Андрей Сергеевич Шиканян

Байки из Зоны. Убежать от себя

© Шиканян А.С., 2023

© ООО «Издательство АСТ», 2024

Введение

Итак, вы держите вторую книгу цикла «Байки из Зоны». Она далась нелегко. Скажу честно, любую работу, а тем более книгу, всегда проще начать, чем закончить. И даже дело не в том, что сюжет уводит героев совсем не туда, куда было задумано автором. Нет. Просто, как это банально ни звучало бы, расстаться с героями жаль. И с главным, и с второстепенными. Даже с отрицательным, так называемым главгадом, проститься сложно, хотя ты с удовольствием в конце книги его убиваешь. Ибо без минуса плюс хоть и есть, но не настолько хорошо и сильно выражен. Понятно, что чистого, без примеси, добра или зла не бывает. Говорят же: добро должно быть с кулаками. Кулаки – это агрессия, боль, иногда гибель. В любом случае – страх. А значит – зло. Или нет? В любом случае мир не биполярен. В нем много полу– и даже четвертьтонов. Или взять свет и тьму. Тоже добро и зло, как ассоциируют эти световые явления. Ведь ночью оживают страхи и демоны, которые спят днем. После захода солнца творятся самые страшные преступления, а самый темный час всегда перед рассветом. Но с другой стороны, что лучше – свет фонаря ищущего убежавшую жертву маньяка или спасительный полумрак леса, где тот беглец или беглянка спрятались? Тоже вопрос. И повод для размышления. Может ли добро существовать без зла? Решите для себя сами. Потому что на страницах этого тома ответа нет.

Эту книгу я старался писать не совсем как экшен. Я попытался порассуждать над жизнью, показать внутренний мир героя в большей степени, чем это делал в «Дискоболе». Здесь есть и конфликт людей, и конфликт интересов. Нет только конфликтов религии и морали. Здесь есть также трансформация человека под влиянием внешних и внутренних факторов. Во всяком случае, я все это попытался показать. Получилось? Об этом судить не мне.

Предупреждаю, что любые события, лица, имена – не более чем вымысел и фантазия автора. Прошу не рассматривать книгу как попытку оскорбления или ущемления чьих-либо интересов. Также обращаю внимание, что данная книга начинала писаться лет семь назад, и три ее главы (в данной редакции они разделены на шесть) были созданы еще тогда. Поэтому если кто-то увидит какие-либо параллели или аналогии с другими недавно изданными книгами серии, прошу не воспринимать их в качестве плагиата или недобросовестной перепечатки.

1. Студент

Жизнь студенческая в массе своей безоблачна и беззаботна. Особенно у второ-третьекурсников. Уже не первокуры, но и выбором специализации, как завтрашние выпускники, можно пока не обременяться. Опять же почти все лето таким студентам отдается на каникулы. Сдай только сессию вовремя и без проблем, и все будет хорошо. Лучше, конечно, если сдашь все экзамены автоматом – досрочно то есть. Тогда и вовсе все лето твое! А если родители готовы оплатить месячную путевку куда-нибудь к морю, так это вообще чудо! В общем, рай, а не жизнь. Правда, только по сравнению с тем, что ждет тебя в будущем.

Так думал и Михаил Суворовцев – студент третьего курса фармацевтического факультета Красноярского медицинского университета. Кроме сданной досрочно сессии, жизнь у него складывалась как нельзя лучше. Одна из красивейших девушек факультета – шатенка Мина Ларне – отдала предпочтение ему, Мише. Правда, Суворовцев не думал считать этот выбор милостью. Парень не был обижен данными – рост метр восемьдесят, плечи широкие, длинные сильные руки, разряды по нескольким видам спорта. На лицо не урод: прямой нос, серые глаза, высокий лоб, жесткая линия рта, волевой подбородок, густые темные волосы. То есть по внешности – не из последних. Да и с мозгами порядок. Учился нормально. После пар подрабатывал в гомеопатической аптеке. Зарабатывал не много, но на кино, конфеты и цветы Мине вполне хватало. Мишка мог бы и не работать – семья была вполне обеспеченной, но бездельничать Суворовцев себе не позволял. Да и отец одобрял – парень должен знать цену деньгам.

Миша прикрыл от удовольствия глаза – он нашел себя в списке «автоматчиков» по патофизиологии, висящем у деканата. В принципе парень и так знал, что вся сессия у него в одни ворота – результат упорного труда в течение семестра, но все равно увидеть лишнее подтверждение твоих стараний было приятно. Он стоял в одиночестве у стенда, висящего возле двери деканата. На этаже царила тишина. Зачетная сессия закончилась, а экзамены и сопутствующие им консультации должны были начаться только на следующей неделе.

– Что, Мих, – подошедший одногруппник по имени Альберт сверкнул очками и ткнул Суворовцева кулачком в плечо. – Сессия на автомате?

– Да, Альф, а у тебя? – Альберт получил такое прозвище за своеобразную форму носа и манеру говорить, делающую его похожим на героя американского сериала.

– А у меня отработка по двум предметам, – огорченно заявил Альф.

– Это ж нечестно! Ты ж болел, а не отдыхал. Уж я-то знаю. – Миша несколько раз приходил к Альберту в больницу, принося мнимые приветы от одногруппников. За это Альф был безмерно благодарен Суворовцеву, хотя понимал, что никаких приветов безразличные соученики не передавали. Им было плевать на Альберта.

– Да ладно. От меня не убудет, – махнул рукой очкарик.

– Может, я через Минку что попробую? Она у меня в деканате работает.

– А говорят, что это мы, евреи, умеем устроиться, – подмигнул Суворовцеву Альберт.

– Да ну тебя, Альф. Ты же знаешь…

– Да знаю. Все нормально. Отработаю. Все равно делать летом нечего, а на дачу меня особо не тянет.

– Смотри сам… – пожал плечами Мишка.

– А ты чем летом займешься, везунчик? – улыбнулся Альберт.

– Ну, сначала надо закруглить со спартакиадой. Завтра, кстати, у меня финал. Затем в июле двинем с Минкой к морю. Предки помогли оплатить поездку.

– Я ж говорю, везунчик, – улыбнулся Альберт. – Мина замечательная девушка.

Коридор наполнился шумом, вызывающим смехом, кавказским акцентом. Суворовцев напрягся, а Альберт затравленно заозирался, готовый слинять хоть к декану на ковер, лишь бы не оставаться в коридоре. Михаил и сам подумывал, не зайти ли в помещение деканата. Но было поздно. Их заметили.

– А, Мища, дарагой! – заорали за спиной.

Суворовцев обернулся. К нему, широко улыбаясь, раскинув руки в предложении обняться, с дружелюбной миной на лице шествовал Ильяс Дауров. Соперник Суворовцева на ковре и в личной жизни. Здоровенный, заросший черным жестким волосом детина. На нем были джинсы, майка, которая не скрывала его густых атрибутов мужественности, кроссовки. На голове шапочка, которую носят мусульмане. На лице – борода. Ильяса боялись все ребята на факультете. Он был сильным и жестоким. Каждый из сокурсников, столкнувшийся с ним, впоследствии очень сильно жалел об этом. Кроме того, Ильяса всегда сопровождала свита из трех дружков. Видимо, из одного клана. Это обеспечивало Даурову дополнительную поддержку.

– Здравствуй, Ильяс, чего тебе? – Суворовцев чуть отстранился, и попытка обнять его провалилась.

– Э-э, чэго грубищь? – добродушно засмеялся Дауров. Но глазки были злобными. Он чисто говорил по-русски, но намеренно коверкал речь. – Я паздароваться хотел. Гляжу – стоит друг мой, Мища, вот и решал, дай, думаю, поприветствую друга.

– Мы не друзья, Ильяс, и ты это знаешь, – набычился Миша. – Если шел к Мине, лучше поворачивай обратно.

– Деканат не твой, – маска дружелюбия сползла с лица Даурова. – Мина тоже не твоя.

– Уж точно не твоя, – парировал Суворовцев. – Тебя-то отшили полгода назад.

Слова разозлили горца. Он зашипел, как рассерженный кот, и попытался ударить Суворвцева. Но тот ушел от размашистого движения горца. Удары не были коньком Ильяса. Свита Даурова наметилась было взять Михаила в кольцо. Но им помешали.

– Что здесь происходит? – раздался строгий голос. У двери деканата стояла ответственный секретарь деканата Надежда Васильевна.

– Да так, друга встретил, обнялись, – разом сменил маску Ильяс. – А Мина здесь?

– Мне не нужны ваши брачные бои около этой двери, – строго бросила женщина. – Хотите драться – разбирайтесь где-нибудь в другом месте. У Мины много срочной работы. Она не скоро освободится. Суворовцев, Хакман, зайдите, вам нужно в ведомостях расписаться. Остальных не задерживаю.

Под холодным насмешливым взглядом понукаемый уверенным жестким тоном громадный Ильяс со товарищи развернулся, ретировался и, оглянувшись, зло бросил через плечо:

– Встретимся еще, Мища.

– Завтра на ковре! – бросил в ответ Суворовцев.

* * *

– Зря ты его злишь, – сказал Альберт, когда товарищи покинули деканат. – Он отомстит. С ним никто не связывается на факультете.

– Я не боюсь – просто ответил Суворовцев, – он гость тут, а ведет себя, как хозяин.

– Его отец – в городской Думе. Брат официально держит два ночных клуба, а неофициально у него бригада бойцов.

– Ага, а сам Ильяс учится на фармфаке, чтобы синтезировать наркоту, – в тон ему ответил Михаил. – Проблема в том, Альф, что горцев в городе побаиваются. А я не боюсь. Поэтому меня не трогают.

– Пока не трогают, – уточнил Альберт.

– Если попытаются, – Михаил заиграл желваками, – у меня найдется, чем ответить.

– Дай-то бог, – вздохнул Альберт. – Ладно. Будь осторожен.

* * *

Ее поцелуй заставлял забыть обо всем на свете. Влажный, теплый, пахнущий весенними цветами.

– Привет! – Мина оторвалась от губ Суворовцева. Объятия, впрочем, разжимать не стала.

– Привет! – Миша тоже не спешил отпускать девушку. – Как ты?

– Нормально. Отработала.

– Что с сессией?

– Ну что может быть с сессией у работницы деканата? – звонко засмеялась Мина. Суворовцеву очень нравился этот смех. – Только в июле мне придется поработать, Миш, – скорчила девушка извиняющуюся гримаску.

Михаил отпустил Мину, и они, взявшись за руки, пошли не торопясь по вечерней улице. Майские, почти июньские вечера даже в Красноярске теплые, а студентам спешить было некуда.

– Почему? Что случилось? – Мишу немного покоробило заявление девушки. Собирались в поездку с марта, и тут такое! Но всплеск эгоизма сменился беспокойством: вдруг с любимой что случилось? Но все оказалось не так страшно. Даже обыденно до банальности.

– На меня навесили приемную комиссию. Ты меня простишь? – Девушка забежала вперед и теперь пятилась, покаянно заглядывая в глаза Суворовцева.

Миша невольно залюбовался подругой. Она была прелестна, легка, изящна и удивительно гармонично сложена. Однако он не считал свою девушку феерически красивой. Она была, несомненно, хороша, но не той вульгарной красотой, какой славятся голливудские красотки. Скорее, сочетание изящества, шарма, воспитания, тонких, породистых черт лица и еще чего-то неуловимого давало в совокупности то, что называлось обаянием и притягательностью. На Мине был легкий сарафанчик, подчеркивающий ее изящную фигурку, и почти невесомые босоножки – вполне уместное для летнего вечера облачение. В руке – маленькая изящная сумочка.

– Так ты меня простишь? – нарушила девушка повисшую было паузу.

– Я? Ни за что, пока меня не поцелует виновница.

Виновница снова повисла на могучей шее Суворовцева, запечатлев на его губах страстный поцелуй.

– А если серьезно? – Мина посмотрела парню в глаза. – Насколько это фатально?

– Месяц поменять путевки у меня еще есть, заботливая моя, – ответил Миша.

– Ты же свои деньги в путевки вложил, – как бы оправдываясь, сказала девушка. – А такие деньги в твоем возрасте – не шуточки. Ты их сам зарабатываешь, а не у семьи берешь, как некоторые.

Парень аж надулся от гордости. Мина ненавязчиво подняла самооценку Михаила на недосягаемую высоту. Да так высоко, что он рискнул поинтересоваться.

– Я тут все собираюсь спросить, – начал он издалека. Мина молчала, ожидая продолжения. Приободрившись, Миша продолжил: – За тобой ведь Ильяс ухлестывал?

– Было, – кивнула девушка. К чему отрицать очевидный факт.

– Он ведь богатый, родители его влиятельны. Почему ты его отвергла, почему меня выбрала?

– Ты уверен, что хочешь это узнать? – прищурилась девушка, и парень понял, что невольно затронул тему, которую бередить не стоило. Однако Суворовцев не испытывал каких-либо комплексов по отношению к сердящейся девушке.

– Да, уверен, – твердо ответил он.

Мина была отходчива и почти сразу успокоилась.

– Понимаешь, – ответила она ровным голосом, – Ильяс, согласна, богат, его родные влиятельны и играют в этом городе не последнюю скрипку. Однако все дело в отношении к человеку. Ильяс относился ко мне как к породистой скаковой лошади. Я была для него коллекционной вещью. Живой, гордой, со своей волей, но вещью. Понимаешь? Такое отношение меня и угнетало. Потому я и оставила Ильяса.

– То есть мое отношение оказалось предпочтительней?

Вместо ответа девушка снова поцеловала Михаила. А затем спросила:

– Ты меня любишь?

И услышав утвердительный ответ, улыбнулась.

* * *

Утро встретило Суворовцева в дороге. Одетый в спортивный костюм, с сумкой через плечо, Михаил спешил во Дворец спорта имени Ивана Ярыгина, где должны были состояться финальные встречи самбистов в рамках городской студенческой спартакиады. Миша боролся в тяжелом весе. Тяжей было не много. А до финала дошли он и Ильяс. Упрямый горец не желал сдаваться, пробивая путь к победе всеми возможными в этом случае частями тела. Суворовцев уступать также не собирался. Он уже один раз победил Даурова на чемпионате университета в ноябре прошлого года. Это было непросто, но Михаил вырвал победу, разойдясь с противником в минимальной разнице в одно очко.

Сегодня следовало основательно размяться перед схваткой. Финал должен был начаться в одиннадцать утра. Тяжей, как обычно, оставляли «на сладкое». То есть Михаил должен был выступать в самом конце, а именно – часам к двум. Не раньше. Значит, он успеет не только размяться, но и перед этим сходить в бассейн, на массаж, который ему был положен как финалисту, и вздремнуть часок. А там схватка. Она обещала быть непростой. Дауров наверняка подготовился и проработал защиту от той коронки, которой Суворовцев свалил горца в прошлый раз. К тому же Ильяс, как и многие представители закавказских и кавказских народов, боролся с детства. Ничего не поделаешь – традиция. Правда, все друзья и родственники Ильяса по мужской линии в основном предпочитали вольную или греко-римскую борьбу. Но вот самого Даурова потянуло в самбо. Это, правда, не мешало горцу использовать приемы из других видов борьбы, которые не запрещались правилами. Тем не менее борец из Ильяса вышел неважный. Парень был очень одарен физически, но вот от техники поясной борьбы ушел недалеко. Ильяс просто укладывал соперников на лопатки, оторвав от ковра, как легендарный Геракл оторвал титана Антея, тем самым лишив грозного противника связи с матерью Землей. Вот только с Суворовцевым так не вышло. Михаил не дал себя схватить, измотал Ильяса передвижениями и постоянными ложными атаками и победил его, бросив в конце схватки на ковер подсечкой, проведенной в нужный момент.

Теперь у Суворовцева была новая «коронка». Старую применить тоже можно. Но Ильяс к ней наверняка будет готов.

Михаил старался не думать о схватке. Как учил покойный старший брат Коля – на поединок надо идти с пустой головой. Иначе проиграешь. Ты должен быть как зеркало, отражающее своего противника. Ни одной лишней эмоции, ни страха, ни сожаления. Если думать о схватке – перегоришь раньше времени. Поэтому Суворовцев переоделся, постоял под душем и плюхнулся в бассейн. Поплавав часа полтора в свое удовольствие – без каких-либо нагрузок, а так, нежась в воде, – он выбрался из тренировочных ванн и, еще раз ополоснувшись в душе, отправился на массаж. Дядя Вова, специалист, мявший спину не одному поколению красноярских борцов и тяжелоатлетов, громадный, могучий дядька, сам напоминавший вольника-супертяжа на отдыхе, разровнял своими короткими толстыми пальцами спину парня так, что у того возникло ощущение, словно душа отлетела от тела и не хочет туда возвращаться. Но сеанс кончился, и Суворовцев, поблагодарив кудесника массажного искусства, накинув самбовку, а сверху куртку, отправился отдыхать. Проспав на банкетке в раздевалке пару часов, он отправился в спортзал разминаться. На часах, что висели на стене, стрелки показывали час. Зал был небольшим и не совсем борцовским. Половину его занимал ковер, вторую половину – тренажеры. Это не смущало Суворовцева. Бороться до схватки с Дауровым он не собирался. Помещение, где разогревался Михаил, примыкало к спортивной арене, где сейчас проходили схватки. Парень подошел к неплотно прикрытой двери и прислушался. Объявляли веса до восьмидесяти. До тяжей было еще как минимум полчаса, а то и все сорок минут. Двадцати минут для разогрева было вполне достаточно. Михаил попрыгал со скакалкой, легкой трусцой пробежал несколько кругов, поделал растягивающие упражнения и пару десятков раз отжался. Нагрузка минимальная, но кровь побежала веселее, и парень почувствовал себя готовым к любой схватке. Конечно, Мина не придет на соревнования. Она не любила борьбу, бокс и вообще какие бы то ни было состязания по контактным видам спорта. Девушку вполне устраивали грамоты и кубки в комнате Михаила. Суворовцева это не огорчало. Он не собирался профессионально заниматься спортом. Во-первых, для этого он начал поздновато, а во-вторых, у него на жизнь были немного другие планы. Спорт был в данный момент одной из вех, которая помогала в том числе в учебном заведении. Выиграешь соревнования или войдешь в тройку лидеров, тебе дают послабления в институте. Небольшие, правда, но лучше, чем просто «спасибо». Стипендию, опять же, прибавят. Не намного, но приятно.

Когда Суворовцев вышел на большую арену, как раз выкрикивали полутяжей. Значит, следующая схватка его. И каким бы ни был исход, Михаилу было все равно. Серебро на спартакиаде – это, конечно, не золото, но звание кандидата в мастера спорта, так же как Дауров, Суворовцев и так получит. Хотя и уступать горцу парень не собирался. Свой отпуск и путевки он поменяет сегодня же после поединка с Ильясом. А там ждет лето, полное всяческих хороших и забавных событий. Так думал Михаил, готовясь к главной на сегодня для него схватке.

К Суворовцеву подошел Леонид Аркадьевич – тренер. Маленький, сухонький, кривоногий. Одет традиционно – в старенькую потертую олимпийку, на ногах борцовки. Взгляд серо-зеленых глаз цепко ощупал парня.

– Ну, что, Миш, готов к финалу? – Он пожал парню руку. – Дауров в хорошей форме.

– Вот и поглядим, – сказал Суворовцев, отвечая на рукопожатие.

– Ты смотри там, – предостерег тренер. – На рожон-то особо не лезь. Помни, Ильяс тяжелее тебя кило на пятнадцать.

– Угу, – кивнул Суворовцев, набычившись.

Тренер выдал пару стандартных напутствий. Как раз к окончанию его тирады завершилась и предшествующая схватка. Объявили победителя. После чего почти сразу вызвали Даурова с Суворовцевым. Времени было прилично, и было видно, что судьи уже порядком подустали. Всем хотелось побыстрее закончить и выпить в банкетном зале водки.

Судья на ковре свел борцов, приказал пожать друг другу руки, а потом скомандовал начало схватки. Парень чуть напрягся. Дауров был в пяти шагах от Михаила и явно что-то задумывал. Но и Суворовцев не собирался стоять просто так. Сегодня он предполагал действовать в том же ключе, что и на чемпионате. Задачей Мишки было увернуться от цепких лап горца, не дать себя захватить и позволить вытянуть на бросок. В общем, держаться на расстоянии и ловить момент. Суворовцев видел, что Дауров делал с теми, кто сходился с ним вплотную. Рисковать не хотелось.

Когда борцы жали друг другу руки перед схваткой, Михаил увидел в глазах своего соперника столько ярости, злости и желания победить, что у него на секунду возник позыв уйти с ковра. А еще Суворовцев увидел во взгляде горца самоуверенное торжество, будто тот знает что-то такое, чего не знает Михаил. Это напрягло парня, и он ждал чего-то неожиданного. Ждать-то ждал, но все равно пропустил. Ильяс, как ракета, внезапно рванул вперед с того места, где его застала команда судьи. Мгновенно преодолев разделявшие борцов пять шагов, горец захватил отвороты куртки Михаила, готовя бросок. Тот на мгновение растерялся от такого напора и отступил на шаг. Однако быстро справился с неуверенностью, тем более что его соперник допустил ошибку – не смог вовремя остановиться. Михаил и воспользовался этим. Сгруппировавшись, парень сел под наступающего Даурова, упер тому ногу в живот и катнулся назад, увлекая соперника. Ноги горца описали правильный полукруг, который окончился на ковре. Судья тут же отсчитал четыре балла – за почти чистый бросок. Но удача – дама непостоянная. Она может отвернуться от человека, а может сопутствовать ему и дальше. Последнее случилось с Михаилом. Ильяс упал неудачно – на шею. Падение оглушило его. Поэтому, вместо того чтобы резво перевернуться на живот и попытаться контратаковать Суворовцева в партере, он на пару секунд застыл на ковре. Этого хватило парню, чтобы оседлать противника и, мгновенно преодолев слабое сопротивление, провести болевой узлом руки.

Чистая победа! Суворовцеву ее засчитали, даже несмотря на поданную тренером Даурова апелляцию. Повод для таковой имелся – во время падения ноги Ильяса по бедра оказались за пределами ковра. Но судьи были непреклонны. Жалобу отклонили. Михаилу под гром аплодисментов и туш вручили кубок, грамоту и золотую медаль. Тренер сердечно поздравил своего воспитанника. Победа в городской студенческой спартакиаде – это не золото на институтском турнире. Статус соревнований выше. Леонид Аркадьевич намекнул, что жалобу тренера Даурова не удовлетворили, потому что он попал на спартакиаду совсем не как участник студенческой команды, а как студент одного из вузов Красноярска. Сам же Ильяс боролся за общество «Ударник».

– Впрочем, – добавил к рассказу об отклоненной апелляции тренер, – на окружную студенческую спартакиаду вы попадаете оба. Разумеется, каждый в своем весе. Так что летом расслабляться особо не советую. В начале ноября уже боретесь.

– До ноября еще дожить надо, – беззаботно махнул рукой Михаил.

Настроение у него было хорошее. Еще бы! В один день стать кандидатом в мастера спорта по самбо, выиграть спартакиаду и в очередной раз ткнуть носом в лужу своего давнего соперника. Суворовцев даже не подозревал, участником каких событий ему предстоит стать. Парень не понимал, что он спровоцировал своими действиями и какие последствия его ожидают. Ему не хватило знания жизни и особенностей национального характера.

Суворовцев достал мобильный телефон и набрал номер Мины. В трубке вместо гудков раздалась ритмичная мелодия. Девушка любила такие – под них хорошо танцевалось. А новомодные штучки типа мобильных контентов позволяли заменить «заунывные гудки на любимые хиты». Затем раздался нежный голос девушки:

– Привет, любимый. Как успехи на ковре?

– Ты не поверишь!

– Отчего же? Поверю всему, что скажешь, Миша.

– Я победитель спартакиады. Представляешь? Золото взял!

Михаилу пришлось быстро отнять от уха трубку, потому что радостный визг, которым приветствовала Мина это известие, грозил оставить парня глухим на одно ухо. Как раз на то, к которому был прижат микрофон мобильника.

– Поздравляю! – услышал он, когда бурные проявления радости закончились. – Теперь мне будет вдвойне не страшно ходить ночью по улицам города в твоем сопровождении. Ведь раньше ты был просто самбистом, а теперь еще и чемпион! – Суворовцев почувствовал, что девушка улыбается.

– Да ладно тебе. Предлагаю сие отметить. Заодно расскажу, как я совершил этот подвиг.

– Конечно! Во сколько? Только не забудь, что мне нужно будет еще привести себя в порядок.

– Ты всегда в порядке, любовь моя, – ответил Суворовцев. – В восемь вечера я за тобой заеду.

* * *

В назначенное время Михаил нажимал кнопку звонка у двери квартиры, где жила семья Мины. Он уже был представлен родителям девушки. Щелкнул замок. На порог выпорхнула младшая сестренка Мины – Таня. Девочке было пятнадцать, но по внешним данным и умственным способностям она уже не уступала старшей сестре, грозя к годам Мины обойти свою ближнюю родственницу на сто очков.

– Привет, – Таня тепло улыбнулась и привстала на цыпочки, чтобы чмокнуть Суворовцева в щеку. Михаил чуть отстранился, и усилия подростка пропали даром. Но Таня не смутилась.

– Ой, какие розы! – всплеснула она руками. – Это мне, да? А по какому случаю?

– Не тебе, а Мине, – ответил Суворовцев. – Я соревнования выиграл, и у нас свидание.

– Так я не поняла, – сделала большие глаза Таня. – Цветы потому что ты выиграл или из-за прогулки?

– Просто так, – улыбнулся Михаил. – Сестру позови.

– Да она уже напомадилась, – и нарочито громко добавила: – Заходи уж, что в дверях застыл!

Таня развернулась и направилась в глубь квартиры. Потом, сделав пару шагов, повернулась и показала Суворовцеву язык:

– Все равно женишься на мне, а не на Минке.

«Вот же заноза», – улыбнувшись, подумал Миша.

Сестры всегда соперничают. Не исключением были и Мина с Таней. Насколько стало известно Суворовцеву за последние полгода, несмотря на большую разницу в возрасте – семь лет, – девушки соревновались друг с другом во всем. Мина в отличие от своей младшей сестры не сильно преуспевала в учебе, пользуясь своими связями в деканате. Таня же была отличницей в школе. Учителя пророчили девочке медаль. Мина стала Мисс Академия на институтском конкурсе красоты. В этом Мишину подругу ее младшая сестренка пока не переплюнула, но все было впереди. Из худенького нескладного подростка, каким Миша впервые увидел Таню в ноябре прошлого года, девочка к весне превратилась в прекрасно сложенную красивую девушку, за которой не просто бегали одноклассники. Несколько довольно влиятельных и состоятельных лиц города ненавязчиво предлагали Тане свое покровительство в обмен на благосклонность. И это несмотря на то что Ларне-младшей едва исполнилось пятнадцать. Девочка и впрямь была хороша! Ладная, точеная спортивная фигура. Симпатичное лицо – прямой нос с нервными крылышками ноздрей, чувственные губы, узкий жесткий подбородок. Длинные густые волосы цвета воронова крыла. Такие же черные брови вразлет. И пронзительный взгляд глубоких карих глаз. Да, пожалуй, Мина и здесь рисковала уйти на второе место. Только в одном пока не перебила старшую младшая сестра: Таня не могла сманить Суворовцева. Как он сам заявлял: «Не люблю детей». Что только Таня ни пыталась придумать последние три месяца, Михаил никак не хотел разменивать одну сестру на другую.

– Минка, к тебе твой хахаль пришел! Выходи уже, а то запарится и надорвется, – и снова показала Суворовцеву язык. Девчонка имела в виду большой букет роз, который парень держал в руке.

– Заноза и есть! – улыбнулся парень. Девчонка ему определенно нравилась. Не будь она так молода, неизвестно еще, с кем бы он встречался. Впрочем, Суворовцев вполне отдавал себе отчет, что, по всей вероятности, он – предмет спора младшей сестры со старшей, и если бы не их отношения с Миной, Таня могла бы и не обратить на Михаила никакого внимания.

Парень шагнул в дверной проем и оказался в просторной прихожей. Семья Мины занимала пятикомнатную квартиру на третьем этаже сталинского дома. Здесь в свое время жила элита интеллигенции Красноярска и представители высшей партийной номенклатуры города. Прихожая была классическим помещением, исполнявшим назначение некоего переходного тамбура между лестницей и квартирой. Об этом говорило все, начиная от коврика у входной двери и заканчивая вешалкой и стенным шкафом. В глубь квартиры уходил коридор, по обеим сторонам которого располагались двери в комнаты. Он оканчивался входом в просторную кухню, которая еще иногда исполняла роль столовой. В квартире Суворовцев был один раз, когда состоялось знакомство с родителями Мины. Тогда же Таня и положила на Мишу глаз.

Одна из дверей распахнулась, и из комнаты выскочила Мина в обегающем откровенном платье. Такая красивая, сияющая, желанная. Только легкое напряжение отразилось на ее лице. Но тут же пропало. В дальней комнате слышался недовольный бас Ларне-старшего. Глава семейства не вышел поприветствовать молодого человека своей дочери, как это обычно бывало, когда Михаил заходил за Миной. Данный факт был также странен. Но Суворовцев не придал значение и этому. У него было слишком радостное и приподнятое настроение. Он был опьянен победой и не обращал внимания на такие мелочи, как недовольный голос Ларне-старшего.

Вечер был как никогда хорош. «Ламбрузко» лилось шипящей красной струей в бокал Мины. Девушка была радостна и беззаботна. Выслушав красочный рассказ, живописавший победу, она обняла Михаила, крепко прижалась к нему всем телом и жарко прошептала:

– Мой чемпион!..

Хозяин кафе, в котором сидели молодые люди, привечал группу музыкантов, которые изображали живую музыку, от чего, кстати говоря, цены в кафе были ресторанные. Но ребята играли неплохо, а их солист – кудлатый длинноволосый худощавый мужик с лицом вечного студента – даже прилично пел.

Музыканты заиграли какую-то балладу группы «Скорпионз». Миша уже собирался встать и пригласить свою девушку на танец, как вдруг откуда ни возьмись словно из воздуха появился вертлявый смазливый паренек.

– Позвольте девушку на танец, – галантно склонился перед Миной жиголо.

– Девушка занята, – холодно отрезал Суворовцев.

– А вдруг нет? – Парень не уходил.

– Сомнения? – Михаил начал раздражаться. Наглое поведение смазливого чужака злило.

– Это решать девушке, не правда ли? – издевательски усмехнулся пришелец.

– Завянь, муфлон, – около вертлявого появились два здоровенных парня. Лица их были смутно знакомы Мише. Быки меж тем обратили внимание на Мину.

– А что это за птичка? Она здесь новенькая? – спросил один.

– Точно новенькая. На последнем субботнике я ее не видал, – ответил напарнику другой.

Парни переглянулись и осклабились.

Суворовцев напрягся. Но поводов к волнению не было.

– Привет, Мих, – вдруг сказал один из подошедших, приглядевшись к студенту. – Сколько лет! Сорян, не узнал тебя.

У Суворовцева отлегло от сердца. Это были друзья его старшего брата. Так что драться сегодня не придется.

– Привет, Петь! Какими судьбами?

– Да поляну эту негласно пасем, за курочками местными приглядываем.

– Ясно, ребят, а я отдыхаю, – ответил Суворовцев. И показав на Мину, пояснил, чтобы развеять дальнейшие сомнения: – А это девушка моя. Мина звать.

– А-а, – понимающе заулыбались парни. – Так бы и сказал. Тогда не мешаем.

– Простите за беспокойство, – галантно склонился вертлявый, но, получив подзатыльник от одного из быков, поспешил удалиться.

– Это кто? – недоуменно спросила Мина после исчезновения всех троих.

– Да так, знакомцы покойного брата.

– Они бандиты?

– Ну, что-то вроде того.

– Миш, мне страшно.

– Испугалась, маленькая? – Суворовцев обнял подругу.

– С тобой ничего не боюсь! – ответила Мина и поцеловала парня. Потом решительно взяла его за руку: – Поедем отсюда. Бабушка уехала на дачу, и ее квартира свободна.

– А папа не заругает? – улыбнулся Михаил.

Ответом был долгий поцелуй.

Суворовцев расплатился, они вышли из кафе и, поймав такси, укатили по названному Миной водителю адресу.

Таксист – грузный усатый дядька лет сорока с деревенским выговором – попался знающий. Несмотря на то что бабушка Мины жила на самой окраине города, автомобиль домчал молодых людей быстро и без задержек. Миша и Мина сразу загрузились на заднее сиденье и всю дорогу целовались. Водитель на протяжении всей дороги не отвлекал парочку от их столь увлекательного занятия. Только когда машина остановилась, прибыв на место назначения, таксист деликатно напомнил:

– Приехали.

Суворовцев с трудом – надо признать, немалым – оторвался от Мины, расплатился, молодые люди покинули такси и поспешили в подъезд. Однако, спешно поднявшись на этаж, парочка обнаружила на лестничной площадке компанию из нескольких молодых людей кавказской наружности, центральной фигурой в которой ярко выделялся Ильяс Дауров.

«Твою мать, – с досадой подумал Суворовцев. – Как же он достал! Спасу даже здесь нет! Везде его морда. Не дай бог он еще окажется соседом Минкиной бабушки».

К досаде примешалась злость. Михаилу уже порядком надоело соперничество с этим настырным горцем, которое почему-то начало распространяться за пределы ковра.

– О, Мища! – с показной радостью Ильяс раскинул руки, показывая, как он рад видеть своего давнего соперника. Суворовцев с Миной едва успели выйти из лифта. Но двери кабины еще не закрылись.

– Привет, Ильяс, – ответил Михаил и подался назад, чтобы не попасть в захват. При этом Мина отступила в сторону. В результате девушка оказалась среди горцев, а Суворовцев – в кабине лифта. Подругу Михаила тотчас же оттеснили в глубь площадки и затолкали в угол.

Суворовцев рванулся было на помощь, но наткнулся на Даурова и еще какого-то невысокого, но крепкого парня.

– Нэ дергайса, – сказал незнакомец, при этом ткнув Михаила кулаком в грудь.

Суворовцев среагировал моментально. Схватив парня за руку, он дернул того на себя, метя локтем в голову. Однако тут вступил в схватку Дауров. Быстро схватив Мишку за голову, горец с силой ударил его о стенку лифта. В голове Михаила словно взорвалась граната. Он застонал и осел на пол кабины.

– Мы, горцы, не проигрываем, – делая указательным пальцем правой руки такие же движения, какие делает учитель, выговаривая нашкодившему ученику, начал Ильяс.

– Точнее, не умеете и не любите проигрывать, – несмотря на боль в голове и слабость в ногах, Суворовцев не смог удержаться от реплики. Стоило признать, что раунд оставался за Дауровым. Но Миша не боялся горца, хоть был сейчас в положении абсолютно для него невыгодном с любой точки зрения.

– Не проигрываем! – настаивал на своем Ильяс, а ударивший Михаила незнакомец, то ли в подтверждение слов своего старшего товарища, то ли разозлившись на излишнюю говорливость Суворовцева, пнул последнего в грудь ногой. Михаил зашелся жутким кашлем. Боль скрутила мгновенно. Удар у противника был что надо.

Краем сознания он заметил, что двери лифта автоматически пытаются закрыться, но всякий раз грохают, наткнувшись на ботинок того самого незнакомого горца.

– Так вот, – как ни в чем не бывало продолжал Ильяс. – Мы засчитаем твою утреннюю победу как случайность. Я не выспался, мне нахамили в автобусе, я встал не с той ноги. Ну, в общем, ты понял. Поэтому бороться мы с тобой будем снова. Завтра, на пустыре во дворе фабрики. В это же время.

– Я так понимаю, о правилах мы не говорим, – через силу усмехнулся Суворовцев.

– К чему правила? – оскалился в усмешке Дауров и пожал плечищами. – Будем бороться, а там как Аллах решит.

– Я не мусульманин, – напомнил Мишка.

– Тем хуже для тебя, – пожал плечами горец. – Аллах гяурам не помогает.

– Что, свою свору туда же притащишь? – ухмыльнулся Михаил.

Незнакомец, стоявший рядом с Ильясом, снова наметился пнуть Суворовцева. Миша видел, как тот даже занес ногу. Но Дауров в этот раз не позволил.

– Какая же это свора, Мища? Это все мои братья. Они тоже будут, чтобы убедиться в том, что ты будешь бороться честно.

Но в глазах горца парень прочел совсем не то, что услышал: «Если ты снова будешь побеждать, мои братья позаботятся о том, чтобы ты проиграл».

– Кстати, чтобы ты не увильнул, дэвушку мы оставим у себя. До завтра. Отдадим тебе ее после нашей схватки, если сможешь держаться на ногах.

– И в палыцыю не звани, бэспалэзно, – заявил новоявленный родственник Даурова.

Двери кабины, отпущенные нападавшими, свободно закрылись, и лифт поехал вниз. Суворовцев как сквозь вату слышал, как южане, шумно гогоча, скатились по лестнице на первый этаж. С учетом слабой силовой установки лифта обогнать кабину на спуске мог даже ребенок. Так что не стоило и думать перехватить горцев на первом этаже.

С трудом поднявшись на ноги, Михаил выбрался из лифта и, по минимуму приведя себя в порядок, вышел вон из подъезда. Он даже не пытался гнаться за Дауровым со товарищи. Все равно это бесполезно. Сейчас следовало не торопясь продумать дальнейшие действия. Присев на лавочку, он попытался привести в порядок скачущие мысли. Первое, что всплыло в голове спустя десять минут: даже если он немедленно отправится в полицию, то все, что в дежурной части сделают, это зафиксируют обращение. Пропавшего человека все равно начнут искать не сразу, а через трое суток. К тому же искать Мину не нужно. Суворовцев и так знал, где она находится. Во всяком случае, у кого – он знал точно. А уточнить адрес – дело времени.

Был вечер. На город постепенно опускались сумерки. В мае хоть и длинные вечера, но и они в конечном итоге сменяются тьмой. Суворовцев довольно бодро двигался по направлению к центру города. Ловить машину он не стал. В голове уже роились идеи.

В квартиру номер пять в доме двадцать один по улице Копылова Миша ворвался как ураган. Сначала он долго звонил в дверь. Открывшего молодого парня Суворовцев просто снес, не дав тому даже мгновения на удивление. Промчавшись по длинному коридору, свернул влево и толчком открыл дверь в угловую комнату. В ней находились человек восемь, и все дружно курили. Дым, что называется, стоял коромыслом. Его клубы витали в воздухе, сталкиваясь со стенами и потолком, и смешивались, порождая немыслимые иллюзорные фигуры. Впрочем, это великолепие также было недолговечным и распадалось от первого же движения воздуха, ненавязчиво напоминая собравшимся о недолговечности окружающего бытия.

Все присутствующие дружно повернули к Михаилу головы. Люди были явно недовольны его вторжением. А недовольство таких субъектов могло вылиться для нежданного пришельца серьезными неприятностями. Все присутствующие в комнате были как на подбор крепкими, широкоплечими парнями двадцати пяти – тридцати лет. И при ближайшем рассмотрении становилось ясно, что мало кто из них был обременен сколь-либо развитым интеллектом.

– Че за…. – ближайший парень шагнул к Суворовцеву.

Глазки здоровяка под низкими бровями злобно блестели. Толстая, увенчанная широкой татуированной кистью с короткими сарделькообразными пальцами рука потянулась к Михаилу. Одновременно сзади возник парнишка, которого Суворовцев снес при входе.

– Бизон, завянь. Артик, вали на пост, – властный голос, раздавшийся из глубины комнаты, остановил пыл бугая. – Это братан Васьки Косого. Ты заходи, Мих, и давай сюда.

– А-а-а, – пробасил моментально смутившийся Бизон. – Прости, брат. Заходи, стало быть.

Суворовцев шагнул внутрь комнаты, разрезая, словно ледокол торосы, висящую дымовую завесу. Со всех сторон потянулись руки. Знакомые и не очень ребята хлопали Суворовцева по плечу, норовили пожать ладонь или каким иным способом поприветствовать, выразить дружелюбие.

Через пару минут Михаилу удалось пробиться к позвавшему его субъекту, известному в определенных кругах как Блин. Коренастый, широкоплечий, коротко стриженный, с шеей и замашками профессионального борца, он был главарем местной группировки и по совместительству другом и сослуживцем покойного брата Мишки – Василия Суворовцева. На нем были широкие военного покроя брюки, полосатая майка. На ногах – берцы. Мужчина сидел на диване, вертя между короткими пальцами правой руки нож. Клинок рыбкой скакал в руке, то прячась, то выказывая свое жало в самом неожиданном ракурсе.

– Здорово, братуха, – главарь поднялся с дивана и обнял Суворовцева. В приближении оказалось, что Блин был ниже Михаила на голову, зато шире почти вдвое. – Как сам, как родаки?

Блин жестом пригласил Михаила присесть и сам плюхнулся на диван. Суворовцев последовал примеру хозяина. Здесь можно было приличий особо не соблюдать. Главное, не задеть пацанскую гордость.

– Выпьешь? – Блин потянулся к стоящему рядом с диваном столику на колесах, на котором громоздились разнокалиберные бутылки. Этикетки в основном были не отечественные.

– Спасибо, все хорошо, – сдержанно ответил Михаил.

– Ты по делу или просто так заглянул? – Блин пристально поглядел в глаза парню.

– Извини, по делу.

– Ну так чего ломаешься? Давай базарь, че от старых братовых корешей надо? – улыбнулся Блин. В этой гримасе Суворовцев уловил нотки торжества. Но отступать было поздно.

Когда-то Блин, в миру – Сергей Паликовский, и Васька Косой – старший брат Михаила – были хорошими друзьями. Сидели за одной партой, учились в одном техникуме. Боролись у одного тренера. Даже в армии в одной части служили – в полку ВДВ. Когда же демобилизовались, то оказалось, что половина предприятий в городе закрыты. Работы не было. На рынках заправляли выходцы с Кавказа. Да и не только на рынках. Вся торговля была занята бойкими чернявыми горбоносыми бизнесменами. В городе появились наркотики. Стайки крепких молодых людей от нечего делать занимались мелким грабежом. В общем, два демобилизовавшихся парня со средним специальным образованием не могли найти себе места в новом для них обществе. Тогда они организовали банду. ОПГ, как ныне принято такие называть. Возглавил группу Василий Суворовцев. Дела у друзей шли вполне успешно. Подмяв под себя несколько более мелких банд, они расширили сферу влияния на всю западную часть города. Банда Суворовцева контролировала несколько рынков, пару крупных магазинов и казино. Даже два предприятия, которые еще работали, попали в сферу интересов Васьки Косого и Блина.

Родители – люди интеллигентные – были против криминальных занятий старшего сына. Отцу, конструктору «старой школы», было абсолютно непонятно, как можно зарабатывать себе на хлеб, разрушая, а не создавая что-то. Но родные ничего поделать не могли. Старший сын увяз в криминальном бизнесе крепко. Родители только взяли с Василия слово, что младших братьев тот в банду не потянет. Тот сдержал обещание, строго-настрого запретив Михаилу даже думать о бандитских делах. А когда тот, ослушавшись, попытался втереться в банду через Блина, Васька выпорол Мишку, как нашкодившего подростка. Просто перегнул его через колено и отходил своим широким солдатским ремнем по заду, благо что не голому. Мишка тогда страшно разозлился на брата. Но потом между ними состоялся разговор, и Михаил понял, почему так против старший брат. А через полгода Васька погиб. Погиб глупо и ни за что. Его застрелил снайпер из конкурирующей ОПГ. Конечно, братва отомстила, но это не вернуло Мишке брата, а родителям – сына. Блин тогда сам приглашал Мишку в банду, но тот, памятуя о наставлениях покойного, отказался.

Именно поэтому сейчас Блин чуть не прыгал от нетерпения, спрашивая, что же Суворовцеву-младшему надо. И Михаил рассказал. Все без утайки. Про Мину, про Даурова, про похищение. Когда Суворовцев закончил, Блин вопросительно смотрел на парня.

– В итоге, что ты хочешь? Бабу вернуть? Зверька наказать?

– Зверька я сам накажу. Мне Мину вернуть надо да семью прикрыть от возможной мести.

– Под Дауровыми здесь почти полгорода, – задумчиво почесал нос Блин. – И некоторые из мэрии с его рук кормятся.

– Мне только понять, где Минку держат.

– Слушай, брат, – вздохнул Блин и положил на плечо Михаила свою тяжеленную ладонь. – Дауров здесь сила. Причем слишком большая. С ними считаются многие в городе. Связаться с этими горцами – огрести проблем на всю башку. Отступись лучше. Не думаю, что твоя Мина сильно против отношений с ним. Иначе бы отбивалась.

Суворовцев вспыхнул:

– Не хочешь помогать, так и скажи. А то «обращайся, если что». Вот оно, наступило. А ты меня отговариваешь.

Щеки Блина пошли багровыми пятнами. Но он сдержался.

– Меркуй, о чем базаришь, баклан, – резко оборвал он Суворовцева. – Выступить против зверей много ума не надо. Положить своих ребят впустую не хочу. Ты сам подумай. Вспомни, как все было. А я пока пацанам скажу, чтобы пробили по каналам ситуацию. Ты говорил, горец слюни по твоей бабе пускал? Жениться обещал?

– Мина говорила, да, – хмуро ответил Суворовцев. Он был недоволен своей несдержанностью и вообще жалел, что пришел за помощью именно сюда.

– Значит, засылал сватов к ее предкам, – подытожил Блин. – Дальше – похищение невесты, как у зверьков принято. До кучи отличился – унизил своего соперника.

– Он меня вызвал, – сказал Михаил. – Назначил место и время встречи. И при любом исходе мне совсем не хочется встречаться на его территории и подчиняться его правилам.

– Давай так, – предложил Блин. – Что бы ни случилось, пацаны тебя завтра подстрахуют. Это я обещаю. Во всяком случае, бить тебя гуртом никто не позволит. Остальное по ситуации.

– Пусть так, – согласился Михаил. Он уже успокоился и начал анализировать ситуацию.

– А братва пока прощупает основные моменты, – добродушно заметил Блин и стал раздавать команды: – Ша, пацаны. Слушай сюда. Надо вот что пробить…

Озвучив основные директивы, главарь предложил Суворовцеву на выбор – либо транспортировку домой, либо ночевка в «малине». Михаил решил ехать. Ему нужно было кое-что обдумать. Отвезти брата бывшего главаря вызвался один из бойцов старой гвардии, которые еще помнили Суворовцева-старшего.

Проводив Михаила, Блин с удовольствием потер ладони. Младший Суворовцев четко шел к нему в руки. А заполучить в команду неплохого бойца, а главное, неглупого человека было не таким уж простым делом. Оттого так радовался бандит. Ведь за помощь надо платить. Услуги Блина со товарищи стоили дорого. А поскольку Михаилу платить было особо нечем, то придется расплачиваться собой – вступать в банду.

Автомобиль остановился у подъезда Мишкиного дома. Молчаливый водитель повернулся к сидящему на переднем сиденье пассажиру:

– Приехали, Миш.

– Спасибо, Джин. – Суворовцев протянул руку старому соратнику брата, которого знал лично.

– Ты бы подумал еще, прежде чем под помощью Блина подписываться, – вдруг сказал Джин, пожимая своей лапищей ладонь парня. – Дороговато тебе встанет эта помощь. Может, ну его…

– Разберемся, – махнул рукой Михаил, открыл дверцу и полез из салона.

2. Телескопчик

Автомобиль бибикнул, мигнул фарами и скрылся в темноте спального района. Суворовцев взлетел по ступенькам на свой этаж, открыл ключом дверь и застыл на пороге. В прихожей сидел младший брат Семен. Как-то странно сидел. Парнишка скрючился и тихо, стараясь не разбудить родителей, всхлипывал.

– Эй, что с тобой? – Михаил шагнул к брату, попутно включая свет.

– Ничего, – прохрипел тот и поднял лицо.

Михаил отшатнулся. Из-под кровавой маски, в которую превратилась правая половина лица Семена, глядел почти заплывший глаз.

– Тебе тут привет джигиты передали и предупреждение, чтобы ты не очень сильно завтра дрался с Дауровым, – прохрипел Сеня. – Обещали меня вовсе прибить.

Было видно, что парню больно. Очень больно. Но Семен не боялся. Напротив, в его взгляде сквозили дерзость и вызов.

– Твари. – Михаил до хруста сжал кулак. Если бы не позднее время, парень бы врезал по косяку. Но родителей будить не хотелось. Да и пугать не следовало.

– К ментам и в больничку обращался?

– А смысл?

– В больницу – еще какой. Не побои снять, так подлатать и провериться.

– Да я и без медиков знаю, что у меня сотрясение мозга и треснуты пара ребер. Били-то не насмерть. Так, чтобы послание донес. – Сеня ухмыльнулся разбитыми губами и тут же скривился от боли.

– Ладно, разберемся, – процедил Михаил, одновременно ставя еще один пунктик в долге Даурова. – Иди умойся. Потом заходи ко мне. Лицо подрихтуем. Предкам скажешь…

– Что споткнулся в темноте, – привычно закончил Семен. – Плавали, знаем. Не в первый раз.

Братья разошлись.

В своей комнате Суворовцев первым делом включил свет и кинулся к комоду. Покопавшись на дне, извлек сверток серой ткани. Развернул, достал небольшой продолговатый металлический предмет с рифленой рукоятью, кастет и длинный кинжал в чехле. Вдохнув запах машинного масла, разложил арсенал на столе, отодвинув попутно стоявший там же телефонный аппарат. Взял рифленый металлический цилиндр в кисть, как кастет, и резко взмахнул рукой. Телескопическая дубинка с лязгом раскрылась, явив миру свое опасное нутро. Оружие ударно-дробящего действия. Как гласит Уголовный кодекс, максимальные санкции за незаконный сбыт такового – до четырех лет со штрафом в размере до восьмидесяти тысяч рублей. А уж сколько за применение дадут, зависело исключительно от результатов использования. Об этом думать не хотелось.

Скрипнула дверь. Михаил дернулся, но это был Семен.

– Фу ты, чертяка. Я уж думал, предки.

– Предки спят сном праведников, – проворчал младший брат.

– Вот и пусть спят, а я тебе лицо обработаю. – Михаил положил телескопическую дубинку на стол и пошел за аптечкой.

– Воевать готовишься? – Брат рассматривал разложенное на столешнице оружие.

– Не то чтобы воевать, но с Дауровым встречусь, – ответил Миша, ставя на стол коричневую сумку с красным крестом в белом круге.

– Так он же один не ходит.

– Потому и извлек на свет божий все это великолепие. С ним все сподручнее.

– Откуда у тебя все это? – Семен задумчиво перебирал предметы, лежащие на столе.

– Что-то от Васьки-покойничка осталось. Что-то сам нашел. Кинжал, например, когда под Винницу ездил с патриотическим клубом.

– Ну, да. Тут известная символика. – Семен рассматривал рукоять. Затем извлек клинок из ножен и сделал пару движений, словно режет и колет кого-то. – Не, это не боевое оружие. Скорее, церемониальное. Хреново с балансировочкой, да и рукоять неудобная.

– Брось, а то мне придется перевязывать еще и резаные раны, – усмехнулся Михаил. – Он острый как бритва. А ты садись. Лечить будем.

– Уж ты налечишь, – поморщился Сеня, отложил кинжал и сел на стул. – Эскулап.

Суворовцев споро обработал раны брата. Они все были поверхностными – синяки да ссадины. Крупных рассечений не было, так что шить не пришлось. Навыков, полученных в военно-патриотическом клубе, вполне хватило.

В ночи противно заверещал телефон. Суворовцев взглянул на аппарат, стоящий на столе, почти с ненавистью.

– Блин, в два часа пополуночи! – воскликнул Сеня, глянув на часы.

– Кого, интересно, разбирает на ночь глядя? – проворчал Михаил, откладывая вату и йод.

Он делал это нарочито не спеша. Вдруг неизвестному абоненту надоест, и звонки прекратятся. Но аппарат продолжал настырно трезвонить. С учетом того, что телефонная сеть была раскидана по всей квартире, звонок мог разбудить родителей. Это не было бы страшно, если бы лицо Семена не оплывало фиолетовым. Именно поэтому Михаил поднял трубку.

– Алло! – спросил он вполголоса, собираясь разнести звонившего в пух и перья.

– Извини, что так поздно, – это была Таня. – Но время не терпит.

– Что, гормоны опять замучили? – ядовито начал Суворовцев.

Парень пришел в тихую ярость. Совсем малолетка сдурела! Уже среди ночи названивает! Интересно, и откуда у нее домашний телефон квартиры Суворовцевых.

– Дурак, при чем тут мои гормоны? Тебе из города валить надо.

Суворовцев даже опешил от таких речей.

– Не понял? – прозвучало из трубки. – Тебя мой папаша слил, дубинушка. Сдал дяде Даурова, как стеклотару. Вали из города, если жить хочешь.

– Так, стоп, по порядку давай, – сказал Михаил.

– Вот тебе порядок, – продолжила Татьяна, но уже почему-то вполголоса. – Чем наш папаша занимается, ты знаешь. Научно-прикладные исследования в области водоочистки. Дядя Даурова, того самого, кто у тебя Минку отбивает, работает в мэрии на не последней должности. Папе нужны городские заказы, чтобы его контора жила. Но для этого надо подмазаться под этого Даурова. Ведь через него и идут эти контракты. А племянничек этого чиновника слюни по сеструхе моей пускает. Совсем как ты. Вот и сговорились папа мой и дядя Дауров, что породнятся.

– А Мина? – У Михаила перехватило дыхание.

– А что Мина? Она не против. Ильяс – жених видный. Красавец. Спортсмен. Денег – завались. Хата своя, коттедж за городом, машина дорогая. Пока дядя у власти, племянничек обеспечен поддержкой. Да и без дяди его семья небедная. А у тебя что есть? Комната в квартире родителей? Деньги? Власть? Нищий ты, Мишк. – Татьяна была жестока. Она била в самые больные места – благосостояние.

– Заноза ты, – только и выдавил Суворовцев.

– Я спасти тебя хочу.

– Ты все это откуда знаешь?

– Телефонный разговор подслушала. Жить хочешь – вали из города. И никуда завтра не ходи.

Вдруг тон ее изменился.

– Ну, все, Светулька, пока. Спать давно пора. Завтра пересечемся, потрещим. Чмоки-чмоки. Похоже, родаков разбудила.

Связь оборвалась. Суворовцев швырнул трубку. Та рухнула на аппарат так, что его корпус дал трещину.

– Не злись, – сказал Сеня. Он почти не слышал разговора, но многое додумал сам. – Сам понимаешь, многое не в наших силах.

– Ну уж дудки, – ответил Михаил.

– Что, со всей горской диаспорой разбираться из-за девки будешь?

– А почему нет? Тут уже вопрос не в Минке. Хотя ее бы я спросил.

Михаил уже понимал, что столкновение с Дауровым потеряло всякий смысл. Оказывается, «похищение невесты» было спланировано и об этом знали все фигуранты, кроме самого Суворовцева. И родители давно сговорились. Минка, выходит, просто играла с ним в игры. Ни любовью тут не пахло, ничем другим. Парень чувствовал себя даже не обманутым. Было такое ощущение, что над тобой просто посмеялись. Жестоко, гнусно, безнаказанно и от этого еще более обидно.

– Сволочи! – выдавил из себя Михаил. – Гады, ублюдки и мерзавцы!

Он сжал кулаки. Костяшки пальцев громко хрустнули.

– Ты прям как Брюс Ли, – сказал брат.

– И мстить буду так же, как он, – решительно ответил Михаил.

– Ты придержи лошадей, Рэмбо, – сказал Сеня. – Морда у меня, конечно, болит, но не настолько, чтобы бросаться на горцев в одиночку. Ты хоть к корешам братовым заскочи.

– Нечего там делать. Дорого стоят услуги бандюков. Ты же помнишь. Братан-то наш тем еще ухарем был. Так что самому придется.

– Тогда я с тобой пойду, – решительно поднялся Семен, покряхтывая.

Михаил покачал головой. Смотрелся младший брат более чем жалко. Лицо распухло, так что глаз видно не было, поплыло сине-желтыми оттенками. Рассеченные губы были похожи на оладьи.

– Ты отдыхай лучше. А я свои проблемы сам как-нибудь разрулю.

– Разрулит он, – проворчал младший, и Михаил вдруг увидел, насколько Сеня похож на старшего брата.

– Во сколько у вас стрела со зверьками? – спросил Семен.

– В шесть вечера на заброшенной фабрике.

– Не сцы, братан, подгоню своих фантиков. Подмогнем.

– Мне свалка не нужна, – хмуро ответил Михаил, недовольный тем, что приходится прибегать к помощи младшего брата. Ведь должно быть наоборот!

– А свалки и не будет. Ребята с фирмы просто присмотрят, чтобы зверьки не поступали по традиции.

– Это как?

– А то ты не знаешь, – ухмыльнулся Семен разбитыми губами. – Это когда все на одного.

– Не стоит! – отрезал Михаил. – Как-нибудь сам.

И не слушая возражения брата, заявил:

– Все, спать. Завтра день тяжелый. Надо отдохнуть. Предкам скажешь, что с байка навернулся. Так оно солиднее будет, чем мордой о косяк.

– Да понял, не дурак. – Семен поднялся и отправился в свою комнату.

Михаил же, потушив свет, рухнул на постель не раздеваясь. Несмотря на сонливость, вызванную общим утомлением организма, спать не хотелось вовсе. Нервная система была слишком перегружена возбуждением. Тогда парень попытался представить свои действия на следующий день. Чем сильна диаспора Даурова? Сплоченностью, звериной жестокостью по отношению к не членам клана, а еще готовностью драться до конца, до самой смерти. То, что честной схватки может не получиться, Михаил не сомневался. Слишком уж неравны силы. Он один. А за Дауровым только молодых парней человек двадцать. Не исключено, что поединок может не состояться вовсе. Накинутся все разом, и дело с концом. Ильяс-то парнишка с трусинкой. Не зря пришел сегодня не один, а с кунаками. Стало быть, надо прийти на условленное место пораньше. Не забыть захватить пару сюрпризов для горцев – нож, телескопчик, кастет. Те-то наверняка заявятся при оружии.

На помощь Блина и братовых друзей из фанатской фирмы Михаил не рассчитывал. Смысла не было. В любом случае каждая из организаций потребует расплаты, а цена окажется неимоверной. К тому же в непобедимость дауровской компашки Суворовцев не верил. Когда они все вместе – это сила. Но стоит их растащить по одному, и шансы Михаила возрастут в разы. Теперь осталось только решить, как это сделать.

Горечи ситуации добавляло предательство Мины. Как она могла, думал Михаил, возвращаясь мысленно к словам Татьяны. Ведь они с Миной встречались, у них были совместные планы на ближайшие каникулы, во всяком случае. А в результате его променяли на горца. Да еще таким образом, что Дауров разом удовлетворит все свои комплексы и обиды на Михаила. Вон, дело даже до вызова на поединок дошло. Вместе с тем Михаил пытался оправдать свою девушку. Она могла и не знать о последствиях, ей могли сказать, что все это похищение – не более чем игра. Для Мины, как выясняется, это так и было. Но для Суворовцева в результате игра превращалась в угрозу жизни. И потом, знала ли девушка, какую боль она причиняет Михаилу своим предательством? Ведь иначе произошедшее назвать нельзя.

Михаил из последних сил пытался представить ситуацию таким образом, что Мина тут вовсе и ни при чем, но выходило так, что она играла в происходящем не последнюю роль. Ведь она все знала. Но тем не менее не подала парню никакого знака, сигнала, ни словом не обмолвилась о грозящей опасности. Зачем? На этот вопрос Суворовцев ответить не мог, но очень хотел задать его своей бывшей девушке, хоть в свете текущих событий понимал, что, скорее всего, этого сделать не удастся.

* * *

Михаил торопливо шел по улице Копылова. Это был самый короткий путь к заброшенной фабрике, где была назначена встреча. До этого знаменательного события оставалось еще часа четыре. Но Михаил, как и решил, шел пораньше. Нужно было разведать пути возможного отхода, места вероятных ловушек, которые можно было бы использовать в своих целях.

Затренькал мобильник. Михаил посмотрел на дисплей. Звонил Блин.

– Але, – Суворовцев нажал на кнопку приема.

– Мих, это Блин, – сказала трубка. – Извини, но братва решила, что со зверьми связываться себе дороже. Мы не подписываемся.

Последовавшие вслед за этим короткие гудки вполне ясно давали понять, что помощи ждать неоткуда. Собственно, Суворовцев и сам собирался отказаться, но страх бандитов перед кавказцами насторожил Михаила. Он припомнил, что Блин вчера вел себя совсем иначе. Бравада это была или еще что-то, Суворовцеву было неинтересно. Брат-покойничек и тут оказался прав. Когда возникают проблемы, ты всегда остаешься один. А все, даже те, кто минуту назад клялся тебе в вечной любви, дружбе или преданности (нужное подчеркнуть), отходят в сторону и с интересом наблюдают, выживешь ты или нет.

Михаил шел на драку со спокойным сердцем. Как на вчерашние соревнования. Он не чувствовал ни вины перед кавказцами, ни какой-либо обязанности искупать какую-то оплошность. Суворовцев шел отстаивать свою правду, свое право существовать так, как он считает нужным, не оглядываясь на людей, желающих ограничить его в этом. Парень не думал о своей уже бывшей невесте. Она сделала свой выбор, и оспаривать его Михаил не планировал. Он не горел ненавистью к своим обидчикам, как это было вчера. Он вообще не испытывал никаких сильных эмоций ни к кавказцам, ни к кому бы то ни было вообще – даже к не поддержавшим его бывшим подельникам брата. К горцам он вообще относился спокойно, считая некоторых из них вполне славными, добрыми и отзывчивыми ребятами. С некоторыми даже был в приятельских отношениях. Поэтому он шел драться не с горцами вообще, а с Ильясом Дауровым и его командой в частности.

Суворовцев проник на территорию, используя дырку в заборе, о которой ему сказал Семен. Этим местом часто пользовались приверженцы новомодного течения под названием «паркур», который предполагал передвижение по городу с использованием акробатических трюков и строений. А проще говоря, ребята прыгали через препятствия довольно экзотическим способом. Для этого нужна была недюжинная физическая подготовка и практика таких вот лазаний. Чтобы не эпатировать честных мещан своими выходками и не раздражать работников органов внутренних дел, паркурщики мирно удалялись сюда, где и предавались своим упражнениям в высотной акробатике с элементами промышленного альпинизма.

Обширный двор находился в таком же запустении, что и сама фабрика. Все пространство от решетчатых ворот до дверей цеха было усеяно разнокалиберным мусором – от мелкого гравия до фрагментов каких-то котлов и станков. В общем, предметов, за которыми можно спрятаться и между какими попетлять, представлялось в избытке. Михаил заглянул в цех. Но там ничего интересного не нашел. Та же пустота разворованного, но некогда процветавшего предприятия. Разбитые окна, проваленная в некоторых местах крыша завершали картину разрухи. Михаила заинтересовали несколько коридоров, которые были достаточно мало освещены, чтобы там в случае чего спрятаться. Вряд ли свита Даурова обзаведется фонарями.

Наметив себе пути движения, Суворовцев кое-где расставил ловушки. В одном месте положил поперек затемненного коридора прут арматуры на уровне колен. В другом расшатал ящик, стоящий в основании целой груды такой же тары, да так, чтобы одним движением можно было завалить всю эту кучу на преследователей. Не покалечит, так задержит. Задачей Суворовцева было не убить Даурова и его дружков, а остаться с Ильясом один на один и при этом не погибнуть. Мишка прикинул в голове, все ли правильно поставил, все ли нормально разложил.

«Рэмбо, блин», – подшутил он горько сам над собой. Мысль явилась внезапно, напомнив о герое боевиков, который перед схваткой с главным злодеем всегда готовил кучу ловушек. Потому что этот самый главгад постоянно являлся исключительно в сопровождении толпы тупых, но крепких и свирепых ребят. Хеппи-энда, разумеется, хотелось такого же, как в тех фильмах. Чтобы зло было наказано, а кулакастое добро – право по всем пунктам. К сожалению, жизнь расставляет свои акценты.

Ворота задребезжали и закачались от наносимых по створкам ударов. Джигиты ломились напрямую, не задумываясь о возможностях дырявого забора. Этот грохот застал Суворовцева в тот момент, когда он сидел на куче порченых покрышек у заколоченной будки весовщика рядом с почти останками промышленных весов и прихлебывал из бутылки минералку с витамином С.

– Интересно, они и вправду думают, что им кто-то будет открывать, или для понта долбятся? – проворчал Михаил, отхлебывая из бутылки.

Он посмотрел на часы. Ильяс со товарищи прибыл к месту встречи за полтора часа до назначенного времени.

«Ну что ж. По крайней мере, подготовиться не успеют», – подумал Михаил. Преимущество на данный момент было за ним. А вот каков численный перевес, оставалось пока только гадать.

Парень отбросил почти опустевший сосуд и, подняв отрезок арматуры, потихоньку сместился к будочке. Вовремя, потому что с той стороны перестали долбить в створки. Дошло наконец, что они на засов закрыты.

Со своего наблюдательного пункта Михаил видел, как два крепких парня перелезли через ворота (колючую проволоку давно продали в пункте приема цветмета) и принялись отламывать засов со стороны двора. Джигиты настолько были уверены в том, что они первые, что даже не выставили часового! У Суворовцева возник великий соблазн подкрасться к ребятам сзади и уменьшить численность дауровской своры. Не раздумывая долго, Михаил решил не сопротивляться желаниям.

Он вышел из-за будки и направился к увлеченно пытающимся открыть ворота парням. Они были так заняты процессом размыкания заблокированного засова, что даже не заметили, как сзади приблизилась опасность. С целью привлечь к себе внимание Суворовцев не целясь запустил в джигитов кусок арматуры. Внезапность внезапностью, но Суворовцеву вдруг стало тошно от того, что он собирался бить ребят в спину. Наверняка бойцы Даурова не постеснялись бы, представься им такая возможность, но брат-покойничек всегда говаривал, что драться надо только честно. Да и парень чувствовал свое преимущество. Однако то ли удача была на стороне Михаила, то ли джигиты чем-то прогневили своего бога, но брошенный Суворовцевым снаряд попал точно в затылок одному из парней. Тот без звука осел в пыль. Второй боец резко развернулся, готовясь ударить, но сам поймал лицом увесистый кулак Суворовцева. Горец откинулся на ворота, и Михаил узнал того самого бойца, который вчера бил его ногами в лифте. Испытывая ни с чем не сравнимое удовольствие, Мишка добавил оппоненту ногой в лицо, а затем коленом в пах.

Быстро проверив пульс у выбитого первым противника, Михаил убедился, что тот жив. Ему не нужны были трупы. Драка – это одно. Убийство – совсем другое. Хотя убивать хотелось.

– Минус два, – пробормотал Суворовцев, отбегая к будке.

И опять вовремя. Снаружи раздались крики. Горцы звали своих. На ворота посыпались тяжелые удары. Похоже, что джигиты разбегаются и бьют в створки ногами в прыжке. Затем снова во двор спрыгнули бойцы. Только их было уже трое. Увидев своих, лежащих без сознания, джигиты заголосили, донося какую-то информацию тем, кто был за забором. В ответ донесся не менее разноголосый гомон. Горцы решали, что им делать.

Через ворота перелетел какой-то предмет и упал в пыль. Один из горцев поднял его. Предметом оказались большие кусачки, которыми тут же была перерезана цепь, сдерживающая створки. Ворота с треском открылись, и во двор въехали четыре иномарки – шикарный представительский седан, два джипа и микроавтобус. Из них, галдя что-то угрожающее, высыпали гости с Кавказа. Последним вылез Дауров.

Он огляделся, сделал пару шагов от основной толпы и закричал:

– Эй, Мища, вихади, биться будем!

Но Суворовцев и не подумал покидать своего поста. На вызов он тоже не ответил.

– Мища! – вновь раскатился по двору фабрики зычный голос Ильяса. – Я знаю, что ты здесь. Виходи или нам придется тебя искать!

– Ага, – процедил Суворовцев. – Сейчас все брошу… Ты ж пораньше приперся явно не для того, чтобы матом площадку застелить.

Горцы и впрямь выглядели слегка сбитыми с толку. Сесть в засаду явно не получалось. Впрочем, Дауров быстро навел порядок в своем стане. Отдав команды на своем языке, он внимательно осмотрелся. Со своего наблюдательного пункта Суворовцев видел, как по двору разбежались небольшие группки бойцов. Человека по три-четыре. Джигиты все были вооружены. У каждого в руках либо бейсбольная бита, либо палка, либо поблескивало лезвие ножа.

– Честный бой, говоришь, – проворчал Михаил. – Ну да, ну да, джигит без оружия и без коня – не джигит.

Он с самого начала не верил Даурову. А теперь убеждался в своей правоте. Тем более что искать Суворовцева он не пошел. Остался у машин. И отнюдь не в одиночестве. Обождав пару минут, пока основная масса свиты разбредется по фабрике, Суворовцев вышел из своего укрытия и не таясь направился в сторону автомобилей.

– А вот и мой злейший друг, – развел руки, будто собираясь обнять Михаила, Ильяс.

Его белозубая улыбка расплылась на напряженном лице.

– И тебе привет, – крикнул Михаил.

Он остановился и еще раз оценил обстановку. Дауров стоял один. Чуть в стороне и в трех шагах позади него находились еще трое горцев. Суворовцев сделал шаг вперед.

– А твоя девка хороша! – продолжал улыбаться Дауров.

– Рад, что тебе понравилось! – судя по лицу Ильяса, тот еще был не в курсе, что Суворовцев знал о ситуации. Джигит старался разозлить Мишку, чтобы тот очертя голову кинулся в драку. Но студент не поддался на провокацию.

Мишка сделал еще шаг вперед.

– Даже так? – Дауров почему-то не удивился реплике. – Ты просто так отказываешься от Мины?

Горец смотрел на Михаила насмешливо. Его глаза говорили: «Ты не мужчина. Я отобрал у тебя женщину, а ты струсил и отказался».

– На здоровье. Мне не надо. – Небрежный жест и еще шаг вперед.

– Это не ты мне разрешаешь! Я сам беру то, что мне нравится! – зло взвизгнул Дауров.

До него, вероятно, дошел смысл слов, сказанных Михаилом. От уверенного в себе красавца ничего не осталось. Перед Суворовцевым, нервно сжимая и разжимая пальцы, стоял озлобленный, опутанный родовыми требованиями и скованный обычаями парень с Кавказа.

Мишка уже приблизился на расстояние прицельного броска куска арматуры. Оставалось только швырнуть, и все кончится. Дауров вряд ли догадается увернуться. Гордость джигита не позволит. Да и свои рядом. Тут и честь публично уронить недолго. Но Михаил почему-то медлил. Ему просто страсть как хотелось врезать Даурову по его лощеной физиономии, чтобы нос превратился в лепешку, густую черную бровь рассекла уродливая рана, а осколки зубов осыпали пыль фабричного двора. Парень понимал, что это будет непросто. Ведь Дауров вкупе с борьбой еще занимался карате кекусинкай. А это довольно жесткий, как говорили, «дубовый» стиль. Правда, было одно но – бойцы этого направления никогда не били руками в голову. Только ногами. На это Михаил и рассчитывал. Удар рукой быстрее удара ногой втрое, а у Суворовцева был первый взрослый по боксу и по рукопашному бою. К тому же брат-покойничек не один год наставлял парня в такой дисциплине, как универсальное джиу-карате, техникам которого обучали армейские спецподразделения. Кое-что, правда, подзабылось за годы, но очень многое и осталось. Вот поэтому парень и медлил. Он был уверен в себе. Даже слишком.

На этом и попался. Дауров сделал нетерпеливое движение рукой, и стоявшие за его спиной четверо парней бросились на Михаила, угрожающе размахивая палками. Суворовцев не испугался. Он помнил уроки брата. «Если побежишь, – говорил тот, – зверьки порвут тебя. Дерись до последнего». Поэтому Михаил уперся покрепче ногами в землю и ждал. Тем более что к драке он подготовился не только морально. Он соответствующим образом вооружился и экипировался. Кроме того, что захватил с собой дубинку и кастет, он грамотно оделся – плотная кожаная куртка надета на толстый свитер, что позволяло смягчить некоторые удары и по возможности избежать порезов, если будут бить ножом. Такие же плотные штаны, а на ногах берцы. Брат не в теории научил Суворовцева готовиться к подобным мероприятиям.

Вот набежал первый горец, занеся над головой палку. Суворовцев шагнул вперед на удар и ткнул противника ладонью в лицо. От неожиданности тот опрокинулся назад так, что ноги взлетели выше головы, ударился головой о землю и затих. Выпавшая из рук палка откатилась в сторону. Следующего противника Михаил встретил ударом кулака в руку, держащую оружие. Горец завопил как резаный, выпустив палку из рук. Третий, получив по ногам от внезапно исчезнувшего из-под удара Суворовцева, рухнул лицом в пыль, хватаясь за разбитое колено. Четвертый был намного осторожней своих предшественников и не стал кидаться очертя голову. Он закружил вокруг Михаила, делая финты, намечая удар с одной стороны и атакуя с другой, и пару раз даже существенно задел парня по ноге и уху. Однако эти пляски продолжались недолго, потому что Михаил во время одной из атак горца вдруг прыгнул к своему противнику. Со щелчком раскрылась телескопическая дубинка, спрятанная в рукаве. Горец не успел и глазом моргнуть, как боек дубинки жестко соприкоснулся с его коленом, а потом так же молниеносно переместился к его голове. Противник Суворовцева потерял сознание, находясь еще на ногах и не успев почувствовать боли в сломанном суставе.

– Ты трус, Дауров! – громко крикнул Михаил, складывая дубинку. – Ты прикрылся спинами своих друзей, отправив их на убой.

Ильяс зарычал и, выхватив из-за спины нож, двинулся на Михаила. Он выглядел угрожающе. Особенной жути добавлял длинный клинок традиционного кавказского кинжала.

– Мы будем биться по-мужски, на ножах. Ты и я! – заявил он, приближаясь.

– Ага, только у меня ножа нет! – недобро усмехнулся Михаил.

Не стоит и говорить, что у парня екнуло сердце при виде размеров клинка в руке Ильяса. Но о бегстве речи даже не было, хотя Суворовцев и чувствовал себя уже уставшим от драки. Ему хотелось плюнуть на все и двигать отсюда подальше.

Из западного крыла фабрики раздался крик, а затем брань. Сработала одна из ловушек. Те же звуки донеслись из северного цеха.

Дауров остановился.

– Что это? – В глазах Ильяса Михаил увидел страх. Видимо, он решил, что с Мишкой пришла подмога, которая устроила засаду в стенах фабрики и теперь избивает его, Даурова, «гвардию».

– Это мои сторонники, – хитро прищурился Суворовцев.

– Ты не мужчина, Мища, – оскалился Дауров. – Щакал! Я думал пощадить тебя, но теперь зарэжу, как барана.

С этими словами Ильяс сделал выпад, целя кинжалом в живот. Михаил отскочил назад, напрягая мышцы пресса. Но горец не остановился, нанеся парню лоу-кик. Такой удар наносится как классический маваши-гери, только голенью, а целью является бедро противника. Это один из основных ударов ногой в кекушинкай. Бойцы «божественного кулака» владеют им как никто другой. Лучше них лоу-кик бьют разве что только представители муай-тай – тайские боксеры. Не ожидавший такого продолжения Суворовцев удар, разумеется, пропустил. Нога тут же онемела. Это сразу сказалось на подвижности. Дауров оскалился.

– Что, Мища, может, сразу сдашься? Я рэзать не больно буду. Только по горлу чикну, как барана.

– Ближе к делу, болтун, – процедил Михаил.

Он сжимал в кисти рукоять дубинки, но в ход ее пускать не спешил. Не время пока.

Дауров махнул ножом, загребая клинком справа налево на уровне горла, и снова продолжил атаку лоу-киком, целя в ту же ногу. Но Суворовцев ушел по дуге от обоих ударов. Получилось довольно неуклюже. Парень берег ногу для решающего действия. Ильяс сделал еще пару выпадов, целя то в бедро, то в голову. Но Михаил от атак уходил, не принимая вызова. При этом он старался держаться на дистанции, не предоставляющей возможности противнику воспользоваться коленом или новым лоу-киком. Но Даурову все же удалось несколько раз дотянуться до Михаила ногой. Всякий раз горец победоносно вскрикивал, радуясь удаче, но все-таки предпочитал разрывать дистанцию, закончив атаку. Он боялся ответной атаки со стороны Мишки. Наконец он сообразил, что Суворовцев не собирается по каким-то своим причинам контратаковать. Почему, Дауров не стал задумываться, а очертя голову кинулся в атаку, вопя благим матом на весь двор. Мишка понял, что его тактика сработала. Однако порыв Даурова остановили вопли других горцев, которые вернулись из цехов. Обе группы поредели, и своих поверженных товарищей бойцы несли на руках. Однако семеро были вполне боеспособны и оставались на ногах. Они окружили Даурова и Суворовцева, недобро поглядывая на последнего.

«Ну, все, хана мне, – обреченно подумал Суворовцев. – Затянул, блин, время. Теперь расплачиваться за самонадеянность».

Но вдруг во двор фабрики, протаранив крайний из припаркованных автомобилей, отчаянно сигналя, влетел автобус. Из открытых дверей и окон квадратного монстра посыпались крепкие парни в белых футболках с символикой одной из фанатских «фирм». Их лица были закрыты платками до носа. «Околофутбольщиков» было человек двадцать. Парни быстро построились в два ряда. Каждый второй сжимал в руках бейсбольную биту. Некоторые позвякивали цепями.

– Че за беспредел, – из строя вышел коротко стриженный крепыш, уже отмеченный объемистым животом. – Че тут творится?

– Э, дарагой, – отозвался один из горцев. – Тут честный бой идет адин на адин.

– На адын, гаварышь, – передразнил крепыш. – А это что за жмуры валяются? Позагорать пришли?

Он ткнул пальцем в четверых бойцов Даурова, лежащих чуть в стороне.

– Э! Плоха гаварищь, мине не вэрищь! – начал было тот же боец, но Дауров прервал его:

– Это мои братья. Они со мной приехали суд чести вершить. Этот, – небрежный кивок в сторону Суворовцева, – мою невесту трахнул.

– Было? – фирмач посмотрел на Мишку.

– Было, но не так. Она не называла себя его невестой, а он мне нечего не говорил, хоть мы встречались регулярно, – ответил тот.

– Она из вашего народа? – фирмач прищурился.

– Нет, – помедлив, ответил Дауров. Врать не было смысла.

– Значит, родовыми традициями не связана, – подытожил фирмач. И получив кивок все больше мрачнеющего Даурова, продолжил: – Стало быть, если все по согласию, никто никому ничего не должен. И чего машетесь?

– Он меня вызвал, – Суворовцев кивнул на Даурова.

– А почему их так много? – спросил фирмач у Суворовцева.

– Я говорю – это мои братья. Они приехали проследить, чтобы все по закону было.

– А он, – фирмач указал битой на Михаила, – наш братуха. И мы приехали убедиться, чтобы уговор не нарушался.

Горцы заволновались. Дауров злился все больше. На глазах уплывала возможность поквитаться со своим врагом со стопроцентной вероятностью успеха.

– Ну, деритесь, если собрались, – заявил фирмач, нетерпеливо дернув плечом. – Или расходитесь.

Дауров зарычал и без предупреждения бросился на Михаила, нанося беспорядочные удары кинжалом. Но тот был готов к этому натиску и довольно просто уходил от клинка, при этом отступая преимущественно назад. Тогда Дауров снова нанес лоу-кик в уже поврежденную ногу. Но Суворовцев был готов и к этому. Именно на такое действие и выводил он своего противника. Он мог бы не миндальничать с Ильясом, а банально сломать тому колено телескопической дубинкой, которую до поры прятал в кулаке. Но Суворовцев считал, что в данной ситуации следует реагировать адекватно. К тому же в арсенале универсального джиу-карате, которому обучал Мишку брат-десантник, существовала техника против лоу-кика. Надо было всего лишь согнуть ногу под определенным углом и подставить под удар противника внешнее ребро стопы, а не бедро.

Напоровшись голенью на жесткий край подошвы, Дауров взвыл похлеще раненого волка. Он отскочил от своего противника, пытаясь разорвать дистанцию. Но Михаил не собирался просто так отпускать Ильяса. Атаку надо было развивать, чтобы не дать Даурову очухаться. Снова щелкнула, раскрываясь, телескопическая дубинка. Удар пришелся по руке, сжимавшей нож. Пальцы Ильяса раскрылись, клинок упал в пыль. Заканчивая «дорожку», Суворовцев провел классическую «тройку» – левой рукой в голову, ногой в пах и дубинкой сверху по макушке согнувшегося горца.

Дауров рухнул в пыль как подкошенный. Его собратья заворчали и придвинулись вперед. Их число увеличилось, поскольку некоторые бойцы очнулись и заняли место в строю.

– Эй, – фирмач предостерегающе поднял руку. – Драка была честной. Нож на телескопчик.

Стоящие за фирмачом бойцы набычились и подались вперед.

– Ладна, – вперед вышел один из горцев. – Мы заберем своего. Претензий нет. Бой был честным.

* * *

Автобус, трясясь на ухабах, выехал со двора. Бойцы, не открывая лиц, расселись на сиденьях, подозрительно поглядывая в сторону горцев. Ребята были возбуждены – драки не состоялось, а адреналин все еще гулял в крови. Суворовцев сидел на переднем сиденье и пытался сложить дубинку. Но одно из коленец чуть перекосило, и «телескопчик» никак не хотел принимать компактную форму. Наконец, не выдержав, Мишка со всей силы опустил дубинку на обтянутое дерматином сиденье. Оружие с лязгом сложилось. Парень убрал его в футляр, закрепленный на предплечье, и принялся осматривать себя на предмет порезов. На удивление, таковых не нашлось. Куртка, правда, была распорота в трех местах. Но тела лезвие дауровского кинжала, к радости Мишки, не коснулось. Он был удивлен, поскольку все без исключения инструктора твердили одно – будете выходить против ножа, обязательно порежут. Вот только про то, что, если экипироваться в плотную одежду, риск получить рану падает, никто не говорил.

– Ты как, братуха? – к Мишке пробрался Сеня, на ходу стягивая с лица платок.

– Я в порядке. Спасибо, – сдержанно ответил Суворовцев, перейдя к массажу отбитого бедра. Удар у Даурова был сильный.

– Горцы тебе отомстят, – хмуро заметил сидевший рядом фирмач. – Не в их правилах оставлять бой проигранный. Наверняка захотят реванша.

В ответ Суворовцев пожал плечами.

– Тебя это не волнует? – удивился Семен.

– А у меня выбор есть? Все это вообще как-то странно. У меня же девчонку увели, на драку вызвали, и мне же теперь мстить собираются. За что? За победу? – Михаила начало трясти.

– Тикать тебе из города надо, – мрачно заметил фирмач. – Не дадут тебе зверьки покоя. Пока не убьют или пока ты не убьешь. Но в любом случае здесь тебе хана.

– А куда тикать-то? – спросил Сеня.

– Да есть одно место. И человечек есть один. Герычем кличут. Сведу я вас. Договоритесь, свалишь отсюда.

* * *

Герыч – хмурый кряжистый одноногий мужик лет пятидесяти – внимательно смотрел в глаза Мишки.

– Бита сказал, что тебе нужна помощь? – спросил он после пятнадцатиминутного молчания. Суворовцеву уже начало казаться, что мужик или немой, или просто издевается. За время молчаливого ожидания Герыч успел выкурить две папиросы и теперь тянул третью.

– Мне нужно свалить из города, – твердо ответил парень.

– Нужно ему. Свалить, – передразнил Герыч, попыхивая густым желтоватым дымом. – А че это я тебе помогать должен? Ты мне кум, сват, брат?

– Я не просил тебя. – Мишка поднялся, собираясь уйти.

Разговор проходил в комнате одного частного дома на окраине Красноярска. Обстановка была незатейливая, но вполне давала понять, что хозяин – не простой и совсем не бедный человек. Герыч и Суворовцев сидели за столом, на котором лежали какие-то пружинки, болтики, гвоздики и детальки, которые хозяин протирал и монтировал в непонятные для Суворовцева агрегаты. Хрустальная пепельница, стоящая слева, была полна окурков. Под закопченным потолком висело густое облако вонючего табачного дыма.

– Да не кипиши ты, – нетерпеливо дернул плечом мужик. – Правду говорят, что в одиночку против зверьков выступил и семерых вальнул?

– Нокаутировал, – поправил знакомый с феней Мишка.

– Не важно, – поморщился Герыч. – Так это правда? Не фуфло гонят?

– Да.

Герыч пожевал губами.

– Ладно, – с неохотой сказал он. – Напишу я за тебя старому корешку малявку. Только место дальнее и страшное. Но коль уж спрячешься, так спрячешься. Никому тебя не сыскать.

– Это где?

– Про Зону Чернобыльскую слыхал?

– Ну, краем уха. – Суворовцев насторожился. Даже здесь, в Красноярске, ходили легенды о Зоне отчуждения вокруг Чернобыльской АЭС и об отчаянных парнях-сталкерах, обогатившихся в тех местах.

– Краем уха, – снова передразнил Герыч. – Вот это видал?

Мужик обнажил левое плечо. По телу, через ключицу и по всей груди шли шесть глубоких борозд.

– Под борону попали? – попытался пошутить Суворовцев, у которого от увиденного дух захватило – такими шрамы были жуткими.

– Это след от атаки двуглавы, – усмехнувшись, ответил Герыч. – Если бы не Древень, не жить мне.

– Двуглавы? Это что за чудо такое?

– Нет, это зверушка такая мутировавшая. Возможно, из кошки или еще из Зона знает кого. Не приведи Зона встретить ее в одиночку. Даже если при полной снаряге будешь, все равно убьет. Такая она… Меня зацепила лапой вскользь. Мне посчастливилось уклониться. Двоим моим корешам так не свезло. С трудом отогнали…

Герыч замолчал. По его лицу прошла тень, будто он заново переживал тот бой.

– А Древень кто, местный фельдшер? – недоверчиво спросил Суворовцев, нарушая повисшую паузу.

Ему все это казалось странным фарсом. Парень подозрительно покосился на Герыча. Взрослый вроде мужик. Явно не подсевший на компьютерные игрушки. На наркомана тоже вроде бы не похож. А несет такую чушь, аж страшно становится.

– Древень – лепила, эскулап по-вашему, каких поискать. Иного профессора за пояс заткнет. И это не только мое мнение. Довольно своеобразный кадр, кстати. Сам то ли из бывших сталкеров, то ли из ученых. Ты не косись на меня, не косись. – Герыч достал папиросу и закурил. – Все это не сюжет игры, а реальность, такая же, как мы с тобой.

– Реальность?

– Да, и только в ней ты сможешь скрыться от мести зверьков. Запомни.

– Хорошо, я согласен.

– У тебя выбора нет, – отрезал Герыч. – Даже если я свое слово скажу, а оно в здешних местах далеко не последнее, Дауров тебя все равно отыщет. А за Периметром это будет сделать не так просто. Да и народа там больше за тебя встанет, если, конечно, поведешь себя правильно.

Мужик замолчал, словно давая парню возможность подумать и взвесить. Суворовцев сидел напротив него и краем глаза следил за нитями сизого дыма, растекающегося по комнате.

– Я согласен, – повторил Михаил после некоторого молчания.

– Вот, значит. – Герыч достал из ящика стола тетрадь, вырвал лист. После чего достал ручку и склонился над листом бумаги. Писал недолго – минуту. Да и черкнул всего три строчки. Когда закончил, сложил бумажку и протянул Суворовцеву. – Малява Местному. Есть там такой – торговец один. Приедешь туда, не ищи его. Барыга сам тебя найдет.

Суворовцев открыл было рот, чтобы спросить, как добираться до места, но Герыч опередил:

– Как ехать, расскажу.

Суворовцев молча закрыл рот и кивнул.

– Только вот… – Герыч потер подбородок. Да так, что щетина хрустнула под его ладонью.

– Что?

– Услуги мои не бесплатны.

– Ну, слава богу, – заметил Мишка. – А то подумал, что мир случайно изменился в лучшую сторону, а я и не заметил. И что же ты хочешь?

Мужик ухмыльнулся на циничную реплику Суворовцева, кивнул, соглашаясь, и выпустил в потолок струю дыма.

– Чувачок один есть в Зоне. Говорил я тебе про него только что. Древнем кличут. Так вот, скажешь ему, если встретишь, что от меня, и попросишь микстурки.

– Микстурки?

– Так и скажешь – Герыч, мол, микстурку просит. Кончилась у него. А Древень найдет способ передать ее на Большую землю сам.

– А если не встречу? – усомнился Мишка.

– Обязательно встретишь, – отмахнулся Герыч и выпустил в потолок струю вонючего дыма.

– Заметано, – Суворовцев про себя облегченно вздохнул.

Он-то думал, что что-то добывать и везти придется. А оказалось, что найти человека и передать весточку.

– Подписываешься?

– Подписываюсь, – более легкой формы оплаты Мишка и придумать не смог бы. Парень не предполагал, что это – далеко не самый простой способ расчета за услугу.

Герыч хитро исподлобья глянул на Суворовцева, ухмыльнулся и покачал головой. После чего выставил на стол бутылку водки.

– Выпьем, сталкер.

3. «Отмычка»

– Так что двигай давай, фонящее мясо! – Ворчун слегка подтолкнул зазевавшегося Суворовцева прикладом АКМ в спину.

Михаил на полушаге резко обернулся, явив сталкеру ярость на лице.

– Что вылупился, тело? – холодно глядя парню в глаза, сухо осведомился Ворчун. – Топай давай, не тормози.

Какое-то время мужчина и парень ломали друг друга взглядами. Потом Михаил злобно ощерился и, развернувшись, двинулся в указанном направлении.

– Еще раз такое вытворишь на маршруте, пристрелю, – пообещал Ворчун.

Сталкер досадовал сам на себя, что принял в группу такую «отмычку». Парнишка с норовом оказался. Даром что из интеллигентных. Вон и матом почти не разговаривает. Речь чистая, правильная. И сообразительный такой – на лету все схватывал. В шальную аномалию вот так, запросто, на смерть не отправишь. Жалко такие данные губить. Зато припасов в рейд на нем унести можно много. Сразу видно, из бывших спортсменов. Крепкий, дерется неплохо, да и стреляет прилично. В общем, не сыряк, который достался Бортнику. Те так вообще никакие были. Какая-то, по выражению самого Бортника, «душная шелупонь». То ли детки больших пап из Киева, то ли из молодых коммерсов, то ли еще кто. Только с Бортником они и двух недель не проходили, даром что не «отмычками», а туристами пришли. Все в Сумеречной низине и остались. А этот вон топает знай себе с восемьюдесятью килограммами за плечами. И это не считая своего снаряжения.

Втайне Ворчун гордился Псом – так он окрестил для себя Суворовцева. Характер для Зоны – в самый раз. Немного наивный и доверчивый, правда, был поначалу – только в первые дни в Селе салабонов. Но это быстро выбили. А потом парня взял в оборот барыга по прозвищу Местный. И теперь он ходит «отмычкой» с ним, Ворчуном. Погоняло пока не прилепилось. «Отмычка» назвался Фармацевтом. Но оно как-то пока не прижилось. Словно чужое. Из пальца высосанное. Ворчуну, впрочем, было наплевать, как того звать. Станет полноценным бродягой, будет носить подобающее погоняло.

Все эти мысли, ворочающиеся в голове сталкера Ворчуна, не были известны Суворовцеву. Более того, парню было на них начхать. Его задачей было стать полноценным сталкером. А для этого надо было выжить и еще многому научиться. Тем более что должок Герыча висел пудовой гирей. Зону же топтать – не грипп лечить. Тут одними стандартными антибиотиками не обойдешься. Зона, она такая – всегда что-нибудь новенькое, нестандартное подкинет. Поэтому Суворовцев продвигался осторожно, зорко глядя вперед, но не забывая бросать взгляд и под ноги. Не попадется ли где подозрительный участок, который лучше обойти стороной? Не появится ли где мутант, изготовившийся к нападению на зазевавшегося бродягу? За тылом же ведущий группу наблюдать не обязан. На это есть арьергард.

Михаил гордо сжимал в руках гладкоствольный дробовик СПАС-12. Оружие было им отбито в бою с бандитами в прошлом рейде. Хорошая машинка. Фирма итальянская – «Луиджи Франчи». Это добавляло настроения. Цыпу им, конечно, не взять. Даже крупной дробью. Но псо-ящера, лупоглазку или вурдалака завалить вполне реально. Тем более что с патронами проблем не было вовсе. Только деньги тащи или хабар. На них все выменять можно у торговца. Или у другого такого же сталкера. Хабар, правда, пока Мишке положен не был. Все, что он находил, принадлежало ведущему. Тем лучше. Суворовцев считал, что Ворчун на этом основании должен обеспечивать своего «отмычку» патронами и харчем. Однако ведущий быстро навел порядок в мыслях Мишки. Это случилось несколько минут назад, и если бы они не были на маршруте, парень бы вломил Ворчуну промеж глаз. Но неписаные законы зоновских ходоков, которые как раз сейчас Суворовцев примерял на себя, запрещали ему сделать это вне базы или иной безопасной стоянки.

«Ладно, – зло думал Мишка, шагая впереди группы. – Когда вернемся, он свое получит».

Конфликт разгорелся из-за того, что Ворчун предложил перед выходом с заводского комплекса, где находилась база группировки ЧВС, сходить Суворовцеву в тир потренироваться в стрельбе по движущимся целям. Так сталкер называл территорию перед заводом, где проходила дорога на Помойку. Это место облюбовали псо-ящеры, которые периодически там появлялись и охотились на одиночных путников. Стаи регулярно отстреливали. С этой целью руководство клана распорядилось устроить дот, который собрали из бетонных плит. Огневая точка располагалась на небольшом удалении от блокпоста, что охранял вход на базу. В случае чего бойцы дежурной смены вполне могли прикрыть «охотников», если мутанты бросятся на штурм укрепления. В ста метрах от дота был вырыт трехметровой глубины ров, дно которого чевээсовцы утыкали заостренными кольями и заточенными кусками арматуры. Казалось бы, твари не должны возвращаться на место гибели своих сородичей. И тем не менее через несколько суток после гибели одной стаи псов на пятачке все равно появлялась другая.

Так вот в качестве практикума по отстрелу мутантов Ворчун зазвал Суворовцева в этот тир попалить по еще не отстрелянным псо-ящерам. Суворовцев воспринял идею с энтузиазмом, однако предупредил, что зарядов для дробовика у него не так много, а у держателя местного бара «Шесть секунд» боеприпас купить не может, поскольку ни денег, ни хабара на продажу также не имеет. В ответ парень услышал неопределенное «Не сцы, не пропадем». И сочтя это за обещание помочь с патронами, бестрепетно отправился за Ворчуном в «тир». Смело расстреляв половину боезапаса, Мишка по возвращении в бар напомнил ведущему об обещании. Однако тому удалось отговориться. И вот теперь, выходя с заводского комплекса, Михаил снова заикнулся о боеприпасе. Но получил ответ, который недвусмысленно гласил, что в Зоне каждый сам за себя и ведущий ничем обеспечивать своего «отмычку» не обязан. В результате чего произошла описанная в начале главы сцена. Однако Мишка зря переживал. Боеприпасов хватало. К дробовику имелось еще десятка два зарядов с крупной дробью и двенадцать – с пулями. Чтобы вести крупномасштабные сражения, маловато, разумеется, но отбиться от бандитов или стаи псо-ящеров вполне хватило бы. Тем более что Суворовцев шел не один.

– Эй, мясо, куда прешь! Зенки разуй, – раздался из-за спины резкий окрик Ворчуна.

Суворовцев резко остановился. Прямо перед ним в пяти шагах красовалась кучка никем не виданных за Периметром предметов. Точнее, никем, кроме ученых. Тут-то на эти цацки насмотрелась куча народу, а уж перетаскали столько – не перечесть! Для Суворовцева зоновские артефакты пока были в новинку. Ворчун, конечно, в качестве ознакомления показывал Мишке образцы и изображения, но вживую, в естественной, так сказать, среде, студент видел результаты разрядки аномалий впервые.

– Ты везунчик, Фармацевт, – злость в голосе Ворчуна сменилась нотками зависти. – Набрести на «горку» – мечта любого бродяги.

Мишка глянул внимательнее. В кучке лежали восемь артефактов разной природы появления. То есть теоретически для образования такой кучки должны были разрядиться аномалии не менее четырех видов. Не так чтобы уж очень большой улов. Но с учетом того, что такое количество «поднималось» за один раз, а не в результате трехдневного рейда, приварок действительно был солидный. И лежала «горка» с виду совершенно привлекательно – бери не хочу. Место открытое, в двух шагах от границы дерна и песчаной проплешины. В прошлом, видимо, прудика. Опасение только вызывал валун, торчащий из песка.

– А от чего такие «горки» образуются? – не двигаясь с места, спросил Суворовцев.

Одновременно он осматривался по сторонам. Уж больно соблазнительно выглядели цацки.

– Боишься, что кто-то сложил артефакты, как ловушку? – поинтересовался Ворчун, в голосе которого послышалась уважительная нотка.

– Не исключаю и такой вероятности, – заметил Мишка.

– Не дрейфь, Фармацевт, – бросил Ворчун. – «Горки» получаются, когда почти одновременно разряжаются несколько аномалий.

– Класс! – воскликнул парень.

– Ты хотя бы такой хабар собери, – насмешливо бросил из-за спины Ворчуна один из «отмычек», Брын – брюнет с острым глуповатым лицом.

– Цыть, мелочь, ети тебя в тряпки. Хавла завалили! – бросил сталкер. – Ты вот что, Фармацевт. Не спеши. Сначала обозначь «горку» болтами, чтобы в аномалию не вляпаться. И потом тоже с оглядкой. Следи за живностью вокруг.

Словно в подтверждение слов Ворчуна местность огласилась трубным воем, напоминающим звуки, издаваемые мастифом-переростком в фильме «Собака Баскервилей».

– Все понял? – крикнул ведущий Михаилу.

Тот вздрогнул, оторвался от созерцания хабара, который ему впервые предстояло собрать самостоятельно.

– Да, понял! Только прикройте меня!

Ворчун скомандовал, и колонна «отмычек» ощетинилась в разные стороны стволами.

А парень, убрав за спину дробовик, сделал пару осторожных шажков к «горке». Полез правой рукой в холщовый мешочек на поясе. В таком все уважающие себя зоновские ходоки фурнитуру носят, коей аномалии помечают. Мишка достал гайку и осторожно кинул ее к «горке». Железяка упала в пыль, подняв желтое облачко. Следующий болт полетел за кучку артефактов. Тот же эффект. Истратив еще несколько гаек, Суворовцев убедился, что аномалий вокруг нет. Даже в валун пару железок запустил. Так, на всякий случай. Ворчун недаром говаривал, что лучше лишних три болта потратить, зато в живых остаться.

– Вроде нет ничего, – крикнул Суворовцев ведущему.

– Так иди! Но на стреме будь, ети их в тряпки. И перчатки не забудь надеть, когда хабар в контейнер убирать станешь.

Михаил еще раз опасливо огляделся. Подошел к «горке», надел перчатки, достал из рюкзака контейнер. Затем, секунду подумав, извлек из-за спины дробовик и взял его в правую руку. Это и спасло ему жизнь. Суворовцев нагнулся, поднял один из артефактов и опустил его в контейнер на поясе. Туда же последовали остальные. Михаил так увлекся сбором, что пропустил момент, когда песок вздыбился фонтаном и из-за валуна выскочил как чертик из табакерки во всем своем великолепии вурдалак. Зрелище было поистине ужасным и красивым одновременно. На Мишку летела, расставив в стороны лапы и раскинув щупальца, этакая стопятидесятикилограммовая туша мутировавшего высшего примата.

– Ой! – сказал Суворовцев и от неожиданности хлопнулся на задницу.

При этом указательный палец правой руки непроизвольно нажал на спусковой крючок дробовика, направленного как раз в сторону упыря. Итальянская машинка рявкнула, выбрасывая из ствола заряд крупной дроби, которая угодила аккурат в грудь мутанту. Вурдалак взревел и инстинктивно попытался изменить траекторию полета. Дробь не нанесла ему сколь-либо серьезных ран, но причинила сильную боль.

Михаил бросил поднятый артефакт и откатился в сторону, перезаряжая дробовик. Второй заряд он влепил уже в бок приземлившемуся на четыре конечности и переходящему в режим невидимки мутанту. Кровососа отшвырнуло ударом метра на полтора. Хоть стрелял Суворовцев почти в упор, зверюга была тяжелая.

Вдруг лысая голова чернобыльской твари взорвалась мутными красно-синими ошметками. Вслед за этим Мишка услышал стук автоматной очереди.

– Заканчивай с цацками! – крикнул Ворчун, опуская АКМ дымящимся стволом вниз. – Да не забудь щупальца у вурдалака срезать. За них яйцеголовые в Долине радости хорошую цену дают. Половина моя.

«Интересно, – думал Мишка, добирая артефакты, – с чего это Ворчун так со мной тетешкается? Прямо как с подростком. Ценный хабар, опять же, предлагает поднять самому, а не хватает все себе. Надо будет спросить при случае».

Задуматься действительно было над чем. Насколько парень помнил рассказы самих сталкеров, ведущие, как правило, не особо церемонились с «отмычками». Хабаром не делились, посылали в места далеко не безопасные даже с точки зрения Зоны. Сегодня же Суворовцев пользовался у Ворчуна особой любовью. Дал собрать и цацки, и щупальца, хотя мутанта завалил сам, а не «отмычка».

«Странно это», – думал Суворовцев, решив быть на всякий случай двукратно настороже.

Закончив сбор артефактов – а зубастые щупальца упыря негласно приравнивались к таковым, – Мишка вернулся в колонну, заняв было место впереди. Но Ворчун решил, что пока с Мишки достаточно приключений.

– Фармацевт, в середину колонны, Бобер – в авангард, – скомандовал сталкер.

Произошла моментальная рокировка, и Суворовцев оказался за спиной Ворчуна.

– Вот ты везунчик, – донесся из-за спины Михаила завистливый голос.

Видимо, слова долетели не только до ушей Суворовцева, потому что начавший было движение Ворчун с полушага обернулся и остановился.

– Кто вякал? – холодно спросил он, глядя куда-то за спину Михаила. И Суворовцев не прочел в этом взгляде ничего хорошего.

Молчание, нарушаемое звуками Зоны, было ответом. Где-то в вышине каркнула ворона. За холмами кто-то завыл. Может, слепой пес, а может, и нет. Вдалеке раздался дробный перестук, будто побежало стадо копытных.

– Спрашиваю последний раз, – голосом, каким разговаривают с душевнобольными, констатировал Ворчун и картинно передернул затвор автомата.

Это подействовало. «Отмычку» никто искать не станет, если сталкер-ведущий из рейда вернется один. О сопротивлении же никто и не помыслил. Еще бы! Ведь большинство «отмычек» – неуверенные в себе люди, которых привели в Зону собственная трусость и неумение самостоятельно решить свои проблемы на Большой земле. Были и другие, но редко и мало. Из всех только один Суворовцев напрягся и покрепче сжал в руках дробовик.

– Я, – из-за спины Михаила выступил невысокий паренек. Суворовцев не помнил его погоняло. То ли Дрозд, то ли Щегол. В общем, маленькая неприметная птичка. Как и сам «отмычка». Но каков пересмешник! Как ловко голос Брына скопировал!

– Еще раз вякнешь про везение, привяжу к дереву или забору и оставлю на съедение гамма-гончим, – грозно нахмурился Ворчун.

– За что?! – испугался «отмычка».

– Восприми как факт, – отрезал Ворчун. – Если выживешь, поймешь.

После чего, посчитав инцидент исчерпанным, отвернулся от «отмычки».

– Продолжаем движение, мясо, – рявкнул Ворчун. – До ближайшей стоянки еще топать и топать, а вы меня уже задолбали, слоняры, ети вас всех в тряпки.

Сталкеры снова выстроились в цепочку, и колонна двинулась в изначально заданном направлении. Люди обогнули фабричный комплекс и двинулись на запад в Сумеречную равнину к комплексу зданий недостроенного завода «Юпитер». Несмотря на размер отряда, сталкеры держались настороженно. Мутанты им были практически не страшны. Ползуны встречались в этих местах довольно редко, кисляки самостоятельно сюда не забредали. До Дуги и Долины радости далековато. Псо-ящеры на такой отряд без особой надобности не нападут. Пожалуй, следовало опасаться лупоглазок или псевдосвиней. Но только в том случае, если подпустить стадо мутантов вплотную.

А вот людей опасаться стоило. И еще как! Группы опытных бандитов рыскали по Зоне. Это было время между Выплесками, и артефакты в легкодоступных местах в основном уже выбраны. Рисковать же своей шкурой в поисках чего-то экзотического и дорогого был способен далеко не каждый бродяга. А уж если человек привык отбирать хабар у других, так лезть под неизвестные аномалии и зубы мутантов тем более был не резон.

Конечно, восемь «отмычек» и присоединившиеся на переходе в Сумеречную равнину четыре опытных ходока в состоянии справиться с группой из четырех-пяти бандитов. Не без потерь, разумеется, со стороны «отмычек», но и противник вполне может быть уничтожен или рассеян. Однако при всем этом сталкеры держались настороженно. Тем более что предстояло серьезное дело. Спуск в подвалы завода «Юпитер». Сами по себе помещения под бывшим институтом были далеко не безопасны. Расплодившиеся в подвалах крысы и хвостошипы вкупе с «пыхами», разлившимися порой по всему коридору лужами киселя, и прочей местной гадостью делали подземелья смертельно опасными для всего живого. А вернувшиеся в бар из рейда диггеры сообщили, что в стенах нижнего яруса подземелий обнаружились провалы, которые ведут в какие-то другие, не известные еще никому ходы. Сами рассказчики туда не полезли, так что кто первый полезет в неизвестность, тот либо соберет хабара несметно, либо канет в неизвестность. Так что Ворчун собрал «отмычек» и двинул в Сумеречную равнину, чтобы разведать ходы. Но до места еще надо было дойти, не говоря о том, чтобы добраться до входа в неизвестное подземелье.

На привал остановились во дворе завода «Юпитер» в гаражах. Обозначили в близлежащей канаве два «скока» – аномалии, швыряющие жертву вверх либо под прямым, либо под иным углом. Обкидали их болтами. Нашли еще и «пых», который при контакте дает либо столб огня, либо взрывается пламенным шаром, – в западном углу полуразрушенного здания. После этого «отмычки» с Ворчуном развели костер и принялись поедать то, что каждый не поленился захватить с собой. В охранение выставили двух «отмычек»: того самого Щегла (Суворовцев вспомнил кличку этого мелкого паренька) и еще одного – Чуката. Бобер, Клещ, Брын и еще девять человек, включая Ворчуна и самого Мишку, сложив свои пожитки у стены, распаковывали простой ужин. Дорога была непростой, а следующий день обещал быть еще сложнее.

Ворчун в одиночку устроился на втором этаже – на лестничной площадке, носящей следы безалаберной работы или наскоро покинутой стройки. Суворовцеву бросилось в глаза, что его ведущий держится от присоединившихся сталкеров на расстоянии. Те развели костерок и сидели своим кругом, травя байки. Вроде и все вместе, но с «отмычками» не смешивались, словно подчеркивая свою исключительность. Мишка поднялся к своему ведущему. По пути он оценил способность Ворчуна выбирать удобные точки ночлега. Брошенный в углу рюкзак выполнял роль седалища. Сам сталкер сидел, прижавшись к стене, и курил в кулачок.

– Те че, мясо? – коротко спросил он. – Поквитаться за вчерашнее приперся, ети тебя в тряпки?

– Да нет, – пожал плечами Мишка. – Так, забрел посмотреть более выгодную для поста позицию.

– Посмотрел?

– Вроде того. Но нужно глянуть наверх, – Суворовцев кивнул на уходящий вверх от площадки пролет.

– Она в никуда. Там нет ничего. Но ежели ног не жалко – иди. – Ворчун потушил сигарету и полез в рюкзак. При этом он не упускал из виду ни Суворовцева, ни пространство за окном.

Михаил пожал плечами и двинулся вверх, посвечивая фонарем перед собой. Через каждый шаг он останавливался и кидал вперед болтик. Кто ж его знает – кто или что притаилось в тени? Может, аномалия какая или мутант, хотя последнего должны были спугнуть пришедшие люди. Лестничный пролет обрывался на последней ступеньке. Дальше не было ничего, кроме слабо угадывающейся в темноте в нескольких метрах от последней ступеньки стены.

– Силы береги, – посоветовал Ворчун спускающемуся Михаилу.

– Да я хотел глянуть, может, на крыше пост выставить.

– Идея хорошая. Но технически неосуществимая, – одобрительно кивнул сталкер и добавил ворчливо, подтверждая свою кличку: – И вообще, не дурнее тебя народ в Зоне ходит.

Суворовцев удивлялся тому, что ведущий, в окружении таких же бродяг, как он, или «отмычек» всегда грубый и невоспитанный, в присутствии одного Михаила становится другим человеком, перестает ругаться и разговаривает совершенно нормально. О таком парадоксе Мишка старался не думать. Каждый бродяга в Зоне – темная лошадка. Знал он также и то, что если чем-то заинтересовался, то непременно начнет спрашивать, а лезть в душу в этих местах было не принято.

* * *

Беда пришла откуда не ждали. Посреди ночи недостроенные гаражные боксы вдруг ощутимо тряхнуло. Михаил как раз в этот момент стоял на страже. На парня посыпалась пыль. Он встрепенулся, когда комплекс зданий сотряс новый подземный толчок. Этот удар бросил Суворовцева на бетонный пол. Ударившись коленом о какой-то выступ, Мишка зашипел от боли и попытался вскочить и поднять тревогу. Но этого не понадобилось. Со всех сторон послышались возбужденные и испуганные голоса «отмычек». Сверху послышался мат Ворчуна. Тот костерил почем зря всех и каждого за исключением самой Зоны. Грохот, заглушаемый низким свистом, раздавшимся вслед за подземными ударами, перекрыли крики людей.

Суворовцев вскочил на ноги и бросился вон из-под крыши, боясь, что и так не столь крепко держащиеся бетонные плиты обрушатся. То, что он увидел во дворе, заставило его страстно захотеть вернуться под какую-никакую, но защиту стен. Потому что посреди уставленного проржавевшими автомобильными остовами и заваленного абы как строительными плитами пространства рос и ширился провал, из которого выплескивалось нечто похожее на красно-синие протуберанцы. Все, чего касалась эта субстанция, тут же чернело, обугливалось и распадалось в пыль, как сгоревшая бумага.

– Едрить! – раздался сверху вопль Ворчуна, увидевшего то, что лезло из-под земли.

А субстанция продолжала проталкиваться на воздух, обрушивая в себя стены провала и тем самым расширяя его.

– Что делать, Ворчун?! – крикнул Мишка, пятясь к боксам. Поворачиваться спиной к неизвестной опасности он не хотел. – Что это за хрень?

– А я доктор? – крикнул сталкер. – Попробую гранатой.

Вслед за этим сверху раздался хлопок подствольника.

Мишка увидел, как заряд, уйдя вверх, достиг своей наивысшей точки и рухнул камнем в центр неизвестной аномалии или мутанта. Грохнул взрыв. Однако розовая масса не только не подалась назад от взрыва – она еще больше вспучилась, охватив со всех сторон вспышку, и поглотила огонь, как губка. Затем что-то громко булькнуло, шлепнуло, и субстанция активно полезла наружу, через края пролома, как перестоявшее тесто из кадки.

Из-за стены выскочил ошалевший от происходящего Щегол и принялся заполошно палить по субстанции из дробовика. Но заряды уходили в аномалию, не причиняя ей сколько-нибудь ощутимого вреда. Дробь словно канула в никуда. В ответ нечто выбросило одно из щупалец, которое накрыло «отмычку». Раздалось громкое «чмок». Щупальце втянулось обратно, на месте человека осталась только горстка пепла. «Отмычка» так и не узнал, почему в Зоне не принято называть кого-то везунчиком.

– Всем отходить в глубь бокса! – рявкнул сбегающий с места своей стоянки Ворчун. – По этой хрени не стрелять!

– Оно реагирует на тепло и активность! – крикнул Михаил. – От тепла растет.

Бывалые сталкеры были уже на ногах. А вот «отмычки», нестройно галдя, быстро собирали вещи. Собственно, все было собрано – на привале перед отходом ко сну заранее готовились к таким вот авральным ситуациям. Вещи покойного ныне Щегла остались нетронутыми. Суворовцев на ходу подцепил рюкзак погибшего. Потом распределит среди ребят имущество.

Отходили организованно, без суеты. Как раз напротив места их ночлега под стену гаражного бокса вел лаз. В него и спустились поодиночке. Лаз вывел в котлован, на дне которого покоилась наполовину засыпанная бетонная труба. «Отмычки» остановились и молча воззрились на ведущего, ожидая дальнейших распоряжений. Троица бывалых сталкеров изготовилась двигаться, сгрудившись у устья трубы. Но словно так же ждали команды.

– Ну что, минус один, – подытожил Ворчун. – Шмотки Щегла брось здесь, Фармацевт. В подвалах они тебе без надобности.

Михаил пожал плечами и опустил рюкзак на песок.

– Раз уж встали, то сваливаем. Двигаем как обычно – в колонну по одному. Сейчас вдоль русла в обход двора. Русло выходит к трубе, а она – к коллектору. В него и ныряем через люк. Смотрите мне, «горячих мест» и аномалий вокруг как дерьма за баней, ети их…

– Может, эта, Щегла помянем да пожрем? Без завтрака же, – подал голос Клещ – сухой жилистый мужик с вытянутым лошадиным лицом.

– А может, тебе еще накрыть завтрак на двадцать персон? Топай вперед, мясо. Во главе колонны встанешь. Пока топаем по котловану, можете пожрать на ходу сколько успеете. Но по децелу – не перегружайтесь.

– Может, образец взять? – подал голос Мишка.

– Тебе что, жить надоело, «отмычка»? – воззрился на парня один из сталкеров по прозвищу Барс.

– Так это, Ворчун, это ж неизвестная хренотень, – Сувовровцев игнорировал Барса, обращаясь к ведущему. – И в сетке о такой ничего не говорится. Возьмем образец, получим у яйцеголовых бабла.

– А народу ты сколько собрался положить, дебил? Впервые вижу «отмычку», которая сама сует башку в петлю, – покачал головой Ворчун.

Остальные «отмычки» тихо заворчали, выражая недовольство идеей Суворовцева и согласие ведущему.

– Термос есть? – упрямо наклонил голову Суворовцев. – Я один пойду.

Ему не терпелось выйти из разряда пушечного мяса. Он, правда, не понимал, что все равно останется такой же разменной единицей, только чуть более самостоятельной. Статус изменится не сильно, а голову в пасть льву совать все одно придется с завидной регулярностью.

– Ладно, хрен с тобой. Хочешь подыхать – на здоровье. Но хабар свой оставь. Братве сгодится, – махнул рукой Ворчун и порылся в мешке. – На вот, – он протянул Мишке небольшую – сантиметров двадцать в длину – колбу.

Мишка осклабился, сбросил рюкзак. Броник, костюм, маску и один непонятно как оказавшийся у него сигнальный огонь, правда, оставил. Неизвестное существо прилично фонило. А бронежилет мог спасти от механического воздействия. Правда, не от всякого. Но хоть какую-то защиту от удара представлял. Правду сказать, Суворовцев сам не знал, на кого он сейчас лез. Аномалия это или живое существо – неизвестно. Природа этого нечто – тоже. Нож Мишка тоже взял. Правда, не свой. А погибшего Щегла. Тому уж точно холодное оружие ни к чему.

– У кого есть баллончик с жидким азотом? – Суворовцев не собирался отступать от намеченного.

– Ни у кого газовая горелка не завалялась? – в тон ему ответил Ворчун. – Тебе зачем?

– Да есть одна мысля… – ответил Мишка, роясь у себя в рюкзак.

Быстро проверив содержимое, Суворовцев не обнаружил искомого.

– У меня баллончик хлорэтила есть. Слабая замена сжиженному газу, но хоть что-то, – подал голос Клещ.

– Давай! – Суворовцев протянул руку. – Потом хабаром отдам или деньгами.

Получив просимое, Мишка засунул за пояс термос, выхватил цилиндр сигнального огня и взял на изготовку баллончик с охлаждающим веществом. Затем, пригнувшись, бросился к дырке в стене, за которой бушевало неизвестное существо.

Осторожно выглянув из дыры, Мишка убедился, что тварь все еще разносит строения во дворе завода. Но его щупальца устремлены совсем в другую сторону, откуда слышался истошный визг. Видимо, новый житель Зоны активно знакомился с лупоглазкой или псевдосвиньей. Нужно было действовать быстро, потому что тварь откликалась на тепловое излучение, а человек его излучает довольно много. При этом неизвестное существо не только реагировало на тепло, казалось, оно им питается.

Михаил очертя голову рванулся от своего убежища к стене, за которой ночевали «отмычки». Выглянув из своего укрытия, еще раз убедился, что неизвестный пришелец из подземелья занят своим делом и на него внимания совсем не обращает. Значит, порождение Зоны чувствовало тепло только у существ, находящихся на открытой местности. За кирпичные стены ее органы чувств пробиться не могли. Чиркнув серной головкой, Мишка зажег сигнальный огонь. Не давая ему разгореться посильнее, метнул цилиндр, украшенный с одного из концов снопом красного пламени, куда-то за студенистую массу твари. Вертясь в воздухе и рассыпая искры, сигнальный огонь описал дугу и исчез в том направлении, куда был брошен. Существо потянулось за новой добычей, слегка отхлынув от гаражного бокса.

Михаил в два шага преодолел расстояние до отвлекшейся твари. Лоснящийся бок существа находился в десяти сантиметрах от Михаила. Пахло электричеством. Под сиренево-розовой кожей всполохами пробегали маленькие молнии. Там что-то постоянно шевелилось и двигалось, от чего казалось, что тело чернобыльской твари обтягивает не кожа, а, скорее, болотная пленка, под которой «гуляют» пузыри болотных газов. Остальное было делом двух секунд. Двумя пальцами Михаил сломал головку ампулы и направил струю хлорэтила на кожу странного создания. Замороженная поверхность «медузы» приобрела синюшный оттенок, молнии исчезли. Отбросив ампулу, парень достал нож и срезал замерзший участок кожи, стараясь захватить и ткань под ней, и бросил свою добычу в предварительно открытый термос. Закрывал термос Суворовцев уже на ходу. Отскочив за спасительную стену, он услышал, как заворочалась раненая чернобыльская тварь. Раздалось оглушительное шипение, словно открыли паровозный кран, чтобы спустить пар. Щупальце ударило туда, где две секунды назад стоял смельчак. Но тварь не видела нанесшего ей урон человека. Стена надежно скрывала Михаила. Подождав, пока ярость неизвестного порождения Зоны уляжется, Суворовцев присоединился к ожидавшей его группе.

– Ну, что, оттяпал от медузы кусок, ети его в тряпки? – спросил Ворчун.

– Да, есть немного, – кивнул Михаил. – Осталось только все это до ученых дотащить. А почему это, – Суворовцев ткнул пальцем за спину, где еще бесилось неизвестное создание, – медуза?

– Да похожа по повадкам, – скупо оборонил Ворчун. И тут же вернулся к своей обычной манере. – Так, что расселись, собачья сыть? Ходульки в хватульки – и бегом по маршруту, если жить, пить и жрать хотите!

Цепочка из тринадцати человек – восьми «отмычек» и пяти сталкеров – зашагала в обход двора. Люди прошли вдоль котлована, углубились в громадную водопроводную трубу. Она была достаточно объемного сечения, чтобы по ней можно было продвигаться, даже не сутулясь. Подсвечивая перед собой фонарем и регулярно бросая вперед болтики, Клещ вел группу по заданному Ворчуном маршруту. Аномалий не наблюдалось, зато в свете фонарей то и дело возникали артефакты. Создавалось впечатление, что неизвестное существо вытянуло всю энергию из окружающих аномалий и непонятно как заставило их трансформироваться в артефакты. Клещ с удовольствием подбирал то, что встречал на пути, задерживая тем самым группу, за что получил в свой адрес не одну нелестную реплику. Под конец ему надоело. Это случилось уже ближе к концу трубы. Начинался наиболее опасный участок пути, поскольку он пролегал на открытой местности, да еще в опасной близости от громящей постройки гаража медузы. Клещ остановился и, повернувшись к группе, заявил:

– Хорош меня дергать, мля. Мне на дороге цацки попадаются. Я их собираю. Это разве запрещено в рейде?

– Ты только не тормози, – отозвался Ворчун. – И предупреждай, когда остановиться хочешь, чтобы тебя прикрыли. Помнишь, руку со сжатым кулаком поднять над плечом надо? Еще раз забудешь, получишь в ухо, ети тебя в тряпки.

– Вам просто завидно, мля, – осклабился Клещ. Но распоряжение выполнил, как полагается.

Наконец труба кончилась. Но впередиидущий не стремился выбираться из-под защиты бетонных стенок. Он остановился, подняв сжатую руку в кулак, как требовал Ворчун. Группа замерла на месте. Клещ бросил вперед болт. Подождав пару секунд, бросил еще один, но чуть дальше. Потом осторожно высунул из трубы ствол своего автомата. И только после всех этих процедур он осторожно выглянул сам. Быстро осмотрелся. Медуза бушевала метрах в тридцати пяти, разнося ветхое строение гаража. За бетонный забор тварь почему-то не стремилась.

Проскочив расстояние, отделявшее конец трубы от лаза в коллектор, Клещ посветил внутрь фонарем и метнул пару болтов. Убедившись в относительной безопасности хода, махнул остальным рукой, зовя за собой. Сталкеры и «отмычки» быстро, но без суеты по одному пересекали открытое пространство и проскальзывали внутрь лаза. Ворчун, шедший в конце группы, не отставал. Он прикрывал своих «отмычек». Не из благородства или человеколюбия. Просто молодняк был еще нужен.

Благополучно спустившись в лаз, люди остановились. Они находились в громадной кишке коллектора. Во все стороны расходились трубы. «Отмычки» сгрудились вокруг Ворчуна, который извлекал из подсумка ПДА. Бывалые сталкеры рассредоточились и внимательно следили за темнотой подземного строения.

– Так, нам вот в эту трубу, – сверившись с электронной картой в наладоннике, сталкер уверенно ткнул в зев хода, находящегося в юго-западном углу коллектора. – Включили налобники и пошли. Клещ впереди.

Впрочем, команду по поводу фонарей давать не стоило. Все члены группы уже включили свои индивидуальные осветительные приборы. И теперь темноту камеры канализационного распределителя разрезали лучи белого цвета. Услышав команду снова быть в авангарде, Клещ было заворчал, но Ворчун был непреклонен. С момента, когда Суворовцев «поднял “горку”», он дал себе зарок, что из этого рейда Фармацевт вернется живым, здоровым, а главное – полноценным ходоком. А когда Мишка отхватил кусок неизвестной зоновской живности, Ворчун так и вовсе решил беречь парня до конца рейда и взять к себе в напарники на условиях полноценного дележа. Причем вне зависимости от того, донесут они часть тела неизвестной твари до ученых или нет. К кому Зона милостива, тот и сам походит по ней долго, и других поводит. Поэтому сталкер держал Мишку поближе к себе, а в авангард назначал других. Как знать, может быть, Фармацевт и убережет своим присутствием оставшуюся часть группы. Впрочем, в чудеса в отличие от примет Ворчун не верил. Зона – место такое. В любом случае свое возьмет. Даже если ты вроде бы и без проблем сходил в рейд, с тобой ничего особенного не случилось, все встречные аномалии удачно обошел, ни мутантов, ни бандюков не встретил, все равно уже по выходе из опасных мест во что-нибудь, да вляпаешься. А если вернешься без сучка без задоринки, то в следующий поход будет все шиворот-навыворот. И деваться от этой закономерности некуда. Зона – словно квинтэссенция справедливости мира.

Ворчун усмехнулся своим мыслям и покрепче сжал цевье автомата. Расслабляться не следовало ни при каких условиях.

Труба была довольно широкой – два человека вполне могли разойтись, даже не сталкиваясь плечами. Поверхность хода не влажная. С учетом предназначения трубы такая сухость была удивительна. Не в вентиляцию же ее в самом деле переоборудовали?! Ни пылинки, ни фрагментов тел, ни обычного в таких местах мусора не было. Словно объект был вычищен, а потом законсервирован. При этом за коммуникациями старательно и скрупулезно следили и поддерживали порядок.

– Стремно здесь, – послышался опасливый голос Клеща. – Очень стремно. И чисто, как в закрытом на каникулы детском саду.

– Ничего, топай давай, – заявил Ворчун. – В Зоне всем страшно. Но на фига тогда подписывался, раз ссышь?

– Ничего не ссу, – обиженно засопел Клещ. – Уж и поделиться нельзя. Кстати, сухо-то оно сухо, но ни ветерка.

– Топай давай, да гляди внимательно, – напутствовал Ворчун, громыхнув слегка автоматом.

Суворовцева трясло. После фортеля с неизвестной зоновской живностью парня била крупная дрожь. Это, правда, не избавило его от обязанности нести ношу и оружие. Да и в авангард колонны, случись необходимость, двинул бы. Но Ворчун распорядился Мишке встать в колонне за спиной сталкера, и парень подчинился, хоть и изо всех сил глядел по сторонам, выискивая неизвестную опасность. Они находились в подземелье под цехами завода «Юпитер» на Сумеречной равнине. Диггеры, которые продали Ворчуну информацию о местных ходах, говорили, что подземелья расположены на несколько уровней ниже подвалов недостроенного завода. Туда как раз ведет юго-западная труба. Суворовцев глядел по сторонам, однако, кроме участков стенок трубы, освещаемых скупым лучом налобного фонаря, ничего не замечал. Продвигались осторожно. Это на поверхности неизвестное зверье разрядило все аномалии. А здесь все что угодно могло встретиться. И речь шла не только о ловушках, но и о зверье. В таких местах любили селиться крысы и хвостошипы, регулярно встречались кровососы. Можно было наткнуться на мозгососа или летуна. А стенки трубы были обычными – стальными, черными. Кое-где на стыках краев фрагментов встречались швы. Мишке бросилось в глаза то, что, куда бы ни упал луч фонаря, нигде нет ни следа ржавчины. Словно труба была уложена совсем недавно и не успела подвергнуться коррозии.

– Странно, – пробормотал вслух Суворовцев.

– Что тебе странно? – через плечо поинтересовался Ворчун.

– Да вот… – начал Михаил.

– Стоп! – прервал диалог возглас Клеща.

Люди замерли на месте.

– Что там? – ответил Ворчун.

– Шорох какой-то. Крысы, есть маза.

– Кто с дробовиками и охотничьим оружием – вперед! – скомандовал Ворчун. – Заряжаем дробь. И ждем. Чукат, держи спину группе.

Суворовцев протолкался вперед. Дробовики были у него и у Клеща. У остальных либо обрезы двустволки, либо легкие автоматы, которые против мелкого зверья абсолютно бесполезны. Однако крыс не было. Прошло две минуты, пять. Шорох не стихал, будто совсем рядом под ногами в землю толкались сотни маленьких лапок, но самих зверьков видно не было.

– Твою мать, – прошипел Клещ. – Что за глюки?

– Хрен его знает, – ответил Мишка, пристально вглядываясь в темноту.

И тут в стену в двух метрах от них что-то ударило. Сталкеры все как один мгновенно направили стволы в сторону возможной опасности. Звук второго удара смешался со стоном металла. Что-то билось в трубу не изнутри, а снаружи! Ворчун нервно вскинул к глазам ПДА, но на карте, что была закачана в наладонник, не было обозначено никаких параллельных той трубе, где они находились, коммуникаций. Значит, это нечто само прокопалось через толщу земли и теперь рвется внутрь, чтобы добраться до теплого сталкерского мяса. Ворчун выругался. Еще не хватало положить кучу народа в самом начале пути.

– Так, двигаем ногами в обычном порядке: Клещ впереди, остальные за ним. Только быстро!

Бойцы живо бросились вперед, опасливо обогнув вспучившийся от удара участок трубы. Не успели они миновать прыщ из металла, готовый лопнуть уже до предела натянувшейся головкой и выбросить во тьму трубы неизвестно какое порождение Зоны, как это что-то ударило снова. Но металл и теперь выдержал. Труба снова ощутимо вздрогнула. В ответ земля завибрировала и послышался глухой рев.

– Твою ж три бога душу, ети его в тряпки, – выругался Ворчун. – До чего же докопались эти хреновы диггеры, если оно уже металл жрет?

– Серые пасюки тоже стальные трубы прогрызают. Часа за три, – не сбавляя темпа, ответил Сувовровцев.

– Молчи, Фармацевт, – отрезал сталкер. – Это, наверное, та хрень со двора. Почуяла, что ты у нее кусок задницы отхватил, и решила за нами поохотиться. Учти, если догонит, я тебя первого ей скормлю.

– Не догонит, – усмехнулся Мишка. – Мы бегаем быстрее.

В ответ на его слова раздался еще один удар. Стальная стенка наконец не выдержала и со скрежетом лопнула. Вслед за этим труба наполнилась оглушительным свистом, будто одновременно включили несколько ревунов.

– К бою! – рявкнул Ворчун, разворачиваясь и поднимая в боевое положение автомат. – Клещ, Бобер, двигайте вперед. Остальные – ждать команды. Не стрелять! Ходу-ходу!

Бойцы спешно отступали, пятясь задом и надеясь, что их товарищи в случае появления опасности дадут знак.

Отверстие в стенке расширилось, разошлось в стороны рваными краями, и в пространство трубы стремительно выползло, выпустив перед собой струю пламени, нечто, напоминающее помесь гусеницы и медведки. Туловище длинное, метров десять, а головная часть украшена мощным панцирем, по форме напоминающим оголовье тарана. Видимо, им зверушка пробивала стены трубы. В полуметре от границы панциря из тела твари росли два щупальца, напоминающие экскаваторные ковши, усаженные полуметровыми отсвечивающими металлом зубьями.

Существо повернуло в сторону сталкеров голову и замерло.

4. «Дары» двуглавы

– Замри! – крикнул Ворчун.

«Отмычки» как по команде остановились. Не у всех получилось сделать это сразу. Бежавший последним сталкер Лех и вовсе споткнулся и хлопнулся на пятую точку. Бежать спиной вперед, да еще резко останавливаться учат далеко не всех и не везде.

«Гусеница» зашипела, наполнив этим звуком всю трубу, подняла голову. Над панцирем вырос венчик металлических нитей, похожих на какой-то странный гигантский цветок. Тварь замерла, покачивая головой из стороны в сторону. Мишка старался превратиться в камень, отводя взгляд от бликующего в свете огня гладкого панциря.

«Откуда взялся огонь?» – всплыла сама собой мысль.

Мишка поискал глазами и увидел, что горит стена трубы – участок, противоположный месту, откуда прорвалась эта странная помесь насекомого и радиостанции. Горел не сам металл. Пылал, чадя и стекая, состав, которым плевалась «гусеница» перед своим появлением в трубе.

– Етить в тряпки! Эта хрень плюется напалмом! – услышал Мишка голос Ворчуна.

– Что там говорилось про дураков и гениев? – шепнул Суворовцев в ответ.

– Не знаю, но надо потихоньку сваливать, и чем скорее, тем лучше для жизни и здоровья, – ответил Ворчун.

– Куда?

– Пока по свободной дороге.

Тварь снова издала шипение и подалась вперед. В нижней части панцирной головы образовался маленький, едва видный огонек. Мишка напрягся. Что-то ему этот огонек напоминал. Такой возникал, когда зажигалась горелка огнемета перед залпом. Разумеется, сама по себе «гусеница» не вызывала ни у Суворовцева, ни у его спутников желания оставаться и понаблюдать за ее повадками. Юным натуралистом Мишка себя не чувствовал. А тут «гусеница» еще огнем собиралась плюнуть.

– Вниз, – тихо, но жестко скомандовал Мишка, дивясь самому себе. Он еще не понял, почему принял именно такое решение, но интуиция подсказывала, что это – единственно правильный в данном случае выход.

– Пачку завали, Фармацевт, – зло зашипел Ворчун. – Ты еще пока «отмычка».

– Сейчас огнем плюнет, дубина, – вызверился Мишка.

«Гусеница» подалась чуть назад, а вслед за этим резко дернулась вперед, будто клюнула невидимую добычу. Из нижней части головы, точно оттуда, где появился маленький огонек, в сторону группы Ворчуна с шипением и ревом рванулась струя пламени.

– Вниз! – завопил уже Ворчун, падая на металлический пол.

Вся группа дружно плюхнулась следом. Над людьми, обдавая жаром, пронеслась горящая струя напалма, брызжа в разные стороны горящими каплями. По счастью, ни одна из них не упала на сталкеров. Метров через десять сила плевка ослабла, и напалм горящим дождем пролился на металлическое дно трубы далеко за распластавшимися людьми.

А «гусеница» застыла на месте, покачиваясь на хвосте из стороны в сторону и поводя своей увенчанной антеннами головой, словно к чему-то прислушиваясь. Суворовцев старался не дышать. Ему совсем не хотелось получить струю напалма и сгореть во цвете лет. Наконец мутант отвернулся от застывших бойцов. Труба снова наполнилась шипением. Огненная струя ударила в металлический бок, нагревая сталь и выжигая из воздуха кислород. Выплюнув заряд напалма, «гусеница» откачнулась всем телом, а затем врезалась со всей силы в нагретый металл. Труба наполнилась звоном.

– Никому не двигаться, – громко прошипел Ворчун. – Пока не свалит.

«Гусеница» продолжала таранить стену. После четвертого удара и второй струи напалма сталь с ужасающим скрипом и скрежетом поддалась, и мутант с шипением и оглушительным шуршанием исчез в дыре.

– Так, быстро делаем ноги отсюда, – скомандовал Ворчун.

– Дальше пойдем, командир, или обратно на поверхность? – поинтересовался Клещ.

– Дальше, – чуть подумав, ответил Ворчун. – Кстати, а никто не догадался снять фото этой штуковины?

– Может, и интервью еще взять надо было? – ехидно ввернул Чукат.

– Надо будет, еще и шерстку ей на заду пригладишь, – отрезал Ворчун. – Нам новые сведения продавать надо. А кто купит простые слова без подтверждения?

– Кому надо, пусть сами сюда лезут и проверяют, – сказал Суворовцев. – Здесь что-то не то, Ворчун. Уже вторая хрень вылезла из-под земли. А это тебе не водки литр в «Шести секундах».

– Интересно, докуда докопались диггеры? – подал голос один из сталкеров, прозвища которого Мишка не знал.

– Не до чего докопались, а откуда под землей эти штуковины? – хмуро заметил студент. – Лезть дальше нет смысла. Ляжем тут все.

– Не тебе решать, – отрезал Ворчун. – Идем дальше! Во всяком случае, те, кто со мной.

Однако несмотря на уверенность в голосе, в полусумраке трубы Мишка разглядел сомнение, мелькнувшее в глазах бывалого сталкера. Ворчун понимал, что с набором малоопытных «отмычек» им далеко не пройти. Шутка Зоны, что в момент встречи с неизвестным монстром не погиб ни один из них. Даже в компании опытных сталкеров в данной ситуации было сложно справиться.

– Идем, – повторил Ворчун, в подтверждение дернув головой.

– Не пойду! – вдруг завопил Бобер – один из «отмычек».

Бобер, обладая довольно взбалмошным характером, бросил на металлический пол рюкзак со снаряжением. Брезентовый мешок со скарбом глухо стукнул о металлический пол.

– Не пойду, – повторил Бобер, оглядев своих спутников взглядом, в котором читалась безуминка. Парень набычился и, сжав в руках обрез двустволки, напрягся, словно ожидая, что его потащат с собой. – Все здесь ляжем!

– Здесь везде так, – спокойно пожал плечами Ворчун. Но в этом спокойствии Суворовцев услышал приговор упрямому «отмычке». – В Зоне рано или поздно умирают. А кто уходит за Периметр на волю, тоже умирает. Некоторые «отмычки» так и не успевают стать сталкерами.

– Я не пойду дальше, – упрямо повторил Бобер.

– Жаль, – сказал Ворчун, мгновенно вскинул автомат и спустил курок. Выстрел в замкнутом пространстве ударил по ушам резко и звонко. Голова Бобра взорвалась осколками костей и ошметками плоти, обрызгав рядом стоящих людей. Тело бывшего «отмычки» отшвырнуло на три метра, и оно, грохоча амуницией, рухнуло на металлический пол.

Остальные недосталкеры резко шарахнулись в стороны от падающего трупа. Даже сталкеры, привыкшие ко всему в Зоне, нервно дернулись. Михаил тоже присел от неожиданности. Он опасливо заозирался. Вдруг на звук выстрела уже спешат какие-нибудь неизвестные в Зоне мутанты. Но местное зверье не спешило на звуки пальбы. Видимо, не привыкли еще к тому, что там, где стреляют, есть чем поживиться. Тем не менее вслед за звуком выстрела в глубине трубы послышалось какое-то шуршание, будто несколько щеток скребли по металлу, и невнятное бормотание, словно невидимый старик, сидя в невидимом кресле, ворчал что-то себе под нос. Мишка вздрогнул, настолько эти звуки были здесь чуждыми.

Остальные «отмычки», напротив, заворчали и подняли оружие. Они не заметили раздавшихся в трубе шорохов, а были заняты другими делами. Назревал бунт.

– Ты больше не будешь убивать «отмычек»! – рявкнул Клещ, прицелившись в Ворчуна.

– Ты сдурел! – рявкнул в ответ Ворчун. – Вы все подписались исполнять мои приказы! Не послушаете – все здесь ляжем!

– Не ляжем, выберемся как-нибудь и без тебя, – Клещ не собирался уступать.

– Пушку опусти, урод! – брызжа слюной, завопил Ворчун, делая шаг к Клещу.

Ствол автомата, нацеленный мятежному «отмычке» в голову, ходил ходуном. Сталкер понимал, что теряет контроль над ситуацией, и поступал единственно известным ему способом – как ведущий давил противника голосом.

– Сам пушку опусти, башку прострелю! – в ответ вопил Клещ. – Что вы стоите, дебилы! Валите его, и уходим отсюда.

Но остальные «отмычки» не спешили исполнять команды Клеща.

– Ворчун прав. Вы все, кто у него в «отмычках», подписались под его приказы. И деваться некуда. Правильно, братва? – Барс решил поддержать своего собрата по статусу. Его мнение разделили остальные три сталкера.

Люди в трубе разошлись в стороны. «Отмычки» – за спину Клеща. Сталкеры встали рядом с Ворчуном. Один Мишка не спешил ни в одну, ни в другую сторону. Ему было жаль Бобра. Но он не выполнил приказа. В критической ситуации, какой была как раз текущая, это было равносильно предательству.

– Че разорались! – громко прошипел вдруг Барс – один из присоединившихся сталкеров.

Фраза прозвучала хоть и негромко, но в очень удачный момент, и спорщики почему-то сразу замолчали. Ворчун с Клещом как один уставились на сталкера, который продолжал:

– Шухер, братва, что-то еще прется! Не время сраться.

Все опустили оружие и снова сбились в плотную группу.

– Не отчалить ли все же по-хорошему? – предложил Мишка.

– Уломали. Ети вас… Еще двести метров, и уходим, – отрезал Ворчун.

В этот раз никто и не подумал ослушаться. Почувствовав приближение новой опасности, все снова объединились.

Обойдя труп Бобра, бойцы двинулись дальше по трубе. Клещ опять открывал шествие, Ворчун замыкал. Хмурые люди шагали осторожно, крадучись. Несмотря на это, шаги бойцов гулко раздавались в замкнутом пространстве. Лучи налобных фонарей бледными пятнами шарили по стенкам хода. Сталкеров продолжали тревожить странные звуки, раздававшиеся, казалось, с разных сторон. Слышались постукивания, хруст, звон, словно в трубе и за ее пределами копошились десятки червей с металлической чешуей. Бойцы испуганно оглядывались на каждый шорох, останавливаясь и приседая. Люди боялись, и это ощущалось почти физически.

Михаил не был исключением. Он испытывал не просто страх, с которым уже привык бороться, а леденящий ужас, парализующий волю, замораживающий конечности и мешающий трезво оценивать окружающую действительность. А она менялась, причем стремительно. Казалось бы, сталкер, если он хочет выжить в Зоне отчуждения, должен принять ту измененную реальность, навязанную этими местами, которые сами бродяги уже оживили и персонифицировали. Но то, во что они попали, спустившись по трубе в подвалы под «Юпитером», не вписывалось даже в кошмар Зоны. Зоновские мутанты были страшны, но вполне понятны. Это были создания, «вылупившиеся» либо из измененных радиацией организмов, либо результаты неудавшихся экспериментов. Бронированная же огнеметная гусеница пришла словно из другого измерения. Что еще явилось вместе с этой тварью, оставалось для «отмычек» Ворчуна, равно как для самого сталкера, сущей загадкой. Однако любая информация, принесенная ученым из Зоны, стоила денег, и немалых. А здесь, диггеры не соврали, клондайк того, чего Зона, а значит, и торговцы еще не видели.

Впереди послышалось урчание, словно трубу перекрыл обычный «смерч». Так оно и оказалось. Аномалия «сидела» прямо посередине хода. Путь дальше был закрыт. Мишка мысленно возблагодарил Зону. Что таилось дальше, каких тварей они могли встретить, он не знал.

– Отходим, – к всеобщей радости скомандовал Ворчун.

Аномалия в закрытом пространстве была серьезным аргументом. Обходить ее или даже пытаться тревожить излюбленным сталкерским приемом – метанием болтов – весьма небезопасно. Мишка про себя вздохнул с откровенным облегчением, поскольку лишний раз рисковать не хотелось, и даже усмехнулся про себя.

«Хреновый из меня сталкер, – подумал он при этом. – Не хотеть рисковать и совать голову в петлю Зоны – бред. Зачем тогда я здесь?»

И тут же ответил сам себе:

«Я скрываюсь от врагов там, где в состоянии сам себя от них защитить».

Меж тем группа Ворчуна организованным порядком отступала. Оказывается, люди прошли не так далеко. Вот они миновали тело мятежного Бобра. Оно лежало на том же месте, но, как успел заметить Суворовцев, было уже кем-то подъедено. Все внутри Мишки сжалось, но он не стал обращать на это внимание товарищей. Нервы у всех и без того были на пределе и напоминали струну растяжки. Достаточно было слегка задеть по ней, и паника, которая сейчас была смерти подобна, была обеспечена. Заметил ли Ворчун изменения, произошедшие с телом погибшего «отмычки», Суворовцев не знал и знать не хотел.

В свете налобных фонарей проплыла дыра в трубе, которую оставила огнедышащая металлическая гусеница. На полу около нее валялись обожженные кучки земли и капли выжженного металла. Вся группа невольно ускорила движение. Никому не хотелось оказаться поджаренным.

– Не торопимся, – охолонил свою группу Ворчун.

И Суворовцев понимал командира. Тому не хотелось, чтобы организованное отступление превратилось в паническое бегство. А это вполне могло случиться, хоть люди и были отнюдь не первый день в Зоне. Бойцы подошли к лестнице, по которой попали в трубу. Точнее, к тому месту, где к этому лабиринту должна была примыкать вертикальная шахта. И тут оказалось, что ни лестницы, ни самого входа нет и в помине. Даже намека не было. Все беспокойно заозирались. Белые лучи налобников заполошно метались, разрезая темноту.

– Где лаз, Ворчун? – с беспокойством спросил Чукат.

«Отмычка» пытался сохранить спокойствие. Это у него получалось, хоть паника пробивалась сквозь панцирь контроля.

– Здесь где-то, – хладнокровно ответил сталкер. – Не дошли, наверное. Метров сто еще…

И тут случилось то, что обычно случается в Зоне, когда люди теряют контроль над ситуацией. Из недр трубы раздался глухой рев. Он был полон злобы и ярости. Но вместе с тем в этих звуках угадывались и нотки растерянности и отчаяния.

– Что это?! – полным паники голосом воскликнул Чукат.

– Знать бы, – отозвался Ворчун.

До сталкеров донесся дробный перестук, будто по металлу стучали маленькими острыми палочками. Нечто взревело еще раз, уже рядом. Все вздрогнули. Суворовцев выругался про себя. Он пока не знал в Зоне отчуждения ни одной твари, которая могла бы так рычать. В свете налобных фонарей мелькнула громадная туша. Существо остановилось и в упор глянуло на сталкеров. Две головы, прилепленных к одному четвероногому телу, злобно скалились на людей кинжальной остроты зубами, четыре горящих глаза безотрывно следили за каждым движением предполагаемых жертв.

– Двуглава, – обреченно прошептал за спиной Михаила Ворчун.

Встреча с этим мутантом обычно не сулила ничего хорошего ни одинокому сталкеру, ни группе. О жестокости и безжалостности, а также о живучести двуглав по Зоне ходили настоящие легенды.

– Что делать? – Чукат обожал задавать этот вопрос. Вероятно, его любимым писателем в школе был Чернышевский. Или «отмычка» «в миру» принадлежал к русской интеллигенции, которая, как известно, тоже предпочитает указанную вопросительную схему каким-либо внятным, а главное, полезным действиям.

– Замри, – так же шепотом скомандовал Ворчун. – Она явно сбита с толку. Начнем дергаться, как знать, на что нарвемся.

Суворовцев во все глаза уставился на зверюгу. В неверном свете фонарей перед ними предстал монстр полтутора метров в холке. Могучее тело, крепкие лапы с выпущенными когтями. Толстый хвост нервно хлестал по мощным бокам. Ведущий группы был прав. Тварь и впрямь сбита с толку. Она не знала, что ей предпринять. С одной стороны, прямо перед ней – в досягаемости удара лапой – находились ее злейшие враги и одновременно пища. С другой – незнакомая обстановка, много странных звуков и запахов сбивали с толку и наводили то, что люди называют обычно страхом. Однако у двуглав такая эмоция была в списке атавизмов, и поэтому, пробудившись, это чувство повергло, по всей вероятности, мутанта в шок.

Михаил откровенно любовался зверем. Он был удивительно пропорционален, функционален и красив в своей жути. Впечатление портила вторая рудиментная голова, торчащая у правого плеча мутанта. Но даже она не мешала двуглаве быть одним из самых смертоносных порождений Зоны. Суворовцев припомнил рассказ Герыча. Точнее, упоминание о мутанте и демонстрацию шрамов, оставшихся на теле сталкера.

Вдруг Михаил, повинуясь странному наитию, сделал шаг вперед по направлению к чернобыльской твари. Он не понимал, что делает. Ноги словно сами сдвинули его с места и потянули к монстру. От Ворчуна Мишка слышал, что двуглавы обладают достаточно сильными телепатическими способностями. Но он сомневался, что даже такой сильный мутант бросится на двенадцать стволов. Ведь всех бойцов взять под контроль не получится ни у кого, кроме разве что мозгососа.

– Ты что делаешь, Фармацевт, ети тебя… – услышал Михаил яростный шепот Ворчуна.

Но Суворовцев не придал словам ведущего никакого значения. Он словно бы знал, что двуглава не причинит ему вреда. Поэтому, не сводя глаз с чернобыльской твари, он сделал еще один шажок по направлению к ней. Мутант меж тем издал тихий рык и подобрался, словно для прыжка.

– Стоять, мясо, я сказал, – снова зашипел Ворчун. – Мы не справимся с этой тварью, ети ее, без потерь.

Михаил, не отрывая взгляда от монстра, поднял правую руку, призывая Ворчуна к тишине.

– Я чувствую, что она не нападет, – вполголоса сказал он. – Ей, так же как и нам, нужна помощь и не хочется умирать.

Ворчуну не хотелось терять такого толкового «отмычку», как Фармацевт, но, решив, что тот попал под ментальный контроль мутанта, сталкер взял спину своего ведомого на мушку.

– Я в порядке, Ворчун, – попытался образумить сталкера Михаил.

Но тот и не думал останавливаться.

– Приготовились, – так же вполголоса скомандовал Ворчун. – Если двуглава кинется, валите и ее, и Фармацевта.

Михаил шаг за шагом подбирался к тихо рычащему и скалящемуся обеими головами мутанту. Он слышал команду Ворчуна и тихое клацанье передергиваемых затворов. Слышал, но не обращал внимания. Мишка остановился в шаге от мутанта. Затем присел на корточки так, чтобы его лицо оказалось на уровне глаз двуглавы.

– Ты меня понимаешь? – медленно, стараясь, чтобы его слова через фильтр маски звучали разборчиво, спросил Суворовцев.

Двуглава, помедлив секунду, плавно кивнула головой.

– Чего ты хочешь? – стараясь соблюдать тот же темп речи и тембр голоса, продолжал задавать вопросы Мишка.

В его мозгу тут же возникла картинка – двуглава убегала от территории завода «Юпитер», где они вместе застряли, в сторону Припяти.

«Сбежать? Тогда придется нам помочь», – сказал он мутанту.

Одна из голов мутанта качнулась сверху вниз. Интересно, как расценивать подобное, как согласие или нет? Часто случается, что то, что мы принимаем за один жест, оказывается совсем другим. Например, жест, которым голосуют на российских дорогах люди, желающие проехать на автомобиле, в Италии считается неприличным и призывает к интимной близости.

«Убивать нас не станешь?»

«Через три дня, – возник в голове неизвестный голос. – Если выживет хотя бы кто-то из вас».

«Как это?» – Суворовцев не успел удивиться, но продолжил телепатический диалог.

«Не удивляйся, мы не бессловесные твари. Кое-что и нам доступно. Не только создание в сознании картинок, – ответила двуглава. – Я не буду вас убивать в течение трех дней, пока максимально не разойдемся. Вы пока мои союзники. Но если встречу потом в Зоне – пощады не ждите».

«Нас такой расклад, думаю, устроит, – ответил Михаил. – Что ты от нас хочешь?»

«Вы можете защищаться от тех, кто пришел извне. Мое оружие против них бессильно».

«Думаешь, мы сможем чем-то помочь?»

«Вынесите из тоннеля моих котят. Мы провалились, когда задрожала земля. Я покажу лаз, куда вы сможете вылезти. Вынесите котят и оставьте их в том месте, которое я укажу».

«А ты? Тебя-то нам не вытащить».

«Я сама о себе позабочусь. Но весь свой выводок без вас мне не спасти».

Суворовцев медленно поднялся и повернулся к товарищам. В лицо ему смотрело несколько стволов. Застывшие в напряжении сталкеры ожидали развития событий или команды Ворчуна.

– Ей нужна наша помощь, – проговорил парень и изложил суть дела.

– А что взамен? – Ворчун не опускал оружия, настороженно глядя на Суворовцева сквозь прицельную планку.

«Жизнь, – возникла мысль в голове Михаила. – Я могу убить вас всех прямо здесь и сейчас».

«Тебе не справиться со всеми даже с твоими способностями, – мысленно ответил парень. – Кто-нибудь, да подстрелит тебя. Сама погибнешь и котят не спасешь».

Последовала секундная пауза.

– Ворчун, вали «отмычку» и мутанта! – вдруг раздался нервный, с истеричными нотками голос Чуката. – Он бред несет! Не видишь, он явно под контролем двуглавы.

Но сталкеры не спешили поддаваться панике своего партнера.

«Еще я покажу четыре схрона убитых мной сталкеров», – наконец сдался ушлый мутант.

«Что там?» – продолжил диалог Мишка.

«Оружие, снаряжение, артефакты, есть и редкие. Вам всем хватит».

«А потом что?»

«Как договаривались, три дня форы». – Мутант чуть наклонил голову, выставив вперед широкий лоб. В его глазах светилось почти человеческое упрямство.

Суворовцеву показалось, что двуглава даже пожала плечами. Возможно, у него просто разыгралось воображение или сам мутант дал такой ментальный образ, чтобы упростить человеку восприятие.

«И еще, – возникла новая мысль в голове Михаила. – Пусть твой вожак не думает о моих котятах. Я не отдам ни одного в уплату услуги. Попробует обмануть – условия уговора недействительны».

Суворовцев изложил Ворчуну все условия мутанта, в том числе про котят. Ведущий досадливо поморщился при упоминании последнего. Разумеется, соблазн был велик. Детеныша двуглавы за Периметр еще не утаскивали. В лучшем случае труп взрослого мутанта или шкуру. Это подтвердило Михаилу подозрения химеры. Впрочем, винить Ворчуна было не в чем. Сталкеры зарабатывали свои деньги в Зоне еще более худшим способом, а мутантов разумными существами официальная наука в принципе не признавала. Но в конце концов перспектива выжить в этой передряге победила жадность, и Ворчун кивнул:

– Разбираем котят этой двуглавы и бегом к выходу, куда покажу.

– Откуда мы их возьмем, котят этих? – последовал вопрос.

Но ответа не потребовалось, потому что двуглава начала сама приносить своих детенышей сталкерам. Мутант возникал будто из ниоткуда, всякий раз суя в руки бродягам по малышу. Михаилу тоже досталась в руки маленькая двуглава. Это была прелестная палевая кошечка с двумя головами. При этом обе головы жили своей жизнью и норовили между делом вцепиться Суворовцеву в руку. Мутантик явно нервничал, и чтобы успокоить его, Михаил мысленно послал котенку волну доброжелательности и успокоения. Двуглавыш сразу перестал кусаться и застыл на руках сталкера, сжавшись в тугой дрожащий комок.

– Идем за мной! – крикнул Суворовцев и устремился в одному ему известную сторону.

Он и впрямь знал, куда идти. В его голове будто сам собой нарисовался план подземелья. Поворот налево, затем направо. Двадцать метров вперед, протиснуться мимо аномалии, затем десяток метров ползком, поскольку потолок был усеян странными шевелящимися, будто волосы Горгоны Медузы, лианами, концы которых напоминали челюсти пиявок. Наконец он добрался до тупика, в стене которого зиял провал. Около него уже сидела двуглава и нетерпеливо перебирала лапами.

«Клади к ногам, – раздалось в голове у Суворовцева. – Пусть остальные тоже кладут».

Мишка осторожно опустил котенка на металлический пол тоннеля. Тот мявкнул, извернулся и куснул голые пальцы сталкера. Цапнул по-взрослому, до крови. Мишка зашипел, отдергивая руку.

– Вот ведь… – процедил он недобро. – Мутант, он и есть мутант.

Наконец вся группа собралась у нового логова двуглавы. Каждый принес доверенную ему живую ношу. Никто не решился обмануть страшного мутанта. Нажить себе в качестве врага полуразумное могущественное создание Зоны не желал никто. За двуглавами водилась недобрая слава. Мало того что они были весьма памятливы, но еще ходили слухи, что они могли выбираться за пределы Зоны и вершить свою месть за много километров от Периметра. Сталкеры молча сгрудились в самом начале аппендикса, который заканчивался норой двухголового мутанта.

– Ну что, – проговорил Ворчун, обращаясь к Мишке. – Пора бы и расплатиться. Свою часть уговора мы выполнили.

Суворовцев пожал плечами и повернулся к двуглаве. Глядя в глаза мутанту, он подумал:

«Ты сама все слышала, пора обещание выполнять».

Мутант шагнул к парню и заглянул ему в глаза. Сознание Мишки оглушило десятком образов. Вот неприметный овражек за разбитой бетонной плитой в районе одной из стоянок техники, в котором прикопан рюкзак с артефактами. Вот ящик с армейской маркировкой в подвале разрушенного дома. Бункер, в который ведет лаз из странного коридора в подземелье. И еще несколько образов. Каждый из них подкреплялся координатами и словно на карте отпечатывался в памяти Сувороцева. Мелькание цифр, букв и мест прекратилось так же, как и началось.

«Это все», – прошуршал в голове сталкера голос двуглавы.

«Вообще все или все, что ты хотела передать?» – подпустил ехидцы Мишка.

«Не наглей, я могу и передумать», – последовал ответ.

Мишка изобразил эмоцию, аналогичную пожиманию плечами. Мол, все в руках Зоны.

«Не рассказывай своим спутникам обо всех схронах, иначе даже до второго не дойдешь. Слишком богатый хабар».

«Почему? Не доверяешь моим товарищам?»

«Нет. Не стоят они того».

Это была прощальная мысль мутанта. Двуглава отпрянула от Мишки и с тихим рычанием скрылась в норе.

– Ну, что тебе передала эта тварь? – поперек Ворчуна сунулся Брын.

– Сначала надо наверх подняться, – ответил Мишка. – Здесь все равно нет ничего. А там отведу к первому схрону.

– Будем вскрывать по очереди и все делить поровну, – веско заявил Ворчун.

– Да-да, правильно, – нервно облизнулся торопливый Клещ.

– Тогда выводите, други, – весело заявил Мишка, дивясь своей наглости. – Я так понимаю, что мой статус с этого момента изменился и я полноправный член команды, а не «отмычка».

– Получается так, – задумчиво ответил Ворчун, почесав пальцем скрывшуюся под капюшоном комбинезона макушку. – Чукат и Клещ впереди, Фармацевт со мной в центре, остальные замыкают.

Но члены группы были категорически не согласны с такой трактовкой.

– Что, етить-колотить, Ворчун, хочешь увеличить свою долю за счет нас? – набычился Чукат.

– В смысле? – не понял командир группы.

– В том самом, – ответил бунтарь. – Мы идем впереди группы и отхватываем все траблы на задницы. Затем клеим ласты.

– В общем, – заявил Чукат, – иди вперед сам. А мы за тобой. А Фармацевт посередке.

Но Брын, остальные «отмычки» и присоединившиеся сталкеры, которые должны были замыкать колонну, не согласились с позицией Чуката и Клеща. Они считали, что Суворовцев, коль скоро он знает все, должен идти первым. В общем, мнения кардинальным образом разделились. Мишка понимал, что спор разгоряченных людей в узком пространстве коридора может привести к пальбе и смертоубийству. То есть богатства из схронов могут не достаться никому.

«А есть ли те ухоронки? – подумалось Мишке. – Или нас просто кинули?»

«Конечно, есть, – возник в голове ехидный голос двуглавы. – Только получат их не все. А может, и никто».

И тут до Суворовцева дошло, что конфликт между людьми мог раздувать мутант, отсиживающийся в безопасности за стеной с выводком котят.

«Не может быть! У тебя не могут быть такие мощные телепатические способности! Разве ты мозгосос?»

«Всякое случается, – последовал лукавый ответ. – Я не обещала вас отсюда всех отпустить».

Суворовцев только головой покачал. Ему, напротив, не жалко было поделиться хабаром из тех схронов. Однако он не понимал, насколько его жизнь в данный момент висит на волоске. Ему было невдомек, что мутант, можно сказать, «вписался» в его судьбу, отсеивая людей, с которыми впоследствии следовало делиться. Впрочем, и сам Мишка не доверял никому из своих спутников, даже Ворчуну. То, что они прикрывали друг другу спину в рейде, – всего лишь необходимость, продиктованная ситуацией. Не более того. А обстоятельства в любой момент могли измениться, и не в пользу дальнейшего сотрудничества. Тогда поди знай, каковы будут последствия. Поэтому Мишка принял единственно верное, как он посчитал, решение.

– Ша всем! – рявкнул он, вскинув руку с растопыренными пальцами.

Суворовцев не знал, что это за жест. Он подсмотрел его в каком-то фильме про бандитов. Главный герой картины тоже выкрикивал «ша» и делал такую вот распальцовку.

– Я вот что мыслю. Раз пошла такая пьянка, я первым пойду. А то таким манером вы, чего доброго, друг друга перебьете.

В коридоре повисло молчание. Сталкеры, казалось, пришли в себя от резкого окрика бывшего «отмычки». Взрослые мужики недоуменно таращились друг на друга, будто очнулись от какого-то наваждения.

– А если тебя шлепнут? – несмело подал голос один из «отмычек», которого все звали Клевер.

– Значит, ваше финансовое состояние к лучшему не изменится, – ровно ответил Мишка. – К тому же я запомнил дорогу. Все, братва, ходу отсюда.

И подавая остальным пример, взяв оружие на изготовку, двинулся к выходу из подземелья. Шагал он неторопливо, но достаточно быстро, чтобы постараться выйти из зоны воздействия разума двуглавы. Впрочем, ее размеров он не знал. В любом случае даже воздействие «с благими намерениями» Суворовцеву не нравилось категорически. Не любил он, когда его без его на то согласия используют. Правда, это происходило и происходит всегда и все равно. Так или иначе, даже манипулируя кем-то, такой человек чаще всего сам подвергается манипуляциям со стороны. Это часть жизни в социуме, и от нее никуда не деться.

Суворовцев шагал быстро и уверенно, словно перед его глазами кто-то заботливый расстелил разрисованную стрелочками карту. Не то чтобы так и было, но Мишка чувствовал, куда идти. Он безошибочно сворачивал в коридоры, взбирался на лестницы, вскрывал или предлагал распечатать двери или переборки и в результате смог обеспечить безопасный выход группе Ворчуна. В общем, разгоняя и без того испуганную событиями мутировавшую мелочь типа хвостошипов, отряд сталкеров вывалился из подземелий.

Место выхода на свет божий оказалось абсолютно неожиданным – недалеко от границ НП «Сельхозпрод» и НИИ «Рыбзавод». Весьма странный участок на карте Зоны. Когда-то эти две локации были объединены одним ведомством – Министерством сельского хозяйства. Но после аварии и дальнейших расширений Зоны эти две компоненты единого были поделены между собой. Разумеется, деление было условно, как и все в Зоне. Да и четких границ не проходило. Более того, «Рыбзавод» представлял собой сильно заболоченный район. Разумеется, земли Полесья славились именно этим. Однако с учетом деятельности мелиораторов при далеком СССР сухих участков до аварии на ЧАЭС становилось все больше. С появлением Зоны отчуждения работы не прекращались. Но с развалом государства все было заброшено, и часть области снова медленно уходила в болото. Так случилось и с «Рыбзаводом». Некогда здесь было предприятие по культивированию пищевых сортов рыбы. Этакая рыбоферма. Используя систему местных ручьев и мелких рек, работники ведомства создали запруды, где выращивали молодняк, часть которого выпускали потом в местную водную систему, часть использовали для последующего размножения, а оставшихся подросших особей отправляли в магазины и на рынки на продажу. Ныне же вся инфраструктура «Рыбзавода», как говорили, была основательно разрушена, а земли заболочены из-за разлива рек и ручьев. «Сельхозпрод» в этом плане являл совсем иную картину. Заливные луга, насколько можно было назвать таковыми те пустоши, что расстилались за комплексом лабораторий бывшего НИИ, изобиловали всяческими дикорастущими мутациями из царства Флоры. В массе своей эти места отличались странной засушливостью, словно вода приходила, поила растительность и тут же уходила словно сквозь губку. Это и определяло кровожадный характер местной растительности. «Рыбзавод» же являл собой некий филиал болот на западе со всеми атрибутами, начиная с комаров и заканчивая разнообразными генноизмененными тварями.

Выбравшись из подземелья, сталкеры дружно выдохнули. Чукат от переизбытка эмоций даже матернулся.

– Ну что, кто куда? Или как? – поинтересовался Барс. Но глаза его алчно поблескивали.

– Куда, куда! Вопрос не к месту, нам теперь всем вместе держаться надо. У нас «отмычка» с картой схронов в голове, – ответил за всех Клевер.

Оставшиеся сталкеры, кроме командира, дружно поддержали оратора. Не согласен с мнением Клевера были и сам Суворовцев, и Ворчун.

– Так, во-первых. – Студент положил руку на цевье дробовика. – Я уже не «отмычка». Ворчун это подтвердил. Во-вторых, я вам тут не голова с планами, а полноправный участник похода и дележа хабара.

– А в-третьих. – Один из сталкеров, Хмурый, поднял оружие и взял Мишку на мушку. Он уже понял ситуацию и старался извлечь из нее максимальную выгоду для себя. – Вяжи его, мужики. Не хочу его отпускать. Тиканет, ищи потом по всей Зоне.

– Согласен. – Клевер последовал примеру, только взяв на мушку вожака. – Ты не лезь, Ворчун. Не будешь дергаться, добычу разделим по-чесноку. Рыпнешься – бошку прострелю.

Остальные бросились на Суворовцева и попытались его разоружить. Но парень, даже находясь под прицелом, сдаваться не собирался. Он был моложе и подвижнее всех в группе. И хоть Мишка устал от всех приключений последних часов их похода, но внезапно вспыхнувшая злость оживляющей струей ударила ему в голову, смыв усталость, будто водопадом.

Мишка мягким шагом сместился с линии прицела, встав так, чтобы между ним и Хмурым оказался человек. Сообщник по своему стрелять не станет, рассудил студент. Приклад Мишкиного дробовика врезался в челюсть пытающегося его схватить Барса, выбивая тому зубы, дурные мысли, а заодно и сознание. Нападающего отшвырнуло на Хмурого, продолжавшего целиться в Мишку, но тот не обращал на него внимания. Он уже вонзал ствол дробовика в брюхо Чукату, который извлек неизвестно откуда взявшиеся наручники. Мужика согнуло пополам, и он беззвучно рухнул на траву. Мишка не видел этого. Он уже подбирался к Хмурому, который никак не мог прицелиться, поскольку только что столкнул с себя отброшенного Суворовцевым Барса. Суворовцев же не планировал дать тому шанса взять его на мушку. Он короткими шажками, дергаясь, как паралитик, из стороны в сторону, обошел упавшего сталкера и подходил на дистанцию удара. Двигаясь, Мишка копировал манеру волкодавов НКВД, «качавших маятник» в фильме «В августе 44-го», сбивая прицел. Вместе с тем он понимал, что Хмурому стрелять нет смысла. Пока студент жив и в сознании, он представляет реальную ценность. Хотя, с другой стороны, откуда Хмурому знать, содержатся в голове Мишки сведения о схронах или нет. Мысль веселила, но Суворовцеву было не до смеха. Наконец, сблизившись с оппонентом, студент врезал по наглой харе Хмурого прикладом, добавив ногой в колено.

И все было бы ничего – Ворчун, использовав сумятицу, тоже вовсю охаживал своих визави прикладом и разными частями тела. Как выяснилось, наставник Мишки был весьма неплох в рукопашном бою. Но тут воздух наполнил странный шелест, и в нескольких мерах от дерущихся что-то взорвалось. Потом еще и еще. Сталкеров расшвыряло взрывной волной в разные стороны. На удивление, никто не пострадал. Тем не менее людей оглушило. Боеприпасы, которыми обстреляли группу Ворчуна, оказались странными. Не образуя сколько-нибудь поражающих элементов, они обладали эффектом оглушения, создавая волну, выбивавшую из попавшего под ее действие сознание. Возможно, эти заряды содержали какой-то газ, поскольку поляну стремительно заволакивала мутная дымка.

Взрывы утихли, на земле остались лежать сталкеры. Живые, но обездвиженные. Когда осела пыль, из близлежащих кустов показались десять бойцов. Ничего особенного в них не было – стандартная одежда, стандартная экипировка. Их вполне можно было спутать с нейтралами, одиночками или даже бандитами. Но было одно отличие – странная эмблема на левом плече: две перекрещенные остроги на белом поле круглой формы, а под ними рыба, расположенная головой влево. Над остриями острог полукругом расположена надпись красным – «РЫБНАДЗОР». Вооружены также были одинаково: у каждого легкий автомат, предназначенный, скорее, для боя в городе или на короткой дистанции, пистолет, нож. В общем, эти люди куда больше напоминали солдат регулярной армии, чем сталкеров. Бойцы не торопясь подошли к распростертым на земле нейтралам.

– Та-ак, и кто тут проказничает на границе наших земель? – поинтересовался самый высокий.

– Нейтралы, – с ноткой пренебрежения отозвался самый плотный. Его крутые плечи едва не рвали обтянувшую их форму. А бронежилет, казалось, был вовсе ему мал.

– Жаль, – с сожалением произнес высокий. – С нейтралами у нас войны нет. А границу нашей зоны они не пересекли.

– Нейтралы нейтралами, а вели себя как бандосы, – с сомнением произнес невысокий щуплый боец. – Махач тут такой устроили, что ни боже мой.

– Ну, может, кто бандос, а кто и нейтрал? Кто ж их разберет. Одеты все одинаково. Давайте-ка всех заберем, а там разберемся, кто честный сталкер и кого отпустить, а кого и в Комариные топи, в Икрометню или на Доску отправить, – произнес высокий и оглушительно свистнул.

На его знак из кустов появились еще бойцы – числом не меньше десятка. Они подхватили лежащих сталкеров, их раскиданное снаряжение и были таковы. За ними последовал и первый десяток бойцов.

* * *

Первое, что ощутил Мишка, очнувшись, – головная боль. Ноющая, противная и от этого лишающая сил. Причем это не было последствиями драки. Как болит голова от пропущенного удара по ней, Суворовцев знал не понаслышке.

«Скорее всего, последствия отравления», – подумал он и тут же вспомнил драку, как возле людской свалки взорвались какие-то снаряды и дерущихся заволокло газом. Видимо, от него и раскалывалась сейчас черепная коробка. Парень лежал на спине с закрытыми глазами. Чуть приоткрыв веки, он попытался рассмотреть, где находится. Сквозь ресницы удалось рассмотреть низкий выкрашенный белым потолок. Больше ничего видно не было. Стараясь не выдать, что очнулся, Мишка чуть приоткрыл глаза и осмотрелся. Он лежал в прямоугольном небольшом помещении с серыми стенами и, судя по ощущениям, земляным полом. Пахло влагой, плесенью и чем-то еще. Источника этого неизвестного аромата Мишке определить не удавалось. Сквозь находящиеся под потолком окошки проникал дневной свет. В углах помещения со стороны окон висели видеокамеры. Работали они или нет, Суворовцев не знал, но смысла держать бесполезные гаджеты не видел. Поэтому решил, что устройства выполняют свою функцию.

Рядом кто-то протяжно застонал и зашевелился. Мишка, уже не скрывая того, что очнулся, повернулся на звук. Рядом лежал Ворчун. Судя по всему, ему было очень худо. Лицо покраснело, как от ожога, местами кожа вздулась, глаза заплыли и слезились. Дышал ведущий с трудом, выдавая на каждом выдохе жуткие хрипы. Увидев, что Мишка очнулся, бывалый сталкер слабо усмехнулся:

– Походу, отходил я по Зоне, Фармацевт. Что-то плохо мне совсем. Кончаюсь я, походу.

– Ты, слышь, помолчи мальца, – резко ответил Мишка, хотя у самого в горле застрял предательский комок. – Мы еще потопчем Зону. Держись. Что-нибудь придумаю. Я же Фармацевт.

– Дурацкое погоняло, – усмехнулся Ворчун и разразился кашлем. – Если выберемся отсюда, сменишь.

– Дурацкое – не то слово, – ухмыльнулся Мишка. И сел. Теперь уже не было смысла скрывать, что он очнулся. Снова осмотревшись, увидел всю компанию, с которой вышел из подземелий. Сталкеры и «отмычки» потихоньку приходили в себя.

Люди поднимались, вертели головами, пытаясь понять, где находятся.

– И куда нас занесло? – Клещ, как самый дерзкий, нарушил молчание. – И мы с Фармацевтом так и не порешали. Будет делиться инфой или нет.

– Мне не нравится это место, – заговорил Барс. – И где моя пушка?

– И моя, и моя, – послышались возгласы.

Сталкеры рассыпались по помещению, пытаясь найти свое оружие и выход наружу. Но последний отыскался сам. Крайняя дверь, скрипя несмазанными петлями, растворилась, и в помещение втиснулись бойцы в масках и бронежилетах с автоматами в руках. У каждого на рукаве красовалась эмблема с надписью «РЫБНАДЗОР». Вперед выступил воин громадных размеров. Его габариты поистине впечатляли. Определение «косая сажень в плечах» как раз про него, высоченный – больше двух метров – и широкий, он олицетворял саму мощь. Связываться с таким в рукопашную не рискнули бы девяносто девять бойцов из ста. Незнакомец снял маску. На сталкеров смотрели серые глаза с легким насмешливым прищуром. Лицо рыбнадзорщика было простым – круглое, с полными щеками, высокий лоб, нос картошкой, круглые глаза. Вместе с тем квадратный подбородок и жесткая линия губ совершенно не сочетались с простонародной внешностью.

– Меня зовут Ихт, – представился басом великан. – Я руководитель стражей «Рыбнадзора». Вы находитесь на подконтрольной этой группировке территории. Эти места называют НИИ «Рыбзавод» или Бассейн. Кто как. У меня вопрос ко всем вам – какова причина побоища, которое вы учинили на границе подконтрольной нам территории?

– А с какого такого рожна мы должны отвечать? Мы вольные сталкеры, ни перед кем ответа не держим, – выступил Барс.

– То есть если вас поймают на территории ЧВС, или «Вольницы», или «Очкариков», то ты то же самое говорить будешь?

– Ну… – смутился Барс. – Нет, конечно.

– Тогда не вижу разницы, – отрезал Ихт. – Жду ответа.

– А ты уверен, что поверишь сказанному? – теперь Мишка выступил вперед.

Он понимал, что сейчас молчать не стоит и от ответа зависят его судьба и судьба умирающего Ворчуна.

– Кто со мной говорит? – вперил в Суворовцева тяжелый взгляд Ихт.

Мишке аж не по себе стало. Он вспомнил рассказы сталкеров про мозгососа, который взглядом лишал воли свои жертвы. Похоже, стоящий перед ним великан обладал таким же талантом.

– Это «отмычка». Зовут Фармацевт. Разве словам «отмычек» есть вера? – подал голос Клещ.

– А давно ли ты сам в «отмычках» хаживал? – оборвал его Ихт. – Говори, Фармацевт.

– Не «отмычка». А вольный сталкер, – отрезал Суворовцев. – Если готов, то слушай.

И Мишка рассказал. Все, без утайки, как было. Только быстро, потому что помнил, что Ворчуну становилось все хуже и хуже. В ответ на изложение той части рассказа, где «отмычки» и сталкеры напали на него и Ворчуна, раздались протестующие возгласы. Кое-то даже попытался снова пустить в ход кулаки. Но окрик Ихта остановил зарождающуюся потасовку.

– Вот уж не поверил бы, если бы мы не были в Зоне, – покачал головой Ихт. – Про двуглаву я даже не спрашиваю. Одно интересно – ты бы отдал координаты схронов?

– Конечно, если бы они не напали, – с жаром ответил Мишка. – Зачем мне обманывать людей, с которыми я бошку в пасть мутантам совал?

– Тоже верно, – согласился гигант. – Резона мало.

– Слушай, Ихт. Пока мы тут лясы точим, моему ведущему все хуже и хуже становится. Я не знаю, что там в вашем газе, какой дряни намешано, но Ворчун, походу, задыхается.

Ихт молча двинулся вперед, врезался в столпившихся сталкеров, растолкав их, словно ледокол обломки айсберга. Он подошел к лежанке, на которой расположился Ворчун, и склонился над ним. А тот дышал все слабее, хрипя и задыхаясь. Лицо его сохраняло тот же синюшный оттенок.

– Похоже, анафилактический шок или что-то на него похожее, – пробасил озадаченно Ихт. – Газок-то многокомпонентный. С чем-то, видно, организм твоего ведущего не справился. А с чем, не знаю.

Ихт вынул из наплечного кармана маленький шприц и сделал Ворчуну инъекцию.

– Это не спасет, но поможет, – пробасил он с ноткой вины в голосе, – на пару суток задержит реакцию.

– У вас найдется лекарство? Или кто-то его сделает? – с надеждой спросил Мишка.

– Ты же фармацевт, тебе и делать, – попытался отшутиться Ихт. Но сразу понял, что неудачно. – Если честно, я не знаю, чем помочь. Я вижу твое желание спасти своего ведущего. Но у меня нет лекарства. Пару дней он протянет. Дальше – не знаю.

– Понятно. Может, есть способ? – с надеждой спросил Суворовцев.

До прихода в Зону он окончил только третий курс фармацевтического факультета. То есть не обладал всей полнотой знаний. Но даже с законченным образованием, чтобы выявить проблему и подобрать лекарство, нужны лабораторные исследования. А в этих бараках, где находились сейчас сталкеры, лабораториями и не пахло.

– Подумаю. Сейчас будет вершиться суд, а затем – наказание виновных, – ответил Ихт.

Мишку внутренне аж передернуло от пафоса в интонации. Но несмотря на напыщенность речи, представитель «Рыбнадзора» шутить не собирался. Безоружных сталкеров и «отмычек» под конвоем вывели на воздух. Никто даже не помышлял о сопротивлении. Мишку, кстати, Ихт довольно бесцеремонно запихал в толпу «отмычек». Людей повели мимо ряда таких же бараков. Казалось, строениям этим нет конца. Пахло водой и рыбой. Причем резкий запах последней достаточно сильно бил в нос. Накрапывал дождь. Мелкие редкие капли стучали по крышам строений, головам и плечам людей. Попадая на шлемы конвойных, капли издавали странный звон.

«Шлемозвоны», – подумал про себя Мишка и улыбнулся своей шутке. Как ни странно, ею он не хотел делиться ни с кем.

Наконец конвой вывел сталкеров с «отмычками» на большую круглую площадь. Посреди нее возвышался на полметра над землей такой же круглый водоем. Через него была перекинута толстая и широкая доска.

– Зачем вся эта бутафория? – с иронией спросил Барс.

– Ты уверен, что бутафория? – спросил Мишка.

– А ты вообще завянь, плесень, – бросил Хриплый, попытавшись толкнуть Суворовцева. – Ты сдал нас неизвестно кому. Я не прощаю предателей.

– Ты сам плесень. Забыл, как ты меня в заложники взять хотел, а Ворчуна убить?

– Тебе показалось, – прошипел Хриплый, но толкаться перестал и тон сбавил.

– Всем молчать и слушать! – раздался бас Ихта.

Командир конвоя забрался на принесенную кем-то тумбу. Неизвестно откуда из проходов между бараками появились люди в одинаковых комбинезонах с нашивками «РЫБНАДЗОР».

– ЧВС славится своим жестким и бескомпромиссным кодексом правил. У нас тоже есть свой свод законов. И главный из них какой? – пробасил Ихт.

– Мы не поддерживаем и не сотрудничаем с бандитами и близкими к ним элементами, – грянуло хором все присутствующее сообщество.

– Какое наказание для тех, кто грабит других?

– Смерть, смерть и еще раз смерть! – хором проскандировали рыбнадзоровцы.

– Но казнь во все времена носила какую-то функцию. В Средние века – функцию устрашения и развлечения. Во времена СССР – функцию воспитательную и защитную. А теперь казнь будет носить все эти функции вместе взятые! Поэтому смерть одних будет полезна для других!

Мишка с удивлением наблюдал за Ихтом. Странный фарс с публично разыгранной казнью заставлял его морщиться про себя от отвращения. Он не ожидал от этого сильного человека таких пафоса и позы. Но если это происходит, значит, зачем-то это нужно. Вопрос, чего добивался Ихт? Искоренить на подконтрольной территории бандитов? Безусловно, да. Но что еще? Почему их вывели к водоему, а не в чистое поле? Приговоренных будут топить, а не расстреливать? Вопросов, как всегда, было море, ответа пока ни одного.

Действительность оказалась куда ужасней. Бойцы «Рыбнадзора» сноровисто отделили сталкеров от «отмычек».

– Вы, – воскликнул Ихт. – Вы сталкеры и понимаете всю тяжесть того, когда обычный бродяга становится бандитом и душегубом.

Но те молчали, угрюмо глядя на Ихта. Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понимать, куда клонит великан. Умирать никому не хотелось, а тем более из-за глупого «отмычки», которому просто дважды повезло.

– «Отмычки». Вы неразумные и пока не различаете добра и зла в Зоне. Считаю, что вас пока наказывать не за что. Вы следовали авторитету старших товарищей и подчинялись им. Но запомните, с бандитами у нас разговор короткий. Если встретим вас за попыткой грабежа снова, будете уничтожены на месте. А пока оставайтесь, чтобы лицезреть казнь и впечатлиться справедливостью!

Бойцы «Рыбнадзора» оттеснили «отмычек» за круг оцепления к зрителям. А Ихт продолжал:

– Но кто мы такие, чтобы самим карать и миловать. Оставим это на усмотрение самой Зоны! Приговоренные, – великан простер длань к угрюмо смотрящим на него сталкерам. – Вам надлежит пробежать по доске над водой дважды – туда и обратно. Если вам повезет и вы не окажетесь в воде, то мы отпустим вас, потому что вас помиловала сама Зона. Кто первый решится?

Вперед шагнул Барс. Он плюнул себе под ноги и презрительно посмотрел на Ихта.

– Ну, я пойду. Я – Барс. Эта шелупонь всегда шла позади. Я должен идти или могу пробежать, а?

Надо отдать должное, Барс был смел и дерзок, под стать своему прозвищу. Мишка даже залюбовался его такой позой. Но Барс один из тех, кто предложил Мишку сделать заложником. Поэтому хотелось, чтобы тот понес наказание.

– Можешь пробежать, – согласно наклонил голову Ихт.

И Барс сорвался с места. Он вскочил на доску и побежал по ней, несмотря на то, что она под ним заходила ходуном и прилично прогнулась. Барс преодолел уже почти две трети расстояния в одну сторону, как вода забурлила и в сталкера полетели водяные шары. Они, казалось, поднимались от поверхности и быстро летели в человека. Но сталкер оказался достаточно сметлив и проворен. Он увернулся от одного шара, а второй отбил рукой. И добежал до противоположного края доски. Затем круто развернулся и бросился обратно. Но этот маневр уже ждали. Вода будто взорвалась, и из нее полетели десятки водных шаров. Барс старался увернуться или перехватить в воздухе максимальное количество водяных снарядов, но несколько все-таки попали в него. Сталкер, сбитый силой удара с шага, оступился и рухнул в воду. Тотчас же в этом месте поверхность словно вскипела. На секунду показалась его голова. Окружающие услышали вопль боли и ужаса, который заглушили булькающие звуки. Мишка встал на цыпочки, чтобы увидеть происходящее, и его глазам предстала жуткая картина: расплывающееся на месте падения сталкера в воду красное пятно и с полтора десятка черных продолговатых спин, увенчанных плавниками.

– Зона приговорила сталкера Барса к смерти! – возгласил Ихт. – Своей отвагой он очистил свое имя! Кто следующий?

Следующим вызвался пронырливый Хриплый. Он, подражая покойному Барсу, рванулся вперед, но бежал не сломя голову, а осторожно. То останавливался, то бросался вперед и старался прижаться ближе к доске. В общем, предпринимал все усилия, чтобы в него невозможно было попасть. Хорошая тактика, – отметил про себя студент. Но вот незадача – движение осуществлялось по прямой. Зигзагами бежать все равно нельзя. Это и предрешило дальнейшую судьбу сталкера. Хриплый успешно миновал одну часть пути, развернулся и помчался обратно. Шары, которые вылетали из воды, попадали в него или вскользь, или пролетали мимо. В общем, тактика работала. Хриплый уже почти добежал до конца доски, как выскочившая из воды полутораметровая рыбина ударила его хвостом, сбив с ног. Вопль боли и ужаса снова огласил площадь. И снова Ихт произнес свою речь касательно очистившего свое доброе имя сталкера.

Третий сталкер сначала попытался сбежать. С криками «Я не хочу, я все понял, я хочу жить» он попытался вырваться из кольца вооруженных рыбнадзоровцев. Но был остановлен. Когда выяснилось, что он не собирается идти по доске, его просто закинули в водоем. Под аккомпанемент его воплей Ихт произнес:

– Сталкер с неизвестным погонялом остается в нашей памяти бандитом. Его трусость показала, что заниматься сталкерским ремеслом он не смог бы. А значит, пошел бы по пути бандитизма и преступного отъема у сталкера честно нажитого.

Последний из присоединившихся к рейду Ворчуна сталкер по прозвищу Бек удивил всех. Видок он имел, мягко говоря, затрапезный. Этакий мелкий воришка, который давно не видел крупного куша, из-за чего регулярно недоедает. Да еще и периодически получает от своих более удачливых коллег тычки, пинки и подвергается прочим видам и способам физической демонстрации полного неуважения. Бек был мелкий, заморенный и с виду очень уставший. Но прыть, которую он проявил в попытке спасти свою жизнь, оказалась выше всяких похвал. Он демонстрировал чудеса ловкости и увертливости, а в конце дистанции, где срезались Хриплый и Барс, и вовсе бежал по доске едва не на четвереньках, стелясь по ней не хуже вьюна. Его старания дали результат. Он миновал опасную воду, уклонившись даже от хвостатого прыгуна. Поэтому, когда он скатился со ступенек на твердую землю, братия «Рыбнадзора» приветствовала сталкера ликующими криками.

– Мы чествуем твое возвращение в братство честных сталкеров, брат! – Ихт спустился со своего постамента и обнял Бека. Тот был ни жив ни мертв. Дрожащие ноги и мокрое от пота и воды лицо, прерывистое дыхание – последствия пережитой борьбы за жизнь давали о себе знать. – Сталкер Бек очистил свое доброе имя! Тебе вернут оружие и амуницию. Ты можешь покинуть нас в любое время или остаться. На твое усмотрение.

После чего Ихт повернулся к толпе.

– Вы воочию наблюдали деяния Зоны, братья и сестры. Она как карает виновных, так и милует.

«И то, и другое – на свое усмотрение», – подумал Суворовцев.

Он не считал, что справедливость восторжествовала. Бек был самым хитрым и изворотливым из всех сталкеров, шедших с Ворчуном. Он всегда старался держаться подальше от опасности, идя либо в конце, либо в середине колонны. Таким образом он прикрывался сам, подставляя под удар других. Поэтому для Мишки такая справедливость была весьма сомнительна. Впрочем, Зона коварна. Она могла спасенному подкинуть другую, еще более изощренную каверзу.

– Всех, кого раньше называли «отмычками», приглашаю в славные ряды «Рыбнадзора». Вы получите все, что нужно человеку в Зоне, – регулярную и обильную пищу, чистую воду, защиту клана. А кому интересно – и научные изыскания.

Бывшие «отмычки» Ворчуна, переглянувшись, вызвались вступить в ряды группировки. Оно и понятно. Иногда в сообществе жить легче, чем пробиваться самостоятельно.

– А ты что же? – спросил Ихт Мишку, когда «отмычки» отправились получать довольствие и обмундирование.

– А мне Ворчуна спасать надо, Ихт. Извини. И потом, я по натуре не пристегиваюсь ни к кому.

– Ну что ж, – Ихт прищурился и просветлел лицом, будто что-то вспомнил, – я знаю, как помочь. Есть один товарищ. Древнем звать. Живет в месте, которое называют «Глаз бури», имеющем вид гигантского – метров двадцать в высоту – смерча. Правда, как проникнуть внутрь, я не знаю. Да и Древень, знаешь… Весьма своеобразный человек. Поэтому, как ты его убедишь, что тебе нужно помочь, я тоже не в курсе. Все, что я могу, – это выдать тебе твое оружие и снарягу и указать, куда идти. Заодно кое-что отнесешь Древню от меня.

– Что ж, договорились. – Выбора все равно не было, и Мишке нужно было искать выход.

* * *

– Помни, – напутствовал Ихт Суворовцева, когда проводил его до границы контролируемой территории. – У тебя меньше двух суток. Опоздаешь – не факт, что спасешь Ворчуна.

– А что будет с Беком? – поинтересовался Мишка. Ему не понравилось, как реабилитированный сталкер посмотрел на него.

– Как что? Ему отдали оружие, снарягу и проводили до границы. Только в другую сторону.

– Понятно. Надеюсь, наши дорожки в Зоне не пересекутся, – ответил Мишка.

– В общем, примерную карту, куда идти, я тебе дал. Иди в сторону торговца Винтика. Он тут недалеко – километрах в пяти. У него наверняка узнаешь, где «Глаз бури». А не узнаешь точно, он подскажет, где искать.

Мишка последовал заданному направлению. Углубился в перелесок, внимательно глядя себе под ноги и вокруг. Он впервые двигался по Зоне в одиночку и не испытывал от этого положительных эмоций. Ему казалось, что под каждым кустом притаился мутант, на каждой тропке «сидит» аномалия, а за каждым деревом прячется неизвестный враг или бандит. Напряжение сковало мышцы Мишки жестким каркасом. Каждый шаг давался все тяжелее и тяжелее. Наконец ему надоело это состояние. Он понял, что так дальше продолжаться не может. Мишка остановился и осмотрелся. Врагов вроде видно не было. Тогда Мишка глубоко вдохнул, насколько это позволяла маска-фильтр, и, задержав дыхание, напряг все мышцы тела. Удержав таким образом тонус секунд двадцать, он резко выдохнул и полностью расслабился. Проделав подобное несколько раз, почувствовал, как нервная система приходит в норму.

– Работает, – усмехнулся он.

Это упражнение ему показывал брат, почерпнувший знания от своего учителя джиу-карате. Тогда в чудодейственное воздействие дыхания Мишке верилось с трудом. Но со временем он научился такими упражнениями регулировать состояние нервной системы. Так что теперь все было иначе. Придя немного в форму, Мишка двинулся дальше. Сейчас все стало проще. Даже легче. Мышцы не были скованы страхом сделать следующий шаг. Тем не менее расслабляться все равно не стоило. Поэтому дробовик был наготове, а «дежурный» болт – в руке. Какое-то время ничего не происходило. Лес мирно шумел, ветер шелестел ветвями, под ногами шуршала трава. Но в этот шум вдруг вплелись иные звуки. Рычание псо-ящеров, вой неизвестных Мишке псовых, щелчки выстрелов и крики о помощи. Все это доносилось в стороне от основного пути, и Мишка не хотел отвлекаться на что-то иное. Но Ворчун учил универсальному для Зоны правилу: сталкер сталкеру помоги. Оно было и бедой, и выручалкой для сталкеров. Потому что можно было использовать его так же, как, например, яд. В одних дозах лечит, в других – убивает. Ибо неизвестно, кто зовет на помощь. Может, мутант подражает звукам речи. А может, сталкера ждет засада. Да и просящий помощи не знает, кто на зов придет – мутант или бандит, который тебя добьет и приберет твой хабар.

Суворовцев, повинуясь правилу, со вздохом свернул с пути и, осторожно ступая, направился на звуки. Через десять минут его взору предстала следующая картина: сталкер в дорогом снаряжении, прижимая к себе щенка пси-гончей, лихорадочно отстреливался от стаи псо-ящеров из пистолета. Мутанты преследовали его, яростно бросаясь со всех сторон. Один даже умудрился вцепиться бедолаге в лодыжку. Но сталкер оказался не робкого десятка. Взвыв похлеще окруживших его мутантов, он разрядил половину обоймы в голову твари, сомкнувшей челюсти на его ноге. Та мгновенно издохла, выпустив из зубастого капкана конечность сталкера. Вдалеке грохотали выстрелы. Не менее пяти человек отбивались от неизвестного, но явно многочисленного врага. Громкие вопли на неизвестном Мишке языке перемежали пальбу. Видимо, бойцам приходилось туго. Но сталкеру, что, прихрамывая, старался убежать от стаи хищников, было еще сложнее.

– Брось щенка, тупица! – крикнул Мишка, разряжая дробовик в ближайших мутантов.

Одного псо-ящера будто метлой смело с поляны. Второй мутант попал под следующий выстрел и, завизжав, завертелся на месте, пытаясь двигать перебитыми задними конечностями. Мишка шел твердым шагом, будто киборг выцеливая псо-ящеров, стреляя в них и перезаряжая свой СПАС. Он не боялся мутантов.

Неизвестный начал терять в скорости. Он уже подволакивал прокушенную ногу. Но свою добычу – щенка пси-гончей – сталкер отпускать не собирался, прижимая его к себе все сильнее.

– Брось щенка, они не отстанут! – крикнул Мишка, спеша на помощь.

Он еще раз выстрелил и, передергивая затвор, понял, что патроны закончились. Забросив дробовик за спину, выхватил пистолет и продолжал отстреливаться, прикрывая неизвестного. Ибо псо-ящеры будто сумасшедшие продолжали атаковать двух человек, встретившихся в Зоне случайно. Один мутант прыгнул на Мишку и попытался вцепиться ему в руку, но промахнулся. Челюсти лязгнули совсем рядом. Но все-таки своей жесткой шкурой псо-ящер умудрился порвать перчатку и довольно сильно расцарапать кожу на запястье Суворовцеву. Наконец разум возобладал, и неизвестный, с видимым усилием наклонившись, положил щенка на землю и подпихнул его рукой под круп. Тот заскулил и, встав на слабые еще лапы, неуверенно затрусил в ту сторону, откуда бежал похититель. Диспозиция сразу изменилась. Псо-ящеры как по команде разом потеряли интерес к своей жертве, развернулись и потрусили за щенком, как бы сопровождая его. Звуки перестрелки вдали также смолкли.

– Эх, не рассчитал я сил, – хрипло выдавил из себя неизвестный, оседая на землю.

– Хорошо, что я оказался рядом, – ответил Мишка. – А то разорвали бы тебя эти звери. Идти сам можешь?

Неизвестный поднялся было на ноги, но со стоном рухнул на землю.

– Похоже, мутант пожевал мне ногу. Не слушается, – ответил неизвестный и представился: – Кстати, меня Караванщиком звать. А как зовешься ты?

– Меня Фармацевтом кличут, – ответил Мишка. – Нельзя тебе оставаться здесь. Надо идти до ближайшей стоянки. Одного тебя быстро схарчат.

– Иншаллах, тебя мне послал Всевышний, – сказал Караванщик. – Проводишь меня до Винтика? Его база тут недалеко. Я все проходы через минные поля знаю, покажу. Наградой не обижу.

– Ты, главное, не потеряй сознание. С наградами потом решим.

Мишка, разговаривая с Караванщиком, одновременно оглядывался по сторонам и заряжал дробовик. Ему не хотелось внезапной повторной атаки мутантов. Но пока на удивление никто не пытался их атаковать. Однако и сам Караванщик идти уже не мог. Адреналин все еще бодрил сталкера и оказывал отчасти анестезирующий эффект. Тем не менее поврежденная мутантом нога отказывала. Видя ситуацию, Мишка подхватил спасенного под правую руку и водрузил его себе на плечи наподобие того, как борцы берут своего противника на бросок «мельница». Только в отличие от спортсменов ноги Караванщика касались земли. Суворовцев только разгрузил больную ногу.

– Показывай дорогу, Караванщик, – крякнув, сказал Мишка.

Спасенный оказался довольно увесист. Даже Суворовцеву, в прошлом борцу не из последних, не растерявшему физическую форму, сразу пришлось нелегко.

– Хорошо, – процедил Караванщик.

– На всякий случай будь готов отстреливаться. С левой руки, надеюсь, стреляешь так же хорошо, как с правой? – проворчал Мишка, начиная движение.

5. «Глаз бури»

Винтик любил поесть. Нет, не так. Он любил вкушать. Не просто потреблять калории. Винтик обожал наслаждаться пищей, которую ел в данный момент. И чем изысканнее была еда, тем с большим удовольствием он садился за стол. Дело в том, что Винтик мог себе это позволить. Этот тридцати-тридцатипятилетний на вид толстячок являлся торговцем. Одним из многих в Зоне, но отличающийся от других тем, что сумел хорошо устроиться. Поэтому на его столе всегда были изысканные даже для Большой земли деликатесы. Правда, он старался не часто потреблять дорогие в доставке продукты, а только по воскресеньям. В остальные же дни обходился либо консервами, либо битой дичью (разумеется, не мутированной).

Винтик в отличие от ряда своих коллег занял максимально нейтральное по отношению ко всем сталкерам и группировкам положение. Даже его бункер располагался практически на точке пересечения границ зон влияния аж трех кланов – «Вольницы», «Рыбнадзора» и «Лесников». Правда, вольники не граничили с остальными двумя никаким образом, но свое влияние распространили тем, что настырно навязали Винтику своих боевиков в качестве охраны. За счет клана и с целью получения ряда преференций. Тот не спорил и не отказывался. Хотят охранять, пусть. Но торговец предупредил, что на территории его бункера и в ста метрах окрест никто ни в кого не стреляет вне зависимости от того, в каком состоянии находится политика кланов. Пока такое перемирие заинтересованными сторонами соблюдалось.

Избушка Винтика с виду представляла собой банальную бревенчатую избу-пятистенок, каких стоят десятки и сотни по всей глубинке. Однако внутри, а главное, под самим строением этот домишка был не тем, каким виделся со стороны. Обшитые по периметру спрятанными под штукатурку свинцовыми пластинами стены неплохо защищали от радиации. Когда Винтик делал заказ на такие работы, он понимал, что плюмбум материал хоть нужный и простой в обработке, но весьма ядовит. Недаром же, по одной из версий, население Древнего Рима вымерло именно из-за свинцовых пластин в водопроводе. Мол, металл выделял яд в воду, которую пили римляне, и это их погубило. Винтик подстраховался. Поэтому стены дома покрыты тонким слоем свинца, который защищал от гамма-частиц, но не травил обитателя избушки. Плюс система вентиляции и принудительной очистки воздуха не оставляла ядам и иным вредным веществам ни малейшего шанса попасть в организм обитателя.

Вообще Винтик любил перестраховываться. Это была своего рода мания. Изначально именно «Вольница» приставила к нему охрану, которая должна была в случае чего пулей и ножом поддерживать реноме группировки в этой части Зоны. Шесть хорошо вооруженных и оснащенных боевиков – не великая сила, но шугануть мутантов или бандитов достаточно. К тому же Винтик, не особо доверявший «Вольнице», повел дела так, что теперь его охраняли двенадцать человек – по четыре из каждого пограничного клана. Таким образом, паритет заинтересованных сторон был соблюден. Да и ему самому было спокойнее, что его однажды не посадят в мешок и не утащат в расположение клана, а товары и имущество не вывезут в казну. Однако хитрый торговец пошел еще дальше. Он добился того, что его охрана не менялась. То есть боевики не ротировались еженедельно, как это было раньше. А сидели в этом участке Зоны постоянно. Таким образом, охрана не могла передавать в клан информацию о том, где у Винтика что лежит, с кем он водит дела и так далее. Винтик назначил им жалованье и довольствие, фактически превратив этих людей в свою маленькую частую армию, и обеспечил лояльность себе. При этом он все равно не доверял до конца никому, справедливо полагая, что прикормленных людей можно запросто перекупить. У всех в мире, а тем более в Зоне есть своя цена. Кому как не торгашу это понимать. Поэтому в свое время он нанял для себя инструктора по стрельбе и рукопашному бою. И теперь регулярно тренировался, расстреливая в тире десятки обойм или спаррингуя с охранниками, свободными от смены. Этим он поддерживал свою форму, уважение у своей стражи и уверенность в своих силах.

Дело в том, что Винтик не был сталкером в классическом смысле этого слова. Бойцом тоже не являлся. Сходив один раз в рейд и попав в приличный переплет, Винтик осознал, что ползать на брюхе между аномалиями, убегать от мутантов, отстреливаться от бандитов – все это не его. Но у толстячка была способность – он умел договориться с кем угодно и о чем угодно. Он смог согласовать с заинтересованными сторонами кусочек территории для постройки торгово-перевалочной точки на краю Зоны, около одного из участков Периметра. А после очередного расширения ЧЗО, состоявшегося как результат особо сильного Выплеска, его избушка оказалась если не в центре, то сильно далеко от окраины. И опять же на перекрестке сталкерских путей.

В этот день Винтик проявлял озабоченность. Обычно веселое и жизнерадостное, его лицо в этот раз было хмурым и не выражало ничего, кроме напряжения и беспокойства. Толстяк нервно мерил горницу своими короткими ножками, изредка всплескивая пухлыми ручками. Дело в том, что Караванщик с заказанным торговцем грузом запаздывал. А покупатель на этот товар должен прибыть уже через пару часов. И Винтику совсем не хотелось, чтобы заказчик и исполнитель встретились. Дело в том, что Караванщик являлся наемником. Но не простым, а особой категории. Этот мог достать все что угодно, начиная от редких товаров и оружия и заканчивая совсем уж мифическими документами, мутантами или артефактами. Сам по себе Караванщик в Зоне был личностью полулегендарной. Все знали, что он есть, но никто не видел его в лицо и не знал по имени. Он носил много личин. Чаще всего его собеседник не знал, что разговаривает с самим Караванщиком. Но Винтик знал, с кем имеет дело. Знал и помалкивал. Ибо мертвому деньги ни к чему.

Вольт лениво отмахнулся от комара рукой, затянутой в перчатку. Кровососущие летуны в этой части Зоны водились особенно злые. Он уже полгода как ошивался в охране у Винтика. Идеи собрать свой клан рассыпались при столкновении с суровой реальностью. На создание даже небольшой группы требовались деньги, оружие и свое место в Зоне. А еще наглость, беспринципность и организаторские способности вкупе с умением прогнозировать ситуацию и просчитывать ходы хотя бы на полгода вперед. Одной харизмы, какой владел Вольт, было маловато. Зато возглавить охрану у одного из самых одиозных торговцев Зоны – не такое уж маленькое достижение. Несмотря на руководящую роль, Вольт наравне с другими тянул лямку, ходил в караулы и охранял Винтика. Однако бородач не роптал. Все это не позволяло расслабиться и обрасти жирком. Хотя Вольт и прибавил десяток кило на харчах Винтика, увальнем не стал. Да и эти килограммы состояли отнюдь не из одного жира. Регулярные спарринги с торговцем очень способствовали наращению мышечной массы.

Бородач занял удобную позицию. Избушку Винтика окружало подворье, отделенное от остальной Зоны невысоким забором. Такая себе загородка – две жерди, положенные параллельно земле на такие же по толщине невысокие опоры. Слишком легкомысленно для этих мест, если бы не одно но: заборчик окружало поле с управляемыми фугасами разной мощности и разнообразными ловушками. Подступающий полгода назад к строениям лес вырубили и протравили почву, чтобы ничего не росло. Эта инициатива исходила от «Вольницы», которая в то время доминировала при обеспечении охраны. Так что обзор был хороший. Так вот, Вольт притаился у сарайчика и лениво обозревал пространство. С этой стороны давно уже никто не ходил. Даже мутанты не рисковали соваться на минное поле. Словно чувствовали, что здесь их ждет верная смерть.

Сначала в глубине леса послышалась беспорядочная стрельба. Кто стрелял, сколько народу и с кем вели бой, определить было сложно. Но эта суета не заставила охрану напрячься, хотя Вольт невольно и обратил взгляд в сторону выстрелов. В Зоне стреляют много, хоть часто и без толку. Тем не менее бородач как начальник местной охраны не мог оставить без внимания близкий инцидент. Как знать, чем это могло вылиться для охраняемого объекта. Затем через какое-то небольшое время с ближайших к краю леса деревьев с глухим могильным карканьем взлетели вороны. Вслед за этим из-за стволов показались сталкеры. Их было двое. Один двигался сам, другой висел на плечах первого.

– Ползуна тебе в ж… – проворчал Вольт и рявкнул во всю мощь своей луженой глотки: – Куда прете, мясо! Валите отсюда, всех положу!

По идее, окрик должен был подействовать, но пришельцы на него не отреагировали. Молодой с уверенностью и смелостью бессмертного шел через минное поле, таща на себе напарника. Правда, двигался не напрямую, а зигзагами, то останавливаясь, то поворачивая под самыми неожиданными углами. Так вполне мог действовать «отмычка», знакомый с минным делом. Вольт хотел было пристрелить залетных сталкеров, но что-то в фигуре и оснащении раненого показалось ему знакомым. Бородач связался по рации со свободными от дежурства охранниками и приказал выйти в усиление. А сам стал наблюдать за пришельцами.

Когда подкрепление прибыло, сталкеры уже почти подобрались к бутафорской оградке. Вольт больше не сомневался в правильности своих действий. Он узнал в раненом Караванщика. Во всяком случае, снаряжение было точно его. Конечно, бородатый вычленял Караванщика не только по бронежилету. Манера держаться, походка, жесты – все это могло подсказать Вольту, кто перед ним. Не знал главный охранник торговца лишь в лицо. Для Вольта, впрочем, это не было особой проблемой. Он слыхал, что Караванщик старается лишний раз не «светить фейсом» и убивает тех, кто видел его лицо. Это породило массу слухов. Что было только на руку Караванщику. Чем меньше народа знало его внешность, тем выжить в Зоне проще. Тем более что абы что Караванщик не возил, а передавал эксклюзив. Например, какую-нибудь чудодейственную фарму, или прототип редчайшего прибора, или редчайший артефакт. В общем, то, что носит эпитет «редкий», «тяжело добываемый» и прочие подобные, было епархией Караванщика. Цены за свою работу он, правда, ломил весьма немалые, и простой сталкер, а то и руководитель далеко не каждого клана могли себе позволить услуги этого персонажа. Однако гонорар свой Караванщик отрабатывал сполна.

* * *

Суворовцев бестрепетно переступил порог обиталища Винтика. Пахло кофе с корицей. Приглушенный свет словно предлагал присесть, расслабиться, закрыть глаза и подремать. Весь антураж навевал ощущение домашнего уюта и спокойствия. Двухтумбовый стол, покрытый зеленым сукном, кресло и два стула в глубине светелки, обеденный стол и табуретка около него, пасторальные картинки, развешенные по стенам, оклеенным мирными обоями в цветочек. С невысокого деревянного потолка свисала совсем уж домашняя люстра. В дальнем конце помещения – русская печь. Но Мишка не ощущал усталости. Хотя, уже выйдя с «Рыбзавода», столкнулся с прайдом псо-ящеров и потаскал на себе тяжеленного незнакомца, он не чувствовал утомления. Молодой организм требовал движения и действия после двенадцатичасового лежания в бараках НИИ «Рыбнадзор».

Винтик выкатился из-за печки и с деловитым видом поспешил навстречу гостю:

– Привет тебе, вольный сталкер.

Торговец моментально определил принадлежность Суворовцева по экипировке и нашивкам. Точнее, отсутствию последних.

– И тебе привет, не знаю, как тебя звать, – в тон отозвался Мишка.

– Я Винтик. – Торговец уселся за стол и сразу перешел на деловой тон: – Вольт сказал, что ты тащил на себе Караванщика через минное поле.

– Не знаю ни кто такой Вольт, ни кто такой Караванщик. И про минное поле тоже не в курсах.

– Вольт – это здоровый детина, который встретил тебя у моей избушки, а Караванщик – тот, кого ты на себе пер.

– Ну, было дело, – ответил Мишка, приглядываясь к Винтику.

Но тот был непроницаем. Как любой профессиональный торгаш, толстяк умел, как говорят в некоторых кругах, «играть фейсом». А вот собеседника Винтик читал если не полностью, то в большинстве своем.

– Не суть, – махнул рукой торговец. – Караванщик дорог мне. Что ты хочешь за свою помощь?

– Сталкер помогает сталкеру не за бабло… – начал было Суворовцев.

– Знаю, знаю, – нетерпеливо перебил толстяк. – Обычно хабаром отдариться обещают. Что тебе нужно?

– Да фиг знает, раз так, – пожал плечами Мишка. – Как-то не думал.

– А зря, – вздохнул Винтик. – Думать ой как полезно.

Караванщик потребовал, чтобы торговец не поскупился в благодарности. Ведь неизвестный сталкер спас не только человека, но и товар, предназначенный для Винтика, а то и благосостояние последнего на ближайший год. Но Мишка и впрямь растерялся от такой щедрости и не знал, что просить. В принципе все, что нужно, у него было. Даже запас патронов, который он поистратил, спасая Караванщика, был еще достаточным, чтобы отбиться при необходимости. Видя растерянность Суворовцева, Винтик решил помочь парню.

– Эх, пока ты соображать будешь, Зона схлопнется. Я все придумал. Дам я тебе пушку мощную. Это штурмовой автомат АШ-17.5М. Достался мне по случаю вместе с запасным боеприпасом. Отдам все. А свой дробовик можешь продать мне. Дам хорошую цену деньгами или хабаром.

– Угу, а когда припас кончится, что я делать буду? Или мне свой СПАС таскать сверху? Тогда придется экзу у тебя покупать, – проворчал Мишка, имея в виду экзоскелет.

– Не боись, сталкер, машинка легкая, ноская. Для штурмовых подразделений делалась. Такие еще полгода назад в прототипах только были. А этот экземпляр и вовсе одним рукастым кренделем переделан под стандартный акээмовский патрон и гранаты для подствольника. Так что боеприпас найдешь хоть у торговцев, хоть на трупе. И дробовик свой таскать без всяких приблуд сможешь.

– Ну, раз так, тогда показывай, – согласился Мишка.

Винтик резво вскочил из-за стола и масляным колобком выкатился из горницы. Черед пять минут он явился в сопровождении одного из охранников, тащившего два продолговатых ящика военной оснастки. Поставив их перед Мишкой, страж удалился.

– Вот, бери, владей, – с легким пафосом заявил Винтик. – Отдаю даром.

Мишка опустился на корточки и открыл ящики. После чего, растерянно глядя на свалившееся на него богатство, в задумчивости почесал затылок. Оружие, лежащее перед Суворовцевым практически в заводской упаковке, было совсем ему не знакомо. Поэтому богатство это или «богатство», сказать было сложно. В любом случае нужно было время на то, чтобы пристрелять, привыкнуть к нему. А таковым Мишка не располагал. Поднявшись с корточек, он сделал шаг к Винтику.

– Давай сделаем так, – предложил парень, глядя торговцу в глаза. – Подарок есть подарок. Я его принимаю и заберу. Но не сейчас. Сейчас должен идти. Задание одно выполнить надо. Другу помочь. После я вернусь за ним.

– Если выживешь, – проворчал Винтик.

– Если не выживу, найдешь мою могилу и положишь этот АШ прямо на нее, – усмехнулся сталкер.

Он думал, что его шутка вызовет ответную шутку, но реакция торговца была иной:

– Но-но, парень, не зарывайся. Я тебе был должен за Караванщика, и ты свое получил. На большее не рассчитывай.

– Как скажешь, – пожал плечами Мишка. – Не прощаюсь, свидимся еще.

– Угу, – ответил Винтик, опустив глаза к столешнице и делая вид, что что-то на ней тщательно изучает. Краем глаза он увидел, как Мишка развернулся и отправился восвояси.

Как только за сталкером закрылась дверь, Винтик удовлетворенно потер руки. Торговец удачно избавился от «горячего» товара, который полгода назад сплавил залетный сталкер. Кажется, того звали Орех. Легализовать штурмовой автомат в тот момент Винтик не решился – он слышал о скандале, связанном с ограблением конвоя для «Вольницы». Основную массу товара в тот раз нашли, но нескольких образцов недосчитались. Один из них всплыл у Винтика, и тот все это время боялся, как бы штурмовой автомат не был обнаружен представителями веселого альянса. Чтобы замаскировать его под самоделку, он передал одному из своих кулибиных, чтобы тот перетачал машинку под стандартный калашниковский патрон и такие же гранаты. Получилось неплохо, но продавать такой экземпляр, опять же, было страшновато. По дешевке не уступишь, а задорого не всякий возьмет. Да и предложишь не каждому. Все-таки в некотором роде контрафакт. А вот подарить за спасение дорогого ему субъекта Винтик решился. Даже боеприпасов подвалил.

* * *

Покинув Винтика, Мишка отправился восвояси. Спустился во двор и неспешно двинулся к выходу с участка. Никакого Караванщика он, разумеется, спасать не собирался и не рассчитывал на какие-то подарки. Но он был, несомненно, рад свалившемуся на него богатству и знакомству с весьма полезным и влиятельным субъектом Зоны. С учетом того, как Винтик носился с раненым сталкером, которого Суворовцев притащил на себе, вывод о том, что Караванщик был весьма непрост, напрашивался сам собой. Суворовцев не сомневался, дареное оружие не просто дождется его, а Винтик даже не покусится на то, чтобы извлечь из этого прибыль. Во всяком случае, прямую. Впрочем, таскать сейчас лишний груз на себе Мишке не с руки. Надо быстрее искать «Глаз бури» и пробиваться к источнику лекарства для Ворчуна.

– Эй, сталкер! – донеслось в спину. – Стой!

Мишка подобрался и взял оружие на изготовку, повернувшись так, чтобы оказаться спиной к воротам, но при этом держа в поле зрения двух видимых им охранников. Но опасности никакой не возникло. С крыльца торопливо спускался Винтик.

– Погоди, сталкер, – торговец запыхался и говорил прерывисто. – Помоги. Кроме тебя, довериться некому.

– Что-то срочное? Я сейчас немного занят, – ответил Мишка.

– Срочное не то слово! Караванщику хреново, а у меня лекарств нужных нет, которые бы ему помогли. Да и врача тут нет.

– А что с Караванщиком?

– Ты дурака не включай! – возмутился Винтик. – Ты же видел, у него нога на честном слове висит. Доктор нужен и лекарства.

– Ну, я не доктор, – развел руками Мишка.

– Ты, говорят, «Глаз бури» ищешь. Там сидит доктор. Его Древнем зовут. Приведешь его – буду тебе по гроб жизни обязан. Зоной клянусь!

Суворовцев глянул в глаза торговцу и увидел в них смесь страха и надежды. Почему так? Кто знает? Может, Караванщик Винтику чем-то дорог, а может, и страх потерять выгоду или вовсе жизнь толкал торгаша на опрометчивый шаг. А довериться малоизвестному сталкеру – это то самое и есть.

– Не знаю, кто тебе сказал про «Глаз бури», но да, я туда и иду. Помогу тебе, раз просишь. Но учти, сначала делаю то, что задумал, а потом уже помогаю Караванщику. И ни в какой иной последовательности.

– Пусть так, – с отчаянием обреченного кивнул Винтик. – Могу с тобой кого из охраны для подстраховки послать.

– Нет, – твердо ответил Мишка, хотя компания бы ему совсем не помешала. – Такая подстраховка мне ни к чему.

Это был опрометчивый и необдуманный шаг. Ведь Суворовцев новичок в Зоне. Но согласиться на сопровождение означало, что у Винтика появится шанс надавить на него в пользу смены приоритетов через своих стражей. А этого Мишка допустить не мог. Поэтому, развернувшись, он отправился восвояси, даже не спросив у охранника дороги на НП «Сельхозпрод». Преодолев по подсказкам Вольта минное поле, Мишка углубился в подлесок. Он не оглядывался, поэтому не увидел, как по почти незаметному со стороны жесту Винтика из избушки торговца выдвинулись два экипированных и вооруженных бойца. Они ненавязчиво проследовали в ту же, что и молодой сталкер, сторону.

Проходя мимо клена, крона которого была словно поделена надвое – восточная сторона покрыта листьями, западная – лысая, словно выдернутая из зимы, – Мишка ощутил странный запах. Будто кто-то курил ладан недалеко за кустами или надушился восточными духами. Этакий тяжелый мускусный аромат.

Ни Мишка, ни следящие за ним охранники не углядели еще одного персонажа. Невысокий, сухощавый сталкер бесшумно покинул свой наблюдательный пост – толстый сук в кроне раскидистого дерева, что росло от приметного клена, – как только Суворовцев и его сопровождение прошли мимо.

Был бы Мишка немного внимательнее, то он бы заметил слежку. Но в этот момент его голову занимали совсем иные мысли. Он был под впечатлением от подаренного оружия. Штурмовой автомат и впрямь был удобен и ухватист. Еще даже не сделав ни одного выстрела, Суворовцев ощутил мощь нового оружия. Ему не терпелось начать его использовать. Одновременно жадность шептала ему, что избавляться от проверенного СПАС-12 не следовало. Хотя таскать на себе лишний ствол и коробку с боеприпасами тоже не хотелось. Но обзавестись для разгрузки экзоскелетом стоило весьма немало даже для ветерана Зоны, такого как Ворчун. А уж новичку Мишке и вовсе мечтать не приходилось. Пределом его грез должен быть как раз тот самый СПАС, который Мишка и держал в руках последние месяцы.

Также его занимала перспектива дальнейшего полезного сотрудничества с Винтиком. Возможно, и с Караванщиком тоже. Последнего он, вероятно, в ближайшее время не факт, что встретит, но долги в Зоне не забывают. Причем принадлежность к группировке или альянсу роли не играет. Главное, что, пока долг не вернут, не успокоятся. Зона не даст забыть и просто так списать. Обязательно напомнит.

Мишка осторожно продвигался по направлению, указанному Ихтом. Для спасения Караванщика ему, конечно, пришлось изрядно отклониться к востоку. Но ничего не поделаешь, случилось так, как случилось. Периодически он останавливался и сверялся с картой в наладоннике. Слежку он, несмотря на погруженность в свои мысли, заметил. Не сразу, конечно, но теперь осознал, что ему вслед идут двое. Бойцы Винтика, впрочем, особо и не скрывались. Не считали нужным. Да и зачем, если Суворовцев не был врагом.

Впрочем, студент, несмотря на опасения, все же был доволен. Два лишних ствола в споре с Зоной, где ценой была жизнь, лишними не были. А этот участок ЧЗО Мишка никогда не посещал и сейчас шел буквально на ощупь.

Редкий лес сменился темным мрачным ельником. Воздух наполнился жужжанием комаров и запахом сырости.

«Совсем как у нас в сибирской тайге», – подумал Мишка.

Вдруг он заметил мелькнувший в траве тускло-желтый цветок. Нагнувшись ближе, Мишка заприметил зверобой.

– Странно, в подобных местах эта трава не растет, – удивился студент.

Однако вынул нож и срезал цветок под самое соцветие. Вид зверобоя заставил задуматься о том, какой нынче сезон и месяц. Суворовцев поймал себя на мысли, что не помнит текущую дату. Словно все дни слились в один нескончаемый и длительный поход по Зоне. Но травка напомнила, что на дворе лето, и месяц тут же вспомнился – июль. Ведь только в этот период зверобой и цветет.

Мишке в голову вдруг пришла мысль. Точнее, озарение. Он застыл на секунду, а затем осмотрелся в поисках других цветов. Найдя кипу, он кинулся их собирать. Разумеется, Мишка делал это не просто так. Из курса лекарственных растений, что преподавали в университете, Суворовцев вспомнил, что зверобой обладает мощными противорадиационными свойствами. То есть выводит радионуклиды не хуже, чем водка, красное вино или иные препараты. Не забывая поглядывать по сторонам, Мишка нарвал травы, срезая ее не целиком, а под самое соцветие. Добычу убрал в рюкзак, осторожно перевязав обрывком бечевки, найденным в кармане, и упаковав в пакет. Тут же обнаружил душицу и рядом пару шикарных репьев, чьи лопухи раскинулись на полметра каждый.

Через двадцать минут сбора трав Мишка осознал, что настолько увлекся процессом, что совсем забыл о том, что находится в Зоне. Ходит себе, рвет растения, будто где-то в подмосковном лесу или вовсе в ботаническом саду при институте. Ругнув себя, Суворовцев застыл на месте, оглядываясь по сторонам. Но опасности вокруг не обнаружилось. Это было для него странным. Мишка не так долго находился внутри Периметра, но все встреченные им сталкеры вне зависимости от возраста и срока пребывания в этих местах утверждали, что опаснее Зоны ничего нет. Здесь каждый куст, каждое дерево, да что там, каждый камень пытается тебя убить. А тут идиллия и почти пасторальная картина. Ни мутантов, ни аномалий.

Подняв голову, Мишка обнаружил удивленно глядящего на него бойца из пары сопровождения.

– Чего уставился, сталкер? – грубо спросил Суворовцев. – Не видишь, делом занимаюсь.

– А! – неопределенно ответил охранник. – А мне сказали, что тебе в земли НП «Сельхозпрода» надо.

– Надо, – кивнул Мишка. – Дорогу знаешь?

У него в наладоннике, конечно, тоже содержалась карта и был указан путь, но локация эта Мишке была совсем незнакома, и если есть проводник, то почему бы и не воспользоваться его услугами? Охранник Винтика на вопрос студента ответил утвердительным кивком. Знаю, мол, что это и где.

– Покажешь? Чтобы быстрее было, – поинтересовался Мишка.

Тот в ответ лишь пожал плечами и скупо махнул рукой: пошли, мол.

* * *

Смерч под мерное басовитое гудение, что крутил свои смертоносные кольца на поле, очень хорошо наблюдался со всех сторон. В отличие от многих аномалий эта ни от кого не скрывалась. Да и зачем? Нет, он не являлся нормальным явлением для лесов и болот Полесья. Такие вот тугие хоботы, уходящие раструбом в небо, уместны, скорее, в степях или пустынях Северной Америки, нежели в Центральной Европе. Однако он здесь был. Смерч сам по себе не являлся ловушкой. Тем не менее приближаться к нему опасно. Неосторожного псо-ящера хобот оторвал от земли, раскрутил и забросил неведомо куда под аккомпанемент приглушенного ревом аномалии жалобного вопля мутанта.

Эту сцену сталкеры наблюдали из своего укрытия на краю леса. Сквозь кусты хорошо было видно смерч и последствия его деятельности. Вся трава на поле полегла кругами в сторону вращения воздушного столба. Глядя на гибель мутанта, студент ощутил безотчетный страх. Одна только мысль о том, что он может и сам попасть в объятия страшной, слепой силы, которой все равно, человек ты, или зверь, или даже просто куст, причем без всякого шанса на спасение, ужасала Суворовцева.

– Надо двигать, – сказал сам себе Мишка, собирая волю в кулак.

Ихт говорил, что сама аномалия «Глаз бури» находится в смерче. Но за границу этого явления просто так не войти. При этом Ихт не соизволил пояснить, что имел в виду. Поэтому Мишке ничего не оставалось, как начать пробовать. Других вариантов все равно пока не было. Он достал из рюкзака бухту троса, который захватил на складе «Рыбнадзора». Один конец Суворовцев, забрасываемый вопросами и легкими насмешками со стороны охранников, накрепко привязал к ближайшему дереву. Другой – к своему поясу. Затем, постепенно разматывая бухту, двинулся к крутящемуся на одном месте воздушному раструбу.

– Чем ржать, как меринам, лучше прикройте от мутантов и подстрахуйте с аномалиями, – крикнул он охранникам.

Просто так разговаривать с каждым шагом было труднее. Ветер все ощутимее бил в лицо. Рев и вой аномалии усиливались при приближении к ней. Стражники Винтика тут же подобрались, вспомнив, с какой целью послал их торговец за этим молодым сталкером. Понимая, что во многом исход операции зависит от них, бойцы принялись действовать. Для начала они разделились. Один – тот, что помассивней, но с прозвищем Гвоздь, – отправился в обход смерча против хода его витков, достав детектор аномалий. Второй – Свист – страховал Мишку, поводя стволом автомата из стороны в сторону.

Тем временем Суворовцев продолжал осторожно подбираться к смерчу. Его уже ощутимо тянуло центробежной силой в аномалию, но страховка пока держала. С каждым шагом тяга все усиливалась, парня все мощнее тащило к смерчу. Между тем до границы поникшей травы оставалось без малого метров двадцать. А улегшиеся наземь стебли образовывали окружность метров пятьдесят в диаметре. То есть до границы аномалии было прилично, а Мишка уже чувствовал, что если бы он не держался за линь, то, скорее всего, сейчас бы повторил судьбу псо-ящера. Ветер, мощный, будто ураган, застигший в открытом море, трепал одежду, норовил сорвать дробовик, швырял в глаза песок. При этом близлежащие кусты даже не шевелились. Ни листика, ни былинки не упало с ветвей, пока Мишка боролся с потоками воздуха. Но он видел это очень смутно из-за слез, вышибаемых ветром. И провести анализ было некогда.

Вдруг у самой кромки смерча он заметил какое-то смутное шевеление. Словно граница воздушно-пылевого хобота вспучилась и оттуда, будто продавливая силовое поле, медленно плечом вперед выдвинулся человек. Сложно было оценить его рост и комплекцию на фоне крутящегося катаклизма. Да у Мишки и не получилось бы, хоть он, сощурившись, максимально напряг глаза. Вдруг Мишка почувствовал, что удерживающая его сила ослабла. Не удержавшись на ногах, он позорно шлепнулся лицом вперед. Не помог даже линь, который все еще сжимали его пальцы. Просто сопротивление исчезло, будто тебя поймали на хитрый бросок, «подловив» на движении.

Выругавшись, Мишка поднялся на ноги и огляделся. Как ни странно, человек, выбравшийся из смерча, никуда не делся. Он сам деловито оглядывался по сторонам. Наконец, заметив Суворовцева, призывно помахал тому рукой. Студент не торопясь двинулся к незнакомцу, придерживая руками дробовик и озираясь, чтобы не вляпаться в аномалию или не стать кормом для мутанта. Один раз даже остановился и кинул пару болтов, заподозрив наличие ловушки. Суворовцев знал, что его страхуют, и не торопился. Он не знал, какие инструкции получили охранники от Винтика, но искренне рассчитывал на то, что они на рожон лезть не станут. Между тем незнакомец терпеливо ждал парня. Мужчина явно никуда не спешил.

Когда Суворовцев добрался до неизвестного сталкера, тот приветливо поднял руку и, глядя прямо в глаза парню, приветливо улыбнулся.

– Здравствуй, брат, я знаю, зачем ты сюда пришел.

– Правда? – удивлению Мишки не было предела. Изумлял не только факт уверенного всезнайства незнакомца, но и то, что (студент только сейчас это заметил) рев воздушных потоков, которые создавала аномалия, почти утих. То есть до какой-то границы он еще рвал слух, но по мере приближения к смерчу слабел.

– Да. Тебя же прислал Ихт. Он мне по радио и сообщил.

– Ну да, – продолжал изумляться студент. – А еще Винтик. В общем, нужно помочь двум бродягам.

– И об этом я наслышан. Нужно – поможем, – дернул плечами сталкер и протянул руку. – Кстати, меня Древнем зовут.

– Я – Мишка, – студент пожал крепкую ладонь.

Вообще Древень располагал к себе. Открытое, чисто выбритое лицо, хоть и покрытое шрамами, демонстрировало честность и доброту. Жесткий подбородок указывал на волевые качества. Сталкер твердо стоял на ногах. Объемный мешок у него за спиной и лямки, врезавшиеся в плечи, показывали недюжинную силу. Рядом с мешком висел увесистый агрегат. Причем оружие Мишка идентифицировать не смог. Что-то модифицированное, мощное, а значит, весьма убойное.

– Зона еще не дала тебе имени?

– Мой ведущий зовет меня Фармацевтом, но мне не нравится это прозвище, – пожал плечами Суворовцев.

– Он тебя, видно, пока не понял, – одобряюще улыбнулся Древень. Он посмотрел куда-то за спину студенту и вдруг изрек: – Я знаю, кто ты. Ты – Травник.

– Почему это? – удивлению Мишки не было предела.

– Рюкзак посмотри, – улыбнулся Древень, озираясь по сторонам.

Мишка быстро сбросил рюкзак и уставился на свою ношу. Из одного кармана торчал пучок зверобоя, срезанный час назад. Трава растрепалась на ветру, но была вполне узнаваема.

«Вот и славно, – решил про себя студент. – Подходит».

– Да, – ответил он твердо, глядя прямо в глаза Древню. – Я – Травник.

– Ну, здравствуй, Травник, – снова улыбнулся Древень. – Объяснять мне ничего не надо. Я знаю твое дело. Идем.

– Есть проблема, – немного замявшись, Мишка остановил порыв спасателя.

– Смелее, – подбодрил Древень. – Но поспеши. Времени у нас не много.

– В этом и дело. Кому помочь первым, вот вопрос. Я не могу определить, кому больше нужна помощь, – пожал плечами Суворовцев.

– Расставь приоритеты сам, – рубанул Древень. – Или ждешь, что решение примут за тебя?

– Идем на «Рыбзавод», – твердо ответил Мишка. – Ворчун мне дороже Караванщика.

– Замечательно, – отрезал Древень и двинулся от смерча. – Ты замыкаешь.

Травник направился следом. Но тут в дело вмешались охранники Винтика. Они приблизились к Древню и Травнику с разных сторон, держа оружие на изготовку.

– Уважаемые! – властно крикнул Гвоздь, поднимая винтовку. – Мне кажется, вам надо в другую сторону.

– Так и есть, – радостно прокомментировал Свист, направляя ствол на Мишку.

– Вам кажется, – холодно ответил Древень, не сбавляя хода. – Прочь с дороги, или к вашему пациенту мы не успеем.

Заявление прозвучало столь уверенно и независимо, что бойцы Винтика поневоле зависли. Лицо Гвоздя отразило безмерное удивление. На его памяти с тех пор, как он научился угрожать людям оружием, никто не отказывал в его «просьбах». Это добавляло значимости ничтожной душонке простого охранника. А тут неизвестный сталкер пренебрег его, Гвоздя, словами.

– Я бы не возражал ему, – произнес Мишка, также продолжая движение.

Однако внутренне он напрягся. Что Гвоздю, что Свисту ничто не мешало пустить в ход огнестрел и продырявить непокорных. Препятствий не было. Вместо этого охранники торговца выстроились в колонну по одному за Михаилом. Только Гвоздь проворчал что-то явно угрожающее. От торговца было строгое распоряжение, чтобы Мишка и эскулап были доставлены в целости и сохранности со всем уважением.

– Думаю, позже вы получите объяснение, если оно понадобится, – коротко бросил за спину Суворовцев, следуя за Древнем.

Краем глаза он заметил смутное движение в том месте, откуда вышел на поляну. Но повернувшись туда и вперив взгляд в нужную точку, студент ничего не увидел.

– Всем внимание, сейчас усилится тяга аномалии. Постарайтесь наклониться максимально вперед, чтобы вас не сдуло в вихрь, – остановившись, предостерег Древень.

После чего, показав на личном примере, максимально ссутулился и постарался стать как можно меньше. При этом оружие в его руках было направлено вперед, да и глядел он отнюдь не вниз. В такой позе и двинулся дальше. Все последовали примеру Древня в меру своей загрузки и способностей. Со стороны это все, вероятно, выглядело смешно – четыре взрослых мужика прикидываются черепашками. Однако фактически такое вот кривляние вполне могло спасти жизни. А сталкеры для выживания не гнушаются ничем. Даже если это выглядит как дешевая буффонада.

Через несколько шагов все трое убедились, что Древень зря говорить не станет. Поднявшийся ветер рвал одежду и рюкзаки на спинах. Норовил закинуть горсть песка в рот или глаза. Не оставлял попыток сдернуть невнимательного сталкера с ног, оторвать от земли и утащить в смертельный капкан смерча. Но люди крепко стояли и не планировали падать. Более того, короткими шагами они приближались к границе смертельного вихря, все больше увеличивая шансы на спасение.

Мишке вдруг пришла мысль, что таким вот образом гнуть спину не пришлось бы, если бы они вернулись к линю, который он привязывал к осине, прежде чем начать спуск к эпицентру. Еще ему не было ясно, как Гвоздь со Свистом спустились без помощи веревок. Но в данном случае этот вопрос оказался несущественным, и Мишка отбросил его за ненадобностью. Он тихонько засмеялся, стараясь скрыть саркастическое веселье в реве ветра. Это ему удалось. Никто ничего не услышал.

Наконец ветер утих, и сталкеры смогли разогнуться.

– Двигаемся в том же порядке, – не терпящим возражений тоном распорядился Древень и припустил вперед.

Через полчаса, миновав с десяток аномалий и пуганув небольшое стадо некрупных копытных мутантов типа лупоглазок, четверка сталкеров приблизилась к границам НИИ «Рыбзавод». На удивление легкая дорога немного расслабила всех. Мишка, сторожко глядя по сторонам, все-таки стал погружаться в свои мысли. Охранники Винтика, вероятнее всего, понадеялись на Суворовцева и Древня и вперед особо не смотрели. Поэтому засада бойцов «Рыбнадзора» стала неприятным сюрпризом. Группа сталкеров выбралась из леса. Впереди расстилался заболоченный луг. Трава стояла невысокая – не выше пояса. Кое-где торчали редкие деревья и кусты.

– Всем стоять! – вдруг раздался повелительный голос, и из-за ближайшего кустарника выступил боец с характерной нашивкой на комбинезоне.

Еще трое поднялись из травы. Они сразу взяли пришельцев на прицел, демонстрируя, что церемониться никто не станет. Древень остановился и, демонстрируя миролюбие, поднял руки. Остальные члены группы застыли на месте, впрочем, не выпуская оружия. Предчувствуя возможную задержку, Мишка занервничал. И без этого прошло много времени с момента, когда он оставил Ворчуна на попечение незнакомых людей. Поэтому он шагнул вперед, обходя Древня, и заговорил:

– Пропустите нас, парни. Мы к Ихту. У него друг мой, Ворчун. Для него помощь веду.

Бойцы «Рыбнадзора» переглянулись и дружно опустили оружие.

– Предупреждены, проходите. Только будьте настороже. Ходит тут кто-то. Видеть не видим, но чуйка говорит, что тут кто-то есть. Может, вурдалак под пологом, может, еще кто, – буркнул тот, кто появился на пути группы Древня первым, и снова отшагнул за куст.

Древень продолжил движение. За ним последовали остальные трое. Мишка не заметил, как другие бойцы, охраняющие границы подконтрольной их группировке территории, заняли свои позиции. Все было сделано бесшумно и не привлекая внимания. Это говорило как минимум о хорошей подготовке личного состава. Проходя мимо куста, где скрылся лидер группы, Суворовцев специально осмотрел растение. И никого рядом с ним, разумеется, не обнаружил.

Это было неожиданно и немного непонятно. Конечно, Михаил еще там, на Большой земле, читал и об искусстве маскировки фронтовых разведчиков, и о синоби, и много еще о чем в части искусства камуфляжа. Однако воочию с таким не сталкивался. Поэтому сейчас слегка растерялся. Но давать волю эмоциям, находясь в Зоне, весьма глупо и опрометчиво. Помня это, он справился с удивлением и продолжал движение. Однако себе на заметку он взял, что нужно научиться маскироваться. Это полезное умение и могло пригодиться где и когда угодно.

Через непродолжительное время без особых приключений бойцы добрались до поселка, где ожидал помощи Ворчун. В поселке ощущался странный мускусный запах. Его здесь быть не могло и не должно. Так могли пахнуть либо восточные благовония, либо духи.

Наставник Мишки пребывал в забытьи. Дыхание было поверхностным, с хрипами и свистом, будто воздух из легких выходил не через горло, а продирался сквозь устройства, создающее подобные шумы. Лицо опухло и стало бурым, как свекла. Древень, едва взглянув на Ворчуна, поставил рюкзак около его лежанки, скинул автомат и разгрузку. Затем потребовал воды. Древень не просил. Тоном, не допускающим возражений, он просто говорил, что ему надо. Вымыв руки, Древень кивнул на Мишку.

– Мне тоже руки мыть? – слегка удивился тот.

– Ты мне предлагаешь лечить твоего наставника в одиночку? – буркнул Древень.

От доброжелательного и добродушного сталкера, который встретил Суворовцева у «Глаза бури», не осталось и следа. На Суворовцева глянули глаза сварливого жесткого старика. Мишка молча пожал плечами, сбросил оружие и разгрузку и тоже вымыл руки.

– Твоя задача держать болезного, пока я буду проводить процедуры. Судя по его состоянию, у него действительно тяжелая аллергическая реакция на какой-то из компонентов газа. Этот усыпляющий газ, с помощью которого вас поймали, – разработка «Рыбнадзора». И какую дрянь они туда намешали, одной Зоне известно. У тебя были последствия?

Мишка задумался, припоминая. Прошло не так много времени, как он очнулся. Голова была словно ватная, кружилась и болела, мысли путались. Тело по первости плохо слушалось. Это все.

– Видимо, что-то пожестче намешали.

– Нет, просто в тех снарядах была двойная порция газа. Пришлось обстреливать большую группу людей. – В помещение неспешно втек Ихт. – Здрав будь, Древень. Пусть твой путь по Зоне будет прям и безопасен.

– Твоими желаниями, Ихт, – кивнул в ответ сталкер. – И тебе ходить, не страшась детей Зоны.

– Нужна помощь?

– Пожалуй что воды еще, и питьевой тоже. И приготовьтесь убирать помещение, – отмахнулся Древень.

Между тем Ворчуну становилось все хуже. Он все так же пребывал в забытьи. Но дыхание его изменилось. Теперь сталкер пытался втянуть воздух в легкие, но у него это не выходило, словно орган дыхания был уже переполнен и больше не вбирал в себя газ. Хрипы и свисты усилились, лицо побурело еще больше, приобретя синюшный оттенок.

– Так. Держи его за плечи! И покрепче! – рявкнул вдруг Древень. Затем рванулся своему рюкзаку, покопался в одном из карманов и достал три уже заряженных шприца. Затем сделал Ворчуну последовательно инъекции в район шеи и сердца. Перед третьим уколом Древень слегка замешкался. Эта заминка привела к внезапным последствиям. Ворчуна затрясло, его тело выгнулось дугой. Сталкер захрипел. Изо рта пошла пена.

– Держи крепче! – закричал Древень. – Третья инъекция!

Мишка навалился на Ворчуна всем телом и постарался прижать его к лежанке максимально плотно. Это ему удалось, и на какие-то секунды Ворчун затих. Этого Древню хватило, чтобы сделать третий укол. Подобное действие возымело успех. Почти сразу Ворчун затих и расслабился.

– Он умер? – чувствуя, как ужас и негодование охватывают его, спросил Суворовцев.

Столько беготни ради того, чтобы какой-то доморощенный лекарь угробил его наставника! С другой стороны, Ворчуну и так становилось все хуже, и до его кончины оставалось не так много. А тут хоть испустил дух, не мучаясь.

– Это утверждение или вопрос? – с ледяным спокойствием ответил Древень.

Мишка слегка прищурился и с ненавистью уставился на Древня.

– Что ты ему вколол, тварь? Он жив или нет? – Мишка непроизвольно сжал кулаки и двинулся на лекаря.

– Пульс проверь, – коротко бросил Древень, на всякий случай отступая на шаг. – У мертвых нет пульса. И дыхания.

Мишка бросился к Ворчуну и нащупал слабое биение жилки на шее. Это удовлетворило парня, и он, слегка успокоившись, опустился на тумбочку рядом с лежанкой наставника.

– Ну что, убедился в том, что я не нанес вреда твоему ведущему?

– Извини. – Суворовцеву было неудобно за проявленную слабость. – Психанул.

– Пустое, – отмахнулся Древень – Эмоции ничто. Теперь, когда твой наставник вне опасности, нам нужно помочь еще кое-кому, помнишь?

Мишка чуть не хлопнул себя ладонью по лбу. Он совсем забыл про охранников Винтика, которые должны были доставить Древня к Караванщику. Но от Ворчуна отходить тоже боязно было. Дело не в том, что Суворовцев испытывал к нему какие-то эмоции или чувства. Нет. Просто Михаил был благодарным человеком и помнил все добро, которое ему принес этот человек с опытом хождения в Зоне и обладающий мерзким характером. Древень словно прочел мысли Суворовцева. Возможно, они слишком явно отразились на его лице.

– Ты в любом случае уже ничем не сможешь помочь, – пожал плечами сталкер. – Я вколол ему мощное антигистаминное и укрепляющие витамины. Судя по его реакции, сердце нагрузку выдержало. Он проспит еще часов двенадцать-шестнадцать минимум. Местные к нему относятся по-дружески, присмотрят. Да и я попрошу. Мне не откажут в девяноста процентах группировок Зоны.

– Хорошо. Что ты предлагаешь?

– Нам нужно идти на помощь Караванщику, – напомнил Древень. – Если я правильно понял, ты обещал меня привести. Так веди.

Мишка мрачно кивнул. Он помнил про данное слово. А еще ему в голову пришло, что раздавать слова направо-налево тоже неверно и в этом случае следует исходить из текущей ситуации. Слишком много принятых на себя обязательств влечет за собой необходимость их исполнения в дальнейшем. А это может быть не совсем удобно и не всегда к месту. Поэтому, прежде чем дать обещание, нужно сначала лишний раз подумать. А потом уже говорить. Правда, есть один нюанс – бывают ситуации, когда некогда думать, а решать следует незамедлительно. В любом случае думать следует быстро. Тем не менее слово было дано, и его следовало выполнять. Потому что нарушение данного обещания – это удар по твоей репутации. А если ты хочешь быть честным сталкером, желаешь, чтобы к тебе обращались серьезные люди или хотя бы доверяли окружающие, то принятые обязательства следует исполнять.

Мишка облачался в амуницию, с тревогой поглядывая на Ворчуна. Но цвет лица сталкера уже восстановился, дыхание стало ровным. Вдруг ведущий открыл глаза и посмотрел на Суворовцева.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Мишка.

– Спасибо, сталкер, хорошо, – криво усмехнувшись, прохрипел Ворчун.

– Я Травник, – назвался новым прозвищем Мишка.

– Здравствуй, Травник, и еще раз спасибо тебе, – с чувством ответил Ворчун, оглядев Мишку, будто видел его впервые.

Видимо, это усилие стоило сталкеру многого, потому что он бессильно откинулся на валик, заменявший ему подушку, и закрыл глаза.

– Выздоравливай, Ворчун. Я вернусь. – С этими словами Травник покинул помещение.

* * *

Обратный путь до Винтика сталкеры проделали без особых происшествий. Исключением была разве что необходимость обойти раскинувшихся на приличной площади «пыхов» вперемешку с «пьезами», прятаться от стада лупоглазок, которых пыталась загнать стая псо-ящеров. Гвоздь предположил, что виной всему мозгосос, что это его-де проделки. Но быстро выяснилось, что все дело в более слабых мутантах-псиониках. Стаю вела пси-гончая. Эта псина была боковой ветвью развития гамма-гончих за исключением разве что того, что по размеру она вышла менее крупной, но обладающей незначительными телепатическими способностями. Человека ей, конечно, не подчинить, но слабый разум лупоглазки, псевдосвиньи или псо-ящера вполне поддавался. Смысл данного действа пси-гончей ускользал. Возможно, она использовала свои способности для того, чтобы более подверженные воздействию собратья загнали стаю дичи в засаду ее сородичей.

Необходимость отсиживаться на дереве, спасаясь от этой дикой охоты, оказалась тем еще удовольствием. Кора у деревьев в этой части леса поросла каким-то странным лишайником, который при прикосновении к нему жег не хуже кислоты. Благо, что слабее. Но Гвоздю, прижавшемуся щекой к стволу, досталось изрядно. Если бы не своевременная помощь Древня, оказавшегося на том же дереве, то с половиной лица злополучному охраннику Винтика пришлось бы расстаться.

В общем, добрались до базы торговца практически без потерь. Встретил группу сталкеров Винтик лично. Даже от охраны отмахнулся и зашипел рассерженным котом, когда те попытались сопроводить выскочившего с относительно безопасной территории нанимателя.

– Где вы задержались? – набросился он с упреками на Травника. – Караванщику совсем худо. Вот-вот кони двинет. Да еще на моей территории.

– Зря ты, – вступился за Мишку Древень. – Дела были не менее важные, чем твои. Веди.

Торговец так беспокоился за здоровье своего важного клиента, что допустил сталкеров в святая святых – подвалы под избушкой. Охрана, разумеется, осталась снаружи, а злополучного Гвоздя и вовсе увели к штатному медику. Правда, то, что располагалось под домом Винтика, на поверку оказалось настоящим многоуровневым подземельем. Об этом Мишка составил мнение, глянув на подвернувшийся на стене план эвакуации.

Караванщик и впрямь был плох. Он лежал на кушетке в одной из комнат подземелья, уже освобожденный от амуниции. Единственное, что оставалось сокрытым от остального мира, – это лицо, на котором до сих пор находилась маска.

– Как он еще не задохнулся? – ужаснулся Древень.

– Открывать ему лицо слишком дорого будет стоить, – буркнул Винтик.

– Слышал, – коротко кивнул сталкер. – Но если будет необходимость, сам понимаешь.

– Как знаешь, – пожал плечами Винтик. – Скажешь тогда, я выйду из комнаты. Мне жить охота.

Древень недовольно пожевал губами и зыркнул на Мишку.

– Ну что, Травник, приступили?

Приступать было к чему. Правую ногу Караванщика словно пожевала ожившая лесопилка. Вся голень был излохмачена и помята. Причем в буквальном смысле. В скольких местах обе берцовые кости – большая и малая – были сломаны, Травник даже не брался определить без рентгена. Нога ниже колена напоминала изжеванный фарш, держащийся на честном слове. Пульс был, но слабый. Дыхание еле ощущалось. Кожа источала жар, как от камней в протопленной сауне.

– Что вы ему вкалывали? – Древень повернулся к Винтику, который нервно мерил шагами комнату.

– Обычный коктейль – седативное, обезболивающее, обеззараживающее, против бешенства, – ответил Винтик, застыв на месте и обеспокоенно глядя на сталкеров.

Древень молча кивнул и повернулся к Травнику:

– Здесь мы ничего не сделаем. Нужно нести его на базу.

– У меня есть все оборудование, которое требуется. И лекарств хватает, – испуганно затараторил Винтик. – А если надо, то привезут, что понадобится. Не нужно его никуда тащить.

– Надо, – отрезал Древень. – Здесь нет необходимого. А операции он не выдержит. Так что тащи нормальные носилки и выделяй охрану. Вдвоем мы до базы Караванщика не дотащим.

– Может, пусть он носильщиков лучше выделит? – с надеждой спросил Мишка. – А охранить и сопроводить мы и сами сможем.

Суворовцева вовсе не радовала перспектива тащить немаленькую тушу Караванщика через Зону к непонятной базе Древня. Волок уже до Винтика. Он и без того несколько часов без устали искал и находил приключения на свою голову в попытках спасти Ворчуна. Но рисковать из-за своего ведущего – это одно, а дергаться по поводу неизвестного, хоть и влиятельного Караванщика – совсем другое. Тем более что за спасение этого человека Мишка уже награду получил. И хоть он обещал помочь, но чувствовал, что силы его были на исходе. Слишком многое за последние два дня пришлось пережить. Организм настойчиво напоминал о том, что вокруг отнюдь не игровое пространство. Обычному человеку и отдыхать нужно, и питаться.

– Пожалуй, ты прав, – кивнул Древень. И уже Винтику: – Нужны два носильщика и два охранника. Но предупреждаю сразу – на мою базу им хода нет. На границе отправлю всех обратно.

– Кроме моих, с тобой пойдут люди Караванщика. Они ждут в лесу. Не думаю, что им понравится твоя затея, – ответил торговец.

– У них не будет вариантов, – отрезал сталкер. – Их предводитель плох. А нужное оборудование в радиусе десяти километров есть только у меня.

Винтик исчез. Не прошло и двух минут, в комнату ввалились четверо бойцов в камуфляже, напоминающем маскировочную форму для пустыни. Пришедшие существенно отличались от сталкеров, охраняющих торговца. В принципе, ничего особенного в них не было – комбинезон, берцы, бронежилет, рюкзак, шлем с противогазом, обеспечивающим полный дыхательный цикл. Разве что вооружены они мощными штурмовыми винтовками неизвестной присутствующим модели. «Секьюрити» торговца, разумеется, весьма неплохи, хорошо владели оружием, да и дело свое знали. Винтик чувствовал себя в их присутствии как за каменной стеной. Да и осознание того, что рядом есть десяток бойцов, способных оборонить его от любой напасти, придавало спокойствия. Но сопровождающие Караванщика являли собой иной сорт воинов. Они и выглядели, и даже двигались иначе, нежели охранники Винтика, да и многие сталкеры в Зоне. Это и понятно. Ведь, как понял Мишка, разглядывая новоприбывших, Караванщика сторожили профессиональные военные. А среди сталкеров далеко не всегда встречались люди, умеющие даже сносно обращаться с оружием и стрелять. Куда там до боевых навыков профессиональных солдат.

– Я Сыч, – коротко представился вошедший первым человек, не снимая маску.

Даже сквозь фильтр Суворовцев уловил странный акцент.

– Куда несем?

– Я покажу куда, – кивнул Древень. – Дождемся только носилок. Но одно условие. Несете Караванщика до определенного места. Дальше вам хода нет. Мы сами.

– Неприемлемо, – ответил Сыч. – Мы тебя не знаем. Мы должны идти с ним.

– Будете упрямиться, потеряете своего вожака, – пожал плечами Древень. – И моей вины в том не будет. А на свою базу я вас не пущу. Кстати, я Древень.

Внезапно очнулся Караванщик. С видимым усилием, превозмогая все более захватывающую его слабость, он приподнялся и поманил рукой Сыча. Тот бросился к своему командиру. По знаку раненого Сыч застыл над ним, и Караванщик что-то сказал своему помощнику. Голос прозвучал достаточно громко, фраза была длинная, но Мишка не понял ни слова. В силу воспитания он был знаком с двумя языками – английским и немецким. В институте преподавали еще и латынь. Это хоть мертвый язык, но на нем говорили лингвисты, юристы. И уж тем более медики. Язык, на котором говорил Караванщик, был чужой, его построение – незнакомым.

– Я слышал о Древне и доверяю ему свою жизнь, – сказал раненый громко, вложив, вероятно, в этот короткий монолог остаток сил. – Делайте как он скажет.

После этого Караванщик откинулся на подушку и закрыл глаза.

– Ну что, взяли, понесли, – пожал плечами Древень. – Двое несут, двое охраняют. Мы с Травником тоже в охранении.

Бойцы осторожно переложили своего предводителя на носилки. Затем двое взялись за ручки и направились к выходу. В дверях возникла заминка, поскольку коридоры были сконструированы таким образом, что крупногабаритные предметы перемещать не было возможности. Повороты, сужения, узкие лестницы мешали нести раненого. Но воины в светлом камуфляже вышли из положения старым как мир способом. Те, что несли раненого, положили носилки на пол, сложили руки крест-накрест. Остальные двое посадили Караванщика на это импровизированное сиденье. Затем, сложив носилки, свободные бойцы вынесли их наверх вслед за теми, кто транспортировал раненого.

До «Глаза бури» в этот раз добирались со сложностями. Лес явно не благоволил путникам. Он как живой норовил зацепить прутом за разгрузку, бросить под ногу неизвестно откуда взявшийся корень или швырнуть в лицо листья вперемешку с вороньими испражнениями. А то вдруг откуда ни возьмись на их маленький караван выскочила стая псо-ящеров голов не меньше двадцати. Это случилось, когда люди вышли на небольшую круглую поляну. При этом мутанты проявляли необычные для них агрессию и упорство. Особи окружили сталкеров и молча носились вокруг, не давая людям пройти. Древень остановился и подал знак остальным прекратить движение. Застыли и псо-ящеры, также без звука усевшись на свои лысые зады. Один из мутантов поднялся и крадучись попытался подобраться к носилкам. Но Древень пинком отшвырнул зверя назад. Псо-ящер с обиженным визгом улетел в кусты. Стая ответила глухим ворчанием. Хищники не желали отпускать добычу. С земли поднялись три особи и неспешно, но целенаправленно затрусили в сторону носилок. На попытку Древня опять пнуть ближайшего псо-ящера ногой мутанты ответили рычанием. А зверь, до которого сталкер пытался дотянуться ногой, неожиданно ловко увернулся и клацнул зубами, едва не зацепив сапог. Грохнул выстрел. Древень вздрогнул. Мутант с визгом отлетел на пару метров. Заряд дроби вспахал шкуру мутанта, как метеоритный дождь почву планеты, на которую упал. Михаил передернул затвор дробовика и взял на прицел следующего псо-ящера. Выстрел словно послужил командой. Стая, как единый организм, рванулась в атаку. Всем, в том числе и носильщикам, пришлось взяться за оружие. Для этого ношу пришлось поставить на землю. Мутанты напали сразу со всех сторон. Но при этом звери демонстрировали не тупое желание вцепиться в ногу или сбить с ног. Они бросались из стороны в сторону, уворачиваясь от выстрелов, резко притормаживали или ускорялись, избегая пуль и дроби. Иначе говоря, псо-ящеры показывали что-то похожее на тактику атаки. Однако сталкеры плотно держали строй и даже выбили нескольких псов. Хотя, по правде говоря, у многих заряды ушли впустую.

Потеряв нескольких особей, стая откатилась, словно давая передышку себе и людям. Однако через несколько секунд снова рванула в атаку. Михаил обратил внимание, что мутантов будто бы прибавилось. И снова псо-ящеры были встречены дружным огнем. И опять откатились, оставив убитых и подранков. Через минуту атака повторилась и также была отбита.

Складывалась патовая ситуация. Сталкеры не могли прорвать кольцо окружения, потому что элементарно не могли быстро двигаться из-за носилок с тяжелораненым. А мутанты, не получая своего, не отступали. Более того, к ним действительно прибывало подкрепление в виде новых особей!

– Еще пятнадцать минут боя, и я останусь без патронов, – сказал Суворовцев, обращаясь к Древню.

– Не только ты, – огрызнулся тот. – Что-то здесь не то. Эти твари должны были разбежаться от первых же выстрелов. Но почему-то продолжают нападать.

– Может быть, кто-то из нас перебежал дорожку мозгососу? – предположил Мишка.

Но тут снова пошла волна псо-ящеров, и пришлось переключить внимание на них. Пахло кровью, порохом и разогретым металлом. И почему-то мокрой травой. Суворовцев, в очередной раз передергивая затвор дробовика, вдруг вспомнил, что Караванщика он спасал именно от псо-ящеров. Об этом он поспешил сообщить Древню, пока нападающие снова откатились. Но сталкер лишь пожал плечами. Дознаться о делах Караванщика от него самого невозможно, особенно когда субъект в бессознательном состоянии. Михаил принялся наблюдать за действиями мутантов и обратил внимание, что они не пытались напасть на сталкеров, охранявших носилки, но рвались внутрь круга – к носилкам с раненым.

«Кому же ты все-таки перешел дорогу?» – думал Мишка, продолжая стрелять.

Еще две атаки отбили сталкеры, когда все кончилось. Псо-ящеры внезапно потеряли интерес к сталкерам. Животные все разом, как по команде, остановились и непонимающе завертели головами, словно вдруг осознали себя в ином качестве.

– Прекратить огонь! – приказал Древень.

Сталкеры опустили оружие, но все еще были настороже. Но мутанты уже не нападали. Словно почуяв, что направляющая воля исчезла, животные попросту разбежались.

– Что это было? – к Древню подошел Сыч.

– Я почем знаю, – ответил сталкер. – Но если судить по поведению этих тварей, кто-то натравливал на нас.

– Так и есть, – раздался звонкий голос из-за ближайшего дерева, и к ногам сталкеров одна за другой упали две головы. Вслед за этим появился сталкер. Невысокий, легкий в движениях. Одет и экипирован он был так же, как бойцы Караванщика.

Мишка пригляделся к страшному подношению. Несомненно, головы принадлежали псовым. Но не тем, которые только что на них нападали. Эти оказались гораздо крупнее, с толстыми роговыми наростами на макушках.

– Это гамма-гончие? – спросил Суворовцев.

– Нет, Травник, хуже, пси-гончие, – мрачно ответил Древень. – Эти твари тут не водятся. Западнее их можно встретить. Тут – нет.

– Это они устроили охоту на Караванщика, – заметил пришедший сталкер и приблизился к группе.

И тут Суворовцев почувствовал тот запах, который преследовал его на протяжении всего путешествия от дома Винтика до «Рыбзавода» и обратно, считая «Глаз бури». Он понял, что это за аромат. Так пахли восточные духи и индийские благовония. Ароматические палочки жег сокурсник Михаила, увлекавшийся йогой и индуизмом.

Все еще разгоряченные боем охранники Винтика вскинули оружие при виде нового персонажа. Но бойцы, несшие Караванщика, никак не отреагировали на пришельца. Между тем вновь прибывший сталкер откинул с лица дыхательную маску. Травник ахнул. Отрезавшим пси-гончим головы сталкером оказалась девушка.

– Гюрза, – представилась та, сделав шутовской книксен. Называя себя, они ни к кому конкретно не обращалась, но Мишка поймал на себе ее заинтересованный взгляд.

Назвать девушку красивой он не взялся бы. Но милой – вполне. Высокие восточные скулы, чуть раскосые глаза, овальное лицо, пухлые губы, которые все время норовили из озорной улыбки стянуться в тонкую нитку недовольной гримасы, выбившаяся из-под шлема черная челка. Все это вполне нравилось Суворовцеву, и он невольно залюбовался пришелицей. Даже несмотря на сталкерскую амуницию, она двигалась плавно и грациозно, как пантера. Михаил мысленно одернул себя. Он был в Зоне и думать о всяких отвлеченных вещах позволить себе не мог.

Между тем Гюрза бросила обеспокоенный взгляд в сторону носилок и спросила что-то у Сыча на неизвестном языке. Впрочем, Михаил помнил, что уже его слышал в подвале Винтика. Между Сычом и Гюрзой завязался короткий, но довольно эмоциональный диалог.

– Если вы закончили свое общение, рекомендую продолжить движение. Напоминаю, мы в Зоне, – неприязненно косясь на Гюрзу и Сыча, предложил Древень.

Сыч недовольно замолчал и взялся за рукоятки носилок. Девушка фыркнула, но промолчала. Процессия вновь тронулась. На этот раз дорога не была обременительной. Мишка даже не понимал почему. То ли из-за количества сопровождающих, то ли еще из-за чего. Но в Зоне пропадали куда большие группы. Известен случай, когда в рейд вышли пятьдесят бойцов ЧВС и ни один до пункта назначения не дошел. Тем не менее последний отрезок пути прошел относительно спокойно. Древень на несколько минут переместился из головы колонны к носилкам, оставив Мишку в качестве ведущего.

– Верхушку сосны видишь? – спросил он. Дождавшись утвердительного кивка, сказал: – Это твой ориентир на ближайшие триста шагов. Будь внимателен, Травник, тут аномалии часты.

Через несколько минут Древень вернулся в начало колонны.

– Надо ускориться, – голос его был наполнен беспокойством. – Караванщику совсем худо. Дыхания почти нет, нога почернела. Похоже, в слюне псо-ящеров содержалась какая-то ядовитая дрянь. И яд распространился по телу.

* * *

Смерч «Глаза бури» крутил свои кольца на том же месте, где его и оставил Мишка несколько часов назад, уйдя вслед за Древнем на «Рыбзавод». Когда группа бойцов с носилками подошла к зоне действия воздушных потоков, Древень приказал оставить носилки и отступить всем, кроме Суворовцева.

– Никто не сможет пройти, кроме тех, кого я поведу с собой. Да и тех раз-два и обчелся, – констатировал сталкер. – Со мной пойдет Травник. Мы вместе понесем Караванщика. Ваша задача – прикрыть нас от возможных атак. Нужен один доброволец, кто пойдет перед нами подстраховывать на предмет аномалий.

– Я пойду! – вызвалась Гюрза, едва Древень договорил.

Чтобы ни у кого не вызвало сомнений ее желание помочь, она даже сделала пару шагов вперед и сняла с пояса детектор аномалий.

Древень пожал плечами. Мол, мне все равно. Главное, чтобы обеспечили проход. Древень и Суворовцев скрестили руки, так же как до этого делали сталкеры у Винтика. Бойцы Караванщика посадили на эту конструкцию своего командира. Гюрза заняла место на несколько шагов позади носильщиков, и поредевшая группа тронулась. Остальные – охранники Винтика и спутники Караванщика – заняли оборону и принялись оглядывать окрестности в поисках возможной опасности. К удивлению Мишки, к границам смерча подошли без каких-либо помех. Ветер почти не ощущался, превратившись в подобие легкого бриза, освежавшего путников, а не норовившего сбить с ног. Рев воздушных потоков, однако, в отличие от ветра вполне оглушал. Это также удивляло. Хотя… Что взять от аномалии? Сегодня она ведет себя так, завтра этак. Это же Зона.

Поднятая смерчем пыль стояла стеной, через которую Суворовцев не рискнул бы перебираться в одиночку. Причем преграда была более чем осязаема не только с виду. По бронежилету и маске застучали песчинки и комочки почвы, когда сталкеры подобрались к аномалии почти вплотную. Суворовцев в этот раз не стал рисковать и защитил лицо, чтобы не наглотаться всякой дряни, как это чуть не случилось в прошлый раз.

– Все, Гюрза! – прокричал Древень, стараясь перекрыть рев аномалии. – Тебе пора обратно! «Глаз бури» тебя внутрь не пустит. И так перебор с людьми!

Что ответила девушка, Мишка не услышал, потому что под давлением Древня они с ношей погрузились внутрь смерча. В этом месте ветер бил с ужасающей силой. Земля, пыль, грязь и трава, летящие с приличной скоростью и заляпавшие маску, моментально выключили зрение. Если бы не Древень, сжимавший его руки и задающий направление, Суворовцев уже давно повернул бы не в ту сторону и либо вышел назад, либо попал бы в какую-то иную аномалию. Слева приглушенно, будто через подушку, грохотнуло. Сквозь забитую пылью маску сверкнуло мертвенным электрическим светом. Затем что-то громко зашипело справа. Пыльную бурю озарило, будто взорвался бензобак автомобиля. Но ни запаха гари, ни электричества Мишка не почуял. Даже воображение не подкинуло ему такой иллюзии. Впереди что-то замерцало зеленым и фиолетовым. И руки Древня потащили Мишку вправо. Вдруг Суворовцев почувствовал сопротивление, будто кто-то или что-то вцепилось в рюкзак за спиной и не дает свободно двигаться. Он дернулся, насколько мог себе это позволить с ношей на руках и связкой с Древнем. Но сопротивление не ослабло. Тогда он рванулся сильнее. Но потом ему стало не до рывков, потому что возникло ощущение, что на плечи опустился пресс весом несколько тонн. Через пару шагов, правда, это ощущение прошло. Однако пройденное расстояние далось студенту гигантским, на пределе возможностей, усилием. Впрочем, эта преграда была последней. Потому что через несколько десятков шагов сталкеры со своей ношей вывалились на зеленую лужайку. Ее Мишка, конечно же, не увидел из-за заляпанной пылью маски, но ощутил ногами даже через толстые подошвы берцев мягкость травы. Богатое воображение дорисовало все остальное.

– Справа дом видишь? – чуть задыхаясь от быстрого бега, спросил Древень.

– Нет, у меня маска пылью заляпана, – пропыхтел Мишка.

– Тогда просто следуй за мной. Куда тяну, туда идешь. Доберемся, можно будет и умыться, и помыться, и пожрякать.

– Да я уже задолбался тащить Караванщика, – прохрипел Мишка. – Он же тяжелый, да и ходим не по асфальту.

– Терпи, сталкер, береги дыхание, – ответил Древень, увлекая полуслепого напарника за собой. – Зона все видит и воздает достойным.

Мишка только досадливо крякнул, когда споткнулся о ступеньку. Но рук не расцепил и ношу не уронил.

– Мы уже в доме. Идем в лабораторию. Сейчас направо, теперь налево, теперь идем боком. Ты – правым, – командовал Древень.

Мишка выполнял распоряжения буквально, ориентируясь вслепую и удивляясь тому, как напарник уверенно себя здесь чувствует.

– Так, сзади тебя стол. Делаем два шага и сажаем пациента на столешницу.

После указанных манипуляций, причем Суворовцев для спокойствия еще и постарался нащупать ногой ножку стола, водя стопой по полу, Древень более спокойным тоном сказал:

– Все, можешь открыть лицо и умыться. Нам предстоит операция, так что помой тщательно руки.

– Нам? – спросил Суворовцев, снимая заляпанную пылью маску.

Огляделся и задохнулся от неожиданности. Он находился в настоящей операционной. Стол, лампа, белый кафель, столики вдоль стен с инструментами, автоклав в глубине, напротив входа ширма. И запах. В нос буквально врезался аромат, присущий только медицинскому учреждению. Некая смесь спирта, хлорки, лекарств и чего-то еще, неведомого простому смертному. Так пахнет в больнице, поликлинике или стоматологическом кабинете.

– Странно, мне показалось, что ступенька, о которую я споткнулся при входе, была деревянной, – ошарашенно оглядываясь, пробормотал Мишка.

– Потом, все потом! – нетерпеливо крикнул Древень из-за ширмы, откуда слышался плеск воды. – Быстрей умывайся и готовь капельницу. Мы пациента теряем.

– Да я не умею… – промямлил Мишка, но поспешил за ширму.

Его взору открылась ниша, в которой располагался гигиенический бокс – душевая кабина и раковина с краном. Скинувший на пол боевое облачение Древень активно умывался.

– Твоя очередь, а я пошел готовить раненого, – бросил он Суворовцеву, закончив и выключив воду. – Мой руки до плеч и сам умойся. Потом протрешь до локтей руки спиртом. Все как ты знаешь, короче.

– Но мы не изучали хирургию. Я вообще на фармфаке учился, – воскликнул Мишка.

– Но общие знания вам же давали?

– Типа того.

– Крови боишься? – Древень открыл колбу со спиртом, добавив его резкий аромат к окружающим запахам.

– Нет, – помотал головой Мишка, приступая к умыванию.

– Значит, все получится. Комбез снять не забудь, – ответил Древень и скрылся за перегородкой. – И облачись в халат. Там все лежит.

Из медицинской комнаты послышался лязг железа, какой бывает, когда достают из металлической же посуды хирургические инструменты. Суворовцева передернуло. Он терпеть не мог подобных звуков. Они напоминали ему кабинет зубного врача-хирурга. Затем раздался треск разрезаемой ткани, бульканье какой-то жидкости и стон больного.

– Давай скорее, – донесся голос Древня.

Это подстегнуло Мишу, он быстро переоделся в лежащий рядом на тумбочке хирургический халат и, слегка ностальгируя, двинулся на помощь напарнику.

На ближайшие сорок минут сталкеры превратились во врачей. Причем Мишке была отведена самая незавидная роль хирургической сестры. Точнее, брата. Всю операцию Суворовцев не помнил, да и не запоминал. Ему только нужно было по команде Древня менять колбы в капельницах, ставить дренаж, перетягивать жгутом нужную часть ноги или ослаблять узел. Разумеется, и убирать – вытирать кровь, гной, когда нужно, протирать стол. Хорошо, все эти навыки были Мишке знакомы по институтской практике в больнице.

Наконец все было закончено. Древень, полушепотом матерясь, с помощью Мишки переложил Караванщика с операционного стола на кушетку, которая стояла в том же помещении. При этом, несмотря на то, что пациенту давали общий наркоз (у Древня нашелся и такой), полностью маску с его лица не снимали, памятуя наставления Винтика. Тот очень беспокоился о раскрытии инкогнито своего поставщика или даже клиента. Прозрачно намекнул при проводах, что конфиденциальность Караванщика спасет жизни обоим сталкерам. Древень тогда безразлично пожал плечами, что-то невразумительно хмыкнув. Мол, лицо пациента его интересует меньше всего. Да и Мишку эта паранойя торговца особенно не волновала. Он прекрасно понимал, что в век высоких технологий лицо поменять просто. Гораздо сложнее – отпечатки пальцев. Совсем уж нереально сменить генетический код. Так что, имея каплю крови или слюны, можно узнать о своем визави очень много. Если эта информация содержится в соответствующих базах, разумеется.

– Фух, вроде кризис миновал. Жить будет. Ногу сохранили, – подытожил Древень. – Пойдем, что ли, воздухом подышим.

Сталкеры направились в гигиенический бокс, чтобы привести себя в порядок после операции. Мишка сбросил испачканный в крови халат и хотел уже надеть сталкерскую амуницию, но Древень, недоуменно глядя на парня, сказал:

– Не бойся, тут чистый воздух и мутантов нет. Пойдем на крылечко.

Очутившись на воздухе, Мишка вдохнул полной грудью. Впервые за полгода он дышал без фильтра, не боясь, что в легкие попадет какая-нибудь дрянь. Припекало солнце. Этот факт еще больше поражал студента. В Зоне обычно царят сумерки. Плотные тучи висят низко. При этом если не идет дождь, то облачность просто не дает увидеть небо. Сталкеры и населявшая Зону живность живет фактически в постоянном полумраке. Здесь же голубой клочок небосвода с желтым кругом светила радовал глаз. А еще зелень. Сочная трава изумрудных оттенков, от которой не оторвать взгляд, яркие каски цветов просто бросались в глаза.

Сталкеры присели на ступеньки. Древень извлек из-под одной из досок с края крыльца сигаретную пачку, извлек из нее бумажную трубочку с табаком, снабженную фильтром, и зажигалку. Затем предложил Мишке с высокопарными словами:

– Воскурим же табачные листья, друг мой сталкер!

– Зачем так пафосно? – улыбнулся Суворовцев, жестом отказываясь от сигареты.

– Привычка, – пожал плечами Древень. – С Большой земли сохранилась. Да и с друзьями так, как правило, перекурить друг другу предлагали.

– С друзьями?

– Да, некоторых из них ты сегодня, может быть, даже увидишь к вечеру. – Древень затянулся и выпустил в воздух струю дыма. Ожидавший терпкую вонь сгоревшего табака Мишка был удивлен. Вместо нее по поляне распространялся аромат вишни. Присутствовал, правда, еще один запах. Очень сильно знакомый.

Стаклеры помолчали. Древень курил. Суворовцев рассеянно оглядывал поляну, пытаясь понять, что же у него вызывало последние минуты такое беспокойство. Он слушал шум ветра, шелест деревьев, даже уловил птичье чириканье. Но причина беспокойства пока ускользала.

– Караванщик потерял много крови, – нарушил тишину Древень. – Это может осложнить ситуацию.

– У тебя нет запаса? – удивился Мишка. Ему казалось, что в запасниках у хозяина этой поляны есть все медицинское оборудование и препараты.

– Был, – ответил тот. – Я его как раз на Караванщика и потратил. Рана тяжелая и кровоточила давно.

– Я могу поделиться, если надо, – пожал плечами Мишка.

– И группа крови у него редкая – четвертая отрицательная. У тебя какая?

– Увы, стандартная – вторая положительная. А без дополнительных вливаний нельзя?

– Можно, но дольше выздоравливать будет. А держать его здесь больше суток не могу, – словно извиняясь, развел руками хозяин дома.

– Почему?

– Не твое дело, – огрызнулся Древень.

– Как скажешь, – насупился Мишка.

– Не серчай, сталкер, ты же в Зоне. Тут иной секрет жизни стоить может.

– И не только тут, – вдруг раздался звонкий голос из-за угла.

Сталкеры дружно обернулись. Держа на прицеле напарников, крадучись вышла Гюрза. Мишка залюбовался ее грациозными, полными силы движениями. Девушка, несмотря на немаленький вес амуниции, перемещалась пластично, будто пантера. Ее шаг был ровным, а ствол в руке ни разу не дрогнул.

– Хочу заметить, мы безоружны, – буднично проговорил Древень, отворачиваясь от девушки. – И да, здесь твоя пукалка не сработает.

– Врешь, – бросила Гюрза.

Девушка боком по полукруглой траектории обошла сидящих на крылечке сталкеров и теперь стояла в пяти шагах от них.

– А ты попробуй, – последовал ответ.

– Что с… Караванщиком? – не стала продолжать пререкания девушка, но оружие, однако, не опустила.

Суворовцев обратил внимание на странную запинку, которую допустила девушка. Но к чему это, он не понял.

– Цел и спит. Только кровь нужна. У него четвертая отрицательная, а мои запасы закончились.

– Возьми мою, – отрывисто бросила Гюрза, пряча пистолет в наплечную кобуру.

– У тебя тоже четвертая отрицательная? – слегка удивился Мишка.

– Ну да.

– Мне много понадобится, – с сомнением глядя на девушку, перебил зарождающийся диалог Древень.

– Литра два смело можешь взять, – решительно мотнула головой Гюрза. – Если надо, бери всю.

– Ну, пойдем, поможем твоему отцу, – упруго поднялся хозяин дома, пряча окурок в пачку, а последнюю в карман.

Дерзкая до того Гюрза вдруг смешалась и покраснела. Даже с шага сбилась.

– Ты ошибаешься, – испуганным голосом заявила она.

– Может, и ошибаюсь, – легко согласился Древень. – Мне все равно, впрочем. Главное, чтобы кровь подошла.

С этими словами он скрылся в доме. Девушка направилась следом.

– Травник, отдыхай. Ты пока не нужен, – донеслось из дома. – Погуляй часа три. Есть захочешь – кухня справа от входа.

– Три так три, – проворчал Суворовцев и отправился осматривать окрестности.

Он бродил по поляне не меньше часа. Осмотрел со всех сторон дом, оказавшийся довольно большой избой. Забрался в часть леса, попавшую под влияние «Глаза бури». Впервые за полгода он бродил по траве и среди деревьев, не опасаясь нападения, аномалии или иной реакции Зоны. Это ощущение было настолько странным, что психика реагировала немного неадекватно, заставляя дергаться на каждый шорох или треск ветвей. Впрочем, безопасная территория в радиусе составляла чуть более полутора километров, и надолго Мишка не загулялся. Он прошел сначала вдоль внутренней границы вихря, а потом просто погулял по местности, наслаждаясь безопасностью. Совершая моцион, обнаружил несколько участков, заросших интересными ему травами – зверобоем, душицей, пустырником и прочими редкими растениями. Причем все они цвели. Это вызывало недоумение, потому что для некоторых трав был явно не сезон. Не тронув дары природы, Суворовцев отправился к дому. Уже давно хотелось есть. В животе урчало, будто дрались два неведомых маленьких, но злых и очень шумных зверя. Да и отдохнуть не помешало бы. День выдался очень бурным и насыщенным событиями. Да и по внутренним ощущениям Мишки уже наступил вечер.

Суворовцев уже вышел к избушке, когда понял, что его внутренние ощущения вполне соответствуют действительности. За полгода он так привык находиться в почти постоянных сумерках, которые царили в Зоне, что не обратил внимание, что солнце в раструбе воронки «Глаза бури» уже скрылось и начало действительно темнеть. В доме гостеприимно горели окна. Это напомнило о Большой земле, и Мишке вдруг отчаянно захотелось домой. Даже сердце защемило от резко возникшего желания. Он уже давно не видел ни родителей, ни брата. Как там они? Что стало с его неверной Миной? А ее сестренка, которая сущая заноза в одном месте. Что с ней теперь? О Даурове – причине своего нахождения в Зоне – вспоминать не захотелось, но он пришел в голову как-то сам собой. Однако мысли о нем студент сразу выбросил.

Холодильник у Древня был забит, что называется, под завязку. И паштеты, и колбасы, и ветчины, и сыры. Разные соленья, копченья, маринады, прочие вкусности, от одного упоминания которых даже у сытого начинает самопроизвольно выделяться слюна. В соседнем с холодильником шкафчике на нижней полке скромно лежало несколько батонов хлеба. Они соседствовали с шоколадом, печеньем и халвой, пачками чая и какао, банками кофе. Верхнюю полку занимали разнокалиберные бутылки со спиртным разной степени градусности. Чего там только не было – от редких иностранных сортов до водки «Пшеничная» и коньяка «Белый аист». Двадцатилитровая канистра с водой, снабженная помпой, покоилась рядом со шкафом. Плита, точнее, три газовые конфорки также присутствовали. На одной из них стоял чайник.

Посреди кухни располагался простой прямоугольный стол с восемью табуретками.

«Интересно, зачем сколько всего? – думал Мишка, нарезая хлеб, сыр и колбасу. – Он же один живет. Ну, два-три гостя в подобных нашему случаях. А дальше?»

Ответ на свой вопрос Суворовцев получил, выйдя на крыльцо с тарелкой бутербродов и чашкой чая. Он только присел на теплые сухие доски, только поставил рядом чашку ароматного дымящегося напитка, только собрался посмаковать в покое и благоденствии… Как вдруг заметил, что от границы вихря в направлении дома движется неясное темное пятно, напоминающее человеческую фигуру. Первым побуждением Мишки было броситься в дом, схватить оружие и взять неизвестного на прицел. Ибо мало ли какие антропоморфные монстры и мутанты бродят по Зоне? Но вовремя вспомнил, что, по заверениям Древня, сюда, за границу вихря, могут проникать только сам хозяин и те, кого он позовет либо приведет лично. То есть вольно бродящие мутанты, как и аномалии, а также случайные сталкеры исключались априори. Пришедшие на ум недавние увещевания случайного напарника, а теперь, можно сказать, соратника привели Мишку в состояние покоя и заставили расслабить привычно напрягшееся тело и начать спокойно поглощать снедь, наблюдая за пришельцем. Одновременно в голове Суворовцева возникла мысль:

«То есть, если исходить из слов Древня, Гюрза оказалась здесь не случайно? Получается, она либо шла за нами вплотную, либо просто была нужна, потому и смогла пройти вихрь. Забавно. Надо над этим поразмыслить. Потом».

Пережевывая хлеб с ветчиной и колбасой и прихлебывая маленькими глоточками чай, Мишка вдруг подумал о девушке не как о сталкере. Гюрза была, несомненно, привлекательна. И молодой парень не мог не увлечься ею или хотя бы мыслями о ней. Он представлял ее в другой одежде – «гражданке». То есть не в сталкерском комбинезоне. На его взгляд, ей бы подошел сарафан, или джинсы, или иная одежда, выгодно подчеркивающая ее точеную фигурку. С другой стороны, судя по ее поведению, характер у девушки явно не подарок. Да и с оружием, чувствуется, она умеет обращаться. Только вот сильный и привязчивый запах парфюма ее сильно демаскирует. В любом случае Мишка для себя понял, что, если бы они встретились там, во внешнем мире, он обязательно попытался бы познакомиться и сойтись с ней поближе.

За подобными раздумьями Мишка не заметил, как съел все бутерброды и почти выпил чай. А еще он чуть не проворонил момент, когда черная тень оформилась в приближающегося к дому человека. Это был среднего роста плотный мужчина в сталкерском комбинезоне, с берцами на ногах, рюкзаком за спиной. В руках он держал, опустив ствол, штурмовую винтовку незнакомой Суворовцеву марки. Неизвестный приближался не спеша, легким шагом, как ходят по Зоне опытные сталкеры, но при этом без страха и настороженности, явно зная о том, что опасности нет. Честное открытое лицо его, не носящее следов озабоченности и тревоги, располагало.

– Здравствуй, сталкер, – приветливо произнес пришелец приятным баритоном, подойдя к крыльцу. – Хозяин дома?

– Добрый вечер, – ответил Мишка, поднимаясь. Невежливо разговаривать сидя со стоящим гостем. – Да, в операционной, кажется.

– Опять кого-то лекарит, лупоглазку ему в ляжку, – улыбнулся сталкер, закидывая на плечо свое оружие. – Знакомо, знакомо.

– Так и есть, – пожал плечами Мишка.

– Меня Дискоболом кличут, – представился незнакомец и протянул Мишке руку.

– Очень приятно. Я Травник, – назвался Суворовцев, пожимая крепкую, как древесина дуба, и такую же шершавую ладонь.

– Слышал о тебе, – одобрительно кивнул Дискобол. – Чаем угостишь?

– Я бы с удовольствием, но я сам на правах гостя, – пожал плечами Мишка.

– Тогда похозяйничаю сам, – снова улыбнулся Дискобол.

Суворовцев посторонился, пропуская пришельца в дом. Он уже ничему не удивлялся. Если за ними с Древнем протиснулась Гюрза, почему бы Дискоболу не повторить этот подвиг? Вообще пришелец понравился Мишке. Спокойный, уверенный в себе, явно бывалый мужик. Наверняка один из ветеранов Зоны. Недешевая, хоть и изрядно потрепанная амуниция и оружие свидетельствовали об этом факте. Кроме того, внутреннее спокойствие и уверенность человека, ежедневно рискующего своей жизнью, вполне дополняли образ ветерана Зоны.

Через пять минут Дискобол вышел из дома с чашкой дымящегося чая в руках. Теперь он выглядел, скорее, как солдат в отпуске. Берцы заменили сланцы на босую ногу, защитную амуницию – футболка. Он расслабленно уселся на доски крыльца рядом с Мишкой.

– А что, Травник, слышал я, что Винтик, лупоглазку ему в ухо, тебе мой штурмовой автомат сбагрил?

– Не знаю, твой – не твой, но что-то подарил. Я еще не разбирался. Некогда было, – ответил Мишка.

– Машинка хорошая, убойная. Но есть проблема, – беззаботно продолжал Дискобол, глядя в темнеющее небо. – Даже две.

Ночь и правда накатывала стремительно. Над крыльцом зажглась тусклая лампа. Сталкер молчал. Мишка нетерпеливо заерзал.

– Не томи, Дискобол. Что за проблемы?

– Проблема раз, – с удовольствием отхлебнув чая, начал сталкер. – Боеприпасы. Ствол нестандартный – совмещен с гранатометом. Опытный образец, малосерийный. Так что боеприпас в Зоне не факт, что достанешь. Плюсом, он приметный. Получен, мягко говоря… – Дискобол замялся, – своеобразно.

– То есть Винтик меня подставляет? – нахмурился Мишка.

Не хватало ему еще чужих долгов по Зоне раздавать. Своих с Большой земли не притащить бы.

– Не уверен, что он знает все про этот автомат. В любом случае в Зоне достаточно мастеров, чтобы тебе его подрихтовали до неузнаваемости или переделали для стрельбы и стандартным боеприпасом тоже, – успокоил Дискобол. – У Винтика же можно и спросить.

– Успокоил, – проворчал Суворовцев. – Но за предупреждение спасибо. При случае хабаром отдам.

– Не за что, – отмахнулся Дискобол. – А хабар свой себе оставь, лупоглазку мне в пятку. Без надобности мне хабар-то.

Травник хотел поинтересоваться причиной. Но тут скрипнула дверь и на крыльцо вышел Древень. Он тепло поздоровался с тут же вскочившим Дискоболом.

– Ну что там Гюрза? Всю кровь выкачал? – попытался пошутить Мишка.

– Спит, – коротко ответил хозяин дома. – И проспит до утра. Потом их с Караванщиком провожу в Зону – и адье. На границе их как раз ждут люди Караванщика.

– А нога?

– С ней все будет в порядке. Месяцок-другой-третий посидит на попе ровно. А там ходить нормально сможет. А если припрет, и бегать будет почище Бена Джонсона. – Древень достал пачку сигарет и закурил.

– А кто этот Бен Джонсон? – спросил Дискобол.

– Эх, деревня, – притворно вздохнул Древень. – Бегун америкосовский это. Спринтер. Ладно, отправляйтесь в дом. Ужинать пора да спать ложиться. Тебе, Травник, так уж точно.

* * *

Утро застало Мишку на кушетке. Правда, не застеленной. Но не на полу – и уже хорошо. Солнечный луч пробивался через оконную занавеску и падал ему прямо на нос. Мишка потянулся и сел. Кушетка стояла в небольшой комнате, оклеенной синими обоями в цветочек. В помещении находились также вешалка, шкаф и стул. На последнем были разложены Мишкины вещи. Дробовик и рюкзак стояли у шкафа. Мишка чувствовал, что ему хорошо. Во-первых, выспался. Впервые за полгода он спал спокойно и не вполглаза. Во-вторых, нормально помылся, а не торопливо побрызгал на себя водичкой. В-третьих, хорошо поел. Не то чтобы от пуза, но вполне себе домашней пищи. Поэтому сейчас Мишке было просто хорошо и по-домашнему уютно.

В дверь постучали. Скрипнули петли. На пороге стоял Древень.

– Утро добро, Травник. Скоро выдвигаться.

– Доброе. Я уже собираюсь.

– Не спеши. Переговорить надо. Но сначала поедим. Гюрза такой завтрак приготовила – закачаешься. Так что одевайся, приводи себя в порядок и выходи.

По всему дому действительно стоял одуряющий запах чего-то вкусного. А из операционной слышалось веселое девичье щебетание на неизвестном Мишке языке. Это Гюрза и хлопотала над Караванщиком.

После всех необходимых процедур Мишка зашел на кухню. Там уже его ждали все – Древень, Дискобол и Гюрза. Девушка, правда, вовсю хлопотала у плиты. Но мужчины уже сидели за столом, нетерпеливо поглядывая на тарелки. Как только Мишка сел за стол, вся честная компания дружно воздала хвалу кулинарному искусству Гюрзы. Девушка выглядела уставшей и осунувшейся, но ела вполне с аппетитом. Уплетая вкуснейший омлет с ветчиной, сыром и зеленью, Суворовцев вдруг подумал, не отравлена ли еда, но потом увидел, что девушка ест вместе с ними, и отбросил эти мысли. Да и смысл травить людей, спасших ее отца и ставших почти родными? К тому же выйти отсюда она сама, без Древня, все равно не сможет.

Завтракали молча. Когда на столе остался только чай, Дискобол поднялся.

– Ладно, друзья, пора мне выдвигаться. Должен был уйти еще до восхода, но раз уж задержался, то задержался. Хотел повидать друзей-соратников, да не вышло. Ни Рата не добрался, ни Лампа, ни Поляк. Жаль. Было что перетереть. – Дискобол немного помолчал и повернулся к Мишке. – Травник, сказать кое-что хочу, пойдем.

Сталкеры вышли на крыльцо. Дискобол посмотрел в глаза Мишки и четко произнес:

– Не во всем верь мутанту. Двуглава коварна и может завести в ловушку. Не ходи на северо-запад по ее наводке.

Мишка хотел возразить. Но Дискобол продолжал:

– Ты, того, на Винтика зла не держи. Просто переделай автомат. Он тебе точно пригодится. Мастера Винтик же и подскажет. Кстати, будешь забирать подарок, обрати внимание на здорового мужика с курчавой бородой в его охране. Это Вольт. Передай ему привет от Ореха.

– Хорошо, – только и смог вымолвить Мишка.

Про двуглаву он уже давно понял. «Дар» коварного мутанта действительно оказался с двойным дном. Он привел к распаду группы, к гибели части «отмычек» и сталкеров.

Откуда Дискобол мог знать о подарке Винтика и тем более об истории с двуглавой, Суворовцев даже не предполагал. Свидетелей похода по подземельям почти не осталось. Последний отходит от комы на базе «Рыбзавода». Вряд ли ему сейчас до сокровищ двуглавы. А подарок торговец вручал ему и вовсе наедине.

Но сюрпризы на этом не окончились. Не успел вооруженный и экипированный Дискобол спуститься с крыльца, как Мишку поманил Древень.

– В общем, так, Травник. Ты мне вчера сильно помог. – Древень вскинул руку, видя, что Мишка хочет что-то сказать. – За это разрешаю тебе пособирать травок в моих пределах. Где они находятся, ты и сам знаешь. Разведал небось еще вчера, пока я из Гюрзы кровь выкачивал.

– Да так, – пожал плечами Суворовцев. – Видал кое-что. Но разве я тебе сильно помог? Я всего лишь выполнял обещание.

– Этим и помог, – хлопнул по плечу Мишку Древень. – Все, ступай. Мне еще Караванщика с Гюрзой отсюда выводить.

– Моя помощь не нужна?

– Да нет, справимся, – махнул рукой сталкер, поворачиваясь к двери. – Только все не рви. Мне тоже пригодятся.

Повторного предложения Мишке делать было не нужно. Он скользнул в дом вслед за Древнем, взял из своего рюкзака нож и контейнер и отправился к делянке. Срезая нужные травки, он собирал стебли в пучки и аккуратно укладывал их в сумку. Вдруг в кустах справа что-то блеснуло. Будто маленький радужный вихрь пронесся между тонких ветвей. Что это такое, Суворовцев толком не разглядел, поскольку все произошло на границе угла зрения. А когда он повернулся в нужную сторону, то увидел только колышущиеся ветви. Что потревожило растительность – ветер ли, зверушка или птичка какая, Мишка не знал. Но опасности не ощущал. Только какое-то странное чувство, что рядом находится что-то неведомое и могущественное. Однако, опять же, Суворовцев считал, что само по себе абсолютно безопасное место посреди Зоны – это уже нечто, не поддающееся логике.

Вернувшись в дом, Мишка никого не обнаружил. Судя по времени на часах, он провозился с травами не меньше получаса, и когда теперь ожидать Древня, не имел понятия. Солнце стояло в зените. Время к обеду. Суворовцев и встал довольно поздно, что стало поводом для вспышки стыда. Ведь вся компания ожидала его пробуждения, прежде чем сесть за стол. Но Мишка поборол этот порыв, обосновав тем, что все устают и отдыхают по-разному. Тем не менее, несмотря на то, что он ел недавно, аппетит пробудился снова. Поэтому, пошарив по холодильнику, выудил несколько кусков ветчины, наделал себе бутербродов и с аппетитом съел их, греясь в лучах солнца на крылечке и запивая остывшим чаем. Затем собрал свои вещи и, подумав, вымыл оставшуюся после завтрака посуду. Так Мишка хоть как-то попытался отплатить за еду и кров. За этим занятием его и застал вернувшийся Древень.

6. Поход на Припять

Травник с Ворчуном топтались на пороге бара. Две странности удерживали их от того, чтобы не войти внутрь. Первая – это тот факт, что бар переполнен сталкерской братией. Вторая, исходящая из первой, что вчера был Выплеск. Артефактов – завались. Иди себе да собирай, отстреливаясь от зверья. Так нет же: сидят, пьют и веселятся.

– Что происходит? – поднял брови Ворчун.

– Тот же вопрос, – коротко ответил Травник.

– Может, сюда проник мозгосос? – предположил бывалый сталкер.

– Думаешь, массовый гипноз? – поддержал молодой.

– Или галлюцинация.

Друзья переглянулись и двинулись в глубь заведения, раздвигая плечами толпящийся народ. К стойке подошли практически одновременно.

– В чем дело, Жлоб? – это прозвище давно прилепилось к бармену заведения «Шесть секунд», но тот не обижался.

– Как бы тебе так сказать, чтобы не соврать и чтобы правдой не обидеть, Ворчун? – почесал мясистый нос служитель Гермеса и Диониса одновременно. – Поговаривают, Наг затеял рейд в Припять. Вот дурачки доверчивые и собрались тут дружно.

– Зачем ему в эту задницу, ети его в тряпки? – спросил Ворчун, пытаясь перекричать гул голосов собравшихся.

– Поесть и выспаться удастся? – в унисон поинтересовался Травник. Его больше интересовала прагматичная сторона дела – возможность отдыха и пропитания, нежели не особо нужная сейчас информация. – Или все уже сожрали и все места заняты?

– Ну, для своих корешей я место и еды найду, – ухмыльнулся Суворовцеву Жлоб. А Ворчуну ответил так: – Я не в курсе, что хочет Наг. Вон он сидит, если интересно. Сходи спроси.

С этими словами бармен кивнул в сторону дальнего от стойки угла, за которым сидел в окружении своих людей Наг. На самом деле прозвище этого человека не относилось к представителям индийского эпоса. Наг – это производное от «наггетс», то есть кусок курицы в панировке. Именно его сталкер, носящий подобное прозвище, и напоминал. Невысокий, круглый, полнотой напоминающий Винтика и одновременно тот самый мясной продукт, с кожей на лице, походящей на прожаренную панировку. Из-за этого его лицо казалось жуткой маской. Поговаривали, такой раскраске он обязан одной редкой аномалии, куда окунулся с головой, но выжил. Ходили слухи, что эта пакость испортила ко всему прочему еще и характер Нага, поскольку он стал властен, зол, резок и не терпел неповиновения. Однако прозвище свое сталкер не любил. Вот и сократил до Нага. Оно, кстати сказать, звучало грознее и солиднее, чем жалкий «наггетс».

– Ща вернусь, – бросил Ворчун и отправился к столику с организатором похода.

– Только из рейда, – пробурчал Мишка, проследив взглядом за своим наставником. Затем повернулся к Жмоту. – Так что насчет питания и отдыха?

– Для вас все найдется, кроме падших женщин, – ответил бармен. – А с Нагом не ходите. Он в свой рейд кучу «отмычек» с окраин зазвал. Значит, задание опасное. И крови будет море. Наг же не учит, как Ворчун. Он «отмычек» по назначению использует.

– Угу, спасибо, сталкер, учтем и сочтемся, – ответил Травник, вспомнив, как именно учил Ворчун. – Лещ здесь?

– Да, он у себя, как всегда, – ответил Жлоб. – Что, хороший хабар?

– Хороший, не хороший, а Лещу надобен.

Вернулся Ворчун. Он хмурился и потирал рукой подбородок.

– Ну, что сказал Наг? – поинтересовался Мишка.

– Все потом, – отрезал бывалый сталкер. – А сейчас к Лещу, потом есть и спать. После рейда надо отдохнуть хотя бы ночку.

– Как скажешь, – легко согласился Суворовцев.

Сталкеры обошли барную стойку и скрылись во внутренних помещениях заведения. Пара ушлых пройдох, завидя, куда направились напарники, попыталась было втиснуться следом, но была отжата массивным охранником. После попытки решить вопрос силой наглецов и вовсе выдворили из бара.

Пройдя пару тускло освещенных коридоров, выкрашенных синей краской, свернув раза три, подвергшись один раз не очень тщательному досмотру, Ворчун и Травник наконец достигли логова Леща. Владелец заведения – поджарый, крепкий мужик лет пятидесяти – напоминал скорее боевика из штурмовой группы ЧВС или «Вольницы», нежели человека, держащего бар в Зоне и приторговывающего контрафактом. Хотя кто регламентировал, как должен выглядеть торговец? Ведь в старину, например во времена Киевской Руси, купцы умели держать в руках оружие и могли в случае необходимости защитить свой товар от налета лихих людей. Да что там, они не гнушались и сами при необходимости отбивать то, что плохо лежит. А о том, что торговых людей издревле использовали для сбора разведданных на территории предполагаемого противника, даже в учебниках пишут. Так что крепкий и жилистый Лещ (как однажды скаламбурил Ворчун, «умеющий выписать леща») вполне подходил на эту роль.

– Здорово, бродяги, – приветствовал хозяин заведения гостей, поздоровавшись за руку с каждым. – С чем пришли?

– Со щитом, – ухмыльнулся Мишка, снимая рюкзак и раскрывая его. Он достал контейнер с артефактами и положил их на стол перед хозяином заведения.

– Люблю эрудированных людей, – несколько озадаченно ответил Лещ. – Но хотелось бы ближе к делу.

– Травник шутит. Его надо было Шутником наречь, – ответил Ворчун. – Заказ твой мы выполнили. Забирай контейнер, давай бабло, и мы отдыхать часов сорок.

– Ща гляну, что вы там за каменьев насовали, – в тон ответил Лещ. – А то знаю я вас. Закажешь одно, принесут другое, да еще и цены ломят…

– Лещ шутит, – констатировал Ворчун. – Все арты один к одному. Мы не кидаем, ты же знаешь.

Мишка промолчал. Он чувствовал себя уставшим. Хотелось на боковую. Этот рейд дался ему непросто, хоть поначалу и казался банальным.

Лещ надел специальные перчатки, ловко открыл контейнер и пробежался глазами по содержимому.

– Что ж, – удовлетворенно сказал он. – Все как и договаривались. Я в вас не сомневался. Только деньги получите завтра. Лады?

– Это еще почему? – набычился Ворчун.

Ситуация выбивалась из привычной схемы. Обычно деньги выдавались сразу.

– Слишком много народа топчется внизу. Не хочется инцидентов.

Ворчун вопросительно посмотрел на Мишку. Тот, подумав немного, согласно кивнул.

– Лады, Лещ, мы тебе верим, – сказал сталкер торговцу. – Но ужин за твой счет. И номер наш, надеюсь, не занят.

– Хорошо, – развел руками хозяин бара. Мишка заметил, что произнес он это, не скрывая облегчения. Видимо, боялся скандала и предполагал, что сталкеры заставят его расплатиться на месте. Никто не любит, чтобы условия менялись на ходу, но Ворчун доверял Лещу, а Мишка не сомневался в своем напарнике. – Пусть будет так. Ключ от своей берлоги получите у Жмота.

Напарники развернулись и направились было к выходу.

– Кстати, вы денег срубить не планируете? Свободны ведь? – догнали их на пороге слова торговца.

– А что? – обернулся Ворчун.

– Ну, тут Наг рейд в Припять собирает. Что-то очень серьезное и денег много будет стоить вернувшимся.

– Ага, если вернешься, – ответил Ворчун. – Нет, мы в такие игры не играем, Лещ. К тому же мы двое суток на отдыхе. И это минимум.

* * *

Через час, наевшись, напившись, Мишка завалился на свою койку в их с Ворчуном персональном номере в «Шести секундах». Лещ для своих не скупился. Лучшая еда, относительно спокойные комнаты для ночлега и отдыха – это заслуживалось крепкой дружбой и неоценимыми услугами. Суворовцев был благодарен Ворчуну за то, что тот его не потащил в очередной рейд, не дав отдохнуть. Перед тем как забыться мертвецки пьяным сном, напарник заявил:

– Миш, ты не обижайся, что я не поперся за Нагом. Мы люди, и мы устаем. Всего бабла не заработать, а влипнуть с устатку можно так, что даже костей не найдут. Да и не вспомнят про храбрых сталкеров Ворчуна да Травника. Того дерьмища, что мы насобирали и навидались, охотясь за артами для Леща, хватит, чтобы вспоминать до конца дней. Так что двое суток жрем и спим. Если не хватит, спим и жрем еще двое суток.

С этими словами Ворчун отвернулся к стене и захрапел. Мишке же сон не шел долго. Несмотря на усталость, адреналин после рейда еще гулял в крови, и даже спиртное не смогло его погасить. К тому же много разных воспоминаний «гуляло» в Мишкином мозгу. У него никак не шла из головы Гюрза, хоть прошло уже полгода с их первой и единственной встречи. Когда Суворовцев выбрался из «Глаза бури», у него вдруг ожил ПДА. Внутри аномалии, как выяснилось, не только не стреляло оружие, но и не работало другое снаряжение, например электроника. На наладонник посыпались сообщения – от Ворчуна, от администрации сталкерской сети, открытые предложения от торговцев. Одно было от неизвестного абонента.

«Хотела сказать тебе спасибо за помощь Караванщику. Этот человек дорог мне, и я не знаю, что стало бы, если бы он умер или стал инвалидом. Поблагодарить лично не смогла – Древень вывел нас раньше. Но если окажешься в баре “Чайхона” (он к западу от базы ученых в Долине радости), заходи, спроси меня. Там и сочтемся».

Сообщение было без подписи, но Мишка сразу понял, от кого оно. Почему-то на душе стало тепло, и захотелось немедленно повернуться и направиться в сторону Долины радости. Но волевым усилием он удержал себя. Этому было несколько причин, главная из которых – Ворчун. Нужно было возвращаться к наставнику и отдать ему лекарство, которое дополнительно перед расставанием выдал Древень. Как уж дальше пойдет их сотрудничество с Ворчуном, Мишка тогда не знал. Разбегутся ли они с «Рыбзавода» или дальше будут держаться друг друга. В любом случае Суворовцев не мог оставить своего наставника без лекарства. А потом они отправились выполнять сначала поручение Ихта, который намекнул, что за все надо платить, в том числе и за койку в не сильно свежепахнущем бараке. После этого их понесла нелегкая по всей Зоне. Но до «Топаза» они пока так и не добрались. Впрочем, Мишка по этому поводу не расстраивался. Конечно, Гюрза ему приглянулась, но редкие сталкеры жили в Зоне достаточно долго, чтобы захотеть, а главное, смочь покинуть ее. Девушка элементарно могла быть наемницей и выполнять задание – по сопровождению того же Караванщика, например. Уж больно странная у нее манера маскироваться, оставляя при этом сильный запах восточных духов. Но приглашение в «Чайхону» – а Мишка слышал об этом баре – указывало на относительное постоянство базирования Гюрзы в Зоне. Впрочем, подобные рассуждения не пахли ни дедукцией, ни каким-либо детективом или квестом из серии «Найди человека». Просто Суворовцев справедливо полагал, что людям в Зоне лучше не заводить семей или отношения. Тем более что планировал покинуть эти места через год-другой. Он надеялся, что история с Дауровым, которая, кстати, начинала потихоньку забываться под влиянием происходящего вокруг, утихнет к тому времени. Соответственно он, Мишка, сможет вернуться в родной Красноярск и снова зажить, как прежде. Только уже без Мины и Даурова.

Наконец адреналин улегся, и усталость все-таки сморила его.

«Хорошо бы, – думал он, засыпая, – найти к тому времени Гюрзу и вместе уйти за Периметр».

Проснулся Суворовцев от того, что в дверь номера кто-то ломился. Мишка глянул на часы. Оказывается, он проспал десять часов кряду. Молодое, подготовленное тело само отреагировало на опасность, подскочив и схватив в руки табуретку, чтобы защищаться. Но оказалось, что вернулся пьяный Ворчун. Сталкер никак не мог попасть в дверь, лупил ногой в косяк, пытаясь открыть непослушную створку.

– Чего ломишься? Стенку снесешь, – улыбнулся Мишка.

Увидев, что промахнулся на полметра от входа, Ворчун расплылся в идиотской улыбке и уперся лбом в косяк, который секунду назад пытался сломать.

– А шо она того… эта… не откр… откр… открывалась? – пробулькал сталкер.

– Э-э-э, батенька, эк вы нарезались, милейший, – вспомнив риторику одного профессора из института, процитировал Мишка.

Он помог Ворчуну найти дверной проем и аккуратно уложил его на койку. Тот в процессе транспортировки пытался вырваться и еще раз врезал ногой по дверному косяку. Но оказавшись на койке, затих и захрапел.

– М-да… – Суворовцев почесал затылок и начал одеваться.

Каждую их подобную стоянку Ворчун напивался до бессознательного состояния. «До сиреневого блева», – как говорил Лещ. «В тряпки», – как объяснял сам Ворчун. А когда Мишка пытался его увещевать, то напарник отделывался неизменным «свое пропиваю» или «с мое походишь по Зоне, не так бухать станешь». Суворовцев не стал настаивать. У каждого свои слабости. Тем более что Ворчун в рейде был «трезв как стекло и сух как лист», да и надежен как скала тоже. А на отдыхе пусть расслабляется как хочет. Главное, бед бы не наворотил.

Мишка вышел из комнаты, закрыл за собой дверь и отправился на поиски тазика и пары бутылок воды. Через какое-то время Ворчун очнется. Ему нужно будет опохмелиться. Лучше чистой воды для такого дела Мишка не знал. Рассол и аспирин можно было выпить позже. Еще пару стопок водки залить в себя тоже. А перед этим нужно хорошенько восстановить водный баланс. Пара капсул с солью как регидрирующего средства была уже приготовлена.

Долго поиски не продлились. Тазик и воду Суворовцев взял у Жлоба. Бармен был в курсе особенностей отдыха Ворчуна и того, как откачивал его напарник. Но сразу уйти не удалось. Внимание привлекла группа молодых парней, которые о чем-то яростно спорили в своем углу. Точнее, спорили двое, а остальные пятеро внимательно их слушали.

– Да я те отвечаю, – кричал один – коренастый патлатый сталкер с выцветшими глазами. – Лупоглазку ножом завалить ваще не проблема.

– Ты, что ли, ядрена кочерыжка, завалил? – брызгал слюной второй – тощий до болезненности парень с нездорово-серой кожей и почерневшими губами.

– А хотя б и я, – гнул свое патлатый.

– Гонишь, ядрена кочерыжка, – ярился тощий. – Лупоглазка тебя вмиг копытами раздерет и на рога подымет.

– Разодрала такая, – бесился патлатый.

Окружающие их парни слушали спорщиков, подталкивали друг друга локтями и заговорщицки перемигивались.

– Что за кипешь, пацаны? – Мишка чувствовал, что что-то назревает, но не влезть в спор не мог.

– Пацаны во дворе мяч гоняют, ядрена кочерыжка. А мы сталкеры, – угрюмо огрызнулся тощий.

Спор сразу затих.

– Хорошо, бродяги, хорошо, – примиряюще поднял руки Мишка. – Так что за кипешь?

– Бледный говорит, что лупоглазку ножом не убить, – насупился патлатый. – А я убил один раз. В километре отсюда, за фермой. Она на меня выскочила из-за угла, а я как раз гриб срезал. Ну и с перепугу ей между глаз нож всадил. Р-раз, и насмерть.

– Меря звездит, ядрена кочерыжка, – уверенно сказал тощий, которого назвали Бледным. – Лупоглазку ножом не убить даже с перепугу. Вот штаны обгадить мог, да.

И Бледный гнусно засмеялся. А патлатый аж пошел красными пятнами от возмущения. Мишке стало обидно за Мерю. Тот так искренне возмущался, что не поверить ему было невозможно.

– Хорошо, бродяги. Где это можно проверить?

– Да хоть в Манеже, – небрежно бросил Бледный. – Туда как раз вчера лупоглазку ребята с охоты притащили. Шикарный экземпляр.

Близ бара в заводских постройках в одном из подсобных помещений сталкеры уже давно оборудовали некое подобие стадиона или арены. В нем проводились бои, а иногда, что и говорить, совершались казни. Возможно, этот Манеж построили и не сталкеры, а те, кто занимал эти строения между восемьдесят шестым годом и первым Выплеском. И практиковали в нем совсем не бои. Да мало ли что было. Кто в изменчивой Зоне задумается над историей? Завтра случится Супервысплеск или иной катаклизм похуже, который сотрет и Манеж, и все вокруг в мелкую пыль. И тем более станет неважно, кто тут жил и что строил.

Мишка задумался. Все выглядело как-то слишком просто. Двое упорно спорили о предмете, не стоящем выеденного яйца. Ведь сталкер в Зоне редко остается без оружия вообще. Редкий бродяга вооружался только автоматом или винтовкой. Обычно в комплект, кроме ножа, входили один-два пистолета, обрез или что-то иное. А если сталкер плохо вооружен по каким-то причинам, кроме пацифизма и разгильдяйства, то он старался не отходить далеко от товарищей или от базы, где мог спастись. Или вовсе не попадался на глаза мутантам. Мишка внимательно вглядывался в лица спорщиков, пытаясь понять, точно ли между ними существует пари или они поставили на что-то другое. Но все участники спора дружно соблюдали «покер фейс», честными глазами глядя на Мишку.

– Слышь, Бледный, ты Травника под свои штучки не подписывай. Нашли кого разводить! – раздался из-за спины Суворовцева голос Жлоба, источающий презрение. Бармен, привлеченный, как и Мишка, бурным спором, выбрался из-за стойки и вступил в разговор. – Ты с Мерей споришь, пусть он и лезет под копыта лупоглазки с ножом.

– Да ладно тебе, Жлоб, чего ты? – развел руками Бледный. – Я же чисто просто по-чесноку спорю. Без подвоха то есть.

– Пойдем, Травник, у тебя дела посерьезней, нежели с шантрапой всякой связываться, – презрительно мотнул головой в сторону спорщиков бармен.

Мишка не стал спорить и под аккомпанемент нестройного ворчания компании отправился за Жлобом. Однако, дойдя до стойки, развернулся и подошел к столу. Притихшие было пройдохи оживились.

– Так в чем мой цимес? – глядя прямо в глаза Бледному, поинтересовался Суворовцев.

– Какой цимес? – делано удивился тот.

– Ну, ты из меня лоха-то не мостырь, – перешел Мишка на язык, понятный его покойному старшему брату и определенной категории граждан. – Я что, не вижу, что вы уже и расклад прикинули, завалю я мутанта или нет. Так сколько мне причитается?

– Ну-у… – затянул Бледный. – С учетом всех расходных, переменных и…

– Ну? – нетерпеливо бросил Суворовцев. – Не тяни кота за все подробности.

Бледный, оглядев своих товарищей, назвал сумму.

– Не роляет. Вдвое против нее – и пойду на лупоглазку в Манеже с ножом, – скривился Мишка. – А чтобы вы меня не кинули, сделаем вот что.

Суворовцев кликнул Жлоба.

– Возьми у этих ханыг деньги. Это моя награда за победу над лупоглазкой. Если проиграю, вернешь им и присовокупишь от меня еще треть.

– Ага, у Жлоба хрен что заберешь, – запротестовал Бледный. – В долг не дает, просто так не наливает.

– Вот именно, – ответил Мишка. – Хрен заберешь. Он и будет гарантом, что я свое получу.

– А почему от тебя треть? – спросил молчавший доселе Меря, что подтвердило Мишкины подозрения и слова Жлоба о том, что они в одной связке.

– Ты прав, трети много, – ответил Мишка. – Вы же разводите толпой. А не в одиночку. Так что четверти сверху за глаза хватит.

– Не-не-не, это так не работает, – замахал руками Меря. – Ставки у нас Очкарик принимает. Это помощник Леща. Он же Манеж контролирует.

– Я тоже могу, – усмехнулся Жлоб, почуявший возможность слегка прижать разводил, а заодно и заработать.

– Тогда давай еще одного свидетеля, что я тебе деньги передал, – заявил Бледный, видя, что, кроме Жлоба, у Мишки знакомых тут нет.

– Я буду свидетелем, – из-за углового стола поднялся непонятного вида массивный мужик в потрепанном комбинезоне. Нижняя часть его лица была закрыта маской, из-за чего голос звучал глухо, голову скрывал капюшон. Кто это, понять было невозможно.

– А, Бомж, – ухмыльнулся Меря. – Вали отсюда. Ты простой бродяга. Тебе веры нет.

– Не бродяга, а одиночка, – надвинулся на спорщиков Бомж. – Это не одно и то же.

– А мне без разницы. Ты не будешь свидетелем.

– И мне без разницы, – отрезал Мишка. – Пусть будет.

– Хорошо, – сдался Меря. – Но тогда давайте расписку.

– Пуля в лоб тебе будет распиской, – ощерился Жлоб, демонстрируя, что, хоть он и стоит за стойкой бара, драться не разучился.

– Лады, – заявил Бледный и хитро поглядел на Мерю. – Но мы тебе, Бомжара, еще припомним. Попадись ты нам за «Юпитером».

– Ты сам за спину чаще гляди, – недобро прищурился Бомж. – Дружки не помогут.

* * *

Через пятнадцать минут вся дружная компания собралась у Манежа.

– Короче, заходишь в ворота, там тебя уже ждут, – напутствовал Меря. – Ничего, кроме ножа, не бери. Все равно обыщут и отберут. И не сцы. Я на тебя тоже поставил.

Мишка хотел плюнуть ему в лицо, но передумал. В каком-то смысле он сам вызвался на этот поединок, при этом на кону приличная сумма. Лупоглазка – не самый страшный противник. Особенно если она одна и вокруг не пустоши Зоны, а сталкерская база.

– Осторожней там, – шепнул Мишке Жмот. – Этих скотов я знаю. Они разводят сталкеров на разные глупости типа поединка с лупоглазкой. Обставляют все так, типа спорят между собой. А когда к ним подгребает наив типа тебя, то разводят его на спор, и все, в Манеж. Затем делают ставки и поднимают денег. А сталкер либо погибает, либо уходит пустой. Он-то в споре не участвует.

– Ничего. – Мишка тряхнул головой. Он хотел укорить Жлоба, что тот не предупредил о таких подробностях, но вспомнил, что бармен предостерегал его. – Со мной такое не пройдет.

– Это да. Но ты их разозлил. Так что ожидай подвоха.

– Спасибо, – пожал Жлобу руку Травник. – Жди меня за моей долей.

– Храни тебя Зона, – ответил бармен, хлопнув Мишку по плечу.

* * *

Подвох действительно был. Лупоглазка, с которой предстояло сразиться, оказалась поистине гигантской. Этакий выдающийся мутант среди своих собратьев. Стоявший в дальнем конце арены Манежа Мишка разглядывал выбежавшую из противоположных ворот зверюгу. Ему не впервой приходилось сталкиваться с лупоглазками. Это был один из довольно распространенных мутантов окраин Зоны – изменившаяся, как говорили ученые, домашняя коза. Обычно они не превышали в холке уровня бедра среднего мужчины. Но размеры этой твари поражали. То ли перед Мишкой стоял самец – то есть бывший козел, то ли зверюга просто сидела на какой-то своей диете. Но в холке этот экземпляр достигал Мишкиного подбородка, а три рога оканчивались на двухметровой высоте! Говорить о разросшихся копытах и вовсе не приходилось. Они представляли собой даже не роговые ножи – настоящие мечи! Пасть напоминала волчью с тремя рядами острых зубов. Последнее говорило, что мутант питался явно не травкой, а теплой плотью или, в случае отсутствия живой добычи, падалью. Козлиная борода представляла собой и вовсе какую-то жесткую, даже на вид небезопасную щетку.

– М-да… – прошипел Травник. – Бледный, тварь. Выберусь отсюда, по яйцам напинаю.

Но сейчас нужно было сосредоточиться не на эмоциях, а на вопросе выживания. Мишка помнил, где у лупоглазки уязвимые для ножа места. Глаза, горло, уши, подколенные связки. Остальное либо защищено толстой шкурой, которую только пуля и пробивает, либо вовсе недосягаемо типа толстого черепа, ломаемого кувалдой или гранатой из подствольника. Между тем «козел», как его про себя назвал Мишка, чуть боком двинулся к своей предполагаемой жертве. Лупоглазку явно не кормили. Потому что, завидев Суворовцева, мутант стал принюхиваться, пытаясь определить, насколько объект съедобен и безопасен. Уловив запах пороха, которым вольно или невольно пропитывается каждый, кто имеет дело с оружием, лупоглазка занервничала. Но не ощутив сильного запаха металла и ружейного масла, осмелела.

Мишка начал смещаться в сторону стены, пытаясь лишить лупоглазку возможного маневра. Обычно на арене Манежа валялись ящики, штабеля каких-то коробок и прочий мусор. Но в этот раз пространство было, как назло, чисто. То есть возможности для маневра были у обоих. Суворовцев помнил, что лупоглазка еще и близорука, и чтобы выйти на дистанцию эффективного броска, ей нужно приблизиться к цели хотя бы на три метра. После этого следовал молниеносный рывок, и жертва либо протыкалась рогами, либо перехватывалась зубастой пастью. Этот прием был не только охотничий. Лупоглазки часто так атаковали и крупную падаль.

Но на этот раз мутант и увидел, и почуял свою жертву. Судя по поведению изменившейся под действием радиации козы, она решила пообедать Мишкой. Не почуяв запаха металла и ружейной смазки, какой бывает у людей, носящих огнестрельное оружие, мутант осмелел, издал звук, какой бы выдал вдруг решивший поблеять оперный бас Шаляпин, и боком двинулся к Суворовцеву. С каждым шагом лупоглазка разгонялась все больше. А Мишка, чуть сгорбившись, напряженно ждал. Он понимал, что его не просто подставили, что компания Бледного бросила его на верную гибель. Спасение от такой зверюги на открытом пространстве можно рассматривать как нечто из разряда чудес или мастерства матерого матадора.

«Наверняка эти твари в сговоре со смотрителем Манежа, как его, Очкариком. Иначе бы такой подставы не было», – думал Мишка, перемещаясь влево от набегающей твари и фиксируя ее реакции. А та уже перешла в атаку! Мутант скакнул вперед, резко набирая скорость, и наклонил голову, выставив страшные рога. Мишка едва не пропустил этот бросок, но все ж таки ушел от удара, ткнув на ходу зверюгу в глаз. Однако не попал. Лупоглазка в последний момент чуть повернула голову, и клинок чиркнул по твердому лбу. Зверюга проскочила мимо и попыталась на ходу достать копытом задней ноги. Но Мишка не планировал приближаться к мутанту слишком близко, памятуя о способностях некоторых копытных довольно эффективно лягаться. Лупоглазка затормозила, прекратив разбег, развернулась к жертве, которая, оказалось, умеет кусаться, заблеяла и двинулась вперед. Но не для удара рогами. Вряд ли зверь просчитывал тактику, как профессиональный боксер. Но, видимо, мутации влияли не только на мышцы, рога и копыта, но и на интеллект.

Мишка, прищурившись, глядел на противника и ждал. Он понимал, что приблизься она ближе положенного – и проблемы со здоровьем неминуемы. Но и действовать самому пока было не с руки. Мутант был матерым, сразу видно, что участвовал не в одной схватке. Такого голыми руками не возьмешь. Да и ножом тоже.

Лупоглазка снова перешла в атаку. Скакнув к парню, встала на дыбы и, подпрыгивая на задних ногах, ударила Травника рудиментными копытами передних. Скорость и мощь натиска были столь высоки, что Мишка едва успел уклониться. Удары мутанта были направлены в район груди. Поэтому Мишка резко опустился вниз и ушел перекатом, резанув клинком по ближайшей ноге. Но клинок только звякнул, попав в копыто. Лупоглазка, промахнувшись, замерла на пару секунд. Это позволило вскочившему на ноги парню приблизиться к зверю сбоку и атаковать самому. Он нанес несколько уколов в мягкое подбрюшье лупоглазки, которое, как и у многих зверей, не защищено. Но мутант продемонстрировал свои весьма нетривиальные способности. Яростно взвизгнув, он рванулся от Мишки и повернулся к нему крупом. Затем, заливая песок Манежа кровью, со всей своей мутантской ненавистью лягнул Мишку в грудину. Тот, ругнувшись, отлетел на пару метров и шлепнулся спиной на песок. В ребрах противно хрустнуло. В глазах помутилось. Мишка на секунду потерял сознание. А зверюга моментально развернулась и, низко наклонив рогатую башку, бросилась добивать беспомощного соперника.

С галереи, где располагались зрители, грохнул выстрел. Потом еще один. Лупоглазка будто споткнулась о невидимый камень, замедлила бег. Потом ее повело в сторону.

– Мэээээ, – жалобно заблеял мутант, вспомнив свою козью природу.

Щелкнул еще один выстрел. На месте рога у лупоглазки возник красный фонтан, она завалилась на бок, засучила ногами и затихла.

– Кто разрешил проносить в Манеж огнестрел?! – раздался в повисшей тишине истошный вопль Бледного.

– А я тебя спросить забыл, ушлепок! – злобно прорычал Ворчун.

Но ответ потонул в гуле возмущенных криков зрителей, которые наверняка делали ставки.

Мишка попытался подняться, но грудь полыхнула болью.

«Не приведи Зона, копыта сломали ребра, – ужаснулся про себя Суворовцев. – Или отбили легкие».

Но дышалось вполне легко и относительно безболезненно, никаких хрипов не слышалось. Опять же, кровь изо рта не шла. Мишка со стоном поднялся на ноги, ловя себя на том, что нож до сих пор зажат в ладони.

Манеж наполнялся людьми. Первым к Мишке подбежал Ворчун. От наставника разило перегаром, но правая рука крепко сжимала рукоять «стечкина». Глаза бывалого сталкера горели беспокойством.

– Ты в порядке?

– Бывало и хуже, – нарочито бодро отрекомендовался Суворовцев, хотя его изрядно шатало. – Лишил ты меня премии, дружище.

– Я лишил себя зрелища похорон останков одного долбоящера с громкой кликухой, которого этот мутант-переросток, – Ворчун кивнул в сторону убитой лупоглазки, – затоптал бы насмерть.

– Да ладно, затоптал бы. У него, вон, кишки наружу. Я ему пузо подрихтовал.

– Что ж ты лох-то такой, а? – укоризненно вскричал ведущий, выталкивая Мишку с Манежа. – Тебя ж развели, как котенка. Они там все заодно. Хорошо хоть Лещ контролирует Манеж.

– То есть денег не было бы в принципе? – остановился Суворовцев.

– Нет, они есть. Бледного со товарищи обули по полной ребята Леща. Жлоб времени даром не терял.

– М-да… – протянул Мишка. – Еще один враг нарисовался. Мало их мне по жизни, что ли?

– Что? – Ворчун не расслышал бормотания напарника.

– Да это я так… – махнул рукой Травник.

* * *

– Короче, денек тебе на отлежаться, а потом в рейд. Нам дело поручили, как всегда опасное, но прибыльное, – заявил Ворчун, едва напарники переступили порог каморки.

– А ты протрезветь успеешь? – дерзко ухмыльнулся Травник.

– Можешь быть уверен, – Ворчун не отреагировал на колкость. – Хамишь? Значит, не так уж тебя и помяла лупоглазка.

– В каком составе идем? – спросил Мишка, садясь на кровать и доставая аптечку.

– Мы да еще четверо надежных людей. Плюс три туриста.

– Что, опять охотников пасти? – скривился Мишка.

Он не любил такие задания. Избалованных, самоуверенных, изнеженных богачей или их деток сопровождать крайне сложно. Как правило, тебя воспринимают как обслуживающий персонал и твои советы и указания ни в грош не ставят. Как следствие, вероятность погибнуть самому или потерять объект существенно возрастала. Случались, конечно, исключения, когда человек знал, на что идет, уважал сопровождающего и четко соблюдал все правила. Но такие явления скорее из разряда статистической погрешности.

– Нет, только доведем их до крайних кварталов Припяти и обратно. Им нужно собрать какие-то анализы, сделать замеры и с кем-то встретиться.

– Как скажешь, – пожал плечами Мишка. – Но это ведь не рейд Нага?

– Нет, не его.

– И когда ты успел? Пьяный же валялся, – удивился студент.

– Когда пили, тогда и договорились, – ухмыльнулся напарник. – Дурное дело не хитрое.

Мишка хмыкнул и полез в аптечку. Достал оттуда пластиковую капсулу и свинтил колпачок. Обнаружилась некороткая игла. Воткнув ее себе в плечо, выдавил лекарство. Извлек ампулу. Поморщился. Укол был болезненным.

– Это что? – спросил Ворчун, молча наблюдавший за Мишкиными манипуляциями.

– Универсальное средство от Древня – и от боли, и от шока, и от инфекций. Потом расскажу. Меня сейчас часов на шесть вырубит. Побочный эффект.

– Ну, тогда пока, – шутливо помахал рукой Ворчун. – Я в бар и к Лещу за подробностями.

– Не напивайся, – хотел сказать Мишка, но на глаза будто упала пелена. Он завалился на кровать и забылся глубоким сном.

* * *

На удивление, «туристы» производили положительное впечатление. Четверо, правда, а не трое. Оказалось, что в самый последний момент к ним присоединился какой-то научник из разряда «гражданских мечтателей, начитавшихся разной фантастики». Этакий субтильный юноша с мечтательным взглядом и тонкими конечностями по прозвищу Баг. Остальные трое – вполне бывалые с виду ребята. Крепкий Гэп, двигающийся мягко, словно барс, и говорящий с явным англосаксонским акцентом. Тучный Кол (от «Колобок»), рыскающий по сторонам цепким взглядом и крепко сжимающий рукоять штурмовой винтовки. Резкий Пит, с ходу заявивший на ломаном русском, что он голландец и телепат. Однако лошадиное лицо типичного тевтона и большие натруженные ладони, увенчанные сильными крючковатыми пальцами, утверждали, что их владелец силен не только ментально, но и физически. Все туристы вооружены лучшим западным оружием и оснащены по последнему слову современной техники. У Пита, ко всему прочему, имелись экзоскелет и какое-то дополнительное оборудование. Из сталкеров шли Хавка, Марен, Колбас и Чудной. С ними Мишка знаком был шапочно – пару раз ходили в рейды, собирали артефакты. Но походы были недалекие, сборы не опасные. Даже стрелять тогда особо не пришлось. Видимо, такое количество в тот момент сталкеров распугало еще не отошедших от очередного Выплеска мутантов. Так что как эти ребята поведут себя в бою или иной экстремальной ситуации, Травник не знал. Впрочем, эта неинформированность была взаимной. Однако этих четырех сталкеров знали Ворчун и Лещ. А этих рекомендателей Травник игнорировать не мог.

Шли, как всегда в Зоне, колонной – Ворчун с Травником впереди, четверо сталкеров позади, туристы в центре построения. Бокового охранения не предвиделось. Да и в Зоне оно опаснее, чем в иных местах. Иногда сопровождающие менялись – примерно каждый час. Задача состояла нетривиальная – забрать объекты сопровождения от Периметра и отвести до Припяти через Сумеречную равнину, НП «Сельхозпрод» и Помойку. Путь пролегал как раз мимо Винтика, и Мишка планировал забрать подарок Караванщика, который явно залежался у торговца, а заодно и передать привет Вольту. Но не получилось. Из-за внеочередного Выплеска пришлось делать небольшой крюк, как раз в обход жилища Винтика.

«А жаль, – подумалось тогда Мишке. – Рейд обещает быть непростым. Дополнительная огневая мощь лишней не бывает».

Но к его сожалению, чего не вышло, того не вышло. Дробовик с соответствующим боеприпасом тоже был неплох. А у Мишки с собой было взято прилично: и крупная дробь, и пули, и даже бронебойные патроны. Все в равных пропорциях. Опять же, для длительного боя этого вряд ли хватило бы, но отстреливаться от залетных бандитов или шальных мутантов вполне достаточно. Опять же, Суворовцев учитывал тот факт, что путешествовал не один. Десять человек – это не маленький отряд. А если все вооружены и знают свои места – это мощная команда.

В Сумеречной равнине пришлось остановиться и рассредоточиться. Пит заметил хвостошипа. Эта особь была крупнее обычных мутантов такого типа и выглядела более агрессивно. В тот момент, когда его обнаружили, зверь спокойно спал на нагретом солнцем камне на дне лощины. Это поведение тем более удивляло. Хвостошипы предпочитали селиться в подвалах зданий, заброшенных промышленных объектах и вели скрытный образ жизни. Предпочитали охотиться в сумерках и стаями. Этот же вел себя как типичная гамма-гончая или двуглава. К тому же демонстративный отдых на воздухе посреди Зоны озадачивал.

Кол скомандовал остановку. Сталкеры отошли от лощины и расположились лагерем рядом с наполовину вросшим в землю бульдозером. Пит разместился с ними. Травник забрался на крышу, чтобы контролировать окружающее пространство. По-хорошему, он сильно рисковал. Если бы в ближайших зданиях сидел враждебный снайпер, Мишка был бы первым, кто стал бы его жертвой. Но он не чувствовал опасности быть подстреленным издалека. А вот необходимость контролировать окружающее пространство присутствовала. Кол, Гэп и Баг, развернув какие-то приборы, полезли почти ползком к краю лощины, чтобы понаблюдать за хвостошипом. А то даже и поймать зверя, как высказался Кол. Как они его будут транспортировать до Припяти и обратно, оставалось для Мишки загадкой, но он старался не думать об этом.

Ворчун, конечно, не оставил ситуацию без комментария.

– Рано встали, – заявил он Питу. – Ближайшая остановка планировалась в сторожке в трех километрах за фабрикой.

– Нашли цель для исследования, – пожал плечами «телепат». – Мы не отдыхать приехали.

– Учтите, каждая такая остановка будет стоить денег, – попытался надавить Ворчун.

– Все внеплановые и сверхзапланированные мероприятия будут оплачены, – процедил в ответ Пит. – Обманывать никто не будет.

Ворчун поднял глаза на своего собеседника. Тот, наоборот, опустил глаза, но так, чтобы ответить на невербальный вызов. Их взгляды скрестились, как шпаги фехтовальщиков в самом начале поединка, когда противники пробуют силы друг друга, пытаясь понять, на что способен каждый из них. Ворчун считал себя лидером данного похода и считал возможным диктовать условия, в том числе и финансовые. И когда его авторитет пытался кто-либо оспорить, он жестко пресекал это. Фактически все условия оговаривалась до начала рейда, даже форс-мажоры, но Ворчун не терпел самоуправства клиентов и регулярно старался дать понять, кто командует группой. А в данный момент именно Кол начал распоряжаться, кому куда идти и что делать.

– Я знаю, – ответил сталкер. – Это оговаривалось перед выходом. Просто напоминаю, что любая лишняя остановка в Зоне будет стоить лишних денег из-за повышенного риска для меня и моих людей. И передай своим, что командую и определяю позицию и действия я.

В воздухе повисло напряжение. Казалось, Ворчун и Пит сейчас сцепятся между собой.

– Стая псо-ящеров с севера! Гонят трех лупоглазок! – крикнул Мишка со своего наблюдательного пункта, приводя дробовик в боевое положение. – Приближаются быстро. Расстояние метров двести.

– Травник, остаешься наверху. Наблюдаешь, если надо – вступаешь в бой. Хавка, Морен, Колбас – со мной, прикрываете туристов. Чудной, охраняешь Пита, – понеслись команды Ворчуна.

Слегка расслабившиеся было сталкеры пришли в движение и заняли установленные командиром позиции. Но тревога оказалась ложной. Выскочившие из русла пересыхающего в этой части ручья две крупные псевдосвиньи разогнали и лупоглазок, и псо-ящеров. Врезавшись в «дикую охоту», мутанты своими гипертрофированными клыками и ороговелыми рылами действовали подобно носорогам. Они вскрыли живот трансформированной радиацией козе, затоптали пару тварей, порожденных смешением генов псовых и пресмыкающихся. Остальные разбежались в разные стороны. Набедокурив таким способом, мутанты прямо посреди пустоши принялись за трапезу, сосредоточившись на своих жертвах. Пространство наполнилось хлюпаньем, чавканьем и похрюкиванием.

Сталкеры и «туристы» напряженно следили за всем действием. Псевдосвинья по шкале опасности стояла гораздо выше тех же лупоглазок. И в отличие от мутировавшей козы у этого мутанта были всегда плохое настроение, жажда крови и хороший аппетит. Пока они отвлеклись, объект наблюдения тихо сбежал с места своего лежбища. Кол только плюнул с досады, обнаружив исчезновение хвостошипа.

Дальнейший путь прошел без приключений. Группа вполне уверенно прошла между двух заброшенных промышленных объектов – фабрики и топливного коллектора. На фабрике слышалась чья-то перекличка, словно солдаты одного подразделения, рассредоточенного по объекту, пытаются переговариваться. Потом возникла скоротечная перестрелка, в которой слышались автоматные очереди и звучные хлопки дробовика. Прогремело басовитое татаканье пулемета.

– Кто-то там месится не по-детски, – заметил Травник.

Ворчун хмыкнул и приказал идущему позади Чудному усилить внимание, оставив Мишкины слова без ответа. Тот хотел добавить, что неплохо бы пойти глянуть, кто там кого убивает, но бывалый сталкер, будто уловив настроение напарника, сказал:

– Мы опекаем «туристов», помнишь? И потом, это могут и не люди развлекаться. Я недавно слышал, что на эту фабрику народ не ходит.

– Почему?

– Вот и я не знаю. Да только не ходит. Ты заметил хоть намек на присутствие людей?

– Нет, – честно мотнул головой Мишка.

– А кусок-то лакомый, едрить он колом. Вот и кумекай, что за хрень там засела.

Со стороны коллектора, видимо, в ответ на перестрелку что-то полыхнуло и бабахнуло. В сторону вереницы людей рванулся ярко-оранжевый протуберанец.

– Ложись! – крикнул увидевший первым опасность Мишка.

Все рухнули прямо там, где и стояли. Послышалась разноязыкая ругань «туристов». Но Мишке было плевать. Он отвечал за безопасность, а не за чистоту. В конце концов, принятие душа живыми лучше, чем отмывание тела в морге. Если, конечно, до этого мрачного и тихого заведения труп доберется. В Зоне пропала без вести, как говорили сталкеры – «с концами», уже не одна сотня человек.

К сторожке подошли уже к сумеркам. С учетом скорости движения, регулярных остановок и времени выхода из стартовой точки это еще быстро. Ворчун быстро и сноровисто распределил роли. Готовить еду не понадобилось. У каждого были свои припасы. Но время дежурства было установлено. Выходить планировали на рассвете.

– Почему не ночью? – ворчливо спросил Пит.

– Ночью по Зоне шляться опаснее. Аномалий не видно, едрить их колом, – отрезал Ворчун. – Туристам – отбой. Тем, кто не на дежурстве, – тоже.

– А что это ты командовать? – возмутился Гэп.

– Да, вот что сказать хотел, – подобрался Ворчун. Вслед за командиром напряглись и сталкеры. – Запомните раз и навсегда. Я веду команду. Мы обговорили маршрут, мы договорились, что мы будем исполнять ваши капризы и прихоти. Но. Командую. Тут. Я.

Голос ведущего звенел сталью. Все «туристы», кроме Бага, которого, видимо, мало интересовали разборки на поле доминирования, дружно набычились.

– Я ясно выразился? Все последующие внеплановые остановки согласуются со мной, а не происходят по вашему желанию.

Обстановка накалилась. Казалось, еще секунда – и произойдет столкновение. Но Гэп нашел в себе силы рассмеяться, хоть и делано:

– Идет, но только в случае, если это не форс-мажор.

– Лады, – хмуро ответил Ворчун. – Инцидент исчерпан.

* * *

Утро началось с того, что обнаружилось исчезновение Бага. Причем как и когда молодой выбрался из сторожки и прошел мимо охраны, оставалось загадкой. Травник, спавший в рейде буквально вполглаза (хвала заваренному накануне лимоннику), и тот не уловил этот момент. Оружие и рюкзак «туриста» оставались в том углу, где тот ночевал. Все предположили, что Баг отправился среди ночи до ветра, но обратной дороги не нашел. Или его схватил мутант. Или угодил в аномалию. Версий высказали массу. Какая из них правдива, не мог утверждать никто. Пока суд да дело, из леса показался пропавший. Лицо бледное, глаза бегают, пальцы нервно сжимают березовую жердь средних размеров. Но цел вроде. Появившись в лагере, молодой швырнул свое дреколье на землю и бросился к рюкзаку. Там на глазах у проснувшихся и принимающих пищу «туристов» он принял несколько доз каких-то лекарств. Сначала сделал себе инъекцию в плечо, затем закинул дрожащей рукой в рот сразу горсть каких-то таблеток и капсул. Торопливо, обливаясь, запил это водой и сразу успокоился. Только из его сбивчивого рассказа стало понятно, что он и правда вышел среди ночи до ветра. Но отойдя от сторожки шагов пять, не смог вернуться назад. Вдруг он увидел в темноте свет и двинулся на него. Подойдя ближе и жалея, что не взял ничего, кроме ножа, Баг увидел девчушку лет шестнадцати с электрическим фонарем в руках. Обычная, с двумя косичками, в сарафане и, что удивило парня, босиком. Та будто дразнилась, светя ему в глаза и при этом задорно смеясь. Баг хотел приблизиться к незнакомке, но она, звонко хохоча, отбежала. Тот за ней. Казалось, девочка появилась здесь совершенно из другого мира и не представляла никакой опасности. Будто случайно забрела в эти места и не подозревает о том, что ей угрожает. Ее переливчатый, похожий на звон колокольчиков смех порождал ощущение, что Баг находится в обычном городском парке. Но окликнуть незнакомку он боялся, чтобы не привлечь ночных тварей. Так он бегал за девчушкой до рассвета. А когда ночную тьму сменили сумерки, Баг обнаружил себя на какой-то поляне. А посреди нее могильный холм с крестом и висящим сверху противогазом. На табличке скупая надпись: «Спи спокойно, сестра. Элли от Страшилы, Дровосека и Тотошки». А потом услышал шум лагеря и вышел к сторожке.

– Бред какой-то, – подытожил Чудной. – При чем здесь Волшебник Изумрудного города и его герои?

– Всем собираться, едрить ее в доску, – приказал Ворчун. – Через десять минут нас здесь не должно быть.

– Что за Элли и что за кипешь? – полушепотом спросил у ведущего Травник.

– Потом расскажу, – ответил Ворчун. – Только ее появление у лагеря и общение с одним из членов группы хорошего не предвещает.

Отряд спешно собрался. Все без лишних возражений подготовились к выходу, свалили в быстро выкопанную яму мусор и присыпали его землей. Затем, выстроившись в колонну, без лишней спешки «туристы» и сопровождающие сталкеры выдвинулись дальше в глубь Зоны.

На этот раз путь начался довольно сносно. Серьезных аномалий не попадалось. Мутанты не нападали. Лишь метрах в двухстах к западу воздух сотряс чей-то дикий рев и жалобный визг псевдосвиньи. Баг и Пит было дернулись. Крик убиваемого мутанта походил на женский вопль. Но Ворчун рыкнул на «джентльменов», остановив их. А потом пояснил:

– Вы же биологи вроде. Должны понимать, что животные, особенно мутанты, эволюционируют, ети их… Сейчас на псевдосвинью напала либо двуглава, либо упырь. Чтобы получить защиту, мутант имитирует крик либо детеныша, чтобы привлечь взрослых особей и отвлечь хищника от себя, либо бабы, чтобы такие, как вы, кинулись на ее защиту. Отличить сложно, но можно. Так что сопли подобрали и ходу. Хотите схлестнуться с хищником, велком! Но сами. Остальные идут дальше.

Пит на отповедь недовольно цыкнул, Баг же почему-то залился краской, словно институтка, которой бравый гусар шепнул на ухо скабрезность.

– Маску натяни, – посоветовал парню Травник. – Траванешься чем, тащи тебя потом.

Баг торопливо последовал совету, вспомнив, что его эмоции под маской будут не видны.

Дальше шли молча. Каждый занимался своим делом. «Туристы» погрузились в свои мысли, изредка доставали приборы и делали замеры. Сопровождение бдило и охраняло. Безмолвие регулярно прерывалось командами Ворчуна о смене направления или перестроении. Также голос подавали другие сталкеры, оповещающие группу о возможной опасности. Впрочем, таковой почти не было. Аномалий, к удивлению, вовсе почти не встретилось. Наткнулись лишь на какой-то странный гриб, но его обошли. Мечта миколога росла у самой тропы, на которую вышла группа, и являла собой шляпку полметра в диаметре на ножке по пояс взрослому человеку. Раскраской гриб напоминал мухомор. Только окрас его был гораздо тусклее. На стыке шляпы и ножки росли какие-то отростки, длиной сантиметров сорок каждая. Пока путники были вдалеке, эти странные щупальца безжизненно висели. Но стоило людям приблизиться, как они заволновались, подобно змеям, потревоженным в их гнезде. Гриб слегка наклонился в сторону идущей группы, и тишину нарушил тихий противный скрип, словно кто-то водит чем-то острым по стеклу. Пахнуло тухлятиной. Шедший впереди Травник сморщился, но счел долгом остановить колонну.

– В чем дело? – шедший позади Ворчун поравнялся с ведущим.

– Не нравится тот гриб, – Мишка ткнул пальцем в сторону бледно-красной шляпки. – Я даже не в курсе, что это.

– Болт тебе в помощь, – хмыкнул напарник.

Мишке не нужно было повторять дважды. Но как только кусок металла полетел в сторону мечты миколога, то щупальца под шляпкой ожили и метнулись навстречу. Они удлинились до метра, захватили болт и втянули его в тело гриба! Однако то, что устроило охоту посреди тропы, быстро поняло, что его обманули, и вытолкнуло из себя кусок металла, уже облепленный зеленоватой слизью.

– О, май гад! – вскричал Пит. – Живой гриб! Мы таких еще не встречали.

– Поцелуйся с ним, – тихо процедил Ворчун себе под нос, видимо, решив, что сейчас будет очередная незапланированная остановка. Питу же ответил громко: – Задерживаться некогда. На обратном пути возьмете образец. А может, еще такой встретим.

Голландец-телепат явно открыл рот, чтобы начать спор, но его намерение было прервано. Причиной тому был возникший и ширящийся басовитый гул. С каждой секундой он приближался. И шел звук с той стороны, откуда ушла группа.

– Ударные вертолеты, – прокомментировал Чудной. – Опять вояки операцию затеяли.

– Не меньше пяти, – согласился Колбас. – Значит, с десантом.

– Ходу! – прикрикнул Ворчун.

Группа немного ускорилась. Эта мера была вынужденной, поскольку сохранялась опасность во что-то вляпаться. Но выбор отсутствовал. Ворчун старался увести подопечных как можно дальше от места предполагаемой высадки десанта. Но никакой наземной операции не случилось. Со стороны сторожки раздалось шипение, и через несколько секунд воздух сотрясли гул и грохот. Все рухнули на землю, прикрывая головы руками. Травник единственный остался на ногах. Поэтому он видел столб дыма, земли и огня, поднявшийся в том месте, где они топтались всего полчаса назад. Вертолеты зашли на вираж, пройдя, казалось, над самой группой. Мишке пришлось вжаться в ствол сосны, чтобы его не заметили сверху. Впрочем, эта мера, как и залегание в траву, не имела смысла. Ударные вертолеты оснащались тепловизорами, так что визуальная маскировка не могла спасти от атаки с воздуха. Выпустив еще порцию ракет, винтокрылые машины величаво удалились в сторону Периметра.

Дождавшись, когда гул моторов стихнет, Ворчун заговорил:

– Так, бойцы, признаемся, кто притащил на себе «жучок»?

– Ты же знаешь, шеф, здесь большинство электроники дохнет во время Выплеска, – развел руками Чудной.

– А его не было, ети вас в тряпки! – разозлился Ворчун.

– Что орешь?! Мы с Чудным чисты! Напарника своего спрашивай, – вскричал Марен. И тут же получил в ухо от ведущего.

От удара Марен пошатнулся, но на ногах устоял, взвизгнул от злобы и попытался ударить в ответ. Но оказавшийся между напарником и злым сталкером Травник перехватил удар.

– Не кипешуй, сталкер, за дело получил.

– На командира не кричат, Марен, – наставительно заметил Чудной. И с укоризной заметил Ворчуну: – Не стоило бить только за то, что он голос повысил.

– Вот именно, повысил, – нахмурился Ворчун. – Движемся дальше. Всем вспомнить, кому из власть имущих перешли дорожку. И прикинуть, по какому гаджету могли отследить. Я первый, Марен за мной. Хавка, Травник, Колбас и Чудной замыкают.

С этими словами Ворчун развернулся и, никого не дожидаясь, направился дальше. Все остальные торопливо пристроились ему в хвост, словно утята к матери-утке. И главное – в установленном порядке.

На всякий случай Долину радости Ворчун решил обойти. Это место граничило с Сумеречной равниной с востока. Но ведущий посчитал возможным в свете произошедших событий держаться более скрытного маршрута. Долина радости же лежала хоть и в низине, но являла собой на восемьдесят процентов открытую местность. Исключение составляли промышленные строения, возведенные там. Поэтому пошли лесистой территорией «Топаза», которая вплотную прилегала к Долине радости. На Помойку также не рискнули лезть. Кол, разумеется, протестовал. Долина радости являлась одной из ключевых точек маршрута. Ко всему прочему, лично он очень хотел поработать с кисляками и ползунами. Особенно с последними. Опять же, «туристов» интересовали состав воздуха и уровень излучения в низине. Но Ворчун был непреклонен. Ему не хотелось лишиться как клиентов, так и жизни.

– На обратном пути заглянем, – пообещал он. – Сейчас слишком опасно. Я бы вообще на денек-другой где-нибудь залег, пока ситуация не рассосется.

Однако «туристы» были жестко ограничены по срокам, поэтому радикальные меры пришлось отложить. Но и предложение Ворчуна пришлось принять с целью соблюдения мер безопасности. Как бы смешно применительно к Зоне это ни звучало. Тем не менее предложения ведущего оказались вполне логичными и своевременными. Поэтому к вечеру группа вышла к окраинам Припяти. Кол и Пит были не очень довольны. Несмотря на результат, группа к конечной точке прибыла раньше на полдня. «Туристы» планировали ночевать непосредственно в городе где-то в пределах Дома допризывника. Для чего, Мишка не знал. Видимо, в курсе был его напарник. Так или иначе, запас времени оставался, и Ворчун скомандовал разбивать лагерь.

Для стоянки был выбран гаражный комплекс. От многих гаражей остались лишь одни коробки без крыши и дверей. В некоторых до сих пор стояли автомобили еще советского производства. Мишка с интересом рассматривал торчащие из развалин передние части «Москвичей», «Жигулей» и «Запорожцев». Сталкеры и «туристы» расположились между двумя рядами руин. Причем своих подопечных Ворчун поместил в относительно целый гаражный бокс с сохранившейся крышей. В помещении было относительно сухо и пахло не фекалиями и тухлятиной, а пылью и чем-то незнакомым. Сталкеры устроились рядом. Их задачей было прикрывать, и они справлялись с этим вполне достойно.

Суворовцева Ворчун назначил на дежурство сразу же, как только был разбит лагерь. Для лучшего обзора окрестностей Мишка забрался на крышу того гаража, в котором расположились «туристы». Пока было светло, эта возвышенность обеспечивала неплохой обзор. Однако ни гостей, ни мутантов пока не наблюдалось. Насколько Мишке было известно, Припять ныне не контролировала ни одна группировка. Заправлявший тут в прошлом «Обелиск» исчез, и его бойцы разбежались или перебиты. «Зашитые рты» вроде базировались к востоку, в порту, но в самом городе их давно не видели. Или просто бывавшие в Припяти сталкеры с ними не сталкивались. В самом городе постоянного лагеря пока никто не организовывал. Да и зачем? ЧВС и «Вольница» располагали своими мощными и оборудованными базами, а также форпостами и временными стоянками для дальних патрулей. Остальные кланы – «Ботаники», «Рыбнадзор», «Гильдия», – а также менее значительные по численности и влиянию группировки предпочитали держаться мест своей постоянной дислокации. В любом случае никто из них не рискнул бы пытаться проглотить такой большой и неудобный кусок, как Припять и ЧАЭС. Ходили, правда, по Зоне слухи о некоей группировке под названием «Ренессанс», которая начала обживать атомную станцию и близлежащие окраины города. Информация была весьма туманна и противоречива. Рассказчики только сходились во мнении, что этот «Ренессанс» состоял из военных, наемников, ученых и уголовников. Руководил группировкой некто Бес с гигантской гамма-гончей на побегушках. Однако каких-либо подробностей никто, конечно же, не знал. Только слухи. А как известно, в Зоне слухов нет. Просто неподтвержденная информация. Ведь дыма без огня не бывает.

В любом случае никакие слухи на караульного, обязанности которого сейчас исполнял Мишка, повлиять не могли. Вооружившись биноклем, он с высоты крыши оглядывал окрестности. Этого ему показалось мало, и он полез на дерево, росшее аккурат за гаражом, где сталкеры разбили лагерь. Оно проросло через крышу соседнего бокса, разрушив ее, и теперь нависало над сталкерами, создавая этакий зонтик от дождя. Это послужило еще одним фактором принятия решения остановиться именно здесь. На самую верхотуру Мишка забираться не стал. Ствол дерева довольно толстый, и подниматься было не очень удобно. Единственным плюсом являлся наклон, с которым росло дерево. Так что Суворовцев ограничился толстым суком, торчащим из ствола метрах в трех от поверхности. Этого было достаточно, чтобы и наблюдать за окрестностями, и вести огонь с господствующей высоты, и в случае опасности быстро спуститься. Одно было нехорошо – разброс дроби с такого расстояния большой. Поэтому выстрел мог оказаться малоэффективным. А Мишкино оружие было сейчас заряжено именно патронами с дробью. Перезаряжаться же в таком положении неудобно. А крепежа для длительного сидения не было. Но Мишка не унывал. Его задачей было осмотреться. А грохот выстрела и хлещущие вокруг дробины вполне оказывали деморализующий эффект на атакующих.

Заняв позицию, Суворовцев постарался устроиться поудобнее, чтобы оружие находилось под рукой и позиция была вполне устойчивой. Угнездившись со всем возможным комфортом, Мишка немного сместил с лица маску, желая вдохнуть воздух не через фильтр. Детекторы не показывали ни радиации, ни какого-либо загрязнения. Поэтому подышать, как нормальный человек, можно вполне себе позволить. И сразу обрушились запахи – те, что не пропускает фильтр маски, и те, которые напоминают вдыхающему о том, какое сейчас время года. Мишке тут же пришло в голову, что сталкеры в Зоне, да и люди на Большой земле часто слишком заняты для того, чтобы наблюдать за сменой сезонов. Многие осознают, что наступило лето, только потому, что в весенней одежде ходить уже жарко, а зиму – когда осенняя одежда уже не удерживает должным образом тепло. И все. Но переход времен года никто не ощущает и не осознает. Слишком заняты. Для этого нужно остановиться, вдохнуть полной грудью, затормозить мысли и посмотреть по сторонам. Но хватает ли на это времени, а главное, решимости? На этот вопрос сталкер в Зоне однозначно ответит – нет. Остановишься, начнешь медитировать – тебя схарчит либо мутант, либо лихой человек, коих внутри Периметра более чем предостаточно. Мишка потряс головой, пытаясь этим простым движением перестать философствовать. Где-нибудь в баре у Леща или в ином подобном заведении, когда вокруг вооруженные сталкеры и можно немного расслабиться, думать об этом не возбранялось. Но в карауле этого себе позволить нельзя. Прозеваешь что-то важное, и как знать, может, уже и не до философии будет. Тем не менее обоняние как одна из дистантных сенсорных систем, то есть систем, которые берут информацию от каких-то удаленных объектов, так же необходима в карауле, как зрение и слух. А еще Мишка уловил очень знакомый специфический запах. Это был запоминающийся аромат восточных духов. Гюрза! Суворовцев обрадовался и заозирался, пытаясь найти девушку. Но нигде ее не заметил. То есть либо она специально скрывалась, но ее выдавал парфюм, либо была здесь совсем недавно. В любом случае Суворовцев не рискнул покидать пост, чтобы найти Гюрзу. Мало ли с каким поручением она здесь пребывала. Запах духов напомнил о том, что он хотел увидеть девушку. Но Суворовцев не позволил романтическим мыслям отвлечь его от поставленной задачи.

Осматривая окрестности, Мишка заметил движение со стороны атомной станции. Будто какая-то машина двигалась от ЧАЭС к городу. Подробности в наступающих сумерках рассмотреть не получалось. И бинокль не позволял, и постоянная облачность скрадывала возможности. Хорошо хоть дождя не было. Иначе вообще ничего не увидеть.

Мишка не стал поднимать тревогу, но как только его смена закончилась, тут же доложил Ворчуну о наблюдениях. И получил сразу две благодарности – за удачно выбранное место поста и внимательность. На это Суворовцев только саркастически козырнул. Он уже давно не ходил в учениках у Ворчуна и подобные вещи рассматривал с долей иронии. Тем не менее он привык к тому, что, если напарник что-то делает, значит, это для чего-то нужно. Про Гюрзу Мишка ведущему ничего не сказал.

Пройдя к своему рюкзаку, Мишка порылся в нем, достал банку тушенки, вскрыл ее ножом. Затем выел содержимое, не разогревая. После этого достал небольшой ковшик, извлек из мешочков, разложенных в рюкзаке, травки – лимонник, подорожник и прочие, залил водой и поставил на треногу над костром. Дождавшись, когда варево закипело, Мишка снял ковшик с огня и дал содержимому настояться. После чего разлил настоявшийся отвар в пару походных кружек. Одну предложил Ворчуну, вторую пригубил сам.

– Опять свое мерзкое пойло заварил? – прокомментировал напарник, принимая кружку.

– Типа того, – Мишка не обижался на Ворчуна, уже давно свыкнувшись с его непростым характером. – Сегодня для тебя особенный сбор.

– Все такой же мерзкий, как и предыдущие, ети его в тряпки, – ухмыльнулся сталкер. – Когда должен быть приход?

– Жди, – ухмыльнулся Суворовцев.

Помолчали. Каждый о своем.

– Ты обещал рассказать об Элли, – напомнил Мишка.

– Ты в детстве не читал «Волшебник Изумрудного города»? – саркастически поднял бровь Ворчун.

– Ты понимаешь, о чем я, – настаивал Травник.

– Там долгая история, – попытался отмахнуться напарник.

– Мы послушаем, – присоединился прислушивавшийся к разговору Хавка. Сталкеры сидели у того же костра, и до них доносился разговор друзей. Чудной согласно закивал. Мол, я тоже готов слушать. Марен находился на посту.

– Ну, хорошо, слушайте… – воздохнул Ворчун с видом дедушки, которого замучили внуки просьбой рассказать сказочку.

Но в этот раз повествования не состоялось, потому что среди гаражей вдруг раздался жуткий вой и поднялась заполошная стрельба.

7. «Ренессанс»

Услышав пальбу, все подобрались. Не осталось и следа от легкой расслабленности, какая бывает у людей, прошедших длительный путь и готовящихся к ночлегу. Сталкеры схватились за оружие. «Туристы» тоже забеспокоились и выбрались из гаражного бокса. По негласной договоренности караульный остался на своем месте. В случае чего он должен был поддерживать группу огнем с господствующей высоты.

– Всем тихо, – приказал Ворчун. – Ждем.

– Работают два ствола, – прислушавшись, прокомментировал Травник.

– «Акээм» слышу, – Марен нервно сжимал цевье своего «калашникова». – И «Гадюку».

Действительно, в ночи слышался говор именно этого оружия. Но «Гадюка» вскоре замолчала, и ее сменило щелканье пистолетных выстрелов.

– Спарка кончилась, – мрачно прокомментировал Хавка.

– Или поменять не успел, ети их в тряпки. – Ворчун внимательно прислушивался к происходящему.

Стрельба и вой внезапно стихли. Затем послышались крики и чье-то громогласное рычание. Потом топот шагов.

– С запада приближаются трое. За ними хвост, – крикнул сверху Колбас.

– Едрить… – выругался Ворчун. Караульный демаскировал себя, и теперь его нахождение не являлось тайной.

– За ними прется громадная гамма-гончая, блин! – крикнул Колбас. – Беру ее на мушку! Могу хоть сейчас шлепнуть!

– Не сметь! – тонким голосом вдруг взвизгнул Баг.

Травник взглянул на ученого. Глаза того горели азартом естествоиспытателя, услышавшего от аборигенов о легендарном чудище, которого еще никто не видел. Даже сами рассказчики.

– Не сметь! – уже тише повторил Баг. – Это может быть анубис. Убьете его, и наука потеряет ценнейший экспонат.

Он так это сказал, что всем стало ясно, что речь о чем-то необычном даже для Зоны, можно сказать – сверхъестественном.

– Ждем! – кивнул Ворчун. – Всем быть наготове!

Через несколько минут топот приблизился. В сгущающихся сумерках заполошно замелькали лучи фонарей. Потом показались люди. Трое. Двое шли, как показалось Травнику, в обнимку. Но потом парень понял, что один тащит на себе другого. А третий чуть отстал и их прикрывает.

– Так это же Кэвээн и Кубик! – вдруг воскликнул Чудной. – Ребята, это свои!

– Не разбегаться, – процедил Ворчун. – Для кого свои, а кому как ети их в тряпки.

Но сталкеры оказались действительно своими. Нейтралами, которых нанял молодой ученый, чтобы его сопроводили из Припяти. Как туда забрел и где потерял своих проводников, он умолчал. Сказал только, что прибыл для забора проб излучения и новых явлений в Зоне, которые возникали, по мнению этого яйцеголового, непосредственно рядом с ЧАЭС. То есть в самом сердце ЧЗО.

– Ладно, разберемся, – процедил Ворчун.

Ему явно не нравились вновь возникшие персонажи. Зона – сама по себе место смертельно опасное. А тут, на окраине Припяти, давно покинутого и почти забытого населением Земли города, в котором последние почти полвека не случается ничего постоянного, кроме руин, вообще ничего хорошего ждать не приходилось. Травник хотел сказать что-то в поддержку напарника, но не успел. В круге света появилась она. Нет, Она. Это была громадная гамма-гончая антрацитово-черной масти. Словно кусок первозданной тьмы, вырванный из космоса, мутант возник перед сталкерами. Обычная особь достигала в холке приблизительно живота взрослого человека. То есть метр – метр двадцать в высоту. Этот же зверь своими размерами превосходил свой стандартный аналог процентов на пятьдесят. Мощь, ярость и безжалостность распространяло вокруг себя порождение Зоны. Никто не успел произнести ни слова, а уж тем более что-то сделать, а зверь рванулся к пришедшим. Он отшвырнул плечом Кэвээна, боднул лбом Кубика и под аккомпанемент начинающихся воплей вцепился в глотку несчастному в комбинезоне ученого. Дернув головой, гамма-гончая разорвала горло своей жертве и на секунду застыла. Затем, вычленив из толпы растерявшихся людей Травника, воткнула, словно нож, в него тяжелый взгляд, низко рыкнула и рванула прочь. И все это так же быстро, как и появилась. И только после того, как антрацитово-черный хвост мелькнул в полосах света от налобных фонарей, раздались запоздалые выстрелы. Скорее всего, никто не попал.

– Твою ж мать! – выругался Кэвээн, в сердцах чуть не грохнув автомат о землю. – Вот и выполнили заказ!

Сталкер нервно заходил вокруг тела ученого. Тот уже перестал хрипеть, и агония почти отпустила мышцы. Гамма-гончая постаралась на славу. Травник со своего места видел, что мутант не просто вцепился несчастному в горло. Он почти откусил своей жертве голову! То есть шансов выжить не было даже при условии первой помощи.

– Да, – горестно ответил Кубик. – Бабла теперь точно не получим.

– Как бы пулю не получить, – хмуро ответил Кэвээн.

Он присел рядом с трупом и принялся обшаривать его.

– Что ты делаешь? – неприязненно поинтересовался Ворчун. Он не любил мародеров. Сам прибегал к грабежу трупов только в случае крайней нужды.

– Вряд ли он бежал просто так. Должно быть, что-то прихватил с собой. Хоть этим оправдаюсь перед заказчиком, – не глядя на Ворчуна, отозвался Кэвээн.

После тщательного обыска сталкер извлек пистолет, какие-то карточки и две флешки. Последние были вынуты с торжествующим возгласом.

– Вот оно! – заявил Кэвээн, демонстрируя находку остальным.

Мишка безразлично пожал плечами и отошел к костру. Ворчун возглавляет поход, пусть он и решает, что делать с приблудными.

– Куда дальше? – этот вопрос был обращен Кубику, поскольку его напарник был занят.

– Не знаю, – пожал плечами тот. – Разрешите переночевать с вами – останемся. Если нет, отвалим и переночуем в другом месте.

Ворчун хмуро оглядел пришельцев и решил:

– Тело, ети его в тряпки, оттащите подальше и прикопайте. Не дай Зона, кисляком поднимется. Переночевать можете здесь. Но с рассветом мы выходим по своим делам. Так что дальше сами.

После этой фразы Ворчун вернулся к костру. Повисло молчание. Звуки Зоны слышны были теперь лучше прежнего. Со всех сторон раздавались приглушенные шорохи множества лапок. За гаражами попискивали крысы и хвостошипы. Где-то вдалеке завывал псо-ящер. Никто не обсуждал происшествие. Все занимались своими делами. Смерть в Зоне – дело обыденное. Даже публичная. Не зря говорится – на миру и смерь красна. По крайней мере, твою гибель видели и могут сказать, что такой-то погиб там-то и тогда-то от того-то или от сего-то. Это лучше, чем сгинуть без следа и могилки в какой-нибудь аномалии или в желудке мутанта. Молчание нарушал только Баг. Он тихонько бубнил что-то в диктофон. Травник вдруг спохватился:

– Кстати, Ворчун, ты обещал рассказать про Элли.

– Ты что, ети в тряпки, не читал «Волшебника Изумрудного города»?

– Так мы и не о сказках Волкова, – парировал Мишка.

– А-а-а, ты об этом? – Ворчун достал пистолет и принялся разбирать его.

Казалось, его вообще не интересует поднятая Мишкой тема. Но Мишка за последнее время изучил некоторые черты своего напарника.

– Хотелось бы историю все ж услыхать, – настаивал он. Его поддержали остальные.

– Ну что ж, – вздохнул бывалый сталкер с видом пионервожатого, рассказывающего страшилки у костра в походе. – Слушайте.

– Внимаем. – Мишка был сама серьезность, несмотря на язвительность интонации.

– Байка эта, ети ее в тряпки, странна и немного… – Ворчун сделал паузу, подбирая слова.

– Неясна, – подал голос Кубик.

Но Ворчун досадливо отмахнулся, как от надоедливой мухи.

– Запутанна? – заполнил повисшую паузу Мишка.

– Нет, мистична, – нашелся Ворчун. – Жила-была, в общем, на Большой земле девочка-студентка по имени Элина. За хрена ей понадобилось в Зоне, я не в курсе, мужики. Только поговаривают, что была у нее в голове опухоль величиной с куриное яйцо. Расти не росла. И жить особо не мешала. Раз в месяц болела только жутко. Так, что ни одна обезболка, ети ее в тряпки, не помогала. Видимо, задумала Элинка попросить Обелиск, чтобы он ту опухоль удалил. Или эскулапа найти в Зоне. Чтобы эту хрень ей из башки вырезал. В общем, пришла она не одна. Увязался с ней негр. Тот негр учился с ней в одном институте. И поговаривают, влюблен был в нее без ума. Как звали того негра, я не в курсе. Но их стали звать Элли и Тотошка. Как в одном сериале про британцев, где негра какого-то Тото звали. Ну и получилось тоже прикольно. В общем, ходили они по Зоне вдвоем, собирали артефакты, ученым сдавали. До самой Долины радости добрались. К Мокрецу, значит. Тогда он еще в начальниках ходил. Только Мокрец Элинке не мог помочь ничем. Там же, у яйцеголовых, к ним прицепились два сталкера. Один назывался Страшилой. За то, что маска противогаза разрисована была какой-то страховидлой. Да и на рожу сам далеко не красавец. А второго, вы не поверите, кликали Железным. Фамилия, кажется, то ли Железняк, то ли Железкин. Ну а дровосека к Железному подцепить, сами понимаете, раз плюнуть. В общем, этот квартет так по Зоне и рассекал. Элли иногда даже шутила, что дорогу из желтого кирпича ищут. К Гудвину, значит.

– А там был еще трусливый лев. Ну, в сказке у Волкова, – подал голос Колбас, воспользовавшись паузой, которую взял Ворчун для вдоха и чтобы собраться с мыслями. Но под тяжелым взглядом рассказчика незадачливый сталкер стушевался и умолк, потупившись. Ворчун терпеть не мог, когда его перебивают. Потому он зыркнул злобно еще раз, но ответил:

– Считай, что в данном случае это могла быть трусливая двуглава. Но ее нет в моей истории. Так вот. Сами понимаете, ни до какого Гудвина дойти никак не получалось. Одно дело сходить к Мокрецу. Другое – на ЧАЭС к Обелиску. Не так-то просто. Но поначалу Элли считала, что и на базе в Долине радости ей смогут помочь. В принципе, и могли бы. Но было одно но, ети его в тряпки. Это но – характер самой Эльки. Девчонка она была росточком маленькая – не больше метра шестидесяти. Но характером обладала сильным и независимым. А еще очень сильным чувством справедливости. Такое многим из вас и не свойственно. А с кем-то и не родилось.

В ответ послышалось недовольное ворчание. Кое-кто был не согласен с этим мнением. Мишка тоже. Но он промолчал, зная, что Ворчун нарочно заводит слушателей.

– Так вот, – не обращая внимания на реакцию сталкеров, продолжал Ворчун. – Квартет организовал базу, с которой мы сегодня стартовали. Домик-сторожку в лесу. На самом деле домик стоял и до них. Но они его обжили и превратили в этакий охотничий лабазик. Пришел, попользовался запасами, а как уходишь – оставь что-нибудь. Если нет ничего – в следующий раз оставишь. Не пойдешь сюда больше – тоже не страшно. Как по мне – вполне справедливо. Живешь сам и даешь жить другим. Сама Элли тоже была сердобольна. То зазевавшегося новичка из аномалии или зубов мутанта вытянет, то поможет сталкеру каким артефактом, если он пустой из рейда возвращается. Ругали ее напарники по квартету. Нельзя, мол, быть такой доверчивой. Зона таких наивных не любит. Но, видимо, наоборот. Дурачков и добряков Зона любит и щадит. До поры, конечно. Однажды, когда Элли оказалась одна – остальные трое задержались в «Сельхозпроде», – встретились ей бандюки Желтого Пасюка. Был такой душегуб в Зоне. Он не просто людей убивал. Любил он жертву помучить перед смертью. Думаю, доктор Менгеле и нацистские палачи с благоговением брали бы у него уроки мастерства. Схватили они Элли, надругались, а затем пытали почти сутки. Но девочка никак не хотела умирать. Сильный организм. Даже опухоль в голове не сделала его слабее. Зона даровала ей смерть на следующий день. Под ней рванул «пых» и мгновенно сжег дотла. Не знали об этом ее товарищи. Долго они искали свою подругу. Пока в одном из сараев не нашли вещи и кучку пепла. С горя похоронили они то, что осталось от Элли, на том холмике, к которому Баг вышел.

Ворчун замолчал, переводя дыхание.

– И это все? – спросил Гэп. – Слабенькая история-то.

– Дайте горло промочить, черти, – усмехнулся Ворчун, видя горящие интересом глаза слушателей. Он пригубил из кружки уже остывший чай и продолжил: – Хотели ее товарищи мстить за нее, но не знали кому. Поклялись они на ее могиле, что не оставят в живых душегубов, если Зона их еще не прибрала. Но предъявить невиновному за убитую подругу – это против себя половину бродяг в Зоне настроить. Оставалось только искать. Как-то ночью Тотошке приснилась Элли. Она рассказала ему, что ее убил Желтый Пасюк со своей бандой. Просила не мстить, ибо это страшный человек. Молила во имя себя помогать новичкам. Но Тотошка не послушался. Проснувшись, он рассказал друзьям о том, что поведала ему Элли. Те тут же вознамерились мстить. Преследовали они Желтого Пасюка по всей Зоне. Гоняли, как терьеры крысу. Перебили всех из его банды. И каждый труп клали к могиле Элли. В боях погибли почти все. Выжил только Тотошка, который преследовал Желтого Пасюка, пока не настиг. Связал он его и притащил на могилу Элли, где и задушил своими руками. После чего лег рядом с трупом врага и отдал Зоне душу. Ибо незачем ему стало жить. А через полгода сталкеры стали видеть простоволосую босую девочку в сарафане, которая звала их за собой и выводила в безопасное место. Обычно такое случалось с потерявшимися новичками. Вот как Баг, к примеру. Он мог лажануть не по-детски и остаться в том лесу. А еще Элли предупреждает об опасности вообще. Если она объявилась, то с того места лучше уходить как можно быстрей. Иногда даже теряя тапки, чтоб их. Так и повелось, что коли нормальный сталкер или вовсе наивный новичок, Элли его кружит-кружит да отпускает. А если бандюган или иная какая тварь, у которой руки по локоть в крови невинных, то заводит в логово мутантов или аномалию. Так что Багу, похоже, свезло не в шутку.

– Прикольная история. Сам придумал? – решил понасмешничать Колбас.

– Такие истории не придумывают, – отрезал Мишка за напарника. – Обычно их или Зона порождает, или сами сталкеры. А другие пересказывают.

– Значит, Баг новичок наивный? – поинтересовался Кэвээн.

– Можно сказать и так, ети его в тряпки, – ответил Ворчун. – Все, детки, спать, кому не в караул. Папа устал байки травить.

Сталкеры разошлись по своим лежанкам. Травник лежал и смотрел в небо. Его, как всегда над Зоной, затянуло тучами. Только полная луна просвечивала сквозь плотный слой облаков. Мишка глядел на этот неясный расплывчатый желтый круг и размышлял о том, куда попадают души сталкеров. Древние греки считали, что после смерти люди возносятся к богам на Олимп или падают в царство Аида (рай и ад соответственно). Христиане и мусульмане солидарны с ними по-своему. А индуисты с буддистами и вовсе отправляют человеческую душу в путешествие по Колесу Сансары. То есть в круг вечной жизни и перерождений. Но вопрос, куда отправляются души погибших сталкеров? Наверное, в Обелиск. Но если эта квинтэссенция Зоны разрушена, как говорил Дискобол, то куда? Может, у Зоны есть свой, персональный ад и рай? Этакие отделения для матерых сталкерюг, злобных бандитов и наивных новичков. Но тогда почему Элли осталась здесь? Последняя мысль окончательно сморила и без того смущенного подобными размышлениями Мишку, и он уснул. Последнее, что видел парень перед тем, как закрыть глаза, это как от желтого диска луны отделился антрацитово-черный близнец и метнулся в сторону. Но у него уже не было ни сил, ни желания обдумывать и анализировать этот случай. Глубоко проваливаясь в сон, парень просто счел происшествие за причуды уже засыпающего мозга.

Утро принесло массу сюрпризов. В принципе спокойного пробуждения Мишка, спавший уже который месяц вполглаза, и не ожидал. Все-таки Зона. Тут выходных и каникул не бывает. Ворчун разбудил всех сам. Тихонько обошел лагерь, поднимая бойцов и «туристов». Шепотом дал распоряжение сворачиваться и готовиться к отходу из города с боем. Мишка проснулся сам, как только напарник оказался рядом. Будто что-то вытолкнуло из сна. Мишка привык уже к такому пробуждению, хоть поначалу пугался. Как говорил Ворчун – это внутренняя чуйка, которая развивается в Зоне у одних и никогда не пробуждается у других.

– Дозорный слышал рев двигателей нескольких машин, – пояснил Ворчун. – Идут со стороны станции, ети их в тряпки.

– Может, патруль? – Мишка уже подрастерял наивность, но какие-то осколки еще цеплялись.

Напарник пожал плечами:

– Может, и патруль. Может, у них вообще своя система контроля города. Все может быть. Но двигатели танковые. Я тоже их слышал. И мне это не нравится.

– У местных танки? – поднял брови Мишка. – Это смешно!

– У тебя эрпэгэ есть? – кисло усмехнулся Ворчун.

– Нет, – мотнул головой Мишка, прислушиваясь и принюхиваясь. Действительно, вдалеке рокотали двигатели. Но танковые или нет, он не знал.

– Вот и у меня нет. Поэтому надо валить, пока не раскатали.

– Куда? – это уже подошел Кол.

– В город. Тяжелой технике среди кварталов сложнее развернуться. Выйдем в поля – как орешки перещелкают, ети их в тряпки.

Кол был иного мнения. Он считал, что именно в городе, который они не знают, их проще уничтожить.

– Кто не знает, а кто и наоборот, – почти хором ответили Ворчун и Кэвээн.

– Я вот, – вставил Кубик, – вообще в Припять каждую неделю мотаюсь.

– А вы тут при чем? – вдруг насторожился Ворчун. – У нас свой заказ, у вас свой.

– Предлагаю объединиться и пробиваться вместе.

– Думаешь, два бойца намного усилят команду? – подошел к спорящим Морен.

– Не думаю, что намного, – поспешил втиснуться Мишка. Ему не хотелось, чтобы Ворчун опять начал рукоприкладствовать.

Но, к его удивлению, Кол поддержал Кэвээна:

– Два бойца не усилят команду, но два проводника вполне. Тем более они знают город и могут подсказать, где лучше спрятаться.

– Хорошо, – после пары секунд раздумья кивнул Ворчун. – Но деньги с ними я делить не буду.

– В живых бы остаться, – проворчал Кэвээн. – Мертвым бабло без надобности.

– Это да, у нас свой заработок, – кивнул Кубик.

На том и порешили. После этого вся команда спешно собралась и выдвинулась в город.

Кварталы встретили сталкеров запустением, лаем псо-ящеров, писком крыс и верещанием хвостошипов. Как ни странно, но тишину пустого города не нарушали рычание двигателей и иных механизмов, крики людей и шум стрельбы. Покинутая и несостоявшаяся столица мирных атомщиков словно замерла в ожидании чего-то.

«Будто затишье перед бурей», – подумал Мишка, озираясь по сторонам. Ему выпало идти в арьергарде, прикрывая вместе с Кубиком движение группы.

– Всем внимание. Колонну не нарушать. Дистанция пять метров. Глядеть по сторонам, – командвал Ворчун.

Мишка уже заметил, что, когда его напарник чувствует надвигающуюся опасность, его речь становится четкой, отрывистой и без прибауток. Примета никогда не подводила. Поэтому, когда Мишка слышал подобную перемену, он удваивал бдительность, понимая, что сейчас что-то случится.

Так и вышло. Группа углубилась в жилой массив. Целью был Дом допризывника – высотка, расположенная к западу от культурного центра города – гостиницы «Полесье» и кинотеатра «Прометей». Проводники вели людей вдоль проезжей части, по относительно свободному участку палисадника. По обеим сторонам от идущих высились городские дома, таращась пустыми глазницами окон с выбитыми стеклами на очередных букашек, осмелившихся посягнуть на тишину, спокойствие и относительное однообразие событий. Вдоль позвоночника Мишки побежали мурашки. Словно крупные насекомые своими лапками, они щекотали нервы. Ему казалось, что из домов кто-то внимательно разглядывает их, оценивая перспективу напасть и победить или по крайней мере нанести существенный урон. Мишка очень надеялся, что взгляд этот был не через окуляр снайперской оснастки.

Вдруг колонна остановилась. Впереди слышались выстрелы. Шел бой. Понять, кто с кем сражался, не представлялось возможным. Но друзей в Припяти не встретишь, и колонна свернула. Обогнула полуразрушенную высотку. Однако около детского сада движение снова застопорилось. Из начала колонны пришла команда к отступлению. Мишке было страсть как интересно, что же там произошло. Но приказ есть приказ. Ворчун сам потом расскажет. На привале. Если останется в живых. А сейчас авангард с арьергардом поменялись местами. По договоренности Кубик повел колонну к цели, но уже другим путем. Позади колонны ударила очередь. Мишка определил на слух, что били два ствола. Однако пули ниоткуда в сталкеров не летели. Поэтому, подавив рефлекторное желание рухнуть в траву и открыть ответный огонь, Мишка продолжал шагать. Колонна обогнула детский сад с густо заросшей приусадебной территорией. О том, что раньше это было дошкольное учреждение, говорили лишь характерный забор и табличка на воротах. Но буйная растительность заняла всю территорию так плотно, что не видно стало даже здания. Поэтому о том, что там скрывалось, оставалось только догадываться. Но по запаху гнили и мертвечины изнутри можно было судить о том, что ничего травоядного в зарослях не обитало. Впрочем, это нечто в данный момент показываться не стало. Видимо, благоразумно решило, что полтора десятка вооруженных людей не столь лакомая добыча, как может показаться.

Однако, видимо, сегодня суждено было пострелять. Да и Зона – любительница сюрпризов, которые так хорошо чуял Ворчун. Когда группа обошла очередную высотку и направилась к своей цели, путь им преградили наваленные друг на друга стволы деревьев, перекрывшие дорогу через площадь у кинотеатра «Прометей». Из-за этой вот засеки раздавались стрельба и рычание. Шел невидимый сталкерам бой. Судя по плотности выстрелов, дралась крупная группа стрелков или военных. Но с кем? Рычать в Зоне мог кто угодно, от кисляков до мозгососов. А уж об имитаторах и говорить нечего. Из любопытства Мишка забрался на засеку, благо это можно было сделать с той стороны, где они подошли. Увиденное повергло его в легкий шок. Бой шел между отделением (по количеству человек) сталкеров в костюмах странных фиолетовых и буро-зеленых расцветок и крупной стаей ползунов. Откуда в городских кварталах взялось столько тварей, водящихся в Долине радости и в пределах «Антенны», оставалось догадываться. Тем не менее факт оставался фактом, и бой шел плотный. Ползун – это такая живучая тварь, которую убить можно только точным попаданием в голову. Любые ранения, даже тяжелые, не выводили этих мутантов из строя сразу. У них оставался шанс на последний удар. И эти жуткие твари такой возможностью пользовались успешно. У них не было разума, какой себе приписывают люди, хоть базовой формой, из которой они появились (или созданы), явно были представители гомо сапиенс. Но понимая, что ему осталось жить считаные секунды, ползун проявлял удивительную скорость, мощь и упорство в достижении цели. А она у мутанта одна – убить. Если знать, как справляться с ними, то задача по уничтожению монстра решалась просто. Но в ближнем бою с ползуном справлялись лишь трое сработанных именно для этой цели бойцов. Один стрелял в конечности твари, другой бил в голову. А третий страховал от возможных неожиданностей. Однако для подобного нужно формировать специальные охотничьи команды. А этот бой вел обычный патруль. Пусть довольно большой – одиннадцать бойцов, но все же. Зажатые крупной стаей ползунов к засеке, они отстреливались до последнего патрона и гибли один за другим.

– Надо помочь, – выдохнул оказавшийся рядом Ворчун. – Их сминают, ети в тряпки.

– Надо, – кивнул Мишка. План боя созрел в его голове внезапно. – Двое остаются здесь, бьют сверху. Остальные обходят с фланга слева. Там меньше бойцов этих цветных, но и ползунов меньше. Все ж эти твари в тактике не сильны.

– Ты и Кубик стреляете, остальных веду я. Я скажу Кубику. Огонь по свисту. Ну, ты знаешь, – протараторил Ворчун, спускаясь вниз.

– А что это ты за меня все решил? – взъярился Мишка, одновременно понимая, что в бою неисполнение плана или приказа старшего может привести к фатальным последствиям.

– Я командир! – донеслось снизу безапелляционное заявление.

– Поговорим еще, – проворчал Мишка, выцеливая самого большого ползуна, держащегося во второй линии нападения и не спешащего лезть под пули.

Рядом засопел Кубик.

– Поинтересней позицию выбрать нельзя, ядреныть? – высказался сталкер, тем не менее удобно пристраиваясь на стволе.

– У тебя по крайней мере автомат, – процедил Суворовцев, понимая, в какой ситуации оказался.

На таком расстоянии дробь наносила не самые тяжелые повреждения, скорее беспокоя, чем калеча. Перезарядиться он уже не успевал. Поэтому цель пришлось выбирать поближе, рискуя задеть бойца в фиолетовом. В этот момент произошли изменения в диспозиции. Один из бойцов в фиолетовом захлопал себя по разгрузке. Потом прокричал:

– Я пуст!

После чего отбросил автомат, который повис на ремне, захлестнутом на плечо, выхватил из поясной кобуры пистолет и выпустил одним махом всю обойму в ближайшего мутанта. Израсходовав патроны в оружии последнего шанса, боец выхватил из карманов на разгрузке гранаты, вырвал чеку каждой. После этого воин на секунду замер, видимо, прощаясь с кем-то, и крикнул:

– Прощайте, братья! «Ренессанс» не сдержать!

И завопив что-то нечленораздельное, бросился в самую гущу мутантов, прижав гранаты к себе.

– Дебил, он своих погубит, ядреныть, – прошипел Кубик.

Но воин незнакомой группировки мчался на ползунов с такой яростью, что они в страхе отпрянули от него. Поэтому он смог продвинуться достаточно глубоко в гущу мутантов, прежде чем они сбили его с ног и погребли под своими телами. Приглушенно грохнули два взрыва. Ошметки тел полетели в стороны, окрашивая окружающих в черно-красное. Пехотные гранаты не дают эффекта разорвавшегося фугаса, но убивают попавших под их удар вполне эффективно. В этот момент слева послышался свист Ворчуна. Завороженный сценой героической гибели неизвестного, Суворовцев все же нажал на спусковую скобу. СПАС вздрогнул в его руках, отправляя в смертельный полет заряд крупной дроби. Мишка спешно перезарядил оружие и выстрелил вновь. Затем еще и еще. Между тем сталкеры и «туристы» под предводительством Ворчуна ударили замешкавшимся ползунам во фланг, отсекая часть мутантов от основной группы и расстреливая их.

Бойцы в фиолетовом, поняв, что гибель пока откладывается, воодушевились, и остатки стаи ползунов совместными усилиями были обращены в бегство. Атака дружественного отряда была так внезапна и эффективна, что сталкеры не потеряли ни одного бойца. Только двое оказались легко ранены, а один из «туристов» – Гэп – сбитым с ног.

Однако на этом приключение не закончилось. Еще не отошедшие от боя воины в фиолетовом вдруг направили свои дымящиеся стволы в сторону сталкеров, только что спасших им жизнь. От группы отделился коренастый с военной выправкой человек в глухом шлеме с маской, напомнившей Мишке сказку о японской демонице Напэрапон. У нее лицо представляло собой ровную поверхность, напоминавшую гнойный пузырь, в котором отражалась сущность смотрящего в него. Впрочем, такие маски часто встречались в Зоне и являлись частью комбинезона с замкнутым циклом дыхания. Особенно их любили в «Вольнице». Теперь вот эти.

– Вы кто такие и что здесь делаете? – властно заявил человек, обращаясь к Ворчуну, который в свою очередь выступил вперед.

– Мы вольные сталкеры, сопровождаем исследователей, – с достоинством ответил Ворчун.

В этот момент Мишка с Кубиком спустились с засеки и осторожно обошли ее с другой стороны, взяв неизвестный отряд в клещи. Те не заметили новую угрозу. А может, и не придали ей значения.

– На каком основании вы появились в городе? – настойчиво допрашивал неизвестный. Видимо, его не устроил ответ.

– А кто ты такой, ети тебя в тряпки, чтобы мне допрос учинять! – набычился Ворчун. – Я в Зоне разрешение только у самой Зоны спрашиваю. Больше ни у кого.

– Теперь придется спрашивать у нас. В Припяти появились хозяева, сталкер, – сурово процедил неизвестный.

– С чего бы, сталкер? В Припяти нет хозяев, – презрительно сплюнул через губу Ворчун, сняв маску. – И не до хрена ли пафоса?

– Я Раг, командир службы патрулирования и картографии боевого крыла клана «Ренессанс», сталкер. Впредь будь уважителен.

– Да хоть президент Соединенных Азиатских Штатов, – презрительно усмехнулся Ворчун. – Я вольный сталкер и ни у кого, ети вас, разрешения не спрашиваю.

Остальные поддержали Ворчуна сдержанным ропотом. Все стоявшие за его спиной, включая «туристов», держали людей в фиолетовом на мушке. Но Раг оказался неглуп. Ему не хотелось лить кровь своих и начинать знакомство с вражды. Тем более что у него образовался долг перед сталкерами.

– Опустить оружие! – крикнул он своим. И повернулся к Ворчуну. – Ладно, сталкер, я не хочу вражды. Ты спас нам жизнь, и мы твои должники. Но учти, Припять теперь закрыта для внешнего вторжения. Ее и станцию занял теперь «Ренессанс». Любое несанкционированное проникновение рассматривается как угроза, те, кто его осуществил, уничтожаются на месте. Ничего личного – это приказ моего командования. Сейчас я вас отпущу, но в город углубляться не советую.

В группе Ворчуна между ним и «туристами» состоялось экспресс-совещание.

– Пожалуй, в город не полезем, – кивнул Кол. Остальные с ним согласились. – Пойдем на запад. Там хватает того, что нам интересно.

– Мы уходим, – коротко сказал Ворчун. – Надеюсь, препятствий чинить не станете.

– Мы могли бы вас проводить, – ответил командир из «Ренессанса». – Но у нас свои задачи. Впрочем, довести вас до границы можем. Здесь достаточно опасных тварей, которые вам не встречались в остальной части Зоны.

Снова туристы и сталкеры выстроились в колонну. Только теперь у нее имелся не только авангард и арьергард, но и боковое охранение.

«Не хватает еще поддержки с воздуха. Вертолета или, на крайняк, беспилотника», – чуть насмешливо подумал Мишка, оказавшийся, кстати, в голове колонны.

Из Припяти выходили не тем же путем, каким шли сюда. Напротив, гаражный кооператив, где ночевали накануне, сталкеры обогнули с запада. Повсюду возвышались промышленные строения. Стакеры вошли в небольшую промзону, сопутствующую железнодорожной ветке. То ли сортировочная станция, то ли ремонтные мастерские. Сейчас было не разобрать. Тут царили хаос, запустение и разрушения. Будто недавно бушевал ураган, прошедший после жестокого боя.

– Здесь надо быть осторожным, – предупредил идущий впереди Раг. – Много аномалий. И появляются те, с кем лучше лишний раз не встречаться.

– Например, кто, ети их в тряпки? – спросил Ворчун, также двигавшийся впереди.

– Не приведи ЧАЭС столкнуться, – последовал ответ.

Мишка не знал, что или кого имел в виду Раг. Возможно, очередная тварь Зоны или продукт деятельности ученых из недр какой-нибудь местной лаборатории. Пока сталкеры осторожно двигались, огибая опасные участки или явные аномалии. Иногда лежащий перед ними фрагмент дороги казался настолько безопасным и привлекательным, что ноги сами несли в обход по максимально широкой дуге.

За очередным полуразвалившимся цехом вдруг возникла стена плотного тумана. Такое не редкость в Зоне. Иной раз овраги или даже деревни затягивало плотной белесой непроницаемой для глаза массой. И как правило, там внутри прятался некто. Кто-то хитрый, изворотливый, жаждущий сталкерского мяса. Сырого. Однако этот туман был странным. Не похожим на обычный. Нехарактерным. И запах имел иной. Не аромат легкой влаги, какой пахнет утренний, еще не отошедший от ночной прохлады луг, а тяжелый, липкий, чуть сладковатый смрад чего-то химического, искусственного.

– Всем стоять! – приказал Ворчун. – Медленно отходим назад. Готовность номер один!

– Что такое? – Мишка подчинился, но промолчать все же не смог.

– Дымовая завеса. Запах характерный, – ответил ведущий, озираясь в поисках опасности. – Возможно, засада, и эти фиолетовые завели нас в нее.

Шедший рядом Раг презрительно хмыкнул, не сочтя достойным отвечать на колкость.

Мишка на всякий случай ощупал разгрузку в поисках гранаты. Он жалел, что нет подствольного гранатомета. Ведь в Припяти тебя могло поджидать все что угодно, и вооружение тяжелее калибра пять сорок пять могло сгодиться. Повисла тишина, нарушаемая лишь шелестом ветра в руинах, хрустом шагов по обломкам и позвякиванием оружия и амуниции. Сталкер – это все же не солдат и тем более не спецназовец. С оружием умеет обращаться настолько, чтобы защитить себя. Если, конечно, в досталкерском прошлом не проходил спецподготовку. Но опасения Ворчуна не оправдались. В дыму скрывались вовсе не люди. Внезапно из-за белесого заслона послышалось пение. Слова произносились неразборчиво, но мелодия напоминала каждому, кто состоял в пионерах, старую песню «Взвейтесь кострами…». Тоненький голосок, исполнявший ее, несомненно, принадлежал девчушке лет десяти-одиннадцати. Сталкеры остановились. Опасности как будто не было. Но Мишка ощущал тревогу и неявный страх. Чувство угрозы будто билось у него в груди. Наконец завеса расступилась, и к людям вышла маленькая девочка. Ребенок как ребенок. Росточком, что называется, метр с кепкой на коньках. Зализанные волосы, заплетенные в две косички, прямой нос в веснушках, узкие бескровные губы, бледное лицо. Сама вся тоненькая – ножки и ручки почти прозрачные. Одета в белую рубашонку с коротким рукавом, юбочку, которые носили пионерки, и красный галстук. Куда же без него! Ничто в ней не указывало на опасность. Только разве что чуть неровная походка да слишком высокий и сильный для ребенка голос. И глаза. Мишка обратил на них внимание в последнюю очередь. Почему-то, начав осмотр с головы, взгляд проскальзывал мимо глаз пионерки. Или существа? Черные без белков глаза, будто в глазницы залили смолу, притягивали внимание. А еще словно затягивали сознание в омут, лишая воли и желания сопротивляться.

– Внучка местного мозгососа, что ли? – хотел подшутить Мишка, но понял, что его губы почти не шевелятся. Вместо звуков раздается еле слышное шипение.

Он скосил глаза. Ворчун и другие участники похода, насколько Мишка смог рассмотреть, застыли в безвольных позах, глядя перед собой. С губы Кэвээна вниз тянулась ниточка слюны. Мишка попытался дернуться, поднять оружие, но понял, что тело ему не подчиняется. Сил хватило только на то, чтобы закрыть глаза. Веки сами опустились. Вдруг перед внутренним взором возникла двуглава. Она зашипела, оскалилась пастями на обеих головах и, рыкнув, прыгнула прямо на Мишку. Тот вздрогнул, наваждение ослабло. Во всяком случае, до той степени, что получилось поднять оружие. В этот момент поющее существо изменилось. Верхняя половина туловища нагнулась вперед примерно на сорок пять градусов. Голова разделилась на три лепестка, изнутри покрытые густым покровом мелких, острых, чем-то сочащихся зубов. Из спины стремительно вырос горб, распавшийся на десяток щупалец, каждое из которых венчалось зазубренным шипом. То, что имело вид подростка-пионерки, как-то боком, по-вороньи, сократило дистанцию между собой и застывшими в нелепых позах мужиками. Два крайних щупальца вдруг выстрелили. Послышались тяжелые удары. Вслед за этим стон раненых. Скосив глаза, Мишка видел, как, сокращаясь, тащат щупальца к страшному безымянному мутанту жертв – Кубика и одного из фиолетовых, насаженных на шипы, как дичь на вертелы. Тела умирающих еще трепыхались. Страшная трехлепестковая пасть покрылась слизью. Видимо, то был аналог слюны мутанта, предвкушающего трапезу. Мишка начал медленно поднимать дробовик, боясь резким движением спугнуть тварь. Между тем она подтащила смертельно раненного сталкера к себе. Страшные зубастые лепестки сомкнулись на голове несчастного. Еще живой Кубик захлебнулся криком. Послышался жуткий хруст. Мишка не знал, что ломается – маска Кубика, его череп или все вместе.

Вдруг диспозиция изменилась. В глубине тумана ударил пулемет. Тело твари отбросило на пару метров, но на ногах она удержалась. Выпустив из пасти тело Кубика, она сбросила со щупальца фиолетового и злобно зашипела, будто вырывающийся из паровозной трубы пар. В ответ на недовольство прозвучала еще одна очередь. Люди очнулись от наваждения. Послышался кашель, хрипы, ругань. Мишка рывком поднял дробовик и нажал на спусковой крючок, целя в середину тела мутанта. Крупная дробь вспахала то, что должно быть грудью твари. Пришедшие в себя сталкеры и ренессанцевцы поддержали Мишку, всаживая в неизвестную тварь все больше свинца. Но мутант оказался более живучим, чем ожидалось. Потрясающие возможности к восстановлению позволяли ему держаться под смертельным дождем вполне достойно. Однако контрактовать он не пытался. Внезапно мутант опустился на четвереньки и, размахивая росшими из спины щупальцами, бросился наутек.

– Это что, блин, было? – первым задал вопрос Кэвээн.

– Ети вас всех в тряпки, я тоже хочу знать! – присоединился Ворчун.

Но ответить командир группы «Ренессанса» не успел. Из дымовой завесы под аккомпанемент жужжания выехало новое порождение Зоны и людского злого гения. Неизвестный явно когда-то был человеком. Теперь от него осталось только туловище, до пояса закованное в металлический каркас. Там, где у хомо сапиенс должны быть ноги, он держался на платформе, снабженной одной широкой гусеницей. Тело скрывала бурая хламида. В мускулистых руках незнакомец сжимал топорик и небольшой щит. Над правым плечом торчал еще дымящийся ствол пулемета. Оружие, закрепленное на шарнире, со скрежетом поворачивалось туда-сюда, выискивая новые цели. Голова существа закрыта капюшоном, лицо с заостренным, чуть изогнутым носом выражало добродушие. Круглые, без век и бровей глаза смотрели цепко и внимательно. Тяжелый подбородок опущен на грудь, прикрывая яремную ямку.

– Это что за чудо-юдо, блин? – Кэвээн на всякий случай поднял оружие. Все остальные последовали его примеру.

– Эта тварь охотилась на моей территории, – проскрипел металлический, неживой голос. При этом губы существа даже не шевельнулись.

– Спасибо, что помог, Стремный, – выступил вперед Раг. – Мы уже уходим.

– Оставь мне жертву, или добуду сам, – проскрипело в ответ.

– А что еще… – начал было Ворчун, но Раг повелительно поднял руку, и сталкер умолк.

Мишка не вмешивался, понимая, что фиолетовый знаком с существом, выползшим сейчас из дыма. А сталкерам в этом случае проще и безопаснее помолчать.

– Двое погибших тебе подойдут?

Голова существа молча наклонилась в знак согласия.

– Уходим, – коротко скомандовал Раг. – Погибшим мы ничем не поможем.

– Я не согласен, – заупрямился Кэвээн. – Кубик, блин, не заслужил быть похороненным в желудке мутанта.

– Многих из нас ждет такая судьба, брат, – успокаивающе положил на плечо сталкера руку Ворчун. – Уходим.

– Мужики, у него, – Раг кивнул на мутанта, – за спиной «дашка». Если не свалим сейчас, он положит всех. Без вариантов.

Сталкеры дружно отступили за здание мастерской. Требовалось перегруппироваться и понять, что делать дальше.

Мишка шел в арьергарде. Он нет-нет да поглядывал на то, чем занят мутант на гусенице. Последний же повесил щит за спину и одним богатырским ударом отрубил топором голову трупу фиолетового. Затем передняя часть лица мутанта поднялась, и под ней обнаружилась широкая зубастая пасть. Мишка едва не споткнулся от неожиданности. Однако вовремя уравнял шаг, обходя торчащие из земли камни и металлические прутья. Словно лакомство, тварь забросила в пасть отрубленную голову и смачно захрустела. Дальше Суворовцев смотреть не стал. Мутант занят трапезой и пока за людьми не последует. А там видно будет, что делать. Главное, успеть перегруппироваться.

– Это что за твари? – Ворчун наседал на Рага с вопросами. – Сколько их тут еще?

– Насколько я знаю, это единичные экземпляры, – пожал плечами фиолетовый. – Та, с лепестками вместо морды, – это девочка-пионерка. Это наша разработка.

В голосе Рага послышались нотки гордости. Мишке даже захотелось влепить ему оплеуху. Ведь, по сути, стараниями «Ренессанса» они только что едва не погибли.

– Я сам не сильно осведомлен, но слыхал, что это генетическая помесь мозгососа, осьминога и еще Зона знает кого. По ментальной силе, кстати, мозгососа превосходит.

Мишка вспомнил, что, по информации от ученых, самый сильный псионик Зоны мог держать на ментальном поводке двух-трех крупных и до десятка мелких существ. А эта тварь удерживала разумы одновременно почти двух десятков человек!

– Она сбежала из лаборатории. Убила охрану, в том числе управляя другими охранниками, и сбежала. Теперь перемещается по городу, питаясь небольшими патрулями или другими мутантами. Кстати, не хотите помочь ее изловить? Я уполномочен предлагать контракты. Она сильно ранена, проблем поимка не составит. Деньгами клан не обидит, да и услуги не забудет.

– Мы уже связаны контрактом, – хмуро ответил Ворчун. – Я обещал вывести людей из Зоны и бросить их здесь не могу.

– Кстати, эта особь, девочка-пионерка, регенерирует на ходу. Думаю, что она уже восстановилась, – влез Мишка. Ему совсем не хотелось сталкиваться без нужды со смертельно опасной тварью.

Раг внимательно посмотрел на Мишку. От того не укрылся интерес в глазах ренессанцевца. Но продолжать фразу Мишка не стал. Ворчун не дурак. Поймет, что это не контракт, а погибель.

– Как знаете, – коротко ответил фиолетовый. – Один сталкер взял этот контракт. У него команда не меньше вашей. Нагом зовут. Может, слыхали?

Мишка с Ворчуном переглянулись. Причем лицо последнего было более чем выразительным.

– А второй кто? – Мишку интересовал обладатель пасти, и он не хотел продолжения разговора о контракте.

– Этого мы зовем Стремный дядька. Он здесь еще до «Ренессанса» обитал. Я слышал, что до нас в Припяти рулила группировка «Зашитые рты». Их ученые его и создали. Говорят, не только его. Еще Харона и какой-то вид летунов. Но потом этот клан сгинул неизвестно куда. Почти все его творения тоже. Этот вот остался.

– Нам-то с этим что делать? – прищурился Ворчун. – Этих страховидл, ети их в тряпки, обойти как?

– Тут вопрос непростой, хоть и не сложный, – уклончиво ответил Раг.

– Не виляй, чувак. Помни, ты нам должен, – надавил Ворчун.

Тогда Раг достал карту.

– Мы вот тут, – начал объяснять он. – Обойдете вот эту улицу, выйдете на перекресток. Там поворачивайте на восток. Через триста метров будет пожарный пруд и водяной коллектор. Выходите за него, считайте, границу города пересекли. Главное, не нарвитесь на мехпатруль.

– Что за мехпатруль? Есть карта его маршрутов? – Мишка продолжал контролировать разговор. Ему хотелось максимально обезопасить выход из Припяти всей группы. Ворчун был солидарен с напарником. Ему не нравилось, что Раг, до встречи с мутантами державшийся вполне по-дружески, вдруг заюлил. Командир группы «Ренессанса» демонстрировал, что ему есть что скрывать. Понятно, что любому человеку есть о чем умалчивать. Но Мишка физически ощущал, что Раг недоговаривает насчет этого самого мехпатруля. Так и случилось.

Командир патруля фиолетовых подсказал маршрут безопасного выхода. Два отряда дошли до определенной точки – небольшого сквера на окраине города – и собрались расходиться каждый в свою сторону. Ворчун с Рагом прощались не как старые друзья, конечно, но вполне как однополчане. Внезапно Гэп сделал шаг вперед и заявил фиолетовому:

– Я уполномочен встретиться с вашим верховным руководством. Мне нужен глава вашего клана.

– Я не уполномочен приводить к своему руководству кого попало без его ведома.

– Тогда прошу оповестить их и передать следующее дословно. – Далее последовала короткая фраза на неизвестном Мишке языке.

– Что происходит? – прищурился Ворчун, словно беря на прицел «туриста».

– Не надо нервничать. Это часть моей миссии, – пожал плечами Гэп.

– Мы не договаривались, что вы налаживаете связь с местным кланом, – гнул свое Ворчун.

Мишка на всякий случай отступил и аккуратно взял на прицел Кола. «Турист», правда, не проявлял особого беспокойства. Баг так и вовсе крутил головой по сторонам и норовил выйти за пределы охранения. Если бы не настойчивость Пита, возвращавшего ученого обратно, того, скорее всего, сожрал бы кто-нибудь в развалинах. Мишка заметил, что остальные сталкеры напряглись. Всем было страшно. Сама ситуация накалена до предела, неизвестных угроз выше крыши. А тут еще «туристы» норовят ведущих сменить. Не отставали от сталкеров бойцы патруля «Ренессанса». Им будто передалось напряжение бродяг.

– Не нервничай, Ворчун, – засмеялся вдруг Гэп. – Я расплачусь с тобой и твоими людьми сполна прямо сейчас. Дальше вы свободны. А пойдем с этими, – кивок в сторону Рага.

– Договорились, – кивнул Ворчун.

Гэп снял рюкзак, порылся в нем и передал сталкеру шесть толстых пачек купюр, обмотанных банковскими лентами.

– Кэшем, как и договаривались. Все устраивает?

– Если здесь все, то да. – Ворчун принялся складывать деньги в свой рюкзак.

– Ты же не будешь пересчитывать? – ехидно заметил Гэп.

– Кстати, не подделка ли? Уж больно легко ты с ними расстаешься. – Ворчун, прищурившись, посмотрел на Гэпа.

Мишке был знаком этот взгляд. Он появлялся у напарника тогда, когда тот действительно что-то или кого-то подозревал.

– Что, плохо нарисованы? – Гэп, видимо, умел переводить острые ситуации в шутейные. – Обижаешь. Всю ночь вот этими вот руками рисовал.

Ворчун сдержанно улыбнулся.

– Ладно, принято. Удачи в Зоне.

– И вам не пропасть на пустошах. – Гэп протянул поочередно Ворчуну и Мишке руку.

Мишка с удовольствием пожал крепкую ладонь «туриста». Этот жест многое значил. Особенно в Зоне. На Большой земле, если тебе не пожимают руку, это значит, что среди мужчин твой рейтинг невысок. Это касалось всех мужских сообществ, начиная с дворовой пацанской компашки и заканчивая рабочим коллективом или семьей. В зоне же рукопожатие означало, что тебе как минимум не выстрелят в спину.

Вдруг Гэп повернулся к Ворчуну и, достав что-то из разгрузки, протянул ему.

– На вот. Тут координаты схрона. Он небольшой, но туда натаскано без меры разных артов.

– С чего такая щедрость? – Ворчун не спешил принимать предмет.

– Вы хорошо нас довели. Без потерь. Рисковали собой. Не бросили в критической ситуации. Бага опекали, – пожал плечами «турист». – Это стоит дополнительного вознаграждения.

– Что ж, раз так, то принимаю подарок, – важно кивнул Ворчун. – Благодарю.

Распрощавшись с Гэпом и Рагом и их командами, Ворчун обратился к своим сталкерам:

– Ну, что, братва, по сути, наш контракт, ети его в тряпки, закончен. Что выбираете: расплачиваюсь прямо сейчас и разбегаемся или идем до ближайшего публичного места типа какого-нибудь бара и решаем финансовые вопросы там.

– А как насчет третьего варианта? – спросил Марен.

– Это какого? – не смог смолчать Мишка.

Заявление Марена заставило Мишку напрячься. Бывало так, что лидера группы в конце рейда убивали его же подчиненные, делили деньги и разбегались в стороны или организовывали банду. С ним самим чуть подобное не случилось полгода назад на границе «Рыбзавода» и «Сельхозпрода».

– Расплачиваешься прямо здесь. Все дружно выбираемся из Припяти, а за границей Дуги разбегаемся.

– Вариант, – кивнул Ворчун и снял рюкзак. Когда все расчеты были произведены, принялись обсуждать, как лучше выходить.

– Я бы не сильно доверял этому Рагу, – подал голос Кэвээн.

– Почему? – Мишка не видел причины сомневаться в информации, полученной от фиолетовых.

– А ты стал бы потенциальному противнику раскрывать схемы передвижения патрулей? – парировал Кэвээн.

– Тут спорный вопрос, ети его в тряпки, – возразил Ворчун. – Согласен в одном: маршрут выхода стоит подкорректировать.

Так и сделали. Однако сталкеры даже не подозревали, с чем могут столкнуться в Припяти. Да, стычки с мутантами и необычными опасными сущностями заставляли их становиться осторожнее и осмотрительней, но Зона любит преподносить сюрпризы. Вытянувшись цепочкой, как и раньше, сталкеры двинулись по намеченному маршруту. От точки вероятной встречи с бойцами «Ренессанса» Ворчун отклонился не на тридцать метров восточнее, а на пятьдесят западнее, обойдя территорию бывшего отделения милиции по солидной дуге, а не пройдя рядом с ней.

– Эй, стойте! Подождите меня, – вдруг раздался крик позади колонны.

«Кто это еще? – с недовольством и тревогой подумал Мишка. – Никто вроде не отстал».

Действительно, даже Кэвээн, оставшийся после гибели Кубика в одиночестве, не покинул команду, а шел в строю. Услышав крики, сталкеры рассредоточились и приготовились к бою. В Зоне хватало мутантов, умеющих имитировать не только слова, но и целые фразы для приманивания жертвы. На это покупались некоторые невнимательные новички и салаги из числа вновь прибывших военных. Но все оказалось куда прозаичнее. Из-за кустов как ошпаренный выскочил Баг и неуклюже припустил к сталкерам. По характеру его бега становилось понятно, что физические нагрузки были юноше чужды. Двигался он довольно неловко, а самое жуткое – совсем ничего не замечал. Поэтому едва не вляпался в аномалию «силок». Это не очень мощная ловушка гравитационной природы представляла собой невысокую – до середины голени взрослого человека – невидимую обычным глазом преграду. Этакий сгусток энергии, ставивший прохожему некую «подножку». Обнаружить ее можно, только если приметить вокруг листву, закрученную в спираль. Странный эффект, но это Зона. Тут и не такое бывает. В общем-то безобидная аномалия, но подлая. Обычно она гнездилась недалеко от стены, ямы или кучи камней. Запнувшийся таким образом сталкер мог запросто разбить себе голову или что-то сломать. Так вот туда чуть не угодил сапогом Баг. Но что-то заставило его обогнуть аномалию. Зато за ним по пятам, ругаясь и не разбирая дороги, пер Пит.

– Стой! Стой, кому говорю! – кричал он вдогонку Багу.

Надо сказать, что Пит нагонял беглеца. Экзоскелет добавлял своему носителю не только грузоподъемность, но и скорость. Но Баг не слушал и с удивительной смесью прыти и неуклюжести пер к сталкерам.

– Может, блин, его шлепнуть? – предложил Кэвээн. – Шуму много.

Замечание было верным. Громкие звуки могли привлечь внимание кого угодно. Например, мутантов более высшего порядка, нежели хвостошипы или псо-ящеры. Например, ту же двуглаву. А столкнуться на выходе из города, к примеру, с Хароном никто не желал. Как ему противодействовать, не знал никто из присутствующих. А жить хотелось всем. Однако шум мог возбудить интерес не только мутантов, но и обратить внимание на происходящее командира патруля того же «Ренессанса». Или кого-то еще хуже.

– Не надо, – возразил Ворчун. – В любом случае поздно.

И действительно, невдалеке послышался рокот мотора. Несколько томительных секунд – и из-за здания выехал, скрежеща гусеницами, самый натуральный терминатор. Точнее, это была боевая машина поддержки танков «Терминатор-3МУ2». То есть третья модификация, усиленная. По сути, конструкция машины не новая. Ее представляли еще лет двадцать назад на одной из выставок военной техники. Но с учетом изменений и усовершенствований вполне себе рабочая. В любом случае Мишка видел ее впервые. Опять же, ничего удивительного. Необитаемый боевой модуль на шасси танка. Из экипажа один механик-водитель. Остальные должны работать удаленно. А с учетом того, какое количество на боевой платформе навешано оружия, таких операторов должно быть не меньше четырех. Поражало другое. Сквозь рев двигателей хорошо поставленным голосом, надрываясь, орал мегафон:

– Внимание, вы зашли на территорию, контролируемую группировкой «Ренессанс». Безосновательное проникновение по распоряжению главы группы карается смертью. Приговор проводится в исполнение немедленно без суда и следствия.

Затем загрохотали пушки. Автоматические тридцатимиллиметровые спаренные орудия, казалось, не знали промаха. Мишка заметил, как разорвало на куски резко затормозившего Бага. Ошметки тела незадачливого биолога разлетелись в разные стороны. Его голову с удивленным выражением на мертвом лице отшвырнуло на забор. На нем она и повисла на остатках шеи, зацепившись за торчащий угол секции. Пита, пытавшегося достать из-за спины гранатомет, также срезало мелкокалиберными снарядами. Мужчина словно переломился пополам и рухнул туда, куда его отбросила сила удара.

– Всем лежать. Передайте по цепочке, ети их в… – услышал Мишка яростный шепот Ворчуна.

Он понял замысел напарника. Возможно, что неподвижные и тихие цели не заинтересуют экипаж боевой машины. Но Ворчун ошибся. «Терминатор», урча двигателем, уверенно пополз на сталкеров. Мишка не знал, видел ли их экипаж БМПТ или нет, но «Терминатор», не зная сомнений, пер вперед, круша забор и подминая под себя кусты и разросшуюся траву. Конечно, практически никакие аномалии многотонной боевой машине причинить ущерб не могли. Наверняка и от психовоздействий экипаж также был защищен. Поэтому «Терминатор» уверенно пожирал оставшиеся до сталкеров метры.

Когда стало ясно, что столкновения не избежать, Ворчун рявкнул:

– Рассредоточиться! Стараемся обойти сбоку и бить по триплексам и внешним приборам! На месте не застывать!

Сталкеры бросились выполнять команду. Сейчас все зависело от того, как будут действовать бойцы. Мишка вскочил и двинулся в обход боевой машины, пригибаясь и стараясь скрыться за травой. У него в разгрузке лежало несколько гранат. Но против бронированной цели они вряд ли сработают. Мишка вскинул дробовик и выстрелил, стараясь выцеливать по внешним приборам БМПТ. Однако боевая машина развернулась к нему кормой и, обдав вонючим выхлопом, дернулась в противоположную сторону. Снова загрохотали орудия. БМПТ медленно, по-черепашьи полз, поливая свинцом кого-то невидимого. Мишка поморщился от резкого запаха сгоревшей солярки и выстрелил еще раз.

– Дебилы, ети вас в тряпки! – с горечью и досадой рявкнул Ворчун и выпустил очередь по корме «Терминатора».

Мишке некогда было вникать в происходящее и осознавать причины эмоций напарника. Он пытался выжить и прикрыть друга. Для этого нужно было стрелять.

– Может, свалим? – прокричал он, стараясь перекрыть рокот двигателя в треск выстрелов.

– Догонит! – бросил Ворчун. – Трое побежали. Их он сейчас и раскатывает.

Мишка только злобно выругался, выпустив еще заряд дроби в корму необитаемого модуля.

– У тебя гранаты есть? Если так, то используй. Самое время.

Мишка кивнул:

– Есть осколочные.

– Бросать умеешь? – Ворчун быстро повесил на шею штурмовую винтовку и снял с разгрузки металлическое яйцо.

– Учили, – кисло ответил Травник.

– Тогда кидай и старайся забросить на корпус. Осколки снесут антенны, триплексы, приборы наблюдения. Без дополнительных приспособ, ети их в лупоглазку, вести бой им будет сложнее.

Мишка взял в левую руку дробовик, снял с кармашка на разгрузке оборонительную гранату. Выдернув чеку, старательно, как учили в военно-патриотическом кружке при школе, шагнул вперед, замахнулся и метнул гранату по крутой дуге. Он рассчитывал, что рифленое яйцо приземлится чуть впереди боевой машины. Но получилось иначе. Парень слегка не рассчитал траекторию, и снаряд упал точно на боевой модуль. Краем глаза Мишка заметил, что второй кругляш упал на БМПТ. Потом кто-то подсек его ноги, и Мишка рухнул носом в траву. Почти одновременно грохнули два взрыва. Над головой Суворовцева недовольно взвизгнули осколки, не нашедшие жертву. В голове звенело. И немудрено! Взрыв прозвучал достаточно близко, чтобы возникла легкая контузия.

– Еще раз! – сквозь звон в ушах рявкнул над ухом голос Ворчуна. Слова звучали будто сквозь вату.

И Мишка повторил маневр. Только на землю падал в этот раз уже сам. Напарнику больше не пришлось подсекать его. Мишка вскочил, намереваясь бросить третью гранату, но напарник жестом остановил его. Мишка посмотрел на боевую машину. Она застыла, нелепо ткнувшись носом в груду битого кирпича. Пахло отработанным соляром и кислым ароматом сгоревшего пороха. А еще смертью. Над полем недавнего боя живых против металла повисла тишина, нарушаемая лишь шуршанием травы на ветру. Мишка и Ворчун, держа оружие наготове, медленно обошли БМПТ. Осторожно ступая по траве, сторонясь вероятных аномалий, подобрались к носу боевой машины. Их ждал неожиданный и не очень приятный сюрприз. Из люка механика-водителя вывалилась и теперь лежала на лобовом бронелисте спиной вверх верхняя часть тела. Лица погибшего механика-водителя видно не было, но Мишке бросилось в глаза, что голова неизвестного была полностью лысой, а из черепа торчали металлические штыри.

Ворчун между тем, держа оружие наготове, заглянул в люк. Затем он взял тело за рукав и с усилием стащил его на землю. Глазам Мишки предстала только половина туловища. Обрубок на уровне пояса был закатан в металлический контейнер, из которого к боевой машине прямо в люк механика-водителя тянулись провода, кабели и трубки. Половина из них обуглилась или была разорвана. Мишка перевернул это существо на спину, и его чуть не вырвало. Конечно, студенты медицинских вузов обладают пониженной восприимчивостью к виду трупов и крови. Но то, что предстало взгляду, поражало. Порванная в лохмотья одежда – это ерунда. На небо мертво таращились сквозь разбитые стекла очков-гоглов бельма слепых глаз. Кожа на лице сгорела и превратилась в жуткую маску. Это зрелище заставило Мишку отступить, подавляя рвотные спазмы.

– Едрить их в тряпки! – самое вежливое выражение, которое Мишка услышал в ближайшие три минуты.

– Что же у них тут творится? – пробормотал пораженный парень.

Излив душу, Ворчун повлек Суворовцева за собой:

– А теперь тикаем. Да поживее. Живых и мертвых искать не будем. Времени нет. С минуты на минуту может еще такой приехать, и тогда нам с тобой точно хана. Второй раз уже не повезет.

Сталкеры, озираясь и поглядывая по сторонам, двинулись в сторону, куда изначально шли, – от Припяти. Через пару минут их догнали Кэвээн, Колбас и Марен. Хавка, похоже, навсегда остался в Припяти. Бродяги уцелели и теперь спасались так же, как и напарники. Кэвээн был ранен. Снаряд прошелся вскользь по руке, выдрав кусок мяса. Не полплеча, конечно, но весьма чувствительно. Марен уже вколол Кэвээну порцию обезболивающего. Это позволило бледному, но вполне бодрому сталкеру оставаться на ногах. Рану забинтовали, но она кровоточила, хоть жар снаряда и припек ее. Не сильно. Однако кровь не унималась, и сталкер слабел с каждым шагом. Он держался, конечно, что называется, «на зубах». Тем не менее темпа не сбавлял.

В любом случае Кэвээн нуждался в помощи. В полевых условиях ее мог оказать квалифицированный военный хирург, но таковых среди сталкеров не было. А если кто и обладал нужными навыками, то помалкивал. Сам Мишка также ничем толком помочь не мог, поскольку до хирургии он в институте не дотянул. Только протянул Кэвээну мензурку с настоем, сгущающим кровь. Недавно сварил на пробу. Но испытать не успел. Тем не менее это средство должно помочь, по идее, остановить кровь. По крайней мере, так утверждал рецепт. В любом случае других вариантов сейчас не было.

И тут Мишка вспомнил о бункере, который как раз находился между Припятью и Долиной радости. Точнее, это было не воспоминание. Картинка словно встала перед внутренним взором. Этот схрон являлся одним из так называемых даров двуглавы. Как и рекомендовал Древень, Суворовцев не очень доверял коварному мутанту. Каждый раз, когда он приближался к одному из заветных схронов, точное местоположение будто вставало перед глазами. Но если нужды не было, то Мишка их игнорировал. Ворчун об этом знал. За такие поступки он не укорял напарника. Зона ведь дама своеобразная. Скаредных не любит. Жадные и жестокие гибнут в ее пределах первыми. И те, и другие от того, что остановиться не могут. Мишка понимал, что в этот раз бункером воспользоваться придется. Стоял вопрос о том, выживет ли один из членов группы. Правда, имелась вероятность, что в схроне не окажется необходимых препаратов. Все ведь по-разному формируют свои тайники.

Как говорится, пока не проверишь – не узнаешь. Мишка довел до сведения Ворчуна со товарищи, что знает поблизости место, где могут быть необходимые для раненого препараты.

– Что ж, веди. Выбора, ети его, все равно нет, – пожал плечами Ворчун, бросив взгляд на теряющего кровь и силы Кэвээна.

Травник переместился в голову колонны и отправился вперед. Пару раз пришлось обходить аномалии. В одном случае «пьеза» раскинула электрические щупальца подобно морской звезде прямо посреди тропинки. В другой – «вертушка», усевшаяся в неглубокой низине, заполненной густым фиолетовым пудингом. Причем первая аномалия была так сильна, что капли густого желе нет-нет, да вылетали наружу. На плечо подобравшегося ближе положенного Колбаса такая плюхнулась и принялась активно растворять рукав. Сталкер завопил и попытался сбросить «пудинг» руками, но только прожег перчатки, которые тут же пришлось выбросить.

– Стоять! – рявкнул Ворчун. – Травник, баллон хлорэтила быстро! А ты, Колбас, стой и не скули!

Мишка, уже извлекший из контейнера ампулу обезболивающего, бросил ему требуемое. Ворчун ловко поймал и вскрыл. Тонкая струя обезболивающей заморозки ударила в каплю аномальной субстанции. Та почти мгновенно с шипением застыла. Чуть подождав, Ворчун сковырнул ее ножом. Фиолетовая капля изрядно прожгла комбинезон, но до тела, к счастью, не добралась. Мишке не хотелось даже вспоминать о том, что сжиженная аномальной активностью Зоны кислота может сделать с человеком.

– Тебе повезло, Колбас, потопаешь еще по Зоне, – хлопнул Ворчун сталкера по непострадавшему плечу и довольно засмеялся.

– Спасибо, братья, – с чувством произнес спасенный. – При случае хабаром верну.

– Лучше спаси кого-нибудь из бродяг, кому нужна будет помощь, – ответил Ворчун, выбрасывая использованную ампулу в аномалию с низиной. – Эта дрянь, кстати, ети ее лупоглазкой, проедает мясо до костей за считаные секунды. Ткань – гораздо медленнее, что странно.

Инцидент посчитали исчерпанным, и сталкеры вновь двинулись по указанному Мишкой направлению. Сам он с тревогой поглядывал на Кэвээна. Тот шел с трудом, еле переставляя ноги. Его сильно шатало. И кровь не унималась. Видимо, от этого сталкер все больше терял силы. Еще немного, и Кэвээна пришлось бы нести на руках. Но он дотянул. Хоть с трудом и опираясь в конце пути на плечо Марена, но дошел.

От внешнего мира бункер отделяла металлическая буро-коричневая почти неприметная дверь. Ее сложно было заметить на фоне такой же по цвету растительности на западном склоне холма, внутри которого схрон и притаился. Сталкеры обогнули возвышенность и теперь топтались у входа. Потому что ни ручки, ни какого-либо явно видного замка не было. Просто металлическая пластина, вмурованная в дерн. Ни косяка, ни бетонного основания, ни даже петель.

– Что дальше? – насмешливо поднял бровь Ворчун.

Он вообще к этой истории с двуглавой и ее бункерами относился скептически, считая ее насмешкой Зоны над салагой. Но Мишка уже нашел пару таких схронов, что позволило напарникам неплохо прожить какое-то время в баре, буквально за пазухой у Леща.

– Подумаю, – хмуро буркнул Мишка.

Дары двуглавы действительно были с подвохом. Всякий раз со своим. И в данном случае Суворовцев не исключал, что дверь открывается изнутри или с пульта. Знать бы только, где находится этот волшебный ключ.

– Вот же ж, бл… – выругался Мишка. Он матерился крайне редко, но всякий раз по делу, как и сейчас. На руках истекающий кровью товарищ, а он стоит у двери, отгораживающей спасение от гибели. – Откройся же, твою мать!

И Мишка со всей пролетарской ненавистью пнул ногой металлическую заслонку. Неизвестно, что подействовало – удар ли, определенные лексические команды или еще что, но металлическая чушка провернулась в вертикальной оси, открывая вход в темный зев коридора.

– За мной, – скомандовал ошарашенный и обрадованный Мишка. Он еще не понимал, как закрывать эту дверь.

Это и не потребовалось. Потому что короткий коридор закончился у растекшейся кислотно-зеленой лужи «пудинга». Аномалия распространилась по всему полу, растворив все, до чего добралась. А что тут было раньше, уже даже и не предположить. Мишка выругался про себя. Он рассчитывал совсем на иной исход. Но надо работать с чем есть и не уповать на ожидаемое. Как говорится, не жди от сложившейся ситуации ничего, не придется разочаровываться.

Сталкеры, тихо матерясь и досадливо крякая, покидали бункер. Конечно, каждому из них хотелось как минимум присесть, перекусить и передохнуть под защитой крепких стен. Не говоря уж о пополнении запасов и замене снаряжения. Сказать, что Мишкины спутники были огорчены, – ничего не сказать. Однако Кэвээну поистине повезло. В аптечке, обнаружившейся у входа, оказались пара жгутов и коагулянт. Это давало надежду, что сталкер дотянет до ближайшей стоянки, где ему окажут медицинскую помощь.

– Значит, так, братва, – пока подлечивали Кэвээна, Ворчун проверял свой наладонник и изучал карту. Он также испытывал некую досаду, как и остальные. Но, как каждый ведущий, пытался найти выход. – Тут в паре километров к западу рядом с Долиной радости хуторок есть под названием «Чайхона». Там можно попробовать найти помощь для Кэвээна, передохнуть. Если кому надо, может и взять контракт.

– Контракт почти в центре Зоны? – усомнился Марен.

Мишка разделял его эмоции. Но буквально под боком – в Долине радости – располагалась база ученых в своем бункере. А это хороший и стабильный заработок. Разумеется, не безопасный. Охрана, сопровождение или участие в экспериментах. Но в Зоне все опасно. Даже простая прогулка. Наверняка в той самой «Чайхоне» могли что-то предложить свободным сталкерам. Опять же западнее от Долины радости располагался лагерь «Топаз». Это тоже стоянка ученых, но, по слухам, менее основательная. Да и исследователи в ней не от военных, как в Долине радости, а от гражданских околоправительственных научных учреждений. Мишка ни в одном из этих мест не бывал. Надобности не было. А Долину радости и вовсе девяносто процентов бродяг обходят. Тем не менее при слове «Чайхона» в душе парня что-то всколыхнулось и потеплело. Он вспомнил Гюрзу. Девушка говорила, что ее при нужде можно найти именно в «Чайхоне». Поэтому Мишка был совсем не против заглянуть туда в надежде встретить обладательницу прекрасных глаз и гордого упрямого характера. Он не хотел себе сознаваться, но его тянуло к Гюрзе. И всякий раз, когда чьи-то слова или его собственные воспоминания наводили мысли на образ прекрасной сталкерши, его сердце начинало биться чаще, а мысли возникали отнюдь не деловые.

Два километра до «Чайхоны» группа сталкеров миновала почти без приключений. Для Зоны это нехарактерно, но иногда случается. У Мишки было предположение на этот счет. Но он благоразумно помалкивал. Сталкеры – народ резкий. Иной раз и жестко высмеять могли. Многие не верили в мистическую составляющую Зоны. Для них она была нечто вроде места неудачного эксперимента. А значит, просто территорией для заработка. Или для того, чтобы убежать. От чего угодно – от конфликта с сильными мира сего, от возникших на работе неразрешимых проблем, от опостылевшей семьи, когда исчезли любовь и взаимопонимание. Для иных уход в Зону был неким способом самоубийства. Ведь есть категория неизлечимо больных телом людей, дух которых не желает сдаваться смерти, а характер вынуждает искать место, где тебя не будут преследовать жалость и сочувствие. Иными словами, кто-то бежит от проблем, кто-то от себя. Мишка же считал, что Зона живая, мыслящая. Он до конца пока не определил для себя, что или кто это. Вместе с тем он понимал, что это не просто территория. Он чувствовал, что за ним наблюдают, его действия анализируют. Это немного напрягало, и парень искренне рассчитывал, что это не паранойя и не проявления шизофрении. Но ни с кем не делился этими мыслями. Даже с Ворчуном, от которого ничего не скрывал. Не потому, что боялся насмешек. На колкости ему было наплевать. Да и особо ретивый насмешник вполне мог вместе со словами проглотить зубы. Просто Мишка хотел убедиться в своей правоте, прежде чем обсуждать такие тонкие вопросы.

* * *

«Чайхона» возникла из-за поворота вдруг. Вроде и перелесок не густой, но хутора до последнего не было видно. Когда-то тут была небольшая деревушка – домов десять. Сейчас от них остались в основном обгоревшие и обвалившиеся остовы. Уцелел только один дом – в центре населенного пункта. Трехэтажное строение явно было укреплено обитателями и обнесено забором, который просматривался даже с околицы. Над крышей реяло зеленое знамя. В пятидесяти метрах левее от развалин крайнего дома виднелась яма с оплавленными краями. Пламя какой температуры здесь бушевало, что спекло песок и почву в стекло, Мишка не представлял. Подобное под силу лишь вулкану или ядерному взрыву. У крайних развалин сталкеров остановил пост внешней охраны.

– Эй, сталкеры, кто такие будете? – окрикнули из нагромождения обугленных бревен.

– Мы вольные сталкеры. Возвращаемся из Припяти, – ответил Мишка, идущий впереди колонны.

– У вас есть что предложить Караванщику? – продолжался допрос.

– А ты сначала прими, проводи гостей, накорми, напои, а потом, ети тебя в тряпки, и вопросы задавай! – рявкнул Ворчун над ухом Мишки, заставив того вздрогнуть. – Или в этом месте не привечают сталкеров?

– Назовитесь, кто ведет группу? – после недолгой паузы последовал вопрос.

– Ворчун и Травник, – поспешил ответить Мишка. – Пропустите, с нами раненый, и ему нужна помощь. Пока мы препираемся, он истекает кровью.

– Травнику в этом месте всегда рады, – последовал ответ. – Проходите. Друзья Травника и нам не враги.

Сталкеры прошли по коридору между обгорелых развалин. Уничтожил ли огонь дома, когда шел бой, или строения были сожжены вандалами, Мишке было неведомо. Да и не каждый специалист по пожарной безопасности разберется на глазок в причинах пожара. А тут и вовсе фармацевт-недоучка. Но Мишку не покидало ощущение, что дома пожгли нарочно. Возможно, пытались создать нечто вроде засеки. С этим Суворовцев мог согласиться. Тут было от кого защищаться.

Спустя минут пять сталкеры добрались до центрального здания. Оно и впрямь оказалось обнесенным глухим забором, верх которого был увит колючей проволокой. Внутрь вела узкая калитка, над которой красовалась вывеска «Чайхона».

– Чай, горячий чай, хороший чай и вкусный чай, – тихонько пропел Ворчун, подражая известному шлягеру. – Чай, ети его в тряпки.

Мишка, прежде чем войти в калитку, огляделся. Кем бы ни были устроители сего заведения, со знаниями по фортификации у них было все в порядке. Над забором возвышались три вышки. Над калиткой – небольшая галерея. Стволы пулеметов, торчавшие наружу, ясно указывали на готовность защищаться до конца. К «Чайхоне» вели три улочки. По крайней мере, именно они хорошо просматривались. Все подходы контролировались пулеметчиками. Мишка не сомневался, что каждую из улочек на краю развалин охраняет блокпост.

Сталкеры прошли во внутренний двор. Кэвээна сразу забрали двое молодцов с повязками с красными крестами на рукавах. Бравый сталкер, почти лишенный сил, повиснув на руках медиков, отбыл в медчасть. Остальные прошли внутрь.

Внутри «Чайхона» представляла собой классический сталкерский бар. Разница была лишь в том, что над раздачей висел плакат зеленого цвета с надписью «Алкоголь только в антирадиационных дозах».

Бармен – типичный южанин. Веселый, круглолицый, узкоглазый. Представился Мусой. Мишка не умел отличать узбеков от киргизов, а последних от таджиков или бурят. Но то, что Муса выходец из одной из среднеазиатских республик бывшего СССР, – факт неоспоримый.

– Что желаете, уважаемые? – между тем балагурил бармен. – Барашка не обещаю, но свежий шашлык из лупоглазки имеется.

– И салат из чернобыльских помидоров, огурцов и баклажанов! – хохотнул Марен.

– Баклажаны в салат не режут, уважаемый, – укоризненно покачал головой Муса. – А овощей нет. Мясо есть, иншалла, тушенка есть. Водка тоже есть.

– А как же это? – Ворчун кивнул на плакат.

– Это для единоверцев. А вам можно в любых количествах.

– Ишь ты, ети вас в тряпки. – Ворчун лихо сбил шлем на затылок. – А ночевать есть где?

– Второй этаж для гостей, – улыбнулся еще шире Муса. – Переждать Выплеск можно в подвале, хвала Аллаху. Кстати, по прогнозам, Выплеск ближе к ночи. Так что советую задержаться.

– Подумаем, – ответил Ворчун и перешел к заказу.

Остальные сталкеры не замедлили присоединиться к Мишкиному напарнику. А у того вдруг учащенно забилось сердце и сперло дыхание. Потому что зал наполнился ароматом, который означал одно – Гюрза здесь. Мишка заозирался в поисках других входов, потому что у уличного еще топтались Марен и Колбас. Но Гюрза показалась из помещения, что располагалось за барной стойкой. Суворовцев, затаив дыхание, наблюдал, как девушка грациозно выходит из-за двери. Вычленив из группы Мишку, она приветливо ему улыбнулась и поманила пальчиком. Мишка как загипнотизированный двинулся за чаровницей. Ворчун проводил напарника одобрительным, хоть и слегка озабоченным взглядом, сталкеры – многозначительными ухмылками.

Девушка скользнула в дверь. Мишка только и увидел ее спину и услышал простучавшие шаги. Затем перепрыгнул через барную стойку и последовал за ней. Муса не чинил препятствий. Мишка не знал, зачем его позвали, но доверял Гюрзе. Однако даже в этом случае держал руку на рукояти пистолета. Да и двигался не как юноша с побитым гормонами и весной мозгом, преследующий убегающую соблазнительную девушку. Его шаг был мягок и осторожен, словно впереди не ждало ничего, кроме минного поля или растяжек в темных местах. Короткий коридор и лестница в десяток ступеней привели в большую светлую комнату. По стенам стояли низкие скамьи, пол застелен ковром. По правую руку – низкий стол. На нем ваза с цветами. В дальнем углу на скамеечке сидел человек в просторной белой традиционной рубахе дишдаше. Его лицо до глаз прикрывал белый шелковый платок. Даже от входа Мишке бросилась в глаза худоба незнакомца. Видневшиеся из-под рукавов кисти рук с длинными пальцами демонстрировали сильную степень измождения. Рядом с ним стояла Гюрза.

Незнакомец легко поднялся навстречу Мишке и сделал, прихрамывая, пару шагов.

– Салям аллейкум, Травник. Входи смело. На территории «Чайхоны» тебе ничто не угрожает. Будь моим гостем.

Травник узнал Караванщика. Узнал скорее по голосу и тому, с какой любовью, преданностью и беспокойством смотрела на мужчину Гюрза. Мишка помнил, что девушка называла Караванщика отцом. А сыграть такие дочерние эмоции, какие сейчас демонстрировала девушка, смог бы не каждый актер.

– Алейкум ассалям, – припомнил Мишка ответ, подслушанный в каком-то фильме. – Как поживаешь, Караванщик?

Мужчины тепло обнялись. Хозяин пригласил гостя присесть и что-то крикнул на незнакомом Мишке гортанном языке. Тотчас же из-за двери показался крепкий мужчина в бронежилете. Он нес поднос с чайником и чашками. Поставив ношу на стол, неизвестный, которого Мишка тут же назвал про себя стюардом, с достоинством поклонился и удалился.

– Иншалла, благодаря тебе поживаю хорошо, – ответил на вопрос Караванщик. – Танцевать, боюсь, уже не смогу, но по Зоне хожу уверенно, хоть и хромаю.

– Это замечательно. – ответил Мишка. – Кстати, спасибо за Кэвээна. Он уже на грани.

– Его подлечат, – кивнул Караванщик. – Что тебя привело сюда? Надеюсь, не беда?

– Мы возвращаемся из Припяти. Туда был рейд, – ответил Мишка.

Караванщик взял в руки чайник и разлил по маленьким стаканчикам ароматный напиток. Мишка обратил внимание на точность движений хозяина «Чайханы».

– Выпить вина за встречу не предлагаю, сам не употребляю – вера не позволяет, но чаем тебя попотчую, – сказал хозяин, подавая Мишке стаканчик.

Тот с благодарностью принял напиток и пригубил. Покатал на языке каплю и проглотил. По телу разлилась волна бодрости. Голову будто окунули в прохладную воду. Мысли стали яснее, накопившиеся за последнее время усталость и напряжение отступили. Мишка наслаждался напитком. Он определил по вкусу ряд ингредиентов и не преминул продемонстрировать это хозяину дома. Гюрза даже ахнула от удивления. А Караванщик покачал головой и сказал:

– Зона не зря дала тебе такое имя. Машалла, ты действительно знаешь травы.

– Мне еще многое предстоит узнать, уважаемый, – учтиво ответил Суворовцев. – Я только в самом начале пути.

– Скромность – это добродетель, какую в этих местах поискать, – заметил Караванщик.

Мишке показалось, что его собеседник улыбается под скрывающей лицо повязкой.

– Кстати, это наш семейный напиток, и готовила его моя дочь.

Хозяин дома кивнул в сторону Гюрзы.

– Она знает травы?

– Вся моя семья их знает, иншалла, – ответил Караванщик.

– Я так понимаю, не только их. Этот запах. Он очень хорошо читается людьми.

– А, парфюм, как я его называю? – засмеялся Караванщик.

А Гюрза, доселе стоявшая молча, сначала зарделась, но гордо вскинула голову, негодующе фыркнув:

– Этот репеллент, Травник, перебивает нюх мутантам. Они тебя не чувствуют, если побрызгаться.

– Как собаки, если посыпать следы табачно-перцовой смесью? – Мишка продемонстрировал, что тоже кое-что знает.

– Нет, у собак от перца слизистую разъедает, и они чихают. Мне же нужно, чтобы мутант не чувствовал моего запаха вообще. Некоторые из них плохо видят и ориентируются по слуху и обонянию. Вот обоняние мой репеллент и отключает.

– О как, – только и выдавил Мишка.

– Жаль только, отец мне не верил до того случая, когда ты его спас, – вздохнула Гюрза.

– Ты думаешь, что пси-гончие не смогли бы меня вычленить? Это не безмозглые псо-ящеры. Это мутанты более высокого порядка, забери их Шайтан! – воскликнул Караванщик.

– Если не секрет, уважаемый Караванщик, как так получилось, что вы, глава сильной группировки, выполняли задание сами? Разве помощников не нашлось?

– Да благословит Аллах следы твои, – ответил хозяин «Чайхоны». – Я еще не стар и достаточно силен. Да и воинскими качествами Всевышний меня не обделил. Вот и решил сам пси-гончих посетить и выкрасть щенков.

Мишка чувствовал, что отец Гюрзы недоговаривает. Даже девушка бросила на Караванщика укоризненный взгляд. Но тот проигнорировал дочь. Суть того происшествия, когда Караванщик и Травник познакомились, заключалась в том, что первый полез в логово пси-гончих за щенками. Согласно условиям заказа, следовало добыть трех новорожденных зверьков. Но в логове мутантов Караванщик встретил трех подростков и двух нянек из той же стаи. Эта неожиданность едва не стоила ему жизни. Тем более что вместо того чтобы нанять команду охотников, как это обычно происходило, он полез в нору один и неподготовленный. К тому же в тот момент Караванщик лично нес какой-то груз Винтику. Разумеется, главу клана охраняли. Но телохранители держались на удалении, чтобы охраняемое лицо их не обнаружило, и не поспели вовремя. Причиной тому явилось и то, что пси-гончие отсекли их от Караванщика, пустив на незадачливых бодигардов волну хвостошипов и бурых крыс. А на Караванщика – прайд псо-ящеров. Травник же оказался ближе и спас одного из могущественных людей в Зоне. Да не просто выручил, а почти породнился. Кровь от их ран смешалась, и, по словам самого Караванщика, они стали кровной родней. Мишка слабо верил в эти традиции, но оспаривать их не кидался. В любом случае после того происшествия в Зону без сопровождения и плотной охраны Караванщик больше не ходил. Да и с пси-гончими репеллент, созданный Гюрзой, не работал. Для них запах являлся второстепенным раздражителем. Главный же – человеческие мысли и эмоции – ни один химикат не перебивал. Караванщик это хорошо понимал. Поэтому не рисковал.

– Какими судьбами ты в этих краях? – вдруг спросил хозяин «Чайхоны» Мишку.

Вопрос был с подвохом. Что за «эти края», оставалось только гадать: непосредственно данное место или Зона в целом? Опять же про судьбы: кто или что тебя пригнало сюда? От кого ты бежишь? Или зачем-то пришел?

Мишка улыбнулся, не спеша отвечать. Пауза затянулась. Караванщик ждал. Его взгляд воткнулся в Травника как кинжал. А тот улыбался про себя, вспоминая, как попался на удочку Бледного в баре несколько дней назад и чуть голову не сложил в бою с лупоглазкой. Значит, на такие вопросы с ходу и откровенно отвечать не следовало. Тем более что и Караванщик не спешил раскрывать своих секретов. Даже лица не открыл.

– Мы все в этих краях для чего-то, – неопределенно ответил Суворовцев.

– Истину говоришь, – наклонил голову Караванщик и сказал, будто ни к кому не обращаясь: – В Зоне не принято выяснять имя и откуда вольный сталкер. Только некто Нарт ходит по Зоне и выясняет, не знает ли кто-нибудь про Мишу Суворовцева, недоучившегося студента-фармацевта из Красноярска.

Мишку словно кипятком обдало. Невероятных усилий ему стоило остаться сидеть в той же позе и ничем не выдать возникшего волнения.

– Я бы на месте того студента не боялся, если он окажется в «Чайхоне». Здесь, под моей гостеприимной крышей, тому фармацевту ничто не угрожает. Хозяин, по нашим законам, всегда защитит гостя, – ровным голосом продолжил Караванщик.

– Особенно если хозяин такой же могущественный, как Караванщик, – в тон отцу продолжила Гюрза.

Мишка глядел на сидящих напротив людей и лихорадочно соображал. Ему только что рассказали, что знают о нем, и предложили свое покровительство. Но принять условия означало войти в состав малоизвестного клана и стать не равноправным партнером, а одним из рядовых бойцов. Пусть и ближнего круга. Пусть и кровного родственника. Мишка же ценил свободу и статус вольного сталкера.

– Если я встречу того студента, то обязательно передам ему твои слова, – осторожно ответил Суворовцев.

– Хорошо, – помолчав, одобрительно кивнул Караванщик. – Теперь прости, я должен совершить намаз. Поэтому хотел бы остаться один. Располагайтесь с друзьями в «Чайхоне», пользуйтесь всем, чем можно, без ограничений. Любая еда, питье, номера – к вашим услугам. Вы мои гости.

– От души благодарю, – Мишка поднялся, чуть поклонился хозяину и отправился восвояси. Он не был силен в исламском вероучении и традициях, но знал, что такое намаз. Правда, не понимал, зачем оставаться одному, если мусульмане совершали ритуал публично. Размышлять об этом не хотелось – слишком многое случилось за последние пару дней. Бурные и кровавые события преизрядно утомили Мишку, и он желал одного – поесть и упасть где-нибудь в спокойном месте.

У барной стойки его догнала Гюрза.

– Хочешь, покажу тебе плавающий бэтээр? – заговорщически спросила девушка, хитро блеснув глазами.

– Это свидание? – взял быка за рога Мишка.

Гордая сталкерша вспыхнула.

– Вот еще. Отец уже выбрал мне мужа.

– Вот как? – Мишка сделал вид, что слова его не задели, хотя внутри что-то болезненно царапнуло.

– Так идешь или нет? Можешь кого-нибудь из своей компании захватить, если боишься, – вызывающе проговорила девушка.

– Думаю, им тоже это было бы интересно, но я потом все сам покажу, – улыбнулся Суворовцев.

– Тогда поторопимся. А то время намаза пройдет, и отец меня к чему-нибудь пристроит, – улыбнулась Гюрза.

– А ты что, не читаешь? – удивился Мишка.

– У нас тоже есть прогрессивные семьи, – пожала плечами девушка. – Я мусульманка, но воинам в походе так ревностно намаз соблюдать не обязательно.

Мишка хотел что-то ответить, но Гюрза уже скрылась в другом боковом проходе. Он перебрался через стойку и направился к своим, уже расположившимся за столом и чем-то активно подкрепляющимся.

– Я тут недалеко. Обещали забавную штучку показать, – туманно сообщил парень напарнику.

– Оружие возьми, Ромео, – подмигнул тот.

– Везунчик, – прокомментировал Марен.

– Знатная девка, и на Травника глаз положила, – ухмыльнулся Колбас.

Под хохоток сталкеров, их одобрительные смешки и беззлобные подтрунивания Мишка, смущаясь, собрался и направился к выходу. Из оружия он взял только нож да пистолет. Форпост рядом, если что, блокпост прикроет, – рассуждал он про себя.

– Цыть, мужики, – беззлобно фыркнул Ворчун. – Мы уже пожили. А у парня вся жизнь впереди. Свалит из Зоны с невестой, еще на свадьбе его погуляем.

Но несмотря на шутливо-снисходительный тон, в глазах Ворчуна проскользнуло беспокойство. Уж слишком романтический вид был у напарника, когда тот направился к выходу. Готов ли парень к неожиданностям, которыми полна Зона? Не следует ли его подстраховать?

Гюрза ждала Травника за порогом. В отличие от парня девушка вооружилась более серьезно – на шейной петле висел М-5. Калибр у автомата, конечно, небольшой, но отпугнуть очередью мутанта вполне может. Молодые люди молча вышли из «Чайхоны», и девушка повела Травника в левый от ворот проход.

– Когда-то здесь была база небольшого клана. «Припять», кажется, назывался. Но однажды сюда пришли люди со станции – ЧАЭС, почти всех постреляли. Кого не убили, сбросили в яму с протоплазмой. Эта яма должна была попасться вам по пути. Затем протоплазму выжгли напалмом. Потом эти люди снова ушли на станцию, – речь девушки текла плавно, неторопливо.

– И к чему ты это? – Травнику послышались нравоучительные нотки в голосе Гюрзы.

– К тому, чтобы ты не пугался того, что увидишь, – ответила девушка. – Эти люди основали здесь блокпост. Человек двадцать. Почти всю деревню сожгли, оставили только дом, где теперь «Чайхона». Что случилось дальше, не знаю, то ли их наказала Зона, то ли сам Аллах ее руками. Но когда здесь появились мои братья по вере, то обнаружили этих людей, слитых с развалинами на краю деревни.

В этот момент Мишке открылось страшное зрелище. По обеим сторонам дороги стояли обгорелые руины. У некоторых обугленных бревен стояли или сидели на коленях люди. Сначала Мишка решил, что они прячутся, устроив засаду. Рефлекторно попытался сместиться в безопасное место. Но увидев, что Гюрза не пытается вступить в бой, а спокойно идет рядом, также продолжил движение. Когда молодые люди подошли ближе, то Мишке стало ясно: это люди, которых невероятная энергия сплавила с остатками домов. Некоторые вросли в торчащие из земли доски. Иные будто были насажены на колья забора. У всех без исключения губы смыкала металлическая проволока. И главное, все они были живы! Хриплое дыхание доносилось до молодых людей, преследовала вонь гниющей плоти. Пленники дерева медленно разлагались, но не умирали. Оставалось только догадываться, какую боль испытывали эти люди.

– Какими же душегубами надо быть, чтобы так наказала Зона, – процедил Травник. – Сколько же нужно наделать?

– Не приведи Аллах даже мыслить об этих злодеяниях, – в тон ему отозвалась Гюрза.

– Они не живы, но еще и не мертвы, – констатировал Мишка, присмотревшись к одному из вмурованных в бревно.

– Но и не кисляки, – ответила девушка. – Зона с попустительства Всевышнего наказала их таким существованием.

– Кошмар какой, – процедил Травник.

Ему многое довелось повидать в Зоне. Но такой жути он не встречал даже в Припяти и ее окрестностях. Было чего испугаться. Не живые и не мертвые люди, сращенные с остатками деревни, которую они же и уничтожили.

– Оставь их. Свои грехи они искупят сами, – обратила на себя внимание Травника Гюрза. – Полюбуйся. Вон он – плавающий бэтээр.

Травник хотел было съязвить. Ведь по задумке конструкторов все бронетранспортеры, во всяком случае советского производства, умели преодолевать водные преграды. Но увидев перед собой картину, на которую указывала девушка, потерял дар речи. Перед ним расстилалась поляна метров пятьдесят в диаметре. Точнее, пустырь. Посреди него торчала сосна. А вокруг нее, то погружаясь в землю, то выныривая из нее, почти бесшумно перемещалась боевая разведывательная машина БРДМ. Двигатель не работал, но шуршание земли о металлический корпус до сталкеров доносилось.

– Какой же это бэтээр, – выдавил из себя удивленный увиденным зрелищем Травник. – Это ж натуральный «Бардак».

– Что? Какой бардак? – не поняла Гюрза и звонко рассмеялась. Даже плотная маска не заглушила ее смех.

– Бээрдээм – боевая разведывательно-диверсионная машина, – пояснил Мишка. – Она, кстати, плавающая. Но только в воде. И не ныряет.

– Не спрашивай меня, как это происходит. Сколько я помню «Чайхону», эта аномалия, не иначе как по воле шайтана, здесь уже существовала. Мы ее не исследовали. Поэтому не знаю, что в ней.

– Да я б и сам не полез, – растерянно протянул Мишка. Две невиданные ранее аномалии за пять минут поразили его воображение. Он, что называется, «залип» на вращающийся вокруг дерева броневик. И потерял бдительность. Гюрза тоже увлеклась зрелищем. Поэтому молодые люди не заметили опасность.

Упырь подкрался незаметно. Собственно, его способности, данные мутацией, это позволяли. И в этот раз Гюрзу не спас ее волшебный репеллент. Мутанту было все равно, кем обедать. Но ближе оказался Травник. Шестое чувство и мелькнувшее в поле зрения стеклистое тело заставили его шарахнуться в сторону, избегая атаки внезапно возникшего перед лицом клубка щупалец. Травник увернулся от лапы, материализовавшейся перед самым его лицом, и выхватил нож. Когти мутанта просвистели у носа, заставив обонятельные рецепторы взвыть от донесшейся вони. Следующим движением он всадил клинок упырю под мышку и постарался снова разорвать дистанцию. Но в условиях узкого коридора между обугленных руин сделать это чрезвычайно трудно. Тем более что рядом топталась почему-то растерявшаяся Гюрза. Девушка держала на изготовку автомат, но воспользоваться им не могла. Упырь, словно понимая беспомощность противников, оказавшихся зажатыми в тесном месте, и не думал разрывать дистанцию. Он грамотно выбрал тактику. А нож под мышкой являлся только досадной помехой, злящей его все больше. Упырь ударом тела сбил Гюрзу с ног и, снова перейдя в режим невидимости, рванул в развалины, путая сталкеров.

– Отходим! – Мишка помог подняться Гюрзе, контролируя пространство. В руке он уже сжимал пистолет. – Где блокпост? Мы же на подконтрольной территории.

– Наверно, упырь убил, – растерянно ответила девушка. Удар оглушил ее, и она никак не могла прийти в себя.

– Охраннички, блин, – процедил Мишка, следя за облачками пепла, которые поднимались вслед шагам мутанта.

Этот упырь был намного крупнее тех, что встречались раньше. Сантиметров на тридцать выше, в плечах шире. И тяжелее. А главное, быстрее! То есть все характеристики, которыми обладали представители этого вида, кем-то были изменены в сторону укрупнения процентов на пятнадцать-двадцать! Мишке невольно вспомнились слова погибшего в Припяти биолога Бага о том, что мутанты в Зоне укрупняются. Причину ученый назвать не смог, но версию об опытах отметал. Также не поддерживал идею ускоренной эволюции мутировавших видов. До чего Баг додумался, Мишка не знал. Перерезанное очередью тело ученого размазал по земле в Припяти БМПТ со взбесившимся киборгом на месте механика-водителя.

Между тем думать и вспоминать стало совсем некогда. Мысль, конечно, быстрее, чем даже электрический разряд между нейронами, но действовать иной раз сильно мешает. Тем более что упырь понял, что противники не столь сильны, и перешел от разведки к атаке. Мутант вышел из режима невидимости, и его лапа рванулась к лицу Мишки, который максимально быстро, насколько могло его тело, постарался отклониться. Одновременно начал поднимать пистолет. Обойму снаряжал сам. Патроны проверены. А значит, мутанту не поздоровится. Грохот очереди прозвучал над ухом, заставив Мишку болезненно скривиться. Это не желающая оставаться в бою пассивной Гюрза добавила свои пять копеек. Но именно что лепта оказалась ничтожной. На мутанта очередь не подействовала почти никак. Такого крупного чудовища десяток малокалиберных пуль даже не пощекотал. Упырь досадливо хрюкнул, дернул росшими вокруг ротового отверстия щупальцами, но отпрянул. Хоть и для того, чтобы продолжить атаку.

«Надо бить в глаза», – вдруг всплыла в голове мысль.

Мишка понял, что это не он думает. Тем более от слов в голове веяло чем-то чуждым, холодным, нечеловеческим.

Помощь мозгососа? Смешно!

– Разрывай дистанцию, дебил! Бросай самку. Тебе нужно два метра!

Перед глазами вдруг возникла атакующая двуглава. Мишка резко отпрянул. При этом врезался спиной в Гюрзу. Да так, что та отлетела в развалины. Под аккомпанемент матерщины, которую, к удивлению, услышал из уст девушки, перекатился назад и вышел в позицию «на колене».

– Гюрза, дистанцию держи! – рявкнул Мишка, поднимая пистолет и выцеливая хотя бы один глаз упыря.

Идея была абсолютно нездоровой. Еще бы! Что может подсказать мутант? И тем не менее это могло сработать. Ведь глаза, горло и пах – единственные цели в человеческом организме, которые не защищались ничем и никогда. Если упырь создан на основе человека, то существенных отличий быть не должно.

Но проверить правильность идеи не пришлось. Мутант занес лапу, чтобы наконец снести черепушку еде, посмевшей затормозить его движение. Но вдруг в груди мутанта образовалась аккуратная дырка, сантиметров пять в диаметре. Брызнуло красно-бурым. Упырь отшатнулся и снова обиженно хрюкнул. Вслед за этим голова со щупальцами лопнула гнилым арбузом, расшвыряв в стороны ошметки черепа, мозга и капли крови. Щупальца полетели в разные стороны. Вслед за этим донесся звук выстрела. Безголовое тело упыря сделало пару неверных шагов и рухнуло наземь.

– Отходим! – рявкнул Мишка, пятясь.

Упыри редко охотятся в одиночку. Второй мутант вполне мог затаиться рядом. Гюрза оказалась рядом с правым плечом. Она держала оружие наготове, и вид ее был вполне боевым.

– Больше никого нет! – из развалин возник сталкер громадного роста. На плече он нес снайперскую винтовку Barrett M82. Одет непримечательно, но добротно, как отметил Мишка. Неброский комбинезон, бронежилет, разгрузка. На лице маска с фильтром. На ногах армейские берцы. Сталкер появился так внезапно, что Мишка едва удержался, чтобы не разрядить в него обойму.

– Не бойся, сталкер, я не упырь, – хохотнул незнакомец. – Идем в «Чайхону».

И повернувшись спиной, зашагал к зданию. Мишка и притихшая Гюрза последовали за ним. Войдя в помещение, незнакомец бросил на свободный стол винтовку и, сняв маску, обернулся. У Мишки словно все застыло внутри. Жаром и холодом одновременно обдало голову, а рука сама потянулась к рукояти убранного было пистолета. На Мишку насмешливо смотрел человек, из-за которого он оказался в Зоне. Перед ним стоял Ильяс Дауров.

8. Старый враг

Противники стояли друг напротив друга. Ильяс сразу признал Мишку, даже несмотря на то, что Зона сильно изменила последнего. Когда-то не злой, наивный, домашний юноша, хоть и битый жизнью, сейчас Суворовцев стал уже другим. Жестким, отчасти бескомпромиссным, хоть и сохранившим остатки былой наивности. Его глаза смотрели цепко, а ум анализировал ситуацию. Мишка также узнал своего врага с Большой земли. О нем его предупреждал Караванщик. Вот только зачем Дауров разыскивал его, Мишка не знал. Не мог знать. И не хотел. Все его мысли сконцентрировались сейчас на рукояти ножа. Возвращаясь в «Чайхону», Мишка не побрезговал извлечь из тела упыря свой клинок. И теперь очень на него рассчитывал. Ибо на холодное оружие правила местного заведения не распространялись.

Ильяс также молча смотрел на Суворовцева. Их разделяли метра полтора, и Дауров прикидывал шансы на то, как бы покончить с противником одним ударом. Он пришел в Зону именно из-за Мишки. Ведь Суворовцев опозорил его перед земляками, жестоко избив во дворе заброшенной фабрики в Красноярске. Выйдя из больницы через пару недель, горец попытался разыскать своего обидчика в городе, но поиски ничего не дали. Месяц Дауров с компанией рыскали по Иркутску и окрестностям, пытаясь напасть хоть на след Мишки. Но тот словно в воду канул. Запрос через знакомых в полицейскую базу федерального розыска тоже ничего не дал. Младший брат Мишки молчал. Но тронуть его Дауров опасался. Футбольные фанаты – страшная сила. Свирепая, злопамятная и мощная в своем единстве. Да и подельники покойного Суворовцева-старшего также намекнули, что столь рьяные поиски нежелательны. Будете слишком, мол, копать, придется напомнить, что смертны все. А перед старухой с косой все равны: и бомж, и олигарх, и сибиряк, и горец. Но Ильяс не отступал. Он искал долго и упорно, жертвуя многим. И через год его постигла удача. Ему шепнули, что Мишку видели переходящим Периметр Чернобыльской Зоны отчуждения. Так Ильяс, под именем Нарт, попал в эти негостеприимные, отравленные радиацией пустоши. Всеми правдами и неправдами, в обход семьи он пробрался за Периметр, закупив оружие и снаряжение. Надо отдать ему должное, он подготовился на совесть. Но через совсем незначительный промежуток времени понял, что Зона чужда ему. Настолько, что перемещаться по ней он патологически не мог. Природная недоверчивость и неумение уступить и подчиниться долго не давали Ильясу найти друзей или хотя бы спутников. Но деньги сделали свое дело, и ему помогли добраться до «Чайхоны», где обосновались его единоверцы. Как позже выяснилось, некоторые оказались ему еще и родственниками. Но поиск Мишки продолжался. Дауров, пользуясь деньгами, нанимал одну команду за другой. Но все они либо пропадали, либо возвращались ни с чем. Потому что люди в Зоне растворяются, оставляя свое «я» за Периметром и становясь другими.

Случившееся можно было назвать лишь ниспосланным Всевышним чудом. Два человека, которые не должны были встретиться, сошлись в одной точке Зоны.

Дауров думал об этом, глядя на Мишку. Он не знал, как поступить. Ведь Ильяс только что спас жизнь своему врагу. Поэтому он решил действовать привычным в таких ситуациях способом. Хакнув, он со всей силы врезал Суворовцеву в лицо. Брызнула кровь из разбитого носа. Но, на удивление, Мишка даже не пошатнулся. И тем более не попытался увернуться. Ахнула Гюрза. Заворчали сталкеры, сопровождавшие Травника. Остальные молча с интересом смотрели. Ворчун привычно вскочил, чтобы «вписаться в кипешь», как он говорил. Дауров замахнулся второй раз.

В этот момент Мишка сделал шаг назад и поднял руку, останавливая и Нарта, и Ворчуна. Дауров застыл в нелепой позе с занесенной для удара рукой, а Ворчун остановился в паре шагов от горца.

– Стой, Нарт, – повелительно произнес Мишка, сам удивляясь своей интонации. – Человека, которого ты ищешь, здесь нет. Он остался за Периметром вместе со своими долгами. Я дал себя ударить, чтобы ты понял, что мстить одному за другого бессмысленно и глупо. Продолжишь нападать – получишь отпор, Зоной клянусь.

– Ты спас ему жизнь, – раздался голос Гюрзы. – Ты не можешь ничего с ним сделать. И потом, в этих стенах он под защитой.

– Заткнись, девка, – выкрикнул, будто плюнул, Дауров. – И ты, Травник, или как тебя там, молчи. Долги плюхой в нос не смоешь. Будем драться, и пусть Аллах встанет за спиной правого! – Он захлебывался словами, произнося эту речь.

Мишка в ответ лишь пожал плечами. Он не боялся Ильяса. Перед горцем стоял уже другой Суворовцев. Не намного старше прежнего, но гораздо опытней. Стакеры торопливо растащили от середины помещения столы, готовя пространство для поединка. Мишка поймал вопросительный взгляд напарника, но ободряюще улыбнулся: «Справлюсь, мол. Не переживай».

– Спасибо за попытку, Гюрза, – повернулся Суворовцев к девушке. – Но, видно, Зона решила, что именно здесь и сейчас я должен отдавать старые долги.

– Храни тебя Всевышний. – В глазах Гюрзы плескалось беспокойство. – Нарт очень сильный боец.

На что Мишка только пожал плечами.

Между тем Дауров рявкнул что-то нечленораздельное и бросился в атаку. Мишка знал еще по институту эту его манеру – задавить соперника с ходу, не дав опомниться. Кто не слышал, как ревет раненый цыпа, тот наверняка испугался бы. Но Суворовцев получил и такой опыт за последний год в Зоне. Он ухмыльнулся и легко разорвал дистанцию, уйдя Даурову за спину. Так уклоняются от атаки гигантского мутанта, если тот пытается затоптать.

– За «заткнись, девка» ответишь отдельно, – бросил он Даурову.

Но Нарт умудрился удивить Мишку. Проскочив мимо своего противника, горец выбросил ногу ему вслед. Стопа ребром прошлась Мишке по боку. Но тот, будто не чувствуя боли, только чуть отпрянул. Ильяс снова атаковал. Суворовцев ушел, не давая зажать себя в угол. Дауров пытался дотянуться до него, схватить и бросить на пол. Или на крайний случай – хорошо попасть. Мишка с легкостью ускользал от всех атак. Находясь в Зоне, он сильно похудел, и его вес сильно отличался от того, что был на Большой земле. Сам Дауров тоже изрядно сбавил в весе за последние месяцы. Но он в отличие от Мишки тренировался даже тогда, когда понял, что того просто так не найти. Бокс, борьба, карате и тренажерный зал сделали из Даурова за полтора года хорошего поединщика. Но Мишка это время сражался не на ринге и не на татами. Он дрался за свою жизнь. Поэтому навыки, полученные до пересечения Периметра, наоборот, выкристаллизовались и отточились.

Так они и танцевали посередине «Чайхоны». Дауров пытался достать Суворовцева, а тот ускользал, не подставляясь под удары. Гюрза оказалась права. Нарт оказался очень хорошим бойцом. Но Мишка не планировал затягивать догонялки. Это не турнир, а, скорее, судебный поединок. Да и после похода в Припять и обратно он не чувствовал себя готовым к затяжным поединкам. Поэтому, подождав, пока противник подустанет, принялся планомерно «отсушивать» конечности Даурова. Мишка бил, стараясь попасть в одну и ту же точку то по руке, то по ноге противника, когда тот выводил конечность из удара. Вскоре такая тактика возымела действие. Сначала Дауров захромал на правую ногу. Затем перестал полностью вкладываться в удар, оберегая изрядно отбитые части тела. Движения его замедлились, и Суворовцев увидел в глазах своего врага желание выйти из боя. Разумеется, гордость не давала возможности горцу потерять лицо перед зрителями, поэтому Дауров продолжал атаковать. Хотя все и так уже видели, что Ильяс делает это все менее охотно. Понимая, что уже почти добился своей цели, Суворовцев хотел было выйти из боя под благовидным предлогом, но таковой вдруг представился сам собой.

* * *

– Прекратить драку! – слова были произнесены негромко, но настолько четко, что достигли ушей всех присутствующих. Это из своей каморки появился Караванщик. С неизменно закрытым лицом, конечно же.

Бойцы разошлись. Дауров с облегчением, Суворовцев с хитрой ухмылкой. Мишка в принципе не планировал увечить своего противника в доме человека, чьим доверием был теперь облечен.

– Как вы смеете? Как ты смеешь, Нарт, нападать под крышей на того, кто является гостем? – голос Караванщика дрожал от ярости. – Что скажут люди? Что скажут правоверные мусульмане? Что в доме Караванщика опасно?

– Это мой старый враг, – процедил Дауров. – У него долг передо мной.

– Здесь каждый сталкер гость, да пошлет Всевышний благодать ему. Враг он или друг. И никто не смеет тронуть гостя в этих стенах. Аллах свидетель, закон гостеприимства священен. И кто, как не ты, должен знать об этом лучше всех?

– Но… – выдавил из себя Ильяс.

– Я все сказал, – отрезал Караванщик. – Ступай за мной.

После хозяин «Чайхоны» удалился в свои комнаты. Бросив на Травника злобный взгляд, Нарт отправился следом.

Мишка же, гнусно усмехнувшись, отправился в сопровождении Гюрзы за стол, где его поджидала компания с Ворчуном во главе. На ходу девушка подала Мишке платок. Но тот не стал вытирать кровь с лица – не хотел портить нежную ткань.

– У себя оставлю, можно? Как подарок.

– Но не как трофей, – улыбнулась Гюрза. – Узнаю – отберу.

– Угу, – буркнул в ответ Мишка.

Он молча убрал платок в карман и плюхнулся на лавку. Девушка примостилась рядом, с интересом наблюдая за сталкерами. Повисло напряженное молчание. Сталкеры не знали, о чем говорить и что можно обсуждать при девушке. Опять же, привыкшие к ненормативной лексике, они стеснялись выражаться в присутствии Гюрзы. Пусть она даже и их поля ягода. Это неписаное правило дворовых шаек – не материться в присутствии женщин и детей – перетекло и в Зону. Кстати, не самая плохая традиция из полууголовной среды. Мужики сидели и смотрели кто куда – в потолок, в стол, на бар.

– А вы интересные, – нарушила молчание Гюрза.

– Чем же? – Мишка оторвался от созерцания столешницы.

– Обычно мне пытаются доказать свою доминантность, что-то продемонстрировать, чем-то поразить, рассказать смешной анекдот или героическую историю из жизни. А вы сидите молча, словно в рот воды набрали.

– Дык Травник уже все всем показал. Начистил Нарту, чтоб ему было хорошо, харю, как мальчику. Что еще выкобенивать прикажешь? – не смог промолчать Ворчун.

Гюрза хотела было ответить, но тут к столу прошмыгнул улыбающийся бармен.

– Заказывайте что хотите, располагайтесь где хотите. Все за счет заведения, – проговорил Муса.

Девушка зыркнула глазами, вскочила, возмущенно фыркнув, и скрылась за барной стойкой. Перед тем как исчезнуть в коридоре, она одарила Мишку долгим взглядом. Тот не был специалистом по части женских сигналов и соответственно посыл расшифровать не смог. Да и не особо хотелось.

– Бабы, – буркнул Ворчун, качнув головой.

Но Мишка услышал.

– Все они одинаковые, – ответил он. – Давай заказывать еду, что ли?

– Мы остаемся? – в недоумении вскинул брови Ворчун.

– Ну да. Во-первых, скоро Выплеск. Во-вторых, мы под защитой хозяина. Так что в этих стенах вполне безопасно.

Когда Муса с помощником заставляли стол заказанными закусками и напитками, гости обсуждали поход в Припять.

– Там молодой, который шел с туристами, что-то бакланил про рост мутантов, – заявил Марен. – Так вот, зуб даю, я видел своими глазами здоровенного псо-ящера. Что твой алабай.

– Да ну, брешешь, – ответил Колбас. – Ну, здоровые. Ну, увеличились. И что? Нам что за дело?

– Ну, это смотря кто вырос. Например, если взять цыпу, то сам понимаешь. И в этой-то комплектации ее сложно завалить. А уж если вдвое больше станет, так и вовсе писец, – парировал Травник.

– Вдвое больше – значит вдвое медленнее, если мы про цыпу, – ответил Марен. – Меня вот больше напугали твари из Припяти. Особенно тот танк, в который был встроен человек. Или чувак с пулеметом за спиной и гусеницами вместо ног. Если это дело рук новой группировки, то я валю из Зоны.

– У нас что, мало страховидл, ети их в тряпки? – возразил Ворчун. – Ты, Марен, никак испугался?

– Имею право, – воскликнул сталкер. – Я сюда не помирать пришел.

– Мы все сюда не помирать, а за хабаром пришли, – сказал свое слово Мишка. – Но семьдесят процентов сталкеров лежат именно в этой земле.

– Не-не-не, если эти фиолетовые чуваки из Припяти поставят производство этих разумных танков на поток, то я пас. Я с такими воевать не умею.

– Здесь многие не служили в армии, – ответил Ворчун. – И ничего. Справляемся как-то.

– За себя говори, – сварливо ответил Марен. – А я жить хочу.

– Все жить хотят, – отозвался Мишка. – Самоубийцы до Зоны не добираются. Их природа раньше отфильтровывает.

– Что верно, то верно, ети их, – подтвердил Ворчун и поднял стакан, предлагая тост за покойников – не чокаясь.

* * *

Выплеск грохотал и ярился над подвалом «Чайхоны». Мишка лежал на полу, подложив под голову рюкзак, и думал. Было о чем размыслить. С одной стороны, ему делают недвусмысленные намеки Караванщик с Гюрзой. Каждый о своем, разумеется. С другой – наличие Нарта, то есть Ильяса Даурова, в этом клане. Понятно, что горца никто не будет изгонять за старые огрехи где-то там, за Периметром, о которых никто и знать не хотел. Врага же за спиной иметь не хотелось. Мишка хорошо помнил рассказы о тех, кто погибал от выстрела в спину что на охоте, что в атаке. Поэтому к Караванщику при всей его радушности путь заказан. Есть и третья сторона – вольная жизнь одиночки. Сам себе хозяин, никому ничего не должен. Романтика! Одно плохо – не встанет за твоей спиной клан, не защитит тебя от врагов мощью соратников. Только самому, ну еще с напарником проблемы решать придется. Да и то если рядом с тобой верный друг, а не случайный попутчик.

Вот и получается, что Мишка выбрал последнее. Так уж получилось, что последние годы он жил исключительно так. Надеялся только на себя, рассчитывал на свои силы. Да и доверял только Ворчуну.

Суворовцев посмотрел на Даурова. Тот безмятежно спал на топчане в соседнем углу, улыбаясь во сне. Что ему снилось? То, как он расправляется с Мишкой? Или свадьба с Миной? Воспоминание о девушке неприятно царапнуло что-то в Мишкиной душе. Последнее время он не вспоминал о своей бывшей подруге. К чему? Вдруг в памяти всплыла сестра Мины – Таня. Вот кто оказался настоящим другом. Позвонила, разъяснила, предупредила. Мишка невольно улыбнулся при воспоминании о ехидной и дерзкой девчонке. А теперь что с ней? Где она? Ей уже восемнадцать. Наверное, учится в институте, расцвела, настоящей красавицей стала.

Мысли от сестры Мины плавно перешли на Герыча. Все время с момента встречи с Древенем Суворовцеву не давала покоя мысль, что он что-то и о ком-то забыл. Теперь он все вспомнил. Герыч в уплату доставки Мишки сюда передавал Древню фразу о «микстурке». Суворовцева аж в дрожь бросило и будто кипятком обдало после того, как разговор встал в его памяти. Надо же забыть об обещании! Ему стало стыдно. Он решил, что как выберется отсюда, то не к Винтику отправится за подарком Караванщика, а пойдет искать «Глаз бури» и Древня.

За мыслями Мишка не заметил, как уснул. Треволнения последних дней, накопившаяся усталость, встреча со старым врагом и поединок привели к тому, что его будто выключило. Проснулся он от того, что почувствовал чей-то взгляд. Открыв глаза, увидел перед собой Ворчуна. Тот молча показал знаками, что нужно собираться. Сборы не заняли много времени, и через пару минут напарники покинули подвал, в котором мирно посапывали два с половиной десятка бойцов. Никто даже головы не поднял, когда сталкеры поднимались наверх.

– Привет вольным сталкерам! – сидящий за стойкой бара Муса помахал рукой.

– Скорее, до встречи, – криво усмехнулся Ворчун.

Муса улыбнулся и протянул напарникам по небольшому свертку.

– Сублимированное мясо. Кинешь капсулу в воду, и через пару минут на столе говяжья вырезка. Как применять, разберетесь сами. А, еще там по полтора десятка патронов. Специальный усиленный боеприпас. Подойдет к оружию каждого из вас. Вам понравится.

– Спасибо, сталкер. При случае сочтемся.

– Караванщику передам вашу благодарность, – ответил бармен. – Доброго пути, иншалла. Куда отправляетесь, спрашивать не буду.

– Счастливо оставаться.

Ранним утром напарники покинули «Чайхону» и отправились в сторону «Сельхозпрода». Вчерашний Выплеск привел Зону в состояние, которое должно быть в феврале. А сейчас шел именно этот месяц. Чувствовалось похолодание. Под ногами порустывала промерзшая за ночь почва. Снега, однако, не было. Навстречу друзьям не торопясь со стороны «Помойки» брел человек в черной рясе. Клобук скрывал его лицо, но бронежилет с разгрузкой и автомат в руках ясно давали понять, что это совсем не раб Божий, а священник или монах воинствующего ордена. Травник с Ворчуном насторожились. Но незнакомец в черном агрессии не проявлял.

– Мир вам, да благословит вас Господь наш всемогущий, – человек остановился и стянул капюшон с головы.

На друзей с бородатого лица из-под кустистых бровей смотрели молодые, улыбающиеся глаза.

– И тебе не хворать, святой отец, – не слишком приветливо проговорил Ворчун.

– Что священник потерял в этих негостеприимных и бедных на паству землях? – спросил Травник.

– Задача служителя Господа нести Его слово в самые отдаленные уголки мира. И даже сюда, – кротко ответил батюшка. – Меня зовут отец Иннокентий.

– Меня кличут Ворчуном, а это мой напарник Травник.

– У вас есть цель? – поинтересовался священник.

– У всех здесь есть какая-то цель, – ответил за обоих Мишка.

– Да, разумеется, – понимающе улыбнулся отец Иннокентий. – Тут поблизости есть место, которое называется «Чайхона». Не подскажете, куда надо идти?

Мишка открыл было рот, чтобы ответить, но в этот момент из кустов выскочила ошалелая лупоглазка. Вращая глазами и блея от ужаса, она рванула к троице. Вслед за ней из тех же зарослей почти сразу выскочили небольшая стая псо-ящеров – голов восемь. Увидев людей, хищники разделились. Трое бросились за лупоглазкой, а остальные потрусили к сталкерам.

Травник решил было, что придется защищать священника, но тот проявил неожиданную прыть и показал весьма неплохие навыки. Вскинув автомат к плечу, отец Иннокентий двумя короткими очередями уложил рогатого мутанта. Еще очередь взбила фонтанчики пыли у ног первой особи, двигавшейся к сталкерам. Мишка с Ворчуном успели только вскинуть оружие, но оно не понадобилось. Мутанты изменили намерения и бросились всем скопом добивать тяжелораненую лупоглазку.

– А теперь, друзья мои, надо расходиться. Ибо скоро адских созданий здесь прибавится, – молвил отец Иннокентий. – Будет нужда, на юго-западе в болотах найдете храм. Там я настоятелем.

– Прощай, отче, даст Зона, свидимся, – улыбнулся Ворчун. Травник же промолчал.

– Господь вам щит, – широким жестом перекрестил сразу обоих священник и отправился восвояси.

– Так, куда идем? Может, в «Шесть секунд»? – поинтересовался у напарника Ворчун, как только отец Иннокентий удалился на достаточное расстояние.

– Я не могу. Мне нужно найти Древня и забрать кое-что у Винтика, – покачал головой Травник.

– Тогда веди, сталкер. Следующий привал у Винтика.

Но, как всегда, Зона внесла коррективы. Друзья неспешно двигались в сторону Помойки, перебрасываясь фразами. Рейд пройден, деньги поделены. Торопиться некуда. Разве что Мишке приспичило решить то, о чем он давно и думать забыл.

– Ничего так у святого отца навыки, – обронил он, вспомнив священника.

– Согласен, впечатляют, ети его в тряпки, – отозвался Ворчун. – Впрочем, неудивительно.

– Что неудивительно? – Мишка не понял интонацию напарника.

– История пестрит военизированными религиозными организациями. Те же рыцарские ордена, чтоб им пусто было, – пояснил Ворчун. – Не только на Востоке монахи учились размахивать оружием. Воинствующих христианских затворников тоже хватало.

Мишка задумался. Про японских сохэев и китайских усэнов ему читать приходилось. А вот то, что большинство членов рыцарских орденов носили монашеский сан и принимали обет безбрачия, он как-то упускал.

– Ты хочешь сказать, что этот отец Иннокентий тоже из орденских? – поинтересовался Мишка.

– Да кто ж его знает, – отмахнулся Ворчун. – Я его впервые вижу, как и ты.

Мишка задумался. Воинские религиозные образования известны в истории как сообщества с жесткой дисциплиной и хорошей технической и тактической подготовкой. В Европе, да и в Азии монахи-бойцы контролировали весьма немаленькие территории. В Японии даже образовали княжество в период воюющих провинций. В Китае, по легенде, помогли свергнуть династию Цин и привести на престол династию Тан. Про крестовые походы рыцарей-монахов Европы даже специально вспоминать не нужно.

– Видится мне, что если святые отцы возьмутся за Зону, то зачистят все группировки в пределах Периметра.

– А вместе с ними и мутантов, ети их в тряпки, и всю местную живность, отличную от той, что приплыла с Ноем к горе Арарат, – поддержал Ворчун.

Пуля подняла фонтан пыли у самых ног идущего впереди Мишки. Сталкеры застыли на полушаге, а потом оба как по команде рухнули на землю. И вовремя! Грохот очереди раздался следом, и над головами напарников засвистели пули. Стрельба велась со стороны бетонных плит, нагроможденных справа. Рядом чадило кислотными испарениями небольшое озерцо сиреневого киселя.

– Меняем позицию! – крикнул Ворчун.

– Надо понять, откуда и кто стреляет, – ответил Мишка.

Но делать ничего не пришлось. Нападающие проявили себя сами.

– Эй, Травник, падла, лежишь? Вот и лежи, сучий потрох, не вставай.

Мишка узнал голос, хоть и слышал всего пару раз.

– Кто это, ети его в тряпки? – спросил Ворчун.

– Похоже, Бледный. Помнишь, тот, кто в баре меня поставил под бой с лупоглазкой?

– Во как! – Ворчун удивился. – Я думал, он забыл.

Но обсуждать ситуацию стало некогда.

– Эй, Травник, не хочешь мне бабло мое отдать? Если нет, могу взять хабаром или снарягой. Твой дружок, кстати, тоже мне должен.

– А не пойти б тебе на… – рявкнул Ворчун и метнул на голос гранату.

Грохнул взрыв. Кто-то тонко заголосил.

– Ну что, Бледный, взбледнул?! – злорадно завопил Ворчун.

– Я – нет! Сейчас взбледнешь ты! Вали их, пацаны! – не менее злорадно ответил букмекер.

– Походу влипли, – прошипел Ворчун. – Расходимся. Но держимся в пределах видимости.

Диспозиция была не самая лучшая. Складок местности вокруг не наблюдалось. Противника тоже. Поэтому сказать, сколько бойцов у Бледного, не представлялось возможным. Спрятаться негде. К тому же недалеко маячила стайка псо-ящеров. Чуяли твари кровавую развязку. А она ожидалась. Разойтись миром с Бледным точно не выйдет. Видимо, хорошо влип парень из-за того случая. Вопрос только, в чью пользу решится спор. Мишке хотелось, чтобы в их.

Он откатился за ближайший куст. Пусть ни оврагов, ни холмов, зато есть растительность. Ворчун сместился к поваленному дереву и залег там. Суворовцев пытался понять количество нападающих. Ждать долго не пришлось. Четверо ребят в куртках с капюшонами и обрезами наперевес появились из-за плит и неспешно двинулись в сторону залегших напарников. Еще двое попытались обойти со стороны, где залег Мишка.

– Дилетанты, ети вас в тряпки, – ухмыльнулся Ворчун. – Кто ж так атакует?

Он прицелился и короткой очередью уложил крайнего. Остальные залегли. Но Бледный оказался коварнее, чем можно было предположить. Со стороны плит прилетела пуля, выбившая щепу из пня, за которым спрятался Ворчун. Укрытие располагалось на достаточном удалении, и Мишка не мог поддержать своего напарника из дробовика. Во всяком случае, он так считал. Но это не совсем соответствовало действительности. К такому выводу Мишка пришел, когда вспомнил про подарок Караванщика. Усиленный боеприпас! Его стоило опробовать немедля. Но для того, чтобы создать благоприятные условия, нужно сначала избавиться от нестройной цепи атакующих. Бледный явно гнал на убой необученных «отмычек». Ребята шли как в кино – в полный рост. Даже в компьютерных стрелялках боты прячутся, сбивают прицел, не дают в себя попасть. А эти перли, как в психическую атаку, в полный рост. Парней, конечно, было жалко, но своя жизнь дороже. Мишка прицелился в ближайшего бойца и спустил курок. Грохнул выстрел. Парень завопил и рухнул на землю. Следом почти сразу Мишка выстрелил в следующего противника. Но тот оказался умнее и после ранения первого резко пригнулся и запетлял. Поэтому заряд ушел выше. Передернув затвор, Мишка принялся ждать удобного момента. Но тут заметил слева метрах в двадцати подозрительно шевелящиеся кусты. О том. кто там тревожил ветви – мутант, нападающий или кто иной, Мишка не рассуждал. Сам виноват, что неидентифицированным оказался в зоне боевых действий, да еще в опасной близости от позиции обороняющихся. Мишка извлек гранату и метнул в сторону кустов. Пригнулся. Переждал взрыв. Последовавшие за хлопком ругань и стоны подтвердили обоснованность действий. Парень, выстрелив пару раз в сторону атакующих, привлек внимание Ворчуна:

– Сползаю, посмотрю, что и кто там.

Получив утвердительный кивок, парень поспешил на разведку. Впрочем, без особой суеты. Попасться в аномалию или в лапы мутанту не хотелось. Мишка слыхал о новых порождениях Зоны. Даже лично доводилось их видеть. Кто знает, может, и в почве поселилось что-нибудь типа земляного хвостошипа, который ядовитой колючкой тычет сталкера в лицо и впрыскивает ему пищеварительный фермент под кожу, чтобы потом съесть. Так что Мишка особенно не торопился.

За кустами оказалось двое – труп и подранок. Судя по лицам – типичные головорезы. Так что с раненым Мишка церемониться не стал. Бестрепетно добил зарядом дроби в лицо, не слушая просьбы о пощаде. Сделал и удивился своей жестокости. Впрочем, не в ней было дело. Люди сами попытались его развести, а когда не вышло, начали за это мстить. Это неправильно, как он считал. Ему тут же вспомнился Нарт-Дауров. Ведь тот в Зоне тоже оказался по этой же причине – мстить за то, что не дал себя в обиду. То есть те, с кем они с Ворчуном сейчас сражались, были натуральными бандитами. А с такими в Зоне у честных сталкеров разговор короткий. Ликвидировав бандитов, пытавшихся обойти с фланга, Мишка осмотрелся. Перед ним как на ладони громоздились бетонные плиты, за которыми виднелось двое. Один приник к оптическому прицелу. Негодяй явно выискивал возможность продырявить Ворчуна. Этого Травник допустить не мог! Но и дальнобойным оружием он не располагал в той мере, какая позволила бы решить вопрос в свою пользу. Тут Мишка опять вспомнил о подарке Караванщика. Муса сказал, что это усиленный боприпас. Как раз появился повод его опробовать. Но Мишка на это не решился – боеприпас совсем некстати оставался в свертке в рюкзаке. Тогда он быстро перезарядил дробовик, поменяв дробь на пули. Теперь шанс стал более явным. Мишка тщательно прицелился. У него была только одна попытка. Если противник поймет, что по нему ведут огонь, то обязательно постарается укрыться. А воевать с дробовиком против снайпера на удобной последнему дистанции сродни самоубийству. Мишка не знал, попали в Ворчуна или нет. Но со стороны пня, где затаился напарник, стрельба не велась. Стараясь не думать об этом, Мишка затаил дыхание и выжал спусковой крючок. Грохнуло. Дробовик выплюнул смертоносный кусок свинца. Мишка откатился в сторону, одновременно осматриваясь в поисках видимых аномалий и пытаясь уловить, попал в снайпера или нет, и радостно улыбнулся, заметив, как бандит с винтовкой оседает на бетонные плиты. Потеряв стрелка, Бледный повернулся в сторону Мишки и открыл беспорядочный огонь из автомата. Впрочем, баллистик из него явно был плохой, и палил Бледный в белый свет как в копеечку. Даже не в сторону позиции противника, а изрядно правее. Поняв свою ошибку, Бледный что-то проорал, и из травы поднялись шесть фигур. Они отрезали своего нанимателя от Мишки.

– Хрена ты народа потащил для личной мести, – прошипел Мишка, радуясь, что передумал подобраться ползком к снайперу и решить дело ножом. Как раз и попался бы тем, кто лежал в засаде. Вопрос, сколько еще бойцов пришли с Бледным? Но он пока оставался без ответа.

Мишка меж тем продолжал отстреливать наступающих. В душе царил холод. Глядя с прищуром на идущих в цепи людей, он передергивал затвор и спускал курок. Бойцы падали. Некоторые из рухнувших поднимались и продолжали идти, стреляя на ходу.

– Под гипнозом, что ли? – прошипел Мишка. – Или под наркотой?

История вполне упоминала об использовании в действующей армии наркотических веществ. Мишка помнил рассказы преподавателей на институтских факультативах об использовании в вермахте во время войны так называемого первитина, или, иначе, «танкового шоколада». У англичан это вещество называлось бензидрином. Иные армии также использовали амфетамины. Хотя и незаконно. Подобная дрянь вполне могла либо разрабатываться, либо совершенствоваться в лабораториях в Зоне. Мишка яро выступал против наркотиков и наркодилеров. Наркоманов жалел. Ведь употребление таких препаратов – однозначно билет в один конец. И довольно скорый.

Однако в данном случае люди, принявшие средства, изменяющие сознание, пытались его убить. Взывать к человеческому или предаваться жалости он не собирался. Поэтому в ход пошли оставшиеся гранаты и усиленный боезапас от Караванщика. Трое из шести уже лежали на земле, а остальные упрямо шли вперед, обливаясь кровью. Один из бойцов и вовсе лишился руки, но упрямо пер, стреляя из пистолета, который удерживал пальцами уцелевшей конечности. Вид его ужасал. Хлещущая из раны кровь, лицо как маска. Простой обыватель, глядя на это, сошел бы с ума. Но Мишка в Зоне уже навидался всякого, и такое зрелище его не пугало.

Автоматные очереди застрекотали справа, и нападающие начали валиться один за другим. Когда все было кончено, из травы поднялся Ворчун, незаметно выбравшийся из своего укрытия и при отсутствии угрозы снайпера активно включился в бой.

– Кавалерию вызывали? – громко спросил он Мишку.

– Давно ждем, – отмахнулся тот. – Надо глянуть, что там с Бледным.

– Взбледнул, надеюсь, окончательно, ети его в тряпки.

Напарники, соблюдая осторожность, двинулись к плитам, где до этого момента прятались враги. Но Бледного за ними не оказалось. Не способный решать проблемы своими руками букмекер просто сбежал. На своей позиции, где застала его пуля Травника, навечно застыл только снайпер. Примятая трава указывала, в какую сторону двинулся букмекер.

Впрочем, Бледный также не ушел от возмездия. Напарники уже собирались начать преследование. Врага, который устроил засаду, едва их не погубившую, следовало уничтожить. Но вдруг невдалеке раздался вопль, будто человек наяву столкнулся с ночным кошмаром. Потом последовали лихорадочные щелчки пистолетных выстрелов. Торжествующий рев мутанта свидетельствовал о тщетности потуг жертвы. Он же поглотил исступленный, полный ужаса крик погибающего Бледного.

Напарники, не сговариваясь, двинулись к месту разыгравшейся драмы. Пройдя метров тридцать, они наткнулись на кусты, из-за которых слышалось рычание, бульканье и треск рвущегося полотна. Стайка хвостошипов, злобно скрежеща, брызнула из-под ног сталкеров. Мелкие мутанты ждали момента, когда крупный хищник закончит трапезу, чтобы подобрать оставшееся.

Мишка, стараясь не шуметь, осторожно раздвинул ветви. Посреди полянки лежали останки Бледного. Его вещи были раскиданы вокруг. Над телом склонилась гигантская гамма-гончая. Такую еще в Припяти ныне покойный Баг назвал Анубисом. Хищник трапезничал. Он быстро, но без спешки и суеты вырывал куски мяса из тела и почти не жуя, по-собачьи, проглатывал. Периодически мутант порыкивал, отгоняя псо-ящеров. Более мелкие хищники припадали от испуга к земле. Но голод гнал их к мертвечине, заставляя пренебрегать даже крупными соперниками. Впрочем, в схватку с гамма-гончей они не вступали. Псо-ящерам достаточно было грозного рыка.

– Ети его в тряпки, – то ли восхищенно, то ли с ужасом прошептал Ворчун.

Анубис оторвался от трапезы и воззрился на пришельцев. Мутант их явно изучал. Неясно только зачем. Либо с целью понять, насколько они опасны, либо прикидывал шансы продолжить трапезу другой добычей. В любом случае внимание гигантской гамма-гончей не обещало радужных перспектив. Поэтому друзья, не поворачиваясь к Анубису спинами, тихонько сместились назад и постарались обойти полянку по наиболее широкой траектории.

«И с этим долгом рассчитался», – думал Мишка на ходу.

Ему не хотелось, чтобы подобное копилось. Поэтому он решил для себя, что все подобные ситуации теперь нужно решать сразу и навсегда. Перефразируя слова автора одной книги про игру маленького мальчика – бить так, чтобы больше не поднялся и не захотел дальше драться.

* * *

НП «Сельхозпрод» встретил напарников неприветливо. С востока слышался яростный многоголосый лай то ли псо-ящеров, то ли гамма-гончих. Впрочем, последние не собирались в стаи, предпочитая охотиться или парой, или поодиночке. Впрочем, кто знает? Это Зона. Здесь всякое бывает. Она назначает правила, она же их и переигрывает. В общем, все как всегда. С юга доносилась стрельба. Слышались хлопки дробовиков, отрывистый лай коротких очередей «Гадюк», громкие щелчки «калашниковых», треск выстрелов какого-то неизвестного Мишке оружия.

– Походу, опять вояки щемят кого-то, – проворчал, не обращаясь ни к кому, Ворчун.

– Да не поймешь, – отозвался Мишка. – Вертолетов я не слышал.

– А они что, только на вертухах путешествуют? – парировал Ворчун. – Ты лучше наладонник глянь. Вдруг кто помощи просит.

Мишка скривился. С тех пор как они начали ходить как равноправные партнеры в двойке, его слегка коробило, когда Ворчун «включал начальника». Но в группе должен быть командир, и Мишка мирился с подобной манерой напарника. Тем более что Ворчун допускал то же самое и по отношению к себе.

Так что Мишка молча уставился в коммуникатор. Но никаких сообщений касательно перестрелки на «Сельхозпроде» не было. О чем он и доложил напарнику. Тот же времени даром не терял. Сняв с разгрузки бинокль, сталкер внимательно разглядывал окрестности и пытался выяснить, что творилось на севере. Понятно, что напарники занимались наблюдением не в чистом поле, а засели в тени раскидистого дерева, максимально скрывшись за росшим вдоль дороги кустом. Разумеется, перед тем как занять позицию, место было тщательно исследовано.

– Короче, я ни фига не понял, ети их в тряпки. Кто? Кого? За что?

Мишка молча пожал плечами.

– Может, сходить глянуть? – задумчиво, будто разговаривая сам с собой, проговорил Ворчун.

– А нам оно надо? – скептически заметил Мишка.

– А вдруг что случилось? Сталкер сталкеру помоги, помнишь?

– Помню, конечно… – сомнения в целесообразности предложения напарника не покидали Мишку.

– Что смущает?

– Наше количество. – Суворовцев наконец определился с ощущениями. – И плотность стрельбы.

– А мы на цыпочках и короткими перебежками, – усмехнулся Ворчун, убирая бинокль.

– Будь по-твоему, – согласился Мишка.

Сталкеры покинули свое убежище и двинулись на звуки выстрелов. Они забирали к западу, планируя обойти перестрелку по дуге и, поднявшись на ближайший холм, попытаться разобраться в обстановке. На юго-западе возвышались корпуса заброшенной фабрики, обнесенные бетонным забором, кое-где уже обвалившимся. С запада и востока фабрику огибали две бетонные дорожные колеи. Обе вели на юг. Одна – к другой фабрике, что находилась в паре километров южнее, вторая – к полуразрушенному одним из Выплесков научно-производственному корпусу. Кстати, не последнюю роль в нанесении ущерба этим строениям сыграли регулярные стычки. В руинах ни много ни мало располагался клан «Колхозники» (или «Ботаники»). Там же, по слухам, сохранились лаборатории, где ученые группировки вместе с яйцеголовыми из Долины радости работали над чем-то, связанным с мутировавшей флорой. Но звуки стрельбы раздавались не оттуда, а гораздо ближе. Травник знал, что сюда иногда забредают патрули из ЧВС, периодически бродит «Вольница». Опять же, недалеко была граница с «Рыбзаводом».

Вообще границы между секторами Зоны – это отдельная тема. Они не были каким-то образом помечены. Не существовало никаких демаркационных линий, заборов и иных способов отделить одно место от другого, кроме пунктирных линий на бумажных картах и в ПДА. Ну, еще разве что понимание у бывалых сталкеров, что в данный момент ты вступил на территорию Помойки, теперь – в Сумеречной равнине, а сейчас – в Долине радости. Конечно, у каждого места были свои отличительные черты, но это проявлялось, когда ты углублялся в эту область.

Стараясь долго не находиться на открытом месте, сталкеры поднимались на холм. Движение осуществляли по спирали, идя по восходящей вдоль склона. Это позволяло не оставлять без внимания происходящее внизу. А там было на что посмотреть. Десяток наемников зажали у забора каких-то сталкеров и активно поливали их свинцом из штурмовых винтовок. Сражающиеся группы находились примерно метрах в тридцати. Между ними лежала дорога. Наемники рассредоточились по кустам спинами к напарникам, а неизвестные разномастно вооруженные сталкеры рассыпались также вдоль дороги, но объектов для организации обороны у них оказалось существенно больше. На обочине в кювете валялся перевернутый армейский УАЗ, а в бетонную плиту забора уткнулась, сверкая сине-желтым флагом на поцарапанном боку, полицейская «Нива». Неизвестные сталкеры достаточно рационально использовали эти укрытия. Обе группы увлеченно палили друг в друга. При этом со стороны наемников были потери. Две фигуры в серо-синих комбинезонах лежали ничком у дороги. Мишка также заметил, что там же на бетоне между поливающими друг друга свинцом людьми валялась какая-то человекоподобная куча тряпья. Вокруг нее растекалась черная жижа.

– Мозгососа пристрелили, ети его в тряпки, – громко прошептал Ворчун. – Какого хрена тут происходит?

– Знать бы. – Мишка потерял свою оптику и не мог на таком расстоянии рассмотреть в подробностях, что же там валяется на дороге. – Так что, обходим эту перестрелку или за кого вписываемся? Бункер, кстати, тут недалеко. Так что обходить долго придется.

– Давай обходить. – решил Ворчун. – Сшибка с твоими недругами, ети их в тряпки, лишила нас боеприпаса. У меня остался один магазин.

Сталкеры снялись с места и двинулись, забирая на восток. Следовало обойти фабричный комплекс. В гряде холмов за ним скрывался тот самый «подарок от двуглавы» – мифический пока еще бункер.

Но пройти без боя не вышло. Вокруг друзей вдруг засвистели пули.

– Стоять! Руки вверх! Оружие на землю! – прогавкали несколько голосов.

Мишка обернулся. Наемники и бандиты дружно перемещались в сторону напарников, неприцельно постреливая по ходу движения. Непостижимым образом они объединились и обратили свое внимание на напарников.

– Что за ботва?! – взревел Ворчун. – Хрена вам по всей морде!

Он развернулся к наступающим и выпустил в их сторону очередь. Наемники залегли и открыли беспорядочную пальбу.

– Ходу! – крикнул Мишка и рванул вдоль склона, пытаясь увеличить расстояние.

Ворчун метнул гранату в сторону нападавших и поспешил следом. Спасало одно – напарники находились на господствующей по отношению к наемникам высоте. К тому же из-за особенностей Зоны солнце вдруг поднялось над вершиной холмов, вдоль склона которого убегали друзья. То есть нападающих слепили лучи аномально расположенного светила! Одновременно с этим промерзшая за ночь земля заставляла преследователей оскальзываться, что существенно замедляло скорость движения. Однако имелась и проблема: Ворчун и Травник находились в прямой видимости у наемников, и теперь те вполне могли проследить их до бункера. Впрочем, радовало одно – за холмами можно было затеряться.

– Сколько еще народу будет тебя преследовать, ети их в тряпки? – на бегу проговорил Ворчун. – Ты не отвлекайся, в аномалию бы не угодить.

– Да фиг его знает, – ответил Мишка, постреливая на бегу. Ему почему-то вдруг в голову пришел Бек, увернувшийся от смерти во время суда «Рыбнадзора».

Вообще передвигаться по Зоне таким способом – в режиме ухода от погони превосходящего противника – крайне тяжело и очень опасно. Приходится рассеивать внимание на массу предметов и явлений. При этом стараться не попасть под пулю, умудряться огрызаться самому и не дать себя окружить. Поэтому переговариваться в процессе всего этого – только добавлять еще один ненужный фактор рассеивания внимания.

– Короче, если знаешь, где бункер, веди. Нам он сейчас как воздух нужен, ети их… – Ворчун переместился в арьергард, давая Суворовцеву возможность относительно спокойно искать дорогу.

Мишке, правда, эти меры не требовались. Он ЗНАЛ, где находится схрон. Дар двуглавы четко отпечатался у него на подкорке.

Споро преодолев склон, скрываясь за кустами и параллельно отстреливаясь от наседавших преследователей, сталкеры обошли по дуге полупрозрачное облако, висящее в полуметре от земли, и скрылись в невидимой со стороны фабрики балке. Трава, растущая вокруг, была невысока и не мешала двигаться. Напарники, не задерживаясь, преодолели складку местности и выбрались в небольшую лощину. Ее окаймляло несколько склонов. Как подсказывал Мишкин внутренний компас, в холме, располагавшемся прямо напротив напарников, и был тот самый бункер. Причем сталкеры вышли именно к нему.

Ворчун немного отстал, чем-то увлекшись, а Мишка вышел на открытую местность, пытаясь понять, что делать дальше. Никакого намека на дверь, ворота, лаз или что-то подобное не наблюдалось.

– Ну что, куда теперь? – догнал напарника Ворчун. – Думай быстрее, они вот-вот появятся.

– Да я хэзэ, если честно. – Мишка и впрямь был сбит с толку. Такого быть не должно, чтобы бункер был, а входа в него нет. И тут под его ботинком что-то звякнуло. Мишка быстро нагнулся, не выпуская из поля зрения остальное пространство. Сквозь короткую траву проглядывал металл.

– Люк! – Мишка аж подпрыгнул от радости. Споро работая руками, он нашел края погона примерно метр в диаметре и постарался открыть ход. Но тщетно. Металл не поддавался. И круг люка сидел плотно, будто приваренный.

– Блин, что делать?

– Бежать! – рявкнул Ворчун.

Словно подтверждая его слова, послышались голоса преследователей.

– Да твою же мать! – рыкнул Суворовцев и врезал точно по центру крышки. Что-то под ногами грюкнуло, захрустело, и перед не успевшим испугаться Мишкой открылся темный зев лаза.

– Быстрее вниз! – крикнул он, пытаясь одновременно осветить внутренности хода торопливо извлеченным фонарем и решить, насколько глубок тоннель.

Луч света выхватил скобы, расположенные на одинаковом друг от друга расстоянии. Не тратя времени, но молясь про себя, чтобы внутри не ждало что-то неожиданно опасное, Мишка скользнул по скобам внутрь. Почти наступая напарнику на голову, следом рванул Ворчун. Незнакомое место могло таить в себе массу неприятностей, но сейчас шестое чувство помалкивало, предпочитая сначала дать спастись сталкерам от преследования.

Грохнул взрыв. Послышались стоны и проклятия. Враг добрался до входа в лощину. Хмыкнул Ворчун. Заскрипел невидимый механизм, и напарники оказались в полной темноте. Включив фонари, друзья последовали по лестнице вниз. Впрочем, не долго. На глубине метров четырех скобы закончились, и напарники оказались в тоннеле круглого сечения высотой в рост человека. Слева тупик. Справа ход продолжался, утопая в темноте. Сверху сквозь металл слышались приглушенные крики и проклятия наемников. Они, похоже, потеряли след.

Не прислушиваясь к происходящему наверху, сталкеры последовали по тоннелю. Но идти пришлось недолго. Буквально метров через пять пол начал уходить вверх под тупым углом. Еще метра через три лучи фонарей заскребли по металлической переборке. Она плотно прилегала к косяку, и как ее сдвинуть с места, чтобы проникнуть дальше, было непонятно. Во всяком случае, никакого замка, засова, рычага или даже просто кнопки не наблюдалось.

– Это и есть вход в твой бункер? Ети его… – насмешливо спросил Ворчун.

– Не мой, – ответил с легким раздражением Мишка. – Чей-то.

– Не чей-то, а наш, – самодовольно возразил напарник.

– Ага. Дело осталось за малым – попасть внутрь, – Суворовцев даже не скрывал ехидства.

– Ну, как-то, етить его в тряпки, мы сюда попали? – развел руками Ворчун.

На это Мишка молча пожал плечами и плюхнулся за пятую точку. Прямо вот так, как стоял, так и сел.

– Ты чего это? – удивился Ворчун.

Но Мишка жестом попросил друга помолчать. На что напарник шепотом выругался и оперся спиной о стену тоннеля. В этот момент за переборкой что-то заскрежетало, тяжело ухнуло, и стальная дверь неторопливо поползла в сторону, освобождая проход.

– Ты чего сделал? – Мишка мгновенно вскочил на ноги.

– Просто оперся о стенку, чтоб ее… – Мужчина немного испугался, но старательно это скрывал.

Друзья, не обращая внимания на открытый зев бункера, принялись осматривать трубу в том месте, куда ткнулся спиной Ворчун. После недолгих поисков обнаружился малоприметный бугорок из плотной резины. Это и был тумблер, запускающий открывающий механизм. Причем опытным путем напарники довольно быстро выяснили, что он же, если отжать кнопку, и закрывал дверь.

Свет во внутреннем помещении включался автоматически, так же как и вентиляция. Проникнув в бункер, напарники, что называется, обомлели. Ворчун даже присвистнул.

– Ети их в тряпки… – восхищенно пробормотал он. – Да тут разгуляться можно.

И действительно, просторное помещение с достаточно высоким потолком было уставлено стеллажами, располагавшимися вдоль стен. По центру стоял прямоугольный стол с двумя лавками.

– Да здесь явно на отряд человек в десять, – задумчиво проговорил Мишка.

– Думаю, больше, ети их… Здесь может базироваться до взвода, – обходя помещение, возразил Ворчун.

– Может, ну его, этот бункер? Сваливаем отсюда? Что-то стремно. Со взводом мы не справимся. Да и с боеприпасом беда. Осталось с десяток патронов. – Мишка теперь сомневался в правильности решения укрыться в незнакомом месте.

– Да что уж… Тусанем тут. Тем паче что его давно не посещали, ети его… – Ворчун в этот раз не разделял скептицизма напарника. – Смотри, сколько пыли накопилось.

Мишка, осмотревшись, согласился с Ворчуном. Пыли действительно было много, даже кое-где в углах висела паутина.

– Тут, кстати, и второй этаж есть. Вон лестница. – Ворчун продолжал осматривать их временное пристанище.

Друзья обстоятельно обследовали бункер. Он и правда делился на два отделения. На первом этаже располагались склад и жилое помещение. Второй был приспособлен для наблюдения и даже предполагал возможность ведения огня и выхода из бункера через верх. Для последнего был приспособлен небольшой люк.

– Да мы с тобой в шоколад наступили, ети его… – резюмировал Ворчун. – Тут припасов на год хватит. И места для складирования хабара тоже.

Действительно, оружия, боеприпасов, снаряжения и провианта хранилось в избытке даже для взвода. Судя по армейской маркировке, это строение принадлежало натовским военным. Но больше ничего выяснить не удалось. В помещениях не нашлось ни компьютера, ни какого-либо журнала, где бы содержались записи о содержимом склада, помещениях, выполненных задачах.

– Переждем день. Отдохнем, поедим. Пополним боезапас. И отправимся дальше, – предложил Ворчун. – Нам нужно к Винтику.

Так и порешили. Дежурить условились по очереди. На этом настоял Мишка. Он помнил предостережение Древеня и предыдущий бункер в Долине радости. То убежище оказалось затоплено киселем. Дары двуглавы действительно были с душком.

Сутки минули незаметно. Наступила пора покидать гостеприимный бункер. Он оказался безопасным. И хоть у Мишки не пропадало ощущение, что за ними наблюдает кто-то незримый, все прошло спокойно. Пополнив запасы, Ворчун с Травником ползком выбрались на поверхность Зоны через второй выход. Несомненным плюсом являлось то, что выбрались друзья на значительном удалении от того места, где вошли в бункер. Значит, шансы попасться преследователям уменьшались.

Осмотревшись, напарники направились в сторону избушки Винтика. Мишка не оставлял надежд забрать наконец подарок за Караванщика. Тем более что Гюрза напомнила ему о нем, намекнув о необходимости оружия помощнее.

Однако до торговца путь неблизкий, а напарники находились на самом краю «Сельхозпрода». Ворчун с Травником двигались осторожно, опасаясь вчерашних преследователей. Место их стоянки они обнаружили почти сразу. Этот подтвердило, что отряд был один и охотились наемники не абы за кем, а конкретно за кем-то из них. Вопрос – зачем и почему? Обычно осторожный Мишка предложил выследить наемников, взять «языка» и с пристрастием с ним пообщаться. Но охочий до таких дел Ворчун вдруг решил не рисковать, однако предложил пройти по следам до места дислокации группы. А после вернуться с подкреплением и все выяснить уже силовым контактом. Мишка согласился. Хотя добыча «языка» виделась ему более перспективным занятием.

Двигаясь по следам наемников, друзья добрались до дальней фабрики. Мишка ни разу здесь не был. Только видел эти здания издалека, когда спешил к Винтику за помощью. От Ворчуна он слышал, что здесь в свое время базировался сильный форпост ЧВС. Этакая пограничная крепость. Но это было несколько лет назад. Кто там обитает сейчас – неизвестно. Хотя уже становилось понятным.

У ворот фабрики топтались трое в комбинезонах наемников. Рядом в окнах будки мелькали еще двое. По виду – новички-нейтралы. Может, и бандиты.

Спрятавшись за разбитой строительной техникой в трехстах метрах от ворот, друзья устроили слежку за обитателями фабрики. Полчаса наблюдения выявили значительные силы за стенами. Группы наемников приходили и уходили. Причем формирования были достаточно внушительными для Зоны – от пяти до десяти человек. Мишка отбросил идею о том, что атака наемников – дело рук Бека. Конечно, существовала возможность, что спасшийся сталкер поменял фракцию. Но в любом случае акт мести слишком бы дорого ему стоил. Этой мыслью Мишка поделился с Ворчуном. Тот, хмыкнув, пожал плечами. Но чтобы все выяснить, нужно было либо начинать боевые действия, на что сил не было, либо выжидать, выискивая самого Бека. Здраво рассудив и прикинув шансы, напарники решили не лезть на рожон, а разобраться с проблемой позже.

* * *

К избушке Винтика напарники выбрались уже в сумерках. Остановившись на краю леса, Мишка зажег налобный фонарь и помигал им, привлекая внимание охраны. Тотчас же на крыше дома зажегся прожектор, и его луч уперся в друзей, ослепляя обоих.

– Эй, в люльке, хорош светить, глаза выжжешь, ети тебя в тряпки! – рявкнул Ворчун.

– Кто здесь? – от ворот отделился караул – два бойца.

– Это Травник. Со мной Ворчун. Мы вольные сталкеры. Я к Винтику кое за чем. И с Вольтом переговорить надо.

– Идите прямо по дороге. След в след. Никуда не сворачивайте. Иначе хана, – прозвучал ответ.

* * *

Винтик был хмур и недоволен. Он уже собирался ложиться. Но тут нагрянули нежданные гости. Казалось бы, в Зоне пора бы привыкнуть ко всему. Но сегодня торговец чувствовал себя разбитым и хотел уже отправляться в объятия Морфея. Однако не принять Травника он не мог. Слишком выгодным партнером он мог стать. И не только из-за дружбы с Караванщиком. Но еще из-за славы, которой начал обрастать. По слухам, Травник ходил в Припять с «туристами». В результате один из немногих вернулся обратно. Подопечных, правда, не потерял. Те приняли решение остаться в городе. Так говорил один залетный боец вольнику, который и передал информацию Винтику лично. Такие сведения о сталкерах стоили недешево. Но торговец не скупился. Он понимал, что если сталкер водит дружбу с могущественными представителями так называемой третьей стороны, то это люди не простые и могущие в будущем принести разные выгоды. Травник был из молодых да зеленых, однако то, что Древень (та самая третья сторона) – один из таинственных представителей Зоны – помог ему и допустил в свою святая святых, говорило торговцу достаточно.

– За автоматом пришел? – после приветствия поинтересовался Винтик.

– А что, забарыжил уже? – в тон ответил Мишка. Он украдкой осмотрелся. Уже скорее по привычке, чем по необходимости. Винтика и его охрану Травник не боялся. Интерьер у торговца остался тот же – стол, стулья, занавески. Присесть, кстати, Винтик не предложил.

Торговцу дерзкий тон сталкера не понравился. Он обиженно засопел, собираясь ответить колкостью. Но Мишка опередил:

– Извини. У нас был трудный путь и длинный бой.

– На засаду напоролись, ети ее в тряпки, – подтвердил Ворчун.

Винтик только рукой махнул – все, мол, хороши. А после добавил:

– Ну, забирай, коль пришел. Я велю помощнику выдать машинку со склада.

– Спасибо на добром слове, – улыбнулся Мишка.

– Кстати, вечереет, – заметил Ворчун. – Мы можем у тебя переночевать?

– У меня не гостиница, – сварливо отозвался Винтик. – Но в казарме с охраной можете перекантоваться. Я распоряжусь.

При этом торговец испытующе заглянул в глаза Травнику.

– Спасибо и на этом, – ответил Мишка. – В казарме – это не в чистом поле в неподготовленной лежке.

Винтик кликнул Вольта и распорядился разместить гостей.

– Пошли, что ли? – широко улыбнулся бородач. – Ща расположим в лучшем виде.

– Пошли, – кивнул Ворчун, внимательно рассматривая Вольта.

– Что смотришь, сталкер? Я, чай, не девка, – насупился бородатый.

– Да так, думал, видел тебя где-то. Но извиняй, обознался, – пожал плечами Ворчун.

Но Мишка, знавший неплохо своего друга, приметил, что тот ушел от ответа. Что-то связывало их с бывшим другом Ореха. А вот что, Ворчун, чувствовалось, рассказывать не собирался.

– Кстати, Вольт, тебе привет от старого друга.

– От кого?

Все трое покинули домик Винтика и шли по двору. Стемнело. По всей территории зажглись фонари и прожекторы. Торговец не жалел расходов на безопасность.

– От Ореха.

– Вот как? – Вольт даже приостановился. – Я думал, этот старый чертяка уже покинул Зону. Ты встречался с ним на Большой земле?

– Ну, в некотором роде да, – уклончиво ответил Мишка.

– Что он? Как?

– Да нормально вроде, – Травник не готов был отвечать на прямые вопросы.

Но и Вольт не шибко вдавался в подробности. Его устроила информация, данная Мишкой. Друзей поместили в угол казармы, расположив на двухъярусных нарах. Место прямо-таки было царским. Сталкер не всегда спит в кровати, особенно когда уходит в рейд. А тут, конечно, не чистое белье и чай, но вполне себе комфорт. Как более легкий, Мишка полез на верхний ярус. Раздеваться, впрочем, не стал. Даже ботинки не снял. Только спустил на пол рюкзак.

– Дежурим по очереди по три часа, – прошептал Ворчун. Он почему-то не склонен был доверять Вольту.

В этот момент рядом возник бородатый:

– Отдыхайте спокойно. Здесь вам ничто не угрожает.

Это было сказано таким тоном, что Мишка сразу поверил. К тому же, несмотря на опасения Ворчуна, лично ему здесь бояться было нечего. Поэтому он спокойно сел и принялся изучать подарок. Он был шикарен! Штурмовой автомат оказался легким, его рукояти – ухватистыми. В комплекте был также и гранатомет. К нему Винтик приложил два десятка гранат разного назначения – от осколочных до бронебойных с усиленным сердечником. Хотя какую броню такие небольшие снаряды должны пробивать, Суворовцев не представлял. Оставалось понять, как все это хозяйство на себе тащить, поскольку бросать дробовик Мишка не собирался. Продавать тоже. Но к старому доброму СПАСу кое-какой боеприпас еще имелся. К тому же дробовик привычней нового вооружения. К подарку еще привыкнуть нужно.

В общем, всем Мишка остался доволен, кроме лишних семи-десяти килограммов дополнительной массы. Он не был силачом и не мог представить, как с этакой тяжестью по Зоне топать будет. А если убегать придется? Этими мыслями он поделился с уже дремлющим Ворчуном. Но тот отмахнулся:

– Не переживай, эти десять лишних кило быстро кончатся. А Зона запасливых любит.

Слова стали пророческими. Потому что едва напарники покинули Винтика, как напоролись на удирающую от какого-то крупного хищника стаю псвдосвиней. От базы торговца друзья отошли на полкилометра. Деваться было некуда. Никакой складки местности, которая смогла бы укрыть двух человек, типа холма поблизости не наблюдалось. Мутанты застали сталкеров едва не посередине большой прогалины. А стая, заполошно хрюкая, валом катила на друзей. До передовой свиньи оставалось каких-то полтора десятка метров. Бежать от зверья бессмысленно. Догонят и затопчут. До торговца не успеют добраться. Друзья встали плечом к плечу и открыли огонь по набегающим мутантам. При этом Мишка использовал подарок Караванщика. Сразу вдарив по еще не накрывшей их стае из гранатомета, снаряд попал точно в лоб передовой свинье, но не срикошетил от мощного черепа, а взорвался, разворотив морду мутанта. Мишка победно завопил и выпустил еще две гранаты – в гущу стаи за поверженным вожаком. Затем принялся бить короткими очередями, целя в лапы мутантов. Ворчун поддержал напарника из штурмовой винтовки. Мишка стрелял, чувствуя себя, как львенок из мультфильма, который вдруг оказался на пути обезумевшего стада копытных. Но псевдосвиньи оказались не самой большой проблемой. Когда стадо, разделившись, обтекло кусающихся горячим свинцом сталкеров, из кустарника раздался громовой рев. Следом – треск веток. На край прогалины вывалилась цыпа. Гигантский мутант представлял собой громадную человекообразную голову с гротескным лицом. Держалась она на двух мощных ногах, напоминавших индюшачьи окорочка. Это делало его похожим на цыпленка (отсюда и поименование мутанта, видимо). Верхние конечности были рудиментированными и лишенными даже подобия пальцев. Цыпа, всхрапывая, упрямо шла вперед, преследуя стаю. Но увидев более легкую добычу, мутант взрыкнул и, выставив вперед мощный лоб, рванул к сталкерам.

– Расходимся! – рявкнул Ворчун. – Бей по ногам или в слуховое отверстие.

С этими словами сталкер отпрыгнул в сторону. Мишка последовал его примеру со словами:

– Попасть бы.

Тем не менее он перезарядил гранатомет и выстрелил по мутанту, стараясь попасть в нижнюю конечность. Набирающая скорость для таранного удара цыпа среагировать на изменение ситуации не успела. Все произошло слишком быстро. А мутант не отличался скоростью реакции. Псевдосвиньи и лупоглазки все же менее шустрая добыча, чем люди. Тем более вооруженные. Граната попала прямо в бедро, разворотив его. Злые куски свинца били в череп, норовя попасть в глаза и слуховые отверстия. Цыпа споткнулась и, ревя от боли и ярости, завалилась набок. Она загребала лапами, стараясь хотя бы доползти до добычи, но левая конечность не слушалась. Снаряд разорвал мышцы и сухожилия. Стараясь близко не приближаться к мутанту, Ворчун всадил ему в глаз целую очередь. Мощные патроны штурмовой винтовки, повредив мозг, оборвали жизнь монстра. Еще некоторое время цыпа агонизировала. Мутант словно отказывался верить, что умирает.

– Мерзкое существо, – сплюнул Ворчун. – Не люблю их. Даже хвостошипы, ети их в тряпки, и те кажутся приятнее.

– Ты просто не умеешь их готовить, – ухмыльнулся Травник. – Кстати, части его тела востребованы?

– Не помню, – пожал плечами Ворчун. – Разве что из черепа можно шлем сваять. И кстати, боеприпаса поубавилось, а?

– Ну да, не без того. – Мишка вспомнил о своей досаде на большой вес и дополнительный груз. – Теперь полегче.

– Зона тебя определенно любит, – съехидничал Ворчун.

– Ага, своеобразною любовью, – парировал Мишка.

* * *

Не приметить торчащий в небо хобот «Глаза бури» невозможно, даже если идешь по горам. А на равнине он и того заметнее. В этот раз смерч пристроил свои кольца на краю «Рыбзавода». Рядом лежала пока малоизученная часть Зоны, которая образовалась меньше месяца назад в результате особо сильного и почему-то направленного Выплеска. Травник подозревал, что это дело рук деятелей из «Ренессанса». Уж больно адресно ударило это обычно неуправляемое явление – по конкретной территории. Может, конечно, новая группировка тут и ни при чем вовсе. Кто знает? Зона и сама могла пойти на расширение территории, как это уже бывало. Только Травник ни разу не слышал об уменьшении территории ЧЗО. Возвраты в прежние границы случались. Но давно.

Как ни странно, новая часть Зоны поражала отсутствием сталкеров. Раньше сразу после появления вновь образованные земли начинали атаковать любители приключений и искатели артефактов. Ныне же либо таковые повывелись, либо просто стали умнее и осторожнее. На границе «Рыбзавода» стояла почти гробовая тишина. Не слышно ни воплей мутантов, ни криков умирающих, ни стрельбы. Такое ощущение, что жизнь в новых землях замерла. А может, и решала, начинать ей разгуливаться или подождать пока. Пахло плесенью и чем-то еще незнакомым.

– Как-то неуютно тут, – сказал Мишка.

– Да, странно как-то, – согласился Ворчун. – Но мы в Зоне, ети ее в тряпки. Здесь везде странно.

– Это факт. Но то, что пусто, – напрягает.

– Это верно. Напрягает. Зона редко бывает пустой. Обязательно что-то быть должно.

– Кстати, а где ребята из «Рыбнадзора»? – Травник обвел взглядом окружающее пространство. – Они всегда хорошо сторожат свою территорию.

– Это да, пограничная стража у них на высоте, ети ее… – Ворчуном тоже начало овладевать беспокойство. – Но этот твой «Глаз бури» недалеко. Так что, думаю, морочиться «Рыбнадзором» не надо.

Тем не менее напарники невольно ускорили шаг. Никому из них не хотелось сталкиваться с новой напастью, а тем более становиться ее жертвой. От смерча «Глаза бури» друзей отделяла сосновая роща. Молодые деревья вытянулись уже метра на три-четыре. Но между ними, как водится у хвойных, не росли никакие другие растения. Только тронутые морозом сухие хвойные листья устилали землю. На границе рощи напарников ждали. Одинокая фигура стояла между деревьев и махала рукой. Оружие у неизвестного оставалось за спиной. Сталкеры насторожились. Редко кто позволял себе разгуливать по Зоне в подобном виде. Даже Древень держал свою штурмовую винтовку наготове.

– Если что, прикроешь, – бросил Мишка Ворчуну.

– Или ты меня, – в тон ответил тот.

– Угу, – Мишка пытался понять, кто их встречает.

Все оказалось просто, но неожиданно. Когда друзья подошли к незнакомцу достаточно близко, тот снял маску. Мишка даже остановился от неожиданности. Это был Нарт. И он не нападал. Мишка заподозрил засаду, но Нарт не пытался кого-то позвать и приказать атаковать. Он просто стоял и ждал, когда к нему подойдут.

– Что тебе нужно? – остановившись в пяти шагах от сталкера, спросил своего врага бывший студент.

– Я поговорить хочу, – ответил тот.

– Говори.

Нарт убрал маску и шагнул к Мишке. Тому стоило большого труда, чтобы не отшатнуться. Он не доверял горцу и не хотел, чтобы тот приближался менее чем на пять шагов. Но он пересилил себя и остался на месте.

– Я многое понял за последние дни, – начал Дауров, и Мишка видел, что тому эти слова даются непросто. – Ты был прав. Все претензии Даурова к Суворовцеву остались там, за Периметром. Там и умерли. У Нарта к Травнику претензий и предъяв нет.

Мишка под недовольное ворчание напарника снял свою маску-фильтр. Ему необходимо было стоять напротив старого врага с открытым лицом.

– Травник Нарту также ничего предъявить не может, – проговорил Мишка.

Дауров залился краской. Из-за чего – не ясно. То ли ярость, то ли еще какие эмоции заставили его краснеть. Тем не менее голос его не дрожал, когда Нарт заговорил:

– Караванщик рассказал мне, что ты ему спас жизнь. Ваша кровь смешалась, и вы стали родственниками.

– Возможно, так и было, – пожал плечами Мишка. Он не мог вспомнить этого.

Травник и впрямь был весь в крови и небольших порезах, когда передавал Караванщика людям Винтика. Вероятно, что и ему кто-то из нападающих мутантов нанес рану, куда могла попасть кровь спасенного.

– Я родственник Караванщику, – продолжал Дауров. – Дальний. Если ваша кровь смешалась, то и мы с тобой теперь кровные братья, пусть и не родные. А значит, между нами не может быть вражды. Сам Аллах определил нашу судьбу. Готов ли ты забыть все обиды прошлого и стать мне другом?

И Нарт протянул Травнику руку. Мишка смотрел на него и не мог понять своих чувств. Он прислушивался к себе, но осознать, что же он хочет сделать, никак не получалось. Деяния Даурова со товарищи привели к тому, что Мишка вынужден был сбежать из Красноярска и забыть о карьере в фармацевтической отрасли. Даже свое имя пришлось на время спрятать в самые потаенные уголки памяти и назваться сначала Фармацевтом, а затем Травником. Так получилось, что теперь то же самое произошло и с его злейшим врагом. Но готов ли Мишка к тому, чтобы сблизиться с Дауровым и назвать его братом? Это очень серьезный шаг. И спасение Караванщика никак не могло поспособствовать сближению врагов. Но с другой стороны, Дауров уже сполна расплатился за свои проступки, раз оказался в Зоне. Но искупил ли он перед Мишкой или перед всеми, кому насолил на Большой земле? Это вопрос для Суворовцева тоже оставался неразрешимым.

Пауза затягивалась. Протянутая рука Ильяса начала дрожать. Дауров был сильным парнем, но и усталость от перехода и опасности Зоны кого угодно вымотают.

– Что ж, я согласен. – Мишка крепко пожал руку. – Отныне забудем все обиды и будем братьями.

– И здесь, и на Большой земле, – сказал Нарт, улыбнувшись.

– И здесь, и на Большой земле, – эхом отозвался Мишка.

Из Даурова, казалось, внезапно выпустили воздух. Он сразу стал будто немного меньше, испытывая облегчение. Он не боялся драться с Мишкой даже насмерть. Но страх того, что Суворовцев не примет дружбы, почему-то не давал покоя.

– Позволь проводить тебя туда, куда ты идешь, брат Травник, – произнес чуть севшим голосом новоявленный друг и родственник.

– Не уверен только, что я смогу тебе доверять, как своему напарнику, – хмуро заметил Травник.

Ему не нравилось, что он вынужден действовать, идя на поводу у ситуации. Но понимал, что по-другому нельзя. Мишка сам предложил такую концепцию еще в «Чайхоне». К Даурову вражды он не питал, но и дружеских чувств не ощущал.

– Я понимаю, – смиренно ответил Ильяс. – После всего произошедшего это непросто.

Ворчун, не сдержавшись, громко хмыкнул.

– Мой друг и новый родственник, – кивнул Мишка, представляя напарнику Даурова. – Кличут Нартом.

Парень чувствовал себя по-дурацки. Все это было для него дико. Искусственно как-то, что ли? Тем не менее слово сказано, и деваться уже некуда.

– Надо идти, – нарушил внутренние метания Травника Ворчун. – Тебе к Древню нужно было, помнишь?

Мишка кивнул и двинулся дальше. Следовало собраться с мыслями, поскольку Зона – она везде Зона. Это тебе не прогулка в парке. Даже близ границы ЧЗО смертельно опасна. Поэтому необходимо «выключить интеллигента», оставить рефлексию и двигаться в нужном направлении. Вот только имелся нюанс. Мишка не испытывал уверенности в том, что Нарт не хитрит и не планирует просто втереться в доверие. Восточные люди коварны. А Суворовцев не настолько искушен в подобных играх, чтобы уметь читать по лицам и различать подтексты.

– Мне нужно к Древню, в «Глаз бури», – обратился Мишка к Ильясу. – Тебя аномалия не пустит. Так что стоит ли тебе идти с нами?

– Я все равно пойду, – легко ответил шагающий рядом Нарт. – Подожду на границе, сколько нужно будет.

Старание, с которым Дауров откровенно напрашивался в группу, подкупало. Мишка решил, что, коли хочет, тогда надо обтесывать и сразу подгонять под требования. Правда, опять же, нужно было выяснить мнение Ворчуна насчет увеличения их маленькой команды из дуэта в трио. Но напарник высказался на этот счет.

– Стоп! – жестко скомандовал Ворчун. После остановки продолжил: – Значит, так, Нарт. Принимать тебя в группу или нет, решать Травнику. Он свое слово сказал. Я возражать не буду. Это ваши терки, и если что, отвечать за тебя передо мной Травнику. Кивни, если понял.

Дождавшись жеста Даурова, Ворчун продолжил:

– Дальше. Двигаемся колонной по одному. Дистанция два метра от впередиидущего. Заметишь что, подаешь сигнал. Но командует впередиидущий. И еще.

Ворчун подался вперед.

– Не знаю, что у вас с Травником было на Большой земле, но вы явно не дружили. Увижу, что ты против него замышляешь, – убью.

Нарт осклабился и кивнул.

«Я знаю, кого я убью первым», – читалось у него на лице.

Мишка не удивился. Ворчун в ряде случаев излагал свои мысли четко, без излюбленных им поговорок и прибауток. Дауров не кривлялся и не бравировал, а молча проглатывал все сказанное. Не зря говорят, что Зона кого-то меняет, а кого-то заставляет вспомнить прошлое.

– Если всем все ясно, двинули в порядке, как сказал Ворчун. Нарт в середине, – скомандовал Мишка.

Группа перестроилась и начала движение. Троица углубилась в сосновую рощу. Вокруг стояли молодые деревья. Ветер шуршал в их кронах. Под подошвами берцев пружинила хвоя. Все тихо, спокойно. Как на Большой земле. Мишка цепко глядел вперед и по сторонам, пытаясь обнаружить опасность. Дважды останавливался и болтами помечал аномалию. «Волчок» и «пых» попались на пути. Причем «пых» удивительным образом не жег хвою вокруг. Огонь возникал будто бы из воздуха в двадцати сантиметрах от земли и устремлялся тонкой стрелой метров на пять вверх. Засечь такую аномалию было чрезвычайно трудно. Мишка буквально чудом различил марево горячего воздуха над ковром хвои и кинул в него болт. Сталкеры удачно обошли обе коварные ловушки. Край рощи уже маячил впереди. Между деревьями была видна воронка «Глаза бури». И тут Зона нанесла удар. Неожиданно и жестоко. Краем глаза Травник заметил, как сосна, мимо которой он прошел, внезапно раздвоилась. С шипением кусок дерева, упруго выгнувшись, ударив позади него. Травник резко развернулся, приседая на колено и поднимая оружие. И понял, что опоздал. Нечто, имеющее вид средней толщины ствола сосны, ухватило росшими из головной части щупальцами с острыми когтями Нарта и тащило вверх. Сталкер как мог сопротивлялся, но с каждым рывком его движения становились все слабее. Видимо, неизвестное существо впрыснуло какой-то токсин в тело жертвы, который парализовал даже такого здоровяка. Мишка нажал на спусковой крючок, пытаясь очередью перебить столообразное туловище твари. Он опознал существо. О подобных он читал пару лет назад, когда изучали биологию. Тварь была похожа на разросшуюся гусеницу – личинку моли с Гавайских островов. Это жуткая тварь не просто плотоядна, но еще и весьма прожорлива. И вот представительница этого вида, непонятно как оказавшаяся в Зоне, наметила себе в качестве обеда Нарта. Однако выстрелы из двух стволов – Ворчун не остался безучастен в данной ситуации – заставили гусеницу передумать. Она разжала щупальца и бросила Даурова. При этом она попыталась скрыться из зоны поражения. Несмотря на свое проворство, мутант все же был медленнее пуль. Очереди изрешетили длинное тело, и гусеница, оставляя потеки зеленой слизи, попыталась ускользнуть за ближайшее дерево. Но Мишка допустить этого не мог. Кто знает, может быть, она обладала феноменальной регенерацией и через минуту, восстановившись, напала бы снова. Переведя свой автомат на стрельбу гранатами, он послал вдогонку подранку один за другим три фугаса. Единственный из них, который и попал в змеевидное бурое тело, не оставив мутанту ни малейшего шанса на выживание.

Мишка подбежал к лежащему на спине без движения Нарту. Тот еще дышал. Воздух со свистом и хрипом вырывался из поврежденных легких. На губах вспухали кровавые пузыри. Дауров был еще жив, но оставалось ему на этом свете недолго. Глаза Ильяса невидяще глядели перед собой. Мишка молча вложил бывшему врагу в руки штурмовую винтовку, которая лежала рядом с умирающим. Вдруг взгляд Даурова стал осмысленным. Она посмотрел на Мишку и улыбнулся ему, как близкому другу.

– Храни тебя Аллах, брат, – с натугой проговорил Дауров. С его губ сорвался последний вздох, и его глаза закрылись навсегда.

– Прощай, брат, – ответил Мишка запоздало.

– Надо бы похоронить, как положено, – сказал Ворчун, опасливо оглядываясь. – Не нравится мне тут. Странная рощица, ети ее в тряпки.

– Да, пожалуй, – согласился Травник.

Друзья оттащили тело Даурова к ближайшей сосне и закопали тело между ее корнями, забросав хвоей. Вместо символа веры они воткнули толстую ветку, конец которой увенчали разбитой маской Ильяса.

Роща осталась позади. Выходя из-под сени сосен, Мишка дал пару очередей по ближайшим деревьям. Стволы протестующе загудели. Из ближних полетела щепа, а из тех, что стояли глубже, – зеленая жижа. Потом выпустил пару фугасов по истекающим слизью стволам и поспешил разорвать дистанцию. Он понимал, что с этой рощей что-то нужно делать. Во всяком случае, оповестить о ней сталкеров. И прежде всего сообщить «Рыбнадзору». Ведь это их территория.

* * *

Как и положено, в пределах «Глаза бури» стояла тишь да гладь. На удивление для самого себя, Мишка прошел удачно сам и провел через границу Ворчуна. Он не был уверен, что все делает правильно. Он не знал, как надо идти, а просто двигался так, как подсказывала интуиция. Это далось непросто, но вполне получилось.

В отличие от прошлого раза Мишка, почувствовав, что упругие струи воздуха перестали сбивать его с ног, протер маску рукавом. Теперь было проще – руки не заняты раненым Караванщиком и идти вслепую не требовалось. Удивительно было то, что «Глаз бури» пропустил его напарника. Мишке не было известно, что происходило с теми, кто без санкции пытался проникнуть в пространство внутрь смерча. Но логика и здравый смысл подсказывали вероятный исход. К тому же, пока друзья перемещались внутри границы воронки, Мишка успел углядеть вспышки «пьез» и «пыхов». Наверняка здесь же таились «воронки» и что-то гравитационное. Ни того, ни другого в пыли и мусоре заметить невозможно. Даже таких гостей, как Травник, которым Древень гарантировал безопасный проход, поджидали опасности. Что уж говорить о тех, кто попытается проникнуть без приглашения?! Их можно только пожалеть.

Дом Древеня встретил друзей пустотой и тишиной. Хозяин куда-то отлучился. Но на кухонном столе лежала записка, из которой следовало, что гость может располагать домом как хочет.

– Рисковый парень этот Древень, – с оттенком уважения бросил Ворчун. – Заходи всяк, кто хочет, бери, что желаешь.

Друзья уже сняли амуницию и сложили в комнате, где в прошлый раз ночевал Мишка. Разулись, привели себя в порядок и теперь находились на кухне, изучая обстановку, а главное – содержимое холодильника.

– Или он уверен, что сюда придет не всякий, – улыбнулся Мишка.

– Или так, – легко согласился напарник. – В любом случае это круто – знать, что есть в Зоне место, где тебя ждет и привечает кто-то, кроме голодных мутантов.

– Кстати о голоде. – Мишка открыл холодильник. – Тут есть чем поживиться. Налетай!

– О, тут даже пиво имеется! – воскликнул Ворчун. – Твой Древень что, местный калиф или суперученый?

– Да я не в курсе, кто он вообще, – пожал плечами Мишка.

– Как и каждый из нас друг о друге в Зоне, – согласился Ворчун.

Чрез час по поляне разнесся аромат жареной картошки и тушенного со специями мяса. Ворчун продемонстрировал один из своих талантов, о которых напарник даже не подозревал. Мишка тоже не отставал, заварив ароматный травяной чай. Друзья сидели на крылечке и с удовольствием потягивали варево из кружек.

– Придется присохшую траву от стен кастрюли отдирать, – посетовал Мишка, делая очередной глоток.

– Это не самая большая проблема, ети ее в тряпки, – отмахнулся Ворчун. – Вот что это за энтомо-хрень такая новая нарисовалась, это вопрос. Если эти гусенички расползутся по Зоне, мало никому не покажется.

– Да ладно тебе, – махнул в свою очередь рукой Травник. – В Зоне всегда что-то меняется, как в любой экосистеме. Баг же говорил про укрупнение фауны. Почему бы гусеницам здоровым не появиться? Уверен, что Зона справится и с этим.

– Справиться-то она справится, но как с этим быть нам, сталкерам?

– Думаю, тоже разберемся. Вряд ли мы первые, кто с этой напастью столкнулся, – откликнулся Мишка.

– Ну да, – неопределенно протянул Ворчун и закурил.

– Это кто тут так кашеварит? Даже в Зоне запах слышен, – из-за угла дома вышел Древень.

Напарники дружно вздрогнули, Ворчун попытался нащупать оружие, которое лежало в доме. А Мишка просто выругался.

– Древень, я понимаю, что ты дома, но, блин, не шути так больше.

– Я и не шучу. Запах обалденный!

– Были бы кое-какие приправы в доступе, я бы настоящий венгерский гуляш сварганил бы. А так только тушеное мясо, – сказал Ворчун, поднимаясь. – Здравствуй, Древень. В прошлый раз не получилось, но сейчас хочу лично поблагодарить тебя за спасение моей жизни.

– Больше не попадай под усмиряющий газ, – весело ответил Древень. – Уж больно ядреная у них там смесь. А так не за что.

– Тогда пошли есть! – предложил Ворчун.

– А то. Эти ароматы будят зверский голод! – И Древень устремился в дом.

Воздав должное неожиданным талантам Ворчуна, сталкеры снова переместились на крыльцо. Прихлебывая каждый свой напиток, они наслаждались отдыхом. У Древеня в этот раз был весьма потрепанный вид, словно хозяин смерча с кем-то долго, но небезуспешно сражался. Поэтому он маленькими глотками пил приготовленный Мишкой отвар. Как сказал сам Древень – «нужно немного очухаться и прийти в себя». Ворчун, прихлебывая взятое из холодильника пиво (травяной чай он оставил на потом), молчал и таращился вверх. Он любовался небом. Ворчун не видел голубого неба давно – дольше Травника. Сам Мишка сидел в обнимку с кружкой и смотрел перед собой.

– Кстати, Древень, – произнес он. – Я же не просто притащился сюда через пол-Зоны. Есть от некоего Герыча просьба к тебе. Он просил напомнить, что ты обещал ему микстурку.

– Герыч, старый бродяга… – Древень улыбнулся и поставил кружку на доски крыльца. – Я все думал, когда он объявится?

– Он мне дорожку сюда нарисовал, – пожал плечами Мишка. – Но я запамятовал о его просьбе. Сам понимаешь, немного не до того было.

– Ну да, ну да, – продолжал улыбаться хозяин «Глаза бури». – А у тебя что же, все дела в Зоне закончены?

– Даже не знаю, а что?

– Видишь ли, чтобы отнести Герычу микстурку, придется попрощаться с Зоной. Не навсегда, конечно. Каждый в любое время может вернуться. Но мало кто решается снова переступить Периметр. Некоторые, я знаю, такое делали не единожды.

Мишка задумался. Оставить Зону? Но что его ждет на Большой земле? Ничего. Старая любовь мертва. Старый враг превратился в друга и тут же погиб. О просьбе Герыча о микстурке Мишка Древеню донес. Казалось бы, все долги розданы. Можно и возвращаться.

Смеркалось. Где-то за домом уютно стрекотал сверчок. Сталкеры молча сидели на крыльце и думали каждый о своем. Ворчун с кряхтением поднялся и скрылся в доме. Но вскоре вернулся с тремя запотевшими бутылками пива в руках.

– Кто-нибудь, кроме меня, еще будет? – спросил он.

– Чай стынет, – укоризненно заметил Мишка.

– Не кипешуй, Травник, выпью я твое горькое пойло, – в своем стиле ответил Ворчун. И как бы извиняясь, добавил: – Нормального пива просто давно не пил.

– Ты на Большую землю, что ли, собрался?

Мишка вопросительно приподнял брови – он знал эту манеру напарника начинать грубить. Это означало, что Ворчун на что-то решается.

– Может, и так, ети ее в тряпки. Но не сейчас. Как соберусь, я тебе сообщу, Древень. Так и быть, передам микстурку вашему Герычу. Слыхал я о нем. Лихой был сталкер.

– Вот и договорились, – ответил Древень, отсалютовав Ворчуну чашкой с отваром. – Буду ждать тебя в любое время. Смерч пропустит внутрь.

Вдруг окружающее пространство озарил свет. На поляну медленно выплыл диск. Неторопливо вращаясь вокруг своей оси и бликуя всеми цветами спектра, он завис напротив крыльца, словно рассматривал сидящих на нем людей. Травник закашлялся, подавившись чаем. Ворчун привстал, едва не выпустив из пальцев бутылку. Один Древень остался спокоен и невозмутим. Не торопясь проследовав мимо онемевших от удивления сталкеров, диск величаво удалился.

– Что это было? – Мишка откашлялся и обрел возможность говорить.

– Я тебе рассказывал, когда ты еще «отмычкой» подо мной ходил, ети их в тряпки, – ответил Ворчун.

– Да, это тот самый «Радужный диск». Легенды о нем регулярно ходят по Зоне, – ответил Древень так, будто явление квинтэссенции Обелиска являлось рядовым явлением.

– И что он здесь делает? – удивился Мишка. – Ворчун рассказывал, что народ за ним по всей Зоне как ошпаренный носится. А он тут.

– Все просто. Каждый раз, когда «Радужный диск» где-то разряжается, он появляется здесь. Тут он растет, набирается энергии, чтобы снова появиться где-нибудь в Зоне.

– То есть байки о том, что «Ренессанс» выращивает кристалл Обелиска заново, – все вранье?

– За это не скажу, – покачал головой Древень. – Может, и вранье. А может, и выращивает. У «Ренессанса» мощная биолаборатория. И ученые хорошие. И ресурсов навалом. Наклепать монстров в таких условиях много ума не надо. Только без толку. Обелиск не мутант. Его можно вырастить, как любой кристалл. Даже алмазы выращивают. Чем Обелиск хуже? Только мало кристалл создать. Нужно наделить его теми свойствами, которые делают Обелиск Обелиском. А вот это человеку не под силу.

– А его создала Зона или яйцеголовые? – насел Травник на Древня, почувствовав возможность получить ответы на вопросы, мучившие каждого сталкера.

Но хозяин «Глаза бури» тоже был в споре не подарок, и внезапными вопросами его было не взять.

– Не знаю, – покачал головой Древень. – Ответ на это если и был, то те, кто его знал, уже умерли. Могу сказать одно – «Радужный диск» и «Глаз бури» одной природы. Это не аномалии, не артефакты. Это можно назвать явлением, если такое обозначение подходит. В любом случае, думаю, что Зона устала от людей. Они слишком наглы, шумны и навязчивы. Я даже не говорю о том, что люди еще и неуважительны. Ведь даже Зоне нужно прятаться где-то. Убегать от всех. В том числе и от себя. А Обелиск сюда не вместить. Вот и делайте выводы.

Древень протянул руку, и Ворчун вложил ему в ладонь запотевшую бутыль пива. После чего хозяин дома приник к горлышку и осушил сосуд полностью, не отрываясь.

«Действительно, – подумал Травник, глядя перед собой. – Все мы бежим от кого-то. Или от чего-то. Кто-то спасается от проблем, которые сам же и создал. Кто-то бежит от взросления, боясь принимать решения. Кто-то – от опостылевшего супруга, кто-то от бандитов. Да мало ли, кто и от чего бежит? Я сбежал от Даурова, Дауров – от традиций его семьи. Но можем ли мы убежать от себя самих? Мы – нет. У Зоны, походу, это вышло».

Травник откинулся на ступеньки и улыбнулся, глядя, как вверх, туда, где проглядывало нормальное ночное небо, медленно поднимался, крутясь и бликуя всеми цветами спектра, «Радужный диск».

Москва

май 2022 – май 2023

Благодарности

Благодарности всегда вещь такая своеобразная. Казалось бы, ты всегда готов сказать «спасибо» конкретным людям, поскольку от них ты получил то, что принесло тебе какое-то благо. Не важно, в каком виде – материальном или моральном. Но с другой стороны, как я могу выразить признательность, например, утреннему солнцу, или грозе, или прошедшим мимо меня людям, породившим в моей душе какие-то образы или ассоциации, которые я выложил на страницах.

В предыдущей книге, кстати сказать, раздела «Благодарности» не было. Это не потому, что я такой зазнавшийся и не желаю раздавать поклоны. Нет, совсем не так. Просто издание книги «Байки из Зоны. Дискобол» явилось для меня неожиданностью, и я попросту забыл о данном разделе.

И тем не менее хочу выразить благодарность:

моим родителям (а особенно маме – Галине Алексеевне), которые дали мне путевку в жизнь (в буквальном смысле), всячески поддерживали меня, в том числе и конструктивной критикой;

моей супруге Светлане, которая является первым читателем любой моей писульки, будь то рассказ, повесть, роман или что-то еще;

моим теще (Галине Никитичне) и тестю (Владимиру Федоровичу) за поддержку и живой интерес к моему творчеству;

моему безвременно покойному (к сожалению) учителю Моисееву Сергею Евгеньевичу, создателю того самого универсального джиу-карате, упоминание о котором регулярно встречается на страницах этой книги;

всем моим друзьям, которые верили в меня и не верили;

моему старому другу Морозову Дмитрию, сказавшему, что возьмется читать мою книгу только тогда, когда ему читать будет нечего. Спасибо, Дима. После этих слов особенно захотелось писать дальше;

моему гуру, екатеринбургскому писателю Борису Долинго, впервые издавшему мой рассказ в своем сборнике «Аэлита/005» в далеком 2009 году и отговорившему меня писать под псевдонимом;

моему гуру и другу омскому автору Сергею Кулагину за конструктивную критику и моральную поддержку в моих авторских опытах, в том числе в части конкурса «Хроники мертвых городов»;

ведущему редактору издательства «АСТ» Алексу де Клемешье за то, что поверил в меня и дал шанс издаться, а также за терпение и деликатность;

админу группы в VK Stalker-Book Тане Соколовой за плодотворный оптимизм и искреннюю, радостную улыбку;

моим друзьям и коллегам Ивану Наумышеву, Ярославу Левианту и Илье Филюшкину за то, что первые из читателей уже вышедшей книги задали каверзные и неудобные вопросы;

мощному и креативному организатору Николь Робин за приглашения на тематические мероприятия и разжигание интереса аудитории к моему творчеству;

моему бывшему преподавателю и начальнику Владимиру Асанову. Без тебя не случился бы «Дискобол» и эта книга тоже;

Жанне Гринберг из Санкт-Петербурга – тренеру и управляющей ресторана «Печора» в русском квартале в Паттайе (Таиланд) за теплую домашнюю обстановку;

моему безвременно ушедшему другу Михаилу Конюхову. Миш, я знаю, ты чувствуешь мою благодарность даже из-за Кромки. Твое умение воодушевлять на подвиги до сих пор заставляет меня писать;

всем моим коллегам по цеху;

всем моим читателям и критикам. Ребята и девчата, я пишу исключительно для вас;

и всем-всем-всем остальным, кто вдохновил, помог в трудные времена, направил.

Content

Андрей Сергеевич Шиканян
Байки из Зоны. Убежать от себя

Введение

1. Студент

2. Телескопчик

3. «Отмычка»

4. «Дары» двуглавы

5. «Глаз бури»

6. Поход на Припять

7. «Ренессанс»

8. Старый враг

Благодарности