказал Ткач. – А ты стоишь, словно окаменел, и взгляд такой пустой, что аж жутко.

– Да я просто задумался, – взяв себя в руки, произнес Мах. – Так что ты говорил?

– Что делать будем? – повторил вопрос Ткач. – Как выбираться из передряги?

– Вот как раз об этом я сейчас и думал, – сказал Мах, прошел к окну, задернул занавеску и вернулся к дверям. – Ситуация паршивая, не спорю. То, что менты забрали курьера, очень плохо, но с заказчиками я разберусь. В принципе мы уже почти разрешили это недоразумение.

– Правда? Почему же мы об этом не знали? – осведомился Ткач. – Сидели там столько времени, пытались решить проблему, а ты даже не сказал.

– Проблему все равно нужно было решать, – заметил Мах. – Для этого вас и наняли.

– Кстати, о найме. Денег за работу мы так и не получили, – заявил Ткач и напрягся, ожидая отказа.

– Вы и работу не выполнили, – не удержался от укола Мах. – Ладно, про старое забыли. Вы сделали все, что могли, так что деньги свои получите. А сейчас поговорим о том, что делать дальше. Здесь вам оставаться нельзя. Квартира эта не моя. Ее хозяйка вернется сюда с минуты на минуту. Но и на улицу вас выгнать я не могу. Значит, нужно искать другой выход.

– Ты же сказал, что как раз это обдумывал, – напомнил боссу Ткач.

– Верно, это и обдумывал, – подтвердил Мах. – Есть вариант. Правда, я не знаю, как вы на него отреагируете.

– Почему не знаешь? Паршивое предложение? – Ткач снова напрягся.

– С какой стороны посмотреть, – ответил Мах.

– Ты скажи, а мы посмотрим, – предложил Ткач.

– Есть дачи во Фрязине. Там сторожем мой кореш сидит, – начал объяснять суть дела Мах. – В это время дачи пустуют. Обратитесь к нему, он пустит вас пожить в одну из них. Еда и питье тоже будут через него. Деньгами я вас не обижу, так что не слишком потратитесь. Поживете на дачах, подождете, пока все утихнет, а потом сможете свалить в любое место на земном шаре.

– Это с каких шишей? – еще больше удивился Ткач. – За те бабки, которые ты обещал заплатить, мы в лучшем случае до Норильска доедем.

– Норильск? Неплохая идея. Уж там вас точно искать не будут. А у меня, кстати, в Норильске хороший прихват. Могу посодействовать, пристроить на тепленькое местечко. – Мах заливался соловьем, лишь бы усыпить бдительность Ткача. – Хотя я предпочел бы местечко потеплее.

– Как до дач добраться? – спросил Ткач. – Тачки у нас нет, пришлось бросить. Угонять я больше не стану, слишком уж это хлопотно.

– Что предлагаешь? – Мах понял, куда клонит Ткач, и все равно задал этот вопрос.

– Дай нам свою тачку на время, – ответил Ткач. – Приедешь во Фрязино, заберешь.

– Хорошо, – скрепя сердце дал разрешение Мах. – Берите мою машину, только ехать нужно прямо сейчас. Пока менты на меня не вышли, в этой машине вы в безопасности.

– А деньги? – напирал Ткач.

– С собой у меня совсем немного, может, тысячи три. Я же не ждал вас сегодня, – сказал Мах. – Приеду во Фрязино с полным расчетом, а пока придется вам экономить. И не забудьте, чтобы сторож вас пустил, идти к нему нужно с бутылкой.

– Где мы в такое время бутылку возьмем? – подступил с очередным вопросом Ткач.

Он понимал, что нужно уходить. Настрой Маха ему не нравился. Ткач не мог объяснить, в чем причина, но внутренний голос ему подсказывал, что здесь надолго лучше не оставаться. Однако на его плечах лежала проблема денег, а также поиски подходящего жилья. Поэтому уйти отсюда он не мог, пока не решит все вопросы.

Мах подошел к холодильнику, из дверцы достал непочатую бутылку водки, протянул Ткачу. Тот молча взял ее и протянул свободную руку. Мах понял его без слов, вышел в коридор, порылся в карманах куртки, извлек портмоне, покопался в нем и вернулся на кухню. В руках у него Ткач увидел деньги. Он забрал их у Маха и, не пересчитывая, сунул в карман. Потом здоровяк получил ключи от шикарной «Мазды», растолкал Вовчика, и они ушли.

Мах быстро оделся, собрал все свои вещи, забрал деньги, припрятанные на подобный случай в тайнике, и вызвал такси. Пока ждал машину, обошел всю квартиру, чтобы убедиться в том, что не оставил ничего, что могло бы навести кого-то на его след. Осмотром он остался удовлетворен. В квартире ничто не напоминало о том, что когда-то здесь жил мужчина. На телефон пришло сообщение о том, что автомобиль «Рено» ожидает у подъезда.

Мах подхватил сумку, захлопнул дверь и быстро сбежал вниз. Он сел на пассажирское сиденье, назвал адрес, и машина тронулась.

Мах был так занят своими мыслями, что не заметил на повороте свою «Мазду». Такси проехало буквально в десяти метрах от автомобиля, за рулем которого сидел Ткач. Он провожал босса зловещим взглядом.

«Так вот что ты задумал, – лицо Ткача исказила гримаса злобы. – Сам свалишь, а нас подставишь, так, да? Нет, дружок, с Ткачом такие шутки не проходят. Можешь искать нас во Фрязине хоть до одурения, только туда мы не поедем».

Он запустил двигатель, вывел машину на трассу и погнал вперед.

Четкого плана действий у него по-прежнему не имелось, денег тоже было не богато, но теперь у братьев хотя бы появилась машина. Может, ненадолго, кто знает, но уж куда-нибудь они доехать смогут. Все не пешком по холоду ходить.

Вовчик тоже не спал. Он видел, как уехал Мах, заметил, как разозлился брат, но приставать к нему с вопросами побоялся. Обстановка в машине была настолько напряженной, что даже до его скудного умишки дошло, что сейчас лучше помолчать. Пусть брат решает, как поступить, куда поехать и что делать дальше. Его дело сидеть и помалкивать.

Они проехали километров пятьдесят, прежде чем до Ткача дошло, как сильно он облажался. Индикатор, показывающий уровень топлива в бензобаке, заморгал.

«Отлично, теперь еще и с бензином проблемы, – подумал Ткач. – А в кармане всего пара-тройка тысяч. Вот и решай, на что их потратить, на бензин или на жратву. А ведь еще и об инсулине подумать нужно. Надо было тряхнуть Маха как следует, наверняка деньжата у него остались. Да, стоило бы заставить его отдать все».

Проблема с отсутствием лекарства для брата стояла сейчас особенно остро. У него осталось всего две дозы. Пару дней протянуть можно, но только в том случае, если не произойдет рецидива. А с таким образом жизни и рационом питания глупо надеяться, что со здоровьем у брата будет все в порядке.

Пока не возникла проблема, Ткач ехал, не задумываясь о том, куда именно он направляется. Куда дорога вела, туда он и следовал. Когда же заморгала лампочка, ему пришлось вернуться в реальность. Оказалось, что Ткач двигался по Кольцевой в сторону Реутова.

«Надо же, я на автомате правильный маршрут выбрал, – удивился он. – Что ж, поедем во Владимир, раз уж дорога сама нас туда ведет. Заодно и запас инсулина пополним».

Он надавил на педаль газа, вышел в третий ряд и погнал машину на Реутов.

Они благополучно доехали до Балашихи, где Ткач заправился, купил в магазине при бензоколонке кое-какой еды. Подкрепились братья на колесах, Ткач не хотел тратить время впустую. Ему не терпелось добраться до Владимира, где он мог избавиться от машины Маха. После фортеля с отъездом Ткач ему больше не доверял. Он был уверен в том, что тот найдет способ, чтобы сдать их полиции. О том, что сам может сделать то же самое, Ткач почему то не думал.

Не успели они отъехать от Балашихи, Вовчик вдруг захандрил. То ли еда из дешевой забегаловки не пошла, то ли сказался весь напряженный день, но брат вдруг позеленел и начал блевать. Да так, что машина ходуном заходила.

Ткач остановился у обочины, вытащил Вовчика из авто, уложил на землю. Тот еще долго корчился в судорогах, хватался то за живот, то за голову. Наконец дрожь утихла. Ткач дал ему воды, тот поморщился и отказался.

– Хреново мне, брат, – еле слышно прошептал Вовчик. – Совсем погано.

– Не ной, сам вижу. – Голос Ткача звучал грубо, но лицо его выражало озабоченность.

Он действительно видел, что на этот раз брат не симулирует, и пытался сообразить, что можно предпринять.

– Ладно, давай машину отчищать и двигать дальше. Доедем до Владимира, там я тебе врача найду.

– Не доеду я, брат, укачает меня до смерти, – сказал Вовчик и начал отползать от машины, опасаясь, что брат силком запихнет его в салон и заставит ехать дальше. – Не могу, хоть убей.

– Надо бы убить, – беззлобно проворчал Ткач. – От тебя, Вовчик, одни проблемы. Да не трясись ты и не ползи никуда. Лежи, отдыхай, я что-нибудь придумаю.

Пока Ткач отчищал салон и бегал по округе в поисках воды, Вовчик немного оклемался.

Ткач же успел обдумать ситуацию и понял, что ехать во Владимир небезопасно. Еще на заправке он обратил внимание на то, что на столбах развешаны листовки типа «Их разыскивает полиция». Тогда ему было не до этих бумажек, требовалось как можно быстрее заправиться, запастись провизией и уехать из людного места.

Потом, когда искал воду, он обнаружил такую же листовку на стене махонького магазина, которые время от времени все еще попадались вдоль оживленных трасс. Ткач сорвал ее, сунул в карман, купил воду и пошел обратно.

На обратном пути он достал листовку и чуть не повалился на землю! На него смотрели две злобные физиономии. Одна принадлежала Вовчику, вторая – ему самому.

Ткач понял, что их уже подали в розыск. Тот наглый мент четко сработал. На фотороботах оба брата были довольно узнаваемы.

Ну и как теперь соваться во Владимир? В этом городе Вовчик прожил больше тридцати лет, там его знала каждая собака.

Да и Ткача кое-кто мог еще помнить. Жил он там по молодости. Годы сильно изменили внешность, и все же рисковать вряд ли стоило. Но как сказать об этом Вовчику? Он уже сообщил ему, что везет его в дом матери, а теперь придется говорить, что им не только туда, но и вообще во Владимир путь заказан.

«Не буду пока говорить, – решил Ткач. – Отдых нам все равно нужен, а тут еще его болезнь кстати подвернулась. Скажу, что делаем привал, вот и все».

Идея привала в чистом поле Вовчика не воодушевила. Он мечтал о теплом душе, чистой постели и горячей еде, и вдруг такое разочарование.

Примерно это Вовчик брату и высказал. Тот выругался, но согласился. Сколько можно по холоду таскаться? У Маха не удалось отдохнуть? Плевать! И без его помощи найдется приличный ночлег. Он не будет самим собой, если не обеспечит сегодня теплый кров и обильный стол для себя и брата!

Ткач погрузил ослабевшего Вовчика на заднее сиденье и погнал машину обратно в Балашиху.

После визита в институт Склифосовского Гуров вернулся в управление. Там его ждал Стас Крячко с полным докладом по всем проведенным мероприятиям. Отчет по осмотру автомобиля «Нива», на котором преступники скрылись с территории воинской части, состоял в следующем. В салоне, багажнике, на дверных ручках и даже на крыше отпечатков пальцев нашли хоть отбавляй. Криминалисты с уверенностью выделили достаточное количество экземпляров, пригодных для идентификации. Проблема заключалась в том, что ни в одной базе данных они не числились.

Тот же самый результат вышел и с фотороботами. Ранее судимым не оказался ни один из братьев. По ориентировкам, разосланным в полицейские отделы Москвы и области, информация не поступала. Ни Ткач, ни его брат Вовчик не желали светиться перед полицией, в пьяные драки не вступали, в людные места не совались и по улицам рядом с усиленным патрулем не прогуливались.

От волонтеров и их деятельности пока выходила одна морока. Как всегда в таких случаях, телефон горячей линии обрывали любопытствующие персоны, желающие узнать подробности из первых уст, психопаты, выдающие себя за преступников, да особо бдительные граждане, сообщения которых сводились к тому, что кто-то что-то вроде бы когда-то где-то видел». К трем часам дня не поступило ни одного продуктивного звонка.

Гуров переговорил с ребятами из техотдела. Они отрядили художника в институт Склифосовского. Он должен был заняться составлением фоторобота третьего преступника, однако спустя час вернулся с неутешительными новостями. Работу с Никифоровым ему пришлось прервать, так как состояние того резко ухудшилось. В какой-то момент он закашлялся, после чего у него начались резкие боли в области живота. Парень весь покрылся потом, начал жаловаться на тошноту и позывы к рвоте.

Сотрудник техотдела тут же позвал врача. Тот откинул одеяло, увидел вздувшийся живот пациента и вызвал санитаров. Они в экстренном порядке увезли Никифорова в реанимацию. Все, что успел сообщить художнику врач, сводилось к тому, что налицо большая вероятность разрыва селезенки.

Гуров связался с главврачом. Тот диагноз своего сотрудника подтвердил, от себя же добавил, что ситуация развивается по худшему сценарию. Еще при первом осмотре состояние селезенки вызывало наибольшие опасения. Но данный орган весьма чувствителен к хирургическому вмешательству. Операционное воздействие может навредить ему больше, чем невмешательство. Поэтому консилиум принял решение начать медикаментозное лечение.

– Селезенка пациента была травмирована. Кашель спровоцировал разрыв, в силу чего кровь проникла в брюшную полость. При разрыве селезенки объем кровопотери исчисляется литрами в минуту, вот почему данный вид травмы особенно опасен. Летальный исход может наступить в считаные минуты, даже если медицинская помощь оказана своевременно. Страшна не только кровопотеря, но и геморрагический шок, сопутствующий ей. – Главврач освещал ситуацию подробно, чтобы сотрудники полиции имели представление о том, что ожидает потерпевшего. – Сами понимаете, при сложившихся обстоятельствах ни о каких визитах и допросах больше не может идти речи.

– Я понимаю, – заявил Гуров. – Скажите, какова вероятность того, что он выкарабкается?

– Мы делаем все возможное, – произнес дежурную фразу главврач.

– Я спрашиваю не из праздного любопытства, – сказал Лев Иванович. – Родителям Игоря Никифорова мы до сих пор не сообщили о том, что их сын нашелся. Я как раз собирался ехать к ним, когда пришла информация об ухудшении его состояния.

– Мне доложили, что родители оповещены. Данную обязанность на себя взяли правоохранительные органы, так записано в карте больного. – Тон главврача резко изменился. – Хотите сказать, что эта информация недостоверная? О чем вы только думали! Да как же вы не понимаете, что, может быть, лишили мать единственного шанса увидеть сына живым!

– Я хотел дождаться, пока Игорь придет в сознание, – произнес Гуров, прекрасно понимая, как жалко звучит эта фраза.

– Дождались? – жестко бросил главврач. – Непростительная халатность! Сразу видно, что по большей части вы имеете дело с трупами. Не сообщить родным, что их сын жив!

– Простите, я виноват.

– Не извиняйтесь, а как можно скорее исправляйте ситуацию. На этот раз не облажайтесь, пожалуйста! – произнес главврач и прекратил разговор.

Гуров перевел взгляд на Крячко.

Тот покрутил пальцем у виска и заявил:

– Соображать надо, деятель!

– Ты хоть не начинай, – взмолился Гуров, у которого и так на душе кошки скребли. – Ладно, погнал я к Никифоровым. Будем надеяться, что парень выкарабкается.

К Никифоровым он приехал как раз в тот момент, когда те садились ужинать, и с сожалением посмотрел на накрытый стол.

«Теперь они голодными останутся», – подумал он.

Жена тем временем объясняла мужу, кто такой полковник Гуров и при каких обстоятельствах она с ним познакомилась. Отец Игоря сразу понял, что новости у визитера недобрые, велел жене идти в комнату, жестом указал полковнику следовать за ней, сам вошел последним.

– Плохие новости? – задал он вопрос, когда все расселись.

– Почему сразу плохие? – вскинулась Зоя Ильинична. – Может, товарищ Гуров приехал уточнить какие-то дополнительные сведения?

– К сожалению, ваш муж отчасти прав, – мягко произнес сыщик.

– Отчасти? – снова подал голос отец. – Значит, наш сын жив?

– Да, он жив. Мы нашли его накануне ночью в Икшинском районе. – Гуров решил не тянуть, все равно такие новости мягко не преподнесешь. – Он доставлен в институт Склифосовского с множественными травмами.

– Вчера? Вы ведь так сказали! – воскликнула Зоя Ильинична. – И вы до сих пор молчали? Тянули до самого вечера?

– Так вышло, Зоя Ильинична. Я приношу свои глубочайшие извинения. – Полковник говорил, не делая пауз, чтобы ни отец, ни мать не успели завалить его вопросами. – Игорь находился без сознания, поэтому я принял решение отложить сообщение вам до следующего утра. Ваш сын был в реанимации, к полудню очнулся и настоял на разговоре со мной. Мы встретились. Я собирался ехать к вам, чтобы сообщить новость, но тут ситуация изменилась. У Игоря открылось кровотечение, разрыв селезенки. Сейчас он снова в критическом состоянии. Врачи делают все возможное.

– Но он все-таки жив, – подвел черту отец.

– Да, Игорь жив, но состояние его критическое.

Дальше Никифоров-старший не слушал. Он подошел к платяному шкафу и начал одеваться, не обращая внимания на полковника. Зоя Ильинична проследила глазами за мужем и помчалась в спальню.

– Скорее всего вас к сыну не пустят, – предупредил отца Гуров.

– Довольно. Дальше мы сами разберемся, – оборвал его Никифоров. – Уходите!

Сыщик встал, потоптался на месте и вышел в прихожую.

Секунду спустя туда же выбежала Зоя Ильинична и зашептала:

– Вы на него не сердитесь. Он просто переживает. А я вот верю, Игорек обязательно выкарабкается. Не для того его Господь в живых оставил, чтобы потом забрать. – Зоя Ильинична смахнула набежавшую слезу и продолжила: – Я спросить хотела, только вы честно ответьте. Для меня Игорек так и останется любимым сынком, независимо от вашего ответа. Просто мне очень важно знать, понимаете?..

Зоя Ильинична никак не решалась высказать страшный вопрос вслух, но Гуров понял, о чем идет речь.

Он положил ладонь на плечо женщины и тихо сказал:

– Игорь ни в чем не виноват. Он не преступник, не соучастник. В этой ситуации ваш сын вел себя достойно, вы можете им гордиться.

Во взгляде женщины он прочитал колоссальное облегчение.

Глаза ее увлажнились, она закрыла лицо ладонями и сквозь слезы произнесла:

– Спасибо.

Гуров открыл дверь и вышел, не произнеся больше ни слова.

До управления он добрался к половине восьмого. Стас Крячко уже уехал, генерал Орлов тоже. В главке остался художник, который ездил в институт Склифосовского к Никифорову. Он решил дождаться полковника и показать ему результаты их с Игорем деятельности.

Портрет был неполный, так как довести работу до конца художнику не удалось. У него в арсенале имелись четыре наброска, которые по каким-то причинам не одобрил Никифоров.

Так всегда бывает. Пока ты выбираешь отдельные фрагменты лица, они кажутся подходящими, но как только объединишь их в одно целое, понимаешь, что портрет разительно отличается от оригинала.

Все же опытные техники-художники не удаляют первоначально отбракованные варианты. Иногда случается, что, изменив всего одну деталь, ты вдруг получаешь идеальный вариант.

Все четыре наброска художник представил Гурову. Тот вглядывался в рисунки, и ему казалось, что он смотрит на разных людей. Художник подтвердил, что сходства между портретами мало, но все же общие черты прослеживаются. Еще он предложил наложить все четыре наброска один на другой и посмотреть, что получится. Увы, лучше не стало. Лицо на портрете выглядело неестественным, будто у карикатурного мультяшного персонажа. Тогда художник предложил разослать по отделам все четыре варианта.

– Люди воспринимают внешность незнакомцев по-разному, – сказал он. – Один обращает внимание на брови и совершенно не замечает формы носа. Другой видит только глаза. Третий из всей внешности запоминает прическу. Как знать, может, кто-то и в этих портретах узнает того человека, которого вы разыскиваете.

Гуров совета послушался. Он приказал разослать портреты по отделам, распечатать все четыре экземпляра для волонтеров, проследил, чтобы это было сделано в кратчайшие сроки, и вернулся в кабинет. Домой идти ему совершенно не хотелось. Настроение было на нуле из-за событий с Никифоровым. Дело обросло деталями и подробностями, однако с места сдвигаться и не думало. Но самое неприятное состояло в том, что Гуров представления не имел, что делать дальше.

Он сидел в кресле перед потухшим монитором компьютера и бездумно смотрел на чистый лист бумаги, лежавший на столе, когда зазвонил его телефон.

Лев Иванович машинально взял его, не взглянул на дисплей и привычно произнес:

– Гуров слушает.

– Товарищ полковник, здравия желаю! Это капитан Мусейко из Алтуфьевского ОВД. Помните такого?

– Добрый вечер, капитан.

– Скорее доброй ночи, – поправил сыщика Мусейко.

Гуров бросил взгляд на часы и удивился. Ого, уже четверть одиннадцатого!

– Действительно почти ночь, – заметил он.

– Время летит, не заметишь, – поддержал его Мусейко. – А я к вам по делу.

– По какому же? – на автомате спросил сыщик.

– По вашему, – произнес Мусейко. – По поводу ориентировки.

– Что-то удалось узнать? – Гуров оживился и осведомился: – Кто из двоих? Ткач или Вовчик?

– Не угадали, я насчет ориентировки, которая пришла два часа назад. Там четыре эскиза одного лица, – пояснил Мусейко, удивляясь непонятливости полковника. – Ведь это ваша ориентировка, я правильно понимаю?

– Да, капитан, это моя ориентировка, – подтвердил Гуров. – Просто не ждал результатов так скоро. По правде сказать, я вообще от нее никакого толка не ждал.

– И напрасно. У меня почти на сто процентов верные данные, – заявил капитан. – Может, подъедете? Тут человечек сидит, беседы дожидается. Говорит, видел вашего разыскиваемого. Хочет информацией поделиться.

– Раз хочет, пусть ждет. Скоро буду.

В Алтуфьево Гуров съездил не напрасно. Времени потратил вагон, устал как собака, но в управление вернулся довольный, в очередной раз убедившись в том, как много в сыскном деле зависит от счастливого случая.

На этот раз произошла целая цепочка таковых. Борис Старовойтов, скромный продавец мелочовки, когда-то учился в одном классе с капитаном Мусейко. Дружбы между ними не сложилось, но пути их время от времени пересекались. Во-первых, потому, что жили они по соседству и учились в одном классе. Во-вторых, потому, что Борис лицензии на торговлю не получал. Когда происходил очередной полицейский рейд с целью искоренить деятельность незаконно обогащающихся граждан, ему приходилось обращаться за помощью к бывшему однокласснику. Ну и, в-третьих, потому, что бывшая возлюбленная Бориса в один прекрасный день стала законной супругой капитана Мусейко.

Вот такой вот круговорот с любовным треугольником и привел к тому, что в девять часов вечера Старовойтов вошел в здание отдела полиции по Алтуфьевскому району и попросил дежурного доложить о его приходе капитану. На счастье Гурова, тот оказался на месте, так как только час назад заступил на суточное дежурство.

Старовойтов был отведен в кабинет к капитану. Там он прямо с порога заявил, что обладает сведениями о человеке, которого разыскивает полиция. Капитан поинтересовался, о каком из многих тысяч таких персонажей идет речь. Старовойтов достал телефон и представил капитану снимок с доски объявлений при входе в торговый центр «Ареал» возле станции метро «Алтуфьево».

Мусейко снимок узнал. Всего час назад им пришла ориентировка из главка на этого человека. Отправил ее полковник Гуров, и в свете последних событий она имела особый статус.

Мусейко усадил приятеля на стул и велел ему выкладывать подробности.

Началось все неделю назад. Старовойтов, как всегда, расположился у метро со своим незамысловатым товаром. Комплекты инструментов, гвозди в заводской упаковке, баллоны с клеем и краской и прочая дребедень были заботливо разложены на раздвижном столе.

Торговля никак не шла. Старовойтов начал скучать, и тут к нему подошел покупатель представительной внешности, с ухоженной прической, одним словом, вполне приличный гражданин. Он оглядел баллоны с краской, ощупал чемодан с электроинструментом, переложил с места на место пару коробок с шурупами и ушел, так ничего и не купив.

Спустя час Старовойтов обнаружил, что у него с прилавка исчезла упаковка кабельных стяжек. Его так удивила эта бессмысленная кража, что он даже не разозлился. Зачем кому-то понадобилось уводить самый дешевый товар? Этим стяжкам цена двадцать рублей за десяток, а ему, Старовойтову, они и вовсе достались на халяву. Свояк с работы таскал, а Борис продавал. Он начал размышлять, кто мог забрать стяжки, и получалось у него, что, кроме приличного гражданина с ухоженной прической, взять их было некому.

Старовойтов для порядка задним числом обматерил нечистого на руку джентльмена и об этом инциденте забыл. Не идти же в самом деле в полицию из-за рублевого ущерба. Запас стяжек он пополнил и больше о том случае не вспоминал ровно до нынешнего вечера.

Сегодня Старовойтов завершил рабочий день, собрал товар и пошел в метро. По дороге он увидел, как какой-то парнишка клеит свежую листовку на доску объявлений. Взгляд его упал на фоторобот, и тут Старовойтов застыл на месте. С белого листа на него смотрел тот самый приличный гражданин, который слямзил кабельные стяжки!

«Ничего себе поворот, – подумал он. – Так гражданин-то этот, оказывается, далеко не порядочный!»

Недолго думая, он помчался в торговый центр, где охранником работал его сосед. Они посмотрели записи с камер видеонаблюдения за тот день, когда произошла кража, и нашли весьма качественную картинку. Разыскиваемый гражданин выходит из здания торгового центра и идет в сторону метро. Старовойтов сразу его узнал, внешность была запоминающаяся. Потом он уговорил друга-охранника сделать для него копию записи, перебросил ее себе на телефон и помчался к капитану Мусейко.

Старовойтов показал ему запись. Тот согласился с тем, что внешность фигуранта вполне подходит под фоторобот, и немедленно набрал номер телефона полковника Гурова.

Лев Иванович прибыл, выслушал эту историю, забрал копию записи. Борису Старовойтову он назначил встречу на утро следующего дня, чтобы оформить его заявление под протокол.

После этого полковник вернулся в управление.

Техотдел начинал работу с восьми утра, а Гурову не терпелось выяснить, кого же на этот раз выловил невод. Он наудачу пошел в аналитический отдел. Чем черт не шутит, вдруг кто-то из ребят-компьютерщиков задержался?

На месте оказался Валера Жаворонков. Именно на него и рассчитывал Гуров. Этот парень часто задерживался на службе допоздна. К тому же он мог решить практически любую задачу, будь то поиск информации, расшифровка данных или сложные проблемы технического характера.

Приходу Гурова Жаворонков не удивился. Он выслушал просьбу полковника, коротко кивнул и протянул руку. Лев Иванович отдал ему свой телефон, объяснил, где именно находится запись. Жаворонков перебросил ее на свой компьютер, попросил показать, кого следует искать. Сыщик сделал это и заявил, что ему нужен качественный фотоснимок, чтобы впоследствии прогнать его по базе данных. Жаворонков пообещал, что к восьми утра все будет выполнено, и Гуров со спокойной совестью поехал домой.

Глава 11

Полковник Гуров ворвался в кабинет генерал-лейтенанта Орлова, от радости позабыв подождать, пока о его приходе доложит секретарша Верочка, или хотя бы постучаться. Петр Николаевич оторвал взгляд от документа, который изучал, и в изумлении уставился на Льва Ивановича, обычно весьма сдержанного.

– Жизнь налаживается, товарищ генерал-лейтенант! – заявил Гуров и выложил на стол перед Орловым какой-то отчет.

– Тебя что, с утра ядовитая муха укусила, или ты принял веселящий газ? – поддел друга Петр.

– И то, и другое, и все вместе взятое! – отчеканил сыщик и добавил: – Нашелся третий подозреваемый по делу Веденеева!

– Вот как? И когда же вы успели его найти?

– Вчера птичка на хвосте новость принесла, вернее сказать, видеозапись. Валера Жаворонков ночью ее обработал, прогнал фото по базе, и вот результат! – Гуров не мог сдержать радости. – А еще Игорю Никифорову стало лучше. Операция прошла успешно, теперь его жизнь вне опасности. Мать увидит сына живым!

– Это действительно хорошая новость, – согласился Орлов. – А вот про птичку, видеозапись и данные из базы ты, пожалуйста, доложи как положено.

– По всей форме? – спросил Гуров.

– По всей форме, – подтвердил генерал.

О результатах ночного бдения Жаворонкова сыщик узнал еще в семь утра. Он как раз собирался выходить из дома, когда ему позвонил Валера. Обычно он пространно рассказывал о том, как и что делал, чтобы выполнить задание, но на этот раз ограничился сухим докладом.

Лицо, которое интересует полковника, есть в базе МВД. Имя – Василий Махов, кличка – Махинатор, он же Мах, если коротко. Все остальное в отчете на столе у дежурного.

Не успел Лев Иванович поблагодарить его, как Жаворонков отключился. Гуров решил, что парень просто слишком устал, чтобы выслушивать красивые слова, и перезванивать ему не стал.

Полковник приехал в управление, забрал у дежурного отчет, поднялся в кабинет, там бегло просмотрел его. На бумаге Жаворонков написал немногим больше того, что сообщил по телефону, но внизу оставил постскриптум: «Подробности в файле на электронной почте».

Гуров загрузил компьютер, вошел в почту, открыл тот самый файл и начал читать.

Он узнал, что Василий Махов был осужден восемь лет назад за мошенничество. Он присваивал денежные средства доверчивых граждан с помощью махинаций с банковскими картами. В деле фигурировали четыре эпизода. Сколько их было на самом деле, суд так и не установил.

Ранее Василий Махов судим не был. Он полностью признал свою вину, всячески содействовал следствию и добровольно возместил ущерб обманутым гражданам. Поэтому суд приговорил его к двенадцати месяцам условно.

В этот период Махов вел себя образцово, не получал никаких нареканий со стороны надзорных органов. Отмечался он своевременно, правил условного отбытия не нарушал, устроился на работу в магазин автозапчастей и добросовестно исполнял свои обязанности. В тот же период этот человек обзавелся гражданской женой и испросил разрешение у надзорных органов проживать на ее территории. К настоящему моменту судимость погашена, новые обвинения Махову не предъявлялись.

Вот такой отчет.

А теперь этот гражданин, весь из себя белый и пушистый, ни разу не нарушивший правил условного отбывания, вдруг засветился в деле о похищении, убийстве и распространении наркотиков. Парадокс? Ничего подобного. Просто парень поумнел. Или же вышел на новый уровень.

Гуров быстро составил новую ориентировку и опять приказал разослать ее по всем отделам. Потом он начал думать, что можно извлечь из информации, полученной от Жаворонкова.

В отчете было сказано, что Махов сменил место жительства, испросил разрешения переехать к любовнице. Адрес этой особы Жаворонков в отчете не указал, но узнать его сыщик мог и сам. Махова курировали надзирающие органы. Полковник позвонил туда и выяснил, куда тот переехал.

Гуров не особо надеялся на то, что он и сейчас жил по указанному адресу, но все же прокатиться туда посчитал не лишним. Если он не застанет там Махова, то хотя бы пообщается с его любовницей. Если же и это окажется невозможным, то сыщик попытается узнать, где искать эту даму.

Прежде чем идти к генералу, чтобы получить добро на дальнейшие действия, он решил позвонить в институт Склифосовского. Главврач уже был на месте. Он и сообщил Гурову приятные новости о Никифорове, потом сказал, что в виде исключения пустил родителей Игоря в палату реанимации. Ненадолго, всего на двадцать минут, но они и это восприняли как дорогой подарок. Пациент уже отошел от наркоза и чувствовал себя неплохо. Главврач выразил надежду на то, что общение с родителями пойдет ему на пользу и ускорит процесс выздоровления. С этими новостями Гуров и отправился к Орлову.

– Ты собираешься ехать к любовнице Маха один? – выслушав доклад, спросил генерал.

– Ты считаешь, что нужен организованный захват? – в свою очередь задал вопрос полковник.

– Так будет надежнее, – сказал Орлов. – Вполне возможно, что фигурант все еще проживает по этому адресу. Спугнем его, потом снова ищи ветра в поле.

– Не думаю, что он там. Особенно после того как мы нашли их логово и забрали Никифорова.

– Но ведь его там не было.

– Подельники наверняка с ним связались и сообщили ему о провале.

– Перестрахуемся, – заявил Орлов. – Собирай команду, Гуров. Я дам соответствующие распоряжения.

Спорить полковник не стал. Если надо перестраховаться, то пусть так и будет. На время это не повлияет. Собрать группу – дело получаса, а предосторожность никогда не лишняя.

Крячко уже ждал его в кабинете. Гуров рассказал ему последние новости. Пока друзья обсудили их, пришло сообщение от дежурного о том, что группа готова к выезду. Полковники поспешили на выход. Путь их лежал в Зеленоград, на улицу Болдов Ручей. Там, в типовой многоэтажке, проживала Елена Гайбулина, гражданская жена Василия Махова.

К дому они подъехали тремя машинами. Гуров на своем авто с Крячко на пассажирском сиденье, следователь Харитонов на служебном седане, и автофургон с бойцами ОМОНа.

Командовал операцией Харитонов. Он вышел из машины, махнул рукой, подзывая сыщиков к себе. Они обговорили детали, определили последовательность действий.

Первыми в подъезд пошли Гуров и Крячко. Им предстояло выяснить, кто находится в квартире, и определить, есть ли нужда в ОМОНе.

Старинные друзья поднялись на третий этаж, остановились у двери, прислушались. Из квартиры доносилась тихая лирическая музыка. Голосов слышно не было.

Лев Иванович поднял руку, вдавил кнопку звонка. Сыщики услышали торопливые шаги. Потом кто-то припал к глазку.

– Вам кого? – Женский голос звучал спокойно, без напряжения.

– Гражданка Гайбулина здесь проживает? – спросил Гуров.

– Вы насчет спутниковой тарелки? – задала встречный вопрос женщина.

– Мы из полиции. Полковник Гуров, полковник Крячко, уголовный розыск, – ответил Лев Иванович.

Крячко округлил глаза и возмущенно взглянул на напарника. Дескать, зачем в лоб говорить? Договорились же, что сначала надо в квартиру попасть, потом званиями козырять.

Но Гуров на взгляд друга не отреагировал. Он сам не ожидал от себя такого ответа. Почему-то вдруг ему показалось, что хитрить не стоит, вот он и брякнул про полицию.

Как ни странно, интуиция полковника сработала. После его слов загремели замки, женщина открыла дверь. Она смотрела на визитеров взглядом, полным тревоги, причина которой стала ясна через минуту.

– Вы по поводу Васи? – спросила она.

– Да, именно из-за него мы и пришли, – ответил Гуров. – Вы позволите нам войти?

– Заходите, – сказала женщина. – У меня, правда, не убрано. Я сутки места себе не нахожу, все из рук валится.

– Пройдемте в дом, там все и расскажете, – произнес Лев Иванович, мягко взял женщину под руку и ввел в квартиру.

Крячко последовал за ними.

Гуров отвел женщину в кухню и усадил на диванчик. В это время Крячко быстро пробежался по комнатам. Он знаком дал понять товарищу, что квартира пуста, после чего набрал номер Харитонова и дал отбой. ОМОН и следователь не понадобились.

– Так что случилось с Васей? – осведомилась женщина.

– Вас ведь зовут Елена, верно? – спросил Гуров, увидел утвердительный кивок и продолжил: – Вы ведь спрашиваете о Василии Махове, я правильно понял?

– Да, а разве вы не поэтому пришли?

– Для порядка требуется уточнить, – вмешался в разговор Крячко. – Значит, вы Гайбулина Елена, так?

– Я уже ответила, – слегка раздраженно произнесла хозяйка квартиры. – Да, я Гайбулина Елена, а Василий Махов – мой гражданский муж. Мы живем вместе уже давно, около восьми лет.

– Отлично, – сказал Крячко и одобрительно кивнул. – Продолжайте, пожалуйста.

– Что же тут отличного? Вы врываетесь в мой дом, врете, что принесли новости о Васе, а потом начинаете рыскать по комнатам как собака-ищейка. Что в этом хорошего?

– Елена, не нужно так нервничать, – сказал Гуров, желая успокоить женщину. – Полковник Крячко просто хочет избежать недоразумения, так как новости, которые мы принесли вам, не очень приятные.

– Да скажете вы, наконец, что с Васей? – воскликнула Елена.

– Как давно он ушел? – поинтересовался Крячко.

Комнаты он осмотрел бегло, но и этого оказалось достаточно, чтобы заметить некий любопытный момент. Все вещи в доме принадлежали женщине. Отсюда Стас сделал предположение, что Мах от гражданской жены ушел, и высказал его вслух.

– Я не знаю. – Елена вдруг сникла, от ее раздражения не осталось и следа. – Я вернулась вчера вечером, а его нет. Да и вещей тоже.

– Откуда вы вернулись?

– От подруги, из Самары.

– Долго у подруги пробыли?

– Около недели. Хотела до выходных задержаться, но передумала.

– Почему передумали? – спросил Гуров.

Елена какое-то время молчала, потом опустила голову и ответила:

– Мне показалось, что Вася как-то неохотно со мной по телефону говорил. Я решила, что зря оставила его одного, и вернулась.

– Вы предупреждали его о возвращении?

– Нет, купила билет на самолет и прилетела.

– И дома его не застали. – Эта фраза Гурова прозвучала без вопросительной интонации, но Елена все же ответила на нее:

– Да, дома не застала. Приехала, в окнах света нет, поднялась, позвонила, ничего не дождалась, открыла ключом и сразу поняла, что Вася ушел. По шкафам посмотрела, в ванную комнату заглянула и поняла, что права. Он забрал все, даже щетки зубной не оставил, хотя она у него совсем старая была.

– Почему же сейчас, когда мы пришли к вам, вы решили, что с Василием произошла беда? – задал резонный вопрос Лев Иванович. – Если он собрал вещи, то логичнее предположить, что просто ушел. Беда, это когда все вещи на месте, а человека нет и на звонки он не отвечает.

– Я не знаю, – сказала Елена. – На звонки он и правда не отвечает. Почему я подумала, что случилось плохое? Наверное, потому, что Вася не должен был уйти. Мы не ссорились, не ругались, между нами были ровные отношения, стабильные, я бы сказала. Его уход – совершенная неожиданность для меня.

– Поэтому вам проще предположить, что принять такое решение Василия заставили обстоятельства, – закончил за Елену Гуров.

– Да. Пожалуй, так, – согласилась она.

– В какой-то степени вы правы, – продолжил Лев Иванович. – Те обстоятельства, о которых нам предстоит вам сообщить, не укладываются в вашу идиллическую картину семейной жизни с гражданином Маховым. Это будет неприятно, но по-другому поступить нельзя. Вы должны знать правду.

– Другая женщина? – Голос Елены дрогнул.

– Нет, дела обстоят гораздо хуже, – со вздохом ответил Гуров и начал рассказ.

Сначала Елена слушала его молча. Потом, по мере нарастания трагических событий, она начала качать головой.

Под конец женщина заткнула уши, зажмурилась и прошептала:

– Нет! Не хочу ничего слышать! Вы лжете! Этого просто не может быть!

– Вы не сможете отгородиться от фактов, – произнес Гуров, но женщина его не услышала.

– Мой Вася не такой! Он добрый и заботливый, – прошептала она. – Он не мог совершить все эти мерзости.

– Елена, вам нужно взять себя в руки, – сказал Лев Иванович. – Ситуация именно такова, какой мы вам ее представляем. От этого не отмахнуться.

– Нет, этого просто не может быть! – заявила Елена. – Зачем вы на него наговариваете? Кто вас подослал сюда?

Добрых два часа Гуров и Крячко по очереди и одновременно пытались донести до Елены мысль о том, что человек, с которым она прожила несколько лет, не владелец магазина автозапчастей, а циничный и жестокий преступник. В итоге господа полковники вынуждены были сдаться и замолчать. Елена еще какое-то время как заклинание повторяла фразу о невиновности мужа. Затем стихла и она. В кухне наступила тишина. Минут десять никто не издавал ни звука.

Потом женщина подняла глаза на Гурова и произнесла:

– Я докажу вам, что все это гнусная ложь.

– Каким образом? – осведомился Лев Иванович.

– Я знаю, где он может быть, – ответила Елена. – Когда-то он возил меня в это место. Давно, еще когда мы только познакомились. Тогда мы не жили вместе, только встречались. Вася говорил, что это место – единственный островок, где он может чувствовать себя в полной безопасности. Меня тогда удивила эта фраза, но теперь я его понимаю. Случаются дни, когда от людей лучше держаться подальше. Сейчас я не отказалась бы оказаться в том месте. Подальше от вас.

Гуров ничего на это не ответил. В какой-то степени он сочувствовал этой женщине. Когда-то и жена Чикатило не могла поверить следователям. Многие другие женщины в подобных обстоятельствах до последнего дня оставались в неведении об истинных лицах своих мужей. Теперь Елене трудно поверить, что она прожила с убийцей бок о бок столько лет и не заподозрила неладное.

– Вы покажете нам это место? – спросил Гуров.

– Я расскажу вам, как его найти, – ответила Елена.

Она не только рассказала, но и сориентировала сыщиков по карте. Место, куда, по ее мнению, мог отправиться Василий, находилось где-то в районе Великого озера, в Тверской области. Маленький рыбацкий домик в самой глуши. Елена сказала, что добраться туда можно только на личном транспорте, больше никак.

– Теперь вам лучше уйти, – категорично заявила хозяйка квартиры. – Я жутко устала, мне нужно отдохнуть.

Сыщики вышли во двор. Автофургон с омоновцами ушел, а машина следователя Харитонова все еще стояла во дворе.

Гуров подошел к нему и спросил:

– А ты почему не уехал?

– Подумал, что моя помощь вам еще пригодится, – ответил тот и задал встречный вопрос: – Как все прошло?

– Сносно, – сдержанно ответил Гуров. – Мы получили ориентировку насчет того, где может скрываться Махов.

– Она вам не поверила, – проговорил Харитонов. – Сейчас будет пытаться дозвониться до своего ненаглядного, потом начнет предпринимать попытки встретиться с ним, его предупредит, а вас оставит с носом.

– Согласен, расклад не в нашу пользу, – сказал Лев Иванович и озабоченно вздохнул. – Придется оформить бумаги, чтобы заблокировать ее телефон и ограничить передвижение.

– Уже, – заявил Харитонов и улыбнулся, довольный произведенным эффектом. – Не моргай глазами, полковник. Мы тоже кое-что соображаем. Все документы у меня на руках, электронная версия, но для нее сойдет.

– Официальное разрешение? – не поверил Гуров. – От прокурора?

– Ага. От прокурора, – подтвердил Харитонов. – Езжайте, парни. Теперь моя очередь к Гайбулиной идти. Надеюсь, вам она сказала правду.

Сыщики вернулись в управление и снова отправились к генералу. Они должны были доложить ему о результатах поездки и разработать план дальнейших действий.

Это дело у них шло не быстро. Господам полковникам и генералу никак не удавалось прийти к решению, приемлемому для всех. Они до одури судили да рядили о том, какие службы следует привлечь для гарантии результата. Спорили по поводу транспорта. Стоит ли ехать на служебных машинах управления или лучше обойтись своими? Привлекать ли на этот раз бойцов ОМОНа? Вызывать катера рыбнадзора или отказаться от их помощи. И так до бесконечности.

В итоге сыщики решили провести разведывательную вылазку самостоятельно. Если слова Гайбулиной подтвердятся, то они будут обращаться во все инстанции и просить помощь.

Поэтому с Петровки Гуров и Крячко уехали только в три. До Твери двести верст, а в семь в марте уже темно. Но сыщики все равно решили действовать.

– Хотя бы с местными жителями пообщаемся. Может, нам повезет, кто-то что-то подскажет, – заявил Гуров, и вопрос был решен.

Они успели доехать до деревни Черная Грязь, когда получили сообщение, что человек с последней ориентировки был замечен в городе Клин. Он воспользовался услугами такси, о чем сообщил в полицию работник автозаправки. Он и номер автомобиля продиктовал.

Напарники вынуждены были остановиться. Они отправили запрос в таксомоторную компанию. Ее сотрудники проверили заданный маршрут и сообщили сыщикам, что пассажир конечным пунктом поездки назвал район Фрязино, дачный кооператив «Просторы».

Гуров и Крячко быстро перекроили свои планы, вернулись в управление и спешно собрали группу. При любом маршруте, какой бы ни выбрал таксист, он не мог попасть во Фрязино мимо Реутова. Вот почему засаду сыщики решили устроить именно там. Того времени, которое они планировали потратить на дорогу до Твери, им вполне хватило для подготовки перехвата.

Клиент был взят прямо при въезде в Реутов. Без шума и почти без сопротивления. По стечению обстоятельств именно в том месте таксист решил снова пополнить запас горючего, а пассажир захотел размять ноги и посетить уборную. Там его и повязали.

Он оказался в управлении и не получил ни единой минуты на раздумья. На голову ему хлынул такой поток информации, что Мах не выдержал и начал петь, как курский соловей весной.

Для начала он попытался свалить вину на Ткача, выставить его главарем банды. Потом, когда понял, что уловка не сработала, Махов начал отбиваться, выставлять себя чуть ли не жертвой обстоятельств. Мол, ничего такого я с мальчишками безусыми совершать не планировал. Все произошло по вине Вовчика, по которому давно психушка плачет.

Но этот вариант тоже не прошел. Махов получил последнее предупреждение. «Ты говоришь правду или не дождешься никакого снисхождения от суда!»

Он сменил тактику, стал говорить осторожно, старался не сболтнуть лишнего, не навредить себе. Этот поганец ходил около правды, но всех обстоятельств дела не раскрывал.

Гуров сдерживался, сколько мог, но понял, что законными методами ничего от Маха не добьется.

Он выложил перед ним снимки изуродованного тела Ивана Веденеева и заявил:

– Хорошенько посмотри на эти фотографии. Как думаешь, что станет с тобой, если я на час оставлю тебя в этой комнате, один на один с отцом парнишки?

– Вы этого не сделаете. – Мах еще бравировал. – Не имеете права.

– Ошибаешься, я это сделаю, причем с огромным удовольствием. – Гуров говорил настолько убедительно, что даже Стас Крячко ему поверил.

– Сделаете, потеряете погоны. – Мах попытался действовать тем же оружием.

– Пожалуй, я пожертвую погонами. Ради того, чтобы тебя, гниду, раздавить, как клопа, раз и навсегда избавить мир от такой нечисти, я готов не только на это. Ты, мразь, ни за что замучил парня. Просто так, ради потехи. А я, стало быть, должен тебя жалеть, защищать? Да плевал я на погоны, на свободу и справедливость! Крячко, где сейчас отец Ивана? Здесь, в управлении? Отменно! Веди его сюда и скажи охране, чтобы не суетилась, ничего не слышала и не видела.

– Лева, ты чего? – Стас уже не понимал, блефует его старинный друг или говорит на полном серьезе.

– Ты не слышал, что я сказал? – Гуров повысил голос и бросил на него такой взгляд, что не только у Маха, но и у самого Крячко по коже мурашки поползли. – Веди отца! Он имеет право получить отмщение!

– Да вы что, сдурели тут все? – Мах переводил взгляд с одного полковника на другого, и то, что он видел, пугало его до чертиков. – Не смейте! Это самосуд!

– Ах, самосуд! Да что ты знаешь о суде, ничтожество! – Гуров сорвался на крик: – Стас, бегом, я сказал!

Крячко встал, минуту помешкал.

– Лева, ты уверен, что стоит это делать? – предпринял он последнюю попытку утихомирить друга.

– Уверен! Иди, я сказал.

– Под твою ответственность, – буркнул Крячко, пожал плечами и направился к двери.

– Под мою, – заявил Гуров. – Тебя здесь вообще не было.

Вот тогда Мах сломался, грохнулся перед сыщиком на колени и начал слезно молить, чтобы тот не отдавал его отцу погибшего мальчика.

– Я все расскажу, все, – лебезил он. – Сообщу, как нанял братьев и на какую работу.

– Говори! – приказал Гуров и приготовился слушать.

Ткача и Вовчика, братьев Ткаченко, Махинатор встретил три года назад. Тогда он занимался разного рода мошенничествами, разводил легковерных жителей пригорода на бабки. Однажды сотрудники полиции его хорошенько нахлобучили, вычислили до того, как он успел слиться. После этого данный субъект и решил, что пришло время нанять помощников.

Промышляя во Владимире, он встретился с Ткачом. Умение распознавать людей подсказало ему, что это как раз тот человек, который станет его верным помощником.

Полгода назад он решил, что с мошенничеством пора завязывать, пришло время переходить на куда более высокий уровень. Мах не придумал ничего лучше, как заняться наркотиками. Он изучил эту тему, покопался в интернете и благодаря опыту прошлых лет быстро вышел на торговцев отравой. Сначала этот фрукт подвизался простым курьером, но быстро понял, что подставляться резона нет. Можно нанять людей, заплатить им десятую часть прибыли, самому же оставаться в стороне.

Когда Иван Веденеев сообщил ему о потере товара, о том, что его ограбили, Мах не поверил. Он был уверен в том, что Иван решил его кинуть, забрать товар, толкнуть в розницу, а ему отдать бабки как за опт. Если ты много лет облапошиваешь людей, то начинаешь думать, что все остальные занимаются тем же самым или испытывают такое желание.

Он решил любой ценой вернуть товар и вызвал к себе Ткача, услугами которого давно не пользовался. То обстоятельство, что в нагрузку к этому здоровяку пойдет его брат Вовчик, Махинатора не смутило.

«На что-нибудь и он сгодится», – рассудил Мах.

Но все пошло не по плану. Иван умер, так и не сказав, куда дел товар, а его друг оказался еще упрямее. Люди, ожидавшие наркоту, давили на Маха, требовали оплатить ее по цене розницы. Мах все ждал, что курьер вот-вот расколется, и тянул время. Потом нагрянула полиция, и все стало совсем плохо.

Закончил Мах рассказ совершенно неожиданным образом.

– Я помогу вам взять братьев, знаю, где они сейчас! – заявил он.

– Врешь, – коротко бросил Гуров.

– Нет, не вру. Они во Фрязине, в дачном поселке. Я сам их туда отправил, – зачастил Мах. – Они приезжали ко мне, просили укрыть их. Вот я братцев во Фрязино и отправил. Денег у них в обрез, я дал им всего три тысячи.

– Точный адрес говори! – приказал Лев Иванович.

Мах продиктовал ему название дачного кооператива, назвал имя сторожа, который должен был найти жилье для Ткача и Вовчика, и номер его телефона. Он сказал, что сам не звонил, хотел сначала до места добраться, разведать обстановку, а потом уже на сторожа выходить.

Гуров вызвал конвой, приказал отвести Маха в камеру.

Как только дверь за ним закрылась, Крячко выдохнул и негромко произнес:

– Ну ты и выдал, Лева! В какой-то момент я и сам поверил, что ты его четвертовать решил.

– В какой-то момент я действительно готов был его четвертовать, – признался Гуров. – Проклятая работа! Общаешься со всякой дрянью, а потом их же методами действовать начинаешь. Противно.

– Забей. Ты сделал то, что должен был, – подбодрил друга Крячко. – Знаешь, если тебя это утешит, то я скажу, что никто не смог бы расколоть Маха быстрее, чем это сделал ты.

– Все, закрыли тему. – Гуров поморщился. Похвала подобного рода ему нисколько не льстила. – Собирайся, мы едем во Фрязино.

Во Фрязино они съездили, сторожа нашли. Только вот он ни о каких дружках Махинатора не слышал, никого на дачах не поселял и вообще давным-давно с прежней должности ушел. Этот человек получал от государства пенсию, жил подсобным хозяйством, а про свои незаконные делишки даже вспоминать не хотел.

Оперативники все равно прошли дачи из конца в конец, проверили каждый дом, но никого не нашли. Сезон у дачников начинался с апреля, так что хозяев дач ждать было рано. Участки стояли пустыми и казались заброшенными. Следов пребывания человека не удалось обнаружить ни у одной дачи.

С тем сыщики и уехали.

В управлении они снова подступились к Махинатору. Тот настолько искренне удивился тому факту, что на дачах братьев Ткаченко не было, что необходимость в дальнейших расспросах отпала.

Мах не на шутку боялся, что теперь Гуров исполнит свою угрозу или каким-то другим образом окончательно испортит ему жизнь. Поэтому он начал лихорадочно соображать, куда могли поехать братья, если не воспользовались его предложением? Ответ напрашивался только один. Они отправились во Владимир. Туда, где прежде жил Вовчик, а еще раньше, в детстве и юности – Ткач. Об этом Мах и сообщил Льву Ивановичу.

– Вовчик во Владимире лет тридцать прожил, – заявил он. – Ему там каждый закуток знаком. Может, в дом матери они и не пойдут, но во Владимир точно поедут.

– Почему ты так в этом уверен? – Гуров не особо доверял словам Маха.

– Да потому, что я кое-что знаю, – ответил Мах. – У младшего из братьев Ткаченко, у Вовчика, с детства сахарный диабет, он всю жизнь на инсулине. Когда я говорил с ними в последний раз, у Вовчика оставалось всего две дозы. Они обсуждали это между собой. Вовчик сказал, что лекарство нужно добывать, а Ткач заявил, что что-нибудь придумает. Да что именно? Во Владимире Вовчика знают во всех аптеках, ему там инсулин и без рецепта дадут, а здесь, куда бы они ни обратились, потребуют подтверждения, а потом все равно откажут. Так что Владимир им стороной не обойти. Скорее всего они сейчас уже там или на подъезде к городу.

Мах дал сыщикам и еще одну зацепку. Он вспомнил, что братья уехали из Зеленограда на его машине. Она у него с регистрацией, все как положено, отследить ее не проблема.

Благодарить Маха за подсказку Гуров не собирался. Он отправил его в камеру, вернулся в кабинет и в срочном порядке отправил запрос на предоставление записей со всех камер видеонаблюдения, расположенных по трассе от Москвы до Владимира.

После этого Лев Иванович засел проверять сводки на предмет незаконного проникновения в аптечные пункты. Чем черт не шутит, вдруг братья Ткаченко решили, что разживутся лекарством, если применят силу?

Спустя час Гуров получил сразу два положительных результата. Автомобиль «Мазда» был замечен в населенном пункте Балашиха, после которого он ушел с трассы. В той же Балашихе произошло нападение на аптеку «Медуница». Двое мужчин требовали инсулин, но получить его не успели. Сотрудница аптеки быстро сориентировалась и нажала тревожную кнопку. Преступники это заметили. Им пришлось ретироваться. По описанию, данному этой женщиной, внешность налетчиков идеально совпадала с приметами Ткача и Вовчика.

– Стас, Мах не ошибся, – дочитав отчет, вслух произнес Гуров. – Братья Ткаченко возвращаются во Владимир.

– Город не самый маленький. Где ты их искать будешь? – озабоченно спросил Крячко. – Гуров, мы гоняемся за призраками. Не лучше ли выждать, дать им осесть, а потом, когда где-нибудь проявятся, брать?

– Мы не будем выжидать, Стас, – заявил Лев Иванович. – Я знаю, как на них выйти.

– Может, и меня просветишь? – попросил Крячко.

– Сделаем запрос в паспортный стол, там должны быть координаты Вовчика. По адресу выясним, в какой поликлинике он обслуживается. Инсулинозависимым больным от государства положено бесплатное лекарство. Каждый такой пациент состоит на учете в поликлинике по месту регистрации. Раз в месяц они приходят за рецептом на ампулы, которые могут получить в специализированных аптеках. Мы поставим наружку у поликлиники, дождемся братьев и накроем их.

– Если они уже не отоварились, – заметил Крячко.

– Не отоварились. Всего несколько часов назад они напали на аптеку, чтобы достать инсулин. Стали бы братья это делать, если бы лекарство уже было у них? – возразил Гуров. – Времени после неудачного ограбления аптеки прошло немного. Даже если они успели доехать до Владимира, то получить рецепт все равно не смогли. У них на это просто не хватило бы времени. Поликлиника – это тебе не ночной клуб.

– Значит, снова вызываем группу захвата и едем за мечтой, да? – как-то обреченно произнес Крячко.

– Едем, Стас, – сказал Гуров, подхватил куртку и направился к двери. – Потерпи, товарищ, скоро все закончится.

Глава 12

Отправлять в районную поликлинику бойцов ОМОНа Гурову не позволил генерал Орлов. Поликлиника – место мирное, там и дети малые могут быть, и старики, у которых сердце слабое. Петр Николаевич решил вопрос иначе. Он приказал набрать сотрудников из оперативного состава смежных районов, переодеть их в штатское и расставить на постах по всей поликлинике.

Так и было сделано. Опера перекрыли все входы и выходы, двое пристроились у стойки регистрации. Господа полковники заняли позицию на улице при входе.

Заведующая поликлиникой, с которой общался Гуров, выразила сомнение в том, что пациент, который три года не приходил на прием, вдруг обратится за рецептом.

– Его уже и из списков давно исключили, – заявила она. – Без полного профилактического осмотра он ничего не получит. Кто на себя такую ответственность возьмет?

Но Гуров был уверен в том, что братья придут сюда.

Для себя он выбрал идеальный наблюдательный пост. Аллея с левой стороны от центрального входа в поликлинику давала ему отличный обзор, самому же позволяла оставаться незамеченным. Все остальные выходы он приказал держать закрытыми, но ради страховки все равно поставил человека около каждого из них.

Поликлиника открывалась в восемь утра, группа Гурова заняла посты в семь. Никаких накладок не предвиделось, и все же Лев Иванович нервничал. Нападение на аптеку не давало ему покоя. Он понимал, что раз братья решились на ограбление, значит, дошли до точки. В таком состоянии от бандитов можно ожидать чего угодно. Их загнали в угол. Денег и жилья нет, связей тоже не осталось. Поддержки ждать неоткуда.

В подобной ситуации непременно наступает момент, когда преступник теряет над собой контроль, начинает мыслить примерно так: «Терять мне уже нечего, поэтому плевать я хотел на то, что будет потом».

Без четверти девять в вестибюле поликлиники началась какая-то суматоха. Из дверей выскакивали люди и бежали к дороге.

Гуров понял, что его план провалился. Он вылетел из укрытия, помчался к центральному входу, ворвался внутрь, бросился к стойке регистрации. Навстречу ему бежали два оперативника.

– Они в левом крыле, – на ходу бросил один из них. – Как прошли, неизвестно. У них оружие.

– Черт, как сумели? Кто из наших в левом крыле?

– Капитан Шитов, – подсказал другу Крячко, подоспевший сюда.

– Стас, выводи людей, я попробую выяснить, что там происходит, – сказал Гуров и помчался в левое крыло.

В коридоре было пусто. Двери кабинетов, щедро натыканные через каждые два метра, все плотно прикрыты. У последней из них, прижавшись к стене, стоял Шитов.

Лев Иванович подал знак. Шитов беззвучно оторвался от стены и переместился ближе к нему.

– Что там? – одними губами спросил сыщик.

– Они в кабинете, товарищ полковник, – ответил Шитов. – Двое наших беглецов и врачиха.

– Что произошло?

– Наш косяк, – честно признался Шитов. – Здесь, у выхода, лейтенант Гуселкин стоял. Я дальше по коридору, у перехода. Врачиха из крайнего кабинета попросила Гуселкина открыть вход, вроде у нее машина во дворе стоит, она там телефон оставила. Гуселкин сначала отказал, да врачиха причитать начала. Старая она, тучная, идти в обход – целая история, а ей внучка звонить должна. Он и открыл. Выглянул наружу, а там эти двое. По голове его тюкнули, как кулек на улицу выбросили. Врачиха выйти не успела, они ее в охапку и пистолет к виску. Тут люди давай кричать, запаниковали, к выходу рванули. Я через них пробиться не смог. А они врачиху в кабинет затащили и закрылись. Вот стою, жду приказаний.

– Да, натворили дел, – протянул Гуров. – Ты оружие успел рассмотреть? Сколько стволов?

– Ствол только у Ткача, у мелкого вместо него кусок трубы.

– Ладно, придется идти на переговоры, – произнес Лев Иванович. – Подстрахуй, если что.

Гуров достал из кобуры пистолет и начал перемещаться в конец коридора.

Внезапно дверь кабинета распахнулась. Оттуда выскочили Ткач и Вовчик. Они прикрывались врачихой как щитом.

Сыщик остановился, но оружие не опустил, продолжал держать преступников на мушке.

Ткач увидел его, узнал и осклабился.

– Здорово, мусорок, давно не виделись, – пропел он.

– Привет, Ткач. Далеко собрался? – в тон бандиту ответил Гуров.

– Не твое собачье дело, мент. – На сей раз вместо Ткача голос подал Вовчик.

– Может, и не мое, – не стал спорить Лев Иванович. – Только вот женщину вы зря с собой тянете. Она людей лечит, благородным делом занимается. Уж кому как не тебе об этом знать, Вовчик. Отпустите женщину, и я позволю вам уйти.

– Ты и так позволишь, – заявил Вовчик и заржал.

Он пытался подражать старшему брату, да мощи не хватило. Дребезжащий смех взлетел к потолку и оборвался. Вовчик закашлялся, согнулся пополам.

– Видишь, как вредно старшим хамить, – назидательно произнес Гуров и снова обратился к Ткачу: – Отпусти женщину!

– Она – наша страховка, – заявил тот.

– Нет, Ткач. Это билет в один конец. Подумай, стоит ли переходить черту.

– Да пошел ты! – выкрикнул Ткач и локтем толкнул Вовчика на входную дверь.

Она распахнулась. Вовчик с трудом удержал равновесие и вывалился на улицу. За ним, пятясь задом наперед, вышел Ткач.

Он придержал дверь ногой и приказал, не поворачивая головы:

– Вовчик, гони за машиной!

В то же самое мгновение Гуров подал сигнал Шитову, чтобы тот передал остальным оперативникам, что братья выходят.

Ткач уловил этот момент и заорал:

– Стой, где стоишь, легавый! И своим скажи, пусть не рыпаются, а не то я ей мозги вышибу.

– Спокойнее, Ткач, – ровным голосом, чтобы не раздражать бандита, проговорил Гуров. – Никто никуда не идет. Шитов, стой на месте.

С улицы послышался шум двигателя. К двери подъехал серебристый «Опель». Пассажирская дверь распахнулась. Ткач резко оттолкнул докторшу и нырнул в салон. Женщина грузно опустилась на пол, загородила проход.

Как только она оказалась в безопасности, Гуров бросился вперед и услышал, как взревел двигатель.

– Это ваша машина? – поднимая женщину, спросил он.

Та кивнула.

– Номер какой?

Женщина на автомате назвала номер машины.

– Шитов, бегом к Крячко! «Опель» серебристого цвета, номерной знак три, шесть, три, задержать! – Вслед за этим полковник снова обратился к женщине: – Вы в порядке?

– В порядке, – не особо уверенно произнесла она, и Гуров выскочил во двор. Он успел заметить, как «Опель» вылетел на проезжую часть. За ним с интервалом в полминуты катил полицейский седан.

– Опять упустили! – Гуров в сердцах ударил кулаком по стене. – Черт! Да когда же эта гонка закончится?

– Не расстраивайтесь, товарищ полковник, догоним. Главное, что все живы.

Лев Иванович оглянулся. За спиной у него стоял Шитов.

– Ты про врачиху? – спросил Гуров.

– Так точно. С ней все в порядке, испугалась только сильно. И Гуселкин жив. Не так голова пострадала, как гордость, – ответил Шитов. – А преступников мы поймаем, вот увидите. Никуда они от нас не уйдут.

Но они ушли. Как им это удалось, для Гурова так и осталось загадкой. По всему выходило, что деваться им некуда, на первом же перекрестке их притрут к обочине, заставят остановиться, а потом и сдаться. Однако они проскочили и первый, и второй, и пять последующих перекрестков, по пути сбили пластиковые заграждения и ранили сотрудника патрульно-постовой службы, который принял сигнал о задержании преступников и перегородил трассу своим автомобилем.

К тому времени как «Опель» въехал в деревню Колокшу, за ним гнались полицейский седан, который вел его от самой поликлиники, автомобиль сотрудников ДПС, подхвативших эстафету где-то в Ленинском районе, и Гуров на своем «Пежо».

На двухполосной дороге особо не разгуляешься и на обгон не вдруг пойдешь. Движение через Колокшу со МКАД не сравнить, но и пустынной эту дорогу назвать было нельзя. Первым с трассы свернул «Опель», в ста метрах за ним следовали машина ДПС и полковник Гуров. Замыкал шествие полицейский седан.

Водителю машины ДПС все никак не удавалось пойти на обгон. Он наращивал скорость, сокращал расстояние, начинал обходить беглецов слева, но тут на встречной полосе появлялся автомобиль, а то и не один. Парень из ДПС сбрасывал скорость, возвращался в свой ряд, дожидался, пока пройдет встречная машина, и начинал все сначала. Соответственно, все, кто следовал за патрульной машиной, оставались позади.

Но вот впереди дорога расширилась, с левой стороны вместо лесополосы потянулось поле, и все три автомобиля сразу пошли на обгон. Их водители заставили «Опель» съехать с дороги на поле, зажали его в тиски и уверенно повели к лесополосе.

Тут-то и произошло нечто совершенно непредвиденное. Полицейский седан налетел на металлическую конструкцию, непонятно откуда взявшуюся посреди поля и присыпанную землей. Его развернуло и бросило в сторону, прямо на патрульную машину. Чтобы избежать столкновения, ее водитель выкрутил руль до отказа и ушел вправо.

Для «Опеля» открылась вся правая сторона, и он резко свернул. Гуров сумел обойти препятствие в виде двух полицейских машин и продолжил преследование. Ткач гнал на максимальной скорости, выжимал из машины все, на что она была способна.

Впереди показались первые дома деревни Колокши. Ткач, не притормаживая, выехал на улицу, снес штакетник у крайнего дома и развернулся во дворе. «Опель» заглох.

Гуров видел, как Ткач и его брат выскочили из машины и бросились во двор.

«Еще чуть-чуть, – торопил себя Лев Иванович. – Давай, полковник, еще десяток метров, и они твои».

Тут Ткач развернулся лицом к приближающейся машине полковника и что-то прокричал через плечо. В то же мгновение Вовчик пригнулся и помчался к дому. Ткач поднял руки на высоту плеч. За секунду до того, как прозвучал выстрел, Гуров понял, что тот намеревается делать.

– Лева, осторожнее, у него оружие, – выкрикнул Крячко, вдруг схватился за руль и крутанул его в сторону.

– Уйди, Стас, я все вижу! – Лев Иванович стряхнул с руля руку друга. – Он промажет.

– Ты совсем сдурел? Тормози, хорош геройствовать! – заорал Стас.

Пуля чиркнула по крыше, Крячко машинально пригнулся и снова закричал:

– Промахнется? Теперь это так называется, да, Лева?

Машина полковника вильнула, он ударил по тормозам и остановился. Ткач выстрелил еще дважды, после чего в два прыжка добрался до крыльца и скрылся в доме. На какое-то время наступила тишина. Гуров и Крячко сидели в машине, двигатель пощелкивал, остывая. Возле дома на холостых тарахтел «Опель». Ткач так торопился, что забыл заглушить его. Из дома не доносилось ни звука. Стрелять здоровяк передумал.

– Вот тебе, бабушка, и Юрьев день, – медленно протянул Крячко. – Хотели загнать его в угол, а загнали в дом.

Спустя некоторое время к дому подтянулись еще несколько машин. Полицейские собрались возле Гурова.

– Что делать будем, товарищ полковник? – осведомился один из них.

– Преступники вооружены, – сказал Лев Иванович. – Сунемся в дом, Ткач снова начнет стрелять.

– Надо их оттуда выкурить, – предложил тот же человек. – Можно дом поджечь или имитировать такое дело. Они сами оттуда выскочат.

– Ага, и хозяев заодно спалить, – возразил кто-то.

– Так, может, там пусто? Видишь, дом какой ветхий. Вдруг он здесь как декорация стоит? Бросили его давно хозяева.

– Гляди лучше. Двор недавно чистили, траву с осени не сгребли, поэтому и смотрится заброшенным, а так хозяин у дома наверняка есть. И деревья обрезаны, вон куча веток у забора.

– Про хозяев можно у местных узнать, – предложил старлей из Владимира. – Объехать дом по дороге, к соседям зайти и спросить.

– Конечно, можно. Самый легкий способ, к соседям обратиться, – поддержал его водитель седана.

– Вот ты этим и займись, – заявил Гуров. – Лейтенант, с ним пойдешь. Узнайте, как можно больше и про дом, и про хозяев. А главное, не забудьте спросить, не живут ли в доме охотники.

– А это зачем? – не понял лейтенант.

– Если в доме живет охотник, значит, там есть ружье и патроны к нему, – объяснил лейтенанту напарник. – Для нас это дополнительные проблемы.

– Точно! Пополнят бандиты арсенал, тогда вообще их из дома нельзя будет выкурить, – сказал лейтенант.

– Идите, ребята, время не ждет, – поторопил их Лев Иванович.

Потом он связался с Орловым и доложил обстановку. Генерал выслушал его и дал указание действовать по обстановке.

– Только не спеши, Гуров, обмозгуй все хорошенько, разузнай, а потом уже принимай решение, – добавил он.

«Хороший совет, ничего не скажешь. – Сыщик разозлился. – Сиди и жди, пока Ткач и Вовчик в чужом доме обживаются. Кто знает, что еще им в голову придет?»

Но ждать все-таки пришлось. Вернулись владимирские опера и рассказали следующее. В доме, захваченном братьями, проживает одинокий старик. Лет ему больше, чем динозаврам, никто в деревне точно и не помнит. Но старик этот любому молодому фору даст. В доме у этого охотника со стажем оружия столько, что хватит целую армию экипировать.

К старику время от времени приезжал внучатый племянник, парнишка лет двадцати. Дедусь его охотничьим премудростям учил. Как раз на этой неделе он ездил встречать гостя во Владимир. Машины у старика нет, так он соседа просил, чтобы тот его в город и обратно подвез.

А самое интересное заключалось в том, что селяне толком не знали, в доме ли сейчас старик и его племянник или нет. Одни утверждали, что старик два дня как в лес ушел и вернется оттуда никак не раньше следующей недели. Другие уверяли, что с вечера видели его во дворе. Он и племянник какие-то доски пилили.

Так это или нет, выяснить не представлялось возможным. Приметы, по которым деревенские могли понять, что соседа нет дома, под привычки старика не подходили. Замок он на дверь никогда не вешал, говорил, кому приспичит, тот все равно войдет. Собаки он не держал, живности тоже никакой не завел, жил так, как самому хотелось, с соседями не слишком часто пересекался.

Сотрудники полиции подумали, посовещались и решили попытаться обойти дом с задов, по глухой стене пробраться во двор и занять там довольно выгодную позицию. Идти снова выпало владимирским.

Гуров отправил с ними Стаса, сам залег у машины и принялся наблюдать за двором. Не прошло и десяти минут, как со стороны соседского дома донеслись выстрелы.

Владимирские опера и Стас вернулись на прежнее место.

– Не пройти там, – сказал Крячко. – Стена дома глухая, а на чердаке помещение, что-то вроде голубятни. Мы только к забору подошли, как оттуда палить стали. Я ребят отозвал, незачем напрасно себя под пули подставлять.

Стражи порядка предприняли еще две попытки добраться до дома. Действовали они с интервалом в полтора-два часа, да только результат оказался один и тот же. Стоило кому-то приблизиться к дому на расстояние пятьдесят метров, как братья открывали огонь. Стреляли они не из пистолета, а из двустволок старика и патроны явно не экономили.

Гуров решил отложить активные действия до наступления ночи. Он видел в этом два плюса. Темнота поможет незаметно подобраться к дому, и братья успеют порядком устать. Последние дни у них выдались нелегкими, вряд ли им удалось выспаться предыдущей ночью, но даже если это и не так, то человеческая природа все равно берет свое. Рано или поздно им придется лечь спать. Пусть по очереди, урывками. В любом случае это даст преимущество операм.

Гуров распорядился убрать всех собак с улицы, на которой стоял дом старика. Они могли разбрехаться в самый неподходящий момент, так уж лучше перестраховаться, чем нажить себе новые осложнения.

Он вызвал подкрепление. Из Владимира прибыли двенадцать человек. Гуров таким вот образом усилил осаду и окончательно успокоился. Он распределил людей по группам, чтобы смена происходила каждые четыре часа, сам находился в машине. До полуночи оставалось больше десяти часов. Раньше в дом старика соваться смысла не было. Лучше позже.

Рассвет проступал тяжело, будто нехотя, небо медленно светлело. Ткач сидел на стуле возле окна в комнате, смежной с сенями, и смотрел во двор. Ночь тянулась невыносимо долго.

После погони, когда они чудом ушли от преследования и попали в этот дом, Ткач радовался как ребенок.

«Что, ментяры поганые, выкусили? Думали взять Ткача голыми руками, да обожглись», – ликовал он.

О том, что в доме могут оказаться люди, здоровяк в тот момент не думал. Стены и крыша есть, до легавых сто метров голого поля, у него в кармане пистолет с полной коробкой патронов, так отчего не порадоваться?

С пистолетом хорошо вышло. Это Вовчик его обнаружил. Елозил на заднем сиденье, никак улечься не мог, и нащупал что-то под обивкой. Он разорвал ее, вытянул ствол и сунул Ткачу под нос. «Кошелек или жизнь!» Не идиот ли? Ткач за рулем сидел, а он ему пушку в физиономию! Оплеуху не отхватил только потому, что у Ткача руки баранкой заняты были.

Ткач у Вовчика пистолет отобрал, велел пошарить за обивкой еще. Вдруг что-то полезное найдется. Он надеялся найти деньги, но коробке с патронами тоже обрадовался.

Мах еще тем пройдохой оказался. Оружие имел, а когда дело до пыток тех парней дошло, руки пачкать не захотел. Ну да ладно, скоро все закончится. Так или иначе.

А как шикарно получилось с той толстой врачихой. Если бы не она, то им ни за что не удалось бы уйти из поликлиники. Менты плотно их там обложили. Утром Ткач проснулся с дурным предчувствием. В висках стучало: «Не ходи в клинику, не ходи». Он отмахнулся, подумал, что просто струхнул после неудачного ограбления аптеки.

Да, с аптекой они облажались. И как он мог пойти у Вовчика на поводу? Тот так жалобно ныл, отчаянно объяснял, что им просто необходимо пополнить запас инсулина.

– В каждой аптеке он есть, я точно знаю, – заверял Вовчик брата. – Просто они его придерживают для своих. У Тамарки, подруги матери, дед инсулинозависимый был, так она в любую аптеку заходила с бумажечкой. На ней написано «инсулин», а в нее завернута денежка. И получала то, что просила.

Денег у них не осталось. Писать бумажечки Ткачу показалось глупой идеей, и тогда Вовчик предложил аптеку попросту ограбить.

– А что, пистолет у нас теперь есть. Обчистим аптеку, сразу и деньги, и лекарство появятся, – все сильнее воодушевлялся Вовчик. – Если приличная доза найдется и деньжат хорошо, тогда и во Владимир ехать не придется. Выберем место, двинем туда, где нас никто не найдет.

Вот это «где нас никто не найдет» и решило исход дела. Ткач очень сильно хотел уехать туда, где их никто не знает, где им не придется шарахаться от каждого куста, а во Владимире такого места точно не было.

Аптеку они выбирали долго. В большой продавцов слишком много, одним пистолетом всех не напугать. В маленькой лекарства может не быть, да и касса там наверняка мизерная. Нашли среднюю, в два отдела. Ткач порвал на полосы остатки обивки заднего сиденья, велел Вовчику обмотать лицо, сам поступил точно так же.

Братья вошли внутрь, огляделись. В аптеке окошко, за ним продавщица.

Ткач к нему подошел, выставил пистолет и негромко так заявил:

– Открывай, девонька. Мой друг лекарство себе подберет.

Девица ресницами захлопала, как сомнамбула подошла к дверце, которая отделяла рабочую зону, и замочком щелкнула. Вовчик тут же внутрь прошмыгнул. Девица от него шарахнулась.

– А теперь возвращайся. У меня к тебе еще вопросы есть, – сказал ей Ткач.

Она вернулась, остановилась шагах в двух от окошка. Он ей только про деньги хотел сказать, как вдруг заметил какое-то движение у бокового прилавка. Повернул Ткач голову, а там вторая девка стоит. Она глаза округлила, а в руках у нее кнопка на проводе. Аптекарша на нее давит и орет. Ткач пистолет на нее перевел, но поздно. Сработала кнопка, вокруг зазвенело, лампочка над дверью заморгала.

Он Вовчика в охапку и прочь из аптеки. Братец брыкался, хрипел. Ткач до машины добежал, сунул его на заднее сиденье, пистолет рядом бросил, прыгнул за руль и рванул вперед.

Уже когда за поворот свернул, до него дошло, что они маски самодельные там, в аптеке потеряли. Наверняка девки их лица разглядеть успели. Теперь снова неприятностей жди.

«Да ладно, плевать! Хуже уже не станет», – решил он и выбросил из головы инцидент в аптеке.

Выбросить-то выбросил, да только проблем от этого меньше не стало. Деньгами они не разжились, лекарством тоже. Ночлега приличного и то не удалось найти. Теперь в Балашиху им хода нет, придется ночевать где-то в другом месте.

Вовчик от пережитого страха про болезнь свою забыл, притих на заднем сиденье.

По дороге им удача улыбнулась. Бабулька на дороге голосовала, баулы у нее огромные, сама не дотащит. Ткач ее подобрал, отвез в деревушку недалеко от Балашихи. Она их за это на постой определила, да еще и накормила от пуза. Хреновая у бабки стряпня, зато горячая.

А утром это предчувствие. Почему он от него отмахнулся? Зачем полез в треклятую поликлинику? Рецепт-то они толстуху заставили написать, да только что от него толку? В аптеку теперь когда попадут?

Да что аптека, им бы отсюда выбраться. Вчера менты три раза пытались к дому подобраться. Они с Вовчиком отбились, ликовали. И свое оружие есть, и у хозяина дома, кем бы он ни был, в чулане четыре ружья и столько к ним патронов, что хоть месяц отстреливайся.

После трех неудачных попыток легавые притихли. До самой темноты они с Вовчиком кайфовали. Еды у хозяев набрали, стол накрыли, натрескались.

Ткач уже через десять минут пожалел о том, что так пузо набил. Его сразу потянуло на боковую, а спать-то нельзя. Решили они с Вовчиком по очереди покемарить, да только у братца с этим не сложилось. Он дрыхнет, а Ткач бдит.

После полуночи менты как озверели, отовсюду полезли. Ткач еле успевал по окнам скакать, чтобы атаку отбить. Устоял кое-как.

Через час новая атака. Они снова отбились. Вовчик кого-то еще и подстрелил.

Ткач слышал, как менты между собой перекрикивались. Потом машина от них в сторону города ушла, наверное, раненого повезла.

С той атаки прошло почти два часа. Ткач был уверен, что новая заваруха начнется с минуты на минуту, а брату вдруг совсем хреново стало. Сначала он хотя бы жаловался, стонал и причитал. Это было привычно и особо не напрягало. Но потом Вовчик затих, дышать стал совсем неслышно.

Ткач боялся, что тот в кому впадет. При сахарном диабете это обычное дело. Но инсулина не было, и взять его было неоткуда.

– Братуха, ты где?

Слабый голос брата пробился через тяжелые думы и достиг ушей Ткача. Он повернул голову. Вовчик лежал в полуметре от него.

– Ты чего, Вовчик? Я же здесь? – проговорил Ткач.

– Братуха, где ты?

– Здесь я. – Ткач опустился на колени перед постелью, на которой лежал Вовчик, погладил его по голове. – Открой глаза и увидишь.

– Ткач, не бросай меня, вернись. – Голос Вовчика звучал слишком уж жалобно. – Где ты, я тебя не вижу!

Вовчик вдруг закатил глаза и начал синеть. Ткач с остервенением отбросил ружье, подхватил брата на руки и понес к выходу. Он понимал, что ничего хорошего за дверью их не ждет, но так у Вовчика совсем никаких шансов. Еще немного, и он умрет у Ткача на руках.

– Плевать! Будь что будет! – вслух произнес он. – Помереть я тебе не дам, слышишь, Вовчик? Ты только потерпи.

Полковник Гуров заканчивал последние приготовления к очередному штурму, когда к нему подбежал Стас Крячко и выдал:

– Взгляни на крыльцо!

Лев Иванович оглянулся.

На крыльце стоял Ткач. На руках он держал тело брата.

Бойцы из оцепления засуетились, начали подтягиваться ближе к ним.

Гуров поднял руку, останавливая движение, и пошел навстречу Ткачу. Тот с минуту стоял на крыльце, потом медленно сошел вниз. Встретились они где-то посередине между домом и оцеплением.

Полковник остановился. Он ждал, что Ткач заговорит первым. Так оно и вышло.

– Брата забери, – произнес здоровяк. – Ему срочно нужна доза инсулина.

– Я знаю, – ответил Гуров.

– Тогда действуй.

– Сам-то куда? – спросил сыщик.

– Спасешь брата, с меня чистосердечка.

– Опусти его на землю, отойди на три шага и подними руки! – приказал полковник.

Ткач не спорил, сделал все так, как ему было велено.

Как только он поднял руки, сотрудники полиции кинулись к ним сразу со всех сторон. Ткача они связали, Вовчика положили на одеяло и отнесли в машину.

Операция закончилась успешно. Кортеж, состоящий из полицейских автомобилей, потянулся в сторону Москвы.

У дома номер пятнадцать по улице Севанской в Восточном Бирюлеве собрались люди. В погонах и в штатском, молодые и в возрасте, разного пола и темперамента. Они негромко переговаривались между собой в ожидании некоего события.

Подвыпивший мужичок выполз из углового магазинчика, остановился и уставился на толпу.

– Ого, что за дела? Вот это парад! – заявил он.

Судя по погонам, можно было подумать, что здесь действительно готовится парад. Старлей, два капитана, майор и даже один полковник.

Между ними суетилась немолодая уже женщина в красивом платье, но со вчерашним макияжем.

Она цепляла за рукав то одного, то другого и просительным тоном повторяла:

– Еще немного подождем?

Женщина получала неизменный ответ, что люди в погонах готовы ждать, но все равно не успокаивалась, продолжала суетиться.

К ней подошел человек в штатском и сказал:

– Зоя Ильинична, не стоит так нервничать. Все будет хорошо.

– Два часа уже ждем, – озабоченно произнесла женщина. – Вдруг людям надоест и мой сюрприз сорвется?

– Разве военные люди могут сорвать сюрприз? – пряча улыбку, произнес мужчина.

– Ох, Лев Иванович, зря я все это затеяла, – сказала Зоя Ильинична, вздохнула и украдкой смахнула слезу. – Муж будет мной недоволен.

– Ничего, он это переживет.

Тут на перекрестке показалась машина «Скорой помощи». Народ подобрался, рассредоточился вдоль дороги.

Зоя Ильинична осталась у подъезда одна. Она стояла, вытянувшись как струна, и неотрывно смотрела на машину, подъезжающую к ней.

«Скорая помощь» остановилась. Со стороны пассажирского сиденья вышел врач, открыл дверь и жестом пригласил человека, который был внутри. Из салона, опираясь на костыли, выбрался молодой человек. Он поднял голову и увидел людей, встречающих его. Большая часть их была ему даже незнакома, но все они стояли у его дома.

– С возвращением, Игорек!

– Хорошего дня, парень!

– Приятно тебя снова видеть! Заходи на огонек! Хорошо выглядишь!

– Поздравляем! Поздравляем! Поздравляем!

Игорь перевел взгляд на мать. Та стояла ни жива ни мертва. Вдруг сын расстроится, рассердится?

Но он не рассердился, оценил.

Игорь Никифоров вернулся домой. Шесть месяцев врачи боролись за его жизнь. Полгода он балансировал между тем и этим миром. И вот теперь парень здесь, а рядом все те люди, которые поддерживали его все эти месяцы.

Зачем? Мать знала ответ на этот вопрос.

После первой операции, когда у Игоря внезапно произошел разрыв селезенки, он надолго застрял в реанимации. Врачи опасались повтора. Оказывается, травмы селезенки могут проявить себя и через две недели, и даже через пару месяцев. Повторные разрывы возможны при малейшем напряжении, а у него из всех внутренних органов целым осталось одно сердце, да и то если брать в расчет только физическое здоровье.

Психика Никифорова была настолько подорвана, что даже известие о том, что его мучители арестованы и дают признательные показания, не принесло ему облегчения. Перед его мысленным взором всегда стояло лицо Ивана. В том, что случилось с другом, Никифоров винил только себя. Даже на своих мучителей он уже не злился. Сам виноват, спровоцировал такую ситуацию, дал возможность жестоким людям насладиться своей жестокостью. Мечтал о легких деньгах, получай по заслугам.

С такими настроениями Никифоров прожил три месяца. Он все глубже и глубже погружался в депрессию, пока его мать не забила тревогу. Она не стала обращаться к психологам, психиатрам и другим медицинским светилам, пошла другим путем, начала приглашать к сыну тех, кто способствовал его освобождению.

Полковник Гуров стал первым в этом списке. За ним шли Крячко, следователь Юдин, капитан Мусейко и многие другие. Не дошла Зоя Ильинична только до генерала Орлова. Видимо, его погоны вызывали у нее благоговение. А вот к девушкам из аптеки в Балашихе Зоя Ильинична съездить не поленилась. Она два часа втолковывала им, что посещение больного – дело благородное. Через сутки девушки приехали сами.

Игорю такая терапия шла на пользу. Он начал постепенно оттаивать, уже не так часто замыкался в себе. Но мать все равно иногда ловила на его лице выражение зверя, загнанного в угол.

Мать подумала и решилась на отчаянный шаг. Она пошла к родителям Ивана Веденеева. Идти было страшно. Зоя Ильинична совершенно не представляла, как встретят ее эти люди, убитые горем, но не пойти не могла. Мать хотела спасти сына. Она считала, что для этого он должен был получить прощение родителей того человека, в смерти которого себя винил.

Мать Ивана Зою Ильиничну не выгнала, впустила в дом, усадила на диван и стала рассказывать про сына. Она перебирала его фотографии, приносила из комнаты поделки, сделанные когда-то рукой мальчишки, перебирала его любимые блюда, вспоминала об интересных походах, достижениях и прочих мелочах, из которых состоит жизнь ребенка. Эта женщина не говорила только о смерти сына, о его мучениях и боли, испытанной им.

Зоя Ильинична не знала, как подступиться к матери Ивана со своей просьбой.

Она все сидела и пыталась подобрать слова, а потом, когда поняла, что сделать этого не сможет, просто взяла и спросила:

– Вы можете съездить к Игорю?

Мать Ивана долго вглядывалась в лицо Зои Ильиничны, будто пыталась что-то на нем прочесть, потом молча кивнула, а через неделю обещание свое выполнила.

Игорь так проникновенно просил у нее прощения, она так трогательно убеждала его не винить себя ни в чем, что прослезились даже охранники, слышавшие все это.

Зоя Ильинична была счастлива. Она добилась своего. Ее сын возвращался к жизни, начинал строить планы и делиться с ней мечтами.

И вдруг, уже перед самой выпиской, Игорь захандрил. Он обращался к врачам с жалобами то на колики в животе, то на боль в суставах. Они терпеливо выслушивали, осматривали сложного пациента и назначали новый курс лечения.

Так продолжалось недели две. Потом мать прямо спросила сына, зачем он тянет время.

Игорь не сразу, но признался. Здесь, в больнице он привык к тому, что его жалеют, к нему относятся с пониманием. А там, за воротами, кем он снова станет? Тридцатилетним балбесом, по вине которого погиб хороший человек, так, да?

Мать начала разубеждать сына. Она говорила, что никто не станет его обвинять, а свое место в жизни он обязательно найдет. Вот и его друзья из полиции так считают.

Игорь выслушал мать, но мнения своего не изменил и даже обронил как-то, что друзей у него больше нет. Меня, мол, после выписки, кроме матери и отца, встретить будет некому. Зоя Ильинична эту фразу запомнила, обмозговала, а потом начала действовать.

Результатом ее активной деятельности и являлась толпа, собравшаяся у подъезда. Она хотела показать сыну, что люди, которых ты встречаешь на жизненном пути, могут стать настоящими друзьями, даже если вы познакомились при трагических обстоятельствах.

Игорь шел к подъезду и не переставал удивляться. Как много, оказывается, людей, которым небезразлична его судьба. Они пожимали ему руку, похлопывали по плечу, выкрикивали поздравления. Всюду доброжелательные лица, несущие позитив.

«Какое счастье, что я жив, – пронеслось в голове Игоря. – Как хорошо, что можно просто жить».

Потом был банкет. Куча закусок на самодельных столах, застеленных дешевыми одноразовыми скатертями. Напитки исключительно безалкогольные. Пироги на огромных подносах. Фрукты в пластиковых вазах из ближайшего гипермаркета. Все просто и в то же время по-домашнему.

На банкет остались все. Люди наслаждались праздником, душевной атмосферой и легким разговором.

Никто не вспоминал о братьях Ткаченко, так глупо потративших свою жизнь, разменявших свободу на сто тысяч рублей. Ровно столько пообещал заплатить им Мах за сведения об исчезнувших наркотиках. За месяц до описываемого события этот тип не вынес издевательств со стороны сокамерников и вскрыл себе вены в следственном изоляторе.

Люди обходили стороной и разговоры о несчастном Ване Веденееве, по молодости и по глупости поплатившемся за желание разбогатеть собственной жизнью.

А вот известие о благодарственном письме на гербовой бумаге, которое всего неделю назад получил полковник Гуров, обсуждалось со всех сторон. Дело в том, что руководство Федеральной службы по контролю за оборотом наркотиков высоко оценило вклад Льва Ивановича в общее дело. В письме так и говорилось: «Выражаем искреннюю благодарность за предотвращение появления новой линии распространения наркотиков в Москве и Московской области».

Разумеется, всем хотелось узнать, была ли выражена искренняя благодарность еще и в денежном эквиваленте, но ответ на этот вопрос никто так и не услышал. Впрочем, те из гостей, которые носили погоны, в этом не нуждались. Они не понаслышке знали, что у каждого опера бывают такие дела, главной наградой за раскрытие которых является чувство выполненного долга.

А деньги? Хорошо, конечно, когда они есть. Но все же простое человеческое счастье измеряется вовсе не ими.

Гадание на свинцовой гуще

Глава 1

Крики в соседнем доме затихли. Хлопнула дверца машины, взревел мотор. Джип резко взял с места и скрылся в темноте.

Только тогда Улитин наконец-то смог перевести дух. У соседей в последние минуты творился какой-то ужас! Может, оно и давно происходило, кто знает, только Егор Семенович проснулся лишь пять минут назад. Все это время он слышал, как кричала женщина. По всей видимости, это была Марина, дочь соседа. Улитин узнал ее голос. С ней наверняка творилось что-то страшное. Иначе человек не станет так надрываться.

Да, Улитин проснулся, но минуты две или три никак не мог сообразить, что происходит. Когда он наконец-то понял хоть что-то, дверца хлопнула, машина уехала.

«А ведь беда у них, у Рябошкаповых! – подумал Егор Семенович. – Может, то же самое, что у Чугунова стряслось. Выходит, нужно в полицию сообщить. Или не стоит это делать? Будешь тише сидеть, дольше проживешь. С другой стороны, какие неприятности мне могут грозить? Если из дома не выходить, к соседнему коттеджу не приближаться, ничего там не трогать, то никаких подозрений против меня быть не может. Этот самый Павел, сосед наш, человек неприятный. Помогать ему мне никак не хочется. Но позвонить, это ведь такая малость. Да, надо сообщить!»

Можно отметить, что другой человек на месте Егора Улитина первым делом кинулся бы будить супругу, чтобы перенести бремя решения важного вопроса на хрупкие женские плечи. Но Егор Семенович был человек другого склада. Все жизненные решения, малые или большие, он привык принимать сам, лично.

Поэтому Улитин прежде всего убедился в том, что его дражайшая супруга Валентина Трофимовна продолжает дрыхнуть и даже слегка похрапывает во сне. Потом он спустил ноги с кровати, нашарил тапочки, все так же, не зажигая света, нащупал телефон, лежавший на столике возле кровати, взял его и проследовал в гостиную.

Он затворил за собой дверь спальни, набрал сто двенадцать, услышал деловитый женский голос и сказал:

– Это вас беспокоит Улитин Егор Семенович из поселка Пятый квартал. Дело в том, что у моих соседей…

– Да, в Камнеозерске произошло третье разбойное нападение за полгода, – проговорил генерал Орлов. – В ходе этих трагических событий погибли семнадцать человек. И никаких свидетелей! Ни малейших зацепок! Так что без нашего участия, как видно, не обойтись. Вот почему я тебя и пригласил, Лев Иванович.

– Наверное, я чего-то не понял, товарищ генерал-лейтенант, – сказал полковник Гуров, сидевший сбоку от стола начальника главка. – Я читал в сводках, что расследование убийств в Камнеозерске идет успешно, есть главный подозреваемый, он арестован, дает признательные показания. У меня сложилось такое впечатление, что дело чуть ли не передано в суд. Теперь ты вдруг говоришь, что нет никаких зацепок, и без нашего участия не обойтись. Как это понимать?

– Так ты же и сам знаешь, Лев Иванович, что нашим сводкам нельзя верить на все сто процентов, – ответил Орлов. – Да, начальник тамошнего управления генерал Поляков делает вид, что расследование идет успешно. Но мне вчера звонил мой хороший знакомый Гена Прошин и детально раскрыл ситуацию, сложившуюся в Камнеозерске. Если коротко, то полицейское начальство пытается ввести всех в заблуждение. Да, у них есть задержанный, но нет никаких доказательств его вины. Дело не будет передано в суд, а этого задержанного скоро выпустят. Во всяком случае, Прошин решительно настроен этого добиться.

– А он кто по должности, этот твой знакомый? – спросил Гуров.

– Геннадий Александрович – прокурор области, – ответил генерал. – Но он некоторое время служил в полиции, так что имеет опыт работы в этой сфере. Так вот, он заверил меня в том, что дело разваливается на глазах. У него есть опасения, что эти жестокие убийства останутся нераскрытыми. А это, как ты понимаешь, будет очень негативно воспринято и в области, и здесь, в Москве. Так что без нашего участия, конкретно без твоего, Лев Иванович, тут никак не обойтись.

– Да, я понял, – протянул Гуров. – Я надеюсь, ты мне раскроешь ход событий, хотя бы в общих чертах?

– В общих чертах могу раскрыть, – сказал Орлов. – А детали узнаешь на месте. Итак, полгода назад, в апреле, было совершено разбойное нападение на дом самого богатого человека в Камнеозерске, владельца местного аэропорта Петра Куликова. Во дворе дежурил охранник. Он лежал возле ворот, у него было перерезано горло. А в самом доме были обнаружены тела всех его обитателей – самого Куликова, его жены Марии Владимировны, дочери Насти, а также горничной Ирины Жуковой. Результатом первого же нападения стали пять трупов. Обстоятельства налета – что взяли, что не взяли, как именно были совершены убийства – все это, повторюсь, ты узнаешь без меня. Спустя два месяца, в июне, произошло новое разбойное нападение. Жертвой преступников снова стал один из местных богачей, на этот раз председатель правления банка «Рассвет» Алексей Чугунов. Да не он один. В доме банкира в эту ночь гостила семья его сына Виталия. Он сам, жена Даша, шестилетний сын Артем и дочка Ксюша четырех лет. Преступники убили всех, включая детей. Вот после этого мой друг Гена Прошин позвонил мне в первый раз, попросил взять эти дела на контроль и прислать толкового оперативника. Но тогда я не мог оторвать тебя от работы здесь, в Москве. А позавчера произошло третье нападение. На этот раз жертвой стал владелец сети гостиниц Павел Рябошкапов. Теперь я понял, что остаться в стороне нам не удастся. Так что езжай, Лев Иванович, в Камнеозерск и расследуй это дело.

– Хорошо, я отправлюсь сегодня же, – сказал Гуров. – Только один момент напоследок. Разреши мне взять с собой Крячко. Все-таки три нападения, очень большой объем работы.

– Да, я предвидел это твое пожелание, – заявил генерал. – Согласен, дело исключительно сложное, объем следственных действий предстоит большой. Ладно, бери своего Крячко. Мы как-нибудь закроем здесь прореху, вызванную вашим отсутствием.

– Ну так что, будем изучать документы или попробуем поспать? – спросил Стас Крячко, когда самолет, направлявшийся из Москвы в Камнеозерск, набрал высоту и бортпроводница разрешила пассажирам отстегнуть ремни.

– Поспать, конечно, не помешало бы, – ответил Гуров. – Но ведь мы прилетим еще ночью, так что до утра у нас будет время на отдых. А сейчас я хотел бы поскорее войти в суть этого дела. Давай я тебе дам папку, которая относится к самому первому нападению, когда погиб владелец аэропорта, а себе возьму два других дела.

– Пусть так, – согласился Крячко с предложением лучшего друга. – Хотя я надеюсь, что в ходе расследования ты не будешь все время взваливать на себя двойную часть работы. Знаю за тобой такую дурную привычку.

Сведения об убийствах в Камнеозерске были переброшены на компьютер Гурова перед самым отлетом, и он буквально в последнюю минуту успел их распечатать. Лев Иванович отделил несколько листков, которые относились к первому нападению, и передал их другу, остальное забрал себе. После этого оперативники погрузились в изучение материалов. Они делали это молча, без всяких возгласов или комментариев.

Так продолжалось около часа. Потом Крячко отложил свои листки и стал устраиваться в кресле поудобнее, с явным намерением подремать. Однако Гуров помешал ему этим заняться.

– Подожди, спать потом будешь, после прибытия на место, – сказал он. – Давай сначала обсудим то, что узнали.

– Да я не против. Можно и обсудить, – проговорил Крячко. – Но я же вижу, что ты весь в работе, тебе еще долго. Вот и решил чуть подремать.

– Ничего мне не долго, – ответил Гуров. – Главное я прочел, детали потом изучу. Скажи, что ты обо всем этом думаешь?

– Что я думаю?.. Ну, во-первых, бросается в глаза, что целью налетчиков явно был грабеж. Не знаю, как у тебя, а у меня такой список похищенного, что я начал удивляться, как они сумели все это утащить. На грузовике, что ли, приезжали?

– Да, в моих эпизодах тоже много украдено. И в первом случае, и во втором, – сказал Гуров. – Конечно, похоже на то, что это грабители. Хотя тут может быть и нечто иное. Помнишь дело, которое мы расследовали в Ростове?

– Это где преступники похитили тамошнего винного короля и отжимали у него бизнес, да? – осведомился Крячко.

– Оно самое. Там сначала тоже было больше похоже на грабеж. А потом выяснилось, что добро преступники забирали для отвода глаз, а основной их целью был отжим собственности. Надо было похитить этого самого короля и запугать его до смерти, добиться, чтобы он подписал все нужные документы. Здесь может оказаться то же самое. Так что я не стал бы делать поспешный вывод о той цели, к которой стремились преступники. Но ты сказал «во-первых». Значит, есть у тебя и другие выводы, не так ли?

– Один вывод точно есть, – сказал Крячко. – Преступники – совсем не новички в своем ремесле. Налет был организован, можно сказать, идеально. Все камеры наблюдения на доме Куликова и в окрестностях были заранее испорчены. Преступники скорее всего знали расположение комнат в доме. Им было известно, сколько там людей и в каких помещениях находятся. По подсчетам наших тамошних коллег получается, что весь налет занял двадцать четыре минуты. Дилетанты на такое не способны. Здесь наверняка работали профессионалы.

– Полностью с тобой согласен, – сказал Гуров. – В моих двух случаях наблюдается нечто похожее. Да, здесь действовали грабители со стажем. Следов они практически не оставили. И все равно странно, что наши коллеги из Камнеозерска ничего не нашли. Ты же знаешь, какие-то зацепки всегда можно отыскать. Не всегда удается собрать необходимую доказательную базу и добиться осуждения преступника. Такое случается. Бывает, что мы знаем, кто совершил убийство или грабеж, но привести его в суд не можем. Но тут даже имени нет!

– Почему же нет? – заявил Крячко. – Имя как раз есть. В моем деле упоминается некий Леонид Черкасов. Оперативникам он известен как местный криминальный авторитет по кличке Бендер. Сначала этот субъект числился у следствия как подозреваемый, потом его быстро перевели в обвиняемые и арестовали. Все шло по порядку. Повязали, завели дело, провели первые допросы, предъявили обвинение в убийстве. А потом…

– Да, понимаю! – воскликнул Гуров. – А спустя два месяца его выпустили. Произошло второе нападение, и следователю стало понятно, что этот Бендер к нему не причастен.

– А вот и не угадал! – произнес Крячко. – Этого Черкасова не выпустили. Как сидел, так и сидит. Но во втором и третьем нападениях его вроде не обвиняют. Хотя посмотри в своих бумагах. Есть там его имя?

– Сейчас гляну, – сказал Гуров, принялся вновь перебирать бумаги, однако нужного упоминания в них не обнаружил. – Странно, – произнес он, разводя руками. – Нигде ни слова.

– Да, странно, – сказал Крячко. – Мне кажется, мы в этом деле встретим еще много странностей. Но я обращаю твое внимание на то, как тщательно работали наши коллеги в других отношениях. Протокол осмотра места происшествия составлен очень грамотно. Допросы соседей проведены тоже весьма тщательно. Они отвечали именно на те самые вопросы, которые я сам задал бы им. Так что сомневаться в квалификации оперативников из Камнеозерска не приходится.

– Да, тут какое-то противоречие, – задумчиво произнес Гуров. – Все следственные действия проведены грамотно, а зацепок нет. Подозреваемых тоже не имеется, не считая этого Черкасова. Все три дела – очевидные висяки, без реальной перспективы их раскрытия. Ладно, давай больше не будем ломать над этим головы. Пока мы с тобой не увидим все своими глазами, не поговорим со свидетелями, никакие выводы делать нельзя.

– Стало быть, будем давать храпака, – заключил Крячко, малость повозился, устраиваясь в кресле поудобнее, и немедленно уснул.

Гуров собрал распечатанные материалы, убрал их в сумку и тоже погрузился в сон.

В Камнеозерск сыщики прилетели в час ночи. В аэропорту их встретил молоденький лейтенант. Он отвез московских гостей в гостиницу «Урал», где им были забронированы номера.

На вопросы визитеров лейтенант отвечал неохотно и уклончиво. Он просто был не в курсе. Старинные друзья узнали от своего провожатого лишь то, что следствие по делам о налетах ведут два человека. Это заместитель начальника городского отдела полиции майор Николай Васильевич Колесов и капитан Сергей Николаевич Семенов.

Лейтенант сообщил сыщикам, что утром за ними придет машина и доставит их в областное управление, потом отбыл.

Друзья разошлись по своим номерам с намерением хорошенько выспаться перед первым днем расследования.

Глава 2

И Гуров, и Крячко привыкли вставать очень рано. Поэтому уже в семь часов они позавтракали бутербродами, прихваченными с собой из Москвы, в половине восьмого вышли из гостиницы и стали ждать, когда подойдет машина из управления. Прошло минут десять, а ее все не было. Тогда Лев Иванович достал телефон и вызвал майора Колесова, который руководил расследованием. Его номер он накануне получил от того самого неразговорчивого лейтенанта.

Майор ответил не сразу, а когда отозвался, его голос был плохо слышен из-за мотора, гудевшего где-то рядом с ним. Было очевидно, что он находится в машине.

– Здравствуй, майор, это полковник Гуров тебя беспокоит, – сказал сыщик. – Мы тут с коллегой уже всю мостовую возле гостиницы истоптали, а вашей машины что-то не видно. Не скажешь, когда она придет?

– Здравия желаю, товарищ полковник! – ответил ему звучный мужской голос. – Рад вас слышать. Извините, что так получилось. Мы никак не ожидали, что вы так рано встаете. Сейчас я дам команду, и машина скоро будет.

– А может, майор, ты сам к нам подъедешь? – спросил Гуров. – Судя по звукам, которые до меня доносятся, ты как раз находишься в машине.

– Простите, товарищ полковник, но я подъехать никак не могу, – извиняющимся тоном ответил Колесов. – Я в настоящий момент еду совершенно в другую сторону, в деревню Буденовку, и нахожусь уже довольно далеко от города.

– Эта поездка, конечно же, связана с расследованием убийств? – с нескрываемой иронией спросил Гуров.

– Совершенно верно, связана, – ответил майор. – Мы получили сведения, что там, в Буденовке, скрывается у родственников сообщник подозреваемого.

– И кто же у тебя является подозреваемым? – поинтересовался Гуров.

– Да, ведь вы не в курсе, еще не знакомились с ходом расследования, – сказал Колесов. – Основным подозреваемым у нас является гражданин Черкасов. Он задержан, в настоящий момент находится в СИЗО. Однако мы установили, что у него имеются сообщники. Вот одного из них мы сейчас и стремимся задержать.

– Но, насколько я знаю, Черкасова вы задержали довольно давно, – заметил Гуров. – Уже после этого произошло еще два налета. Какой же он в таком случае главный подозреваемый?

– Одно другому нисколько не противоречит, товарищ полковник, – ответил Колесов. – Черкасов вполне мог руководить своей бандой, находясь в СИЗО. К сожалению, есть разные способы это делать. Можно передавать послания с помощью адвокатов, других заключенных, которым разрешены свидания. В настоящий момент мы постарались свести эти возможности для Черкасова к минимуму, затруднили общение с адвокатом, перевели его в одиночную камеру. Однако он, как видно, уже успел передать руководство бандой своему подельнику. Теперь мы намерены задержать этого субъекта.

– Ладно, майор, я тебя понял, – сказал Гуров. – Думаю, имеет смысл отложить этот интересный разговор на потом, а то мы с полковником Крячко так и будем стоять здесь, возле гостиницы до самого вечера, а то и подольше. Так что мы попробуем самостоятельно добраться до вашего управления. – Лев Иванович выключил телефон и сказал лучшему другу: – Да, судя по этому разговору с майором Колесовым, работать с местной полицией нам будет трудно. Ладно, давай двигаться в управление своим ходом. Поищи в телефоне, где оно тут находится.

– Уже нашел, – ответил Крячко. – Я еще по ходу твоего разговора с этим майором понял, что надо самим искать способ передвижения. Управление тут недалеко, всего в километре. Вон в ту сторону надо идти. Пошли, заодно разомнемся.

Друзья двинулись в путь. Прогулка оказалась даже приятной. Стояла прекрасная сентябрьская погода.

Некоторое время господа полковники шли молча, потом Гуров произнес:

– Слушай, Стас, тут у меня возникло сомнение насчет того, что мы идем в правильном направлении.

– Это в каком же смысле? – осведомился Крячко. – Навигатор точно указывает, что надо двигаться на восток, огибая центральную площадь.

– Я не о твоем навигаторе говорю, а о совсем других вещах, – сказал Гуров. – Знаешь ли, сейчас вспомнил свой разговор с генералом Орловым. Он мне сказал, что начальник управления генерал Поляков делает вид, будто расследование трех нападений идет успешно, короче говоря, втирает начальству очки. Ровно то же самое делал сейчас этот майор Колесов. Если его послушать, то можно сделать вывод, что у них все хорошо, преступление почти раскрыто. Мы можем уже сейчас покупать обратные билеты и лететь назад, в Москву. Правильную картину Орлову дал не полицейский, а здешний прокурор Прошин. Так, может, нам с тобой сначала надо не в управление идти, а в прокуратуру? Раз уж наши коллеги за нами машину не прислали и мы передвигаемся своим ходом.

– Ты и в самом деле так считаешь? – спросил Крячко. – Если да, то я сейчас найду адрес прокуратуры, и мы сменим направление.

– Нет, погоди искать новый адрес, – сказал Гуров. – Для начала надо бы созвониться с этим прокурором, договориться о встрече, а я этого не сделал. И вообще, представь, как это будет выглядеть, если мы вместо управления пойдем в прокуратуру. Могу тебе сказать, тем самым мы продемонстрируем явное недоверие к нашим здешним коллегам. Пока еще нельзя говорить о том, что они заслужили такое отношение к себе. Подумаешь, немного странно ведут расследование, машину нам в гостиницу не прислали. Из-за этого не стоит ссориться с ними. Так что мы с тобой будем двигаться в прежнем направлении, но иметь в виду, что нам надо сегодня же встретиться с прокурором Прошиным. Он имеет свой взгляд на все эти убийства.

Вскоре друзья дошли до управления, предъявили на входе свои удостоверения и поднялись на второй этаж, где находился кабинет начальника управления генерала Полякова. Здесь они попросили секретаря доложить о своем приходе. Спустя минуту молоденький лейтенант выскочил из кабинета и заявил, что начальник управления ждет московских гостей.

Гуров и Крячко шагнули за дверь. Это был обычный кабинет крупного полицейского руководителя. Лев Иванович видел такие уже не раз. Здесь было все, что полагается иметь апартаментам начальника такого уровня: стол самого руководителя, к нему приставлен другой, длинный, шкафы вдоль стен, заполненные сборниками кодексов, толстый ковер на полу.

Под стать кабинету был и его хозяин. Генерал Поляков весил, наверное, килограммов сто и явно вел не слишком подвижный образ жизни. При первом же взгляде на него Гуров невольно вспомнил своего начальника генерал-лейтенанта Орлова, который был явно старше своего коллеги из Камнеозерска, но и сейчас мог бы участвовать в преследовании убегающего бандита.

– Очень рад видеть таких важных гостей! – приветствовал Поляков сыщиков, вошедших в кабинет. – Это вы будете Лев Иванович Гуров? Вот видите, я вас сразу узнал. Много хорошего о вас слышал. Присаживайтесь, побеседуем. – Генерал указал на кресла, стоявшие в углу кабинета, возле чайного столика, предназначенного для особых, самых дорогих гостей. – Сейчас я прикажу вам чего-нибудь принести, – продолжал хозяин кабинета. – Вы что предпочитаете? Чай, кофе или чего-нибудь покрепче? У меня все найдется!

– Мы предпочитаем увидеть все три места преступления, – ответил на это Гуров. – И чем скорее, тем лучше. Было бы неплохо, если бы эти места нам показал человек, который участвует в расследовании. Но я знаю, что руководитель этого расследования майор Колесов сейчас находится далеко от города, едет в деревню, будет искать там соучастника вашего подозреваемого. В таком случае можно просто выделить нам какого-нибудь человека, который знает все три места происшествия и хоть немного знаком с обстоятельствами этих дел.

– Очень жаль, что вы не хотите отведать моего чая! – сказал генерал, и лицо его действительно выразило искреннее сожаление. – Чай у меня не простой, настоянный на целебных травах, помогает при многих недугах. Но если вы так заряжены на работу, то мешать вам я, конечно же, не стану. Наоборот, постараюсь оказать всемерное содействие. Если Коли Колесова на месте нет, то это не беда. Ведь у него помощник имеется, так сказать, правая рука. Это капитан Семенов. Вот я вас с ним сейчас и познакомлю. Он вам и покажет все те места, где совершались убийства, расскажет о ходе расследования. Сейчас я его вызову. – Генерал вызвал секретаря и велел тому срочно пригласить капитана Семенова.

Долго искать его не пришлось. Не прошло и пяти минут, как раздался стук в дверь, и в кабинет вошел человек среднего роста и такого же, отнюдь не богатырского, сложения.

– Вызывали, товарищ генерал? – спросил он.

– Вызывал, конечно, – сказал Поляков. – Вот, знакомьтесь, это и есть мой капитан Сережа Семенов. Очень дельный оперативник! А это гости из Москвы, полковник Лев Иванович Гуров и полковник…

– Станислав Васильевич Крячко меня зовут, – сказал второй московский гость, выводя генерала из затруднения.

Гуров пожал руку капитана. При этом он старался приглядеться к нему и составить о нем представление. На первый взгляд Семенов казался человеком таким же средним, как его рост и сложение. Лицо у него было невыразительное, не запоминающееся, никаких особых примет не имелось. Однако Гуров отметил быстрый, внимательный взгляд, которым капитан окинул как его самого, так и Стаса Крячко. Учел он и крепкое пожатие капитанской ладони, и особую легкость движений, которую дают только постоянные тренировки, занятия спортивными единоборствами.

«А он, похоже, действительно настоящий оперативник, – подумал Гуров о новом знакомом. – Этот в кабинете не сидит».

– Наши московские коллеги хотели осмотреть места разбойных нападений, – сообщил Семенову генерал Поляков. – Им необходимо познакомиться с ходом расследования. Давай, капитан, флаг тебе в руки. Ты ведь главный помощник майора Колесова. Поэтому все гостям покажешь, ответишь на все их вопросы.

– Хорошо, я готов, – сказал Семенов.

Голос у него был такой же незвучный, невыразительный, как и внешний облик.

– Идемте, – заявил он.

Сыщики попрощались с гостеприимным начальником управления, вслед за капитаном спустились по лестнице, вышли на улицу и сели в полицейскую «Гранту».

Семенов завел мотор, повернулся к пассажирам и сказал:

– Только давайте определимся, куда поедем. Генерал говорил, что вы хотите осмотреть все места разбойных нападений. Но ведь в двух первых домах мало что осталось от того времени. Там теперь все другое.

– Но мы сможем поговорить с родственниками погибших, – заметил Крячко. – Со свидетелями.

– Нет, это, к сожалению, не получится, – проговорил капитан и покачал головой. – Особенность этих нападений состоит в том, что преступники не оставляли свидетелей. Ни одного! К тому же выяснилось, что и у Куликова, и у Чугунова, то есть у жертв первых двух нападений, нет близких родственников. У Чугунова и дальних не оказалось, поэтому дом перешел в собственность города. У Куликова нашлись какие-то. Они вступили в права наследования и продали дом. Так что теперь там живут совершенно посторонние люди. Вы, конечно, можете с ними поговорить, только они вам ничего интересного не расскажут.

– Что же ты в таком случае предлагаешь? – спросил Гуров.

– Мне кажется, имеет смысл ехать на место последнего преступления, в особняк Павла Рябошкапова, – ответил капитан. – Вот там все осталось ровно в том самом виде, как было в ночь убийства. Заодно и с соседом можно будет поговорить, если он, конечно, окажется дома. А может, сначала поднимемся ко мне и я вам все расскажу по порядку, покажу фотографии? Так вы быстрее ознакомитесь с ходом дела. Потом уже поедем на место преступления.

– Нет, давай, вези нас к дому Рябошкапова, – заявил Гуров. – Хочу все увидеть своими глазами.

Он уже давно выработал для себя правило. Знакомство с делом надо начинать с осмотра места преступления и общения со свидетелями, если они есть, конечно. Без этого зрительного впечатления дело для него оставалось каким-то мертвым. К тому же при осмотре места преступления Лев Иванович иной раз замечал любопытные детали, которые были упущены из вида его коллегами, ведущими расследование. В этом деле – знакомстве с обстоятельствами преступления – он привык полагаться на себя, а не на других.

Глава 3

Дом гостиничного магната Павла Рябошкапова Гурову не понравился. Конечно, особняк выглядел величественно – три этажа, парадный вход отделан мрамором, все сверкает. Но все это было как-то слишком, лишено меры, следовательно, и вкуса.

Капитан Семенов открыл калитку, и они вошли во двор. Прежде чем идти в дом, Гуров остановился и огляделся.

Особняк стоял немного в глубине участка. К нему вела дорожка, обсаженная кипарисами. Дальше, за домом, виднелся парк. Судить отсюда о его размерах было трудно.

– Я вижу, владелец этого дома жил ни разу не бедно, – заметил Гуров.

– Да, Рябошкапов был одним из самых богатых людей в Камнеозерске, – согласился с этими словами сыщика Семенов. – Общий размер его состояния приближался к миллиарду рублей.

– Так ты говоришь, что все это состояние отойдет городу Камнеозерску?

– Нет, про Рябошкапова я ничего такого не говорил, – ответил капитан. – Это я про Алексея Чугунова сказал. А с Рябошкаповым пока точно неизвестно. Я не могу сказать, кому перейдет его состояние. Дело в том, что документы-то все утрачены.

– Это почему же? – поинтересовался Крячко.

– А я разве этого не говорил? – с удивлением осведомился капитан. – Все эти преступления объединяла одна особенность. Преступники уносили из домов не только деньги и ценные вещи, но и все те документы, которые смогли найти. Так что нам во всех трех случаях было очень трудно установить юридическую картину, выяснить, кому что принадлежит.

– Вот, значит, как? – задумчиво сказал Гуров. – Да, это интересно, конечно. Но я сейчас о другом. При таких размерах дома хозяин должен был держать порядочную прислугу. Да и за парком кто-то должен ухаживать. Значит, имелся садовник. Так ведь?

– Да, – сказал Семенов. – В доме постоянно проживали два охранника, горничная, повар, личный водитель, садовник. Раз в неделю приходили две женщины, проводили генеральную уборку.

– Где сейчас все эти люди?

– Я не могу ответить на этот вопрос, – ответил капитан. – Не знаю, где они все. Скорее всего, новую работу ищут. Неизвестно, когда в этом доме появятся новые хозяева.

– Но показания персонала у вас в деле имеются? Вы их всех допросили?

– Конечно, имеются, товарищ полковник. Мы всех тщательно допросили, установили, кто где был, что видел, что не видел. Если хотите, я вам сейчас расскажу.

– Нет, не надо, – остановил его Гуров. – Вот вернемся в управление, тогда и ознакомимся со всеми показаниями. Это я так спросил, для общей картины. Да, вот еще какой вопрос. Ты говорил, что свидетелем убийства был один из соседей. Где его дом?

– Я, наверно, не совсем точно выразился, – сказал капитан. – Я говорил о Егоре Улитине. Его дом вон там, за той елью. Видите, крыша торчит? Но Улитина нельзя назвать свидетелем в полном смысле слова. Он ничего не видел, только услышал ночью крики, доносящиеся из соседнего дома, и вызвал полицию. Когда она приехала, его взяли в число понятых, так что он одним из первых видел место преступления.

– Да, надо будет поговорить с этим Егором, раз у него оказался такой чуткий слух, – сказал Гуров.

– Слушай, Стас, сходи-ка ты в этот дом, крышу которого нам показал капитан. Если Егор Улитин окажется дома, поговори с ним. Если его нет, сам решишь, как тебе действовать. Может, у него офис где-нибудь неподалеку В таком случае туда можно быстренько съездить. Капитан, дай-ка полковнику Крячко ключи от машины, чтобы он смог на некоторое время отлучиться.

Семенов молча передал Крячко ключи.

Тот шагнул к выходу из парка, потом обернулся и спросил:

– А ты здесь еще долго собираешься пробыть?

– Полчаса точно, – ответил Гуров. – А может, и больше. Это смотря как пойдет осмотр.

Крячко кивнул и направился к машине.

Гуров вслед за капитаном Семеновым вошел в дом. Здесь была та же картина, что и снаружи. Много роскоши, сплошь позолота, гобелены на стенах, якобы старинные. Но все это аляповатое и безвкусное.

Гуров огляделся, не увидел традиционных меловых контуров на полу, нарисованных там, где лежали убитые люди, и спросил:

– Что, обозначения уже стерли?

– Да. Ведь уже три дня прошло, так что необходимости в обозначениях теперь нет, – ответил капитан. – Их специально не удаляли, просто ходили по ним много, вот ногами их и стерли. Но я все помню, могу вам в точности сказать, где какое тело мы нашли.

– Хорошо, давай, рассказывай, – проговорил Гуров.

– Значит, всего здесь было убито пять человек, – начал рассказ Семенов. – Это сам Рябошкапов, его жена Екатерина Ильинична сорока пяти лет, дочь Марина, ей было семнадцать, и тринадцатилетний сын Никита. Еще погибла горничная Лидия Пескова сорока восьми лет, ночевавшая в доме. Все тела…

– Постой! – остановил рассказчика Гуров. – Значит, горничная ночевала в доме, а охранников, выходит, тут не было?

– Да, оба охранника в ту ночь не ночевали здесь, – сказал капитан. – Вообще-то одному из них полагалось оставаться тут, но в ту ночь у охранника Николая Субботина заболела жена, и он отпросился у Рябошкапова.

– Отпросился? – просил Гуров. – Хозяин его так вот запросто отпустил? Без замены? Ты не находишь, капитан, что это странно?

– Нет, почему же? – Семенов пожал плечами. – В этом поселке давно не было никаких происшествий. Место тихое, вполне благополучное. Я вообще не понимаю, зачем Рябошкапов держал двух охранников, да еще и водителя, который во время поездок выполнял обязанности телохранителя.

– Место, может, и тихое, но город у вас не такой, – заявил Гуров. – Ведь Рябошкапов знал, что здесь за полгода погибли двое богатых людей. Ладно, ты хотел сказать о расположении тел, я тебя прервал. Так где они были?

– Сам Рябошкапов и его жена находились здесь, в гостиной, – сказал капитан. – Они сидели на стульях, вернее сказать, были привязаны к стульям. По всей видимости, их пытали, а потом обоим перерезали горло. Сына Никиту и горничную Лидию Пескову мы обнаружили в их комнатах. Они также были убиты холодным оружием. А вот дочери Марине, как видно, удалось вырваться. Ее тело было обнаружено перед домом. Крики девушки слышал сосед Егор Улитин.

– То есть все эти люди были убиты холодным оружием? – уточнил Гуров. – Преступники вообще не стреляли?

– Да, никаких выстрелов не было, – ответил капитан.

– Странно, правда? – сказал сыщик. – Преступление такого уровня, и чтобы у убийц не было даже пистолета!

– Может, пистолеты у них и были, но они не хотели их применять, – проговорил Семенов. – Нет выстрелов, нет и пуль, нельзя установить марку оружия. Пальба далеко слышна. А тут тишина. Если бы не ловкость Марины, которая сумела вырваться, то никто ничего не узнал бы еще довольно долго.

– А как было в первых двух случаях? – поинтересовался Гуров. – Там преступники пользовались пистолетами?

– Нет, и там применялось только холодное оружие, – ответил капитан.

– Интересно, – протянул сыщик. – Но ведь если преступник убивает свою жертву ножом, то на его одежду неизбежно попадает кровь. Не исключено, что и на обувь. Профессионалы в таком случае стараются избавиться от улик, все это выбрасывают. Вы не находили поблизости от поселка окровавленной одежды?

Капитан покачал головой:

– Нет. Мы осмотрели все мусорные баки, все места, куда люди обычно выбрасывают всякое старье. Нигде ничего такого не было.

– Нигде ничего, – задумчиво повторил Гуров. – А что с дверью? Как преступники проникли в дом? Есть следы взлома?

Семенов снова покачал головой:

– Нет. По всей видимости, у бандитов имелся ключ.

– Ключ? Ты хочешь сказать, что дверь была закрыта всего лишь на один замок? Никаких засовов, задвижек?

– Нет, кажется, ничего такого не было, – сказал Семенов. – Да вы сами посмотрите.

Они вернулись к входной двери.

Гуров внимательно ее осмотрел, потом покачал головой и произнес:

– Как это «ничего такого»? Вот один засов, вот второй. Я вижу на этой двери два замка. Ты хочешь сказать, что она была закрыта только на один?

– Нет, я хотел сказать, что мы не обнаружили на двери следов взлома. Она не была закрыта на засов. А вот сколько ключей было у преступников, один или два, этого я сказать не могу.

– А может, у них вообще не было ключей? – спросил Гуров.

– Как это? – удивился капитан. – Как же они в таком случае вошли в дом?

– Им открыли, и они вошли, – ответил Гуров.

– Вы хотите сказать, что им открыли сами жертвы? – с удивлением осведомился Семенов. – Но с какой стати они стали бы это делать?

– Подобное случается в разных ситуациях, – сказал сыщик. – Например, если среди преступников есть близкий знакомый будущих жертв. Тут возможны и иные варианты. Значит, преступники, как ты говоришь, пытали хозяина дома и его жену?

– Да, мы обнаружили на их телах многочисленные следы побоев, порезы, ожоги от сигарет, – ответил Семенов.

– Как вы объясняете эти истязания? Что хотели узнать преступники?

– По всей видимости, они хотели узнать код сейфа, находящегося в кабинете Рябошкапова. Когда мы вошли туда, он был открыт и совершенно пуст.

– То есть вы предполагаете, что преступники похитили из сейфа какие-то деньги?

– Мы расспрашивали подчиненных Рябошкапова, в частности, некоего Маханько, главного бухгалтера его компании, – произнес Семенов. – Он показал, что хозяин имел привычку хранить у себя дома значительную сумму наличными, говорил, что так ему удобнее, чем держать деньги в банке. Они всегда под рукой. В конце концов, он, кажется, просто не доверял банкам.

– То есть Рябошкапов был человеком консервативным, – проговорил Гуров. – Как велика была сумма, которую он хранил у себя в сейфе?

– В точности этого сказать нельзя, – ответил капитан. – Но бухгалтер Маханько сказал, что иногда хозяин уносил с собой значительную часть суточной выручки, до полумиллиона рублей. То есть он мог держать дома несколько миллионов.

– Несколько миллионов. Что ж, это хороший куш. Ради него можно устроить нападение на дом и убить пять человек, – сказал Гуров и осведомился: – А этот главный бухгалтер Маханько не может оказаться главным наводчиком? Вы его проверяли?

– Конечно, мы подумали о том же, о чем и вы, – произнес капитан. – Сейчас проводим всестороннюю проверку этого бухгалтера, но никаких его связей с преступным миром пока не обнаружили.

– Понятно, – сказал Гуров. – Что ж, здесь, в гостиной, смотреть больше нечего. Давай поднимемся в кабинет хозяина, поглядим на этот сейф. Куда надо идти?

Они уже начали подниматься по лестнице на второй этаж, когда входная дверь открылась и в дом вошел Стас Крячко.

– Ну так что? Преступников вы здесь не нашли? – спросил он. – Я неприятно удивлен, Лев Иванович. Ты уже час находишься на месте преступления, а дело еще не раскрыл! А вот у меня успехи налицо.

– Каковы же они? – спросил Гуров. – Тебе стали известны домашние адреса всех убийц, а также место, где они хранят награбленное?

– Примерно так, – ответил Крячко. – В общем, я нашел соседа, этого Улитина, и побеседовал с ним. Пришлось мне для этого съездить в спортивный магазин, которым он владеет. Но ничего, как видишь, я обернулся довольно быстро.

– Что же тебе рассказал этот свидетель? – спросил Гуров.

– В общем, ничего особенно интересного, – ответил Крячко. – Примерно то же самое, что нам уже рассказал капитан. Он проснулся ночью от криков женщины. Ему показалось, что это Марина, дочь соседа. Правда, она скоро затихла. Улитин не знал, что ему делать, пойти посмотреть, что там у Рябошкапова творится, или не ходить. В конце концов он решил позвонить в полицию. Та приехала. Потом он был приглашен в дом соседа в качестве понятого, так что видел убитых. В общем, тут нет ничего интересного. Любопытен другой момент. Я начал расспрашивать Улитина о том, что он видел вчера или несколько дней назад, не заметил ли чего-то необычного. Он припомнил, что обратил внимание на какого-то незнакомого человека. Тот прогуливался неподалеку от дома Рябошкапова. Территория тут, как тебе известно, охраняемая, пройти насквозь через поселок нельзя, поэтому посторонних личностей тут редко можно увидеть. А это был человек явно залетный. Улитин его раньше здесь не встречал.

– То есть ты предполагаешь, что за домом велось наблюдение? – спросил Гуров.

– А что еще тут можно предположить? – вопросом на вопрос ответил Крячко и пожал плечами. – Ясное дело, что перед таким налетом бандиты должны были хорошенько разведать обстановку. Вот они и выслали наблюдателя. Скорее всего, он изучал режим дня хозяина дома, может быть, смотрел, когда приходят и уходят слуги, охранники.

– Вот ведь гад какой этот Улитин! – в сердцах воскликнул капитан Семенов. – Нам он ничего такого не говорил!

– Может, вы и не спрашивали? – проговорил Крячко. – Мужик этот очень уж медлительный, явный тугодум. К нему нужен особый подход, торопиться тут не надо.

– А он сумел разглядеть того залетного человека? – спросил Гуров. – Фоторобот составить поможет?

– Вот это вряд ли, – ответил Крячко и покачал головой. – Он видел этого типа дважды, оба раза в сумерках, когда приезжал с работы. Описать мне его Улитин не смог. Просто сказал, мол, незнакомый человек, здесь он явно не живет.

– Да, это нам дает не слишком много, – заметил Гуров. – Но все равно нужно будет проверить все камеры наблюдения, какие есть в этом районе. Может, на какой-то из них этот незнакомец запечатлелся. Еще нужно опросить всех людей, живущих в этой части поселка. – Лев Иванович взглянул на капитана и спросил: – А вы опрашивали охранника, который дежурил в ночь убийства на въезде в поселок? Он ведь должен был заметить преступников!

– Конечно опрашивали, – ответил Семенов. – Этот парень сказал, что ни одна посторонняя машина на территорию не въезжала. Да он и не пропустил бы ее. Сюда могут попасть только свои люди.

– Вот ведь как интересно! – воскликнул Гуров. – Значит, придется нам принять одну из двух гипотез. Рябошкапова убили эти самые свои люди, жители элитного поселка. Либо бандиты прилетели к его дому по воздуху. Надо будет тщательно рассмотреть оба эти варианта.

Семенов посмотрел на приезжего сыщика с недоумением. Он не мог понять, шутит тот или говорит серьезно.

Глава 4

Из дома убитого Рябошкапова оперативники вернулись в управление и поднялись в кабинет, расположенный на третьем этаже, где размещалась группа, ведущая расследование. Это помещение, как выяснилось, не пустовало. За столом сидел темноволосый широкоплечий мужчина.

– А вот и мой непосредственный начальник, майор Николай Васильевич Колесов! – воскликнул Семенов, увидев его.

Тот взглянул на сыщиков, улыбнулся, встал и шагнул им навстречу. Тут выяснилось, что он не только атлетически сложен, но и рост у него порядочный.

– Ага, а вы, значит, и есть знаменитый сыщик Лев Иванович Гуров? – спросил Колесов. – Здравия желаю, товарищ полковник! А кто ваш напарник?

Когда процедура знакомства завершилась, все уселись вокруг стола, и Гуров сказал, обращаясь к Колесову:

– Капитан нам показал место последнего преступления. Теперь мне хотелось бы узнать подробности о двух первых налетах. Все, что вам известно: время нападения, число жертв, способ убийства, все обстоятельства. Давай, майор, докладывай, а я буду слушать и задавать вопросы.

– Я как раз сидел, составлял план такого сообщения, – сказал майор. – Так и думал, что вы захотите получить полную картину. Хорошо, давайте начнем с первого нападения. Двадцать седьмого апреля Дмитрий Дементьев, работавший в охранном предприятии «Твердыня» и охранявший усадьбу Петра Аркадьевича Куликова, приехал, как обычно, на работу, чтобы сменить другого охранника, Дениса Сурикова, который дежурил предыдущие сутки. Обычно эта церемония происходила возле ворот. Человек, уходивший на отдых, заранее открывал их, чтобы сменщик мог въехать. Однако на этот раз ворота оказались закрыты. Дементьев удивился, но, по его словам, не очень встревожился. Он решил, что напарник отвлекся на какое-то срочное дело или его зачем-то позвал хозяин. Поэтому Суриков и не успел открыть ворота. Он позвонил и стал ждать. Но из дома никто не появлялся, и тогда Дементьев забеспокоился. Звонок на воротах был довольно громкий, в доме его должны были услышать. Он вспомнил, что у него есть ключ от калитки, но не сразу сообразил, где он лежит, поскольку почти никогда им не пользовался. Дементьев стал шарить по карманам, полез в бардачок машины и тут вдруг заметил за воротами, перед домом, что-то необычное.

– А там что, забор не сплошной? – спросил Крячко. – С улицы видно, что делается во дворе?

– Сам забор сплошной, кирпичный, а ворота из кованой стали, решетчатые, – ответил Колесов. – Так хозяин захотел, Петр Аркадьевич. Так вот, Дементьев пригляделся и понял, что там, в кустах, кто-то лежит. Тогда он оставил поиски ключа и позвонил нам.

– То есть решил себя застраховать, – сказал Гуров. – Не стал входить на территорию, где что-то случилось, до прибытия полиции.

– Совершенно верно. Он позвонил в полицию, и к дому была выслана патрульная машина. К этому времени Дементьев уже отыскал свой ключ, но сам открывать калитку не стал, отдал ключ сержанту. Сейчас посмотрю его фамилию. Да, сержант Погорелов калитку отпер, и они втроем – он сам, рядовой из патруля и охранник – вошли на территорию усадьбы.

– Минутку, майор, давай здесь немного задержимся, – сказал Гуров. – Дом, о котором идет речь, тоже находится на охраняемой территории, да? Там имеется шлагбаум, а возле него несет службу охранник?

– Нет, товарищ полковник, не так, – покачал головой Колесов. – Особняк Петра Куликова находится в другом районе, ближе к центру города. Здесь охраняемой территории нет. Этот дом выходит непосредственно на улицу Буденного.

– Я понял, давай дальше, – сказал Гуров.

– Значит, они втроем вошли и обнаружили за кустами тело охранника Дениса Сурикова. У него было перерезано горло. Тело уже остыло, то есть смерть произошла еще ночью. Когда сержант это обнаружил, он поступил так же, как и охранник Дементьев, не стал сам входить в дом, а позвонил в управление. Так что первым человеком, который попал в то утро в дом Куликова, был мой напарник, капитан Семенов, уже знакомый вам. – Майор кивнул ему, как бы передавая эстафету и предлагая продолжить рассказ.

Семенов понял это и заговорил:

– Получив сообщение сержанта Погорелова, я занялся формированием следственной группы. В нее вошли два оперативника, врач, фотограф и другие специалисты. В девять тридцать четыре мы выехали на место. Сержант Погорелов к этому времени обошел дом вокруг, осмотрел его. Он доложил мне, что снаружи все выглядит совершенно нормально, как обычно, не считая одного момента. Погорелов установил, что задняя дверь дома заперта, а парадная нет. Она даже слегка приоткрыта. Ничто не мешает войти в дом. Мы вошли и установили, что все его обитатели мертвы.

– Сколько было этих обитателей? – спросил Крячко.

– Четверо, – ответил Семенов. – Прежде всего это был сам хозяин, Петр Аркадьевич Куликов. Он лежал возле лестницы, нижние ступеньки которой были залиты его кровью.

– Как он был убит? – спросил Гуров. – Тоже ножом, как и охранник?

– Нет, Куликова застрелили, – ответил капитан. – Мы совместно с криминалистами смогли восстановить картину трагедии, реконструировали события, случившиеся той ночью. Но давайте я все же сначала закончу рассказ о жертвах, потом сменю тему.

– Да, так будет правильно, – сказал Гуров.

– Значит, Куликова убили на лестнице. Тело его жены, Марии Владимировны, было обнаружено в спальне. Вот она была убита ножом. Горло ей перерезали. Точно так же погибли дочь Куликовых, шестнадцатилетняя Настя, и горничная Ирина Жукова.

– Неужели обе женщины были просто убиты? – поинтересовался Крячко. – Ничего сексуального?

– Нет, следов сексуального насилия мы не обнаружили, – ответил Семенов.

– Понятно, – протянул Стас. – Осторожность оказалась сильнее желания. Убийца не захотел оставлять следы.

– Да, мы пришли к тому же выводу, – проговорил капитан. – Теперь о времени совершения преступления. Врачи определили, что все жертвы умерли примерно в одно время – между двумя и тремя часами ночи. Дальше, если не возражаете, о том, как развивались события. По всей видимости, преступники располагали дубликатом ключа от калитки. С его помощью они вошли на территорию усадьбы. При этом в дежурке у охранника Сурикова сработала сигнализация. Он вышел во двор, чтобы выяснить причину тревоги, и был убит. Затем преступники вошли в дом через дверь, которая оставалась открытой. Наверное, они надеялись застать его обитателей врасплох. Но сигнализация разбудила не только охранника, но и хозяина дома. Петр Куликов вышел из спальни, стал спускаться по лестнице. Тут преступники его и застрелили.

– Странно это. Не понимаю, почему они изменили своему любимому холодному оружию, – задумчиво произнес Гуров. – Ведь они наверняка могли справиться с хозяином дома и без помощи пистолета. Да, кстати, из какого оружия был убит Куликов?

– Его застрелили из пистолета Макарова, – вместо капитана ответил на этот вопрос Колесов. – В базе данных криминального оружия этот ствол не числился, поэтому установить его владельца мы не смогли.

– Понятно, – произнес Гуров. – Ну, капитан, заканчивай свою реконструкцию. Или ты уже все сказал?

– Да, в общем, почти все, – ответил Семенов. – Преступники застрелили хозяина дома, тут же бросились в спальни, где находились женщины, и убили их всех прямо там. Потом они вскрыли сейф.

– А вот это интересно! – заметил Крячко. – Значит, здесь они знали код? Им не требовалось пытать хозяина, чтобы его заполучить. Как так вышло?

– Неизвестно. Еще мы не знаем, сколько денег лежало в сейфе. Может, там вообще не было наличных, только документы. Так или иначе, но сейф они обчистили полностью. Мы в нем ничего не обнаружили. Кроме того бандиты унесли украшения, принадлежавшие жене и дочери убитого, и две картины из его коллекции.

– Так Куликов собирал картины? – спросил Гуров. – И насколько велика была его коллекция?

– Всего в доме было два десятка картин, – ответил Семенов. – Они висели в гостиной, в кабинете, а также в столовой.

– Эти картины представляли какую-то ценность?

– Куликов собирал полотна современных художников. То есть ценность этих работ пока неизвестна. Никто не знает, получат эти художники известность или нет. Но две картины, которые преступники унесли, кажется, довольно дорогие.

– А почему вы все время говорите о бандитах «они»? – спросил Крячко. – Может, это все совершил один человек?

Семенов покачал головой и произнес:

– Нет, преступников явно было несколько, по крайней мере двое, скорее даже трое. По ходу восстановления картины событий, приключившихся в доме Куликова, мы поняли, что один бандит не успел бы зарезать жену Куликова, его дочь и горничную, все это почти одновременно.

– Но следов или отпечатков пальцев нескольких человек вы не обнаружили? – осведомился Гуров.

– Нет, следов никаких.

– Итак, нападение на дом Куликова, оказавшееся первым, дало нам пять трупов, – проговорил Лев Иванович. – Спустя два месяца произошел второй налет, на этот раз на дом банкира Чугунова.

– Да, в июне бандиты напали на дом Алексея Чугунова, – сказал майор Колесов. – Это нападение было самым кровавым. В его ходе погибли семь человек, в том числе двое маленьких детей.

– Что ж, давайте, рассказывайте про это второе убийство, – заявил Гуров.

– Тут лучше буду говорить я сам, – произнес майор. – Потому что выезжал в дом Чугунова и знаком со всеми обстоятельствами. Впрочем, чего-то нового из моего рассказа вы почти не узнаете. Налет на дом Чугунова был как две капли воды похож на предыдущий. Единственное отличие состояло в том, что в усадьбе Чугунова не было охранника. Погибли хозяева, их гости и горничная Дарья Бокова тридцати шести лет. Именно этот налет оказался самым кровавым – семеро убитых. Все это снова произошло в середине ночи, между тремя и четырьмя часами. Убийцам, судя по всему, удалось застать обитателей дома врасплох. Там находились двое мужчин. Младший Чугунов, Виталий, являлся страстным охотником, умел владеть оружием и вообще был физически развит. Но ни один из них не смог оказать бандитам сопротивление. Они были убиты в своих кроватях.

– Снова холодным оружием? – спросил Крячко.

– Да, в ход опять был пущен нож, – ответил Колесов. – Этот налет от предыдущего отличает вот какое обстоятельство. Здесь бандиты не смогли открыть сейф. В нем так и осталась некоторая наличность, а также кое-какие документы.

– Так что же бандиты унесли? В чем состояла их добыча? – спросил Гуров.

– Добыча была в деньгах, находившихся не в сейфе, украшениях, а также в дорогой технике, – ответил майор. – Там даже у детей, как мы выяснили, были айфоны последних моделей. Так что одни только телефоны жертв стоили около трехсот тысяч рублей.

Крячко с сомнением покачал головой и заявил:

– Из-за таких цацек редко убивают. И уж тем более ради них не устраивают такие профессионально подготовленные налеты. Тут что-то не вяжется. Как ты думаешь, Лев Иванович?

Гуров ответил не сразу.

Он несколько минут сидел, задумавшись, потом тряхнул головой и сказал:

– Ты, Стас, задал самый важный вопрос в этом деле. Мне с самого начала что-то здесь казалось непонятным. Теперь ты указал главную странность этих трех налетов. Она состоит в отсутствии у бандитов явно выраженного мотива. Из-за чего убиты семнадцать человек? Неужели все эти зверства совершены ради миллиона наличными в одном случае, шести телефонов в другом, каких-то украшений в третьем? Нам необходимо понять, что получили преступники от этих налетов. Тогда мы сможем выйти на их след. Кстати, майор, а на каком основании вы так уверены в том, что все три преступления совершила одна группа? Почему вы объединили эти три дела в одно?

– Из-за явного сходства действий фигурантов, – ответил Колесов. – Везде применялось одно и то же оружие, то есть холодное. Все налеты совершены в одно и то же время, глубокой ночью. Преступники везде действовали с исключительной жестокостью, не оставляли ни единого свидетеля. Есть и другие общие черты, но, в общем, у нас с самого начала не было сомнений в том, что эти дела нужно объединять. Начальник управления нас в этом поддержал. Теперь о том, что касается мотива преступников. Я не согласен с тем, что их добыча была такой уж маленькой. Это у вас в Москве, может быть, миллион рублей ничего уже не стоит, вам подавай эту сумму зеленью. А у нас это нечто, ради таких денег люди на многое готовы. Да и о ком мы с вами сейчас говорим? О настоящих отморозках, отпетых уголовниках! Мы считаем, что эти преступления совершила группа, которой руководили известный криминальный авторитет Черкасов, он же Бендер, и его помощник Николай Салько по кличке Боксер. У этих бандитов руки по локоть в крови! Такие мерзавцы за миллион могут убить не только семнадцать, но и сто семнадцать человек!

– Этот Черкасов находится сейчас в СИЗО? Я правильно понял? – спросил Гуров.

– Да, мы его задержали еще в мае, – ответил Колесов.

– Нам надо бы с ним встретиться, – сказал Лев Иванович. – Мы, конечно, почитаем его показания, которые у вас уже есть. Но хотелось бы и своими глазами поглядеть на этого отмороженного бандита. Сегодня можно устроить такое свидание?

– Сегодня не знаю. Там ведь идут следственные действия, – проговорил Колесов. – Но я выясню, когда можно будет посетить СИЗО, и сразу вас извещу.

– Извести, майор, уж будь так любезен, – сказал Гуров. – А пока что мы хотели бы поглядеть на дома, где произошли первые два убийства. Говоришь, там теперь другие люди живут?

– Да, дом Куликова был продан. Теперь в нем живет некий гражданин Мелканян, – ответил Семенов. – А дом банкира Чугунова перешел в собственность города. Наши депутаты никак не решат, что с ним делать – продать, устроить там школу или детский сад, использовать как-то иначе. Так что пока дом стоит пустой.

– Но ведь ключи от этого пустого дома у вас имеются? – осведомился Гуров.

– Да, ключи есть, в столе лежат, – сказал Колесов.

– Вот и отлично, – заявил Лев Иванович. – Дай нам эти ключи, заодно и адрес. Да не только этот, но и дома Куликова. Может быть, мы решим навестить новых хозяев. Да, и еще нам на время расследования нужна машина. Не совсем удобно каждый раз просить капитана, чтобы он нас подвез.

– Какой вопрос? – воскликнул Колесов. – Никаких проблем! Сергей, выдели Льву Ивановичу автомобиль. Вам «Гранта» пойдет или нужно что-то посолиднее?

– Нет, нас вполне устроит и «Гранта», – сказал Гуров.

– Тогда капитан сейчас созвонится с гаражом, выдаст вам ключи и адреса этих домов. Я созвонюсь с СИЗО и к завтрашнему дню устрою вам свидание с этим авторитетом Черкасовым. Надеюсь, после этого вы не скажете, что мы не оказали вам помощи в расследовании!

– Конечно, мы такого не скажем, – заявил Гуров. – Зачем напраслину на вас возводить?

Глава 5

Спустя четверть часа сыщики уже сидели в машине.

Крячко вырулил со служебной стоянки возле здания управления, притормозил перед выездом на главную городскую магистраль и спросил:

– Так ты скажи, Лева, куда мне в первую очередь ехать, к дому Куликова или Чугунова? Ты ведь с кем-то договаривался по телефону.

– Да, я договорился, – ответил Гуров. – Но совсем с другим человеком. Так что по адресам, которые нам дал капитан Семенов, мы не поедем, отправимся в другое место. Сейчас скажу адрес. Вот, можешь вбить в навигатор: улица Соборная, дом шесть.

– Что там находится? – поинтересовался Крячко. – Бюро ответов на все вопросы? Малина для местных криминальных авторитетов? Или еще что-то?

– Именно еще что, – сказал Лев Иванович. – По этому адресу располагается областная прокуратура. Я сейчас договорился о встрече с Геннадием Александровичем Прошиным.

– Ну да, ну да! – воскликнул Крячко. – Как я мог забыть? Ведь мы собирались встретиться с областным прокурором еще утром, когда мы возле гостиницы стояли. А ведь ты не стал говорить нашим коллегам, что мы собрались увидеться с ним.

– Даже не знаю, почему я так сделал, – произнес Гуров. – Почему-то мне захотелось сохранить наши контакты с областным прокурором в тайне от майора Колесова и его верного друга Семенова.

– Да, может быть, так и лучше, – согласился Крячко. – Хорошо, едем на эту самую улицу Соборную. Хотя хочу напомнить, что сейчас уже два часа дня, самое время пообедать. Может, мы с тобой сначала заглянем в какую-нибудь пельменную или другое подобное заведение? Мне как-то не очень хочется работать на голодный желудок.

– Нет, я уже договорился с Прошиным, он нас ждет, – сказал Гуров. – Неизвестно, когда у прокурора области вновь появится свободное время. Так что пообедаем после встречи с ним.

– А дома Куликова и Чугунова, стало быть, смотреть не будем?

– Почему же? – Лев Иванович пожал плечами. – Обязательно посмотрим. Но сделаем это уже после свидания с прокурором и обеда.

– Ладно, после так после, – сказал Крячко как-то довольно уныло. – На Соборную так на Соборную. В таком случае нам направо.

Старинные друзья отправились в областную прокуратуру.

Как выяснилось, в прокуратуре их уже ждали. Едва сыщики подошли к проходной и назвали свои имена, они тут же были проведены в кабинет прокурора области.

Он поднялся им навстречу. Это был человек лет пятидесяти, невысокого роста, практически лысый, очень худой. Прокурор оказался полным контрастом начальнику областного управления генералу Полякову. Он был не только худ, но и неулыбчив, не стал предлагать гостям ни чай, ни что-то покрепче, пожал им руки и сразу пригласил к столу для совещаний.

Когда московские гости сели, прокурор произнес:

– Очень рад, что вы приехали, Лев Иванович и Станислав Васильевич. Хорошо, что вас двое. Боюсь, что сил одного человека для распутывания нашего клубка не хватит.

– Неужели все так серьезно? – спросил Гуров.

– Более чем серьезно, – ответил Прошин. – Я бы сказал, что дело начинает казаться мне безнадежным. Знаете ли вы, чего я со страхом жду?

– Видимо, нового подобного преступления, – ответил Гуров.

Прокурор только головой покачал.

– Не зря о вас идет слава, Лев Иванович, как о самом умном человеке во всей системе МВД, – сказал он. – Вы в точности все угадали. Да, я жду нового подобного преступления. Потому что прежние три не раскрыты, преступники не найдены и даже близко к ним наши правоохранители не подобрались. Что же мешает бандитам повторить свою попытку?

– Не слишком ли мрачный взгляд на ход расследования у вас сложился? – спросил Гуров. – Я вас прошу, Геннадий Александрович, объясните нам все подробно.

– Хорошо, я обосную свою точку зрения, – сказал прокурор. Смотрите сами, за полгода в области совершено три кровавых налета. В общей сложности убиты семнадцать человек. А ваши здешние коллеги фактически даже не начали расследовать эти убийства. Я считаю, вы уж простите меня за это, что они проявили в этом деле полную профессиональную непригодность!

– Почему такой резкий вывод? – спросил Крячко. – Ведь у следствия имеется задержанный, это Леонид Черкасов. Даже второй фигурант появился, Салько по кличке Боксер.

– О Черкасове и Салько я, с вашего позволения, скажу чуть позже, – проговорил прокурор. – А пока немного о другом. Следствие не смогло ответить ни на один вопрос, который естественным образом встает перед любым человеком, знакомым с этими кровавыми событиями. Убиты три очень богатых человека. Двое из них, Чугунов и Рябошкапов, жили в коттеджных поселках. Почему охрана, дежурившая на въезде в них, не видела бандитов? Как вышло, что только в первом доме, у Куликова, имелся охранник, а в двух других никого не было? Как преступники проникли в дома, если ни в одном случае дверь не была взломана? Почему не сработала сигнализация, которая была установлена во всех трех особняках? Как преступники открыли сейф в доме Куликова? Вот вам вопросы, на которые не ответили майор Колесов и его люди. Это только часть таких темных моментов.

– Погодите, но я слышал кое-какие объяснения от капитана Семенова, – произнес Гуров. – Он что-то говорил об охраннике Рябошкапова.

– Чепуха все это, а не объяснения! – заявил прокурор и махнул рукой. – Но давайте двинемся дальше, зададим следующие вопросы. Как преступники вышли на свои жертвы? Почему они выбрали именно этих людей?

– Ну, это как раз не проблема, – сказал Крячко. – Майор нам сообщил, что все трое погибших являлись самыми состоятельными людьми вашего города. Бандиты нападали на особо крутых богачей. Вот и весь выбор.

– Да, Куликов, Чугунов и Рябошкапов были очень богатыми людьми, не спорю, – сказал Прошин. – Но ведь ими список подобных личностей, проживающих в Камнеозерске, не исчерпывается. Вы люди очень опытные, знаете, что бандиты не похожи на редакторов списка журнала «Форбс». Они выбирают свои жертвы не просто из числа самых богатых людей того или иного города, непременно берут в расчет и другие критерии. Прежде всего это доступность жертвы, возможность к ней подобраться, совершить преступление, а затем уйти, не оставив следов.

– Да, но ведь в нашем случае бандиты все это и сделали, – не сдавался Крячко. – Они совершили преступления и ушли, не оставив следов. Значит, эти гады заранее изучили обстановку, знали, что их ждет.

– Да, но как они это узнали? – воскликнул прокурор. – Кто именно вел наблюдение за домами будущих жертв? Почему этих топтунов не только не засекла ни одна камера наблюдения, но и вообще никто не видел?

– Нет, почему же, видели, – сказал Крячко. – Я только что, несколько часов назад, разговаривал со свидетелем, который обратил внимание на незнакомого человека, наблюдавшего за домом Рябошкапова. Это сосед убитого Егор Улитин.

– Вот видите! – воскликнул Прошин. – Вы сегодня приехали, только приступили к делу и уже нашли свидетеля. Почему же майор Колесов и капитан Семенов не сделали этого за полгода?

– Так ведь Рябошкапова убили всего три дня назад, – заметил Гуров.

– Да, последнее преступление произошло недавно, – сказал прокурор. – Но запомните мои слова. Вы быстро найдете многое, на что не обратило внимание следствие, и в первых двух эпизодах. Однако пойдем дальше. Знаете, каков главный вопрос, связанный с этими тремя преступлениями, в чем их главная загадка?

– Мы думаем, что это вопрос о мотиве, – ответил Гуров. – Что искали преступники в домах богачей, которых они убили? В чем состояла их добыча?

– Вы снова совершенно правы, Лев Иванович! – воскликнул Прошин. – Неужели эти кошмарные преступления совершены ради невеликих денег, двух картин малоизвестных художников, которые еще надо суметь продать, женских украшений? Нет, конечно!

– А у вас есть ваша версия ответа на этот вопрос? – спросил Гуров.

Прокурор Прошин внимательно посмотрел на сыщика, сделал паузу, затем кивнул:

– Да, у меня есть версия, – сказал он. – Причем вполне обоснованная. Я проделал ту работу, которую должно было провести следствие, получил некие результаты и готов их вам представить. – Прокурор встал, подошел к сейфу, стоявшему в углу кабинета, набрал код и открыл дверцу.

Он достал из сейфа тонкую кожаную папку, закрыл дверцу, после чего вернулся к столу.

– Здесь документы, имеющие отношение к собственности трех убитых бизнесменов, – сказал Прошин, положив руку на папку. – Я провел анализ их собственности. Мне хотелось установить, на чем держалось богатство этих людей, чем они владели. Еще я хотел узнать, что стало с этим имуществом после их смерти. И вот что я выяснил. – Областной прокурор открыл папку и продолжил свой рассказ: – Как вам уже известно, Петр Аркадьевич Куликов был владельцем аэропорта города Камнеозерска. Кроме летного поля, здания самого аэропорта и других сооружений, в его собственности находились также шесть самолетов. Все это имущество оценивается в настоящей момент в триста сорок миллионов рублей. Кроме того, Куликов вкладывал деньги и в другие объекты, поменьше, а также приобретал акции ряда известных компаний. В общей сложности его состояние составляло почти четыреста миллионов. Нам известно, что вся семья Куликова погибла при налете. Кому же досталось все то, чем он владел? Мне не сразу удалось это выяснить. Но я проявил настойчивость, и вот результат. Аэропорт в данный момент перешел под контроль компании «Урал – Север». Эта фирма примечательна хотя бы тем, что создана всего за месяц до гибели Куликова.

– Кому же она принадлежит? – спросил Крячко. – Этот вопрос мне кажется самым главным.

– Мне тоже так кажется, – сказал Прошин. – Я нашел ответ на этот вопрос. Компания «Урал – Север» принадлежит гражданину Сердюку Аркадию Львовичу.

– Кто такой этот гражданин Сердюк? Что за птица? – осведомился Гуров.

– Личность весьма примечательная! – ответил прокурор. – Гражданин Сердюк – давний житель Камнеозерска, он здесь родился и вырос. Занимался спортом, имеет звание кандидата в мастера спорта по боксу. Затем некоторое время работал тренером. В девяностые годы занялся бизнесом. Если говорить конкретнее – вымогательством. Он был одним из крупнейших криминальных авторитетов Камнеозерска. Позже сумел легализоваться, приобрести лоск, стал обычным бизнесменом. Даже благотворительностью занялся, представляете? Заделался депутатом областной Думы. Вот такой теперь новый владелец нашего аэропорта. Скажите, разве это не интересно?

– Да, все это интересно, даже очень, – сказал Лев Иванович, сделал какую-то запись у себя в блокноте и добавил: – Мы обязательно займемся этим гражданином, постараемся выяснить, каким образом Аркадий Сердюк приобрел права на собственность Куликова, погибшего от рук преступников. Но вы говорили, что у того помимо аэропорта имелось еще кое-какое добро. Оно кому досталась?

– Куликов владел двумя магазинами, акциями нескольких нефтяных компаний, кроме того, у него был большой дом, – ответил прокурор. – Это имущество досталось двоюродному брату покойного, а также сестре его жены Марии, тоже погибшей в ходе трагических событий. Тут, насколько мне удалось выяснить, все чисто и вполне законно. Инесса, сестра Марии Куликовой, вступила во владение домом и продала его.

– Так, это понятно, – сказал Гуров и осведомился: – А что насчет остальных двух жертв? Их имуществом вы интересовались?

– Интересовался, конечно, – ответил Прошин, полистал свою папку, открыл нужную страницу и начал следующую часть своего повествования: – Основой богатства Алексея Григорьевича Чугунова был банк «Рассвет». Чугунову принадлежала большая часть активов, его имущество оценивалось в двести шестьдесят миллионов рублей.

– Где сейчас эти деньги? – спросил Крячко.

– Это очень интересный вопрос, Станислав Васильевич, – ответил прокурор. – Ответить на него пока не может никто. В ходе проверки, проведенной мной, выяснилось, что накануне убийства все деньги, принадлежавшие Чугунову, были переведены кредитному товариществу «Скорость». На следующий же день эта самая контора перечислила всю сумму акционерному обществу «Луч». Но там средства тоже не задержались. У этого «Луча» имелись большие долги перед несколькими организациями. Деньги на вполне законных основаниях ушли на уплату таковых.

– Все двести шестьдесят миллионов? – воскликнул Крячко, весьма удивленный тем, что услышал от прокурора области.

– Да, все до копейки, – ответил Прошин.

– Ну так надо побеседовать по душам с владельцем этого самого АО «Луч» и спросить, почему ему достались деньги Чугунова, – проговорил Стас.

– А вот это сделать затруднительно, – заявил прокурор. – Правда, в отличие от истории с аэропортом здесь владелец собственности известен. Это некий господин Алиев. Но побеседовать с ним мне уже два месяца не удается. Этот персонаж Алиев все время находится за пределами России. То он в Дубае, то в Египте, то еще где-то. Данный субъект за последнее время уже несколько раз по каким-то причинам менял телефоны, так что дозвониться ему и его секретарям мне довольно сложно.

– Понятно, – пробормотал Гуров, немного подумал и осведомился: – Скажите, Геннадий Александрович, а не дадите ли вы нам возможность изучить содержимое этой вашей папки? Я сделал кое-какие записи по ходу вашего рассказа, но мог упустить подробности, а в финансовых делах они важны.

– Я передам вам все материалы, собранные мной, – сказал прокурор, тут же выполнил свое обещание, протянул папку Гурову и добавил: – Я и сам продолжил бы расследование всей этой аферы, но вы ведь понимаете, что у меня несколько другие обязанности. Я просто мечтал вручить эти мои наработки тому человеку, который мог бы их использовать. А наши специалисты, что Колесов, что Семенов, не проявили к моим сведениям никакого внимания.

– Огромное вам спасибо, – сказал Гуров. – Вы нам очень помогли. Теперь, по крайней мере, мы знаем ответ на вопрос о мотиве убийц. Вот он, мотив – сотни миллионов рублей, которые в одночасье покинули своих хозяев и словно растворились в воздухе. Ведь если сложить средства Куликова, Чугунова и Рябошкапова, то получится почти миллиард рублей! Ради таких денег бандиты готовы пойти на массовые убийства.

– Но этот миллиард, конечно же, вовсе не растворился в воздухе. Он вполне благополучно осел в карманах убийц и их сообщников, – закончил за товарища Крячко.

– Да, мотив убийц теперь ясен, – произнес прокурор. – Однако осталось еще несколько вопросов, на которые у следствия нет ответов. Например, почему преступники так боялись оставить хотя бы одного свидетеля? Чего ради они предпочли во всех случаях пользоваться ножами, хотя у них имелся как минимум один пистолет? Ведь холодное оружие сейчас пускается в ход не очень часто, не так ли? Ведь вам это должно быть хорошо известно.

– При таких организованных нападениях ножи и подобные вещи теперь практически не используются, – ответил Крячко. – Нынешним преступникам вполне хватает пистолетов.

– Вот видите! Однако я вам обещал рассказать еще об одном моменте, связанном с вашим расследованием, а это обещание пока не выполнил.

– Да, вы хотели рассказать нам о тех людях, которых наши здешние коллеги подозревают в убийствах, – сказал Гуров.

– Вот именно, – буркнул прокурор. – Давайте поговорим о гражданах Черкасове и Салько. – С этими словами Геннадий Прошин встал и опять направился к своему сейфу.

Обратно к сыщикам он вернулся, неся с собой еще одну папку, на этот раз бордового цвета. Гуров обратил внимание на то, что она была раза в четыре толще, чем та, которую прокурор уже успел ему передать.

Прошин ткнул пальцем в эту папку и проговорил:

– Здесь у меня собраны сведения о самых серьезных преступниках, действующих в нашей области.

– То есть у вас имеется своя база данных, параллельная полицейской? – полюбопытствовал Крячко.

– Да, я предпочитаю иметь свою собственную базу, – ответил прокурор. – Может быть, тут сказался мой опыт работы в системе МВД. Тогда я как раз познакомился с вашим начальником, генералом Орловым. Я начал собирать эти сведения четыре года назад, как только получил назначение в Камнеозерск. Сейчас у меня здесь значатся двести шестьдесят семь человек. Есть среди них и гражданин Черкасов. Вот, можете на него полюбоваться. – Прокурор открыл папку, нашел нужную страницу и показал ее московским гостям.

Сыщики увидели фотографию человека лет сорока. Пожалуй, его лицо можно было даже назвать приятным, в нем не было заметно ничего уголовного.

– Вот вам, пожалуйста, Леонид Черкасов, имеющий в криминальных кругах кличку Бендер, – сказал Прошин. – Это человек с высшим экономическим образованием. Некоторое время он действительно работал экономистом, а затем стал заниматься бизнесом, правда, довольно своеобразным. Черкасов открывал какую-нибудь контору, например риелторскую, набирал штат, привлекал клиентов, брал у них деньги. Затем он исчезал, не заплатив своим сотрудникам ни руб– ля зарплаты и не дав клиентам обещанных квартир.

– То есть он занимался обыкновенным мелким мошенничеством. Выходит так, – сказал Крячко.

– Да, Черкасов этот именно мошенник и есть, – проговорил прокурор. – Но не такой уж и мелкий. Уже на первой такой афере он, по моим оценкам, заработал около полумиллиона, а затем повысил уровень своих доходов до двух-трех миллионов на каждом таком вот мероприятии.

– Но каким же образом он умудряется до сих пор оставаться на свободе? – с удивлением поинтересовался Гуров.

– И почему еще жив? – добавил Крячко. – Ведь люди, обманутые мошенниками, сплошь и рядом бывают мстительными.

– Вполне закономерные вопросы, – заявил Прошин. – Сейчас я все объясню. От внимания правоохранительных органов Черкасов уходил, поскольку все время пользовался услугами подставных лиц. То есть его предприятия были зарегистрированы на других людей, как правило опустившихся, много пьющих. Черкасов использовал сложную схему перевода денег на свое имя. Она работала, обеспечивала ему невмешательство закона. А от обманутых сотрудников своих предприятий и клиентов он защищался с помощью надежной охраны. Вот на этих людей этот бизнесмен денег не жалел, платил им исправно.

– Дайте-ка я попробую угадать, – сказал Гуров. – Мне кажется, эту самую охрану и возглавлял Николай Салько, которого следствие называет подручным Черкасова. Так или нет?

– Попали прямо в точку! – ответил прокурор. – Так оно и есть. Они уже лет десять работают в паре. Черкасов крадет деньги, а Салько его оберегает. Не один, конечно, а с помощью целого штата телохранителей. Тут вот что очень важно. Ни Черкасов, ни Салько не были замешаны ни в одном убийстве. Их даже ни разу не обвиняли в преступлениях насильственного характера. Не случайно Черкасов носит такую кличку – Бендер. Он мошенник, комбинатор, жулик, кто угодно, но только не убийца. Понимаете? Почему же сейчас следствие назначило его главным подозреваемым в совершении серии тягчайших преступлений?

– Но ведь майор Колесов, наверное, излагал вам свои соображения по данному вопросу? – спросил Гуров.

– Излагал, конечно, – ответил прокурор. – Но эти соображения показались мне настолько неубедительными, что я их даже повторять не хочу. Пусть вам их сам Колесов изложит. А я, подводя итог нашей беседе, скажу следующее. Я считаю, что в ходе расследования убийств Куликова, Чугунова и Рябошкапова наши полицейские проявили глубокий непрофессионализм. Я готов повторить эти слова где угодно, на любом уровне. Если расследование и дальше будет идти так, как шло до сих пор, то эти убийства останутся нераскрытыми. Я знаю нашу обычную судебную практику, могу предвидеть, что следствию удастся собрать какие-никакие улики против Черкасова и Салько и они будут осуждены. Сам я как прокурор никогда не поддержу такое обвинение. Но найдутся другие, помимо меня. Люди надолго лишатся свободы, сядут за преступления, которых не совершали. А настоящие убийцы останутся на свободе. Вся надежда только на вас, на то, что вы не дадите свершиться такой несправедливости.

– Тут дело даже не в справедливости или ее нарушении, – сказал Гуров и встал. – Тут речь идет о чести мундира. Что ж, мы с полковником Крячко постараемся показать, что не потеряли профессиональные навыки. Еще раз спасибо вам за помощь, за ценные сведения. А теперь мы пойдем работать.

Глава 6

Из здания областной прокуратуры Крячко вышел в состоянии глубокой задумчивости, как-то на автопилоте сел за руль, завел мотор.

Только когда настало время выбрать маршрут движения, Стас наконец-то словно очнулся, встряхнул головой и спросил:

– Ну и что, куда теперь? К дому Куликова или Чугунова?

– Ты именно так ставишь вопрос? – осведомился Гуров. – Я думал, у тебя будет другое предложение.

– Какое же может быть другое предложение, когда мы такое услышали? – возмутился Крячко. – Наших с тобой коллег обвиняют в полной профнепригодности! Нам нужно смыть это пятно! Надо быстрее провести собственное расследование. Нет, если ты видишь какое-то другое направление работы, то скажи. Может, ты хотел вернуться к дому Рябошкапова?

– Нет, не хотел, – ответил Гуров и покачал головой. – Я только вспомнил, что полтора часа назад ты горячо уверял меня в том, что мы не должны ничего делать, пока не пообедаем. Скоро пять часов, время обеда давно прошло. Я думал, ты захочешь найти подходящее заведение. А ты все о работе.

Стас выслушал эти слова лучшего друга, развел руками, добродушно усмехнулся и сказал:

– Запиши очко в свою пользу. Ты прав по всем статьям. Да, поесть нам совершенно необходимо. Вот как только ты напомнил об обеде, я сразу почувствовал голод. Но уж больно на меня этот прокурор подействовал со своими сведениями. Ведь фактически именно он проделал всю ту работу, которой должны были заниматься наши здешние коллеги. Ладно, хватит о делах. Пока мы сюда ехали, я заметил несколько вывесок. Там была пельменная, одна столовая и пара кафе быстрого питания. Что выберем?

– Мне кажется, что ответ очевиден, – сказал Гуров. – Заведения быстрого питания мы сразу исключим, поскольку все то, что там подают, за еду не считаем. Я бы голосовал за столовую. Так что поедем туда. Будем надеяться на то, что она не закрыта и еда там более-менее приличная.

– Полностью с тобой согласен, – сказал Крячко. – В таком случае нам налево.

Старинные друзья проехали несколько кварталов и нашли столовую, которую заметил Крячко. Из разговора с девушкой на раздаче выяснилось, что какие-то вторые блюда уже кончились, а борщ остыл. Ведь обеденное время давно прошло. Однако сыщики упросили работников столовой разогреть две порции борща, а также котлеты с макаронами. Спустя некоторое время они уже сидели за накрытым столом.

Когда с первым и со вторым блюдами было покончено и настала очередь чая, Крячко сказал:

– А знаешь ли ты, что у меня до встречи с этим прокурором имелась собственная концепция всех этих убийств?

– Откуда же я мог это узнать? – с удивлением осведомился Гуров. – Я пока мысли читать еще не научился. Некоторые твои соображения я, конечно, угадать могу, поскольку не первый год тебя знаю, но никак не более того.

– Это хорошо, – заявил Крячко. – Так вот еще когда мы летели сюда, я подумал, что здешние преступники вполне могли поступить по известному принципу, постарались спрятать нужное убийство среди ненужных.

– Да, понимаю! – воскликнул Гуров. – То есть ты счел кого-то одного настоящей целью преступников, а всех остальных они, по-твоему, убили для вида.

– Нет, теперь это уже не по-моему, – сказал Крячко. – Сейчас я так уже не думаю. Но вначале я считал, что настоящая жертва – это Чугунов, погибшим вторым. Может быть, даже не он сам, а его сын Виталий. Но теперь, когда прокурор Прошин сообщил о деньгах, доставшихся преступникам, я понял, что никаких подстав здесь не было и все цели являлись настоящими. Так что данную тему можно больше не обсуждать. Я об этом заговорил, только чтобы доказать тебе, что тут не просто так присутствовал. Я над этим делом голову уже ломал.

– Я никогда и не думал, что ты здесь просто так присутствуешь, – сказал на это Гуров. – Не такой ты человек. Ладно, ты чай уже допил? Тогда поехали.

– А куда мы сейчас направимся? – спросил Крячко. – К Куликову или к Чугунову?

– Ко второму из них, – ответил Лев Иванович. – Майор Колесов об этом убийстве рассказал меньше всего. У меня в голове вообще не сложилась картина данного преступления. Кроме того, дом Чугунова расположен на охраняемой территории, как и Рябошкапова. Это значит, что есть дополнительные фигуранты, которых надо допросить.

– Ты имеешь в виду охранников, которые сидят в будке у въезда в поселок? – спросил Крячко.

– Да, именно их, – ответил сыщик. – Вряд ли сейчас дежурит тот же человек, что и в ночь убийства. Но я намерен выяснить имя нужного мне охранника и навестить его дома. Кроме того, осмотреть дом Чугунова удобно еще и потому, что там теперь никто не живет, ни у кого не надо спрашивать разрешения, объяснять наши действия. Так что едем в поселок, где жил Чугунов.

Ехать пришлось на другой конец города, так что сыщики добрались туда, когда уже стало темнеть. Машина наконец-то свернула с оживленных улиц. Впереди золотой стеной поднялся близкий лес, а в открытое стекло машины ворвался свежий воздух. Здесь, на окраине, дома были в основном частные, старые. И вдруг за этими убогими деревянными домиками выросли ряды красавцев коттеджей.

– Ага, вот, наверное, и есть тот самый поселок, где жил Чугунов, – сказал Крячко.

Словно подтверждая его слова, впереди показалась ограда поселка. Проезд закрывал шлагбаум, возле которого виднелась будка охранника. Крячко подвел машину вплотную, остановил ее и уже собрался выходить, чтобы показать стражу ворот свое удостоверение, как вдруг шлагбаум поднялся сам собой, без всяких усилий со стороны Стаса.

– Надо же, какие здесь чуткие охранники, – заметил Крячко и захлопнул дверцу. – Даже говорить им ничего не требуется, на расстоянии чужие мысли улавливают. Телепатия чистой воды!

Он тронул машину, проехал за ограду и уже собрался двигаться дальше, когда Гуров вдруг сказал:

– Подожди, не спеши. Останови машину здесь где-нибудь. Я хочу с этим чутким стражем ворот поговорить.

Крячко свернул к обочине. Широкая полоса дерна заканчивалась откосом, за ним шел пруд, окруженный березами.

– Красиво у них тут! – заметил Стас, вылезая вслед за Гуровым из машины.

– Да, красиво, и люди чуткие работают, – сказал Лев Иванович. – Мысли вот на расстоянии улавливают.

Сыщики подошли к будке, и Гуров уже собирался открыть дверь, когда она предупредительно распахнулась ему навстречу, и охранник вышел к старинным друзьям. Это был человек лет пятидесяти, чуть ниже среднего роста, почти лысый.

Он подошел к оперативникам, уважительно улыбнулся и сказал:

– Вы опять этот дом приехали смотреть, да, где убийство произошло? Сейчас я вам дорогу туда покажу.

– Дорогу нам показывать не надо, сами найдем, – ответил Гуров подчеркнуто сухо, даже жестко и никак не среагировал на улыбку предупредительного охранника. – Ты лучше расскажи нам, что тут в ту ночь произошло.

Улыбка с лица охранника сразу исчезла, он в растерянности уставился на сыщика и спросил:

– В какую ночь?

– Как это в какую? – отозвался Гуров. – Четырнадцатого июня, когда были убиты Алексей Чугунов и еще шесть человек. Ты ведь тогда дежурил, верно?

Крячко, со стороны следивший за этим диалогом, только легонечко головой покачал, восхищаясь напором и дерзостью Гурова. Он знал, что его друг блефует, что они не изучали график дежурств охраны в этом поселке.

«А может, Леве интуиция подсказала, что этот хмырь тогда работал?» – подумал Стас.

Лицо охранника отразило сомнения, мучившие его. Он не знал, что известно человеку, стоявшему перед ним, а что нет, и на всякий случай попробовал сказаться ничего не ведающим.

– Да с чего вы взяли, что я тогда дежурил? – воскликнул охранник. – Нас тут шесть человек работает, по графику меняемся. А в тот день…

– А в тот день был именно ты, и никто другой, – перебил его Гуров. – Ты у нас вон какой знающий, все номера полицейских машин наизусть помнишь. Ты ведь нам почему шлагбаум поднял? Да потому, что номер знакомый увидел. Именно такой человек и должен был в ту ночь дежурить.

– Вы этим что сказать хотите? – Охранник не на шутку встревожился, от его недавней улыбчивости не осталось и следа. – Что из того, что у меня память хорошая? Это еще ничего не значит!

– Значит, да еще как, – заверил его Гуров. – Тебя как зовут?

– А зачем вам?

– Ну как зачем? – Сыщик развел руками.

Чем сильнее охранник тревожился, тем больше Гуров, наоборот, выглядел расслабленным и довольным. Он словно давнего друга встретил.

– По имени человека удобней называть. Да и в протокол, если понадобится, записать можно будет. Меня, например, зовут Лев Иванович Гуров, я полковник полиции. А ты кто?

Охранник в волнении облизнул губы. Он должен был определить дальнейшую линию своего поведения с этим человеком. Конечно, он слышал это имя, знал, кто такой Лев Гуров, понимал, что с этим человеком нужно держаться очень осторожно. Но отрицать все подряд будет, пожалуй, глупо.

– Очень рад познакомиться с вами, товарищ полковник, – выговорил, наконец, страж ворот. – Много о вас слышал. А меня зовут Роман Чердачный. Знаете, вы правы. Я сейчас вспомнил, что действительно дежурил в ту ночь. Это вне графика вышло, так уж получилось.

– Это хорошо, что ты вспомнил, Роман, – сказал сыщик. – А теперь скажи, как же так вышло, что ты пропустил на территорию поселка машину с убийцами, а потом начисто забыл этот эпизод? Ведь это именно так и было, верно?

При этих словах сыщика лицо Романа Чердачного еще раз изменило свое выражение. На миг в его глазах мелькнула неприкрытая злоба, а затем они словно остекленели.

– Не знаю, зачем вам потребовалось на меня напраслину возводить, – сказал он. – Если я дежурил в ту ночь, то почему я должен был убийц на территорию пропускать? Не видел я тогда никаких преступников.

– Но ведь машины через ворота въезжали, верно? – настаивал на своем Гуров. – Не только днем, но и ночью. Ты с твоей замечательной памятью должен был их все запомнить.

– Да, машины ездили, – сказал Чердачный. – Всего за ночь их девять было. Еще в одном вы правы, Лев Иванович. Память у меня действительно хорошая, и если потребуется, я все номера этих машин смогу назвать. Но все это были наши, жители поселка. Никого постороннего я не впускал! Никакие убийцы здесь не проезжали!

Последнюю фразу охранник произнес с такой убежденностью, что Крячко, ставший свидетелем этого словесного поединка, даже подумал на секунду, что его друг мог ошибиться и Роман Чердачный действительно не пропускал на территорию поселка посторонних личностей. Однако на Гурова убежденный тон охранника не подействовал.

– Раз ты можешь назвать все номера машин, заезжавших в поселок в ту ночь, то сделай это, – сказал он. – Давай зайдем в твою будку, я возьму блокнот, ручку, и ты мне продиктуешь все номера. Заодно укажешь время, когда эти машины проезжали, и имена их владельцев. Ты ведь тут всех знаешь.

– Номера назову, – ответил Чердачный. – А людей не всех смогу, некоторых не знаю.

На этом они и договорились, а потом проследовали в будку. Там Чердачный продиктовал Льву Ивановичу номера всех девяти машин, которые в ночь убийства появлялись в воротах. Выяснилось, что семь машин въезжали на территорию поселка, а две, наоборот, выехали.

Когда работа была закончена, Гуров еще раз спросил:

– А чужих, незнакомых машин, значит, не было?

– Не было никого чужих! – все с той же убежденностью повторил Роман Чердачный. – Чем угодно могу поклясться! Если хотите, можете меня проверить на этом, как его, на детекторе лжи.

– А что, интересная мысль, – заявил Гуров. – Что ж, если нужно будет, то и проверим. А пока поедем, посмотрим дом, где произошло убийство. Он ведь теперь запертый стоит или как?

– Вроде бы да, заперт, – ответил охранник. – Но точно сказать не могу. Я ведь по территории не хожу, только за ворота отвечаю.

– А живешь ты где? Не здесь? – спросил сыщик.

– Нет, конечно! – сказал Чердачный. – Откуда у меня деньги, чтобы в таких хоромах жить? Я в своем домике, на Кирпичной улице.

– А эта Кирпичная улица случайно не в пяти минутах отсюда? – продолжал допытываться Гуров.

Тут Роман Чердачный смутился и пробормотал что-то про то, что пять минут бывают разные.

Лев Иванович продолжал спрашивать и в итоге выяснил, что охранник живет в том самом старом жилом фонде, через который сыщики не так давно проезжали. Вот теперь Гуров знал про Романа Чердачного все, что его интересовало. На том он и покинул стража ворот, имевшего хорошую память.

Глава 7

Друзья сели в машину и поехали в глубину поселка.

– Слушай, как ты догадался, что он был на работе в ту ночь? – спросил Крячко.

– Взглянул на него и догадался, – ответил Гуров. – По глазам. Они у него бегали. Может, это мне и показалось, но что-то в них такое было. В общем, я сразу понял. Убежден, что он мне врал. Была еще одна машина, десятая. В ней в поселок приехали убийцы. Роман в этом, конечно, никогда не признается, но нам с тобой это и не очень-то нужно. Мы найдем другие улики, ведущие к бандитам, однако и этого стража ворот упускать из вида не будем.

До дома, когда-то принадлежавшего банкиру Чугунову, они ехали недолго. Машина пару раз повернула, и он оказался перед ними, весь темный, без огней, приткнувшийся за ажурной железной оградой. Кругом царила жизнь, звучали голоса людей, а здесь было пусто и мрачно.

– Ну так что, будем смотреть, что и как там внутри? – спросил Крячко.

Он только что с трудом приткнул полицейскую «Гранту» к обочине, которая вся была заставлена дорогими иномарками. Оперативники вышли из машины и стояли перед домом, где погибли семь человек.

Однако Гуров отрицательно покачал головой:

– Нам этот осмотр мало что даст, – сказал он. – Я, конечно, хотел поглядеть на этот дом, составить какое-то зрительное впечатление о нем. С этим у меня вроде бы сложилось. Дом красивый, ничего не скажешь. Я догадываюсь, что внутри тоже все вполне приятно. Но прогулка по прихожей, гостиной и другим помещениям особой пользы нам не принесет. Я хотел сюда приехать с другой целью, пообщаться с соседями убитого банкира. Мне почему-то кажется, что наши коллеги здесь недоработали, опросили не всех и не слишком подробно. Так что давай-ка мы с тобой исправим это положение, разделимся и обойдем дома соседей. Я думаю, что до темноты, когда уже неприлично будет стучаться в чужие двери, каждый из нас сможет навестить двух-трех человек. Давай так. Ты иди вправо, а я влево. Заодно я зайду вон в тот коттедж напротив.

– Полностью поддерживаю, – заявил Крячко и двинулся в направлении, которое указал ему Лев Иванович.

Гуров же повернул влево, прошел десяток метров и оказался перед высоким кирпичным забором, в котором имелись сплошные железные ворота. В целом усадьба выглядела весьма неприветливо.

«Сейчас еще окажется, что у них звонок отключен, и тогда мне до этих людей будет никак не достучаться, – подумал Гуров. – Не полезу же я через забор!»

Он нажал на кнопку и с радостью услышал мелодичный звон, раздавшийся где-то в доме. Спустя несколько минут за воротами послышались шаги, и кто-то посмотрел в глазок, вделанный в калитку.

Вслед за этим прозвучал суровый мужской голос:

– Кто беспокоит?

– Я полковник полиции Гуров из Москвы, – ответил сыщик. – Мне необходимо побеседовать с вами в связи с убийством вашего соседа. – Он поднес к глазку свое удостоверение.

– Ну, это не со мной, – заявил человек, находившийся по другую сторону ворот. – Я охранник, мое дело маленькое. И вообще, я здесь только второй месяц работаю, в июне меня тут не было. Это вам с хозяином, с Анатолием Сергеевичем надо говорить. Сейчас я ему скажу, а уж там как он решит.

Охранник удалился, обратно вернулся не скоро, минут через десять, однако тут же загремел ключом, и калитка открылась. Гуров шагнул вперед и увидел высокого крепкого парня спортивного сложения.

– Можно еще раз на ваше удостоверение взглянуть? – попросил охранник. – Чтобы никакой ошибки не было. Анатолий Сергеевич строго предупредил меня на этот счет.

– Вот, гляди, – ответил Гуров и еще раз раскрыл документ. – Я вижу, что твой хозяин – человек предусмотрительный.

– Да тут, в поселке, они все стали предусмотрительные после того случая, – заметил охранник, разглядывая удостоверение сыщика. – У вас вроде все в порядке. Идемте.

Вслед за провожатым Гуров прошел по дорожке, выложенной цветной плиткой, поднялся на крыльцо и вошел в прихожую. Сразу было видно, что он попал в богатый дом. Об этом говорили пол из мореного дуба, дорогие вазы, стоящие в углах, светильники новейшей конструкции.

Из прихожей сыщик был проведен в гостиную.

Здесь его ждал хозяин дома, мужчина лет пятидесяти, с брюшком, которое обычно называют пивным. Его лицо выражало неприкрытую досаду. Наверное, приход Гурова оторвал его от просмотра любимого сериала.

– Я Масленников Анатолий Сергеевич, – представился этот человек. – А вы, значит, из полиции?

– Да, я полковник Лев Иванович Гуров из Главного управления уголовного розыска, – ответил сыщик. – Мне необходимо задать вам несколько вопросов, касающихся убийства вашего соседа Алексея Чугунова. Где мы могли бы поговорить?

– Давайте прямо здесь и пообщаемся, – сказал Масленников, с трудом сдерживая раздражение. – Вы садитесь, а я рядом пристроюсь. Честно говоря, не понимаю, зачем былые события ворошить. Ведь два месяца уже прошло…

– Два месяца – не такой уж большой срок, – заметил Гуров, садясь на роскошный кожаный диван. – Иногда людям приходится припоминать и куда более давние события. К тому же вас наверняка допрашивали местные полицейские, и вы пока еще помните, что им рассказывали.

– Ну да, допрашивали, конечно, – подтвердил Масленников правоту этих слов своего гостя. – Я вот и говорю, зачем второй раз все это ворошить? Все, что знал, я уже сказал.

– А может, я какой-то другой вопрос задам, который майору Колесову в голову не пришел? – сказал Гуров. – Но начну я, пожалуй, все-таки с тех, на которые вы наверняка уже отвечали. Скажите, в ту ночь, когда в соседнем доме преступники убили семь человек, вы ничего не слышали?

– Да, вы правы в том, что на этот вопрос я уже отвечал, – довольно резко проговорил Масленников. – Нет, ни я, ни моя жена ничего не слышали. Понимаете, окна нашей спальни выходят на заднюю сторону дома. Так нарочно было устроено при проектировании этого особняка, чтобы никакие звуки с улицы нам не мешали.

– Да, это вполне понятно. Скажите, вы ставите машину в гараж, расположенный внутри дома?

– Да, конечно. Это, я считаю, последнее дело, если машина на улице ночует.

– А ваш сосед, Чугунов, тоже так делал?

– Да, конечно. В доме у Алексея Григорьевича гараж даже больше моего, там три машины могут поместиться.

– Вы, я вижу, бывали в доме соседа.

– А как же. Мы с Алексеем Григорьевичем находились в прекрасных отношениях. Он нас несколько раз к себе приглашал, мы, разумеется, в ответ их к себе звали. Не сказать, чтобы отношения были очень уж тесные. Все же уровни благосостояния у нас несравнимые.

– То есть он намного богаче вас был?

– Конечно! Богаче Чугунова у нас в поселке никого не было.

– Вам не показалось странным, что в доме у такого богатого человека в нужный момент не оказалось охраны?

– Да, это меня, признаться, удивило, – проговорил Анатолий Масленников. – Я был уверен в том, что уж кто-кто, а Алексей Григорьевич живет под надежной защитой. И тут вдруг такое! Я ведь охрану раньше не держал, считал, что на этом можно сэкономить. Это уже после того случая Семена нанял.

– То есть приняли меры предосторожности?

– А как же! После такого ужаса. Я и охранника нанял, и еще одну камеру слежения повесил у входа в дом.

– Значит, в июне на вашем доме висела только одна камера?

– Да, у ворот.

– А в ту ночь, когда преступники напали на дом вашего соседа, эта камера работала?

– Да. А почему она не должна была работать? Хотя я не проверял.

– А разве следователи не спрашивали у вас записи с этой камеры?

– Нет, о камере речь не шла.

Эти слова Масленников произнес довольно уверенно, и Гуров спросил:

– Мы сможем посмотреть записи той ночи? Они сохранились?

Однако хозяин дома с сожалением покачал головой и проговорил:

– Боюсь, что нет. Когда камеру только устанавливали, я попросил ее настроить таким образом, чтобы записи хранились в памяти в течение месяца. Затем они автоматически стираются.

Лев Иванович тяжело вздохнул. Только что перед ним замаячила надежда получить надежное свидетельство того, что происходило в ту роковую ночь. Ведь если камера висела на воротах соседнего дома, то она должна была захватывать и пространство перед владениями Чугунова, зафиксировать тот момент, когда убийцы проникли туда.

«Почему же ни Колесов, ни Семенов не поинтересовались этими записями? – подумал сыщик. – Надо будет у них спросить».

– Вернемся к вашему погибшему соседу, – сказал он. – Стало быть, у него вообще не было охраны?

– Почему же не было? – произнес Анатолий Масленников. – Я такого не говорил. Охранники у него были. Кажется, двое, а может, и трое. Дежурили они по очереди.

– Почему же в ту ночь никого из них не оказалось на месте?

Хозяин дома только развел руками.

– Чего не знаю, того не знаю. Мне, собственно, никто не говорил, были ли охранники на месте или их не было. Это я уже потом из отчетов в прессе и репортажей в ящике узнал, сколько там человек убили. В СМИ точно ничего не говорилось об охране.

– Там было много материалов об этом убийстве? – поинтересовался Гуров.

– Я бы такого не сказал, – осторожно ответил хозяин дома. – У нас тут СМИ не так уж много. Это три газеты, один местный телеканал и ресурс в Сети. В интернет в основном молодежь лазает, я туда редко хожу. Если говорить про ящик, то там всего один репортаж показали. Да и то съемка велась с улицы, внутрь телевизионщиков ваши коллеги не впустили. В газетах писали чуть побольше. Особенно подробный рассказ был в «Уральском вестнике». Они и в следующем номере об этом писали, и потом еще раз к этой теме возвращались.

– А вас мои коллеги не привлекали к осмотру места преступления в качестве понятого?

– Нет, никто меня туда не звал, – ответил Масленников. – Я утром проснулся, смотрю, у соседнего дома полицейские машины стоят и «Скорая помощь». Тогда я понял, что что-то случилось, стал полицейских расспрашивать, они и сказали, но только в самых общих чертах. Я же говорю, подробности только из прессы узнал, спасибо ей.

– Скажите, а накануне убийства вы не видели возле вашего дома подозрительных людей? – задал Гуров еще один вопрос. – Никто не следил за усадьбой вашего соседа?

Анатолий Масленников снова развел руками и произнес:

– Боюсь, тут я вам плохой свидетель. Я в течение дня дома не бываю. Понимаете, у меня макаронная фабрика, предприятие по переработке подсолнечника, и я еще хочу один торговый пункт открыть. Дел по горло. Так что рано утром уезжаю и возвращаюсь только поздно вечером. Вот сейчас, например, вы меня застали, можно сказать, случайно. Я так рано обычно не возвращаюсь. Просто одна деловая встреча сорвалась, вот и поехал домой. Так что я не знаю, что тут днем творится.

– Вы говорите спасибо прессе, а я скажу вам, – заявил Гуров, поднимаясь. – Вы мне прояснили некоторые важные обстоятельства. Пока у меня вопросов к вам больше нет. Но не исключено, что они еще возникнут. Вы не будете против, если я к вам зайду при необходимости? Или, допустим, позвоню?

– Конечно, звоните, заходите, какой разговор! – воскликнул хозяин дома. – Вот вам мой телефон. – Он протянул сыщику свою визитку.

Глава 8

Гуров вышел из калитки, которую охранник за ним тут же закрыл, и двинулся к следующему дому, в том направлении, которое сам себе назначил. Однако здесь его ждала неудача. Все окна, видимые с улицы, были темными, и на звонок никто не откликнулся. По всей видимости, хозяева отсутствовали, задавать вопросы было некому.

Тогда сыщик переместился к дому, стоявшему на другой стороне узкой улочки, точно напротив усадьбы банкира Чугунова. Это строение выглядело гораздо скромнее, нежели то, которое принадлежало макаронному королю Масленникову, и Гуров подумал, что тут вряд ли будет охрана.

Он угадал. Когда калитка открылась, Лев Иванович увидел за ней немолодого человека в дорогом спортивном костюме. Окладистая борода, седые волосы, очки с толстыми стеклами. Этот мужчина никак не походил на охранника.

– Я вас слушаю, – сказал он с вопросительной интонацией.

Гуров представился, показал удостоверение и объяснил цель своего позднего визита.

Хозяин дома внимательно его выслушал, кивнул и сказал:

– Проходите. Если у вас есть вопросы, то почему бы на них не ответить.

Вслед за хозяином полковник вошел в дом и убедился в том, что его обитатели живут гораздо скромнее, чем Масленников. Здесь не было ни красного дерева на полу, ни гобеленов на стенах.

«Вряд ли хозяин этого дома владеет магазинами или фабриками, – решил сыщик. – Скорее всего он служащий, хотя и высокого ранга».

Хозяин предложил гостю сесть на простой и не очень новый диван, сам устроился напротив и сказал:

– Значит, вы и есть тот самый знаменитый сыщик Лев Гуров? Хорошо, что такой человек взялся за расследование этого преступления. А то я чувствую, что нашим пинкертонам этот орешек не по зубам.

– Почему же вы так считаете? – спросил Гуров.

– По тому, как дело идет, – ответил хозяин дома. – А оно, насколько мне известно, так с места и не сдвинулось. Впрочем, мы не закончили наше знакомство. Ведь я вам так и не представился. Меня зовут Игорь Васильевич, фамилия моя Данилов, и я преподаю математику в здешнем университете и еще в нескольких других местах.

– Очень приятно, – сказал Гуров. – А то мне здесь все время приходится иметь дело только с людьми бизнеса. Я и не думал, что университетские преподаватели так хорошо зарабатывают, что могут иметь дома в таких охраняемых поселках…

– Тут вы попали в самую точку, – сказал Данилов и улыбнулся.

Улыбка его сильно молодила. Теперь он уже не казался Гурову пожилым.

– На мой профессорский оклад я, конечно, этот дом не купил бы. Но я уже несколько лет занимаюсь игрой на бирже, причем довольно успешно. Я бы мог, наверное, уже уйти из университета, но не хочу терять связь с коллегами. Да и вообще мне нравится преподавать.

– Понятно, – сказал Гуров. – Могу предположить, что ваша работа, как основная, так и вторая, денежная, не требует постоянного присутствия где-то в офисе. Я прав?

– Это вы насчет того, много ли времени я провожу дома? – осведомился Данилов. – Да, больше, чем мои соседи. Иногда, когда нет лекций, я вообще никуда не выезжаю. Выйду на прогулку по окрестным рощам и опять сажусь за компьютер.

– В таком случае вы и есть тот самый человек, который мне нужен, – заявил сыщик. – Как вы понимаете, мне нужны свидетели. Я ищу людей, которые могли бы рассказать, что в ночь убийства происходило в доме Алексея Чугунова, перед ним и вокруг него. Однако меня интересует не только та ночь, но и то, что было здесь накануне. Скажите, вы случайно не видели на вашей улице, в частности возле дома Чугунова, каких-то незнакомых людей?

– Я вполне понимаю ваш интерес, Лев Иванович, – задумчиво произнес Игорь Данилов. – И знаете, что я вам скажу? Такой человек был! Да, совершенно определенно. Я видел незнакомца, и довольно странного.

– Так!.. А теперь расскажите об этом как можно подробней, – сказал Гуров, открывая блокнот. – Когда это приключилось? Что это был за человек?

– Я видел его дважды, – начал свой рассказ профессор. – Первый раз он появился… так, сейчас вспомню. Да, впервые это было за неделю до убийства моего соседа. Я долго сидел за компьютером, встал, прошелся по кабинету. Он находится как раз над тем помещением, где мы с вами сейчас сидим, на втором этаже, и окно выходит на улицу. Вот, значит, я подошел к окну и увидел на улице какого-то мужчину. У нас не так часто появляются незнакомцы, тут видишь всегда одни и те же лица, поэтому всякий новый персонаж обращает на себя внимание. Я пригляделся к этому человеку, тем более что внешность у него была довольно приметная.

– Что же в нем было такого особенного? – спросил Гуров. – Вы можете описать этого незнакомца?

– Могу, конечно, – ответил математик. – О росте мне, правда, судить трудно, ведь я видел его с высоты второго этажа. Но все же мне показалось, что он достаточно высокий. На лице у него были большие черные очки. А главная его особенность – черные волосы почти до плеч и такая же темная борода. Этот человек выглядел как артист или художник. Я не удивился бы, если бы увидел у него в руках мольберт. Возле нашего поселка местность, как вы могли заметить, довольно живописная. Холмы, рощи, прочие красоты. Художнику здесь есть что писать, особенно сейчас, осенью. Однако никакого мольберта у него в руках не было. Вообще никакой поклажи.

– А скажите, этот человек проявлял какой-то особый интерес к дому Чугунова? – спросил сыщик.

– Нет, никакого особого интереса он ни к чему не проявлял, – ответил математик. – Просто прошел по улице совершенно спокойно, не торопясь, и скрылся за углом. Возможно, я забыл бы о нем и так никогда и не вспомнил, если бы спустя три дня не увидел его снова. Он опять прогуливался по улице, поглядывая по сторонам. Я, помнится, еще подумал: «Как, интересно знать, этот господин попал за ворота?» Охранники не должны пропускать посторонних людей, если их не пригласили в гости.

– Да, у меня тоже возник бы такой вопрос, – сказал сыщик. – Значит, вы дважды видели этого, условно говоря, артиста или художника, который прогуливался по вашей улице, не показывая интереса к какому-то дому, да?

– Да, дело обстояло именно так, – ответил Данилов.

– Давайте в таком случае перейдем к событиям той ночи, когда были убиты Чугунов и его гости, – сказал Гуров. – Может быть, тогда вы увидели или услышали нечто такое, что привлекло ваше внимание?

– Да, кое-что интересное я заметил. В тот вечер я лег поздно, около часу ночи, заработался, знаете ли. Жена уже спала. Я выключил компьютер, отправился в спальню, по привычке подошел к окну и выглянул наружу.

– И что же? – спросил Гуров. – Что вы там увидели? Снова того человека?

– Нет. Я же сказал, что больше он мне не встречался. Я увидел автомобиль, который стоял напротив моего дома, возле ворот Чугунова.

– Так, может быть, это была машина Виталия, сына Чугунова, который приехал в гости к отцу?

– Нет, конечно. Виталий приехал накануне, на новеньком белом внедорожнике, кажется, это был «Хендай». Он сразу поставил его в гараж, расположенный в доме. Он очень большой, там поместятся две, а то и три машины.

– Да, я уже слышал, что у него большой гараж, – произнес Гуров. – Расскажите, как выглядела эта машина.

– Это тоже был внедорожник, – сказал профессор. – Только не белый, а черный. Может быть, темно-синий или коричневый, не знаю. Ночью трудно различать оттенки, сами понимаете. Это была какая-то незнакомая мне марка, не «Лендкрузер» или еще что-то известное. Знаете, что еще меня удивило? Машина выглядела довольно старой, потрепанной. Я еще, помнится, подумал: «Странно, что возле дома такого человека, как банкир Чугунов, стоит такая развалюха».

– Значит, марку машины вы назвать не можете? – спросил Гуров.

– Нет, марку назвать не смогу, – с сожалением ответил Данилов.

– А номер машины вы запомнили?

– И с номером я вам не помогу. Нет, не потому, что не запомнил. Его просто нельзя было разобрать.

– Он был заклеен или замазан грязью?

– Не то и не другое. Он был очень старый и сильно потертый. Так что с той точки, где я стоял, разобрать буквы и цифры на номере не было никакой возможности. Я только одно смог различить. Там, кажется, просматривался ноль. Но каким по очереди он был – первым, вторым или третьим – я сказать не могу.

– А люди? Вы видели кого-то в этой машине или возле нее?

– Люди? Да, пожалуй… – задумчиво сказал математик. – Стекла в этой старой машине не были тонированными, сквозь них все было видно. Я разглядел, что в машине кто-то сидит. Мне даже показалось, что там несколько человек. Это меня тоже удивило. Ведь если люди приезжают к кому-то в гости, то они не сидят в машине. А зачем еще можно прикатить к чужому дому в час ночи?

– То есть там сидели несколько человек, но никто из них из машины не выходил? – поинтересовался Лев Иванович.

– Нет, пока я стоял у окна и смотрел, никто не выходил.

– А что в это время происходило в доме Чугунова? Окна были освещены?

– Окна? – Математик снова задумался, потом тряхнул головой и уверенно ответил: – Да, они светились. Вообще все выглядело как обычно.

– Скажите, а камера слежения на вашем доме имеется?

– Да, камера есть, но… – Данилов развел руками. – Вас, конечно, будут интересовать записи той ночи. Но у меня камера простенькая. Изображения хранятся не больше двух недель.

– Да, знакомая ситуация, – со вздохом проговорил Гуров, встал, протянул математику руку и сказал: – Спасибо вам большое за ваш рассказ. Он мне многое дал. – Полковник направился к выходу, но остановился, обернулся к хозяину и задал еще один вопрос: – Скажите, а мои здешние коллеги с вами беседовали? Они спрашивали вас о событиях той ночи?

– Да, ко мне приходил молодой человек, представился капитаном Семеновым, – ответил Данилов.

– Вы ему рассказали о незнакомце, похожем на артиста, и о машине со стертыми номерами?

Математик развел руками и ответил:

– Нет, он меня ни о чем таком не спрашивал. Капитан осведомился только о том, не слышал ли я крики, доносящиеся из соседнего дома, не видел ли бегущих людей. Больше ни о чем.

– Понятно, – пробормотал Гуров. – Ладно, желаю вам спокойной ночи. – Он замолчал и решительно направился к выходу.

Глава 9

Выйдя на улицу, сыщик стал думать, что ему делать теперь. Он мог направиться в трехэтажный коттедж, стоявший рядом с домом математика Данилова, или пройтись чуть дальше по улице. Но тут Лев Иванович услышал, как метрах в пятидесяти щелкнула, закрываясь, калитка. На улице тут же появилась знакомая фигура.

Спустя минуту Стас Крячко подошел к другу и спросил:

– Может, на сегодня поставим точку? А то в следующем доме, куда мы явимся, боюсь, на нас собак спустят или сразу в полицию начнут звонить. Дескать, среди ночи грабители ломятся.

– Предлагаешь на сегодня закончить? – с сомнением в голосе произнес Гуров. – А сколько, собственно, сейчас времени?

– Без десяти двенадцать, – ответил Крячко. – Боюсь, что наши визиты будут восприниматься населением немного неправильно.

– Да, наверно, ты прав, – сказал Гуров. – Я совсем потерял счет времени. Ладно, поехали в гостиницу. А то я вдруг почувствовал, что устал. День выдался трудный.

Они подошли к «Гранте», и Крячко открыл двери. Но Гуров почему-то не спешил сесть в машину. Он стоял, смотрел куда-то вбок, и о чем-то размышлял.

– Лева, ты чего? – окликнул его Крячко. – Поехали!

– Нет, подожди, – сказал Гуров. – Время, конечно, позднее, мы устали, но здесь, в этом поселке, у нас осталось еще одно дело. Если ты совсем без сил, то можешь в машине посидеть. Я один все сделаю.

– Ты что, с глузду съехал, что ли? – с удивлением проговорил Крячко. – Как это я стану в машине сидеть, если ты работать будешь? Вместе сделаем. Ты что, все же решил дом Чугунова осмотреть?

– Нет, не дом, а забор, – ответил Гуров. – Я хочу обойти по периметру все ограждение этого поселка и убедиться в том, что в нем нет никаких проломов или ворот, таких мест, где можно через него перелезть и перетащить награбленные вещи.

– Ага, вот теперь я понял, – сказал Крячко. – Мы можем опять разделиться, идти порознь. Давай вернемся к воротам. Там ты налево двинешься, а я направо.

– Так и сделаем, – согласился Гуров с предложением старинного друга.

Друзья вернулись к воротам, через которые въехали в поселок, занимавший немалую площадь, и двинулись в разные стороны. Ограда взбиралась на возвышенности, спускалась в небольшой овраг, прошла через рощу. Прошло не меньше часа, прежде чем господа полковники встретились возле тех же самых ворот.

– Ну так что, нашел ты какой-нибудь пролом или лаз? – спросил Гуров.

– Пролома не было, а вот место, где можно проникнуть на территорию, я, пожалуй, обнаружил, – ответил Крячко. – Там в ограде двух стержней не хватает, так что пролезть вполне реально. Но мне показалось, что этот лаз существует не два месяца, а довольно давно. То есть преступники его не делали специально для убийства Чугунова. А у тебя какие результаты?

– У меня результаты вообще нулевые, – ответил Гуров. – Я даже лаза никакого не нашел. Собственно, на это и не рассчитывал. Ты ведь знаешь, что в нашем деле отрицательный результат зачастую является самым желанным. Теперь мы точно знаем…

– Что охранник Рома Чердачный нам врет! – закончил за друга Крячко. – Убийцы прошли или скорее всего проехали на машине мимо него. Он этот факт или прохлопал, проспал, или…

– Или был заодно с бандитами. – Теперь уже Гуров закончил мысль друга. – Но мы это соображение после обсудим. Больше не буду тебя здесь держать, поехали в гостиницу.

Сыщики сели в машину и выехали с территории поселка.

Когда они проезжали мимо будки охранника, шлагбаум предупредительно поднялся перед их машиной. Однако сам охранник Чердачный из будки не вышел и даже в окошко не выглянул. Гуров тоже не стал останавливаться и задавать ему новые вопросы.

Когда они уже отъехали от поселка, он заметил:

– Надо будет этого Рому получше изучить. Может, от него протянется ниточка ко всей банде. В общем, это одна из линий дальнейшего расследования.

– По твоим словам я заключаю, что у тебя имеются и другие нити, – сказал на это Крячко. – Может, поделишься, какие именно?

– Почему бы и нет? – сказал Гуров. – Давай обменяемся информацией, которую каждый из нас получил в ходе бесед со свидетелями. Мне, например, удалось поговорить с двумя людьми. Особенно много мне дала вторая беседа, с профессором Игорем Даниловым.

– Вот как? – Крячко не мог скрыть своего удивления. – В таком пафосном месте не только воротилы бизнеса живут, но и даже профессора? Надо же, как многого достигла наша наука!

– Тут заслуги не совсем науки, – заметил Гуров. – Профессор признался, что помимо основной работы он еще играет на бирже и деньги на дом заработал именно там. Но ладно, это к делу не относится. Так вот, профессор мне рассказал, что в ночь, когда были убиты Чугунов и члены его семьи, он видел на улице возле дома Чугунова незнакомую машину. Данилов смог довольно подробно ее описать. Однако это нам мало что даст. Номер у машины был затерт, скорее всего специально. Так что отыскать это авто будет трудно.

– Что еще рассказал твой свидетель? – спросил Крячко.

– Рассказал, что за несколько дней до убийства он видел на улице человека, который вряд ли жил в поселке. Но тут та же история, что и с машиной. Этот фрукт устроил маскарад, так что составить его фоторобот будет невозможно.

– Маскарад, говоришь? – с интересом воскликнул Крячко. – А как именно твой свидетель описывал незнакомца? Может, это был мужик с длинными волосами и бородой?

– Именно так он его и описывал! – ответил Гуров. – Выходит, тебе тоже кто-то рассказывал о похожем человеке?

– Да, так оно и случилось, – сказал Крячко. – Был у меня такой собеседник Глеб Шалункин, владелец сети закусочных. Вот он-то и сообщил мне, что видел на улице мужчину в темных очках, похожего на рок-музыканта.

– Точно, это тот самый человек, которого видел и Данилов, – заявил Гуров. – Ну вот, теперь мы знаем, что бандиты перед нападением организовали наблюдение за домом жертвы. Его осуществлял загримированный мужчина высокого роста. Вполне возможно, что кроме него это делали и другие люди.

– И это опять приводит нас к Чердачному, – заметил Крячко. – Потому что топтуны должны были проходить мимо шлагбаума и охранник их видел. Да и эта машина, которую заметил твой свидетель. Как она могла заехать на территорию поселка незамеченной?

– Никак не могла, – согласился Гуров со словами лучшего друга. – А еще что-то интересное твой свидетель тебе сообщил?

– Да, представь, сообщил, – ответил Крячко. – Очень важную вещь рассказал. Этот самый Глеб Шалункин живет рядом с домом Чугунова. Важно то обстоятельство, что окна его дома выходят на участок соседа. В них просматривается входная дверь дома Чугунова. Так вот, в ночь убийства Шалункин допоздна трансляцию хоккея смотрел. Перед тем как ложиться, он выглянул на улицу и увидел трех человек, идущих по двору соседнего дома. Это его изрядно удивило. Ведь было почти два часа ночи. Кто же мог так поздно разгуливать? Шалункин остался у окна и продолжал смотреть. Он увидел, что эти трое подошли к двери, не стали звонить или стучать, открыли ее и вошли. Тогда Глеб решил, что это, наверно, были свои, сын Чугунова Виталий или еще кто-то из гостей. Потому что только свой человек может иметь ключ и входить в дом среди ночи.

– Да, это необычайно важное свидетельство! – воскликнул Гуров. – Самое важное из всего, что мы до сих пор сумели узнать. Но вот что интересно. Твой свидетель Глеб Шалункин, наверное, рассказал обо всем этом майору Колесову или его помощнику, да?

– В том-то и дело, что не рассказал, – ответил Крячко. – Он сразу решил, что надо обязательно это сделать. Потом к нему пришел капитан Семенов и стал спрашивать о том о сем, но как-то не слишком придирчиво, чисто формально. Вот Шалункин и забыл этот эпизод, не упомянул о нем в ходе разговора.

– Да, и мне свидетели говорили, что расспросы полицейских были довольно поверхностными, – сказал Гуров. – А еще что тебе рассказали? Ведь ты не с одним человеком, я думаю, беседовал, да?

– Я еще с двумя тамошними жителями успел поговорить, – сказал Крячко. – Но они ничего существенного не сказали, ничего не слышали и не видели.

– Пока не приехали и не легли спать, нам необходимо решить, что мы будем делать со сведениями, добытыми сегодня.

– Мне кажется, тут особых сомнений быть не может, – заявил Крячко. – Расскажем все, что узнали, нашим коллегам, вместе с ними наметим основные направления дальнейшей работы, засучим рукава и двинемся вперед.

– Засучим рукава – это правильно, – задумчиво произнес Гуров. – Но вот насчет всего остального я несколько сомневаюсь.

– Что ты хочешь этим сказать? – с удивлением поинтересовался Крячко.

– Понимаешь, я обратил внимание на то, что наши местные коллеги как-то не проявляют особого рвения в расследовании этих преступлений, – сказал Гуров. – Опрос свидетелей проходит поверхностно, при этом оперативники не задают некоторые важные вопросы, которые я обязательно поставил бы. На охранника Чердачного они вообще внимания не обратили. Как можно вести следствие таким вот образом? У меня сложилось впечатление, что наш друг майор уже назначил главного виновного в этих преступлениях, этого самого Бендера, то есть Черкасова, вместе с его помощником Салько, и на этом счел дело законченным. В таком случае наши с тобой сведения будут майору Колесову только мешать. Он не отнесется к ним с тем вниманием, которого они заслуживают.

– Что же ты предлагаешь? – спросил Крячко. – Вообще ничего не говорить? Не привлекать местных полицейских к расследованию? Все делать самим? Но нам на это никаких сил не хватит. Ты же сам знаешь, сколько людей нужно привлекать на проверку каждой версии. А машину эту как искать, о которой тебе рассказывали?

– Нет, конечно, привлекать местных нам придется, – ответил на это Гуров. – Вопрос в том, все ли им нужно рассказывать. Вот я, например, считаю, что про машину мы Колесову сообщим, о незнакомце, похожем на артиста, тоже упомянем, а вот о своих сомнениях относительно охранника Чердачного благоразумно промолчим. А то я представляю, как Колесов будет действовать, когда услышит про охранника. Он его немедленно арестует, поместит в СИЗО и тем самым оборвет все связи. – Тут сыщик внезапно замолчал и в досаде так стукнул кулаком по панели автомобиля, что она затрещала. – Какой же я простофиля! – воскликнул он. – Начисто забыл!

– Ты о чем? – осведомился Крячко. – Хотел о чем-то спросить свидетеля и не сделал этого?

– Да не свидетеля! – ответил Гуров. – Арестованного Черкасова я забыл повидать! А ведь сам требовал от Колесова, чтобы он организовал эту встречу. А ты мне не напомнил!

– Да, есть такое дело, – согласился с этим Крячко. – Я тоже забыл о твоем намерении посетить сегодня СИЗО. Ну да ведь это дело от нас не уйдет, верно? Завтра увидим твоего драгоценного Бендера. Так что особо не переживай. Давай лучше доведем до конца нашу беседу. Я понял, что ты хотел насчет охранника Чердачного сказать. Мы должны полностью взять его на себя и проследить все возможные связи данного персонажа. Ты надеешься, что он выведет нас на бандитов. Я прав?

– В общем и целом да, – сказал Гуров. – Есть у меня такая надежда. Поэтому давай завтра разделимся. Я с утра позвоню Колесову, спрошу, когда можно будет увидеться с Черкасовым, и проведу эту встречу, потом сообщу майору о добытых нами сведениях. Пусть начнет поиск внедорожника, о котором мне сказал профессор. А ты займешься Романом Чердачным. Он завтра, как я понимаю, не дежурит. Вот и хорошо, что свободен. Может, пойдет куда-то, с кем-то встретится.

– Задание на завтра я понял, – отозвался Крячко. – Осталось только немного отдохнуть. А вот, кстати, и наш отель.

Глава 10

Сыщики хорошо выспались, утром позавтракали в ближайшем кафе и были готовы приступить к выполнению плана, разработанного накануне.

– Значит, ты занимаешься Романом Чердачным, – повторил Гуров вчерашнюю установку. – Я встречаюсь с подозреваемым Черкасовым, а затем с нашим другом майором. Теперь насчет машины. Думаю, тебе она больше понадобится. Поселок, где живет Чердачный, находится в противоположном конце города. А мне сначала нужно в СИЗО, а затем в управление. Там недалеко, и пешком дойду. Потом, если покончишь с Чердачным и освободишься, подъедешь ко мне. Мы отправимся еще к одним людям, которые могут дать нам интересную информацию.

– Это что же за люди такие? – поинтересовался Крячко. – Когда ты успел с ними познакомиться, во сне, что ли?

– Нет, не во сне, – ответил Гуров. – Я с ними еще не познакомился, только сегодня собираюсь это сделать. Вчера, среди прочего, мне свидетель Масленников сообщил, что самый подробный рассказ об убийстве Чугунова был опубликован в газете «Уральский вестник». Вот я и подумал, что неплохо было бы пообщаться с журналистами из этого издания. В моей практике не раз были ситуации, когда они давали куда более точную и полную информацию о преступлении, чем сотрудники полиции.

– Да, я тоже припоминаю не один такой случай из нашей с тобой совместной практики, – сказал Крячко. – В общем, я тебя понял. Ты сейчас звони Колесову, узнавай насчет встречи с подозреваемым. Я сперва подвезу тебя к СИЗО, а потом уже начну исследовать жизнь гражданина Чердачного.

Гуров так и сделал. На этот раз ему удалось связаться с майором Колесовым сразу, с первой попытки. Тот был очень любезен и заявил, что никаких препятствий для встречи сыщика с Леонидом Черкасовым не имеется.

– Вы уже вчера могли с этим типом увидеться, – сказал майор. – Я все устроил, как и обещал. Но вы не позвонили, и я не стал вам напоминать. Вы, наверное, были заняты другим направлением расследования? Случайно не к дому Петра Куликова наведались?

– Нет, ты не угадал, майор, – ответил Гуров. – Мы с полковником Крячко изучали окрестности дома Алексея Чугунова и узнали довольно много любопытного.

– Так, может, поделитесь новой информацией? – поинтересовался Колесов.

– Обязательно поделюсь, – заявил Гуров. – Вот с твоим Бендером, он же Черкасов, побеседую. Сразу после этого мы с тобой встретимся и все обсудим. Идет?

– Конечно, идет, какой разговор! – ответил майор.

Лев Иванович выключил телефон и сел в машину. Через полчаса Крячко высадил его возле здания СИЗО.

Зайдя на проходную, сыщик убедился в том, что майор Колесов не обманул. Все разрешения были получены, Черкасов уже ждал его в комнате для допросов. Гуров отправился туда.

Войдя в комнату, он увидел мужчину в дорогом, но мятом, грязном костюме и несвежей рубашке, сидевшего за столом. Когда сыщик вошел, этот человек сделал попытку встать и приветствовать его стоя, тут же сообразил, что так поступать не положено, и поспешно сел. Руки у него при этом дрожали, глаза бегали, и вообще весь его облик выражал неуверенность.

«Да, из этого Черкасова получится отличный обвиняемый, – подумал Гуров. – Его можно даже на суд присяжных выводить. Он с ходу производит впечатление человека, в чем-то виновного. Если умело подобрать доказательства, хорошо выстроить обвинение, то можно добиться обвинительного приговора. Никто не задаст вопрос, способен ли такой вот субъект на массовое убийство?»

Он сел напротив арестанта, посмотрел ему в глаза, которые постоянно бегали, и спросил:

– Вы Черкасов?

– Да, это я! – воскликнул тот. – А вы полковник Гуров, да? Я слышал, что вы приехали, хотите со мной увидеться, и очень обрадовался! Мне ведь теперь только на вас остается надеяться!

– Почему же вы считаете, что можете на меня надеяться? – с удивлением поинтересовался сыщик.

– Почему? Да потому, что всем деловым людям известно, что вы человек справедливый, напраслину ни на кого не возводите, дел не клепаете. Все остальные стражи порядка только этим и занимаются.

– А вы, значит, просто ангел, и никакое уголовное дело против вас завести невозможно? – спросил Гуров.

– Почему невозможно? Это очень даже реально, – торопливо ответил Черкасов. – Я, конечно, вовсе не ангел, не самый идеальный человек. Меня можно судить за обман, например, за какие-то денежные дела. Но я никогда никого не убивал! Да вы посмотрите на меня. Разве я похож на изверга, который может зарезать семерых за раз? Детей погубить?

«Нет, на убийцу ты не похож», – мысленно ответил на это Гуров, но вслух сказал:

– Давайте-ка ближе к делу. Где вы были в ночь с двадцать шестого на двадцать седьмое апреля?

– Это когда Куликова убили? – уточнил Черкасов. – Вот тут и скрывается мое несчастье. Я накануне хорошо погулял с друзьями, основательно принял, что называется, на грудь. Мы до самого утра гудели.

– Вы имеете в виду утро двадцать шестого апреля?

– Совершенно верно. К утру я отключился прямо там, на турбазе, где мы гуляли. Даже до дому не добрался, представляете? Проснулся ближе к полудню, с дикой головной болью. Девушки, которые на базе работают, мне помогли, привели в чувство. Я подышал воздухом и поехал домой. Днем еще пытался какими-то делами заниматься, но ничего не получалось, все из рук валилось. Вечером, часов в десять, я завалился спать, отключился до самого утра, часов до девяти.

– Дома?

– Да, на этот раз я спал дома.

– А ваши домашние могут это подтвердить?

– Да в том-то и дело, что нет у меня никаких домашних! – воскликнул Черкасов. – Я убежденный холостяк, живу один. Нет у меня алиби, никто не может подтвердить мою невиновность! На этом господин Колесов и строит все свое обвинение против меня. Да еще на том, что мы с Петром Аркадьевичем Куликовым были хорошо знакомы, я часто бывал у него в доме. Там, конечно же, полно моих отпечатков пальцев. Вот и вторая основа для обвинения! Ну а третья – это моя неважная репутация. Всего этого вместе вполне достаточно для того, чтобы меня погубить.

– Но ведь кроме вас в деле есть еще один обвиняемый, Николай Салько, – заметил Гуров. – А у него как обстоят дела с алиби?

– У Николая, к сожалению, дела тоже обстоят неважно, – со вздохом проговорил Черкасов. – Правда, он в отличие от меня человек семейный, обремененный детьми. Но в ту ночь не ночевал дома. Жене сказал, что идет ко мне. Ведь Салько у меня начальником службы охраны работает.

– А на самом деле?

– А на самом деле он провел ночь у одной девицы, с которой он сейчас роман крутит.

– Он не хочет признаваться в этом следствию, чтобы не подставлять свою возлюбленную? – предположил Гуров.

– Нет, конечно! – заявил Черкасов и замотал головой. – Это вы из Николая какого-то благородного рыцаря делаете. Да какая ему эта Настя возлюбленная? Так, очередной эпизод. Нет, Николай сразу все открыл, и адрес назвал, и имя, и телефон. Что интересно, эта Настя не стала ничего отрицать, призналась в том, что Николай провел ту ночь вместе с ней. Только вот майор Колесов этим показаниям не очень-то верит. Он считает, что Настя выгораживает своего любовника, находится с ним в сговоре. Тут, наверное, надо заметить, что эта Настя работает танцовщицей в нашем стрип-баре. То есть репутация у нее… примерно такая же, как у меня. На суде показания этой барышни не будут выглядеть весомыми. Вот такой у нас с Николаем невеселый расклад.

– То есть, как я понимаю, другими доказательствами вашей вины следствие не располагает? – спросил Гуров. – Например, показаниями свидетелей, орудиями убийства, отпечатками ваших и Салько пальцев в домах Чугунова и Рябошкапова.

– Нет ничего такого! – заверил полковника арестант. – Во всяком случае, не должно быть. Но ведь при желании многое можно сделать. Наука шагнула так далеко вперед!.. Например, мои отпечатки имеются на ручке двери в доме Куликова. Разве нельзя получить их и в других местах? Я не говорю, что ваши коллеги такими вещами занимаются, только предполагаю.

– Я вас понимаю, – сказал Гуров. – А скажите, Черкасов, почему, по-вашему мнению, преступники избрали своими жертвами именно этих троих бизнесменов? Только потому, что они были очень богаты, или на то имелись и какие-то другие причины?

– Знаете, я сам об этом думал, – проговорил Черкасов. – Тут, в тюрьме, времени много, обо всем успеваешь поразмыслить. Я пришел к выводу, что Петя Куликов стал жертвой убийц не случайно. Понимаете, он вел свои дела несколько небрежно. Я в этом понимаю. Видите ли, если занимаешься обманом других людей, то в твоих собственных делах должен быть полный порядок. Я знаю, как должен идти документооборот, у меня каждая бумажка имеет свое место. Иначе в один момент запутаться можно.

– А у Куликова, значит, в делах порядка не было? – спросил сыщик.

– Не было, – ответил Черкасов. – Специально его делами я, конечно, не занимался. Я ему не компаньон, не аудитор. Но он пару раз жаловался мне на разные обстоятельства, связанные с его аэродромным бизнесом. Я поневоле вник, убедился в том, что там царит полный бардак. Я пришел к такому выводу, даже заподозрил его финансового директора в краже и сказал об этом Петру. Я предложил ему избавиться от этого человека и нанять другого.

– А кто был у Куликова финансовым директором? – спросил Гуров.

– Его директором был и, насколько мне известно, остается Олег Игоревич Белковский, – ответил Черкасов. – Мужик финансово грамотный, но очень себе на уме. Скользкий, не ухватишь. Да вроде меня самого.

– Я вижу, вы самого себя не очень высоко цените, – заметил Гуров.

– Да, я относительно себя не заблуждаюсь, – заявил Черкасов. – Это, доложу я вам, последнее дело – себя переоценивать. Надо смотреть на вещи трезво. Еще я вам вот что скажу. Здесь, в СИЗО, я полностью пересмотрел свою жизнь, понял, каким стремным делом до сих пор занимался, сколько всяких гадостей разным людям наделал! И что в результате? Да только то, что оказался я крайним в деле о массовом убийстве. Если вы мне не поможете, то получу я по полной программе, пойду на пожизненное. Только на вас вся надежда, Лев Иванович!

– Может, напрасно вы на меня надеетесь, гражданин Черкасов, – ответил на это Гуров. – Я к вам в адвокаты не нанимался. Я сюда приехал, чтобы раскрыть убийство, и заниматься чем-то иным не собираюсь.

– Так я и не говорю, чтобы вы меня защищали! – горячо воскликнул арестант и даже руки к груди прижал от волнения. – Делайте вашу работу, раскрывайте эти три убийства! Тем самым вы меня и освободите от обвинения. Заодно и Николая. Мы ведь совершенно невиновны!

– Теперь я вас понимаю, – произнес Гуров. – А скажите, Черкасов, если не вы убили, то кто? Вы ведь хорошо знаете криминальный мир Камнеозерска. Кто, по вашему мнению, мог задумать, подготовить и осуществить такое чудовищное преступление?

– Кто мог? – Черкасов задумался, пару минут сидел, опустив голову и что-то бормоча себе под нос, потом проговорил: – Есть, конечно, разные группы, которые могли организовать такое масштабное дело. Но у них, насколько я знаю, нет таких исполнителей, совершенно отмороженных палачей, которые пошли бы на массовые убийства. С другой стороны, есть одиночки, беспринципные парни, ради пары лимонов готовые на все. Но они не смогли бы все это организовать. Так что я не знаю, как ответить на ваш вопрос. Может быть, нашелся человек, который смог свести воедино какую-то группу и одного-двух исполнителей. Но кто это мог быть, не представляю.

– Ладно, на этом пока закончим, – сказал Гуров, поднимаясь. – Возможно, эта наша встреча не последняя. Не исключено, что у меня возникнут другие вопросы к вам.

– А сейчас вы не сможете меня освободить, Лев Иванович? – живо спросил Черкасов. – Ведь вы видите, что я невиновен. Я чувствую, что вы не верите в мою виновность. Может, вы меня отпустите, скажем, под подписку о невыезде?

– Нет, этого я сделать не могу, – ответил Гуров. – Но думаю, что ничего страшного с вами не случится. Пожизненное заключение вам точно не грозит.

Глава 11

Отправляясь на беседу с Черкасовым. Гуров выключил звук на своем телефоне. Он так делал всегда, не любил, когда что-то отвлекало его от дела. Теперь Лев Иванович достал мобильник и увидел, что за последние полчаса Стас Крячко пытался связаться с ним шесть раз. Это значило, что случилось нечто чрезвычайное.

Сыщик поспешил вернуть звук на телефон, после чего сам позвонил Крячко.

Стас ответил на вызов сразу.

– Ну вот, наконец-то! – услышал Гуров его голос. – Заговорился ты со своим Бендером! А теперь послушай новость. Роман Чердачный мертв!

– Как?! – воскликнул Гуров. – Ты хочешь сказать, его убили?

– Именно это я и хочу сказать. Горло перерезано весьма профессионально. В точности так же, как и у жертв всех предыдущих убийств.

– Я бы хотел сам взглянуть на тело и поговорить с экспертом. Ты сейчас где, там, в сторожке?

– Я в поселке, но не в сторожке. Хожу по ближайшим к ней домам, пытаюсь найти свидетелей, которые что-нибудь видели или слышали. Но пока безрезультатно. А тело было отвезено в морг. Так что останки Ромы Чердачного сейчас находятся совсем недалеко от тебя. Мне сказали, что морг расположен в двух шагах от управления.

– Да, но я-то не в управлении, а в СИЗО. Ладно, не важно, доберусь. Позже свяжемся.

Гуров вернулся на проходную, спросил у охранника СИЗО, где находится морг. Он получил ответ, остановил такси и велел водителю ехать в обитель смерти.

В морге сыщик узнал, как найти врача, проводившего вскрытие погибшего охранника, и направился к нему.

Медик, которого звали Игорь Олегович Бужинский, находился у себя в кабинете и как раз заканчивал писать заключение о смерти Романа Чердачного. Гуров представился и объяснил, что видел этого охранника только вчера вечером, когда ничто, казалось бы, не предвещало трагического исхода.

– Скажите, доктор, как он был убит? – спросил Гуров.

– Коротко говоря, его зарезали, – ответил Бужинский. – Но ведь вас, я думаю, интересуют детали. Сразу скажу, что они довольно интересны. Я сделал анализ крови этого человека. В ней почти отсутствует адреналин.

– То есть он перед смертью был совершенно спокоен? – осведомился Гуров, обладавший кое-какими познаниями в области медицины.

– Именно так. Находясь рядом с убийцей, охранник не испытывал особого волнения. Кроме того, его мускулы в момент смерти не были напряжены. Положение тела в тот момент, когда его нашли, говорит о том, что убийца обхватил свою жертву сзади и одним движением перерезал ей горло. При этом охранник не сопротивлялся.

– Значит, он не ожидал нападения, вообще не предвидел ничего плохого, – сделал вывод сыщик.

– Да, он не ждал нападения, – подтвердил доктор правоту этих слов.

«Стало быть, охранник скорее всего хорошо знал своего убийцу, – подумал Гуров. – Возможно, он видел этого человека очень часто, чуть ли не каждый день».

Но сообщать этот вывод врачу он не стал. Данное заключение уже целиком относилось к области расследования, проводимого им.

– А что вы скажете относительно времени смерти? – задал сыщик новый вопрос.

– Время можно установить довольно точно, – ответил патолог. – Степень окоченения трупа, температура – данных достаточно. В общем, охранник был убит еще до полуночи, между одиннадцатью и двенадцатью часами.

Вот к этому заключению Гуров был не готов.

– Как до полуночи?! – воскликнул он. – Но ведь мы с моим коллегой были возле сторожки охранника ровно в полночь! Потом еще через час там проехали. Когда мы выезжали из поселка, этот охранник поднял перед нашей машиной шлагбаум! Как же он мог это сделать, если, по вашему мнению, к этому времени он был мертв уже больше часа?

– Тут мы с вами можем либо прибегнуть к представлениям об оживших мертвецах, зомби, или допустить, что ворота вам открыл кто-то другой. Я в своем выводе о времени смерти охранника уверен, – сказал патолог.

– Нет, к помощи зомби мы, пожалуй, прибегать не будем, – произнес Гуров. – Значит, там кто-то был. Надо же, какая досада! Достаточно мне было… Ладно, спасибо вам, доктор, за помощь. Когда заключение будет готово, направьте его, пожалуйста, майору Колесову. Я у него возьму.

Выйдя из морга, сыщик снова набрал телефон Крячко и спросил:

– Ну так что, ты побеседовал со свидетелями?

– Опросить я народ успел, – ответил Крячко. – Но назвать это беседой не решился бы. Люди действительно ничего не видели или настолько напуганы, что не хотят разговаривать. Один из них даже сказал, что собирается продавать дом и уезжать отсюда. Потому что раз уж охранников стали резать, то обычным гражданам вообще не на что рассчитывать. Другая семья собирается уехать в Москву и жить там до Нового года. В общем, ничего толкового мне никто не рассказал. Да и наш коллега Колесов тоже без толку здесь время провел. Во всяком случае, он сказал мне, что ему тоже не довелось услышать ничего существенного.

– А разве Колесов там, в поселке? – спросил Гуров.

– Ну да, он через полчаса после меня приехал, – ответил Крячко. – Мы с ним по домам параллельно ходили, как вчера с тобой. А сейчас вместе возвращаемся, потому что следственные действия здесь закончены.

– А ты майору передал информацию, которую мы вчера там, в поселке, добыли? – спросил Гуров.

– Частично, – ответил Крячко. – На все просто времени не хватило. А что, не надо было рассказывать?

– Почему не надо? Мы же вчера с тобой пришли к выводу, что делиться информацией с местными нужно, нам без их помощи не обойтись. Мы как раз об охраннике говорить не хотели, о наших подозрениях относительно его. А теперь это уже не имеет смысла. Ладно, если вы оба едете в управление, то скоро увидимся. Я тоже туда иду прямо сейчас.

Спустя некоторое время они втроем сидели в кабинете Колесова, и Гуров рассказывал майору о том, что им удалось узнать во время вчерашнего путешествия по поселку. Не утаил он и подозрения, которые возникли у них с Крячко относительно охранника Романа Чердачного.

– Таким вот образом мы и установили вчера несколько фактов, – продолжил Лев Иванович. – Во-первых, то, что за домом банкира Чугунова перед убийством велось наблюдение. Его осуществлял человек, который пользовался гримом и которого мы условно назовем артистом. Его видели как минимум двое жителей поселка. Я не исключаю, что можно найти и других свидетелей, если опросить всех поголовно. У нас вчера просто не было для этого времени. Во-вторых, что в день убийства бандиты приехали в поселок на подержанном джипе с замазанными или специально стертыми номерами. В-третьих, что бандиты действовали в сговоре с охранником Романом Чердачным. Вот три факта…

– Извини, Лев Иванович, но фактов не три, а четыре, – прервал товарища Крячко. – Еще один состоит в том, что бандиты следили за поселком не только в день убийства. У них был там свой человек и вчера, когда мы посетили это место. Они находились совсем рядом с нами, иначе как узнали бы, что Чердачный не смог ответить на несколько наших вопросов и, что называется, засветился?

– Да, Стас, ты совершенно прав, – сказал Гуров. – Бандиты были где-то рядом. Они поняли, что мы раскрыли их соучастника, и теперь над ними нависла опасность. Преступники решили устранить эту угрозу, действуя привычным для себя способом, то есть с помощью убийства. Они работали настолько дерзко, что убили Чердачного, можно сказать, у нас под носом, да еще и обслужили нас, подняли шлагбаум перед нашей машиной! Я довольно редко сталкивался с таким хладнокровием, с подобной дерзостью!

– Я вас понял, – медленно произнес Колесов. – Да, коллеги, вы вчера проделали большую работу. Теперь мы должны идти дальше по вашим следам. Я сейчас же дам команду сотрудникам госавтоинспекции, чтобы они нашли машину, которую видели ваши свидетели. Я записал все то, что вы говорили, сейчас передам эти данные куда следует. – Майор связался с руководством ГАИ города, дал ориентировку на черный внедорожник, после этого вновь повернулся к Гурову и сказал:

– Также мы опросим всех обитателей поселка и составим фоторобот этого артиста. Если он часто пользуется косметикой, а также театральным реквизитом, чтобы скрыть свой облик, то его можно найти, обратившись к специалистам по этой части. В нашем городе всего два магазина торгуют такими вещами. Конечно, мы проследим все связи охранника Чердачного. – Майор замолчал, сделал паузу, а затем продолжил: – Однако я хочу сказать, что мы вчера тоже не сидели сложа руки. Нам удалось найти еще одного человека, который может быть причастен к убийствам! По крайней мере, к гибели Куликова и Чугунова он точно имеет отношение!

– Вот как? Кто же этот новый подозреваемый? – поинтересовался Гуров.

– Это партнер Чугунова по банковскому бизнесу, основатель кредитного товарищества «Ассоль» Константин Петрович Проценко, – как-то слишком уж торжественно ответил майор.

– Почему вы считаете, что этот господин причастен к убийству? – спросил Крячко. – Не потому ли, что у него в конторе проценты на займы грабительские?

– Вы угадали, процент по кредиту у Проценко и правда грабительский, – сказал майор. – Но подозреваем мы его по другой причине. Нам удалось выяснить, что после смерти Чугунова на счета товарищества «Ассоль» из банка «Рассвет», принадлежавшего Чугунову, было перечислено свыше двадцати миллионов рублей. На переводном документе стоит его подпись. Но сам Алексей Чугунов к этому моменту был уже мертв. Свыше трех дней!

– Да, это аргумент, – медленно произнес Гуров. – Это вам не Черкасов с его плохой репутацией. Ты уж извини, майор, но я тебе прямо скажу, Черкасова вы в это дело впутали совсем зря. У вас против него всего два аргумента: эта самая репутация мошенника, да еще отсутствие алиби. Маловато будет для обвинения в убийстве. Тут, с Проценко, дело другое. Если подпись фальшивая, то налицо как минимум подделка документов и хищение чужих средств. А не может быть так, что Проценко и Чугунов заключили сделку давно, скажем, за пару недель до смерти банкира, и документы тогда же подписали? Так не может быть?

– Нет, не может, – твердо ответил Колесов. – Насчет даты вы угадали. Она там стоит такая, какая и надо, именно двухнедельной давности. Но подпись-то фальшивая! Наши эксперты это точно установили. А когда капитан Семенов явился к Проценко с этой бумажкой, чтобы задать ему пару вопросов, тот сбежал у него из-под носа, бросил все дела, даже сейф открытым оставил!

– Но вы его нашли, я надеюсь? – спросил Крячко. – Банкиры все же не разбойники, у них нет такого опыта жизни на нелегальном положении.

– Нет, пока не нашли, – ответил Колесов. – Ищем. Вы же видите, что капитана здесь нет. Он потому и отсутствует, что со вчерашнего вечера занят только поисками Проценко. Мы его обязательно найдем! Все силы на это кинем, но разыщем!

– Что ж, флаг вам в руки, – сказал Гуров, поднимаясь. – Ищите вашего Проценко. Во всяком случае, у тебя, майор, положение лучше, чем у меня. Ты уже двух подозреваемых имеешь, есть чем перед руководством отчитаться. Правда, один из них, который Черкасов, явно липовый, а второй, Проценко, в бегах. Но все же что-то есть. А у нас с полковником Крячко еще вчера вечером был фигурант, а теперь и его нет, в морге лежит. Так что нам со Станиславом Васильевичем надо снова отправляться на поиски.

– Где же вы думаете искать нового подозреваемого? – поинтересовался Колесов.

– Да все там же, в поселке, где жил Чугунов, – ответил Гуров. – Мне кажется, мы там недостаточно глубоко копали. Надо еще свидетелей поискать. Да, кстати, о свидетелях. Я сейчас позвоню человеку, который видел на улице поселка некоего человека, похожего на артиста, и попрошу его приехать сюда. Как, майор, организуешь составление фоторобота?

– Конечно, выделим технику, человека, все сделаем, – заявил Колесов.

Гуров набрал номер, который ему оставил профессор Данилов. Когда тот отозвался, он попросил его приехать в управление для того, чтобы составить фоторобот артиста. Судя по голосу профессора, тот воспринял это приглашение без энтузиазма, но согласился.

– Ну вот, – сказал Гуров, пряча телефон. – Теперь можно отправляться на поиск новых свидетелей. Пошли, Стас.

Когда друзья вышли из управления и сели в машину, Крячко с некоторым удивлением произнес:

– Я все же не понимаю, зачем нам еще раз прочесывать этот поселок. Мне кажется, мы из него выжали все, что только можно было. Каких еще свидетелей ты хочешь там найти?

– Никаких не хочу, – ответил ему Гуров. – Мы едем не в поселок, а совсем в другую сторону. Если точнее – на проспект Строителей.

– Вот как! – удивился Крячко. – Интересный поворот темы. И что же мы будем там делать?

– Мы там поищем человека, которого зовут Дмитрий Дементьев, – ответил Гуров. – Предупреждая твой следующий вопрос, сразу скажу, кто такой этот Дементьев. Он…

– Низко ты оцениваешь мою память, Лева, – прервал его Крячко. – Я помню, кто такой Дементьев. Он служил охранником у Петра Куликова и был первым человеком, который обнаружил убитых обитателей дома. Значит, ты хочешь с ним познакомиться?

– Да, я желаю познакомиться с самым первым свидетелем, который имеется в этом деле, – ответил Гуров. – Я хочу начать с самого начала.

– А адрес этого Димы у тебя есть? – спросил Крячко.

– Представь себе, есть, – ответил Гуров. – Я его утром из базы данных в управлении выудил.

Глава 12

Крячко установил на навигаторе проспект Строителей как цель поездки, получил от прибора указание свернуть направо, выехал на улицу и двинулся в указанном направлении.

Затем он сказал другу:

– Лева, я вполне понимаю твое желание начать с самого начала, с убийства Куликова. Но зачем было путать майора? Чего ради ты выдумал поездку к дому Чугунова?

Гуров покрутил головой так, словно ему воротник был тесен. Крячко знал эту вот манеру своего лучшего друга. Тому не хотелось сейчас говорить на предлагаемую тему. Стас был готов к тому, что Лев Иванович не ответит на вопрос или сделает это как-то уклончиво.

Но тот произнес:

– Я насчет поездки к дому Чугунова неожиданно для самого себя сказал. Почему-то так получилось. Видимо, интуиция мне подсказала. Не хочу я, чтобы наш друг майор знал о каждом нашем шаге, понимаешь?

– Понимаю, – отозвался Крячко. – Ты нечто похожее уже говорил. А что ты хочешь узнать от охранника?

– Да я и сам толком этого не знаю. Хочу на него поглядеть, увидеть, что он из себя представляет, – ответил Гуров, чуть помолчал и продолжил: – Видишь ли, охрана во всех трех убийствах играла важную роль. По крайней мере в одном случае, связанном с Чугуновым, эта самая роль была отрицательная, предательская. Рома Чердачный, стоявший на воротах поселка, скорее всего был в сговоре с бандитами. Не было ли чего похожего в деле с убийством Куликова?

– Вполне могло такое быть, – согласился Крячко со словами лучшего друга. – А как насчет третьего убийства? Ведь у Рябошкапова было два охранника, но в ночь убийства ни одного из них не оказалось на месте. Мы с этими прогульщиками говорить разве не будем?

– Как же не будем? – отозвался Гуров. – Обязательно поговорим. Может быть, даже сегодня. Если беседа с Димой Дементьевым не займет много времени. Я имена и адреса этих людей тоже выяснил. Одного зовут Николай Субботин, второго… Слушай, кажется, мы подъезжаем. Я только что видел на стене дома табличку «Проспект Строителей».

– Все верно. Навигатор мне говорит, что мы почти на месте, – сказал Крячко. – Еще немного. Ага, вот мы и прибыли.

Машина остановилась возле типового девятиэтажного дома, какие составляют значительную часть жилого фонда в любом российском провинциальном городе.

Гуров сверился с адресом, записанным в блокноте, ткнул пальцем в сторону подъезда и заявил:

– Вот здесь он живет. Восьмой этаж, квартира сто двенадцать. Но по домофону мы с ним говорить не будем. Зачем зря тревожить человека?

– Все верно. Не надо его беспокоить раньше времени, не будем зря тревожить, – сказал Крячко.

Оперативники подошли к подъезду. Они хотели подождать, пока кто-то из жильцов не выйдет на улицу или, наоборот, не захочет войти. Однако оказалось, что стоять тут не надо. В подъезде шел какой-то мелкий ремонт, там возились рабочие в спецовках, и дверь была распахнута.

Господа полковники поднялись на восьмой этаж и позвонили в сто двенадцатую квартиру. Им снова не пришлось ждать. За дверью послышались шаги, она распахнулась. Сыщики увидели крепкого мужчину лет тридцати, одетого в рваные джинсы и старую рубаху, заляпанную краской. В руках этот человек держал шуруповерт.

– Что, опять вопросы по документам? – сразу спросил он и добавил: – Мы же вроде все в последний раз решили.

Оперативникам было ясно, что он принял их за каких-то других людей. Ошибиться можно было легко, поскольку на лестничной площадке не горела лампочка, грязные стекла окна почти не пропускали свет с улицы, и было довольно темно.

Однако Гуров не стал его разуверять.

Вместо этого он сказал совершенно будничным тоном:

– Ну да, осталась еще пара вопросов. Но, может, мы лучше их за порогом обсудим?

– Конечно, заходите, – сказал хозяин квартиры, пропуская гостей.

Оперативники вошли в прихожую и увидели, что она практически пуста. На вешалке не висели куртки, на полке не стояла обувь. Да и самой полки тут не было. Сквозь приоткрытую дверь виднелась большая комната, тоже совершенно пустая.

– Что, смотришь, все ли я вывез? – Хозяин по-своему истолковал взгляд гостя. – Да, все забрал, как мы и договаривались. Так что вы можете заезжать хоть… – Тут этот человек присмотрелся к своим гостям, и его лицо совершенно изменилось.

Только что на нем было спокойное, деловитое выражение, а теперь проступили настороженность и злость.

– Да ты кто такой? – выкрикнул хозяин квартиры, подступая к Гурову. – Ты не покупатель! Не тот мужик!

– Верно, Дима, я не покупатель, – ответил Гуров, оставаясь совершенно спокойным. – Нам у тебя ничего приобретать не надо. Мы хотим всего лишь задать тебе пару вопросов по поводу убийства твоего бывшего хозяина Петра Куликова.

– А вы кто такие? – продолжал спрашивать Дементьев. – Я вас в управлении не видел.

– А мы из другого управления, – ответил Крячко. – Из главного. Так что у нас и вопросы будут немного иные. Вот тебе первый из них. Что означает этот вывоз мебели? Ты собрался уезжать отсюда?

Лицо охранника Дементьева еще раз изменило свое выражение. Теперь на нем читались растерянность и страх. Он переводил взгляд с Гурова на Крячко и обратно, явно не знал, как себя держать, что говорить. Кажется, этот тип даже не слышал вопроса, который задал ему Стас, и тому пришлось повторить его.

Услышав про пустую квартиру во второй раз, Дементьев облизнул губы, внезапно пересохшие, и, запинаясь, произнес:

– Ну да, я меняю место жительства. Это совершенно законно, все бумаги в порядке. Переезжаем мы всей семьей.

– И куда же? – поинтересовался Гуров.

– А это только меня касается! – начал отпираться охранник. – Никому никакого дела нет до того, куда я уезжаю!

– Как же нет, когда есть, – заявил Крячко. – Нам это очень даже интересно. Мы, как ты понимаешь, легко можем узнать, куда ты намылился. Что за секретность такая? Ну, колись, Дима, говори, куда ты собрался?

Деваться охраннику было некуда.

Он не видел, как ему отвертеться от ответа, и нехотя выдавил из себя:

– В Краснодар. Туда переезжаем, я там квартиру купил.

– Квартиру или дом? – осведомился Гуров.

Дементьев бросил на него взгляд, полный ненависти, и пробурчал:

– Ну, дом. Какая разница?

– Разница все-таки есть, – заметил Крячко. – Дома как правило стоят дороже. Хотя и квартира может потянуть миллионов на двадцать. Как ты полагаешь, Лев Иванович?

– Это смотря какая квартира. Она может и пятьдесят стоить, – сказал Гуров. – А скажи-ка нам, Дима, откуда у тебя деньги на такую покупку? Наследство вдруг получил? Или клад нашел в древних развалинах?

– А может, тебе покойный Петр Аркадьевич Куликов что-нибудь завещал? – в тон напарнику спросил Крячко.

Этот последний вопрос произвел на хозяина сто двенадцатой квартиры совершенно неожиданное действие. Он внезапно оттолкнул Гурова, стоявшего у него на дороге, выскочил за дверь и тут же захлопнул ее за собой.

Лев Иванович бросился к створке и повернул рычажок запора не в ту сторону! Он тут же исправил свою ошибку, и на этот раз дверь открылась.

Оперативники выскочили на лестничную площадку. Снизу, уже издалека, доносился звук торопливых шагов. Дмитрий Дементьев спешил к выходу, прыгал через несколько ступенек, а иногда, наверное, даже сразу через лестничный пролет. Друзья поспешили за ним. Они понимали, что лифтом пользоваться не стоит, он будет двигаться медленнее.

Выскочив на улицу, сыщики огляделись. Беглеца нигде не было видно. Но перед подъездом стояли двое мальчишек. Наверное, они только что играли в футбол, но их поразил вид взрослого мужчины, выскочившего из дома и помчавшегося прочь так резво, словно он был их сверстником. А теперь вон еще двое выбежали. Прямо как в кино!

Крячко бросился к ребятам.

– Куда он побежал? – требовательно спросил он.

Мальчишки одновременно вскинули руки, показывая направление.

– Туда! – заявил один из них. – В ту сторону!

– Это он к гаражам побежал! – добавил второй. – Там можно скрыться. А вы что, из полиции?

Но этот вопрос так и остался без ответа. Сыщикам было не до того.

Они бросились в погоню, обогнули угол дома и увидели гаражи, о которых говорили юные футболисты. Гаражей было много, целый массив. Они уходили вниз по улице и вправо, вдоль дома.

– Давай ты влево, я вправо! – скомандовал Гуров, и сыщики разделились.

Лев Иванович побежал вдоль гаражей. Это были капитальные кирпичные постройки, которые шли сплошной стеной. Спрятаться здесь было негде. Даже если у беглеца тут имелся гараж и был с собой ключ от него, то он все равно не успел бы открыть дверь и скрыться внутри.

«Нет, наш клиент будет искать щель, какой-то прогал, чтобы исчезнуть, сменить направление движения, скрыться из этого квартала, – мелькало в голове у сыщика. – Эх, если бы кто навстречу попался! Можно было бы спросить».

Его желание осуществилось. Кирпичные гаражи кончились, дальше пошли железные самоделки разной формы и высоты. Возле одного из гаражей на старых автомобильных покрышках сидели двое мужиков. Один из них держал в руках бутылку дешевого вина. Вид у обоих был достаточно хмельной. Гурову было понятно, что здесь работает некое подобие бара под названием «Выпьем на двоих».

Сыщик подбежал к пьяницам и, не давая им опомниться, без всяких предисловий выпалил:

– Куда он побежал? Говорите быстро, а то оформлю обоих на пятнадцать суток за выпивку в общественном месте! Нет, на тридцать суток посажу, да еще и штраф впаяю!

Пьяницы переглянулись.

Один из них махнул рукой в сторону ближайшего гаража и сказал:

– Да вроде туда вон побежал.

– Куда «туда»? – не понял Гуров. – Сквозь стену он, что ли, прошел?

– Да ты глянь, начальник! – посоветовал сыщику собутыльник первого пьяницы. – Там же проход есть!

Полковник сделал шаг вперед и действительно увидел узкий лаз между гаражами. Он втиснулся в него, выбрался на свободное пространство, потом проскочил еще несколько таких проходов между железными коробками. Бегущего человека нигде не было видно.

Лев Иванович протиснулся еще через одну щель и лицом к лицу столкнулся со Стасом Крячко.

– Не нашел? – крикнул тот. – А ведь он с твоей стороны бежал! С моей я одного мужика спрашивал, он сказал, что никого не было.

– Да, он здесь, по моей стороне убегал, – сказал Гуров. – Успел проскочить, но находится сейчас где-то здесь, неподалеку. Давай продолжать поиски.

Оперативники обогнули дом, стоявший с этой стороны гаражного массива, и выскочили на оживленную магистраль, по которой прибыли в данный район. Тут им улыбнулась удача: они увидели на другой стороне улицы знакомого человека в рваных джинсах и рубашке, заляпанной краской. Но уже в следующую минуту бывший охранник Дементьева сел в маршрутное такси и уехал.

Друзья перебежали дорогу, остановили первую же машину, шедшую в нужную сторону, и велели водителю догнать маршрутку, которая уже успела уехать достаточно далеко. Когда остановили ее и ворвались в салон, нужного им человека там уже не было.

– Вы этого прохиндея, работягу ищете, что ли? – спросил водитель маршрутки. – Так он только что вышел и за проезд не заплатил! Заявил мне, что деньги дома забыл, и попросил остановить. Я и высадил его. Нечего зайца даром возить.

– Где ты его высадил?! – спросил Крячко.

– Да в предыдущем квартале, – ответил водитель. – Вон там, возле торгового центра. – Он указал назад, на огромное здание, занимавшее целый квартал.

Сыщики отправились туда, прошли один этаж, второй, третий. Но все это было бесполезно. Чтобы найти человека в таком огромном помещении, нужно было иметь большую группу захвата, которая могла бы перекрыть все выходы.

– Ушел от нас этот гад! – заявил Крячко, когда друзья вернулись к тому месту, с которого начали свое путешествие по торговому центру. – Теперь надо организовывать его поиски уже по всему городу. Давай, звони майору, пусть подключает силы всей полиции.

– Да, без помощи Колесова мы теперь не обойдемся, – проговорил Гуров, набрал номер Колесова и кратко описал ему ситуацию.

Майор не задал ему ни одного лишнего вопроса, сказал, что сию минуту организует поиски сбежавшего охранника, а также пришлет группу криминалистов к нему на квартиру, чтобы провести там обыск.

Лев Иванович закончил разговор с майором, задумался на минуту, потом сказал своему напарнику:

– Что ж, поехали дальше.

– Куда именно? – осведомился Крячко.

– Как это куда? – с удивлением произнес Гуров. – Неужели ты не помнишь, что мы на сегодня намечали? Я говорил, что если у нас останется время после встречи с Димой Дементьевым, то мы проведаем охранников Павла Рябошкапова. Одного из них зовут Николай Субботин, второго – Олег Викторов. Вот адрес Субботина. Посмотри по навигатору, далеко это место отсюда?

Крячко включил поиск и спустя короткое время сообщил старинному другу, что место жительства охранника Субботина находится не так далеко. Туда можно будет доехать минут за двадцать.

– Вот и поехали, – сказал Гуров. – Будем надеяться на то, что с Субботиным мы не допустим такого прокола, как с Димой Дементьевым. Где у нас машина стоит?

– Там, где мы ее и ставили, возле дома Дементьева, – ответил Крячко.

Сыщики быстро направились к машине.

Несколько минут они шли молча, потом Крячко заметил:

– Конечно, прокол мы с тобой допустили большой. С другой стороны, ты оказался прав. Я даже не ожидал, что все выйдет по-твоему.

– Это ты о чем? – не понял Гуров.

– Я хочу сказать о причастности охраны ко всем трем преступлениям. Сам посмотри на то, что мы выяснили. Во-первых, охранник Куликова Дима Дементьев собрался бежать из Камнеозерска и уже продал квартиру. Во-вторых, для этой вот смены места жительства у Дементьева откуда-то вдруг появились деньги, причем немалые. В-третьих, он понял, что он имеет дело с приезжими, незнакомыми ему сотрудниками полиции, и сразу ударился в бега. Бросил и квартиру, и документы. Можно сказать, нагишом ушел. Значит, ему есть чего бояться, что скрывать.

– Да, все это так, – согласился Гуров с тем, что услышал от лучшего друга. – Но есть тут одно обстоятельство, которое меня изрядно смущает.

– Какое же? – спросил Крячко.

– Теперь Колесов точно знает, что мы не поехали в поселок, чтобы снова расспрашивать там соседей Чугунова. Думаю, он поймет, что мы и не собирались туда отправляться. Значит, майор сообразит, что мы ему не доверяем.

Глава 13

Спустя двадцать минут сыщики подъехали к дому, в котором жил охранник Рябошкапова Николай Субботин.

Уже наступил вечер, стало темнеть.

– Кажется, мы с тобой все же входим в рабочий ритм, привычный для тебя. То есть опять остаемся без обеда, – пробурчал Крячко.

– Да, пообедать мы и в самом деле забыли, – откликнулся Гуров. – Ну, извини. Я не хотел тебя голодом морить, так уж вышло. Постараемся компенсировать отсутствие обеда хорошим ужином.

– Если он будет, этот ужин, – заявил Стас и спросил: – Как мы на этот раз будем действовать, чтобы снова не оказаться в дураках? Может, разделимся? Я пойду вверх, буду беседовать с фигурантом, а ты посторожишь внизу?

– Нет, это плохое предложение, – ответил Гуров. – Ведь мы даже не знаем, дома ли Субботин, кто есть в квартире кроме него. Давай поступим по-другому, представим наш визит как самое будничное дело, какую-то рутинную проверку. И не будем говорить, что мы из Москвы, скажем, что нас Колесов прислал. Пришли задать пару вопросов для протокола, ничего особенного. Уже потом, если увидим что-то серьезное, можем заговорить с этим охранником по-другому.

– Да, хорошее предложение, я согласен, – сказал Крячко. – Давай сначала я говорить буду. Мне почему-то довольно легко удается входить в доверие к незнакомым людям.

– Не возражаю, – сказал Гуров.

Охранник жил на пятом этаже. Сыщики не стали входить в лифт, поднялись по лестнице.

Они позвонили в дверь и приготовились услышать голос хозяина квартиры, но все вышло совсем не так, к ним обратилась женщина:

– Кто там?

– Да мы из полиции, от майора Колесова Николая Васильевича, – ответил Крячко, придав своему голосу как можно больше проникновенности. – Мы всего на пару минут, надо несколько вопросов задать. Николай дома?

– Нет его! – все так же, не открывая дверь, ответила женщина. – На склад уехал, делами заниматься!

– Да он нам не очень и нужен, – заявил Крячко. – У нас вопросы простые, чистая формальность. Вы тоже можете ответить на них. Вот наши удостоверения, смотрите. Откройте, пожалуйста, а то неудобно на площадке разговаривать. – Он замолчал и подсунул свое раскрытое удостоверение под самый дверной глазок.

Гуров поступил так же.

Как видно, Крячко говорил достаточно убедительно. Оперативники услышали, как щелкнул замок, и дверь тут же открылась. На пороге стояла довольно привлекательная женщина чуть старше тридцати лет.

Лев Иванович сразу обратил внимание на обилие украшений на ней. На шее этой дамы виднелся золотой кулон, в ушах поблескивали сережки, пальцы были украшены перстнями.

Хозяйка посторонилась, пропуская гостей в квартиру, и в этот момент Гуров тихо шепнул напарнику:

– Теперь моя очередь спрашивать.

Крячко молча кивнул.

Когда дверь за их спиной закрылась, Гуров бегло огляделся. Здесь, кажется, никто не собирался никуда переезжать. Вся мебель оставалась на местах.

Сыщик отметил это обстоятельство и обратился к хозяйке квартиры:

– Меня зовут Лев Иванович Гуров, я полковник уголовного розыска. Это Станислав Васильевич Крячко, мой напарник. Простите, а вас как зовут?

– Анжелой меня зовут, – кокетливо улыбнувшись, ответила хозяйка квартиры.

– Я смотрю, вы уже выздоровели, Анжела? – продолжал расспросы сыщик.

– Выздоровела? – с удивлением проговорила женщина. – Да я вроде ничем и не болела, с чего мне выздоравливать?

– Надо же! – заявил Гуров. – А ваш муж сказал в полиции, что вы болели. Он поэтому в ту ночь и на дежурство не пошел.

– В какую ночь?

– Ну как же! Вы разве не слышали, что человека, у которого ваш муж служил, пять дней назад убили?

– Да, Коля что-то такое говорил, – вспомнила хозяйка квартиры. – Но я, признаться, не вникала. Я вообще в дела Коли не лезу. Это уж он меня так приучил. Ты, дескать, Анжелка, не старайся узнать лишнее. Меньше будешь знать, дольше проживешь, да и красивей будешь.

Стас понял, как его товарищ намерен строить разговор с этой особой, и решил поучаствовать в разговоре.

– Очень умно ваш муж высказывался, – похвалил он охранника Субботина. – Значит, со здоровьем у вас все хорошо. Насчет болезни ваш Коля по ошибке сказал, да?

– Да, тут он, наверное, просто ошибся, – ответила Анжела. – Я на здоровье никогда не жалуюсь.

– Ну, знаете ли, при такой красоте иметь проблемы со здоровьем было бы очень обидно! – заявил Крячко. – Я вижу, ваш муж о вас заботится, украшения вам дарит.

– Это он недавно стал такой щедрый, – сказала хозяйка квартиры. – Где-то месяц назад купил вот этот кулон, а серьги и кольца – вообще на прошлой неделе. Я ему говорю: «Коля, ты чего такой заботливый вдруг стал? То все бубнил, что денег нет, а теперь они у тебя вдруг появились?» Он усмехнулся и ответил: «Да, вот так. Прежде не было, а теперь вдруг появились».

– А что это за склад, на который Николай поехал? – небрежным тоном спросил Гуров.

– Так они с Олегом на двоих купили оптовый склад, – ответила женщина. Коля мне сказал: «Все, Анжела, больше я на чужого дядю горбатиться не стану. Буду теперь на себя самого работать. Вся денежка теперь нам в карман будет течь, а не мимо».

– Где этот склад находится? – спросил Гуров. – Это я на тот случай интересуюсь, если нам самому Николаю нужно будет какой-нибудь вопрос задать, а его, как и сейчас, дома не окажется.

– Да он не близко, склад этот, на Пролетарке, – сказала Анжела. – Точный адрес я не знаю, это вам у самого Николая надо спрашивать.

– А мы и спросим, – заявил Крячко. – Обязательно так и поступим. Только вы уж сделайте одолжение, телефончик мужа скажите, чтобы мы могли ему позвонить и вас бы больше не беспокоили.

– Да ладно, какое уж тут беспокойство, – откликнулась женщина. – Нормальный разговор, и люди вы приятные. Вот, записывайте Колин телефон. – Она продиктовала номер мобильника охранника Субботина, а потом заметила: – Так что вы все-таки спросить хотели? Мы все о жизни разговариваем, о том о сем, а никаких вопросов, какие полицейские в кино обычно задают, вы не ставите. Где, мол, ваш супруг был в такой-то день, да чего делал?

– Да мы и так все уже поняли, – ответил Крячко. – Но если вас это дело интересует, то мы, так уж и быть, зададим вам несколько вопросов, какие в кино звучат. Вот скажите, правильно ли я вас понял, Анжела, что ваш замечательный муж всю последнюю неделю на дежурство не ходил и ночевал дома?

– Вот это пошли вопросы, какие положено полицейским задавать, – сказала хозяйка.

Кажется, тот факт, что она участвует в настоящем допросе, доставил ей удовольствие.

– Последнюю неделю, говорите? Нет, как же он никуда не ходил? У него служба такая, он по ночам часто дома не мог оставаться. И в последнюю неделю работал.

– А вот если вспомнить ночь с двадцать второго на двадцать третье сентября, – сказал Гуров. – Это четверо суток назад было. Тогда Николай находился дома или нет?

Этот вопрос поставил хозяйку квартиры в тупик.

– Двадцать второго, – повторила она. – Знаете, с числами у меня всегда туго. Так, вчера Коля находился дома, позавчера тоже. А до этого он три ночи подряд уходил. Так что был на дежурстве, да, это точно!

– Он так и сказал, что идет на дежурство? – осведомился Крячко.

– Он мне ничего не говорит, когда уходит, – ответила женщина. – Это его мужские дела, я в них не лезу. А вы что, сомневаетесь в том, что Коля на дежурство ходил? Так вы у его напарника спросите, у Олега! А я в его дела не лезу, у меня своих заморочек хватает. Я в магазине работаю и дочку воспитываю. Нашей Светочке восемь лет, она сейчас во дворе играет, скоро домой придет.

– Нет, мы ни в чем не сомневаемся, – заверил женщину Гуров. – И вообще вопросов к вам у нас больше не осталось. Большое вам спасибо, Анжела, вы нам очень помогли. До свидания!

– Ну вот, только начали разговор и сразу до свидания! – огорчилась хозяйка квартиры. – Ладно, идите, у вас ведь тоже, наверное, что-то вроде дежурства.

Продолжая улыбаться, сыщики дошли до двери, погрузились в лифт и поехали вниз. Анжела не замолкала, продолжала что-то говорить о муже, дочери, своей работе.

Выйдя из дома, сыщики дружно вздохнули и стерли с лиц улыбки.

– Да, не повезло Николаю Субботину с женой, сильно не подфартило! – произнес Крячко, качая головой.

– Это в каком же смысле? – спросил Гуров. – Вон она какая заботливая, любящая.

– Не прикидывайся простаком, Лев Иванович, все ты понимаешь! – сказал Крячко. – Любящая, но болтливая. Не женщина, а находка для таких вот ухарей, как мы с тобой. Все нам рассказала, и спрашивать почти не потребовалось. Теперь мы точно знаем, что Николай Субботин участвовал в убийстве своего хозяина и его домочадцев. Он уже успел получить доход от этого преступления.

– Причем большие деньги он начал огребать еще до двадцать второго сентября, до убийства Рябошкапова, – заметил Гуров. – Иначе откуда у него взялись бы средства на покупку дорогих украшений для прекрасной Анжелы? После убийства он получил основную сумму вознаграждения. На эти деньги они с Олегом Викторовым купили оптовый склад.

– Слушай, у нас есть практически все сведения, необходимые для того, чтобы уже сейчас арестовать этого Николая Субботина, – сказал Крячко. – Надо взять его, снять показания, проверить каждый шаг в ночь с двадцать второго на двадцать третье сентября, найти источник поступления денежных средств на счета. Вот, собственно, и все. Потом можно будет передавать дело в суд. Слушай, Лева, а может, Субботин с Викторовым вообще всех убили? И Куликова, и Чугунова?

– С первой частью твоих рассуждений я готов согласиться, а со второй нет, – ответил Гуров. – Да, нам надо готовить материалы для ареста Субботина и Викторова. Но объявлять эту парочку виновной во всех убийствах – это значит поступать так же, как майор Колесов. Нельзя хватать первого же человека, попавшегося под руку, и объявлять, что дело раскрыто. Ладно, хватит рассуждать. Надо решить, что нам с тобой делать прямо сейчас.

– Мне кажется, прямо сейчас надо выяснить адрес склада, купленного Субботиным, ехать туда и арестовать обоих молодцов, – сказал Крячко. – Ведь если промедлить, дать Субботину вернуться домой, то словоохотливая жена расскажет ему о нашем визите. Он поймет, что его раскрыли, и сразу сделает ноги, как наш предыдущий фигурант Дементьев.

– Адрес склада нам с ходу узнать не удастся, – сказал Гуров. – Он куплен всего несколько дней назад и в полицейскую базу данных, скорее всего, пока не внесен. К тому же сейчас вечер, уже почти восемь часов, все учреждения закончили работу. Есть и еще один момент. Если мы с тобой поедем на эту Пролетарку, то можем по дороге разминуться с фигурантами. Нет, надо ждать здесь. Я вижу возле подъезда вполне симпатичную скамеечку. Можно там посидеть и подождать. Я думаю, Субботина мы узнаем. Фотографии его у нас, правда, нет, но мне кажется, на один подъезд вряд ли найдется несколько человек такого типа.

– В крайнем случае будем останавливать всех мужиков в возрасте от тридцати до тридцати пяти лет, – сказал Крячко. – Хорошо, давай подождем.

Долго ждать друзьям не пришлось.

Едва они устроились на скамейке возле подъезда и приготовились к ожиданию, как у Гурова зазвонил телефон. Лев Иванович взглянул на экран. Оказалось, что это был Егор Улитин, самый первый свидетель, с которым сыщики познакомились накануне, когда осматривали дом Рябошкапова.

Гуров не знал, что могло потребоваться ему именно сейчас, в довольно позднее время, включил связь и услышал взволнованный голос Улитина:

– Это полковник Гуров?

– Да, это я, – ответил сыщик и спросил: – Что у вас случилось?

– Да еще как случилось! – услышал он. – На мой дом бандиты напали! Я сижу и отстреливаюсь! Если вы сюда не приедете, то они войдут и всех нас убьют!

– Я сейчас еду к вам, – ответил Лев Иванович, встал и сказал лучшему другу: – Посидеть на скамейке у нас не получилось. Нам с тобой придется разделиться. Мне срочно нужно ехать в поселок, где жил Рябошкапов. Там чертовщина какая-то происходит. Свидетель Улитин сейчас сообщил мне, что на его дом кто-то напал. Но охранника Субботина тоже упускать нельзя. Поэтому давай сделаем так. Ты сейчас же позвони Колесову, обрисуй ему ситуацию. Пусть он пришлет тебе подмогу. А я займусь нападением на Улитина.

Крячко не успел ничего ответить, как Гуров уже сел в машину и резко стартовал с места.

Глава 14

Сыщик старался ехать как можно быстрее. В то же время ему нужно было получить дополнительную информацию от Улитина. Поэтому он набрал номер свидетеля.

Тот откликнулся, и Лев Иванович сказал:

– Это Гуров. Я еду к вам. Попробуйте рассказать, что у вас произошло. Кто на вас напал? Когда это случилось?

– Минут двадцать назад все началось, – скороговоркой зачастил свидетель. – Хорошо, что я дома оказался! Иначе что было бы с женой и с дочкой! После убийства Павла Ильича я никак места себе не находил. Все мне неспокойно было. Сегодня я вернулся домой совсем рано, часов в шесть. Что-то меня толкнуло…

Внезапно Гуров услышал крик, раздавшийся там, в доме Улитина.

Вслед за тем до сыщика донесся голос свидетеля.

– Где он? Откуда лезет? Я сейчас! – прокричал тот кому-то.

Затем голоса людей отдалились, но не смолкли совсем. У Льва Ивановича сложилось такое впечатление, что Улитин бросил свой телефон там, где разговаривал, не успел его выключить. Теперь аппарат передавал звуки, которые раздавались в доме. Там, не так далеко от того места, где лежал телефон, прогремел выстрел. По всей видимости, он был произведен из охотничьего карабина.

«Кажется, из «Сайги» кто-то пальнул, – подумал Гуров. – Выходит, не врет мой свидетель, нападение ему не привиделось».

После этого все свое внимание сыщик сосредоточил на дороге, старался никого не задеть. Это было важно, ведь он делал почти девяносто километров в час. А специальной сигнализации на машине не было.

Впрочем, поселок был уже близко. Вот показался знакомый шлагбаум, сторожка.

Еще не доезжая до них, Гуров включил звуковой сигнал. Так он и подъехал к самому шлагбауму.

Из сторожки показался мужчина в камуфляжной форме.

– Чего безобразничаете? – с очень недовольным видом выкрикнул он. – Кто такой?

– Полиция! – еще громче охранника проговорил Гуров. – Открывай быстро, а то я твой барьер к чертовой матери снесу!

– Если вы из полиции, то покажите документы, – потребовал страж ворот.

Было видно, что он готов долго препираться, требовать соблюдения всех правил проезда на территорию поселка. Но Гуров уже принял другое решение.

Он выключил двигатель, вынул ключ из замка зажигания, вышел из машины и сказал:

– Не хочешь по-хорошему, дядя, будет тебе по-плохому. Вот мое удостоверение, видишь? Но спорить мне с тобой некогда. Машина останется здесь, и делай с ней что хочешь. А мне нужно преступников ловить.

Он бегом бросился в ту сторону, где стояли дома Рябошкапова и Улитина.

За спиной у него раздался крик озадаченного охранника:

– Стойте! Что же вы делаете?! Я же не знал! Как же я людей теперь пропускать буду?

Но Гуров его уже не слушал. Он понимал, что автомобиль загородил проезд, создал на какое-то время большие неудобства для жителей поселка. Но в то же время машина надежно перегораживала выезд и для автомобиля бандитов, напавших на дом Улитина. Лев Иванович не сомневался в том, что преступники приехали в поселок на машине. Не на трамвае же они сюда пожаловали!

Значит, эти негодяи теперь заперты на территории поселка. Им придется вступить в схватку с сыщиком либо бежать через имеющийся в ограде лаз, бросив автомобиль. Гурова не беспокоило то обстоятельство, что ему придется драться с несколькими бандитами. Он не раз и не два попадал в такие переделки и всегда выходил из них победителем.

«В конце концов, тот же Улитин может мне помочь, – мелькнуло у него в голове. – Или этот сердитый охранник. Чем черт не шутит. Вдруг и от него толк будет?»

Сыщик уже добежал до углового дома, за которым открывался вид на усадьбу Улитина. В этот момент он услышал сразу три выстрела, донесшихся оттуда. Гуров достал из кобуры пистолет и снял его с предохранителя. Он сделал еще несколько шагов и увидел, что калитка в ограде, за которой жил Улитин, распахнута.

Где-то там, за ней, грохнул еще один выстрел. В окне на втором этаже брызнуло стекло. За ним мелькнул чей-то размытый силуэт.

Одновременно сыщик увидел, как возле другой стены дома появился какой-то человек. Он ударил по раме окна первого этажа, оно открылось. Этот субъект подтянулся и полез в него.

У Гурова не было сомнений в том, что это бандит. Он был виден, как на ладони, сыщик мог свалить его одним выстрелом. Но ведь перед ним стояла задача не уничтожить этих мерзавцев, а задержать их.

– Стой, полиция! Вы окружены! Бросайте оружие, а то расстреляем всех к чертовой матери! – выкрикнул Лев Иванович и пальнул в воздух, чтобы придать своей угрозе побольше убедительности.

Бандит, лезший в окно, спрыгнул на землю и повернулся к сыщику. Грохнул выстрел, пуля просвистела над головой Гурова. Второй бандит, находившийся вблизи калитки, перестал обстреливать дом, высунулся из-за кирпичной ограды, выставил руку вперед и тоже открыл огонь по сыщику.

Нельзя было допустить, чтобы бандиты осознали, что они в большинстве.

Поэтому полковник быстро перебежал на другую сторону улицы, укрылся за какой-то оградой и громко крикнул:

– Стас, заходи сзади! И бей на поражение, нечего с ними валандаться! Лейтенант, зови своих людей! Где они прохлаждаются? Пусть дом окружают! – Он замолчал и пару раз выстрелил по бандиту, находившемуся возле калитки.

Тут совершенно неожиданно ему подоспела помощь. В окне на втором этаже мелькнул мужчина с карабином, и оттуда прогремел выстрел.

Однако Гуров не имел права подвергать опасности жизнь мирного гражданина, поэтому крикнул:

– Улитин, не светись! Мы сами справимся!

Он сразу понял, что его нехитрый прием сработал. Бандиты и в самом деле подумали, что их окружают значительные силы. Из калитки куда-то в сторону один за другим метнулись два человека. Взревел мотор. Машина, которую Гуров не видел, потому что она стояла за углом, сорвалась с места и быстро поехала прочь.

Сыщик не стал преследовать беглецов. Он знал, что деваться им некуда, с территории поселка можно выехать лишь через ворота, которые сейчас были заблокированы его автомобилем. Поэтому Лев Иванович повернулся и не спеша направился к этим самым воротам.

Он подоспел туда как раз вовремя. С другой стороны к воротам подкатил белый «Рено». Люди, сидевшие в нем, убедились в том, что проехать через них никак невозможно. Теперь там стояла не только «Гранта», на которой приехал Гуров. За ней приткнулись еще две машины.

Надо признать, что бандиты быстро оценили ситуацию. Они не стали пытаться сдвинуть с места машину сыщика, освобождать проезд. Эти негодяи просто выскочили из своего «Рено» и бросились бежать мимо шлагбаума, застрявшей машины полковника, ругающихся водителей других автомобилей.

Гуров тут же признался себе в том, что не ожидал этого. Он думал, что бандиты кинутся в его сторону, к пролому в ограде, который Крячко обнаружил накануне. Тогда Лев Иванович встретил бы их, находясь в засаде. Теперь же ему надо было пускаться в погоню.

Сыщик бросился бежать. Он тоже проскочил мимо шлагбаума и подбежал к машине, оставленной им. Лев Иванович ясно видел, что сзади нее стоят два автомобиля, но сбоку есть пространство, на котором можно развернуться. Конечно, Крячко, который был мастером вождения, проделал бы этот маневр лучше. Но Гуров тоже кое-что умел. Поэтому он вскочил в машину, завел мотор и вывернул руль вбок.

«Гранта» выскочила на газон, проехала по нему, обогнула машины, стоявшие сзади, и снова выскочила на асфальт. Теперь можно было развить нормальную скорость. Сыщик так и поступил.

Он мчался, внимательно вглядываясь вперед, и буквально через минуту увидел двух бегущих бандитов. Они спешили к трассе, где можно было поймать такси или просто попутную машину. Но разве люди, как бы они ни были физически подготовлены, могут соревноваться в скорости и выносливости с автомобилем?

Вскоре Гуров настиг их, обогнал, выехал на тротуар и преградил им путь.

Он выскочил из машины и закричал:

– Стой, стрелять буду!

Однако его враги были не робкого десятка. Они снова, как и там, в поселке, не подчинились требованию оперативника. Едва полковник успел выкрикнуть свое требование, как в ответ раздались выстрелы. Брызнуло осколками стекло дверцы, другая пуля угодила в крыло. Гуров укрылся за машиной и тоже открыл огонь.

Бандиты разделились. Один из них укрылся за мусорным баком и посылал в сыщика пулю за пулей. Тем самым он не давал Льву Ивановичу сменить дислокацию, держал его в напряжении.

Второй бандит под прикрытием этого огня побежал, огибая машину. Он хотел подобраться к оперативнику сбоку, чтобы тот был открыт для пуль.

В этих условиях Гуров уже не мог рассчитывать на то, что сумеет задержать обоих бандитов живыми и невредимыми. Надо было стрелять на поражение, убить или тяжело ранить одного из этих негодяев. Тогда у него появилась бы надежда взять второго.

Полковник решил применить военную хитрость. После очередного выстрела одного из противников он громко вскрикнул и упал на асфальт. Бандит, огибавший машину, услышал это и побежал быстрее. Он стремился добить раненого врага.

Гуров дождался, когда противник выскочил на открытое место, прямо перед ним, и тогда нажал на курок. Но он целился не в грудь, не в голову, не стремился убить. Полковник стрелял в правое плечо, чтобы вывести этого мерзавца из строя.

Ему удалось это сделать. Бандит, в которого угодила пуля сыщика, выронил пистолет, упал и схватился за плечо.

Гуров выскочил из своего укрытия, ногой отбросил подальше ствол, брошенный бандитом, и кинулся вперед, к дереву, за которым спрятался первый бандит. Но тот и не думал сдаваться. Он, как видно, успел сменить обойму у своего пистолета и теперь посылал в сыщика пулю за пулей. Одна из них просвистела у Гурова над ухом, вторая обожгла щеку.

Сыщик понял, что погибнет, если сделает еще шаг вперед. Он подобрал пистолет, который уронил раненый бандит, и сунул его себе в карман. Не хватало еще, чтобы тот оклемался, пришел в себя, подобрал свое оружие и начал стрелять Гурову в спину!

После этого сыщик кинулся в сторону и тоже спрятался за деревом. Стоя за ним, он увидел, как его противник отбежал к следующему укрытию. Полковнику стало ясно, что бандит намерен уходить к лесу и скрыться в нем. Лев Иванович понимал, что стреляет тот метко, близко к себе не подпустит.

Ситуация сложилась патовая.

«Может быть, позвонить Колесову? – подумал Гуров. – Или Стасу? Но они скорее всего сейчас занимаются задержанием охранника Субботина. Им потребуется немало времени на то, чтобы приехать сюда. Бандит за это время три раза уйти успеет. Нет, мне нужно все решить прямо сейчас, одному. Но как?»

Размышляя таким образом, он вслед за бандитом перебежал к следующему дереву. Теперь впереди было значительное открытое пространство. А у противника, которого преследовал Гуров, наоборот, как нарочно, на пути к лесу стояли несколько деревьев и мусорный бак. Сыщику надо было бежать через открытое пространство, рискуя получить пулю, либо ждать, пока бандит отойдет подальше и не сможет стрелять прицельно. Но тогда возникала опасность, что он сумеет уйти.

Лев Иванович не знал, на что решиться, как вдруг заметил среди деревьев на другой стороне дороги еще одного человека. Тот тоже перебегал от дерева к дереву, двигался за спиной у бандита, который не видел этого нового участника схватки.

«Кто же это может быть? – недоумевал сыщик. – Может, Крячко понял, что мне одному туго придется, и прислал подмогу? Или это майор постарался? Ладно, не важно, кто это. Главное, что свой человек. Он появился тут очень даже вовремя».

Он сменил обойму в пистолете и выпустил сторону бандита сразу две пули, заставляя того отступить. Полковник добился желаемого. Его противник отступил, кинулся к следующему дереву, укрылся за ним.

Тут помощник Гурова выступил из-за своего укрытия и выстрелил. Бандит упал как подкошенный. Этот человек выбежал из-за своего укрытия и кинулся к нему.

Гуров поспешил туда же. Вообще-то он полагал, что особо спешить некуда. Его противник скорее всего убит. Надо бы вернуться к первому, раненому бандиту, пока тот не успел далеко уйти. Лев Иванович не сомневался в том, что этот тип попытается убраться подальше отсюда.

Однако когда сыщик подбежал к месту, где упал его противник, он увидел картину, которая его удивила. Человек, оказавший ему такую своевременную помощь, сидел верхом на бандите и связывал ему руки ремнем.

– А что, он разве жив? – задал Гуров вопрос, надо сказать, не самый умный, потому как ответ на него был очевиден.

– Жив, конечно, – ответил мужчина, вязавший бандита. – Что ему сделается? Из травматики трудно убить. Разве что с близкого расстояния, да и то вряд ли.

– Но при чем здесь травматика? – с удивлением осведомился сыщик. – Я не слышал, чтобы в полиции кого-то вооружали травматическим оружием. Ты из какого отдела?

– Я-то? – откликнулся этот человек. – Я из отдела «Проезжайте, пожалуйста». Еще его можно назвать отделом «Куда прешь?». Нам другого оружия, кроме травматики, не полагается. – Тут он наконец-то затянул на руках бандита последний узел и повернулся к сыщику.

Гуров с искренним изумлением убедился в том, что перед ним не какой-то юный сержант полиции, а довольно-таки пожилой дядька в камуфляжной форме, тот самый, который не открыл перед его машиной шлагбаум и не пропустил ее на территорию поселка.

– Так ты не из полиции? – спросил Лев Иванович.

– Нет, не из полиции, – прозвучал ответ. – И даже не из вневедомственной охраны. Сторож я, из охранного предприятия «Мухтар». Зовут меня Тимофей Павлович Востриков. Вообще-то я склады охраняю, но тут вчера охранника зарезали. Вот меня начальство и попросило подежурить.

– Очень хорошо сделало твое начальство! – сказал Гуров. – Потому что если бы не ты, Тимофей Павлович, то не знаю, что я делал бы. Но как же ты решился с травматическим оружием на бандита с огнестрелом бросаться?

– Так он же не знал, что у меня травматика, – ответил Востриков. – Это только с близкого расстояния разобрать можно. А я вижу, человек с двумя бандитами схватился, понимаю, что трудно ему. Как же тут не помочь?

– А ты раньше в полиции не служил, Тимофей Павлович? – спросил Гуров.

– Нет, я мастером по оборудованию на химкомбинате работал, – ответил охранник. – Вредное там производство, легкие у меня ни к черту. Оттого рано на пенсию вышел, теперь в охране служу. Ну и что мы теперь делать будем?

– Давай мы с тобой, Тимофей Павлович, поднимем этого ворошиловского стрелка и отведем к моей машине, – проговорил Гуров. – Дальше видно будет. Война план покажет.

Глава 15

Востриков с помощью Гурова поднял на ноги связанного бандита. Тот упрямо молчал, а когда полковник стал всматриваться в его лицо, попытался отвернуться. Однако сыщик увидел, что это совсем еще молодой человек, не старше двадцати пяти – двадцати семи лет.

Лев Иванович достал из кармана полиэтиленовый пакет, сунул в него руку и поднял с асфальта пистолет бандита, не оставив на нем своих отпечатков. После этого он положил ствол в этот самый пакет.

– Откуда у тебя, юноша, это оружие? – спросил сыщик у бандита. – Кто ты такой? Скажи, не таись. А то я даже не знаю, как к тебе обращаться.

– Не надо ко мне никак обращаться, – зло ответил бандит.

– Не хочешь говорить? – сказал Гуров. – Это ты совершенно напрасно. Ты ведь понимаешь, что данный вопрос нисколько не сложный. Ответ на него мы быстро найдем. Как и на все другие вопросы. Зачем тебе понадобилось нападать на дом Егора Улитина, кто тебе дал такое задание, и так далее, и тому подобное. Ладно, Тимофей Павлович, берем клиента под локти. Сейчас все вместе пойдем и посмотрим, как его напарник себя чувствует.

Однако сыщику не удалось выяснить, как себя чувствовал первый бандит, которого он ранил в плечо. На месте схватки, возле полицейской «Гранты», стоявшей на обочине, никого не оказалось. Льву Ивановичу стало ясно, что этот фрукт смог подняться и уйти. Насколько далеко? Этого Гуров не знал.

Он покружил вокруг машины, вглядываясь в землю, надеясь отыскать на ней следы крови. Ведь полковник своими глазами видел, как сильно кровоточила рана в плече, которую получил его противник. В нескольких метрах от машины он и в самом деле нашел кровавое пятно на асфальте. Но дальше таких следов не было. То ли рана кровоточила не так сильно, то ли бандит смог как-то перевязать ее.

– Спасибо тебе, Тимофей Павлович! Ты меня выручил. Теперь иди, неси службу дальше. Нельзя тебе с поста отлучаться, – проговорил Гуров и пожал руку своего неожиданного помощника.

Когда тот ушел, Лев Иванович достал телефон и позвонил майору Колесову. Он кратко изложил ему суть событий, случившихся в поселке, и попросил прислать полицейских с кинологом и служебной собакой, которая могла взять след и помочь найти беглеца. Колесов заверил его в том, что наряд тотчас будет выслан.

Покончив со своими делами, Гуров спросил, как обстоит дело с поимкой охранника Субботина.

– Да никак это дело не обстоит, – с досадой ответил майор. – Мы с вашим другом полковником Крячко уже два часа тут у подъезда торчим, и все напрасно. Субботин так и не появился.

– В таком случае ждать дальше бесполезно, – заявил Гуров. – Видимо, жена предупредила мужа о том, что в квартиру приходила полиция, и он решил залечь на дно. Все, майор, можешь там больше не ждать.

Лев Иванович закончил этот разговор, тут же решил пообщаться с Крячко и набрал его номер. Он рассказал ему о событиях, произошедших возле дома Улитина, чуть подробней, чем майору.

– Что же ты теперь намерен делать? – спросил Крячко, когда Гуров завершил свой монолог.

– Что делать? – повторил его вопрос Лев Иванович. – Дождусь прибытия группы с кинологом, которую Колесов обещал отправить сюда. Начнем прочесывать близлежащий район, искать этого бойкого раненого бандита.

– И что, ты всю ночь собираешься там бегать? – спросил Крячко. – Хочу тебе напомнить, что мы с тобой сегодня с самого утра ничего не ели. Я не отказался бы как-нибудь перекусить, пусть даже в два часа ночи, а потом немного поспать. У меня еще один вопрос имеется. В таких схватках, как та, которую ты описал, почти никогда не удается обойтись без единой царапины. Я подозреваю, что не только ты ранил бандита, но и сам тоже получил. Я не прав?

– Да какое это ранение! – ответил Гуров.

В этот самый момент он вдруг почувствовал, как у него со щеки, по которой чиркнула пуля, стекла кровь. Да, Лев Иванович был ранен, хотя и легко. Глупо было отрицать этот очевидный факт.

– Да, меня и правда немного задело, – признался он лучшему другу. – Но как же я не буду участвовать в поисках сбежавшего бандита? Ведь это я начал погоню за ним. Стало быть, мне ее и заканчивать.

– Нет, если ты начал, то это вовсе не значит, что тебе все надо самому заканчивать, – сердито проговорил Крячко. – Наша работа здесь не завершается сегодняшним днем. Собственно говоря, уже наступило завтра. Если ты сейчас не поешь и не выспишься, то что будешь делать днем?

– Тут ты тоже прав, – вынужден был согласиться Гуров со словами друга. – Так что ты мне предлагаешь делать?

– Мне совершенно ясно, что тебе делать, – ответил Крячко. – Надо дождаться полиции, которую к тебе послал Колесов, поставить перед ними задачу, а самому ехать в гостиницу. Или сначала к врачу. Я тебя накормлю, это беру на себя, однако не уверен в том, смогу ли заменить доктора.

– Зато я в этом уверен полностью, – сказал Гуров. – Я же говорю, у меня не рана, а царапина. Пластырем заклеишь, да и все дела. А вот накормить меня – это будет большое дело. С этим я точно один не справлюсь.

– Тогда встретимся в номере, – сказал Крячко и отключился.

Гуров все сделал в точности так, как посоветовал ему старинный друг. Он дождался полицейской группы с кинологом и служебной собакой. Сюрпризом для сыщика оказалось только то обстоятельство, что возглавил ее сам майор Колесов.

– Не могу я такое важное дело пропустить, – объяснил тот свое участие в этой операции. – Наконец-то перед нами реальный бандит, которого вы смогли обезоружить. Даже не одного, а двоих!

– Ну, второго, если честно сказать, не я обезоружил, а охранник Востриков. Он сейчас на своем посту находится, службу несет, – проговорил Лев Иванович.

– Ну и что? Все равно ваша роль в этой схватке была решающей! – заявил майор. – Да вы ведь ранены! У вас все лицо в крови!

– Да, задело немного, – сказал Гуров. – Так что я, наверное, поеду отдыхать. Вот вам второй бандит, его можно хоть сейчас отправлять в СИЗО. Единственное, что я хотел бы сделать напоследок, так это его обыскать.

Сыщик подошел к задержанному бандиту и стал его обшаривать. Он искал оружие и документы и тут же нашел и то и другое. В карманах джинсов и куртки парня он обнаружил нож, водительские права и документы на машину. Полковник развернул их и прочел имя владельца автомобиля – Викторов Олег Семенович.

– Вот так встреча! – воскликнул Гуров. – Это же охранник Рябошкапова! В ночь убийства он, правда, не должен был дежурить, но это в данном случае не особенно важно. После убийства этот тип купил оптовый склад на паях с охранником Субботиным. Стало быть, тот бандит, которого я ранил, это и есть Субботин! Значит, я все же встретился с этими персонажами. Правда, в другом месте и при иных обстоятельствах. Ты теперь смотри, майор, не упусти этого беглеца!

– Думаю, что мы его не упустим, – сказал Колесов.

– В таком случае завтра утром я с ним побеседую, – сказал сыщик, садясь в машину. – Да, вот еще одно, чуть не забыл. На, возьми пистолет этого Субботина. Он его выронил, когда был ранен.

Майор спрятал оружие и озабоченно спросил:

– А вы с такой раной сможете машину вести? Может, послать с вами кого-то из моих людей? Пусть он за рулем посидит?

– Не надо со мной никого посылать, сам доеду, – ответил Гуров.

К этому времени собака уже взяла след и рвалась вперед, в жилой квартал, находившийся на другой стороне дороги. Сыщик понаблюдал за тем, как полицейские вслед за псом скрылись между домов, увидел, как отъехала полицейская машина, увозившая в СИЗО охранника Викторова. После этого он наконец-то поехал в гостиницу.

Возбуждение, охватившее полковника в момент схватки с бандитами, постепенно спадало. Теперь он чувствовал, как на него свинцовой плитой наваливается усталость.

«Да, Стас прав, – подумал Гуров. – Утро вечера мудренее. Нужно поесть и выспаться. Иначе я не смогу работать. А этой парой охранников и без меня есть кому заняться».

Он так устал, что едва мог управлять машиной и ехал все медленнее. К гостинице «Гранта» подошла уже чуть ли не ползком и остановилась возле подъезда.

Гуров поднялся на второй этаж, открыл дверь номера и только головой покачал от восхищения. Крячко на совесть позаботился об ужине друга. Весь стол был уставлен тарелками и коробками с едой. Чего здесь только не было!

Он уже было направился к столу, но Крячко решительно остановил его.

– Нет, сначала в ванную, – заявил он. – Ты наверняка последние двадцать четыре часа в зеркало не глядел. Ну и вид у тебя! Весь в крови. Умойся, потом я тебе рану заклею. Пластырь я уже приготовил.

Вскоре сыщик сидел за столом с вилкой в руке. Утолив первый голод, он принялся рассказывать другу о событиях этой ночи. Крячко слушал его и только головой качал. Когда Гуров рассказал о документах, изъятых у бандита, в которых значилась его фамилия, удивлению Станислава не было предела.

– Выходит, мы все же накрыли эту парочку! – воскликнул он. – Хорошо, что Егор Улитин тебе позвонил. Этим он и себе жизнь спас, и нам помог задержать преступников, убивших семнадцать человек.

– Если прибавить Романа Чердачного, убитого вчера, то уже восемнадцать выходит, – поправил друга Гуров. – Улитин должен был стать девятнадцатым. Да, мы определенно имеем дело с теми самыми негодяями, которые убили Павла Рябошкапова. В том, что эти же самые охранники убили также Куликова и Чугунова, я пока сомневаюсь. Завтрашний допрос многое прояснит. Прежде всего я хочу получить ответ вот на какой вопрос. Почему они стремились уничтожить всех свидетелей своего преступления? Чем им угрожал их коллега Чердачный? Или Улитин?

– Я задал бы им еще один вопрос, – сказал Крячко. – Почему они до сегодняшнего дня вели себя так нагло? Убили восемнадцать человек и жили себе, не тужили, никуда бежать не собирались. Как будто им кто-то гарантировал здесь полную безопасность.

– Кстати, интересная мысль, – сказал Гуров. – Может, кто-то и гарантировал. Некий высокопоставленный господин. – Сыщик замолчал и зевнул.

– Да ты уже спишь на ходу! – заявил Крячко. – Хотя немудрено. Уже четвертый час ночи. Давай ложиться. Может, завтра еще какие-то соображения нам в головы придут. Да, кстати, а какой у нас план на завтра?

– Надо доделать то, с чем мы не управились сегодня. Поговорить с Улитиным, выяснить у него обстоятельства нападения, – ответил Гуров. – Это первое. Затем нужно будет допросить бандита, задержанного сегодня. Да и второго, если, конечно, майор Колесов его возьмет. Если останется время, мы познакомимся с местными журналистами.

– С какими еще журналистами? – с удивлением осведомился Крячко.

– Да как это с какими? – отозвался Гуров. – Я ведь уже упоминал об этом, когда передавал тебе свой разговор со свидетелем Масленниковым. Он мне сообщил, что самый подробный рассказ об убийстве Рябошкапова прочитал в газете «Уральский вестник». Ты ведь помнишь, сколько раз нам помогали журналисты. Они часто добывают информацию там, где наши коллеги только руками разводят. Так что я хочу побывать в редакции этого самого «Уральского вестника» и послушать, что мне там скажут.

– Что ж, программа насыщенная, – сказал Крячко. – Будем надеяться, что мы ее сможем выполнить до трех часов следующей ночи. Но что-то мне подсказывает, что до журналистов завтра у нас руки не дойдут. Если допрос двух задержанных охранников пойдет так, как надо, то на все другое времени точно не останется.

– Посмотрим, – отозвался Гуров. – Я надеюсь, что времени хватит на все и спать мы завтра ляжем вовремя.

Глава 16

Гуров и Крячко привыкли спать мало. Умение полностью расслабляться за короткое время входило в число навыков, необходимых в их профессии. Поэтому оба сыщика, не сговариваясь, проснулись ровно в девять утра без всякого будильника. Пяти часов сна им вполне хватило для восстановления сил.

Пока Гуров брился и умывался, Крячко на скорую руку соорудил завтрак из остатков вчерашнего ужина. Сыщики принялись за салат и бутерброды с колбасой, попутно обсудили, кто чем будет сегодня заниматься.

– Давай ты съездишь, поговоришь со свидетелем Улитиным, – сказал Гуров. – Меня интересует, как он сумел отбиться от нападения двух вооруженных бандитов. Есть и еще один вопрос. Не было ли там еще и третьего преступника? Может, я кого-то не заметил? В общем, я думаю, ты найдешь, как это выяснить. Ну а я созвонюсь с нашим другом Колесовым, узнаю, как вчера прошло задержание Субботина. Это если я угадал и первый бандит действительно был именно он. Потом отправлюсь в СИЗО, допрашивать обоих охранников. Я думаю добраться туда на такси, так что можешь брать машину. Когда закончишь с Улитиным, можешь ко мне присоединиться. Думаю, беседа со свидетелем не отнимет у тебя много времени. Я считаю, что тебе будет интересно поучаствовать в этом допросе.

– Еще бы не интересно! – отозвался Крячко. – Это куда любопытней, чем беседовать с Улитиным о его подвигах.

Крячко первым закончил завтрак, быстро собрался и позвонил Егору Улитину. Как выяснилось, тот находился дома и был готов к встрече с оперативником.

– Я думал, что кто-то из ваших еще вчера ко мне подойдет! – обиженно проговорил Улитин. – Специально до самого утра не ложился и сегодня встал ни свет ни заря. У меня есть что вам рассказать!

– Вот и прекрасно, – заявил Крячко. – Я сейчас приеду к вам, и мы побеседуем совершенно спокойно и обстоятельно, не спеша. Ночью такой разговор у нас не получился бы.

После этого Станислав Васильевич сел в машину и поехал в поселок, где жил свидетель.

Гуров допил чай, взял телефон и позвонил майору Колесову. Однако его ждал неприятный сюрприз. Телефон абонента был отключен или находился вне зоны действия сети, как ему сообщил мелодичный женский голос.

Лев Иванович взглянул на часы. Было уже около десяти. Сыщик не мог представить себе, чтобы человек, руководящий таким расследованием, так долго спал даже после бессонной ночи.

«Может, он уже в СИЗО, допрос без меня проводит? – подумал сыщик. – Мобильник специально отключил, чтобы никто его не беспокоил?»

Гуров набрал номер капитана Семенова, но ответа на вызов так и не дождался. Это было уже слишком.

«Ну ладно, я вам покажу, как спать допоздна! – подумал Гуров, изрядно всем этим разозленный. – Сейчас сам поеду в управление и организую допрос бандитов, задержанных вчера!»

С этой целью он позвонил в СИЗО. Ему ответил заместитель начальника изолятора.

– Это полковник Гуров говорит, – представился сыщик. – Подготовьте мне камеру для допроса людей, которых вчера задержали. Их зовут Николай Субботин и Олег Викторов.

– Субботин и Викторов, говорите? – отозвался заместитель. – Сейчас посмотрю. Нет, товарищ полковник, такие граждане к нам не поступали.

– Как же так не поступали? – с немалым удивлением проговорил Лев Иванович. – Куда же они могли деваться? Одного из них, Викторова, я вчера лично задержал. О судьбе Субботина я еще не узнал, там разное могло случиться, но Викторова точно к вам повезли. Я сам это видел!

– Извините, товарищ полковник, но я тут ничем помочь не могу, – сказал заместитель начальника СИЗО. – Вы позвоните в управление. Там наверняка должны знать, где находятся эти граждане.

Слова сотрудника тюремного ведомства были совершенно справедливы, и Гурову ничего не оставалось, как снова звонить Колесову. Однако телефон майора по-прежнему не отвечал.

«Позвоню еще раз капитану Семенову, – решил Гуров. – Если он снова не отзовется, поеду в управление, наведаюсь к их начальнику генералу Полякову и устрою там хороший скандал. Что за чертовщина у них творится?»

В таком взвинченном настроении он снова набрал номер капитана Семенова. На этот раз тот наконец-то отозвался.

– Здравия желаю, товарищ полковник! – услышал Лев Иванович знакомый голос. – Доброго вам утра!

– Не знаю, можно ли это утро назвать добрым, – заявил сыщик. – Поясни, Семенов, почему твой начальник Колесов на звонки не отвечает. Битых полчаса пытаюсь до него дозвониться и никак не могу это сделать. Где он теперь находится, почему недоступен?

– Я полагаю, у себя дома, – ответил капитан. – Николай Васильевич вчера поздно лег, вот и отсыпается. Я тоже зверски устал. Вы сами знаете, товарищ полковник, какие события происходили…

– Про события я немного в курсе, – сказал Гуров. – Я в них каким-то боком тоже немного участвовал. Ладно, если майор привык спать до полудня, то и пусть его. Ты мне вот что скажи, капитан. Где задержанные? Куда подевались Субботин с Викторовым?

– Так вы до сих пор не знаете, – протянул Семенов. – Видите ли, товарищ полковник, вчера такая штука произошла…

– Да не тяни ты, говори! – потребовал Гуров. – Какая еще штука? Что там приключилось?

– Понимаете, этот Субботин, которого мы преследовали, он отстреливался. Вот бойцы и открыли огонь на поражение. В результате выстрелов Субботин был убит. Так что сейчас он находится в морге.

– Что?! – взревел Гуров. – Ты что мелешь, капитан?! Как он мог отстреливаться, если свой пистолет выронил, когда я его ранил? Я этот его ствол позже подобрал и передал майору в руки!

– Наверное, у него второй пистолет был где-то спрятан, – ответил на это Семенов.

– Так, ладно, с этим я еще разберусь, – сказал Гуров, с трудом сдержав ярость, клокотавшую в нем. – Посмотрю, что там за пистолет, сколько выстрелов из него сделано. Взгляну на тело Субботина, послушаю заключение судмедэксперта. Да, в этом деле я непременно покопаюсь как следует. Но ты мне скажи, где в таком случае Викторов? У него оружия не было, он сидел в полицейской машине, крепко связанный, отстреливаться точно не мог. Так что сейчас этот деятель должен находиться в СИЗО. Но я звонил туда, и мне сказали, что такой гражданин к ним не поступал. Так где Викторов сейчас обретается?

– Понимаете, товарищ полковник, этот второй, который Викторов, он ведь был опасно ранен.

– О чем это ты, капитан? – спросил Гуров. – Когда ранен? Кем? Я в него ни разу не попал. Я лично его обыскивал, и он в то время был совершенно здоров!

– Да, но вы сами сказали Николаю Васильевичу, что в Викторова стрелял этот охранник, как его?.. Да, вспомнил – Востриков. Он опасно ранил фигуранта. Тот скончался по дороге в СИЗО. Майор мне уже сказал, что мы будем готовить документы о привлечении этого Вострикова к уголовной ответственности. Налицо причинение тяжких телесных повреждений, приведших к смерти.

– Вы что, оба с Колесовым с ума сошли?! – выкрикнул Гуров так громко, что его, наверное, было слышно даже на улице. – Как мог этот бандит, молодой здоровый парень, умереть после выстрела из травматики?

– Но ведь сами знаете, товарищ полковник, что если стрелять из травматического оружия с близкого расстояния, то вполне можно нанести серьезное ранение. Даже смертельное, – не сдавался Семенов. – Видимо, в данном случае так оно и получилось.

– Но ведь он стрелял издалека! – воскликнул Гуров. – Через дорогу! Какое там к чертовой матери близкое расстояние?! Выстрел лишь слегка оглушил бандита. Если бы Востриков его не придавил, не связал, то этот тип уже спустя минуту стоял бы на ногах!

– Я ведь там не был, всего этого не видел, поэтому мне трудно судить, товарищ полковник, – сказал Семенов. – Разве вы не могли ошибиться, оценивая тяжесть ранения, которое получил Викторов? Вы ведь не медик.

– Тяжесть ранения можно оценить, даже не будучи медиком, – сказал Гуров.

Гнев, охвативший его в первую минуту после получения этого невероятного сообщения, схлынул. Теперь сыщик был спокоен, уже вполне держал себя в руках. Он осознавал всю тяжесть этой катастрофы, прекрасно понимал, что криком сейчас делу не поможешь. Здесь было необходимо ледяное хладнокровие. Полковник должен был сделать правильные выводы из этой жуткой истории, определить порядок своих дальнейших действий.

– Я вполне мог оценить состояние Викторова, – сказал он. – На нем нигде не было крови. Он вообще не был ранен.

– Но он мог получить внутреннее кровоизлияние, – гнул свое капитан. – Это вы никак не могли заметить. В общем, майор Колесов еще вчера, когда я ему доложил о смерти Викторова, принял решение о задержании охранника Тимофея Вострикова. Я еще полчаса назад выслал опергруппу для этого. Она уже вернулась.

– Вот как? – спросил Гуров. – Завидная оперативность. И где теперь Востриков? Сидит в СИЗО? Или он тоже, как и Викторов, умер по дороге туда?

– Как-то вы странно говорите, товарищ полковник, – заметил капитан. – Словно мы виноваты в смерти этого самого Викторова. Нет, ничего с вашим охранником не сделалось. Он пока что находится не в СИЗО, а в изоляторе при управлении. Вот майор Колесов приедет на работу, станет его допрашивать. Потом уже мы будем избирать меру пресечения.

– Так, теперь я все понял, – сказал Гуров. – Значит, охранник Востриков задержан и находится в управлении, а два бандита, которых вчера повязали, пребывают поблизости от него, в морге? Правильно я описал ситуацию?

– Да, все именно так и обстоит, – ответил капитан. – А майор Колесов…

Однако Гуров не стал ждать окончания фразы и отключил телефон. Ему было неинтересно слушать про майора Колесова. Он немедленно должен был решить, что теперь делать.

«Раньше я подозревал, что в здешнем управлении работают неумехи, очковтиратели, которые не желают расследовать преступления, хотят как можно скорее закрыть дела, – раздумывал Лев Иванович. – Теперь же я вижу, что дело обстоит намного хуже, что в управлении действует крот, который находится в сговоре с бандитами. Не исключено, что он не один. Субботин с Викторовым, с которыми я вчера столкнулся, были не единственными участниками здешних убийств. Скорее всего они являлись простыми исполнителями, мелкими сошками и нежелательными свидетелями. Поэтому от них и постарались избавиться, как только они погорели. Мне нужно срочно найти опору вне управления. Может быть, стоит позвонить в главк и попросить прислать сюда бригаду из Москвы? Но это будет долго. Пока люди войдут в курс дела, пройдет время. Нет, мне нужны местные кадры, которым можно доверять. Что ж, есть только один человек в Камнеозерске, к которому я могу обратиться по этому поводу».

Гуров снова взял телефон и позвонил прокурору области Прошину. Тот, к счастью, оказался на месте.

Когда Лев Иванович сказал ему, что сложилась чрезвычайная ситуация, в которой необходима его помощь, он кратко ответил:

– Понял вас, приезжайте немедленно.

Полковник вызвал такси и поехал в прокуратуру.

Спустя полчаса сыщик уже сидел напротив Прошина, в его кабинете. Еще тридцать минут понадобилось Гурову для того, чтобы кратко рассказать прокурору о событиях вчерашней ночи. После этого он начал формулировать свою просьбу.

– Я знаю, что прокуратура не имеет собственных силовых структур, – сказал Лев Иванович. – Поэтому вы никак не можете оказать мне поддержку при поимке бандитов, в поиске их автомобилей или в других следственных действиях. Но мне нужна хоть какая-то помощь со стороны государственных органов. Например, сейчас задача номер один – это помочь Тимофею Вострикову. Этот человек уже обвинен в преступлении, которое совершил кто-то другой.

– А вы уверены в том, что этого Викторова, которого вы задержали, кто-то убил? – спросил Прошин. – Он не умер сам?

– Я абсолютно в этом убежден, – ответил Гуров. – Молодой сильный парень не мог умереть сам, ни с того ни с сего. Впрочем, вскрытие должно показать причину смерти. Но ждать этого нельзя. Надо немедленно. Прямо сейчас хоть как-то помочь человеку, который вчера спас меня от бандитской пули.

– Я вас понял, Лев Иванович, – сказал прокурор. – В этом деле я как раз могу оказать вам помощь. Никого нельзя арестовать и поместить в СИЗО без санкции суда. А решение суда может последовать только после нашего заключения. Поэтому давайте сделаем так. Я выделю вам молодого толкового сотрудника нашего ведомства. Он поедет вместе с вами в управление, чтобы встретиться с Востриковым. Поверьте, этот парень сможет добиться его освобождения. Я советую вам взять его с собой и на вскрытие. Вдруг вам начнут чинить какие-либо препятствия? Присутствие сотрудника прокуратуры нисколько не помешает. Сейчас я позвоню. – Прошин нажал кнопку вызова на мобильнике и сказал: – Илья Игоревич, будьте добры, срочно зайдите ко мне. Да, прямо сейчас. Это дело не терпит отлагательств. – После этого он вновь обратился к Гурову: – Сейчас мой сотрудник придет сюда. Я вам еще кое-какую помощь могу оказать, знаю в ведомстве генерала Полякова одного толкового и честного офицера, которому всецело доверяю. Я ему позвоню, скажу, чтобы он с вами связался, предупрежу, что это надо сделать втайне от майора Колесова и капитана Семенова. Как я понимаю, вы им не слишком доверяете. Так ведь?

– С каждым днем все меньше и меньше, – ответил Гуров.

– Ну вот, у вас будет в управлении человек, которому вы можете всецело доверять, – сказал прокурор. – Ага, а вот и мой Илья Игоревич.

В кабинет вошел молодой человек среднего роста, темноволосый, с голубыми глазами. Он был в синей прокурорской форме и выглядел очень официально.

– Вызывали, Геннадий Александрович? – спросил этот парень.

– Да, Илья Игоревич, вызывал, – сказал Прошин. – Вот, познакомьтесь. Это знаменитый сыщик, полковник Лев Иванович Гуров.

Молодой сотрудник прокуратуры с интересом взглянул на Гурова. Они пожали друг другу руки.

– Лев Иванович расследует массовые убийства, случившиеся в нашем городе, – продолжал Прошин. – У него возник ряд проблем, в решении которых ему может потребоваться поддержка нашего ведомства. Полковник вам сам объяснит, какая именно помощь ему нужна. Тут дело срочное, которое не терпит отлагательства. Я вас временно освобождаю от всех остальных дел и поручаю оказать всемерную помощь полковнику Гурову. По дороге он вам все растолкует. Возьмите служебную машину и езжайте в управление внутренних дел. – Областной прокурор снова повернулся к Гурову. – Лев Иванович, если вам нужен будет транспорт, то вы можете воспользоваться этой машиной и сегодня, и в другие дни. Так и скажите водителю, что это распоряжение Прошина. Да я потом и сам ему сообщу об этом.

– Огромное вам спасибо, Геннадий Александрович! – сказал Гуров, вставая. – Вы снова нам помогаете.

– Я готов помочь вам всем, чем только могу, – заверил его прокурор.

Глава 17

Илья Мажников оказался человеком не болтливым. Пока они не сели в машину и не отъехали от здания прокуратуры, он не проронил ни слова. Только на пути к управлению внутренних дел молодой сотрудник прокуратуры спросил, в чем состоит проблема, которую им предстоит решить. Гуров снова, второй раз за это утро, рассказал о событиях вчерашней ночи, о странной гибели двух бандитов и о задержании того самого человека, который оказал неоценимую помощь следствию, то есть охранника Тимофея Вострикова.

– Необходимо добиться его освобождения, – заявил Гуров, заканчивая свой рассказ. – Я не могу смириться с тем, что он сейчас находится под стражей. Это задержание, предъявление ему обвинения в убийстве – чистейшее издевательство над законом и здравым смыслом. Затем, уже во вторую очередь, надо заняться расследованием обстоятельств гибели двух бандитов, которые вчера были задержаны. Но это я беру на себя, тут мне ваша помощь не потребуется.

– Я обязательно сделаю все, что только смогу, – отреагировал на это молодой человек. – Может быть, и с этими двумя бандитами смогу чем-то помочь вам, Лев Иванович.

Приехав в управление, Гуров и Мажников поднялись в кабинет майора Колесова. Тот уже был на месте, сидел за столом и что-то писал.

Полковник шагнул за порог и спросил:

– Скажи, майор, на каком основании был задержан гражданин Тимофей Востриков?

Сперва сердитый взгляд Колесова остановился на молодом сотруднике прокуратуры, потом он перевел его на Гурова и произнес:

– Что-то я вас не понимаю, товарищ полковник. Вы так говорите, словно в чем-то меня обвиняете. Для задержания указанного вами гражданина имеются веские основания. Кажется, капитан Семенов их вам уже изложил. Еще я не понимаю, зачем вы привезли с собой представителя прокуратуры. У нас проводится проверка?

– Вообще-то я тебе, майор, ни на какие вопросы отвечать не должен, – сказал Гуров. – Но так уж и быть, слушай. Отвечаю по порядку. Да, я тебя обвиняю в халатности, в разгильдяйстве, благодаря которым вчерашняя операция по задержанию двух бандитов фактически была провалена. Семенов действительно назвал мне те причины, по которым ты приказал задержать Вострикова и доставить его сюда. Но я считаю эти основания совершенно надуманными, поэтому и привез с собой представителя прокуратуры. Он поможет мне восстановить законность и справедливость.

– Я являюсь помощником прокурора области Геннадия Александровича Прошина, – сказал спутник сыщика. – Моя фамилия Мажников. Требую предъявить мне документы на задержанного гражданина, чтобы я мог сформировать позицию прокуратуры по данному вопросу.

Колесов некоторое время молча переводил взгляд с Гурова на Мажникова и обратно, затем сказал:

– Что ж, вы имеете такое право. Хорошо, вот вам представление в суд на гражданина Вострикова. В нем изложены основания для помещения его под стражу. – Он протянул сотруднику прокуратуры стопку листов, сколотых степлером.

Мажников, не садясь, внимательно прочитал это представление, после чего вернул его майору и заявил:

– Я не вижу здесь достаточных оснований для помещения гражданина Вострикова под стражу. Мотивы для проверки его действий имеются, хотя они, на мой взгляд, весьма шаткие. На период этой проверки гражданин Востриков может находиться в домашних условиях, под подпиской о невыезде. А сейчас его необходимо освободить из-под стражи.

– Но я с ним еще не закончил! – сказал Колесов, лицо которого покраснело от гнева, распиравшего его. – Он будет находиться здесь, в камере, пока я не разберусь с этим делом!

– Нет, не будет! – резко проговорил Гуров. – Позицию прокуратуры тебе изложили. А я как старший по званию требую немедленно выполнить указание сотрудника прокуратуры и освободить задержанного. Пиши ему бумагу о невыезде и дай указание немедленно отпустить его. Или прикажешь мне идти с этим вопросом к генералу Полякову?

Лицо Колесова побагровело еще сильнее.

Некоторое время он молчал, видимо, стараясь сдержать свою ярость, потом процедил:

– Ладно, полковник, если считаете нужным, то освобождайте вашего Вострикова. Но только потом пеняйте на себя! Вот сбежит он из-под подписки, тогда вы и пожалеете! – Он быстро составил нужный документ и протянул его Гурову.

Сыщик взял бумагу и молча покинул кабинет. Мажников двинулся за ним.

Они спустились в подвальное помещение, где располагался изолятор временного содержания, и Гуров приказал дежурному лейтенанту привести Вострикова.

Спустя несколько минут Лев Иванович увидел того самого человека, который так помог ему минувшей ночью. К искреннему удивлению сыщика, лицо Тимофея Вострикова не выражало ни злобы, ни страха. Охранник был олимпийски спокоен, словно находился не в ИВС с перспективой перевода в СИЗО, а где-нибудь в санатории.

– Здравствуй, Тимофей Павлович, – сказал ему Гуров. – Извини, что так получилось. Ты пострадал из-за того, что мне помог. Но сотруднику прокуратуры Мажникову удалось добиться твоего освобождения. Ступай домой, можешь ходить на работу, жить обычной жизнью. Только из города пока не уезжай.

– Спасибо, что не забыли, помогли, – сказал в ответ Востриков. – А извиняться вам не за что. Чего только в жизни не бывает! Не зря же русская пословица говорит: «От сумы да от тюрьмы не зарекайся». Вот тюрьма кончилась, пойду домой. А из города я и так уже много лет никуда не уезжаю.

Гуров, Мажников и Востриков вместе вышли из управления, после чего расстались. Охранник пошел на остановку маршрутки, чтобы ехать домой, а сыщик и прокурор направились к моргу.

Войдя в здание криминалистической службы, где находилось это заведение, Лев Иванович заметил возбуждение, царившее здесь. Дверь в кабинет начальника службы Аркадия Степанцева стояла открытой. Туда то и дело вбегали сотрудники и мигом вылетали обратно.

Гуровым овладело нехорошее предчувствие, и он тоже поспешил войти в кабинет.

Аркадий Степанцев стоял возле стола и разговаривал с двумя своими подчиненными.

Увидев Гурова и Мажникова, он всплеснул руками и воскликнул:

– Так я и знал! Вот уже и прокуратура пожаловала! Вы, конечно, тоже меня спросите, как такое могло случиться. А я не знаю, что сказать. Решительно не имею понятия!

– Как я понял, у вас случилось нечто чрезвычайное, – произнес сыщик. – Давайте, поскорее успокойтесь и расскажите по порядку, что именно тут произошло.

– Хорошо, я попробую, – произнес главный криминалист. – Пусть при моем рассказе присутствуют вот эти мои сотрудники. – Он указал на людей, стоявших рядом с ним. – Никита дежурил ночью, при нем привезли тела. А Игорь первый утром обнаружил это ЧП.

– Хорошо, пусть присутствуют и Никита, и Игорь, – сказал Гуров. – Давайте все сядем. Так нам будет спокойнее. Итак, рассказывайте.

– Около четырех часов к нам поступили тела двух мужчин, – начал свой рассказ главный криминалист. – Обоих привезли патрульные машины. В это время дежурил наш сотрудник Никита Попов. Он поместил их в морг. Один покойник был зарегистрирован как Олег Викторов, второй – как неизвестный мужчина.

– Почему же неизвестный? – спросил Гуров. – Разве при нем не было никаких документов?

– Про это я ничего не знаю, – ответил Степанцев. – Вы же знаете, что к документам мы не имеем отношения, мы занимаемся телами. Конечно, наши специалисты могут изучать и бумаги, если они поступят к нам в лабораторию на экспертизу, но это уже совсем другой случай. Про документы вы спросите патрульного, который привез этого человека.

– Хорошо, я выясню, кто это сделал, и узнаю насчет документов, – проговорил Гуров.

Тут в разговор вмешался Никита Попов, дежуривший ночью.

– А вам и выяснять ничего не надо, я все скажу, – сказал он. – Это тело привезла машина, в которой находился майор Колесов Николай Васильевич. За рулем там был какой-то сержант, я его не знаю, но командовал Колесов.

– Понятно, – буркнул Гуров, затем повернулся к руководителю центра и спросил: – Значит, вы зарегистрировали эти два трупа, и что было потом?

– Да именно потом все и случилось! – воскликнул Степанцев. – Никита принял тела, положил их в морг. В семь часов утра он, как обычно, сдал дежурство сменщику, Игорю, вот он сидит. Тот вошел в морг и обнаружил…

– Нет, Аркадий Владимирович, я не сразу обнаружил, – перебил руководителя сотрудник. – Это я уже потом…

– А давай ты сам все и расскажешь, – предложил Гуров. – Так быстрее будет.

– Хорошо, – сказал Игорь. – Значит, я принял дежурство, тут же, как это положено, обошел все лаборатории, проверил, все ли заперто. Потом отправился в морг, начал осматривать его. Вначале ничего не заметил, потом смотрю – дверца одной ячейки вроде приоткрыта. Это такие боксы, в которых хранятся тела.

– Я в курсе, как хранятся тела в моргах, – сказал Гуров. – Значит, ты увидел, что ячейка открыта, и что?

– Вообще-то у нас все ячейки стоят закрытыми, даже пустые, – продолжал Игорь. – То есть тут был явный непорядок. Я подошел, посмотрел, увидел, что ячейка пустая. Но почему-то рядом с ней на полу грязь какая-то. Словно кто-то ходил и не убрал за собой. А у нас везде идеальная чистота поддерживается. Я заинтересовался, чье тело в последний раз было в этой ячейке, посмотрел в журнале. Там было записано, что в эту ячейку всего три часа назад положили тело неизвестного гражданина, которое привезла патрульная машина. Никто это тело не забирал, если верить книге записей. Но на месте его не было. Я сразу кинулся звонить Аркадию Владимировичу…

– Игорь позвонил мне домой, когда я еще только встал, даже побриться не успел, – продолжил рассказ руководитель лаборатории. – Я сразу понял, что случилось нечто чрезвычайное, и тут же поехал на работу. Мы вместе с Игорем обошли весь морг, осмотрели все ячейки и обнаружили, что отсутствует еще и тело Олега Викторова, поступившее ночью.

– Скажите, в морге есть вторая дверь, запасный выход? – спросил Гуров.

– Никакой второй двери нет, – ответил Степанцев. – Вот он, вход и выход, первый и единственный.

Сыщик повернулся к Никите Попову.

– Ну-ка, давай, вспомни, как все было, когда ты принял эти пропавшие тела, – сказал он. – Кто их заносил, клал в ячейки? Кого привезли первым?

– Сначала привезли человека, у которого были при себе документы, то есть Викторова, – ответил сотрудник лаборатории. – Его привез капитан Семенов.

– Семенов, говоришь? – произнес Гуров. – Это странно. В машине, которая сопровождала Викторова, капитана не было. Ладно, рассказывай дальше. Кто нес тело? Ведь капитан не один его тащил.

– Капитан его вообще не касался, – ответил Попов. – Тело несли два рядовых сотрудника, их имена я не знаю. Они положили его на стол. Капитан отдал мне документы, я осмотрел тело, как это и положено, констатировал смерть от неизвестной причины, потом…

– От неизвестной причины? Это означает, что на теле не было следов ранения или удушения? – перебил его Гуров.

– Да, при беглом осмотре я не заметил следов насильственной смерти, – ответил Попов. – Но это не значит, что таковых нет вообще. Чтобы сделать научное заключение о причинах смерти человека, нужно проводить подробный осмотр. Передо мной такая задача не стояла.

– Хорошо, это я понял, – сказал Гуров. – Что было потом?

– Собственно, больше ничего интересного тогда не произошло, – ответил Никита. – После завершения осмотра полицейские поместили тело в ячейку и ушли.

– А что было со вторым трупом? – продолжал допытываться сыщик. – Когда его привезли?

– Вскоре после первого, – ответил криминалист. – Минут через пятнадцать. Этот труп отличался от первого. На нем имелись следы трех огнестрельных ранений, этот человек потерял много крови. Собственно, когда его внесли в морг, она все еще текла. Ее следы остались на полу, на фартуках санитаров.

– То есть этого убитого несли не полицейские, а санитары?

– Да. Ведь этого человека привез майор Колесов. Он приехал вдвоем с водителем. Не будет же майор сам таскать тело! Я позвал санитаров, и они отнесли.

– Этого покойника ты тоже осматривал?

– Конечно. Я обнаружил следы от трех пуль. Санитары положили тело в ячейку и ушли. Колесов немного задержался. Он уговаривал меня, чтобы я немедленно дал заключение о состоянии тела, о характере ранений, полученных этим человеком. Я ответил, что не являюсь патологоанатомом, не могу делать чужую работу и мое заключение не будет иметь доказательной силы. В конце концов мне удалось убедить майора в своей правоте, и он ушел. Я обошел морг еще раз, все осмотрел, после чего запер помещение и пошел проверять лаборатории.

– А потом, когда все обошел, что стал делать? Лег спать?

– Нет, не лег! – сердито ответил Никита. – Спать нам не полагается, да и возможности такой не имеется. В дежурном помещении нет ни дивана, ни даже кушетки. Кроме того, ночью нас то и дело беспокоят, то трупы привозят, то просят срочно сформировать бригаду криминалистов на выезд. В общем, дежурный в основном сидит на телефоне. Вот и я так до утра. В семь часов пришел Игорь, я сдал ему смену.

– А где ты сидел на телефоне? – поинтересовался Гуров.

– В кабинете Аркадия Владимировича, – ответил Никита.

– Это на втором этаже?

– Ну да.

– Значит, если бы кто-то открыл дверь морга и вынес тело, ты вряд ли услышал бы хоть какой-то шум?

– Не знаю, – растерянно произнес Попов. – Раньше такого никогда не случалось. Кому может понадобиться тело? Да и входная дверь тоже заперта была. Ключи от нее всегда есть только у дежурного и у Аркадия Владимировича.

– Но ведь при большом желании можно изготовить дубликаты, – заметил Гуров, повернулся к Игорю, второму криминалисту, и спросил: – А ты, значит, пришел в семь утра и почти сразу обнаружил пропажу двух тел. Так оно было?

– Да, пропажу тел и следы на полу, – ответил Игорь.

– Стало быть, эти покойники кому-то понадобились, – заявил Гуров. – Этот кто-то обладал ключами или их дубликатами и не боялся наследить за собой. Вот, пожалуй, и все, что мы про него сейчас можем сказать. Ну да ничего, постараемся узнать побольше. – Затем сыщик повернулся к Мажникову и сказал: – Извините меня, Илья Игоревич, за то, что я потащил вас сюда с собой. Как видите, никто мне здесь палки в колеса не вставлял, ваша помощь не потребовалась. Вот трупы бандитов куда-то делись. Такая незадача!.. Но тут прокурорская поддержка мне не требуется. Все, больше не буду отнимать ваше время.

– Никаких извинений не нужно, Лев Иванович, – ответил молодой сотрудник прокуратуры. – Я совсем не считаю, что явился сюда напрасно и потерял время. Я познакомился со спецификой работы вашей службы, понял, в какие сложные ситуации вы попадаете. Я действительно пойду. Надеюсь, вы справитесь с этой задачей. Но как только у вас возникнет необходимость, сразу обращайтесь ко мне. Я отложу все дела и постараюсь вам помочь. Да, наша машина остается в вашем распоряжении. Водителя, если что, зовут Костя.

Глава 18

Мажников ушел, а Гуров подумал, что сейчас ему в первую очередь нужно связаться с Крячко.

«Хватит уже ему возиться со своим свидетелем Улитиным, – подумал сыщик. – Здесь он гораздо нужнее».

Не успел Гуров вспомнить о лучшем друге, как тот сам ему позвонил.

– Привет, Лева, – сказал он. – Как там у тебя дела? Допросил кого-нибудь из вчерашних задержанных?

– Нет, никого я допросить не смог, – ответил Гуров. – Допрашивать некого. Оба бандита, задержанные вчера, мертвы.

– Как это мертвы?! – удивился Крячко. – Ведь когда ты с ними вчера расставался, они были живехоньки! Один, надежно связанный, в машине сидел, другой убежал, но вряд ли далеко. Что с ними случилось?

– Вот это нам и надо выяснить, – сказал Лев Иванович. – Тут еще круче дела творятся. Без твоей помощи мне не разобраться с этим. Так что давай, срочно приезжай.

– Куда, в управление? – спросил Станислав.

– Нет, в морг, – ответил Гуров. – Я здесь нахожусь.

– Сейчас еду, – отозвался Крячко.

Гуров убрал телефон и направился в кабинет начальника криминалистического центра Степанцева. Он попросил у него ключи от морга и внимательно их осмотрел. Потом сыщик так же пристально исследовал те ключи, которые находились у Игоря, дежурившего по центру. О своих выводах Лев Иванович криминалистам ничего не сказал, направился к выходу, чтобы встретить старинного друга.

Крячко не заставил себя долго ждать. Через пару минут его «Гранта» остановилась у подъезда.

Он подошел к Гурову и спросил:

– Ну и что тут случилось? Какая помощь от меня требуется?

– Я тебе уже сказал, что оба бандита мертвы, – проговорил Лев Иванович. – Смерть одного из них, которого я ранил, но не успел приковать к машине, еще можно как-то объяснить. Колесов говорит, что он отстреливался и был смертельно ранен при задержании. А вот гибель второго бандита, Викторова, – вообще темная история. Семенов мне заявил, что этого типа смертельно ранил охранник, который меня вчера выручил. Помнишь, я тебе рассказывал об этом?

– Помню, конечно, – сказал Крячко. – Но каким образом охранник мог смертельно ранить бандита из травматики?

– Спроси об этом капитана Семенова! – зло проговорил Гуров. – Он твердит одно и то же. Дескать, ваш охранник нанес смертельное ранение задержанному, его нужно судить. Впрочем, это уже не актуально. С помощью областного прокурора я освободил этого человека. Сейчас перед нами другая проблема стоит. Тела погибших бандитов пропали из морга!

– Стало быть, покойники сбежали?! – изумился Крячко. – Ну и дела! Такого я еще не слышал!

– Как видишь, Камнеозерск бьет все рекорды, – сказал в ответ Гуров. – В общем, ситуация выглядит так. В четыре часа ночи две полицейские машины с небольшим временным интервалом привезли в морг трупы двух бандитов. В этом заведении их оприходовали по всем правилам, приняли на хранение. Утром пришел дежурный, стал делать осмотр и обнаружил, что оба трупа пропали. Как ты понимаешь, вина за это ЧП ложится на начальника криминалистического центра Степанцева и двух его подчиненных, которые дежурили ночью и утром. Между тем я совершенно убежден в том, что криминалистов кто-то подставил точно так же, как раньше – охранника Вострикова.

– Понимаю, – сказал Крячко. – Их подставил тот персонаж, который не хочет, чтобы мы расследовали смерть бандитов. Он сам украл тела.

– Вот и я так думаю, – согласился Гуров с мнением старинного друга. – Я тут проверил ключи от морга, которые имеются у Степанцева и дежурного Игоря. На экземпляре Степанцева я обнаружил следы воска. Ты же знаешь, что от него довольно трудно избавиться. Я думаю, картина ночного происшествия выглядела так. Кто-то из полицейского наряда, который привез второе тело, не вышел из здания центра, спрятался внутри. Полагаю, что это был водитель, который приехал вместе с майором Колесовым. Потом, когда тот ушел, а дежурный Попов удалился в кабинет начальника центра, этот водитель вышел из своего укрытия и открыл входную дверь. В здание вошли люди, убившие обоих бандитов. С помощью дубликата ключа они попали в морг и похитили тела. Полагаю, что эти ребята их сожгли или где-то закопали. Нам с тобой в любом случае нужно найти эти трупы. Но сначала необходимо отыскать свидетелей ночного визита в морг. Это будет твоя задача. Вот, смотри. Видишь, над входом в центр висит камера? Проверь ее запись. Но я не исключаю, что похитители трупов позаботились о ней и ночью она почему-то не работала. Пройдись по окрестным домам, посмотри, нет ли там камер. Но прежде всего нам нужны именно свидетели! Найди их, Стас!

– Задание понял, – деловито ответил на это Крячко. – Когда я подъезжал сюда, кажется, видел неподалеку круглосуточную шиномонтажку. Надо туда наведаться. Может, тамошние работяги кого-то ночью видели?

– Наведайся и туда, и в другие места, – проговорил Гуров. – Нам нужны свидетели!

– Понял, буду искать, – сказал Крячко. – А ты чем займешься?

– А я, как и планировал, нанесу визит в редакцию газеты «Уральский вестник», – ответил Лев Иванович. – Теперь разговор с журналистами стал особенно важен. Ведь на своих коллег, на сотрудников полиции мы точно не можем положиться. Мне нужна достоверная информация о коррупции в местных правоохранительных органах.

– То есть ты окончательно утратил доверие к нашим друзьям Колесову и Семенову? – спросил Крячко.

– Да, утратил, – ответил Гуров. – Будем искать друзей в других местах. Еще я хочу заняться охранником Димой Дементьевым. Ты ведь помнишь парня, который скрылся от нас в торговом центре? Мне кажется, не стоит бросать этот след. Да, кстати, у нас теперь появилась вторая машина. Областной прокурор Прошин закрепил за нами вон ту белую «Гранту» с водителем Костей. Так что мы теперь можем разъезжать по городу независимо друг от друга.

После этого разговора Крячко направился в сторону шиномонтажной мастерской, привлекшей его внимание. Гуров уточнил адрес редакции и поехал туда.

Редакция «Уральского вестника» располагалась в трех комнатах большого офисного здания, напичканного разными конторами. Двери всех этих помещений были открыты настежь. Лев Иванович шел по коридору и слышал голоса сотрудников. Они с кем-то разговаривали по телефону или беседовали друг с другом. Некоторые сидели за компьютерами и сосредоточенно набивали какие-то тексты.

Гуров думал, что хотя бы кабинет редактора будет закрыт. Но нет, эта дверь тоже была распахнута. Человек лет сорока сидел за столом, читал текст на экране и общался с кем-то по телефону.

«Однако люди здесь занятые, – подумал сыщик. – Нелегко будет их оторвать от дела. Но придется пойти на это».

Он вошел в кабинет, достал удостоверение, раскрыл его и молча поднес к глазам редактора.

Тот, продолжая говорить по телефону, прочел, что значилось в документе, поднял глаза на Гурова, кивнул ему, после чего сказал невидимому собеседнику:

– Извините, Юрий Петрович, тут ко мне пришли по неотложному делу. Да, представьте себе, даже по куда более важному, чем ваше. Я вам позже перезвоню. – Он выключил телефон, встал, протянул сыщику руку и проговорил: – Помогаев Никита Сергеевич, редактор газеты «Уральский вестник». Я много хорошего о вас слышал, Лев Иванович. Очень рад вашему визиту. Как я понимаю, он связан с расследованием массовых убийств, произошедших в нашем городе?

– Да, мне сказали, что ваша газета подробнее других писала об убийстве Чугунова, – ответил Гуров. – Но мне хотелось поговорить с вами не столько о самих убийствах – об этих делах я знаю достаточно много, – сколько вообще об обстановке в вашем городе. В частности, меня интересует ситуация, сложившаяся на данный момент в правоохранительных органах.

– Тогда вы пришли точно по адресу, – сказал Помогаев. – У меня есть сведения, которые вас наверняка заинтересуют. Сейчас, одну минуточку. – Он вышел в другую комнату, и Гуров услышал, как редактор сказал кому-то, очевидно, своему заместителю: – Сережа, я сейчас буду плотно занят, возьми все текущие дела на себя, ладно? – Затем Помогаев вернулся, закрыл за собой дверь кабинета, сел напротив визитера и негромко проговорил: – Нас, жителей Камнеозерска, давно беспокоит ситуация, сложившаяся в наших правоохранительных органах. Мы уверены в том, что там возникла нездоровая обстановка. Мы провели одно расследование…

– Не майор ли Колесов стал объектом этого вашего расследования? – спросил Гуров.

– Да, Колесовым мы тоже интересовались, – ответил редактор. – Но наше основное внимание привлек сам руководитель управления генерал Поляков. Вы знаете, что он в нашем городе – человек новый?

– Нет, я не интересовался биографией Алексея Полякова, – ответил сыщик.

– Так вот, Поляков был к нам переведен три года назад из Читы, – сказал Помогаев. – Он привез с собой несколько человек, добился их перевода в наш город. В частности, с ним приехали Колесов и два сержанта. Генерал быстро вошел в круг местной элиты, установил нужные знакомства. Этому способствовало его увлечение. Выяснилось, что Поляков – страстный охотник. И я вам сейчас покажу одну фотографию. – Редактор склонился к компьютеру, нашел нужный файл, повернул экран к сыщику и сказал: – Вот, взгляните. Сцена под классическим названием «Охотники на привале».

Гуров посмотрел на экран. На опушке леса стояли кружком четверо мужчин в охотничьих костюмах, с ружьями. Перед ними на земле лежала туша огромного кабана. Вид у охотников был весьма довольный, все улыбались.

– Вот здесь, в центре группы, вы можете видеть нашего генерала Полякова, – сказал редактор. – Но самый любопытный персонаж тут не он, а человек, находящийся рядом с ним. Вот этот, справа. Вы знаете, кто это?

– Вот этот мордатый, с рожей как у бандита? – осведомился Гуров. – Не знаю, конечно.

– Вы весьма точно описали этого господина, – с усмешкой проговорил Помогаев. – У него не только физиономия как у бандита, он и сам в прошлом был таковым. Весьма примечательная личность. Этот человек – владелец компании «Урал – Север» Аркадий Львович Сердюк. Вы, я думаю, вряд ли слышали это имя.

– Нет, как раз слышал! – воскликнул сыщик. – Значит, это и есть тот самый Сердюк! Вот оно как.

– Но откуда вы могли слышать о Сердюке? – полюбопытствовал редактор.

– Мне рассказывал о нем один человек, – уклончиво ответил Гуров.

Он пока не хотел афишировать участие прокурора области в расследовании.

– Я знаю, что Сердюк в девяностые годы был криминальным авторитетом, занимался вымогательством. Потом он каким-то образом смог уйти от наказания, легализовать средства, нажитые разбоем. Теперь ему досталось еще и имущество бизнесмена Петра Куликова, убийство которого пока остается нераскрытым. Именно он стал новым хозяином вашего аэропорта.

– Вот именно! – воскликнул Никита Помогаев. – Этому бандиту достались все деньги Петра Аркадьевича! И никто не может объяснить, каким образом это произошло. Мы пытались узнать подробности этой сделки, обращались в различные организации, но нам ничего не ответили. Молчали и сотрудники компании «Урал – Север». Мы стали проявлять настойчивость в расследовании. Знаете, что произошло после этого?

– Вам стали угрожать, – предположил Гуров.

– Вы угадали, Лев Иванович, – ответил редактор. – Причем угроза была оформлена очень своеобразно. Однажды я обнаружил у дверей своей квартиры ящик, похожий на посылочный. В нем лежали свиная голова и записка: «Заглохни, Помогаев. А то с тобой будет то же самое».

– Вы обращались по этому поводу в полицию? – спросил сыщик.

– Обращался, – ответил Помогаев. – Там мне сказали, что это, скорее всего, шутка кого-то из моих знакомых, отказались возбуждать дело, вообще проводить какие-либо действия. Ну а я внял доброму совету, изложенному в записке, и перестал интересоваться делом о наследстве Петра Куликова.

– Понятно, – протянул Гуров. – Скажите, а кто изображен на снимке по другую сторону от генерала, слева? Человек какого-то восточного типа.

– Вот об этом персонаже мы почти ничего не смогли узнать, – с сожалением произнес редактор. – Выяснили только его фамилию – Алиев. Что за деятель, откуда взялся – неизвестно.

После этих слов Никиты Помогаева Гуров только головой покачал. На его глазах разрозненные события, произошедшие в Камнеозерске, стали складываться в единую картину. Ведь он в отличие от редактора Помогаева знал, кто такой гражданин Алиев. Это был тот самый человек, которому достались деньги, похищенные у убитого банкира Алексея Чугунова. В памяти сыщика даже всплыло название конторы, которой владел неуловимый господин Алиев – АО «Луч».

Да, картина уже складывалась. В ней пока еще оставались пустоты. Сыщики должны были как можно скорее заполнить их.

– Большое вам спасибо, Никита Сергеевич, – сказал Гуров. – Вы оказали следствию поистине неоценимую помощь. А вы не могли бы распечатать для меня этот снимок?

– Конечно, распечатаю, – сказал редактор. – Прямо сейчас. – Он склонился над принтером, и из него тут же выполз листок с фотографией. – Вот вам снимок, а вот тут я записал телефоны, по которым мы пытались связаться с Сердюком и Алиевым, – проговорил Помогаев. – Попробуйте, позвоните. Может, вам больше повезет.

– Обязательно попробую, – сказал Гуров.

– Но я ведь еще не все вам рассказал, что хотел, – заявил редактор. – Есть еще одна загадочная подробность, связанная с появлением генерала Полякова в нашем городе.

– Вот как? – заинтересовался сыщик. – Что за подробность?

– Лев Иванович, убийства бизнесменов, торговцев в нашем городе не раз случались и прежде, сначала девяностых годов. Однако богачей, как правило, убивали с помощью огнестрельного оружия. Иногда их сбивали насмерть машиной или топили в Каме, но это были исключения из общего правила. Но вот после появления во главе нашего управления внутренних дел генерала Полякова все чаще стали происходить убийства, совершенные с помощью ножа. Преступники перерезали горло своим жертвам. Это произошло раз, другой, третий. Вначале мы в редакции не придавали данному обстоятельству особого значения. Ну да, появился в городе киллер, который хорошо владеет ножом. Так что тут такого? Но потом я узнал, каким образом были убиты этим летом трое самых богатых людей Камнеозерска, и понял, что это важно. Поймите меня правильно, Лев Иванович. Я, конечно, не думаю, что сам генерал Поляков подкрадывался к обреченным бизнесменам с ножом в руке. Ему это не к лицу. Но согласитесь, что такое вряд ли может быть простым совпадением.

– Вы совершенно правы. Совпадением это быть никак не может, – произнес Гуров. – Я, знаете ли, вообще не верю в совпадения. Еще раз большое спасибо вам, Никита Сергеевич. Разговор с вами дал мне очень много.

– Так вы уже уходите? – Редактор искренне огорчился. – Но мы еще толком ни о чем не поговорили! Давайте я познакомлю вас с коллективом, чаю попьем. Мы можем вам рассказать много интересного о жизни нашего города.

– Верю, что можете, – сказал Гуров. – Увы, время не ждет. Однако прежде чем расстаться, я попрошу вас еще об одной услуге. Раз вы постоянно занимаетесь расследованием различных преступлений, то наверняка хорошо знаете штат вашего УВД. Можете ли вы назвать среди офицеров управления честного человека, на которого можно положиться? Я уже понял, что генералу Полякову доверять нельзя ни в коем случае. А совсем без помощи полиции проводить расследование мне будет очень трудно.

– Почему же, я могу вам подсказать такого честного офицера, – сказал Помогаев. – Даже двух. Вот, записывайте: капитан Денис Круглов. Очень опытный офицер, оперативник, как и вы. Он очень неуютно чувствует себя в той системе, которая за последнее время была создана у нас в управлении. Второй – старший лейтенант Марат Кляйнер. Это еще молодой человек, но очень энергичный и тоже честный. Мы имели возможность это проверить. Вот вам их телефоны. – Редактор продиктовал Гурову номера обоих офицеров.

Глава 19

Выйдя из редакции, Гуров позвонил Крячко. Он давно не связывался с другом и теперь хотел узнать, как у того продвигается работа. Стас откликнулся сразу, как будто ждал этого вызова.

– Ну и как идет твое расследование? – спросил Лев Иванович. – Нашел свидетелей?

– Представь себе, нашел, – ответил Крячко. – И не одного, а сразу двоих. Одного я отыскал на той шиномонтажке, о которой тебе говорил. Там ночью дежурил мастер. Сейчас он на отдыхе, но я к нему домой съездил. Он мне рассказал, что поздно ночью, около четырех часов, вышел покурить и видел, как мимо проехала черная «десятка». Этот человек обратил на нее внимание прежде всего потому, что у этой машины одно колесо было приспущено. Он еще подумал: «Ребята могли бы ко мне обратиться. Тогда я не сидел бы без работы». А когда я его спросил, почему он счел людей в машине ребятами, мастер ответил, что заметил в ней двух парней, довольно молодых. Представляешь, Лева, он даже часть номера этой машины запомнил, сказал мне, что там были две семерки. Так что можно эту «десятку» искать. Только кто это будет делать? Мы ведь уже одну машину просили в управлении пробить, и что-то я о результатах не слышал.

– Не только ты, но и я тоже, – отозвался Гуров. – Ничего удивительного. У них тут из морга трупы воруют! Но не волнуйся. У нас теперь имеются два человека в управлении, к которым мы можем обратиться за помощью. Но об этом чуть позже. Ты говори, что тебе второй свидетель рассказал.

– Мой второй свидетель не рассказывает, он только показывает, – ответил Крячко. – Потому что это не человек, а камера наблюдения. Представляешь, мне удалось найти ее на частном доме, который одним углом выходит на здание морга. Я думаю, люди, которых мы ищем, ночью эту камеру не заметили. Она так висит, что ее не сразу разглядишь, но показывает все четко. Я потребовал от хозяина дома выдать мне эту запись, и теперь она у меня.

– Что там? – спросил Гуров. – Давай, не тяни, рассказывай!

– Я и не тяну, – обиженным тоном ответил Крячко. – На записи видно, как к моргу с интервалом в четверть часа подъехали две полицейские машины с теми самыми телами. В первый раз их несли полицейские, во второй – санитары. Затем началось самое интересное. Первая машина уехала сразу, а вторая задержалась минут на десять. Потом из здания вышел человек, очень похожий на майора Колесова, и сел в нее. Она отъехала за угол и встала. Спустя несколько минут к ней подкатила еще одна машина. Угадай с трех раз, какая именно?

– Что же тут гадать, – ответил Гуров. – Это была черная «десятка», и на номере у нее были две семерки.

– Совершенно верно! Из обеих машин вышли люди, посовещались. Потом автомобили подъехали к входу в морг. Кто-то изнутри открыл дверь. Люди вошли внутрь, вынесли тела, погрузили их в машины и уехали. Лица этих типов видны плохо, но идентифицировать их с помощью современных компьютерных технологий вполне возможно, как и номера обеих машин можно прочитать. Но для этого нужна помощь криминалистов.

– Мне кажется, добиться помощи криминалистов нам будет нетрудно, – сказал Гуров. – Теперь, когда у них украли тела и над начальником службы нависла угроза отставки, а может, и суда, он для нас все сделает. Давай, дуй прямо туда, в морг. Там встретишься Аркадием Степанцевым, возглавляющим эту контору. Объяснишь ему ситуацию, покажешь свою запись. Думаю, его подчиненные все свои дела отложат на потом, землю будут рыть, но помогут тебе выяснить, кто эти люди, выносившие трупы, и какие номера на машинах. Когда у тебя будут эти результаты, позвони мне. Я передам номера людям, которые помогут нам найти машины.

– А что за люди? – поинтересовался Крячко.

– Я все объясню позже, не по телефону, – ответил Гуров. – Не теряй времени, действуй.

Он закончил разговор с Крячко, тут же достал листок с номерами телефонов, полученными от редактора, и набрал номер капитана Круглова.

Ему ответил деловитый мужской голос:

– Круглов слушает!

– С вами говорит полковник Лев Гуров, – представился сыщик. – Вы знаете, зачем я приехал в ваш город?

– Знаю, конечно, – ответил Круглов.

– Мне говорили, что вы честный человек, на которого можно положиться, – продолжал сыщик. – К сожалению, майору Колесову, который руководит расследованием убийств, я доверять никак не могу.

– Да уж, – заметил его собеседник. – Я бы тоже на майора не положился. Кстати сказать, я сам как раз собрался позвонить вам. Мне посоветовал сделать это областной прокурор Геннадий Александрович Прошин.

– Да, он говорил мне об этом, хотя и не назвал вашего имени, – сказал Гуров. – Так вы сможете мне помочь?

– Конечно, смогу, товарищ полковник, – ответил Круглов. – Говорите, что нужно сделать.

– У меня для вас будет два задания, – сказал сыщик. – Одно простое, другое посложнее. Первое касается поиска двух машин, на которых ездили люди, причастные к убийствам бизнесменов. Одна из них – потрепанный темный джип, замеченный в ночь убийства вблизи дома Алексея Чугунова. Его подробное описание вам может дать свидетель Игорь Данилов, живущий в том же поселке. Вторая машина – черная «десятка». Ее номер я вам скажу спустя некоторое время. Пока знаю только, что в нем были две семерки. Эту машину видели сегодня ночью возле морга.

– Я все записал, Лев Иванович, немедленно приступлю к поиску, – отозвался Круглов. – А какое задание посложнее?

– Второе задание касается вашего начальника, генерала Полякова, – ответил Гуров. – Мне нужен список всех людей, которые появились вместе с ним в вашем управлении. Как я понимаю, генерал перевел их сюда из Читы, где раньше проходил службу. Я хочу получить не только перечень фамилий и званий, но и какие-то сведения о каждом из этих персонажей. В частности, меня интересует человек, хорошо владеющий ножом.

– Да, это будет посложнее, – отозвался капитан. – Ведь надо собрать эти сведения, не привлекая внимания начальника управления. А то как бы не было нежелательных последствий.

– Да уж, капитан, ты постарайся избежать этого, – сказал Гуров. – Не спеши, не лезь напролом, действуй аккуратно. Когда список будет готов, позвони мне. Мы встретимся, и ты мне его передашь. Договорились?

Закончив разговор с капитаном, Лев Иванович некоторое время стоял в нерешительности. Крячко пока ему не звонил, значит, еще не смог расшифровать номера машин.

Гуров решил поговорить с человеком, изображенным на снимке, полученном от редактора Помогаева.

Он набрал номер бизнесмена Аркадия Сердюка и услышал мелодичный девичий голос:

– Приемная Аркадия Львовича Сердюка. Представьтесь, пожалуйста.

– Полковник полиции Лев Иванович Гуров, – ответил сыщик. – Соедините меня, пожалуйста, с вашим хозяином. Скажите ему, что дело весьма важное, не терпящее отлагательств.

– Я сейчас узнаю, – сказала секретарша. – Не отключайтесь, пожалуйста.

По ее голосу было заметно, что она находилась в нерешительности.

Ждать Гурову пришлось довольно долго, минут пять, никак не меньше.

Потом голос секретарши вновь зазвенел в трубке:

– К сожалению, сейчас связаться с Аркадием Львовичем вам не удастся. Мне сказали, что он находится в зарубежной командировке.

«Ну да, конечно. Господин Сердюк улетел на край света, как только узнал, кто его спрашивает», – подумал Гуров.

Но озвучивать свои мысли девушке из приемной он не стал, наоборот, постарался придать своему голосу как можно больше простодушия:

– Какая жалость! А я надеялся узнать у Аркадия Львовича о местах охоты на кабана в окрестностях вашего города. Мне сказали, что он специалист по этой части. Пожалуйста, как только вернется, передайте ему просьбу со мной связаться. Вот мой телефон. – Сыщик продиктовал обладательнице мелодичного голоса свой номер.

Он закончил разговор с секретаршей и недовольно покачал головой. Вряд ли эта маленькая хитрость могла принести свои плоды. Такой матерый хищник, как Сердюк, ни за что не поверит, что полковник Гуров разыскивал его по поводу охоты на кабана.

«Что ж, в таком случае надо позвонить еще одному охотнику с того снимка, господину Алиеву», – решил Гуров.

Он хотел набрать номер второго бизнесмена, когда его телефон зазвонил сам.

Это был Крячко.

– Я все пробил! – с нескрываемым торжеством заявил Стас. – Вот, записывай. – Он продиктовал старинному другу номера машин, в которые были загружены трупы охранников, похищенные из морга. – Ну и какие теперь задания будут? – спросил Крячко после этого.

– Задание будет самое простое, – ответил Гуров. – Помнишь ту столовую, в которой мы обедали вчера… нет, позавчера?

– Кажется, это недалеко от управления? – спросил Крячко. – Да, помню.

– Вот подъезжай сейчас туда, – продолжал Гуров. – А то я вижу, что сейчас время обеда, и не хочу, чтобы ты голодал. Мы с тобой там перекусим. Заодно я с тобой поделюсь кое-какой информацией, которую мне сообщили. Мы выработаем план дальнейших действий.

– Это задание мне очень нравится, – заявил Крячко. – Хотя должен признаться, что это удивительное дело. Лев Гуров сам, без подсказки, вспомнил про обед. Все, я уже еду.

Перед тем как отправиться в столовую, сыщик еще раз позвонил Круглову и передал ему данные, полученные от Крячко. Капитан заверил его в том, что поиск машин будет начат немедленно.

Теперь полковник мог отправляться в столовую.

Стас уже сидел за столом, уставленным тарелками с первыми и вторыми блюдами.

– Я тут решил проявить инициативу и взял все на нас двоих, – проговорил Крячко. – Твои вкусы мне давно известны, так что надеюсь, что не ошибся и тебе все понравится.

– Я в этом тоже не сомневаюсь, – сказал Гуров, садясь за стол.

Следующие полчаса они разговаривали мало, потому что в основном были заняты обедом.

Только когда борщ и котлеты были съедены и настала очередь чая, Крячко произнес:

– Ну так теперь ты мне наконец-то расскажешь, что это за информация, которую ты получил? Я вижу, что это сведения исключительной важности. Ведь они так на тебя подействовали, что ты вдруг вспомнил про обед. Кто, интересно знать, сообщил тебе их?

– Ты полностью прав, Стас, – ответил Гуров. – Я действительно получил сведения исключительной важности и понял, что должен немедленно сообщить их тебе. Нам надо вместе обдумать новую ситуацию, которая сложилась в нашем расследовании. Что же касается последнего твоего вопроса, то эту ценную информацию мне сообщил редактор «Уральского вестника» Никита Помогаев. Ладно, не буду больше тянуть, сейчас тебе все расскажу.

Гуров изложил другу все, что услышал от редактора. Он упомянул и про любителя охоты на кабана генерала Полякова, и про его партнеров по этому занятию, и про странного любителя убивать свои жертвы ножом, который появился в Камнеозерске. Рассказал Лев Иванович и про капитана Круглова, который отныне стал союзником сыщиков.

Крячко во время этого рассказа ничего не говорил, не задал ни одного вопроса. Он только головой крутил от изумления да охал в самых важных местах.

Когда Гуров замолчал, Станислав воскликнул:

– Но ведь ты понимаешь, что это все меняет? Вся картина переворачивается! Теперь становится понятным, почему Колесов так спешил закрыть дело, представить серийным убийцей Черкасова, который является всего лишь самым обычным мошенником. Ясно, почему погибли охранник Рома Чердачный и те бандиты, с которыми ты вчера схватился и одного задержал.

– Согласен с тобой, – ответил Гуров. – Все кусочки мозаики встают на свои места. Но это означает, что нам нужно полностью менять всю линию расследования. Свое собственное поведение мы тоже должны пересмотреть.

– Как именно? Что ты хочешь сказать? – осведомился Крячко. – Нам угрожает опасность?

– Да, это я и хочу сказать, – ответил Гуров. – До сих пор мы тыкались то туда, то сюда, иногда подбирались к подлинным преступникам, но толком не понимали, что делали. Теперь мы будем действовать с открытыми глазами, ловить самих убийц, а не их пособников. Они быстро это поймут и, конечно же, постараются от нас избавиться.

– Я тебя понимаю, – медленно произнес Крячко. – Но что же нам делать в таком случае? Может, сменить гостиницу?

Гуров пожал плечами и проговорил:

– А что толку? Мы в любой гостинице будем на виду, нас везде можно найти. Нет, нам просто надо быть всегда настороже. Теперь о том, что нам делать сейчас. Я надеюсь, что сегодня до вечера капитан Круглов даст нам имена тех людей, которых генерал Поляков перевел сюда, в Камнеозерск, из Читы. Возможно, среди них окажется и человек, который умеет искусно орудовать ножом. Вот на нем-то мы и сосредоточим свое внимание. Нам нужно будет отследить все его перемещения в те дни, когда совершались убийства, собрать доказательства вины этого мерзавца. Заодно придется выяснить, какую роль в этих убийствах играли наши коллеги – майор Колесов и капитан Семенов. Да и сам генерал Поляков.

– Значит, мы теперь ждем звонка, – проговорил Крячко.

– Да, сейчас ждем. Ну а после этого… – Гуров не закончил фразу, потому что в этот момент его телефон зазвонил.

Глава 20

Лев Иванович взглянул на экран и убедился в том, что его беспокоил Круглов.

– Слушаю, капитан, – сказал он.

– Я выполнил ваше задание, товарищ полковник, – заявил тот. – Выяснил, кого генерал Поляков перевел в наш город из Читы. Всего с ним приехали в Камнеозерск три человека. Это лейтенант Семенов, сержанты Приходько и Стрелков. Из них сразу двое, как выяснилось, искусно владеют ножом – Семенов и Стрелков. Сержант Стрелков даже не раз участвовал в соревнованиях по метанию ножа.

– Все это очень интересно, капитан, – заявил Гуров. – Я только один момент не понял. Ты назвал лейтенанта Семенова. Он что, однофамилец того капитана, который занимается тем же расследованием, что и мы?

– Нет, никакой не однофамилец, – ответил Круглов. – Это он самый и есть, Семенов Сергей Николаевич. Просто к нам он перевелся еще в звании лейтенанта, а уже здесь получил повышение, стал капитаном. Так сказать, за успехи в работе.

– Вот теперь я все понял, капитан, – сказал Гуров. – Спасибо тебе большое. У меня будет еще одна просьба. Собери все данные, какие только найдешь, об этих двоих – Семенове и Стрелкове. Адреса, номера телефонов, номера служебных и личных машин, факты их биографии. В общем, чем больше, тем лучше.

– Я вас понял, товарищ полковник, – ответил Круглов. – Только мне собирать эти данные не нужно. Я чувствовал, что они вам потребуются, и заранее кое-что приготовил. Может, чего-то в моих сведениях не хватает. Если так, то вы мне об этом сообщите, и я еще поищу.

– Ты молодец, Круглов! – только и мог сказать Гуров. – Давай, диктуй свои данные.

– Мне и диктовать их не надо, – сказал капитан. – Я тут сообщение подготовил, сейчас его вам на телефон сброшу. Там все есть.

Вскоре на телефон Гурова действительно поступило сообщение, в котором содержалась куча текстовой информации. К нему были приложены несколько фотографий. Лев Иванович устроил свой мобильник на столике так, чтобы Крячко тоже было все видно, и начал пролистывать материалы, присланные капитаном. Вскоре сыщики увидели две фотографии. На одной было лицо капитана Семенова, на другой – не знакомый Гурову и Крячко человек лет тридцати пяти, с жестким, решительным лицом. Это был сержант Стрелков.

– Вот этим персонажем нам и надо заниматься, – сказал Лев Иванович.

– Давай я этого типа на себя возьму, – предложил старинному другу Крячко.

– Хорошо, возьми, – согласился Гуров. – Давай я тебе его данные на телефон переброшу. Сам же продолжу линию, которую уже наметил на сегодня. Я говорю про охранника Диму Дементьева. Конечно, есть вероятность, что он уже укатил в Краснодар, где купил себе дом. Но мы вчера ему сильно помешали. Вполне возможно, что он какие-то свои дела не успел завершить. Так что я его, может быть, еще успею застать.

Друзья разделились.

Крячко отправился в управление внутренних дел, где надеялся разыскать сержанта Стрелкова. Разговаривать с ним он не собирался, хотел, что называется, сесть ему на хвост и проследить, с кем встречается этот человек, мастерски владеющий ножом. Еще Стас желал выяснить, где сержант был этой ночью, что делал.

Гуров решил еще раз воспользоваться помощью капитана Круглова. Он позвонил ему и попросил прояснить несколько моментов.

– Во-первых, меня интересует семья человека по имени Дмитрий Дементьев, – сказал полковник. – Как я понял, у него есть жена. Мне надо знать, как ее зовут, где она работает и находится в данный момент. Дети, если таковые есть, меня тоже интересуют. Дементьев собирался уехать в Краснодар. Надо узнать, может, его жена и дети как раз сегодня туда отправляются. Если они взяли билеты на поезд или самолет, то этот факт подтвердить будет легко. Выясни, капитан, этот вопрос.

Ждать ответа Гурову пришлось недолго. Уже спустя минут десять Круглов ему позвонил и сообщил, что жена и дочь Дементьева имеют билеты на поезд до Краснодара. Он отходит через час.

– Вы хотите их снять с поезда? – спросил капитан. – Может быть, вам для этого нужна помощь?

– Нет, семья Дементьева мне не нужна, – ответил Гуров. – Мне требуется только он сам. Я надеюсь, что охранник Дима появится на вокзале. Там мы с ним и увидимся. Для этого мне помощь не нужна, сам справлюсь.

Полковник сел в машину и сказал водителю, которого звали Николай, что надо ехать на вокзал. Там он не спеша вышел на перрон, отыскал нужный вагон и встал чуть в стороне. Посадка еще не началась, проводники только протирали поручни. Гурову пришлось ждать, но он к этому давно привык.

За двадцать минут до отправления началась посадка. Тут-то сыщик и увидел тех людей, которые были ему нужны. Он не знал жену Дементьева в лицо, тем более никогда не видел его маленькую дочь, но безошибочно вычислил их среди пассажиров. Может, потому, что женщина явно нервничала и выглядела встревоженной.

Главы семьи рядом не было, а сыщику был нужен именно он. Вот женщина с девочкой сели в вагон. До отправления поезда осталось десять минут, потом семь.

Тут на перроне появился человек, которого Гуров видел в квартире, расположенной на проспекте Строителей. Да, это был тот самый парень, который так ловко ушел от сыщиков, выпрыгнув из маршрутки!

Дима Дементьев быстро прошел вдоль вагона, нашел нужное окно и прижался к нему. По всему было видно, что он любит своих жену и дочь. Те тоже обрадовались мужу и отцу, улыбались, махали руками. Эта семейная сценка продолжалась до того самого момента, когда поезд тронулся. Потом он пошел быстрее и наконец-то скрылся из глаз.

Охранник, проводивший свою семью в южные края, повернулся, чтобы идти к подземному переходу. В этот момент у него на запястье защелкнулся браслет. Второй Гуров предусмотрительно закрепил у себя на левой руке. Охранник дернулся, попытался бежать, но сыщик крепко стоял на ногах. Повалить его Дементьеву не удалось.

– Спокойней, Дима, не дергайся! – прикрикнул на него Гуров. – На этот раз сбежать тебе не удастся. Пошли к машине!

Он повел упирающегося охранника к автомобильной стоянке.

Водитель Николай при виде этой пары несколько растерялся и не сразу сообразил, что надо делать. Сыщику пришлось объяснить ему, что нужно открыть заднюю дверцу. Гуров сел в машину сам, а затем затащил туда охранника Дементьева, который все еще не мог смириться с тем, что его задержали.

Когда все наконец-то уселись, Лев Иванович сначала приказал водителю заблокировать дверцу со стороны арестанта, а затем скомандовал:

– Теперь вези нас к себе на службу, в прокуратуру.

Когда они подъехали к этому зданию, Гуров велел Николаю подняться в кабинет прокурора Прошина и привести его к машине.

Геннадий Прошин оказался человеком сообразительным. Водителю не пришлось долго объяснять ситуацию.

Уже спустя несколько минут он подошел к машине, взглянул на Дементьева, сидевшего рядом с полковником, и спросил:

– Это кто? Один из убийц?

– Я еще не знаю, – ответил Гуров. – Может, он и есть главный убийца, не исключено, что только пособник. Его роль в этих преступлениях мне еще предстоит выяснить. Сейчас я его отвезу подальше от города, допрошу с пристрастием, а там уж подумаю, что с ним дальше делать. Но у меня есть одна проблема. Если я все же решу оставить этого гада в живых… – Тут Лев Иванович всем своим видом изобразил глубокое сомнение в том, что этого типа надо оставлять в живых.

Областной прокурор Прошин включился в его игру и сочувственно покивал.

После этого сыщик продолжил:

– Если я все же решу оставить его в живых, то мне нужно будет место, где его пристроить. Ваш следственный изолятор по вполне понятным причинам меня не устраивает. С ним там произойдет то же самое, что с двумя другими охранниками, Викторовым и Субботиным.

Тут Дима Дементьев вдруг заговорил. Он сделал это в первый раз с тех пор, как Гуров защелкнул наручники на его руке.

– А что с теми парнями не так? – спросил арестант. – Что с Олегом?

– Это я тебе потом расскажу, в ходе допроса, – ответил Гуров, не оборачиваясь к нему. – Если ты будешь хорошо себя вести, то все узнаешь. – После этого он вновь обратился к прокурору: – Можете вы, Геннадий Александрович, подсказать мне такое место, где задержанный находился бы в безопасности до суда?

– Пожалуй, могу, – ответил прокурор. – Везите его в Ивантеевку, Лев Иванович. Это районный центр. Он находится в часе езды от Камнеозерска. Николай дорогу туда хорошо знает. Начальник тамошнего СИЗО Безручко – честный человек. Я ему позвоню, заранее предупрежу. Дескать, к вам могут привезти клиента.

– Но могут и не привезти! – проговорил Гуров.

– Могут и не привезти, – повторил Прошин. – Алексей Анатольевич будет ко всему готов.

– Спасибо! – сказал полковник. – Вы меня снова выручаете.

– А вы, я вижу, уже близки к раскрытию этих преступлений, не так ли? – спросил прокурор.

– Да, теперь, кажется, близок, – ответил сыщик, повернулся к водителю и скомандовал: – Поехали, Николай!

Когда машина отъехала от города километров двадцать и вдоль дороги пошли перелески, Гуров сказал водителю:

– Сверни вон в тот перелесок и остановись.

Николай выполнил распоряжение, и автомобиль замер на небольшой поляне.

Полковник вывел охранника наружу, подальше от машины, после чего снял браслет со своей руки и защелкнул его на крепкой ветке ближайшего дерева.

Вслед за этим он повернулся к арестанту и сказал:

– Вот здесь мы с тобой, Дима, и поговорим по душам. Теперь я буду спрашивать, а ты – отвечать, причем правдиво. Сам понимаешь, что от этого зависит твоя жизнь. Протокол о твоем задержании я не составлял, никто не знает, что ты здесь.

– Неправда! – воскликнул Дементьев с самым настоящим испугом. – Водитель знает!

– Водитель будет молчать, – твердо проговорил Гуров. – Но я не хочу тебе угрожать, надеюсь на твое благоразумие, вполне допускаю, что вина на тебе не такая уж и большая, срок мотать ты недолго будешь. Итак, отвечай. Это ты убил своего напарника Дениса Сурикова?

– Нет, не я! – едва ли не выкрикнул арестант. – Я вообще никого не убивал! Я и не знал, что их всех прикончат! Он сказал, что речь идет только об ограблении! Им деньги были нужны, ничего больше!

– Кто сказал? Ты его знаешь?

– По имени не знаю. В курсе только, что он с вашими тесно связан, с ментами то есть.

– А ну-ка посмотри сюда, – сказал Гуров, достал телефон и вывел на экран фотографии, полученные от капитана Круглова. – Здесь два человека. Кто из них с тобой разговаривал?

Арестант всмотрелся в фотографии, после чего ткнул пальцем в изображение капитана Семенова и сказал:

– Вот этот со мной разговаривал и все организовал. Он у них главный.

– Ты не ошибаешься? – осведомился полковник.

– Нет, точно он, – заявил Дементьев.

– Так, теперь давай подробно излагай, что он тебе говорил! – резко проговорил сыщик. – Не пропусти ни одной подробности! – Он включил телефон на запись.

– Значит, это где-то в феврале было, – начал рассказывать арестант. – У нас в семье тогда с деньгами совсем туго стало. Парикмахерская, в которой жена работала, закрылась. Да еще и сама Людмила заболела, а лекарства нужны были дорогие. В общем, я оказался совсем на мели. Один раз занял деньги в одной конторе, другой. Отдавать уже нечем было. Стал я обращаться подряд ко всем знакомым. Не может ли кто выручить, хоть тысячу подкинуть до получки. Тут один мой знакомый и сказал мне, что есть человек, который предлагает большие деньги на выгодных условиях. Я, конечно, согласился с этим благодетелем встретиться. Общались мы с ним в ресторане. Он там жратвы вкусной заказал, коньяка. Все вроде по-людски, как оно и положено.

– Это был тот самый человек, на фото которого ты показал? – спросил Гуров.

– Он самый, – ответил Дементьев.

– А как он представился? Кем?

– Да никем он не представился. Сказал, что его зовут Семен, да и все. Даже телефон свой не дал. Этот Семен мне тогда сказал, что есть возможность за одну ночь заработать столько, что на всю жизнь хватит. В общем, когда он назвал сумму, я просто обалдел. Обещал пять лимонов! Причем не в долг, а просто мои они будут.

– За что же он готов был заплатить тебе пять миллионов? – поинтересовался сыщик. – Что от тебя требовал?

– Семен сказал, что ему прежде всего нужна информация. Он задумал ограбить Куликова, но у него сведений не хватало. Их человек ходил возле дома, наблюдал, но это мало что дало. Да и была опасность засветиться. Ему нужно было знать все. Когда хозяева ложатся и встают, план дома, расположение комнат. Есть ли у Куликова оружие. Если так, то где оно хранится. Но прежде всего Семену требовался код сейфа.

– Ты все это ему рассказал?

– Ну да. Труднее всего было узнать код. Но тут я проявил изобретательность и в конце концов выведал и это.

– А еще что?

– В каком смысле? – Охранник изобразил на лице искреннее удивление.

– Не придуривайся, Дима, – строго сказал ему Гуров. – Информация, конечно, дорого стоит, но от тебя ведь требовалась не только она. Ты Семену свой ключ отдал, да?

– Да, ключ. То есть нет, мой у меня остался, – произнес Дементьев. – Я изготовил копию, ее и отдал.

– А Сурикова, твоего напарника, ты убил?

– Вот, опять вы за свое! – воскликнул охранник. – Я же говорил уже, что никого не трогал. Не знаю я, кто из них убил Дениса! Для меня это был настоящий шок. Когда я увидел, что погибли все, даже дети…

– Ты говоришь «кто из них». Это значит, что Семен действовал не один, так?

– Не один, это точно, – сказал охранник. – Но сколько их было, я не знаю. Я все время имел дело только с Семеном. Откуда я знаю, что их было несколько человек? Да оттуда, что Семен то и дело оговаривался. Дескать, мы это сможем, мои ребята найдут. Ну и все в таком роде.

– За вашей встречей с Семеном кто-нибудь наблюдал? Какой-то человек может подтвердить твои слова?

– Этого я не знаю. Может, кто-то из дружков Семена и наблюдал, но я точно не знаю, не видел.

– Точно никого из банды не видел, кроме Семена?

– Да, никого.

– Деньги тебе тоже Семен отдал?

– Да, на другой день, – ответил Дементьев. – Мы договорились встретиться у заброшенного цеха авиазавода. Там он передал мне сумку, в ней лежали пять миллионов. Еще он меня тогда спросил, что я собираюсь делать. Я ответил, что заранее решил уехать из города. Далеко убраться, чтобы трудно было найти. Я даже думал о том, чтобы за границу податься. Семен сказал, что этот план хороший, мне и в самом деле надо уносить ноги из Камнеозерска. Но я в любом случае должен держать язык за зубами, не болтать.

– Ты когда за деньгами шел, не боялся? – поинтересовался Гуров. – Ведь должен был понимать, что такие свидетели редко остаются в живых.

– Понимал, конечно, и меры принял, – сказал охранник. – Я на эту встречу ствол взял, держал его открыто.

– Как Семен на это отреагировал?

– Усмехнулся, когда увидел, но промолчал.

– Значит, код сейфа ты Семену сказал. Тогда ответь на такой вопрос. Зачем бандитам понадобилось пытать Куликова и его жену? Они же и так код знали.

– Это я и сам не понимаю, – сказал Дементьев. – Может, они еще какие драгоценности искали?

– Вряд ли их интересовали какие-то камешки, – задумчиво произнес Гуров.

Больше вопросов он задавать не стал, прослушал запись, сделанную на телефоне, убедился в том, что она была вполне качественная.

После этого сыщик сказал:

– Ладно, Дима Дементьев. На вопросы ты отвечал искренне, не юлил. Так что поедешь сейчас в СИЗО города Ивантеевка и будешь там дожидаться суда. Останешься жив. Твои показания, как видишь, я записал. Не вздумай на суде от них отказываться.

Глава 21

Гуров и Дементьев тем же порядком вернулись к машине, сели в нее и продолжили путь к районному центру. Там сыщик сдал арестанта начальнику местного СИЗО. Тот быстро оформил документы, лишних вопросов задавать не стал. Уже через полчаса машина, которую вел Николай, ехала назад, в Камнеозерск.

Только теперь, на обратном пути, Гуров почувствовал, как он устал, причем не только за сегодняшний день. Это утомление накопилось за трое суток расследования, когда сыщики ни на минуту не могли расслабиться.

«Наверное, сейчас можно немного расслабиться, – подумал Гуров, чувствуя, как на него наваливается дремота. – Да, посплю малость прямо здесь. Беспокоиться-то мне вроде не о чем.

Нет, стоп! А как же Стас? Ведь он теперь следит за вполне возможным убийцей, за человеком, который мастерски владеет ножом. Крячко отправился на это задание три… нет, уже четыре часа назад, и с тех пор от него не было никаких сообщений. Не случилось ли чего с ним?»

Стоило Гурову подумать о друге, как весь сон с него сразу слетел. Он достал телефон и позвонил Станиславу, но тот не откликнулся на его вызов. Мелодичный голос оператора сообщил сыщику, что телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети.

Полковник сделал еще одну попытку связаться с другом, но снова ничего из этого не вышло. Он понял, что ему опять придется прибегнуть к помощи капитана Круглова.

«Вот только время уже позднее, – с тревогой подумал сыщик. – Капитан, может быть, уже домой ушел. Пока он снова вернется на службу…»

Но делать было нечего, больше обратиться за помощью Гурову было не к кому, и он позвонил Круглову. К счастью, капитан еще находился в управлении.

Лев Иванович быстро обрисовал ему ситуацию, потом сказал:

– Вот тебе номер телефона моего друга, полковника Станислава Васильевича Крячко. Проследи его передвижения в течение сегодняшнего дня, постарайся определить, где он сейчас находится. Да, и еще одна просьба. Мне кроме тебя называли еще одного человека в управлении, на которого можно положиться, – лейтенанта Кляйнера. Не мог бы ты связаться с ним и сказать ему, что сегодня для него скорее всего найдется дело?

– Конечно, я это сделаю, – ответил Круглов. – Сейчас свяжусь и все передам. Потом мы с ним вместе начнем искать вашего друга. Марату Кляйнеру это делать будет даже легче, нежели мне. Он крутой спец по технике, в особенности по биллингу. Как только у меня появятся данные насчет полковника Крячко, я сразу с вами свяжусь. – Капитан замолчал и отключился.

Теперь, казалось бы, Лев Иванович мог и поспать. Но сна, как нарочно, не было ни в одном глазу. Откуда ему взяться, если Стас находился незнамо где? Ему вполне могла угрожать самая что ни на есть реальная опасность. Гуров искренне, от всей души переживал за лучшего друга.

Ждать ответного звонка Круглова сыщику пришлось довольно долго.

Они уже подъезжали к городу, когда капитан связался с ним и сообщил следующее:

– Нам с Кляйнером удалось проследить перемещения вашего друга полковника Крячко. Он некоторое время находился возле управления, потом колесил по городу. Последний сигнал поступил с улицы Чкалова. Нам с Кляйнером это очень не понравилось.

– Почему же? – спросил Гуров.

– Да потому, что на этой улице начинаются корпуса авиационного завода, – ответил Круглов. – Он уже двадцать лет как закрыт, совершенно заброшен. Одно время там собирались строить торговый комплекс, но с этим как-то не сладилось. Это дивное местечко пользуется дурной славой у местного населения, да и у нас, сотрудников полиции, тоже. Там назначают свои встречи наркоторговцы. Иногда они устраивают между собой разборки, после которых мы находим трупы. Туда забредают и самоубийцы, которые решили закончить счеты с жизнью. Цеха высокие. Если броситься с верхнего яруса, то смерть гарантирована. В общем, плохое место.

– Да, место плохое, – согласился с этим утверждением Гуров. – Я уже слышал сегодня об одной встрече на авиационном заводе. Мне об этом рассказывал один пособник бандитов. Давай, капитан, сделаем так. Я уже нахожусь на окраине города, через полчаса буду возле управления. Тогда вы с Кляйнером присоединитесь ко мне. Мы вместе отправимся туда, на авиазавод, и будем искать полковника Крячко.

– Хорошо, мы вас ждем, – ответил Круглов.

Тогда Гуров обратился к водителю:

– Давай, Николай, попробуй выжать из своей машинки все, что только можешь. Нам нужно действовать максимально быстро.

– Вас понял, – откликнулся водитель. – Сделаю, что смогу.

Он резко увеличил скорость, и машина буквально помчалась по улицам. Благо сейчас, в середине ночи, движения на улицах почти не было. До управления они доехали не за полчаса, а за двадцать минут.

Здесь, недалеко от входа, их ожидала «Калина», в которой сидели Круглов и Кляйнер. Тут же, на улице, состоялась короткая церемония знакомства.

Капитан Круглов внешне вполне соответствовал своей фамилии. Он оказался человеком плотным, с округлым лицом здоровяка. Марат Кляйнер был, напротив, маленький, худенький, носил очки без оправы. В общем, он совершенно не походил на сотрудника полиции.

– Вот мы и в сборе, – сказал Гуров. – Тогда едем, время не ждет.

«Калина», за рулем которой сидел Круглов, шла впереди, машина Николая следовала за ней. Минут сорок они мчались по ночному городу, потом впереди показались мрачные темные корпуса заброшенного авиазавода. Здесь машины снизили скорость. Кляйнер все время следил за сигналом, который шел с телефона Крячко.

– Он где-то здесь, совсем недалеко, – пробормотал Марат. – Такое впечатление, что не на заводе, а прямо на улице находится.

Когда Гуров услышал эти слова, у него сжалось сердце. Он представил себе такую картину: Стас Крячко лежит где-то в кустах, на обочине дороги, без движения, в луже собственной крови…

Но тут в его сознание пробился возглас лейтенанта:

– Вот он откуда идет, этот сигнал! – Кляйнер показал на машину, стоявшую в изрядном отдалении от дороги. – Да это же наша тачка, из управления!

Гуров тоже узнал «Гранту», на которой они с Крячко два дня ездили по Камнеозерску.

Все трое, не сговариваясь, выскочили из «Калины» и подбежали к машине, из которой исходил сигнал телефона. Одного взгляда сквозь стекло было достаточно, чтобы понять, что в ней никого нет.

– Он оставил телефон здесь, а сам ушел, – пробормотал Гуров. – Но куда? Зачем? Скорее всего Стас следил за кем-то из бандитов, поэтому разместил машину так далеко от дороги и оставил в ней телефон, чтобы он вдруг не зазвонил и не выдал его.

– Если полковник Крячко следил за бандитами, то мы знаем, куда он пошел, – сказал Круглов. – На заброшенный завод, больше некуда.

– Да, это очень даже вероятно, – произнес Кляйнер. – В этом районе больше ничего примечательного нет.

– Что ж, значит, и нам надо отправляться на заброшенный завод, – сказал Гуров. – У вас оружие при себе?

– Да, мы оба взяли свое табельное, – ответил Круглов. – Ведь знали, куда идем.

– Я позову водителя Николая, – произнес Лев Иванович. – Пусть идет с нами. Лишним точно не будет. Правда, он из прокуратуры, в оперативных мероприятиях не привык участвовать, да и не должен это делать. Но я надеюсь, не откажется.

Николай и правда не отказался. Он выслушал Гурова, молча пошарил в бардачке, вытащил оттуда пистолет Макарова, засунул его себе в карман, после чего выбрался из машины и запер ее.

Четверо мужчин двинулись в сторону цехов заброшенного завода.

Когда до них осталось меньше пятидесяти метров, сыщик вдруг остановился возле внедорожника, стоявшего на обочине.

– Взгляни, капитан, – сказал он, обращаясь к Круглову. – Тебе номер этой машины ничего не напоминает?

Круглов взглянул на номер, на котором все цифры были едва видны, словно стерты напильником. Едва различалась только семерка.

– Да ведь это та самая машина, которую вы, товарищ полковник, попросили меня искать! – воскликнул он. – Кажется, на ней бандиты приехали убивать кого-то из наших богачей. Я прав?

– Да, ее видели возле дома Рябошкапова, – сказал Гуров. – А сейчас они прибыли на этой машине сюда. За ней следил Крячко. Все складывается. Ладно, идем дальше.

Они подошли к ближайшему заброшенному цеху. Дверь здесь была не просто закрыта, но и заварена намертво. Однако Круглов не стал задерживаться возле нее, уверенно повел всех влево. Мужчины обогнули цех и подошли к окну, нижнее стекло в котором было разбито. Они заметили, что в него не раз кто-то лазал. На подоконнике виднелись следы грязных ног.

Оперативники и водитель Николай тоже перебрались через подоконник и оказались внутри цеха. Оборудование отсюда было давным-давно вывезено, остались только лестницы, ведущие к потолку, да кран, стоявший на рельсах. Звуки здесь разносились гулко, слышимость была отличная, поэтому Гуров сделал своим спутникам знак, чтобы они шли молча.

Группа по команде полковника разделилась. Двое двинулись вдоль одной стены, двое – вдоль другой. Цех был огромный, казалось, ему конца не будет. Они прошли тридцать метров, потом еще столько же.

Следы присутствия людей здесь имелись. Это были пустые бутылки и консервные банки. Но это и все, ничего больше.

Вдруг Гуров остановился и показал своему спутнику Кляйнеру на опору кран-балки, мимо которой они проходили.

– Видишь?! – прошептал сыщик. – Сюда смотри.

На ржавой плоскости опоры чем-то твердым, возможно, гвоздем была нацарапана стрелка, указывавшая вперед, затем загнутая вправо.

– Это он рисовал, Стас! – сказал Лев Иванович лейтенанту. – Это наш с ним условный знак. Мой друг показал, что пойдет вперед, а затем повернет направо.

– Наверно, он шел за какими-то людьми и видел, как они это сделали, – проговорил лейтенант.

Гуров молча кивнул.

Они пошли дальше.

Теперь в цеху стало тесно. Вдоль стен громоздились кучи контейнеров, на полу валялись детали самолетных шасси. К тому же помещение здесь поворачивало вправо.

Идти порознь было уже невозможно, и оперативники вновь сошлись вместе. Они шли, стараясь не производить ни малейшего шума, держали оружие наготове. Но впереди не было слышно никакого шума. Ничто не выдавало присутствия людей.

Так мужчины прошли всю вторую часть цеха после поворота. Впереди показались ворота, которые вели на внутренний заводской двор. В отличие от первых, заваренных накрепко, эти стояли наполовину отворенными.

Гуров дошел до них, нагнулся и стал рассматривать пол.

– Здесь проходили несколько человек, – сказал он. – Они были тут недавно, грязь, отвалившаяся с ботинок, еще не засохла. Но какой во всем этом смысл? Зачем было лезть через окно? Чтобы прошагать через весь цех длиной в километр, а потом выйти из него? Не понимаю.

– А может, бандиты и не лезли через окно? – предположил капитан. – Вдруг они здесь зашли, здесь и вышли? Допустим, что через окно лез только ваш друг полковник Крячко. Он хотел пройти другим путем, остаться незамеченным.

– А ты молодец, капитан! – похвалил его Гуров. – Твое предположение мне кажется близким к истине. Но если бандиты здесь вошли, а затем тут же и вышли, значит, их сейчас в цехе нет. Стало быть… – Тут он решительно развернулся, двинулся назад, дошел до места, где цех поворачивал, остановился и громко позвал: – Стас, ты здесь? Отзовись!

Он еще раз повторил свой призыв, и вдруг откуда-то справа донесся ответ. Что этот человек кричал, было непонятно. Его голос был едва слышен. Но оперативникам достаточно было того, что их товарищ здесь, что он жив.

Они кинулись в ту сторону, откуда доносился голос, обогнули несколько куч всяческого хлама и остановились в растерянности. Вокруг не было ничего такого, где мог бы укрыться человек.

– Стас, отзовись еще раз! – крикнул Гуров. – Мы тебя потеряли!

Тут из-под ближайшей кучи обломков донесся голос. Теперь полковник уже нисколько не сомневался в том, кому он принадлежал. Кричал, конечно же, Стас Крячко.

Оперативники бросились к куче и стали ее разбирать. Обломки фюзеляжей, куски стекла и арматуры полетели в разные стороны. Когда все было расчищено, в полу обнаружилась металлическая дверца. Она была заварена свежим швом.

– Вот дьявол! – выругался сыщик, обнаружив новое препятствие. – Тут болгарка нужна, а где ее сейчас искать?

Однако водитель Николай присел на корточки, вгляделся в шов и авторитетно заявил:

– Тут можно и без болгарки обойтись. Варили наспех, кое-как. Надо ломом ударить посильней, и шов развалится.

Все кинулись искать что-то такое, что могло заменить лом. Лейтенант Кляйнер нашел толстый железный штырь и отдал его Круглову, самому сильному из всей группы. Капитан изловчился, ударил по шву раз, еще раз, еще. На десятом или одиннадцатом ударе шов треснул по всей длине. Капитан схватился за ручку, потянул, и дверь открылась.

Оперативники увидели глубокую яму. Оттуда на них пахнуло отвратительным запахом гниющей человеческой плоти.

Потом раздался голос, очень хорошо знакомый Гурову голос:

– Вот наконец-то и ты, Лева. Лучше поздно, чем никогда.

На дне ямы стоял полковник Крячко.

Глава 22

– Черт возьми, Стас, что ты там делаешь? – воскликнул Лев Иванович. – Давай, вылезай оттуда!

– Я бы давно вылез, если бы мог, – ответил Крячко. – Меня от этой вони скоро наизнанку вывернет. Но ты разве не видишь, что тут никаких уступов нет, выбраться невозможно? Дайте мне что-нибудь вроде лестницы.

Оперативники огляделись. Капитан Круглов заметил трубу, валявшуюся в стороне, поднял ее и опустил в яму.

Крячко, пользуясь ею как опорой, цепляясь за стенки, вылез из ямы. Вскоре он уже стоял рядом с оперативниками. Стас был живой, даже не раненый, только вся его одежда была испачкана ржавым железом и пропиталась трупным запахом.

– Что с тобой случилось? – начал расспрашивать старинного друга Гуров. – Как ты туда попал? Откуда здесь этот запах, прямо как из могилы?

– Начну с последнего вопроса, – ответил Крячко. – Здесь воняет как в могиле, потому что это она самая и есть. Отсюда, сверху, не видно, слишком темно. Но если ты туда спустишься, то увидишь на дне два тела.

– Наши друзья! – воскликнул Гуров. – Те самые бандиты, тела которых были украдены из морга!

– Они и есть, – подтвердил Крячко. – Надо срочно извлечь их оттуда. А то, как я понял, наши новые друзья, настоящие убийцы, могут сюда вернуться в любой момент.

– Эвакуацию тел мы сейчас организуем, – пообещал другу Лев Иванович. – Я знаю людей, которые помчатся к этой яме словно на крыльях. Быстрее, чем на свидание с любимой девушкой, будут сюда лететь.

– Кто же эти некрофилы? – полюбопытствовал капитан Круглов. – Тайное общество разгребателей могил? Поклонники религии вуду?

– Да, можно сказать, что это общество, – ответил Гуров. – Только никакое оно не тайное. Этих людей ты хорошо знаешь по работе. Это начальник криминалистического центра Аркадий Степанцев и его подчиненные Никита и Игорь. У них из-под носа бандиты украли тела. Теперь криминалисты будут землю носом рыть, лишь бы вернуть их. – Он достал телефон, но прежде чем звонить, взглянул на часы.

Было пять часов утра, уже начинал брезжить рассвет.

Лев Иванович понимал, что Степанцеву нужно звонить домой. Если повезет и телефон у криминалиста не будет выключен, то с ним удастся поговорить.

Оказалось, что телефон у Степанцева выключен не был. Начальник криминалистического центра проснулся не сразу, зато мигом понял, какое невероятное счастье ему привалило.

– Мы нашли тела, которые были украдены из морга, – сказал Гуров, и тут же последовал встречный вопрос:

– Где они находятся? Куда надо ехать?

Гуров рассказал Степанцеву про цех заброшенного авиазавода и обещал, что машину криминалистов встретит человек, которого зовут Николай.

– Я сейчас же подниму своих людей, и мы немедленно выедем к вам, – заявил начальник криминалистического центра.

Закончив этот разговор, Лев Иванович повернулся к водителю и сказал:

– Николай, ты лучше других сможешь объяснить коллеге, как проехать ближе вон к тем воротам.

Когда водитель ушел, сыщик повернулся к Круглову и Кляйнеру.

– Подождите здесь криминалистов, – попросил он их. – А мы с коллегой пойдем, воздухом подышим.

– Конечно, идите скорей, – ответил Круглов. – На вашем товарище лица нет. Ему точно подышать надо.

Гуров и Крячко вышли из цеха. Стас шел с трудом, заметно пошатывался. На свежем воздухе его тут же вырвало, и после этого ему стало чуть полегче.

– Ну вот, теперь я себя почти нормальным человеком чувствую, – сказал он. – А то мне казалось, что я сам стал трупом.

– Может, теперь расскажешь, что с тобой случилось? – спросил Гуров. – Хотя если ты все еще плохо себя чувствуешь, то это можно отложить. Ничего, я позже услышу эту историю.

– Нет, лучше я все расскажу сейчас, – заявил Крячко. – Значит, дело было так. Я сидел в машине, ждал, пока выйдет кто-нибудь из нашей троицы – Семенов, Стрелков или Приходько. Тут вижу: выходят все трое, садятся в машину и куда-то едут. Я, естественно, пристроился за ними. Они сначала подались куда-то в район железнодорожного вокзала. Уж не знаю, зачем это им понадобилось.

– Насколько я помню, в районе вокзала живет Стрелков, – заметил Гуров. – Так что они, скорее всего, к нему домой заезжали. А что было потом?

– Потом эти ребята поехали на проспект Строителей. Вблизи от дома, где живет охранник Дементьев, открыли гараж. Там стоял черный внедорожник со стертым номером. Приходько сел за руль, и они на двух машинах отправились на этот вот завод. Полицейскую машину эти гады оставили за квартал отсюда. Трое сели в джип. Капитан Семенов пошел к этому цеху, залез через окно внутрь, потом махнул им рукой, езжайте, мол. Они поехали куда-то в глубину заводской территории. Я добежал до окна, в которое влез Семенов, и тоже проник в цех. Дальше шел за ним, стараясь себя не выдать. Задержать всех их я один, конечно, никак не мог. Я понимал, что передо мной профессионалы, к тому же совершенно отмороженные, которые будут оказывать отчаянное сопротивление при аресте. Поэтому свою задачу я видел в том, чтобы выяснить, что они будут делать. Правда, тогда, в тот момент, я неправильно понимал их задачу. Я думал, что они приехали туда, где лежат тела, и хотят их уничтожить, например, сжечь или залить известью. Потом оказалось, что эти бандиты только еще привезли убитых охранников на завод.

– Может, они не собирались их уничтожать, – заметил Гуров. – Если эти ребята заварили дверь в яму, то вряд ли они собирались туда наведаться еще раз.

– Да, вряд ли, – согласился Крячко со словами лучшего друга. – Значит, я крался за Семеновым и время от времени оставлял на разных предметах пометки для тебя. Я держал в уме ситуацию, когда мне будет трудно выбраться из этого цеха, но был уверен в том, что ты будешь меня искать и тоже придешь туда. Всего я оставил три таких пометки.

– Я заметил только одну, – сказал Гуров.

– Я так и думал, – откликнулся Крячко. – Ты никогда не отличался наблюдательностью. В общем, я крался и вдруг увидел, что Семенов остановился. Потом я услышал, как он позвал к себе остальных. Они столпились вокруг той самой ямы, открыли дверцу, что-то обсудили. Потом сержанты отправились к внедорожнику. Он, как видно, стоял неподалеку от входа. Они принесли одного покойника, сбросили его в яму, и отправились за вторым. Я был почти на сто процентов убежден, что это тела убитых охранников, но некоторое сомнение оставалось. Я раздумывал, как мне проверить мою догадку. Тут сержанты принесли второго покойника, бросили его вслед за первым, и все куда-то ушли. Как потом выяснилось, они отправились за сварочным аппаратом. Пользуясь их отсутствием, я подбежал к яме и заглянул внутрь. Черт подери, я не думал, что она такая глубокая! Сверху ничего не было видно. Тогда я опустился на корточки, цепляясь за стенки, спрыгнул в яму, достал фотографии охранников и сравнил их с трупами. Да, это были Викторов и Субботин! Теперь мне надо было выбраться из этой могилы, но оказалось, что сделать это не так-то просто. Пока я размышлял, за что зацепиться, послышались шаги. Это вернулись убийцы.

– Как же они тебя не обнаружили? – с удивлением поинтересовался Гуров.

– Так они вообще не заглядывали в яму, – ответил Крячко. – Что в нее смотреть? Эти изверги закрыли дверь и стали ее заваривать. Вот тут я понял, что влип крепко и вся моя надежда теперь только на тебя. Как видишь, я не ошибся. Ты меня выручил.

– Тут не только я помог, а еще эти два офицера, Круглов с Кляйнером, – сказал Лев Иванович, стремясь восстановить справедливость. – Ладно, этот эпизод мне понятен. Давай теперь решать, что дальше будем делать. Скажи, ты как себя чувствуешь?

– Если честно, то чувствую я себя довольно погано, – признался Крячко. – Мутит до сих пор, круги перед глазами. Надо бы мне отдохнуть хотя бы часа три. Тогда можно будет думать о дальнейших действиях.

– Я тоже так считаю, – сказал Гуров. – Нам необходимы несколько часов отдыха. За это время криминалисты как раз закончат работу с телами погибших охранников. Думаю, что часам к девяти у них будет готово экспертное заключение о причинах гибели. Тогда можно будет предъявить обвинение убийцам. Теперь я не сомневаюсь в том, что это те же люди, которые похитили тела из морга, то есть Семенов, Стрелков и Приходько. Потом, имея на руках это заключение криминалистов, можно будет формировать бригаду, заручиться поддержкой прокурора Прошина и арестовать всю эту криминальную четверку: сержантов Стрелкова и Приходько, капитана Семенова и майора Колесова.

– Где же ты думаешь найти бойцов для этой бригады? – осведомился Крячко. – Пока что, кроме наших новых знакомых Круглова и Кляйнера, я других помощников в этом деле не вижу. Полицией Камнеозерска командует генерал Поляков. Из твоего рассказа я понял, что именно он стоит во главе всей этой мафии.

– Да, формирование группы для ареста всей этой четверки будет делом нелегким, – проговорил Гуров. – Думаю, здесь нам снова не обойтись без помощи прокурора Прошина. Но еще более важным и трудным будет другое дело. Ты меня навел на важную мысль. Мне необходимо срочно связаться с генералом Орловым. Надо изложить ему суть здешних событий и получить у него санкцию на задержание генерала Полякова. Точнее сказать, ее должен дать нам даже не он, а лично министр внутренних дел. – Тут Лев Иванович взглянул на часы, покачал головой и сказал: – Вот черт, рано еще звонить. Здесь же разница с Москвой два часа, там еще ночь стоит. Ладно, приедем в гостиницу, оттуда позвоню. Ага, вот и наша машина. Тебе за руль садиться не стоит, я поведу.

Гуров сел за руль, Крячко устроился рядом с ним, и оперативники отправились в гостиницу. Ехать им пришлось далеко, через весь город, и на это ушел почти час. Наконец-то впереди показалось знакомое здание гостиницы «Урал».

– Вот мы и добрались, – сказал Лев Иванович. – Время сейчас более или менее подходящее. Пойдем, поднимемся в наши номера. Ты, наверное, примешь душ и сразу ляжешь спать, а я позвоню генералу.

Друзья вышли из машины и направились к гостинице.

Тут внезапно откуда-то из-за угла, визжа колесами, вылетел подержанный черный внедорожник со стертыми номерными знаками и остановился прямо перед оперативниками, преградил им путь в отель. Из машины выскочили капитан Семенов, хорошо знакомый Гурову и Крячко, с ним сержанты Стрелков и Приходько. Их сопровождал какой-то здоровяк с бандитской физиономией.

– Вот они, эти самозванцы! – закричал Семенов. – Те самые, которые выдавали себя за московских сыщиков! На самом деле это международные террористы! Держите их! – Эту речь капитан произносил, потрясая для наглядности наручниками.

Вся четверка негодяев кинулась на двух оперативников.

Глава 23

Если бы Гуров и Крячко допустили хотя бы секундное промедление, то их дальнейшая судьба, скорее всего, была бы незавидной. По всей видимости, бандиты в полицейской форме к этому утру поняли, что сыщики уже располагают всеми фактами, необходимыми для их ареста. Они твердо решили избавиться от московских гостей, используя самый нелепый предлог. Потом они собирались отвертеться, как-то объяснить гибель приезжих оперативников. Наверняка придумали бы что-нибудь, столь же правдоподобное, как версия с «серийным убийцей» Черкасовым. Для бандитов было важно избавиться от сыщиков прямо сейчас. Так что в эту минуту, точнее сказать, в эти секунды решалась их судьба.

Гуров не находился несколько часов в яме с трупами, как его друг. Голова у него была ясной, и он понял это первым. Лев Иванович также сообразил, что воспользоваться машиной и просто уехать ему и Стасу не удастся. Пока они будут садиться, разворачиваться, бандиты их расстреляют.

Он рванул Крячко за руку, увлекая его за собой, и бросился бежать. Он стремился не в город. Там убийцы быстро догнали бы их на машине. Может, и напрягаться не стали бы, а просто застрелили бы как преступников, оказавших сопротивление при задержании.

Вместо этого Гуров обогнул машину и кинулся к старинному парку. Таким вот образом он сужал для преследователей сектор обстрела – теперь им мешал автомобиль сыщиков – и не давал бандитам возможности вести преследование на колесах. Сыщик хотел как можно скорее достигнуть парка. Там все решали бы крепость ног и умение метко стрелять. С этим у сыщиков проблем не было.

Вот чего ни в коем случае нельзя было допускать, так это ближнего боя с использованием холодного оружия. В этой схватке у них не было бы никаких шансов. Ведь их противником стал бы Стрелков, мастерски владевший ножом.

Еще Гуров опасался, что его лучший друг Стас будет с трудом въезжать в ситуацию, медлить и тут возникнет помеха. Была важна даже не каждая секунда, а какая угодно ее доля, любое мгновение.

Однако Крячко на удивление быстро оценил ситуацию. Вялость, только что владевшая им, вдруг куда-то улетучилась. Стас бежал наравне со своим другом.

Сыщики долетели до угла дома и свернули за него. В ту же секунду сзади грохнули два выстрела, и пули просвистели за спинами старинных друзей. Однако на ближайшие мгновения дом загораживал их и мешал бандитам вести огонь.

Теперь полковникам важно было добежать до деревьев. Сердце Гурова колотилось уже где-то у горла, когда они с Крячко наконец-то перескочили через невысокую чугунную ограду, достигли первых дубов и бросились дальше.

На их счастье, здесь стояли очень старые деревья с толстыми стволами. Лев Иванович оценил это преимущество, когда сзади загремели новые выстрелы, и пули с глухим звуком вошли в стволы деревьев, растущих позади сыщиков.

Теперь, когда они достигли парка, им следовало сменить тактику. Гуров не собирался бегать от четверых негодяев. Когда они достигли следующих деревьев, он встал за одно из них, махнул рукой, указывая Крячко на соседнее, выхватил пистолет и бросил взгляд назад. Ближайший бандит – это был Приходько – находился шагах в двадцати от него.

– Стой! Бросай оружие! – крикнул сыщик. – Ты арестован!

В ответ прозвучал новый выстрел. Мимо! Тогда Лев Иванович высунулся из-за дерева с другой стороны, вскинул руку и выстрелил. Нет, промах! Бандит успел спрятаться за деревом ниже по склону. Крячко тоже открыл огонь и вынудил остальных трех бандитов укрыться таким же образом.

Однако они не собирались там сидеть. Гуров услышал, как Семенов, который скорее всего был здесь за главного, что-то крикнул своим подельникам, и те кинулись в разные стороны. Их цель была понятна. Бандиты старались окружить сыщиков, занять позицию, с которой они могли вести по ним огонь. Лев Иванович понял, что надо отступать.

– Стас, отходим! – бросил он другу, и они с Крячко одновременно бросились бежать.

За ними раздались сразу несколько выстрелов, и Гуров почувствовал, как его словно острым ножом кто-то ударил в левое плечо. Он зашатался, но не упал, не замедлил бег, долетел до следующего дерева, спрятался за ним, выглянул.

Бандиты бежали следом. Приходько опять опережал других.

«Ну что ж, если ты самый быстрый, то тебе и должна достаться первая пуля», – подумал сыщик.

Он вскинул руку, прицелился и выстрелил. Приходько закружился на месте, упал, попытался встать, но тут же снова свалился.

Трое бандитов, оставшиеся невредимыми, выстрелили еще по разу. Затем огонь смолк. Как видно, Семенов находился в нерешительности, не знал, как ему поступить дальше.

Затем Гуров увидел, как из-за дерева высунулась рука с пистолетом. Прозвучали еще два выстрела. Однако на этот раз пули предназначались не для сыщиков. Капитан Семенов стрелял в своего собственного подчиненного, лежавшего на земле. Одна из пуль попала в спину Приходько, другая – в голову. Лев Иванович видел, как брызнули, разлетаясь, частицы мозга. Это ранение, разумеется, было смертельным.

Сразу после этого Семенов отдал короткую команду. Трое бандитов развернулись и стали быстро отступать.

Самым правильным было бы организовать их преследование и задержание. Однако Гуров взглянул в ту сторону, где стоял за деревом Стас Крячко, и увидел, что тот уже не скрывается за дубом, а лежит на земле у его корней.

Лев Иванович подбежал к другу и спросил:

– Что с тобой? В тебя попали?

Крячко с трудом открыл глаза и негромко ответил:

– Никто в меня не попал. Нет, я не ранен. Просто голова почему-то закружилась, и ноги не держат. Я сейчас немного полежу, и все пройдет.

Гурову стало ясно, что у его друга просто кончились силы. Те их остатки, какие у него имелись после сидения в яме с трупами, он потратил на бегство от преступников и на перестрелку с ними. Ему срочно был нужен отдых. Это означало, что ни о каком преследовании бандитов в данный момент не могло быть и речи.

– Ты встать сможешь? – спросил Гуров. – Тебе нужно добраться до номера и лечь. Я тебе помогу дойти, только подняться нужно.

– Я смогу, – прошептал Крячко. – Думаю, что сумею.

Лев Иванович крепко ухватил друга за руку, потянул. Стас тоже собрал последние силы и встал. Теперь он мог идти, опираясь на Гурова. Так, шаг за шагом, они проделали обратный путь к гостинице.

Там, на площадке перед входом, сыщики увидели нескольких служащих отеля. Они разглядывали машину, на которой приехали оперативники. Все колеса у нее были изрезаны, лобовое стекло разбито. Бандиты позаботились о том, чтобы Гуров и его напарник не могли их немедленно преследовать.

– Ну-ка помогите полковнику Крячко добраться до его номера, – обратился к работникам отеля Лев Иванович.

Он произнес эти слова таким тоном, который не допускал отказа, и служащие это поняли. Двое из них обхватили Станислава и практически понесли его в гостиницу.

Гуров проводил друга взглядом и взялся за телефон. Если ему не удалось начать преследование бандитов самому, то следовало поручить это дело другим людям.

Первый звонок он сделал капитану Круглову.

Полковник кратко рассказал ему о нападении, организованном Семеновым и его подручными, о ходе перестрелки, о том, чем она закончилась, а затем проговорил:

– Слушай, капитан, тебе придется рискнуть, взять инициативу на себя. Необходимо задержать майора Колесова прямо сейчас, не дожидаясь санкции из Москвы или из здешней прокуратуры. Собери надежных людей. Постарайтесь арестовать его, если он находится в управлении. Второе, что необходимо сделать, это организовать поимку Семенова, Стрелкова и их сообщника, имя которого я не знаю. Двадцать минут назад эта компания отъехала от гостиницы на внедорожнике с затертыми номерными знаками. Куда они направились, я не знаю. Но эти бандиты в любом случае пока что находятся в городе. Нужно перехватить их, выставить посты на вокзалах, на всех выездах из города. Надо не позволить им уехать отсюда.

– Я попробую все это сделать, но не знаю, получится ли, – ответил Круглов. – Вам известно, что подобные приказы должен отдавать начальник управления. У меня таких полномочий нет. Так что я могу обращаться не ко всем руководителям местных отделов, а только к тем, кто лично меня знает. Да и то мне каждый раз придется объяснять им, почему нужно идти на нарушение обычного порядка.

– Я понимаю твои проблемы, капитан, – сказал Гуров, услышав это. – Постараюсь обеспечить тебе поддержку. Но на это потребуется время. Пока постарайся сделать то, что сможешь. Давай, действуй!

Вслед за тем полковник позвонил прокурору области Прошину.

Он кратко рассказал ему о событиях минувшей ночи, потом проговорил:

– Нам срочно требуется ваша помощь, Геннадий Александрович. Нужно выдать Круглову представление на задержание Колесова и Семенова, а также на проведение иных оперативных действий.

– Я это сделаю прямо сейчас, не откладывая ни на минуту, – ответил прокурор. – Еще направлю на помощь Круглову своего помощника, того самого Илью Мажникова, который уже с вами сотрудничал.

– Это будет очень хороший ход, – сказал Гуров. – Авторитет капитана сразу резко возрастет.

– Да, это я сделаю, – сказал Прошин. – Но вы же понимаете, что хозяином управления, а значит, и начальником всей полиции области пока что остается генерал Поляков. Если он поймет, что мы копаем под него лично, то может остановить все наши действия, арестовать капитана Круглова и всех тех людей, которые будут выполнять его распоряжения. Пока Поляков находится во главе управления, все наши действия являются всего лишь полумерами.

– Это я тоже понимаю, – произнес сыщик. – Постараюсь сделать так, чтобы генерал Поляков больше не возглавлял управление. Думаю, в течение нескольких часов этот вопрос будет решен.

– Если так случится, то мы сможем действовать смелее, – сказал прокурор.

Теперь, когда были сделаны эти два неотложных звонка, можно было немного перевести дыхание. Гуров нашел в машине аптечку и с ней в руках направился в отель. Администраторша с испугом уставилась на окровавленного человека, вошедшего в заведение.

– Скажите, девушка, вы сможете меня перебинтовать? – спросил Лев Иванович. – Одной рукой мне самому это будет трудно сделать.

К его радости, эта барышня оказалась не робкого десятка. Она не только забинтовала рану, но и стерилизовала ее перед этим, а также сделала укол антибиотика.

В ходе этого процесса сыщик успел немного отдохнуть. Он подумал о том, не надо ли вызвать врача к другу Стасу прямо в номер, но тут же отказался от этой идеи.

«Нет, доктор ему не требуется, – решил Гуров. – Все, что ему нужно, так это немного сна. Может быть, еще глоток чая или кофе. Тогда он снова будет как огурчик».

Подумав о чае для Крячко, сыщик понял, что сам изрядно оголодал. Когда же он ел в последний раз? Полковник никак не мог этого вспомнить. Кажется, это произошло ровно сутки назад, то есть вчера утром. Но сейчас, конечно, было не время думать о завтраке. Перед ним стояли задачи поважнее.

Шел уже девятый час утра. Теперь уже точно можно было звонить генералу Орлову. Лев Иванович набрал номер начальника главка.

Петр Николаевич откликнулся быстро, словно ждал звонка сыщика. Гуров знал, что его начальник был очень даже неглупым человеком. Он буквально на лету схватывал суть событий, о которых ему рассказывали. Поэтому рассказ полковника о событиях, приключившихся в Камнеозерске, занял никак не больше десяти минут.

После этого Лев Иванович уже мог переходить к просьбам.

– Нам срочно необходима санкция министра на отстранение генерала Полякова от должности, – сказал он. – Я пока не говорю о его задержании. С этим можно подождать. Да и доказательств его вины у нас пока нет. Но вот оторвать этого деятеля от рычагов управления совершенно необходимо. Иначе мы не сможем провести задержание убийц, оставшихся в живых.

– У вас уже есть готовое обвинение против них? – спросил Орлов.

– Против Колесова, Семенова и Стрелкова точно есть, – ответил Гуров. – Личность четвертого человека, участвовавшего в нападении на нас с Крячко, еще нужно установить. Но я считаю, что это можно сделать быстро. У нас имеется достаточно материала, позволяющего обвинить сотрудников полиции в убийстве охранников Викторова и Субботина. Это для начала. А потом, я уверен, будут получены и доказательства их причастности к убийствам предпринимателей и членов их семей.

– Генерала Полякова вы, значит, считаете организатором этих преступлений? – поинтересовался Орлов.

– Да, он соединяет в себе функции заказчика и организатора этих массовых убийств, – ответил Гуров. – Это, так сказать, изнанка его служебной деятельности. Я уверен еще и в том, что именно он является тем самым человеком, который получил основную выгоду от всех этих преступлений. Хотя там есть и другие персонажи подобного рода. Сведения о них имеются у вашего друга прокурора Прошина. В общем, я бы сказал, что Колесов, Стрелков и Семенов – это ниточка. Потянув за нее, мы вытянем на свет божий целый клубок грязи, сеть преступников, безнаказанно действующих в Камнеозерске.

– Лев Иванович, я тебя понял, – сказал Орлов. – Немедленно свяжусь с министром. Думаю, уже через час приказ об отстранении Полякова от должности будет послан в управление. Его копии лягут на стол губернатора и областного прокурора.

– А кто будет возглавлять управление на время расследование дела Полякова? – спросил Гуров.

– Обычно в таких случаях эти обязанности возлагаются на кого-то из заместителей начальника, – ответил Орлов. – Этот вопрос решает министр. Конечно, у Полякова и заместители могут оказаться ему под стать. Но, как ты понимаешь, в этих условиях даже самый замаранный руководитель остережется нарушать закон. Наоборот, он будет вести себя как самый законопослушный человек, станет оказывать вам с Крячко всю возможную помощь.

– Я вас понял, товарищ генерал, – проговорил Гуров. – Спасибо за поддержку. Ну а мы со Стасом постараемся извлечь из этой помощи все, что только можно.

Глава 24

После разговора с Орловым Гуров задумался.

«Теперь мы можем действовать. Прежде всего необходимо задержать Колесова, Семенова и Стрелкова, а также их сообщника, имя которого мы пока не знаем. Чтобы это дело было обоснованным, нужно заручиться результатами экспертизы, обратиться к криминалистам, выяснить, действительно ли эти оборотни причастны к убийствам охранников Викторова и Субботина. Наверное, у Аркадия Степанцева уже готовы результаты экспертизы. Надо бы ему позвонить».

Едва он успел подумать о криминалистах, как ожил его телефон. Это был как раз Аркадий Степанцев.

– Лев Иванович, спешу вам сообщить результаты нашей проверки, – сказал начальник криминалистического центра. – Они таковы. Охранник Субботин убит тремя выстрелами, сделанными с небольшого расстояния, не более двух метров. Он в это время стоял неподвижно.

– С двух метров? Человек стоял неподвижно? – с удивлением проговорил Гуров. – Но это же фактически расстрел!

– Так и есть, – заявил криминалист. – Этот человек был расстрелян, причем совершенно хладнокровно. Две пули из трех попали в печень и в сердце. Такие ранения являются смертельными. Все три выстрела сделаны из пистолета Макарова. Если мы будем иметь на руках оружие тех людей, которых вы подозреваете в убийстве охранников, то сможем установить, были ли выстрелы по Субботину сделаны именно из него.

– Думаю, что скоро смогу предоставить вам это оружие, – заявил Гуров. – А что насчет второго охранника, Викторова?

– У Викторова картина еще более напоминает убийство, – ответил Степанцев. – В него стреляли практически в упор, с расстояния меньше метра. Он в это время даже не стоял, а сидел. Да, и вот еще что. Мы располагаем отпечатками всех сотрудников управления внутренних дел. На трупах охранников мы обнаружили пальчики капитана Семенова, сержантов Стрелкова и Приходько и рядового Лазарева.

– Ага, это и есть четвертый человек, замешанный в этих делах. Его фамилии мы не знали, – сказал Гуров. – Теперь благодаря вам нам стали известны все. Значит, мы можем доказать, что эти самые люди сначала доставили тела в морг, потом вынесли их оттуда и сбросили в яму, находящуюся в заброшенном цехе.

– Да, такое доказательство мы можем представить, – подтвердил правоту сыщика криминалист.

– Очень хорошо! – сказал Лев Иванович. – У вас это заключение полностью готово, оно есть в письменном виде? В таком случае срочно направьте его капитану Круглову. Да-да, вы не ослышались. Именно этому человеку. Сейчас он по моему поручению возглавляет расследование. Ему этот документ очень пригодится. Действуйте!

После этого Гуров позвонил Круглову и сообщил, что скоро ему будет доставлено заключение экспертов о причастности четверых сотрудников управления внутренних дел к убийству двух охранников.

– Тебе этот документ очень пригодится, когда встанет вопрос о помещении бандитов в СИЗО, – сказал Гуров и осведомился: – Кстати, как обстоят дела с задержанием наших героев?

– Никак не обстоят, – сердито ответил капитан. – Все как сквозь землю провалились. В управлении нет ни Колесова, ни Семенова, ни Стрелкова. Имя четвертого члена этой организованной преступной группировки мы вообще не знаем.

– Зато я знаю, – заявил Лев Иванович. – Это рядовой Лазарев. Мне его имя только что криминалисты сообщили. Может, ты хотя бы этого типа сможешь задержать?

– Я попробую, – ответил Круглов.

– Давай, действуй. А я к тебе скоро присоединюсь, – сказал Гуров. – Сейчас возьму такси и поеду к вам, в управление.

Он набрал номер, вызвал такси к гостинице, вышел из нее и стал ждать. Но не успела машина подъехать, как дверь заведения открылась.

Стас Крячко шагнул к старинному другу и заявил:

– Ты еще не уехал. Это здорово! А я уже думал, что надо будет тебя разыскивать. А где искать, неизвестно.

– Нет, я тут на телефоне сидел, – сказал Гуров. – А ты что вскочил? Как себя чувствуешь? Может, тебе еще отлежаться надо?

– Чувствую себя прекрасно, – ответил Крячко. – Насколько это вообще возможно для человека, который целые сутки куска хлеба во рту не держал. Но все равно мне стыдно за мой обморок. Изобразил из себя нервную барышню, с ног свалился. Прошу тебя, вернемся в Москву, не говори никому про эту мою слабость. Если уж кому и на самом деле надо отлежаться, так это тебе. Ты же в руку ранен. Как с этим?

– Ерунда, до свадьбы заживет, – ответил Гуров. – Ладно, если ты в порядке, то едем. Вот, кстати, и машина.

Друзья сели в такси и поехали в управление.

Когда они вошли в здание, Гуров обратил внимание на то, с каким особенным выражением смотрели на них все сотрудники, попавшиеся им на пути. У иных в глазах он читал восхищение и надежду, а у других, наоборот, страх.

Сыщики поднялись на третий этаж, где в дальнем конце коридора находился кабинет капитана Круглова, представлявший собой крохотную комнату, где с трудом умещались два стола и три стула. Эта каморка показалась старинным друзьям еще меньше, нежели была на самом деле, потому как была заполнена людьми. Здесь столпились человек шесть или семь. Из знакомых сыщикам лиц тут находился лишь лейтенант Марат Кляйнер.

Сам Круглов стоял у стола и общался с кем-то по служебному телефону.

– Где, ты говоришь? На стройке? – спросил он собеседника. – Отстреливается и никого к себе не подпускает? Хорошо, мы сейчас едем. – Он положил трубку на рычаг, взглянул на людей, собравшихся в кабинете, и пояснил им суть этого разговора: – Стрелков сейчас находится на стройплощадке возле химкомбината. Мой сержант, которому я поручил искать его, говорит, что тот засел на площадке верхнего, шестого этажа. Отстреливается, никого близко не подпускает. Но Яковлев уверяет, что Стрелкова хорошо видно с крыши соседнего здания. Если прислать туда снайпера, то можно будет его свалить. – Тут капитан заметил полковников, вошедших в крохотное помещение, и обратился прямо к Гурову: – Если вы разрешите, Лев Иванович, то я сейчас же вышлю туда человека, который отличается меткой стрельбой. Он даже призы на соревнованиях несколько раз брал, запросто свалит этого гада, и никаких проблем у нас не будет. Одним убийцей меньше станет. Так что, товарищ полковник, выслать снайпера?

– Никакого снайпера! – твердо ответил Гуров. – Стрелков нужен нам живым. Есть у меня подозрение, что он являлся основным исполнителем во всех трех преступлениях. Не исключено, что этот фрукт и в других убийствах был замешан. Нам очень важно его допросить. Да и вообще неизвестно, что для него станет самым тяжким наказанием – моментальная смерть от пули снайпера или пожизненное заключение, которое ему точно светит. Передай своим людям, пусть они держат Стрелкова в плотном кольце, тревожат его отдельными выстрелами, но на штурм не идут. Мы с полковником Крячко сейчас едем туда. Сами возьмем этого вашего сержанта.

– Да, но вы, товарищ полковник, ведь, конечно же, помните о том, что Стрелков – мастер рукопашного боя, – проговорил Круглов. – Вам известно, что с ним опасно иметь дело.

– Ничего страшного, капитан, – сказал по этому поводу Стас. – Мы с полковником Гуровым тоже кое-что понимаем в рукопашной схватке. С нами опасно иметь дело. Где машина, у подъезда? Поехали мы на эту стройку.

– Тогда я с вами Кляйнера отправлю, – сказал капитан. – А сам пока здесь останусь. Мои люди сейчас проверяют все точки, где могут скрываться остальные преступники. Может, мы вскоре и их найдем.

Спустя несколько минут две машины отъехали от здания управления и, набирая скорость, помчались на окраину города. Они миновали центр Камнеозерска, пересекли по путепроводу железную дорогу. Вскоре впереди показался район новостроек.

Автомобили остановились.

– Как я понимаю, вон там как раз и засел Стрелков, – сказал Кляйнер, указывая на недостроенный жилой дом. – Ага, а вон и Яковлев идет. Сейчас он нам все объяснит.

К оперативникам тут же подошел высокий сержант в бронежилете.

Увидев Гурова, он отдал ему честь и доложил:

– Товарищ полковник, клиент засел вон там, на шестом этаже. Отсюда, с земли, его не видно. Но мой боец поднялся на крышу соседнего здания. Оттуда хорошо просматривается позиция, занятая бандитом. Мой парень может ликвидировать преступника в любую минуту, как только получит соответствующий приказ.

– Отставить, сержант, – сказал Лев Иванович. – Преступника необходимо не ликвидировать, а задержать. Но ваш снайпер нам теперь очень даже пригодится! Передайте ему следующий приказ. Пусть он непрерывно тревожит клиента огнем, кладет пули рядом с ним, делая вид, что промахивается. Нужно отвлечь внимание преступника, пока мы с полковником Крячко будем к нему подбираться. Так, сейчас у нас девять ноль три. Пусть он через семь минут открывает отвлекающий огонь, но будет внимателен, не пропустит момент, когда мы появимся и будем брать преступника. А то как бы он нас не подстрелил. Приказ ясен?

– Так точно, товарищ полковник! – ответил сержант и набрал телефон снайпера.

Гуров и Крячко достали оружие, проверили его и быстрым шагом направились к стройке.

Спустя пять минут они уже поднимались по бетонной лестнице, пока что лишенной перил. Когда сыщики достигли второго этажа, они услышали выстрел, затем еще один, и еще. Снайпер начал выполнять приказ, отданный ему, открыл отвлекающий огонь.

Старинные друзья поднялись еще на два этажа. В просветах лестницы уже стало видно близкое небо. Ведь у здания пока что не было крыши. Ее роль выполнял шестой этаж.

В этот момент Гуров наклонился к уху друга и негромко произнес:

– Слушай, давай распределим роли. Ты лучше меня в рукопашных схватках действуешь. Сделаем так. Я буду держать его на мушке, а ты в это время свалишь Стрелкова с ног и наденешь ему наручники.

– План принят, – так же тихо ответил Крячко.

Друзья поднялись еще на один этаж. Здесь выстрелы снайпера были слышны совершенно отчетливо. Пули с визгом отскакивали от кирпичных стен и бетонных блоков.

Сыщики сделали еще несколько шагов наверх. Тут где-то над ними в стену опять ударила пуля. Вслед за этим послышался топот, и прямо перед полковниками появился тот самый человек, которого они и искали. Как видно, Стрелков понял, что на крыше он не найдет убежища. Он сообразил, что снайпер может застрелить его там в любой момент, и решил спрятаться от пуль чуть ниже.

Гуров видел противника всего одно мгновение, но успел оценить его крепкую, ладно сбитую фигуру, ловкость и быстроту движений. Еще он заметил, как в руке сержанта блеснуло узкое лезвие. Стрелков оставался верен себе. Он собирался воспользоваться тем оружием, которым владел в совершенстве.

– Стой, стрелять буду! – крикнул Лев Иванович и вскинул пистолет.

Однако эта угроза не испугала сержанта, ставшего бандитом и убийцей. Он сложился, стал вдвое ниже и кинулся в ноги сыщику сверху вниз, что дало ему дополнительное преимущество. Гуров был вынужден стрелять, мог убить главного подозреваемого или вступить с ним в рукопашную схватку в самых невыгодных условиях.

Он выбрал второй вариант и резко подался в сторону. Когда Стрелков приблизился, Лев Иванович нанес ему сильнейший удар, целясь в висок. Правда, кулак сыщика угодил в челюсть, но этот удар все равно отбросил сержанта в сторону. Если бы на лестнице были перила, то он ударился бы о них и остался на месте. Однако таковых там, как уже говорилось, не было. Поэтому бандит не удержался на лестничном пролете и рухнул вниз, на следующий, оказался таким вот образом ниже Гурова и Крячко.

Падение с высоты трех метров не нанесло сержанту видимых повреждений. Он тут же вскочил на ноги и приготовился бежать дальше вниз, но тут на него обрушился Стас. Полковник сбил убийцу с ног, и они одним живым клубком скатились по ступенькам до конца пролета, до площадки между четвертым и третьим этажами.

В воздухе мелькнул нож, это Стрелков приготовился нанести удар своему противнику. Однако Крячко успел поставить блок и остановить лезвие. Затем он заученным движением вывернул руку противника, державшую нож. Стрелков вскрикнул от боли и выронил свое оружие.

Стас завел руку бандита за спину, рванул туда же другую. Щелкнули металлические браслеты, сковывая запястья убийцы.

Крячко резким рывком поднял своего противника на ноги, повернулся к Гурову и констатировал совершенно очевидный факт:

– Вот, друг мой Лев Иванович, пока и все. Первый из этой четверки у нас в руках.

– Уже второй, если считать Приходько, лежащего в морге, – заметил Гуров. – Да, второй, но, кажется, самый опасный. Теперь нам уже не нужно отвозить наших задержанных в Ивантеевку, можно помещать их поближе, в местное СИЗО.

Преступник никак не участвовал в этом обмене репликами. Он злобно молчал и только сплевывал слюну с кровью, которая наполняла его рот. Как видно, при падении с лестничного пролета у Стрелкова расшатался зуб.

Сыщики крепко ухватили преступника под локти, повели его вниз, там сдали сержанту Яковлеву и его людям. Те посадили бандита в машину между двумя бойцами. Гуров дал Яковлеву инструкцию доставить арестанта в СИЗО и проследить, чтобы он был помещен в одиночную камеру.

Когда машина со Стрелковым отъехала, сыщик повернулся к лейтенанту Кляйнеру и сказал:

– Ну вот, первый готов. Интересно, нашли ли ваши люди еще кого-то из этих негодяев? Надо позвонить Круглову. Не исключено, что он скажет что-то новое.

Но, как уже несколько раз случалось за время этого расследования, действительность опередила намерения сыщика. Едва он достал телефон, чтобы звонить капитану, как тот сам заработал в его руке.

– Ну вот, Круглов легок на помине, – произнес Гуров, взглянув на экран. – Интересно, что он нам скажет.

– Товарищ полковник, у меня хорошие новости! – услышал Лев Иванович голос капитана. – Во-первых, пост ДПС на выезде из города задержал машину, в которой сидел рядовой Лазарев, тот самый тип, который участвовал в похищении тел из морга. Оказалось, что он напросился в попутчики к одной веселой компании, попросил, чтобы его подбросили до Челябинска. Водитель машины понятия не имел о том, кого везет, так что к нему особых претензий нет.

– Да, новость действительно хорошая, – проговорил Гуров. – Но я понял, что она у тебя не единственная. Какова вторая?

– Вторая новость тоже очень даже неплоха. Гаишники засекли джип, на котором сейчас едет капитан Семенов!

– Ты говоришь о подержанном черном внедорожнике со стертыми номерами? – осведомился полковник.

– О нем самом! – с торжеством заявил Круглов.

– А почему сотрудники ДПС решили, что в машине находится Семенов? Может, там сидит другой человек?

– Так они его тормознули в Заводском районе. Он остановился, как видно, не знал, что уже отдано распоряжение о его задержании, вытащил свое служебное удостоверение, держался вызывающе. Только когда его попросили выйти из машины, понял, что всю их банду разоблачили. Тогда резко рванул с места и погнал машину к выезду из города. Гаишники погнались за ним, но с опозданием. Теперь они сильно отстают от него.

– А кто-нибудь еще кроме Семенова в машине есть? – спросил Гуров. – Может, майор Колесов тоже в ней сидит?

– Нет, ребята говорят, что там только Семенов.

– А где сейчас находится эта машина? – спросил Лев Иванович.

– На Новоуральском шоссе, у силикатного завода, – ответил Круглов.

Тут лейтенант Кляйнер, прислушивавшийся к этому разговору, воскликнул:

– Да ведь это совсем рядом! Если проехать через лес и на развилке взять влево, то можно выскочить на трассу!

– Чего же мы в таком случае тут столбами стоим? – заявил Крячко. – Давай, лейтенант, вперед! Какая твоя машина? Вот эта? Только давай-ка я за руль сяду, а ты мне будешь подсказывать, где свернуть. Может, мы еще и второго фигуранта сегодня сможем поймать.

Глава 25

Крячко сел за руль новенькой «Весты», на которой приехал лейтенант, Гуров устроился рядом с ним, Кляйнер опустился на заднее сиденье, и машина резко взяла с места. Крячко, как и всегда, вел автомобиль на предельной скорости, лейтенант едва успевал подсказывать ему правильный путь. Уже через несколько минут они выехали на загородное шоссе, и здесь Крячко добавил оборотов.

День, как нарочно, выдался туманный, дорогу было видно метров на пятьдесят, вряд ли больше. Но Станислава Крячко это нисколько не смущало.

– Ну вы и гоните, товарищ полковник! – с некоторым испугом сказал лейтенант. – С таким вождением нас ГАИ непременно остановит.

– Не бойся, лейтенант, не остановит, – ответил Крячко. – Имей в виду, я всю жизнь гоняю с такой скоростью, однако еще ни разу не попал ни в одну аварию и ни один человек от меня не пострадал. А некоторые, чересчур осторожные, ездят тихо, но все равно умудряются кому-нибудь в бок воткнуться. Ты лучше скажи, далеко еще до той развилки, о которой ты говорил?

– Она где-то тут должна быть, – не слишком уверенно ответил Кляйнер. – В таком тумане ориентиры теряются. Я запомнил одну высокую березу. Вскоре после нее…

– Если ты о здоровенной березе, то мы ее только что проехали, – сказал Крячко, немного снизив скорость. – Так где она, развилка?

– Да вот же! – воскликнул лейтенант. – Мы ее чуть не проехали!

– Не боись, не проскочим! – заявил Крячко, выворачивая руль.

Они свернули на боковую дорогу, соединяющую две трассы. Она была сильно разбита, яма на яме, и Крячко поневоле пришлось снизить скорость, объезжая препятствия. Стас злился, сквозь зубы ругал нерадивых дорожников на чем свет стоит, но поделать ничего не мог.

– Как пить дать опоздаем! – воскликнул он. – Уйдет этот гад! Он же хитрый!

Но вот впереди показалась долина, по которой тянулась федеральная трасса. Стали видны и машины, бегущие в обе стороны.

– Смотрите! – внезапно заявил Крячко. – Вон, видите черный внедорожник? Это не он, случайно?

Черная машина как раз приближалась к тому месту, где боковая дорога соединялась с трассой. Ее вроде бы никто не преследовал, во всяком случае, погони не было видно.

Крячко увеличил скорость, он перестал обращать внимание на рытвины и ямы на дороге. «Весту» подбрасывало, пассажиров мотало из стороны в сторону как в лодке во время бури. Но в результате Стас добился того, чего и хотел. Машина выскочила на трассу метрах в ста от черного джипа.

– Вот теперь ты от меня не уйдешь! – пробормотал Крячко, увеличивая скорость. – Сейчас я тебя достану!

Гуров не раз вместе с Крячко участвовал в преследовании преступников. Но он давно уже не видел, чтобы его друг вел машину так отчаянно, так безоглядно.

Водитель джипа, идущего впереди, как видно, заметил погоню и тоже увеличил скорость. Обе машины мчались по трассе так, словно она была пустая. На самом деле дорога была довольно плотно заполнена транспортом, как легковыми машинами, так и грузовыми фурами. Но беглец и Крячко, преследовавший его, обходили их так, словно они стояли на месте, а встречного потока не существовало вообще. Несколько раз они проносились мимо огромных тяжеловозов, едва не задевая их высокие колеса.

– Лева, окажи услугу, сложи зеркало! – сказал Стас, когда совершил очередной такой обгон. – Так наша машина станет поуже на десяток сантиметров.

Гуров не стал спорить. Он опустил стекло, высунулся и после некоторых усилий сложил правое зеркало. Водитель как бы окривел на один глаз, но его это, как видно, нисколько не смущало. Он вжал педаль газа в пол до отказа, но сократить расстояние до джипа, идущего впереди, ему пока что не удавалось.

Между тем Кляйнер, сидевший сзади, тоже не терял времени даром. Он по телефону связался сначала с теми гаишниками, которые тоже преследовали джип, но находились сейчас далеко позади и не имели шансов настичь беглеца. У них лейтенант узнал номер стационарного поста, который находился в двадцати километрах впереди. После этого он тут же позвонил туда и обрисовал ситуацию. Старший наряда обещал ему внимательно следить за дорогой и перекрыть путь черному джипу.

– Ну вот и все дела, – сказал лейтенант, закончив переговоры. – Теперь можно так не спешить. Все равно он никуда не денется. Ребята на триста сорок седьмом километре перекроют перед ним трассу, и там мы его легко возьмем.

– Это ты у себя в холодильнике яйца с полки можешь легко взять, – возразил на это Крячко. – А здесь перед нами матерый убийца, хитрый враг, загнанный в угол. Думаешь, он не догадывается, что мы ему готовим засаду? Семенов этот вариант уже просчитал. Сейчас он думает, что ему делать.

Правда, пока по поведению беглеца не было заметно, что он ищет какой-то выход из положения. Семенов по-прежнему гнал машину на предельной скорости. «Веста» с тремя оперативниками следовала за ним. Дорога поднималась на холм, впереди темнел лес.

– Вот здесь, – пробормотал сквозь зубы Крячко.

– Что здесь? – осведомился Гуров.

– Если будет поворот на боковую дорогу, то он здесь свернет, – ответил Крячко. – Это для него единственный шанс. Лейтенант, есть тут какая-то грунтовка?

– Я точно не знаю, – неуверенно произнес Кляйнер. – Кажется, не должно быть.

Черная машина достигла вершины холма и на несколько секунд исчезла из глаз оперативников.

– Ну-ка, ну-ка, – пробормотал Крячко.

Они тоже вылетели на вершину холма и обнаружили, что джип исчез. Дорогу впереди было видно километра на два. Примелькавшейся черной машины никто не видел.

– Так и есть! – заявил Крячко. – Свернул! Только куда?

Теперь он ехал намного медленней, вглядываясь в чащу по сторонам дороги.

Спустя минуту Стас воскликнул:

– Вот он!

С левой стороны, за потоком встречных машин, можно было различить едва заметную прогалину среди деревьев. Это была даже не дорога, а скорее тропа.

Крячко круто вывернул руль влево, перед самым носом мчащейся фуры пересек шоссе и сполз на обочину. Водитель этой машины специально притормозил и погрозил нарушителю кулаком, но Стас не обернулся, не обратил на него никакого внимания. Он скатился с насыпи и въехал в лес. Черной машины и здесь не было видно. Крячко на секунду остановился, высунулся из кабины и услышал впереди звук мотора.

– Здесь он, голубчик! – удовлетворенно произнес Станислав. – Он, как видно, знает эти места. Я думаю, эта дорога должна выходить на другую трассу. Семенов стремится попасть туда и скрыться.

Лесная дорога заросла кустами, острые ветки торчали с обеих ее сторон. Кое-где поперек этой грунтовки валялись деревья. На кусты и торчащие ветки Крячко не обращал внимания. Оперативники то и дело слышали противный звук дерева, царапавшего кузов машины. Упавшие стволы Крячко пока что удавалось объезжать, как и водителю передней машины.

Но вот оперативники увидели, как джип остановился. Затем они поняли, почему это случилось. Огромная упавшая сосна полностью перегородила проезд. Объехать ее было невозможно.

Трое оперативников, не сговариваясь, выскочили из машины и, держа оружие наготове, быстро направились к джипу, застывшему впереди. Гуров осторожно подобрался к водительской дверце, резко распахнул ее. Машина была пуста.

– Выскочил этот гад! – произнес он. – А мы даже не заметили!

– Одно слово, профессионал, – отозвался Крячко. – Если бы эти его навыки еще бы шли на поимку преступников, то цены бы ему не было.

– Где его теперь искать? – упавшим голосом спросил лейтенант. – Мы даже не знаем, в какую сторону он побежал.

– Только не влево, – уверенно заявил Крячко. – За водительскую сторону я ручаюсь. Тут его точно не было.

– С моей стороны как будто что-то мелькнуло, – сказал Гуров. – Но только на миг.

– Значит, он не побежал ни влево, ни вправо, – заявил Крячко. – Стало быть, подался вперед. Пошли!

Оперативники обогнули джип и побежали по лесной дороге. Так они пролетели метров пятьдесят, потом Лев Иванович, не останавливаясь, ткнул вниз стволом пистолета. Там, на земле, влажной от прошедших дождей, явственно отпечатался след. Ни Крячко, ни Кляйнер ничего на это не сказали. Было ясно, что они на верном пути. Но Стас сделал из этого вывод. Он резко увеличил темп бега. Гуров и Кляйнер не поспевали за ним, стали отставать.

Задыхаясь, торопясь изо всех сил, они пробежали около двухсот метров. Тут полковник заметил, что его друг вдруг резко свернул влево. Он постарался запомнить место, где тот это сделал. Добежав туда, сыщик увидел едва заметную звериную тропку, уходившую в лес.

«Это не просто так! – мелькнуло у него в голове. – Где-то здесь, скорее всего, должна быть охотничья сторожка. Если так, то Семенов стремится туда. Теперь можно не держать такой высокий темп. Если беглец стремится попасть в какое-то определенное место, то и мы его не минуем. А вот что нас там ждет?»

По тропе они пробежали примерно полкилометра. Потом она нырнула вниз, в овраг, по дну которого протекал ручей.

Гуров и Кляйнер перескочили через него, взобрались на откос и увидели впереди низенький домик. Очевидно, это была та самая охотничья сторожка, о которой подумал Гуров.

В ту же секунду в сторожке прогремел выстрел. Лев Иванович сразу понял, что целью был не он и не Кляйнер, а Крячко, который приблизился к сторожке первым. Его охватила тревога за друга. Спустя минуту он понял, что она была не напрасной. Сыщик сделал еще несколько шагов вперед и увидел Стаса. Тот лежал на земле за деревом и закрывал ладонью рану на груди, пытался остановить кровь, которая лилась из простреленного легкого.

– Дьявол его возьми, задел меня все-таки, – пробормотал он.

– Да это не «задел» называется. Ты опасно ранен, – сердито проговорил Гуров. – Ладно, не говори ничего, лежи и помалкивай. Лейтенант!

– Слушаю вас, Лев Иванович, – отозвался Кляйнер.

Он примостился рядом с Гуровым, высунулся из-за дерева и наблюдал за сторожкой.

– Продолжай за ним следить, – распорядился полковник. – Если попробует уйти, стреляй на поражение. Оружие у тебя заряжено?

– Да, полный комплект, – ответил Кляйнер. – Я еще ни одного выстрела не сделал. Есть запасная обойма.

– Это хорошо. Выполняй. А я пока помогу товарищу. Давай, Стас, попробуем отползти немного назад. А то ты здесь лежишь как на витрине, весь на виду.

Он ухватил Крячко за куртку и потихоньку, плавно потянул его назад, за гребень склона. Там Гуров снял с друга куртку, поднял свитер, распахнул рубашку. Открылась рана, из которой толчками выплескивалась кровь.

Лев Иванович торопливо достал медицинский индивидуальный пакет, который всегда носил с собой, открыл его, промазал рану проспиртованной салфеткой, наложил толстый тампон, затем полностью снял с друга всю верхнюю одежду и туго перебинтовал грудь.

Во все время этой процедуры, довольно болезненной, Крячко не произнес ни одного слова, не издал ни единого звука. Но Гуров заметил, как побледнело его лицо. Это было вполне понятно. Стас потерял много крови.

Где-то в середине всей этой операции, занявшей не менее пятнадцати минут, Гуров услышал наверху выстрел, потом еще один и сразу несколько. Было похоже на то, что там, у сторожки, идет самый настоящий бой.

«Как бы моего лейтенанта тоже не подстрелили, – озабоченно подумал Гуров. – Этот капитан – хитрая сволочь. Он может выманить его на открытое место и тщательно прицелиться. Надо бы мне скорее туда, прийти на помощь Кляйнеру».

Он закончил перевязку, положил Крячко на куртку, накрыл его остатками свитера, сверху положил собственную куртку и строго сказал:

– Вот так, теперь лежи и не двигайся! Я отлучусь ненадолго. Надо довести задержание до конца. Потом обязательно вернусь. Молчи, не говори ничего!

Дав другу такое напутствие, сыщик достал оружие и быстро полез вверх, на гребень. К его удивлению, лейтенанта он на прежнем месте не обнаружил. Лишь кровавое пятно отмечало то место, где начался бой и Крячко получил рану. Но где же Кляйнер?

В этот момент, словно ответ на его вопрос, где-то слева прогремел выстрел. У Гурова отлегло от сердца. Выстрел означал, что лейтенант жив, что он продолжает вести бой.

Сыщик быстро направился в ту сторону, где раздался выстрел. Кляйнера он нашел с другой стороны сторожки, за новым укрытием.

– Ты чего дислокацию сменил? – спросил Лев Иванович.

– Чтобы Семенова остановить, – ответил Кляйнер. – Когда вы ушли, он попытался бежать. У сторожки, оказывается, с этой стороны окно есть. Вон оно, видите? Он через него выбрался и уже совсем собрался в лес бежать, но тут я открыл огонь и остановил его.

– Он что, назад в сторожку влез? – спросил Гуров.

– Да, так он и сделал, – ответил Кляйнер. – При этом получил ранение. Кажется, я ему в руку попал.

– Это ты молодец, лейтенант! – проговорил сыщик. – Что ж, наш противник ранен. Осталось сделать последнее, задержать его и на этом закончить операцию.

– Вы что, хотите, чтобы мы его вдвоем задержали? – с удивлением спросил Кляйнер. – Может, лучше вызвать подкрепление?

– А ты попробуй, свяжись со своими, – предложил ему Гуров. – Если тут связь работает и можно вызвать дополнительные силы, тогда мы рисковать не будем, подождем помощи. Но что-то я не уверен в том, что с этим сложится. Все-таки от города далеко.

Лейтенант достал телефон и попробовал позвонить капитану Круглову. Однако ничего из этого не вышло.

– Все равно не обязательно нам вдвоем действовать, – продолжал настаивать на своем Кляйнер. – Ведь за Семеновым была погоня, за ним ехали сотрудники ДПС. Они найдут брошенные машины и по нашим следам придут сюда.

– Как же они их найдут? – спросил Гуров. – Мы с трассы в таком месте свернули, что нипочем нельзя догадаться, что здесь есть дорога. Нет, на скорое прибытие помощи нам надеяться не стоит. Так, в ожидании, мы здесь до ночи сидеть будем. А делать этого нам никак нельзя. На то имеются сразу две причины. Во-первых, преступник только и ждет темноты. Как только смеркнется, он попробует уйти. На этот раз у него это может получиться. Во-вторых, и в главных, ждать темноты не может полковник Крячко. Рана у него, кажется, достаточно серьезная. Ему срочно нужен врач. Так что сидеть тут просто так мы не будем. Слушай план действий. Я открою огонь по окну. Ты под таким прикрытием совершишь рывок и подбежишь к сторожке. Потом я тихонько перемещусь к двери. Ты сделаешь три выстрела внутрь. Все внимание Семенова таким вот образом будет привлечено к окну. После твоего третьего выстрела я вышибу дверь и заскочу внутрь. Все понятно?

– Понятно, – неуверенно произнес Кляйнер. – А вдруг преступник разгадает наш план, будет вас ждать и убьет?

– Ну, знаешь ли, пока что никакому бандиту убить меня не удалось, – ответил на это Гуров. – Я уверен, и на этот раз не получится. Главное, ты четвертый выстрел не сделай, а то как раз в меня попадешь. Все, начали!

Сыщик навел оружие на окно и выстрелил два раза подряд. В это время Кляйнер сделал рывок и подбежал к стене сторожки.

Полковник удовлетворенно кивнул. Первый пункт плана был выполнен. Наступила очередь второго.

Он покинул свою позицию за дубом и переместился на прежнее место, туда, где находилась дверь сторожки и был ранен Крячко. Здесь сыщик убрал пистолет в карман и стал ждать.

Прошла минута, вторая. Наконец-то Гуров услышал знакомый звук выстрела из пистолета Макарова. Это явно палил лейтенант. Затем раздался второй выстрел, сразу же грохнул и третий.

Лев Иванович с размаху кинулся на дверь, ударил в нее всем весом своего тела. Засов сорвался с петель, створка распахнулась. На секунду Гуров увидел окно в стене, печь в углу, возле нее – человека с пистолетом в руке.

В тот же миг за окном раздался еще один выстрел. Пуля сорвала кожу с головы сыщика.

Но Лев Иванович этого даже не почувствовал. Он сложился и бросился в ноги человеку с пистолетом. У него над ухом грянул еще один выстрел, но на этот раз пуля прошла мимо.

Полковник сбил противника с ног и выворачивал ему руку с пистолетом. Сделать это оказалось нелегко. Семенов был физически очень крепким человеком. Он попытался перехватить пистолет левой рукой, но она его плохо слушалась. Как видно, Кляйнер и правда смог его ранить.

Борьба продолжалась. Тут Гуров услышал чьи-то шаги, мелькнула тень, и на голову его противника обрушился удар. Капитан обмяк. Сыщик легко вырвал у него пистолет, вывернул руки за спину и надел на них браслеты. После этого он посмотрел на своего нежданного помощника. Это, конечно же, был все тот же лейтенант Кляйнер.

– Что же вы моего третьего выстрела не дождались?! – воскликнул Марат. – Ведь я вас ранить мог!

– Ты не только мог, но так и сделал, – ответил на это Гуров. – Твоя пуля у меня на голове царапину оставила. – Он кивнул на Семенова, лежавшего на полу, и продолжил: – Я его выстрел за твой принял. Ну да ладно, все хорошо, что хорошо кончается. Давай думать, как нам до машины добраться. Сделаем так. Клиента свяжем хорошенько, чтобы пошевелиться не мог, и оставим пока здесь. Отнесем полковника Крячко в машину, потом за этим подарком вернемся.

Так и они сделали. В сторожке нашелся большой плащ-дождевик. Офицеры расстелили его возле Крячко, лежавшего без сознания, и перекатили полковника на эти самодельные носилки. Потом они с остановками донесли Стаса до «Весты», опустили на заднее сиденье и вернулись за Семеновым.

Этот тип пребывал в сознании, идти не хотел, все время норовил вырваться из рук конвоиров. Но в конце концов они довели его до дороги и погрузили на заднее сиденье джипа, предварительно крепко связав.

Лейтенант сел за руль «Весты», Гуров повел джип. Они с большим трудом развернулись на узкой дороге. Дальше дело уже пошло куда легче.

Когда машины доехали до трассы, Гуров достал телефон и позвонил капитану Круглову. Здесь связь работала.

– Можешь нас поздравить, Семенова мы взяли, – сказал Лев Иванович. – Но у нас беда. Полковник Крячко серьезно ранен. Вышли нам навстречу «Скорую» с опытной бригадой. Скажи врачам, что полковник получил пулевое ранение в легкое.

– Сейчас передам, – коротко сказал капитан и на время отключился.

Спустя несколько минут он позвонил Гурову и доложил, что «Скорая» уже выехала навстречу ему.

– А у меня для вас, Лев Иванович, и другая новость имеется, – сказал затем капитан. – Насчет еще двоих участников этой группы оборотней.

– Разве двоих? – не сразу понял сыщик. – Мне казалось, что только один майор Колесов остался.

– Да, Колесова тут обязательно нужно упомянуть, – проговорил капитан. – Мы его задержали на, так сказать, подпольной квартире. Выяснилось, что майор скупал недвижимость. У него имелось в общей сложности четырнадцать квартир и домов, расположенных в разных районах города. Мы их все проверили и на одной такой квартире Колесова и задержали. Но вы забыли о главном руководителе преступников, начальнике управления генерале Полякове. Сегодня утром прибыла бригада из Москвы с приказом министра об отстранении генерала от должности и с постановлением генерального прокурора о его задержании. Я при этом историческом событии присутствовал. Могу сказать, что генерал сначала орал как бык, а потом плакал как дитя.

– Представляю, что это было за зрелище, – сказал Гуров. – Наверное, со стороны на генерала было даже жалко смотреть. Жалко, если не знать об изнанке его деятельности, о семнадцати людях, погибших при трех налетах.

– Эти семнадцать человек – далеко не все жертвы наших фигурантов, – заметил Круглов. – Мы только начали копать, а уже узнали о еще нескольких загадочных смертях бизнесменов. Эти преступления оставались не раскрытыми или были списаны на проходные фигуры вроде Черкасова. Теперь становится ясно, что эти люди тоже стали жертвами организованной преступной группировки Полякова – Колесова.

– Ну вот, значит, мы с полковником Крячко не зря приехали к вам в Камнеозерск, – сказал Гуров. – Копнули мы здесь достаточно глубоко, до самых корней. Надеюсь, что… Подожди, капитан, вынужден прервать наш интересный разговор. Вижу, навстречу едет «Скорая». Мы еще успеем пообщаться, подвести итоги.

– Да, думаю, что успеем, – ответил на это Круглов.

Глава 26

Однако в те дни, в сентябре, Гурову так и не удалось толком поговорить со своими верными помощниками в деле раскрытия банды Полякова. Два дня после их ареста у него были плотно заняты оформлением уголовных дел и помощью Стасу Крячко.

Что касалось членов банды, то тут важно было правильно построить обвинение и собрать нужные улики. Ведь вначале майор Колесов, капитан Семенов и их подчиненные были задержаны не за основное свое преступление. Им предъявлялось лишь обвинение в убийстве двух арестованных охранников и краже трупов из морга. Между тем Гуров не сомневался в том, что эти самые люди убили Петра Куликова, Алексея Чугунова, Павла Рябошкапова и членов их семей. Но это надо было доказать.

Разумеется, Гуров не собирался в одиночку собирать доказательства участия членов банды в этих преступлениях. Это была огромная работа, которую мог осуществить только целый коллектив дознавателей. В задачу Гурова входило сформировать его из честных сотрудников управления и наладить их работу.

При этом Лев Иванович ни на минуту не забывал о своем раненом друге. Крячко с самого начала был помещен в лучшую, как все говорили, больницу города – военный госпиталь. Доктора обследовали Стаса и уже на следующий день сделали ему операцию. Она прошла успешно, пуля была извлечена из раны.

Врачи заявили, что Крячко предстоит провести на больничной койке никак не меньше трех недель, однако он этого делать никак не собирался. Едва придя в сознание после операции, Стас потребовал к себе Гурова.

Когда друг пришел, он спросил его:

– Скажи, ты ведь в этом богоспасаемом городе долго не задержишься?

– Особых причин переселяться на Урал у меня вроде бы нет, – ответил Гуров. – Наш друг Круглов изо всех сил старается, ищет кадры для группы следователей. Отыскался еще один майор, хороший мужик, Столяров его фамилия. Он эту группу возглавит. Я им задал направления поиска. Кажется, они свою задачу поняли, работа началась. Я еще денек за ними присмотрю, проверю, все ли у них правильно идет, и полечу в столицу.

– Ага, а я, значит, должен здесь один оставаться! – воскликнул Крячко. – Так и знал! Вечно ты меня норовишь бросить после совместного расследования! Нет уж, я тут лежать не собираюсь! Если надо долечиваться, то в Москве. Там друзья.

– Но как же я тебя с собой возьму? – спросил Гуров. – Ты только что после операции. Врачи сказали, что ходить ты точно не можешь. Один я тебя до самолета не донесу. Так что придется тебе здесь побыть, с этим ничего не поделаешь.

– Еще как поделаешь! – заявил Крячко. – Так и знай, если уедешь без меня, то я прокляну тебя, а еще отравлюсь. Наемся здешней больничной каши и умру от расстройства желудка. Учти, я не шучу. Сделай что хочешь, но организуй мой отлет. Точнее сказать, наш совместный.

– Я чувствую, что после этого состоится наш совместный отлет из рядов правоохранительных органов, – буркнул Гуров. – Ладно, не вращай так глазами, а то тебя кондрашка хватит. Постараюсь что-нибудь придумать.

Придумывал сыщик весь следующий день. К вечеру план вывоза Стаса Крячко из госпиталя был готов. Он включал в себя содействие дежурного врача, медсестры и двух санитаров. Гуров имел в своем распоряжении машину с водителем, которую ему предоставил майор Столяров.

Усилиями этой преступной группы Крячко под вечер был похищен из больницы и доставлен в аэропорт. Он улетал из Камнеозерска не долечившись, не имея при себе ни истории болезни, ни каких-либо еще врачебных документов.

Труднее всего было поднять Крячко, отличавшегося высоким ростом и плотным телосложением, по трапу и поместить его в кресло самолета. Эту работу выполнили старые знакомые московских оперативников – капитан Круглов, лейтенант Кляйнер и водитель Николай.

Прощаясь на трапе с Гуровым, Круглов с укоризной сказал:

– Нехорошо все-таки это получается, Лев Иванович. Порядок вот нарушаем. Вы хотели еще на денек задержаться, нам помочь. Ведь у подчиненных генерала Полякова тоже с мелких нарушений все начиналось. А закончили они сами знаете чем.

– Ты, капитан, меня не пугай и на совесть мне не дави, – ответил Гуров. – Ты ведь сам отлично понимаешь разницу между их нарушениями и нашими. Ну а что касается задержаться и вам помочь, то тут ты тоже лукавишь. Я же вижу, что вы и без меня отлично справляетесь. Вы бы, наверное, и эти три преступления сами раскрыли, если бы преступники не сидели в полицейских кабинетах и не возглавляли следствие. Теперь вам ничто не мешает. Я думаю, вы втроем – ты, Столяров и Кляйнер – сможете это дело закончить и добиться для всех членов банды справедливых приговоров. Ну а пока вы все это будете делать, полковник Крячко окончательно поправится. Когда-нибудь ты мне напишешь, что в ходе следствия выяснилось. Я узнаю подробности этих убийств, о которых пока только догадываюсь, и все расскажу Станиславу Васильевичу.

– Ну а я, Лев Иванович, искренне надеюсь на то, что мне удастся не только вам написать, но и лично встретиться и все рассказать. Может, еще и выпьем стопку-другую в память о совместной работе.

– Что ж, чего на свете не бывает, – сказал Гуров. – Может, и сбудется твое пожелание. Да, выпить с тобой и Кляйнером стопку-другую я бы не отказался. Хотя сейчас это вряд ли. Дел слишком много. Старые забываются, новые все время возникают.

Однако оказалось, что в том разговоре прав был все-таки Круглов, а не Гуров. Прошло полгода. Миновала зима с ее метелями и делами, которые, как и предвидел сыщик, обрушились на него, едва он только появился на работе.

Стас Крячко давно выздоровел, стал крепче прежнего. Еще во время перелета в Москву он выспросил у лучшего друга подробности задержания капитана Семенова и несколько раз выражал сожаление насчет того, что не удалось узнать все детали дела банды Полякова. Но со временем он перестал вспоминать эти события, потому что и у него тоже было много новой работы.

Итак, прошло полгода, и вдруг в апреле Гурову кто-то позвонил. Сыщик откликнулся, и голос человека, заговорившего с ним, показался ему знакомым.

– Здравствуйте, Лев Иванович! Не узнаете меня? Это Денис Круглов.

– Как же! – воскликнул Гуров. – Да, теперь узнаю. Капитан Круглов, помню.

– Нет, Лев Иванович, не совсем так, – поправил его собеседник. – Хоть я и остался с прежней фамилией, но звание сменил. Да и Кляйнер больше не лейтенант, а капитан. Он тоже здесь, рядом со мной, передает вам большой привет.

– Ну и ты ему от меня передай, – сказал сыщик. – Так ты звонишь, чтобы сообщить мне о ваших новых званиях? Что ж, в таком случае поздравляю. Ваше повышение совершенно заслуженное.

– Опять небольшая ошибочка у вас, Лев Иванович, – сказал его собеседник. – О новых званиях нам сообщили еще месяц назад. А звоню я сейчас потому, что мы с Кляйнером находимся в Москве. Сегодня нам присвоят новые звания в торжественной обстановке. Сам министр будет это делать. Но я вас на это мероприятие звать не буду. Знаю, что вы не охотник до всяких церемоний, у вас работы много. Я хочу вас пригласить в какое-нибудь тихое место, где мы могли бы посидеть. Я рассказал бы все подробности дела Полякова – Колесова вам и полковнику Крячко. Я надеюсь, что он здоров. За столом сидеть может, да?

– Полковник не только за столом сидеть, но и за бандитами бегать теперь вполне может, – ответил Гуров. – Думаю, он твое предложение встретит с энтузиазмом. Куда же ты нас пригласишь?

– А вот этого я сказать не могу, – ответил Круглов. – Я Москву плохо знаю, а ее ресторанов, честно говоря, даже немного побаиваюсь. Давайте так сделаем. Вы с полковником Крячко выберите подходящее заведение и назначьте время. Мы вас там встретим, все закажем. Будем считать, что мы хозяева, а вы у нас в гостях. Как вам такое предложение, подходит?

– В общем да, вполне подходит, – ответил Гуров. – Подробности на месте обсудим. Я сейчас же свяжусь со Станиславом Васильевичем. Он в этих вопросах лучше меня разбирается и сам выберет место.

Лев Иванович тут же перезвонил лучшему другу и сообщил ему о звонке бывшего капитана, а теперь уже майора Круглова. Он все угадал. Предложение Круглова Крячко понравилось. Он подумал минуту, а затем назвал небольшой ресторан на Солянке.

– Я там был сначала в связи с проводимым расследованием, а потом уже как частное лицо, – сказал Стас. – Так что меня там хорошо знают и отлично встретят. Кухня грузинская, а напитки какие угодно, из всех стран мира. Если ты не возражаешь, то я им сейчас позвоню и закажу столик, чтобы стоял в стороне от всех прочих. Будем сидеть своей тесной компанией.

– С чего бы я стал возражать? – ответил на это Гуров. – А Круглов и подавно против не будет. Так что давай, заказывай свой столик. Только учти, я до восьми плотно занят. Но постараюсь освободиться.

– Значит, я на восемь и закажу, – отозвался Крячко.

Как ни странно, но Гуров почти не опоздал на званый ужин. В половине девятого он вошел в уютный зал ресторана и увидел друзей, оживленно беседующих за столиком, стоявшим в углу зала. Круглов и Кляйнер были в новых мундирах, с блестящими погонами на них, а Крячко – в своем обычном штатском костюме, довольно поношенном.

При появлении Гурова все встали, приветствуя его.

Когда сотрапезники опустились на свои места, Стас сказал:

– Вот, как видишь, закуски уже на столе. А напитки сейчас принесут, горячее тоже. Тут, понимаешь, важно, чтобы напитки были ледяные, а блюда – действительно горячие.

– Отличное сочетание! – заявил Гуров. – Ледяной напиток – это, видимо, лимонад? Или боржоми?

– Сам ты боржоми! – с обидой заявил Крячко. – Мы заказали «Столичную», оставаясь верными нашей с тобой традиции. Ага, вот и бутылку несут. – Он взглянул на девушку-официантку и предупредил ее: – Нет, разливать нам не надо. Это дело сугубо мужское, моя обязанность. – Стас наполнил стопки и провозгласил: – Давайте выпьем за полицейских, которые остаются верны своему долгу, невзирая на самые неблагоприятные обстоятельства!

– Хороший тост, – одобрил слова друга Гуров. – Тогда уж заодно за старых и новых друзей!

– Нет, я против, – заявил Крячко. – Друзья, я считаю, заслуживают отдельного тоста.

– Хорошо, пусть первая пойдет за людей, верных долгу, – проговорил Лев Иванович.

Под первую стопку хорошо пошли острые грузинские закуски, а под второй тост, за друзей, – горячие блюда. Однако ни Гуров, ни Крячко не собирались весь вечер только выпивать и закусывать.

Едва был утолен первый голод, Стас повернулся к офицерам, прибывшим с Урала, и заявил:

– Ну, давайте, рассказывайте! Что показало расследование? Как распределялись роли в банде? Кто что делал?

Круглов и Кляйнер переглянулись, и новоиспеченный майор произнес:

– Давайте я буду рассказывать, поскольку выступал на суде, давал объяснения по ходу дела.

– А суд уже был? – осведомился Крячко.

– Две недели назад закончился, – ответил Круглов. – Приговор был суровый: Поляков получил пятнадцать лет, Колесов – семнадцать, рядовой Лазарев – восемнадцать, а капитан Семенов и сержант Стрелков – пожизненное. Кроме того, реальные сроки огребли еще несколько человек, которые помогали убийцам или получали выгоду от их действий. Это охранник Дмитрий Дементьев и главный бухгалтер Рябошкапова Игорь Маханько. Еще два человека объявлены в международный розыск, их дела выделены в отдельное производство. Это граждане Сердюк и Алиев.

– Знакомые имена, – с усмешкой проговорил Гуров. – Значит, они все-таки сумели улизнуть.

– Да, пока сумели, – ответил Круглов.

– Почему же такая разница в приговорах? – спросил Крячко. – По каким причинам Семенов получил пожизненное, а Колесов – семнадцать лет? Глядишь, еще и по УДО сможет раньше выйти.

– Нет, у него срок без права на УДО, – сказал Круглов. – А разница оттого, что, как выяснилось в ходе расследования, Поляков и Колесов непосредственно в мокрых делах не участвовали. Убийства предпринимателей и членов их семей осуществляли Стрелков, Семенов, Лазарев и Приходько. Приходько мертв, с него и спроса нет. Убийцы, оставшиеся в живых, получили самые большие сроки.

– Значит, Поляков заказывал, а Колесов организовывал? – спросил Гуров.

– Именно так! – вступил в разговор Марат Кляйнер. – Основной функцией генерала Полякова был поиск будущих жертв. Он выяснял размеры их состояний, кому что принадлежит, как организован бизнес, возможность, так сказать, мирного отжима собственности. На суде выяснилось, что еще до убийства Петра Куликова генерал успел обобрать трех предпринимателей. Это делалось путем шантажа и открытого, наглого давления.

– А чего же они и дальше так не поступали? – спросил Крячко. – Почему перешли от вымогательства к убийствам?

– Потому что добыча, на которую они замахнулись, была слишком крупной, – ответил Круглов. – Куликов был не такой человек, которого можно запугать. От его сотрудников мы узнали, что преступники пытались оказывать на него давление, отнять аэропорт, так сказать, по-хорошему. Но бизнесмен свою собственность отдавать не захотел. Кусок был уж слишком лакомый. Поляков с Колесовым, в свою очередь, не желали отказываться от возможности им завладеть, вот и решились на самые радикальные действия. Наступила очередь пустить в дело сержанта Стрелкова. Он был убийцей по своим природным склонностям. В ходе следствия выяснилось, что этот гад еще во время службы в армии искалечил двух сослуживцев, но сумел уйти от наказания. Потом в Чите он выполнил задание Семенова, убил двух тамошних торговцев.

– Но прежде чем пойти на дело, они наверняка все спланировали, – заметил Крячко. – Да так хорошо, что мы не заметили фальши с самого начала, когда только приехали в Камнеозерск.

– Ну уж нет, фальшь-то мы заметили, – не согласился с другом Гуров. – Я поспешил встретиться с прокурором Прошиным как раз потому, что чувствовал какую-то хитрость в этом деле. Разговор с прокурором, а затем свидание с Черкасовым окончательно убедили меня в том, что следствие, которое ведут Колесов и Семенов, стоит на неверном пути.

– Еще бы оно стояло на верном пути, если его возглавляли сами участники убийств! – воскликнул Кляйнер. – Ведь Колесов был тем человеком, который детально спланировал всю операцию в доме Куликова. Семенов лично пытал, а затем убил его.

– Пытал он бизнесмена, конечно, не затем, чтобы открыть его сейф, – заметил Гуров. – Думаю, Семенов заставлял его подписать документы в пользу Сердюка.

– Все точно! – заявил Круглов. – В конце концов, когда на глазах Куликова бандиты стали мучить его жену, он не выдержал и подписал нужные бумаги. Тогда Семенов его и убил.

– А остальных в его доме? Кто убивал жену Куликова, его дочь, горничную? – спросил Крячко.

– Это все делал Стрелков, который был в банде главным палачом, – ответил Кляйнер. – Он же убил охранника Дениса Сурикова.

– Бандиты с самого начала, еще когда планировали свои операции, придавали большое значение подкупу охраны, – сказал Круглов. – Они понимали, что без этого им не удастся так гладко все провести. Дементьева, как мы знаем, им удалось подкупить сравнительно легко. А вот с Суриковым у них получилась неувязка. Этот человек не только наотрез отказался участвовать в убийстве Куликова, но и задумался о том, чтобы сообщить об угрозе в соответствующие органы. На суде выяснилось, что он позвонил в управление. Его соединили с майором Колесовым. Этим звонком Суриков подписал себе смертный приговор.

– А как происходили два остальных убийства? Примерно по такой же схеме? – поинтересовался Гуров.

– Да, схема действий была отработана на Куликове, и преступники не собирались ее менять, – ответил Круглов. – Они начинали с осмотра дома, его окрестностей, с изучения людей, которые там обитали. Этим обычно занимались Приходько и Семенов. У капитана была, как выяснилось, тяга к актерству, к переодеванию. Именно он ходил по поселку, в котором жил Рябошкапов, в облике то ли артиста, то ли художника. За первым этапом следовал второй – знакомство с охраной, ее подкуп. Этим тоже занимался Семенов. Вообще его роль в банде, как выяснилось, была даже важнее, чем генерала Полякова или главного палача Стрелкова. Семенов хорошо разбирался в людях, умел правильно построить беседу с каждым охранником. Именно он уговорил перейти на сторону бандитов не только Дементьева, но и Субботина, Викторова, а также охранника, стоявшего на въезде в поселок, Романа Чердачного. Ну а затем, когда охрана была подкуплена, наступал последний этап – пошагового планирования операции. Вот этим уже занимался Колесов, который точно определял, кто чем будет заниматься.

– Да, пошаговое планирование, – сказал Гуров. – Отработка взаимодействия, высокий профессионализм. Мне с самого начала, еще когда я знакомился с материалами дела в самолете по пути в Камнеозерск, пришло на ум это сравнение. Я подумал, что преступники действуют так же, как мы при подготовке операций. Бандиты обладали профессиональной выучкой, поэтому имели огромное преимущество перед своими жертвами. Страшное это дело – когда человек, призванный охранять закон, встает на путь преступления, правоохранительная система обращается к людям своей изнанкой.

– Мне еще один момент интересен, – сказал Крячко. – Но прежде чем задать вопрос, я хочу еще раз наполнить наши стопки. Давай, Лева, не прячь свою. Вот так. Теперь, когда наша посуда наполнена, давайте выпьем за наших товарищей, которые сейчас находятся на задании, на переднем крае борьбы с преступностью!

– Хороший тост, Стас. За такое грех не выпить, – сказал Гуров.

Когда посуда была опорожнена, Кляйнер спросил:

– Так что вы хотели узнать, Станислав Васильевич? Какой момент вам интересен?

– Мне интересно, как себя вели эти люди на суде, – ответил Крячко. – Ведь они все очень разные. Соответственно, каждый из них должен был держаться по-своему. Хотя подожди, не говори. Я попробую угадать. Поляков, наверное, во всем каялся, всех выдавал, старался максимально выгородить себя. Колесов, думаю, тоже был достаточно откровенен. Про Лазарева ничего не могу сказать, не стану гадать. А вот Семенов и Стрелков, я уверен, ушли, что называется, в глухую несознанку. Ничего не говорили, на вопросы отвечать отказывались. Я прав?

– Не совсем, – ответил Кляйнер. – Про генерала вы все верно угадали. Он и правда всех выдавал, пытался себя выгородить. Про Стрелкова тоже. Он на суде вообще ничего не говорил, отказывался отвечать на самые простые вопросы. Колесов не был так уж откровенен. Он старался не признаваться ни в чем, пока у него была такая возможность. А вот Семенов, к моему удивлению, говорил много и охотно. Он рассказал и о себе – как пытал, убивал людей, – и обо всех остальных. Во многом приговор базировался на его показаниях.

– Что ж, хорошо, что есть такие бандиты, которые любят рассказывать о своих злодействах, – заметил Гуров. – Для нас, оперативников, это бывает очень полезно. Для судов тоже. Остается надеяться, что этого любителя злодейств будут хорошо стеречь на новом месте его жительства.

Content

Николай Леонов, Алексей Макеев
Горячее прошлое

Горячее прошлое

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Гадание на свинцовой гуще

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26