Софи Анри

Король Ардена

Иллюстрация на обложке RubyDi

Арт-иллюстрации на форзаце RubyDi

© Софи Анри, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую ответственность.

* * *

«Предательства, интриги, любовь, потери. Рэндалл вернулся домой, но дом ли это? Ответы на все вопросы ждут вас в завершающей части трилогии «Игры королей». Героям предстоит долгий путь: угроза счастью близка как никогда».

Анастасия, книжный блогер @anaswon

«Этот цикл отлично подойдет для фанатов дворцовых интриг! «Король Ардена» – невероятная сюжетная мясорубка, которая никого не оставит равнодушным. Кажется, Рэндалл и Аврора пожизненно поселились в моем сердечке. Полный восторг, Софи!»

Анастасия Чаплыгина, книжный блогер @chapapa17

* * *

Посвящается

моей бабушке, которая, как и мои персонажи, пережила много испытаний,

но не потеряла свет своей души и делилась им с нами.

Мне очень тебя не хватает.

Глава 1

Зимняя хвоя и трескучие северные морозы. На землях Дальнего Материка не бывало холодных зим и жители никогда не видели снега. Рэндалл вдыхал родные ароматы и не мог насытиться.

Он был дома.

Рэндалл бы простоял так целую вечность, сжимая в объятиях ненаглядную северянку, но потерять связь с реальностью ему не позволил детский голос.

– Мама, это папа? – Райнер прижимался к ноге Авроры, вцепившись в подол ее платья, и с любопытством поглядывал на него.

Аврора слегка отстранилась и посмотрела на Рэндалла так, будто все еще сомневалась, настоящий он или нет. Ее губы побледнели и мелко дрожали.

– Да, сынок, – тихо промолвила она.

Рэндалл сквозь слезы улыбнулся ребенку и несмело протянул ладонь. Когда Райнер без опаски схватился за нее, он с трудом подавил судорожный всхлип.

– Рэй… – Голос Авроры прозвучал слабо и неуверенно. – Умоляю, скажи, что я не сошла с ума.

Он обернулся к ней, и Аврора покачнулась. Рэндалл резко прижал ее к себе, не позволяя упасть.

– Аврора, что с тобой? – Он нежно провел подушечкой большого пальца по ее холодной побледневшей щеке, но ответа не дождался.

Аврора потеряла сознание.

Рэндалл подхватил ее на руки и быстрым шагом направился в сторону замка.

– Райнер, пойдем, маме нужно прилечь. – Он бросил взгляд через плечо на сына, и тот вприпрыжку последовал за ним.

Под ногами хрустел мерзлый снег, над головой кружил Хлебушек, громко каркая, а где-то позади, за цветочным лабиринтом, раздавались женский голос и детский смех, но все звуки заглушал бешеный стук сердца. Рэндалл даже не задумывался о том, кем был второй ребенок в саду. Все его мысли были сосредоточены на Авроре и топоте детских ножек рядом.

Его семья.

Он нашел их. Выполнил обещание – и вернулся домой.

Рэндалл вышел из сада и миновал двор, но у главного входа в замок путь ему преградили стражники. Один из них направился к Рэндаллу.

– Кто ты? Что с ее светлостью? – Стражник коснулся рукояти меча, пристегнутого к поясу. На его суровом, тронутом первыми морщинами лице отражались беспокойство и настороженность.

Рэндалл узнал его. Рой – один из доблестных воинов аэранской стражи.

– Рой, распорядись, чтобы в мои покои немедленно пришел лекарь. Княжне Авроре нездоровится, – холодно и сдержанно распорядился Рэндалл, словно не отсутствовал дома почти три года.

Рой сначала замер и несколько раз моргнул, как будто пытался прогнать сонливость. Потом его лицо вытянулось от изумления.

– П-принц Рэндалл? Не может быть… Как?!

Рэндалл не желал тратить время на объяснения пожилому стражнику. Ему еще предстоит сделать это перед Советом Ардена, Королевским Советом Юга и простым народом. Сейчас его волновало только то, что Аврора не приходила в себя, а ее лицо стремительно бледнело. Он оставил ошарашенных стражников позади и прибавил шаг. Он бы побежал, но не мог оставить Райнера без присмотра. Малыш и так еле поспевал за ним.

– Мама. – Райнер жалобно захныкал, и сердце Рэндалла болезненно сжалось.

– Все будет хорошо, сынок, – попытался он успокоить ребенка. – Просто маме нужно немного отдохнуть.

Рэндалл шел по извилистому коридору, ни секунды не сомневаясь, что идет верным маршрутом; за ним, не отставая, летел Хлебушек. По пути встречались служанки. Одни с любопытством оглядывались, другие пытались выяснить, кто он и куда несет бессознательную княжну, а третьи, признав в загадочном мужчине в длинном плаще с капюшоном покойного принца, вскрикивали и начинали либо плакать, либо молиться.

Рэндалл игнорировал всех. Через считаные часы весь Арден будет уже гудеть о чудесном возвращении принца. Так что это подождет.

Добравшись до нужной двери, Рэндалл распахнул ее ударом ноги. Райнер все это время следовал за ним. Он не сводил напуганного взгляда с Авроры. Маленький, но уже такой смышленый.

В его покоях царили уют и порядок: застеленная чистым покрывалом кровать, ваза с благоухающими сладким ароматом розами из зимнего сада, прохладный свежий воздух из открытой форточки и тихо потрескивающее пламя камина. Несмотря на видимую чистоту, Рэндалл сразу понял, что здесь никто не живет. Неужели Аврора приказывала соблюдать порядок в его покоях так же, как он делал с комнатой матери?

Рэндалл прошел к кровати и уложил Аврору на подушку. Она так и не приходила в себя.

– Душа моя, очнись. – Рэндалл погладил ее по лицу и несколько раз коснулся губ невесомыми поцелуями.

Райнер забрался на кровать и обхватил ладошками лицо Авроры.

– Мама, мама! – звал он чуть ли не плача. Его меховая шапка съехала на глаза, но Рэндалл не решался ее поправить – все еще переживал, что может напугать собственного сына. Он на мгновение прикрыл глаза и глубоко вздохнул. Сейчас его тревоги не имели значения. Он должен что-то предпринять до прихода лекаря и помочь Авроре.

Рэндалл уже собирался сходить в умывальню в надежде, что там есть вода, как вдруг за его спиной раздался знакомый звонкий голос:

– Ирма! Я же говорила, что сама уберусь в покоях принца! Княжна Аврора не любит, когда сюда заходят посторо… – Служанка с густой копной огненно-рыжих волос замолкла на полуслове, стоило Рэндаллу обернуться. Уже через секунду таз с водой выпал из ее рук и с грохотом приземлился на пол, расплескивая содержимое по ковру. Она прикрыла ладонями рот, пытаясь заглушить вскрик, и заплакала.

– Не может быть, живой? Но как? – всхлипывая, залепетала она.

– Нора… – Голос Рэндалла безнадежно охрип от волнения, и он прочистил горло. – Мы обязательно поговорим, но сейчас забери Райнера. Он и так напуган.

Нора все еще плакала, но в ее взгляде появилась решимость.

– Принц Райнер, идемте в детскую, игрушки заждались вас. – Она подошла к Райнеру и начала расстегивать его шубку.

Рэндалл почувствовал укол стыда оттого, что не додумался раздеть и его, и Аврору в теплой, натопленной комнате. Он же от нервного возбуждения не ощущал ни жары, ни холода.

Райнер обхватил пухлыми ладошками шею Норы, когда она взяла его на руки. Его личико было заплаканным.

– Маме больно? – спросил он у Норы.

– Не бойтесь, мой принц, ваша мама просто спит, – совладав с собой, заговорила Нора нарочито бодрым голосом. – Пойдемте поиграем.

Прежде чем скрыться за дверью, Нора наградила Рэндалла полным боли и надежды взглядом. Он кивнул ей, безмолвно благодаря за поддержку. Внутри него бушевал ураган смешанных чувств, и одному Единому было известно, где он находил силы сохранять хладнокровие. Аврора не приходила в себя уже больше десяти минут, и страх душил его все безжалостнее. Рэндалл расстегнул ее меховую накидку и ослабил на груди шнуровку платья.

За дверью послышался топот нескольких пар ног. В этот раз порог переступили трое мужчин: стражник Рой, лекарь Маркус и Алистер Грей.

– Я же говорил, что это он, милорд. Принц Рэндалл вернулся!

Рэндалл выпрямился и встретился с изумленным взглядом старого советника. Хлебушек, все это время сидевший на подоконнике, подлетел к Рэндаллу и опустился ему на плечо.

– Быть не может… – удивленно произнес лорд Грей, пока Маркус и Рой в благоговении смотрели на ворона.

– Маркус, осмотри княжну, она не приходит в себя, – распорядился Рэндалл звенящим от напряжения голосом. – Рой, отправь гонцов с вестью о моем возвращении лордам Ардена и королю в Фортис. Ступай.

Все еще потрясенный, Рой откланялся и ушел.

Маркус уже суетился над Авророй, и Рэндалл устало потер ладонью лицо, пытаясь собраться с мыслями.

– Ваше Высочество, вы правда вернулись… – Алистер подошел к нему, внимательно вглядываясь в лицо.

– Да, – только и вымолвил Рэндалл.

– Ваше Высочество, – нервно заговорил Маркус, – ее светлость перенесла сильное потрясение, сейчас сердцебиение в норме, дыхание ровное. Я капнул ей на язык особое снадобье, чтобы она во сне набралась сил. Думаю, скоро придет в себя.

Рэндалл с облегчением выдохнул.

Маркус замялся на месте, явно не желая покидать покои, чтобы послушать историю его чудесного возвращения.

– Маркус, ты свободен.

Рэндалл опустился в кресло и кивнул Алистеру на соседнее.

– Как вы выжили в кораблекрушении? Где вы были все это время, принц Рэндалл? – спросил Алистер сразу после того, как Маркус покинул комнату.

Рэндалл покрутил перстень с черным камнем на пальце. Сейчас, в свете дня, его мерцание было почти незаметным.

– Я не знаю, как мне удалось выжить в шторме. Очнулся уже на борту судна работорговцев… – Он тяжело сглотнул. – Без памяти.

– Судна работорговцев? – опешил лорд Грей.

– Да. Меня продали в рабство на Дальнем Материке. Я провел год на бойцовой арене Тургота. Еще год прожил у одного вельможи, который и освободил меня, когда ко мне вернулась память. – Рэндалл говорил сухо и отрывисто, но даже это давалось с трудом. А ведь ему еще предстояло рассказать все членам Совета!

– Мы думали, вы погибли. Ваш уход стал настоящим бременем для Ардена.

Бремя. Этим словом он мог описать все время пребывания вдали от дома.

Он до последнего не хотел думать о том, как сказалось его отсутствие на Ардене, но суровая реальность нагнала слишком быстро – здесь тоже каждый нес свое бремя.

Тяжело вздохнув, Рэндалл откинулся на спинку кресла и осмотрел комнату. Он отвык от роскоши и уюта, что царили в его покоях. Забыл, как по утрам раздвигал тяжелые темно-синие шторы, пропуская внутрь солнечный свет, или как сидел за круглым столиком у окна, пил кофе и рисовал в этюднике.

Он скользнул взглядом по кровати, на которой лежала Аврора. К ней постепенно возвращался румянец, и сейчас казалось, что она просто спит. Сердцу стало тесно в груди.

Аврора. Вот кого он никогда не забывал. Вот кто не давал ему сломаться окончательно на проклятых Единым землях.

Какое бремя несла она? Рэндалл мог только догадываться.

Как вдова, Аврора должна была, согласно обычаям, вернуться на Север или выйти замуж повторно. Эта мысль засвербела в голове, словно кто-то копошился там раскаленной кочергой.

– Алистер, – Рэндалл старался говорить ровным тоном, чтобы не выдать терзаний, – я знаю, что у тебя много вопросов, и скоро все расскажу. Но сейчас мне нужно немного времени. – Он посмотрел на Аврору с нежностью и болью от собственных догадок. – Я должен быть рядом, когда она придет в себя.

Лорд Грей поднялся с кресла и склонил голову, прижимая правый кулак к груди. Рэндалл вдруг вспомнил, как в Турготе его хлестали плетью за нежелание кланяться Джованни, и в горле встал горький ком.

– Я рад, что вы вернулись, мой принц. Очень вовремя вернулись. Но будьте готовы к тому, что в Ардене многое изменилось. Некоторые… – Алистер запнулся, а его взгляд поник, – изменения… могут причинить вам боль.

Рэндалл облизнул пересохшие от волнения губы и кивнул. Он прекрасно все это понимал.

– Созови Совет правления, я приду, как только Аврора очнется.

Алистер сдержанно кивнул и покинул комнату.

Как только дверь закрылась, Рэндалл снял плащ, в котором сидел все это время, скинул обувь, а потом неуверенно опустился на край кровати. Он завороженно смотрел на спящую Аврору.

Это не сон. Она была явью. Ему хотелось продлить это чувство хрупкого счастья и полного неведения о бедах, которые уже совсем скоро лягут ему на плечи непомерным грузом. Хотелось побыть не безымянным рабом, не сыном русалки и даже не Хранителем Ардена. Рэндалл желал хоть недолго побыть тем моряком из легенды, которую он прочел давным-давно – прямо перед отъездом на Север. Того моряка судьба разлучила с семьей на многие годы. Но он, как и Рэндалл, сумел вернуться к любимой благодаря камню души, чей свет озарил ему путь домой.

Рэндалл несмело коснулся руки Авроры и провел пальцем по перстню со слабо мерцающим черным камнем.

– Я вернулся к тебе, моя душа.

Первое, что насторожило Аврору, – это тишина. Она не слышала хруста снега под ногами, скрипа качающихся на ветру веток и одинокого карканья ворона. А что самое страшное, она больше не слышала родного голоса. Потом Аврора поняла, что лежит на мягкой кровати.

Это был очередной сон…

Еще одна такая пытка, и она умрет от отчаяния. Ей не хотелось открывать глаза и встречаться с жестокой реальностью, где Уилл потребовал развод, что сулило ей разлуку с сыном; где Артур со дня на день станет королем Юга и где не было Рэндалла и его спасительных объятий.

Громкий судорожный всхлип разорвал тишину и эхом ударился в высокий потолок.

– Аврора, душа моя, ты очнулась? – родной голос заставил ее содрогнуться.

Аврора открыла глаза и увидела его.

Рэндалл сидел на краю кровати и смотрел на нее с безумной тоской во взгляде. Словно она была одновременно и его спасением, и погибелью.

Это не могло быть явью. Неужели она и правда потеряла рассудок и перестала различать сны и реальность? Такое уже случалось, когда каждую ночь она видела во снах Древний лес и мертвого Герольда.

– Аврора…

Она глубоко вздохнула, а потом с размаху влепила себе звонкую пощечину. Лицо обожгло резкой болью, но картинка перед глазами не расплылась, а лицо Рэндалла вытянулось в изумлении.

– Аврора, ты что делаешь? – Он немного наклонился к ней, и Аврора с жалобным стоном подалась вперед. Рэндалл обхватил ее за талию и притянул к себе.

– Неужели это не сон?.. – прошептала она, утопая в бездне его холодных прозрачно-серых глаз.

Он покачал головой и провел ладонью по ее щеке, которая наверняка покраснела от удара.

– Нет, не сон. Я вернулся к тебе.

Аврора с жадностью голодного зверя разглядывала его.

За минувшие годы Рэндалл возмужал. Черты его лица заострились, утратив юношескую мягкость, взгляд стал более суровым и жестким, а на впалых щеках, тронутых легким загаром, пробивалась грубая щетина. Он изменился, но оставался все тем же Рэндаллом, которого Аврора безумно любила и с чьим уходом не могла смириться.

Она всхлипнула и порывисто обняла его, запуская пальцы в шелковистые пряди. Ее окутал до боли знакомый аромат скошенной травы и летних ягод.

– Это не сон, – прошептала Аврора, растворяясь в теплых объятиях и даже не замечая стекающих по щекам слез. – Ты живой… ты вернулся ко мне.

Рэндалл то гладил ее по спине, то крепко сжимал талию, то зарывался пальцами в ее волосы и прерывисто дышал.

Так они просидели, казалось бы, часы. Их безмолвие прервало громкое карканье.

Аврора вздрогнула и отстранилась, чтобы посмотреть, откуда доносится звук. На подоконнике сидел большой ворон.

– Не бойся, – прошептал Рэндалл. – Это Хлебушек, он со мной.

Аврора с опаской разглядывала птицу, хорошо помня давние кошмары с Древним лесом, но этот ворон не вызвал у нее страха.

Она перевела взгляд на Рэндалла.

– Почему тебя не было так долго?

Он уже открыл рот, чтобы ответить, но тут дверь без стука распахнулась.

В комнату вошел Уилл.

Аврора сжалась, когда реальность ударила ее сильнее пощечины, которую она влепила себе. Ей предстоит не только узнать, где столько времени пропадал Рэндалл, хотя она так сильно в нем нуждалась, а также придется рассказать о вынужденном браке, об интригах и кознях, что она плела, чтобы укрепить свои позиции, о конфликте с Артуром, который сама же развязала…

Поток ее мыслей прервал звенящий от напряжения голос Уилла:

– Значит, это правда? Ты жив? – Он смотрел на Рэндалла, как на призрака.

Авроре вмиг стало холодно от его взгляда. В нем не было радости или братской любви, лишь беспросветные тоска и боль.

Но Рэндалл, очевидно, этого не заметил.

– Уилл… – Он вскочил с кровати и бросился к нему.

Несколько мгновений Уилл стоял как истукан, а потом ответил на братское объятие. Он зажмурился, и его руки, которые до этого, казалось бы, готовы были сжаться в кулаки, расслабились и крепче обхватили Рэндалла. В этом сломленном, ожесточившемся юноше Аврора увидела того Уилла, которого когда-то знала: доброго, открытого и искреннего.

– Брат… – дрожащим голосом прошептал Уилл, и на его глаза навернулись слезы. – Ты жив.

Аврора отвернулась, пытаясь спрятать собственные слезы.

– Да, брат мой, я жив, я вернулся. – Рэндалл отстранился, придерживая Уилла за плечи. – Какими судьбами ты тут оказался? Анна с тобой? Хочу ее увидеть.

В голосе Рэндалла слышалось волнение, но Аврора не могла видеть выражение его лица, поскольку он стоял к ней спиной. Зато она видела Уилла. Его губы дрогнули, уголки рта опустились, а лицо приобрело землистый оттенок.

– Нет. – Он прочистил горло и заговорил более сухим тоном: – Анна не со мной…

Он отступил на пару шагов, и Аврора нутром ощутила витающее в комнате напряжение.

– Лорд Грей созывает экстренное заседание Совета. Думаю, тебе надо переодеться в более подходящую одежду. Как-никак, принцы не каждый день восстают из мертвых. – Уилл пытался отшутиться, но Аврора уловила в его голосе напряжение.

Рэндалл тоже это заметил.

– Уилл? – Он на мгновение обернулся к Авроре, но та поспешно опустила голову.

– Увидимся на Совете, брат. – Уилл неуверенно кивнул Рэндаллу, а затем спешно вышел за дверь, не удостоив Аврору даже взглядом.

Рэндалл продолжал стоять посреди комнаты, растерянно теребя перстень.

– Я… – Он запнулся и замолчал, подбирая слова, пока Аврора смотрела на него с болью и страхом. Ей отчаянно не хотелось рассказывать всю правду об Анне, о браке с Уиллом, о его обвинениях в измене с Тристаном. – Как много я должен узнать о случившемся за эти годы?

Аврора нервно сминала под собой холодную шелковую простыню.

– Очень много.

Плечи Рэндалла содрогнулись.

– Сейчас… – Он снова запнулся. – Сейчас мне важно узнать ответ на один вопрос. Аврора, ты ждала меня? Хотя бы в самом крошечном уголке души лелеяла безумную надежду о моем возвращении?

Аврора встала с кровати и подошла к Рэндаллу. Она обняла его сзади, уткнувшись лбом в напряженную спину.

– Два с половиной года, – начала она едва различимым шепотом, – я жила в кромешной тьме. Единственным лучиком света был наш сын. Он не позволял мне сдаваться.

Рэндалл шумно сглотнул и кивнул. Словно пытался принять ее смирение от утраты.

– Но еще было то, что я хранила в секрете ото всех. – Аврора крепче обняла его и вдохнула родной аромат. – Я даже себе в этом не решалась признаться. Но где-то глубоко… в самом потайном уголке души я верила, что ты вернешься ко мне. Потому что обещал.

Плечи Рэндалла напряглись, а в следующий миг расслабились, и он облегченно выдохнул, накрыв ее ладони рукой.

– Спасибо, душа моя.

– За что?

Аврора почувствовала, как он пальцами прочертил дорожку к ее перстню и коснулся черного камня.

– За то, что ждала меня. Сейчас мы отправимся на Совет. Там я объясню, почему не мог вернуться. Но есть вещи, которые я расскажу только тебе. Потому что только благодаря тебе я выжил и смог вернуться. Ты была моей путеводной звездой, Аврора. И ты меня спасла.

Глава 2

Вайтхолл стоял на ушах. Всего за пару часов весть о возвращении Рэндалла разнеслась по всему Аэрану, и простые жители начали стекаться к воротам замка, точно поток горной реки.

Прибытие принца обросло самыми разными слухами. Поговаривали, что внук Райнера Корвина ступил на берег Ардена, облаченный в сияющие доспехи, с вороном на плече, а восходящее солнце за его спиной озолотило волосы подобно короне. Простые жители сочли это знамением – вернулся истинный Корвин, будущий король и освободитель Ардена. А кто-то и вовсе увлекся сочинением баек и утверждал, что молодой Корвин, как и его далекий предок, научился повелевать стаей воронов, и именно они перенесли его через море к родным землям.

Слуги тем временем носились по замку как оголтелые, готовясь к предстоящему пиру по случаю возвращения Хранителя. Гонцы отправились во все уголки Южного королевства с радостной вестью, и уже со дня на день должны были прибыть первые гости.

Рэндалл же мечтал запереться в покоях вместе с Авророй и их сыном и больше никого не видеть и не слышать. Хотя бы несколько дней. Но то была непозволительная роскошь для того, кто отсутствовал два с половиной года и теперь должен был держать ответ перед своими подданными.

За полчаса до заседания Совета Рэндалл принял ванну и переоделся в более подобающую для принца одежду. Аврора собиралась дождаться его, чтобы отправиться вместе, но Рэндалл намекнул ей, что хотел бы побыть один.

Он смотрел на себя в зеркало и испытывал странные чувства. Дорогая шелковая рубашка с серебристой вышивкой на воротнике и манжетах, бархатный черный камзол, украшенный лазурными алмазами, аккуратно подстриженные и причесанные волосы – на первый взгляд он словно и не изменился за годы отсутствия в Ардене. Но при внимательном рассмотрении в глаза бросались менее заметные детали: осунувшееся лицо, заострившиеся скулы, крошечные шрамы на шее – следы незаживших язв от укусов клопов и прочих насекомых в Турготе, – мешки под глазами и потухший взгляд. А также то, что никто не видел за слоями одежды. Шрамы на спине от ударов плетьми и клейма на запястьях. Рэндалл уже не был тем принцем, который покинул Арден почти три года назад. Так кем же он был теперь?

Его раздумья прервал стук в дверь.

Когда Рэндалл позволил войти, порог комнаты переступил Закария.

– Закария? – изумленно прошептал он. – Разве ты не покинул Арден, чтобы продолжить обучение на Мастера теней?

– Нет, – коротко ответил Закария. – Я больше не адепт теней. – Он нахмурился, а затем едва заметно улыбнулся. – По крайней мере, по официальной версии.

– Но как? – не унимался Рэндалл. Он сжал плечо своего верного воина, с трудом сдержав порыв обнять его.

Они редко разговаривали с Закарией по душам. Но угрюмый адепт всегда был рядом.

Рэндалл помнил тот день, словно он был вчера, когда его дальний родственник по линии бабушки – Холланд Ро – привез с собой в Аэран странного щуплого мальчишку восьми лет. Сыновья лордов, которые вместе с Рэндаллом обучались боевому искусству у лучших рыцарей Ардена, сторонились его и дразнили за кольца в брови и губе, называли клеймённым. Даже дети прислуги и простых солдат не привечали мальчишку.

Так продолжалось на протяжении целого года, пока в одно летнее утро Рэндалл не вызвал его на поединок. Закария, несмотря на то, что был ниже ростом почти на голову и казался гораздо тщедушнее, одолел Рэндалла в два счета. Рэндалл не сдавался – каждое утро вызывал его на поединок и каждый раз терпел поражение. В конце поединка Закария неизменно протягивал ему руку, помогая встать, благодарил за бой кивком головы и молча уходил.

Но однажды Рэндалл пригласил его разделить трапезу.

После этого Закария перестал быть для окружающих посмешищем. Больше никто не решался дразнить мальчика, которого уважает сам принц.

С тех пор между ними завязалось что-то вроде дружбы. Закария всюду следовал за Рэндаллом безмолвной тенью. Он помогал ему на тренировочной площадке во время уроков мастера Холланда, а Рэндалл учил его грамоте и наукам.

Когда Закарии исполнилось четырнадцать, он рассказал Рэндаллу о своем намерении отомстить убийце своей семьи. Тот разговор подслушала Нора, и Рэндалл строго-настрого приказал ей держать язык за зубами. Для него было очень ценно, что такой нелюдимый человек, как Закария, раскрылся перед ним. Когда Рэндалл стал совершеннолетним и Райнер Корвин принял решение сформировать элитный отряд, который присягнет на верность будущему Хранителю, Рэндалл сразу же выдвинул кандидатуру Закарии на роль лидера этого отряда.

– Ты мог уехать с Тиной и ребенком подальше от Ордена, жить свободной жизнью. Твоих сбережений хватило бы, ты ведь на протяжении стольких лет почти ни на что не тратил жалованье. Почему же остался? – спросил Рэндалл после того, как Закария коротко поведал о своих злоключениях в Ордене. Он был рад узнать, что его верный воин оставил жажду мести в прошлом, создал новую счастливую семью и даже стал отцом. И искренне благодарил его за то, что стал верной поддержкой и опорой для Авроры и их сына.

– Я поклялся хранить вам верность вплоть до возвращения в Орден. Но поскольку я больше не связан с Орденом, значит, и клятва моя в силе. Я буду служить вам и вашей семье до тех пор, пока вы сами меня не прогоните.

Закария прижал к груди кулак и уже хотел опуститься на одно колено, но Рэндалл остановил его, схватив за плечи.

– Спасибо тебе за все, Закари.

Закария нахмурился и склонил голову набок, словно хотел что-то сказать, но не мог подобрать слов. Через несколько секунд молчания он тихо вымолвил:

– Я рад, что вы живы, мой господин.

Рэндалл и сам не понял, откуда взялся его внезапный порыв, но уже в следующее мгновение крепко обнимал своего самого верного воина, который доказал ему, что достоин быть не только лидером его личного отряда, но и в случае необходимости возглавить арденийскую армию. Сначала Закария замер, но потом расслабился и сжал его плечи в братском объятии.

– Я рад, что ты остался в Ардене, – произнес Рэндалл.

* * *

Рэндалл сидел во главе большого стола и внимательно изучал присутствующих. Он сразу заметил перемены. Половину лордов из Совета правления он не знал. Южане.

Вот как Артур решил захватить Арден. Не войной, нет. Он избавился от законного Хранителя, а потом пядь за пядью захватывал власть в Совете.

Рэндалл уже прокручивал в голове, как это предотвратить. После официального собрания он планировал созвать круг доверенных лиц и обсудить дальнейшую стратегию скрытой борьбы с Артуром. Он должен был доказать отцу, что крушение «Виктории» – дело рук его старшего сына. Тогда Алан будет вынужден лишить его титула кронпринца и сделать наследником Арона, как это было много лет назад. Лишь в таком случае Арден будет в относительной безопасности, к тому же у Рэндалла и Арона всегда были неплохие отношения.

Но все это были второстепенные задачи. Сейчас Рэндаллу нужно было рассказать собравшимся о своих злоключениях. Доказать, что он не мог вернуться по весомым причинам, что до сих пор верен Ардену и готов служить своему народу.

Помимо членов Совета в зале находились Уилл, Аврора, Холланд, Закария и камердинер Томас, который до сих пор пребывал в шоке. Когда он только увидел принца, то упал перед ним на колени и расплакался. Рэндалла это немало смутило.

Холланд, напротив, не проявил ни единой эмоции, что не казалось чем-то удивительным – Мастер теней никогда не показывал настоящих чувств. Он только дал понять перед началом собрания, что им нужно поговорить наедине. Рэндалл помнил, что именно Холланд отправил ему весть о тяжелой болезни короля Эласа, который, как оказалось, был в полном здравии.

– Принц Рэндалл, мы несказанно рады, что вы вернулись целым и невредимым, – заговорил Алистер Грей, поднявшись с кресла. – Но нам бы хотелось узнать причины столь долгого отсутствия.

Рэндалл уперся локтями в подлокотники кресла и прокрутил перстень на пальце. Раньше такая привычка была присуща только Авроре, а теперь появилась и у него.

– На третий день после отплытия из Ардена мы попали в шторм, – начал он рассказ спокойным уверенным голосом. – «Виктория» прошла сквозь многие бури, но в ту ночь ей было не суждено выстоять. Корабль был кем-то намеренно поврежден.

По залу прошелся волнительный ропот.

– Мой принц, у вас есть догадки, кто мог это сделать? – спросил лорд Брайан, подавшись вперед.

– Догадки лишены всякой пользы и смысла, если не имеют доказательств, – холодно отчеканил Рэндалл. – Я обязательно займусь расследованием, но позже.

– Как вам удалось спастись? Морской патруль Западного королевства не нашел ни одного выжившего моряка после той злополучной ночи.

Лорд Брайс сверлил Рэндалла подозрительным взглядом. Он был верен его деду, но Рэндалла всегда считал слабым мальчишкой, неспособным повести за собой народ Ардена.

– В ту ночь я потерял сознание от удара по голове. Очнулся уже на борту судна работорговцев. Я не помнил даже собственного имени, а лекарь, который выхаживал меня, сказал, что я чудом выжил. Когда мы ступили на сушу, меня продали в бойцовую арену, где я был вынужден сражаться за жизнь на потеху публике. – Рэндалл говорил сухим деловым тоном, как будто перед глазами не проносились воспоминания об убитых им рабах; о пытках и наказаниях за непослушание; о юнцах, которые сводили счеты с жизнью, лишь бы прекратить мучения; или о той ночи, когда он пытался спасти Санару, убил Фенриса и чуть не стал повинным в смерти Ахиги.

– Ваше Высочество, вы в порядке? – Алистер сжал его плечо, и Рэндалл слегка вздрогнул.

– Да, прошу прощения, я задумался… – Он прочистил горло и продолжил: – Спустя год меня выкупил другой рабовладелец. В отличие от первого, он помогал рабам снова стать свободными и вернуться домой. Хотел вернуть и меня. Но я ничего не помнил о прошлой жизни и поэтому провел в его усадьбе год, пока не вспомнил, кто я и где мой дом.

В зале Совета повисла тишина.

Рэндалл скользнул цепким взглядом по лицам советников. Недоверие, смятение, ужас, подозрение – он прочел в их глазах самые разные эмоции. Но его это мало тревожило.

– Принц Рэндалл, но как вы все вспомнили? И почему пираты не признали в вас принца? Затребовав выкуп, они заработали бы куда больше, – резонно заметил лорд Грей.

Рэндаллу не хотелось рассказывать всей правды об обручальном перстне. Это принадлежало только ему и Авроре. Только ей он собирался поведать все без утайки.

– Память вернулась постепенно, – соврал он не моргнув. – Думаю, повлияла жизнь на острове Имфиа. Там мне не приходилось каждый день бороться за жизнь, и в тишине и спокойствии я начал медленно вспоминать прошлое. А продали меня, потому что не признали во мне представителя знати. По роковой случайности именно в ночь крушения я снял фамильную печатку.

– Перстень с камнем северян до сих пор на вашем пальце. Работорговцы настолько совестливы, что постыдились отобрать его? – раздался из правой части зала незнакомый, полный холодной насмешки голос. На Рэндалла с неприкрытым презрением смотрел худой жилистый мужчина лет сорока с темно-русыми волосами по плечи.

Рэндалл только сейчас узнал в нем южного лорда Дарэна, близкого доверенного Артура. Рэндалл смерил его скучающим взглядом.

– Нет, его у меня отобрал капитан работоргового судна еще на корабле. Но ему не посчастливилось спустя два года напасть на жителей Имфиа. Я убил его и вернул перстень.

Рэндалл сделал то, чего не позволял себе на протяжении всего Совета, опасаясь потерять самообладание. Он посмотрел в дальний угол помещения, где у стены на скамейке сидела Аврора рядом с Закарией. На ее лице он увидел непередаваемую боль. Он провел пальцем по холодной поверхности камня души и мысленно обратился к любимой: «Я все вспомнил только благодаря тебе. Лишь благодаря тебе я вернулся».

Взгляд Авроры был таким понимающим, словно она услышала его.

– Все пережитое тобой ужасно, – впервые голос подал Уилл.

Рэндалл вздрогнул. Поведение любимого брата стало для него загадкой. Уилл даже не смотрел в его сторону и был мрачнее тучи.

– Спасибо, – вымолвил Рэндалл, желая встретиться с ним взглядом, но тот продолжал изучать лакированную поверхность стола.

– Совету нужны доказательства правдивости ваших слов, Ваше Высочество, – вмешался лорд Мортис. За прошедшие годы пожилой мужчина стал еще тучнее. Казалось, кресло под ним не выдержит нагрузки и вот-вот сломается с громким треском.

Рэндалл молча встал, снял с себя сюртук, а потом засучил рукава рубашки и продемонстрировал всем собравшимся запястья. На левом красовался шрам от ожога в виде заковыристой буквы.

– Это письменность Тургота. Буква «Х» обозначает принадлежность рабов к дому Хамьеров, владельцев бойцовой арены. А это… – Рэндалл кивком указал на цветок с шестью лепестками и двумя продолговатыми листьями на правом запястье, – клеймо дома Аверо. Маттео Аверо был вынужден клеймить своих рабов из-за порядков, установленных на их землях. Это достаточное доказательство правдивости моих слов? – спросил Рэндалл с долей издевки. – Если же нет, то подумайте: стал бы я странствовать по чужим землям на протяжении двух с половиной лет, когда меня дома ждали жена и ребенок? – На последних словах его голос все же дрогнул. Он снова встретился взглядом с Авророй, и ему до жжения в ладонях захотелось стереть слезинку, стекающую по ее белоснежной щеке.

– Простите, Ваше Высочество. – Лорд Мортис учтиво склонил голову. – Я не хотел обвинять вас во лжи.

Рэндалл стиснул челюсть и сдержанно кивнул. Спрятав ненавистные шрамы под тканью рубашки, он снова сел в кресло.

– Если у вас больше нет вопросов, я бы хотел узнать, что произошло в Ардене и во всем Южном королевстве за время моего отсутствия.

Алистер не успел даже рта открыть, как его прервал лорд Дарен:

– Простите, Ваше Высочество, но вы сами сказали, что потеряли память. Мы не можем знать, как много вы помните о своем прошлом. Может, возвращаться к делам правления так рано будет неправильно, и вам стоит какое-то время не браться за обязанности Хранителя?

Лорд Дарен свел брови домиком, пытаясь состроить сочувственную физиономию. Рэндалл бы с удовольствием разукрасил ее парочкой синяков и разбитым носом. После года, проведенного на арене Джованни, он стал замечать за собой подобные порывы, но умело с ними боролся.

– Вы не подскажете, лорд Дарен, – учтивым тоном заговорил он, – какой пост вы занимаете в Совете?

– Советник по международным отношениям.

Рэндалл положил локти на стол и скрестил пальцы перед собой.

– Скажите, лорд Дарен, а вы успели распорядиться, чтобы на Восток отправили подарок ко дню рождения принца Хану, который наступит уже завтра?

Он получил непередаваемое наслаждение от выражения растерянности и полной беспомощности на лице Дарена.

– Я… я… – начал заикаться он, растеряв всю ехидность.

– Я позаботился об этом, Ваше Высочество, – вмешался Алистер. – Холланд сообщил, что юный принц любит метать ножи. Наши лучшие оружейные мастера изготовили для него набор кинжалов, инкрустированных лазурными алмазами.

– Спасибо, лорд Грей, – поблагодарил Рэндалл и, прищурившись, посмотрел на стушевавшегося Дарена. – Лорд Дарен, принц Хану – сын покойной сестры Эласа. Восточное королевство и Арден связывают тесные дружеские отношения, и если бы мы забыли про такой важный для короля Востока день, то нанесли бы ему серьезное оскорбление. Кто, как не советник по международным отношениям, должен помнить об этом?

– Простите за оплошность, Ваше Высочество, – пробормотал он, побагровев от смущения и злости.

– Вас назначил мой отец?

– Нет, Ваше Высочество, кронпринц Артур. Он сейчас исполняет обязанности короля.

Рэндалл подавил нервный вздох. Артур подобрался к цели слишком близко. Но об этом он поговорит позже с Алистером. Сейчас он должен указать всем этим выскочкам с Юга на их место.

– Тогда я вам напомню. – Рэндалл сделал акцент на последнее слово. – По условиям Аэранского мирного соглашения, король Юга или исполняющий его обязанности может назначать или отстранять членов Совета правления Ардена только в случае, если законный Хранитель Ардена недееспособен или не достиг совершеннолетия, а землями правит регент. В остальных случаях только Хранитель вправе назначать новых членов Совета и отстранять старых, и даже король не может оспорить его решение.

В зале воцарилась звенящая тишина, но Рэндалл заметил, как приободрились коренные арденийцы из числа советников и занервничали южане. Это придало уверенности и ему.

– Так что запомните, – он снова выделил последнее слово, – еще одна осечка, лорд Дарен, и вы не то что поста лишитесь, вас на порог Вайтхолла больше не пустят. – Рэндалл окинул советников ледяным взглядом. – У кого-то еще остались сомнения по поводу моей способности править родными землями? Вот и славно. Члены Совета, кроме лорда Грея, могут быть свободны. Он введет меня в курс дела.

Мужчины начали суетливо подниматься с мест и покидать зал. Аврора, Холланд, Закария и Томас уходить не собирались. Рэндалл был уверен, что останется и Уилл, но тот направился к выходу вслед за лордом Брайаном.

– Уилл, – позвал Рэндалл. – Прошу, останься.

Уилл обернулся. На его лице отразились усталость и печаль.

– Для чего?

Короткий вопрос ввел Рэндалла в ступор. Он растерянно смотрел на брата, не понимая причин его холодности. Добрый и чуткий, Уилл всегда первым оказывал ему поддержку и дарил братскую любовь. И сейчас отстраненное и холодное отношение ранило Рэндалла больнее, чем удары плетьми.

Алистер подал молчаливый знак Холланду, Закарии и Томасу, чтобы они оставили их.

– Уилл, неужели ты не хочешь поговорить со мной? – Рэндалл с трудом проглотил образовавшийся в горле ком. – Рассказать, как ваши с Анной дела? Как ваш ребенок?

Уилл отшатнулся как от пощечины.

Холодное, неприятное чувство пробралось Рэндаллу под ребра. Он в недоумении оглянулся на Аврору, но та лишь опустила голову, нервно сжимая пальцами ткань платья.

– Хочешь узнать, как мои дела? – с горькой усмешкой спросил Уилл и сделал еще один шаг к двери. – Хорошо, брат мой. Я расскажу.

Аврора вздрогнула и со страхом посмотрела на Уилла.

– Уилл… – неуверенно позвала она.

– Не лезь! – грубо оборвал он. Рэндалл уже хотел возмутиться, но Уилл не дал ему заговорить. – Когда до нас дошла весть о твоей гибели, – это слово он выплюнул с особым остервенением, – у Анны от горя начались преждевременные роды. Она их не пережила и оставила меня одного с сыном на руках.

Рэндалл рухнул в кресло, а перед глазами все расплылось.

– Анна… – осипшим голосом прошептал он.

– Подожди, брат, у тебя будет время на скорбь, я еще не закончил! – Уилл отступил еще на один шаг. – За твоей женой приехали Йораны, хотели забрать ее на Север и разлучить с ребенком. Я не мог позволить твоему сыну остаться круглым сиротой и женился на Авроре. Но сегодня я объявил о разводе, потому что твоя ненаглядная северянка, вместо того чтобы скорбеть по тебе, прелюбодействовала в твоих же покоях с нашим горячо любимым братцем Тристаном.

Рэндаллу казалось, что его накрывает смертоносной волной. Но даже такому исходу он обрадовался бы больше, чем услышанному.

– Тебе достаточно новостей? Или хочешь еще что-то обсудить? – с издевкой спросил Уилл, прежде чем сделать последние шаги к выходу и хлопнуть дверью так, что у Рэндалла зазвенело в ушах.

– Рэндалл, – спустя несколько мгновений оглушительной тишины позвала Аврора. Ее голос дрожал.

– Не сейчас, – выдавил Рэндалл и, пошатываясь, направился к выходу. – Мне нужно… мне…

Он не смог подавить громкий всхлип. От подступивших слез перед глазами все расплывалось. Он сорвался с места и направился к главному выходу. Ему нужно было убедиться в правдивости слов Уилла.

Ему нужно было попасть на фамильное кладбище Корвинов.

Глава 3

Рэндалл не помнил, как добрался до старинного кладбища, расположенного на окраине Аэрана на небольшом пригорке. Рядом с ним словно из ниоткуда появился Хлебушек. Ворон не стал в привычной манере садиться ему на плечо. Он приземлился на ветку старого вяза, растущего возле входа, и каркнул вслед, словно давая понять, что он всегда рядом. Как будто понимал, что Рэндаллу необходимо побыть одному.

Рэндалл аккуратно ступал по припорошенной снегом тропинке. По обе стороны от нее длинными рядами возвышались каменные плиты. Поколения древнего, некогда могучего рода нашли здесь последнее пристанище. Рэндалл с закрытыми глазами мог найти могилы всех своих предков до седьмого колена. Но одна только мысль о том, что среди серых холодных надгробий он отыщет камень с родным именем, причиняла боль.

На развилке он свернул направо и углубился в восточную часть кладбища. Здесь было мертвенно тихо, лишь хруст снега под ногами эхом разносился вокруг и застревал в кронах ветвистых деревьев, что суровой молчаливой стражей выстроились вокруг кладбища. Каждый шаг сопровождался громким биением сердца. И чем ближе он подходил к ряду могил, где покоились представители последних поколений Корвинов, тем сильнее пульсировала боль в груди.

Когда Рэндалл прошел мимо могилы матери, на которую были возложены ее любимые кроваво-алые розы (у него не было никаких сомнений в том, что это дело рук Авроры), то уже не мог бороться с потоком слез. Он не стал задерживаться возле надгробия мамы и двинулся дальше.

Следующая могила принадлежала его бабушке, Восточной принцессе Таире.

Потом Джеймсу Корвину и Айлин Мэллоу – родителям Анны.

Райнеру Корвину – дедушке Рэндалла и Анны.

Его сердце пустилось в галоп при виде двух плит, которых раньше не было. Приблизившись к первой, Рэндалл смахнул с камня слой снега, забившийся в кромках выступающих букв.

Рэндалл Регулус

Сын двух великих домов Вейланд и Корвин, воплощение благородного принца Регула из древних легенд.

Пусть звезда твоя на небосводе сияет так же ярко.

Ему было странно видеть собственную могилу. Словно он обманул судьбу, а она напомнила, где ему на самом деле надлежит быть. Он замер, разглядывая надпись, как вдруг из гущи деревьев вылетел Хлебушек, приземлился на плиту и громко закаркал.

Рэндалл встрепенулся, а Хлебушек посмотрел на него пронзительным взглядом, словно осуждая за мрачные мысли, и повернул голову вправо.

На последнюю могилу в этом ряду.

Рэндалл приблизился на ватных ногах и опустился на колени перед надгробием. Ласково и бережно смахнул снег, открывая вид на изящно высеченные буквы:

Джоанна Аннабель Корвин

Своим светом и теплом ты затмевала само солнце.

Рэндалл дрожащими пальцами провел по надписи, сдавленно вскрикнул и заплакал, уткнувшись лбом в холодный камень.

– Анна… сестренка…

Он задыхался от безутешных рыданий. Одной рукой обнимал каменную плиту, как маленького ребенка, а пальцами другой ковырял мерзлую землю, будто пытался высвободить любимую кузину из плена ледяной могилы.

Это неправильно. Так не должно быть! Она должна жить и радоваться любимому мужу и их сыну. Она должна быть счастлива.

Горячие слезы обжигали заледеневшие щеки, а в горле моментально запершило от вдыхания студеного, зимнего воздуха. Перед глазами возникали, сменяя друг друга, разные образы.

Солнечная, светлая Анна с голубыми лентами, вплетенными в медово-золотистые кудри, заливисто хохочет над его шутками.

Тонкие изящные пальчики плавно перебирают клавиши старого пианино, рождая нежную мелодию, что струится по залу и проникает в самые потаенные глубины души и пробуждает трепетные чувства.

Большие серые глаза смотрят на него с проницательностью и преданной любовью. Они не такие холодные, как у всех остальных Корвинов, – в них удивительным образом сочетаются суровость, унаследованная от могучих предков, и нежность, передавшаяся от матери.

Она не должна была умирать так рано.

Плечи Рэндалла тряслись уже не только от рыданий. Поднялся холодный ветер, пронизывающий до костей, а он выбежал из замка в одном сюртуке. Однако он даже не сдвинулся с места и продолжал обнимать могильный камень и горько плакать.

За спиной раздался мягкий сочувственный голос:

– Ваше Высочество, грядут тяжелые времена. Вам нужно оставаться сильным, а зимняя хворь лишь усложнит ваше бремя.

Рэндалл резко обернулся.

Алистер стоял над ним с теплым зимним плащом в руках.

– Наденьте.

Рэндалл не отреагировал на просьбу советника. Вновь повернулся к надгробному камню и прислонился к нему лбом. Слезы по-прежнему стекали по его щекам непрерывным потоком, но теперь он плакал безмолвно, всеми силами пытаясь не всхлипывать при лорде.

– Мне очень жаль, принц Рэндалл. Леди Джоанна не заслуживала такой участи.

Алистер накинул плащ с меховой подкладкой на плечи Рэндалла и опустился на корточки рядом с ним. Несмотря на почтенный возраст, Алистер держался так, словно боль в суставах и старческое недомогание были ему совершенно не знакомы. Истинный чистокровный ардениец.

– Зачем ты пришел? Никто не должен видеть меня в таком… – Рэндалл недоговорил, осознав, как сильно дрожит его голос.

Лорд Грей протянул руку к надгробному камню и смахнул остатки снега.

– За последние годы мне приходилось слишком часто бывать на фамильном кладбище Корвинов. Ваш дедушка похоронил всю свою семью. Единственный сын, любимая дочь, обожаемая жена… – В голосе Алистера слышалась печаль. – Жители Ардена поражались равнодушию своего Хранителя. Поговаривали, что сердце у него каменное, ведь на похоронах родных он не проронил ни слезинки.

Рэндалл на мгновение отвлекся от удушающей боли в груди. А ведь и правда. Он не помнил, чтобы дедушка плакал на похоронах мамы.

– Но я знал, что это не так. Я следовал за ним, когда тот, крадучись, покидал замок и приходил сюда. Он ложился прямо на землю между могилами своих любимых и безутешно плакал часами напролет.

У Рэндалла снова защипало в глазах от мысли, что его гордый, сильный дедушка глубоко страдал.

– Думаю, что дедушка бы не обрадовался, узнав, что кто-то видел его в минуты слабости.

Алистер грустно усмехнулся:

– Он знал, что я приходил сюда с ним. Да я и не скрывал.

Рэндалл в полном изумлении обернулся к нему. При виде его смятения Алистер сжал плечо в отцовском жесте.

– Даже таким сильным людям, как ваш дед или вы, надобно знать, что они не одни в самые трудные минуты, полные бед и скорби. Что рядом есть преданные и любящие люди.

Рэндалл с благодарностью кивнул и вновь повернулся к надгробному камню.

– То, что наговорил принц Уилл… Горе сломило его, и он озлобился на весь мир. Вашей вины в этом нет.

Но так ли это? Если бы он не уехал, слепо доверившись одному-единственному письму от Холланда, то ничего из этого не случилось бы.

– Я разговаривал с повитухой, которая принимала роды леди Джоанны. Как бы горько это ни звучало, Анна не справилась бы в любом случае. Она была не готова к родам. Слишком хрупкой была…

Рэндалл пригляделся к надгробию и заметил высеченный рядом с именем цветок ландыша. Нежный, прекрасный, но такой хрупкий… Именно такой и была его любимая сестренка.

– Ее сын… он здесь?

– Да, его воспитанием занимается княжна Аврора. Она души не чает в мальчике, а он зовет ее мамой. Принц Рэндалл… – Алистер снова положил руку ему на плечо. – Аврора бы никогда не предала мужа. Слова Уилла об ее измене – грязная клевета. Принц Тристан уважает ее и относится как к родной сестре, да и она видит в нем исключительно брата.

Рэндалл не сомневался в непорочности Авроры. Даже снег на вершинах Мглистых гор не сравнился бы по чистоте с ее добродетелью.

Он выпрямил спину и размашистыми небрежными движениями стер слезы с лица. Потом, покопавшись в карманах сюртука, вытащил платок и громко высморкался.

– Прости, – пробормотал он, покосившись на Алистера.

Сердце до сих пор ныло от горя утраты, но он не мог позволить себе расклеиться. У него еще будет время для скорби. Эта рана никогда не заживет. Но сейчас его ждали другие, не менее важные дела.

Рэндалл поднялся на ноги и, отряхнувшись, направился к выходу с кладбища. Хлебушек последовал за ним, витая над головой.

– У ворот Вайтхолла собралась чуть ли не половина Аэрана, – сказал Алистер, поравнявшись с ним. – Вы выйдете к народу?

– Да. – У Рэндалла не было выбора. – После аудиенции с народом созови на закрытое совещание тех, кому безоговорочно доверяешь.

Алистер кивнул.

– Княжну Аврору тоже позвать?

Рэндалл удивленно выгнул бровь.

– Зачем? Она никогда не интересовалась политикой.

Алистер широко улыбнулся, и в этой улыбке Рэндалл распознал настоящую отеческую гордость, что сильно его обескуражило. Раньше лорд Грей недолюбливал Аврору и считал ее взбалмошной невоспитанной девицей, недостойной руки принца Ардена.

– Княжна Аврора поумнее многих членов Совета, принц Рэндалл. Вместе с принцем Тристаном она сумела переманить на нашу сторону половину людей Артура, которых он заслал в арденийский Совет. А еще благодаря княжне мы наконец-то решили вопрос с западными дикарями.

Рэндалл с таким изумлением слушал советника, что даже споткнулся о торчащий из земли корень. Его сердце заполнили гордость и безграничная любовь, которые немного потеснили чувство скорби.

– А я говорил, что она невероятная и еще всех вас удивит. – Рэндалл даже не пытался скрыть нежности в голосе.

– Да, вы были правы. Вот только дерзкими выходками она нажила себе врага в лице Артура.

Рэндалл сжал руки в кулаки. Сильнее боли и скорби, что рвали душу в клочья, была только ярость, питавшая его внутреннего демона.

– Я докажу его причастность к покушению на меня и заставлю сполна расплатиться за все мучения, которые по его вине перенесла моя семья.

Алистер остановился. Его лицо приобрело привычную суровость и сосредоточенность.

– Принц Рэндалл, за несколько часов до вашего появления в замке из Фортиса прибыл гонец со срочной вестью. После вашей «гибели» король Алан серьезно заболел, и поэтому делами правления последние годы занимался Артур от его имени. Недавно Алан официально отказался от короны и передал трон Артуру. Коронация состоится через несколько недель.

Глава 4

Аудиенция с народом затянулась до самого вечера.

Люди искренне радовались возвращению законного Хранителя. Каждый пытался подойти к Рэндаллу, пожать руку, поговорить, словно все они хотели убедиться, что он в самом деле жив. Многие горожане пришли с дарами: зерно, овощи и фрукты из зимних запасов, сушеные мясо и рыба, вино и мед, – а кто-то даже приволок овцу, которая блеяла на весь замок. Рэндаллу не хотелось, чтобы крестьяне расходовали свое имущество из-за него, но и отказать не мог – гордые арденийцы сочли бы это за оскорбление. К тому времени, когда последний житель Ардена покинул ворота Вайтхолла, на небе зажглась первая звезда. Легкий морозец сковал ветви деревьев инеем, а на окна набросил узорный покров.

Когда они с Алистером вышли из тронного зала, где проходила аудиенция, Рэндалл чувствовал усталость в каждой клеточке тела. Голова гудела от насыщенных событий дня, а в сердце не затихала боль скорби.

Новость о том, что отец серьезно болен, никак не тронула его – лишь раздосадовала. В каких бы отношениях он ни состоял с Аланом, тот был неплохим королем и соблюдал условия мирного договора. Артур же был амбициозен и жаден до власти. Когда он оправился от детской болезни и Алан передал ему титул кронпринца, многие в Совете Южного королевства пытались оспорить решение и продолжали поддерживать кандидатуру Арона. Именно поэтому Артур хотел доказать всему Югу, что он достоин быть королем по праву рождения. Что с ним государство обретет небывалые ранее мощь и славу.

– Нам нужно решить, как быть с Артуром. Нельзя допустить его коронации. Когда он узнает, что я жив и власть в Ардене не удалось захватить мирным путем, то снова попытается меня свергнуть. И боюсь, как бы в этот раз он не выбрал открытую войну.

– К сожалению, у нас нет доказательств вины Артура. Лишь подделанное письмо Холланда. Мы так и не нашли того, кто его подменил. Это могли сделать еще на Востоке.

Рэндалл потер виски, где с каждым шагом нарастала боль.

– Работников порта допрашивали?

– Да, все тщетно. Письмо, как и всегда, забирал Томас, а он не заметил в тот день ничего подозрительного.

Рэндалл хотел спросить, какое судно доставило почту с Востока, но его сбило с мысли громкое урчание живота, подобное рокоту морских волн. Он смущенно накрыл живот рукой, будто это могло заглушить неловкие звуки.

– Принц Рэндалл, вы сегодня хоть что-то ели? – спросил Алистер со строгостью взволнованного родителя.

Рэндалл прикусил щеку изнутри. Деньги, врученные ему в дорогу Маттео, давно закончились, и поэтому последние четыре дня на корабле он перебивался водянистой похлебкой, что давал ему сердобольный повар, да зачерствелым хлебом. А сегодня и вовсе не ел из-за всех событий.

– Поужинаю после заседания, – отмахнулся он.

Алистер остановился. На смену тревоги в его взгляде пришла суровость.

– Принц Рэндалл, мы все рады вашему возвращению и стремлению восстановить порядок и справедливость на землях Ардена, но голодный обморок посреди Совета наших проблем не решит, – отчеканил советник. – Я перенесу его на завтра. Уверен, остальные воспримут это с большим энтузиазмом. Сейчас нам всем нужен отдых.

У Рэндалла не было сил спорить. Он попрощался с Алистером и уже направился в сторону своих покоев, когда тот его окликнул:

– Принц Рэндалл.

– Да?

По лицу лорда Грея пробежала тень вперемешку с сочувствием.

– Должен предупредить вас.

– О чем?

– О княжне Авроре.

Рэндалл удивленно выгнул бровь.

– Сейчас по законам Ардена она жена принца Уилла. Вы должны это помнить и… – Алистер замялся, что было ему совершенно несвойственно.

– Что «и»?

– Вам не следует оставаться наедине с женой брата, дабы не скомпрометировать ни себя, ни ее. До тех пор, пока вопрос о разводе с принцем Уиллом и вашем повторном браке не решится официально.

В глубине души Рэндалл понимал, что Алистер прав. Но от мысли, что теперь они с Авророй чужие, ему хотелось выть.

Он медленно брел по коридорам замка, размышляя о будущем, но тут ему встретилась Тина. На руках она несла спящего ребенка. Сначала Рэндалл подумал, что это Райнер, но быстро сообразил, что малыш в ее руках был меньше его сына.

– Ваше Высочество, с возвращением. – Тина присела в реверансе, придерживая мальчика за спинку. Малыш заерзал, закряхтел и открыл глаза, орехово-карие и раскосые. Он был как две капли воды похож на Закарию, и только цвет глаз достался ему от Тины.

– Это ваш с Закарией сын? – Слабая улыбка тронула губы Рэндалла.

– Да, Ваше Высочество. – Тина с нежностью посмотрела на малыша. – Мы назвали его в честь брата Закарии, Изану.

Рэндалл почувствовал, как потеплело в груди от осознания того, что за время его отсутствия в замке нашлось место не только печали и скорби, но и радости и надежде. Он подмигнул малышу, и тот смущенно отвернулся, пухлыми пальчиками сильнее сжав шею матери.

Рэндаллу до жжения в груди захотелось увидеть своего сына. А еще он желал хотя бы одним глазком взглянуть на ребенка Анны.

– Тина, где находится детская?

– Через две двери от покоев княжны Авроры, Ваше Высочество.

Рэндалл поблагодарил ее и двинулся в указанном направлении. Проходя мимо комнаты Авроры, он задержался. Даже занес руку, чтобы постучать в дверь, но осекся, поборол себя и направился дальше. Остановившись возле детской, Рэндалл зачем-то поправил ворот рубашки и зачесал пальцами волосы назад.

В комнате царил полумрак – лишь масляная лампа на столе озаряла пространство мягким оранжевым светом. Рэндалл осмотрелся. Две колыбели, прикрытые прозрачным тюлем, низкий столик и крошечные стульчики. Пол в центре был застелен круглым ворсистым ковром и напоминал небольшой островок. Там стояли два деревянных коня-качалки, валялись игрушки вперемешку с маленькими подушками. В дальнем углу располагалась большая кровать. Увидев ее, Рэндалл судорожно выдохнул. Он медленно прошел к ней, стараясь не издать ни звука, и прислонился к деревянному столбику.

От представшей картины у него в горле встал ком, а на глаза навернулись слезы, вызванные любовью, нежностью и удушающей тоской.

На правой стороне кровати у самой стены спал Райнер. Он лежал на животе, подогнув одну ногу в колене, а руки спрятав под подушку – так всегда любил спать сам Рэндалл. Посреди кровати лежал белокурый мальчик примерно одного с Райнером возраста. Сын Анны. А Рэндалл так и не спросил, как его назвали…

Даже в полумраке он заметил очевидные сходства с Уиллом, но то, как лежал малыш… Рэндалл прикусил губу, чтобы сдержать прерывистый вздох. Ребенок свернулся в калачик, ручку подложил под румяную щеку и спал с открытым ртом.

Рэндалл невольно вспомнил, что Джоанна часто засыпала в его комнате в такой же позе, а он постоянно ворчал, что она пускает слюни на его подушку.

Малыш захныкал во сне и левой ладошкой начал шарить по простыне. Аврора, спящая на самом краю кровати, накрыла его руку своей, и он сразу же успокоился.

Рэндалл наблюдал за ними как завороженный. Он отдал бы все на свете, чтобы прилечь рядом, потрепать лохматую макушку сына, обнять осиротевшего племянника и прижать к груди мирно спящую Аврору. Но на этой кровати для него не было места.

Им вдруг завладел страх.

Что, если он отсутствовал слишком долго? Что, если ему не было места не только на этой кровати, но и в жизни родных? Что, если прошедшие годы отпечатались на их сердцах такой болью, которую не сможет одолеть даже их с Авророй любовь?

Он медленно приблизился к Авроре и почти невесомым касанием убрал прядь волос, упавшую ей на лицо. Она никак не отреагировала и продолжала крепко спать.

– Я так скучал по вам, – одними губами произнес Рэндалл и направился к двери.

Не успел он выйти за порог, как услышал за спиной голос:

– Рэй.

Аврора проснулась и теперь сидела на кровати, глядя на него сонными глазами.

– Прости, что разбудил, – досадливо прошептал Рэндалл.

Аврора встала и подошла к нему.

– Все в порядке. – Она говорила тихо, стараясь не разбудить детей. – Ты уже поужинал?

Обыденный вопрос застал его врасплох. Рэндалл растерянно покачал головой.

– Я тоже. Иди в мою комнату, я позову няню в детскую и прикажу, чтобы нам принесли поесть. – С этими словами она прошмыгнула мимо Рэндалла и скрылась за дверью. Словно боялась, что он откажет ей.

Рэндалл помнил слова Алистера, но ничего не мог с собой поделать и пошел к ее покоям.

Спустя некоторое время им принесли ужин. Рэндалл отрешенным взглядом смотрел на обилие яств на столе. В течение года он питался одними протухшими помоями, еще год – сытной, но простой едой. Теперь же его ноздри щекотали аппетитные ароматы жареной индейки, запеченных овощей, пряных специй и свежих булочек. В животе заурчало так, что это наверняка услышала не только Аврора, но и половина замка в придачу.

Рэндалл не торопился приступать к трапезе. Ему было стыдно показывать Авроре, каким жалким он стал за годы рабства. И она каким-то непостижимым образом это почувствовала.

– Рэндалл, ты не обидишься, если я схожу в спальню переодеться? – спросила она, встав из-за стола. – Это платье такое неудобное. Начинай без меня, а я постараюсь не задерживаться.

Рэндалл неуверенно кивнул, и Аврора отправилась в опочивальню. Дрожащими руками он взял столовые приборы и отрезал от индейки ножку, хотя ему хотелось выкинуть вилку и нож и наброситься на еду, как дикое животное. Но даже наедине с собой он не мог позволить такой слабости.

– Ты не раб, Рэндалл, – сквозь зубы прошептал он. – Ты Хранитель Ардена и хозяин этого замка.

Он отправил в рот кусочек мяса и начал медленно жевать. Даже в гордом одиночестве он ел с королевским достоинством, мысленно уговаривая себя наслаждаться едой и не вспоминать те дни, когда Хван плевал в его миску ради забавы и делал с другими стражниками ставки, продержится ли Инео еще один день без еды или будет есть, причмокивая, «угощение» Хвана и просить добавки. Рэндалл ни разу не дал ему возможности выиграть в споре, за что Хван ненавидел его еще сильнее. Впрочем, издевательства прекратились, только когда Рэндалл начал падать в голодные обмороки даже на тренировках, и Ахига рассказал Джованни о причине. Тот наказал Хвана. Уж слишком переживал за свой кошелек, поскольку Инео был одним из любимцев публики и приносил большие деньги.

К тому моменту, когда Аврора вернулась, он уже насытился в полной мере, чтобы не смотреть на еду, как уличный пес. Рэндалла не покидала догадка, что она намеренно задержалась, позволяя ему спокойно поесть. Аврора поковырялась в тарелке лишь для вида, и это натолкнуло его на мысль, что ужин был лишь предлогом для разговора.

И он не ошибся.

Когда служанка убрала со стола, Аврора нервно затеребила пояс наглухо запахнутого ночного халата.

– Рэндалл, мы можем поговорить?

– Да, конечно.

Они прошли к дивану, стоявшему перед камином.

– Рэндалл… – Аврора неотрывно смотрела на пляшущий в камине огонь, словно боялась даже повернуться в его сторону. – То, что наговорил Уилл про меня и Тристана…

Рэндалл не дал ей закончить. Он резко наклонился и коснулся ее лица, призывая посмотреть на него.

– Не вздумай оправдываться, Аврора, – строгим тоном сказал он. – Даже будь это правдой, ты не должна ни перед кем оправдываться. Тем более передо мной.

Аврора тяжело дышала, а в ее глазах стояли слезы. Она была так близко, что ее дыхание ласкало его пылающие щеки зимней свежестью и ароматом хвои. Рэндалл усилием воли убрал руку и отодвинулся.

Повисла неловкая пауза.

Аврора первой нарушила молчание:

– Лорд Грей все тебе рассказал?

– Да, но я и так ни на секунду не поверил словам Уилла.

Аврора испытующе посмотрела на него.

– Почему?

Он покрутил перстень, камень в котором красиво переливался синим светом в такт мерцанию камня в кольце Авроры. Словно два сердца, бьющиеся в унисон.

– Все то время я видел тебя во снах. Я не помнил твоего имени, не знал, кто мы друг другу, но каждый раз ты звала меня, умоляла вернуться. Поэтому я был уверен, что ты ждешь меня. – Рэндалл наконец-то оторвал взгляд от перстня и посмотрел Авроре прямо в глаза. – Я знал, что даже смерть бессильна перед нашими чувствами.

Аврора скользнула рукой по обивке дивана, явно собираясь коснуться ладони Рэндалла, но остановилась на полпути. Рэндалл неотрывно наблюдал за этим, желая сократить расстояние между их пальцами, но слова Алистера набатом стучали в голове.

– Ты сказал, что память вернулась к тебе постепенно. Каким было первое воспоминание?

Аврора вела себя скованно. Как будто боролась с теми же демонами, что и сам Рэндалл.

– Я соврал на Совете, – признался он. – Все воспоминания вернулись разом, как только я надел перстень.

Аврора изменилась в лице и дрожащим пальцем погладила камень на своем кольце.

– Когда это случилось? – Ее голос охрип от волнения.

– Три месяца назад. На протяжении двух лет я не мог вспомнить даже собственного имени, и это приносило мне едва ли не физическую муку. Но как только я вернул кольцо, вспомнил почти все. А оставшиеся воспоминания вернулись, стоило мне ступить на земли Ардена.

– Поразительно, – прошептала Аврора. – Получается, твои воспоминания были заточены в камне души? Неужели легенды правдивы? – Ее голос полнился изумлением и благоговением.

Рэндалл прочистил горло и заговорил еще тише:

– Да, но, думаю, дело не только в камнях. Накануне нападения пиратов на остров я увидел сон. В нем снова была ты. Все эти годы ты была моим спасением и проклятием, Аврора. Я умирал от беспомощности, когда видел тебя и не мог коснуться.

Признания давались ему с трудом, но каждое слово приносило сладкую боль, словно из сердца вынимали занозы. Аврора не перебивала его и молча слушала, затаив дыхание.

– Но в ту ночь сон отличался. – Рэндалл слегка улыбнулся. – Сначала я увидел наше прошлое. Ты носила под сердцем ребенка, и мы были так счастливы.

Аврора тихонько всхлипнула, но Рэндалл продолжал наблюдать за пляской огня в камине. Он знал, что если увидит ее слезы, то не сможет больше сдерживать себя. Поэтому продолжал изливать душу:

– Я мечтал, чтобы этот сон не заканчивался, но ему на смену пришла темнота. А потом… потом я очутился в замке, в нашей комнате. Я увидел тебя. Ты плакала, спрашивала, почему я так долго не возвращаюсь. То видение отличалось от предыдущих снов. Словно все происходило наяву. Мне казалось, я схожу с ума.

– Я видела тот же сон, – произнесла Аврора, борясь со слезами. – Ты был как настоящий. Я даже чувствовала твой запах. Но как такое возможно?

– Однажды в Маритасе – это город, где я жил последний год, – я повстречал странного старика. Он говорил безумные вещи, но сейчас я склонен ему верить.

– Что же он сказал?

Рэндалл не смог пересилить себя и наконец-то повернулся к Авроре. Ее толстая коса была перекинута через плечо и, огибая контуры пышной груди, спускалась до самой талии. Даже спустя годы Рэндалл помнил, насколько ее волосы мягкие и шелковистые, как приятно ему было распускать косу и погружаться пальцами в густые пряди. Тяжело сглотнув, он прикрыл глаза.

– Он сказал, что моя душа неполноценна. Разорвана на части. И та, кого я зову своей душой, бережет мои воспоминания. Он сказал, что если я не отыщу свою душу, то мы оба погибнем. – Рэндалл открыл глаза, встретившись с пронзительным взглядом синих глаз. – Это ты спасла меня, а не камень. Ты помогла мне вернуться, даже находясь за тысячи верст.

– Я тоже видела сны, – прошептала Аврора, – сны о твоем прошлом. Как наяву видела твою маму, дедушку и тетушку Айлин. Видела то, чего ты никогда не рассказывал мне. Мне было страшно, и я думала, что схожу с ума. Но потом Закария поведал, что мы по-настоящему соединили наши души Ритуалом древней магии на крови. И что часть твоей души всегда будет жить во мне, и я должна смириться с этим.

Аврора уставилась на длинный тонкий шрам на ладони. Рэндалл накрыл ее руку так, чтобы их оставшиеся от ритуала шрамы соприкоснулись. В эту секунду от места старого пореза по всему телу пронеслась волна трепетного тепла, и он не смог сдержать судорожного вздоха. Тихий стон сорвался и с губ Авроры.

– Душа моя, – промолвил Рэндалл, глядя ей в глаза. – Ритуал, кольца… я не знаю, как они связаны. Но это стало для нас и спасением, и проклятием.

Он прижался лбом к ее лбу, а пальцы свободной руки запустил в косу – не смог побороть соблазна. Его голос дрожал и срывался. Тело Авроры тряслось, будто она сидела не в теплой комнате, а стояла посреди заснеженного Древнего леса Колдхейма.

– Как бы страшно это ни звучало, мы не можем жить друг без друга. Мы должны быть вместе. И я сделаю все, чтобы никто больше нас не разлучил. Осталось потерпеть. Совсем немного.

Рэндалл не понимал, кого хочет убедить: себя или Аврору. Ее дыхание опаляло его губы, и эта пытка становилась невыносимой. Он судорожно прижался ртом к ее лбу, чтобы не поцеловать так, как делал это долгими жаркими ночами в далеком прошлом.

– Я должен уйти. Нам пока нельзя оставаться наедине. – Слова острым лезвием прошлись по его горлу.

Аврора тихо всхлипнула и кивнула. Она все понимала, но, как и Рэндаллу, это приносило ей нестерпимую боль.

Он еще раз поцеловал ее, теперь уже в макушку, и направился к двери. К ногам будто привязали булыжники – настолько тяжело давался каждый шаг.

Рэндалл невольно вспомнил, как четыре года назад не желал покидать покои невесты. Тогда он еще не был влюблен в Аврору, но какая-то неведомая сила тянула его к ней. То было не простое вожделение, какое Рэндалл испытывал к другим девушкам. А более сильное, необъяснимое чувство, с которым он так яростно боролся.

У двери Рэндалл замер.

– Аврора, ты помнишь ночь нашей помолвки?

– Да.

Рэндалл медленно обернулся к ней.

– Я никогда не говорил тебе. Но в ту ночь я не хотел уходить.

Во взгляде Авроры он видел все. Боль от разлуки, страх за совместное будущее, сожаления о прошлом и любовь, исцеляющую их раны.

– В ту ночь… – Аврора запнулась. Так сильно она не нервничала даже в минуту их первой близости. – В ту ночь я безумно желала, чтобы ты остался. И ненавидела тебя за то, что ушел.

На мгновение Рэндаллу показалось, что даже пламя в камине замерло. Оглушительная тишина обрушилась на них с мощностью урагана. А уже в следующее мгновение он стоял в центре комнаты, прижимая Аврору к себе до боли в ребрах, и целовал так неистово, что от нехватки воздуха кружилась голова. Животный голод завладел им, и он больше не мог его сдерживать. Рэндалл знал, что совершает непозволительную ошибку, но сейчас не было ничего более правильного. Скользить ладонями по тонкому стану, ласкать языком горячий рот, прижиматься торсом к мягкой груди, чувствовать биение ее сердца.

– Аврора… Боже, Аврора.

С каждой секундой внутри Рэндалла разрастался пожар и жгучей болью стремился к низу живота. Аврора с жадностью отвечала на поцелуи, поочередно втягивая в рот его губы, и Рэндалл чуть ли не рычал от удовольствия. Они неуклюже передвигались по комнате, пытаясь добраться до кровати.

Рэндалл на секунду прервал поцелуй, чем заслужил недовольный возглас. Увидев, какое мучительно дальнее расстояние разделяет их от заветной двери спальни, он толкнул Аврору к столу, за которым они недавно ужинали. До помутнения в рассудке ему хотелось ощутить ладонями бархатную кожу жены. Он рывком сдернул ее халат и не смог подавить разочарованный стон. Под халатом скрывалась сорочка до пят с длинными рукавами. Аврора нетерпеливо стянула ее через голову, обнажив свое умопомрачительное тело и прекратив муки Рэндалла.

– Я так скучал, любимая.

Он уткнулся носом во впадину у ключицы, вдыхая такой родной аромат, и начал безостановочно целовать молочно-белую кожу на плече. Он прижимал Аврору к себе так крепко, что ей наверняка причинял неудобство ремень, упиравшийся в мягкий живот. Другой ладонью он блуждал по ее телу, наслаждаясь женственными изгибами.

Аврора цеплялась за его плечи и льнула к нему так, что даже через рубашку Рэндалл чувствовал ее твердые соски и едва ли не сходил с ума. Она прикусила мочку его уха и что-то неразборчиво прошептала.

– Что ты говоришь? – хрипло спросил он, пытаясь сохранить остатки рассудка.

Аврора слегка отстранилась и начала расстегивать ремень на его брюках.

– Без тебя я была словно мертва. – Ее голос был полон отчаянного желания вперемешку с горечью. – Я часто видела подобное во сне, но каждый раз просыпалась в холодной постели и задыхалась от безысходности… – Железная бляшка громко лязгнула, кожаный ремень со свистом выскочил из петель и упал на пол. – Докажи мне, что это не сон, Рэй. Я хочу почувствовать тебя каждой клеточкой тела. Хочу тебя… всего тебя без остатка.

Эти слова растворили последние крохи его терпения в шипящей лаве страсти. Рэндалл подхватил Аврору под ягодицы и усадил на стол. Она тут же запустила руку под ткань его штанов, и он начал толкаться бедрами в ее прохладную ладонь. Рэндалл в нетерпении расплел косу и намотал волосы на кулак, оттягивая ее голову так, чтоб открыть белоснежную шею. В ответ на это Аврора издала настолько сладостный стон, что Рэндалл едва сдержался, чтобы не излиться прямо ей в руку. Он размашисто лизнул кожу у нее на горле и нежно укусил. Аврора всхлипнула. Рэндалл немного отстранился и увидел слезы на ее щеках.

– Что такое? Я сделал тебе больно? – встревоженно спросил он, на мгновение остановившись.

Аврора покачала головой и улыбнулась.

– Ты все тот же, Рэй.

В ответ на его недоумение она прошептала, касаясь губами его губ:

– Ты все так же обожаешь кусаться, и даже твоя грубость всегда полна трепета и нежности… Я готова была хранить тебе верность десятилетиями, лишь бы снова ощутить все это.

Аврора затянула его в глубокий долгий поцелуй. Она обняла его за шею руками и обвила ногами талию, так что теперь он терся об ее лоно через ткань брюк. Их поцелуи говорили о чувствах громче любых слов. Рэндалла переполняли эмоции. Его душа, искалеченная годами рабства, разлукой с Авророй и сыном, скорбью по Анне, как осиротевшее дитя тянулась к душе Авроры – такой же израненной и жаждущей его тепла.

Рэндалл спустился губами к ее подбородку и начал прокладывать путь к груди по солоноватой от пота коже. Когда он достиг цели, Аврора запрокинула голову и с громким стоном прижала его ближе к себе, чтобы он не прекращал ласкать ее. Она задвигала бедрами сильнее, и Рэндалл готов был рассыпаться в труху от подступающего блаженства. Он провел рукой по внутренней стороне ее бедра и, почувствовав, как сильно Аврора желает его, издал гортанный стон, заглушивший ее стоны. Рэндалл на мгновение прервал ласки, пристально посмотрел ей в глаза и вошел в нее до предела. В тот же миг ослепительная вспышка удовольствия пронзила его, заставляя содрогнуться всем телом.

– Черт… – прерывисто прошептал он и попытался совладать с собой.

– Что случилось? – спросила Аврора и заерзала на столе, требуя продолжения.

Рэндалл сжал ее талию, приказывая остановиться.

– Постой… я… мне надо… – Слова давались ему с трудом, а тело все еще мелко подрагивало от испытанного яркого блаженства.

– Ты что… все? – жалобно проскулила Аврора, словно готова была вот-вот расплакаться.

Рэндалл чувствовал жар ее тела, ловил губами каждый прерывистый вздох и видел в ее глазах неистовое желание, распалившее его с новой силой. Он сжал ее горло и властно поцеловал, проникая языком в рот.

– Нет, душа моя. – Он толкнулся в нее так резко, что она отъехала назад по гладкой поверхности стола. – Я только начал.

Рэндалл снова притянул ее к себе, схватив за бедра, и начал двигаться с исступленной силой. Аврора в пылу страсти царапала его ягодицы, но когда она потянулась к рубашке в попытке снять, Рэндалл перехватил ее запястья и уложил Аврору на стол, заведя руки ей за голову. Она подозрительно нахмурилась, но Рэндалл не дал ей возможности задать вопрос, который читался в ее взгляде. Он прижался к ее губам в новом жадном поцелуе. Он не хотел, чтобы Аврора увидела телесные доказательства его рабского прошлого. Только не сейчас. Рэндалл ни на секунду не сбавлял темп, но с каждым его толчком их близость становилась все безумней и неистовей. Сотни ночей он изнывал от тоски по ней, а теперь не мог насытиться сладостью ее груди, бархатом ее кожи, мелодией ее стонов.

– Моя… только моя, – шептал он, одурманенный страстью. – А я твой, только твой.

Аврора извивалась под ним, желая прижаться к его телу. Рэндалл сжалился и отпустил ее руки. Обвив его плечи руками, она с жадностью целовала шею и кусала мочку уха. От их дикой, необузданной близости стол шатался и жалобно скрипел – все громче и громче с каждым толчком. Опасаясь, что стол вот-вот развалится, Рэндалл подхватил Аврору на руки и стал насаживать на себя. Она сжималась вокруг него все теснее, что предвещало ее скорое освобождение.

Однако Рэндалл хотел, чтобы ее ощущения были особенно яркими, и поэтому прошел к дивану и усадил ее на подлокотник. Одной рукой продолжал прижимать ее к себе за талию, а большим пальцем левой руки ласкал чувствительную точку. Аврора выгнула спину – так красиво и грациозно, словно дикая кошка. Рэндалл чуть не зарычал от возбуждения и накрыл ртом твердый сосок.

Несколько глубоких толчков, и тело Авроры затряслось от наслаждения. Ее громкий стон наверняка разнесся по всему этажу, но Рэндалла это не волновало. Он достиг пика вместе с ней и застонал бы так же громко, если бы не покрывал жадными поцелуями ее грудь. Вспотевшая и усталая, Аврора опустила голову ему на плечо и крепко обняла. Ее тело время от времени вздрагивало, и Рэндалл каждый раз нежно поглаживал ее спину. Когда ему удалось перевести дыхание, он натянул штаны и, подхватив обессиленную Аврору на руки, понес ее в спальню.

– Тебе нужно поспать, – прошептал Рэндалл и накрыл ее одеялом. Его самого одолевала усталость, и он боялся, что до своих покоев доберется разве что ползком.

– Прошу, останься, – прошептала Аврора уже в полудреме.

– Не могу…

Рэндаллу было горько от собственных слов. Сколько еще испытаний и потерь они должны пережить, чтобы быть вместе?

– Пожалуйста. Я не хочу проснуться утром и обнаружить, что тебя снова нет рядом. Я не хочу оставаться одна.

Рэндалл проглотил ком в горле. Он не мог отказать своей любимой девочке. Не тогда, когда ее голос был пропитан обжигающей болью. И если она просит его остаться, то плевать на всех.

Он залез к ней под одеяло прямо в одежде и прижал к себе. Аврора обняла его за талию и положила голову на грудь. Она всегда любила засыпать в таком положении, и от трепетной нежности у Рэндалла защемило в груди.

– Обещай, что, когда я проснусь, ты будешь рядом, – едва разборчиво пролепетала Аврора, проваливаясь в сон.

Рэндалл покрепче обнял ее и поцеловал в макушку.

– Обещаю.

Глава 5

По телу Авроры разливалась приятная усталость. Каждое мгновение их с Рэндаллом близости отпечаталось в памяти яркими красками, въелось под кожу неутолимой жаждой и пленило сердце сладкой истомой. Как давно ей не было хорошо! Вчера они оба так устали, что даже не нашли сил дойти до умывальни и привести себя в порядок.

Аврора окончательно проснулась, но не торопилась открывать глаза, чтобы продлить хрупкое счастье. Она не знала, сколько придется ждать до официального расторжения брака с Уиллом, и это невероятно мучило ее. Аврора стала шарить рукой по простыне в поисках крепкого плеча, чтобы забыться в спасительных объятиях, но кровать оказалась пуста. Сердце сковала тупая боль.

«Он ведь обещал быть рядом, когда я проснусь…»

Аврора открыла глаза и выдохнула с облегчением, осознав, что Рэндалл не ушел. Он стоял к ней спиной и смотрел в окно, сквозь которое проникали первые проблески рассвета. Аврора лениво потянулась и уже хотела снова закрыть глаза, чтобы подремать еще пару минут, но ее взгляд случайно скользнул по спине Рэндалла.

Сонливость пропала без следа.

Даже в полутьме комнаты было видно, что его бледную кожу испещряли десятки шрамов в виде длинных багровых борозд. Некоторые казались особенно велики, будто кожа в этих местах когда-то гноилась и отваливалась кусками.

От осознания того, откуда взялись эти шрамы, у Авроры запершило в горле.

Его били плетьми… Рэндалла, ее надменного, гордого южного принца, хлестали как дворовый скот.

– Рэй… – рвано вздохнув, прошептала она.

Рэндалл резко обернулся, и ей открылся вид на грудь и живот, покрытые шрамами от порезов и колющих ранений.

В скольких битвах он участвовал? Сколько раз подвергался смертельной опасности? Сколько унижений и горестей пережил?

Теперь Аврора понимала, почему прошлой ночью он не позволил ей снять рубашку. Ему было стыдно показывать телесные доказательства того, что он был рабом.

Она встретилась взглядом с прозрачно-серыми глазами, в которых отчетливо читались смущение и горечь. Рэндалл направился к креслу, на спинке которого висела его рубашка, но Аврора вскочила с кровати и преградила ему путь.

– Что они с тобой сделали?

Она несмело коснулась длинного шрама, пересекавшего его живот. Рэндалл напряг мышцы торса и, казалось, даже перестал дышать. Его руки сжались в кулаки.

– Это всего лишь шрамы, – делано-небрежным тоном отрезал он, но Аврора видела в его взгляде безмолвную борьбу, видела, как он старательно прячет клеймо на запястьях.

Она медленно обошла его по кругу и встала за спиной. Вблизи шрамы выглядели еще ужаснее. Аврора протянула руку, но пальцы предательски дрогнули в сантиметре от самого уродливого из них. Рэндалл словно почувствовал это, и с его губ сорвался судорожный вздох. Это стало для нее последней каплей. Она обвила его торс и прижалась губами к красной борозде. Из ее глаз хлынули слезы. Плечи Рэндалла вздрогнули, а потом он накрыл ее запястье ладонью.

– Я проклинаю каждого, кто сотворил такое с тобой. Пусть отсохнут их руки и ослепнут от боли глаза, – прошептала Аврора с лютой, почти первобытной ненавистью. – Пусть Единый поразит их самыми ужасными муками. – Страшные слова сопровождались нежными, ласковыми поцелуями, очерчивающими каждый его шрам.

– Одного из них я убил лично… – Голос Рэндалла дрожал. Когда Аврора намеренно провела кончиком языка по шраму возле лопатки, он тихо простонал. – Я перерезал ему горло, а потом смотрел прямо в глаза, пока те не закрылись навсегда, – продолжал он говорить тихо и сбивчиво. – Тогда я впервые испытал удовольствие от того, что забрал чужую жизнь. Я упивался его смертью…

Аврора прекратила поцелуи, но не отстранилась.

– Это ужасно – получать удовольствие от убийства… Они сломали меня. Это куда хуже шрамов.

Аврора прочувствовала всю его боль и вину, которую он возложил на свои собственные плечи. Она поцеловала один из шрамов с особой нежностью, а потом развернула его к себе лицом.

– Они не сломили тебя, Рэй. – Она коснулась ладонью его щеки. – Ты убил вовсе не человека, а чудовище, которое разрушило жизни десятков, а то и сотен людей. Я бы многое отдала, чтобы воочию увидеть его предсмертную агонию и насладиться этим зрелищем!

Вздох облегчения сотряс грудь Рэндалла, и он притянул Аврору ближе к себе. Она приподнялась на носочки и поцеловала его, а он только крепче обнял ее. Аврора почувствовала жар его кожи на своей и вдруг осознала, что до сих пор обнажена. Это пробудило желание, которое дремало в ней все годы разлуки, а теперь полыхало безудержным пламенем всякий раз, стоило Рэндаллу оказаться рядом.

Он прикасался к ее телу с невероятным трепетом. Даже самые драгоценные шелка не сравнились бы с нежностью, которую дарили его огрубелые за время рабства мозолистые ладони. Аврора отвечала ему такими же ласками, пока они медленно продвигались к кровати. Не хотели торопиться, как прошлым вечером. Напротив, они оба желали продлить сладостную прелюдию. Оказавшись рядом с постелью, Аврора легла поперек нее и потянула Рэндалла за собой.

– Нам нужно закрыть двери на засов, – сквозь поцелуи прошептала она, когда Рэндалл навис сверху, удерживая часть веса на локте. – Кто-то из служанок может войти.

– Я уже позаботился об этом, пока ты спала. – Рэндалл медленно провел костяшками пальцев по изгибу ее талии. – До сих пор не могу до конца поверить, что это не сон, а ты настоящая.

Аврора положила руку ему на грудь и медленно скользнула ладонью вниз. Рэндалл сильно похудел, но его тело все равно сохранило в себе былую силу, и подушечками пальцев она отчетливо ощущала рельеф каждой мышцы.

– Вчера ты доказал мне, что реален. Сегодня настал мой черед… – Она не сдержала громкого стона, когда Рэндалл обхватил губами ее грудь.

– И как же ты докажешь это?

Рэндалл отстранился, тяжело дыша, и, когда Аврора стремительно спустилась к поясу брюк, напрягся всем телом. Она нахально улыбалась, щекоча его поджарый живот, а потом намеренно замедлилась и начала пальцами очерчивать дорожку жестких волос, стремившейся от пупка под брюки. Аврора задержалась на завязках штанов, которые он не успел затянуть после похода в умывальню.

– Докажу излюбленным способом.

Глаза Рэндалла полыхали страстью и желанием, а его взгляд возвращал ее к жизни. Аврора широко улыбнулась и, приподнявшись на локтях, приблизилась к уху Рэндалла.

– Как насчет плевка в лицо, который ты припоминал мне сотни раз?

Лицо Рэндалла вытянулось в изумлении, а потом он засмеялся тихим, грудным смехом. Аврора и сама не заметила, как рассмеялась в ответ. В груди теплились счастье и спокойствие, которых она не испытывала уже так давно.

– Моя дикарка, – прошептал Рэндалл и прильнул к ее губам в чувственном, страстном поцелуе.

* * *

После близости, наполненной нежностью и трепетом, они лежали в обнимку под одеялом и разговаривали, пока солнце не поднялось высоко над Мглистыми горами, видневшимися на горизонте. Сперва Аврора поведала о том, как дались ей годы разлуки. Рассказала о Райнере и Рэне.

Узнав, что Анна перед смертью назвала сына в его честь, Рэндалл не смог сдержать слез.

– Мне так жаль, – шептала Аврора и гладила его по волосам, пока он беззвучно плакал, уткнувшись ей в грудь. – Мне очень ее не хватает.

Потом Рэндалл поделился своей историей. Первый год рабства он описывал обрывочно и сухо, словно пересказывал сводку из исторического справочника. Аврора понимала его нежелание углубляться в темные воспоминания. Единственный, о ком Рэндалл говорил с большой охотой и теплотой, – это его товарищ со странным именем Ахига, которому тоже удалось выбраться из проклятого места и вернуться к семье.

Год жизни на острове Имфиа, судя по историям Рэндалла, был намного спокойнее и проще. И хотя там он много работал, ел сытно да и спал на удобной чистой постели. В усадьбе Маттео его жизнь не подвергалась опасности и к нему относились с уважением и добротой. С особым трепетом Рэндалл говорил о пожилой служанке по имени Наила и о своем ученике Микаэле.

Аврора слушала его внимательно, не перебивая, но стоило Рэндаллу упомянуть дочку хозяина усадьбы, Сесиль, и по ее лицу пробежала тень недовольства.

– Что я вижу, душа моя? – Он приподнялся на локте и другой рукой заправил прядь волос ей за ухо. – Ты ревнуешь?

– Ты был лишен памяти и мог… заинтересоваться другой, пусть даже на время. – Аврора судорожно вздохнула и попыталась придать голосу нарочитой бодрости. – Я не сержусь, правда. Ты здоровый мужчина, и тебе нужно было… Да и девушки на том острове наверняка проходу не давали такому статному красавцу.

Аврора поджала губы. Несмотря на свои слова, она чувствовала, как сердце сжимается в тиски от одной лишь мысли, что его губы и руки могли касаться кого-то, кроме нее. За годы разлуки ее ревнивая натура никуда не исчезла. Ей было стыдно, но она ничего не могла с собой поделать.

Взгляд Рэндалла посуровел.

– Аврора. – Он склонился так, что она сумела разглядеть голубоватые крапинки в его прозрачно-серых глазах. – Даже когда я не помнил собственного имени, ты каждую ночь приходила ко мне во снах. Каждую ночь мучила меня ослепляющей красотой, упоительной нежностью, жадной страстью… Ты въелась мне под кожу, пленила сердце, и я даже думать не мог ни о ком, кроме тебя. Я мог бы забыться в объятиях любой девушки, но не хотел. Знал, что где-то меня ждет моя душа, и хранил ей верность. Знал, что в ином случае предам самого себя.

На глаза Авроры навернулись слезы.

– Я люблю тебя, Рэй. – Она обняла его, запустив пальцы в волосы и взъерошивая их.

– А я тебя. – Рэндалл лукаво улыбнулся. – И больше не ревнуй.

– Постараюсь, но ничего не могу обещать.

Аврора уже собиралась поцеловать его, но ее прервал тихий стук в дверь.

Они оба встрепенулись. Их не должны были видеть вместе, особенно в спальне… Особенно обнаженными.

– Иди в умывальню! – шепотом скомандовала Аврора, готовая расплакаться от несправедливости ситуации. Ей претила мысль, что они должны прятаться, словно преступники. Рэндалл был, есть и всегда будет ее единственным мужем, частичкой ее души.

Рэндалл стиснул челюсть до скрежета в зубах и, подобрав с пола штаны, скрылся за дверью умывальной комнаты. Ему тоже было тяжело от сложившихся обстоятельств.

Аврора быстро накинула халат на голое тело и поплотнее запахнулась. Наверняка кто-то из прислуги принес завтрак. На ходу заплетая волосы в косу, она села в кресло у окна и приказала войти. Когда дверь отворилась, Аврора так и замерла с косой в руке, растерянно хлопая ресницами.

– Уилл?! – с удивлением промолвила она и поправила ворот халата, чтобы полностью скрыть обнаженную шею. – Что ты здесь делаешь?

Уилл выглядел ужасно. Его одежда была грязной, измятой и местами мокрой, а волосы взъерошены так, будто на него напала стая птиц, собиравшаяся свить гнездо на голове. В белокурых локонах даже торчало несколько веточек и травинок.

Внезапная догадка осенила Аврору.

– Ты что, ночевал на кладбище? – Она только сейчас заметила, как сильно он дрожал. Она мигом вскочила с кресла, схватила с кровати одеяло и, приблизившись, накинула на его трясущиеся плечи. – Уилл, ты же мог заболеть! – Аврора на миг позабыла, что еще вчера этот человек очернил ее перед всем Советом Ардена и мог разлучить с Райнером, если бы Рэндалл не вернулся.

– Я пришел поговорить, Аврора. – Голос Уилла был охрипшим, а глаза опухшими и покрасневшими.

Она отступила на шаг и снова поправила ворот халата.

– О чем?

Не глядя на нее, Уилл опустился в кресло, в котором минуту назад сидела сама Аврора.

– Прости меня… – Уилл поставил локти на колени и спрятал в ладонях лицо. – Вчера я поступил как последний мерзавец, бросил тень на твою репутацию и чуть не навлек на тебя беду… Ты столько сделала для нас с Рэном, а я…

Аврора тяжело вздохнула и опустилась на край кровати. Бросив мимолетный взгляд на дверь умывальни, она повернулась к Уиллу.

– Зачем ты это сделал? Даже если бы твои обвинения были правдивы, я ведь тебе безразлична.

Уилл опустил руки, но головы так и не поднял.

– Я сделал это не из-за тебя. Просто был настолько зол и обижен, что не задумывался над своими действиями.

– Из-за кого тогда?

Уилл наконец-то посмотрел ей в лицо. В его зеленых глазах не осталось и крупицы былого света. Лишь тьма и боль.

– Ты знала, что Анна любила Тристана?

Вопрос Уилла выбил почву у нее из-под ног. Аврора сухо сглотнула и снова оглянулась на дверь умывальни. Теперь все встало на места. Уилл пытался насолить не ей, а своему брату. Вот только от его обвинений Тристан никак бы не пострадал. Его репутация уже была втоптана в грязь.

– Да, знала. Но, Уилл… – Аврора постаралась придать голосу мягкости, хотя минутное сочувствие уже сменилось негодованием и обидой. – То была первая девичья влюбленность. Она выбрала тебя.

– Это ничего не значит…

– Еще как значит! Ты ведь знаешь, одно слово Анны – и Рэндалл бы расторг вашу помолвку хоть накануне свадьбы. Ради любимой сестры он пошел бы даже на это. И с ее любовью к Тристану смирился бы. Анна все это прекрасно понимала, но вышла за тебя! Потому что к тебе она испытывала совсем иную любовь, более осознанную и глубокую. Поверь, она куда важнее, чем мимолетная вспышка страсти.

Аврора перевела дыхание.

Уилла ее слова будто бы не убедили.

– Я нашел ее старый дневник… – Он запустил пятерню в растрепанные волосы и еще сильнее разлохматил их. – Она писала о Тристане. Много писала. Даже накануне свадьбы терзалась от чувств к нему. Последние два с половиной года я чувствовал себя ужасно. Все меня бросили. Любимый брат погиб. – На этих словах Уилл горько усмехнулся. – Жена ушла вслед за ним. Мой мир рушился на части. Я с трудом переносил все это, теша себя счастливыми воспоминаниями об Анне. А потом вдруг узнал, что ее любовь была ложью… что она предала меня. И с кем? С моим старшим братом!

Глаза Уилла налились кровью, и Аврора напряглась от волнения. Находиться с ним в одной комнате становилось все невыносимее. Уилл же не замечал ее настороженности и тревоги и продолжал изливать душу:

– Щемящая тоска в сердце сменилась лютой злобой. Я ненавидел весь мир, а когда услышал от Оливии, что ты провела ночь в одних покоях с Тристаном… – Уилл выплюнул имя брата с омерзением и гневом. – Я потерял голову. Будто разумом управлял не я, а кто-то другой. Я часто испытываю чувства, которых боюсь сам. Поэтому напиваюсь до беспамятства, чтобы заглушить обиду, боль и ярость. – Уилл порывисто вздохнул и замолчал.

Аврора не знала, как реагировать на его исповедь. Она с опаской поглядывала то на Уилла, который нервно ковырял заусенцы возле ногтей, то на дверь, за которой прятался Рэндалл и наверняка все слышал. Она уже хотела заговорить, но Уилл перебил ее:

– Ты не представляешь, Аврора, каково это, когда ты наяву слышишь голоса, которые шепчут тебе, что ты никчемный слабак, которого все бросили…

Авроре стало не по себе от тона, каким были произнесены эти слова. Будто с ней говорил живой мертвец.

– Тебе не кажется, что все дело в том, что ты постоянно находишься во хмелю? Николас всегда сетует, что ты истощил годовые запасы вина в Вайтхолле. – Подобные обвинения она могла бы бросить в шутку Тристану, но сейчас ей было вовсе не до смеха.

Уилл нахмурился.

– Нет, Аврора, как раз во хмелю я от этих голосов и прячусь… Но в тот день мне не хотелось прятаться. Я был зол и на Тристана, и на тебя. Из всех мужчин ты тоже выбрала его. – В голосе Уилла чувствовался холод.

– У меня с ним ничего не было! – отчеканила Аврора.

– Знаю, – сухо отозвался Уилл. – Но как вы оказались в одной кровати? Хотя бы сейчас не отрицай.

Аврора устало прикрыла веки.

– В ту ночь я… – Аврора запнулась, не желая рассказывать Уиллу о том, как увидела во сне Рэндалла и в приступе истерики сожгла его альбом с рисунками. – Я засиделась допоздна в комнате Рэндалла и, когда тушила огонь в камине, сильно обожгла руки. Тристан услышал мой крик и помог перевязать раны от ожогов, а потом случайно уснул на кровати. Уилл, я бы ни за что не предала память о Рэндалле.

Уилл долго молчал, и Аврору начала угнетать воцарившаяся в комнате тишина.

– В ту ночь я спал в твоих покоях, – он первым прервал молчание. – Почему ты ушла? Я ни разу не дал тебе повода усомниться в том, что и пальцем тебя не трону.

Аврора недоверчиво покачала головой.

– А ты не помнишь, в каком состоянии пришел? Ты был пьян, говорил такие вещи… – Она осеклась и снова оглянулась на дверь, в проеме которой появилась маленькая щель. – Ты напугал меня, и поэтому я ушла, как только ты уснул.

Уилл совсем поник. Он нервно сжал руку в кулак и прижал его ко лбу.

– Я не помню этого, прости. Я и правда не хотел тебя напугать или обидеть. И прости за вчерашнее. Я созову Совет в ближайшее время и принесу официальные извинения за клевету. – Уилл поднял на нее виноватый взгляд. – И попрошу служителей божьего дома аннулировать наш брак в вашу с Рэндаллом пользу.

Аврора пораженно застыла. В наказание за клевету его могли лишить титула на несколько месяцев.

– Спасибо, Уилл, – выдавила она, глядя, как тот встает с кресла, скидывает с себя одеяло и направляется к выходу.

– Не благодари. Я наломал немало дров и хотя бы раз в жизни должен взять на себя ответственность. – Он остановился у двери. – Ты не знаешь, где сейчас может быть Рэндалл? Я не застал его в покоях. Хотел извиниться за вчерашнее… – Уилл уткнулся кулаком в стену, не замечая, как покраснела Аврора. – Я когда-то читал о бойцовых аренах на Дальнем материке, и если верить сведениям из библиотеки, Рэндалл пережил настоящий ужас и вернулся живым. А я…

Он поднял голову и замер, уставившись на кресло, в котором сидел минутой ранее. Размашистым шагом подошел к нему, скинул с него одеяло и с недоверием усмехнулся. На спинке висела белая мужская рубашка. Рэндалла.

Аврора почувствовала легкое головокружение.

– Хотя бы из уважения ко мне… – Голос Уилла звенел от напряжения, – вы могли подождать официального развода хотя бы из уважения ко мне?!

– Уилл… я… – Аврора встала с кровати, не зная, как оправдаться, но в этот момент дверь умывальни открылась.

Рэндалл вышел в комнату и с невозмутимым видом приблизился к Авроре, приобняв ее за плечи. Она сразу же ощутила себя защищенной.

– Вчера ты обвинил Аврору в блуде, опозорив перед моими советниками, а сегодня требуешь уважения? – Он говорил холодным тоном без доли сочувствия.

Уилл стушевался. Он осмотрел шрамы на груди и животе Рэндалла и слегка нахмурился.

– Верно. Ты прав… Я не заслуживаю уважения, – устало отозвался он. – И не смею вас обвинять. Я бы тоже не смог держаться вдали от Анны, если бы она вернулась… Правда, теперь сомневаюсь, что она желала быть со мной.

От горечи в его словах у Авроры запершило в горле.

Уилл ушел, тихо притворив за собой дверь.

Она судорожно выдохнула и повернулась к Рэндаллу. Он тут же заключил ее в мягкие надежные объятия.

– Ты все слышал? – спросила она, уткнувшись ему в грудь.

– Да. Уилл так изменился, я его совсем не узнаю, – с тоской ответил Рэндалл, зарываясь пальцами в волосы Авроры.

– Мне очень жаль. И… – Аврора замолкла на полуслове.

– Что «и»?

Она немного отстранилась.

– Боюсь, как бы он не совершил глупость.

По лицу Рэндалла было ясно, что он беспокоится о том же.

– Я поговорю с ним.

– Тебе не стоило грубить ему. Он крайне непредсказуем.

Рэндалл тяжело вздохнул, обхватил лицо Авроры ладонями и отчеканил серьезным тоном:

– Запомни, Аврора. Я ни одной живой душе не позволю говорить о тебе плохо. Каждый будет держать ответ за любую причиненную тебе обиду. Даже если это мой родной брат.

Глава 6

Рэндалл сидел в кабинете и перебирал кипу бумаг. Ему нужно было тщательно изучить все торговые, политические и хозяйственные отчеты за последние годы. Благо рядом был Томас. Он стоял за спиной, то и дело заглядывая ему через плечо в свитки пергамента, и давал разъяснения по тому или иному вопросу. Каждый раз, когда камердинер наклонялся, перед глазами Рэндалла мельтешил продолговатый серебряный медальон в виде пера ворона, свисавший на цепочке с шеи Томаса, и это раздражало его.

После разговора Авроры и Уилла он был на взводе. У него в голове не укладывалось, что светлый и добрый Уилл превратился в озлобленного и обиженного на весь мир пьяницу.

Томас склонился в очередной раз, и его медальон, покачнувшись, коснулся виска Рэндалла.

– Том, ступай и принеси мне кофе, – проворчал он, откладывая записи о сборах урожая в Ардене за прошлый год.

– Да, Ваше Высочество.

Не успел Томас скрыться за дверью, как в кабинет вошел Закария.

Теперь, зная, что бывший адепт теней прошел обряд Отречения и женился на Тине, Рэндалл понимал, откуда во взгляде Закарии появилось столько тепла и человечности.

– Ваше Высочество, в Вайтхолл только что прилетел почтовый голубь. Уже сегодня в Арден прибудет принц Тристан.

– Хорошо, Закария, передай Холланду и Алистеру, что я жду их в своем кабинете вечером.

Закария поклонился и ушел.

Рэндалл посмотрел на раскрытый свиток пергамента и тяжело вздохнул. Еще несколько лет назад он бы ни за что не поверил, что его старший брат, повеса и пьяница Тристан, станет верным другом и надежной опорой для Авроры и для всего Ардена. Еще несколько лет назад общение Рэндалла с братом состояло из вечных взаимных издевок и подтруниваний. Тогда Рэндалл не помнил очень важный эпизод из своей жизни. Но после возвращения памяти недостающий фрагмент будто бы встал на место, и теперь Рэндалл мог взглянуть на свои отношения с Тристаном совершенно по-новому.

Он встал из-за стола и повернулся к окну. Взгляд устремился вдаль, а на губах появилась задумчивая, грустная улыбка.

* * *

8 лет назад

Рэндалл чуть ли не бегом направлялся в покои отца. Было еще раннее утро, и он надеялся застать там Алана. Слуги, которые с рассвета занимались рутинной работой, удивленно оглядывались на торопящегося принца, ведь он прибыл в Голдкасл на несколько дней раньше запланированного. После бала в Ардене, посвященного его семнадцатилетию, Рэндалл должен был задержаться в Аэране, но он не смог. Не смог держать в себе страшную правду, которую раскрыл ему дед.

Рэндалл не просто бастард. Он был рожден от насилия. Его до сих пор душили слезы обиды, боли и ненависти к тому, в чьи покои он торопился.

Он без стука распахнул дверь. Алан стоял возле кровати и завязывал шнурок на вороте рубашки. Его постель была пуста, отчего Рэндалл облегченно выдохнул. Обнаружь он там очередную любовницу отца, то убил бы и его, и ее.

– Рэндалл? Что ты здесь делаешь? Ты должен быть в Аэране. И почему врываешься без стука и приветствия? – В охрипшем после сна голосе Алана сквозило недовольство.

Рэндалл вглядывался в черты его лица. Из всех сыновей на Алана был похож только Уилл. Но на губах брата всегда играла лучезарная улыбка, а большие зеленые глаза искрились теплотой, какой Рэндалл никогда не замечал в отцовском взгляде, обращенном на него.

– Дедушка рассказал мне все… – Он судорожно вздохнул, пытаясь сдержать рвущийся наружу гнев. – Это правда? Ты надругался над моей матерью?

В глубине души Рэндалл до сих пор в это не верил. Отчаянно надеялся, что лицо Алана вытянется от изумления или покраснеет от гнева и негодования. Мечтал, что он начнет все отрицать, скажет, что это гнусная ложь. Или же попытается убедить, что дедушка просто хочет настроить его против отца.

Но Алан молчал. И на мгновение Рэндаллу показалось, что в его зеленых глазах вместе с чувством вины вспыхнула боль.

– Это правда, – тихо, но спокойно ответил Алан. – В тот вечер я выпил лишнего и случилось то, что случилось…

Рэндалл думал, что, услышав признание, не сможет сдержать ярость. Но слова человека, подарившего ему жизнь ценой жизни матери, опустошили его.

– И каково тебе? – шепотом спросил Рэндалл, сделав шаг к растерянному Алану. – Как тебе живется с осознанием того, что ты втоптал в грязь имя честной женщины? Что она в одиночку несла бремя позора, храня твой страшный секрет? Каково тебе – знать, что это ты и твой бастард стали причиной долгой болезни и смерти той, что любила тебя до последнего вздоха?

Рэндалл не чувствовал, как ногти впиваются в кожу ладоней, оставляя там красные следы в форме полумесяцев, не чувствовал соленой влаги на щеках.

– Мне жаль.

Всего два слова, в которых Рэндалл, однако, уловил разрушительную тоску, боль и вину.

Это стало последней каплей. Чувство опустошенности в груди было затишьем перед страшной бурей, которая вырвалась наружу с одной лишь целью – уничтожить, разрушить, убить.

Мощным ударом он разбил губу короля. Голова Алана дернулась вбок, и он с удивлением коснулся подбородка, по которому тонкой струйкой потекла кровь. Та же кровь с ревом пульсировала в голове Рэндалла. Он кулаком другой руки снова ударил отца – да так, что на этот раз Алан отшатнулся на несколько шагов. Третий удар свалил его с ног. Рэндалл оседлал его и стал методично избивать. Он превратил в кровавое месиво лицо человека, который дал ему жизнь, но отобрал все остальное: любовь, радость, мечты о счастливой семье.

Алан не сопротивлялся. Казалось, даже получал некое нездоровое удовольствие оттого, что Рэндалл наконец-то сорвался. Не смог обуздать внутреннего демона. Не смог подавить грязную бастардову сущность.

После очередного удара раздался неприятный хруст в носу Алана, и тот прерывисто захрипел. Этот звук подстегнул гнев Рэндалла, и он занес кулак для очередного удара, который точно бы лишил отца чувств. Но в этот миг кто-то схватил его и начал оттаскивать назад.

– Остынь, идиот. Ты же его убьешь! – услышал он голос Тристана.

– Плевать, он это заслужил! – Рэндалл попытался вырваться из хватки брата, но та оказалась на удивление крепкой. – Пусти немедленно.

– Тебя казнят за цареубийство, дубина! Он того не стоит.

Странным образом слова Тристана подействовали на него. Ярость схлынула, оставив одну лишь усталость и приторный вкус соли и металла во рту. Рэндалл даже не заметил, что прикусил губу до крови.

Он позволил Тристану увести себя из отцовских покоев. У двери он обернулся. Алан сел и дрожащими руками стал ощупывать распухшее лицо. Рэндаллу бы хотелось, чтобы эта картина принесла ему толику облегчения, но ничто не способно было залечить новые раны и облегчить боль от старых.

Тристан приволок его в свои покои и усадил на кровать. Рэндалл не сопротивлялся. Он изучал отрешенным взглядом содранные костяшки на руках, когда Тристан протянул ему откупоренную бутылку вина.

– Пей.

– Я не люблю вино.

– Я не спрашивал, что ты любишь. Пей, говорю.

Рэндалл нехотя взял бутылку и поднес горлышко к губам. В нос тут же ударил сладковатый запах. Он зажмурился и, стараясь не дышать, сделал несколько глотков. Багровая жидкость обожгла горло, подобно лаве, и Рэндалл закашлялся.

– Пей еще.

Тристан развалился на кровати и закурил трубку.

– Зачем? – Рэндалл с подозрением покосился на него.

– Легче станет.

В любое другое время Рэндалл бы поинтересовался, откуда такой всплеск братской заботы, но сейчас у него не было желания даже разговаривать. Он сделал еще несколько глотков. В этот раз вкус показался менее отвратительным.

Тристан продолжал лежать на кровати и пускать в потолок кольца дыма, пока Рэндалл пил. Когда бутылка была опустошена наполовину, в его голове появилась непривычная легкость.

Через долгое время Рэндалл наконец-то прервал молчание:

– Я мог его убить.

– Я бы несильно расстроился.

– Он даже не сопротивлялся. И за мной до сих пор не пришли стражники.

– Наш отец хоть и редкостная скотина, но даже он понимает, что получил по заслугам.

Рэндалл обернулся к Тристану, выражение лица которого было угрюмым.

– Так ты слышал наш разговор? – В сердце Рэндалла закопошилось неприятное чувство тревоги.

Тристан посмотрел на него скучающим взглядом.

– И что с того? – с вызовом спросил он.

Рэндалл горько усмехнулся.

– Действительно. Что с того, что я не просто бастард, а мерзкий ублюдок, рожденный от насилия? – с ненавистью выплюнул он. Хмель ударил в голову, и Рэндалл не мог контролировать чувства и слова, что бурным потоком срывались с уст. – Я не заслуживаю уважения и признания, не заслуживаю будущего титула Хранителя, не заслуживаю жизни. – Он смахнул злые слезы и отпил еще вина.

Тристан спустил ноги с кровати и, схватив Рэндалла под локоть, встал.

– Пойдем.

– Куда ты меня тащишь?

– Хочу показать кое-что. Дай сюда. – Тристан вырвал из его рук бутылку.

– Эй! – возмутился Рэндалл и, пошатнувшись, громко икнул.

Тристан усмехнулся и покачал головой.

– Ты уже пьян, а нам нужно немного прогуляться. Еще глоток вина, и мне придется тащить тебя на собственном горбу.

Рэндалл послушно последовал за братом. На самом деле ему было плевать, куда тот отведет его. Даже если бы он задумал закопать его заживо, Рэндалл бы не стал сопротивляться.

Они вышли из дворца через черный выход и отправились в город. Тристан заранее прихватил для них плащи, и теперь они свободно передвигались по улочкам, на которые опускались густые сумерки. Никто не мог признать в двух мужчинах с капюшонами на головах отпрысков великого рода Вейланд.

Миновав главную площадь, они свернули в узкий безлюдный переулок. Здесь было чисто и тихо, а вдоль дороги аккуратными рядами были высажены кусты вечнозеленых растений, которые благоухали в ночи терпким, но приятным ароматом.

– Куда мы идем? – поинтересовался Рэндалл, и его громкий голос эхом пронесся по переулку. Теплый летний ветерок развевал его волосы. В голове было совершенно пусто от выпитого вина, и оттого ему было несказанно хорошо.

– В дом удовольствий. – Тристан указал в сторону трехэтажного особняка из желтого кирпича с просторной верандой. Там сидели богато одетые мужчины в обществе утонченных дам в вечерних нарядах; они о чем-то беседовали и время от времени тихо смеялись.

Рэндалл удивился. Он никогда не бывал в подобных заведениях, но почему-то ему казалось, что они выглядят совершенно иначе.

– Слишком чопорно для дома удовольствий.

– А ты что думал? Что нас с порога встретят голые девицы, а их похотливые стоны будут слышны на всю округу?

– Если честно, я ожидал чего-то такого.

Рэндалл озадаченно почесал затылок и споткнулся на ходу. Тристан подхватил его под локоть.

– Разврат напоказ происходит в домах удовольствий для простых горожан. А место, в которое я тебя веду, особенное.

– Что же в нем особенного? Ты его хозяин?

Тристан расхохотался.

– Пьяным ты нравишься мне гораздо больше, братишка! Нет, по правде говоря, даже я сюда приходить не люблю. Слишком здесь отвратно.

Рэндалл был сбит с толку. Он оглянулся на молодых людей на веранде. Увиденное никак не вязалось со словами брата.

Они обошли здание и приблизились к дубовой двери. Тристан взялся за массивную круглую ручку и постучал: три коротких стука, два длинных, снова три коротких и один длинный. Через несколько мгновений замок в двери тихо щелкнул. Рэндалл хотел было потянуться к ручке, чтобы войти, но Тристан остановил его.

– Пусть привратник уйдет.

Они постояли около минуты, только потом открыли дверь и зашли в небольшой коридор с длинным гардеробным шкафом и комодом, на котором горела черная свеча. Тристан открыл верхнюю полку комода и достал две черные маски из тонкой ажурной ткани с прорезями для глаз.

– Надевай. – Тристан откинул капюшон и начал завязывать атласные ленты в тугой узел на затылке. Маска скрыла верхнюю часть его лица, оставляя видимыми лишь губы и подбородок.

– Зачем нам маска? – спросил Рэндалл, пытаясь завязать узел на затылке, но из-за выпитого вина руки не слушались.

– Ты же не хочешь, чтобы завтра весь Голдкасл стоял на ушах от новости, что королевские отпрыски коротали вечер в самом скандальном месте Фортиса?

Рэндалл ничего не ответил.

Надев маски, они прошли к двери у противоположной стены, и Тристан повторил комбинацию ударов по дереву.

– Когда окажемся там, – он указал на дверь, – ни с кем не разговаривай и не отходи от меня ни на шаг. Ничего не пей и не кури, завсегдатаи этого места не ограничиваются простыми вином и табаком.

Рэндалл кивнул. Тристан уже хотел открыть дверь, но задержал задумчивый взгляд на Рэндалле.

– Я должен спросить: у тебя что-то было с девушками? Или неловкие лобызания с Мелитой – твой потолок?

От смущения и злости Рэндалл побагровел.

– Откуда ты знаешь про Мелиту? Если ты кому-то…

– Угомонись, мне нет дела до твоих любовных проблем. Ответь на вопрос: ты спал с девушками или нет?

Выражение лица Тристана было слишком серьезным, а Рэндалл был слишком пьян, так что ответ вырвался сам собой:

– Спал… с девушкой.

– Сочувствую несчастной, – сухо прокомментировал Тристан и открыл дверь, впуская в маленькую прихожую звуки женских и мужских стонов вперемешку с характерными шлепками и скрипом сразу нескольких кроватей.

Рэндалл на секунду зажмурился от смущения, а когда открыл глаза, и вовсе покраснел до самых корней волос. Они оказались в полутемном зале, пространство которого занимали небольшие круглые столики, диванчики, кресла, а посередине на каменном помосте возвышалась огромная кровать. Здесь было много мужчин и женщин, и на большинстве из одежды были лишь ажурные маски – такие же, что скрывали лица Рэндалла и Тристана.

– Что здесь творится? – ужаснулся Рэндалл, уставившись на кровать. На ней предавались утехам сразу семеро мужчин и женщин, среди которых были и юнцы, и старики.

– Это называется «оргия», братец. – Тристан скривил губы в кошачьей ухмылке.

Рэндаллу стало противно, но он никак не мог отвести ошарашенного взгляда от омерзительного зрелища. Эти люди вели себя подобно животным. Он с трудом подавил рвотный позыв, когда пожилой мужчина с дряблым отвисшим пузом и проплешиной на голове слился в страстном поцелуе с молодой стройной блондинкой, которая сжимала в руке естество другого мужчины.

– Зачем мы пришли сюда? – спросил он, разозлившись на брата.

Тристан наблюдал за этим действом со скучающим, задумчивым выражением лица, но, услышав брата, словно опомнился и позвонил в колокольчик, стоявший на ближайшем столике. Однако никто из участников оргии не отреагировал на звук. Рэндаллу даже показалось, что они стали стонать еще громче.

Он осмотрел зал в надежде найти пустое кресло или диван, куда мог бы присесть. Голова раскалывалась от выпитого вина и отвратительных звуков, сопровождающих соитие. Между столиками и диванчиками, на которых лежали и сидели по несколько человек, вытворяя постыдные вещи, ходили девушки в полупрозрачных одеждах с масками на лицах и подносами в руках.

Тристан помахал одной из них. Девушка приблизилась к ним, и он шепнул ей что-то на ухо. Она кивнула и удалилась за ширму в конце зала.

Рэндалл вопросительно уставился на брата.

– Немного терпения, скоро ты поймешь, зачем я тебя привел.

– А здесь никого не волнует, что мы стоим и разглядываем их? – вдруг спросил Рэндалл. Он старался не поднимать взгляд от своих сапог и не прислушиваться к срамным звукам.

– В это заведение часто захаживают гости, которые любят просто смотреть.

– И часто ты здесь бываешь?

Рэндалл даже думать не хотел о том, что его брат принимал участие в таком грехопадении. Но прозвище «Порочный принц» появилось у Тристана не просто так.

– Только по долгу службы. – Он подмигнул Рэндаллу. – Многие бы не поверили, но в постельных вопросах я весьма консервативен.

– Поэтому в твоей койке побывала половина Юга? – с сарказмом поинтересовался Рэндалл, на что Тристан весело хмыкнул.

Тут из-за ширмы вышла женщина в элегантном черном платье с красной маской на лице. Она подошла к ним и учтиво склонила голову.

– Вы хотели меня видеть, господин… – Она замялась.

Тристан лукаво улыбнулся и немного отодвинул край капюшона, демонстрируя свою серьгу в виде кинжала на цепочке. Женщина сразу изменилась в лице и, схватив руку Тристана, поцеловала его перстень с крупным рубином.

– Мой господин, чем могу быть полезна? – с долей подобострастия спросила она.

Рэндалл прислонился к стене, поскольку перед глазами все плыло, и с удивлением наблюдал за незнакомкой. Тристан склонился к ней, что-то шепнул на ухо, и женщина принялась тихо тараторить, время от времени указывая веером на большую кровать.

– Спасибо, прелесть моя, можешь быть свободна, – бархатистым голосом поблагодарил Тристан и вложил ей в ладонь небольшой мешочек.

Женщина снова поцеловала его перстень и удалилась.

– Давай уйдем, – жалобно попросил Рэндалл и сморщился от брезгливости, когда в их сторону направился тучный пожилой мужчина, на котором из одежды была только маска да распахнутый плащ, обнажавший обрюзгшее тело.

– Почему такие прекрасные юные создания до сих пор не присоединились к нам? – с придыханием спросил мужчина, приблизившись к ним.

Рэндалл нахмурился.

– Нам нравится наблюдать, – без стеснения ответил Тристан.

– Может, хотя бы этот нежный отрок поднимется с нами на вершину блаженства? – Мужчина кивнул в сторону кровати и облизнулся, глядя прямо на Рэндалла. Тот едва сдержал очередной рвотный позыв. – Уж больно у мальчика красивые губы.

Волна гнева поднялась в груди Рэндалла, и он уже хотел съездить кулаком по мерзкой роже старого извращенца, но Тристан заставил его замереть в оцепенении. Он приобнял его за плечи и громко чмокнул в не скрытый маской участок щеки, а потом елейным тоном проговорил:

– Я своего мальчика никуда не отпущу.

Старик раздосадованно пожал плечами и, развернувшись к ним спиной, вернулся к кровати.

Рэндалл брезгливо вытер щеку и попытался вырваться из объятий Тристана, но тот еще крепче сжал его плечи.

– Отпусти меня, придурок! – прошипел Рэндалл.

– Не кипятись, а то отправлю тебя на десерт лорду Крейну. Мне, знаешь ли, тоже не принесло удовольствия это представление.

Рэндалл замер.

– Это что… лорд Крейн? Советник Алана?

– Тише, дубина! – шикнул на него Тристан. – Да, а помимо него в этом зале присутствуют лорд Бейлон, лорд Майнор и лорд Тайрис… – Тристан замер, глядя на ближайший к кровати диван. – А вот и он собственной персоной.

Рэндалл проследил за его взглядом и увидел тощего долговязого мужчину с волосатой грудью, который предавался утехам со зрелой дамой.

– Это правая рука верховного служителя божьего дома? – в ужасе прошептал Рэндалл.

– Ага. Очень… проворная рука оказалась, – скривившись, процедил Тристан, и Рэндалл согнулся пополам от тошноты, заметив, где находится ладонь лорда Тайриса.

– С тебя точно хватит. Пойдем. – Тристан развернул Рэндалла к двери и повел на выход.

Через несколько минут они выбрались на пустую улицу и сели на лавку. Тристан неведомо откуда достал фляжку с вином и протянул Рэндаллу. Тот сделал несколько глотков и откинул голову на спинку. Ночное небо было усеяно мириадами звезд, а прохладный ветерок облегчал тошноту и боль в висках.

– Зачем ты потащил меня в это проклятое место?

– А ты так и не понял, заморыш?

Услышав старое, данное Тристаном прозвище, Рэндалл ощетинился, но брат не обратил внимания и продолжил:

– Высокопоставленные лорды, чистокровные аристократы, служители божьего дома. Днем они кичатся высоким положением, непогрешимой репутацией и блестящей родословной, а ночами упиваются собственной властью и утопают в мерзости. Вот где грязь, Рэндалл. Вот кто не заслуживает своего положения в обществе, а некоторые из них – даже жизни. Вот кого должны клеймить пятном позора, а не наивного искреннего мальчишку с чистой душой и до скуки правильными взглядами на жизнь.

Казалось, Рэндалл за секунду протрезвел. Он уставился на брата и будто впервые увидел его. Задумчивый взгляд черных, как ночь, глаз был устремлен в небо, губы расслаблены и в кои-то веки не растянуты в нахальной усмешке. Таким спокойным, умиротворенным и даже немного печальным Рэндалл его никогда не видел.

– Ты сам постоянно зовешь меня бастардом и ублюдком, – сказал он с долей обиды.

– Вспомни, я тебя хоть раз оскорблял при посторонних?

Рэндалл задумался. Все их стычки и перепалки проходили либо без свидетелей, либо в кругу семьи. Он покачал головой.

– А знаешь почему? У меня никогда не было цели унизить тебя на людях. – Тристан тяжело вздохнул и прикрыл глаза. – Просто когда привыкаешь слышать обидные слова от близких, оскорбления чужих не сильно задевают. Уж поверь, я по себе знаю.

Рэндалл снова сделал глоток из фляжки. Он никогда не разговаривал со старшим братом по душам, и его пугало то, что они в действительности оказались близки по духу.

– Какая трогательная забота. – Рэндалл обернул искреннюю благодарность в насмешку. – Мне поцеловать тебя в перстень или упасть на колени?

Тристан скривил уголок рта и тихо хмыкнул:

– Можешь пустить слезу, это особенно согреет мою тщеславную душу.

Рэндалл усмехнулся и покачал головой.

– Тебе та женщина рассказала, кто присутствовал на этом сборище?

– Да.

– Зачем? Раз это, как ты выразился, особенное место, разве она не обязана хранить в секрете подобные сведения? И по какому такому долгу службы ты бываешь там?

Легкая улыбка сошла с лица Тристана.

– Для пьяного ты чересчур наблюдателен и задаешь много вопросов, – сказал он и, нахмурившись, о чем-то задумался.

– Если не хочешь, можешь не отвечать. – Рэндалл встал, чтобы направиться во дворец, но перед глазами все тут же завертелось.

Тристан схватил его за плечо и усадил обратно.

– Сиди уже, ты ни за что не доберешься до Голдкасла. – Он смерил Рэндалла изучающим взглядом. – Ладно, отвечу на твой вопрос. Ты слышал про гильдию «Черная роза»?

– Про «Черную розу» не слышал только глухой. Это самая влиятельная шпионская гильдия в королевстве.

На лице Тристана появилось странное выражение.

– Та женщина – хозяйка дома удовольствий. И она работает на «Черную розу», потому что основатель гильдии год назад спас жизнь ее единственного ребенка.

Рэндалл от удивления икнул.

– Ты тоже работаешь на гильдию?

Тристан загадочно улыбнулся.

– Нет, брат мой, я основал ее.

Рэндалл поднял голову и выпрямился.

– Ты?!

– Да. Хочешь изумиться еще сильнее? Владелец того дома удовольствий – наш дражайший брат Артур. И если мои источники не врут, а они никогда не врут, он и сам иногда участвует в подобных сборищах. Надеюсь, сегодня среди посетителей его не было. – Тристан поморщился. – Не хватало еще созерцать голую задницу родного брата.

У Рэндалла в голове была такая каша, что он даже удивляться в полной мере не мог.

– Зачем ты мне все это рассказываешь? Мы никогда не были близки. С чего такая откровенность?

Тристан поднялся с лавки и протянул ему руку. Рэндалл сначала подозрительно прищурился, но потом обхватил пальцами предплечье брата и встал. Ноги словно налились свинцом, а в висках застучало с новой силой.

– Во-первых, ты настолько пьян, что я сомневаюсь, что ты завтра вспомнишь хоть что-то из нашей прогулки. А во-вторых, – Тристан поджал губы и зачесал пальцами упавшие на лицо пряди волос, – я узнал твой секрет, который ты точно не хотел бы никому рассказывать. Теперь ты знаешь мой секрет, мы квиты.

Сделав шаг, Рэндалл покачнулся, и Тристан обхватил его за пояс, а руку закинул себе на плечо.

– Не боишься, что я разболтаю твой секрет? – спросил Рэндалл и снова громко икнул.

– Нет. Ты занудный святоша, Рэндалл, и никогда до такого не опустишься.

Рэндалл хохотнул и тут же схватился за голову.

– Ты мне нравишься, когда не ведешь себя как высокомерный кретин, – признался он, массируя пальцами пульсирующий висок.

– О-о-о, – многозначительно протянул Тристан. – Тебе пора в кроватку, малыш. Признания в любви – признак крайней степени опьянения.

– Я не шучу, – возмутился Рэндалл, но тут же споткнулся о камень.

Тристан покрепче ухватил его и тихо засмеялся.

– Верю-верю, только ради всего святого заткнись. А то после признаний пьянчуги обычно начинают петь, а твоего воя я точно не вынесу.

Рэндаллу это показалось весьма заманчивой идеей, и он стал напевать себе под нос шутовскую песенку. С каждым куплетом он больше смелел и пел все громче, а Тристан помогал ему идти, не переставая смеяться, а потом сдался и начал подпевать.

Рэндалл не помнил, как они добрались до дворца и как Тристан заботливо уложил его спать. На следующее утро он проснулся с дикой головной болью и единственное, что смог вспомнить, – как ворвался в кабинет отца и ударил того по лицу. Король Алан не стал его наказывать; он не выходил из своих покоев в течение недели, чтобы никто не увидел его синяков и ссадин. Тристан же вел себя как обычно, и долгие годы Рэндалл даже не подозревал, что именно он оказался рядом в самую трудную минуту и поддержал его.

* * *

Рэндалл стоял во дворе замка в ожидании экипажа.

Он лично распорядился, чтобы его оставили одного. Аврора предложила встретить Тристана вместе, но Рэндалл был непреклонен. Ему важно было увидеться с ним с глазу на глаз. Встреча с Уиллом оставила на его сердце рану, которую Тристан мог либо исцелить, либо сделать смертельной.

Почему он ни разу не заговорил с ним по душам после того далекого вечера? Почему продолжал вести себя как несносный пьяница и выскочка? Почему держался на расстоянии ото всех родственников и поддерживал грязные и лживые сплетни о себе?

Но куда больше Рэндалла терзал другой вопрос.

Почему он как никогда прежде надеялся… А на что же он надеялся? Что Тристан обрадуется его возвращению? Что спустя столько лет мнимой неприязни друг к другу они наконец-то поладят? Что он поддержит его в скрытой войне с Артуром, как поддерживал все эти годы Аврору?

Почему его это все волновало?

В глубине души Рэндалл знал ответ. Потому что он был эгоистом. А еще боялся будущего. Боялся, что не сможет справиться с грузом проблем, свалившихся ему на плечи после возвращения, и очень надеялся на поддержку.

Вот что объединяло Тристана и Рэндалла: они оба носили маски. Только Тристан носил маску Порочного принца, развратника и пьяницы, а Рэндалл – благородного непогрешимого принца, не знающего слабостей и страха.

Его мысли прервал звук колес, грохочущих по вымощенной камнем дороге. Во двор Вайтхолла въехала карета, запряженная тремя породистыми скакунами. Из нее вышел Тристан, одетый в непривычный для него строгий черный плащ. Без лишних украшений, с собранными в небрежный пучок волосами, похудевший, измотанный, словно провел в дороге не пару дней, а несколько месяцев. Даже его черные глаза утратили былую хитринку. И только серьга в виде кинжала на цепочке неизменно поблескивала в ухе.

Рэндалл вспомнил разговор Уилла и Авроры. После него он поинтересовался у жены, правда ли то, что Анну и Тристана связывали какие-то чувства. Его изумлению не было предела, когда Аврора ответила утвердительно. Еще год назад Рэндалл бы воспротивился союзу любимой кузины и Порочного принца, но сейчас, когда вернул себе такое важное воспоминание, он уже не был так уверен.

– С возвращением домой. – Тристан остановился в нескольких шагах от него и неуверенно протянул ладонь для приветствия.

Рэндалл изучал руку, облаченную в черную перчатку, и снова вспомнил, как много лет назад Тристан точно так же протягивал руку пьяному и совсем еще незрелому мальчишке. В горле встал ком.

– Я… – Рэндалл запнулся и посмотрел на брата. – Я вспомнил тот день, когда избил отца, а ты… Я все вспомнил.

На мгновение в глазах Тристана мелькнул странный блеск. Он нарочито небрежным тоном спросил:

– И что с того?

– Ты поддержал меня, а я так тебя и не поблагодарил.

Рэндалл сжал протянутую руку в области предплечья. Как и в тот раз.

– А на что еще нужны братья, если не для того, чтобы вытаскивать друг друга из дерьма, заморыш? – хмыкнул Тристан и в следующую секунду крепко обнял его.

Рэндалл почувствовал жгучую резь в глазах и, зажмурившись, ответил на объятие. Кажется, они никогда раньше не обнимались. Никогда не говорили друг другу теплых слов. Но сейчас Рэндалл был уверен в Тристане как ни в ком другом. На душе было радостно и горько от того, что они оба так долго прятались за масками.

– Я так рад, что ты жив, – едва слышно произнес Тристан, похлопав его по спине. – Очень рад.

Глава 7

Тайное собрание было запланировано на вечер.

Рэндалл сидел за письменным столом в кабинете, а Аврора расположилась на диване. Они постоянно обменивались взглядами, и каждый раз он не мог сдержать нежной улыбки. Тристан развалился в кресле, закинув ноги на подлокотник, и наблюдал за ними, но, к удивлению Рэндалла, не бросал едких шуточек – напротив, смотрел на них с неким умиротворением.

Рэндалл надеялся увидеть здесь и Уилла, но Тристан и Аврора в один голос заявили, что тот находится под серьезным влиянием Артура. Это больно ранило его, ведь Уилл был единственным из Вейландов, кому он всегда безоговорочно доверял.

В ожидании остальных участников собрания Тристан выложил все известные ему планы и замыслы Артура, рассказал о напряженных отношениях Артура и Арона и о том, как обстоят дела в Королевском Совете.

– Калеб все так же поддерживает Артура? – спросил Рэндалл, потянувшись к чашке с обжигающе горячим кофе. За почти три года он успел забыть запах и вкус любимого напитка.

– Да, что неудивительно. – Тристан приподнялся и поправил под головой расшитую серебряными нитями подушку. – Артур сделает его своим десницей сразу после коронации.

Рэндалл собирался задать следующий вопрос, как вдруг за спиной послышался стук по стеклу. Обернувшись, он обнаружил на припорошенном снегом карнизе Хлебушка. Он уже успел запомнить расположение окон в его комнатах и прилетал сюда утром и вечером.

Рэндалл подошел к окну и открыл раму, впуская ворона. Тот пересек комнату и опустился на стол.

– Хлебушек, смотри, что я для тебя припас. – Рэндалл вытащил из ящика в столе кусок хлеба, завернутый в чистый носовой платок. Он накрошил мякиш, упорно игнорируя пристальный взгляд Тристана, который готов был просверлить дыру в его лбу.

– Как ты его назвал?

– Хлебушек, – гордо объявил Рэндалл и ласково погладил птицу по оперению.

– Ты назвал ворона, который символизирует мудрость и справедливость и украшает герб Корвинов, Хлебушком? – Тристан недоверчиво фыркнул. – Не мог придумать что-нибудь более подходящее?

– Его зовут Хлебушек! – Рэндалл стрельнул в него суровым взглядом, давая понять, что спорить бесполезно.

Тристан демонстративно закатил глаза и покачал головой.

Аврора тихонько прыснула, прикрывая рот ладонью, а Рэндалл продолжал с невозмутимым спокойствием крошить хлеб.

– Он появился, когда я почти сдался. Был таким же сломленным и одиноким. Заботясь о нем, я будто собирал по кусочкам и себя.

В комнате повисла тишина. Рэндалл и сам не знал, почему так разоткровенничался. Наверное потому, что рядом находились близкие люди. Его семья.

– Надеюсь, ты не начал каркать в обществе пернатого друга? – с сарказмом спросил Тристан, чтобы разрядить обстановку.

Рэндалл тихо хохотнул, и его смех подхватили Аврора с Тристаном.

Их веселье прервал стук в дверь. Порог комнаты переступил Алистер в сопровождении лорда Брайана и Томаса, а через пять минут подоспели Холланд и Закария.

Доверенный круг Рэндалла. Те, с кем он мог поделиться своими опасениями и подозрениями.

В течение часа они обсуждали ситуацию с крушением корабля. В ходе этого выяснилось, что в письме Холланд писал, что Элас приболел, но целители были убеждены, что король скоро пойдет на поправку.

– Вам не кажется странным, – вмешался Закария, – что король Элас заболел так вовремя? Именно тогда, когда учитель Холланд гостил на Востоке.

– Думаешь, люди Артура отравили его? – задумчиво спросил Рэндалл.

– Кронпринц знает, как вы дорожите дружбой с Востоком и что лично отправитесь поддержать королевскую семью в такой беде. Но посылать ложное письмо было бы опасно, ведь он хотел выдать вашу смерть за несчастный случай.

– Он мог подстроить несчастный случай и в Ардене, – заметил лорд Брайан.

– Да, но здесь принц Рэндалл под надежной защитой своих людей, а в чужой стране может случиться что угодно. Поэтому покушение можно было с легкостью обставить как несчастный случай, тем более в стране союзника.

– Если бы короля Эласа отравили, целители из Ордена Теней учуяли бы в его крови яд, – сказал Холланд, сидевший на диване рядом с Авророй.

– Есть яды, которые по составу похожи на целебные снадобья, даже адепты теней могли не распознать их. – Закария стоял на своем.

Рэндалл водил пальцем по каемке чашки с уже остывшим кофе.

– Томас, знаю, тебя спрашивали уже не раз, но не заметил ли ты ничего подозрительного, когда получал послание Холланда о болезни Эласа?

Томас, который все это время стоял у двери, прислонившись спиной к стене, поднял голову и выпрямился.

– Нет, Ваше Высочество, совсем ничего. Думаю, письмо подменили еще на Востоке.

Блики от горящей настенной лампы скользнули по его медальону в виде вороньего пера. По поверьям арденийцев, подобные медальоны защищали от бед.

Рэндалл тяжело вздохнул. Он чувствовал, что грядет нечто очень страшное, и вряд ли серебряные побрякушки сумеют защитить его народ. Защитить его должен Рэндалл.

– Если докажем причастность Артура к моему покушению и болезни Эласа, это даст нам право созвать Великий Совет.

– Великий Совет? – с удивлением переспросила Аврора.

– Великий Совет – это собрание всех правителей нашего материка, маленькая княжна. – Тристан даже не удосужился встать после прихода Алистера и других мужчин и продолжал валяться в кресле. – Совет собирают в случае угрозы войны между двумя и более государствами.

– Я знаю, что такое Великий Совет, – проворчала Аврора, насупившись.

– Лорд Грей, прикажите шпионам отыскать людей, которые участвовали в передаче письма Холланда в Арден. – Рэндалл бросил короткий, но весьма красноречивый взгляд на Тристана, и тот едва заметно кивнул. – Холланд, свяжись с людьми из Ордена Теней, которые лечили короля Эласа. Прошло больше двух лет, но, возможно, мы сможем что-то разузнать.

– А что вы планируете делать, пока доказательства не найдены? – спросил лорд Брайан, один из самых верных друзей Райнера Корвина наравне с Алистером.

Рэндалл посмотрел на свои руки. На правом мизинце должен был красоваться перстень с гербом Вейландов, но он потерял его в море. Теперь он должен был вернуть не только перстень, но и титул, чтобы продолжать борьбу не только за свою жизнь, но и за весь народ Ардена. Ему вновь предстоит окунуться в водоворот дворцовых интриг и козней, хитрить и лицемерить самому, лишь бы достигнуть желаемого.

– Я планирую отправиться в Фортис и присягнуть Артуру на верность как будущему королю, – твердым тоном ответил Рэндалл. – В одном я с ним согласен: нам не нужна война, а значит, придется играть по его правилам, пока я не найду на него управу.

Он услышал тяжелый судорожный вздох и оглянулся на Аврору.

– Артур пытался убить тебя, а ты вынужден преклонить перед ним колено? – с горечью и ненавистью прошептала она.

Перед глазами Рэндалла пронеслось воспоминание, как несколько пар грубых мужских рук с силой давят ему на плечи, заставляя опуститься на колени перед надзирателем с раскаленным клеймом в руках. Он вспомнил, как до последнего пытался бороться, но его голову прижали сапогом к земле и не отпускали, пока спину рассекали удары хлыста. Под ребрами неприятно засвербело.

– За два года рабства мне приходилось преклонять колени перед отъявленными мерзавцами, лишь бы спастись, – произнес Рэндалл, не стыдясь мужчин, которые собрались в его кабинете. – Преклонить колено перед братом, чтобы защитить мой народ от возможной войны, – далеко не самое худшее испытание. Томас, начинай подготовку, после пира в честь моего возвращения я отправлюсь в Фортис на аудиенцию к будущему королю.

Томас кивнул и уже хотел что-то сказать, но его прервал Тристан. Он наконец-то спустил ноги с подлокотника и принял более подходящее случаю положение.

– Никуда ехать не нужно, – сказал он и окинул всех серьезным взглядом. – Артур прибудет на пир, чтобы лично убедиться в чудесном спасении нашего брата.

После собрания Рэндалл с Авророй отправились в детскую. Закария последовал за ними, посчитав, что Тину с Изану тоже обнаружит там, и оказался прав.

Еще у двери Рэндалл услышал мелодичный голос служанки:

– Сейчас я вас схвачу! Сейчас защекочу!

После этого раздался топот нескольких пар детских ножек, перемежавшийся громким смехом.

Аврора открыла дверь, взяла Рэндалла за руку, словно почувствовав его робость, и вошла в детскую.

Обернувшись, Тина присела в реверансе, а потом подхватила на руки Изану и подошла к Закарии, который скромно стоял у двери. Он забрал ребенка и заключил ее в нежные объятия, целуя в висок.

Райнер несколько секунд пристально изучал Рэндалла, а потом лучезарно улыбнулся. Сын Анны подбежал к Авроре и спрятался за ее юбкой.

Рэндалл стоял в полной растерянности, не зная, что делать дальше. Ему казалось, что любое неверное движение может напугать детей. Он был для них чужим. Он даже не подумал об этом, когда встретил сына в саду в день своего возвращения, а теперь ощущал боль в груди от гнетущих мыслей.

Райнер подбежал к нему и потянул за рукав сюртука.

– Папа, давай иглать!

Рэндалл продолжал стоять как вкопанный, не понимая, откуда в нем взялось столько робости. Он почувствовал на себе взволнованный взгляд Авроры.

– Мы пойдем к себе, ваша светлость, – раздался за спиной голос Тины, а потом тихие шаги и скрип закрывшейся двери.

– Рэй, все хорошо? – почти шепотом спросила Аврора.

Он нервно провел ладонью по волосам.

– Да, все в порядке.

Она сжала его свободную ладонь и повела в центр комнаты к круглому ковру, на котором были разбросаны игрушки.

Рэн украдкой поглядывал на Рэндалла из-за юбки Авроры, все еще крепко сжимая ткань платья, словно чего-то боялся. В отличие от брата, Райнер ни капли не смущался и стал показывать все свои игрушки.

– Сматли, это моя лошадка. – Он улыбался, отчего у него на левой щеке появлялась ямочка, что только усиливало их сходство с Рэндаллом.

Аврора опустилась на ковер и усадила Рэна к себе на колени. Рэндалл последовал ее примеру. Стоило ему сесть, и Райнер совершенно буднично, словно проделывал это сотни раз, забрался к нему на колени и протянул деревянного рыцаря.

– На, иглай. – Он вложил ему в ладонь игрушку, и у Рэндалла защипало в носу.

– Спасибо, сынок, – просипел он и несмело, очень осторожно обнял ребенка, прижавшись губами к макушке. От него пахло молоком и летними ягодами, а волосы были мягкими, шелковистыми, прямо как у Авроры.

Рэндаллу с трудом удавалось сдерживать слезы, собравшиеся в уголках глаз. Райнер что-то неразборчиво лопотал, а он мысленно обещал сыну, что больше никогда не оставит его. Что больше не пропустит ни одного важного события в его жизни и всегда будет рядом. Станет его надежной защитой и опорой. Станет для него тем отцом, о каком мечтал он сам в далеком детстве.

– Я люблю тебя, мой мальчик. Я так по тебе скучал, – шептал он Райнеру, а Аврора гладила его спину, даря молчаливую поддержку.

Они провели в детской больше двух часов.

Райнер пришел в полный восторг, когда Рэндалл усадил его к себе на спину и стал гарцевать по комнате на четвереньках. Вскоре и Рэн перестал робеть и захотел покататься на «лошадке». Аврора усадила их обоих на Рэндалла и заливисто расхохоталась, когда он начал имитировать ржание коня. А когда в комнату вошла няня и пораженно застыла от представшей перед ней картины, засмеялся уже сам Рэндалл.

После ужина они уложили детей спать.

Страхи Рэндалла оказались напрасны. На той кровати было место и для него. Как и в жизни любимых людей. Райнер уснул, сжимая пухлой ручкой его указательный палец, и Рэндалл не мог налюбоваться спящим сыном.

– Как ты, Рэй? – спросила Аврора, когда они покинули детскую, оставив малышей на попечение няни.

– Странно, – честно признался он. – С одной стороны, испытываю вину и грусть оттого, что не застал первые шаги Райнера, не услышал первые слова, не увидел, как он растет. – Он на мгновение замолчал, вспоминая, как баюкал совсем еще крохотного сына в день перед отплытием на Восток. – Но при этом безумно счастлив, что Единый дал мне шанс наверстать упущенное.

– Ты быстро поладил с ним. – Аврора мягко сжала его ладонь, переплетая пальцы. – Даже к Рэну нашел подход, а он очень застенчивый и робкий.

Рэндалл грустно улыбнулся.

– Он как две капли воды похож на Уилла, но я упорно вижу в нем Анну. Она была такой же. Тихой, застенчивой, но стоило только подобрать ключик к ее сердцу, и она становилась для близких сияющим солнцем.

Оставшийся путь они прошли молча. Рэндаллу не требовались слова. Он чувствовал, как ледяные пальцы Авроры теплели в его ладони и утихомиривали прохладой агонию в его груди. Когда они дошли до покоев, Рэндалл оставил нежный поцелуй на ее пальцах, отчего в глазах Авроры появился загадочный блеск, а щеки вмиг заалели. Он моментально вспомнил, что еще вчера осыпал жадными и страстными поцелуями ее обнаженное тело, и осознал, насколько комичной выглядела его мнимая сдержанность. Оглянувшись по сторонам, он склонился к Авроре и сорвал с ее губ короткий, но чувственный поцелуй. Она издала едва слышный стон.

– Спокойной ночи, душа моя. – Он отступил на несколько шагов, а потом развернулся и быстро ушел, понимая, что если задержится еще на мгновение, то не сможет уйти вовсе.

Рэндалл долго не мог уснуть. Огромная кровать казалась безбрежным морем, и он утопал в непривычно мягкой перине, словно в морских пучинах. Он задыхался от тоски и одиночества.

Проворочавшись в постели, казалось бы, целую вечность, Рэндалл не выдержал. Надел рубашку и направился по тускло освещенному коридору к заветной двери.

Аврора не спала. Стоило ему открыть дверь в ее опочивальню, как она тут же встрепенулась и села на кровати.

– Рэндалл? – удивленно, но с толикой надежды в голосе выдохнула она.

Он молча подошел к кровати и снял с себя обувь. Скользнул по Авроре умоляющим взглядом и вдруг заметил, что из-под одеяла, которым она укрылась по грудь, виднелась не сорочка, а его старая рубашка. Сердце взволнованно трепыхнулось. Прошло столько времени, а она осталась прежней. Его Авророй.

– Ты не изменяешь старым привычкам.

Аврора сначала непонимающе нахмурилась, но потом заметила его взгляд на своей груди, которую не скрывала распущенная шнуровка, и робко улыбнулась.

– Да, я все так же сплю в твоей рубашке. Правда, она уже давно не пахнет тобой.

Рэндалл стянул через голову свою рубашку и бросил на кровать. Аврора, ни капли не смутившись, переоделась у него на глазах. Длинные рукава скрыли ее ладони, доходя до кончиков пальцев, а расстегнутый ворот оголял одно плечо. Облаченная в его одежду, Аврора казалась еще более хрупкой и нежной, и Рэндаллу до жгучей боли захотелось обнять ее. Он откинул край одеяла и, забравшись на кровать, лег рядом с ней. Она тут же устроилась в его объятиях. Словно только этого и ждала.

– Я тоже не могла уснуть, зная, что ты здесь, в этом замке, но не рядом со мной.

Рэндалл крепче прижал Аврору к себе, поцеловал в макушку и закрыл глаза. Родной запах зимней хвои развеял все его тревоги и страхи, и он погрузился в крепкий, исцеляющий сон.

Глава 8

В Дальних землях время для Рэндалла длилось бесконечно долго, дни тянулись медленно, словно густой древесный сок, застывающий под лучами палящего солнца. В Аэране же одна неделя пролетела как стрела, выпущенная из туго натянутой тетивы.

Настал день пира, и со всех уголков Ардена и Юга в Вайтхолл начали стекаться гости. За время торжества Рэндалл десятки раз рассказал свою историю, и его уже тошнило от воспоминаний, которые он постоянно воспроизводил в мыслях. Каждый раз, слушая слова сочувствия и радости о его возвращении, Рэндалл чувствовал себя самозванцем. Словно он вовсе не Рэндалл Регулус Вейланд, которого приветствовали и чествовали. Словно он – всего лишь безымянный раб, пытающийся скрыть под богато расшитым камзолом глубокие шрамы на теле и сердце. Словно корона принца, которую венчал лазурный алмаз – символ Ардена, – сумеет спрятать его страхи и сомнения.

Но того Рэндалла, покинувшего Арден почти три года назад, давно не было. На его месте стоял сломленный юноша, который вернулся домой, но оказался не готов к последствиям своего отсутствия.

Вот и сейчас он находился в нервном ожидании самого ответственного разговора с тем человеком, который, как назло, опаздывал на пир.

– Он намеренно задерживается. Чтобы мы поволновались, – с раздражением прошипела Аврора.

– Хочет появиться эффектно, – ответил Рэндалл, оглядывая гостей.

Они сидели во главе длинного стола, ближе всего к трону, который сейчас пустовал. По законам Юга, Хранитель мог восседать на нем, только когда в замке не было короля. Сегодня же это место займет Артур. На спинку трона несколько раз присаживался Хлебушек, которого слуги так и не смогли выгнать из церемониального зала. Потом он взлетел к потолку и на протяжении всего пира сидел на одной из деревянных балок, к которой крепились люстры с сотнями свечей.

На торжестве собрались родственники со сторон арденийцев и Вейландов. Правда, не было отца и королевы Мари. По словам Тристана, они отбыли в Сайлентвуд – самую отдаленную провинцию, где располагалась резиденция Вейландов. Там, по традиции, доживали старость бывшие короли и королевы, чтобы не мешать новым правителям Юга.

Рэндаллу казалось странным, что Алан покинул Фортис до коронации Артура, ведь именно он должен был торжественно передать корону своему преемнику. Неужели отец настолько болен? Что-то напоминающее тревогу за родителя сковало грудь Рэндалла, но он отогнал это ощущение. Алан недостоин его сочувствия.

Накануне пира в Аэран прибыли Арон и Калеб. С Ароном Рэндалл провел весь вечер, и тот выразил искреннюю радость по случаю его возвращения. С Калебом же они обмолвились лишь парой слов на семейном ужине, и на этом общение закончилось.

Тристан, сидевший в дальнем углу зала, за столом напротив, что-то прошептал на ухо миловидной девушке, отчего та застенчиво хихикала. Он почти не пересекался с Рэндаллом на людях, а если это случалось, одаривал привычными колкостями. Играл свою роль.

Рэндалл бросил взгляд в другой угол зала в надежде обнаружить там светловолосую кудрявую макушку, но Уилл на торжество так и не явился. Он заперся в покоях и никого, кроме служанки Оливии, не пускал к себе. Рэндалл несколько раз пытался поговорить с ним, но тот неизменно просил оставить его одного.

Рэндалл уже собирался отвернуться, как вдруг встретился взглядом со старой знакомой.

Мелита. Она была невероятно красива в роскошном лиловом платье; ее пышные светлые кудри, собранные в аккуратную прическу, ниспадали до самой талии. Она посмотрела на него со смущенной улыбкой, и Рэндаллу отчего-то стало не по себе. Ранее он познакомился с ее мужем Леонардом. По словам Авроры, молодой лорд Норвилл был верен Ардену и ему можно доверять. Во время пира Леонард подошел к Рэндаллу один. Мелиты рядом с ним не было, словно она избегала принца после той ночи в саду. Аврора заметила, куда направлен взгляд Рэндалла, и склонилась к уху.

– Мне нужно тебе кое в чем признаться, – шепнула она. – Это касается Мелиты.

Рэндалл удивленно приподнял бровь и потянулся к бокалу, в котором вместо вина был налит травяной красный чай. Слуги Вайтхолла все еще помнили, что он не любит дурманящие напитки.

– Я весь внимание.

Аврора замешкалась, и в ее глазах появился виноватый блеск.

– Мне пришлось подружиться с ней, чтобы склонить Леонарда Норвилла на нашу сторону и найти подход к знатным женщинам Аэрана. Хотя для нее я оставалась ненавистной соперницей, что разрушила ее счастье… – Она запнулась и с волнением прикусила губу.

– И-и? – многозначительно протянул Рэндалл и поднес бокал к губам.

– Я соврала ей, сказав, что даже после женитьбы ты продолжал любить только ее и между нами не было ничего, кроме холодного расчета.

Рэндалл от удивления втянул ртом воздух и, поперхнувшись, тихо закашлял.

– Что ты сказала? – изумленно просипел он, стуча себе по груди.

Аврора покраснела, как наливное яблоко, насупилась и опустила голову. Сейчас она до боли напоминала ту сумасбродную дикарку, которая неумело, но так нежно поцеловала его ночью у камина, когда они играли в «Откровенность или дерзость». Казалось, будто это было только вчера.

– Знаю, я поступила ужасно, и мне очень стыдно. Но как мне теперь быть? Мелита стала моим другом, и если она узнает правду, то возненавидит меня.

Аврора подняла на него печальный взгляд.

Рэндалл тяжело вздохнул и снова посмотрел на Мелиту. Та уже отвернулась и о чем-то шепталась с мужем. После очередной ее реплики Леонард улыбнулся и заправил золотистый локон ей за ухо. Мелита накрыла его ладонь своей и поцеловала в щеку. Неприятное чувство вины и досады, копошившееся в груди Рэндалла, мгновенно рассеялось. Он улыбнулся, глядя на старую подругу, и выдохнул на этот раз с облегчением. То, как Мелита смотрела на Леонарда, все объяснило Рэндаллу без слов. Она сумела преодолеть прошлое, полюбила мужа и была счастлива с ним.

– Думаю, тебе не о чем волноваться, Аврора, – сказал он и сжал ее ладонь под столом.

По залу эхом прокатился скрип открывающихся дверей. Все гости суетливо поднялись с мест, чтобы поприветствовать будущего короля.

Артур был одет в парадный камзол изумрудного цвета, а сверху накинул белоснежную мантию, отороченную песцовым мехом. На голове красовалась корона наследного принца. Он гордо шествовал по залу в сопровождении свиты солдат и даже не смотрел на народ. Его взгляд был прикован к трону Ардена.

Перед глазами Рэндалла ураганом пронеслись воспоминания о двух годах рабства. Его били, унижали, продавали, как скот, и держали в таких же условиях, словно он был животным, а не человеком. Почти год Рэндалл рисковал жизнью и отбирал чужие. Все произошло по вине этого человека. Его родного брата.

– Рэй, – тихо позвала Аврора, и он только сейчас осознал, что до сих пор сидит как вкопанный.

Он поднялся и на ватных ногах направился навстречу Артуру.

– Неужели это правда? Ты и впрямь жив! – торжественно воскликнул Артур и растянул губы в притворной улыбке.

– Да, брат, жив.

Артур несколько секунд молчал, окидывая Рэндалла острым, как бритва, взглядом.

В зале повисла гробовая тишина, и Рэндалл нутром чуял, как сотни пар глаз впиваются в его прямую напряженную спину.

Внезапно Артур улыбнулся еще шире и, притянув его за плечи, крепко обнял.

– С возвращением, наш славный младший братец! – объявил он на весь зал приторно-радостным голосом.

Рэндалл проявил недюжинную выдержку, чтобы не вырваться из удушающих объятий. Еще больше усилий потребовалось, чтобы обнять Артура в ответ.

– Спасибо, брат. – Челюсть сводило от лживой благодарности, сорвавшейся с его уст. Но Рэндалл знал, что это лишь начало сегодняшних испытаний, и затолкал омерзение и злость как можно глубже.

Когда Артур наконец выпустил его из объятий, Рэндалл тихо вздохнул с облегчением.

– Дорогие гости! – Артур натянул маску добродушия и окинул взглядом собравшихся в зале людей, которые продолжали стоять, склонив головы перед будущим королем. – Не стоит лишних церемоний! Сегодня великий праздник!

Он ударил в ладони, и музыканты, как по команде, заиграли новую мелодию. Вперемешку с музыкой в зале раздался гул громких перешептываний.

Артур и Рэндалл прошли к столу, куда уже направлялись Арон, Калеб, Тристан и, как ни странно, Уилл. Казалось, будто он выжидал появления старшего брата, прежде чем посетить торжество.

– Как же приятно видеть всех братьев вместе и в полном здравии! – Артур вальяжно расселся во главе стола, закинув ногу на ногу.

– Про здравие я бы поспорил, – в привычной саркастичной манере отозвался Тристан. – У меня в пояснице то ноет, то стреляет, точно к дождю! А наш Уилл наверняка страдает от похмелья.

Уилл бросил на Тристана недобрый взгляд и сжал руку в кулак.

– Тристан, – произнес Арон, – уж кто бы говорил про похмелье. В последний раз, когда гостил у меня, ты не просыхал больше недели.

– Я и не спорю, вот только похмельный недуг мне неведом, – парировал Тристан, салютуя заполненным до краев бокалом вина, и все дружно рассмеялись.

Рэндалл знал, что все это было напускным. Родными братьями они были лишь по крови.

Один Уилл не принимал участия во всеобщем веселье. Он неотрывно смотрел перед собой и опустошал бокалы вина один за другим.

– Ну а как твое здоровье, Рэндалл? – спросил Артур и принялся за горячий сочный кусок жареной баранины. – Мне поведали твою историю только в общих чертах. Крушение корабля, потеря памяти, рабство и чудесное возвращение… Твоя история заслуживает баллад от самых известных музыкантов. – Артур говорил нарочито восхищенным тоном, как будто делился впечатлениями о прочитанной приключенческой книге.

Рэндалл с трудом сохранил безмятежное выражение лица.

– Слишком высокую цену я заплатил за право на такую балладу. – Он едва приподнял уголки губ.

– Княжна Аврора, – Артур внезапно переключил внимание, – рад видеть вас в добром здравии, но удивлен, что вы не сидите подле вашего нынешнего мужа.

Щеки Авроры стремительно залились румянцем, но Рэндалл не собирался позволять Артуру глумиться над ней. Он демонстративно взял ее за руку и положил на стол их переплетенные пальцы.

– Княжна Аврора сидит там, где ей положено, брат. На прошлом заседании Совета Уилл поведал, что они поженились только ради того, чтобы Аврора могла остаться в Ардене, и до сих пор не консумировали брак. Верно, Уилл?

Тот вздрогнул и посмотрел сначала на Рэндалла, а потом на Артура. Он выглядел, как загнанный зверек. Рэндалл ощутил укол вины, но быстро отогнал это чувство. Он все еще не готов простить брата за попытку опорочить Аврору.

– Верно, – едва слышно отозвался Уилл, а затем схватил бокал и сделал несколько нервных глотков.

Артур стиснул челюсть, но быстро справился с эмоциями. Хитро улыбнувшись, он снова обратился к Авроре:

– Интересная вы личность, княжна Аврора. Дерзкая, отчаянная, смелая. А сколько разных слухов о вас ходит… – Артур демонстративно повернулся к Тристану, который упрямо делал вид, что его ничто, кроме вина и еды, в этом зале не интересует.

Аврора приосанилась. Краска в одно мгновение схлынула с ее лица, а в глазах появился металлический блеск. Рэндалл еще крепче сжал ее ладонь, но промолчал. Он понимал, что на этот выпад должна ответить она сама.

– Ни один человек из знати Юга не может избежать сплетен, – ровным тоном сказала Аврора, глядя Артуру прямо в глаза. – Но я уверена, что наш будущий король обладает глубокой мудростью и проницательностью и способен отличить правду от лживых домыслов и клеветы.

Губы Рэндалла дрогнули в попытке скрыть улыбку, вызванную гордостью за свою ненаглядную северянку. Раньше за такие гнусные намеки в ее адрес Аврора могла надерзить, а теперь держалась с поистине королевским достоинством и умело оборачивала колкости и иронические высказывания в показную учтивость.

– Несомненно, невестка, – с прохладой отозвался Артур и пригубил вина из бокала. – Что ж, если мои братья разобрались в этой щекотливой ситуации, я вмешиваться не намерен. Однако, перед тем как вернуть бразды правления Арденом тебе, Рэндалл, я хотел бы убедиться, что твоя история правдива. Что ты на самом деле попал в безвыходное положение, а не наплевал на долг перед народом.

– Пир по случаю возвращения нашего брата – не место для решения политических вопросов, Артур, – тихо произнес Арон.

– Это не тебе решать.

Рэндалл молча наблюдал за перепалкой братьев.

Тристан рассказал, что, в отличие от него самого и Калеба, Арон до сих пор не присягнул Артуру, объясняя это тем, что ждет коронации. Уилл тоже еще не преклонил колено перед будущим королем, но это был лишь вопрос времени. Но только в двоих из братьев Вейланд Артур видел угрозу. И у Рэндалла была задача убедить его в своей якобы верности и сохранить при этом доверительные отношения с Ароном. Это было сложно.

– Спасибо за заботу, Арон. – Рэндалл кивнул ему. – Но раз будущий король требует… – Он показательно расстегнул пуговицы на манжетах и засучил рукава, оголяя запястья с рабским клеймом на них.

Артур немного подался вперед, а Калеб вытянул шею, разглядывая уродливые следы от ожогов. Арон демонстративно отвернулся. И только Тристан и Уилл продолжали напиваться как ни в чем не бывало. Правда, Тристан незаметно следил за происходящим, а вот Уилл грозился свалиться без чувств прямо посреди пира.

– Занятно, – протянул Артур, изучая клеймо, и иронично приподнял брови. – Бастард, принц, раб… Кто же ты теперь, Рэндалл?

– Если будущий король Юга позволит, я бы предпочел навсегда остаться Хранителем Ардена, верным своему правителю, – гордо подняв голову, произнес Рэндалл с металлическими нотками в голосе.

Он готов был наступить себе на горло, забыть про попытку Артура убить его.

Ради мира и спокойствия на землях Ардена.

– Готов ли ты прямо сейчас принести клятву верности?

Рэндалл уже обсуждал этот вопрос с Советом Ардена и поэтому сдержанно кивнул.

Артур расплылся в довольной улыбке. Он встал из-за стола и направился к помосту, на котором возвышался трон. Музыка тут же затихла, и все гости устремили взоры на кронпринца. Лишь Рэндалл смотрел перед собой, все еще борясь с противоречивыми чувствами.

– Все будет хорошо, Рэндалл, – еле слышно шепнула Аврора и большим пальцем погладила тыльную сторону его ладони. Они все еще держались за руки.

– Дорогие подданные! – начал Артур. – Праздничный пир подходит к концу, а впереди нас ждет бал. Но сперва я хочу еще раз поздравить народ Ардена с возвращением принца Рэндалла! Я уверен, при нем ваш славный край будет процветать, а верность народа короне станет непоколебима! Рэндалл, брат мой, подойди ко мне!

Рэндалл напоследок сжал руку Авроры и бросил взгляд сначала на Тристана, а потом на Уилла. Последний даже ничего не заметил, коршуном следя за виночерпием, который наполнял его бокал медовухой. Тристан слегка кивнул в знак поддержки. Рэндалл направился к Артуру, восседающему на троне и наблюдающему за ним, как хищник за добычей.

– Рэндалл Регулус Вейланд, готов ли ты принести клятву верности своему королю и вернуть титул Хранителя Ардена? – спросил Артур зычным голосом.

Рэндалл глубоко вздохнул и призвал на помощь всю свою выдержку. Отогнав воспоминания о годах рабства, он встал перед троном на одно колено и склонил голову.

– Я, Рэндалл Регулус Вейланд, признаю тебя, Артур Вейланд, королем Южного королевства и клянусь в непоколебимой верности!

– Клянешься ли ты служить своему народу верой и правдой и приложить все усилия для его процветания?

– Клянусь!

На несколько мгновений в торжественной зале воцарилась тишина.

Артур не торопился с ответом, и Рэндалл стал нервничать. Он чувствовал на себе пристальный взгляд Артура, казалось бы, целую вечность, а потом услышал:

– Властью, данной мне, объявляю тебя, Рэндалл Регулус, Хранителем Ардена!

Рэндалл уже хотел выдохнуть с облегчением, но тут услышал шаги. Он поднял голову и увидел приблизившегося к нему Артура. Тот смотрел на него сверху вниз с неприкрытой насмешкой. Он выставил перед Рэндаллом руку и громко произнес:

– Скрепи клятву поцелуем в перстень!

По залу мгновенно прокатился негодующий ропот.

В груди Рэндалла поднялась волна негодования. По обычаям Юга, перстень правителя целовали простолюдины, а от господ благородных кровей требовалось только преклонить колено. Этим жестом Артур хотел унизить Рэндалла, показать его истинное положение.

Рэндалл с трудом сдерживал гнев и сохранял ровное дыхание. Ослушаться приказа – значит навлечь беду на весь Арден. Подчиниться – потерять уважение лордов Ардена. Он в смятении смотрел на выставленный перед ним перстень с гербом Вейландов, пока гул от перешептываний все больше становился похож на рокот бушующего моря.

Это наваждение прогнал звук громкого карканья. Хлебушек слетел с балки под потолком и, не переставая каркать, устремился прямо на Артура. Он захлопал крыльями у него перед лицом, отчего Артур отшатнулся на пару шагов и чуть не упал, потеряв равновесие. Корона съехала с головы, и он схватился за нее одной рукой, пока второй защищал лицо от когтей, что находились в опасной близости от его глаз.

– Уберите кто-нибудь эту чертову птицу! – закричал Артур, но его возглас потонул в общем гуле взволнованных голосов.

Ворон все не унимался. Было неясно, хотел ли он просто скинуть корону с головы кронпринца или же расцарапать ему лицо.

На помост поднялись стражники Артура и попытались прогнать птицу, но безуспешно.

Рэндалл поднялся на ноги.

– Хлебушек! – громко позвал он, выставив левый локоть.

Ворон тут же оставил Артура в покое. Он сел на руку хозяина и стал тереться головой о его щеку.

Рэндалл с трудом сдержал улыбку. На лице Артура читалась неприкрытая ярость. Его корона съехала набок, щеки раскраснелись, а идеально уложенные волосы напоминали птичье гнездо.

– Прости, брат, я выходил Хлебушка еще птенцом, а теперь он всюду следует за мной. Наверно, он подумал, что ты хочешь навредить мне, поэтому ринулся на защиту. – Рэндалл ласково погладил птицу, и та довольно каркнула.

Затем он подал знак музыкантам, и те заиграли новую мелодию, отвлекая гостей от случившегося. Хотя это вряд ли бы удалось.

Артур, тяжело дыша, опустился на трон и окинул зал разъяренным взглядом. Он хотел унизить Рэндалла при всех арденийцах, но оказался унижен сам. Рэндалл догадывался, что это не сойдет ему с рук. Артур прекрасно понимал, как это могли растолковать сами арденийцы.

Ворон – символ Корвинов – встал на защиту Рэндалла, тем самым отстояв честь всего Ардена. Никто не смеет помыкать гордым народом. Совпадение то было или очередное знамение, Рэндалл понятия не имел. Но одно знал точно: грядут перемены, и он должен быть готов.

Глава 9

Снег сыпал с неба пушистыми хлопьями. Ажурные и серебристые, они бессчетной армией залепляли оконные стекла и забивались в углы карнизов. Весь замок словно накрыло пушистым белым одеялом. Легкий ветерок завывал в дымоходных трубах, будто напевал колыбельную.

В любой другой день Рэндалл бы чувствовал умиротворение и покой, ведь он так соскучился по снежным зимам, но сегодня его одолевала жгучая тоска.

С праздничного пира прошла неделя, и сегодня замок покидали последние гости. В том числе и Артур с Уиллом. Последний возвращался в Блэкстоун, поскольку после официального расторжения брака с Авророй его здесь больше ничто не держало.

Именно в этом крылась причина грусти Рэндалла. Уилл собирался забрать с собой Рэна, и Аврора все утро проплакала у него на плече.

– Он ведь совсем малыш, ему будет одиноко в Блэкстоуне. Рэн привык ко мне, к Райнеру, а Уилл не будет уделять ему должного времени. – Аврора всхлипывала на каждом слове, и Рэндалл гладил ее по волосам и целовал в макушку, всеми силами пытаясь утешить. Он понимал ее боль, ведь Рэн стал для нее вторым сыном, но ничем не мог помочь.

– Мы не можем запретить ему забрать сына. Рэн – наследник Блэкстоуна и должен расти там. – Слова раздирали горло Рэндалла. Он и сам за последние недели прикипел к племяннику. Такому стеснительному и робкому, но при этом доброму и чуткому. Вылитая Анна.

– Ему там будет плохо! – Аврора расплакалась пуще прежнего.

Они говорили об этом уже несколько раз, но с приближением отъезда Уилла Аврора все сильнее впадала в уныние.

– Я обязательно что-нибудь придумаю, любовь моя. – Рэндалл вытер большими пальцами слезы с ее щек и легонько поцеловал в раскрасневшийся влажный нос. – Договорюсь с Уиллом, чтобы каждый месяц отправлял Рэна в Арден, ведь до нас от Блэкстоуна рукой подать. Он должен прислушаться ко мне ради своего же сына.

Аврора судорожно вздохнула и попыталась взять себя в руки.

– Думаешь, он послушает тебя?

Рэндалл понимал, насколько сложно будет убедить брата. Уилл всячески избегал его и не хотел говорить с того самого утра в спальне Авроры, где он застал их вместе. Однако Рэндалла не покидала надежда, что брат образумится и не станет противиться общению сына с родственниками. Чего бы ему это ни стоило, но Рэндалл обязан решить этот вопрос. Ради Авроры и Рэна. Ради Анны.

– У него не останется выбора, – суровым тоном ответил он.

После завтрака они вдвоем направились в детскую. За прошедшие недели Райнер привык к Рэндаллу, и стоило тому переступить порог комнаты, как малыш с восторженными криками влетал в отцовские объятия и не желал слезать с его рук. Аврора постоянно шутила, что Райнер стал настоящим папиным сынком, и Рэндалл пытался скрыть за показной серьезностью восторг по этому поводу. Даже робкий, стеснительный Рэн стал более раскованным подле Рэндалла и при виде него уже не прятался за юбкой Авроры.

– Мои мальчики!

Войдя в детскую, Аврора раскрыла объятия, и дети наперегонки поспешили к ней. Она обняла и расцеловала их обоих, но от Рэндалла не укрылось то, как долго она прижимала Рэна к себе и как при этом дрожали ее губы.

На протяжении всего времени, что они играли с детьми, Рэндалл наблюдал за Авророй, и его сердце полнилось грустью и гордостью за любимую северянку. О том, что она безутешно плакала все утро, свидетельствовали лишь покрасневшие глаза. Аврора весело играла, а с ее лица не сходила улыбка. Она мужественно держалась и прятала боль, чтобы не печалить детей. В тот момент Рэндалл в полной мере осознал, какой сильной и мудрой стала Аврора, и ему стало горько оттого, что эти перемены были вызваны его долгим отсутствием.

– Не хочу к папе, – сказал Рэн, внезапно прекратив игру, и бросил деревянный кубик на пол.

Аврора заранее готовила его к разлуке и каждый день говорила ему, что он скоро поедет с папой жить в новый красивый замок, где у него будет много-много замечательных игрушек. Она считала, что Рэн должен хоть немного подготовиться к грядущим переменам.

– Рэн, солнышко. – Аврора ласково погладила его по макушке. – Там твой дом, тебе будет хорошо с папой.

– Хочу с мамой! – не унимался Рэн, надув губки, словно вот-вот расплачется.

– Я буду навещать тебя, обещаю, Рэн, а ты будешь приезжать к нам в гости. – Аврора улыбнулась, усилием воли сдерживая слезы.

Словно почувствовав печаль мамы, Райнер подполз к ней на четвереньках, плюхнулся на ковер и положил голову ей на колени. Аврора прижала детей к себе и судорожно всхлипнула, борясь с собой.

Спустя некоторое время в комнату пришла нянечка, чтобы покормить детей.

Как только они вышли за дверь, Аврора прислонилась спиной к стене и снова тихо заплакала. Рэндалл подошел к ней и крепко обнял.

– Это невыносимо, – сквозь слезы прошептала Аврора и уткнулась лбом в плечо Рэндалла. – Я не выдержу расставания с ним.

Рэндалл молчал и продолжал поглаживать Аврору по спине, раскачиваясь вместе с ней из стороны в сторону. Он понимал, что никакие его слова не облегчат ее бремя.

К обеду снегопад прекратился, но ветер только усилился, отчего у Рэндалла онемело от холода лицо. Он стоял во дворе Вайтхолла, чтобы проводить делегации Артура и Уилла. Аврора находилась рядом, и одному Единому было известно, где она нашла силы сдержать слезы, когда нянечка вынесла одетого в кроличью шубку Рэна. Аврора взяла ребенка на руки и крепко поцеловала в лоб и обе щеки.

– Я буду очень скучать, мое солнышко, и обязательно приеду к тебе в гости, обещаю. – Она улыбнулась дрожащими губами.

– Мама, не хочу, – еле слышно проскулил Рэн и крепко обхватил ее шею.

Аврора тяжело дышала, пытаясь сохранять спокойствие.

– Так надо, Рэн. Все будет хорошо, у тебя ведь есть папа.

– Не хочу папу! Хочу маму! – Рэн захныкал пуще прежнего.

Уилл, который все это время стоял возле подготовленной кареты, подошел к Авроре.

– Сынок, нам пора ехать. Аврора будет навещать тебя. – Он говорил мягким тоном, стараясь успокоить малыша, но стоило ему взять его на руки, как Рэн разразился громким плачем.

– Мама! Мама! Хочу маму!

У Рэндалла разрывалось сердце. Он лихорадочно соображал, как помочь племяннику, но разум твердил, что он не имеет права вмешиваться. Рэн – сын Уилла.

– Сынок, перестань плакать, у тебя заболит горлышко. – Уилл поцеловал Рэна в макушку и направился к карете.

Малыш не унимался. Кричал все громче и громче, пока его плач не перерос в настоящую истерику. Он выгибал спину, вырывался из отцовских рук и колотил его по груди маленькими кулачками. Казалось, Уилл вот-вот выронит его на снег. Детский плач эхом разносился по всему двору, и присутствующие стыдливо опускали взгляд в землю.

– Некогда мне наблюдать за семейной драмой, – сквозь крики ребенка проворчал Артур, который тоже ждал отправления своего экипажа. – Уилл, надеюсь, ты скоро разберешься и догонишь мою карету.

Артур посмотрел на Рэна, и Рэндалл уловил в его глазах печаль и… вину? Очень редко он замечал на высокомерном, надменном лице старшего брата столько человечности. Видимо, почувствовав на себе взгляд, Артур обернулся на Рэндалла.

– Всего доброго! – холодно бросил он и забрался в карету. Кучер взмахнул кнутом, и экипаж тронулся с места.

– Рэндалл, сынок, пожалуйста, перестань! – Уилл никак не мог успокоить сына, чей голосок уже охрип от плача.

– Мама, – прокричал он и потянул руки к Авроре. – Мама!

Аврора не выдержала и расплакалась. Ее ноги подкосились, и она бы рухнула прямо в снег, если бы ее не удержал за плечи Закария, стоявший рядом.

Это стало для Рэндалла последней каплей.

Он подошел к Уиллу.

– Уилл, прошу, не делай этого. Не забирай Рэна.

Уилл прикладывал немалые усилия, чтобы не выронить Рэна – так сильно малыш вырывался из его рук. Лицо ребенка раскраснелось от холода и истерики, щечки блестели от пролитых слез. Голос совсем охрип и срывался на кашель.

– Он мой сын! Мой! – истерично прокричал Уилл, и по его щеке скатилась слеза. – Не смейте отбирать и его… – Последние слова были произнесены почти шепотом.

– Уилл, никто его не отбирает. Он твой сын, и ни я, ни Аврора не сможем заменить ему настоящих родителей. Но сделай это ради него. Не забирай Рэна. Он ведь еще совсем ребенок. Не лишай его тех крох тепла, которые ему дает Аврора. – Рэндалл говорил так тихо, чтобы его слышал только Уилл. Ветер завывал все сильнее, и он опасался, как бы Рэн не заболел.

– Он должен расти в Блэкстоуне, – уже менее уверенно сказал Уилл.

– Обещаю, он будет приезжать каждые два месяца на две недели. А когда станет старше, переедет к тебе насовсем. Но сейчас ты сделаешь ему только хуже, если заберешь из Ардена. Он очень привязался к Авроре и Райнеру. Уилл, пожалуйста, сжалься над сыном. Сделай это ради него… Ради Анны. – Последние слова Рэндалл произнес еще тише. Он знал, что бьет брата по самому больному, но не мог поступить иначе.

Уилл дернулся как от пощечины, и по его щеке скатилась очередная слеза. Он попытался поцеловать Рэна, но тот увернулся и раскричался пуще прежнего.

– Нет! Мама! – Казалось, он вот-вот задохнется от плача.

– Ты оставишь его?

Уилл зажмурился и с силой сжал челюсть, а потом коротко кивнул.

Рэндалл подавил вздох облегчения.

– Аврора, – позвал он, и она подняла заплаканное лицо. – Забери Рэна и напои горячим бульоном, он совсем продрог.

Аврора громко всхлипнула и чуть ли не бегом сорвалась с места. Как только она оказалась рядом с Уиллом, Рэн тут же ухватился за ее плечи с такой силой, словно боялся, что их снова разлучат. Он прерывисто дышал, содрогался всем телом и прижимался к Авроре, ища ее защиты.

– Мой мальчик, – шептала Аврора, не сдерживая слез, и осыпала мокрое личико рассеянными поцелуями. – Мое солнышко.

Когда она вместе с Рэном ушла в замок, Рэндалл повернулся к Уиллу. Тот стоял, безвольно опустив руки, и полным тоски взглядом провожал удаляющуюся фигуру Авроры. Закария следовал за ними.

– Спасибо тебе, Уилл.

– Я сделал это не для тебя и не для Авроры, – опустошенно ответил он. – Исключительно ради сына. Пусть все в замке считают меня плохим отцом. Но я люблю его… Очень люблю.

– Никто и не спорит, Уилл, и то, что ты сейчас сделал, лишь доказывает твою любовь к нему.

Уилл ничего не ответил. Повернулся к Рэндаллу спиной и направился к карете.

Рэндалл проигнорировал любопытные взгляды прислуги.

– Уилл.

Он оглянулся через плечо.

– Что?

Рэндалл тяжело вздохнул, пытаясь подобрать верные слова.

– Я понимаю, что за эти годы произошло слишком много всего, и… – Он нервно провел ладонью по волосам. – Ты всегда был и остаешься моим братом. Может быть, у нас получится вернуть… былые отношения?

Лицо Уилла странно переменилось. Словно он одновременно испытывал и печаль, и разочарование.

– Ты тоже всегда был и остаешься моим братом, Рэндалл. Но прошлое на то и прошлое. Его невозможно вернуть.

Рэндалл долго стоял во дворе, пока снова не повалил снег и не запорошил следы колес и копыт. Он сумел уговорить Уилла оставить Рэна. Аврора не разлучится с сыном, Райнер не потеряет брата, но Рэндалл все равно не чувствовал радости. Перед его глазами несмываемыми чернилами стояла картина из воспоминаний, как взъерошенный светловолосый мальчуган улыбался ему широченной улыбкой, сидя под его кроватью, и предлагал дружить.

Прошлое невозможно вернуть.

Глава 10

Из-за снегопада, который медленно, но уверенно перерастал в настоящую пургу, Уилл добрался до Блэкстоуна на несколько часов позже, чем планировал. По словам кастеляна замка Фреда, Артур прибыл на час раньше него и занял восточное крыло. Он планировал провести в Блэкстоуне пару дней, а потом направиться на Запад, чтобы встретиться с принцем Стефаном.

– Фред, подготовь горячую ванну и ужин в моей опочивальне, – угрюмо бросил он слуге и направился в холл замка, на ходу снимая кожаные перчатки. – И не забудь про виски.

Ему хотелось забыться, напиться до беспамятства, чтобы стереть воспоминание о том, как родной сын истошно рыдал и вырывался из его объятий. Все говорили, что малыш Рэндалл – вылитая копия Уилла, но он видел в нем лишь Анну. Особенно когда Рэн лучезарно улыбался. Уилл любил сына, но каждый раз, глядя на него, вспоминал Анну. Словно наяву видел, как ее прекрасные серо-голубые глаза покидает жизнь. Именно поэтому он избегал ребенка – не мог перебороть себя. А теперь пожинал плоды.

– Ваше Высочество, кронпринц Артур передал приказ, чтобы по приезде в замок вы немедленно отправлялись к нему.

Уилл тихо выругался сквозь стиснутые зубы. Он знал, что разговор будет не из приятных. Очередные упреки в том, какой он слабак и что от него нет никакого проку для королевства. Но делать было нечего, и Уилл направился в покои, где обустроился старший брат.

Как только он открыл дверь, на него пахнуло ароматом лавандового мыла. В покоях было жарко, а оконные стекла запотели. Прямо в центре комнаты, перед камином, стояло большое деревянное корыто, наполненное водой и мыльной пеной. В нем сидел Артур, и в густом облаке пара было сложно разглядеть выражение его лица.

– Ты расплескал всю воду на ковер, – вместо приветствия заявил Уилл и завалился на диван. – Чем тебе не угодила умывальня?

– Там ужасное освещение и очень влажно. Сейчас меня должна навестить одна из твоих служанок. У нее такие формы… – Артур мечтательно присвистнул. – Поэтому я не настроен на задушевные братские беседы, хотел лишь сказать, что ты настоящий кретин.

Уилла не тронули слова брата. Мысленно он все еще был в Вайтхолле.

– Ты мог избавить нас от этой северной выскочки и навсегда отправить ее восвояси! – Тон Артура вмиг утратил наигранную веселость. – А вместо этого вернул ее Рэндаллу, словно дар. Разве что праздничной лентой не обернул.

Уилл нахмурился.

– Артур, я уже говорил сотни раз. Я не заинтересован в кознях, которые ты пытаешься строить против Ардена. Я просто хочу, чтобы меня все оставили в покое.

Артур в нетерпении хлопнул рукой по воде, поднимая горячие брызги. Они долетели до Уилла и намочили его камзол.

– Ты – принц Юга! Твой долг – радеть об интересах королевства!

– Вернее, о твоих интересах?

– В моих интересах раз и навсегда положить конец конфликту между Югом и Арденом! Пока у власти Корвины, арденийский народ вечно будет думать о восстании. Я же хочу, чтобы мое королевство процветало без угрозы войны!

Уилл в изумлении поднял голову.

– Что ты имеешь в виду? Во главе Ардена наш брат и… – Уилл запнулся. – Неужели это ты подстроил крушение «Виктории»?

Артур приподнял брови и усмехнулся.

– Не пори чушь, Уилл. Я не желаю смерти Рэндаллу, но когда все посчитали его погибшим, я был близок к тому, чтобы захватить власть в Совете Ардена и положить конец любым попыткам восстания.

– Но Рэндалл вернулся, и, я надеюсь, ты не собираешься вредить ему? – с опаской спросил Уилл. Да, он злился на Рэндалла, сомневался, что сможет когда-нибудь простить его, но продолжал любить.

– Нет, не собираюсь, – задумчиво протянул Артур. – Но теперь мне нужен новый план.

– Какой?

Артур взял мочалку с табуретки, стоявшей рядом, и стал натирать плечи и грудь.

– Ты всерьез думаешь, что я поделюсь им с тобой? Уилл, ты уже доказал, что от болотной лягушки проку и то больше, чем от тебя. Ты мог бы стать моей правой рукой в Ардене, завоевать доверие народа и сделать Хранителем своего сына, в котором крови Корвинов не меньше, чем в Рэндалле! – Артур отбросил мочалку и устремил на него гневный взгляд. – Ты мог приструнить эту северную потаскуху и заручиться поддержкой Йоранов! Но что сделал ты?! Ни-че-го. Преподнес Рэндаллу на блюдечке и жену, и собственное дитя. Помяни мое слово: через пару лет твой сын начнет звать Рэндалла папочкой, а тебя, жалкого пьянчугу, будет стыдиться.

Слова, словно удары меча, ранили Уилла, но он старался сохранять невозмутимое выражение лица.

– Ты ошибаешься, Артур.

Артур хмыкнул:

– Ошибался я в Тристане, братик. Вот кто на самом деле оказал мне огромную помощь и все это время просто притворялся бесполезным куском дерьма.

Упоминание имени брата пробило брешь в защитной броне Уилла. Все внутри заклокотало от гнева.

– Оказал пользу? – звенящим от напряжения голосом переспросил Уилл. – Ты глупец, раз доверился Тристану. Я слышал их разговор с Рэндаллом. И, судя по всему, у них очень тесные отношения. – Последние слова Уилл выплюнул с презрением, а потом замешкался, думая, стоит ли выдавать Артуру самое важное, что он узнал о Тристане. Какая-то часть него, несмотря на обиду и злость, не давала опуститься так низко по отношению к брату.

Выслушав его пламенную речь, Артур расхохотался.

– Это ты здесь настоящий глупец, Уилл. Тристан в очередной раз выполнил твою работу. Он рассказал мне, как бедного младшего брата сломили пережитые испытания. Рэндалл так истосковался по дому и по теплым родственным отношениям, что, не найдя поддержки в тебе, с радостью доверился другому брату. Тристан ведет двойную игру, заслужив доверие Рэндалла и Авроры, пока ты пускаешь сопли и утопаешь в жалости к себе.

Уилла трясло от злости и обиды. Сравнение с Тристаном стало для него последней каплей.

Артур выбрал Тристана.

Анна выбрала Тристана.

Даже Рэндалл, которому Уилл всегда оказывал поддержку, несмотря на недовольство отца, и тот выбрал Тристана.

Даже спустя несколько дней в его ушах звенел тревожным колоколом подслушанный разговор, который он хотел бы забыть навсегда.

* * *

Неделей ранее

Заседание Совета прошло ужасно. Лорды Ардена смотрели на него, как на таракана, стоило Уиллу объявить, что все его обвинения в адрес Авроры были ложными и он просто хотел расторгнуть опостылевший ему брак. Чувствовал ли он себя виноватым? Безусловно. Он подверг Аврору опасности только из-за собственных обид, которые ее даже не касались. Принесли ли ему облегчение признания и расторжение навязанного брака? Нет. Он ощущал себя так, словно его окунули в грязь по самые уши. Особенно дурно ему стало от разочарования во взгляде Рэндалла.

Вернувшись в покои, Уилл долго сидел на кровати и смотрел в одну точку на стене, будто бы мог найти там ответ на главный вопрос: как ему жить дальше? Как не сойти с ума и не сдохнуть от отчаянья, когда все опоры рухнули, когда все, во что он некогда верил, чем дорожил, оказалось ложью, а он остался совершенно один?

Взгляд невольно устремился к покрытому белым полотном пианино, и Уилл поморщился, словно его сковала зубная боль. Раньше, глядя на старый инструмент, он представлял, как Анна играет на нем, как ее длинные тонкие пальчики порхают над клавишами точно в танце и рождают прекрасную мелодию, а на лице расцветает нежная, умиротворенная улыбка. Теперь же, после найденного личного дневника Анны, все воспоминания о ней были отравлены. Они пустили яд в его сердце, и Уилл медленно погибал, уже не надеясь на чудесное спасение, как это случилось с Рэндаллом.

Рэндалл…

Уилл понимал, что младший брат ни в чем не виноват, и должен был радоваться его возвращению. Но это казалось очередной насмешкой судьбы. Тот, из-за скорби по которому погибла Анна, был жив и счастлив со своей семьей.

Уилл встряхнул головой и потянулся к бутылке. Топить тошнотворные думы в вине – его единственное спасение. Он сделал глоток и попытался направить мысли в другое русло. В голове внезапно возник образ брата без рубашки. Все его тело покрывали шрамы от ранений, спину пересекали следы от ударов плетьми, а в глубине всегда холодных, безжизненных глаз застыла горечь. Можно ли назвать его возвращение чудесным спасением? Скорее уж долгожданным покоем для изнывающего от боли и усталости мученика. А что сделал Уилл? Упрекнул его за желание оказаться в объятиях любимой. Разве он сам не наплевал бы на условности и правила? Разве не отдал бы все на свете, лишь бы хоть раз прикоснуться к белоснежной коже, покрытой бледными веснушками? Уилл в который раз повел себя как слабый и трусливый эгоист.

Он допил остатки вина и решительным шагом направился в покои Рэндалла. Если его там нет, придется идти к Авроре, чего ему очень не хотелось делать. Ему было стыдно даже в глаза ей смотреть.

Кода он свернул в нужный коридор, его удивило отсутствие стражи у дверей покоев Рэндалла. Очевидно, он сам их отослал. Но почему?

Уилл медленно подошел к двери и уже собирался постучать, но тут услышал знакомые голоса.

– Рэндалл, я глава «Черной розы», а не владыка моря. Чтобы отыскать вещественные доказательства намеренного повреждения корабля, нужно поднять его останки с морского дна.

Раздался тяжелый вздох.

– Отыскать человека, который прокрался ночью на борт корабля и сделал пробоины в трюме, найти не легче. Особенно спустя два года.

– Я сделаю все возможное.

Уилл не понимал, что стоит с открытым ртом, прижавшись ухом к двери.

Тристан – глава «Черной розы»?! Да быть того не может! Он прослыл на все королевство ленивым повесой, развратником и пьяницей. Неужели в перерывах между плотскими утехами с женами лордов он смог создать самую влиятельную на материке шпионскую гильдию?

Не успел Уилл переварить эту информацию, как за дверью послышались звуки шагов. Он в панике начал оглядываться по сторонам, чтобы найти укрытие.

– Стой, – услышал он голос Рэндалла. – Это правда?

– Изъясняйся конкретнее, заморыш, я не гадалка и читать мысли не умею.

– То, что вы с Анной любили друг друга. Это правда?

Уилл со свистом втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Боль обволокла его сердце, точно кипящая смола. Он забыл про осторожность и еще теснее прижался ухом к двери.

– Я любил ее, – после недолгой паузы ответил Тристан.

– И она тебя. Она хотела быть с тобой. Почему ты не рассказал мне?

Последовал короткий смешок.

– И что бы ты сделал, Рэндалл? Отдал бы ее в жены пьянице и развратнику? Даже спорить не смей, ты всегда презирал меня за мой образ жизни и не позволил бы даже пальцем прикоснуться к твоей драгоценной кузине.

– Если бы Анна пришла ко мне и во всем призналась, я бы сделал все ради ее счастья. – Голос Рэндалла звучал тихо и печально.

– А если бы она призналась тебе накануне свадьбы с Уиллом, что бы ты сделал? Расторг бы помолвку? Не смеши меня, Рэндалл. Все случилось так, как должно было, и ничего уже не изменить.

Снова донеслись стремительные шаги, и Уилл в ужасе отпрянул от двери, когда ручка повернулась.

– Если бы она сказала мне, что хочет быть с тобой, я бы расторг ее помолвку и накануне свадьбы. Даже несмотря на то, что она собиралась замуж за моего любимого брата.

Дальше Уилл не слушал. Он чуть ли не бегом бросился прочь.

В ушах бурлила кипящая кровь. Ему хотелось рыдать, но глаза были до жжения сухими.

Все ложь. Любовь Анны – ложь. Преданность брата и самого близкого друга – ложь. Поведение Тристана на публике – ложь. Вся жизнь Уилла была пропитана ложью, в которой он захлебывался и уже не надеялся на спасение.

* * *

Уилл, точно ребенок, катал по столу пустую бутылку из одной руки в другую. Мерный звук от соприкосновения стекла с деревом действовал умиротворяюще, прогоняя из головы назойливые голоса. Хотя сердце продолжало кровоточить и гноиться.

В одночасье сразу два брата разрушили его мир. Один растоптал его любовь и веру в светлый образ Анны, а второй забрал последнее, что у него осталось от нее – сына.

Уилл снова толкнул бутылку. Она покатилась по столу, но он не стал ее останавливать. Достигнув края, бутылка с глухим звуком упала на ковер и, прокатившись еще немного, стукнулась о ножку дивана. Уилл разочарованно вздохнул. Он хотел, чтобы бутылка разбилась вдребезги и разлетелась на сотни осколков. Мечтал, чтобы один из этих осколков пронзил его сердце, прекращая муки.

Все вокруг предали его. И даже Артур, который поначалу оказывал ему поддержку и заваливал письмами со словами утешения. Уилл давно догадался, что тот просто хотел использовать его в собственных целях, но даже мнимая забота была важна для него. А теперь осознание того, что Артур предпочел ему Тристана, переполнило чашу терпения.

Уилл был уверен, что Артур в курсе его причастности к гильдии. Что ж, он найдет способ отомстить Тристану. А что до Рэндалла…

Уилл порывисто вскочил с кресла. Голоса в голове стихли, уступая лишь одному – громкому и отчетливому – гласу мести.

Он быстро пересек многочисленные коридоры и лестницу. Несмотря на протесты стражников у покоев Артура, он распахнул дверь, даже не постучавшись. В гостиной никого не было, а из спальни доносились громкие стоны и характерные влажные шлепки. Секунду помешкав, Уилл прошел к спальне и открыл дверь.

Одна из его служанок по имени Вилена скакала на лежащем поперек кровати Артуре, и ее пышные груди подпрыгивали в такт ее движениям. Сначала они даже не обратили внимания на вошедшего Уилла – настолько были увлечены друг другом. Когда Уилл намеренно громко кашлянул, Вилена вздрогнула и, заметив его, с громким визгом отпрянула от Артура. Она прикрыла наготу простыней и стрелой умчалась в умывальню. Артур даже не шелохнулся.

– Уилл, ты забываешься. Я не только твой старший брат. Я – король. Больше никогда не смей врываться в мои покои без дозволения, – лениво произнес он и только после этого прикрыл бедра одеялом. – Зачем явился? Если хочешь поплакаться из-за разлуки с сыном, это не ко мне.

Уилл прошел в комнату и сел в кресло напротив кровати.

– Ты сказал, тебе нужен новый план, чтобы захватить власть в Ардене.

– Только не говори, что ты его придумал, – фыркнул Артур и, потянувшись к прикроватному столику, взял с подноса бокал. – Коварные замыслы – не твое.

– Лиши его поддержки самого сильного союзника. Расскажи Дайну, что он бастард.

– Думаешь, Дайн не знает? – хмыкнул Артур и отпил из бокала. – Уверен, это не так. Но Рэндалл – отец его внука, а кровные узы для северян превыше старых предрассудков. Он не пойдет против зятя.

Уилл подался перед, сжимая руками подлокотники.

– Пока я жил в Вайтхолле, узнал много интересного. Ты знал, что Дайн нашел убийцу своего сына?

Артур, все это время демонстрировавший скуку, весь подобрался. Он отставил пустой бокал и заинтересованно посмотрел на Уилла.

– Слышал, но не знаю подробностей.

– Еще бы. Герольда отравила девушка, которую он насиловал на протяжении нескольких лет. Дайн не мог допустить распространения такого слуха.

– Откуда ты знаешь?

– Этой девушкой была служанка Авроры. Она и сейчас находится подле нее.

Артур задумчиво потер подбородок. В его глазах появился опасный блеск.

Уилл внутренне возликовал от произведенного эффекта. Он был полезен. Он владел информацией, которую не смог раздобыть даже хваленый основатель шпионской гильдии.

– Как ты все это разнюхал? – спросил Артур с едва слышимой ноткой восхищения в голосе.

Сердце Уилла екнуло.

– По ночам меня часто одолевала бессонница, и я блуждал по коридорам замка. Один раз забрел в крыло для прислуги и подслушал разговор Тины с подружкой, – нехотя признался он. – Но это еще не все. Дайн потребовал казнить Тину, и Рэндалл исполнил его просьбу. Вернее, только сделал вид. Он инсценировал ее смерть, опоив каким-то снадобьем. Дайн думает, что его сын отмщен, в то время как убийца жива-здорова, радуется жизни и даже замуж вышла за лидера отряда Рэндалла.

На лице Артура расползлась хищная улыбка.

– Замечательно, – довольно протянул он. – Это можно использовать, но нужно хорошенько обдумать, как именно. Мне не нужна война. А разъяренный северный царь умеет решать проблемы только варварскими методами.

– Я уже все придумал, – с холодным спокойствием сказал Уилл. – Аврора.

– Что Аврора?

– Она – самое слабое место Рэндалла. Похить ее. А Рэндаллу пригрози, что раскроешь его секрет Дайну и отправишь Аврору на Север. Такого предательства Дайн ему ни за что не простит. Рэндалл никогда больше не увидит жену. Из страха потерять ее он сделает все, что ты потребуешь. Преподнесет тебе Арден на золотом блюдце.

Артур ошарашенно смотрел на Уилла, словно впервые видел его.

– Я удивлен, – тихо произнес он. – Даже не так. Я восхищен! Но позволь узнать, почему ты это делаешь? Не ты ли всегда хвостиком бегал за Рэндаллом и любил этого бастарда больше любого из нас? Не ты ли пару часов назад требовал не причинять ему вреда? Почему сейчас решил предать его?

– Это не предательство, – сухо и даже несколько устало ответил Уилл. – Это восстановление справедливости. Из-за Рэндалла я лишился всего.

Уилл понимал, что беды младшего брата не принесут ему облегчения, не вернут счастья, но отчаянно хотел, чтобы Рэндалл хотя бы ненадолго оказался в его шкуре. Чтобы понял, каково это – остаться ни с чем.

Глава 11

Со дня отъезда Уилла прошло чуть больше недели.

Рэн спрашивал про отца всего пару раз. Аврора старалась как можно больше времени проводить с детьми, чтобы Рэн забыл то страшное утро и почувствовал себя в безопасности. Рэндалл был в делах и заботах и лишь изредка навещал их в детской.

Эти моменты становились настоящим праздником для детей. Он катал их на спине или сажал на плечи, чтобы те могли дотянуться до настенных ламп. Они все вместе строили замки из кубиков, в чем Аврора принимала активное участие, а потом дети по очереди разрушали его кожаным мячом, набитым шерстью. Каждый раз, когда деревянные кубики разлетались по комнате, Рэн и Райнер громко хохотали, а Рэндалл по очереди подбрасывал их в воздух, отчего смех перерастал в восторженный визг. Аврора жалела, что не умела рисовать, как Рэндалл. Ей так хотелось запечатлеть эти мгновения на бумаге, чтобы сохранить на долгую память.

Вечера принадлежали лишь Авроре и Рэндаллу. Они сидели в обнимку на полу перед камином, как в старые времена, и разговаривали до поздней ночи. Потом перемещались в спальню и предавались любви долгие часы, пока не засыпали, полностью обессиленные. Авроре казалось, что они никогда не смогут насытиться друг другом. С каждым разом их ласки становились все более откровенными. Одну ночь они вытворяли такое, из-за чего даже Рэндалл потом краснел от смущения.

У них все было хорошо.

И тем не менее смутное чувство тревоги не покидало Аврору.

Весь Арден будто застыл в волнительном ожидании предстоящей коронации Артура. Рэндалл и его приближенные готовились к разным вариантам развития событий. Заседания Совета порой длились до самого позднего вечера, и Рэндалл вымотанным возвращался с них.

Аврора же не посещала эти собрания. Понимала, что пока не готова вернуться к тому образу жизни, какой у нее был в годы отсутствия Рэндалла.

Помимо тревог за будущее Ардена ее одолевали переживания за Рэндалла. На людях он вел себя так, будто не было этих двух лет рабства. Однако иногда Аврора замечала, как стекленеет его взгляд. Словно он мысленно возвращался в прошлое. В такие моменты Рэндалл будто застревал в темнице собственного разума и не знал, как из него выбраться. И сколько бы Аврора ни расспрашивала его, он не рассказывал ей о том, что именно его гложет. Не хотел делиться. Пытался выстоять против призраков прошлого в одиночку. Но Аврора как никто другой знала, что эти призраки смертоноснее меча – только убивают гораздо мучительнее и медленнее.

Аврора проснулась от завывания ветра в дымоходе. Под толстым пуховым одеялом было тепло и уютно, и ей хотелось еще понежиться в кровати. К тому же они с Рэндаллом договорились устроить сегодня выходной и провести целый день с детьми. Она протянула руку, но нащупала лишь пустую холодную подушку. Рэндалла не было.

Открыв глаза, Аврора обнаружила его сидящим за столом у окна. В одной руке он держал этюдник, а в пальцах другой сжимал уголек. Однако взгляд его был прикован к окну. Он выглядел таким задумчивым и отстраненным, что это заставляло сердце Авроры обливаться кровью.

– Рэй, – позвала она, приподнявшись на локте.

Рэндалл едва заметно вздрогнул и повернулся к ней. Разрушительная пустота во взгляде сменилась нежностью и теплом. Он отложил этюдник, вытер запачканные углем пальцы о тряпку, лежавшую на столе, и вернулся к Авроре.

– Проснулась, соня?

– А ты давно не спишь?

– Да, успел даже сделать набросок одной спящей красавицы, – почти промурлыкал он и наклонился к ней с явным намерением поцеловать.

Аврора выставила вперед руку, и он уткнулся носом в ее ладонь.

– Не надо, я только проснулась, и от меня пахнет не лучшим образом, – стыдливо оправдалась она.

– От тебя замечательно пахнет, – не унимался он и под смех Авроры зацеловал ее шею и губы.

– Дай мне хоть лицо умыть да рот сполоснуть. – Она увернулась от очередного поцелуя и села на кровати, поправив сползшую с плеча лямку сорочки. – Ты оставил горячей воды? Или мне придется ждать, пока подготовят новую?

– Оставил немного, – ответил Рэндалл и показательно потряс влажными после купания волосами, после чего откинулся на подушки.

– Служанки скоро начнут проклинать тебя за то, что ты купаешься по три раза на дню, знаешь ли. – Аврора обернулась через плечо, собираясь бросить еще пару шуточек о любви мужа к банным процедурам, и ее улыбка померкла. Она снова заметила на лице Рэндалла отрешенное выражение и пустой взгляд. – Рэй. Все в порядке?

– Да, конечно. – Он тряхнул головой и вяло приподнял уголки губ.

Аврора снова забралась на кровать и села на колени рядом с мужем.

– Рэндалл, прошу, поговори со мной. Расскажи, что тебя гложет?

– Все хорошо, душа моя, тебе не о чем беспокоиться.

Она взяла его руку и провела подушечкой пальца по перстню, мерцание которого при свете дня было едва заметным. Затем перевернула его ладонь и погладила тонкий шрам, оставшийся после ритуала.

– Помнишь, что наши души связаны? Я знаю, что ничего не в порядке. Чувствую это. – Она подняла взгляд на притихшего Рэндалла и прижала ладонь к его груди. – Когда у тебя болит здесь, я ощущаю ту же боль. Пожалуйста, Рэй, не молчи. Поговори со мной. Уж я-то знаю, к чему может привести молчание. Так ты не справишься со своими демонами. Они сожрут тебя изнутри. Поговори со мной, пожалуйста.

Рэндалл издал странный хриплый звук, словно воздух застрял в его легких. Он опустил голову, сжав челюсть до скрежета в зубах, и просидел так около минуты. Аврора уже не надеялась услышать от него хоть слово, но он совсем тихо заговорил:

– Когда я был рабом арены, то не мылся на протяжении полугода. Ни разу. – Он прикрыл лицо ладонями и несколько раз глубоко вздохнул, прежде чем продолжить: – Там не было ни бань, ни ванны, даже уборной. Мы… мы справляли нужду прямо в темницах. В этих же темницах потом ели. Наши матрасы, вернее, их подобие кишели клопами, блохами и вшами. За несколько месяцев я стал напоминать животное. Голову приходилось брить, чтобы хоть как-то бороться со вшами. Сменной одежды тоже не имелось. Мои вещи были испачканы… всем, чем только можно. А еще кровью. Не только моей, но и убитых мною бойцов.

Аврора почувствовала саднящую боль в горле от рвущихся наружу слез. Рэндалл никогда не рассказывал подробности о своей жизни в рабстве, и сейчас каждое его слово было пропитано горечью.

– От нас воняло настолько, что, когда стражники заходили в темницу, чтобы забрать нас на очередной бой, они зажимали носы, а их глаза слезились. – Рэндалл не отрывал ладоней от лица, будто стыдился смотреть на Аврору. Или боялся увидеть отвращение в ее взгляде. – Однажды Джованни набрал новых стражников, и одного из них стошнило прямо мне на ноги, когда он вел меня на арену. Он сказал, что от свиней в его хлеву пахнет приятнее, чем от меня.

Его голос сорвался на глухой шепот:

– Уже после, когда четверть рабов погибла от брюшной хвори, Джованни внял нашим мольбам и построил баню, которую мы могли посещать не чаще раза в месяц. Хоть что-то. Но одежду позволял стирать и того реже. Все сетовал, что мы не заслуживаем того, чтобы на нас даже морскую воду растрачивать.

– Рэй… – прошептала Аврора, не сумев сдержать слезы.

Рэндалл покачал головой, и она не поняла, что значил этот жест.

– В Маритасе жизнь была куда лучше, – продолжил он. – Я мог купаться два-три раза в неделю, мне выдали сменную одежду. Даже постельное белье я мог стирать каждый месяц. Но меня все равно не отпускало чувство, что я никогда не смою с себя грязь арены. И до сих пор не отпускает. Стоит почувствовать хоть малейший запах пота, и мне становится дурно. – Рэндалл наконец-то оторвал ладони от лица, и Аврора увидела в его глазах слезы. – А вдруг другие тоже его почувствуют? Вдруг они решат, что я давно утратил право называться Хранителем? Что я так и остался тем вонючим рабом, который питался отбросами, жил в собственных испражнениях и убивал на потеху богачей?

Он нервно, словно по привычке, провел пальцами по шрамам на запястьях и отвернулся от Авроры, борясь с нахлынувшими эмоциями.

– Рэй, – снова прошептала Аврора и обхватила его лицо руками, вынуждая посмотреть на нее. – Не важно, во что ты одет и как от тебя пахнет. Не имеет значения, как тебя называли мерзавцы с Дальнего материка. Ты рожден от крови Вейландов и Корвинов. Ты – законный Хранитель Ардена, и твой народ любит и уважает тебя. А что до меня… Мне не важно, кто ты: принц, хранитель или раб. Не важно даже, зовут ли тебя Рэндалл, Регулус или Инео. Ты мой Рэй. И я люблю тебя. Просто тебя. И всегда буду любить.

Рэндалл сморгнул набежавшие слезы, порывисто наклонился к Авроре и крепко обнял ее.

– Ты мое спасение, Аврора. Что мне сделать для тебя? Как отблагодарить за то, что ты была рядом, даже когда я тебя не помнил? – прерывистым шепотом спросил он, уткнувшись ей в плечо, пока Аврора гладила его волосы.

– Просто говори со мной, Рэндалл. Не замыкайся в себе. Не пытайся пережить все это в одиночку.

Аврора была уверена, что он не рассказал ей и десятой доли тех переживаний, что грызли его изнутри, но ее обрадовало, что впервые со дня приезда он сумел хоть немного излить душу. Она обняла его обеими руками за плечи и легла на подушку, утягивая за собой. Рэндалл немного отстранился и заглянул ей в глаза.

– Я хочу тебя, – сказала она и погладила его спину.

Рэндалл тут же прижался губами к ее губам и углубил поцелуй. И плевать, что минутами ранее она протестовала из-за того, что не умылась. Ему это было нужно. Им было нужно. Почувствовать телом, душой и сердцем, что они вместе. Они – единое целое.

Отныне и навсегда.

* * *

После завтрака они взяли детей и отправились в город. Как оказалось, Рэндалл распланировал весь день. Они оделись в скромные неприметные одежды, чтобы не привлекать лишнего внимания, а из охраны взяли только двух солдат, которые держались на почтительном расстоянии. Рэндалл заплатил извозчику мешочек серебряных, чтобы тот весь день возил их по городу в скромной, но крепкой повозке.

Первым в списке обязательных к посещению мест был водоем на окраине Аэрана, где несколько лет назад Рэндалл устроил каток специально для Авроры. Водоем был неглубокий и поэтому зимой покрывался толстым слоем льда, по которому смело можно было кататься на коньках. Там же находился невысокий пригорок, откуда Рэндалл катал детей на санках.

Аврора наблюдала за их весельем с тихой завистью. Ей казалось, что будет неуместно ей, жене Хранителя, скатываться с горы, как малое дитя.

– Я рядом, Аврора, – прошептал ей на ухо Рэндалл, обняв за талию со спины. – Со мной ты можешь снять маску чопорной арденийской леди и побыть сумасбродной дикаркой.

Аврора смущенно хихикнула, почувствовав легкое касание губ к мочке уха, и вняла совету мужа. Она выбрала самую высокую точку для спуска и скатилась на санях под восторженные визги и смех детей и одобрительный свист Рэндалла. Благо, людей здесь было много, и никто не обращал внимания на молодую семью, не признав в них Хранителя Ардена и его супругу с наследниками.

Обедать они отправились в таверну «Золотая луковица», в которой, по словам Рэндалла, подавали самый вкусный на белом свете луковый суп в хлебной тарелочке. И он не соврал. Суп оказался таким вкусным и сытным, что даже Рэн опустошил свою порцию. Хозяин таверны Филипп угостил их горячим шоколадом за счет заведения. Он, как и некоторые другие посетители, узнал в молодом мужчине южного принца.

– Мы так рады, что вы вернулись, Ваше Высочество! – сказал он, нервно покручивая длинные усы. – С вами Арден вновь будет процветать и здравствовать!

Посетители таверны дружно загалдели, поддерживая хозяина таверны.

Аврора смотрела на Рэндалла и с трудом сдерживала улыбку оттого, что он зарделся от смущения.

– Куда теперь? – спросила Аврора, когда они, наевшиеся до отвала, вышли из таверны.

– Идец, – подал голос Рэн, застенчиво поглядывая на Рэндалла. Он по-прежнему был робок в его присутствии, но с каждым днем лед между дядей и племянником стремительно таял благодаря мягкости, терпению и чуткости Рэндалла.

Он опустился на корточки перед ребенком.

– И куда ты хочешь «идец», мой мальчик? – серьезно спросил он, словно говорил не с ребенком, а с мужчиной.

Авроре казалось, что именно в этом крылся главный секрет Рэндалла в общении с детьми. Он говорил с ними на равных, и они сразу проникались к нему доверием.

– Идец хочу, – повторил Рэн и насупился, вытерев нос кулачком, облаченным в рукавицу.

– Мы пойдем, куда скажешь, – поспешил успокоить его Рэндалл.

– Ни падем! Идец хочу! – Рэн топнул ножкой, что было на него совсем не похоже.

Аврору такие изменения очень радовали. Она считала, что мальчику не помешает немного бойкости и дерзости. Рэндалл поднял полный мольбы взгляд. Она не выдержала и расхохоталась. Райнер не понимал причины веселья мамы, но все равно захихикал в унисон с ней.

Рэн же не собирался сдаваться и продолжал требовать «идец».

– Бога ради, скажи, что такое «идец» и где его искать?

– Он просит леденец! – ответила Аврора, заикаясь от смеха.

Рэндалл с облегчением выдохнул, и уголки его губ дрогнули и поползли вверх.

– Пойдем, купим тебе самый большой и сладкий… идец.

– А мне? – тут же вмешался Райнер, нахмурив брови.

– И тебе, душа моя.

– Эй! – возмутилась Аврора и топнула ногой, подражая Рэну.

– Ты тоже хочешь леденец? – спросил он таким игривым тоном, что Аврора уловила скрытый подтекст и зарделась.

– Дурак, – обиженно проворчала она, и Рэндалл засмеялся. – Ты назвал Райнера своей душой.

– Неужто ты и к родному сыну меня ревнуешь?

– Нет, но я хочу, чтобы так ты называл только меня, – серьезным тоном отчеканила Аврора.

– Хорошо. – Рэндалл встал и протянул руку Рэну. Тот опасливо посмотрел на нее, а потом крепко сжал своей ладошкой. – Ну что ж, идемте, я знаю одно место, где продают самые вкусные сахарные леденцы.

– И маме? – спросил Райнер.

На губах Рэндалла расплылась одна из его хитрых улыбок.

– Даже думать не смей отпускать свои дурацкие шуточки при детях! – прошипела Аврора и почувствовала, как горят ее щеки.

– О чем ты, Аврора? – невинно спросил Рэндалл, хлопая длинными ресницами. – Не надо обвинять меня в своих грязных мыслишках.

Глаза Рэндалла горели опасным блеском. Аврора прекрасно понимала, что он намеренно дразнит ее, но в который раз повелась на провокацию. Не смогла сдержаться. Да и не хотела.

Резко нагнувшись, Аврора слепила снежок и швырнула в наглеца. Он попал ему прямо в плечо, оставив на черной шубе мокрый след.

– Сущее дитя, – цокнул Рэндалл, а затем повторил и угодил снежком ей в лицо.

Аврора грубо выругалась на северном наречии, и между ними завязался нешуточный снежный бой. Точно малые ребята, они бегали по всей площади, кидались снежками и пытались повалить друг друга на снег. Райнер и Рэн несколько минут ошарашенно наблюдали за играющими родителями, а потом присоединились к ним. Криками и смехом они привлекли прохожих. Некоторые смотрели на них с умилением, а другие, наоборот, с осуждением, но Аврору не волновало мнение окружающих. Она видела, что пустота в прозрачно-серых глазах Рэндалла заполнялась счастьем, и это было для нее важнее всего.

Изваляв Аврору в снегу, словно тесто в муке, Рэндалл наконец-то сжалился над ней и помог встать. Как и обещал, он купил детям и Авроре по леденцу. Протягивая ей лакомство, Рэндалл снова продемонстрировал бесстыжую ухмылку, отчего желание Авроры вновь свалить его в ближайший сугроб усилилось троекратно.

Домой они вернулись уже под вечер. Дети устали настолько, что чуть не уснули во время ужина за трапезным столом. Уложив их спать, Аврора и Рэндалл отправились в свои покои. Стоило переступить порог, и Аврора притянула Рэндалла к себе за плечи, прижавшись ртом к его мягким губам.

– Думаешь, я прощу тебе проигранный снежный бой? – спросила она между поцелуями, на ходу стягивая с него рубашку.

– Хочешь взять реванш? – жарко прошептал он и прикусил ее нижнюю губу.

Она толкнула его в грудь, прислоняя спиной к стене.

– И не совестно тебе, дорогой мой принц, бросать двусмысленные намеки про леденцы прямо при детях? – Аврора ловким движением вытянула ремень из шлевок его брюк и распустила шнуровку. Она еще раз поцеловала его подбородок и опустилась на колени.

Рэндалл в предвкушении облизнул губы.

– Какие намеки, душа моя? Это все лишь твои тайные желания. Я ничего… ах… – Он не смог договорить, потому что Аврора обхватила рукой его плоть и жарко поцеловала. Издав хриплый грудной стон, Рэндалл запрокинул голову, положил ладонь Авроре на затылок и осторожно качнулся навстречу ее губам.

Ночь обещала быть долгой.

Спустя несколько дней погода прояснилась. Ветер утих, а снег начал таять под ярким солнцем. В Арден на всех порах стремилась весна.

Рэндалл отправился в Деревню Предков, чтобы обсудить со старейшинами планы на будущее. Несмотря на затишье со стороны Юга, арденийцы продолжали готовиться к любым исходам коронации Артура.

Аврора с детьми осталась в Вайтхолле. Она не хотела подвергать малышей риску: в лесах Ардена было холодно и сыро, и они могли легко заболеть. Ей было непривычно расставаться с Рэндаллом после долгожданного воссоединения, однако в этот раз ее не пожирала тревога, как два с половиной года назад, когда Рэндалл объявил о поездке на Восток. На душе у нее было спокойно.

Пока он отсутствовал, Аврора снова начала посещать заседания Совета, а также возобновила тренировки. Правда, занималась в одиночку. В обычное время компанию ей составляли Закария, реже – Холланд, а до роковой поездки и сам Рэндалл. Но в замке никого из них не было. Закария сопровождал Рэндалла в Деревню Предков, Холланд отправился по делам Ордена в Дахаб, а другие солдаты из личного отряда Рэндалла отказывались тренировать жену самого Хранителя, боясь причинить ей вред.

Постреляв из лука и пометав ножи в деревянное чучело, Аврора вернулась в покои. День был насыщенным, а после интенсивной тренировки мышцы ныли от усталости. После горячей ванны, что приятно расслабила тело, она собиралась поужинать и пойти к мальчикам в детскую. Вот только Тина несла ужин так долго, что Аврора уже думала идти к детям, не поев. Только она подошла к двери, как та распахнулась и ворвалась Тина с подносом в руках.

– Простите, моя госпожа, – запыхавшимся голосом сказала она. – Меня задержал Томас. Пришлось даже по новой разогревать тушеное мясо, но, уверена, это никак его не испортило.

– Что нужно было Томасу? – спросила Аврора и села за трапезный стол.

– Пошли слухи, что по всему Югу лютует странная хворь, а теперь она добралась и до Аэрана. Несколько горожан слегли с жаром и красной сыпью. Томас лично проверил каждую служанку на наличие сыпи на руках и шее. Боится, что болезнь проникнет в Вайтхолл. Для него это очень щекотливая тема.

Аврора подняла на служанку удивленный взгляд.

– Вы не слышали? Мне Нора рассказала. За год до нашего с вами приезда в Аэран его возлюбленная умерла от зимней хвори. Они должны были вот-вот пожениться. С тех пор он даже не смотрит на других девушек, все не может забыть невесту.

Аврора поникла.

Томас всегда находился рядом. Когда до них дошла весть о гибели Рэндалла, он горевал и служил Авроре верой и правдой, словно отдавал дань памяти своему принцу, а она даже не удосужилась что-нибудь узнать о верном подданном.

– Это грустно, – сказала она, почувствовав укол вины.

Тина тяжело вздохнула и поправила длинную густую косу, которая со дня возвращения Закарии больше не скрывала ее шрам. Она присела в реверансе и покинула комнату.

Аврора принялась за трапезу, но аппетита уже не было. Она долго размышляла о том, что ей надо подробнее узнать о жизни слуг и стражников замка. Кто как живет? О чем тревожится? О чем мечтает? Ведь они были ближе всего к ее семье и пеклись об их благе. Авроре хотелось сделать для них что-то приятное. Может быть, какой-то праздник или, что еще лучше, надбавку к жалованью? С этими мыслями она опустошила тарелку лишь на треть и налила в чашку травяной чай со странным горьким привкусом.

«Опять Поппи добавила в заварку полынь», – с досадой подумала Аврора и, сделав несколько глотков, отставила чашку в сторону. Она встала из-за стола и направилась к гардеробному шкафу, чтобы накинуть на плечи теплую накидку. Она собиралась в детскую, а в коридорах было холодно. И хотя утром солнце побаловало аэранцев теплом, вечером снова повалил снег, накрывая всю округу белым одеялом.

Аврора громко зевнула. Усталость слишком сказалась на ней, и каждый шаг отдавался тяжестью в теле. Она хотела размять затекшую шею, но не смогла даже поднять руку.

«Что за напасть?» – подумала она, как вдруг перед глазами потемнело, а ноги подкосились. Голова закружилась, и тупая ноющая боль стрелой пронеслась от груди к кончикам пальцев на ногах. Аврора тяжело дышала, но воздух будто не проникал в ее легкие. Ноги вовсе перестали слушаться, и она рухнула на ковер.

– На помощь. – Аврора хотела закричать, но с губ сорвался лишь слабый шепот. В ушах нарастал гул, перед глазами ширилась мутная серая пелена.

Она вспомнила горький привкус чая. Это была не полынь. Яд.

От этой догадки ее сердце с силой ударилось о ребра, но каждый последующий удар становился все слабее, тише, прерывистее. Она лежала на полу, не в силах пошевелиться. Ей было до ужаса больно и страшно, дышать становилось все сложнее. Глаза были полны слез.

А ведь она обещала мальчикам рассказать легенду про звезду Регул.

«Рэй…» – пронеслось у нее в голове, прежде чем ее окутал безмолвный мрак.

Глава 12

Глаза заволокло пеленой тьмы. В ушах гудело, а во рту стоял неприятный горький привкус. Все тело Авроры будто налилось свинцом. Она не могла пошевелиться, и все ощущения притупились. Ей даже не сразу удалось осознать, что она не лежит в кровати или на полу.

Ее куда-то несли.

Аврора пыталась пошевелить руками, но они были связаны в запястьях и прижаты к чьей-то груди. На смену растерянности пришла паника. Что с ней случилось? Куда ее несут? Почему она связана, и откуда это странное состояние?

События вечера начали складываться в мозаику. Она пила чай, потом ей резко стало плохо. Ее не пытались убить – только лишить чувств. Но зачем и кому это понадобилось?

Гул в ушах немного стих, и она смогла разобрать голоса:

– Нужно идти быстрее, пока Винсент караулит в одиночку. Если мы не успеем пересечь восточные ворота до прихода других стражников, придется идти потайным путем.

– Чем он плох?

– Хочешь тащиться по сырому тесному туннелю? Это займет много времени. Не хочу, чтобы княжна очнулась до того, как мы передадим ее Харту.

Сознание Авроры все еще было замутненным, и она не могла понять, кому принадлежат голоса. Она чувствовала себя так, будто находится в вакууме, который притуплял все ее реакции. Она даже не сразу поняла, что ей на лицо падали крупные хлопья снега, а тело сковал лютый мороз.

Человек, несший ее, ускорил шаг. Он тяжело дышал и сжимал ее так крепко, словно боялся уронить. В какой-то момент он то ли оступился, то ли споткнулся о камень и чуть не упал. Аврору тряхнуло, и она в попытке удержаться инстинктивно прильнула к мужской груди и крепче вцепилась в ткань его верхней одежды, наткнувшись на какой-то продолговатый металлический предмет. Из-за своего заторможенного состояния она не сумела понять, застежка это была или брошь, но выпускать не стала и лишь крепче сжала в ладони. Точнее, попыталась. В руках тоже была неимоверная слабость. К счастью, ни несший ее мужчина, ни его спутник ничего не заметили. Видимо, очень торопились. А может, ко всему прочему, сильно волновались.

– Ты в порядке? – спросил тот, что шел рядом.

– Да, погань! Не хватало еще покалечить ее. Мне же потом не сносить головы. Нужно передать ее целой и невредимой.

Аврора пыталась совладать с паникой и оценить ситуацию, не совершая необдуманных поступков. Это оказалось сложно, потому что разум был опьянен каким-то сильным снотворным. Очевидно, что ее похитили. У нее были связаны руки и, вероятно, ноги. Аврора попробовала пошевелить губами – рот закрыть кляпом мужчины не додумались. Она попыталась закричать и сразу поняла, почему похитители не позаботились о ее молчании. Вместо крика с ее губ сорвался тихий хрип.

Проклятье! Чем таким ее опоили, что она не могла даже голос подать?

Ослабшее тело, связанные руки и ноги и временная – Аврора очень на это надеялась – немота. У нее не было ни единого шанса против похитителей. Благо, по словам того, кто нес ее на руках, Авроре не собирались причинять вреда. Пока. Что же делать?

Ее мысли прервал скрип ворот.

– Давайте быстрее, я уже заждался! – раздался третий голос.

Они уже у ограды замка. Если верить словам похитителя и это действительно восточные ворота, то дело принимало скверный оборот. Ими пользовались крайне редко, поскольку они вели прямиком в лес, а значит, и посторонние люди, кроме караульных, здесь бывали нечасто.

Пока Аврора размышляла, к звукам шагов похитителей прибавился хруст снега. Они пересекли ворота и ступили на нерасчищенную тропинку.

Авроре впору сделать хоть что-нибудь, но ее снова одолела слабость. Казалось, она вот-вот потеряет сознание, как бы ни пыталась бороться с этим.

Сбоку послышались странные звуки.

– Стой, рано зажигать факел. Давай отойдем от замка подальше, – сказал несший ее мужчина.

– Здесь темно, как у демона в заднице, можем заблудиться. Еще и проклятый снег тропу замел.

– Не заблудимся, я знаю эти места как свои пять пальцев. А снег весьма кстати. Он заметет наши следы. Я специально выжидал снегопада.

Авроре хотелось расплакаться от безысходности, но даже этого она не могла сделать. К слабости прибавились тошнота и головная боль. Чем, черт возьми, ее опоили?!

Шли они долго. По крайней мере так показалось Авроре. Она то теряла сознание, то приходила в себя, но все это время не выпускала металлическую застежку на одежде похитителя. Будто она могла спасти ее. Когда Аврора очнулась в очередной раз, то сквозь сомкнутые веки заметила огонь факела, но открыть глаза не решилась. Боялась, что похитители заметят.

Наконец они остановились.

Вокруг царила тишина. Поэтому, когда резко раздалось уханье совы, сопровождаемое треском веток, Аврора вздрогнула.

– Проклятье, она приходит в себя. Нужно уложить ее в повозку, пока она не очнулась и не увидела нас, – сказал мужчина, шедший рядом.

– Она просто пошевелилась во сне. Мне сказали, такое возможно после принятия снадобья. Прекрати паниковать.

– Давайте живее, – неподалеку прозвучал новый незнакомый голос. – Я уже заждался вас.

– Пришлось немного задержаться, чтобы все прошло гладко. Вайтхолл охраняется похлеще тюрьмы в Фолке.

– Я чуть не окоченел из-за вас. Кладите девчонку в повозку и накройте этим одеялом с головой, чтоб не было видно. Она точно не очухается, пока я не передам ее Соколу?

– Она не очнется до самого утра. А даже если очнется, будет беспомощна, как младенец. Снадобье, что я подсыпал ей в чай, убойное.

Аврора все силилась понять, кому же принадлежит голос. Это явно был кто-то из прислуги Вайтхолла, но она никак не могла понять, кто именно.

– Давайте поторапливайтесь, – проворчал тот, кого, видимо, звали Хартом.

Снова раздался хруст снега под ногами, а потом Аврора почувствовала, как ее укладывают на что-то твердое и холодное. Она бросила все силы на то, чтобы удержать в руке металлическую застежку. Похититель уже убрал руки, как вдруг раздалось громкое карканье. Мужчина вздрогнул, резко выпрямился, и, о чудо, застежка оторвалась от его одежды, оставшись в руке Авроры, а он даже не заметил.

– Смотри в штаны не наложи из-за птички, – рассмеялся его спутник.

– Иди-ка ты в пекло! Принц Рэндалл вечно таскается с этим вороном, и если в замке слышно карканье, значит, он где-то поблизости. Вот я и вздрогнул.

– Не паникуй, вряд ли принц сейчас выскочит из кустов спасать любимую. Мне его даже жаль. Только вернулся, а у него жену утащили из-под носа.

Сердце Авроры сжалось от боли. Их снова пытались разлучить.

«Рэй», – беззвучно прошептала она, когда Харт сел в повозку и рассек воздух кнутом. Лошадь заржала, и повозка тронулась в путь.

Аврора открыла глаза и немного отодвинула толстое одеяло из грубого сукна, чтобы осмотреться. Сквозь пелену снега она с трудом различила две удаляющиеся фигуры, а затем приподняла руку и посмотрела на металлическую застежку. Зрение еще было мутным, вокруг царил мрак, и поэтому она не заметила ничего особенного на застежке. Несколько минут у нее ушло на то, чтобы нащупать ленту в своей косе и вытянуть ее. Еще столько же времени потребовалось, чтобы вытащить руку из-под одеяла и выбросить на обочину дороги металлическую застежку вместе с лентой.

Ее будут искать. Рэндалл перероет весь Арден, только чтобы найти ее. Она очень надеялась, что снег поутру будет не слишком глубокий и собаки-ищейки сумеют обнаружить оставленный ею след. Полностью обессиленная, Аврора закрыла лицо одеялом, чтобы спрятаться от падающих белых хлопьев, и снова погрузилась в тяжелый как каменная глыба сон, вызванный действием снадобья.

* * *

В следующий раз, когда Аврора очнулась, было уже светло. Старая повозка сменилась на карету, грубое суконное одеяло – на песцовую шубу. Но руки и ноги были по-прежнему связаны. Она оглянулась по сторонам и обнаружила, что не одна. Напротив нее сидел рыжий бородатый мужчина не старше тридцати пяти лет. Его пронзительные зелено-голубые глаза неотрывно следили за ней.

– Доброе утро, княжна Аврора, – поприветствовал он ее спокойным тоном. – Как вы себя чувствуете?

– Кто вы? – охрипшим, едва слышным голосом спросила Аврора и попробовала высвободить руки.

Мужчина заметил ее попытки и слегка приподнял уголок рта, но взгляд его оставался безучастным.

– Не стоит тратить силы понапрасну. Снадобье, которым вас опоили, имеет побочный эффект. Вы несколько дней будете испытывать слабость, а любое движение отберет много сил.

– Кто вы такой и зачем похитили меня? – Аврора бросила взгляд на занавешенное белым тюлем окошко. Сквозь него виднелись лишь голые поля. Она понятия не имела, в каком направлении они едут.

– Меня зовут Тэренс, и вас никто не похищал. Считайте это поездкой в гости к близким родственникам.

Аврора напряглась. Неужели это дело рук Артура? Но своими предположениями она не стала делиться вслух.

– Родственники, – повторила она, намеренно выделив это слово, – обычно высылают приглашение, а не опаивают какой-то дрянью и не связывают по рукам и ногам.

Во рту было очень сухо, в висках пульсировало, но Аврора старалась не подавать виду. Видимо, получалось у нее из рук вон плохо.

– Попейте воды. – Тэренс протянул ей бурдюк. – Не бойтесь, не отравлена.

Аврора замешкалась, но все же взяла кожаный мешок связанными в запястьях руками. Она сделала несколько жадных глотков и почувствовала толику облегчения.

– Куда вы меня везете? – вновь спросила она.

– Простите, княжна, мне велено не отвечать на подобные вопросы.

Аврора вперила в мужчину изучающий взгляд. Среднего роста, но очень крепкий. Одет в кожаные доспехи. Рядом с ним на сиденье лежали лук и колчан со стрелами, а в ножнах, прикрепленных к поясу, Аврора заметила клинки. Точно такие же торчали из его сапог. Может быть, ей удастся стащить хотя бы один из них и высвободиться из пут? Она в этом сомневалась. Зато догадывалась, что именно этого мужчину вчерашние похитители называли Соколом. Очевидно, Тэренс был метким стрелком и хорошо метал ножи.

Аврора устало привалилась к стене кареты и тяжело сглотнула. Снегопад стих, и сквозь низкие хмурые тучи пробивались редкие лучи солнца. Должно быть, Райнер и Рэн уже проснулись и упрашивали няню отвести их к маме. Аврора с трудом сдержала слезы. Она пыталась бодриться. Слуги наверняка обнаружили ее пропажу и отправили почтовым голубем весть в Деревню Предков. Рэндалл обязательно найдет ее.

Неподъемная тяжесть давила ей на веки. Аврора понимала, что причина в выпитом снадобье, и злилась. Она не могла трезво мыслить, не могла высвободиться и сбежать – лишь тихо надеялась на чудесное спасение. Спустя короткое время после пробуждения Аврора снова провалилась в сон.

Когда она очнулась в следующий раз, карета въехала в небольшую деревушку, но они не остановились и быстро миновали ее, углубившись в чащу леса, граничащего с деревней. Аврора смотрела в окно со скучающим видом и постоянно зевала. Она всеми силами делала вид, что действие снадобья ослабило не только ее тело, но и притупило сознание. А сама старалась запомнить все, что видела за окном. Сейчас сбежать не представлялось возможным. Тэренс не сводил с нее глаз, и у Авроры не было против него ни единого шанса. Однако их путешествие рано или поздно закончится, и уж тогда-то она сделает все, чтобы сбежать.

Они ехали весь день без остановок. Один раз Тэренс предложил Авроре перекусить сушеным мясом и ржаным хлебом, и она не стала отказываться. Ей нужно было набираться сил. Когда за окном стемнело, карета выехала на открытую местность. Тэренс зажег масляную лампу и продолжил безучастно смотреть на Аврору. Казалось, он вообще не испытывал усталости.

Было далеко за полночь, когда карета наконец-то остановилась.

– Мы приехали, княжна.

Тэренс наклонился к ней и разрезал веревки, связывающие ее ноги. Потом открыл дверцу, спрыгнул на землю и протянул Авроре руку, облаченную в кожаную перчатку.

– Только без глупостей. Вам некуда бежать.

Аврора неохотно приняла помощь надзирателя и выбралась из кареты. Ее ноги тряслись от слабости, но она упрямо расправила плечи и вздернула подбородок.

Перед ними возвышался двухэтажный каменный дом. Позади простирался лес. По соседству вместо домов виднелись обломки, а с правой стороны где-то вдалеке шумел речной поток. Аврора уже догадывалась, в чьих угодьях они находятся, но вид порушенных деревянных зданий всколыхнул в ее голове воспоминания о недавнем ежегодном Совете. Тогда лорд Патрик жаловался Артуру на недостаток средств на восстановление деревни после весеннего половодья. Оставшихся без крова людей поселили в соседней деревне, а эта местность стала нелюдимой пустошью.

Лорд Патрик занимал пост советника в Блэкстоуне. В землях, Хранителем которых был Уилл. От осознания этого Аврора до скрежета стиснула зубы и сжала руки в кулаки. Клятый предатель!

Тэренс взял ее под локоть и повел к каменному дому. За спиной послышались ржание коня и скрип колес. Аврора хотела оглянуться, чтобы посмотреть, в какую сторону направится кучер, но ее внимание привлек силуэт, показавшийся в дверном проеме.

– Здравствуй, невестка. Как жаль, что нам приходится встречаться при столь малоприятных обстоятельствах.

К ним приблизился высокий статный мужчина. Но это был не Уилл и не Артур. Всегда угрюмый и суровый, таким он был и сейчас. Его черные волнистые волосы развевались на ветру, обнажая высокий красивый лоб.

– Калеб, – вместо приветствия сухо произнесла Аврора. – Сказала бы, что рада тебя видеть, но на светскую вежливость у меня нет ни сил, ни желания.

Губы мужчины растянулись в подобии улыбки.

– Здесь нет придворных лицемеров и лжецов, а значит, нет и публики, способной оценить нашу актерскую игру, Аврора. Оставим церемонии и пройдем в дом.

Он повернулся к ним спиной и направился в коридор, освещенный настенными факелами. Тэренс снова взял Аврору под локоть и повел ее вслед за Калебом.

Аврора внимательно осматривалась, но ничего примечательного в коридоре не обнаружила. Только голые стены да деревянные двери. Стоило им пройти в просторный зал, половину стены которого занимал большой камин, за их спинами открылась дверь. Аврора оглянулась. Из комнаты вышли семь рослых широкоплечих мужчин и направились к выходу.

– Не пугайся, невестка, это просто стражники. Не вижу смысла держать людей на холоде, когда в доме нет никого, кого они должны стеречь.

Аврора насупилась, но не могла не отметить того, что Калеб заботился о своих людях.

В зале был накрыт большой стол на две персоны. Возле него стояла невысокая девушка в белом переднике. Аврору смутила ее прическа. Черные волосы девушки едва доставали до плеч. На Севере таким образом обстригали блудниц.

– Присаживайся, ты проделала долгий путь, и тебе надо поесть горячего.

Калеб сел напротив и кивнул служанке. Та сразу засуетилась, открывая крышку супницы и расставляя тарелки. Авроре ничего не оставалось, кроме как повиноваться. Как только она села, Тэренс снял веревки с ее запястий. На светлой коже остались красные следы.

– Тэренс, для тебя тоже накрыт стол на кухне. Ступай, подкрепись и отдохни, – сказал Калеб, и Тэренс, поклонившись, ушел.

Они ужинали в полном молчании. Аврора не видела смысла упрямиться и отказываться от еды, да и урчание в желудке свидетельствовало о том, насколько она была голодна. Опустошив тарелку, она отложила приборы на стол, скрестила руки на груди и уставилась на Калеба, который продолжал есть с невозмутимым спокойствием.

– Надеюсь, в соусе было достаточно специй? – вежливо спросил он.

– Наличие специй в еде – меньшее, что интересует меня сейчас.

– Понимаю. – Он кивнул служанке, и та поспешно удалилась из зала.

– Для чего вы привезли меня сюда? – спросила Аврора с холодной яростью, которая копилась в ней долгие часы поездки.

Калеба ее эмоциональность не тронула.

– А ты как думаешь?

– Артур не глупец, он не станет причинять мне вред, чтобы не обрести злейшего врага в лице моего дядюшки. Рэндалл тем более не глупец и прекрасно это понимает. Соответственно, вы не сможете манипулировать им через меня. – Аврора откинулась на спинку кресла. – Поэтому повторяю вопрос: зачем вы привезли меня сюда?

Калеб смотрел на нее скучающим взглядом. Казалось, он и сам не понимал, что она здесь делает, но Аврора знала, что это лишь маска. Рэндалл всегда говорил, что Калеб очень опасен.

– Аврора, разве я похож на варвара? Да и Артур не производит такого впечатления. Никто не собирается причинять тебе вред, боже упаси. Но ты все верно поняла, ты – серьезный рычаг давления на Рэндалла. Если он не захочет выполнить условия Артура, мы отправим тебя на Север к твоему дяде.

По спине Авроры пробежал холодок, но она не подала виду. Только хмыкнула и иронично выгнула бровь.

– Столько возни для того, чтобы отправить меня к дяде? Что ж, я не против, давно собиралась навестить родных. Только каким образом это должно напугать Рэндалла? Он в отличных отношениях с моей семьей.

– А если они узнают, что он бастард?

Ни один мускул не дрогнул на лице Авроры. Только дыхание стало глубже. Она не забыла уроки Закарии, как контролировать эмоции с помощью дыхательной техники.

– Рэндалл – отец моего ребенка, его происхождение не имеет значения, особенно сейчас, когда он связан с родом Дайнов прочными узами. Это для вас кровное родство не имеет ценности, и в борьбе за власть вы готовы даже родного брата загрызть, точно свора псов.

Калеб долго молчал, а потом горько усмехнулся.

– Думаешь, Рэндалл не такой?

Аврора гордо вздернула подбородок.

– Не такой.

Калеб поднялся и подошел к Авроре. Она не прерывала зрительного контакта и всем видом показывала, что не боится его. Калеб навис над ней, упершись одной рукой в стол, а другой – в подлокотник ее кресла, и угрожающе тихо произнес:

– Когда ты отпрыск королевской семьи, власть – это не только показатель силы и величия, это способ выживания среди, как ты верно выразилась, своры псов. Друзья, любовницы, даже родные отходят на второй план, потому что любой из них может вонзить нож в спину. Если Рэндалл и правда не такой, то лишь потому, что слишком юн и не понимает этого. В ином случае в его кругу приближенных не нашлось бы предателя, и мы бы не узнали, что он прячет в своем замке убийцу твоего старшего брата.

Аврора не сумела сдержать судорожный вздох. Сердце сжало в тиски от страха. Она пыталась притвориться, что ничего не понимает, но, судя по выражению лица Калеба, потерпела крах.

– Скажи, Аврора, муж любит тебя так же сильно, как ты его? Ведь ты закрыла глаза на то, что он сохранил жизнь убийце твоего брата и по совместительству шлюхе своего верного пса с Востока. Достаточно ли он любит тебя, чтобы выполнить условия Артура? Иначе Артуру придется поведать всю правду о нем Дайну и вернуть тебя на Север в знак доброй воли. Если любовь Рэндалла не так велика, вы больше никогда не встретитесь. Ты больше никогда не увидишь ни мужа, ни сына.

Тихий всхлип сотряс грудь Авроры, а по щекам покатились слезы. На мгновение ей показалось, что в прекрасных больших глазах Калеба мелькнуло сочувствие, но если оно и правда было, то быстро сменилось холодным равнодушием.

– Ступай наверх. – Он указал на лестницу в коридоре. – Уна подготовила для тебя покои. К сожалению, я не могу здесь задерживаться, но за тобой присмотрит мой верный солдат Тэренс и его люди. Даже не пытайся сбежать. У тебя нет ни единого шанса. – Он оттолкнулся рукой от столешницы и отступил на пару шагов.

Аврора поднялась на ватных ногах и медленно побрела наверх. На втором этаже в коридоре горела лишь одна настенная лампа.

– Госпожа, следуйте за мной. – Из-за открытой двери показалась темноволосая девушка, которая прислуживала им за ужином. – Меня зовут Уна, если вам что-то потребуется, я всегда к вашим услугам.

Девушка присела в неумелом реверансе. Все в ее движениях, повадках и даже в говоре указывало на то, что она была обычной деревенской девушкой, а не специально обученной служанкой из дворца. Значит, ее будет легко обвести вокруг пальца и выведать нужные сведения.

– Спасибо, Уна, сейчас я хочу остаться одна, – устало промолвила Аврора и прошла к узкой кровати возле окна. Она была застелена чистым постельным бельем, хотя это совершенно не волновало ее.

Аврора рухнула на кровать прямо в одежде и, свернувшись калачиком, прижала к губам перстень. Камень мерцал мягким светом и не давал сойти с ума от отчаяния и тоски, что раздирали ее душу. Она боролась с подступающими рыданиями. Нельзя плакать. От этого она только проснется с головной болью, а ей нужно сохранять холодный рассудок. Она должна попытаться уснуть и дать отдохнуть обессиленному организму, чтобы на следующий день все хорошенько обдумать и спланировать побег.

Если Калеб думал, что напугал ее кучкой солдат, то он глубоко ошибался.

Аврора не собиралась сдаваться.

Глава 13

Рэндалл спал плохо. Всю ночь ворочался, а стоило ему уснуть, видел один и тот же сон.

Он тонул в бескрайней морской пучине. К его ногам был привязан огромный булыжник, от которого он никак не мог избавиться. Но что еще хуже, вместе с ним тонула и Аврора. Их руки были скованы между собой кандалами на короткой цепи, и Рэндалл тащил ее за собой на дно. Камни в их перстнях горели кобальтовым светом, окрашивая воду в лазурный оттенок.

«Рэй…» – едва слышный шепот коснулся его уха, и Рэндалл подскочил в постели.

– Проклятье, – шепотом выругался он и потер ладонью взмокший лоб.

– Опять не спится?

Рэндалл вздрогнул и обернулся к двери.

– Бабушка! Что ты тут делаешь? – спросил он осипшим после сна голосом и натянул одеяло до самой груди. Руки после кошмара все еще мелко дрожали.

– Ты всю ночь ворочаешься, кровать под тобой скрипит и ходуном ходит. Ты, верно, позабыл, что моя комната прямо под твоей. Из-за этих скрипов я третью ночь не могу нормально заснуть, – бурчала под нос бабушка Гретта, будто говорила сама с собой, а не с ним. Она прошаркала по деревянному полу, накрытому узорчатым паласом, с небольшим подносом в руках, на котором дымилась глиняная кружка. – На, выпей успокаивающее снадобье. В Деревне Предков до́лжно отдыхать душой и телом, а не мучиться кошмарами.

Рэндалл стыдливо поморщился и протянул руку к кружке. Отвар пах хвоей и мятой. Прямо как его Аврора. От этого на сердце потеплело. Он на всякий случай проверил перстень и от вида мягкого, тихого свечения успокоился.

«Все хорошо, ты дома, твоя семья в порядке. Это просто дурной сон», – успокоил он себя и глотнул терпкий горячий напиток.

– Как ты поднялась на второй этаж? – спросил Рэндалл, чтобы отвлечься от недавнего кошмара. – Ты ведь постоянно жалуешься, что тебе тяжело ходить.

– Мне и сейчас было тяжело подняться, но ради правнука, чью смерть оплакивала два года, не грех и помучиться.

Рэндалл с благодарностью погладил ее морщинистую руку и помог сесть на кровать.

– Что тебя тревожит?

Он нахмурился и сделал еще несколько глотков.

– Неизвестность, неопределенность – вот что. Все слишком просто складывается. Артур вернул мне титул Хранителя и позволил воссоединиться с Авророй. Уилл оставил Рэна в Ардене… Меня не покидает чувство, что все это лишь уловка, чтобы усыпить мою бдительность. Грядет нечто страшное, но я не знаю что. По всем сведениям и докладам шпионов, Артур не хочет открытой войны между Югом и Арденом. Но я чувствую: он что-то планирует. Что-то, что ударит по мне сильнее всякой войны. – Он как на духу выдал все свои волнения и страхи бабушке Гретте. Осознав это, он тряхнул головой и нервно усмехнулся. – Прости, бабушка, видимо, твое снадобье обладает дурманящим эффектом, раз я так расчувствовался и стал жаловаться, как малое дитя.

Бабушка Гретта коснулась рукой его оголенной спины и пальцем очертила длинный шрам от удара хлыста. Рэндалл вздрогнул, а бабушка тяжело вздохнула и сочувственно похлопала его по плечу.

– Когда Виктория родила, Райнер хотел отправить ребенка в отдаленную деревню на границе с Югом. Виктория умоляла сжалиться и оставить мальчика. А старейшины Деревни Предков и члены Совета давили на твоего деда, чтобы он избавил Арден от позорного клейма в виде бастарда Вейландов. И Райнер был склонен пойти у них на поводу.

– Как же маме удалось убедить его оставить меня?

Рэндалла уже давно не трогали подобные истории. Он отлично знал, что дедушка не был рад его появлению на свет. Зато потом заменил ему отца.

– Его убедила не Виктория, а я. – Бабушка Гретта хитро улыбнулась.

Рэндалл посмотрел на нее и обнял за плечи с благодарностью и нежностью.

– Я чувствовала, что, несмотря на свое происхождение, ты сможешь стать достойным преемником, и не ошиблась. Раз сон твой не спокоен, а голову постоянно заполняют тревоги о будущем Ардена, значит, ты хороший правитель. Ты всегда будешь печься о народе, и это нормально. Только не забывай: у тебя есть любящие люди, которые готовы выслушать все твои переживания и страхи и помочь советом.

– И что же ты посоветуешь мне, бабушка?

– Жить, Рэндалл. Просто жить, делать то, что до́лжно, и продолжать держать ухо востро. Пока в стране все спокойно, старайся насладиться этим, а коли придет беда, тогда и будешь с ней бороться.

– Спасибо за совет, – хмыкнул Рэндалл. – Правда, не так-то легко не думать о будущем, когда это твоя прямая обязанность как Хранителя.

– Для начала выспись. А там уж решишь, что делать дальше. – Она кивнула на кружку в его руках, в которой остывал отвар.

Рэндалл допил и лег на кровать.

– Спокойной ночи, бабушка Гретта.

– И тебе хорошо выспаться, а то утомил ты меня своей болтовней. – Она вернулась к привычной манере общения и, держась за поясницу, направилась к двери.

Он еще несколько минут лежал, глядя в окно, за которым густо валил снег. Когда он уснул, его больше не тревожили кошмары. Только голос продолжал звать, будто бы продираясь сквозь толщу снега.

«Рэй, Рэй, Рэндалл…»

Голос принадлежал Авроре.

* * *

Следующее утро Рэндалл провел со старейшинами Деревни Предков – шестью представителями из семей ближайших сподвижников самого Ардана Корвина. Находясь вдали от столицы, они влияли на политику Ардена не меньше Совета правления. Как Деревня Предков являлась своеобразной святыней для арденийцев, так и старейшины наряду с родом Корвинов считались символом некогда могущественного и свободного королевства Арден. Ни одно важное решение не принималось без их благословения. Поэтому Рэндаллу приходилось находить ключики и к Королевскому Совету Юга, и к Совету Ардена, и к старейшинам Деревни. А это было непросто.

После обсуждения насущных проблем Рэндалл в компании Нила отправился в шахты, чтобы повидаться с простыми рабочими, которые добывали в недрах Мглистых гор самое ценное богатство Ардена – лазурные алмазы.

На обратном пути они шли по старому заброшенному туннелю. Рэндалл хотел заглянуть в старинную библиотеку, что находилась прямо в пещере.

– Что ты хочешь там найти? – поинтересовался Нил.

– Хочу почитать древние легенды, связанные с Арданом Корвином, – отстраненно отозвался Рэндалл, входя в огромную пещеру, с куполообразного потолка которой свисали сталактиты.

Пещера находилась на верхнем уровне, и через щели отвесной стены в нее проникал дневной свет. Из противоположной стены торчали широкие каменные выступы, на которых громоздились десятки, а то и сотни глиняных табличек. Бумажные свитки не перенесли бы здешнюю влажность, но для записей древних предков здесь было самое место.

Рэндалл долго изучал старые манускрипты, с трудом разбирая потертые письмена на староарденийском наречии, пока не наткнулся на сломанную дощечку. Он поднес факел ближе, чтобы увидеть текст, и его сердце пустилось в галоп.

Ритуал связал души Ардана и Эленики воедино. Поговаривали, они не только ощущали эмоции друг друга, но даже могли общаться без слов. Однако ни сам Ардан, ни Эленика не рассказывали о подлинной силе их связи. И никто из тех, кто прошел ритуал единения душ, не слышал мысли своей половины. Но была примечательна одна деталь: лазурные алмазы в перстнях Ардана и Эленики…

Текст оборвался.

Рэндалл стал лихорадочно искать второй обломок таблички, но его нигде не было.

«Лазурные алмазы в перстнях… что с ними было не так? – размышлял Рэндалл, блуждая между высокими стопками табличек в поисках второго обломка. – Неужели они тоже мерцали?!»

– Рэндалл, факелы скоро потухнут, пора возвращаться, – напомнил о своем присутствии Нил, который все это время сидел на каменном валуне у входа. – Скажи хотя бы, что ищешь, может быть, помогу тебе.

Рэндалл встрепенулся. Он не сразу понял, о чем говорит Нил, – настолько глубоко он погрузился в думы.

– Мне нужно срочно найти второй обломок. – Он указал на поврежденную табличку. – Это важно… для меня.

Нил подошел и хотел было взять табличку, чтобы прочитать текст, но Рэндалл завел руку за спину, не желая показывать содержимое древнего манускрипта. Нил нахмурился, а потом досадливо вздохнул.

– Если рядом не было второй части, значит, она утеряна уже давно. Библиотеку хоть и редко посещают, но мы постоянно поддерживаем здесь порядок.

Рэндалл от досады пнул носком камушек на земле. Тот отскочил и с громким эхом ударился о стену.

Когда они вышли наружу, солнце уже клонилось к горизонту, отбрасывая длинные тени на плотный снежный покров. Рэндалл и не заметил, как быстро пролетело время в пещерах. Все его мысли занимал найденный обломок с загадочной записью.

Они уже добрались до дома Нила, как вдруг их внимание привлек Карл – ответственный за голубятню. Голуби на Великом Материке были самым быстрым способом общения между городами и королевствами.

– Принц Рэндалл, вам письмо! – сказал запыхавшийся Карл и, придерживаясь за бок, протянул ему маленький сверток.

Рэндалл развернул бумагу, а в следующее мгновение перед глазами все потемнело, и в ушах зарокотали морские волны из недавнего кошмара.

– Рэндалл, что с тобой? – встревоженно спросил Нил и сжал его плечо. – Что-то с детьми?

Записка выпала из его рук и, соприкоснувшись со снегом, стала медленно мокнуть.

– Рэндалл?

Он поднял пораженный взгляд на Нила.

– Аврора. Она пропала. Они украли мою Аврору.

Словно в насмешку, в его голове всплыло воспоминание о разговоре с Нилом многолетней давности.

«Эта девочка должна была стать твоей силой, но тебя угораздило влюбиться. А теперь она станет твоей слабостью, по которой враги всегда будут бить».

* * *

Весь путь от Деревни Предков до Аэрана для Рэндалла прошел как в тумане. Они с Закарией взяли двух самых быстрых скакунов и не сделали ни одного привала, благодаря чему добрались до Вайтхолла всего за пару часов.

Рэндалла одолевали страх, гнев и невыносимая тоска. Каждые несколько минут он поглядывал на камень, и слабое мерцание в нем приносило ему толику облегчения. Кто бы это ни сделал – а Рэндалл уже догадывался, кто именно причастен к похищению, – он не посмеет причинить вред княжне Севера. Ее похитили, только чтобы оказать давление на Рэндалла. С ней ничего не случится. Она будет в порядке. Он сердце из груди вырвет, но отыщет ее и спасет.

Как только они переступили порог Вайтхолла, Рэндалл на ходу стал раздавать распоряжения:

– Собрать поисковые отряды и прочесать каждый угол замка, все входы и выходы, включая тайные и запечатанные. Усилить охрану. Выставить караул у детских покоев. Допросить всю прислугу, особенно бестолковых караульных, что стерегли замок в ночь пропажи моей жены!

Рэндалл источал холодную ярость и вселял в своих подданных страх.

Вот и хорошо. Пусть знают и эту его сторону.

Он мерил шагами свой кабинет в ожидании вестей и умирал от бездействия, когда в дверь постучали.

– Войдите! – Он с трудом подавил дрожь в теле и сел за стол.

Это была Тина.

– Тебе что-то известно? – с надеждой спросил он.

– Да, Ваше Высочество. Когда я утром пришла в покои госпожи, ее уже не было. На столе стоял чай, который она так и не допила. Я попробовала его и сразу выплюнула. В чай явно добавили снотворное снадобье.

– Как Аврора этого не поняла? Она отлично разбирается в травах.

Одно ее имя причиняло Рэндаллу дикую боль. Их разлучили. Снова.

– Думаю, она спутала его с полынью. Ее часто добавляет в чай новая помощница нашей кухарки Поппи.

– Приведи помощницу ко мне и узнай, кто принес Авроре ужин.

– Ваше Высочество. – Тина поникла. – Это я принесла ужин. Но, клянусь, я бы ни за что…

Рэндалл махнул рукой, призывая ее молчать, и запустил пальцы в волосы. Он отлично знал, что Тина не причастна к этому. Помнил, что она готова была отдать жизнь за Аврору.

– Ступай, Тина. – Она уже развернулась, но Рэндалл снова позвал ее: – Тина, отдельная просьба к тебе и Норе, позаботьтесь о детях. Они очень привязаны к Авроре, и ее пропажа…

Тина понимающе кивнула.

– Да, конечно, Ваше Высочество. Они сейчас как раз с Изану в комнате Норы, играют с Пушистиком.

Рэндалл сдержанно поблагодарил служанку.

На выходе Тина почти лоб в лоб столкнулась с Томасом. Он запыхался и покраснел не то от бега, не то от холода. Он приблизился к столу и рухнул на колени.

– Умоляю, простите меня, Ваше Высочество! Это все моя вина, – чуть ли не плача взмолился он.

– О чем ты говоришь?

В сердце Рэндалла закопошилось неприятное чувство. Он не хотел верить, что Том, его верный камердинер, который рос вместе с ним, мог предать его.

– Я устроил осмотр обитателей замка. В городе поползли слухи о новой хвори, от которой гибнут люди, и первый признак болезни – сыпь на коже. Накануне пропажи ее светлости я распорядился о проверке всей прислуги. Я заранее предупреждал о ней, и злоумышленники этим воспользовались. Я приму любое ваше наказание, Ваше Высочество! – Томас слегка заикался, пока произносил пламенную речь.

– Встань, – устало произнес Рэндалл.

Томас поднялся, сжимая в руках шапку. Его лицо осунулось.

– Я правда виноват… – еле слышно произнес он.

– Перестань, Том, это было спланировано, как только я вернулся. Недаром они дождались, пока я покину Вайтхолл вместе со своим лучшим воином. – Рэндалл от злости скрипнул зубами. – Ну ничего, Закария допросит всех караульных и вытрясет из них всю правду.

Томас содрогнулся. Он хорошо знал о методах бывшего адепта, который при помощи одной иглы мог заставить зрелого мужа рыдать как дитя и молить о смерти.

Рэндалл оказался прав, и уже через полчаса Закария вернулся с вестями.

– Сегодня на рассвете пропал один из караульных, Винсент. В ночь пропажи княжны Авроры он стерег восточные врата.

– Сбежал? – задумчиво спросил Томас.

– Или его убрали, чтобы не сболтнул лишнего, – угрюмо ответил Закария.

Рэндалл поднялся с кресла.

– Закария, ступай за Отисом, нам понадобятся его псы-ищейки. Нужно обыскать лесной тракт.

– За сутки выпало много снега, думаете, нам удастся найти хоть какие-то следы? – осведомился Томас, следуя за Рэндаллом.

– Мы обязаны что-то найти.

– Будут приказы для меня, Ваше Высочество?

– Да, – не оборачиваясь, ответил Рэндалл. – Никому не говори о найденной зацепке и допроси новую помощницу Поппи. Узнай, кто ее нанял.

* * *

Территорию возле восточных ворот полностью замело. Псы-ищейки уже битый час рыли носом снег, но так ничего и не находили.

Однако Рэндалл запретил прекращать поиски. Он, как статуя, стоял посреди пустоши, не обращая внимания на ветер и кусачий мороз. На его плече восседал Хлебушек и пронзительными глазами-бусинками следил за псами. Рэндалл не выпускал из рук перчатку Авроры, которую давал понюхать псам, чтобы те взяли след. Когда они ступили в лесную чащу, собаки снова бросились врассыпную и принялись обнюхивать каждый куст.

– Здесь взять след будет сложнее. Ищейкам помешают запахи лесных зверей.

– Мы должны найти хоть какую-то зацепку! – теряя самообладание, выкрикнул Рэндалл.

Он отправил несколько всадников с ищейками к развилке. Возможно, по одной из этих троп вывезли Аврору из Аэрана. Вопрос был в том, по какой именно.

– А если пропажа Винсента просто совпадение или, наоборот, обманный маневр? Что, если Аврору вывели из замка другим путем? – спросил Марон, один из лучших солдат личного отряда принца. Он со скепсисом наблюдал за псами Отиса, а его карие глаза щурились из-за холодного ветра, задувающего прямо в лицо.

– Другие ходы тоже обыскивают. – Убедившись, что Отис с псами ушел далеко вперед, Закария присел на одно колено, коснулся рукой холодного снега и прикрыл глаза на несколько секунд.

Об удивительных способностях адепта знали всего пара человек в замке. Рэндалл и Марон, правая рука Закарии, были в их числе.

– Ощущаю отголоски знакомой ауры. – Зрачки Закарии сузились, а в радужках замерцали золотистые крапинки. Он втянул носом воздух и облизнул побледневшие губы. – Не могу распознать, чья она. Точно не княжны.

– Почему не можешь распознать? – раздраженно спросил Рэндалл. Ему было все сложнее контролировать эмоции.

– Потому что я больше не пью многие снадобья, нужные для поддержания моей силы. И в Ордене давно не был. Там мои способности питали сами стены храма. – Крапинки в его глазах потухли, но во взгляде мелькнуло нечто похожее на досаду. – Если этот человек появится здесь, чтобы я мог сравнить ауры, я сразу его узнаю.

– Предлагаешь пригнать сюда весь замок? – недоверчиво спросил Марон. Его всегда идеально уложенная прическа растрепалась на ветру, и теперь он с недовольством сдувал карамельную прядь волос, падающую на глаза.

– Если надо будет, пригоним, – абсолютно серьезно сказал Рэндалл.

– Ваше Высочество! – донесся из чащи крик Отиса. – Моя Лакрица кое-что нашла!

Рэндалл вместе с Закарией и Мароном сорвались с места. Хлебушек слетел с плеча Рэндалла и скрылся в лесной чаще.

– Что вы нашли? – звенящим от напряжения голосом спросил Рэндалл.

Отис протянул ему намокшую от снега ленту темно-синего цвета.

Рэндалл сразу узнал ее. Он коснулся атласной материи, и его сердце больно защемило.

– Это принадлежало ее светлости? – спросил Марон, приблизившись.

Рэндалл кивнул.

– Значит, ее точно вывезли через восточные врата. Осталось выяснить, по какой дороге отправились похитители.

– Отправьте погоню по всем путям, – отчеканил Рэндалл и уже собирался вернуться в замок, но его внимание привлек Хлебушек. Он ковырялся клювом в снегу. Именно в том месте, где собака Отиса отыскала ленту. – Хлебушек, ты что-то нашел? – настороженно спросил он, приблизившись к птице.

Через мгновение ворон вспорхнул и уселся на выставленный локоть Рэндалла. В клюве он держал какой-то предмет.

Рэндалл подставил ладонь, и на нее упал серебряный медальон в виде вороньего пера. Он с силой сжал руку в кулак.

Новая волна боли вперемешку с гневом охватила его и затопила разум. Он не слышал ни лая собак, ни воя ветра. Не услышал даже хруст снега от приближающихся шагов.

– Что там, мой господин? – спросил Закария.

Глядя будто сквозь него, Рэндалл раскрыл ладонь, на которой лежал медальон, принадлежавший его самому преданному слуге.

– Я хочу, чтобы он захлебнулся собственной кровью, но сначала пусть выложит все, вплоть до причины своего гнусного предательства, – убийственно тихо сказал Рэндалл и, бросив медальон Закарии, направился в замок.

Глава 14

В семнадцать лет Рэндалл впервые побывал на поле сражения. В тот год был совершен один из самых крупных набегов дикарей Запада на приграничные деревни Ардена. И тогда же он впервые убил человека. Пронзил мечом дикаря, который бросился на него с кинжалом. После Рэндалла стошнило от резкого запаха крови и пережитого ужаса. И еще около месяца его мучили кошмары. Потом случилось еще несколько сражений, и Рэндалл научился контролировать эмоции в бою и, что немаловажно, после него. Но к чужим страданиям и смерти он по-прежнему не мог оставаться равнодушным.

Все изменилось после рабства на бойцовой арене. Там он повидал столько ужасов, что никакие пытки не могли заставить его сердце дрогнуть. Даже если это касалось близкого человека.

Он уже около часа наблюдал за тем, как Закария методично вонзает иглу в особые точки на теле Томаса, и тот корчится на земле и визжит от боли. На лице адепта отражалось полное равнодушие. Рэндалл же, напротив, испытывал испепеляющие душу ненависть и злость.

За короткое время он узнал, что это Томас подменил письмо Холланда, подделав его почерк и скормив Рэндаллу ложные сведения о якобы смертельной болезни короля Эласа. Это он пустил по Аэрану слух о вспышке новой болезни, чтобы устроить мнимую проверку, дабы ослабить защиту замка. Это он привел на кухню новую помощницу, которая постоянно добавляла в чай полынь, чтобы усыпить бдительность Авроры и она не смогла распознать подсыпанное снадобье. Это Томас, его верный подданный Томас, самолично передал Аврору человеку Артура.

– Где Аврора? – уже в третий раз спросил Рэндалл, закурив табачную трубку. Ему нужно было хоть как-то успокоить бушующий внутри ураган гнева. Усыпить внутреннего демона.

– Я не знаю! Клянусь! – прокричал Томас, с ужасом глядя на иглу в руке Закарии.

Рэндалл кивнул адепту, и тот, схватив Томаса за волосы, наклонил его голову и вонзил иглу между позвонками до самого основания. По комнате разнесся душераздирающий вой. Руки Томаса были связаны за спиной, поэтому он не мог сопротивляться. Закария вынул иглу, и Том завалился на бок, продолжая тихо поскуливать.

Они находились в пустой комнате, которую закрыли для ремонта. Выбрали ее именно потому, что в этом крыле никто не обитал, а прислуга бывала крайне редко. Здесь никто бы не услышал криков Томаса. Идеальное место для пыток.

Рэндалл сидел на подоконнике, игнорируя холод, веявший от окна.

– Что планирует Артур? Для чего ему понадобилась Аврора? Он не может ей навредить, иначе Дайн пойдет войной на Юг, так зачем же он ее похитил?

С каждой минутой Рэндалл терял самообладание. Он спрыгнул с подоконника, отбросил трубку на пол и подошел к Томасу. Вся одежда камердинера была в пыли, а лицо запачкано слезами и кровью из носа. Он тяжело дышал и мелко дрожал от пыток Закарии.

– Я рассказал все, что знаю, клянусь.

– Клянешься? – Рэндалл присел перед ним на корточки и холодно усмехнулся. – По-твоему, я должен поверить клятвам вонючего предателя? Чего тебе не хватало, Том? У тебя было самое высокое жалованье в замке. Твоей матери я купил дом в центре Аэрана, чтобы ты мог видеться с ней каждый день. Ты пользовался всеобщим уважением и почетом. А я доверял тебе. Доверял, Том! – последние слова были произнесены с надрывом и горечью.

– Будь я предателем, Ваше Высочество, – охрипшим от криков голосом сказал Томас, – то поведал бы Артуру о том, что вы прячете в замке убийцу царевича. Я бы рассказал, что принц Тристан ведет двойную игру, но далеко не в пользу Артура. Я бы открыл путь в Деревню Предков. Но я не сделал ничего из этого!

– Тогда почему ты продался Артуру? Что он пообещал тебе?

Томас прикрыл глаза и шмыгнул носом, из которого все еще тонкой струйкой текла кровь.

– Пообещал не убивать мою Клару.

Рэндалл недоуменно выгнул брови.

– Клару? Твою невесту? Она умерла от болезни несколько лет назад.

Томас покачал головой.

– Ее похитили тогда. Артур позволяет мне видеться с ней всего пару раз в год. И если я не буду выполнять его требования, он убьет ее. С тех пор я словно меж двух огней. Я люблю Арден и хочу быть верен ему, но и Клару бросить в беде не могу.

Рэндалл сжал челюсть и нахмурился. Он вопросительно посмотрел на Закарию, и тот кивнул, давая понять, что Томас не лжет. Гнев поутих, и теперь внутри Рэндалла шла борьба.

Будто заметив это, Томас прошептал:

– Теперь вы на моем месте, Ваше Высочество. Как вы поступите, если Артур потребует предать Арден взамен на жизнь возлюбленной?

– Найду способ освободить возлюбленную и защитить Арден, – ответил он, не раздумывая. – Ты мог рассказать мне, и я бы пошел на все, чтобы освободить Клару и защитить вас обоих. Но ты сделал неправильный выбор.

Рэндалл поднялся с корточек и бросил перед Томом его медальон в виде пера, который, как он помнил, когда-то принадлежал его невесте.

– Пойдем, Закари. Пусть наш верный друг, – произнес он с издевкой, – отдохнет здесь пару деньков. Потом решу, что с ним делать.

– Ваше Высочество, вы можете казнить меня, я заслужил это, но, молю, спасите Клару, она ни в чем не виновата! Помогите ей выбраться из ада, в котором она живет из-за вражды двух братьев.

По спине Рэндалла прокатился холод. А скольких еще людей затронет холодная война в семье Вейланд? Сколько людей пострадает по его вине? Мысли терзали его, но он виду не подал.

– Страдания Клары станут для тебя самым серьезным наказанием, не так ли? – холодно произнес Рэндалл и покинул комнату.

Закария последовал за ним.

– Вы не станете его казнить? – равнодушно спросил он.

Рэндалл заметил, что кожа адепта заметно побледнела, а под глазами появились темные круги.

– Ты нездоров?

– Я считывал его ауру на протяжении всего допроса, чтобы понять, лжет он или нет. Это отнимает слишком много сил, а мои поддерживающие снадобья давно закончились.

– Ты можешь попросить Холланда, он обеспечит тебя годовым запасом этих снадобий.

Этим разговором Рэндалл старался отвлечься от удушающей тревоги за Аврору, от злости на Артура и на весь мир, что встал между ним и его душой.

– Нет. Холланд и так сильно рискует, сохраняя мой секрет. Поэтому он стал так редко ездить на Восток.

– А разве нет другого способа поддерживать твои… умения? – Рэндалл до сих пор не особенно понимал природу необычной силы адептов, и ни Холланд, ни Закария своей неразговорчивостью не облегчали ему задачу.

Закария помрачнел.

– Способ есть, но я скорее откажусь от сил, чем прибегну к нему.

Рэндалл удивился, но дальше расспрашивать не стал. Заведомо знал, что Закария ничего не скажет.

– Вы не ответили, что прикажете делать с Томасом? – Он будто специально сменил тему.

– Прикажи своим людям перевести его в темницу, пусть посидит пока там. Потом отправлю его в ссылку.

– Не казните?

Рэндалл остановился и повернулся к Закарии.

– Не хочу марать руки кровью человека, которого знаю с детства, – едва слышно произнес он. – Он предал меня, но сделал это от безысходности. Уж я-то знаю, как умело Артур может манипулировать и запугивать. Но Том совершил преступление и должен понести наказание.

– Ссылка – не самая страшная кара за измену, – сухо отозвался Закария.

– Знаю. Но наказание будет заключаться не в этом. Я найду способ спасти Клару, но Томас покинет Великий Материк без нее. Он больше никогда с ней не встретится.

Рэндалл отправился в покои. Как только дверь за ним закрылась, он прошел к окну и прислонился лбом к холодному стеклу. Погода снова испортилась. Небо затянуло серыми низкими тучами, и поднялся ветер, который завывал в дымоходных трубах и тревожил голые ветки деревьев.

Рэндалл поднес руку поближе к лицу. Мерцание камня в перстне при свете дня было едва заметным. Он коснулся губами холодной гладкой поверхности.

– Душа моя, где же ты? Вернись ко мне… – едва слышно шепнул он.

Его душили слезы, в груди бесновался обезумевший демон, но Рэндалл держался. Из последних сил. Он должен сохранять холодный рассудок.

Только бы с Авророй все было хорошо. Он безмолвно молился Единому, чтобы ей не причинили боли. Этого он ни за что себе не простит. Не выдержит, если хоть один волос упадет с ее головы по его вине.

– Если бы с ней что-то случилось, вы бы обязательно это почувствовали.

Рэндалл встрепенулся.

Закария стоял у двери, в привычной манере прислонившись к стене и скрестив руки на груди. Одной ногой он упирался в стену.

Благодаря многолетним тренировкам с завязанными глазами у Рэндалла был чуткий слух, но даже он не услышал, как Закария последовал в покои за ним.

– Что ты здесь делаешь? Я же просил разузнать новости, связанные с пропажей Авроры.

– Вы не отдавали приказа.

Рэндалл нахмурился и прошел к письменному столу.

– Теперь отдал. Ступай. Стой, сначала узнай у Алистера, на какое время он созвал экстренный Совет. И пусть мне принесут кофе.

Рэндаллу нужно было взбодриться, а потом отправиться в детскую.

Как там Райнер? Как же он объяснит ему отсутствие мамы? А Рэн? Этот застенчивый малыш, который мало кого подпускал к себе и был привязан к Авроре даже сильнее Райнера. Мысли ножом вонзились в сердце, заставляя его раны кровоточить еще больше.

Рэндалл поднял голову и обнаружил, что Закария еще не ушел и даже не шелохнулся.

– Что? – недовольно бросил он, заметив мерцание в глазах адепта. Этот наглец, несмотря на изнеможение после допроса, отлично считывал ауру Рэндалла.

– Княжна Аврора чувствовала, что вы живы. Даже спустя годы она не могла смириться с вашей смертью и терзалась от тоски. Ваша связь не давала ей принять утрату.

– Что толку от этой связи, если я не знаю, где она? – Рэндалл прокрутил кольцо на пальце, а потом посмотрел на шрам.

– Вы недооцениваете ее силу, принц Рэндалл. – Закария оттолкнулся от стены и подошел к нему. – Вы никогда не задумывались, как спаслись во время шторма в бескрайнем море да еще и с пробитой головой?

– Чудо? Милость Единого? – Рэндалл озадаченно пожал плечами.

Сразу после спасения он попал в рабство, и ему некогда было размышлять над этим.

Закария провел языком по внутренней стороне губы, прокрутив кольцо.

– Ваши души едины, как сообщающиеся сосуды. Когда вы были на пороге смерти, душа княжны удержала вас.

Рэндалл с недоверием посмотрел на Закарию.

– Звучит как бред.

Закария склонил голову набок, и его лицо приобрело снисходительное выражение.

– Для многих вся ваша история возвращения звучит как бред. Но разве она становится от этого неправдивой? – Он отступил к двери. – Это лишь мои предположения, но, чтобы вернуть любимую, я бы использовал любые способы. Даже те, что считал бы бредовыми.

Он покинул комнаты, и Рэндалл спрятал лицо в ладонях. Он долго просидел так, пытаясь собраться с мыслями и чувствами. А потом снова посмотрел на перстень и вспомнил о глиняной табличке, которую нашел накануне. Ходили легенды, что Ардан и его супруга могли обмениваться мыслями.

А что, если это вовсе не легенды?

«Наверное, я окончательно свихнулся», – подумал он и, с мольбой взглянув на камень, дрожащим голосом сказал:

– Если ты слышишь меня, Аврора, прошу, дай знак. Я отыщу тебя, где бы ты ни находилась. Обещаю.

Глава 15

Рэндалл выпил чашку обжигающего крепкого кофе и уже собрался к детям, но тут пришла Нора, сообщив, что его ждут в зале Совета. В Арден прибыл Нил с несколькими представителями семей старейшин. Оказалось, они выдвинулись в Аэран из Деревни Предков немногим позже Рэндалла и Закарии. Похищение жены правителя – весомая причина для конфликта с Югом, требовавшая серьезного обсуждения.

– Как ты, Рэндалл? – с сочувствием спросила Нора.

– Скверно, – признался он.

Нора слегка коснулась рукава его сюртука, выражая безмолвную поддержку. Когда-то она могла бесцеремонно усесться ему на колени, потрепать волосы или звонко чмокнуть в щеку. И даже женитьба Рэндалла не стала для нее препятствием, ведь в ее жестах не было интимного подтекста, кроме дружеской заботы. Как бы странно это ни звучало, учитывая, что они много лет были любовниками.

Сейчас же Нора не позволяла себе вольности, и Рэндалл догадывался почему. Она хорошо изучила Аврору и знала о ее ревнивой натуре, поэтому соблюдала субординацию ради нее. Но не из страха, а из уважения. Нора прониклась к Авроре искренней симпатией, и Рэндалл невольно гордился своей северянкой. Ни об одной из его бывших пассий Нора не отзывалась с таким теплом, как о ней.

– С ней все будет хорошо, Рэндалл, – заверила его Нора. – Она очень сильная, не удивлюсь, если уже планирует побег, где бы ее ни держали.

От одной мысли, что Аврору могли связать и бросить в сырую темницу, у Рэндалла запершило в горле. Он лично убьет Артура, если это так. И с каждой минутой разлуки с любимой это желание только крепло.

Совещание длилось долго. Члены Совета из состава южан настаивали на ожидании официального ответа Артура на обвинение в похищении.

– Может, Томас солгал и умышленно обвинил кронпринца Артура? Возможно, это заговор с целью стравить Юг и Арден. Кому-то невыгодно мирное сосуществование наших народов, – разглагольствовал лорд Дарен.

– Принц Рэндалл не стал бы разбрасываться обвинениями, не будь он уверен в правоте своих слов. – На его защиту встал Леонард Норвилл, муж Мелиты.

– Согласен с лордом Норвиллом, – подал голос лорд Брайан. – У принца Артура есть и личные мотивы. Мы все помним, как дерзко княжна Аврора пристыдила его на ежегодном Совете за бездействие в конфликте с западными дикарями.

Большинство советников согласно загудели.

Рэндалл коршуном следил за мимикой и реакциями каждого. Дедушка всегда учил его не только слышать, но и смотреть, чтобы составить полную картину о том, кто из себя что представляет и как мыслит.

– С того Совета прошло почти два месяца, – не унимался лорд Дарен. – Если бы Его Величество…

– Высочество, – холодно перебил Рэндалл.

– Простите?

– Мой брат еще не стал королем. Правитель Южного королевства – мой отец. Или вы хотите оспорить его титул до того, как он его передал? Пока официальная коронация не состоялась, Артур остается кронпринцем.

Дарен покраснел и надулся, как жаба.

– Если бы Его Высочество, – с недовольством исправился он, – хотел причинить вред княжне Авроре, он давно бы это сделал. Но между Арденом и Югом царил мир, пока… – Он замялся, как будто сболтнул лишнего, и неловко замолчал.

– Пока что? – уточнил Рэндалл, приподняв бровь. – Говорите, раз уж начали.

– Пока не вернулись вы, Ваше Высочество.

– Хочешь в чем-то обвинить моего племянника, Арнольд? – суровым тоном спросил Нил, и Рэндалл нутром почуял витавшее в зале напряжение.

– Я лишь указываю на факты, Нил, – с таким же пренебрежением отозвался лорд Дарен. – Нам доподлинно известно, что Томас с юных лет служил принцу Рэндаллу и пользовался его абсолютным доверием, а теперь нас пытаются убедить в обратном. А что, если Аврору и вовсе никто не похищал?

Это стало последней каплей.

Рэндалл резко встал из-за стола и направился к двери. Каждый его шаг отдавался гулким эхом, вторя его сердцебиению. Он чувствовал направленные ему в спину взгляды. Понимал, что даже советники из числа арденийцев осудят его, но ему было плевать.

Он распахнул одну дверь и обернулся к длинному столу.

– Всем лордам, не являющимся арденийцами по крови, я приказываю покинуть Аэран в течение двух суток. Вы отстраняетесь от должности советников.

– Вы не можете этого сделать! – возмутился лорд Дарен, и в зале поднялся недовольный ропот.

– Я ведь говорил вам внимательнее изучить законы Ардена, лорд Дарен. – Рэндалл пнул ногой вторую дверь, и та со скрипом отворилась и ударилась о стену. – По законам Ардена и по условиям мирного соглашения с Югом, Хранитель имеет право назначать и отстранять советников по собственному усмотрению. У вас ужасная память, а мне такие люди не нужны. – Его голос сочился сарказмом, за которым он скрывал холодную ярость. – Это касается всех, кто не является арденийцем. Покиньте заседание Совета.

Пять человек в гробовом молчании вышли из зала.

Рэндалл с мрачным удовольствием наблюдал за их процессией. Он хотел это сделать с самого своего приезда.

Когда последний из лордов переступил порог, он закрыл двери и вернулся на место.

– Очень опрометчивый поступок, – нарушил давящую тишину Алистер. – Вы можете спровоцировать конфликт, мой принц.

– Спровоцировать конфликт? Лорд Грей, мою жену опоили снадобьем и похитили, меня обманом вынудили отправиться на Восток на поврежденном корабле, а я лишь устранил некомпетентных советников согласно установленным законам. Если кто и провоцирует конфликт, то это Артур. Давайте сделаем ставки, каким будет следующий его шаг. Он отправит Аврору на Север с весточкой о том, что я бастард, чтобы заручиться поддержкой Дайна? Или же попытается шантажировать меня? Ставлю на второе. – Рэндалл злобно усмехнулся. – Я уверен, что он потребует отказаться от титула Хранителя в пользу сына Джоанны. Как думаете, мне стоит согласиться, чтобы не провоцировать конфликт?

Рэндалл раздраженно встряхнул головой и потер виски. Он понимал, что не должен был срываться. Он обязан контролировать свои чувства.

– Мы все на вашей стороне, – заговорил лорд Брайан. – Да, я не всегда был к вам лоялен и сомневался, что вы достойны титула Хранителя, но если не вы, то кто? Мы не признаем никого, кроме наследника Райнера Корвина, воспитанного им самим, и готовы поддерживать вас до конца. Но лорд Грей прав, вам стоит быть осторожнее.

– Он осторожничал на протяжении долгого времени, – вмешался Нил. – И к чему это привело? К нескольким годам рабства, постоянным нападениям дикарей с Запада, частичному захвату власти в Совете южанами, похищению жены Хранителя. Сколько еще мы должны терпеть? Если принц Рэндалл стерпит и это унижение, то народ Ардена попросту перестанет уважать его. Кому нужен Хранитель, который даже жену в собственном замке уберечь не смог? А новость о пропаже княжны Авроры уже поставила на уши Аэран, через несколько дней об этом будет гудеть весь Арден.

Никто не ответил Нилу. Все понимали, что он прав. Артур наверняка хотел манипулировать Рэндаллом через Аврору, надеясь решить вопрос с Арденом без войны, но не учел одного: народ войны не боялся. Непомерные налоги, южане на высоких постах, зависимость банковской системы от Юга, полный контроль южан над портом Аэрана, треть добываемых богатств в шахтах Ардена в казне Фортиса, но и этого Артуру было мало. Он хотел стать тем, кто положит конец династии Корвинов и лишит Арден последней надежды. Народ устал. Он жаждал свободы.

– Дождемся официального обращения Артура и тогда, основываясь на его условиях, будем планировать дальнейшие действия. А пока мои люди продолжат поиски Авроры. На этом все. Совет окончен.

Не дожидаясь вопросов, Рэндалл вышел из зала.

Гнев, пламенем обжигавший легкие и мешавший дышать полной грудью, стих и уступил место тревоге.

Где она? Как она? Страшно ли ей? Ждет ли его? Верит ли, что он ее спасет?

Вопросы бесконечным потоком заполняли голову, и чтобы не сойти с ума от тоски, Рэндалл направился в детскую. Еще на подходе он услышал истошный плач и ускорил шаг. Он был уверен, что это Рэн капризничал из-за отсутствия Авроры, но ошибся.

В детской комнате находились только Райнер и Нора. Она ходила по комнате, пытаясь укачать рыдающего ребенка. От развернувшейся картины у Рэндалла сжалось сердце. Лицо сына было красным и мокрым от слез, а глаза опухли. Он затихал на считаные секунды, прерывисто всхлипывая и судорожно глотая воздух, а потом снова заливался горьким плачем.

– Солнышко, прошу, не плачь, мама скоро вернется, вот увидишь. – Нора стояла к Рэндаллу спиной и даже не заметила, как он вошел. По ее дрожащему голосу Рэндалл догадался, что она плачет вместе с Райнером.

– Нора, – позвал он и направился к ней.

Она резко обернулась и всхлипнула.

– Рэндалл, мы не знаем, что с ним делать. Он с утра ничего не ест и плачет не переставая. Тина сумела отвлечь Рэна, он в ее комнате играет с Изану, а Райнер… – Она не договорила, потому что малыш зарыдал еще громче и начал выгибаться, пытаясь вырваться из ее рук.

Рэндалла на несколько мгновений охватила паника. Он не знал, как действовать в таких случаях. В его ушах звенело от детского крика, а на лбу моментально выступили капли пота – в комнате было неимоверно душно.

Он лихорадочно соображал, как отвлечь сына, и невольно вспомнил их первую встречу. Райнер тогда играл с котом.

Его вдруг осенило.

Рэндалл забрал ребенка из рук Норы.

– Подготовь теплую одежду, мы пойдем на улицу, – сказал он, пока Райнер бил его ладошками по лицу.

– Но уже вечереет, няни гуляют с детьми только в первой половине дня. Сейчас слишком холодно.

– Нора, делай, что я говорю. – Он перехватил ладошку Райнера. – Вот подрастешь, и я научу тебя драться, а пока перестань бить меня, – сказал Рэндалл строго, но не повышая голоса.

К его удивлению, Райнер перестал плакать, лишь продолжал громко всхлипывать. Но успокоился не из-за замечания. Он заметил перстень на руке Рэндалла.

– Как у ма-ма-мы, – заикаясь сказал он и громко икнул.

– Да, у мамы такой же перстень. – Рэндалл и сам чуть не всхлипнул, когда Райнер снова заплакал, но уже тихо и будто бы безысходно. – Я тоже скучаю по маме, сынок. Прошу, не плачь, она скоро обязательно вернется, обещаю. – Он поцеловал малыша в мокрую от слез щеку. – Хочешь на улицу? Мы найдем кису.

Райнер встрепенулся и кивнул, но плакать не перестал. Вместе с Норой они с трудом надели на него шубку и теплую шапку и обули в меховые сапожки. Затем Рэндалл отправил измученную Нору отдыхать и вышел с Райнером во внутренний двор замка. Из-за надвигающихся сумерек на улице было морозно, а в звенящей тишине сада отчетливо раздавался хруст снега.

Как только они вышли из замка, Райнер перестал плакать. То ли просто устал, то ли так на него подействовал свежий воздух. Рэндалл поставил его на землю, и Райнер тут же плюхнулся в снег. Недолго думая, Рэндалл сел рядом. Он накинул на себя плащ и теперь жалел, что не оделся потеплее.

– Хатю к маме. – Райнер посмотрел на Рэндалла большими серыми, как у него, глазами, в которых снова стояли слезы.

– Я тоже. – Опасаясь, что сын снова расплачется, Рэндалл решил как-то его отвлечь. – Давай слепим снеговика?

– Ни хатю.

– Замок?

Райнер покачал головой, и его губы задрожали.

– Давай сделаем кису?

Он поднял голову, и Рэндалл, заметив в глазах сына заинтересованность, мысленно поблагодарил Единого.

– Кису?

– Да, большу-у-ую кису.

Райнер шмыгнул и вытер нос варежкой.

– Хатю кису.

Рэндалл с облегчением выдохнул.

В течение следующего часа они лепили кота. Сначала скатали большой снежный ком для туловища, а потом комок поменьше – для головы. Потом Рэндалл прилепил к получившемуся телу лапки и хвост, который тянулся вверх по спине и изгибался на самом кончике. Когда они приделали коту треугольные ушки, Райнер и вовсе пришел в полный восторг. Рэндалл нашел два крупных круглых камешка и один поменьше – для глаз и носика – и дал Райнеру прилепить их на мордочку. Усы сделали из веточек. Затем Рэндалл снял перчатки и отшлифовал фигуру, делая ее больше похожей на кота.

К этому времени на дворе уже стемнело и на небе появился молодой месяц.

– Ну как, сынок, нравится киса? – спросил Рэндалл, любуясь результатом совместных усилий. Он повернулся к Райнеру, с надеждой ожидая ответа.

Малыш подошел к скульптуре, что была с него ростом, и коснулся пальчиком черного носика. Рэндалл даже дышать перестал, но через пару мгновений на губах Райнера расцвела довольная улыбка, а на щеке появилась ямочка.

– Касивая киса, – вынес вердикт Райнер, и Рэндалл улыбнулся в ответ.

– Как назовем? – спросил он, присев рядом с сыном на корточки.

– Киса.

– Хорошо. Киса по имени Киса. Мне нравится.

Рэндалл притянул его к себе и, крепко обняв, поцеловал в макушку.

Райнер сонно зевнул. Его глаза опухли от слез, и он до сих пор иногда судорожно всхлипывал.

– Пойдем домой, сынок, поедим что-нибудь вкусненькое. Хочешь есть?

Райнер кивнул.

– Чего ты хочешь? Поппи приготовит для тебя что угодно.

– Бутьку хатю.

Рэндалл готов был впасть в очередную панику, не понимая, что значит «бутька», но Райнер облегчил задачу:

– С дземом.

– Ага. – Рэндалл не смог сдержать улыбки, осознав, что они с сыном были похожи не только внешне, но и предпочтениями в еде. – Тогда идем пить чай и есть булочки с джемом.

Райнер снова кивнул, и Рэндалл, подняв его на руки, отправился в замок.

Ужинали они в покоях Рэндалла. Он усадил сына к себе на колени и кормил его, отказавшись от помощи нянек. Даже Нору отправил к себе.

– Рэндалл, давай я заберу его на ночь. Ты утомился за день.

– Ты тоже утомилась. – Он задержал взгляд на темных кругах под глазами служанки.

– А вдруг он ночью снова начнет капризничать?

– Придумаю что-нибудь.

– А если обмочит твою постель?

Рэндалл хмыкнул. На бойцовой арене он спал в куда более ужасных условиях, и намокшая из-за сына постель его ничуть не пугала.

– Ступай, Нора. Я справлюсь.

Нора пожала плечами и ушла.

После ужина Райнер отказался идти спать. Рэндалл достал этюдник и начал делать наброски с разными животными, а сын придирчиво оценивал его старания.

– Плохая му-му, длугую лисуй! – возмутился он при виде большого быка с длинными рогами.

Рэндалл с досадой цокнул и принялся рисовать теленка, который, к его счастью, понравился сыну.

Была уже поздняя ночь, когда утомленный Райнер положил голову ему на грудь и заснул, пуская слюни на его рубашку. Рэндалл отнес его в спальню. Он раскидал подушки и одеяла вокруг кровати, опасаясь, что сын ночью может упасть, а потом лег рядом с ним и сразу уснул, стоило только закрыть глаза.

Всю ночь он видел странные сны. Будто море вышло из берегов и затопило Аэран. Вместо домов кругом валялись деревянные обломки, и лишь каменный замок Вайтхолл стоял целым и невредимым. Рэндалл рыскал среди разрушенных зданий, и ему было не по себе оттого, что кроме него в городе не было ни души. Где же жители? Куда они пропали? Неужели их всех поглотило море?

А потом он услышал тихий шепот:

«Рэй, спаси меня…»

Он обернулся на звук и увидел в одном из окон Вайтхолла знакомый силуэт.

Аврора звала его, тянула к нему руки, закованные в кандалы.

Он хотел было рвануть к ней, но тут почувствовал, как кто-то бьет его по лицу.

Рэндалл открыл глаза и обнаружил, что Райнер сидит на нем верхом и шлепает ладошками по щекам.

– Иглать хатю! – заявил он, как только Рэндалл открыл глаза.

Он совершенно не выспался. Странные сны не дали ему нормально отдохнуть.

Рэндалл протянул руку к Райнеру, чтобы обнять его, и обнаружил, что тот намок по самую грудь.

– Блестяще, – пробубнил про себя он. – Ты напрудил в мою кровать. За такое вопиющее безобразие ты обязан будешь кормить меня с ложечки, когда я стану дряхлым дедом.

Райнер звонко рассмеялся, и Рэндалл не смог сдержать улыбки, но та быстро померкла. С пропажи Авроры прошли сутки, а вестей до сих пор не было. Поисковые отряды вернулись ни с чем. Из-за снега следов обнаружить не удалось.

Передав сына нянькам и пообещав ему вернуться, как только освободится, Рэндалл отправился в кабинет и написал письмо Тристану, у которого была обширная сеть шпионов по всему материку. Если кто и сможет помочь отыскать Аврору, то это Тристан. Вот только Рэндалл не знал, где находится его брат в данный момент. Он отправил почтового голубя в Гринкасл, хотя надежда, что Тристан там, была слишком призрачной. Рэндаллу снова казалось, что весь мир ополчился против него. И только под вечер удача впервые улыбнулась ему.

Тристан сам прибыл в Вайтхолл…

В качестве официального представителя кронпринца Артура.

– Мне жаль, Рэндалл, – искренне сказал Тристан, когда они остались в кабинете наедине. – Аврора у Артура.

Рэндалл одновременно почувствовал и облегчение оттого, что появилась хоть какая-то новость о его любимой, и гнев на Артура, и страх неизвестности.

– Что с ней? Как она? Ты ее видел? Что нужно Артуру? – Он в нетерпении завалил Тристана чередой вопросов.

Брат поморщился, как от сильной головной боли, и налил себе вина. Опустошив бокал, он откинулся на спинку кресла и закинул ноги на стол.

Все это время Рэндалл, прищурившись, следил за ним и с трудом сдерживал порыв швырнуть в него чем-нибудь тяжелым.

– Ты ответишь мне или так и будешь валяться? – с раздражением спросил он, когда Тристан начал массировать виски.

– Заткнись. Я не спал три ночи. Как же мне опостылели эти ваши разборки и междоусобицы. То Арон собирается поднять восстание, то Артур похищает Аврору, а теперь ты гундишь мне под ухо, когда я хочу тебе помочь. Не семейка, а настоящее проклятье!

Рэндалл пропустил тираду мимо ушей:

– Где Аврора?

– Я не знаю.

Желание запустить чем-то в Тристана росло с каждой секундой.

– Что значит не знаешь? Ты должен был узнать!

Тристан убрал руки от головы и злобно прищурился.

– Я. Тебе. Ничего. Не должен, – отчеканил он холодным тоном. – Где, черт подери, твоя хваленая сдержанность? Успокойся и включи мозги. Уж поверь, я тоже переживаю за Аврору. Я ее, знаешь ли, люблю гораздо сильнее тебя.

Рэндалл раздраженно фыркнул, даже не обратив внимания на своеобразное признание в любви родного брата.

Тристан закатил глаза.

– Ничего с твоей Авророй Артур не сделает. Она нужна ему живой. Он и сам заинтересован в том, чтобы ни один волосок с ее головы не упал. Так что на этот счет можешь не переживать.

– Что ему нужно от меня? Он собирается рассказать Дайну о моем происхождении?

Тристан помрачнел.

– Хуже. Он откуда-то узнал, что служанка Авроры якобы убила Герольда, а ты инсценировал ее казнь. Если Дайн узнает, что ты укрываешь в замке убийцу царевича…

Рэндалл чертыхнулся и сжал руки в кулаки.

Кто еще его предал? Томас божился, что не выдал его тайну, и он не соврал. Закария сразу бы распознал ложь. Значит, в его кругу были еще предатели.

– Какие условия? – спросил он, удерживая остатки самообладания на краю пропасти.

Тристан выгнул бровь.

– Артур прислал тебя не просто так. Верно? Он хочет, чтобы я выполнил его условия взамен на Аврору и его молчание. Что я должен сделать? Отказаться от титула?

Тристан убрал ноги со стола и, упершись локтями в колени, сцепил руки в замок. Черными как уголь глазами посмотрел на Рэндалла так, будто пытался проникнуть в его разум и разгадать все потаенные мысли.

– Артур не настолько глуп. Он действует весьма аккуратно… – Тристан холодно усмехнулся. – Как ему кажется. Ты прав, у него есть условия.

– Говори.

– Он хочет переписать мирное соглашение. В новом договоре будут значиться другие пункты. – Тристан вытащил из внутреннего кармана сюртука небольшой свиток и бросил его на стол.

Рэндалл развернул его и вчитался в текст:

1. Повышение всех налогов на десять процентов.

2. Расположение войск на границах Ардена.

3. Отстранение с поста главного советника Алистера Грея и назначение на его место Арнольда Дарена.

4. Передача 2/3 арденийских шахт во владение Вейландов.

5. Взятие на себя обязанностей за подавление любых недовольств и восстаний арденийцев.

– Это все? – спросил Рэндалл, с трудом слыша собственный голос. Кровь шумела в ушах, словно бурлящий поток. – Артур сумасшедший, если думает, что арденийцы выполнят эти условия.

– Он уверен, что ты сделаешь все, чтобы вернуть любимую. Даже сломишь волю собственного народа. Но это еще не все, Рэндалл. – Тристан совсем поник. Он отвернулся, словно не мог смотреть в лицо Рэндалла в тот момент, когда озвучит последнее условие.

– Что еще?

– Артур требует, чтобы ты отправил Райнера и Рэна в Фортис ему на воспитание. Последние потомки Корвинов должны расти в беспрекословной преданности и послушании династии Вейландов.

– Когда? – едва слышно спросил Рэндалл. Он не мог говорить в полный голос, иначе выдал бы свое отчаяние.

– У тебя ровно две недели на раздумья. В случае согласия Артур даст вам с Авророй три месяца, чтобы побыть с детьми. После они отправятся в столицу и будут навещать вас два раза в год. В случае твоего отказа Артур отправит Аврору в Колдхейм с вестью о том, что ты грязный бастард и соучастник в убийстве царевича Герольда.

Рэндалл молчал. Казалось, он летит в бесконечную пропасть, на дне которой его ждут острые каменные шпили.

– Мне очень жаль, Рэндалл, – услышал он голос Тристана сквозь шум крови, напоминавший рокот морских волн.

Глава 16

Рэндалл не мог сомкнуть глаз всю ночь.

Райнер снова остался с ним. Лежал на соседней подушке на животе, подогнув ножку в колене, и тихо посапывал. Рэн же вторую ночь спал в комнате Закарии и Тины. Рэндалл был благодарен им за то, что они согласились позаботиться о его племяннике, ведь тот напрочь отказывался оставаться с нянечками, а с ним самим и подавно. Однако Рэндалл планировал на время отправить Тину с ребенком в Деревню Предков. Теперь, когда враги знали о ее якобы причастности к смерти Герольда, она была в опасности. Рэндалл был уверен, что и Закария забыл про сон.

Как быть в сложившихся обстоятельствах? Какое решение принять? Какой шаг может стать спасительным, а какой – прыжком в пропасть?

Если он выполнит условия Артура, то народ Ардена отвернется от него. Он восстанет не только против Юга, но и против самого Рэндалла. А Аврора? Рэндалл помнил, как отчаянно она рыдала, когда ее чуть не разлучили с Рэном. Как он будет смотреть ей в глаза, если своими же руками отправит детей в логово зверя? И кто даст ему гарантии, что даже после выполнения условий Артур оставит его в покое? Мог ли он рассчитывать на то, что его семья будет в безопасности?

Если же откажется, то потеряет Аврору и развяжет войну.

Рэндалл задремал только под утро и увидел сон. Будто со стороны наблюдал, как он сам, только лет на десять моложе, сидит за столом в библиотеке и изучает карту Великого Материка. Рядом находился дедушка. Седые волосы Райнера Корвина были зачесаны назад, открывая высокий лоб. Он сидел прямо, как натянутая струна, и даже не прислонялся спиной к креслу.

Рэндалл с тоской смотрел на деда. Как бы ему хотелось поговорить с ним. Хотя бы недолго. Спросить совета, узнать, как быть дальше.

– Дедушка, почему арденийцы так жаждут войны? – спросил маленький Рэндалл, отвлекшись от карты.

– Не войны, сынок, а свободы.

– Но мы ведь неплохо живем, налоги хоть и высокие, но посильные, народ Ардена не страдает. Почему нельзя забыть о конфликтах и просто спокойно жить в составе Южного королевства?

– Рэндалл, помимо высоких налогов существует много причин, почему Арден снова хочет стать независимым. И ты их знаешь.

– Арден остановился в развитии из-за кучи барьеров, установленных Югом. Южане выкачивают из наших земель все полезные ресурсы. – Рэндалл монотонно перечислил заученные предложения.

– Скажи, Рэндалл, что станется с волком, если его посадить в клетку?

– Он погибнет в неволе.

Райнер одобрительно кивнул.

– А что, если его приручить?

Маленький Рэндалл задумался. Он точно знал, что в вопросе дедушки кроется подвох, и не хотел ударить в грязь лицом.

– Он будет жить дольше, чем в клетке… – Рэндалл задумчиво посмотрел в окно и в этот момент заметил старого кота Монстрика. Тот лежал на лужайке, подставив пушистое пузико солнечным лучам. Рэндалла осенило. – Он станет обычным домашним питомцем. Утратит свою суть.

Райнер широко улыбнулся и потрепал мальчика по густым волосам.

Взрослый Рэндалл, наблюдающий за ними, тяжело сглотнул. Ему тоже хотелось почувствовать тепло морщинистой крепкой ладони. Это прикосновение было для него всегда сродни отцовскому.

– Молодец, сынок. Для хищника клетка даже с хорошими условиями все равно что тюрьма, которая постепенно погубит либо тело, либо дух. Под гнетом Юга арденийцы рано или поздно перестанут быть собой. Мы уже частично переняли традиции южан, забыв свои. Все меньше детей в Аэране говорят на родном наречии, а молодежь стремится в Фортис. Некогда процветавшее королевство скоро станет лишь полузабытой легендой в сердцах немощных стариков. Вот чего боится народ Ардена и поэтому жаждет свободы. Или южане усилят тиски для контроля над Арденом, или же мы исчезнем как народ.

Рэндалл распахнул глаза.

В комнату проникали первые солнечные лучи сквозь щель между плотными шторами.

Он позвал служанку и оставил с ней спящего Райнера, а сам быстро принял ванну и направился в покои Тристана.

– Ты издеваешься?! – с порога закричал Тристан, когда Рэндалл после пяти минут бесконечного стука в дверь вошел в его спальню, так и не дождавшись ответа.

– Вставай, надо срочно поговорить.

– Иди в пекло! – Тристан швырнул в него подушку, а другой накрыл голову, демонстрируя явное нежелание общаться.

Рэндалл не церемонясь прошел в комнату и уселся на край кровати, вытянув ноги.

Тристан приподнял подушку, покосившись на него, а потом нарочито громко выругался и поднялся с постели.

– И за что Единый наградил меня кучей братьев? Будь у меня сестры, я бы выдал их всех замуж на соседний континент, и дело с концом. От вас же одни хлопоты да неприятности. – Непрерывное ворчание Тристана сопровождалось громким шарканьем и шелестом одежды, которую он подбирал со всех поверхностей в комнате.

«Опять провел бурную ночь с одной из служанок», – подумал Рэндалл, наблюдая, как брат заглядывает под кровать в поисках рубашки.

– Я в умывальню, надеюсь, ты не потащишься за мной и туда? Боюсь, брат, если ты увидишь меня голым, то перестанешь чувствовать себя настоящим мужчиной, – раздраженно хмыкнул Тристан и направился к маленькой двери в углу комнаты, на ходу поправляя ночные штаны.

В любое другое время Рэндалл бы обязательно отпустил колкость в ответ, но сейчас не был расположен к привычным перепалкам со старшим братом.

– Иди уже, – буркнул он и прислонился к изголовью кровати, закрыв глаза.

Тристан вернулся через несколько минут. Одетый с иголочки, с идеально причесанными, еще влажными волосами, с привычной надменной улыбкой на лице и сверкающей серьгой в ухе, он выглядел так, будто не мчался в Аэран несколько бессонных ночей, а отдыхал у морского побережья.

– Ну, рассказывай. Ты придумал план?

– Можно и так сказать. Мне нужны услуги твоей гильдии.

– Я уже сказал тебе, что не знаю, где Артур прячет Аврору. Но мои люди занимаются поисками.

– Нет, я хочу отыскать кое-кого другого.

Тристан, в это время собиравшийся выпить воды, так и замер со стаканом на полпути ко рту.

– Не понял.

Рэндалл закинул ногу на ногу и поправил подушку за спиной. Он по-прежнему лежал на кровати Тристана, чем вызывал его раздражение.

– Артур нашел мое слабое место и решил ударить по нему. Я хочу сделать то же самое.

Тристан скептически выгнул бровь и сделал глоток воды.

– Рэндалл, если ты намереваешься похитить его жену Терезу, то он тебе еще сверху заплатит, лишь бы больше в глаза ее не видеть. Я вообще удивлен, как он до сих пор не избавился от нелюбимой жены, инсценировав несчастный случай.

– Я говорю не про Артура.

– А про кого? – недоуменно спросил Тристан и поставил стакан на стол, но уже в следующий миг на его лице проступило понимание. – Ты имеешь в виду…

– Именно. Кому из братьев Артур доверяет, как себе? Только Калебу. Если кто и знает о местонахождении Авроры, так это он. Я уверен, Артур спрятал ее там, куда мы не сможем подобраться. Мало узнать местонахождение, нужно проникнуть туда незамеченными и уйти с Авророй. И в этом нам поможет Калеб.

– Он не станет. И ты не сможешь его подкупить. И жену он свою не лю… – Тристан замолк на полуслове и недоверчиво усмехнулся. – С каких пор ты стал таким коварным засранцем?

– С тех самых, как по милости брата оказался в рабстве, – холодно отозвался Рэндалл. – Калеб ведь до сих пор тайно встречается со своей возлюбленной служанкой. Как ее зовут? Майя? Мойра?

– Майя. И я даже знаю, где она живет.

– Отлично. Мы похитим Майю, и если Калеб хочет сохранить ей жизнь, то поможет мне освободить Аврору до истечения двухнедельного срока.

– Ты не убьешь невинную девушку.

– Не убью. Но откуда Калебу знать, на что я способен в гневе и отчаянии? – Рэндалл наклонился к тумбочке, налил воды в стакан и осушил его за пару глотков. – А еще я хочу организовать тайную встречу с Ароном.

Тристан задумчиво потирал пальцами подбородок, уставившись куда-то мимо Рэндалла.

– Значит, ты не примешь условия Артура? – нарушил он воцарившуюся тишину.

– Нет.

– Что ты задумал?

Рэндалл изучающе смотрел на Тристана, размышляя над тем, может ли довериться ему до конца.

– Аданат, – после долгого молчания вымолвил он.

– Что?

– Это арденийский ритуал. Испытание Хладными водами.

– А-а-а, – понимающе протянул Тристан. – Я что-то слышал об этом. Тебя, кажется, еще в детстве окунули в водопад, и с тех пор ты с головой и не дружишь.

Рэндалл пропустил мимо ушей очередную колкость.

– То была проверка, достаточно ли во мне крови Корвинов, чтобы перенять титул Хранителя. Я ведь потомок рода по женской линии. Аданат – это священный ритуал клятвы верности народу. В древности его проходили все короли Ардена.

Лицо Тристана вытянулось в изумлении.

– Собираешься бросить вызов Артуру? – еле слышно спросил он.

Рэндалл поднялся с кресла и подошел к окну. Вдали на востоке простиралась цепь Мглистых гор, а на западе под лучами солнца искрилось сапфировым блеском Белое море. Окутанный утренней дымкой, Аэран медленно просыпался, и с разных сторон доносились крики петухов и ржание коней в стойлах.

– Нет, Тристан, – спокойно ответил Рэндалл.

Дедушка был прав, когда еще много лет назад предупреждал его, пятнадцатилетнего мальчишку, что рано или поздно Арден сдастся и вымрет как народ под гнетом Юга либо утратит последнюю каплю терпения и восстанет.

– Вызов бросили мне, ожидая, что я сдамся без боя. Но они ошиблись. Даже у моего терпения есть предел.

Глава 17

В тот же день Тристан покинул Аэран, пообещав, что сохранит его планы в секрете.

Затем состоялось очередное совещание Совета, которое продлилось до поздней ночи. Лорды разделились во мнениях. Кто-то призывал Рэндалла к осторожности и просил назначить кронпринцу личную встречу, а некоторые согласились с его решением. Однако все без исключения поддержали его в нежелании выполнять условия Артура.

Рэндалл впервые чувствовал уверенность в том, что делает.

На протяжении долгих лет он сомневался, считал себя недостойным титула Хранителя, недостойным быть потомком великого рода Корвин, но последние события что-то изменили в нем. Да, Рэндалл страшился будущего, но больше не сомневался. Даже на бойцовой арене он сумел изменить устоявшиеся порядки в свою пользу и вышел бы победителем, если бы не пошел на поводу у собственных чувств. Но Артур не знал, что он усвоил столь горький урок и повторять прошлые ошибки не намерен.

Рэндалл не станет выбирать между Арденом и Авророй. Как истинный правитель, он возьмет все, что принадлежит ему по праву.

Через три дня Рэндалл отправился в Деревню Предков, оставив Алистера за главного в Вайтхолле. Вместе с ним замок покинул Закария со своей семьей. Рэна с Райнером он тоже взял с собой, поскольку после похищения Авроры не мог оставить их одних. Райнер стал хвостиком Рэндалла и всюду следовал за ним. Рэн тоже постепенно привык к его обществу и перестал сторониться. Правда, оба ребенка все еще тосковали по Авроре и часто капризничали.

– Скоро ваша мама вернется, обещаю!

Рэндалл был твердо убежден, что не оставит камня на камне от Голдкасла, но вернет Аврору домой.

Накануне ритуала Рэндалл оставил детей в доме Клейтонов на попечении бабушки Гретты, Клариссы и Энни, а сам отправился в дом на отшибе деревни, в котором они когда-то провели с Авророй первую ночь. Он долго просидел в кабинете, изучая десятки глиняных табличек, которые по его приказу перенесли из библиотеки в пещере еще до отъезда. Рэндалл хотел найти больше сведений о ритуале единения и загадочных кольцах, которые носили Ардан и Эленика, но его поиски были тщетны.

За несколько часов до рассвета в дверь кабинета постучались.

– Закария? Уже пора? – спросил Рэндалл, увидев на пороге дома адепта.

– Ритуал скоро начнется, старейшины и лорды уже собираются в пещере за водопадом.

Рэндалл ощутил толику волнения. На дворе стояло начало марта, но зима в этом году не желала отступать так скоро. На земле плотным ковром стелился снег, а вода в горном озере была ледяной. Водопад, под которым он должен будет простоять два часа до наступления рассвета, мог его запросто убить.

Закария протянул ему пузырек с багровой жидкостью.

– Выпейте его сейчас, как раз к обряду и подействует.

– Что это?

– Мы с Тиной приготовили снадобье. Оно сделано на основе перцовой настойки, северных трав, которые имеют согревающий эффект, и… – Закария нахмурился, будто размышляя, стоит ли называть оставшиеся ингредиенты.

– Что еще? – с подозрением спросил Рэндалл, изучая пузырек при свете молодого месяца.

– В снадобье есть особый компонент, который точно поможет вам пережить ритуал и не умереть от холода.

– Какой?

Крапинки в глазах Закарии вспыхнули, и он продемонстрировал порезанную ладонь.

– Моя кровь.

Рэндалл почувствовал странное жжение в груди.

Сколько же секретов хранил Закария? Какую цену платил за свои способности и как на него повлияло изгнание из Ордена? Бывший адепт никогда не делился личными переживаниями, но что-то подсказывало Рэндаллу, что этот жест доброй воли очень много значил и для самого Закарии.

Но Рэндалл не мог принять его помощь.

– Я не могу это взять, Закари, прости. – Он вернул флакон, но Закария лишь скрестил руки на груди, давая понять, что не возьмет его назад.

– Еще как можете.

Рэндалл покачал головой.

– Это противоречит правилам. Я должен доказать всем…

– А если вы умрете? Кто спасет княжну Аврору? Кто спасет Арден? – Закария хмыкнул. – Для будущего короля вы излишне честны, принц Рэндалл. С этим нужно что-то делать, и желательно прямо сейчас. Истинный король использует любые возможности, чтобы защитить народ, – и даже грязные методы.

Рэндалл нахмурился и повертел флакон в пальцах. Ему не хотелось признавать это, но Закария был прав. Рэндалл сжал его плечо, и тот коротко кивнул.

– Спасибо.

– На вкус снадобье гадкое, но воду после него не пейте. Ослабит действие, – посоветовал Закария напоследок и ушел.

Рэндалл проводил его взглядом, пока он не скрылся за домами, а потом откупорил пробку на пузырьке и выпил содержимое.

Закария слегка преуменьшил. Снадобье оказалось не просто гадким на вкус, оно было отвратительное. Рэндалл с трудом сдержал тошноту, пока жидкость потоком горячей лавы стремилась к желудку. Прошло несколько минут, прежде чем горький привкус во рту поутих.

Рэндалл прошел к письменному столу и взял в руки шкатулку, привезенную из Аэрана. В ней лежал массивный серебряный перстень, на котором был выгравирован ворон, расправивший крылья. Герб Корвинов. Когда-то перстень принадлежал его дедушке, и совсем скоро он украсит его палец.

Рэндалл больше не сомневался. Он достоин.

Он поднес холодный металл к губам.

– Клянусь, дедушка, ты будешь мной гордиться! – шепнул он, глядя в окно. Там, вдали, виднелся Великий арденийский водопад.

Каким-то непостижимым образом Рэндалл знал, был уверен, что будь дедушка рядом, то обязательно сказал бы ему: «Я всегда тобой гордился, сынок!»

Рэндалл глубоко вздохнул, сжал в руке перстень и отправился к пещере. Он шел навстречу судьбе с полной уверенностью, что поступает правильно.

В пещере уже собрались старейшины из шести племен-основателей, включая Нила, а также бабушка Гретта, лорд Брайан и Леонард Норвилл, прибывшие с Рэндаллом из Аэрана, и Закария.

Сквозь толщу водяного потока, падающего с вершины скалы, Рэндалл различал расплывчатые силуэты жителей Деревни Предков. Они стояли на берегу озера в ожидании великого ритуала, который не совершался уже на протяжении сотни лет.

По историческим сведениям, последний раз ритуал пытался пройти двоюродный прапрадед Райнера Корвина. Это случилось в конце августа, но воды Великого водопада всегда были ледяными – потому-то их и называли Хладными. Через три дня после ритуала он умер от воспаления легких.

Но Рэндалл не собирался умирать так рано. Он пережил шторм, крушение корабля и рабство. Этот ритуал придаст ему сил. Он уверен.

Рэндалл остановился у большой каменной плиты. В последний раз он был тут вместе с Авророй, когда они проходили ритуал единения душ. Как и в прошлый раз, на плите лежали три важнейшие реликвии народа Ардена: серебряная чаша, кинжал, рукоять которого была инкрустирована лазурными алмазами, и корона. Все три предмета принадлежали Ардану Корвину.

– Уважаемые старейшины! – Он обернулся к шестерым мужчинам, что являлись потомками великих семей. – Я, Рэндалл Регулус, рожденный от крови Корвинов, пришел просить вашего благословения на ритуал Аданат.

– Назови причины своего намерения, – зычным голосом спросил Нил, вожак Деревни Предков.

Рэндалл окинул собравшихся холодным взглядом.

– Я хочу вернуть своему народу то, что принадлежит ему по праву. Свободу.

– Не из-за жены ли ты делаешь это, сынок? – раздался из угла пещеры глубокий старческий голос.

Это говорил один из старейшин, Тай Радгар. Первый из Радгаров – Олан – был судьей племени при Ардане Корвине, и с тех пор его род считался символом справедливого суда.

– Я мог бы уже сжимать супругу в объятиях, если бы согласился на условия брата. Но цена этого непомерно высока. Ее заплатил бы весь народ Ардена. Поэтому я здесь.

Тай одобрительно склонил голову. Старейшины переглянулись и закивали вслед за ним.

Первым к Рэндаллу подошел Нил. Он взял с плиты кинжал и протянул рукоятью вперед.

– Клянешься ли ты, Рэндалл Регулус, защищать свой народ верой и правдой и стать его верным воином?

Предок Нила, Аякс Клейтон, был лучшим воином племени Ардана. Клейтоны воплощали силу и отвагу.

– Клянусь, – громко ответил Рэндалл. Он закатал рукава рубашки и, взяв кинжал, сделал надрез у локтевого сгиба. Из раны выступили алые капли и тонкой струйкой потекли на каменный пол пещеры.

Затем из ряда старейшин выступил Колин Мор, чья родословная славится лучшими целителями и по сей день.

– Клянешься ли ты делать все возможное для процветания Ардена?

– Клянусь!

На руке Рэндалла появился второй порез, чуть ниже первого.

– Клянешься ли ты править, не преступая законы Единого, и сохранять набожность вопреки искушениям, что подстерегают всех королей? – спросил Якоб Отлер, служитель божьего дома, который уже долгие столетия стоял у подножия Мглистых гор в Деревне Предков.

– Клянусь!

По руке уже вовсю текла кровь, но Рэндалл не мешкая сделал третий неглубокий надрез у запястья и перехватил нож правой рукой.

Вперед выступил Роланд Сойер. Его род славился талантливыми кузнецами и добытчиками драгоценностей из недр Мглистых гор.

– Клянешься ли ты быть трудолюбивым, проявлять усердие в этом нелегком деле и не предаваться лени и праздности?

– Клянусь! – Он сделал первый порез на левой руке.

Пятым свидетелем клятвы стал Деус Акил, ученый и хранитель древней библиотеки.

– Клянешься ли ты проявлять мудрость в правлении и стремиться к просветлению?

– Клянусь! – Не обращая внимания на боль в руке, Рэндалл сделал следующий порез. Пол под ним был уже забрызган кровью.

Последним подошел Тай Радгар.

– Клянешься ли ты, сын Ардена, править справедливо? Клянешься ли стать достойным своего славного предка Ардана Корвина?

– Клянусь!

Рэндалл рассек кожу у запястья левой руки и отложил окровавленный кинжал на каменную плиту. Руки мелко подрагивали от неприятной боли, но он сохранял хладнокровие.

Впереди его ждало самое сложное. Испытание Хладными водами.

Выпитое снадобье уже начало действовать, и Рэндалл чувствовал жар во всем теле. Однако он знал, что выстоять под мощным потоком ледяной воды будет крайне тяжело.

– Мы благословляем тебя, Рэндалл Регулус от крови Корвинов! – сказал Нил так громко, что его голос заглушил даже шум водопада. – Пусть Единый очистит твое тело, твое сердце, твои помыслы и закалит дух твой Хладными водами! Ступай, сын Ардена, и докажи, что достоин своего имени!

Рэндалл скинул рубашку и подошел к самому краю пещеры. Туда, где с вершины скалы падал мощный водный поток. Его тело пробила дрожь. Казалось, будто в кожу вонзились сотни острых кинжалов, и каждый из них стремился ранить как можно больнее. Но Рэндалл не поддавался страху. Глубоко вздохнув, он опустился на колени и склонил голову. Бессмысленно противостоять яростной стихии. Он готов был покориться ей, чтобы впитать в себя силу, хранившуюся в священных водах.

Он закрыл глаза и начал считать про себя. Расслабиться. Не паниковать. Концентрировать внимание на жаре в теле, вызванном действием снадобья. Как только доходил до ста, он немного отползал назад, чтобы набрать воздуха в легкие, и снова погружался в водный поток.

Выдержать два часа в ледяной воде – довольно суровое испытание, однако Рэндалл не забыл, как больше месяца прожил с гноящимися ранами в грязной сырой темнице без единого источника света, еды и удобств. Здесь же ему предстояло провести всего два часа.

Он выстоит.

Вытерпит.

Холод заполнял тело и разум. Мысли путались, кожу жгло неистовой болью, но Рэндалл продолжал считать. Сильнее всего боль ощущалась в руках, на которых остались порезы от принесенных клятв. Кровь смешивалась с водой и утекала в озеро, по крупицам забирая силы Рэндалла. Струи нещадно хлестали по лицу, били по спине и плечам, оставляя синяки.

Когда счет перевалил за тысячу, его зубы стучали так громко, что казалось, звуки доносились до жителей деревни, собравшихся на берегу. Рэндалл уже не чувствовал ни рук, ни ног, но жжение в груди помогало сосредоточиться.

Когда Рэндалл досчитал до тысячи, он потерял сознание. Ему мерещилось, что он тонет в морской бездне и сквозь толщу воды слышит голос.

Ее голос.

Она звала его.

Рэндалл дал обещание вернуть ее и намеревался его сдержать.

Придя в себя, он обнаружил, что лежит на камнях. Из-за шума воды Рэндалл ничего не слышал, но догадывался, что находившиеся в пещере люди наверняка переполошились. Он с трудом поднял голову. Ему срочно нужен был воздух. Легкие жгло от его нехватки. Тело, казалось, привыкло к холоду, но конечности онемели. Рэндаллу стоило огромных усилий вызволить голову из водного потока. Он с трудом вдохнул утренний воздух, который ощущался так, будто он проглотил булыжник.

Тонкая полоса света, сквозь воду проникающая в пещеру, вселила в него надежду.

Рэндалл бросил последние силы, чтобы подняться и встретить восходящее солнце на ногах. Как и подобает королю. Сопротивляясь мощи водопада, он выпрямил спину и поднял голову. Глаза слепил ледяной поток и яркий солнечный свет. Превозмогая режущую боль в конечностях, он прошел вперед сквозь толщу воды и встал на широкий каменный выступ сбоку от водопада. Его тело дрожало, зубы стучали друг о друга, а он сам чувствовал убийственную слабость от кровопотери. Но он выстоял. Выдержал это испытание.

Ему на плечо сел Хлебушек. Рэндалл был уверен, что все это время он кружил здесь, тревожась за хозяина.

При виде Хранителя люди на берегу возликовали.

Вернее, уже не Хранителя.

Обойдя водопад через проход сбоку пещеры, на каменный выступ вышли Старейшины, Закария и бабушка Гретта. Закария накинул на плечи Рэндалла теплый плащ, подбитый мехом, и ободряюще похлопал по плечу. Если бы не его снадобье, Рэндаллу пришлось бы гораздо хуже.

– Уважаемые старейшины! – громко, перекрикивая рев водопада, провозгласила Гретта. – Принимаете ли вы клятву Рэндалла Регулуса от крови Корвина?

– Принимаем! – хором ответили те.

Нил передал ей чашу Ардана и ритуальным кинжалом сделал на своей правой ладони глубокий надрез. Бабушка Гретта подставила чашу под тонкую струйку крови, стекающую с его руки. Остальные старейшины проделали то же самое, а бабушка собрала их кровь. Затем она приблизилась к водопаду и набрала воды.

– Прими судьбу свою, сын Ардена, и стань тем, кем видят тебя верные сподвижники и подданные!

Рэндалл забрал кубок из ее рук и в несколько глотков осушил его. От приторного, слегка солоноватого вкуса крови ему стало дурно. Но и это испытание он выдержал.

Он опустился на одно колено, и бабушка Гретта надела на его голову древнюю корону.

– Да здравствует Рэндалл Регулус! Да здравствует король Ардена!

Рэндалл поднялся на ноги и повернулся к людям, стоявшим на берегу озера. Ворон кружил над его головой, громко каркая.

Жители деревни опустились на колени, скандируя его новое имя.

Рэндалла Вейланда больше не существовало.

Он погиб в Белом море во время кораблекрушения, подстроенного кровным братом.

Из вод Великого водопада возродился Рэндалл Регулус Корвин – король и защитник Ардена.

Глава 18

Аврора провела в плену десять дней, хотя Калеб продолжал говорить, что она просто «находится в гостях».

– Ты не пленница, княжна. Пленники не могут свободно передвигаться по дому и выходить на улицу, – сказал он, когда единственный раз за эту неделю посетил каменный дом на отшибе разрушенной деревни.

Да, Аврора могла спокойно разгуливать по территории возле дома, но дальше чем на сто метров Тэренс ее не отпускал. Хотя в этом не было никакого смысла. На километры вокруг простирались поля. Если бы Аврора попыталась сбежать, она бы не смогла нигде спрятаться, и ее бы быстро поймали. Только если не удастся уехать верхом.

Лошади содержались в одном из домов, у которого сохранилась крыша, но почти до основания разрушилась одна стена. Импровизированную конюшню всегда сторожил караульный. В доме тоже находилось не менее десяти солдат во главе с Тэренсом. Мужчины были очень почтительны с Авророй и старались не попадаться ей на глаза, когда она спускалась на первый этаж. Будто это могло помочь ей забыть, что она пленница. Именно так она чувствовала себя, что бы Калеб ни говорил. Аврора безумно тосковала по дому и семье и сходила с ума от переживаний.

– С твоим сыном и племянником все в порядке, не волнуйся. Артур бы не причинил им вреда. Они и его племянники тоже. – От уверенности, с которой говорил Калеб, хотелось смеяться. Кровное родство не остановило Артура отправить Рэндалла на верную смерть.

Аврора постоянно думала о Райнере и Рэне и даже по ночам не могла выкинуть из головы Рэндалла. Как он? Ищет ли ее? Придет ли за ней?

Первые два дня после похищения она как одержимая не сводила глаз с обручального перстня и шептала мольбы о помощи, будто хотела заговорить камень. Ее не покидала безумная надежда, что Рэй услышит ее.

На третий день Аврора поняла, что нельзя сидеть сложа руки. Она продолжала твердо верить, что Рэндалл сделает все возможное, чтобы спасти ее, но если у нее есть хотя бы один шанс выбраться самой, то она обязана попытаться.

Поэтому она стала наблюдать.

Караульные сменялись три раза в день: утром, в обед и вечером. Иногда состав стражи менялся. Больше всех, как казалось Авроре, угрозу представлял Тэренс. Он был здесь за главного и не спускал с нее глаз, когда она слонялась по дому или выходила на улицу. Однако каждые два дня Тэренс уезжал куда-то на север и возвращался только через сутки. Аврора решила, что если бежать, то в день его отсутствия.

Самым важным звеном в ее шатком, как карточный домик, плане была служанка Уна. Она жила в соседней деревне и приезжала каждое утро на старой кобыле. Она привозила с собой продукты, готовила на кухне еду для Авроры и солдат и убиралась в ее комнате. Уна не отличалась острым умом и проницательностью, много говорила и всеми силами пыталась выслужиться перед «важной леди».

Это должно было сыграть на руку Авроре. Она с первых дней относилась к девушке мягко и чутко, чтобы расположить ее к себе. Уж чему-чему, а хитрости, притворству и плетению интриг ее обучал лучший из лучших.

Тристан.

– У вас такие красивые густые волосы, госпожа, вот бы и мне такие!

Уна заплетала ей косы, пока Аврора сидела у окна, уставившись вдаль, и пыталась прикинуть, сколько времени ей потребуется, чтобы миновать соседнюю деревню и попасть в ближайший город.

– Спасибо, Уна, – отозвалась она и выдавила из себя заученную улыбку, хотя служанка не видела ее.

– Небось гордитесь такой добротной шевелюрой? – Уна говорила о ее волосах, как о конской гриве, но Аврора не обижалась.

– Нет, если честно, даже не задумывалась о них как о предмете гордости.

– Везет вам. Будь у меня такие волосы, я бы никогда не заплетала их, чтобы все девки деревенские видели такую красотищу и лопались от зависти! Да только мне хвастать нечем. – Уна с досадой вздохнула и отступила на пару шагов, любуясь своими трудами.

Аврора потрогала туго заплетенные косы и благодарно улыбнулась служанке.

– Скоро и твои волосы отрастут, будет чем похвастаться.

– О, это вряд ли. Меня как обрили налысо четыре года назад, так мои куцые лохмы до сих пор не желают расти.

– Налысо? – ужаснулась Аврора. Неужели на Юге так сурово обходились с блудницами?

– А как быть, если у меня лишай появился на ползатылка? Ох и лупила меня мать, говорила, что так мне, дурехе, и надо, нечего было уличных котов кормить да гладить.

Стыд за неверные умозаключения в отношении Уны и сочувствие затопили Аврору.

– Твоя мама не права. У тебя очень доброе сердце, раз ты печешься о бедных животных, – сказала она и коснулась ладони девушки. – А волосы твои можно укрепить, чтобы росли густые и красивые.

– Как же их укрепить? – От похвалы Авроры служанка залилась румянцем, а в глазах появился восторженный блеск. Это сделало ее невероятно миловидной.

– Почаще полощи голову отварами репейника и луковой шелухи. Волосы будут крепкими и блестящими.

– Прямо как у вас? – с неподдельным восхищением спросила Уна. Она протянула руку к волосам Авроры, не осознавая, что переходит дозволенные границы, но Аврора не сердилась.

Внезапно ее осенило. Безумный план родился у нее в голове, пока Уна мечтательным взглядом любовалась ее длинными косами.

– Уна, могу я просить об услуге?

– Просите что угодно, моя госпожа!

Аврора прикусила губу, надеясь, что ее план сработает.

– Ты сама видишь, как я тоскую по дому, особенно по моим детям. – Она намеренно давила на жалость, уповая на то, что сострадательная девушка проникнется и ее болью. – Знаю, что ты никак не можешь повлиять на происходящее, но мне бы хотелось отвлечься от горестных дум. Занять себя чем-то.

Она с надеждой посмотрела на Уну. Та склонилась к ней и сжала ее ладонь обеими руками.

– Как я могу помочь вам?

– Ты не могла бы принести мне кусок ткани, иголку, нитки да ножницы? Для рукоделия, – как можно более непринужденным тоном попросила Аврора.

Уна нахмурилась, а Аврора внутренне сжалась. А что, если предатели пристально следили за ней в Вайтхолле и доложили Калебу обо всех ее привычках и увлечениях? В таком случае он мог рассказать Уне, что Аврора терпеть не могла заниматься рукоделием. В последний раз она брала в руки иглу, когда вышивала ворона на парадной мантии Рэндалла в честь его победного возвращения из похода. Это если не считать особую удлиненную иглу Закарии, которой он учил ее усыплять человека.

– Ткань да нитки с иголкой я могу принести, госпожа. Но ножницы…

Аврора едва заметно выдохнула.

– Уна, неужели ты думаешь, что я, слабая хрупкая женщина, обычными рукодельными ножницами смогу навредить здоровенным мужам с оружием и в доспехах?

Уна сконфуженно хихикнула.

– Ваша правда, госпожа. Простите меня, дуреху. Завтра обязательно все принесу.

Она сделала неуклюжий реверанс и вышла из комнаты.

Аврора была рада, что Уна даже не обернулась. Иначе увидела бы ее торжествующую улыбку и точно бы заподозрила неладное.

Все складывалось идеально.

На следующий день Уна принесла небольшую корзинку с рукоделием. Авроре стало даже неловко оттого, что она собиралась обмануть наивную девушку. Уна наверняка пожертвовала своими лучшими нитками и отрезами ткани. Аврора знала, как дорого нынче стоили красные, синие да зеленые нити, но ей нужны вовсе не они. Поэтому она тешила себя мыслью, что Уна сможет вернуть себе богатство.

В этот же день Тэренс должен был уехать. Аврора подслушала разговор двух солдат, когда прогуливалась вокруг дома. Она не знала, куда постоянно уезжал Тэренс, да это было и неважно. Главное, чтобы он убрался отсюда и облегчил ей побег.

Ближе к вечеру Аврора пожаловалась на головную боль и ушла к себе, попросив Уну не тревожить ее до ужина. Она вытащила ножницы из корзинки и проверила их остроту. Те были тупыми, как она и предполагала. Но за пару часов справиться было вполне можно.

Аврора распустила косы и с тоской провела по волнистым прядям, вспоминая, с каким обожанием Рэндалл всегда зарывался пальцами в ее волосы. Она тяжело вздохнула и срезала первую прядь по мочку уха. Густой локон упал и черной змейкой свернулся на полу.

«Главное не перестараться и не отстричь слишком коротко», – подумала она, срезая следующую прядь.

Аврора до самого заката нещадно кромсала некогда роскошную шевелюру. Когда дело было сделано, она боялась даже взглянуть на свое отражение в окне. Дрожащими руками Аврора смела отрезанные волосы под кровать и подошла к двери. Открыв ее, выглянула в образовавшийся проем и громко позвала служанку.

Как только раздались шаги, Аврора отпрянула к стене и прижалась к ней спиной.

– Вы меня звали, госпожа? – Уна открыла дверь и устремила взгляд на пустую кровать. – Моя госпожа?

«Прости, Уна».

С этой мыслью Аврора бесшумно подошла к служанке и, пока та не обернулась в ее поисках, схватила за шею, вонзив иглу между позвонками. Она мысленно взмолилась, чтобы длины рукодельной иглы хватило для усыпления девушки. В том, что она не промахнулась, Аврора была уверена. Не зря отточила прием до совершенства еще год назад. Закария очень гордился ею.

Уна тихо ойкнула, и через считаные секунды ее тело ослабло. Аврора успела подхватить ее за туловище, не давая упасть, и аккуратно уложила на пол.

Следующие бесконечно долгие минуты Аврора снимала со спящей девушки одежду. Потом крепко связала ее руки отрезком ткани, которую ей принесла сама Уна для вышивки, и самодельным кляпом закрыла рот. Укрыв ее теплым одеялом, Аврора быстро переоделась в простенькое коричневое платье. Оно было длинным и тесноватым ей в груди. Под кроватью ее ждал узелок с водой и едой: на протяжении нескольких дней она специально не ела хлеб и вяленое мясо, чтобы собрать провизию в дорогу. Аврора закинула узелок на плечо, осмотрела комнату, еще раз мысленно извинилась перед бедной Уной, которая проспит крепким сном часа три, и шмыгнула за дверь.

Сначала ей нужно было пробраться в импровизированную конюшню, не привлекая внимания стражников. Дальше ее путь пролегал через пустошь к деревне Уны, в которой она не собиралась задерживаться. Первую остановку Аврора планировала сделать в ближайшем городке – Олорфе. Там она собиралась продать изумрудные серьги, чтобы на вырученные деньги отправить по тракту парочку карет и подкупить несколько людей, которые бы повели ложным следом преследователей. Ведь ее обязательно будут разыскивать в этом городе. Сама Аврора намеревалась снять комнату в трактире и провести там ночь, и только после этого отправиться в путь. Возможно, ей даже удастся тайком отправить почтового голубя в Арден, чтобы Рэндалл выехал к ней навстречу.

План был отчаянный, полный прорех и держался лишь на шаткой вере Авроры в собственную удачу. Но это был ее единственный шанс.

Аврора спустилась на первый этаж и прошмыгнула мимо кухни. Там сидели трое солдат и ели похлебку, аромат которой витал по всему коридору. Ее желудок жалобно заурчал. Стоило все-таки поужинать перед побегом, но это бы отняло кучу времени.

Аврора сняла с крючка старый потертый плащ, который, судя по размеру, принадлежал Уне, накинула его на плечи и вышла из дома. Ее окутал морозный вечерний воздух. На улице смеркалось. Она слегка склонила голову, позволяя коротким темным прядям скрыть лицо от солдат, сидящих возле двери. Аврора молилась, чтобы они не заметили, что она была ниже Уны, а ее волосы – гораздо гуще и обстрижены криво и неопрятно. Но солдаты обернулись на нее лишь на мгновение и продолжили оживленный разговор. Она с облегчением выдохнула и продолжила путь к одному из немногих уцелевших деревянных домов.

Вот почему она выбрала для побега именно тот день, когда Тэренса не было. Внимательный как сокол, он бы сразу понял, что она не Уна.

– Эй, Уна! – крикнул один из мужчин, и сердце Авроры замерло. Она остановилась и попыталась сдержать дрожь в руках. Что делать? Если они узнают ее, то все пропало. – Ты что-то обронила.

Аврора опустила голову, чтобы спрятать лицо, и обернулась. Опустила взгляд в землю и на тающем грязном снегу увидела носовой платок. Она подобрала его и, кивнув мужчинам в знак благодарности, продолжила путь. Ей стоило неимоверных усилий не сорваться на бег к дому с покатыми стенами, где стояли лошади.

Когда она вошла в импровизированную конюшню, ей в нос ударили запахи лошадиного навоза и сена. В стойле находилось всего три лошади. Серая в яблоках [1] принадлежала Уне. Аврора не раз видела, как служанка уезжала в деревню на ней. Она уже сделала шаг к лошади, как раздался громкий храп. Аврора чуть не вскрикнула от испуга. В углу на скамейке, прислонившись к стене, спал мужчина. Кажется, его звали Грег.

Аврора потерла грудь в области солнечного сплетения, пытаясь утихомирить грохочущее от волнения сердце, и подошла к лошади. Она мягко погладила круп, чтобы дать кобыле привыкнуть к себе. Лошадь фыркнула и встряхнула головой, но продолжала стоять спокойно. Добрый знак.

– Уна?

Аврору будто окатили ледяной водой.

– Что? – не оборачиваясь, шепотом спросила она.

– Домой едешь?

Она кивнула.

– А почему шепчешь? Меня, что ли, разбудить боишься? – В голосе Грега звучала беззлобная усмешка. – Все равно уже разбудила.

– Я… я захворала, голос пропал. – Аврора старалась подражать деревенскому говору служанки.

– Попей горячего молока с топленым маслом, мигом поможет, – посоветовал Грег и громко зевнул.

– Спасибо.

Аврора засунула ногу в стремя и, оседлав лошадь, пустила ее рысцой. Они выехали из дома, и лошадь сама поскакала в сторону деревни.

Погони не было. Серебристый свет молодого месяца освещал ей путь, а ветер развевал короткие волосы, которые щекотали лицо и шею. Аврора почувствовала долгожданную свободу, но радоваться боялась. Еще рано. Нужно сначала добраться до Олорфа.

В деревне было безлюдно, хотя в окнах десятков домов горел мягкий свет. Аврора подстегнула лошадь, чтобы та скакала по главной дороге прямо к полю, за которым вдалеке темнел лес.

Грудь сжала необъяснимая тревога. Все складывалось подозрительно просто.

Аврора пересекла деревню, как ей казалось, меньше чем за полчаса и выехала на тракт, с обеих сторон которого простирались необъятные поля. Через лес пробираться придется в ночи. Благо небо было ясное, а луна – яркой. Достигнув первого ряда деревьев, Аврора потянула вожжи и замедлила ход. Лес казался безжизненным из-за мертвенной тишины. Словно здесь не было ни животных, ни птиц. От этого ей стало не по себе. Поэтому, когда в пугающе давящем безмолвии раздалось уханье совы, Аврора подскочила от страха, напугав лошадь. Та заржала и пустилась в галоп. Уханье повторилось, но уже в другой части леса. А спустя несколько минут непрерывной скачки Аврора услышала за спиной топот нескольких пар копыт.

– Стоять! – услышала она мужской голос сквозь грохот собственного сердца.

Это был Тэренс.

Теперь Авроре стало по-настоящему страшно.

К топоту копыт присоединилось еще несколько пар. С разных сторон доносились свист и ржание. Ее пытались взять в кольцо.

Аврора подстегивала лошадь, чтобы та скакала еще быстрее. Нельзя сдаваться. Если ее сейчас настигнут, то она больше не сможет сбежать. Низкие ветки деревьев хлестали ее по лицу, царапая щеки, а глаза слезились от холодного ветра.

Цокот копыт приближался.

– Стой! – снова раздался крик, эхом пронесшийся по всему лесу.

Авророй овладевала паника.

– Ну же, быстрее! Прошу! – подгоняла она лошадь, хотя та мчалась во весь опор.

В следующий миг произошло сразу несколько событий. Аврора услышала характерный свист, присущий рассекающей воздух стреле. Ее щеку полоснула режущая боль, и по лицу потекла горячая влага. Она вздрогнула и невольно потянула за вожжи.

– Не стрелять! – закричал Тэренс. – Вы ее раните!

Но было уже поздно.

Лошадь заржала и встала на дыбы, сбросив Аврору на землю.

Глухой стук, острая боль в затылке, и перед глазами все поплыло, погружая ее во мрак.

Когда Аврора пришла в себя, то сразу почувствовала тошноту и головную боль. Глаза заслезились от слепящего света.

– Долго же вы проспали, – услышала она спокойный голос Тэренса.

Аврора резко подскочила. Вернее, попыталась. Голова вмиг закружилась, и она со стоном упала обратно на подушку.

– Вы сильно ушиблись головой, княжна, мне очень жаль. Мой солдат пытался остановить лошадь, но не подумал, что может причинить вам вред. За это он понес заслуженное наказание.

Свист стрелы, глухой лес, ржание коня и стук копыт. Воспоминания ворохом копошились в голове, лишь усиливая ее боль. Она не смогла сбежать. Не успела.

– Как… как вы? – Она с трудом разлепила пересохшие губы.

– Как мы вас нагнали? Этот лес патрулируется моими воинами на тот случай, если кто-то попытается вас выкрасть. Вот куда я уезжал каждые пару дней. Сменял своих людей на посту. Вы были еще в поле, когда мы заметили вас.

Аврора бы расплакалась от досады и отчаянья, но сил не хватало даже на это. У нее не было ни единого шанса. Одни лишь пустые надежды.

– Вас осмотрел лекарь и приготовил снадобье, которое поможет восстановиться. И… – Тэренс замялся, но Аврора не повернулась в его сторону, продолжая безучастно смотреть в потолок. – Ваша щека… Простите, госпожа. Это моя оплошность. Я должен был лучше воспитывать своих солдат, дабы избежать подобного.

Аврора сначала не поняла, о чем речь, и уже хотела коснуться щеки, но Тэренс перехватил ее запястье. Он осторожно положил ее руку на кровать и спрятал под одеялом.

– Не стоит, княжна. Вам наложили швы и обработали мазью. К сожалению, останется шрам. Но, уверен, он не испортит вашей неземной красоты.

Раздались шаги, и Аврора зажмурилась, не желая видеть своего надзирателя.

Несколько минут спустя в комнату вошла Уна с подносом в руках.

Аврора слегка приподняла голову, и ее сердце сжалось от неприятного чувства вины. Скулу служанки украшал большой синяк. Она пострадала из-за нее.

– Прости, – прошептала Аврора. – Я не хотела, чтобы так вышло. Я просто… – Она всхлипнула. Остатки самообладания покинули ее, и глаза обожгли горячие слезы. – Я просто хотела вернуться домой к любимым.

– Я понимаю, госпожа, – ответила Уна тихим, лишенным эмоций голосом. – Если бы вы спросили, я бы рассказала, что все ближайшие окрестности охраняются людьми принца Калеба. Отсюда невозможно сбежать. Его Высочество кронпринц Артур казнил бы каждого, если бы вас упустили…

Слова служанки ранили ее больнее ножа.

Уна поставила поднос на стол и направилась к двери. Услышав вдруг лязг от связки ключей, Аврора резко подскочила, отчего затылок прострелила нестерпимая боль, но она стерпела.

– Уна, что ты делаешь?

Служанка потупила взор.

– Простите, госпожа. Я понимаю вас. Но моя жизнь мне дороже. А если вы снова попытаетесь сбежать, то одним синяком я не отделаюсь. – С этими словами она ушла, после чего раздался щелчок запираемой двери.

Надежды Авроры рухнули еще прошлой ночью, когда она услышала крик Тэренса. Но сейчас, когда она стала пленницей этой маленькой комнаты, осколки надежд обратились в прах.

Аврора пролежала в кровати три дня, полностью опустошенная. Головная боль все еще мучила ее, но куда больнее было осознавать то, что она может никогда не увидеть Рэндалла и своих детей. Аврора продолжала верить, что Рэндалл спасет ее. Ночами шептала молитвы, глядя на мерцание камня в перстне.

Иногда ей чудился голос Рэндалла. Он звал ее. Просил подать знак. Но то были лишь ее иллюзии и грезы.

Утром четвертого дня после неудавшегося побега к ней пришел неожиданный гость.

Калеб.

– Ужасно выглядишь, – сказал он вместо приветствия и уселся в кресло возле кровати.

Аврора даже не потрудилась подняться с постели и продолжила глядеть в потолок.

– Зачем пришел? Если это не радостная весть о безвременной кончине Артура, то лучше уходи, – произнесла она безжизненным тоном.

Калеб усмехнулся:

– Чувство юмора у тебя такое же, как у твоего супруга. Вот только это не сделало тебя более желанной для него.

Его слова прошлись по ее горлу острым кинжалом. Она с трудом сглотнула и повернулась к нему.

– Что ты имеешь в виду?

– Он не согласился на условия Артура. Завтра тебя перевезут на Запад, а оттуда ты отправишься на корабле прямо в Колдхейм к своему дяде. Власть для Рэндалла оказалась куда дороже любимой женщины. Как я и предупреждал. Ты ему не нужна.

Глава 19

Город Фолк, расположенный на западе от Гринхилла в Речных землях, принадлежавших Арону, был очень шумным и оживленным, хоть и небольшим. Здесь было множество таверн и трактиров, домов увеселений, ярмарок и торговых лавок. Жизнь в Фолке била ключом. А все потому, что он находился на границе с Западным королевством и через него проходил важный торговый путь. Благодаря этому в городе постоянно было полно приезжих купцов, и местные жители не успевали толком запоминать их лица и уж тем более не удивлялись новым посетителям.

Идеальное место, чтобы провести тайное собрание.

Для встречи с братьями Тристан выбрал старую таверну, которая не пользовалась особой популярностью, но он был знаком с ее хозяином Бобом, работавшим на гильдию. Сегодня Тристан поручил Бобу добавлять в напитки посетителей таверны особое снадобье, которое заставляло хмелеть в считаные минуты, – только для подстраховки, чтобы их разговор никто не подслушал. Чтобы ни у кого не вызвали подозрения мужчины аристократичной внешности, уединившиеся в хозяйской комнате.

– Я был бы рад услышать, что мои братья соскучились и решили назначить встречу в неформальной обстановке, но, думаю, причина кроется в другом.

Арон сидел во главе массивного дубового стола, закинув на него ноги в высоких кожаных сапогах. Он был одет как простолюдин, чтобы не привлекать лишнего внимания.

Тристан и Рэндалл тоже оделись довольно скромно.

– Мы позвали тебя, чтобы обсудить кое-что очень важное, – сказал Тристан.

Арон растянул губы в ехидной улыбке.

– Да ну? – Он притворно удивился и отпил вина из кубка. – Хочешь поговорить о том, как обстоят дела в Хайроке?

Тристан закатил глаза и тяжело вздохнул.

Арон до сих пор не мог простить Тристану то, что Артур передал ему самый ценный кусок земли, некогда принадлежавший Арону.

– Брат мой, я говорил уже сотню раз: мне эти земли не сдались. Артур намеренно передал их, чтобы рассорить нас, и, заметь, ему это удалось.

– Почему я должен тебе верить? Ты же на побегушках у Артура, вдруг хочешь меня подставить? Наш кронпринц только и ждет, чтобы я дал повод лишить меня головы за измену. Он не успокоится, пока его главный соперник за престол жив.

Арон не преувеличивал. Многие лорды и большая часть простого народа хотели видеть на троне именно Арона. Они не верили, что Артур полностью исцелился и способен вести королевство в светлое будущее. Некоторые даже поговаривали, что Артур прибегнул к нечистой магии, чтобы избавиться от своего недуга. Это были глупые байки, но в умелых руках они становились серьезным оружием против кронпринца.

– Именно поэтому мы здесь, Арон. Артур желает не только твоей смерти, – впервые за вечер заговорил Рэндалл.

Все это время он сидел на подоконнике и тяжелым взглядом таращился в окно. Тристан не мог его судить. Он тоже переживал за Аврору, но так и не смог выудить у Артура информацию о ее местонахождении.

Пока никто не знал о том, что Рэндалл провозгласил себя королем Ардена. Но такие секреты долго хранить невозможно, и как только об этом заговорят в Фортисе, войны не миновать. Поэтому Рэндаллу требовались союзники.

– До меня дошли слухи, что княжна Аврора похищена. Это правда? – спросил Арон, поглаживая щетинистый подбородок.

– Правда, – угрюмо ответил Рэндалл. – Артур похитил ее и поставил мне условия.

Арон вопросительно выгнул бровь, и Рэндалл, достав из внутреннего кармана плаща свиток, бросил его на стол. Арон спустил ноги и потянулся за бумагой. Он изучал написанное несколько минут, а потом с удивлением посмотрел на Рэндалла.

– Это правда? Ты укрываешь в замке убийцу северного царевича?

Рэндалл кивнул.

– Если эта весть дойдет до Дайна, он объявит тебе войну.

– Не объявит. Я даже смею надеяться на его поддержку.

Арон подался вперед, вперив суровый взгляд в Рэндалла. Тристан всегда поражался тому, как добродушный, улыбчивый Арон мог вмиг перевоплотиться в хладнокровного политика и беспощадного воина. Вот и сейчас он смотрел на Рэндалла не как на родного брата, хотя обычно относился к нему с теплотой, а как на угрозу.

– Рэндалл, ты хочешь стать моим союзником в восстании против Артура. Я должен знать наверняка, что вместе с твоей персоной не получу врага в лице северного царя.

– Не получишь, – жестко отчеканил Рэндалл. – Я знаю одну тайну о его семье, ради сохранения которой он поддержит меня в войне против Артура.

Арон поднялся из-за стола и начал мерить шагами комнатку, слабо освещенную одинокой масляной лампой на столе. Шторы на окнах они предусмотрительно задернули.

– Рэндалл, я знаю, к чему ты клонишь. Скажи, тебя уже признали королем? Или отложили церемонию коронации до завершения войны? – Он скользнул острым, как бритва, взглядом по Рэндаллу, но тот встретил его с абсолютным равнодушием.

Тристану казалось, что из младшего брата высосали все чувства. Последние дни он выглядел как неживой. Единственная эмоция, которая время от времени проявлялась на лице и во взгляде Рэндалла, – это ярость. Только она не давала ему впасть в отчаяние.

Тристан наблюдал за молчаливым поединком братьев, но не торопился вмешиваться. У него были свои рычаги влияния на Арона, чтобы тот согласился на условия Рэндалла и в случае победы над Артуром подписал мирное соглашение с Арденом, даровав ему независимость, но Тристан хотел посмотреть, как справится Рэндалл.

– После всего того, что Артур сделал с моей женой, у меня не осталось другого выбора. Весть о похищении Авроры быстро распространилась по Аэрану, и если бы я стерпел и это, то народ поднял бы против меня восстание. Теперь у меня есть лишь два пути: выступить против Артура или же принять его условия. Но в обоих случаях восстания не миновать. Чаша терпения моего народа давно переполнилась. Моя же рухнула еще в тот момент, когда наш брат обманом сослал меня на Восток и спровоцировал кораблекрушение.

– Что? – изумленно спросил Арон, замерев посреди комнаты прямо позади стула Рэндалла. На его лице отразился неподдельный ужас.

– У меня есть доказательства виновности Артура. Мы сможем созвать Великий Совет. Но и к войне нужно быть готовыми. Один против Артура ты не выстоишь. У него сильный союзник в лице Запада.

– Кстати, – вмешался Тристан. – У меня есть свежие новости из Аталаса. До столицы дойдут скорее всего завтра. Король Таннат умер. Уснул и не проснулся. Лекари следов отравления не обнаружили. Старик умер своей смертью.

И Рэндалл, и Арон напряглись. Теперь близкий друг Артура станет законным королем, а это сделает его еще более опасным противником.

– Меня в конфликте поддержит Восток, – после минутной паузы продолжил Рэндалл. – У тебя союзников нет, Арон. Поодиночке мы не выстоим против Артура, но вместе сможем восстановить справедливость. Думаю, независимость маленького, но гордого королевства, которое предано друзьям и беспощадно к врагам – достойная плата за возможность взойти на престол Юга.

Арон молчал долго.

Тристан знал, что в голове старшего брата шла борьба.

– Реши вопрос с северянами, брат. Если они примкнут к Артуру, нам обоим придется несладко.

– Вопрос с ними будет решен в скором времени, – холодно ответил Рэндалл и протянул руку Арону. Тот после короткой заминки пожал ее.

– Береги себя, Рэндалл, – сказал он уже не как второй претендент на престол Юга, а как их старший брат, который в далеком прошлом привозил Рэндаллу и Тристану подарки и играл с ними во время редких визитов в Фортис.

– И ты береги себя.

Арон посмотрел на Тристана, нахмурив брови.

– Я до сих пор не присягнул Артуру, брат, – произнес Тристан. – Надеюсь, и не придется. Но если нужно, готов прямо сейчас принести клятву верности тебе, как будущему королю. Свидетель у нас есть. – Он кивнул на Рэндалла, который стоял как ледяное изваяние, не выражая никаких эмоций. – Я хочу видеть нашим королем тебя, Арон.

Арон облизнул губу и убрал упавшую прядь волос со лба.

Глядя на него, Тристан знал, как будет выглядеть через семь лет – настолько они были похожи друг с другом.

– Я верю тебе. Но если предашь меня, то я сделаю все, чтобы сжить тебя со свету.

Тристан хмыкнул:

– Придется встать в очередь.

Арон усмехнулся и направился к выходу. У самой двери он обернулся.

– Хотите передать что-нибудь отцу? Я собираюсь проведать его на обратном пути.

– Удачи, – с сарказмом ответил Тристан. – К нему сейчас никого не пускают. Наш папенька наряду со старыми болячками подцепил какую-то новую заразу. Я видел его через окно, вид у него, мягко говоря, неважный. Лицо опухло и покрылось какой-то сыпью.

Рэндалл нахмурился.

– Значит, слухи про вспыхнувшую на Юге заразу вовсе не вымысел?

– Очевидно, нет. – Тристан посмотрел на Арона. – Пожалуйста, будь осторожен. Не хватало, чтобы и ты заразился. Ты теперь, знаешь ли, символ нашего восстания.

Арон фыркнул, проигнорировав колкость, и ушел. Как только дверь за ним закрылась, Рэндалл встал с подоконника, подошел к столу и залпом осушил бокал вина.

– Эй, полегче! Если захмелеешь, я не потащу тебя! – возмутился Тристан и забрал бокал у него из рук. – Рэндалл, мы обязательно спасем Аврору. К тому же пассия Калеба уже у нас.

На одно короткое мгновение в глазах Рэндалла появился огонек надежды, но он сразу же потух.

– Отлично. Назначь встречу с Калебом в этом же месте. Еще мне нужно, чтобы ты донес до Артура ложные сведения. Он должен знать, что я нашел его крысу и убил в порыве гнева. Но сначала нужно вызволить Клару, возлюбленную Томаса.

– Ты убил Томаса? – удивленно спросил Тристан.

– Нет, но пусть Артур так думает. Пусть считает, что у меня нет ни улик, ни свидетелей. То, что я знаю о подстроенном кораблекрушении, тоже должно остаться в тайне. До поры до времени. – Рэндалл говорил сухим монотонным голосом.

– Как ты собираешься решить вопрос с Дайном?

– Расскажу, что сделал его ублюдок-сынок с Авророй. А Тина убила его, чтобы отомстить за госпожу.

– О причастности Авроры к его смерти говорить не будешь?

– Нет. Не могу рисковать ее безопасностью. Но я сделаю все, чтобы Дайн поверил мне. Он должен поверить, – с нажимом сказал он и стиснул руку в кулак.

Тристан развернул стул, оказавшись напротив брата, и заглянул в его пустые глаза.

– Рэндалл, даже после возвращения из рабства ты не выглядел настолько ужасно. Я понимаю, каково это – терять любимую. – Тристан силой воли отогнал нежный хрупкий образ, что уничтожал его уже на протяжении трех лет. – Но ты будто вовсе неживой.

– А я и не жив, Тристан. – Рэндалл вымученно улыбнулся. – Пока Авроры нет рядом, я мертв. И если нас разлучат, я убью каждого, кто приложил к этому руку. Каждого. – По тону Рэндалла было понятно, что он не врал и ни капли не преувеличивал.

– Мы вернем ее. Обязательно вернем.

Тристан сжал плечо Рэндалла, и тот угрюмо кивнул.

– Мои люди назначат встречу Калебу. Меня на ней не будет, Калеб не должен узнать, что я помогаю тебе, – скороговоркой объяснил Тристан, пока Рэндалл застегивал плащ и надевал перчатки.

– Спасибо, Тристан. Ты не обязан.

Тристан усмехнулся. По-доброму.

– Я не живу по чужим правилам, Рэндалл, но стараюсь жить по совести. Считай это моим личным кодексом чести. Я не хочу, чтобы мои братья воевали между собой, но если этого не избежать, то уж лучше умру, зная, что выбрал правильную сторону.

В глазах Рэндалла снова что-то мимолетно вспыхнуло. Он пожал руку Тристана и обнял за плечи.

– Удачи, брат.

После встречи Тристан с тяжелым сердцем направился в Гринкасл.

Дорога заняла три дня, и почти все это время он проспал. Со дня возвращения Рэндалла он забыл про отдых. Столько всего навалилось разом: дела гильдии, козни Артура, противостояние Рэндалла, похищение Авроры, тайные переговоры с лордами, которые в возможном восстании готовы были поддержать Арона, – и все это Тристан должен был делать, оставаясь в тени и играя роль верного пса Артура.

Тристан уже видел вдалеке очертания Гринкасла.

Его замок – его крепость. Место, где он мог снять маску и не скрывать истинные эмоции. Место, где его окружали только доверенные лица. Единственное место, где он мог не притворяться, что ему не больно, что он все забыл.

Тристан выудил из-под ворота рубашки медальон и бережно провел по крышке подушечкой большого пальца. Ему отчаянно хотелось верить, что в этом украшении Анна оставила частичку своего тепла, частичку своей души.

Два с половиной года прошло с того момента, как умерла часть его самого, но он так и не оправился от потери. Как бы ни осуждал Уилла, он понимал его боль. Но если младший брат изменился до неузнаваемости, то Тристан будто остался тем же – Порочным принцем, не знающим забот и печали и пекущимся лишь о собственном удовольствии. Хотя внутри он медленно погибал.

Возвращение Рэндалла стало проблеском света сквозь хмурые тучи. Этот заморыш пережил настоящий ад, но все равно нашел в себе силы вернуться домой.

Может, и Тристан со временем отыщет место в жизни. Свой дом.

– Эй, останови здесь! – крикнул он кучеру, когда карета ехала по главной улице Гринхилла.

Ему нужно было заглянуть в таверну «Алое яблоко», где подавали лучший на всем Юге сидр. Там же работал его информатор, а Тристан как раз ждал важные сведения. Просидев в таверне от силы полчаса, он решил прогуляться по городу пешком: за несколько дней пути он устал сидеть в карете и хотел развеяться.

Несмотря на сырость и надвигающиеся сумерки, на улице было тепло, а в воздухе витали ароматы первых весенних цветов. Тристан посильнее натянул капюшон на голову, чтобы никто из горожан не признал в нем южного принца и наместника Гринхилла. Он шел по обочине мощенной камнем дороги, по которой мимо него проносились кареты и повозки. В окнах загорались первые огни, а хозяева заведений суетливо закрывали прилавки, торопясь домой.

Жизнь в Гринхилле всегда была в меру спокойной и размеренной. После шумной суеты и праздности Фортиса этот город был для Тристана тихой гаванью.

Он уже свернул с центральной улочки в безлюдный переулок, пиная носком сапога мелкие камушки, когда заметил, что позади кто-то идет. Внутреннее чутье никогда не подводило его, и сейчас оно сообщало, что таинственный незнакомец в фуражке, козырек которой скрывал половину лица, преследует его. Тристан свернул на соседнюю улицу, и мужчина двинулся за ним.

«Только этого еще не хватало», – с досадой подумал Тристан и направился к ближайшей торговой лавке. Он сделал вид, что внимательно изучает украшения, красиво блестевшие в свете масляных ламп, озарявших витрину.

– Хотите что-то приобрести? – обратился к нему пожилой торговец. – Могу помочь с выбором. Если хотите порадовать прелестную даму, советую вот эти кольца.

Тристан вполуха слушал мужчину, а сам украдкой поглядывал на преследователя, который остановился в нескольких метрах от него и стал с притворной заинтересованностью изучать товар соседней лавки.

«Точно по мою душу».

Тристан уже пожалел о прогулке без охраны.

– Что за камень в этом кольце? – спросил он у торговца, взглядом указывая на ряд украшений, которые были к нему ближе всего.

Мужчине пришлось выйти из-за прилавка и подойти к Тристану, чего он и добивался.

– Вот это? – Он наклонился, разглядывая кольцо в виде змеи с зелеными камушками вместо глаз.

Пользуясь случаем, Тристан незаметно для преследователя, но осязаемо для торговца вложил в его карман мешочек монет.

– Я принц Тристан, – шепнул он, едва шевеля губами и показывая мужчине печатку с гербом Вейландов на правой руке. – Меня преследует подозрительный человек. У тебя же есть подмастерье?

Мужчина ошарашенно кивнул, но продолжал разглядывать кольца, чему Тристан был благодарен. Неглупый, значит.

– Отлично, прикажи подмастерью вызвать сюда извозчика и городскую стражу. Живо.

– Ваша пассия худая? Или пышная? – громко спросил торговец.

– Пышная.

– Тогда мне нужно позвать помощника, он принесет кольцо покрупнее. Это будет мало́ вашей прекрасной даме, – все так же громко сказал мужчина, и Тристан одобрительно кивнул. – Дэнни! – выкрикнул он.

Из домика, к которому примыкала торговая лавка, вышел долговязый белокурый паренек. Торговец что-то быстро прошептал ему на ухо, а потом мальчишка вновь скрылся в помещении.

– Может, хотите заказать что-то еще, господин? К кольцу, которое вы выбрали, прекрасно подойдут эти серьги. – Мужчина снова наклонился, будто хотел показать Тристану товар. – Дэнни отправился за подмогой через черный ход, Ваше Высочество, я приказал ему поторопиться, – тихо добавил он.

Тристан снова бросил короткий взгляд вправо. Преследователь по-прежнему не сдвинулся с места и всем своим видом показывал, что не смотрит на него.

– У меня не одна пассия, поэтому подберите еще три пары сережек и кольца к ним! – вальяжным тоном попросил Тристан, растянув губы в привычной ухмылке.

– Как скажете, господин. Предлагаю взглянуть на это кольцо…

Торговец прекрасно справлялся с ролью. Волнение выдавали лишь его подрагивающие руки, пока он самозабвенно рассказывал об украшениях. Тристан надеялся, что преследователь был достаточно глуп, чтобы не задаться вопросом, с какой стати принц выбирает украшения для любовниц в дешевой ювелирной лавке, вместо того чтобы отправить прислугу или пригласить к себе именитого мастера.

Спустя несколько минут раздался цокот копыт. Тристан обернулся и с облегчением обнаружил мужчину в обмундировании городского стражника верхом на коне. За ним следовала карета.

– Ваше Высочество? – обратился стражник, и Тристан откинул капюшон плаща, выставляя руку так, чтобы был виден фамильный перстень.

– Вечер добрый. – Он снова широко улыбнулся. – Вот решил проверить, как работает местная стража. Признаться, я польщен! Надеюсь, меня сопроводят до замка, а то я, кажется, перебрал вина в таверне.

Тристан оглянулся по сторонам.

Подозрительного мужчины и след простыл.

– Конечно, Ваше Высочество, – ответил стражник, и Тристан направился к карете, но перед этим не забыл отблагодарить торговца.

Через час он уже отмокал в горячей ванне.

– Сколько можно просить вас не гулять по городу в одиночку? – причитала Флоренс, которая самолично вызвалась помогать ему в банных процедурах. Она так яростно натирала мылом его волосы, что Тристан ощущал легкую боль.

– Хотел побыть один.

– С таким же успехом могли сделать это в своих покоях! – не унималась Флоренс. – Как думаете, кто послал этого человека?

Тристан пожал плечами. Он так устал, что у него не было сил размышлять.

После водных процедур он переоделся в чистую одежду и приказал подать ужин в его покои. Порог его комнаты с большим подносом в руках переступила прелестная девушка с пышной грудью, зелеными глазами и длинными темно-русыми волосами почти до самой талии.

За последние недели Тристан так утомился от всего происходящего, что готов был наплевать на собственные принципы не спать со служанками и провести ночь с этой красавицей. Ему хотелось отвлечься, не выходя из замка. Заполнить пустоту в сердце хотя бы на время.

Служанка тем временем накрыла на стол и встала рядом, учтиво склонив голову. Тристан с аппетитом приступил к жареной перепелке и овощному рагу. Для начала нужно было восстановить силы после тяжелого дня.

– Налей мне вина, – после сытного ужина попросил он, наградив девушку томным взглядом, а потом отправил в рот крупную изюмину.

Девушка послушно выполнила приказ.

– Как тебя зовут?

– Илона, Ваше Высочество, – тихо ответила она.

После еды настроение Тристана немного улучшилось. Он даже перестал ломать голову над странным инцидентом в городе.

Илона была прекрасна. Длинные ресницы трепетали, словно крылья бабочки, придавая миловидному лицу трогательности. Она протянула ему бокал вина, и Тристан намеренно коснулся ее пальцев. Щеки девушки вмиг залил румянец.

– Не хочешь выпить со мной, Илона? Это мое любимое вино. Аэранское, сорокалетней выдержки.

Илона покраснела еще сильнее.

– Благодарю, Ваше Высочество, но я… мне…

Тристан вздохнул. Она явно не хотела проводить с ним время и понятия не имела, как тактично отказать принцу. Тристан никогда не пользовался властью и уж тем более грубой силой, чтобы затащить женщину в постель.

– Ступай, Илона, – сказал он с досадой и поднес бокал к губам.

Служанка торопливо покинула его покои.

Тристан уже собирался сделать глоток, как ему в нос ударил странный сладковатый запах. Он принюхался. Нет, все-таки показалось. Он пригубил вино и задержал во рту, смакуя его. Теперь приторно-сладкий привкус отчетливо ощущался на языке. Тристан мог определить сорт вина и срок выдержки любой бутылки в своем погребе, и это точно было не аэранское вино сорокалетней выдержки. Либо в него что-то добавили.

Он быстро сплюнул напиток в бокал и, схватив графин, несколько раз прополоскал рот водой.

– Что за проклятье? – выругался он и направился к старинному шкафу из красного дерева, что занимал почти всю стену. Тристан открыл одну из стеклянных дверей и взял с полки граненый серебряный кубок. Он стоял лишь для красоты, но Тристан знал, что на Востоке все знатные господа ели исключительно из серебряной посуды в целях безопасности.

Плеснув вино в кубок, Тристан взболтал его и стал ждать. Он ходил по комнате туда-сюда, и с каждым шагом боль в висках усиливалась. Спустя несколько минут он вылил вино из кубка и обнаружил, что внутренние стенки серебряной утвари потемнели.

Его пытались отравить.

– Стража! – рявкнул он, сжимая бокал до побелевших костяшек пальцев.

Двери распахнулись, и в покои ворвался один из его телохранителей, Даниэль.

– Да, Ваше Высочество!

– Живо приведите служанку, которая приносила ужин, и позовите Флоренс!

– Сию минуту, мой принц!

Даниэль вышел, а Тристан в порыве гнева сбросил со стола тяжелый поднос с остатками еды и сел на него. Посуда, косточки, корки хлеба – все разлетелось по ковру, оставляя крошки и жирные пятна, но Тристану было плевать. Преследование в городе, попытка отравления в собственном замке. Что за чертовщина происходит? Кто желает ему смерти? Первым делом он подумал на Артура. Неужели он выяснил, что Тристан поддерживает Рэндалла? Но он совсем недавно был в Фортисе и не заметил ничего подозрительного в поведении Артура. Да и тому невыгодно убивать Тристана. Он до сих пор не выдал ему тайн гильдии. Умрет Тристан – погибнет «Черная роза».

Через несколько минут в комнату ворвалась перепуганная Флоренс. Ее всегда румяные пухлые щеки были бледнее снега, а губы, накрашенные алой краской, дрожали.

– В-ваше Высочество…

– Где дрянь, что пыталась меня отравить? – холодно выплюнул Тристан, с трудом сдерживая гнев.

– Ваше Высочество… она… – Флоренс передернуло, будто по ее спине ползали пауки. – Как только она поняла, что стражи пришли за ней… Она выпила яд, который прятала в кармане фартука. Илона мертва.

Тристан еще сильнее сжал серебряный кубок, который до сих пор не выпустил из рук. Через мгновение сосуд со звоном ударился о стену позади Флоренс. Она даже не вздрогнула – только моргнула. Знала, что Тристан даже в порыве гнева ни за что бы не причинил ей вреда.

Он встал со стола и снова стал мерить комнату шагами. Под ногами хрустнула перепелиная косточка. Тристан бы с куда большим удовольствием послушал хруст сломанной шеи того, кто подослал к нему убийцу.

– Ты разузнала об этой девке, прежде чем брать ее на работу? Кто она? Откуда?

Флоренс всегда тщательно выбирала прислугу в замок и не могла пустить в его дом абы кого.

– Я не знаю о ней ничего, Ваше Высочество.

Он услышал тихий звон. Казалось, это разбились вдребезги остатки его самообладания.

– Что? – с неуверенным смешком переспросил он, повернувшись к Флоренс.

Она тщательно растирала кончики пальцев. Нервничала.

– Вы же сами прислали ее в Гринкасл, поэтому я не стала наводить справки.

Все это казалось каким-то нелепым сном.

– Я ее сегодня впервые увидел!

На лице Флоренс отразилось изумление вперемешку с неподдельным страхом.

– Но она ведь… она…

– Что она?! – взорвался Тристан. Он закричал так громко, что у него самого зазвенело в ушах.

Через этот неприятный шум он услышал тихий голос Флоренс:

– Она сказала, что работает на «Черную розу» и верна ее лидеру. Поэтому я решила, что вы лично прислали ее в замок, пока отсутствовали в Гринхилле.

Тристан медленно сел на пол прямо посреди опрокинутых объедков. Он запустил пальцы в растрепанные волосы и устало прикрыл глаза.

– Проклятье…

«Черная роза» раскрыла грязные, постыдные секреты и мерзкие преступления десятков мужчин и женщин из знатных семей Великого Материка. Именно поэтому члены гильдии так тщательно скрывали принадлежность к ней. Чтобы не нажить врагов. А теперь кто-то узнал, что Тристан – глава гильдии. И на него объявили охоту.

– Ваше Высочество, вы не меняли свечи в спальне?

Тристан открыл глаза и недоуменно уставился на Флоренс. Она тем временем подошла к столу и стала внимательно изучать канделябр.

– Ты издеваешься? Меня хотели отравить, а тебя беспокоят свечи?

Он издал истерический смешок, но Флоренс только сильнее нахмурилась, а потом принюхалась.

– Я только вчера заменила свечи в ваших покоях, и те были светло-серого оттенка. Эти белые.

Под недоумевающим взглядом Тристана она подбежала к окну и распахнула его настежь.

– Уходим, мой принц. Здесь может быть небезопасно, – сказала она, прикрыв нос ладонью.

Тристан с неохотой поднялся с пола и вышел из комнаты.

Ночь он провел в гостевых покоях, а свечи из его комнаты Флоренс отдала на изучение травнику, который работал на гильдию. Через два дня он пришел в замок и доложил, что в составе свечей тоже был яд. Если бы Тристан задержался в покоях еще на полчаса, то он бы погиб.

Кто-то так сильно хотел его смерти, что теперь опасность поджидала на каждом шагу и даже Гринкасл перестал быть его крепостью.

Глава 20

Десять дней.

Десять бесконечно долгих дней Рэндалл был в разлуке с Авророй. Это ничто в сравнении с годами, проведенными в рабстве, но ему казалось, что каждый из этих дней был равен десятилетию.

Первобытная ненависть и холодная ярость обуревали его, и он с трудом подавлял эти чувства. Рэндалл взвалил на себя неподъемный груз в виде титула короля. И хоть он снял древнюю корону Ардена сразу после ритуала Аданат, он до сих пор ощущал ее тяжесть на своих висках. Ему еще предстоит пройти через огонь и воду, чтобы добиться независимости для своего народа, но сейчас его волновало только одно.

Аврора. Рэндаллу нужна была Аврора. Целая и невредимая. Улыбающаяся. Обнимающая его. Его слабость и сила.

Только благодаря мыслям о ней он держался на краю пропасти. Скоро он вернет ее, снова прижмет к себе и вдохнет родной аромат лесной хвои и зимнего утра.

С минуты на минуту должна была начаться встреча с Калебом, и Рэндалл ждал в назначенном месте. В той же таверне, где двумя днями ранее они виделись с Ароном.

До Калеба наверняка дошла новость о том, что Майя пропала – ушла утром в молочную лавку и не вернулась. Ее двое детей остались одни. Город Тарис, в котором жила Майя, был небольшим, и уже через пару часов вся округа разыскивала ее, но безуспешно. Она словно сквозь землю провалилась. Бедные дети остались совсем одни, потому что их отец постоянно разъезжал по континенту по делам торговли и редко бывал дома. Никто в городке не знал, что загадочный купец на самом деле был принцем. Жена Калеба, Присцилла, была ревнивой и жестокой к соперницам; она бы легко убила и Майю, и их детей, поэтому он тщательно скрывал отношения с Майей. Вот только утаить секрет от родного брата, который возглавляет шпионскую гильдию, не так-то просто.

– Здравствуй, Рэндалл.

Калеб бесшумно открыл дверь и вошел в комнату. На нем был дорожный плащ, из-под которого виднелся меч, пристегнутый к ножнам. Неужто он решил, что Рэндалл готовит западню?

– Здравствуй, Калеб. – Рэндалл кивнул на стул, приглашая его сесть.

Он же снова сидел на подоконнике. Из окна через маленькую щель между шторами открывался вид на противоположный дом – обычное двухэтажное здание из серого камня и с крышей из красной черепицы. Почти все дома в Фолке были такими. Однако вот уже второй вечер Рэндалл наблюдал через окно за старой семейной парой. Каждый вечер они накрывали на стол и ужинали, сидя рядом. Часто держась за руки. А после ужина в обнимку уходили в другую комнату, вероятно, в спальню. Они были уже в летах, но в каждом их жесте Рэндалл видел трепетную любовь и нежность. Вот и сейчас они просто стояли посреди комнаты, обнимались и о чем-то разговаривали смеясь.

Даст ли Единый и Рэндаллу шанс встретить так старость?

Осознав, что его сердце затопляет жгучая зависть, он отвел взгляд от пожилой пары. Одернул штору и повернулся к брату, который сидел за столом и с невозмутимым спокойствием наблюдал за ним.

Притворство. Еще в детстве Тристан дал ему прозвище Лис, а другие братья подхватили его, но оно отлично отражало сущность Калеба. Ради собственной выгоды он мог хитрить, лгать, манипулировать и менять маски, и лишь единицы знали, какой он на самом деле. Глубоко несчастный. Обремененный чувством долга, лишенный возможности жить так, как мечтал, и вынужденный делать то, что ему навязали из-за титула. Все они – братья Вейланд – носили короны принцев не как награду, а как кандалы.

– Как поживает Присцилла? Как дети? – светским тоном поинтересовался Рэндалл, устроившись напротив Калеба.

– Прекрасно, спасибо, что поинтересовался. А как мои племянники?

– Неплохо, только скучают по матери, они ведь еще так малы. – Рэндалл опустил уголки губ и, выдержав необходимую паузу, продолжил: – Хотя возраст в таком горе не имеет значения. Терять маму всегда больно. Наверняка Говарду и Люси тоже сейчас несладко. Вот так внезапно лишиться матери… – Он сокрушенно покачал головой.

На лице Калеба не отразилось не единой эмоции. Лишь глаза опасно сузились.

– Как ты узнал о Майе? – спокойно спросил он. Понимал, что отрицать бессмысленно и глупо.

Рэндалл взял со стола мешочек с табаком и вытащил из кармана плаща трубку. За эти дни он выкурил, наверное, годовой запас табака в Аэране.

– Видишь ли, брат, я рос очень внимательным ребенком. Помню, как однажды случайно застукал тебя в безлюдном коридоре в объятиях очаровательной кудрявой служанки. Вы так самозабвенно целовались, что даже не заметили меня. А потом я узнал, что она прислуживает в твоих покоях. И каждый раз, когда она приносила тебе ужин, из твоей спальни доносились ошеломительные стоны. – Рэндалл сделал затяжку и с блаженством выпустил облачко дыма. – Я тогда был совсем зеленым мальчишкой, и для меня стало открытием, что мужчины тоже могут стонать в постели так громко.

– Надеюсь, я не травмировал твою детскую невинную натуру? – криво усмехнулся Калеб.

Рэндалл оскалил зубы.

– Нет, что ты, меня не так просто травмировать. Но не перебивай, сейчас будет самое интересное. Твоя помолвка с Присциллой. В тот день во дворце устроили грандиозный праздник, и ты сиял как новенькая золотая монета на солнце. Еще бы не сиять, когда в невесты досталась такая красивая девушка из очень знатной семьи! Гости были так довольны пышным празднеством, что, конечно же, не заметили одну неприметную тихую служанку, которая собирала со столов объедки и роняла слезы на медный поднос. Но не ее слезы тронули меня. Куда более душераздирающее зрелище ждало меня уже после праздника, когда в отдаленной части безлюдного сада я обнаружил счастливого жениха, который рыдал как малое дитя. Вспоминаю и не верю, что мой старший брат, носящий прозвище Лис, когда-то был способен на искренние чувства.

Лицо Калеба застыло в учтивой улыбке, но Рэндалл отчетливо видел в глубине его темных глаз отголоски боли от старой, незаживающей раны.

– Потом отгремела еще более пышная свадьба, и ты с молодой женой отправился в Веленхолл, ведь отец назначил тебя наместником тех земель. Всего через пару недель Майя ушла из Голдкасла, сославшись на то, что ее матушка совсем стара и ей нужен уход. Но ты ведь помнишь, я был очень наблюдательным ребенком. Я тогда немало удивился – на протяжении целого года моего пребывания в Фортисе Майя ни разу не покидала дворец, а значит, и мать никогда не навещала. А когда навел справки у других служанок, узнал, что с матерью она и вовсе не ладила. Признаться, я удивлен, Калеб. Ты столько лет прячешь от жены любовницу, а она даже не подозревает, что твои чувства к ней – лишь игра. Как думаешь, что сделает Присцилла с Майей, если узнает? Твоя жена просто одержима тобой.

Калеб равнодушно пожал плечами.

– Что тебе нужно? – спросил он прохладным тоном.

Рэндалл сделал очередную затяжку, а потом отбросил трубку и поставил локти на стол, скрестив пальцы.

– Ты и сам знаешь.

Калеб долго смотрел на Рэндалла, не говоря ни слова. За дверью раздавались голоса, громкая музыка и взрывы смеха. Люди в таверне веселились, радуясь окончанию тяжелого рабочего дня, пока в хозяйской комнате два брата ходили по тонкому лезвию, и каждый из них рисковал потерять самое дорогое – любимую женщину.

– Я всегда уважал тебя за ум и проницательность, Рэндалл, – наконец заговорил Калеб. – Но не один ты владеешь этими качествами. Я помню пасмурный день, когда в наш дом привезли щуплого и бледного, как поганка, мальчугана и объявили, что это наш брат и будущий Хранитель Ардена. Я никогда не грезил троном. Одним претендентом на престол больше, одним меньше – мне было плевать. Поэтому я не испытывал к ребенку ненависти. Вообще ничего не чувствовал. – Калеб резко подался вперед, склонившись над столом. –  Но я, как и ты, был очень наблюдательным юношей. И следил за новым братом. Добрый, благородный и честный до мозга костей ребенок. Настолько добрый, что даже насекомых не убивал. Служанки потешались, когда в его комнату заползал жук или какая другая живность, а он, вместо того чтобы убить мерзкое насекомое, выпускал его через окно на свободу. Потом мальчик стал зрелым юношей, но в его характере ничего не поменялось. Он оставался таким же добрым и милосердным. Во время поединков никогда не бил лежачего и безоружного, не нападал со спины, сражался честно и искренне не понимал, что в настоящем бою его хваленое благородство его же и погубит. А теперь этот юноша пытается убедить меня, что причинит вред ни в чем не повинной женщине. Как думаешь, поверю ли я ему?

Рэндалл откинулся на спинку стула и скривил губы в горькой усмешке. Свет масляной лампы озарял комнату и отражался в темных, непроницаемых глазах Калеба.

– Справедливый вопрос, брат. Вот только в твоей истории не хватает одной маленькой детали. Ты рассказывал о мальчике, о юноше, но забыл, что тот добрый, благородный и честный Рэндалл сгинул в водах Белого моря. – Он неторопливо расстегнул манжеты рубашки и задрал рукав, демонстрируя шрам от клейма. – Перед тобой мужчина, который был рабом на бойцовой арене и каждый день видел смерть – мучительную, гадкую, унизительную. Что еще хуже, он сам убивал. Убивал безжалостно и беспощадно, лишь бы сохранить себе жизнь. Честь, благородство и доброта были втоптаны в сухую потрескавшуюся землю арены Тургота. Все, что теперь представляет ценность для мужчины, сидящего перед тобой, – это его семья. Как думаешь, Калеб? Смогу ли я причинить вред никчемной простолюдинке с Юга, если меня разлучат с единственной любимой женщиной? Если посмеют угрожать ее жизни? Я сотру в порошок любого, кто встанет на пути между мной и Авророй, и первой на очереди станет твоя Майя.

Губы Калеба дрогнули. Впервые за вечер он не смог скрыть волнения за любимую.

Рэндалл удовлетворенно улыбнулся.

– Еще как смогу. И даже не своими руками. Я скормлю твою милую кудряшку Присцилле на ужин. Уж не сомневаюсь, твоя жена с нее шкуру живьем сдерет. Ведь она так сильно любит тебя. А может быть, поступлю еще лучше и сошлю ее на Дальний Материк. Знаешь, мне посчастливилось завести там пару знакомств. Майе найдут применение в городе рабовладельцев. В любом случае ее участи никто не позавидует, если ты не сделаешь все, чтобы Аврора вернулась ко мне целой и невредимой.

Калеб нахмурился и покачал головой.

– Это невозможно. Думаешь, Артур дурак? Думаешь, он не позаботился о том, чтобы княжну Севера охраняли как самое ценное сокровище? Даже если я скажу, где она, вы не сможете ее вызволить. Никто не сможет.

– Он что, в подземелье ее прячет? – криво усмехнулся Рэндалл, пытаясь дышать медленно и глубоко. Пытаясь избавиться от липкого страха.

Калеб тяжело вздохнул и сжал переносицу указательным и большим пальцами.

– Эти семейные разборки скоро сведут меня в могилу. Не родственники, а сущее наказание.

Видимо, нервное напряжение сказалось на Рэндалле, и он не сдержал истерический смешок. Несколько недель назад он услышал то же самое от Тристана.

– Где он ее прячет? – спросил Рэндалл, собравшись с силами.

Калеб окинул его сочувственным взглядом.

– Она находится в разрушенной после весеннего половодья деревне к северу от Сентроу. Местность пустынная. Рядом лишь одна деревушка да сплошные поля. А сейчас периметр охраняется несколькими отрядами, чтобы никто не смог проникнуть туда. Даже самый опытный адепт теней не сможет пройти незамеченным через пустошь, окружающую эту деревню.

Рэндалл судорожно вздохнул. Он постоянно видел сны, в которых Аэран был разрушен наводнением, а уцелел лишь Вайтхолл. В этих снах Аврора смотрела на него из окна замка и звала на помощь. Теперь он убедился, что Закария прав. Рэндалл мог мысленно общаться с Авророй, вот только не понимал, как именно это делать. Вне всякого сомнения, это она неосознанно посылала ему образы разрушенной наводнением местности.

– Меня не волнует, как ты это сделаешь, – пытаясь скрыть волнение, сказал Рэндалл. – Ты должен вернуть мне Аврору.

Калеб покачал головой.

– Не только ты, умник, додумался мне угрожать. Один мой неверный шаг, и Артур убьет наших с Присциллой детей. – Увидев замешательство на лице Рэндалла, он хмыкнул: – А ты думал, что Артур доверяет мне только из любви? Как бы не так. Для него не существует родственных уз. Лишь власть и контроль.

Рэндалл поднялся из-за стола и снова подошел к окну. На мгновение им овладело жгучее желание отодвинуть штору и посмотреть, стоят ли еще те пожилые супруги в комнате дома напротив, но он быстро подавил порыв. Ворох мыслей крутился в его голове. Он даже слышал отдаленный грохот, как будто в сознании пролетел ураган. Но спустя пару мгновений Рэндалл понял, что звук доносится с улицы. Мимо таверны проехала повозка, о чем свидетельствовало ржание коня и цокот копыт.

Тут к нему пришла безумная мысль.

Рэндалл обернулся к Калебу.

– Если я не приму условия Артура, он отправит Аврору на Север через порт Западного королевства, верно?

Калеб сосредоточенно кивнул.

– Где лучше всего будет устроить западню?

– Такие радикальные меры?

– Скажи спасибо, что я не отправляю армию в эту треклятую деревню.

Калеб дернул губами в подобии улыбки, а потом нахмурился, будто над чем-то размышлял.

– Южная окраина Сентроуского леса. Там можно затаиться и устроить засаду.

Рэндалл медленно кивнул, переваривая слова Калеба.

– Мне нужны точная дата и время, когда Аврору будут перевозить через лес. Если обманешь или предашь, получишь Майю по частям.

Рэндалл подошел к Калебу и протянул ладонь. Стиснув челюсти, Калеб смотрел на его руку так, будто та была отравлена, но потом все-таки пожал.

– Я скажу время и дату. И количество человек, которые будут сопровождать княжну. Но большего я тебе не обещал. Верни мне Майю.

– Верну, когда Аврора окажется в Вайтхолле.

Калеб нехотя кивнул.

– Имей в виду, Рэндалл. Если с ней что-то случится, я убью и Аврору, и тебя.

В глазах Калеба мерцали тоска и безумие. Сейчас он как никогда прежде был похож на Рэндалла. Такой же обреченный взгляд он видел в отражении зеркала.

– Взаимно, брат, – коротко ответил Рэндалл и, не дожидаясь ответа, вышел из комнаты.

Глава 21

Земли Блэкстоуна встретили Калеба противным мелким дождем. Он устал от длительных разъездов, а это было для него непривычно.

После того как Артур получил титул кронпринца и объявил его будущим десницей, Калеб снова переехал в столицу и с тех пор редко покидал ее границы. Он никогда не хотел быть десницей. Не хотел и сейчас.

В семнадцать Калеб мечтал сбежать с Майей на Малый Материк, зарабатывать себе на хлеб, как обычные крестьяне, и жить свободно. Но его мечты быстро обратились в пепел. Он совершил непростительную ошибку, когда заявил отцу, что хочет жениться на Майе, что ему не нужна знатная девушка из влиятельного рода. Тогда отец доходчиво объяснил ему, что бывает с теми, кто слишком много мечтает. Объяснил, что будет с его возлюбленной, если Калеб не возьмется за ум и не женится на Присцилле.

Поэтому Калебу пришлось быстро повзрослеть. Убить в себе наивного парнишку, верящего в святость семейных уз, в честность и справедливость короны, в превосходство добра над злом. Когда-то они все были наивными мальчишками. Артур, Арон, Калеб, Тристан, Уилл и Рэндалл. И каждый из них пережил этап, который сломал их. Извратил.

Артур очерствел, когда его, больного и слабого, все презирали, считая ошибкой природы, «неудачной попыткой» Алана. Избавившись от недуга вопреки неутешительным прогнозам, он твердо решил, что сила, жестокость и власть – это все, что имеет значение.

Арон всю свою жизнь готовился занять трон, но когда Артур исцелился и отстоял данное от рождения право на престол, то его просто сбросили со счетов. Он даже не удостоился должности будущего десницы. Этакий плевок в лицо от старшего брата.

Тристана по жизни сравнивали со старшими братьями, и, по мнению отца, он во всем от них отставал. В какой-то момент он устал доказывать, что чего-то стоит, и решил завоевать репутацию самого недостойного из них. С чем до сих пор справлялся на ура. Хотя Калеб был уверен, что Тристан не так прост, как кажется. За маской повесы прячется хитрый и опасный человек. Уж он-то братьев знал как облупленных.

Даже Уилл сломался под гнетом обстоятельств. На протяжении всей своей жизни он купался во всеобщей любви. Золотой мальчик с добрейшей улыбкой и последний претендент на трон. Он не гнался за властью, отец никогда не давил на него и потакал всем его прихотям. То ли сам отец с годами размяк, то ли просто не видел смысла растить очередного потенциального короля. У него и так их было четверо. Отец даже позволил ему жениться на той, чью семью отчаянно ненавидел. Но после смерти супруги Уилл погас, как свеча от сильного порыва ветра.

Дольше всех продержался Рэндалл. К нему судьба была особенно неблагосклонна, но этот мальчишка сохранил в себе свет добра вопреки всей той тьме, что всегда окружала его. Но у каждого человека есть предел. Если бы Калеб сохранил в себе умение сострадать, ему было бы жаль младшего брата. То, что пережил он, мало кто смог бы вынести. Единственное светлое, что осталось в Рэндалле, – это его любовь к семье. Ради нее он готов пойти даже на самые мерзкие преступления.

И именно в этом они с Калебом были схожи.

Вот только проблема Рэндалла состояла в том, что он упустил из плана одну важную деталь. Как бы сильно Калеб ни любил Майю, Присцилла была его семьей. Преданная жена, влюбленная в него до потери памяти, была ему дорога. И он не мог подставить под удар ее, спасая любимую. А значит, он должен спасти обеих. Двух важных для него женщин. От двух разных братьев.

Когда-то Тристан прозвал Калеба Лисом, и долгие годы он оправдывал это прозвище. Оправдает и сейчас.

* * *

В покоях, где поселился Артур, пока гостил в Блэкстоуне, было душно. В камине весело потрескивало пламя, а в воздухе витал приторный аромат благовоний вперемешку с табачным дымом. Артур сидел за столом и читал послание, принесенное гонцом. В руке у него дымилась трубка, про которую он, казалось, забыл.

Калеб расположился на диване напротив письменного стола и неторопливо попивал травяной чай из мяты и мелиссы. Все его внимание было сосредоточенно на Артуре. Тот всматривался в текст скучающим взглядом, но после прочтения его брови нахмурились, а костяшки пальцев, сжимавших пергамент, побелели.

– Вот сучка! – сквозь зубы выругался Артур и отбросил пергамент.

– Что на этот раз выкинула невестка?

Калеб сразу понял, что гонец прибыл из Сентроу. Он принес вести об Авроре, которую после ежегодного Совета Артур на дух не переносил и называл исключительно сучкой или северной шлюхой. Будь его воля, он бы с радостью избавился от нее, но Артуру была необходима поддержка северян, и княжна в этом деле – его главный козырь.

– Попыталась сбежать! – Артур порывисто поднес трубку к губам и сделал нервную затяжку.

– Но ведь не сбежала, – спокойно ответил Калеб и сделал глоток ароматного напитка.

– Зато покалечила себя!

– Покалечила? – недоуменно переспросил Калеб. – Каким образом?

Артур сделал еще одну затяжку, втягивая щеки, и выдохнул облачко пара с раздраженным стоном.

– Мало того что эта дура обрезала свои косы, что на Севере считается признаком опороченной чести, так еще и во время погони один кретин из числа солдат выстрелил в ее сторону из лука и поранил щеку. Она упала с лошади и сильно ушибла голову. Твой человек – Тэренс, кажется, – пишет, что лекарь наложил швы на порез, но на щеке останется длинный шрам.

– Погано, – коротко констатировал Калеб.

– Не то слово. Сомневаюсь, что Дайн придет в восторг, когда получит куцую племянницу с изуродованным личиком. – Артур задумчиво уставился в стену, очевидно, разрабатывая в голове новый план. – Ну а ты с какими новостями пожаловал?

Калеб покачивал в руке чашку, отчего жидкость в ней образовала маленькую воронку. Его дальнейшие действия тоже представляли из себя воронку, из которой мог разрастись настоящий ураган.

– Я виделся с Рэндаллом.

Внимание Артура сразу переключилось на него.

– Вот как? – заинтригованно протянул он. – И что же говорит наш брат-бастард?

– Полагаю, он не собирается принимать твои условия, потому что хотел узнать, где ты прячешь Аврору.

– А что ты? – Артур подозрительно прищурил глаза. – С чего Рэндалл решил, что ты пойдешь с ним на сговор против меня?

Калеб нутром чувствовал, как взгляд старшего брата стальными иглами впивается в него, будто пытаясь выведать подлинные мысли. Калеб стойко выдержал проверку. На его лице не дрогнул ни один мускул.

– Он сделал мне заманчивое предложение. Я притворился, что заинтересован, и пообещал уведомить его о времени и месте, где он сможет устроить засаду для делегации, которая будет сопровождать княжну в порт.

– Что за самодеятельность? – угрожающе тихо спросил Артур.

– Я твой будущий десница, брат, и должен оборачивать любую угрозу в твою пользу. Рэндалл открыто дал понять, что не собирается выполнять твои условия. Уверен, в Ардене уже готовится восстание. Но мы можем обезглавить их лидера. Пусть думает, что обставил тебя, и сам добровольно угодит в ловушку, которую мы организуем. Я сказал Рэндаллу, что западню будет удобнее всего устроить в Сентроуском лесу. Так и есть, вот только ловушку приготовим ему мы.

– Ты скормишь ему неправильную дату?

Калеб медленно выдохнул. Он должен убедить Артура в логичности своего плана. Должен удержаться на острие ножа и не сорваться в пропасть. Иначе потянет за собой и Майю, и Присциллу, и Рэндалла.

– Нет, Артур, мы скажем ему верную дату. Но не станем упоминать, что карету Авроры будет сопровождать целый отряд элитных бойцов. Убедим его, чтобы он прибыл в назначенное место в сопровождении лишь нескольких воинов. Ты избавишься от Рэндалла без шума и на корню подавишь восстание.

Артур нахмурился.

– Калеб, ты мой будущий десница, но, спешу огорчить, твой план крайне ужасен. Во-первых, не факт, что Рэндалл прибудет лично, а не отправит своих людей. Во-вторых, зачем рисковать и назначать точную дату?

Калеб глотнул остывший чай, чтобы смочить пересохшее от волнения горло.

– Ты сам сказал, что нужно как-то объяснить Дайну увечья его племянницы. Этой западней мы решим сразу несколько проблем. Прежде всего, я уверен, что Рэндалл придет спасать любимую лично, и это даст нам шанс убить его вне стен Ардена. Кроме того, тебе нужно как-то приструнить княжну, чтобы не наболтала дядюшке лишнего. Именно поэтому она должна собственными глазами увидеть смерть Рэндалла. Тогда она станет более сговорчивой, особенно когда мы пригрозим, что если она не будет беспрекословно тебе подчиняться, то следом за папочкой отправится и ее сын. Придумаем историю чудесного спасения княжны из лап тирана-бастарда. Из страха за сына она сама расскажет дяде, что попыталась сбежать сразу, как только узнала о сокрытии Рэндаллом убийцы Герольда, а все увечья нанес ей он. А ты, как справедливый король и сердобольный деверь, помог ей сбежать.

Артур задумчиво прокручивал в руках погасшую трубку.

Духота в комнате становилась невыносимой, но Калеб даже не думал ослабить шнуровку рубашки или расстегнуть камзол. Он всем своим видом показывал скуку, будто его не волнует исход беседы и он примет любое решение будущего короля.

После долгого молчания Артур заговорил:

– Мне нравится твой план. Избавиться от Рэндалла – самое верное решение. Народ Ардена молча стерпит это, когда у берегов их окружит флот Севера, а у границы с Западом – армия принца Стефана. А для северной шлюхи смерть любимого мужа станет хорошим назиданием.

Калеб мысленно воздал хвалу Единому.

– Кто будет сопровождать княжну в порт?

– Уилл.

– Уилл? – изумился Калеб. – Почему не я?

Артур хитро прищурился.

– Потому что тебе я почти доверяю. А ему нет. Мы не будем говорить ему о предстоящем столкновении с Рэндаллом и готовящемся на него нападении. Вот и проверим, действительно ли братишка верен мне. Или же он забудет все обиды, увидев любимца в смертельной опасности, и ринется на защиту.

– А если ринется? – Калеб с трудом сдержал дрожь в голосе.

– Значит, мои люди убьют и его. Ты разве еще не понял, Калеб? Верность короне я ценю превыше родственных уз. Будь верен мне, брат, и ни тебе, ни твоей семье ничто не будет угрожать.

Калеб проглотил ком в горле и кивнул.

– Если ты закончил, уходи. – Артур лениво махнул в сторону двери. – Отправь Рэндаллу весточку, что наши люди выдвинутся с княжной через три дня на рассвете. В Сентроуском лесу они будут к полудню того же дня.

Калеб опустил голову в легком поклоне. У самой двери он остановился.

– Ты сказал, что почти доверяешь мне.

Артур улыбнулся, но глаза его остались холодны.

– Я король, Калеб. Доверять полностью я могу только себе. Ступай.

Калеб вышел, но его не покидало чувство, будто что-то не так. И это ощущение усилилось бы во сто крат, если бы он увидел, каким взглядом его провожал Артур.

Глава 22

Уилл считал дни до истечения срока, когда Рэндалл должен был дать ответ Артуру. Сначала он злорадствовал и чувствовал себя победителем, потому что отомстил Рэндаллу за предательство. Дал понять, каково это – терять любовь всей жизни. Когда весь мир будто уходит из-под ног и ты остаешься совершенно один.

Уилл не сомневался, что Рэндалл примет условия Артура. Ради любимой жены он сделает все что угодно. Уилл бы так и поступил. Но с каждым днем его уверенность тлела, а в сердце зарождалось беспокойство. Он самолично вручил Артуру оружие против Рэндалла – вот только поздно спохватился, что от силы удара может пострадать слишком много людей. И вкус победы постепенно обернулся обжигающей горечью.

Рэндалл не торопился возвращать Аврору. Уилл ошибся. Снова. И внутри него стало так пусто и больно. Особенно больно за Рэна. Своими собственными руками он лишил сына той, что заменила ему мать.

– Ваше Высочество! – послышался за дверью голос Оливии.

Уилл не ответил. Будто его здесь нет. Ему бы хотелось, чтобы все оставили его в покое.

И даже та, которая дарила ему кратковременное удовольствие и возможность забыться, отдавшись животной страсти.

– Ваше Высочество, вы у себя? – Оливия постучала в дверь, и Уилл с раздражением допил остатки вина прямо из бутылки.

«Чтоб вам всем провалиться!» – мысленно выругался он, а вслух прокричал:

– Оставь меня в покое!

– Простите, Ваше Высочество, но вас вызывает к себе Его Высочество кронпринц Артур.

Понурив голову, Уилл обреченно поплелся в кабинет, который занимал старший брат. По пути он столкнулся с Калебом. Словно грозовая туча, подгоняемая ветром, он шел по коридору размашистым быстрым шагом, а позади развевались полы черного плаща.

– Калеб? Что ты здесь делаешь? – спросил Уилл вместо приветствия.

Калеб остановился и окинул его придирчивым взглядом, от которого Уиллу захотелось поправить взлохмаченные волосы.

– Я здесь по поручению Артура, но уже уезжаю. – Калеб отчего-то нахмурился. – Иди, брат, он тебя ждет.

– Останься хотя бы на ужин, ты проделал долгий путь.

Уилл только сейчас вспомнил, как Калеб в детстве учил его читать.

– Прости, брат, дела не ждут. Пообщаемся в следующий раз. – Он кивнул на прощанье и снова зашагал к выходу.

Уиллу вдруг стало тоскливо, но он медленно заковылял дальше по коридору.

Он застал Артура в кабинете стоящим у камина и бросающим в огонь какие-то свитки. Уилл давно заметил его особенность всегда сжигать прочитанные письма.

– Здравствуй. – Артур обернулся и улыбнулся так, будто это Уилл был у него в гостях, а не наоборот. – Присаживайся.

– Ты звал меня? – спросил Уилл и потер виски, пытаясь избавиться от пульсирующей боли от выпитого вина.

– Да, у меня к тебе серьезное поручение.

Артур бросил в камин последний свиток пергамента, а затем прошел к письменному столу и сел напротив.

– И какое же? – насторожился Уилл.

– Ты будешь сопровождать княжну Аврору в Колдхейм.

Уилл почувствовал, как неприятный холодок скользнул ему за ворот и прокатился по спине.

– Ты собираешься отправить Аврору на Север?

Лицо Артура приняло сочувственное выражение.

– К сожалению, Рэндалл не принял условия, и я вынужден действовать радикально.

Уиллу казалось, будто кто-то залил его внутренности ледяной водой.

– Может, дать ему еще пару дней? Или смягчить условия? – занервничал он. – Аврора ведь ни в чем не виновата, она просто хочет мирной жизни рядом с Райнером и Рэном.

Уилл не хотел, чтобы все зашло так далеко. Его охватила паника. Что же он натворил?!

Артур снисходительно покачал головой.

– Знаешь, Уилл, я всегда считал, что наш отец поступил верно, заделав женщине Корвинов ребенка и дав этому бастарду нашу фамилию и титул. Но он совершил ту же грубую ошибку, которую совершаешь ты сейчас. Проявил мягкотелость.

Уилл нахмурился.

– Не понимаю, о чем ты.

– Наш отец мог положить конец многолетнему конфликту между домами Вейландов и Корвинов, если бы не проявил малодушие, пожалев Викторию, и забрал Рэндалла в Фортис еще младенцем. Воспитанный в стенах Голдкасла, он стал бы истинным Вейландом, а не марионеткой Корвинов, Греев и Клейтонов, и правил бы Арденом во благо Юга. Но отец не смог забрать ребенка у покалеченной родами любовницы, и арденийцы взрастили в лице нашего младшего брата символ восстания. Я же хочу исправить эту ошибку.

– Но при чем здесь Аврора? – не понимал Уилл. – Раскрыв Дайну правду, ты только развяжешь войну, которая заберет сотни жизней.

– Я не хочу развязывать войну, брат! – возмутился Артур. – Если бы хотел, давно бы стер арденийцев с лица Земли. Я же пытаюсь поставить в конфликте между Арденом и Югом окончательную точку. Сделать то, чего не смогли поколения наших предков. Когда Рэндалл лишится главной поддержки в лице Севера, он поймет, что если поднимет восстание, то потерпит поражение. Ему не выстоять против коалиции Юга, Запада и Севера – даже при поддержке Востока. Тогда он станет более сговорчивым и будет делать все, что я ему велю. А если проявит мудрость и отдаст мне на воспитание своего сына, то через годик-другой я смогу убедить Дайна вернуть Аврору в Арден. – Губы Артура тронула грустная улыбка. – Я не чудовище, Уилл, и не желаю зла ни Рэндаллу, ни его семье. Но в первую очередь я – будущий король, и как бы ни было больно это говорить, интересы королевства для меня превыше родственных уз. Югу необходимо полностью подчинить себе Арден и задушить все попытки восстания еще в зачатке.

Уилл поник, но понимающе кивнул. Ему не хотелось признавать, но Артур прав. Рэндалл был опасен для южан до тех пор, пока не станет беспрекословно подчиняться Артуру.

– Я согласен, брат. Но как быть с Авророй? Она расскажет, что мы похитили ее и силой привезли на Север. Она до последнего будет защищать Рэндалла и, возможно, даже убедит дядю простить его и поддержать.

Артур цокнул и усмехнулся с таким видом, будто Уилл был несмышленым ребенком и задавал глупые вопросы.

– Твое дело – сообщить Дайну, как ты оберегал Аврору, заботился о ней и не посягал на ее честь. А девчонку я беру на себя. Поверь, она будет говорить только то, что выгодно нам.

– Что ты задумал? – с подозрением спросил Уилл. – Аврора очень упряма, с ней не так-то просто договориться. Вернее, невозможно. Она делает только то, что ей вздумается.

– Это уже не твоя забота, Уилл. Потом все узнаешь. А сейчас тебе нужно подготовиться к путешествию на Север. Завтра отправишься к Авроре, а уже оттуда поедете через Сентроуский тракт к западному порту. – Артур сделал паузу и на несколько мгновений задумался. – Через два дня, за два часа до рассвета.

– За два часа до рассвета? – удивленно переспросил Уилл. – Почему не на рассвете? И почему такое точное время выезда?

Артур начал перебирать бумаги на столе, давая понять, что потерял интерес к беседе, но Уилл продолжал сверлить его вопросительным взглядом. Будто почувствовав это, он поднял взгляд и раздраженно вздохнул.

– Потому что, Уилл, мы не мешок зерна перевозим, а княжну Севера и жену Хранителя Ардена. Думаешь, Рэндалл не ищет ее? Думаешь, он не выставил дозоры на всех границах Юга? Раз я даю указание, значит, ты должен безукоризненно его выполнять, если хочешь пользоваться моим доверием.

Уилл вжал голову в плечи и виновато кивнул.

– Понял. Пойду отдам распоряжения.

Он поднялся с кресла и напоследок склонил перед старшим братом голову. Ему хотелось верить, что Рэндалл не наделает глупостей и не пойдет против Артура. Ведь он любит Аврору и не желает окончательно потерять ее. Сам Уилл уже наделал немало ошибок, которые не сможет искупить до скончания своего века. Оставалось плыть по течению и молиться, чтобы эти ошибки не стали роковыми для всей его семьи.

Глава 23

Аврора провела в постели четыре дня. Все это время голова болела не переставая, а стоило подняться с кровати, и перед глазами все плыло. Как сказал лекарь, этого следовало ожидать после такого сильного ушиба. А еще у нее невыносимо болела левая щека. Когда после ее жалобных просьб Уна сдалась и принесла зеркальце, Аврора заплакала при виде своего отражения. Обрезанные выше плеч рваными клочками волосы, синяки под глазами, распухшее лицо и глубокий порез, пересекающий щеку. Из-за раны ей было больно есть и глотать и даже шевелить губами. Лекарь сразу предупредил, что останется шрам. Аврора выглядела жалкой, словно городская нищенка. А самым печальным, удручающим было то, что все это было напрасно. Она не смогла сбежать, а Рэндалл не торопился ее спасать.

«Он не бросит тебя, не смей сомневаться! Он ведь вернулся, когда все были уверены в его гибели. Он спасет тебя».

Каждый день, каждую минуту Аврора убеждала себя в этом. Надежда и вера в мужа – все, что у нее осталось.

Но и она пошатнулась, когда вечером четырнадцатого дня в мертвую, как называла ее про себя Аврора, деревню прибыли солдаты. Много солдат. А во главе с ними Уилл.

– Аврора! Что, черт возьми, с тобой случилось? – в ужасе воскликнул он, когда поднялся в ее комнату.

Она сидела у окна в старом, потрепанном кресле-качалке, укутавшись в шаль. Стараниями Уны ее волосы были вымыты и причесаны, а передние пряди заплетены в маленькие косички. С такой прической она стала похожа на ребенка. Побитого, исхудавшего и напуганного ребенка.

– А ты не знал? – Аврора сухо хохотнула. Смешок получился сиплым, надломленным. – Сначала мой бывший супруг оболгал меня, назвав блудницей, а потом меня похитили и разлучили с любимым мужем и детьми. Наверное, это благодарность за то, что я растила его сына, пока он годы напролет беспробудно пил.

Уилл сжал челюсти, но от Авроры не укрылись его покрасневшие щеки.

– Мне жаль, Аврора. Но так нужно.

– Нужно?! – Авроре хотелось вскочить с кресла и наброситься на него с кулаками, расцарапать ему лицо и выдрать мерзкие светлые кудри с корнями, но она знала, что если встанет, то у нее сразу закружится голова. – Ты выкрал меня из дома, предал своего брата, которого называл любимым! Что ты хотел доказать? Кому ты хотел таким образом помочь? Артуру? Тому, кто спит и видит, как бы убить Рэндалла и прибрать Арден к своим рукам?

– Не говори глупостей. – Уилл вмиг посуровел. – Ты ничего не понимаешь. Артур хочет мира на своих землях, но его не будет, пока арденийцы мечтают о восстании.

– Хочет мира? Уилл, очнись! Артур строит козни с того самого момента, как ваш отец слег с болезнью! Не арденийцы похитили жену Артура и держат в плену.

– Ты знаешь, какие разговоры начали ходить в народе после возвращения Рэндалла. Видела, какое представление он устроил во время пира со своим вороном. Так и начинается пожар, Аврора, с маленьких искр.

Аврора с недоверием покачала головой. Уилл ослеп от обиды и горя.

– Уилл, Рэндалл никогда не хотел восстания. Он хочет мира и для южан, и для арденийцев. А Артур думает только о власти. Это он обманом заставил Рэндалла взойти на поврежденный корабль два года назад! Кораблекрушение – не случайность, а спланированное покушение.

Уилл быстро пересек комнату и, склонившись, схватил Аврору за плечи.

– Что за глупости ты несешь? Ты обвиняешь будущего короля в братоубийстве? Артур не мог, никогда бы не стал этого делать! – Он начал трясти ее за плечи, а в его глазах плескались гнев и… страх.

Аврора скинула с себя его руки, но тут же почувствовала головную боль.

– Открой уже глаза, Уилл! Смута началась, как только Рэндалл сел на тот треклятый корабль!

Уилл покачал головой.

– То был несчастный случай. Не Артур хочет власти. Он и так станет королем. Власти жаждет Рэндалл.

– Ты сошел с ума.

Аврора всеми силами пыталась сдержать слезы гнева и отчаяния. Перед глазами стояла мутная пелена.

– Понимаю, тебе тяжело это признать. Но скажи, почему тогда ты до сих пор здесь? – спросил Уилл с таким сочувствием, что Авроре вмиг стало тошно. – Артур решил похитить тебя, чтобы задавить любые мысли о восстании еще в зародыше. Он выдвинул Рэндаллу выполнимые условия, не требовал отказаться от титула Хранителя и готов был вернуть тебя в Арден. Но Рэндалл ответил отказом. Власть для него оказалась дороже тебя.

Аврора закусила губу, чтобы не выдать слабость перед Уиллом, не показать, как его слова ранили ее.

Однако непослушная слезинка все же скатилась по ее щеке.

– Мне правда жаль, Аврора. – Уилл говорил вполне искренне. – Уж я-то знаю, каково это – обманываться в чувствах любимого человека.

– Ненавижу тебя! – сквозь стиснутые зубы прорычала Аврора, даже не пытаясь понять смысл его последних слов. Она несколько раз моргнула, чтобы прогнать пелену с глаз.

Уилл пожал плечами с грустной усмешкой.

– Поверь, я и сам себя ненавижу. – Он отступил к двери. – Уна поможет тебе собраться в путь. Сегодня ночью выезжаем на Запад, оттуда отправимся в Колдхейм по морю.

Оставшись в одиночестве, Аврора горько расплакалась.

* * *

Глубокой ночью Аврору вывели на улицу. Она не сопротивлялась, хорошо понимая, что все это бессмысленно. Теперь ей предстоит вернуться в Колдхейм и попытаться убедить дядю поддержать Рэндалла в предстоящем конфликте. Если же царь откажет, она во всем сознается. Раскроет правду о Герольде и своей причастности к его смерти. Если такова цена новой встречи с Рэндаллом и детьми, она заплатит ее сполна.

Перед домом стояла карета, запряженная тройкой лошадей, и по меньшей мере три десятка вооруженных всадников. В свете факелов их доспехи сияли устрашающим красноватым блеском.

– К чему такая свита? – слабым голосом спросила Аврора у Тэренса, который вел ее под руку.

– Приказ кронпринца, ваша светлость. – Тэренс помог Авроре забраться в карету. – В добрый путь, берегите себя и простите, что нам пришлось познакомиться при таких обстоятельствах. – Он поцеловал ее руку, облаченную в кожаную перчатку, и начал закрывать дверь.

– Вы не поедете? – сорвалось с ее уст.

– Нет, вас будут сопровождать люди кронпринца. Я же подчиняюсь принцу Калебу. – На этих словах его лоб пересекла глубокая морщина. Казалось, он о чем-то серьезно задумался, а потом закрыл дверцу.

Аврора сидела в карете, слабо освещенной лунным светом и факелами, которые держали всадники на улице. Несмотря на теплую шубу с большим капюшоном, меховую муфту и теплые сапожки, она сильно мерзла.

Через несколько минут дверца кареты снова отворилась. Уилл сел напротив и отдал кучеру сигнал трогаться в путь.

Аврора даже не хотела смотреть в его сторону. Она поплотнее закуталась в шубу и закрыла глаза, притворяясь, что спит.

Но сон не шел. Внутри все сжималось от страха и безысходности. Ей хотелось, чтобы это был сон. Чтобы она открыла глаза и оказалась дома в объятиях Рэндалла. Чтобы он сказал ей, что это просто ночной кошмар. Но все было совсем наоборот. Рэндалл приходил к ней лишь во снах. Он звал ее, обещал найти и спасти. Аврора не хотела верить, что Уилл прав и Рэндалл отказался от нее. Всему должно быть объяснение.

Она и сама не заметила, как задремала, но ее разбудили громкие голоса и ржание.

– Что случилось? Мы остановились на привал? – сиплым голосом спросила она у Уилла и выглянула в окно, за которым виднелись первые проблески рассвета.

Уилл выглядел настороженно.

– До привала еще рано.

Голоса стали громче, а в следующий миг карета резко затормозила. Аврора ударилась спиной о стену, и в ее глазах сразу потемнело.

– Что происходит? – Уилл раскрыл дверь кареты и выглянул наружу.

Аврора вытянула шею в попытках рассмотреть, что происходит на улице. Их карету окружили люди Артура. Голосов становилось все больше. Казалось, они о чем-то спорили, но разобрать слова было сложно.

– Может, кому-то стало плохо? Или на дороге препятствие? – предположила Аврора.

– Не похоже, – угрюмо отозвался Уилл и спрыгнул на землю. – Оставайся здесь и не высовывайся.

Аврора не стала упрямиться на тот случай, если им на пути встретились разбойники. В душе зародилась тревога. Она заметила, что ближайший к карете всадник держал меч наготове, словно собирался сражаться. Только мысль успела сформироваться в голове, как на всю округу раздался боевой клич. Снаружи раздались удары стали о сталь.

Аврора резко вдохнула, и ее кожа покрылась мурашками. Она готова была разрыдаться, но отнюдь не от страха. Она слышала этот боевой клич десятки раз на тренировочной арене Вайтхолла. Клич Закарии. Клич личного отряда наследника рода Корвин.

Уилл ошибался, Рэндалл бы никогда не бросил ее.

Он пришел за ней.

– Доставить княжну к границе Запада любой ценой! – послышался крик снаружи.

Это стало для Авроры сигналом к действию.

Она открыла дверь кареты и спрыгнула на землю, но ее сразу окружили шестеро солдат Артура.

– Рэндалл! – закричала она так громко, что у нее зазвенело в ушах и сорвался голос.

Один из солдат подбежал к ней, и Аврора, вспомнив изнурительные тренировки под чутким руководством Закарии, одним уверенным движением выхватила меч из его ножен. Она выставила клинок перед собой, приготовившись сражаться. Боль в голове напоминала удары молотка, но она заставила себя не думать о ней.

– Ну давайте, сразитесь со мной, вам ведь наверняка отдали приказ беречь меня как самое ценное сокровище! – Она злобно усмехнулась и ринулась в атаку. В крови кипела бушующая ярость.

Мужчины стояли в замешательстве, не зная, как поступить. Воспользовавшись этим преимуществом, Аврора ранила обезоруженного солдата и стремглав пустилась в гущу сражения. Она сомневалась, что Рэндалл прибыл лично, но надеялась увидеть Закарию. Уже в следующую секунду перед ней возник Марон, один из воинов отряда Рэндалла, и Аврора готова была броситься ему в объятия от счастья.

– За мной, ваша светлость! Нужно торопиться! – прокричал он, хватая ее за руку, но тут их окружили.

Аврора осмотрелась по сторонам. Они находились посреди лесной опушки, окрашенной в багровое золото рассветными лучами. В нескольких десятках метров от кареты развернулась ожесточенная битва. Аврора сразу узнала боевое облачение воинов из отряда Рэндалла. Их было меньше, чем солдат Артура.

– Куда это вы торопитесь? – с издевкой бросил мужчина с черной бородкой.

– Домой. Княжну Аврору ждут дети, – ответил Марон и одним движением головы откинул темно-русую волнистую челку, а в следующий миг в солдата Артура полетел кинжал, угодив ему прямо в горло.

Скорость и ловкость, отточенные до совершенства. Сразу видно, что его тренировал Закария.

Оставшиеся четверо солдат бросились на Марона, и Аврора не раздумывая ринулась в битву. Первый противник пытался обезоружить ее, но не ранить, что дало Авроре большое преимущество. Плавным, но точным движением она оставила поперечную длинную рану на его животе.

– Добейте его! – выкрикнул Марон, сражавшийся одновременно с тремя солдатами. – Они всех нас перебьют!

Аврора на секунду зажмурилась, когда противник налетел на нее с чередой ударов. Она лишь чудом сумела отразить их. От нервного возбуждения сердце стучало в горле, а ладони вспотели. Она крепче перехватила меч и нанесла ответный удар, а потом, сделав ложный выпад, нырнула противнику под руку и пронзила бок лезвием. Он начал оседать на землю, и Аврора отвернулась. Ей не хотелось знать, был ли ее удар смертельным. Следующего солдата она подло ранила в спину, тем самым оказав помощь Марону. С оставшимися двумя он разделался сам.

– Держите. – Он протянул Авроре два кинжала. – Помнится, вы хорошо метаете ножи. Нужно торопиться в чащу, там ждут лошади.

– Кто с вами? – на бегу спросила Аврора.

Марон не успел ответить. Из лесной гущи раздался свист, и его живот пронзила стрела. Он опустил удивленный взгляд, а потом посмотрел в сторону деревьев. Оттуда показалось несколько солдат.

– Бегите, княжна, – шепнул Марон, крепче сжимая меч, выдавая намерение драться до последнего вздоха.

Аврора с трудом проглотила ком в горле и ринулась в противоположную от солдат сторону. В ушах гудела кровь, перед глазами все плыло, а дыхание срывалось от волнения и страха. Отовсюду доносились крики, звон стали, топот ног и копыт. Она не успела пробежать и нескольких метров, как грубые руки обхватили ее за талию и поволокли обратно к карете.

В этот момент она увидела его. Рэндалл стоял в самой гуще сражения.

– Рэндалл! Сзади! – завопила она что есть мочи и взмолилась, чтобы он оглянулся назад, а не на ее крик.

И Единый внял ее мольбе.

Рэндалл развернулся и мощным ударом одолел противника. Только потом он посмотрел в ее сторону. Солнце уже поднималось над опушкой и отражалось в его темных доспехах ониксовым блеском. На таком расстоянии она не видела его взгляд, но точно знала, что он полон такой же любви и тоски, как и ее собственный.

Это придало Авроре сил, и она начала отчаянно брыкаться. Она резко задрала голову и ударила державшего ее мужчину в подбородок, заставляя его ослабить хватку. Развернувшись, Аврора врезала ему коленом в пах и помчалась прочь. Она бежала так быстро, как только могла, не обращая внимания на усиливающуюся головную боль. Ей нужно попасть в эпицентр сражения. Она должна увидеть Рэндалла поближе, и плевать, если ее снова перехватят. Чем меньше становилось разделявшее их расстояние, тем яснее она понимала: Рэндалл не выиграет этот бой. Солдатов Артура было слишком много.

Оглянувшись через плечо, Аврора споткнулась и едва не упала. Посреди пяти поверженных врагов лежал, не шевелясь, Марон, а за ней бежали еще трое.

Нельзя оборачиваться! Нельзя отвлекаться и позволять страху завладеть разумом!

Перед ней возник мужчина, и Аврора метнула в него кинжал, врученный Мароном. Тот угодил ему в бедро. Авроре было жизненно необходимо оказаться рядом с Рэндаллом. Он стоял там, сражался сразу с несколькими солдатами. Его движения были резкими, отточенными, беспощадными. Аврора раньше не видела Рэндалла в настоящем бою, но ей казалось, что эта жестокость и грубость появились в нем после рабства. Она была уже совсем близко, когда ее резко дернули за капюшон. Аврора упала, но чьи-то грубые руки подхватили ее.

– Пустите! – прорычала она, с силой вырываясь из хватки.

Мужчина больно вывернул обе ее руки и, сжав их в запястьях, потянул на себя. На ее затылок опустилась третья рука. Сбоку возник еще один мужчина. Он дернул ее за волосы, вынуждая поднять голову и смотреть вперед.

– Нам велено, чтобы вы это увидели. А потом мы отправимся в порт, как и было запланировано.

– Что я должна увидеть? – выплюнула Аврора, все еще брыкаясь.

– Смерть вашего мужа.

Аврору словно облили кипятком. Она замерла. Бушующие эмоции на мгновение стихли, позволяя ей трезво оценить ситуацию.

Лесную опушку усеяли десятки тел, большинство из которых были облачены в темные доспехи с символом Корвинов на плече. Судорожный всхлип застрял в горле Авроры. На ногах стояли от силы пятеро солдат из отряда Рэндалла, включая Закарию. А против них не меньше двадцати людей Артура.

– Остановитесь! – прокричал знакомый голос.

Уилл.

Он тоже сжимал в руках меч. Окровавленный. И Авроре совсем не хотелось знать, скольких арденийцев он убил в этом сражении.

Солдаты Артура, окружившие Рэндалла и его воинов в плотное кольцо, замерли.

– Рэндалл, сдавайся! Еще не поздно уладить конфликт с Артуром, и тогда он вернет тебе Аврору! – громко произнес Уилл.

Аврора смотрела на мужа не отрываясь. В ушах предсмертным колоколом звенели слова мужчины, который до сих пор сжимал ее короткие волосы, не позволяя отвернуться. Ее руки онемели от боли, но солдат позади даже не думал ослабить хватку. Аврора попыталась со всей силы наступить ему на ногу, но тот предугадал ее действие и ударил ногой под колено. Она чуть не рухнула на землю, но ее удержали.

– Это он тебе сказал? Ты идиот, раз поверил ему! – выплюнул Рэндалл, тяжело дыша, а затем посмотрел на Аврору, отчего ее сердце вмиг облилось слезами. – Я уйду только с Авророй.

– Убить их! – прокричал мужчина, который держал Аврору за волосы.

От его приказа она вздрогнула.

– Нет! – закричал Уилл. – Не смейте! Я запрещаю!

– Я подчиняюсь приказам только вашего брата, – ровным голосом ответил мужчина.

Аврора попыталась обернуться, но он лишь крепче сжал ее волосы, заставляя пискнуть от боли.

Внезапно она заметила Закарию, стоявшего позади Рэндалла. Ее внутренности завязались в узел от мерзкого чувства обреченности. Его тоже схватили. Как и Аврору, Закарию удерживали двое людей, один из которых прижимал к его горлу кинжал. Но он был совершенно спокоен. Или ранен? Он стоял с закрытыми глазами и шевелил губами, будто что-то нашептывал.

– Вы не можете отдавать распоряжение убить принца! – Лицо Уилла исказили гнев и недоумение. – Рэндалл, чтоб тебя! Сдавайся и прикажи своим людям бросить оружие!

Аврора смотрела на это все сквозь пелену слез. Не хотела верить в происходящее.

– Нет, – тихо ответил Рэндалл, хотя Аврора прочла это по его губам.

– Убить принца Рэндалла и его людей! – отдал приказ ее суровый надзиратель, и солдаты, окружавшие Рэндалла, ринулись в атаку.

Но тут случилось то, чего Аврора никак не ожидала.

Уилл, который все это время стоял напротив Рэндалла на расстоянии пары метров, подскочил к нему. Но не для того, чтобы биться с ним. Он прикрыл его собой и стал сражаться с солдатом, который напал на Рэндалла. Сам Рэндалл вступил в неравный бой сразу с тремя.

Аврора снова бросила все усилия, чтобы высвободиться, за что получила ощутимый удар в бок.

– Смотрите, княжна, и внимайте, – заговорил мужчина, пока она хватала ртом воздух. – Вы отправитесь на Север и скажете своему дяде то, что приказал король Артур. Иначе печальная участь постигнет не только вашего мужа, но и сына.

– Ублюдок! Будь проклят ты и твой король! – взревела Аврора сквозь слезы, понимая, что это конец. Рэндалл не жилец. А вместе с ним и Закария, и оставшиеся в живых солдаты, и даже Уилл, который в последний момент сделал правильный выбор.

Аврору переполняли гнев, боль и ненависть, которые были настолько интенсивны, что она не могла уместить их в себе. Внезапно она почувствовала странную дрожь во всем теле, а потом ее сбило с ног силой необузданных эмоций. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что упала не только она. Мужчина, который сжимал ее руки, рухнул вместе с ней, а второй, отдавший приказ убить Рэндалла, отшатнулся на пару шагов.

Эмоции обволакивали Аврору. Словно они вырвались наружу и сдавливали ее своей мощью. Она подняла взгляд и стала искать в толпе сбитых с толку солдат знакомую фигуру Закарии. При виде него она уверилась в своих догадках.

Его глаза. В них не мерцали больше медовые крапинки. Они налились чистейшим золотом.

Солдат, ранее державший нож у его горла, дергался в руках Закарии, истекая кровью.

Но то, что Аврора увидела потом, повергло ее в шок. Удерживая солдата за нагрудник доспехов, Закария притянул его ближе и полоснул ножом по горлу, после чего склонился к его шее и начал пить кровь. Сила гудела вокруг нее, но Аврора уже крепко стояла на ногах, чего нельзя сказать о солдатах, которые пытались встать, но пошатывались и спотыкались. Аврора выхватила у одного из них кинжал и ранила его – не смертельно. Потом бросилась на второго, что отдал приказ убить Рэндалла, и вонзила нож ему в живот.

– Сука! – взревел он, брызжа слюной, каплями осевшей на его густой бородке с проседью.

Аврора бросилась к Рэндаллу.

Закария оторвался от солдата, и тот рухнул наземь, побелевший, как мел. Рот и подбородок адепта заливала кровь, кожа посерела. Глаза все так же мерцали золотом, а губы исказились в жутком оскале. Вид Закарии наводил ужас не только на врагов, но и на саму Аврору. В этот момент он не был похож на человека. Он был тенью себя настоящего – смертоносной и безжалостной.

Закария передвигался по опушке с нечеловеческой скоростью, и солдаты Артура падали один за другим. Ему хватало одного точного удара, чтобы прервать жизнь каждого, кто осмеливался скрестить с ним меч. Нескольких солдат он убил иглой, которая едва заметно поблескивала в его левой руке.

Только когда восьмой солдат вражеского отряда замертво упал от необратимого удара Закарии, Аврора смогла отвести взгляд и стала искать Рэндалла. Он тоже сражался с особой жестокостью. Уилл дрался подле него. Спина к спине. Как и должны сражаться родные братья, прикрывая тыл друг друга. В бою он был собранным и на удивление сильным, но не шел ни в какое сравнение с Рэндаллом. Им правили животная ярость и ненависть, и Аврора чувствовала это даже на расстоянии.

Через считаные минуты на ногах остались лишь двое из отряда Рэндалла, он сам, Уилл и Закария, который дышал тяжело, а с его губ срывались болезненные стоны. Неестественная серость сошла с лица, уступая мертвенной бледности. Он склонился, уперев руки в колени, пытаясь восстановить дыхание. Все кончилось.

Аврора всхлипнула, содрогнувшись всем телом, и сорвалась на бег. Рэндалл бросился ей навстречу, и уже спустя мгновение она тряслась в беззвучном плаче в его объятиях. От него пахло кровью, по́том и лошадьми, но вместе с этим Аврора ощущала родной аромат летних ягод и скошенной травы и не могла им надышаться.

– Моя девочка, моя Аврора! – приговаривал Рэндалл дрожащим шепотом и гладил ее волосы, плечи и спину.

– Ты пришел за мной, Рэй, – всхлипнула она и подняла голову, чтобы посмотреть на него.

Рэндалл скользнул взглядом по ее щеке и стиснул зубы.

– Они заплатят! – убийственно тихо проговорил он. – Заплатят за каждую пророненную тобой слезу!

Аврора уже хотела сказать, что все это неважно, главное они снова вместе, как услышала крик Уилла:

– Рэндалл!

В следующий миг из-за деревьев вышел уцелевший солдат вражеской армии. Уилл бросился в атаку, но тут противник поднял арбалет, который скрывал за полами плаща, и выстрелил в Уилла. Закария резко выпрямился, вытащил из-за пояса кинжал и одним точным ударом поразил врага в сердце. Раздался звук падающего наземь тела. Затем шум повторился.

Уилл. Он упал на траву, и его сюртук обагрился кровью там, откуда торчала стрела.

Все случилось так быстро, что Аврора даже не заметила, что не дышала.

Рэндалл отстранился и подбежал к Уиллу.

– Рэндалл… ты… ты… – Уилл перешел на шепот, когда Рэндалл сел на землю и положил его голову к себе на колени. – Прости меня… за все…

– Нет, нет. Подожди. Нужно осмотреть рану. Мы сейчас приведем коней и направимся в Сентроу, тебе помогут, – нервно затараторил Рэндалл, попутно осматривая рану.

Аврора на ватных ногах подошла к ним и опустилась рядом.

– Нельзя вынимать стрелу, – прошептала она, с жалостью глядя на побледневшего Рэндалла. – Иначе он потеряет много крови.

– И ты, Аврора, прости меня, если сможешь, – прошелестел Уилл, посмотрев на нее. – Я был таким идиотом… не видел дальше своего носа… только и делал, что жалел себя и ненавидел всех вокруг. Я так виноват.

– Мы все ошибаемся, Уилл, – дрожащим голосом успокоил его Рэндалл. – Не трать силы. Закария! Глен! Мартин! – крикнул он оставшимся в живых воинам. – Приведите коней!

Он погладил Уилла по лицу и, зажмурившись, тяжело сглотнул.

Кровавое пятно на одеждах разрасталось. Они бы не успели добраться до Сентроу, даже если бы он располагался прямо за лесной чащей.

Уилл покачал головой:

– Мои ошибки… они… я заслуживаю смерти. Это я рассказал Артуру про служанку Тину… – По его щекам покатились слезы. – Прости, брат. Все это из-за меня. И… еще…

– Уилл, перестань, все в прошлом… Мы ведь братья. – Глаза Рэндалла заполнились слезами. – Ты всегда был моим любимым братом. И останешься им, что бы ни случилось.

Злость и обида на Уилла улетучились. Аврора видела, как он бросился защищать Рэндалла. Тот Уилл, которого она когда-то знала, не исчез полностью. Он просто зарылся куда-то глубоко, в отдаленный уголок почерневшей от горя души, но сумел вырваться из плена злости и скорби в нужный момент. И сейчас тот самый Уилл, которого так любили Рэндалл и Анна и которого уважала Аврора, умирал достойной смертью на руках брата.

– Тристан… – хрипящим шепотом продолжал Уилл. – Ему грозит опасность… Ты должен предупредить его… Я выдал его секрет про гильдию… Его… его ищет…

Рэндалл качал головой, словно отказывался верить в происходящее. Слезы крупными каплями стекали по его подбородку, а руки лихорадочно гладили золотистые кудри брата.

Уилл сделал несколько вдохов, тяжелых и хриплых, и на последнем прошептал:

– Позаботься о моем сыне и… и похорони меня рядом с Анной.

После этих слов его зеленые глаза, полные слез, закрылись, а тело обмякло.

Сжав Уилла в объятиях, Рэндалл положил голову ему на грудь и издал нечеловеческий рев. Его плечи сотрясались от рыданий. Аврора гладила мужа по плечам и взглядом тщетно искала Закарию.

«Наверное, он с Гленом и Мартином пошел за лошадьми».

Не успела Аврора подумать об этом, как ее взгляд упал на фигуру в черном одеянии, лежавшую без чувств на промозглой земле. Закария. Она бросилась к нему.

– Закария! Закария! – Она обхватила обеими ладонями испачканное в крови лицо. Он был бледнее утопленника и не подавал признаков жизни. Борясь с волнением, Аврора прижала пальцы к его шее. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем она почувствовала слабый, едва ощутимый пульс.

Однако секундное облегчение обернулось новой волной страха, когда она услышала цокот копыт. Аврора оглянулась на Рэндалла. Тот все еще плакал, но уже смотрел в сторону тракта, откуда доносились звуки.

К ним приближалось несколько всадников. И во главе небольшого отряда Аврора узнала Калеба.

Глава 24

Щуплый взъерошенный мальчуган выглядывает из-под кровати и просит не выдавать его.

Этот же мальчик вступается за него в драке с братом, который выше и сильнее их обоих, а потом протягивает ему руку.

Мальчик, который все отрочество и юность был рядом. Поддерживал, понимал с полуслова, дарил братскую любовь и никогда не осуждал…

В его больших зеленых глазах всегда горели доверие и преданность, пока он не потерял важную точку опоры. Пока не сломался. Но даже потом этот сломленный, озлобленный на весь мир мужчина сумел отыскать в себе доброго справедливого мальчика и защитил брата ценой собственной жизни.

Сейчас этот мальчик лежал у него на руках и истекал кровью. Его большие добрые глаза больше никогда не откроются.

Рэндалл не успел рассказать ему, как сильно скучал. Не успел выразить сожаление и разделить его боль утраты. Не успел убедить в том, что Анна любила его. Действительно любила и не стала бы выходить за него замуж, только чтобы убежать от чувств к Тристану. Он ничего не успел.

Рэндалл прижимал к себе бездыханное тело брата и безутешно плакал. Злость и обида на Уилла исчезли – их с корнем выкорчевала истекающая кровью рана на сердце.

Рэндалл наивно полагал, что Калеб не предаст его, что дорожит своей любовницей и не станет рисковать ее жизнью. Как же горько он ошибался. Эта ошибка стоила ему многих жизней. Жизни брата.

Из лесной чащи послышался цокот копыт. Рэндалл поднял голову и первым делом увидел Аврору, которая обнимала бессознательного Закарию. В хаосе битвы Рэндалл так и не понял, что сделал адепт. Но в тот момент, когда надежды на спасение не осталось, он за считаные минуты перебил остатки людей Артура. А сейчас лежал без чувств весь в крови.

Неужели и он тоже…

Эта мысль была сродни смертельному удару кинжала в сердце. Рэндалл не хотел верить, что его самый верный воин и друг тоже погиб.

– Рэндалл, это люди Калеба. Надо срочно уходить! Помоги мне с Закарией, он еще жив. – Голос Авроры был полон мольбы.

Рэндалл смотрел на нее и медленно умирал от чувства вины. Волосы Авроры были обрезаны рваными клочками и едва касались плеч. Щеку пересекал длинный глубокий порез, а лицо побледнело и осунулось. Он – причина ее страданий. Из-за него ее похитили и мучили.

– Рэндалл! – снова позвала она, и это вывело его из ступора.

Всадники приближались. Они не успеют добраться до лошадей и сбежать, даже если бросят здесь Закарию и тело Уилла. Разве что Аврора сбежит одна, а Рэндалл постарается задержать врагов.

– Беги, Аврора, – приказал он, опуская тело Уилла на холодную сырую землю и обнажая меч.

Аврора упрямо покачала головой.

– Закари! Прошу, очнись! – Она гладила лицо адепта, размазывая кровь по его щекам, и тихо плакала. – Рэндалл, он бледнеет на глазах! Я почти не чувствую его пульс.

– Аврора, немедленно беги!

Его крик заглушил топот копыт. Группа всадников остановилась прямо перед ними.

Рэндалл поднял голову и сжал челюсть до скрежета в зубах. Он подошел к группе всадников и встал напротив Калеба. Старший брат осмотрел его округлившимися от ужаса глазами и быстро спешился. Рэндалл крепче сжал рукоять меча, намереваясь сразиться с любым, кто посмеет приблизиться к Авроре. Он чувствовал острую боль, растекавшуюся по телу от большого количества ран, но старался не обращать на это внимания. Хоть он и остался один и без сил, он будет сражаться до последнего вздоха.

Рэндалл с мольбой посмотрел на Аврору.

«Беги!»

– Уилл! – воскликнул Калеб и, обогнув Рэндалла, упал на колени рядом с телом младшего брата.

Его люди спешились, но не торопились нападать на Рэндалла или хватать Аврору, которая так и продолжала обнимать Закарию. Вместо этого они рыскали по опушке и проверяли тела.

– Уилл, – в ужасе прошептал Калеб и провел рукой по лицу и волосам Уилла; на его глаза навернулись слезы. – Это сделали твои люди?

Рэндалл сухо хохотнул.

Серьезно? Он подставил его и устроил западню, а теперь обвинял в убийстве брата?

– Нет, Калеб. Уилл догадался, что ваши с Артуром псы прибыли сюда, намереваясь убить меня, и встал на мою защиту. Он погиб, сражаясь бок о бок со мной, и пал от стрелы ваших людей. Мои солдаты никогда бы не причинили вред южному принцу.

– Я не знал…

Рэндалл недоверчиво покачал головой.

– Чего ты не знал? Что Артур собирается устроить нам западню? Ты же сам назвал неверное время, и мы даже подготовиться не успели, хоть и прибыли заранее. Ты сообщил, что сопровождающих будет десять, а на нас напал отряд из сорока человек, когда нас было всего двадцать!

Калеб понурил голову, продолжая гладить Уилла.

– Артур обманул меня. Он мне не доверяет. Я не знал, что вам устроят такую западню! Он обвел всех вокруг пальца… Я прибыл сюда, как только получил весточку от Тэренса. Он верен мне, а не Артуру, так что предупредил об изменениях в плане, хотя Артур строго-настрого запретил рассказывать мне.

Рэндалл покачал головой. В этот момент из чащи вышли Мартин и Глен, ведя под уздцы лошадей. При виде солдат они сразу обнажили мечи.

– Это ничего не меняет. Ты выдал ему мой план. И вот к чему это привело, – сухо произнес Рэндалл. – Мартин, нужно перенести в карету Закарию. Глен, проверь наших людей, вдруг есть выжившие.

Он не обращал внимания на людей Калеба, но когда рыжий бородатый мужчина приблизился к Авроре, его нутро заполнилось животной яростью.

– Прочь от нее! – рявкнул он и подбежал к Авроре, направив на мужчину меч.

– Ваше Высочество, я просто хочу помочь, – ответил тот, в примирительном жесте подняв руки.

Рэндалл даже не шевельнулся, стоя перед Авророй и Закарией.

– Он не причинит вреда, – сказал Калеб в подтверждение слов солдата.

– И я должен тебе верить?

– Я не мог иначе! – в отчаянии прокричал Калеб и встал на ноги. – Думаешь, Артур идиот? Он бы сразу понял, кто передал тебе сведения об Авроре. Я должен был защитить своих близких!

Боль и гнев переполняли Рэндалла. Краем глаза он увидел, как подошли его люди, чтобы перенести бессознательного Закарию в карету. Аврора последовала за ними.

– Майя, значит, не твой близкий человек? – Он поднял на брата усталый взгляд. – Ее судьба тебя больше не волнует?

Калеб в неверии покачал головой.

– Ты не причинишь ей вреда. Не сможешь.

Рэндалл снова посмотрел на Уилла. Казалось, что он просто спал, если бы не испачканный в крови сюртук и торчащая из груди стрела. Рэндалл подошел ближе, взял его на руки и направился в сторону лесной чащи, где его люди возвели временное укрытие и оставили повозку.

– Пусть твои люди донесут до Артура, что мы одолели его солдат и что они убили Уилла. Похороны состоятся в Ардене. Это была его последняя воля. Надеюсь, в Артуре осталось хоть что-то святое, и он сможет соблюсти положенный срок траура.

– Рэндалл! – громко позвал Калеб, но он не обернулся и даже не сбавил шаг. – Мне правда жаль. Я лишь пытался сохранить жизнь родным.

Рэндалл промолчал. У него не было сил думать о том, что сегодня он чуть не погиб сам и не потерял Аврору навсегда. Или о том, что лишился родного брата и обрек на смерть своих лучших солдат.

– Под родными людьми я имел в виду и братьев. Всех, Рэндалл, и тебя, – донеслось ему в спину.

Аврора сидела в карете, которая еще утром ехала к западному порту, а сейчас держала путь в Арден. На соседнем сиденье растянулся Марон, который, как оказалось, чудом выжил. Люди Калеба оказали ему помощь, остановив кровотечение и перевязав раны, и сейчас он спал. На ее коленях лежала голова Закарии. Он по-прежнему не приходил в себя, и Аврора очень тревожилась. Волновалась она и за Рэндалла. Она видела, как в его глазах что-то потухло, когда Уилл умер на его руках. И боялась, что это был свет надежды. Рэндалл отказался ехать в карете – сказал, что не может бросить Уилла.

Их сопровождали трое солдат из отряда Калеба. Они должны были оставить их у границ Ардена, чтобы не вызвать лишних подозрений.

Голова Авроры раскалывалась от пережитых событий, и у нее не осталось сил на размышления. Она бесконечно устала. Душу согревало лишь то, что она скоро окажется дома и обнимет сыновей. Рэндалл не оставил ее. Вот только Авроре было горько от мысли, что он заплатил за ее спасение слишком высокую цену.

– Ти… на… – раздался едва различимый шепот.

– Закария? Как ты? – встрепенулась она, опустив взгляд на адепта.

Его ресницы слабо затрепетали, и он открыл глаза. Они больше не мерцали золотом и были привычного зеленого оттенка.

– Ти… на… – снова прошептал он и дрожащей ладонью коснулся ее руки, которой Аврора поглаживала его лицо.

– Это я, Аврора, – тихо сказала она. – Тише, береги силы.

Его взгляд стал более осознанным. Казалось, Закария хотел сказать что-то еще, но вдруг тело сотрясла крупная дрожь, и его стошнило. Кровь, смешанная с желчью, запачкала шубу Авроры, а в нос ударил кислый запах с металлическими нотками. Его глаза округлились, и он попытался встать.

– Тише, все в порядке, лежи! Ты слишком слаб. – Она взяла с сиденья шерстяную шаль, которую ей в дорогу положила Уна, и стала вытирать его лицо от рвоты, стараясь игнорировать омерзительный запах.

– Прос… ти… те. Я… мне, – заплетающимся языком промямлил Закария и снова предпринял слабую попытку сесть.

Аврора слегка надавила ему на плечи, вынуждая лежать.

– Перестань извиняться, Закари, не надо, пожалуйста! – попросила она. – Если бы не ты, мы бы все погибли.

Закария закрыл глаза, и его дыхание снова стало тяжелым и прерывистым.

– Тина… не гово… ей… Она… не хочу. – Он коснулся рта трясущейся, как у старца, рукой.

Аврора все поняла. Он не хотел, чтобы Тина узнала, что он пил кровь человека.

– Не скажу, Закари. Я никому не скажу. Не беспокойся, то, что ты сделал… Никто этого не видел. Твоя тайна умрет вместе со мной.

Он кивнул, и по его щеке скатилась слеза. Аврора ласково, по-сестрински погладила его лицо, стирая влагу.

– Его… вели… честв… Где он?

– Ты про Артура или Алана? – удивленно спросила она. – Их не было. Мы направляемся в Арден.

Неужели он бредит?

Закария покачал головой, не открывая глаз.

– Король… Рэнд… он… крль… – с трудом выдавил он и снова потерял сознание.

Аврора смотрела на него в немом шоке.

Рэндалл – король.

А это значило только одно: последняя капля терпения покинула его в тот момент, когда Артур похитил ее. Он либо сломался окончательно, либо, напротив, принял судьбу и смирился с ней. Теперь войны не миновать. Артур пойдет на все, чтобы уничтожить Рэндалла. И он начнет действовать, не дожидаясь окончания траура по Уиллу.

Аврора прислушивалась к дыханию Закарии, но мерный стук копыт и скрип колес заглушали все звуки.

Они прибудут в Арден на следующие сутки. И как только выйдут из кареты, на них обрушатся новые испытания.

Глава 25

День похорон Уилла выдался необычайно солнечным.

Зима наконец-то отступила, отдавая бразды правления весеннему теплу. Снег почти растаял, и только в самых укромных уголках, куда не проникали солнечные лучи, сохранились обледенелые, серые от грязи остатки некогда высоких сугробов.

На семейном кладбище Корвинов собралось много народу. К месту захоронения гроб Уилла несли на плечах Артур, Арон, Калеб, Тристан и Рэндалл. Арон убедил всех хотя бы на один день оставить распри и стать настоящими братьями, чтобы проводить родную кровь в последний путь.

Сразу по прибытии в Арден Рэндалл отдал приказ убрать могильную плиту со своим именем и вытащить пустой гроб. Рядом с Анной должен лежать Уилл. Теперь на месте могилы Рэндалла была вырыта свежая яма, а перед ней расположился черный гроб из клена.

– Когда я только прибыл в Вайтхолл, – начал прощальную речь Рэндалл, – Уилл с первых минут стал моим самым близким другом и оставался им долгие годы. То, что случилось у Сентроуского леса… Я обязан Уиллу жизнью. На его месте должен лежать я. Но он защитил меня ценой своей жизни. Я этого никогда не забуду.

Он не смотрел в сторону Артура. Несмотря на временное перемирие, они не обмолвились ни единым словом. Внутри Рэндалла бушевали слишком сильные эмоции, и он боялся, что сгоряча наломает дров. А ему нужно сохранять хладнокровие.

Закончив прощальную речь, Рэндалл в последний раз коснулся крышки гроба и встал рядом с Авророй. Она тут же крепко сжала его руку.

Большинство собравшихся женщин, включая безмолвно плачущую королеву Мари, скрыли лица за траурной вуалью. Но только не Аврора. Она специально не надела ее, чтобы все на этом кладбище – и арденийцы, и южане – видели глубокий порез, пересекающий ее щеку.

На Совете Аврора не моргнув глазом рассказала сочиненную на ходу историю, как глава отряда Артура пытал ее, чтобы она согласилась отправиться на Север и очернить имя мужа перед царской семьей. Поведала, что именно люди Артура обрезали ее волосы, зная, каким позором это считается у нее на родине. Рэндалл же рассказал, что люди кронпринца напали на Уилла, когда тот пытался остановить бойню и приказал не трогать Рэндалла. И теперь все ждали, что на эти обвинения ответит Артур.

После похорон и поминального ужина было запланировано очередное заседание Совета, в котором примут участие все братья Вейланд.

В народ же пустили совершенно другой слух. На Аврору и Уилла напали разбойники, когда он вез ее с Рэном в Блэкстоун, чтобы сын погостил у него. Ни Артуру, ни Рэндаллу не нужны были волнения среди простого люда. Пока что.

Рэндалл пропустил мимо ушей прощальные речи старших братьев. Только когда к гробу подошел Тристан, он встрепенулся и вдруг вспомнил, что Уилл просил предупредить его об опасности. Тристан, как и обычно, наплевал на обычаи. Он склонился над гробом и тихо, почти шепотом произнес несколько слов, а потом поцеловал крышку и ушел с похорон.

Немногословной была и королева Мари. Всегда собранная, невозмутимая и непоколебимая, она с трудом вымолвила, что Уилл был самым добрым и улыбчивым из всех ее сыновей. Потом ее голос сорвался, и она тихо расплакалась. К ней подошел Артур и помог вернуться на место.

Рэндалл же не ощущал ничего, кроме опустошающей усталости. Он выплакал все слезы еще до похорон. Он горевал об Уилле, об Анне, об осиротевшем Рэне и о несправедливости судьбы, что обрушилась на их семью. Поэтому сейчас смотрел потухшим взглядом, как черный гроб опускается в могилу, которая когда-то предназначалась ему. С каждой горстью земли, которая пядь за пядью скрывала темную деревянную крышку, он все отчетливее понимал, что уже ничего не будет, как прежде. Все изменилось. А в первую очередь сам Рэндалл.

Когда похоронная процессия завершилась, пятеро братьев направились в зал Совета, который охраняли люди из личного отряда Рэндалла и солдаты Артура.

Они сидели за большим круглым столом, и их разделяло расстояние в два-три свободных стула. Казалось, напряжение в жарко натопленном зале вот-вот потушит огонь в камине гнетущим холодом. Никто не улыбался, не пытался играть в учтивость и родственную любовь.

– Наш отец настолько плох, что не соизволил даже попрощаться с любимым сыном? – угрюмо заговорил Тристан, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Я навещал его две недели назад, – отозвался Арон. – Ему стало хуже, Тристан. Эта новая хворь отбирает его силы день за днем.

– Тебя к нему пустили? – спросил Тристан.

– Нет. Лекари подтвердили слух, что новая болезнь заразна. Надеюсь, они смогут отыскать лекарство.

– Скверно, – протянул Тристан, и по его лицу скользнула тень печали.

– Болезнь отца, пропажа Рэндалла, смерть Уилла… Столько горя свалилось на нашу семью за последние годы. Будто кто-то намеренно пытается ослабить род Вейландов, – задумчиво промолвил Арон, а затем демонстративно обернулся к Артуру. – Или устранить всех соперников. Кто следующий, Артур? Я, Тристан или Калеб?

– Заметь, брат, меня не было на той бойне, в которой погиб Уилл, а выжили только люди Рэндалла. – Артур сидел у окна, и солнечные лучи серебрили его иссиня-черные локоны, прикрывающие уши до самых мочек.

– Этой бойни не случилось бы, если бы ты не приказал похитить мою жену. – Рэндалл сделал глоток обжигающего кофе, чтобы прогнать вкус желчи во рту.

– Ты нарушил закон, укрыв убийцу сына нашего союзника. Я хотел восстановить справедливость, чтобы сохранить мир с царем Дайном. Твоей супруге не грозила опасность. А если бы ты выполнил мои условия, она осталась бы в Ардене.

– Условия, которые лишили бы Арден последних крох суверенитета и привели бы народ к восстанию?

– Народ Ардена уже давно поговаривает о восстании, Рэндалл. А твое чудесное возвращение – искра, которая может разжечь пламя. Я не требую ничего невыполнимого. Просто хочу быть уверен, что мое королевство не охватит пожар войны. И оправдываться перед тобой, моим подданным, я не собираюсь. То, что Аврора временно стала моей гостьей, было вынужденной мерой и лишь малой долей того, чего я могу лишить тебя, если не будешь мне верен.

Рэндалл холодно усмехнулся. Верность – последнее, что он мог пообещать Артуру. Он уже предал его, когда прошел ритуал Аданат. Этот факт хранился в строжайшем секрете лишь временно.

– Знаешь, возможно, мне стоило отпустить Аврору на Север. Интересно, как бы отреагировал Дайн, увидев любимую племянницу с обрезанными косами и шрамом на пол-лица?

– Учитывая, что ты сохранил жизнь убийце Герольда, думаешь, Дайн поверил бы тебе? У меня есть не менее правдоподобная версия, откуда у северной княжны такие увечья.

– У меня есть неоспоримые доводы в пользу того, чтобы Дайн замял вопрос с убийством Герольда. – Рэндалл сделал еще один глоток кофе, чтобы незаметно избавиться от кома в горле, возникшего из-за волнения. – Ты же не думаешь, что я просто так сохранил жизнь обычной служанки?

– А можно узнать, долго ли нам слушать ваш обмен любезностями? – перебил Тристан и демонстративно зевнул, прикрывая ладонью рот. – Я хочу есть и спать.

– Да, Артур, мы все поняли, что ты хладнокровная сволочь и ради сохранения власти готов идти на радикальные меры, но хотелось бы узнать коротко и по существу, для чего ты нас собрал? – Арон закинул ноги на стол и закурил трубку, испускавшую сладковатый дым. Помимо табака в ней явно были и другие травы.

Калеб продолжал хранить гробовое молчание.

Рэндалл утаил от советников, что Калеб приезжал на опушку Сентроуского леса, о чем уведомил его в тайном послании. Он также написал, что Майя будет его пленницей до тех пор, пока конфликт с Артуром не разрешится. Если она хоть немного дорога Калебу, он должен докладывать Рэндаллу обо всех планах кронпринца.

Артур поднялся с места и подошел к Арону. Встал позади его кресла и, упершись ладонями о подлокотники, склонился над ухом.

– Я собрал вас, мой дорогой брат, чтобы сообщить одну новость, – заговорил Артур спокойно, но достаточно громко, чтобы его услышали все собравшиеся. – Как того требуют обычаи, я переношу коронацию до окончания сорокадневного траура. У вас есть ровно сорок дней, чтобы все тщательно обдумать и присягнуть мне на верность. Иначе я сотру в порошок каждого из вас и на этот раз буду действовать открыто. Я даю последний шанс, если, конечно, вы не хотите войны и кровопролития. – На последних словах Артур стрельнул убийственным взглядом в Рэндалла.

Арон с невозмутимым видом сидел и пускал в потолок кольца дыма. В этот момент он особенно сильно походил на Тристана. Своей идеальной маской безразличия к происходящему.

– Сейчас я хочу, чтобы ты не дышал мне в ухо. Терпеть не могу запах лаванды. Может, сменишь свое благовоние на более приятное?

– Ты услышал меня, Арон. Не лезь на рожон. – Артур оттолкнулся от подлокотников и отступил на пару шагов. – Все свободны. – Он высокомерно махнул кистью правой руки, будто был хозяином замка.

Первым зал покинул Тристан, не удостоив никого и взглядом. Следом вышел Калеб. Он всегда был немногословным и предельно серьезным, но сегодня Рэндалл отчетливо увидел в его взгляде скорбь и смятение. Последним ушел Арон, не выпуская трубку из рук. Казалось, ему вообще нет дела до грядущей коронации Артура – и даже до смерти младшего брата, – но Рэндалл помнил, как в далеком детстве Арон как-то сознался в своей маленькой слабости. Ни один хмелящий напиток не мог расслабить его и снять тревогу и печаль лучше, чем табак с примесью сон-травы. Это ее сладковатый аромат исходил от спиралей и колечек дыма.

Когда Рэндалл остался наедине с Артуром, он хотел сказать только одно. Слова выплясывали на кончике языка смертельный танец. Стоит выпустить их на волю, и весь его план, а вместе с ним и надежды на разрешение конфликта без войны рухнут как соломенная хижина на ветру.

– Я никогда не хотел восстания. Не хотел титул короля Ардена. Все, о чем я когда-либо мечтал, – это покой и мир.

Не взглянув на Артура, Рэндалл вышел из зала. Его руки нервно подрагивали, а язык горел истовым пламенем.

Он сумел сохранить в тайне то, что ему известно о подстроенном кораблекрушении. Месть хороша, когда она не ранит, а обрывает жизнь одним точным ударом в сердце.

* * *

После похорон Аврора отправилась проведать Закарию.

Отчасти она была рада, что Тина с детьми находились в Деревне Предков. Ее сердце хоть и тосковало по Райнеру и Рэну, но там они были в безопасности, как и Тина. Вот только Закария в таком ужасном состоянии остался совершенно один.

Когда они прибыли в Вайтхолл, Холланд заперся с адептом в комнате и не выходил больше суток. Аврора стояла под дверью и слышала монотонные песнопения на восточном наречии, в то время как из щелей деревянной двери клубился тошнотворно-сладкий дым от благовоний. Она в мельчайших подробностях рассказала Холланду о сражении и о том, как почувствовала странный всплеск гнева и ненависти, который сбил ее с ног ударной волной и ослабил врагов. Рассказала, как потом Закария испил чужой крови и в считаные минуты перебил оставшихся солдат Артура. Холланд же ответил, что этот секрет будет стоить ей жизни, если она вздумает раскрыть его даже Рэндаллу. Больше он ничего не сказал. Спустя сутки он вышел из комнаты вспотевший и посеревший от усталости и сообщил, что жизни Закарии ничего не угрожает, но он больше не адепт теней.

– Спасая вас и вашего мужа, Закария потратил все внутренние силы, чем опустошил себя, – сухо сказал Холланд, утирая пот со лба.

– Опустошил? – недоумевающе переспросила Аврора. – Как это?

Холланд сверлил ее взглядом, в котором Аврора не смогла прочесть ни одной эмоции.

– Вы и так увидели и узнали слишком много, княжна Аврора. Но могу сказать одно: не будь меня в замке, мой подопечный бы умер.

Аврора навещала Закарию каждую свободную минуту. Она чувствовала непомерный груз вины и бесконечную благодарность к человеку, который уже не первый раз оказывался рядом, когда ей казалось, что спасения ждать неоткуда.

Он не приходил в себя почти три дня, но Холланд уверял, что Закария скоро поправится. Это случилось в день похорон. Служанка доложила Авроре, что Закария пришел в себя, но еще очень слаб. Поэтому сразу после погребальной церемонии она направилась в комнату уже бывшего адепта.

Возле двери она услышала знакомые голоса:

– Ешь, говорю! Тебе нужно набираться сил, упрямый ты осел! – раздался раздраженный голос Норы.

– Отстань, рыжая. Что тебе вообще от меня нужно? – Закария говорил тихо и неразборчиво, будто каждое слово давалось ему с большим трудом.

– Даже не думай, что я пекусь о тебе, болван! Если с тобой что-то случится, Тина не переживет. Не хочу, чтобы моя подруга овдовела в столь юном возрасте.

Раздался скрип кровати и недовольное роптание.

– Дай ложку, – попросил Закария.

– Еще чего. Я видела, как ты расплескал всю воду из кружки. Не хватало, чтобы бульоном простыни испачкал. Я тебя покормлю. И давай поживее, мне еще нужно проведать Марона. Он хотя бы не упрямится, как ты.

– Совсем свихнулась? Иди отсюда.

Аврора слегка улыбнулась, слушая перепалку грубого воина и дерзкой служанки. Они постоянно ругались, но Аврора знала, что они на самом деле уважают друг друга. Как-то раз она даже стала свидетелем того, как Закария зарядил оплеуху одному из подчиненных солдат, когда тот начал обсуждать потрясающие формы Норы. А Нора была единственной из служанок, кто навещал Закарию каждый день, пока тот лежал без сознания.

Спустя несколько минут перебранки Нора все-таки сумела уговорить Закарию и покормила его. Все это время Аврора стояла под дверью, не желая смущать гордого воина. Ему и так было тяжело смириться со своим положением. Она дождалась ухода Норы и зашла к нему.

Комната была окутана сладковатой дымкой благовонных свечей. Холланд пояснил, что они изготовлены из особого воска и благодаря их аромату сон Закарии был крепок и помогал восстанавливаться. Аврора подошла к двуспальной кровати и бросила тоскливый взгляд на пустующую колыбель Изану. Тина сошла бы с ума, увидев любимого в таком состоянии, но в ее присутствии Закария быстрее бы пошел на поправку. Аврора не сомневалась в этом.

Она присела на стул и слабо улыбнулась адепту. Он смотрел на нее поникшим взглядом, словно недавняя трапеза отняла у него слишком много сил.

– Как ты, Закария?

– Живой. А вы?

– Тоже. Благодаря тебе.

– Что случилось, когда я… – Закария замолчал на полуслове, устало прикрыв глаза, но она его поняла.

– Из наших людей в живых остались только Марон, Глен и Мартин. Марон сильно ранен, но лекарь занимается его лечением и уверяет, что он выкарабкается.

Закария кивнул.

– Принц… король…

– Он в порядке, но сейчас… – Аврора запнулась. Она не знала, как описать нынешнее состояние Рэндалла. Он замкнулся, отдалился ото всех. И даже от нее. – Он занят подготовкой к поминальному вечеру.

– Принц Уилл?

Аврора кивнула.

– Я видел, как его ранили, – прошептал Закария.

Она вспомнила о словах Холланда и нахмурилась, прикусив губу.

– Вы хотите что-то спросить?

Аврора нервно поерзала на стуле и потупила взгляд в пол. Она не знала, как он воспримет ее вопрос, ведь Холланд отвечать отказался.

– Не робейте. – Он улыбнулся уголками губ.

Улыбка на его лице была столь же редким явлением, как и знойные дни в Колдхейме, оттого и казалась особенно красивой. Аврора просто не смогла не улыбнуться в ответ, даже при том, что в груди не утихала тревога и не отступала печаль.

– Мастер Холланд сказал, что ты «опустел». Что это значит?

Закария долго молчал, уставившись в потолок, будто собирался с мыслями, а потом заговорил:

– Чтобы овладеть магией, человек должен быть, скажем так, подходящим «сосудом», который сумеет обуздать и удержать в себе очень устрашающую силу. До пятнадцати лет воспитанники Ордена учатся разным наукам и боевому искусству, чтобы стать достойными «сосудами». В пятнадцать они проходят особый ритуал, который выявляет, способен ли ученик удержать в себе магию. Большинство отсеивается, и только треть удостаивается чести стать хранителями величайшей тайны Ордена и продолжить обучение в качестве адептов теней.

Закария замолчал, переводя дыхание. Его речь была прерывистой, а голос – слабым и дрожащим.

– Закари, тебе надо отдохнуть. После расскажешь, если захочешь, конечно. – Авроре было стыдно, что она заставляла его говорить, когда он только пришел в себя. Она налила воды и помогла ему сделать несколько глотков.

– Все хорошо, – заверил ее Закария и продолжил: – После ритуала адепты учатся копить и удерживать в себе магию, а потом направлять ее в нужное русло. Адепты-воины, обладающие магией, становятся смертоносным оружием в бою. Они расходуют ее на усиление скорости, ловкости, выносливости.

– А для чего тогда снадобья?

– Снадобья играют лишь вспомогательную роль.

– Получается, ты израсходовал всю магию? Но ты ведь можешь ее накопить?

Закария покачал головой.

– Есть золотое правило: нельзя расходовать накопленную магию целиком. Это как с телом. Его можно поранить, оно может ослабнуть от болезни, но со временем обязательно восстановится. Однако рана в сердце смертельна. В тот день я понимал, что даже если одолею соперника и выпью его кровь, за эти считаные секунды принца Рэндалла могут убить. Поэтому сделал то, что отнимает слишком много магии даже у мастеров теней, – они этим приемом пользуются крайне редко. Я обрушил свою ауру на всех.

Вот что это было. Боль, ненависть, необузданная злость – аура Закарии в бою.

– Я израсходовал почти всю магию. Но даже кровь не смогла восполнить потерю, и та кратковременная вспышка нечеловеческой силы стала последним ударом по моему телу. – Закария тяжело сглотнул.

– Почему ты пошел на это, зная, чем все закончится?

– Потому что это было правильно.

Аврора накрыла татуированную ладонь Закарии, которая лежала поверх одеяла, и чуть не отдернула руку – настолько ледяными были его пальцы.

– Спасибо, что спас нас. Но у меня еще вопрос.

Закария кивнул.

– Разве потеря памяти может лишить возможности использовать магию?

Закария рассказал, что обряд отречения в Ордене теней заключался в очищении памяти.

– Если человек не знает, как призывать магию и использовать ее, со временем она просто уснет. Потухнет, как огонь в лампе, когда ее накрывают гасильником.

– Почему ты так спокойно говоришь об этом? – спросила Аврора, хотя в глубине души была благодарна ему за это.

Казалось, за время беседы Закария окончательно пришел в себя, и о том, что он проспал три дня, свидетельствовали лишь бледный тон кожи и осунувшиеся щеки. Видимо, благовонные свечи Холланда в самом деле помогали.

– Потому что я знаю, вы умеете хранить секреты, а еще вам необходимо отвлечься. Вы очень встревожены и опечалены. – Встретившись с удивленным взглядом Авроры, он снова улыбнулся. – Я больше не могу считывать ауру, но вижу, что вы закусываете губу, беспокойно сжимаете ткань юбки и ваши плечи напряжены. Необязательно уметь читать ауры, чтобы распознать чувства человека по его поведению.

Аврора улыбнулась.

– Спасибо тебе. За все. А теперь отдыхай, я позову Холланда. – Она поднялась со стула и на прощанье сжала ладонь Закарии. Увидь это кто-то из лордов или их жен, осудили бы ее за вольность в общении с подданным. Но сейчас ей было все равно.

Аврора вышла из комнаты и направилась в свои покои. Там она увидела Рэндалла, сидящего на ковре возле камина. Эта сцена пробудила в ней воспоминание, как много лет назад она застала его после ссоры с отцом в таком же положении. Вот только тогда он рисовал в этюднике, а сейчас был неподвижен, словно статуя, а его глаза заволокло пустотой.

– Рэндалл, – неуверенно позвала она и, стараясь не шуметь, прошла к камину.

Пламя почти угасло, и в комнате царил холод, но Рэндалл, казалось, даже не замечал его. Он обернулся к ней, скользнул взглядом по ее щеке, и между нахмуренными бровями появилась глубокая морщина.

Они толком не говорили после событий у Сентроуского леса, и Аврора не знала, какие мысли наводнили его голову и украли блеск его прекрасных глаз. Не знала, как вернуть прежнего Рэндалла, который лучился внутренним светом даже после двух лет рабства.

– Иди ко мне, – бесцветным тоном позвал он, и Аврора опустилась на ковер рядом. Рэндалл обнял ее, продолжая смотреть на огонь. – Я заставлю страдать каждого, кто причинил тебе вред, – угрюмо промолвил он, зарываясь пальцами в короткие волосы, прижимаясь щекой к ее макушке.

– Рэндалл…

Аврора хотела сказать, что желает не мести, а мира и покоя для себя и своей семьи. Что готова забыть все беды, которые приключились с ней за последние недели, только бы увидеть его искреннюю улыбку. Но слова так и повисли у нее на языке, потому что она услышала странный звук, доносящийся из-за книжного шкафа у противоположной стены.

– Что это? – удивленно спросила она, глядя на Рэндалла, который уже поднялся на ноги.

Стук повторился.

Рэндалл подошел к шкафу и, отсчитав книги, надавил на корешок старого потрепанного томика. Послышался тихий щелчок, и Рэндалл без особых усилий толкнул громоздкий высокий шкаф в сторону. Аврора так и осталась сидеть с открытым от изумления ртом. В стене за шкафом оказалась маленькая дверь.

– Наши покои связаны подземным ходом с комнатой, некогда принадлежавшей моей матушке, – спокойно ответил Рэндалл. – Туда я заселил гостя и рассказал ему про ход, чтобы можно было поговорить без свидетелей и не попасться людям Артура.

Он вытащил из-за книг ключ и стал отпирать дверь.

– И кто же это?

Сама Аврора не занималась размещением гостей на время похорон, поручив это дело Николасу, кастеляну замка.

Рэндалл дернул за дверную ручку, и она увидела Тристана. Его глаза лихорадочно блестели, а щеки побагровели, будто он долго бежал без передышки.

– Вы должны узнать кое-что важное! – возбужденно воскликнул Тристан и, подойдя впритык к Рэндаллу, встряхнул его за плечи.

Аврора не могла понять, напуган он или, напротив, очень рад.

– Что случилось, Тристан? – настороженно спросил Рэндалл.

– Это полностью изменит ход событий в конфликте с Артуром!

Аврора надеялась, что принесенная Тристаном новость вернет им с Рэндаллом то, что они почти утратили.

Надежду.

Глава 26

Часом ранее

Вязкая весенняя грязь чавкала под ногами, а слепившее глаза солнце отражалось на лакированной крышке черного гроба, который опускался в вырытую могилу, пачкаясь в сырой земле. Всегда добрый и солнечный Уилл запятнал свою душу горем, злобой и обидой на всех, но в последние минуты жизни свет его сердца очистил пятно совершенных им грехов.

Все, что смог выдавить Тристан вместо прощальной речи, – это несмелое, сказанное глухим шепотом признание:

– Я прощаю тебя, братец, прости и ты меня. И найди там Анну, она наверняка тоскует.

После похорон и теплого общения с братьями, во время которого они были в шаге от того, чтобы обнажить мечи и поубивать друг друга, Тристан отправился в гостевые покои. Он хотел отдохнуть до поминального ужина. Бок до сих пор саднил, и он отодвинул полы сюртука, чтобы посмотреть, не появилось ли на черной рубашке мокрое пятно. Боль была такой, словно недавно полученная рана открылась вновь.

По дороге в Арден на его карету напали разбойники. И прежде чем полоснуть его ножом, один из наемников сказал: «Смерть “Черной розе”». Люди Тристана смогли отбиться, а несостоявшегося убийцу он прирезал лично. Многие недооценивали Порочного принца, доверившись слухам, что он не способен даже держать меч в руке. Мечом он, может быть, и не владел так мастерски, как старшие братья или Рэндалл, зато в уличных драках и грязных боях на ножах ему не было равных. К сожалению, рана, которую он нанес убийце, оказалась смертельной. И ему не удалось его допросить.

Тристан долго гадал, кто объявил на него охоту. Потом Рэндалл передал ему последние слова Уилла, и картина немного прояснилась: Уилл откуда-то узнал о причастности Тристана к гильдии и в отместку за Анну выдал его секрет. Осталось только узнать, кому именно. Ясно было одно: этому злоумышленнику «Черная роза» явно подпортила жизнь, вытащив на свет все грязное белье. А таких в списке Тристана было немало.

Но сегодня он не хотел думать о нависшей угрозе и делах «Черной розы». Не хотел думать и о войне между Югом и Арденом, вероятность которой была все выше. Тристан хотел лишь покоя. Он безумно устал от политических игр, дел гильдии и постоянной тревоги о будущем, но больше – хоронить и оплакивать близких.

Толкнув дверь комнаты, он с трудом сдержал крепкое словцо, которое так и застряло на кончике языка. На кресле возле камина сидела фигура в траурном черном платье. Королева Мари.

– Я сегодня не настроен на разговор по душам, матушка, – грубо бросил он, на ходу снимая сюртук и сдерживая гримасу боли от раны в боку. – У меня больше не осталось секретов, которые ты могла бы выдать своему золотому сыночку.

Еще одна черта скверного характера Тристана – злопамятность. Прошло уже столько времени, а он до сих пор не простил мать. Ее поступок стоил ему свободы. Не узнай Артур о гильдии, то так и продолжал бы не замечать «бесполезного» брата-пьяницу. Сейчас же…

– Сынок, нужно поговорить прямо сейчас. Прошу, выслушай меня. Каждая минута моего нахождения здесь опасна для нас обоих.

Тень тревоги подкралась к Тристану и ужалила затылок морозным дыханием. Что или кто угрожает его матери? Он замер посреди комнаты и повернулся к ней. В свете камина ее смуглая кожа отдавала бронзой, а глаза блестели от невыплаканных слез. Краше женщины Тристан не знал. Он обожал ее, считал эталоном женственности, мудрости, стойкости и терпения и даже после ее предательства продолжал любить ее преданной сыновьей любовью.

– О чем ты хотела поговорить? – небрежным тоном спросил он, откинув волосы с лица.

Мари быстро подошла к нему и потянула за руку к ближайшему дивану. В ее темных ониксовых глазах плескались скорбь и страх. Неподдельный ужас, которого Тристан никогда не замечал во взгляде сильной непоколебимой матери.

– Тристан, ты должен мне помочь. Грядет нечто очень страшное. Опасность грозит всем вам. – Она шептала нервно и сбивчиво, отчего у Тристана зашевелились волосы на затылке.

– О чем ты, матушка? Кому грозит опасность?

Королева Мари осмотрелась, будто боялась, что кто-то прячется под диваном, и склонилась к Тристану еще ближе.

– Артур обезумел. – В ее голосе слышались слезы. – Верные мне люди из ближнего окружения Артура донесли о его замыслах.

– И что же он замышляет?

Мари опустила голову, теребя в руках черное кружево платья. Из-за порывистых, хаотичных движений пальцев камни в ее кольцах переливались, ловя на себе блики пламени.

– Мама, – настойчиво позвал Тристан. – Что замышляет Артур?

Она подняла голову, и Тристан увидел ее слезы.

– Когда он взойдет на престол, то первым делом избавится ото всех потенциальных соперников. По очереди. Медленно. Не навлекая на себя лишних подозрений. Смерть Уилла была подстроена. Артур специально отправил его сопровождать северную княжну.

Тристан ощутил легкое головокружение.

– Что ты сказала?

– Прости меня, сынок, если бы я только знала, как далеко он готов зайти, то помешала бы ему всеми силами. В желании доказать всем, что станет лучшим правителем Юга, он помешался и… – Она запнулась и прижала изящные длинные пальцы к переносице, будто пыталась сдержать новые слезы. – Ты должен остановить его, Тристан.

Тристан не мог подобрать слов, чтобы выразить смятение, страх и гнев, разом охватившие его. Но что-то не давало ему покоя. Нечто такое, что постоянно было на поверхности, а он упускал это из виду.

– Мама. – Тристан мягко сжал ее плечи. Он не прикасался к ней с той самой ссоры, и Мари невольно всхлипнула от этого жеста. – Что еще ты скрываешь? Прошу, скажи. На кону жизни трех твоих сыновей.

Даже в тусклом свете камина было видно, как побледнело ее лицо.

– Я догадалась, что что-то не так, когда Артур открыто запретил мне навещать мужа. Он утверждал, что хворь заразна и мне нельзя находиться рядом, несмотря на то, что скажут люди. Утверждал, что заботится обо мне, а его уже не спасти. – Мари лепетала, заикаясь и глотая слова, и Тристан не узнавал в этой растерянной, хрупкой женщине свою мать.

– Мама, о чем ты говоришь?

Она нервно закусила губу и покачала головой.

– Мама, я не смогу помочь ни себе, ни Калебу с Ароном, если ты не расскажешь всю правду! – с нажимом произнес он и слегка встряхнул ее за плечи.

– В летней резиденции Вейландов находится не Алан, а самозванец.

– Что? – изумленно спросил Тристан.

– Артур отыскал похожего на него мужчину, а лекари умышленно заразили его какими-то кожными хворями, чтобы те, кто хорошо знает Алана, не заметили подмены и опасались подходить близко. Алан не отказывался от короны в пользу сына. Артур – изменник.

Тристан в неверии покачал головой.

Все это время Артур играл всеми ими как искусный кукловод.

– Как давно ты узнала?

– Месяц назад. Я редко навещала Алана, сам понимаешь, – наши отношения никогда не были близкими и трепетными. Но его здоровье пошатнулось после пропажи Рэндалла, и я не заподозрила ничего странного. А недавно узнала, что все эти годы Артур опаивал Алана дурманящими снадобьями, чтобы тот недомогал. А потом подменил его, чтобы самозванец от имени Алана отказался от престола в пользу Артура.

– Где он прячет отца? – Тристан сильнее сжал ее плечи. – Где?!

Мари встрепенулась. Ее глаза замерцали безумным блеском.

– Ты должен мне кое-что пообещать, Тристан. Я все расскажу, но только после того, как ты поклянешься выполнить мою просьбу.

– Какую?

Тристан нутром чувствовал подвох. Догадывался, что мать попросит его о том, чего он делать не захочет. Однако он готов был клятвенно пообещать, только чтобы выведать правду. Чтобы положить конец злодеяниям Артура.

– Когда все раскроется, Артура приговорят к смерти. Я не могу этого допустить. Поклянись, что поможешь ему избежать казни.

Тристан недоверчиво приподнял бровь.

В этот момент полено в камине громко треснуло, и Мари испуганно вздрогнула. Нервно озираясь по сторонам, она пригладила дрожащими пальцами растрепавшиеся волосы. Такая рассеянная, напуганная, сломленная скорбью, неимоверно уставшая. Тристан мог бы манипулировать ею, как ему заблагорассудится.

– Ты понимаешь, о чем просишь? Он чуть не убил Рэндалла. Травил родного отца. Отдал приказ убить младшего брата. Твоего сына! А ты просишь помочь ему избежать казни? Мама, ты вообще себя слышишь?

Она приложила ладони к щекам, размазывая слезы.

– Я никогда не прощу Артура за Уилла. За моего солнечного мальчика. – Она издала булькающий звук, пытаясь подавить жалобный всхлип. – Но Артур тоже мой сын. Я никому из своих детей не желаю смерти. Прошу, поклянись, что поможешь ему. Поклянись!

Тристан покачал головой и горько усмехнулся:

– Хорошо, мама, я помогу Артуру. Но ты должна знать: пока он жив – даже если будет в ссылке на Безымянных островах, – ни мне, ни Калебу, ни Арону не видать покоя. Он не остановится, пока не заполучит трон или не умрет. Ты понимаешь это?

– Понимаю. Но я верю, что он одумается. Верю, что отыщет в себе свет.

– Вот поэтому я не хочу детей, – выдохнул Тристан.

– Что?

– Ничего, матушка. – Он взял ее руки, поднес к губам и поцеловал холодные пальцы.

Мари расплакалась пуще прежнего.

– Прости меня, сынок. Пожалуйста, прости.

– Все хорошо, мама. Я помогу Артуру. Обещаю. Только скажи, где он прячет отца.

Она судорожно вздохнула, пытаясь взять себя в руки.

– Алана прячут в Аталасе. Это все, что мне известно. Ты должен найти его. Только он сможет положить конец этому безумию, если при всех советниках объявит преемником Арона.

Тристан кивнул.

– Тебе пора уходить. Никто не должен застать нас вместе, иначе Артур что-нибудь заподозрит.

Мари кивнула и встала с дивана. Тристан проводил ее до выхода, но у двери она замялась.

– Что такое, мама? – с подозрением спросил он.

Мари улыбнулась сквозь слезы.

– Я горжусь тобой, Тристан. Даже без гильдии ты достоин уважения и родительской гордости. Ты вырос настоящим мужчиной, сынок, благородным и честным, несмотря на все сплетни.

– Спасибо, мама, – едва слышно ответил Тристан, и она, сделав шаг навстречу, крепко обняла его.

– Я люблю тебя, сын мой.

– И я тебя, мама. – Он робко погладил ее по волосам, думая о том, как сильно она ошибалась.

Когда Мари ушла, Тристан ринулся к книжному шкафу, лихорадочно вспоминая, как привести в действие механизм, открывающий потайной ход, о котором рассказал Рэндалл. Ему срочно нужно передать вести младшему брату.

Глава 27

Рэндалл мерил комнату размашистыми шагами. Голова кипела, а руки будто сами по себе сжимались в кулаки.

– Это точно, Тристан? – уже в третий раз спросил он, обернувшись к брату.

Тристан сидел на диване рядом с Авророй. Она обнимала себя руками, словно не могла согреться, и задумчиво раскачивалась взад-вперед. Она поймала взгляд Рэндалла, но он тут же отвернулся. Ему было больно смотреть на нее. Каждый раз, когда он видел обрезанные локоны и глубокую рану на лице, он испытывал жгучее чувство вины. Он не смог уберечь ее, хотя обещал защищать ценой своей жизни. И поэтому наказывал себя, избегая ее, когда больше всего на свете хотел утонуть в ее целительных объятиях.

– Точно. Матушка бы не стала врать.

– Если мы сможем найти отца, то избежим войны!

– Да. Но я сомневаюсь, что Артур будет спокойно выжидать окончания траура. И нам неизвестно, в каком состоянии сейчас отец. Матушка сказала, что его поили дурманящими снадобьями. Вдруг он тронулся умом?

Рэндалл нахмурился и потер лоб.

– К тому же, – продолжал Тристан, – если правда вскроется, Артур может пойти на крайние меры и со своим дружком Стефаном объявить войну Ардену и всем южанам, которые откажутся присягнуть ему.

– Созовем Великий Совет. – Рэндалл сел в кресло напротив. – Я объявлю о желании Ардена отделиться от Юга и попрошу правителей стран материка поддержать мое решение.

– Запад поддержит Артура, а он сделает все, чтобы склонить на свою сторону Острова и Север. Ты можешь безоговорочно ручаться только за помощь Востока.

Рэндалл заметил, как Аврора напряглась. Ему хотелось подойти к ней, обнять, сказать, что все будет хорошо и он никому не даст ее в обиду, но он продолжал сидеть на месте и еще сильнее сжимать кулаки. Он уже дал достаточно обещаний, которые не смог сдержать.

– Это не важно. Совет нужен только для отвлечения внимания Артура. – Рэндалл подался вперед и, упершись локтями в колени, сложил пальцы в замок. – Ты вызовешься на роль посла и отправишься на Запад, не вызывая подозрений Артура. А там привлечешь людей из гильдии на поиски отца. Я организую тайную встречу с Ароном и Калебом. Сейчас, пока Артур и его люди в замке, это делать крайне опасно. Нужно собрать Великий Совет до коронации Артура, но сделать это так, чтобы он был уверен в победе.

– Есть предложения?

– Ты доложил ему, что я якобы убил Томаса?

– Когда? Между похоронами брата и покушениями на меня? – с сарказмом спросил Тристан.

Рэндалл пропустил колкость мимо ушей.

– Расскажи ему и приправь историю какими-нибудь подробностями, чтобы Артур свято верил, что я не в себе после рабства. Но не это главное.

– А что? – Тристан нахмурился, а спустя мгновение громко вздохнул, демонстрируя недовольство, и хлопнул ладонью по бархатной обивке дивана, отчего Аврора удивленно покосилась на него. – Ты хочешь, чтобы я доставил отца прямо на Великий Совет?

– Именно! Половина советников признает в отце истинного короля Алана, поскольку знакомы с ним лично. Тогда у Артура не останется ни единого шанса удержать трон. Его закуют в кандалы прямо там.

Тристан тихо выругался.

– Слушайте, вы двое, – он поочередно указал на Аврору и Рэндалла, – не важно, выживу я во время выполнения этой миссии или нет, но вы просто обязаны родить сына и назвать его в мою честь!

Неуверенный смешок сорвался с губ Авроры, и у Рэндалла одновременно потеплело на душе и неприятно кольнуло в сердце. Она не улыбалась с того дня, как он нашел ее в Сентроуском лесу.

– Я готов назвать в твою честь даже дочь, если ты сумеешь вызволить отца и привести его на Совет.

Некое подобие улыбки появилось и на губах Тристана.

– Осталось рассказать план братьям, Совету Ардена и привести его в действие. – Рэндалл снова поднялся с кресла и стал ходить по слабо освещенной комнате.

– Мне нравится твой настрой, брат. Но хочу напомнить, что надежда – опасный яд. Наш план хлипок, как деревенский сарай.

Рэндалл оглянулся на Тристана, а потом скользнул жадным, тоскливым взглядом по Авроре. Она, казалось, намеренно не смотрела в его сторону.

– Я был рабом на бойцовой арене, выбраться с которой было возможно только мертвым. Без надежды я бы точно сошел с ума.

* * *

Заседание Совета удалось провести лишь через два дня, после отъезда Артура. В это время Рэндалл много размышлял, оценивал риски, обдумывал запасной план на случай неудачи с Великим Советом и отчаянно надеялся, что скоро все закончится.

Когда он изложил полученные от Тристана сведения советникам, все они переполошились.

– Почему мы не можем выдвинуть обвинения и призвать Артура к суду? – спросил лорд Брайан.

– Это же очевидно, – откликнулся Алистер. – Артур может выдвинуть принцу Рэндаллу ответные обвинения за клевету. Нам нужны доказательства.

– Именно. – Рэндалл, все это время стоявший у подоконника, подошел к столу и оперся на него ладонями. – К тому же Великий Совет традиционно проводится в Аталасе. Тем проще нам будет отыскать Алана и привести в разгар Совета.

В зале было жарко из-за слепящих лучей солнца, проникавших сквозь высокие окна. Весенний воздух полнился душистыми ароматами гиацинтов и влажной от талого снега земли. Рэндалл ослабил шнуровку на воротнике и закатал рукава рубашки по локоть. Он заметил, как лорды украдкой рассматривали его шрамы от клейма на запястьях, но ему уже было плевать. Он больше не стыдился прошлого и намеренно выставил руки так, чтобы все видели, через что он смог пройти и не сломаться. Не сломается и теперь.

– Нам нужно склонить на свою сторону как можно больше союзников, – обратился лорд Норвилл к Рэндаллу. – Не имеет значения, что главная цель – показать всем настоящего короля Алана, мы должны быть готовы ко всему.

Рэндалл не мог не согласиться. Традиционно на Совете от каждого королевства выступали по три представителя: король, духовный жрец и главнокомандующий. Согласно правилам, мнение духовного представителя и главнокомандующего могло противоречить мнению их короля, но зачастую они, разумеется, поддерживали своего правителя. Поэтому Рэндалл понимал, что ему нужно договариваться непосредственно с монархами соседних стран.

– Мы можем безоговорочно рассчитывать на поддержку Востока. Король Элас был близок с лордом Корвином, – сказал Алистер. – Но этого мало.

– Нужно наладить связь с Севером, – задумчиво протянул Леонард и посмотрел на Аврору.

Она сидела подле Рэндалла, но ни разу не удостоила его взглядом и не проронила ни единого слова. Казалось, она даже не слушала, о чем говорят советники. Но как только речь зашла о Севере, она встрепенулась.

– Уверен, кронпринц уже отправил посла на Север, чтобы донести царю Дайну о вашем мнимом предательстве, – заговорил лорд Брайс.

Рэндалл предвидел такой исход и понимал, что будет очень трудно восстановить добрые отношения с Дайном.

– Мы тоже отправим делегацию. – Он повернулся к Алистеру. – Лорд Грей, вы готовы к путешествию?

– Всегда к вашим услугам, Ваше Величество.

– Ваше Величество, – вновь вмешался лорд Брайс, – думаю, нам нужно будет преподнести царю дар.

– Какой дар?

Лорд Брайс опасливо посмотрел на Аврору и заговорил тише, как будто только так она не услышит его:

– Голову убийцы царевича.

Аврора смерила Брайса яростным взглядом.

– Никто не посмеет и пальцем тронуть Тину! – прошипела она неестественно низким голосом.

– Никто не говорит о вашей служанке, ваша светлость. Мы отыщем девушку, похожую на нее, и… – Лорд Брайс потупил взор.

– Вы хотите убить ни в чем не повинную девушку? – Аврора вцепилась в край стола так, что побелели костяшки пальцев.

В зале вдруг стало холоднее, как будто разгневанная северная княжна призвала вьюгу. Советники зашептались.

– Ваша светлость, поймите, речь идет…

– Мы никого убивать не будем, – процедил Рэндалл и положил руку на плечо Авроры, давая понять, что не допустит подобного. Но она только сильнее напряглась. – Лорд Грей обладает талантом убеждать людей. Он сможет найти общий язык с царем Дайном.

– Нет, – тихо, но уверенно произнесла Аврора и наконец-то посмотрела на Рэндалла. – На Север поеду я.

Гул шепота стих, и Рэндалл почувствовал на себе взгляды лордов.

– Ты никуда не поедешь, Аврора, – сказал он тихо, но властно.

Никто из подданных не осмелился бы перечить ему, обратись он к ним таким тоном. Но на Аврору это не произвело нужного впечатления.

– Ты прекрасно понимаешь, что другого выхода нет. – Она не сводила с него взгляда, полного отчаяния, мольбы и… обиды. – Я должна поехать и попросить помощи у дяди. Должна рассказать ему всю правду о…

– Нет! – почти закричал Рэндалл, отчего сидевший неподалеку лорд Норвилл вздрогнул, а лорд Брайан пролил на себя стакан воды. – Ты не можешь!

Его сердцебиение участилось, дыхание стало прерывистым. Он смотрел Авроре в глаза и видел в них столько невысказанных чувств, что это едва не подкосило его. Он не замечал никого вокруг. Лишь синюю бездну боли и гнева.

– Почему не могу? Если поеду я, то у Ардена будет больше шансов заполучить помощь Севера. Я родная кровь Йоранов! Мои слова намного весомее, чем слова лорда Грея.

– Она права, Ваше Величество, – подал голос лорд Брайан, утирая платком промокший камзол, но Рэндалл оборвал его на полуслове:

– Я все сказал! И это не подлежит обсуждению.

Аврора вскочила так резко, что уронила стул. Он с грохотом упал на каменный пол.

– Ты не можешь запретить мне поехать домой! Прекрати упрямиться, Рэндалл. Посмотри на меня. Посмотри!

– Заседание окончено, уважаемые лорды, – произнес лорд Алистер спокойным тоном и поднялся, взглядом призывая остальных последовать его примеру.

Лорды засуетились и по очереди покинули зал.

Вскоре Аврора и Рэндалл остались одни. Аврора стояла, сжимая руки в кулаки и тяжело дыша, а Рэндалл прислонился боком к столу. Стул все так и валялся на полу, будто бы возводя между ними непреодолимый барьер.

– Аврора, послушай…

– Нет, это ты послушай! – Она вздернула подбородок, так что короткие пряди упали ей на лицо, но Аврора и не думала их поправлять. – Дядя не станет слушать лорда Грея, я должна отправиться на Север.

Рэндалл покачал головой, даже в мыслях отказываясь рассматривать этот вариант.

– Это опасно, как же ты не понимаешь?

Она горько усмехнулась.

– Уж я-то понимаю, Рэндалл. Я давно забыла, что такое безопасность. И станет только хуже, если Север объединится с Югом против Ардена.

– Не важно, Великий Совет – просто отвлечение внимания.

Рэндалл понимал, что Аврора права, но не хотел даже слушать ее. Он не готов был снова расставаться с ней. Он больше не выдержит.

– А если вам не удастся вызволить короля Алана? Что тогда? И даже если удастся, думаешь, дядя легко простит тебя за то, что ты укрываешь убийцу его сына? Он объявит тебе войну! И есть только один шанс убедить его оставить все в прошлом и поддержать нас – это рассказать правду о том, что случилось со мной.

Рэндалл вздрогнул, в несколько шагов приблизился и обхватил лицо Авроры, не касаясь места пореза.

– Нет, молчи! Слышишь? Я не позволю тебе рисковать собой. Не пущу! – лихорадочно зашептал он, вглядываясь в округлившиеся глаза, полные слез. – Аврора, я запрещаю!

Она судорожно всхлипнула и покачала головой, а потом сделала то, что заставило Рэндалла отшатнуться как от пощечины. Она перехватила его руки за запястья и резко сбросила с себя, будто ей были противны его прикосновения.

– Ты не можешь мне приказывать! – процедила она, давясь слезами. – Я еще не присягнула тебе на верность, король Рэндалл!

Ее слова эхом звучали в ушах Рэндалла, а лицо пылало, словно она в самом деле залепила ему пощечину. Лучше бы именно это она и сделала.

– Я хочу защитить тебя, но не смогу, если ты отправишься на Север.

– Я два года заботилась о себе сама, без тебя, – убийственно тихо прошептала Аврора. – И Артур похитил меня не из Ледяного замка, а из Вайтхолла. Нигде не безопасно, Рэндалл. И я поеду на Север, хочешь ты того или нет. Я устала жить во лжи, и если есть хоть один шанс, что дядя примет нашу сторону, я им воспользуюсь.

Аврора вышла из зала, оставив Рэндалла одного. Она даже не заметила, что последние брошенные ею слова вонзились отравленной стрелой прямо ему в сердце.

Глава 28

Аврора ворвалась в свои покои, громко хлопнув дверью, и привалилась спиной к стене. Кровь бурлила, шумела в ушах и плавила кости. Ей хотелось содрать с себя кожу и разорвать грудную клетку, только чтобы добраться до сердца и заставить его умолкнуть. Заставить его не грохотать так, что перед глазами все плыло. Ей было больно. От всего пережитого, от тоски по детям, которых она не видела, казалось бы, целую вечность. От отстраненности Рэндалла со дня ее возвращения в Арден, от слов, которые она бросила в порыве гнева и обиды. Ее все не покидал образ искаженного мукой лица Рэндалла. Она знала, что причинила ему такую же сильную боль, какую испытывала сама. Она подкосила его выдержку. Лишила важной опоры.

В дверь постучали.

– Аврора, ты здесь? – Голос Рэндалла был полон отчаяния.

Она устало прикрыла глаза, прислушиваясь к ритмичным ударам сердца.

– Аврора, я… Прошу, давай поговорим.

Он наверняка знал, что дверь открыта, но не торопился входить. Не хотел давить на нее, давал шанс решить самой.

Но сейчас Аврора не готова была снова выяснять отношения. Собственная боль пересилила переживания за Рэндалла. Ей хотелось спрятаться от всего мира – в том числе и от него. Поэтому она молчала. Молчала, когда Рэндалл умолял открыть дверь. Молчала, когда услышала, как он прислонился к двери и изнеможенно промолвил, что любит ее больше жизни. Молчала, когда раздались удаляющиеся шаги. С каждым шагом разрасталась пропасть между ними, возникшая за последние дни. И когда отзвуки эха затихли в безлюдном коридоре, она всхлипнула и расплакалась.

Аврора устала держать эмоции под замком, обдумывать любое свое действие, играть в политику и притворяться, что ей не страшно. Она устала лгать и хранить секреты, устала быть сильной. Ей хотелось хоть ненадолго побыть юной наивной девочкой, которая прячется в объятиях любимого, а он решает все ее проблемы и защищает ото всех. Но проблем накопилось столько, что их с Рэндаллом разбросало беспощадным штормом по разные стороны океана бед и смуты, и они готовы вот-вот сломаться под их гнетом.

Сквозь бурю нахлынувших чувств Аврора услышала в голове почти забытый мягкий, ласковый голос мамы:

«Что бы ни случилось, нужно засыпать вместе. В крепких объятиях друг друга. Держась за руки. Против снежной бури легче выстоять вдвоем, чем в одиночку».

Эти слова сказала мама в далеком прошлом, когда Аврора спросила, ссорились ли они с отцом так же, как порой делали дядя Дайн и тетушка Ария. Мама тогда ответила, что ругаются все супруги, что это неизбежно. Но ссоры не должны менять сути отношений – любить и быть преданными друг другу даже в минуты разлада.

Аврора вытерла слезы и поднялась на ноги.

Она должна найти Рэндалла.

Но это оказалось не так-то просто. В комнате его не было, а Нора, занимавшаяся там уборкой, сообщила, что он не заходил. В зале Совета Аврора его тоже не нашла, как и в зимнем саду и покоях его матери. Ей осталось проверить последнюю догадку, и поэтому она надела теплую накидку и направилась через задний двор к пригорку возле замка, где находилось фамильное кладбище Корвинов. Но у ограды ее остановил лорд Грей.

– Ваша светлость, не стоит, – сказал он и как бы невзначай загородил проход.

– Вы слышали наш разговор, лорд Грей, мне нужно его увидеть.

Он покачал головой.

– Дайте ему время. Он бы поступил именно так. Дал бы вам время, чтобы все обдумать и принять взвешенное решение.

Аврора понимала, что он имеет в виду ее поездку на Север, но спорить, что хочет видеть его по другой причине, не стала.

Алистер был прав. Рэндалл дал бы ей время. Он и давал. Всегда. Даже сейчас не стал ломиться в ее комнату, понимая, что она не хочет говорить.

Аврора побрела обратно в замок в надежде дождаться мужа в их общих покоях.

В ожидании прошел час, другой, третий, а Рэндалла все не было. Аврора в одиночестве отужинала, заталкивая в себя еду и не чувствуя никакого вкуса. К этому времени за окном стемнело, и небо украсил серебряный серп в окружении звезд, заливающий комнату холодным светом.

Аврора легла на кровать поверх покрывала прямо в одежде и уснула.

Она не знала, сколько проспала, но, проснувшись, увидела у окна темный силуэт. Она протерла глаза и пригляделась.

Оголенный по пояс, Рэндалл сидел на подоконнике, повернувшись к окну.

– Рэндалл, – позвала она осипшим ото сна голосом.

– Небо сегодня такое звездное, – задумчиво протянул он, так и не обернувшись на нее.

– Рэндалл, я хотела…

– В темнице на боевой арене было только одно решетчатое окошко. Такое крошечное, что я не смог бы даже голову в него просунуть. Темница была почти под землей, а окно – под самым потолком. Через него невозможно было разглядеть небо, лишь кусок голой, растрескавшейся от зноя земли и неприступную ограду. Каждый раз, заглядывая в окно, я надеялся увидеть небо, но натыкался на высокую стену.

Аврора сглотнула ком в горле. Ей не хотелось представлять эту темницу, но воображение любезно подсовывало образ того, как истекающий кровью от ударов хлыстом Рэндалл тянет голову к маленькому окну, чтобы сделать глоток свежего воздуха.

– На протяжении целого года я видел ночное небо только во сне, – продолжал Рэндалл, не отрывая взгляда от звезд. Теперь Аврора точно знала, что он смотрел на них. – Один и тот же сон. Такой прекрасный.

Внутри нее все заныло от тоски, когда Рэндалл отвернулся от окна и прислонился затылком к стене. Лунный свет скользил по его выточенному, как у скульптуры, профилю, выхватывая из ночного мрака красивую, но печальную улыбку.

– Что это был за сон? – Голос Авроры дрогнул от волнения, и улыбка Рэндалла стала шире.

– Летний сад, лавка под яблоней и прекрасная девушка в моих объятиях. – Он сглотнул, отчего кадык на его шее дернулся. – Она показывала мне звезду Регул и рассказывала легенду о ней. А я тогда не замечал красоты звезд, не мог насладиться весенней прохладой и свежим ночным воздухом, пропитанным ароматом сирени. Я наслаждался только ею. Ее бездонными синими глазами, терпким запахом зимней хвои и сладостью ее губ.

Аврора не смогла сдержать тихого сдавленного всхлипа. А Рэндалл продолжал говорить, будто и вовсе не замечал ее:

– Эти сны помогли мне не сойти с ума в знойном, смердящем кровью, потом и гнилью Турготе. Помогли мне не потерять надежду… – Он на какое-то время замолчал, а потом заговорил еще тише: – Прошло уже полтора года, как я покинул это проклятое место, но до сих пор не могу насытиться чувством свободы и тем, что больше никто не сможет посадить меня в клетку и запретить любоваться звездами.

Аврора, не сдерживаясь, тихо плакала, и Рэндалл наконец-то повернулся к ней.

– Но страх разлуки с тобой никуда не исчез. Поэтому я так вспылил на Совете. Прости меня, если можешь.

Аврора поднялась с кровати и подошла к нему.

– Это ты меня прости, – сказала она сквозь слезы и обхватила ладонями его лицо. – Просто… столько всего накопилось. Я не хотела тебя ранить.

– Ты права. – Он накрыл ее руки своими. – Я не смог тебя защитить даже в собственном замке. Я так виноват перед тобой.

Рэндалл сжал ее пальцы, а потом мягко, но настойчиво убрал от своего лица. И тут Аврора поняла. Все это время он избегал ее только по одной причине.

Рэндалл наказывал себя.

– Рэй, говоря о том, что меня похитили из Вайтхолла, я даже не думала обвинять тебя! Я просто хотела донести, что мы нигде не будем в безопасности. Это наша участь, наше испытание. Мы не можем прятаться от проблем. Я не могу прятаться. Если и есть шанс наладить отношения с Севером, то только если я поеду туда. И ты это знаешь.

– Я боюсь! Слышишь?! – Крик Рэндалла прорезал ночную тишину. – Я боюсь тебя потерять! – На его острых скулах заблестели в лунном свете влажные дорожки слез. – Если с тобой что-нибудь случится… я… Это окончательно сломает меня, Аврора. Я больше не смогу. Не вынесу.

Он уронил голову на ладони, и его плечи затряслись.

Аврора хотела забрать его боль, хотя утопала в своей собственной.

Нет. Мама была права. Вдвоем легче выстоять против бури. Вместе проще пережить боль – общую, одну на двоих.

Она ласково отняла его руки от лица. Рэндалл плакал безмолвно, с силой сжимая губы, чтобы не издать ни звука. Подойдя вплотную, Аврора мягко развернула его за плечи к себе, и он спустил ноги на пол.

– Рэй, любимый, посмотри на меня. – Она обняла Рэндалла за шею. Их лица были так близко, что его дыхание согревало влажные от слез щеки. – Не имеет значения, какой силой обладают камни в наших перстнях и насколько крепко нас связал ритуал единения. Это вопрос к мудрецам и ученым. Но одно я знаю точно: наша любовь так велика, что никто не сумеет нас разлучить. Даже водам всех морей и океанов это не под силу. Прошу, доверься мне.

Рэндалл провел костяшкой пальца по влажной дорожке на ее щеке. Его касание ощущалось так невесомо и нежно, что Аврора судорожно вздохнула и невольно потянулась вперед, желая продлить тепло.

Рэндалл заметил это.

– Улыбнись мне, Аврора, – попросил он, будто это была последняя мольба умирающего. – Улыбнись так, словно нас не разделяют года, полные бед и скорби…

Его голос дрожал, а по щекам градом текли слезы. Аврора плакала вместе с ним. Она погладила спину, покрытую россыпью глубоких шрамов. А сколько же рубцов было у него на сердце? Сколько горя неподъемным грузом скопилось в его душе?

– Умоляю, улыбнись мне, словно я все тот же несносный южанин, а ты моя сумасбродная дикарка…

Они оба знали, что это не так. Знали, что им уже никогда не стать прежними. Но одно было неизменно.

Их души – единое целое.

Их проклятие и их спасение.

Аврора сквозь слезы улыбнулась так широко, что почувствовала боль в области пореза.

– Я люблю тебя, Рэй, – прошептала она, касаясь губами его губ. – Мы пройдем через это. Вместе. Мы все преодолеем. Только прошу, доверься мне. Как когда-то я доверилась тебе. Все будет хорошо, обещаю.

– Моя прекрасная Аврора…

Она грустно усмехнулась. Ей по привычке захотелось откинуть густые длинные локоны за плечо, но она вовремя опомнилась. Теперь вместо роскошной шевелюры были короткие пряди, которые Нора подровняла, чтобы прическа выглядела более опрятно.

Аврора небрежно указала на свой шрам.

– Уже не такая прекрасная.

Рэндалл осторожно провел подушечкой пальца по ее щеке, стараясь не касаться рубца.

– Самая прекрасная, – серьезно заключил он и припал к ее губам в глубоком поцелуе.

Аврора издала прерывистый стон. Как же она скучала по его губам!

В поцелуе не было животной страсти – лишь трепет и нежность. Будто через него Рэндалл хотел передать, что готов довериться ей.

Не отрываясь от его губ, Аврора потянула его за собой к кровати. Рэндалл на ходу снимал с нее одежду, а она мысленно благодарила себя за то, что надела платье, скроенное по северной моде: без многочисленных застежек, тесемок и ненавистного корсета. Оно в считаные секунды соскользнуло с ее тела, а следом на пол отправились сорочка и нижнее белье. Горячие мозолистые ладони сжимали талию, гладили спину, сминали ягодицы и ласкали грудь. Осторожно, мягко, бережно.

Прервав умопомрачительно долгий поцелуй, она помогла Рэндаллу освободиться от штанов, и они вместе легли на кровать.

– Окно весь вечер было открыто, тут прохладно. – Он уже собрался накрыть себя и Аврору одеялом, но она перехватила его запястье и положила ладонь к себе на талию.

– Ты согреешь меня лучше любого одеяла, – с улыбкой прошептала она и снова поцеловала.

Ласковые умелые руки, прерывистое обжигающее дыхание, низкие хриплые стоны, вкусные мягкие губы – то, чего ей так сильно не хватало, Аврора сейчас получала сполна. Каждый поцелуй Рэндалла распалял жар под ее кожей, который стремился к низу живота и заставлял выгибаться навстречу крепкому мужскому телу. Желая быть как можно ближе, Аврора прильнула к Рэндаллу, но в этот миг грубый шов на уголке подушки задел порез на щеке. Она зашипела от боли.

– Может, нужно еще раз обработать мазью? – заботливо спросил Рэндалл и подул ей на щеку.

– Нет. – Она взъерошила его волосы. – Мне нужен ты.

Рэндалл чмокнул ее в нос, а потом обхватил за талию и перевернулся на спину, усадив ее сверху.

– Я твой. Только твой. – Он сжал ее ладонь и положил себе на грудь. – Навсегда.

Его глаза лучились бесконечной любовью и преданностью. Аврора взяла его вторую ладонь и здоровой щекой прижалась к ней, как замерзший котенок, ищущий тепла. Рэндалл скользнул пальцами по ее губам, ласково провел по шее и, остановившись у ключиц, погладил впадинку между ними. От этого трепетного жаркого прикосновения Аврора тяжело сглотнула. Она пригнулась и прочертила поцелуями дорожку от его губ к груди, не оставляя без внимания ни одного рубца. Когда ее губы коснулись шрама на плече, полученного стрелой во время похода несколько лет назад, Рэндалл шумно вздохнул.

– Это мой любимый.

Аврора приподнялась, чтобы посмотреть ему в глаза.

– Почему?

– Потому что тогда ты считала, что я неверен тебе и люблю другую. Но все равно продолжала тайно навещать меня по ночам и залечивать рану. Мы вместе пережили ту бурю, хотя нам обоим казалось, что она нас уничтожит. Этот шрам для меня – символ того, что мы все осилим.

– Я люблю тебя, Рэй.

– И я люблю тебя, душа моя.

Он обнял ее за шею и затянул в долгий, упоительный поцелуй. Аврора скользнула ладонью по его груди вниз, прямо к крепкому животу и намеренно задержалась у пупка. Когда ее умелые пальчики очертили его тазовые кости, слегка царапая кожу и повторяя контуры косых мышц, стремящихся к напряженному органу, дыхание Рэндалла участилось. Он застонал ей в рот, как только Аврора обхватила его и начала двигать ладонью вверх и вниз. Она дразнила его, то крепко, но нежно сжимая, то едва ощутимо скользя подушечками пальцев по всей длине.

Рэндалл не спешил перехватывать инициативу, как делал обычно. Не пытался контролировать процесс. Он отдался Авроре целиком и полностью. И она точно знала, что этим он давал понять, что готов довериться ей.

Упиваясь властью, Аврора прижалась лоном к его плоти и задвигала тазом, намеренно поддразнивая его. Влажными губами скользнула по его скуле и, лизнув мочку уха, игривым шепотом спросила:

– Ты хочешь меня?

Рэндалл положил руки ей на ягодицы, сжав их до боли, но не стал входить в нее. Ждал, пока она сама это сделает.

– Нет, Аврора. Я не просто хочу тебя. Я нуждаюсь в тебе.

Аврора издала глубокий низкий стон под влиянием его признания и жаркой истомы, что обжигала ее изнутри и требовала Рэндалла. Немедленно. Ее тихий вскрик и его громкий стон сплелись в единую мелодию, ритм которой задавали бьющиеся в унисон сердца, так долго тосковавшие друг по другу. Камни в их перстнях сияли ярче обычного, как будто чувствовали, что именно в эту ночь их любовь стала еще более крепкой, взрослой и трепетной.

Взяв Рэндалла за руки, она переплела их пальцы и начала плавно двигаться, то ускоряя, то замедляя темп, пока он смотрел на нее таким восхищенным взглядом, словно видел впервые. Его глаза мерцали в ночи неистовым блеском, и он с жадностью ловил каждое ее движение. Не переставал нашептывать нежные слова, которые лишь сильнее распаляли в ней страсть. Аврора переместила его руки себе на грудь, и Рэндалл тут же начал ласкать ее, подталкивая к пику блаженства. Она склонилась и жадно впилась в его губы. Их поцелуй граничил между безумной страстью и упоительной нежностью.

– Что ты хочешь, чтобы я сделала? – срывающимся от тяжелого дыхания шепотом спросила Аврора и мягко прикусила его нижнюю губу.

– Делай со мной все что хочешь, я весь твой, – ответил Рэндалл и, словно в противовес ее укусу, медленно и невыносимо сладко облизал ее верхнюю губу.

Его действие отдалось жгучей тяжестью в низу живота, и Аврора задвигалась быстрее и резче. Она переместила его руки на свои бедра и потянула за шею, призывая сесть. Рэндалл покорно подчинился. Зарывшись пальцами в густые волосы, Аврора мягко потянула их, чтобы задрать его голову и обнажить шею. Она прижалась к его горлу ртом, и от того, как губы приятно покалывало от тихого гудения, когда Рэндалл издал низкий хриплый стон, ее кожа покрылась мурашками. Аврора обвила ногами его талию, чтобы их тела сливались еще теснее, ближе, жарче. Она продолжала неустанно целовать и кусать его шею, облизывать кожу на кадыке, наслаждаясь тем, как он двигается, пока не добралась до подбородка, а потом снова припала к его губам.

– Ты сводишь меня с ума, – прохрипел Рэндалл. – Я скоро…

Аврора не дала ему договорить, углубив поцелуй, потому что знала все без слов. Она и сама была близка. Внутри нее все пылало от нарастающего удовольствия. Капли пота стекали по ее спине, холодя разгоряченную кожу. Она толкнула Рэндалла на подушки и склонилась над ним так, чтобы ее грудь оказалась на уровне его лица. Он понял ее молчаливую просьбу и начал осыпать грудь ненасытными поцелуями. Одной рукой Аврора ухватилась за изголовье кровати, а другой снова зарылась ему в волосы, тесно прижимая голову к своей груди. Ее движения ускорились до предела, конечности дрожали, а стоны переходили в крик. Под самый конец, когда силы покинули ее, Рэндалл крепко ухватил ее за ягодицы и задвигал тазом навстречу ее слабеющим толчкам.

– Рэ-э-эй… – протяжно застонала Аврора и приблизилась к его лицу.

– Аврора… – тихо, но так глубоко и страстно прошептал он в ответ и завладел ее губами, даря чувственный поцелуй.

Несколько сильных толчков, и Аврора вскрикнула от удовольствия, взорвавшегося в низу живота. Оно бурлящим потоком устремилось к кончикам пальцев рук и ног и застелило глаза слепящим светом. Последний стон Рэндалла обжег ее ухо вместе с горячим дыханием, и она, уставшая и счастливая, уронила голову ему на грудь, уткнувшись носом в шею.

Через какое-то время Рэндалл осторожно уложил Аврору рядом, накрыл их обоих одеялом и крепко прижался к ее телу, все еще подрагивающему от ошеломительной разрядки.

– Тебе понравилось? – зардевшись, спросила Аврора. Теперь, когда страсть и голод отступили, она смутилась от своей прыти.

– Ты умопомрачительна.

Он улыбнулся, а когда Аврора провела пальцем по его губам, ласково укусил его и облизнул.

Именно такого Рэндалла ей не хватало. Нахального, игривого и счастливого.

– Рада стараться, мой король. – Она погладила его щеку, и он разве что не замурлыкал от удовольствия.

– А ты моя королева.

– Королева-консорт, если точнее, – с мягкой улыбкой поправила Аврора. Этим она давала понять, что принимает его решение отделиться от Юга и стать полноправным правителем Ардена. Хотя они до сих пор не поговорили о его тайной коронации.

В ответ Рэндалл покачал головой.

– Нет, когда все закончится, мы проведем двойную коронацию. Ты будешь правящей королевой наравне со мной. – Его тон был предельно серьезным.

– Но зачем? – недоумевающе спросила Аврора. – Ты ведь знаешь, что я ввязалась в дворцовые игры, только чтобы защитить себя и сына. Мне не нужна власть. Я хочу лишь одного – безопасности для нас и наших детей.

– Поэтому я и хочу короновать тебя. На тот случай, если вдруг со мной что-то случится, никто не посмел распоряжаться твоей судьбой, вынуждать выходить замуж против воли или разлучать с детьми. Ты будешь правящей королевой Ардена и хозяйкой своей жизни.

От этих слов у Авроры защипало в глазах. Он хотел подарить ей то, чего не давал жене ни один правитель Великого Материка.

– Рэй, – дрожащим шепотом произнесла она, – но члены Совета не позволят.

– С ними я сам разберусь. Но для начала… – Рэндалл сделал паузу, а через несколько мгновений тяжело вздохнул и продолжил: – Для начала ты отправишься на Север и поговоришь с дядей.

Аврора в изумлении округлила глаза.

– Ты отпускаешь меня?

По лицу Рэндалла скользнула тень недовольства, свидетельствующая о том, что решение далось ему очень нелегко.

– Да, Аврора. Я верю тебе. Верю в тебя. Только пообещай мне кое-что. – Он несмело улыбнулся, и сердце Авроры тоскливо сжалось. Она знала, о чем он собирается ее попросить. – Пообещай, что вернешься ко мне как можно скорее. Обещай, что не оставишь одного.

– Не оставлю, Рэй. Мы ведь единое целое. – Она прижалась к нему еще сильнее, как будто хотела проникнуть под кожу. Размеренное биение его сердца действовало на нее успокаивающе и даровало уверенность в том, что все будет хорошо. – Мы обязательно со всем справимся. Вместе.

– Отныне и навсегда? – спросил он, опаляя ее губы своим дыханием.

– Отныне и навсегда, – ответила она и, преодолев последние сантиметры, скрепила обещание трепетным поцелуем.

Глава 29

В детстве Тристан восхищался красотой Изумрудного дворца. Казалось, что прекраснее него был лишь Голдкасл. Сейчас же, глядя на резиденцию короля Запада, стены которой были искусно отделаны изумрудным мрамором, Тристан испытывал тоску – такую же зеленую, как дворец. В последний раз он был здесь с матушкой, и то ради дружеского визита. А теперь ему предстояла сложная задача: не вызывая подозрений у нового короля Запада Стефана, отыскать плененного отца, а потом выкрасть и привезти на Великий Совет.

Получив от Рэндалла весть, что Аврора тайно покинула Вайтхолл и отправилась на Север, Тристан явился с визитом к Артуру. Они с Рэндаллом разработали целую стратегию, чтобы заставить всех считать, что Хранитель Ардена ополоумел после рабства и спрятал Аврору в Деревне Предков против ее воли, а узнав о причастности Томаса к ее похищению, убил его лично. Тристан в красках поведал Артуру, как их младший брат теряет хватку от страха за жену и сына.

– На что он рассчитывает, планируя созвать Великий Совет? В сложившихся обстоятельствах его поддержит разве что Восток. Не верю, что Рэндалл настолько глуп, – удивился Артур в ту встречу.

– И правильно, что не веришь. У Рэндалла есть план. – Тристан продемонстрировал свою самую хитрую ухмылку.

– И какой же?

– Он хочет отвлечь внимание Советом и пойти войной. Я разузнал, что он собирает войско. Даже договорился с армией наемников с Малого Материка. Король Элас собирается поддержать его, и, возможно, несколько мастеров Ордена теней пополнят арденийскую армию.

– Значит, будем готовиться и к Совету, и к войне, – заключил Артур.

– Верно. И я готов вызваться на роль твоего личного посла в Западное королевство.

– Зачем? – с подозрением спросил Артур.

Тристан несколько секунд прокручивал речь в голове и решил сказать полуправду:

– Затем, что в Ардене кто-то открыл на меня охоту. Меня чуть не отравили в собственном замке, а во время поездки в Аэран на похороны я получил ножевое ранение. Не говоря уже о подозрительных личностях, которые постоянно преследуют меня. Мне нужно залечь на дно и уехать из Южного королевства. Вот и решил совместить приятное с полезным. Кроме того, на Западе меня тоже ждут дела гильдии.

И Артур его отпустил. Хотя вряд ли поверил ему полностью.

Тристан знал, что Артур во всех братьях видит потенциальных соперников. Но если все получится, скоро он лишится власти, а его младшие братья наконец-то вздохнут свободно. Если же Тристану не удастся отыскать отца, останется запасной план.

Война.

Рэндалл и правда договорился с наемной армией с Малого Материка. Его также обещали поддержать и Арон, который мечтал занять трон, и Калеб, который при всей преданности Артуру не смог простить ему смерть Уилла. А если Аврора сможет помириться с дядюшкой, то у Артура из союзников останется лишь Запад и, возможно, островитяне.

Но Тристан не хотел войны, как и остальные братья.

Поэтому, прежде чем отправиться в Аталас, он поручил своим людям из гильдии выведать кое-что, что помогло бы ему найти отца. Одна из его доносчиц уже назначила тайную встречу в полночь, и Тристан молился, чтобы та принесла хорошие вести. Поскольку это была одна из его близких доверенных, которая знала о его причастности к гильдии, он собирался прийти на встречу лично. Осталось только высидеть официальный ужин в компании короля Стефана и его очередной фаворитки.

Обычаи народов Запада мало чем отличались от южных, и поэтому Тристану казалось, будто он даже не уезжал из Фортиса. Разве что мода была иной и девушки Запада своими нарядами явно уступали южанкам.

Тристан с откровенной скукой разглядывал фаворитку короля Стефана. Он в очередной раз убедился, что парики, которые носили и мужчины, и женщины Запада, были отвратительны. Да и девушку, вцепившуюся в предплечье короля, словно он грозился сбежать от нее, тоже нельзя было назвать красавицей. Она была одета в безвкусное платье, декольте которого едва прикрывало грудь, а огромное количество бантов, рюшек и жемчуга делали ее похожей на куклу. Сходство усиливала пудра, толстым слоем покрывавшая ее лицо и шею. Румяна на скулах и выкрашенные в убийственно-алый цвет губы ярко выделились на побеленном лице, а глаза казались неестественно большими из-за толстого слоя сурьмы. Нелепый образ дополнял отвратительный напомаженный парик с сотней туго завитых кудряшек, из-за чего голова девушки была до безобразия огромной.

«Уродливая вульгарность», – именно такими бы словами Тристан описал новую фаворитку короля Стефана. С этой девушкой он бы даже за деньги в постель не лег! А Стефан – в таком же нелепом парике, только менее объемном, – смотрел на нее плотоядным взглядом, словно готов был сию же секунду развернуться к двери и направиться с пассией в опочивальню, так и не поздоровавшись с гостем.

– Рад приветствовать вас в своем дворце, принц Тристан! – Стефан приблизился и пожал его руку, второй похлопав по плечу, как будто они были закадычными друзьями.

Тристан с трудом сдержал порыв стряхнуть его ладонь с плеча и вежливо улыбнулся.

– Рад быть вашим гостем, король Стефан. – Он слегка кивнул в знак якобы уважения. Тристан был выше на полголовы и смотрел на короля сверху вниз, что тому явно не нравилось. – Приношу соболезнования по случаю кончины короля Танната, это серьезная утрата не только для Запада, но и для всего Великого Материка.

Стефан показательно опустил уголки губ.

– Благодарю. До сих пор не могу оправиться от столь скорбного известия. Мы с отцом были очень близки. Но давайте не будем сегодня о грустном, вы так давно не были у меня в гостях! Со времени вашего последнего визита в нашем дворце, да и во всем королевстве многое изменилось, принц Тристан.

Тристан обнажил зубы в хитрой улыбке и повернулся к его спутнице. Та кокетливо захлопала длинными ресницами.

– Да, вижу. Не представите мне прекрасную леди?

– Это моя новая фаворитка, леди Адалина.

Адалина. Ее имя эхом пронеслось в голове Тристана, всколыхнув старые, давно забытые воспоминания. Перед глазами возник смутный образ бальной залы и танцующих пар. У него появилось странное желание тряхнуть головой, чтобы прогнать наваждение.

Взяв тонкую руку, облаченную в бордовую ажурную перчатку, Тристан коснулся губами тыльной стороны ладони.

– Приятно познакомиться, миледи.

– Взаимно, принц Тристан. – Голос девушки оказался неестественно высоким и приторным. – О вас ходит много разных слухов, один интереснее другого.

Она улыбнулась чересчур широко и открыто, как не подобает воспитанным девушкам. Но это, судя по всему, ее ничуть не тревожило. Адалина изучала Тристана заинтересованным, голодным взглядом. Как будто хотела увидеть его голым сквозь одежду.

Нет. Эта девушка вела себя не как фаворитка, которая однажды могла стать королевой, если вдруг с нынешней женой Стефана что-то случится. Она была вульгарнее обычной шлюхи из дома удовольствий.

И это заинтересовало Тристана. Почему Стефан выбрал именно ее? Здесь явно крылась какая-то загадка, которую ему предстояло разгадать.

– Принц Тристан, давайте пройдем к столу. Вы, верно, устали с дороги и голодны. – Стефан поправил темно-каштановый парик, который, как помнил Тристан, соответствовал настоящему цвету его волос. – Сегодня мои лучшие повара приготовили самые изысканные блюда.

Они прошли в большую трапезную с высокими потолками, с которых свисали массивные хрустальные канделябры, грозившие вот-вот рухнуть на пол от тяжести. Стены были расписаны фресками, с которых на Тристана смотрели короли и королевы древности.

Историки Запада были уверены, что именно Аталас считался столицей некогда объединенного королевства на Великом Материке, что именно его правителями был построен Изумрудный дворец, служивший домом королевским династиям Запада на протяжении уже многих столетий.

Тристан сел по правую руку от короля за длинный овальный стол из темного дерева с ножками в форме звериных лап. Адалина заняла место с левой стороны. Больше никого из семьи Стефана не было. Его старшие сестры погибли: одна при родах, а вторая – та, кого прочили Тристану в невесты, – несколько лет назад от брюшной хвори. Жена Стефана должна была вот-вот родить и потому находилась сейчас в другой резиденции. Их старшая дочь, скорее всего, была подле матери.

Слуги начали суетливо наполнять тарелку гостя разнообразными яствами, пока Тристан внимательно наблюдал за Стефаном и его фавориткой. Король что-то шепнул ей на ухо, намеренно касаясь губами мочки, отчего девушка мерзко захихикала и опустила руку под стол, явно сжимая мужское бедро. Или кое-что другое.

Тристан удивленно выгнул бровь.

Даже южане, будучи весьма раскрепощенным народом, не приветствовали столь развязное поведение. А более чопорные люди Запада и подавно. Так почему же Стефан спокойно реагировал на полное отсутствие воспитания у этой особы?

Фаворитки считались неофициальными женами короля. Но чтобы добиться такого статуса, девушки из знатных семей Юга и Запада с малых лет изучали этикет, языки, науки и искусство. Леди Адалина же вызывала впечатление, будто она освоила только одно умение – ублажать мужчин. Маловато для королевской фаворитки.

– Как поживает королева Бриана? – будничным тоном спросил Тристан, разрезая жареную форель на кусочки, и бросил короткий взгляд на Адалину. Та лишь поджала губы и махнула рукой, словно пыталась отмахнуться от вопроса про соперницу, как от назойливой мухи.

Стефан поджал губы.

– Бриана очень тяжело переносит беременность, лекари беспокоятся.

– Да поможет ей Единый, – выдавил из себя Тристан и пригубил вина, стараясь отогнать воспоминания об умирающей Анне, которые до сих пор терзали его и во сне, и наяву.

Стефан приложил руку к губам, а потом к сердцу, что у западного народа означало: «Твои слова достигли моего сердца», – так они выражали свою благодарность и признательность. Хотя в глазах короля Тристан не видел сожалений по поводу тяжелой участи супруги. Он уже хотел сменить тему, как вдруг тишину нарушила Адалина:

– Женская участь так сложна. Мне искренне жаль Ее Величество. Даже если роды пройдут успешно, она окончательно раздобреет и потеряет былую красоту. – Она театрально вздохнула. – После рождения принцессы Селестии королева уже не вмещалась в старые наряды. Боюсь предположить, что будет теперь, – всем ведь известно, что женщины из рода Деверо склонны к полноте.

Адалина едва слышно хихикнула и, положив в рот кусок сыра, призывно облизнула средний палец. При этом она не сводила взгляда с Тристана.

В ответ он презрительно выгнул бровь.

– Не злорадствуйте, моя прекрасная Адалина, – усмехнулся Стефан, пропустив мимо ушей открытое оскорбление в адрес супруги. – Никто не знает, что станет с вашей прелестной фигуркой, когда вы забеременеете.

Тристан от подобных разговоров чуть не поперхнулся рыбой. Девушка, что прислуживала ему во время трапезы, поспешно наполнила его бокал вином. В этот момент их взгляды пересеклись, и она едва заметно закатила глаза. Он почувствовал облегчение. Не ему одному было противно поведение короля и его любовницы. Он никогда не был ханжой, но отлично знал, когда можно играть роль болвана и повесы, а когда стоит придержать язык. Адалина этого явно не понимала, а Стефан только поощрял ее невежество. Их союз порождал у Тристана все больше вопросов.

Адалина тем временем, ничуть не смущаясь, продолжила беседу на столь откровенную тему:

– Не беспокойтесь, мой король, у меня хорошая наследственность. Моя матушка выносила и родила троих и осталась стройной, как тростинка. – Она накрыла ладонь Стефана и погладила ее так откровенно, будто собиралась прямо здесь оголиться и лечь на стол.

Тристан устал от этого представления и решил отставить церемонии. Стефан был закадычным дружком Артура и прекрасно знал, что Тристан не из тех, кто будет соблюдать этикет и выжидать следующей трапезы, только чтобы перейти к серьезному разговору.

– Король Стефан, – перебил он воркование опостылевшей парочки, которая с каждой минутой раздражала его все сильнее. – Вы знаете, что я прибыл по поручению старшего брата. Раз уж мы закончили трапезу, может быть, переместимся в ваш кабинет и обговорим дела за чашкой чая? – Тристан многозначительно посмотрел на Адалину, намекая, что той пора удалиться. Она лишь глупо хлопала глазками и улыбалась как дурочка.

Стефан добродушно рассмеялся.

– Полно вам, принц Тристан, можете спокойно говорить в присутствии Адалины, она и половины из сказанного не запомнит.

– Вы хотите сказать, что я глупая? – Она обиженно надула губки.

– Нет, милая, я говорю, что ты не заинтересована в таких скучных делах, как правление.

Адалина цокнула, театрально взмахнув веером, и дернула головой, отчего кудряшки ее парика задрожали, как полчище мелких дождевых червей.

– Опять будете вести свои серьезные мужские разговоры? Ну уж нет, пожалуй, я сама вас покину. У меня есть дела поважнее. Мне нужно подправить прическу и переодеться в вечерний наряд. – Она поднялась со стула и присела в не самом изящном реверансе перед Стефаном. Потом повернулась к Тристану и улыбнулась так, будто они уже успели скоротать ночь вместе. – Принц Тристан, было приятно провести вечер в вашей компании.

С этими словами Адалина вышла из трапезной, виляя бедрами, как будто каждый шаг повлечет перелом позвоночника. Тристан мысленно поблагодарил Единого за то, что эта дешевка перестала мозолить ему глаза. Когда дверь за ней закрылась, он вперил в Стефана красноречивый взгляд. Тот хохотнул, сразу поняв ход его мыслей.

– Если скажу, что эта девица хороша в постели, ты поверишь, что я только поэтому сделал ее фавориткой? – непринужденно спросил он и щелкнул пальцами служанке, указывая наполнить свой бокал.

– Едва ли, – ответил Тристан и пригубил вина.

– Адалина – наследница рода Ришель.

Тристан чуть не поперхнулся. Уже во второй раз.

– Адалина Ришель? – с изумлением переспросил он.

– Да-да. Она самая. Теперь понимаешь, почему эта размалеванная вертихвостка моя фаворитка? А если дражайшая Бриана не переживет роды, Адалина станет моей супругой, и все наследство могучего рода Ришель будет принадлежать короне.

– Умно, – подытожил Тристан и допил остатки вина, чтобы скрыть досаду.

Династия Ришель некогда была самой богатой и влиятельной на Западе. Настолько влиятельной, что могла отобрать корону даже у семейства Адесто. Однако за последние десятилетия род Ришель почти угас, и на Западе за его богатства велись настоящие войны. А теперь вся эта власть перейдет в руки Стефана.

Тристан был убежден, что смерть королевы Брианы – вопрос времени.

– Так с каким поручением тебя отправил мой дорогой друг? – прервал Стефан поток его мыслей.

Тристан откинулся на спинку кресла с парчовой обивкой, принимая удобную позу и стараясь не потревожить еще не до конца зажившую рану на боку.

– Ты наверняка слышал радостную новость, что наш младший брат Рэндалл чудом выжил после кораблекрушения и недавно вернулся домой.

Стефан кивнул.

– Так вот, он планирует созвать Великий Совет, чтобы потребовать независимости для Ардена. Артур просил передать: он надеется, что дружба Юга и Запада так же крепка, как и всегда, и ничто ее не ослабит.

Стефан широко растянул губы, и в этой улыбке было нечто звериное, хищное.

– Артур знает цену крепкой дружбы. Запад хочет вернуть себе Фарадонскую долину.

* * *

После долгих разговоров о дележке земель Ардена Тристан, уставший и злой, направился в гостевые покои. До тайной встречи с доносчицей оставалось всего несколько часов, и за это время он хотел выспаться.

Ему выделили покои с видом на дворцовый сад. Здесь было прохладнее, чем в Фортисе, и Тристан с удовольствием вдыхал влажный воздух, стоя у открытого окна. На город уже надвигались сумерки, но он не думал засыпать и продолжал гудеть потоком людских голосов, цокотом копыт и грохотом деревянных колес по брусчатой дороге главной улицы Аталаса. Где-то неподалеку раздалось мяуканье. Тристан повернулся на звук и увидел на черепичной крыше соседнего дома кота. Расстояние между его окном и этой крышей было не больше двадцати метров.

Тристана всегда удивляла плотность размещения зданий в западной столице. Если территория Голдкасла занимала огромную площадь и была отгорожена высокой изгородью от остального города, то в Аталасе все было иначе. Здесь, за оградой от простого люда, притаился целый район. В тесном соседстве с Изумрудным дворцом находились особняки придворных вельмож и самых знатных лордов – такая сплоченность у правящей верхушки основалась еще во времена лютых набегов дикарей. Они и сейчас нападали на деревушки Запада и соседних королевств, но в большие города больше не совались.

Тристан тяжело вздохнул, глядя на тускнеющий закат, последние отблески которого отражались на мокрых после весеннего дождя черепичных крышах. Мысли об ужине крутились в голове, не давая расслабиться. Ему все еще казалось, что он упускал из виду маленькую, но очень важную деталь.

Беззвучно выругавшись, он подошел к кровати и лег на нее прямо в одежде. Стоило коснуться головой подушки, он сразу уснул и проспал до полуночи. Сон был тревожным, и по пробуждении Тристан еще отчетливее почувствовал усталость. В боку пульсировало. По словам лекаря, рана хоть и не была смертельной, но еще долго будет напоминать о себе.

Он вышел из покоев, осмотрелся и направился в назначенное доносчицей место.

Изобель устроилась служанкой в замок всего месяц назад, но уже сумела подслушать много важного. Когда-то люди Тристана спасли ее от смертной казни, и с тех пор Изобель была очень преданна ему. За время существования гильдии Тристан понял, что верность бедняков заслужить гораздо проще, чем доверие аристократов. А убеждение Артура в том, что крестьяне верны лишь тем, кто лучше их кормит, оказалось ошибочно. Именно среди простолюдинов были те, кто знал Тристана в лицо и держал это в тайне, служа гильдии верой и правдой.

Тристан добрался до комнаты, в которой его должна была ждать Изобель, и обнаружил за дверью складское помещение со старой и поломанной мебелью. Здесь было тесно, пыльно и темно – только тусклый лунный свет лился через окно. Тристан осторожно, почти бесшумно ступал по старому паркету, покрытому толстым слоем пыли, которая приглушала шаги, и старался не чихнуть. Воздух был затхлым и наполнен удушающим запахом плесени и гниющей древесины. Наконец он увидел в углу комнаты, рядом с покосившимся из-за сломанной ножки пианино, женский силуэт. Он уже хотел окликнуть Изобель и сделать выговор, что она выбрала такое ужасное место, как вдруг понял: для его доносчицы девушка была слишком стройна и высока.

– Я уже заждалась, принц Тристан, – заговорила она низким бархатным голосом, а затем вышла на свет, который выхватывал из мрака небольшой участок перед окном.

Прищурившись, Тристан разглядывал девушку и пытался понять, где ее видел. Она была одета в простое синее платье для прислуги со светло-голубым передником. Густая коса насыщенного карамельного цвета лежала на плече, достигая кончиком талии, а темно-карие глаза блестели в лунном свете. Она была хороша собой. Слишком хороша.

– Мы знакомы? – неуверенно спросил Тристан. Он точно видел ее раньше, но не мог понять, где и когда. Особенно не давала покоя маленькая родинка возле ее рта, которая так и притягивала внимание к чувственным мягким губам.

– Неужели вы не узнали меня без идиотского парика и слоя краски? Признаться, я разочарована, принц Тристан. Вы всегда казались мне очень наблюдательным.

Без жеманного кокетства и томного придыхания ее голос был совершенно другим, а про лицо, не изуродованное белилами и румянами, и говорить нечего.

Перед ним стояла Адалина Ришель собственной персоной. Взгляд ее был серьезным и сосредоточенным. Губы не кривились в вульгарной улыбке – только уголки слегка приподняты, будто она одновременно и рада, и опечалена. Она не жеманничала, не жестикулировала так рьяно, как во время трапезы, а стояла прямо и неподвижно.

Тристан наконец вышел из оцепенения и скривил рот в привычной ухмылке:

– Я просто обязан узнать, что случилось с той бойкой милой девочкой, которую я встретил восемь лет назад, что она докатилась до такой жизни. Фаворитка короля? Серьезно?

– Ты хотел сказать «шлюха короля», верно? – Адалина горько улыбнулась. – Тогда мы застрянем здесь на всю ночь. Но если хочешь короткую версию моей истории: я запомнила твой старый урок, и он до сих пор спасает мне жизнь.

– Я многим раздаю бесплатные уроки, не напомнишь, какой именно? – Тристан брезгливо смахнул с подоконника пыль, но лишь размазал ее и запачкал руки. Наплевав на чистоплотность, он сел.

Адалина не последовала его примеру и прислонилась к стене, обхватив себя за плечи длинными изящными пальцами.

– Ты сказал, что иногда, чтобы защититься от врагов, приходится прикидываться бесполезным недоумком. Тогда никто не будет воспринимать тебя всерьез, не будет видеть в тебе угрозы. Это сложная игра, в которой можно стать либо забытым всем мусором, либо выведать чужие секреты и страхи и стать опасным врагом. Невидимым, оттого и опасным.

Тристан усмехнулся и покачал головой.

Адалина выдавила из себя печальную, но искреннюю улыбку.

– Рада видеть тебя в добром здравии.

– Взаимно. Как ты оказалась здесь и где Изобель?

– Изобель – моя служанка, Тристан. Мне пришлось долго следить за ней, чтобы узнать о ее причастности к вашей гильдии.

От роя мыслей у Тристана разболелась голова. Он окинул ее еще одним придирчивым взглядом.

– Платье прислуги идет тебе куда больше, чем те безвкусные тряпки.

Адалина фыркнула и откинула косу за спину.

– Рада, что ты по достоинству оценил мой маскарадный наряд. Но давай ближе к делу. Я знаю, что ты здесь ищешь, и могу тебе помочь. Если окажешь мне ответную услугу.

Тристану казалось, что уже ничто не способно его удивить. Но вот он стоит здесь, в грязной пыльной каморке, и разговаривает со старой знакомой, которой восемь лет назад помог по доброте душевной. Правда, тогда она была не статной красавицей, которая по неведомым ему причинам вела себя на людях как вульгарная дурочка. Адалина была всего лишь тринадцатилетней девочкой – чистой, невинной и еще не знающей, сколько грязи, порока и лжи есть в этом несправедливом мире. Она не знала, что молодой южный принц, приехавший погостить в столицу Запада, носил прозвище Порочный, и в минуту безысходного отчаяния обратилась за помощью именно к нему. Это случилось так давно, что Тристан почти забыл ее. Но теперь, глядя на повзрослевшую Адалину, отчетливо понимал, что платить приходится не только за грехи, но и за добродетель.

Глава 30

8 лет назад

На торжестве в Изумрудном дворце собралась вся знать Запада и королевские семьи Юга, Союза Островов и Востока. Свадьба принца Стефана отмечалась с невиданным размахом, как будто семья Адесто готовилась к пиршеству не одно лето, а как минимум десятилетие.

Тристан чуть не умер от тоски среди высокомерных леди и нахохленных лордов, но героически выстоял, потому что проводил время в компании любимого вина. Он бы так и продолжал сидеть в одиночестве за столом в разгар танцевальной части пира и истощать запасы винного погреба короля Танната, но где-то между девятым и десятым бокалами к нему подошла соплячка лет десяти-двенадцати с до черта важным видом.

– Милорд. – Она присела перед ним в реверансе, и ее тщательно завитые кудряшки подпрыгнули в такт движению. – Разрешите сделать вам замечание?

Тристан так и замер, не успев поднести бокал ко рту.

– Разрешаю, миледи.

Последнее слово он произнес с явной издевкой, но худая, как щепка, девчушка ничуть не стушевалась. Она с грацией истинной дворянки расправила складки платья и вздернула острый подбородок.

– Негоже, милорд, благородному юноше сидеть в одиночестве и напиваться, пока в бальной зале среди танцующих явный перевес в сторону женщин.

Тристан дернул уголком рта в попытке сдержать смешок.

– Миледи, а вы видите здесь благородного юношу? – Он с серьезным видом осмотрелся по сторонам. – Я вот не заметил.

Девочка даже не улыбнулась и продолжила сверлить Тристана суровым взглядом. Прямо как его матушка, когда он хамил ее фрейлинам.

– Милорд, я говорю о вас! – прощебетала она. – Или вы не считаете себя благородным?

– Не страдаю такой добродетелью. Кто ты, дитя?

Она насупилась и выпятила совершенно плоскую грудь.

– Я Адалина – младшая представительница древнего и могучего рода Ришель. А вы кто? Невоспитанный пьяница?

Тристан не сдержался и громко фыркнул. Эта девочка немного отвлекла его от скуки и навязчивых воспоминаний о сероглазой блондинке, которую он вот уже три месяца не мог выкинуть из головы. Которую сам же и отверг, жестоко оскорбив…

– Слыхал я о вашем древнем, могучем роде. В частности, о ваших женщинах.

Девочка заученным движением поправила карамельного цвета кудряшки. В ее больших карих глазах вспыхнуло любопытство.

– И что же вы слышали?

Адалина посмотрела на пустующий стул по соседству с ним. Она явно хотела присесть, но этикет не позволял сделать это, пока Тристан не предложит. Однако он не собирался так просто уступать малявке. Он потянулся за бутылкой и наполнил бокал.

– Не хотите выпить со мной, леди Адалина?

– Нет, конечно, мне еще рано, – испуганно промямлила она. – Вы ответите на вопрос? И вы не представились, милорд.

Тристан сделал смачный глоток вина и облизнул губы, отчего Адалина зарделась как спелая земляника. Он сразу заметил ее взгляд. Мелюзге было от силы лет двенадцать, но именно в этом возрасте девчонки начинают влюбляться. Вот только не в прыщавых нескладных ровесников, а в зрелых красивых юношей. Тристан никогда не страдал скромностью и прекрасно знал, что был непростительно красив. Он снова осмотрел ее с ног до головы, предвкушая, как уже через минуту она сбежит, сгорая от стыда. Ну или разревется.

– Во-первых, ваше «милорд» неуместно. Я принц Южного королевства, Тристан Вейланд. Во-вторых, я слышал, да и знаю на собственном опыте, что женщины из рода Ришель никчемны в одном важном умении – раздвигать ноги перед мужчинами.

Он пристально посмотрел в глаза девочки, ожидая реакцию. Ее щеки из нежно-розовых стали пунцовыми, а рот приоткрылся от изумления. Тристан уже готов был отпраздновать маленький триумф громким хохотом. Будь здесь матушка, она бы придушила его за такое поведение в обществе ребенка, а Рэндалл так и вовсе бы упал в обморок со стыда.

Перед его глазами пронеслось воспоминание, как он оскорбил Анну, когда та ночью пришла к его покоям выяснять отношения. Ему было больно видеть ее слезы. Когда она убежала, его грудь и горло жгло от своих же собственных мерзких слов сильнее, чем от ее пощечины.

Тристан почувствовал странное злорадство.

«Ну же, маленькая леди, расплачься! Скажи, какой я мерзавец, и убеги в слезах!»

Однако Адалина не убежала и не позволила скатиться по фарфоровому личику ни одной слезинке. Лишь недовольно насупилась и выдала фразу, от которой Тристан чуть не свалился со стула:

– Вообще-то я умею садиться на шпагат, принц Тристан. А вам и правда далеко до благородного юноши.

В ее взгляде не было страха, только смущение и вызов.

Внезапное злорадство Тристана улетучилось, растворилось, будто его никогда и не было, уступая место странной гордости за девочку. Адалина уже собиралась уйти, когда он, не сдержавшись, рассмеялся. Мягко и по-доброму.

– Я сказала что-то смешное? – Она попыталась придать тону холодности, но Тристан отчетливо видел ее смятение и любопытство.

– Нет. Просто восхищаюсь вашей храбростью, миледи. Надеюсь, с годами вы не утратите боевой нрав, и, возможно, лет этак через семь-восемь я на вас женюсь.

Адалина криво усмехнулась. Казалось, будто она намеренно скопировала его коронную ухмылку.

– Мне уже двенадцать, принц Тристан. Лет через семь-восемь я буду замужем за благородным мужчиной. А вот вы, судя по вашему пристрастию к вину, пропьете разум и станете обрюзгшим уродливым мужланом. И вряд ли хоть одна из уважающих себя леди согласится стать вашей женой, даже несмотря на ваш титул.

Адалина одарила его презрительным взглядом и ушла с гордо расправленными плечами. Глядя ей вслед, Тристан улыбался до ушей и искренне надеялся, что этой девчушке попадется хороший муж и она не сломает его крутым нравом.

Тристан не стал дожидаться окончания свадебного пира и отправился в гостевые покои. Ему выделили комнату с пианино. Он переступил порог и, на ходу скинув камзол и рубашку, подошел к инструменту. Провел кончиками пальцев по клавишам и начал играть. Не знакомую мелодию именитого музыканта и не написанную когда-то им самим. Она рождалась у него в потаенных уголках сердца, затрагивала струны души, и они напевали свою песнь – нежную и до боли печальную. Пальцы уверенно вторили песне его души, рождая на свет новую мелодию, которая звонким эхом разносилась по комнате и просачивалась в распахнутые окна. Мелодия еще была нескладной, и Тристан спотыкался на клавишах, на что инструмент отзывался недовольным жалобным ворчанием низких нот и плачем высоких. Но Тристан знал, что со временем отшлифует композицию, усовершенствует ее и на свет появится очередная мелодия его любви. Мелодия, которую никто никогда не услышит.

Он закрыл глаза, перебирая клавиши, полностью отдав себя вдохновению. Он склонился к пианино и повернул голову набок, как будто старый инструмент нашептывал ему секреты, понятные только им двоим. Музыка окутала его нежными объятиями. Тристан словно наяву чувствовал на плечах худые белоснежные руки, вдыхал аромат ландышей и в переливах высоких нот слышал тихий ласковый голос. Перед закрытыми глазами уже вырисовывался образ сероглазой белокурой девушки, спрятавшейся среди кустов ландышей, как вдруг его песнь любви прервал чужой голос. Более тонкий, детский, но требовательный и настойчивый.

– Откройте! Пожалуйста, помогите!

Мелодия резко стихла.

Тристан сжал руки в кулаки и, открыв глаза, тихо выругался. Голос был ему знаком.

Что эта малявка забыла у его покоев? Совсем страх потеряла?

– Принц Тристан! Откройте, пожалуйста! – Крики сопровождались громким стуком в дверь.

«Она что, ногами ее колотит?» – подумал Тристан и с силой потянул за ручку.

Судя по всему, Адалина прижималась к двери всем телом, потому что, когда Тристан распахнул ее, она ввалилась в комнату и налетела на него, уткнувшись лицом в голую грудь. Тристан схватил ее за плечи и грубовато отодвинул от себя.

– Ты спятила, соплячка? – злобно прорычал он.

Адалина раскраснелась, но Тристан быстро смекнул, что это не от стыда. Ее грудь тяжело вздымалась, а некогда тугие кудряшки растрепались и свисали по плечам неопрятными локонами. Девочка запыхалась от бега.

– За тобой что, гнались? – спросил он, выгнув бровь, и только сейчас заметил, что в ее глазах блестят слезы.

– Принц Тристан, умоляю, помогите.

От былой гордости и бойкости не осталось и следа. Адалина выглядела так, как будто готова упасть перед ним на колени. Даже руки сжала у груди, словно в молитве.

– Что стряслось и почему именно я должен тебе помочь?

Адалина подняла на него взгляд и, тут же смутившись, отвернулась.

Вспомнив, что стоит полуголый, Тристан раздраженно цокнул, схватил со спинки кресла рубашку и начал одеваться.

– Принц Тристан, моей сестре Эстель грозит смертельная опасность, – быстро затараторила девчонка. – Муж приревновал ее к молодому лорду и теперь грозится забить до смерти. Она выгнала меня из комнаты, но я заметила ужас в ее глазах. Он точно ее убьет.

– Супруги часто ругаются, ты преувеличиваешь.

– Я не преувеличиваю! – повысила она голос и топнула ногой. – Я слышала звук удара и всхлип сестры за стеной! Сначала я побежала к родителям, но отец строго-настрого запретил лезть в это. Сказал, что если Альфард бьет ее, значит, она это заслужила. А мама и вовсе сделала вид, что ее это не волнует. – Адалина крепко зажмурилась, пытаясь сдержать слезы, а потом схватила Тристана за руку. – Пожалуйста, помогите. Нам нужно поторопиться, иначе Альфард убьет ее! Их покои на верхнем этаже.

Тристан без труда выдернул руку из девичьей хватки и подошел к высокому круглому столику у окна, на котором стояли бутылка вина и бокал.

– Мы ведь уже выяснили, что благородство мне чуждо. Почему ты пришла ко мне? Я ничего не делаю без личной выгоды.

– Мне больше не у кого просить помощи. Брат еще мал и ничем не сможет помочь, а знакомые нашей семьи не рискнут лезть на рожон. Лорд Альфард Агелар происходит из очень знатного рода и близок с королем Таннатом. Он сотрет в порошок любого, кто посмеет лезть в его семейные дела. Всех, кроме принца королевства, с которым у Запада тесная дружба. Если вы остановите его и как-нибудь пригрозите, он не посмеет вас тронуть. – Адалина снова подошла к нему и, схватив за руку, прижалась к ней губами. – Пожалуйста, принц Тристан, помогите, я стану вашей верной подданной, только спасите мою сестру.

Тристан так оторопел, что даже руку не выдернул из детской хватки.

– Где твоя гордость, маленькая Адалина? – нахмурившись, спросил он.

– Дороже сестры и младшего брата у меня никого нет. Ради них я готова поступиться даже гордостью.

Ее слова стали решающими. Благодаря всего одной фразе Тристан понял, что у них с Адалиной гораздо больше общего, чем казалось на первый взгляд.

Он высвободил руку, на этот раз осторожно, и в заботливом братском жесте положил на хрупкое плечо.

– Показывай, где покои сестры. Проведем с ее мужем воспитательную беседу.

Спустя несколько минут Тристан разбил костяшки пальцев о щекастое лицо с двумя подбородками и мерзкими усиками. Между ударами он нашептывал лорду Агелару его самые страшные секреты, которые выведал благодаря деятельности гильдии. Альфард, этот жирный мерзавец, так перепугался, что даже не стал сопротивляться и стойко перенес наказание. А потом был вытолкан под зад из собственной комнаты.

– Какие варварские методы, – ужаснулась Адалина, обнимавшая старшую сестру, пока та прикладывала к опухшей щеке мокрую тряпку.

– Зато всегда действенные.

– Теперь он меня точно убьет, – угрюмо промолвила Эстель.

Тристан поправил волосы с такой беспечностью, будто растрепал их во время танца, а не в грубой драке.

– Не убьет, миледи. Я поделился с ним некоторыми сведениями, так что теперь он побоится даже голос на вас повысить. Если мои услуги больше не нужны, надеюсь, я могу удалиться и спокойно отдохнуть? – Он стрельнул в Адалину строгим взглядом, но она ничуть не смутилась и наградила его благодарной улыбкой.

– Принц Тристан, прошу, проводите мою сестренку до ее покоев, – попросила Эстель.

Адалина еще крепче обняла ее.

– Я не оставлю тебя в таком виде!

– Лина, прошу, я хочу побыть одна. Совсем одна, понимаешь?

Плечи девочки поникли. Она нехотя кивнула и поднялась с кровати.

– Спасибо вам, принц Тристан. Не каждый сделал бы то, что сделали вы, – поблагодарила его Эстель.

– Смею надеяться, что вы тоже выполните мою просьбу. Не рассказывайте никому, что здесь произошло.

До комнаты Адалины они шли молча, но у самой двери она обратилась к нему:

– Принц Тристан, пожалуйста, подождите минутку, я хочу вам кое-что передать.

Тристан был удивлен и заинтригован.

Адалина закрыла перед ним дверь.

«Хорошо, что хоть ума хватило не приглашать в свои покои», – подумал он с улыбкой.

Через пару минут она вышла, сжимая что-то в ладошке.

– А ты очень смышленая, – отметил Тристан. – Даже в панике сумела догадаться, что за помощью нужно обратиться к человеку выше по статусу, чем лорд Агелар.

Адалина помрачнела и небрежно повела плечами.

– Моя сестра тоже умная. Гораздо умнее этого мерзкого борова. Но это не сделало ее счастливой. Он изменяет, оскорбляет, бьет, а ей приходится терпеть. Он ей противен и знает об этом, вот и бесится. Неужели меня ждет та же участь? – В ее глазах отразилась боль.

– Думаю, ты умнее своей сестры. По крайней мере, я хочу в это верить.

– Я так не думаю.

Тристан прислонился к стене и взглянул на потолок, украшенный мраморной мозаикой. На ней были изображены юноша и дева в объятиях друг друга.

– Ты сама сказала, что твоей сестре противен муж. Не такая уж она умная, раз не может этого скрыть.

– С какой стати она должна это скрывать? Ее выдали замуж насильно!

Тристан недовольно цокнул:

– К сожалению, такова правда жизни. Мы, представители королевских кровей, часто вынуждены делать то, что нам противно. Если хочешь выжить в этом мире, маленькая Адалина, учись притворяться уже сейчас. Хитрить, носить маски, манипулировать, наблюдать и играть роли – вот что поможет тебе выжить. А не хваленое благородство.

– Но вы все же сохранили свое.

Адалина протянула руку и разжала ладошку. На ней лежала золотая подвеска, украшенная черными бриллиантами – очень редкими и ценными камнями.

– Это мой подарок вам.

Тристан не сдержался и фыркнул.

– Адалина, ты в курсе, что этот подарок может скомпрометировать тебя. Знаешь, как могут растолковать его посторонние?

– Знаю, – упрямо ответила Адалина. – Девушки дарят украшения мужчинам в знак искренних чувств. Но почему люди не могут понять, что благодарность – тоже искреннее и чистое чувство? Примите его, пожалуйста.

– Хорошо. – Тристан взял украшение и спрятал в карман. – Я принимаю твой подарок с одним условием.

Глаза Адалины загорелись любопытством.

– С каким?

Тристан склонился к ней так, чтобы их лица оказались на одном уровне.

– Больше никогда никого не умоляй о помощи. Ты умная девочка, хитрая. Иди на сделку, шантажируй или выворачивай все так, чтобы человек, у которого ты ищешь помощи, свято верил, что это выгодно для него. Не позволяй себе становиться чьей-то должницей. Ну, и в знак моего уважения к тебе, разрешаю обращаться ко мне на «ты» и по имени.

Он покровительственным жестом потрепал ее макушку и направился к своим покоям.

– Принц Тристан!

– Что? – спросил он, оглянувшись через плечо.

– Вы сохраните мой подарок?

– Конечно.

Адалина улыбнулась и скрылась за дверью своей комнаты.

Черные бриллианты – символ благородства. Эта девочка была очень умна, но слишком доверчива.

По возвращении в Гринхилл Тристан позабыл, куда забросил подвеску, а потом стер из памяти и саму Адалину.

Глава 31

– Я знаю, что ты здесь ищешь. Вернее, кого.

Тристан прислонился затылком к холодному стеклу.

– Убью Изобель.

И он не шутил. Он избавлялся ото всех, кто пытался предать его. Именно поэтому желающих выдать секреты гильдии было катастрофически мало.

– Не посмеешь. Иначе я придушу тебя собственными руками. Изобель – единственный близкий мне человек. И она тебя не предавала, не предам и я. Мне нужна твоя помощь. Ты мне услугу, а я тебе. И больше мы никогда не увидимся.

Тристан оценивающе осмотрел Адалину от макушки до пят.

– Как обычная, кхм… любовница короля узнала столь тайные сведения? Или Стефан в порыве страсти настолько болтлив, что выкладывает правду даже о том, где прячет короля соседнего государства?

Адалина весело хохотнула.

– В порыве страсти? Не смеши меня, Тристан. Более унылого любовника, чем король Стефан, ни одна девушка не сыщет. Я же знаю его секреты, потому что он их не скрывает от меня, принимая за полную дуру.

– В его оправдание могу сказать, что ты прекрасно играешь роль идиотки.

– Приму за комплимент.

Адалина сильнее прижалась к стене и откинула голову назад. Даже в полумраке комнаты Тристан заметил ее усталость. Он снял камзол и постелил на пыльный подоконник рядом с собой.

– Присаживайся, маленькая Адалина. – Он приглашающим жестом указал на камзол, стараясь не ежиться от прохладного воздуха, проникающего сквозь открытую форточку.

– Мне двадцать, Тристан, я уже давно не та невинная девочка, которую ты видел в нашу первую встречу.

– Зато я все тот же принц, у которого напрочь отсутствует благородство. Хотя, смею заметить, я не стал обрюзгшим уродцем, как ты предрекала. Но ты не ответила. Как ты узнала о том, что мой отец здесь?

Адалина прошла к окну и села на расстеленный камзол. Места на подоконнике было мало, поэтому их плечи и бедра соприкасались, но ее это ничуть не смущало. Тристан почувствовал приятный аромат морского бриза с лимонными нотками. Ни намека на цветочные духи. Хвала Единому.

– Письма, – сказала Адалина. – Я читаю переписку твоего брата со Стефаном. Они общаются на особом шифре, который я, к счастью, знаю от своего отца. Стефан постоянно забывает, что я из рода Ришель, а у нас даже девочкам давалось серьезное образование. Хоть я и добилась, чтобы все вокруг считали, что меня, кроме денег и любовных утех, ничто не волнует.

– Ты умеешь читать денийский шифр? – искренне удивился Тристан. Он знал, как именно его брат шифровал письма. – Это даже не все шпионы могут. Я и сам с трудом разбираю.

Адалина гордо вздернула острый подбородок. Некоторые ее повадки остались прежними, что вызвало у Тристана легкую улыбку.

– Я рано поняла, что настоящей властью обладает тот, кто может выведать секреты врагов и друзей. Что же до твоего отца, то он находится в Аталасе, но далековато от замка. Раз в неделю Стефан отправляет к нему своих людей, иногда навещает сам. Но в Изумрудный замок каждый день приходят сведения оттуда. Я нашла это место. – Заметив на лице Тристана удивление, она не смогла сдержать самодовольной улыбки. – Я приказала своим людям проследить за слугой, когда он отправился туда по приказу Стефана. Я могу рассказать все: точное расположение, количество прислуги и стражников, время смены караула, количество дверей и окон в доме, размещение черного входа – абсолютно все. В обмен на помощь.

Тристан повернулся к ней, и между их лицами осталось лишь несколько сантиметров. Ее дыхание щекотало его шею и подбородок.

– Чего ты от меня хочешь?

Она сглотнула, и Тристан дернул уголком рта, прекрасно осознавая, как действует на женщин его близкое присутствие. Но уже в следующий момент Адалина, будто угадав его мысли, придвинулась ближе, чтобы ее теплое дыхание полыхало на его губах.

– Помоги мне сбежать отсюда. Это все, что мне нужно.

Он выгнул бровь.

– Сбежать? Зачем? У тебя есть все шансы стать королевой.

Адалина скривила лицо, будто ей под нос сунули лошадиный помет.

– Королевой… – Она злобно усмехнулась. – Ты в курсе, где сейчас нынешняя королева? В старой резиденции, которую давно никто не посещает. Уже четыре месяца бедняжка мучается там от тяжелой беременности, а король ее ни разу не навестил. У нее нет ни одного шанса выжить, потому что Стефан решил, что ему жизненно необходимо заполучить мое наследство. – Адалина уперлась локтями в колени, спрятав лицо в ладонях. – Я стану причиной смерти невинной женщины. А потом умру сама, как только рожу наследника Его ублюдочному Величеству.

– Ты слишком умна, чтобы просто умереть. Соблазни Стефана, сделай своей марионеткой и будешь править всем Западом, – с прохладой отозвался Тристан, на что Адалина усмехнулась и, убрав руки от лица, покачала головой.

– Ты и без меня знаешь, кому принадлежит сердце Стефана. У меня нет ни единого шанса. Да и не нужны мне корона и власть. Лучше быть обычной крестьянкой, но свободной, чем жить в этом дворце, как в тюрьме, и каждый день в страхе ждать смертного приговора.

Тристан нахмурился, взвешивая все «за» и «против». Адалина могла врать ему, но он почему-то ей верил. Потому что все еще видел в ней ту девочку, которая так искренне умоляла его помочь сестре. Видел, что за гордой осанкой и надменным выражением лица прячется глубоко несчастная и одинокая девушка. Такая же, как и он сам.

– Знаешь, почему никто из аристократии Великого Материка до сих пор не знает, кто стоит во главе «Черной розы»? – спросил Тристан.

Адалина вопросительно склонила голову.

За окном подул ветер, и порыв холодного воздуха, проскользнувший сквозь щель в оконной раме, всколыхнул локоны вокруг ее лица. По стеклу забарабанил дождь.

– Кроме разведчиков и доносчиков в гильдии есть каратели. Они следят, чтобы никто не посмел предать наш орден. И карают они похуже королевских палачей. – Тристан отчеканил каждое слово, чтобы они прочно засели в прелестной головке Адалины. – Я помогу, но если вздумаешь предать меня, то подвергнешься самой страшной каре. Это я тебе обещаю.

Она серьезно кивнула и протянула тонкую ладонь. Не успел Тристан поразиться нежности ее кожи, как услышал доносящиеся из коридора шаги.

Лицо Адалины изменилось от испуга.

– Кто-то идет! – в панике прошептала она и, прикусив губу, стала осматривать комнату с поломанной ветхой мебелью в поиске укрытия. – Если меня здесь увидят, да еще и с тобой, мне конец!

Шаги становились все громче, и Тристан был уверен, что кто-то идет прямо сюда. Если его застукают с фавориткой короля, возникнет куча неприятностей.

Он внимательно посмотрел на Адалину. Она почему-то развернулась к окну и сжала ручку, словно собиралась открыть его. Платье для прислуги было явно ей велико и скрывало тонкий стан, коса растрепалась. Вряд ли кто узнает ее, если не увидит лица.

Тристан схватил ее за запястье.

– Мне нужно убираться отсюда, – прошипела она, в панике пытаясь высвободить руку.

– Через окно? – скептически спросил Тристан.

Шаги раздались прямо под дверью.

Он дернул Адалину на себя и рывком усадил на колени.

– Доверься мне, у тебя нет другого выхода, как и у меня.

Она широко открыла глаза и разомкнула губы, как будто хотела что-то спросить, но не успела.

Тристан накрыл их своим ртом.

Сначала она замерла как вкопанная, но, услышав скрип открывающейся двери, сразу ответила на поцелуй. У них оставались считаные секунды, прежде чем вошедший обойдет завалы поломанной мебели и увидит их. А до этого Тристан должен сделать все, чтобы они с Адалиной напоминали парочку, которой просто захотелось уединиться и утолить похоть.

Он резко потянул рубашку за ворот, так что несколько пуговиц с жалобным треском оторвались от ткани. Адалина поняла его намерения и запустила руку под рубашку. Тристан же задрал подол ее платья и под ритм тихих шагов по пыльному полу заскользил ладонью по бархатистой коже стройного бедра. Она выдохнула ему в рот с тихим, едва различимым стоном, и он тут же углубил поцелуй. Он мог не делать этого – необязательно заходить так далеко, чтобы сыграть роль любовников. Но Тристан был словно околдован сладостью ее губ. Горло жгло от необъяснимой жажды, которая лишь усилилась, когда Адалина, переняв инициативу, скользнула языком ему в рот. Тристан стремительно провел ладонью по ягодице. Другой рукой он гладил ее лицо, очерчивал скулу, чувствовал горячую пульсацию на длинной хрупкой шее. В груди стало жарко и тесно. Всего на короткий миг он забыл, что поцелуй – просто спектакль для случайного свидетеля.

В чувство его привел голос, явно принадлежавший пожилому мужчине:

– Что вы тут устроили?

Адалина напряглась.

Тристан вытащил руку из-под платья, поправил подол платья и обхватил за талию так крепко, словно собирался защищать ее от незнакомца ценой своей жизни. Он прервал поцелуй и прижал ее голову к своему плечу, чтобы она спрятала лицо. Он ощущал ее прерывистое тяжелое дыхание на коже и с трудом сдерживался, чтобы не закатить глаза от удовольствия.

– Кто вы такие, бесстыдники? – возмутился старик, и Тристан смерил его надменным взглядом. Судя по простой одежде и стулу с поломанной спинкой в руках, он явно был из прислуги и пришел по делам, а не в попытках выследить кого-то.

Тристан пошевелил пальцами руки, лежавшей на спине Адалины, чтобы мужчина увидел перстни с драгоценными камнями.

– У тебя со зрением плохо, дедуля? Не видишь, с кем говоришь? – Его голос сочился ядом.

Мужчина прищурился и сделал один шаг вперед. На его лице проступило понимание, которое резко сменилось испугом.

– Принц Тристан? Простите мою грубость, я вас не признал. Прошу, не наказывайте меня. – Он со страхом таращился то на лицо Тристана, то на девушку, сидящую у него на коленях.

Тристан крепче обнял Адалину, чье учащенное сердцебиение он слышал так же отчетливо, как и свое собственное. Она провела рукой по его шее и зарылась пальцами в волосы. Губами скользнула по скуле и, приблизившись к уху, едва слышно шепнула:

– Прогони его. – А потом уткнулась лицом в изгиб шеи и стала целовать его так медленно и упоительно, что мысли Тристана спутались. На мгновение он даже забыл, что она просто играет роль.

– Убирайся, старик, пока я добрый! – выплюнул он с презрением, а затем, давая понять, что разговор окончен, ослабил завязки на вороте Адалины, демонстративно оголив ее плечо, и начал самозабвенно облизывать гладкую, непозволительно сладкую кожу.

Даже в тусклом свете луны было видно, как старик побагровел от стыда. Он с грохотом выронил стул, суетливо откланялся и выбежал из комнаты.

Адалина немедленно подняла голову. Ее плечи и грудь учащенно вздымались, пока она отчаянно пыталась выровнять дыхание. Тристан аккуратно, стараясь не касаться ее кожи, поправил плечико платья и заправил за ухо выбившиеся из косы пряди. Его губы покалывало от поцелуев, и он изо всех сил противился желанию снова впиться в ее губы. Уж слишком хороша была чертовка. Теперь он знал наверняка, что маленькой Адалины больше нет. На ее месте была молодая женщина – умная, хитрая, красивая и невероятно чувственная.

– Спасибо, что не выдал меня, – дрожащим шепотом произнесла она, а потом словно опомнилась и резко соскочила с его колен. – Завтра я отправлю к тебе Изобель с письмом, где в подробностях изложу все известные мне сведения о твоем отце. Нам больше нельзя рисковать и встречаться наедине. Ты ведь поможешь мне сбежать?

– Мы же договорились.

Тристан хотел застегнуть рубашку, но вспомнил, что пуговицы на ней сорваны. Он стряхнул камзол от пыли, накинул его на плечи и встал. Как только подоконник освободился, Адалина открыла окно.

– Что ты делаешь?

– Мне нельзя идти к себе через коридор. Этот старик, Альберто, один из разнорабочих. Он тот еще сплетник и наверняка притаился где-то в коридоре, чтобы вынюхать, с кем развлекался южный принц.

Адалина встала на подоконник, и Тристан, поддавшись порыву, обхватил ее за талию.

– Ты ненормальная? Это третий этаж!

Она усмехнулась, и на ее губах появилась открытая, искренняя улыбка.

– А ты не задумывался, почему я выбрала для встречи именно эту комнату? Она находится прямо над моей опочивальней.

Тристан, все это время обнимавший ее, неловко отступил и выглянул в окно. Внизу находился широкий балкон.

– Ты будешь прыгать? – в неверии спросил он. – Ноги переломаешь.

– Гляжу, мои ноги пришлись вам по вкусу, принц Тристан, раз вы так о них печетесь.

Адалина подмигнула ему, отчего Тристан ощутил волну негодования, а затем ступила на карниз и схватилась за водосточную трубу.

– До встречи, принц Тристан. И кстати… – Она кивнула головой в сторону поломанного пианино. – Не узнаешь? Оно стояло в твоих гостевых покоях восемь лет назад. Жаль, что у нас не осталось времени, я бы попросила тебя сыграть ту мелодию.

Тристан обернулся, и его сердце защемило от тоски. Он вспомнил, как в тот день, когда в его комнату ворвалась храбрая девчушка, играл любимую партию, написанную для Анны.

– Я уже давно не играю, леди Адалина.

Тристан оглянулся, но ее уже не было. Перевесившись через карниз, он высунулся в окно и увидел Адалину на балконе ее покоев. Она стояла у трубы и дула на ладони. Эта сумасшедшая съехала вниз по трубе! Тристан против воли улыбнулся, и Адалина, словно почувствовав его взгляд, подняла голову и помахала рукой. Он махнул ей в ответ, а потом закрыл окно и направился к выходу.

В коридоре, как и предрекала Адалина, он обнаружил Альберто, прятавшегося за статуей обнаженной девы. Осознав, что его обнаружили, старик попытался ретироваться.

– А ну стой! – приказал Тристан.

– Мой принц, простите, меня ждут важные дела, – пролепетал старик, тряся подбородком.

– Понимаю, выведать, кого из служанок поимел южный принц, это очень важное дело, но не настолько, чтобы ослушаться моего приказа. Проводи меня до покоев, старик, иначе я позабочусь, чтобы последние дни своей жалкой старости ты провел на помойке. – Тристан говорил со светской улыбочкой, но его взгляд был жестче стали. Он не мог позволить слуге остаться здесь. Что, если этот проныра поймет, что девушка выбралась через окно? Тогда он легко догадается, что то была вовсе не служанка, а Адалина собственной персоной. – Чего встал? Живо за мной!

У Альберто не осталось другого выхода, и он засеменил следом.

Добравшись до покоев, Тристан стянул одежду и забрался под одеяло. Он долго не мог уснуть, пытаясь выкинуть из головы поцелуй, которого никогда не должно было случиться. Еще больше он старался не думать о той, с кем никогда не должен был встретиться вновь, а теперь волею судьбы заключил с ней сделку.

Глава 32

Она не была в родных краях четыре года. Четыре года отделяли ее от наивной избалованной девочки, которая в одно мгновение пережила предательство близкого человека, лишилась родного дома и веры во все светлое и запятнала руки кровью.

За это время Колдхейм не изменился. Старый порт, заполненный купцами и рыбаками. Припорошенные снегом улочки, на которых дети в меховых шубках и шапках бегали, устраивали снежные бои и лепили снеговиков. Оживленная центральная площадь, где жители города суетились в последних приготовлениях к ежегодной весенней ярмарке. Ледяной замок вдали на холме, шпили башен которого пронзали хмурое небо.

Сердце Авроры болезненно сжималось от тоски по дому и ощущения, что она здесь чужая. Колдхейм остался прежним – суровым, но прекрасным. Но Аврора изменилась. И теперь она не знала, примет ли Север ее – новую девушку, у которой душа уже не была открытой, как снежные пустыни Хвидской долины, речь не была чистой ото лжи и злословия, подобно ручьям Синих гор, а помыслы не были невинными и благими, словно девственно чистые горячие источники Колыбели зимы. Уехав из родных земель в Арден, она перестала следовать заветам отца. Сначала просто отвергала их из-за обиды на то, что Север так жестоко обошелся с ней, а потом и вовсе забыла их, чтобы выжить в жестоком мире дворцовых интриг. Примет ли ее Север? Простит ли, проявив к ней благосклонность и оказав помощь? Или же уничтожит за предательство?

– Вы уверены, что мы сможем попасть в замок незамеченными? Вдруг тот тайный ход, о котором вы говорите, давно закрыт? – Угрюмый голос Закарии выдернул ее из круговорота мыслей.

Они прибыли на Север вдвоем. Без делегации, без охраны, без предупреждения. Только Аврора и Закария. Их отъезд держался в строжайшей тайне ото всех, чтобы Артур не узнал, что Рэндалл пытается наладить отношения с Севером.

Они прибыли на маленьком торговом судне, переодевшись в обычных горожан. Сначала Аврора не хотела брать Закарию с собой и требовала другого сопровождающего, но он заверил всех, что уже оправился после сражения у Сентроуского леса, и, хотя больше не ощущал способностей адепта теней, боевые навыки и физическая сила остались при нем. Чтобы доказать свои слова, он вызвал на поединок Рэндалла и обезоружил его в считаные минуты.

– Уверена. Этот ход был сооружен на случай нападения, чтобы женщины и дети могли покинуть замок и укрыться в Древнем лесу.

Они выбрались на окраину города и прошли к замку по опушке леса. Путь к высокой каменной ограде пролегал через скалистый подъем. Там, среди огромных валунов, была высечена маленькая дверь, за которой скрывался черный ход в замок. Аврора планировала пройти через него и отправиться прямиком в покои Дирка. Сначала она хотела рассказать все ему.

Весь ее план был опасной авантюрой. Лорды в Совете пришли в ужас, когда Рэндалл объявил о решении отправить Аврору на Север одну. Но она поделилась с ним планом, и Рэндалл ей доверился. Если Дирк выслушает ее – а она в этом не сомневалась, – то примет ее сторону и согласится дать клятву на крови защищать Аврору ценой своей жизни. Тогда дядя Дайн не сможет причинить ей вред, не сможет обнажить меч против собственного ребенка. Именно любовь к сыну ослепила его, и он не смог в свое время наказать Герольда должным образом.

– А если он нарушит клятву? Почему ты так веришь, что Дайн согласится соблюсти древние законы Севера? – спросил Рэндалл, когда Аврора рассказала о своем плане.

– Раньше я не понимала, почему мой благочестивый дядя позволил сыну творить беззаконие, почему не наказал его, как того требуют обычаи нашего народа. А теперь, когда сама стала матерью, понимаю. Осуждаю, порицаю, но понимаю. Непросто отказаться от собственного дитя и изгнать с позором. Еще сложнее – приговорить к казни. Все эти годы дядя посылал мне письма. Несмотря на мою холодность и отстраненность, он постоянно зовет меня в гости, скучает и ждет. Я знаю, что та правда, которую я собираюсь раскрыть, сильно ранит его. Возможно, он ее не примет. Но сомневаюсь, что сможет причинить мне вред. А если за меня вступится один из его сыновей, то и подавно.

– Он может заточить тебя в Ледяном замке.

Рэндалл нахмурился и крепче обнял ее, укрывая от весеннего ветра, гнавшего мелкие волны к причалу. Аврора взяла его руку и прижалась губами к камню на перстне, от которого исходило тепло и мягкое сияние. Рэндалл приподнял ее подбородок и поцеловал в губы.

– Мы уже прошли через испытание разлукой. Рабство и потеря памяти не сумели нас разлучить. Я точно знаю, что ты отыщешь меня, даже если дядя отправит меня в самый дальний уголок Севера, где обитают белые медведи и царит бесконечная ночь. Мы всегда отыщем друг друга, потому что мы – единое целое.

– Спасение и проклятие? – грустно спросил Рэндалл, осторожно коснувшись заживающей раны на ее щеке.

– В нашем случае спасение, – с улыбкой ответила Аврора. – Я вернусь к тебе, обещаю.

И она собиралась во что бы то ни стало выполнить обещание.

Они с Закарией проникли на территорию замка, когда небо затянуло тучами и все вокруг объяло ночным мраком. Поэтому им удалось остаться незамеченными, но путь занял много времени. Они направились к черному ходу для прислуги. Всех стражников и служанок, встречавшихся на пути, Закария без лишнего шума лишал чувств при помощи иглы. Несмотря на утрату способностей, он обладал острым зрением и слухом, но все равно нервничал.

– Все слишком просто, – повторил Закария уже в четвертый раз за день.

– Так и должно быть, потому что я веду нас дорогой, которую знают единицы.

В одном из коридоров они нашли кладовую и сбросили там теплые шубы. Остальную одежду и подарки, которые Аврора привезла для семьи, они оставили в портовом трактире, где сняли на ночь комнату, прикинувшись заморской купеческой парой. Если первая встреча с семьей пройдет успешно, то она отправит слуг за своими вещами. А если же нет…

Аврора не хотела думать об этом.

– Меня не покидает чувство, что за нами следят.

– Иначе мы бы не проникли в замок, Закария.

Он твердил это с самого прибытия в Колдхейм, и Аврора старалась не раздражаться по этому поводу. Она понимала, что ему сложно без способностей. Он больше не чувствовал ауры, не мог распознать ложь или почуять опасность и от этого стал более подозрительным и видел угрозы на каждом углу.

– Что-то определенно не так.

Аврора глубоко вздохнула, призывая все свое терпение.

Они бесшумно двигались по коридору к покоям Дирка. Сейчас было время ужина, и он наверняка находился в трапезной в кругу семьи. Аврора хотела попасть в комнату брата до его прихода, чтобы морально подготовиться к сложному разговору. Она была на взводе. Красться по замку, который некогда считала домом… Она чувствовала себя воровкой и самозванкой. Аврора запрещала себе вспоминать, как в детстве они с близнецами так же крались по коридорам, чтобы учинить какую-нибудь шалость. Прятала чувства под замок, не позволяя им задавить ее лавиной боли и тоски. Она должна была сосредоточиться, включить холодный рассудок, не думать о прошлом и не бояться. Это было сложно, а Закария ничуть не облегчал ей задачу своей мнительностью.

– Те солдаты и служанки, которых ты лишил чувств, сколько они пробудут без сознания?

– Около часа.

Мало. И будет еще меньше, если их найдут, потому что у Закарии не было времени спрятать бессознательных людей более тщательно. Но если замок поднимут на уши в поисках нарушителей, проникших тайком, солдаты вряд ли в первую очередь отправятся обыскивать покои царевича. Поэтому Аврора тешила себя мыслью, что у нее были все шансы спокойно поговорить с Дирком.

Лелея эту надежду, Аврора дошла до его покоев и облегченно выдохнула, когда не обнаружила возле дверей стражу.

С ее последнего визита комната Дирка никак не изменилась. В центре стояла большая кровать, застеленная шкурой белого медведя, а над изголовьем растянулся гобелен с изображением бушующего моря. У ближайшей к двери стены располагался высокий шкаф, на открытых полках которого стояли деревянные корабли – точные копии тех, что строили прославленные северные корабельные мастера. На столе, как и всегда, царил хаос из свитков, книг, деревянных фигурок с гербами знатных семей Севера и серебряных кинжалов, которые так любил метать Дирк.

Закария прошел в комнату вслед за Авророй и осмотрелся в поисках потенциальной угрозы для своей госпожи.

– Чисто, – угрюмо констатировал он и занял привычное место в самом темном углу.

– И без тебя знаю, – фыркнула Аврора.

Здесь, в покоях любимого брата, она чувствовала безопасность и поэтому невольно стала вести себя как капризное упрямое дитя. Такой она была до того, как за ней приехал надменный принц Юга. Теперь он был королем Ардена, а она скоро станет его королевой. Аврора хотела доказать ему и себе самой, что заслуживает этой чести. И она сделает все, чтобы заполучить поддержку Севера.

Аврора прошла к креслу в углу комнаты и, сев на краешек, поправила простую черную тунику до колен. В детстве они с Дирком умещались на этом кресле вдвоем, накрывались пледом и читали друг другу легенды Севера либо просто шушукались, делясь самым сокровенным.

Закария снова помешал ей окунуться в теплые трепетные воспоминания.

– И долго нам ждать вашего брата?

Аврора подняла голову.

Он стоял, подпирая ногой стену. Он переоделся в простые кожаные доспехи, перчатки и черные высокие сапоги. Его волосы были стянуты на затылке шнурком, а выбившиеся из пучка непослушные пряди обрамляли худое бледное лицо. Но даже такой неприметный вид не смог бы скрыть от северян его броскую восточную внешность: красивые раскосые глаза притягательного светло-зеленого цвета, татуировки, видневшиеся на шее из-под одежды, и стальные кольца в брови и губе. Поэтому Закария накинул на голову большой капюшон, чтобы спрятать лицо от посторонних глаз.

– Зачем ты вызвался сопровождать меня, Закари? – спросила Аврора. Это не давало ей покоя с того момента, как они сели на корабль.

Он некоторое время молчал, а потом коротко ответил:

– По личным мотивам.

– Я так и думала. Будь осторожен, Север не прощает ошибок.

– Я тоже не прощаю.

Он улыбнулся, и Авроре стало не по себе. Она знала, что он не шутил.

За дверью раздались шаги, и Аврора резко поднялась с кресла, сжимая в руке кинжал. Закария же не шелохнулся, только нахмурился, прислушиваясь к звукам.

Дверь открылась, и в комнату вошел Дирк. При виде незваной гостьи он замер.

– Аврора? – ошарашенно воскликнул он, окидывая ее недоверчивым взглядом.

Она спрятала кинжал, улыбаясь сквозь слезы. Облегчение от осознания того, что она сумеет поговорить с братом без лишних свидетелей, тоска по дому и радость разом навалились на ее плечи, и она ощутила слабость в ногах.

– Дирк, – всхлипнула Аврора, и уже в следующую секунду она оказалась в его крепких объятиях.

– Как ты тут оказалась? Почему не предупредила о визите? – Он ощупывал ее за плечи и рассеянно изучал лицо. – Что это за шрам и… Аврора, что с твоими волосами?

Она накрыла его ладонь своей.

– Я все расскажу тебе, Дирк, но у меня мало времени. Нам нужно срочно поговорить.

Дирк недоумевающе покачал головой и в этот момент заметил позади Закарию.

– А это еще кто?

– Он со мной, пожалуйста, нам надо поговорить.

Аврора почувствовала смутную тревогу. Дирк смотрел на нее с подозрением, словно видел в ней угрозу.

– Дирк?

– Что ты здесь делаешь? Ты сбежала из Ардена?

– Почему ты так решил? – осторожно спросила она, напряженно сжимая руки на вороте его сюртука.

Лоб Дирка пересекла глубокая морщина. За те два года, что они не виделись, он еще сильнее возмужал и превратился в красивого, статного мужчину.

– Мы знаем, что сделал Рэндалл. Он обманул нас, сохранив жизнь убийце Герольда. Принц Артур прислал письмо.

Аврора лихорадочно покачала головой.

– Дирк, это не так. Ты должен выслушать меня, я приехала, чтобы все рассказать. Пожалуйста, поверь мне.

– Что рассказать? – Дирк разорвал объятия и отступил от нее на пару шагов. – Ты все знала? Знала, что твоя служанка убила Герольда, и ничего не предприняла? Не написала об этом отцу, не потребовала справедливого суда?

– Дирк, пожалуйста, выслушай, Тина здесь ни при чем. Она не убивала Герольда, Рэндалл подстроил ее смерть, чтобы спасти невинную жизнь.

Закария приблизился и встал рядом, готовый в любую секунду броситься ей на защиту. Дирк разочарованно смотрел на нее, что причиняло Авроре боль.

– Откуда ты знаешь? – Он покачал головой. – Ты поверила служанке на слово? Неужели ты настолько наивна?

Горло словно сдавили тисками, и Аврора резко вдохнула через нос и зажмурилась.

– Нет, я не поверила Тине на слово. Я знаю, кто на самом деле убил Герольда.

Теперь пути назад не было.

– Сюда кто-то идет. – Закария вдруг резко загородил собой Аврору. – Это западня, моя госпожа. Он знал, что вы будете здесь! – И с этими словами он обнажил меч.

– Это правда? – севшим голосом спросила Аврора.

Дирк стиснул челюсть, но в его взгляде читалось сожаление.

Дверь с грохотом раскрылась, и проем заслонила огромная тень. В комнату вошел Дайн.

– Здравствуй, доченька. Я удивлен, что моя племянница явилась сюда не как в отчий дом, а проникла тайком, словно воровка.

Душу Авроры сковал ледяной страх.

– Ты рассчитывала, что мои шпионы не заметят, что к замку приближаются неизвестные люди? Или что я поверю в то, что ты не знала о причастности своей служанки к смерти Герольда? Думала, я не пойму, что, проникнув в мой дом, как лиса, ты сначала придешь сюда, в покои любимого брата? – Голос дяди звучал суровым, но в нем отчетливо слышались нотки разочарования и печали.

Закария стоял неподвижно, но Аврора знала, что он в любой момент ринется в бой.

– Дядя, прошу, вы должны меня выслушать.

– Люди Артура уже в замке. Они опередили тебя, доченька, и поведали мне правду. Ты предала меня, предала всю нашу семью ради бастарда.

– Вот только не говори, что это для тебя стало новостью, дядя. Ты ведь с самого начала знал, что Рэндалл незаконнорожденный сын от крови Корвинов, да? У тебя тоже есть шпионы в других королевствах. – Аврора старалась сохранять хладнокровие и не обращать внимания на четверых солдат, толпившихся у входа в комнату Дирка.

– Знал, но я думал, что верить предрассудкам далеких предков довольно глупо, когда на кону стоит плодотворный и выгодный союз. Я верил, что этот парень благодарный и честный, а в действительности суеверия нашего народа оправдались. Душой твоего мужа правит скверна, она овладела и тобой, раз ты повернулась к семье спиной. Стража, взять ее!

Аврора попятилась к окну, с мольбой глядя на Дирка, который в смятении переводил взгляд то на отца, то на нее. К ней бросились стражники, но Закария преградил им путь. Он невесть когда успел вложить меч в ножны и вытащил парные кинжалы. В следующий миг он уже обезоружил одного стражника, выбив меч из его рук, а второго лишил сознания ударом рукояти по виску.

– Пожалуйста, прекратите, – воскликнула Аврора, но ее слова потонули в крике боли солдат, когда Закария проткнул кинжалом ладонь одного из них, а второму вспорол бок.

Спустя несколько минут все четыре стражника лежали на полу, а Закария с невозмутимым видом стоял в центре комнаты. Словно ничего не случилось. Но когда к Авроре двинулся Дайн, он в считаные секунды пересек комнату, и его кинжал оказался в сантиметре от глаза северного царя. Дирк обнажил кинжал и нацелился на Закарию.

– Я не хочу причинять вам вред, Ваше Величество, – спокойно и тихо сказал Закария. – Но если вы хоть пальцем тронете мою госпожу против ее воли, мне придется этот палец отрубить.

Аврора понимала, что сейчас прибудут и другие солдаты и что Закарии не выстоять против всех в одиночку.

Время пришло.

– Дядя! – крикнула она и выставила вперед руку, а в другой сжала кинжал. Она втянула побольше воздуха и постаралась говорить ровным тоном: – Призываю тебя законами Севера, кровью рода Йоран и памятью о моем отце! Внемли зову моему и прояви мудрость и справедливость! Я, княжна Севера Аврора, дочь Бьерна из семьи Йоран, требую семейного суда!

Она полоснула кинжалом ладонь, позволяя крови пролиться на устланный волчьей шкурой пол.

Дайн ошарашенно уставился на ее порезанную руку.

Суд царской семьи – древний обычай северян. Представителя правящей династии может судить только обладатель царской крови. В таких случаях палачом должен выступать тот, кто выносит приговор. Поэтому, если Аврору признают виновной в совершенных преступлениях, то дядя Дайн будет обязан лично казнить ее. Ту, кого поклялся перед родным братом защищать ценой своей жизни. Аврора знала, что сильнее родных сыновей он любил лишь одного человека – младшего брата, который погиб в бою, защищая своего царя.

– Ну же, дядя, неужели ты откажешь в единственной просьбе той, кого поклялся растить как родную дочь?

Грудь Дайна тяжело вздымалась, а лицо побледнело.

– Тина ни в чем не виновата, дядя. Рэндалл хотел защитить меня. Это я убила Герольда.

Глава 33

Аврору привели в зал, где судили только государственных изменников, поэтому в этой части замка она бывала крайне редко.

Здесь собралась вся семья Йоран. Дядя сидел на троне, позади него, по правую руку, стояла тетушка Ария, а в нижней части помоста выстроились сыновья. Когда Аврора проходила мимо, тетушка в отвращении скривила лицо и сплюнула себе под ноги. Какова же была сила ненависти убитой горем царицы, раз она позволила себе столь нелестный жест.

Аврора внутренне сжалась, но не позволила себе показать чувства. Она гордо вздернула подбородок и прошла мимо братьев. Она молилась про себя, умоляя Единого дать ей сил, чтобы выдержать полный разочарования взгляд Дирка, не обращать внимания на каменную маску холодного безразличия на лице Кая, не замечать понуренной головы Яна и сжатых кулаков Кира.

Из посторонних людей, не относившихся к семейству Йоран, здесь был только Закария.

– Аврора, дочь Бьерна, – громогласно объявил Дайн, – ты обвиняешься в братоубийстве, цареубийстве и измене родине! Ты признаешь свою вину?

Аврора стояла перед своей семьей, стараясь выровнять дыхание.

Она давно готовилась к этому разговору и в глубине души верила, что он будет проходить при других обстоятельствах. Где-то в самых безумных мечтах она надеялась, что дядя Дайн сгребет ее в крепкие уютные объятия, как делал в ее далеком детстве, и спросит, кто посмел обидеть его любимую дочку. Аврора представляла, как, умываясь горькими слезами, расскажет ему все без утайки, а он поймет ее, простит, признает вину перед ней и перед всеми девушками, которым причинил вред его сын.

Но вот сейчас Аврора была здесь, на Севере. Стояла перед грозным царем, словно преступница, и мысленно благодарила за то, что на нее хотя бы не надели кандалы.

Признавала ли она вину? Да. Несомненно. Она не имела права вершить самосуд и отбирать чужую жизнь.

Жалела ли она о том, что сделала? Нет. Скольких бы еще девушек сломил Герольд, останься он в живых?

Хотелось ли ей все изменить? О да. Аврора отчаянно желала повернуть время вспять и рассказать все сразу, как вернулась из леса. Теперь-то она знала, что Рэндалл бы поверил ей и сделал все, чтобы защитить и забрать с собой в Арден. Она бы не переживала свое горе в одиночку. Вот только она до сих пор не знала, хватило бы у нее духу рассказать правду сразу. Признаться в своем позоре? Ведь даже царю Дайну недоставало смелости поведать семье и тем более народу, что он воспитал чудовище.

Аврора сделала глубокий вдох, досчитала до пяти, а потом медленно выдохнула и подняла голову.

– А вы, мой царь, признаете свою вину?

Дайн еще сильнее нахмурился, а тетушка Ария раздула ноздри от злости. Авроре казалось, что она отчетливо слышит ее прерывистое от едва сдерживаемого гнева дыхание.

– Какую вину? – спросил дядя, и в его голосе послышалось недоумение.

Аврора повернулась к Закарии, и тот едва заметно кивнул в знак молчаливой поддержки. Он выглядел невозмутимо, будто им не грозила сейчас смертельная опасность, и это придало ей крошечную уверенность, что еще не все потеряно, что они выиграют эту сложную битву. Но все зависело только от нее.

– Признаете ли вы свою вину в том, что пренебрегли законами нашего царства и закрыли глаза на вопиющие преступления родной крови?

Дайн стиснул челюсть, отчего его длинная борода дрогнула.

– Я буду судить тебя по всей строгости наших обычаев, даже несмотря на то, что люблю как родную дочь.

Слова ужалили в самое сердце. Аврора подняла на него взгляд, полный боли от невысказанных обид.

– Я не о себе, дядя, а о твоем сыне. О Герольде.

– Да как ты смеешь? – взорвалась Ария, подавшись вперед, но дядя схватил ее за запястье. – Ты убила собственного брата!

Аврора зажмурилась и с трудом сдержала порыв обнять себя руками, чтобы защититься от лютого холода в тоне Арии. Как будто царица Севера призвала в зал суда саму вьюгу, чтобы та заковала Аврору в ледяную темницу. Это ощущение усиливал поднявшийся на улице ветер. Он завывал в дымоходной трубе, проникал в зал через тонкие щели и заставлял огонь сотен свечей в канделябрах на потолке волнительно трепыхаться.

– О чем ты говоришь? – ровным тоном спросил Дайн.

– Не делай вид, что ничего не понимаешь. Твой сын обесчестил мою служанку Тину. Ведь поэтому ты обвинил в убийстве именно ее.

Аврора снова покосилась на Закарию, но тот продолжал неподвижно стоять. Однако она готова была поклясться, что нутром чувствовала исходящие от него волны гнева и ненависти.

Кай и Дирк переглянулись друг с другом, но она не смогла понять, что значат их взгляды. Ян впервые посмотрел на нее полными слез глазами, но они также горели ненавистью, отчего Аврора чуть не отшатнулась. А Кир продолжал сжимать кулаки.

– Ты лжешь! – выплюнула Ария. – Мой сын отверг влюбленную в него служанку, и она решила ему отомстить. А ты оказалась с ней в сговоре. Предательница и убийца!

Аврора услышала тихий вздох Закарии. На его шее вздулась и запульсировала вена.

– Я не лгу. Ведь так, дядя? – Она даже не посмотрела на тетушку. Она вела молчаливый диалог с Дайном и впервые распознала в его глазах тень вины.

– Неправда. Мой сын не стал бы совершать подобную мерзость.

Аврора горько усмехнулась и не смогла сдержать судорожный всхлип.

– Поэтому ты заплатил родителям Тины за молчание?

– Тина сама легла в постель к Герольду. Аврора, ты не маленькая девочка и должна все понимать. Я просто хотел помочь бедным родителям, чью семейную честь запятнала дочь-прелюбодейка, постарался смягчить подобным образом боль от разочарования.

Закария склонил голову, и Аврора знала, что он мысленно считает до ста. Чтобы успокоиться и не придушить северного царя голыми руками за любимую жену.

– А какую цену ты заплатил бы за меня, дядя? Каким образом откупился бы от родного брата?

По ее щекам потекли слезы. Сердце жгло от боли и разочарования. Аврора с мольбой посмотрела на Дирка, но тот стоял, склонив голову. Ей неоткуда было ждать поддержки. Кровные родственники теперь были ее судьями и палачами.

– Ты спрашиваешь, признаю ли я свою вину? – продолжила Аврора дрожащим голосом. – Да, дядя, признаю. Это я убила твоего сына. Отравила его особым ядом, который нанесла на горлышко его любимой фляжки. Но спроси меня, почему я это сделала. Почему осознанно пошла на убийство родной крови? Почему прервала жизнь того, кого всегда любила и считала братом? Спроси меня, дядя!

Аврора даже не заметила, как сорвалась на крик. Она дрожала и плакала, а в ее ушах стоял крик воронов. Прямо как в тот роковой день в лесу. Но сейчас карканье не пугало ее, не вводило в дикий ужас. Напротив, этот звук был прочной нитью, связывающей ее с Рэндаллом. Он рядом, даже когда их разделяют тысячи километров. Он – частичка ее, половина ее души.

– Спроси, – шепотом добавила она и сквозь мутную пелену слез увидела, как изменилось выражение лица дяди. Гнев и разочарование сменились недоумением, неверием, ужасом.

«Спроси, спроси, спроси», – вторило ей эхо, ударявшееся в высокий потолок и каменные стены.

Дайн едва заметно покачал головой, будто не хотел верить собственной догадке.

– Ты ведь знал, да? – Новая вспышка боли сдавила грудь Авроры. – Ты знал, что он… – Она подавилась собственными словами, вспомнив тот день, когда дядя вызвал ее на разговор прямо перед помолвкой. В тот же момент из его кабинета вылетел Герольд – злой как тысяча демонов. Что его так взбесило? Тогда он схватил ее за плечи и всматривался в ее лицо так долго и жадно, что ей стало не по себе.

Аврора запрещала себе вспоминать любые события, связанные со старшим братом, а теперь они разом навалились на нее, едва не свалив с ног. Постоянное внимание с его стороны. Слишком долгие поцелуи в лоб и почти в уголок рта. Чересчур тесные объятия и пристальный, доводящий до неприятной дрожи взгляд. Странные разговоры о том, какой должна быть его будущая жена. Недовольные, а то и злобные замечания дяди, когда Аврора невзначай оставалась наедине с Герольдом. Раньше, будучи наивной девочкой, она ничего не замечала. Но замечал дядя.

– Ну же! Почему ты молчишь? Ты ведь все понял! – Аврора уже не сдерживалась и тихо плакала.

Закария в ту же секунду оказался рядом и заботливо сжал ее руку.

Дайн будто оцепенел и лишь в неверии качал головой.

– Нет. Ты лжешь. Ты хочешь оболгать моего сына.

– Отец, о чем она говорит? – спросил Кай. Он переводил хмурый взгляд с Авроры на Дайна и обратно, а Дирк теперь пристально смотрел на нее.

– Не спросишь, да? – Аврора шмыгнула носом. – Хорошо, тогда я сама расскажу. В день перед отъездом в Арден я сбежала из замка, чтобы в одиночестве погулять по Древнему лесу. За мной увязался Герольд. Он был очень зол из-за стычки с Рэндаллом и всю дорогу твердил о том, что с радостью отрубил бы ему голову. Он спросил у меня, хотела бы я расторгнуть помолвку. Я так злилась на тебя, дядя, за то, что ты без моего согласия выдал меня замуж за чужака. – Аврора усмехнулась сквозь слезы. – Я была глупой наивной дурочкой и даже не понимала, что твое решение в дальнейшем сделает меня по-настоящему счастливой. Я ответила Герольду, что с радостью отменила бы помолвку. Он предложил мне помочь, и я без раздумий согласилась, не подозревая, что сама себе вырыла яму.

Воспоминания, захороненные под толщей льда, вспыхнули перед глазами. Холод сковал ее тело прямо как в тот день, когда она лежала полуголой на снегу. Внутренности стянуло тугим узлом от подступившей тошноты.

– В тот день Герольд признался мне… в любви. – Она говорила тихо и ровно, устремив взгляд в пустоту и наконец-то перестав плакать. – Он сказал, что я должна стать его женой и что ему плевать на мнение людей. Он знал, что Рэндалл слишком благороден, чтобы консумировать брак против моей воли. И поэтому Герольд решил, что именно он должен забрать право первой ночи.

Гробовую тишину зала нарушил тяжелый прерывистый вздох царицы Арии. Она хватала ртом воздух так, будто ее душили невидимые руки.

Аврора закрыла глаза, готовясь произнести заключительную часть признания.

– В тот день я не падала с дерева. Дирк, Кир, Ян, вам хорошо известно, как ловко я взбиралась по деревьям и стенам замка. Неужели вы так легко поверили в сказку Герольда о том, что я сорвалась с ветки? – Она открыла глаза и встретилась со взглядом Дирка, в котором читались горечь и искреннее сожаление.

Осталось совсем чуть-чуть.

– В тот день Герольд…

По ее щекам покатились новые слезы. Аврора пыталась вымолвить последние слова, но они комом застряли в горле, обжигая его изнутри. Ей хотелось разодрать шею ногтями, только бы вытащить признание, освободиться от его тяжести, но она не могла.

Два простых слова оказались ее самой непосильной ношей. Самой большой болью и самым горьким разочарованием.

Аврора часто-часто заморгала, чтобы прояснить замутненное зрение, и увидела, что ее перстень мерцает ярким светом, привлекая внимание не только ее, но и всех присутствующих.

«Тише, успокойся, все будет хорошо, слышишь? Я никому тебя не отдам. Никогда от тебя не откажусь, Аврора, клянусь… Все будет хорошо».

Воспоминание о далеком вечере у камина вихрем пронеслось в голове и придало ей сил. Она не одна. Рэндалл почувствовал ее печаль. Аврора была уверена, что этот образ появился в ее сознании в столь нужный момент именно благодаря ему.

– Он изнасиловал меня, – произнесла она уверенно и громко.

– Нет! Ты лжешь! Ты клевещешь на моего сына, мерзавка! – Ария, захлебываясь в рыданиях, бросилась на Аврору, но путь ей тут же преградил Закария.

Кай подбежал к матери и крепко обхватил за талию, не давая приблизиться к Авроре.

– Это правда. Дирк, помнишь, в Ардене я сказала, что ты даже представить не можешь, через что я прошла перед отъездом из Колдхейма, что об этом знал только Рэндалл и он спас меня? – умоляюще обратилась она к брату. – Я имела в виду это. Рэндалл подстроил казнь Тины, чтобы снять подозрения с настоящей убийцы. Он хотел защитить меня. А Тина здесь вообще ни при чем. Она не знала о том, что я сделала, но приняла всю вину на себя, потому что предана мне.

– Я тебе не верю! Ты лжешь! Мой сын не мог! – продолжала в слезах кричать Ария, пытаясь вырваться из хватки сына.

– Кай, уведи мать, пусть служанки дадут ей успокоительное снадобье, – надтреснутым голосом приказал Дайн.

– Будь ты проклята! Будь проклята, лгунья! Убийца!

Ее удаляющиеся крики звенели в ушах Авроры, и она дрожащей рукой провела по лбу, стирая холодную испарину.

– Вот мое признание, дядя. По законам Севера я имела право отстоять свою честь. Ты знаешь, что девичья честь дороже жизни и плата за ее кражу – жизнь. Ты поклялся моему отцу защищать меня, но не смог уберечь от собственного сына. Ты покрывал его страшные грехи из-за слепой любви, и вот чем все обернулось.

Дайн склонил голову и прикрыл огромной ладонью лицо. Аврора хотела посмотреть ему в глаза, понять, верит ли он ей, испытывает ли муки совести. Но он будто вовсе ничего не слышал.

– Можешь казнить меня, дядя, но клянусь: я отыщу папу в Долине Вечности и скажу ему, что его любимый брат не уберег меня, что заставил пройти через предательство и унижение и лишил жизни. Скажу, что когда моей семье угрожала опасность, он отвернулся от меня, примкнув к моим врагам, которые обрезали мои косы, словно я блудница, и оставили на моем лице шрам. Объявляй приговор, дядя. Только на сей раз никакие мешки золота не смогут усыпить твою совесть.

После этих слов страх и волнение покинули Аврору. Будь что будет.

Она взглянула на перстень, свет которого снова стал приглушенным, и вдруг заметила движение.

К ней направлялся Дирк.

– Отец, если ты собираешься приговорить мою сестру к смерти, я готов отдать свою жизнь в обмен на ее. – Дирк встал рядом, и Аврора чуть не разрыдалась от облегчения. – В том, что с ней случилось, виноваты все мы! Она наша кровь, наша сестра, а мы не уберегли ее и… То, что совершил наш брат… – Дирк запнулся и замолчал. Аврора никогда не видела его таким угрюмым.

– Я тоже вменяю свою жизнь за Аврору. – Кир остановился рядом с Дирком.

Аврора посмотрела на Яна, такого красивого и возмужавшего, но тот отвернулся, явно избегая встречаться с ней взглядом. Из всех братьев он больше всех любил Герольда. Аврора не могла его винить в том, что он не хотел верить в ее рассказ. Она бы тоже не хотела знать такую уродливую правду о родном человеке.

– Дядя? – с мольбой и толикой надежды позвала Аврора.

Он встал и спустился по ступеням каменного помоста.

Аврора напряглась от ожидания и страха. Закария, все это время стоявший рядом, еще крепче сжал ее ладонь. Она повернулась к нему и в этот миг заметила, что в другой руке он сжимает стальную иглу – не собирается сдаваться даже в случае поражения.

Дайн приблизился, и Аврора с опаской подняла голову, чтобы посмотреть на него. От увиденного ее сердце едва не раздробило грудную клетку. Лицо дяди было влажным от слез. Он поднял широкую ладонь, в которой всегда с легкостью умещались обе ее руки, и погладил ее короткие волосы.

– Послы кронпринца Артура размещены в восточной башне. Не выходи из комнаты до отъезда, если хочешь, чтобы твой визит остался в тайне, – сказал он тихо и без тени эмоций, а потом молча прошел к двери.

Следом за ним ушел Ян.

Автора с тоской проводила его высокую широкоплечую фигуру.

– Ему нужно время, чтобы все переварить, – усталым голосом произнес Кир и погладил ее по спине.

– Нам всем нужно время, – угрюмо отметил Дирк.

– А мне нужно поесть, – подал голос Закария, и Аврора чуть не засмеялась в голос. То ли от облегчения, то ли от подступающей истерики, которая на протяжении суда грозилась обрушиться на нее мощным ураганом.

Все самое страшное было позади, но она знала, что у нее осталось одно незаконченное дело.

Аврора попросила Дирка провести ее в свои покои, сказав, что хочет побыть одна. Закарию же разместили в соседней комнате. Ей принесли ужин и успокоительное снадобье, за что она была искренне благодарна. Аврора поела, выпила снадобье и после горячей ванны с отваром лесных трав провалилась в целительный сон. А на рассвете выскользнула из комнаты, накинув плащ с большим, скрывающим лицо капюшоном, и отправилась туда, где должна была оказаться рано или поздно. Чтобы окончательно отпустить прошлое.

Снег хрустел под ногами, и звук эхом разносился в округе, огибая толстые стволы многовековых сосен. Прошло уже столько времени, но Аврора до сих пор помнила дорогу наизусть и ни разу не сбилась с тропы, которая вихляла и разветвлялась, словно сеть паутины. Легкий утренний морозец бодрил лучше, чем любимый кофейный напиток Рэндалла, а пропитанный хвойным ароматом воздух успокаивал нервы.

К тому времени, когда солнце поднялось над густыми кронами деревьев, Аврора вышла на просторную поляну. Яркие лучи скользили по чистому снегу, отчего он искрился россыпью бриллиантов. Аврора подняла голову в поисках ворон, но ветви деревьев пустовали. Ей не грозила опасность, а потому и верных стражей не было поблизости.

Она осторожно ступала по девственно чистому снегу, оставляя на нем глубокие следы. С каждым шагом ее сердце трепыхалось все сильнее, точно раненая птица.

Уже совсем близко.

Аврора помнила, где именно все случилось. В десяти шагах от старой пихты с раздвоенным стволом.

Добравшись до нее, она опустилась на колени. Тишина одновременно давила на виски и опустошала душу. В тот раз Древний лес содрогался от ее душераздирающих криков и мольбы о помощи. Она провела рукой по мерзлому снегу и почувствовала, как он царапает пальцы. Тогда она разодрала их в кровь и переломала ногти, пытаясь спастись от неминуемой гибели, когда грубая мужская рука тянула ее за лодыжку.

Аврора склонилась к земле, и боль, которую она никогда не забывала, а просто прятала глубоко в душе, вырвалась наружу вместе с оглушительным воплем. За последние годы она столько всего пережила, столько испытаний и потерь вытерпела, но именно это первым убило в ней наивную, избалованную и глупую девочку. И сейчас она оплакивала прошлую себя, что жила в мире иллюзий, не зная горя и бед. Ей хотелось, чтобы та маленькая Аврора оказалась рядом. Ей хотелось подойти к ней, валявшейся в снегу, обнять и сказать, что она сильная и переживет это. Пообещать, что она познает настоящую любовь и научится заново смеяться. Она никогда не останется одна. Но той девочки давно уже нет, поэтому Аврора обнимала себя за плечи и горько плакала.

Камень в ее перстне ярко мерцал даже под слепящими лучами солнца.

«Все хорошо, Рэндалл, – мысленно обратилась она к тому, кто почувствовал ее боль и теперь точно за нее переживал. – Я должна была прийти сюда, чтобы навсегда отпустить».

За спиной раздался хруст снега, и она испуганно встрепенулась.

– Это я. – Дирк остановился в нескольких метрах от нее. – Я увидел, как ты кралась из замка, не хотел, чтобы оставалась в лесу одна.

– Где-то я это уже слышала, – ответила Аврора, слегка заикаясь от холода и недавних рыданий, а затем отвернулась, чтобы спрятать заплаканное лицо.

– Аврора, нам всем жаль. Очень. Правда. – Дирк сделал шаг вперед, но, видимо заметив, как она напряглась, замер. – Вчера отец всю ночь просидел в кабинете, плакал перед портретом дяди Бьерна и молил о прощении. Ян… служанка была в ужасе, когда увидела, во что он превратил опочивальню. А матушка… Она так остро приняла эту новость. Мы вызвали лекаря. Она пока не хочет верить, ей нужно время.

– У меня этого времени не было, – прошептала Аврора. – На следующий день меня отправили в Арден, и я желала лишь смерти. Но Рэндалл… Он терпеливо ждал, пока я привыкну к нему. Был со мной мягким, ласковым, чутким. Все суеверия про бастардов – такая чушь. Я не знаю никого более благородного и преданного своему народу, чем мой муж. И он нуждается в помощи.

– Сегодня отец говорил с Закарией. Тот представился лидером отряда Рэндалла. Это правда? – Когда Аврора кивнула, Дирк продолжил: – Дядя сказал, что сделает вид, будто принял сторону южан, но на Совете поддержит Рэндалла и, если потребуется, пришлет войско.

Аврора подняла голову и, увидев, с какой неподдельной любовью смотрит на нее Дирк, снова заплакала. Ее тело уже тряслось от холода, но сил подняться с земли не было.

Дирк подошел, опустился рядом и крепко обнял.

– Я не хотела, чтобы все так случилось, – всхлипнула Аврора. – Не хотела быть причиной разлада в нашей семье.

– Виноват во всем лишь один человек. И это не ты. – Голос Дирка странно дрожал, и Аврора поняла, что он тоже плачет. Оплакивает воспоминания о брате, которые были осквернены ужасной правдой. Но она знала, что он выдержит это испытание, потому что, в отличие от той девочки Авроры, он был не один.

И она теперь тоже не одна.

Глава 34

После разговора с царем Дайном, на котором они обсудили предстоящий Великий Совет и роль Севера в нем, Закария отправился в город. Он снова надел плащ с капюшоном, чтобы не привлекать своей внешностью лишнего внимания.

Тина рассказывала, что мужчины-северяне не украшают себя серьгами и татуировками, но он даже не подумал снимать стальные кольца из-за чужого мнения. Лишь однажды он готов был отказаться от традиционных украшений народа Востока. Ради одного человека. Ради Тины. Но тогда она сказала, что они ей нравятся.

Закария очень скучал по жене и сыну. Он не видел их почти два месяца и даже боялся представить, как за это время подрос Изану. Наверное, он уже научился говорить новые слова, стал проворнее и шустрее. А Тина… Закария отдал бы все на свете, лишь бы оказаться рядом с ней, прижать ее к своей груди и осыпать поцелуями прекрасное лицо. От мыслей о ее сладких губах в груди сразу стало жарко.

На самом деле Закария мог бы отправить в Колдхейм одного из своих солдат и поехать в Деревню Предков к семье. Но княжна Аврора верно догадалась: он находился здесь не только из-за нее.

Его привели на Север личные мотивы.

И именно из-за них он сейчас блуждал по улочкам северной столицы. Вот он – рыбацкий переулок и старый саманный домик с двустворчатыми дверьми и резными синими ставнями на окнах. Когда-то здесь жила Тина. Старшая дочь городского лекаря Стира Эйнара. Бедняками они не были, но и жили несладко. Тина как-то рассказывала, что в одну из зим они с младшей сестрой носили одну обувь на двоих, потому что на вторую пару денег не хватало.

Каков же был гнев Закарии, когда он нашел их дом, но его новый хозяин сообщил, что шесть лет назад Эйнары переехали ближе к центральной площади. Он догадывался, откуда у них появились деньги на новое жилище. А его бедная Тина даже не знала, что родные переехали, ведь, по ее словам, они оборвали с ней связь, будто у них вовсе не было старшей дочери. Ее младшим сестрам сказали, что Тина умерла от зимней хвори.

Закария быстро отыскал, куда переселилась семья лекаря, – в добротный каменный дом с красной черепичной крышей, массивной дубовой дверью и небольшим двориком, усаженным молодыми елками. Возле крыльца, припорошенного утренним снегом (очевидно, хозяева еще не выходили на улицу), стояла деревянная будка, в которой, громко сопя, спал сторожевой пес с черно-белой мордой.

Закария бесшумно отворил калитку, тихой поступью миновал двор и поднялся на крыльцо. Озябшей от холода рукой несколько раз постучал в дверь, уверенно и громко. Пес в конуре недовольно заворочался, лениво гавкнул пару раз и снова уснул. Закария постучал снова и благодаря острому слуху уловил за дверью шаркающие шаги.

Менее чем через минуту дверь открыли. На пороге показалась высокая худая женщина в длинном шерстяном платье. Она была очень похожа на Тину: только ее волосы были светлее и тронуты первой сединой, а глаза не лучились искренностью и добротой.

– Я ищу Стира Эйнара, – вместо приветствия сказал Закария.

– Кто вы?

Он откинул капюшон, и женщина скривила губы, признав в нем чужеземца.

– Мой супруг лечит только горожан, приезжие обычно обращаются к портовому лекарю.

– Мне нужен Стир Эйнар, – повторил Закария. – Он дома?

Женщина смерила его недовольным взглядом, будто раздумывая, стоит ли заставить наглого чужака убраться или же столкнуть его с крыльца. Видимо, она выбрала первый вариант и уже открыла рот, но ее прервал мужской голос из глубины дома. Он крикнул что-то на северном наречии, который Закария совсем не знал, кроме парочки слов, услышанных от Тины. Женщина обернулась и ответила на их языке.

Закария тем временем со скукой смахивал с крыльца снег и разглядывал искусную резьбу по дереву.

Через несколько секунд ко входной двери приблизился статный высокий мужчина с пепельными волосами и такого же цвета коротко стриженной бородой.

– Здравствуй, путник, кто ты и зачем искал меня? – спросил он вежливо, но с прохладцей.

Закария учтиво улыбнулся. И, Единый свидетель, каких усилий ему стоило не разбить одним ударом челюсть этого подонка вместо приветствия.

– Мне нужно поговорить с вами о вашей старшей дочери.

Стир нахмурился.

– О Хельге? С ней что-то случилось? Или с ее сыном?

Закария почувствовал привкус горечи во рту. Для этих людей Тина давно умерла. Они даже не вспоминали о ее существовании. О его родной и любимой Тине. Он всей душой ненавидел этих людей.

– Вы пустите меня в дом? Или так и оставите стоять на крыльце? – поинтересовался он с той же учтивой улыбкой. – Я слышал, что северяне – самый гостеприимный народ.

Стир переглянулся с супругой, неловко покашлял и отошел в сторону, впуская гостя.

– Вы не представитесь?

– Мое имя Закария Наари. – Он расстегнул плащ и повесил на крючок в прихожей.

Стир пригласил его в просторную светлую столовую с большими окнами, занавешенными дорогим тюлем. Пол был устлан шкурами медведей и волков, а в большом камине задорно трещали большие поленья. Закария внимательно разглядывал большой кухонный стол, на котором была расставлена дорогая утварь, не упуская из виду ни единой детали.

– Присаживайтесь, Зака́рия. – Казалось, он намеренно ошибся в произношении его имени. – Инга, приготовь нашему гостю еду.

– Благодарю, но я не голоден. – Закария остановился возле стола и украдкой провел пальцами по накрахмаленной кружевной скатерти. – В Ледяном замке кормят на славу.

Стир удивленно приподнял брови.

– Вы гость царя Дайна? Откуда вы узнали о моей дочери?

Закария склонил голову набок, внимательно изучая мужчину, продавшего свою родную кровь за этот дом. Уютно ли ему здесь жилось? Спокойно ли спалось? Ответ был очевиден.

– Отец, у нас гости? – Дверь соседней комнаты открылась, и из нее выглянула девочка лет пятнадцати с темными кудрявыми волосами и румяными круглыми щеками.

– Мира? – спросил Закария, сразу признав в ней любимицу Тины. Она часто рассказывала о сестре и никогда не снимала подаренный ею браслет из деревянных бусин.

Девочка посмотрела на него округлившимися от удивления глазами и покраснела.

– Так вы хотели поговорить о моей младшей дочери? – спросил Стир и снова переглянулся с женой. – Откуда вы ее знаете?

– Я знаю всю твою семью, Стир, – уже без учтивой улыбки ответил Закария. – Я муж твоей дочери.

– Что ты несешь? – Стир явно начал злиться, а Инга покосилась в сторону стены, на которой висели меч, лук и секира. – Моя старшая дочь замужем за северянином, а Миру совсем недавно сосватали.

Закария бросил взгляд на девочку и заметил на ее лице тень страха и печали. Не так должна выглядеть счастливая невеста.

– Сколько у тебя дочерей? – Он сел прямо на стол, взял из чаши пару кедровых орешков и закинул в рот.

Стир уже хотел ответить, но осекся, а через пару мгновений, запинаясь, сказал:

– Три. Было. Старшая погибла от хвори шесть лет назад.

Закария усмехнулся. Он зубами раздробил орех и выплюнул шелуху прямо на шкуру под ногами.

– Ну слава Единому. Я уж думал, ты совсем стыд потерял. Я муж твоей старшей дочери, Тины Эйнар.

После сражения в Сентроуском лесу ему было тяжело смириться с тем, что он утратил большую часть сил. Теперь Закария не был смертоносно быстрым, как раньше, его зрение и слух немного притупились, но тяжелее всего было принять то, что он больше не может считывать ауры. Он чувствовал себя неполноценным. А сейчас это ощущение обострилось в троекратном размере. Ему до жжения в горле хотелось вкусить чужие эмоции. Прочувствовать, осталась ли в этих людях хоть капля сожаления и любви к дочери, которую они так вероломно предали. Но его сила угасла в том лесу, и теперь все, чем он мог довольствоваться, – это выражение ужаса и недоумения на лицах людей, которые были ему до омерзения противны.

Мира медленно вышла из-за двери и прошла в столовую.

– Ты… кто? – неестественно высоким голосом спросила она.

– Мира, иди к себе! – прогремел потерявший самообладание Стир. – А ты… – он указал длинным костлявым пальцем на Закарию, – убирайся вон из моего дома!

Краем глаза Закария заметил, что Инга прошмыгнула к стене, где висело оружие. Тина рассказывала, что все северянки умели держать в руках меч и стрелять из лука. Он хмыкнул себе под нос и взял из пиалы еще несколько орешков.

– Я сейчас уйду, не переживай. Только для начала ответь мне: ты левша или правша?

– Убирайся, иначе я застрелю тебя! – раздался позади него напряженный, как натянутая струна, голос Инги.

Закария покачал головой, а в следующую секунду развернулся лицом к женщине и метнул в нее иглу, которая вонзилась ей прямо в шею. Схватившись за горло, Инга отступила на пару шагов и запуталась в юбке длинного платья. Она упала и ударилась затылком о стену.

– Мама! – вскричала Мира и бросилась к ней.

– Да как ты…

– Стоять! – властным голосом приказал Закария, и гнев затопил его сознание.

Он больше не был адептом теней. Уж точно не тогда, когда лишился магии. Но тьма, копившаяся в нем долгие годы служения Ордену, скорбь о семье, которая будто точила его изнутри, – все это никуда не делось, и поэтому Закария оставался опаснее и сильнее обычных людей. Сила эта струилась по его венам вместе с кровью, ускоряя сердцебиение, пульсируя в висках и покалывая на кончиках пальцев. И силу эту ощущали все, кто находился рядом.

Стир замер и вцепился в спинку стула, стоявшего перед ним.

– Что ты сделал с моей женой?

– Не бойся, она просто потеряла сознание. Очухается через час-другой. А теперь ответь на вопрос. Левша или правша?

– Правша, – еле выдавил побледневший Стир.

Закария удовлетворенно кивнул. Встал из-за стола, подошел ближе и посмотрел на него снизу вверх.

– Значит, когда Тина пришла к тебе в слезах после того, как царевич унизил ее, ты избил ее правой рукой, верно?

Теперь он отчетливо видел страх на лице северянина и упивался этим. Стир сглотнул, и его кадык дрогнул. Продолжая смотреть ему прямо в глаза, Закария резко перехватил его правую руку, вывернул под неправильным углом и ударил со всей силы левым кулаком. Раздался неприятный хруст, и Стир взревел от боли и упал на ковер.

Мира закричала и вжалась в стену, прижимая к себе обмякшее тело матери.

– Ты боишься меня, – спокойно произнес Закария, обращаясь к Мире. – А зря. Лучше бы боялась родителей.

– Ублюдок! Ты поплатишься! Я пойду к царю Дайну!

– Даже царь Дайн признал, что воспитал чудовище. А ты продал родную дочь этому чудовищу! Скажи, Стир, тебя хоть одну ночь мучили угрызения совести? Хоть раз ты задумался о том, где она? Как она?

– Папа, о чем он говорит? – всхлипнула Мира и вытерла слезы.

– Не слушай его! – простонал Стир, баюкая свою руку, которая стремительно опухала.

– Заткнись, а то сломаю вторую, – рявкнул Закария и повернулся к Мире. – Дело в том, что родители врали тебе о смерти старшей сестры. Тина жива, она сейчас в Ардене и растит нашего сына.

– Тина жива? – Мира вмиг успокоилась, продолжая поглаживать голову матери, лежавшую у нее на коленях.

– Не слушай этого чужеземца, он лжет! – проревел Стир.

Закария закатил глаза и продолжил:

– Да, жива. А то, что она умерла от хвори, – полная ложь. Твои родители предали Тину.

– Не смей! Мира, не верь этому мерзавцу! – с ненавистью выплюнул Стир и попытался подняться на ноги.

Закария раздраженно вздохнул. Он подошел к нему и одним точным ударом пронзил шею иглой. Стир обмяк и завалился на пол.

Мира снова вскрикнула и расплакалась.

– Да угомонись ты, живы твои родители. Я их просто усыпил, – проворчал Закария и сел на шкуру медведя, согнув ноги в коленях.

– Ты убьешь нас? – снова всхлипнула Мира.

Закария закатал рукава кофты, обнажая сеть татуировок на коже.

– Если бы я хотел вас убить, вы были бы уже мертвы.

– Чего ты тогда хочешь? – Она дрожала от страха. И близко не такая смелая, как Тина.

– Я хотел наказать тех, кто предал дочь, когда та нуждалась в их поддержке.

– Я не понимаю, о чем ты.

Закария внимательно посмотрел на Миру. На ней было голубое платье с широким поясом, украшенным искусной вышивкой, а на шее висели жемчужные бусы. Неужели городской лекарь так хорошо зарабатывал? Или царь Дайн так усиленно пытался загладить вину за сына?

– Видишь ли, Мира, родители должны защищать детей любой ценой. Даже ценой собственной жизни. Твою сестру изнасиловал покойный царевич, а когда она пришла к отцу с матерью искать защиты, те отказались от нее. Золото, подаренное царем, оказалось дороже родной дочери. Твой отец избил Тину, обвинив в блуде, и прогнал из дома, а вам скормил байку, что она умерла от хвори. Тине некуда было деваться, и она вернулась в замок. Три года она подвергалась унижениям со стороны мерзавца-царевича, пока другая отважная девушка не убила его. Вот и вся правда, Мира.

– Почему я должна тебе верить? – прошептала Мира и икнула.

Закария печально улыбнулся.

– Помнишь, когда вы жили гораздо скромнее, чем сейчас, Тина связала для тебя куклу из цветной пряжи? Ваша мать тогда побила ее, сказав, что она бестолковая дура, раз потратила дорогую пряжу впустую. А ты, чтобы порадовать сестру, смастерила ей браслет из старых деревянных бусин.

По лицу Миры градом потекли новые слезы.

– Помню. Я эту куклу до сих пор храню в память о ней.

– Она тоже носит твой браслет, не снимая. Мира, она очень скучает по тебе. По родителям, по Хельге.

– Она правда жива? – судорожно прошептала Мира.

Закария кивнул.

– А тебя замуж за кого отдают? Ты любишь жениха? – Он недоверчиво покосился на Миру. На его взгляд, она была слишком юна, но кто ж этих северян разберет? Тина говорила, что в ее народе девочек начинали выдавать замуж с четырнадцати лет.

Мира с опаской оглянулась на Стира, лежавшего в странной позе с вывернутой рукой, которая начала синеть в области сломанной кости.

– Нет. Мой жених – хозяин торговой лавки. Он вдовец, а его дети – мои ровесники. Я не хочу за него выходить, но матушка говорит, что такова наша женская доля и что муж сможет обеспечить мне и нашим будущим детям жизнь в достатке.

Закария скрипнул зубами.

– Все ясно. Ну а ваша сестра? Хельга? Она счастлива с мужем?

Мира несмело улыбнулась.

– Ей повезло больше, ее муж молод, красив и добр. Она любит его.

– Ну хотя бы так.

Закария встал на ноги, подошел к двери и снял с крючка плащ. Он сделал то, о чем мечтал с того момента, как узнал историю Тины. Окинув взглядом богато обставленный дом, он снова обратился к Мире:

– Я лидер личного отряда принца Юга. Мы с Тиной живем в замке, ни в чем не нуждаясь, и воспитываем сына. Если хочешь, возьму тебя с собой. Будешь жить с сестрой, а когда подрастешь, сама выберешь, как жить дальше, чем заниматься и за кого выходить замуж.

Мира испуганно посмотрела на мать и крепче прижала к себе.

– Нет. Я не могу бросить родителей. Так нельзя.

– А родителям так можно поступать с Тиной? – Он выгнул бровь. – Хотя мне плевать. Это твоя жизнь. Хочешь выйти замуж за старика, который будет насиловать тебя по ночам, а днем бить за любую провинность, – твое право.

Закария распахнул дверь, впуская в дом холодный воздух, и ступил на крыльцо. Он не удивился, когда спустился по ступенькам и услышал позади скрипнувшую дверь.

На крыльце стояла Мира в теплой шубе и сжимала в руках вязаную куклу.

– Если начну собирать вещи, это займет слишком много времени, – робко пролепетала она. – У Тины на Юге найдется сменное платье?

Закария приподнял уголок рта в подобии улыбки. Его жалованье лидера отряда Рэндалла было довольно щедрым и позволяло купить для младшей сестры любимой супруги несколько нарядных платьев и взять ее под опеку.

– Думаю, найдется. Ты уверена?

Мира сжала игрушку так, что ее пальцы побелели, и кивнула.

– С мамой и папой все будет в порядке?

– Они скоро придут в себя, так что нам лучше поторопиться. Но я должен кое-что сделать.

Мира вопросительно взглянула на него.

Закария поднялся на крыльцо, открыл дверь и швырнул в столовую мешочек, который, ударившись о пол, характерно звякнул.

– Раз такова цена Эйнаров за дочерей, я не буду отступать от традиций, – угрюмо ответил Закария на немой вопрос девочки. – Пойдем, погостишь в Ледяном замке, пока мы не отправимся домой.

По возвращении в замок Аврора хотела отправиться в свою комнату, чтобы позавтракать там, но Дирк уговорил ее пойти с ним в трапезную.

– Аврора, хватит бежать от прошлого, – воззвал он к ней. – Хватит сторониться семьи. Мы виноваты перед тобой, но и ты не помогала нам, когда не отвечала на наши письма, не приезжала проведать, не рассказывала, что на самом деле так отдалило тебя от нас.

– Дирк, ты не понимаешь. Я не могу просто сидеть с вами за одним столом и делать вид, что все осталось, как прежде. Все изменилось. Я изменилась.

– А ты не делай вид. Будь настоящей. Тебя гложут обида и злость на дядю, ну так покажи ему это! Не можешь скрывать боль – не надо! Отец теперь и сам будет наказывать себя за то, что из-за его малодушия пострадали не только безвинные служанки, но и родная племянница.

– А как же тетушка? Как же Ян? Кай? – не унималась Аврора. Ей было страшно снова оказаться со всеми членами семьи в одной комнате.

– Матушке придется смириться. Рано или поздно она примет правду, потому что тоже любит тебя как родную дочь. Просто дай ей время. Кай и так уже все понял, а Ян… ты ведь знаешь, он очень вспыльчив, но быстро отходчив. – Дирк подошел к ней и несмело взял за руку. – Пожалуйста, Ави, дай нам шанс снова стать семьей. С изъянами, но семьей.

Аврора набралась смелости и отправилась с Дирком на завтрак. Поначалу от напряженной тишины, царившей в трапезной, ей хотелось сбежать. Каждый из них смотрел в свою тарелку, будто боялся поднять взгляд. Обстановку разрядили Кай и Дирк. Они переговаривались друг с другом, обмениваясь ничего не значащими фразами, и это помогло Авроре немного расслабиться. Даже тетя Ария, которая за все это время ни разу не взглянула в ее сторону и, кажется, даже не притронулась к еде, подала ей соусницу, когда Аврора потянулась за ней.

Все шло своим чередом. Мир не рухнул от ее правды. Она не сломалась, обнажив душу перед всеми.

Потом Дирк стал расспрашивать Аврору о племяннике. Сначала она отвечала весьма неохотно, но воспоминания о сыне, точно целебная мазь, залечивали раны, и пару раз она даже искренне улыбнулась.

– Рэндалл в одном из писем говорил, что дал вашему первенцу второе имя Бьерн, – впервые нарушил молчание дядя Дайн.

– Да. На официальных торжествах мы называем его полным именем – Райнер Бьерн Вейланд.

Аврора с трудом проглотила кусок баранины и поторопилась запить ее медовухой.

– Надеюсь, когда твой сын подрастет, ты привезешь его на Север, чтобы мы могли посмотреть на него. – Дядя посмотрел на нее взглядом, полным сожаления, и сразу отвернулся.

– Обязательно, дядя.

Раньше Аврора даже представить не могла, что однажды вернется сюда, в отчий дом, не как преступница, а как дочь.

После трапезы, когда все начали расходиться, дядя Дайн попросил ее задержаться. Аврора поежилась от тревоги. Ей все еще казалось, что он вот-вот вызовет стражу и прикажет заковать ее в кандалы. Но он только подошел к большому креслу у камина и указал ей на соседнее. Она села, нервно поправив короткие локоны.

– Как ты получила его? – Он указал на шрам на ее лице.

– Когда люди Артура похитили меня, я попыталась сбежать. Один из его солдат, видимо, хотел остановить лошадь и выстрелил, но промахнулся.

– Позорище. И как только южане отбирают воинов, раз они даже стрелять толком не могут? Я помню, ты всегда попадала по мишеням.

– Угу. – Аврора позволила себе несмелую улыбку, но та быстро померкла. – У меня был хороший учитель.

Дайн помрачнел.

– Ты ненавидишь нас?

Аврора повернулась к дяде.

Солнечная погода за окном сменилась пасмурной, привычной для Колдхейма, и единственным источником света в комнате был огонь в камине. В этом красноватом сиянии было отчетливо видно, как за последние годы постарел ее дядя. Морщины на лбу и возле рта стали глубже, а блеск в глазах потускнел. И только волосы и борода все еще горели яркой рыжиной.

Авроре вдруг стало грустно.

– Сначала ненавидела. А потом все это прошло, остались только сожаление и тоска.

– Почему ты не рассказала?

Аврора удивилась:

– Разве не очевидно? Я боялась, что мне никто не поверит. Боялась, что вы осудите меня, возненавидите.

Дайн поджал губы, будто не знал, что на это ответить. Он покрутил перстень с черным камнем и покосился на кольцо Авроры. Она бережно провела по нему подушечкой пальца и почувствовала приятное тепло.

– Я виноват перед тобой, дочка. Виноват и перед той служанкой. Я хотел бы оправдать себя любовью к сыну, но в этом нет никакого смысла.

– Ты отправил Ираза за головой Тины, зная, что даже если она и убила Герольда, то имела на это право.

Аврора испытующе посмотрела на дядю. На его лице отражались сожаление и злость. Только сейчас Аврора поняла, что злится он на себя.

– Единый уже наказал меня, Аврора. Я никогда не смогу спать спокойно, зная, что взрастил того, кто посягнул на честь дочери моего любимого брата. Я никогда не смогу смотреть в глаза младшим сыновьям. Не смогу править народом, особенно когда не смог навести порядок даже в собственной семье.

Аврора молча смотрела на огненную пляску в камине, но последние слова заставили ее вздрогнуть.

– Что ты хочешь этим сказать, дядя?

– Завтра я созову Совет и объявлю, что передаю корону Каю. Он готов править Северным царством, а мне на троне больше делать нечего. Как раз на Великом Совете он впервые проявит себя как царь. Прости меня, если сможешь, Аврора. И запомни: что бы ни случилось, я от тебя никогда не откажусь. Ты всегда была и будешь частью семьи Йоран. Предательство одного из нас не должно пошатнуть в тебе веру во всю семью.

– Я знаю, дядя. – Аврора слабо улыбнулась. – Теперь знаю.

Дайн кивнул, и в этом жесте она увидела смирение и облегчение. Они замолчали, каждый думая о своем.

Внезапно Аврора кое-что вспомнила.

– Дядя, ты сказал, что знал о родословной Рэндалла. Но как ты согласился на наш брак?

Дайн нахмурился, а потом по-доброму хмыкнул.

– Ох уж этот твой Рэндалл. Такой хитрец, но хороший парень. Я не слепой и сразу заметил, насколько он благороден. О том, что он бастард, я узнал, когда вы уже отбыли в Арден. Признаться, сначала я был в гневе, но потом решил, что наследник Ардена и последний представитель некогда великого рода Корвин – не худшая партия для моей племянницы. А все эти предрассудки… Благодаря твоему отцу я в них не верю. Он женился на женщине с Островов, представительнице народа, с которым мы враждовали десятилетиями, и от этого союза родилась такая прекрасная, умная и чистая душой девушка.

Аврора смахнула слезу с щеки и улыбнулась. На этот раз уверенно и искренне. Потребуется еще много времени, чтобы выстроить родственные отношения по-новому, но фундамент уже был заложен. Это радовало ее и освобождало от тяжкой ноши.

– К тому же, – дядя отвлек ее от раздумий, – доказательство того, что Рэндалл стал наилучшей партией для тебя, я вижу на твоем пальце. Неужели камни души вновь замерцали? – Он с тоской посмотрел на свой перстень, в камне которого была скована глухая чернота. – Я очень люблю Арию, но наши перстни так и не ожили.

– Дядя, отчего перстни начинают мерцать? Я всегда думала, что это сказки. А теперь вот… – Она протянула ладонь, чтобы Дайн мог лучше рассмотреть камни.

– Мы тоже всегда считали, что это просто легенды нашего народа. Говорят, они загорались синим светом, если души супругов становились единым целым.

Слова дяди удивили ее.

Единение. Именно это случилось с душами Авроры и Рэндалла. Мог ли ритуал арденийцев быть как-то связан с камнями души северян? Эти два народа жили на разных концах континента.

Она хотела расспросить дядю подробнее, но тот прервал ее:

– А теперь, Аврора, тебе нужно торопиться в свои покои. Скоро мне предстоит встреча с посланцем принца Артура, он не должен тебя увидеть.

Аврора кивнула и направилась к себе.

Следующие три дня Аврора проводила в покоях. Дирк, Кай и Кир постоянно навещали ее. Несколько раз приходил дядя, а в один из вечеров заглянул Ян. Медленно, кирпичик за кирпичиком, Аврора выстраивала мостик, соединяющий ее с семьей. И только с тетушкой отношения пока не ладились. Но Аврора ее не винила и не торопила. Она понимала, что ей было сложнее всего. Узнать такую грязь про своего первенца… Такого Аврора не пожелала бы даже врагу.

Когда посланцы Артура отбыли из Колдхейма, она смогла дышать свободнее, но продолжала вести затворнический образ жизни, чтобы до Артура раньше времени не дошли слухи о ее визите на Север.

Закария тоже приходил к ней каждый день.

Он привел в замок сестру Тины, чему Аврора крайне удивилась. В тот же день к царю Дайну заявился Стир Эйнар с переломанной рукой. Он потребовал наказать Закарию и вернуть ему младшую дочь. Дядя же позволил все решать бывшему адепту. Закария доходчиво объяснил старому лекарю, что если тот сунется в замок еще раз или вздумает трепать языком про покойного царевича или царя Дайна, то он сломает ему вторую руку и проколет язык так, что Стир навсегда лишится возможности говорить. Больше он не приходил.

Через неделю Аврора в сопровождении Кая – нового царя Севера и его ближайшего советника Дирка – отправилась на Запад, в Аталас.

Их ждал Великий Совет.

Ее ждал Рэндалл.

Глава 35

Тристан провел в Аталасе уже пять дней. Близился Великий Совет, и он все свободное время посвящал подготовке к похищению отца. Благодаря сведениям Адалины стало известно, что отца держат в старом особняке на окраине Аталаса. В качестве охраны там разместили небольшой отряд из восьми человек, а бывшему королю Юга прислуживали трое человек. В этом угадывался почерк Артура – Аврора содержалась в точно таких же условиях: неприметный дом в пустынном месте, маленький отряд караульных да пара слуг. Вот только Рэндалла от Авроры отделяли километры голых полей и лес, охраняемый элитными воинами, а Алана стерегли не так усердно, потому что его никто не искал. Для всех остальных он просто доживал старость в отдаленном фамильном поместье в Сайлентвуде.

Адалина также поведала, что Алан был в ясном уме, но ослаблен действием снадобий, из-за которых почти постоянно спал. Это тревожило Тристана. Снотворные пагубно влияли на сознание и могли свести с ума в любой момент. Ему оставалось надеяться, что во время Совета отец отличит реальность от сна и сохранит здравый рассудок.

Тристан должен был выкрасть отца из особняка, не поднимая шума, чтобы весть о пропаже не дошла до Стефана и Артура. А это значило, что похищение или, вернее сказать, освобождение должно состояться прямо в день Совета.

В течение дня Тристан играл роль гостя Изумрудного замка: посещал званые обеды в домах вельмож, коротал часы в компании знатных девушек, которых прочили ему в невесты расчетливые родители, и проводил время с королем Стефаном в беседах о политике. Иногда к ним присоединялась Адалина. Она вела себя, как и при первой встрече во время официального приема, – вульгарно и легкомысленно. Порой он ловил на себе ее проницательный взгляд, от которого его мучила странная жажда. Но ни один напиток не мог ее утолить. Они больше не встречались наедине, но Тристан думал о ней. Размышлял, что случилось в ее семье, раз она стала пленницей Стефана, почему не смогла отказать ему и сбежать из королевства сама. Почему вынуждена играть роль дешевой шлюхи, когда с таким знатным происхождением и приличным наследством могла стать кем пожелает.

Тристан с трудом выкинул ненужные мысли из головы. Он выполнит свою часть сделки и поможет ей сбежать, а потом их пути разойдутся навсегда. Этим он займется позже, но пока в приоритете было освобождение отца. Он ночами напролет изучал схему особняка, все входы и выходы, окна, двери, количество комнат, расположение самого дома.

Однажды под покровом ночи Тристан отправился на окраину города в самый злачный район. По дороге он заглянул в таверну, где работали его люди, и сменил богатый наряд аристократа на обноски моряка, а длинные волосы спрятал под черным платком, повязав его на затылке так, как делали матросы пиратского судна. Бриллиантовую серьгу в виде кинжала заменил на стальное колечко, а глаза подкрасил сурьмой. Переодевания были неотъемлемой частью его деятельности в гильдии. Мало кто знал, что под личиной бывалого моряка, хамоватого торговца или болтливого прислужника из трактира скрывался южный принц и глава «Черной розы».

Тристан всегда носил маски. Во всех смыслах.

После этого он отправился в таверну, где разливали самое гадкое пойло, какое ему доводилось пить, но здесь завсегдатаем был один из его подчиненных. Именно его помощь требовалась Тристану. Его звали Корнелиус, и он был самым ловким и проворным домушником на Западе. Он мог помочь освободить отца.

– Корнелиус, здоро́во, старина!

Тристан махнул рукой щуплому низкорослому мужчине, сидевшему в самом углу полутемного душного помещения, заполненного посетителями. Он выдвинул громоздкий стул, и тот проехался по деревянному полу с мерзким скрипом. Тристан сел на него, задрав ноги на стол, и слегка оттолкнулся так, что передние ножки стула зависли в воздухе.

– И тебе не хворать, Орен. – Корнелиус отсалютовал засаленной жестяной кружкой. – С чем пожаловал в наши края?

Тристан убрал ноги со стола, и стул с грохотом приземлился на передние ножки. Он взял бутылку и, переборов отвращение от едкого запаха и прикосновения к липкому стеклу, сделал несколько глотков. Потом перегнулся через стол и приблизил лицо к Корнелиусу, который со скучающим видом наблюдал за ним.

– Я бы поболтал с тобой, дружище, но хозяин строго наказал сразу передать задание, иначе голову мне отвинтит и повесит на флагшток, – произнес Тристан, подражая говору моряка-простолюдина.

Корнелиус нахмурился, но Тристан видел, что в его глазах загорелся азарт.

– Что за задание?

Тристан придвинул стул, вытащил сверток с запиской и протянул ему.

Корнелиус сразу развернул его и стал читать.

– Не полезу я в этот дом, Орен. Знаю, кто его хозяин, а мне дорога моя шкура.

– Тебе не нужно ничего воровать. Всего-то заменить свечи в доме, а потом зажечь неподалеку костер.

Этот план Тристан придумал в тот день, когда в его замок пробралась убийца под видом служанки и подсунула не только отравленное вино, но и ядовитые свечи. Он обратился к знакомому изготовителю ядов и выяснил, что можно сделать свечи, которые не убьют, а просто погрузят в глубокий, долгий сон. Нейтрализовать действие можно, поднеся к носу тряпку, пропитанную снадобьем с очень едким запахом. С помощью этой уловки Тристан сможет избавиться от слуг и стражников внутри дома, а с теми, кто будет стеречь на улице, разберутся его люди. Убивать их необязательно – нужно только вырубить и перетащить в дом, где они надышатся ароматом снотворных свечей. Главное – точно рассчитать время. Совет назначен на утро, а значит, свечи нужно будет зажечь в предрассветные часы, чтобы успеть всех усыпить и вызволить Алана. Пока люди Стефана, призванные охранять короля Юга, будут сладко спать от воздействия свечи, Тристан устроит Артуру и его дорогому дружку сюрприз. Гениально и просто.

– Даже проникновение в этот особняк может грозить мне смертной казнью, – заартачился Корнелиус. – Одно дело – лезть к расфуфыренным богачам, другое – в имение приближенного к королю вельможе. Да я же…

Утомленный болтовней домушника, Тристан достал из другого кармана мешочек и бросил на стол.

– И за золото не сунусь, – отрезал Корнелиус и залпом осушил кружку.

– Да ты глянь, что там, только не обмочись от восторга, хозяин небось все свои цацки продал, чтоб оплатить твои услуги, – гоготнул Тристан, играя роль деревенщины.

Корнелиус несколько секунд сидел, нервно покусывая губы, но любопытство взяло верх, и он со скоростью выпущенной из тетивы стрелы схватил мешочек. Он раскрыл его и присвистнул так громко и вульгарно, будто там припрятана обнаженная красавица. Однако Тристан знал, что больше денег и женщин ушлого ворюгу интересовали лишь драгоценные камни: искрящиеся бриллианты, лазурные алмазы и кровавые рубины.

– Я ж на это богатство смогу себе целый дом построить.

– Хозяин сказал, если выполнишь задание, он даст еще.

Корнелиус с жадностью голодного пса осмотрелся по сторонам, словно боялся, что на него набросятся и отберут драгоценности. Он просунул внутрь кривые костлявые пальцы и стал перебирать камушки. Потом затянул шнурки и отложил мешочек на стол.

– Нет, не могу.

Тристан закатил глаза. Корнелиус любил ломаться как девка, чтобы его умасливали.

– У хозяина в подчинении столько домушников, хоть свиней ими корми, но поручил он это дело именно тебе. Сказал, что ты король воров в Аталасе. Неужто решил поджать хвост из-за какого-то вельможи в дурацком парике?

Корнелиус выпятил грудь, нахохлившись так, что Тристан бы не удивился, появись у него за спиной павлиний хвост.

– Ладно, кроме меня точно никто не справится. Есть план?

Корнелиус уже хотел забрать со стола мешочек, но Тристан перехватил его:

– Оплата после выполнения задания. А сейчас, как обычно, закуска, чтобы разжечь твой аппетит. – Он отсыпал в пустую кружку несколько блестящих камушков.

– Пес с тобой, – проворчал Корнелиус. – Обговорим все здесь или найдем более тихое место?

– Конечно, второе, старина. – Тристан отсалютовал бутылкой и сделал пару глотков, представляя, что пьет любимое арденийское вино, а не эти гадкие помои.

После обсуждения плана с Корнелиусом он вернулся в Изумрудный замок, не забыв смыть сурьму и переодеться в свою одежду. Этой ночью он собирался покинуть Аталас и отправиться по делам гильдии в соседний город. Он заранее предупредил Артура, что вернется в Аталас в день Совета, а Стефану наврал, что хочет навестить тетушку по линии матери.

– Жаль, что ты покидаешь нас так скоро, – сказал Стефан ему за ужином, не замечая, как напряглась сидевшая рядом Адалина.

– Ко дню Совета я вернусь, и мы отпразднуем нашу общую победу вместе с моим старшим братом, – заверил Тристан, приподнимая бокал.

Стефан довольно улыбнулся.

– Обязательно!

Отужинав в компании короля и его фаворитки, которая была молчаливей, чем обычно, Тристан отправился к себе. Он приказал подать экипаж через два часа, а сам принял горячую ванну, чтобы как следует расслабить мышцы перед долгой поездкой на жестком сиденье кареты. Когда он вышел из умывальной, для него уже подготовили выглаженную одежду и начищенные до блеска сапоги.

Не успел он полностью одеться, как окно резко распахнулось и в комнату пролезла Адалина. Тристан так и остался стоять с открытым ртом и расстегнутой рубашкой. Она была в платье служанки, как и в прошлую их встречу, но волосы свободными локонами ниспадали по спине до талии. Как будто она так торопилась, что даже не успела их заплести. Адалина скользнула оценивающим взглядом по его обнаженной груди и животу и, слегка покраснев, отвернулась к стене, будто ее внезапно заинтересовала висевшая там картина.

Тристан неторопливо застегнул пуговицы на рубашке, в глубине души радуясь, что сумел вызвать румянец на щеках этой бойкой девицы.

– Адалина? Что ты здесь делаешь? Тебя же могут увидеть.

Она вновь повернулась к нему, но от смущения не осталось и следа. Ее глаза полыхали гневом.

– Ты солгал! Обещал помочь, а сам уезжаешь, бросив меня тут одну! – прошипела она с холодной яростью в голосе.

Тристан прищелкнул языком.

– Я тебе не лгал. И обещание выполню, но сейчас не время. У меня другие планы.

– У меня нет этого проклятого времени! – вспыхнула Адалина и стремительно сократила между ними расстояние. – Ты должен вытащить меня отсюда, пока не поздно!

– Поздно для чего?

Злость сошла с ее лица. Она опустила плечи и в этот миг стала выглядеть такой хрупкой и беззащитной, что у Тристана появился странный порыв обнять ее и утешить. Но он отогнал это желание и сжал челюсти до скрипа в зубах.

– Неужели ты не понимаешь? – почти шепотом спросила Адалина. – Королеве Бриане осталось от силы два месяца. Как только она родит, ее… – Она обхватила себя за дрожащие плечи, и Тристан вонзил ногти в ладони, чтобы не совершать опрометчивых поступков. – Прошу, помоги мне сбежать, иначе этот дворец, который и так служит мне клеткой, станет моим склепом.

Мысленно костеря себя самыми грязными словами, Тристан подошел к Адалине и пальцами приподнял ее подбородок.

– Честь «Черной розы» непогрешима. Раз я обещал помочь, значит, сдержу слово. Дай мне месяц, и я вернусь за тобой.

Ее большие глаза цвета растопленного шоколада блестели от едва сдерживаемых слез, губы покраснели – она наверняка кусала их от волнения или злости на него.

Тристан глубоко вздохнул и отстранился, а то неровен час скользнул бы подушечкой большого пальца по ее нижней губе. Воспоминание о недавней ночи, когда он познал вкус ее смелого и уверенного поцелуя, вынудило его сделать еще один шаг назад.

Нельзя.

– Почему я должна тебе верить? – в отчаянии спросила Адалина, удерживая самообладание на тонкой нити. Тристан слышал, как та трещала, готовая вот-вот оборваться. – Что, если ты солжешь? Все кругом врали мне. Я больше не могу верить на слово.

В этот миг с Адалины будто слетели все маски. Красивая, гордая, сильная, но сломленная и одинокая.

Тристан знал, что ей стоило больших усилий наступить себе на горло, прийти сюда и молить его о помощи. Он расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и выудил из-под нее цепочку с кулоном, которую не снимая носил последние два года. Он сорвал ее с шеи и положил медальон с выгравированными ландышами прямо на ладонь Адалины.

– Что это? – удивленно спросила она, разглядывая украшение.

– Символ моей клятвы. – Тристан с тоской смотрел на украшение. – Эта вещь безмерно мне дорога, и я обязательно за ней вернусь. Сбереги ее, Адалина. Сбереги для меня, и я спасу тебя, обещаю. – Он накрыл медальон ее пальцами, сжимая узкую нежную ладонь в кулак.

Адалина стояла не шелохнувшись, пока Тристан надевал поверх рубашки камзол и дорожный плащ. У двери он не выдержал и бросил на нее последний взгляд.

– Сейчас придут слуги за сундуком с моими вещами, тебе нужно скрыться. – Он придал голосу ленивую небрежность.

– Я о себе позабочусь. – Адалина приподняла подбородок, стараясь вернуть себе горделивый вид, но в ее глазах плескалось одно чувство, затопившее его и заставившее пожалеть, что он вообще обернулся.

В ее глазах сияла надежда.

Тристан мысленно выругался и стремительно покинул комнату, но было уже поздно. В его груди пустила корни странная, дурманящая потребность оправдать надежды Адалины.

– Чтоб тебя! – злобно процедил он и быстро зашагал к выходу из дворца.

Глава 36

Традиционно Великий Совет проходил в Аталасе, поскольку Запад располагался в самом центре Великого Материка и граничил со всеми королевствами, кроме Северного царства, но оттуда можно было легко добраться через пролив.

Рэндалл со своей свитой приехал в Аталас раньше Авроры, но присланная почтовым голубем весточка сообщила ему, что делегация северян прибудет в день Совета.

Рэндалл ужасно соскучился. У него вошло в привычку каждые несколько минут смотреть на перстень в камне – проверять, мерцает ли он мягким успокаивающим светом или мигает тревожным сиянием. Иногда он чувствовал, как холодеет или накаляется металл перстня из-за камня души, но Рэндалл научился толковать и эти изменения.

В одно раннее утро его разбудила нестерпимая боль, которая распространялась от пальца по всему телу и обжигала сердце. Он сразу все понял. Понял, что его девочке плохо. Он прижался холодными губами к раскаленному камню и мысленно воззвал к ней.

«Я с тобой, душа моя. Слышишь? Я рядом».

Перед глазами возникло воспоминание, как он утешал Аврору у камина, когда она рассказала ему правду. Он в мыслях прокручивал эту сцену раз за разом, надеясь, что и Аврора вспомнит. Она не одна. Как бы ей ни было страшно, она никогда не останется одна.

Боль постепенно угасла, сменившись упоительной прохладой. Аврора услышала. Почувствовала его присутствие. Все будет хорошо.

Теперь же, после прихода вестей от Дайна, Рэндалл точно знал, что Единый смилостивился над ним, и Север поддержит Арден. А совсем скоро и Аврора будет рядом. Решающий ход осталось сделать Тристану, от которого тоже пришло письмо. Он сообщил, что нашел способ вызволить отца.

Похищение Алана было запланировано на день Совета, чтобы не привлекать внимания Артура и Стефана и усыпить их бдительность. Тристан солгал Артуру, что его снова чуть не отравили, но он якобы успел выпить противоядие и теперь так слаб, что не сможет явиться на Совет. Это было весьма правдоподобно, учитывая, сколько раз за последний месяц Тристана пытались убить.

Делегации Востока, Ардена и Союза Островов обосновались во Дворце Правды – так называлось старинное здание, которому согласно преданиям было больше тысячи лет. Здесь проводились мирные переговоры, заключались союзы между королевствами и решались сложные политические вопросы. Дворец имел три этажа и множество комнат, и хотя им пользовались крайне редко, все равно поддерживали чистоту и уют. Это была священная обязанность короля Запада – оберегать общий дом всех королевств. Стефан справлялся неплохо.

Рэндалл обустроился в просторной комнате с высоким сводчатым потолком, украшенным лепниной. В углах возвышались колонны с лепниной в виде виноградной лозы, тянущей извилистые длинные ветви прямо к потолку. Если бы не обстоятельства, из-за которых он оказался здесь, Рэндалл бы насладился прекрасным видом с балкона на шумный, никогда не засыпающий город.

Этой ночью Рэндалл долго ворочался, а когда ему наконец удалось уснуть, он увидел сон, в котором стоит под Хладными водами Великого водопада и пьет кровь из ритуальной чаши. Порезы на предплечьях кровоточили, и с каждой каплей, падавшей на холодный камень пещеры, он терял силы, а кровь в чаше все не заканчивалась.

Он проснулся от кошмара в холодном поту и первым делом осмотрел шрамы на руках, полученные во время ритуала Аданат.

– Сегодня все закончится, – шепнул он самому себе, откинул тонкое одеяло и поднялся с кровати.

В комнату проникали первые рассветные лучи, а значит, до начала Совета оставалось всего несколько часов. Рэндалл уже собирался пройти в умывальную, как дверь отворилась и в комнату проскользнула невысокая фигура в длинном плаще с капюшоном. У него в груди разлилось приятное тепло, словно пустота внутри заполнилась недостающей частью. Ему не нужно было видеть лицо или слышать голос незнакомки. Он узнал бы ее даже в толпе безликих фигур в черных балахонах.

– Моя душа, – облегченно выдохнул он и улыбнулся.

Аврора закрыла дверь на засов, откинула капюшон и бросилась в его объятия. Она уткнулась ему в грудь и крепло обхватила за талию, пока он целовал ее макушку.

– Рэй.

– Когда вы приехали?

– Полчаса назад. Как только мы отделались от слуг, я сразу побежала сюда. Я остановилась в покоях Дирка. Никто же не должен меня тут видеть, поэтому он придумал легенду, что я его любовница, а лицо прячу, потому что на Севере наши отношения позорны. – Аврора тараторила, глотая окончания, и Рэндалл понял, как сильно она нервничала. Он обхватил ее лицо ладонями и, пригнувшись, мягко поцеловал в губы. – Все получилось, Рэй. Дядя поверил мне, он нас поддержит.

Ее глаза блестели от едва сдерживаемых слез радости и облегчения.

– Я так горжусь тобой, моя королева.

Аврора улыбнулась еще шире, а потом приподнялась на носочки и накрыла его рот губами. Поцелуй был мягким и нежным, но он быстро перешел в настойчивый и пылкий.

– Аврора, – с жаром прошептал Рэндалл, поглаживая ее спину, когда она начала целовать его шею и плечи. – Что ты делаешь? Через пару часов Совет, мы… ох…

Желание яркой вспышкой ослепило его, когда Аврора скользнула рукой под пояс его ночных штанов.

– Вот именно, скоро Совет, а я устала тревожиться из-за него. – Аврора посмотрела на него одурманенным взглядом. – Мне нужно отвлечься. Мне нужен ты.

Рэндалл не мог противиться. Аврора права, они оба нуждались в этом. Он обхватил ее за талию, оторвав от пола, и впился в губы необузданным поцелуем. Аврора обвила его туловище ногами и крепко обняла за шею, пока Рэндалл нес ее к кровати.

За окном уже поднялось яркое солнце. Близился решающий миг, который мог спасти Рэндалла и его королевство или уничтожить все, что ему дорого. Но пока время не пришло, он наслаждался близостью жены с таким упоением, словно делил с ней ложе впервые, и с таким же отчаянием, словно делал это в последний раз.

– Я люблю тебя, – шептал он между сладкими стонами и жарким дыханием, которое они делили на двоих.

– Я люблю тебя, – вторила Аврора, своими прикосновениями разжигая в нем дикое пламя, которое поможет выстоять против любой бури.

Вместе они выстоят против всего мира.

* * *

Обмануть Артура оказалось проще простого. Тристан отправил прислугу с вестью о своем отравлении в Изумрудный дворец, который Артур предпочел Дворцу Правды и остановился там – поближе к закадычному дружку. Эти двое даже не скрывали альянса, будто уже одержали верх над Арденом на Великом Совете. Тристан бы назвал Артура самодовольным болваном, если бы не знал, что, пока кронпринц прохлаждался в Изумрудном дворце, на границе Ардена собиралось южное войско, а с моря приближался северный флот. Артур был уверен, что Дайн поддержит его и поможет разгромить армию Ардена в месть за предательство Рэндалла.

Ох, как же глубоко он ошибался.

Тристана распирала гордость от мысли, что маленькая княжна наконец-то стала настоящей королевой, готовой защищать свой народ любой ценой. Она сумела убедить дядю встать на их сторону.

Это вселяло в Тристана надежду. Зыбкое чувство, которое в недавнем разговоре с Рэндаллом он назвал ядом, теперь придавало ему сил.

Остался последний ход.

Тристан прибыл с тремя солдатами к старому особняку, скрывающемуся от рассветных лучей в сени акаций. Когда они подобрались достаточно близко, он отправил солдат по-тихому разобраться с четырьмя караульными. Через некоторое время они вернулись с хорошими новостями.

– Путь чист, стражников обезвредили и затащили в дом. Там тоже тихо. Ваш план сработал, – отчитался Флин, один из его солдат.

И он не соврал. В особняке все крепко спали.

Тристан и его люди вошли в дом, прижимая к лицам платки для защиты от дурманящего дыма. Везде горели свечи, источавшие голубоватый дым. Нужно было торопиться, чтобы пропитанный снадобьем воздух не погрузил в дрему и их самих. Тристан кивнул людям подниматься на второй этаж, где, по словам Адалины, располагались покои Алана, и последовал за ними. Они сразу нашли комнату, поскольку рядом с дверью лежал спящий солдат. Тристан переступил через него и вошел. Окна все еще были зашторены, а возле кровати на тумбочке тлела свеча. Алан крепко спал, накрывшись одеялом по самое горло, но Тристан даже по лицу отметил, как осунулся и похудел отец. Он затушил свечу и настежь распахнул окно, впуская утреннюю прохладу в душную, пропитанную дурманящим ароматом комнату. Затем он вытащил из кармана стеклянный флакон и налил на платок янтарную жидкость с едким запахом, от которого слезились глаза.

– Отец, вставай! – громко позвал Тристан, помахав платком перед носом.

Алан нахмурился во сне, а потом, принюхавшись, закашлялся и распахнул глаза.

– Кто ты? – спросил он осипшим голосом, глядя на Тристана с недоумением и толикой страха.

Вопрос чуть не выбил почву из-под ног Тристана, но уже в следующее мгновение во взгляде Алана проступило узнавание.

– Тристан? Что ты здесь делаешь? Тебя прислал брат?

– Ага. – Тристан с облегчением выдохнул через приложенный к носу и рту платок. – Давай вставай и одевайся поживее, нам нужно торопиться, пока стражники не начали приходить в себя.

Алан сел на кровати и потер лоб и виски. Его лицо было напряженным, словно он по-прежнему не понимал, где находится. Когда он потянулся к графину с водой, Тристан перехватил его руку.

– Вода отравлена дурманящим снадобьем. Пей это. – Он вручил отцу фляжку, которую принес с собой.

Тристан всегда имел запасной план и перестраховывался. Поэтому, на тот случай, если свечи не сработают, он приказал Корнелиусу добавить сонное снадобье в бочку с водой на кухне.

– Артур говорил, никто не знает о моем местонахождении, – слабым голосом отозвался Алан. – Я ничего не понимаю.

Тристан раздраженно закатил глаза, пытаясь сохранить самообладание. Алан хотя бы узнал его и вроде бы осознавал реальность, что уже хорошо. Он уже хотел ответить, как в комнату вошел его солдат Кейн.

– Ваше Величество. – Он склонил голову, приветствуя короля, а потом обратился к Тристану: – Ваше Высочество, нужно спешить, карета ждет.

Тристан кивнул.

– Отец, я все объясню по дороге, а сейчас одевайся, нам нужно выбираться.

Спустя бесконечно долгое время поисков приличной одежды для появления на Совете и сборов – из-за постоянного употребления снадобий король Алан очень ослаб и двигался нерасторопно и неуклюже, – они наконец-то покинули особняк. Карета ждала за ближайшим поворотом, чтобы не привлекать внимания. Они почти добрались до нее, когда из-за поворота вышло шестеро солдат. Они направлялись к особняку.

«Смена караула», – подумал Тристан и мысленно выругался. Адалина ничего не писала об этом в заметках и упоминала только вечернюю пересменку. Либо она не знала, либо намеренно умолчала. Тристану не хотелось думать о возможности второго варианта.

Алан растерянно смотрел на солдат.

– Кто вы такие? – спросил один из них, наверное, главный.

Тристан выступил на несколько шагов вперед.

– Я принц Южного королевства, Тристан Вейланд, прибыл сюда по поручению старшего брата кронпринца Артура. – Он решил блефовать. – Мне было велено доставить отца в другое место.

Мужчина со светлой кудрявой шевелюрой, непривычной для народа Запада, невесело усмехнулся.

– Простите, принц Тристан, но мне было велено проследить, чтобы ваш отец ни при каких условиях не покинул это место.

– Он не подданный вашего королевства, как и я, – холодно отозвался Тристан. – Вы не имеете права нас останавливать.

Мужчина обнажил меч, и его примеру последовали другие солдаты.

– Вы разве не поняли, принц Тристан? Мой король – Артур Вейланд. И он приказал убивать любого, кто посмеет вторгнуться сюда. Даже если это его брат. Или вы думали, что в день Великого Совета он не усилит охрану?

Тристан стиснул зубы и коснулся пальцами рукояти меча, висевшего в ножнах. Ноги Алана подкосились от слабости, и он навалился на Тристана.

Дело набирало скверный оборот.

– Принц Тристан, лучше сдавайтесь. Иначе мне придется вас убить.

– Знаешь, сколько раз за последний месяц меня пытались убить? Я поразительно живучий, – оскалился Тристан и выхватил меч.

Его люди проделали то же самое.

Шестеро на четверых. Не лучший расклад, конечно, но Тристан взял с собой самых умелых солдат. Он быстро взглянул на отца, который, к счастью, догадался направиться в сторону ограды и прислониться к ней. Оставалось надеяться, что солдаты не убьют его.

Тристан часто размышлял, почему Артур не избавился от отца. Он нашел только одно объяснение: его братец сохранил крупицу совести и не решался совершить самый гнусный грех – отцеубийство.

Зато вырезать братьев, как сорняки, это пожалуйста!

Широкоплечий коренастый солдат налетел на Тристана, сделав уверенный выпад, и он едва отбился от него в последний миг. Он увел вражеский меч в сторону своим клинком и, резко приблизившись, ударил левым кулаком в челюсть. Как и все принцы, Тристан обучался искусству владения мечом, но вскоре он понял, что в бою хороши все способы – даже грязные. Соперник отшатнулся, и Тристан воспользовался секундной заминкой, чтобы полоснуть острым концом меча его живот. Не успел он отдышаться, как на него напал второй, а за поворотом раздался топот нескольких пар ног.

Спустя считаные секунды Тристана и трех его людей окружили солдаты. Их было семеро. Они успели избавиться от троих людей Артура, но вчетвером против десятерых вряд ли выстоят.

– Бросьте оружие, – приказал тот же белобрысый воин, который во время поединка не получил ни одной царапинки, но успел серьезно ранить Кейна.

Тристан лихорадочно соображал, что делать дальше. Он глянул на Алана, который смотрел на них ошарашенным взглядом и держался за грудь. Сам он точно сбежать не сможет.

– А если мы откажемся? – нагло спросил Тристан, оттягивая время.

– Тогда вы… – Солдат вдруг запнулся, нахмурился и, странно закатив глаза, повалился на землю лицом вперед. Из его затылка торчала длинная стальная игла.

В следующие секунды такие же иглы поразили еще троих.

Противников снова стало шестеро, и пока они растерянно оглядывались по сторонам в поисках стрелявшего, люди Тристана ринулись в атаку.

Из-за поворота вышел тот, кого Тристан никак не ожидал увидеть. Закария. Словно сама смерть в людском обличье, он обрушился на людей Артура с парными клинками в руках, обрывая жизни четкими и беспощадными ударами, не давая ни единого шанса на спасение. Каждое его движение было отточено до совершенства, словно он сам был оружием – опаснейшим на всем Материке.

Тристан на мгновение замер, любуясь смертельным танцем восточного воина. Он впервые видел адепта теней в бою и теперь понимал, почему Рэндалл отправил с Авророй на Север только одного воина – он стоил десятерых обычных солдат. Когда все враги были повержены (Тристан отдал должное своим людям, которые тоже одолели нескольких), он опомнился и подбежал к отцу.

– Бегом к карете, пока сюда не прибыли еще солдаты или не очухались те, что в доме!

Тристан закинул его руку себе на плечо и приобнял за пояс, а с другой стороны пристроился Закария. Они помогли Алану дойти до кареты и забраться внутрь.

– Как ты нас нашел? – спросил Тристан у адепта, когда они тронулись в путь.

– Совет уже начался, вы опаздываете.

– Это не ответ на вопрос.

Закария осмотрел Тристана скучающим взглядом. У него даже дыхание не сбилось после того, как он прикончил троих солдат, не считая раненных иглами.

– На Совет прибыла девица с кулоном, который носили вы. Принц Рэндалл сумел уличить минутку, чтобы поговорить с ней без лишних свидетелей.

– Он расспрашивал девушку о моем местонахождении только из-за кулона? – скептически спросил Тристан.

– Из-за кулона, который носила леди Джоанна.

Тристан скрипнул зубами от досады, что чересчур внимательный адепт узнал его секрет.

– Сомневаюсь, что вы бы отдали эту вещь обычной девушке. – Закария скривил губы в гримасе, отдаленно напоминавшей улыбку. – На самом деле она всем своим видом показала, что хочет поговорить с принцем Рэндаллом. Поэтому и кулон демонстративно вытащила из ворота платья. Это она предупредила нас, что вам угрожает смертельная опасность, и сообщила, где вас искать.

Тристан не смог сдержать улыбки от мысли, что эта чертовка снова помогла ему.

– Артур в Аталасе? – подал голос Алан, и Тристан вспомнил о присутствии отца.

– Да. Прибыл на Великий Совет. Поэтому нам нужна твоя помощь.

Под тихий стук колес Тристан вкратце рассказал отцу о том, как обстояли дела на Юге, пока он был пленником собственного сына.

– Все, что от тебя требуется, – это рассказать правду о злодеяниях сына, и ты будешь свободен. Вернешься в Фортис, снова будешь править или передашь дела королевства Арону. Только предотврати надвигающуюся войну.

Тристан с надеждой смотрел на бледного, утомленного его рассказами отца. Но все его чаяния рухнули, как карточный домик, когда он услышал короткое, сухое «нет».

– Что значит «нет»? – недоверчиво переспросил Тристан, покосившись на Закарию. Тот тоже выглядел сбитым с толку.

– То и значит, Тристан. Я ничего не стану рассказывать на Совете.

– Но почему? Тебя удерживал в плену родной сын! Узурпировал твой трон, покушался на жизнь Рэндалла, убил Уилла!

Гнев клокотал внутри Тристана, подобно кипящей смоле. Ему хотелось отвесить отцу пощечину, чтобы привести в чувство, и он с трудом сдерживал себя, сжимая руки в кулаки.

– Именно поэтому, – тихо ответил Алан, стыдливо опустив взгляд. – Ты требуешь признаться перед всеми правителями Материка в том, что я не сумел удержать власть и стал пленником собственного сына? Уж лучше пусть и дальше считают меня больным, немощным стариком, который добровольно отказался от трона в пользу наследника.

Тристан был так растерян, что ему хотелось плакать и смеяться одновременно.

– Ты издеваешься? – спросил он, даже не скрывая панических ноток в голосе. – Грядет война, отец! Артур всех нас погубит!

– Рэндаллу лучше отказаться от притязаний на Арден и согласиться с условиями Артура, а Арону – не лезть на рожон. Тогда никакой войны не будет. Если отвезешь меня туда и заставишь позориться на Совете, я скажу всем, что вы с Рэндаллом изменники, и потребую немедленно покаяться.

Алан устало прикрыл глаза и, поплотнее закутавшись в удлиненный сюртук, прислонился головой к окну кареты, словно давал понять, что разговор окончен.

Разочарование, растерянность и ярость затопили сознание Тристана. Он схватил Алана за грудки и с силой потряс.

– Твой сын от любимой женщины попал в рабство благодаря усилиям Артура! – злобно чеканил Тристан, с каждым словом встряхивая перепуганного отца. – Другого твоего сына… любимого сына убили люди Артура. И еще сотни людей погибнут из-за Артура. Хоть раз в жизни сделай что-то не ради своего блага, а ради сыновей, которые нуждаются в твоей защите! Нуждаются в тебе!

Тристан сморгнул злые слезы и еще сильнее смял ткань отцовского сюртука.

– Прошу тебя один-единственный раз. Нет, умоляю! Помоги нам, папа… Ты нам нужен! – Он вздрогнул от собственных слов и, увидев себя в отражении отцовских глаз, округлившихся в удивлении, резко отпрянул. Он не называл Алана папой уже много лет.

В наступившей звенящей тишине стук колес и цокот копыт были угрожающе громкими. Как будто эти монотонные звуки повторяли ритм погребальной песни. Закария сидел безмолвно и неподвижно, точно тень, сгустившаяся во мраке.

На смену ярости Тристана пришло опустошение от осознания того, что все было напрасно. Их с Рэндаллом и Авророй усилия были лишь отсрочкой неминуемой войны.

– Пожалуйста, папа, помоги нам, – вымолвил Тристан почти беззвучно, уже безо всякой надежды.

Надежда – это яд.

И впервые Тристан был не рад, что оказался прав.

Глава 37

Главный зал Дворца Правды, именуемый Залом Правосудия, занимал почти весь второй этаж. Он представлял собой полукруглое помещение, стены которого подпирали восемь массивных колонн, украшенных лепниной в виде замысловатых узоров. Окон здесь не было, и яркие солнечные лучи проникали через эркер, с которого открывался вид на роскошный летний сад. Стены были декорированы фресками, на которых кистью талантливого художника была изображена история Великого Материка, начиная с разделения Объединенного королевства. У стен располагались удобные стулья, обитые изумрудным бархатом, а в центре стоял большой круглый стол. За ним собрались представители шести королевств: Севера, Юга, Запада, Востока, Союза Островов и Ардена. Стулья у стены занимали свидетели Совета. Со стороны Юга в качестве свидетелей приехали несколько лордов: Арон, Калеб и королева Мари; а со стороны Ардена – лорд Грей, лорд Брайан, Холланд и муж Мелиты Леонард.

По обе стороны от Рэндалла сидели представители духовенства и армии Ардена: верховный священник Клаудий Сетерс и главнокомандующий армией лорд Юстас.

Все ждали делегацию с Севера.

– Земли наших друзей очень далеки, поэтому они задерживаются, – с вежливой улыбкой сказал король Элас, поглаживая коротко стриженную бороду.

– Или, как обычно, демонстративно проявляют неуважение ко всему, что не касается северных обычаев, – хмуро проворчал король Союза Островов, Шахр.

Война между Севером и Островами закончилась шесть лет назад, но отношения между странами до сих пор оставались натянутыми.

– Делегация северян уже здесь, дорогие друзья, – призвал всех к спокойствию Стефан, примирительно поднимая ладонь. – Они прибыли сегодня на рассвете. Давайте простим юному царевичу столь малую оплошность.

Шахр сжал челюсти так, что на его скулах заиграли желваки, а Элас, прищурившись, посмотрел на Рэндалла. Его светло-карие раскосые глаза искрились интересом. Рэндалл поделился с ним своими планами, и теперь восточному королю явно было любопытно, согласился ли Север помочь Ардену. Рэндалл намеренно отвел взгляд, но едва заметно кивнул, давая понять союзнику, что все под контролем.

– Думаю, мой брат рад будет увидеться с родственниками жены после стольких лет, верно, Рэндалл? – спросил Артур, не скрывая насмешки.

– О да, так же сильно, как ты был рад узнать о моем чудесном возвращении, – парировал он, сохраняя равнодушную маску на лице.

– Жаль, что ты не привез жену, она бы точно захотела повидаться с семьей. Или ты решил сделать своенравную княжну пожизненной пленницей вашего глухого леса?

Члены делегаций Запада и Союза Островов удивленно уставились на Рэндалла. Даже главный жрец Восточного королевства с любопытством повернулся к нему. Но Рэндалл сохранял спокойствие, предвкушая скорое появление северян. Он знал, что Кай придет с минуты на минуту, а с ним и Аврора.

Вот тогда-то веселье Артура закончится.

Не успел Рэндалл подумать об этом, как двустворчатые высокие двери отворились, и в Зал Правосудия гордой поступью вошел Кай. По правую руку от него держался Дирк, а по левую – Аврора.

Рэндалл бы с удовольствием посмотрел на реакцию Артура или Стефана, но сам был изумлен появлением жены. Вернее, ее внешним видом. Она была одета в кожаные штаны и украшенную серебряными нитями синюю тунику, которая доходила ей до середины бедра. Поверх туники красовался кожаный жилет, а талию опоясывал массивный серебряный пояс, подчеркивая женственные изгибы. Крепкие от интенсивных тренировок икры обтягивали высокие сапоги. Передние пряди Аврора заплела в тугие колоски по вискам, украсив их серебряными и янтарными бусами, а лоб перевязала черной атласной лентой, расшитой северным орнаментом. Истинная северянка – воинственная, дерзкая и прекрасная настолько, что перехватывало дыхание.

Рэндалл не мог отвести от нее взгляда, но лорд Юстас пихнул его в бок и украдкой кивнул на Артура. Тот с испепеляющей ненавистью в глазах смотрел на Аврору.

– Приветствую всех собравшихся! – Кай учтиво кивнул сначала в сторону стола, а затем мужчинам и женщинам, сидевшим вдоль стен Зала Правосудия. – Прошу прощения за задержку. Я, царевич Кай Йоран, сегодня выступаю на Великом Совете от имени царя Дайна. – Затем он представил Дирка и Аврору, верховного жреца Храма Единого и главнокомандующего северного флота.

Пока северяне занимали места с другой стороны круглого стола, Рэндалл тихо, чтобы его слышали только люди Ардена и Юга, сказал:

– Как видишь, Артур, моя жена вовсе не пленница, а моя главная поддержка.

Первый шаг сделан. Одного союзника Артур потерял и сейчас понял это.

Осталось только дождаться Тристана и нанести решающий удар.

Рэндалл слегка вытянул шею, чтобы посмотреть на сидящего у стены рядом с другими южанами Арона. Тот поджал губы, давая понять, что не получал новостей от брата. Согласно плану, он должен прийти с минуты на минуту.

– Что ж, раз все собрались… – прервал его размышления Стефан. – Священным данным мне правом, я, король Западного королевства Стефан Адесто, объявляю Великий Совет открытым! Участники, принесите священную клятву!

Короли и их представители поднялись с мест и взялись за руки. Собравшиеся вне круглого стола тоже встали, чтобы засвидетельствовать клятву.

– Клянетесь ли вы действовать по совести и зову разума во время Священного Великого Совета? – торжественно спросил Стефан.

– Клянемся!

– Клянетесь ли принимать решения, отбросив корысть, зависть и честолюбие?

– Клянемся!

– Клянетесь ли принять общее решение Совета, каким бы оно ни было, во благо процветания и мира на всем Великом Материке?

– Клянемся!

– И пусть Единый станет нам свидетелем и справедливым судьей! – закончил традиционное вступление Стефан, и все, кроме Рэндалла, расселись по местам.

Первое слово предоставлялось ему по праву того, что это он созвал Великий Совет.

– Достопочтенные члены Совета! Уважаемые свидетели! Я созвал Великий Совет по двум причинам. – Он выдержал паузу. Как и ожидалось, все собравшиеся удивились, а Артур и Стефан коротко переглянулись. – Первая причина в том, что народ Ардена решил отделиться от Южного королевства и вновь провозгласить себя независимым государством!

В зале поднялся ропот, хотя об этом уже все знали.

– А вторая причина… – Рэндалл немного повысил голос. – Я хочу выдвинуть обвинения против кронпринца Юга Артура Вейланда, предпринявшего покушение на мою жизнь.

Ропот голосов превратился в неразборчивый гул.

Рэндалл чувствовал пристальный взгляд королевы Мари на себе, но не стал поворачиваться в ее сторону. Он не понимал, какую игру ведет эта женщина. Игру, которая уже погубила одного из ее сыновей и могла добить остальных.

– У вас есть доказательства или свидетели вашего обвинения, принц Рэндалл? – спросил Стефан.

– Нет у него никаких доказательств и свидетелей, потому что это клевета, – спокойным тоном отозвался Артур, изучая фреску на стене.

– У меня есть свидетель. Вернее, предатель, который действовал по указке кронпринца Артура и строил против меня козни. Это мой камердинер, Томас Тэйт.

Поскольку Закарии еще не было, Рэндалл посмотрел на Холланда и кивнул ему. Тот поднялся с места и вышел.

С каждой секундой напряжение за столом сгущалось, а в прохладном зале, по которому свободно гулял апрельский ветерок, проникавший через открытый балкон, становилось душно.

Рэндалл ощущал тяжелый взгляд Артура, но вместо того, чтобы повернуться к нему, он уставился на Аврору. Она сидела ближе к двери, потому как к ее приходу почти все места для свидетелей были заняты, но она будто почувствовала его взгляд через весь зал и подняла голову. Рэндалл вспомнил, как она, не страшась быть замеченной и пойманной, прошмыгнула утром в его покои. Вспомнил, как нежно целовала его, шептала слова любви и дарила тепло и ласку.

Это помогло ему усмирить волнение.

Все пройдет хорошо. Они сумеют убедить Совет проголосовать за отделение Ардена и свержение Артура. Скоро придет Тристан, ведь Рэндалл отправил к нему на подмогу Закарию.

Через несколько минут томительного ожидания Холланд вернулся. Позади него в сопровождении солдат из личного отряда Рэндалла плелся Томас. Его руки были закованы в кандалы, он сам слегка похудел и осунулся, но ни на лице, ни на других открытых частях тела не было видно синяков и ссадин. Он остановился возле Рэндалла, намеренно избегая взгляда Артура.

– Я, Томас Тэйт, камердинер принца Рэндалла, служил ему на протяжении десяти лет, а потом предал. – Он говорил тихо, но присутствующие прекрасно его слышали.

– В чем заключалось ваше предательство, Томас Тэйт? – бесстрастным голосом спросил Стефан, но Рэндалл заметил, как на его виске вздулась и пульсировала вена.

– Я передавал важные сведения кронпринцу Артуру и исполнял его поручения. Два с половиной года назад по его приказу я подменил письмо Холланда Ро, близкого родственника принца Рэндалла. Кронпринц Артур обманом заставил Рэндалла отправиться на Восток к якобы умирающему королю Эласу.

На этих словах Элас тихо фыркнул.

– Неужто молодой кронпринц желает мне смерти? – беззлобно спросил он, но склонил голову набок, словно хищная птица, приметившая грызуна в высокой траве.

– Это все клевета, – раздраженно выдохнул Артур. – Вы же сами слышали, что парень вот уже десять лет верой и правдой служит Рэндаллу, а тут вдруг решил его предать. Не находите это странным?

– Я был вынужден предать господина, потому что люди принца Артура похитили мою возлюбленную и до сих пор удерживают в плену. – Наконец Томас поднял на Артура взгляд, полный ненависти.

– У нас есть еще свидетель. – Рэндалл снова привлек всеобщее внимание. – Работник порта, который в ночь перед моим отплытием на Восток повредил корабль, из-за чего «Виктория» потерпела крушение во время шторма.

Эту информацию Закария пытками добыл у Томаса.

В зал привели пожилого рыбака, который в мельчайших подробностях описал события двухгодичной давности. Рэндалл обещал ему помилование и щедрую награду за чистосердечное признание, но это было ложью. Он не собирался прощать того, по чьей вине погибла целая команда, а сам Рэндалл попал в рабство.

Когда рыбак договорил, Стефан снова взял слово:

– Кто из членов Совета хочет высказаться по поводу обвинений принца Рэндалла в сторону кронпринца Артура?

– Постойте, король Стефан. – Рэндалл вежливо улыбнулся и, скрестив кончики пальцев между собой, оперся на них подбородком. – Это не все обвинения. Томас, говори.

– После возвращения принца Рэндалла, – запинаясь, продолжил Томас, – кронпринц Артур приказал мне организовать похищение княжны Авроры. Я подсыпал ей в чай сильное снотворное снадобье и вывез за пределы замка, где передал людям кронпринца. Это было сделано с целью шантажа принца Рэндалла.

– И снова ложь, – лениво протянул Артур. – Я не собирался шантажировать брата, я хотел просто восстановить справедливость.

– О какой справедливости речь? – с насмешкой спросил Рэндалл. Неужели Артур до сих пор не понимал, что северяне его не поддержат?

– Ты укрывал в своем замке убийцу царевича Герольда. Неужели царь Дайн стерпел столь вопиющее оскорбление? – Глаза Артура с открытой издевкой сверлили Кая.

Тот все это время внимательно следил за происходящим. На лице молодого царевича не дрогнул ни один мускул.

– Не было никакого оскорбления, кронпринц Артур, – ответил Кай ледяным тоном, под стать суровому климату своих владений.

– То есть вы хотите сказать, что подставная казнь убийцы покойного царевича – выдумка? – притворно изумился Артур. – Хотя наш материк и зовется Великим, сплетни между королевствами распространяются очень быстро. Я слышал о мотивах служанки, которую укрывает мой брат.

Рэндалл догадался о намерении Артура. Осознав, что северяне поддерживают Рэндалла, он решил надавить на их слабости. Если члены Совета услышат страшную правду о Герольде, репутация непогрешимого рода Йоран изваляется в грязи.

Рэндалл с волнением посмотрел на встревоженную Аврору, а затем перевел взгляд на Кая.

«Где, черт возьми, носит Тристана и Закари?»

Кай минуту молчал, а потом, к удивлению Артура, да и Рэндалла тоже, улыбнулся:

– Вы о тех сплетнях, что мой брат, да хранит Единый его душу, был жестоким насильником? Мы намеренно пустили этот слух и инсценировали казнь, чтобы усыпить бдительность врагов внутри царства. То был совместный план моего отца и нашего зятя. – Кай перевел взгляд ясных светло-карих глаз на Рэндалла и, приложив руку к груди, склонил голову. – Спасибо, брат, за помощь. Ввиду твоего долгого отсутствия мы не могли поблагодарить тебя лично, но моя сестра наверняка обрадовала тебя известием, что настоящий убийца Герольда найден и наказан.

Рэндалл мельком взглянул на Аврору, и та изобразила неподдельную печаль и мстительное торжество. Да уж, актерскому мастерству его жена явно обучалась у Тристана.

Артур слегка покраснел, но сумел сохранить спокойное выражение лица.

– Что ж, тогда я готов принести извинения за конфуз с княжной Авророй. Но этот инцидент только лишь доказывает, что это не я строю козни против Рэндалла, а он против меня, раз не делится сведениями, которые влияют на нашу дружбу с союзниками.

Аврора рывком поднялась на ноги.

– Я прошу дать мне слово как свидетелю! – В ее тоне звучала не просьба, а приказ.

Стефан украдкой переглянулся с Артуром и неуверенно кивнул. Он тоже понимал, что дело явно не в пользу его друга.

– Уважаемые члены Совета, меня похитили из замка, на протяжении двух недель силой удерживали вдали от семьи и детей и подвергли пыткам! – Она показала на шрам на лице. – Если мой деверь хотел восстановить справедливость и отправить меня на Север в знак доброй воли, то почему держал в плену? Ответ прост: он шантажировал моего супруга, требуя поменять законы, которые были оговорены во время прошлого Великого Совета!

В зале снова поднялся гул.

Рэндалл прочистил горло и заговорил громче прежнего:

– Покушение на родного брата, похищение княжны Севера и нанесенные ей увечья, нарушение мирного договора, установленного во время Совета в священном Дворце Правды – этих преступлений уже достаточно, чтобы я мог просить справедливого суда над моим братом и независимости для моего народа!

Рэндаллу осталось выдвинуть последнее обвинение, но он не мог этого сделать, пока Тристан не приведет Алана.

Тревога овладевала им. Тристан давно должен быть здесь. Что случилось? Неужели его план провалился? А что, если Тристана и Закарию схватили или, что еще хуже… Нет. Рэндалл запретил себе думать об этом. Ему просто нужно как можно дольше оттягивать окончание Совета. Тристан обязательно придет.

– Принц Рэндалл, даже если эти обвинения правдивы, их недостаточно, чтобы требовать независимости, – спокойно возразил Стефан, а король Шахр и члены Совета со стороны Запада и Юга согласно закивали.

– Но их достаточно, чтобы потребовать от Артура отречения от короны, – раздался низкий голос Арона из зала. Он встал и подошел к столу. Они с Артуром схлестнулись взглядами, как заклятые враги обычно скрещивают мечи. – Он покусился на жизнь родного брата, – продолжил он. – Разве это подобающее поведение короля и защитника народа? Он изувечил лицо прекрасной северной княжны и тем самым нанес оскорбление Северному царству. Разве достойно это доброго союзника?

– Все ваши обвинения строятся на пустословии, брат мой. А вот ты сейчас компрометируешь себя. – Артур держался с завидным хладнокровием и на все обвинения отвечал снисходительной улыбкой, словно обиды и претензии младших братьев были сродни ссорам за детские игрушки.

– Давайте послушаем членов Совета. Что они думают об обвинении моего брата? – поинтересовался Артур, демонстративно отвернувшись от Арона, будто тот утомил его.

Первым слово взял Летий Страуд, верховный священнослужитель Юга:

– Уважаемые члены Совета и свидетели, я ни в коем случае не обвиняю принца Рэндалла во лжи, но прежде, чем мы начнем голосование, я бы хотел напомнить важную деталь. – Все внимание теперь было обращено к круглолицему пожилому мужчине с редкими русыми волосами длиной до плеч, одетому в белоснежную длинную рясу. – Принц Рэндалл, по его собственным словам, провел два года в рабстве, где его пытали, морили голодом, били плетьми и заставляли сражаться насмерть. Это все ужасно, конечно, и такое испытание может выдержать лишь поистине сильный духом человек. – Летий почтительно склонил голову перед Рэндаллом, но тот ждал подвоха. – Однако я не могу не отметить, что такие потрясения могли… повлиять на рассудок.

– Хотите сказать, наш принц сошел с ума? – со злостью спросил священник Клаудий.

Рэндалл заметил, как свидетели со стороны Запада зашушукались, кидая на него подозрительные взгляды.

– Я не утверждаю, что это именно так, но не могу исключать из рассмотрения этот факт. Принц Рэндалл говорил, что потерял память и даже собственного имени вспомнить не мог. По возвращении он узнал, что его любимая сестра умерла, а родной брат, принц Уилл, женат на его супруге. От новых потрясений он мог озлобиться на весь мир. Особенно хочу отметить, что принц Рэндалл не просто влюблен в княжну Севера – при дворе ходят слухи, что он одержим ею. Что только подтверждает мои опасения, ведь, как все южане знают, некогда любимый брат принца Рэндалла, принц Уилл, погиб при весьма загадочных обстоятельствах.

– Принц Уилл погиб во время стычки моих людей и солдат кронпринца Артура, которым было приказано убить меня. Уилл велел им остановиться, но, когда те ослушались, встал на мою защиту. – Рэндалл говорил ровным тоном, хотя в его груди бесновалась буря, пробужденная воспоминаниями о брате, погибшем у него на руках.

– Я не отдавал такого приказа, это вы напали на моих людей, которые сопровождали княжну Аврору на Север. Если Северное царство и Арден так дружны, что строят заговоры за моей спиной, почему ты боялся отпускать Аврору к родному дяде? Что скажешь, Рэндалл? – Артур изогнул губы в торжествующей улыбке.

Все обвинения Рэндалла теперь могли показаться Совету лишь обычными попытками очернить старшего брата. Без веских доказательств он ничего не добьется.

Рэндалл переглянулся с Ароном, который заметно помрачнел. Посмотрел на Аврору, чьи щеки пылали от волнения. А затем случайно встретился взглядом с той странной разукрашенной девицей, на шее которой висел медальон Анны. Она, как и он сам, с волнением поглядывала на дверь, будто тоже ждала Тристана. Будто тоже за него переживала.

– Есть ли у вас веские доказательства вины кронпринца Артура? – спросил Стефан.

– Вы ставите под сомнение слова моих свидетелей и моей супруги? – отозвался Рэндалл, подражая его снисходительному тону.

– При всем моем уважении, – снова залепетал Летий, – но всем на Юге известно, что в вашем подчинении служит адепт Ордена Теней.

– Он отреченный, знания Ордена ему более недоступны. Он теперь обычный солдат, – перебил священника Рэндалл.

– А ваш родственник Холланд Ро? Он ведь мастер? Поговаривают, воины Ордена способны пытать людей, воздействуя на разум, даже не касаясь тела. Откуда нам знать, что ваши свидетели не подвергались пыткам?

– Не стоит вмешиваться в то, чего вы не знаете, – внезапно заговорил король Элас. – Служители древнего Ордена, особенно мастера, не участвуют в политических разборках и тем более не опускаются до уровня палачей в чужих королевствах. – Всегда мягкий и мелодичный, словно звон весенней капели, голос Эласа стал жестким как сталь. Он с почтением посмотрел в сторону Холланда, и тот склонил голову перед своим королем.

– И все же вернемся к вопросу, – вмешался Стефан, предотвращая назревающую ссору. – Принц Рэндалл, у вас есть другие доказательства виновности кронпринца Артура?

Надежды Рэндалла на Тристана с каждой секундой растворялись, как талый снег на нагретой солнцем земле. Тревога билась в его груди, но он не собирался сдаваться. Он бросил испытующий взгляд на Мари. Она могла бы выступить свидетелем, но королева сидела, опустив голову, и что-то жарко шептала себе под нос, будто молилась. Рэндаллу так и хотелось крикнуть ей, что молиться нужно было раньше, а сейчас время действовать. Но это не имело значения. Ему неоткуда ждать помощи.

От повисшей тишины у Рэндалла зазвенело в ушах, но тут в зал через балкон впорхнул Хлебушек. Он пролетел над столом, и Рэндалл увидел в его когтях знакомую стальную иглу, которая через мгновение с тихим стуком упала на деревянную поверхность. У него пересохло в рту. Что это значит? Хлебушек отправился вместе с Закарией. Неужели?.. Он тяжело сглотнул, пытаясь собраться с мыслями, и уже хотел открыть рот, чтобы снова попытаться переубедить Совет, как со стороны свидетелей раздался знакомый голос:

– У принца Рэндалла есть еще свидетель.

Рэндалл в изумлении уставился на Калеба. Его темные глаза были холодны, как бесконечная ночь, о которой Рэндалл лишь читал в легендах Севера. Когда Калеб выступил вперед, Артур слегка дернулся, словно с трудом подавил порыв броситься к нему и остановить.

– Я Калеб Вейланд, третий принц Южного королевства, на протяжении долгих лет верой и правдой служил своему брату Артуру и готовился занять пост десницы, когда он взойдет на престол. Но моя вера в него пошатнулась после событий в Сентроуском лесу.

Рэндалл не верил своим ушам.

Что это? Совесть? Скорбь по младшему брату или очередной коварный план Хитрого Лиса?

– О чем вы говорите, Ваше Высочество? – впервые подал голос главнокомандующий армии Юга.

– Рэндалл не лжет. Артур действительно отдал приказ убить его в Сентроуском лесу. Он знал, что наш брат придет туда, чтобы спасти жену. А также приказал убить и Уилла, если тот посмеет вмешаться.

– Как вы это узнали, принц Калеб? – спросил Элас с той же мягкой улыбкой, как будто интересовался о погоде.

Калеб нахмурился. Потом дернул головой, потер рукой шею и с горечью произнес:

– Этот приказ передал лично я. Я не мог ослушаться будущего короля, но и смерти братьям не желал. Думал, что вовремя подоспею со своими людьми к месту событий. – Калеб горько усмехнулся. – Но Артур не доверяет даже самым преданным братьям. Он обманул меня, назвав неверное время отбытия княжны Авроры на Север. Когда я добрался к месту засады, Уилл был уже мертв. Он умер на руках Рэндалла. Рэндалл мог бы бежать, понимая, что все подозрения падут на него, но он не хотел оставлять нашего брата. Это Артур повинен в смерти Уилла.

С конца зала донесся приглушенный всхлип. Рэндаллу не нужно было поворачивать голову, чтобы понять, кому он принадлежал. Он и так знал, что это была королева Мари.

Артур не изменился в лице, лишь устало потер виски и встал.

– Теперь вы понимаете, уважаемые члены Совета, что происходит? Это целый заговор против меня. Заговор, устроенный моими родными братьями!

Рэндалл раздраженно вздохнул. Казалось, Артур не признает вину, даже если весь мир восстанет против него.

– Члены Совета, я взываю к вашей справедливости, – снова заговорил Калеб. – Уже несколько людей свидетельствовали против кронпринца Артура.

– У вас нет доказательств моей вины, – процедил Артур.

– А у тебя нет доказательств твоей невиновности!

Кай и двое представителей от Севера следили за происходящим с мрачными лицами. Король Элас, напротив, катал на губах плутовскую улыбку и не переставая поглаживал аккуратно постриженную бороду. Король Шахр и вовсе силился не уснуть. Для них все это выглядело как увлекательное представление, словно Рэндалл и Артур играли в шахматы, и они ждали, кто одержит верх в этой партии. И плевать, что фигурами на доске были живые люди.

– Призываю всех к спокойствию. – Стефан встал и выставил руки в примирительном жесте. – Если больше свидетелей и желающих высказаться нет, думаю, пора переходить к голосованию.

Южное королевство и Арден в голосовании не участвовали, поскольку были заинтересованными сторонами, и остальные – бесстрастные судьи – должны были определить их судьбу. Вот только Рэндалл точно знал, что Стефан не был бесстрастным судьей.

Рэндалл вновь обернулся в сторону свидетелей в поисках Авроры и ее молчаливой поддержки. Казалось, на протяжении всего Совета она не отрывала от него взгляда и нервно теребила перстень. Он ласково провел пальцем по своему камню, на что тот отозвался мягким теплом и свечением.

Они со всем справятся. Обязательно.

Первым с места поднялся один из представителей Островов – коренастый смуглый мужчина с темными волосами, слегка отливавшими рыжим. Он уже собирался заговорить, как вдруг двери зала распахнулись. Все взгляды устремились к дверному проему, и Рэндалл впервые за этот день выдохнул с облегчением.

В зал вошел Тристан.

– Прошу прощения за опоздание. Дороги в Аталасе забиты каретами да повозками, ни пройти, ни проехать. Ты бы разобрался с этим, Стефан, – обратился он к западному королю в привычной нахальной манере. – Я привел еще одного свидетеля. Того, кого все на Материке считали смертельно больным и кого родной сын держал в заточении против воли, чтобы узурпировать трон!

Артур резко вскочил, отодвигая стул, тяжелые ножки которого с неприятным скрежетом проехались по мраморному полу.

По залу прокатились удивленные возгласы, когда в дверях показался Закария, ведущий под руку короля Южного королевства Алана Вейланда.

Глава 38

Рэндалл заметил, что с последней их встречи отец заметно постарел, исхудал и осунулся. Его некогда золотистые кудри поседели, а лицо испещрили глубокие морщины. Словно прошло не два с половиной года, а десять лет. Он шел тяжелой поступью, наваливаясь всем телом на Закарию. Рэндалл хотел было посочувствовать ему, но быстро напомнил себе, что его мама страдала всю жизнь по вине этого человека.

Алан смотрел перед собой пустым взглядом, будто не понимал, куда пришел и зачем, но при виде младшего сына замер. Закария остановился вместе с ним и по привычке втянул воздух, прикрыв глаза. Как будто забыл, что утратил эту способность, и хотел прочесть ауру старого короля. Однако Рэндаллу не требовались способности адепта теней, чтобы разглядеть во взгляде отца непередаваемые тоску и боль.

Алан что-то прошептал, сжимая ладонью край камзола.

– Сынок, – прочел по его губам Рэндалл и подавился воздухом.

Отец никогда не называл его так.

Рэндалл бы так и стоял как вкопанный, глядя на Алана и пытаясь понять свои чувства, вызванные встречей с отцом, но зал стремительно наполнялся гомоном взволнованных голосов.

– Отец! Что ты здесь делаешь? Тебе нельзя перенапрягаться! – Артур продолжал мастерски играть роль заботливого любящего сына. – Тристан! Ты для чего привел отца, он ведь очень слаб?

– Довольно, Артур! – громко приказал Алан и тут же поморщился, будто это причинило ему боль.

Артур замолчал, и с его лица наконец-то слетела маска, выдавая истинные чувства: злость, тревогу и страх.

Закария помог королю подойти к круглому столу, а слуги заблаговременно подвинули стул. Алан сел поодаль от Артура и представителей Юга – поближе к Рэндаллу.

– Уважаемые члены Совета и свидетели! – начал он таким усталым голосом, словно его только что подняли из постели. Может, так оно и было. – Я Алан Вейланд, король Южного королевства. Треть из вас знают меня в лицо, поэтому, думаю, доказывать истинность своей личности мне не придется. – Он покосился на Артура. Его слова наверняка поняли лишь единицы, но Рэндалл сразу догадался: Алан намекал на то, что Артур выдавал за короля самозванца. – Я догадываюсь, что вы обсуждаете, но хочу выдвинуть свои обвинения.

– Отец, ты выпил лекарства? Тебе снова нездоровится? – Артур снова предпринял попытки выдать Алана за больного. – Тебе нельзя волноваться.

– Замолчи! – Арон поднялся с места для свидетелей и, приблизившись, встал позади стула отца, будто охраняя его.

– Спасибо, сын, – тихо отозвался Алан. – Я свидетельствую, что мой сын, Артур Вейланд, узурпировал трон!

Шквал изумления и возмущения прокатился по залу, словно рокот летней грозы, предвещающей ужасный ливень. Люди уже не просто перешептывались, а выражали недоумение и негодование вслух. Даже король Элас, который наблюдал за происходящим с лукавой улыбкой, нахмурился.

Стефан пытался призвать людей к спокойствию, но на его лице отражалась растерянность, а взгляд то и дело устремлялся к Артуру с немым вопросом.

– Вы можете рассказать подробнее, король Алан? – Из голоса Эласа пропали елейные нотки, он звучал спокойно, но сурово. – Как ему удалось присвоить власть при живом отце?

Алан побледнел. Его зрачки метались из стороны в сторону, выдавая смятение и стыд. Тристан, стоявший у дверей, подошел к отцу и сжал его плечо. Со стороны могло показаться, будто этим жестом он хотел поддержать отца, но Рэндалл сидел достаточно близко и видел, как пальцы брата впились в ткань камзола, побелев от напряжения. Алан вздрогнул и неуверенно закашлялся.

– Я не сразу догадался, что происходит. Когда я узнал, что Рэндалл погиб в море, мое здоровье пошатнулось. Артур помогал мне в делах правления, и я был ему благодарен. Он также нашел искусного целителя с Малого Материка, который, по его словам, мог исцелить меня. К сожалению, я слишком поздно осознал, что на протяжении почти двух лет родной сын опаивал меня дурманящими снадобьями, лишавшими сил. Я чувствовал постоянное недомогание и сонливость. Иногда у меня туманилось сознание, и я не узнавал даже близких. Потом Артур перевез меня в летнюю резиденцию – якобы мне там будет спокойнее. Но когда я начал противиться его воле и требовал сменить лекаря, он заточил меня в плен. Сейчас в летней резиденции, насколько мне удалось выяснить, находится человек, очень похожий на меня. А чтобы даже у близких не возникло сомнений, что самозванец – это я, Артур заразил беднягу кожной хворью, и теперь к тому боятся подходить.

Алан произнес речь, не поднимая головы, как будто ему было стыдно, что не смог раньше распознать замыслы сына.

– Уважаемые члены Совета, мне горько оттого, что все приобрело такой скверный оборот. Стыдно наблюдать этот фарс, устроенный моими братьями, которые даже не постыдились привести сюда нашего отца. А он после пропажи Рэндалла ослаб не только здоровьем. – Артур нахмурился и ослабил ворот рубашки, словно ему стало душно. – К сожалению, мой отец утратил рассудок, и ему легко можно внушить ложь и заставить повторить ее даже в священном Дворце Правды.

– Да как ты смеешь? – тихо, но угрожающе прошипел Алан.

– Отец, прошу, тебе нельзя волноваться!

Рэндалл протер глаза. Он так устал от этого представления и уже отсчитывал минуты до его завершения. Попытки Артура обелить себя напоминали последние барахтанья утопающего в море.

– Здесь собралось немало южан, приближенных ко двору, и они могут подтвердить мои слова! – Артур продолжал стоять на своем. – Все, что тут происходит, – это заговор против меня!

– Артур, прекрати, лучше сознайся во всем, и наказание можно будет смягчить, – воззвал к благоразумию Калеб.

– Он предал отца и узурпировал его трон! – отчеканил король Шахр, который в начале суда явно был настроен против Рэндалла. – Наказание за такое – неминуемая смерть!

– Мои слова может подтвердить королева Мари! – воскликнул Артур и умоляюще посмотрел на мать. – Матушка, скажи им, что я не лгу! Что я никогда не стал бы причинять вред отцу и братьям!

Королева Мари вздрогнула. Ее глаза были полны страха. Она крепче прижала веер к груди и тихо произнесла:

– Прости, сынок. – Она поднялась на дрожащие ноги. – Это правда. Мой сын, Артур Вейланд, пытался захватить трон Юга. Узнав о его кознях, я обратилась за помощью… – королева Мари запнулась, – к доверенному человеку, и он помог моим сыновьям отыскать нашего короля и привести сюда.

Рэндалл понял, что она не назвала имя Тристана, чтобы не навлечь на него беду.

Гомон в зале усилился троекратно.

Мари рухнула на стул и расплакалась. Алан же встал и теперь держался более уверенно.

– Артур Вейланд! Как твой законный король, я объявляю тебя виновным в измене! Голосование Совета объявляется закрытым за устранением главной причины его проведения. Стража, арестуйте принца Артура!

В следующий миг в зале поднялся хаос. К Рэндаллу и Алану устремились люди, прибывшие с ним из Ардена, а также делегация с Севера и несколько человек из числа южан. Рэндалл хотел отыскать в толпе Аврору, но случайно обернулся к Артуру и вмиг похолодел.

Старший брат не выглядел растерянным или напуганным. Он с неприкрытой ненавистью и яростью уставился в гущу людей, которые уже повставали с мест, чтобы обсудить жаркие события. Он не смотрел на братьев, которых хотел убить, или на отца, которого чуть не сверг. Не обращал внимания на близкого друга Стефана, который, напротив, не сводил с него полных ужаса глаз. Не искал поддержки от сторонников и даже не удостоил вниманием мать, которая предала его в самый ответственный момент. Он неотрывно глядел в одну точку, а рукой тянулся к внутреннему карману камзола.

Не совсем осознавая, что делает, Рэндалл вскочил с места и ринулся к делегации северян.

– Рэндалл, все получилось! Все позади!

Аврора стояла там, где не толпились люди, и от Артура ее отделял лишь круглый стол. Она была идеальной мишенью, и Рэндалл не мог этого допустить.

– Аврора! – выкрикнул он и, подлетев к ней, сгреб в объятия. Его сердце бешено колотилось от волнения, а дыхание с каждым разом становилось все тяжелее. На лице Авроры отразилось удивление, которое тут же сменилось ужасом. Черты ее лица начали размываться перед его глазами, когда спину пронзила острая боль, мешавшая дышать полной грудью.

В зале раздался громкий женский визг и гомон голосов. Снова крики и лязг металла.

Но Рэндалл не обернулся, чтобы посмотреть, что происходит.

Он и так все понял.

– Рэндалл! – закричала Аврора, обхватив руками его лицо. – Нет, нет, нет! Смотри на меня. Слышишь, смотри! Кто-нибудь, позовите лекаря немедленно!

Рэндалл чувствовал боль, которая распространялась от груди по всему телу, чувствовал, что рубашка на спине быстро намокает и неприятно липнет к коже. Тело отяжелело, и он уже не мог стоять на ногах. Перед глазами плыло, а каждый вдох давался все труднее. Он рухнул на пол, ударившись коленями о холодный мрамор, отчего боль новой смертоносной вспышкой прокатилась по телу.

– Не-е-ет! – услышал он отчаянный вопль Авроры.

– Тише, тише… все… – Рэндалл с трудом шевелил отяжелевшим языком. – Аврора…

Когда она склонилась над его лицом, он будто сквозь пелену увидел ее синие прекрасные глаза и с трудом заставил себя улыбнуться.

– Душа моя, – едва слышно сказал Рэндалл, когда ее нежные руки обняли его за плечи, удерживая, чтобы он не ударился спиной.

– Рэй, прошу, держись. Не смей бросать меня снова! Слышишь? Не смей!

Аврора плакала так жалобно, что боль за нее на мгновение пересилила боль от раны в спине. Холодная сталь жгла нутро. Похоже, кинжал. Его наверняка не вынули, чтобы не открылось кровотечение.

– Рэй! Смотри на меня! Не смей закрывать глаза! Прошу, не бросай меня!

– Все… будет хорошо, – успокаивал он ее.

Рэндалл не слышал ничего вокруг, кроме ее голоса и душераздирающих рыданий. Ему хотелось коснуться ее лица в последний раз, но тело не слушалось его.

– Все будет хорошо… обещаю, душа моя, – с трудом прошептал он и почувствовал, как ему на лицо капнула ее слеза. Он снова дал ей обещание, которое не сможет сдержать. В этот раз точно.

– Рэ-э-эй!

Он больше не видел Аврору. Слышал лишь полный страдания голос. Чувствовал на лице ее мягкие руки и теплое дыхание. Рэндалл пытался сосредоточиться на ощущениях, хотел запомнить их прежде, чем умрет.

– Моя душа… – на последнем выдохе шепнул он, и его окутал мрак.

Вокруг творился хаос: голоса слились в общий неразборчивый гомон, и отовсюду доносились скрипы стульев, громкие шаги и лязг металла. Кто-то даже кричал. Кругом толпились люди и тоже что-то говорили.

Но Аврора ничего не замечала. Ничего не слышала. В ушах звенело лишь тихое: «Моя душа». Она плакала и продолжала гладить лицо Рэндалла, оставляя на его щеках красные разводы. Она испачкала руки в крови, когда прикоснулась к его спине, откуда торчал нож. Он бросился к ней, чтобы спасти. Загородил собой, но не успел оттолкнуть ее и увернуться от подлого удара в спину.

– Умоляю, не умирай, – сквозь сдавленные рыдания просила она в надежде, что Рэндалл откроет прекрасные прозрачно-серые глаза. – Не бросай меня, пожалуйста.

– Ави, прошу, – послышался за спиной голос Дирка, и на ее плечи опустились большие теплые ладони, но она затрясла головой, не желая признавать ужасную правду.

Рэндалл не умер. Не мог. Он не бросит ее.

Но он не открывал глаза. Его кожа стремительно бледнела, приобретая серый оттенок. Она прижимала его к себе, чтобы не лег спиной на пол, отчего ее рука онемела.

Хаос вокруг не утихал. Кай и Дирк что-то твердили ей с обеих сторон, но Аврора ничего не понимала – лишь продолжала плакать и умолять Рэндалла не покидать ее. Но оцепенение спало, когда чьи-то руки обхватили туловище Рэндалла и вырвали из ее объятий. Она уже хотела закричать, но тихий скрипучий голос опередил ее:

– Княжна, живо за мной!

Закария. Он поднял Рэндалла на руки так, чтобы не задевать торчавший из его спины нож, и размашистым шагом направился к выходу, расталкивая и прогоняя всех со своего пути.

– Учитель Холланд, никого не впускайте, кроме лекаря! – выкрикнул он на ходу.

Аврора встала на ватные ноги и поторопилась за Закарией. Ее тело тряслось от рыданий и пережитого ужаса. Она старалась не обращать внимания на окровавленные руки и не вдыхать приторный соленый запах с металлическими нотками.

Закария пересек коридор и ударом ноги распахнул дверь комнаты напротив. Это оказался какой-то кабинет со столом и большим диваном. Но Авроре некогда было рассматривать внутреннее убранство. Она не отрывала взгляда от Закарии, который уложил Рэндалла на пол, продолжая придерживать за плечи так, чтобы не тревожить рану на спине.

– Закройте дверь и подойдите ко мне.

Аврора тут же повиновалась. Как только дверь с грохотом захлопнулась, гомон голосов за спиной стих. Она упала на колени перед Рэндаллом, и из ее груди вырвался рваный всхлип.

– Соберитесь! Вы сможете ему помочь!

– Но как? – в недоумении спросила Аврора, не отрываясь от Рэндалла.

– Он еще жив! Я слышу его слабый пульс, но у нас нет времени!

Закария схватил ее руку и поднес к лицу Авроры. Только сейчас она заметила, что перстень на камне мигал ярким кобальтовым светом – прямо как в ту ночь, после которой она получила известие о крушении корабля. Такое же сияние исходило от перстня Рэндалла.

– Порежьте ладонь и напоите его своей кровью!

В любое другое время она бы удивилась, спросила, не сошел ли Закария с ума, и задала бы еще кучу разных вопросов. Но сейчас, когда дорога́ была каждая секунда, Аврора доверилась ему и выхватила кинжал, который он любезно ей протянул. Не задумываясь, она с силой полоснула острием место шрама от ритуала единения душ. Кровь моментально хлынула из раны, собираясь на ладони в багровую лужицу. Она поднесла руку ко рту Рэндалла, который уже открыл Закария, надавливая на его подбородок. Аврора приложила место пореза к его холодным губам и мысленно взмолилась, чтобы это помогло.

Сначала ничего не происходило. Абсолютно ничего.

Но через несколько мгновений ее перстень нагрелся так, что она вскрикнула от боли, но руку не отняла.

– Что вы чувствуете? – спросил Закария, не сводя напряженного взгляда с Рэндалла.

– Жжение, – сквозь стиснутые от боли зубы прошипела Аврора.

– Это добрый знак. – Закария с облегчением выдохнул, а в следующий миг, Аврора готова была поклясться, кадык Рэндалла дернулся.

– Ты объяснишь мне? – спросила она, зная, что он поймет вопрос.

Аврора не отнимала руки от губ Рэндалла. Она готова была отдать ему всю свою кровь, лишь бы он выжил.

– Мне не давал покоя вопрос, как принц Рэндалл выжил в ночь кораблекрушения. Да еще и с разбитой головой. Уже тогда я понимал, что ваша связь может спасти вас даже от неминуемой гибели. В ту ночь Рэндалл не умер только потому, что часть его души была в безопасности. С вами.

Аврора снова вспомнила яркий свет камня в ту ночь и минуту назад. Сейчас он снова мерцал мягким подрагивающим свечением. Словно самая большая опасность была позади, но не отступила до конца. Рэндалл был так же бледен и, кажется, не дышал.

«Умоляю, вернись ко мне. Ты обещал, слышишь? Не бросай меня. Вернись». – Аврора мысленно звала его, глотая соленые слезы и игнорируя боль в ладони.

– Почему кровь? – спросила она, пытаясь хоть как-то отвлечься, чтобы не сойти с ума от страха за любимого.

– Забыли мои рассказы о магии? – устало отозвался Закария. – Кровь – сильнейший источник магии. Кровь, отданная добровольно, исцеляет. А кровь того, с кем связана душа, может даже спасти жизнь. Уберите руку, госпожа, вы дали ему все, что могли. Теперь им должны заняться лекари.

– Что же мне теперь делать? – Аврора склонилась над Рэндаллом и коснулась губами его гладкой холодной щеки. Новые слезы хлынули градом.

«Умоляю, Рэй, вернись ко мне. Я не смогу без тебя. Не бросай меня. Я тебя люблю».

– Теперь остается ждать и молиться, – последовал сухой ответ Закарии.

Глава 39

Рэндалл разлепил веки, и глаза сразу заслезились от яркого, слепящего света. Ему пришлось несколько раз моргнуть, чтобы увидеть раскинувшийся перед ним пейзаж.

Он стоял у подножия Великого водопада, но почему-то не слышал оглушительного рева бурного потока. Вода плавно стекала со скалы и совершенно бесшумно впадала в прозрачную гладь озера. Лучи солнца искрились в прозрачных ручейках, как россыпь лазурных алмазов, из-за чего от водопада исходило синеватое свечение. Прямо как мерцание камня души на его перстне.

Рэндалл оглянулся по сторонам, и им овладело странное чувство, как будто он уже видел это место, но совсем не узнает его. Деревья с густыми кронами и богатые лесными ягодами кусты росли у озера с водопадом так же, как и в Деревне Предков. Однако вдалеке не наблюдалось очертаний домов. Над лесом не поднимались спирали дыма от труб и костров, которые так часто разжигали жители деревни. Не слышалось людского гомона, звона стали из кузниц, лая собак и ржания коней – только жужжание пчел и майских жуков да птичьи трели окутывали местность весенней мелодией.

Рэндалл сделал осторожный шаг и почувствовал под ногами мягкую, влажную, как от утренней росы, траву. Он опустил взгляд и обнаружил, что он босой, а из одежды на нем лишь простые льняные брюки и такая же рубашка. Ему хотелось подойти к водопаду, который так и манил к себе знакомым мерцанием, а еще едва слышным шепотом: «Вернись ко мне, умоляю. Не бросай меня».

Воспоминания калейдоскопом закружились в голове.

Великий Совет, речь отца, полный ненависти взгляд Артура, острая боль в спине и страх в глазах Авроры. Он хотел сорваться на бег, чтобы как можно скорее добраться до водопада, потому что именно оттуда доносился голос Авроры, но уже в следующий миг оцепенело замер.

– Рэндалл.

Он резко обернулся и увидел перед собой девушку в белом платье в пол и с рукавами до локтей. Ее светлые волосы были распущены, и рассветное солнце золотило кудри.

– Джоанна, – промолвил он с изумлением и тоской.

Она улыбнулась и двинулась к нему навстречу. Рэндалл стремительно сократил расстояние между ними, но, когда захотел обнять ее, Анна отпрянула.

– Прости. – Она виновато улыбнулась. – Нам не стоит этого делать.

– Я… я умер?

«Вернись, Рэй, я люблю тебя».

Рэндалл снова обернулся к водопаду, из которого доносился голос.

– Нет, но был близок, – отвлекла его Анна.

– Как ты здесь оказалась?

Рэндалл осмотрел ее с головы до ног, пытаясь сдержать навернувшиеся на глаза слезы. Его сестренка была какой-то неземной, призрачной, словно сотканной из света. Казалось, если он ее коснется, то она растворится. Может, именно поэтому она не позволила обнять себя?

– Пришла повидать тебя, пока это возможно, – с грустью ответила она.

– Анна, мне так жаль. – Рэндалл протянул к ней руку, но замер в сантиметрах от ее щеки, будто ощущал невидимую преграду.

– Все так, как и должно быть. Не грусти о прошлом, думай о будущем.

– А… – Он замялся. – Уилл, он…

– Со мной, – без слов поняла его Джоанна. – Уилл совершил много ошибок, но, поверь мне, он очень любит тебя. В последние минуты жизни его душа была полна печали и чувства вины перед тобой. Надеюсь, ты сможешь простить его.

Рэндалл почувствовал в груди тупую боль потери.

– Я простил.

Анна ласково улыбнулась.

– У тебя всегда было большое сердце.

«Рэй, умоляю, не бросай меня», – шепот становился все громче, словно Аврора была совсем близко.

Анна же стала удаляться. Она не шла, нет, будто плыла по воздуху, отчего ее платье развевалось подобно перьям облаков.

– Позаботься о моем мальчике, Рэндалл, – попросила она, медленно растворяясь в лучах солнца. – Иди к ней. Она ждет. Когда-нибудь мы встретимся вновь, но, надеюсь, это случится не скоро.

Рэндалл кивнул, не в силах выдавить ни слова из-за душащих его слез. Все вокруг засияло, заискрилось под лучами солнца и стало меркнуть.

– Я люблю тебя, сестренка.

– И я тебя люблю, – откуда-то издалека донесся голос Джоанны. – Поторопись. Тебе пора возвращаться.

Рэндалл чуть ли не бегом направился к озеру. У берега не мешкая вошел в воду, которая доставала ему до пояса, и зашагал к водопаду.

Свечение усиливалось, а голос стал еще громче:

«Рэй, прошу, не бросай меня!»

Он остановился перед прозрачной стеной из воды и обернулся. Анна была уже далеко, но он все-таки различил в слепящем свете ее серые глаза, полные слез.

– Анна! – позвал он. – Я знаю о вас с Тристаном, и мне жаль.

На ее лице снова появилась мягкая улыбка.

– У него все будет хорошо. Я точно знаю. Он будет счастлив. Как и ты.

С этими словами Анна растворилась в прохладном лесном воздухе, и на ее месте появился сгусток света, сияющий золотом. Он взмыл высоко к облакам, и Рэндалл не сомневался: будь сейчас ночь, небосвод бы украсился новой прекрасной звездой.

Глубоко вздохнув, он прошел сквозь прохладную стену водопада, и его ослепила очередная вспышка света.

Сначала Рэндалл почувствовал странную невесомость, но уже через несколько секунд понял, что его обнимают чьи-то крепкие, сильные руки и кружат в воздухе, словно он ничего не весит. Он услышал детский заливистый смех и не сразу осознал, что смеется он сам.

Открыв глаза, он увидел перед собой рыжеволосого мужчину с густой темной щетиной. Его лицо было знакомо, но Рэндалл никак не мог вспомнить, кто это.

– Папочка! Я так по тебе скучала. – Он говорил будто не своим голосом, а чужим – тонким и девичьим.

Это было странно.

Рэндалл не испытывал страха и удивления, только радость, неподдельный восторг и любовь. Но он отчетливо осознавал то, что эти эмоции не принадлежат ему, как и тело, в которое он был заточен, будто пленник.

– Доченька, ты так выросла, а ведь прошло всего несколько месяцев! Стала такой красавицей! – ласково произнес мужчина и потрепал по волосам Рэндалла, вернее, девочку, глазами которой все видел.

– Она всегда была красавицей, Бьерн, ведь в меня пошла. – В комнату вошла молодая женщина.

Теперь все стало на свои места. Эта женщина была как две капли воды похожа на Аврору.

Внезапно Рэндалл вспомнил ее рассказы о странных снах, в которых она видела его воспоминания. А сейчас он каким-то образом видел прошлое любимой жены, где та была счастливым ребенком.

– Доченька, смотри, что я тебе привез.

Взгляд Рэндалла, вернее, Авроры, переместился в сторону отца. Он устроился в большом кресле-качалке и усадил дочь к себе на колени. Порывшись в кармане кожаного жилета, он вытащил круглое зеркальце в металлической оправе, искусно украшенной ракушками и жемчугом.

– Ух ты! Какая красота! – восторженно воскликнула Аврора. – Это мне?

– Конечно, тебе, доченька.

Аврора направила зеркальце на себя.

В отражении Рэндалл увидел девочку восьми лет с пухлыми румяными щечками, двумя густыми черными косами и ярко-синими глазами. Она была невероятно хорошенькой и улыбалась так открыто и искренне. Рэндаллу хотелось полюбоваться маленькой Авророй еще немного, но перед глазами вдруг все помутилось, а в следующий миг он оказался в другом воспоминании.

В нем больше не было того счастья и радости, которые он испытывал раньше. Его глаза заволокло пеленой слез, сквозь которые он разглядел большой костер. Погребальный костер.

Он снова оказался в прошлом Авроры, но теперь ощущал ее боль и горе. Она плакала, но старалась делать это бесшумно, как и подобает настоящей северянке. Ей даже пришлось закусить губу до крови, чтобы не издавать лишних звуков. Однако по всей округе разносился душераздирающий женский вой. Плакала мама Авроры. Царица Ария пыталась вразумить овдовевшую женщину, но та была безутешна. Единственное, что придавало сил Авроре – это теплая рука Дирка, сжимавшая ее ладонь.

Рэндалл увидел новое воспоминание.

Мать Авроры, которая еще совсем недавно выглядела невероятно красивой и счастливой женщиной, лежала в постели: исхудавшая, с седыми прядями в темной жидкой косе, посеревшей кожей и потухшим взглядом. В комнате царил холод, но не из-за бушевавшей вьюги за окном. Он был знаком Рэндаллу не понаслышке – холод приближающейся смерти.

Аврора сидела у изголовья кровати и держала ледяную ладонь матери.

– Мамочка, пожалуйста, не оставляй меня одну. Не бросай меня.

Рэндалла душили слезы и отчаянье. Может, эти чувства и принадлежали Авроре, но они были знакомы ему не меньше.

Перед его глазами всплыл другой образ. Два черных гроба на семейном кладбище Корвинов. Рэндалл точно знал из мыслей Авроры, что в одном из них лежало тело Анны, а второй гроб был пуст.

– Я люблю тебя, душа моя. Покойся с миром, – прошептала Аврора, глотая слезы, и Рэндалла чуть не раздавило грузом ее неподъемной скорби.

Сколько потерь пережила его любимая девочка, сколько страданий вынесла… Но это не сломило ее. Почти.

Поток воспоминаний прервался, сменившись непроглядной тьмой, но он продолжал чувствовать боль Авроры. И в этот раз она была настолько сильной, что он отчетливо понял: еще одну потерю ее сильное, доброе и светлое сердце просто не выдержит.

«Умоляю, Рэй, вернись ко мне. Я не смогу без тебя. Не бросай меня. Я тебя люблю».

Он слышал ее голос, который доносился из самых глубин его собственной души.

– Я вернусь к тебе, Аврора. Обещаю.

И пусть небеса обрушатся на него, если он не выполнит обещание.

Рэндалл с трудом разлепил глаза. Поначалу он не мог ничего разглядеть: все расплывалось, будто он смотрел сквозь окно, которое заливал летний дождь. Постепенно зрение вернулось, а вместе с ним и боль. Он зажмурился и стиснул зубы от рези в спине и тяжести во всех конечностях. Если его воспоминания не были игрой его помутненного рассудка, значит, в его спину метнули нож. И это сделал Артур всего за несколько секунд до того, как его схватили стражники.

Превозмогая боль в висках, Рэндалл открыл глаза и сразу увидел Аврору. Его сердце сжалось от невыносимой тоски и нежной любви. Это ее голос он слышал у водопада. Это она звала его и умоляла вернуться.

Неужели его последнее обещание не стало ложью? Он сумел сдержать его, но только благодаря ей.

Аврора спала на краю кровати, свернувшись калачиком и спрятав руки под подушку. Она была одета в простое зеленое платье, а ее короткие волосы растрепались, словно она не причесывалась несколько дней. Рэндаллу до жжения в груди хотелось коснуться ее, но он только сейчас осознал, что лежит в неудобной позе на животе: его голова была повернута набок, а руки вытянуты вдоль туловища. Дышать было тяжело. Он хотел набрать в грудь побольше воздуха, но в следующий миг его спину пронзила резкая вспышка боли, отчего с потрескавшихся губ сорвался глухой хриплый стон.

– Рэндалл? – Встрепенувшись, Аврора открыла глаза и приподнялась на локтях. – Ты очнулся, ты вернулся ко мне. – Она всхлипнула и поджала губы. Ее подбородок задрожал, а брови изогнулись домиком. – Рэй…

Он приложил немалые усилия, чтобы протянуть к ней руку, но движение сразу отдалось болью в спине. Он застонал.

– Не шевелись, береги силы. – Аврора склонилась над ним и аккуратно, чтобы не потревожить его рану, погладила волосы и коснулась щеки. Из ее глаз текли слезы, но она, казалось, даже не замечала их.

Рэндалл разлепил губы, но снова захрипел. Во рту было сухо, а язык словно одеревенел.

Аврора поняла его без слов и потянулась к стакану воды на тумбочке. Она приподняла его голову одной рукой, а второй поднесла стакан к губам.

– Сейчас будет больно.

Как и предупреждала Аврора, боль не заставила себя ждать. Она сразу опалила всю его спину и грудь. Три глотка воды дались ему с огромным трудом. Аврора осторожно опустила его голову на подушку и вновь погладила по лицу. Она не переставая касалась его кожи, как будто боялась, что он исчезнет, стоит ей убрать руку.

– Ты… звала меня… – просипел Рэндалл. – Я слышал.

Ему было важно, чтобы она узнала.

Аврора снова всхлипнула и прижалась губами к его виску.

– Я так боялась потерять тебя. Я бы не пережила, если ты…

Ее плечи затряслись от безмолвных рыданий.

– Не плачь, – прошептал он и прижал дрожащую ладонь к ее щеке, на которой алел шрам.

Аврора легла так, чтобы их лица находились на одном уровне, а дыхание стало одним на двоих. Рэндалл почувствовал целительный аромат хвои и зимней стужи и прикрыл глаза.

– Артур?

Каждое слово давалось с большим трудом, поэтому он выдавливал из себя короткие фразы, зная, что Аврора поймет его.

– Его увезли в Фортис, чтобы казнить за измену. Вейланды покинули Аталас, здесь остались только наши и король Элас. Он хочет удостовериться, что ты в порядке.

Рэндалл догадался, что под «нашими» Аврора имела в виду не только арденийцев, но и северян.

– Как я выжил?

Она судорожно вздохнула и придвинулась еще ближе. Ее дыхание защекотало его губы. Ему хотелось плакать от собственного бессилия. Будь он здоров, то обязательно бы сжал Аврору в своих крепких и надежных объятиях, стер губами слезы с ее лица и никогда больше не отпускал. Но сейчас он мог только смотреть на нее и задыхаться от любви.

– Нам невероятно повезло, что нож вошел между ребрами буквально в паре сантиметров от легкого. Важные органы не задеты, но ты потерял очень много крови.

– Сколько я… – Рэндалл перевел дыхание и тяжело сглотнул, – спал?

– Три дня. Лекарь Сафир уже начал волноваться, переживал, что ты… не очнешься. – Аврора зажмурилась, будто даже слова причиняли ей боль.

– Сафир?

– Это личный лекарь короля Эласа. Он из Ордена теней и согласился лечить тебя только потому, что Элас его попросил.

Аврора положила ладонь на подушку, и Рэндалл увидел знакомое свечение камня души.

– Закария сказал, что это наша связь спасла тебе жизнь, – прошептала она еще тише. – Он считает, что в тебе остались крупицы сил самого Ардана Корвина, вот почему камни души отозвались на древнюю магию.

Рэндалл едва ощутимо дернул головой, сильнее упершись щекой в подушку.

– Нет, – шепнул он. – Магия тут ни при чем. Это ты.

– Что?

– Ты спасла меня, я… слышал твой голос… там. Ты мое спасение.

Аврора несколько секунд смотрела на него не моргая, а потом громко выдохнула и снова расплакалась.

Не обращая внимания на боль в спине, он обнял Аврору и привлек к себе. Она сразу придвинулась ближе, и Рэндалл прижался губами к ее щеке.

– Все позади, душа моя. Все хорошо. Теперь все будет хорошо.

Глава 40

Последние дни Фортис стоял на ушах. Только ленивый не судачил о том, что Артур обманом пленил отца и захватил власть в королевстве.

Нескольких лордов, ближайших союзников кронпринца, лишили титула и бросили в темницу, а сам Артур был приговорен к казни через повешение. Его последняя выходка, покушение на Рэндалла, лишь усугубила его положение. Король Алан официально объявил преемником Арона, а Калеб отказался от должности десницы и вернулся в свое имение к семье. Тристан назвал ему место, где прятали его возлюбленную, – так бы поступил Рэндалл.

Два дня назад Тристан получил известие о том, что младший брат пришел в себя. В его памяти несмываемыми чернилами отпечатался тот миг, когда Рэндалл рухнул на колени перед Авророй с торчащим из спины ножом, от которого по ткани камзола стремительно растекалось кровавое пятно.

Артур давно перешел черту, а на Совете это только доказал.

Случившееся за последние три месяца казалось Тристану страшным утомительным сном. Возвращение Рэндалла, похищение Авроры, гибель Уилла, покушение на него самого и постоянные преследования. Теперь все было позади. Кроме последнего. Тристан до сих пор не знал, кто объявил на него охоту.

По возвращении в Фортис он сразу получил послание – конверт с увядшей розой с поломанным стеблем. Предупреждение и угроза.

Тристан с раздражением швырнул конверт на стол и прошел к кровати с темно-зелеными покрывалом и балдахином. Он снял рубашку и осмотрел рану на боку. Та почти затянулась, но все еще болела от резких движений.

Он снова мысленно вернулся к Рэндаллу. Его ранение было гораздо серьезнее и могло стоить жизни. Ему придется провести в Аталасе еще несколько недель, прежде чем он сможет вернуться в Арден.

Тристан лег на кровать и попытался выкинуть все из головы.

Волнения улягутся не скоро, и Арон уже готовился к возможным восстаниям и бунту союзников Артура после предстоящей казни. Эта мысль заставила Тристана судорожно выдохнуть и запустить пальцы в волосы.

Он смотрел в потолок пустым взглядом, а перед глазами всплывали призраки прошлого. Прошлого, в котором Тристан был наивным глупым мальчишкой и верил, что братские узы – это самая прочная связь.

* * *

17 лет назад

«Ненавижу этот день! Ненавижу гостей! Ненавижу Гидеона Эльмо и ненавижу отца!» – без остановки крутилось в голове Тристана, пока он, прихрамывая, шел в сторону библиотеки. По его щекам текли слезы, бедро болело из-за раскрывшейся раны, из-за чего светлые штаны пропитались кровью, но ему не хотелось возвращаться в покои и звать лекаря. Тристан знал, что матушка наверняка ждет его там и будет читать нотации, что обзывать кузена смердящим куском лошадиного дерьма – верх невоспитанности, и он повел себя неподобающе принцу. Но как еще можно назвать того, кто поступил так подло?

С каждым шагом болезненная пульсация в бедре усиливалась, но Тристан плакал не из-за боли, а из-за поганого чувства предательства и несправедливости, переполнявшей его жгучей обиды.

Он с трудом доковылял до библиотеки и спрятался в самой дальней нише в углу между книжными стеллажами. Судорожный всхлип сорвался с его губ и сотряс грудь. Он сполз на пол, обхватил ноги руками и, спрятав лицо в коленях, горько расплакался.

«Ты опять меня опозорил. Беспомощный, никчемный слабак! Лучше бы вместо тебя родилась дочь. Единственное, что в тебе есть выдающегося – это красивое личико. Будь ты девчонкой, был бы хоть шанс удачно выдать тебя замуж».

Отцовский голос до сих пор звенел у него в ушах. Но самое обидное в том, что он высказал это, прекрасно зная, что Гидеон подслушивает их. Отец прилюдно унизил его.

– Ненавижу! – процедил Тристан сквозь стиснутые зубы.

Он был намерен просидеть здесь до самой ночи, пока наставник или слуги не хватятся его. К тому же в библиотеку редко кто заходил, особенно в секцию, где были собраны книги на наречиях соседних королевств. Однако он снова ошибся.

Спустя несколько минут Тристан услышал шаркающие шаги и стук трости. Он сразу понял, кто это.

– Тристан, что ты здесь делаешь?

В нишу заглянул старший брат, которого при дворе прозвали Артуром Немощным из-за недуга, поразившего его еще во младенчестве. Еще несколько лет назад он практически не вставал с постели и редко передвигался по замку самостоятельно, но в прошлом году матушка отыскала старого лекаря, который сумел поднять принца на ноги и даже помог ему избавиться от заикания и постоянных одышек. Теперь Артур часами пропадал в библиотеке и на тренировочной арене.

– Иди, куда шел! – злобно пробурчал Тристан, не поднимая головы.

Но Артур никуда не ушел. Наоборот, приблизился к Тристану и сел на пол рядом.

– Я твой старший брат и имею право знать, кто тебя обидел.

Тристан удивленно посмотрел на Артура. Он был худым и бледным, но выглядел гораздо лучше, чем несколько месяцев назад. Казалось, даже в весе набрал, а на руках появились очертания мышц.

– С каких пор ты печешься о своих братьях? – недовольно спросил Тристан.

– С тех самых, как перестал страдать от ежеминутной боли. Хотя мои братья как не замечали меня, так и не замечают. – Артур хмыкнул. – Ну ничего, настанет время, когда всем придется меня заметить.

В любое другое время Тристан бы закатил глаза и цокнул, но сейчас ему хотелось просто остаться наедине со своими обидами.

– Так чего ты тут сопли развесил?

– Иди в пекло!

Артур тяжело вздохнул.

– Дай угадаю, тебя обидел наш кузен Гидеон?

– Ничего он меня не обидел. Я его еще заставлю помучиться. Гадкий слизняк! – Гнев вспыхнул в груди Тристана от одного упоминания этого мерзавца.

– Значит, я верно угадал, – хмыкнул Артур и откинул голову на стеллаж. – Что он сделал?

Тристан понимал, что поздно отнекиваться. Он выдал себя с потрохами.

– Как всегда, ничего хорошего! Отец решил, что это отличная идея – устроить поединок между мной и этим придурком, хотя он на четыре года старше!

– Ему пятнадцать? – перебил Артур. – Ничего себе, я думал, этот гигант мой ровесник.

– Так а я о чем? – возбужденно подхватил Тристан. – Он мог составить пару в поединке тебе, Арону или хотя бы Калебу, но отец приказал выйти на арену мне!

– И ты ему проиграл?

Тристан насупился.

– Гидеон дрался нечестно! Он знал, что на днях во время игры я свалился с дерева и рассек бедро, и пару раз ударил прямо по ране! Он дрался не по правилам! А отец…

Тристан снова вспомнил слова отца и резко умолк.

– Все ясно.

– Чего тебе ясно?!

Артур поджал губы, а потом криво ухмыльнулся:

– Отец облил тебя ушатом помоев и даже не попытался сделать это наедине? Это тебя ранило больше всего?

Тристан поник.

– Это несправедливо.

– А жизнь вообще несправедлива, братец. И пока ты здесь льешь горькие слезы, она не станет к тебе благосклонней. Отец не будет уважать тебя, а Гидеон никогда не признается, что он мерзавец.

– Он знал, что я травмирован, и бил меня именно по ране!

– Бедняжка, – иронично хмыкнул Артур. – Тебя жизнь впервые окунула в грязь лицом? Ты впервые узнал, что люди – омерзительные твари и всегда стремятся выискать чужие слабости, чтобы посильнее по ним ударить? Поздравляю, братец, я живу с этим с детства.

На секунду Тристан позабыл о своей обиде и уставился на Артура так, будто видел его в первый раз. Сказать по правде, он никогда не обращал внимания на старшего брата, который весьма редко покидал свои покои, а на торжественных мероприятиях присутствовал и того реже. Все думали, что он умрет к пятнадцати годам. Называли его калекой или Немощным за глаза, а при встрече с ним строили сочувственный и жалостливый вид. Последнее было гораздо хуже открытых издевок, по мнению Тристана. Однако Артур никогда не жаловался. До последнего боролся за свою собственную жизнь. А когда у него появился реальный шанс исцелиться, он с утроенным усердием начал учиться и тренироваться. Поговаривали, что он хочет вернуть законный титул кронпринца, который сейчас принадлежал Арону. Получится у него или нет, Тристан не знал и даже не задумывался об этом. Но сейчас смотрел на брата с искренним восхищением. Только сильный человек мог пережить подобное и не сломаться.

– Я бы хотел, чтобы отец мной гордился, – честно признался Тристан, веря, что Артур его поймет. – Хотел, чтобы любил меня, как Уилла.

Артур покачал головой и сжал плечо Тристана. Его хватка, на удивление, была крепкой. Слишком крепкой для калеки.

– Тебе не нужна чужая любовь и признание, брат. Это все блажь. Ты должен доказать в первую очередь самому себе, что достоин уважения и можешь собой гордиться. А на остальных плевать.

Пришел черед Тристана хмыкать:

– Хочешь сказать, все, что ты делаешь, – это не для того, чтобы доказать всем, что ты чего-то стоишь?

Артур начал чертить какие-то узоры концом трости по мраморному полу.

– Мне плевать, что обо мне думают лицемеры при дворе. Я просто хочу достичь целей, и тогда у других не останется выхода. Они будут уважать меня, нравлюсь я им или нет.

– Какие же у тебя цели?

– Стать лучшим королем, чем наш отец. Подчинить себе все провинции Юга, включая мятежный Арден, и установить беспрекословную власть Вейландов. Возможно, даже расширить границы за счет земель Запада и Востока. – На лице Артура была написана решимость. Некоторое время он задумчиво смотрел перед собой, а потом тряхнул головой, словно пробудился ото сна, и небрежно усмехнулся. – Но пусть это будет секретом, Трис, а я сохраню в тайне то, что ты ревел как девчонка.

– Не называй меня так!

Артур смерил его снисходительным взглядом.

– Да у тебя даже волосы длинные, как у девчонки.

– Нормальные у меня волосы!

– Обрежь их, и тогда девчонкой дразнить перестану, – не унимался Артур. – У тебя и лицо смазливое, взгляни на свои губы! Как будто стащил у матушки краску. А с длинными волосами так точно девчонка. Серьезно говорю, лучше подстригись покороче.

– Не буду! – заупрямился Тристан, начиная злиться. И чего Артур вообще пристал к его волосам?

– Почему?

– Потому что мне нравится! Кому не нравится, пусть не смотрят.

На губах Артура расползлась довольная улыбка.

– Вот так и должно всегда быть. Плюй на мнение других и продолжай делать свое дело.

Тристан расслабил плечи и несмело улыбнулся брату.

Артур поднялся не без помощи трости и протянул ему руку.

– Идем, скоро обед, матушка начнет читать морали, если опоздаем.

Тристан снова нахмурился.

– Не пойду. Там папа и этот слизняк.

– К характеру отца давно пора бы привыкнуть, а этот слизняк не более чем пустое место для тебя.

– Теперь он будет издеваться надо мной вплоть до отъезда.

Артур осмотрелся, как будто кто-то мог подслушать их в пустой библиотеке, а потом заговорщически склонился к нему:

– Наш кузен до смерти боится пауков. Я слышал, как он орал на служанку, когда обнаружил тоненькую паутинку на потолке в гостевых покоях. Используй его слабость.

Тристан задумался, а потом злорадно улыбнулся. Ох и устроит он этому самовлюбленному недоумку веселую ночку!

– Уже придумал план? – полюбопытствовал Артур, заметив перемену в его настроении.

– Придумал. – Тристан сжал протянутую ладонь и поднялся на ноги.

Уже следующей ночью он ликовал, слушая за стенкой истерические вопли и плач, похожий на девичий, когда его ненавистный кузен обнаружил в постели целое гнездо черных мохнатых паучков.

Давние воспоминания, от которых щемило сердце, прервал тихий стук в дверь. Тристан нехотя поднялся с кровати, накинул рубашку на плечи поверх ночных штанов и открыл дверь.

– Надеюсь, не разбудила? – спросила матушка, переступив порог комнаты.

– Если скажу, что разбудила, уйдешь? – Тристан подошел к столику, на котором стояла початая бутылка вина.

– Ты знаешь ответ.

Королева Мари села в кресло у стены и плотнее запахнула полы ночного халата. Выйти из комнаты в таком виде ее могла заставить только крайняя нужда.

– Чем могу быть полезен?

Тристан отлично знал, зачем она пришла, но оттягивал нежеланный разговор как можно дольше. Он налил вина для матушки и себя, устроился на соседнем кресле и протянул ей бокал.

– Ты дал мне обещание, Тристан. – Она крепко сжала бокал в руке, но не стала пробовать содержимое. Ее взгляд потух, щеки впали, а на лбу появились новые морщины.

– Мама, ты хоть понимаешь, о чем просишь?

– Понимаю, но ты должен освободить брата.

Тристан раздраженно покачал головой.

– Мама, Артур изменник и предатель.

– Он мой сын! – зло прошептала она, а потом всхлипнула и откинулась на спинку кресла. – Я не могу допустить его казни.

– Мама, он убил Уилла! Разве ты забыла, что он тоже был твоим сыном?

– Вот именно, я не забыла. И не могу потерять еще одного ребенка. – Она сжала пальцами переносицу.

Тристан знал, что так она пыталась сдержать слезы.

– Мама, он убил Уилла, чуть не убил Рэндалла – дважды. Пытался захватить трон. Никто не сможет добиться его помилования. Даже если мне удастся убедить отца, такие преступления рассматривает Совет Юга полным составом, а он точно не отменит приговор.

– Но ты можешь помочь ему избежать казни другим путем! – В глазах Мари зажегся безумный блеск. Она резко подалась вперед и сжала ладонь Тристана до хруста в костях. Она явно была не в себе. – Помоги ему сбежать, сынок. Я знаю, ты можешь!

Тристан отшатнулся и отдернул руку.

– Хочешь, чтобы я тоже стал изменником? За такое меня осудят и казнят, матушка, или твой любимец настолько тебе дорог, что ради него ты готова пожертвовать остальными сыновьями?

Королева Мари сгорбилась, словно древняя старуха, и тихо заплакала.

– Я не переживу, если его приведут на виселицу. Не смогу смотреть, как моего первенца вздернут на виду у знати и простолюдинов. Я этого не переживу! – После этих слов тихий плач перерос в громкое надломленное рыдание.

Тристан вскочил с места, присел на подлокотник кресла матери и, крепко обняв ее, поцеловал в макушку.

– Тише, матушка, никто не казнит твоего сына. Не плачь, моя родная. Я помогу Артуру избежать публичной казни.

Он долго баюкал мать в своих объятиях, пока ее рыдания не стихли.

– Обещаешь? – спросила Мари, промокнув уголки глаз носовым платком.

– Обещаю, мама.

Когда Мари покинула его покои, Тристан со всей силы пнул ногой стул, с грохотом опрокинув его на пол. Дав это обещание, он нажил еще одного врага в лице родного человека.

На следующий день на рассвете он отправился к Артуру. Его темница в разы отличалась от тех, где содержались преступники-простолюдины. Чистая кровать с мягкой периной и теплым одеялом; простой, но крепкий стол, на котором стояла стопка книг; два добротных стула с деревянными спинками. Даже отдельная комнатка с отхожим местом и умывальником здесь имелась.

Тристан вложил ему в руку одну вещь, которую пронес тайком от стражи.

– Тебя матушка прислала? – спросил Артур, изучая ладонь.

– Да, я пообещал ей, что помогу тебе избежать казни.

Артур усмехнулся и покачал головой.

– Бедная матушка. Она так мудра и хитра, но когда речь заходит о сыновьях, напрочь забывает о том, что нужно следить за формулировками.

– Зачем тебе все это? – спросил Тристан без обиняков. – Ты добился того, к чему всегда стремился. Стал кронпринцем. И стал бы королем, если бы просто немного подождал.

Артур поставил локоть на стол и оперся подбородком на кулак, словно собрался слушать увлекательную историю.

– Ты забыл, что я сказал тебе давным-давно? Я хотел стать королем, которого все запомнят. И меня запомнили бы как первого правителя, который положил конец династии Корвин, подчинил мятежные земли и сделал Юг самым мощным государством на всем Материке. Отец был слишком слаб и труслив, чтобы поддержать меня, поэтому я решил занять его место пораньше.

– Почему ты не убил его? Тогда у тебя все получилось бы.

Артур тихо рассмеялся.

– Не делай из меня злодея, Тристан. У меня тоже есть моральные принципы. Я не собирался становиться отцеубийцей. Я люблю его, несмотря на то, что как родитель он откровенно плох.

Тристан покачал головой.

– А братьев убивать твои моральные принципы позволяют?

– Это была вынужденная мера, – беззаботно отозвался Артур. – Ты знаешь, что в старые времена во многих королевствах на Малом Материке существовал обычай? Согласно ему, когда действующий король умирал, его наследники вступали в борьбу за престол, и победивший устранял всех соперников. Убивал всех братьев. Жестоко? Несомненно. Зато потом королевство жило спокойно и процветало без восстаний и распрей между претендентами на трон.

– Ты безумец, Артур. Ты потерял рассудок от жажды власти.

Тристан не знал, когда это случилось, потому что не был близок с ним. Как и с другими братьями.

Мари оказалась права: ее сыновья разрозненны, как пена в море. И вот к чему это привело.

– Я не безумен, просто шел к цели, отбросив чувства. Если бы не возвращение Рэндалла, у меня бы все получилось. А он порушил мои планы. – Артур прищурился, глядя на Тристана. – Не без помощи моих братьев. – Последние слова он выделил едкой интонацией.

– Поэтому ты попытался убить Аврору.

– Смекаешь. Представь, как он был бы опустошен в тот миг, когда добился своего, но потерял ту, без которой победа утратила бы всякий смысл? Но и здесь я прогадал. Поддался эмоциям, и наш братец раскусил мои намерения. – Артур с досадой вздохнул, словно говорил не о покушении, а о проигрыше в азартной игре.

Тристан нахмурился. Он хотел выказать свое сожаление, но знал, что Артур презирает жалость. В горле встал ком, а в глазах неприятно защипало.

– Не показывай слабости, брат. Помнишь, чему я тебя учил? Никому не показывай, что тебе больно, даже близким. – Голос Артура утратил насмешливые нотки и зазвучал непривычно мягко. – Спасибо за то, что принес. И прощай.

Тристан в последний раз посмотрел Артуру в глаза и заставил себя выдавить фирменную ухмылку.

– Прощай, Артур.

Он встал на ноги и, не оборачиваясь, покинул темницу.

Не запомнив, как добрался до покоев, Тристан приказал служанке наполнить ванну горячей водой. Меган прислуживала ему уже много лет, когда он бывал в Фортисе.

В висках шумело, а тело сковала усталость из-за пережитых волнений и бессонных ночей. Ему хотелось кричать, ругаться и плакать от совершенного им деяния, от несправедливости жизни и безвыходности ситуации. Помогая одному близкому человеку, он предавал другого. Но не мог никак иначе.

Пока Меган набирала воду, Тристан лично сходил в конюшню и приказал подготовить для него экипаж. Он хотел домой. Пусть там ему угрожала опасность от неизвестного преследователя, он хотел отдохнуть. Хотя бы недолго.

Вернувшись в покои, он сбросил одежду и забрался в ванну. Горячая вода приятно расслабляла мышцы, а мыльная пена дурманила голову нежным ванильным ароматом. Тристан откинулся затылком на край ванны и прикрыл глаза. Воспоминания о событиях последних недель поочередно сменяли друг друга, и ему казалось, что он раскачивается на качелях. Вверх и вниз, вверх и вниз. В ушах гудело, дыхание стало прерывистым, словно что-то сдавило легкие и мешало сделать глоток воздуха, а тело слабело, наливаясь свинцом. Образы сменялись все резче, превращаясь в темную пучину, куда Тристан падал бесконечно долго. Как будто он сорвался с обрыва прямо в бескрайний океан, но никак не мог достичь дна. Он задыхался.

– Мой принц! Мой принц! Прошу, очнитесь!

Тристан услышал испуганный крик Меган и звуки плещущейся воды.

Служанка потянула его на себя, и они вдвоем упали на пол. Тристан больно шлепнулся на холодный мрамор и громко закашлялся, освобождая легкие от воды. Мэгги торопливо поднялась с пола и накрыла дрожащего от слабости и холода Тристана большим банным полотенцем.

– Мой принц, вы в порядке? – спросила она со слезами на глазах и погладила его мокрые волосы.

– Чт… что слу-случилось? – заикаясь, спросил он и плотнее закутался в полотенце.

– Вы уснули в ванне и ушли с головой под воду.

Тристан мысленно выругался.

Какого демона?! Он устал, конечно, но не до такой же степени, чтобы заснуть в ванне!

Он начал лихорадочно вспоминать все предшествующие события.

– Мэгги, кто-нибудь заходил в умывальню, когда ты набирала ванну?

– Нет, Ваше Высочество. Но я отлучалась, чтобы принести вам фрукты и вино. Когда вернулась, вы уже залезли в воду и уснули там.

Тристан встал с пола и, пошатываясь, направился в комнату. Его тело все еще было слабым.

Мэгги последовала за ним. На ее лице застыл ужас, но, несмотря на пережитые волнения, она не сдержалась и громко зевнула.

Он замер.

– Мэгги, каким мылом ты вспенила воду?

– Как обычно, вашим любимым, Ваше Высочество. Травяным.

Тристан обернулся к ванне, над которой по-прежнему висело мягкое облачко пара, источающего сладкий ванильный аромат.

Кто-то снова пытался его убить, да так, чтобы это походило на несчастный случай.

«Порочный принц так напился, что уснул прямо в ванне».

Звучит весьма правдоподобно.

Тристан горько усмехнулся и протер краем полотенца лицо. Интересно, его испытания когда-нибудь закончатся или он так и будет получать пинки от судьбы, пока не умрет от рук врага или сам не сведет счеты с жизнью?

В дверь раздался стук.

– Войдите! – выкрикнул он и прошел к гардеробному шкафу. Ему нужно срочно собираться в путь. И неважно, что действие снадобья, которое ему подлили в воду, все еще не прошло.

– Ваше Высочество! – На пороге показался слуга. – Меня прислали оповестить вас и других членов вашей семьи, что полчаса назад в темнице обнаружили принца Артура.

Тристан напрягся всем телом.

– Что с ним? – спросил он безжизненным тоном, ибо прекрасно знал ответ.

– Он мертв, Ваше Высочество. В кармане его сюртука нашли пустой флакон, очевидно, из-под яда.

Тристан кивнул и попросил оставить его одного.

Мэгги снова спросила, не позвать ли лекаря, но он отказался от любой помощи. Она распахнула в комнате окна, чтобы выветрить аромат дурмана, и тоже ушла.

Как только дверь за ней закрылась, Тристан рухнул на кровать и сдавленно зарычал в подушку, борясь с душившими его слезами.

Он выполнил обещание, данное матери.

Артур избежал позорной казни на людях и умер быстро и без боли, потому что Тристан дал ему самый быстродействующий яд.

Глава 41

С момента разлуки Тины и Закарии прошло почти три месяца.

И вот, неделю назад, до Вайтхолла дошли вести, что принц Рэндалл пошел на поправку и делегация Ардена возвращается из Аталаса.

Все это время Тина провела с детьми в Деревне Предков и вернулась в замок совсем недавно. Она даже отвыкла от жизни в Вайтхолле. Благо, к прежним обязанностям ее пока не привлекали, поручив просто смотреть за детьми. За время пребывания в Деревне Райнер и Рэн до того привыкли к ней, что напрочь отказывались оставаться с нянями. Поэтому Тина дни напролет проводила с мальчишками. Изану тоже очень привязался к ним и всюду следовал хвостиком.

За три месяца отсутствия Закарии их сын подрос и стал выговаривать много новых слов. Тина понемногу обучала его северному наречию и надеялась, что от папы он обучится и восточному.

По словам гонца, они увидят Закарию уже через пару часов. Совсем скоро их семья воссоединится.

Уложив Райнера и Рэна спать, Тина отнесла заснувшего Изану в свою комнату и стала готовиться к встрече. У нее все валилось из рук от волнения, но она упрямо продолжала вычесывать длинные локоны, потому что Закария любил, когда она распускала для него волосы. Закончив с прической, она умастилась благовонием, подвела глаза сурьмой и надела любимое платье – не персиковое, которое долгие годы было единственной нарядной вещью в ее гардеробе. Специально для нее Закария заказал у портнихи несколько красивых платьев, которые Тина стеснялась носить первое время. Ей казалось, что она недостойна этих нарядов. Сейчас же она вертелась перед зеркалом в длинном изумрудном платье с расшитым атласными нитями поясом и кружевным воротом, придирчиво осматривая себя. Счастливая, с блестящими от радости глазами, уверенная в себе, красивая – такой ее сделал Закария преданной любовью, заботой и лаской.

Тина еще раз покрутилась у зеркала и уже хотела подобрать украшение для волос, как вдруг услышала тихий стук. Сердце ухнуло в пропасть от осознания, кто стоял по ту сторону.

В следующее мгновение дверь отворилась, и на пороге появился Закария. Ее любимый муж.

Тина радостно вскрикнула и бросилась ему навстречу, едва не запутавшись в подоле длинного платья. Закария обхватил ее за талию и закружил в объятиях.

– Моя красавица, моя любимая, моя Тина! – Каждое слово он сопровождал поцелуями в щеки, лоб, губы и шею.

Тина смеялась и плакала, лихорадочно прижимаясь губами к нагретой майским солнцем коже. Когда Закария поставил ее на пол, она стала внимательно изучать его лицо. За эти месяцы он сильно похудел и побледнел, но больше всего изменились его глаза. В них больше не мерцали золотистые крапинки, а радужка была полностью зеленой с едва заметными медовыми прожилками.

– Закари, все хорошо? – с тревогой спросила она, пытаясь понять причину изменений.

– Да, теперь все будет хорошо. – Он улыбнулся, но Тина заметила в его взгляде печаль. – Я потом все-все тебе расскажу. Изану спит?

– Да, он в детской. – Тина, прислушиваясь, посмотрела на дверь, ведущую в соседнюю комнату.

Закария кивнул и еще раз поцеловал ее в губы. Нежно, но с таким жаром, что она вмиг обмякла в его объятиях.

– Закари… – выдохнула она, прижимаясь к нему всем телом.

Ей столько всего нужно было спросить, узнать, а также навестить свою госпожу, но сейчас ее мысли путались и все, что имело значение, – это родные глаза, теплые руки и мягкие губы. Она снова потянулась к нему, чтобы поцеловать, но Закария вдруг отстранился.

– Постой. – Он загадочно улыбнулся и погладил сбитую с толку Тину по щеке. – Я приготовил тебе сюрприз.

Закария выпустил ее из объятий и отступил к двери.

– Что за сюрприз?

Он открыл дверь и кивнул кому-то, приглашая в комнату.

Тина зажала рот руками, чтобы заглушить изумленный возглас, когда на пороге появилась высокая круглолицая девушка. Она сильно изменилась с их последней встречи и стала совсем взрослой, но Тина все равно узнала ее. По щекам градом потекли слезы, а тело будто одеревенело.

– Тина… ты и правда жива. – Мира поморщилась и с громким всхлипом бросилась в объятия старшей сестры. – Это правда ты? Это ты!

Они опустились на пол, не в силах стоять от переполнявших их чувств, но не разорвали крепких объятий. Тина ощупывала лицо сестры, не веря в происходящее, а Мира плакала навзрыд.

– Мы с Хельгой считали тебя мертвой. Мы так… так… скучали по тебе…

– Как ты здесь оказалась?

Тина подняла полные слез глаза на Закарию, но тот лишь пожал плечами, давая понять, что расскажет позже.

– Я пойду к Изану, – тихо сказал он и, на ходу погладив Тину по волосам, скрылся за дверью детской комнаты.

Мира обхватила ее лицо ладонями и улыбнулась со слезами на глазах.

– Невероятно, – шмыгнула носом Тина. – Ты так выросла, такая красавица. Как ты здесь…

– Закария забрал меня от родителей.

И Мира рассказала ей все. О том, как Закария пришел в их дом, объяснил им, кто он такой, открыл Мире правду о Тине и помог избежать нежеланного брака.

Тина не могла в это поверить. Ее любимая маленькая сестренка, чей браслет она берегла как самое ценное сокровище, теперь была рядом.

Они разговаривали почти до ночи. Делились друг с другом тем, что им пришлось пережить за годы разлуки. Тина узнала, что их средняя сестра Хельга уже замужем и счастлива в браке, а родители… Эта рана на ее сердце заживет еще не скоро.

Когда Изану проснулся, Мира не хотела спускать его с рук и сказала, что никогда прежде не видела такого красивого ребенка. Племяннику она тоже приглянулась. Он трепал ее длинную косу, играл с бусами и даже разрешил поцеловать себя в румяную щечку.

Закария тактично оставил их одних и вернулся лишь к ночи, когда Мира ушла в отведенную ей комнату.

– Я так скучал по тебе, – прошептал Закария, когда они лежали в постели, обнаженные и уставшие.

Он рассказал ей все, что произошло за три месяца разлуки. И про семейный суд над Авророй, и про Великий Совет, и про самоубийство Артура, о котором она уже была наслышана, и про то, что во время сражения в Сентроуском лесу Закария лишился способностей адепта.

– Ты жалеешь об утраченной силе? – Тина очертила руну на его груди, и он ответил ей нежным поцелуем. Его взгляд оставался задумчивым и немного отстраненным.

– После изгнания я ненавидел все, что во мне было от Ордена: воспоминания, татуировки, способности. Теперь, лишившись сил, я понял, что это была важная часть меня. Я чувствую себя слабым, неполноценным, и это гложет меня. – Сказав это, Закария облегченно выдохнул, как будто нес неподъемный груз и только сейчас, когда выговорился, наконец-то освободился от него.

Тина прильнула к нему и ощутила обнаженным телом жар, исходивший от кожи Закарии.

– Со временем привыкнешь, – шепнула она и покрыла поцелуями его щеку, подбородок, губы.

Тина не стала говорить, что в этом нет ничего страшного. Она понимала, что такие раны не проходят бесследно и ему требуется время, чтобы свыкнуться с потерей. Как и ей смириться со своими.

– Родители даже не спросили обо мне. Даже мама…

Она не смогла справиться с эмоциями и тихо заплакала от обиды, тоски по отчему дому и чувства собственной никчемности. Закария прижал ее к себе, зарывшись пальцами в распущенные волосы, и позволил ей выплакаться. Когда она успокоилась, он нежно провел подушечками пальцев по ее старому шраму на скуле. Благодаря его трепетным прикосновениям Тина перестала стыдиться и считать себя уродиной.

– Мне жаль твоих родителей, Тина. Они живут без любви к друг другу и родным детям. Единственная радость в их жизни – подачки от царя, который и сам презирает их за предательство дочери. Что это за жизнь?

– Как видишь, они думают иначе.

Закария сжал челюсть.

– Тина, даже если мне предложат все богатства мира, я скорее отрежу себе язык или сгнию в гробу, чем откажусь от тебя и нашего сына. Вы с Изану – самое дорогое, что у меня есть. А ты… – Он улыбнулся так нежно и открыто, как улыбался только ей одной. – Ты мой свет, Тина, мое самое большое счастье, моя надежда.

Ее сердце, почти обратившееся в глыбу льда от боли предательства родителей, оттаяло и защемило от нежности.

Тина прижалась губами к его рту. Поцелуй был долгим, трепетным и чувственным. Потом Закария спустился к ее шее и прочертил губами влажную дорожку к солнечному сплетению, где красовалась брачная руна в виде полуночника. Он блуждал ладонями по ее коже, лаская каждый изгиб тела, и медленно скользил к бедрам. Когда его пальцы наконец-то коснулись чувствительной точки, Тина закрыла рукой рот, чтобы не разбудить стонами спящего в соседней комнате Изану.

Усмехнувшись, Закария прикусил нежную грудь, и даже прижатая к губам ладонь не смогла заглушить ее сладостный вскрик.

– Если Изану проснется, сам будешь его баюкать, – задыхаясь от страсти, прошептала Тина.

Закария еще больше развеселился, окинул ее совершенно бесстыжим взглядом и облизнул сосок.

– Я куплю нам дом. – Он начал осыпать дразнящими поцелуями ее живот. – Просторный, уютный. – Прочертил языком линию вокруг пупка, и Тина всхлипнула от нестерпимого желания. – У Изану и твоей сестры будут свои комнаты, и за прочными стенами они не услышат твои громкие стоны, пока я буду любить тебя ночами напролет.

Когда его губы достигли внутренней стороны бедра, Тина уже не могла сдерживаться и громко стонала, радуясь, что Изану обычно спит очень крепким сном. Она даже не подозревала, что слова Закарии были не просто мечтами, что он уже присмотрел для них красивый уютный дом недалеко от Вайтхолла и собирался купить его на деньги, скопленные за долгие годы службы на должности лидера элитного отряда принца. Тина не знала, что совсем скоро он, как и обещал когда-то, разобьет перед домом небольшой сад с виноградником, заведет трех котов и одного сторожевого пса, и они будут жить там маленькой, но дружной семьей.

Долго и счастливо.

Глава 42

Делегация Ардена гостила в столице Западного королевства почти две недели.

За это время Рэндалл немного оправился. Рана по-прежнему причиняла сильную боль, но он уже поднимался с кровати, самостоятельно передвигался и уверял всех, что ему стало гораздо лучше. И только Аврора знала, насколько ему тяжело. Когда они оставались наедине, она помогала ему переодеваться, мыться и даже кормила с рук, потому что любое лишнее движение приносило ему мучительную боль. Рана хоть и не задела жизненно важных органов, но была глубокой, и процесс заживления протекал долго. Лекарь настаивал, чтобы он задержался в Аталасе еще на несколько недель, но Рэндаллу было неприятно находиться в королевстве того, кто поддерживал Артура. А после известия о том, что его старший брат покончил с жизнью в темнице за два дня до казни, он еще сильнее уверился в своем решении вернуться домой. Самое сложное осталось позади, но Рэндалл понимал, что его ждало много нерешенных дел, и не мог больше прохлаждаться в чужом королевстве.

По возвращении домой Рэндалл первым делом распорядился о проведении официальной встречи с южанами, на которую явились Алан, Арон, Калеб и Тристан.

Осознание того, что Артура больше нет с ними, пробудило странное чувство. Рэндалл не испытывал особенной братской любви к нему, но радости или облегчения эта новость тоже не вызвала. За такой короткий срок он лишился сразу двух братьев. Наверное, то же самое чувствовали все Вейланды, потому что встреча прошла на удивление спокойно.

Рэндалл с отцом пришли к согласию, что отныне Арден – независимое королевство, но с небольшими условиями. Порт Ардена по-прежнему будет открыт для кораблей Юга без какого-либо налогообложения. Одна седьмая часть дохода с арденийских шахт будет, как и раньше, отправляться в казну Фортиса. А в случае возможных войн с другими королевствами Арден будет беспрекословно поддерживать Юг.

Рэндалл согласился на все условия, и Совет Ардена его поддержал. Это была не самая большая плата за то, к чему арденийцы стремились полтора столетия. Они наконец-то стали свободными, а Рэндалл – тем, кем его всегда хотел видеть дедушка.

Освободителем и королем Ардена.

Мирный договор был подписан Рэндаллом и Ароном. Свидетелем выступал молодой царь Кай, который прибыл в Арден из Аталаса и планировал погостить несколько недель.

После завершения встречи Рэндалл собирался немедленно отправиться в детскую. Теперь он каждую свободную минуту стремился проводить с детьми, чтобы наверстать упущенное из-за вынужденной разлуки время.

Но отец задержал его.

– Рэндалл, мы можем поговорить? – спросил он тихо и сбивчиво.

– Конечно. – Рэндалл, уже успевший дойти до двери, вернулся к столу и сел в кресло.

Алан кивнул стражникам, оставшимся в зале Совета, и те вышли.

– О чем ты хотел поговорить?

Алан опустил голову и нервно затеребил ниточку, торчащую из вышивки камзола. Он хмурился, жевал нижнюю губу и всем своим видом напоминал провинившегося ребенка. Рэндаллу стало неуютно от того, каким жалким выглядел некогда статный король.

– Я хотел… хотел… – Алан тяжело вздохнул, а потом поднял на Рэндалла взгляд, полный боли и тоски. – Я хотел извиниться перед тобой…

Рэндалл так резко вздохнул, что спину пронзила острая боль. Он сжал челюсти и постарался делать короткие и частые вдохи, чтобы грудь сильно не вздымалась.

– Извиниться? – недоверчиво переспросил он. – За что именно?

Тристан поведал ему, что сначала Алан собирался поддержать Артура, лишь бы не признавать слабость перед всеми правителями Материка.

– За все, – ответил Алан с обреченностью и каким-то неведомым для Рэндалла облегчением.

Нахмурив брови, он продолжал смотреть на отца, и тогда Алан стал говорить. То, что Рэндалл мечтал услышать долгие годы.

– Прости за то, что не был тем отцом, которого ты заслуживал. За то, что получал от меня только бездушие и презрение.

– Я результат твоей самой гнусной ошибки, – равнодушно отозвался Рэндалл. По его виску скатилась холодная капля пота от того, как много усилий он прикладывал, чтобы держать спину прямо и дышать размеренно и спокойно. – Мне понятно твое отвращение ко мне.

– Нет. – Алан покачал головой. – Это не так. Я не испытывал к тебе отвращения.

– Неправда.

– Правда. Не было ни отвращения, ни ненависти. Только страх.

– Страх? – Рэндалл выгнул бровь, совершенно не понимая, что несет отец. Может быть, у него очередной припадок от снадобий, которыми пичкал его Артур?

– Я боялся тебя.

– Не понимаю, – сдавленно прошептал Рэндалл. Горло словно перетянули прочным канатом.

– Ты хоть осознаешь, как сильно похож на свою мать? Каждый раз, глядя в твои глаза, я вижу ее. Даже сейчас. Я вижу ее полный разочарования и боли взгляд. Так она… – Алан осекся, а потом заговорил едва различимым шепотом: – Так она смотрела на меня той ночью. Той ночью в ее изумительно прекрасных глазах, которые всегда глядели на меня с нежностью и любовью, появились боль от предательства и разочарование. И этот взгляд долгие годы преследовал меня в повторяющихся кошмарах. А потом, когда ты приехал в Голдкасл, я увидел этот взгляд будто наяву. Точно такой же. Один в один. И мне было страшно. Как будто той ночью ты находился там, в этой чертовой комнате, где я потерял контроль и навсегда утратил все хорошее, что во мне было. Как будто ты был свидетелем моего предательства.

Руки Рэндалла мелко дрожали, и он сжал их в кулаки.

– И поэтому ты решил сделать все, чтобы я чувствовал себя в твоем доме лишним? Чтобы никогда не забывал, кто я?

– Я отчаянно хотел, чтобы ты хоть раз оступился. Проявил оплошность, показал темную сторону, грязную бастардову сущность, чтобы я не чувствовал разъедающую вину, чтобы я возненавидел того, из-за кого моя любимая оказалась прикована к постели.

– Это случилось из-за тебя. Если бы ты не был похотливым животным, она бы не забеременела мной, – горько усмехнулся Рэндалл, всеми силами пытаясь сдержать рвавшегося наружу демона.

Лицо Алана сморщилось подобно прелому яблоку, и он стал выглядеть еще старше.

– Так и есть, поэтому я хотел ненавидеть тебя, чтобы утихомирить ненависть к самому себе. Но ты не давал мне ни шанса. Всегда холодный, сдержанный, правильный до мозга костей и раздражающе благородный. Истинный Корвин. И ты ничего не унаследовал от меня. Абсолютно ничего. Как будто Единый решил, что любая, даже самая малая схожесть со мной запятнает твою чистую душу. Ты оступился лишь один раз. Когда узнал, что я натворил. Но даже это не облегчило мои мучения, – потому что я видел в твоих глазах такую боль, с какой моя собственная не шла ни в какое сравнение.

Алан посмотрел на него так, что Рэндаллу захотелось его ударить прямо как тогда, восемь лет назад. Накричать за то, что долгие годы прятал этот полный любви и раскаяния взгляд, хотя он так в нем нуждался.

– Почему ты говоришь мне все это сейчас? – спросил он, глотая кислое на вкус разочарование.

Алан смотрел на него не отрываясь, будто опасался, что Рэндалл в любую секунду может исчезнуть.

– Мое здоровье пошатнулось не из-за Артура, а задолго до него. Твоя смерть стала для меня тяжелым ударом. Я и сам не ожидал, что буду так по тебе скорбеть. Ты был единственной ниточкой, которая связывала меня с твоей матерью. И только потеряв, я осознал, насколько сильно любил тебя. Прости меня, если сможешь.

Губы Рэндалла дрожали, а демон внутри него уже не бесновался от ярости, а тихо плакал. Потому что был и не демоном вовсе, а несчастным мальчиком, который нуждался в отцовской любви, но натолкнулся на холодную стену презрения и равнодушия.

– Я прощаю тебя, отец. – Он поднялся с кресла, стараясь игнорировать боль в спине, а затем приблизился к отцу и слегка похлопал его по плечу. – Давно простил. Вот только сможешь ли ты простить себя? Не только за меня. За всех нас. За Артура, которого ты не замечал из-за болезни, что привело его к нездоровой жажде власти. За Арона, которого с детства готовил к правлению, а потом просто взял и выкинул с шахматной доски, словно лишнюю фигуру, мешавшую превосходной партии. За Калеба, которого никогда не спрашивал, чего он желает на самом деле. За Тристана, в которого никогда не верил и не хотел замечать удивительных качеств, которые и сейчас могли бы сделать его лучшим кандидатом в короли Юга. И наконец, за Уилла, которого из-за слепой любви ты растил как комнатное растение да так перестарался, что он сломался при первых же серьезных бедах. Ты сможешь простить себя, папа?

Рэндалл не стал дожидаться ответа и ушел, оставив его наедине со своими собственными демонами.

Когда он пришел в детскую, на него тут же набросились Райнер и Рэн. Они обнимали его за ноги и просились на руки. Рэндалл смотрел на них с любовью, которая просто не умещалась у него в сердце.

– Потерпите, мальчики, как только оправлюсь от ранения, с рук вас спускать не буду. – Он ласково потрепал их по макушкам и сел на диван у окна. Дети сразу полезли к нему на колени, наперебой что-то лопоча и показывая новые игрушки, которые им настрогали из дерева Нил и Сэмми.

– Рэндалл, с тобой все хорошо? – заботливо спросила Аврора, сев рядом, и поцеловала его в щеку.

– Да, теперь все хорошо, – совершенно искренне ответил он.

Глава 43

Через несколько дней после собрания Арден покинули Кай с Дирком, взяв с Рэндалла и Авроры обещание, что теперь они будут приезжать в Колдхейм почаще. Следом за ними уехали Арон и Калеб с отцом.

Напоследок Рэндалл извинился перед Калебом за похищение возлюбленной.

– Я бы не стал причинять ей вред, даже если бы ты не согласился мне помочь, – искренне сказал он, когда прощался с братом.

Калеб снисходительно покачал головой.

– Для будущего короля ты слишком честен и справедлив.

– Но я бы сослал ее в Дальние земли и позаботился о том, чтобы ты ее никогда не нашел, – добавил Рэндалл абсолютно серьезно.

– А это уже слова истинного короля, хладнокровного и расчетливого. – На губах Калеба появилась слабая улыбка.

– Но я все-таки не понимаю, каково тебе жить с одной женщиной, а любить другую. Ты не устал?

Калеб нахмурился.

– Устал. Мое сердце словно разорвано пополам. Но это моя проблема, и тебя она совсем не касается.

Рэндалл согласно кивнул.

После их отъезда в замке остался лишь Тристан. Но и он планировал скоро отчалить.

– На самом деле я приехал в Аэран вовсе не из-за Совета, – сказал Тристан, когда они втроем собрались в кабинете Рэндалла после сытного ужина.

После смерти Артура Тристан стал более угрюмым, но Рэндалл понимал его чувства. Знал, что это именно он дал старшему брату яд перед казнью, и представлял, какой груз лег ему на плечи.

– Только не говори, что соскучился. Думаю, после всего случившегося ты как минимум год не захочешь видеть наши лица, – пошутила Аврора. Она сидела рядом с Рэндаллом и без остановки поглаживала его плечо, словно без прикосновений к нему не могла свободно дышать. Это чувство было хорошо знакомо Рэндаллу.

Тристан усмехнулся, но этот смешок почему-то вышел печальным.

– Ты как всегда проницательна, маленькая княжна. Или мне теперь называть тебя маленькой королевой?

Закатив глаза, Аврора цокнула и покачала головой.

– Я и правда теперь не скоро смогу наведаться в Арден, поэтому приехал попрощаться.

Рэндалл и Аврора обменялись настороженными взглядами, а потом одновременно спросили:

– Что значит попрощаться?

Тристан нахмурился и отвернулся к окну, через которое виднелось ночное небо, окрасившееся в густой черничный цвет. А затем рассказал, в какую опасную игру собрался вступить.

– Ты уверен? – взволнованно спросила Аврора, когда Тристан замолчал. – Может быть, передумаешь? Это необязательно. Мы что-нибудь придумаем и справимся вместе.

Ее глаза наполнились слезами. Рэндалл сжал ее вмиг похолодевшую ладонь, не спуская с Тристана серьезного взгляда.

– Она права, брат, тебе незачем это делать. Мы найдем того, кто пытается тебя убить. Обещаю.

Тристан одарил их еще одной снисходительной улыбкой.

– Я правда ценю, что вы так печетесь обо мне, дети мои. Но не забывайте, кто из нас троих основал самую мощную шпионскую гильдию. Я докопаюсь до правды и обязательно вернусь, чтобы скрасить вашу унылую размеренную жизнь сумасбродными выходками. – Он поднялся с дивана. – Меня уже ждет экипаж, пора прощаться.

Тристан развел руки в стороны, и Аврора бросилась ему в объятия.

– Я буду очень скучать, – всхлипнула она, и у Рэндалла защемило сердце.

Теперь он крайне редко видел такую Аврору, хрупкую и сентиментальную, – только в кругу самых близких.

– Ну-ну, не плачь, сестренка, мы обязательно увидимся. – Тристан прижал ее к груди и поцеловал в макушку. – Будь умницей и не давай спуску нашему заморышу.

Услышав старое прозвище, Рэндалл недовольно цокнул, но, когда Аврора отстранилась от Тристана, обнял его так крепко, что чуть не всхлипнул сам от боли в ране.

– Береги себя.

Рэндалл несколько раз моргнул и прочистил горло. Не хватало еще расплакаться при Тристане. Его самолюбие тогда точно пробьет потолок.

– И ты береги себя, жену и детей, – отозвался Тристан и осторожно похлопал его по плечу, избегая раны. – И ты помнишь свое обещание?

– Какое?

– Если обзаведетесь еще одним ребенком, назовите моим именем.

– Договорились. – Рэндалл улыбнулся, с трудом борясь с болью расставания. – Решай свои дела и возвращайся скорее, брат.

Тристан уехал, а спустя несколько недель до Ардена дошли страшные известия, что на берегу Санривера нашли принца с торчащим из груди ножом. Судя по состоянию его тела, он пролежал в воде не один день, а опознать его удалось лишь по длинным черным волосам и знаменитой серьге в виде кинжала с бриллиантом на рукояти. Эта новость повергла в ужас все королевство и чуть не свела в могилу королеву Мари, которая после смерти Артура заявила Тристану, что никогда не простит ему предательство.

После того как гонец, прибывший с печальным известием, покинул Вайтхолл, Аврора плакала на плече Рэндалла в их спальне.

– Не могу в это поверить.

– Ты же знаешь, что это все постановка. С ним все в порядке. Тристан жив. – Рэндалл говорил шепотом, словно опасался, что кто-то сможет подслушать их разговор за закрытыми дверьми спальни. Он гладил ее короткие волосы и плечи, целовал мокрое от слез лицо.

– Знаю, но мне так тяжело на душе оттого, что он там совсем один.

– Он не один. С ним его верные люди, гильдия, а еще Кристин с Флоренс. Они обе так преданы Тристану, что убьют любого, кто приблизится к нему. Как только он найдет того, кто объявил на него охоту, то сразу вернется.

Аврора громко шмыгнула носом, словно слова Рэндалла не убедили ее.

– Ну, и я позаботился, чтобы пара моих верных людей присмотрели за ним. Поэтому я могу назвать точное местонахождение твоего лучшего друга. – Рэндалл ободряюще улыбнулся ей и подмигнул.

Аврора перестала плакать и с удивлением посмотрела на него.

– Как?

Он растянул губы в широкой улыбке.

– Не у одного Тристана имеются шпионы в подчинении. И ты ведь не думала, что я оставлю любимого брата без поддержки?

Аврора облегченно выдохнула и крепче обняла мужа.

– Любимый брат? – переспросила она после нескольких минут молчания.

– Только не смей ему говорить, а то лопнет от непомерно раздувшегося самомнения.

Аврора тихо хихикнула, а Рэндалл тяжело вздохнул, понимая, что ему предстоит отправиться в Фортис на похороны.

– Можно я останусь здесь? – спросила Аврора, когда он поделился своими планами. – Ты же знаешь, что я не смогу правдоподобно отыграть скорбь, а Райнеру и Рэну снова придется остаться без нас.

– Не езжай, если не хочешь. Я дам тебе не менее важное поручение.

– Какое?

Рэндалл загадочно улыбнулся и, мягко сжав подбородок Авроры, поцеловал ее в губы, а затем отстранился и серьезно ответил:

– Начинай подготовку к нашей коронации.

* * *

На похоронах четвертого принца Юга собралась вся знать Фортиса.

Рэндалл искренне жалел, что здесь не было самого Тристана. Он бы умер со смеху, наблюдая за тем, как заходятся в истерических рыданиях те, кто всю жизнь презирал его и обливал помоями, называя самым недостойным из принцев Вейландов.

Рэндалл тоже играл свою роль. Он даже сумел пустить скупую слезу над гробом, в котором лежал узник из тюрьмы, где содержались одни из самых опасных преступников.

На похоронах присутствовали и Калеб с Ароном. По их поведению Рэндалл никак не мог понять, знают они правду или нет, но спрашивать не рискнул. При виде королевской четы его сердце екнуло от боли. С их последней встречи Алан словно постарел на десяток лет, а Мари… Потерять трех сыновей всего за несколько месяцев – испытание не под силу даже такой сильной женщине. Ее былые красота и стать исчезли бесследно, оставив лишь невзрачную тусклую тень.

Когда похороны завершились, Рэндалл заметил, что Мари не собирается уходить. Она подошла к свежей могиле Тристана. Всю церемонию она держалась стойко, безмолвно плакала, как и подобает истинной королеве. Но когда все разошлись, Мари приказала страже отдалиться на почтительное расстояние, чтобы ее никто не услышал, а потом рухнула на землю и громко разрыдалась, зарываясь пальцами во влажную после майской грозы землю.

Рэндалл стоял среди сиреневых кустов и ждал, пока она со слезами выплеснет всю свою боль и скорбь. Когда ее рыдания стихли, он вышел из укрытия, тихо приблизился к мачехе и присел рядом. Она покосилась на него, но даже не попыталась вытереть слезы или поправить растрепавшуюся прическу и съехавшую набок траурную вуаль.

– Все беды начались после твоего возвращения, – хриплым от слез голосом сказала Мари.

Рэндалл должен был возмутиться, но он понимал, что сломленный смертью детей родитель не способен мыслить здраво.

– Если вам легче от мысли, что я во всем виноват, можете даже проклинать меня, – равнодушно отозвался он. Он столько лет прожил с чувством вины и ненависти к самому себе, что чужие обвинения его больше не трогали.

– Я бы рада, Рэндалл. Вот только понимаю, что твоей вины нет. Лишь наша с Аланом.

Ее слова застали его врасплох, и Рэндалл изумленно уставился на женщину.

– Мы не сумели воспитать сыновей должным образом, и они стали врагами друг другу. Мои мальчики… – Ее голос понизился до дрожащего шепота. – Такая ужасная смерть постигла их всех, и Уилла, и Артура, и…

Мари снова расплакалась, и Рэндалл обнял ее за плечи.

– Тристан… Он всегда был таким сильным, таким… а я предала его, обвинила в смерти Артура. – Ее худые плечи тряслись, а из горла вырывались булькающие звуки, словно она вот-вот задохнется от рыданий. – Если бы я только знала, что то был наш последний разговор, я бы сказала, как сильно его люблю и горжусь им.

Рэндалл не смог больше терпеть. Обнимая Мари, он почему-то подумал о своей маме в последние минуты ее жизни. Ей было так больно, а он не знал, как помочь. Может, Мари и не была его матерью, но она никогда не причиняла ему зла. Она единственная была рядом, когда еще мальчишкой Рэндалл чуть не умер от зимней хвори. Пришло время возвращать долги.

Он склонился к ней и зашептал на ухо то, что способно было вернуть сломленной королеве крупицу надежды. Когда он договорил, Мари уже не плакала и смотрела на него ошарашенным взглядом.

– Значит, в этой могиле не мой сын, а какой-то безымянный преступник? – едва слышно прошептала она и с опаской огляделась, чтобы убедиться, что их не подслушивают.

Рэндалл кивнул.

– Только сохраните хотя бы этот секрет. Иначе вы лишитесь последнего шанса, и Тристан вас точно никогда не простит. Вы ведь его знаете. Он умеет ненавидеть так же горячо и неистово, как и любить.

Он поднялся с земли, отряхнулся и ушел с фамильного кладбища Вейландов.

Теперь ему предстояла дорога домой, к Авроре, Райнеру и Рэну.

Рэндалла ждала его семья – настоящая, преданная и любящая.

Глава 44

В воздухе висел сладкий аромат цветущей сирени и пропитанной дождевой водой земли. Небо все еще было низким и хмурым, но редкие солнечные лучи пронизывали тяжелые грозовые тучи и скользили по влажному стеклу вместе с остатками дождевых капель.

Тристан сидел на подоконнике и листал миниатюрную книгу в старом ветхом переплете. Рядом возвышалась внушительная стопка книг, каждую из которых он планировал перелистать в поисках нужного.

Дверь скромно обставленной, но чистой и уютной комнатки в трактире, где Тристан жил последние четыре дня, тихо скрипнула. Порог переступила Кристин, облаченная в одежду обычной горожанки, которая смотрелась на ее статной фигуре непривычно и нелепо.

– Как все прошло? – спросил он, окинув ее мимолетным взглядом, и вернулся к своему занятию.

– Зря ты не пошел. Думала, что не выдержу и расхохочусь прямо посреди прощальной речи лорда Грассена. Он так усердствовал в эпитетах и похвале твоим благородству и чести, что мне казалось, он возьмет да и прыгнет в могилу от горечи потери.

Тристан весело фыркнул.

– Помнится, он угрожал, что своими же руками отправит меня в могилу, когда застукал в постели дочери.

– Видимо, в постели ты не сильно старался, потому что юная леди Грассен не почтила твою память своим присутствием.

Тристана это ничуть не опечалило. Столь болтливой и неумелой девушки в его койке никогда не было, собственно, именно поэтому он и не довел дело до конца. Он усмехнулся собственным мыслям, но улыбка быстро померкла.

– Как она? – спросил он, с деланым сосредоточием изучая истончившиеся от времени страницы.

Воспоминания о прошедших неделях вихрем пронеслись в голове, оставляя на губах привкус пепла. Тело Артура было сожжено без прощальной церемонии. Урну с прахом хотели захоронить за оградой кладбища, но Тристану удалось уговорить Совет и отца упокоить душу мятежного принца в фамильном склепе. Он сделал это ради матушки. Хотя вряд ли это могло облегчить ее боль или его собственную.

Кристин подошла к окну и прислонилась плечом к стене.

– Тебе рассказать правду или усыпить совесть сладкой ложью?

– Усыпить совесть? – Тристан дернулся и случайно порвал уголок страницы. – Она обвинила меня в предательстве, хотя сама предавала не раз.

Он закрыл томик и положил к уже просмотренным. Потом взял с подоконника пергамент, макнул перо в чернильницу, нацарапал два имени и взялся за следующую книгу.

– Она твоя мать и любит всех сыновей без исключения. Прояви милосердие, хотя бы расскажи ей, что жив. Рэндаллу и Авроре ведь рассказал.

– Расскажу, когда найду преследователя и сотру его в порошок.

– Это может занять месяцы или даже годы! – Кристин сердито толкнула его в плечо, но грубый жест быстро сменился ласковым поглаживанием его коротко стриженных волос. – Так непривычно видеть тебя с такой прической.

Она ловко сменила тему, понимая, что спорить с Тристаном бесполезно – можно нарваться на крупную ссору. Он пропустил пальцы через остриженные пряди и недовольно поежился.

– Сам не могу привыкнуть, чувствую себя голым.

Тристан носил волосы длиной до плеч, сколько себя помнил, а сейчас будто утратил важную часть себя, как бы глупо это ни звучало.

Но это лишь временная мера.

Он найдет того, кто пытается его убить, поправит дела гильдии и вернет себе и привычный облик, и прежнюю жизнь.

А пока…

– Тебе совсем нечем заняться в этом богом забытом трактире? Что ты ищешь в книгах? – Кристин недовольно сморщила покрытый едва заметными веснушками нос и взяла с подоконника пергамент, на котором Тристан все утро делал пометки.

– Кьелл, Эллин, Бронт, Фабиан, Кайл, Кэмерон, Айден, Гилберт, Люциан… – Кристин удивленно изогнула брови. – Это что, имена?

– Твоя проницательность меня пугает, кузина, – в притворном благоговении и ужасе выдохнул Тристан, за что получил слабый, но весьма ощутимый тычок в бок, заставивший его охнуть от боли. Эта бестия отлично знала, что недавно зажившая рана находилась именно там.

– Зачем они тебе?

– Как зачем? Теперь, когда Тристан Вейланд официально мертв – хоть и временно, – я должен выбрать другое достойное имя.

– И для этого ты ограбил городскую библиотеку? – фыркнула Кристин, продолжая изучать список. – Нельзя просто назваться любым распространенным на Юге именем?

Тристан оскорбленно цокнул:

– Любое – не для меня. Нужно что-то особенное и звучное.

Кристин закатила глаза, а потом продолжила читать вслух:

– Одрер… Ордерион, Дектан, Диос, Натан, Никос… Амир?! – Она выпучила глаза. – Ты серьезно?

– Чем тебе не угодил Амир? Звучит красиво, а на языке мереасцев означает «принц» или «правитель». Мне подходит. – Тристан с невозмутимым видом продолжил листать книгу, как вдруг наткнулся на имя, которое ему сразу понравилось. И как он сам его не вспомнил?

– Трис, ты вообще видел мереасцев? Они загорелые, смуглые, крепкие, как воины Севера, и чаще всего кудрявые. Ты совершенно не похож на жителя Малого Материка. И такое имя будет привлекать к тебе лишнее внимание! – Кристин раздраженно вздохнула, всем своим видом показывая негодование от того, что ей приходилось объяснять ему очевидные вещи.

– Ладно-ладно, прекрати нудить, ты становишься похожа на Рэндалла, а я еще не успел по нему соскучиться.

Тристан закрыл книгу и спрыгнул с высокого подоконника. К этому времени солнце полностью выглянуло из-за туч, и оконное стекло нагрелось до предела, отчего он вспотел.

Он начал перебирать вещи в небольшом сундуке, заодно составляя в голове план для будущей миссии.

– Из этого списка мне больше всего понравился Фабиан.

– Я уже выбрал. – Тристан вытащил пару чистых штанов и светлую рубашку, после чего направился в умывальную. – Отныне называй меня Кристиан.

– Это имя похоже на мое!

Он широко улыбнулся, наслаждаясь ее раздраженным видом.

– Не жадничай, кузина. Просто это имя созвучно с моим. Тристан – Кристиан. Трис – Крис. Идеально!

Кристин фыркнула и села на освободившееся место на подоконнике.

– Зачем ты вообще меня позвал? У меня были другие планы.

– Нам нужно обговорить детали поездки на Запад.

Тристан, точнее, уже Крис, как он мысленно себя поправил, замер у открытой двери.

– На Запад? – удивленно переспросила Кристин. – Разве ты не собирался начать поиски преследователя?

– Именно, но сначала мне нужно вернуть должок.

– Какой?

– Я обещал одной очаровательной девушке помочь в обмен на сведения об отце.

Кристин нахмурилась. Она явно поняла, к чему клонит Тристан, и это ей не понравилось.

– И что ты обещал этой чертовке?

Тристан снова улыбнулся, и в этот раз улыбка достигла его сердца, осветив тьму, поглотившую его душу после всех пережитых потерь и испытаний.

– Я обещал, что помогу ей сбежать из Изумрудного дворца. И я сделаю это, чего бы мне это ни стоило.

Глава 45

Лето в Ардене выдалось жарким – так сетовали горожане, но Рэндалл, привыкший к зною Тургота, не замечал этого, да и времени на жалобы по поводу погоды у него не было. После возвращения из Аталаса на него свалилось столько дел, что ему приходилось просыпаться засветло и ложиться спать глубокой ночью. Но Рэндалла не пугали трудности. Он наконец-то был дома, в окружении преданных и любящих людей, рядом со своей семьей. А тяжелая ноша в виде короны Ардена была не самой высокой платой за столь долгожданное счастье.

Хотя, по правде говоря, корону Ардана Корвина он еще не носил. Этой чести он удостоится после официальной коронации.

Сегодня.

Подготовка заняла два месяца. А самым большим камнем преткновения для более раннего проведения церемонии было его непреклонное желание короновать Аврору. Рэндалл настаивал, чтобы она стала не просто королевой-консортом, а правящей королевой, равной ему во всем. Он знал, что ей это не нужно и она вряд ли будет уделять политике столько же времени, как в его отсутствие. Но он хотел быть уверенным, что больше никто не посмеет ею помыкать и распоряжаться ее судьбой. Члены Совета долго не хотели давать согласие, но Рэндалл не был бы собой, если бы не сумел их переубедить.

И вот этот день настал.

Рэндалл еще не успел облачиться в парадный костюм, поскольку ранним утром лично отправился к ювелиру. Ему совсем не понравилась одна деталь короны, и старому мастеру пришлось приложить все усилия, чтобы исправить оплошность всего за одну ночь. Рэндалл был непреклонен, потому что хотел добиться идеального результата. Потому что ее изготовили специально для Авроры. Не обычную тиару королевы-консорта, а полноценную корону правительницы Ардена.

– Рэндалл! – зло шикнула Нора, нагнав его у поворота в безлюдном коридоре Вайтхолла. – Церемония скоро начнется, а ты даже не переоделся! Где тебя носит?

– Ездил за короной Авроры, – будничным тоном ответил он.

– Не мог отправить кого-то из слуг? – возмутилась Нора и с раздражением дунула на рыжую прядь волос, выбившуюся из прически.

– Не мог, должен был лично убедиться, что все сделано, как я приказывал.

Нора покачала головой, а когда Рэндалл открыл шкатулку, восхищенно охнула.

– Она невероятна!

Он не смог сдержать довольной улыбки.

– Я же говорил. Раз ты здесь, то передай ее священнику, а мне и правда нужно поторопиться.

Нора забрала шкатулку из его рук, и Рэндалл собрался уходить, но резко остановился.

– Нора!

Служанка притормозила и, обернувшись, вопросительно выгнула бровь.

Рэндалл окинул ее подозрительным взглядом, а потом хмыкнул от посетившей его догадки. Как он сразу не заметил румянец на ее щеках?

– Ты пуговицы на платье криво застегнула. В следующий раз передай Марону, что он, как благородный воин моего отряда, должен следить за такими вещами.

Нора чуть не задохнулась от возмущения, но Рэндалл уже не стал ее слушать. Он развернулся и продолжил путь.

Сплетни по Вайтхоллу быстро распространялись, и до его ушей дошли слухи, что Нора ухаживала за Мароном, тяжело раненным во время сражения у Сентроуского леса, а потом это переросло в глубокую симпатию. Рэндалл знал свою служанку как облупленную. И то, что она уже больше трех месяцев спит с воином из его личного отряда и не подпускает к себе других мужчин, свидетельствовало о том, что Нора наконец-то влюбилась. Поэтому теперь Рэндалл коршуном следил за Мароном – он хоть и не был законченным бабником, но женское внимание любил, – чтобы не посмел обидеть его лучшую подругу.

Когда Рэндалл вошел в комнату, он на мгновение замер и забыл, зачем вообще пришел и какой важный и ответственный сегодня был день.

Его взору открылось зрелище невиданной красоты. Аврора стояла посреди комнаты и изучала свое отражение в зеркале. На ней было платье из роскошного синего атласа, верхнюю часть которого украшала искусная вышивка из мельчайших, как россыпь мерзлого снега, сапфиров и бриллиантов, а по атласной юбке струилось тончайшее дорогое кружево, изготовленное восточными ткачами специально для этого платья. Волосы Авроры, за последние месяцы отросшие до плеч, были завиты аккуратными крупными локонами, а передние пряди заколоты изящными шпильками в виде полумесяцев. Аврора выглядела хрупкой и нежной, но в то же время статной и горделивой. И даже тонкий шрам на лице не умалял ее ошеломительной красоты.

– Как я выгляжу? – смущенно спросила она, коснувшись ожерелья из лазурных сапфиров на белоснежной шее.

Рэндалл с трудом вспоминал хоть какие-то слова. Во рту пересохло от волнения, а язык прилип к нёбу.

– Ты невероятна, душа моя.

Он порывисто приблизился к ней и уже хотел завладеть ее нежными губами в настойчивом поцелуе, как вдруг услышал детский смех.

Рэндалл так обомлел от красоты супруги, что даже не заметил детей в покоях.

Райнера и Рэна тоже принарядили для торжества, но официальные костюмы явно не пришлись им по душе. Райнер недовольно дергал воротник с крупной бриллиантовой брошкой, а Рэн и вовсе пытался оторвать пуговицу от светло-зеленого жилета.

Рэндалл не смог сдержать улыбки умиления от того, как служанки тщательно причесали и прилизали непокорные кудрявые макушки мальчиков. Он мысленно делал ставки, через сколько минут они растреплют прически, вернув им первозданный неряшливо-очаровательный вид.

– Принц Райнер, вы сейчас брошь оторвете, прошу, не надо, – безнадежно взмолилась нянечка, но Райнер лишь засмеялся, демонстрируя ямочку на щеке.

– Рэндалл, тебе нужно скорее переодеться! – возмутилась Аврора, которая уже успела оправиться от смущения. – Церемония скоро начнется, а ты не готов.

Спустя полчаса Рэндалл уже сменил повседневную одежду на парадный костюм в белых и синих цветах и парадную мантию, прикрепленную к плечам золотыми брошами в виде воронов. Из украшений он надел только обручальный перстень и печатку с гербом Корвинов. Когда он вышел из спальни к Авроре, то не смог сдержать радостной улыбки от восхищения на ее лице.

Она хотела что-то сказать, но не успела.

Дверь в их комнату отворилась и порог переступил Закария в парадном боевом облачении лидера королевского отряда. Под руку он вел Тину, которая в честь торжества надела серебристое платье, а вместо привычной косы сделала прическу: волосы мягкими локонами спадали ей на плечи и скрывали шрам на лице. Рэндалл знал, что это было сделано ненамеренно – Тина давно перестала прятать свой шрам.

За четой Наари плелся новый камердинер Рэндалла Сэм Клейтон, сын Нила.

Как и обещал, Рэндалл сослал Томаса в Безымянные земли за предательство, но уже через месяц шпионы доложили, что его возлюбленная, которую удалось освободить из плена Артура, отправилась вслед за ним.

– Ваше Высочество, я пришла за детьми, а вас уже ждут! – Тина присела в реверансе и направилась к мальчикам.

– А где Изану? – спросила Аврора, оглядываясь на служанку.

– С Мирой и остальными гостями в главном зале.

Несколько недель назад Тина и Закария переехали в свой собственный дом и забрали с собой ее младшую сестру. Теперь Тина приходила в замок на работу лишь пару раз в неделю, чтобы больше времени проводить с сыном, но Аврора часто приглашала ее и Изану к себе в гости. Для нее Тина давно перестала быть просто служанкой.

– Дети, идемте в зал? Там будут настоящие рыцари! – заговорщически прошептала Тина, и мальчики тут же с радостью согласились.

Она вышла с детьми под руки, а Закария остался в покоях как личный сопровождающий королевской четы. Насколько знал Рэндалл, с минуты на минуту к нему должен был присоединиться Марон, его правая рука, но догадывался, почему тот пройдоха задерживается.

– Вы нервничаете, – задумчиво обратился Закария к Авроре.

Ее щеки покраснели, и она смущенно улыбнулась.

– Немного.

– Нет, вы сильно нервничаете. У вас сердце колотится так, будто вы пробежали вокруг Вайтхолла несколько кругов.

Аврора нахмурилась, а Рэндалл вместе с ней.

– Нет, у меня все в порядке с сердцебиением, – отрезала она.

Рэндалл на всякий случай наклонился и прижался ухом к ее груди. Вдруг Аврора и правда переволновалась, и ей нужно выпить успокоительное снадобье? Но сердце любимой билось размеренно и тихо.

– Закария, у тебя проблемы со слухом? – удивился Рэндалл.

Пусть он больше не был адептом, но его слух и зрение оставались более острыми, чем у большинства людей. Закария нахмурился, а потом побледнел и стремительно подошел к Авроре. Рэндаллу захотелось стукнуть бывшего адепта за то, что заставлял его жену волноваться еще больше.

– Нет. Я слышу, – не унимался Закария, а потом вдруг судорожно вздохнул и вытаращил глаза в изумлении.

Аврора и Рэндалл застыли в полной растерянности.

Сэм неловко топтался на месте у двери и явно нервничал из-за того, что они опоздают на свою собственную коронацию.

Закария смотрел на них так, будто вот-вот либо расплачется, либо рассмеется.

– Тебе нездоровится? – с неподдельной заботой спросил Рэндалл, сжав плечо воина.

Закария покачал головой и улыбнулся. Так широко и искренне, что Рэндалл ущипнул себя. Может, ему это снится?

– Поздравляю, – сказал Закария еле слышно.

На мгновение Рэндаллу показалось, что он увидел в его глазах золотистые искорки, но мираж быстро исчез.

– С чем? – настороженно спросила Аврора. – С коронацией?

Закария покачал головой.

– И вас, и себя поздравляю, – уточнил он. – Себя с тем, что ко мне, кажется, возвращаются способности. Моя сила покинула меня не навсегда! – Он неуверенно рассмеялся и взъерошил идеально причесанные по случаю церемонии волосы.

– А нас с… с чем? – Аврора смотрела на него как на сумасшедшего. А Закария вдруг опомнился и снова надел маску холодного равнодушия.

– Ваше Величество, у вас скоро будет дитя. Это его сердцебиение я услышал, а не ваше.

Аврора пошатнулась, и Рэндалл обхватил ее за плечи. Он переводил изумленный взгляд то на нее, то на Закарию, не веря своим ушам.

– Это точно? – переспросила Аврора и погладила плоский живот.

– Уверен. – Закария позволил себе слабую мягкую улыбку. – Я бы рад оставить вас наедине, чтобы вы могли разделить эту радость друг с другом, но нам давно пора идти в церемониальный зал.

С этими словами он вышел из комнаты.

– Поздравляю вас, – со смущенной улыбкой сказал Сэмми и последовал за адептом.

Рэндалл знал, что у него есть всего несколько секунд. Он заглянул в полные слез глаза Авроры и поцеловал ее в губы, не зная, как еще можно выразить переполняющие душу чувства. Он вложил в поцелуй годы их разлуки, прожитые беды и испытания, а еще слезы – выплаканные и те, что не пролились, но прожгли раны в сердце. Он вложил всю нежность, преданность, благодарность и чистую безусловную любовь к ней.

* * *

– Рэндалл Регулус Корвин! – Громогласный голос служителя божьего дома многогранным эхом пронесся по большому залу. – Клянешься ли ты служить своему народу верой и правдой и защищать его ценой своих чести и жизни?

– Клянусь! – громко ответил Рэндалл.

Сегодня здесь собрались все ближайшие советники Рэндалла, знатные лорды Ардена, гости из соседних королевств и простые горожане. Боковым зрением он заметил в первых рядах чету Норвиллов. Мелита держала Леонарда за руку, а другой гладила округлый живот.

Его сердце заполнилось радостью за подругу детства, а потом забилось еще чаще, стоило только подумать о том, что он узнал меньше часа назад. Рэндалл переглянулся с Авророй, которая стояла рядом и сжимала его предплечье холодной от волнения ладонью.

– Аврора Корвин! – Служитель повернулся к ней. – Клянешься ли ты служить своему народу верой и правдой и защищать его ценой своих имущества, чести и жизни?

– Клянусь! – ответила она тише, чем Рэндалл, но так же твердо и уверенно.

Несмотря на большое количество народа, в зале, украшенном цветами и золотыми и серебряными лентами, царила благоговейная тишина. На глазах у сотни людей вершилась новая история. Спустя почти два столетия Арден вновь обрел свободу и королевскую чету в лице последнего потомка рода Корвинов и его верной супруги.

Служитель подошел к высокому помосту, на котором стояли две раскрытые шкатулки. В одной из них находилась массивная корона из белого золота, в центре которой под солнечными лучами, струившимися из окон, мерцал рубин. Рэндалл намеренно приказал заменить лазурный алмаз в древней короне на кроваво-алый рубин, чтобы тот служил напоминанием в первую очередь для него. Ради этой короны было пролито немало крови, и Рэндалл должен сделать все возможное, чтобы это больше не повторилось. От камня в обе стороны расходились крылья ворона, уходящие в острые зубцы.

Такая же корона, но более изящная и миниатюрная, лежала на подушечке в соседней шкатулке.

Служитель взял корону Ардана Корвина и водрузил ее на голову Рэндалла. Он уже хотел повторить то же с Авророй, но Рэндалл покачал головой, останавливая его. Служитель удивился, но перечить не стал и отступил на шаг.

Рэндалл подошел к шкатулке и бережно достал корону. Он сам надел ее на голову взволнованной Авроры, давая понять всем собравшимся, что ее коронация – это его решение, которое не подлежит возражению и сомнению.

– Я люблю тебя, – одними губами сказал Рэндалл и снова встал рядом с ней, повернувшись лицом к залу. Над их головами бесшумно порхал Хлебушек, отчего на лицах арденийцев отражался благоговейный восторг.

– Именем Единого провозглашаю вас, Рэндалл Регулус Корвин, и вас, Аврора Корвин, правящими королем и королевой Ардена! – торжественно произнес служитель.

Гости церемонии поднялись с мест, чествуя новых правителей.

Для Ардена настала новая эпоха, которая знаменовалась громкими возгласами отныне свободного народа:

– Да здравствуют король и королева Ардена!

Эпилог

6 лет спустя

На Арден опустилась морозная ночь. Пушистый снег накрыл округу, приглушая любые звуки за окном. На небе появился молодой месяц и зажглись звезды, чей свет искрился серебром и бриллиантовой россыпью на белоснежном покрове.

Рэндалл шел по прохладному коридору Вайтхолла и планировал отложить завтра все дела, чтобы выбраться с семьей в город. Дети будут в восторге. Возле двери в детскую Рэндалл остановился и прислушался, но за ней было подозрительно тихо. Час еще не поздний, и обычно в это время нянюшка рассказывала его пятилетней дочери сказки или пела колыбельные.

Неужели Роксана уснула сегодня так рано?

Он тихо отворил дверь и заглянул в образовавшуюся щель. В комнате на прикроватной тумбочке горела одинокая свеча, рядом в кресле тихо похрапывала пожилая нянюшка Хлоя, а кровать его малышки была пуста.

– Маленькая дикарка.

Рэндалл беззлобно усмехнулся, осторожно прикрыл дверь и направился в другую комнату, что находилась дальше по коридору. По мере приближения он все отчетливее слышал сдавленные тихие смешки и многоголосые перешептывания. Его дети сегодня явно не собирались спать. Как только он остановился у двери, по ту сторону раздался испуганный визг, взрыв хохота, а потом угрожающее шиканье.

– Тс-с! Трис! Хватит гоготать, или отправим тебя спать! – прозвучал строгий голос Райнера. – Рокс, если тебе страшно, иди к себе.

– Никуда я не пойду! – возмутилась Роксана. – А если заставите, расскажу все папе.

– Я тоже не пойду, – поддержал ее Тристан.

Послышались недовольные ворчания, которые Рэндалл не мог разобрать из-за закрытой двери.

– Успокойтесь оба, иначе отправим вас по комнатам, – нравоучительным тоном промолвил Рэн.

Рэндалл снисходительно покачал головой и намеренно медленно стал открывать дверь.

По комнате пронеслись испуганные возгласы, и воцарилась суматоха.

– Поздно прятаться, ребятишки, я вас раскусил, – нарочито строгим тоном сказал он, переступив через порог.

Всего за несколько секунд его дети успели разлечься по кроватям, притворяясь, что все это время сладко спали. Роксана спряталась под кроватью Райнера, вот только ее голые розовые пяточки торчали из-под свисающей с кровати простыни. Рэндаллу так и хотелось пощекотать их.

Он остановился в центре комнаты.

– Рокс, дочка, вылезай. Под кроватью холодно, пыльно и могут водиться пауки.

Услышав о пауках, Роксана громко взвизгнула и стрелой вылетела из-под кровати. Рэндалл поймал ее на бегу и поднял на руки. Райнер и Рэн, осознав, что притворяться больше нет смысла, открыли глаза.

– Ну, а где ваш младший брат? – спросил Рэндалл, остановив взгляд на приоткрытой дверце шкафа. – Тристан, вылезай, в шкафу пауков нет, но гнев тетушки Норы бывает пострашнее насекомых, если она обнаружит измятое белье.

Спустя мгновение оттуда выкарабкался щуплый мальчуган с взъерошенными волосами. Он подошел к отцу и насупился, ковыряя пальчиками босой ноги ворс на пушистом ковре.

– Почему не спим? – поинтересовался Рэндалл, глядя на детей.

– Мы рассказывали страшилки, – честно признался Райнер.

Его старшему сыну было уже девять, но благодаря высокому росту он походил на статного подростка лет тринадцати. Он был развит не по годам, честен и справедлив, но по-прежнему оставался настоящим ребенком. И это радовало Рэндалла. Он хотел, чтобы у его детей, в отличие от него самого, было счастливое и беззаботное детство.

Он перевел взгляд на златокудрого круглолицего мальчишку с добрейшими зелеными глазами.

– Страшилки, значит?

– Угу, – подтвердил Рэн, потупив взор.

– Хорошо. – Рэндалл удобнее перехватил Роксану, которая ерзала на его руках, норовя спуститься на землю. – А что с вами делают Роксана и Тристан? Не маловаты ли еще для страшилок?

– Мне уже пять! – с важным видом запротестовала Роксана и откинула за плечо длинную густую косу. Этот жест так напоминал ему Аврору, что он не смог сдержать улыбки. Роксана, его единственная дочь, больше всех походила на мать, вот только глаза ее были серыми, как у самого Рэндалла.

– А мне четыре! – заявил Тристан, подражая тону старшей сестры, а затем громко шмыгнул носом и небрежно вытер его левой ладонью. Его синие глаза смотрели на Рэндалла с вызовом, будто он готовился сражаться, если отец попробует выгнать его из комнаты старших братьев.

– Уже поздно, а вы обманули нянюшек и сбежали из комнат, – строго сказал Рэндалл Роксане и Тристану. – А что касается вас, молодые люди… – Он перевел взгляд на кровати у окна, на которых сидели насупившиеся в ожидании взбучки Рэн и Райнер. – Вместо того чтобы отправить сестру и брата спать, вы рассказывали им страшилки?

– Мы выбирали менее страшные, – попытался оправдаться Райнер, но стушевался под холодным взглядом отца.

– Это была моя идея! – принялся защищать брата Рэн. – Я предложил устроить ночь страшилок, а Райнер даже ни одной истории рассказать не успел!

Рэндалл смотрел на них со всей строгостью, хотя с трудом сдерживал смех.

– Ну и какое наказание мне придумать для вас? – сурово спросил он.

Роксана крепче обняла его и звонко поцеловала в щеку.

– Не надо нас наказывать, пожалуйста! Расскажи нам сказку, папочка, и мы пойдем спать. Честно-честно! – прощебетала она, невинно хлопая длинными ресницами.

Рэндалл уже предвидел, какой головной болью обернется для него броская красота дочери и какие толпы женихов выстроятся у ворот Вайтхолла, когда она повзрослеет.

– Хорошо, расскажу я вам сказку. Но только одну. А потом по кроватям! А завтра разбужу вас на рассвете с первым пением петухов.

Дети оживленно засуетились. Трис забрался на кровать к Рэну, и тот накрыл брата своим одеялом. Райнер подвинулся, освобождая место для Рэндалла. Роксана так и осталась сидеть на отцовских коленях. Рэндалл поочередно сжал ее ножки, проверяя, не замерзла ли дочка, а потом закутал ее в свой камзол.

– Какую сказку вы хотите?

– Про доблестного воина Ахигу, который победил злых работорговцев! – оживленно воскликнул Рэн.

– Нет, я хочу про мудрого Маттео, который путешествовал по островам и освобождал рабов, – попросил Райнер.

– Нет! Расскажи про приключения принца-разбойника Кристиана, который помогал братьям и всегда носил в ухе серьгу-кинжал! – Тристан широко улыбнулся в предвкушении.

– Так нечестно! – надулась Роксана. – Ваши истории папа рассказывает чаще. А они все мальчишеские! Папа, ты давно не рассказывал сказку про принца, который влюбился в воровку с ярмарки.

Мальчики хором застонали.

– Рокс права, – с долей досады согласился Райнер. – Нечестно, что папа постоянно рассказывает нам наши любимые истории, а Роксане приходится ждать только потому, что нам ее девчачьи сказки не нравятся.

Рэндалл с гордостью посмотрел на сына. Еще совсем ребенок, а уже с чувством обостренной справедливости. Из него выйдет хороший король.

– Ну что ж. – Рэндалл прочистил горло. – Давным-давно в одном маленьком, но гордом королевстве жил-был холодный, надменный принц. Волею судьбы он отправился в далекое царство, чтобы подружиться с его царем и укрепить союз. Ради этого молодому принцу пришлось взять в жены царскую племянницу. Своенравную, гордую, но ослепительно прекрасную.

Рэндалл почти каждый вечер рассказывал истории детям, а те даже не подозревали, что это не просто сказки о выдуманных приключениях несуществующих людей. Это были его воспоминания, которые он бережно хранил и ценил все – как хорошие, так и плохие. Каждое из них оставило след в его сердце и сделало тем, кем он стал. Королем Ардена.

Когда он закончил историю о сумасбродной дикарке и надменном принце, Роксана захлопала в ладошки, а мальчишки брезгливо поморщились и зафыркали. Рэндалл смягчил историю и не стал упоминать о страшных событиях в лесу. В его же версии принцессу похитил злодей и удерживал в плену, но гордая дикарка была слишком хитра и умна. Она опоила его сонным снадобьем и сбежала, а надменный принц забрал ее в свое королевство и поклялся защищать от врагов.

– Глупая сказка, – подытожил Райнер, на что Роксана показала ему язык.

– Почему глупая? – спросил Рэндалл.

– Не мог принц влюбиться в девчонку, которая плюнула ему в лицо! Я бы на такую ни за что в жизни не взглянул.

Рэндалл тихо рассмеялся.

– Любовь – удивительная штука, и порой мы испытываем ее к тем, кого изначально всем сердцем желали ненавидеть.

– Папа, это Роксане интересны такие сказки, нам-то ты можешь не врать, – снисходительно улыбнулся Рэн. Он знал, что его настоящие родители умерли, но называл Аврору с Рэндаллом мамой и папой. Они дарили ему безоговорочную любовь и ласку, чтобы он ни на одну минуту не почувствовал себя одиноким или ненужным, но воспитывали его в строгости и справедливости, как и всех детей, чтобы не испортить слепой родительской любовью.

– Когда-нибудь я расскажу вам подлинную историю о сумасбродной дикарке и ее надменном принце. А теперь живо спать.

– Подлинную? – переспросил Тристан, почесав затылок.

– Это значит настоящую, – пояснил Рэн.

Старшие мальчики устроились поудобнее, и Рэндалл, пожелав им спокойной ночи, погасил масляную лампу на стене. Потом поднял на руки босого Тристана и разнес их с Роксаной по детским, которые находились через стену друг от друга.

– Спокойной ночи, папочка! – Роксана на прощанье обняла его и поцеловала в щеку. Она была такой нежной и ласковой, но при этом бойкой и дерзкой. Прямо как его Аврора. Рэндалл чмокнул ее в лоб и, погладив по голове, накрыл одеялом.

Убедившись, что она не собирается снова сбежать к Трису или старшим братьям, он направился в третью детскую. В ней, как и в комнате Роксаны, горела лишь одна короткая свеча. Рэндалл всмотрелся в дальний угол, где располагалась большая кровать, и обнаружил на ней женский силуэт. Приблизившись, он увидел Аврору, которая кормила грудью их полугодовалого сына Дамиэна. Малыш спал на боку, обхватив пухлыми ладошками налитую молоком полную грудь и жадно причмокивая во сне. Рэндалл наклонился и поцеловал в темноволосую макушку.

Этот малыш, в отличие от предыдущих детей, дался Авроре очень тяжело. Рэндалл чуть не умер от волнения и страха, пока его любимая жена, его душа, рожала на протяжении трех суток. Повитуха серьезно беспокоилась, что королева может не пережить четвертые роды. После этого Рэндалл начал пить специальный отвар, изготовленный лучшими зельеварами из Ордена теней, который делал его семя пустым. Он не хотел рисковать здоровьем Авроры и наплевал на обычаи, согласно которым королева должна родить как можно больше наследников.

Словно почувствовав его присутствие, Аврора открыла глаза и сонно улыбнулась.

– Давно ты здесь? – спросила она шепотом.

– Только зашел.

– Иди в наши покои, Дамиэн скоро наестся, я позову няню и приду.

Рэндалл снова наклонился и поцеловал ее в губы. Потом погладил сына по спинке и, стараясь не шуметь, ушел к себе.

В ожидании Авроры он зажег масляную настольную лампу и принялся перебирать письма, которые не успел просмотреть днем. Каково было его удивление, когда он обнаружил письмо с Дальних земель от Маттео.

Через год после коронации Рэндалл наладил торговлю между островом Имфиа и Арденом. Из Аэрана в Маритас отправлялись корабли, наполненные зерном, кукурузой, хлопком, кожей и высококачественной древесиной из хвойных лесов, а обратно прибывали редкие специи, отборные вина и тропические фрукты. Рэндалл вел с Маттео регулярную переписку и материально помогал в борьбе с рабством.

В новом письме Маттео делился о том, что прошлым летом сумел навестить Ахигу на острове Вамир. Тот жил в достатке и процветании вместе с семьей и выдал замуж старшую дочь.

Дети Маттео тоже переженились – об этом он поведал еще в прошлых письмах. У Сесиль родились две девочки, а у Микаэля – сын, которого он назвал Инео.

Также Маттео поделился печальной для него самого вестью. Его брат Джованни умер. После его смерти арена быстро разорилась, потому что сын жестокого рабовладельца оказался ленивым пьяницей, который не смог продолжить дело отца.

Рэндалл не чувствовал сожаления по поводу его смерти.

Отложив письмо с намерением дать ответ завтра, он принялся читать новое.

В этот момент в комнату вошла Аврора. Она встала позади него и обняла за плечи.

– От кого письмо?

Рэндалл поднял голову и посмотрел на нее снизу вверх. Ее коса расплелась, и волосы ниспадали густыми локонами по спине и плечам. Аврора наклонилась и поцеловала его в губы.

– Иди ко мне, – прошептал он и потянул за руку.

Она обогнула кресло и села ему на колени.

Ей было уже двадцать семь, но за прошедшие годы она стала только краше. И с каждым днем он влюблялся в жену все сильнее.

Рэндалл обнял ее за талию и начал осыпать лицо медленными, нежными поцелуями. Он скользнул губами по линии ее челюсти, проложил влажную дорожку вверх и провел языком по длинному шраму на лице, а потом прижался к виску. Аврора тяжело дышала, зарывшись пальцами ему в волосы.

– Ты так и не ответил, от кого письмо, – срывающимся шепотом произнесла она, когда Рэндалл пробрался ладонью под ее сорочку и начал гладить внутреннюю сторону бедра.

– От Тристана.

– У него все хорошо?

– Лучше не бывает. Ждет нас в гости с наступлением весны.

Аврора отстранилась.

– Есть повод?

Рэндалл загадочно улыбнулся.

– Да, и очень радостный.

Аврора широко улыбнулась, догадавшись обо всем без слов.

– А как прошел твой день? Я слышал, ты выезжала сегодня в город.

– Да, навещала Тину.

– Что говорит повитуха?

– Все хорошо, повитуха уверена, что она благополучно родит здорового малыша. Но Тина очень переживает, ведь между Изану и вторым ребенком прошло немало времени. Вот и боится так, словно это первые роды.

– Закария тоже сам не свой в последние дни. Чем ближе срок родов, тем сильнее нервничает. – Рэндалл вдруг вспомнил, как полгода назад сам едва не поседел, услышав ужасное: «Ваша супруга может умереть», и нахмурился. – Я его понимаю.

Аврора обхватила его лицо ладонями и поцеловала чувственно и нежно, прогоняя страшные картины прошлого.

– Все будет хорошо, обязательно. – Она обняла его, и Рэндалл положил голову на ее мягкую пышную грудь, прислушиваясь к успокаивающему и размеренному биению сердца.

За окном поднялась февральская вьюга, и звездное небо заволокло тучами. Ветер завывал в дымоходной трубе и стучал ставнями в окна, а в камине трещало пламя, жадно пожирающее поленья. Но на душе у Рэндалла было тепло и спокойно. Ему хотелось просидеть в этом мягком уютном кресле всю ночь, прижимая к себе нежную, вкусно пахнущую жену.

– Ты был у детей? – спросила Аврора, прервав поток его мыслей, где будет лучше всего оказаться с Авророй, и желательно в лежачем положении. Они провели столько лет вместе, а Рэндалл никак не мог насытиться близостью с ней. И вряд ли когда-нибудь сможет.

– Да, рассказывал им сказку о надменном принце и сумасбродной дикарке.

Аврора раздраженно цокнула, и он весело фыркнул.

– Роксана очень любит эту сказку.

– А ты любишь потакать ей в прихотях, – притворно рассердилась Аврора.

– Она слишком похожа на тебя, ничего не могу с собой поделать.

И прежде чем Аврора успела возразить, Рэндалл накрыл ее губы очередным поцелуем. Их сладость дурманила сильнее любого вина. Он отстранился через минуты, а может, часы.

– Ты помнишь, какой сегодня день, душа моя?

Аврора с трудом сфокусировала затуманенный от желания взгляд на его лице.

– Какой?

Рэндалл загадочно улыбнулся и провел костяшками пальцев по ее скуле.

– Ровно десять лет назад, прямо в этот день, на Сытой ярмарке в Колдхейме одна сумасбродная дикарка плюнула в лицо южному принцу.

Лицо Авроры вытянулось в изумлении.

– Рэй, прости, я… я совсем забыла… – виновато залепетала она.

– Чш-ш, не извиняйся, любимая. – Он прижался лбом к ее лбу. – Каждый прожитый с тобой день для меня великая награда, Аврора.

– И для меня, Рэй.

Аврора прильнула к его губам, но он не дал ей углубить поцелуй.

– У меня для тебя есть небольшой подарок. – Не разрывая объятий, он потянулся к ящику в столе и достал небольшую шкатулку. – Когда мы последний раз гостили в Деревне Предков, я изучал старые свитки в древней библиотеке и нашел легенду, в которой Ардан Корвин в знак чистой любви подарил жене Эленике браслет с подвесками. Они были не простые. Он вырезал из дерева крошечные фигурки, которые рассказывали историю их любви.

Рэндалл открыл шкатулку.

– Но королеве не пристало носить браслет с деревянными бусинами. Ювелир по моему эскизу изготовил для тебя украшение из золота.

Аврора заглянула внутрь, и с ее губ сорвался восторженный вздох.

– Это… это невероятно, Рэй.

Она взяла с бархатной подушечки изящный браслет и начала с трепетом перебирать хрупкие подвески. Лук с наложенной на тетиву стрелой, пара коньков, соединенных тончайшей цепочкой, и прозрачный флакончик, олицетворяющий познания Авроры в травах и ядах. Перстень с синим камушком и точная копия камина из их комнаты, но только в миниатюре. Их любимая звезда Регул. Крошечный кораблик, серебряный ошейник, меч, корона и пять маленьких ладошек – их дети.

Этот браслет рассказывал историю любви сумасбродной дикарки и надменного принца.

Историю Рэндалла и Авроры.

По ее щекам катились слезы.

– Это лучший подарок, Рэй…

– Я молю Единого, чтобы нашей с тобой истории хватило еще на сотни таких браслетов, душа моя. Я люблю тебя.

Аврора протянула ему украшение, чтобы он помог застегнуть его на запястье. А потом прижалась лбом к его лбу.

– И я люблю тебя, Рэй.

Рэндалл улыбнулся сквозь слезы.

– Отныне и навсегда? – повторил он слова клятвы из ритуала единения душ.

Аврора взяла его за руку, переплетая их пальцы и глядя на мягкое мерцание камней души в перстнях.

– Отныне и навсегда.

Конец…

Благодарности

Несколько минут назад я закончила историю, которую писала почти три года, а задумку вынашивала семь лет. Это был длинный путь, полный ярких событий и знакомства с замечательными людьми. Когда я только начинала работу над «Принцем Ардена», это был просто эксперимент, вызов самой себе. Я и мечтать не могла, что однажды мою книгу издадут, что ее будут читать и любить.

В первую очередь, я хочу поблагодарить команду импринта Freedom, а в частности моего прекрасного редактора Юлию Лосеву. Юля, огромное тебе спасибо за то, что нашла меня и поверила, спасибо за твое терпение и поддержку. Надеюсь, впереди нас ждет не один совместный проект.

Всего этого не было бы без моей старшей сестры – самой первой читательницы, благодаря которой трилогия не осталась заброшена в черновиках и увидела свет. Зара, я тебя очень люблю. Твоя поддержка – мое все.

Хочу также поблагодарить моего второго читателя Олю. Мон ами, ты была рядом с самого начала моего пути, и ты первая, кто вселил в меня уверенность, что «Принца Ардена» обязательно издадут.

Когда рукопись «Принца Ардена» была почти дописана, я понятия не имела, что с ней делать, куда обращаться или куда выкладывать. Даже про издательства ничего толком не знала. И в этом непростом деле мне помогла прекрасная девушка Кристина, с которой мы теперь близкие друзья. Спасибо тебе, золотце, и отдельная благодарность за то, что пинала меня, когда я ленилась писать главы!

За три года писательства я познакомилась со многими прекрасными людьми, которые тоже поддерживали меня, верили в успех «Принца Ардена» и полюбили Рэндалла и Аврору всей душой. Девочки из чатов «Gaspard’s», «Всадники апокалипсиса», «Таверна Ардена», «Лепрозорий» и «Д.К.», спасибо вам огромное, люблю до луны и обратно!

Лучи любви посылаю художницам, которые поддерживали меня невероятными артами и вдохнули жизнь в моих персонажей. RubyDi (Даша), не устану восхищаться обложками, которые ты подарила моим книгам! Untitled_ill (Ая), люблю твои щечки всей душой! Adornareart (Ксюша), восхищаюсь твоим трудолюбием! Девочки, спасибо вам огромное за то, что вы делаете. Это очень ценно для меня!

Моя тетя часто говорила, что слово сильнее оружия. Именно она привила мне любовь к литературе и письму, еще когда была моим учителем по русскому языку и литературе. Я часто ныла и жаловалась, когда она уговаривала меня принять участие в очередном конкурсе сочинений, в исследовательской конференции, краеведческих чтениях. Спасибо тебе, родная, ты увидела во мне потенциал, когда я была еще ребенком. Ты точно знала, что я пойду по стопам бабушки и стану писателем. Бесконечно люблю и благодарю тебя!

Я также благодарю всю мою семью. Родителей, которые гордятся мной вне зависимости от моих успехов или поражений. Мама, папа, я вас очень люблю! Родных сестер и братьев, которые, узнав об издании книги, обрадовались и поддержали меня. Спасибо моему мужу, который поддерживал меня, когда я опускала руки и сомневалась в себе; и свекрови, которая всегда беспокоилась за мое здоровье и переживала, если я работала поздними ночами.

И, конечно же, я благодарна каждому своему читателю. Вы – моя душа.

Спасибо вам всем огромное!

Примечания

1

Масть лошади, для которой характерно наличие разбросанных по всему телу светлых пятен (яблок).

Content

Софи Анри
Король Ардена

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Эпилог

Благодарности

Примечания