Сюй Шуцинь

Свидание во сне

YOU ARE ONE IN A MILLION /

by Khor Shuqin /

Published by arrangement _ODONATA PUBLISHING SDN. BHD.

илл. Сюй Шуцинь

Text, illustrations ©_Khor Shuqin

Cover art ©_Wendy Tan Shiau Wei

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Издательская Группа «Азбука-Аттикус», 2024

Machaon®

* * *

Сюй Шуцинь – молодая писательница китайского происхождения. Родилась и выросла в малайзийском султанате Селангор.

В 2013 году поступила в Тайбэйский университет искусств (Тайвань) на специальность «киноведение».

Шуцинь любит сидеть в хорошую погоду у открытого окна и неспешно работать над новыми проектами. Для полного счастья ей не хватает только кошки, но у Шуцинь на них аллергия! Вот писательница и мечтает, чтобы изобрели суперэффективное лекарство. Ну и чтобы в мире стало больше левшей.

А еще Сюй Шуцинь хотелось бы подарить читателям не одну занимательную историю!

* * *

«Свидание во сне» – лиричная, фантастическая история с важным посылом: ты не одинок в этом мире. Всегда найдется человек, который сможет понять и поддержать. Даже если ты думаешь иначе. Главное – открыть свое сердце и верить в чудо!

Кирилл Батыгин, переводчик

* * *

Не один у нас сон на двоих.

Это ты ворвался в мои сновидения.

Пролог

Вдалеке послышался визг сирен скорой помощи. Постепенно звук становился ближе, но она уже потеряла сознание и ничего не слышала.

Со лба текли алые струйки: они залили ей пол-лица и превратили блестящие черные волосы в клейкий темный ком. Надетое в первый раз воздушное модное платье было все в пятнах крови.

Ремень безопасности отстегнули, и ее хрупкая фигурка замерла в пассажирском кресле. Ее не выкинуло из машины. Возможно, это была единственная большая удача во всей этой беде.

Стояла глубокая ночь. На дороге собрались немногочисленные прохожие. Подкатила скорая, и люди расступились, чтобы пропустить медиков.

Спасатели подошли к автомобилю и несколько раз окликнули девушку. Но она не отзывалась.

Кроме девушки был еще один пострадавший. Он лежал под машиной. Фельдшеры разделились и принялись за работу.

В сравнении с девушкой на пассажирском сиденье и парнем под колесами машины женщине за рулем повезло несказанно больше. У нее оказались самые незначительные травмы. Телесно она, в сущности, не пострадала. Но видя сидящую рядом с собой девушку без сознания, с окровавленным лицом, женщина не могла сдержать слез и плакала не переставая.

Скоро подъехали полицейские. Они начали фотографировать место происшествия, выяснять обстоятельства аварии. Из небольшой толпы зевак вышли несколько человек – они видели, что произошло, и согласились помочь следствию.

Кто-то из собравшихся на месте аварии плакал, кто-то с побледневшим лицом следил за сосредоточенной работой врачей, кто-то хладнокровно наблюдал за происходящим.

Иными словами, началась обычная в таких ситуациях неразбериха.

Он долго не решался подойти к месту аварии. Лучшего друга под машиной он без труда опознал по так и оставшемуся лежать на земле до боли знакомому велосипеду.

Асфальт был залит кровью. Нижняя половина тела пострадавшего представляла собой крайне удручающее зрелище.

Дрожа, парень встал на колени. Его переполняли стыд и горе.

Ему было пятнадцать лет, и прежде в его жизни не случалось особых потрясений. Видеть перед собой такую ужасающую картину ему было невыносимо тяжело.

И еще его не оставляла мысль, что причиной аварии, по крайней мере частично, стал он сам. Парень утер слезы и пошел к полицейским: нужно все им честно рассказать.

Ее забрала скорая помощь, его повезли в участок. Так их пути разошлись.

Глава 1

Двери скоростного поезда открылись, и в вагон вошла, таща за собой несуразно громадный чемодан, худенькая девушка.

На глаза ей то и дело падали пряди волос, поэтому приходилось постоянно прятать их за ухо, чтобы не скрывать от окружающего мира свое белое личико.

С невероятным трудом она затолкала чемодан на полку. Держа в руках две подарочные коробочки со сладостями и корешок от билета, девушка отправилась на поиски своего места. Наконец, тяжело дыша, она уселась у окна. В стекле показалось ее лицо. Девушка посмотрела на себя и поправила челку, чтобы прикрыть пересекающий лоб шрам. По стеклу забарабанили капли дождя. Какое-то время девушка просто смотрела на ливень за окном.

На небе одни тучи. Какая погода будет в Тайбэе? Она ощутила сильное беспокойство.

Дин-дин.

Тетушка Инмэй: «Сяоюнь, ты уже в поезде? Через час поеду тебя встречать!»

Девушка ловко набрала на телефоне пару строчек в ответ.

Сегодня она начинает новую жизнь в Тайбэе.

Сяоюнь сама захотела переехать из Синьчжу. Однако недавно она и подумать не могла, что все-таки решится на подобный шаг.

Много всего странного произошло в ее жизни за четыре года со дня той аварии. Но самым необычным и необъяснимым было то, что в снах к ней являлся один и тот же паренек.

Каждый раз, когда Сяоюнь попадала во сне в какую-нибудь неприятность, он приходил на помощь и спасал ее. Прошло много времени, и его первоначально смутные очертания постепенно обрели форму, а облик проявился отчетливее. Словно этот парень был реален и жил себе где-то на свете…

При мысли о госте из снов лицо Сяоюнь слегка покраснело.

Кап-кап… Дождь все яростнее стучал в окна, но поезд, несмотря на непогоду, стремглав несся вперед. Пейзажи за окном размылись до неузнаваемости. Она многого ждала от Тайбэя, но теперь ее охватила тревога.

Из одного сновидения девушка поняла, что этот молодой человек живет в Тайбэе. И эта мысль застряла у нее в голове.

Тайбэй, Тайбэй… Как только она слышала это слово, ее тут же начинало тянуть в этот город. Возможно, Сяоюнь слишком заморачивалась. И все же когда она начала готовить документы для поступления в университет, то снова подумала о Тайбэе. И сразу вписала в анкеты все факультеты в тайбэйских вузах, которые ей показались интересными.

Сяоюнь не питала особых надежд, что ее примут в одно из тех престижных заведений, за места в которые велась ожесточенная борьба. Она была бы рада просто съездить в Тайбэй и погулять по городу. Даже это стало бы для нее огромной удачей.

Но прошло всего несколько месяцев, и неожиданно она получила письмо о зачислении в Тайбэйский университет искусств, который еще называли «Гуаньду» – по району, где он располагался.

Это был вуз в пригороде Тайбэя, очень красивое место с замечательным преподавательским составом. Ей больше всего хотелось поступить на факультет мультипликации, но туда хотели все, а попадали только единицы.

Сяоюнь сначала даже не поверила, что у нее в руках в самом деле письмо о зачислении именно в «Гуаньду».

Вот так идея о том, что можно было бы съездить в Тайбэй и найти там героя из снов, стала для нее явью.

Сяоюнь выросла в Малайзии. После смерти отца они с мамой вернулись на Тайвань и прожили в Синьчжу шесть лет. И все это время девушка ни разу не была в Тайбэе.

Странно отправляться в путешествие из-за одного только сна, но Сяоюнь все же поехала в Тайбэй.

«Поезд прибывает на станцию “Тайбэй”».

Сяоюнь вышла на платформу. Инмэй уже ждала ее на выходе со станции. Тетушка и мама когда-то были коллегами. А потом Инмэй вышла замуж и переехала в Тайбэй. Мама из-за работы не могла проводить дочь до университета, поэтому уговорила Инмэй помочь Сяоюнь обустроиться.

Инмэй согласилась. Заручившись поддержкой тети, мама заулыбалась и самодовольно заявила, что, дескать, у нее отличные контакты, куда ни поедешь – везде есть друзья. И сразу же сбегала в магазин и купила две коробки печенья, чтобы Сяоюнь ехала не с пустыми руками.

И все же Сяоюнь было как-то не по себе от простой мысли: если бы не мамина коллега, то она бы не справилась с переездом в новый город. Поэтому встреча с Инмэй вызывала в ней смешанные чувства.

Сяоюнь села в серый седан тети. Через полчаса виды за окном начали потихоньку меняться. Инмэй включила правый поворотник, и с самой обыкновенной дороги машина въехала на территорию ухоженного университетского кампуса. Они проехали мимо каменной стелы, на которой значилось «Тайбэйский университет искусств», и сразу оказались будто бы в другом мире. Настоящий рай на земле. По обеим сторонам асфальтированной дороги, которую обрамляли аккуратные тротуары, густо росли деревья и кустарники. От высоких красно-коричневых зданий невозможно было отвести глаз, а с пригорка открывался роскошный вид на Тайбэй.

Красота-то какая! У Сяоюнь заблестели глаза. Если бы в тот день еще и с погодой повезло, то отсюда можно было бы даже увидеть «Тайбэй 101»[1].

Тетушка Инмэй довезла Сяоюнь до женского общежития. С вещами они возились довольно долго: кроме огромного чемодана высотой почти в метр были еще две большие сумки с постельными принадлежностями, которые для Сяоюнь приготовила Инмэй, всевозможные личные вещи девушки и две коробки с печеньем.

Проводив взглядом машину Инмэй, Сяоюнь направилась со всем своим багажом в общежитие.

Остальным студенткам помогали родные и близкие. Только Сяоюнь приехала на заселение одна-одинешенька. От этого она чувствовала себя как-то неуютно.

Сяоюнь представилась сидевшей на вахте женщине и получила от нее номер комнаты и ключ. Ее новое пристанище располагалось в самом конце четвертого этажа. Через стенку была комната 403, напротив – общая прачечная.

Сяоюнь вошла в комнату 404 – оказалось, она заселилась первой. Девушка увидела большое окно, по обе стороны от него располагались кровати-чердаки, под ними – письменные столы, рядом со столами – по одному непритязательному шкафчику для одежды. Пастельная отделка под дерево в сочетании с бежевой мебелью, чисто-белыми стенами и пробивающимися через окно солнечными лучами делала комнату особенно светлой.

Сяоюнь подошла к окну. Даже отсюда можно было разглядеть раскинувшийся вдали город Тайбэй.

Волей случая она оказалась здесь. Теперь оставалось только понять: зачем?

Глава 2

Когда Сяоюнь вернулась к комнате 404, из-за закрытой двери доносились голоса.

Она осторожно постучалась в дверь. Щебетание по ту сторону стало даже громче, и к нему добавились периодические взрывы хохота, которые Сяоюнь показались неприятными, хотя почему – она и сама не могла объяснить. Девушка сразу почувствовала неприязнь к людям за дверью.

На стук никто не отреагировал, поэтому Сяоюнь достала ключ и открыла дверь.

В комнате 404 сидели четыре девушки, по виду вроде бы знакомые Сяоюнь, но в тот момент она не смогла бы сказать, откуда их знала. Девушки расположились на стульях и кроватях. Каждая из них заняла уголок комнаты, в том числе то место, которое уже облюбовала для себя Сяоюнь.

Это точно комната 404? Девушки не ошиблись номером? Или это она не туда попала? Нет, все верно. Сяоюнь бросила взгляд на свой стол. Привезенные ею настольная лампа, книги, кружка и наполовину законченный эскиз были отставлены в угол комнаты, а их место заняли чужие вещи.

Незнакомая девушка, оккупировавшая место Сяоюнь, даже не сдвинулась. Она с беспечным видом сидела, вызывающе положив ноги на стол.

– Это не твоя кровать.

– Нас заселили сюда. И никто из нас не хочет делить комнату с тобой.

– Вот мы и нашли тебе замену.

Такого Сяоюнь не ожидала. Точнее, нет, как раз-таки ожидала чего-то подобного. Как только она услышала из-за двери смешки и разговоры, у нее сразу закралось подозрение, что явно что-то не так. Однако в тот момент голова Сяоюнь плохо соображала, и единственное, что она ощутила, было крайнее отчаяние, от которого лишилась дара речи.

Сидевшая за столом Сяоюнь девушка заявила:

– Пошла вон отсюда, гнида.

Эти слова прозвучали приглушенно, и в комнате вдруг стало холоднее. Сяоюнь, не зная, куда деваться, смотрела на девушку, а та твердила, как заведенная:

– Гадкая ты! Тьфу на тебя, противную.

Сяоюнь стало нехорошо.

Спина сидящей за столом девушки вдруг вздыбилась, все больше раздуваясь, как воздушный шарик. Ее лицо исказилось и приняло болезненное выражение. Спина разбухла до уровня затылка и продолжала расти, поднимаясь все выше и выше. На шею девушки давил большой горб, и она все сильнее выпячивалась вперед.

При виде преображения сверстницы у Сяоюнь от страха ноги подкосились. Но она не успела убежать. Из спины девушки рывком вырвалось чудище ростом с двух человек и жуткой мордой.

Сяоюнь вскрикнула. Ноги отказывались слушаться ее, и она резко села на пол. Остальные девушки в комнате тоже начали издавать странные звуки, их спины тоже стали расползаться, распираемые неведомыми существами, желавшими как можно скорее вырваться наружу.

Нельзя было оставаться с этими тварями в одной комнате. Сяоюнь пришла в себя. Первое, о чем она подумала: нужно бежать, прятаться, спасаться. Самое правильное, что девушка могла сделать, – выбраться из западни, в которой невольно оказалась. Сяоюнь через силу встала и, пошатываясь, ринулась прочь.

Коридор вдруг стал гораздо длиннее, чем раньше, но на это Сяоюнь не обратила внимания. Девушка что есть мочи неслась вперед. Топот лап позади становился все ближе, но Сяоюнь не осмеливалась даже голову назад повернуть и продолжала бежать мимо закрытых дверей. 403, 402, 401, 400… А выхода все не было видно. Коридор растянулся, превратился в один длинный тоннель, уходящий далеко в бесконечность, и девушке было не суждено когда-либо достигнуть его конца.

По пути Сяоюнь попался аварийный выход. Она толкнула дверь. Вот только за ней оказалась не лестница, а другая спальня.

Снова четыре кровати-чердака, снова большое окно. Свет выключен, в комнате царил сплошной мрак, только через окно пробивался слабый луч. Дела были плохи, и Сяоюнь не могла вернуться в коридор.

Девушка забралась в ближайший шкафчик и спряталась в нем. К счастью, она была некрупной, так что втиснуться в узенький ящик для нее не составило труда.

В темноте Сяоюнь ощупала пространство вокруг. Рука наткнулась на что-то мягкое и податливое, но в то же время теплое и подвижное. Сяоюнь чуть не подпрыгнула от неожиданности.

Она заставила себя повернуть голову и присмотрелась к обнаруженному существу. Что-то маленькое и пушистое. Наверно, какой-то зверек. Но в шкафчике было слишком темно, чтобы разглядеть детали. Из мрака на нее смотрела пара проницательных глаз. Зайчик? Или уточка? Какое-то время Сяоюнь и неизвестное существо просто наблюдали друг за другом.

«Только не двигайся, сиди на месте». Сяоюнь не могла выдавить из себя ни звука, она только взывала ко всем известным ей высшим силам.

То ли повезло, то ли пушистый комочек и правда услышал ее мольбы, но он сидел неподвижно и не издавал ни звука.

Тянулись долгие секунды, складывавшиеся в вечность. Все, что Сяоюнь слышала, – это ее собственное дыхание и биение сердца.

Снаружи раздался звук открывающейся двери, а затем и шагов. Они становились все ближе и ближе. Сяоюнь затаила дыхание. Через щелочку в дверце шкафчика она видела, как комнату осветили лучи солнца.

Какое-то чудище прошлось по комнате, затем прошагало мимо убежища, в котором затаилась Сяоюнь.

Не видеть, что происходит, оказалось гораздо страшнее, чем видеть. Сяоюнь трясло мелкой дрожью.

Хлоп! Дверца распахнулась.

Сяоюнь не ждала, что ей позволят вот так запросто отсиживаться в шкафчике, и стоило быть готовой к тому, что ее в конечном счете отыщут. Но она все равно не удержалась от пронзительного крика. Из шкафчика тут же рванулось что-то белое. Птица. Похоже, именно ее Сяоюнь пыталась мысленно уговорить не двигаться.

А дверцу открыло не страшное чудище. Перед Сяоюнь стоял самый обычный паренек. Судя по всему, он уже знал, что кто-то прячется у него в комнате, но вот встречи с птицей явно не ожидал. Птаха ударилась ему в грудь и полетела дальше. На спокойном лице незнакомца мелькнула тень изумления. Впрочем, к нему быстро вернулась невозмутимость.

Сяоюнь он показался очень знакомым, но она не могла вспомнить, откуда его знает. Парню же, по всей видимости, было невдомек, кого он обнаружил в шкафчике. В воздухе чувствовались неловкость и напряжение – так бывает, когда два человека впервые видят друг друга.

– …Они ушли. Можешь выходить.

– А я даже не знаю, куда мне идти, – честно призналась Сяоюнь.

– Кажется, здесь есть потайной ход. Два этажа вниз по лестнице спуститься сможешь?…

– Да. – Сяоюнь собралась выйти из шкафчика.

Парень подвинулся чуть ближе к ней. В этот момент солнечные лучи упали ему на лицо. Теперь, при ярком свете, Сяоюнь смогла его получше рассмотреть. У него была светлая кожа.

Он протянул ей руку, Сяоюнь крепко ухватилась за его локоть, и парень потянул ее за собой.

Атмосфера резко изменилась. Вместо хоррора Сяоюнь попала в какой-то остросюжетный фильм. Парень, таща за собой Сяоюнь, выскочил из комнаты, и через некоторое время они оказались на эвакуационной лестнице. Странно, молодой человек неплохо ориентировался в женском общежитии. Но у Сяоюнь не было времени раздумывать над этим.

Страх, который охватил ее, сам по себе улетучился. Теперь же все внимание Сяоюнь сфокусировалось не на преследующих их с грозным ревом тварях, а на парне, который оказался в высшей степени смышленым и проворным. Всю дорогу он умудрялся сохранять абсолютное хладнокровие и ни разу не сбился с пути.

Только непонятно, зачем ему нужно спасать ее.

На каком-то этаже они вбежали в прачечную – комнатка была почти такой же, как и на этаже Сяоюнь. Если не приглядываться, то и разницы особо не заметишь.

Парень прикрыл дверь, а затем распахнул люк второй стиральной машины слева от них и, указав внутрь, сказал:

– Вот.

Если бы не его серьезное выражение лица, то Сяоюнь бы подумала, что он шутит.

– Это спуск. На другой стороне вроде бы будет выход.

– Вроде бы?

Утверждение прозвучало весьма неопределенно. Сяоюнь заглянула внутрь стиральной машины. Там было темно, даже задней стенки не разглядеть.

– Выход куда?

– …Не знаю.

– Ты там был?

– Не был.

– Тогда откуда ты знаешь, что там вообще есть выход?

– Много вопросов задаешь.

Ждать от такого сухаря любезностей не приходилось.

Видя, как Сяоюнь недоверчиво разглядывает стиральную машину, парень лишь пожал плечами:

– Как хочешь.

Хм! Не просто сухарь, но еще и бессердечный! Он ее чуть ли не поторапливает! Сяоюнь предложила:

– Давай ты спустишься первым.

Если уж и катиться вниз, то лучше сначала удостовериться, что попадешь не в пасть к чудовищам.

– Если они найдут тебя, то я уже ничем не смогу помочь.

– Кхм… – Здесь Сяоюнь не нашлась что ответить.

Пойдешь первой – окажешься наедине с неизвестностью. Может быть, в безопасности. Может быть, в еще большей опасности. Пойдешь второй – есть вероятность, что тебя настигнут монстры. Ни тот ни другой вариант ее не радовал.

Затянувшееся на несколько секунд молчание прервали глухие удары в дверь прачечной. Звук страшно испугал Сяоюнь. Страшнее было то, что удары становились все более частыми, изредка до них доносились недовольные рыки.

Когда выбор стоит между жизнью и смертью, долго раздумывать не приходится.

Девушка уже собралась с духом и готовилась броситься в люк, но паренек ее удержал. Из развешанной под потолком кучи одежды он выудил платье землянисто-желтого цвета с матерчатым ремнем и попросил Сяоюнь вытянуть руку перед собой.

– Ой, а это для чего?

Зачем ему ремень понадобился?.. Но, отбросив сомнения, Сяоюнь все-таки сделала, как он просил.

Парень завязал концы ремня на запястьях у себя и Сяоюнь.

– Так пойдет?

А, теперь понятно. Теперь они точно не потеряют друг друга. Сяоюнь кивнула.

– Тогда забирайся поскорее. Я прямо за тобой.

Вместе они залезли в барабан стиральной машины. И едва парень прикрыл люк, понеслись в глубину тайного прохода.

Только они помчались вниз, как до них донеслись звуки мощных ударов о стиральную машину. Рев стал еще отчетливее. Прачечная, похоже, все-таки пала под натиском чудовищ. Устрашающие вопли тварей разносились эхом по тоннелю.

Внутри стиральной машины оказалась настоящая горка, по которой они на сумасшедшей скорости неслись все дальше вниз, в темноту.

Сяоюнь прикрыла глаза и покрепче вцепилась в пояс. Тот натягивался – значит, незнакомец все еще с ней. И от этой мысли ей, на удивление, становилось легче.

Вскоре в тоннеле стало не так темно. Свет заполнил все пространство, и Сяоюнь пришлось зажмуриться. Только когда они пролетели еще немного, она смогла открыть глаза и увидела часть раскинувшегося перед ней Тайбэя…

А это откуда взялось?

– Вау! – Сяоюнь попыталась упереться ногами в стенки трубы и замедлить движение, но они продолжали стремительный спуск.

Сяоюнь стало страшно: она поняла, что труба, по которой они несутся, находится высоко над землей. Если бы их выбросило наружу, то полет вниз, навстречу земле, был бы недолгим, но смертельным. От страха у Сяоюнь в голове помутилось. Единственное, что ей оставалось, – крепко держаться за пояс.

В следующее мгновение Сяоюнь все-таки вывалилась наружу. Только – пока что – обошлось без скорой кончины. Ее тело повисло в пустоте. Она продолжала цепляться за пояс, второй конец которого изо всех сил удерживал свешивающийся из трубы паренек.

Крепким незнакомца уж точно не назовешь – долго держать ее на весу он не сможет.

Сяоюнь огляделась. Труба висела посреди отвесных скал. Как далеко ей было лететь до земли, она даже не представляла. Но могла сказать наверняка – достаточно. Упадешь – и прощай, жизнь. Кто вообще додумался соорудить такую трубу?

– Давай скорее, забирайся назад!

Сяоюнь попыталась подтянуться, но сил у нее не осталось. Руки дрожали. Нет, правильнее сказать, какая-то неизвестная сила трясла ее за руки. Голова разболелась, а мысли пришли в полный беспорядок.

Неизвестный паренек, вид на Тайбэй, странный тайный ход – все это вдруг пошло кругами и начало расплываться. Вроде как и ненастоящее это все…

Сяоюнь будто бы повисла в воздухе, но при этом у нее не было чувства, что она где-то висит.

Нет, она не висела над пропастью, а лежала у себя в кровати.

Телефон, зажатый между рукой и подушкой, снова кратко прогудел. Сяоюнь наконец-то проснулась и захлопала глазами. Только она оказалась не у себя, в знакомой спальне.

Сяоюнь поднялась и какое-то время приходила в себя. Рассмотрела большое окно и вспомнила, что она уже в Тайбэе. Никто ее место не занимал, да и остальные три кровати так и остались пустыми. Со вчерашнего дня к ней в комнату так никто и не заехал.

– Ах…

Просто сон.

Только тут Сяоюнь поняла, что этот парень, показавшийся ей знакомым, – частый гость ее сновидений.

Эх… Сяоюнь много раз рисовала этого парня у себя в скетчбуке, но наяву его образ от нее ускользал. В сновидениях голова как-то лучше соображала – там она узнавала его моментально.

Ну, пускай так… И если лучше думается во сне, то тогда сон ли это?

Сяоюнь решила поразмыслить об этом как-нибудь в другой раз, а пока взяла в руки телефон. Два пропущенных звонка от мамы. И еще сообщение – не очень длинное и не слишком короткое.

Мама: «Звонила тебе, ты все не берешь трубку, а у меня дел по горло. Инмэй говорит, что ты ей ничего не передавала. Как ты могла забыть о подарках? Постарайся заехать к ней. С Инмэй я уже все обсудила, тебе нужно только договориться о точном времени. Не забудь! Спасибо».

– Хм…

Что же это такое? Даже не спросила: «как у тебя там на новом месте»? Нет, маму беспокоила в первую очередь бывшая коллега.

Сяоюнь вспомнила, что накануне вечером все думала, не стоит ли позвонить маме. Но мама целый день вообще не волновалась за собственную дочь! Сяоюнь почувствовала сильно раздражение и, проворочавшись в постели с полчаса, незаметно уснула в обнимку с телефоном.

Она ответила маме и осторожно спустилась с кровати. Сяоюнь еще не успела привыкнуть к тому, что с кровати нужно спускаться по лестнице. Девушка привела себя в порядок минут за пять и все утро усердно зарисовывала то, что увидела во сне.

Рисунок стал двадцать пятым в серии, посвященной ее грезам.

Она уже и не помнила, когда у нее возникло желание фиксировать все, что с ней происходило в снах.

После некоторых раздумий Сяоюнь решила, что занимается этим где-то полгода. А вот незнакомца она видела в снах точно дольше.

Если честно, то запоминать детали из сновидений – задача не из легких. Сяоюнь не смогла бы сказать, с какого раза до нее дошло, что к ней является один и тот же человек. Наверно она, не осозная это, встречалась с ним во сне уже сотни раз.

В одном Сяоюнь была уверена: полгода назад она наконец обратила внимание на то, что творится в ее снах, и начала прилежно вести условный дневник сновидений в форме альбома с зарисовками.

И из раза в раз она сталкивалась с одной большой проблемой: не получалось запомнить лицо паренька. У нее в памяти оставались только какие-то обрывки сна, да и то обычно с самого конца.

Кажется, все, что ей нужно было, – это продолжать вспоминать и рисовать. Чем больше она рисовала, тем отчетливее становились сны, словно кто-то оцифровал пленку и повысил разрешение картинки. Теперь ей удавалось удерживать в памяти где-то семьдесят процентов произошедших с ней событий, увиденных людей и пережитых эмоций в сновидениях.

Остававшиеся тридцать процентов деталей приходилось додумывать, полагаясь на логику и фантазию. И даже такого результата Сяоюнь было пока достаточно.

Глава 3

Лифань не помнил, как оказался в том большом доме. Это был, конечно, всего-навсего сон, и, проснувшись, он позабыл много деталей. Наверное, обычное дело.

Странность заключалась в том, что Лифань никогда не жил в общежитиях. У него с первого курса была возможность заселиться в общагу, но он даже не попытался выпросить себе место. Объяснялось это просто: ему не нравился шум. Тем более Лифаня не прельщало жить бок о бок с незнакомыми людьми. Ему становилось некомфортно от одной мысли, что придется на глазах у посторонних читать книги, ложиться спать и есть. При этом нельзя сказать, что дома ему жилось сильно лучше.

А потому Лифань каждый день садился в автобус и отправлялся на занятия. Только чтобы доехать до университета, он тратил около часа.

И внезапно во сне Лифань попал в общежитие. К тому же сон оказался каким-то уж слишком реалистичным. Притом что все эти кухоньки, общие комнаты, прачечные и спальни должны были быть ему совершенно незнакомы. Он несколько раз обежал все здание в поисках выхода, но так и не нашел его.

А общежитие к тому же было вроде бы и обычное, но в то же время очень чудное. Он увидел, как какой-то человек запрыгнул в стиральную машину и исчез. Проходя через общие комнаты, Лифань обратил внимание, что дверцы холодильников везде распахнуты настежь. В каждой спальне по большому окну, вот только ничего за этими окнами не было видно. Неожиданно до него донесся женский крик. Звук прервался, а потом через щелку двери Лифань увидел, как мимо пробежала какая-то девушка. Ее преследовали жуткие чудовища.

Девушка нуждалась в помощи, и Лифань решил выручить ее. Он был из тех людей, которые не могут сидеть сложа руки, когда кто-то попадает в беду. Ему бы и звука голоса хватило, чтобы броситься спасать незнакомку. А ведь он ее к тому же увидел собственными глазами…

И при виде девушки в голове у Лифаня что-то щелкнуло. Он сразу почувствовал, что не может бросить ее в беде.

После секундного замешательства Лифань решил отправиться за девушкой и преследовавшими ее тварями. Надо было удостовериться, что с ней все в порядке. И не от большого геройства, а из желания потом не мучиться угрызениями совести.

Но все, что произошло потом, совсем выбило Лифаня из колеи. Чудовищ у него получилось сбить со следа. Несчастную девушку он тоже отыскал, и они, изрядно побегав, все-таки смогли ускользнуть от всей этой чертовщины. Вот только закончилось все плохо. Девушку Лифань не спас – она испарилась в воздухе прямо у него на глазах. А он сам от неожиданности полетел вниз из странной трубы у утеса.

Лифань падал, а его тело била дрожь. И эта тряска, кажется, выдернула его из сновидения.

– Не надо… – Лифань еще не успел открыть глаза, а в ушах уже звучал голос сестры.

– У него что, тремор?

Лифань не понял, кому был адресован вопрос.

– Кажись, да, – ответил мужской голос. – Гы-гы!

Подождите-ка! Вы вообще о чем? Что за «тремор» и почему он так развеселил собеседников? Нехорошо смеяться над людьми. Лифань с трудом продрал глаза.

Какого черта к нему прицепилась эта парочка? Не видят, что брат еще спит? К тому же бросаются тут всякими умными словечками.

– Проснулся! Давай скорее! – Сестра стукнула брата по ноге.

– Ха-ха-ха-ха… Постой… Постой… Не могу остановиться! – Брату было настолько смешно, что он повалился на кровать от хохота.

Лифань собирался полежать в постели еще немного: сон был страшный, да и развязка не лучше. Вроде хотел сделать как лучше, а получилось еще хуже. К тому же летние каникулы еще не закончились – он мог позволить себе немного понежиться в кровати. Но под такой гвалт спать невозможно.

Во сне кошмар закончился, но продолжился наяву. За что ему все это?

– Чего вам от меня нужно? – Лифань приподнялся, жмурясь, и уже приготовился гнать сестру и брата взашей.

Но он не успел ничего сказать. С резким треском над головой у Лифаня заструились цветные ленты, полетели конфетти. Тут только он заметил, что перед ним висит растяжка, на которой выведены крупным шрифтом слова. Спросонья читать пришлось по слогам:

– По-здрав-ля-ем с на-ча-лом у-чеб-но-го го-да, Чэнь Ли-фань!

Снизу брат еще добавил от себя излюбленную присказку:

– И не за-будь с дев-чон-ка-ми за-му-тить! – Такие каракули мог написать только он.

И этим рукодельным творением дело не ограничивалось. Вся комната была увешана разноцветными шариками. Такие украшения весьма в стиле сестры, а вот фотографии разнообразных красоток у изголовья кровати явно развесила не она.

Брат запрыгал, как обезьянка:

– Ну как тебе? Мы спозаранку готовили праздник!

Сестра тоже заголосила:

– Учеба начинается у тебя, конечно, только завтра, но к великим делам надо готовиться заранее! Вот мы и решили тебя поздравить накануне! Ты – большой молодец!

– И давай уже начинай думать, о чем будешь писать диссер!

– …

Бакалавры если не пишут диссертации, то занимаются другой научной ерундой. Так что Лифаню на это нечего было ответить.

Сестра и брат на самом деле далеко не в первый раз разыгрывали потешные сценки перед Лифанем. Близнецы редко сходились во мнении, но неизменно действовали сообща, особенно когда речь шла о том, как достать младшего брата и повеселиться. Лифаню всегда казалось, что жизнь его нарочно пристроила к чересчур докучным сестре и брату.

В этот раз остроумную проделку решили обозвать «проводами Лифаня на учебу». Сестра и брат находили общий язык только в подготовке розыгрышей над ним.

Так что за свои добрые отношения они должны благодарить изрядно мучившегося из-за них младшего брата.

Тут сестра, отряхнув руки, заявила:

– Все, поздравили – и ладно. Пойду готовить тебе завтрак!

– А я пойду включу горячую воду в ванной. Быстро как-то осень вернулась! Братец, ты подожди чуток, вода нагреется, и можно будет умываться!

Здесь стоит отметить еще одну штуку (хотя Лифань предпочел бы оставить ее без внимания): близнецы не просто взяли младшего брата под «полную опеку». Им доставляло искреннее удовольствие цепляться к нему по любому поводу. И все это, естественно, изрядно раздражало Лифаня, ценившего прежде всего спокойствие. Кому понравится, когда его постоянно терроризируют?

Сестра и брат, триумфально стукнувшись попами, так и оставили Лифаня наедине с разбросанной ими мишурой. В их отсутствие в комнате стало заметно тише. Раскинув руки в стороны, Лифань упал на кровать и распластался как морская звезда.

Прошла минута, потом три, затем пять… Лифань понял, что заснуть вновь не получится. Только закроет глаза – сразу видится тот ужасный сон…

Девушка из сновидений была ему хорошо знакома. Если он не обознался, то ему такие же девушки являлись в снах и позавчера, и позапозавчера… Лифань все не мог понять, это разные люди или все же одна и та же девушка. В этот раз незнакомка была с короткой стрижкой, маленьким носиком, небольшим ртом, довольно низкого роста… Оставалось только припомнить, как выглядели гостьи из других снов.

Лифань глубоко задумался, но чем дольше он думал, тем больше запутывался, и чем сильнее пытался восстановить в памяти черты лиц всех этих девушек, тем тяжелее было составить хоть сколько-нибудь цельный образ. Близнецы, будучи помешанными на поиске научных обоснований всему и вся, заявили бы, что каждый человек по ночам видит сны и только их младший брат всегда лежал, как бревно, и спал до самого рассвета. Бессонницей он никогда не страдал – это было чистой правдой. И сколь бы тяжелым ни был предшествующий день, наутро Лифань всегда просыпался активным и резвым, как дракончик в самом расцвете сил. Чуть-чуть передохнет – и потом целый день пребывает в отличном расположении духа.

Вот только в последнее время все пошло наперекосяк – спать он стал гораздо хуже. Бывало, что за ночь просыпался десяток раз.

И связанные с этим явлением ощущения Лифаню были абсолютно не по душе. Все эти тревоги утомляли его уже полгода. От вечной необходимости куда-то нестись во сне и от кого-то убегать он чувствовал себя вымотанным, словно за все летние каникулы ему так ни разу и не дали хорошенько отоспаться. Наоборот, чем больше Лифань пытался выспаться, тем хуже себя чувствовал. А ему ведь предстояло перейти на второй курс. В этой жизни Лифаню удастся отдохнуть на летних каникулах еще всего лишь три раза, одни каникулы он, в сущности, уже упустил…

От этой мысли Лифань даже разозлился. Валяться в кровати уже не имело смысла. Он наскоро оделся и отправился в ванную умываться и чистить зубы. Вода в бойлере уже успела нагреться. Из гостиной звучала легкая музыка.

– Лечу я к центру вселенной, прохожу через звездный рубеж… – пел фронтмен RED.

А Лифань-то думал, что знает наизусть все их песни. Но эту он слышал впервые.

– Несусь я к неизведанным горизонтам, пересекаю пятое измерение… И все – для того, чтобы повидать тебя… Все, что я хочу, – увидеться с тобой…

Да, все-таки умеют парни из RED найти приятный ритм и подобрать хорошие слова. Эта песня – лучшее из того, что кто-то мог бы пренебрежительно назвать «попсой». Лифань, продолжая чистить зубы, выглянул из ванной, чтобы лучше слышать музыку, и тут же встретился глазами с вертевшейся на кухне сестрой. Та с воодушевлением пояснила:

– Это последний хит RED! Сразу врезается в память! Только вчера доставили новый диск!

Пока сестра расхваливала кумиров целого поколения, мелодия будто бы нарочно устремилась еще выше.

Брат, валявшийся с телефоном на диване, язвительно заметил:

– Самая ярая фанатка!

– Какая я тебе фанатка? У этих парней целая толпа поклонниц. А тебе есть чем похвастаться?

Сестра вспыхивала при любом недобром слове в адрес любимой группы. Она прошла в гостиную с тарелкой и шмякнула ею брата, будто бы желая, чтобы яичница незамедлительно полетела ему в физиономию.

Между близнецами началась очередная ссора, от которой грохотала земля под ногами, а небо над головой грозило опрокинуться. Лифаню не хотелось, чтобы его втянули в спор, а потому он на цыпочках вернулся в ванную и завершил свои утренние приготовления.

Результаты начала последнего дня перед концом каникул были неоднозначные: приснился кошмар, сестра и брат сыграли с ним малоприятную шутку, группа RED выпустила новый альбом.

Лифань быстренько проглотил приготовленный сестрой завтрак. Затем с рюкзаком в руке прошел на балкон, где сушились его плавки, шапочка и очки для плавания. Все свое снаряжение он убрал в рюкзак. Напоследок нацепил кепку и электронные часы, которые носил уже многие годы.

Лифань старался двигаться как можно тише, чтобы не привлекать внимания близнецов, – хотелось избежать дополнительных истязаний с их стороны.

Он застегнул рюкзак и приготовился к побегу. Тапочки оставил у своей комнаты, будто бы и не уходил никуда. И, удостоверившись, что из гостиной за ним никто не наблюдает, Лифань босиком добрался до входной двери.

Отлично! Мастерство приобретается с опытом, а тихонько сбегать из дома он научился уже давно. Только бы сестра и брат не поймали его на полпути…

Лифань бесшумно отворил железную дверь, надел обувь и прошмыгнул мимо кучи всякого старого барахла, которое лежало за дверью стопочками, прикрытыми тканью. Он уже многие годы не заглядывал под покрывало, но каждый раз при выходе из дома бросал взгляд на ставшую привычной груду хлама.

Все как прежде. Вещи так и лежали на своем месте.

Лифань отвернулся и пошел вниз по лестнице.

Начинался новый день ничегонеделанья. Все мелкие события, произошедшие с того момента, как он проснулся и вплоть до выхода из дома, со всей очевидностью обозначали причины, по которым Лифаню торчать в квартире совсем не хотелось.

Спокойствие – вот к чему всеми силами стремился Лифань и чего всегда не хватало. А нужно ему было, в сущности, самое простое: поплавать самому по себе и остаться наедине с книгами. В общем, чем бы он ни занимался, главное, чтобы не нужно было с кем-либо общаться.

Общение с людьми – штука весьма обременительная. Понятное же дело: если и сам со всем вполне справляешься, то к чему утруждать себя лишними связями? Будто бы общение может приносить радость. Ну да, люди – социальные животные. Но в наш-то век человек вполне может жить один.

Лифаню было чем заняться. Всегда лучше самому себе придумывать времяпрепровождение, а не делить с другими жизненные радости. Делать то, что хочешь, изучать новые вещи, есть всякие вкусности – разве этого человеку мало, чтобы чувствовать себя счастливым? Если бы во всем и всегда приходилось зависеть от других людей, то жить было бы не в кайф.

У Лифаня уже был план на последний день летних каникул. Первой остановкой в нем значился бассейн. Примерно в километре от их дома располагался большой спортивный центр. До него легко можно было дойти пешком. В центре находился отлично обустроенный, если не сказать неожиданно роскошный для их мест, комплекс бассейнов. Плавательные дорожки дополняли парилка и гидромассажные купели, которыми позволяли пользоваться бесплатно. Но Лифань туда не собирался. Он сел в автобус и направился в прямо противоположном направлении, к сравнительно небольшому бассейну на территории одной школы.

Что его туда гнало? Толпы людей со всей округи, которые стекались в спортивный центр. Даже утром в будний день там можно было обнаружить довольно много народу. А Лифаню больше всего не нравилось купаться в толчее. Плавать сквозь гущу людей не самое приятное дело. А вот в школьном бассейне – если туда ходить, когда у ребят уроки, – можно оказаться в полном одиночестве.

Наплававшись вдоволь и спокойно приняв душ, Лифань отправился на поиски кафе, где собирался перекусить. Он пообедал и неспешно пошел в библиотеку. В книгах Лифань себя никак не ограничивал и был готов читать что угодно, но сильнее всего его привлекали исторические обзоры, архитектурные альманахи и жизнеописания великих людей – такие книги, где много новой информации. Изредка, когда душа того требовала, он выбирал себе какой-нибудь DVD с фильмом или мультфильмом и уединялся в уютной комнатке при аудиовизуальном зале.

Отсидевшись в библиотеке до четырех-пяти часов, Лифань собирался домой, чтобы успеть разделить с сестрой и братом ужин.

Вот примерно таким был идеальный день Лифаня. Все летние каникулы он ходил одним и тем же проторенным маршрутом – и получал несказанное удовольствие. Лифань вовсе не скучал от заведенного распорядка. Его вполне устраивало и даже радовало отсутствие компании.

И все же в этом году летние каникулы не задались. После долгих ночей, полных странных сновидений, он ко второй половине дня чувствовал себя разбитым и сонным. Иногда даже засыпал за просмотром фильмов. Вот и сегодня он, сам того не желая, отключился на половине фильма. Когда Лифань очнулся, проигрыватель уже вернулся в главное меню. «Вот и еще один драгоценный час потерян», проворчал про себя Лифань.

Он чувствовал одновременно и раздражение, и беспомощность. Человеку же не дано контролировать, что ему снится. Если кого-то и следовало винить, то только самого себя.

Глава 4

– Меня зовут Мань Фэнь. Я студентка первого курса факультета мультипликации, – после некоторых колебаний все же выдала девушка, подселившаяся к Сяоюнь в последний день накануне учебного года.

Сяоюнь с удивлением отметила про себя, что они с ней не только соседки по общежитию, но еще и однокурсницы.

Мань Фэнь выглядела удивительно мило. У нее были большие глаза, казалось, девушку переполняла энергия. Когда она улыбалась во весь рот, показывались два выдающихся блестящих клыка, будто позаимствованные у тигра. Соседка привлекала к себе внимание и сразу вызывала симпатию.

Мань Фэнь сопровождали родители – весьма сердечная супружеская пара. С кем бы они ни заговорили, сразу же начинали щебетать на два голоса. Вот и Сяоюнь они тут же рассказали, что живут недалеко, что она может к ним обращаться по любому вопросу, что их дочка прекрасно со всеми ладит и что ее можно тоже беспокоить по любому поводу и без (Мань Фэнь, впрочем, это категорично отрицала). К тому же родители соседки еще снабдили Сяоюнь разнообразными печеньями и булочками – той сразу стало понятно, что они заправляют пекарней. Так и оказалось: папа Мань Фэнь пек хлеб, а мама занималась хозяйственными вопросами.

Сяоюнь не знала, как себя вести при проявлении такого радушия. Ей пришлось с благодарностью принять подарки. Едва придя в себя от лавины добродушия, Сяоюнь заметила, что Мань Фэнь очень смутилась от того, с каким энтузиазмом родители беседовали с незнакомкой, и поспешила проводить их домой.

Судя по всему, у этой пары других детей, кроме Мань Фэнь, не было. Этим и объяснялась вся разыгравшаяся сценка. Когда родители наконец покинули общежитие, настал черед Мань Фэнь болтать без умолку. Казалось, что ее никогда не покидают энергичность и бодрость. Особенно соседку вдохновляли перспективы обустройства в университете и начало новой, самостоятельной жизни. Сяоюнь будущее виделось не таким радужным, так что она по большей части молчала и просто сидела в своем уголке, слушала Мань Фэнь, изредка кивая в знак согласия и силясь удержать на лице дружелюбную улыбку. Про себя же Сяоюнь думала одно: по крайней мере, все не так плохо, как было во сне.

Развлекая Сяоюнь беседой, Мань Фэнь не сидела без дела. Попутно она распаковывала чемоданы, все содержимое которых вскоре оказалось на своих местах.

Мань Фэнь привезла с собой огромную кучу вещей. По большей части это были одежда и украшения всех возможных стилей и расцветок. Одежды у Мань Фэнь вполне хватило бы на открытие собственного онлайн-магазина. И, конечно же, это все дополнялось горой косметики, художественных принадлежностей и книг, к которым добавились настольный компьютер, пылесос и прочие штуковины. Наконец, Мань Фэнь вытащила и показала Сяоюнь горстку открыток с пожеланиями, которые она получила от друзей.

Карточки – их насчитывалось не менее двадцати – пестрели фразами вроде «Мы с тобой – друзья навек» и «Ты станешь великим мультипликатором! Мы в тебя верим!».

– Моральная поддержка, хи-хи-хи! – Мань Фэнь начала бережно развешивать открытки на самом видном месте над столом.

Эта девушка, похоже, была законченной оптимисткой. С такой общительной соседкой жить вместе может быть даже приятно. И у Сяоюнь при этой мысли отлегло от сердца.

Вечером того же дня к ним в комнату заехали еще две студентки, с третьего курса хореографического факультета – явно давние подружки. Они все делали вместе. Некоторые вещи, вроде шампуня и стирального порошка, были у них одни на двоих. Но проявляя столько участия друг к другу, они не обращали никакого внимания на Сяоюнь и Мань Фэнь.

Занятия начались в понедельник. По этому случаю на факультете мультипликации устроили общее собрание, на котором должны были присутствовать в обязательном порядке все студенты, преподаватели и администраторы. В аудиовизуальный зал набилось человек двести.

Первое событие в университетской жизни Сяоюнь, и она на него чуть не опоздала. Если бы не напоминание Мань Фэнь, то Сяоюнь вообще не успела бы собраться и продолжила бы зарисовывать свои сны.

Она нацепила первое попавшееся под руку платье цвета охры и потуже подвязалась поясом. Быстро покидав вещи в рюкзак, выскочила из комнаты и не сбавляла шаг, пока не пересекла порог зала на факультете мультипликации.

Вводное мероприятие шло по заранее подготовленному плану. Поочередно на трибуну с напутственными речами вышли ректор и декан. Потом кто-то из ассистентов кафедры рассказал о мероприятиях, запланированных на предстоящий семестр.

Свет потух, и на белом экране появилась презентация о VIII Международном фестивале мультфильмов «Гуаньду».

Эффектные картинки должны были вдохновлять, но уже несколько дней подряд недосыпавшая Сяоюнь все клевала носом и старалась подавить зевоту. Мань Фэнь же сосредоточенно слушала все, о чем рассказывали выступавшие.

Наконец собрание завершилось. Сяоюнь и Мань Фэнь вместе с остальными студентами отправились обедать в столовую.

Мань Фэнь с восторгом листала брошюру фестиваля и активно делилась своим воодушевлением с Сяоюнь.

– Ух ты, а этот режиссер знаменитый! И он тоже будет на фестивале. Смотрела его фильмы? – Мань Фэнь протянула Сяоюнь брошюру, открытую на страничке с регалиями режиссера.

Сяоюнь тут же замерла и обратила внимание на Мань Фэнь только после того, как та помахала у нее перед лицом.

– Ты в порядке? Я тебя зову, а ты никак не реагируешь… – немного обиженно протянула Мань Фэнь, но тут же, будто бы ей в голову пришла какая-то идея, приподняла брови и многозначительно добавила: – Ты, наверное, все о нем думаешь?

– О ком? – У Сяоюнь в мыслях все еще маячил образ незнакомца из ее снов. Она покраснела.

– О парне из скетчбука.

Сяоюнь догадалась, что утром, когда Мань Фэнь ей напомнила про сегодняшнее собрание на факультете, она как раз зарисовывала черты незнакомца из сновидений. Мань Фэнь, очевидно, успела глянуть ей через плечо и подсмотреть, кого именно она рисовала.

Какие могут быть секреты, когда четыре девушки живут бок о бок в одной комнатке?

Под напором Мань Фэнь Сяоюнь смешалась и отвечала что-то невпопад. Ей показалось, что она залилась краской от щек до самых кончиков ушей. Нервы у Сяоюнь сдали, и она уже собиралась выложить Мань Фэнь всю правду, но тут ее неожиданно одолел резкий приступ икоты.

– Ик!.. Ик!

Непроизвольная реакция стала лучшей защитой. Икота сотрясала тело Сяоюнь и все никак не останавливалась, лишая девушку дара речи.

Икающая Сяоюнь привлекала взгляды окружающих. Мань Фэнь встретила икоту с беззаботной улыбкой.

С икотой было не совладать. У Сяоюнь всегда так случалось: при сильном смущении сразу начинала икать.

Она глубоко вдохнула и выдохнула, давая себе немного времени успокоиться. И наконец смогла рассказать Мань Фэнь о своей особенности с икотой.

– Ха! То есть я догадалась?! – вскрикнула Мань Фэнь.

А Сяоюнь уже понадеялась, что соседка по комнате совсем забыла, что так взволновало ее новую подругу.

Мань Фэнь горела желанием посмотреть рисунки, поэтому, когда они вернулись в общежитие, Сяоюнь сразу представила ей на суд свои эскизы. За последние полгода она успела изрисовать целых два скетчбука. На каждой странице были запечатлены виды, сюжеты, персонажи из ее сновидений. Сяоюнь усердно зарисовывала абсолютно все, что могла припомнить.

Сны ее были чрезвычайно захватывающими, но передать их на бумаге оказывалось крайне сложно. В реальной жизни, чтобы зафиксировать какой-то момент, достаточно взять телефон или фотоаппарат. Клик! И готово изображение на память о событии или человеке. А вот со снами приходится полагаться на свои впечатления и пытаться перенести их в скетчбук. Сяоюнь неизменно радовало, что она все-таки научилась рисовать, поэтому вести альбом-дневник ей было гораздо проще, чем любому другому человеку.

Вот только как объяснить Мань Фэнь эту штуку со снами? Ну, допустим, выложит она соседке всю правду. А сможет ли новая знакомая понять и принять ее? Хотя, конечно, хранить тайну вечно Сяоюнь тоже не хотела. Все же будет лучше, если она сможет с кем-то обсудить все это. Мань Фэнь, вроде бы очень хорошо разбиравшаяся в том, как строить отношения с людьми, казалась как раз тем человеком, с которым можно было попытаться распутать сюжеты снов и поделиться мыслями по поводу всей этой ситуации.

И все же Сяоюнь сомневалась. Если бы она лично не испытывала на себе эти странные чары, то ни за что бы не поверила, что такие вещи могут происходить с обычными людьми. А ведь они с Мань Фэнь только-только познакомились и лишь начинали дружить.

Мучительные размышления Сяоюнь по поводу того, скрывать истину от новой подруги или сразу во всем сознаться, прервала Мань Фэнь.

– Ты каждое утро такое рисуешь?

Мань Фэнь внимательно разглядывала рисунки. По выражению ее лица было непонятно, что она думает о них.

– Ага, – все же выдавила Сяоюнь.

– Ого, ну ты и молодец! Много времени уходит на один рисунок?

Сяоюнь была не готова к комплиментам и залилась румянцем.

– Да нет, час, максимум два.

– Вот это скорость… Я так не умею!

– Да я просто давно рисую, поэтому быстро справляюсь. – На ежедневных зарисовках Сяоюнь набила руку и работала молниеносно.

– А кто этот парень? – Мань Фэнь указывала на портрет, который Сяоюнь нарисовала тем утром.

По-прежнему оставалось загадкой, существует ли такой человек в действительности. Сяоюнь не нашлась что ответить.

– Наверно, хочешь стать его девушкой? – продолжала допрашивать ее Мань Фэнь, будто желая посплетничать о любовных делах.

– Нет-нет… Это, скорее, человек, с которым я хотела бы познакомиться.

– Как? Вы незнакомы?! – Мань Фэнь аж задрожала. Ее будто окатили ледяной водой, и весь ее пыл тут же улетучился.

Ха! Соседка, кажется, подумала, будто за всем этим скрывается хоть какая-то складная история. Похоже, такого ответа она не ожидала.

– Ну да, в реальной жизни мы еще не встречались, – робко пролепетала Сяоюнь.

– А, значит, ты видела его в сети?

«Видела его в сети»? Слова соседки эхом разнеслись в голове Сяоюнь.

Это звучало более правдоподобно, чем «он приходит ко мне в снах». Сяоюнь ухватилась за эту мысль. Так она и посвятит Мань Фэнь в свою тайну, и не выболтает слишком многого. Сяоюнь утвердительно закивала.

– Сама удивляюсь – до чего же я догадливая! Если что, смело обращайся ко мне за советом! – Мань Фэнь приложила руку к сердцу.

– Ты серьезно?

Сложно сказать, что задумала Мань Фэнь: просто поболтать или поспособствовать тому, чтобы у соседки все сложилось. Впрочем, и тому и другому Сяоюнь была только рада.

– Ну конечно! Кто лучше меня знает, как перевести знакомство из сети в реал? Хи-хи-хи!

Мань Фэнь, широко улыбаясь, выудила из рюкзака брошюру про фестиваль мультфильмов. Полистав книжицу, она остановилась на последней странице с заявлением для волонтеров.

– Но первым делом нам с тобой надо записаться на это мероприятие. Будет повод пригласить твоего парня – там и встретитесь.

– Что?! – воскликнула Сяоюнь. Мань Фэнь чересчур торопила события. – Участвовать в фестивале… Это скорее по твоей части!

– Ничего! И дело полезное сделаем, а заодно твою встречу с парнем устроим!

Глава 5

Вряд ли кто-то способен вспомнить, с чего у него начинается сон. Когда сознание Лифаня немного прояснилось, он обнаружил себя в таком знакомом и при этом забытом месте: у средней школы «Нэйху». Больше года назад он здесь учился. От дома до школы нужно было пройти всего три квартала, так что, в отличие от других учащихся, Лифань не тратил много времени на разъезды, да и просыпаться он мог попозже. Но каждое утро ему все равно приходилось долго бороться с сонливостью. В школу он шел с неохотой. И все ради того, чтобы одолеть практически не менявшуюся из года в год школьную программу.

Возвращаться к столь безрадостному существованию Лифаню не хотелось. Да и кто бы дал ему вернуться в школу? Но в сновидениях он почему-то напрочь забывал, что он уже студент.

Лифань предположил, что в школу он явился на занятия. Осмотрев себя, он обнаружил, что одет в ту самую школьную форму, которую носили ребята из «Нэйху».

Чжэн Сывэнь и Лифань плечом к плечу прошли через ворота школы… Но каким образом Сывэнь вдруг оказался рядом с ним?

У Лифаня будто бы случился провал в памяти. Он не мог вспомнить, что с ним происходило до этого момента. А вот Сывэнь держался рядом весьма непринужденно. Подавляя зевоту, он катил велосипед. Через очки от близорукости с линзами не меньше чем на минус пять было заметно, что у Сывэня от зевоты в уголках глаз выступили слезинки.

Вглядываясь в мрачную физиономию Сывэня, Лифань припоминал, что и он так каждый день тащил утомленное тело в школу скорее для галочки, а не из жажды знаний. Трудно сказать, сохранилось ли у него в голове хоть что-то из того, о чем вещали учителя. А если ты в школу идешь не для учебы, то что ты тогда там делаешь?

Лифань бросил тревожный взгляд на громадное здание перед ними. «Вот бы поскорее я вырос, что ли. Вот бы поскорее смог зажить сам по себе. Никто мне больше и не нужен. Вот бы… Вот бы можно было сбежать от такой жизни».

Может, в самом деле улизнуть? И хоть день провести на свободе? Даже если его поймают и приведут на поклон к директору, то что тот ему скажет? В личном деле у Лифаня нет ни одного замечания. Не выгонят же его из школы за прогул?

– Эй, Сывэнь, помнишь ограду рядом с магазинчиком при школе?[2]

– Да, и что?

Сывэнь сладко зевнул во весь рот. На глазах у него вновь выступили слезинки. Он привычным движением снял очки и тыльной стороной руки протер краешки глаз.

– Там перелезть можно?

– Чего?

* * *

Когда Сяоюнь пришла в себя, она уже стояла посреди какого-то коридора. По одну сторону – окна, за которыми открывался вид на спортивную площадку внизу. По другую – ряд дверей в какие-то комнаты… Наверно, аудитории? Да, точно: в каждой комнате было по доске, по вывеске с объявлениями и по четыре-пять рядов столов и стульев. Вот только непонятно, в чью именно школу она забрела. Опустив глаза, Сяоюнь заметила, что одета в неизвестную ей школьную форму.

Девушка подошла к окнам, чтобы посмотреть на свое отражение. О, никогда – с первых до последних классов школы – она такой красивой формы не носила! Странным образом именно эта простенькая, совсем не вычурная форма – серая юбка в складку, белая рубашка и бежевый джемпер без рукавов с вышитой эмблемой школы на груди (в таком зимой можно бегать по улице и не замерзнуть) – пришлась ей по душе. Немного живости и цвета неброскому образу придавала красная лента, завязанная бантиком поверх воротника рубашки.

Сяоюнь засмотрелась на себя, но тут ее толкнули проходившие мимо ученики. Коридор потихоньку наполнялся людьми. Девушки все были одеты точно так же, как и Сяоюнь. На парнях были серые штаны, а их рубашки вместо бантиков украшали галстуки. Впрочем, Сяоюнь мужская версия формы понравилась ничуть не меньше, чем женская.

Она изобразила полную невозмутимость и просто пошла гулять по коридору, лестницам и классам. Попадавшиеся ей на пути ребята то сбивались в маленькие кучки, то шли сами по себе. И тем и другим было чем заняться. И только Сяоюнь чувствовала себя новенькой, которая к тому же не понимает, что происходит. Так и слонялась она какое-то время по школе, глядя по сторонам…

Вскоре прозвенел звонок, и все стали расходиться по аудиториям. Сяоюнь сразу же забеспокоилась: а она-то в каком классе? В чем девушка не сомневалась: сейчас она была самой глупой в этой школе! Даже не знает, в каком классе учится!

На двери каждой аудитории висела табличка с номером года обучения и буквой: 1А, 1Б, 1В… В той средней школе, в которой прежде училась Сяоюнь, классы обозначались не буквами, а словами, которые должны были подбадривать учеников и воспитывать в них лучшее. Там были и «Честность-1», и «Почтительность-2», и «Справедливость-3» – все в таком духе. Так, первый год она училась в «Усердие-1»… А в этой школе «усердных» классов не наблюдалось.

Сяоюнь раздумывала, что делать, а коридоры тем временем опустели. Так и осталась она стоять в оцепенении и полном одиночестве. Кругом становилось все тише, а внутри нее росла тревога. Как бы ее не застукали в этом месте. Тогда ей не позавидуешь: что она скажет, если на нее накинутся с вопросами?

«Стоп-стоп, сохраняй спокойствие». Может быть, и в этой школе есть «почтительные» и «честные» классы? И она их просто еще не нашла? Сяоюнь побродила по школе, прошла мимо учительской, миновала комнаты, где собирались кружки по интересам. Девушка все еще надеялась, что по пути ей попадется кто-нибудь. Подруга, одноклассник, любой самый дальний знакомый – и все сразу встанет на свои места. В таких обстоятельствах главное – постараться найти человека, который поддержит тебя.

И, на счастье Сяоюнь, вскоре она нашла кое-кого знакомого.

Она шла мимо магазинчика при школе, и тут до нее донесся разговор двух мальчишек.

– Чего копаешься?

– Не урони меня!

Сяоюнь пошла в ту сторону, откуда раздавались голоса. За углом она увидела уже хорошо знакомого парня. Он как раз готовился перелезть через ограду. Стоявший на земле второй мальчик, подставив руки, помогал ему перебраться через забор.

Отлично! Снова он, постоянный герой ее снов. У Сяоюнь сразу в голове всплыли все ситуации, из которых им с этим парнем приходилось выпутываться.

В сновидениях есть какая-то магия, которая любого человека сбивает с толку. Логика здесь своя – и очень специфическая. Сяоюнь признала парня, но не сразу догадалась, что он возник перед ней потому, что ей снится сон.

Сяоюнь задержалась в отдалении, чтобы посмотреть, что собирались предпринять ребята.

– Коротышка! Вот кто ты! Мелкий и тяжелый!

Сывэнь корчился и толкал друга из последних сил. Если честно, то называть Лифаня «коротышкой» немного несправедливо, ведь тот был вполне нормального роста и телосложения. Если у кого и была «проблема», то только у Сывэня: явный акселерат, который, даже не успев повзрослеть, вымахал сразу до метра восьмидесяти. Не такому переростку сетовать, что Лифань уродился «мелким»!

– Меньше болтай. – Лифань встал одной ногой на плечо Сывэня.

Тот сразу разразился длинной гневной тирадой и не скупился на выражения.

Может быть, настроение у Сяоюнь улучшилось от того, что она вновь увидела знакомого парня, или от того, что мальчишки устроили перед ней невзначай веселое представление. В любом случае она не удержалась и все-таки рассмеялась в голос. От звука смеха Сывэнь и Лифань страшно перепугались, и оба сразу попадали на землю.

– Ой, простите! – Сяоюнь с виноватым видом подошла посмотреть, как у них дела.

– …

Лифань, почесывая затылок, выкатил глаза на Сяоюнь и долго, пристально всматривался в нее.

Какое знакомое лицо…

Он вдруг сразу все вспомнил. Короткие волосы, маленький носик, небольшой рот, невысокий рост… Это же та девушка, с которой он удирал из общежития? Неужели они учились в одной школе?

– С вами все в порядке?…

Лифань силой воли привел мысли в порядок.

– Времени нет. Сывэнь, давай вставай.

Лифань вскочил и сам полез на изгородь. Сывэнь же так и остался на четвереньках и все ощупывал землю перед собой.

– Очки потерял…

Сяоюнь подобрала упавшие очки и краешком рубашки – эх, жалко пачкать такую красивую форму – начисто протерла их и протянула парню.

Сывэнь нацепил очки. Вместе с ясным зрением к нему вернулась и четкость мысли. Он спешно отряхнул изрядно изгвазданную землей форму. И ничего не ответив на расспросы Сяоюнь о том, все ли у него хорошо, ринулся обратно на «пост» и продолжил поддерживать друга. Но все же не забыл отблагодарить Сяоюнь.

– Только не надо стучать на нас, – попросил Сывэнь у Сяоюнь и часто заморгал.

Просьба была излишней. Даже если бы Сяоюнь и собиралась рассказать о проступке ребят, то она все равно не знала, к кому нужно обратиться. Только на то, чтобы отыскать учительскую, ей понадобился бы, наверно, не один день.

– А вы куда?

Лифань отвечать ей не собирался, а вот Сывэнь прямодушно сказал:

– Проветриться.

– Тогда я с вами!

От такого поворота Лифань чуть было снова не рухнул на землю. Что она сказала? А он-то думал, что девчонка пойдет на них доносить. Лифань не особо боялся, что на него кто-то будет жаловаться. Он умел принимать решения с холодной головой, да и смекалки ему было не занимать. Поймают его – он придумает, как всем заговорить зубы и выпутаться. Ну, объявят ему выговор в худшем случае. С этим Лифань был готов смириться. Очень уж хотелось слинять с уроков хоть раз в жизни и найти себе интересное занятие по душе вместо того, чтобы зубрить правила.

А брать с собой на прогулку какую-то девчонку… Вот это Лифаня тревожило. Прогулять занятия он хотел лишь для того, чтобы ощутить свободу. В его планах не было места незнакомкам.

– Ни за что, – решительно отрезал Лифань.

– Почему?

– Потому что… – Глаза Лифаня забегали в поисках хоть сколько-то убедительной отговорки. – Мы идем в место, куда с девушками нельзя.

На этот раз вздрогнул уже Сывэнь. Он резко крутанул головой, с явным ужасом на лице глянул на Лифаня и, заикаясь, начал отнекиваться:

– Как! Ты же говорил, что мы пойдем в библиотеку!

Эх… А Лифань уже подумал, что друг с ним заодно и без лишних пояснений поймет, куда он клонит. Лифань сильно просчитался, доверившись Сывэню. А тот не только не пришел ему на помощь, но еще и косвенно уличил его во лжи. Далеко им с Сывэнем до того молчаливого согласия, которое он видел у сестры и брата.

– Ну, пожалуйста! Я… кажется немного заблудилась.

Сяоюнь постаралась всем видом показать, что на нее можно положиться. Голова у нее не всегда работала, как нужно. Нельзя сказать, что у девушки все спорилось. Но с детства вплоть до настоящего момента она старалась не прибегать к помощи посторонних. А потому просить что-то у этих двух парней сейчас для нее было весьма затруднительно.

– «Заблудилась»? Ты серьезно? – неуверенно произнес Сывэнь.

Лифань уже успел перебраться через изгородь, спрыгнул по другую сторону и сквозь проемы в ограде наблюдал за Сяоюнь.

– А мы с тобой случайно нигде не встречались? Возможно, в общежитии?

– Кажется, да… – Смена темы разговора пришлась как раз кстати, а то Сяоюнь все не могла придумать, как объяснить свое незавидное положение.

– Вы о чем? – Сывэнь не понял, про что говорят эти двое.

По застенчивому виду Сяоюнь было очевидно, что у нее что-то творилось на душе. Лифань хотел еще спросить девушку о чем-то, но тут к троице присоединился нежданный четвертый человек.

– Эй! – окликнул их остановившийся неподалеку дежурный по школе.

У него на форме, в отличие от присутствующих, был еще один значок, а на груди висел блестящий свисток.

– Дело дрянь! – Сывэнь запаниковал и вроде бы позабыл о Сяоюнь.

Парень сунул ногу в щель на ограде и одним движением перемахнул через препятствие. Сывэнь ростом был выше Лифаня, ноги у него были длинные, так что для него такой кульбит провернуть проще простого.

Сяоюнь осталась одна по другую сторону школьной изгороди.

– Звонок уже прозвенел! Что вы здесь делаете?

Скверно получается. Одно сплошное недоразумение…

В любом случае выходит, что Сяоюнь была с теми пареньками заодно. Дежурный, видя, что Сывэнь от него улизнул, разъярился еще больше и широким шагом направился прямо к Сяоюнь.

– Даже не думай. Пошли в учительскую!

Сяоюнь попятилась и от страха вся затряслась. Лифань заметил, как она переменилась в лице. И ему вдруг стало очень жалко девушку…

Полностью объяснить себе, отчего дал слабину, Лифань не смог бы. Он уже собирался отправиться по своим делам и оставить Сяоюнь расхлебывать кашу, которую она сама и заварила. Да, впрочем, и каши-то особой не было: ей стоило только сказать, что она к ним никакого отношения не имеет, и вся ситуация, возможно, сошла бы на нет. Но стоило Лифаню об этом подумать, как он встретился глазами с Сяоюнь.

Она взглядом молила его о помощи. Они смотрели друг на друга одно мгновение, но и этого Лифаню хватило, чтобы понять: надо что-то делать. Я же не такой человек, который бросает других в беде? Правда же?

В голове у Лифаня родились неожиданные для него самого слова, которые сразу же, вопреки чувству самосохранения, рванулись наружу.

– Беги! Быстрее! – крикнул он и бросился к ограде.

Сяоюнь развернулась, и Лифань сразу подметил, как изменились ее хрупкие черты. Напрягшиеся плечи сразу расслабились, и на лице девушки появилась искренняя улыбка. Сяоюнь безо всяких колебаний подбежала к ограде и, позабыв, что на ней юбка, полезла вслед за ними.

Лифань и Сывэнь поддержали ее, она спрыгнула к ним. Сяоюнь и Лифань оказались рядом, и Лифаню даже показалось, что он почувствовал приятный аромат от волос девушки.

Когда Лифань опомнился, они были уже далеко от школы. Ребята вместе выбрались из этой заварушки, так что напряжение между ними сразу исчезло. Они обменивались шуточками по поводу происшествия, и Лифань уже подумал, что, в принципе, этим все и ограничится. Попавшего в беду человека спасли, опасность миновала. Так что пора разойтись и больше не вспоминать друг о друге.

Но Лифань снова обманулся.

Не успели они попрощаться, как Сывэнь, застенчиво почесывая затылок и безуспешно пытаясь скрыть глупую улыбочку, обратился к Сяоюнь с предложением, которого Лифань, конечно, не ждал:

– Пошли с нами! Лишней не будешь.

М-да, вот угораздило же Лифаня сыскать такого простофилю себе в приятели.

– Ну что, коротышка, куда путь держим?

А еще это «почетное» звание «коротышки» от Сывэня. В обычных обстоятельствах Лифань бы такого ни за что не стерпел.

– Да без разницы…

Лифань разозлился до чертиков. Но сердиться он мог только на себя за то, что не подумал как следует. Опрометчиво поступил, придя на помощь этой странной девушке. И свалить на кого-то другого вину за помутнение собственного рассудка было невозможно. А потому Лифань пошел вперед один. Сывэнь и Сяоюнь поплелись следом.

Но фразы, которыми они обменивались, все равно доносились до Лифаня, и слышал он их хорошо. Лифань не хотел подслушивать их разговор. Это они своими звонкими голосами вынуждали обращать на них внимание. И особенно громко звучал противный Лифаню в тот момент голос тупицы, который смел еще обзывать его «коротышкой».

– А тебя как зовут?

– Сяоюнь.

– Сяоюнь – это же значит «маленькое облачко»? Вроде бы была какая-то детская считалочка на эту тему… «Облачко, а облачко, цвети ты цветами радуги»…

Лифань не удержался и встрял в разговор:

– Вот же у тебя голова дырявая! Ну какое там облачко? В считалке говорится о лотосе! Разве у облаков бывают цветы?

Ну как можно не отличить облако от лотоса? Болван! Лифань посмотрел назад, ненароком вновь встретился взглядом с Сяоюнь и поспешил отвернуться.

– Ха, действительно! Как я мог забыть! – И Сывэнь загоготал во весь голос.

Сяоюнь захихикала вместе с ним. Как же им весело было друг с другом! И в этой своей эйфории они не замечали, что Лифань, вообще-то, не в настроении.

– Ой, смотрите: «Страна чудовищ»! – воскликнула Сяоюнь, указывая на рекламный щит у остановки, к которой они подходили.

На плакате были нарисованы разнообразные цветные существа, которые сразу привлекали к себе внимание. И обожавшая все мультяшное Сяоюнь не могла пройти мимо них.

– Я там еще не бывал.

– Я тоже… А там есть что-то страшное?

– Нет конечно! Я видел фотки. Там точно такие же смешные монстры, как на картинке. Детишки с ними обожают фоткаться.

– Вот как…

Сывэнь и Сяоюнь еще долго всматривались в расписание у столба.

– Здорово, туда можно доехать на фуникулере. – И Сывэнь крикнул уже отдалившемуся от них на приличное расстояние Лифаню: – Эй!.. Поедешь в «Страну чудовищ»?

Лифань, конечно, слышал, о чем они говорили, и только изображал, будто бы ему все безразлично. Если бы Сывэнь не крикнул на всю улицу, то Лифань бы не обратил внимания на их разговор.

– Не хочу.

Лифань в детстве бывал с семьей в «Стране чудовищ», и уже тогда парк выглядел полузаброшенным. «Чудовища» жили где-то посреди далеких гор и глухих лесов. И Лифаню о той прогулке потом еще долго напоминали мозоли на ногах. А еще комары в тех местах водились особо свирепые. Такие твари в города не залетают. И отлично! Лифань уже давно привык к своему распорядку. С него было довольно изо дня в день курсировать между бассейном и библиотекой. Нестись в какое-то захолустье ему не хотелось.

– Эй!.. Давай с нами! – снова позвал Сывэнь.

– Не-хо-чу…

Нет, все. Пускай зовут его сколько пожелают, он не будет реагировать. Если уже решился на что-то, то нужно стоять на своем. К счастью, с решимостью у Лифаня все было в порядке.

Но уже в третий раз подряд Лифань ошибся. На этот раз он переоценил силу собственной воли…

Сывэнь и Сяоюнь сидели в вагончике фуникулера. Они прижались носом к окну и с восторгом наблюдали за пейзажами, проносившимися мимо них. То и дело ребята разражались оглушительными «Вау!».

Лифань невозмутимо глядел в то же окно. Странно получилось: в одну секунду он был уверен, что никуда не поедет, а в следующую уже сидел в фуникулере. Один человек никогда не выстоит перед напором двоих. Лифань чувствовал, будто бы его почти что силой затащили в вагончик. Но, чтобы не дать Сывэню и Сяоюнь лишних оснований ликовать, будто бы они сумели его уломать, Лифань напустил на себя безучастный вид – хотя, надо признать, пейзаж за окном был действительно очень даже симпатичный…

Интересно еще то, что когда Лифань последний раз бывал в «Стране чудовищ», он точно не ездил туда на фуникулере. Совсем недавно, получается, здесь провели канатную дорогу? Да и вагончик, в котором они сидели, не походил на те, которые прежде видел Лифань. Фуникулер задерживался у каждой остановки, и на него можно было сесть как на обычный автобус. Никаких билетов, никаких очередей, проездным провел – и все. И еще примечателен был маршрут, по которому следовал вагончик: они проплывали не только над горами и лесами, но и над городами, какими-то реками и зелеными полянами. Фуникулер то поднимался так высоко, что можно было осмотреть целый город, то опускался так низко, что проезжал мимо деревьев. И везде вагончик двигался с одной скоростью. Лифань был даже не против этого. Все равно ничего делать не хотелось, а в фуникулере он мог спокойно отдохнуть.

«Страна чудовищ» как была глухоманью, так ею и осталась. Парк развлечений все еще окружали только безлюдные леса да высокие горы. Вагончик пересекал густую чащу, и, по идее, им надо было сходить уже на следующей остановке.

– Олень! – Сяоюнь указывала куда-то в глубь леса. Выглядела она как девочка, впервые увидавшая дикого зверя живьем.

Сывэнь выпрямился во весь рост и поглядел туда, куда она указывала.

– Ой, в самом деле! Это пятнистый олень.

Ну олень. И что с того? Лифань видел оленей в зоопарке. А в детстве, когда ездил в Японию, даже наблюдал за бегающими на воле пятнистыми оленями где-то в окрестностях города Нара. И все же Лифань позволил себе бросить взгляд в сторону. Правда, ничего там он не увидел. Одни деревья. Надо еще постараться между ними разглядеть оленя. Лифаню не хотелось уделять слишком много внимания этому животному, а потому он быстро выкинул мысли об олене из головы.

Но Сяоюнь как-то особенно воодушевилась увиденным. Она всматривалась в лес, пока не налюбовалась вдоволь, и только тогда произнесла:

– Прямо как олененок из «Бэмби».

Ей нравятся мультфильмы?

Не успел в голове у Лифаня возникнуть этот вопрос, как Сывэнь выпалил:

– Любишь мультики?

– Ну, конечно. Я учусь на мультипликатора, – со смехом заметила Сяоюнь. – Ой, только вы же не знаете об этом, и я вам ничего не рассказывала.

Лифань на летних каникулах постоянно смотрел мультфильмы, которых у них в библиотеке хранилось предостаточно. Причем это были именно картины, удостоенные множества международных наград, а не коммерческие мультики, которые обычно крутят в кинотеатрах. Лифань питал особый интерес к мультипликации, поэтому к признанию Сяоюнь отнесся с некоторым любопытством. Но общая любовь к мультфильмам – так себе тема для разговоров. Пускай Сывэнь болтает с нею. Лифаню вполне было достаточно сидеть и слушать.

– И чему же ты учишься?

– Да всему… Эскизы и наброски, основы цветоведения и компьютерной графики… Правда, я поступила на первый курс. Занятия только начались. А, и еще у нас собираются проводить фестиваль мультфильмов!

– Фестиваль мультфильмов?

– Ага, он называется «Международный фестиваль мультфильмов “Гуаньду”». Его в восьмой раз, кажется, уже проводят. А для меня он будет первым.

Звучало все это занимательно, и Лифаня невольно охватила белая зависть. У него студенческая жизнь протекала крайне заурядно, и ничего интересного он противопоставить мультипликации не мог.

У Лифаня в голове проносилось много вопросов. Какие люди учатся мультипликации? Как у вас там с оборудованием? Но он боялся показать, что ему любопытно. Сывэнь это заметил бы и наверняка бы удивился. И сразу же расплылся бы в подленькой улыбочке, ошибочно решив, что Лифань не прочь познакомиться поближе с Сяоюнь.

А потому Лифань предпочел вообще ничего не спрашивать.

За этими его размышлениями беседа ребят уже перетекла к режиссерам.

– Мне больше всего нравится серия мультфильмов от Косака Масао.

– О! Мне у него особенно нравится вот это… – Сывэнь вдруг пробасил слова из фильма: – «Масаки! Не видел, куда побежала лиса-оборотень?»

Странно… Одним из самых любимых мультфильмов Лифаня была как раз «Легенда о лисе» – последняя картина Косака Масао. Лифань успел посмотреть ее уже три раза и знал все реплики наизусть.

Сяоюнь вроде бы ничего не поняла. Она осторожно покачала головой.

– Как? Не узнаешь? Это же из «Легенды о лисе»! Мегапопулярный фильм! Премьера была в прошлом году. Картина получила много наград!

– Отличный мультфильм.

Лифаню не хотелось вступать в разговор, но он не мог не согласиться с Сывэнем. По логике вещей, даже если девушка, изучающая мультипликацию, не видела этот мультфильм, то должна была по меньшей мере хоть что-то слышать о нем. Все же не каждый мультфильм пользуется такой популярностью у зрителей и критиков, как «Легенда о лисе».

– Насколько мне известно, последний фильм Косака Масао – «Приключения мышиного сыщика».

Теперь Лифань не знал, что сказать. О таком фильме он точно не слышал. И был абсолютно уверен, что последний фильм Косака Масао – это именно «Легенда».

Но спорить с Сяоюнь об этом – или о чем-либо другом – Лифань не собирался.

Сывэнь продолжал забрасывать Сяоюнь названиями мультфильмов, которые она просто обязана посмотреть. Слушать эти разглагольствования было неинтересно. Лифань повернул голову к окошку. Но даже мельком оленя ему так и не удалось увидеть.

– Лифань, ты что? – Сяоюнь вдруг обратилась к нему по имени.

Лифань сначала даже немного опешил.

– …Откуда ты знаешь, как меня зовут?

– Ха! Так она меня спросила, как тебя зовут. Когда мы садились в вагончик.

Все-таки зря он связался с Сывэнем. Вот не мог промолчать!

– И ты еще меня спрашивала его полное имя, так?..

– А зачем оно тебе?

– Хочу поблагодарить тебя за все то, что ты для меня сделал.

Лифань старался не смотреть в глаза Сяоюнь, но все время ощущал на себе ее пристальный взгляд. Она и сейчас его рассматривала. Лифань почувствовал себя еще более некомфортно. Ему стало неловко от того, что кто-то ему может быть благодарен.

Помог он Сяоюнь не столько ради нее, сколько ради самого себя.

И Лифань теперь глубоко раскаивался, что не сдержал порыв. Правда, после этого промаха в нем укрепилась решимость никогда больше не наступать на те же грабли. Один раз споткнулся – ничего страшного, главное – не повторять ту же ошибку. Впрочем, в экстренных ситуациях в Лифане всегда будто бы щелкал какой-то выключатель, который просто не позволял ему не прийти на помощь человеку в беде.

Так вот она, пресловутая благодарность? Даже если он помог ей отчасти потому, что хотел успокоить свою совесть, все равно сам порыв – не остаться в стороне – можно было воспринять как нечто особенное?

Лифань все-таки бросил взгляд на это залетевшее к нему в жизнь «облачко». От искренности, с которой на него смотрела Сяоюнь, ему стало как-то даже стыдно за самого себя.

– Да ладно, – неохотно выдавил из себя Лифань. Ему хотелось поскорее сменить тему разговора. Неизвестно, сколько секунд прошло перед тем, как он решил, что так принимать благодарности может только очень надменный человек, а потому добавил: – Всегда пожалуйста.

– Чего ты такой смурной?

Странный вопрос! Лифань даже немного опешил, но к нему быстро вернулось самообладание. Оставалось надеяться, что ни Сывэнь, ни Сяоюнь не заметили его легкой паники.

Человеческие чувства – штука глубоко личная. А Лифаню не хотелось, чтобы кто-то ему в душу заглядывал. Поэтому он давно уже выучился сохранять хорошую мину при самой плохой игре.

– Не обращай на него внимания. Он всегда такой. – Сывэня никто об этом не спрашивал, но он всегда норовил ввернуть словечко в любой разговор. – И не думай, что он на тебя обижен. От твоих слов ему даже приятно на душе. Я прав, приятель? – И Сывэнь расхохотался.

Даже непонятно, как в нем весь этот смех помещался.

Лифань только и мог, что закатить глаза.

Благодаря вмешательству Сывэня ему теперь уже не нужно было отвечать на вопросы Сяоюнь.

– Ик! – Та вдруг ни с того ни с сего икнула.

Сывэнь хихикнул, но все же спросил:

– Ты в порядке?

– Да-да, все в порядке… Ик! Ой, простите…

Непонятная девушка…

А фуникулер тем временем успел доставить их в «Страну чудовищ». Было довольно влажно, но погода стояла прекрасная, особенно для осени: не холодно, не жарко – идеально для прогулки.

– Круто… – Сывэнь и Сяоюнь первыми выпрыгнули из вагончика и, не дожидаясь Лифаня, кинулись разглядывать изваяния монстров, которые виднелись впереди.

И все трое, так и оставаясь в школьной форме в разгар учебного дня (будто в знак протеста против того, что в такой день нужно сидеть в школе), отправились слоняться по парку. Они осмотрели местные достопримечательности, купили себе еды и продолжили прогулку, поедая лакомства на ходу. Временами ребята останавливались и просто болтали – ни о чем и обо всем. Поначалу Лифаня немного смущало, что какая-то девушка присоединилась к их плану прогулять школу, но с того момента прошло довольно много времени, и он начал привыкать к Сяоюнь.

Втроем гулять даже веселее! Главное – чтобы это было в первый и последний раз.

Сяоюнь, правда, говорила мало. По большей части их развлекал шуточками Сывэнь. И, на их счастье, шутить он умел отменно, так что неловкости они не ощущали. Стеснительным людям сложно заводить знакомства. Лифань относился к той породе людей, у которых практически не было друзей. Если бы он оказался с Сяоюнь наедине, то не знал бы, что ей сказать. И они просто стояли бы и молчали.

Хотя… Разве это так уж плохо? Находиться рядом с Сяоюнь, которая тоже не тяготилась тишиной, Лифаню было бы уж точно проще, чем общаться с людьми, обожавшими пошуметь…

Утомившись, они уселись передохнуть на скамейку у магазинчика, где торговали всякой всячиной. Сяоюнь медленно ела земляничное мороженое. Сывэнь сидел между ними и грыз плитку шоколада. Лифань ничего не ел. Перекусы были не в его природе. Вместо этого он купил себе кофе.

– Вкусное у тебя на вид мороженое.

– Хочешь попробовать?

Сяоюнь протерла салфеткой деревяную ложечку и передала ее вместе с полупустой чашечкой мороженого Сывэню.

Сывэнь зачерпнул сразу все остатки мороженого и с озорным огоньком в глазах отправил себе в рот.

– Эй, ты чего?.. Не наелся, что ли?! – Сяоюнь возмущенно толкнула Сывэня в плечо.

Тот не только не раскаивался по поводу содеянного, но даже с улыбкой во весь рот вручил Сяоюнь пустую чашечку. Лифань уже не раз видел, как Сывэнь проворачивал такую недобрую шуточку со всевозможными людьми. Сяоюнь была далеко не первой, кто остался ни с чем.

– Ничего мне не оставил! – Девушка по-настоящему рассердилась и даже начала щипать Сывэня.

Но тот лишь смеялся:

– Ну ладно, извини! Только зачем щипаться?..

Они уже подтрунивали друг над другом. Посторонний предположил бы даже, что Сяоюнь и Сывэнь знакомы много лет, хотя в действительности знали они друг друга лишь пару часов…

Лифань надеялся, что эта зарождающаяся дружба никак не отразится на нем. На его счастье, и Сывэнь, и Сяоюнь не любили кофе, так что за собственные запасы он не переживал.

Чтобы загладить вину, Сывэнь предложил купить Сяоюнь еще мороженого. И сразу уточнил, не хочет ли она попробовать какое-нибудь другое. Но Сяоюнь стояла на своем: самое лучшее мороженое – земляничное. Странная все-таки девушка… Лифань, естественно, весь этот диалог слушал, сосредоточившись целиком на себе.

Наконец Сывэнь скрылся в магазинчике. Сяоюнь и Лифань остались наедине.

Только тут до Лифаня дошло, что молчание вовсе не всегда во благо. С этой мыслью он как-то поторопился. Особо тяжко бывает, когда наедине остаются два молчуна. Ситуация сама по себе не особо приятная, а уж если молчунами, как сейчас, были парень и девушка, то вообще караул. Ну какие у них могут быть общие темы для отвлеченных бесед?

Лифань и Сяоюнь сидели и молча наблюдали, как яркий диск солнца скрывается за кронами деревьев. Пять минут показались целой вечностью. Даже Лифаню, предпочитавшему всему тишину и покой, стало не по себе. Закралось ощущение, что он обязан хоть что-то сказать.

К тому же все-таки с ним рядом девушка, а не парень-сверстник. Так что выжидать, пока она придумает, о чем им поговорить, было не по-джентльменски.

– …Прости, но мы… Мы же с тобой уже виделись где-то?

Это единственное, что Лифаню пришло в голову. Он уставился в рыжее небо и изо всех сил старался не пересекаться взглядом с Сяоюнь. Лифань не хотел, чтобы она распознала, насколько ему неловко.

– Да… Да, виделись, – ответила Сяоюнь.

Она вроде бы тоже решила не вертеть головой по сторонам.

– В каком классе ты учишься?..

Дин-дон! Дверцы магазинчика автоматически открылись. Вот и явился их спаситель! Лифань кинул преисполненный надежды взгляд в сторону дверей. Явно смущенный Сывэнь высунул голову наружу и с горькой усмешкой поинтересовался:

– Лифань, у тебя деньги есть?

У Сывэня, оказывается, не осталось карманных денег, как, впрочем, и у Сяоюнь. Лифань не собирался что-либо им покупать, но напустил на себя совершенно безразличный вид, чтобы его спутники, глупо хлопая глазами, поусерднее задабривали, уговаривали и благодарили его.

– Вот твое мороженое.

Лифань собственноручно вручил земляничное мороженое Сяоюнь, чтобы не дать Сывэню вновь поживиться чужими сладостями. Тот не упустил свой шанс: как только стало понятно, что платить будет Лифань, сразу купил себе жвачки и газировки.

Наглый же малый этот Сывэнь. Стыда нет совсем. Но так он хотя бы не будет лезть в чужую чашку.

– Спасибо, хочешь немного? – Сяоюнь содрала упаковку с мороженого и протянула Лифаню и чашечку, и ложечку…

Голова садовая! У нее только что отняли одно мороженое, а она рада распрощаться и со вторым!

Лифань отказался пробовать мороженое, отделавшись объяснением:

– Я не девушка, чтобы есть сладости!

Заметив, что он этим поставил Сяоюнь в тупик, Лифань даже преисполнился некоторого самодовольства.

Что-то они задержались. Пора уже домой. Между ними только возникло некое подобие близости, как пришло время расставаться. Обидно даже!

Что произошло потом, Лифань не разобрал. Вроде бы каждому из них нужно было в разные места: Сяоюнь – в общежитие, Сывэню – домой на ужин, самому Лифаню – в библиотеку… А вот сели ли они снова в фуникулер и пустились ли в обратный путь – он не помнил.

Лифань проснулся и долгое время тупо рассматривал потолок собственной комнаты. К нему не сразу пришла мысль об очевидной нестыковке.

На Сяоюнь была форма старшеклассницы, но она все твердила о каком-то «университете» и «факультете мультипликации». Не вязался образ школьницы со словами студентки…

– Очередной сон… – И Лифань сел, закутанный в ватное одеяло.

Непонятно почему, но в этот раз возвращение к реальности принесло с собой странное чувство пустоты…

Глава 6

Последний сон оказался самым четким из всех сновидений, которые посещали Лифаня последние полгода. Он не знал точно, с какого именно времени Сяоюнь начала ему сниться. Зато мог с определенной уверенностью предположить, что уже два раза подряд видел во сне одного и того же человека.

Теперь оставалось только понять, была ли эта Сяоюнь чистым вымыслом или реальным человеком, которого он откуда-то знал? Лифаню вспомнился материал, на который он наткнулся, листая журналы в библиотеке: герои наших снов всегда принимают знакомый нам облик, выдумать их с нуля мы не можем…

К тому же лицо Сяоюнь как-то особенно глубоко запало в душу Лифаня. И он все никак не мог понять, то ли когда-то видел эту девушку в жизни, то ли был знаком с кем-то по имени Сяоюнь. Во сне он с ней повстречался в школе. Не учились ли они, случайно, вместе в «Нэйху»? Это казалось маловероятным. Друзей у Лифаня в школьные годы не было, и хоть память на имена у него скверная, всех, с кем он учился, он помнил в лицо.

Нельзя исключать, правда, что с Сяоюнь он мог столкнуться на улице, и так она попала к нему в сны.

И хотя сон оказался хорошим, все же было странно, что они именно с Сывэнем отправились в поездку за город.

В форме старшеклассника Сывэнь выглядел вполне себе правдоподобно. Вот только в действительности они с Лифанем ходили в разные школы в старших классах.

Окончив неполную среднюю школу, Сывэнь уехал из Тайбэя. Так что объяснить его присутствие в «Нэйху» было проблематично.

Лифань выдохнул. Долго развлекать себя пустыми рассуждениями он не мог. Пора было встать и проверить, когда прибудет его автобус.

Лифаню каждый день приходилось ехать битый час в университет на автобусе. Даже от мыслей о том, какой неблизкий путь ему предстоит, он чувствовал себя абсолютно разбитым. Лифань не выспался, и в голове у него висел настолько плотный туман, что в разговоре с сестрой Лифань вместо «школа» сказал «кола», а вместо «обед» – «обет», тем самым дав брату лишний повод посмеяться над ним.

Огоньки, мерцавшие на табло рядом с остановкой, показывали, что следующего автобуса, который мог довезти его до вуза, оставалось ждать еще минут десять. Чтобы как-то скоротать время, Лифань решил залезть в телефон. Может быть, ему удастся переключить внимание и удержать себя от мыслей о всякой ерунде.

Только Лифань кликнул на иконку соцсети, как раздался отрывистый крик:

– Эй!..

Какая-то дама почтенного возраста бежала к остановке и что-то кричала на ходу. Похоже, она хотела успеть на как раз подкативший к Лифаню автобус. Но водитель ее не увидел. Двери уже закрылись, и автобус собирался уехать. Если бы не крики и активные попытки привлечь к себе внимание, то Лифань даже не взглянул бы на эту дамочку.

Сначала он думал изобразить безразличие и не вмешиваться в ситуацию. Но в голове сразу же всплыли слова: «Ты что, серьезно? А что, если она споткнется и упадет?»

А потому Лифань подошел к автобусу и нажал на кнопку открытия дверей, чтобы водитель увидел, что происходит снаружи. Мужчина за рулем оказался приличным человеком. Он сразу открыл двери и начал извиняться и перед Лифанем, и перед добежавшей до них женщиной.

Затем водитель помог даме забраться в автобус. Так бы эта история и закончилась, но дама была настолько рада, что все махала через окошко Лифаню в знак благодарности. И ему стало неловко. Сразу припомнилось то же недоумение, которое он ощутил во сне, когда Сяоюнь начала его благодарить.

Но все же Лифань всегда относился к старшим с уважением. Он слегка кивнул даме. И губы его невольно расплылись в улыбке.

Но улыбка немедленно исчезла, как только автобус отъехал.

На борту автобуса была рекламная вывеска, от вида которой Лифаня будто бы окатили холодной водой.

На плакате значилось: «VIII Международный фестиваль мультфильмов “Гуаньду”».

* * *

После полудня того же дня Сяоюнь отправилась к тетушке Инмэй с так и не переданными вкусностями от мамы. Сяоюнь оказалась на станции метро «Ганцянь» где-то в семнадцать двадцать пять.

Тетушка Инмэй работала в технопарке «Нэйху». Они договорились пересечься в семнадцать тридцать неподалеку от ее офиса. Сяоюнь предстояло еще добраться от метро до условленного места. Вооружившись сотовым телефоном, она отправилась на встречу, то и дело сверяясь с картой.

Ну как можно быть такой несобранной! Сяоюнь опасалась, что заплутает, опоздает и снова пропустит встречу с тетушкой.

– Ой…

По невнимательности Сяоюнь столкнулась с бежавшим ей навстречу человеком. Девушка потеряла равновесие и, вскрикнув, плюхнулась на землю.

Сейчас как раз подходили к концу рабочий день и уроки, так что вокруг бурлили потоки прохожих. Сяоюнь и столкнувшийся с нею человек некстати оказались на пути у этого огромного множества людей. У Сяоюнь перед глазами замелькали ноги. За исключением того человека, который на нее натолкнулся, никто из мельтешащих вокруг нее офисных работников и студентов даже не подумал остановиться, чтобы убедиться, что с девушкой все в порядке.

Эх вы, тайбэйцы! Прямо как Лифань! Вечно притворяетесь, будто бы вам ни до кого нет дела!

Что тут скажешь… Внутри Сяоюнь продолжал клокотать тихий гнев на всех окружающих. Она стряхнула с себя пыль, встала, повернулась и увидела человека, с которым ей не повезло столкнуться.

Перед Сяоюнь стояла школьница старших классов. Белая сорочка, бежевый джемпер и серая юбка…

Даже эмблема на джемпере – точно такая же, как во сне Сяоюнь.

– Простите, – выдавила девочка.

Удостоверившись, что с Сяоюнь все в порядке, ученица поспешила запрыгнуть в поезд и укатила. Ее уже и след простыл, а у Сяоюнь перед глазами вдруг начали мелькать чередой эмблемы «Нэйху».

Из ворот школы выходила целая толпа одетых точно в такую же форму ребятишек. Мальчики и девочки разбредались мелкими группками и под беспрестанный щебет и смешки удалялись прочь по своим делам. Некоторые мальчишки, которым не терпелось поскорее вырваться на волю и было лень идти до ворот, перелезали прямо через забор…

До боли знакомая форма, школа и картинка…

Как это все попало к ней в сновидения прошлой ночью?

Глава 7

– Я не понимаю, что ты хочешь сказать.

Сестра сидела на диване и хрустела шариками из батата. Рот у нее был полный, поэтому периодически в слова вплетались невнятные «пш-пш», которые неприятно резали Лифаню по ушам.

Брат достал из пакета в руках сестры пригоршню шариков и тоже набил ими себе рот.

– Я тоже. Забавно наблюдать за тем, как тебя все это беспокоит.

«Забавно»? Лифань в самом деле страшно разволновался. И они еще смеют потешаться над ним? От беспечного вида, с которым на него взирали сестра и брат, Лифань еще сильнее разъярился.

– Слушайте, ну вы же типа люди науки, все должны знать! Что вам еще нужно объяснять?

– Не-не-не, твои сказки никакого отношения к науке не имеют! Ясно одно, что с тобой ничего непонятно, – заметил брат.

Ну почему нельзя сначала дожевать, а потом уже говорить все, что заблагорассудится?

Лифань вроде бы все сделал правильно: выложил всю правду и обратился к брату и сестре за советом. А в ответ – такое!

– Ну, может быть, вы что-то читали о снах. Какие-нибудь теории на этот счет существуют? Помогите мне понять, что со мной происходит.

– Похоже, с тобой случилось так называемое дежавю, – проговорила сестра. – Это значит «уже виденное». Его еще называют ошибкой памяти. Смотри, какая штука: ты увидел рекламу на автобусе, посчитал ее скрытым посланием для себя, и в твоих воспоминаниях случился сбой. Вот и принял новую информацию за данность, а все потому, что раньше уже встречал подобное. Хотя объявление ты видел всего один раз.

Лифань покачал головой.

– Это невозможно. Я уверен, что думал о том баннере до того, как увидел его на автобусе. Есть еще версии?

Ребята притихли, погрузившись в раздумья. Гостиную только оглашали «пш-пш», с которыми сестра и брат продолжали хрустеть шариками.

Объявление, которое Лифань увидел на автобусе, продолжало стоять у него перед глазами. «Международный фестиваль мультфильмов “Гуаньду”»… Да, он все правильно прочитал. Как событие, про которое он узнал во сне, перенеслось в реальную жизнь? Не вещий же это был сон? Или у него в голове что-то сломалось?

Все эти мысли сильно будоражили Лифаня. Так что у него весь день ни на чем не получалось сосредоточиться.

Невероятные сновидения вмешались в повседневную жизнь. От чрезмерного количества совпадений у Лифаня голова шла кругом. И чего еще стоило ожидать? От мысли о том, что эта чертовщина продолжится, у Лифаня мороз пробежал по коже.

Решившись получить экспертный совет, Лифань умерил гордыню и пошел искать помощи у сестры и брата, но ничего от них не добился. Результат нулевой.

Молчание прервала сестра:

– Так… А что тебя волнует в данном случае? То, что ты не можешь дать своему состоянию научное объяснение?

– Или, может быть, сохнешь по той девчушке-мечте?

У брата одни девушки на уме. Одним махом он, как обезьяна, перескочил на диван к Лифаню и уставился на него, ожидая чистосердечного признания и пикантных подробностей.

Ничего путного Лифань не узнал – это еще ладно, переживем. Но сносить дальнейшие шуточки на свой счет он не собирался. Лифань опалил брата недобрым взглядом.

– Если хочешь докопаться до истины, то попробуй провести эксперимент.

Хм… Хоть одно дельное предложение от сестры.

– Но в первую очередь рекомендую тебе все это записывать. Так будет материал, с которым можно работать.

Наконец-то пришли к чему-то разумному. Да, никаких выводов они из ситуации не извлекли, но пока что Лифаню хватило и такого совета.

Он вспомнил, как родители привезли ему из командировки подарок: блокнот в кожаном переплете. Замечательная тетрадка, такие обычно стоят довольно дорого. Блокнот пролежал у Лифаня нетронутым несколько лет. Он все не мог придумать, как его лучше использовать. И вот подвернулась прекрасная возможность: в блокнот можно будет записывать все эти странные сны и прочие необъяснимые вещи.

К счастью, блокнот был небольшой со специальным отделением под ручку, так что его можно всегда держать при себе.

Каждый вечер перед сном у Лифаня теперь срабатывала напоминалка, чтобы он не забыл положить блокнот у кровати. Так утром он мог сразу записать все, что пережил.

И все же Лифань остался неудовлетворен разговором с сестрой и братом.

Утром следующего дня Лифань встал пораньше, собрался и направился к выходу, хотя до начала занятий оставалось еще много времени. В дверях Лифань обратил внимание, что покрывало, которое закрывало груду всякой всячины у двери, слегка сдвинулось. Из-под ткани выглядывало заднее колесо велосипеда.

Поправить покрывало да так все и оставить? Велосипед простоял позабытый несколько лет. Может, на нем и ездить-то нельзя?

Лифань секунду колебался, но все же решил не трогать велосипед.

Он поехал в университетскую библиотеку. Там направился прямиком в компьютерный зал, сел за компьютер и начал листать каталог. Ему удалось откопать несколько заинтересовавших его книг, связанных со сновидениями. Пометив себе нужные серии и номера, Лифань пошел за ними к стеллажам.

Прошло два часа. Нельзя сказать, что он их провел безрезультатно, но книги ему особо не помогли. Все, что Лифаню удалось обнаружить в них, – это всякие забавные факты. Например, во сне люди иногда обнаруживают у себя на руках больше десяти пальцев, не могут правильно распознать время на часах и так далее. За исключением этого, ничего, хоть сколько-то напоминающего обстоятельства, в которых оказался он, ему так и не попалось на глаза.

Впрочем, если бы не эти странные сны, то Лифань, скорее всего, не проявил бы особого интереса ко всей этой дребедени.

Он отложил книгу. От переизбытка информации у него даже дыхание участилось. После двух часов сосредоточенного чтения глаза слегка болели. Лифань решил прикрыть их на пять минут. Немного отдохнет, и голова будет лучше варить.

Но только он закрыл глаза, как мертвецки тихую библиотеку потряс звук удара, за которым последовали смущенные голоса.

– Давай помогу тебе.

– Спасибо… Простите!

Лифань не без любопытства посмотрел в сторону источника шума. У лифта стоял какой-то парень. Он, похоже, только что столкнулся с дежурным библиотекарем. Вокруг них валялось множество книг.

Библиотекарь сел на корточки и начал собирать книги. Паренек же остался стоять. Изо рта его лились одни «простите» и «спасибо», но он даже не нагнулся, чтобы помочь библиотекарю.

Получив свою стопку книг и снова смущенно поблагодарив сотрудника библиотеки, парень направился к лифту и мягко надавил на кнопку «вниз». Только когда он развернулся, Лифань заметил, что под мышкой у него был костыль.

А, так парню сложно ходить, промелькнула мысль в голове у Лифаня.

Лифт прибыл, и паренек, хромая, прошел внутрь. Лифань уже отвел взгляд. Смотреть было бестактно. Лифань, конечно, силился изображать из себя человека равнодушного и неприступного, но все-таки и у него были некоторые представления о вежливости и эмпатии к людям. Непонятно почему – может быть, ему в жизни не так часто приходилось видеть инвалидов, – но в последний миг он обернулся и снова посмотрел на парня в лифте.

Двери кабинки только-только начали закрываться, да и паренек как раз поднял голову, так что его можно было разглядеть получше. Лифань оглядел незнакомца с головы до ног, и все внутри у него перевернулось.

Парень – процентов на восемьдесят – был похож на Чжэн Сывэня.

С Сывэнем их связывала долгая история, но последний раз Лифань его видел, когда они еще учились в средней школе. Куда после этого уехал Сывэнь и что с ним стряслось, Лифаню было неизвестно. Маловероятно, что он поступил в тайбэйский университет.

Лифань быстро собрал вещи в рюкзак и положил книги на полку возврата. Он сначала хотел и сам поехать на лифте, но на то, чтобы вернуть его с первого этажа, ушло бы довольно много времени. Лифань ждать так долго не мог. Он развернулся и кинулся к лестнице.

Когда он оказался в дверях библиотеки, увиденный им парень будто бы куда-то испарился.

Лифань все-таки поддался импульсу и рванул прочь. Зачем? Даже если допустить, что незнакомец и в самом деле Сывэнь, то это не отменяет того, что они, в сущности, были друг другу уже почти чужими. А если так, то чего же он вдруг забеспокоился по поводу Сывэня?

А вдруг вид физиономии Лифаня доставит старому другу только боль?

Лифань помотал головой, прогоняя мысли, и решил поверить, что принял незнакомого человека за бывшего приятеля, просто потому что зачитался.

Глава 8

После дневных пар Сяоюнь села на поезд до Синьчжу. Когда она вернулась в квартирку, которая принадлежала ее маме, было уже поздно. Привычным движением Сяоюнь вставила ключ в замочную скважину и открыла дверь. Встретила ее кромешная тьма гостиной.

Мама пришла с едой и двумя баночками земляничного мороженого примерно в семь часов. Основным блюдом на ужин у них были горячие свиные ножки с лапшой. Мама купила еще набор закусок с соевым соусом и специями, салат из шинкованных морских водорослей и жаренные с чесноком листья хикамы.

Сяоюнь, раскладывая все эти вкусности по тарелкам и мискам, спросила у мамы:

– А чего это ты решила купить ножки?

– А ты не помнишь? Ты их когда-то очень любила, – отозвалась мама из соседней комнаты. Она переодевалась в домашнюю одежду.

– Правда? – Сяоюнь не могла такого припомнить.

– В средней школе ты только их и ела. И при этом не полнела!

– Понятно.

Сяоюнь разложила на столе палочки и приборы, а мама как раз вышла из спальни. В квартире горели только лампа дневного света на кухне и лампа над обеденным столом – от нее исходил теплый желтоватый свет. Мать и дочь принялись за нехитрый ужин.

Сяоюнь медленно ковырялась палочками у себя в миске. Ей подумалось, что ее мысли такие же спутанные, как и лапша в плошке. У девушки перед глазами все витали сны, которые она пережила за последние два дня. Ей припомнились и школьная форма, и здание школы. Чтобы удостовериться, что она ничего не путает, она в тот же день по возвращении в общежитие полистала зарисовки в скетчбуке. Все было точь-в-точь как у нее в сновидениях.

Но разве в нашем мире бывают вещие сны?

– Мам, а я случайно никогда не ходила в школу «Нэйху»?

– Что? – Мама, похоже, не поняла вопроса.

– В общем… Не помнишь ли ты, бывала ли я когда-либо в школе «Нэйху»? Я чего-то такого не помню…

Такие признания любой другой человек, скорее всего, счел бы за бред. Но если кто-то и мог понять Сяоюнь, то это ее мама.

– Да вроде бы нет. Ты никогда там не была.

– Вот оно как.

Мама отложила столовые приборы. На лице у нее появилась тревога.

– С тобой все в порядке? Голова не болит?

– Нет-нет, все нормально. Я просто так спросила.

После той страшной аварии у Сяоюнь было столько осложнений, что и не перечесть. Ладно еще уродливый рубец на лбу, так теперь и какие-то странные фантазии. Врачи установили, что у Сяоюнь была «диссоциативная амнезия».

После ДТП она еще несколько дней не могла прийти в себя в больнице. Доктора утверждали, что у нее от сильного удара все помутилось в голове. У Сяоюнь из памяти просто выпали некоторые части прошлого.

Сначала оставалась еще надежда, что это со временем пройдет, а память восстановится. Но нет, вплоть до настоящего времени Сяоюнь не помнила некоторых вещей, о которых ей рассказывали посторонние. Даже если бы вы поинтересовались, какие именно, на ее взгляд, фрагменты своей жизни она забыла, то Сяоюнь бы не нашлась что ответить. С ее точки зрения девушки, жизнь все еще была вполне полноценной и увлекательной, будто бы ничего из нее и не выпало.

Более того, Сяоюнь вполне могла пересказать все важное, что с ней произошло с начальной школы до сегодняшнего дня, в том числе как они праздновали каждый ее день рождения, с кем она сидела за одной партой в том или ином классе и так далее. Вот только бывало так, что люди сомневались в некоторых деталях, о которых она упоминала. Нередко в ответ на ее рассказы звучало что-то вроде «Нет, дело было не так» или «А я не так это помню».

При этом далеко не все из того, что Сяоюнь втолковывали другие люди, соответствовало ее воспоминаниям.

Но не могла же вся ее память целиком стать одной сплошной иллюзией? Сяоюнь и сама начала подозревать, что с ее воспоминаниями творится что-то неладное.

Единственное хорошее, что было во всей этой ситуации, – то, что утрата воспоминаний не особо расстраивала Сяоюнь. Ведь она и сама не знала, что пропало из ее памяти.

Правда, это не мешало окружающим глубоко сожалеть по поводу того, что с «бедняжкой» случилась злополучная травма головы. И особенно сокрушалась по поводу этого мама.

– Я наелась. – Мама отодвинулась от стола. К гарнирам они даже не притронулись. – Приберешься, когда поешь? А то мне надо снова уходить.

– А ты куда?

Сяоюнь бесстрастно проследила за тем, как мама поднялась и отправилась в спальню переодеваться.

– Заочные занятия. А потом еще надо заскочить в офис.

– …

Вроде бы она переехала в другой город, но мама все равно вела с ней прежние разговоры. Мать и дочь стали проводить гораздо меньше времени вместе, и Сяоюнь с трудом верилось, что для мамы работа по-прежнему была главной составляющей жизни.

Сяоюнь придержала дверь. Мама уже подхватила портфель и ключи от машины.

– Печенье тетушке Инмэй передала?

– Да, все уже у нее.

Сяоюнь не удержалась от мысли, что мама вечно больше всего беспокоилась за посторонних людей.

– Прости, мне не стоит корить тебя за то, что ты забываешь что-то сделать. Я же и сама постоянно забываю, что ты у нас после травмы.

И с этими словами мама вышла за дверь, оставив обомлевшую дочь наедине с собственными мыслями.

Если говорить откровенно, то Сяоюнь в своем состоянии ничего особенного не видела. И в этом они с мамой не сходились. Сяоюнь желала другого. Вот бы мама не тревожилась из-за того, что она что-то не сделала – и плевать, попала она в аварию или нет. А еще сильнее хотелось, чтобы вместо пустых извинений мама просто спросила у нее напрямую, чего она хочет. И хоть раз провела время с ней.

Сяоюнь специально ради этого ужина вернулась из Тайбэя в Синьчжу, а в итоге осталась одна-одинешенька.

В одиночестве Сяоюнь уничтожила и ножки, и закуски, а наевшись, прибралась на столе. Только тут она заметила, что мама не съела и половину лапши.

Откуда у нее берутся силы, если она так мало ест? Сяоюнь уже совсем есть не хотелось, поэтому она вылила суп и выбросила остатки еды в мусорное ведро.

На улице заметно похолодало, словно кто-то врубил на полную мощь вентилятор. Сяоюнь прикрыла окна, включила отопление и, немного согревшись, отправилась принимать ванну.

Помывшись и просушив волосы феном, она вернулась в гостиную. Оказалось, что уже девять часов вечера.

Медленно поедая свою порцию земляничного мороженого, Сяоюнь одним глазом смотрела какое-то развлекательное телешоу. Ей показалось, что она так просидела очень долго, но когда взглянула на часы, то увидела, что прошло всего полтора часа. Было уже пол-одиннадцатого, а спать Сяоюнь не хотелось. Но одной дома в выходной день делать особо нечего. Да и если бы было – еще неизвестно, захотела бы она этим чем-то заниматься.

Сяоюнь прошла в кабинет и начала просматривать книги в поисках чего-нибудь интересного. Они с мамой вместе здесь когда-то работали. Специально купили два деревянных стола пошире и сдвинули их, чтобы сидеть друг напротив друга. У углового окна они поставили удобный диванчик, где можно было передохнуть или почитать. Вся остальная комната была заставлена книжными полками и шкафчиками.

Они с мамой договаривались, что будут здесь проводить побольше времени, делать совместные проекты и читать книги. И что в итоге получилось?

В конечном счете кабинет превратился в личный читальный зал Сяоюнь. Мамин стол стоял пустым. Сюда заходила почитать или поделать домашние задания только Сяоюнь. Перед вступительными экзаменами она практически каждый день просиживала здесь. Но даже тогда мама не заглядывала в комнату. Мама и дома-то проводила все меньше времени. А если даже и брала отпуск, то отсыпалась у себя в спальне.

После того как Сяоюнь перебралась в общежитие, в кабинете стало как-то неуютно. Сюда явно никто не заходил вплоть до сегодняшнего дня.

– Нашла!

Сяоюнь вытащила толстенную книгу с верхней полки. Это был альбом эскизов Косака Масао – ее самого любимого мультипликатора. Чтобы добраться до альбома, девушке пришлось встать на стол и еще приподняться на цыпочки. Только тогда книга нехотя согласилась покинуть свое место.

Снимая альбом с полки, Сяоюнь заметила зеленую коробку, которую прежде никогда не видела. На коробке была пометка: «Архив».

Сяоюнь пододвинула стол, встала на него и осторожно стащила тяжелую коробку. Крышку покрывал тонкий слой пыли. Похоже, коробка долго пролежала на одном месте.

Сяоюнь приподняла крышку, и первое, что ей бросилось в глаза, была старая фотокарточка папы.

Затем она увидела грамоты, безделушки, фотографии с дедушкой и бабушкой с папиной стороны, диплом… Все эти вещи так или иначе были связаны с ее отцом.

Сяоюнь поспешила слезть со стола и понесла коробку к дивану, чтобы хорошенько рассмотреть ее содержимое. Папы уже давно не стало, но Сяоюнь почему-то особенно ясно помнила, как они вместе проводили время, когда она была маленькой.

Папины часы, ручки, обручальные кольца родителей…

Может быть, потерянный браслет с белой птичкой она найдет здесь? Подарок от папы. И после аварии Сяоюнь все никак не могла найти браслет. А искала она долго.

Сяоюнь вытащила из коробки все вещи, но того, что ей больше всего хотелось там найти, она не обнаружила.

Наверно, браслет в самом деле потерялся после аварии.

Украшения не было. Пришлось заново сложить все в коробку. Перед тем как поставить ее обратно, Сяоюнь еще раз оглядела все вещицы – словно маленькая девочка, у которой глаза разбегаются в кондитерской лавке. Только наглядевшись вдоволь, она нехотя закрыла коробку.

Больше всего Сяоюнь жалела, что у нее не получилось узнать о папе хоть чуточку больше. Она могла только воображать себе, каким тот мог быть при жизни. Но фантазии оставались фантазиями. Пустые мечты никак не могли заполнить огромную, зияющую прямо в центре их семьи дыру.

Что было бы, если бы папа все еще был с ними? Остались бы они в Малайзии?

Точно, Малайзия! Сяоюнь вдруг вспомнила, что бывала на изумрудно-зеленых полях, где выращивали чай. Нагорье Камерона[3], вот как называлось это место.

Там было – что необычно для тропической страны – прохладно и приятно. Каждые каникулы Сяоюнь уговаривала папу свозить ее туда. На нагорье вел длинный-предлинный серпантин, с самой верхней точки которого открывались незабываемые виды на округу. Сяоюнь ощутила, как свежий ветерок обнимает ее за плечи. И перед глазами развернулись бесконечные террасы душистого чая, бескрайний небосклон и безграничные горы…

– Сяоюнь…

Сяоюнь услышала, как кто-то издалека зовет ее.

– Лифань? – Она развернулась, но все, что увидела вокруг, – одни сочно-зеленые чайные заросли.

– Я здесь…

На этот раз Сяоюнь была уверена – голос точно принадлежал Лифаню. Но сколько она ни поворачивалась кругом, его нигде не было видно.

– …Горе ты луковое, куда идешь? Стой на месте!

Взгляд Лифаня носился по полям, но одно становилось очевидно: людей здесь не было. И все же он смущался их громких криков. Привлекать к себе внимание посторонних ему не хотелось.

Лифань стоял в самой гуще чайных полей. Во все стороны от него отходили чайные кустики высотой по пояс. Между кустиками пролегали гладкие грунтовые дорожки. Лифань решился последовать по одной из них, но сразу заметил, что тропинки неровные; они вели по полям, закручиваясь самым необычным образом: какие-то дорожки казались бесконечно длинными, какие-то шли зигзагами, после утыкаясь в другие дорожки. В общем, ни по одной из этих тропинок он до Сяоюнь не смог бы добраться.

Сяоюнь тоже пошла куда глаза глядят. Надо было попробовать отыскать Лифаня, даже если бы она в итоге потерялась.

Сяоюнь направлялась в ту сторону, куда ее вела дорожка, и старалась не соваться туда, где проход отсутствовал. Но чем дальше она шла, тем больше казалось, что она топчется на одном месте…

Лифань навернул несколько кругов, прежде чем до него дошло, что чайные поля складываются в один гигантский лабиринт.

Чем дольше он шел, тем более далекой казалась Сяоюнь. Раздраженный, он крикнул снова:

– Эй, ну куда ты ушла?…

– Что?

А куда ей идти, скажите на милость? Сяоюнь замерла на месте.

Сзади снова послышался крик Лифаня:

– Не двигайся, я тебя найду…

Сяоюнь прислушалась, пытаясь понять, откуда доносятся слова, и окинула взглядом чайные кусты позади себя. Наконец она увидела, как Лифань борется с зарослями.

Докричавшись до Сяоюнь, парень понесся напролом через кусты, но слишком уж понадеялся на себя и не обратил внимания на одну примечательную особенность лабиринта, в который их занесло: чайные кустики, словно пробужденные забредшей в них живностью, все это время быстро подрастали. И теперь их ветки опутывали Лифаня с головы до ног, так что он в конце концов и пошевелиться не мог.

– Эй, оставьте его! – крикнула Сяоюнь во весь голос.

Ей хотелось помочь Лифаню, но она не знала, как до него добраться. Сяоюнь почувствовала раздражение и беспомощность.

Но кустики словно по команде бросили Лифаня на грунтовую дорожку и сжались до прежних размеров.

У Лифаня после встряски в голове заметно прояснилось, и он наконец понял устройство лабиринта. И он, и Сяоюнь, стараясь не упускать друг друга из виду, пошли по дорожкам, изредка переходя с шага на бег. В какой-то момент они оказались рядом, но между ними встали чайные кусты. Так что пришлось снова расстаться и искать обходной путь.

Наконец они оба решились идти в гору, где вроде бы была ровная площадка. Лифань предположил, что все тропинки лабиринта должны сходиться там.

И смекалка Лифаня не подвела. Через какое-то время – пусть и не без усилий – они выбрались на вершину над чайными полями.

Сяоюнь и Лифань согнулись пополам, переводя дух, и с минуту ничего не говорили. Между делом Сяоюнь вспомнилось, как потешно Лифань выглядел, пока в тревоге метался по лабиринту, разыскивая ее.

– Чего смеешься?

– Да ничего. – Сяоюнь прикрыла рот рукой. Щеки у девушки слегка порозовели.

К счастью, Лифань больше ее не допрашивал по поводу улыбки, а то у Сяоюнь от смущения началась бы икота.

Лифань выпрямился и перевел взгляд с девушки на открывшийся перед ними гористый пейзаж. Какая красота!

Судя по всему, они оказались на самой верхней точке плантаций. Все пространство вокруг них заполняла обильная, сияющая растительность. Для Лифаня, выросшего в большом городе, всякое отсутствие в окрестностях небоскребов и автомобилей уже было в диковинку. Он бы никогда не подумал, что окажется на чайных полях. Чем-то они напоминали ему картинку, которая по умолчанию стояла на рабочем столе Windows XP.

Эти места Сяоюнь видела неоднократно, но ей все не надоедало на них смотреть.

– Я здесь бывала в детстве. Мне тоже всегда казалось, что здесь очень красиво.

Лифань сразу помрачнел. Он же вслух не сказал, что ему здесь понравилось. Оттого что посторонний человек угадал его мысли, ему стало не по себе.

– Я не просто так сюда лез. Мне нужно с тобой переговорить. – И Лифань сделал самое суровое лицо, на которое был способен. – Ты…

Он открыл рот, но сразу же проглотил готовые слететь с языка слова. Лифань по-хорошему и не знал, с чего ему стоит начать расспросы.

Сяоюнь склонила голову и замерла, уставившись на него. От ее взгляда у Лифаня даже выступил холодный пот. Вопросы как-то не шли в голову. «Почему именно ты приходишь в мои сны? Почему это происходит так часто?»

Оба вопроса звучали диковато. Их даже знакомыми трудно назвать, так что такие разговоры могли вызвать у Сяоюнь одно лишь непонимание. Лифань еще подумал и наконец-то нашел простой вопрос, который его уже давно заботил:

– Кто ты такая?

– Кто я такая? – Сяоюнь сначала удивилась, но вдруг лицо ее посветлело, и девушка даже усмехнулась. Она прикрыла рот, но в голосе все равно слышалась улыбка. – А я-то хотела спросить, кто ты такой…

«Кто я такой»? Встречный вопрос застал Лифаня врасплох. За собственными долгими раздумьями и многочисленными догадками ему даже не пришла в голову мысль, что Сяоюнь могла не знать, кто он.

Впрочем, все то же самое можно было сказать и про Сяоюнь. Ее ничуть не меньше изумило, что Лифань хочет знать, «кто она такая». И вдруг Сяоюнь все стало предельно ясно.

Они ведь не знакомы!

– Я же вижу сон, правильно? – уточнила Сяоюнь. – Я тебя вроде бы только во сне и встречаю. Значит, я сейчас сплю.

В ее словах была логика. Ведь это он видит сон? Или нет? Кто к кому попал в сновидения? Странно, что девушка из его снов спрашивает, не привиделся ли он ей, будто бы это он был героем сновидений, а не наоборот…

– Стоп-стоп-стоп. – Выдержав паузу, Лифань медленно повторил последнюю фразу Сяоюнь: – Ты меня только во сне и встречаешь? У тебя во сне?

– …Ну да.

То есть они с ней оказались в одной ситуации? Лифаню показалось, что ему наконец-то удалось раскрыть тайну.

Может ли так получиться, чтобы два разных человека видели один и тот же сон?

Лифаню тут еще вспомнился увиденный утром того же дня плакат с рекламой фестиваля. Сяоюнь же в прошлом сне упоминала какой-то фестиваль, и вот он проявился у него наяву.

– Ты говорила о фестивале мультфильмов. Он реальный?

– Что?

– Это настоящее мероприятие?

– Конечно… – Сяоюнь непонимающе поморгала, словно нечаянно разбуженная малышка в колыбели. Снова все перепуталось.

– И ты сама – тоже настоящая?

– …

Вопрос поверг ее в шок. Сяоюнь не подтвердила его догадку, но и не опровергла ее.

Лифань сообразил, что такими темпами он от девушки понимания не добьется. Надо посмотреть на проблему с точки зрения Сяоюнь. И тогда он получит четкий ответ.

– Смотри: ты живешь в Тайбэе и учишься на факультете мультипликации. Так?

Сяоюнь закивала.

Лифань, ткнув пальцем себе в грудь, продолжил:

– И последние несколько раз во сне ты видела меня? Верно?

Сяоюнь ответила не сразу. Она задумалась на мгновение и нерешительно проговорила:

– Несколькими разами все не ограничилось.

– Что?

– Насколько я помню, ты у меня в снах появляешься уже с полгода.

Полгода?! Как он столько времени ничего не замечал?

Или Сяоюнь снится не совсем он? А если это все же он сам, то почему он ничего не помнит? Но – Лифань был вынужден признать это – не высыпался он как раз уже где-то полгода.

А соответственно, нет ничего удивительного в том, что Сяоюнь интересовалась тем, кто он такой. Во многом они оказались в схожем положении: постоянно видели друг друга в сновидениях и все никак не могли узнать, какое имеют отношение друг к другу… В общем, похоже, оставалось принять как факт, что они делят одни и те же сны…

– Вот что получается, – объявил Лифань, – твои слова про полгода я подтвердить не могу, а в остальном у нас с тобой все примерно одинаково складывается.

– Гм? Ты о чем?

– Я, как и ты, – живой человек, у меня есть своя жизнь. Ем, когда голоден. Хожу на занятия, ложусь спать. И иногда тоже вижу тебя в снах. Даже в реальности кое-что видел, связанное с тобой…

И Лифань рассказал Сяоюнь о плакате фестиваля, который ему попался наяву. Сяоюнь в свою очередь рассказала, как оказалась у школы «Нэйху».

Такие совпадения не укладывались ни у него, ни у нее в голове. Понурившись, они молчали какое-то время. Каждый старался переварить услышанное. Лифань все пытался отгадать, как получилось, что именно с ними двумя происходят такие вещи.

– Почему у нас с тобой один сон на двоих… – пробормотал себе под нос глубоко погрузившийся в собственные мысли Лифань.

Но Сяоюнь вдруг встрепенулась:

– Нет, не один сон.

– Что?

– Посмотри вокруг. Здесь есть что-нибудь знакомое тебе?

Если бы не Сяоюнь, то он, может быть, даже не обратил бы внимания на этот момент. Лифань огляделся. Эти места ему не были знакомы.

– Похоже, ты права…

Теперь все становилось понятнее. Если исходить из предположения, что люди не могут воспроизвести во сне вещи, которых они никогда не видели, тогда получалось, что сам он никогда бы не смог вообразить эти чайные поля. Тогда откуда все это пришло к нему?

– Не один у нас сон на двоих. Это ты ворвался в мои сновидения, – пояснила Сяоюнь.

Лифань выдвинул ответное предположение:

– И несколько дней назад, когда мы вместе оказались в школе и «Стране чудовищ», – это ты побывала у меня во сне?

Сяоюнь слегка кивнула. Не без некоторого смущения она рассказала, что в последнее время зарисовывает к себе в альбом все образы, которые ей запоминаются из снов. Узнав, что сны у них с Лифанем общие, Сяоюнь поняла, что некоторые вещи из них она знала хорошо, а некоторые – как раз наоборот – были ей незнакомы.

И все от того, что в каждом отдельном случае снились эти вещи разным людям? Иногда она посещала чужие сны, а иногда посторонний человек появлялся в ее сновидениях?

Эта мысль заставила девушку почувствовать вину.

– Ой, ты же из-за меня наверняка постоянно не высыпаешься! Прости!

Лифань от такого поворота немного обомлел. Да, у него часто случались кошмары в последнее время…

Плохие сны ему испоганили летние каникулы. Он почти каждый день чувствовал страшную сонливость. Но он не воспользовался возможностью свалить всю вину на девушку. Вместо этого Лифань начал, запинаясь, отнекиваться:

– Да нет, все в порядке, даже не думай об этом.

Лифань понял, что все эти сны не только его проблема. Ведь и у него самого случались кошмары, а значит, и Сяоюнь приходилось периодически вместе с ним оказываться на волосок от гибели, условно говоря, «по его вине». Так что обвинять девушку в чем-либо он не мог.

В ушах у Лифаня зазвучал ее пронзительный вопль из того сна с монстрами в общежитии. Такой крик вовек не забудешь.

То есть ему так часто снились кошмары из-за нее? Если так, то даже как-то обидно. Лифаню никогда особенно не нравилось общаться с людьми. Но к Сяоюнь он неожиданно испытал неподдельный интерес. Может быть, они даже подружатся? Посмотрим. Возможно, если они договорятся, то смогут справиться с неприятностями, которые случаются с ними в сновидениях.

Постепенно лазурное небо заволокло тучами. Меж горами заструился туман, и плантацию теперь сложно было разглядеть.

Лифань подумал еще вот о чем: Сяоюнь ему о многом рассказала, но как он мог удостовериться, что эта девушка существует в реальности? Все-таки он же спал. А девушки из сновидений, конечно же, всегда будут уверять, что они самые что ни на есть настоящие.

Им нужно обменяться контактами. Если у них получится связаться наяву, то это значит, что Сяоюнь очень даже настоящая. Загвоздка состояла в том, что Лифаню было крайне неудобно просить номер у случайно повстречавшейся девушки.

И тут Сяоюнь выпалила:

– Вот что… Не подскажешь, как мне с тобой связаться?

Поколебавшись, Сяоюнь решила, что если уж это ее сон, то хотя бы здесь она не зальется сразу же краской, как в реальной жизни. А даже если все-таки покраснеет, то икота у нее уж точно не случится.

Но, как обычно бывает, все случилось с точностью наоборот. Чем больше думаешь, что сейчас не покраснеешь и не начнешь икать, тем больше вероятность, что с тобой случится и то и другое. Естественно, у Сяоюнь сразу же началась икота, а лицо залилось краской.

Вокруг них поднялся сильный ветер. Порывы воздуха хлестали Сяоюнь так неистово, что ей пришлось даже закрыть глаза. Прищурившись, Сяоюнь разглядела только, как Лифань медленно кивает и даже что-то говорит. Но из-за ветра она ничего не услышала.

Девушка собиралась попросить Лифаня повторить сказанное, но тут увидела, что у него за спиной, в некотором отдалении от них, стоят три человека.

Опустился туман, ветер яростно трепал чайные кустики. Из-за этого было трудно рассмотреть какие-либо детали. Но Сяоюнь точно знала, что увидела именно силуэты трех человек.

– Папа?

– Что? – переспросил Лифань.

Сяоюнь разглядела очертания фигуры отца, который шел вместе с мамой. И вместе с ними была еще маленькая девочка. Семья удалялась и наконец растворилась в тумане.

– Нет… Подожди… Папа, подожди, я тут… – Сяоюнь, обогнув Лифаня, бросилась в туман.

Лифань ничего не понял. Но из опасений, что с Сяоюнь может произойти что-то нехорошее, поспешил за ней.

Отца Сяоюнь не нагнала. В тумане ее никто не ждал. Но как же так? Она только что видела свою семью и сразу бросилась их догонять. Но троицы и след простыл…

Девушка остановилась в нерешительности. И вдруг прямо перед ней с неба спустилась громадная белая птица.

– Забирайся. – Верхом на птице сидел Лифань. Прибыл спасать Сяоюнь на белой птахе.

Лифань протянул Сяоюнь руку и помог ей забраться на спину птицы.

Белая птица облетела туманные поля. Сверху открывался отличный вид на горы. Сяоюнь искала хоть какие-то признаки присутствия папы.

Лифань, конечно, не знал, что у Сяоюнь произошло с отцом. Да и сомнительно, что он, человек максимально неуклюжий в общении, смог бы добиться от нее внятного объяснения. Лучше ничего не спрашивать. Допустим, Сяоюнь чем-то и поделилась бы с ним. Он бы все равно не знал, что ей сказать в ответ, как ее утешить.

Но все-таки Лифаню казалось странным одно: Сяоюнь прекрасно знала, что они сейчас во сне и что мир вокруг – плод ее фантазии. Почему же она побежала за призраком отца?

Наконец они подлетели к вершине, где Сяоюнь снова увидела три силуэта. Вот только место папы занял какой-то другой мужчина.

На пике стояли незнакомый человек, мама и сама Сяоюнь – на вид ей было лет двенадцать…

И тут Сяоюнь проснулась.

Голова раскалывалась от боли. Держась за лоб, Сяоюнь приподнялась и осмотрелась. Она умудрилась заснуть прямо в кабинете.

Окно, которое вроде было открытым, каким-то образом захлопнулось. Через стекло струился солнечный свет. Рядом с диваном кто-то поставил обогреватель.

Мама. Наверняка по возвращении домой она включила обогреватель и прикрыла окно.

Мама же, похоже, накрыла ее одеялом и подложила на диван три-четыре подушки.

Коробка, с которой Сяоюнь возилась прошлым вечером, вернулась на место.

Сяоюнь потянулась. Во рту было сухо. Девушка вышла в гостиную. Дверь в мамину спальню была широко распахнута. Мама, по всей видимости, уже ушла.

На столе Сяоюнь дожидались деньги на завтрак и еще – в отдельном конверте – деньги на ближайший месяц.

Глава 9

– В рамках VIII Международного фестиваля мультфильмов «Гуаньду» запланировано семь мероприятий: открытие, закрытие, церемония награждения…

Предложением поучаствовать в фестивале Мань Фэнь не ограничилась: она уже заполнила онлайн-формы для волонтеров, зарегистрировав и себя, и Сяоюнь. Сяоюнь, конечно же, сопротивлялась самой идее работать с массой народу. Но Мань Фэнь была непреклонна. Так что в назначенное время девушки явились на общее собрание и тренинги для волонтеров.

В первый день каждый волонтер должен был немного рассказать о себе. Еще они участвовали во всяких тимбилдингах, чтобы получше познакомиться друг с другом. Потом их посадили слушать нудный доклад.

Выступающий в общих чертах рассказал о фестивале мультфильмов, как на нем работается, о теме этого года и конкурсной программе.

Мань Фэнь, казалось, радовалась самому факту участия и даже на протяжении всей лекции, растянувшейся аж на полтора часа, то и дело вскакивала с вопросами. В глазах у нее горело воодушевление. Девушка прямо светилась от восторга.

В сравнении с Мань Фэнь Сяоюнь держалась более спокойно.

Согласно составленному кураторами на основе заявок списку, всех будущих волонтеров распределили на подгруппы. Сяоюнь назначили в группу, которая встречала посетителей и помогала им. По идее, это была работа, где, с одной стороны, всегда не хватало рук, а с другой – ничего сверхъестественного делать не требовалось. Но для Сяоюнь, которой всегда недоставало уверенности в себе, общение с гостями по поводу фильмов и графика фестиваля обещало стать большим вызовом.

А вот Мань Фэнь, которая так хорошо зарекомендовала себя на тренингах первого дня, кураторы, посовещавшись между собой, сразу назначили руководителем отдельных частей программы.

Впрочем, Мань Фэнь в самом деле прекрасно подходила для этой работы. К тому же подруга обладала приятной внешностью. Мань Фэнь была уверена, что ей дадут пообщаться со всеми заявленными в программе звездами. От восторга соседка по комнате не спала по ночам.

А вот Сяоюнь ликования не испытывала. Встреча гостей давалась ей с трудом. При появлении любого незнакомца девушка сразу конфузилась и начинала бормотать себе что-то под нос, немедленно забывая про все рекомендации и инструкции, которыми ее снабдили.

К вечеру Сяоюнь вернулась в родную комнату 404. Наблюдая за невозмутимым видом Мань Фэнь, она не выдержала и поинтересовалась, как подруге удается так запросто общаться с незнакомцами.

– Подожди… Ты серьезно? – Мань Фэнь широко распахнула глаза. На ее лице отразилось неподдельное удивление, которого не ожидаешь от будущего «тимлида».

– Ну да, а кого ж мне еще спрашивать?

– Меня? – снова удивленно обронила подруга.

Сяоюнь сумбурно рассказала о своем печальном положении. И при этом, вопреки тому смущению, которое она ощущала, общение с другими людьми казалось ей более приятным занятием, чем прятаться в своей раковине.

– Ну какой я образец для подражания! Я такая от природы. Некоторые люди просто не умеют смущаться. И я не думаю, что с тобой что-то не так. Надо только подобрать тебе занятие по душе. – Мань Фэнь достала из сумки мандарин размером с кулачок. – Мама с папой вчера привезли. Хочешь?

– Давай. Спасибо. – Сяоюнь с благодарностью приняла угощение.

Родные и подруги активно снабжали Мань Фэнь сладостями и фруктами. Почему? Неизвестно. Но каждый раз, когда Мань Фэнь делилась с ней едой, Сяоюнь ощущала умиротворение.

Неизвестно, чем Мань Фэнь была обязана такому изобилию: личным качествам или семейным узам. В любом случае Сяоюнь видела в соседке человека, у которого было чему поучиться.

– Чтобы ты ни говорила, а я хотела бы быть похожей на тебя.

– А я – на тебя.

Очистив очередной мандарин, Мань Фэнь продолжила:

– Я тоже боюсь. И каждый раз… Каждый раз, когда я не уверена, стоит ли мне как-то проявлять себя, задумываюсь: я ведь переживаю из-за пустяка, который никто, кроме меня, и не заметит. Мы не можем контролировать вещи, которые творятся в голове у других людей. Так что делай что должно, и будь что будет. Посмотри на ситуацию чуть по-другому, и сразу все получится. К тому же ты же такая талантливая.

– Ты о чем?

– Ты быстро и четко рисуешь, иллюстрации у тебя получаются необычными и притягательными. Такие навыки – результат и природного дарования, и долгих тренировок, такому просто так не выучишься. А потому…

Мань Фэнь подняла мандарин в руке.

– Самое ценное, что у нас есть, – то, что мы приобрели усердным трудом. Такие вещи навсегда останутся с тобой.

От неожиданного комплимента Сяоюнь жутко застеснялась. В то же время слова Мань Фэнь ее ободрили. Улыбка на лице Сяоюнь заиграла чуточку ярче.

– Если надумаешь опубликовать свой альбом, я обязательно куплю экземпляр и попрошу у тебя автограф! Хи-хи! Ой, точно… – У Мань Фэнь снова заблестели глаза. – Нашла своего бойфренда в соцсети? Дай посмотреть!

Мань Фэнь подразумевала героя ее снов. У Сяоюнь пока что не было возможности сесть и погуглить Лифаня.

– Нет еще…

– Как так? А как же вы познакомились?

– В… в другом приложении. – Сяоюнь подивилась собственной находчивости.

– Ох, как ты все любишь усложнять! Забивай имя – сразу найдем. Ты же знаешь, как его зовут?

А это хорошая мысль. Они открыли приложение на мобильном Сяоюнь и вбили в поисковую строку: «Чэнь Лифань».

От неожиданно охватившего ее чувства вины Сяоюнь вся съежилась.

– Плохо же подглядывать за людьми…

– Если у него профиль открытый, то вообще без разницы! Поглядим одним глазком – вот и все!

Мань Фэнь нажала за подругу на кнопку поиска.

Людей по имени Чэнь Лифань оказалось немало – не менее дюжины. Но Сяоюнь сразу узнала по фотографиям человека, которого они искали.

На аватарке Лифаня стояло селфи с велосипедом. Лифань был облачен в костюм заправского велогонщика, в шлеме и спортивных перчатках.

Парень улыбался во весь белозубый рот. На щеках у него виднелись симпатичные ямочки. Он придерживал велосипед мускулистыми руками. Фоном для фото служили белые облака на голубом небе, что только усиливало впечатление, будто бы Лифань был энтузиастом активного отдыха.

Тяжело догадаться, как их свела судьба. Но парень на фото был не таким, каким виделся ей в сновидениях Чэнь Лифань.

– Ого… Краш! – Мань Фэнь, кажется, высоко оценила внешность парня.

Она притянула руку Сяоюнь с телефоном к себе и начала листать альбомы Лифаня, внимательно просматривая каждое фото. Помимо многочисленных фотографий с велосипедами в различных местах, там обнаружилось и немало снимков с дружеских посиделок.

– Добавляем его тебе в друзья! – Мань Фэнь озорно улыбнулась и нажала на кнопочку на телефоне у Сяоюнь.

– Ты чего?! – Сяоюнь резко отдернула руку и кинулась осматривать страницу Лифаня. Не успела – Мань Фэнь уже направила ему приглашение в друзья. – Ой-ой-ой…

– Ха! Да ладно, это ж весело!

Сяоюнь с беспокойством долго рассматривала сообщение на экране: «Приглашение отправлено».

От того, что натворила Мань Фэнь, Сяоюнь тут же захотелось вновь залезть поглубже в свою раковину.

Глава 10

Лифань хранил одну тайну, о которой никому не рассказывал. С аварии, случившейся прямо посреди летних каникул после окончания младших классов средней школы, прошло много времени. Но он продолжал возвращаться на место происшествия в своих снах.

Для Лифаня это воспоминание было особенно болезненным, но, похоже, такова его судьба: видеть во сне одну и ту же жуткую картину, о которой ему хотелось бы позабыть. После пробуждения он постепенно снова забывал об увиденном, но сны неизменно возвращались к нему, напоминая об аварии.

Жизнью Лифаня будто бы управляла неведомая сила, которая не позволяла ему забыть произошедшее. Только он отвлекался хоть чуть-чуть от этих мыслей – как те являлись ему воочию во сне.

Если бы Лифаню дали волю, то эту тайну никто и никогда бы не узнал. И вдруг его секрет перестал быть секретом. Жизнь вынудила его посвятить в тайну девушку по имени Сяоюнь.

В принципе, если разбираться, то истоки сна стоило искать среди событий, происходивших во время учебы Лифаня в школе.

Лифань сам по себе был человеком замкнутым, поэтому друзья среди одноклассников у него не появлялись сами по себе. Он предпочитал изображать то ли одинокого волка, то ли кота, который гуляет сам по себе. Лифань никогда не записывался в кружки, не искал дружбы ни с кем. А всегда бывший при нем сотовый телефон по большому счету ему был ни к чему.

Временами Лифань завидовал белой завистью одноклассникам, которые собирали вокруг себя толпы. Но он сам предпочитал, чтобы друзей у него было как можно меньше. Лифань никого близко к себе не подпускал. Если что-то с людьми сразу не задавалось, то к чему пытаться с ними дружить? Да и в любом случае в школу он ходил вовсе не ради дружбы…

У Лифаня было одно-единственное хобби: езда на велосипеде. В школу и из школы он ездил на велике. А в каникулы каждый день наворачивал на велосипеде десятки километров.

Лифаню всегда нравилось чувство, когда тебя обдувает прохладный ветерок. На велосипеде летняя жара не ощущалась. Едешь вдоль берега реки или моря – и все окрестности перед тобой как на ладони, смотри и наслаждайся видами!

Еще Лифань любил проверять себя на выносливость. Каждые выходные он пробовал чуть-чуть увеличить дистанцию, которую проехал в прошлый раз. Наездит свои километры – можно и вознаградить себя за очередной рекорд чем-нибудь вкусным.

Вроде бы такие марш-броски – особенно когда устраиваешь их сам себе – должны надоедать, но Лифаня они всегда радовали.

И – как нельзя некстати – именно во время одной из таких поездок на велосипеде он чуть не наехал на Чжэн Сывэня.

Лифань до сих пор помнил, что на Сывэне было в тот день: очки в черной оправе и светло-голубая спортивная рубашка с коротким рукавом. Сывэнь смущенно поприветствовал Лифаня, который этому моменту вообще не придал значения.

Сывэнь и Лифань были одноклассниками, но практически ничего не знали друг о друге. Та случайная встреча позволила Сывэню понять две вещи о Лифане: тот любил прокатиться с ветерком на выходных и хобби у них было одно на двоих. Это новое знание лишь подогрело интерес Сывэня к товарищу по школе. И с того времени жизнь Лифаня стала заметно менее спокойной. Сывэнь вечно находил повод и тему, чтобы завести разговор с Лифанем.

Наговорившись вдоволь о моделях велосипедов и их ремонте, Сывэнь начинал пересказывать последние события из мира спорта, а покончив с этим, переключался на любимых велосипедистов. И так без остановки, до скончания времен. По Лифаню было понятно, что он отвечает на вопросы Сывэня исключительно из вежливости и вовсе не горит желанием общаться с одноклассником. Но Сывэнь, к счастью, этого совсем не замечал… Он вообще не обращал внимания на то, как скучает в его компании Лифань.

Сывэнь каждый день в школе приставал к Лифаню. Так продолжалось с месяц, пока Сывэнь вдруг не предложил вместе покататься на велосипедах.

– Цзяньсюн вместе с товарищем устраивал заезды. Они друг друга поддерживали, отсюда все его успехи. – У Сывэня это была любимая байка.

У Цзяньсюн – самый известный тайваньский велосипедист. Сывэнь вел рейтинг лучших из лучших спортсменов, и Цзяньсюн в нем гордо занимал первую строчку.

Сначала Лифань решил вообще ничего не отвечать Сывэню. Он просто не привык проводить досуг с другими людьми. Позволить кому-то нарушить свой покой? О таком Лифань и подумать не мог. Однако его родным задумка показалась отличной. Все постоянно замечали, что ездить одному, да к тому же все дальше и дальше, – опасно. Если бы с Лифанем был Сывэнь, то родители гораздо спокойнее отпускали бы Лифаня на велопрогулки.

У Лифаня это энтузиазма не вызывало. Тогда родители поставили ему условие: если он собирается проезжать более пятнадцати километров в день, то с ним обязательно должен быть одноклассник за компанию.

Так и сказали: «одноклассник». Но никто, кроме Сывэня, не вызывался с ним ездить! Лифань был недоволен таким решением родных, но после долгих колебаний все же сдался.

К тому же, предположил Лифань, пока едешь на велосипеде, поговорить не удастся, особенно если улочки на маршруте узенькие и приходится ехать друг за другом. Так что Сывэнь мог вполне присоединиться к нему. Ну будут они ехать каждый сам по себе по одной дороге – это же почти то же самое, что ездить одному!

Настал назначенный день, и Лифань сразу же понял, что все получится не так, как он себе представлял. Сывэнь не затыкался ни на минуту. Наговорившись о велосипедах, он перевел тему на остальных учеников и основательно промыл косточки всем ребятам из их класса, а заодно чуть ли не всем членам их семей… За этим последовали рассуждения по поводу репетиторов, девушки, с которой он сидел за одной партой, снеков, которые школьники любили больше всего, о том, как их собака не поладила с соседской, о дурном здоровье дедушки… В общем, Сывэнь рассказал все, что было возможно. Лифань все молчал, на что Сывэнь реагировал только глуповатыми смешками.

Чтобы поскорее домчаться до дома, Лифань на предельной скорости преодолел впервые аж двадцать километров.

И каким-то образом после этого Сывэнь решил, что они теперь с Лифанем лучшие друзья, и на следующий день в школе уже не отлипал от него.

На первых порах Лифаня это раздражало, но постепенно он привык к компаньону. Вот как, получается, находишь товарищей? Съездили один раз на велосипедах – и вот вы теперь друзья? Лифань сначала не хотел поддерживать разговоры, но потом начал что-то отвечать Сывэню и даже высказывал какие-то соображения. Так они и стали друзьями, можно сказать – исключительно благодаря настойчивости Сывэня.

Они закончили последний класс младшей средней школы, и начались каникулы. Сывэнь уехал из Тайбэя, переехал вместе с семьей в Синьчжу. От Тайбэя до Синьчжу на скоростном поезде ехать где-то час. Обустроившись на новом месте, Сывэнь сразу пригласил Лифаня в гости.

– У нас здесь у моря есть велодорожка. Семнадцать километров! Виды просто сногсшибательные. Ну, давай, приезжай к нам!

Сывэнь по телефону звучал особенно взволнованным. Ему только-только купили велосипед – подарок за высокие баллы на экзаменах. И хоть он и переехал в другой город, Сывэню не терпелось покрасоваться перед Лифанем на новом велике.

– А ты поездишь на моем старом велосипеде! Мама говорит, что ты можешь пожить у нас. А потом вернешься домой!

Лифань тогда подумал, что после школы жизнь их сама разведет в разные стороны. Так что, может быть, стоило дорожить теми редкими моментами, когда им удавалось побыть вместе. А потому он с радостью принял приглашение Сывэня и потом долго не мог заснуть при мысли о том, что он впервые в жизни будет ночевать дома у одноклассника.

Вот так Лифань и оказался в первый – и, на тот момент, последний раз – в Синьчжу. Правда, и по прошествии четырех лет этот город являлся Лифаню в снах.

Все начиналось отлично. Они целый день катались по округе на великах. И проветрились, и поели всяких вкусностей, которыми славился Синьчжу. Дома у Сывэня они резались до глубокой ночи в компьютерные игры. Спать им не хотелось.

К полуночи Лифань вдруг страшно проголодался. Он спросил у Сывэня, нет ли поблизости магазина, где можно закупиться всяким съестным.

– Есть, да только он далековато.

– Так поехали на великах!

– Поздно уже…

– Да ладно тебе…

– Ну, давай.

Нацепив куртки и захватив мелочь, они тайком выбрались из квартиры.

– Дашь прокатиться на новом велике?

– Он не рассчитан на коротышек!..

– Дылда!

Обмениваясь колкостями, Лифань и Сывэнь вышли из лифта и направились на парковку.

Сывэнь продолжал твердить «нет», но все же отпер замочек на велосипеде и передал велик Лифаню.

– Только не сломай, – строго сказал Сывэнь.

Лифань вскочил на велосипед. Дожидаясь, пока Сывэнь возился со вторым великом, Лифань с восторгом покружил по парковке на новеньком «коне».

Если быть честным, то старый велосипед Сывэня уже никуда не годился: шестеренки и цепи давно покрыла ржавчина, и они при каждом обороте отзывались скрипом и скрежетом. Ездить на таком велосипеде тяжеловато. Выбиваешься из сил даже на тех участках пути, которые не должны вызывать сложностей. Удовольствия от таких разъездов мало. По-хорошему, надо было либо сдать велосипед в ремонт, либо поменять ему всю «начинку». Лифань подумал, что Сывэнь уже решил окончательно пересесть на новый велосипед, вот поэтому и не спешил чинить старого «коня». На новеньком велике Лифань был на седьмом небе от счастья и чувствовал себя уверенно – даже чересчур.

– Давай наперегонки! – Лифань был настолько возбужден, что даже не стал дожидаться ответа и сразу помчался вперед.

– Шустрый ты какой… – Сывэнь полетел за ним на той скорости, которую ему позволяла развить старая железяка.

Нет ничего лучше по-настоящему качественной вещи. Новенький шоссейный велосипед весил всего килограммов восемь, прекрасно маневрировал, резво поворачивал, не кренясь в сторону и не переходя на дрифт. Чтобы казаться асом на таком велике, Лифаню не требовалось прикладывать каких-либо усилий.

Если бы Лифань на этом велике понесся на набережную, где они побывали днем, то, наверно, долетел бы туда за считаные минуты.

На улице была глубокая ночь, и люди им на пути попадались лишь изредка. Лифань все быстрее и быстрее крутил педали. Ему хотелось ехать на пределе возможностей. Лифань горел желанием разогнаться на всю мощь. Он привольно катил по пустой дороге, оставив Сывэня далеко позади.

У Лифаня в глазах мелькнул зеленый свет светофора, которому до переключения оставалось пару секунд. Но останавливать велик Лифань не собирался. Проскочит!

До Лифаня донесся окрик запыхавшегося Сывэня:

– Подожди меня… – Но голос тут же оборвал рев затормозившего автомобиля.

Рокот удара, хруст рассыпающегося на части велосипеда, скрежет разлетающихся во все стороны деталей за спиной… И еще бешенное биение собственного сердца.

Лифань остановился и встал как вкопанный прямо на пешеходном переходе. Он осторожно покосился назад. Вроде бы разглядел лужу крови, которая уже разливалась под машиной. Асфальт мигом стал красным.

А где Сывэнь? Друга не было видно. Подойти поближе Лифань не решался.

Сывэнь же следовал прямо за ним. Может быть, несчастье обошло друга стороной?

Лифань спешился и медленно побрел вперед. Наверное, Сывэнь вот-вот покажется у него из-за спины и со смехом заметит, что дал другу обкатать новый велик, а тот плетется, будто бы сидит на старом. Или, может быть, Лифань ошибся дорогой и Сывэнь сейчас его наберет, чтобы объяснить, куда надо ехать. Та лужа крови… Она же не имеет к Сывэню никакого отношения?

Однако всем его надеждам на лучший исход не суждено было сбыться. Чем дольше тянулось время, тем сильнее разливались внутри него ужас и желание убежать, скрыться, спрятаться. И каждый раз, когда Лифань во сне вновь оказывался на месте происшествия, его охватывало глубокое раскаяние… Раскаяние за то, что он не кинулся тотчас же на помощь пострадавшим, за то, что ему так сильно хотелось проскочить светофор, за то, что он, ребячась, предложил другу ехать наперегонки, за то, что подло прихватил новенький велосипед Сывэня, за то, что вздумал отправиться в магазинчик за едой, за то, что приехал в гости к Сывэню в Синьчжу… Раскаяние за то, что он вообще подружился с Сывэнем.

Но самое странное: Лифань, вопреки глубокому раскаянию, не находил в себе мужества повернуться и воочию поглядеть на весь этот кошмар. Лифань мог делать все что угодно: убегать с Сяоюнь от чудовищ, помогать случайным дамам на автобусных остановках… Все ему было по силам… А вот на место аварии он во сне уже возвращался не меньше десяти раз, но так и не осмеливался отпустить велосипед, повернуться и побежать обратно, на помощь пострадавшим.

Лифань стремился помогать абсолютно чужим людям лишь из-за чувства вины. Вины за то, что не находил в себе сил встретиться с Сывэнем. Трусом – вот кем был Лифань. Причем таким трусом, который даже не может хотя бы бросить взгляд на то, чего он больше всего боится.

Вот только в этот раз во сне все пошло не так, как обычно.

Лифаня снова оглушили рокот удара, хруст рассыпающегося на части велосипеда, скрежет разлетающихся во все стороны и даже летящих в него деталей.

Он так часто убегал от этих звуков. И каждый раз, когда Лифань спасался бегством, чувство вины, которое он испытывал перед Сывэнем, только обострялось.

И именно сегодня – в первый раз за долгое время – Лифань ощутил, что тяжести этой вины он скоро не выдержит. Что бы он ни делал, избавиться от осознания подлости собственного бегства с места аварии ему было не под силу. Лифань уже даже начал путаться, что именно его больше тяготит: ощущение, что он не может посмотреть правде в глаза, или воспоминание, как он позорно сбежал. Разве вечно убегая, он не будет из раза в раз напоминать себе о произошедшем? И что в этом хорошего? Ведь по иронии, чем больше пытаешься убежать от того, с чем боишься столкнуться, тем ближе к нему оказываешься.

Сквозь сон Лифань ясно ощутил, насколько Сывэню больно. И тут же почувствовал, что ноги не хотят нести его ни вперед, ни назад. Обычно к этому моменту Лифань уже находился далеко от места происшествия. А в этот раз он просто остолбенел, не зная, стоит ли ему продолжить идти вперед или развернуться и ответить перед Сывэнем за все…

От собственных душевных терзаний Лифаня отвлек знакомый голос.

– Сяоюнь? – Ее голос укрепил решимость Лифаня, и он повернул голову.

На месте происшествия в самом деле маячила тоненькая фигурка Сяоюнь. Она стояла перед машиной, с побелевшим от ужаса лицом. Девушка явно испытала шок при виде лежавшего в луже крови Сывэня.

Лифань медленно побрел от места, где он остановился, и не сводил глаз с Сяоюнь, которая напряженно бормотала:

– Что же делать… Как он здесь оказался?

Дверь со стороны пассажирского сиденья была открыта. Женщина за рулем, сотрясаясь от рыданий, осталась сидеть на месте.

– Так это ты была в той машине? – выдавил из себя Лифань. Дрожь охватила все его тело.

Сяоюнь так сильно икала, что не могла говорить членораздельно.

Под колесами автомобиля Лифань увидел нижнюю часть тела Сывэня. Сложно сказать, где ноги были целыми, а где осталось одно мясо. Все перемешалось. Было тяжело смотреть на это. Сывэнь всегда гордился тем, насколько длинные и сильные у него ноги… А теперь что от них осталось? Одни ошметки.

– Это вы во всем виноваты… – Лифань крепко сжал кулаки.

– Что?

Женщина так сильно рыдала, что слова тонули в ее плаче. Сяоюнь, казалось, ничего не слышала.

– Это все ваша вина.

– …

Сяоюнь умолкла. Тишину заполняли только всхлипы женщины из машины. И от этого плача ярость, разгоревшаяся в Лифане, вспыхнула еще сильнее.

– Гадина!

Лифань потерял над собой контроль. Он подскочил к дверце с водительской стороны, бесцеремонно отворил ее и, ухватившись за воротник дамы, вытащил ее наружу.

– Что ты делаешь?! – закричала Сяоюнь.

Она тотчас обежала машину и попыталась оторвать Лифаня от женщины. Но у Сяоюнь не хватило сил. Лифань отпихнул ее, и девушка упала на землю.

А он продолжал вопить в лицо женщине:

– Что ты ноешь? Себя жалко? А парня под колесами тебе не жалко?

И без того кошмарная ситуация быстро ухудшалась. У Лифаня в сердце бушевал огонь, который разгорался все сильнее и сильнее. Он скрипел зубами и явно был не прочь кулаками поучить женщину «уму-разуму»…

Авария разнесла на куски не только обе ноги и все мечты Сывэня, но и его обычную, благополучную, здоровую жизнь.

А эта дрянь врезалась со всей дури в Сывэня и оставалась цела и невредима.

Да и сам Лифань, в отличие от Сывэня, вышел сухим из воды и зажил завидной жизнью…

Лифань потащил женщину прямиком к Сывэню. Плач дамы был оглушительным.

– Оставь мою маму в покое!

Сяоюнь кинулась к женщине и обняла ее, собственным худеньким телом перегородив Лифаню путь. Даже со спины он видел, как девушка дрожит от страха.

Сяоюнь бросила взгляд на потерявшего голову Лифаня. Слезы заливали ее лицо. Щеки блестели от влаги.

Плач Сяоюнь успокоил ослепленного яростью Лифаня. Гнев утих и сменился всепоглощающим чувством вины.

Лифань осознал, что злился не на женщину за рулем. Она четко следовала правилам движения. Виноват был Лифань. Из-за него Сывэнь поехал на красный свет.

Да все, что произошло, было напрямую связано лишь с Лифанем. Во всем виноват только он один. Это Лифань захотел поехать в Синьчжу, предложил съездить в магазин посреди ночи, вздумал устроить велогонку и подначивал Сывэня. Даже если допустить, что авария – несчастный случай, все равно она произошла при его непосредственном участии. Если бы не хотелки Лифаня, то ничего бы не случилось. И это непреложный факт.

Лифань не мог снять с себя ответственность, как бы ни хотел.

С того времени он не навещал Сывэня, не садился на велосипед и не пытался заводить знакомства с кем-либо, надеясь, что чувство вины его рано или поздно оставит.

Но все было впустую. И пока они не встретятся с Сывэнем, язва печали все сильнее будет разъедать его изнутри. Время для Лифаня будто бы остановилось.

Глава 11

На следующий день после очередного сна с аварией Лифань снова чуть не столкнулся с тем хромым пареньком.

Это случилось на общем собрании учащихся, где собралось человек сто пятьдесят. Должны были присутствовать все студенты с потока. Лифань шел вслед за сокурсниками. Войдя в зал, первое, что он увидел, был костыль, который кто-то прислонил к столу. В первом ряду сидел хромой парень, на месте, откуда прекрасно было видно все, что происходит в коридоре.

Лифань уселся наискосок, подальше от парня.

Он подумал о Сывэне. Они вместе часто прогуливали уроки и гоняли на великах. Чтобы наверстать упущенное, Сывэнь потом на занятиях трудился до изнеможения. Он сидел в первых рядах и вел себя образцово.

На трибуну поднялся человек и начал доклад. Все собравшиеся смотрели на него. Парень с костылем тоже внимательно слушал лекцию и ни разу не повернул голову назад. Рядом с хромым сидел вроде бы его товарищ. Лифань присмотрелся к этой парочке. Казалось, они были знакомы, но вряд ли давно. Максимум обменялись несколькими фразами. Ничего больше.

Собрание окончилось. Сосед незнакомца поднялся и, обронив «Пока», оставил его. Парень, так сильно напоминавший Сывэня, неторопливо начал собирать вещи в рюкзак. Зал быстро опустел. А незнакомец продолжал сидеть.

Ему что, реально некуда идти? Или он кого-то ждет?

Лифань поколебался мгновение. Но потом без лишних слов вышел из зала. Наверно, не стоит соваться туда, куда не просят.

Лифань все никак не мог определиться, Сывэнь это или нет. Его сомнения разрешились, когда, проходя мимо главного входа, он обратил внимание на седан, остановившийся у здания. Хлопнула дверца, и из машины вышла женщина.

Это была мать Сывэня.

По возвращении домой Лифань отыскал аккаунт Сывэня в соцсети. Они и правда поступили в один и тот же вуз.

По подсчетам Лифаня, после аварии Сывэню потребовалось бы некоторое – и весьма продолжительное – время на отдых и восстановление. Допустим, в старших классах школы он взял академический отпуск и вообще не ходил на занятия. Тогда, получается, Сывэнь должен был поступить в университет на год позже Лифаня. Так что все складывалось. Получалось, что в этом году Сывэнь стал первокурсником.

К счастью, Лифань успел скрыться из виду прежде, чем мама Сывэня его увидела. Представить себе что-то похуже нечаянной встречи с этой женщиной было сложно.

– Подожди, а разве это не тот паренек, который к тебе раньше постоянно заходил? – послышался за спиной голос брата из-за спины Лифаня.

Одному небу известно, сколько он там простоял. От неожиданности Лифань даже подскочил. Заглядывать к другому человеку в телефон – верх неприличия!

– Чего тебе?

– Да ничего. У родителей дела, а у нас с сестрой занятия, так что без ужина. Пиццы тебе будет достаточно?…

– Да все равно.

– А где твой друг сейчас? В университете учится?

– Ты о ком?

– О парне у тебя в телефоне. Как же его звали?.. – Брат озадаченно почесал голову.

Лифань подсказывать брату ничего не собирался. Пусть сам вспоминает.

– Эй, Миньчжун! – крикнул брат сестре. Та стояла на балконе со стороны кухни. – Не помнишь, как звали бывшего одноклассника Лифаня? Того паренька, который у нас часто бывал?

Сестра вошла с корзинкой, полной чистого белья.

– Ты о ком?

– Фамилия у него, кажется, была Чжэн? Чжэн Вэньцзин? Нет. Чжэн… – Брат буксовал.

Лифань с безразличным видом наблюдал за его умственными метаниями, а сестре, которая не понимала, о ком идет речь, только и оставалось, что стоять и смотреть, как ее близнец усиленно ворошит воспоминания.

Описав два круга вокруг дивана, брат вдруг вскинул палец над головой:

– Вспомнил! Чжэн Сывэнь!

На лице сестры отразилась растерянность.

– Лифань, вы же с ним часто катались вместе на великах, – продолжил брат. – А когда погода портилась, играли в компьютерные игры и смотрели кино.

Брат явно был доволен тем, что умудрился вспомнить имя без посторонней помощи. Если бы сестра не вмешалась, то он бы наверняка сам не умолк.

– Чжичжун, ты дурак что ли? Мы о нем не напоминаем.

Хотя сестра и пыталась говорить как можно тише, получалось это у нее плохо. Когда Миньчжун переходила на громкий «шепот», Лифань все равно отлично слышал каждое слово.

– Конечно, лучше было бы, если бы за Лифанем так бегала какая-нибудь девчушка, но тот паренек был классным!

– Дурень, помолчи.

Отложив корзинку с бельем в сторону, сестра силой поволокла брата в спальню.

Она понимала, что упоминания о том времени причиняли боль Лифаню. Причем это касалось как хороших, так и неприятных моментов.

К чему мыслями и сердцем застревать в прошлом, если можно жить настоящим?

«Вот какой ты человек…» – прозвучало у Лифаня в голове…

– Он говорил, что хотел стать настоящим велосипедистом, как У Цзяньсюн… Я этому старалась не потакать, но чего не сделаешь для родного сына? Пошла на компромисс. Купила ему велосипед, чтобы он тренировался… – Это мама Сывэня говорила Лифаню, когда друга отправили на операцию. – Я не понимаю, как новый велосипед оказался у тебя. Мне сказали, что ты к тому же бросил Сывэня одного. Не позвонил в полицию, не вызвал скорую, вернулся на место происшествия много позже. Все так?

Лифань ничего не ответил. Он лишь стоял, вперив взгляд в пол. Его молчание вывело из себя маму Сывэня. Она стала закидывать его вопросами:

– Отвечай! Я все правильно поняла?.. Скажи хоть что-нибудь!

– Простите.

– …

Мама Сывэня едва сдерживала слезы.

– Все вокруг твердят, что ты еще маленький, несмышленый. А я думаю, что ты все прекрасно понимаешь! Никто не хочет поговорить с тобой начистоту. Но я тебе все скажу как есть. Я его мать, и ничего не могу с собой поделать – сейчас я тебя ненавижу. Да, не ты был за рулем машины, которая сбила Сывэня. Но все же ты – страшный, подлый человек. Вот как ты отблагодарил его за все, что он для тебя делал… Вот какой ты человек… Из-за тебя Сывэню сейчас плохо… Мой сын рос сильным и добрым… А теперь… Ты все испортил… Как же я зла… Как же больно… И ничего уже не сделаешь… Ни к чему Сывэню уже велосипеды… – И, всхлипнув, она прикрыла лицо руками.

«Не так все было, как вы говорите!» – вот что хотелось выкрикнуть Лифаню. Не такой он человек…

Но что Лифань мог сказать женщине, убитой горем? Слова были не к месту. Ни одного внятного оправдания в свой адрес он не мог придумать. Лифань не осмеливался даже смотреть на маму Сывэня. Оставалось разглядывать холодный пол.

Ведь Лифань, услышав звук удара сзади, не только не повернул голову, чтобы посмотреть, как там Сывэнь. Нет, он сбежал с места происшествия…

Сложно даже самому себе объяснить, испугался Лифань или потерял контроль над собой. Похоже, от вида медленно растекавшейся лужи крови у него что-то отключилось внутри, будто бы рубильник какой-то в нем заклинило. Голова перестала работать, и тело не слушалось. Единственное, что Лифаню пришло на ум тогда, – ехать дальше на велосипеде. Хотелось верить, что Сывэнь вскоре его нагонит.

Вот Лифань и уехал с места аварии. Он долго бесцельно колесил по округе. А в голове проносилась одна и та же картинка с залитым кровью асфальтом… Новехонький велосипед вдруг стал необычайно тяжелым. Да и Лифаня то и дело потряхивало, так что двигался он медленно.

Так он проехал мимо одного магазинчика, второго, третьего… И только когда почувствовал соленый привкус душивших его слез, Лифаню стало понятно: Сывэнь его уже никогда не догонит…

Глава 12

– Сяоюнь?

Сяоюнь от испуга вздрогнула и резко повернулась. Сзади нее стояла Мань Фэнь с коробочкой из пекарни.

– Что ты так дергаешься? Я тебя просто позвала! – Мань Фэнь поставила коробку на стол Сяоюнь. Внутри оказались три пирожных с заварным кремом[4]. – Держи, это тебе от папы. Только их надо съесть дня за три. Дольше они не пролежат.

– Спасибо.

– Ты сегодня не в настроении?

Мань Фэнь бросила взгляд на стол. Уже было одиннадцать часов, а в скетчбуке у Сяоюнь белел пустой лист.

– Нет, все нормально. Я в порядке. – Сяоюнь отодвинула коробку и попыталась выдавить улыбку.

Сяоюнь не хотела ничего говорить, а Мань Фэнь приставать к ней с вопросами не собиралась. Поэтому соседка улеглась в постель досматривать корейскую дораму.

Сяоюнь снова уставилась в скетчбук. Мыслей было ноль.

В последнем сне девушка заметила две вещи, которые у нее никак не укладывались в голове.

Когда Сяоюнь увидела Лифаня, ей сначала показалось, что он снова пришел к ней на помощь. Она растерянно наблюдала, как Лифань приближается к ним с мамой, и ее охватило противоречивое чувство. С одной стороны, ей стало вдруг спокойнее. Лифань придумает, что делать. Он же такой невозмутимый и умный. Кто, как не Лифань, догадается, как выйти из такого неприятного положения? С другой стороны, Сяоюнь беспокоилась, что вид Сывэня испугает и расстроит Лифаня. Но хотелось верить, что Лифань сможет мыслить трезво. Он сразу должен был разобраться, что они снова оказались во сне.

То, что случилось далее, Сяоюнь предвидеть никак не могла.

Она понимала, почему Лифань потерял контроль. Но он себе позволил слишком много, и ее мнение о нем кардинально изменилось. Когда Лифань начал трясти ее маму, Сяоюнь не смогла сдержать слезы. Да, это был сон, но даже во сне ей не хотелось, чтобы маме делали больно. Сяоюнь перепугалась. Лифань явно собирался пустить в ход кулаки.

Когда Сяоюнь проснулась, то подумала: наверное, все-таки они с Лифанем похоже реагируют на сны. Он, даже сознавая, что это очередное сновидение, испугался за друга. На Сывэня действительно было больно смотреть.

Если Лифань – реальный человек, то у него, конечно же, есть свои слабые места. Идеальных людей не существует. Наивно ждать, что Лифань каждый раз будет приходить на помощь Сяоюнь.

Девушка попыталась поставить себя на место Лифаня. Не стоило его винить. И Лифань мог дать слабину. Сяоюнь в этом в полной мере убедилась. Вчера они оба застряли в собственных страхах и вызволить самих себя из лап ужаса не смогли. По возможности необходимо сохранять ясность мысли и быть готовой, если что, прийти на помощь Лифаню.

В последнем сне была еще одна странность, но здесь уже мешали провалы в ее собственной памяти. Она давно никак не могла себе объяснить потерю воспоминаний…

Сяоюнь не считала, что у нее амнезия. Вещи, которые происходили с нею с самых малых лет вплоть до сегодняшнего дня, она помнила довольно отчетливо. Не возникало ощущения, будто бы у нее из головы что-то выбило внезапным ударом. Проблема заключалась в другом: ее воспоминания часто не сходились с тем, что рассказывали посторонние. «Прошлое», которое существовало в голове Сяоюнь, было будто бы соткано из сплошных выдумок, но она его видела с предельной ясностью.

Например, Сяоюнь точно помнила, что попала в аварию. Но это происшествие словно существовало в двух разных версиях, которые различались между собой.

Со слов мамы, авария произошла как-то вечером, когда шел проливной дождь. Она везла Сяоюнь домой. Наверное, на работе вымоталась, да и гроза разыгралась совсем некстати. На дороге ничего не было видно. Им под колеса бросилась бездомная собака. Мама вывернула руль, машину крутануло на скользкой дороге, и они врезались в фонарь.

Сяоюнь оказалась в самом неудачном месте, как раз с той стороны, с которой они ударились о столб, и поэтому травмы у нее были гораздо тяжелее, чем у мамы. Она головой ударилась о лобовое стекло. Все ее тело было в порезах. Когда Сяоюнь пришла в себя, ей сообщили, что она пролежала несколько дней в коме. Высказывались даже предположения, что она не выкарабкается.

Всего этого Сяоюнь не помнила. Но знала: точкой отсчета в различиях между собственными и чужими воспоминаниями стал ее двенадцатый день рождения.

Они тогда с родителями жили в Малайзии и сначала были довольно счастливы. Беззаботная, хоть и заурядная жизнь. И вдруг в тот год, когда ей исполнилось двенадцать лет, папы не стало.

Папа покинул этот мир неожиданно, и это сильно ударило по маме. Разобравшись с похоронами, мама не смогла придумать, как устроить их жизнь на чужбине. Родственники посоветовали забрать Сяоюнь и вернуться домой, в Синьчжу.

Наверно, в Малайзии многое напоминало о папе, и маме оставаться там было мучительно. Поэтому в конечном счете они все-таки решились уехать. Так мать и дочь перебрались на Тайвань. Чтобы им было на что жить, мама устроилась на работу.

До этого момента у матери и дочери все факты и события сходились. А вот то, что происходило дальше, обе запомнили по-разному.

Насколько помнила Сяоюнь, первые год-два мама частенько плакала тайком от нее. Из-за всех больших перемен в жизни у мамы начались проблемы с питанием. К тому же она с большим трудом привыкала к новому месту работы. Мама исхудала и целыми днями ходила какая-то подавленная. А потом она случайно повстречала друга детства.

И между ними быстро возникло чувство. Мама с этим человеком частенько куда-то уезжала. И в горы они ходили, и пикники устраивали, и проводили вместе чуть ли не все отпуска. Даже когда папа еще был жив, Сяоюнь никогда не видела, чтобы мама к кому-то настолько привязывалась.

Вот как бывает. Не прошло и трех лет, а у мамы уже завязался новый роман. И этого Сяоюнь никак не могла принять.

Ей казалось, что мама просто не может жить одна, вот она и нашла человека, который бы заменил им папу. У «друга детства» была блистательная карьера, а вот с личной жизнью все никак не складывалось. Дома его никто не ждал, а банковский счет лопался от нерастраченных денег. Сойдясь с таким ухажером, мама бросила работу и стала счастливой домохозяйкой: хлопотала по дому, отвозила Сяоюнь в школу, а большую часть времени делала, что хотела.

Вроде бы больше никто в этом мире, кроме Сяоюнь, уже и не помнил, что в их жизни когда-то был папа. И оттого ей казалось, будто она осталась наедине со своим горем.

Мама вначале предпринимала попытки как-то подружить ухажера и Сяоюнь. Но ничего не выходило. Тот мужчина был вполне хорошим человеком. Ничего дурного он не делал. Но принять его как замену папе Сяоюнь не могла и не собиралась. Поэтому она не участвовала ни в одном из мероприятий, которые устраивали мама и ее воздыхатель, а также не позволяла себе быть с ним хоть чуточку приветливой.

Сяоюнь, обычно кроткая и нежная со всеми, проявила в этом неожиданную твердость…

Во время летних каникул между вторым и третьим классами средней школы мама как-то заявила Сяоюнь, что их пригласили на день рождения к какому-то однокласснику. По этому случаю мать и дочь отправились за обновками и подарком в универмаг.

И только по прибытии на вечеринку Сяоюнь поняла, что ее нагло обманули.

Это был день рождения вовсе не школьного товарища, а матери того мужчины. Если память Сяоюнь не подводила, тогда их пригласили в дом к маминому поклоннику первый раз.

Сяоюнь была вне себя. Ей очень хотелось выплеснуть все свои чувства. Но в присутствии такого огромного количества народу она не нашла в себе достаточно храбрости, чтобы высказать все маме. Так и пришлось Сяоюнь целый вечер стоять в уголке с хмурой физиономией. Со взрослыми она не здоровалась, к пению не присоединялась.

Впрочем, появлению мамы в доме избранника никто не обрадовался. Все хорошо знали, что она уже побывала в браке и имела дочь. Как мама ни пыталась снискать расположение окружающих, отовсюду на нее бросали недоброжелательные взгляды. Она тогда сильно обиделась. А когда еще оказалось, что дочь на нее дуется, то мама вспылила. В итоге за все произошедшее досталось Сяоюнь…

По дороге с ужина мама высказала ей все, что думала о ее поведении. Говорила, что из-за Сяоюнь она упала в глазах того семейства. Сяоюнь же заявила, что мама беспокоится только о себе любимой. Ссора становилась все острее и громче. В какой-то момент Сяоюнь отстегнула ремень. Ей хотелось выпрыгнуть из машины. Но на ходу она этого сделать не могла. Нужно было дождаться подходящего момента.

Во всей кутерьме ни мать, ни дочь не заметили, как случайный человек выскочил прямо перед ними на красный свет. Мама не успела затормозить. Так они и проехали через переход…

Сяоюнь очнулась спустя много дней после этого. И оказалось, что мама не помнит ни о ссоре в машине, ни о сбитом человеке. Даже на записи с видеокамеры было ясно видно, что авария произошла, когда они пытались увернуться от выбежавшей на дорогу собаки.

Врачи не смогли найти логичную причину таких расхождений. Единственное, что можно было предположить, – Сяоюнь все-таки сильно приложилась головой во время столкновения. Отсюда и такие путаные воспоминания.

Маму такое объяснение устроило, а Сяоюнь и верила, и не верила диагнозу. Но четко сформулировать сомнения она не могла, поэтому пришлось принять слова врачей на веру. И только накануне во сне, когда Сяоюнь снова пережила ту аварию, ей открылось, что она вовсе ничего не нафантазировала себе по поводу той ночи.

Но самое странное было даже не это. Сяоюнь еще вспоминала, что после той размолвки с родственниками маминого бойфренда тот куда-то исчез. Мама настаивала, что с другом детства они вообще ни разу не встречались.

Еще один человек пропал из жизни Сяоюнь. И ей предстояло выяснить, что с ним сталось.

Глава 13

Удостоверившись, что он не обознался и видел в коридорах именно Сывэня, Лифань понял, что теперь ему придется переживать из-за еще одного человека.

Не испугалась ли Сяоюнь, увидев, как он тогда слетел с катушек? Глупый вопрос. Естественно, он ее страшно напугал. Лифаню вспомнилось залитое слезами лицо Сяоюнь. Сердце слегка сжалось от тупой боли…

Пробудившись после того кошмара, Лифань тщательно обдумал все, что произошло, и практически сразу ощутил глубокую вину перед Сяоюнь.

Сон на то и сон, что там не все как в жизни. То, что Сяоюнь оказалась на месте аварии, вовсе не означало, что она имела к ней какое-то отношение. У Лифаня, похоже, все смешалось в голове, от переизбытка чувств он не мог мыслить рационально и перестал отличать явь от сна.

Сейчас он сознавал все гораздо яснее и никакого оправдания своему поведению придумать не мог. Но хуже было от другой мысли: что если, у него больше не появится шанс как-то оправдаться перед Сяоюнь? Вдруг он больше ни разу не увидит ее? И тогда до конца дней его будет терзать чувство вины.

Тут же ему в голову пришла еще одна неприятная мысль: а не проснулась ли Сяоюнь после такого сновидения вся в слезах? Не чувствовала ли она себя потом целый день подавленной?

Мерзавец! Если бы он мог прямо сейчас отыскать Сяоюнь, то долго бы просил у нее прощения. Но все волнения были впустую, ведь все равно ничего с этим уже не поделаешь. И это злило его больше всего.

Следующие несколько дней засыпал Лифань с трудом. Он все ворочался с боку на бок. А сон никак не шел. Лифаню хотелось как можно скорее попасть в сновидения, чтобы как-то искупить вину, сгладить то ужасное впечатление, которое наверняка сложилось о нем у Сяоюнь. В результате же он из раза в раз проваливался в забытье и спал до самого утра без единого сна… И что, спрашивается, делать в такой ситуации?

И каждый раз после пробуждения Лифань терял частичку надежды. У него начали закрадываться подозрения, что он вообще больше не встретит Сяоюнь в снах.

Паршиво! И от собственной беспомощности Лифаню было и смешно, и горько.

Впрочем, чего он в конечном счете добивался? Вроде бы изначально Лифаню как раз хотелось, чтобы ему вообще не докучали во сне и наяву, а оставили наедине с привычной рутиной. А теперь вдруг не терпелось, чтобы его голову вновь наполнили бредовые грезы…

Прошло уже пять дней, а он все беспокоился, как там дела у Сяоюнь. Все ли у нее в порядке? Она еще где-то там, ждет его? И единственное, что их разделяет, – незнание, в каком уголке мира живет другой?

Состояние у Лифаня было столь плачевное, что он даже начал проверять выпуски новостей, хотя пользы это приносило немного: все равно что нырять за иголкой в океан. Ничего полезного для себя он так и не узнал.

Пролетело восемь дней, а ему так и не пришло в голову ничего, достойного записи в блокноте.

Настали выходные. Лифань сел за компьютер и начал перебирать свои заметки. Главной проблемой оставалось то, что он не знал полного имени Сяоюнь. В соцсети без полного имени ее не отыскать.

Лифань проглядел бесчисленные фотографии тайваньских чайных плантаций, но ничего похожего на поля из сновидения не увидел. Заодно пробил «международный фестиваль мультфильмов» и «Гуаньду», отыскал организатора… Тайбэйский университет искусств, который еще называют «Гуаньду»…

Наверно, там Сяоюнь стоило поискать.

– Ты куда собрался?

Сестра застукала Лифаня в тот момент, когда он собирался улизнуть из дома.

– В бассейн. – Лифань нацепил бейсболку, натянул кроссовки и, не дожидаясь дальнейших расспросов, выбежал за дверь.

Разумеется, он пошел не в бассейн. Плавки и прочие вещи Лифань оставил дома. Он отправился в прямо противоположном направлении. Сначала около часа трясся в автобусе, потом пересел на метро, добрался до района Гуаньду и, наконец, сел в маршрутку, курсировавшую до вуза. В общем на дорогу у него ушло около двух часов. Россыпи высоток за окном постепенно уступили место приземистым домишкам пригорода.

Лифань оказался перед каменной стелой, на которой значилось: «Тайбэйский университет искусств».

Рядом висели баннеры и объявления о фестивале мультфильмов «Гуаньду». Рыжие и розовые линии особенно ярко смотрелись на фоне зелени вокруг…

Он совсем сбрендил? Кого он здесь думает отыскать? Так людей не ищут! Даже если Сяоюнь и в считаных сотнях метрах от Лифаня, то как он сможет объяснить, почему здесь оказался? Что он ей скажет?

Наверно, вообще не стоит разговаривать с Сяоюнь. Удостовериться, что с нею все в порядке, – вот все, что ему нужно.

Вроде бы он приехал, куда собирался. Но Лифань замер в нерешительности и разглядывал яркие баннеры. Сразу же стало стыдно за собственную наглость. Ну разве вежливо без спроса подсматривать за личной жизнью, в сущности, постороннего тебе человека? То, что Сяоюнь во сне попросила его дать ей номер телефона, вовсе не означало, что она хотела или была готова увидеться с ним в жизни. А Лифань примчался сюда на всех парах. Будет даже удивительно, если девушка не перепугается при виде него…

И так уже слишком многое между ними произошло: Лифань и Сяоюнь – пускай в ситуации, когда не могли с этим ничего поделать, – проникли в подсознание друг друга и ненароком узнали чужие тайны. Лучшее, что Лифань мог сделать, – отступить и дать Сяоюнь побыть наедине с собой.

Не прошло и четверти часа, а Лифань уже садился в маршрутку обратно. Когда он вернулся домой, было семь часов вечера – к ужину он сильно опоздал.

– Ну и где ты шатался?!

Сестра была в бешенстве. Впрочем, этого стоило ожидать.

– Мы уже все съели без тебя! – Голос сестры гремел, как симфонический оркестр, она минут пятнадцать не могла успокоиться.

Лифань практически не откликался. Вместо этого он сел есть. Пока Лифань подхватывал палочками остатки ужина, сестра продолжала без умолку жужжать у него над ухом.

– Хватит уже! А то у нас барабанные перепонки лопнут, – вставил, не удержавшись, брат.

Все это время он сидел в гостиной за какой-то мангой.

Странно, ведь у него экзамены на носу. Каждый день говорит, что надо бы засесть за учебники, но все никак не садится. Впрочем, отсутствие зубрежки не мешало ему каждый раз попадать в списки лучших из лучших…

– Слава небесам, что мама с папой еще два дня будут в командировке! Им бы все это вряд ли понравилось! – выплюнула сестра.

Задыхаясь от злости, она уселась напротив Лифаня и стала с весьма свирепым выражением наблюдать за тем, как он ест.

– Чего тебе? – Лифаню всегда чувствовал дискомфорт, если кто-то пристально его разглядывал.

– Где ты был?

– Плавал.

– Даже не думай врать мне! Твои плавки как висели, так и висят на балконе.

– …

– Да ладно тебе! Лифань у нас взрослый парень, мал да удал! – Братец отложил мангу и отправился к морозилке за тремя порциями мороженого.

– Не такой уж я маленький, – пробурчал Лифань.

– Рот закрой. – Сестра так сверлила его взглядом, что Лифаню ничего в горло не лезло.

– Давайте-ка разрядим обстановку! – Брат выложил на стол три баночки мороженого: ванильное, шоколадное и земляничное.

Чтобы как-то утихомирить сестру, брат подтолкнул баночку ванильного мороженого в ее сторону.

– Тебе наверняка хочется ванильного?

– Да пусть младший выбирает, ты же знаешь, что он хочет…

– Стоп… – встрял Лифань. – Я хочу земляничное.

– Чего?!.

Лифань, проглотив остатки ужина, ловко вскрыл баночку с земляничным мороженым и начал уплетать его с аппетитом.

Он недавно распробовал земляничное мороженое, и оно удивительным образом пришлось ему по вкусу.

Прежде Лифань сладкое особенно не любил, и все знали, что он предпочитает ванильное мороженое. Да и то, как он с детским ликованием уплетал сладкое, совсем не вязалось с тем, какие вещи по возрасту и характеру ему должны были бы нравиться.

Но, попробовав земляничное мороженое, Лифань понял, что это необычайное лакомство. Легкая кислинка идеально дополняла сливочную сладость. Иногда стоит забывать о принципах и не отказываться от вкусняшек. Ведь мороженое такое приятное на вкус, что язык можно проглотить.

Сестра и брат сидели с вытаращенными глазами.

– Лифань… – осторожно окликнула его сестра.

– Мм-м?

Сестра глубоко вздохнула.

– Ты у нас, часом, не влюбился?

И от внезапного вопроса Лифань вместе с братом одновременно прыснули во все стороны мороженым.

Глава 14

– Эх…

Они только вернулись в комнату 404. Мань Фэнь сладко зевнула. Потянувшись и утерев выступившую в уголках глаз влагу, она проговорила:

– Наконец-то! Все дела переделали! Теперь можно спать до утра! Завалили нас домашними заданиями, многовато для первого семестра.

У Сяоюнь времени на отдых не было. Она сразу начала собирать вещи.

– Ты ложись, а мне еще надо доехать до Синьчжу.

– Да ну!.. Ты же совсем не высыпаешься! Мы уже с неделю не спим!

– Ну да, но выбора нет. Отдохну уже в Синьчжу! – Сяоюнь сунула скетчбук в рюкзак.

Мань Фэнь плюхнулась на стул и стала сонно наблюдать за тем, как Сяоюнь укладывает вещи в сумку. Прошло с полминуты. Мань Фэнь вдруг всполошилась. В ее глазах сверкнула искорка.

– Подожди! Раз уж ты едешь домой, то давай я с тобой поделюсь одной тайной.

– Какой тайной? – Сяоюнь прекратила сборы.

– Ты же для домашки отрисовала уже много всяких зверушек? Вроде бы там у тебя всякие олени, белые птички и тому подобное?

– Ну и? – Сами образы Сяоюнь почерпнула из сновидений, только довела их до ума с учетом рекомендаций преподавателя.

– Помнишь ту старшекурсницу, которая отвечает на фестивале за работу с ведущими? Мы с ней как-то особо сдружились. Так вот: она сказала, что один парень с ее потока просматривал наши работы и посчитал твои рисунки очень даже недурными… А он как раз отвечает за весь визуальный дизайн фестиваля. В общем, у них сейчас со всеми приготовлениями работы завались, рук, чтобы ее делать, мало, а сроки подачи заявок уже на носу. И главный по дизайну все время ищет людей к себе в команду. И он, кажется, тебя хочет пригласить к ним.

– Правда?! – Сяоюнь так поразила эта новость, что ей сначала показалось, будто бы она ослышалась.

Мань Фэнь не без гордости за саму себя закончила мысль:

– Этот парень узнал, что мы с тобой – соседки по комнате, отыскал меня и тайком поинтересовался, какая ты в общении, справишься с такой работой или нет. Догадаешься, что я ему сказала?

– Ну, что же?

– Я сказала… – Уголки рта Мань Фэнь приподнялись, на лице девушки появилась озорная улыбка.

Сложно не напрячься, когда человек, не закончив фразу, оставляет вас додумывать, что именно подразумевалось. Впрочем, Мань Фэнь не стала долго мучить Сяоюнь. Она практически тут же вскочила со стула и громко объявила:

– Балда! Ну конечно же, ты отлично подходишь для такой работы! Ты же у нас самая крутая! Ну как я тебя могла не порекомендовать?

– Вау! Ты меня напугала!

И, взявшись за руки, они вместе запрыгали от радости на месте, сопровождая прыжки воплями ликования. Остановились девушки только тогда, когда с кровати показалась недовольная голова соседки по комнате, которая пожаловалась, что они мешают своими криками ей спать. Мань Фэнь на это только высунула язык. Сяоюнь пришлось извиняться и за себя, и за подругу.

Как и следовало ожидать, как раз по дороге обратно в Синьчжу Сяоюнь получила сообщение от старшекурсника, про которого ей рассказала Мань Фэнь.

Сяоюнь весело поделилась с мамой за ужином всем, что с ней произошло.

Мама разделила омлет с сушеной редькой на две части и положила большую порцию Сяоюнь. По пути домой с работы мама накупила им на ужин всяких жареных вкусностей. После еды ей снова надо было вставать «к станку». Если бы не вернувшаяся из Тайбэя Сяоюнь, то мама, скорее всего, и не заехала бы домой.

– Ты теперь будешь работать с ними? А как же встреча гостей?

– Насколько я поняла, смогу совмещать. Захочу – буду заниматься и тем и другим, нет – выберу что-то одно. – Сяоюнь отщипнула кусочек омлета, запихнула его в рот и не прожевав заметила: – Но я все же, наверно, не возьмусь за все сразу. Дело не в этом. Со слов того парня, мои рисунки очень подходят под концепт фестиваля в этом году. И он еще говорит, что нам будет что обсудить на онлайн-созвонах. Вообще, парень приличный.

– Кажется, ты ему приглянулась, вот он и ищет любого повода пообщаться.

– Ты о чем?..

– Послушай, что я тебе скажу. Я не против того, чтобы у тебя появлялись поклонники. Мне просто кажется, лучше немного подождать. – Мама отложила приборы и продолжила очень серьезно: – Сейчас вокруг масса молодых людей, которые много думают о любви и строят отношения, но не дают себе времени узнать своих избранников, понять, что они за люди. Иногда даже не понимают, что им, собственно, нравится в другом человеке. Сынок Инмэй – как раз из таких. Не пропустит ни одну проплывающую мимо рыбку. Будь поосторожнее с такими.

– Мам, ты к чему все это? Сдалась я этому парню.

– Сяоюнь, ты уже совсем взрослая. Рано или поздно ты встретишь любовь. Но даже если и нет – все равно мне надо тебе это сказать.

– Мам… – Сяоюнь воткнула палочки прямо в горку риса. Вроде бы хотела поделиться с мамой хорошей новостью, а натолкнулась на нравоучения.

Раз уж разговор все равно зашел о чувствах, то Сяоюнь не удержалась от вопроса:

– А что у тебя с твоим Сяочжаном? С тем парнем, который жил по соседству от вас.

Мама «Сяочжаном» называла друга детства. Вопрос, похоже, поставил ее в тупик.

– Да что же ты постоянно вспоминаешь о нем? Он-то здесь при чем?

– Да просто интересно. – Сяоюнь изобразила, будто бы в ее вопросе нет чего-то предосудительного.

Девушка подхватила порцию водяного шпината и почти отправила ее в рот, но не справилась с палочками, и еда полетела на стол.

– Ты его ни разу не видела, да и я упоминала при тебе его только один раз…

Мама собрала разбросанные листья шпината и сложила их в тарелку. Сяоюнь же налила себе суп четырех добрых духов[5].

– В общем, он со мной связался.

– Мм-м?! – Такого ответа Сяоюнь совсем не ждала. Она как раз поднесла ложку с супом ко рту, и от неожиданности «добрые духи» обожгли ей язык.

– Мы с ним давно не общались, но ему как-то удалось найти мои контакты. Он работал в Тайбэе. Ему пришлось вернуться в Синьчжу, чтобы заботиться о больном родственнике. Вот Чжан и предложил встретиться, вспомнить детство.

– Так ты согласилась?

– Конечно. Мы уже встретились.

Быстро же они. А мама еще говорила об этом так, будто бы это все было в порядке вещей. У Сяоюнь же от таких откровений чуть все «четыре духа» не повылетали наружу.

– И что?

– Да ничего. Посидели в кафе, выпили кофе, поговорили обо всем.

– Долго сидели?

– Часа три.

– …

Последние годы Сяоюнь с мамой не могли усидеть в кафе и часу.

Не дожидаясь ответа дочери, мама продолжила тараторить:

– Я же тебе говорила, что он раньше был ниже меня ростом? А сейчас вымахал под метр восемьдесят, очень статный из него получился мужчина! Никогда бы не подумала, что тот мальчишка станет таким красавцем! Он еще лазает по горам. Показал мне много фоток с вершин и еще пригласил как-нибудь вместе подняться в горы… По-моему, классная идея!

Так разом, на одном дыхании мама вывалила на дочь чуть ли не всю предысторию «друга детства». Сяочжан из маленького мальчика давно уже превратился в сорокалетнего мужчину. Образование он получил отличное, работа у него была стабильная, да еще и хобби – походы в горы.

Сяоюнь все это вроде бы слышала неоднократно за прошедшие годы.

– Ты с ним сходи еще куда-нибудь. Почаще встречайтесь.

– Ты точно не против?

– …Угу.

Если честно, Сяоюнь сама удивилась тому, что именно сказала. Она помнила, как часто говорила о мамином ухажере. Каждый день из-за него обстановка дома накалялась. Все эти воспоминания теперь носились у Сяоюнь в голове, из-за чего мысли окончательно спутались. То ли у нее фантазия расшалилась, то ли чувство предвидения вселило в нее уверенность, что именно так все и будет.

При всем этом, она, конечно, видела, как мама каждый день убивалась на работе, носилась туда-сюда и заметно исхудала. Сяоюнь очень хотелось, чтобы мама дала себе немного отдышаться и сбавила обороты.

А если найдется человек, который умудрится отвлечь маму от работы и поможет ей зажить по-человечески, то это будет всем только на пользу, разве нет?

По окончании ужина мама снова засобиралась. Ей надо было успеть на какой-то банкет. Но прямо перед уходом у нее вдруг разболелся живот, и мама надолго уединилась в уборной. Похоже, банкету суждено пройти без нее.

Сяоюнь постояла у двери в туалет. Промелькнула мысль постучаться, чтобы удостовериться, что с мамой все в порядке. Но что бы она могла ей сказать через дверь?

Послышался плеск воды, и Сяоюнь метнулась к столу и стала убирать посуду. Мама вылетела из ванной, подхватила сумку и ключи от машины и пошла к двери.

– Я поехала. Чем будешь заниматься?

– Поработаю над концептом для фестиваля мультфильмов.

– Точно-точно, ты же рассказывала. Удачи! – Мама, надев самые красивые туфли, уже открывала дверь.

– Мам, пока не забыла… – бросила ей в спину Сяоюнь. – Открытие фестиваля – первого декабря. У тебя получится прийти?

Держась за дверную ручку, мама затормозила на выходе. Опомнившись и обратив внимание, что времени утекло немало, она оставила дочь без ответа.

– Проверю график. Обсудим ближе к делу.

Хлопнула дверь, и Сяоюнь осталась наедине с посудой.

На маминой стороне стола стояло много еды. Она лишь слегка поклевала рис.

Глава 15

Следующие одиннадцать дней для Сяоюнь прошли за решением множества заданий и задач. Наконец ей удалось освободить немного времени на отдых, девушка легла спать вовремя и хорошо выспалась на мягкой кровати.

Во сне она повстречалась со сгоравшим от нетерпения Лифанем.

Сяоюнь оказалась на побережье островка, который – она была в этом уверена – в народе называли «Зеленые водоросли». Там проходила какая-то крупная велогонка. Море в этих местах выглядело совсем прозрачным, и повсюду царили чистота и покой. Даже пресловутых «зеленых водорослей» в воде не было и в помине. А название возникло потому, что вместо песчаной отмели здесь росла сплошная зелень. Море отступило, оставив после себя цветущее поле.

Вот в каком чудесном месте решили устроить велогонку. Палатки организаторов, немного напоминающие шапито, и громадная зрительная трибуна располагались недалеко от береговой линии.

Ведущий оглашал имена спонсоров и вип-гостей. В многочисленных павильончиках активно торговали сувенирами и вкусной едой. Зрители фотографировались друг с другом и слонялись без дела по площадке. Никто особо не прислушивался к возгласам ведущего. Спортсмены разминались перед началом заезда. Персонал поддерживал порядок. Повсюду расхаживали, обеспечивая всеобщую безопасность, охранники.

Сяоюнь оказалась в толпе. Ее хрупкая фигурка чуть не утонула в море людей.

– Эй, девчонка! Смотри сюда! – Ей махал изо всех сил какой-то долговязый паренек. Издалека его можно было принять за обезьяну.

– Не успели мы приехать, как ты сразу решил увязаться за первой попавшейся девицей? Я тебя никуда не пущу!

Неизвестная Сяоюнь девушка преградила парню путь. Ребята были примерно одного возраста и имели сходные черты лица…

Незнакомцы вели себя несколько странно. Чего они хотели от нее? Воспользовавшись тем, что парень и девушка заболтались, Сяоюнь развернулась, пошла в другую сторону и проскользнула в шатер позади сцены.

Внутри тента прохлаждались участники развлекательной программы: музыкальный квартет одетых во все красное юношей, шестеро спасателей из бассейна, которые забавлялись фокусами, библиотекарь, за минуту расставлявший книги по цветам… Сяоюнь осторожно обошла место отдыха артистов. Она думала найти стул, но тут ее кто-то схватил за руку.

Сяоюнь едва не вскрикнула, увидев перед собой парня в белом костюме. Но, присмотревшись, поняла, что это Лифань, и рассмеялась.

– Это ты!

Сяоюнь казалось, что если бы ей и выдалась возможность снова встретиться с Лифанем, то встречу бы омрачили воспоминания об аварии, свидетелями которой они стали в прошлом сне. Но девушка тут же прыснула, увидев разодетого в пух и прах Лифаня. Будто всего, что произошло в тот раз, и не было.

Видя, как Сяоюнь надрывается от смеха, Лифань еще больше разозлился на костюм, который ему пришлось нацепить. Захотелось провалиться под землю.

Впрочем, он все равно был доволен, что снова увиделся с Сяоюнь.

– А тебя сюда как занесло?

Встрече Лифань, конечно, обрадовался, но демонстрировать ликование ему не хотелось. Он постарался сохранить на лице маску невозмутимости и сдержать малейшую дрожь в голосе.

А вот Сяоюнь улыбалась широко и открыто. С озорным смешком она поинтересовалась:

– Лучше уж скажи, как ты оказался в таком прикиде.

Отметив, что девушка по-прежнему весела, Лифань немного расслабился.

– Ну как такое можно спрашивать? Здесь отдыхают артисты. Значит, я – артист.

– И что у тебя за номер?

– Это… Это я еще не придумал.

– Как так?

Лифань не лукавил. Ему всего четверть часа назад сказали, что нужно выйти на сцену и что-нибудь показать. Но Лифань никакими специфическими талантами не обладал, и ему в голову не пришло ничего такого, что бы он мог исполнить. Рабочий сцены только вручил костюм, а все остальное Лифань должен придумать сам. Выступать он будет под закрытие гонки.

Задача сложная. Лифань думал незаметно скрыться и тут увидел Сяоюнь.

Та-та-там! Та-та-дам!.. С площадки полилась бодрая музыка. Похоже, соревнования начались.

Артисты устремились из палатки, чтобы посмотреть на происходящее. Воодушевленная Сяоюнь потащила Лифаня за собой.

Рядом с помостами установили несколько больших экранов, которые транслировали картинку прямо с трассы. Заезд только начался. Велосипедисты усиленно крутили педали, уносясь вперед за титулом чемпиона. Зрители на трибуне были в полном восторге и болели за фаворитов, еще больше радуясь и воодушевленно размахивая табличками с именами спортменов, когда те вырывались вперед.

Через десять минут после старта на первом месте оказался У Цзяньсюн – любимец Сывэня.

– Отличный гонщик.

– Ты о ком?

Сяоюнь не разбиралась в спорте и не знала никого из участников заезда. А вот Лифань под влиянием Сывэня еще в школе проникся уважением к Цзяньсюну.

Нет, он не стал таким же суперфанатом, как Сывэнь, но и для Лифаня Цзяньсюн был примером для подражания. Возможность оказаться на соревнованиях, в которых участвовал Цзяньсюн – пускай только во сне, взбудоражила Лифаня. В конце концов это же прославленный спортсмен, привыкший к почестям, за плечами у него много побед и наград!

Лифань взахлеб начал рассказывать Сяоюнь о достижениях У Цзяньсюна.

– Он тебе нравится?..

– Ну конечно! Он же бог велосипедистов!

Так велогонщика прежде величал Сывэнь. Когда-то Лифаню это казалось ребячеством. Кто бы мог подумать, что теперь он сам будет на автомате так называть кумира.

Сяоюнь пригляделась к мерцающему на экране Цзяньсюну и задумчиво проговорила:

– Тогда попросим у него для тебя автограф! Пусть это и только сон.

– …

– Разве нет? Если я тебя вижу – значит, мы спим.

Лифань это и сам понимал. Но сны же – из нашего подсознания. То, что мы видим, когда спим, тесно связано с нашими ощущениями. Поэтому, даже понимая, что оказался в сновидении, Лифань продолжал чувствовать страх, напряжение, испуг.

При виде Сывэня на месте аварии Лифаня охватило глубокое отчаяние.

А Сяоюнь не на шутку встревожилась, когда папа исчез прямо на ее глазах. Вдруг она упустила единственную возможность попрощаться с ним? И когда Сяоюнь увидела, что маме плохо, она тоже сильно запереживала.

Ставить себя в неловкое положение просьбами об автографах было не в стиле Лифаня. Обычно он довольствовался наблюдением за кумиром со стороны. Даже от этого сердце у него трепетало.

Маршрут, который предстояло преодолеть гонщикам, проходил вдоль побережья, через старинный замок, дальше – через рыбацкую деревушку. Наконец, по другую сторону деревни велосипедисты еще должны были проехать по длинной прямой трассе, которая рассекала морскую гладь. Финишная линия располагалась на противоположном конце дороги. На трассе спортсменов ожидали препятствия, так что просто нестись сломя голову до самого финиша они не могли, нужно было еще следить за расставленными на пути коварными ловушками.

У Цзяньсюн отлично начал гонку. В замке ему удалось объехать все ямы. Этот участок пути дался ему легко. А вот в рыбацкой деревушке, в которой то и дело в воздух взмывали стайки живых рыбок, Цзяньсюну пришлось следить и за направлением движения, и за скоростью. Мягко говоря, непростое занятие. Вскоре Цзяньсюна обогнал спортсмен под номером шестнадцать.

Дорожки в рыбацкой деревушке были узенькие, и «шестнадцатый» возглавил гонку, не пуская Цзяньсюна вперед. Попробует Цзяньсюн свернуть влево – и соперник туда же. Цзяньсюн кренится вправо – а «шестнадцатый» уже там.

Гонка выдалась напряженная. Даже Сяоюнь, которая никогда не следила за велосипедными заездами, не могла оторвать взгляд от экрана.

Гонщики уже приближались к выезду из деревушки. Тут «шестнадцатый», все еще державшийся правой стороны, вдруг резко дернулся влево, и несколько рыбешек полетели прямо в Цзяньсюна, чуть не опрокинув его на землю. Поклонники спортсмена на трибуне одновременно ахнули.

Велосипедисты один за другим проносились мимо Цзяньсюна. Тот ускорился и поспешил вдогонку.

– Цзяньсюн, давай! – заорал кто-то и вскочил на ноги. Это был тот самый высоченный, худощавый парень, который походил на обезьяну…

Лифань нахмурил брови. А братец как оказался здесь? И чего это он так вопит?

– Давай!

Тут же рядом с братом на ноги вскочила и сестра, вздернув высоко над головой фанатский флажок.

За ними встали и многие другие поклонники Цзяньсюна. Все пытались подбодрить кумира. Даже Сяоюнь радостно скакала в такт всем этим «Давай! Давай!». А она-то чего так распереживалась? Сяоюнь же совсем ничего не знает про велосипеды…

– Ты чего молчишь? Почему не поддерживаешь «бога велосипедистов»?

– Да не сказать, что я прямо суперфанат…

Это Лифань пробормотал себе под нос, чтобы его никто не услышал.

У Цзяньсюн собрался с силами, обошел нескольких спортсменов и наконец нагнал «шестнадцатого», удерживавшего первое место.

Велосипедисты уже неслись по заключительному участку маршрута. Морская трасса вполне отвечала своему названию: ее построили прямо на поверхности моря. По обе стороны магистрали открывались бескрайние водные просторы. Спортсменам нужно было домчать до другой стороны, а оттуда до финиша уже рукой подать.

Цзяньсюн подъехал с левого бока к «шестнадцатому». Велосипедисты ехали совсем рядом. Оба спортсмена стремились победить, и было невозможно сказать, за кем из них окажется первенство. Болельщики на трибунах сосредоточенно уставились на экран. Все затихли, если не считать вещавшего о ходе соревнований ведущего.

«Шестнадцатый» начал сдвигаться в сторону Цзяньсюна, словно желая спихнуть того в море. Цзяньсюн вынужденно сбросил скорость и несколько отстал.

Дистанция между велосипедистами все увеличивалась, до финиша оставалось километра два. И тут откуда ни возьмись накатила огромная волна, которая утянула номер шестнадцатый за собой.

Это была ловушка, которую подстроили на морской трассе организаторы. Цзяньсюн обратил внимание на странное колыхание воды. Именно поэтому он сбросил скорость, сохраняя безопасную дистанцию. Спасатели отправились на лодке вытаскивать «шестнадцатого» из воды, а Цзяньсюн спокойно пересек финишную линию. Зрители приветствовали его овацией. За Цзяньсюном подтянулись и остальные велосипедисты.

Соревнования подходили к концу, а это значило, что у Лифаня до выхода на сцену осталось совсем мало времени.

Но парню так ничего и не пришло в голову. Лифань уже подумывал о том, как бы им вместе с Сяоюнь слинять с островка. Сталкиваться с работниками сцены ему не хотелось. В этот момент все вокруг праздновали победу… Идеальное время для побега!

Но Сяоюнь выглядела странно спокойной.

– Ты как? – Ее мягко блестевшие глаза поймали взгляд Лифаня. – Не надо никуда бежать. Я знаю, с чем можно выступить.

Не совсем понимая, о чем речь, Лифань по просьбе Сяоюнь попросил у организаторов еще один белый костюм, краски, цветные мелки, кисточки и прочие принадлежности для рисования, а также громадный холст.

В белом Сяоюнь смотрелась неожиданно хорошо. Девушке досталось платье с рукавами средней длины и двойным подолом: первый подол был выполнен из белой хлопчатобумажной ткани, он доходил Сяоюнь примерно до колена; а второй – из полупрозрачного кружева, чуть длиннее первого и прикрывал икры.

Сяоюнь можно было принять за белую птичку. Выглядела она потрясающе. Но Лифань, конечно же, оставил все комплименты при себе.

– Тебе ничего особого делать не надо. Будешь подавать то, что мне понадобится, хорошо? – бросила Сяоюнь.

Представление началось. Ведущий огласил их имена. Сяоюнь и Лифань вышли на сцену и поклонились. Произносить речи ни она, ни он не умели. Никакого вступительного слова они не приготовили. Их появление на сцене сопровождали не слова, а тихая музыка. А потому Сяоюнь и Лифань ограничились лишь приветственными жестами, сразу повернулись к зрителям спиной, встали у холста и начали рисовать.

Со стороны могло показаться, что они нисколько не волновались. И только Лифань видел, как дрожала рука Сяоюнь. «Что ж ты так рвалась выступать, если боишься?» – подумал Лифань.

Что же до Сяоюнь, то для человека вроде нее, который и гостей-то на фестивале встречать боится, выходить на сцену да еще и что-то показывать было чем-то абсолютно немыслимым. Но девушке очень хотелось помочь Лифаню. Вот почему она, переборов смущение, проявила инициативу.

«Давай, ты все можешь! Надо, чтобы все прошло на высшем уровне!» Это Сяоюнь припомнила прием, которому ее научила Мань Фэнь: нужно все время внутренне подбадривать себя. Даже если что-то и пойдет не так, все равно зрители не обратят на это внимания. «Да и вообще, это же сон. Так что ничего не бойся!»

Для начала Сяоюнь белым мелком провела несколько линий. Было пока непонятно, что именно она пытается изобразить.

Все почетные гости, спортсмены, зрители и рабочие сцены внимательно следили за движениями девушки, терпеливо дожидаясь, когда она закончит работу.

Лифань же следовал указаниям Сяоюнь, хотя он и не знал, что именно она задумала. На всякий случай Лифань все размышлял, чем он сможет помочь и как будет утешать Сяоюнь, если задумка с рисованием окажется провальной.

Отрисовав линии, Сяоюнь подхватила кисточку и краски. Нужные ей цвета она смешала еще до выхода на сцену, чтобы не тратить время.

Девушка начала наносить на холст плотные мазки, где-то – голубые, местами – зеленые, а где-то – оранжевые. Белые линии от мелка оказались водостойким первым слоем, который не позволял краскам растекаться. Постепенно пестрые цвета складывались в отчетливое изображение.

Картина на холсте проступала все более явно. Когда до конца оставались считаные штрихи, зрители ахнули от восхищения. Даже Лифань прищелкнул языком от удивления.

Сяоюнь изобразила У Цзяньсюна, несущегося по морской трассе на фоне подбирающейся к нему сзади волны!

Когда шоу закончилось, все повскакивали с мест и начали неистово аплодировать. Сяоюнь действительно показала высший класс.

Девушка развернулась и наградила зрителей милой улыбкой.

Белое платье к тому моменту уже было все в пятнах краски. Но изгвазданный наряд придавал Сяоюнь еще больше очарования.

Их выступление прошло с огромным успехом.

Лифань так и остался стоять на сцене. Ему подумалось, что все-таки Сяоюнь настолько сильная, насколько он слабак и размазня. В течение всего шоу Лифань замечал, что девушке страшно находиться на сцене. Но Сяоюнь обладала неисчерпаемой внутренней энергией, которая питала и поддерживала ее. А у Лифаня все было ровно наоборот.

Перед лицом неприятностей Сяоюнь сохраняла позитивный настрой. А Лифань преуспел только в том, что научился скрывать свой страх.

И тому вскоре нашлось очередное подтверждение. Сяоюнь предложила У Цзяньсюну оставить автограф на портрете.

Велосипедист фломастером вывел небрежную надпись в правом нижнем углу и похвалил Сяоюнь и Лифаня за прекрасное выступление.

Конечно, автограф кумира, полученный во сне, – это совсем не то же самое, что настоящий. Но все равно от этого Лифаню стало как-то радостно на душе. Только обидно, что с Сывэнем он таким автографом не мог поделиться.

Впрочем, обрадовался Лифань не только тому, что сам У Цзяньсюн обратил на него внимание. Он чувствовал себя хорошо и от того, что Сяоюнь была здесь с ним. Она продолжала являться к нему во сне.

Церемония закончилась. На лужайке у моря, неподалеку от площадки, Сяоюнь и Лифань нашли себе место, сели и стали любоваться видом, поедая заодно столь любимое Сяоюнь земляничное мороженое.

– Мне перед тобой надо извиниться.

Сяоюнь удивилась.

– За что?

– За сон с аварией.

– Мм-м?.. Ты о чем?

Лифань бросил на нее косой взгляд. У Сяоюнь уголки губ испачкались мороженым, а она, похоже, даже не догадывалась об этом.

– Ладно. Если ты забыла, то пусть будет так.

Сяоюнь все помнила и только прикинулась, что не понимает, о чем Лифань пытается с ней заговорить. С того сна прошло много времени, и Сяоюнь не держала зла на Лифаня. Да, если честно, у нее и к собственному поведению остались некоторые вопросы. А раз все это уже давно прошло, то к чему портить замечательный момент?

– Возмутительно. Ты хочешь передо мной извиниться, а я даже не помню, что ты натворил. – С этими словами Сяоюнь отправила себе в рот очередную ложечку мороженого. Губы она так и не вытерла.

Лифань снова поглядел на девушку. Все-таки странная она. Притворяется, будто все в порядке, и, наверное, думает, что ей удалось перехитрить его. Лифань сразу ее раскусил.

Он же из-за того кошмара доехал до ее университета. Лифань поразмыслил и решил не упоминать о своей поездке. Если Сяоюнь не хочет об этом говорить, то и ему не стоит.

Лифань протянул салфетку Сяоюнь, чтобы та вытерла рот.

– Мы, кстати, в тот раз так и не обменялись контактами. Это-то ты помнишь?

– Ай! Точно! – Сяоюнь приняла салфетку, но вытерла ею руки. А к уголкам губ даже не притронулась.

Сяоюнь вспомнила, что случилось неделю назад, и невольно ощутила угрызения совести. Под настойчивыми расспросами Мань Фэнь она все-таки нашла страничку Лифаня в соцсети. Мань Фэнь за нее нажала на кнопку «Добавить в друзья»… Получается, Лифань не увидел запрос? Может быть, это даже и к лучшему.

– Давай условимся о месте встречи. Там и увидимся, – предложила Сяоюнь.

– А где?

– Да где угодно… В каком-нибудь красивом месте, где я никогда не была.

Лифань задумался. Ему в голову сразу пришел парк «Даху» недалеко от его дома. Приятное, спокойное место, где можно расслабиться. К тому же на дворе была осень, а значит, листья на кленах уже красные. Вполне можно сходить туда вместе с Сяоюнь. И еще он вспомнил, что в парке есть каменный мост. Можно условиться о встрече прямо на нем.

– Договорились… Можешь Сывэня позвать, если хочешь. А то как-то плохо получается: мы постоянно видим его в снах, а он об этом не знает.

У Сяоюнь это вырвалось непроизвольно. Ей стало как-то некомфортно, что она напросилась на свидание. Вот она и приплела Сывэня. Впрочем, откуда ей было знать, как обстояли дела между Сывэнем и Лифанем?

Лифань никак не отреагировал на ее предложение. Он продолжал пристально рассматривать Сяоюнь и наконец дотронулся до уголков своих губ.

Сяоюнь сразу покраснела и быстро вытерла рот салфеткой. Лифань же как ни в чем не бывало перевел взгляд на море и стал рассматривать лодочку на воде.

– Ик!

Странная девушка. Если смущается – сразу начинает икать.

Хотя в этом была своя прелесть. Лифань прикинулся, словно ничего не заметил, но на лице у него мелькнула мягкая улыбка.

– Какой-то долгий сон вышел. Наверно, пора уже просыпаться? Ик! – Сяоюнь попыталась сменить тему разговора, но икота не унималась.

– Наверно.

– Мы каждый раз неожиданно просыпаемся и не успеваем толком попрощаться друг с другом. Ик! Может, стоит прямо сейчас это сделать, пока есть возможность? Только я не знаю, что говорить в таких случаях… – Сяоюнь, нахмурив брови, какое-то время вглядывалась в небо.

Она так сосредоточилась, что совсем позабыла о том, что должна была, по идее, икать.

– Увидимся на следующей неделе? В парке «Даху»? – сказала Сяоюнь.

Вот бы они могли видеться каждый день!

Лифаню прощаться с Сяоюнь не хотелось, но выбора у него не было. Оставалось надеяться, что они увидятся уже в парке. Так что не стоило волноваться, что Сяоюнь вот-вот исчезнет.

– Кто знает, может быть, завтра я тебе приснюсь?

– Точно! – Сяоюнь закивала. – Тогда до завтра, увидимся во сне!

– Да, увидимся во сне.

Глава 16

Они так и не увиделись в следующую ночь. В преддверии встречи наяву и у Сяоюнь, и у Лифаня заснуть не получалось. Вот бы время бежало быстрее!

– Ну? Как я выгляжу?

Сяоюнь была в одежде, которую для нее подобрала Мань Фэнь: белая сорочка, вязаный бежевый жакет, позаимствованные у подруги мини-юбочка в красно-коричневую клетку и беретик. Серые носки и черные кожаные ботинки – тоже от Мань Фэнь. Будто бы модель сошла со страниц модного журнала. Со вкусом у Мань Фэнь все было отлично. Не зря Сяоюнь доверила создание образа соседке.

– Отпад! На, возьми еще вот это, и будет совсем улет! – Мань Фэнь передала Сяоюнь только-только приобретенную в онлайн-магазине кожаную сумочку – последний писк сезона.

– Она же совсем новая! Ты точно не против?

– У тебя же сегодня такой ответственный день. Она тебе точно пригодится! – Мань Фэнь радостно кружила вокруг Сяоюнь, словно бы встреча с Лифанем была большим свершением и для Мань Фэнь. – Совсем забыла! Это ты уже видела? – И Мань Фэнь помахала перед Сяоюнь каталогом фестиваля.

Увидев, что каталог уже готов, Сяоюнь ощутила приятное волнение. Она взяла альбом и начала осторожно его листать, давая себе возможность ощутить фактуру бумаги. Основным цветом каталога выбрали небесно-голубой, и на этой лазури резвилось множество зверушек, которых собственноручно отрисовала именно Сяоюнь. За верстку и оформление отвечал тот самый старшекурсник – ее наставник.

– Мне пришлось всех напрячь, чтобы каталог отпечатали сегодня. Я взяла для тебя несколько экземпляров. Один подаришь Лифаню!

– А зачем он ему?

– Глупышка. – Мань Фэнь мягко похлопала Сяоюнь по голове. – Пригласишь его на фестиваль! И тогда у вас будет еще одна возможность увидеться!

Так вот оно что! Сяоюнь отложила каталог. При мысли о том, что за нее обо всем похлопотала Мань Фэнь, девушка не удержалась от смеха. Вообще, интересно получается: кто из них собирается на свидание, если подруге приходится за нее, нервную и беспокойную, придумывать повод для следующей встречи со «знакомым из интернета»?

– Что ты смеешься?! – Мань Фэнь, видя, что соседка все никак не успокоится, жалобно заявила: – Я тут за тебя пекусь, а тебе все хиханьки да хаханьки!

– Ой, извини! Я тебе очень благодарна.

– А в остальном придется полагаться уже на себя. – И Мань Фэнь, довольно кивнув, уселась за стол и принялась шелестеть каталогом. – Кстати, что с твоей мамой? Приедет на фестиваль?

– Все как всегда. – Сяоюнь запихнула в новую сумочку Мань Фэнь кошелек и каталог. – Она не сможет отпроситься с работы.

– Уф… Жаль.

Сказать, что Сяоюнь это нисколько не ранило, было бы неправдой. Впрочем, она ожидала чего-то такого. Раньше, когда мама не приходила на какое-то важное мероприятие, Сяоюнь, конечно же, тайком от всех роняла слезы, но сейчас она даже обиды не почувствовала. Наверно, разочарование – такая штука. К нему потихоньку привыкаешь. Как к учебе в универе. Со временем приспосабливаешься к любым обстоятельствам.

Попрощавшись с Мань Фэнь, Сяоюнь дошла до метро и поехала в парк «Даху».

Место было очень красивое. Берег озера устилали красные листья кленов, под сенью которых прогуливались высыпавшие на свежий воздух отдыхающие. Кое-где даже попадались люди, устроившие на лужайке пикник.

Сяоюнь оказалась на месте раньше назначенного времени. Она села на каменную скамью недалеко от моста. Достав телефон, девушка поискала место, куда бы они могли потом пойти.

Кафе – вроде бы в ретро стиле – ей тоже помогла подобрать Мань Фэнь. Оно, кажется, называлось «Домик грез». Приятная атмосфера, красивое оформление – замечательное место для свиданий. Вдруг они захотят где-то посидеть и поговорить с глазу на глаз. Мань Фэнь посоветовала Сяоюнь заучить дорогу до кафе. Неприятно будет, если они заблудятся и так и не найдут его.

Впрочем, сетевое кафе по другую сторону парка, на вкус Сяоюнь, выглядело тоже неплохо. Да, по интерьеру оно не могло тягаться с продуманным до мелочей «Домиком», но цены там были ниже, а обстановка не такой пафосной.

Наверно, можно еще спросить у Лифаня, куда бы он предпочел пойти.

Чем ближе было назначенное время свидания, тем сильнее билось сердце Сяоюнь.

Стоп-стоп! А что она вообще собирается ему сказать? Если она будет сидеть и просто молчать, то встреча быстро закончится. Как ей лучше себя вести? Стоило изображать сплошное воплощение бойкости и дружелюбия? Или, может быть, не надо слишком стараться?

Сяоюнь сильно нервничала.

Ровно в тринадцать тридцать она вышла на каменный мост и огляделась по сторонам, высматривая Лифаня. Время медленно утекало, а с ним и остатки самообладания. Никто не подходил к Сяоюнь, да и она сама не увидела знакомых людей вокруг.

Прошел час, а Лифаня все не было.

Сяоюнь успела перебрать в голове бесчисленное множество ситуаций, которые могли возникнуть во время их встречи, но та все никак не начиналась, так что заранее продуманные ответы оказались не нужны.

Девушка забеспокоилась, что перепутала место. Она обошла озеро, но так и не нашла ни человека, которого ожидала, ни второго каменного моста.

– Апчхи!

Сложно сказать, насколько чиханье было связано с тем, что Сяоюнь надела мини-юбку. Девушка провела на свежем воздухе долгое время, и осенний ветер сильно обдувал ее ноги, так что, вполне естественно, она немного замерзла. Сяоюнь начала чихать и сопеть. Пришлось даже растирать руки, чтобы согреться.

Но она все же хотела еще подождать и решила сходить в сетевое кафе поблизости, купить себе чего-нибудь горячего, сесть и дожидаться Лифаня уже там. Заведение оказалось переполнено, поэтому Сяоюнь пошла в тот «Домик», о котором ей говорила Мань Фэнь.

В полной мере оправдывая славу «райского уголка для влюбленных», в кафе расположилось немало парочек. Сяоюнь на краткий миг почувствовала себя некомфортно.

Она заказала американо – самый дешевый напиток – и выбрала столик у углового окна. С того места хорошо просматривалась большая часть парка. Сяоюнь решила передохнуть полчаса, а потом вернуться на мост и дожидаться Лифаня там.

Но Сяоюнь была не в настроении наслаждаться кофе. В этот момент она себя чувствовала как-то особенно одиноко.

Почему они сразу не договорились встретиться в кафе? Может быть, что-то произошло? Лифань решил не приходить? Его отвлекло какое-то срочное дело? Или он, проснувшись, забыл о том, что они условились встретиться?

А вдруг все это плод ее фантазии, в том числе и договоренность о встрече? Сяоюнь начала думать, что она уже не отличает реальность от вымысла. С того момента, как ей стал являться в грезах Лифань, ни одна из ее догадок о госте из снов не подтвердилась. Вдруг она все придумала? Могли ли два человека видеть одни и те же сны?

Впрочем, все сомнения мог развеять мобильный, который Сяоюнь как раз держала в руках. Она открыла приложение и перешла на страничку Лифаня. Надо только решиться отправить сообщение.

Ничего страшного, если она ему напишет? Установленное время уже давно прошло, а он так и не появился. Попытаться связаться в таких случаях – абсолютно обычное дело. Может быть, Лифань не такой человек, который бы разозлился на нее за то, что она без спросу нашла его страничку и написала ему?

Сяоюнь набралась смелости и отправила Лифаню короткое сообщение: «Ты где?»

Ответа не последовало.

Сяоюнь загрустила. Не потому, что ее, возможно, «продинамили», а от неизвестности по поводу того, что случилось. Она не знала даже, стоит ли ей еще дожидаться Лифаня или просто-напросто уйти. И от этого на сердце становилось особенно тяжело.

Только в семнадцать тридцать Сяоюнь ушла из парка и села в вагон метро. По возвращении в общежитие часы показывали уже восемнадцать тридцать.

– Апчхи!

Похоже, она действительно простудилась. Всю дорогу до университета Сяоюнь чихала и хлюпала носом. В общежитии она немного отогрелась, но чиханье все никак не проходило.

Динь-динь. И только когда Сяоюнь открыла дверь в свою комнату, экран телефона загорелся. На нем высветилось сообщение.

Чэнь Лифань: «А мы знакомы?»

Глава 17

– Можешь Сывэня позвать, если хочешь. А то как-то плохо получается: мы постоянно видим его в снах, а он об этом не знает.

Слова Сяоюнь эхом отзывались у него в ушах.

До встречи оставалось два дня, а Лифань все мучился вопросом, стоило ли пригласить Сывэня на прогулку в парк…

Лифань позволил телу замереть на поверхности воды и просто дрейфовал посреди пустого бассейна.

Сяоюнь и Лифань оставались сами собой в снах друг друга. Обладал ли тот Сывэнь, которого они видели в сновидениях, собственной волей?

Если да – какой вывод из этого можно сделать? Тот паренек, который был с ними во сне про побег из школы, выглядел очень жизнерадостным. Значило ли это, что Сывэнь его уже простил и хотел быть его другом?

В душе у Лифаня забрезжил лучик надежды.

Но что же тогда получается? Сывэнь по вине Лифаня оказался втянут в круговорот кошмаров, где ему из раза в раз приходилось переживать одну и ту же аварию?

Ой, как же трещит голова…

Лифань, вдохнув поглубже, погрузился в воду. Вынырнул он только, когда стало уже невмоготу задерживать дыхание.

– Уф… – Он какое-то время переводил дух.

Лифань все думал, являлся ли Сывэнь невольным участником их снов. От этих мыслей невозможно было избавиться, потому что у Лифаня не получалось подтвердить это на все сто процентов. Единственное, что он мог предположить с какой-то определенностью, – Сывэнь до сих пор как-то влиял на него.

Сывэнь уговорил Лифаня отправиться вместе покататься на велосипедах. Сывэнь убедил его сдружиться. А Лифань по неосторожности причинил другу боль. И несмотря на то, что после аварии их дружба сошла на нет, полностью выйти из-под влияния Сывэня Лифань все равно не мог даже по прошествии долгого времени.

Ведь это Сывэнь показал Лифаню, что значит быть друзьями. Он продемонстрировал, почему людям нужно дружить, дал Лифаню узнать все радости, горести и угрызения совести, которые сопровождают дружбу… С того момента, как Сывэнь вошел в его жизнь, Лифань был обречен испытывать великое множество противоречивых эмоций. Если бы не та близость, которая возникла у них с Сывэнем, то Лифань, возможно, и не вспоминал бы постоянно о том ДТП.

Лифань сначала думал, что пройдет четыре года и прошлое само по себе забудется, а он – пускай и с большим трудом – привыкнет к жизни без друзей. И тут ему начала являться в снах Сяоюнь.

Сяоюнь и Сывэнь – совершенно разные люди. Сывэнь сделал все, чтобы Лифань открыл свое сердце и захотел стать его другом. А вот Сяоюнь вроде бы ничего такого не делала, но все помыслы Лифаня были о том, как ее защитить, как не дать улыбке исчезнуть с ее лица.

Вот только силенок для этого у Лифаня явно не хватало. Мог ли человек, который друга не уберег от беды, рассчитывать, что у него получится помогать и спасать Сяоюнь?

Лифань снова нырнул на глубину. Если бы была возможность, то он бы всю оставшуюся жизнь так и пролежал на дне…

* * *

Поздно вечером, почти к ужину, Лифань вернулся домой. Он неторопливо добрался до третьего этажа. Подходя к двери, Лифань заметил, что полотно, прикрывавшее кучу хлама, было наполовину отдернуто. Обычно задвинутый между вещей велосипед куда-то пропал.

Лифань и без того уже был немного на взводе, поэтому сразу подумал, что велосипед кто-то украл.

Стаскивая обувь в прихожей, Лифань крикнул в сторону гостиной:

– Эй, а где мой велик?

Сестра занималась уборкой и как раз пылесосила. Под мерное «жу-жу-жу» говорить было невозможно. Лифань несколько раз переспросил сестру, но ответа так и не последовало.

Лифань подскочил к розетке и выдернул провод. В гостиной сразу стало тихо.

– Велосипед пропал.

– А, так ты об этом… – Сестра его услышала, но не спешила отвечать. Вместо этого она по привычке стала подтрунивать над ним: – Все-таки ты о нем не забыл?

У Лифаня немного отлегло от сердца. С велосипедом, похоже, все в порядке.

– Вы его передвинули?

– Велосипед приходит в негодность, даже если на нем не ездишь. Твой брат каждый год за ним ухаживает.

– Каждый год?

Сестра бросила взгляд на настенные часы.

– Ищи его на заднем дворе. Все, не мешай, у меня еще полно дел! – Она воткнула штекер в розетку, и пылесос снова загудел на всю гостиную.

Лифань отправился на задний двор, как сказала сестра. Брат действительно оказался за домом, он аккуратно чистил велосипед при тусклом мерцании уличных фонарей. Неподалеку на деревянном стульчике у цветочной клумбы стояла музыкальная колонка, которая наигрывала веселенькую мелодию. Братец изредка мурлыкал себе под нос слова песни, а если что-то забывал – просто пританцовывал в такт музыке. Выглядело это довольно мило. Сложно сказать, куда уходила большая часть энергии брата: на пляски или обслуживание велосипеда.

Брат целыми днями только и горланил о «девчонках». Сколько девушек захотело бы знаться с таким типом?

Лифань приблизился к брату и сел на корточки рядом.

– Ой! Ты вернулся…

Лифань кивнул. Он оглядел велосипед – брат натер его до блеска.

– Если что – катайся на здоровье.

В любом случае самому Лифаню велосипед был уже не нужен. Он собрался сказать об этом брату, но слова отказывались выходить наружу.

Лифань еще сам не определился, сядет ли когда-нибудь снова за руль. После того сна с У Цзяньсюном в нем проснулся давно позабытый азарт велосипедиста. Странно получалось: казалось бы, он решительно отказывал себе в некогда любимом хобби, но все равно каждый день, выходя из дома, бросал взгляд на кучу хлама у двери.

Лифань всегда чувствовал некоторую неловкость из-за того, что запихнул вещь, с которой когда-то ни на миг не расставался, в груду барахла.

Брат отозвался:

– А мне-то он к чему? У меня и свой велосипед имеется!

– Так мой же получше будет, он же гоночный.

– Лифань, я тебе помогаю чистить велик не для того, чтобы отобрать его у тебя.

– …

– У ситуации с велосипедом и Сывэнем есть кое-что общее с девчонками. Представь, что тебе приглянулась какая-то девушка. Но ты раньше обидел не одну девушку, да и тебя самого девушки обижали. Вот ты решаешь вообще не встречаться с девчонками. И это плохо… Ты так бежишь от проблемы, а бегать от проблем – не дело.

Интересное сравнение: девчонки против велосипеда и Сывэня…

– Мне кажется, что стоит просто сходить и извиниться. Пускай тебя за это по головке не погладят. Но если что-то можно исправить – правильнее это сделать. Надо закрыть эту тему и начать с чистого листа. Вот как поступают… реальные пацаны!

На этих словах брат попытался поиграть бицепсами, чтобы продемонстрировать, как выглядят «реальные пацаны». Получилось не особо удачно, ведь у этой тощей мартышки выдающихся мышц не наблюдалось.

Но стоило признать, что даже такой «юморист», как брат, мог иногда выдать что-то дельное. Лифань предпочитал держать свое сердце закрытым, но братец все понял по его глазам.

Впрочем, нравоучения сразу иссякли. У брата на лице тут же сверкнула озорная улыбочка:

– Хы-хы-хы, метафорка, конечно, никудышная! Сестре ни в коем случае не рассказывай, а то она будет издеваться надо мной три дня и три ночи!

– Долго думал над этой мудрой мыслью? – язвительно отозвался Лифань.

– Она сама ко мне пришла! Ха-ха… В любом случае прислушайся к ней. Если ты когда-нибудь решишься снова сесть на велосипед – у меня для тебя все готово! Сам посмотри! – И брат продолжил натирать тряпочкой велосипед, который и так уже блестел как новенький. – Не хотелось бы, чтобы все мои усилия пропали зря!

* * *

Лифань отыскал расписание занятий первого курса отделения, на котором учился Сывэнь. Оставалось разобраться, когда и где можно найти его.

У Сывэня в восемь тридцать утра в пятницу стояла одна пара. Занятия заканчивались в десять тридцать. Вот он – лучший шанс поговорить.

Лифань морально настроился на встречу. В самом худшем случае все закончится ссорой и разрывом навек. Если они пообщаются, то по крайней мере он извинится перед Сывэнем. Пусть тот попросит его сделать (или не сделать) что угодно – Лифань готов из кожи вон вылезти, чтобы выполнить его пожелания.

Лифань бродил по коридору перед аудиторией. Занятие немного затянулось и закончилось только в десять сорок. Студенты высыпали из комнаты, и Лифань увидел, что в помещении остался один Сывэнь. Тот с трудом поднялся, покинул аудиторию и, хромая, пошел к главному выходу.

Лифань хотел окликнуть Сывэня, но его опередили.

– Сяовэнь! Мы же договаривались, что я за тобой зайду!

– Да ладно тебе, я сам справлюсь.

Мама Сывэня помогла сыну добраться до выхода из здания, где их уже поджидал, как и в прошлый раз, красный автомобиль. Похоже, мать каждый день привозила и встречала сына с занятий, чтобы тот не перетруждал себя.

И все это – из-за Лифаня? Из-за того, что он как-то съездил в гости к Сывэню, предложил, расшалившись, погонять на велосипедах и потом вовремя не пришел другу на помощь? Он лишил Сывэня возможности нормально передвигаться и вынудил родных друга каждый день заботиться о нем?

Как только Лифань увидел маму Сывэня и вспомнил все неприятное, что она ему наговорила после аварии, желание извиниться перед другом бесследно испарилось.

Лифань отступил назад, собираясь воспользоваться тем, что его еще никто не заметил, и тихонько исчезнуть в глубине коридора.

А если лучшее, что он может сделать, – это оставить их в покое? К чему ворошить болезненные воспоминания? Лифань растерялся. Почему так важно извиниться? Ради того, чтобы помочь Сывэню? Или чтобы полегчало самому Лифаню? Вот оно – себялюбие: когда бередишь старые раны другому человеку, чтобы сделать лучше себе!

– Что ты здесь делаешь? – Перед Лифанем вдруг выросли две громадные тени.

Сестра с братом возникли из ниоткуда.

– А вы…

Сестра заметила:

– Что «а вы»? Мы тоже здесь учимся, где нам еще быть?

Брат обхватил его за шею, словно ему не терпелось задать Лифаню хорошую взбучку, чтобы тот соображал яснее.

– Созрел наконец-то? Решился? Мужик ты или нет? Мы же вроде бы с тобой уже все обсудили с глазу на глаз…

Естественно, Лифань все это им просто так спустить не мог. Мальчиком для битья он точно быть не собирался. Лифань начал сопротивляться, пытаясь вырваться из объятий брата. В результате оба потеряли равновесие и вместе упали на пол. Схватка продолжилась на полу.

– Что это вы там обсуждали? Эй, Чжичжун, Лифань! Что вы от меня скрываете?

Сестра схватила брата, а тот ухватился за Лифаня, и так они втроем сцепились в клубок.

– Лифань? – Это его позвал с другого конца коридора Сывэнь.

Было бы странно, если бы никто не обратил внимания на возникшую заварушку.

Глава 18

– Прошу простить меня! – объявил Сывэню и его маме под присмотром сестры и брата Лифань.

Наконец-то чувство вины, давно обосновавшееся в глубине души Лифаня, смогло вырваться наружу. И он отлично понимал, что это «прошу простить» – только первый шаг. Если ты стал участником какого-то неприятного события, то извиняться очень сложно. Но тяжелее всего оказывается простить самого себя.

Лифань все эти годы выискивал всевозможные способы, чтобы уберечь себя от столкновения с этими проблемами. Но сегодня он наконец встретился с пострадавшими. И сказать им эти три слова – «Прошу простить меня» – оказалось гораздо проще, чем он мог себе представить.

Мама Сывэня ничего не сказала Лифаню, но держалась с ним ласково. Похоже, она была готова принять его запоздалые извинения. Сывэнь тоже улыбался и только попросил дать ему с Лифанем возможность поговорить наедине.

Так старые приятели и остались одни в аудитории.

– Ничего, что твоя мама вернется домой без тебя?

Лифань и Сывэнь сели плечом к плечу в уголке комнаты. Им было все еще неловко смотреть друг на друга. Вот они оба и уставились на пустую доску.

– Разумеется. Ей же тоже стыдно.

– Ты о чем?

– Как о чем? А, ты же не в курсе. Ты тогда попал ей под горячую руку, и она на тебя сорвалась. Я потом, уже после всех операций, на нее долго за это злился. Хы-хы… А ты что подумал?

Сывэнь просто пошутил, но Лифаню от этих слов стало горько.

– Она тогда была вся на нервах, поэтому много всего тебе наговорила. Мама думала, что у меня и без тебя друзей навалом. Но после того, как ты перестал нас навещать, мне не с кем было общаться, – Сывэнь хохотнул. – Мама вбила себе в голову, будто я жутко популярный.

– Как это у тебя может не быть друзей?

Сывэнь был самым уживчивым человеком, которого знал Лифань. По идее, с кем бы он ни начинал общаться, отношения всегда складывались сами собой. Даже с таким вечно угрюмым парнем, как Лифань, Сывэнь смог сдружиться.

– Да все очень просто. Дружба не возникает сама по себе. Дружба – это судьба. – Сывэнь приподнял штанину, показывая шрамы на ноге. – К тому же с поломанными ногами я себя чувствовал совсем никчемным. А в таком состоянии открываться людям проблематично. Плюс все ко мне относились как-то снисходительно. Я много еще причин могу назвать, почему не так уж просто с кем-то дружить. Впрочем, ты же их и без меня знаешь.

– Что же ты со мной не связался…

Только у него вырвались эти слова, как Лифань сразу подумал, что он противоречит самому себе. Ясное же дело, он сам держал дистанцию. Но при этом еще смел надеяться, что друг с ним как-то выйдет на связь? Впрочем, если бы ему стало известно, что Сывэнь в нем нуждается, Лифань определенно не остался бы в стороне. Что бы у него ни попросили – он бы с радостью все сделал.

– А я сначала очень хотел тебе написать, но ты же со мной никак не контактировал. Я догадался, что мама с тобой поговорила и что тебе со мной было тяжело общаться. Вот и решил оставить тебя в покое. Да и, по правде, я не думаю, что у нас оставалось много тем для разговоров после всего произошедшего. Хе-хе-хе!

– …

– Ладно, как бы там ни было, я перед тобой в долгу. Задолжал тебе «спасибо».

«Спасибо»? Его-то за что благодарить?

Лифаня это слово поразило. Он слегка повернул голову и взглянул на Сывэня. Тот уже давно сменил оправу очков, поэтому неудивительно, что Лифань не сразу его узнал. Наверно, прежние очки Сывэня, как и его велосипед, разбились вдребезги под колесами машины…

– Все, связанное с аварией, вспоминается очень смутно. Мама мне рассказала обо всем в подробностях. Все, что было до аварии, вообще не имеет значения, на мой взгляд. А вот после… Говорят, ты убежал… Но ты же потом вернулся? Все, что я помню с места аварии, – полицейские, скорая помощь и тебя. Ты все плакал и звал меня… Хе-хе! Я тебя в первый раз таким увидел. Если бы ты не шумел рядом, то я, может быть, и не очухался вовсе.

Вспоминая тот злополучный день, от которого его отделяло уже четыре года, Сывэнь задрал голову и присмотрелся к вентилятору, шелестевшему под потолком.

– Мне на самом деле было очень страшно тогда, но стало чуточку легче, потому что рядом находился ты. Вот за это тебе спасибо. И прости. Я и представить не мог, что тебе до сих пор стыдно за тот случай. Если бы мы раньше смогли поговорить – может быть, все было бы попроще.

У Лифаня на глаза навернулись слезы. Камень, который лежал у него на сердце все это время, мгновенно рассыпался, а печаль, сковывавшая его многие годы, наконец-то рассеялась.

– Так мы все еще можем быть друзьями?

– Шутишь? Конечно! – Сывэнь положил руку на плечо Лифаню и радостно добавил: – Мы же еще в одном вузе оказались, так что сможем общаться чаще. Обидно только, что на велосипедах мы с тобой уже не покатаемся. Хе-хе…

– А я четыре года не садился на велосипед. – Лифань осторожно смахнул слезы.

– Как?! Ты что серьезно? Почему? Ты же обещал, что мы с тобой поучаствуем в велогонках, чтобы заполучить автограф У Цзяньсюна?!

«Автограф У Цзяньсюна»? Они уже взяли у него автограф, пускай только во сне.

Лифаню вспомнилась та необыкновенная велогонка с несуразными правилами и подлыми ловушками. И еще то, как Сяоюнь нашла изящный выход из неудобного положения. Она ведь не только помогла ему устроить красивое шоу на церемонии закрытия, но и добыла автограф кумира… От воспоминаний он невольно расхохотался.

– У меня для тебя интересная история.

И Лифань поведал Сывэню о том, как он встретился с Сяоюнь – девушкой, которая навещала его в разных снах и которая вроде бы даже существовала где-то в реальности. Рассказал Лифань и о том, как Сывэнь попал к нему в сновидения и как они вместе с Сяоюнь съездили в «Страну чудовищ».

– Ты ничего подобного во сне не видел?

Сывэнь покачал головой.

– Нет, да и, честно, у меня в голове это все не укладывается. Лифань, ты уверен, что ничего не путаешь?

Лифаню очень хотелось поделиться с Сывэнем переживаниями, но этот вопрос его огорчил. У Сывэня были серьезные сомнения по поводу правдоподобности его истории. При пересказе сны Лифаня действительно выходили какими-то неинтересными. Именно усиленные попытки описать увиденное натолкнули Лифаня на мысль: а ведь все это не так просто выразить словами. Никто не сможет ощутить тот ужас, ту боль, которую все эти сны вызывали в нем. Да и рассказчик из Лифаня был так себе. Наверняка картинки, которые возникали бы у слушателей перед глазами во время его рассказов, сильно отличались от того, что переживал он…

Вот бы можно было проигрывать сны как фильм. И тогда бы Сывэнь во всем разобрался. Но, к несчастью, сновидения – всегда шоу для одного. Только человек, который видит сон, может вникнуть в его детали.

– Ладно, не отвечай. Но ты же наверняка побывал и у нее в снах? Что снится этой девушке?

Лифань хотел поделиться и этим, но немедленно остановил себя.

Получается, на свете, кроме Сяоюнь, больше нет людей, которые бы могли понять, что происходит с ним. В жизни они друг друга не видели, но благодаря снам между ними чудесным образом возникла связь. Да, наяву они не встречались, но уже побывали в сновидениях и мире бессознательного, узнали сокровенные тайны и даже ощутили радости и печали друг друга…

Сны – личное дело каждого. Но только не у них с Сяоюнь. Лифань теперь знал, что Сяоюнь тоскует без папы, а она – что Лифаня мучила та авария. Этими скрытыми мыслями они даже с близкими не делились. И вдруг открылись, сами того не желая, абсолютно незнакомому человеку, случайно оказавшемуся у них во сне.

Сяоюнь и Лифань узнали все друг о друге…

Раз уж он ворвался в мир снов Сяоюнь, то, получается, должен держать при себе все тайны, которые ему там открылись.

– Сны Сяоюнь… Да я их особенно и не помню.

Этим Лифань и ограничился – ответил так, как счел нужным. Ему хотелось сохранить тайны Сяоюнь, ее улыбки – да все, связанное с ней. В сложившихся обстоятельствах Лифань мало что мог сделать. Но он собирался продолжать делать это немногое изо всех сил.

– Постой, как ты ее назвал?

– Я знаю только, что ее зовут Сяоюнь.

– Гм-м… – Сывэнь задумался.

Лифань тут же вспомнил, что мама Сывэня ждала сына дома. Больше тратить время друга ему не хотелось. Лифань глянул на часы и сказал:

– Пора закругляться. Так ты завтра придешь в парк?

Сывэнь улыбнулся и взял костыль. Лифань вскочил, чтобы помочь другу подняться.

– Ни в коем случае. К чему парочке подмога? – Сывэнь вновь рассмеялся.

– Болван! Глупости говоришь.

– В общем, ты уж как-нибудь справишься там без меня, друг! – Сывэнь похлопал Лифаня по плечу и заговорщически подмигнул.

Лифань провожал взглядом Сывэня, пока тот ковылял до дверей аудитории. Сывэнь вдруг остановился и повернулся к замершему Лифаню.

– Рад, что мы с тобой поговорили. Надо бы встретиться, что-нибудь замутить вместе. На велосипедах же мы точно больше не покатаемся! Хе-хе…

Лифань заставил себя улыбнуться.

– Да, давай.

– Пока.

Глава 19

В тот день, когда они условились с Сяоюнь встретиться в парке «Даху», Лифань прибыл на место вовремя. На каменном мосту велись ремонтные работы, всю конструкцию опоясывали оградительные ленты. Лифаню пришлось встать неподалеку. Ждал он долго – целый час, но так и не дождался Сяоюнь.

Потом чистое небо заволокли тучи. Начал накрапывать дождик. Многие отдыхающие устремились прочь из парка. Не прошло и десяти минут, а дождь уже шел стеной. В парке совсем не осталось людей, если не считать Лифаня, который, крепко ухватившись за зонтик, так и стоял у озера.

Лифань чувствовал себя по-дурацки. Он не знал, сколько еще ему ждать. И чем дольше он ждал, тем больше боялся уходить. Лифань опасался, что как только он покинет свой пост, то разминется с Сяоюнь. А это гораздо хуже, чем просто не дождаться человека.

Может, она еще в дороге? Пробки из-за дождя? Забыла о встрече? Или из-за перекрытого моста не смогла найти место, где они условились встретиться?…

Чем бы ни объяснялось отсутствие Сяоюнь, Лифань был уверен, что у нее были веские причины не прийти в парк.

Наверняка случилось что-то непредвиденное.

– Апчхи!

Неожиданно для самого себя Лифань, который при обычных обстоятельствах не простужался, вдруг чихнул. Похоже, он впервые промок до нитки.

Вскоре дождь уже свирепствовал вовсю, да к тому же поднялся сильный ветер, так что даже под зонтиком сухого места не осталось. Если не укрыться где-нибудь от непогоды, то так и до костей можно вымокнуть.

Наконец, терпение у Лифаня лопнуло, и он пошел прочь от моста.

Лифань хотел сначала укрыться от дождя в сетевом кафе. В памяти хранились лучшие воспоминания о тех моментах, когда на душе было хорошо и он туда изредка захаживал, находил себе укромный уголок и проводил полдня за чтением книг и комиксов. К сожалению, излюбленное место оказалось закрыто. На дверях висела табличка, сообщавшая, что заведение на ремонте и откроется не раньше, чем через пару месяцев.

Вот Лифаню и пришлось бежать, удерживая над головой никак не спасавший его от дождя зонт, на поиски другого кафе.

Ему на пути подвернулось заведение в ретро-стиле, которое открылось тут уже довольно давно. Говорили, что это отличное кафе для свиданий. Блогеры вообще провозгласили его «райским уголком для парочек». При этом цены в меню были явно завышены, а кофе не сказать чтобы идеальный. Кафе в первую очередь славилось «атмосферой». Каждый раз, когда Лифань проходил мимо этого заведения, он считал ниже своего достоинства даже поворачивать голову в его сторону. Он и представить не мог, что настанет день, когда сам туда заглянет.

Лифань заказал себе самый дешевый напиток – горячий американо – и сел у окна.

Он долго рассматривал сотрясаемые порывами ветра кроны деревьев. Из раздумий его вырвал звонок мобильного. Лифань вздрогнул от неожиданности. Кроме родных, ему мало кто мог звонить.

– Лифань! – В трубке звучал возбужденный голос Сывэня. – Я вспомнил, кто она такая.

Под «она» Сывэнь подразумевал Сяоюнь. Со слов Сывэня, Сяоюнь – дочь дамы, которая была участницей той самой аварии. Полное имя девушки Хэ Сыюнь, но близкие и друзья называли ее Сяоюнь. Она сильно пострадала в ДТП и пролежала три дня без сознания, прежде чем пошла на поправку.

Сывэнь в больнице, куда его повезли со всеми травмами в ту ночь, случайно кое-что узнал о девушке. И мама Сыюнь, и семья Сывэня очень беспокоились за состояние детей. Все разом выдохнули, когда оказалось, что самое страшное у Сывэня позади, а Сыюнь выкарабкается.

Чтобы разобраться с вопросами о компенсации ущерба, семьи обменялись контактами. Следующие полгода Сывэнь и Сыюнь виделись несколько раз, но не общались друг с другом. Все разговоры вели взрослые, а дети просто присутствовали на переговорах. Скоро со страховками все удалось утрясти, и они больше вообще не встречались.

– Я вспомнил о Сыюнь, когда ты сказал, что в твоем сне Сяоюнь сидела на пассажирском сиденье. Сыюнь в день аварии была на том же месте. Но я не уверен на все сто, та ли эта самая девушка, которую ты видел, – пояснил Сывэнь.

Дослушав рассказ, Лифань поблагодарил друга, и они попрощались. Лифань пробил в соцсети имя «Хэ Сыюнь». И действительно сразу отыскал аккаунт, который вроде бы принадлежал той девушке.

В соцсети она себя называла не только «Хэ Сыюнь». К ее имени был еще приписан псевдоним на японский манер: «Мадока».

Внешне девушка была очень похожа на Сяоюнь, но она одновременно совсем не походила на человека, которого искал Лифань.

На аватарку эта Хэ Сыюнь поставила профессиональную фотографию из студии, где все – ретушь, реквизит, макияж – выполнено на высшем уровне. Это была очаровательная, необычайно миловидная девушка. Поверх блестящих черных волос она надела ободок с кошачьими ушками. Красавица смотрела прямо в камеру, слегка надув губки и соблазнительно прищурив глаза.

Под фоткой поставили лайки более трехсот человек.

Девушка не была студенткой факультета мультипликации. Но обожала косплеить аниме-персонажей. Ее альбомы ломились от фотопортретов, каждый из которых сопровождался шлейфом лайков и комментариев от фанатов девушки.

Эта Хэ Сыюнь была прямой противоположностью Сяоюнь, которую Лифань знал по сновидениям. Однако внешнее сходство отрицать было невозможно.

Лифань окончательно запутался.

Глава 20

С того дня они все реже встречали друг друга в снах.

Как-то раз Лифань увидел Сяоюнь, но только он собрался окликнуть ее, как проснулся.

В другой раз Сяоюнь оказалась снова в школе «Нэйху», но не отыскала там Лифаня.

Несостоявшихся встреч было немало, и Сяоюнь уже начинала подумывать, что надо бы обо всем этом позабыть.

Мало того что Лифань не явился в назначенное место наяву. Теперь девушке открылось более важное обстоятельство: тот Лифань, который существовал в реальности, вообще не знал о ней. Сяоюнь могла рассказать самые различные вещи о Лифане: в какую среднюю школу он ходил, с кем дружил, имя его любимого спортсмена и еще много всего. А вот этот Лифань о ней ничего не знал. Возможно, никому она не снилась и все это лишь плод ее воображения?

Но при этом Лифань из снов и Чэнь Лифань в соцсети были похожи как две капли воды и их связывали примерно одинаковые жизненные обстоятельства и хобби. Сяоюнь напряженно пыталась уложить все противоречия в собственной голове. Но ничего не складывалось.

Каким образом ей во сне стали известны эти детали? Может быть, она когда-то виделась с Лифанем, просто забыла об этом?

Ведь в момент аварии она сильно ударилась головой о лобовое стекло. Нельзя исключать, что от удара у нее вышибло какую-то информацию из памяти.

Продолжать ломать голову не имело смысла. Сяоюнь постаралась взбодриться. Она стала уговаривать себя: ты долго его искала, и вот, наконец, нашла, так узнай побольше о нем, настоящем Лифане! Мало кому удается найти на свете людей, с которыми встретился во сне. Надо докопаться до сути.

Сяоюнь убрала давно лежавший без дела скетчбук в ящик и решилась попробовать как-то примириться с существованием настоящего Лифаня.

– Ты уверена? – уточнила Мань Фэнь, выслушав просьбу Сяоюнь.

Соседке, кажется, была не по душе новая задумка. Мань Фэнь отрезала кусочек бананового кекса и положила на тарелку Сяоюнь.

– Спасибо. – Сяоюнь с благодарностью приняла очередное угощение от отца подруги. Тарелку она поставила к себе на колени и, сложив молитвенно руки, снова попросила: – Ну пожалуйста! Я уверена.

Видно было, что Мань Фэнь все это тревожило. С недовольным выражением лица она отрезала и себе кусочек кекса.

– Я поглядела его аккаунт. Мне не кажется, что он хороший человек.

– Как? С чего ты это взяла?

– Сложно объяснить. – Мань Фэнь отхватила вилкой кусок кекса и сразу проглотила его. Следующие вопросы она будто бы задавала сама себе: – Не слишком ли сладкий кекс? Мне кажется, или папе давно пора нанять людей себе в помощь?

– Дай мне попробовать. Вся надежда на тебя, Мань Фэнь!

– Да, сладковатый. – Мань Фэнь отложила вилку. – Я начну с плохого! У него страничка разрывается от селфи, под которыми оставляют комментарии всякие девчонки. Все его посты – сплошная туфта. Да к тому же он тебя в прошлый раз продинамил… Мне кажется, если он в кого-то и влюблен, то в самого себя! Не такой парень должен быть у нашей доброй, милой Сяоюнь! Все! Но если ты все же настаиваешь, то я… – Мань Фэнь немного поколебалась, но потом лишь вздохнула: – Ну что мне с тобой делать?

Напряжение на лице Сяоюнь незамедлительно сменилось ликующей улыбкой. Подруге ничего не оставалось, как сдаться.

Насколько Мань Фэнь могла судить, лучшим вариантом для Сяоюнь было пока что не встречаться с Лифанем. Сначала можно просто болтать с ним в мессенджере и дойти до той стадии, когда они и дня не могли бы прожить, чтобы не списаться. Вот тогда для встречи было бы больше оснований.

Неизвестно, как могла бы оконфузиться скромница Сяоюнь во время офлайн-встречи с глазу на глаз. Общение в онлайне могло бы временно уберечь от неприятностей. Да и переписываться не самое быстрое занятие. Можно хорошенько обдумать каждый ответ. И Мань Фэнь, если что, могла в свободное время прийти на помощь. В общем, первый шаг на пути к Лифаню – стать хорошо знакомой ему по сети девушкой. И уже потом, когда они познакомятся поближе, можно предложить встретиться в реале. Лучший повод увидеться – общее дело или просьба, чтобы новый знакомый поучил ее чему-нибудь. Если Лифань ответит – считай, полдела сделано! А дальше пускай все идет своим чередом.

Мань Фэнь рекомендовала Сяоюнь не ожидать от Лифаня слишком многого. Даже с друзьями из интернета нужно держать ухо востро.

Мань Фэнь все говорила правильно, и Сяоюнь преисполнилась к подруге еще большего уважения. Но для Сяоюнь было очень сложно вообще не питать надежд.

Прошла неделя. И онлайн-разговоры дали очень даже ощутимый результат. В отношениях с Лифанем наметилось немало сдвигов. У Сяоюнь часа два-три в день уходило на переписку.

Лифань оказался очень жизнерадостным и сердечным человеком – совсем не таким, как в сновидениях. Он отвечал на сообщения от Сяоюнь, как только у него появлялось свободное время. И что бы они ни обсуждали, активно поддерживал разговор, иногда даже отпускал шуточки. Сяоюнь, решившаяся на переписку не без определенных сомнений, полностью расслабилась. Ей даже не требовались наставления Мань Фэнь. Она была вполне способна сама общаться с Лифанем.

На третью неделю переписки Сяоюнь придумала повод, чтобы встретиться: она попросила научить ее ездить на велосипеде.

– Нормальный повод встретиться? – все-таки уточнила Сяоюнь у Мань Фэнь.

– Только не давай ему распускать руки! Вообще не подпускай его близко к себе, слышишь меня?

Даже спустя три недели Мань Фэнь питала к Лифаню глубокую неприязнь.

Сяоюнь отправила сообщение, и Лифань ответил без промедления. С большим трудом им все же удалось найти удобный для обоих день.

Слезными мольбами Сяоюнь добилась своего. Мань Фэнь сдалась и снова помогла соседке подобрать образ для свидания. Подруга предложила Сяоюнь белую футболку и облегающие джинсы, которые мало того что отлично смотрелись, еще прекрасно подходили для езды на велосипеде. Так можно было не беспокоиться, не высоко ли задралась юбка, и произвести хорошее впечатление. Обо всем Мань Фэнь позаботилась, как, впрочем, и всегда!

Сяоюнь, предвкушая радость встречи, отправилась в парк на набережной.

Но все ее надежды мигом разбились в пух и прах, как только она встретила реального Лифаня. Не успели они поздороваться, как он заговорил с ней тоном, от которого все в Сяоюнь перевернулось. Звучал он как парнишка, только что приехавший в большой город из далекой глубинки. Лифань шутливо отозвался о наряде Сяоюнь. Вполне возможно он не имел в виду ничего плохого, но она все равно почувствовала себя неловко. Ведь Сяоюнь специально ради того, чтобы произвести на него приятное впечатление, заставила Мань Фэнь помогать ей.

Лифань вроде бы собирался научить Сяоюнь ездить на велосипеде, но этим он занимался спустя рукава. Лишь показал какие-то трюки, а потом сел в тенек играть на телефоне, пока Сяоюнь сама мучилась с велосипедом. Когда она падала на землю, Лифань совсем не обращал на нее внимания. С начала «занятия» прошло полчаса, а у Сяоюнь так и не получилось проехать хоть сколь-нибудь далеко. Лифань тогда объявил, что на этом их время подошло к концу. Наверно, езда на велосипеде была дурацким поводом для первой встречи. К тому же нещадно палило солнце, и, вопреки тому, что на дворе стояла осень, на набережной было душно. Так что отсутствие желания у Лифаня продолжать «урок» можно даже понять.

После того как Сяоюнь вернула ему велосипед, они пошли освежиться в кафе-мороженое поблизости. Сяоюнь взяла себе земляничное мороженое. Лифань же ничего не ел, но рот у него все равно был занят: он позвонил другу и проговорил с ним минут сорок. Сяоюнь сначала даже подумала, что у него какое-то неотложное дело, которое надо обсудить, и прислушалась к разговору. Речь шла исключительно о компьютерных игрушках. Сяоюнь сидела в недоумении.

Изначально они планировали заглянуть еще и в книжный, но Лифань объявил, что ему нужно срочно повидать друга и что он вынужден уйти раньше.

Множество мелких деталей опечалило Сяоюнь. И было непонятно: то ли она ожидала чего-то сверхъестественного от этой встречи, то ли не так хорошо знала Лифаня, как ей казалось. По дороге домой Сяоюнь пыталась объяснить поведение парня, а себя ругала и корила. Лифань же точно все это не специально сделал? Она вроде бы была сама доброжелательность, но ей тем же не ответили. Сяоюнь успела придумать Лифаню с сотню оправданий. И приходила к одному выводу: наверное, это она что-то не так сделала.

Но немного горько становилось от прекрасных воспоминаний, оставшихся от снов с Лифанем. Вот чем часто оборачиваются красивые грезы.

Глава 21

Сяоюнь полагала, что после той встречи Лифань больше с ней не свяжется.

Но уже через день Лифань посреди ночи сам отправил ей сообщение. Он снова стал тем веселым, энергичным парнем. В Сяоюнь вновь вспыхнуло пламя надежды. Все разочарования от свидания на набережной вмиг исчезли.

Они еще несколько раз подряд встретились. Причем на некоторые свидания Сяоюнь ходила без ведома Мань Фэнь.

Она с трудом могла предугадать, как себя поведет Лифань. Он был то весь на позитиве, то абсолютно равнодушным. В отличие от Лифаня из снов, отношения у них не особо ладились. Но Сяоюнь старалась проявлять терпение. Она была уверена, что еще немного – и ей откроется тот самый искренний Лифань, они станут друзьями и все у них будет как во сне.

Сяоюнь начала – сама не зная, с каких пор – каждый день проверять страничку Лифаня в соцсети, смотрела, что он делал, где бывал.

Она себя убеждала, что читает его посты лишь для того, чтобы лучше узнать его. Но на самом деле ее просто очень заботило, что с ним происходит.

И как-то вечером на страничке Лифаня появился новый пост. Это была фотография из караоке: в одной руке Лифань держал бутылку пива, а другую руку положил на плечи сидевшей рядом с ним девушке, слегка приобнимая ее. Выглядел он невероятно самодовольно.

Это стало большим ударом для Сяоюнь. Но раздосадовало ее даже не то, как выглядел Лифань. Его спутница была миловидной и изящной, лицо у нее сияло свежестью. Ну конечно, он в компании такой уверенной в себе девушки был совершенно другим. Плотно облегающая одежда не только демонстрировала все прелести, которыми ее наделила природа, но и привлекала к ней всеобщее внимание. Чем не пара Лифаню?

– Так вот какие девушки ему нравятся…

После просмотра фотографии Сяоюнь совсем расстроилась. Они понимала, что ее состояние объяснялось штукой, которую называют ревностью. И то, что она испытывала такое чувство к Лифаню, означало, что он ей нравится вовсе не только как друг…

Но возникшее на их пути друг к другу препятствие скоро отпало. Лифань все рассказал Сяоюнь. С его слов, они с той девушкой – просто друзья. Она для него – эдакая «рубаха-парень». Иногда они ссорились, иногда обнимались. У них сложились самые обыкновенные, дружеские отношения.

Сяоюнь хотелось верить Лифаню. Ее порадовало не только то, что он назвал отношения с той девушкой «обыкновенными», но и то, что сразу ей все объяснил. Значит, ему важны ее чувства. А может быть, Лифань даже не против, что Сяоюнь имела на него виды?

К ней вернулось хорошее настроение. Каждый вечер Сяоюнь ждала выхода Лифаня в Сеть. Но теперь ей было даже тяжелее, чем прежде, признаться Лифаню, что он ей нравится.

– Ты ему собираешься объясняться в любви?! – Мань Фэнь аж подпрыгнула на кровати и вытаращила глаза на Сяоюнь.

Соседка сделала угольную маску, которая смотрелась немного жутковато в приглушенном свете.

– Нет-нет. Я… Я для подруги спрашиваю. Она не знает, как лучше поступить.

– Хм… – Мань Фэнь сделала недоверчивую мину.

– Я не вру!

Мань Фэнь посоветовала «подруге Сяоюнь» посетить мастерскую ее папы. Там можно было бы вручную сделать сердечко из шоколада. Чем не любовное признание? Сяоюнь изобразила живой интерес, но без особого энтузиазма записалась на следующее занятие.

Однако папа Мань Фэнь оказался мастером своего дела. Он подробно рассказал и показал Сяоюнь все, что нужно сделать. Не прошло и двух часов, и у Сяоюнь уже было собственноручно изготовленное сердце из шоколада.

И, конечно же, она не могла не воспользоваться возможностью похвастаться собственными талантами и нарисовала для Лифаня открытку.

Сяоюнь договорилась о встрече с Лифанем на смотровой площадке небоскреба «Тайбэй 101».

«Даже если план провалится, то мы вместе посмеемся и сразу забудем об этом». Этой мыслью себя успокаивала Сяоюнь, прижимая подарок ближе к сердцу.

В этот раз Лифань опоздал на полчаса.

Купив билеты, они сели в лифт и поднялись на смотровую площадку. Сяоюнь собиралась подвести Лифаня к панорамным окнам, чтобы полюбоваться городскими видами и признаться в своих чувствах на фоне красивого пейзажа.

– Знаешь, почему мы сегодня здесь встречаемся?

Сяоюнь, пытаясь изображать спокойствие, уставилась на высоченные здания Тайбэя. Она не осмеливалась и взглянуть в сторону Лифаня.

– Почему же? – Лифань повернулся и устремил взгляд на Сяоюнь.

В его движениях угадывалась фальшь, словно он давно отрепетировал этот спектакль и знал все, что она собирается сделать.

Все тело Сяоюнь напряглось. И чем дольше удерживал на ней взгляд Лифань, тем сильнее она нервничала. У нее на ладонях выступил пот, сердце забилось чаще, она так заикалась, что ни одного слова не могла произнести внятно.

– Пото… потому…

«Потому что мы с тобой во сне чуть было не улетели прямо в Тайбэй». Вот что она хотела сказать. Прозвучит ли это смешно? Ведь он не знал о том, что приключилось с ней во сне. Этот Лифань знал Сяоюнь от силы два месяца. А вот Сяоюнь знала Лифаня гораздо дольше.

Это было немного несправедливо. Она раньше познакомилась с Лифанем. Они не раз сталкивались друг у друга в снах. А вот настоящий Лифань совсем ничего не знал о Сяоюнь, и ее чувства основаны на пережитом во сне. В жизни этого Лифаня она была лишь девушкой, с которой он недавно познакомился. Возможно, им вообще предстояло вскоре расстаться. Однако Лифань умудрился занять в сердце Сяоюнь особое место.

Впрочем, даже если это так, то какая уже разница? Если он ей действительно нравится, то она простит ему и расставание. Если ему когда-либо что-нибудь потребуется… Если Лифань когда-нибудь ощутит себя одиноким, то она с радостью…

– Так почему же? Что ты хочешь мне сказать?

– …Ик! – Сяоюнь вдруг поняла, что долго уже стоит вся красная.

– Хотела здесь объясниться со мной?

Так одной фразой Лифань уничтожил все планы Сяоюнь. Она сама себя выдала своим поведением, и слова были уже ни к чему. Все понятно и так.

А Лифань бросил взгляд на коробочку с шоколадом, которую прижимала к себе Сяоюнь, и протянул руку.

– Это, наверное, для меня?

– Да, это…

Не дожидаясь ответа, Лифань закатил глаза к потолку и выдернул коробочку из рук Сяоюнь.

Девушка умолкла. Но несколько отчетливых «Ик!» все-таки вырвались из нее. Ни одну фразу из специально заготовленной по этому случаю речи она припомнить не смогла. Да и – непонятно почему – ей абсолютно не хотелось говорить.

Сяоюнь бережно вытащила из сумочки открытку и протянула ее Лифаню.

Он открыл карточку прямо на глазах Сяоюнь. Лицо его приняло самодовольный вид, как у ребенка, который наконец-то заполучил новую игрушку.

– Знаешь, как я сразу догадался, что ты собираешься мне признаться в чем-то?

– Как?

Лифань окинул взглядом то, в чем пришла на свидание Сяоюнь, и заявил:

– Ты должно быть наконец поняла, что мне нравятся зрелые женщины, а не девочки-сопелочки. Мне было даже неловко, что пришлось учить тебя кататься на велике.

– …

Стараясь понравиться Лифаню, она взяла за образец девушку с фотографии и на этот раз приехала в подчеркивающем фигуру платье. Сяоюнь казалось, что тем самым она обратит на себя внимание Лифаня. Предположить, что он над нею будет потешаться из-за этого, она вовсе не могла. Кончики ее ушей горели, ничего не приходило на ум в ответ.

В голове у Сяоюнь все перемешалось. Тяжело было удержаться и не подумать: чем вообще ей приглянулся Лифань, если он так гадко относится к ней?

– А сладенькое оставь себе. Съешь дома. Взрослые такое не едят, а вот вам, ребятишкам, оно в радость.

Лифань вернул шоколад Сяоюнь. Наверняка сердце уже успело подтаять.

Перед уходом он ей вместо благодарности помахал открыткой.

– Меня ждут. – Лифань развернулся и исчез.

А Сяоюнь так и осталась стоять одна на прежнем месте.

Девушке потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя после пережитого. Билет на смотровую площадку стоил немалых денег, но глядеть на открывающиеся с высоты небоскреба виды у Сяоюнь теперь не было никакого желания.

Она покинула «Тайбэй 101». Уже в автобусе по пути обратно в общежитие Сяоюнь заметила, что Лифань выложил фото в соцсеть.

Он опубликовал у себя на страничке открытку, которую для него сделала Сяоюнь. Картинку дополняла недвусмысленная подпись: «Новое послание от поклонницы».

Под постом было уже более двадцати комментариев. Кто-то потешался над воздыхательницей, кто-то замечал, что открытка подкачала и по оформлению, и по содержанию. Но самым обидным оказалось сообщение, которое оставила та девушка из караоке. По комментарию близкой подруги стало ясно – она все знает: «Долго же она по тебе сохнет!»

Значит, Лифань никогда ничего не чувствовал к Сяоюнь. Все их предшествующие встречи были для него лишь возможностью покрасоваться перед друзьями, она – всего лишь девушка, о которой можно посплетничать с посторонними, удобный вариант скоротать время, когда ему становилось скучно.

Сяоюнь замерла у окна, из которого открывался вид на сверкающий ночной город. Ей вспоминались все те вещи, которые они пережили вместе с Лифанем в сновидениях. Их общие сны казались ей теперь пустыми фантазиями больше, чем когда-либо прежде.

Кстати, Лифань давно уже не снился Сяоюнь.

Не вообразила ли она того замечательного парня – героя ее снов? Почему Лифань из сновидений и Лифань в реальной жизни так разительно отличались друг от друга?

Мысли Сяоюнь прервал тренькавший телефон. Звонила мама. И голос ее звучал слабо.

– Дочка, я просто хотела тебе сказать… Меня положили в больницу.

Глава 22

– Мам? – Сяоюнь распахнула дверь.

Сразу же после звонка мамы она поехала на вокзал и села на скоростной поезд до Синьчжу.

Мама полулежала на больничной койке. Рядом сидел мужчина в костюме.

– Ой… – Сяоюнь сначала немного опешила, но быстро пришла в себя. – Добрый день.

– Во что это ты разоделась?

Мама смерила Сяоюнь взглядом и непроизвольно фыркнула. Со здоровьем у нее дела обстояли не очень, но самообладания она, похоже, не утратила. Только одна Сяоюнь была на взводе.

– Одолжила у сокурсницы… – Сяоюнь захотелось провалиться сквозь землю, но она все же смущенно прошла вперед, сложив перед собой руки, чтобы хоть как-то прикрыть далекий от идеального живот, обтянутый платьем.

Мама без дальнейших церемоний познакомила господина Чжана и Сяоюнь. Вроде бы первая встреча, но Сяоюнь она таковой не казалась. Девушка, словно нашкодивший ребенок, все никак не могла себя заставить смотреть в глаза маминому другу.

– Я пойду, раз уж дочка здесь. – Мужчина поднял портфель.

– Прости, что из-за меня пришлось отпроситься с работы.

«Отпроситься с работы»? Так он еще ради мамы прямо из офиса приехал?

Во весь последующий разговор Сяоюнь уже не вслушивалась. Эхо этих слов – «отпроситься с работы» – продолжало звучать в ушах девушки.

Сяоюнь задумалась. По правде говоря, она расстроилась, когда увидела маминого ухажера. Но сразу же почувствовала и некоторую радость. О маме было кому позаботиться, когда ей стало плохо. Что случилось бы, если бы ей на помощь могла прийти только Сяоюнь?

В общем, сложные чувства вызвал в душе Сяоюнь этот мамин знакомый.

Только когда господин Чжан покинул их, до Сяоюнь дошло, что она должна больше внимания уделить состоянию мамы.

– Тебе получше?

– Намного.

– Что ж ты все откладывала поход к врачу?

– И ты туда же! Чжан меня уже отчитал – и не один раз.

– Какие у вас высокие отношения, – язвительно заметила Сяоюнь.

Она поставила сумку на прикроватную тумбочку и нечаянно заглянула краешком глаза в мусорное ведро с пустым контейнером из-под еды. Мамин поклонник здесь поужинал?

– Ревнуешь?

Не было ли в этой фразе доли злорадства?

Сяоюнь едко поинтересовалась:

– У вас, как я вижу, все сложилось?

– Нет, у нас все очень медленно продвигается. – Мама взяла тост, который ей принес господин Чжан, и начала его кусочек за кусочком есть. И как бы между прочим обронила слова, от которых в Сяоюнь все затрепетало: – Если ты против Чжана, то я не буду с ним общаться.

«Не может быть!»

Сяоюнь так долго ждала, что мама это скажет. Но вот мама сама это предложила, а Сяоюнь не знала, как поступить.

Действительно ли она хотела, чтобы этот мужчина больше не встречался с мамой? С того момента, как он исчез из их жизни, у девушки появилось новое желание: было бы неплохо, если бы они снова сошлись с мамой. Наблюдая за тем, как мама изо дня в день носилась повсюду как угорелая, Сяоюнь вдруг начала даже скучать по тому времени, когда та вся сияла, отправляясь на свидания.

Вот только… Неужели когда-нибудь и мать, и дочь совсем забудут папу?

Видя, что дочь молчит, мама попробовала сменить тактику:

– Как тебе Чжан?

На этот вопрос Сяоюнь тем более не знала, что ответить. Прежде она вообще не хотела с ним общаться. А сейчас, после долгих раздумий, поняла, что абсолютно не знает, какой он человек. Вот они наконец-то снова встретились. Может, стоит попробовать поладить с ним?

Нет, главное для Сяоюнь было понять не то, что за человек господин Чжан. Самое важное – что мама думает на его счет.

– Ты сначала скажи, как он тебе.

Мама заморгала. Какое-то время она вглядывалась в потолок, будто бы пытаясь припомнить что-то. Наконец она отстраненно заявила:

– Я с самого начала считала, что мы с ним слишком разные люди.

Мама рассказала, что Чжану нравилось путешествовать, ходить в походы. Только у него появлялось хоть немного свободного времени, он сразу куда-нибудь уезжал. Мама же была постоянно завалена работой. Для нее роскошью стало даже провести весь отпуск дома на диване. Чжан продолжал настойчиво приглашать ее в разные места. Но у мамы в лучшем случае получалось выделить время, чтобы поужинать с ним. Все планы о том, чтобы полазать по горам, отправиться в длительную пешую прогулку или съездить к морю, в конечном счете постоянно переносились на «когда-нибудь потом». У мамы на все это просто не хватало времени. Но Чжан искренне радовался, когда мама соглашалась на совместный ужин. Он постоянно рассказывал ей о своих невероятных приключениях. И у него всегда было на уме следующее место, которое ему обязательно надо посетить. Если же у Чжана возникали какие-то сомнения, то он всегда советовался с мамой и решался на что-то из ряда вон выходящее только после обсуждения с ней.

Как-то Чжан специально съездил в торговый центр «Гуанхуа», где продавалась разная техника, подобрал там цифровой фотоаппарат и начал фотографировать впечатляющие места, в которых оказывался. Причем он фиксировал даже мелочи, которые вроде бы не заслуживали внимания: какие он увидел цветы, какая погода выдалась в тот или иной день, кого он повстречал по дороге – все это сохранялось на карте памяти. По возвращении из поездки Чжан устраивал маме целые шоу, показывая все эти фото.

И Чжан неустанно советовал маме не работать так много, а давать себе возможность немного развеяться. Мама поддакивала ему, но не изменяла своим привычкам. На ее взгляд, работа, а не турпоездки – вот в чем смысл ее жизни.

– Как-то у меня на работе выдался совсем плохой день, и я просто пошла погулять. Чжану удалось мне основательно промыть мозг путешествиями!

Мама рассмеялась и ненадолго замолчала.

– Если честно, я сама не хочу так много работать. Это не мое. На работу я пошла, чтобы у нас с тобой были деньги… Но, когда загремела в больницу, поняла одну вещь: за работой я не так часто вспоминаю о твоем папе.

– …

Сяоюнь боялась, что не сумеет сдержать слезы. Она, опустив голову, стала мять в руке кусочек хлеба.

Сяоюнь наконец-то открылась правда: кончина папы стала страшным ударом не только для нее, но и для мамы. Причем и для той мамы, которая трудится до потери пульса, и для той мамы, которая, по ее воспоминаниям, уже сошлась с Чжаном. И та и другая мамы ощутили боль утраты. Единственное – они по-разному с нею справлялись.

Мать и дочь должны были стараться идти друг другу навстречу. Но Сяоюнь не только этого не делала, она все больше отдалялась от мамы.

– Я часто думаю, не бросить ли мне работу? И это никак не связано с тем, что у нас с Чжаном может что-то получиться. Надо же придумать, как потратить те деньги, которые я уже заработала. – На этих словах ее губы тронула слабая улыбка, а морщинки в уголках глаз углубились.

Сяоюнь подумалось, что мама постарела гораздо сильнее, чем ей хотелось бы признать.

– Тогда… Этот мужчина будет вместо папы?

– Что? – Мама явно сильно удивилась этому вопросу и поспешила заверить дочь: – Твой папа – это твой папа, Чжан – это Чжан. Разные люди… Или ты хотела бы, чтобы он стал тебе вместо папы?

– Нет! Точно нет.

Сяоюнь постаралась как можно скорее сгладить неловкость. От слов мамы у нее отлегло от сердца. Тревога, которую она все это время хранила в себе, наконец-то улеглась. Сяоюнь больше не нужно было волноваться об этом.

Тем вечером они с матерью обсудили все прежде невысказанные чувства. Сяоюнь рассказала о том, что ее беспокоило: о тоске по папе, загруженности мамы на работе, об отсутствии мамы на всех ее мероприятиях…

Но Сяоюнь поняла, что тоже была неправа. Плохо, что она так обращалась с мамой. Могла бы и поговорить с ней. Сяоюнь не проявила достаточной настойчивости.

К счастью, мама на нее не обижалась. Более того, она с готовностью делилась с ней всеми накопившимися за последние годы переживаниями.

– А это что?

Лишь через час после начала разговора по душам мама заметила пакет с коробочкой шоколада, который Сяоюнь оставила на столике.

– А… это… Сделала в мастерской папы Мань Фэнь. – Видя, как мама вытаскивает содержимое пакета, Сяоюнь торопливо добавила: – Только не ешь его! Хотела подарить одному человеку, а оно подтаяло!

Мама никак не отреагировала и открыла коробочку.

– Какое чудо! А кому ты хотела его подарить?

– Другу.

– Так вот почему ты сегодня так вырядилась.

– А что? – Сяоюнь изобразила, что ей невдомек, к чему клонит мама, но все-таки оглядела себя.

Мама спросила напрямик:

– «Друг» тебе отказал?

– Какая ты приставучая! Нельзя такие вопросы задавать!

Сяоюнь попыталась вырвать коробку из рук мамы, но та оказалась проворнее и прижала упаковку к груди.

– «Друг» твой вообще ничего не понимает! Это, случаем, не тот старшекурсник? Ну раз уж он отказался от такой прелести, то отдай ее мне!

– У тебя живот болит. Тебе сладкое нельзя!

– Ну уж то, что сделала моя собственная дочь, мне никак не повредит.

Сяоюнь не смогла ей помешать и беспомощно смотрела, как мама отправляет себе в рот кусочек шоколада с грецким орехом.

– Мм-м… Вкусно. – Мама светилась от удовольствия.

Сяоюнь сдалась и про себя решила, что когда маме станет лучше, она снова сходит в гости к папе Мань Фэнь, выберет самый любимый мамин десерт и попросит показать, как приготовить точно такой же.

– Тот парень – бестолочь, – подчеркнула мама и вновь отправила в рот кусочек шоколада.

На этот раз Сяоюнь даже усмехнулась.

Глава 23

В ту ночь во сне к Лифаню явился какой-то парень.

Внешне очень похожий на Лифаня парень из сновидений в правой руке держал сигарету. На нем были майка от модного бренда и аляповатые безделушки, которых в шкафу Лифаня сроду не водилось. Да и объективно сходство между Лифанем и этим человеком исключительно поверхностное. Они совершенно разные люди.

Парень из сна общался с девушкой. Та осторожно достала открытку и протянула ее обеими руками человеку, который показался Лифаню так похожим на него самого. Парень принял карточку, мельком глянул на нее и выкинул в стоявшую рядом корзинку для мусора.

Корзинку доверху заполняли похожие открытки. Некоторые карточки валялись на полу.

Девушка отступила, и ее место сразу же заняла другая. Когда и ее открытку отвергли, на то же место встала еще одна девушка. Поклонницы, желавшие подарить парню открытку, стояли в очереди, и не было ей ни конца ни края.

– Очень странно… – пробормотал Лифань.

Он прошел мимо колонны девушек и заметил среди них Сяоюнь. В руках она сжимала маленькую открытку и безропотно ждала своей очереди.

– Эй… – Лифань хотел окликнуть ее. Но тут его кто-то стукнул по макушке. – Ой, больно же!

Лифань сел на корточки и понял, что удар исходил от бумажного белого журавлика.

Неизвестно откуда взявшаяся птица упала на землю. Лифань протянул руку, чтобы подобрать и поближе рассмотреть журавлика, но тот отпрыгнул в сторону, будто бы очнулся ото сна, и, хлопая бумажными крылышками, улетел.

Как это бумажный журавлик может летать?!

Потрясенный Лифань так и не понял, что произошло дальше: множество белых бумажных журавликов вылетело у него из-за спины и устремилось к дерзкому Лифаню-двойнику. Горка открыток вдруг ожила и взмыла вверх. Карточки сами сложились в разноцветных птиц. Цветные и белые журавлики сбились в одну большую стаю и разом обрушились на липового Лифаня.

Тот закружился и замахал руками над головой. Один неосторожный шаг – и подставной Лифань споткнулся и рухнул на землю. Вся надменность, с которой он прежде держался, исчезла. Теперь парень выглядел совсем жалко.

Девушки были не в силах смотреть его позор – даже Лифаню стало неловко за своего клона. Они побросали на землю открытки и вмиг разбежались в разные стороны. Двойник Лифаня продолжал отбиваться от журавликов. Попадавшие в цель бумажные птички тут же превращались в обыкновенные цветные открытки и, покружившись в воздухе, опускались на землю.

Вроде бы самое страшное было позади. Оставшиеся белые журавлики направились к Сяоюнь, но нападать на нее не стали, а мирно расселись у нее на плечах, будто бы она призвала их к себе на защиту. Тот самый белый журавлик, который стукнул Лифаня по голове, радостно облетел вокруг Сяоюнь несколько раз и уселся ей на макушку.

Сяоюнь, видимо, и сама не знала, откуда появилось скопление бумажных журавликов. Когда птички расселись на ней, девушка замерла в нерешительности. На площадке оставались только Сяоюнь, перепуганный до чертиков двойник Лифаня, а также смотревший на них со стороны и так никем не замеченный настоящий Лифань.

– Сыюнь… – позвал Лифань…

И тут сестра – к счастью или несчастью – с таким грохотом распахнула дверь, что вырвала Лифаня из сна.

– Подъем! – Фонарик в руках сестры светил Лифаню прямо в лицо, и спросонья у него даже не получилось открыть глаза.

– Блэкаут. Это тебе. – Сестра положила на прикроватную тумбочку фонарик и одноразовую грелку. У них в доме отрубили и электричество, и отопление.

Вот только… К чему врываться к нему в комнату с фонариком и грелкой?

Не успел Лифань разозлиться, а сестра уже, бросив «спокойной ночи», на цыпочках вышла и прикрыла за собой дверь.

– …

Прошло минут пять. Лифань почти заснул, но тут дверь снова распахнулась.

Вновь в лицо засветил фонарик, и кто-то направился к тумбочке. Послышался недовольный шепот брата:

– Блин, у тебя уже все есть. Ладно, держи еще…

И на тумбочку Лифаня легли еще один фонарик и целых три грелки.

– …

После всех этих передвижений Лифань заснуть уже не смог. Он поворочался под одеялом, пока в голове немного не прояснилось. Лифань все еще помнил то, что видел во сне, поэтому взял фонарик, ручку и записал свои впечатления в блокноте.

Но сон все равно не шел. Тогда Лифань сел в кровати и, взяв в руки телефон, полез в соцсеть.

И сразу наткнулся на стрим так называемой «Хэ Сыюнь»… Трансляцию смотрело 240 человек. Много народу. Если он зайдет, то никто же его не заметит?

– …Ого! Как мне повезло, что вы сегодня со мной! Oh, Richard, hi! Мяу-мяу!.. И нас становится все больше и больше! Приветики всем!

Хэ Сыюнь была одета в бледно-голубую комбинацию. В волосах у нее виднелся ободок с кроличьими ушками. Сыюнь утверждала, что надела первое, что под руку попалось. Но макияж у нее был безупречный.

– Отрубили электричество, вот Мадока и осталась совсем без аппаратуры. Единственное развлечение – сотовый, хе-хе! Темно и скучно без электричества… Мадока решила врубить стрим, посмотреть, как вы поживаете…

Вопреки тому, что у нее было и обычное имя, девушка величала себя не иначе, как «Мадока». Земля так сильно не отличается от неба, насколько наигранность Сыюнь контрастировала с честностью и открытостью Сяоюнь. Лифань никак не мог поверить, что это один и тот же человек.

В кадре Сыюнь держалась уверенно и кокетливо, разыгрывая невообразимую невинность и беспредельное очарование. Отвечая на комментарии поклонников, девушка начинала сюсюкать и говорить высоким голосом, от которого мурашки пробегали по коже. Во время стрима Сыюнь сыпала упоминаниями всевозможных несущественных мелочей. В принципе, это далеко не самый содержательный контент. Среди ее зрителей и комментаторов были, похоже, сплошные нелюди, вылезшие из собственных берлог поглазеть на красавицу. Если бы не тот факт, что Сыюнь и Сяоюнь выглядели очень похоже, то Лифань бы сразу переключился на что-то поинтереснее.

Его клонило в сон, когда Хэ Сыюнь вдруг произнесла:

– Вас не разбудил блэкаут? Или вы вообще не спали?.. Что? «А тебя»? А я – полуночница, ложусь спать часа в четыре. Все равно утром ни на какие занятия не спешу!

«Ложусь спать часа в четыре»?

На часах было всего два часа ночи.

Лифань сбросил одеяло и снова потянулся за блокнотом и ручкой. Он посмотрел все последние посты Хэ Сыюнь и сопоставил время их публикации с записями. Не раз, когда он посреди ночи просыпался и записывал что-то в дневник, Сыюнь постила или даже стримила…

Вот она снова намекает, что спать ей совсем не хочется. Тогда кто же являлся к нему во сне?

Глава 24

Лифань договорился встретиться с Мадокой в том самом романтичном «Домике» в парке «Даху».

Когда они чатились, Сыюнь настойчиво просила Лифаня называть ее «Мадока». Ну хотя бы в этом наблюдалось некоторое сходство между Сяоюнь из сновидений и Хэ Сыюнь в реале: у них обеих были маленькие странности, которые они отстаивали до последнего.

Целая история еще получилась с тем, как Лифань решился встретиться с Мадокой и как она согласилась на свидание.

После ночных откровений Лифань все думал, почему Сяоюнь из снов казалась ему такой настоящей, но при этом совсем не походила на ту Сяоюнь, которую он отыскал в соцсети.

Лифань устроил расследование на полдня. Он просмотрел все видео, публичные посты и комментарии, которые были на страничке у Мадоки, и смог составить неплохой портрет девушки.

С ее же слов, детство она провела в Малайзии. По ключевым словам «Малайзия» и «чайная плантация» сразу обнаружилось некое «нагорье Камерона». Лабиринта там не было, но во всем остальном место очень напоминало то, что ему привиделось во сне. Сяоюнь тоже рассказывала, что она там бывала в детстве. Да, это точно то самое место.

На страничке также упоминались Международный фестиваль мультфильмов «Гуаньду», Тайбэйский университет искусств, общежитие… Обо всем этом он уже слышал, а кое-что и видел во сне. Все совпадало по материалам и фотографиям.

Интуиция подсказывала Лифаню, что Сяоюнь точно была живым человеком и существовала в реальном мире.

Тогда почему она и Мадока столь разительно отличались?.. Этого он объяснить никак не мог.

К вечеру, разочарованный отсутствием новых идей, Лифань решил расслабиться у телевизора. Но сестра почти сразу реквизировала у него пульт. Она объявила, что группа RED выпустила новое видео на свой последний хит. Как можно пропустить премьеру?! Лифань не собирался пререкаться с сестрой. Посмотрит клип – сама уйдет. Все равно делать было нечего.

Лифань уже успел познакомиться с этой песней, но только сейчас он впервые оценил композицию от начала до конца и вслушался в слова.

– «Несусь я к неизведанным горизонтам, пересекаю пятое измерение»…

Слова прозвучали как гром среди ясного неба. Клип неожиданно подарил Лифаню вдохновение.

– «Пятое измерение»… А что это такое?

К счастью, сестра отлично разбиралась во всем, что касалось физики.

– Отдельное пространство, параллельный мир. Про такие любят снимать фильмы.

«Пятое измерение»… В голове у Лифаня будто случился Большой взрыв.

Лифань ринулся к себе и снова перечитал записи в блокноте. Сяоюнь говорила, что ей нравятся мультфильмы Косака Масао. Она ничего не слышала про «Легенду о лисе». Но упомянула, что последний известный ей фильм Косака Масао – «Приключения мышиного сыщика».

Лифань погуглил «Приключения мышиного сыщика» и сразу наткнулся на следующую публикацию:

Из-за нехватки средств Косака Масао вынужден приостановить работу над мультфильмом «Приключения мышиного сыщика», выход которого был запланирован на 2017 год. Аниматор жалеет, что студия отказалась финансировать проект…

Следующим фильмом Косака Масао станет «Легенда о лисе».

Косака Масао признается: «“Приключения мышиного сыщика” – жемчужина, которую втоптали в грязь. Будем надеяться, что когда-нибудь мы завершим проект».

Все-таки такой мультфильм существует, его просто не успели доснять из-за того, что студия не захотела поддержать режиссера.

Ничего непонятно… Альтернатив у Лифаня не было, поэтому он пока решил довериться теории, что в снах он встречался с девушкой из параллельного мира.

Но подобное предположение звучало дико – такое никакая наука не объяснит. Лифань не мог считать свою теорию рабочей и не хотел довольствоваться таким ответом. До того как он отыщет новые зацепки, оставалось только наблюдать за Мадокой. Может быть, где-то найдется новая улика.

Но ничего, кроме того, что девушка любит строить глазки на камеру, Лифань из ее постов и стримов не почерпнул.

И потому он набрался храбрости, написал Мадоке в «личку» и выложил все как есть. У Лифаня не было никаких надежд на положительный результат. В худшем случае Мадока сочла бы его очередным обезумевшим фанатом, мелющим любую чепуху, чтобы привлечь ее внимание. Но уже на следующий день девушка ответила Лифаню, и ее сообщение превзошло все его ожидания: «Кажется, я могу подсказать, кто у тебя появляется в снах. На следующей неделе я собираюсь на аниме-конвент в Тайбэй. Если хочешь – можем встретиться».

Вот, собственно, и вся предыстория их встречи.

Настал день свидания с Мадокой. Лифань вообще не думал, что его когда-нибудь снова занесет в то злополучное ретро-кафе, но любимое сетевое заведение еще не открылось, а поблизости ничего более подходящего не было.

Ровно в три часа за окном пронеслась пестрым пятном девушка. Как только Мадока вошла, все взоры оказались прикованы к ней. Лифаня прошиб холодный пот. Она что, приехала к нему прямо с конвента?

На Мадоке было платье с тонной кружева и многоярусной юбкой, его дополняли полупрозрачные ажурные перчатки. Прямо героиня из манги. Волосы цвета воронова крыла она спрятала под золотистым париком. На голову надела маленькую декоративную шляпку. От солнца такая точно никого бы не защитила.

Выглядела Мадока смело, если не сказать вычурно. Но девушка излучала особую энергию. Она явно была не из тех, кто старается слиться с толпой, – она хотела показать свою индивидуальность. Мадоку вовсе не смущали посторонние взгляды. Как раз наоборот, ей было в радость, что на нее обращают внимание. И еще одно немаловажное обстоятельство: вне зависимости от наряда или макияжа, эта близняшка Сяоюнь всегда оставалась притягательной и красивой…

Лифань понимал, что девушка, скорее всего, не та Сяоюнь, которую он знал. Но у него все равно немного сжалось сердце от того, насколько Сыюнь и Сяоюнь были похожи. Будто бы он встретился именно с девушкой из сновидений. «Как две капли воды», – посетовал Лифань про себя.

Мадока какое-то время осматривалась. Тут до Лифаня дошло, что у него на аватарке стоял мутный силуэт, а не селфи. Мадока, естественно, не могла бы его узнать. Когда девушка его наконец заметила, Лифань поднял руку и кивнул.

Она подлетела к его столику и уселась напротив, источая аромат медового персика.

– Классная здесь атмосфера, – вот что первое сообщила Лифаню Мадока. Девушка просмотрела меню и заказала мороженое. – Земляничное.

Официант скоро вернулся с креманкой, доверху наполненной земляничным мороженым, разноцветными кусочками фруктов и башней из взбитых сливок. Лучшего реквизита для того, чтобы отметиться в соцсетях, и не придумаешь. Мадока поспешила достать фотоаппарат и засняла десерт с разных ракурсов, а потом еще попросила Лифаня запечатлеть ее с креманкой в руке.

– Ой, прости. Я для фанатов.

– Ничего страшного.

«Для фанатов»? Лифаню не хотелось фотографировать, но подошел к делу с душой. Тщательно отрегулировал композицию кадра, чтобы в него вошла и Мадока, и мороженое с фруктами, и вся роскошная обстановка, и только тогда нажал на кнопку.

– Отличные фотки, спасибо! – заявила Мадока, внимательно просмотрев снимки. Она высоко оценила способности Лифаня как фотографа.

Перекусили, фотки сделали, может быть, уже пора переключиться на главную тему встречи? Лифань только собирался что-то сказать, как Мадока поднесла ему прямо ко рту ложку, полную мороженого.

– Мм-м?!

Нормально так себя вести на первой встрече?

Лифань вспомнил, как Сяоюнь, придерживая одной рукой баночку с земляничным мороженым, протягивала ему деревяную ложечку и предлагала попробовать десерт.

Лифань замотал головой, отказываясь от такого внимания.

– Как хочешь. Я-то думала, все мальчишки любят сладкое.

– Наверно, это касается только твоих фанатов.

– А ты разве не из их числа? – Мадока оглядела Лифаня.

Под ее кокетливым взглядом Лифань не знал, куда деваться. Человек со стороны мог бы подумать, будто они парочка влюбленных. А кто еще будет сидеть в таком романтичном месте, как «Домик грез»? Лифань сильно забеспокоился, что кто-нибудь из знакомых его застукает здесь.

– Я хотел с тобой поговорить о Сяоюнь.

– Сяоюнь… Меня так только родные называют.

– Хм?!

– Все знакомые зовут меня Мадока. Меня как-то окликнули: «Сяоюнь!» Я чуть голову не вывернула в поисках мамы. – Она улыбнулась собственным словам, но не закончила фразу, а переключилась на новую мысль. – Кстати о маме: когда я ходила в среднюю школу, она постоянно была занята. Как-то я подготовила ей сюрприз ко Дню матери и спряталась в шкафу, дожидаясь, когда она вернется домой. Просидела я так с час, а мамы все не приходила! Она меня так и обнаружила в шкафу. Я там сладко заснула… Ой, вспомнила, случилась со мной одна штука давным-давно…

Характер Мадоки идеально подходил для стримов. Она легко и без умолку разговаривала сама с собой. Похоже, девушка так могла болтать часами.

Лифань же просто сидел и практически не подавал голоса. Слушая Мадоку, он про себя обдумывал, когда лучше вклиниться в ее монолог.

Но Лифань недооценил разговорчивость девушки. Чем дольше Мадока говорила, тем более самоуверенно и живо звучали ее слова. С ней, в отличие от Сяоюнь, было тяжело общаться.

Но Мадока не только любила сама болтать. Она еще обожала вынуждать других людей поддерживать беседу. Когда у нее иссякали темы для разговора, Мадока начинала закидывать Лифаня личными вопросами: какой у него распорядок дня, какие манги он читал, какие девушки ему нравятся…

Они поговорили обо всем, кроме Сяоюнь. Для Лифаня, который не особо умел поддерживать беседу, встреча оказалась выматывающей: из него вытянули больше слов, чем он обычно произносил за целый день.

На двенадцатом вопросе Лифань не выдержал.

– Можем еще… Прости… Поговорить о…

– Точно! Здесь же так много кленов! Красота! Давай пройдемся, ладно?

Мадока сунула ложечку с мороженым в рот и подмигнула Лифаню. Не дождавшись согласия, девушка подняла руку, привлекая внимание официанта, и вытащила купюру в тысячу тайваньских долларов из кошелька от какого-то престижного бренда. Мадока заплатила сразу и за себя, и за Лифаня.

– Ой… Сколько я тебе должен? Сейчас верну. – Лифань растерянно потянулся в карман за кошельком.

– Да не надо. Я все равно зарабатываю больше, чем ты.

Это правда, и Лифаню нечего было возразить. Но все же он почувствовал неудобство, оказавшись перед девушкой в долгу. Может быть, у него появится как-нибудь возможность заплатить за нее?

Последовавшая прогулка обернулась примерно такой же катастрофой, как и посиделки в кафе. Мало того что Лифаня потащили слоняться по парку, так Мадока еще ожидала, что он будет постоянно ее фотографировать. К счастью, Лифань от природы обладал неплохим видением кадра, и он быстро сориентировался, как делать фото, которые бы понравились Мадоке.

Попутно они зашли на рынок, где торговали авторскими изделиями. Мадока купила себе сделанный вручную кошелек, вышитый платочек и «бабл-ти». Девушка отмахивалась от каждой попытки Лифаня заплатить за нее. Мадока даже пригрозила ему, что если он еще раз попробует что-то такое провернуть, то «завирусится» в Сети. Лифаню пришлось смущенно запихивать кошелек обратно в карман брюк.

– Так ты мне скажешь, кто такая Сяоюнь?

– Ну как такие разговоры можно вести на улице? Мы же не слышим друг друга!

Было шесть часов вечера, и небо уже потемнело. После шопинга Мадока настояла, чтобы они вместе поужинали. Они нашли итальянский ресторанчик у метро. Мадока заказала себе самое дорогое блюдо: спагетти с морепродуктами в сливочном соусе. Лифань ограничился обычной пастой с фрикадельками.

Мадока совсем не устала от болтовни, но вообще ничего не говорила про Сяоюнь.

– Нельзя говорить за едой! Заработаю себе заворот кишок! А если мне станет плохо – мои подписчики тебя быстро отыщут!

Лифань подумал, что инфлюенсеры – страшная сила.

Впрочем, из болтовни Мадоки за целый день Лифань все-таки понял в общих деталях, как складывается жизнь девушки. Возможно, в этой болтовне была некоторая польза? Мадока жила вместе с мамой и ее бойфрендом. Жили они не сказать чтобы роскошно, но вполне достойно, ни в чем себе не отказывали. К тому же Мадока как блогер зарабатывала приличные деньги на донатах и активностях, с лихвой покрывая личные расходы и не чувствуя нужды обращаться за помощью к родным. С ее слов, быть инфлюенсером – далеко не самое простое занятие. Мадоке приходилось вечно следить за тем, что она говорит и делает, и постоянно думать о том, как снискать расположение аудитории и чем новеньким порадовать подписчиков.

При этом Лифаню она умудрилась заговорить зубы и совсем не замечала, что он весь как на иголках.

Ужин закончился. Было уже больше семи часов. В этот раз Лифань настоял, чтобы каждый платил за себя. Мадока была не против. Они пошли к метро. К концу подходило и это странное свидание.

– Классно провели день. Спасибо, что встретился со мной.

Лифань сначала не отозвался. Он уже оставил всякие надежды узнать хоть что-то о Сяоюнь.

– Рад, что ты довольна.

Мадока таинственно улыбнулась. То, чего Лифань так ждал услышать, она припасла на самый конец.

– У тебя когда-нибудь бывало такое: просыпаешься однажды и вдруг ощущаешь, будто бы оказался не в своем мире?

Вопрос был слишком абстрактным, и Лифань не сразу понял, как ему стоит реагировать на него.

– А вот со мной такое было. Я с самого момента аварии в школе чувствую, что нахожусь не в своем мире. У мамы появился ухажер. Да и она сама совсем другая стала, раньше только вкалывала на работе, а сейчас домохозяйка и живет себе припеваючи. Все не так, как было до аварии… Мне кажется, что мы с моим «я» из параллельного мира поменялись местами. Так вот, эта вторая «я» – и есть твоя Сяоюнь. Вот так!

И с этим девушка, наградив его мягкой улыбкой и помахав на прощание, устремилась в метро.

– Постой!

Но Мадока даже голову не повернула в сторону Лифаня и перед тем, как исчезнуть на станции, словно нечаянно обронила:

– Поговорим в следующий раз!

А Лифань так и остался стоять у турникетов.

Глава 25

Как и следовало ожидать, Мадока выложила у себя на страничке все фотографии: мороженое, парк, рынок и спагетти. Девушке хватило такта не писать имя Лифаня и не публиковать фото с ним. Но подводка намекала на его незримое присутствие на фотогра-фиях:

«Давненько я не бывала в Тайбэе! И спасибо Ч. Л. за то, что провел замечательный денек со мной!»

Одной надписью Мадока заставила ревновать большую часть фанатов. А Лифань от этих признаний чуть не рухнул в обморок.

Насколько он знал, Мадока собиралась задержаться в Тайбэе на пару недель. Не успел Лифань подумать, стоит ли им еще встречаться, как Мадока сама набрала его.

– Приветик, дружочек! У меня на сегодня больше планов нет, а хочется чем-то себя занять. Вот я и решила съездить в Шилинь, там же парк аттракционов…

Какой парк аттракционов? Это же для детишек! И еще: когда это он стал ее «дружочком»?

– Я в такие места не хожу.

– Как это? Ты что, сразу родился взрослым? Поехали! Покатаемся на горках! И, может быть, еще расскажу тебе что-нибудь о Сяоюнь…

Устоять перед соблазном узнать что-то еще о Сяоюнь Лифань не мог. Поэтому он скрепя сердце потащился в парк аттракционов.

В этот раз Мадока вырядилась во все черное: черная куртка, черные брюки, черные сапожки, черные митенки. И надо сказать, все это ей очень подходило. К тому же она была без парика, а закрутила волосы несколькими тугими узлами на голове. Так даже лучше, а то Лифань все никак не мог себе представить, как бы Мадока каталась на горках с париком на голове.

– Ты сегодня… очень даже ничего.

Мадока рассмеялась.

– Так у меня такая работа: быть очень даже ничего!

Настроение у Мадоки было на высоте.

Они пошли в парк, пару раз прокатились на автодроме, один раз – на карусели с чайными чашечками, один раз – на горках, один раз – на пиратском кораблике.

Лифань оказался в детском парке впервые, поэтому все аттракционы были для него в новинку. От одних чашечек у Лифаня закружилась голова. Уговорами и обманом Мадока затащила его и на горки, и на корабль. После корсаров Лифань решил, что ему надо бы чуток передохнуть, и больше не поддавался на уговоры Мадоки.

К тому же все, что ему удалось узнать о Сяоюнь во время поездок на американских горках, были обрывочные сведения, которыми изредка делилась с ним Мадока. Поговорить о чем-то существенном на аттракционе под пронзительные вопли со всех сторон не особо получалось.

Наконец Мадока, видя плачевное состояние Лифаня, повела его в местную кафешку и заказала им черного чая с лимоном. Они сели за столик.

– Ты мне расскажешь еще что-нибудь о Сяоюнь?

– Вчера я и так много рассказала тебе о ней!

– Но тебе наверняка есть еще что добавить.

Мадока надулась и задумалась, склонив голову. Оглядевшись по сторонам, она сказала:

– Давай так: задавай мне три вопроса, я тебе на них и отвечу.

Великолепно! Прямо целое телешоу можно снимать. «Три вопроса Мадоке»…

Пока Лифань размышлял, что спросить, у Мадоки затрезвонил мобильный. Она отключила звук на телефоне, не собираясь, похоже, отвечать. Мобильный так и продолжал вибрировать.

– Не будешь брать?

– Не буду. Не обращай на него внимания.

Телефончик, впрочем, и сам успокоился. Лифань задал первый вопрос:

– Когда ты все поняла? Что ты не в своем мире…

– Да практически сразу. Но никто мне не верил, как я ни пыталась убедить. Ведь я для всех оставалась все тем же человеком. Вот я и почувствовала, что если что-то и можно поменять, то только саму себя.

Мадока, отпив сладкого лимонного чая, продолжила:

– Я помню, авария произошла, потому что мама совсем вымоталась, а на дорогу еще собака выбежала… Мама затормозила, крутанула руль, и мы слетели на обочину. Когда я очнулась, вдруг оказалось, что мы наехали на человека.

– Так и было. Это мой друг. И я… там был.

– Да знаю я все, уже писала же тебе. Но я помню все иначе. Да многое у меня в воспоминаниях выглядит по-другому. Например, я уверена, что напротив нашего дома ремонтировали крышу. Из-за шума я не могла нормально спать. После аварии всего этого уже не было. Да и люди вокруг меня поменялись. Вроде бы я ходила в ту же школу, но круг друзей был уже не тот…

Мадока придвинулась поближе к Лифаню и загадочно проговорила:

– Получается, к счастью или несчастью – решай сам, – где-то в другом времени и измерении есть другая «я». В одно время, в одном месте одна и та же девушка… попала в аварию… Ой, даже мурашки побежали по коже!

– Так ты знакома с Сяоюнь?

– Нет. Третий вопрос.

– Как?! И это все?

– Строго говоря, все, что я о ней знаю, я узнала уже потом, когда обжилась на новом месте.

– И что же ты узнала? Вот тебе третий вопрос.

Мадока заморгала, но все-таки ответила:

– Ей нравятся белые птички. У нее в спальне много всяких вещей с ними. И еще есть вот этот браслетик.

Девушка подняла руку, на которой красовался серебристый браслет-цепочка с подвеской в виде белой птички.

И тут Лифаня осенило! Так вот почему он в сновидениях видел белых птиц. Каждый раз, когда Сяоюнь показывалась в его снах, ее сопровождали белые птицы.

– Я знаю, почему ей нравятся птицы. Такая была на браслете, который нам подарил папа. Свой браслет я, правда, уже давно посеяла. – Мадока улыбнулась. – А этот как-то вдруг, когда я проснулась, оказался у меня на руке! Похоже, вторая «я» очень скучает по своему браслетику.

– Так Сяоюнь…

– Все! На сегодня хватит вопросов! – Мадока встала и весело воскликнула: – Пошли снова на пиратский корабль!

От одного упоминания о пиратах у Лифаня все перевернулось в животе. Он уже основательно вымотался.

Следующие несколько дней они постоянно устраивали себе разнообразные развлечения. Мадока звонила ему и сообщала, куда она хочет сходить и что хочет там сделать. Лифань ее сопровождал каждый раз, когда у него не было занятий. Он вдруг превратился, сам того не желая, в персонального гида по Тайбэю.

Мадока все время завлекала Лифаня обещаниями, что расскажет ему что-то еще о Сяоюнь. Но в основном Лифань занимался тем, что придумывал для нее разные интересные занятия. Правда, к чести Мадоки, она выполняла обещанное. При каждой встрече она что-то сообщала ему о Сяоюнь. Далеко не всегда информация оказывалась полезной, но Лифань был готов водить девушку по городу в обмен на любые сведения.

Так прошло две недели, по истечении которых Мадока «порадовала» Лифаня новостью: она решила остаться в Тайбэе еще на неделю.

– А твои родные не будут беспокоиться?

– Да нет. К чему им беспокоиться?

Комментировать дела чужой семьи Лифань не собирался. Мадока уже упомянула, что живет вместе с мамой и господином Чжаном. Больше ничего о том, что у нее происходило дома, Лифань не знал. Да и не хотел спрашивать. Но за те дни, которые они провели вместе, Мадока успела многое рассказать ему о своей маме.

– Мама у меня – конченая трудоголичка, я ее практически не вижу. Впрочем, я догадываюсь, с чем это связано: за работой она не скучает по папе. Мама часто заходит в наш общий кабинет поглядеть на его фотографии.

– Я ее и люблю, и ненавижу. Ненавижу, потому что она не уделяет мне времени, люблю, потому что кто у меня остался, кроме нее? Я даже не понимала, насколько хотела, чтобы появился человек, который мог бы ее отвлечь от плохих мыслей. Пусть у нее будет хоть один ухажер!

– Постой… – Лифаню с трудом удалось прервать откровения девушки. По большей части он молчал, никак не сдерживая поток сознания Мадоки. – А что же ваш господин Чжан? С которым твоя мама встречается?

Мадока выдержала паузу. В ее взгляде, обычно живом и открытом, промелькнула печаль.

Девушка взяла чайную ложечку и, помешивая чай с молоком, проговорила:

– Все правильно. Я имела в виду мою другую маму. У меня нет ощущения, что эта мама, готовящаяся снова выйти замуж, – именно моя мама. Но если выскажу ей это в лицо, то раню ее. Вот я и держу все в себе.

Она имела в виду ту маму, которая попала в аварию, пытаясь не сбить собаку, а не ту, которая въехала в Сывэня. Какие еще между ними были различия? Этого Лифань пока не знал.

– Но разве и та и другая мама – не твоя мама в любом случае?

– Отвечаю вопросом на вопрос: а я и та девушка, которую ты видишь во сне, – одна и та же Сяоюнь? Мы с нею вообще похожи?

На это Лифаню нечего было ответить.

Мадока вздохнула и спросила:

– Ты слышал что-нибудь о параллельных мирах?

Лифань не был уверен, стоило ли сразу кивнуть или нет. О параллельных мирах он слышал, но глубоко в эту тему не погружался. Поэтому он попросил:

– Расскажешь?

– Есть такая штука: параллельные миры. Это когда… Ну, вот смотри: ты пришел в это кафе, официантка дала тебе меню, ты думаешь, что заказать: чай с молоком или айс-кофе… – Мадока придвинула чашку с чаем к Лифаню и поставила ее рядом с его чашкой с айс-кофе. – Выбрал ты себе айс-кофе. Выбрал и выбрал, ничего плохого в айс-кофе нет. Посидел с ним, выпил спокойно, вернулся домой, лег спать. Прошел еще один ничем не примечательный день. Но есть и другой «ты», который заказал чай. И в чашке этот «ты» обнаружил двух муравьев, позарившихся на сладкое. Зовет этот второй «ты» официантку и просит сделать свежий напиток. Вот «ты» и познакомился с той официанткой. Она перед «тобой» извинилась, «ты» ее заверил, что ничего страшного не произошло. Так вас свела судьба. И в следующий раз, когда «ты» увидишь ее где-нибудь, сразу подумаешь об эпизоде с чаем. Может, между вами завяжется знакомство, станете ходить на свидания, поженитесь, появятся у вас детишки…

Лицо Лифаня скривилось.

– Ну прямо дорама какая-то.

К Мадоке вернулся благодушный настрой. Она громко расхохоталась и полушутливо, полусерьезно продолжила:

– Но ты заказал айс-кофе и поэтому, скорее всего, упустил возможность познакомиться с девушкой из кофейни. Зато лет через десять именно благодаря тому, что когда-то выбрал кофе, ты на работе познакомишься с приятной коллегой, которая и станет твоей женой. Я тебе намекаю на то, что могут быть параллельные время и пространства. И мир, где ты выбрал А, а не Б, и мир, где ты выбрал Б, а не А, могут оказаться совсем непохожими друг на друга. В общем, может быть я как раз та Сяоюнь, которая заказала айс-кофе. А та девушка, которая к тебе пришла во сне, – Сяоюнь, которая выбрала горячий чай с молоком. Я как-то прикинула, и получилось, что все эти несостыковки в моих воспоминаниях начались где-то четыре года назад. Я потеряла папу шесть лет назад. То же самое с твоей Сяоюнь. Потом я переехала на Тайвань. То же самое с твоей Сяоюнь. Но вот четыре года назад я забралась в шкаф, чтобы сделать маме сюрприз. Но моя мама об этом вообще не помнит… Значит, мамы у нас разные.

После такого Лифань не мог не проникнуться к Мадоке восхищением. Ее умозаключения превзошли его собственные догадки. Если все ровно так, как она говорила, то как же всего за несколько лет одна и та же девушка стала одновременно и неловкой Сяоюнь, и бойкой Мадокой?

В то же время Лифань не очень поверил в заявления Мадоки, что она не знает и не понимает Сяоюнь из его снов. Ведь, исходя из теории о «параллельных мирах» самой Мадоки, они когда-то были одним и тем же человеком. А соответственно у Мадоки и Сяоюнь общее прошлое, общие переживания. И только четыре года назад их пути разошлись. Вот и образовались две параллельные линии в развитии общей вселенной.

Лифань хотел узнать побольше о детстве Мадоки – ведь это почти то же самое, что узнать о детстве Сяоюнь.

Он три недели не видел ее у себя в сновидениях. Как она там? Все ли с ней хорошо?

– Мм-м… – Не думал Лифань, что ему еще когда-нибудь придется обращаться за помощью к другому человеку. Тем более неловко он чувствовал себя, задавая следующий вопрос: – Мадока, а можешь тогда поподробнее рассказать о своем детстве?

Лифань заключил, что даже если он больше не увидится с Сяоюнь, то ему все равно не помешает узнать о ней от Мадоки. Возможно, где-то в ее прошлом скрывается зацепка, за которую можно будет ухватиться.

Мадока была действительно очень умна. Она сразу догадалась, куда клонит Лифань, и не упустила возможности выпросить что-то взамен:

– Расскажу, если потом сходишь со мной закупиться подарками для подписчиков.

– Сделаю, что скажешь.

Девушка неспешно достала из брендированного кошелька старую фотокарточку. Семейное фото: папа, мама и маленькая девчушка.

Точно как в том сне. Даже одета семья была так же…

– Фотографию сюда положила Сяоюнь. Наверно, я сохранила ее для нее.

– А ты не скучаешь по папе? Не держишься за вещи, связанные с ним?

Мадока засмеялась.

– Скучать можно по-разному. Лично у меня папа всегда в сердце. Мне не нужны фотографии, чтобы помнить, как он выглядел в последний раз.

– Вот как…

– Когда кто-то умирает, сначала это тяжело принять, но ты все равно понимаешь, что человека с тобой уже нет. Не уверена, что можно полностью отпустить покинувших нас людей, но когда-нибудь я все-таки приму, что папа ушел и не вернется. Тяжелее всего даже не принять, что он умер, а то, что его просто нет, и ты не знаешь… Может быть, он уже умер? А может быть, еще жив, и, если жив, – все ли с ним хорошо? Что-то в этом роде.

Лифаню еще не приходилось переживать чью-то смерть, поэтому он не мог понять первую половину этого признания. Но со второй половиной сказанного он полностью согласился. Они с Сяоюнь оказались примерно в одной и той же ситуации.

Слова из нового хита от RED его глубоко тронули. В тот день, когда они смотрели клип с сестрой, Лифань тайком сохранил себе песню в «Избранное». Бывают на свете близкие нам люди и вещи, с которыми приходят озарения, которые оставляют важные воспоминания. Когда Лифань в первый раз послушал ту песню, она его не так сильно задела, как сейчас. Ему вдруг искренне стало жалко певца. Все-таки что-то общее у него с Мадокой было.

Когда Лифань вырвался из плена собственных мыслей, он заметил, как Мадока украдкой утирает слезы. У нее в кошельке, прямо за общей фотографией счастливой семьи, была еще одна фотокарточка: Сяоюнь в школьные годы с мамой.

Глава 26

Прошло четыре дня с их последней встречи с Мадокой.

По уже сложившемуся распорядку она обычно звонила ему через день-два и уговаривала сводить ее куда-нибудь. Выбегая за дверь, Лифань бурчал что-то абсолютно невразумительное по поводу того, куда он направляется. Сестра и брат уже решили, что у Лифаня с кем-то завязался бурный роман…

Но и по прошествии четырех дней от Мадоки не было ни звонка, ни даже сообщений, что выглядело несколько странно.

По крайней мере, в соцсети у нее продолжали появляться фото в разных красивых образах, так что Лифань мог быть уверен, что у нее все в порядке, просто она сильно занята и потому не ищет встречи с ним.

Среди ночи Лифань лежал в кровати, глядел в потолок и вспоминал вопрос, которым его ошарашила ровно четыре дня назад Мадока. Неужели из-за этого вопроса она избегает встречи с ним?

– Тебе больше нравится та Сяоюнь, которая у тебя в снах? Хотя наяву, в твоем мире, есть еще одна?

М-да… Вопрос на засыпку…

Он ни разу не сказал прямо, что Сяоюнь ему нравится. От осознания того, что Мадока одной фразой вытащила все его мысли на поверхность, Лифань залился краской и не мог даже взглянуть девушке в лицо.

Под напором Мадоки Лифань все же выпалил:

– Конечно.

Со слов самой же Мадоки, две мамы в параллельных мирах были разные, а две Сяоюнь – уж тем более.

– Но ведь все не может ограничиваться только двумя мирами. Если каждый новый выбор – это отдельный параллельный мир, то и Сяоюнь должно быть очень много. Есть Сяоюнь, у которой папа жив, Сяоюнь, которая не вернулась на Тайвань, Сяоюнь, которая не поступила на факультет мультипликации, Сяоюнь, которой в снах никогда не являлся никакой Лифань… Много всяких может быть Сяоюнь. Но ты собираешься искать именно ту, которая была у тебя в сновидениях?

– Да.

Пусть где-то существует хоть тысяча, хоть десять тысяч, хоть миллион Сяоюнь. Лифань искал только ее одну, ту самую Сяоюнь.

Из-за этого Мадока теперь злится на него? Или из-за чего-то еще?

Пока Лифань думал, веки его все сильнее слипались, а взгляд затуманивался. Он провалился в очередной сон.

Глава 27

Вода шла рябью и была неожиданно прозрачной, а бассейн растянулся несуразно далеко и казался бесконечным.

По обе стороны бассейна выстроились клены, их ярко-красные кроны закрывали потолок, заменив его собой. Изредка с ветвей срывались и медленно опускались на поверхность воды листья.

Между кленами пробивался яркий солнечный свет. Когда Лифань продрал глаза, он увидел, что Сяоюнь стоит посередине бассейна. Издалека девушку в белом платье можно было принять за замершую на водной глади лилию.

Какое счастье!

– Эй!

Нет, так звать ее просто невежливо. Да и к тому же эта глупышка наверняка не поймет, что обращаются именно к ней.

– Хэ Сыюнь! – Лифань впервые назвал ее полным именем – и, скорее всего, застал врасплох. Она наверняка не ожидала, что он знает его.

Сяоюнь повернулась на голос и увидела Лифаня, стоявшего по пояс в воде.

– Наконец-то мы нашли друг друга.

Лифань не мог скрыть радость. Он ликующе взмахнул руками. Однако Сяоюнь не проявила к нему никакого интереса.

Лифань попытался пойти к центру бассейна, чтобы нормально поговорить с Сяоюнь. Но поток воды был слишком сильным. Даже целиком уйдя под воду, Лифаню удавалось сдвинуться на считаные миллиметры.

Он шел с трудом, но на лице его играла довольная улыбка. Лифань снова через силу обратился к Сяоюнь:

– Это я, Лифань! Узнала меня?

– Узнала. – Голос Сяоюнь прозвучал слабо.

– Я… Я хочу… Тебе кое-что сказать… – После небольшой передышки Лифань продолжил бороться с водным потоком. Ему пока что удалось пройти всего три шага.

Странность заключалась еще вот в чем: исчезли прежняя бойкость и открытость Сяоюнь. Она стояла без движения и безучастно смотрела, как Лифань продвигается через бассейн. Когда они оказались в чайном лабиринте, они оба предпринимали все возможное, чтобы найти друг друга. Что изменилось?

И тут Сяоюнь выпалила то, что испугало Лифаня не на шутку:

– Если снова хочешь обозвать меня дурочкой, то спасибо, мне и прошлого раза хватило.

– Что?

– Лучше бы я вообще тебя не пыталась разыскать…

– Стоп-стоп… Ты меня искала? – Лифань остановился как вкопанный.

– А ты разве не знал?

Лифань сразу вспомнил предшествующий сон, где фигурировал парень, очень похожий на него. Это было что-то из сновидений Сяоюнь? Неужели девушка как раз такого развязного «Лифаня» ожидала увидеть на его месте?

После долгих поисков все наконец-то встало на свои места: они друг друга искали не в тех мирах!

У Лифаня перехватило дыхание. Хотелось рассмеяться. И он, немного успокоившись, прямо через бассейн, пусть и без особых подробностей, рассказал Сяоюнь обо всем, что ему открылось: о том, как он нашел Мадоку, о том, какие необычные вещи происходили с ней, и о том, что, возможно, они существовали в параллельных мирах.

До Сяоюнь было далековато, поэтому Лифань не мог разглядеть, как она воспринимала его рассказ. Но, наверно, все это шокировало ее.

Дослушав Лифаня, Сяоюнь изумленно спросила:

– Зачем ты мне все это говоришь?

– Да потому…

Листья стали один за другим опадать с деревьев, словно напоминая Лифаню, что время подходило к концу. Ни он, ни она не знали, сколько еще суждено было продлиться сновидениям. А если все закончится – не факт, что они снова увидятся.

Для Лифаня говорить от чистого сердца было непросто. Но девушка перед ним оказалась столь недогадливой, что если бы он ничего не сказал прямо там, то она сама вовек не додумалась бы, куда он клонит. Да и Лифань сам не хотел оставлять ее в неведении. Какая разница, где они, какая разница, будет ли у них еще возможность увидеться или это их последняя встреча. Лифаню хотелось, чтобы Сяоюнь знала все о его чувствах, знала, что есть человек в другой вселенной, который беспокоится за нее, который желает хотя бы еще разочек увидеться с ней.

А потому Лифань набрался смелости и произнес слова, которые не думал, что когда-либо скажет вслух:

– Выслушай меня. Скажу тебе только один раз. Потому что мне этого мало. Мне мало снов, мало видеть тебя только, когда я сплю. Не хочу встречаться с тобой только здесь. Я хочу наяву вместе есть мороженое, смотреть кино, ходить в горы, бывать у моря… Не хочу, чтобы мы тратили время во сне. Только увиделись, не успели попрощаться, как все закончилось. Да и еще непонятно, когда мы снова увидимся. Разве можно такое терпеть? А с тобой же постоянно что-то случается. Кто придет к тебе на помощь в реальности, когда что-то неприятное произойдет? Ну так знай: я буду беспокоиться за тебя, пускай и в параллельной вселенной! И среди миллиона Сяоюнь обязательно найду именно тебя одну! Главное – чтобы с тобой все было хорошо. Ложись спать вовремя по вечерам и жди меня! Слышишь?

Вода в бассейне замерла. Сяоюнь безмолвно застыла на месте. Лифань не мог разглядеть выражение ее лица. Время будто бы остановилось. Тишина оглушала.

– Я… – Сяоюнь не успела договорить.

Бассейн вдруг заходил ходуном под ними. Вода расплескалась во все стороны, клены зашатались. Лифаня потащило в самый дальний угол.

Деревья падали одно за другим. Старый клен за спиной у Сяоюнь накренился в ее сторону.

– Осторожно!

Сяоюнь не успела уклониться. Ноги девушки обмякли, и она присела, обхватив руками голову. Лифань находился далеко и не мог прийти ей на помощь. Древний клен полетел вниз, угрожая оставить от Сяоюнь мокрое место. И в тот самый миг, когда это должно было случиться, дерево рассыпалось, превратившись в стаю белых птичек.

Птахи полетели в разные стороны, не давая Лифаню разглядеть, что случилось с Сяоюнь. Когда стая исчезла, Лифань и Сяоюнь, целые и невредимые, очутились уже не в бассейне, а на дороге, уходившей в море.

Они вернулись в прошлый сон? В этот раз на трассе не было велосипедистов. Вокруг – одно море и уходящая вдаль дорога. У Лифаня возникло неприятное чувство, будто что-то не так…

И действительно – перед ними вдруг возникла огромная волна. Лифань, утягивая за собой Сяоюнь, помчался в противоположном направлении. Но бежать было некуда, поэтому они прыгнули в море.

Под водой обнаружилась черная дыра, которая незамедлительно втянула их в себя. Выпрыгнули они уже из большой трубы в какую-то кладовку.

Кладовка оказалась подсобкой в продуктовом магазине. В торговом зале никого не было. Лифань и Сяоюнь, промокшие насквозь, вышли наружу, где их встретило заходящее солнце цвета спелого мандарина. Светило замерло на небе, будто яичный желток в рассоле. На глаза сразу попалась знакомая лавочка. На точно такой же ребята ели сладости в «Стране чудовищ».

Не успели они просохнуть после столкновения с волной, как оказались в новой передряге. Вокруг Лифаня и Сяоюнь поднялся сильный ветер, который унес их на другую гору. Они приземлились в кустах. Ноздри заполонил густой аромат чая.

Сяоюнь неожиданно вскрикнула. Лифань поднялся и посмотрел на нее. Ноги девушки обмотали вынырнувшие из-под земли вьюны и ветки. Сяоюнь не могла пошевелиться. Лифань стал отдирать растения, но те намертво вцепились ему в руки.

Так они вместе провалились под землю, где обнаружился тоннель, темный хоть глаз выколи. И полетели вниз.

– Ты как? – спросил Лифань.

– Да нормально… Только затормозить не получается. – Сяоюнь догадалась, что их ждет впереди, и тщетно пыталась ухватиться за стенки трубы.

Скоро они оказались у другого конца тоннеля. Те же скалы, тот же вид на Тайбэй.

Сяоюнь по-прежнему не могла остановить их свободный полет вниз по трубе. Девушка была уже на другом конце тоннеля, но в этот раз не полетела дальше. Сяоюнь успела уцепиться рукой за край и так и повисла над пропастью. Лифань же умудрился замедлить падение. Он беспомощно высунулся из отверстия и протянул руку, желая ухватить Сяоюнь. Но девушка не смогла больше держаться и полетела вниз.

Лифань без раздумий прыгнул следом и понесся мимо скалы.

Все равно это же просто сон. Погибнуть здесь невозможно. Куда Сяоюнь – туда и он.

Летели они недолго – считаные секунды. Лифань был все ближе к Сяоюнь.

– Дай руку! – Он потянулся к девушке.

Сяоюнь задрала голову и глянула на Лифаня. Сглотнув, она всеми силами потянулась к нему обеими руками.

Еще чуточку…

И как только их руки соприкоснулись, неведомая сила потащила Лифаня вверх.

Это была Сяоюнь. Девушка мгновенно оказалась над Лифанем. Она крепко удерживала его. Они уже не падали, а замерли в пустоте. Череде испытаний, через которые они прошли, настал конец.

Сяоюнь не понимала, как это получилось. А вот Лифаню все было предельно ясно.

За спиной у Сяоюнь выросли два крыла. Два огромных белых крыла.

Глава 28

Они потом еще очень долго не встречали друг друга в сновидениях.

Сяоюнь наведывалась в храм предков и молила всех возможных духов, чтобы те помогли ей снова увидеться с Лифанем.

Лифань посещал библиотеку и проглатывал книгу за книгой, но, перепробовав разнообразные теории, так ничего и не придумал.

Говорят, что у человека на уме, то и проявляется во сне. Сяоюнь каждый вечер заставляла себя листать скетчбук, а Лифань перед сном многократно повторял про себя имя Сяоюнь. Оба надеялись, что ночью снова увидятся. Но что бы они ни предпринимали, все равно их утром ждал один и тот же результат.

Между ними все кончено? Будто последний покрасневший лист сорвался с клена и лег на землю. Или читаешь последнюю главу любимой манги, переворачиваешь страницу, а дальше – пустота…

Но ничего поделать с этим ни она, ни он не могли. Поэтому их жизни мало-помалу потекли своим чередом. Надо на занятия – они на занятиях, время спать – спят. Теперь они хорошо высыпались, ведь снов, которые бы могли помешать их покою, больше не было. Блокнот скоро исчез с прикроватного столика, а скетчбук лежал нетронутым.

Впрочем, если бы они друг другу не привиделись когда-то во сне, то именно так все бы у них и складывалось.

Минула осень, наступила зима. Все словно вернулось к исходной точке. Земной шар продолжал вращаться вокруг своей оси, а время, не собираясь никого дожидаться, шло дальше. Сяоюнь и Лифань продолжали, каждый в своем мире, монотонное студенческое существование, словно ничего между ними и не произошло.

Тому кратчайшему мигу, на который судьба их свела вместе, будто бы было суждено остаться самой малой частью их жизней, яркой искрой, которая, отгорев свое, растворилась во мгле.

О тех проведенных вместе прекрасных мгновениях знали только они вдвоем. Воспоминаниями не с кем было поделиться. Остальные не могли ощутить того, что чувствовали они. А так как все произошло только с ними, никто, кроме Лифаня и Сяоюнь, не грустил из-за того, что так все печально закончилось.

И только изредка попадавшиеся на глаза белые птицы в небе, полный одежды барабан стиральной машины или баночки земляничного мороженого в магазине вызывали приглушенную боль в сердце, от которой невозможно было избавиться.

«Если где-то во вселенной живет с десяток тысяч таких людей, как я, то сможешь ли ты среди всех них найти именно меня?»

Они оба тихо страдали. Единственное, что оставалось у них, – воспоминания: думать о канувшем в прошлое и понимать, что расстояние между ними становится все больше и больше.

Глава 29

Открылся фестиваль мультфильмов «Гуаньду».

Сяоюнь и Мань Фэнь каждая занялись своим делом. Работа с гостями оказалась не самым увлекательным занятием, но для Сяоюнь участие в организации мероприятия стало большим прогрессом. И этим она была обязана бесчисленным советам и поддержке Мань Фэнь.

Все вещи, которые мучили Сяоюнь всего три месяца назад – что она одна едет учиться в Тайбэй, что соседки по комнате ее засмеют, что она не справится с учебой, что волонтерство на фестивале будет провалом, – разрешились сами собой.

Да и вообще, ничего сложного во всем этом и не было! И Сяоюнь понимала, что, вопреки страхам, она никогда и не думала бросать что-либо из начатого.

На второй день фестиваля Мань Фэнь уговорила Сяоюнь сходить посмотреть одну из картин: короткометражку студента из России. Мань Фэнь фильм понравился, потому что в нем фигурировала отлично отрисованная, изумительно правдоподобная белая птица. А Мань Фэнь помнила, что Сяоюнь нравится все, связанное с белыми пташками. Рекомендация «прямо в яблочко».

Сяоюнь посмотрела мультфильм. И он стал самым любимым из всех, что она видела на фестивале. Причем ей понравилась даже не столько красивая птица, сколько сюжет фильма: птичка несется сквозь небесные дали, чтобы, невзирая на время и пространство, спасти хозяина.

Автор фильма будто бы поведал историю Сяоюнь и Лифаня.

Сяоюнь вспомнила о Лифане из снов. Все ли у него хорошо? Вот бы можно было к нему отправить послание с птицей, узнать, что с ним происходит.

На третий день мама Сяоюнь вдруг без предупреждения заявилась на фестиваль. Девушка заметила ее за разглядыванием экспонатов. Мама была одета в повседневную одежду и держалась непринужденно. Сяоюнь, увидев гостью, застыла на месте, вытаращив глаза и открыв рот.

– Что… Что ты здесь делаешь? Ты же сегодня на работе. – Сяоюнь чувствовала и радость, и смущение.

– Отгулы ведь никто не отменял.

В руках мама держала фотоаппарат… Дома у них такого точно не было. Наверняка, одолжила у господина Чжана.

– Сделай вид, что работаешь, а я тебя пофоткаю.

Сяоюнь прыснула от смеха, но начала рассказывать маме об экспонатах. Когда пришло время следующего сеанса, Сяоюнь сводила маму посмотреть мультфильмы.

У Сяоюнь смена заканчивалась в четырнадцать тридцать, так что сразу по завершении работы они с мамой пошли гулять по кампусу, заодно посмотрели всю территорию, ведь это был первый раз с начала занятий, когда мама приехала в «Гуаньду» навестить ее.

– В конце месяца я бросаю подработку.

Они шли по лужайке у кампуса, когда мама объявила об этом решении. Сяоюнь такого поворота не ожидала.

– Как? Почему?

– У меня давно не было проблем со здоровьем. После больницы я решила, что ни к чему из-за денег гробить себя и беспокоить родных. А ты разве от меня не этого ждала? – Мама опустила голову на плечо Сяоюнь.

– Ну да… Но сейчас мне кажется, что главное – чтобы ты была счастлива.

– Ой, вот наша маленькая Сяоюнь и подросла. – Мама погладила Сяоюнь по голове.

Странно, что мама все еще считает ее ребенком.

– А что ты собираешься делать в свободное время?

Если мама откажется от подработки, то, получается, она станет обычной офисной сотрудницей, работающей с девяти до пяти с парой выходных, в которые ей будет нечем заняться.

– Буду навещать тебя в Тайбэе, есть вкусную еду, запишусь в тренажерный зал… Ну или займусь хайкингом! Как тебе такой план?

Сяоюнь засмеялась:

– А тебе это по вкусу?

– Не попробую – не узнаю! Посмотрим…

– Господина Чжана с собой будешь звать?

Губы мамы тронула загадочная улыбка.

– Кто захочет со мной идти, с тем и пойду! А ты сама не хочешь?

– Хм… С меня, наверно, и рисования хватит.

Они дошли до самой высокой точки территории университета, откуда открывался бесподобный вид на весь Тайбэй. Погода выдалась хорошая, и под яркими лучами солнца вдалеке сверкал «Тайбэй 101».

– А ты же когда-то уже ходила в горы! Не помнишь? – Говоря это, мама достала фотоаппарат и сделала несколько снимков. Такие пейзажи редко где увидишь.

– Кажется, это было на нагорье Камерона? – Сяоюнь вспомнила чайную плантацию, куда ее не так давно занесло во сне с Лифанем.

– До Камерона нам далековато будет, да и там гор-то нет! – В голосе у мамы слышались и радость и печаль. – Папа даже на машине с трудом забирался туда по серпантину.

Сяоюнь показала ей язык.

– Ха-ха! Прямо так уж с трудом!

– Я не о Камероне, кстати. Я о походе, в который ты ходила, когда училась в школе уже на Тайване.

Сяоюнь остолбенела. Она поняла, что мама имеет в виду не ее саму, а ту Сяоюнь, о которой поведал Лифань, ее двойник… Мадоку. Вот как получилось, что у них с посторонними не сходились воспоминания.

– Ты что забыла? В школе ты как-то ходила с кружком в поход. Когда вы спускались с горы, ты подвернула ногу и домой вернулась, прихрамывая… Точно! Это случилось накануне Дня матери, когда ты спряталась в шкафу, чтобы выпрыгнуть и напугать меня. До сих пор не понимаю, как ты туда с больной ногой забралась. А я в тот день задержалась на работе, и ты просидела в шкафу неизвестно сколько времени да прямо там и заснула.

Сяоюнь с мамой захихикали. Но у девушки остались смешанные чувства от маминого рассказа.

Мадока же наверняка любила свою маму? Сяоюнь подумалось, что они с Мадокой поменялись жизнями, вероятно, не просто так, а чтобы сделать что-то важное. Может быть, Сяоюнь находится здесь, чтобы уладить дела между Мадокой и ее мамой?

Мадоке же, наверно, было бы в радость знать, что у мамы все хорошо, что она собирается уйти с работы, больше времени проводить с дочерью, зажить полной жизнью?

И Сяоюнь вдруг решила, что все даже к лучшему.

Глава 30

Накануне Лифаню неожиданно позвонила Мадока. В тот момент они с братом и сестрой смотрели документалку, которую близнецы уговорили его поглядеть в выходные.

Увидев на экране телефона имя «Мадока», братец не упустил шанс подшутить над Лифанем.

– Та самая Сяоюнь!

Сестра незамедлительно отозвалась:

– Дурак! Совсем не можешь помолчать?

– А чего здесь такого? Вообще говорить, что ли, нельзя?

Лифань не обратил внимания на семейную перебранку, а просто ушел к себе.

Мадока успела вернуться в Синьчжу, но на днях спешно приехала в Тайбэй. Девушка заявила, что хочет что-то сказать Лифаню. Что она задумала? Скорее всего, ему вновь придется побыть бесплатным гидом.

Но никто, кроме Мадоки, не мог рассказать Лифаню о Сяоюнь. Да и не воспользоваться отличным поводом вырваться из цепких объятий сестры и брата Лифань просто не мог.

Они договорились снова встретиться в парке «Даху». Причем Мадока настояла, чтобы они увиделись именно там. На дворе уже стояла зима, и листьев – как и людей – в парке совсем не осталось. Все сдул резкий морозный ветер. Предугадать, что именно Мадока задумала, Лифань не мог.

Поднявшись спозаранку, он ощущал, будто у него ломит все тело. Дурной знак. Сложно объяснить, что именно было не так, но правое веко у него постоянно дергалось. Лифань так разнервничался из-за своего состояния, что ненароком во время завтрака разбил стакан с молоком, за что получил выговор от сестры. Правда, та все же проявила участие к нему. Не переставая его отчитывать, сестра выдала ему новый стакан, а потом погнала брата с кухни, чтобы прибрать осколки.

Лифань не знал, что с ним не так. Чувства его как будто заморозились. Целое утро он пребывал в таком замешательстве, что забыл повязать шарф, выходя из дома.

Около трех часов Лифань заприметил приближающуюся к нему фигурку.

Перед Лифанем предстала девушка с короткой стрижкой, которая во всем была удивительно похожа на Сяоюнь, кроме одежды. Как раз по пышной юбке и плюшевой курточке Лифань сразу догадался, кто именно перед ним.

– …Мадока?

Лицо девушки сразу приняло недовольный вид. Надув губки, она заявила:

– А ты у нас, однако, чертовски сообразительный.

– И в кого ты сегодня вырядилась? – Лифань с трудом подавил смех, но постарался сохранить невозмутимое выражение лица.

– Решила покосплеить Сяоюнь! Разве не видно?

Лифань осмотрел ее с головы до ног и заметил:

– Только Сяоюнь так не одевается. Не всем по вкусу, как тебе, изображать лолиту.

– Все-то ты знаешь!

С одного взгляда было понятно, что эта девушка не Сяоюнь из его снов.

– И куда мы сегодня? – спросил напрямик Лифань. Оставалось только дотянуть до конца дня.

– Да никуда, – ответила Мадока.

– Тебе гид по Тайбэю уже не нужен?

– Гид по Тайбэю? – Мадока расхохоталась во весь голос. – Тебе повезло: я уже обошла все, что можно было обойти у вас здесь. Я вернулась, чтобы поговорить с тобой.

Вопреки смеху, сотрясавшему Мадоку, Лифаню показалось, что она держится как-то неестественно.

Что она собиралась ему сказать? Она вернулась в Тайбэй специально для встречи с ним. У Лифаня вновь возникло неприятное предчувствие. В горле будто образовался ком, а на лбу проступил холодный пот. Может, он заболел?

– Я хотела с тобой поделиться этим раньше, до возвращения в Синьчжу. Но не смогла. – Мадока повернулась к Лифаню.

Ему некуда было деться от ее взгляда. Но девушка быстро развернулась и встала лицом к озеру.

Поручни на мосту еще не отремонтировали, но заградительная лента куда-то исчезла. Наверно, ее унесло ветром и дождем.

Лифань хотел предупредить Мадоку, что не надо слишком близко подходить к краю. И тут девушка неожиданно призналась:

– Ты мне очень нравишься. Вот почему я тебя тогда спросила то, что спросила. Ты покраснел, когда я заметила, что она тебе нравится. И сразу стало понятно, что я совсем не у дел. Нет, даже не так. Я вообще не питала никаких надежд на взаимность. Каждый раз, когда мы встречались, ты приходил только из-за нее. Но я даже рада тому, что мы с тобой познакомились. Этого всего бы не случилось, если бы мы с моей второй «я» не поменялись местами во времени и пространстве. Ты тогда сказал, что, сколько бы в мире ни было Сяоюнь, тебе все равно нужна только она одна. От этого у меня что-то в сердце надломилось. Но я тебя отлично понимаю. Все, о чем я могу думать, так это о моей первой маме.

Мадока явно заранее приготовила речь. Договорив, девушка глубоко выдохнула и снова повернулась к Лифаню. А тот и не знал, что ей ответить. Все это время он о Мадоке почти не думал.

И как раз именно это – то, что все его помыслы были только о Сяоюнь, – и привлекало в нем Мадоку. Она собрала вокруг себя целый батальон поклонников, но никогда не думала, что они питают к ней какие-либо искренние чувства. Она горячо любила маму, но ощущала, что это была не совсем ее любовь, а любовь, почерпнутая у другой Сыюнь. Больше всего ей хотелось испытать настоящие чувства, и потому она особенно завидовала той Сыюнь, у которой на свете оказался человек, готовый отказаться от всех других во Вселенной ради нее одной.

Мадока сняла браслет-цепочку с белой птичкой с запястья и протянула его Лифаню.

– Держи. Надеюсь, ты за ним присмотришь лучше, чем я.

– Ты уверена? – Лифань поглядел на подвеску. Птичка с раскрытыми крыльями словно парила в небе.

– Да! Уверена! Вот и все, что я хотела сказать! Уф… Стало как-то легче на душе.

Мадока хихикнула, словно между ними ничего не произошло, но скрыть разочарование ей не удалось. На улице вроде бы была середина зимы, а Мадока вся полыхала изнутри. Она оперлась о перила и начала обмахиваться рукой.

Девушка не обратила внимания на табличку с предупреждением о ремонте моста.

Лифань ничего не успел сделать. Мадока полетела вниз с парапета.

«Плюх!» И девушка оказалась в озере.

Мадока старалась плыть, но тяжелое платье потянуло ее на глубину. Девушка с головой ушла под воду. Но прежде Мадока испустила страшный вопль.

Лифань разом напрягся. Снова дала знать о себе привычка вмешиваться в чужие дела. Он не мог оставаться в стороне. Лифань без колебаний прыгнул в воду и поплыл к Мадоке.

Кто бы мог подумать, что ему вдруг пригодится умение плавать… Возможно, если бы он тогда не отказался от езды на велосипеде, то сейчас Мадоку некому было бы спасать.

Глава 31

У Сяоюнь выдались свободные выходные. Мань Фэнь уехала к родителям, у соседок с хореографического были сплошные репетиции. Сяоюнь осталась в комнате 404 совсем одна.

Мама не шутила. Она в самом деле купила себе все необходимое снаряжение для походов в горы и на выходные отправилась на юг Тайваня вместе с Чжаном и целой компанией новых знакомых. Ехать на два дня в Синьчжу не имело никакого смысла.

Сидеть сложа руки не хотелось, но Сяоюнь не знала, куда себя деть.

В субботу она часа два дописывала доклад для следующего семинара, потом еще полчаса прибиралась в комнате. Дочитав недавно позаимствованный у сокурсника роман, Сяоюнь от нечего делать пошла в самый дальний супермаркет, купила продукты и по возвращении в общежитие приготовила себе ужин на общей кухне. Вечер ей скрасили горячий бульон и просмотренные залпом несколько серий аниме.

Суббота у нее выдалась вполне спокойная, но воскресенье сразу не задалось. Только она проснулась, как заметила, что правое веко дергается и все никак не успокоится. Позавтракав, Сяоюнь хотела поупражняться в акварели, но умудрилась перевернуть бумажный стаканчик с водой, так что стол сразу окрасился во все цвета радуги. Пришлось перекладывать все вещи, а после того, как она вытерла воду, – расставлять все обратно по своим местам.

За этим занятием на глаза Сяоюнь попался давно позабытый скетчбук. Ее голову сразу заполнили воспоминания, от которых на душе стало совсем печально. Она же в тот день умудрилась прождать в парке «Даху» несколько часов…

Допустим, что они правда находятся в разных измерениях. Был ли в условленный день Лифань на месте? Неужто и он тогда простоял в парке чуть ли не весь день?

В сердце у Сяоюнь защемило. Лифань ей в последний раз сказал, что будет продолжать искать ее. Прошло уже немало времени, а от Лифаня по-прежнему не было никаких вестей. Сяоюнь сначала каждый день размышляла, как изменить их печальную судьбу, молилась, чтобы ей выпала возможность снова увидеться с Лифанем… А теперь она начала о нем забывать и терять надежду.

От неожиданно нахлынувших мыслей Сяоюнь вдруг будто бы воспряла духом. Ее вновь охватило острое желание встретиться с Лифанем. Неизвестно, что на нее нашло, но она весь день безостановочно думала об их положении, за что бы ни бралась. Сяоюнь пробовала посмотреть фильмы, отоспаться, заняться спортом, но ничего не помогало ей отвлечься. В голове у нее роились видения, как Лифань ждет ее, и от этих образов Сяоюнь становилось гадко на душе.

К середине дня терпение Сяоюнь лопнуло. Она оделась и, захватив скетчбук и карандаши, поехала на автобусе в парк «Даху». Почему именно туда – она и сама точно не знала. Просто почувствовала, что ей нужно там оказаться. Все равно у нее не запланировано никаких неотложных дел. Поездка была хорошей возможностью убить время и отвлечься от мыслей.

Посетителей в парке «Даху» зимой было заметно меньше, чем осенью, и Сяоюнь без труда нашла себе удобное место. Она села лицом к озеру и, застыв на мгновение, решила порисовать в скетчбуке. В одной руке она держала одноразовую грелку, чтобы согреться, а другой рукой делала зарисовки парка, неосознанно изобразив себя и Лифаня на мосту. Если бы они оказались здесь, то, скорее всего, встретились бы именно там…

Рисунок был почти готов, но тут поднялся сильный ветер, и листы из скетчбука унеслись прочь.

– Эй!

Бумага устремилась вслед за ветром. Листы порхали в воздухе. Сяоюнь вскочила и бросилась за ними. Но рисунки не давались в руки.

«Да подождите вы! – восклицала Сяоюнь про себя. – Вы же – все, что у меня осталось от него! Хоть вы не покидайте меня!»

Ей удалось поймать один лист, но он оказался пустым. Сяоюнь со злости затопала ногами. Рисунки словно потешались и измывались над ней, взлетая как можно выше или, наоборот, припадая близко к земле. Наконец, все листы опустились на водную гладь и замерли там.

– Нет-нет-нет-нет, только не это…

Рисунки вмиг размыло водой. Листы свободно плавали посреди озера. Ближе всего к берегу оказался один эскиз: тот самый рисунок с мостом, который Сяоюнь только что закончила.

Девушка потянулась к листочку. Да, карандашные штрихи уже исчезли, но ей все равно хотелось вызволить остатки рисунка из озера. Миллиметр за миллиметром она продвигалась все дальше и дальше, надеясь, что дотянется до рисунка. Даже один спасенный лист – уже что-то.

Но Сяоюнь не повезло. Мало того что рисунок не поймала, так еще и сама угодила в воду.

Плавать Сяоюнь не умела. А выбраться обратно на берег самостоятельно не получалось. Берег оказался довольно высоким, а озеро – неожиданно глубоким. Сяоюнь быстро наглоталась воды. Стало тяжело дышать. Девушка дрыгала ногами и махала руками, чтобы удержаться на плаву. Хотелось за что-то ухватиться, но вокруг не было ничего подходящего. Наконец силы иссякли, и Сяоюнь почувствовала, что задыхается.

– В озеро упал человек!

До Сяоюнь доносились отдельные смутные слова, но к тому моменту она уже начала терять сознание. Тело отказывалось слушаться ее, и девушка ушла под воду.

Сяоюнь видела разбросанные по поверхности озера листы, в том числе последнюю зарисовку парка «Даху».

И еще заметила рыбешку, которая проплыла мимо нее сквозь темно-синие глубины. И вдруг мутно-белая рыбка раскрыла крылья, превратившись в белоснежную птицу…

Лучи солнца заполонили пространство вокруг. Казалось, что Сяоюнь вдруг оказалась вместе с птичкой посреди ясного неба…

То, что случилось дальше, Сяоюнь уже не помнила.

Глава 32

После вызволения Мадоки из воды Лифань слег с тяжелой простудой. Он пару дней провалялся дома с хлюпающим носом, кашлем и жаром. Здоровье подвело парня. Сестра и брат сильно переживали и поочередно дежурили у его постели.

Впрочем, недуг Лифаня был пустяком по сравнению с тем, что случилось с Мадокой. Та впала в некое подобие комы. Как же так получилось, что одной девушке выпало за жизнь дважды оказаться на грани жизни и смерти? Страшная параллель с ДТП.

Прошло два дня. Утром Лифаню позвонили. Мадока очнулась. Физически с ней было все в порядке, девушка осталась цела и невредима.

– Вот только ведет она себя странно. Доктора за ней приглядывают, – заявила с тревогой в голосе мама Мадоки по телефону.

После звонка Лифань сразу засобирался, сунул в рюкзак сотовый и кошелек и кинулся вон из дома.

Сестра корпела над диссертацией в гостиной. Увидев, что Лифань оделся и идет к выходу, сестра заголосила:

– Ты куда? Ты болен!

Лифань пооткрывал все ящики в прихожей. Наконец он нашел новую маску для лица.

– В больницу. Она проснулась!

– И тебе прямо сейчас туда надо ехать? На чем ты поедешь?

– На автобусе… Нет, возьму такси.

Открылась дверь туалета, и через щель показалась физиономия брата.

– Я с тобой съезжу!

Лифань заулыбался. Он хотел сказать «спасибо», но ему в горло попала мокрота, и он закашлялся.

– Да не за что, заодно посмотрим, какие у них там медсестрички.

Брат понял все без слов. Из щели высунулся кулак с задранным кверху большим пальцем.

– Только дай мне минутку, надо закончить одно дело.

– Детали оставь при себе. – Сестра закатила глаза.

Лифань вместе с братом быстро доехали на мотоцикле до больницы. Лифань один поднялся на второй этаж и пронесся мимо ряда палат. Наконец он оказался у нужной комнаты.

Через окошечко в двери Лифань увидел сидящую в постели Мадоку. Иссиня-черные волосы она распустила, и они свободно спадали на спину.

Лифань осторожно толкнул дверь и прошел в палату. Мама Мадоки и господин Чжан стояли у стены и грустно взирали на девушку, словно с той случилось нечто непоправимое.

Мадока была совсем без косметики. Лифань впервые увидел ее такой. Девушка также вытащила цветные контактные линзы из глаз, сняла аляповатые искусственные ресницы, смыла стрелки. Да и косметика ей была ни к чему. У Мадоки и так кожа чистая и белая, а губы – нежно-розовые…

По правде говоря, Лифаню показалось, будто бы Мадока и сама комфортнее себя ощущает без всей этой мишуры. Но, присмотревшись повнимательнее к девушке, он понял, что с ней действительно что-то было не так.

Мадока осторожно приглаживала длинный локон и даже не обратила внимания на зашедшего в палату.

– Мадока?..

Девушка подняла глаза и изумленно уставилась на Лифаня. Причем восторга от его появления она явно не испытывала. В нормальном состоянии Мадока запрыгала бы от радости и затараторила без умолку.

Она его забыла, что ли?

Лифань объяснил, кто он такой, как они познакомились, где они бывали и как он ее вытащил из озера в тот день… Но Мадока держалась очень странно. Она ничего не говорила и даже не кивала, а просто смотрела на него, смотрела пристально, неотрывно… Словно бы хотела увидеть что-то за ним.

Нет, все же здесь в самом деле что-то было не так.

Лифань закончил рассказ и какое-то время присматривался к Мадоке.

Ему показалось, что девушку выдают глаза. Не таким взглядом на него смотрела Мадока.

Девушка улыбнулась и покраснела, из ее глаз брызнули слезы. И Лифань понял окончательно, что перед ним не Мадока.

– Ик!

Ставший родным звук прозвучал особенно громко в тихой палате.

Глава 33

Чжан сел в машину, пристегнулся и, повернувшись, подмигнул расположившейся на заднем сиденье Сяоюнь:

– По случаю твоей выписки из больницы я забронировал нам столик в том стейк-хаусе, куда ты хотела сходить. Вечером наедимся до отвала!

Мама сидела впереди и радостно добавила:

– Ой, там очень вкусно готовят. Удивительно, что мы туда еще не водили Сяоюнь. Я, кстати, рекомендовала этот ресторан господину Ло, помнишь его?

– Да, это же тот, у которого жена учительница в школе?

– Да, только не учительница, а директриса. В общем, Ло сходил туда и потом заявил мне…

Вроде бы ничего такого особенного мама и Чжан и не обсуждали, но Сяоюнь все равно порадовалась за них.

Только они с Лифанем догадались, что время и пространство встали на свои места и вернули ее в родное измерение. Сяоюнь не успевала за пугающе большим количеством мелких изменений, которые на нее обрушились в один миг. И все же она наконец-то ощутила себя самой собой.

Что приключилось с Мадокой? Где она? Тоже вернулась в предназначенный ей уголок вселенной? С ответом на этот вопрос, скорее всего, и Лифань бы ей не помог.

Сяоюнь сильно удивило, что мама и Чжан так и не поженились. С помощью намеков она узнала, что Мадока явно не была против того, чтобы свадьба состоялась, но только об этом заходила речь, как девушка придумывала любые поводы, чтобы они так и не поженились.

Возможно, Мадока догадалась, что Сяоюнь скучала по папе, и не захотела принимать за нее такое важное решение? Узнать это точно было не у кого, так что Сяоюнь посчитала, что так Мадока проявила заботу о своем втором «я».

Перед возвращением в Синьчжу они собирались заехать кое-куда.

Минут через пятнадцать после отъезда из больницы Чжан свернул в спокойный жилой район. За окнами машины проносились кондоминиумы и высотки. Здесь все было чистенько и опрятно, на каждом углу закусочные, супермаркеты и парки.

Наконец Чжан припарковался у симпатичной шестиэтажки. Сяоюнь вылезла из машины. Она договорилась с мамой и Чжаном, что они подождут ее внизу, а она пойдет к Лифаню одна. Сяоюнь взлетела на третий этаж. Вот она и оказалась в том месте, которое так долго искала.

Сбоку от деревянной двери высилась груда хлама, полуприкрытая сверху полотном, из-под которого выглядывало колесо велосипеда. «Вдох… Выдох…» Она попробовала успокоить себя, но сердце все равно норовило выпрыгнуть из груди, и ничего с этим поделать было нельзя. Сяоюнь нажала на кнопку звонка.

Дверь открыла девушка немного старше ее. Эти глаза и лицо Сяоюнь где-то уже видела.

– Да, вы к кому?

– Я… я-я… – Сяоюнь смешалась. Ничего внятного сказать не получалось.

За спиной у девушки появился незнакомый парень. Да, «свезло», нечего сказать. Сразу так много новых людей.

– Кто там? – Он сразу расплылся в улыбке, когда увидел, кто к ним зашел. – Милая, ты не ко мне случаем?

Парень с диковатыми манерами показался Сяоюнь знакомым. Да где же она встречалась с этими двумя?

– Я… Я-я хотела увидеться с Чэнь Лифанем. – Сяоюнь умудрилась все-таки что-то выдавить из себя.

Девушка и парень смерили ее недоверчивыми взглядами.

– Я же не ошиблась адресом?

– С Лифанем? Эй, Лифань, к тебе пришли!

Сладко зевая, показался сонный Лифань. Наверно, отдыхал после обеда. Лифань дошел до двери и как только увидел, что его дожидается Сяоюнь, сразу проснулся.

– Это ты… Подожди. – Он отодвинул девушку и парня в сторону и закидал их предупреждениями типа «Не вмешивайтесь», «Идите в гостиную» и так далее.

И девушка, и парень сразу рьяно запротестовали, но все-таки отпустили Лифаня с Сяоюнь. Они пошли на крышу.

Погода выдалась приятная: мягкий ветерок, яркое солнце… Стояла зима, но на крыше было тепло.

– Ты как?

– Извини! Я звонила, но никто не подходил…

– Уезжаешь?

– Ага. Мои внизу ждут.

Лифань глянул с крыши. У дома в самом деле стоял белый внедорожник.

– Я хотела тебя поблагодарить. За то… за то, что ты меня спас.

Лифань усмехнулся. Сяоюнь не часто приходилось видеть, как он улыбается. Только сегодня она заметила, что у него при улыбке на щеках появляются милые ямочки.

Сяоюнь обеими руками подала Лифаню подарочную коробку.

– Это от мамы.

– Спасибо. У меня для тебя тоже кое-что есть. – Лифань полез в карман и выудил из него что-то блестящее, с подвеской.

Сяоюнь сразу узнала браслетик, который уже не надеялась найти. Она с трепетом приняла вещицу и долго рассматривала ее у себя на ладони.

Подарок от папы…

– Спасибо! Эта вещь для меня очень дорога…

– Благодари Мадоку. Я лишь принял браслет на хранение.

Лифань взял браслетик, открыл застежку и помог Сяоюнь надеть его на руку. Сяоюнь засыпала его благодарностями.

Что еще можно было сказать, ни он ни она не знали, но оба ощутили, что хотя уже в третий раз встречаются друг с другом в этом времени и пространстве, это их первая встреча с глазу на глаз. Какой-то слом шаблона. И вопреки тому, что они уже не раз вызволяли друг друга из разных неприятных ситуаций, они были все же не так уж близки. Даже в разговоре между ними сохранялась некоторая дистанция.

Возникла неловкая пауза: слова иссякли, а вроде сказать что-то было нужно.

Много чего они хотели друг другу сказать…

В сновидениях чувства затмевают разум, берут над ним верх. И оттого гораздо легче быть искренними.

Реальный мир будто бы уничтожил всю романтику и взаимопонимание, которые были между ними. Стало неожиданно некомфортно даже упоминать что-то из их общего прошлого. Так бывает, когда пытаешься, но не находишь возможности посреди громкой вечеринки излить кому-то все, что на душе…

Сяоюнь и Лифань долго стояли, стараясь завязать разговор.

Наконец, Сяоюнь сказала:

– Ну, тогда увидимся как-нибудь…

Только сказав это, она сразу почувствовала стыд. Но, похоже, так лучше для них обоих.

Лифань остолбенел на несколько мгновений. Вот так все и закончится? Она уходит, а он ей никак не препятствует? Шанс сказать все как есть безвозвратно упущен.

– Береги себя…

Он проводил Сяоюнь до дверей. На прощание они обменялись пустыми вежливостями. Она села в машину и уехала, он вернулся к себе домой. Жизнь понеслась своим чередом, вне зависимости от их желаний.

– Вы как-то долго общались. Мы с твоей мамой уже думали зайти вон туда. Там вроде бы блинчики вкусные готовят, – сказал Чжан, выкручивая руль.

Мама потыкала в окно.

– Вот это место! Прелестное заведение! Интересно, это единственный такой ресторан?

– Посмотрим в интернете. Если они есть в Синьчжу, то как-нибудь заглянем…

Мама и Чжан продолжали болтать, но Сяоюнь их не слышала. Она разглядывала браслетик с белой птичкой, который ей вернул Лифань. В голове у нее был один он: Лифань, только что улыбнувшийся ей, Лифань, предпочитавший изображать, что ему все нипочем, Лифань, взволнованно наблюдавший за велогонкой, Лифань, тянущийся, чтобы подхватить ее…

Он из раза в раз вставал на ее защиту, постоянно по наитию помогал ей справляться с самыми большими неприятностями. Вот почему она стремилась к Лифаню. Он был ее белой птицей, ее талисманом. Появление таких людей в нашей жизни – счастье, которое дано далеко не всем.

Он был ее спасителем. И она хотела стать в ответ его спасительницей.

Не так они должны были попрощаться друг с другом. Она должна во всем чистосердечно признаться Лифаню. «Хватит бежать от трудностей, Сяоюнь!»

– Простите, не могли бы вы дать мне еще десять минут?

Сяоюнь выпрыгнула из машины и кинулась обратно.

* * *

Лифань закрыл дверь. Обеспокоенные сестра и брат подошли к нему.

– Что-то вы быстро. Все в порядке?

– О чем поговорили?

– О, она тебе подарок принесла?

У Лифаня на сердце лежал тяжелый груз. Он молча поставил коробку с подарком на обеденный стол и удалился к себе. По убитому выражению лица Лифаня родные сами обо всем догадались. По всей видимости, все закончилось плохо.

Лифань завернулся в одеяло и дал страданиям охватить себя целиком. В голове все смешалось. Он уже не понимал, чему стоит верить.

Уедет она в свой Синьчжу, и, наверно, они больше не увидятся? В последнем сне он наобещал ей много всего. Но наяву его хватило только на одну встречу и много недосказанностей.

«У тебя появилась возможность повидаться с той самой Сяоюнь. Чего же ты ждешь?»

Пока Лифань занимался самобичеванием, его мобильный вдруг разразился знакомой песней группы RED.

Достали уже своим хитом! Лифань поставил песню на будильник, чтобы не слишком долго спать после обеда. Неожиданный визит Сяоюнь спутал все карты, и он совсем забыл про телефон.

Лечу я к центру вселенной, прохожу

через звездный рубеж.

Несусь я к неизведанным горизонтам,

пересекаю пятое измерение.

И все – для того, чтобы повидать тебя.

Все, чего я хочу, – увидеться с тобой.

Ты – конечная точка, которую мне

не достигнуть.

Ты – предел, который мне не преодолеть.

Но, несмотря ни на что,

во что бы то ни стало,

Я сделаю все, чтобы каждый день

быть с тобой.

Все – для того, чтобы не потерять тебя.

Все, чего я хочу, – увидеться с тобой.

Песня слово за словом обрушивалась на Лифаня с силой отбойного молотка. Так продолжаться не могло.

Лифань сбросил одеяло, выключил будильник, схватил телефон и ключи и побежал к выходу. Сестра и брат даже обернуться не успели, а он, обуваясь на ходу, вылетел из дома.

Лифань хотел сразу бежать по лестнице, но одернул себя и вернулся к куче хлама у двери квартиры. Машина уже далеко, они наверняка успели проехать несколько светофоров. Бегом их не догнать. Поэтому Лифань сдернул покрывало, подхватил велосипед и потащил его вниз. Пора вновь сесть на «железного коня».

Вскочив на велик, Лифань рванул в другую сторону. В окрестностях было несколько выделенных дорожек. Если получится срезать по ним, то, возможно, он нагонит белый автомобиль, который уносил от него Сяоюнь.

* * *

Запыхавшаяся Сяоюнь подбежала к двери квартиры Лифаня и нажала на кнопку звонка. Ей снова отворили парень и девушка.

– Ой! А его нет дома! Сами не знаем, куда он убежал…

Опять она осталась ни с чем!

Совсем разочаровавшись, Сяоюнь медленно побрела прочь. На улице ее встретило заходящее солнце. Рыжий закат – предвестник того, что все кончено?

И только она собралась погрузиться в вечную тоску, как впереди, чуть поодаль от Сяоюнь, появился человек на велосипеде и начал быстро приближаться к ней.

Черты Лифаня становились все яснее. Он тяжело дышал, словно спринтер, который только-только пробежал стометровку. Он еле-еле нагнал белый внедорожник, но мама Сяоюнь сообщила, что дочка вернулась к ним, и Лифань резко развернулся и поехал домой, выискивая по дороге фигурку Сяоюнь.

– Ну кто так делает? Зачем бегать туда-сюда?

Слезы наполнили глаза Сяоюнь, и все перед ней – и Лифань, и заходящее солнце за ним – утратило очертания.

Лифань сначала просто стоял перед Сяоюнь, потом пошел к ней, все ближе и ближе, пока она не ощутила на щеке его дыхание. Горячий воздух сразу высушил слезы.

– Я хотела спросить тебя… – Но слезы продолжали скатываться по ее щекам. – Я вернулась, чтобы спросить тебя: ты меня тогда ждал в парке?

– Сама меня продинамила и еще спрашиваешь!

В слезинках девушки искрились теплые лучики солнца. Лифань склонился к ней и дрожащей рукой легонько смахнул слезы с щеки Сяоюнь.

– Мой черед задавать вопросы. Что у вас там в Синьчжу можно посмотреть? – И сразу добавил: – Завтра же куплю билет и приеду к вам. Покажешь мне все?

Сяоюнь, смеясь сквозь слезы, выговорила:

– Конечно…

И где-то вдалеке послышались крики белых птиц, провожающих еще один день.

Примечания

1

Многофункциональный небоскреб, входит в двадцатку самых высоких зданий в мире. – Здесь и далее: примечания переводчика.

2

При тайваньских учебных заведениях зачастую открывают фулишэ – буквально «общества социального обеспечения». В таких магазинчиках учащиеся, преподаватели и администраторы могут купить еду, напитки, канцелярские товары и прочие мелкие вещи.

3

Реальный район Малайзии, известный чайными плантациями. Также примечателен как место, где более трети населения – этнические китайцы. Нагорье названо в честь британца Уильяма Камерона, который исследовал его в XIX веке.

4

Подразумеваются «португальские яичные тарты», паштел-де-ната.

5

Образный перевод супа сышэньтан, который, как считается, улучшает аппетит и восстанавливает силы. «Четыре духа» – четыре основных ингредиента блюда: лотосовые семена, высушенные плоды эвриалы, китайский ямс и гриб пория кокосовидная.

Content

Сюй Шуцинь
Свидание во сне

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Примечания