Владимир Поселягин

Фронтовик

***

Я ощущал внутреннее разрушение, словно кто-то играл со мной, превращая в оборотня. Эксперименты, в которые меня втянули, оказались забавными и странными. Возможно, я действительно был волком, а мое одеяло – волчьей шерстью. Маг не нуждался в моем сознании, он просто перекидывал меня из мира в мир, а потом отбросил как ненужное. И вот теперь я, сидя минут десять, уставился на свое отражение, пытаясь понять, что же произошло.

Шагая аккуратно и контролируя каждую лапу, я отошёл от берега на травку и вдруг перекинулся в человека. Это произошло легко, без всяких болевых ощущений, как в плохих фильмах. Фаза Луны, кажется, не оказывала на это никакого влияния. Я не превратился в страхолюдину, а просто стал обычным волком с разумом, хоть и немного крупным. Может быть, это не просто оборотень, а способность перекидываться в зверя? И вот интересно, я нисколько не злюсь на магов за эту удивительную фишку. Мне она нравится. Надо будет научиться контролировать это умение. Но пока я просто проследил за бойцами, сходив в лагерь, все в порядке, спят, их даже пушкой не разбудишь. Вернулся, постирал форму, исподнее и портянки. В лагере, развесил всё, сушится на ветвях, в одних трусах, поев, стал заниматься делами. Часов пять есть, потом меня сменит кто-то из бойцов. Тоже посплю. А с наступлением темноты двинем дальше. Пока такие планы. Нужно выйти к своим.

В моих планах на будущее есть одна основная цель – жестоко сражаться. Страх смерти давно позади, я уже привык к тому, что каждый день рискую своей жизнью под огнем врагов. Жаль, что магическая защита мне недоступна. После окончания войны я задумывался, где мне лучше всего обосноваться, и вот пришел к выводу, что тихая деревня в глухой тайге, где можно превратиться в волка и бегать по лесу, больше всего мне подходит. Думаю вернуться в Сыктывкар, хотя до сих пор я там бывал только во сне. Надо еще подумать над этим. Кто знает, доживу ли я до конца войны или нет? С другой стороны, наличие хранилища памяти обещает сохранить мне воспоминания при перерождении. Что касается оборотничества, я не уверен. Какое воздействие это окажет на мое тело или мою душу? Я не в состоянии разобраться. Но я уверен, что новый опыт перерождения принесет мне много интересного.

Размышляя о возможности стать переводчиком благодаря знанию двух языков, я решил заняться делом, пока моя форма сохнет. Но не стоит особо надеяться на это. Самое главное – в каком месте мне лучше быть, я понял по намёку. Я подготовил очаг, нарубив дерн полукругом лопаткой. Для рогатин использовал сухостой, иногда просто ломая его. Затем между двумя удобными берёзами вставил древесину и навалился на неё всем весом, чтобы сломать. После этого я собрал кучу дров. Затем отправился помыть котелок, вместимостью в десять литров. Вернулся с полным котелком и чайником воды. Крупы промыл. Котелок пока подвесил, подготовил всё к готовке, но пока не стал, чуть позже займусь, перед подъёмом бойцов. Его я назначил на пять дня. Пусть отдохнут, заслужили.

Пять часов прошло, я поднял одного из бойцов, дал ему сбегать к озеру, ополоснуться, чтобы проснуться. Поставил на пост, дал свои часы, и сообщил сколько стоять. И кого поднять следующим. Также передать этому следующему, когда меня поднимать, сам лёг, лежанку из шинели сделал, плащ-палатка в качестве навеса, и спать.

Молодцы, боец, что был в охранении, поднял вовремя, за час до побудки, я вполне выспался. Отправил его отдыхать, сам посторожу, и развёл костёр. Первым делом замесил тесто для лепёшек, и начал варить кашу. В чайнике воду вскипятил, заварки внутрь и кусок сахара, пусть растворяется. Кашу сдобрил двумя банками немецкого консервированного фарша. Он готовый, только разогреть. Каша готовилась, а я пёк лепёшки. По одной на бойца, двадцать штук испёк на сковороде. Нормальные получились, теста, ещё на шестнадцать штук хватило.

Некоторые бойцы просыпались от запаха, но большинство спали, умотала их ночь. Кто проснулся отправлял к озеру, купаться и стираться. Потом объявил подъём, и остальных следом. Когда вернулись, завтрак был готов. Каша на мясе, очень даже неплохо. Так наяривали, стук ложек по котелкам стоял. Причём, приготовил на сорок человек, а у меня даже двадцати не было, со мной семнадцать. Полные расчёты по восемь бойцов, и я, вот и весь взвод. Поэтому остатки каши пойдут на обед, в качестве второго. А может и на вечер. Я опустошил котелок, убрав кашу в таз, и отправил одного бойца отмыть котёл в озере. Тот отлично справился. Когда форма высохла, мы собрались, снова вьюки на плечи, разобранные детали миномётов, вещи и оружие, и двинули дальше. За два часа до заката. Пока по лесу идём, сократим частично расстояние.

Честно говоря, думал, кто придёт на запах готовившейся каши, довольно вкусно пахло, но ветра не было, видимо не привлекло внимание, и это, наверное, хорошо. Ладно бы наши, а если немцы? То-то и оно. Мы километра два, наверное, прошли, когда я приказал колонне остановиться. Вообще двигаться по дороге, и идти по лесу, это две большие разницы. В лесу приходится брать то влево, то вправо, обходя непроходимые места, что удлиняет путь. А тут у меня нога провалилась. Земля копанная, и хорошо замаскирована дёрном. И, пока бойцы скидывали груз, я присел и поднял пласт дёрна.

– Не могила, похоже, что-то спрятали.

Это я сказал подошедшему сержанту Юрченко, командиру второго расчёта. Командиром первого был сержант Якубов. Оба сержанты, как и я, но они командиры расчётов, а я взводный. Юрченко из старослужащих, двадцать шесть лет, сверхсрочник, а Якубов молодой сержант, из училища, на год младше меня. Я решил глянуть, что тут закопали. По виду земли, дня три назад, не больше. Да и дёрн чуть подсох, уже пятном выделялся, хотя его явно полили водой. Три бойца, споро работая лопатками, начали углублять яму. Копалось легко. Полметра и вот лопатки о железо застучали, дальше аккуратно разгребали землю. Сверху шинель, сняли её, и Юрченко, присвистнул:

– Станковые пулемёты «Максим». Раз, два… четыре единицы.

Из раскопа достали четыре пехотных станка, четыре ствола, и четыре щитка. А также вязанки пулемётных лент. Это всё спрятали под землёй. Лент было двадцать две. Жестяных коробов не имелось.

– Значит так, пулемёты берём с собой, ленты зарядить, патроны выдам. Далеко мы с таким грузом не уйдём, будем искать транспорт. Желательно телегу или повозку. Пока же оружие привести в порядок, почистить, снарядить ленты. Два пулемёта ввести в строй, назначить бойцов в расчёты. Старшим пулемётной команды назначаю сержанта Якубова. Первое орудие временно принять ефрейтору Славину. Якубов, командуйте.

– Есть, – козырнул тот, и начал отдавать приказы.

Славин тоже козырнул, он в расчёте наводчиком был. Конечно, стоило бы Юрченко передать командование пулемётами, но он чисто миномётчик. А Якубов окончил сержантское училище, пулемётно-миномётное. И знал эти машинки. Пока я бегал за двумя цинками патронов, Якубов создал два расчёта по три бойца из тех, кто знал эти пулемёты. Оружие приводилось в порядок, цинки вскрыли и снарядили пять лент. Хоть что-то есть. Полчаса как стемнело, когда мы двинули дальше. Полтора часа по лесу шли, тяжело, даже я нёс пять пулемётных лент, но ничего. До этого только миномёты переносили, бойцы, что ранее боезапас несли, помогали, менялись. А сейчас все загружены. Уверен, мысленно меня матерят, но приказ выполняют. Вышли к лесной дороге, и дальше двинули по ней. Командовал колонной Юрченко, а я отбегал вперёд, проводил разведку. Мало ли засада? Ничего, пока порядок. Деревня уже километров через пять встретилась, как раз на опушке этого леса. Дальше открытые поля. Я на дерево забрался, вроде на горизонте ещё один лес, но это не точно. Бинокль слабо помог. А в деревне немцы, вот это точно. И самое главное, несмотря на довольно большое количество техники, много стояло в поле, там часовые бродили, моё внимание привлёк конь, техника тоже неплохо, но ночью при выходе из окружения желательно иметь что потише. Лошади с телегами вполне в тему. Только почему один конь всего?

Взвод я вывел в стороне от деревни, и мы по полю вышли к дороге, что пересекала это поле. Отошли на километр. Оставив взвод под командованием Юрченко, выдал консервы, каши, лепёшек, велел принять пищу. Разжигать костёр нельзя было, а сам бегом к деревне. Часовых старался не трогать, ночное зрение здорово помогало. И выяснил, откуда конь, надежда на телегу не оправдалась. Это с кухни, полевой армейской немецкой кухни. Той, что с большими деревянными колёсами стояла. Я осмотрел её, недалеко часовой, замечу, если красть буду, придётся снимать его, глупо имея шанс увести кухню, не воспользоваться этим. К сожалению, телег в деревне не было от слова совсем. Пришлось снимать часового, запрягать коня, и повёл кухню к своим бойцам. Хорошо смазанные ступицы не скрипели, так что удалось сделать это тихо. С немца я снял карабин «Маузера», амуницию, да и документы забрал. Соединившись с взводом, описав что добыл, в котлах свежая вода была, видимо для завтрака приготовили, так что назначил ездового из бойцов, часть вещей на кухню загрузили, но, не перегружая, и двинули дальше. Причём, поспешая. Немцы, узнав о краже, могут быть сильно злыми. Начали взлетать ракеты, даже вроде стреляли, когда мы километров на пять ушли. А на горизонте действительно лес был, и за ночь я надеялся дойти, и укрыться. Видели брошенное армейское имущество, машины, некоторые ранее горели. В основном всё наше, хотя один раз встретили расстрелянную бронеколонну немцев, где было три танка, несколько бронемашин, пять грузовиков. Кто-то неплохо подловил. Кто непонятно, да и не смотрели особо. Иногда ветерок доносил смрад разложения, но мы не отвлекались. С двумя передышками по пятнадцать минут, шли дальше. В одном месте попалось две брошенных армейских повозки, судя по обрезанным постромкам, ездовые сбежали верхом. Причём, на вид они в порядке. Их проверили и разгрузили. На одну миномёты, на другую пулемёты, по четыре бойца впряглись, ещё по трое толкали, и дальше двинули. Скорость заметно повысилась, стало легче.

Думаете это всё? Я видел, как по полям люди идут, сторожась, думаю, кто-то из наших, что вырвались из окружения, но главное, рассмотрел коней. Спали в поле, думаю брошенные. Надеюсь из армейских. Бойцы дальше телеги толкали, у кухни свой конь, Юрченко всеми командовал, два пулемёта готовы к бою, снять с повозки и приготовить к бою секундное дело, а я побежал за лошадьми. У одного приметил чуть сползшее седло, верховой. С него и начал. Подкрался, и схватил за поводья. Он аж на дабы встал от неожиданности, но я удержал, успокоил. Поправил седло, застегнул нормально, вскочил на коня, и объехал остальных. Тут низина и болотце, вот они и паслись, и воду пили. Пять коней нашёл, один серьёзно ранен, пусть отлежится, но четырёх прибрал. Правда, чуть позже один оказался хромой. Привёл всех. Двое бойцов, из деревенских, знают что к чему, начали запрягать, сшивать постромки. Якубов моим фонариком подсвечивал, осмотрели коня, того хромого. Ранен в копыто. Лечить надо. Его к задку привязали, в результате одну повозку два коня буксируют, другую один. Так и двинули, уже налегке, бойцы расправили плечи и шагали куда веселее. И это ещё не всё. До леса добрались, и довольно глубоко ушли, но пока шли по дороге, я осматривал брошенную военную технику. Даже два брошенных танка видел, редкий «Т-28», я с него «ДТ» снял и убрал в личное хранилище, с десятком снаряжённых дисков, и «БТ-5». Последний горел, но не весь, только корма закопчённая. Так вот, в разбитых машинах, в повозках, чего только не нашел. На мои повозки ушли пять цинков с патронами, два ящика с гранатами «РГД-33», ящик с винтовками «СВТ», четыре карабина «Мосина», пехотный «ДП», но главное, точно такой же миномёт как в моём взводе. В разбитой «полуторке» нашёл, там же восемь ящиков с минами. А грузить уже некуда, итак с перегрузом. Ничего, ещё одну повозку сыскал. Пришлось одного коня в третью повозку запрягать. Приметил стоявшую на треноге зенитную установку счетверённых пулемётов. Сбегал, от неё сгоревшим порохом несёт, но в порядке.

Вот теперь точно всё. Миномёт, тот найденный, к двум другим, туда же мины, а на третью повозку зенитку. Вещь в хозяйстве всегда пригодится, как и кухня. Углубились в лес и чуть не вляпались. Там мост был деревянный, и взвод немцев засаде, усиленный танком, наша «тридцатьчетвёрка». Спасло ночное зрение. Пришлось уходить вглубь леса и выходить к берегу реки ниже по течению на километр. Я надеялся, что мы уже у своих, но надежды не оправдались. Всё же километров сорок точно отмахали от места, где прошли передовую, но тут ещё зона оккупации была, пусть не длинная полоса, однако нет, ещё немцы. Уже светать начало, бойцы разделись, и встав цепочкой, там глубина по шею в самом глубоком месте, начали передавать груз с повозок на другую сторону, личные вещи и оружие. Лошади сами повозки протащили, и уже на другом берегу, мы стали готовится к днёвке. Я воды вскипятил, чтобы чая хотя бы попить, лошадей распрягли, помыли в реке и пастись стреножили. В котлах кухни не готовили, я занят, разведку вёл, на ходу не могу, другие не умели. Повар нужен. А так на костре в котле и чайнике воды вскипятили и вот попили чаю с бутербродами. Хоть так, сытыми бойцы ложились. Убедившись, что уснули, я разделся, ещё раз окунулся, и выбравшись, отряхнулся уже в виде волка, ох давно хотел начать учиться ходить и бегать, часа два потратил, не простое дело, но ведь шло, уже увереннее двигаюсь. Правда, бегать пока не получалось, ходил контролируя каждое движение. Ничего, с опытом и бег придёт. Вот так я покружил вокруг лагеря, дальше оделся, и пробежался уже в человеческом виде, по тем запахам, что учуял с более хорошим обонянием. Вообще внутренняя суть волка мне не мешала и дискомфорта не приносила, я сразу принял это как частицу себя. Да, мне нравилась пока эта особенность. А так пока бегал, унюхал других людей.

Один запах, это от немцев, что у моста, оттуда и кровью несло с порохом, три раза открывали огонь, на них наши натыкались, что додумались идти днём и по дороге. Да на них на всех засады, у таких мостов, бродов и в удобных местах. Немцы уже неплохо освоились и знали что делать. Потом была группа из шести бойцов при командире, капитан-танкист, возможно из нашего корпуса. Большая часть спали, один боец что-то готовил на костре. На его дым я и вышел. Нет, точно не наш вариант. Мне вообще соединяться с кем-то не хочется. Возьмут под командование и хана. Пока в окружении, постараюсь избегать подобного. А вот третий запах, куда интереснее. Девушки были, пять десятков, в форме курсантов военного училища связи. При них один командир, тоже женщина, старший лейтенант. Интересно, откуда они и что тут делают? Из всех, кто был в лагере, вооружены только семеро, остальные с пустыми ремнями. Одна из девушек клевала носом, но стояла на посту. Заигрывать, подкрадываясь, не стал, просто вышел, чтобы меня видела, рядом дерево, шаг в сторону, и я в укрытии, и дал себя увидеть. Она сначала с испугом ремень карабина с плеча сдёрнула, потом уже позвала разводящего. Как тут всё строго и по уставу. Также спокойно дождался девушки-сержанта, и представился. Уже и старшую подняли. Именно с командиром я и пообщался. А они из Минска, оттуда все это время топают. Месяц в дороге. Вокруг немцы. Могилёв обошли, не знали, что там наши, до сих пор. Питались на подножном корму, и что удалось добыть в глухих деревнях. О немцах, что в засаде сидели на мосту, не знали. Они вообще шли ночами без дорог и по прямой, пересекая реки вплавь. Им так один командир в Минске посоветовал. Правильный совет. Он же советовал разбить состав училища на малые группы, вот тут один курс. Где остальные, старший лейтенант Меньшова, куратор курса, не знала.

– Понятно, – кивнул я, мы уже изучили документы друг друга, так что общались свободно. – Предлагаю соединится с нами. Мы у немцев полевую кухню отбили и припасов, только готовить не кому. Возьмётесь?

– Хорошо.

– Идём ночью, думаю зона оккупации недолго продлится, и выйдем к своим.

– Очень на это надаюсь.

Та подняла девчат, и мы проследовали к моему полевому лагерю, тут километра два. Там порядок, я особо не опасался оставлять бойцов вот так без охраны. Дальше две девушки занялись кухней, одна отмывала, другая бегала с ведром к речке. Большая часть воды в котлах была потрачена, пока ночью шли вдали от водоёмов, пили ту что в котлах. Также я выдал припасы, помог разжечь огонь в топке, кухня начала дымить, ну и также отдав распоряжения, сам лёг спать. К слову, старшим в отряде стала Меньшова, но я у неё зам по боевой, скажем так. Девчата голодные, сготовят, поедят, нам оставив, и спать. Охрана тоже на них.

Ночью, как стемнело, мы двинули дальше. Бойцы, просыпаясь, а я на три часа дня побудку назначил, удивились как нас прибыло и кто с нами. Парни молодые, девчата тоже, заигрывали, и это нормально. Я отдал приказ, к речке, привести себя в порядок. Поели суп, кашу, потом занялись добычей, что мы насобирали у дороги, пока шли сюда. Двух бойцов назначил в зенитчики. Они разрядили зенитку, и стали её чистить, патроны снаряжать в ленты, да и остальное тоже. Собранное оружие разошлось среди девчат. Кроме ручного пулемёта, он в первый расчёт ушёл, а то там одни винтовки. Во взводе вообще кроме винтовок и двух карабинов ничего другого не было. Также девчата забрали два «Максима», расчёты были сформированы, ленты снаряжены, благо патроны я собрал. Одного не было в разбитых машинах и повозках. Припасов. Всё это собрали до нас. Другие окруженцы, или немцы. Да и у девчат, семь единиц оружия, они его тоже собрали в пути, а до этого безоружными вышли из Минска. Как же им повезло столько пройти, и на нас выйти.

Собранное вооружение я размазал тонким слоем, но не забывал, что мины к миномётам есть и их нужно потратить, как и патроны. Да, могут возникнуть вопросы у командиров, боезапас есть, а вы тихо шли мимо немцев? Первую группу на ночной стоянке мы прошли стороной, как цель мне не особо приглянулась, и пути отхода скудные, могут на отходе перехватить. Вторая стоянка тоже так себе, хотя я колебался, но всё же прошли мимо. А вот третья, уже в цвет. Тут деревня, довольно крупная, с одной стороны к ней подходил лес. Но мы с открытого поля шли, и тут овраг пересекал это засеянное горохом поле, в полутора километрах от немцев, как раз на дальности стрельбы. Осмотревшись, я велел готовить позиции для двух миномётов. Оставил одну повозку, а остальные увёл подальше, километров на пять, к опушке следующего леса, где должны нас ожидать. Меньшова отказалась с обозом уходить, на боевой позиции осталась, а в обозе, старшим её сержанта поставили. Расчёты готовили мины, вообще всё к бою готово. Ещё была зенитная установка. Ничего, всё на одной повозке перевезём. Сама цель выглядела так. Видимо в деревне встала крупная моторизованная колонна противника. На улицах технику поставить места нехватило, вот и ставили рядами в поле. И там охранение. Даже дежурил один экипаж танка, чтобы его использовать в случае чего, но для меня это не важно. По моим прикидкам в деревне, и на опушке, там палатки, стоял не меньше чем полк. Причём, полк пехотный, в поле чуть дальше табун в триста голов, лёгкие гаубицы в пять стволов, батарея, но с ними явно моторизованный батальон ночевал, это его техника. Целью были не палатки с личным составом, тем более, когда лежишь, меньше поражает осколками. Техника, вот моя цель. Выбить подвижный состав, с помощью которого такие глубокие и быстрые рейды в наш тыл совершают. Тем более видел грузовики с бочками. А это топливо, моя цель номер один.

Как всё готово было, дали пристрелочные выстрелы, подняв в деревне и рядом с ней всех, кто там был. Уже первые мины разорвались среди машин, метров сто до околицы не долетели, и разброс метров пятьдесят. Да тут целится не надо, всё равно поразишь, не прямое попадание, так осколками побьёт. Дальше работали сериями по три мины. Заполыхал первый грузовик с бочками, рванул от детонации тот, что с боеприпасами. Техника разбивалась осколками, из пробитых баков текло и открытый огонь распространился, довершая начатое. Приметив большую группу солдат, я положил там серию из мин, шесть штук, нанеся потери в живой силе. Но это было один раз, в основном целью именно техника была. Горели грузовики, мотоциклы, бронетранспортёры, полыхало два танка. Под тридцать единиц по сути уже уничтожено, и пламя дальше распространялось. Немцы быстро отреагировали, мои миномёты уже разобрали и в повозку убрали, я собирался снять зенитку, которая играла роль прикрытия при отходе, когда немцы нас атаковали. Поняли, что тут только миномёты, и мы отходим, и атаковали строем. Три танка, это лёгкие «чехи», два броневика и три бронетранспортёра.

Да я поверить такой удаче не мог. Глупость, совершённая немецким офицером просто феерична. Да светло было как днём, причём немцев подсветило, а мы в темноте были. Кто же не воспользуется таким шансом? Я вернул бойцов взвода обратно, они занимали позиции на верху склона оврага, десяток девчат, что были с Меньшовой, и вооружены были «СВТ», также готовили винтовки. Лучшие стрелки на курсе. Я же поставил на сошки противотанковое ружьё. Немецкое. Добыл в Минске, когда хранилище пополнял. Вещь нужная, как видите. Пригодилось. Когда немцы преодолели рубеж в восемьсот метров до нас, ещё и немецкие миномёты заработали, тоже батальонные, я приказал:

– Огонь!

Меньшова, что встала за наводчика зенитных пулемётов, открыла огонь, как и остальные бойцы и курсанты, ну и я выстрелил. Ближе нельзя было допустить противника, сомнут. Танки и броневики стреляли на ходу, пугали. Меньшова молодец. Строчила точно, по густым цепям пехоты. Заставила залечь, они понесли потери в убитых и раненых, даже примерно сказать не могу сколько. Дистанция для моего ружья великовата, но я прицельно стрелял по легкобронированным целям. Сначала один броневик остановился и задымил, потом второй вспыхнул. Танк, что сблизился на пятьсот метров, тоже заполыхал. Немцы встали, мы заставили их залечь, бронетехника начала пятится. Тут короба зенитки опустели, Меньшова последние патроны выпустила по технике, и зенитка была снята с позиции, её понесли к повозке. А дальше мы бежали, ох как мы бежали, настёгивая коня. Бойцы помогали, толкали повозку. Почва мягкой была. Я же прикрывал тылы. Неплохо, броневик загорелся, подбитый. Хорошее ружьё, точное. Дальше немцы преследовать не стали. Пока группировались, пока боевую группу создали, мы ушли, постреляли из минометов вслед, и всё. Нас овраг защитил. Чудо, даже раненых не было, но такое большая редкость. Да и правильно выбрана позиция была. А пожары позади на весь горизонт. Хорошо поработали, я доволен. Соединились со своими, переложили груз на повозках, и двинули дальше. Километра на два. Обед был готов, поели и дальше. Я ещё рапорт успел написать о том, что было, Меньшова тоже. Когда по дорогам двигались, я вёл разведку и прокладывал маршрут, где просто по лесам. Я всегда изучал населённые пункты со стороны, и начал замечать, что немцев больше не вижу, пустые деревни и сёла. Впрочем, и наших тоже не было, так что вывел отряд на дорогу, по ним просто быстрее передвигаться. То, что немцы впереди нас, это точно, там канонада шла весь день, бои явно. Просто мы шли по тропинкам, полевым и лесным дорогам, а они трассу и полотно железной дороги заняли, по ним грузы и боевые части перегоняли. Мы шли севернее от железной дороги, что вела на Могилёв из Рославля.

Надежда выйти затемно к своим, не оправдалась, хотя мы уже видели передовую. Встали на днёвку, при свете дня идти, ни я, ни Меньшова не хотели. К слову, по пути к нам две группы окруженцев присоединилось, разбитая стрелковая рота, пятьдесят бойцов, с противотанковой пушкой, под командованием младшего лейтенанта, а также санитарный обоз в два десятка телег. Наших тут немало бродило, удивительно, что только эти были. Снова пришлось личными припасами делится, уже на тонну хранилище свободно, но кухня дымила и кормила оголодавших окруженцев. А следующей ночью, с тридцатого на тридцать первое июля, мы вышли к своим на позициях Двести Двадцать Второй стрелковой дивизии РККА, что тут занимала оборону. И преграждала путь немцам на Рославль, крупный железнодорожный узел, что также снабжал и Смоленск, где ещё шли бои. Хотя вроде уже и Смоленск в котле. Вышли мы на позициях Семьсот Семьдесят Четвёртого стрелового полка. Комполка сразу затребовал нас к себе. Бои дивизия вела тяжёлые, и тот решил подчинить нас себе, ну Меньшову с её девчатами сразу в тыл, там разберутся куда дальше, как и санитарный обоз, а вот роту младшего лейтенанта Филипенко, и мой взвод, прибрал к рукам. Станковые пулемёты распределил по пулемётным ротам, там потери были, а вот остальное я не отдал. А с какой стати? Так что при взводе остались все три повозки, кухня и зенитка, также во взводе теперь три орудия.

Комполка решил мой взвод как резерв использовать, заодно с моей кухни питался штаб полка, и те подразделения, что при нём. А так как личного состава у меня не хватало, я дал запрос в штаб полка, и там за счёт выходящих окруженцев, мне поступало пополнение. Нашёлся батарейный старшина, он взял тыловое обеспечение, и кухню, к нему под командование все три повозки ушли. и отправились за боезапасом к миномётам. Где склад сообщили, наряды в штабе полка выдали. Мне удалось сформировать зенитный расчёт, и даже расчёт для третьего орудия. Повезло, что среди пополнения младший сержант был, как раз миномётчик. Правда, полковым орудием командовал, но ничего, и тут справится. Взвод был пополнен до полного, пять бойцов из моей дивизии были, ездовые появились, и дальше началась боевая работа, мины подвезли и нас кидали то на помощь одному батальону, то другому. Особенно мой талант корректировщика раскрывался ночами. Забирался на высокое дерево, или башню сборную собирали, и я оттуда корректировал огонь. Немцы думают, что их не видят, перегруппировываются, подвозят питание и боеприпасы, а я точечно бил по ним, выбив большую часть миномётов, только против полевых пушек сделать ничего не мог, они далеко, по складам и штабам бил. Мин хватало, недалеко крупный транспортный узел, там боезапас был, и его доставляли к нам двумя обозами. А так как за эти три дня расход у моего взвода был не просто большой, а сумасшедший, работали тыловики чуть ли не на нас одних. Однако и результат виден хорошо. Пленные сообщали, какие потери несли от нашего огня.

Знаете, какой финт решил провернуть командир стрелкового полка? Он захотел нас к себе забрать, если до этого мы были варяги, временно прикомандированы, хотя на довольствие и поставили, то сейчас он решил оформить нас в личный состав полка. Да ещё прислал младшего лейтенанта, он миномётчик, принимать взвод. Меня же решили поставить командиром отделения разведки. Корректировщиком, если проще. К счастью, не успел, дивизия была сбита с позиций, и не просто отступала, это было бегство. Ещё и наш полк был отделён от дивизии ударом противника. Между нами и остальными подразделениями дивизии был вбит клин немцев. Я собрал взвод, младший лейтенант убежал в штаб, получить приказ, что делать дальше, и увёл его. Забрал всё своё, и зенитку, а также санроту, повозки, и кухню. С неё кормили раненых. Я вообще стал уходить на север, эта дивизия не моя, мы варяги, и это не дезертирство. Найду своих, соединимся. А то взвод у меня решили отобрать. Ага. Мой взвод честно эти четыре дня пахал как вол, да так, что немцы сняли сильно побитый полк, что против нас был, и новым заменили. И что мне за это? Какая благодарность? Сняли с взвода и снизили в должности до корректировщика. Да пошли они. Своё забрал, чужое не прихватил, полк отступал, в этой неразберихе не сложно было. Мин забрали, сколько смогли, оставшимися я заполнил до верху хранилище. У меня там почти на полторы тонны свободного места было, теперь нет.

Тут мне не повезло. Или повезло, это как посмотреть. На нас случайно наткнулась группа генерал-майора Обухова, тот был командиром Двадцать Шестой танковой дивизии нашего Двадцатого механизированного корпуса. Оказалось, был приказ уничтожить технику и выходить группами по сто-двести человек. Вот на такую группу мы и наткнулись. Нам обрадовались, особенно кухне, как раз был готов обед, на запах и вышли. В результате нам ничего не досталось, пришлось закладывать вторую партию, а окруженцы поели. Обухов прибрал нас к рукам. Раненых на повозки, снова миномёты несли мои бойцы, на руках несли, мой верховой конь генералу ушёл, и двинули дальше. Причём, не тихо, пока шли, я прицельно по немцам выпускал мины, опустошив не только запас взвода, но и личный. Зато цели накрывал красиво, и немцы несли потери в людях и технике, а мы уходили, скрываясь в темноте. И вышли к своим. Самое удивительное, генерал понесённые потери немцами приписал к себе, как действие своих подразделений. Вот жук. Впрочем, я не в обиде, мне старшего сержанта обещал. И с взвода не снял. Тут же выяснилось, что наш Двадцатый мехкорпус ещё не вышел из окружения, но генерал Обухов со своими людьми был отправлен в тыл. Затребовали его. Я так понял, формировать дивизию с нуля. Или танковую бригаду. Сейчас дивизии будут в бригады переформировывать. А меня задержали. Боеспособный миномётный взвод никто в тыл и не подумает отправлять. В этом месте оборону держала сборная солянка разных подразделений, что недавно вышли из окружения, командовал обороной полковник Давыдов, и с артиллерией всё было плохо. Оставили нас. А Обухов не возражал, убыл. Причём забрал мою кухню, на станции на грузовую платформу её подняли.

Ночь, я забрался незаметно на уже тронувшийся эшелон, и прибрал кухню с передком, в хранилище. Ушла тютелька в тютельку. Там как раз борщ готовили. Эшелон ушёл, а я к своему взводу. Нас перекидывали на южный фланг обороны, к Рославлю, окраины были видны на горизонте. Причём не полноценным взводом, а каждое орудие отдельно. Не очень хорошо, тут Давыдов крупную ошибку совершил. Сам я остался при первом орудии, и вели бои. Старшина снабжал боезапасом, хотя с ним тоже проблемы были, иногда сидели на голодном пайке. Любил я ночью работать, да, это моё время, немцы тоже оценили.

Рославль немцы взяли на следующий день как мы из окружения вышли, четвёртого августа ворвались на окраины, и там начались ожесточённые бои, но к вечеру этого же дня всё стихло. Наши были выбиты и отошли, разрушая мосты. Те что успели. У нас линия фронта тоже сместилась, пришлось отходить. Я собрал все три орудия вместе, как и повозки, а вот зенитку у меня отобрали, сгинула где-то при отступлении. Кстати, ночами я постоянно бегал в личине волка, чем дальше, тем больше мне это нравилось, всё освоил. Знаете, какая скорость на пределе? У-у-у. На двух ногах такой не достичь никогда. И выносливый. Ещё ночами доставал кухню и доварил борщ, также гуляш, там корова была убита обстрелом, и повар воспользовался этим. Ну и картошку в третьем котле. Пюре намял и сливочным маслом сдобрил. Это мои личные запасы. Кормил взвод с помощью котла на десять литров, и сковороды с чайником. Вполне хватало. Старшина готовил. Поэтому мой взвод был всегда с горячей пищей. Две недели бои не стихали у Рославля, мой взвод прославился, и серьёзно, но семнадцатого августа поступил приказ, передать всё вооружение и имущество той потрёпанной дивизии, в составе которой мы вели бои, и отбыть в тыл. Наша, Двести Десятая моторизованная дивизия, как оказалось, вышла из окружения, и её отправили в тыл, на переформирование и пополнение. К тому же дивизия была переформирована в Четвертую кавалерийскую дивизию, но приказ не дошёл по той причине, что она в котле была. Только недавно вышла.

Странно, что командир дивизии, где мы оборону держали, нас к себе не забрал, хотя мы были очень результативны, но он этого не сделал, а тут уже поздно дёргаться, когда приказ пришёл. Так что сдали всё, на эшелон, и дальше на Москву, как я понял. Тут прямая ветка. Забрал всех бойцов, хотя они вроде как из других частей, двадцать девять бойцов и командиров, с личным оружием, нас в теплушку, что присоединили к санитарному эшелону, и в тыл. Не только нас, тут изрядно других бойцов и командиров было. Уф-ф, хоть отдохну, устал от частых боёв. Мы же подвижное соединение, то тут, то там, а это всё на ногах. Побегать пришлось. Зато немцы серьёзные потери понесли. Доехали до Москвы благополучно, за сутки, там нас ссадили, и колонной в летние лагеря, там палатки ровными рядами стояли. Это я к чему. Недолго радовался тишине, на третий день у меня судьба снова переменилась. Начальник артиллерии дивизии, взял и направил меня в училище. А на моё место у него лейтенант был, родственник, вот и освободил должность. Тем более я орденоносец, сержант, вполне могли отправить учится. И да, я не старший сержант. Обещать, не значит женится, запись в красноармейской книжице не сделана, так что я до сих пор сержант. Обманул генерал. А тут старшего дали, уже официально, и направили в Москву. Там недавно была открыта пулемётно-миномётная школа младших лейтенантов, при артиллерийской академии РККА. Три месяца учили. Юрченко тоже получил такое направление, и мы вдвоём до окраин на попутке доехали, дальше трамвай, и вот она школа. Уже неделю как пашет. Нас оформили и включили в группу, как раз что неделю училась. Пришлось изрядно напрягаться. Я разве помню, как в школе младших лейтенантов в Киеве учился? Это когда было? Всё давно стёрлось из памяти, но ничего, тянули. Да я уверен был, что не доучимся, кинут в бой курсантов, как немцы подойдут к окраинам Москвы. Однако я ошибся.

Школу так и не эвакуировали в тыл, до последнего учились, каждый месяц новый набор. Миномётчики в войсках, особенно командиры, были остро востребованы. Вон, сержанты командовали взводами. Да и командиры пулемётных взводов и рот также требовались. Звучали часто сирены воздушной тревоги, мы спускались в подвал, где было бомбоубежище, потом всё продолжалось. Три месяца обучали, всё честно, и вначале ноября, десятого числа, у нас был выпуск, когда враг уже стоял под стенами столицы. Учили плотно, я старался тянуть, но в среднячках держался, в отличники не выбился. Впрочем, это не помешало мне получить кубари, и направление в действующую армию. С Юрченко мы держались вместе. Вообще послуживших уже курсантов было от силы процентов тридцать, а повоевавших среди них, процентов десять от силы. Мы с Юрченко входили в эти проценты. Остальные, это недавние школьники, что закончили десять классов, и от военкоматов получили направление в училище. Если возраст позволял. Салаги совсем. В город вырваться, особо не получалось. Да и увольнительная всего одна была, не отличник я, на рынке побывал, закупил всего понемногу, заполняя полсотни кило, что осталось свободным, в личном хранилище. От полевой кухни я подумывал избавиться, полторы тонны свободного места занимает, это с учётом готовых блюд, но пока решил повременить. Дефицит пока. Среди множества минусов, у неё есть существенный плюс, можно готовить на ходу. Для подразделения неплохо, а для меня лично несущественно.

Осень, эту слякоть и морозы, да множество дождей, я пережидал в тёплых аудиториях, в казармах, что мне не могло, не нравится. Пережил три месяца вполне благополучно, даже сытно. Кормили хорошо. Училище-то столичное. Раз в неделю выезжали на полигон, отрабатывали практику, стреляли из миномётов и пулемётов. Хотя немного, мол, на фронте попрактикуетесь вдоволь. Главное знать матчасть. Чему не радоваться? Есть ещё один момент, я об этом знал и даже подталкивал к решению такого вопроса. Переводчики. Я хотел уйти в переводчики. Жить при крупном штабе, питаться со штабной кухни, вполне безопасно, есть немалые шансы дожить до конца войны. Во всех училищах, есть те, кто отслеживает таких знатоков, тут и особисты, и учителя по иностранным языкам. Они и подают информацию кому нужно. У нас в училище как раз немецкий был, ещё преподаватель меня и второго такого знатока, брал в помощники, других обучать. Хорошая практика. Таких спецов берут на заметку, и вот если есть надобность, оформляют направление не по той специальности что изучал, а как переводчика. У меня же что-то не сложилось, когда получил направление, там уже было указано, где буду служить. Командир миномётного взвода в Сто Пятьдесят Седьмую стрелковую дивизию, что состояла в списках Приморской армии. Слышал о ней, в Крыму воевала. Да и документы, дорожные, как раз и предписывают, отправится на юг. Удивили. Где Москва, а где Крым? Что, поближе училищ схожего назначения нет? Впрочем, я особо не возражал.

В коридоре спросил у Юрченко, что тоже получил направление:

– Куда тебя?

– Юго-Западный фронт. В Воронеж. Командиром миномётного взвода в Сорок Пятую стрелковую дивизию. Какой полк, пока не знаю.

– Я тоже не знаю. На месте назначение получу. Сто пятьдесят Седьмая, Приморская армия. Это у Крыма.

– Ого. Далеко.

– Знаю.

Оба мы были в новенькой форме, шинели новые, туго обтянутые скрипучими ремнями, шапки-ушанки уже ввели, ну и сапоги, всё новое. Да, мне не повезло с оружием, как многие думали, выдали «Наган». «ТТ» закончились, а их очень ценили. Хотя я этот револьвер, пусть и устаревшее оружие, тоже высоко ценил, поэтому не расстроился. Узнали, куда другие парни получили назначение. Не все в миномётчики, были и командиры пулемётного взвода. Вообще раньше в батальонах были миномётные роты, но их ещё летом упразднили, и сейчас в каждом батальоне миномётный взвод, в два орудия, и всё. Так что, скорее всего, и я в такой батальон получу назначение. Что важно, в большинстве случаев парней распределяли по фронтам, что недалеко, а вот чтобы в такую даль, то это редкость. Пусть не меня одного заслали, двух командиров пулемётных взводов, и я. И все трое в одну дивизию. Стоит ли говорить, что, отправиться решили вместе? Так что прощались с товарищами и друзьями, за три месяца успели подружиться, хотя я старался держать дистанцию. Да я просто взрослее, чем эти салаги, это курсанты чувствовали и обращались ко мне уважительно, по имени отчеству. Да и награды видели. Между прочим, мне с ними жутко повезло, редко награждали в сорок первом. Так что я редкий везунчик. На своих бойцов миномётного взвода я наградные раза четыре писал. На Юрченко тоже, тот в курсе, помогал, и что? Получили они что? Именно что нет. Так что это тоже на авторитет мой фронтовика влияло.

Попрощавшись, сразу на вокзал, ветка на Рязань, там немцы ещё не перерезали, придётся изрядно покрутиться, но доберёмся. Пайки в дорогу, выдали на пять дней, должны добраться. Военный комендант на вокзале обеспечил нам место в вагоне, отправление уже через час, хорошо с вещами были, вскоре погрузились, поезд, что странно, пассажирским был, не военный эшелон, и мы двинули на Рязань. Купе четырёхместное, на трёх полках мы, на четвертой семья из женщины с двумя детьми. Мы с ними припасами делились, пока ехали. Кубари обмыли, я достал бутылку водки. По стакану каждому, хряпнули, дальше продолжать не стали, спать. Во сне так и прошёл в основном путь. Играли в домино, питались, спали, отсыпались от тяжёлых будней учёбы. Я разве что делал зарядку в коридоре, тесно, а надо, кровь разогнать, дать мышцам потрудится. А на четвёртый день у нас вещмешок с припасами спёрли. Пришлось мне своими запасами попутчиков кормить. Трижды меняли поезда и эшелоны, пока не прибыли в Новороссийск, где стояла наша дивизия. Ничего, добрались, и дальше проследовали к месту дислокации штаба дивизии. Патруль подсказал куда нам, проверив документы, да и видно, что только из училища. Ну, меня понятно, в миномётчики, а вот двух других лейтенантов думаете в пулемётчики, как в предписании указано? Нет, тоже командирами миномётных взводов. Было кого ставить командовать пулемётными подразделениями, а миномётчиков остро не хватало.

Выяснилось, что дивизия ещё только передислоцируется в Новороссийск. Нас, оказывается, должны были морем в Крым доставить и там мы бы вошли в состав дивизии, но за время пути планы поменялись. Молодец командир патруля, знал, что часть штаба дивизии уже тут, в городе, хотя сама дивизия ещё в Крыму, перевозят её судами и баржами, правильно направил. Мы приняли свои взвода. По сути их с нуля пришлось формировать, потери не слабые. Я попал в Триста Восемьдесят Четвёртый стрелковый полк, командовал взводом, усиливая третий батальон. Двое моих попутчиков попали в другой полк, там сформировали взвода. Времени хватило, после чего мы участвовали в Керчинско-Феодосийской десантной операции. Начали неплохо, но немцы с румынами быстро оправились, и дальше уже начали давить. Мой взвод со своими обязанностями справлялся на пять с плюсом, если бы не недостаток мин, вообще красота. Впрочем, румыны, а против нас они действовали, оценили точность, с которой их поражали. Наш батальон как раз и оказался на острие удара противника, первый выдержали, второй уже нет, да и я всё выпустил до железки. Как раз меняли позицию, отходили, когда на нас пехота вышла. Не румыны, немцы. Не отбились, их тупо больше, и поддерживало два бронетранспортёра, оба я подбил из противотанкового ружья, но это не изменило ситуации, смели мой взвод, и досталось санвзводу, что был за нами. Ещё и румыны второй линией шли, а эти вообще нелюди.

Нет, в плен я не попал, мы вырвались из полуокружения, раскидывая ручные гранаты, мои личные запасы, просто три ранения у меня, одно проникающее в грудь, а вывел всего четырёх бойцов, тоже раненых. Как перевязывали у наших, помнил смутно, потом вроде качка на волнах, рёв мотора грузовика, потряхивание на колдобинах, и яркий свет операционной в госпитале. Это уже в Новороссийске было. Выжил, и это радует. В плечо осколок влетел, в грудь пуля и ещё осколок по боку глубокую царапину пробороздил, вот и все мои ранения. Отправили дальше, на моторном катере, и лечился я в госпитале Туапсе. Такие вот у меня приключения. Наград не заработал, зато звание дали, действия моего взвода были замечены и высоко оценены, трижды благодарность получал от командования дивизии, за накрытие важных целей. Так что я уже лейтенант. Вполне неплохо. Из попутчиков, один погиб, ещё при высадке десанта, а второй воюет, и говорят неплохо. Лечится скучно, хотя раны заживали так, что врачи дивились, а высокое восстановление видимо мне, с обортничеством досталось. Поэтому два месяца всего в госпитале пролежал, когда медицинская комиссия решила, что хватит мне на белых простынях лежать и с медперсоналом шуры-муры устраивать. Дважды чуть с поличным не взяли. Собрался, уже конец марта, и обратно в дивизию. А та ещё в Крыму, держалась. Ночью переправили, миномётный взвод мне нашли, из двух в один свели, и людей, и орудия, и пошла работа. Ох, и скучал я по ней. Хорошо воевали, мне к апрелю новая награда упала. Подтвердили награждение на орден «Боевого Красного Знамени». Вот только получить я его не успел. Накрыли нас всё же при отходе немцы, гаубицами работали. А очнулся в плену. Дивизия отходила, на Тамань переправлялись ночами, а мы прикрывали, но как видите, сами уйти не смогли.

Не сказал бы, что я подобное предполагал, но готовился. Все награды и документы в хранилище, личное оружие тоже, бегал с трофейным «Люгером», так что когда разоружали моё бессознательное тело, мало что нашли. Часы разве что наручные пропали. Шинель всё та же, моя. Только петлицы с формы и шинели срезаны, и звёздочки на фуражке нет. Быстро они. Очнулся я на месте боя, думаю, если бы там лежал, так и добили бы. Однако, встать смог, в общую колонну пленных, и погнали куда-то в сторону Феодосии. Три дня гнали, раненых, полуголодных, у меня помимо контузии средней тяжести, что довольно быстро проходила, ещё было два осколочных ранения. От того снаряда, что контузило. Под кожей, они чувствовались. Во время одной из стоянок, ночь была, я достал инструменты и извлёк их, обработав раны и перевязав бок. Румыны, что нас гнали, на раненых не обращали внимания, добивая всех, кто не мог идти. Помог с ранами один из командиров, медик. Дальше к Джанкою, тут уже разделили командиров и бойцов, командиров в вагоны и куда-то увозили, прочь от Крыма. Мне дорога с трудом далась, шёл шатаясь, если бы не помогали бойцы моего взвода, потом другие командиры, когда нас разделили, там бы и упал. А в вагоне уже отлеживался. Честно признаюсь, немного потерял счёт дням, но зато чувствовал себя неплохо. Был четвёртый или пятый день пути, часто стояли на станциях, везли куда-то в сторону Польши, то ли Румынии. В общем, я убрал щеколду в хранилище, и отворил створки в сторону. Крикнув своим соседям:

– Ребята, уходим!

И первый сиганул в темноту. Эшелон шёл ночью, насыпь крутая, но перекрутившись, я остановил падение, ничего не поломав. Как я видел, вагон покидали фигурки одна за другой, кто бежал прочь, кто пытался встать, и падал, видимо травмированы. Нужно помочь. Сам хромая, колено отбил, я поспешил к ближайшим командирам.

* * *

– Одинцов! – окликнули меня. – На выход.

Зевнув, был поздний вечер, спать хотелось, я встал с нар и направился к выходу. Тянуло бок, там швы на днях сняли, но пока ничего, терпимо. Я не арестован, идёт проверка Особого отдела армии, где мы вышли к своим, это Юго-Западный фронт, перейдя передовую. Подозрение конечно вызвало многое, попали в плен, дальше до Джанкоя вели, в вагонах четыре дня перевозили, и бежали у Винницы. Там я собрал восьмерых травмированных командиров, от майора до младшего лейтенанта, некоторые ранены до этого были, угнал автомобиль у немцев, и мы за три ночи огромный путь преодолели, что считалось невозможным. И доехали до своих. Причём, на машине. Благо у наших было наступление, линию фронта выравнивали. Плюс я сохранил награды и документы, мол, спрятал под бинтами. Это тоже подозрительно, поэтому шла углублённая проверка. А спешил я по той причине, что меня наградили, чтобы не зарубили. Да и личное дело чистым было. Вроде всё. Орден уже считай мой, нужно только получить. Надо сказать, допросы шли, без мордобоев, я часто к медикам ходил, там встречал других спасённых. Все мы проходили проверку, хотя пристальный интерес в основном ко мне был. Две недели уже проверяли. В госпитале не держали меня, раны признаны не таким опасными, но проверка шла.

Сейчас же вызвали, на ночь глядя, в Особый отдел, и сообщили, это сделал следователь, что вёл всё это дело:

– Мы проверку закончили. Состава преступления не выявлено, более того, была высокого оценена ваша удача, и этот рейд из глубокого тыла к передовой. Однако тщательная проверка показала, что никакого Германа Одинцова не существует. То место жительства, что вы указали, не подтвердило ваше существование.

– Это где это? – удивился я.

– В Сыктывкаре. Сегодня пришёл ответ телеграммой.

– Так я там родился, меня двухмесячного увезли на Поволжье.

– Допустим. Это вы тоже сообщили, но и там о вас не слышали. Что вы на это скажите?

Я пожал плечами. Не думал, что так будут глубоко копать, да и время не то чтобы архивы серьёзные и базы с информацией были, однако всё же нашли моё слабое место, прошлое своё я действительно не могу подтвердить.

– Мы часто переезжали.

– Вы лжёте. Впрочем, вами уже будут заниматься не мы, с нашей стороны к вам претензий нет. Вас отправляют в Москву, там разберутся.

Конвой действительно ожидал, городок, где находился штаб армии, имел свою железную дорогу, и вот попутным составом меня в тыл, в Москву. Интересно даже чем это всё закончится. Да и что за преступление? Ну, неверную информацию дал, но звание и награды честно заработаны. Пока еду, стоит внимательно обдумать, что говорить. В Москве сразу на Лубянку, там пока вещи принимал дежурный командир, я покосился на ещё одного, молодого лейтенанта, и сказал:

– А я тебя знаю. Ты из немецких диверсантов, тогда в нашей форме были, пограничниками рядились. Встречались…

Это всё что я успел сказать, диверсант не стал дожидаться, когда я полностью раскрою его, и схватился за кобуру. То есть не стал с улыбочками объяснять, что это не так, а сразу пошёл на прорыв. Успел застрелить сотрудника местного, в меня стрелял, я упал за стойку, не достал, и ранил ещё двоих, пока его не зафиксировали. Живым брали, только ногу сломали, жёстко пеленали. Тревога по всему зданию стояла, меня за шкирку и в кабинет высокого начальства, знаю этого сотрудника, по прошлой жизни, плотно он со мной тогда не работал, на подхвате был, но опытный сотрудник. Интересовал его именно их коллега, который и не коллега вовсе. Где видел, когда и как опознал? Говорить про окрестности Владимир-Волынска я не стал, тут я в другом месте войну начал, описал, что видел их в окрестностях Минска, группа в форме пограничников, я ночью хорошо видел, вот и наблюдал, как они взяли в ножи водителей автоколонны советских войск, и уехали на этих грузовиках. Это было, когда я раненый в лесу прятался. Только-только окружение завершилось.

– Ясно, – он дописал мои показания, и уточнил. – Остальных помнишь?

– Да. Недалеко были, рассмотрел.

– Доложили в особый отдел своей части?

– Да как-то замотался, забыл. Да и потом не до этого было. Время прошло и вспоминать не стоило.

– Не согласен, но ладно. Привезли тебя по подозрению в подмене личности. Что скажешь?

– Ошибки нет, так и есть.

– Значит, ты не Герман Одинцов?

– Как меня раньше звали, уже не важно, сейчас я ношу это имя и эту фамилию, этого достаточно. Свои награды я честно заработал, звание тоже, учился в школе, за умелые действия в бою, повысили в звании. Это под Феодосией было, что в Крыму.

– Из детей дворян что ли?

– Нет. Если бы был, я бы сказал. Не вижу смысла скрывать. Майор, давай по-честному? Было происшествие, моя вина, не отрицаю, тут или в бега, или на зону на десять лет. Что я выбрал, ты видишь. Добрался до Барановичей, думал, пересижу, я сирота, знакомый туда переехал жить. Его не оказалось доме, на стройку уехал. Комсомольская что. В лесу переночевал, диверсантов встретил, это другие. Потом сдал их, как встретил, ваши коллеги работали, из Минского НКВД. В Минск вернулся, у деловых сделал паспорт, а там война. Пошёл в военкомат, добровольцем. Да, солгал что разжалованный командир, но миномёт хорошо знал, получил ротный и воевал. Ранили, отлежался, к своим двинул, освободив наших пленных, среди них боец из моего расчёта. Дальше воевал у Могилёва и Рославля. Награды получал. Два ордена это за майора-связиста, тот такие сведенья сообщил, что генерал Видинеев на радостях, один орден за майора дал, другой, за то что наших спас и вывез на грузовике. Я честно воюю. Да, тёмная история у моего прошлого есть, но я думаю, давно искупил её кровью. Ранен был не раз. Вот такие дела.

К сожалению, для майора мои слова – это простое сотрясение воздуха, факты ему были нужны, факты, поэтому отправил меня к дознавателям. Это те, кто физически выбивают признания. Ну и начался ад. Причём не жалели, меня похоже списали.

* * *

В оптическом прицеле показался офицер госбезопасности, новенькие погоны капитана так и сверкали, я чуть опустил ствол, в грудь целился, и потянул спусковой крючок. Выстрел. Ну вот и всё, это последний из моих мучителей. Три месяца в застенках НКВД, кого угодно сделают крайне мстительной личностью. Выслеживал я их долго, подбираясь, выискивая места лёжки, после чего приводил приговор в исполнение. Всегда это смерть. Это седьмой сотрудник НКВД, что работали со мной, и последний.

Быстро убрав оружие, сильно хромая изувеченной ногой, я покинул место лёжки, и вскоре на своём фаэтоне удалялся прочь. Дистанция полкилометра, пусть ищут. Оружие с глушителем было, хорошо глушит, только хлопок слышно. А пока машина покидала территорию столицы, думаю стоит описать, вообще что это такое было. Началось всё не так и хорошо, то ли по ошибке, то ли специально велели, но я попал к настоящим маньякам. А меня за шпиона приняли, натянул личину и в Союз пробрался, где старался честным фронтовиком казаться. Такая официальная версия. Потом спохватились, но поздно. А мясники эти так поработали, что калекой меня сделали, даже моя регенерация не помогала, и перекидываясь в волка оставался калекой. Из трёх месяцев, два я провёл в коме, последствия контузии и ударов по голове. Очнулся в госпитале. От меня постарались избавиться. В общем, доказать, что я враг, не смогли, а медицинская комиссия меня комиссовала. Нога левая не гнётся, колено повреждено, два пальца изувечены, рёбра сломанные, травма головы, шрамы по всему телу, хорошо меня отделали, особо не стесняясь применять силу и пытки. Судя по действиям мясников, в живых оставлять меня задачи не ставилось, иначе бы работали более тонко, без следов. Зря меня не убили, я самая мстительная сволочь, что была в столице, не жить им, и это факт. Госпиталь покинул уже в середине октября, с бумажкой в руке, что комиссовали. Наград и звания меня не лишали, всё осталось, вот и двинул в управление кадров РККА. Я не только всё оформил, как полагается, но даже смог выбить свой орден, тот «Боевик» за бои в Крыму. Он только через неделю прибыл, и я его получил. К тому моменту меня уже вывели из рядов Красной Армии, и я даже получил на руки паспорт, уже тут в Москве. Пока без прописки.

А перебрался я в Сыктывкар. Как фронтовику и орденоносцу мне выделили квартиру, пусть дом бревенчатый, но вполне неплох. Устроился я шофёром в лесозаводе, на грузовике возил вахту лесорубов. Травмы есть, это да, но управлять мог, а права мне сделали. Зиму отработал без нареканий, это чтобы в столице обо мне забыли, сразу мстить нельзя, быстро на меня выйдут. Да что это, я даже жениться успел, да как-то так получилось. Очень хорошая девушка восемнадцати лет, только школу закончила с отличием, десять классов. Первого я убил быстро. Это в марте было, сказал жене, она в положении, пятый месяц, что иду на охоту, на несколько дней, в хижине на зимнике переночую, и ушёл, на два дня. Отгулы у меня были. Сам же со льда реки взлетел и напрямую к Москве, прямо днём. Дальности «мессера» как раз хватило, с пустыми баками садился. Выследил, и убил первого из мясников. Ножом, работал под гопников. Вернулся, действительно кабана добыл, и домой, с соседями мясом поделился, вокруг леса, но всё равно как-то голодно. Хозяюшка моя, Таней её звали, отнесла часть мяса и ливера матушке. Она тут же жила, в городе, частное подворье имела и огород. Причём, у Танюши хватало родственников в городе, всякие тётушки, и дядюшки. Сам я активно пускал слухи, что лечусь. А был план. Да магёныша встретить в лесу под Житомиром, шанс есть, и я не хотел его упустить. Может и не встречу его, ту копию из параллельного мира, которая меня не знает, но надежда умирает последний. Буду ждать. Я летал к Москве, выслеживая и ликвидируя. В разное время, разными способами, чтобы не вышли на меня. Даже если подумают на меня, то где доказательства? Я далеко живу. Сыктывкар не ближний свет, ровно тысяча километров, по прямой. Множество свидетелей подтвердят, что я надолго город не покидал, разве что являюсь фанатом охоты и часто в лесах пропадаю, но ненадолго, два, край три дня, и всегда с добычей. Кстати, на охотников тоже налог наложен, на мясо. Часть добычи приходится сдавать. Я сдаю, всё честно.

Так вот, последнего из своих личных врагов, я уничтожил в мае сорок третьего. Сегодня. Двадцатого числа. Всё, закончил, это ещё хорошо все семеро тут и служили, не перевели ни куда, возвращаюсь домой, и жду до середины июня, там перебираюсь под Житомир, и буду искать магёныша. Это мой шанс, не хочу его упустить. Тут порядок, покинул столицу, и с песчаной косы, как стемнело, взлетел. За три часа добрался до Сыктывкара, сел на берегу реки, место удобное, не в первый раз пользуюсь, и глухое. Обслужил самолёт, заправил, надо будет запасы топлива пополнить у немцев, в тело волка перешёл и побежал на охоту. Хромая, это да, но нос здорово помогал. Выследил кабана, крупного, и уже в виде человека подстрелил. Пришлось быстро разделывать, потом волокушу делать и тащить к своим, но это для вида, так-то всё в хранилище переносил. Остаток ночи поспал на опушке и часов в десять дня проснулся, а там на попутной машине довезли до дома. Я мясом поделился, шофёр знакомый. А там ждали, двое сотрудников НКВД, и один знакомый, следователь. Он меня не трогал, претензий к нему нет. Всё же вышли на меня. Да ладно, шучу. Тёща была у нас, и соседка по дому. Дом-то на шесть квартир.

Пока те часть мяса готовили на фарш, мясорубка у нас была, да и вообще заготовки делали, отложив ещё часть, сдать мясо государству, я отмывался под раковиной. Водопровод в доме есть, но и всё. Удобства на улице. Для местного времени вполне в порядке вещей. Кстати, мясо я не носил, сами через полчаса приехали и забрали. Тот знакомый шофёр по моей просьбе заехал, куда надо, и сообщил. Это не в первый раз, адрес знали. И насколько я знал, мясо идёт в столовую комендатуры и ближайшие воинские части. Это два тыловых госпиталя, что на территории города были. Да, они у нас есть. Туда мясо идёт и от других охотников. Вот так протираясь полотенцем, я оделся в домашнюю одежду и прошёл на кухню, где заготовками занимались. Стоит описать ту квартиру, что мне дали, даже не комнату. Она из двух помещений, печка одна и топит всё, и готовят зимой на ней, а летом, ну или в мае, как сейчас, на керогазе. Запасы керосина у меня были. В общем, с лестничной площадки попадаешь в коридор, тут вешалка. Справа сплошная стена, за ней соседняя квартира, слева, дверь в спальню, где два окна, и прямо дверь на кухню, угловая комната с восьмью окнами, по четыре на две стороны, где и стояла печь. Большая комната. Тут же раковина с краном, но мылся я не под краном, Таня набрала воды в тазик и отнесла мне в спальню, хотя носить тяжести в её положении, всё же седьмой месяц, явно не стоит. Да там немного воды, она потом за чайником сходила и горячей полила. На кухне же работали её мать и соседка. Да они меня и ждали, примерно знали, когда появлюсь. Готовились варить домашнюю тушёнку, уже всё готово было, включая ёмкости. Заготовки на зиму делают уже сейчас. Часть соседке уйдёт за помощь. Немного мяса на фарш пустили, а то закончился. Котлетки будут делать. Что ещё скажу? По тёще, то Таня у неё единственная дочь, муж на фронте, забрали зимой сорок первого, артиллерист, тяжёлый пушечный полк резерва Ставки, крепкий мужик. Так что дочка у неё одна отрада. А тут я, калека, похитил её золотце. А дочка влюбилась без памяти, да и я тоже свою жену обожал, жили душа в душу. Теща это видела и особо не лезла, хотя бывала у нас часто, и Таня к ней ходила, не оставляла матушку одну, помогала по хозяйству. Да и я с огородом, он у них не маленький. И другим родственникам помогали, они часто у нас бывали, мясом я делился, не жадничая.

А так готовились к появлению маленького, мальчика или девочки, пока не знали, но шили всё что нужно, от обычных пелёнок, до одежды. Я вот по факту беременности, Танюше подарил швейную машинку, со столом, и ножным приводом, в спальне стояла у шкафа, так что шили на ней часто. Нитки и что нужно я доставал. Да, забыл сказать, с квартирой шёл сарай в комплекте, как и у соседей, у меня так даже с погребом, но использовали его как дровяник. Делал запас дров на зиму и там хранил, когда нужно поднимая вязанки в квартиру. Так все соседи делали. И мне всё нравилось, эта зима просто восхитительная была, лучшая, можно сказать, во всей моей жизни. Даже жизней. Ну, помимо глюков. Там лучше было, но это глюки. Так вот, я вышел в коридор, уже переодевшись в домашнее, когда хлопнула входная дверь, там в прихожей сын соседки, десятилетний Саша скидывал обувь. Явно из школы, судя по сумке.

– Здрасьте, дядя Герман, – поздоровался тот.

– Привет, – чуть улыбнулся я. – Мама на кухне.

Муж соседки, и отец Саши, погиб летом сорок второго. Как раз под Харьковом. Помогаю, чем могу. Я ей дрова колю, закупая у нас на лесозаводе, и для двух других соседок, остальные сами справляются, там есть, кому по хозяйству работать, так ещё теще дрова заготавливаю. Большой дом у неё. Пройдя следом за соседским мальчишкой на кухню, обнаружил дым коромыслом. И печь раскочегарили, окно одно открыли, чугунок в печи стоял, мясо варили, тушёнку, и на керогазе ещё кастрюля. Все столы мясом забиты, разделывают, кости отдельно, их на супы и щи, а нам с Сашей выделили уголок за столом в углу, как раз щи и налили, двухдневные, томлённые, да со сметаной, как я люблю. Вообще квартира без мебели была, прошлые жильцы свою завезли и всё вывезли, переезжая, я закупил новую, часть с рук, вполне приличную, так что не стыдно гостей принимать. Всё на месте, и кровать двуспальная панцирная с толстым матрасом имеется. Таня нашу кровать очень любила. Тут же поев, чаю попил, я взял нож, и стал разделывать мясо, это мужская работа, кости бросая в таз. Уже говорил для чего. Эти кости сегодня же разойдутся по родственникам и соседям. Холодильников нет, держать долго нельзя.

Сашка убежал, на улицу или к себе, а я сказал присутствующим на кухне:

– Новость есть, мой запрос удовлетворили. Московская клиническая больница. Лечить моё колено и пальцы. Это требует операций. Большие шансы восстановить подвижность. Скоро выезжать в Москву.

– Когда? – спросила тёща.

– Как вскопаю у вас огород и посажу картошку, так и выезжаю. Проблема не в этом, операция и лечение, это месяца на три. Я не увижу рождение своего ребёнка, это и печалит. Также мне потребуется около полугода на реабилитацию, и уже в следующем году, я попытаюсь пройти медкомиссию, если повезёт, пройду и вернусь на фронт.

– Гера… – со слезами на глазах протянула Таня.

– Я офицер, солнышко, орденоносец. Пока идёт война, я хочу бить врага, не за страну или родину, как комиссары говорят, я воюю за тебя, за твою маму, соседку тётю Лару и Сашку, за родных и близких людей. И врага нужно гнать с нашей земли. Всё что хотел я сказал, там уже будет видно. Я хочу вернуться с войны героем-фронтовиком, а не жить военным инвалидом. Я надеюсь на это.

Таня немного поплакала, потом мы долго стояли, обнявшись, но что я сказал, приняли, дальше я помогал, варили тушёнку. После обеда прогулялся до здания правления лесозавода, там, примерно тоже самое рассказал, сообщив, что еду лечится, даже показал справку-вызов, поэтому меня рассчитали и выдали трудовую книжицу. Тут всё строго. Что там, недели две прошло, огород вспахали, нанял деда с лошадью и плугом, он дальше соседям пахал, за копейку малую, а мы картошку сажали, я грядки копал, под лук, морковь, свеклу и остальное. Большой огород, тут и соседке нашей с Танюшей, уголок выделили, тёща к нам часто ходила, вот с соседкой они крепко сдружились. Так до середины июня время и прошло, я сел на поезд, меня провожали, и отбыл в сторону Кирова. Правда, сошёл по пути, и дальше уже летел на самолёте. Взлетел, как стемнело. К тому моменту я нашёл подходяще место для взлёта и отдохнул, поспав. Ночи одной хватило добраться до Житомира, и сесть на дороге у нужного леса. Два дня потратил на прочёсывание, лес большой, в основном в личине волка, так бы я магёныша не нашёл, но да, он был тут, восстановил оторванную ступню, наступив на противопехотную мину. Вот и вышел к нему в образе человека. Тот меня давно засёк, видимо амулет-сканер сообщил.

– Маг, доброго дня. Хочу купить у тебя амулеты, плачу золотом.

Говорил я на родном языке магёныша, что вытаращился на меня, округлив глаза. А золото добыл в Москве. Я там немало схронов в прошлом мире нашёл с помощью сканера. Что помнил, вскрыл и прибрал, чтобы было чем расплачиваться. В этот раз ничего дарить из своего хранилища, я не желал.

– У тебя странная аура, и хранилище вижу. Мы из одного мира?

– Схожих миров, язык вижу у нас один. Я слышал, как ты ругался и понял, что понимаю тебя. В этом мире я ненадолго, но поиздержался по амулетам, да часть потерял. Хочу восполнить. Поможешь?

Тот алчным взглядом окинул золотой слиток, что я держал на ладони, и согласился. Вот так подойдя, сел рядом по-турецки, только одну ногу вытянул, она не гнулась, и начался торг. Мне удалось выкупить аж два амулета-зарядки, за золото тот был готов и на такое. Первый уровень сложности. Первого уровня сложности и амулет-защиты был, и два амулета второго уровня, тоже защиты. В общем, и всё остальное выкупил. Тот скинул всё за золото, очень его любил. Причём, привязывал к моей ауре их, а я убирал в хранилище. Только защита первого уровня осталась, она активна. По пять амулетов, расплачусь, уберу, и новые торги за следующие пять амулетов. Так и расторговался тот, что мог продать, продал. А вот ликвидировать его, я не успел, с хлопком сработавшего портала пропал. Или понял что, или чуйка сработала, и он ушёл. Может в свой мир вернулся, может в другой какой. Я же грязно выругался. Чёрт, в планах было не дать ему уйти, но не получилось. Да я его учителя опасался, расскажет обо мне, приведёт в этот мир и найдут меня. В прошлом мире нашли, а это не иголку в стогу сена, значит, есть какие-то способы, о которых я не знаю. В общем, соскочил. Я конечно на всякий случай заранее слил дезу, что в этом мире ненадолго, но могут и не поверить. Ещё раз ругнувшись, осмотрелся, и, встав, хромая направился прочь. Ладно, планы я не меняю, пополняю запасами хранилище, и домой. Мне ещё три-четыре письма с московской почты отправлять жёнушке нужно, чтобы не беспокоилась. А то пропадёшь на месяц, или два, изведётся же. А это не в её положении.

Добрался я до опушки, поев, осмотрелся, до темноты часов шесть, и дальше начал работать. Амулет «Глаза» в небо, ох как я о нём вспоминал, поглядываю по сторонам, амулет-охраны охраняет, а я достал два амулета, диагноста и лекарский и начал работу. За два часа три накопителя сменил, запасных не было, вытаскивал с других, оба амулета-зарядки уже работали, заряжали, но колено я исследовал, и начал лечить, восстанавливая. Это требовало массу материала, то есть, ел как не в себя, однако к наступлению темноты, колено восстановил. Мне ещё много что восстанавливать нужно, подвижность пальцев правой руки, но я сделаю это. Только шрамы оставил на колене, старые, и нанёс новые, явно послеоперационные. Красивые, бардовые, но это косметика. А как стемнело, полетел к Москве. Отправлю письмо, якобы ложусь под ножи хирургов, не буду доступен пару недель, и на эти пару недель свободно могу дела решать, а у меня их запланировано много. У хранилища восемь тонн свободно, есть куда убирать что мне нужно. Знаете, как же хорошо снова вернуть полную подвижность. Тот, кто долго был этого лишён, и вернул, поймёт меня. В самолёт залезаешь легко, не надо ногу подтаскивать, не болит ничего. Красота. Я планирую за пару дней полностью восстановить себя, оставить только косметику, чтобы вопросов не возникло, и жить полноценной жизнью. Что по планам, я не скромничал, сказал правду. Хочу вернуться с войны героем-фронтовиком. Да и планы поискать магическую нейросеть, с браслетом, никто не отменял. Вдруг повезёт, и найду её тут, как это в глюках было? Только вернусь в армию в следующем году. Год повоюю и вернусь домой. У меня теперь крепкий тыл был, есть куда возвращаться. По факту я начал войну и закончу её. Не скажу, что провоевал от начала и до конца, но факт есть факт. Как начал, так и закончу. Пока такие вот планы. С магической защитой, возвращаться на передовую я уже не опасался.

Благополучно добрался до Москвы. Причём, даже тревоги не поднял, ПВО бдит. А наш транспортный борт летел к столице со стороны Киева, его ещё не взяли, к слову. Я уровнял скорость с «Ли-2», и под его шум моторов долетел. Удобно. Сел на дорогу, хотя та песчаная коса очень удобная. Только вот могли выследить, или следы найти. Мало ли там засада? Рисковать не стал, сел на дороге и доехал до города на своём фаэтоне. Мой любимец, и без шуток говорю. И чего его хаяли? Как сняли с производства, в Ленинграде даже запретили им на улицах появляться, чтобы не портили вид города. А немногим владельцам личных авто этой модели предлагали обменять на «эмку». Не знаю, правда, или нет, один ленинградец рассказал, что слышал. В город уже на велосипеде въехал, шуметь мотором не хотел. А так тихо и спокойно добрался до городского парка, их на территории столицы много, и там устроился поспать. Время есть до утра, успею. Рядом оба амулета-зарядки поставил, работать начали, даже чуть время потратил на лечение головы, последствия контузий и избиений в застенках НКВД. Знаете, как легче стало? А дальше спать.

В Москве я только сутки провёл. Утром на почту, повезло купить конверт, это дефицит, но работница из-под прилавка продала, бумага и перо свои были, вот я и написал длинное и трогательнее письмо, полтора часа потратил, и отправил. Что не смогу некоторое время писать, указал. Остальное время до вечера тратил, посещая разные дома. Амулет-сканера при мне, искал ухоронки и убирал к себе в хранилище. Особенно с драгоценными камнями интересовало. В одной квартире случайно увидел интересное. Это не ухоронка, это хозяин такой богатый, судя по генеральской шинели, из госбезопасности, чего там только не было, но меня заинтересовали несколько мешочков с драгоценными камнями, в рабочем столе. Обработанными и нет. Я вскрыл квартиру, как раз горничная ушла, и вынес интересное. Была отличная коллекция книг о приключениях, по сути, полное собрание. Забрал все. А ночью полетел в Польшу. Хочу найти ювелиров, чтобы запас накопителей сделали, а сам пока буду пополнять хранилище. Тонны на три авиационного бензина, полтонны керосина для керогаза, а то все запасы оставил Танюше и тёще, остальное молочной продукцией, от молока и сливочного масла, до сыров. Вещь нужная, уже заканчиваются запасы, остальное у меня есть.

Почему именно Польша? Хочу камни, что у генерала взял, обработать в накопители. В Москве такое делать точно не стоит, генерал поднимет, пусть и тайно, всех своих, и милицию, ювелиров тоже проверят, и встанут на след похищенных камней. А Варшава, известная своими ювелирами, это Варшава. Две недели на всё про всё, и вернусь в Москву. В Варшаве обменяю ювелирные украшения на драгоценные камни. И уже их, московские ювелиры будут превращать в накопители. Вот такие у меня планы. А добыть топлива и молочную продукцию, это между делом. Пока же в Москве нахожусь больше месяца, буду жене отправлять письма, чтобы не беспокоилась. Как видите, планы есть, и я их выполняю. И амулет-сканер работает, вдруг тут также амулеты буду находить? За ночь я долетел до Варшавы. Пролёт неизвестного самолёта немцев если и напряг, то я этого не заметил. Сел на дорогу, выспался в роще, а с утра в город. Немцы серьёзно по ювелирам ударили, многие евреи, в гетто, но я нашёл семь свободных, сделал заказ, оставил по три камня, и они начали работать, получив аванс. Сам я пока посещал магазины, аэродром ночью, да фермы изучал. Пока ничего не трогал, просто разведку проводил. Заберу, перед тем как покину Польшу, не хочу тревогу поднимать пропажами. Действительно две недели провёл в Польше. Я себя за это время полностью излечил, только косметика в виде шрамов, но она на длительность жизни не влияет. За эти две недели от амулета-сканера ни одного сигнала. Не нашёл я ничего магического. Также с шести ювелиров принял сто восемь накопителей. Те успели столько сделать за это время. Уже зарядка некоторых прошла. К сожалению, седьмой попался нацистам, тот только первую партию успел обработать, я забрал и новую выдал, но камни пропали с ювелиром, гестапо увезло в неизвестном направлении. С семьёй. Да уж.

С аэродрома увёл топливо, тут же и запас керосина, почти тонну. Потом две молочные фермы посетил и сыроварню, увёл что хотел, и полетел к Москве. Успел добраться до рассвета. Отдохнуть времени хватило, и днём уже в город, там, на почту, запас конвертов я сделал, написал письмо, радостно-счастливое, что операция отлично удалась, пока же лечусь, идёт период реабилитации после операций. И отправил. В общем, у меня всё хорошо, просил писать сюда, до востребования. Написать, что и как у них. Дальше нашёл в Москве ювелиров, нанял и те работали. Четверо было. Ну и амулеты зарядки активно работали. И знаете, неделя пролетела, я поисками схронов занимался, когда душа начала маяться. Я сильно тревожился и не понимал отчего. Взял и прямо днём полетел к Сыктывкару. К вечеру был. На машине доехал до дома, но сканер показал, что в квартире пусто, дома у тёщи тоже. Тогда в больницу, срок в принципе подошёл. Таня там была, металась в горячке. Диагност показал заражение крови. И ребёнка тоже, девочка у меня. Дочка. Тут же тёща сидела у кровати, почерневшая от переживаний, явно знала, что происходит. Я их усыпил, проникнув в палату, и за полчаса вылечил жену, и дочку. Сразу спокойное дыхание, пот стал сохнуть. Да и дочка стала спокойнее. Убедившись, что всё в порядке, они просто спят, я покинул больницу и сидел в машине минут десять, приходя в себя. Страшно. Если бы я их потерял, не пережил бы.

А пока вернулся в Москву, ночи этой хватило, и продолжал жить у города, в кузове грузовика у меня квартирка оборудована, стационарный амулет климат-контроля держит внутри комфортную температуру. Первые письма получил от Танюши, та обрадовала меня дочкой, и мы были на переписке, каждые три дня отправлял, да и она на письма не жадничала. Описывала всё. Сказала, что уже выписали из больницы, про заражение крови ничего не писала, явно не хотела меня тревожить. В общем, дочка кушает, горластая такая. Всё хорошо. Тёща у нас на квартире живёт, помогает с ребёнком, только бегает иногда к себе, заботится о хозяйстве. Живность покормить. Да и соседи, и родственники помогают. В общем, всё хорошо – ждут. У меня дела тоже двигались, ювелиры работали, я потом ещё одного нашёл, пятого, накопители копились, и куда медленнее заряжались в двух амулетах-зарядки. Делал свой запас на крайний случай. Иметь его точно стоит. Да, обменял свою полевую кухню. То, что сготовил, снова в термосы ушло, удобные для хранения. У меня их два десятка штук. Отмыл и одному интенданту продал. Тут в Подмосковье формировался тяжёлый танковый полк прорыва. Зачем им полевая кухня, что лошадьми буксируется, когда полк на колёсах и гусеницах передвигается, не знаю, но хороший обмен был, я лично доволен. А получил взамен комплект зимней одежды, от овчинного полушубка, до тёплого белья, и бонусом два ящика американской тушёнки и ещё два со сгущёнкой. Тому срочно кухня была нужна, и скинул такой дефицит. У меня в хранилище тридцать кило домашней тушёнки. Мняка, не сравнить с фабричной.

Так до конца августа проживал рядом со столицей, рыбалка, отдых. Много всего наготовил разного, выпечку. Главное нужное время вышло, и, отправив телеграмму домой, что выезжаю, действительно на поезде выехал, сначала на Киров, с пересадкой, там и на Сыктывкар. Доехал благополучно. А почему поездом, так меня ещё в письмах попросили сопроводить наших родственников, что в столице были, навещали раненого отца. Он в госпитале лежал. Дальние родственники Танюши, но парнишка пятнадцати лет и сестра его десяти. Мать их не могла поехать, в больнице лежала, банальный аппендицит. Встретились, и доехали до Сыктывкара. Встретили нас толпой родственников, и Танюша с дочкой была. Её Аней назвали, Аннушка. Я показал, что пальцы гнуться, колено тоже, и вернулся на работу, на завод, оформили опять шофёром. Мне как рабочему, со скидкой дрова продавали. На зиму запас надо делать. В госпитале я был, выдал самую настоящую справку, что реабилитацию прохожу, купил её у московского врача, мол, хочу через полгода пройти комиссию. Там подтвердили, даже лечащего врача назначили, будет отслеживать моё состояние. Огороды помогал копать, картошку, другие овощи, часть урожая сдавали на нужды Красной Армии. На охоту бегал часто, добычи немало приносил. Ох как я в личине волка любил носиться по лесу. Как-то попал в капкан на бегу, чуть ногу не оторвало. Пришлось убирать в хранилище капкан, в личине волка оно тоже работает, перекинуться в человека, и лечится магией. Потом капкан я выкинул в реку, а рядом где он стоял, поставил противопехотную немецкую мину, «лягушку». Нажимного действия. Ненавижу таких браконьеров, особенно когда сам в их капканы попадаю. Как потом выяснил, не вернулся домой один охотник. Через два дня, как я мину поставил. Сбегал чуть позже и нашёл его костяк. Сработала мина, как и хотел. Поделом.

Зима наступила. Новый Год прошёл, дочка росла, уже активно ползала, я любил с ней возиться. Но больше с Таней в спальне устраивать разные игры. А в феврале сорок четвёртого по представлению моего лечащего врача я прошёл довольно строгую медкомиссию, три часа мной занимались, изучали мою пухлую папку больничной книжицы, и потом меня. Хорошо на рентген не гоняли. Комиссию я прошёл, и восьмого февраля сорок четвёртого года, через городской военкомат Сыктывкара меня восстановили в рядах Красной Армии, отправив информацию в столичное управление по кадрам. Так что я получил повестку, мы даже проводы мои в армию, на войну, устроили, не у нас на квартире, у тёщи дома, настояла, и вот двенадцатого февраля, с группой призывников, я был отправлен на фронт. А вот так, сразу туда. Из Москвы выдали направление куда меня, место службы, и в военкомате я сразу всё получил. Остальное получу в части, когда прибуду. Это ещё не всё, за боевые заслуги, да и два года прошло, мне сразу старшего лейтенанта дали, как восстановили в армии, форму зимнего образца я уже получил, плюс именно я командовал призывниками. Доставлю их в Казань, там примут, дальше сам до своей части буду добираться. Новые порядки в армии. Хотя я о них знал, опыт есть. Не в первый раз. Что по моему назначению, я точно знал, что обычно, таких призванных отправляют в подразделения, что вывели в тыл, где пополняют личным составом, техникой и вооружением. Однако меня направили на Первый Украинский фронт. Я больше скажу, даже знаю что за часть. Сто Девяносто Шестой моторизованный миномётный полк РККА. А вот какую должность получу, узнаю уже, когда прибуду.

Поезд шёл не спеша, проходя заснеженные места, сбивая наносы. Недавно пурга была, не успели почистить. Снаружи минус тридцать, поэтому я был в свитере крупной вязки и с высоким воротником. До Казани как-то быстро добрались, всего за два неполных дня. Причём состав действительно не спеша шёл. Призывников сдал ответственному офицеру, и пересел на войсковой эшелон, что шёл на Москву. Время шло, я ехал, читая приключенческую литературу, не особо и торопился, главное успеть прибыть до окончания срока, отпущенного на дорогу. В Москве пересел на поезд, что шёл на Киев, его уже освободили. Ехал с гражданскими, и вполне себе, добрался до столицы Украины. Штаб фронта, куда мне нужно, тут, в Киеве стоял. А откуда мне знать, где сейчас мой полк? Там и выясню. Время позднее было, снег крупными хлопьями шёл, семь вечера, темно. Проблемы с жильём, город был сильно разрушен боями, а народ всё пребывает. Многие, что бежали от немцев, возвращались. Спали по пять человек в комнате, и это считалось нормальным. Я прикинул всё, и решил не заморачиваться, у меня грузовик есть, там кровать, и амулет климат-контроля, нагишом можно спать, внутри тепло. Чего мне с местными теснится? Да и я к комфорту привык. В тупичке достал машину, и выехал на улицу. Припарковал её недалеко от здания штаб фронта. При всех плюсах машины, держать её на морозе нельзя, в радиаторе вода. Так что слил, и вскоре уже спал в кровати. Поужинать не забыл.

А проснулся я от тряски и рёва мотора. Я резко сел и закрутил головой. Не понял. Это куда это моя машина едет? Быстро одевшись, я уже глянул с помощью сканера кто там в кабине. Один сидел, молодец в солдатской форме, пустые погоны, крутил баранку и лыбился чему-то. Идиот, перегреет двигатель, убью. В радиаторе как воды не было, так и нет. Мягко усыпив его, тот почувствовал сонливость и начал останавливаться, вот так расшнуровав выход, я покинул кузов, снова увязав тент, прошёл к кабине, где открыв дверь, толчком перекинул бойца на место пассажира. Сам к передку, открыл крышку радиатора, краник снизу закрыл, и прижав к горловине ладонь, стал подавать воду. У меня был запас. Залив воды, я осмотрелся, а всё также ночь вокруг, судя по моим часам, проспал я часов шесть. И пройдя к кабине, машина так и тарахтела на холостом ходу, и укатил в район с частными домами. Ну, то, что от них осталось. Много повреждённых и разрушенных было, да и откровенно сгоревших.

Машину убрал в хранилище, а бойца на руках перенеся на пожарище, пробудил и стал допрашивать. Жёстко. Я не люблю, когда меня пытаются обворовать. А тот не был бойцом, а-афигеть, диверсанта поймал. Тот сломался быстро и сообщил, что ему приказали добыть машину. Их группа тут, в городе. Вырубив его, на плечо, и бегом к зданию штаба фронта, к особистам. Это их тема. Бежал больше километра, а потом, когда часовой открыл дверь, забежал в здание штаба, сообщая дежурному офицеру:

– Диверсанта поймал. Допросил. У них в городе группа. Вчера с самолёта сбросили. Срочно брать надо пока не разбежались. Адрес я узнал.

Тот медлить не стал, вызвал кого нужно, у особистов свои дежурные были, они и забрали языка, он уже очнулся, но был с кляпом и связан. Унесли, при этом быстро меня допросив. Дежурный же, изучая мои документы и предписание, сказал, что нужно утра ждать, вопрос насчёт меня решаться будет. Ну и пояснил на моё недоумение, нет больше этого полка у фронта, ещё четыре дня назад вывели, и ввели в состав Резервного фронта. Убыл недавно под Москву. А пока предложил дождаться утра. В подсобке у дежурного две лежанки было, там помощник его дремал, я свободную и занял. К слову, у диверсанта этого мелкого, парня лет двадцати, были вещи. Я всё забрал себе. «ППШ» и его вещмешок в кабине грузовика остались. Трофеями я делится не собираюсь. Суета в здании штаба поднялась, но это особисты поднимали своих, тревожную группу. Брать диверсантов. Информация-то горячая. Я ещё хотел глянуть «Глазом» как они их брать будут, но уснул.

Утром меня покормили чаем и бутербродами с сыром, и к особистам. Допрашивали меня долго, почти час. Заинтересовали их вещи диверсанта, и сама машина. Про машину сказал, что занял у знакомого, но запамятовал у какого, главное я её вернул, можно не возвращаться к этой теме. По трофеям:

– Товарищ капитан, посмотрите на меня. Я похож на того, кто раздаёт свои законные трофеи? Их у меня можно будет забрать только из остывающих рук. Намёк понятен? Вы других диверсантов взяли, я же не претендую на то, что у них было. Вообще скажите спасибо, что случайно его взял.

– Хм, в принципе там ничего важного нет. Ладно, барахольщик, чёрт с тобой.

Вот так и закончили, меня отпустили. У особистов ко мне претензий не было, скорее благодарность. Я же направился к командующему артиллерией фронта. Ну, сам генерал принимать меня не стал, что ему мелкая сошка? Он другие задачи решал. Меня принял один из его замов, в звании полковника, Чуйков его фамилия, поговаривают дальний родственник генерала Чуйкова, что командовал битвой в Сталинграде. Да не важно, он изучил направление, подтвердил, что информацию о моём прибытии получили, но полк уже ушёл.

– Скажи, старлей, ты как с реактивной артиллерией, ладишь?

– Видеть видел, самому вести огонь не приходилось.

– Справишься?

– Нет такого дела, чтобы я не справился.

– Наглый, люблю таких. Погиб командир первой батареи Триста Тридцать Первого гвардейского дивизиона, Семьдесят Девятого гвардейского миномётного полка. Запросили пополнение, свои резервы уже исчерпали. Чуть позже два молодых лейтенанта подъедут, тоже в этот полк командирами огневых взводов.

– Я готов, товарищ полковник.

– Это хорошо. В штаб телеграмму отправим, что командир батареи выехал, а пока оформим тебя.

Сделали это быстро, даже повезло, машина от политуправления ехала в нужную сторону, подвезут, полковник договорился. Он обзвонил все отделы и узнал, у кого едет попутная машина, и есть ли место свободное? Пришлось поспешить, уже отъезжали, и ничего, успел. Машина оказалось «Доджем», верх брезентовый, но бока открыты. Ничего, я в тулупе, уши шапки опустил, лицо шарфом прикрыл, устроились, и покатили в сторону передовой. Как я понял, чтобы до полка добраться, порядка сотни километров нужно проехать. Он поддерживал Первую гвардейскую танковую армию, собственно работники политуправления фронта в штаб армии и ехали, а я так, попутный балласт. Да-а, а холодно, но ничего, ехали. Как я понял, обычно «полуторка» разъездная была, но она в ремонте, и взамен выдали эту машину. Не по погоде. Зато не застряли ни разу, сама везде выезжала. Меня-то амулет климат-контроля спасал, мне комфортно, но другим явно тяжко было. Это я ещё с краю сидел. Добрались до штаба армии, а там повезло, в штабе находился по своим делам начальник штаба полка, майор Вьюнов. Помощник дежурного его нашёл, мы познакомились, пришлось около часа ждать, пока Вьюнов с делами закончит, и поехали на его машине, это была «эмка», довольно поезженная, но место свободное было, и внутри не дует, в расположение полка. Километров тридцать проехали.

Со всеми этими дорогами, когда я прибыл, наконец в часть, уже стемнело. Впрочем, откладывать дела на завтра Вьюнов не стал, оформили меня, в списки личного состава ввели, в удостоверение вписали нужную информацию, познакомили с командованием полка. А вот представлять меня солдатам и офицерам батареи, да и дивизиона, будут завтра утром. Дело в том, что штаб полка, все его тылы и два дивизиона стояли в довольно крупном селе, километров в сорока от передовой. А третий дивизион, как раз мой, в восьми километрах, в деревне обустроился. Наши тут стремительно наступали, немцы не успели дома сжечь. Уже вечер, ужин, меня пригласили, я тоже хряпнул пару стаканов самогона, после убрав опьянение амулетом. Обмывали моё назначение. Расспрашивали меня. То, что не новичок видели, награды на груди. Я рассказал как воевал. Ранен был в сорок втором, комиссовали, несколько операций перенёс, и недавно прошёл медкомиссию и вернулся в армию, бить врага. Комиссар полка заметил, что у меня нет гвардейского значка, а я теперь гвардеец, и принёс новенький, из своих запасов, так что скинув гимнастёрку, я стал прикручивать значок, он на болтах, когда командир полка, подполковник Бондаренко, морщась, явно, таким образом, стимулируя память, сказал:

– Одинцов… Одинцов?.. Не тот Одинцов, про которого в Крыму столько говорили? Что не мина, то в цель? Ты тогда с одним боекомплектом своего взвода целый румынский батальон уничтожил.

– Да, это я. И не батальон, а две роты. Мне потом «Боевика» дали. Да и других славных дел там хватало. Если так посчитать, то противник за время боёв у Феодосии в безвозвратные потери точно целый пехотный полк списал.

– Да ладно? – Бондоренко закурил и покачал головой. – Значит корректировщик хороший? Не растерял умения-то?

– С чего это? Нет. Да и проверить можно. Я ночью хорошо вижу, на связном самолёте облететь ближние тылы немцев, они же ночью особо маскировку не соблюдают, отмечу, где штабы, склады, артиллерийские батареи, в общем, самые вкусные цели, и с утра будем бить.

Впрочем, моё предложение у командования полка интереса не вызвало. Посиделки в полночь закончились, и пошли отдыхать. Мне в одной из хат место выделили.

Утром на обычной разъездной «полуторке» штаба полка, меня отвезли в соседнюю деревню. Вообще меня неплохо приняли, что радует. Вот с утра добротный завтрак с кухни, и повезли к нужному дивизиону. Ехал со мной начштаба Вьюнов. В кузове лавка имелась, я там с удобствами устроился. «Глаз» уже показал деревню, машины боевые замаскированы. Хм, у дивизиона реактивной артиллерии и зенитное прикрытие своё было, рассмотрел две зенитки в тридцать семь миллиметров. Расчёты отдыхают, часовые у орудий есть, но погода нелётная. А как подъехали, меня сначала с командованием дивизиона познакомили, а потом выстроили личный состав батареи, и уже представили меня ему. На батарее всего один офицер в звании лейтенанта, он и замещал временно, а так командир первого огневого взвода, вторым командовал старшина Уздечкин, он также командир боевой машины. Нормально всё прошло, я взял слово, сказал, что будем служить и воевать вместе. Потом принял боевую технику батареи. Три единицы, вместо четырёх. А четвертая сгорела, тогда и погиб прошлый комбат. Накрыли артиллерией при отходе. Наши ударили вблизи передовой, вот их и подловили, это была единственная потеря у дивизиона в тот день. Машины были не новыми, «БМ-13» на базе «ЗИС-6». Четвёртую машину заказали, расчёт, три бойца уцелело, при батарее, как доставят, получит её. Вьюнов отбыл обратно в село, а я, пообщавшись с бойцами, направился к штабу дивизиона. Всё дело в том, командиром третьей батареи был старший лейтенант Усанов, узбек. А я с ним учился в школе младших лейтенантов в Москве. Уже две боевые награды имеет, вон тоже до старшего лейтенанта дорос. Три нашивки тяжелых ранений. У меня к слову две, но тоже тяжёлых. Пообщались с ним, вспомнили знакомцев школы. Я описал, как воевали в Крыму другие парни, как один погиб вовремя десантной операции, второй раненый в госпиталь был отправлен. Дальше следы теряются. Да и тому было что рассказать.

Дальше я занимался батареей, шофёры приводили машины в порядок. Они уже изрядно побегали, сами машины в боевом положении, снаряжены, ракеты на месте. Ну и тренировки с личным составом, я хотел знать, чего стоят. Впрочем, бойцы опытные, не первый год воюют, многие с орденами и медалями, так что повезло мне, хорошее подразделение. Решались обычные бытовые вопросы, делались заказы. Так три дня прошло. Почему полк не ведёт боевую работу, я уже выяснил. Боезапаса мало, накапливают. Интенданты возят. В первый день как прибыл в часть, я написал домой, жене, указав новый номер своей почты. На третий день, когда погода стала лучше, наш полк выдвинули к передовой, мы поддерживали наступление армии, зимой мы вполне споро наступаем. Как распутица начнётся, встанем, тылы подтянем, а пока есть возможность, идём вперёд. А так мне не особо нравилось работать в группе. А никакой индивидуальной точечной работы. Всем дивизионом выезжаем на поле, готовимся, я с интересом наблюдал за всем вокруг, как другие командиры батарей командуют и что делают, учился, и вроде получилось. Так что нам давали координаты, и мы по ним выпускали ракеты, потом быстро уезжали на перезарядку, и с другого поля по новой цели. Я видел с помощью «Глаза» как мы поражаем цели, или близкое накрытие, то есть вёл статистику ведения огня по противнику. Был ещё один момент, у меня пополнение, лейтенант Красилов, принял второй огневой взвод. Две недели мы выезжали на позиции, а точнее три раза на передовой были, пока весь боезапас не использовали, и могу сделать выводы. Полк по боевой составляющей был на среднем уровне, часто мазали, мимо цели били, да и сами цели так себе. Рядом были и получше. Разведка их не давала, видимо не обнаружили. Из плюсов, я вполне освоился на батарее и уверенно командовал, а третьего марта, как раз первое письмо от Тани пришло, почтальон передал, всё времени почитать не было, моя батарея получила новую боевую машину, наконец она снова стала четырёхорудийного состава.

О письме только ночью вспомнил, когда спать ложился. Причитал дважды. Всё у них хорошо, любят и ждут. Всё это на двух страницах написано было. Я уже третье письмо отправил, но в ответ пока одно получил. Ничего, это ещё нормально. Про наш полк ничего не писал, цензура вырежет, просто бьём врага, люблю, её и дочку. В общем, хорошие письма, душевные. А так как фотоаппарат личный у меня был, как и плёнки, фотографировал всё интересное, на память, на фоне разбитых танков снимался, был «Тигр», один или с бойцами. На одном снимке батарея даёт залп, огненные стрелы уходят в небо, и я опускаю руку, находясь на переднем фоне, но чуть сбоку. То есть, командую открыть огонь. Красивый снимок получился. Бойцам тоже карточки дарил. Вот и домой отправил четыре штуки. В марте я попробовал новую тактику, сразу как освоился. Мы также работали полным дивизионом, иногда всем полком, а это три дивизиона, но в полку двадцать четыре машины, третий дивизион, временно прикомандирован, с ним уже тридцать шесть установок. Это я к чему? На батарее я уже неплохо командую, видно это было, так вот мы въезжаем на позиции, получаем координаты, я сразу гляжу что там, через «Глаз», и если вижу что цели так себе, и что рядом из интересного есть, и даю своей батарее новые координаты другой цели. И за этот месяц никто и не прочухал, что моя батарея бьёт по другим целям. А я вёл статистику и знаю, что и сколько поразил. Так вот, за месяц март, около тысячи семисот солдат и офицеров уничтожено, тут в основном личный состав миномётных батарей, иногда пехота, тоже не мало. Так вот, тысяча семьсот солдат и офицеров, семнадцать тяжёлых миномётных батарей полностью накрытые, дважды накрывал стоянки танков, двенадцать сгорело, остальные я не считал, около полусотни грузовых автомобилей, шесть бронеавтомобилей, два штаба уровня дивизии, шесть складов, два из них уровня полка, три уровня дивизии и один уровня корпуса. Два склада ГСМ. И это только за март.

Думаю, станет понятно, что в штабе моего полка об этом не знают. Да никто не знает кроме меня, и сообщать не собираюсь. Главное бью врага, будет индивидуальная работа, там видно станет, а тут пока всё на общий счёт полка пишется. Да и не люблю я снаряды впустую тратить. Выпустил, так чтобы по цели, по цели. Второе апреля было, когда посыльный подбежал.

– Товарищ гвардии старший лейтенант. Вас срочно в штаб полка вызывают.

Я взял машину у интендантов, как раз боезапас привезли, разгрузили, и в штаб, благо рядом, у окраины одного мелкого городка полк стоял. А там Бондаренко в лоб:

– Одинцов, какого хрена? Почему мне особисты сообщают, что ты бьёшь не туда куда дают координаты?

Покосившись на особиста полка, что тут же присутствовал, я покачал головой:

– Месяц бью по своим координатам, а вы только сейчас засекли. Красилов сообщил?

– Нам поступила информация, – обтекаемо сообщил тот.

– Точно Красилов. Больше не кому.

– Одинцов, ты не понимаешь ситуации? – спросил Богданов. – Это трибунал.

Вообще в палатке, а полк стоял у рощи, мы втроем находились, те решили сначала лично пообщаться.

– Понимаю. Только давайте сравним статистку за март месяц всего полка и моей батареи, – доставая из планшетки блокнот, сказал я. – Причём эти данные легко проверить. Один уничтоженный лёгкий гаубичный дивизион противника всего в километре от нашей стоянки находится, изувеченные орудии, техника, и могилы с крестами. Подловил их на марше. Это моя батарея по ней ударила, а также по складам, штабам, миномётным батареям, и другим целям. Проверить легко, эти места уже освободили. Тут и координаты целей, и время нанесения удара.

– Проверим, – пообещал особист.

Они с Бондаренко полистали мой блокнот, и задумчиво посмотрели на меня.

– Что? Я же сказал, вижу хорошо в темноте, да и своя разведка у меня, а она получше той, что вам координаты даёт.

– Вот что, мне тут запрос пришёл, усилить Шестьдесят Четвёртую гвардейскую танковую бригаду, наступает она тяжело. Батарею дать, пока идёт наступление. Вот и решил тебя отправить. Посмотрим, каков ты в деле, там уже решу, давать ход делу или нет. Заодно твои данные из блокнота проверим.

Я на это промолчал, никто от меня и не ожидал слова. Оформили командировку, мне выдали шесть машин с боезапасом, на довольствие в бригаде встанем, интендант в звании лейтенанта, он и будет доставлять боезапас, и выехали в сторону передовой. Куда ехать я знал, километров сорок всего. Сидел в кабине передовой машины и показывал маршрут, остальные следовали за мной. Это был мой шанс проявить себя, Бондаренко молодец, дал его. Надеюсь, не оплошаю.

* * *

– Товарищ гвардии майор, приехали, – подбежав, негромко сообщил боец, и тут же умчался, как я его отпустил. Встав с нагретого солнцем сиденья «Виллиса», конец августа, а палит как будто начало лета, я направился встречать гостей из штаба нашей танковой армии.

Да уж, больше полугода прошло как я вошёл в состав полка, и прошёл путь от командира батареи, до исполняющего обязанности командира полка. Думаю, кратко дать описание такого карьерного роста стоит. Бондаренко тогда действительно сильно заинтересовался мной. Отправив в танковую бригаду, он тщательно отслеживал, как работала моя батарея, а от танкистов только восхищённые отзывы шли, они видели результаты работы. Бригада рванула вперёд, и даже с наскока взяла небольшой городок целым, одних пленных было полтысячи с одним генералом, я просто выносил все засады и оборону у противника, реактивные системы залпового огня, да с такой точностью, это страшно. Особенно в опытных и знающих руках. Когда меня отзывали, командир бригады не желал отпускать, Бондаренко сам приехал, и забрал, полаявшись с комбригом. Так тот рванул к командарму, и попросил вернуть мою батарею, и командарм приказал вернуть. Батарея вернулась, но без меня. В конце апреля это было, Бондаренко выбил мне звание капитана и поставил командовать вторым дивизионом полка. Там комдива на повышение отправляли, другой полк принять, вот он замену и нашёл. Блокнот мой проверили. Там всё подтвердилось. Ну, большая часть точно. Мою батарею принял молодой офицер, из взводных вырос, уже вполне тянул. Комбриг был зол, когда понял, что его обставили. Только и дивизионом я покомандовал, выдав высокие результаты, всего месяц, когда Бондаренко перевёл меня в свои замы, я стал заместителем командира полка по строевой части. Вообще Бондаренко длинную схему устроил, чтобы посадить своего офицера на дивизион, этот капитан пришлый, не из нашего полка, с переводом прибыл, там замуты были какие-то, сразу не поставишь, а вот так удалось. Я не расстроился, что меня так использовали, всё равно в плюсе был. В замах я тоже себя проявил неплохо и в конце июля, вместе с орденом «Ленина», получил звание майора. А это командарм обещал, вынесем оборону и прорвём её, даст мне чин. Обещание он сдержал, знал, что я корректировщиком работаю. Всего три дня как погоны сменил, и во время авианалёта погиб начальник штаба и тяжело ранен Бондаренко. Тогда вообще семнадцать человек пострадало, из них шестеро погибло. Я выжил за счёт магической защиты, так и стал исполняющим обязанности комполка. Не неделю, целый месяц, до сегодняшнего дня меня держали в этом статусе, обещая утвердить, но сегодня сообщили из штаба армии, назначен новый комполка, и скоро прибудет.

Знаете, вот обидно, полк у меня стал образцовым, слава его гремела по всей армии. Да даже по фронту. На него другие реактивные полки равнялись, даже засылали офицеров перенимать опыт. Мы поддерживали один из гвардейских танковых корпусов, и шёл тот хорошо. Да, расход ракет немалый, но и результат какой. Пока я командовал полком, он получил наименование одного городка, что мы взяли, и награждён орденом «Боевого Красного Знамени». Сам я пока в полку служил эти месяцы, три награды получил, помимо званий. «Боевик», орден «Ленина», и орден «Отечественной войны» второй степени. Так и было за что награждать. Да что это, командиры других корпусов просили полк Одинцова им передать, усилить их, командарма этим уже достали. То есть, известность я получил и это важно, но меня кинули, вот это и обидно. Кто-то решил на тёплое место, нагретое, командовать прославившейся частью, посадить своего родственника или друга. А меня пододвинули, и это факт. А мне нравилось управлять полком, в тылу это делал начштаба, а выезжая на позиции, уже я. Я как на органе играл, и боевые машины, мои клавиши, наносил удары то там, то тут, где одной установкой, где двумя, а где целым дивизионом или полком, если цели подходящие. И это здорово, а теперь всё, это закончилось. И главное, что дальше будет с полком, уже не важно, не хочу я тут оставаться, ну душа уже не лежит. Пусть новый командир дальше ведёт его в бой и подтверждает славу отличного ударного полка. Всё просто, я уже нашёл себе новое местечко. В штабе того самого Одиннадцатого гвардейского танкового корпуса, который поддерживал эти два месяца наш полк. О том, что меня снимут, я узнал вчера случайно, подслушал в штабе армии через «Глаз», другим интересовался, а тут такое проскочило. Уже назначен новый комполка. Я отреагировал быстро, смотался в штаб корпуса и пообщался с комкором. Это был генерал-лейтенант Гетман. Договорились, что буду переведён к нему в штаб в разведывательный отдел. Обещал ему полную разведку по маршруту наступления корпуса.

Ну и другая причина была моего решения. Если кто решил на моей шее въехать в рай, посадить своего человека, а я буду всё тянуть, а тот в званиях и наградах расти, то не получится. Этого я не слышал, но намёки были, когда послушал тот разговор. Это как раз больше всего и взбесило. Бороться с генералами это как головой о стену биться, смысла нет, сам себе наврежу, проще самому уйти, к адекватному командиру, а Гетман им вполне был. Привечал меня хорошо. Тем более знал, что мой полк у него забирают. А я за этот месяц всю артиллерию противника выбил, и полк собрались передать другому корпусу. Пусть новый комполка дальше сам с делами разбирается. В принципе я всем доволен. Таня в курсе, что я расту в чинах, и награды новые имею. Дочка у нас заговорила, уже первые слова зазвучали, а ведь годик недавно справили. Больше особо новостей нет. Разве что «Глаз» хорошо помогал, и диверсантов вокруг полка или полевой разведки Вермахта, не сыщешь, как увижу, сообщаю охране тыла, и их перехватывают. Ну и амулет-сканер так ничего и не засёк, глухо. Буг мы уже прошли, находимся на территории Польши. А вот и гости.

Представитель от штаба нашей танковой армии представил личному составу нового комполка, в звании подполковника, всё как положено, и отбыл, а тот сразу занялся делом. Полк я передал за час.

– Это что? – спросил он, когда я протянул листок.

– Рапорт о переводе.

– Причина?

– Хорошее место, обещание наград и повышения в чине.

На самом деле много причин, я их уже перечислил, но была ещё одна, которой я не касался, оказалось в полку была оппозиция, двое офицеров дружили против меня, ну не нравился я им, и мелкими делами старались выжить. С учётом, что это были помощник начальника штаба по разведке и особист, них были многие нити управления у. Так что из полка я уходил с лёгким сердцем. С глаз долой и сердца вон. Новый комполка, попытался меня удержать, даже уговаривал, но видя, что это не приносит своего результата, поставил свою резолюцию. В штабе полка быстро всё оформили, и на попутной машине я отправился в штаб армии. Там уже ждали, всё согласовано, и меня оформили в нужный корпус, в разведку. Даже стал заместителем помощника начальника штаба по разведке. Тот имел звание полковника. Когда до штаба корпуса доехал, уже стемнело, но это не мешало мне после остаточных процедур оформления, обустроится, и приступить к работе. Корпус наступал, жили по сути в машинах, каждая ночь на новом месте, и надо сказать, что комкор не пожалел, что меня взял, уже на четвёртый день объявил благодарность, таких точных разведданных ему получать не доводилось. Откровенно скажу, не хотелось мне снова возвращаться на эту стезю, я бы так и довоевал в реактивной артиллерии, до конца войны и, если бы повезло, вышел в отставку с должности командира полка. Однако, как видите, не сложилось. Я был расстроен этим, что ничуть не скрывал, но ничего, так и буду дальше воевать. Тоже помощь немалая. Надо сказать, две недели я всего в корпусе послужить успел, два письма с указанием новой полевой почты отправил супруге, когда пришёл приказ, причём из Москвы. Майора Одинцова направить в управление по кадрам, причём запрос шёл от Главного артиллерийского управления, эмблемы в погонах до сих пор артиллериста, за новым назначением. Гетман пытался меня удержать, но у него не вышло. Приказ есть, его нужно выполнять. Поэтому уже в конце августа, эшелон, что уходил в тыл, увозил и меня. Этот приказ меня не порадовал, но пришлось выполнять. Мы люди военные. Я только освоился, вполне дружественная рабочая обстановка в штабе корпуса была. Да всё меня устраивало, а тут такое. И куда меня? Это я узнаю только в Москве. В пути написал письмо Танюше, в Москве отправлю. Оно так быстрее дойдёт. Сообщил, что снова меня куда-то в другое место перекидывают, а куда, сам не знаю. Сообщу, как выясню. По адресу старой почты писать не надо.

Трое суток добирался до Москвы. Уже Подмосковье, мы через густой хвойный лес ехали, я стоял у окна в коридоре купейного вагона и пил молоко из кружки. У меня правило, каждый день, хотя бы одну кружку, но выпивать. Иногда заменяя кефиром или сметаной, вот и тут стоял, и пил. Делал мелкие глотки, наслаждаясь вполне свежим, чуть охлаждённым напитком, когда проходивший мимо полковник, из купе через два от моего, пришлось потеснится, пропуская, сказал:

– О? Майор, откуда молоко взяли?

– Купил на станции, товарищ полковник.

– Да? Не заметил. Я сам большой любитель этого напитка, а вот сыр только козий.

– Согласен с вами, я и сам козий сыр люблю. Правильно сделанный.

– Это да…

Мы немного ещё пообщались и расстались, тот к себе, я в своё купе. К слову, этот эшелон, что вёз горелую и битую технику на открытых платформах, нашу и немецкую, на металлургические заводы, на переплавку, к нему в конце два купейных вагоны присоединили, где в большинстве офицеры ехали в Москву. Кто в командировку, кто как. Некоторые, как и я, за новым назначением. В купе же я задумчиво побарабанил пальцами по столешнице, и, потерев подбородок, стал изучать все купе в вагоне, потом во второй прошёл. Там мне повезло, в одном купе генерал-майор НКВД сидел у окна, чай пил, с ним трое офицеров, двое из его же службы, оба майоры. А вот четвёртый, подполковник-лётчик, тот соседями явно тяготился. Я бы тоже тяготился, те мне много плохого сделали, и не только в этом мире. Посмотрев на лётчика, сказал:

– Товарищ гвардии подполковник, попрошу оставить нас одних. Очень надо.

Тот книжку потрёпанную читал, посмотрев на меня, кивнул, аккуратно спустился с верхней полки и вышел в коридор. Прикрыв дверь, я сел на нижнюю полку, все три офицера с интересом на меня смотрели, и сказал:

– Есть важная информация, но я вас не знаю, попрошу документы.

Те мои тоже проверили, но так вроде настоящее сотрудники. Да не вроде, генерал смутно знакомый, пока не вспомнил, что тот в Киевском управлении НКВД служит. Да и майора одного где-то видел, а где, так и не вспомнил.

– В общем, история такая. Войну я у Минска начал, там и ранен, оказался в рукопашной, штыком, в окружение попал. С раной в лесу отлёживался, и видел, как диверсанты в форме наших пограничников убили шофёров, и захватили армейские грузовики, это тридцатого июня было. Командовал там капитан-пограничник. Некоторых я опознал, одного так на Лубянке, тот там работал. А десять минут назад я в соседнем купе опознал того самого «капитана». Только он теперь носит погоны полковника-стрелка. Я третий день на этом эшелоне, и могу сказать, что вчера вечером полковника этого в вагоне не было, скорее всего, ночью сел. Третье купе от тамбура, там он один в таком звании. Мы с ним общались, оба любители молока. Я заглянул в купе. Попутчиков его впервые вижу, не опознал. Это ваша работа, что знал, сообщил, дальше уже сами. И ещё, общаться с вами более не желаю, когда я опознал того на Лубянке, меня отдали мясникам, и забили до инвалидности ваши дознаватели. Два месяца в коме. Комиссовали меня, но я перенёс несколько операций, и смог пройти комиссию, как видите снова воюю. Однако и любви к вам у меня нет, сюда вынужденно пришёл.

Меня поняли, но сразу не отпустили, пришлось писать, где видел того «капитана», что и как было. Бумагу выдали. Написал, после чего отпустили, велев делать вид, что я полковника не знаю, и вообще забыть о нём. Это тот самый капитан-пограничник, что в начале войны, в прошлом мире, меня в засаду заводил, майором-связистом в качестве приманки. Тут он жив, не схлопотал от меня пулю в голову. Вернувшись в купе, застал своих соседей за сборами. Пока я отсутствовал, эшелон медленно входил на территорию столицы, по бокам уже видны были строения, склады, и вообще промышленный район, трубы заводов дымили, и густо. Экологов на них нет. Я тоже вещи собрал, дорожную мелочёвку, и мы сидели, общались.

– Не понял, это что значит словить дельфина? – не понял капитан-танкист.

Я как раз описывал, как гонял на танке «Т-40», была у меня там одна история. Чуть не утопил машину в грязи, хотя та плавающая.

– И это мне говорит танкист, – с возмущением показал я соседям на того. – А ты точно настоящий? Любой танкист это знает.

– Ну я вот не знаю.

– Словить дельфина, это такое выражение. Я ещё в сорок первом узнал, Двадцатый механизированный корпус, под Могилёвым дрались, служил там в Двести Десятой механизированной дивизии. Так вот, это когда танки идут колонной и преодолевают глубокие лужи. Иногда захлёстывает танки, вязкая жижа. А так как механики-водители едут открыто, с люками, она попадет в танк и они купаются в этой жиже. Бывает гидроудар двигателя. Это всё и называется «поймать дельфина», сленг у танкистов. Вот и мне как-то довелось поймать такого. Еле из машины выбрался, всё скользкое.

– Да? Не знал. До нас не дошло. Хотя мне нравится, понял, почему так назвали. Видел я дельфинов, сколько они брызг прыжком поднимают. Да, похоже, наши танки также в грязь ныряют.

Вот так мы и общались, пока эшелон не встал на запасном пути. Тут не перрон, пришлось спускаться на насыпь, причём освобождались оба вагона, их отцеплять собрались. Сошли все, тот «полковник» тоже. Впрочем, плевать на него, я направился к выходу, в сторону вокзала, хочу машину или пролётку там поймать, заодно письмо отправлю. Со мной ещё шесть офицеров-артиллеристов. А нам всем за новым назначением, в одно место идём. Письмо я отправил, и дальше мы на двух пролётках, доехали до нужного управления. Кто куда, вот и меня вскоре направили в кабинет. Генерал-лейтенант, хозяина кабинета, сообщил:

– Вас очень хвалят на передовой, товарищ Одинцов. В газетах о вас писали. Полк хвалили. Вы показали высокий успех ударов по противнику. Да, мы в курсе, что полк принял другой офицер, и сейчас подразделение не блещет, надо признать. Мы специально следили за этой ситуацией. В данный момент в Подмосковье стоит полк, на пополнении и формировании. Девяносто Девятый гвардейский миномётный полк. Меняется устаревшая техника на новую. На шасси «Студебекера», знаете эту модификацию? «БМ-тринадцать Н». Полк неплохой, два года уже как сформирован. Командир полка получил повышение, нами же принято решение поставить варяга, а не из командиров полка. Я решил, что самой удачной кандидатурой будете именно вы. Вы примите полк.

– Я готов, товарищ генерал.

– Хорошо. Полк полного штата, три дивизиона, тридцать шесть боевых машин, ну и сопутствующие подразделения, что в него входят. Полк пополняется, вооружение осваивается. Мой помощник сопроводит вас в часть и представит личному составу.

Тут и говорить смысла нет, всё уже решено. Я же был в некотором недоумении. Какая-то хитрая схема. Ну, или выверт судьбы. Хотел стать командиром полка, вот и получи. Знаете, вы удивитесь, но я даже как-то расстроился. Да я уже готовился встретить Победу в штате штаба танкового корпуса, тихая и не пыльная служба, там мне понравилось, и офицеры вполне доброжелательные, одно удовольствие с ними работать. А должность командира полка маетная. Если думаете, что тут сидишь в кресле-качалке, и попиваешь чай, покачиваясь, а все вокруг тебя носятся, и служба идёт, то это не так. У меня месячный опыт, знаю, что меня ждёт. За этот же день меня оформили, и увезли на окраины города, в шести километрах от столицы, там летними лагерями и стоял полк. А техники хватало, около двухсот автомобилей. Зенитная батарея видна. Полк построили, и меня представили личному составу. Знаете, встретил снова знакомое лицо. Юрченко, он у меня сержантом был в сорок первом, и вместе в школу младших лейтенантов ехали и учились. Сейчас майор, шесть боевых наград, командир третьего дивизиона. По знаниям и опыту вполне тянул на комполка. Впрочем, явно не расстроен, радостно лыбился, узнав меня. Полковник из управления, выполнил миссию, представил полку, и отбыл, а мы с Юрченко, первым делом обнялись.

– Командир мой, с осени сорок первого не виделись, – пояснил он офицерам, и уже ко мне. – Командир, я думал ты уже генерал. Ну полковник хотя бы.

– Комиссовали меня в сорок втором, лейтенантом был. Нога перекошена, не гнётся, пальцы на руке тоже. Забили на Лубянке. Несколько операций пережил, и вот снова в строю. Пока на гражданке был, успел женится, дочка родилась. В этом году, в феврале меня в строй вернули, дали старшего лейтенанта и назначили командиром батареи установок залпового огня. Видишь, до майора дорос меньше чем за полгода. Сейчас вот комполка стал. Надеюсь до конца войны в этой должности продержаться, а то кидают с места на место, надоело уже.

В общем, прошли в штабную палатку, где я уже нормально пообщался с офицерами. Как раз ужин отбили по части, мне тоже котелок принесли, ординарец у меня теперь свой. Юрченко вводил курс дела, начальник штаба полка майор Гаврилов помогал. Комиссар полка и особист, также в стороне не сидели, нормально всё шло. Я даже письмо Танюше написал, указав новый номер почты, сообщив, какую должность получил, без описания части, только номер полевой почты. Ну а дальше потянулась служба. Палатка у меня своя, койка там, этим заведует ординарец. Машина тоже своя, «Виллис» новенький. Пять дней полк готовился к боевой работе, главный снабженец носился по столице и получал всё. Даже помогать не стал, он и сам справлялся отлично. Так что восьмого сентября, нас на платформы трёх эшелонов, теплушки, штабной вагон, и двинули на фронт. Нас подчинили Второму Белорусскому фронту. Прибыли благополучно, даже под авианалёт не попали, и сходу усилили одну из армий, в стали участвовать Ломжа-Ружанской наступательной операции. Иногда, до шести залпов в день давали, и надо сказать, при девяносто процентном накрытии целей. Наш полк быстро выбился в лучшие, и кидали нас на самые опасные участки. В октябре серьёзные проблемы возникли на Сероцком плацдарме, противник подтянул резервы, три танковых и три пехотных дивизий, вот и помогал отбивать атаки. Причём, там был не только мой полк, а ещё два реактивных, и именно я командовал ими, и наводил установки всех трёх полков, что серьёзно ослабило немцев. Потери они понесли ну просто ужасные. Как потом пленные сообщали, за одну ночь больше десяти тысяч только погибших, и танков около сотни. Это тоже сложно, били только ночами, мне не мешало это наводить на цель, и немцы несли большие потери. Жаль, что дальность наших ракет чуть больше восьми километров, к самой передовой приходилось выезжать.

Потом с этого плацдарма мы пошли вперёд. Хорошо полк воевал, так хорошо, что в январе мне дали подполковника, и звезду Героя с орденом «Ленина». Сам комфронта представил. Полк, пока меня нет, принял Юрченко, он у меня зам по строевой уже два месяца как, так что подразделение продолжало боевую работу, а меня в Москву, приказ пришёл, на награждение, не в первый раз у меня, ничего волнительного я не чувствовал. Вот только добрался я до Москвы на своём самолёте. Я больше скажу, сначала в Сыктывкар, где Таню забрал, с дочкой, и тёщей, места четыре, есть куда, супруга Аню ещё грудью кормила. Взлетали под визг женщин, у них полёт такой впервые в жизни. Так ночь за бортом, что там видно? Мы долетели до Москвы, сели на лёд реки, и доехали до города на машине. Хорошо пурга, жена и тёща не видели, как убираю и достаю. Комнату найти для жены и её мамы не проблема, оставил там, платья из Польши выдал, несколько штук, чтобы было в чём в Кремль пойти. Да, на награждение иду с супругой. Для неё это важный день. Сам прошёл регистрацию, мне сообщили день награждения, то что два билета нужно, в курсе, мне и жене. Теща с Аней посидит. В общежитии для офицеров место мне зарезервировано было, но я там не ночевал, всё время с женой проводил, пока тёща с дочкой по городу гуляли, навёрстывал упущенное время. Потом награждение, Таня просто восхитительно смотрелась в синем строгом деловом костюме, очень он ей шёл. Потанцевали на банкете, я договорился с фотографами, снимки пришлют по адресу проживания, и всё на этом. Таня с мамой на поезде вернутся домой, а меня после банкета на самолёт, и на фронт. Я комнату снял на десять дней, они решили пожить в столице, когда ещё такой шанс будет? И вернуться, как оплаченное время закончится. Я им уже и билеты на поезд купил.

Дальше воевал. В феврале Юрченко покинул полк, свой принимать отправился. Погиб командир полка, что тоже воюет на нашем фронте, и вот замену выслали. Я заранее дал рекомендацию, и его как бы в резерве держали. Один из офицеров занял его место, моего зама. Мы участвовали в окружении группировки войск у побережья Балтийского моря, и прорыве обороны, куда устремился Первый Белорусский фронт, выходя к Берлину, и началась битва за Берлин. Мой фронт в этом особо не участвовал, если только опосредственно, наступали на Росток. Там Победа и застала мой полк. Седьмого Мая, День Победы. Мой полк не раз отличался, участвуя в разных наступательных операциях, и был обласкан командованием. Доставалось и мне. Одних орденов боевых девятнадцать, плюс две медали, одна «За Отвагу», и одна Золотая Звезда. Я считал, что хорошо воевал. В общем, с этой стороны одни сплошные плюсы. Минусы, сколько не искал, так откликов от амулета-сканера не было, а тот видел магические предметы. Мои да, видел, проверял, но других находок не было. Это печально. Я ещё на Дальнем Востоке побываю, хочу там разведку провести, но чую что это бесперспективно, только время потеряю. Этот мир на такие находки явно пуст. Как видите, было чему расстраиваться. А я надеялся найти магическую нейросеть. Не сложилось. Что ещё? То, что я в первой волне хочу уйти в отставку, в штабе фронта уже знали, даже нашли замену, на тёплое место. Думал моего зама поставят, подполковник, вполне тянул, да и пора, но нет, своих людей проталкивают. Ну, это их дела, я жду приказа. Май пролетел, пока приказа нет, полк в порядке, проводилась учёба, служба по распорядку. Мы в Ростоке стояли, тут наша зона ответственности. С Таней я в постоянной переписке. Ждут меня дома.

Май пролетел, а приказа пока нет. Точнее первая волна пошла, в тыл уходили эшелоны с бойцами и офицерами, которых отправляли домой, но меня задержали, что расстроило. Уточнил, обещали второй волной. Я как раз из штаба фронта ехал обратно в полк, в машине два бойца-автоматчика, охраняли меня, война месяц как закончилась, но недобитки, бывает, вылезают. Не все немцы смирились с поражением, и война в их душе не унималась. Бывают налёты, любят ночами работать, но и днём случается. «Глаз» в небе, без него на этой войне мне совсем бы тяжко было, а так поглядывал, нет ли засады? И тот кое-что мне показал, мы по опушке леса ехали, на что я ругнулся и велел сержанту-водителю:

– Ларин, останови.

Машина замерла на обочине, автоматчики насторожено вглядывались в лес, я же изучал что мне показывает «Глаз». А увидел я, немного-немало, а магёныша с его учителем. Не сказать, что неожиданная встреча. Знаете, правду скажу, я их давно ожидал. Что-то припозднились. Самое главное, у старого мага какой-то амулет в руке был, и тот держал руку точно в моём направлении, пока мы мимо по опушке проезжали, тот следовал амулетом нашему движению. Точно амулет на меня настроен. Может магёныш какую метку на ауру подсадил? Поди знай, я в этом не разбираюсь, и амулет-диагност такое не видит. Не его специфика.

– Так, бойцы, ждёте меня здесь. Знакомые мои в лесу, хочу пообщаться. Там двое, молодой и старый, они немного неадекватные, может дойти и до стрельбы. Если услышите, идёте на помощь. Всё ясно?

– Так точно, – кивнул один из автоматчиков, в звании ефрейтора.

Покинув машину, я быстрым и уверенным шагом двинул вглубь леса, прямо к магам. То, что я к ним иду, и вижу их, поняли. Пару раз в небо взгляд кинули, но не заблокировали «Глаз», если это умеют. И ещё, что это за маги? Та парочка, что на мне эксперименты ставила, или их копии, где у ученика я в этом мире купил амулеты? А шёл я конкретно так за особым амулетом, что был у этой парочки. Порталом назывался. Раньше прибрать к рукам не выходило, и я надеялся, что сейчас получится. Поэтому и бойцов не брал, не хочу спугнуть, чтобы не сбежали в родной мир. Пока шёл, поглядывал на всё вокруг с помощью «Глаза». Бойцы мои покинули машину и заняли позиции рядом с ней, выставив стволы. Что плохо, с подошедшей армейской колонны, это увидели, поняли, что тут что-то не так, опасно. При колонне ещё и взвод бойцов был при всеоружии, и те перебежками стали сближаться с моим «Виллисом». Маги пропали, закрылись каким-то амулетом, поэтому остановившись, прикинул. Найти я их смогу если только в личине волка, но показывать её я не желаю. Есть все факты на то, что не эта парочка меня оборотнем сделала. Копии они с другого мира. Да, я понимаю, раз доказано, что это другие маги, то есть ли моя копия в похожих мирах, что также пережила перерождение и где воюет? Думаю, есть. В этом мире не было, но он не один. Доказать не могу, просто предположение. Поэтому осмотревшись, я развернулся и пошёл обратно, нужно дать отбой тревоги. А маги от меня никуда не денутся, сами ищут способа встречи со мной. Главное быть готовым, чтобы не спеленали втихую, как уже было, и на своих условиях не общались со мной.

Вернувшись к машине, успокоив всех, я двинул дальше. Так и добрался до своей части. Ну а вечером второго дня, ко мне на квартиру, я снимал её у местной жительницы, пришли маги. Как не готовился, а очнулся связанным, на своей кровати. Чёртовы маги. Мины на двери и окнах не сработали. У них всегда найдётся способ скрутить простеца, даже если он имеет и амулет охраны, и личной защиты. Ни один не сработал, хорошо амулет «Глаза» в хранилище. Пока сплю, я его не использую, вот и убираю на ночь. Да, как раз по такой причине, чтобы не потерять. Я же говорил, что ждал их появления. Два амулета потерял, пока не точно, они сняты, но лежат на столе. Может и верну, увижу, как переговоры пройдут. И да, я мог ночевать в части, там меня достать сложно, хотя и не говорю, что невозможно, но я ждал этой встречи, и можно сказать спровоцировал её. Приманкой поработал. Амулет охраны жалко, вещь стоящая, не повезло, не сработал, а вот личной защиты самый слабый из всех был, третьего уровня сложности. И главное, магов я не боялся. А чего, уберу верёвки в хранилище, из «ППШ» расстреляю, у того хороший боезапас, продавлю защиту, это возможно, я в курсе. Раню магов или просто собью защиту, дальше уже дело техники. Вот только маги явно меня опасались. Тело парализовано было, только головой мог крутить, и пользоваться органами чувств, ну и говорить тоже. Верёвку уберу, это смогу, и как стрелять? Пока ожидал что дальше будет.

– Так вот что ты такое? – задумчивым тоном сказал маг. – Значит, мой двойник из похожего мира реализовал мою мечту. Надо же, искусственный верфольф, что полностью себя контролирует. И не заразный. А ведь я сомневался, что это возможно.

Говорил он на своём языке, прекрасно зная, что я его понимаю. Да, значит, случилось самое страшное, чего я очень опасался, старый маг скачал мою память и просмотрел её. А значит, в курсе моих планов на него и ученика. Портал забрать, а эту парочку ликвидировать. Думаю, хороших отношений ко мне теперь не будет. Впрочем, и друзьями я их не считал. Мне задавали вопросы и исследовали меня. Моего желания никто не спрашивал, я тут был бесправным рабом. Под утро только завершили, и маг был в очень довольном виде. Правда, как была проведена процедура установки личности оборотня, он не понял, и в памяти моей этого не было. Однако, знал о своём двойнике и желал поискать его в других мирах, я слышал, как говорил об этом своему ученику. Вообще в квартире маги себя вели как саранча, всё стащили, даже кровать, на которой я спал, прибрали. Панцирной была. Хорошо форма и личное оружие с документами у меня в личном хранилище, и это бы утянули. Я не имел привычки держать их вот так, когда на меня идёт охота. До рассвета час было, примерно, когда маг встал около меня, лежавшего на полу, и сказал:

– Понимаю тебя, мой коллега-двойник повёл себя не самым достойным образом. Честно признаюсь сам бы не удержался, когда попадается такой материал, что подходит для создания искусственного вервольфа. Я извинятся за действия коллеги не буду, но за свои, желаю. Хочу попробовать поставить личное хранилище на ауру искусственного вервольфа. Диким ставил, дважды, хотя законом это запрещено, экспериментировал, вот, и с искусственным хочу. Аура у тебя сильна, развивалась, больший объём удержать теперь сможешь. Все желают увеличить, хоть на десять пудов, да даже на один, но чтобы побольше было. Цени моё предложение. Понятно старое придётся убрать, и поставлю новое, побольше. Старое освободить нужно. Я не претендую на содержимое, знаю, не отдашь. Однако и бесплатно работать не хочу. Поговорим об оплате. Хочу такие самобеглые коляски, и летающие штуки. Как управлять, я у тебя из памяти взял, потом обучусь. Значит так, оцепенение спадёт через час, жду тебя в том лесу, где наша встреча не состоялась. Следующей ночью.

Больше особо маг ничего не говорил, они покинули квартиру, успели до рассвета уйти. Как город покинут, не знаю, скорее всего, используют амулет. А так я действительно вскоре почувствовал, что меня отпускает. Уже через десять минут смог сесть, а через полчаса походил, разминая руки и ноги, осматривая пустую квартиру. Мои амулеты тоже забрали. Саранча и есть. Одевшись, сначала посетил хозяйку, и щедро заплатил. Сообщил, что пока меня не было, квартиру обнесли, всё вынесли. Чую вину за собой, вот и возместил в двойном размере. В общем, та претензий ко мне не имела, даже расписку написала об этом, что я всё возместил. А с квартиры я съехал, в часть перебрался. В полку порядок, всё по распорядку. По линии секретного отдела новая директива пришла, изучил. А сам всё размышлял над предложением старого мага. А ведь он прав, я тоже желал увеличить хранилище, хоть на килограмм, и то в радость. А тут объём в разы возрастёт, как мне обещали. И хочется и колется, вот и думал, чую, побегу я к нему быстрее собственного визга.

Поэтому к вечеру, я приказал освободить один склад, и оставил там большую часть своего имущества. Готовую еду тоже. А у меня амулет-стазиса был, он и накрыл, даже не остынет. Целое отделение бойцов на охрану поставил, и на служебной машине покинул город. Сержанту приказал возвращаться в часть, мол, сам вернусь, он уехал, а я на фаэтоне своём к нужному лесу. Уже стемнело, меня никто не видел. Там убрал машину, магёныш встречал на опушке, и прогулялись до места их лагеря. Я сразу достал самолёт, «мессер», фаэтон и мотоцикл-одиночку, а также запасы бензина. Отдельно поставил велосипед, прислонил к стволу клёна, вернусь на нём в город. Оплата проведена, даже смог вернуть свои амулеты, охраны, и защиты. Да я банально их выкупил за золото. Даже смог купить ещё девять амулетов, на сколько хватило оплаты, потом опишу какие, сейчас не до этого. Дальше у меня убрали старое хранилище, оно пустое, и установили новое. Я проверил. Сто двенадцать тонн и триста пять килограмм. Чёрт, да это просто сказка какая-то. Я на радостях даже не обратил внимание, что и велосипед забрали, махнул рукой. Саранча есть саранча. На этом и расстались. Причём, не сводя глаз, друг с друга. Они меня на прицеле боевых артефактов держали, а я пистолет в опущенной руке, и пятился задом. Потом побежал прочь. У меня пробежка до Ростока ожидается, это пятнадцать километров, а что эти двое делать будут, их проблемы. Главное ушёл.

Между прочим, действительно пробежался. Сам был в камуфляжном костюме, немецком, для егерей, у меня запас имелся, и я торопился вернуться в часть. Что-то сомневаюсь, что маги ограничатся одной техникой, как бы не опередили, и не подчистили мой склад. К счастью, добрался, уже в форме подполковника, снял охрану, отправил в казарму, и прошёл внутрь. Уф-ф, всё на месте, «полуторка» моя стоит, автодом обжитый, поэтому вернул всё в хранилище. К слову, замеры я делал с помощью фаэтона, убрал с разрешения мага, и, зная, сколько он весит, сделал расчёты. Вот и всё. Машину вернул. Что по купленным амулетам, то это более мощный амулет-охраны, потом амулет против насекомых, отпугивать, а то занял жилище, так клопы выгоняют, а тараканы повсеместно. Эх, раньше бы такой амулет, но у магёныша его не было. Потом два амулета-зарядки, у меня их теперь четыре. Очень мощный амулет-сканер, не таким ли меня находили? Два лекарских амулета, мощные, конечности отращивать смогу и омоложиваться более качественно, ну и более мощный диагност. Этот и ауру видел. Правда, я в его показаниях пока не разбираюсь, но меток вроде нет. Девятый амулет, освещения. Я использовал амулет-водолаза не раз, но чем ниже, тем темнее, а чем освещать у меня не было. Этот и под водой работал, шесть светляков, мощных, держать мог вокруг меня. Хорошая штука. Это всё из свежих покупок. А так опустошив склад, я прошёл в небольшое офицерское общежитие, там мне комнату выделили, и вскоре уснул. Под мощной защитой и под не менее мощным амулетом-охраны, настроенным на ауры магов. В этот раз желания попадать им в руки, и чувствовать себя беспомощным, я не имел.

А вот с утра всё началось с сюрприза. Вторая волна демобилизации пошла, и я под неё попал. Выполнили общение в штабе фронта. Заранее не могли предупредить? Я хотел потратить своё время, чтобы заполнить хранилище, а то там едва тридцать три тонны. А пришлось встречать нового командира полка и передавать дела, что заняло три часа, педантом был, потом меня довольно трогательно провожал личный состав, был прощальный обед, и в штаб фронта, минуя штаб армии, где всё оформили. Ну, всё, осталось паспорт получать, и свобода. Все документы получил, поездные, суточные. Можно отправляться в тыл, но у меня пока другие планы. Хочу их реализовать.

До вечера немного осталось, не стал ждать в том городе, где штаб фронта стоял. Многих в отставку отправляли, кто желание имел и заявление написал. Формировались железнодорожные составы, и направлялись в тыл. Домой. Я же пока не торопился. Ещё при свете дня на попутной машине выехал в сторону Ростока. А там недалеко граница, где стояли союзные войска. Буду набирать всё, что приглянется, на их территории. Своих подставлять не желаю, у кого что пропадёт, будут отвечать ответственные лица, а что пропадёт у союзничков, плевать я хотел. Самолёта нет, один был, да и тот ушёл, я бы перелетел, всё быстро сделал, а тут на своих двоих. Из техники у меня только «полуторка», но её использовал, чтобы проехать некоторый участок, дальше пешком. Одет в германский камуфляж, тот самый, егерский, обувь тоже их, со шнуровкой, качественная форма и обувь, на охоту в ней буду ходить. Под утро, я перебрался на территорию, удерживаемую австралийцами, тут их войска стояли, и дальше уже направился к ближайшему городу. Это Гамбург. А транспорт австралийцев, шесть порожних грузовиков колонной в ту сторону ехали. Я незаметно забрался в кузов замыкающей машины.

* * *

На перроне Сыктывкара я увидел толпы встречающих. Мои тоже должны там быть, в Кирове отбил телеграмму, сообщив время прибытия, а до Москвы я долетел на своём новом самолёте, там сел на поезд и как другие отставники добирался железной дорогой. На территории союзников я пробыл четверо суток, что вполне хватило набить закрома до полного. И дальше наверстал время, добравшись до Москвы на своём самолёте. Их добыл всего два, на военном аэродроме США. Это был лёгкий двухместный военно-тренировочный самолёт «L-3B», при полной массе, с полными баками, вес его всего шестьсот килограмм, даже чуть меньше. Дальность триста двадцать километров, крейсерская скорость сто двадцать. Вполне неплохой сверхлёгкий самолётик на короткие дистанции. Вместо «Шторьха» будет. Их три было на стоянке, взял самый новый. И запасы бензина к нему. Тут же на аэродроме нашёл небольшой пассажирский самолёт. Модель «Spartan UC-71-SP». Похож на мой «мессер», что ушёл старому магу. Тоже четырёхместный моноплан, но технические характеристики получше. Дальность тысяча шестьсот километров, вместо тысячи у «мессера», скорость триста пятьдесят крейсерская, потолок семь тысяч метров с хвостиком, но вот подвела масса. Две тонны двести при полной загрузке. Это и когда все пассажиры на местах, а это три-четыре. Пять тонн бензина, и немного моторного масла к ним, ходовые расходники.

Это из летающей техники. К слову, понятно, что до Москвы я на «спартане» долетел. Вполне комфортно, тут он тоже выигрывает у «мессера». Пусть самолёт был один этой модели на аэродроме, но вполне свежий, начала весны сорок пятого, без большого налёта. Это по авиационной технике. Автомобили, то тут увёл «Мерседес»-купе, хорошая машина, а для бездорожья новенький «Виллис». Лёгкий мотоцикл, и пару велосипедов. Один с мотором. Самая же интересная добыча, в Гамбурге, в порту был свой яхт-клуб. Американцы как саранча, всё что видят, хватают и увозят. Вот и яхту одну интересную приготовили к вывозу. Какой-то полковник её к рукам прибрал. Бесплатно, понятное дело. Якобы, владелец погиб. А яхта свежая, белая, парусно-моторная, восемь с половиной тонн. Под палубой три каюты, даже мелкий камбуз и гальюн были. Мачта одна, но её хватает. А я прибрал. Она не пустая, полковник трофеи немалые внутри держал. Солдат американской армии её охранял. С него самозарядный карабин снял с подсумками. Яхту ещё в полный порядок привести успели, днище почистили. С яхтой взял небольшой вёсельный ялик. Тоже вещь нужная. Морской, как и яхта, борта высокие. Ну а дальше по складам, забирал что интересно, и много что прибрал. Тушёнка, сгущёнка, мука, бобы, разные консервы. Свежий продукт увёл с двух молочных ферм, сыроварни и колбасного цеха. Да, в Германии голод, но некоторые ещё работают. Пришлось поискать не разорённые. Чужих амулетов так и не засёк, похоже, всё верно, нет тут таких. И вылетел в сторону Москвы, за одну ночь долетел, с одной дозаправкой. Вот и стоял в коридоре у окна, рассматривал, старался найти своих. Хм, «Глаз» показал, ждут. О, мужчина в солдатской форме, отец Тани, значит, раньше демобилизовался. Я об этом письмо получить не успел. Подхватив чемоданчик и армейский вещевой мешок, армии США, и медленно, следом за другими, двигался к тамбуру, где встречали фронтовиков. План выполнен, и осталось жить.

Оказалось, меня ждали, тут и правление города было, и республики. То, что в городе ещё один Герой Советского Союза появился, узнали от моей жены и тёщи, писали обо мне в местной газете не раз, даже фотографии, что я присылал, вставляли. Причём, на этом поезде я не один Герой был, ещё парнишка, старший лейтенант, танкист. Тоже ГСС. Вот нас торжественно, с оркестром и встречали. Вещи передал тестю, коротко познакомившись, обнявшись с женой, дочкой и тёщей, тут и другие родственники были, считай тоже близкие, и пошёл дальше, к главе города, торжественная встреча, нужно слово сказать. Никуда не денешься, приходится соответствовать. Старлей стушевался, слово вымолвить от волнения не с мог, пришлось взять всё в свои руки. Я и речь сказал, и поблагодарил горожан за помощь, что многое сделали для нашей армии, и тоже приблизили нашу победу. Отдельно поблагодарил руководства города и республики. Похоже, моя речь понравилась, первый секретарь Коми АССР, попросил завтра после обеда посетить его, на что я кивнул. Видимо, что-то есть, о чём стоит поговорить, так что зайдём. На этом торжественная встреча закончилась, пионерские дружины направились по школам, неся транспаранты, а мы уже к нам домой. Тут не так и далеко. В дом тёщи, не на нашу с Таней квартиру. Вещи мои несли родственники, а я нёс Аню. Рядом шла Таня, держась за мой локоть, и млела. Так и шли. А у тёщи столы накрыты, фронтовика встречают. Тесть пять дней назад прибыл, тоже, гулянка на всю улицу была. Да вся улица у нас и была, кстати, я пригласил и руководство республики, они чуть позже подъехали, тоже поучаствовали. Не отказались. Всем хватило, тем более я достал продуктовый офицерский набор, не наш, для германских и офицеров, вина, коньяк, сыр, дефицитный продукт, ящик тушёнки и сгущёнки, какао и чай, женщины сразу увеличили объём блюд на столах. Много квашенной капусты было, а я её любил, тёща замечательно делала. С клюквой. Сам собирал на болоте. Да и напитков, а то один первач на столе и несколько сиротливых бутылок водки. Достать где-то смогли такую редкость. Тихонько тёще пачку денег вручил, сказал, чтобы рассчитались за гулянку, она взяла, чинится не стала. Отлично погуляли. Запомним, первый секретарь любит коньяк, сыр и копчёную колбасу. А ночевать на нашу квартиру пошли, Аня у бабушки с дедушкой осталась.

Ночь восхитительная была, отрывались от души, полдня потом спали. Хотя Тане на работу. Она профессии не имеет, замуж после школы вышла, но так как мужчины на фронте, а работать кому-то надо, мест свободных рабочих немало, она и устроилась в типографию секретарём. Ещё осваивает бухгалтерское дело, ей нравилось с цифрами работать.

Позавтракали, а время обед, Таня на работу, а я к первому секретарю. Как раз успел. Меня пропустили в кабинет, и я вручил тому бумажный пакет. Там пара бутылок французского коньяка, круг копчёной колбасы, сыра головка, шоколад, какао банка, пара банок сладких фруктов. Тот удивился, но взял. Я так и сказал, презент с фронта. Тот удивился не меньше:

– Вот так привезли из Германии?

– Товарищ секретарь, генералы и маршалы добро эшелонами вывозили, генералы попроще вагонами, люди это видели, думаете дурных нет? Если солдат прихватит ложку, иголки и мелочёвку, то офицеры постарше, беря пример с генералитета, прихватывали что посущественнее. Я конечно не комдив, обычный командир полка, но и меня это не обошло, только я не барахольщик, картины и антиквариат не вёз. Книги, и вот что-то подобное. Припасы. Сейчас в стране голодно. Кстати, вы охотник?

– Да, люблю походить. Недавно кабана взял. Со второго выстрела, уже на меня нёсся раненый.

– Есть германский «Маузер», или винтовка «Спрингфилд» из США. Мощное оружие, и лося, и медведя можно завалить. Росомаху тоже.

– Ясно, я подумаю. Да, что я вас вызвал. Начальник милиции города уезжает в Киров, на повышение, вот я и подумываю вас на его место поставить. Сейчас пообщались, и я только утвердился в этой мысли. Звание подходит, награды есть, Герой.

– Так, а я что в этом понимаю?

Да уж, ошарашил меня глава республики, так ошарашил. Где я и где милиция? Даже рядом не стоял. Честно говоря, я планировал на лесозавод, вернутся, шофёром, а мне нравилась моя работа, вахтой лесорубов возить, новые лица, интересное общение. А вернулся в город, и сменить одни погоны на другие? Не об этом я мечтал, совсем не об этом.

– А прошлый что понимал? Начальник милиции – это административная должность, люди работают, вы командуете и даёте план. Всё давно налажено и работает. Больше как представитель милиции будете работать. Встречать важных гостей, иногда на охоту их водить. Да разберётесь, думаю.

– Честно говоря, удивили. Я мечтал выйти в отставку, с женой на море, пока сезон, потом по стране поездить. Где она была кроме Москвы? Может в Москву перебраться? Ещё не знаю. А такая должность, это очень серьёзно. Знаете, вы извините, но я, пожалуй, откажусь. Мне бы такую должность, чтобы ничего не делать, и круглый день свободен. Даже зарплату не буду получать. Чёрт с ней, пусть что хотят, делают, да вон хотя бы больнице передавать, на какие-то нужды. А начальник милиции, это же жить работой, ни семьи, ни личного времени. Нет, точно мне такого не надо. Большое спасибо за предложение, но нет.

– Честно говоря, на отказ не надеялся. Хм, что-то попроще? – задумался тот. – Знаешь, а есть одна идея. Как, насчёт к нам, в исполком? Будешь курировать Комсомол, времени достаточно.

– Много поездок и мало личного времени, – отрицательно покачал я головой. – Всё не то. О, придумал, решил поэтом стать, песни буду писать. У меня уже есть несколько, зарегистрирую, стану членом Союза Писателей, и вот оно, время и работа. Могу по стране ездить, вдохновляться. Как раз дело по мне. Творческое.

– В принципе, есть талант, то почему бы и нет? Главное в Москву всё же сбегать не надо. У нас тут места просто замечательные.

– Да и сам не хочу уезжать, я тут влюбился в природу. Нравится мне. А охота какая? А рыбалка? Просто сказка.

Мы так ещё пообщались, но всё же глава республики человек занятой, в приёмной народ сидит, перед уходом он напомнил насчёт американской винтовки, и мы расстались на этом. Я вернулся домой, приготовил оружие, ремень с подсумками, патронов три сотни. Ещё понадобится, спросит, у меня есть. Тани не было, на работе, поэтому посетил главу, вручил лично винтовку, тот нежно провёл ладонью по стволу, и поблагодарил. После этого к тёще. Там с Аней поиграл. Тестя не было, на работу вернулся. Был бригадиром лесорубов до войны, и снова им стал. Причём, он служил в тяжёлом артиллерийском полку, это да, но артиллеристом не был. Войну закончил старшим сержантом, заместителем командира сапёрного взвода. Они по пути следования полка укрепляли дорогу, тягачи и орудия тяжёлые, но главное мосты и переправы, это их работа. Войну закончил с тремя орденами и четырьмя медалями, два лёгких ранения. В окружение не был, но воевал честно. Везло ему. Тёща вот домохозяйка, она не работает. Редкость, но бывает. Я же осваивался, в военкомате побывал. Наконец снял погоны, в гражданское переоделся, паспорт на руках. Всё, я в отставке. Жизнь прекрасна. Через неделю с момента прибытия, у дочки день рождения, два годика исполнялось, хорошо отметили, и на следующий день мы отправились в Москву, на поезде. Нас провожали, самолётом не воспользуешься, тем более днём, где видно его тактические военные знаки армии США. А так пока лето, хочу воспользоваться этим. Сначала в Москву, потом уже самолётом на черноморское побережье. Таня уволилась с типографии, так и сказал ей, я буду всем обеспечивать, на ней уют и дочь, хватит и этого, нечего лишнее на плечи взваливать.

А пока поезд стучал по стыкам рельс своими колёсными парами, этот звук меня всегда убаюкивал, я сидел у окна, Аня на коленях, и мы смотрели на деревья что мелькали мимо. Она раскапризничалась, вот я и взял её себе. Взять билеты в СВ не получилось, их просто не было. Не билеты, вагона такой комфортности, но удалось добыть обычное купе. С нами дед ехал с бабкой, навестить внука в Кирове, он там учится в техникуме. Ничего, вполне терпимо. Таня раскладывала вещи, дорожную мелочёвку. Потом в туалет ушла. Я же размышлял, держа Аню, чтобы ей в окно всё хорошо видно было, это заметно отвлекало от капризов. За квартирой присмотрит тёща, мы осенью вернёмся, всю зиму в планах прожить в Сыктывкаре. Пока просто отдыхать на тёплом море, да в Москву по делам. Насчёт Москвы, я серьёзно настроился пробиться в ряды члена Союза Писателей. Это серьёзная броня, что прикроет меня от множества проблем. Не тунеядец, а творческая профессия. Вообще я об этом особо не думал, но глава республики явно хотел меня куда-нибудь пристроить, причём, вопреки моей воли, хотя разумные доводы выслушал. Вот я и брякнул что буду песни писать. А что, помню же, и военные, нанесу на бумагу, и готовые стихи для песен. Чёрт, да я уже это делаю, толстая офицерская тетрадь, туда записываю уже какой день, пока из памяти не стёрлось. Так что в Москве я желаю пробиться, к известным певцам зайду, и если они будут петь мои песни, если они выстрелят, то членство в Союзе Писателей считай у меня в кармане. Раз уж главе республики брякнул такое, придётся выполнять, не хочу лицо терять. Пусть Таня гуляет с дочкой по городу, там много интересного, парки, и всего такого, а я займусь делом. А потом отдыхать на море. Оттуда уже домой, в Сыктывкар. Заявление в Союзе Писателей оставлю, как и адрес, если заинтересуют, напишут по месту проживания. Это пока все планы.

А нет, не все. В хранилище у меня три с половинной тонны свободного, нужно заполнить. Я приехал с войны, из-за границы, коей является Германия. Думаете без подарков? Тёще швейную машинку, такую же, как у Тани, а то та к нам ходит шить, как и соседи. Тестю, хотя тот сам из Австрии приехал, отличный выходной костюм. Хотя он ему не по размеру оказался, и ушёл младшему брату тестя, дяде Тани, вот ему костюм отлично подошёл, как влитой сидел. Поэтому тестю граммофон подарил и пластинок полсотни. Ну и остальным родственникам. Даже соседке, и её сыну Сашке что-то да привёз. Ну и запасами поделился, в погреб тёщи убрали. Четыре велосипеда новеньких среди детворы разошлись, со склада в Гамбурге увёл, тоже ушли на подарки. У меня два осталось. Так и освободилось хранилище на три тонны. Плюс я топливо потратил, пока к Москве летел. Вот и стоит пополнить каким дефицитом. Может на Дальний Восток всё же съездить, мне там очень деликатесы из красной рыбы, икры и крабов нравились, сделать запас? Стоит подумать. Далековато всё же. Ничего, найду, чем пополнить. На Чёрном море много сухофруктов, да и урожаи абрикосов, где-то рядом арбузы и дыни. Ну, вот и нашёл чем заполнить. Да и рыбы морской наберу, разделанной. Отлично. А пока мы ехали, дочка довольная у меня на коленях так и сидела, я её кашкой кормил. Мои запасы. Таня попробовала и дала добро, можно есть. Рисовая, на молоке со сливочным маслом. Моя любимая. Мы тоже её покушали, соседей угостили, они своей провизией поделились, так и ехали.

Поезд проходной, на Казань шёл. Там у нас пересадка. Так что старички сошли, другие пассажиры сели и едем дальше. Доехали, но пересадки не было, да надоедало трястись, наняли пролётку и поехали за город, где отдыхали на берегу Волги, а как стемнело, взлетели, и к Москве. За два с половиной часа добрались, я особо не гнал. Сели на дороге и на моём «Мерседесе» к окраине города, там «полуторку» достал, оборудованную как жилище. Керосиновая лампа горит, освещая, Таня внутри с интересом изучая моё жильё, устраивала дочку, кровать у меня полуторная, мы уместимся, а дочку в маленькой детской кровати готовилась уложить, что у стола я поставил. Но сначала помыться всем троим, воду я уже согрел. А что, у меня много чего в хранилище есть, приметил новенькую кроватку магазине Гамбурга, и прибрал. Так что мы накупались в тёплой воде реки, дочку в ванночке, вытерли и спать. Она сразу уснула, а мы ещё повозились на кровати, но тоже вскоре уснули.

Утром на «мерседесе» в город. Сначала отъехали, я сбегал назад и убрал «полуторку», благо свидетелей не было, и дальше в город. Иметь машину на руках, красота, на ней доехал до вокзала, где и нашёл бабульку, сдававшую квартиру. Двухкомнатную, со всеми удобствами. Правда, тараканы там были, о них хозяйка не говорила, но амулет специальный имелся, он и разогнал. Так что пока Таня обживалась, на кухне что-то готовить начала, я припасы выдал, а сразу сказал ей, мы недели на две тут, да и заплатил за это время, а сам поехал наводить мосты.

В здании Союза Писателей удалось пообщаться с местным работником, от него и получил контакты певцов. Всего-то свёрток с колбасой и сыром. Голодно даже в Москве было. Сам я наградами не сверкал, на пиджаке Золотая Звезда была, но я его не носил, жарко, был в чёрных брюках, белой рубахе и чёрных лакированных туфлях. Жара в городе, середина июля, палит серьёзно, и в такой одежде жарко. Машину я под тень деревьев аллеи поставил, внутри не так жарко, так что когда за рулём устроился и отъехал от здания, то весело насвистывая подехал к зданию Гостелерадио. Отсюда Левитан сообщал новости и давал сводки. Он вроде и сейчас тут работал. Это я всё к чему? Да тот работник, с коим познакомился в Союзе Писателей, дал дельный совет, видать в благодарность за колбасу, и он мне понравился. Тут на радио есть свои певцы и музыканты, и отличные музыканты. Если песня понравится ведущему редактору, и пройдёт цензуру, а тут и на радио свои цензоры, то песня будет отработана музыкальной группой, и выйдет в эфир. А если она понравится слушателям, и будет звучать снова и снова, сообщая, чьи это слова и музыка, то признание, начальное, у меня в кармане, там и легче с певцами встретится, с певицами, они сами искать встречи будут, все желают расширить репертуар, но это не так и просто. Хороших песен мало. А там и в Союзе Писателей регистрацию пройду. Тоже куда легче станет. Мне это предложение очень понравилось, но я был в сомнении, это что так с улицы придёт человек и его песню выпустят? Он подтвердил, так и есть. Не сразу, дня через три, может неделю, зависит от срока, как отработают на ять исполнение, вживую же играют, но такое возможно. Всё просто, во время войны мало песен было, разных, военных, душевных и весёлых, и ввели правило, если принесут такие стихи, с готовой музыкой, и та хорошая, то у человека с улицы её возьмут и исполнят. Об этом во всех московских газетах писали. Я не знал, видимо пропустил. А правило это пока не отменили, чем и стоит воспользоваться. Чем не дельный совет?

Припарковавшись среди других машин, место свободное было, запер авто, жаль на самом солнцепёке, но лучше места я не видел вокруг, заняты, и дошёл до здания. В этот раз пиджак накинул, награду демонстрировал, ловя уважительные взгляды прохожих. Да, пользуюсь положением Героя, но глупо, получив её, этого не делать. Я награду честно заработал, не выпрашивал или ещё что. К редактору меня проводили быстро, где я и выложил суть дела:

– Значит, стихи пишите? Можно посмотреть?

Я протянул тому тетрадь и тот заинтересованно листал, читая.

– Занимательно, и мне нравится. Как с музыкой?

– Во сне слышал, сам не музыкант, но помочь смогу. Я знаю, как должна звучать песня, и она ЗАЗВУЧИТ. Думаю, три песни дать. Как считаете, это возможно?

– Да, хорошую военную песню, потом про любовь, и что-нибудь душевное.

– Тогда «Батальонная разведка», «Эти глаза на против». А душевное, слезу выбивает, «Лебединая верность».

– Да, хорошая песня, даже тут читая слеза дрожит на ресницах, что будет когда она правильно зазвучит? Хорошо, договорились. Сейчас цензоры поработают, дальше подберём исполнителей. Двух мужчин, с разными голосами, определитесь при прослушивании, и женщина. Музыкальный коллектив у нас отличный, на лету схватывает, думаю, справитесь, зал для тренировок я выделю.

– Благодарю.

Я переписал стихи на бумагу, цензоры проверили, и поставили свои резолюции, претензии к ним у них не возникло. Нет, были прения между собой, но разрешилось. А быстро тут работают, уже подготовили место для прослушивания, певцы завтра будут, а вот с музыкантами я работал часа два, по одной из песен. Больше у них времени не было. Так что вернулся я на съёмную квартиру уставший, но довольный. Таня с Аней тут были, сами только что пришли, тоже довольные. Гуляли по ближайшему парку, уток кормили. Купили билеты в детский театр, там кукольные представления, через три дня будет сеанс. Меня покормили ужином, я в душ, он работал, даже чуть тёпленькая вода текла, и отдыхать. Гулять не пошли, хотя было восемь вечера, самое то время, устали все от новых впечатлений. Я Тане описывал, что сегодня успел. Она в курсе моих планов.

Две недели не прошли, пролетели. Песни непривычного местным исполнения, но, наконец, зазвучали по радио. «Батальонная разведка» была воспринята на ура, как и «Эти глаза напротив». Долго репетировали «Лебединую верность», певица имела хороший голос, но никак не могла поймать ту нотку, чтобы песня зазвучала. После долгих репетиций, наконец и она, встала на волну, так что в день, когда мы отбывали, на самолёте, нафиг эти поезда, она прозвучала по радио. Моё имя было уже на слуху, две замечательные песни граждане Союза встретили с большой любовью. Я успел побывать у заместителя директора Союза Писателей, заявление моё завизировали, предоставил часть стихов, и то, что мои песни исполняются по радио. Кстати, за это малая денежка капает. Я открыл счёт в сберкассе, туда и шли отчисления, но мизерные, так как я пока не имею корочки члена Союза.

Таня от радиоточки в квартире не отходила. В песни заочно была влюблена, а когда впервые услышала, прям светилась вся. А ночью просто ураган. Надо её почаще радовать. За ночь мы долетели до Ялты, где я снял домик на всю семью, и мы неделю отдыхали, это Таня с Аней весь день на пляже проводили, я им специальный пляжный зонтик там ставил, чтобы не сгорели, это легко, хотя Таня на огороде матери хорошо загорела. А купальник из Гамбурга, как и лёгкий халат и пляжная шляпка. Дочка бегала и плескалась, радостно визжа. Тут с десяток таких детишек, её возраста, вот они толпой и носились. Сам я не часто с ними был, хотя по три-четыре часа в день старался на пляже проводить, золотистый загар начал проявляться под конец недели. А так я по рынку шнырял, сухофрукты покупал, мешками грецкие орехи, персики уже созрели, тоже мешками, лучшие отбирал, арбузы и дыни, половинками, чтобы видно было, где сахарные. Три тонны закупил за неделю, даже рыбы немного, осётра, кильки солёной со специями сто кило, в вёдрах они, всего рыбы кило триста. Была и сушёная, но особо на неё не налегал. Тонна свободного, тут и топливо ушло, пока летели до Крыма. А вначале августа, было седьмое число, я сообщил Танюше, что мы улетаем:

– Самолёт есть, хочу Турцию посетить, фисташек солёных закупить, орехи такие, и во Францию. Может и в Италии побываем? После этого домой.

Та разве против, только рада. Сразу дочку собирать стала, и вот ночью перелетели Чёрное море, и сели у Анкары. Столица Турции приняла нас ласково, разве что Таня повязала платок, и длинную юбку одела, тут такие правила. Мы покупали восточные сладости на базаре, мешками фисташки, я их любил, и вообще много вкусностей. Корзинами брали финики. Думал, что место останется, что купить в Италии, да куда там, что было свободно, всё и заняли. Особенно Таня развернулась. Причём, куда всё девается, не знала, я же объяснил это тем, что имею знакомых, передаю им, они доставят в Сыктывкар. Вполне проходило объяснение. Врать не хотелось, но и о хранилище сообщать я не идиот. Только один о нём знать должен. Это я сам. От Анкары к Стамбулу перелетели, там у дельца я купил фальшивые, но вполне качественные судовые документы, всё что нужно, на свою яхту. Даже флаг Турции, и что необходимо в плаванье. По реестру судов Турции яхта не проходит, но документы на неё есть и в порты других стран заходить могу. Я сам хотел яхту испытать, на ходу проверить, а тут пока идём до Афин, изучу вдоль и поперёк. Поныряю на дно с амулетом-водолаза. Да и девчата мои на борту освоятся, им тоже интересно. Действительно, они только за. Перелетели к Измиру, когда стемнело, я на ялике доставил их на борт яхты, и дальше, подняв паруса, тут два латинских, вполне ходко двинул к Греции. Надеюсь не промахнусь. Морские карты этого региона купил, вплоть до Испании. Выяснилось, что никто в моей семье морской болезнью не страдал, и путешествие на яхте нам понравилось, что из Афин, где мы пробыли пять дней, направились к Италии, обходя мыс. В Неаполь. Путешествие по волнам было довольно интересным, иногда запускал мотор, когда ветер встречный, но к концу августа, мы были в Неаполе. Там понравилось не только Тане, но и мне. В местную кухню мы влюбились, посещали ресторанчики, но жили на яхте. Не готовили на борту. Я перебрал всё содержимое хранилища, пустые ящики, укупорки, от всего, что мне не надо, избавился. На три тонны освободил места, куда отправлялись готовые блюда итальянкой национальной кухни. Да и другие вкусности.

Я снимал наш отдых на фотоаппарат, купание, на яхте, но без ориентиров, чтобы не понять где мы находимся. Мало ли что, и такой рычаг давления давать кому-либо я не желаю. Плёнки много, я в Греции докупил, как и фотобумаги с реактивами, так что делал снимки, печатал иногда, прямо на борту. Вели фотоальбом путешествия, и обоим это нравилось. До Франции мы так и не добрались, застряли в Риме на две недели. Война недавно закончилась, но особо сильно это не заметно было, страны быстро возвращались на мирные рельсы жизни, хотя людей в военной форме хватало. Так до конца сентября и отдыхали. А потом на самолёте прямиком в Сыктывкар, с дозаправкой, за одну ночь добрались, мы с женой спереди, дочка всё время полёта проспала сзади, лёжа на двух сиденьях. Хорошо маленькой быть, везде помещаешься. Вообще стоило бы прилететь раньше, у тёщи большой огород, помогать надо, но там тесть, родственников немало, некоторые в квартирах живут, тоже кормятся с этого огорода, есть, кому помочь. Сели на той косе в десяти километрах от города, удобно. Поспали, я палатку поставил, и утром пошли к дороге. Да так удачно, что я отдал дочку Тане, сбегал на шум и взял лосиху. Молодая. Разделал, на волокуше до дороги, и на попутной машине до самой тёщи. Кстати, приказ сдавать мясо не отменили, хотя война уже закончилась. Чего медлят? Впрочем, я сдал, сразу отвёз в госпиталь, там справку выдали, а остальное мясо передал тёще. Она на ледник часть убрала, и отправила соседского мальчишку по родственникам, чтобы пришли и мясо забрали. Всем миром живём. Соседям тоже разошлось. А чего держать, если надо, я новую добычу принесу. Вот тесть не охотник, он вообще в лесу дикарь, с ним туда ходить опасно. Ещё и без добычи вернёшься. И брат его такой же. Он не воевал, врач он, в больнице городской работает. Стоматолог.

Наше возращение встретили хорошо, мы загорелые до черноты, снова гулянка была, только бы повод был. Там и раздали разные подарки с юга, никого не забыли, оба фотоальбома показали, они по рукам пошли. Сладости восточные, орехи, мешками выставлял, якобы доставили почтой, это чтобы родственники и соседи с собой домой взяли. Не жалко. Дети там особенно суетились. Ещё бы. Их тут с четыре десятка носилось разных возрастов. Сладости быстро таяли в их руках. Кофе особенно ценилось среди взрослых, а оно хорошее. Да и чая мы изрядно закупили, это дефицит. А ночевали на квартире. Утром посетил главу района, поделился сладостями восточными, банкой кофе, растворимого, и пачкой чая. Он принял, поблагодарив, мы поговорили. О песнях он знал, ещё бы, ему насчёт меня из Москвы звонили, из Всесоюзного комитета по радиовещанию, узнавали кто я такой, ну и что вообще за человек. Неожиданно. Странно что об этом рассказал. А вообще глава все три мои песни, что звучали по радио, и даже вышли на пластинках в сборнике, вот об этом я не знал, любил. Как он говорит, выпускают заунывную музыку, а тут хоть ритм есть. Причём, ему нравилась песня «Эти глаза на против», сыну, он офицер-пехотинец, без ноги вернулся, «Батальонная разведка», а супруга не могла жить без «Лебединая верность». Вот прям такое совпадение. Пока я вернулся на квартиру, где стал собираться. В Сыктывкаре я задержался на два дня, и на поезде направился в Москву. Мне телеграмма пришла, ещё месяц назад, что приглашают в Союз Писателей. Таня отказалась ехать, ей нужна была передышка от всех приключений, что с нами были, отдых от отдыха, и среди родных ей было спокойнее, так что отпустила со спокойной душой. Тёща с малой тетёшкалась, поэтому я и отбыл. А чего задерживаться? Да и осень уже, холодно, желтеть начинает, октябрь наступал. Вернусь, разгуляюсь, поохотится хочу, в личине волка. Этот взятый лось, так, баловство. Нормальной охоты желаю.

Добрался до Москвы, без самолёта, именно на поезде, «Глаз» показал подозрительные шевеления вокруг меня, проверка подтвердила подозрения, слежка. От кого не понятно, но самолётом теперь не попользуешься. Доглядчиков в вагоне были, двое. Прибыв в Москву, нашёл комнату, душ, после поезда обязательно нужно, а на следующий день в Союз Писателей. Там целая комиссия собралась, и двое стали моими поручителями на членство, так что я получил членскую книжицу. В этот же день. Даже значок члена Союза Писателей. Что-то больно быстро, это подозрительно. Оказалось, некоторые мои стихи издали в сборнике, а это уже считается, что у меня есть своя изданная книга. Моё недоумение развеял главный редактор радиовещания, там, где я выпустил три песни. Слушатели хотели ещё песен, завалили в радиоредакцию мешками писем. То, что я молодой поэт, композитор, а также офицер-фронтовик, да ещё награждённый высшей наградой страны, уже было объявлено. Дана краткая биография, в одной из музыкальных передач. Меня решили пригласить пообщаться, слушателям будет интересно, и нужны ещё песни. Последнее особенно. Мы с редактором подобрали следующие песни, это были «Крыша дома моего», «Самоволочка», «Улочки московские», «Мы бродячие артисты», «Поверь в мечту», «Малиновки заслыша голосок», «Подруги замужем давно», «Вологда», «Когда цвели сады» и «Всё что в жизни есть у меня».

Особенно тому понравилась «Подруги замужем давно», хмыкал, когда читал. А когда выбрал, сказал, что передача со мной будет через три дня, и нужно хотя бы две песни отработать. Причём, сначала запись на пластинку, потом вживую исполнение по радио. С пластинок песни не выпускают в эфир, плохое звучание, каким бы не было оборудование, а скрип иглы по пластинке всё равно слышен. Живая музыка куда лучше. И ничего, выступают разные именитые артисты. Те же певцы, что исполняли мои песни, по сути никем были, на подхвате. А пока я отсутствовал в Союзе, их имена на слуху стали. Зазвучали. В общем, я впрягся в работу с тем же музыкальным коллективом. Мы с ними сработались, и то, что я издавал губами и звучанием, старались перенести в музыкальную композицию. И ведь получалось? Две песни за три дня? Нет, но одну отработали на ять. «Самоволочку». И цензоры не придрались к ней, хотя я уверен был, не пропустят. Очень хорошо она пошла в эфире, на пластинку тоже записали. Причём, песня была встречена более чем хорошо, бодрая, и голос как у солиста «Любе» удалось найти, у меня для него и другие песни этой группы имеются. Всё хорошо, но я устал, и банально сбежал из Москвы. В декабре. А не отпускали, давай ещё, давай и давай, другого и не слышали. Двадцать три песни вышло, три Бернес исполнил, а он величина, и на пластинках они есть. Удрал домой. Там Танюша на сносях. Сказался заграничный отдых. Мальчика жду. Сын будет. Уверен.

Добрался до Сыктывкара на самолете, два дня банально отдыхал в лесу. Время тратил, что на дорогу бы ушла. И знаете, кого обнаружил недалеко от своего дома? Магёныша. Причём, неплохо одет, по местной моде, подстрижен. И вообще выглядел как местный. А как меня увидел, поставил на столик кружку с недопитым пивом, пивная под открытым воздухом, снег идёт, минус тридцать два градуса, а эти пиво пьют, и рванул, крича:

– Верни портал!

Тут остановился, даже каблуками пробороздил две борозды в снегу, видя мой охреневший взгляд. Уж ошарашил, так ошарашил. Мало того, что я не особо надеялся с этой парочкой встретиться, они, по моему мнению, более адекватные чем прошлые, но вот эта встреча, что-то с чем-то.

– А кто тогда? – задумчиво почесал он подбородок, и, развернувшись, побежал прочь по улице.

– Это что сейчас такое было? – пробормотал я, приходя в себя. – Эй, а ну стой!

Я рванул за магёнышом, но когда повернул следом за угол двухэтажного бревенчатого дома, точно такого же где у меня квартира, то никого не обнаружил. Хотя амулет-сканер засёк магические предметы, несколько точно, что удалялись дальше по улицы. Или отвёл глаза амулетом или невидимость. Думаю, первое, поэтому я рванул следом. В отличии от меня магёныш не стеснялся применять свой арсенал, рядом в ледяной наст воткнулась сосулька, выбив множество осколков. Намёк был понятен. Я остановился, а он ушёл. Не вести же мне бой с ним на многолюдной улице? Поэтому развернулся и направился домой. А чуть позже я начал посмеиваться, проанализировав всю ситуацию. Мало информации, но по нашей встречи и его словам стало ясно, что они профукали портал. Он не у меня, это точно, хотя магёныш явно отрабатывал все контакты, что у них были. Вот недотёпы? Ну как можно было его потерять?! И где старый маг? Вообще, я думал, они давно у себя, в родной мир вернулись, или начали искать мир с той первой парочкой магов-неадекватов, но с потерей портала… Н-да, надо будет быть настороже. Что-то меня это всё напрягает. Не найдя, могут снова появиться, по второму разу отрабатывая контакты. Мне их жаль? Вот уж чего нет, но напрягает ситуация. Вот так посмеиваясь, я поднялся по лестнице. Таня дома была, рыбу жарила на кухне, насколько я видел. Ани не было, или в садике, или у тёщи. Она всегда внучке рада. Таня писала, что тёща обиделась на неё за садик. Бабушка лучше садика. Так-то оно так, но социализация и общение со сверстниками, это тоже важно.

Таня радостно завизжала, увидев меня, как дверь на стук открыла. Я не предупреждал о приезде. Так что нацеловались. Та сняли сковороду с огня, чтобы рыба не сгорела, так что помиловались. Кстати, девочка будет. Ну ладно, я и второй дочке рад буду. Проверил, всё без патологий проходит, хотя витаминов бы побольше попить, поэтому принёс сухофруктов, варенья абрикосового, тёща особенно его любит, сами абрикосы и пару арбузов. Та от этого великолепия ошалела. Но ничего, приняла и разложила по полкам кухонного шкафа и буфета, а часть между рам окон, там как холодильник. Что-то и на улице вывешивалось в авоськах. Чуть позже, когда родственники набежали, в основном дети и подростки, угощали их, домой давали, я с помощью двух подростков, племянники Тани, поднял в квартиру ящик. Там раскупорили, в ящике был проигрыватель с мощным динамиком. Как у радиоточек, но больше. Да уж, качество звука тут куда выше чем у граммофонов или патефонов. Подключил к сети, и поставил одну из своих пластинок, недавно выпустили сборник моих песен. Я сотню штук привёз. Там и моё фото было. Таня была очень рада, она и по радио слышала, а теперь и на пластинках могла. Теперь с уверенностью могу сказать, что Таня у меня меломан. И самое главное, у не отличный голос, на Ведищеву похож, и она действительно умела петь, хотя никогда не занималась вокалом. У меня даже есть несколько песен, просто отлично подходившие под её голос. А почему бы и нет? Я песни пишу, она исполняет. Правда, Таня скромница, выступать перед большой аудиторией не сможет. Это точно. Не дано ей это, а вот делать записи по радио или на пластинки, думаю, сможет. От концертов просто откажется.

Это пока прикидки, с Таней я ещё не говорил, но, думаю, даже надеюсь, что всё получится. Пока обед, мы сидели за столом на нашей кухне-столовой, с нами три девочки, от десяти до двенадцати лет, племянницы Тани, родственников у нее хватало. Приготовленного было достаточно, чтобы всех накормить, и когда чай пили, девчата с абрикосовым вареньем, я сказал Тане:

– Надоело мне в Москве. Свободной минуты нет присесть. Немало песен, вышло, но я о другом задумался. Состою в Союзе Писателей, а какой я писатель с этими стишками? Решил книгу написать. О приключениях в космосе. О космических пиратах, боях, и приключениях нашего соотечественника, которого похитили с Земли пираты. Не одного, он вёл бой с эсэсовцами, партизаном был, их всех усыпили и забрали. Вот такой сюжет и планы. Писать дома буду, пишущую машинку, новую, уже купил, как и бумагу с чернилами. Всё что нужно.

– Интересно, я бы почитала, – заинтересовалась супруга, племянницы её активно закивали, они тоже явно не прочь были бы.

Сыктывкар не покину, потом рукопись увезу в Москву. Однако перед этим у меня есть планы. Понимаешь, я написал несколько песен, но нужны исполнители. Твой голос просто отлично подходит для них. Пока три, это песня «Товарищ», «На безымянной высоте», и детская песня «Маленькая страна». Подожди не возражай. Я знаю, выступать на концертах ты не сможешь. Откажемся от таких предложений. Просто запись на пластинку, и возможно в прямом эфире на радио. Я буду рядом, поддерживать тебя. Выступишь, дальше уже повторять их будут другие певицы со схожими голосами. В это время мы будем жить тут, в Сыктывкаре, я писать книгу, а ты новые песни заучивать. Как закончу, едем в Москву, я в редакцию, где рукопись представлю, а ты новые песни исполнишь. Также по радио и запись на пластинку. Причём, думаю, тебя оформят на работу в студию записи, или на радио. Тоже неплохо. Профессия уже есть. Подумай, и скажи.

Племянницы с блестящими глазами нас слушали, даже от варенья оторвались, только взгляд с одного на другого переводили. В одно ухо превратились. А Таня задумалась, и хочется, и колется. Она взяла время подумать, так что пока обустраивался в квартире. В спальне у меня рабочий стол, там поставил пишущую машинку, подготовил всё. Племянницы Тани убежали, у них зимние каникулы, а вечером забрав Аню из садика, мы направились к тёще. Я попросил баньку истопить, передал через племянника. Чистая одежда с нами, так что хорошо в бане попарились. Пользуясь оказией, другие родственники пришли, парная у тестя просто отличная, так что полон дом гостей, по очереди мылись, подтапливали и воду носили, а я рассказывал, что и как проходило в Москве, даря пластинки со своими песнями. Ну и планы описал на ближайшее время. Стать настоящим писателем хотел, что вполне поддерживали, но просили не бросать писать песни, очень уж они им нравились. Хорошо попарились, отдохнули, я пиво выставил, из Италии, а вечером вернулись домой. Аня спала у меня на руках, пока домой шли, так и уложили в кроватку.

Утром, после завтрака, сразу к главе республики, с местным начальством нужно дружить, пропустили без очереди. Подарил десять пластинок с автографом, чему глава был очень доволен, пообщались.

– А ведь меня сманивают в Москву, – сказал я первому секретарю, делая первый глоток горячего чая, секретарша принесла.

– Так и знал. Всех туда сманивают. А тут кто останется?! – недовольно сказал глава, и тоже пригубил обжигающе горячий напиток.

Это он так любил, я же предпочитал просто тёплый, хотя знаю, что многие из любителей круто заваренного чая, называли его ослиной мочой. У каждого свои пристрастия. Хм, а печенье у главы неплохое, явно домашнее. Секретарша пекла? Вполне может быть.

– Вкусное печенье.

– Это да, моя жена признанная мастерица по выпечке, – довольно кивнул глава. – Так что решил?

– Москвичам отказать сложно, дадут квартиру, пусть будет, а жить буду на два города. Тут вдохновляться, писать книги и песни, а там издаваться, да, помогать исполнителям освоить новое.

– Хм, мне нравится. Хоть так, но наш сыктыкварец хорошо прославил город и республику. Насчёт книги, будет интересно. Сам я не любитель, но жена и сын, думаю, почитают. Приключенческие романы запоем читают.

Мы ещё немного пообщались, и я ушел. Хм, снаружи температура достигала минус сорока, аж потрескивало всё. Накинув шарф на лицо, направился прочь. Вернулся на квартиру. Жена ещё утром к матери убежала, дочка в садике, тишина, почему бы и нет? Вот и сел за стол, начал печатать титульный лист. Хм, а это не так и просто, двумя указательными пальцами печатал. Да уж, это не комп, не сотрёшь ошибку и снова не напишешь. Да ладно, это черновик, потом найду редактора, он перепишет на белое, исправит стилистику и грамматику. А так мне и на самом деле хотелось попробовать новое для себя. Два дня печатал, первая глава готова, а планирую тридцать, когда Таня наконец разродилась. В смысле, приняла решение. Певицей ей быть. Не так и долго думала, если так прикинуть. Скорее, всего, тёща науськала и уговорила. Она в курсе что я предложил. Поэтому медлить не стал, пока не передумала, и уже на следующий день мы отбыли в Москву. На поезде. Повезло, был вагон СВ, и купе свободное. Так что я печатал, да с Таней репетировал песню, чтобы запомнила, интонации правильно ставила, она немного волновалась, но ничего, всё шло неплохо. Можно было и на самолёте долететь, но супруге нужно время, тренировки. Аню не брали, тёще оставили, сама водит в садик и забирает. Ну а я старался соблазнить Таню. В поезде у нас ещё не было, заперлись, и недолго крепость держалась, выбросила белый флаг. А то не надо, не удобно, услышат, что люди подумают?

Проснулся я ночью от чужого присутствия в купе. Резко сел и увидел мужчину, он сидел на диване Тани, пододвинув её ноги к спинке, она спала, грудь под одеялом мерно вздымалась, и думаю, сон не самый обычный, а усиленный магией. И то, что передо мной сидит маг, незнакомый, это точно.

– Ну, здравствуй, копия, – улыбнулся тот.

– Не очень-то и похож, – буркнул я, не люблю, когда меня вот так застают врасплох.

Он действительно совершено не походил на меня, коренастый, плотный такой, лет тридцати на вид, рыжий, с короткой причёской. Одет как шофёр, сапоги, брюки и кожаная куртка. Не по сезону.

– Понятно, что не похож. Я, как и ты, Добрыней был наречён после рождения, это тебе повезло, одно перерождение. У меня их семь, и каждый раз новое тело.

– Ты откуда знаешь, что я Добрыней был? – нахмурился я, начиная что-то подозревать.

– Память твою скачал. Вообще случайно узнал, что ты попаданец. Хорошо маскировался, вперёд не лез. Я воевал в Феодосии в другом мире, в десанте участвовал, и ни о каком Одинцове, знаменитом миномётчике, не слышал. А тут ты на слуху был. Проверил в госпитале, скачал память, и понял, что ты мой двойник. Только у меня, первое перерождение не в Германа Одинцова было, совсем в другого чела. Да и не на Земле. Это потом три перерождения и на эту чёртову войну. Уже оскомину в зубах набила, но воевал я честно, мне это нравилось. Схожа только наша первая жизнь, тот маг с учеником, что установил хранилище, жена с сыном-кукушонком, и остальное. Да и прожил я лет на двести больше чем ты. Убивали часто. Хорошо закрепился в магмире, там освоился. Дар есть.

– Это ты портал увёл у этой парочки? – понял я.

– А, эти двое недотёп? Да, я. Как ты из леса ушел, а они собрались перемеситься, я вырвал телекинезом из рук. Они не сразу и поняли, что произошло. Изучить хотел портал. Много интересных новинок там имелось, но я обучен по другим магическим методикам. По рунам, а тут чары. Не моё направление.

– Портал дашь?

– Нет. Да и нет его у меня, самоуничтожился, пока изучал. Там некоторые плетения были нестабильны.

– А на магии рун?

– Обойдёшься. Он у меня один.

– Тогда чего припёрся?

– Люблю себя молодого. Прощаюсь я, всё что хотел, сделал, покидаю этот твой мир. Что по порталам, нам они особо и не нужны. Смерть, вот наш портал, новое перерождение. Сразу говорю, это не контролируется, куда бы ни попал, наслаждайся жизнью. Я эту схему не сразу понял, а сейчас живу по ней.

– Я пока не тороплюсь, мне моя жизнь и тут вполне нравится.

– Я знаю. Считал твою память минут десять назад и понимаю тебя. Кстати, маги это хранилище тебе так себе установили, можно было лучше и мощнее. Ты не я, но мой двойник, так почему бы не сделать приятное, на прощанье? Ещё пару амулетов на магии рун подарю. И да, совет, эта парочка магов на вид простая, а так беспредельщики полные. Для жителей их мира такое поведение норма. Они могут вернуться к тебе, и там уже серьёзно с тобой поработать. Ты понял, о чём я?

– Понял. Не мог их зачистить? На черта живыми оставлять? Это же подстава в отношении меня.

– Это верно, – улыбнулся тот.

– Так почему ты их в живых оставил?

– У меня нет ответа на твой вопрос. Сначала убивать их я не видел смысла. Потом просто не нашёл. Знал бы, что тебя в Сыктывкаре караулят, по адресу проживания, отследил бы. Но они от меня прячутся, а мне банально нет времени их искать. А ждать, используя тебя как приманку… И на это тоже нет времени. Планы в других мирах, их не пододвинешь, не успею, будет беда. Судя по тому, как они поисками занимаются, сами такой портал сделать не могут, или это неимоверно сложно, проще поискать. С учётом, что к тебе один магёныш вышел, скорее всего, он поисками и занимается, а учитель портал создаёт, время не тратит.

– Звучит складно.

– Ладно, что ты решил?

– Давай свои подарки.

– Вот это дело. Покинем поезд, потом сам его нагонишь.

Я собрался, и мы покинули поезд, покатились под обрыв, защита спасла. Там в лесочке, на заснеженной полянке, когда всё своё добро из хранилища достал, двойник его убрал, чуть поработал с аурой, и установил новое. Замеры показали, что увеличилось, стало сто пятьдесят семь тонн ровно. Прибрав всё своё, поморозится не успело, получил два амулета в подарок, он приписал к ауре, она во всех жизнях одна, и у нас тоже схожа, одинаковая, после чего ушёл порталом, а я нагонять поезд стал. К слову, по амулету. Это был браслет, там шесть ячеек безразмерных хранилищ, по десять тонн каждая, и да, может держать в стазисе живое. Похоже, браслет станет моим любимым амулетом. Второй защитный, очень мощный, на рунах. Это всё. А в вагон вернулся на следующей станции, где была короткая остановка. Таня так и не проснулась, ещё спала.

* * *

Приходил я в себя с трудом. Причём, даже в таком тяжёлом состоянии понимая, что прошёл перерождение. Стоит сказать, что я ждал старого мага и магёныша, но они так и не появились. Видимо всё же сами сделали портал и покинули этот мир. А я тридцать лет прожил, став известным как поэт и писатель, шестнадцать книг выпустил в жанре космической фантастики и в жанре фэнтези, больше сотни песен записал и выпустил. Жил в Москве, лауреат множество премий, хотя про Сыктывкар не забывал. Жена моя… Жили мы, душа в душу, редко когда найдёшь такую совместимость. Супруга исполнила одиннадцать моих песен, и ушла с этого направления. Ну не её это, попробовала себя, не особо понравилось, и вернулась к тому, с чего начинала. Она создавала уют в доме, и с тремя нашими детишками возилась, потом и с внуками. У меня три дочки, если что.

Знаете, а я не помню, как я умер. Приехал на дачу, нашего закрытого писательского дачного посёлка, где у моей семьи дача, поставил свою «ГАЗ-21» в гараж, и прошёл в дом. Небольшой ужин с гостями, соседи пришли, потом уснул, и вот проснулся непонятно где. Тело чужое, это сразу по ощущениям понял, а оно молодое, хотя я и своё обновлял, внутренне, внешне старел как и все. Просто поверьте, тело, в котором я сорок лет прожил, мне знакомо от и до, это точно другое. Отчего я умер, не знаю, но подозреваю что не всё так просто. Таня хорошо устроена, богатая вдова, дети и внуки, они помогут. Я не хотел умирать, категорически, мне всё нравилось, я жил прекрасной жизнью, имел достаточно свободы, путешествовал по разным странам, но не официально. Умер, получается, в семьдесят девятом году, был август, как раз на днях с супругой собирался отдохнуть на море, бархатный сезон. У нас в Ялте свой дом. Я долго живу, многое знаю, о многом подумал. Убить меня в постели сложно, магическая защита при мне, она не даст. Даже боевые газы не страшны, от них защищает. Один минус. Отравление. Принять яд с пищей. У меня не было амулета для проверки, ел на свой страх и риск. Хм, а ведь была странная сонливость, я лёг раньше на час. Всё-таки отравили? А кто? Из гостей вряд ли, все хорошие знакомые и друзья. О, Таня говорила, днём заходил её ухажёр, ну или фанат, тоже поэт, малоизвестный, восемь публикаций, но дачу в посёлке имел. Влюблён в Таню много лет, и меня считал соперником. Ну, он же малахольный, муху не обидит. Я его и соперником не считал, мы ещё подшучивали с Таней, она его всерьёз не воспринимала. А тут видимо решился. Тихий-то он тихий, а эти руки помнят ручку топора. Маньяк скрытый. Таня наверняка выходила из комнаты, вот и сработал. Из всего, что на кухне имелось, я пользуюсь двумя вещами, и никто более. Моя любимая эмалированная кружка, но в этот вечер я её не брал, и моё любимое красное вино. Хм, тем вечером его двое пили, я и сосед Василий, писатель-конкурент, тоже, кстати, с меня взял пример и про приключения в космосе писал, эта тема выстрелила в Союзе, даже за рубежом меня издавали, и он хорошо это делал, знаменным стал. Интересно, чем это меня? И почему я себя диагностом не проверил? Пищу им не просканировать, не его специфика, а тело вполне, он бы показал. В общем, сам идиот, не почуял опасности. И Ваську жалко. Ту партию в шахматы, что уже полгода идёт, похоже, так и не закончим.

В общем, я в раздрае был, но с некоторым трудом открыв глаза, посмотрел на изувеченные стены и потолок вагона. И понял, что лежу на полу, слышны потрескивание пожара, дым доносился, я уже покашливал, крики людей, и просьбы о помощи. Похоже железнодорожная катастрофа. Это не магмир и, как бы не опять Земля? Не особо и расстроился, правильно двойник мой говорил, живи и получай удовольствие, куда бы ни попал, за эти годы жизни я эту философию понял и принял. Пошевелившись, я скинул с себя тело мёртвой пожилой женщины, шея под неестественным углом была, и осмотрелся. Сам я был в исподнем, ноги скрутил жгут простыни. Белая нательная рубаха, белые кальсоны, осмотрелся, разруха в купе, глаза слезятся от дыма, но окно выбито, и, похоже, наружу. Кто-то в этом купе ещё выжил, и смог выбраться. Быстро достав амулет-защиты первого уровня сложности, накинул цепочку на шею, и амулет заработал. Потом проверил сканером, народу у эшелона, слетевшего с путей, хватало, много пострадавших, им оказывали помощь. Сами вагоны громоздись друг на друга, некоторые изувечены до неузнаваемости, другие ещё ничего. Два вагона горели, оттуда доносились душераздирающие крики сгорающих заживо, те, кто спасал людей из соседних, выносили выживших, спасая от огня. К объятым огнём они не лезли, понимали, шансов нет.

Также я достал амулет-диагност и проверил себя. Рана головы, в висок. Похоже об угол столика, может и полки. И повреждение мозга имеет место быть. Достав лекарский амулет, заживил, но следы травмы оставил, объяснить же нужно почему память потерял. Зато легче стало, хотя в себя прийти всё же стоит. Я уже собрался выбираться через окно, как глаза зацепили форму, лежавшую в углу. Видимо висела на плечиках, но сорвалась при аварии. Подтянул, командирский френч, петлицы чёрные, эмблемы танкиста, и по два кубаря. Лейтенант. Документ в кармане, там помимо них фотокарточка молодого и бравого курсанта-танкиста, с молодой симпатичной девушкой. Я в зеркальце карманное уже изучил, как теперь выгляжу. Да, это моя форма. Я не стал её надевать, убрав в личное хранилище, уже запустил его мысленным усилием, следом ремень с тяжёлой кобурой, чемодан, да все вещи в купе, сапоги нашёл, только потом выбрался, огонь уже и на этот вагон перекинулся. Снаружи меня подхватили под руки и понесли подальше от вагона, оставили лежать на траве, и побежали обратно. Я даже не поблагодарил своих спасителей. Пусть сам выбрался, но всё равно помогли.

Телом я ещё не овладел, руки и ноги тряслись, но это нормальное явление, у меня даже в глюках такое было. Три дня и пройдёт. Форма, поезд, похоже на начало войны, или до неё. Выжившие в крушении, а это были они, помощь ещё не пришла, работали споро, но без опаски, на небо не поглядывали, да и чистое оно, кроме дыма от пожаров, ни одного самолёта. Хотя вон дым приближался, к разбитым путям, тормозя, подходил эшелон, да ещё воинский, теплушки покидали красноармейцы и бежали к нам. На грузовых платформах какая-то техника стояла. Тут не в том, что чехлами закрыта, просто с моего ракурса не понятно, что там. Я у кустарника лежал, незаметно достал форму, сапоги, чемодан, сканер показал, что мой, вещи мужские, моего размера. Прибрал все амулеты, только защиты оставил, и стал трясущимися руками натягивать синие галифе. Потом через голову шерстяной френч, фуражку надевать не стал, а вот портянки намотал и сапоги натянул. Усилие отдавало в голову, ремень с кобурой застегнул. Так и лежал. Пока не до меня было, снова диагност достал, нашёл точки повреждений, оказалось два ребра сломано и ещё трещина в одном, и убрал лекарским амулетом. Два накопителя потратил, но излечился. Куда легче стало, но память не вернулась. Наконец и до меня добрались, уже и помощь с ближайшей станции прибыла, две машины, пути ремонтировали, огонь тушили, начали вывозить пострадавших. Меня в третьей группе, когда ещё машины пришли. К этому времени узнал, наконец, где я, и что произошло. Сегодня двадцать первое июня, пять утра, меньше чем через сутки начнётся самая страшная война на свете. Не везёт мне с этим, но с другой стороны, как посмотреть. Встряхнутся мне надо. Да и танкистом я ещё не был, а это другой опыт.

Сидел на лавке в кузове, и пока мотало по колдобинам, размышлял. До Белостока километров двадцать не доехали, и это не авария. Диверсия. Разобрали рельсы, да и шпалы, вот на повороте и полетели под откос. Это ещё и жертв мало, поезд шёл с небольшой скоростью, а так было бы больше. Леса вокруг, нас по лесной дороге везли. Немцы уже закидывают диверсантов, да и местные кадры используют, вот кто-то из них и поработал. Не удивительно. А везли нас в Белосток, там была больница, как и госпиталь. Мне голову перевязали, рана на виске видна, капли крови по щеке, не узнавал никого, да и не знал я никого. А мне нужно чтобы зафиксировали амнезию. А то встретишь знакомца, прошлого хозяина тела, а я не узнал, не удобно, подозрительно, а тут амнезия, и, поди, что скажи. Что я узнал из документов лейтенанта. Молодой парень, в этом году закончил Казанское танковое училище. Двадцать лет. Получил направление на новое, или точнее первое место службы. Четвёртая танковая дивизия РККА, куда и следовал, да вот такая неприятность с крушением. Личные данные такие. Михаил Геннадьевич Иванов. Самые обычные. Сирота, или нет, не знаю, время покажет. Парнишка был невысоким, метр семьдесят где-то, что для танкиста вполне норма, стройный, и худощавый, но крепкий. Приятное лицо, черноволос и голубоглаз, голубые как озёра глаза, чуть густые брови и полные губы не портили вид, а наоборот, придавили свой шарм. Понравилось мне новое тело, что есть, то есть.

Довезли нас до госпиталя, как я понял, больница уже переполнена, меня оформили, процедурная, и палата четырёхместная, для командиров, документы забрали, быстро выявили амнезию, осмотрели висок, и на рентген. Тут он был. Пришлось в очереди подождать, много травмированных и поломанных, но всё же дошло и до меня. Сделали снимок и в палату. Врачи думали, что со мной делать. Я же лежал, и продолжал размышлять. Повреждения мозга я ранее убрал, осталось след удар на виске, кости целые, но и такой удар мог спровоцировать амнезию. А пока лежал в палате, с лётчиком, травмированном при посадке, но он под лекарствами, почти всё время спал. Всё тело в гипсе было. Рядом с ним молодая жена сидела, ухаживала. А размышлял я о своей ситуации. Очень жаль было терять прошлую жизнь, но вот так вышло, это нужно пережить, время лечит, да и скорая война пододвинет это на второй план. Что я потерял, кроме счастливой жизни? Амулет-защиты на рунах, что моя копия подарила. Остальное в хранилище, включая тот браслет с шестью, и все они полные. Хотя нет, личное хранилище свободно на три тонны. Недавно освободил за счёт топлива. Найдётся чем заполнить.

И ещё если часть запасов провизии с сорок пятого хранится, а они высокого качества, потом возмещал потраченное современным, то техника и почти всё оружие, кроме редких памятных образцов, у меня вполне современное. Бывая за границей, я уводил иностранные образцы, покупая, но чаще банально воруя. Зачем платить, если так можно забрать? Оружие и техника, это неплохие запасы. Из техники белая «Нива», экспортный вариант. «ГАЗ-66». Песчаный багги. Мини-трактор с запасом плугов и небольшой тележкой. В Германии добыл. Кемпер, автодом на колёсах, увёл зимой семьдесят восьмого в Штатах, самый современный и оснащённый. Пять тонн весил. Глиссерный катер, мотоцикл «Минск», мотороллер «Вятка», два велосипеда, японский снегоход, яхта в две мачты. Эта другая, заметно больше, раза в два, шесть помещений внизу, две мачты и весит всего десять тонн, материал облегчённый. Тоже парусно-моторная. Я опытный яхтсмен. Из авиационной техники, то два вертолета, наш «МИ-2» и «Робинсон-R22». Как раз в семьдесят девятом и увёл, «Робинсоны» только начали выпускать в двуместном варианте. Плюс самолёт-амфибия, двухмоторная летающая лодка с дальностью две тысячи километров. Это всё. Мне лично вполне достаточно. Запасы топлива ко всему имеются.

Тут я командир-танкист, с неизвестным статусом, будем воевать, остальное покажет время. Вот такие мысли и крутились у меня в голове. А так вскоре я уснул, утомлён был, да и тело ещё брать под контроль, а то меня санитар на рентген водил, трясло всего как от болезни Паркинсона, чуть мне её не поставили как диагноз, но всё же признали, не она. Так я и лежал. Проснулся в обед, да и на ужине меня покормили с ложечки, я не мог её удержать. Вечером попросил принести чемодан, его с формой забрали, и изучил что внутри. Да, чемодан Иванова. Личные вещи его были. Письма матери, значит, не сирота. Изучил их. Парень родом из Казани, ну да, там же и военное училище. Где живёшь, там и учишься. В дивизию сообщили о моей травме, что в госпитале нахожусь, чтобы за дезертира не приняли, там определённый срок прибытия. Это отметили, даже приехали, забрали документы и всё оформили. Да, я теперь числюсь за Четвёртой танковой дивизией, командир взвода. Какого полка и батальона, узнаю на месте. Документы вернули этим же днём. А что, штаб дивизии тут же в городе размещался, недолго всё оформить. Вот и встретил утро двадцать второго, сотрясаясь вместе со зданием от близких звуков бомбёжки, бомбили железнодорожную станцию, и военный аэродром, он на окраине был. Жена лётчика подскочила, спала на свободной койке, и, осмотревшись, у нас стёкла в палате повылетали, убежала, проверив перед этим мужа. Он уже очнулся, был в сознании. Я же с трудом терпел, думаю уткой воспользоваться или по стеночке до туалета дойти? Где он, я знал, уже бывал, опыт есть. Просто сомневаюсь что дойду, мочевой пузырь готов был лопнуть.

Всё же сунул ноги в тапочки без задника, халат больничный накинул и, шаркая, меня всего трясло и шатало, дошёл до двери, и дальше по стеночке до туалета. Народ по коридору бегал, меня чуть не сбили, и вообще видно, что многие из пациентов собирались покинуть госпиталь. Я же посетил нужное помещение, и всё мимо очка, чёртова тряска, после этого помыл руки, умылся, и обратно. Всё же упал, сам, нога подвернулась, но медсестра помогла подняться, надела тапочки, слетели, и довела до палаты, а там и на койку уложила. Позавтракал, всё же работал госпиталь, как и кухня, главврач навёл порядок, и читал письма дальше. Значит так, мать в Казани, я так понял, директор средней школы, есть ещё младшая сестра Ирина. Та девушка на совместном фото, не подружка или невеста Михаила, а жена его законная, и живёт она на квартире у матери, потому что в положении, шестой месяц. Каково ей с мужем ехать к месту службы? Правильно решили. Как обустроится, вызовет. Кстати, она тоже Ирина, как и младшая сестра, а матушку у Михаила звали Лидия Петровна. Я читал письма, пока ничего не писал, с этой неразберихой и окружением всё затеряется, я более чем уверен. Да и как писать в моём сейчас состоянии? Попросить если кого? Да нет, немного подождать осталось, а дальше я уже в форме буду. И жаль, что женат, эту Ирину я совсем не знаю, у меня в Сыктывкаре Таня, родной мой человечек. Ничего, разберёмся.

Переждал налёты, стараясь взять тело под контроль. Двадцать второе пролетело, двадцать третье, и утром двадцать четвёртого, я проснулся в порядке. Тело ощущал, как родное. Сразу к моему легчающему врачу, а госпиталь переполнен, много раненых привозили, и он выписал, хотя справку выдал, указав диагнозы. Их там несколько. Надел форму, документы в хранилище, носить в карманах привычки не имею, ремень застегнул, поправив ремешок портупеи, к слову, в кобуре «Наган» был, их обычно танкистами и выдают. Чемодан в левую руку и покинул госпиталь. Даже позавтракать успел. Понятно, что место освобождают, но мне-то что делать? Направился в комендатуру. А куда ещё? Там если не бедлам, то порядка точно мало, удалось найти дежурного, он изучил бумаги из госпиталя, мои документы, глянул на бинт, что закрывал висок, под фуражкой его видно было, и сказал:

– Где ваша дивизия, я не знаю. Мне известно где штаб вашего Шестого механизированного корпуса, куда входит ваша дивизия. Там дальше решат.

Оказалось, Шестой мехкорпус наступал на Сувалки, разгромить скопившуюся там немецкую группировку. Помнится, это ничем хорошим не закончится. Вот я и решил отправиться на склады, те, что уцелели, и поискать попутные машины, если повезёт, то может быть даже своей дивизии.

– Лейтенант! Лейтенант, погодите! – расслышал я за спиной, и, остановившись, обернулся. Может меня окликают?

Действительно меня, от чёрной «эмки» спешил командир-политработник, старший батальонный комиссар, судя по шпалам в малиновых петлицах и звёздам на рукавах.

– Танкист?

– Да, танкист, товарищ старший батальонный комиссар.

– Отлично, – явно обрадовался тот. – Тяжёлые танки знаешь?

– «Кавэ» что ли? Техника как техника, не сложнее трактора.

– Хорошо. Я из политуправления Тридцать Шестой кавалерийской дивизии. Тут я нашёл исправный танк, его только выгрузили в ночь перед войной, нужен экипаж.

– Товарищ старший батальонный комиссар, я только из госпиталя, хотел в свою дивизию вернуться.

– Вот и вернёшься, вместе наши дивизии воюют, а мне нужно доставить припасы и патроны. В некоторых местах без танка, особенно тяжёлого, просто не проехать. Выполняйте приказ, поступаете под моё командование.

– Есть, – только и осталось что козырнуть.

Дальше сели в машину и поехали к станции. Хорошо разбитой вражеской авиацией. Чемодан пришлось выкинуть по совету комиссара, его фамилия Лунёв. Мол, всё равно в танк не взять. Даже выдал вещмешок, убрать всё что нужно. Ну, чемодан в хранилище, как и вещи, а дальше стал знакомиться с экипажем. Всё же Лунёв собрал ещё троих. Однако посмотрев на массивный колосс «КВ-2», я понял, что нужно ещё двух членов экипажа, их шесть в этой машине, причём заряжающих для этой гаубицы. Опросил танкистов, что тот нашёл, все трое в комбинезонах и шлемофонах, оказались одним экипажем «БТ-7», причём Седьмой танковой дивизии. Машину потеряли от налёта вражеской авиации. Прямое попадание. Командиром был старший сержант Мишустин. Стал изучать новенькую машину, проверял топливо, боекомплект и остальное. Чую непростой день будет. Сама машина на ходу, её сюда перегнали своим ходом. Заодно узнал, как танк уцелел и не пошёл куда нужно. А во время первого налёта на город, стоял близко у стены склада, и его завалило обломками рухнувшей стены и крыши. И только сегодня утром откапывая и расчищая, нашли. Да забыли про него. Занимательная история. Топливо на нуле, боекомплекта тоже нет, танк с завода, и не должно быть. Это и сообщил Лунёву, что как раз вернулся. Нашёл двух артиллеристов-потеряшек, гаубичники. Он кивнул, знает, где-что нужно.

За рычаги сел я, механик-водитель эту машину не знал, и я на примере показывал, как им управлять. А что, на «ИС-2» и на «КВ-8» гонял, тот мало чем от их управления отличается. Самого Мишустина я назначил наводчиком, его заряжающего стрелком, рядом с мехводом будет сидеть. Обоих артиллеристов, заряжающими. Правда, что-то они здоровые больно, тесно им будет. Пока до складов доехали, следом за «эмкой» комиссара, я вполне обучил мехвода, Крапивин его фамилия, и подогнал к складу, где заглушил двигатель. Дальше началась нудная, но всё же нужная работа. Бойцы принимали боезапас, снаряжали пулемётные диски, подавали снаряды и укладывали в боеукладку. Там Мишустин командовал. Подняли по доскам на корму бочку с соляркой, и самосливом стали пополнять баки боевой машины. Около часа всё заняло, это не быстрое дело, тем более я сам артиллерист, хотя и в своей специфике, и знал, что снаряд для этого танка должен быть с облегчённым пороховым зарядом. Не раз слышал разговоры в прошлых жизнях. Вот и сообщил об этом Мишустину. Ещё сообщил, что стрелять можно только когда танк стоит, не на ходу, иначе ходовая полетит. Ну и ослабленный снаряд, полный, заклинит башню. Тот стал чесать затылок, и, пообщавшись с обоими бойцами-заряжающими, стал заниматься зарядами. А пополнили мы боезапас, до полного. Я ещё увёл две тонны дизельного топлива в бочках, незаметно это сделал, плюс снаряды для моего танка и снаряды для «тридцатьчетвёрок», брал в этот раз без ящиков, чисто снаряды. Место экономил. Причём, в основном осколочные, мало бронебойных было. Вот и всё, полное хранилище. Про браслет и говорить нечего, там вообще места нет. Всё нужное.

Механик уверенно запустил движок, чуть грубо тронулся, впервые сидит за рычагами этой машины, выгонял из-под обломков другой специалист, и покатили прочь. К сожалению, комбинезона у меня не было, так в форме и оставался, но шлемофон нашли, подключён к внутреннему оборудованию связи, там он на пять абонентов, один заряжающий без связи, поэтому я сидел в башенном люке и командовал куда ехать. Комиссара давно не было, до склада довёл и уехал. Только сообщил, где будет ждать его колонна тылового обеспечения. Вот и ехали туда. Знаете, я удивлён, был уверен, что увижу грузовики, а это обоз был, хотя и длинный, под сотню гружённых повозок. Удивляет чего это комиссар на «эмке» разъезжает, где его верховой конь? Ладно, шутки в сторону, мы, пугая лошадей, проехали в голову колонны, и двинули вперёд, после отмашки. В обозе старшим не комиссар был, а интендант, старлей, если по армейскому. Комиссар нас проводил и в город вернулся. Танк не может держать одну скорость с обозом, мотор греется, поэтому мы отъедем километра на два-три, и встанем в тени, внутри танка душегубка, ожидаем его, потом ещё бросок, вот так и двигались. Причём, Мишустин устроил тренировки, учились заряжать орудие, были проблемы, как открыть затвор, никто не знал, но и с этим разобрались, вот так зарядили-разрядили, набивали руку. Все пулемёты тоже заряжены, осталось затвор взвести. Дорога забита битой и сгоревшей техникой, множество воронок от авиабомб, тут не танк, тут бульдозер с отвалом надо, хотя и нашей машины хватало, что скидывали с дороги, что в блин превращали. Ну и воронки большие объезжали. Прокладывали дорогу. Обоз особо не отставал. Так и двигались часа два. Самолёты вражеские не раз видел, но на нас не обращали внимания, тем более мы то под деревья ныряли, дорога так шла, то по открытой местности. Однако такое не могло продолжаться долго, эту дорогу немцы держали под контролем.

Надо сказать, «Глаз» вполне активно работал, я гонял его туда-сюда и не без интереса следил, что вокруг происходит. И чтобы нас не застали врасплох. Именно поэтому моё внимание привлекла группа немцев, в обычной полевой форме Вермахта, что устроили лёжку, и наблюдали за дорогой. Знаете, я поначалу и не понял, что это авианаводчики, выискивают вкусные цели и наводят свою авиацию.

– Механик, стой! – скомандовал я, говоря в переговорное устройство, и махина танка замерла, качнувшись вперёд и назад. – Экипаж к бою. Зарядить орудие фугасом. Наводчик, ко мне.

Сзади, сверху башни, квадратный люк был, не круглый, как у меня, командира, и оттуда показался старший сержант, быстро осмотрелся, и вопросительно посмотрел на меня. Я же сидя спиной к наблюдателям, там особо не насторожились, сказал ему:

– У меня за спиной, в километре, видишь посадку?

– Да, товарищ лейтенант.

– Там немцы, авианаблюдатели. Их нужно уничтожить. Расположились от берёзы со сломанной верхушкой в двадцати двух метрах справа. Засёк шестерых, один у рации. Антенна блестит, если присмотреться, видно. Твоя задача одним выстрелом уничтожить их.

Так как я не отключал шлемофон, остальной экипаж нас слышал.

– Не думаю, что смогу с холодного ствола, товарищ лейтенант, – представил тот мне вполне обоснованные сомнения.

– Да? Хм, согласен с тобой. Освободи место наводчика, я сам отработаю по ним.

– Есть, – козырнул тот, и нырнул обратно в люк.

Я перебрался на место наводчика, а тот на моё, и стал активно крутить штурвалом, поворачивая башню на правый борт. Сзади ещё обоз подходил. Что плохо, наводчики его видели и, похоже, сообщили своим. Это было последнее что сделали, снаряд в стволе, поставлен на удар, так что наведя куда нужно, я скомандовал:

– Выстрел!

Бойцы знали, что это значит, обучил, открыли рты, один и уши зажал. Сам тоже открыл рот, чтобы не оглушило, и грохнуло. Да так что чуть не потерялся. Да уж, гаубица в башне танка, это сильно. Есть накрытие, золотой выстрел, если выжившие и есть, то в таком состоянии, что проживут недолго, там воронка, раскидало всех на запчасти. Обоз остановился, но видя, что танк медленно возвращая башню в походное положение, продолжил движение, тоже последовал за нами. Хотя Мишустина я отпустил, бежал им навстречу. Велел ему добежать до обозников и сообщить старшему, что уничтожена авиаразведка противника. И они перед смертью, а мы их уничтожили, успели сообщить об обозе. Скоро налёт будет, надо прятаться. Сами танк тоже под деревья загнали, и двигатель смолк. Обозники серьёзно восприняли предупреждение, и активно скрывались. Навстречу ещё автотранспортная колонна шла, тоже стали спешно укрытия искать, поняли, что мы делали. И немцы появились, через двадцать минут, шестёрка «Лаптёжников». Но укрылись мы хорошо, поискали, нашли кого-то в стороне, и накрыли. Судя по дымам, горела техника. Как немцы улетели, мы стали готовится продолжить движение. У обозников было пятеро верховых, кавалеристы, с саблями и карабинами, интендант послал их к посадке. Это ещё когда мы укрытия искали и маскировали, тот же танк экипаж ветками срубленными укрывал, так вот, кавалеристы налёт пережидали у посадки, потом вернулись, доложились старшему обоза, тот как раз у танка был:

– Ну у вас и пушка? – с восхищением сказал старший кавалерист, с сержантскими треугольниками в петлицах. – Там от немцев мало что осталось. Мы шестерых насчитали, выживших нет, собрали часть оружия и обломки рации. Хорошее накрытие.

Трофеи сдали в обоз, они оказывается в стороне лагерь с вещмешками нашли, что себе не оставили, сдали, а мы двинули дальше. Километров пять проехали, как я снова скомандовал по внутренней связи:

– Экипаж, к бою! Сейчас появятся два наших грузовика, «ЗИС-пять», это диверсанты. Приказываю уничтожить. Использовать пулемёты. Орудие не трогать. Как скомандую остановится, сразу открыть по ним огонь. Задача ясна?

– Да.

– Да, – подтвердили стрелок-радист и наводчик, это у них пулемёты вперёд направлены.

Думаю, из двух стволов мы положим противника. Их там не так и много, два десятка на обе машины. Я так и сидел на башне, обернувшись к кавалеристам, те отстав метров на двести во главе обоза двигались, и знаками показал опасность. А мы оговорили знаки. Если поднять правую руку и согнуть в локте под прямым углом, это знак опасности. Обоз тут же стал покидать дорогу, а кавалеристы ускорились, направляясь к нам. Тут я и скомандовал:

– Мехвод, стой!

Оба грузовика уже было видно, выехали из-за поворота, тут холм их ранее скрывал, так что как танк замер, забили оба пулемёта, а я, спустившись в люк, выглядывая из-за крышки, наблюдал и корректировал. Обе машины съехали с дороги, водители убиты, их покидали диверсанты в нашей форме, но пулемёты не давали им шансов, местность открытая, негде им было укрыться. Тут и кавалеристы подскакали, и, используя танк как укрытие, тоже стали вести огонь по диверсантам, не покидая сёдел. Похоже, им было достаточно и того, что мы их бьём, чтобы понять, что это не свои.

– Диверсанты, – пояснил я сержанту. – Мы прикроем.

Тот кивнул, он и его люди спешились, и по обочинам, двое с одной стороны, трое с другой, стали сближаться с разбитыми машинами. Наводчик иногда постреливал, поднимая пылевые фонтанчики у машин, не давая выжившим поднять голову. А выжившие были, аж шестеро, хотя четверо были ранены. Два так серьёзно. Пока бойцы вязали врагов, я приказал своим танкистам:

– Экипаж, из машины, оправиться, снарядить потраченные диски. Мишустин старший.

– Есть.

После этого отключив шнур, покинул машину, и, спрыгнув с кормы на пыльную землю, кинул руку к виску, и доложился интенданту, что как раз подходил.

– Товарищ техник-интендант, уничтожена группа диверсантов в нашей военной форме. Десять минут назад они под видом патруля захватили два наших грузовика, убив шофёров. Я это видел, высоко на башне сижу, часть дороги рассмотрел, как и случившееся. Принял решение уничтожить диверсантов при встрече, что было выполнено без потерь.

– Почему не доложили?

– А зачем? Рядовая ситуация, решил её своими силами.

Тут к нам подошёл сержант-кавалерист, зло сплюнув в пыль, сказал:

– Им в Белосток нужно было, подорвать что-то. Что они не знают, а старший убит. Там взрывчатки шашками килограмм двести в вещмешках.

Мишустин, что крутился рядом, слушая, убежал к своим, сообщить что всё же диверсантов побили, нет ошибки.

– Некогда ими заниматься, – поморщился интендант. – Диверсантов расстрелять. Трофеи собрать. Продолжить движение.

Вот так мы и поехали дальше. Мишустин выглядывал в люк, видел, как пристрелили диверсантов, всех добили, приказ кавалеристы выполнили без нареканий, собрали всё, на одну из повозок сложили, и мы двинули дальше. Понятно захват машины я видел «Глазом», но рассказанная история сошла. Также «Глаз» показал, как к нам летят ещё штурмовики. Это примерно через час, после встречи с диверсантами. Я тут же показал руками опасность с неба, командуя мехводу загонять танк под ближайшее дерево. В этот раз немцы нас заметили, штурмовка была, но потери не большие, успели повозки в разные стороны метнутся, а гоняться за каждой, они не стали. И танк мой видели, два «лаптёжнкиа» сделали заход. Я командовал мехводу, вперёд и назад, пара снарядов по броне прозвенела, но остальное мимо, мы просто уходили от атаки, или, тормозя, сдавали назад. Это был немалый опыт для мехвода. Он кстати здорово устал, в управлении не было гидро или электроусилителей, и нужна немалая физическая сила, чтобы управлять танком. Когда был собран обоз, и определились с потерями, я велел наводчику моему сменить механика-водителя. Пусть отдохнёт. Да и Мишустину получить опыт управления такой бронемашиной тоже стоит. Тот поначалу дёргал, но потом освоился и управлял уже уверенно. Проехали километров десять, и я велел остановиться на обочине, тут как раз тень от нескольких ив была. Двигатель заглушили, и я велел экипажу.

– Экипажу отдыхать. Заряжающим, взять все ёмкости для воды, и пополнить их. Слева от дороги, в ста метрах, за кустарником, речка. Воды набрать. Пятнадцать минут у нас есть, пока обоз не нагнал.

Бойцы стали выполнять приказ, мимо пролетело несколько грузовиков поднимая высокие столбы пыли, да танк весь запылён, на корме чуть не наносы. Меня больше волнует, что двигатель греется, мы ему и даём остыть. Мы с мехводом стали осматривать и обслуживать машину, потом принесли воду бойцы, оба, судя по мокрой форме ещё и искупались прямо в ней. Тут и обоз подошёл. Правда, пришлось постоять, возницы бегали к речке и пополняли запас воды, лошадей поили.

– Время есть, – осмотревшись, сказал я. – Мишустин, за старшего остаёшься. Товарищ мехвод, за мной.

– Есть.

– Есть, – отозвались оба, и младший сержант Крапивин поторопился нагнать меня, идущего широким шагом в сторону деревьев и кустарника, это с другой стороны дороги. Речка слева, а мы вправо ушли.

По пути я показал тому на две колеи.

– Никак танк прошёл, – удивился тот.

– Да, «тридцатьчетвёрка». Следов движения назад не вижу. Глянем что там за кустарником.

На самом деле «Глаз» давно мне всё показал. Танк сполз в овраг, люки открыты, и никого рядом. Следов буксировки не видно. А цел или нет, увидим, когда осмотрим, что я и собирался сделать. Мы по колеям вышли к краю оврага, и скатились вниз, крутой склон, обратно танку тут точно не подняться. Внизу собрав вал земли, куда врезался носом, и стоял вполне свежий танк «Т-34», с пушкой «Ф-34». Мы стали осматривать боевую машину.

– Боекомплект полный, – сказал Крапивин, до пояса нырнув в башенный люк.

– Механик-водитель видимо сильно травмировался, тут всё в крови. Экипажа нет, – сказал я, заглянув в открытый люк мехвода. – Похоже с двадцать второго тут брошен, может двадцать третьего. Или забыли, или не на ходу.

Скорее всего, был налёт, мехвод ничего не видя, нёсся прочь от дороги и влетел в овраг. Или сам вылез, или вынесли, танк теперь здесь. Может экипаж погиб потом, мы там видели братскую могилу недалеко от стоянки «КВ». Я решил проверить, что с бронемашиной, забрался на место мехвода, масса не выключена, как и ожидалось, батареи разряжены в ноль, долго подсасывал, пока соляркой не запахло, и попробовал запустить воздухом, благо баллоны как раз полными были. Почти сразу заработал стартер, вселяя надежду, а за ним рыкнув, взревел и сам дизель, выкинув немало чёрного дыма, с несгоревшей соляркой, из труб глушителей. Оставив его тарахтеть на малом ходу, я выбрался наполовину из люка, и осмотрелся. По ходовой и коробке пока не знаю, но с двигателем нареканий нет, он не пострадал. А то я опасался, что слетел со станины. Крапивин встал перед танком, и стал показывать руками что делать. Да пусть показывает, я «Глазом» всё вижу. Сдав назад, корма задралась на склоне, уже хорошо, коробка и ходовая целые, и с разворотом подмяв вал левой гусеницей, я выехал на дно оврага, где и остановился. Подобрав Крапивина, он эту машину не знал, я опасался, что запорет что-то, он в башенном люке сидел и через переговорное устройство мной командовал. Рация не работала, явно лампы побиты, а вот внутренне переговорное устройство, вполне рабочее. Нас ждали, до оврага метров триста было, слышали запуск и рёв движка, так что, найдя нормальный покатый склон, на скорости я поднялся на верх, и подехал к колонне, встав за кормой «КВ».

– Мишустин, принимай аппарат, теперь это твоя машина. Экипаж найдёшь сам, я тебе никого не дам. Сам за рычаги этой малышки пока сядешь. В баках половина объёма солярки, боеукладка полная.

Он быстро забрал вещи из «КВ», перенеся в свою машину, по виду вполне доволен был, свой танк под командованием, это свой танк. Обоз всего полчаса стоял, ну и дальше. Я с Мишустиным ехал, километров пять, учил его всем хитростям управления этой машиной, вполне освоил, танкист опытный, на лету схватывал. Дальше перебрался в свой тяж, и покатили вперёд. А в принципе всё, отмахали за день семьдесят километров, и вышли к тылам кавалерийской дивизии. Причём, на перекрёстке нас остановили, тут пост, и целый полковник-танкист. Тот надавил чином на интенданта, забирая оба наши танка, да ещё ограбил обоз, на снаряды для «сорокапяток», углядев характерные ящики в повозках. Интендант возмущался, своего комдива вызвал, посыльного отправил, одного из кавалеристов, но полковник, он из Седьмой танковой был, начальник штаба, настаивал на своём. Свару прекратили генералы, трое, вышли к нам. Тут оказываться рядом штаб генерал-лейтенанта Болдина, что и командовал группировкой войск, наступающих на Сувалки. Экипаж моей машины был построен у «КВ», Мишустин стоял по стойке смирно у своей «тридцатьчетвёрки» в одиночестве.

Болдин быстро навёл порядок, велел поделится с танкистами, у них со снарядами совсем уж швах, и направился к моим танкам.

– Кто такие?

– Лейтенант Иванов, товарищ генерал-лейтенант, Четвертая танковая дивизия, пострадал в железнодорожной катастрофе. Травма головы, потерял память. Выписали из госпиталя сегодня. В дивизии оформили сразу, как в госпиталь попал, чтобы дезертиром не назначили. Сегодня утром принял под командование «КВ», по приказу старшего батальонного комиссара Лунёва. Охранять обоз кавалерийской дивизии. За время следования были трижды атакованы авиацией, потери небольшие за счёт раннего обнаружения самолётов противника. За время пути экипаж моего танка уничтожил шесть немцев, авианаблюдателей, что наводили авиацию на наши транспортные колонны. Лично уничтожил их фугасом башенного орудия. Потом два грузовика с двадцатью диверсантами в нашей форме, уничтожены встречным пулемётным огнём танка «КВ», и вот нашли брошенный танк. Я передал его под командование старшего сержанта Мишустина, что у меня был наводчиком. Обоз доведён до цели назначения благополучно. Доложил, лейтенант Иванов.

– Из училища?

– Да, товарищ генерал. Казанское танковое.

То, что я не скрывал потерю памяти, думаю объяснять не надо почему? Надеялся, что меня сменят и куда в тыл отправят. Вон обоз неплохо довёл, другие буду водить. Как танкист я им был непонятен, но видимо на мои слова не обратили внимания. Ладно, повоюем.

– Ясно. Что с машинами?

– Обслужить требуется. Солярки примерно шестьдесят процентов, боеукладки полные. Требуется пополнить личным составом.

– Неплохо. Поступаете в распоряжение своего комкора, генерала Хацкилевича.

– Есть, – козырнул я.

Комкор тут же выступил вперёд, допросил меня ещё раз, как будто не стоял ранее тут, и не слышал. Сам генерал расстроен был, я уточнил в чем дело. Оказалось, тылы так разбиты, что приход нашего обоза удивил всех. Мало обеспечения, авиация немцев зверствуют на дорогах, а она тут на Сувалки она одна.

– У меня есть некоторые личные запасы, – подумав, сказал я. – Спёр на складах, где «КВ» пополняли всем необходимым, обозники помогли доставить.

– Короче, что есть? – сразу заинтересовался генерал.

– Немного фугасов к моему орудию, около сотни снарядов к танкам «три-четыре», в основном осколочные. Топливо, две тонны солярки, и около пяти обычного бензина.

– Мелочь, но хоть это. Я и такому рад буду. Где это всё?

– Могу сходить и узнать где выгрузили.

– Бегом. А я пока займусь экипажами, подберу людей.

Я отбежал, нашёл низину, свидетелей нет, и достал что нужно. Эти пять тонн бензина, это уже мои личные запасы, из другого мира, тут они нужны, жалеть не стоит. Некоторые танки на них ходят, броневики. Остальные или на авиационном танковом, или на солярке. Бегом вернулся, и Хацкилевич направил со мной интенданта с бойцами, он всё и принял. Даже два грузовика смог найти, куда грузилось часть. Экипаж нашли. Мишустина вернули мне, а «тридцатьчетвёрку» принял капитан, его экипаж как раз на таком и воевал, потеряли в бою. Топливо и снаряды закончились и расстреляли, беспомощных. Они через нижний люк выбрались и смогли спастись. Редкий случай, повезло. Нас покормили горячим, с кухни, это хорошо, а то весь день на сухпае, и дальше перекинули к месту будущей атаки. Тут сам Хацкилевич командовал. Я видел, как танки пополнялись топливом и снарядами. Это то, что я передал. Кроме фугасов, их мне отложили, танк с таким орудием в корпусе всего один был, и он мой. «Глаз» уже всё показал, вот я покинул боевую машину, и добежал до группы командиров, что что-то обсуждали у карты. Испросив разрешения обратится, сказал Хацкилевичу:

– Товарищ генерал, разрешите моему танку одному попробовать сначала?

– Не понял? – повернулся тот ко мне с недоумением на лице. – Что задумали, лейтенант?

– Я могу выявлять замаскированные орудия, а снаряды моей машины, даже положить рядом, это накрытие, покатаюсь, вызывая огонь на себя. Выбью пушки, и дальше уже остальные атакуют. Тогда шансы есть, и немалые.

– Хм, мне нравится. Если получится, орден дам.

– Я же не один, с экипажем.

– И им медали, – легко согласился тот.

Кинет, понял я. Генералам веры ноль. Хотя посмотрим. Однако я не закончил. Тот это понял, что я медлю и уточнил:

– У вас ещё что-то?

– Да, товарищ генерал. Я общался с кладовщиком, у Белостока, это где топливо увёл, он рассказал про приятеля, тоже кладовщик на базе ГСМ. Под Минском. Они сегодня утром по телефону общались. Там стоит шестьдесят танков «Т-28» на хранении, и они не кому не нужны. У вас много безлошадных танкистов, что как пехота воюют. Может… кто успел того и тапки?

– Шестьдесят танков говоришь? Где этот склад знаешь?

– Я знаю, бывал там как член комиссии, – подал голос полковник, тот самый, что обоз остановил. – Как я сам про него забыл?

Меня отпустили, и стали обговаривать возможность прибрать те «Т-28» к рукам, раз никому не нужны. Не знаю, что выйдет, но что мог, я сделал. В моей истории немцы их захватили на складе и на переплавку отправили. И этого достаточно. Так что, козырнув, я вернулся к танку. Среди той бронегруппы что собрал Хацкилевич из разбитых по сути своих танковых дивизий, было два десятка «КВ-1», около тридцати «тридцатьчетвёрок», около пятидесяти «БТ-7» и «Т-26» и трёх десятков броневиков. Солидные силы. Вот сигнал, и мой тяж пошёл вперёд. Не один, два «КВ-1» поддерживали. Хацкилевич решил подстраховаться. Зря, «Глаз» мне уже всё показал. Тридцать восемь целей. У меня снарядов меньше чем этих целей, но будем бить. Немцы работали артиллерией, лёгкие полевые гаубицы, знаю их «голос». Огонь редкий, не прицельный, но он усилился, когда наши танки появились на виду. Немцы нас раньше засекли, по пыли. Поднимали они её изрядно. Я уже определился по первым и самым важным целям. Наши тут не в первый раз атакуют, разбитые советские танки стоят, многие ещё дымятся, немцы крепко в оборону сели и перемалывают наш наступательный порыв. Так вот, была батарея «ахт-ахт», четыре орудия, хорошо замаскированы, я там «Глаз» гонял, в уши заглядывал расчётов. Против меня эта маскировка не работала. Противник уже понял, как неплохи эти орудия против наших тяжей. Сами пушки были рассредоточены и являлись самыми опасными. Потом семь полевых семидесятипяти миллиметровых орудий на прямой наводке. Тоже хорошая маскировка. За ними пять самоходок, остальная мелочь нам не опасна, если только гусеницы собьют.

Работал я спокойно, танк замер и Мишустин сделал прицельный выстрел. С орудием он быстро сроднился и клал снаряды довольно точно. Главное навести на цель, а он справится. Мы выбили все крупнокалиберные зенитки и самоходки, две полыхали ярко, остальные разбитые стояли, потом полевыми орудиями занялись. Два других «КВ» катаясь, редко постреливали, их задача вызвать огонь на себя, а мы точным ударами выносили оборону. Последний снаряд ушёл, и я открыл люк, пустив красную ракету. Сигнал, что мы закончили. И вскоре мимо пронёсся вал из «БТ», за ними «тридцатьчетвёрки» и броневики, потом КВ», и последними ползли лёгкие «двадцатьшестые». Вынесли укрепления, подошедшая пехота брала пленных, они даже отойти не успели. А мы дальше шли, громя тылы у немцев, артиллерию били или захватывали. Я же вернулся в тыл, и те десять фугасов, что ранее интендантам выдал, погрузили, после чего пошли нагонять наших. Начало темнеть, когда мы окраины Сувалки увидели. Дошли ведь, но атаковать не стали, подтягивали тылы, да и пополнялись всем необходимым. Нет, дорога всё также плоха, мало что получили, но нам четырнадцать снарядов выдали. По пороховым зарядам, от полевых гаубиц. Мехвода я сразу спать отправил, у него руки отваливаются, выложился полностью. Сам обслужил танк, даже заправил, из своих личных запасов до полного, и спать. Увидим, что завтрашний день покажет. Да, «Глаз» показал, что восемь грузовых машин ушло в сторону Минска, полные танкистами. Хацкилевич о брошенных на складе танках не забыл, до начала атаки отправил их, под командованием одного из своих полковников. Немцы ещё не окружили наши армии на этом направлении, за ночь есть шанс проскочить. А если эти «двадцатьвосьмые» в войне поучаствуют, будет неплохо. Вряд ли повлияют серьёзно на ход сражения за Минск, но всё равно немцы потери понесут, а это уже хорошо.

Ночь прошла беспокойно, немцы постреливали, но огонь не точный, беспокойный. Утром, даже не позавтракав, а нечем, двинули вперёд. Сувалки мы неимоверными усилиями отбили к десяти часам утра, но это был последний бой моего танка. Хруст и тот встал. Амулет-сканера показал, что коробке хана, заклинило разлетевшейся шестерёнкой.

– Всё командир, мы сломались, – известил мехвод. Двигатель заглох сам, коробку на скорости заклинило. Его теперь не сдвинуть.

– Вижу. Экипажу, снять пулемёты, забрать личные вещи и как можно больше пулемётных дисков. Наводчик, у нас последний фугас. Видишь дальше дорога, и мост? Можешь его поразить? Немцы по нему нас скоро атакуют и хана нашему корпусу.

– Попробую.

Выстрел, и часть моста разлетелась, полотно серьёзно перекосило. Отлично, пехота может и пройдёт, а техника точно нет. «Глаз» показал, что немцы там большие силы подготовили. И мост этот мы не отбивали, там около двух рот оборону заняли, даже танки по башню вкопали, плюс противотанковые пушки. Кровью бы умылись. А тут мы сами мост уничтожили, вместо того чтобы его захватить с большими потерями.

– Всё, уходим.

Мы выбрались из танка через большой кормовой люк в башне, подавая на корму вещи, диски и пулемёты, их уже сняли, когда рядом остановилась «тридцатьчетвёрка». Это комкора, по номеру узнал. Броском добежав до неё, забрался к башне, и доложился генералу что успел сделать, и что с танком.

– Удар по мосту видел, считаю правильным решением. Танк сжечь, сами ко мне на броню.

– Есть.

Мы перенесли вещи на корму танка, свой «КВ» я сам поджёг, плеснув внутрь бензину, заодно оставшиеся диски забрал, и на танке комкора ушли в город. Тут не всех немцев нашли, шла зачистка, вот и мы поучаствовали, а после обеда, выдали припасы, причём с захваченных немецких повозок, поступил приказ от Болдина. Корпусу прорываться в сторону Минска. Я у генерала обычно, рядом, вот и слышал, он стал уводить корпус в нужном направлении. С нами остатки кавалерийской дивизии отступали. Дороги забиты, но мы уходили. Часть топлива слили с брошенных машин. Шли пешком. На всю технику, даже на танки, грузили раненых. К вечеру вышли к немцам, да, мы в полном окружении, и попытались с наскоку прорваться через наспех поостренные противником позиции. Удалось, всё благодаря оставшимся танкам, которым на топливо наскребли, но из двух десятков мы потеряли половину, в одном погиб наш комкор. А мы уходили дальше, поступил приказ разбиться на мелкие группы, технику сжечь, всё равно топливо закончилось. Мой экипаж при мне был, даже все три пулемёта, уцелели парни, я их забрал, и мы по лесу стали уходить в нужном направлении, пока не стемнело. Найдя озеро, велел принять водные процедуры, постираться, потом отдыхать, свою форму тоже отдал, сам в комбинезоне был, давно добыл его, сообщил, что на разведку, оставив Мишустина за старшего, чуть позже взлетел с лесной поляны на своём «МИ-2», и полетел к Белостоку. Добрался быстро, склады полуразрушены, город, по сути, брошен, но я знал, что и где лежит. У меня почти девять тонн свободного пространства, без малого, как говорится.

Было девять. Сейчас едва четыре тонны свободного. Даже три восемьсот. Всё просто, пока к Белостоку летел, искал брошенные танки, мне «Т-40» нужен, отличная танкетка в опытных руках, и иметь её стоит в запасе. Танкист я или погулять вышел? Теперь танкист, опыт солидный получил, боевой. Я нашёл такую танкетку, застрявшую в болоте, на вид целая. Сел на окраине болота, вертолёт прибрал, добрался до машины, убрав в хранилище, а на берегу достал. Воду слил изнутри, запустил движок, пол боекомплекта, в башне были «ДШК» и «ДТ», и прибрал. Потом в порядок приведу. И дальше полетел. Набрал топлива, патронов и снарядов, в основном для «КВ-1» и «Т-34», пару десятков для «сорокапяток», и вернулся к своим. Искупался и тоже спать, часовой был выставлен. Тяжёлый был день.

Утром меня подняли, я назначил время, так что не проспали. Снова водные процедуры. Бойцы голодные, если патроны ещё были, по паре дисков на пулемёт, то с едой совсем швах, ни крошки.

– Мишустин, остаёшься за старшего, бойцам, приготовиться к приёму пищи, помыть котелки и ложки. Завтрак через десять минут, – глянув на наручные часы, известил я.

Бойцы заметно повеселели, услышав это, Мишустин стал проверять, у всех ли есть утварь, а я, оставив вещи, ушёл вглубь леса. «Глаз» показал, что за ночь те, кто вырвался с нами из окружения, ушли далеко, пользуясь темнотой, так что особо рядом с нами никого не было. Хотя не так и далеко трое бойцов, стрелки, один ранен в ногу, перевязана, а двое товарищей видимо не бросили и несли. Это заслуживает уважение. Я прогулялся к ним быстрым шагом, тут пару минут. Движение засекли вскоре и вскочили с винтовками в руках. Двое, третий лёжа принял позу для стрельбы. И расслабились, узнав своего командира. Я комбинезон и шлемофон снял, они на вещмешке моём закреплены, был в своей командирской форме, перетянутой ремнями, и в фуражке.

– Кто такие? – первым делом спросил я.

Оказалось, мотострелки, и что важно, из моей Четвёртой танковой дивизии, в которой я числюсь, но в глаза её до сих пор не видел. Они обрадовались, встретив командира, я и принял их под своё начало. Сообщил, где мои бойцы расположились, и велел следовать туда, мол, скоро завтрак будет, двое из трёх бойцов, были узбеками, один из раненых тоже, третий русский. Быстро собрались и двинули в нужную сторону. Надеюсь, не заблудятся. Сам же отошёл, и достал из хранилища два больших армейских термоса. В одном отлично приготовленный узбекский плов с бараниной, во втором какао, да с молоком. Ну и две буханки белого хлеба. Один термос за спину. Второй в руке, хлеб подмышку, и дошёл до своих. Как раз вместе со стрелками. Представил их своим бойцам, и дальше все выстроились в очередь, первыми командиры, да и было их у меня всего двое, наводчик и мехвод, и стал половником накладывать плов, полуторные порции, заряжающим, парни большие и крепкие, так две. Потом наливал какао в кружки, и выдавал хлеб. Он уже порезан был. Себе последним положил. Ложки так и стучали о стенки котелков. Замечу, что у троих из моего экипажа, я и себя считаю, котелки плоские, трофейные, у остальных круглые красноармейские. Кружки у всех были, поэтому пищу принимали с удовольствием. Уж узбеки как радовались.

– Выходим через полчаса, подготовится к движению.

Сам я ушёл в лес, термосы унёс и убрал в хранилище, и вернулся с новеньким полным сидором в руках. Кстати, откуда еда, сказал, что рядом другие окруженцы, там полевая кухня, договорился, что нас кормить будут. Вполне объяснение прошло. А вернувшись, скомандовал:

– Получить суточный сухпай.

У бойцов обязательно должен быть сухпай. Как раз местный, прибрал на складе в Белостоке. По две банке рыбных консервов и пятнадцать ржаных сухарей. Это всё. Бойцы убирали сухпай в вещмешки, сидор я отдал одному из заряжающих. Тот при прорыве свой потерял. Сгорел, плеснуло горевшим бензином, и скинул, это у него был трофейный котелок, носил на ремне, теперь всё убирал в вещмешок, довольный. Я же осмотрел раненого, снимая бинты, заодно диагностом изучил рану, а потом незаметно лекарским амулетом чуть подлечил, а то уже воспаление шло, кость пострадала, собрал обломки и заживил, а мясо само зарастёт, так что новый бинт наложил, теперь выживет боец. Носилки делать не стали, так и несли двое, закинув его руки на плечи, а свои вещи и оружие отдали другим, чтобы легче было. В назначенное время двинули. «Глаз» всё показывал. Я засёк трёх танкистов, по комбинезонам понял, и отправил к ним одного бойца, тот привёл. Младший лейтенант старшим был, Пронин его фамилия. На «КВ» воевал. Причём, меня узнал, да и я его тоже, это он поддерживал меня на своей «единице», когда я выбивал огневые точки в обороне противника. Двое бойцов из его экипажа. Я решил собрать вокруг себя бойцов и командиров, но не старше себя званием, чтобы продолжать командовать, так что эти трое подходили, пока они жадно насыщались, давно не ели, выдал консервы и сухари, да чай из термоса, у меня был походный на два литра в вещмешке, мы отдыхали. Потом дальше пошли.

Чуть позже встретили четыре десятка бойцов, командовал младший лейтенант-стрелок, тут остатки его роты, были кавалеристы, да и танкисты, семеро, старшим там старшина. Плюс пять раненых несли. Тоже под моё командование. С припасами сложно, но я нашёл, где у немцев полевая кухня, в деревне стояла, там и пять повозок, и увёл всё, как стемнело. Повара нашли, из узбеков, раненых и припасы на повозки, и шли дальше. Благополучно проскочили ночью район с засадами и секретами немцев, что окруженцев вылавливали, и вышли к станции Лида. Даже чуть дальше прошли, когда «Глаз» показал мне кое-что интересное, на запасной ветке в лесу, там ветви скрывали от глаз с воздуха, стоял состав, с танками на платформах, и немцев там не было, как и наших. Явно бросили и забыли. Немцы скоро найдут. На платформах я узнал под чехлами восемь танков «Т-34» и один массивный «КВ-2». Ну и вагоны с боеприпасами были, и две цистерны с топливом. Да уж, как не крути, а пройти мимо такого богатства я не смогу. Дальше, похоже, шумно пойдём. И автотранспорт нужен, на чём бойцов и раненых везти. Да и кухню в кузов поднять, бросать её я не собирался, все уже оценили прелести приёма горячей пищи. Решено, беру танки и на них выхожу к своим. Да, забыл сказать, не сразу, но всё же я смог перекинуться в волка. Всё же эта плюшка, я бы сказал даже Дар, остался при мне. Это хорошо. Всё просто, именно благодаря носу волка я учуял другого оборотня. Недалеко от состава.

К составу мы вышли в темноте, я отдал нужные приказы, пока пехота устраивала усиленные пулемётами посты, чтобы нас врасплох не застали, танкисты осматривали технику, стягивая чехлы, открывали вагоны, изучали, что за топливо в цистернах. Сам я решил пробежаться, отошёл, и, раздевшись, перекинувшись волка, пробежался. Именно тут и почуял запах другого оборотня. Сразу понял кто это, шерсть дыбом стояла. Вообще я прошлой ночью впервые в этом теле перекинулся, до этого пробовал, не получилось, причин не знаю, но вот, наконец, вышло. А я любил побегать по лесу. Просто развеяться на часок хотел, вернусь и включусь в работу. Задачу поставил построить пандус, чтобы техника съезжала, тут ничего такого не было. Земляной, это долго, из дерева срубить, может быть, но тоже сомнительно. Не гнать же состав к станции, где есть пандусы, по которым загоняют и выгружают технику своим ходом. Ничего, пусть подумают, а я решу, что выбрать из того что надумали. Сюрприз с вервольфом оказался не самым приятным. Мало того, он как меня учуял, сразу охоту начал. А с учётом, что это не волк, как я, а непонятное чудовище, бугристое, линялое, морда не понятное что, лупоглазое, я понял, что вижу дикого оборотня, у них в таком виде разума особо нет, одни инстинкты. Это я от магов узнал. Он был сильнее, быстрее и стремительнее. То есть, шансов против него у меня просто не было. Я на месте подпрыгнул, когда тот решил меня массой смять, а тот раза в два тяжелей, пропустив под собой. Потом от удара лапой едва ушёл. Перерубленное когтями дерево начало заваливаться на бок, а оно не самым маленькими было, и я понял, это полная задница. Нужно рвать когти, что и сделал. Тот рванул за мной, и если бы я не петлял, он за счёт массы не успевал повторять мои маневры и удавалось держать на расстоянии, то бы меня на ленточки порезал. И убегал я подальше от состава, вести туда этого монстра точно не стоило.

Когда я через овраг перепрыгнул, а монстр свалился, что дало мне фору, я отбежал, перекинулся в человека и приготовил единственный у меня боевой артефакт. Тот стремительно вылетел из оврага, под хруст кустарника, и распался на несколько кусков. Уф, хорошо про этот артефакт вспомнил. Из пулемёта бы бил, он бы меня достал, это точно. Если только «ДШК», но тут пока в танкетку заберусь, он когтями броню на ленточки порежет. Отдышавшись, я достал канистру бензина и облил остатки монстра, а то они ещё шевелилась, что меня нервировало, и поджёг, горело ярко, а я сидел неподалёку, подальше от дыма, и пристально смотрел на это. Как прогорело, снова облил и поджёг. Так уничтожал следы этого монстра, и встаёт вопрос, а он вообще тут один? Вот знаете, как-то не хочется выяснять, мне схватки с этим хватило, чтобы понять свою ущербность. Везение, чистое везение, вот что меня спасло. Окончательно уничтожив останки твари, я искупался в речке, вонь горелого мяса убирал, надел форму и к своим. До рассвета около часа, но спеши не спеши, всё равно сутки с составом возиться будем. Ещё и автотехника нужна. Впрочем, у станции стоянка трофейной советской техники, оттуда и уведу. Десятка три наверняка на ходу будут. Топливо заберём и все снаряды. Когда вернулся, узнал, что пандус будем делать из стволов деревьев, в вагонах нашли инженерное имущество, пилы и топоры, и уже работали. Несколько стволов лошадьми отбуксировали и вбивали сваи, чтобы сделать крепкий помост. Думаю, даже «КВ» выдержит, также узнал, что снарядов достаточно много, топливо двух видов, солярка и бензин. Две цистерны напомню. Нормально.

Всё хорошо шло, но через три часа, время девять утра было, двадцать восьмое сегодня, к нам на шум вышла крупная группа советских бойцов и командиров. Командовал там полковник, он запретил шуметь, забрал всех моих бойцов, особенно кухне и повозкам радовались, приказал технику со всем составом сжечь, и повёл отряд дальше. Ушли все. Я остался у железнодорожной ветки, наблюдая, как ярко полыхает состав, поджигатели, закончив своё дело, нагоняли отряд. Я же пошёл в другую сторону, а то скоро вагоны рванут со снарядами, может и меня достать. Я не присоединился к этой группе окруженцев, и дал вольный выбор своим бойцам. Как я понял, чем их больше, тем увереннее себя чувствовали. Да и не мои это бойцы, так, сборная солянка. Хотя Мишустин явно колебался, но всё же и он ушёл, тем более там капитан-танкист был, из Седьмой танковой, и он брал под командование всех танкистов, моих тоже. А я не пошёл. Уже смысла не видел. Это раньше тянул своих, чтобы выйти из окружения, и остальное, а тут выбор сделали, которому я даже внутренне несколько порадовался, и всё, я один, ответственности за бойцов нет, кормить, поить и остальное не надо, теперь это не мои проблемы. Так что могу банально на вертолёте добраться до Минска, и там получить новое назначение. Да, он в окружение через два дня попадёт, но время есть, получу что под командование, с ним и вырвусь из Минского котла. Поэтому я отбежал от горевшего состава, там снаряды рваться начали, громко вышло, километров на пять, «Глаз» не раз показывал другие группы окружецев, которых я обходил, нашёл неплохую лёжку в камышах берега речки, установил амулет охраны, зону контроля сто метров, спальник расстелил, и вскоре уже спал, раздевшись до нага. Жарко и палит. Навес прикрывал от солнечных лучей. Амулет от насекомых активен, чтобы не мешали. Очень уж я устал, нужно отдохнуть.

Проснулся ночью, судя по стрелкам наручных часов, часа два как стемнело, позавтракал, и, найдя подходящее место, взлетел и направился к Минску. Использовал тот же «Ми-2», тем более я его обслужил и баки полные. Добрался за три часа, сел на окраине, обслужил и заправил машину, надо ещё топливо для неё поискать, надеюсь его уже выпускают, после чего на велосипеде в город. Несмотря на ночь, я нашёл штаб Западного фронта, который судя действиям работников штаба, спешно готовился к эвакуации. Значит, знали о возможном окружении. Впрочем, полковник, что имел право принимать решение, меня принял. Сильно уставший, но выслушал мой доклад, как вёл бой на «КВ-2», как вырывались из окружения, бойцы с каким-то полковником остались, данные я его дал, а мне повезло поймать попутку, и на ней доехал до Минска, и уточнил:

– Лейтенант, «двадцать восьмые» знаете?

– Разберусь, товарищ полковник.

– Значит так, с консервации выводится бронетехника, прибудете на место и получите машину. Туда всех свободных танкистов отправляем, тем более вы имеете боевой опыт, и… Погодите, вы на «КВ-два» воевали?

– Да, товарищ полковник.

– В ремонтных мастерских Минска имеется эта машина. Недавно доложили, что её вернули в строй. Пострадала во время бомбёжки. Экипажа нет, назначаю вас командиром, экипаж сами подберёте. Поступаете под командование полковника Рыкунова, его бронегруппа формируется у деревни Сокол. Получите машину, выдвигайтесь туда. Всё ясно?

– Да, товарищ полковник.

Я даже подивился, меня чуть не отправили на склад, о котором я сам и сообщил. Значит расконсервация техники ещё идёт? Я думал, уже закончили, и она воюет. Полковник оформил мне приказ принять под командование тяжёлый танк, и второй, перейти под командование полковника Рыкунова. Всё оформили, печати, подписи, и я направился к мастерским.

– Нет, никого нет, спят, ночь же, – сообщил мне пожилой боец на воротах.

Мастерские находились на территории ремонтного завода, а он уже рядом с железнодорожными мастерскими, но не на территории, у границы.

– Боец, у меня приказ принять боевую машину и выполнить задание. Вызывай разводящего, пусть поднимают ответственных лиц, что могут передать мне танк.

Тот подёргал за верёвочку, видимо сигнал на колокол, и вскоре прибежал сонный старшина, того же возраста что и боец. Они вообще, по-моему, из вневедомственной охраны, только форма почему-то армейская. Уточнил, нет, это местный батальон территориальной обороны, используют на охране важных объектов города. А до войны действительно служили оба во вневедомственной охране. Ну да ладно, это их дела. Старшина изучил приказ, и пожал плечами, мол, забирайте. Я даже малость охренел от такого разрешения. Что, вот так приходишь с улицы и берёшь? Оказалось, всё проще, сюда позвонили из штаба округа, я ошибся, фронтом тот ещё не стал, или до людей не довели, и уведомили о моём прибытии. На телефоне как раз старшина и был. Тогда ладно. Мы прошли на территорию, я и принял танк. Тут на территории спали рабочие, домой не ходили, подняли двоих и передали машину, сообщая что сделали. С завода она, даже номера не имела, только звезду. У меня также и с первым танком было. Баки мне залили полные, а вот боекомплекта не было. Его и буксиром приволокли без боезапаса. Впрочем, не важно, наряды на получение у меня есть, где склады объяснили, так что, запустив холодный движок, аккумуляторы заряжены, баллоны тоже, я попрощался с ремонтниками, и каждому выдал по две банки немецких консервов, премия за работу, и выехал с территории, направляясь к складам. Сам я форму уже скинул, комбинезон на голое тело и шлемофон, ну и ремень с кобурой.

Танк, ревя движком, двигался по улице, тут промышленный район и до складов недалеко, они сильно пострадали от бомбёжек, да и многое вывезли, опасаясь следующих налётов, но как доехать мне сообщили. Впрочем, склады позже, я на своей громадине подкатил к зданию комендатуры, где курили три командира, с интересом на меня поглядывая. Танк заглушил и запер, личное авто, блин, и прошёл в комендатуру. Представившись, документы проверили, как и приказы, что мне дали, и изложил свою просьбу. Нужны танкисты, есть у них на гауптвахте или где ещё?

– Танкисты говоришь? – потёр щёку дежурный, в звании старшего лейтенанта. – Есть двое на губе. А тебе пять нужно.

– Да в принципе мне механик-водитель и стрелок-радист нужны, а за орудие и на зарядку простых артиллеристов можно.

– Да? – заинтересовался дежурный. – Слушай, тут лейтенант один в серьёзную передрягу попал. Под трибунал, похоже, подводят, старшего по званию ударил. За дело, но старшего ударил. Может, заберёшь? Его вчера привезли с передовой. Он командовал взводом тяжёлой гаубичной батареи. А мы тут бумаги затеряем.

– Почему бы и нет?

– Отлично, а я тебе заряжающих найду.

Тот начал звонить, да и вообще решать вопросы, и всё решалось довольно быстро. Даже лейтенанта Бородина, того самого, отпустили, вернули документы и личное оружие, он вошёл в мой экипаж в качестве наводчика. Двух артиллеристов и двух танкистов нашли. Причём, танкист один, как раз мехвод, на «тридцатьчетвёрке» ездил. Боевого опыта нет, в танковой школе инструктором был, сержант. «КВ» тоже знает, опыт небольшой, но имеет. Второй был заряжающим на «Т-26», но со специальностью стрелка-радиста обещал справиться. Нарушения у них мелкие, отпустили, так что экипаж начал обустраиваться в танке, внутреннее освещение работало, показал, где их места, после чего мехвод Жуков, запустил движок, и мы поехали дальше по улице к выезду. Шлемофонов всего два, мой и у мехвода, я им управлял, сидя на башне. Что ещё? Комбинезоны нужны, шлемофоны, и личное оружие. Оно только у меня и у Бородина. Так и выехали из города. Даже не знаю, сколько мы жителей перебудили, треть точно. Нужный склад был на открытом воздухе на окраине, под деревьями рощи, туда я и подкатил. Мне на встречу бежали двое, один махал фонарём, явно давая сигнал к остановке. Это охрана оказалась. Ругались, что следы оставляю, демаскирую склад с воздуха. Старшим был такой же лейтенант, начал орать, но я цыкнул и тот заткнулся. Выдал наряды, и тот сказал утром смогу получить. Нет интендантов, а он охрана. Не выдаёт.

Всё у них вышло. Выдал тушёнки десять банок, и трофейный «Вальтер» лейтенанту, и сразу наряды пошли по рукам, и выдали полный боекомплект танка, да ещё на корму взять запас разрешили. Так что час потратили, снаряжали пулемётные диски, снаряды готовили. Бородин в курсе, что из этого орудия нужно ослабленным зарядом стрелять, уже высчитал, какой заряд должен быть, и уменьшал размер пороха в них. Так что всё, полная коробочка. Довольно быстро справились. Я и сам пулемётные диски снаряжал, мехвод и стрелок помогали, за час управились. Подъехали к нужной деревеньке. Я сидел на башне, командуя мехводом, когда отдал приказ:

– Механик, стой! Экипаж, боевая тревога! Фугас в ствол.

Это я прокричал на ухо наводчику, шлемофона нет, а двигатель громко ревел, тот уже передал подчинённым, и орудие начали заряжать. Спустившись вниз, я стал громко говорить, чтобы меня слышали:

– Товарищи бойцы и командиры. В километре от нас стоит группа на привале, в форме нашей Красной Армии. С ними два грузовика. Это диверсанты. Я уже встречался с этой группой, дорога на Сувалки-Белосток, часть прорвалась, остальные уничтожены. Те, кто ушёл, сейчас рядом с нами. Я ночью хорошо вижу, узнал их. Значит, слушайте приказ, эту группу уничтожить. Подходим поближе, пускаем фугас, я выпущу осветительную ракету, у меня есть несколько трофейных, остальных уничтожаем пулеметным огнём. Всё ясно? Да за счёт трофеев экипаж получит личное оружие и имущество. Это всё. Товарищ мехвод, едем прямо и через триста метров съезжаем на полевую дорогу что ведёт к озеру, там диверсанты и расположились, и бьём их. Задачи взять пленных, не ставится.

Всё это мне «Глаз» показал, причём дальше по дороге стационарный пост, да ещё армейский. С этими диверсантами, в этой жизни, я не встречался, а в прошлой, вполне. Они ещё хотели командование моей дивизии вырезать, но я их узнал, и не дал. Это те самые. Их там с три десятка будет. Сложно, но я буду корректировать, а остальные бить. Это наводчик и стрелок. Да и на фугас надежда есть, что выведет из строя большую часть. Мы повернули, где нужно, тут танк заметно тяжелее пошёл, хоть и полевая дорога, укатанная, но для такой массы мягкая, колеи неглубокие оставлял, но всё же были. Тут, похоже, кроме телег никто и не ездил, грузовики если только, вроде этих двух.

– Механий, стой! Дальше нельзя, увязнем. Наводчику готовность, пускаю ракету. До противника дистанция четыреста метров.

Сам я открыл люк и пустил ракету, да так, чтобы та на парашюте опускалась над стоянкой диверсантов. Там уже тревога стояла, часовой поднял своих, к ним танк едет, да тяжёлый, есть, отчего напрячься. Уже собирали вещи, готовились погрузится, бегали, это и осветила ракета. Бородин не торопился, выстрел точный должен быть, от него всё зависит, я ему так и сказал.

– Выстрел! – скомандовал Бородин, и все открыли рты, я тоже.

Грохнуло, для меня уже привычно, и фугас, росчерком достигнув грузовиков, разорвался между ними, повалив один, а второй столкнул взрывной волной в озеро. Диверсантов раскидало. Почти сразу после взрыва снаряда заработали пулемёты. Сначала стрелка, с двухсекундной заминкой, Бородину непривычно было, и наводчика. У него спаренный с орудием. У меня тоже свой пулемёт, у этого типа машины их три, но смотрел на корму. Тылы я им охранял.

– В камыши двое ушли, в двадцати метрах от тонущей машины, вон шевелятся, уползают по берегу озера.

– Я не достану, в мёртвой зоне! – крикнул стрелок. Я не слышал, мехвод передал.

– Я вижу их, – подтвердил наводчик, что находился выше, меняя диск на свежий.

Так и работали. «Глаз» отлично всё показывал, и я наводил на выживших, где оба пулемётчика всё пулями решетили. Восемьдесят процентов в молоко, но двадцать находили своих жертв. Также видел, что от поста к нам мчится «полуторка». И не бояться ведь. А вдруг мы диверсанты, что захватили танк?

– Чёрт, мы тонем. Почва зыбучая. Прекратить огонь!

– Есть.

– Есть! – донеслось от пулемётчиков.

– Мехвод, медленно сдаёшь назад, по своим следам пойдём.

Так медленно и пятились назад, повезло, не сели, хотя погрузились почти поверх нижних катков, а это много. Метров двести приехали, когда сзади подпёрла «полуторка».

– Товарищ мехвод, стой!

Танк замер, и незнакомый лейтенант, что покинул кабину, быстро забрался на корму. Он меня видел, я ещё одну осветительную ракету пустил:

– Что происходит? – спросил, крича мне на ухо.

– Диверсанты. Я с ними у Белостока ещё двадцать четвёртого встречался. Две группы было, одна на нас вышла, и была уничтожена, вторая в другую сторону уехала. Только сейчас встретил снова и узнал. Я ночью хорошо вижу.

– Понял. Кто-то ушёл?

– Точно нет. Их там три десятка было, фугас в центр и пулемётами. Всех поразили, даже кто в камыши ушёл. Если только раненые. И ещё, у меня экипаж из комендатуры Минска, с губы, нужно личное оружие. Я с вами пойду, соберу.

Он кивнул, и спрыгнул с кормы. Бойцы его уже покинули кузов, около десятка было, машину на обочину и, выстроившись, в цепь у дороги, двинули в сторону стоянки диверсантов. Я же приказал Бородину покинуть танк, как и обоим заряжающим, стрелка-радиста на моё место, шлемофон передал, и он, управляя танком, так задом и повёл его к дороге. Тут на полевой я запретил разворачиваться, засесть можно. Дальше уже встанут как надо, а мы вчетвером двинули следом за цепью. Я фуражку надел, вместо шлемофона. Мы с наводчиком достали личное оружие. Так, на всякий случай. Плюс у меня осветительная ракета была, постовые о ней знали, сказали, как дадут сигнал, пустить. А пока темно, хотят приблизиться незаметно. Подошли на сто метров, и ракета взмыла в небо, почти сразу выстрел, один из бойцов с поста упал, но остальные плотным огнём погасили проявившую себя огневую точку. Дальше сюрпризов не было. Пока двое перевязывали раненого, тяжёлый, уже «полуторка» подъезжала его забрать, остальные всё осмотрели, ещё пять тел из камышей достали. Выжившие были, один диверсант с перебитыми ногами, на грани сознания плавал, его сразу допрашивать стали, лейтенант и старшина, видимо его зам. Ну и второй, у этого в грудь проникающая, шансов мало, без сознания. А мой экипаж осматривал машины, включая ту, что в озере. Да там только капот погрузился. Вещмешки мы вытаскивали наружу, оружие собирали, я сразу выдал заряжающим два карабина «Мосина», а Бородину «ППД», с боезапасом, их у диверсантов всего четыре было, на остальные руку наложили бойцы с поста. Я возражать не стал, но две кобуры с пистолетами «ТТ», для стрелка и мехвода, забрал, ну и запас патронов.

Теперь по вещам, потому что выпущенные с губы, ничего не имели. Пять вещмешков, не побитых пулями и осколками. Из них всё вытряхнули, по котелку, тут все круглые красноармейские были, всё же под нас маскировались, ложки, кружки, сухпай на два дня каждому, ну и мелочь разную, для обихода. Бородин себе неплохой бритвенный набор нашёл. Мыло, полотенца. В общем, хорошо прибарахлились. С нами один боец был, от постовых, глядел что берём. Мы и взрывчатку нашли, и всякое разное для диверсантов, но не трогали. Так что, попрощавшись с постовыми, у них тут своя работа шла, мы двинули к танку. Да, забыл сказать, с меня письменные показания сняли, старшина, он и поведал, что раненый успел сказать. Задание у них не дать взорвать один из железнодорожных мостов. Они будут усилены десантом с воздуха. Это всё, и он умер. Даже не успел сказать какой мост. Вернулись к танку, внутри сразу стало теснее за счёт личных вещей. Мехвод и стрелок получили оружие. Потом пополнили боезапас – снаряд потратили, с кормы из ящика забрали и разместили где нужно, ну и диски потраченные пополнили, и после этого дальше. Бодрствовали я и мехвод, остальным дал отбой, если смогут в танке при движении уснуть.

Дальше путь особо ничем не запомнился, доехали куда нужно, «Глаз» показал стоянку танков, около тридцати «Т-28» и десятка «КВ», было ещё два «КВ-2». Туда и повернули. На въезде нас проверили и указали место стоянки, где двигатель машины и стих, бойцы растянули чехол у кормы, у машины он был, пусть и побит осколками, надо будет заштопать, и мы уснули вшестером. Всё, мы на месте.

С утра нас подняли, завтрак, а потом я доложился командиру, полковнику Рыкунову. Приказ войти в его соединение принял, заодно выяснил, как дорога прошла, о встрече с диверсантами сообщил, даже пришлось рапорт писать. Также сообщил, чего не хватает, ну тут армейских складов достаточно, уже через час все мои бойцы получили и комбинезоны, и шлемофоны, ну и то, что с диверсантов взять не смогли, бытовая мелочёвка. Мой танк вошёл во вторую роту тяжёлых танков капитана Смолина. Всего две роты тяжёлых машин было, семь в одной и пять другой, вот во вторую шестой боевой единицей и вошёл. Тут два «КВ-2» и было. Взвод образовали, им командовал старший лейтенант Харламов. А Бородина у меня забрали, командиров не хватало, поставили третьим «КВ-2» командовать, а его командира на взвод перевели, «Т-28». А то там сержанты и старшины танками командовали. На место наводчика я поставил одного из заряжающих, он им и был, служил на «трёхдюймовках», а мне прислали замену, на место заряжающего, так что начал тренировки. Ну и остальное по распорядку. Кстати, Рыкунов узнал, что у меня есть боевой опыт, и вызвал в палатку, где штаб соединения разместился. Тут много парней из нашего корпуса было, описал командирам как вошёл в состав корпуса, как воевал, как машину потерял, как приказ на отход получили, и выход из окружения, как прорывались. Как комкор погиб, своими глазами это видел, ну и как вышел. О гибели Хацкилевича не знали, многие опечалились, расстроены были.

К концу дня, наконец, получили приказ выдвигаться, и встречным ударом остановить немцев, что замыкали клещи вокруг Минска. За день, помимо моего танка, соединение было усиленно ещё шестью «Т-28», которых сняли с консервации, экипажи полные, они и снимали, и вот перегнали сюда. Там ещё несколько машин осталось, но в принципе закончили. И двинули. Пыли море в небо поднималось, засекли нас Люфтваффе быстро, первый налёт, второй, а там и стемнело, но мы шли, включив фары. Особо налеты сильно не повлияли, пять машин безвозвратно потеряли, или прямое попадание или горели, все пять «Т-28». Много ли им надо с их тонкой бронёй? Ещё три обещали скоро вернуть в строй, а остальные шли навстречу противнику, который о нас прекрасно знал. Летчики о нас сообщили, даже наверняка с пересчётом всей техники. Подсчитать вполне могли успеть. Причём, за рычагами моего танка сидел я лично, а мехвод спал на месте стрелка. Его перед боем поднимем, пусть отдыхает. Да и остальные спали, кроме наводчика, он за место командира управлял.

Я, думал, передышка будет, соберёмся, и дальше лавиной вперёд, уничтожать, рушить и давить. Но нет, сходу, усиливая побитую стрелковую дивизию, что пошла за нами, нас ночью кинули в бой. На стоянку немецкой танковой группы, где одних танков было больше сотни. Стояли, отдыхали, ожидали нового дня. Понятно там уже всех подняли, и нас приготовились встретить. Уже и пушки забили, тут и там поднимались земляные фонтаны разрывов. Мехвод на своём месте сидел, управляя, а я на своём. Мы пока не стреляли, хороших целей я не видел. Да и ночь, как прицельно бить? Не шутите так. Я смогу, сев за прицел орудия, но не наводчик мой. Только сблизившись, чуть не в упор, там да, тогда поражение будет точным. Не выдержав, я согнал наводчика с его места, и вот так с коротких остановок, стал прицельно вести огонь, выбивая сначала самоходки, двенадцать штук, потом «четвёрки», они опасны и для нас, и ещё, если что интересное приметил, бил по ним. Поэтому, когда наш вал сблизился с немцами, я потратил двадцать снарядов из тридцати шести, что входили в боеукладку, и все прицельно. Восемнадцать из них прямого попадания, два близких накрытия. С учётом мощности снаряда, считай накрытие. Наши танки горели на поле, то один вспыхивал, то другой, треть потеряли, но ворвались на освещённую пожарами стоянку немцев. Я уже поменялся местами с наводчиком, и дальше командовал экипажем, наводя на цели и поражая их. Пулемёты, все три, тоже работали, целей из живой силы противника, что метались в темноте, и им хватало.

Тут в стороне взорвался «КВ-2», башня улетала в сторону, и я заорал:

– Наводчик, освободить место!

Заряжающим команды не давал, снаряд уже в стволе был. Скользнув на место наводчика, я закрутил штурвалом, башня чуть повернулась, а ствол опустился.

– Выстрел! – скомандовал я, и наша гаубица грохнула.

Это шумно, люки закрыты, тут солдат противника хватает, наши стрелки чуть запаздывают, могут гранату кинуть. А рассмотрел я несколько крупнокалиберных зениток, «ахт-ахт», что по нам били. Взорвавшийся «КВ», их работа. По нам тоже били, три попадания, без пробитий, и несколько рикошетов. А это опасный противник. Если бы я заранее вёл разведку, то бы их обнаружил, но больно хорошая маскировка, засёк только когда огонь открыли. До последнего выжидали. Второй выстрел поразил вторую зенитку, её аж на бок положило, расчёту хана. Тут по нам прилетело, двигатель как-то нехорошо смолк. Мехвод ругался, пытался запустить, мы все оглушены были, но свежий фугас в стволе, заряжающие работали спокойно, как роботы, уже набили руку, и третий фугас попал точно в станину третьей зенитки. Та улетела, кувыркаясь. И тут расчёту хана. После этого последовало два страшных удара, первый, и сразу второй. Раздался сдавленный стон. У меня уровень заряда защиты понизился на семьдесят процентов, тридцать осталось. Похоже что-то серьёзно, как бы не пробитие, но я орал шевелится заряжающим, чтобы подавали новый заряд, осталось две зенитки, что наши тяжи выбивали. Переговорное устройство приказало долго жить, связь в танке не работала. Стрелок-радист пытался толкнуть мехвода, но тот завалился набок. Его почти пополам разорвало. Пробитие лобовой брони прямо напротив груди. Тогда тот стал исступлённо стрелять по перебегающим немцам. Они ещё тут были, мы вперёд вырвались немного. Наводчик на моём месте из кормового пулемёта бил.

Фугас в стволе и четвёртый выстрел, точный, поразил четвёртую зенитку, на боку теперь лежит. Подали пятый снаряд, успели, я уже навёл на пятую пушку, и как мне ударили по ноге, мол, снаряд в стволе, сразу выстрелил. И тут нам снова прилетело. Это похоже уже полевая гаубица, на прямой наводке. Оглушило, но и только, пробития не было. Так бойцы и подавали снаряды, воняло сгоревшим порохом, а я бил. Наводчик стрелять перестал, тут наши уже стрелки появились, а вот стрелок-радист бил вслед врагам. Я поразил ещё две гаубицы и три отходящих танка, у двух корпуса разорвало как розочки. И на этом всё, бой закончился. Немцы, что смогли удрать, это сделали, остальные погибшие лежали на стоянке. Снаряды у нас закончились, но я считал неплохо вышло. Наш личный счёт, очень солидный. Посидев немного, я достал амулет сканера и осмотрел машину, да велел экипажу доложиться, кто ранен, кто нет. Я один цел был, защита спасла, остальные ранены осколками брони. Велел начать перевязку. Снаряд, что убил мехвода, через меня должен был пройти, по левой ноге, но его защита отбила. Причём, снаряд ушёл дальше в двигательное отделение, больше никого не задев. Сама машина всё, хана ей, двигатель развалился, попадание в него, с пробитием, но башня и орудие действовали, как неподвижную огневую точку использовать можно. Также «Глаз» показал состояние на данный момент нашего соединения, и немцев. Пиррова победа. Нет, немцев мы вынесли, почти все танки их уничтожены, около сотни грузовиков и два десятка бронетранспортёров, и пехоты больше двух тысяч уничтожено. Немцы серьёзные потери понесли, их бронекулак приказал долго жить, но и от нашего соединения едва треть осталось, и многие машины требовали ремонта. Хотя задачу мы выполнили, приостановили охват Минска на некоторое время. На сутки думаю.

Часть наших танков рванули дальше за отходящим противником, делали это без проблем, всё серьёзное я там выбил, а мы тут остались. Стрелки всё осматривали, пленных сгоняли, держась подальше от горевших танков. БК может рвануть. Я же с интересом осматривал ночное поле боя, что было ярко освещено за счёт пожаров. Тот «КВ-2», что погиб от внутренней детонации, это нашего взводного. В километре от нас застыла махина третьей «двойки», которую Бородин принял под командование. Да-а, ситуация та же, что и у нас, немцы знают как против наших тяжей бороться. Орудие и башня целые, а ходовая разбитая. Половины катков не было, гусеницы разлетелись. Там экипаж возился, осматривая побитую машину.

– Экипаж, покинуть машину и осмотреться. Наводчик, встанешь в охранении, остальным достать тело мехвода. Работаем.

Мы открыли кормовую дверь и начали доставать тело. Парни уже перевязались, к медикам бы их, достать осколки брони, но будет ещё время. Так как поле боя осталось за нами, тут ходили танкисты, что выжили в бою, стрелки, были и медики. Вот и к нам подошёл, с санитарной сумкой, он и стал заниматься моими бойцами. Тело мехвода мы уже достали, как и свои вещи. Пулемёты пока не трогали. Тут рядом остановилась «эмка», которую покинул Рыкунов. Подбежав, я доложился, что и как было, сколько целей поражено, и что с танком. Также что потерял механика-водителя, остальные ранены и контужены. Сообщил, что если подкинуть боезапаса, отбуксировать танк на какой важный перекрёсток, замаскировав, отличная преграда получится. Немцы скоро снова двинут, и клещи замкнуться, а такие преграды – это выигранное время. Полковник удивлённо посмотрел на меня и запретил инициативу. Показал на остов «КВ-1», что лишился башни.

– Танк на ходу. Отбуксировать вашу машину в мастерские Минска. Выполняйте приказ.

– Есть, – козырнул я.

Рыкунов дальше осматривал поле боя, а я бегал к безбашенному танку, что теперь тягачом поработает. Там двое уцелели, мехвод и стрелок, хотя тоже контужены были. Они поступили под моё командование, перегнали танк к моему, завели мощные концы тросов, и потянули в тыл. Мне в нагрузку ещё трёх раненых дали, дорогу до Минска выдержат. Я на тягаче ехал. Остальные на «двойке». Остаток ночи на дорогу потратили, я дважды менял мехвода, чтобы тот отдохнул. Горючее стало подходить к концу, так с баков моей машины перелили, и тридцатого июня, когда уже рассвело, мы въехали на территорию мастерских, где у нас приняли обе машины. Даже нашли грузовичок и отправили раненых в госпиталь. Я не поехал, сказал, что в порядке. При мастерских вроде общежития было, там меня устроили, комбез в стирку, а я в душ, долго отходил там. Что ещё? Слухи об окружении города уже ходили, и довольно упорные. В городе создалось тревожное ожидание, никто не знал что делать, и бегство штаба фронта, что произошло вчера, ударило по нервам, началась паника и бегство из города. А я спал на койке в той комнате, что мне выделили, и ничего не знал. Хоть бы разбудили, но видимо про меня забыли.

Проснулся я от шума в коридоре, кто-то ботал сапогами. Потянувшись, сел, протирая глаза. Ох и хорошо выспался. Встав, я стал делать зарядку, и то, что голышом был, меня не смущало. Потом стал одеваться, как раз нательное бельё натянул, командирские галифе, комбез в стирке, забрать нужно, когда дверь распахнулась, и зашёл немецкий солдат. Сказать, что он удивился, значит, ничего не сказать. Да что он, я сам охренел. Я точно знал, в город немцы войдут тридцать первого июня, а сейчас только тридцатое. Что-то изменилось.

В моей руке тут же появился «Парабеллум», готовый к бою, и не успел солдат назад отшатнуться, как грохнул выстрел и тот выпал в коридор. Сразу раздались крики тревоги на немецком, я же, запуская «Глаз» в небо, отметив что на территории мастерских уже хозяйничали немцы, да и в городе редкая перестрелка шла, раскидал по коридору ручные гранаты, пережидая разрывы, и спешно одевался, да собирая вещи. Ну и рванул напролом, с «ППД» в одной руке, забрал из своего танка, и пистолетом в другой. Повезло с тем, что немцев было мало, семеро в общежитии, причём четверых я завалил, когда гранаты раскидал, остальных при прорыве. И во дворе мастерских ещё полтора десятка. Тут же их грузовик и «Ганомаг». Я как-то так разошёлся, что зачистил всю территорию. Пулю в спину не хотел получить. Два накопителя у защиты в ноль, но уничтожил. На территории изрядно побитой техники находилось, я пробежался, но взять нечего, что было, уже в войска передали. Глянул на тягач из корпуса «КВ», но мотнул головой. У того двигатель с перебоями начал работать, видимо надорвали, буксируя тушу «двойки». Осталась немецкая техника. Что брать даже и думать не следует. Я подогнал «Ганомаг» к воротам склада, там топливо и разное имущество складировано, знаю, что поторопиться стоит, но и взять нужно как можно больше. Я заправил баки, все канистры в держателях на броне бензином, кроме одной, в ней вода, её тоже пополнил. Канистра почти пуста. Дальше стал сливать солярку в канистры из бочек, тут запас на стеллажах был, и убирать в десантный отсек. В одну и моторного масла залил. Встречу брошенный танк с пустыми баками, «КВ» или «Т-34», заправляю, и дальше на нём. В общем, ровными рядами канистры стояли в десантном отсеке, задержался на час, но вижу, никто не реагирует на перестрелку, вот особо и не спешил. Тем более скоро стемнеет, что поможет мне покинуть город и убраться подальше.

Закончив я накинул на себя немецкий френч, кепи, чтобы не выделяться, то что ниже уже своё, и, рыча мотором, покатил к воротам. Н-да, похоже, перегрузил, не рассчитана машина на такой груз, но прёт пока. Выехав на улицу, покатил к выезду. Уже темнело, и довольно стремительно, но мне это не мешало, спокойно покинул город. Город наводнили немецкие войска, пару раз в пробке пришлось постоять, но вот, наконец, окраины города позади, и я уверенно двигаюсь прочь. Километров на десять уехал, когда остановился, «Глаз» показал, примерно километрах в восьми от меня, группу окруженцев. Их вообще вокруг хватало, но я не выходил на контакт, машина и так перегружена. С этой же группой другое дело. Там было трое, кого я знал, оба моих заряжающих, и наводчик. Стрелка, как не всматривался, не нашёл. Группа была в две сотни бойцов и командиров. Видимо, как легкораненых, обработав раны, отпустили, дав шанс самим выйти из окружения. Буду забирать. Чуть дальше несколько советских брошенных машин, даже вроде штабной автобус. Наверняка есть на ходу, но без капли горючего. Буду собирать свою бронегруппу. Есть кое-какие идеи.

* * *

Вернувшись в свой ряд и сев на стул, держа в руках коробочку с наградой, я с интересом следил что дальше будет. Сегодня было двенадцатое июля, я находился в Москве, в Кремле, где проходило награждение двенадцати военнослужащих. Вот и мне дали Золотую Звезду с орденом «Ленина», плюс через ступеньку перескочил в звании. Капитан бронетанковых войск я теперь.

Думаю, вы догадались о причинах такой щедрости в наградах. Да, я приволок к нашим, генерала Гота, командующего Третьей танковой группой Вермахта. А всё началось с того, что я психанул. Серьёзно так. Покинув Минск, я стал собирать вокруг себя людей, старался чтобы выше званием не было, сформировал бронегруппу из шести танков, четырёх «Т-34» и двух «КВ» из потеряшек, и так прошёлся по тылам немцам, что те кровавыми слезами умылись. Пять дней бесчинствовал по их тылам. Закончилось всё закономерно. Днём же мы отсыпались, замаскировав технику, а тут на нас вышла группа окруженцев, и я спал, предотвратить не мог, и старший по званию, там за командира старший батальонный комиссар был, взял под командование мою группу и повёл на прорыв. Тут до наших километров тридцать было. А я послал его. Причём в лицо, и ушёл. Снова остался один. Взбесило конкретно. Потом нашёл и выкрал генерала Гота, на вертолете перелетел к нашим, там вышел на штаб одной из армий, у меня был рапорт по моим действиям с момента как покинул госпиталь, и доложился командарму. Там, после допроса, генерала сразу на самолёт, и в Москву, благо ночь и долетели без проблем. Остальное, как видите, следствие. О старшем батальоном комиссаре в рапорте указал, пришла наглая морда, и отобрала подразделение, давя чином, столько планов порушила. Я бы немцам там тылы совсем расстроил, но этот гад не дал. Написал не так грубо, но понять можно.

В Москве заселили в ведомственную гостиницу бронетанкового управления, пока подготовка шла, пока то, пока сё, и вот сегодня награждение. И ведь за дело же. Я успел отправить письма в Казань родным парня, отсюда уж точно дойдут, вызывать никого не стал. А вот к Сыктывкару слетал, ночи хватило туда и обратно. А нет Тани. Я мать её нашёл, но замужем она за другим, сын и дочь у них. Вот такие дела. Кстати, письма в Казань матери и жене отправил не только простые, а написал, что всё хорошо, жив, в порядке, но и стопку фотографий. А я фотоальбом вёл, постоянно снимал себя и своих бойцов, на фоне «КВ-2», расстрелянных машин с диверсантами. Уничтоженных танков противника или орудий. На обратной стороне описание, где и когда. Какая-никакая, а память. Это копии фотографий, а так у меня действительно альбом есть, куда я их убирал, как проявлял плёнку. А чуть позже, как награждение закончилось, ну мало нас военных было, вот гражданских около двух десятков, я прошёл в отдельный кабинет, мне там быстро поменяли френч, не стали менять знаки различий, награду закрепил, документы на всё выдали, и я вернулся на банкет уже согласно своему новому званию, и с наградами. Некоторые из других фронтовиков тоже так поступили. Неплохо отметили, но это всё, отправили по гостиницам. Я хорошо выспался, даже погулял по улочкам столицы, а с утра, после завтрака в столовой при гостинице, или скорее даже буфете, маловата для столовой, всего пятнадцать посадочных мест, в управление, за новым назначением. Сначала поменял удостоверение, а то у меня старое, и справка из Кремля о повышении в звании, за час всё сделали, по двум кабинетам погоняли, потом и назначением занялись.

– Заходи капитан, – сказал один командир, майор, причём неплохо знакомый.

Это ему я в другом мире, он там подполковником был, энурез в острой форме устроил. Тут пока ничего плохого он мне не сделал. Да и говорил спокойно. Пройдя к столу, сел на стул, тот указал на него, и покопавшись в папках на столе, сказал:

– Звонили мне насчёт тебя. Сказали дать хорошую должность. А как понять хорошая она или нет? Сам выберешь. Смотри сюда. Первое, есть место командира сборного танкового батальона, за счёт техники нашей Академии в Москве, учебных пособий и курсантов, собирается батальон. Вот командиром могу поставить. Там конечно десять человек на место, да и двое из преподавателей академии претендуют, но у них нет такого опыта как у тебя. Пока место повисло в воздухе. Потом начальником штаба танкового полка, недавно вывели с передовой, пополняют за счёт техники из центральных и северных военных округов. Третья, самая интересная на мой взгляд. Командиром роты тяжёлых танков. Ты же на тяжах воевал? Самое то.

– А где эта рота?

– Да, рота свежая, на ленинградском заводе получить потребуется.

– Батальон.

– Что?

– Я выбираю сборный батальон.

– Удивил. Там же не машины, а пособия, убитые курсантами в хлам. Что на них навоюешь? Да и каждой твари по паре. Снабженцы вешаться будут, чтобы всем снабдить.

– При грамотном и правильном применении и они серьёзно покажут себя.

– Ну, смотри, капитан, ты сам выбрал. Сам. Может так даже и лучше, варяг со стороны.

Оформили приказ быстро, майор куда-то сходил, за подписью, печати две поставили, круглую и квадратную. Дальше в Академию, и там замначальника академии, изучив приказ, отвёз на полигон. Именно тут и формировался батальон. Меня представили командованию и бойцам, и я сразу вошёл в курс дела, дав несколько дельных приказов, выясняя состояние всей техники, что вошли в батальон. А это без малого сорок семь машин, из которых четыре «КВ-1», «двоек» не было, семь «тридцатьчетвёрок», пять «Т-28», остальные это лёгкие машины «Т-26», два десятка, и плавающие танкетки. «БТ» было мало, всего три, два «БТ-5» и один «БТ-2», да и тот пулемётный. Семь машин в ремонте, не на ходу, поэтому техники-ремонтники и курсанты спешно приводили их в порядок, и я пока не мог дать информацию выше, что батальон готов. Кому я подчинялся, мне уже известно. Два дня так прошло. Сам батальон из трёх рот. Тяжёлая рота, и две лёгких, действительно ещё тот зоопарк. Помимо трёх рот был взвод технического обеспечения, штаб и взвод управления батальона, автотранспортный взвод из пятнадцати грузовиков, хозвзвод, взвод материального обеспечения, медицинский взвод, и зенитный взвод из двух орудий, хотя должна была быть батарея. Мотострелков не было. Два дня прошло, я крутился как белка в колесе, готовя подразделение, уже отправил сообщение, мы готовы, завтра отбываем, пришёл приказ, началась подготовка, когда комиссар батальона, батальонный комиссар Штельман, тот свои корни не прятал, что достойно уважения, попросил подойти к нему, прислав посыльного. На полигоне были летние домики, мы в них жили, также и штаб в подобном размещался, и у Штельмана там было своё помещение.

Я в грязном комбинезоне, «КВ» вытаскивали застрявший, зашёл к нему, держа шлемофон в руках.

– Ты купался что ли? – удивился комиссар, мы в первый день перешли на ты. Да он всем тыкал.

Я же мотнул головой.

– В лужу свалился, – и с интересом поглядывая на мужчину, что сидел на стуле перед столом комиссара, уточнил. – Чего звал?

– Вот, корреспондент. Желает поговорить с героем-танкистом, что бил немцев в хвост и в гриву. Не просто поговорить, а на радио выступить. Когда эфир?

Это уже к гостю, и тот поспешил ответить:

– Сегодня в семь вечера, отдельная передача встречи с бойцами с передовой.

С учётом прошлой жизни, меня таким не испугать, да и по телевиденью выступал часто. Поэтому пожал плечами, и ответил:

– А легко. Когда выезжаем?

– Желательно побыстрее, – отозвался гость. – Передача уже через четыре часа, а вас ещё подготовить нужно и обговорить речь.

– Пять минут, я переоденусь.

Собрался я действительно быстро, комбез бросил в корыто, денщик постирает, он этим сразу и занялся, после как полил меня водой, чтобы я отмылся, и я в своей новенькой форме, при наградах, к машине. У штаба одна легковая машина была, эта «эмка» использовались, когда кому нужно, благо сейчас была на месте. Вообще сотрудник гостелерадио приехал на своей машине, но ничего, она следовала за нами, пока мы двигались к городу, а потом и по улицам.

– Боец, останови! – скомандовал я, приметил знакомого командира НКВД.

Тот тут же прижал машину к пешеходной части, и встал. Вторая машина подпёрла сзади.

– Что-то случилось? – спросил работник радио.

– Да. Видите, того командира НКВД? Я с ним уже сталкивался. Он был в форме пограничника и убивал наших бойцов. Тыловиков, машины захватить хотели. Диверсанты это. Мы тогда ударили, но несколько ушло, включая этого.

– Надо же сообщить, – сразу заволновался тот, да и боец напрягся, потянулся за карабином, что у сиденья был в зажимах закреплён. Машина армейского типа, зажимы были.

– Пока сообщаешь, он уйдёт. Сами брать ворога будем, – ответил я. – Боец, укроешься за машиной, подстрахуешь меня со стороны. Старайся не привлекать к себе внимания, пока позицию занимаешь.

– Есть.

Парень молодой, из курсантов, шофёра подменял, пока тот в санчасти. Вполне резкий и готовый к немедленным действиям. Мы одновременно покинули машину, сотруднику радио я велел сидеть внутри. Курсант прихватил карабин, на весу за ствол у бедра его держал и так ушёл за корму машины, оставшись стоять. И всё поглядывал на меня. «Глаз» что был в небе, не фиксировал других знакомцев. А этот, из первого попадания, что пограничником был, потом я его не раз узнавал. Причём, и в глюках… Блин, уже и сам запутался, где и когда. В этот раз я сам хотел его взять, а то сотрудники Лубянки то упускают, то завялят его. Впрочем, я далеко от машины не ушёл, знакомец встретился, что из подъезда жилого дома выходил к нам. Да не один, с коллегой.

– Старшина, ко мне, – негромко скомандовал я.

Дёмин, мой подчинённый в одной из жизней, разведчик, из разжалованных командиров, позывной Кот, подбежал, вопросительно глядя на меня.

– Здорова, Дёмин, давно не виделись.

– Не припомню, товарищ капитан.

– Было дело. Вот что, у меня дела. Ситуация такая, на фронте с диверсантами не раз встречался, и увидел сейчас одного из них тут на улице. Вон тот командир НКВД, сержант госбезопасности. Или сам возьми его, или на Лубянку сообщи, дело твоё. Я сам хотел его взять, но тут ты удачно мне подвернулся. Повезло. Значит так, меня можно найти на полигоне бронетанковой Академии, капитан Иванов, комбат. Сотрудники госбезопасности будут спрашивать, откуда информация, там меня найдут. Всё, работайте.

– Есть, – козырнул тот, и подхватив товарища, он старлеем был, не знаю его, направился к углу перекрёстка улиц, куда только что завернул диверсант.

Я же повернулся на каблуках, и вернулся к машине, знаком велев бойцу занять место за рулём.

– Порядок, – сообщил я остальным в машине. – Знакомых армейских разведчиков встретил, они его возьмут. Всё, поехали.

Мы проехали дальше по улице, Дёмин с дружком уже повернул следом за диверсантом, так и добрались до места назначения. Дело привычное, объясняли, что можно и что нельзя, ну и остальное. Вообще два фронтовика было. Сначала я выступал, за мной старшина-артиллерист, что лично подбил четырнадцать танков, надвигающихся на их батарею, где осталось целым одно орудие. Я ему приветливо кивнул, вместе нас Золотыми Звёздами награждали в Кремле. Знакомы. Меня первым пригласили в зал. Дальше ведущий программы неплохо дал мою биографию, и начал задавать вопросы, на которые я корректно отвечал, с некоторыми нотками юмора. Описал насколько боёв, где участвовал, как с немецким солдатом неожиданно столкнулся, проснувшись в общежитии в Минске, как бил немцев у Могилёва, пока мою сборную из окруженцев группу не отобрал политработник, давя чинами. Ведущий это пропустил, сделал вид, что не заметил, и спросил:

– Получается, вы били немцев так, что на вас даже охоту начали?

– Да, искали три самолёта-разведчика, плюс старались блокировать район, где мы примерно находились, отдыхали днём, чтобы не дать вырваться. Такие посты усиливали танками и противотанковыми пушками. Мы их просто обходили, били с тыла, уничтожая, и снова работали по тыловым колоннам и подразделениям, что отдыхали в поле или деревнях. За пять суток существования группы, а работали преимущественно ночами, было уничтожено порядка полтора тысяч солдат и офицеров противника. Двадцать шесть танков, около двадцати бронемашин разных типов и почти две сотни грузовиков. Плюс около полусотни орудий разного калибра. Жаль, что не удалось продолжить. Однако повезло встретить крупный штаб противника, где я в одиночку и смог захватить германского генерала, и даже доставить его нашим.

– Успех ваших действий, в чём они заключались, как вы думаете? То, что били врага ночью, когда они не ожидали?

– Можно и так сказать. Я просто действую нестандартно, так как от меня не ждут. На самом деле это легко. Ещё до начала войны, я потерял память. Попал в железнодорожное крушение, за несколько дней до начала войны, диверсанты пути разобрали, удар в висок, и когда очнулся, ничего не помню. Да и сейчас память не восстановилась. Получается, я не знаю тактики применения бронетанковых подразделений, чему меня учили в казанском танковом училище, и действовал так, как сам считал правильно. Немцы же от меня ожидают привычных действий, они сами учились в наших училищах, но я постоянно их подвожу, воюю не так, как они ожидали. От травмы были и плюсы, я стал видеть ночью очень хорошо, поэтому и наношу удары по ночам. Определюсь что и как, поставлю задачу, чтобы каждый знал своё дело, и уже атакуем. А чтобы бойцы видели, они же ночью от немцев ничем не отличаются, слепые как котята, использовал световые ракеты. Причём, трофейные. Они хорошо освещали поле боя, и бойцы действовали уверенно, видя кого бить. Немцы же сонные выскакивали из хат или палаток и становились жертвами нашего удара. Примерно так всё и выходило.

Дальше диктор опросил как был взят генерал Гот, больше сказкой был рассказ, но я рассказал, многое беря из своей фантазии, главное звучало правдоподобно и сходилось с теми рапортами, что я написал по захвату генерала. На этом всё. Следующим был старшина, уже его представили, а я, поблагодарив работников радиоредакции, направился к выходу. А там машина уже повезла меня обратно в часть.

* * *

Пурга начала мести, мешала позёмка, но я лежал на лапнике и терпеливо смотрел в мощный прицел. Наконец нужный генерал вышел из землянки, и моя крупнокалиберная винтовка, ударила меня в плечо. А добыл её в Штатах в тысяча девятьсот семьдесят восьмом. Как вы понимаете, в прошлой жизни. Грохнула выстрелом, оглушая, и дульный тормоз не помог. Дистанция шестьсот метров, пуля калибром двенадцать с мелочью миллиметров, просто разорвала советского генерал-лейтенанта пополам, забрызгав свиту. Я же довольно хмыкнул, прибрал всё, и, забравшись на место механика-водителя танкетки «Т-40», поехал прочь. Погода такая, на вертолете не улететь, приходится использовать наземный транспорт. Для снегохода погода тоже не очень, а для этой танкетки оно в самый раз. Моё обезображенное ожогами лицо, без губ и носа, выгорели, кривилось в ухмылке. Мстить надо всегда, я надеялся, что этот генерал жив, искал его и нашёл. Армию получил под командование.

Меня убили, комбат Иванов погиб при атаке на позиции противника. Батальон по сути перестал существовать. Из Москвы мой батальон направили под Смоленск, там подчинили одной из армий, и направили на передовую. Наши постоянно атаковали, немцы выбивали личный состав, а тут генерал-майор вышел на дорогу, командир корпуса, остановил батальонную колонну, и, подчинив нас себе, погнал с ходу в атаку. Я пытался поговорить насчёт разведки, подходов, узнать, где у них что, но тот орал мне в лицо, брызгая слюной, и грозя расстрелять на месте. Или сменить на другого командира. Я сам повёл батальон на окопавшегося и подготовившегося противника. Лёгкие машины жгли только так, тяжёлые продержались чуть больше. Не стало моего батальона. Сам я вылезал горевшим факелом из танка на одной силе воле. Амулет-защиты разрядился в ноль, да и расплавился. Хорошо у первой линии окопов подбили мой тяж, немцы бы добили, но наши взяли окопы и меня в медсанбат. Генералу ничего, а меня в госпиталь. Причём, когда очнулся, сказал не свои данные, а записали под именем моего механика-водителя, он сирота, обгорел так, что не опознать, вот и не опознали. А капитан Иванов погиб смертью храбрых. Немцы от нашей атаки тоже потери понесли, но не сравнить с потерями моего батальона, и всё из-за этой твари с лампасами на штанах. Я долго восстанавливался в госпитале, пока в середине августа не сбежал. Да ел за троих, и кожица быстрее прорастала, это могло привлечь внимание. Впрочем, кожа не самое страшенное, чуть заживил амулетом, чтобы сукровица не текла, и ладно, страшнее потери рук. Сгорели они у меня, культяпки были. Ноги сапоги защитили, а от рук только кисти остались. Вот и кинул всё на выращивание рук. А это могли увидеть и понять, что происходит, потому и сбежал из госпиталя. Руки отрастил только в середине ноября, тогда же и отправил письмо в Казань, родственникам парня, Звезду Героя, орден, документы на них, личные и памятные вещи, фотоальбом. Якобы от сослуживца. Мол, в госпитале находился, сразу отправить не мог, но сохранил. Хоть что-то осталось на память о погибшем сыне, муже и брате.

Мстить надо всегда, и я это только что сделал. После выращивания рук, а ел очень много, материал нужен, я занялся средством размножения. Да он тоже почти выгорел, врачи удалили остальное, некроз пошёл, вот выращивал с нуля. Пока в процессе, поэтому на сегодняшний день, а было двадцать второе декабря, кожа моя выглядела до сих пор ужасно, но она у меня последней на восстановление. Ничего страшного, главное остальное убрать. На полное восстановление тела у меня уйдёт около полугода, к лету сорок второго восстановлюсь, как я прикинул. То, что случилось со мной и батальоном, раз и навсегда отбило у меня желание участвовать в этой войне. Всё, хватит, достало. Пока такие генералы командуют, я от советских подразделений предпочту держатся подальше. Да их там каждого второго или под трибунал, или сразу под расстрел. Не было необходимости атаковать противника, «Глаз» это показал, ну не было, а тот исступлённо кидал подразделения в эту мясорубку. Вот и мы попались ему под руку, и дальше под раздачу. Ладно бы его наказали, он же просто геноцид устраивает, но его даже в звании повысили и армию дали. Молодец, ударными темпами сокращаешь население страны, вот тебе армия, продолжай в том же духе. Зла не хватает. Поэтому всё, хватит с меня, переберусь в другое место и буду просто жить. Пока не определился куда, но уж я себе найду тихое и спокойное местечко.

А пока танк активно полз по сугробам ночного леса, «Глаз» помогал прокладывать маршрут, а то из-за пурги видимость почти нулевая. Главное убирался подальше. Месть свершилась, а то эта несправедливость жгла изнутри, мои бойцы погибли, а эта тварь живёт? Не бывать такому. Теперь же я чувствовал облегчение и в некотором роде пустоту. Дело сделано и это хорошо. Амулет «Глаза» не пострадал, когда рванули снаряды в танке, порох в них горел, сжигая мой экипаж. Я даже не знаю, чем это нас достали. Защита недолго продержалась, я всё успел убрать в хранилище. Дальше выбирался объятый огнём, воя от боли. Больше не помню, болевой шок вырубил. Сердце к слову серьёзно просадил, потом амулетом пришлось восстанавливать. Сейчас как новое. Также от отравления продуктами горения почистил тело. Сам горел, сам себя травил. Все эти дни, пока я лечил себя, сначала одну руку восстановил, чтобы можно было в быту пользоваться, потом вторую, жил в прицепном автодоме, в районе правительственных дач, у Москвы. Вы думаете инвалид без рук, что сбежал тихой ночкой из московского госпиталя, где лежал в ожоговом отделении, сможет далеко уйти пешком? Вот и я, сколько мог и шёл. Шесть раз ночевал в пути в автодоме, или в спальнике, благо конец лета, тепло, с утра продолжая движение, но вот нашёл тихое место в густом ельнике, и тут жил. Домик летний, и в тридцатиградусные морозы сложно в нём жить. Кондиционер от морозов не спасает, а встроенная печка была слабой. Благо, когда морозы пошли, одна рука у меня уже была, вторую заканчивал, пальцы отращивал, я улетел на юга. В район Астрахани. Держать штурвал одной рукой мог, и мой двухмоторный самолёт добрался до места. Там и жил, и восстанавливался, а как вторую руку вырастил, сразу к Москве, искал нужного генерала. Да тут он, в районе Калинина воевал. Четыре дня на поиски, полдня на подбор позиции, и исполнение в этот же день. Успел до начала ненастья. А теперь можно покидать Союз. Да, восстанавливаться я собирался за его территорией.

Чёрт, а пурга только усиливалась. Я выехал на опушку и там, на заснеженную пустую дорогу, неплохо укатанную, что позволило мне серьёзно прибавить в скорости. Надо найти тихое место, переждать непогоду, и полечу куда хотел. Хороший план, выполняем его.

* * *

– Осторожно, – сказала проводница, неся поднос с чаем.

Пришлось пригнуться в тесном коридоре, она поднос поверху пронесла, и мы разминулись. Открыв дверь купе, я зашёл и положил полотенце на верхнюю полку, где спал. Рядом сумочку с гигиеническими принадлежностями. Двадцать лет в Союзе меня не было, и вот вернулся. Да, сейчас тысяча девятьсот шестьдесят третий. Начало июля. Наш поезд из Адлера идёт на Москву.

Устроившись на полке, я взял книжку и стал читать. Что я скажу про эти двадцать лет? А знаете, самые счастливые мои годы. Я жил на Мальдивах, на одном из островков, сам построив хижину. Сказал бы один, отшельником, но нет, это не так. Девушки местные, с других островов, мне скрашивали жизнь. Богатое приданное давал, когда расставались, но больше двух-трёх лет со мной не жили. Я уставал от лиц и заводил новые отношения. Купался, рыбачил, все рифы на глубину четыреста метров изучил. Амулет-водолаза при мне, как и амулет-светильник. Просто фееричные ощущения. Я руками рыбу научился ловить, с острогой. Освоил два языка, испанский и мальдивский. На яхте своей трижды в кругосветном путешествии побывал. Вообще до того, как добрался до Мальдив, я до осени сорок второго проживал в джунглях Индии, восстанавливал себя. Свой инструмент отрастил, новая внешность, что не похожа на Иванова. Новый человек. Когда уже без содрогания на меня смотреть можно было, добрался до Мальдив. И проживал тут. Остров я не купил, арендовал у местных на двадцать лет, и жил, пока срок не вышел. Вообще я запрет на посещение острова поставил, частные владения, и девушки у меня не всегда были. Как бы это сказать? Лет пять назад, в пятьдесят восьмом, я решил себя омолодить, возраст сбросить. Просто нашёл эту опцию в лекарском амулете, и задействовал. Аккуратно и осторожно в течении трёх месяцев омолаживался до двадцатилетнего возраста. Тогда я отключил амулет и жил дальше, но стал замечать, что суше становлюсь, усыхаю, кожа более молодой становится. Пришлось вести статистику внешних изменений. За полгода я скинул возраст до пятнадцати лет, без воздействия амулета. Диагност показал, что мне реально пятнадцать. Видимо, что нужно тот сделал, и дальше уже само шло. Не сильно расстроился, жил один, сплавил как раз двух девчат домой, щедро отблагодарив за год совместной жизни, а новых два года не приглашал и дальше жил на острове, возвращаясь к двадцати годам естественным способом. Я в таком молодом возрасте третью кругосветку и совершил.

А когда срок аренды закончился, остров к слову уже арендовали, года четыре как, и новый арендатор получил во владение этот райский островок, я же отбыл на своей яхте до Красного моря. Там месяц жил, потом полгода на Средиземном, Италия, Франция. Сейчас мне двадцать лет, вид вполне симпатичного паренька. Решил вернуться домой, уже тоска начала подтачивать по родным пенатам. Хотя лет десять назад, да даже пять, ничего подобного не было. Непонятно. С другой стороны, между родных берёзок бегать в обличии волка, или между пальм, разницы я не видел. А в шкуре зверя я проводил очень много времени, не зря же отшельником был. Ну, почти. Вернулся этим летом в Союз, долетел на своём самолёте, приводнился, и дальше под водой. Так у Сочи и выбрался на берег. От местных мало чем отличался, такой же загорелый, с довольной рожей. Ещё неделю тут пожил, и вот на поезде еду к столице. Между прочим, никаких документов я не имел. Буду решать вопрос с паспортом в столице, желательно послужившего парня, снова отдавать долг срочной службы желания никакого у меня не было. От слова совсем. А так порешаем. В столице будет видно. Хорошо в Союзе живут граждане, документы за всё время нахождения на его территории, так и не спросили.

Сам поезд так себе, какие-то вагоны потасканные, вагон-ресторан настоящая рыгаловка, я один раз сходил, и хватило, лучше своим питаться. В остальном неплохо, приятные соседи, причём все трое девушки.

Так и прибыли на перрон вокзала Москвы. Девчат встречали, их родственники, а я со своим чемоданчиком направился к выходу. Машины уже все расхватали, вот так ностальгируя, с улыбкой на всё поглядывал, такая молодая Москва, машины эти, «Волги», «Победы», «Москвичи», редкие «ЗАЗы», но больше автобусов и грузовиков. Не пустые улицы. Шёл, в чёрных брюках, белой рубашке, в туфлях, стройный, подтянутый, и поглядывал вокруг. Эх, ностальгия. Вот только вернувшись сюда, начинаешь жалеть, что не сделал этого раньше. Без шуток говорю, действительно жалею. Причём, отлично понимаю, лет пять поживу, хапну советской действительности и снова за границу. Бабульки на вокзале были, что жильё предлагали, но я решил идти от обратного, сам поищу место постоя. А пока дошёл до реки, там дальше пляж, детей множество купалось, оставил вещи в тени ив, раздевшись, тоже искупался и заодно помылся, а то почти трое суток в поезде, попахивало от меня. Сменил одежду, старую потом постираю, и уже через час, довольный и посвежевший, направился искать жильё. Нашёл быстро, там, у детворы спросил, тут, вот и нашёлся пацанчик, лет десяти, что отвёл меня к бабушке. Она в коммунальной квартире жила и бывало сдавала комнату, а сама переселялась к подруге, что жила в соседней комнате. Заплатил за неделю, да ещё одежду дал постирать, это за отдельную плату. А деньги были, неделю в Сочи жил, вот и продал некоторые вещи. Иногда отдыхающие так потратятся, что сбывают что-то из вещей, бывает украшения, и находятся люди, что их скупают. Там целый бизнес на этом. Я на таких вышел, грузин был, работал грузчиком в кафе, но это прикрытие, и неплохо заработал. Для меня мелочь, для него серьёзные золотые предметы. Цепочка толстая, браслет и перстень, тысячу рублей как с куста. И это только один скупщик. Нет, им я ничего не продавал, даже не подходил, отследил «Глазом» и амулетом-сканера, где тайники с наличкой, и прибрал. Поэтому набрал почти тридцать пять тысяч рублей. Была и иностранная валюта, всё забрал. Так что наличка была. Причём, в основном скупщики из кавказцев, пусть и было два еврея, но кавказцы этот бизнес под себя подмяли. Они там много где крутились.

На следующее утро я посетил городскую столовую, между прочим, вкусно готовили, хотя для завтрака в основном были каши, благо нашлась одна из рубленой крупы-сечки, с подливой и рыбной котлетой. Ну и компот. Поев, я поблагодарил работниц, и направился к… моргу. У ближайшей больницы был свой морг. Там дождался, когда выйдет работник. Первый мне не понравился, похож на комсомольского активиста, резкий как понос. А второй, пожилой, усатый, сгорбленный мужчина, вышел в клеёнчатом переднике, явно непростой санитар, и курил, дымя «Беломором», вот он, заинтересовал.

– Доброго дня, – подойдя, подал я голос.

– Доброе? – даже удивился тот. – Ну как скажешь. Чего хочешь? Родственник у нас?

– Нет. Есть серьёзный разговор, хотелось бы пообщаться.

– Сейчас не получится, освобожусь минут через сорок, там пообщаемся.

– Добро, там, на лавочке в тени парка посижу.

– Угу.

Он вернулся в здание морга, а я прошёл в парк, что принадлежал больнице. Там и больные гуляли, вот и занял лавочку. Подумав, достал книгу, читал в оригинале Дон Кихота, купил её в Риме, вот и продолжил где остановился. Увлекла история. Полчаса, пока кто-то не воскликнул, выхватив книгу:

– Ага, шпиён!

Отреагировал я резко. Вскочил и заехал правым боковым в живот похитителю книги. Оп-па, старик, думал моложе он. Голос подвёл. Он выронил книгу, а я её подхватил. К нам уже бежала медсестра, я же, посадив больного старика, он в больничной пижаме был, на лавочку, а тот рыгал, удар в солнечное сплетение, и оставил, поспешив уйти. Ладно, сорвалось, сейчас лучше к местному работнику не подходить, ещё милицию вызовут за нападение на пожилого и больного человека. Да была мыслишка через него добыть документы. Иногда к ним привозят тела, плохо обыскивая, и они находят документы, а тело как неопознанное проходит, и сдают кому нужно. Думал с этим усатым я бы договорился. Ладно, не помог план «а», переходим к плану «б». У меня и «в», если что, есть. Я направился на поиски ближайшего отдела милиции. Вот там нашёл отдел, что занимается оформлением погибших, потом передают документы дальше, сообщая по месту жительства, если кто погиб, и вот с помощью амулета-сканера, изредка и «Глаз» гонял, я ожидал интересного.

Надо сказать, пришлось подождать, только на восьмой день с момента как я прибыл в Москву, пришлось продлить комнату, она меня вполне удовлетворяла, без тараканов и клопов, что редкость, дождался того, что нужно. В отдел доставили документы погибшего, ответственный сотрудник начал оформление, но не закончил, ушёл на обед, а я проник в здание и в нужный кабинет, всё давно подготовлено, даже ключи от дверных замков. Стопка документов заинтересовала. Так вот, были они на Андрея Геннадьевича Миронова, двадцати одного года, то есть, сорок второго года рождения. Мартовский. В стопке документов, паспорт, военный билет, я мельком глянул, сержант-артиллерист. Комсомольский билет, шофёрское удостоверение, аттестат об окончании десяти классов школы, и свидетельство о рождении. Я особо не изучал добытое, времени мало, только проверил стопку. На одну фамилию, потом облил всё бензином, свечку поставил, и нить натянул, пропитанную бензином, и покинул кабинет, а через полминуты полыхнуло. Да хорошо так. Окно вылетело. Пока пожарные приехали, всё и выгорело. Журнал учёта тоже, куда внесли информацию о погибшем парне. Я же направился к знакомому моргу, и как стемнело, там остался сторож, проник внутрь и подчистил журнал, а также журнал на Скорой помощи, убирая информацию по погибшему парнишке. Всего несколько букв дополнил и уже совсем другой человек погиб. Пусть ищут. И я данные по рождению изменил. В общем, подчистил историю жизни парня. Сам же в снятой комнате уже внимательнее изучил документы. Самое главное, в паспорте была отметка о выписке. Тот прописки не имел. А до этого жил в Рязани, выписался оттуда, приехал в Москву, и погиб. По записи в морге, и травмам, столкновение с грузовиком. Сшиб его грузовик, на полном ходу, травмы несовместимые с жизнью.

Отлично, как раз тот комплект документов, что я хотел, отучился в школе, отслужил, и видимо немного работал шофёром, никуда не поступая учиться. Трудовой книжки нет, а жаль. Ну, мне это тоже не надо. А пока я ожидал этот комплект документов, то посещая разные фотоателье, сделал фотографии в разной одежде и причёске, как раз для замены, и так работая, поменял фотографии на трёх документах, паспорте, правах и комсомольском билете, на свои. Причём паспорт облил чернилами, дал высохнуть и на следующий день пошёл сдаваться в милицию. Не в тот отдел, где пожар был. В паспортный отдел, написал заявление, что двухлетняя дочка жильцов, где квартирую, случайно пролила чернила, я не сразу обнаружил. Прошу заменить документ, по причине повреждений старого. Заявление приняли, фотографии от меня и испорченный паспорт тоже, выдав временную справку, что возмещала паспорт. И всё, через девять дней я получил новый, уже настоящий, на моё имя. Это всё довольно просто. А теперь можно устраиваться в жизни. К тому моменту, когда за паспортом пришёл и получил его, я уже нашёл работу. В Москве оставаться не хочу, и поэтому внимательно выслушал вербовщика, что ловко вербовал людей работать на Крайнем Севере. Ага, в Воркуту славил. Я от неё отказался, тогда тот предложил Камчатку. Камчатка? А вот это уже интересно. Так что оформили документы, и я был завербован как фотограф в Дом Быта в один из самых северных посёлков на Камчатке.

Собрал вещи, фотоаппаратуру закупил, тут в Москве неплохой набор, это личная, для работы на месте должны выдать, всё что нужно для северных краёв, особенно фрукты и сухофрукты, молоко, запасы сделал в хранилищах, в браслете в том числе, сел на поезд и с немалым удовольствием поехал на Дальний Восток. Мог и самолётом, но зачем? Мне дорога нравилась, тихо и пристойно, интересные соседи, симпатичная проводница, разведёнка, что, не против была уединиться в её купе, за время пути со всеми перезнакомились, включая соседние купе. Вагоны новенькие, проводницы вежливые, ресторан замечательный, не то, что те, которые на юга ходят, детей вездесущих и орущих нет. Не поездка, лафа. Есть, конечно, те, кто за воротник заливал, но таких на наш вагон немного было, в одно купе перебрались и тихо там бражничали, не мешая особо остальным. В других говорят шумновато, даже милицию вызвали. Десять дней шёл поезд до Владивостока, там снял гостиницу, помылся, постирался, и узнал, когда попутное судно к нужному селению выходит. Через шесть дней рейс. Тут теплоходы заходят в каждое селение по пути, главное в нужное тоже зайдёт. Так что меня проверили пограничники, не знаю почему, я погрузился на борт, а выкупил одноместную каюту, что на теплоходе довольно большая редкость, да и цена кусалась, и мы направились к Камчатке. Чую меня ожидает интересная жизнь.

* * *

Панцирная сетка кровати скрипнула, когда я с неё встал, и тихо, стараясь не разбудить соседей, подойдя к открытому окну, прислушался. Пугающая тишина, а ведь через час начнётся самая страшная война в истории человечества. Вторая Отечественная война. Да блин, я умер и снова очнулся в теле молодого парня, и, наверное, рад тому, в ком оказался. Желания особо участвовать не было, но в этом роду войск я в первые, решил, что можно рискнуть.

Об этом позже, сейчас о другом. Я прожил прекрасную жизнь. Помните Камчатку? До самого развала Союза я там жил, с женой и тремя детьми, плюс любовница, у которой ещё двое детей, и жена знала, они подруги. Летом мы ввосьмером летали самолётом на южное тёплое море, а так жили на севере. И мне там действительно нравилось. Я отличный фотограф, все фотографии на паспорт или другие документы, фотопортреты или на свадьбу альбомы, всегда делал сам. Вот и пригодился опыт, я считался хорошим специалистом и получал положенные надбавки. Плюс на полставки был ремонтником радиоаппаратуры и музыкальных приборов. И срок до пенсии быстро уменьшался. По сути, к развалу Союза я уже лет десять как был на пенсии. Там оставил жену богатой вдовой, любовницу тоже, имитировав свою гибель, омолодился и жил в разных странах, путешествуя. Я был циркачом, кинжалы метал и силача иногда подменял, был пилотом авиашоу в Англии, высший пилотаж демонстрировал, занимался глубоководными исследованиями. Тут в одиночку, магией пользовался. Работал на ранчо в Аргентине, где много рогатого скота, делал сыр на сыроварне в Швейцарии. Я объездил весь мир, работая то тут, то там. Мне было интересно, скучать не приходилось, и это было здорово.

В две тысячи сорок шестом году, я сам себя убил. А выхода другого не видел. Тут без шуток, так и есть. Меня пытался захватить маг, неизвестный, это не магёныш с его учителем, я про них давно забыл. Вообще неизвестный хмырь, и не землянин, у нас таких рас нет, хотя и человек. Не бывает у наших красных зрачков, синего цвета волос, и серой кожи. Первый удар защита выдержала, думаю по амулету обнаружил меня, и атаковал сходу. Если бы у него было время для подготовки, у меня без шансов, а тут… Да и тут шансов никаких. Что я противопоставлю опытному магу? Я разозлился, из хранилища достал авиабомбу, на ней шашки тротила, всегда стараюсь иметь штуку, с которой прихвачу собой врага, и активировал детонатор. Ожидания не было, сразу сработала. Вспышку увидел, боли нет, а вскоре очнулся в теле молодого парня. Мне там всё нравилось, просто здорово было, но вот не повезло, с магом столкнутся. И чего ему от меня надо? Ладно, была жизнь, и была, у меня молодое тело, я в прошлом и впереди снова долгая жизнь. Тут главное войну пережить. Я решил дать шанс местным, и повоевать. И самое главное, в две тысячи сорок седьмом я почти всю технику и оснащение заменил на суперсовременное. И у меня есть и дроны, и коптеры. Да и электроники всякой. Чего только нет. Я уже в предвкушении, в личном хранилище пятнадцать тонн свободного, в браслете около трёх тонн, подъел все запасы провизии этого времени, а химию и синтетику будущего есть не хотелось. Тут пополню запасы еды.

Так вот, в кого я попал. Молодой парень, девятнадцати лет от роду, сержант ВВС, прибыл в свой истребительный полк за две недели до начала войны, прямиком из училища. Принял машину, «И-16», сделал два учебных вылета в составе своего звена, а на третьем проблемы при посадке, скапотировал самолёт, перевернулся, и он ударился головой о землю. Когда вытащили, уже не дышал. Хорошо врач дежурил, провёл реанимационные мероприятия, и вернул к жизни. Только уже не сержанта Алексея Даниловича Соколова, а меня. Вот такая история. Очнулся четыре дня назад, вчера закончились проблемы с руками и ногами, я уже излечил все повреждения лекарским амулетом, хотя шапка бинтов на голове до сих пор есть. Ещё и обрили наголо. А служу я теперь в Сорок Первом истребительном авиаполку, Девятой смешанной авиадивизии, Западного военного округа. У Белостока стоим. В полку два десятка «И-16» и «И-15», и около полусотни «мигов», но не все лётчики ими владеют. Я в медсанчасти лежал, где травмированные лётчики находились, тоже разбились при посадке. Двое их, кроме меня. Помните в прошлой жизни, когда я в теле танкиста Иванова очнулся, и в госпитале лежал? Там лётчик весь в гипсе в моей палате был, жена о нём заботилась? Вот, из этого полка. Интересно, почему постоянно Западный округ? Начинал же с Киевского? Ну ладно, лично я не против, тряхну стариной, главное, чтобы старина не отвалилась, и повоюем. ВВС элита, тут и жизнь получше, и питание, да и девушки. Тем более я попал в паренька, он сирота, после отгремевшей Гражданской войны такое не редкость, но ничего. Я вообще привык жить бродягой, где я, там и мой дом. Тем более свой дом я ношу с собой, в хранилище два кемпера, построенных по индивидуальным заказам специально для меня. Один настоящий дом, в виде большого автобуса, другой автоприцеп, тоже хорошо оснащённый. И если дом на колёсах для северных краёв, хорошие утеплители и печки, солнечные батареи на крыше, то прицеп, для жарких стран, белый с кондиционером, и тоже наверху солнечные батареи. Сверхлёгкие и прочные. Научились делать. Хотя большой дом и в Сахаре использовать можно, два мощных кондиционера. Универсальный он, от минус пятидесяти, до плюс пятидесяти. Да и другой техники хватало, в будущем чего только не придумали.

– Скоро начнётся, скоро начнётся, – шептал я, и размышлял.

Вот именно об этом моменте, терпеливо дожидаться налёта, или же рвануть на аэродром и поднять хотя бы один самолёт навстречу врагу? Есть несколько моментов, да я очень опытный пилот и легко кручу фигуры высшего пилотажа, незнакомые мне машины освою быстро, но спортивный пилотаж и боевой, это немного разные вещи. Я не умел использовать бортовое вооружение, если проще. Да, я даже реактивными самолётами управлял, причём, у меня свой личный был, но это другое. Опыт нужен, а его нет. В общем, я просто махнул рукой, чему быть тому не миновать, вылез из медсанчасти полка через окно, и босиком побежал к стоянке самолётов, тут до них недалеко. Видел хорошо, спасибо амулету-ночного зрения, да и успел с помощью «Глаза» определить, где стоят самолёты дежурных звеньев, три «И-16» и три «Миг-3», туда и бежал. Да и рассвело уже, ещё кое-где туман виднелся в низинах. У хорошо замаскированных самолётов спал механик, чуть дальше прогуливался боец с винтовкой и в каске, с интересом на меня поглядывая. Пнув по ноге механика, и когда тот резко сел, спросил:

– Какая машина с пушками?

– Эта, командира звена, – указав пальцем, машинально ответил тот и осмотревшись, спросил. – А что происходит?

– Война, немцы летят, бомбить нас. От винта!

– Есть от винта, – откликнулся механик и, подскочив к машине, в которую я забрался, стал её готовить.

Внутри даже парашют был, но я на него просто сел, пристёгивая страхующие ремни. Ну и дальше запуск. С помощью «Глаза», пока в медсанчасти находился несколько дней, я наблюдал, какие манипуляции лётчики проделывали, мотор басовито взревел. Из здания штаба выглянул какой-то командир, видимо дежурный. Колодки убрали, и я дал газу. Самолёт выруливая на полосу, начал разгон. Шлемофон и очки от механика получил. Более того, я видел, как лётчики в воздухе, вручную убирали шасси. Вот и стал крутить ручку штурвала, параллельно поднимая кругами самолёт выше. Хочу набрать предельную высоту и оттуда атаковать немцев, когда подойдут. На высоте трёх километров проверил пушки, очередь в два снаряда ушла в синее небо. Порядок, работают. Оп-па, только на пять тысяч метров поднялся, а в полку тревога стоит, видимо решили, что самолёт угнали, как я рассмотрел первых немцев. В смысле, их самолёты. На высоте трёх тысяч метров идут, поэтому я прекратил подъём, и стал набирать скорость, нарезая большие круги на одной высоте. То, что те меня видят, уверен на все сто, небо чистое, ни облачка. Главное прикрытия у них нет, летят без истребителей. Это они зря. А летели бомбардировщики, «Ю-88». Пятнадцать штук, пять троек. Причём, на подходе те разделились, две тройки пошли на город, кажется станцию бомбить, а три на аэродром. Ну я не разорвусь. Когда те были практически над аэродромом, не сворачивали, начал падать вниз, сделав целью ведущий бомбардировщик. Ко мне потянулись тонкие линии пулемётного огня, там видимо трассирующих патронов в лентах хватало, но я плавно уходил в сторону. Впрочем, сбить атаку мне смогли, я резко ушёл в сторону и открыл огонь я не по ведущему группы, а ведущему третьей тройки. Замыкающей.

А это оказалось сложнее чем я думал, пушечные снаряды стегнули не по кабине, куда я и целил, а по фюзеляжу, пройдясь по нему до хвоста, кажется, убив стрелка. Впрочем, самолёт я не сбил, удержался и тянул дальше. А тут внизу стали вставать многочисленные разрывы, большая часть уродовала взлётную полосу. Впрочем, два истребителя, таких же, как у меня, видимо, как раз дежурного звена, взлететь успели. Думаю, из-за меня их и подняли в воздух, и успели до налёта. Сейчас они в стороне спешно повышали высоту. Я же резко ручку на себя, самолёт очень неплох в кручении, пока поднимался, изучил его лётные характеристики, вокруг столба может развернуться, и снизу вверх снова атаковал ведущего группы. Моей ошибкой, я это уже понял, было то, что не спросил у механика на сколько выставлен прицел у пушек истребителя. Кто на двести ставит, кто на сто пятьдесят, там по желанию самого лётчика. Хотя существует и стандарт, двести пятьдесят, помнится. Я начал стрелять со ста метров, в упор по сути, а пули ушли выше. Едва успел дать короткую очередь, и пришлось резко уходить в сторону, иначе бы столкнулись с ведущим третьей тройки. Тут же снова атаковал снизу ведущего всей группы. Бил точно по кабине с двухсот, и попал, её разорвало, пушки есть пушки. Пусть их две и крыльевые. Самолёт с разворотом, уйдя в штопор, пошёл вниз. Стрелял я короткими очередями, длинными не лупил, берёг боезапас, а целиться помогал не сетчатый прицел, какое убожество, и другого не было, а «Глаз», что продолжал работать. Вообще, совершая самоубийство, желая прихватить и мага, я все амулеты успел убрать в хранилище. Ничего там не осталось. Потом у амулета-защиты сменил накопитель, и сейчас он на мне. Мага сомневаюсь что убил, хотя из пистолета в него выпустил весь магазин, девять патронов, включая и тот, что в стволе был, но не просадил её. Есть надежда на взрыв, что меня убил, но там пятьдесят на пятьдесят. Да всё равно не узнаю результат, чего гадать?

Ладно не об этом сейчас, мой самолёт, атакуя, потерял скорость и с разворотом я устремился вниз, снова её набирая. Немцы же разворачивались и уходили. Да и та группа, что станцию бомбила, там вот пожаров и дымов хватало, уходила, а на аэродроме с этим получше было, дым всего один. И стал, набирая скорость, нагонять эту группу, уходя то вправо, то влево. Стрелки лупили, как сумасшедшие, не давая к ним подойти. Просто сбивали атаку. Похоже, даже не ставя себе задачу меня сбить. Пришлось снова резко вниз, и, нагнав, атаковать. И получилось, сбил ведущего замыкающей тройки, добил его всё-таки. Точно по кабине, он тоже пошёл вниз, ложась на левый борт. О, тут стрелок успел выпрыгнуть. Дальше я атаковал и бил по другим самолётам, за одним потянулся дым, но сбить не смог. Тут я резко ушёл в сторону, меня «неожиданно» атаковал тяжёлый истребитель «Ме-110», пара штук подошла. «Глаз» их показал. Я резко увернулся, и дал по нему очередь. Короткая и молчок. Похоже снаряды закончились. Нагнав истребитель, тот уже вышел из пике, я подошёл, и срубил ему хвост винтом, отчего того закрутило, и войдя в штопор, «мессер» врезался в землю. Так как бой с истребителем вернул меня к аэродрому, это видели. А вот у меня проблемы. Пока пара «ишачков» дралась со вторым тяжёлым истребителем, тот отчего-то уходить не спешил, я с трудом, удерживая сразу ставший валким истребитель, повёл его на луг. Полоса разбомблена, там сяду. И крутил ручку штурвала, выпуская шасси. Сел благополучно, пусть и потрясло, винт в дребезги, но сам истребитель цел. Хотя по мне попадали, по защите моей личной дважды прилетело, просадив накопитель наполовину. Надо будет посчитать, сколько в машине пулевых пробоин, а пока ко мне мчалось две машины, одна из них санитарная, большой белый круг на тенте, и красный крест хорошо видно.

Я сам откинул сбоку маленькую дверцу, отстегнул ремни, и успел выбрать на крыло, стянув шлемофон и очки, показывая бинты на голове. К слову, из-за них шлемофон еле налез. Была ещё одна причина вести этот бой, от комполка конечно попадёт, но тут у меня тоже выявили амнезию, да и смысл притворятся, если я действительно никого не узнаю? Раз ничего не помнишь, то какой ты лётчик, да ещё истребитель? Вот и показал, что еще, какой лётчик. Трёх сбил, пусть третьего и воздушным тараном. Да, и есть несколько подбитых, у одного горел мотор, но это не считается, они благополучно улетели. Ко мне подбежали и начали трясти, даже аккуратно били по спине, выражая свои чувства. Сил старались не проявлять, бинты видели. Комполка не было, тот командовал в штабе, две тройки уже поднимались в небо, одна из «мигарей», а ко мне подошёл комиссар, и обняв, сказал:

– Героя, я не я буду, но Героя получишь. Ох, как ты ему хвост срубил, любо дорого посмотреть.

Кстати, непонятно почему, но наши политработники особенно любили воздушные тараны, если лётчик его совершил, всеми благами осыпают. Я же этого не понимал, если дошло до тарана, то этой край, значит, как воздушный стрелок и лётчик-истребитель этот пилот ниже среднего. Но бывает и как у меня, сбил несколько, боезапас закончился и на азарте и адреналине использовал последнее что мог, винт и массу своей машины. У меня именно так было. Дальше в штаб, там писал рапорт, под диктовку комиссара, ну ему виднее, в моей книжице лётчика-истребителя записали трёх сбитых, указав даже модели, а комиссар направился оформлять статью в армейскую газету и наградной лист на меня. Хорошо не спросили, откуда я узнал, что война началась, и особиста в полку на месте не было. А я такую сказку приготовил. Самого меня вернули в медсанчасть, где врач, ругаясь, я из-за травмы головы в бою мог потерять сознание, там такие нагрузки, стал снимать бинты. С лёгким удивлением осмотрел череп, лёгкие ссадины остались, я их не трогал, вмятины нет, а так в порядке. Спросил о состоянии, а потом велел лежать. Может, последствия боя сейчас нагонят? Он же помнил, как меня било, руки и ноги тряслись три дня. Вот и я уснул, всё же ночь не спал. Да так, что проспал новую бомбёжку, точнее она меня и разбудила, поди поспи, когда земля и кровать трясётся, но выспался я неплохо. Заодно узнал, что наш полк перебазируется на другой аэродром. И да, машины для меня нет, и не будет, врач категорически запретил, и потери в полку большие, поэтому с наземными службами поеду. Я ещё сбегал в штаб, у меня там все документы, забрал их у писаря, даже выпросил лётную книжицу свою, где внесены данные о сбитых, мало ли в пути затеряются. Сам уже в форме был, чемоданчик с личными вещами, меня посадили в кузов грузовика, где вывозили имущество санчасти. Один из лётчиков, сильно обгорел, над аэродромом выпрыгнул из пылающей машины, стонал сквозь зубы, медикаменты здесь же, в общем, полный кузов, врач в кабине сидел, и прямо днём наша автоколонна куда-то поехала.

Хм, и зенитного прикрытия нет. Опасно, тут мало дорог, зато есть авианаблюдатели, что наводят Люфтваффе на таких обнаглевших. Я опытный, знаю. Ехали по лесной дороге, бомбили тут часто, немало разбитых машин и обозов видел. Уже доехали до места, где я прошлой жизни танкиста обнаружил авианаблюдателей, и пусто. Там я двадцать четвёртого проезжал на тяже, а сейчас полдень двадцать второго, видимо ещё не прибыли. Впрочем, мы проехали ещё километров десять, и прячась от налёта в лесу, я обнаружил кого искал. Хотя это другая группа, в нашей форме, с рацией. И было их четверо. И я обнаружил еще кое-что интересное, стоявший на опушке леса «И-16», а рядом лётчик лежал, в крови. Живой, пошевелился. Сразу узнал его, командир моей эскадрильи. Не вернулся из боя, информация пришла незадолго, как мы аэродром покинули. Я тут же встал, откинул тент, и застучал по крыше кабины грузовика.

Машина остановилась, и обе двери распахнулись. Врач меня предупреждал, раненому лётчику будет плохо, звать его, вот и спросил сразу:

– Больному плохо?

– Нет, тут двое детей на дорогу выбежали, крикнули, что там, у опушки наш истребитель стоит, и раненый лётчик лежит. Еле расслышал их в шуме мотора.

– Да? Далеко?

– Не знаю. Доехать думаю можно.

Врач кивнул, хотя по званию он старший военфельдшер, скорее медик, чем полноценный врач, и велел водителю ехать к опушке. Наша санитарная машина, красные кресты на тенте имеются, свернула с дороги, и покатила аккуратно по целине, качаясь на кочках. Остальные машины, постояв, двинули вперёд, нагоняя колонну. Как я отметил через «Глаз», за нами свернула «эмка» из штабной колонны полка. Ну, точно, комиссар едет за нами, заинтересовался что происходит. Мы метров триста проехали, и те, кто в кабине сидел, уже сами рассмотрели самолёт и повернули к нему. Капитан Иволгин отползти успел метров на двадцать и там его силы оставили. Мы подъехали, и, покинув машину, подбежали к нему. Тут ревя мотором и «эмка» подкатила. Судя по мрачному лицу врача, Иволгин плох, стал останавливать кровотечение, как закончил, мы совместно подняли его в кузов, комиссар помогал. Я в это время изучал истребитель. Целый, чуть пулями побит, но ничего важного не задето. Здорово помог амулет-сканера. Узнал, что и боезапаса всего половина осталось, и топлива где-то треть. Группа Иволгина сопровождала бомбардировщики. Из трёх машин никто не вернулся, наш комполка почему-то на вылеты малыми группами отправляет, от этого и большие потери в полку. На них просто наваливались большими силами.

– Что с истребителем? – спросил комиссар, когда мы с погрузкой раненого закончили.

К слову, я диагностом его проверил и немного лекарским амулетом поработал. До полного исчерпания заряда накопителя, теперь выживет, главное до госпиталя довести.

– Порядок, треть топлива в баке есть.

– Ясно, смотри сюда, взлетаешь и перегоняешь машину вот на этот аэродром. Всё понял?

Я изучил карту на планшетке, причём, планшетка Иволгина, и кивнул. Топлива хватит. Дальше мне помогли накинуть ремни парашюта, у крыла лежал окровавленный, шлемофон с очками тоже с Иволгина, и чуть позже запустив движок, я после недолго разгона, мне хвост держали чтобы мощности успел набрать, а поле так себе, штормило пока разгонялся, всё же смог подняться и начал накручивать круги, набирая скорость и высоту. А я помнил о наблюдателях, те перемещались к нам, всего в двухстах метрах от места где мы Иволгина нашли, находились, так что набрав метров триста, я бросил машину в пике. Комиссар удивлённо застыл, показалось тому, что их группа моя цель, но нет снаряды ушли выше и подрубая молодые деревца опушки леса, достали троих из четырёх наблюдателей. Я резко вверх ушёл, едва не зацепив винтом верхушки деревьев, снова набрал высоту, и повторная штурмовка. Четвёртый убегал, но «Глаз отслеживал, и я его достал. После этого пролетев над нашими, приветливо покачав крыльями, я стал экстренно набирать высоту. А «Глаз» показал, как тройка «Лаптёжников» подходит, как раз готовились штурмовать нашу колонну, артиллеристов каких-то, вот я с километровой высоты, выше не успел подняться, и атаковал. Они видели меня, сами подготовку к штурмовке бросили, и встали в боевой круг. А я снизу срезал ведущего, и тут же с разворотом достал второго. Случайно в кабину попал, убив лётчика, на удачу бил, благо машина и в этот раз мне пушечная досталась. Везёт мне на них. При этом отметил, что комиссар со своим водителем к опушке идёт, с оружием в руках. Им явно было интересно, по кому я ударил.

Я же смог зайти в хвост третьему штурмовику, как тот отчаянно не маневрировал, а его стрелок не бил по мне, три раза это сделал. Кстати, я стрелка убил, и уже безнаказанно заходил в хвост штурмовику. Остаток снарядов выпустил, видно, как хвост лохматится повреждениями, крылья, разбитый колпак, а тот продолжал активно маневрировать, явно повреждения не критичные. Какой живучий. А у меня всё, до железки выпустил, подошёл и срубил винтом хвост, и тот крутясь пошёл вниз, а я перевернул машину, двигатель вдруг после тарана вспыхнул, зачадил, и отстегнув ремни, просто выпал, сразу дёрнув кольцо, высота пятьсот метров, а горевший «ишачок» улетал, оставляя шлейф дыма. Упал через два километра, а я опускался вниз. Кстати, дёрнуло куполом сильно, но ничего, терпимо. И опустился на траву поля всего в километре от обеих машин. На одной я приехал. Собрав купол парашюта, комком забил в парашютную сумку, на плечо его и побежал к автомобилям. Почему они не уехали, так врач на месте проводил с Иволгиным лечебные мероприятия, он серьёзно опасался, что не довезёт. По сути, операция в кузове шла. Ну и комиссар от опушки шёл. Я бросил парашют у задних колёс санитарного «газика» и подбежав, доложившись о трёх сбитых.

– Видел, – отмахнулся тот. – Таран тоже. Снова боеприпас закончился?

– Да, товарищ батальонный комиссар. Там и было немного.

– Почему ударил по тем трём, что на опушке были?

– Так немцы переодетые, думаю авианаблюдатели, наводят на наши колонны. Видел, как они в вас целятся, и успел провести штурмовку.

– Да? Ясно. А потом по кому бил в лесу?

– Их четверо было, сверху видно, достал и четвёртого. Он убегал.

– Понятно.

Тут к нам подъехали два грузовика полных бойцов, санитарная машина, и «эмка» с подполковником в ней. Они видели бой, то, что я сбит, и на парашюте опускался, тоже, и ехали оказать помощь, вдруг ранен? Так что подполковник меня даже поблагодарил, обняв. Это его тяжёлый гаубичный полк немцы готовились штурмовать. Медики пригодились, стали помогать с Иволгиным. Комиссар узнал, сколько врачу работать, и мы направились к убитым наблюдателям. Артиллеристы уехали, только их медики пока остались. Нагонят потом. Трофеи собрали, и тело четвёртого нашли, разорванного снарядом. То, что диверсанты, комиссар уже сам видел, много документов на разные имена. Трофеи и рацию, она на удивление цела, в машину, и вскоре покатили обратно к дороге. Да, комиссар лично вписал в мою лётную учётную книжицу информацию по трём сбитым, велев потом в штаб зайти, печать поставят в каждой строке. Он имел право вносить такую информацию. Да и свидетелем был воздушного боя. Нашу колонну мы так и не догнали, и поздним вечером, в восемь часов, доехали до нового аэродрома. Туда куда ехали ранее, уже не надо было, полк снова перебазировался. По пути передали раненых санитарной автоколонне, что шла на Минск, что сразу ускорило наше движение по забитым дорогам.

Аэродром тут так себе, много чего не было, да и наземные службы практически потеряны были, немцы с воздуха по ним ударили, большие потери. Так что меня разместили, при медсанчасти, это в палатке, врач до сих пор меня изучал, но два удачно проведённых воздушных боя даже его убедили, что я всё же себя лучше чувствую. Обещал завтра сообщить, какое решение примет. В штабе я побывал, печати поставил, комиссар тут же находился, ругался с комполка, он подтвердил сбитых. О, газета вышла, свежая, и обо мне очерк был, в одном бою троих сбил. Я две себе заначил, на память. Темнеть начало, спать не хотелось, поэтому пробежался до речки, решил искупаться, а то пропотел за день хорошо. Отлично искупался, даже форму постирал, потом свой автодом вызвал, и в сушилке высушил, да и погладил, приятно в чистой форме ходить. Подумав, время есть, вряд ли меня быстро хватятся, я на вертолёте направился в сторону границы. А вернулся на свой аэродром у Белостока. Раз есть возможность, стоит пополнить свои закрома. Взял тонну бензина. НЗ мой. Лётные пайки нашёл, комбинезоны, шлемофон и парашют. Боезапас к пушкам и пулемётам советских самолётов, всего три тонны. Мой личный запас. Изучил брошенные стоянки. Вы удивитесь, но в одном капонире нашёл самолёт. «И-16», да ещё красного цвета. Две крыльевые пушки, мотор мощный, запустил, всё проверил, рабочее, хоть сейчас на взлёт и в бой. Убрал в личное хранилище, он немного не дотягивал до двух тонн. Потом в город на склады, там увёл тушёнки две тонны, сухарей, разных припасов. Общее количество пять тонн. Из них две ушло в браслет, заполнив его до остатка. Посетил молочную ферму, она штатно работала, хотя уже немцы там командовали, увёл молока, сметаны, сливочного масла, и другое интересное. На десять тонн. Да, у меня не было свободного места столько, но было семь тонн хорошей взрывчатки. Готовился к одному делу в прошлой жизни. Я эти семь тонн просто взорвал. На железнодорожном мосту, немцы его целым захватили. Разнесло его в клочья. Потом облетел другие советские военные аэродромы, часть уже захваченных немцами, я глянул на карты в штабе полка, они отмечены были, а «Глаз», пока я подлетал, проводил разведку, стоящее там что есть, или нет? В общем, я прибрал в хранилище новенькие «МиГ-3» и «Як-1». Боеприпасы к ним и немного топлива. Вот и всё, полные хранилища, и я на вертолёте полетел назад. Вернулся обратно, и вскоре уснул. Койки нет, на шинели спал в палатке. Да так многие делали.

Утром проснулся от близкой бомбёжки. Разнесли часть наших повреждённых машин, открыто стояли, других, замаскированных не нашли. Кормили с армейской полевой кухни, завтрак неплох был, похвалил девчат, лавки и столы под навесами, на открытом воздухе питались, после чего вопрос с наградами решался. Меня вызвали в штаб, наградные написали, но когда ещё их получишь? Однако, своими силами меня повысили в звании. Старший сержант я теперь. Так что внесли информацию в документы, и даже выдали голубые треугольники, у кого-то в запасе были, я прикрутил их к петлицам, соответствуя новому званию. И врач меня отпустил, сообщил что медицинская помощь мне уже не нужна, и я вошёл в состав безлошадных лётчиков.

Бои двадцать третьего июня шли жаркие, полк активно стачивался. Рапорт о втором воздушном бое я ещё вчера написал, поэтому в этот день, как и другие безлошадные лётчики, помогал механикам приводить в порядок те машины, что ещё «живы» были. Зато узнал многое по «мигарям». У нас только они остались, меньше десятка. Лётчиков хватало, но в тыл нас не отправляли, так и работали технарями. Хоть чем-то занимались. Ещё дважды нас бомбили, прятались в противовоздушных щелях. Зениток на аэродроме не было. В полдень я сбегал к речке, нас пока не перебазировали, и там наткнулся на пять девчат. Одна другой меньше. Я как раз окунулся, уже оделся, пилотку на голову, когда те вышли, какие-то потерянные, испуганные, без вещей. Увидев меня, я форму под ремнём поправлял, на шее висело сырое полотенце, сразу обрадовано поспешили на встречу.

– Товарищ военный, скажите, тут немцев нет? – спросила бойкая на вид дивчина, лет семнадцати, старшая в группе, остальные младше. Самой младшей лет восемь.

Осмотрев их, я вдруг понял, что они родственники, сёстры. Все голубоглазые блондинки.

– Да, немцев тут нет. До них километров пятьдесят было. Час назад.

– Товарищ старший сержант, – девушка явно разбиралась в званиях. – Не подскажите где тут дорога? Нам уехать надо. Мы с автоколонны, семьи командиров вывозили, разбомбили вчера вечером.

– А куда вам надо? – уточнил я.

– В Минск.

– Не советую. Я военный, ситуацию вижу, немцы Минск возьмут, числу так к тридцатому. Ну, окружат точно. Вам дальше надо.

– А куда?

– В Москве кто есть?

– Да, бабушка в пригороде живёт.

– Вот туда. Кстати, могу на самолёте отвезти, но за оплату, – За поцелуй.

Та краснела и бледнела, не знала о чём подумать, а такая оплата её явно порадовала.

– Хорошо.

– Я ночной лётчик, ночью вылетаем, как стемнеет. Тут ожидайте. Кстати, вы как, голодные?

Судя по бурчанию в животах, что сразу раздались, вызвав покраснения на лицах и смешки, голодные. Я сходил к кустам и вернулся с вещмешком. Там тушёнка, хлеба три буханки, котелок и заварка. Спички и нож, разберутся. Велел дождаться меня, а сам направился в часть. Там до вечера вели боевую работу, а как стемнело, я поспешил к речке. Девчата неплохо устроились, с чайком, воду на костре вскипятили, бутерброды с тушёнкой делали. Я стороне достал свой гидросамолёт, там два турбовинтовых мотора, потом сходил за ними, но сначала потребовал аванс. Правда он почему-то затянулся, почти на три минуты, да и ноги у девушки ослабли, потом к самолёту. Пусть тот четырёхместный, но был грузовой отсек. Да и пассажирки весу небольшого, все разместились, даже на сиденьях, на трёх впятером, и после взлёта потянул в сторону Москвы. Скорость четыреста километров в час, вполне неплохо, за два часа добрался. Там совершил посадку на воду Москвы-реки, приткнувшись к берегу острым носом. Потом помог покинуть кабину. Указал где Москва, куда идти, и вернулся в расположение полка, а там спешно к отъезду готовились. Хорошо вовремя вышел, не потеряли. Узнал, что у девчат фамилия Лазаревы, они сёстры и отец у них генерал. Мы с Ольгой, той девушкой, что расплачивалась за доставку, обменялись адресами. Я свою почту военную дал. А почему и нет? Мне Ольга очень понравилась. Кстати, вовремя полёта в самолёте те с интересом косились на сенсорные экраны панели приборов, и на красивую подсветку. Явно ничего подобного не видели. Хорошо не разбирались, на что и был расчёт. Машина две тысячи сорок шестого года выпуска.

Приказ на выдвижение так и не поступил, и мы остались на аэродроме. А вот двадцать пятого нас уже перебазировали на аэродром под Могилёв. Безлошадных лётчиков с наземными службами на автомашинах. Это был ещё тот трэш. Ничего, доехали, пусть и с одним сюрпризом. Мы остановились на обед, старшим в колонне начальник штаба полка был, но тут и комиссар наш. Я подошёл к ним. Обед уже закончился, вполне сытный, полевая кухня при нас, её комиссар где-то тиснул.

– Товарищ комиссар, разрешите обратиться?

– Обращайтесь.

Они общались, тоже поесть успели, как раз собирались отдать приказ начать движение, когда я подошёл. Я же сказал главному политработнику полка:

– Товарищ батальонный комиссар. Помните после второго боя, я написал в рапорте что видел, как некто в нашей форме захватили на дороге грузовик, убив шофёра, и уехали на нём?

– Да, было такое, – подтвердил тот.

Это действительно так. Подумав, решил внести информацию в рапорт, если вдруг где каких диверсантов опознаю, чтобы было на что списать это узнавание. И гляди, пригодилось. Узнал знакомцев, что в окрестностях Минска не раз встречал.

– Вон на дороге грузовик, «полуторка» крытая, подпирает трактор, что разбитую крупнокалиберную зенитку тянет. Они это. Машина другая, видимо сменили, а рожа у командира в кабине знакомая. Я его запомнил.

Обе командира, и ещё двое, что присутствовали при разговоре, посмотрели в ту сторону.

– Ты уверен?

– Да.

– Ясно. Я ими займусь, – решил комиссар.

Он приказал начштабу дальше вести автоколонну, а диверсантами сам займётся. В общем, мы погрузились и двинули дальше. «Эмка» комиссарская чуть позже свернула в сторону, следом за диверсантами. Ну, скорее всего сам тот их брать не будет, а наведёт охрану тыла, пока же просто проследить, чтобы не ушли. Они уехали за дальность работы «Глаза», и чем всё закончилось, я так и не узнал. А до нового аэродрома мы добирались два дня. Всё из-за разрушенного моста, что спешно чинили, большая пробка собралась, а объезд далеко. Мост нас и задержал. Поэтому, когда прибыли на место, наш комиссар уже был там. И особист. Они сразу выдернули меня и велели писать рапорт по диверсантам. По обмолвкам комиссара стало ясно, что их удачно взяли, уже работают спецы, но самому комиссару нужен зачем-то мой рапорт. Ничего, написал под диктовку особиста, как увидел диверсантов, и потом опознал их на дороге, он его скопировал, завизировал, и куда-то ушёл. А меня обратно в эскадрилью. От нашей эскадрильи осталось шесть лётчиков, и ни одного самолёта. К слову, перед уходом я сказал комиссару, что отлично стал видеть в темноте. Готов для ночных полётов. От меня ночные бомбардировщики не скроются, я их издалека увижу. Тот меня услышал, кивнул, так что надеюсь, что будет отдача. Да скучно на земле, может дело, какое найдётся? Тем более шесть сбитых, это самый большой счёт в полку за эту войну, отчего я имел немалую среди лётчиков популярность. До авторитетных пилотов я пока ещё не дорос. Хотя один из лётчиков второй эскадрильи, сам я из первой, с двадцать второго четыре сбитых имеет на счету. Но недавно не вернулся из вылета. Надеюсь, жив, и выбирается к своим.

Дожили до двадцать седьмого июня. К нам в полк неожиданно прислали двенадцать «МиГ-3» и при распределении про меня не забыли, я получил одну из машин. Да обычный истребитель, два пулемёта винтовочного калибра и один крупнокалиберный, для таких машин вооружение откровенно слабое, вот что я скажу. Избалованный пушками на «ишачках», я с сомнением поглядывал на машину, принимая её со своим механиком. Конечно, приятно, что дали машину, мне ещё четыре сбитых и законно получаю Золотую Звезду Героя. Пока её за десять сбитых дают. Потом планка повысится, но это будет потом. И ещё, машины распределили, но я оказался в отдельном подразделении. Из лётчиков, что знали эти машины, всего один лейтенант нашёлся, которого готовили как ночника. Были ещё, но или погибли, или ранеными оказались. Мы с ним и образовали пару ночных истребителей. А то немцы через нас повадились летать к Смоленску, и даже к Москве. Этим же днём наша пара поднялась в небо, обучали меня летать на этом типе машин. Действительно сложная, серьёзнее чем «ишачок», но я освоился быстро, и даже тренировочный бой провели, в результате которого я дважды заходил в хвост к ведущему своей пары. После посадки, он вылез весь мокрый от пота, гимнастёрку хоть выжимай, удивлённо обнаружив, что я подхожу совершенно сухой. Даже подмышками пятен нет. Амулет климат-контроля, в автоматическом режиме – это вещь. Мне не жарко было. Одного тренировочного вылета хватило, чтобы признать меня вполне освоившим эту машину, что довольно редко. Не простая, всё же, но у меня огромный опыт пилотирования, хватило и одного. Так что нас включили в ночное дежурство и отправили спать, а механики готовили технику.

* * *

Уверенно управляя объятым огнём истребителем, я направил машину точно в самолёт противника, сверху обрушившись на хвост «Ю-88», в центр фюзеляжа бить, не стал. Тут и у меня шансы погибнуть немалые, а так шанс выжить довольно высок. И действительно от удара истребитель стал разваливаться, я выбил колпак, и вывалился из обломков, вскоре открыв парашют. Сбил меня тяжёлый двухмоторный истребитель «Ме-110». Четверо на меня, и одного я завалил, остальные из меня сделали дуршлаг. Остальное следствие. И всё происходило над родным аэродромом, который летело бомбить двенадцать «Юнкерсов», под прикрытием четвёрки тяжёлых истребителей. У них дальность высокая.

Вообще сегодня третье июля, как лётчик-ночник я состоялся, и это отметили. Каждую ночь вылет, бывало и дважды. Сбил троих, вообще пять, но двоих так и не смогли подтвердить. Не нашли обломки или сбитых лётчиков. Поэтому в моей лётной книжице отмечено девять сбитых. А сегодня, мы с напарником отсыпались после ночи, два вылета было, но нас срочно подняли, и приказом на задание особой важности. Срочно нужно было разбомбить мост, наскребли одиннадцать бомбардировщиков, и нужно воздушное прикрытие, а из свободных только наша пара, вот нас и направили. Это с отчаянья, все это понимали. Ну, некого больше было отправить. Знаете, я впервые с ведущим летел. Ночные полёты дело особое, там, по одиночке работают, а вот так парой, да и днём, это у нас впервые. Мы в заданном квадрате встретили бомбардировщики «СБ», и сопровождали их. И чем ближе к цели, тем больше «мессеров» на нас наскакивали. Мой ведущий не старался сбить их, только отбить атаки и дать бомберам работать. До моста дошло девять машин, мы дрались как львы, лейтенант сбил двоих, ещё двое с дымами уходили, но большую часть атак мы отбили. Именно над мостом я и потерял ведущего. Нет, сам я только и защищал его, не давая зайти в хвост, отчего он спокойно работал, не боясь за тылы, но от зенитных снарядов такая защита не спасла. Снаряд рванул у крепления крыла, и оно разлетелось. Самолёт вошёл в штопор. У лётчика никаких шансов выпрыгнуть не было. А мост разнесли, это железнодорожный мост, по которому немцы гнали массу наземных войск, использовали вместо автомобильного. Мост это позволял, там деревянный настил был.

Когда возвращались, немцы уже не так активно наскакивали, но я всё равно отбивался как мог, не давал прорваться к бомбардировщикам, но те иногда прорывались, я не разорвусь один. Пятеро их вернулось. Я имитировал попытки таранов, немцы их боялись, отходили, но одного подловил, срезал, тот оставляя дымный след ушёл вниз, врезавшись в землю, а потом отстали, ушли. Попрощавшись с бомберами, покачав измочаленными пулями крыльями, и потянул на свой аэродром. Это был невыполнимый приказ, но мы выполнили и даже кто-то смог вернутся, что считай чудо. У меня топлива едва-едва должно было хватить. А там налёт обнаружил, бомбардировщики работали, да ещё под прикрытием истребителей. Меня засекли, я попытался к «Юнкерсам» прорваться, но «мессеры» встали стеной. Я прорвался, сбив одного, последние патроны потратил, но сам, превратившись в огненный комок, уже мало что мог сделать. Хорошо один крайний бомбер был подо мной, отчего чуть довернул и разнёс ему хвост. И всё финиш, без хвостов самолёты не летают, так что он тоже устремился к земле. Я опускался, покачиваясь на шёлковых стропах, готовясь к посадке. Амулет-защиты в ноль разряжен. Пока спускался, поставил свежий, так что защита работала. Немцы мстить не стали, уходили. Земля жёстко ударила по ногам, я как мог, смягчил, даже перекатился, и ничего не поломал себе. Подхватывая стропы, собрал купол и начал пихать его в сумку, шагая к своим. Оттуда толпа бежала, кто-то тушил пожары, а остальные ко мне, ну и обнимать. Так что получается двенадцать у меня на счету, если бомбер подтвердят, они видели, как я его срезал. Сбитых, к слову, сразу в штабе полка подтвердили и начали оформлять наградной лист за Звезду Героя, это они быстро, молодцы. Ну и подтвердили двенадцатый сбитый, его мне в книжицу истребителя записали. А вообще поблагодарили за качественную защиту. Я сначала доложился как вылет прошёл, ведущий погиб, дальше писал рапорты. Вот я снова безлошадный, но вполне неплохо повоевал. Да и машина моя погибла правильно, как настоящий воздушный воин.

На следующий день мне дали орден «Красной Звезды», моя первая награда, а это ещё за три сбитых бомбардировщика во время ночных боевых вылетов, и дали звание старшины. Я был самым результативным лётчиком полка по количеству сбитых. Вообще приказ пришёл отправлять безлошадных в тыл, на пополнение новых формируемых авиачастей, но меня это не касалось, командование полка отпускать меня не собиралось, первый Герой, и я должен получить награду как лётчик полка, потому и числился пока в его составе. Мне обещали найти машину, но ничего не было, три дня я был занят при штабе. То штурманские карты рисовал, то политуправлению помогал с боевыми листками. В общем, занимали, как могли, чтобы не скучал. А десятого июля, ко мне в полуземлянку, я после ужина дремал, заглянул лично комиссар полка, осмотрелся, я уже вскочил и скомандовал остальным:

– Смирно.

Лётчики вскакивали, но комиссар махнул рукой.

– Вольно. Соколов, выйди.

Быстро собравшись, в основном сапоги натянул, и пилотку подхватил, да ремень, и на ходу опоясываясь, сгоняя складки назад, выбежал на улицу. Комиссара заставлять ждать не стоит. Он вообще в штабе дивизии должен быть, ещё утром убыл. Видать вернулся.

– Ты же хорошо ночью видишь?

– Да.

– Отлично. Тут операция одна готовится, ночь как по заказу тёмная, нужно найти и вывезти одного нашего генерала из немецкого тыла. В минский котёл попал. Самолёт отправляли, не нашли, вот я про тебя и вспомнил. Полетишь штурманом, я за тебя поручился.

– Есть.

– Самолёт связной уже ждёт. Вылетаешь немедленно в транспортную эскадрилью, там объяснят, что делать.

«У-2» действительно ждал, и скорее всего комиссар на нём и прилетел, и мы ещё при свете вечера поднявшись в небо, направились куда-то на юг. Недалеко. Километров семьдесят и пошли на посадку, под деревьями я рассмотрел несколько транспортных машин, две из них были «ПС-84», прототипы «Дугласов». Ну, или будущие «Ли-2». Уже стемнело, народ торопился, так что мне описали суть задания, выдали что нужно, планшет с маршрутом, и уже через пятнадцать минут мы под рёв моторов поднимались в ночное небо. Я даже с экипажем едва успел познакомиться, только запомнил, что пилот, командир борта, капитан Киреев, пожилой, лет пятьдесят ему, и всё. Самолёт был как раз «ПС-84». Сам полёт проходил без проблем, вёл я его точно, и подтвердил, что наблюдаю костры, те самые сигнальные. Потом две ракеты взлетело, белые.

– Сигнал верен, – пробормотал командир борта, изучая луг внизу, все мы были на связи, и слышали его. – Идём на посадку.

Тот сделал полукруг и, включив посадочный прожектор, стал заходить на посадку. Я же присмотрелся, привстав в кресле, для чего ремни откинул, и тут же заорал:

– Немцы! Это засада! Уходим!

Капитан поступил правильно, заложил резкий вираж, дав гари движкам. Даже прожектор успел отключить, но маскировочные сети упали с малокалиберных двуствольных зениток, включился наземный прожектор, что нас нашарил, и дробно прошлись снаряды по борту и крылу.

– Горим, – удивительно спокойным голосом известил всех командир борта.

– Все целы? – спросил я.

– Все, – подтвердил экипаж.

Я посмотрел в окно со своей стороны, левый мотор полыхал, уже остановившись. Высота и скорость небольшая, не потушить. Шансы вернутся на этой машине к своим, быстро опускались к нулю.

– Вижу луг, заливной, можно на живот сесть. Болотистое место. Чуть левее… – сообщил я капитану, и тот довернул. – Ага, нормально, как раз идём. Дистанция два километра.

Самолёт быстро опускался, ударив по верхушкам деревьев носом, мы заскользили по лугу, тряска серьёзная, но сели благополучно, оставив позади рытвину, последствия такой посадки. Совместным ударом, выбив дверцу, самолёт ярко полыхал, из пробоин хлестал огненный бензин, и мы побежали прочь. Да и засада близко, километров семь до неё, по прямой. Четверо нас, кроме меня и командира борта, был борт-стрелок лет двадцати, и борттехник около тридцати лет, оба простые красноармейцы. А «Глаз» показал засаду, и главное, такая восхитительная маскировка, если бы двое зенитчиков не вылезли наружу, рассматривая нас, я бы сразу и не понял. Как будто на меня охота идёт. Глупость конечно говорю, но ради простого транспортного борта такие силы задействовали? Да нет, я вообще тут случайно, не успели бы об этом узнать и подготовится. Что-то тут не так. Мы уже ушли за дальность освещенной огнём территории, ночь, действительно тёмная, вот и предложил.

– Идём цепочкой. Один держится за мой ремень, третий за второго, и четвёртый за третьего.

Возражать не стали, капитан за мной встал, и двинули цепочкой. Я обходил ямы, кустарник, и шли к лесу. С километр прошли. Тут я замер, ощутив толчок компаньонов, они от меня этого не ожидали, чуть не попадали, и капитан спросил:

– Старшина, что увидел?

– Мне кажется, глаза меня обманывают. На опушке вижу людей в нашей форме, два десятка. И один в генеральской форме. Глядят на наш сгорающий самолёт.

– Может это те, кого мы должны были эвакуировать? Немцев не видишь рядом?

– Пока нет.

– Давай, веди к ним, – решил капитан.

Мы и двинули, молча, я же решил нарушить тишину.

– Есть информация к размышлению.

– Говори, – разрешил капитан.

– Мы пока сюда летали, круги наматывали, выискивая нужное место для посадки, я поглядывал по сторонам. Видел много разбитых самолётов, но три на вид целые, явно сами сели. Места глухие, немцев там нет. Есть шансы, что один из аппаратов цел.

– Хм, какие машины, и что ближе?

– Ближе «СБ», причём левый мотор и крыло сильно задымлены. До него, по прямой, десять километров, на север.

– Ха, как нам по левому вдарили, – послышалось сзади, я не понял от кого, то ли механика, то ли стрелка.

– Если бомб нет и баки не пустые, на одном можно долететь. Вот подняться будет сложно, – размышляя вслух, сказал капитан. – Остальное что?

– Истребители, «мессер», причём тяжёлый, двухмоторный, сто десятая модель. На вид цел. Ну и «ишачок». До «мессера», километров двадцать, по прямой, а до «ишачка» все сорок будет.

– Выбор небольшой, нужно глянуть. Старшина, на чём летал?

– «Ишачки» и «мигари».

– Так это истребители?! – удивился капитан. – Ты не штурман?

– Нет. Вижу в темноте хорошо, а машину потерял несколько дней назад, вот к вам с шефской помощью и выслали. А так двенадцать сбитых у меня на счету, с начала войны. В первый день шестерых завалил у Белостока, потом долго машины не было, и вот в разные дни ещё шесть. В основном я ночник, охочусь на бомбардировщики, что к нам в тыл летают. Троих так перехватил, они обычно на восьмикилометровой высоте идут.

– Что-то мало троих. Я так понял, тебя не видят, подходишь и бьёшь, – вслух прикинул капитан.

– Вы вооружение видели у «МиГ-три»? Пушек нет, три пулемёта. Там хоть весь боеприпас выпусти, поди, сбей. Сейчас я уже опытный, подхожу и или по кабине, или по мотору, пока не загорится, потом по второму. Раньше подходил и выпускал всё до железки. Тупая идея была. Ещё и стрелки отвечают на вспышки выстрелов.

– Так за десять сбитых Героя дают? – снова спросили сзади, теперь видел кто, замыкающий, стрелок.

– Наградные написали, жду.

– А орден за что?

– За трёх сбитых ночью бомбардировщиков. И старшину вот дали.

Разговаривали, ускорив ход, а то, наши у опушки, собрались уходить. Я достал фонарик из кармана и подал сигнал, они это увидели и насторожились.

– У тебя фонарик есть? – удивился капитан. – Почему не сообщили?

– Я итак отлично вижу.

Фонарик отобрали, это местный трофей, теперь точно посадят батарею, и капитан, подсвечивая под ноги, поспешил вперёд, оба бойца за ним, хоть что-то видели, так и дошли своих. Опознались криком и вышли. Действительно свои, и именно их мы должны забрать, но часть офицеров штаба попали в плен, там и рация была потеряна, они и сообщили о попытке эвакуации, выдав место. А генерал носил фамилию Лазарев, какое совпадение. Причём, был командиром авиадивизии. Подойдя к генералу, он как раз закончил допрашивать Киреева, я испросил разрешения, обратится.

– Говорите, старшина.

– А у вас дочки есть. Пятеро?

– Пятеро, – медленно повторил за мной генерал, внимательно меня рассматривая. Тут два костра в глубине леса горели в овраге, что-то видеть можно. – Откуда знаете, старшина?

– Встречались. Сказали, что дочери генерала, думал армеец, оказалось наш, из ВВС.

– Где вы их видели?

– В районе Гродно, там колонну машин расстреляли, с семьями комсостава, мало кто выжил, а им повезло, вышли на меня, я купался в речке у аэродрома. У меня как раз самолёт транспортный был, в Москву их доставил. С дочкой вашей старшей, Ольгой, в переписке. Вот, недавно первое письмо пришло. Я уже два отправил.

Тот почти выхватил письмо из рук и стал его читать, подойдя ближе к костру. Я встал в стороне, письмо желал вернуть, а так размышлял. Девчата-то самолёты знают, уверен, что отец их катал, и разбираются, думаю. Вот попадос. Тут и им понятно будет, что разница в технологиях, не просто большая, а огромная. А и ладно, пусть идёт, как идёт. Он дочитал, и возвращая письмо, я его аккуратно убрал нагрудный карман, уточнил:

– Сам-то кто?

– Сирота вроде, полковой особист так сказал.

– Вроде?

– Травму получил, посадка аварийная, память отшибло. Не вернулась. Сначала войны из сержанта в старшины прыгнул, орден вот и двенадцать сбитых. Больше на самом деле, но подтвердить только эти смог.

– На чём летал?

– Первые шесть на «ишачках» сбил, остальные на «МиГ-три».

– Так ты тот Соколов, что у Белостока проявил себя? Как же, слышал. Будем знакомы.

Дочка его много что написала, как устроились у бабушки, написали матери, она в Куйбышеве в командировке, вспоминала наш полёт, ну и всё такое. Думаю, как отцу, генералу это было важно прочитать. Так и познакомились. У меня к его дочери серьёзные намеренья, если что. Собрались, шестерых на носилках несли, и двинули к тому «СБ», Киреев о нём доложил. Я впереди, как разведчик, раз вижу всё хорошо в темноте, выбирал, где удобнее пройти. Зато не участвую в переносе раненых. Вообще в группе генерала бойцов и командиров пять десятков было. Голодали. Я через час сделал вид, что нашёл кем-то брошенный небольшой склад припасов, накрытый плащ-палаткой, три ящика тушёнки и сухари. Ох, как окруженцы им обрадовались. На полчаса задержались, поесть, все голодные были, и силы теряли. Добрались до самолёта, за час до рассвета. Немцы на хвост так и не упали, хотя поиски велись, уже у разбитого самолёта были, «Глаз» это показал, но мы ушли. Я ещё мимо одного поста наблюдения противника группу провёл незаметно, покинув зону охвата. Так и дошли. Лётчиков в группе генерала хватало, даже авиационный инженер имелся, быстро осмотрели, и вердикт был ясен, хана левому мотору. Но баки половину объёма имеют. А лётчики сами ушли, прихватив парашюты, и патронов не было у самолётов. Или сами забрали или стрелки из окруженцев. Однако шансы взлететь были. Я думал, не рискнут. Но нет, всех раненых погрузили, и Киреев смог поднять «СБ» в воздух, восемнадцать человек удерживали хвост, чтобы тот мощности одним мотором набрал, когда бомбардировщик уже начал подскакивать, отрывая шасси от земли, тогда и опустили, быстро разогнался, и с трудом оторвавшись от поверхности луга, потянул в сторону наших. Уже как раз рассвело. Надеюсь, долетит, мы же, избавившись от обузы в виде раненых, экипаж Киреева тоже тут остался, одних раненых отправили, сами двинули к тому «мессеру», глянем, что за аппарат. Где он находится, я сообщил. Может к нему вышлют следующей ночью транспортный самолёт? Если рискнут.

Недалеко ушли, я высмотрел подходящее место для днёвки с помощью «Глаза», и Лазарев решил там отдохнуть. Тихо тут и водоём есть. Вымотались почти все. Искупались, и спать, подхарчившись.

Подъём в пять часов дня, доели остатки припасов что я «нашёл», и мы двинули дальше. Рывок до темноты удался, вышли к «мессеру». Инженер и два лётчика, оба майоры, сразу стали его осматривать. Инженер доложил Лазареву:

– Штатная посадка. Самолёт цел, повреждений от воздушного боя не вижу. Есть несколько старых, но, заделаны механиком. Экипаж ушёл, оставив парашюты. Правда, самолёт явно находили наши бойцы. Колпак открыть не смогли, но на крыло по большому сходили.

– Почему самолёт брошен? – спросил Лазарев.

– Баки сухие, – пояснил инженер. – Не знаю, что за задание выполняли оба лётчика, но вернуться обратно им запаса не хватило. Почему немцы не забрали машину, не знаю.

– Скорее всего, лётчики по какой-то причине не дошли до своих, – сказал один из командиров. – Кто может им управлять?

– Думаю я смогу, – сказал генерал. – Доводилось управлять этой машиной. Только более старой модификацией. Эта явно новее.

– Транспортный борт будет, если будет, перельём часть бензина и сможем улететь. Сколько человек он может взять? – допытывался особист. У него был шкурный интерес, оставаться не хотел, а транспортный борт всех не заберёт.

– Трое в кабине уместятся, думаю, ещё трое-четверо в бомбовый отсек, – прикинув, сказал генерал.

– Ну, хоть что-то.

Стали готовить место для посадки, темнота особо не мешала, костры сигнальные складывали, и ждали самолёт. А мы ведь даже не знаем, долетели наши или нет? А если долетели, вышлют борт сюда, или опаска перевесит? Просто ждали, кто-то спал, кто-то на дежурстве с заготовленными тряпками, это факелы, чтобы пробежать и костры зажечь. Я тоже уснул. А проснулся от рёва движков, транспортный борт уже катил по полю, скидывая скорость, горели костры. Опять «ПС-84». Дальше всех старших и ценных командиров отобрали на перевозку транспортным бортом, и пока с одним ведром бегали, сливали с баков транспортника бензин, больше ёмкостей не было, хоть это нашли, генерал проверял системы истребителя, пока те, кто был отобран, устраивались на борту. В бомболюк влезло аж четверо командиров. В баки тяжёлого истребителя-бомбардировщика заливали топливо, пусть медленно, но дело шло, когда инженер прикинул что хватит, собрались и вскоре улетели. Генерал уверенно поднял «мессершмит» в небо и последовал за транспортником, стараясь держать его скорость. Он доведёт до аэродрома. А улетело тридцать семь командиров и редких специалистов. Я остался, экипаж Киреева в это список тоже не вошёл. Оставшимися принял командование хмурый капитан, он зенитчик, оборонял штаб дивизии Лазарева. А почему хмурый, так все такие, было ясно, что транспортник сюда больше не погонят, генерала вывезли, самим выбираться из окружения нужно. Тут одно радовало, «СБ» с ранеными всё же долетел до наших.

Задерживаться не стали, немцы могли отреагировать на то, что наши где-то тут сели и патрули выслать, поэтому направились прочь. Я снова впереди, как разведчику и проводнику мне цены не было. Это ещё генерал сказал. Они ночью не раз передвигались, а как я появился, это делать стало куда проще, да и скорость движения выше. Направлялись к тому истребителю, «ишачку», всё равно по пути, поэтому капитан решил не менять маршрут. Шли быстро, частично по полевой дороге, всё же по ней передвигаться, особенно в тёмное время суток, куда легче. Когда был привал, отдыхать тоже нужно, удачно попалось озеро, многие воды набрали во фляжки, сами пили, я подошёл к капитану, сел рядом и сказал:

– Идея одна есть.

– Говори.

– Тут километрах в семидесяти, у Минска несколько аэродромов, на одном у немцев транспортная часть. Предлагаю добраться, ночью проникнуть на территорию и угнать грузовой «Юнкерс». Как раз нас достаточно, с перегрузом, но заберём всех. Я ночью хорошо вижу, снимем часовых, чтобы не мешали, сам сниму, и угоним. Думаю, с самолётом справлюсь. Ничего сложного.

Вообще где мы находимся? А за Минском, если в сторону границы идти, направление между городом Лида и Барановичей. До Минска и есть километров восемьдесят.

– Шансы?

– Высокие.

– Хм, мне нравится.

Капитан собрал оставшихся командиров, семерых бесполезных, раз не улетели, посовещался, и было принято решение, идём к Минску, угону самолёта – быть. Однако была существенная проблема, нет припасов, всё подъели. Тут или у деревенских побираться, может продать что-то удастся, или добыть у немцев. Шансы что я снова такой мини-склад найду, были признаны неосуществимыми. Ну, тут они правы. А пока топали к «ишачку». По пути я видел брошенные советские машины, немало с армейскими обозначениями. Указывал и их проверяли, немцы прибрать их не успели. Тут немало наших окруженцев бродило, машины, по сути, вычищены, но «Глаз» мне показал одну, лежавшую на боку в овраге, густо поросшем кустарнике. Свернули к ней, и о радость, там были припасы, с нашего склада. Судя по побитому пулями тенту, гонял машину немецкий истребитель. Рядом могильный холмик с крестом, видимо шофёра похоронил кто-то. В общем, почти всё забрали, что не попорчено сыростью, тут же недалеко, у берега речки приготовили горячего, котелки были. Десять штук на всех, я ещё и в кабине одной из машин красноармейский нашёл себе, тоже готовил. А варили суп. Я ещё лепёшки пёк, мешок муки мы забрали, тесто тоже сам месил. Поэтому за остаток ночи и не успели к истребителю, пустые желудки набивали, а есть хотелось постоянно. Я вот молоко любил и запасы у меня были, но я же не мог свой уже ритуальный стакан молока выпивать при всех? Нет уж, вернёмся, там и продолжу. Пёк на хорошо отмытой пехотной лопатке. А потом ещё утром время захватил, с запасом лепёшек напёк, в один из вещмешков убрали, двое бойцов последовали моему примеру, тоже пекли лепёшки, быстро набив руку.

Мы устроились на днёвку, решили вечером дальше выдвигаться, наблюдателя оставили и вскоре многие спали, сытые и довольные. А вот мне не спаслось, «Глаз» показывал интересную картину, я с высоты двух километров наблюдал за любопытным сюжетом. В шести километрах от нас хутор был, я наблюдал, как из амбара выводят пятерых, лётчики явно, их принимали трое полицаев, связали в одну колонну и повели следом за телегой. Видимо к селу, оно километрах в семнадцати. Лётчики нам нужны, пригодятся, нужно освобождать. Сев, я быстро оделся, а искупался, спал в исподнем и подошёл к часовому.

– Тихо? – спросил у того.

– Тихо, – ответил боец.

Это был бортмеханик с машины Киреева.

– Оп-па, – произнёс я скорее для бойца, делая вид, что всматриваюсь в дальнюю опушку леса. До него километра два было, там как раз и хутор в лесу находился. – Никак наши?

– Это где? Ну, у вас и зрение, товарищ старшина, – восхитился часовой.

– Человек десять, двое вроде лётчики, а лётчики нам нужны. Надо с капитаном посоветоваться.

Вернувшись в лагерь, наши спали в тени деревьев на берегу речки, и, растолкав капитана, его фамилия была Бунтарёв, сообщил, что «видел» наших. Мол, лётчики там есть. Стоит соединиться с этой группой, тем более если один самолёт угонять, то можно и два, а на том аэродроме я несколько бортов видел. Тот подумал и дал добро. Капитан дальше спать, а я в одиночестве побежал к опушке прямиком по открытому полю. Брать с собой никого не стал, пусть отдыхают. Это официальная версия. Так-то мне свидетели не нужны. Эту группу что «видел», я якобы упущу, не найду, но зато полицаев встречу на лесной дороге, и пленных, освободив. Хорошая версия. В качестве трофея лошадь и телега, будет, на чём припасы вывозить, не на себе нести. Очень неплохой план. И нужно поспешить, полицаев хочу перехватить именно на лесной дороге, а им, чтобы к опушке выйти, ещё полтора километра идти. Я добежал до опушки, разделся до нага, и дальше по лесу уже нёсся большой волк. Я, наконец, смог перекинуться в волка, не так и давно. До этого вторая моя сущность не давалась. Видимо после перерождения восстанавливалась. Ну, или ещё что. Мне-то откуда знать? Добежал быстро, это вам не на двух ногах, там, в стороне снова оделся, и подкравшись, тремя точными выстрелами поразил полицаев. Шансов не давал, я их своими не считаю. Дальше с пистолетом в руке, у меня табельный «ТТ», вышел на дорогу, осматриваясь. Лётчики, радостно переглядывались, один со шпалами капитана в петлицах, спросил:

– Старшина, тоже из сбитых?

– Да, товарищ капитан.

Достав из сапога финку, быстро перерезал верёвки, дальше с телеги забрали вещи, оружие, две винтовки «Мосина», плюс в телеге личное оружие лётчиков было, а их документы у одного из полицаев. Сами тела полицаев за ноги я утащил подальше в лес, взял под узды коня, он беспокоился, я в курсе, они чуют мою волчью сущность, и повёл летунов к нам в лагерь, заодно выясняя кто такие. Ну и меня расспрашивали. Я описал, как прошло спасение генерала, а они, как их сбили после бомбёжки железнодорожного узла Варшавы. Как и думал, дальняя бомбардировочная, из одного экипажа. На хутор зашли еды попросить, им богатый стол накрыли, а очнулись уже в сарае, под охраной.

– Среди белорусов предатели редкость, но бывает, – сказал я.

– Да это поляки были, – вздохнул капитан.

У него фляжка была, именная, подарок комдива, на хуторе осталась, и тот всё её вспоминал. Подумали и решили на хутор завернуть, всё равно по пути. А почему нет? Тут и месть и припасов наберём. Хотя нам много не надо, я рассказал план по угону транспортных самолётов, сам капитан был в сомнении, что что-то получится, но против, особо не возражал. Да и не он у нас в группе командует. Хутор мы окружили, и по-пластунски сблизившись, там тишина и благодать, и врывались в помещения, наставляя стволы пистолетов, связывыли местных. Девять было ровным счётом. Сюрпризом для меня и лётчиков стало то, что нашли девушку, в одной комнате заперта была, из наших, санинструктор, красивая. Её тут в рабынях держали, для постельных утех. Спасли. Лётчики о ней ничего не знали. Всех жителей хутора приговорили, двое из лётчиков исполнили. Штыками работали. Я же доил коров, убирая надои в хранилище, всё интересное тоже, погреб проверил, там холодец настаивался. Ура, снова мне с ним повезло, целый таз был. Также в телегу припасы разные, картошку, другие овощи, и выдвинулись в сторону лагеря. У нас теперь две телеги, вторую на хуторе добыли. И капитан свою фляжку вернул. Довольный. Четыре часа меня не было, пока не вернулся. Будить командира группы не стали, лошадей расседлали, пастись отправили, те и воды попили, а сами спать. Потом, когда подъём объявят, уже познакомятся.

* * *

Быстро перебирая пальцами по кирпичам, подо мной пропасть метров в восемь и брусчатка, разбиться, как нечего делать, а бежать надо, генерал-рогоносец бесится в квартире, обвиняя жену в изменах. А так ведь всё хорошо шло. Чую, этот случай мне припомнят. Сам генерал и сделает, доказательств нет, а подозрения к делу не пришьёшь. Сам виноват, подставился. Языком я не треплю о своих похождениях, хотя о них знают, не люблю это дело. Думаю, выследили. Пару раз «Глаз» засекал неприметного парнишку, что следовал за мной, думал органы, теперь не уверен. Спустившись по водопроводной трубе, пару раз хрустнув жестянкой, я отряхнул форму, поправил фуражку и быстрым шагом направился прочь. Нужно достать машину и добраться до части. А пока ехал по улочкам Москвы, размышлял, как я дошёл до жизни такой.

Сейчас второе июля сорок второго года. Я капитан ВВС, дважды Герой Советского Союза. Двадцать девять сбитых, официально подтверждены, что вы хотите? Бежал я из окружения, на тяжёлом истребителе «Ме-110». Вообще дело было так, капитан наш, командир группы, увидев сколько мы припасов привезли, да котёл на десять литров, решил, что афера с аэродром не стоит того, так дойдём, есть чем питаться и отменил решение угонять вражеский самолёт. Не все его приказу последовали, я, оба члена экипажа Киреева, а они под моим командованием, пусть и временно, мы ещё числимся в одном экипаже, плюс лётчики, которых я спас. Мы отделились, добрались за два дня до нужного аэродрома, и угнали. Причём лётчики на «Юнкерсе» взлетали, а я, приметив в стороне стоянку тяжёлых истребителей, решил такой угнать. Смогли, взлетели друг за дружкой под тревогу на аэродроме. Причём, самолёт мой с бомбовой нагрузкой, я скинул их на спавший полевой лагерь немцев по пути, он большой, не промахнёшься, добрались до своих. Там проверка, в полк вернули, а оттуда через неделю в Москву, на награждение. Звезду получил, и орден «Боевого Красного Знамени», за угон вражеских машин. Мне ещё в полку младшего лейтенанта дали, документы оформили, а в Кремле прыгнул в лейтенанты. Наверное, ошибка какая-то. При этом оставили меня служить в ПВО Москвы. Причём, служу до этих дней, командир эскадрильи. Остальные сбитые, семнадцать вражеских самолётов, это именно во время прикрытия столицы, особенно в битве за Москву поработать пришлось, в любую погоду на взлёт. А в основном сбивал, во время ночных полётов. Тринадцать на счету, ночников, остальные днём в зимних боях. Так и воюю на «МиГ-3».

Моя эскадрилья самая лучшая по результатам и счёту. Я ночью вижу всё и не только сам сбиваю, а по рации навожу своих парней на немцев так, чтобы точно в хвост выходили, дальше знают, что делать. Сбили, и на следующего навожу. Наводчиком работаю. Потому и результаты такие. Пятеро у меня Звёзды Героев получили. Этой ночью у нас был вылет на защиту столицы, массированный налёт, от Брянска шли, счёт моей эскадрильи тринадцать сбитых самолётов противника, и два из них мои. Повезло двух «Хейнкелей» заземлить. Пока не подтвердили, хотя в штабе, когда рапорт писал, я точно указал где все сбитые упали. Поэтому официально у меня всё ещё двадцать девять на счету. Вылетов больше не планировалось и меня отпустили, я к любовнице рванул, к молодой жене генерала ВВС. В принципе, всё. Ах да, Ольга Лазарева меня кинула, она замуж выскочила в сентябре сорок первого. Ну, каков отец, бросил меня в тылу у немцев, такая и дочь. Тьфу на них. Награды получил, в чинах рос, мне нравилось в ПВО столицы служить, комфортно и сытно. За полгода, как комэксом стал, ни одного подчинённого не потерял. Их у меня восемь, три тройки в эскадрилье, полный штат. Да и сейчас нравится. Но чую седалищным нервом, что вот это мне припомнят. Потеряю я тёпленькое место, это и тревожило. А так доехал до части, привычно свернул в овраг, убрал машину и дальше дошёл пешком. Ведь я в самоволке. Стоял запрет, без особого разрешения покидать расположение полка запрещено. Но объяснить свои пропажи несложно, территория большая, мол, там был, или там, потому найти не могли. Вот и сейчас, когда в здание штаба прошёл, дежурный поднял взгляд от журнала, и спросил:

– Ты где был? Тебя искали.

– У ангаров был, прикинул собрать из трёх разбитых машин одну. Потом по стоянкам прошёлся. У девчат в медсанчасти чай пил.

– Не нашли тебя там. Везде искали.

К комполка я зашёл, но по какой причине искали, он не знал, из штаба авиакорпуса был запрос. Впрочем, сейчас же я был никому неинтересен, поэтому отправился спать.

Идиллия длилась четыре дня, налётов нет, последний массированный был с большими потерями, двадцать девять самолётов потеряли из полусотни, к Москве никто не прорвался. Поэтому занимались своими делами, теория ночных полётов, наземные тренировки, а механики приводили материальную часть в порядок, всё же полетали эти машины изрядно.

А шестого июля меня вызвали в штаб дивизии, даже не полка. Там комдив лично сообщил:

– Поступил приказ направить тебя, Соколов, на фронт. Сам знаешь, части меняются, рокировка идёт, одни получают опыт на фронте, другие, получив его, отдыхают в нашем корпусе ПВО. Тут тоже бои есть, но для них это отдых. Ты у нас давно, три полка сменил, но служишь, защищая Москву, хорошо защищая. Я это понимаю, многие понимают, но не все. Вот тебе личное направление в полк ПВО. Вроде тоже на «мигах» воюют. Полк твой у Ленинграда стоит. Получишь новую машину, и с несколькими лётчиками перегонишь, группу истребителей, точно не знаю сколько. Там твоя служба и продолжится. Должность та же, командир эскадрильи. Это всё. Свободен.

Комдив отпустил, и я вернулся в полк. Штабы на одном аэродроме, только здания разные. Комполка уже в курсе был, злой как чёрт, понимал, что как ночного лётчика лучше меня просто нет, и терять меня категорически не желал, но приказ есть приказ. Оформили всё как полагается. Эскадрилью принял командир второго звена, тоже капитан, и Герой, он давно этой должности достоин был. Нового лётчика им принимать, одного командиром звена сделали, но прощались мы с парнями долго. Дальше на машине до железнодорожного вокзала, попутного борта не было, а формируется перегонная группа почему-то на аэродроме у Калинина. Думаю, для сокращения дальности полёта и потраченного топлива. Оттуда лететь ближе, чем от Москвы. Вечер, машину я обратно отправил, но вокзал меня не интересовал. Пока есть время, хочу его правильно потратить. Так что достал свой легкий мотоцикл и за город уехал, там с полевой дороги взлетел, причём на «яке», добытом в сорок первом году, и полетел к немцам. В смысле, на оккупированную территорию. А я молоко почти всё выпил, да и сметана к концу подходит, тем более не только сам пью, делюсь, остальное мало тратил. У меня четыре тонны свободно, хочу пополнить молоком. Дальности хватало и до Киева добраться.

Собственно, у Киева я и совершил посадку, заправил машину, ещё две сотни кило за счёт потраченного бензина освободилось, и на разведку. Взял несколько полицаев на ночной дороге, они и сообщили где есть действующие молочные фермы. Немцы их в охотку используют. Посетил обе, а перелетал на вертолете от одной к другой. У одной запас мал, забрали недавно, у другой набрал до полного, четыре с половиной тонны. Из них три тонны чисто свежего и вкуснейшего молока, остальное сметана и сыр. Тут сыроварня была. Ну и сразу полетел к Калинину. Да на том же «яке». Там совершил посадку, еле нашёл подходящее место, а гидролодку использовать я не хотел. Топливо экономил. Такое тут поди сыщи. Ничего, сел, заправил машину, на мотоцикле доехал до города, где остаток ночи потратил на сон во фруктовом саду. Два часа в спальнике поспал, пока не рассвело, но я дальше спал. А в десять утра, позавтракав, на аэродром. Там пропустили на въезде, оформили меня, и показали машину. Да новые «Як-7». Получается шесть единиц нужно перегнать в состав Седьмого истребительного авиационного корпуса ПВО.

Причём, эти истребители не в мой полк идут, я просто перегонщик, а свою машину получу уже в части. Это Двадцать Шестой истребительный авиаполк ПВО. И воюют в полку на английских машинах «Харрикейн». Видимо и я такую получу. А пока знакомился с лётчиками, определялись, как полетим, хотя маршрут нам накидали. Так как я был старше по званию, и был командиром группы то, определил её так, разбил на три пары, потому что было трое лётчиков только из училища. Звеном из четырёх машин командует старший лейтенант Бурмин, дважды орденоносец, пять сбитых на счету имеет. Моя пара будет идти выше, прикрывать. И вылетели в этот же день. То есть, это не ночной перегон. Типа вы сами истребители и отобьётесь? В шестнадцать часов дня взлетели и взяли курс на Ленинград. Звено на высоте трёх километров шло, а моя пара поднялась на пять. Я думал, встретим немцев, подерёмся, разгоним кровушку молодую, но полёт вышел скучным. Немцев мы вообще не видели, крутилась вдали пара, но это наши «илы» работали, без прикрытия. Долетели до Ленинграда, внизу аэродром, место прибытия, нам показали знак, посадка разрешена. Моя пара последней. Лётчик молодой, сержант, из училища только, но молодец, не отстал, да и посадил машину хорошо. Дальше я сдал все шесть истребителей, как ответственный за перегон, после чего меня на пролётку, тут бензин берегли, и повезли на мой аэродром. Сказали, до темноты доберёмся.

Благополучно добрались, как и сказал боец-возничий. Начало темнеть, когда мы к штабу авиаполка подъехали. У меня армейский вещмешок был с вещами, чемодан я не брал. Меня оформили, я стал числится в полку, но не командиром эскадрильи, должность уже заняли, поэтому меня назначили заместителем командира авиаполка по строевой части. Ну, тоже неплохо. Получил я «МиГ-3», их три было в полку, этот четвёртый, восстановили из нескольких разбитых. В состав ни в одного из подразделений я не вошёл, полк ночной, а там своя специфика, парами не летают, столкнуться в темноте легко, так что я поднимался на защиту Ленинграда в одиночестве. Комполка быстро понял, какой уникум ему достался, обо мне слышал, и я стал координатором обороны в случае налёта, направляя машины на врага, сообщая курс, скорость и высоту, подсказывая, чтобы наши заходили на немцев с хвоста. Две недели, два налёта отбили с большими для немцев потерями, ни одна бомба на город не упала. Это оценили. Всего две недели в полку, и я сменил петлицы со шпалами, на майора, и убыл в штаб корпуса, где получил должность координатора ПВО. Нет такой должности? А сделали. Именно по ночам я и управлял боем. В планах, пока налётов таких не было, всё в теории отрабатывали. Немцы после понесённых потерь раны зализывали. Финны же особо не летали, у них слабая авиация. Предпочитали тактику, удар и на скорости к себе.

В штабе корпуса я прижился. А с комфортом даже лучше, чем в Москве было, я прямо скажу. До конца августа шли воздушные бои, у города иногда и над ним. У наших мало авиации, да и топлива с боеприпасами, и немцы тут крупную группировку не держали. Ту, что была, перебросили в другое место. Налеты бывали, но не часто, и мы активно их отбивали. Мне ещё один «Боевик» за оборону Ленинграда дали. Причём, сам я не летал, как полк покинул, так машины мне не и дали. Поначалу из башни наблюдения вёл управление, но там видимость плохая, и стали использовать «СБ», поднимали его в ночное небо, и я, оттуда видя всё хорошо, координировал. А в конце августа, меня на транспортном самолёте, с другими командирами, в Москву. Ну, наконец третья Звезда Героя, дождался. Слетал я в Москву, жил три дня в своей квартире, её государство выделило, награду получил и обратно. Даже без приключений, хотя они меня любят. И да, жену генерала навестил. До этого я просто повёлся на смазливую мордашку, только потом узнал, что есть муж и кто он. Да и в моём вкусе она. Вообще насчёт назначения в Ленинград, я особо не расстроился. Хорошие там люди. Я чувствовал себя на своём месте, и это мне нравилось. Вернувшись обратно, продолжил службу. Даже успел к сорок четвёртому поднять свой личный счёт до тридцати семи. Иногда поднимался сам на свободном истребителе и сбивал.

* * *

– Заключённый Соколов доставлен, – сообщил конвоир, и толчком в спину заставил войти в кабинет начальника исправительной колонии, где я мотал десятку. Из них пока два года отсидел. Сейчас сорок седьмой был, декабрь, за окном метель завывала.

– А, Соколов. Насчёт тебя распоряжение пришло. А ты ведь прав был, не ты виноват в том, за что тебя осудили. Настоящего виновника нашли. Суд решил освободить тебя из заключения, вернув все награды, звание, и снять судимость, как незаконную.

– Это что, меня выпускают? – потёр я бритую голову. – А я не хочу.

Сказать, что начальник колонии удивился, значит, ничего не сказать. Хотя тот задумался и кивнул, опера всё знают, видимо доложили и тот понял мою причину.

– Ничего не могу поделать, – развёл тот руками. – Документы оформляются, завтра уходит судно на Владивосток, ты с ними, я уже договорился.

– Вот, чёрт, – расстроился я. – Кто хоть виновен-то?

– Мне откуда знать? В приказе не написано.

Дальше начались бюрократические проволочки и следующим днём я на грузопассажирском судне, который серьёзно мотало по волнам, и ведь решились выйти такую погоду, тут некоторые волны высотой до рубки судна, направился во Владивосток. Я лежал на лавке в каюте, тут четыре полки, как в купе вагона, и пребывал в задумчивости. Подставили меня в сорок пятом, шли бои за Берлин. За несколько дней до конца войны. Тут она тоже Девятого мая. Я был заместителем командира смешенной авиадивизии по строевой части, и случилась провокация. Чистая подстава. Была убита девушка, из молодых медсестёр, рядом нашли мой пистолет, из него и стреляли, это подтвердила экспертиза. Вот только я доказать свою непричастность не мог. Моя форма и личное оружие находились в землянке, штаб в поле стоял, не в городе. Да, форма и личное оружие осталось, я не один жил, четверо нас, но у остальных алиби, а я улетел тишком к венграм в тыл. Снова молочные фермы грабил. Вернулся, а там под руки и допросы. А как алиби построить? Не было у меня алиби, и покатил я по этапу, так и не признав своей вины, хотя обещали за это срок скостить. Думаю это классическая подстава, но кто, даже без понятия.

Я бы сбежал с этапа, ещё до прибытия на зону, а везли в Магадан, как потом оказалось, вон как далеко, подальше с глаз, вообще мне двадцать лет давали, но за боевые заслуги до десяти скостили. Про штрафбат даже не вспоминали. Да наплевать. Не сбежал я по той причине, что познакомился с дядей Ваней, стариком семидесяти шести лет, лучший краснодеревщик в Союзе. Пырнул ножом грабителей, что к нему залезли. Один из них не простым оказался, вот и осудили. Сынок важных людей в городе пошёл по кривой дорожке, а виноват дядя Ваня. Я собирал, коллекционировал, знания по разным направлениям, но то, что дядя Ваня показал, это просто волшебство, и я желал этому научиться. Меня не интервала воровская наука, а вот это… А какие шахматы делал? Произведения искусства, начальник нашей колонии эти шахматы лично распределял, делал подарки, а дядя Ваня новые вырезал. За это его хорошо содержали и кормили, своя коморка. А я у него в учениках. Многому научил, но до его высот мне как до Пекина раком. Кстати, Пекин тут недалеко, если так посмотреть.

Вообще всё это странно было, похоже на подставу спецслужб. Только смысл? Я с ними не пересекался. Девушку да, жалко, я к ней подкатывал, был известным ловеласом в дивизии, но меня отбрили, и это получило некоторую известность в штабе дивизии, я переключился на другую, но запомнили. Вот и мотив. Как видите, классическая подстава. Непонятно для чего убийство совершили, но это было сделано. А вот в то, что кто-то там нашёлся и якобы сознался, в это я не верю, бредом попахивает. Награды потерял, их описать успели, когда я вернулся, уже к материалам дела приписали. Пистолет мой сразу опознали, он наградной. Тут ошибки, что случайно оружие перепутали, никакой нет. И ситуация с освобождением, она напрягает. Значит, от меня ждут каких-то действий. А каких? Бесит незнание. Планы же добраться до Москвы, я там прописан был, там и выписку брали, когда военный суд проходил, там и паспорт возвращать буду. Награды? Да пусть подавятся, через эту бюрократию проходить, чтобы вернуть? Нет, никакого желания я не имею, и иметь не желаю. И без них проживу. На поезде поеду. Будут следить, в этом я уверен, увидят, что ничем не отличаюсь от других бывших сидельцев. Самолёт использовать не буду, тем более мой гидросамолёт имеет существенный недостаток. То топливо, на котором работают его моторы, ещё не производится, там особые присадки, и когда производиться будет, понятия не имею. А запороть движки не тем топливом, можно легко. Всего тонна в запасе осталась, НЗ для особо важных случаев. А я ещё, идиот, девчат до Москвы доставлял, сколько топлива бессмысленно сжёг. На поезд посадил, и хватит. Уже есть реактивные самолёты, а если их топливо разбавлять с обычным авиационным бензином? Такое пойдёт? Вот и я не знаю, самолёт хороший, в будущем топливо к нему купить, проблем нет, но сейчас как это не крути, мёртвый груз.

Ладно, не об этом сейчас, планы такие, вернутся в Москву, получить паспорт, и за границу. Отдохну от приятного климата Магадана. Для меня он действительно приятен, амулет климат-контроля то при мне всегда. Тут в каюте под завывания ветра и удары волн о борт, отчего судно содрогалось от носа до кормы, было холодно, и он согревал. Меня вообще закалённым человеком считали, которому холод нипочём. Это не совсем так, магия меня согревает. А вообще что-то не нравится мне погода за иллюминатором, вон мокрое всё, иногда и его захлёстывает. Чего капитану стукнуло именно сейчас выходить? Пару дней можно и подождать было, на Севере такое в порядке вещей. А так большинство времени я или музыку слушал, или фильмы смотрел с экрана планшета. Напомню, я из две тысячи сороковых переместился, у меня это всё есть и солидный запас. С момента попадания пользуюсь и не собираюсь лишать себя такого удовольствия послушать музыку или фильмы посмотреть. И в игрушки играю, да не редко. Даже собрание книг имею на нескольких планшете, читаю с экрана. Так что само плаванье прошло для меня довольно неинтересно. В смысле, и не заметил, как дошли. Ходил на камбуз, и отдыхать. Была бы одноместная каюта, совсем было бы хорошо, но о таком можно только мечтать. Само плаванье завершилось благополучно, команда судна знала своё дело, дошли до порта Владивосток. При высадке проверили документы, у меня справка была об освобождении. Как и ещё у двух десятков пассажиров. Тут особая пограничная зона, документы проверяют, поставили штамп, что разрешено находится в городе. А судно стояло на якорях, снимали лебёдкой с балки по одному и в шлюпку. Там уже на берег. И тут высокие волны. Их ещё зыбью называют. Первым делом в баню, городскую, смыть с себя дух колонии, вонь зека, переоделся в свои запасы, неплохую городскую зимнюю одежду, а ту в которой прибыл, велел сжечь. Деньги были, я сразу на вокзал, пришлось справку предъявлять, напомню, особая пограничная зона, но смог достать, доплатив на руки кассирше, билет в вагон «СВ». Правда, поезд с вокзала уходит утром через четыре дня, ничего лучше раньше найти не удалось, но не беда, мне есть чем заняться.

Я снял комнату в частном секторе, у бабульки местной, на четыре дня, если бы не лысая голова, можно было бы сказать, что командировочный, но она бывших зека за версту чуяла. Да ладно, пустила и хорошо. Сам я закупками занимался, икорка, красная рыба в разном состоянии, от свежей до слабосолёной, на языке тает. Закупал деликатесы. У меня было полное хранилище на момент ареста, но за два с половиной года в заключении припасы были потрачены. Хочешь жить хорошо, подмазывай. Так что четыре тонны свободных, всё это и заполнил деликатесами. Деньги были, заранее сделал запас налички, ещё в сорок втором, было чем платить. Четырёх дней на всё про всё хватило. Также проверялся все эти дни на слежку. Странно, или не заметил, что с «Глазом» вряд ли, или её нет. Однако дни не прошли, пролетели, в очерченной раз посетив одну разведёнку, на поезд. И всё, через час мы отправились в Центральную часть Союза. А вот с соседом мне не повезло, старик, бывший директор оборонного завода, сейчас на пенсии, пахло от него неприятно, кислым, да ещё почки застужены, постоянно в туалет бегал. Я так и лежал в основном, один наушник в ухо, и читал с планшета, интересную приключенческую сагу. На интерес старика к планшету мне было плевать, да и не давал ничего ему рассмотреть, делал вид, что книжку читаю, а там планшет. Одной стороной закрывал. И что плохо, сосед тоже ехал в Москву. В общем, эту поездку я считал не самой приятной. Чуть позже, когда к Красноярску подъезжали, я договорился с проводницей, и она меня переселила в другое купе. Там молодой инженер ехал, пил или спал всё время, тихий, мне даже хорошо, не мешали друг другу. В Казани сошёл, дальше я ехал с пожилой дамой, приятная в общении, интеллигентная. Хорошая соседка. Так и прибыли в Москву.

На квартиру идти смысла нет, всё отобрали. Так что, несмотря на поздний вечер, я нашёл возможность снять квартиру, комната в коммуналке, но мне пойдёт. Первым делом в ванную, даже то, что тёплой воды не было, отключили, не помешало хорошо помыться. С дороги только это и нужно. А следующим утром по адресу прописки, бывшей, в горотдел милиции. Там изучили справку, я написал заявление о восстановлении паспорта, новый выдадут, и всё на этом. Там ещё мелкие бюрократические проволочки, оплата в кассе, за выдачу паспорта, ну и остальное. Да, в паспорте фотография должна быть, недавно ввели правило, ничего, сходил в парикмахерскую, за время пути оброс, сделали стильную причёску и в фотоателье. Снимки отнёс паспортистке, она приняла. Велела приходить через две недели. Спокойно жил, много гулял, посещал театры, кино, в цирке не раз был. Где-то через неделю, услышал окрик:

– Товарищ подполковник? Это вы?

Обернувшись, опознал одного из своих офицеров, не раз вместе летали, даже парой бывало. Капитан Куницын, сейчас как я вижу майор. Ну да, так я и поверил в случайную встречу, позавчера участковой приходил, проверял нового жильца, а тут раз, и знакомец нарисовался. Не близкий, но и не шапочное знакомство.

– Я, Андрей, не ошибся.

– А как же? Вас же?.. Выпустили?

– Как мне сказали, нашли настоящего убийцу, он признался, и меня выпустили.

– Вот сволочи. А вы не признавались, парни говорили, значит, действительно Марину не убивали. А тут чего?

– С Севера я, паспорт получаю.

– А вас полностью восстановили?

– Вроде да, не знаю.

– Так это звание нужно вернуть, награды.

– Да плевать мне на них, паспорт получу и уеду. Есть пара тихих мест, там хорошо.

– Товарищ командир, ну так нельзя.

– Это моё решение.

Мы ещё немного поговорили, он не один был, с девушкой, в сторонке стояла, так что Куницын ушёл, а я дальше гулять, анализируя наш разговор. Похоже, надо побыстрее, валить, чую неприятности. А когда я «Глазом» отследил, как тот прибыл в управление ВВС Советской Армии, и стал пересказывать наш разговор какому-то генералу, я только уверился в этом. До получения паспорта нужно исчезнуть из Москвы, а паспорт мне нужен, так что получать я его приду. Самое слабое место в моём плане.

Вернувшись на место постоя, забрал мелкие вещицы, комнату сдал хозяйке и покинул Москву. Жил в большом автодоме, в глубине крупного леса, их тут хватает вокруг столицы. Место удобное, чащоба, чужих нет. Да и амулет охраны работает, предупредит, если кто появится. Две недели я жил в доме, у меня тут и джакузи есть, отлично всё шло, фильмы смотрел, занимался тренировками. Охотился в обличии волка, делал запас готовых продуктов. Почти тысячу пельменей налепил. Бывало, в личине волка носился вокруг, люблю это дело, так эти дни в лесу и пролетели, даже больше срока, пусть тот, кто меня ждёт, расслабится, решит, что я не вернусь. А как собрался, прибрал всё на место, и на снегоходе к опушке, там, на лыжах к дороге, где вскоре остановил автобус, на нём доехал до Москвы. Тут километров тридцать было. Дальше сразу к паспортистке. «Глаз» в небе, пока ничего такого не фиксировал, а вот то что женщина время тянет, было заметно. Я же демонстративно поглядывал на наручные часы, но паспорт мне всё же выдали, с пропиской советовали побыстрее вопрос решить, и я покинул здание, где меня уже ждали. Всё элегантно и просто. Зачем ждать, если паспортистка сделает так, чтобы я задержался. Двое, в форме лейтенантов, попросили проехать с ними. Чем же я так военных заинтересовал? Офицеры были не из госбезопасности. Мне любопытно стало, я решил прокатится, паспорт уже в хранилище. Лет через пять можно будет вернуться, проверить как тут и что. А пока прошли к машине, новенькой «Победе», и мы поехали к тому самому управлению ВВС. И кабинет тот же, как и хозяин-генерал. Он офицеров отпустил, пригласил садиться, я чиниться не стал, ну и объяснил. Им нужен лётчик, знающий реактивные самолёты, а это да, около ста часов налетал на трофеях, плюс имеющий ночное зрение. Очень нужен такой лётчик. Без конкретных объяснений. В общем, с меня сняли все обвинения, тем более действительно нашли виновного, точнее виновную. Там своя свара была, а моё оружие просто подвернулось. Арестовали за другое, и она ещё в этом убийстве призналась. Раскололи её как орех. Генерал сообщил, что мне всё возвращают, награды, звание, возвращают в армию. Дальше служба. Ну и главное, это самое задание.

– Нет.

– Что нет? – не понял генерал.

– Просто нет. Служба меня не интересует. Если это всё, то я пойду.

Тут занесли мой китель с наградами, действительно мой, приметил характерные следы носки, не спутаешь. Наградные документы все при мне, я их не сдавал, а сами награды, вот они. Значит, где-то хранили. Их тогда с кителем и забрали. Вот так встав, я забрал у секретарши китель, тут девушка с погонами сержанта была, и сказал генералу:

– Спасибо что вернули моё, и я пойду. Думаю, наш дальнейший разговор теряет весь смысл. В армию я уже не вернусь.

– Вернулся, – негромко сказал хозяин кабинета.

– Что? – не понял я.

– Оформили задним числом. Ты уже на службе.

– Да наплевать, это не мои проблемы. Всего хорошего.

– А как же долг Родине?

– Исполнил до дна. И не надо кидаться громкими словами. После колонии, мне глубоко безразлично всё это.

Дальше я сам открыл дверь, и направился вниз, по пути убрал китель в хранилище. Внизу меня попытались остановить, видать генерал приказал, так я достал из кармана «лимонку», выдернул кольцо, и держа ту на виду, спокойно вышел из здания. Никто меня так и не задержал, а вскоре я скрылся в улочках. Дальше трамвай, и до окраин. Уже через час я устраивался на полке в купе поезда, что шёл в сторону Киева. Заплатил проводнице. А добрался я до Крыма, с тремя пересадками. Дальше в Ялту, тут и зимой стройка шла, и банально купил небольшой домик в частном секторе, потом оформил прописку в нём. Вот и всё. Неделю всё заняло. И домик неплохой. Жить я там не собирался, мне прописка нужна, нашёл семью беженцев, жили у одной сердобольной старушки, и предложил переехать в мой дом. Пусть живут, сколько хотят, сказал им, что на пять лет на Север завербовался, мне важно, чтобы не пустой стоял. Устроил их, а ночью взлетел на «яке» с дороги, и полетел к Турции. Оттуда уже пароходом, честно уплатив за билет, во Францию. В Марсель. Вот и всё. Сам пароход бывший военный транспорт, союзники активно их распродавали, вот кто-то ушлый из турок купил и поставил на маршрут, Франция-Турция, возя грузы и пассажиров. Не транспорт типа «Либерти», чуть меньше, я их в порту видел, но похож. Каюта одноместная, явно офицерская, в прошлом, вполне с удобствами. Море было чуть штормовое, ветер сильный сдувал с палубы, поэтому я прогулки совершал только с подветренной стороны, да занимался телом своим, разгонял кровь, а больше в каюте проводил, книжки читал, музыку слушал или в фильмы смотрел.

Как жить дальше, я особо не думал, а тут пока мы по Средиземному морю шли, посмотрел фильм «Не пойман – не вор», в отличном исполнении Главного Жандарма Франции, как его называли. И знаете, как-то заинтересовало. Тихий патриархальный городок, известный всем браконьер, что спокойно занимается своими делами, не опасаясь властей, и живёт в своё удовольствие. Я не говорю, что всё нужно повторить по канону фильма, но вот занять нишу браконьера, что продаёт дичь, в сезон запрета охоты, это было бы интересно. Вообще я планировал в Париже устроиться, сделать документы, купить часть акций автоконцерна, «Ситроен» или «Рено», жить в Париже на отчисления с дохода, но сейчас меня это уже как-то не привлекает. Охотится и рыбу ловить, я умею, почему и нет? А с хранилищами в наличии, поймать меня представителям властей, не удастся. Вот и размышлял, акции я всё же куплю, но на предъявителя, открою счёт, процент от дохода туда капать будет. А сам спокойно буду жить в городке, нужно ещё выбрать в каком именно. А этот Монпаньяр вообще существует? Надо на карте глянуть. Да и с документами вопрос решить, впрочем, с ними как раз особых проблем не будет. Какой-никакой план есть. Поживу пару лет, а потом можно в кругосветку. Пока мне просто отсидеться в спокойном месте нужно, в душе сумбур, морально прийти в себя, а дальше будет видно. Вот с такими мыслями я и прибыл в Марсель. Судно встало к причалу под разгрузку, благо пирс как раз освободился, мы сошли по сходням, где меня и задержали пограничники. А документов-то нет. Выдали временное разрешение на пребывание в их стране и отпустили. Вот и всё. Тут пока либеральные законы на иммигрантов. Тем более в плюс мне шло знание французского языка.

Уже через пару дней я ехал в вагоне поезда, что шёл в Париж. Доехал нормально, да в компании двух девчат. Люблю Францию. А я снял квартиру, хорошую, не какой клоповник, в центре города, на месяц. Нашёл делягу из работников мэрии, и договорился с ним за неплохой бонус насчёт документов. Он сделал за четыре дня. Я даже водительское удостоверение получил. Метрика, и остальное, как у коренного парижанина. Имею отметку, что состоял в Сопротивлении, а это для того чтобы не служить срочную службу. С такими отметками служат только добровольно. За неё пришлось солидно доплатить, но я не экономил. Купил квартиру, да эту самую в которой жил, мне она понравилась, как и район, пятый этаж из семи, лифт. До Эйфелевой башни двадцать минут пешком. Сама квартира в пять комнат, две спальни, хозяйская и гостевая, гостиная, кухня-столовая и кабинет-библиотека. Причём, полки не пустые. Квартира со всей обстановкой продавалась, и цена кусалась. Санузел общий, совместный, площадью, с мою спальню, с размерами не экономили, хватило на большую ванную, раковину с зеркалом, зеркало с пуфиком, собственно сам унитаз, и место ещё осталось. Нанял горничную, что у соседей убирается, согласилась и на мою квартиру. Рекомендацию соседи дали хорошую, я тут со всеми познакомился. А вот теперь займусь акциями двух концернов, «Ситроен» и «Рено».

Начал пробивать каналы, искал информацию по владельцам акций и эту информацию дал мне один юрист. Жёстко работал, не пережил он нашего разговора. Правильно меня на него навели. Американские офицеры хапали, всё что могли. Те, что младше званием, по мелочи работали. А вот старшие офицеры неплохо так развернулись. Тридцать три процента акций «Рено», принадлежали американским офицерам, генералу и полковнику. А акции «Ситроена», одному генералу, тоже из Штатов, но он переступал их за большие деньги одному автоконцерну из США. Как раз процесс этот пошёл. Владел он сорока одним процентом акций. Каково? Вот и я подивился их предприимчивости. У той парочки я спокойно выкупил за золото акции «Рено». Проблем нет, всё оформили официально. А вот второй генерал отказал категорично. Пришлось работать жёстко, его акции теперь мои, пришлось документы засветить, оформляя акции на себя у юристов, и я вошёл в акционеры обоих заводов. Правда, генерал этого не пережил, сердце отказало. Но он присутствовать должен был, и я нанял актёра который имея поддельные документы с доверенностью, играл его представителя. Всё прошло как надо. Да и от генерала была расписка, что он добровольно и в ясном уме продаёт мне акции за более высокую цену, чем ему предлагали ранее. Так и подчистил концы. Оба завода переживали не лучшие времена, последствия окончания войны, я продал около двух тонн золота через банки, и деньги вложил в завод, как акционер, что позволило развернуть более широкое производство, и конвейеры заработали, наняли больше рабочих. То есть заводы развивались, мне же поступать начал более высокий доход. С одного завода на счёт одного банка, со второго, на другой, у меня там счета открыты. Два месяца я в Париже, и какой результат. Хотя заводы находятся не в Париже, если «Рено» в пригороде, то завод «Ситроена» чуть дальше, я оба посетил, и не по разу. Знакомился с директорами.

Я немного взбудоражил круги промышленников Франции, да и других стран, вклинившись в их дела. Шишка никому неизвестная, поэтому решил на время исчезнуть, глянем, что будет. Акции и бумаги на них в хранилище, квартиру я сдаю, а сам покинул Париж. О да, я помнил про городок Монпаньяр. Он существовал, поэтому сначала на поезде, потом автобусом, личное авто я пока не покупал, добрался до места. В гостиницу не заселялся, тут есть такие дома, где хозяева сдают меблированные комнаты. То есть, своя спальня, а санузел и столовая общая. И снял на пару дней, тем более ажиотажа не было и свободных комнат хватало. Даже меню можно выбирать. Ну и гулял несколько дней по городу. Везде обман, ничего знакомого не встретил, хотя обошёл всё, даже в прокате, брал велосипед. Однако сам городок, как ни странно, мне вполне понравился. Я решил тут задержаться. Нашёл и небольшой одноэтажный дом, что сдавался в аренду. Покупать не хотел, светить документы при оформлении, а вот аренда, долгосрочная, вполне по мне. Дом стоял на опушке леса, довольно большого, удобства на улице, и вода из колодца, электричества нет, но мне нравилось. Дому лет двести, недавно ремонт сделали, вот и арендовал его у хозяев, тут три наследника было, сроком на два года.

* * *

Кровать едва слышно, но скрипела в унисон движению. Девушка подо мной чуть слышно простонала и вытянулась, да больно впиваясь ноготками в спину, и тут застучали в дверь.

– Дочка, ты в порядке?

Тут же меня спеленали руками и ногами, и моя партнёрша воскликнула:

– Я держу его!

Ну, дверь сразу открыть не смогут, я тоже не дурак, да и опыт имеется, она в комнату открывалась, и я вставил клин, сразу и не выбьешь. А вообще классическая засада. Отец застукал у дочери мужика, и всё, женись. А с учётом, что это непростые жители Монпаньяр, а местные аристократы, владельцы большого поместья с виноградниками и винным заводом, могут быть проблемы. Вот ещё. Мне моя жизнь холостяцкая пока не надоела. А найти меня сложно, моя партнёрша не знала, кто её навещает по ночам. Пока же убрал девушку в браслет, а достал его из хранилища, и использовал, я быстро оделся под удары по двери, плечами выбивали, и глянул в окно со второго этажа, а там наспех одетый садовник с вилами в руках. Ночь, но светло, как появлюсь сразу увидит. Достав рогатку и камешек, я натянул резинку и пустил его. Окно-то открыто, конец лета. Глухой звук, и он без сознания упал на траву, на лбу начала расти шишка. Быстро спустившись вниз, я вскоре сбежал. Средство от собак использовал, уже слышен был лай. Причём, девушку достал, оставил лежать обнажённой в той же позе, что меня спеленала, у ограды поместья, а сам перескочил через забор. На мне чёрный костюм был, лицо закрыто, как у ниндзя. Она осмотрелась, опустила руки и ноги, с удивлением пытаясь понять куда я пропал и почему сама не в спальне, но встала, и, прикрываясь руками, двинула к дому, а я уже сбежал. Всё же решилась меня закабалить. Ну да, она же послезавтра уезжает в Париж, в университет, на экономиста учится.

Вернувшись домой, хорошая прогулка вышла, в виде волка бежал, я искупался в озере в теле человека и вскоре уже лежал в своей кровати. Правда, сон не сразу пришёл, взбодрили меня сегодня. Вообще я тут уже больше двух лет живу. Аренда дома и земли закончились, и я продлил ещё на год, семь месяцев осталось, но продлевать больше не буду. Купил лицензию на продажу грибов и лесных ягод на рынке, собирал, а с моим чутким носом собирать их в больших объёмах было не сложно, также на ловил форель, добывал и дичь, даже в сезон запрета. Все в городе знали, на рынке я продаю грибы с семи утра до полдесятого каждый день кроме воскресенья, два с половиной часа, и кому нужно, приходили, шептали на ухо что хотят, и я незаметно им в корзины продавал свежую дичь, или рыбу. Не разделанную. Это сами. Ну и грибы хорошо брали, особо цены я не гнал. За два года заработал неплохо, можно тут в городе неплохой дом со всеми удобствами купить, но мне это не надо, всё устраивало, всё нравилось. Дважды в Париже бывал, узнавал, как там дела. Порядок, заводы клепают автомобили, и приносят мне прибыль. Уже богатый человек. То, что я браконьер, в городе знали все, поймать не могли. Да и не ловили особо. А кто у меня закупался? Да все. Мэр, прокурор, и остальные. Ну не они сами, их слуги. Я поставщик на кухни двух ресторанов, и на кухню поместья, откуда удачно сбежал, тоже поставляю. Несколько раз хотели поймать, при ловле, или продаже, подставных покупателей присылали, но я не вёлся. «Глаз» всё фиксировал. Говорил, что не ко мне, у меня только грибы и ягоды. Потом сливал сплетницам этих женщин. Им устраивали тёмную, чтобы таких подстав больше не было. Так что если за руку не берут, то всех всё устраивает.

В доме с мебелью было не очень, всё старинное распродали в антикварные магазины наследники, вот я и получал опыт, мебель всю сам вырезал. Произведение искусства. Однако на продажу не делал, это моё хобби. Все нужные инструменты купил, почему дальше личный опыт не нарабатывать? Только одно, сделал две шахматные доски, причём вырезал фигуры известных людей. Продал в лавке диковинок в Париже. С руками оторвали. Но это так, безделица.

С утра я на рынок, продажи шли хорошо. Ну и дальше дни покатили. До конца срока аренды и жил, распродал запасы грибов, рыбы, дичи, ягод, оставил себе немного, но уже в виде готовых блюд. Один из наследников принял дом, подивившись мебели, и подтвердил, аренда закрыта, расписку написал, что претензий не имеет, дом принял в полном порядке. Кстати, мои данные по документам, Анри Блеро. Ну это так, шутка. В Париже не задержался, проверил, что и как, и на арендованном самолёте в Ниццу. Там купил яхту, одномачтовую, с мотором, свежая постройка, послевоенная. В кругосветку по разным странам собрался. Для этого сделал документы яхтсмена. Неделю моя яхта на якоре стояла в бухте, она немного крупновата для меня одного, но ничего, справлялся. Да и сильнее я был раза в три, чем другие мужчины. Неделю подготовка шла, я как раз завтракал, хлебом остатки яичницы протирал с тарелки. Когда услышал движение на палубе. Да, похоже, не одного, а двоих. Вообще проникновение на судно, это серьёзное нарушение, частная собственность, и если тихо, не подавая криком сообщение о себе, поднялись и двигаются, стараясь это делать бесшумно, значит, это плохие гости.

«Глаз» в хранилище был, так я амулетом сканера глянул. Двое, один держал в руке, старясь чтобы его не было видно со стороны, пистолет. Французскую копию «Кольта». Они её производят по лицензии. Крепкие мужчины, дешёвые костюмы. Или полицейские, или наёмники. Думаю, второе. Скрутить их удалось быстро, я сильнее, а реакция выше, это были наёмники, работали на автогиганта из США, что упустил акции французского завода. Долго меня ищут, нашли по оформлению яхты. Им заплатили меня убить, с особой жёсткостью, чтобы долго мучился. Я как раз узнал кто заказчик, тут посредник работал, у него дальше выясню, и прикидывал, куда тела девать, наверное, на дно с грузом, когда раздался окрик снаружи:

– Эй, на борту!

В хранилище тела убрать не мог, полное, вообще кило пять свободного и всё. Браслет тоже полон. Я надо сказать дёрнулся. Не жандармы ли? Однако там был парнишка лет двадцати, на наёмной лодке. Я этого лодочника знал, сам пару раз его использовал.

– Да, слушаю? – выходя на палубу, сказал я.

– Ну, наконец-то я тебя нашёл. Эти двое громил вывели. В общем, Люк, война закончилась, пора домой.

Эта странная фраза меня всерьёз напрягла, тут я заорал от головной боли, та как будто разрывала изнутри. Я ещё краем сознания, контролируя тело, убрал в хранилище амулет-защиты, мало ли перерождение, терять не хотелось, запас небольшой, как всё закончилась. Темнота наступила. Я умер?

Очнулся я, похоже, вскоре, дёргался в какой-то ванне весь мокрый от геля, провода на мне закреплены. Меня удерживали шестеро, в белом, глаза слизь заливала, не мог рассмотреть, но похоже медики. Или учёные.

– Гена, успокойся, ты вернулся, ты дома, успокойся, и мы тебе поможем, – услышал я профессиональный голос медика, что успокаивал меня.

Я перестал дышать как загнанная лошадь, позволил уложить, и меня начали отключать от датчиков и проводов. Что за хрень происходит?!

* * *

Две недели я уже в этом мире, меня привели в чувство, уложили на кровать в дорогой палате, с множеством непонятной аппаратуры, к которой я был подключён. Находился в теле немощного старика, как оказалось мне было сто двадцать шесть лет, а средний возраст сто лет, я тут немного долгожитель. Теперь важное, сейчас три тысячи двадцать третий год. Каково? Не стоит думать, что мне всё рассказывали, это я за две недели собрал информацию из обмолвок, а так мне явно запретили что сообщать. Восстановили тело, а то я впервые дни даже ходить не мог. Сейчас хоть в туалет сам хожу. Когда меня, наконец стабилизировали до нормального состояния, со мной решил пообщаться местный глава, этой лаборатории, где надо мной ставили эксперименты. Да, я Геннадий Геннадьевич Жуков. Вроде бы. Причём, потерявший память. А со мной мозголомы работали, стараясь её вернуть. Несложно понять, кем меня считают. Вот так, в сопровождении лечащего врача, что придерживал меня за локоть, а на мне больничный костюм, дошёл до нужного кабинета. Из больничного комплекса на лифте на шесть этажей спустились, холл, коридор и дверь, там секретарь и ещё одна дверь к местному директору. Путь запомнил легко.

– Заходи, Гена, присаживайся, – встав из-за стола, сказал мордатый мужчина, лет семидесяти на вид, но думаю старше.

– Все меня знают, по имени называют. Мы знакомы?

– Конечно, оба элитное столичное пехотное училище заканчивали. Я при штабе, а тебя в штурмовую роту. В самое пекло боёв с сепаратистами на Аква-Два. Потом в одной дивизии три года вместе служили, я уже полковник, ты майор, с полным иконостасом орденов нашей Земной Империи, там расстались, я по научной дорожке пошёл, а ты продолжил служить до пенсии, выйдя в отставку в звании полковника.

– Не помню.

– В этом и проблема. Пора рассказать тебе всё что было. Извини, Гена, мы испробовали всё что могли, и наш Научный Центр больше не нуждается в твоих услугах. Спонсирует всё государство, а ты отработанный материл, хотя и считался перспективным.

– Рассказывай.

В общем, был создан научный центр, учёные смогли создать оборудование, что было способно засылать десантников, как их называли, в параллельные миры, причём не тела, а только их сознания… И только на Землю разных эпох. То, что в прошлое прыжки невозможны, было доказано. Они вживались в роль и собирали информацию. Вроде никаких перспектив, разве что с Земли будущего, немало новинок в технологиях оттуда уволокли, но несколько раз десантники сталкивались с магами. Вот они серьёзный интерес в верхах вызвали. Это общая информация. Теперь по мне, я был военным, хорошим, многими наградами отмечен, даже награждён землёй на Земле-прародительнице где домик построил и доживал своё время. Вот меня старый знакомец по училищу и дёрнул, стать десантником. Я по всем параметрам прохожу. Надо сказать, что очень мало людей, подходили. Я продал дом и участок, не знаю причин, а память отсутствует, отчего мне теперь закрыт доступ на Землю, деньги перевёл на счёт детской больницы, и вот стал десантником. Причины мне всё же пояснил бывший однокурсник. Болен я, недолго осталось, но пока в ванне четыре года лежал, болезнь ушла. Один из учёных предположил, что я сам её вылечил, лекарским амулетом в одной из жизней, случайно. Так что осталось одно – старость. Так вот, со мной произошёл сбой. Я не отправился как другие в тело двадцатилетнего, а в младенца попал, да ещё не рождённого, и не сразу спецы поняли, что с совершенно чистой памятью, потому как никаких действий чему меня учили в качестве десантника, я не предпринимал. Так жил и рос, и о чудо, встреча с двумя магами, что установили мне хранилище. Первый контакт с магами, а десантник без памяти. И да, они всё видели и слышали, что видел я. Правда тут четыре года прошло, моё тело в специальной ванне лежало, где поддерживали жизнь, а для меня сотни лет пролетели. Ну, почти. Поэтому запись моей жизни шла на искин, там расшифровывали и просматривали на нормальной скорости. Была смерть, и перерождение.

Дальше война, много информации о ней узнали, и снова встреча с магами. Я стал десантником, которому это посчастливилось совершить дважды, потом трижды. В общем, немало. Управлять перерождениями было сложно, но они могли снова на войну отправить, чтобы повторить встречи с магами. Вдруг получится? Другим десантникам с магами вообще не везло, вся статистика и информация шла от меня. Причём, то, что я был под амулетом-видений, дважды, не знали, на искин это не шло. То есть, они знали про видения, но записей не было. Меня чуть не убили, моё тело в ванне, когда я магические книги сжёг и не прочитал их все, чтобы они информацию получили. Язык магов через искин теперь знают, ему всех десантников учат, как и письменность. В шоке были от того, что я в волка превращаюсь, не могли понять, как это происходит. В общем, всю мою жизнь знают. Я давно вернутся должен был, причём сам, сказать нужную фразу, что задействовала бы моё возращение. Потому что сами учёные не могли меня вернуть, не работало, а у меня память отсутствовала. К счастью, один из десантников возродился в том же времени, и смог меня найти, мне было достаточно услышать условную фразу-программу, и меня потянуло назад, в родное тело. Вот и всё.

Ни фига себе всё?! Я переваривал то, что услышал, надо сказать удивили и ошарашили. Бывший же однокурсник, сообщил:

– Всё мы по тебе знаем. Хранилище не сохранилось, следили, как ты пытался его вызвать в палате, и твой расстроенный вид. Да и в волка теперь тебе не превратится. На казённые деньги тебя содержать мы не можем. Как десантник ты бракованный, повторно нанять тоже не можем. Запретили. С тобой одни проблемы, отдачи нет. В общем, через два дня отбывает судно, на планету Говер, та ещё клоака, там тебя и высадят. Ты всё ещё на пенсии, копится на твоём счету в Главном Имперском банке, доступ сам вернёшь. Плюс зарплата десантника. Побольше пенсии будет. Неплохо должно выйти. На Землю уже не вернёшься, но на другой цивильной планете устроишься неплохо. На этом прощаемся.

Я молча кивнул, и, встав с кресла, направился к выходу, там не врач, медсестра ждала, она и сопроводила в палату. Мне личные вещи принесли, что в шкафчике хранились, тут планшет был, разрядился за столько времени, зарядили и подключили к сети, пароля я не знал, но планшет активировался и открывался всего лишь с отпечатка пальца. Я и ползал по информационным сайтам. Мне ещё местный безопасник скинул шестичасовой ролик по истории Империи, где я теперь жить буду, чтобы хоть как-то ориентировался. Я его дважды просмотрел. Ну, многое стало понятным. Значит так, земляне, задыхаясь на своей планете от перенаселения, да и смертность высокая из-за убитой экологии, всё же начали строить космические суда. Там ещё прорыв произошёл в технологиях, и началась экспансия. Половина судов не долетела, их и сейчас находят с погибшими экипажами и колонистами, но другие добрались, началась экспансия. Было найдено шесть планет земного типа. Два судна вернулись, и начался бум колонизации, сначала те две планеты заселяли, потом другие нашли, и их тоже. Технологии росли семимильными темпами. Суда и корабли уже не такие слабые и нежные, срок службы увеличился. Освоение этой стороны галактики началось. Пока не повстречались с другой расой, что также занималась расселением. На лемуров похожи, на якобы злобных лемуров. В общем, война началась, и долго шла. Война ещё больше подстегнула развитие технологий, особенно в военной сфере. Технологии лемуров изучили, они тоже многое дали. Вышибли мы их с этой стороны галактики и сейчас у нас вооружённый нейтралитет. Даже какие-то торговые отношения уже лет сто идут.

Расселение планет так прошло, что образовалось шесть государств. Земная Империя, самое крупное государство, сто двенадцать планет земного типа и ещё шесть сейчас проходят колонизацию. Потом Американская Конфедерация, на втором месте, семьдесят две планеты. Европейский Союз, сорок семь планет. Халифат, там, в основном арабы, тридцать пять планет. Потом Китайско-Азиатский Союз, тридцать три планеты и Индийский конгломерат, восемь планет. Есть ещё отдельные планеты, где царьки правят, около полусотни таких, включая откровенно пиратские вотчины, но они в этот список не входят. Тут было и моё личное дело, короткое, без подробностей, чтобы знал. Лишнее, похоже, убрали. Я родился на планете Новая Москва, где в основном русские жили, как и ещё на семнадцати планетах. Сирота, поймали мальчонку в трущобах и в приют с военным уклоном, не удивительно, что дальше пехотное училище и служба. Про службу ничего, вырезано, на пенсию вышел полковником, множество наград, за которые мне серьёзные льготы идут. Имел статус жителя Земли, но потерял его. Кстати, Земля-прародительница не была брошена, туда кинули огромные силы и её привели в порядок, около ста лет заняло. Больше это не мёртвая планета с убитой экологией, при этом столица Империи Новая Москва, Земля скорее заповедник, меня там землёй наградили, а такое очень большая редкость, за что-то серьёзное дают. И да, правил в Империи император, у нас монархия, если что. И у меня к слову, наследное дворянство, пусть и без титула. Дали вместе с землёй. Детей нет, официально подтверждённых, семью со службой так и не завёл. Одинокий больной старик. Уровень жизни подняли, средний сто лет, не удивительно, что столько прожил.

На планшете нашёл номер счёта в банке, также отпечатком пальца активировал вход, и глянул. Нет связи с банком. Ладно, итак знаю. Неплохой счёт имею, я уже знал местные цены. Думаю, планшет был взломан и всё что нужно с него скачали, и подчистили, ничего интересного в его памяти я не нашёл. Также была информация о планете Говер, это фамилия капитана звездолёта, что её открыл. В общем, средней паршивости мир, в основном за счёт сельского хозяйства живёт, и производства, что принесли в систему, два миллиарда жителей, но в городах много криминала. Я бы там не задержался, нужно, что-то другое найти. Доберусь до Говер, там в местную сеть выйду, уже нормально покопаюсь на исторических и информационных сайтах, а тут связи у меня нормальной нет, почти всё блокировано или закрыто. Доступ не имел, я не местный сотрудник. Два дня прошли, я просматривал местные новости, да повторно всё изучал. Однако, не смотря на слова, что я никому не интересен, что и так всё знают обо мне, в подробностях, больше чем я сам, у меня память стирается с перерождением, многое забываю, а в памяти искина это всё сохранено, в это я не верил. Будут за мной присматривать, ещё как будут. Я действительно не смог вызвать личное хранилище, и печаль моя не была наиграна, но особо я не терял надежды и учёные, уверен, об этом знают. Значит, будут наблюдать, отслеживать и ждать результатов. Это мои мысли по этому поводу. А как два дня прошло, с меня взяли множество подписок, оп-па, запрет покидать территорию Империи стоял, не очень хорошо, ну да ладно, в остальном посадили на грузопассажирское судно, и отправили к планете Говер. Тут лететь четверо суток. Далековато, но она ближе всего к этой тайной научной станции. О да, до меня не сразу, как до жирафа, но дошло, что это пустотный объект. И ещё, язык, на котором я привычно общаюсь как на родном. Это не те языки что я изучил в перерождениях, местный, назывался единый, по сути, искусственный язык. А я на нём говорю, как на родном, впрочем, он и был родным и на планшете письменность тоже на едином, мне хорошо знакома. Без натуги вспомнил её. Это мне врачи объяснили. Обучили, пока я в ванной лежал, есть методики. Потеряв память, я и знание языка посеял. Заново обучили. Ну и технологии.

Длился полёт на судне. Меня никуда не пускали, или в шестиместной каюте, я там последнюю койку занял, или в местную столовою. Приём пищи три раза в день. Себя я чувствовал более-менее для своего возраста, пусть и ходил сгорбленный, шаркая тапочками, но штатный медик на борту, это девушка, не врач, но и не медсестра, вроде фельдшера, дважды в день проверяла меня, снимала показания, давление тоже. Всё конечно волнительно было, но я держался. Побыстрее бы хранилище запустить, там амулеты и возможность полного омоложения, уже знаю как. Ну и ДНК сменю. Гена Жуков исчезнет, меня будут искать, а появится новый парень. Буду жить как хочу. Без присмотра и остального. Не в теле старого пенсионера, что почти разваливается на ходу. Кстати, долгожители в Империи до ста пятидесяти доживают, примерно десять процентов от всего населения страны. Каково? Так что если даже хранилище не вызову, время у меня ещё есть. Четыре дня пролетело, я фильмы смотрел на экране планшета, в локальной сети судна была подборка, и время убивал, медленно, под присмотром медика проводя зарядку. Сильно напрягаться не разрешала.

Само судно не стало подходить к станции, меня на челноке, ещё с тремя десятками пассажиров, а это отпускники со станции, спустили прямо на планету, в столичный город, называемый Будапешт.

– Вам туда, – указал пилот на здание космопорта. – Там администрация, вас оформят. Информацию о вашем прибытии я уже скинул в реестр.

Придерживая баул с единственными вещами, я тихонько и пошёл к зданию. Бегать сейчас точно не для меня. Это в прошлом, теперь только медленно, с гордо поднятой спиной. Оказалось, дворянство, это серьёзный статус, многие двери открывались передо мной, регистрация прибытия на планету прошла быстро, мне даже вызвали летающее такси, и доставили в отель, что был подходящим моему статусу. Вещи я оставил, и в банк, он тут же был, нужно только спустится ниже. В банке прошёл идентификацию, сменил пароль, всё, доступ к деньгам есть. Общая сумма сто шесть тысяч империалов. С учётом того, что неплохая зарплата на планете Говер это пятьсот реалов в месяц, и можно на неё одну прокормить семью в пять человек и снимать средней паршивости квартиру, сумма получается солидной. Глайдер, вроде того такси что меня доставил в отель, семь тысяч империалов поддержанный, и около двенадцати, новый. Самое дешёвое космическое судно с прыжковым двигателем, и в минимальной комплектации, сто тысяч империалов. Каково? Причём вес такого судна едва сорок пять тонн, малое, на четырёх человек. Будет хранилище, обязательно добуду. Это я узнал, ползая в сети планеты, как вернулся в отель. Причём не с того планшета что вроде как мой, я ему не доверяю. Снял со счёта тысячу империалов, мне выдали банковский чип, не именной, анонимный, на него купил планшет и связь на три месяца, оплатив с чипа. Всё это мне стоило девятнадцать империалов. Потом в отеле оплатил номер на две недели, а то заселился в долг, дворянам такое возможно. Некоторые процедуры оплатил, вроде массажа. Тут такие услуги были.

Что я делал? Изучил жизнь в Империи, мне всё внове было, изучал жизнь на планете, криминала тут действительно хватало, ну и остальное. Выяснил, как можно купить судно, да тут всё не только в деньгах, должен быть и статус высокий. Их пять. Дворянство имеет наивысший статус, потом гражданин первого ранга, имеет сто процентов лояльности к Империи, много бонусов. Второго ранга, не больше семидесяти единиц лояльности к Империи, заметно меньше бонусов и льгот. Третий ранг итого меньше, ну и четвёртый, самый низший. Так вот, четвёртый и третий купить судно не смогут, не с их статусом, остальные вполне. Для меня-дворянина не проблема. Желание проявлю, так сразу доставят заказ, а вот тем, кто ниже по статусу, купить судно проблема. Также с обучением, есть школы пилотов и навигаторов, или можно изучить самому. Нейросетей к сожалению, не было, что-то военные используют, но в гражданском секторе не найти. Тут оборудование проще. Браскомы. Или нейрокомы. Нейроком – это оборудование из трёх приборов. Основной, сам браском, комп, к нему планшет управления идёт и слайдер, куда вставляются базы знаний и можно учить знания по специальности. Ну и клипса на мочку уха, чтобы связь была нейрокома с мозгом. Между прочим, это оборудование всего лет триста как распространилось, один из десантников с параллельного мира Земли будущего принёс, и даже смогли скопировать и развить технологии. Приятно знать об этом. И нет, этого я не нашёл в сети, десантники сверхсекретная информация. Сам домыслил.

Я не покупал нейроком, не хочу оставлять след, не обучался, я активно пытался вызвать личное хранилище, именно оно мой шанс на жизнь, нормальную жизнь. А пока много гулял по городу, общался с людьми, и изучал историю и технологии Империи. Кажется, план начал вырисовываться.

* * *

Подойдя к зданию банка, я на миг замер, но потом вздохнул полной грудью, и подойдя к створкам бронированной капсулы банкомата, дождался, когда автоматическая дверь откроется, а горел зелёный огонёк, капсула свободна, и прошёл внутрь. Пора оформить гражданство. Гена Жуков умер, теперь новый гражданин Империи появится. Конечно, жаль терять такой огромный бонус как дворянство, но я без колебаний пошёл на это. Была мыслишка провести себя нового и молодого в регистрации как внука Гены Жукова, и подать прошение на принятие дворянства по наследству, но как пришла, так и ушла. Такой след мне не нужен.

Я не то, что был уверен, что хранилище у меня заработает, я знал это. Через три недели как прилетел на Говер, оно и заработало. Позднее, чем я надеялся, но заработало же? Первым делом надел магическую защиту, потом достал диагност и проверил себя. Да, два жучка в теле. Я нашёл сайт экспертов и скинул описание. Маяк и подслушивающее устройство, судя по показаниям, но неизвестного типа, скорее всего что-то военное и секретное. Оп-па, меня слушали? Хорошо, что я что-то такое предлагал и общался с нужными людьми даже при личном общении, с помощью планшета, писал на нём, мне писали в ответ, хотя говорили мы совершенно на другие темы, обычные. Выяснял некоторые моменты жизни в Империи. Я посетил банк, снял все деньги, благо как раз пенсия пришла, полторы тысячи, на анонимный чип перевели, и вернулся в отель, где аккуратно, не повреждая, за сутки извлёк оба устройства из тела, и подал сигнал на один номер по левому планшету. Через два часа пришёл ответ. Всё готово. Я оставил большую часть вещей в номере, вызвал такси, и через двадцать минут, грузовой флаер, там не было пилота, из-за сбоя нарушил правила полётов, и такси врезалось ему в бок, пассажир, дворянин, погиб. От него нашли только оторванную руку, по ней и идентифицировали. Вот так официально Геннадий Жуков, полковник на пенсии, и погиб, даже похороны торжественные были. В Империи только кремация, останки дворянина кремировали. Оба прибора, что я в теле нашёл, были в такси. Так что подстраховался. Сам я к тому моменту, без правой руки до локтя, культю скрывал плащ, а глубокий капюшон лицо, я его ещё и бинтами замотал, спустился в самые трущобы, где арендовал комнату в баре, это был штаб одного криминального клана. На год арендовал. Это не редкость. Плюс оплатил доставку пищи, что получше, три раза в день, убирал в хранилище, а питался своим.

Так вот, первым делом не рука, я только заживил место разреза, я омоложался. Три месяца, при этом активно потребляя пищу, и процесс пошёл. Дальше уже выращивал руку, тут тоже приходилось много есть, рискнул, и еду из кухни бара потреблял. Ничего, химии много, но хорошо пошла. Я потом чистил организм от химии. В остальном занимался тренировками, тело развивал, чувствовал себя всё лучше и лучше, старческие болячки уходили, молодел. За полгода до двадцати пяти лет скинул, но, как и предполагалось, продолжал молодеть. До пятнадцати лет. Вот ведь. Я думал на пять лет, до двадцати, и можно дальше жить. Пока омоложался, я параллельно отращивал руку. За год омолодился, сменил внешность и ДНК, отрастил руку, ну и подрос естественным образом. Это три месяца заняло. Это ещё не всё. Договорился с представителями криминала, и они вывели меня на контрабандистов, оплатил, и меня тайно вывезли с планеты и доставили на Новую Москву. Да, в столицу Империи. Тут я месяц прожил тайно в трущобах, и сегодня, когда диагност показал, что мне шестнадцать лет. Направился на регистрацию. Как нужно всё сделать правильно, я у криминалитета узнал, в сети такую информацию не найдёшь, а они владеют, они вообще многим чем владеют.

Свои деньги, те, что со счёта снял, я обменял, десять процентов взяли, но деньги чистые. А то электронные, отследить могли, а тут пользуюсь свободно. Так вот, при регистрации, нужно открыть счёт и положить не меньше пятидесяти тысяч империалов, тогда автоматически статус нового гражданина регистрируется на ступень выше. У меня есть шанс стать гражданином третьего ранга, а положив деньги на счёт, второго. Плюс пятнадцать единиц рейтинга социальной безопасности в моё личное дело гражданина. Кто же от такого откажется? Это работало только на столичной планете. Кому надо знали. Я потому и перебрался на столичную планету, как узнал о такой возможности. Главное платить, и информация к тебе идёт потоком. Вот такие дела. Разве что не коснулся учёбы. Я как омоложение прошло, купил военный нейроком, мощный, его можно достать только у криминала, клипса пять дней выращивала узел на мочке левого уха, связь я отключил, иначе по номеру браскома в сети поймут, что тут нелегальный товар, меня продавец об этом особо предупреждал, и привет спецназ полиции. Купил и военные базы знаний. Денег мало было на всё, и я продал часть имущества из хранилища под видом реплик древних вещей, даже оружие, и пару единиц техники, брали охотно. За эти четыре месяца изучил одну специальность, на днях вторую начал постигать. А изучил я специальность корабельного техника по малым и средним боевым кораблям. Комплект баз-то военный. Купил я три комплекта баз знаний. Техника, пилота, там имеются базы штурмана, и бойца элитного подразделения спецназа. Как представители криминала их достали, не знаю, но всё свежее. Теперь хоть разбираюсь. С гражданскими лоханками тоже разберусь. И начал учить военного пилота, тоже по малым и средним боевым кораблям. Всего одну базу изучил, как пришло время регистрации, убрал нейроком в хранилище и вот нахожусь в банкомате, что выступал в роли также и регистратора. А денег со всеми выплатами у меня на чипе едва пятьдесят пять тысяч, а было полмиллиона. Уже утро, девять утра, народу хватало, это столичный город столичной планеты Империи, но вот кабина одна пуста оказалась, повезло, я дождался, когда створки закроются за мной и приступил к действию. Тут сенсорный экран и стал выбирать в меню раздел принятия гражданства. Да тут не так и сложно, внёс информацию, приложил руку к сенсору, взяли ДНК и отпечатки пальцев. Потом вторую. Автоматически открылся счёт в банке, я с чипа перевёл на него пятьдесят пять тысяч, на чипе едва три сотни империалов осталось. И активировал регистрацию. Две минуты ждал, думал быстрее будет. Ура, я гражданин второго ранга, с пятнадцатью единицами в рейтинге в личном деле. Получилось, не зря такие деньги за информацию платил, ох не зря. Из приёмника выползла ещё горячая карточка моего новенького удостоверения, в углу фото моё, лёгкая улыбка на губах и серьёзный взгляд. Вообще внешность новая мне нравилась, не зря с ней столько работал. Светловолосый, зеленоглазый, крепкий парнишка с симпатичным лицом. Покинув капсулу банкомата, тут уже очередь была, вместо меня зашла девушка лет шестнадцати, похоже тоже на регистрацию, а я направился прочь по улочке. Одет прилично, светлые брюки и рубаха, туфли, стильная причёска. Вчера в парикмахерскую заходил, особо внимания не привлекал. Да и не нужно мне его. Шёл в сторону ближайшего гипермаркета, нужно купить официальный нейроком, в средней ценовой категории. Потом зайду в специализированный магазин, купить лицензионные базы знаний. Нужно иметь профессию, официальную и подтверждённую, от этого и буду отталкиваться.

Что буду дальше делать, я давно спланировал. В армию не пойду, не моё, фермером быть, возможно, но тоже не моё. Служащим быть или работать на дядю, не хочется. Заинтересовала меня программа колонизации, несколько планет её проходит. Там даются неслабые бонусы, чтобы были жалующие вступить в эту программу. Одних баллов в рейтинг двадцать единиц. Думаете это всё? О-хо-хо, это только начало. Каждому колонисту от правительства капает на счёт двадцать пять тысяч империалов. Просто за вступление, чтобы было, на что покупать снаряжение или бизнес на новой планете. Плюс кредит в пределах двухсот тысяч под один процент годовых. Это если бонуса не хватило. Однако и это не всё, колонисты получают доступ на склады военной устаревшей техники, вооружения и снаряжения, с двадцати процентной скидкой. Такие бонусы сделаны для дела, потому как в колонисты мало идут. Набирают людей, но со скрипом, им и в метрополии хорошо. А с такими бонусами людей начали привлекать больше. Хотя их всё равно не хватало. Меня эта программа заинтересовала, но прежде чем вступить в неё, нужно подготовиться. Всё по плану. Я даже планету выбрал, которую недавно открыли, исследовали космоса, по государственной программе работали, и всего полгода как началась колонизация. По всем каналам начали трубить об этом, с картинками планеты и съёмками флоры и фауны. Земного типа, на сорок процентов водой покрыта, остальное суша, сама суша на восемьдесят процентов покрыта густыми лесами. Мой вариант. Я недавно вернул суть волка, побегаю там. Самое главное, от границ империи до неё лететь аж пять месяцев, да ещё по пути пересекать Халифат. Это очень далеко.

Я хочу набить оба хранилища современной техникой и электроникой, но то, что есть внутри, нужно продать. Это палево, до кого нужно дойдёт, там некоторые образцы были только у меня. Список у учёных точно есть, один засветится, спецслужбы начнут искать, и остальное в продаже найдут. Поэтому я хочу улететь в другое государство, там продать всё, вернуться, вступить в программу колонизации, получив всё, что причитается, и вложится в покупку хорошей военной техники. Но! Да, есть одно но, я хочу себе своё судно, полноценный звездолёт, грузопассажирский, способный садится на планету. Такие относятся к малым. В пределах двухсот тысяч смогу себе найти. Есть аналоги военного значения, устаревший купить как колонист смогу, но по весу не проходят, брони и пушек много, мне хватит обычного гражданского судна, весом шестьдесят, ну максимум семьдесят тонн. А вот остальное уже на военных складах буду брать, со скидкой. Такие вот планы. Думаю, на всё про всё полгода уйдёт. Где-то так. А полечу в Европейский Союз, там за артефакты старины, особенно хорошие цены, дают, даже если реплики. Если уж распродавать, то только там. Я купил в магазине электроники неплохой нейроком, они вообще специализируются на разных направлениях, я взял пилотский. А потом в лицензионном магазине купил комплект баз пилота второго ранга. Их всего три, первый, универсал, второй по малым и средним судам, и третий по каботажникам. Самый дешёвый. Платил удостоверением, это ещё и платёжное средство. Пять тысяч за комплект баз со счёта списалось, плюс полторы за нейроком, а за связь, один империал, недельный абонемент, я не считаю. Сам кофр с базами знаний убрал в хранилище, учить я его не собирался, мой военный набор покруче знаний пилота первого ранга будет. Главное купить, чтобы показать, знания есть, потом экзамен сдам, и официальную профессию получу, первую свою. За неё бонус идёт, пять единиц в рейтинг.

Я уже нашёл судно, что летит в американский анклав, оплатил дистанционно за одноместную каюту, и наняв челнок, на нём поднялся на орбиту с одной из стартовых площадок столицы. Челнок меня и доставил на борт судна. А покинуть я Империю могу легко, совершеннолетний. После регистрации на борту, устроился в каюте, сменил новый нейроком на мой военный, и продолжил учить пилотские базы. Три недели длился полёт, я учился, в спортзале занимался, сил больше чем у других людей, волчья суть даёт о себе знать. Прибыв на одну из планет Американского Конгломерата, неделю искал судно, что в Европейский Союз летит. Да ещё на столичную планету, мне не везло, пока наконец не нашёл судно, с одноместной каютой, поэтому и долго искал, что не было свободных, и полетел в Союз, куда прибыл ещё через три недели. А базы одна за другой учились, нейроком военный, скорость обучения высокая. Прибыв куда нужно, я заселился в снятой комнате, причём инкогнито, в трущобах, я эту кухню знаю. Через криминал всё и распродал, только тут же электронику разную закупил, самую лучшую, ворованную из магазинов, туда сначала запасы свои скинул, музыки, фильмов и остального, и распродал электронику из прошлого как реплики антиквариата. Технику, топливо, да всё, осталась только еда и припасы по сути. В банке реалы Европейского Союза обменял на империалы, общая сумма добытого полтора миллиона. Думал же, пто тут лучше продавать. Ну и повторил свой маршрут, сначала в Американский Конгломерат, оттуда обратно в Империю, на столичную планету. У американцев я задержался. Там продавали трофеи прошлой войны, ну да, государства и между собой не слабо рубятся, последняя война была семь лет назад. Почему сейчас трофеи распродают, имперской постройки, не знаю, но факт. С аукциона.

Тут стоит пояснить, я бы и не заинтересовался, но среди прочего, продавалось шесть малых гражданских грузопассажирских судов, да ещё новейшие, видимо какое-то судно с верфи их перевозило в отдел продаж одной из имперских планет, и было перехвачено рейдером противника. Совершено новые суда, не пользованные. Правда, весят семьдесят шесть тонн, из сверхлёгких композитных материалов, немного больше чем я планировал, но зацените те плюсы, что я получаю. Само судно, полноценный звездолёт с довольно большой дальностью и автономностью. Один год, это много. Далее. Берёт груза пятьдесят тонн на пределе, пять кают, капитана, и четыре пассажирских двухместных, потом кают-компания, там кухня и столовая зона, а так место отдыха, и два небольших помещения, что можно оборудовать по своему вкусу и желанию. Ну и рубка управления. Из вооружения две стандартные башни малых плазменных пушек и шесть зенитных турелей. Пиратство цветёт и пахнет, без вооружения, даже и гражданские, не летают. И цена, на десять процентов меньше чем в империи, тут эти суда не котируются, свои есть. Из плюсов, в Империи регистрировать не надо, налоги тоже платить не надо, кто узнает о покупке? Там же можно расходники для судна закупить. Войдёт в хранилище, мой запас на чёрный день, средство побега, если схватят. Да и вообще нужная вещь. Я участвовал в аукционе и купил один из лотов за пятьсот двадцать шесть тысяч, если на империалы переводить. Да, я говорил о другой цене, но там и про суда постарше и дальность меньше. А это судно своих денег стоит.

Лот я получил в космопорту, там ночью и убрал его в хранилище незаметно. Его ещё из режима консервации выводить. Главное управляющий искин признал во мне владельца. Судно купил, каюту на попутном корабле оплатил, и на третий день полетел обратно, к столичной планете империи. Отлично всё прошло. И когда прибыл, как раз закончил учить пилотские базы. Спустившись на планету, первым делом подал заявку на сдачу экзамена пилота второго ранга. Подтвердить, что учил, не мог, мол, нейроком, что всё фиксировал, был повреждён, пришлось новый купить. Купил точно такой же, зарегистрировавшись с ним в сети. Мне подтвердили сдачу экзамена через три дня, назначив время, и сообщив, куда для этого нужно прибыть. А пока я занимался делом, собирал информацию, отдыхал. Да, слетал на горнолыжный курорт, они были на столичной планете, отдохнул. В колонисты не записывался пока, больше получу уже как специалист-пилот, а не тот, что ничего не знает. Да, пару раз арендовал капсулу виртуального погружения, отрабатывал пилотирование, там были такие программы, опыт нарабатывал по пять часов, а то одна теория. Это неплохо мне дало в опыте, пусть и виртуальном. Даже нашёл тип малых судов, коим теперь владею, полетал и на нём. Много интересного узнал. Потом наступило время и за шесть часов, ох и не просто было, но я сдал экзамены и получил сертификат пилота, в личное дело информацию внесли, мне капнуло пять единиц в рейтинг социальной безопасности, стало двадцать единиц.

Первым делом в офис программы колонизации, где изъявил желание стать колонистом. Дальше быстрое оформление, то, что я пилот, имею профессию, с довольно высоким статусом, мне помогло. Пусть опыта пока нет, но профессия есть. Я молодой специалист. Получив и деньги, и доступ на склады, и единицы в рейтинг, он у меня подскочил до сорока, уже неплохо, я занялся делом. Кем я собрался стать? Я пометил в резюме две профессии, которыми хотел бы заняться на новой планете. Это пилот каботажного судна, грузового, грузы возить по системе, или спускать на планету или поднимать. Вторая профессия, охотник. Вообще на планете много лесов и самая востребованная, лесоруб. Но это не ко мне, не люблю леса рубить. На сами склады мне не нужно, дистанционно могу заказать, я также купил два средних контейнера, куда мои покупки уберут, и выкупил место на колониальном транспорте. Для грузов. Он кстати отходит из планетарной системы Барвиха, с одноимённой планетой. Это на границе с Халифатом. Пока бронь поставил на двухместную каюту. Прежде чем закупать, нужно решить вопрос с женским полом, на планете его по сути свободного нет, вопрос решается тут, хочешь женщину, вези с собой. Подумав, решил через криминал найти. Знакомый в столице босс есть, к нему и обратился. Лично, такие вопросы не по связи решаются.

– Девушку хочешь? – задумчиво потёр тот шею, а общались мы в его баре за столиком в углу.

– Да. Чистую.

– Да есть несколько, серьёзные долги на них. Пока телом торговать не заставили, отрабатывать долги. Хм, вчера за долги получил трёх девок, шестнадцати, четырнадцати и десяти лет. Отец их проигрался, да так, что застрелился. Долг на дочках висит, профессий нет, скорее всего, в бордель оправят. Могу продать.

– Сколько за всех?

– По двести тысяч за каждую. Так они долг закроют.

– Хочу посмотреть.

Девочек привели в одну из приватных комнат. Черноволосые, стройные и вполне красивые. Видно, что в настоящих красавиц вырастут. Все трое дрожали, были сильно испуганы. Посмотрел на них, и сказал:

– Я колонист. Убываю на новую планету. Мне нужна жена. Я выкуплю тебя и твоих сестёр и заберу с собой. Обещаю заботиться, не бить, и относится как желанной женщине. Прошу за это верность, может со временем придёт и любовь. Постараюсь сделать стабильную жизнь, чтобы вы уверенно смотрели в будущее. Решайте.

– Что на новой планете будет с моими сёстрами? – нашла правильный вопрос старшая из сестёр. Я пока даже не знал, как их зовут.

– Планета недавно стала заселяться, вы о ней, наверное, слышали, Майя назвали. Что по твоим сёстрам, как подрастут, после исполнения шестнадцати лет все твои сёстры войдут в мою семью на правах младших жён. Ты будешь старшей.

Это заставило её задуматься. У них там вообще без вариантов, сестрицы пошептались, и дали согласие. Уф, никак с этой стороны повезло. Я оплатил их долги, выкупив, и дальше мы на такси полетели в ближайшую мэрию, где мы с Анной, так звали старшую из сестёр, заключили полноценный брачный союз. Младших звали так, среднюю Эльзой, а малую Павлина. После этого в отель, где я поспешил оформить четырёхместную каюту на колонизаторе, сняв старую бронь, благо были свободные, и начал делать закупки на военных складах. Анна и Эльза помогали, сообщали, что им также нужно. Для них три устаревших военных нейрокома заказал, некоторые базы по специальностям, но главное технику. Это средний грузовой челнок, он весь уйдёт в один из средних контейнеров, к нему запас расходников, они тут дешевле, лет на десять хватит, потом закупал оружие, броню, даже пусть устаревших, но боевых дронов, рейтинга на разрешение хватало, летающих разведчиков. Всё для охоты, средний сборный дом с мебелью, лёгкий четырёхместный глайдер, с небольшим трюмом. Оба контейнера были полны, а у меня ещё тысяч тридцать осталось. На них закупил расходники, для своего судна, что сейчас в хранилище. Только билет купил в четырёхместную каюту до нужной системы, где колониальный транспорт ждёт, а так по сути всё потратил. Кроме одной тысячи. У девчат ничего нет, поэтому по магазинам, покупать вещи и одежду. Получил все покупки, и вскоре наше судно отправилось в путь.

* * *

Хрипло вздохнув, похоже, мой первый вздох в новом теле, я медленно открыл глаза. Странно, я думал окончательно умру, а тут перерождение, и ванны десантника поблизости не было.

Я на Майе прекрасно жил, отдал Анне базы гражданского пилота, что ранее купил, она изучила, и на челноке работала, доставляя грузы. Частные доставки. Отличный пилот, любила свою профессию. Сам я жил охотой, мы проживали в отличном сборном доме на окраине столицы Майя, и все были довольны. Пять лет мы женаты, двух дочерей мне подарила. Эльза пока одного мальчика и ждём ещё дочку. В положении. Павлина пока просто беременна, мальчик будет. Это Майя, тут пока с законами туго, хотя в Земной Империи многожёнство не для всех. Так я и не регистрировал, женат на Анне, остальные просто с нами живут, а то, что беременеют, то кому какое дело, не так ли?

Рядом раздался шорох, он и отвлёк меня от мыслей. Я ещё параллельно старался определить, в каком состоянии мне досталось это тело.

– Здесь живой, – расслышал я такой знакомый говор на русском. Вполне чистом. – Его, наверное, из автобуса выкинуло, когда он кувыркался по склону.

– Осторожнее, не трогайте, он может быть поломанным.

Около меня появилось двое, грузин, с пышными усами, кепкой-аэродромом и в старой порыжевшей кожанке, и второй, обычный мужчина с круглым лицом с залысинами.

– В сознании, это хорошо, – со знанием дела сказал тот, что с залысинами. – Парень лежи, за врачами уже поехали.

Они продолжали что-то говорить, а я начал постепенно уплывать, похоже, сознание терял. Тело явно поломано, болело всё, и ног не чуял. Главное живой. Ладно, вернусь к своей жизни на Майя. Так вот, жили, не тужили, я хорошим охотником стал, на глайдере летал, добывал что хотел. Мир вообще такой тихий, самый страшный хищник на подобии медведя, хотя они тут крупные, даже чуть больше гризли, а в остальном очень хорошая планета. Мне там леса очень нравились, разные деревья, были и гиганты, я как-то замерил одно внизу верёвкой, почти сто метров в обхвате. Между стволами на флаерах и глайдерах можно летать. Собственно, я и летал без проблем. Всё здорово было, но меня нашли спецслужбы Земной Империи. Всё-таки вычислили и проследили мой путь. Что-то не торопились, пять лет прошло. Да наплевать на них. Я отбился, меня по жёсткому варианту брали, добрался до дома, девчат и детей в браслет, о да, они все со мной, если хранилище открою, всё ценное забрал и в леса. Неделю всего прятался, ни фига бы не нашли меня, однако на систему и планету обрушился флот лемуров. Тут до их ареала обитания не так и далеко было. Я только на второй год об этом узнал, информация как-то не расходилась. Тут у нас форпост, боевые корабли Империи были, даже линкор, но я так понимаю, долго они не продержались. Два месяца я уже бегал от лемуров, они вели плотную зачистку поверхности планеты, но у них другая поисковая аппаратура, леса не спасали. Нашли меня. Почти продавили магическую защиту. Я понял, что всё, живым меня не брут, я до этого их полсотни набил, убрал защиту в хранилище и там меня достали. Вот и вся история. А амулет убрал, чтобы им не достался. Видели, как защита вспыхивала вокруг меня сферой. О перерождении не думал даже. Да и не надеялся. Однако переродился, это и удивляло. На Землю. Я бы удивился, если бы не так было.

И знаете, что? Я, конечно, не уверен, но вот было у меня такое предположение, ощущение, или чуечка, что не всё так было как я помнил. Думаю, взяли меня спецы СБ Империи, ещё как взяли, и не было рывка домой, за жёнами. И сейчас моё тело плавает в ванной, а то, что было, мне явно искусственные воспоминания подсунули. Вроде всё настоящее, но что-то не так по ощущениям. Хм, пока светить хранилище не стоит, хотя я с третьей попытки его вызвал, легко было. Подождём. А очнулся я уже в больнице, весь в гипсе, дал понять, что пришёл в себя и соседи вызвали дежурную медсестру. Была ночь. Вскоре прибежала медсестра, спросила, что нужно, с трудом говорил, ещё и челюсть сломана, после этого утку подсунула, убрала, и ушла. Так, это явно советское время, но до развала ещё далеко, я так думаю. Может меня везут в Империю, и держат в специальном боксе транслируя подобное с перемещением. Да фиг его знает? Вон, искали же меня и прибыли для захвата. Могли и научное оборудование с собой прихватить с ванной десантника, чтобы держать меня внутри, пока транспортируют в метрополию. Так что тут вечность можно гадать. Хм, а если попробовать? Шанс? Попытка не пытка.

– Люк, всё, война закончена, пора домой.

Меня тут же скрутило от боли, и я очнулся в ванной, под зуммер тревоги, и увидел, как в помещение с ванной вбегают двое в белом. Зрение нечёткое, гель глаза покрывал. Так значит да? Странно, что оставили старый код для выхода. Что-что, а хранилище при мне, и в сторону медиков, и ещё кого-то, что вбегали следом в помещение, полетели ручные гранаты, несколько выскользнуло из рук, и упали в ванную, ударив по ногам. Последней мыслью было, что я что-то переборщил, когда меня самого вместе с ванной просто разорвало.

Когда я очнулся, меня сильно трясло от холода, да и вообще это что-то нервное. Сверху я видел два лица, магёныша и его учителя, ну и серое свинцовое небо выше, с низкими тучами.

– Я же говорил, очнётся. А ты – слишком в фантазии погрузился, его разума тут не осталось, – с довольным тоном сказал старый маг.

– Что происходит? – с трудом выталкивая из себя слова, спросил я.

– Чтобы выйти из амулета видения, нужно лишь совершить ритуальное самоубийство, мы же говорили. Не мог раньше сделать? Две лишних недели пришлось ждать, пока ты из амулета не смог выйти.

– Вы говорили?! – возмутился я.

Что-то с памятью моей стало, это есть, то такого я точно не помнил.

– Ну, может и забыл, – легко согласился старый бородатый маг. – Сколько прожил в амулете? Там разгоняется сознание.

– Больше ста пятидесяти лет.

– Ого. До такого редко доходит. Этот амулет я спёр… позаимствовал из храма Единого, монахи были сильно злы на его пропажу. И сейчас ищут. Два ближайших от храма государства, перестали существовать от их поисков. В нём частица бога. Повторить такое никто не может. Я как-то погрузился в грёзы на сто лет, пока не понял, как выходить из него.

– За столько лет я стал подзабывать для чего мы вообще встретились, – медленно проговорил я.

На самом деле я пытался собрать кусочки разбитого сознания. Это что получается, я до сих пор в амулете-видений был? А ведь я подозревал, что такое может быть. Просто предчувствие. Значит всё, вся моя жизнь, это ложь? Ну не знаю, а мне понравилось, тут прошло две недели, а я прожил столько интересных лет в разных местах, да и что уж говорить, в мирах. Особенно в Земной Империи понравилось. Чёрт, почему это не правда, а?

– Ты хотел магом стать.

– Я?! Магом?! А не вы меня похитили и эксперименты ставили?!

– Это, какие?! – на такое недоумение мага даже я поверил, что тот не в курсе.

– Это из видений. Так что, сделали меня магом?

– Извини, но нет. Пришлось бы разорвать твою ауру для внедрения, но там шансы невелики. Рисковать я не стал. У тебя оказался природный блок на подобные манипуляции. Ранее он не фиксировался, ты бы и хранилище потерял. Да и жизнь, скорее всего. Самый большой грех для мага уничтожить душу, а тут всё к этому шло. Да и контракт договора, где строка не навреди, не давал,

Магёныш накрыл меня тёплым одеялом, хотя меня продолжало трясти, судя по заложенности носа, я уже простудился. Маги меня подлечили амулетом, и я сказал:

– Если не вышло, то возвращайте оплату.

Вот тут те засуетились, собирая вещи и явно отвлекая меня от этого разговора. Вообще у меня в голове целый сумбур был, ещё не осознавал я в реале, или всё ещё под действием амулета-видений? Сейчас я уже ни в чём не уверен. И я сказал правду, мне понравилось в том вымышленном мире, созданном то ли моей больной фантазией, хотя всё красиво было, то ли частичкой бога в амулете. Но это было здорово, и я понимаю монахов, что с таким остервенением искали этот амулет. Отобрали у нариков иглу и удивляются, что они её ищут и у них ломка. А так возвращать мне ничего не стали, с хлопком эта парочка исчезла, да и я не в том состоянии был, чтобы удержать их. А я понял, что уходить нужно, долго с одним одеялом в такой холода где-то плюс пять было, я не выдержу. Я в наихудшем психологическом состоянии был, это как если поменять местами небо и землю, вверх ногами ходишь, и ты понимаешь, что это неправильно, но изменить положение не можешь. Знаете, мне нужно тихое место, чтобы прийти в себя, не проанализировать жизнь в этом амулете, а наоборот забыть и начать жизнь с нуля. Потому что если начну анализировать, вернусь к тому, что было, то просто сойду с ума, и я это отчётливо понимал. Поэтому с безразличием во взгляде проводив магов, они с хлопком исчезли, я с некоторым трудом встал, похоже очень голоден и слаб, и шатаясь пошёл по дну оврага, ступая босыми ногами по земле, кутаясь в одеяло.

Хорошо хоть от простуды вылечили, хоть за что-то спасибо сказать можно. Пока шёл, пытался вспомнить эту жизнь. Я помню, что тут я Герман Одинцов, только вот беглый зек или герой-фронтовик? Вы думаете я помню? Да всё перемешалось, да так, что имя-то с трудом вспомнил. Ведь как, новые воспоминания вытесняют старые, а новых, у меня хватает. Я ещё и базы знаний учил в мире будущего, а это немалый объём информации, что также серьёзно уменьшил память о прошлом. Проверил и хранилище. Оно на месте. Куб земли убрал. Ну, всё верно около сорока тонн, всё как и должно быть. Вот только проблема, там около четырёх тонн не нужных мне книг. Магам они тоже не нужны. Копии же, проблем сделать ещё, у них точно нет. Избавлюсь от них позже, пока же мне реально нужно место для жизни, тихое, простая работа, когда каждый день на неё ходишь. В душе такой сумбур. Стабильности мне нужно. Я себя знаю, она быстро приведёт меня в порядок. Вон, в амулете-видений я во Франции жил, обычным браконьером, как раз по такой же проблеме, хотя там она была не столь острой. Тут примерно та же ситуация, но мне помощь нужна уже сейчас. Ломка идёт из-за амулета, хочу вернуться в него, действительность мне мало понравилось. Стабильность поможет пережить эту ломку.

Овраг я давно покинул, уже вышел к полевой дороге и двигался по ней. Ноги стали подмерзать, как бы снова не простудится. К счастью мои тяжёлые размышления и попытки докопаться до памяти об этом времени были прерваны рёвом мотора, по дороге катила старая «полуторка», в открытом кузове виднелось шесть голов, двое в платках, похоже, женщины. Машина, нагнав меня, остановилась рядом, высочивший наружу молодой парень, в солдатских шароварах и гражданской куртке, с удивлением спросил у меня:

– Ты откуда такой?

– Да в яму с водой свалился, костёр развёл подсушится, и уснул, проснулся, одежда горит, всё сгорело. Одеяло только осталось.

– Ну, ты и растяпа, – хохотнул водитель. – Садись в машину, подвезу до города. Погоди, что накинуть дам.

Залез в кабину, для этого пассажира из кабины выгнал, чтобы сидушку поднять и дал мне свёрнутый комбинезон.

– Во, немецкий, танкиста, трофей домой привёз. Можешь себе оставить, всё равно выкинуть хотел.

Он держал одеяло, а я быстро натянул комбинезон, почти мой размер. А то что тот мне тыкает, так я выгляжу моложе его лет на пять, мне так-то двадцать на вид. Омолодился, а теперь всё, амулетов нет. Тяжёлая утрата, но я переживу. Снова закутавшись в одеяло, я забрался в кузов, там одеялом ещё и ноги укутал, пусть согреются, познакомился с пассажирами, что живо обсуждали, как встретили меня такого, и покатили в город. Тоже мне город, железнодорожная станция и крупное село рядом. Думал в Одессу едут, она вроде недалеко. А так начали всплывать воспоминания. Ну да, войну я тут закончил подполковником с множество наград, но мной заинтересовались власти, и я бежал. Это плохо, хотя внешность я сменил, не узнают, если сам не признаюсь, это хорошо. Можно начинать жизнь с чистого листа. Маги ещё ограбили, ничего не сделали, а всё содержимое хранилища забрали, остались не нужные книги, от которых я постараюсь вскоре избавится. Впрочем, в магическом контракте действительно ничего не было по возмещению убытков и возвращение оплаты. То есть было, но так закручено, что можно и не возвращать, вот они и смылись. Проехали мы километров сорок, ехать в открытом кузове, да осенью, ещё то приключение, меня позади кабины на лавку посадили, ещё и покормили в пути, а то я от голода ощущал сильную слабость. Очень благодарил за съестное, действительно немного оголодал. Высадили прямо у вокзала, сюда ехали четверо из семи пассажиров, ту дородную женщину в кабине я тоже считаю. Трое направились на местный рынок. Я же поблагодарил шофёра, скатку одеяла на плечо и уверенно двинул следом за тройкой попутчиков. Да, внимание привлекал, но надеюсь, что быстро от этой проблемы избавлюсь. Жаль, сейчас нет сбора макулатуры, серьёзно бы заработал. Есть уже приём вторсырья, но там сущие копейки дают и смысла обращаться нет. Я же походил по рядам, привлекая внимание и продавцов, и покупателей, и обратился к одному, интеллигентного вида, что продавал книги и многое такое вроде письменных принадлежностей. Книги и канцелярия.

– Одежда моя сгорела, сушил как промокла, – пояснил я на его несколько удивлённый взгляд. – Деньги нужны, хочу редкий экземпляр иностранной книги продать.

Из скатки одеяла я достал книгу, в коже, с буквами золотого тиснения. Судя потому, как загорелись глаза продавца, он оценил вид книги.

– И почём продаёшь? – спросил небрежным тоном, как будто она его не интересовала, а сам листал страницы, видя, что буквы действительно не наши. Иностранная, а это куда выше в цене.

– Договоримся.

Ну и начался торг. Цену неплохую заплатил, я думаю всю выручку за день отдал. Вообще сейчас был первый час дня, и число второе ноября. А погода эта осеняя, что потеряла все краски, в ещё большую депрессию меня сталкивала. Хотелось напиться до невменяемого состояния, но это не выход, а синяя яма, у меня другие способы выхода из депрессии. Выручку он мне точно всю отдал, но подумав, из скатки я вытащил другую книгу. Вид не менее богатый. Догадка оказалась верна, тот занял у соседей и выкупил её у меня. Дальше смысла не было с ним сотрудничать, он и так в нирване был. И не думайте, что я большие деньги заработал, на одежду хватит, и больше вряд ли. Вот и пошёл по рядам с одеждой. Купил два комплекта нового нательного белья, чёрные трусы и синию майку. Потом неплохие чёрные брюки, тут мода на широкие была, светлую рубаху, и тёплую куртку. Ну и кепку. На ноги портянки и отличные сапоги, как раз по ноге. Ух, куда легче стало. Комбинезон я уже продал, переодевшись. Одеяло оставил, оно чистое и тёплое, незаметно в хранилище убрал. Мелочь осталась, на половину пирога с капустой хватило, пока убрал его в хранилище и стал продавать «иностранные» книги другим продавцам. Брали, но цену небольшую давали, тут не ценители как тот, что канцелярией торговал. Хотя десятка два продал. Один так четыре купил. Думаю себе, поставит на полку, и перед гостями будет хвастаться. Колхозник из какой-то деревни, он уже расторговался, как раз собирался. А нет, председателю колхоза решил подарить, бормотания расслышал, похоже, чем-то сильно проштрафился, будет задабривать. Ну, понятно.

На заработные деньги я купил три круглых красноармейских котелка, это и готовить и воду для чая вскипятись, и вместо тарелок заодно. Ложку взял, хороший нож и кружку. Из утвари и посуды хватит, денег не так и много. Полотенце новое, спичек купил два коробка, потом полмешка молодой картошки, десяток луковиц, два кило крупы, соли полкило, чая нашёл хорошего, немного, и солёного сала два кило. Всё, деньги ушли. Продовольственные карточки может, и отменили, но в стране не стало сильно сытнее. После войны вообще довольно голодно было, сейчас ситуация получше, но не сильно, поэтому и цены на припасы высокие. И того что купил уже хорошо. У меня осталось двенадцать рублей, четыре варёных яичка на них купил, бабушка расторговалась, тоже рынок покидала, он такой, стихийный, где есть прилавки, где нет, с земли торгуют. Я поел половину пирога с яичками, сидя у вокзала, после чего прошёл на перрон и стал ждать поезда. Тут останавливаются, через полчаса подошёл пассажирский, пока паровозом занимались, двадцать минут времени было, я ходил с двумя книгами, продавал их. Деньги нужны. Вон тучи собираются, никак дождь будет, а у меня никакой защиты. Повезло интеллигентного мужчину повстречать, тот заинтересовался одной книгой, по лекарской магии, картинки тел в разрезе с внутренними органами, принял за медицинскую, видимо сам врач, и заплатил не поскупившись. Обе книги купил. Он в вагон вернулся, а я нашёл проводницу и она меня в своём купе устроила. Поезд на Одессу шёл. И вскоре мы отбыли. У меня спрашивали, на каком языке книги, всем отвечал, что на мальдивском.

И ещё, оставаться в Союзе я не хотел, тут сейчас всё тёмное, всё какое-то некрасивое, осень, что вы хотите? Я вспоминал жизнь на Мальдивах, да навеяно амулетом, но там ярко всё, быстрее в себя приду. Цель поставил добраться до этих островов и там устроится. Хорошая цель. Мне нужно прийти в себя, и жизнь в одиночестве на таком островке, самое то. Прибыли мы на вокзал Одессы вечером, уже стемнело. Деньги были, можно устроится на ночёвку, но я покинул город, и найдя подходящее место, овраг, где ветра нет и кустарник сухой, ножом нарубил, костёр разжёг, и достав котелки, они уже помытые, вода внутри с уличной колонки, и подвесил над огнём. Сам стал овощи чистить. В одном котелке чай, в двух других сытную похлёбку на сале. Полтора часа всё заняло, поел готовое, убрал и двинул к городу. Приметив магазин, круглосуточный, зашёл и потратил все наличные деньги, за бугром они мне не пригодятся. Хватило денег на две буханки ржаного хлеба, как раз привезли вчерашний, и на шесть консервных банок с рыбой. В порту поискать пришлось, но нашёл иностранный сухогруз, английский, сторожили его наши пограничники крепко, с собаками, похоже, бегунов из Союза хватало, но я проник внутрь, хорошее ночное зрение у меня осталось, не зря тело так модифицировал. Только через сутки судно покинуло гавань, где стояло на якоре, матросы сами всё обыскали, двоих зайцев вытащили из нор, но меня не нашли. Я в пустой каюте прятался в шкафу, потом в ней же спокойно пережидал плаванье. Думал по пути в порт зайдём, но нет прямиком в Плимут, это в Англии. Питался я своим, каюту не покидал, благо тут был свой туалет, одноместная каюта, явно с дорогим билетом за неё, не шумел. Однако двенадцать дней плаванья, и мы прибыли в порт. Жаль Гибралтар я проспал, там бы скользнул за борт и до Испании доплыл. Да, вода сейчас холодная, но думаю, сил бы хватило. Однако я пропустил его. Еда готовая закончилась, как не экономил, судно медленное, ясно что долго идти будем, на сале жил. Оно сытное, но и оно закончилось. Когда прибыл в Плимут, из готового всё, ничего не осталось. Пил воду из раковины в туалете.

Так как судно прибыло днём, то я ждал ночи. Зайцев тут передали местным таможенным службам. Их представителям Союза в порту Одессы не передали, и везли в каюте, кормили в столовой. Ничего, меня это не волновало. Судно встало на разгрузку, темнеть начало, а я скользнул по канату в воду с другой стороны, голышом был, пришлось проплыть некоторое расстояние, вода ледяная, и по ступенькам пирса подняться наверх. Вытерся полотенцем и оделся. Ух и замёрз. Ничего, пробежка в сторону города неплохо согрела. Искал я банки, надо добыть средства. А что? Наглов я не любил, и ограбить их банки сам бог велел. Тем более мне нужны эти средства. Хранилище пустое, тут и пополню его, прежде чем на Мальдивы двинуть. Нашёл я банки. Один уже закрыт, другой ещё работал. Вот закрытый и вскрыл, охранника вырубил, оружие теперь есть, первое. Причём «Браунинг», с двумя запасными магазинами. Вскрыл хранилище, только золота, набрал две тонны, больше не было, не ожидал тут такие запасы встретить, в мешочках на полках драгоценные камни, тоже прибрал, ну и денег. Пачки на стеллажах, валюта разных стран, набрал, сколько мне нужно, остановил такси, и оплатил до Лондона. Водитель пожал плечами и повёз меня в столицу. Только в пути остановились у придорожной харчевни, я был сильно голоден, ещё и с собой запас еды купил, в корзину, а её в хранилище. В полночь были в Лондоне, за дорогу уже уплатил, таксист обратно поехал, а я стал искать место жительства. Временное. В отелях документы спрашивают, поэтому искал, где сдаются комнаты, вот и снял на пять дней. И сразу в душ, а потом спать, одежду отдал постирать.

Проснулся в полдень, хорошо выспался, позавтракал, забрал чистую и выглаженную одежду, и занялся делами. Первым делом купил несколько комплектов хорошей и качественной одежды на разные сезоны моего размера, как и обувь. Потом занялся закупками припасов и готовой еды. Ну и стал выяснять, как документы добыть? И, банально, купил в морге у сотрудника, он нашёл зашитым за подкладку пиджака свежего тела. И возраст совпадал. Была метрика и паспорт на имя Генри Ламберта, гражданина Британии. Сделал фотографии разных видов у трёх фотографов, сменил фото, фальшивка стала хорошего качества, и занялся оформлением новых документов. Например, яхтсмена, а это управление яхтами, знание штурмана, не просто, но за пять дней получил, как и водительское удостоверение. И подумав, смог получить лётное удостоверение на управление лёгкими одномоторными самолётами.

Всё это заняло две недели, я дважды посещал молочные фермы и уводил товар, готовый к продаже. Посетил и военный склад вооружения, набрал оружия. Сейчас без этого сложно выжить вдали от цивилизации. Правда много я не брал, мне это просто ни к чему. А были, ручной пулемёт «Брен», винтовка «Ли-Энфилд» с оптическим прицелом, самозарядная винтовка «Гаранд», шесть пистолетов и револьверов, ручные и противотанковые гранаты, полторы сотни единиц, немалый запас патронов ко всему оружию, но надо было что-то тяжёлое, и мой выбор пал на «Супербазуку», к ней пять десятков выстрелов. По мне так достаточно, общий объём выше перечисленного занял в хранилище одну тонну и двести килограмм. Насчёт миномёта думал, но не стал брать. Также официально купил зелёный «Фольксваген-Жук», там крыша брезентовая, складывается. Новая машина. Велосипед, ну и мотоцикл угнал со склада. На аэродроме нашёл, что мне нужно, новенький американский вертолёт «Белл-47», а в порту «Сессну», на поплавках. Этот гидросамолёт очень неплох. Запчасти к ним, инструменты и главное запасы топлива. Потом шлюпку угнал, что имела мачту и парус, моторный катер, небольшой, на двоих, ялик, но главное купил отличную яхту, этого года постройки, в пятьдесят тонн водоизмещением, оформив на свои новые документы. Хранилище полное, добыл немало, яхта не войдёт, да и весит тридцать пять тонн, полностью загрузил её всем необходимым, и декабре двадцатого числа покинул залив устья реки у столицы, направился на Юг. В сторону Африки. Подготовказакончилась, я иду на Мальдивы.

Я подумывал долететь на гидросамолёте, топлива хватит туда и обратно, но прикинул и решил идти на яхте, она мне понравилась, да и купил уже. Тем более само плаванье мне даст многое в моральном смысле. Я уже оттаивал душой, но плаванье ускорит это дело. Сама яхта парусно-моторная, другой мне и не надо, когда нужно запущу мотор, запасов топлива хватит, оно той же марки, что я на машине использую. На буксире за яхтой волочу шлюпку, она чехлом закрыта, вёсла на борту яхты. Это и средство спасения, и есть на чём добраться до берега, когда моё судно стоит на якоре. Кстати, назвал я её «Глюк». Нечего, прошло, внесли в реестр судов Британии. Да, порт прописки Лондон. Сама яхта белоснежная, палуба из морёного дуба, внизу рубка управления, мотор отсюда запускается, также управление наверху. Тут и штурвал. Под палубой если в шторм. Также две оборудованные каюты, обе на двоих, кладовка для припасов, камбуз и столовая зона, потом помещение для отдыха, гальюн, но там ведро, выливать за борт нужно. Душевой нет, но бак для питьевой воды и раковина на камбузе есть. Ну и крохотный трюм. Там запасные паруса и ремкомплекты хранятся. Яхта довольно большая в своём классе и вышеперечисленные помещения, каюты, довольно больших размеров, не тесно, что вполне удобно. Спускался к югу, всё теплее становилось с каждым днём, я всё легче одевался. Один раз под дождь попал, но ничего, отлично судно, выдержало ненастье, я бегал проверять, не подтекает ли где палуба. Порядок. Новый пятьдесят второй год встретил в районе Касабланки, куда я зашёл за пресной водой. Да, через Суэц не иду, в обход Африки. Фруктов и овощей свежих купил, рыбу только вяленную, свежей у самого хватает. Яхта идёт, штурвал закреплён, а я рыбачу, лёжа на шезлонге, на корме, и ведь удаётся поймать на ходу. Один раз тунца взял, метрового, еле вытащил, чуть снасти не порвал. Однако такое было только один раз. На стоянках у берега, ловил, но там мельче добыча. Я её разделывал, солил, и в хранилище на будущее, и готовил.

Три дня простоял в заливе Касабланки, закупил что хотел, я торт испёк, на борту дровяная духовка, или на керогазе можно готовить, отметил Новый Год, и дальше. На юг. Я уже не торопился, именно яхта и это плаванье привело меня в чувство, судно мой дом, прекрасные виды вокруг, мне хватает. Зачем мне Мальдивы? Нет, дойти дойду, планы менять не буду, просто это уже по факту мне не нужно. А пока дойду, точно не нужным станет. Увидим на месте. Пока мне всё нравится. И краски тут яркие и настроение хорошее. Когда я дошёл до южной оконечности Африки, то уже окончательно пришёл в себя, ломка по амулету прошла, и мозги встали на место. А я ведь как-то в одной из жизней предположил, что могу находиться под воздействием этого амулета, ещё в грёзах, и решил тогда, ну а что делать, буду жить. Вот и тут я уже ни в чём не уверен, зачем себе жизнь портить и нервы жечь? Буду просто жить. Как я уже сказал, мозги у меня встали на место. Маги ничего не сказали толково, сам я стал одарённым или нет? Как-то быстро собрались и свалили, буркнув, что у меня какой-то блок. Поди, знай, правда это или нет. Впрочем, освобождая хранилище, я все книги продал в книжный магазин, не так и дорого взяли. Если что, след есть, найду. Однако даже если я маг, всё равно это не узнаю, нечем инициацию проходить. Да и не верю я в то, что у них что-то получилось. В общем, живу, и плевать на прошлое. Живём настоящим.

Так вот, я не повернул в сторону Мадагаскара, и дальше к Мальдивам, а наоборот повернул к побережью Южной Америки. Тут довольно продолжительный маршрут, но в районе нижней части Бразилии выйти должен, если не снесёт, там хочу побывать. Мальдивы и одиночество мне уже не нужны. Да и на борту «Глюка», мне вполне комфортно. Уже и одиночества не хочу, а какую красотку под бок. Да фигуристую. Поэтому выбор и пал в ту сторону, там южных красоток хватает. А у Африки меня пытались захватить. Какие-то негритосы на длинной лодке, да ещё с подвесным мотором. Откуда только взяли? И эти наглецы пытались остановить меня выстрелом, пуля над головой свистнула. У них оружие было в руках, винтовки какие-то. Я тут же упал на палубу, и, достав ручной пулемёт, сразу поставил на сошки. У яхты не было фальшборта, а были столбики и натянуты троса, чтоб за борт не смыло, поэтому меня отлично видели, а я их. И моё судно так по волнам не скакало, как их, целится легче, вот и стал короткими очередями бить по лодке. Тот, что за управлением мотора стоял, тут же отвернул, остальные попадали на дно. Я же лупил по ним длинными очередями, меняя магазины, видел, как лодочник за борт упал, попал в мотор, детали отлетели, а уж сколько отверстий в бортах лодки, не описать, щепа только и отлетала. Да и что тут, сто пятьдесят метров. Моя яхта уходила, паруса полные ветром, штурвал закреплён кожаным ремнём, а как дистанция стала большая, я принялся лёжа снаряжать магазины, семь штук расстрелял. Причём в ответ ни одного выстрела так и не последовало. А лодка медленно тонула. Ну, пусть спасаются, если там кто-то выжил, около десятка пиратов было. До берега далеко, его полоской еле видно на горизонте. Так и ушёл, а через два дня повернул уже к Южной Америке. Небольшое, но приключение, оно хорошо встряхнуло меня.

Казалось всё, приключения позади, днём и ночью иду к Бразилии, ночью только все возможные сигнальные огни вывешиваю, и сплю часть ночи, и часть дня, а яхта бежит по волнам. Однако приключения меня не оставили, был довольно страшный шторм, длился восемнадцать часов, я глаз не сомкнул, сильно отнёс меня к югу, я теперь напротив Аргентины, но и ладно, сложил паруса, починкой того что шторм натворил позже займусь, а сейчас спать. Перед этим эфир послушал, не передаёт ли кто сигнала бедствия. Да, у меня радиостанция на борту, хотя антенна разборная, и чтобы рацией пользоваться, нужно запустить мотор, установить антенну и готово. Плюс яхта электрифицирована, освещение электрическое есть. Однако, если на моторном ходу иду, а так обычно керосиновые осветительные лампы или свечи. Ими больше пользуюсь. Мотор я редко запускал. Хотя в этот шторм, как раз на моторе выгреб, если бы не он, всё гораздо хуже было бы. В эфире тихо, я покрутил ручку настройки, на одной волне услышал далёкие разговоры, не разобрать, но так пусто, ну и спать. Выспался отлично, снаружи вечер, до заката около часа, я поел, и с кружкой какао вышел на палубу, изучая горизонт. Море почти успокоилось, хотя чтобы совсем сутки потребуется, мотало судно не сильно. Присмотревшись, я увидел какой-то предмет на воде. Достав морской бинокль, изучил, что это там такое? Похоже судно, парусная яхта, вроде моей. Мачту снесло, но на воде держится, и там есть люди, подают мне сигналы. Тряпками машут.

Быстро допив какао, я запустил мотор, бак полный, заполнил перед сном, и, развернув яхту, направился к ним максимальным ходом. Это где-то десять узлов. Закрепив штурвал, стал вызывать неизвестных, что, крушение, по сути, потерпели. Не ответили. Потом стал вызывать на общей волне, кто меня может услышать вокруг. Радист какого-то судна был, но мы друг друга не понимали, он английского не знал, а я его языка. Кажется, это филлипинский. Наконец к рации подошёл знающий английский и мы пообщались:

– Яхта «Глюк», порт приписки Лондон. Вижу потерпевших крушение после недавнего шторма. Парусная яхта, без мачты, едва держится на воде. Иду к ним, есть выжившие, включая детей. Не знаю, потребуется ли помощь. Как до них дойду, выясню, будьте на связи.

– Хорошо.

Как оказалось, это был капитан судна, оно действительно филлипинское, называлось «Манила». Я поглядывал по сторонам и вёл яхту к неизвестному судну. За кормой чисто, шлюпки нет. Давно нет, у меня её ещё в порту Касабланки спёрли. Теперь пользуясь той, что в хранилище. Там маленький ялик есть. Дшёл, уже стемнело, я вынес переносной прожектор, подключив его к розетке, и осветил серьёзно побитую яхту, но корпус, похоже, действительно цел, не тонула. Разговорились, принимая на борт спасшихся после шторма, английский там отец семейства знал, это семья французов, промышленников. Муж с женой, её мама, и трое детей, от семнадцати до семи лет. Яхта по размеру вроде моей. Вышли из Ниццы, где живут, два месяца назад, и всё это время шли в Аргентину, своим ходом решили. А в Аргентине у них родственники. Устроили себе большое морское путешествие. А шторм его ещё и в приключения превратил. Я сообщил капитану «Манилы», что помощь не нужна, сам возьму яхту на буксир, как раз иду в Аргентину, и сообщил, кто пострадал. Он в вахтенный журнал внесёт. Дальше двенадцатилетний сын Пьера, отца семейства, светил нам прожектором, а мы убирали повреждения. Да они сами почти всё убрали. Старшая дочка у них, семнадцати лет, помогала на моём камбузе матери, они готовили ужин на всех. Тёщу Пьера тоже ко мне на борт, как и малышку семи лет, в одной из двух кают устроили. За два часа справились, канат закрепили, и моя яхта потянула пострадавших за собой. На пяти узлах шли. А ветер встречный, так что тут мотор, без вариантов. Под парусом галсами не походишь с буксируемым судном. Пьер за штурвалом своей яхты, а семья его со мной.

* * *

Очнулся я от того что меня монотонно мотали накатывающиеся волны. Лежал я на спине, под жарким тропическим солнцем. Пошевелившись, сел и меня тут же вывернуло морской водой, которой видимо наглотался. Да ещё со стоном схватился за левую руку. Сломана, и правая нога тоже. Наверное, о скалы побило. К счастью не открытые переломы. Я сел, расстёгивая спасательный жилет, и осмотрелся. Какой-то остров, в воде скал изрядно, там пена от накатывающихся волн, лежу на песчаном берегу, белоснежный песок, позади пальмы. Но даже одного взгляда хватило, чтобы понять, я на крохотном островке где-то на Филлипинском архипелаге. Яхта погибла, моя спутница, девушка, похоже, тоже. Хотя шансы у неё, как и у меня, спасательный жилет надет. Думаю, Изабелла, которую я встретил в Бразилии, и что стала моей подругой, погибла. М-да, что тут сказать? Не хорошо. Одно радует, сам жив, а травмы вылечу. Пока же я полз в тень пальм, где устроившись, стал накладывать лубки, с медикаментами у меня порядок и готовые лубки были. Несколько рваных ран перевязал. Думаю, стоит описать, что вообще было.

Спас я тогда французов, и за три недели, не спеша дошли точно до Буэнос-Айреса. Правда, всё топливо почти полностью ушло. Яхту после шторма я привёл в порядок, потом в порту нанял рабочих, доделали, запасы топлива купил и дальше путешествовал у берегов Южной Америки, поднимаясь на север, к Бразилии, месяц там прожил, карнавалы не застал, они позже будут. Но встретил яркую девушку, семнадцати лет, Изабелла, её отчим домогался, несколько раз в спальню приходил, силой брал, вот и сбежала. Мы понравились друг другу, и она согласилась стать мне спутницей. Полгода нас мотало по разным местам, пока мы до Филиппин не добрались, а тут шторм, я такого и не припомню. Сам я управлял судном, Изабелла внизу, и тут страшный удар, налетели на рифы. Я отвязался, и поднял Изабеллу на палубу, дальше за борт, и потом плохо помню, меня несколько раз о рифы ударило, и вот очнулся уже тут, на этом островке. Короткий рассказ да? Но для меня это время прошло очень интересно, с приключениями, и хорошей девушкой, что постоянно рядом. Мы уже привыкли друг к другу, и в постели у нас полная гармония. А следов шторма не видно, только мусор на берег накидало, думаю, шторм вчера был, вряд ли больше без сознания провёл. Небо чистое, ни облачка. Я уже попил воды, поел, и задумался. А вдруг Изабеллу по волнам носит и ещё немного и ей конец, а я ничего сделать не могу. Или могу? У меня есть вертолёт, вон чуть дальше ровная песчаная коса, оттуда поднимусь, так что я достал «Фольксваген», забрался на место водителя и, управляя одной рукой и одной ногой, доехал до косы. А что мне эти двести метров самому ползти? Выполз из машины и поменял её на вертолёт. Прежде чем взлететь, хотя движок запустил, я привязал верёвку, с петлёй на конце. Если найду Изабеллу, чтобы можно было подхватить. Ногу сунет в петлю, и доставлю до острова. Хоть бы жива была.

Управлять вертолётом не сложно, одной ноги и одной руки хватает. Отпускаешь штурвал, и вертолёт зависает на месте. Чудесная машина. Стал подниматься выше в небо, изучая воду вокруг, иногда брал бинокль и внимательно присматривался, но в основном мусор был. Где яхта разбилась, уже не знаю, как и сколько меня по волнам носило. Слабость сильная, я вообще на грани сознания плаваю, но есть такое слово как надо. Надо найти Изабелл, и надо спасти её. Вот и накручивал круги вокруг острова, потом приметил течение, куда уносит мусор, это меня штормом на остров закинуло, а может мою девочку мимо пронесло, и я полетел туда. Знаете, километров на пятьдесят пролетел и нашёл. Живая, руками махала. Она самая, моя кокетка. Я подлетел и открыв дверцу, помахал ей рукой в лубках, улыбаясь. Она в шоке была, но когда я моток верёвки скинул, он длиной метров десять, резко ухватилась. Знаками я показал, как мог, чтобы ногу в петлю сунула. Она к счастью поняла, получилось, и я её поднял. Да вовремя, две акулы рядом крутились. Поднявшись, держа девушку метрах в трёх над водой и набирая скорость, не больше пятидесяти километров в час, полетел обратно к острову. Я топлива изрядно потратил, хватило бы на обратный путь. К счастью, хватило, высадил Изабеллу, она упала на песок, раскинув руки, тяжело дыша, а я отлетел метров на сто и совершил посадку. Мотор уже работал с перебоями, всё, топливо закончилось. Да и не убирать же машину при девушке, а я не показывал наличие такой ценной вещи. Пока тут на косе постоит. На второе сиденье я выложил два одеяла, кусок тента для навеса, котелок, сковороду, две тарелки и две кружки, нож и припасов. Потом заберу. Это чтобы объяснить, откуда они взялись. Открыв дверь, я запер вертолёт и попрыгал на одной ноге к Изабелле. Это был трудный путь, но добрался, сел рядом и стал её поить из фляжки, она жадно пила. Обезвоживание и сильный голод, как и у меня.

– Пей медленными глотками, у тебя обезвоживание.

Напоив, стал осматривать, были раны, я стал обрабатывать, при проверке руки вскрик, перелом. Да со смещением. Как она за верёвку-то держалась при полёте? Пришлось вправлять, плюс лубки накладывать. Еще, похоже, бок, как бы не рёбра? Наложил тугую повязку. Одной рукой сложно, но сделал. Дальше помог ей встать, и Изабелла дошла до тени у пальм, а я допрыгал. Тут она со стоном повалилась, так что стал делать лежанку, нагребая песок. Она вымоталась, нужно дать время прийти в себя. Спасательный жилет её я уже снял, под голову подложил, а платье высохло, пока летели к острову, ветром высушило мигом. Мы передохнули. Она рассказала как выживала, сутки в море, как несло течением, штормом и волнами, пока всё не прекратилось. Я же сообщил, что меня выкинуло на острове, где был вертолёт, баки наполовину полные. Вот и стал её искать. Медикаменты там же нашёл. Кстати, в вертолёте и припасы есть. Оставив девушку лежать в тени, я допрыгал до вертолёта, и достав всё, нагрузившись, двинул обратно. Тут Изабелл подбежала, стала помогать, сил она уже набралась. Донесли до тени и стали разбивать лагерь, я натянул тент, бечёвка была, под ним лежанки. На песок пальмовые листья и на них одеяла, и всё, готово, тут жарко, стены не нужны. Я не особо ходок, Изабелла, изучила островок, сто метров на сто пятьдесят, и пальм полсотни, но родник есть, очень мелкий, нам двоим, хватит, а если бы больше народу было, уже были бы проблемы.

Она собрала ветвей, что морем выкинуло на берег, я очаг ещё сделал, настрогал лучин, сделал распорки, котелок подвешивать, так что вскоре закипала вода. Рыбу Изабелла на мелководье поймала, почистили совместно, однорукие же, я держал, она чистила, так что рыбный суп был. Так мы и начали обживаться. А основное время мы лежали, потому как врачи, так и говорят, покой, покой и ещё раз покой. Редко передвигались, только если пищу добыть, или ещё что сделать. Туалет, ямку выкопали, среди пальм. Кстати, кокосы были. Я пробил клином отверстия, добывали так молоко. Неделя пролетела, как не было, вполне обжились, а я потерял вертолёт. Ночью не уберёшь, вопросы будут куда пропал, ждал ненастье. Там бы допрыгал и убрал, а списали бы на шторм, что снёс в море и утопил, но мы закутались в тент под шквальным ветром, и так лежали, а утром вертолёта не было, его действительно волнами и ветром снесло в море. Придётся новый угонять. Не страшно, сделаю. Я чуть позже занялся рыбалкой, уже осторожно ходил через три недели, Изабелла хозяйством. Один раз птицу добыл, сбил камнем из пращи, пожарили её на углях, ох и вкуснотища. Хлеба только недоставало. Кстати, знания о праще из базы знаний «Колонист», я до этого её в руках не держал, а тут сделал, пару раз для тренировки метнул и стал точно бить в цель. Так это что, знания из этой базы при мне? Надо подумать и узнать, что ещё есть. Море много что выкидывало на берег, находили, собирали и использовали. Подобие хижины построили, а то шторма тут частое дело, уже два пережили, внезапно налетают, мы так часть вещей потеряли, унесло ветром, одно из одеял, тяжёлая потеря. Ещё платье Изабелл. Теперь хоть защита есть. А хотел пожить на необитаемом острове, вот и получи. Хорошо хоть прекрасная подруга рядом под боком.

В планах было закончить восстановление и как придём в себя, можно будет покинуть остров. А вот с этим есть некоторые проблемы. Остров-то ловушкой был. Я это понял ещё в первый день, когда на вертолёте над ним поднялся. Он плотно скалами и рифами был окружен, чуть не двойным кольцом, сверху видно всё. Прохода нет. Даже если я достану шлюпку, её не вывести, разобьёт, и места нет для гидросамолёта, чтобы взлететь. Если только вплавь через рифы на чистую воду, и там уже подняться в небо, ещё шансы есть, но не вот так. Ничего, я что-нибудь придумаю. Был бы вертолёт, перелетели бы на другой остров. Когда поднялся, в стороне ещё один видел, километрах в тридцати. Только вот эта задумка уже не осуществима, как назло в нужный момент потерял машину. Шторма или бури, что налетали на остров, здорово нам помогали, например, выкинуло на берег сундук полный муки, понятно, что всё из моего хранилища, но Изабелл я об этом говорить и не думал, и два месяца мы пекли лепёшки. Да и в другие ненастья что-то такое выкидывало, что нам здорово помогало продержаться. Вот с солью проблем нет, со скал соскабливали кристаллы, и она у нас всегда имелась, пусть и морская. Ну и плюс то, что не моё и действительно преодолело частокол из рифов, и было выкинуто на берег. Такое тоже было, и немало. Ещё добавлю, что мы не первые кто тут выживал. Конечно бури и шторма все следы убрали, замели песком, но следы присутствия человека мы находили. Тот же родник, с ним не так просто. Остров не имел скал, обычный песчаный холмик, метра два высотой в самом высоком месте, поросший пальмами. Волны в шторма до него не доходили, о скалы и рифы разбивались, разве что косу захлёстывали, так и смыв мой вертолёт. В рифах я нашёл застрявшую человеческую кость, почти изъеденную солёной водой, явно давняя. Из человеческих останков это всё. А сами следы, это зарубки на стволах пальм, остатки верёвки на одной, ну и родник. Явно рукотворное дело. Кто-то прорыл колодец, обломками камней обложил, и там набиралась вода. Примерно ведро в выемке за ночь. Даже помыться пару раз в неделю хватало. Жаль, что одни пальмы росли, остров просматривался насквозь, других деревьев не было.

Мы так и жили, я уже прикинул два варианта как покинуть остров, поэтому особо не переживал и просто наслаждался жизнью на острове. Так полгода на нём и пролетело. Думаю, понятно что, не имея лекарских амулетов, я не мог отслеживать состояние Изабеллы. А у неё живот активно попёр. Да и сама поняла, что беременна. Так что мы ожидали пополнения. Срок у примерно семь месяцев. Однозначно мой. За полгода мы полностью восстановились, всеми конечностями активно пользовались, обустроились на острове хорошо и в данный момент, закончив земляные, или скорее песчаные работы, я извлекал с глубины метра старый и сырой сундук, что был закопан у одной из пальм, самой старой тут, почти погибшей. А что, я прикинул, штормы и бури всё прячут, может под песком что скрыто? И вот уже на протяжении месяца перекопал весь остров. На удачу, находил много что, от утвари, отмыли и использовали, до могилы двоих, и вот сундук этот. Так как я потом активно закапывал ямы, от Изабеллы претензий не было, а тут на мои вопли радости прибежала и в нетерпении притаптывала рядом, пока я откапывал сундук и выдёргивал из песчаного плена. Песок тут слегка влажный, не могли повыше закопать, явно же содержимое порченое, но с трудом вытащил его наверх, и дальше двумя ударами лопатки сбил замок. Лопатка моя, якобы в вертолете была, принёс с вещами, она здорово выручала нас, и не один раз. В общем, открыть крышку я смог. В основном там была сильно попорченная женская одежда. Изабелла тут же потащила её сушить, вдруг, что потом использовать можно будет? А нет, сначала стирать, потом сушить, на одежде плесени хватало. Судя по виду, пошита по моде конца девятнадцатого века.

Я же перебирал всё, куча вещей у сундука росла, пока не докопался до причин его сокрытия. Золото, ювелирные украшения. Довольно много. Два бархатных мешочка. Я изучал самодельные золотые слитки, явно кустарно отлитые, кривые, и ювелирку. Вот она сделана разными мастерами и с разным качеством, от профессиональных умельцев, до криворуких недотёп. Я всё перебрал, кое-что отмыл или почистил, но практического применения кроме некоторой одежды, ничего не имелось, большая часть одежды просто расползалась слизью на руках, хотя кое-что всё же сохранилось, из самых плотных тканей. В общем, большая часть ушла в море, отлив унесёт, остальное приспособили к делу. Я песком и водой начистил некоторые украшения. Знаете, мне только через неделю, после того как нашёл сундук, пришла в голову идея попробовать проверить эти украшения на предмет наличия в них магии. До этого я готовился покинуть остров, плотик сооружал, сундук смолой обрабатывал, чтобы не протекал, будем плыть и толкать, глядишь повезёт проскочить скалы. Второй способ банальнее, улететь на самолёте, да, места для разгона мало, но если хорошенько раскочегарить мотор, и сорваться с места, то для взлёта потребуется меньше места, может и не разобьёмся о скалы. Я даже прикинул полосу, где можно попробовать взлететь, тут чуть больше ста пятидесяти метров относительно спокойной воды. Так вот, я стал проверять все украшения, а Изабелла уже считала их своими, мне-то они на что, женские почти все. Так что брал под предлогом чистки и внимательно изучал.

Это шок, но среди украшений действительно были магические предметы. Правда, практической пользы от них не так и много. Для начала я взял большой серебряный медальон, в две мои ладони, он сильно напоминал амулет зарядки. Причём, на рунах. Эти украшения в виде волнистых линий, после долгого изучения, были уверенно опознаны мной как руны, красиво их замаскировали. Они настолько малы, что с микроскопом их скорее можно разобрать. Я знал, как идут привязка, нашёл нужный участок, и прижал оба больших пальца. Тут два контакта и оба нужно удерживать десять секунд. Как-то всё просто прошло, не десять, а полминуты держал, уже теряя надежду, когда произошли уколы в палец. Как-то болезненно вышло, едва крик сдержал. Медальон чуть засветился, но это нормально, зарядка шла. Я тут же его спрятал, теперь нужно чтобы Изабелла о нём забыла, отвлечь. Впрочем, он её особо и не интересовал. Зато остальные украшения прогнал через амулет-зарядки, и только от четырёх пришёл отклик и прошла привязка ко мне. Остальные просто украшения, это точно, я всё вернул своей супруге. Да, мы уже считали себя мужем и женой, так вот, остальные амулеты, их четыре, тоже на рунах, думаю, сняты с одного мага. Вот что там было. Амулет личного климат-контроля, это без сомнений. Ни одного мага не было без такого амулета. Один из самых распространённых. Я и сам порадовался, хотя к жаре уже привык. Потом второй, это был амулет освещения. Пять светляков зависают на высоте трёх метров, освещают вокруг метров на двадцать. Хорошая штука, но у нас тут пока не применимая. А вот за что два других отвечают, я пока не понял. Мне такие амулеты ранее не встречались. Пока разбираюсь, и надеюсь, будет приятный сюрприз по их специализации.

Я уже всё подготовил к побегу с острова, где тот другой, соседний знаю, главное течение преодолеть, оно на пути будет, и плыть к острову. На плотике и сундуке, с вещами. Вот только в положении Изабеллы такое провернуть не просто тяжело, почти невозможно, да и боюсь я её так напрягать, поэтому самолёт и выходит на первый план. Я уже махнул рукой на секретность, скажу, что утром нашёл его прибитый волнами к косе, ночью течением принесло, слабая отмазка, но хоть такая. Я даже самолёт достал, и утром следующего дня радостными воплями его обнаружил, дальше исполнил танец вокруг, проверяя состояние, и сказал, что самолёт рабочий, а в баках есть топливо и мы улетим, и стали собираться. Ничего брать не стали, оставляли другим несчастным, что кажутся на острове, в хижину убрали, и предельно облегчили самолёт. Завтра утром на максимальном приливе взлетаем, и к вечеру этого же дня у меня прорыв в изучении третьего амулета. Я стал знать, что это такое, и лишился самолёта. Да и от песчаной косы мало что осталось. Оплавленные камни, в которые превратился песок. Да, ударный боевой артефакт, что выпускает плазму стеной. Хорошо Изабелла на другой стороне острова стиркой занималась, не пострадала. С трудом списал это явление на природный газ, что вырвался из-под земли и вот взорвался. А самолёту хана, даже потёков металла не осталось. Прям рок какой-то. Камни долго остывали в пару, когда волны на них накатывались. Трещали, раскалываясь. Мощный боевой артефакт, ранее использовать я его не мог, заряжался. Теперь четвёртый амулет придётся со всей осторожностью в пустынной местности изучать, чтобы никто и ничего не пострадало.

Изабелла сильно расстроилась, да и испугалась, мало ли взрыв газа повторится, но я успокаивал, как мог, секс отлично помогал. Через неделю я перешёл к резервному варианту, сделал вид что вижу далеко на горизонте шлюпку, вроде брошенная, оставил жену на острове, с трудом смог в самый пик прилива преодолеть скалы, хотя бок поцарапал, и поплыл прочь от острова. Долго плыл, очень долго, но когда острова почти не видно было, достал шлюпку, ту что с парусом и мачтой, и направился обратно. Там заякорил шлюпку, недалеко от рифов, глубина десять метров, камень держит хорошо, и вплавь к острову. Дальше собрались, и на следующее утро, снова самый пик прилива, толкая сундук, это я делал, мы смогли пройти рифы тем же маршрутом, и к шлюпке, что к счастью нас дождалась. В сундуке запасы воды и еды. Остальное не брали, так что забрались в шлюпку, пришлось помогать супруге, и дальше подняв якорь, я на вёслах отошёл подальше, где поднял парус, мы пошли прочь. Всё, наша робинзонада закончилась. И приятная новость, я разобрался и с четвёртым амулетом. Почему долго возился? А когда смог войти в меню, то понял, он в три в одном, мне до этого такие не встречались. Я уже два дня изучаю амулет, делаю это в скалах, подальше от места нашего обитания, но вот что выяснил, в меню всё было интуитивно понятно. Это специализированный амулет, я даже не знаю, есть ли аналоги ему. Для начала он включает магическое зрение, но дальность три метра. Позволяет изучать магические плетения, увеличивая их, как микроскоп работает, и третий лёгкое воздействие, это видно в магическом зрении. То есть, амулет этот имеет три опции, магическое зрение, магический микроскоп, и перепрограммирование. Я так определил эту третью функцию. К сожалению, магом мне с этим амулетом не стать, магические линии он плести не умел. Правда, я не всё изучил, может, найду такую опцию. Главное магическое зрение, проще будет определять, где украшения, а где амулет или артефакт. А не как я ранее, методом тыка. Чудо что повезло с активацией.

Ещё прикинул и понял, я ошибся, этот амулет не мага, он ему просто ни к чему. Этот амулет такого же простеца, как и я, причём очень богатого, думаю, такой амулет стоит огромных, ну просто огромных денег. Смогу ли я создать амулет или нет, покажет будущее, но уже радуют такие находки, все амулеты находятся у меня в личном хранилище, а украшения принадлежат Изабелле, я ей их подарил. Наше плаванье проходило довольно неплохо, пару пустынных островков видели, оба посетили, один пустой, пресную воду искали, но источника тот не нашли, а со вторым повезло, родник был, пополнили запасы воды. Пару раз на горизонте суда мелькали, но не более. За десять дней мы добрались до крупного острова, где были поселения, в одном порт, вполне себе цивилизация. Мы, конечно, обносились, но в принципе нормально, зашли в порт и подошли к лодочному причалу. Пока Изабелла сторожила лодку с вещами, я побегал, все вопросы решил. Для начала, все документы мы сохранили, они у меня в хранилище, так что вначале регистрация, что в порт пришли, как прибывшие, потом я купил билет на судно, оно вечером уходит в Манилу. Вернувшись, оставил охранять шлюпку нанятого мальчонку, сына рыбака, а с женой по магазинам, нормально оделись, и пока супруга устраивалась в каюте, она одноместная, но одной кровати хватит для двоих, я увёл шлюпку в море, пришлось арендовать другую, и убрал в хранилище, вернувшись, на арендованной. Терять нашу спасительницу я не желал.

Пока на шлюпке мы плыли, потом на этом древнем угольном каботажнике до Манилы, я продолжал изучать тот четвёртый амулет. Нет, амулеты с помощью него делать не получится. И ещё раз, я ошибся, это, скорее всего из воровского магического комплекта инструментов, перепрошивка владельцев. Теперь я в этом точно уверен. Да, ещё проверил все украшения из сундука повторно. Не ошибся, было там ещё два амулета, что мне не поддались ранее. Ну, один понятно почему, сгорел, думаю это амулет-защиты, там несколько рун сохранилось, светятся. Да и чуть оплавленной была сама основа амулета. А вот второй амулет, рабочий, но не могу привязку скинуть. Пробую, мне это интересно, и даже вижу блок запрета, но пока не получается. Да и что за амулет не знаю. Книги по магии нужно возвращать, однозначно, купить домик, хорошее место оборудовать для книжного хранилища, и пусть там хранятся. Не пригодятся, потому как у меня все амулеты на рунах, другое направление, и ладно. А если найду на чарах? Вот именно. Так что я возвращаюсь в Британию, закончу там, в Союз, поищу те книги, что там продал, но в планах сначала посетить Штаты, снова добыть авиатехнику, да яхту купить, потом в Британию и уже в Союз. Пока такие планы. По мне так, неплохие.

В Манилу мы прибыли благополучно, через восемь дней. Я там снял виллу с прислугой, нанял врача, и он отслеживал беременность жены, рожать будет тут. Однако до этого мы поженились, была красивая свадьба по местным традициям. Документы получили, что женаты. Британец женился на бразильянке на Филиппинах, кого тут таким удивишь? И да, мы граждане разных стран. У Изабеллы был большой живот, я подозревал двойню, врач был со мной согласен. Наши подозрения подтвердились, в нужный срок Изабелла разрешилась бременем, родив мне двух чудных малышей. Мальчиков. Документы о рождении, метрики, я всё оформил, мы ещё два месяца жили на вилле, чтобы дети и супруга окрепли, и после этого отбыли на крупном грузопассажирском судне, что шло в Сан-Франциско. Вообще, конечно не стоило бы брать жену с детьми. Выкупил бы виллу, она Изабелле очень нравилась, и там бы проживала, но я не собирался ограничивать себя в сексе, а моя супруга после родов только похорошела и стала ещё желание, особенно когда врач разрешил интим. По пути мы ещё на Гавайи зайдём. Да, я не сидел без дела пока малыши осваивались в этом мире. Я всю Манилу обошёл, все магазинчики, антикварные особенно, используя магическое зрение из амулета, искал. Более того, представляясь ювелиром, многих значимых людей города посещал и просил показать украшения, не просто так, я платил за это и изучал. Мало кто отказался, многие даже хвастались что имеют. Такая тактика дала плоды, пусть один магический предмет, но нашёл среди украшений одной старой дворянской семьи. Причём, на рунах. Возраст примерно тот же, как и у остальных моих изделий, и скорее всего он тоже принадлежал магу, чьё имущество я нашёл в сундуке.

Владельцы амулета категорически не желали продавать это украшение, оно множество поколений хранится у них, но золото открывает любые двери, за сто семьдесят килограмм золота мне продали украшение. Это не дворяне, это скрытые евреи, так торговаться. Впрочем, от золота я отказался легко, для меня амулет куда ценнее. Выяснил я что это, за два дня до посадки на судно и отбытия. Климат-контроль, только стационарный. Я уже привязал его к себе, и в каюте у нас до самых Штатов, была отличная и комфортная температура. Жена очень довольна была, мне мало времени уделяла, больше малышам, что меня вполне радовало. Мы им купили всё что нужно, и кроватка двойная была, спецзаказ из бамбука. За время плаванья, я, наконец, смог взломать блок запрета, и приписать амулет к себе. Тот амулет, что не поддавался. Это лекарский амулет, универсальный, что просто отлично, но диагноста при нём нет, вот это плохо, без диагноста проводить лекарские манипуляции, это играть с огнём. Не зря врачей первым делом учат – не навреди. Будем искать. На Гавайях судно стояло три дня, водой и углём пополнялось, вот пассажиры и пользовались моментом, гуляли по городу, мы в Гонолулу зашли, и мы с женой и детьми тоже гуляли, вечерами сидели в открытых ресторанчиках, я не отказал себе в возможности все магазинчики антикварные обойти. Жаль, что впустую. Ну а дальше уже не такое долгое плаванье, и мы прибыли куда нужно. После этого мы на моём «Фольксвагене-Жук» с британскими номерами, стали разъезжать по дорогам Штатов, посещая разные города. Так я себе новенький вертолёт заполучил, кстати, была весна пятьдесят третьего, конец апреля, а потом и гидросамолёт. Этот получше, мотор мощнее и дальность на сто километров больше, тысяча двести в одну сторону с полными баками. Четыре места и крохотный отсек для багажа. Три чемодана стопкой войдёт. Причём, вся авиационная техника была мной официально приобретена, пришлось ещё сдавать на удостоверение экзамен, управлять вертолётами. Ничего, сдал. Топлива запас добыл. Одним словом, вернул всё что было. Теперь официально могу пользоваться этой авиационной техникой где угодно, она за мной записана.

Вот жена уже не так был в восторге от путешествия и ночёвок в придорожных мотелях, ей нужен был тихий дом, можно с прислугой, и просто жить там и нянчится с детьми. Вилла на Маниле ей очень нравилась. Пообещал вернуться. Пересекли все Штаты до атлантического побережья, где я убрал машину, и купил яхту. Однако в этот раз совсем другую, хотя с документами яхтсмена ей тоже могу управлять. Тысяча шестьсот тонн водоизмещения, моторная, три палубы, наверху рубка. Шесть гостевых спален и одна большая хозяйская, гостиная, зал столовой, на корме шезлонги, отдыхать, две моторные лодки. Девять членов команды, я нанял, включая капитана, и отдельно няню, помощь Изабелле с детьми. Из команды были капитан, про него уже говорил, два его помощника, один был штурманом, старший механик, три матроса, повар, и стюард. Он убирался в каютах и подавал блюда на стол. Одну спальню переоборудовали в детскую. Две недели прожили на борту яхты, что стояла на якорях, и как закончили с перепланировкой, всё нужное пополнили в порту, направились к Британии. Изабелла уже не вспоминала о Маниле, яхта её более чем устроила. Новая, мы её первые владельцы. А яхта шустрая, двадцать один узел на пределе. Дальность у неё девять тысяч морских миль, более чем прилично. Всё, идём в Британию возвращать книги. Что выкуплю обратно, но если есть возможность, банально выкраду со склада магазина куда сдал их. Может что-то уже продали, возьму за жабры того, кто это сделал и выясню, кому ушли. Ах да, яхту назвал «Снежинка», очень она была своим белым корпусом похожа на снежинку. В Лондоне побываю, надо будет «Глюк» вычеркнуть из реестра судов как погибшую в шторм.

* * *

Поиграв плечами, затекли, ремень тяжёлой сумки нёс долго, я дождался, когда советский пограничник проверит документы, поставит печать и прошёл в зал ожидания московского аэропорта. Был июнь тысяча девятьсот пятьдесят четвёртого года. Год прошёл с момента как мы с Изабеллой и детьми прибыли в Штаты. Да, возращение книг затянулось, на складе магазина я едва треть нашёл, долго выискивал и возвращал книги. Ну и заодно отправил Изабеллу обратно на Филиппины, купил виллу на окраине Манилы, с живописным видом, обустроил там всё, на полки огромной библиотеки расставил те книги, что вернул. Восемьдесят процентов, по моим подсчётам. Я нанял трёх сыщиков, они ищут и возвращают остальное, выкупая. Если нет, не могут выкупить, сообщат мне у кого. Яхта в порту стоит, пока не нужна, а сам вот в Советский Союз прилетел на самолёте, по поддельным документам британца. Как турист. Буду возвращать то, что продал у Одессы.

Покинув здание аэровокзала, и на такси в лучшую гостиницу столицы. Не город, а гигантская стройка. Ничего, мы привычные. Снял номер, платил фунтами, тут их охотно принимают, даже был обменник, обменяли пятьсот фунтов на советские банкноты. Погулял по городу, купив в кассе железнодорожного вокзала билет в Одессу, «СВ», уходит через три дня, раньше ничего не было. Кстати, я и не скрываю, что знаю русский, только лёгкий акцент имитировал. И да, слежка была, с моим многолетним опытом вычислить её труда не составило. Меня это не беспокоило, и я спокойно занялся своими делами. Посещал антикварные магазины, даже получил доступ на склад хранения одного музея, изучал ювелирные украшения там. К сожалению, за три дня, пусто. А вот в Британии пока чуть ли не год искал книги, я дважды амулеты находил, рабочие, взломал и приписал. Оба на чарах, не руны. Итак, один это лёгкая личная защита, где-то третий уровень сложности, сейчас на мне, а второй боевой артефакт, бьёт воздушными лезвиями на дистанции пятьдесят метров. В принципе, тоже неплохие находки. Три дня прошло, но билет на поезд я сдал, за четыре часа до отправления. Случайно узнал, что есть прокат автомобилей, не знал, что они уже существуют. А мне лучше в Одессу ехать на машине, и на месте иметь колёса. Это меня куда мобильнее сделает и не придётся использовать «Жука», который точно привлечёт внимание. Я посетил пункт проката и арендовал на месяц бежевую «Победу» этого года выпуска, всего полторы тысячи километров накатала, по сути, только обкатку и прошла. Вот на ней, заехав в гостиницу за вещами, поехал в сторону Одессы. Автоатлас в книжном магазине купил, они уже были. Забавно, у наружки тоже была бежевая «Победа». Причём всего одна машина, явно проверяют на всякий случай, но считают меня они не особо важной птицей. Хотя, заинтересовались, чего это я по их стране раскатываю? Личных машин мало у населения, но по дороге встречал, особенно полных детьми и отпускниками, что ехали на Чёрное море.

– Уж лучше на поезде бы поехал, – пробормотал я. – На месте и на «жучке» поездил.

По сути, дороги особо и не было, было укатанное направление, в большинстве гравийка, или щебнем посыпана, иногда встречались дорожные рабочие с техникой, пару раз так в пробке пришлось постоять, там регулировщик работал, пропуская то одну сторону, то другую. Я не мечтал даже за день добраться до Одессы, а сейчас планы хотя бы до завтра доехать, и уже в сильном сомнении. Впрочем, от поездки я получал одно только удовольствие. Ехал в одних трусах, окна закрыты, работает стационарный амулет климат-контроля. Иногда заезжал поесть в придорожную столовую, но их мало, дважды сам вставал у водоёмов, купался, готовил на костре, ну и ночевал на природе. И всё же к вечеру следующего дня я подъезжал к тому селу, где продал книги на стихийном рынке. Уже скоро стемнеет, решил остановиться, нашёл частный дом, комната сдавалась, и искупавшись в корыте, вскоре уже спал. Дорога всё же немного вымотала. А слежка не прекращалась. С утра на вокзал, в буфете поел, на удивление прилично, были только вторые блюда, всё свежее. Взял капустный салат, кашу с котлеткой и подливой, пару кусков хлеба и чай. А потом на рынок. Никого, кому я продал книги пару лет назад, тут не было, специально всех обошёл. Хотя нет, приметил одного колхозника. Подошёл к нему, уточнил. Тот припомнил книгу. Сыну подарил, а он в Одессу увёз. Взял адрес сына, и поехал к Одессе. С первой книгой повезло, она была ещё у сына колхозника, долго искал в вещах. Дальше стал объезжать больницы и медицинские учреждения, искал врача или медика что два года назад приезжал в Одессу. Оказалось, не приезжал, а возвращался. Я его нашёл, он даже меня узнал. Однако обе книги он подарил своему учителю, профессору медицины. Он в Москве проживает. Адрес взял. В общем, рутина.

Вернувшись в село, я стал объезжать деревни вокруг, искал того что четыре купил. Да и других. Нашёл того торговца книгами и канцелярией. Не самого, его след, он уехал год назад. В Краснодар. Нашёл шесть книг за неделю, и поехал в Краснодар. Там того книголюба не было, новый след вёл в Баку. Поехал туда. Ну а на дороге меня и взяли. Довольно толково, даже танк был, выехал поперёк дороги, наставив орудие. Местные спецслужбы знали, кого брали. Мага.

* * *

Опустив бинокль, я тряхнул головой, и снова его поднял, изучая свою виллу. Ну, двухлетние сорванцы что бегали на игривой площадке это ладно, но Изабелла? У неё животик был отчётливо виден, на глаз, полгода срок. А-бал-деть, меня тринадцать месяцев не было, а у неё живот. Повторяю, меня не было, чуть больше года, а она в залёте. Я, между прочим, ей не изменял, терпел. Хм, и яхты моей в гавани нет. Подозрительно. Вообще в одном из банков Манилы открыт солидный счёт на моё имя, но доступ у жены есть. Там лет на десять спокойной жизни хватит. Ладно, идём выяснять. Звеня мотором мой «жук» спустился с холма и, я подъехал к нашей прекрасной вилле, только природа вокруг как-то не радовала, настроение было испорчено.

– Всего какой-то год и изменила, – ворчал я, поворачивая на крутом повороте, и продолжая спускаться. – Это уже просто наглость.

Что по мне, то меня действительно год не было, столько времени мне потребовалось чтобы сбежать из застенок МГБ. Да особо я и не торопился, а зачем? Документы поддельные, сам я тоже, поди узнай кто такой. Сказал, что из параллельного мира, одноразовый портал сработал, из двухтысячных. Меня всё на историю страны, и политики, в общем, допрашивали. Можно сказать, я добровольно сотрудничал. И рассказывал правду. Всё что помнил. Рассказал зачем прибыл, мол, вернуть книги по магии, описал кому продал и всё, те за полгода все до одной книги нашли, и мне привезли, показывали. Более того я согласился посмотреть их находки, что они принимали за магические амулеты. Тут не из-за книг затевалось подставиться перед спецслужбами, а вот из-за этого. Мало я находил амулетов, у спецслужб сразу несколько в хранилищах имелось. Из двух десятков только шесть оказались магическими предметами. Я их незаметно не только взломал, но и приписал к себе. О да, тут было даже два диагноста, на рунах и на чарах, порядок. Сотрудничал, как мог, про хранилище не знали, готовил план побега, и сбежал, как только была возможность, прихватив и свои книги, и амулеты. Хороший план, и выполнен отлично, но тылы подвели, не дождались меня, это-то и обидно. А ведь знала, меня год не будет, важные дела решаю.

По укатанной гравийной дороге въехал на подъездную дорожку виллы, остановился, и заглушив мотор, покинув машину, уверенным шагом двинул к Изабелле, что обернулась на шум и улыбка с её губ стала пропадать.

Разведя руки, с кривой усмешкой, я демонстративно осмотрел её животик.

– Какой сюрприз, правда?

– Так получилось, – она опустила глаза.

– Мои книги на месте?

Молча кивнула. Разговаривать я с ней не стал, брезговал, ушёл в дом и позвонил в порт, нанял большой грузовик и грузчиков. Обещали через час быть. Хранилище у меня полное, убирать эти четыре тонны книг некуда. Я же пока прошёл в библиотеку, достал большой моток бечёвки и стал увязывать книги по десять штук. А я всё вернул. Даже навестил Британию, прежде чем сюда вернутся, сыщики нашли и выкупили шестьдесят семь книг и ещё три десятка не смогли, но адреса мне дали. Объехал и банально забрал бесплатно. Двое новых владельцев умерли. За оружие схватились. Так что своё я забираю, а на жёнушку мне плевать. Буду личность менять. Обидно было, но сильно я, всё же, не расстроился. Я теперь холостой, все девушки мои. Ух наверстаю за этот прошедший год. С другой стороны, Изабеллу я понимал. Привыкла к частому и регулярному, да ещё высокого качества, терпела, сколько могла, и под кого-то легла. А тут у неё живот попёр. Ну хоть молодец от ребёнка не избавилась. Я вот против абортов. Как она дальше жить будет, уже её дело, сумма хорошая на счету, вилла, и яхта где-то. Детей забирать не буду, она мать, пусть сама растит. Изабеллу я больше так и не видел, проститься не вышла, а искать я не стал, приехал грузовик, всё погрузили, и мы поехали в порт. Я следом на «жуке». Там арендовал морской контейнер, куда убрали книги, погрузили на судно и вскоре оно, со мной на борту, отбыло в Сингапур. Яхту куплю и дальше путешествовать буду. Планы такие.

Всё же я их немного изменил. В пути продал топливо, авиационное и бензин для машины, как раз хватило убрать книги. Контейнер – это след, по нему отследят, а так исчез в этом азиатском регионе, и всплыл я только во Франции, причём прибыл, не оповестив власти, тайно, на своём гидросамолёте сел на воду реки. А дальше на «жуке». Пока я три месяца добирался до Франции, полностью изменил свой вид, залечил травмы, шрамы убрал. Ламберта во мне уже не признать. Купил документы на имя Анри Блеро, квартиру в Париже, машину, «жука» продал, да такую же машину и купил, только новую, и спокойно жил, занимаясь магическими изысканиями, и соблазняя парижанок. Сколько раз тут бывал, всегда убеждался в их развратности. В том городке, где в видениях жил, был браконьером три года, побывал. Всё так знакомо. Да, я пробовал выйти из видений, вдруг в ванной лежу или всё ещё амулет работает, но не получилось. Да и как я это сделаю? Так и жил. Мне нравилась Франция, и французы, тут жилось легко и хорошо. Я часто ездил по стране, немало раз за границей побывал, нечего печалится, но кое-что произошло. В Союзе я взял амулет, который так и не смог идентифицировать. На рунах, и на протяжении пятнадцати лет нет-нет да изучал его. В очередной раз решил глянуть, может свежая мысль придёт, в последний раз год назад доставал. У меня отдых на природе, машина стоит, «Ситроен», палатка улучшенной комфортабельности, три удочки, но клёва нет, поплавки стоят, достал амулет, и второй, с магическим зрением, и стал изучать. Мне показалось в амулете две руны неправильно стоят, видно, что вибрируют обе, слипнувшись, как будто поладить не могут, я туда и толкнул, с помощью опции взлома. Ну, вроде надавил, и взрыв. Мне так показалось. Сознание-то быстро погасло.

Очнулся я тут же на берегу, удочки раскиданы. Ветки у деревьев рядом чуть поломаны, но похоже если взрывная волна и была, она вверх ушла. Странно, куда делись машина, палатка и мой любимый походный мангал? И судя по положению солнца, без сознания я несколько часов. Было девять утра, утренний клёв закончился, а сейчас явно полдень, ближе к четырём дня. Пошевелившись, я стал себя ощупывать на предмет травм и других повреждений, первым делом нащупал на себе какую-то хламиду. Аккуратно сев, посмотрел на руки и в ужасе пропищал:

– Нет. Не может быть.

Теперь понятно, что это за хламида была, это моя одежда, огромная, на взрослого человека. О да, вы правильно поняли, меня омолодило. Выпутавшись из одежды, я голышом подошёл к кромке воды и заглянул в неё. Тут вода тихая, как в зеркало можно смотреть. На меня с любопытством смотрел вихрастый мальчонка, лет десяти. Это без сомнения я, не перерождение, а омолодившийся. Моё тело, где я жил под именем Генри Ламберта, внешность вернулась к исходнику. Отойдя от берега, я внимательно осмотрелся, снова никаких сомнений, это другой берег реки, не то где я ночевал. Хотя похож, да похож. Собрав удочки, они перенеслись со мной, а похоже взорвавшийся амулет был порталом, я попытался вызвать хранилище, и с ужасом сознал что не могу это сделать. Это был тяжёлый час, сначала истерика, потом осознание, я сидел и бездумно смотрел на воды реки, что помогло мне прийти в себя. Вода действительно помогает, релакс, я ещё и искупался. Жарко и вода была тёплой, потом завернувшись в свою рубаху, она мне как одеяло, я, монотонно покачиваясь сидел на одежде и прикидывал свои шансы на выживание. При этом раз, за разом пытаясь вызывать хранилище. И шансы непонятны, неизвестно где я. Есть предложение, даже уверенность, что я в Союзе, Западные области и если не началась война, то уже идёт. Однако и тут полной уверенности нет, меня туда амулет-видений закидывал. Так что, если снова она, это без сомнений его рук дело, и я под его влиянием грёз живу.

До самого вечера я так и сидел на берегу. Хотя под вечер взял себя в руки, наловил неплохой форели, и пожарил на костре, зажигалка в кармане брюк была, и без соли заглотил, потом по берегу походил. Да нет, кажется, место то же самое, просто деверья ниже и меньше их стало. Не знаю, возможны ли путешествия в прошлое, но, кажется я в прошлом, или в параллельном мире, что отстаёт лет на двадцать, находясь по тем же координатам. Излучина реки не изменилась, а вот внешний вид вокруг вполне. Завтра проведу разведку, а пока я уснул у костра, завернувшись в свою одежду. Похоже, начал отходить от шока. Нужен план действий, но это на завтра, проведу разведку, по результатам и буду отталкиваться. Десять лет? Да вы шутите?!

Утром меня мошкара разбудила, ещё только светало, и амулета нет, что её прогоняет. Из всех амулетов у меня сохранился только один, защиты, на цепочке на шее висит, рунный, самозаряжающийся, и всё, остальное осталось или в палатке, там стационарный амулет климат-контроля стоял, или в хранилище. А два других, тот что взорвался и второй воровской, с магическим зрением, похоже, уничтожены. Я весь берег обыскал вчера, ни следа. Хорошо защита уцелела, хоть что-то. Он кстати работал, привязка не слетела. У меня доступ к меню управления был, перезапустился и снова работал. И видно небольшой круг портала, раз удочки в него вошли, а до палатки с машиной не дотянулся. Хотя ладно. Сбегав в кустики, я и в прошлом мире их как туалет использовал, хотя тут они даже вроде погуще, я занялся рыбалкой, четыре форелены поймал. Остальную мелочёвку отпускал, снова на углях пожарил, нанизав на ветку. Две съел, и уже сыт, две других в запас, в лопухи завернул. А без соли не то. Собравшись, трусы натянул, майку, остальную одежду в узел, удочки, все три, они бамбуковые, довольно дорогие снасти, и покинул этот берег, возвращаться сюда я уже не планировал. Да и как разведка покажет, там уже видно будет.

В прошлом мире, пусть так будет, это параллельный, тут у берега тропинка вилась, я по ней на машине проезжал, там километра четыре и трасса будет. Место тихое, уединённое и я отдыхал на берегу второй день, а тут всё поросло, трава ноги резала. Но ничего, вполне уверенно шёл. Метров триста прошёл, когда нашёл человеческие следы. Да ещё такие, что уже уверенно определил, как сорок пятый, а скорее даже сорок шестой год. В речке стоял танк, «Шерман», башню видно и часть кормы. Следы на земле свежие, только начали травой прорастать. В семидесятом, откуда я сюда перенёсся, все эти следы давно были бы уже убраны. С интересом изучив танк, люки открыты, внутрь забрался, поныряв, но ничего интересного не нашёл, похоже его до меня ещё вычистили. Из вещей у меня мало что было, зажигалка, наручные часы, перочинный нож, и монеты мелочью, около двух франков. Хоть что-то. Только вид такой, в нём к людям выходить нельзя. До Парижа по прямой километров сто где-то, я не знал, что тут бои шли. Тут недалеко ферма, помидоры выращивают, часть продают на рынках Парижа, часть консервируют, но это было в прошлом мире, я там булки покупал и свежее молоко. И двинул дальше, чуть позже найдя место обороны, засада, там много следов, окопы, капонир для техники. Судя по следам, тут стоял или танк, или самоходка, и он взорвался от подрыва боекомплекта. Раскиданные куски железа ещё не убрали, но остатки танка, что в капонире стоял, утащили. Я прошёл три километра и выглянул из кустов. Ферма была, но вид непривычный. Её видимо артиллерией накрыли, воронки свежезасыпанные. Сейчас там ремонтные работы шли, кровлю с нуля возводили на главный дом, в стороне на лугу шесть коров паслось. Человек десять работало, видел двух женщин, и несколько детишек.

Прикинув всё так и эдак, я вещи спрятал в кустах, и, придерживая трусы, постоянно спадали, держа в другой руке мужские туристические ботинки, уверенным шагом двинул к ферме. Надеюсь на одежду обменять. Рассмотрели меня вскоре, но особо не отреагировали, так, поглядывали, как я приближаюсь. Пока шёл к ферме, показалось две повозки, с землёй, начали кидать лопатами её в воронки, не все закопали, заканчивают. Первыми ко мне дети рванули, их было трое, парнишка лет двенадцати, девчушка моих лет и вторая лет семи. Подбежали, с интересом меня рассматривая, и спросили, что я хочу. Думаю, беженцы тут обычное явление.

– Беженцы мы, возвращаемся в Париж. Одежда моя сгорела у костра, сушили, не доглядели. Отец без ноги, он меня послал обменять его старые ботинки мне на одежду и обувь. Хорошие и дорогие ботинки. Довоенные.

Прогонять не стали, и сопроводили к строениям. Там сначала женщины обувь осмотрели, потом мужчины спустились с крыши, даже наёмные строители, и внимательно осмотрели. Ботинки одному из хозяев отлично подошли, как раз по ноге, малоношеные, так что на обмен согласились. К счастью, качество обуви оценили высоко, видно было, поэтому мне выдали комплект одежды, понятно ношеной, старшего сына, но трусы были, майка, рубаха и штаны, носки, лёгкие летние ботинки. Бывший носитель из них уже вырос. Это всё. Ещё на франки я купил потрёпанный вещмешок, а за трусы и майку, что на мне ранее были, их тоже взяли, кулёк с солью, грамм сто где-то. На этом и вернулся. Вещи в мешок, уже нормально одет, удочки на плечо и двинул прочь. Хочу до Парижа дойти, прикупить, что мне нужно. Теперь со стороны я напоминал обычного мальчишку-рыбака и на меня не обращали внимания, больше не было нужды прятаться по кустам. Уверенно шёл. Я видел следы прошедшей войны, попадались на глаза то тут, то там, так и дошёл к полудню до городка у трассы на Париж. Рыбу уже съел, две оставшихся, посолил, вкуснее стало. А пока займёмся продажами. Вообще я богатый человек, а что, я столько лет жил во Франции, амулет-сканера нашёл и приписал к себе, поисками занимался, я помнил, где тайники, было и золото, и оружие, на жизнь хватит, так что и без хранилища я вполне буду неплохо жить. И надеюсь здравствовать. Вот только я в теле ребёнка, ещё не хватало в приют попасть, их любят держать всякие церкви и монастыри, а там довольно строго. Я атеист, и этим всё сказано. А пока планов особо нет, буду жить, просто жить и всё. Снова Франция, движение хиппи и остальное. Мне тут нравится и ничего особо менять я не желал.

У входа в кафе я стал продавать удочки. Сами удочки без снастей. А это мой хлеб, образно говоря. Захотел поесть, наловил рыбы, так что леску срезал, удочки быстро ушли, разобрали мигом, хотя цену я высокую держал, но торговались все. Две купил один мужчина, на дорогом автомобиле передвигался, видно, что приезжий, третью явно местный купил, я так понял, повар того кафе, у которого я продажей занимался. Он же приобрёл штаны и рубаху, его размер. А неплохо заработал, на месяц, думаю, мне хватит. В кафе купил сэндвичи с рыбой и ветчиной, также пару бутылок воды. Ну и смог приобрести билет, тут автобусы уже ходили, на Париж. Да, забыл сказать, на ферме не до этого было, а тут в городке узнал. Сейчас июнь сорок шестого шёл. Нормально, я где-то так и предполагал. Мне пока всё нравится. А автобус двигался к Парижу часа четыре. Он во все населённые пункты на этой дороге заезжал, высаживал одних пассажиров и брал других. Однако ничего, время шесть вечера, но мы доехали до Парижа. Конечная была на автобусной станции. Это почти окраина города. Я уже съел все сэндвичи, бутылку одну опустошил, сыт был и не особо устал. Покинув автобус, придерживая вещмешок, уверенно двинул прочь. Пару раз меня останавливали прохожие, но узнав, что иду к бабушке ночевать, отпускали. Я воспользовался трамваем и доехал до нужного района, а то больно далеко идти. Тут недалеко я квартиру купил и жил в ней больше полутора десятка лет. Это здание и сейчас стоит. В соседнем доме, поднявшись на чердак, аккуратно очистил угол. Сняв фанеру, тут тайник, оружие, деньги, документы. Деньги я взял, как и «Вальтер» с запасными патронами, документы, остальное оставил, снова всё замаскировав. А ночевал в парке у пруда. Да без проблем, я там не один такой был. Поужинал в кафе, оно допоздна работало, а с утра занялся делом.

Я нашёл мужчину, схожего с фото в документах, из забулдыг, договорился, рассказав что нужно делать, и с ним под видом сына в автомастерскую, они и как автосалоны работали. Там рядом на площадке новые автомобили продавали, и купил уже привычный «Фольксваген-Жук», зелёного цвета, на те документы оформили, зарегистрировали, всё нормально прошло, даже номера установили. Забулдыга, неуверенно управляя, отогнал машину в улочку. Правда, когда я выплатил ему остальное за работу, документы отдавать не захотел, и как я понял, машину тоже. Нож достал. Впрочем, я был быстрее. Приставил к боку ствол пистолета, и велел:

– Брось нож на пол.

Тот выполнил приказ, когда понял, что ему упирается в бок.

– Заводи и поехали.

– Куда?

– Я покажу.

А уехали мы за город, к леску, там я и кончил его. Мало того, что кинуть хотел, так ещё и свидетель. Главное машина куплена, бак полный, имеется на руках средство передвижения, и я смогу ездить по Франции, пусть и ночами, и жить, как пожелаю. Это и есть мои планы по ближайшим годам. Палатку купить, зимой на юге у побережья Средиземного моря проживать, а летом по всей стране кататься. Ночами. Больше двух недель на одном месте жить не стоит, внимание привлеку. В общем, буду привыкать к кочевой жизни, вроде цыган. Машину я отогнал в другое место, свидетелей не было, запер, оставил большую часть вещей внутри и с вещмешком направился в город, много что докупить нужно, машина у меня не только средство передвижения, но и склад для нужных вещей, раз хранилища больше нет. Пусть попытки не оставлял вызвать, но не получилось. По пути парикмахерскую увидел и зашёл, а то у меня густая шапка волос. Стоит коротко постричься. В столице я задержусь на неделю, много что купить надо для жизни на природе, пару тайников найти и перепрятать, чтобы не нашли, а громкое дело, в газетах о них читал, а потом уже можно заниматься автопутешествием. Увидим, как пойдёт.

* * *

Дверь камеры заскрипела и открылась. Я сидел на лавке, медитировал, а тут оторвался от своего занятия и посмотрел на гостей. Два жандарма, и священник. Ну точно приют.

Четыре года просто волшебной жизни, и мне всё нравилось, хотя дважды едва не схватили. Жил, путешествовал, даже в Италии побывал и вернулся. Всё отлично, мне четырнадцать лет, соблазнил девчонку на ферме, и посещал её каждый день, в течении месяца. Ну, очень хороша была. Лагерь только переносил с места на место. Выследил меня муж этой дивчины, и сдал кому надо. Сам отлупить не смог, бегаю быстро, а вот сдать вполне. Поймали, два автобуса жандармов было, ловили по лесу. В общем, скрутили, там не лес, а роща была. Найти укрытие не успел, неожиданно всё было. И вот сюда в камеру. А записали как Анри Блеро, сирота. В общем, меня забрали, и в приют для мальчиков при церкви в Леоне. Вещи мои, «жука», что четыре года верой и правдой служил, продали с аукциона. Как опекун церковь выступила от моего имени, и все деньги ушли на пожертвования и на сам приют, на его содержание. Хотя я особо не возражал. Приют мне понравился, вполне неплохо, а из помощниц церковной прислуги неплохие девчата встречались, что отдали себя служения богу. Ещё не сёстры, но на пути к этому. Их было сложно соблазнить, но я смог, поэтому о побеге не думал. А что, крыша над головой, две любовницы, пришлось серьёзно заняться маскировкой, чтобы нас не застукали, но школа, да молитвы, тут с этим строго. Пока я на волю не рвался и вполне себе жил в приюте, но не знаю сколько это продлится. Однако год пролетел, потом второй. Мне, конечно, попадало, две девушки забеременели, а выпытать у них кто виновник было несложно. Меня перевели в другой приют, более строгий, в основном там мужчины, женщин мало, а те, что есть, имели возраст как у мамонта. Было тяжело, тут не было педофилов или чего такого, просто строгие нравы, но удивительно, я дотерпел, и в семнадцати лет был выписан из приюта. Зато документы имел, об образовании тоже. И поехал в Париж, где первым делом вскрыл два тайника, и купил себе квартиру. Другую, та, что раньше была, не продавалась. Но эта даже лучше, приобретение автомобиля пока отложил, ну и дальше просто отрывался с хиппи.

* * *

Открыв глаза, я некоторое время смотрел в потолок, кажется, больница. Меня жена убила со своим любовничком, на деньги позарились. Привязали к кровати и несколько дней кололи в вену наркоту, героин, пока не случилась передозировка. Под наркомана работали, хотя я не приемлил это дело. По больному месту били. Ну, ничего, сюрприз будет, когда завещание зачитают, там жены вообще нет, всё приютам отойдёт. Облом будет крупный. Ну и чёрт с ними. Хотя смерть была довольно приятной, в глюках. А действительно пахло больницей, тело не моё, по частоколу зубов понял. Пошевелившись, тело вполне неплохо ощущалось, никаких судорог или тряски, я сел, на койке, изучая палату на четыре места. Все три соседних наняты. У двух капельницы стояли. О, у меня тоже, оказывается. Дверь в коридор была открыта, там люди ходили, больные и врачи. Один врач прошёл было мимо, как вернулся:

– О, Иванов, кто разрешил садиться? – подходя, спросил тот.

– Так и не запрещали, – изучая свои руки, что-то с ними не так, пробормотал я.

– Вы четыре дня в коме пролежали, судороги были. Хорошо, что очнулись. Как себя чувствуете?

Он стал проверять меня, медсестра градусник принесла, уложили и дальше допрашивали. Я же пребывал в шоке. Я вернулся в своё тело, своё родное тело, Добрыни Никитича Иванова. То-то руки такие знакомые были. Сейчас весна восемьдесят второго года и мне двадцать четыре года. Работаю на заводе слесарем инструментальщиком. Пока четвёртый разряд. Есть жена, сын двух лет. На заводе я ударился головой крюк крана, по цеху ездил, полтонны весит, крюк, не кран, и дома мне стало плохо, вызвали скорую, и вот в коме четыре дня. Это всё врач рассказал, о травме жена сообщила. Действительно внутричерепная гематома была, но сейчас ослабла. Я поднапряг память и действительно вспомнил тот случай. Тогда в кому я не впал, но голова полгода потом болела. Самое забавное, что именно в этом году я встретился с магами, и они тогда наградили меня за помощь хранилищем небольшого размера. Надеюсь, и тут встреча будет. Вскоре мама пришла с сумкой, до этого жена сидела, но она раньше ушла, на работу. Так что за мной поухаживали, но я вроде неплохо себя чувствовал и больше лежал и вспоминал эту свою жизнь, и вспоминалось, надо сказать, не так и много. Я прожил множество жизней, и память о моей молодости практически полностью утрачена. Ничего, буду и дальше жить. При этом у меня огромный багаж знаний и опыта. Даже эти интересные годы жизни, прошлой, где меня супруга наркотой накачала, это тоже опыт. Да я вёл жизнь разгульного и богатого бездельника, однако я был малоизвестным искателем сокровищ. Не афишировал свой интерес. Даже скорее бывших кладов, и сокровищ, нанял пяток специалистов, историков, и те собирали информацию по разным кладам. Где нашли, сколько и когда. Переродившись в прошлом, я бы использовал эту информацию. Понятно я из семидесятых, переметнулся в восьмидесятые, и информация не актуальна, всё давно нашли, но я знал пару кладов, которые были найдены в девяностых, тут в Союзе, так что в жизни тоже всё пригодится. Я и сам нашёл несколько кладов, надеюсь, они меня дождутся.

А пока меня держали в больнице. Жену я прогнал, так и сказал, когда впервые пришла, как очнулся, что познакомился с отцом её ребёнка. Так что на развод подам сам. Она мигом вымелась в слезах. Как выписался, действительно подал на развод. Квартиры у меня своей пока не было, а семейную комнату в заводском общежитии, мне дали, застал совершенно пустую. Всё вывезла. В общем, пока на заводе дела утрясал, пришлось вспоминать, как работать на станке, бюллетень больничный мне закрыли, пока мебель покупал, обживался в комнате один, шёл бракоразводный процесс. Причём сын-то её на мне записан, я подал в суд заявление, чтобы ребёнка сняли с моего баланса, пусть настоящего отца ищут, и пока всё шло к завершению. Сколько жизней прожил, а до сих пор простить не могу. Ладно, сказала бы, так нет, твердит, что ребёнок мой. И мне даже родители не верили, что он не мой. Очень похож на меня в детстве. С фотографиями сравниваешь, по сути одно лицо. Как объяснить, что это просто совпадение? Со всеми этими делами чуть не забыл про магов. Упускать шанс я не хотел. Побывав у родителей, они жили в двухкомнатной квартире, пятиэтажная хрущовка, гаражные боксы рядом, и взял у отца машину, красный «жигуль» одиннадцатой модели, и поехал за грибами. Смысла описывать дальнейшее подробно я не вижу, главное встретил магов, пообщались мыслеобразами. Они наняли меня, я им достал что нужно у себя на заводе, нашёл на свалке мусора, и привёз. А они расплатились. Маг долго проводил анализ моей ауры и с некотором изумлением сказал, что она у меня ну очень прокачена. Не маг, но для простеца это сильно, и может поставить хранилище аж на сорок семь тонн и двести пять кило. Это если на наши меры перенести, он свои говорил. Поставил, и маги отбыли, а я вернулся домой. Причём, с грибами. Поэтому на следующий день поехали за грибами, и до обеда собирали, после обеда обработка и варка. Я к себе в комнату не вернулся, у родителей ночевал.

И вот, я сидел в зале суда, оглашалось решение, по-моему, бракоразводному процессу, и размышлял. В этот раз встреча с магами прошла по-другому. Да хранилище больше, приятный бонус, но я за золото, что смог найти, выкупил у них семь амулетов. Я опытный пользователь и разбирался, по сути, мне всучили поделки четвёртого уровня сложности. Ладно, хоть амулет зарядки нашёлся у мага, тоже купил. Вот что за амулеты. Зарядки, личной защиты, ночного зрения, сканера, дальность пятьдесят метров, личный климат-контроля, диагност и лекарский. Так что я немного подлечил себя, травму головы, продолжаю этот процесс, потом с родителями поработаю. На пятый день после встречи с магами и был назначен этот суд. Все встали, было оглашение решения судьи, и оно мне сильно не понравилось, отклонили мои заявления, причём все, и на бракоразводный, и на смену фамилии ребёнка. Мне велели не мутить воду, а вернутся в семью и жить как нормальные советские люди. Я же дослушивать не стал, сделал шаг в коридор между скамеек и пошёл к выходу. Всё что нужно услышал, остальное не интересует. Мне что-то кричали в спину, но я уже покинул зал и направился к выходу. Родителей тут не было, я категорически запретил им приходить. Дойдя до машины, сел в раскалённый салон, не в тени стояла, и, открыв окна, опустив стёкла, несколько секунд сидел, однако тряхнув головой, запустил движок и поехал домой. Решение я принял, жене моей не жить, как и ребёнку её. А я провёл проверку диагностом, ещё до того, как в зал пригласили, она с сыном пришла. Не мой. Так что никаких сомнений. Однако и убивать сейчас я их не буду, что я зверь какой? Пусть носят мою фамилию и живут, как хотят, но как парню исполнится шестнадцать, полная зачистка. Я ему ещё за подорванный лифт отомщу, когда он наследство решил получить. Или отомстить.

Первым делом на завод, сегодня рабочий день, но я отпросился. Отгулы были, дали одним воспользоваться. В отдел кадров сначала, где написал заявление по собственному желанию. Правда, от отработки это меня не избавило, но заявление приняли. Комнату придётся сдать, на что мне плевать. В комнате я жить не буду, жена туда вернулась. Сам я к родителям, сегодня отгул ещё действует. Отец на работе, мама тоже, собрал свои вещи что тут хранятся, в комнате общаги тоже ничего моего нет, и, оставив машину в гараже, вернулся на завод. Я не собираюсь жить с неприятным мне человеком, уеду, как закончится отработка, поживу пока у родителей. Самое интересное, по сути, хранилище у меня пустое. Не до того было, столько дел, а теперь всё, суд позади, можно заполнять нужным. Отработаю обязательные две недели и свободен. Я лично собираюсь помотаться по Союзу до развала и бандитских девяностых, четырнадцать лет, решить вопрос с выплатой алиментов, и женой, если та сама раньше не расторгнет брак, ну и дальше жить, как хочу. Родители неприятный сюрприз устроили на второй день после суда, отказали мне в жилье, и непреклонным тоном потребовали идти мириться женой. Вот они не сомневались, что её ребёнок мой сын и их внук, и решили наставить меня на путь истинный. Ещё и комсомольская организация воду мутит, я комсомолец, не партийный. Молча развернувшись, я покинул квартиру. Разговаривать смысла нет, они так себя накрутили, ничего не услышат. Когда отработаю на заводе долг, попробую поговорить, а сейчас даже желания не имею. Я со смены пришёл уставший, одно желание душ, и спать, двойную норму выполнял. А там заплата выше, а то у меня на кармане тридцать рублей и всё. На мебель в комнату потратил, зря, как оказалось. Даже с книжки снял. Вообще через два года от завода нам двухкомнатную квартиру дали бы, как раз ребёнок должен был родиться, уже мой, только мне это уже ничего не надо, планы есть, работаю по ним. Спустившись с третьего этажа вниз, я вышел во двор, и направился к ближайшему магазину. Сейчас не будущее где ларьков и разных магазинов просто множество, шагу ступить нельзя. Тут обычно на район один большой продовольственный и там всегда очередь. Вот и сейчас тот ещё работал, и я занял очередь, и потратил деньги. Купил двенадцать консервных банок «Завтрак туриста», и две свежих буханки ржаного, вечерней выпечки, это всё что давали в одни руки. В соседнем отделе приобрёл ложку, перочинный и консервный ножи, и тут ещё оказались алюминиевые туристические котелки с дужками. Хватило на трёхлитровый. Всё, три рубля в кармане. Вот так от магазина в сторону парка, к берегу Волги, тут километра два идти, там и устроился, лёгкая куртка есть, да и пальто в хранилище, туда и покупки убрал. Да и все документы, что имел тоже при мне. Искупался, для меня помылся, взбодрился, поел всухомятку, даже котелок помыл, и как начало темнеть, пошёл на дело. Доехал на трамвае до старых районов и стал работать сканером, выискивая тайники в строениях, схроны или ещё что интересное, а то совсем беден как церковная мышь. Меня выгнали родители, к жене этой я сам не вернусь, надо где-то и на что-то жить, до зарплаты неделя, поэтому буду пользоваться теми преимуществами, что имею.

Честно скажу, сильно меня родители обидели тем, что встали на сторону снохи и её сына. Надо подождать, обида пройдёт, но пока общаться с ними я не желаю. Находок хватало, потерянные монеты, утрамбованные в землю, в домах всяко разное, но туда ещё попади. Однако за два часа я набрал рублей триста. Чей-то схрон, видать от жены, прибрал к рукам без зазрения совести и монет из земли изрядно наковырял, рублей на пятнадцать. Пусть они потемнели, почистить и отмыть надо, но в ходу. Вернулся к берегу реки, тут ночевать буду. Подумав, увёл лодку, они тут без охраны, многие с вёслами, пару камней с собой, и, выйдя на середину реки, стал просеивать сканером дно. Находок хватало, даже техника была, но в таком состоянии, продать и использовать не представляется возможным, слишком коррозия большая. Пока не нашёл «Иж-Планета-3», с коляской, голубого цвета, на вид как новый и госномера нет, даже грязью не покрылся. Похоже, весной под лёд провалился. Это кто додумался тут гонять и в полынью влететь? Может мотоциклист погиб? Не знаю, останков рядом не нашёл. Глубина двенадцать метров, пришлось сделать вентиляцию лёгких и нырнуть. Ничего, рукой одной помогая, опустился ко дну, я опытный ныряльщик, и коснувшись мотоцикла, убрал его в хранилище. Там дальше вернулся к лодке, её чуть снесло, и на берег. Лодку на место, а я к кустам, там и переночевал. Мотоцикл ранее достал, стоял рядом, и вода из него сливалась. Перед этим на бок положил, чтобы из коляски слилась. Ну и шланг из бака выдернул, чтобы смесь из бака слилась. Приведу в порядок, это не проблема, и буду использовать. Свои колёса нужны.

Проснулся утром, и понял, что начал оттаивать от всего того что произошло, жить захотелось. Собравшись, мотоцикл в хранилище, хотя ещё сохнет, сиденье долго сохнуть будет, и на работу, по пути заглянув в городскую столовую, поел каши, и купил манной, в котелок наложили до верху, он без крышки, но меня это не смущало. Убрал в хранилище на выходе из заведения. Ну и в по мелочи взял пирожков и тому подобного. На работе больше обычной смены брать не стал. Навык я подрастерял, но за последние дни начал вспоминать, поэтому соответствовал своему четвёртому разряду. Обед прошёл, столовая на заводе своя, потом работал до окончания смены. Брака давал я мало, и направление у меня важное, на этих деталях я один работал, хотя и объём их требовался небольшой. После работы первым делом обошёл магазины, деньги тратил, покупая то, что нужно. Посетил магазин «Охота и рыбалка». Успел за час до закрытия. Рыболовные снасти закупил, палатку четырёхместную. Надувных матрасов не было, но были надувные матрасы для купания, их три взял. Всё не на голой земле спать. Два походных одеяла. Тут же походную горелку для готовки, всё, что нужно к ней, некоторую утварь и посуду. Дождевик, сапоги резиновые до колен, два складных стула и столик. На этом всё, магазин закрывался. В продовольственном купил бутылки с молоком, в картонных треугольниках кефир, плавленый сыр в фольге, ну и остальное. Впрочем, немного закупил, основную сумму потратил в первом магазине со снаряжением. Надо сказать, выбор бедный, но хоть что-то нашёл. У меня после всех покупок ничего в кармане не осталось, было три копейки, так две пачки соли купил, и всё, на тот же берег реки направился, налегке, все покупки в хранилище. Там подальше от пляжа, где множество народу и много шума, поставил палатку, огонь развёл, ужин готовил в котелке, мотоцикл достал, и стал с ним возится пока светло. Инструменты были, в багажнике коляски сумка. Я из неё всё выложил, и пока она сохла, разбирал двигатель аппарата, продувал цилиндры, карбюратор, свечи, проверил провода. Вытащил и отложил аккумулятор, нужно будет поменять, только это и успел до темноты, проводку и лампочки проверю завтра, поел похлёбки, а неплохо вышло, и как стемнело, всё убрал и снова добывать средства. В этот раз вышло добыть полторы тысячи. И золота немало, чей-то старый тайник.

Следующие два дня так и жил в этом же темпе, обрастая имуществом. А мотоцикл я всё же на рынке продал перекупу, правда за полцены, так и сказав, что без документов, утопленник. Да без проблем взял, даже паспорта не спросил. Найдёт куда пристроить. К тому моменту я накопил неплохую сумму в советских дензнаках, а было воскресенье, все отдыхают, и я тоже, вот и бродил по рынку. От мотоцикла избавился, можно, что взять на четырёх колёсах. Я о машине. А купил я синий «ИЖ-2125 Комби», новый, этого года выпуска. Доехали до нужной службы и быстро оформили. Бывший владелец деньги уже получил, я же расписку и машину. Вот и всё. Поэтому вернулся к реке на своей машине, теперь есть на чём ехать на юг, решил остаток лета на море пожить, свободным и счастливым. Заодно на авторынке купил шесть канистр по десять литров, больше не смог найти, и залил их бензином на бензоколонке. Жил на берегу реки, в палатке хорошо. Машиной особо не пользовался, после покупки убрал в хранилище, там и находится, как стемнеет, занимался поиском, немало и золота потерянного нашёл, или серебра. Особенно на пляже и в воде. Так и дошло до окончания моей трудовой повинности. Я уже неделю обучал другого мастера работать на моём станке, там своя специфика, замена моя, получил трудовую, и всё, на заводе я больше не числюсь. Приятная новость. К тому моменту хранилище заполнено было на десять тонн, машину и запасы бензина не считаю. А с завода к родителям, вечер, дома, однако разговаривать так и не захотели. Да к тому же сын ещё законной супруги у них был. Она пользовалась их наивностью и подкидала ребёнка, чтобы посидели с ним. Ну, это их решение, я своё мнение давно высказал, и если желают в этом участвовать, то это их дело.

Разговора не получилось, давили на меня, так что я просто ушёл. «ИЖ» во дворе стоял, открыл дверь ключом, и, устроившись за рулём, на миг, подумав, кивнул сам себе. Запустил движок, развернулся, и поехал к выезду со двора на дорогу. И выехал на Ульяновскую трассу, где и двинул на юг. Всё что нужно сказано, я сообщил, что отдыхать уезжаю, так на меня ведро помоев вылили, мне так показалось, поэтому махнул рукой. До наступления темноты часа четыре, поужинал в придорожной столовой, и, между прочим, неплохо покормили, даже закупил свежих котлеток целый котелок, и гуляша. Остальное у меня было отварено. Это я про вторые блюда. Да и первых запас сделал. Да привычно всё, не в первый раз, знаю, что в дороге нужно. А дорога неплоха, почти везде асфальт, да встречался убитый, с ямами, но дорожники работали, постепенно заделывали, поэтому даже не спеша, я за два дня добрался до Одессы. С неё решил начать, а там буду спускаться к югу, в сторону Грузии. В Одессе жил на берегу, поставив палатку. На рынке бывал не раз, знаменитом Привозе, там шесть вёдер кильки купил, с пряного посола. Очень вкусная, особенно с ржаным хлебом, его тоже заказал, и печёной в костре картошкой. Хлеб брал прямо с пекарни, горячий. Отдыхал, купался много. В основном останавливался в лагерях или таборах автолюбителей. Там не скучно, песни с гитарой у костра, девчат немало. Через неделю с начала отдыха, повстречался с двумя студентками и они одобрив мой план, всё побережье моря до Грузии изучить, остались со мной. Я привык к такой жизни, и мне нравилась кочевать, поэтому до конца лета мы совместно и отдыхали. Дальше я посадил девчат на поезд, у них учёба. А медички обе, учились в Краснодаре на медсестёр. Я честно предложил, оставайтесь со мной, отлично время проведём. Но нет, у них планы, итак отлично лето провели, будет что вспомнить.

Я ещё немного покатался по побережью, пока холода не наступили, а это ближе к концу октября, ночью, уже заметно прохладно. Да, в палатке не ощутимо, да и амулет при мне, но я решил, что хватит, собрался, и банально отплыл на лодке с парусом, купил её ещё в Новороссийске, хорошая лодка, в сторону Турции. Тут её берег ближе всего. И главное, в пути меня начал настигать наш пограничный катер, а ночь, видимо по радару ориентировались, так я скользнул в воду, с амулетом климат-контроля холод не ощутим, лодку в хранилище, и пережидал, катер покрутился минут пятнадцать, и стал удаляться, ничего и никого не обнаружив. Я же, убедился, что он ушёл, куда-то в другое место спешил, и пока вплавь дальше, радар, думаю, до этого места у него ещё доставал, потом снова достал шлюпку и под парусом вернулся на маршрут в Турцию. Францию я собирался посетить, но сначала Италия. Хочу дом на колёсах купить, кемперы, это мой стиль жизни, вот и желаю его использовать вовсю. А в Союз, точнее там уже Россию, вернусь через четырнадцать лет. Ранее мне там делать просто нечего.

* * *

Очнулся я от шума, меня явно пытались дозваться:

– Батя, очнись… Батя, очень прошу, приди в себя… Давай, дорогой, открывай глаза, я же вижу по приборам что ты возвращаешься в сознание. Батя!..

Слыша эти голоса, с трудом поднял веки, глядя слезившимися слезами на Димку, своего сына. Того самого, не родного, о чём я узнал только в две тысячи десятом, сделав тест ДНК, два других ребёнка, следующие, уже мои были. Вот только от сына я не отказывался, как и от жены, ну получилось так. Сын рос достойным человек, стал учёным с мировым именем. Это он разработал спасение для всех нас, а я первый испытатель. А кому ещё? Я самый старый в бункере, восемьдесят девять лет. Да и доброволец. И пока меня переносили в палату экстренной реанимации, а я был плох, да опрашивали, надеялись успеть, и вспоминал, что и как было. Уж поверьте, теперь я в реальном мире, впрочем, и до этого все миры, где я бывал, были реальными, но этот первоисточник. Сейчас две тысячи сорок седьмой год, и уже три года как отгремела ядерная война, да такая, что, по сути, мало что осталось, экологии вообще нет, выживаем в Казанском научном подземном бункере. Да, именно так. Человечество умирает и это факт. Димка и нашёл выход, ещё десять лет назад, он работал в своих высоких технологиях и смог приоткрыть окошко в другой мир. Тут ядерная война началась, но оборудование он сохранил и не забыл, да и часть его помощников уцелела. И стал проводить исследования, о чём сообщили в другие бункеры. Связь была, нужно лишь подождать результатов, а то по выжившим прокатилась масса самоубийств, всё они понимали, что шансов нет.

В оборудовании открытия других миров был существенный минус, человека отправить в другой мир нельзя, убивает мгновенно, а душу можно, вселяя в конкретного человека, в аборигена, вот и начали проводить эксперименты, я вызвался сам, чувствовал, недолго мне осталось, а тут хоть помогу. Открыли с моей помощью множество миров, и да, исследования со мной идут всего год, но, сколько я в тех мирах прожил? Разница во времени до сих пор не разгадана. Для них секунды, а я там годы проживал. Благодаря мне множество миров открыли, и туда имеются координаты, даже один с космической цивилизацией, но все они связны с Землёй. Причём с миром космической цивилизации вообще с шоком для наших учёных всё прошло. При первой моей заброске, ко мне видимо подключились учёные из того мира, а он реальный, и вели. Они думали я их десантник, но это было не так, скорее всего своего испытателя они потеряли, и присоединились ко мне, уловив излучение нашего оборудования. Димка лучше знает. Причём, блокировали многое, когда я в теле венного пенсионера Гены Жукова очнулся. Полной связи с родными, как в других мирах, у меня там не было, они могли только наблюдать, как я там выживал и потом колонистом стал. Парни с трудом выдернули меня обратно, обнулив мои достижения, хранилище снова сорок тонн стало. А так эксперименты признаны удачными, о чём уже известили других выживающих в бункерах, мол, можно начинать переходить. Одна проблема, уходишь, но насовсем. Ниточка, что позволяет тебя вернуть, в твоё тело, оборвать её, и ты остаёшься в другом мире навсегда. Это не на мне проверяли. Два десятка добровольцев, вот пока я тут лежу в палате, прошли это, их закинули в разные миры, даже позволили выбирать, и они там сейчас живут и радуются, новым молодым телам и жизни вне бункеров. Одну семью отправили, в разных людей, но в один мир. Они сами найдут там друг друга и соединятся. И ещё одно, просто заселить в понравившееся тело не получится, там есть хозяин, уже пробовали, выкидывают. Лучше всего тело без души, что его покинула. Обычно это коматозники. Проверяют больницы с помощью портала, если свободно, внедряют. Так было и с Германом Одинцовым. Меня потом повторно в него вселили, в схожем мире, проверяя теорию. В общем, готовились к массовой заброске людей в другие миры. Тела, тех, кто уже «ушёл», выносили наружу, на могильник.

Что по магии и хранилищам с амулетами, это был прорыв, в исследованиях, да, научились прицеплять их, на мне же и ставили эксперименты. Один раз что-то натворили, пятнадцать лет прожил без хранилища, пока жена не убила, то есть, я перезапустился с помощью перерождения, и они продолжили эксперименты. С магией, меня параллельно подключили к мощному компьютеру с установленными программами и игрушками. Тоже параллельный эксперимент, будет ли там что работать? И ведь работало. Те маги, что я видел, это все работники лаборатории, а бородатый старый маг, это Димка, магёныш его младший сын. Они были не сами, а голограммы. И что интересно, подключая хранилище к моей ауре, оно работало, как и магия, но когда комп отключили, магия да, она пропала, а хранилище осталось, это стало шоком для всех и на это направление бросили все силы, изучая этот феномен. Те первые двадцать добровольцев, что ушли в разные миры, у всех они были, я про хранилища, ставили максимально возможного размера. У меня вот пять тонн и семьсот килограмм с мелочью. То, что раньше больше было, это разогнали размер с помощью компа, он подключён был, а когда выключен, только такой размер. Много что рассказать можно, но я совсем ослаб и сердце ни к чёрту, уже во второй раз запускают. Тут и Димка появился:

– Всё бать, отправляю тебя в выбранный мир. Туда только мою семью и всех моих помощников, у нас потоком люди идут, уже полторы тысячи за этот месяц ушло, но этот мир только для нас. Извини, тело Германа Одинцова моему старшему сыну уйдёт, но и тебе отличный вариант подобрали. Капитан пехоты, Иванов его фамилия, как у нас, в Финскую тяжело контузило, лежит в коме госпиталя Москвы, души нет. Я подлечу его магией, даже чуть омоложу, а то ему двадцать шесть лет, и заселю тебя. Будет начало мая сорок первого. Остальным тела позже подберу, ты первый идёшь.

– Хранилище не забудь, – слабым голосом напомнил я. – И десантный набор.

– Забудешь тут. Нет, конечно, не забуду, – улыбнулся тот, и вздохнул. – Моё тело тут останется, выносить уже некому будет, но мы уходим туда, где сможем выжить, жаль, что это будет одна жизнь, не думаю, что смогу собрать ещё одну такую установку. Это ты прожил множество жизней, даже завидую, но у нас остался последний шанс, и мы его проживём.

Почему именно это время, Димка так и не сказал, а я слишком слаб, был, чтобы возражать. И это его идея при первом вселении сделать ДНК-тест и прогнать его и жену, хотел посмотреть результаты внесения в историю изменений. И его копия там отличалась, ничего не хотел, наркоман и тусовщик. У меня Димка другим вырос. А вообще было здорово, дальше меня вклинили в очередь хронозаселенцев, как те сами грустно шутили, называя так себя, и отправили в новое тело. В этот раз уже по-настоящему. Не как эксперимент, а просто жить, установили хранилище, я надеюсь, и всё на этом. И они не смогут уже отслеживать, что со мной происходит, и как я живу, связи с телом не будет, через которую они контролировали меня. А тело моё на могильник, где штабелями лежали другие счастливцы, что уже ушли в выбранные ими миры. А что с ними ещё делать? Сжигать нельзя, итак воздуха мало, с трудом дышишь, вот и оставляли в ямах, чуть позже закапывая. Надеюсь, я тут не доживу до Ядерной войны, хотя Димка должен очень хорошо излечить тело, если войну переживу, стану долгожителем. А вообще, как я понял, Димка и выбрал этот мир, чтобы с раннего этапа начать подготовку к недопущению этой войны. Он поставил себе такую задачу, сам вряд ли доживёт, а потомки выполнят план. Ну, молодцы, а я буду просто жить. Мы уже обговорили место, где контакт будем держать, чтобы собраться всей семьёй. Саму отправку я не помнил, снова сердце, похоже, сильно закололо, заработав с перебоями, и остановилось, но машина уже работала. Надеюсь, успели.

* * *

Открыв глаза, я несколько секунд смотрел в потолок, меня била крупная дрожь, слабость, чуть волнение, значит, переход прошёл, и я в теле некоего капитан Иванова, это всё что знал. Ну трёхдневная тряска – это нормально, во всех телах при заселении у меня так было, так что просто подождём, заодно и управление телом окончательно возьму на себя. Ждать долго не пришлось, зашла санитарка с тазиком, кажется обмыть меня должна, а тут охнула, увидев, что я на неё смотрю, поставила таз на пол и выбежала. Вскоре нагнали народу, что меня осматривал, ощупывая и опрашивая. Видать рабочий день, светло за окном, вот и набежали. Одних врачей было шестеро, потом ещё трое подошли. Две женщины, одна пожилая так ещё и профессор. А один мне знакомым был, учил меня на врача тут же в Москве, после войны. Это в одном из параллельных миров было, хотя и под видом работы амулета-видений. А я показывал амнезию, да и озноб с тряской не проходили, так что провели опрос и осмотр, закутали в одеяло, велели лежать. Ещё покормили под присмотром лечащего врача, ложкой манной каши без масла и кусочком сыра, мелким, почти прозрачным. Ну да, на внутривенном был, почти полтора года, не удивительно. Будут потихоньку запускать желудок, столько не работал.

Я восстанавливался, спасибо Димке, это происходило ударными темпами, удивляя врачей. Например, мне врач рассказал, что за три часа до выхода из комы, я начал биться в судорогах и выкашливать из себя чёрную слизь. Её уже отправили в лабораторию на исследование. Медсестра на шум прибежала и врача позвала. Иванов страстным курильщиком был, даже на пальцах желтизна, думаю, Димка лёгкие очищал от смолы, да от остальных вредных веществ. Тело помыли, там фонтаном било не только изо рта и носа, но повторно вот пришла санитарка отмыть, а тут уже я очнулся. Впрочем, чуть позже, под вечер она меня всё равно хорошенько помыла. Вот я и восстановился. Через три дня тряска действительно прошла, мне разрешили осторожно садиться, и сидеть по два часа, а на шестой день как очнулся даже вставать, и походить по палате. Порции, что выдавали, всё увеличились, но мне было мало. На мои просьбы увеличить размер блюд, не обращали внимания, но пока терпимо. Ну и убедившись, что я ничего не помню, прислали командира из Главного управления РККА, тот и рассказал, что удалось выяснить по Иванову. Для начала он до сих пор действующий командир, да ещё майор, дали перед ранением, вручить не успели, и мало этого, Иванов был Героем Советского Союза. Ранение не дало возможности вручить награду, но её никто не отменял. Так вот, краткая биография. Евгений Геннадьевич Иванов, в декабре двадцать семь лет будет.

Теперь понятно, почему я в одиночной палате. Вырос в семье командира Красной Армии, его отца с матерью убили басмачи, он спрятался, так и выжил, детдом, больше родственников не было, военное училище, служба. Отличник боевой и политической. В Финляндию, на эту войну приехал, будучи командиром роты стрелков, заменил раненого комбата и по сути до конца войны и командовал батальоном. Капитана получил, орден «Красной Звезды». Под конец войны, его и накрыло снарядом тяжёлой гаубицы при обходе постов. Других травм кроме контузии, не было. Там ещё один боец погиб и двое раненых было. Семьи нет, была жена, сама ушла, не выдержала военной доли с постоянными переездами. Ни кола, ни двора, человек службы. Вот и всё. Этот же командир, озаботившись моим состоянием, амнезия – это серьёзно, предложил написать заявление по собственному, с просьбой уволить из рядов вооружённых сил в связи с ухудшившимся здоровьем. Я подумал и решил, что идея хорошая. Он всё за три дня и сделал, и оформили меня, и даже паспорт тут же помогли получить, в Москве, при этом госпиталь я не покидал. Только один раз, через три недели как очнулся, уже уверенно ходил, по парку гулял, меня в новенькой форме майора, с орденом «Красной Звезды» на груди, возили в Кремль, где и вручили награды, что меня дождались. Золотая Звезда и орден «Ленина». Ну, я теперь Иванов, наследник, однако скоро война, уверен призовут, так что постараюсь заслужить такие же награды.

Месяц меня в госпитале продержали, уже нормальные порции давали. Меня бы ещё подержали, но видно, что смысла нет. Вещи все при мне, форма, чемоданчик с личными вещами, шинель, это всё что было, из денег, как выходное пособие выдали триста рублей. И плюс в вещах около пятисот было. Солидные деньги, пока хватит. Вот с шинелью на сгибе локтя и чемоданчиком в другой руке, я и покидал госпиталь. Всех врачей уже поблагодарил, медсестёр и санитарок, от души. Большое дело сделали. Первым делом, покинув территорию госпиталя, в городскую столовую, время десять утра, остатки завтрака ещё были, вот и взял гречки с рыбой, да компота. Ух, нормальная еда, наконец-то. Потом направился на поиски жилья. Врачи в курсе, что я тут планирую пожить и велели приходить на осмотр хотя бы раз в неделю. Пообещал. И энергичным шагом двинул в ближайшие дворы, тут спросил, там, и мне показали, где сдаётся комната, это не коммунальная квартира, хозяйка просто сдаёт, одна живёт. Заселился, и сразу направился по рынкам и магазинам. Хранилище-то пустое. Для начала переоделся, купил гражданский серый костюм, из того что в магазине готовое, так себе пошив, но сидел ладно. Да и сносу ему нет. А то я в форме, с наградами. А останавливали часто, в общем, внимание привлекают. Форму в хранилище, одежда куплена, пусть и одним комплектом, обувь лёгкая летняя. На рынке я и стал закупать припасы, овощи и фрукты. Свежее мясо и остальное. До обеда там и пробыл, около часа. Припасы в основном, и комплект простой гражданской одежды, с кожаной курткой и кепкой, сапоги отличные. А после обеда, в столовой поел, и, наняв такси, на остатки денег, уехал на окраину Москвы, такси уже отпустил, тут схрон был, я о нём знал и Димка в курсе. Вскрыл, помещение заколочено, оно в подвале у разрушенного здания, обнаружил то, что хотел. Пластиковые кофры с дронами. Причём из мира две тысячи сороковых, разведчики ночные. Дальность шестьдесят километров и время работы восемь часов. Техника будущего.

Я командир, мне это всё пригодится. Помимо двух дронов, имелся мотодельтаплан на поплавках. Вес из сверхпрочного пластика и с двигателем, всего двести шесть килограмм. Два места, багажный отсек, помимо пассажира берёт груза на пятьдесят килограмм. Дальность шестьсот восемьдесят километров на одной заправке. Чудо-машина, и двигатель всеядный и очень надёжный. Надолго хватит. Ну и то, что на воду садится и взлетает, это большой плюс. Правда, машину ещё собрать нужно и облетать, однако сделаю, не проблема. Закрытый шлем, и костюм шли в комплекте. Вторым по объёму тюк зимней палатки с утеплением, в минус пятьдесят можно использовать, ими в Антарктике вполне пользуются путешественники и исследователи. В комплекте с палаткой шли складная койка, их там три штуки внутри поместится, из силумина, лёгкая, потом складной столик, складные стулья, их два, тоже лёгкие, ну и надувной матрас, пять пенок, зимний спальник и главное печка, пусть из жести, но прогреть палатку сможет. Там в стенке специальное отверстие для неё. На самой печке можно готовить, она на это рассчитана. Зимняя одежда и обувь, термобельё. Также имелся небольшой, в восемь килограмм, бензогенератор. Любой бензин кушает. Очень дорогой металлоискатель, на золото и серебро тоже реагирует, три армейских прибора ночного виденья, новенький ноут с динамиками и наушниками в комплекте, с запасами песен и фильмов, пара планшетов с историей по войне и что потом было, новейшее бесшумное стрелковое оружие с боеприпасами. И всё это из две тысячи сороковых, где я как-то жил, переродившись. В общем, тут на тонну электроники, снаряжения и оружия, всё проверил и убрал в хранилище. А вы думали, портал есть, а мы им не пользуемся? Это живое через него пропускать нельзя, а вещи и электронику легко. Думаете, как в бункере выжило почти две тысячи человек, со скудными запасами продовольствия? А я в бункере отправил изрядно всего через портал. Жаль его всего десять минут в день держать могли, но и принять грузов тоже много успевали. Мы и с другими бункерами делились, фруктами и сметаной для детей, поэтому и протянули столько. Спасли больше тридцати тысяч человек, из них больше двух тысяч дети, в восьми бункерах, у нас связь была, и транспортное сообщение на грузовиках, топливо тоже я передавал.

Ну и обратная связь. Сейчас она оборвана у меня с бункером, я уже не могу контачить, но перед моим вселением, заброс этот сделали с нужными, даже необходимыми вещами и оборудованием. Да и себе наверняка где-то тоже. Всё забрал, это первый и единенный заброс, да и достаточно, надеюсь надолго хватит, и вскрыл два тайника, тут рядом, в одном деньги, тот номинал что сейчас используют, почти две сотни тысяч рублей. В другом золотые изделия. Финансовый вопрос решён, так что на трамвае вернулся, и, устроившись в комнате, стал перебирать. Что-то на выброс, чтобы облегчить вес и побольше хранилище вмещало, оно неполных шесть тонн всё же. Остальное обратно. Бутербродов нарезал, готовил запас, пирогов, что на рынке купил, помыл кружки и молока разлил. В общем, мелкими делами занимался. Этим же вечером, точнее с полудня до вечера искал местных маклеров. Нашёл, и он помог мне купить, просто купить, неплохой дом, большой, на целую семью. Она уезжала в другой город и дом продавался. Он мне понравился, посмотрел и купил. Оформление заняло три дня, прописка тоже, я же продолжал закупки делать, дроны ночью поднял в небо, восстанавливал навык использования, да и проверку провёл. Собрал мотодельтаплан и его ночкой тёмной облетал.

На момент, когда наступил этот день, начало войны, я уже проживал в своём доме, был с участковым и соседями на ты. Более того, меня нашли двое моих родственников, одна сама приехала, другая письмо прислала. Я за ней съездил, маленькая девочка, детдомовская, из комы вышла. Та, что приехала сама, жена одного из внуков, тут же она попала в тело студентки медицинского университета в Харькове, первый курс. Она пострадала от сосульки, упала на голову с крыши третьего этажа, в коме находилась. Тут очнулась. А вот маленькая девочка, её дочь, и возраст совпадал, девять лет. Димка сначала всех женщин и детей ко мне отправлял. Оформил удочерение и перевёз в Москву, еле успел, как раз и началось. Остальные, как мне две хроно-путешественницы и сообщили, чуть позже будут, ищут подходящие тела. Не так-то и просто было найти живыми и без души. Ищут и внедряют. Пока с тремя телами повезло. Жаль моя супруга не дожила, за два года до ядерной войны покинула нас, но хоть не видела всего этого кошмара. Эх, значит, жену буду искать тут. Дочку приёмную и её мать я прописал в доме. Если малая сирота, то её мать попала в девушку, у которой есть семья.

Она мужа ждала, как найдут тело подходящее, и он тут появится, распишутся. Пока же девушка переводилась в Московский медицинский, тем более она сама по профессии врач, и уговаривала новых родственников, мать и младшую сестру, переехать сюда в Москву, обещая дом купить. Письмо от Одинцова пришло, значит, сын Димки прошёл вселение благополучно. Мы тоже ему отписались. Надеюсь, получит, всё же уже война идёт, неразбериха. Но он мои приключения видел, в курсе, что и как. В общем, дом-база для приёма переселенцев есть, все сюда будут стекаться. Детей сами найдём. Потом уже приобретут дома в другом городе. Хотя может в Москве останутся. Я же, как только по радио сообщили о начале войны, вероломном и внезапном нападении гитлеровской Германии, и её шавок, после обеда, направился в военкомат. Я военнообязанный. Главное время на обустройство было, и я во всю им воспользовался, что не могло не радовать. Я в военкомат, а Таня с дочкой смотреть дом, он стоял недалеко по улице, маклер предложил, нужно купить ещё два-три дома и они этим занимались. Наличку я им отдал. Хранилище у меня полное, так что пусть используют. У обоих также хранилища есть.

В военкомате меня приняли нормально, быстро вывели из запаса и уже направили в отдел кадров управления, там и получу назначение, это не их работа. Почти до вечера пришлось заниматься делами, про амнезию никто и не вспомнил, поэтому к вечеру было принято решение назначить меня командирам стрелкового полка. Вообще я претендовал на должность заместителя начальника штаба дивизии по разведке, но не получилось, уже занята была. Дивизия пять часов, как начала формирование. Даже комдива ещё не было, а главный разведчик был. Ну, комполка так комполка. Поэтому я убыл в пригород, где в летних лагерях и формировалась дивизия, людей сюда гнали из военкоматов, уже две тысячи есть, вот и формировались части. Мой полк тоже. Немало было бойцов НКВД, что шли к нам как пополнение. Начальник штаба полка был назначен, комиссара пока не было, познакомились, меня представили тем командирам и бойцам что уже числились за полком, и дальше работали вместе. Нужно обмундирование получить, снаряжение и оружие, выдать бойцам, сформировать батальоны и другие подразделения, всем этим и занимались. Дивизия с нуля формировалась по плану мобилизации. Я только в десять вечера смог вырваться, своей машины у полка не было, занял в штабе дивизии, им выдали, и доехал до дома. Я был в полной форме. Личное оружие выдали, всё что полагается, вот и прошёл сначала во двор, а потом и в дом. Тут новость, мой сын появился. Тот в прошлом мире был полковником полиции на пенсии, начальником отделения полиции был. Тут ему тело подобрали девятнадцатилетнего хлопца, сирота, но с повреждённой ногой, с палочкой ходил, свинопас на ферме в Подмосковье, так что на фронт ему не попасть, будет тылы держать. Плюс у него информация была, четырёх наших детей отправили сюда за последние двое суток, им от двух до семи лет, сами ничего не могут, нужно ехать и забирать, благо специально подбирали детей-сирот. У родителей же не будешь отбирать, с криком: это наше!

Мой сын и выезжал, где выкрадет, где так заберёт, но привезёт их сюда. Будем собирать наше семейство. Причём, помимо детей ещё шестеро из наших уже тут, четверо родственников и двое из помощников Димки, семейная пара, но они далеко, добираться нужно до Москвы не один день. А кому и деньги на дорогу выслать. Один так после комы во Владивостоке очнулся, ему сюда немало времени потребуется на дорогу. Так всё проверил, узнал новости, оставил на младшем сыне, он всё грамотно делал, ждал, когда супруга переродится, и со спокойной душой вернулся в полк. Я военнообязанный, поэтому служба есть служба. Следующие две недели дивизию не снимали с формирования, и это формирование не закончено, от штатов дивизия получила едва пятьдесят процентов личного состава и тяжёлого вооружения. Долго пушки ждали, обычные «трёхдюймовки», аж целый дивизион на всю дивизию. По сути, наша стреловая дивизия по штатам довоенного времени формировалась, но как-то мало выдавали. Может потому что основной состав дивизии из бойцов НКВД был? И нас не кинули на Юг, или на Запад, нет, нас повезли к Ленинграду, усиливать оборону в районе Гатчины. Я про эту дивизию слышал, она у Невы в боях участвовала, не думаю, что дам погубить свой полк, уж его-то я выведу. За остальное не отвечаю, это не ко мне, там комдив командует.

И ещё скажу, я очень рад бить финнов, в восторге даже. Давно хотел, даже мечтал, а тут у меня пусть и не целый полк, и финны передо мной. Уж поверьте, я постараюсь, чтобы у меня были минимальные потери, а у противника максимальные. Все силы приложу. Одиннадцатого июля, наша Двести Шестьдесят Пятая стрелковая дивизия грузилась в вагоны, больше пятнадцати составов получается, только мой полк три состава занял, мы и двинули на Север. Меня провожали все, кто в Москве был из наших. К тому моменту, на одиннадцатое июля, две трети моих родственников и родственников помощников Димки, были в этом мире. Пока связывались, детей собирали, кому-то деньги высылали на дорогу, но мы собирались одной семьёй, и будем ждать Димку. Он пока всех не отправит, из других бункеров тоже, не уйдёт. Последним будет, а это год, может два. По тридцать-сорок человек в день уходит. Большая часть выбрала космическую цивилизацию. Ничего, запасов в бункере хватит им там надолго.

А моя дивизия прибыла в Ленинград, где её и высадили, и дальше пешим маршем к Гатчине. Дивизия стрелковая, вся техника в моторизованные подразделения шла, поэтому в основном у моего полка телеги и повозки, верховые кони, правда у штаба моего полка была легковая машина, «эмка», и четыре грузовика, однако именно что грузовики, это зенитная батарея, счетверённых пулемётов «Максим». Там до августа и болтались, а потом под Выборг, где нашим тяжело было, отступали. Ничего, будем бить!

* * *

Новенькая «эмка» свернула на улочку, где мой московский дом стоял, и вскоре остановилась у ворот. Выскочивший водитель открыл дверь, и я покинул салон машины, направившись к воротам. Бойцу велел ждать в машине. Открыв калитку в воротах, я прошёл во двор.

– Всем привет, честной народ, – улыбаясь, сказал я.

Ко мне вопя, рванули дети, как и некоторые из взрослых. Май месяц, во дворе и на огороде отдыхали и загорали. Тепло, жарило даже.

– Только с награждения, третью Золотую Звезду дали, и наконец, как видите, упали погоны генерала.

Меня поздравили, а то год уже полковник и целой армией командую. Что есть, то есть. Вообще интересно было. В сорок первом, вначале осени, был убит командир дивизии, там так получилось, что я командование принял, и в течении двух недель командовал, да так, что дивизия крепко накостыляла финнам. Меня утвердили в должности, а моего начштаба на моём месте в полку, ему другого командира прислали на замену. Я активно воевал, причём это отслеживали. В декабре дали подполковника и орден «Боевого Красного Знамени». Ленинград дрался в окружении, блокада. Однако моя дивизия зимой сорок второго, прорвав укрепления финнов, взяла первую и вторую линии, вырвавшись на оперативный простор, громя тылы в этих местах, и оседлала перекрёсток трёх дорог и мост, а тут больше их не было, и в течении недели сдерживала попытки финнов деблокировать своих, и мы им уйти не дали, больше шести тысяч пленных только, плюс убитых около пяти. Локальные бои, понятно, но известен я стал по всему Ленинградскому фронту не только этим. Один мой полк на лыжах, с большим санным обозом, я сам командиру полка нарисовал маршрут, ушёл глубоко в тыл к противнику и освободил большой лагерь военнопленных с нашими парнями. Больше семи тысяч человек. Обоз для этого и нужен, медики, тёплая одежда, снятая с пленных финнов, котлы и питание. Не только освободил, но и благополучно вывел. Моя дивизия поддерживала выход. Командиру полка Героя дали. Да я и сам ему обещал за удачный рейд эту награду. Надо ли говорить, что почти всех я подгрёб под себя? Пять из семи тысяч влились в мою дивизию, а то уже какой месяц воюем, и больше шестидесяти процентов от штатной численности не поднимаемся. Остальные две тысячи больные и ослабленные, их в госпиталя. Однако и у меня в дивизии не просто бойцы, воины, которым памятники при жизни ставить надо. Тут хоть до штатов довёл, за счёт захваченных орудий, наших бывших, ещё пушечный полк до штата довёл. Так что из всего фронта моя дивизия за счёт трофеев и пленных единственной стала полнокровной. Вот и воевал дальше. А за эти бои я орден «Ленина» получил, как и шпалы полковника.

А в мае вдруг получил приказ и принял командование над Двадцать Третьей армией, которой и командую по сей день. Причём так командую, что мы медленно, но выдавливали финнов. Мне упала Вторая Звезда Героя. А в апреле этого года моя армия освободила Выборг и остановилась на бывшей границе. Слабые у меня подразделения, всего не хватает, но людей я берёг, за счёт финнов воевали, мы немало складов захватили и ещё шесть лагерей военнопленных, для этого использовали рейдовые группы. Все кто мог держать оружие в руках, шли на пополнение дивизий моей армии. А тут срочно вызвали в Москву, на истребителе двухместном доставили, сразу в Кремль, даже домой не заехал, дали генерал-майора, а сорок третий год, и третью Золотую Звезду, за Выборг и ряд других населённых пунктов. Многие мои части получили наименование Выборгские. Одна дивизия так гвардейской стала. И армия пока перегруппировывается и осваивает захваченное, вернусь, и двинем дальше. На Хельсинки. Снова медленно, повторюсь, всего не хватает из-за блокады, и людей терять не хочу. Меня торопят, конечно, им давай-давай надо, но я не тороплюсь. У меня есть планы, как прорвать фронт, и окружить значительную войсковую группировку противника. Ведь я был на пути к их столице, ко мне все силы бросили, поэтому, наступление и шло так медленно.

Быть в окружении семьи, это здорово, пусть не всех, две группы уехали обживать купленные дома в Алма-Ату и в Казань, но факт, осталось немало. Перешли все, даже Димка, что был замыкающим, ещё год назад перенёсся. Он сейчас капитан, служит у меня в армии главным мастером по ремонту радиостанций. Мастерской командует, но и связь у нас в армии на высоте. Всех детей нашли, знали в кого их переселили, и забрали. Тут проблем нет, обживались, и нарадоваться не могли чистому небу и свежему воздуху. Остальные члены семьи, кто в тылу помогает обживаться, кто воюет. Это я про мужчин говорю. Две женщины в госпиталях работают. Семеро из моих родственников и двое из помощников Димки, сейчас воюют. Точнее воюют трое, остальные занимают места в тылу как высококлассные специалисты, но главное служат и помогают фронту. Да ладно, не важно. Мне дали всего три часа, потом самолёт на Ленинград, причём тот же двухместный истребитель, что меня в столицу доставил. Нужно продолжать наступление, а специфику боёв в том направление знаю только я. Да, я в курсе, что меня хотели заменить, но Сталин не дал. У нас не центральное направление, второстепенное. Тут можно и без давай-давай. Хорошо я время провёл, отдохнул душой среди своих, но пора. Попрощавшись, подарки из трофеев уже раздал, покинул подворье. Не один, толпой провожали. Водителя разбудили, он открыл дверь, ну и ещё раз всех обняв, устроился в салоне, и мы поехали на аэродром. Даже немного гнать пришлось, чтобы успеть. Да успею, лётчик меня ждёт.

Вскоре старый потрёпанный «як» поднялся в небо, и мы полетели к Ленинграду. Добрались благополучно, хотя блокада ещё не была снята. Ещё бы, там не я командовал войсками, иначе давно коридор бы пробили, но и там где я поставлен, важное направление для Ленинграда. Прибыв в штаб армии, сразу включился в работу. Выяснил, что одна дивизии серьёзно была потрёпана, и узнал, кто виновен. Особисты сразу доложили. Двое из Политуправления штаба моей армии, решили проявить себя, взять высоту, а лавры приписать себе. Новенькие, «старики», что со мной давно воюют, меня хорошо знают и такую глупость бы не совершили. Я отдал приказ военной прокуратуре арестовать обоих, провести расследование, и под трибунал. Правда их ещё найти надо, Политуправление, зная мой характер, давно их спрятало, куда-то в Ленинград отправили, и официально перевод был оформлен, но я принципиальный, приказ довели и до штаба фронта. Арестовать за снижение боеспособности армии, провести расследование и под военный суд. Ещё и звонил каждый день в прокуратуру, узнавал, как дело идёт, обещая, что сам приеду и нагну там всех, если разобраться так долго не могут. Впрочем, это так, одно из дел. Армия наконец завершила подготовку, и мы, после мощной артподготовки, прорвав в двух местах оборону, взяли в кольцо семидесятитысячную группировку противника, охватывая его по флангам. Бомбардировочная авиация разрушила мосты и переправы, отступить не успели. В бегство превратилось отступление, бежали, бросая всё, вооружение и технику. Высадившийся воздушный десант, в основном пулемётчики, и который поддерживала авиация, занял позиции на высотах, и просто косили станковыми пулемётами отступающих финнов. А там всего несколько дорог или земель, где можно пройти. Конечно, одиночки и мелкие группы уходили тропками, но основную массу мы блокировали. Две моторизованные дивизии, их и было всего две у меня, совершили глубокий марш, два понтонных батальона, всё, что было у армии, ушли с ними, мосты-то разрушены. У десанта была задача им дорогу освободить, и окончательно блокировали в котле противника. Чуть позже подошли линейные стрелковые дивизии, им передали оборону, финны отчаянно пытались прорваться, а обе дивизии двинули на Хельсинки.

Ох, и паника в верхах у финнов была. По сути, между нами и ими крупных подразделений не было. Они всё бросали под каток нашей военной машины, но с дивизиями шёл один из моих внуков, офицер разведки, дроном вёл разведку и сообщал командиру рейдового отряда, что и где находится, наши сносили и шли дальше. Второй внук, тоже офицер разведки, вёл разведку у дорог. Финны решили перейти к своей излюбленной тактике террора малыми группами, бить наши транспортные колонны на дороге, чтобы мои наступающие дивизии встали из-за нехватки всего. Вот на нём и было обнаружение и наведение наших ударных групп охраны тыла, на таких диверсантов, и пока справлялись. Уже порядка тридцати уничтожили, и пять рассеяли. Я же занимался котлом, с помощью своих двух дронов постоянно вёл разведку, тут была сосредоточенна почти вся моя артиллерия, ими и били по скоплениям врага и небольшие группы стрелков, рота, две, редко, когда батальон, добивали, так и сужали котёл. Пленных я приказал не брать. А за блокаду и гибель сотен тысяч жителей Ленинграда от голода. И не брали, кормить их ещё. Понятно снарядов много уходило, а у нас столько нет, но мы захватили склады боеприпасов, мои диверсанты не дали взорвать, и мы получили их, в полном порядке, сразу используя. Так что было чем бить противника. Котёл мы раздробили и уничтожили за неделю. Пленных каких-то пять тысяч. К этому моменту Хельсинки уже был окружён, и наполовину взят. Один из полков второй дивизии очистил побережье, захватив береговые батареи и укрепления, и там начал высаживаться морской десант, две бригады морской пехоты наскребли, даже корабельная группировка Балтийского флота начала поддерживать с моря, так что две дивизии и две бригады брали Хельсинки. Снабжение в основном по морю шло, мы все силы тратили на котёл. По сути, мы в котле переваривали треть всех сил армии Финляндии. Для них это сокрушительный удар.

По мере того как силы освобождались, отправлял их к Хельсинки, а как котёл был уничтожен, сам туда прибыл и принял командование, и к двадцать второму июня, город был взят, о чём дали победный салют в Москве, да ещё мои войска на двадцать километров отошли от города, организовывая зону безопасности. Штаб армии я в Хельсинки разместил, тут ещё работали группы зачистки, полк НКВД, и начала работать гражданская советская администрация. Мы брали город под контроль. Правда, армия утратила наступательный порыв, но понятно почему, итак хапнули, больше чем могли, вот и переваривали, перегруппировав силы. Только рейдовые моторизованные группы работали, мы были постоянно на связи, я дронов гонял, сообщал, где финны, чтобы в ловушку не попали, а сами уничтожали засадников и диверсантов. Работало. Чуть позже я стал расширять зону влияния, в сторону Швеции и на Север, беря больше земель и населённых пунктов под контроль. Думал финны запросят пощады и пойдут на переговоры ещё, когда бои за их столицу и пошли, но нет, воюют. Хотя переговоры идут, вот и поторопил их.

Шестнадцать лагерей для военнопленных освободили, в основном небольшие, но пополнение, порядка двенадцати тысяч, за счёт них получили. Ещё пять тысяч в тыл, их лечить надо. Один лагерь был женским. Охрану лагерей рейдовые моторизованные группы, задачи которых и было освобождение, просто не брали. Многие тоже через это прошли. Да и не все лагеря успели освободить, находили брошенные, а всех пленных расстрелянных. Так нагоняли охрану и уничтожали. Мстить нужно всегда. В основном всё лето и я занимался расширением земель. Взяли города Ханко, Сало, Форсса, Лахти, Коувола и оборона моей армии была до Ладожского озера. Стояли у окраин таких городов как Турку, Хямеэнлинна. Там оборона сильна, а людей класть я не собирался, проще обойти. Ну и за взятие столицы Финляндии мне вторые звёзды упали. Стал генерал-лейтенантом, итак самым молодым генералом был, так ещё старше стал. Ну и орден дали, «Суворова» второй степени. Полководческая награда. Приятно.

Моряки очищали фарватер, мины убирали. В Хельсинки были захвачены пороховой завод и завод по выделке снарядов, местных рабочих вон, прибыли ленинградские рабочие и вскоре снаряды пошли в мою армию. Запас материалов имелся. Там ещё флот заказ на снаряды подал. Вывозили все припасы, найденные на складах, а когда захватили фермы, молочные и всё такое, на довольствие ставили Ленинград. Фермы в приоритете, туда сразу охрану и работников из тыловых служб моей армии. Часть коров перевозили в Ленинград, на мясо, но и про свою армию я не забывал. Много рыбы было, рыбаки работали. И финские тоже, мы хорошо платили. В общем, территории мы надолго занимали, это было видно. Мы как раз взяли Турку, после двухнедельной осады, когда мне пришёл приказ, сдать армию другому генералу, и прибыть в Москву за новым назначением. Я тут же подсуетился с переводом своих людей, не только родственников, но и некоторых штабных офицеров, и сам вылетел в Москву. Там и получил новое назначение. Принять под командование Калининский фронт, взамен тяжелораненого генерала Ерёменко. Под авианалёт попал. Ну и что, воюем.

Действительно через месяц, фронт серьёзно двинул. Да так, что целая группировка немцев оказалась отрезана от своих у Ленинграда. Почти пятьсот тысяч солдат и офицеров. Мы вышли к Балтике и взяли Ригу, укрепляя позиции, чтобы никого не выпустить из котла. Видя, как мы идём, мой фронт ещё двумя армиями из резерва усилили, если бы не они, вряд ли бы удержались, а так смогли. Вообще такая операция без серьёзной подготовки невозможна, но фронт как раз подготовился. Правда, для других двух операций всё запасали, но я решил по-своему. Рискнул и выиграл. Понятно, что линия обороны с двух сторон, одна от окружённой группировки, вторая от остальных, что желали помочь своим вырваться, между ними полоса освобождённой земли, где семьдесят километров, где до ста доходило, но это уже наша земля, возвращённая, тут тылы фронта и авиация размещалась. А бои гремели серьёзные. Моему фронту хватило сил пробить этот коридор и дивизии занимали оборону с двух сторону, даже Ригу взяли, одной мотострелковой дивизией усиленной танковой бригадой, там сил было мало, но это всё что я мог, мы в крепкую оборону сели и отражали все атаки. А вот котёл уничтожать, сил уже нет, удержать бы позиции, там и другие фронты начали работать.

Неплохо вышло, котёл мы захлопнули, немцы немногих смогли спасти морем, наши моряки старались не допустить этого, да и авиация работала. Мой фронт преобразовали в Первый Прибалтийский, но сдал я командование вначале октября, как котёл был уничтожен, Ленинград деблокирован, и по приказу Ставки Верховного Главнокомандующего принял под командование Северо-Кавказский фронт, получив приказ освободить Крым. Что ж, приступим, интересная задачка. Своих людей я взял с собой. Ах да, за Ригу и за Псковский котёл, как его называли, там половина войск уничтожена, половина сдалась, мне дали орден «Суворова» первой степени, и генерал-полковника. Быстро расту в чинах. И я так понял, меня проверяли, как умельца в наступлении, и видимо убедились. Умею. Вот и дали возможность попробовать свои силы в морском десанте и взятии Крыма.

Эпилог

За мной была погоня, лаяли злые псы, и преследователи по сути уже на пятки наступали. Сходу, бросившись в реку, что как раз попалась на пути, активно работая руками, я стал переплывать её. Преследователи, выбежав на берег, отчаянно палили. Ха, как с Чапаевым всё. Мельком обернувшись, отметил, что среди тех, кто в немецкой форме, были и гражданские. Владельцы псов тоже. Не с фермы ли они? Сделал вид, что в меня попали, всплеснул руками и ушёл под воду, воздуха уже успел набрать, и там цепляясь за дно, глубина неожиданно небольшой оказалась, хотя тут от берега до берега метров сто пятьдесят, направился дальше, хотя в голове уже стучали молоточки.

Не стоит думать, что я, маршал Советского Союза в отставке, был арестован, лишён всего, бежал из лагеря, и на меня охота идёт. Да ничуть. Я прожил замечательную жизнь и умер в возрасте ста трёх лет. Война закончилась в сорок четвёртом, в декабре, и войну я заканчивал маршалом, командующим одним из фронтов, именно он брал Париж. Да, союзники не успели. Три года правдами и неправдами добивался своего, и, наконец, позволили уйти в отставку. Служба меня уже не интересовала и я смог убедить в этом. Впрочем, квартиру в Москве как четырежды герой я имел, и дача в закрытом дачном поселении имелась. Жена тоже. Врач молодая, в сорок третьем ещё встретились, и я залип на красотке, моя военно-полевая жена, которая стала уже настоящей. Четырёх сыновей родила, я всё дочку ждал. Сыновья все военными стали, а я жил жизнью военного консультанта, поэта, мои песни по всей стране звучали, и отдыхал. В общем, жизнью сибарита жил и мне всё нравилось. Мои родственники и знакомые из родного мира тоже тут вполне здраво проживали. Удивительно, за всю войну никого не потерял. Один внук ноги лишился, военным инвалидом стал, танкист он, однако ничего, двадцать шесть лет прожил, шесть детей оставил. Мы прожили хорошую и замечательную жизнь, потомки знают, что делать, один из внуков Генеральный секретарь Союза, правитель, ядерной войны не будет, и умер я на рыбалке, закололо сердце, правнук бросился ко мне, я с двумя правнуками и внуком на рыбалке был, но было поздно. Не откачали.

Знаете, вот честно, я был уверен, что всё, жизнь прожита и дальше на перерождение, как и положено, с потерянной, чистой памятью, буду рождаться младенцем, не зная, сколько всего пережил. На целый сборник приключенческих книг хватит. Однако очнулся я в лагерной больничке. Не младенцем, а вполне себе молодым парнем лет двадцати. В младшего лейтенанта Соломина попал, танкиста, что уже год как выживал в концлагере. Хотя он их три успел сменить. Нет, память не вернулась, всё это сообщил врач, он из наших, тоже пленный. И сейчас был август сорок второго, а лагерь находился на территории Польши, недалеко от Кракова. Это всё что я узнал. И ещё, парня, забили капы, прислужники немцев, что на них работают, из бывших наших, тот бросился на одного, руку успел сломать, так его дубинками. Клиническая смерть, принесли в лазарет, а тут я очнулся. Тело так избито, шевелится трудно, ещё сильно оглодавший, скелет ходящий, и вообще, состояние ужасное, но через две недели я смог сбежать, да не один, почти полторы тысячи наших ушло через отверстия в стене барака, и в кирпичном высоком заборе, растекаясь кто куда. В темноте все потерялись, кстати, тот врач, что меня выходил, тоже сбежал, вот я и остался один. А все бежали в сторону бывшей границы, а я наоборот на юг. Там меньше искать будут. Да и прибарахлится надо. Насчёт этого да, хранилище пустое. Было немного еды, но я на себя потратил, старался вернуть форму, за две недели немного отъелся, синяки почти сошли, вот и на побег силы появились, но всё что было использовал.

Тут да, стоит пояснить некоторые моменты. Хранилище пустое. А я знал, что немного мне осталось. Тот приступ не первым был, третий даже. Сердечко износилось за столько лет, вот и не выдерживало. Знал, что скоро уйду. Не хотел забирать с собой много нужного, вот и передавал внукам и детям, тем, кто имел такие же хранилища или не имел. В общем, прибрали. Поэтому и было у меня немного еды, термос с какао, пара журналов, два рулона туалетной бумаги, и мелочёвка, и всё. Я готовился умереть и уйти на перерождение. Откуда я знал, что меня сюда закинет, снова на войну? Да ещё хранилище при мне останется, а оно осталось, с тем, что там было. Мелочёвкой. Это первым делом проверил. Я решил пополнить хранилище и бежал в сторону ближайшего населённого пункта, не Краков, от него подальше держался, в другую сторону, убегал, держа путь на Грецию. В общем, хутор случайно встретился, успел пяток куриц прихватить в курятнике, топор из полена выдернул, но собаки вспугнули, и из дверей дома по мне пальнули, похоже из охотничьего ружья, не попали, поэтому убегал дальше. А тут под утро собаки позади залаяли, похоже, хуторянин навёл, по следам шли, и вот река. А я уже выдохся. Однако камыши вот они, добрался, чуть забрался в них, похоже это заметили, да и вряд ли я их такой уловкой обману, но выбрался под прикрытием камышей с другой стороны, отдышался на берегу, и по-пластунски пополз дальше. Стреляют. А с этой стороны лес, как деревья скрыли, так и побежал дальше. Чёрт, утро, целый световой день впереди, и начало сентября. С побегом, конечно, затянул, ночью холодает и вода уже холодная, пусть и терпимо, но я сил набирался. Хоть что-то есть.

Сам я был в полосатой одежде, номер лагерный сорвал уже, боты на ногах. Хоть такая одежда и обувь, выжал её в лесу, надел ещё влажную, ждать, когда преследователи переправятся не стал и побежал дальше, спускаясь вниз по реке. В хранилище пустое, точнее не так, моя любимая эмалированная кружка, термос, ложка, перочинный нож, маникюрные ножницы, солонка с солью, пять куриц, что умерли, попав в хранилище. Если бы меня петух не атаковал, подняв шум, больше бы набрал. Ну и топор. Тупой, я проверил. И это всё, мелочёвка не в счёт. Дальше на хуторе видел бельевые верёвки, что-то светлое сушилось, но не успел прибрать, собаки, да ещё обстреляли. В общем, своя шкура дороже, пусть она и попорчена. Я ушёл на километр вниз, вернувшись к реке, снял влажные боты и сырую одежду, убрав в хранилище, и ступил в воду. Ну и по голову в воде стал подниматься выше по реке, на пять километров, больше не смог, било от холода. То место, где заплыв устроил, и меня обстреляли, прошёл свободно, берега пустые были. И выбрался на тот берег, с которого меня обстреляли. Заполз в кустарник, повесил одежду сушится, а сам бился в ознобе. Как бы не простудится. Хорошо солнце светило, тепло давало. Костёр нужен, но разжечь нечем, спички посеял до перерождения, и там же отдал зажигалку правнуку костёр разжечь. Так и не вернули. А трением разжигать… я конечно согреюсь, но это долго и за результат не ручаюсь, поэтому пока без костра и приготовления пищи. Вот и я занялся курицами. Доставал по одной, ощипывал, рубил шеи и ноги, потом потрошил, готовил к жарке на углях. Соли хватит на две, да и то маловато будет, но приготовил все пять, закопав перья и внутренности. Топором рыл. Два часа провозился, и это ещё быстро справился. Согрелся. Даже сырую одежду надел, на мне сохла. Сидел на открытом солнечным лучам месте, отогревался и сох. Потом искупался, воды набрал в термос, и побежал дальше, на километр где-то, хорошее место, скрытное, и солнце достаёт, согревает. Тут и уснул. Одежда уже высохла, порядок, это боты ещё влажные, не успел снять и в хранилище отправить, в них переплывал, что тоже не просто было.

Вот так и поспал неплохо. Лай собак под вечер разбудил, невдалеке видел цепь прочёсывания, но я остался в стороне, и как стемнело, побежал к дороге. Есть хотелось не передать как. Нужны спички, если своё готовить, или у местных добыть. Выбравшись на дорогу, осмотрелся и побежал по ней в сторону ближайшей деревни, та помигивала огоньками. Хм, это скорее даже город был, чем деревня. Ладно, мне пойдёт. Мне всё пойдёт. На въезде в городок был пост, и патрули ходили по окраинам. Причём в гражданском. Скорее всего, это вызвано крупным побегом из лагеря недалеко. Местные силы привлекли, из поляков. Своих-то не хватает. Прополз по-пластунски, не засекли, и дальше скрылся в улочках. Первой мне попалась мясная лавка. На втором этаже или владелец, или работник жил, там две квартиры было. Аккуратно выдавив стекло, сигнализации я не засёк, и проник внутрь. Ха, капкан. Ожидаемо. Я его прихватил, на медведя. Обыскал, но полки пусты. Это правильно, скорее всего, в подвале ледник, там всё хранится, что прошлым днём не продали, а утром поднимут, прежде чем открыть лавку. Обыскал столик кассира, пусто, но нашёл отличный нож. Тут же точильный брусок. Топор поправлю. Потом подсобные помещения. Нашёл место отдыха, тут топчан, в шкафчике одеяло и подушка. Прибрал их. Тут же в шкафу нашёл комбинезон и туфли. Туфли мой размер, а комбинезон великоват. Я в мелкого парня попал. Ничего, переоделся, бросив боты тут, как и лагерную одежду, всё равно поймут, кто тут похозяйничал. А комбез серого цвета, в темноте не так видно, как робу в полоску. Приметил керосиновую лампу, бачок полный, и плюс бидон с керосином на пять литров, початый, но почти полный. Главное нашёл и спички, и рабочую зажигалку. Здесь же в столе со столовыми приборами и соли грамм двести. Часть посуды тоже прибрал. А спустившись к леднику, тут замок, ключ надо, но я убрал всё в хранилище, и сразу достал, даже пошатнулся от аромата копчёностей, когда прошёл в холодное помещение. Свежак, явно вчера вечером привезли, сейчас где-то два часа ночи было.

Копчёностей, а тут и колбаса, и окорока, и сало, набрал на триста кило, больше не было, при этом жадно ел одну колбасу, а то наверху нашёл два подсохших до состояния сухарей кусочка хлеба, размягчил в воде и поел. И вот колбаса сверху на хлеб пошла. Также взял мясные вырезки, свиные рёбра, ливера. Общий вес почти семьсот килограмм. Хватит. Покинув лавку, побежал дальше. До рассвета немного осталось, а надо побольше прибрать, и покинуть город. Его прочешут, и тщательно, лучше быть вне его пределов. Приметив велосипед, кто-то прислонил к крыльцу какого-то здания, а полицейского участка? Прибрал. Ухоженный, с фарой спереди, пригодится, и дальше, выискивая нужные магазины. Потом мужика приметил, с ружьём за спиной, сонный куда-то шёл, видимо домой отдохнуть отпустили. Топориком тюкнул по голове, обухом, и собрал трофеи с трупа. Это враг, помогал в моих поисках, и других пленных. Сапоги у него отличные и мой размер. Стянул, как и куртку, патронташ был к одноствольному охотничьему ружью. Сорок патронов. Это с кем он бой вести собрался? Жаль, наручных часов не было, но по карманам прошёлся, мелочёвку собрал, патроны и ружьё понятное дело тоже. Оттащил к стене, чтобы до утра не наткнулись, и дальше рванул. О, как раз то, что я искал. Магазин рыболова. Только рыболова, не охотника. Что-то сколько видел, а магазинов с продовольствием не нашёл. Хоть этот попался, что радует. Сигнализации тут тоже не было, но на двери леска, куда-то вела. Хорошо рассмотрел сквозь стекло. Подозреваю на звонок. Большое витражное стекло было, не разбитое ударной волной, может городок не бомбили, раз оно тут целое?

Я прикинул возможность найти запасной выход, служебный вход, но решил не тратить время и аккуратно выбил топориком стекло снизу. Треснуло, но к счастью большей частью стекло осталось целым, на что я и рассчитывал, иначе на шум все окрестные патрули сюда сбегутся. Я присел и осколки снизу убрал, после чего пролез в дыру, попав в магазин. Пещерой сокровищ я бы её не назвал, бедно тут всё, но есть что брать. Снасти набрал, тут довольно хороший набор, потом плащ рыбка с капюшоном. От дождя не спасёт, а вот от сильного ветра вполне, плотный. В нём не продует, и полы до колен. Потом дождевик, пару сапог по ноге. Стопку одеял в тридцать штук. Зашёл и в подсобку, проверив на ловушку, там изучил дефицит, что на полки не выкладывают. Спальников не было, к сожалению, но три ватных одеяла взял. Нашёл палатку, да и то одну, большая, человек на десять. Взял её, и того ранее не было. Два ранца, потом специальный прошитый коврик, подстилка на голую землю или на снег, чтобы не застудится. Его взял. Три осветительные лампы, подвешивать, больше не было. Керосина нашёл бачок, половина объёма было, но это освещать сам магазин. Из утвари два десятилитровых котелка и шесть на пять литров. Больше не было. Это всё в наличии. Походная горелка, одна, повезло найти в куче барахла. В общем, хорошо затарился. Потом добежал до продовольственного магазина. Он за углом оказался, а там засада. Ну, кто ж в засаде курит? Хотя да, куда ещё беглецы полезут первым делом? Пожрать найти. В магазин я попал через чёрный вход, тут тоже двое было, убил обоих. С одного снял винтовку «Мосина» и тридцать три патрона нашёл на теле, другой полицейским был, с кобурой взял пистолет «ВИС». Дальше в магазин, особенно в кладовку, где самое-самое складировано.

Когда рассвело, налегая на педали велосипеда, я укатил уже километров на пять от окраин городка. Там вроде шум поднялся, значит, нашли следы моих действий, но я ушёл. В магазине я взял три мешка с пшеничной мукой, свежий помол, больше не было, пять с крупой, пшено дроблёное, потом три с гречкой, три с горохом, два с солью и два с сахаром. Главный приз меня ожидал в подсобке, консервов изрядно, какао, причём не эрзац, пять коробок, даже чай нашёл, и неплохой. Всякое разное, подсолнечное масло, овощи в ящиках. Гниль есть, но брал всё, потом переберу. Сам магазин, оказывается только для немцев, был, не сразу табличку увидел и смог прочитать. Одним словом, когда я магазин покинул, в хранилище было четыре тонны четыреста килограмм. Тонна триста осталось свободно, и всё. А когда к окраине города катил на велосипеде, то почуял запах свежего хлеба. Пекарня, оказалось, сбоку была. Проник в цех и увёл три сотни буханок, такие караваи немалого размера. Это и задержало, иначе дальше бы уехал. Ещё через три километра, ушёл с дороги, подальше, и найдя место для днёвки, вскоре уже спал, сытый и довольный. Вот так я дальше и двигал на велосипеде, в основном ночами, но бывало, и утро и вечер прихватывал. Кто обращает внимание на парня-рыбака, что с удочками куда-то катит? То-то и оно. Холодало с каждым днём, хотя я так и ехал на Юг, в сторону Румынии, к Бухаресту. Собирался угнать плавсредство, и через Чёрное море к своим. Такой план был. По пути выкрал небольшую лодку с вёслами, через реки переправляться, не раз пригодилась. Отмыл всю утварь и готовил запасы еды на костре, хоть отъелся. Всё перебрал, порченное выкинул, освободив кило двести, тут и вес ящиков. В Румынии взял местного полицейского, заимел «Наган» и восемнадцать патронов, и узнал где тут ближайшая молочная ферма. Три дня вокруг ходил и приглядывал, а как свежий товар набрали, до вывоза и выкрал. Было двести килограмм сливочного масла, триста литров сметаны, восемь головок сыра, тут небольшая сыроварня, больше для себя делают, остальное, до полного хранилища, заполнил молоком.

После чего две недели добирался до побережья. До этого посетил Бухарест. Тут магазин всё для туристов был. Так как в пути я тратил, много ел, и вообще перебирал добытое, килограмм пятьдесят свободного уже набиралось. В магазине, что вскрыл ночью, увёл два спальника, зимний на пуху и летний, тенты разные. Вскрыл магазин готовой мужской одежды, хороший костюм подобрал, шляпа, пальто с меховым воротником, тут юг, зимней одежды, по сути, нет. Приметил три лёгких свитера моего размера, носки, нательное бельё, и тоже забрал. В соседнем магазине обувь под разный сезон. Так и набрал пятьдесят килограмм. Этой же ночью продолжил свой путь к побережью, пока не доехал. В бухте небольшой деревушки утопил плоскодонку, что ранее добыл, и небольшой ялик прибрал, с вёслами. Он уже для моря, высокие борта. Еле места хватило, да и то пришлось один рюкзак вещами забивать, убирать за спину. Ну и большую шлюпку с парусом увёл. А тут тепло ещё, хотя и октябрь, купаться можно, что я и делал, пока к своим, плыл. Вечером на шлюпке с парусом двинул к нашим, чтобы вся ночь впереди была, подальше уйти. В районе Туапсе-Сочи к берегу подойду, если наши корабли или катера не встретятся. Пять дней в пути, думал Крым как раз прохожу, когда на меня вышел наш эсминец. А было десятое октября. Парус издалека заметил и подошёл, я его поздно заметил, с кормы. Прятаться поздно, спускать парус, или ещё что. Я ранец прибрал, дефицитная вещь и часть припасов, из ценных, остальное не умещалось, некуда убирать. В общем, приняли на борт, где я опознался и сообщил о массовом побеге из концлагеря для пленных командиров, полторы тысячи ушли. Сам я потерялся и на юг двинул, шлюпку украл и вот тут. Ну и свои данные сообщил, хотя и предупредил, что амнезия у меня. А кто я, мне сообщили в бараке, там даже капитан был, из того же танкового полка, что знал, рассказал.

Эсминец в Поти шёл, там уже со мной особисты разговаривали, взяли показания, и передали дальше, где меня в лагерь для подозрительных лиц. Однако, под суд, не отдали, как я надеялся. Ничего, и в Сибири можно жить, тем более я подготовился. Даже тут в лагере сменял припасы у одного интенданта, на командирский овечий полушубок, новенький, шапку-ушанку, валенки и ватные штаны. Зачем они на юге, не знаю, но у этого интенданта были. Однако две недели отсидел в лагере и пришёл ответ. Подтвердили мою личность младшего лейтенанта Ивана Ивановича Соломина, и из училища, и из дивизии. Хотя последняя давно в бригаду была переформирована. Иван в августе сорок первого в плен попал в боях за Смоленск. Два месяца войны, три танка сменил. Он на «КВ» воевал, командиром был. В общем, мне выдали командирское удостоверение, форму, зимнего образца, и направили в штаб Северо-Кавказского фронта, где продолжу службу. Машина попутная нашлась. Покачиваясь в такт движению автомобиля, это была вполне свежая «полуторка», я размышлял. Знаете, не особо-то я и доволен попаданием. Лучше бы, в какой другой мир закинуло. Эта война уже оскомину набила. Отвоюю и в отставку, буду жить. Где, неважно, главное жить, как хочу. А то Союз покинуть не мог, столько родственников и всем внимание требуется уделить. А тут свобода. Я рад второму шансу, честно, действительно рад, вот только у меня до сих пор вопрос стоит, я всё ещё испытуемый, или это реальная жизнь? Если раньше я точно знал, что меня забросили в очередной в параллельный мир и работаю там под присмотром команды учёных, то тут я один. Или работа продолжается? Намёков пока не было. Например, в прошлой моей жизни проверяли, смогут ли предотвратить Ядерную войну, закинули копии других людей и ждут результата. Или по-настоящему всё было? Голова кругом идёт, не понятно. Ой да ладно, очередная интересная жизнь, а я тут скуксился. Едем воевать, фронтовик я или погулять вышел? И этим всё сказано. Настоящая, ненастоящая, да какая разница?

Content

Владимир Поселягин
Фронтовик

***

Эпилог