Белинда Ласкомб

Счастье вместе. Нескучное руководство по семейной жизни

Посвящается Эдо, который, слава богу, предпочитает те виды спорта, где нужна выносливость

О, сердце, столь ли велико

Ты для любви навек одной?

Альфред, лорд Теннисон. Предсвадебное утро[1]

Брак — замечательный институт, но кому хочется жить в институте?

Кто сказал, не знаю, но точно не Теннисон

Эту книгу хорошо дополняют:

Любовь на всю жизнь

Харвилл Хендрикс и Хелен Хант

Парадокс страсти

Дин Делис и Кассандра Филлипс

Обними меня крепче

Сью Джонсон

Как хочет женщина

Эмили Нагоски

Информация от издательства

Издано с разрешения Random House, a division of Penguin Random House LLC и Anna Jarota Agency

На русском языке публикуется впервые

Ласкомб, Белинда

Счастье вместе. Нескучное руководство по семейной жизни / Белинда Ласкомб; пер. с англ. Н. Рудницкой. — М.: Манн, Иванов и Фербер, 2020

ISBN 978-5-00169-081-8

Белинда Ласкомб, которая в течение 20 лет писала для журнала Time о браке и отношениях, проанализировала состояние современных брачных союзов и данные последних научных исследований, чтобы выявить основные источники проблем, с которыми сталкиваются супруги. Оказалось, что это: неумение ссориться, финансовые разногласия, дети и близкие родственники, сексуальные проблемы, отказ от помощи и чрезмерная близость (когда кажется, что знаешь своего партнера как облупленного). В своей книге она предлагает простую, реализуемую, нескучную методику управления браком и техосмотра взаимоотношений, призванного выяснить, отчего они барахлят — может, достаточно всего лишь сменить масло? Спойлер: быть счастливыми в браке и оставаться вместе проще, чем кажется.

Все права защищены.

Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

This translation is published by arrangement with Spiegel & Grau, an imprint of Random House, a division of Penguin Random House LLC.

© Belinda Luscombe, 2019

© Перевод на русский язык, издание на русском языке, оформление. ООО «Манн, Иванов и Фербер», 2020

Введение

Вы когда-нибудь задумывались о том, почему годовщины свадьбы отмечаются как бы в обратном порядке? Сама свадьба — размашистая вечеринка с банкетом, после которого вы отправляетесь в какое-нибудь шикарное место. Первая годовщина — особая, трогательная; вполне вероятно, что родственники и друзья поздравят вас открыточками. Вторая годовщина: ужин в ресторане и подарок. А дальше по накатанному, с подарками, символизирующими количество прожитых в браке лет (третья годовщина — изделия из кожи, пятая — что-нибудь деревянное, десятая — жестяное), и так до пятнадцатой годовщины, на которую принято дарить хрустальные бокалы и вазы. О том, что дарить после пятнадцатой, традиция умалчивает — теперь уж придется полагаться на собственный вкус. И живете вы, брошенные на произвол судьбы, неодаренные, до самой двадцатой годовщины, на которую преподносят фарфор, а фарфор, что ни говорите, все-таки подешевле хрусталя будет. Тридцатая годовщина считается жемчужной, то есть подарок получает только жена.

Все это неправильно. Прожить в браке год может каждый дурак. Еще годика три можно протянуть на воспоминаниях о медовом месяце. Праздновать каждый совместно прожитый год нужно начинать после пятнадцатой годовщины — к этому моменту новизна ощущений от того, что кто-то постоянно толчется рядом, уходит окончательно. Прекращать обмениваться подарками после пятнадцати лет брака столь же глупо, как заставлять чирлидеров разогревать болельщиков исключительно перед первым таймом или подбадривать марафонцев только до десятой мили, а дальше — ни-ни. Согласитесь, нелепость какая-то.

Я вспомнила об обратном отсчете после звонка своего старого приятеля. Мы не поддерживали отношения несколько месяцев, а тут он звонит и сообщает: они с женой — после двадцати совместных лет — решили жить раздельно. Но поскольку оба согласились, что и этот опыт следует сделать позитивным, то собрались сделать это под одной крышей. Они намерены вместе готовить еду и вместе обсуждать кое-какие проблемы. Разве только поделят счета. Он все напирал на то, что они по-прежнему любят друг друга, просто не хотят больше состоять в браке. И упомянул, что одни наши общие знакомые тоже, в общем, как-то так…

Как-то так и умирают браки: не в результате кровавых катастроф, не под яростные вопли, хлопанье дверьми и стоны жертв, которых увозят на скорой помощи. В наше время расставание больше напоминает процедуру эвтаназии в оснащенной по последнему слову ветеринарной клинике. Сначала стороны обмениваются соображениями о качестве жизни, затем приходят к мирному решению расстаться, избавить союз от проблем и неудобств — словно доверяя ветеринару гуманное окончательное решение вопроса о стареньком песике, которого лечили-лечили, а он так и продолжает писать на ковер. Мы не поддадимся соблазну горевать и гневаться из-за того, что пламя супружеской любви угасло: это как-то нецивилизованно, некорректно. Сейчас принято осознанное расставание.

Мой друг, конечно же, сожалеет, но чувство, которое превалирует над всеми прочими, — неловкость: это ведь не первый его брак. От предыдущего союза у него взрослый сын, и больше всего моего приятеля волнует, что он подумает. Он все говорит и говорит, а я не могу избавиться от мысли, что он испытывает совсем не те чувства, которые должен испытывать человек, расстающийся с кем-то очень близким. Скорее, он чувствует неловкость и стыд, как человек, попавший под сокращение штатов, или владелец кредитной карты, клюнувший на удочку банковских мошенников. Опять? Господи, да что же со мной не так?

Об этом не принято говорить, но сказать придется: браки распадаются, и это совершенно нормально и естественно. Жизнь в браке похожа на расчистку дорожки от свежевыпавшего снега: начинаешь полный сил и энтузиазма, но, оказывается, занятие-то требует куда большей выносливости и целеустремленности, чем показалось на первый взгляд. Само собой, люди устают от брака. Это столь же естественно, как то, что еда портится, огонь гаснет, а энтузиазм проходит.

В конце концов, говоря себе: вот тот, с кем я хочу провести большую часть моей земной жизни, человек разумный принимает самое важное, рискованное и сокровенное решение. Это человек, с которым я хочу создавать новых людей. Человек, с которым я буду считаться в своих намерениях и поступках (ну почти всегда). Человек, от благополучия которого будет зависеть и мое благополучие, человек, чьи шутки и байки я обречен слушать, пока не оглохну, чья обувь будет занимать место в моей прихожей и чьи волосы всегда будут забивать сток в моей ванне.

В век стартапов, поп-апов и флешмобов отношения, которым обещан пожизненный срок, кажутся аномалией. Сбои в системе и обрыв связи могут их погубить. В них не предусмотрено экстренное завершение программы (с информацией об ошибке) или апгрейд. Можно даже подумать, что мы отбросили их за ненадобностью, как многие (теперь уже бесполезные) изобретения вроде ручного плуга, факса и недельного перерыва между новыми сериями мыльных опер.

Но хотя бракам и свойственно распадаться, это не значит, что распад неизбежен. А также не значит, что распад приветствуется. Мы знаем, как сохранить пищу до того момента, когда она нам понадобится, как поддерживать огонь и как мотивировать людей. Если постараться, природу можно обмануть.

Брак — этот старомодный институт — стоит того, чтобы за него побороться. Большинству из нас свойственно желание установить близкие отношения с другим человеком. Непросто найти партнера по сексуальным играм, а по полной программе, как в старых сказках, обзавестись мужем или женой или еще каким теплым телом, которое будет принадлежать только тебе и станет заботиться о тебе так, как ни о ком другом, и которое пообещало находиться с тобой рядом до самого последнего дня. Опросы показывают, что все молодые люди — и мужчины, и женщины, — по-прежнему мечтают о браке. Любовники, которые живут вместе и которым это нравится, по-прежнему оформляют свои отношения официально, хотя в наши дни никакой нужды в этом нет. Брак настолько важен для нашей концепции счастья, что юридические баталии по поводу того, могут ли вступать в брак люди одного пола, продолжаются до сих пор.

А все потому, что, подобно другим вещам, идущим вразрез с природой человека (вождение автомобиля, подводное плавание и розовые волосы), длительный брак — это нечто особенное. Нечто, полностью меняющее жизнь, обогащающее ее, волнующее. Нечто очень даже ценное.

Но заметьте: любой, кто собирается поплавать с аквалангом, сначала проходит инструктаж. Так же и брак, который на протяжении человеческой истории гораздо чаще выходил из строя, чем акваланг, нуждается в соответствующей подготовке.

Больше десяти лет я писала о браке и обо всем, что к нему прилагается, для журнала Time. И всегда находила свежие темы, потому что практически у каждого есть своя история, связанная с этим главным для нас институтом, — история собственного брака, брака родителей, детей и даже любовников. Брак — а под ним я подразумеваю пожизненную связь друг с другом, официально санкционированную государством или церковью либо просто скрепленную обоюдным согласием, — толкает людей на крайности: в браке они могут проявлять себя лучшим образом, идут на великие жертвы и демонстрируют глубокое сопереживание. Но иногда брак превращает вполне нормальных, приятных в общении людей в мелочных и мстительных уродцев.

Но за то время, пока я писала о браке, из института, в который каждый из нас намеревался вступить в один прекрасный день — а потом уж как-нибудь, — брак превратился в смертельный цирковой номер, выполняемый на глазах у изумленной публики. Номер, который не так-то просто прервать и, главное, совсем не обязательно показывать. Жить в одиночку куда проще. Кстати, к одиночкам теперь тоже относятся более терпимо, чем прежде. Брак перестал быть императивом. Обязательный в прошлом ритуал превратился в выбор стиля жизни — вместо еженедельных набегов на супермаркет мы предпочитаем прогулки по дорогому фермерскому рынку.

Изменения в институте брака произошли потому, что современная жизнь испытывает брак на прочность со всех сторон: финансовая нестабильность (экономика краткосрочных контрактов — фриланс, капризы рынка недвижимости, рост долгов по кредитам и отсутствие роста заработной платы), технологические новинки (достижения в медицине, особенно по части искусственного оплодотворения, онлайн-знакомства, социальные сети), социальные изменения (рост экономической независимости женщин, лояльное отношение к не состоящим в браке родителям и родителям-одиночкам). Добавьте сюда потрясения, вызванные глобализмом, массовым внедрением цифровых технологий, информационной революцией. Все эти колоссальные сейсмические сдвиги повлияли на брак — такую, казалось бы, глубоко интимную связь между двумя людьми. Помимо этого были и менее масштабные изменения, но они также оказали серьезное воздействие: новый всплеск популярности мегаполисов, равноправие в браке, гендерная изменчивость, Netflix, текстовые сообщения, айфоны, заказ и доставка полуфабрикатов с бонусом в виде рецептов от шеф-повара, бесплатные порнофильмы в интернете и кампания #MeToo[2].

И все же, несмотря на все эти потрясения и завихрения, имеются весомые причины вступить в брак и всю жизнь пройти рука об руку с одним человеком. Брак — это, пожалуй, единственный из человеческих институтов, о котором написано столько же академических трудов, сколько любовных романов. Исследования показывают, что брак людям полезен, а для трех аспектов нашего бытия — здоровья, благосостояния и секса — брак особенно важен. Счастливые семейные пары дольше живут, они здоровее, богаче, они в основном более довольны жизнью, чем те, чьи отношения не выдержали испытания временем. Их дети более успешны. И у них (в среднем) больше секса.

Однако ко всем этим преимуществам добавлено примечание, написанное мелким шрифтом: чтобы их получить, вы должны оставаться вместе, а это не так-то просто. Вы не получите эти блага, если испытываете ненависть к институту брака — или друг к другу. Ученые из Гарварда в течение восьмидесяти (!) лет отслеживали жизнь нескольких сотен мужчин в штате Массачусетс и обнаружили, что единственный фактор, способный предсказать состояние здоровья мужчины в восемьдесят лет, — это его удовлетворенность взаимоотношениями, которую он испытывает в возрасте пятидесяти лет. Это исследование также доказало, что у людей, чьи браки оказались несчастливыми, было куда больше проблем со здоровьем, чем у тех, кто сознательно выбрал одиночество. Люди, пережившие распад брака, вспоминают это время как самый тяжелый период их жизни.

Учитывая вышесказанное, можно подумать, что нам следует готовиться к этому мероприятию столь же серьезно, как, например, к выпускному экзамену по физике. Если уж на то пошло, в доме всегда можно сделать капитальный ремонт и перепланировку или куда-нибудь переехать. Сменить работу. Отрастить волосы. Совершив небольшое усилие над собой, отказаться от какого-то неудачного решения. Но мало кому удается (по крайней мере, законным путем) навсегда избавиться от бывшего партнера, особенно если у вас есть дети.

И все же мы всегда надеемся: из этих отношений что-нибудь да выйдет. Люди стремятся соединить свое тело и сердце с телом и сердцем другого человека и полагают, что этот новый организм всегда будет безотказно работать. Порой они даже не замечают, что он уже начал разрушаться, пока он не развалится окончательно и они не предстанут перед всем миром, стыдясь своих ран, из которых все еще хлещет кровь.

Но есть и хорошие новости: не меньшее число исследований посвящено сохранению института брака. Поскольку эти отношения лежат в самой основе человеческого существования и в течение длительного времени оказывают влияние на жизнь детей, их давно и внимательно изучают социологи, психологи, эксперты по семейным отношениям и прочие светлые умы. Хотя желание найти спутника жизни само по себе осталось прежним, меняется наше отношение к процессу, так что исследователи данного вопроса всегда будут обеспечены работой.

Психотерапевты тоже внесли свою лепту — на основании своего профессионального опыта написали ряд замечательных книг о том, как они вытаскивали из трясины несчастливые пары. Не претендуя на всеохватность и универсальные выводы, эти специалисты внимательно и глубоко изучают то, что происходит между двумя конкретными людьми, и сравнивают их опыт с опытом других пар. Присущи ли те или иные проблемы многим парам? Существуют ли общие для всех решения? Зачастую специализация психотерапевта определяет угол зрения: практикующие в мегаполисах видят ситуацию с одной стороны; те, кто в основу своей практики положил религию, смотрят на нее по-другому, а секс-терапевты придерживаются своих взглядов. Но их рекомендации все-таки кое-что объединяет, и они часто пересекаются с тем, о чем говорят ученые. Если социологи исследуют институт брака, словно это монолитная гора, то психотерапевты видят в нем тысячу нарытых кротами холмиков. Эта книга объединяет оба подхода к столь актуальной теме.

На протяжении многих лет я пыталась изучать брак аналогично тому, как зарубежный корреспондент пытается познать страну пребывания: подмечая то, что кажется общим для всех людей, и то, в чем жители этой страны не похожи на обитателей других стран, — то есть старалась понять, что объединяет все пары и что является особенным для каждой. Я прочла множество исследований и журнальных статей и беседовала с учеными. Переговорила с психотерапевтами всех мастей, семейными консультантами, секс-терапевтами, финансовыми советниками. Корпела над статистическими выкладками и спорила с демографами. Пыталась докопаться до точных данных об уровне разводов (для первого брака — где-то чуть более 37 процентов). Говорила с профессорами социологии, психологии, антропологии и даже с одним профессором в области потребительского поведения. Я замучила нескольких статистиков требованиями в мельчайших подробностях разъяснить мне их показатели. Я опросила сотни граждан государства под названием «Семья», стараясь узнать, что они думают о своей жизни в этом прекрасном краю, добиваясь правды об их финансовом положении, сексуальных предпочтениях, ссорах, разводах и о том, как они справляются с родительскими обязанностями. Легко представить, что творилось, стоило мне появиться на вечеринке — завидев меня, гости разбегались как тараканы.

Конечно, вы никогда не познаете чужую страну, пока хоть сколько-нибудь в ней не поживете. Так и я опиралась на свой 25-летний опыт проживания с человеком, совсем на меня не похожим. Позвольте разъяснить, до какой степени не похожим: поначалу мы в течение семи лет просто совместно проводили отпуска, причем каждый последующий отпуск был ужаснее предыдущего, пока он наконец не спросил, почему это я отказываюсь быть его постоянной девушкой. А я в ответ удивленно спросила: «Погоди, ты что, хочешь сказать, что я тебе нравлюсь?» Следующие тридцать лет мы посвятили наведению мостов через эту пропасть в системе обмена информацией. Мы и сейчас по-разному воспринимаем действительность, но опыт наведения мостов у нас богатый, и нам, как правило, удается преодолевать различия.

Если в данный момент вы стоите в книжном магазине и, читая аннотацию к этой книге, пытаетесь за сорок пять секунд найти ответ на вопрос, уходить от своего партнера или нет, то вот мое мнение: скорее всего, нет. По крайней мере, пока нет. В последнее время мысль о том, что длительные отношения сами по себе имеют некую ценность, как-то потускнела. Отчасти потому, что постоянство вышло из моды. Нам теперь подавай что-нибудь новенькое. То, что «всегда так было», больше не в чести именно потому, что так было всегда. Конечно, есть исключения — редкой красоты соборы, дремучие леса и винтажная одежда. Еще кое-что хорошо бы поддерживать в рабочем состоянии или, по крайней мере, отремонтировать. Одним из этих «кое-что», например, могут быть ваши партнерские отношения.

Вернемся к подаркам на годовщины бракосочетания. Кто-нибудь должен наконец всерьез подумать о том, что дарить на промежуточные даты. Индустрия подарков делала попытки, но безуспешно. Публичная библиотека Чикаго составила список, согласно которому на двадцать четвертую годовщину свадьбы предлагалось дарить какой-нибудь музыкальный инструмент. Тоже мне, придумали! Нет ничего хуже соседства с тем, кто пытается научиться играть на скрипке (ну или на волынке). Если уж быть реалистами, то на поздние годы брака нужно дарить ведро битума: материал хоть и токсичный, зато быстро отвердевает и отличается износоустойчивостью. Или, например, кусок вулканической пемзы — как символ того, во что превращается лава, прежде раскаленная и бурлившая. Или лоскутное одеяло — только взгляните на эти плотно сшитые разноцветные кусочки, составляющие теперь единое целое. У таких подарков есть хоть какой-то символический смысл.

Короче, все, что я узнала о браке, я свела к шести темам, шести вопросам, которыми люди, заключившие брак или просто совместно проживающие, должны овладеть или хотя бы попробовать в них разобраться, чтобы жить-поживать если уж не счастливо, то мало-мальски сносно. Вот эти темы: чрезмерная близость, ссоры, финансы, семья, секс, взаимопомощь. Я не обещаю, что, разобравшись с этими шестью темами, вы получите ответы на любые вопросы, и не говорю, что вам будет легко. Но я уверена: заниматься этими вопросами куда интереснее, чем учиться играть на саксофоне.

Глава 1. Искусство быть близкими

* * *

Мой муж Джереми проделывает это с помощью конвертов. Он каждый раз спрашивает, есть ли у нас конверты, хотя я уже тысячу раз показывала ему, где они лежат. На стеллаже. Там, где лежит все остальное. Рядом с ручками. Над фотографиями, которые надо бы выбросить, потому что это дубликаты, но мы не выбрасываем, и старыми рекламными буклетами, которые тоже хорошо бы выбросить, но мы не выбрасываем. Они лежат там десятилетиями. На узеньких таких полочках. Даже посторонний человек, попав в наш дом и оглядевшись, моментально сообразит, что эти узенькие полочки — идеальное место для хранения конвертов. Ну и что? Мой муж, собираясь отправить письмо, каждый раз спрашивает: «А у нас есть конверты?»

На первый взгляд, совершенно невинный вопрос, и ответ на него проще простого: «Да, дорогой. Они на стеллаже, рядом с ручками». Но когда я в очередной раз слышу этот вопрос, мне хочется набрать в карманы камней и уйти на все четыре стороны. Или — еще лучше — достать камни из карманов и закидать ими мужа.

Все в этом вопросе меня раздражает и угнетает. Ну почему, почему он не может запомнить, где лежат эти чертовы конверты? Почему я должна все бросать и каждый раз отвечать на этот дурацкий вопрос? Неужели его конверты важнее, чем моя работа? Еще больше меня злит сама пассивно-агрессивная постановка вопроса: «А у нас есть конверты?» Он же не говорит: «Дай мне, пожалуйста, конверт». Потому что тогда ему как бы придется признать: он понятия не имеет о том, что творится в доме. И согласиться, что он относится к своей жене как к прислуге. То есть заявить — практически в открытую, — что я нужна ему только для того, чтобы подавать конверты.

«А у нас есть конверты?» — спрашивает мой муж. А вот что слышу я: «Чем бы я в данный момент ни занимался, это имеет первостепенное значение, даже если это рядовая задача по запечатыванию почтового отправления. Ты же, наоборот, вряд ли занята чем-то ценным. Доставка мне канцелярских принадлежностей, которые находятся на полке аккурат за моей спиной — если я, конечно, удосужусь повернуться и посмотреть, — это как раз тот незамысловатый вид деятельности, на который ты только и способна».

Как такое может происходить? Я люблю этого человека. Давно люблю. Таких мужчин, как он, я не встречала никогда. Он умеет делать множество прекрасных вещей — строит дома, готовит еду, воспитывает детей, устраивает праздники. Он красив и силен. Он хорош в постели. Он терпелив и мужественен. Он придумывает ужасно смешные теории по поводу всего на свете и с невозмутимым видом излагает их завороженной публике. У нас позади два с половиной десятилетия по большей части счастливого сосуществования. Без него я не мыслю себя. Так почему же такая мелочь, такое незначительное несовершенство доводит меня до исступления?

Все это из-за привыкания. Оно возникает, когда волнующая новизна отношений, словно ступень ракеты-носителя, покидает вас и вы выходите на орбиту, на которой ваш партнер уже мало чем может вас удивить. Оно возникает, когда разговоры за полночь о мечтах и надеждах сменяют споры о том, кому сегодня забирать детей из школы. Когда отношения из полного приключений путешествия превращаются в череду ежедневных поездок по хорошо известному маршруту, а ужины в ресторанах уступают место домашним обедам. Чрезмерное сближение — естественный побочный продукт любого брачного союза, и это во многих смыслах замечательная штука вроде хорошо разношенных туфель. Но оно может стать и огромной проблемой, и, если обращаться с ним неосторожно, способно вызвать последствия куда более разрушительные, чем скука и разочарование. Для пар же, которые и в наши дни хотят сохранить длительные отношения, умение быть близкими друг другу особенно важно.

Новость дня: брак меняется

Первое же услышанное мной откровение о браке повергло меня в ужас. Тогда я еще училась в колледже. Мы с друзьями позаимствовали у моего брата древний микроавтобус. Обычно брат колесил на своей развалюхе по городу, не забираясь дальше, мы же решили отправиться в горы. Мы выехали за город, тут подкралась ночь, и наш тарантас заглох. Сотовых телефонов тогда еще и в помине не было, так что я отважно отправилась к единственному мерцавшему вдали огоньку — то был местный бар, где собирались после смены работяги. Оттуда я позвонила и вызвала техпомощь. Водитель велел мне дожидаться в баре.

Я послушно пила газировку и ждала. И вдруг хозяин бара, обращаясь не к кому-то в отдельности, а, как пророк, ко всем сразу, провозгласил: «А по поводу брака я вот еще что могу сказать: всегда кончается тем, что возвращаешься к своей чертовой жене. А почему? А потому что остальным девкам ты на фиг не нужен». (Можете заменить слова «чертовой», «девкам» и «на фиг» на сказанные в действительности — сами понимаете, цензура.)

Это был смертельный удар по столь высоко ценимому нами романтическому институту, однако высказывание довольно точно отражало тогдашнее состояние умов. В те времена брак чем-то напоминал микроавтобус моего брата: не автомобиль мечты, но и другого ничего нет. И для многих пар — как для тех, кому было важно постоянство, так и для тех, кто, в отличие от меня, умел выбирать маршруты, — такое отношение к действительности срабатывало. Мои родители прожили вместе — подумать только! — шестьдесят лет, но они никогда и не ожидали от брака чудес. Наверное, я меньше удивилась бы, услышав, как родители говорят на языке эльфов, чем если бы услышала, как они признаются друг другу «Я тебя люблю». Еще ребенком я замечала, как менялся мамин голос, когда звонил отец: сняв трубку, она оживленно и заинтересованно говорила: «Алло?!», но если это был папа, ее голос тут же становился ровным и скучным: «А, это ты. Что тебе?» Я не пытаюсь усомниться в их любви и преданности друг другу, однако, когда накануне пятьдесят девятой годовщины свадьбы я спросила маму, в чем секрет крепкого брака, она, не колеблясь, ответила: «В терпении».

О своих союзах мы так больше не думаем. Давно миновали дни, когда надо было сперва найти себе пару, затем скрепить брачные узы, а после плыть по житейскому морю вдвоем — и в бурю, и в штиль. Сегодня заключение брака воспринимается как карьерный рост, пропуск в лучшую жизнь — вроде изменения тарифного плана и перехода в бизнес-класс с соответствующим повышением уровня обслуживания. Люди хотят от брака чего-то большего, чем ежевечернее появление в квартире одной и той же физиономии. Они ждут полноты жизни, развития, надежности, преданности, социального статуса, внутренней свободы, душевной близости, сотрудничества, пользы для личного бренда, личностного роста и всего такого прочего. Семейный психотерапевт Терренс Реал в книге The New Rules of Marriage («Новые правила брака») пишет: «Если в двадцатом веке брак был союзом по договоренности, то сейчас он стал личной задачей каждого. Физически, сексуально, интеллектуально и, прежде всего, эмоционально»[3]. Как только традиционная модель брака (1 работающий + 1 занимающийся домом = брак) утратила ведущую роль, на первый план вышли чувства. «Согласно прежней модели в брак вступали ради финансовой безопасности, а дальше терпели друг друга. То есть речь шла об экономическом выживании, — объяснила мне психотерапевт Сью Джонсон. — Теперь же речь идет о выживании эмоциональном. Людям больше не нужна общность, в которой отсутствуют эмоции».

Но общность — с эмоциями или без — это часть сделки. Она и награда за долгие отношения, и обременение. Все больше сближаясь, мы начинаем менее внимательно относиться к человеку, которого, по сути, любим. Порой нам может показаться, что вторая половина тормозит наше движение вперед. К чрезмерной близости порой примешивается неуважение. А в наши времена, когда будничное и привычное отвергается в угоду новому и революционному, близость, эта неотъемлемая часть жизни с другим человеком, может показаться угнетающей и даже нежеланной.

Илай Финкель из Северо-Западного Университета много лет изучал современный брак и пришел к выводу, что в двадцать первом веке люди ждут от брака чего-то большего, чем терпение. Люди ждут от брака личностного роста. Они хотят отношений, благодаря которым смогут стать лучшей версией себя. «Мы по-прежнему смотрим на брак как на главное воплощение любви и страсти, мы продолжаем считать свой дом тихой гаванью посреди бессердечного мира, но все чаще это убежище, этот очаг любви кажется неполным, если в нем нет места самовыражению», — пишет Илай Финкель[4]. Нам уже недостаточно партнера, который знает и принимает нас такими, какие мы есть. Нам нужен партнер, который знает нас настолько хорошо, что может быть нашим коучем: он сделает нас лучше, искреннее. Просто нормального брака уже мало. Подобно свежесваренному кофе или свежевыпеченному хлебу, современный брак должен удовлетворять более высоким стандартам качества.

Почему же люди требуют от брака все больше? Одна из теорий[5] гласит, что причина в мобильности отношений. В странах, где легко сменить партнера (например, США), люди жаждут большего разнообразия и накала чувств, поскольку видят в этом средство укрепления отношений — таким образом, партнеры поддерживают интерес друг к другу и защищаются от посторонних. В Японии же, например, где сменить партнера намного труднее (японские законы не предусматривают право совместной опеки над детьми), от брака не ждут ярких эмоций.

Более требовательные и вдохновляющие отношения — это, конечно, замечательно. Но едва ли возможно, чтобы один человек постоянно предоставлял другому стопроцентно гарантированное эмоциональное удовлетворение, особенно на протяжении всей жизни и с учетом того, что жить мы стали дольше. От спутника жизни мы ждем такого объема чувств, сколько один человек выжать из себя просто не в состоянии. И крайне возмущаемся, не получая желаемого. «Браку все сложнее соответствовать нашим ожиданиям, — пишет Финкель, — а значит, растет число разочарованных»[6]. Эти неоправданные претензии — не только наша собственная вина. На протяжении долгих лет нас водили за нос, предлагали фейк, заставивший нас поверить в существование родственных душ.

Убьем родственные души

[7]

Вот как можно довести людей до безумия: заставить поверить, что для каждого существует только один правильный, соответствующий всем его представлениям автомобиль. Не какая-то одна модель или марка, а именно конкретный автомобиль. Человек, у которого есть такой автомобиль, во время каждой поездки ощущает себя безгранично счастливым. С другой стороны, человеку не всегда удается найти такой автомобиль, иногда выясняется, что машина принадлежит кому-то другому, а владелец наотрез отказывается ее продать, или человек вынужден довольствоваться автомобилем, который не соответствует его представлениям о совершенстве. Человек ездит на таком автомобиле, но не испытывает никакого удовольствия.

Как заставить людей поверить в такую глупость? Да легко! Достаточно сочинить несколько душещипательных историй о том, как некто обрел То Самое Авто. Пусть поп-звезды споют о том, как счастливы они были, когда впервые подъехали на автомобиле мечты к родному дому. Убедите покупателя, что из салона он забирает свою четырехколесную радость полностью укомплектованной, что ей никогда не понадобится помощь автомеханика, что бензин в баке никогда не кончится и она никогда не сломается. Кстати, можно создать электронную базу потенциальных автомобилей мечты — ее следует сделать глобальной, чтобы максимально расширить спектр поиска. Покупатель выставляет свои требования: система полного привода, экономичность, двери с задним расположением петель, голубая подсветка днища и колес, — и вот перед ним на экране персонального компьютера возникает список вариантов.

А затем по традиции устраивается грандиозная вечеринка, во время которой подписывается контракт, а многочисленные друзья-приятели осыпают новоиспеченного водителя и его лапушку всякими цветочками, конфетками и фотографируются с ними, при этом счастливый обладатель новенького авто одет в невообразимо дорогой наряд, купленный специально по такому случаю.

Конечно, если автомобиль не сделал водителя счастливым, на кузове обнаружилась царапина, ремень безопасности постоянно заедает или барахлят сигнальные огни, владелец может избавиться от такого транспортного средства, однако потеряет кучу денег.

Понятно, что все вышесказанное — ерунда. Машины просто перестанут покупать либо будут бесконечно менять. Если верить, что существует одна-единственная машина, или одна пара штанов, или одна прическа, или один сорт пива, которые идеально нам подходят, значит, придется ходить без штанов, а о пиве и вовсе забыть.

Поиски родственной души — занятие столь же безуспешное и деструктивное. Родственная душа — это не какой-то там предмет. По крайней мере, не предмет, который можно отыскать. Это навязанный нам миф, а все для того, чтобы мы покупали билеты в кино и подписку на iTunes. Шансы на то, что вам каким-то образом удастся найти, заинтересовать и привязать к себе неразрывными узами единственного человека, который станет для вас идеальной парой, практически равны нулю.

Мы не находим родственные души, как красивые ракушки на пляже. Мы становимся родственными душами. А когда я становлюсь для кого-то родственной душой, этот кто-то становится родственной душой для меня. Один из нас — это волны, второй — песок, и вместе мы образуем чудесный пляж, волна меняет его очертания, оставляет на песке причудливые рисунки и выносит на пляж как чудесные ракушки, так и водоросли и спутанные рыболовные сети.

Однако ваш партнер вовсе не мечтает сделать из вас цельную личность. Он (или она) не собирается чудесным образом телепортировать вас в вашу же улучшенную версию, в которой вы всегда счастливы, все делаете вовремя и никогда не ошибаетесь. Вам может показаться, что вы нашли идеальное воплощение секс-бомбы (секс-пирата, шеф-повара, наставника) и теперь все ваши проблемы решены, но это не так. Брак — нечто совсем иное. Брак означает, что вы связали с кем-то свою судьбу и сказали этому человеку: «Похоже, с тобой путешествие будет более увлекательным».

Кэрол Дуэк, психолог из Стэнфордского университета, разработала теорию фиксированного и гибкого сознания[8]. Те, у кого сознание фиксированное, считают, что способности, интересы и ум даны им от рождения. Обладатели же гибкого сознания верят, что интересы и способности можно развивать. Люди с фиксированным сознанием тратят массу времени на поиски призвания или выбор профессии. Люди с гибким сознанием глубже изучают проблему и строят жизнь на своих наработках. Для брака необходимо гибкое сознание. Вы начинаете жизнь не с кем-то единственным, вы начинаете жизнь с кем-то. И с этого места вы принимаетесь работать над усовершенствованием коммуникации, над тем, как любить друг друга, и над отношением к странностям и причудам вашей второй половины.

Вот универсальное правило: помните, что в какой-то момент почти все в вашем партнере будет приводить вас в бешенство. Вы полагаете, он станет менять белье, когда это нужно вам? А вот и нет: он переоденется именно тогда, когда вам это нужно меньше всего. Чем лучше вы узнаете своего партнера, тем больше возникает вещей, которые поначалу казались такими милыми, а потом… А потом вы готовы на что угодно, только бы хоть пять минут не видеть и не слышать этого зануды (этой зануды). Проблема близости отношений решается не выбором правильного партнера — но, умоляю вас, все-таки выбирайте тщательнее, — а выбором, что делать после того, как вы снимете розовые очки и осознаете, что с этим человеком вам предстоит прожить всю оставшуюся жизнь.

Когда я познакомилась со своим будущим мужем, меня покорило то, насколько он любил свою профессию. Меня завораживала его страсть к архитектуре. Мой отец занимался страхованием. Он называл свою работу «далеко не самым приятным занятием» и относился к делу со всей серьезностью, но практически никогда не рассказывал нам, в чем его работа состояла. Вместо этого он каждый вечер в подробностях выспрашивал у моей мамы, учительницы, чем сегодня занималась она. А вот мой муж, напротив, был в восторге от своей работы. Он настоящий знаток своего дела и всегда воодушевленно рассказывал о других таких же классных профессионалах. Он заражал меня своим энтузиазмом, и я с радостью сопровождала его в поисках редких альбомов в маленьких магазинчиках, в которых продавались книги по искусству (помните, когда-то были такие?), осматривала малоизвестные здания оригинальной постройки и даже — вот что значит влюбленность! — ходила с ним на лекции.

Но со временем я подустала от того, что все разговоры сводились к архитектуре, ей посвящалось все наше свободное время и к ней вели все дороги во время наших путешествий. Я соскучилась по разговорам о музыке или погоде, я мечтала о спасительном отдыхе в пустыне или в морских далях — где угодно, лишь бы на горизонте не маячило ни одного здания. Невозможно восторгаться чужой страстью без того, чтобы в какой-то момент не взвыть от тоски. Это две стороны медали.

Я и сама, честно говоря, не подарок. Я из тех, кто пытается разрулить любую ситуацию с помощью юмора. Вообще-то людям это нравится. Мое присутствие оживляет скучные собрания или снимает напряжение в трудные моменты. Меня почти не ругают, когда я в очередной раз запаздываю с материалом в номер. И, конечно же, хорошее чувство юмора — незаменимое средство для укрепления брака[9]. Хотя порой люди, которые во всем видят смешное, бывают бесчувственными. Едва ли я буду желанной гостьей на собрании, где обсуждаются по-настоящему серьезные вопросы, со мной трудно делиться чем-то сложным и болезненным, и уж точно мужу не понравилось бы, как я рассказываю о нем коллегам. Получается, то же самое чувство юмора не способствует длительному браку[10]. По большому счету, не самое приятное качество.

Я сказала бы, что мои шуточки бывают не к месту примерно в 70 процентах случаев, а в 12,5 процента случаев мой юмор звучит оскорбительно. Конечно, в молодости все было гораздо хуже, но я до сих пор так и не научилась определять момент, когда мне следовало бы просто заткнуться. Однако представьте себе, что я никогда не прохаживалась бы по поводу тех, кого люблю. Вот это как раз прямое нарушение супружеского долга. Каким монстром нужно быть, чтобы никогда не пытаться развеселить свою семью?

Мы не просто не должны стараться изменить своих мужей или жен — нам даже не следует этого хотеть. То, что мы в них так любим, неразрывно связано с тем, что доводит нас до белого каления. Ваш супруг или супруга находится в прекрасной спортивной форме? Тогда вас наверняка раздражает то, сколько времени он или она тратит на тренировки. Ваша жена — настоящая красавица? Вы, понятное дело, напрягаетесь, когда на нее глазеют другие мужики. Вам нравится, что у вашего мужа отлично получаются всякие поделки? Да, но какую грязь он разводит! Ах, ваш муж необыкновенно организованный и аккуратный человек? Значит, надоело слушать его ворчание из-за того, что вы вечно бросаете все где попало.

Не самый приятный спутник близости

Многим кажется, что скука и разочарование — неизбежные спутники брака (именно так думала моя мама). Приятного, конечно, мало, но справиться с такими ощущениями вполне возможно. Неприятно, но не смертельно. Однако настоящая проблема близких отношений в том, что из них произрастает неуважение. Вы наверняка замечали неуважение в разговорах и поступках знакомых вам пар. Вот, например, пришли вы на вечеринку, или на дружеский обед, или встретили знакомых на детском футбольном матче. И вдруг шуточки и милые колкости одного из супругов в адрес своей второй половины становятся все менее милыми и все более колкими, а вторая половина сидит, не поднимая глаз, и изо всех сил делает вид, что ничего такого не происходит. Неуважение — один из самых страшных врагов брака, оно ранит очень глубоко и высасывает энергию и жизненные силы человека, в адрес которого оно направлено. Неуважение разъедает брак, словно ржавчина. Одна женщина рассказывала мне, что, лишь однажды услышав презрительные нотки в голосе своего мужа, поклялась никогда больше не выходить замуж.

Неуважение — это общественно опасный способ показать, что ты воспринимаешь кого-то или что-то как данность. «Уважение» звучит весьма формально, но все же оно остается одной из основных человеческих потребностей: уважение — это когда тебя знают и при этом любят. Любят вопреки отекшим глазам, привычке почесываться и насморку. Одно дело не уважать звезд спорта или политики — то есть тех, на кого вам, по большому счету, наплевать. И совсем другое — стараться подколоть или принизить того, с кем вы живете, едите, спите. Брак — чудовищно эффективный инструмент для демонстрации неуважения. Немногие структуры дают своим членам возможность собирать друг на друга столько компромата, одновременно предоставляя столько вариантов его использования. Мало где еще можно с предельной точностью метать друг в друга стрелы презрения. Такой убийственный обмен допускается только между братьями и сестрами, но, как правило, они не живут бок о бок так долго, как супруги.

Одна моя подруга рассказывала: она поняла, что с мужем придется расстаться, когда ее начала невероятно раздражать его манера есть пасту. Он каким-то особым образом причмокивал, и это чмоканье она слышала даже из другой комнаты. Она не одна такая: психиатр Фил Стац считает, что началом конца становится момент, когда ты впервые испытываешь отвращение к тому, как ест твой партнер. Существует неврологическое заболевание, которое называется мизофонией — это непереносимость определенных звуков: вполне обычные и нейтральные звуки вызывают у человека беспокойство и стресс. Нейрофизиологи полагают, что при таких звуках у страдающего мизофонией активируется часть мозга, которая отвечает за отвращение, страх, печаль. Бывший муж моей подруги чавкал макаронами даже не слишком громко — просто звуки, которые он издавал, усиливали чувство отвращения, которое она и так уже испытывала к нему.

Я глубже осознала суть Большого Макаронного Развода, когда наткнулась на описание маленького, но весьма любопытного эксперимента, проведенного в 1980-х годах[11]. Группу исследователей расселили по семьям, где они должны были отмечать количество взаимодействий между супругами — разговоры, обмены репликами, замечаниями и т. п., — носивших исключительно позитивный характер. Пары, за которыми ученые наблюдали, также фиксировали позитивные взаимодействия. Данные счастливых пар практически совпали с данными наблюдателей, а вот количество взаимодействий между несчастливыми парами, которые они сами сочли позитивными, было ровно вполовину меньше зафиксированных исследователями. То есть целых 50 процентов разговоров и обмена репликами из тех, что наблюдатели трактовали как положительные, несчастливые пары воспринимали как негативные.

Психолог из Орегонского университета Роберт Вайсс называет этот феномен «преобладанием негативного восприятия»[12]. Это происходит, когда нашими когнитивными способностями управляют негативные чувства и мы трактуем слова или поведение (например, чавканье за столом) супруга или супруги самым мрачным образом, хотя эти слова или поведение совершенно нейтральны, а иногда даже позитивны. Такое отношение прямо противоположно взгляду на свою вторую половину через розовые очки — мы словно намеренно высматриваем именно то, что нам неприятно.

Постоянно взаимодействуя с одним и тем же человеком, мы разрабатываем для себя концепцию, цельную картину того, как этот человек мыслит и как поступает. Это нормально и естественно: это экономит нашу когнитивную энергию при каждом последующем моменте общения. Я знаю, что мой муж неспособен к многозадачности — он не может разговаривать со мной, когда готовит еду или набирает сообщение в мессенджере. Так что меня совсем не пугают доносящиеся из соседней комнаты вопли и ругательства — значит, он чем-то занят по дому, а это само по себе замечательно.

Но подобные стереотипы могут быть и опасно ложными, особенно если партнер делает что-то такое, что нас расстраивает или раздражает. То, что, как мы предполагаем, он или она говорит или делает, часто оказывается совсем не тем, что под этими словами или действиями понимает партнер. У моих друзей возникла почти неразрешимая проблема с хлебом. Она жаловалась, что муж всегда отдает ей хрустящую горбушку — тот кусок, который, по ее мнению, никто другой не возьмет. Но оказалось, что в его семье именно горбушка считалась самой желанной. То есть с его стороны это был акт щедрости, а ей казалось, что ему жалко для нее мягкого кусочка. Но с какой стати мужу вообще жалеть для нее кусок хлеба? Никаких разумных причин для этого быть просто не может. Здесь мы имеем дело с классическим случаем преобладания негативного восприятия.

Как же выбраться из этого негативного цикла неуважения, если не осталось никаких тайн, если вы уже не открываете друг в друге никаких приятных неожиданностей, а слышите только бесконечное противное чавканье своего партнера? А это ужасно раздражает!

Передумывать разрешается

Вы можете сделать серьезный сознательный выбор и отказаться приписывать супругу или супруге дурные намерения. За исключением весьма редких случаев, ваша вторая половина отнюдь не собирается нарочно вас доставать. Или намеренно раздражать. Иногда в это трудно поверить. Например, ни один разумный человек не поверит, что мой муж действительно не помнит, где у нас лежат конверты. Я же научилась воспринимать поиски конвертов как нечто забавное. Просто этот человек живет в мире, в котором нет места канцелярским принадлежностям. Это его слабое место, такая «конвертная слепота». Его неспособность вспомнить, где лежат конверты, никоим образом не говорит о его отношении ко мне. Она говорит о его отношении к конвертам. И теперь я почти с нежностью думаю о его почтовой некомпетентности. Она так же мила мне, как маленькое родимое пятнышко на его подбородке. (Стоит ли говорить, что моему философскому взгляду немало поспособствовал тот факт, что все мы теперь куда чаще пользуемся почтой электронной.)

Еще один совет, который дают психотерапевты и исследователи: используйте близость как орудие, а не как оружие. Чаще это удается тем парам, которые видят себя командой, неким совместным предприятием. Это означает, что вы проводите время с человеком не потому, что это приятно или делает вас счастливым. А потому, что вы вместе что-то создаете — брак, семью, пару (как хотите, так и называйте свое долговременное партнерство).

Карл Витакер, один из «крестных отцов» семейной терапии, сравнивал семью с сыгранной спортивной командой, все члены которой настолько хорошо знают манеру игры друг друга, что становятся единым мощным организмом. Вот почему одни команды намного лучше других. Вспомните баскетбольную команду «Чикаго Буллз» образца 1990-х, сборную Вест-Индии по крикету образца 1970-х или сборную Бразилии по футболу, которая в 1997 году выиграла Кубок конфедераций и Кубок Америки. И дело не в том, что в составы этих команд входили лучшие игроки (хотя никому не помешает иметь в своей команде Майкла Джордана или Роналду). Они действовали как единое целое. Они были лучшими, как команда «Чикаго Буллз», а не просто как Джордан, Пиппен и Джексон[13].

Командный дух — вот что помогает добиваться результата в делах, которые зачастую кажутся монотонными, утомительными, неприятными. Командный дух — это когда один за всех и все за одного. Когда игрок жертвует собой ради команды или наоборот, как в велосипедных гонках, когда команда сдерживает себя, пропуская вперед лидера. Они поступают так не потому, что именно на этом спортсмене желтая майка выглядит особенно стильно, а потому что его лидерство выгодно для всей команды. Точно так же и в жизни: есть ваш любимый человек — и есть ваше партнерство, ваш брак, ваши отношения, у которых своя особенная ценность. Это не просто вы с ним или он с вами, но и нечто третье, что существует помимо вас двоих.

Это называется «отношенческим мышлением», и оно — это ключ к долгому и более счастливому союзу. У отношенческого мышления есть даже физиологический эффект. Проведенное в 2009 году в Техасе исследование показало: когда женщины думают о взаимоотношениях с любимым, в их слюне повышается уровень кортизола[14], а ученые считают, что это одна из реакций организма на состояние влюбленности.

Вот чем могут быть взаимоотношения — это не просто сумма двух человек, а что-то большее. Думая об отношениях в таком ключе, вы начнете уважать своего партнера, будете сотрудничать с ним и ничто в нем не будет вас отталкивать. Когда вы команда, вам проще делать какие-то дела, пусть обыденные, не совсем приятные, но именно это значит так много.

Очень важные мелочи

Самый простой способ изменить стереотип поведения — начать с малого. Даже небольшие изменения в том, как вы относитесь к своему партнеру, могут привести к настоящему прорыву. Например, есть техника, которую стоит освоить каждому, кто стремится к долгим отношениям. К ней нужно привыкнуть, но большинство из нас, немного попрактиковавшись, легко ею овладеют.

1. Обращайте внимание на то хорошее, что сделал ваш партнер (если это сразу не бросается в глаза или не приходит на ум, напрягитесь, поищите).

2. Поблагодарите партнера за этот поступок или дела.

3. Не сопровождайте благодарность оговорками, как бы они ни просились на язык. («Спасибо, что приготовил обед, но зачем ты ухнул весь пармезан?» — НЕ ГОДИТСЯ. «Огромное спасибо, что затопил камин» — ГОДИТСЯ.)

В это трудно поверить, однако существует исследование, согласно которому даже простое спасибо, адресованное мужу или жене, — уже большое дело («Просто скажи спасибо!» — почти как надпись на открытке). В 2015 году Центр семейных исследований при Университете Джорджии обнаружил, что выражение благодарности партнеру «является значительным фактором, влияющим на качество… брачных отношений»[15]. Ученые обследовали пятьсот американских пар, расспрашивая их о стрессах, случавшихся в их отношениях, и о том, как они с ними справлялись. И выяснили: простое спасибо оказывало своего рода лечебное воздействие, несмотря на то что у пары могли быть финансовые проблемы или ссоры. «Даже если у пары есть какие-то проблемы, — пишет автор исследования Аллен Бартон, — выражение благодарности помогает укрепить взаимоотношения супругов». Выглядит это высказывание, мягко говоря, забавно, но в нем заложен глубокий смысл. Говоря спасибо, вы сообщаете человеку, что он кое-что для вас значит и вы не принимаете его как нечто само собой разумеющееся. По крайней мере, именно так это почувствует ваш партнер.

Исследование, проведенное в 2011 году Университетом штата Флорида, показало, что выражение благодарности партнеру способствует более позитивному восприятию этого партнера[16]. Участники исследования, которых просили как можно чаще благодарить партнеров, думали о партнерах лучше, чем те, кого не просили выражать благодарность. Партнеры, говорившие друг другу спасибо, легче шли на обсуждение сложных моментов в их браках. А это, в свою очередь, снижало уровень недовольства, накопленного за годы брака. Затаенные обиды действуют на человеческие отношения так же, как тесные туфли — на ноги. Из-за них возникают волдыри и ссадины. А благодарность подобна мягкому пластырю, которым вы прикрываете натертые места, чтобы можно было и дальше покорять горы, бежать или хотя бы просто идти. Благодарность — буфер обиды.

Со временем вы начинаете говорить партнеру спасибо почти рефлекторно и бессознательно дарите ему (или ей) хорошее настроение, словно достигая брачной нирваны. Специалисты из Института Готтмана — самой авторитетной в США организации, занимающейся исследованиями в области брака, — вывели оптимальную пропорцию негативных и позитивных взаимодействий. Вот она: 1 к 5. То есть за каждую обидную реплику, адресованную вашему партнеру, вы должны пять раз сказать или сделать что-то хорошее. Я подсчитала: если говорить что-то позитивное утром («Хорошо спалось?») и по возвращении с работы («Ой, как здорово, что ты (или я) уже дома!»), а еще делать что-то приятное на сон грядущий (сами можете сообразить, что именно), то получается ровно три раза. Довольно просто, правда? Добавьте еще два положительных высказывания — и смело затевайте разговор о том, что вы еще три дня назад просили его развесить выстиранное белье, а он так и не развесил, и белье пропахло сыростью, вот пусть сам теперь все и перестирывает.

Еще одно простое средство: празднуйте победы своих супругов. Как-то мне довелось общаться с суперпрофессионалом по части психологии семейных отношений, и он гордо сообщил мне, что статью его жены приняли к публикации в престижном научном журнале. Знаете, что он сделал? Распечатал письмо из этого журнала на бумаге формата А3 и повесил на входной двери. Отличная работа! И вот почему: он не только оценил достижения жены, но и выразил свое восхищение. Такие поступки положительно сказываются на обоих супругах. А также подтверждают выводы Илая Финкеля о том, что идеальный партнер в современном браке выявляет и развивает лучшую версию своей второй половины.

Еще один путь к «осознанному партнерству» — термин придумали гуру брачных отношений из мира шоу-бизнеса — попросить мужа или жену оказать вам услугу. Название этого феномена звучит немного странно: эффект Франклина. Говорят, Бенджамин Франклин делал так: зная, кто из членов правительства его недолюбливает, Франклин просил этого человека дать ему почитать какую-нибудь редкую книгу, которая — Франклин знал — была у этого человека. После того как Бенджамин Франклин возвращал книгу — в сопровождении благодарственного письма, — отношения владельца книги и одного из отцов-основателей США становились намного теплее.

Научно подтверждено: если вы хотите, чтобы кто-то относился к вам лучше, попросите этого человека об услуге. В известном эксперименте[17] двое ученых провели конкурс, в котором победителям вручали денежные призы. К первой группе победителей лично обратился один из «исследователей» (на эту роль специально наняли актера) и попросил вернуть ему полученный выигрыш: он объяснил, что призы выплачивались из его собственных средств, а у него сейчас с деньгами туговато. Ко второй группе победителей с такой же просьбой обратился «секретарь» (еще один актер): он пожаловался, что бюджет отдела, занимавшегося исследованиями, сильно урезали. К третьей группе победителей не обращались. Затем среди участников провели опрос. Члены первой группы, которых попросили оказать личную услугу, испытывали к «исследователю» наиболее теплые чувства. Вторая группа, имевшая дело с «секретарем», продемонстрировала самое холодное отношение к просившему. Представители третьей группы занимали промежуточное положение.

Ученые полагают, что причина, благодаря которой этот метод работает, кроется где-то в теории самовосприятия. Оказывая помощь, мы чувствуем себя такими, какими нам хочется быть, и нам кажется, что мы действительно такие — те, кто нужен другим, к кому обращаются за помощью. Вот почему важно, чтобы ваше действие воспринималось как настоящая услуга, а не как ее рутинный поступок, совершаемый без особого труда. Этот прием становится еще более эффективным, если оказываемая услуга демонстрирует сильные стороны вашего супруга. Например, вопрос «Дорогой, что ты можешь мне посоветовать в этой истории с моей коллегой?» — как раз то, что нужно. А вот просьба пропылесосить салон машины, увы, не входит в категорию полезных с этой точки зрения услуг.

Психотерапевт Скотт Стэнли руководит Центром семейных исследований при Университете Денвера. Один из любимых методов Скотта — предложить кому-то из партнеров совершить некое действие: несложное, но необычное, что-нибудь такое, о чем второй партнер даже и не просил. «Я часто советую: попробуйте на этой неделе сделать для своего партнера что-то неординарное, но такое, что наверняка ему понравится», — рассказывает он. Вовсе не обязательно совершать подвиги. Например, можно самому заправить постель или погулять с детьми, чтобы жена поспала днем. По мнению Скотта Стэнли, такие «услуги» полезны, во-первых, из-за пресловутого эффекта Франклина, а во-вторых, они заставляют мужей задуматься, из чего складывается день их жен, и даже посочувствовать им. Исследования показывают, что великодушие и брак идут рука об руку[18] — как волна и доска для серфинга. И по отдельности здорово, но вместе намного веселее.

Существует еще один метод — не столь очевидный, но научно доказанный: молитва. Не «Прошу тебя, Господи, пусть это все закончится!», а молитва во благо партнера. Одно из недавних исследований показало: у тех, кто часто молился за партнера, отношения в браке были гораздо менее напряженными, чем у тех, кто молился редко или не молился вообще[19]. В другом исследовании, проведенном в 2014 году, приняли участие двести пять афроамериканских пар, которые прожили вместе более десяти лет. Было установлено, что супруги, которые молились друг за друга, испытывали большую удовлетворенность браком и воспринимали свои отношения более серьезно[20]. Результаты еще одного исследования свидетельствуют: пары, которые посещали занятия по культуре супружеских отношений, где говорилось о пользе молитв за партнера, отмечали большую удовлетворенность своей семейной жизнью, чем пары, посещавшие занятия, где польза молитв не обсуждалась[21].

Профессор Брайан Огольски изучает развитие личности и семейные отношения в Иллинойсском университете в Урбана-Шампейн. Профессор Огольски проанализировал исследования брачных отношений за последние пятьдесят лет. И был поражен, насколько убедительно выглядели факты, связанные с молитвами. «Эти данные приводят авторитетные ученые, специалисты по взаимоотношениям, а вовсе не представители религиозных организаций, — отмечает он. — Лет пять назад, когда я еще не занимался этим вопросом вплотную, я бы даже не поверил, что такое возможно!» Некоторые ученые объясняют такой эффект тем, что молятся, как правило, религиозные люди, изначально преданные идее брака. Однако же справедливо и другое мнение: молитва заставляет нас относиться к партнеру и к трудностям в наших отношениях с большим сочувствием. Есть предположение, что медитативный эффект молитвы подобен воздействию метода осознанности или дыхательных практик. Ну и, конечно, всегда есть шанс, что кто-то там наверху действительно услышит и поможет.

То, что вы делаете для своего партнера, важно, но намного важнее то, что вы делаете вместе

Одна из моделей науки об отношениях называется моделью самовозрастания. Она предполагает, что природа волнения, которое люди испытывают на начальной стадии романтических отношений, — в быстро развивающемся чувстве близости. Профессор Артур Эйрон, психолог из Университета в Стоуни-Брук, объяснил мне, как это происходит: «Эволюция научила нас стремиться к выживанию и развитию личности, взаимопонимания, способностей, чтобы быть более успешными, жить дольше и лучше. Следовательно, одна из наших жизненных мотиваций — это саморазвитие, развитие способностей к достижению чего-либо. Создание отношений — один из способов добиться этого». Обилие новой информации о другом человеке возбуждает наш мозг — вот почему в начале отношений у влюбленных обостряются все чувства. Однако со временем скорость познания друг друга снижается — то же самое происходит и с волнением.

Профессор Эйрон и его коллеги предполагают, что, если пары начнут совместно делать что-то вдохновляющее, узнавать что-то новое, это обогатит их отношения. Когда вы заставляете ваш мозг активно работать над тем, что ему интересно, — или, как выражаются исследователи, занимаетесь саморазвитием в непосредственной близости от партнера, — ваш мозг испытывает удовольствие, которое, в свою очередь, ассоциируется у вас с партнером.

Для проверки своей теории исследователи выбрали пятьдесят три супружеские пары в средней возрастной категории и предложили им по полтора часа в неделю заниматься определенными видами активности[22]. Испытуемых поделили на три группы. Одна группа получила список интересных видов деятельности: участники могли выбрать катание на лыжах, пешие прогулки, танцы или посещение концертов. Другой группе достался список «просто приятных» дел: поход в кино, ужин в ресторане, визит к друзьям. Представители третьей группы ничем особенным не занимались. Пары, которым достался интересный список активностей, продемонстрировали более высокий уровень удовлетворенности браком. Итак, это работает — хотя бы на какое-то время.

Однако идея ассоциировать своего партнера с приятно проведенным досугом не у всех вызывает доверие. Джеймс Макналти, профессор психологии из Университета Флориды, также находит ее сомнительной. К профессору Макналти обратились специалисты из министерства обороны и попросили совета: как помочь сохранить семью военнослужащим, которые прошли через боевые действия или другие опасные ситуации. (Согласно данным одного из исследований, количество разводов в семьях ветеранов боевых действий на 62 процента выше, чем в семьях военнослужащих, не участвовавших в боях[23].) Профессор Макналти и его команда решили проанализировать, как меняются чувства, которые партнеры испытывают друг к другу[24].

Эксперимент длился шесть недель. Некоторые участники должны были каждые три дня просматривать специально созданные визуальные ряды, содержавшие фотографии их партнеров, а также изображения щенков, детей, аппетитной пиццы и набранного крупным шрифтом слова «Прекрасно!». Другим парам фотографии супругов предъявляли наряду с нейтральными образами (например, изображением пуговицы). Каждые две недели ученые проверяли, с какими мыслями — счастливыми или грустными — участники ассоциировали своих супругов. На протяжении всего эксперимента те участники, которым показывали позитивные образы, демонстрировали более позитивное отношение к супругам и к своим брачным союзам.

Однако профессор Макналти не считает этот метод абсолютно эффективным. Так что приложение для смартфона «Спаситель семьи» едва ли появится в ближайшее время. А как было бы хорошо: вы просматриваете супружеские фотографии вперемешку со снимками милейших панд, и все у вас замечательно. Эксперимент профессора Макналти показывает: чувства, которые мы испытываем к своей второй половине, очень важны для нас, причем эти чувства легко поддаются влиянию.

Еще одно любопытное исследование говорит о том, что если человек ассоциирует своего партнера с чем-то тягостным, унылым, то и брак этих людей нельзя назвать счастливым[25]. На протяжении девяти лет ученые наблюдали за 123 парами и обнаружили: если после семи лет совместной жизни супруги считали свой союз скучным, то и по прошествии шестнадцати лет ситуация не менялась. Причем зависимости от пола, расовой принадлежности или финансового положения выявлено не было. По мнению исследователей, причина вот в чем: из-за скуки и усталости теряется ощущение близости. Когда вам становится скучно с вашим партнером, вы проводите в его (или ее) обществе меньше времени, и близость постепенно угасает.

Психотерапевты считают, что людей сближает даже планирование каких-либо совместных действий. Именно представление о том, что вы будете вместе и дальше, свидетельствует о серьезности ваших отношений. «Отношения, как правило, предполагают веру в будущее, — говорит Скотт Стэнли. — А разговоры и мысли о совместном будущем делают их крепче». Общее видение горизонта обогащает отношения.

В том, чтобы предложить своему партнеру какое-либо новое занятие, нет ничего необычного. Старый как мир прием. Но в эпоху индивидуальных цифровых развлечений следует все-таки напомнить: чтобы куда-то вместе пойти или что-то затеять, нужна определенная решимость и даже финансовые затраты, а вот для компьютерных игр, публикации фотографий в Instagram или просмотра сериалов ничего подобного не требуется. Масса соблазнов претендует на наше свободное время, причем предаваться им мы можем где угодно. Например, социальные сети — это вообще палка о двух концах. Листая посты других людей об их мыслях и чувствах, мы избавляемся от скуки и одиночества. А чтобы разобраться в чувствах и мыслях того, кто рядом, приходится прилагать усилия. И когда мы все-таки узнаем, что думает и что чувствует наш партнер, его мысли и чувства кажутся нам банальными по сравнению с мыслями друзей по соцсетям[26]. Чужое мнение расширяет границы нашего мира и предлагает такое видение, какое близкий человек не может нам обеспечить. Увлекаясь новыми взглядами и мыслями, мы начинаем реже общаться с любимыми. Наш партнер смотрит на мир через свой онлайн-перископ, и мы тоже иногда чувствуем его (или ее) отчуждение, словно нас исключают из игры.

Конечно, цифровые развлечения совсем не обязательно должны быть сугубо индивидуальными. Социальные сети предлагают различные варианты супружеского участия: например, некоторые пары создают совместные аккаунты. Шерил Сэндберг — операционный директор Facebook, автор книги «Не бойся действовать»[27] и основатель сайта LeanIn.org — рассказывает, что когда у нее умер муж, она, помимо всего прочего, отчаянно тосковала по возможности играть с ним в онлайн-скребл[28]. Многие супруги вместе играют в видеоигры — списки лучших игр легко найти в интернете. Однако никакие виртуальные развлечения не могут сравниться с приключениями, пережитыми в реальности.

Но совсем не обязательно пускаться в такие приключения только вдвоем. Исследования показывают: пары, которые дружат с другими супружескими парами, гораздо счастливее в браке и лучше справляются с проблемами. «Дружба с другими парами полезна для взаимоотношений супругов», — отмечает профессор Эйрон. Это соответствует его теории саморазвития, поскольку вы и ваш партнер знакомитесь с опытом других людей. Кроме того, супруги из другой пары иногда становятся хорошими слушателями, помогают разрядить напряжение, их можно пригласить на семейное торжество. Они создают своего рода референтную группу — на них можно ссылаться, использовать их для сравнения.

В 2015 году профессор Эйрон оказался в центре всеобщего внимания как автор анкеты для семейных пар. Опросник состоял из 36 пунктов. Предполагалось, что, ответив на вопросы анкеты, пары достигнут большей близости в отношениях, при этом участники опроса не должны были скрывать собственной уязвимости. Осознание уязвимости другого — это кратчайший путь к близости. (Вот почему в начале романтических отношений мы часто ночи напролет открываем друг другу свои секреты.) В списке Эйрона были, например, такие вопросы.

Когда вы в последний раз пели для себя? А для кого-то?

Если бы вы могли прожить до девяноста лет, сохраняя в течение последних шестидесяти лет жизни разум или тело тридцатилетнего человека, что вы выбрали бы?

Есть ли у вас предчувствие того, как вы умрете?

Если бы завтра утром вы проснулись и обнаружили у себя какое-то новое качество или способность, что бы это могло быть?

Назовите три вещи, общие для вас и вашего партнера.

Какое воспоминание для вас самое дорогое?

Какое воспоминание самое ужасное?[29]

Многие начали использовать этот опросник, чтобы лучше узнать своих соседей, невесток, зятьев и т. д. Однако терзать этими вопросами кого-то из близких не рекомендуется. (Я пробовала задавать эти вопросы маме. Ничего хорошего из этого не вышло.) Профессор Эйрон предлагает следующее: «Попробуйте отвечать на вопросы анкеты вчетвером, вместе с еще одной парой. Как оказалось, это весьма эффективно». Конечно, все это можно узнать, просто общаясь с людьми, но наш мозг очень уж любит загадки. (Полная версия опросника приведена в Приложении.)

Оставьте себе что-нибудь свое

Итак, мы подходим к вопросу: стоит ли, следуя старому доброму совету, разделять интересы супруга? И да, и нет — отвечают исследователи. В идеальном мире вы, безусловно, должны разделять увлечения человека, с которым хотите прожить всю жизнь. Что же касается мира реального, то исследования показали: большинство так называемых разделенных увлечений — это увлечения мужей[30]. Стараясь обогатить отношения, жены следуют предпочтениям мужей, жертвуя собственными интересами. Почему же так происходит? Потому что так проще. «Когда ожидания женщин двадцать первого века сталкиваются с мужскими представлениями века двадцатого, женщины, как правило, сдаются»[31], — пишет Терренс Реал в книге The New Rules Of Marriage («Новые правила брака»). Проблемы возникают, когда женщины, которым не приходится выбирать, начинают чувствовать обиду и, как следствие, неприязнь к партнеру.

Более того, попытки делать абсолютно все вместе с супругом создают опасную зону, в которой может поселиться тоска. Вы должны и даже обязаны чувствовать свободу воплощения собственных интересов. Я теперь и сама интересуюсь архитектурой, могу вполне грамотно порассуждать о творчестве Фрэнка Гери и Захи Хадид[32]. Я обращаю внимание на форму, вижу красоту в брутальности, и, если мне дадут достаточно времени, разберусь даже в проектном плане. Но я никогда не смогу любить архитектуру так, как любит ее мой муж: примерно на середине дискуссии об архитектурной композиции я начинаю нервничать и раздражаться. А мой муж, наоборот, с годами все больше интересуется моей ежедневной писаниной и событиями, за которыми я слежу. Не скажу, что он подсел на новости, но периодически смотрит новостные программы. Он приобщил меня к радостям пешего туризма. Я приобщила его к прелести пляжного отдыха.

И все же мне не хватает терпения на столь любимую им японскую кухню и турниры Большого шлема. А он лишь дважды сходил со мной на йогу, причем один раз в качестве подарка мне на мой же день рождения. И он ничего не знает о культовых кинокомедиях и никак не реагирует даже на те фразочки из них, что стали мемами. Да и ладно. Людей, с которыми можно обменяться цитатами Эми Шумер[33], и так хватает. Мне не нужно, чтобы муж любил все то, что люблю я. И это вовсе не значит, что я должна отказываться от того, что мне нравится. Различия — вот что делает нас интересными друг другу. Пытайтесь сохранять свои личные интересы и увлечения. Джеймс Секстон, адвокат по бракоразводным делам, в своей книге If You’re in My Office, It’s Too Late («Если вы пришли ко мне, значит, уже слишком поздно») пишет, что брак часто становится несчастливым, когда один из супругов на время или полностью отказывается от собственных радостей. Старайтесь сохранить для себя что-то, отличное от занятий и радостей супруга.

Я не в состоянии разрешить и даже понять все проблемы своего мужа. Вот он в подробностях рассказывает мне о переговорах с клиентами, подрядчиками и городскими властями, а я засыпаю от скуки. А он не в силах решить мои проблемы. Ну не может же он сделать так, чтобы редакторы перестали вычеркивать мои любимые фразочки или чтобы мне перезвонил нужный человек. Да мне это и не требуется! Одна из самых страшных ошибок, которую совершают мужья, когда жены рассказывают им о своих трудностях, — считают, что они (то есть мужчины) могут все решить и исправить. В итоге они рискуют попасть под лавину самых разных проблем. Существует масса вопросов, которые вообще решить невозможно, по крайней мере с наскока. Людям зачастую нужно, чтобы их просто выслушали, узнали об их тяготах: тогда они чувствуют, что не одиноки в своей беде. Вашему партнеру хочется, чтобы вы сказали что-то вроде «Да, ситуация непростая» или «О, дорогая, как я тебя понимаю!». Когда я завалила свой первый американский экзамен по вождению (хотя до этого уже лет пятнадцать имела права, выданные в другой стране), я с горя написала об этом мужу. «Ну и ладно, я все равно тебя люблю», — ответил он. Мне этого вполне хватило — по крайней мере, я еще долго не дергалась из-за конвертов.

Это не значит, что супруги должны в корне пресекать все попытки любимых помочь им. Заявляя партнеру: «Я просто хочу, чтобы ты выслушал, а не кидался на помощь», вы лишаете его возможности продемонстрировать свою любовь.

Порой разговоры о проблемах вашего партнера могут быть выматывающе скучными, они могут даже бесить. Но я вам скажу следующее: вы счастливчик! Рядом с вами человек, который настолько сильно доверяет вам, что делится с вами самыми рядовыми проблемами. Просто выслушайте. Согласно многочисленным исследованиям, отзывчивость соотносится с более глубокой удовлетворенностью отношениями по многим параметрам, включая самооценку[34] и сексуальный интерес[35]. Сравните это, например, с поиском в интернете билетов на концерт Бейонсе. Блуждания по сайтам, размышления о том, как же все дорого, — да уж, приятного мало, зато у вас появляется шанс увидеть Бейонсе живьем! Мы идем на все эти жертвы, поскольку считаем, что Бейонсе того стоит, и, поверьте, долгие и нежные отношения с партнером тоже этого заслуживают!

На самом деле это и есть любовь. Настоящая любовь. Не головокружение от любви и не ожидание ответного головокружения — хотя, конечно, это тоже не помешает, — а добровольное согласие отказаться от чего-то ради другого человека, сознательное — черт побери! — решение сделать все, чтобы жизнь этого человека стала лучше, веселее, спокойнее. Джон Готтман говорит, что настоящие «брачные ниндзя» не те, кто просто отвечает на потребности (или «запросы», как он их называет) супругов, а те, кто постоянно контролирует все, что может как-либо затронуть партнера, предугадывая его (или ее) нужды. Именно это мы постоянно делаем ради детей. Мы наперед продумываем их потребности, просчитываем, с какими трудностями они могут столкнуться. Ради них мы безмолвно терпим любые неудобства. Вы полагаете, мне нравится торчать на детской площадке, бесконечно играть в принцесс, катать машинки или в тысячный раз смотреть «Холодное сердце»? Но самое ужасное занятие — раскачивать качели: это не только утомительно, но еще и дико скучно. Однако мы делаем это снова и снова, ведь это особое удовольствие — любить кого-то и делать кого-то счастливым. Это чувство лежит в основе всего, что ассоциируется с крепким браком: секса, финансового благополучия, воспитания детей, даже семейных разногласий. Способны ли мы поставить желания другого человека выше собственных?

Жизненные уроки, почерпнутые в кошачьем лотке

Я не в силах сделать так, чтобы супруг (или супруга) не нагоняли на вас тоску. Но я могу рассказать вам о замечательной человеческой способности к адаптации — точнее, о нашей неспособности слишком долго воспринимать что-либо как невероятно прекрасное (или невероятно ужасное). Считается, что каждому человеческому существу присущ относительно стабильный уровень счастья, который может быть временно понижен какими-то неприятностями (несчастный случай, увольнение, прыщ на носу) или временно повышен какими-то приятностями (выигрыш в лотерею, удачное место на автостоянке, платье, купленное с хорошей скидкой), однако неминуемо возвращается к некоему среднему показателю. Эту теорию легко пояснить на примере нашего кошачьего сортира. У нас два кота-найденыша — Осьминожка и Утконос. Мы уже потратили на них небольшое состояние, и они вознаграждают нас за это регулярными шоу с привлечением двух своих выдающихся умений: во-первых, они регулярно блюют, во-вторых, то один, то другой подгадывают выполнение больших дел аккурат на тот момент, как мы садимся за стол. У черного кота — Утконоса — оказалась аллергия на все виды белковой пищи (по-моему, это шутка, которую он разработал в сговоре с ветеринарами), и есть он может только один вид мяса — кроличье. Естественно, это означает, что крольчатиной приходится кормить обоих, поскольку, как я уже говорила, блюют они одинаково. Вы когда-нибудь задумывались о защитном механизме, который кролики разработали против всяких волков и других хищников? А я вот поняла, в чем он состоит: в том запахе, который приобретает крольчатина по завершении процесса пищеварения в организме поедателя кролика. Хищник, которому приходится убирать за собой, кролика больше в рот не возьмет.

Жуткая вонища, время ее появления и расположение кошачьего туалета, которое по целому ряду причин (рассказывать о них утомительно и скучно) невозможно изменить, — все это создает в нашем доме невыносимые условия для проживания. Мы пробовали другой наполнитель. Мы меняли время чистки лотка. Мы консультировались со знакомыми ветеринарами. Не работало ничего: кошачий туалет по-прежнему бесчинствовал, к нему же сводились все наши застольные беседы. Я посоветовала мужу отнестись к проблеме как к некоему дизайнерскому вызову. Он, в свою очередь, предложил эвтаназию. Когда я сказала, что, на мой взгляд, это немножечко чересчур, он уточнил: не для нас — для котов.

Кончилось тем, что мы за бешеные деньги — полтысячи долларов — выписали из Канады громоздкое хитроумное самоочищающееся устройство «Робот-туалет III. Свежий воздух». Звучит нелепо, да и выглядит эта штуковина весьма устрашающе. Но она работает. Запаха практически никакого, мы перестали ссориться по поводу того, чья очередь чистить лоток, и наконец можем приглашать в дом гостей. Но означает ли это, что мы автоматически обрели вечное блаженство? Вовсе нет. Через двое суток мы перестали замечать «Робот-туалет III». Кошачьи какашки? Ну, это когда было-то? Мы и думать о них забыли, поскольку появились новые поводы для раздражения (медленный интернет, незакрывающаяся дверь, и узнать бы еще, кто засунул в холодильник миску с черникой, если в ней осталась всего одна ягодка). Люди на самом деле быстро приспосабливаются к меняющимся внешним обстоятельствам. Радуйся сколько захочешь — и никакой тебе передозировки. Как бы мы ни желали перемен, мы быстро забываем о том ощущении счастья, которое они нам принесли.

Да, наши любимые когда-то приводили нас в восторг. Но восторг — это не консервированная фасоль, которая может храниться чуть ли не вечно. Скорее, он похож на суфле: сначала выглядит великолепно, но потом растекается по тарелке. Мы жаждем жениться или выйти замуж за своего любимого, рисуем в мечтах совместную жизнь, но, начав эту совместную жизнь, мы к ней приспосабливаемся и вот уже мечтаем о чем-то еще. Мы возвращаемся к тому чувству удовлетворенности, которое было у нас до брака. Люди думают, что супружеское счастье подобно реке: вы просто плывете куда-то вдаль. Отчасти это верно, вот только проходит время, и кто-то из двоих вдруг принимается раскачивать лодку.

Недавно у меня случилась такая история. Муж готовил, а я — в другой части квартиры — разбирала и оплачивала счета. «Белинда! — завопил он. — А у нас еще есть перец горошком?» Запасы перца горошком если и могут где-то находиться, так только в ящике, на расстоянии вытянутой руки. Его руки. Вот это и означает быть близкими — напомнила я себе. А без близости не бывает семьи. Я встала, прошла через всю квартиру и достала ему перец горошком. Из ящика.

Глава 2. Искусство ссоры

* * *

Одна из самых грандиозных и самых идиотских ссор у нас с мужем вышла из-за барбекю. (Поясню: у нас случались ссоры куда большего масштаба, но по гораздо менее идиотским поводам. Опять же, по идиотизму бывали ссоры и позаковыристее, но не с таким накалом страстей — вроде недавней ссоры из-за того, что, накрывая на стол, я всегда забываю про масленку.) Барбекю-ссора началась из-за того, что у нас нет духовки. А духовки у нас нет потому, что мой муж, во-первых, архитектор, во-вторых, любит готовить и, в-третьих, отнюдь не миллионер, поэтому поиски духовки, соответствующей его эстетическим запросам, кулинарным задачам и финансовому положению, оказались для нас невыполнимой миссией. По этой причине мы обходимся варочной панелью и микроволновкой. С помощью этих приспособлений можно приготовить почти все, за исключением булочек для школьной благотворительной ярмарки. (И слава богу!)

У нас нет духовки, но у нас есть открытая терраса. Верандочка такая. У нас есть терраса, потому что мой муж — я уже говорила или нет? — архитектор, и, раздобыв все необходимые разрешения и все просчитав, он пристроил на задах нашей манхэттенской квартиры террасу — в подарок мне на день рождения. Я в любом случае предпочту террасу духовке. Однако вскоре меня осенило: раз у нас имеется терраса, то неплохо бы обзавестись грилем. Он решил, что это отличная идея. Но сначала, сказал он, надо провести на террасу газ. Для чего вызвать газовщика и разобрать часть стены. Правда, мы можем повредить систему кондиционирования, но кто знает? Пока трудно сказать. Я пробурчала, что легче просто пойти в магазин и купить гриль с газовым баллоном, потому как вся эта история с разборкой стены и всем прочим грозит затянуться на такой же срок, как поиски духовки. В ответ он пропыхтел, что я никогда не поддерживала его мечты. Я уже слегка завелась и заметила, что это как раз мою мечту не поддерживают или, по крайней мере, отодвигают на неопределенный срок. Наверное, я даже пустила слезу. Мы купили гриль с газовым баллоном. Что оказалось большой ошибкой, потому что поменять на Манхэттене газовый баллон можно только в том случае, если вы докажете, что он нужен вам для работы. (Парни из «Талибана», большое вам спасибо!) В общем, через пару лет мы выбросили этот гриль (в котором вечно не было топлива) и все-таки вывели на террасу газовую трубу.

Завершая историю про гриль, я обычно гордо произношу: «И мы оба оказались правы!» Муж предпочитает говорить, что мы разрешили спор, потратив 400 долларов на то, чем попользовались всего два года. После этих слов, если поблизости нет детей, я добавляю, что на них мы потратили куда больше, а не попользовались вообще ни разу. Короче, мы считаем, что эта ссора разрешилась вничью. По крайней мере, я так считаю.

Вы непременно будете ссориться с человеком, которого любите, обожаете, боготворите. Не ждите, что будет иначе. Пары, которые никогда не ссорятся, внушают ужас. Либо у одного из этих голубков невероятно низкая самооценка, либо один из партнеров постоянно подавляет свои чувства и эти загнанные вглубь чувства разъедают брак, пока он наконец не рухнет, либо они оба киборги и вторжение машин уже началось. Брак целиком состоит из ссор и споров. Очень неприятно такое говорить, но это правда. Если вы не представляете себе, как можно выражать несогласие, значит, вы не представляете себе, что такое быть женатым или замужем. И для вас и вашей второй половины по-настоящему важно, как вы станете постигать эту науку. Учась спорить и ссориться, вы узнаете, что на самом деле пугает вашего партнера. И начинаете понимать собственные тайные страхи. Говоря о браке, мы почему-то умалчиваем о супружеских разногласиях, словно это небольшие рытвины на дороге, которые приходится объезжать, либо, трясясь и подпрыгивая, проскакивать, хотя на самом деле это наиважнейшие особенности ландшафта. К ним следует присматриваться, их нужно наносить на карту и вдумчиво преодолевать. Распознав их, научившись на них не налетать и не проваливаться в них, вы узнаете намного больше о топографии любимого человека и своей собственной. Вы сможете проложить наименее опасный маршрут, по которому ваши отношения будут двигаться дальше.

Крайне наивно верить, будто два человека могут соединить свои жизни, работать над общим будущим, спать в одной постели, устраивать разборки с детьми и выяснять, кому предстоит мыть холодильник, потому что молоко пролилось на лук, — и при этом хотя бы иногда не высказывать противоположных мнений. Многие неспособны обойтись без этого и недели, не говоря уже обо всей жизни. Разница между сражением в браке и сражением, скажем, на ринге состоит в том, что вам совершенно не обязательно побеждать. Брачные стычки больше похожи на шоу вроде Рестлмании, девиз которой — «Величайший спектакль из всех спортивных развлечений». Публику в напряжении держит не обмен ударами и бросками, происходящий в данный момент, а разговоры о прежних победах, и вопрос, кто победит в данном бою, не столь важен, как вопрос, сойдутся ли эти двое в поединке еще когда-нибудь?

Я знаю, на первый взгляд кажется, что люди, которые любят друг друга, должны и ссориться как-то мирно. В конце концов, каждый из нас предпринимает колоссальные усилия, чтобы отыскать Того (или Ту), Единственного (Единственную), за которого выходишь замуж (или на которой женишься). Прежде чем остановить свой выбор на индивидууме, который подходит нам больше всего, мы отсеиваем массу претендентов, часто ценой собственного достоинства и значительных финансовых потерь. Мы ведем с ними задушевные беседы, радуемся, что нас понимают, и ощущаем восторг и вдохновение. Мы открываем новое в самих себе и окружающем мире. Так неужели мы как минимум не можем пребывать в вечном согласии с этим человеком?

А вот и нет. Даже если вы в данный момент во всем согласны с этим человеком, сам человек может измениться. И вы можете измениться. Или вы хотите, чтобы он изменился, а он не меняется. Вы столкнетесь с ситуацией, с которой никогда прежде не сталкивались, и будете поражены тем, что ваша реакция прямо противоположна реакции вашего партнера, а компромисс невозможен. То, как вы справляетесь с этими разногласиями — от мелких столкновений до яростных бурь с тяжелыми разрушениями (в виде раздела счетов), — определяет весь ход вашей жизни, подобно тому, как течения формируют русло реки. Течение может подмыть берег, может прорыть новое русло, а может угомониться и позволить реке течь спокойно и величаво.

Некоторые психотерапевты считают, что важен не столько предмет спора — деньги, секс, дети, беспорядок, — сколько сама манера ведения дискуссии. Исследования показывают, что «стереотипы конфликтного поведения» (так на социологическом жаргоне называется поведение человека во время ссор и споров) куда вернее могут предсказать вероятность развода, чем финансовое положение, образование, воспитание и жизненный опыт[36]. Джон Готтман, крестный отец исследований супружеских взаимоотношений, утверждает, что может поместить людей в квартиру — у него действительно имеется такой «испытательный полигон», — и, понаблюдав некоторое время за тем, как они общаются, с достаточной точностью рассчитать вероятность развода. Если люди реагируют друг на друга презрительно, придирчиво, избегают прямого ответа или хранят молчание («уходят в оборону») — Готтман называет такие реакции «Четырьмя всадниками Апокалипсиса», — их брак, скорее всего, обречен. (Другие психотерапевты также выделяют эти признаки, но названия их могут отличаться.)

«Непреодолимые разногласия» — так богатые и знаменитые описывают причины своих разводов, хотя на самом деле в качестве основной причины следовало бы указать «недостаточно развитые бойцовские стратегии». Мы все непреодолимо разные. Все, что от нас требуется, — разобраться в том, что означают эти различия. Еще до строительства террасы ссора, случившаяся по поводу гриля, уже проявляла себя сотнями промежуточных вариантов. Так я узнала, что, например, люблю доводить всякое дело до конца, даже если приходится идти на компромисс. А муж компромиссов не приемлет: ему нужен только такой финал, который полностью его устраивает, даже если ради этого приходится преодолевать немыслимые препятствия. Можно выразиться иначе, сказав, что я безалаберная, а он — скрупулезный. А можно объявить себя нормальной, а его — психом. Понимание означает не только то, что у нас есть ключи к расшифровке поведения друг друга, но и способность расшифровать собственное поведение.

Но даже познание себя не спасает от ссор. Они все равно будут. Ссоры немного напоминают избавление от мусора. Некоторые предпочитают ежедневные мелкие стычки — чтобы в доме было чисто и аккуратно. Другие ждут, пока не накопится слоновьих размеров мусорный мешок, чтобы выкинуть все разом. В любом случае всем нам приходится время от времени закатывать рукава и браться за дело — ссориться, устраивать встряску и генеральную уборку, чтобы наконец-то перейти к развлекательной части.

Справедливый спор — непростой спор

Психолог и психотерапевт Стэн Таткин, автор методики ППСТ («Психобиологический подход к семейной терапии») и множества книг о мозге и любви, считает, что существуют всего три вещи, которые мешают людям конструктивно улаживать разногласия: неспособность выразить собственные мысли, искаженное восприятие и плохая память. «Большинство проблем между людьми возникает из-за взаимного непонимания, — говорит он. — Если вы думаете, что способны к общению, будьте уверены: вы невероятно далеки от истины. Если вы полагаете, что у вас хорошая память, значит, вы жестоко ошибаетесь. Что же касается восприятия, то в моменты опасности на него вообще полагаться нельзя». Многие люди разводятся (хотя развод им на самом деле вовсе не нужен), поскольку уверены, что обладают тремя навыками: навыком общения, навыком запоминания и навыком интерпретирования. «Если бы они только знали, как они ошибаются, сколько неверных решений приняли из-за недостаточного владения этими навыками! Если бы они понимали, насколько в этом смысле несовершенны, они могли бы избежать таких решений».

По мнению Таткина, на то, как мы ведем себя со своими супругами, влияют не только наши мысли, но и сами наши тела — сердечный ритм, дыхание, лимбическая система. Он изучал людей с помощью цифровой покадровой расшифровки: записывал видео, а затем кадр за кадром анализировал выражения лиц и положения тел. «И мы снова и снова видели, как легко людям неверно понять друг друга», — говорит он.

Когда человеку кажется, что в происходящем вокруг таится угроза его представлениям о себе, его взаимоотношениям или даже физическая угроза, активируется режим выживания. Включается инстинктивная реакция на угрозу — так называемый механизм «бей или беги», и все начинает раскручиваться очень быстро. «Все происходящее утрируется, гиперболизируется, а люди этого не осознают, — отмечает Таткин. — Совершенно бессознательно они начинают вести себя так, будто их партнер — хищник. Такова человеческая природа. Здесь нет чьей-то вины».

Что касается конструктивной ссоры, хитрость в том, чтобы ни на минуту не забывать: оппонент должен чувствовать себя в безопасности. Соответственно, необходимо помнить, что человек, которого ты до этого момента ценил и любил и который любил и ценил тебя, не представляет для тебя никакой угрозы. (Вот тут шутки в сторону: ваш партнер действительно не должен представлять для вас угрозы. Поскольку если это не так, то потребуется помощь профессионалов.) Призыв к такой доброжелательной ссоре — во время которой вы, несмотря на конфликт, все же заботитесь о своем партнере, — теоретически кажется выполнимым, однако на практике, в пылу сражения, следовать ему куда как непросто. «Я наблюдал слишком много разрывов, случившихся только потому, что люди были не в состоянии принять эту простую концепцию, — говорит Таткин. — А ведь все очевидно: надо помнить, что главная задача — защищать друг друга и делать все, чтобы каждый чувствовал себя в безопасности»[37].

Например, одна из самых болезненных тем в нашем доме — Лэнс Армстронг, самый знаменитый в мире велосипедист, семикратный победитель велогонки «Тур де Франс». Мой муж — поклонник этой гонки. В ней есть все, что он любит: визуальная привлекательность, техническая сложность и справедливое наказание. Для тех, кто почему-то незнаком с предметом, поясняю: Армстронг, поджарый, подкупающий своей искренностью техасец, одержал в этой гонке наибольшее в мире число побед, он выигрывал ее с 1999 по 2005 год, и это после того, как победил в другой битве — у него был рак яичек с метастазами. На одном из соревнований он пришел третьим, потому что крутил педали со сломанной ключицей. В другой раз он весь день мчался со сломанными тормозами. Он создал фонд борьбы с раком и собрал 500 миллионов долларов. Он встречался со знаменитой рок-звездой[38]. В общем, парень заслужил небольшое наказание.

Поскольку шоссейные гонки — так уж повелось — издавна ассоциировались с допингом, полагали, что Армстронг тоже жульничает. Но он не провалил ни одной пробы. В приближенных кругах время от времени ходили слухи, что он якобы и сам не отрицал, что сидит на допинге или что его кто-то покрывает, но Армстронг всегда ссылался на результаты тестов и утверждал: те, кто распространяет подобные слухи, либо завидуют, либо просто спятили, либо говорят такое от злости.

Но он все-таки был на допинге. Лэнс признался в этом в 2013 году на шоу Опры Уинфри (все велофанаты смотрят Опру). Он был обманщиком и использовал свою силу и влияние, чтобы заткнуть рот тем, кто пытался сказать правду. Об этом знают все. Даже мой муж.

А ссоримся мы вот по какому вопросу: достоин ли Армстронг, несмотря ни на что, восхищения. Человек, с которым я связала свою жизнь, утверждает, что в наши дни тем или иным допингом пользуются все, и Армстронг все равно лучший, потому что остальные тоже не ангелы. А я доказываю мужу, что Армстронг предал идею честного состязания, нанес вред самому спорту, запугивал тех, кто пытался вывести его на чистую воду, и это отменяет все его достижения. Меня возмущает даже не сам факт использования допинга — я считаю чудовищным то, как этот факт старались скрыть. Муж твердит, как много Армстронг сделал для велоспорта и для лечения рака. Я в ответ рассуждаю о фанатах, которых он обманывал.

Совершенно очевидно, что права я. Но на самом деле наши горячие дискуссии по поводу Армстронга к велосипедному спорту вообще никакого отношения не имеют. Все гораздо хуже. Я считаю позицию мужа морально сомнительной. Неужели человек, которого я люблю, способен оправдывать ложь и запугивание? Означает ли это, что он может лгать и мне? Или что он может кого-то запугивать? Почему он считает такое поведение отнюдь не постыдным? Муж утверждает, что он вовсе не оправдывает подобные вещи: просто все это не отменяет спортивные таланты Армстронга и его преданность делу. А что он терпеть не может, так это злорадство болельщиков-лицемеров.

Споры не об Армстронге. Споры о ценностях и страхах. Я ценю честность. Я считаю злодеем того, кто добрался до вершины с помощью обмана и запугивания. Я боюсь предательства. Для меня будет настоящим ударом, если окажется, что муж не всегда честен со мной: тогда наша семья может разрушиться, и всему, что мы вместе строили, придет конец. Эта мысль пугает меня. В свою очередь, муж ценит доверие и ненавидит перебежчиков. Он презирает людей, которые отвернулись от героя, потому что он несовершенен. Его страх в том, что я могу его оставить в трудные времена или если он совершит какую-то ошибку. В результате все, кто нас хорошо знает, стараются не произносить в нашем присутствии имя Лэнса Армстронга.

Можно ли вообще говорить о «правильных» ссорах, если у части ссор и споров (вроде той, что я описала выше) на самом деле имеются глубинные причины, некоторые стычки регулярно вспыхивают в самых разных ситуациях (например, перебранки на тему: что важнее — результат или путь к нему), а иные разногласия возникают вообще из-за пустяков (таких как масленка)? Сунь-цзы говорил, что война — это путь обмана[39]. Из чего следует, что в брачных сражениях, цель которых не победа, но мир, нет места обману. Это честная игра. Не угрожайте разводом. Не перескакивайте с одного на другое. Не меняйте свою позицию ради победы. Если вы полагаете, что способны справиться с задачей, тогда вот вам всего две стратегии, которыми владеют хорошие бойцы. Первая: как справляться с неожиданными осложнениями. Вторая: когда и где вступать в бой. (О том, за что стоит сражаться, разговор пойдет в следующих главах.)

Если зачинщик — вы

Как определить, на что похожа ваша ссора: на Рестлманию, в которой вы, даже добившись результата, никоим образом не травмируете партнера, или на бои без правил, когда побежденного уносят — из брака — на носилках? Первый признак: вы начинаете большинство предложений со слова «ты» или, еще хуже, — с ненавистных «ты всегда» и «ты никогда». (Тот самый тревожный звоночек.) Например: «Ты никогда за собой не убираешь», «Тебе никогда не хочется секса», а вот совсем ужасное: «От тебя всегда воняет сыром». Подобные фразочки — просто оскорбления, а вовсе не попытка решения проблемы. Вы создаете проблему из человека, а не из самой проблемы. Вы больно ранили человека, с которым живете, после этого он вряд ли захочет вместе с вами работать над реальной проблемой. Азбука семейных ссор рекомендует по возможности начинать разговоры на острые темы со слов «я» или «мне»: «Мне было бы гораздо проще, если бы ты бросал носки в корзину для грязного белья» или «Я чувствую какой-то сырный запах. А ты?».

Психолог Сью Джонсон специализируется на методике, известной как «Эмоционально сфокусированная терапия». Тех, кто начинает споры со слова «ты», Сью называет «обвинителями»[40]. Другие школы психотерапии используют термин «преследователи». Дело не в том, что люди, которые ссорятся подобным образом, отличаются крайней нетерпимостью. Очень часто это наиболее логичный для них ответ на конкретные обстоятельства, означающий, что вторая сторона игнорирует предмет их озабоченности. На второй вечер нашего медового месяца мы с мужем наблюдали за одной пожилой парой — супруги пытались задним ходом втиснуться в неудобное парковочное место. Жена стояла за машиной и давала указания сидевшему за рулем мужу. «Нет! — вопила она и размахивала руками. — Правее! Нет, куда ты! Левее, левее!» Муж спросил меня, почему все пожилые дамы так орут. (Его явно взволновало собственное будущее.) Я предположила: «Наверное, это единственный оставшийся у нее способ заставить его хоть как-то реагировать». Подобно этой даме, обвинители прибегают к единственному возможному для них способу докричаться до партнера. «Так обвинители сообщают своему партнеру, что чувствуют себя одинокими, покинутыми, ничего не значащими для него, — говорит Сью Джонсон. — Под их раздражением, гневом скрывается уязвимость». Человека такого типа, особенно если это женщина, в просторечии именуют сварливой каргой. (Прошу заметить: не я придумала это словосочетание. Я его просто употребила.)

Один из самых сложных моментов ссоры — когда аргумент, который представляется тебе правильным, на самом деле оказывается в корне неверным. Например, все люди, а не только «обвинители», порой испытывают потребность пожаловаться. Не зря ведь говорят: хочется «выпустить пар» — то есть ослабить клапан и сбросить напряжение, копившееся неделями, месяцами, а то и годами, рассказать о том, какие страдания причинил человек, поклявшийся вас любить. Мы считаем, что имеем на это право. Мы верим, что это здоровая потребность. Пусть все знают, что на самом деле у нас происходит.

Но жалобы, как и критика, не ведут к диалогу и переменам. Напротив, они лишь усложняют этот путь, загромождают его всяким мусором, поломанными ветками и т. д. В моих словах кроется некое противоречие: нас, детей западной культуры XXI века, учили, что подавлять свои чувства плохо, а выражать их — хорошо. Что такое социальные сети, если не скопище людей, пытающихся поведать о своих чувствах и своем опыте? И все, что мы узнали из постов в Facebook или Twitter, — это то, что ни один из тех, на кого жаловались, кого сравнивали с Гитлером/Сталиным/Люциусом Малфоем, и не подумал менять свои представления о жизни.

Так как же объяснить партнеру, чего вы от него хотите? Практически все психотерапевты, с которыми я беседовала в ходе работы над книгой, и почти все изученные мной исследования свидетельствуют об одном: главное — краткость. Не тяните кота за хвост: начали выступление — закончили выступление. «Серьезных исследований я не проводила, — пишет психолог Харриет Лернер, — однако, по моим наблюдениям, чем больше слов говорится по поводу какого-то эмоционально сложного вопроса, тем скорее слушающий отключается и перестает слышать собеседника»[41]. Жалоба может быть толчком к началу позитивного цикла общения: вы делаете первый шаг, объясняя, что вас беспокоит, но чем больше вы говорите, тем взволнованнее становитесь и тем больше расстраиваетесь. Это то, что касается вас. Но у вашего партнера тоже есть чувства, и он тоже расстраивается все больше и больше. Из-за критики и жалоб возникает цепь негативных реакций с обеих сторон, которую Таткин сравнивает с лесным пожаром: «Сначала я развел маленький костерок, но потом подлил в него бензина, вторая сторона тоже плеснула горючего, и вот полыхает весь лес». С этим мнением согласны даже великие стратеги. «Ни одна долгая война не принесла прибыли стране», — пишет Сунь-цзы в своем трактате «Искусство войны»[42].

Психотерапевт Терренс Реал, автор трех популярных книг о браке, разработал интересную трехэтапную методику обсуждения взаимоотношений, которая помогает не отклоняться от темы, и назвал ее «Колесо обратной связи». Это адаптация методики, созданной терапевтом Джанет Герли, — Реал описывает этот метод в своей книге The New Rules of Marriage («Новые правила брака»). Сам метод довольно прост. Первый шаг кажется очевидным, но его необходимо сделать — спросить партнера, готов ли он или она вас выслушать. Второй шаг — напомнить себе, что вы любите этого человека. А третий шаг — сообщить партнеру следующие четыре вещи.

1. Рассказать о том действии, которое вы видели или слышали и которое, как вам кажется, вызывает вопросы. При этом не говорить: «Вот что ты сделал / сделала…», а выражаться так: «Вот что я видел…».

2. Сказать, что вы об этом думаете, то есть к какому выводу пришли на основании увиденного. Буквально: «И вот что я подумала / подумал…». Это хитрая уловка: предполагается, что вы говорите исключительно о своих впечатлениях, никого ни в чем не обвиняя.

3. Поделиться чувствами в связи со случившимся.

4. Сообщить о том, как, по-вашему, стоило бы сделать это в следующий раз.

И наконец, разумный выход из ситуации: о чем бы ни шла речь, поблагодарите партнера за то, что он или она выслушали вас, и двигайтесь дальше. Не нагнетайте.

Я провела эксперимент — опробовала эту методику на муже. Случилось это, когда я по телефону объясняла восьмидесятитрехлетнему свекру, как устранить сбой в его компьютере, и одновременно спорила с сыном-подростком на серьезную тему: сколько времени в день допустимо тратить на просмотр сериалов. Сын повысил голос, я повысила голос, муж не понял, в чем дело, и по параллельному телефону набросился на своего отца, потом набросился на нас, и в мгновение ока дом превратился в поле битвы. Я увидела во всем этом жестокую несправедливость, потому что как раз накануне мы с мужем обсуждали тему «Ребенок и телевизор» и он одобрил мой план: разъяснить молодому поколению пагубные последствия подобного увлечения.

Так что через пару дней, перечитав рекомендации Реала, я осведомилась у мужа, можем ли мы поговорить. После этих слов он не выскочил из комнаты, и я осмелела и продолжила. Я рассказала о том, что видела (как он взорвался). Объяснила, к какому выводу пришла на основании увиденного (словами Реала: «И вот что я подумала…», а именно: он не был моим соратником в битве против похитителей разума, прямо из телевизора посягавших на наше дитя). Далее сообщила о своих чувствах (я почувствовала, что меня предали) и сказала, чего мне хотелось бы (чтобы он оставался моим союзником в этом вопросе, тем более что ранее он все-таки был на моей стороне). Все это заняло около четырех минут. Затем наступила очередь мужа. Я получила подробное, разбитое на несколько разделов и подразделов описание моих недостатков в качестве супруги, матери, особи женского пола, человеческого существа и млекопитающего. Впечатляла не только длительность выступления, но и внимание к деталям. Я даже и представить себе не могла, что можно так долго говорить на одну тему и при этом не подглядывать в конспект. В какой-то момент мне даже захотелось предложить ему сделать перерыв на кофе и бутерброды. В конце концов он исчерпал все аргументы. После этого, по доктору Реалу, мне не следовало ничего говорить, кроме как выразить благодарность за то, что он меня выслушал. И мне это почти удалось!

И хотя метод доктора Реала представляется мне несколько однобоким, надо сказать, что данный вопрос в нашем доме больше никогда не обсуждался. И теперь мы приближаемся к самой сложной части ссоры: как мы слушаем.

Если зачинщик — партнер

Когда-то у меня был глухой на одно ухо начальник. С годами он стал хуже слышать и вторым ухом, но большинство окружающих об этом и не догадывались. Он умело скрывал свой недостаток: старался повернуться к собеседнику здоровым ухом, к тому же он был по-настоящему умен, отличался наблюдательностью и хорошо разбирался в людях. Когда вы с ним говорили, он оставлял все свои дела и внимательно вас выслушивал, сосредоточивался именно на вас. В результате все считали его великим менеджером — и он действительно был им. Люди понимали, что их слушали по-настоящему внимательно. (Один мой коллега, который не знал о проблемах нашего босса, называл его «чемпионом внимания».) Со временем мой бывший босс поднялся до довольно высокого поста в правительстве страны.

Но многие глухи к проблемам своих супругов по совершенно иным причинам. Нам трудно слышать от людей, которых мы любим, что с нами что-то не так. «Нет ничего труднее, чем выслушивать то, что мы не хотим слышать, и не защищаться»[43], — пишет Харриет Лернер в книге «Я все исправлю»[44]. И все же мы должны стараться: если помните, Готтман называет «уход в оборону» одним из «Четырех всадников Апокалипсиса».

В чем выражается «уход в оборону», защитная реакция? В том, что в ответ на вопрос вы реагируете так, словно это был не вопрос, а попытка нападения. В тенденции обижаться по любому поводу. Причиной такой реакции может быть вина, чувство опустошенности, стыд, враждебность, да и просто усталость. К сожалению, супруги часто — и очень легко — склонны приписывать любым словам партнера негативные намерения и без всяких на то оснований предпринимать контрмеры. А как только мы начинаем защищаться и фокусируемся только на том, чтобы не пропустить удар, мы уже практически не в состоянии понять, что именно пытается сказать партнер. Когда вы выстраиваете защиту, партнеру становится невероятно трудно к вам пробиться.

Самый простой способ понять, что вы заняли оборонительную позицию, — в ответ на слова партнера о какой-то возникшей проблеме вы тут же сообщаете ему, что это его или ее ошибка / проблема / заблуждение. Старый как мир пример: в ответ на фразу «Мне кажется, мы не сможем оплатить этот счет» раздается: «На что ты тратишь деньги? / По-твоему, я их рисую? / Ты думаешь, я не знаю, что нам не хватает?» И все мимо. Так отвечать нельзя. Вы только что значительно сократили запасы доброй воли в вашем семейном банке, мало того, вы включили все тревожные сигналы. Человек, которого вы любите, почувствовал угрозу. И у него сработала реакция «бей или беги». А правильный ответ должен был звучать так: «М-да… Незадача… Как ты полагаешь, как нам лучше поступить?» Или так: «Знаю. Меня это тоже беспокоит. А у тебя какие соображения?» И если уж вам так хочется сделать кого-то виноватым, то поступайте как я: вините во всех своих проблемах министра финансов.

Иногда ваш партнер действительно совершает что-то глупое, нехорошее, ведет себя мелочно или злобно — в конце концов, все мы люди. И защитная реакция может раскрутиться до желания сделать что-то в отместку. Часто это бывает рефлекторным ответом, который, вероятно, возникает в подкорковых областях мозга, где крепко засели врожденные, а не обдуманные реакции. Вот как это работает: партнер сделал что-то нехорошее, вы, совершенно бессознательно, говорите или делаете в ответ что-то еще более нехорошее, и — бинго! — вы оба попали в замкнутый круг гадостей. Терренс Реал придумал для этого замечательное определение: «оскорбление с позиции жертвы»[45]. В самом чистом виде такая реакция наблюдается у малышей: тот, кто поменьше, отбирает у того, кто побольше, игрушку, и тот, который больше, дает маленькому подзатыльник. То же происходит и в браке: от обмена оскорблениями мы переходим к мести. Кинематографисты обожают демонстрацию мести — мы видим ее во всех великих сценах любовных ссор: между Леонардо Ди Каприо и Кейт Бланшетт в «Авиаторе», между Леонардо Ди Каприо и Кейт Уинслет в «Дороге перемен», между Леонардо Ди Каприо и Марго Робби (и стаканом воды) в «Волке с Уолл-стрит». По части возмездия Лео поистине велик.

Защита и ответный удар вполне уместны, когда на вас действительно нападают. Эти системы способствуют выживанию, когда рядом хищник или когда ситуация представляет опасность. Но эта стратегия никуда не годится, если применять ее к членам собственной команды. А если оба супруга прибегают к ней, тогда это вообще кошмар. Продолжительное исследование семидесяти девяти молодых пар показало, что те пары, в которых имело место такое деструктивное поведение, чаще всего не дотягивали даже до седьмой годовщины совместной жизни[46].

Один из наиболее коварных приемов на брачном боксерском ринге — издевка. Она обычно сопровождается презрением, неуважением — той самой токсичной привычкой, о которой мы говорили в первой главе. Издеваться можно по-разному. Например, издевательским тоном повторить то, что сказал партнер, передразнивая его. Пренебрежительно отозваться о чем-то важном для партнера. И так далее. Можно даже не открывать рот: отлично срабатывает язык тела — партнер в ответ на ваши слова закатывает глаза, отворачивается или продолжает сидеть, уставившись в свой смартфон. Все эти жесты нацелены на унижение собеседника: они показывают, что слушатель не считает информацию, которую пытается донести до него говорящий, важной, интересной и полезной. Иногда люди даже не осознают своего поведения. «Все начинается с мелочей, и если не спохватиться, не изменить своего поведения, мелочи приводят к крупным последствиям — возникает защитная реакция на угрозу, реакции становятся взаимными и нарастают, — утверждает Таткин. — Это уже чисто биологические проявления, а из них человеку весьма трудно выбраться».

Наиболее откровенными издевками, насмешками, сарказмом пропитаны те отношения, в которых оба партнера утвердились в своем представлении друг о друге, при этом негативное мнение превалирует, и каждое взаимодействие, каждый обмен репликами воспринимается как дальнейшее подтверждение собственной правоты. «Постоянно возникающие ссоры и споры по одному и тому же поводу не приводят ни к какому результату, потому что ссорящихся вовсе не интересует мнение партнера: каждого из них интересует лишь собственное худшее представление о партнере», — отмечает доктор Реал[47]. Подобные ссоры и споры изнуряют обе стороны, они совершенно бессмысленны. Впрочем, один результат все-таки имеется: если вы предпочитаете копить обиды, то каждая ссора — это еще один грош в копилку.

Необычный способ избежать ссоры

Часто — хотя и не всегда — партнеры в ссоре придерживаются стереотипов, свойственных их полу. Женщины, как отмечалось выше, склонны брать на себя роль обвинителя, они стремятся озвучить проблему. Мужчины стараются уходить от разговоров[48]. Вот как это выглядит: к вам обращается партнерша-любимая-жена, которую мы в целях данного обсуждения назовем истицей, а вы отказываетесь участвовать в тяжбе. Нет, вы не выступаете в свою защиту — вы просто сидите. Молча. Или, после того как истица выдвинула свои претензии, выходите из комнаты. Возможно, вы считаете, что протестовать не имеет смысла. Возможно, вы уже не раз выслушивали аргументы истицы, однако при этом в деле нет никаких подвижек. Возможно, в аргументах истицы имеется зерно истины и это зерно до такой степени вас расстраивает, что вы не в состоянии слышать о нем еще раз. А может быть, вы чувствуете себя до такой степени виноватым, что самостоятельно приговариваете себя к одиночному заключению.

Опять же, такой стиль борьбы рожден неуверенностью. Сью Джонсон убедилась на практике: «Те, кто стремился избежать спора, признавались, что чувствуют стыд и боятся услышать о том, какие они неудачники. Они считают, что неспособны удовлетворить запросы своего партнера, и это чувство бесполезности их парализует». Однако уход от ссоры или молчание в ответ на претензии могут быть столь же травматичными, как и желание нанести ответный удар. Разве можно громче прокричать о своей нелюбви, чем промолчать в ответ на просьбы или слова о том, что беспокоит и мучает, о том, что хочется изменить?

Когда я только приехала в Нью-Йорк, с таксистами еще можно было разговаривать. Теперь во всех такси между передними и задними сиденьями устанавливают стационарные плексигласовые экраны — разговоры отменяются. (Впрочем, есть Uber.) Раньше экраны тоже были, но таксист поднимал или опускал экран по собственному желанию, так что вы могли во время поездки общаться с водителем. Я хорошо запомнила одного таксиста, чье мнение о том, как лучше проехать по Манхэттену, никоим образом не совпадало с моим. Он игнорировал все мои указания. Возможно, он считал, что, поскольку он профессиональный водитель, а я идиотка, он лучше знает, куда и как нам ехать. Мне же казалось, что, поскольку поездку оплачиваю я, именно я имею право выбирать маршрут. А этот водила, думала я, — еще один представитель целой армии мужчин, которым плевать на мнение женщин. И я разработала план. Как только мы доедем до места назначения, я, перед тем как заплатить, дам волю праведному гневу. Ровно через три секунды моего выступления — я как раз дошла до фразы «Из-за таких, как вы, таксисты пользуются дурной славой…» — между нами выросла толстая прозрачная перегородка. Это был невероятно эффектный способ сказать: «Да пошла ты…» Тем не менее я дала ему чаевые, потому что хотела показать, насколько я выше всего этого! Господи, действительно идиотка!

Если вы, подобно моему дружку-таксисту, не намерены в дальнейшем иметь дело с человеком, с которым у вас вышел спор или ссора, тогда такой трюк — поднятие разделительного барьера и уход от общения — срабатывает: вы минимизируете потери и можете заниматься своими делами. Но в браке прием «поднять перегородку» следует использовать с большой осторожностью. Подняли барьеры, засели в крепости, а в стену летят здоровущие эмоциональные снаряды. Ряд исследований показывает: чем чаще супруги в молодых парах прибегают к подобной тактике ухода от разногласий, тем больше вероятность развода[49]. А по итогам другого, весьма неутешительного исследования ученые пришли к следующему выводу: в тех парах, где жены использовали методику конструктивного решения проблем, а мужья все-таки уходили от обсуждения, вероятность развода была еще выше[50].

Конечно, бывают и исключения. В одном исследовании говорится, что если в первые годы брака тактика ухода от спора наносит отношениям значительный ущерб, то чем дольше супруги остаются вместе, тем меньший вред она причиняет[51]. Возможно, с годами супруги учатся использовать эту тактику более эффективно. Вместо того чтобы свернуть на боковую дорогу и умчаться как можно дальше от трассы, на которой развернулись боевые действия, супруги, приобретя в сражениях опыт, просто съезжают на обочину и ставят машину на ручник. Психотерапевты считают: намного полезнее на время притормозить в споре, чем в одностороннем порядке прекратить переговоры. Вы даете понять, что вам нужно некоторое время, чтобы обдумать слова партнера, показываете, что партнер выбрал для обсуждения неудачное время (например, именно сейчас у вас какое-то срочное дело или поблизости находится посторонний) или что вам необходимо успокоиться, но вы готовы продолжить разговор позже, когда придете в себя.

Главное — партнер, который затеял неприятный разговор, должен понять, что его не пытаются заставить замолчать. Вы просто берете паузу, а потом вернетесь к обсуждению. Некоторые психотерапевты даже рекомендуют супругам выбрать кодовое слово, стоп-сигнал, означающий тайм-аут. Я читала об одной паре, которая придумала для себя смешной стоп-сигнал — дурацкую шляпу. Когда во время горячего спора кому-то из партнеров требовалась передышка, он надевал эту шляпу, и спор мгновенно прекращался. При этом надевший шляпу должен был предложить время, когда разговор может быть возобновлен — таким образом оппоненту давали понять, что его (или ее) аргументы непременно будут услышаны. Если предмет спора особенно острый, полезно устроить передышку на сутки — чтобы успеть хорошенько выспаться.

Когда лучше ссориться

Я всегда с подозрением относилась к подушечкам, на которых вышит старый добрый совет: не ложиться спать сердитым. С какой это стати? Почему двое людей — когда они устали, да и мысли у них путаются — должны непременно выяснять отношения, прежде чем отойти ко сну? Или я ничему не научилась из общения с маленькими детьми? Они же устраивают самые ужасные истерики, именно когда хотят спать! Проведенное в 2017 году исследование[52] подтвердило мои догадки. Новобрачных просили оценить их брак, и ответы тех, кого опрашивали поздно вечером, на сон грядущий, были самыми мрачными. Ради бога, ложитесь спать сердитыми, потому что вам обоим необходим отдых! Даже если вы отодвинулись друг от друга как можно дальше и чуть не падаете с кровати, даже если натянули пижамы, которые месяц не надевали, даже если, засыпая, проговариваете в уме все то, что намерены обрушить на свою вторую половину утром. И даже если не можете уснуть (после того, как честно пытались) — после перерыва, с первыми лучами зари, разговор все равно получится более цивилизованным и разумным.

Увы, до меня довольно долго доходило, что мужчина, за которого я вышла замуж, становится намного более восприимчивым к голосу разума, когда: а) хорошо выспится и б) плотно поест. Метаболизм моего мужа подобен мощному автомобилю: он сильно перегревается, но, чтобы мотор работал без перебоев, ему нельзя застаиваться, а еще у него неожиданно может закончиться горючее. Именно поэтому, когда у нас время от времени случаются тупиковые (на мой взгляд) ссоры, я прерываю их вопросом: «А ты не хочешь поесть?» И предлагаю ему то, что он любит. Мой муж любит сыр, поэтому мы оба следим за тем, чтобы сыр в доме не кончался. Некоторые мужчины, вернувшись после тяжелого дня в офисе, прямой наводкой идут к домашнему бару. Мой муж первым делом ныряет носом в холодильник и шарит на полке с молочными продуктами. Я понимаю, что говорю об очевидных вещах, но многие почему-то о них забывают. Однажды я спросила у Марка Цукерберга — того самого, который главный в Facebook, — что изменилось, когда в компанию пришла Шерил Сэндберг. Марк сказал, что после прихода Сэндберг они забыли, что такое чувство голода. Она следила за тем, чтобы во время совещаний на столах всегда была еда. Вот вам урок от одной из самых богатых женщин в мире: никогда не затевайте важный разговор на голодный желудок.

Некоторые полагают, что самое удачное время и место для словесной дуэли — поездка в автомобиле. Долгое время считалось, что проводить профилактические беседы с подростками лучше всего в машине, потому что, когда вы за рулем, а дети надежно пристегнуты на заднем сиденье, можно и не смотреть друг на друга. Но именно поэтому авто не лучшее место для ссоры с супругом. Более того, кто-то из вас за рулем: этот человек использует (или должен использовать) значительную часть мыслительных способностей на то, чтобы управлять машиной и следить за дорогой. А для обсуждения острых вопросов нужны все мыслительные способности. Но и это, как считают психологи, еще не самая серьезная проблема. «Самая большая проблема, — говорит Стэн Таткин, — в том, что у человека плохо развито боковое зрение. Мы четко видим лишь то, что находится непосредственно перед глазами». Так что вы не видите человека, с которым разговариваете, и не осознаете, какое впечатление производят на него ваши слова. У вас нет полной информации о том, что чувствует собеседник. Вы только слышите, что он отвечает, и тут человеческая анатомия начинает свою коварную игру. «Амигдала, или миндалевидное тело, то место в мозгу, где гнездится страх, — поясняет Таткин, — реагирует куда быстрее на опасность, которая находится сбоку, а не перед вами. Во время поездки в автомобиле собеседники расположены бок о бок и потому острее ощущают угрозу».

По тем же причинам ссоры посредством текстовых сообщений или по телефону — совершенно идиотская затея. Прежде всего, во время телефонной ссоры легче забыться, утратить самоконтроль и заорать в переполненном супермаркете: «Да мне плевать, что там думает твой братец!» Еще более вероятно, что вы абсолютно неверно истолкуете слова, намерения, интонации и эмодзи, которые посылает вам противник. Как раз тот случай, когда стереотипы восприятия партнера пускаются в бешеную пляску у вас в голове и вы начинаете приписывать его или ее словам ложные значения.

Куда правильнее во время ссоры смотреть оппоненту в лицо. Мы не можем сражаться с теми, кого любим, так, как сражаемся с иноземным врагом: отдавая из бункеров команды дронам и авиации, следя за происходящим по экранам и нажимая на кнопки. Такими методами, вероятно, можно выиграть войну, но с их помощью не договоришься о мире.

Не затевайте ссору и во время совместного выхода куда-нибудь. Вы договорились наконец-то провести вечер в свое удовольствие, чтобы напомнить себе, как здорово вам вместе и почему этот человек так вам дорог, поэтому отбросьте все накопившееся в душе. Это все равно что заполнять налоговую декларацию в парке развлечений. Закон семейной бухгалтерии гласит: баланс хорошо проведенного времени должен быть положительным. Не портите себе настроение, даже если считаете, что обязаны высказаться по какому-то неприятному поводу.

Что касается ссор в присутствии детей, то ученые и психотерапевты пока не пришли к единому мнению. Базовое правило таково: родители могут спорить при детях, но только если они не обижают друг друга и играют честно — атакуют проблему, а не человека. Детям даже полезно наблюдать за тем, как ведут переговоры любящие друг друга люди. Например, исследования показали: одна из причин, по которым дети из разведенных семей также часто разводятся, заключается в том, что в детстве они не присутствовали при продуктивных ссорах[53]. У них нет иных инструментов или моделей поведения во время конфликта, кроме тех, что продиктованы животными инстинктами. С другой стороны, если ссора перерастает в открытый конфликт или вам кажется, что она может перейти в острую фазу, лучше все-таки уединиться. Дети не должны слышать ваши пререкания по поводу таких взрослых вещей, как деньги или секс. И совершенно очевидно, если предмет обсуждения — сами дети, тут не до разногласий: единство родителей намного важнее, чем справедливость, которую кто-то из них отстаивает.

Если ссоры служат «прелюдией» к сексу, то я полностью поддерживаю и даже рекомендую такую стратегию. Однако, прежде чем переходить к художественной части, все-таки нужно сказать «извини». «Выход из кризиса», как некоторые психотерапевты именуют секс после ссоры, — большое искусство. «Люди, способные к скорому восстановлению, к быстрому выходу из стрессовых ситуаций, создают наиболее успешные пары, — говорит Таткин. — Перед теми же, кто погружается в горестные размышления, кто не способен выйти из стрессовой ситуации, сохраняя командный дух, перспективы не очень хорошие, потому что чем больше мы размышляем о негативном опыте, тем больше у такого опыта шансов закрепиться в долговременной памяти».

Если извиняться приходится вам

Извинения — любопытнейшая штука! Чему еще нас так старательно учат чуть ли не с младенчества и чего еще мы так старательно избегаем, повзрослев? Притом что мы, люди, научились в процессе эволюции очень многому: мы передвигаемся на двух конечностях, умеем разговаривать, освоили щипковый захват, понимаем шутки и даже, пусть и с большим трудом, способны самостоятельно посчитать или найти дорогу, когда в смартфоне отказывает калькулятор или навигатор. Некоторые из нас — кто бы мог подумать! — знают, когда следует писать «нравиться», а когда — «нравится». (На самом деле это не так сложно: надо поставить вопрос к глаголу.) И все же нас просто клинит, когда нужно сказать «извини». Мало кто умеет вовремя и к месту произносить это слово, особенно если оно адресовано людям, для которых имеет значение.

Первое, что можно сказать о словах «извини», «прости» и т. п.: они совершенно безвредные, от них не бывает больно, но они обычно здорово помогают. Так что употребляйте их безбоязненно. Далее: чем больше вы практикуетесь произносить их, тем проще вам это делать, так что извиняйтесь чаще. Не сдерживайте себя. Если партнер не в духе, самый простой способ изменить ситуацию — придумать, по поводу чего вы могли бы перед ним (или перед ней) извиниться. Имеется ли что-то такое особенное, за что вы готовы взять на себя ответственность и поклясться никогда этого больше не делать? Возьмите — и извинитесь. Задавите ссору в зародыше.

Американские исследователи решили математически просчитать, что эффективнее: извиниться сразу или отложить извинения на потом. Вот их вердикт: «Интерпретируя логарифмическую функцию как результат процесса дезинтеграции вкупе с процессом консолидации, нам представляется, что оперативно принятые меры в виде влияющих на все процессы извинений могут быть более эффективными в тех случаях, когда они осуществляются в относительной временной близости к совершенному проступку, поскольку за этот отрезок времени процесс консолидации еще не успел завершиться, подобно тому, как на формирование и дезинтеграцию воспоминаний скорее влияют процессы, случившиеся через небольшой временной интервал после того, как было инициировано первоначальное знание»[54]. Другими словами: да. Извиняться следует как можно скорее, пока обида не перекочевала из кратковременной памяти в ту часть мозга, в которой формируются более длительные воспоминания. Короче: не позволяйте обиженному зацикливаться на обиде.

Вторая хитрость извинений: запоминать, почему вам пришлось просить прощения. Не для того, чтобы облегчить чувство вины. И не для того, чтобы другой человек почувствовал себя лучше, или хуже, или чтобы заставить его замолчать. Извинения нужны, чтобы восстановить мост, взорванный не без вашего участия, заново начать общаться, попытаться дать новый старт отношениям. Именно поэтому извинения должны быть четкими и понятными. Попросите прощения за собственную промашку, и только. Без всяких «но» и оговорок. «Но» — убийца извинения. «Прости, что я переехал твоего кота, но он развалился как раз перед газонокосилкой» или «Прости, что не взял трубку, но ты же уже семь раз мне звонила». Вот это не извинения. Даже не начинайте. Это — объяснения, они же отговорки. Они не несут в себе ни намека на сожаление, ответственность или желание изменить курс. Вы можете объяснить свои поступки, но в другой раз, когда уже восстановите отношения.

Единственное, что может быть хуже извинения, начатого с «но», это извинение, начатое со слова «если». Нет, нет и еще раз нет! Это оскорбительно. Это разговор свысока. «Извини, если ты почувствовала, что я тебя обидел». «Извини, если то, что я сказала, было неверно понято». «Извини, если тебе показалось, что я попросил прощения как-то не так». На самом деле вы говорите следующее: «Конечно, случай невероятный: ты оказалась права, а я совершенно ненамеренно совершил маленькую ошибку — что ж, тогда прости». Ни один человек, которому извинение преподносится в подобной форме, не будет им удовлетворен по одной простой причине: в нем отсутствует главное — искреннее сожаление. Когда вы добавляете к извинению «если», вы тем самым отказываетесь признавать, что совершили нечто неправильное. «Извини, если тебе на столе обязательно нужно сливочное масло» — это к вопросу о масленке, о которой я вечно забываю. Скажи я: «Давай начнем экономить и перейдем на маргарин» — и то было бы не так обидно.

Единственный случай, когда в извинении уместно «если», это когда вы не уверены, что совершили что-то, за что стоит просить прощения, и пытаетесь понять, в чем же дело. «Извини, если я в этой давке наступил тебе на ногу» или «Прости, если из-за меня эта встреча прошла не так, как ты надеялся». В таком случае противная сторона сможет объяснить, из-за чего дуется, и тогда мимо «если» удастся проскочить без потерь.

Извинения не срабатывают и в том случае, когда другой человек не чувствует, что к нему прислушиваются, что его боль, разочарование, грусть замечены. Харриет Лернер настаивает на том, чтобы мы «стремились узнать», что могло обидеть другого человека. «Если бы только наше стремление понять другого человека было бы столь же глубоким и искренним, как стремление быть понятым! — пишет она. — По-настоящему прислушиваясь к людям, мы можем определить, что именно мы сделали неправильно, и точнее сформулировать свое извинение»[55]. Главный признак, указывающий на то, что мы действительно услышали человека, — мы направляем свои извинения на его ущемленные чувства, а не говорим о том, что, мол, на самом деле мы хотели того-то и того-то: в этом случае мы намекаем на то, что и он отчасти в чем-то виноват.

Если вы и в самом деле не можете сообразить, в чем провинились, или выяснение всех обстоятельств грозит затянуться на неопределенный срок, а время поджимает — скажем, сегодня День благодарения и вот-вот нагрянут гости, — можно воспользоваться универсальной фразой «Извини меня за мои слова» и отложить разгадку на потом. Однако во многих случаях какой-то трафаретной фразой не отделаешься: извинение — продукт, так сказать, «от-кутюр». Если вы конкретно говорите о своем упущении или проступке и выражаете искреннее сожаление, то в третьей части извинения следует сообщить о намерении исправиться и не повторять подобного впредь. Например: «Извини, что я снова забыла поставить на стол масленку. Для меня это прямо какое-то белое пятно. Постараюсь больше никогда о ней не забывать». Как вы полагаете, произносила ли я столь длинный спич по поводу масленки? Честно? Ни разу.

Если вы действительно переживаете по поводу своего проступка, то для выражения сожаления надо тщательно выбрать время и место. Такой важный вопрос нельзя пускать на самотек. Как говорит Сунь-цзы, мудрый военачальник прежде всего думает о том, что может думать его противник. Так что прикиньте, когда именно ваш партнер будет в наилучшем расположении духа, чтобы он мог соответствующим образом услышать и воспринять ваше извинение. Оно не должно показаться очередной отговоркой, на которую не стоит даже обращать внимания.

Как вы можете помочь обиженному вами любимому человеку вас простить (после того, как вы попросили прощения)? Самый верный способ — заранее, еще до того, как вы что-то натворили и попали в затруднительное положение, построить добрые, доверительные отношения. Исследования показывают: тех, кому доверяют, прощают легче и быстрее[56]. Но если буря уже разыгралась, постарайтесь успокоить бушующие волны, восстановить доверие, продемонстрировав, что вы всеми силами пытаетесь исправить положение. Психолог Джанис Абрамс Спринг называет это «перенос бдительности»[57]. Если вы совершили нечто ужасное по отношению к своему партнеру — публично его оскорбили, не предупредив, потратили с трудом заработанные деньги, изменили, — вы должны быть столь же бдительны, как он или она, чтобы подобное никогда не повторялось. Конечно, можно публично осыпать партнера комплиментами, быть демонстративно прозрачным во всех финансовых вопросах или отношениях с противоположным полом (или с тем же самым полом, не суть важно). Но, главное, надо быть очень внимательным, терпеливым и нежным, стараясь не прикасаться к болезненным для партнера точкам — так же, как мы стараемся не бередить собственные раны.

И напоследок: не ждите мгновенного отпущения грехов, если вы только не замужем за Папой Римским (правда, в этом случае все настолько сложно, что вопрос, как и когда ссориться, самый незначительный). Невозможно заставить человека простить вас. Вы можете лишь смиренно положить к его ногам коврик, на котором написано «Добро пожаловать». А это уж ему решать — входить или нет.

Если прощения просят у вас

Я выросла в семье, где доминировали целеустремленность и дух соперничества. Но только не там, где им следовало бы проявляться: никто из нас никогда не был способен требовать повышения зарплаты, продвижения по службе или еще как-либо отстаивать свои интересы вне семьи. Зато дома, в пылу сражений за настольными играми или в играх на свежем воздухе, пух и перья так и летели. Доставалось всем, независимо от возраста и положения в семейной иерархии. И все это сопровождалось потоком издевок и оскорблений. Прошу вас помнить об этом, когда будете читать следующую историю.

Как-то раз, во время наших нечастых встреч, мы с моими тремя братьями уселись играть в карты. Мы уже были в том возрасте, когда система, в которой мы выросли, начала постепенно рушиться. Проблемы со здоровьем, трудности в наших собственных семьях, неприятности на работе. Старший брат недавно развелся. Младший был в процессе развода. Видимо, из-за того, что он был в депрессии, он очень долго думал перед каждым ходом. Он все тянул и тянул, чем нарушал семейный девиз «Быстрая игра — хорошая игра». «Ох, бога ради, — простонала я, — ты будешь ходить или нет? Ты такой копуша, я бы тоже наверняка с тобой развелась!»

Вряд ли стоит говорить, что шутки он не понял. Да и никто бы не понял. Брат выбежал из комнаты. Два других брата уставились на меня с удивлением, смешанным с презрительным негодованием — так смотрят на старушку, ударившую ногой раненого медвежонка-коалу. При этом оба молчали. Я же, помнится, пыталась извиниться перед обиженным братом, и все эти извинения были ужасными. Но я пыталась и пыталась и делала это не раз. Мой брат служит в церкви и, по идее, хорошо знаком с теорией всепрощения. Как оказалось, с практикой прощения у него тоже все в порядке. Он не отмахнулся ни от того, что случилось, ни от моих извинений. Он не пытался минимизировать нанесенную мной обиду или сказать, что все в порядке, что ему не больно. Он не дал мне понять, что мои слова ничего на самом деле не значат или что шутка на самом деле действительно была смешная. Ничего подобного. Но он не позволил этой идиотской шутке испортить наши отношения.

На самом деле прощение — это совсем не сложный процесс. Он означает отказ от воздаяния тем же. Ну как, например, погасить чей-то долг. Или убрать у себя в комнате, где кто-то перевернул все вверх дном. Или отказаться подать против кого-то иск. Но сами по себе несложные процессы вовсе не обязательно легкие. Если на то пошло, то в процессе родов тоже нет ничего сложного — только и делов, что мать собственными усилиями пропихивает человеческое существо через ту часть своего тела, диаметр которой в обычных условиях не больше диаметра садового шланга.

Так же, как и роды, перспектива даровать кому-то прощение может внушать страх. Осознание причиненной нам обиды (вопреки заверениям, что все в порядке, ничего особенного не произошло) и добровольный отказ от возмездия — все это довольно болезненно. В этом есть что-то неправильное, что-то пугающее. Да, мы всегда прощаем собственных детей. Мы часто прощаем начальников и коллег. С возрастом мы обычно обретаем способность простить родителей. Однако труднее всего стерпеть обиду, нанесенную человеком, которого мы сами выбрали в спутники жизни.

А чтобы не ошибиться в выборе, полезно понимать, что прощение не имеет никакого отношения к чувствам. Дело не в вашем желании. Это волевой акт. В 2014 году было проведено исследование, в ходе которого у трехсот студентов колледжа узнавали об их недавних обидах[58]. И выяснилось, что люди быстрее прощают обидчиков, если риск повторения подобной ситуации минимален. Такой «одноразовый» обидчик, попросив прощения, как бы давал понять: случившееся — это сбой в системе, а не модель поведения. Исследования показали: если обидчик был для обиженного важной фигурой, если с ним были связаны мысли о будущем, то прощение давалось с большим трудом[59]. Потому что в таком прощении присутствовал элемент выбора. От обиженного требовалось определенное волеизъявление, работа над собой. Прощение не приходило само по себе.

Прощение — это не пассивное действие. Это выбор, у которого есть своя цена. Прощая, мы приносим в жертву первый сдерживающий обидчика фактор. Не прибегая к наказанию, мы словно приглашаем виновного ударить вновь. Прощение близкого человека дается труднее всего, потому что сама близость предполагает владение целым набором средств для ответного удара. С другой стороны, близкий человек — и самый близкий друг, так что прощение стоит трудов. Прощение — один из тех редких человеческих поступков, суть которых подкреплена и с амвона, и с позиций науки. Некоторые антропологи считают, что человеческие существа способны оправдывать слова и поступки других человеческих существ, потому что таково требование эволюции: естественный отбор благоволит тем, кто прощает своих партнеров, ибо это способствует размножению и сохранению их генов[60]. Люди верующие выражают эту мысль более поэтично: «Любовь долготерпит»[61]. Какую бы причину вы ни выбрали, все равно. Прощение — это прекрасно. Взаимоотношениям без прощения не выжить. Единственное исключение — когда вам или вашей семье грозит физическая опасность. Но в таких случаях в дело должны вступать профессионалы. Отложите эту книгу, возьмите телефон и, не откладывая, звоните на горячую линию помощи при домашнем насилии, в полицию или адвокату. Даже если такое случилось однажды и для вас это не означает окончательного разрыва, все равно насилие никому не должно сходить с рук.

Пословицы и поговорки по поводу прощения трактуют его как подарок самому себе. «Обида жжет сердце», гласит народная мудрость. Или: «Обиду злобой не успокоишь, огня маслом не погасишь». И это правда: не прощая того, кто причинил вам сильную боль — например, изменил, — вы тем самым позволяете ему управлять вашей эмоциональной жизнью. Но все эти бодренькие высказывания не говорят о том, до какой степени это мучительно — усмирять свою боль и гнев.

Большая часть тяжкой работы прощения приходится на первые три месяца после того, как была нанесена обида. Через три месяца, согласно исследованию, в котором участвовали 372 студента колледжей, обиженный испытывает одну седьмую часть первоначальной боли и гнева[62]. Однако это же исследование показывает, что и желание простить становится минимальным. Некоторые ученые полагают, что в механизмах прощения и забывчивости участвуют одни и те же когнитивные процессы[63], но отсюда не следует, что простить — значит забыть. Это говорит о том, что нехороший поступок, совершенный близким человеком по отношению к вам, уже не имеет над вами такой власти. Шрамы никуда не делись, просто они уже не так болят.

А как быть, если простить слишком трудно? Исследования показывают: если хотя бы двадцать минут в день посвящать тому, чтобы записывать произошедшее и анализировать уроки, которые вы извлекли, переживая случившееся, прийти к прощению становится легче[64]. Я не призываю вас вести дневник Поллианны[65], но напоминаю: если когнитивные способности обиженного направлены на то, чтобы прекратить ссору, проявить добрую волю, а не на борьбу с желанием отомстить, это помогает простить. Вы не обязаны понимать, почему партнер плохо поступил с вами, или принимать это. Но вы развиваете свою способность к милосердию.

Милосердие, способность прощать — вот ваша цель, даже если вы абсолютно уверены в собственной правоте. Журналисты старой школы вроде меня просто помешаны на проверке и перепроверке фактов. Нас всегда учили: даже если мама говорит, что любит тебя, все равно проверь. Именно поэтому, если вы считаете, что спорить с такими, как мы, не имеет смысла, вы недалеки от истины. Для нас главное — чтобы все было точно. Много раз случалось, что, когда муж рассказывал какую-нибудь историю, я перебивала его на середине и требовала указать источник факта, события или детали. И ему это нравится. Но бывают ситуации, когда точность или правота — господи, неужели это пишу я! — далеко не главное. Спорить с пеной у рта, отстаивая свою правоту, чтобы все в конце концов с вами согласились, — утомительно, неприятно и контрпродуктивно. Я никогда не стану восхищаться Лэнсом Армстронгом. Как-то раз я присутствовала на мероприятии, где был и он: что ж, я совершала всякие замысловатые виражи, только чтобы с ним не пересечься. А муж всегда будет его поддерживать и однажды час проторчал на солнцепеке, только чтобы увидеть своего кумира краешком глаза. По этому вопросу мы никогда не сойдемся. Да и ладно. И уж совсем дурацкая затея — настаивать на своей правоте, своих воспоминаниях о последовательности событий или своем видении подхода к установке гриля на террасе.

Когда я работала над этой книгой, меня пригласили на предпремьерный показ документального фильма «Икар» о российской допинговой программе[66]. Затем должна была состояться дискуссия о применении допинга и его последствиях. Как вы думаете, кто был заявлен в числе спикеров? Мистер Допинг собственной персоной — Лэнс Армстронг. И хотя ситуация грозила перерасти в очередную семейную баталию, мы с мужем все-таки пошли. И выжили. После всего этого я сказала мужу, что Армстронг, на мой взгляд, высказал несколько вполне уместных соображений. «Да, наверное, — ответил муж. — Но, пожалуй, выглядел он не особо хорошо».

Глава 3. Финансы

* * *

Моя матушка из тех, кого называют богатыми наследницами. В день, когда началась Вторая мировая война, ее семья переехала из дома в Белгрейвии[67] в один из тех особняков в английской глубинке, адрес которых пишется в три слова: название дома, название деревни, название графства. В ее случае — «Мередит, Тиббертон, Глостершир». Мы с семьей однажды туда ездили. Завидев дом, мы с братом завопили, что он великолепен. Но мама тут же оборвала нас: оказывается, мы восторгались коттеджем садовника.

Сам дом прятался за длинной, заросшей кустарником подъездной аллеей. Новые владельцы все нам показали. Внутри все сохранилось: и оранжерея, и обнесенный высокой стеной сад, и огромная музыкальная комната. Под лестницей — ряд звонков с номерами верхних покоев, чтобы слуги знали, кто уже проснулся и желает позавтракать. Мама показала нам окно, из которого они с сестрами и братьями поливали друг друга водой, стараясь, чтобы брызги не попадали на бедных детишек, которых вывезли сюда из Лондона на время бомбежек. Впрочем, на велосипедах вокруг дома гоняли все вместе. Семейная легенда гласит, что после того, как мои предки покинули особняк, там некоторое время располагалась психушка (хотя едва ли при смене обитателей соседи заметили большую разницу), а затем уже в доме поселились новые хозяева. Но нынешние владельцы уточнили: это был не сумасшедший дом, а реабилитационная клиника для алкоголиков (мы с братом, посовещавшись, решили, что и эта разница не так уж велика). Так или иначе, дом был громадным. И после визита у нас к маме был только один вопрос: а что случилось с деньгами?

Мой отец совсем другой породы. Он родился во времена Великой депрессии, а вырос в австралийской глубинке. Его отец, мой дед, был управляющим в банке. Они и жили в доме при банке, потому что окрестным фермерам на часы работы учреждения было наплевать. Отец рос, наблюдая, как дед вел переговоры с людьми, боровшимися за то, чтобы сохранить ферму, получить кредит на зерно для посева и корм для овец, или на то, чтобы нанять стригалей, или просто чтобы прокормить своих детей.

Бабушка умерла рано, и дед снова женился. В один прекрасный день он объявил моему отцу, Билли, что тому совсем не обязательно учиться в старших классах, но обязательно идти работать рассыльным у бухгалтера. Поначалу Билли не понял, с чего это дед вдруг принял такое решение, но год спустя дед умер — выяснилось, что врачи предрекали ему скорую кончину. И Билли оказался единственным кормильцем для себя и мачехи. Отец рассказывал, что сэкономленных денег — после оплаты счетов за еду, квартиру, транспорт, одежду — хватало на молочный коктейль раз в две недели. Он обычно сам разносил банковские уведомления тем, кто жил поблизости, экономя даже те гроши, которые компания выделяла на марки.

Но потом Билли повезло: его призвали в армию. Он служил в авиационном корпусе морской пехоты Австралии — его учили спасать потерпевших крушение над океаном летчиков. Теперь за его питание, проживание, одежду и транспорт платило правительство. А когда через полгода его демобилизовали, выяснилось, что патриотично настроенный — или просто рассеянный? — бывший работодатель все это время продолжал начислять ему жалованье. На эти свои первые накопления он отправился посмотреть Европу, а когда возвращался, то на борту парохода «Оронтес» встретил мою мать — поездка в Австралию должна была стать первым этапом ее кругосветного путешествия. В дневнике она записала: «Познакомилась с довольно вульгарным австралийцем, который ковыряет в зубах уголком салфетки». Отец никогда не гнался за деньгами, но завоевание сердца моей матушки оказалось самым успешным его финансовым предприятием.

Неудивительно, что отец у меня невероятно бережливый. Не расчетливый, а именно экономный до аскетизма. В свои восемьдесят пять он все еще носит рубашку, которую ему подарили на совершеннолетие. (Когда-то это была рубашка из махровой ткани, но за прошедшие шесть десятилетий он нашил на нее множество заплат из более-менее подходящих по цвету старых полотенец.) У кого-то есть любимое кресло, у кого-то — любимая книга, а у моего отца — любимая старая тряпка.

Когда богатая наследница выходит замуж за скрягу, результат получается интересный. Мама любит мощные машины, отец предпочитает машины дешевые. Мама любит званые обеды и театр, отец проводит свободное время, счищая с кожуры остатки яблочной мякоти или грызя капустную кочерыжку. Мама всегда полагала, что денег хватает. Отец всегда полагал, что денег нет и никогда не будет. Оба ошибались. Они ссорились из-за денег, но относились к деньгам весьма трезво. У них были раздельные счета. Отец отдавал матери каждую вторую зарплату. Они договорились, кто за что платит. На день рождения и Рождество они дарили друг другу те подарки, которые хотели бы получить сами. Вот почему как-то раз отец получил в подарок картину, хотя никогда особо не интересовался искусством, а мама получила в подарок культиватор, хотя никогда особо не интересовалась садовыми работами.

Я не понимала, что они нашли друг в друге, пока — совершенно неожиданно — не нашла объяснение в работе аспиранта Уортонской школы бизнеса. Скотт Рик выдвинул теорию[68] — и нашел ей доказательства, — что транжир притягивает к скупердяям, потому что они подсознательно пытаются обуздать свои вредные привычки. Получается, что брак мамы-растратчицы и отца-аскета не такая уж редкость. «Чем больше человек недоволен собственной эмоциональной реакцией на траты, тем скорее его привлечет партнер с противоположной эмоциональной реакцией на траты», — писал Рик в 2009 году. Вполне возможно, что родители стали парой не вопреки их исходным финансовым обстоятельствам, а как раз благодаря им. (В теории Рика есть два момента, по которым мои родители ей не соответствуют. Первый: мама уверяет, что они поженились, так как отца привлекли ее приданое и ее ноги, при этом приданое оказалось более надежной инвестицией. Второй момент: почти все браки, которые обследовал Рик, распались, а мои родители прожили вместе шестьдесят лет.)

Почему деньги — это так важно

Все мы вступаем в брак, имея за плечами очень серьезные отношения, которые мы не в силах прервать, — отношения с деньгами. Это глубокая, сложная связь с многолетней историей, о которой окружающим мало что известно. Как говорится в одном из древних текстов, «где сокровище ваше, там будет и сердце ваше»[69]. Деньги — это не просто валюта. С ними связаны эмоции. «С деньгами сопряжено множество чувств, поскольку в деньгах может выражаться и баланс сил во взаимоотношениях, — говорит Лорен Папп, руководитель лаборатории семьи в Университете Висконсина и автор нескольких исследований о семейных конфликтах. — Деньги — это то, что сопровождает нас с самого детства. Но что они для человека значат? Если кто-то что-то нам покупает, является ли это актом любви, или это форма извинения, или просто нечто само собой разумеющееся?» Разруливать отношения в треугольнике «он + она + деньги» очень непросто. Поневоле вспомнишь фразу, произнесенную принцессой Дианой, когда ей изменил муж, наследник британского престола: «Иногда брак становится слишком многолюдным».

Следовательно, ссоры из-за денег — это не просто дискуссия на тему, достаточно ли их и как их справедливо распределить: все, что в пылу таких ссор говорится, бьет напрямую по человеческим страхам, надеждам и желаниям. Страх перед одиночеством и боязнь нищеты связаны между собой: и брак, и достаток предполагают ощущение защищенности, надежной гавани. Это же не случайное совпадение, что люди, испытывающие финансовое давление, разводятся чаще, чем те, кто с ним не сталкивается. Не простое совпадение и то, что люди часто откладывают вступление в брак, пока не почувствуют себя финансово защищенными. Вот почему в последнее время так резко снизилось число браков среди тех, кто имеет лишь среднее или неоконченное среднее образование, а выпускники колледжей стали вступать в брак гораздо позже, достигнув устойчивого финансового положения.

Исследования показывают, что деньги — самый распространенный повод для ссор между супругами (на втором месте — дети, хотя в сводных семьях дети выходят на первый план)[70], причем для самых горячих ссор[71]. Однако в семьях, где из-за денег ссорятся не так уж часто, подобные конфликты оказываются самыми затяжными и самыми неразрешимыми[72]. И чем дольше пары живут вместе, тем ожесточеннее — по сравнению с другими разногласиями — становятся именно денежные ссоры. Исследуя этот вопрос, Лорен Папп попросила сто жен и сто мужей в течение двух недель вести подробный дневник ссор, оценивая их накал и испытываемые чувства. Жены отмечали, что после споров о деньгах они испытывали более сильное чувство подавленности, чем после ссор по другим поводам, а мужья сообщали, что после ссор по поводу денег ощущали себя более раздраженными[73]. Многие пары говорят о том, что деньги представляют для их брака внешнюю проблему, то есть это проблема не взаимоотношений, а давления извне. Когда пары, живущие вместе, объясняют, почему они не оформляют брак, то в качестве первой причины они всегда называют именно деньги[74].

Доводов, почему финансы — это та искра, от которой разгораются самые ожесточенные ссоры, великое множество. Во-первых, это просто постоянно обсуждаемая тема. От нее никуда не деться. Счета приходят каждый месяц. Если их не оплачивать, последствия не заставят себя ждать, и не заметить это будет трудно. Именно поэтому у пар более чем достаточно возможностей подискутировать, кто за что платит, были ли какие-то траты излишними или необходимыми и в чем причина столь неприятного разрыва между расходами и поступлениями. Хорошая новость: у вас появляется масса шансов потренироваться вести дискуссию, сохраняя необходимую сдержанность. Плохая новость: у вас появляется масса шансов покричать друг на друга и обвинить друг друга во всех смертных грехах.

Во-вторых, у финансовых кризисов есть одна особенность: они подкрадываются незаметно, и это превосходно повышает уровень стресса. Ремонт машины, потеря работы, неожиданно потребовавшаяся ребенку медицинская помощь, сломавшийся холодильник и теплое пиво. Список продолжать? К тому же финансовым неурядицам свойственно идти чередой. У вас не хватает денег починить заднюю фару, а результат — штраф. Нет денег оплатить штраф — добро пожаловать в суд, и тут уж платить придется. Не можете несколько месяцев платить по кредиту — растут проценты.

В-третьих, пары, как правило, оттягивают обсуждение финансовых вопросов. И поэтому им приходится снова и снова ссориться по поводу одной и той же проблемы: например, перерасход бюджета, неучтенная трата, неоплаченный счет или «почему мы не можем позволить себе куда-нибудь съездить на Пасху». Как пишет Ада Калхоун в своей замечательной книге Wedding Toasts I’ll Never Give («Свадебные тосты, которые я никогда не решусь произнести»), в любом браке наступает момент, «когда начинаешь тосковать по тем дням, когда приходилось платить только за собственные ошибки». Муж Ады периодически опаздывает на самолет, имея на руках невозвратные билеты. Мой муж иногда пропускает сроки оплаты по кредитке, при том что деньги у нас есть. Ничто так не горячит кровь, как седьмая ссора из-за того, из-за чего вы уже шесть раз в этом году ссорились.

Поскольку все весьма сложно, большинство дебатов по поводу финансов происходят в совершенно неподходящих условиях. Очень трудно сохранять ровный тон голоса, когда наступает ночь, а в доме нет света, или мило улыбаться, когда из-за неоплаченных штрафов конфискуют автомобиль, а без него никак, поскольку ты работаешь на двух работах именно для того, чтобы свести концы с концами. Такие разговоры трудно вести и при самых благоприятных обстоятельствах, а подобные обстоятельства удачными точно не назовешь.

Финансовые баталии отличаются от прочих видов семейных сражений еще и тем, что потеря денег, и даже намек на их отсутствие, провоцирует самую сильную эмоцию — страх. Когда люди считают, что их сексуальная жизнь рушится, они впадают в депрессию, но не паникуют. Они расстраиваются, когда не могут договориться по поводу методов воспитания детей или спорят, кому сегодня ночью вставать к младенцу, но при этом им не кажется, что земля уходит из-под ног. А вот мысли и ощущения, возникающие, когда кто-то другой получает контроль над нашими деньгами, затрагивают сами основы существования. Это пугает. Близкие люди доверяют друг другу финансовую информацию и делятся властью: несколько ударов по клавиатуре или подделанная подпись — и ты лишаешься всего. Психотерапевты называют такого рода игры с деньгами «финансовой неверностью», потому что когда без спроса пользуются нашими деньгами — это такое же нарушение доверия, как и секс на стороне. Если один из супругов использует общий счет в собственных целях и рискует подорвать финансовое здоровье семьи, ничего удивительного, что в голове у второго супруга раздается сигнал тревоги и загораются аварийные лампочки «Ситуация критическая!» и «Это не учения!».

Этот сгусток страха, находящийся в эпицентре всех семейных финансовых споров, часто подталкивает нас к иррациональному мышлению: мы представляем себе, как лишились всего и бредем по улице в стоптанных башмаках, волоча за собой чемодан с отвалившимся колесиком. Жить там, где жили раньше, мы больше не можем, вести прежнюю жизнь — тоже, все друзья нас покинули, и звонят нам только коллекторы. Партнер, который имеет доступ к нашим деньгам или является единственным источником денег, всегда может нас уничтожить. Такой страх покруче многих.

Ошибки, совершать которые нас заставляют деньги

Вот и подошло время поведать о том, как я потеряла 70 тысяч долларов. Это потрясающая история: я забыла подать заявление на исполнение опциона. И срок истек. В один прекрасный день меня ждали 70 тысяч долларов, а примерно через месяц, когда я поняла, что забыла нажать соответствующую иконку на компьютере, этих денег у меня уже не было. Чувства, которые я испытала, трудно описать. Словно ты лежишь на земле, а твой лучший друг, взобравшись на стремянку, роняет тебе на живот шар для боулинга. Шок, немного смущения, боль, тошнота и острое желание, чтобы это случилось с кем-то другим, не с тобой. Некоторое время было больно дышать. Примерно такие же ощущения я испытала, когда совсем еще ребенком попыталась по картинке на упаковке сделать желе в формочке. Я поспешила (это ли не ирония!), не дождалась, пока желе хорошо застынет, и, когда перевернула формочку, еще не застывшее желе плюхнулось на тарелку, потом соскользнуло с тарелки в кухонную раковину и просочилось в трубу. А я стояла и смотрела, как исчезает в трубе желе, которое могло быть таким вкусным! Не помню, может, я даже пыталась хватать это желе — наверняка пыталась, потому что ведь попыталась же я позвонить и попросить вернуть мне денежки. Которые были, но которые из-за моей тупости испарились. Ответ я получила простой: Это. Целиком. Ваша. Ошибка.

Итак, перед человеком, попавшим в мое положение, встает дилемма. Надо ли рассказывать об этом супругу? Технически это и его деньги — собственность, нажитая в браке, и все такое. И нельзя сказать, чтобы такая сумма ничего не значила для нашего бюджета. Как и многие наши сверстники, занятые в сфере интеллектуальных услуг, мы живем, по меткому выражению одного моего приятеля, «от зарплаты до зарплаты, но по высшему разряду». Мы зарабатываем вполне приличные деньги — правда, к концу месяца от них почти ничего не остается. И — опять же, технически — этой суммы как бы никогда и не существовало. Я ни у кого ничего не отняла. Я просто оплошала и ее не получила. Совершенно очевидно, что приобретенный мной опцион вряд ли когда-либо был предметом обсуждения в нашем доме, так что муж наверняка даже о нем и не помнил. А незнание явно не может ему навредить.

Осложнял ситуацию и тот факт, что подобные вещи — когда я теряла деньги по собственной глупости — случались со мною и прежде. Когда мы только перебрались в Нью-Йорк, и у нас не было работы, и друзей было только двое, и женаты мы были всего несколько месяцев, я продула 60 долларов наперсточнику в Чайна-тауне. На тот момент 60 долларов составляли примерно 20 процентов наших ликвидных активов. После нашего — простите, моего — проигрыша муж не упрекнул меня ни словом, но по обоюдному молчаливому согласию мы пришли к выводу, что я идиотка.

В отличие от меня, муж вырос в семье, где денег никогда не хватало. У него до сих пор проблемы с большими пальцами ног, потому что в детстве он стеснялся сказать родителям, что ему жмут ботинки. Если он видит в холодильнике открытый пакет молока, он сначала осторожненько его пробует, потому что с детства помнит вкус прокисшего молока. Экономические трудности, пережитые в раннем возрасте, как показали исследования[75], влияют на всю последующую жизнь и психологически, и физически, и любые денежные неурядицы включают самые тягостные воспоминания. У меня не было никакого желания палить из пушки по территории мужниных комплексов. К тому же, по данным финансовой компании Experian, в 20 процентах случаев в качестве одной из основных причин развода люди указывают финансовый фактор[76]. Подумать только!

У нас есть знакомые, которые развелись потому, что муж, будучи посланным, например, за продуктами, возвращался с новыми ботинками или с байдаркой. Это казалось ужасно эгоистичным и легкомысленным, но на самом деле за подобным поведением скрывалась куда более сложная история. Он был из семьи иммигрантов из Восточной Европы. Его отцу, который у себя на родине был успешным художником, здесь, в Америке, приходилось зарабатывать на жизнь тяжелым ручным трудом, они еле-еле сводили концы с концами. Никто в семье не говорил по-английски, и они чувствовали себя чужаками. Наш знакомый настолько привык откладывать вознаграждение, выживать в сложных ситуациях, что импульсивные покупки давали ему ощущение надежности и контроля над собственной жизнью. Но в глазах его жены, выросшей в семье, чей быт строился на бережливости и благоразумии, в небогатой, но гостеприимной семье, он выглядел непредсказуемым эгоистичным транжирой. Она считала, что если он ее любит, то должен прекратить так себя вести. Она все больше возмущалась и пугалась. Он все больше возмущался и чувствовал себя зажатым в угол. И они не смогли это преодолеть.

Однако для того, чтобы возникли разногласия из-за денег, совсем не обязательно голодать в детстве. Исследования показывают, что и потребность в деньгах, и обладание деньгами оказывают далеко не самое благоприятное воздействие на отношения. В серии экспериментов, поставленных в 2006 году, группа американских и канадских ученых обнаружила, что, складывая пазл, темой которого были деньги, или оказываясь в непосредственной близости к виртуальным деньгам из «Монополии», люди менее охотно предлагали свою помощь в ситуациях, когда эта помощь от них требовалась[77]. Также они дольше обычного воздерживались от того, чтобы попросить помощи при выполнении заданий, с которыми были не в состоянии справиться в одиночку. Как видно из этого эксперимента, деньги не только заставляют людей чувствовать себя более самодостаточными, но и внушают убеждение, что и другие должны быть самодостаточными. Ни то ни другое не является хорошей предпосылкой для брака — абсолютно командного вида спорта.

Некоторые исследования показывают: откровенные материалисты — те, кто ценит обладание качественными вещами, — чаще говорят о том, что у них несчастливые браки[78]. В 2015 году сингапурские исследователи провели такой эксперимент: одну группу людей попросили представить, что они отправились за покупками на самую дорогую улицу города, а другую группу — вообразить, будто они гуляют на природе, после чего сравнили их отношение к браку. Те, кто воображал себя покупателями, существенно хуже отнеслись к перспективе вступить в брак и обзавестись семьей, чем группа «любителей природы»[79]. Ученые повторяли эксперимент шесть раз, в различных условиях, но результат оставался неизменным. Ученые предположили, что, поскольку материализм поощряет конкуренцию, а не кооперацию, и на приобретение вещей требуются время и силы, материализм «может отвлекать от формирования близких взаимоотношений с вероятным партнером по браку»[80].

Скажу даже больше: те, кому доводилось бывать в обществе обеспеченных людей, или те, кто поднаторел в теории межличностных отношений, хорошо понимают, что лишения — понятие относительное. Если человек добился финансового успеха, однако не столь значительного, чем он ожидал, или менее заметного, чем его коллеги, соседи или бывшие сокурсники, это может стать источником больших переживаний. И размышляя, почему жизнь к нему так несправедлива, он склонен винить в этом свою вторую половину[81]. Проведенное в 2017 году в ряде американских штатов исследование установило, что негативное отношение мужей к покупательским привычкам жен, независимо от степени его обоснованности, так же часто становится причиной финансовых разногласий, как и реальные денежные затруднения[82].

Деньги — штука многополая

Зависимость института брака от денег подтверждают и трансформации, которые произошли в последнее время, когда женщины обрели большую экономическую самостоятельность. Прежде всего, те женщины, которым не нужна мужская финансовая поддержка, стали отказываться от самой идеи замужества. Например, число выигравших в лотерею одиноких женщин, пожелавших вступить в брак в течение трех лет после своего выигрыша, снизилось на 6 процентов[83]. Всем известно, что за последние тридцать лет количество браков значительно сократилось. Согласно исследованию, проведенному Калифорнийским университетом в Дэвисе, как минимум 20 процентов этого сокращения обусловлены уменьшением разрыва между заработками женщин и мужчин[84]. И конечно, женщины стали чаще подавать на развод именно потому, что обрели финансовую независимость: цифры показывают, что в наши дни две трети разводов происходят по инициативе женщин.

Раньше супружеские обязанности распределялись четко. Предполагалось, что мужчина зарабатывает деньги, а женщина трудится на семейном фронте. Большая часть средств, принесенных в семью моей мамой, перешла под управление отца. При этом ее финансовый вклад ни в коей мере не снимал с нее обязанностей по управлению домашним хозяйством. Даже когда она возобновила учебу в колледже, а затем пошла работать, львиная доля всех домашних обязанностей и заботы о детях доставались ей. Отец был, что называется, на подхвате.

Растущая экономическая сила женщин изменила и то, как мы зарабатываем, и то, как мы пользуемся деньгами, и то, что мы о них думаем. За последние тридцать семь лет число жен, зарабатывающих больше, чем их мужья, выросло с 4 почти до 25 процентов[85], и теперь считается нормой, если в семье, которая не желает обременять себя большими долгами, оба супруга работают. По данным Института семейных исследований, в 2015 году число семей, в которых жены были более образованны, впервые превысило число семей, где по уровню образования лидировали мужчины. Все эти огромные сдвиги привели к тому, что изменилось само отношение к деньгам. Для большинства женщин прежняя модель распределения семейных прав и обязанностей стала неприемлемой.

Целое поколение женщин, которые росли, наблюдая, как их матери вынуждены были просить деньги у отцов — или искать работу и бороться за каждый грош после развода, — активно занимается тем, чтобы обеспечить себе финансовую подушку безопасности. В процессе создания этой книги я опросила более двухсот человек на предмет организации финансовых отношений с их супругами. Ответы я получила самые разные, но общая тенденция все-таки прослеживалась: в большинстве своем жены стремятся избежать финансовой зависимости. «В 1973 году — мне тогда было 13 лет — я прочла книгу “Женщина-евнух”[86], — пишет Мэгги Олдерсон, мой респондент из Англии. — И я поняла, что когда-нибудь и мне придется просить мужчину дать денег на новое платье. Тогда же я поклялась: у меня всегда будут мои собственные деньги, которыми я ни с кем делиться не стану».

И хотя возросшая экономическая мощь женщин пошла на пользу мужчинам, которые — точно так же, как и мой отец, — увеличили свой доход не за счет собственных трудов, а просто выбрав в супруги правильную женщину, у этих перемен имеется своя цена. Исследования показали, что мужья, которые зарабатывают меньше жен, чаще склонны проявлять супружескую неверность и принимать лекарственные средства от эректильной дисфункции[87]. Исследование, недавно проведенное в Дании — а эта страна известна прогрессивными взглядами на гендерные вопросы, — продемонстрировало десятипроцентный рост потребления лекарств от эректильной дисфункции среди тех пар, где жены зарабатывают больше, чем мужья[88]. Также обнаружилось, что жены, которые зарабатывают наравне с мужьями или больше мужей, чаще принимают успокоительные средства. Экономисты из Бюро переписи населения США в 2018 году сообщали, что жены, зарабатывающие больше мужей, при заполнении бланков старались приуменьшить эту разницу[89]. При этом если у жен наблюдалась тенденция занизить уровень своих доходов, то мужья, наоборот, стремились завысить свой заработок.

Почему это происходит? Ученые считают, что мужчины никак не могут смириться с мыслью о том, что перестали быть кормильцами семьи. На протяжении веков мужчина должен был приносить в дом добычу — эта модель действует и в наши дни, особенно в традиционных семьях. Именно поэтому, когда мужчины этого не делают или не могут делать, они чувствуют себя несостоявшимися по мужской части. Согласно исследованиям, даже в двадцать первом веке одним из сигналов, с помощью которого мужчины сообщают о своей — говоря языком зоологии — готовности к спариванию, остаются деньги[90]. Мужчина сорит деньгами по той же причине, по которой павлин распускает хвост, а самец черепахи высовывает голову из панциря. Неудивительно, что любая проблема в этой области ведет к потере уверенности в спальне — отсюда и «Виагра» — или к стремлению утвердиться в роли самца — отсюда измены: мужчинам необходимо получить подтверждение собственной привлекательности и мужественности. А жены в это время ходят на цыпочках, стараясь не обострять ситуацию, ведь им еще надо работать и приносить в дом деньги — отсюда успокоительные таблеточки.

Сравнение — враг радости, а еще не слишком приятный спутник брака. Супруги часто судят о себе, сравнивая себя со своей второй половиной. (Если вы втайне предаетесь такому греху, не переживайте — исследования говорят, что это абсолютно нормально[91]. Особенно когда это касается доходов[92].) Хорошая новость: некоторые мужчины не чувствуют себя ущербными, если жены приносят больше добычи, — в первую очередь это относится к молодым мужчинам. Анализ данных, собранных в течение двадцати одного года в Швеции, показал[93], что у женщин, занимающих высокие посты, перспектива развода возрастает в два раза только при традиционном распределении гендерных ролей в их браках. Если в 1970-х и 1980-х годах высокий заработок жены увеличивал риск развода, то среди пар, которые поженились в 1990-х, этот фактор не играл уже практически никакой роли[94]. А некоторые мужчины даже радовались успехам своих жен: это доказывало их умение разбираться в женщинах, либо повышало их собственную значимость, поскольку их выбрала столь талантливая женщина, либо — но это в идеале — они считали каждое завоевание победой всей команды[95].

Связь между любовью и деньгами крайне сложна, а произошедшие в недавнее время перемены настолько значительны, что за последние пять лет возникло новое поколение психотерапевтов, совмещающих роли финансовых и семейных консультантов. Они уверены, что невозможно решить денежные проблемы супружеской пары, не затрагивая проблем в отношениях. «Люди получают всю необходимую финансовую информацию, но они все же не в состоянии двигаться вперед, — говорит Эдвард Коумз, семейный консультант и организатор ежегодной конференции Ассоциации финансовой терапии. — Отчасти это трудно еще и потому, что деньги настолько интегрированы в нашу жизнь, что мы даже не в состоянии определить глубину их влияния на все наше существование». С позиции семейных консультантов, использование денег супруга или супруги без его (ее) разрешения расценивается как дурное обращение и называется «финансовым насилием над интимным партнером». Представители одного из направлений даже считают, что деньги — первая тема, которую должен затронуть психотерапевт[96], потому что через нее можно понять происходящее во внутреннем мире человека и добраться до корней многих формирующих отношения моментов: родительская семья, личные границы, доверие, конфликт и власть.

Коумз отмечает, что обычно пары обращаются к нему с просьбой разработать бюджетный план, но, как правило, людям не хватает «силы взаимоотношений» для его выполнения. Им необходимо разобраться со своей уязвимостью как в финансах, так и в отношениях. «Если они не в состоянии спокойно сесть и обсудить финансовые вопросы, ни одно из моих предложений им не поможет, — говорит Коумз. — Если в воспоминаниях, касающихся денег, имеются обширные зоны стыда, или гнева, или страха, то эти эмоции очень легко спровоцировать, при этом провокатор не понимает, почему затронутые им вопросы оказались столь болезненными». Невозможно добиться финансовой прозрачности без прозрачности в отношениях.

Раздел добычи

Итак, существует ли какой-то один, лучший метод управления семейными финансами? Я опросила более 150 англоговорящих пар из разных стран на предмет того, как они обращаются с доходами и расходами, и получила десятки разных ответов, которые на самом деле можно свести к трем вариантам. Первый: некоторые семьи предпочитают совместные счета. Они складывают доходы и вместе за все платят. «Политика открытых дверей, — пояснил мне мужчина, респондент из Канады. — А солнышко благотворно действует на душу». Помимо всего прочего, такой подход упрощает домашний бухгалтерский учет. «Я даже не представляю, как может быть иначе», — говорит преподаватель и мама двоих детишек из нью-йоркского Бруклина. Женщина из Австралии рассказала, что ее муж настолько ненавидит всякую бухгалтерию, что доверил ей управление всеми финансами. «Он даже не знает, сколько у нас на счете», — заметила она. Одна американка сообщила: у них с мужем общий счет, но муж ее мягко поправил, уточнив, что у нее есть еще и сберегательный счет, к которому он доступа не имеет, хотя и зарабатывает больше супруги. «Так она чувствует себя спокойнее, — сказал он. — Даже не знаю почему».

Сложности, связанные с общей кубышкой, очевидны: как определить, кому, когда и зачем в нее нырять и что делать с партнером, у которого иные представления о том, сколько брать на личные нужды? Пара из Нью-Джерси решила этот вопрос так: у них имеется общий счет и встроенные в него раздельные счета для каждого из супругов, «чтобы всякий раз не обсуждать, кому сколько надо». При этом они еженедельно подводят баланс. Оба стараются ограничивать свои личные нужды отдельными счетами, но если не получается, предупреждают друг друга, что намерены взять из общего бюджета определенную сумму. Обычно она не превышает 150−200 долларов.

Второй вариант: пары, которые предпочитают раздельные счета и делят расходы, — таких гораздо меньше. «Часть счетов оплачиваю я, — рассказывает одна женщина, кстати, довольно поздно вышедшая замуж, — а есть счета, по которым платит он». Такой вариант более популярен среди бездетных пар, поскольку с раздельными счетами довольно сложно управлять огромными расходами на детей. С точки зрения некоторых людей, раздельные счета — признак того, что пара не надеется на долгую совместную жизнь или что супруги не доверяют друг другу. Но на деле это не всегда так: чтобы не сомневаться в том, что каждая из сторон честно платит по счетам, нужно доверие и преданность друг другу. Вряд ли справедливо делить расходы пополам, если один из супругов зарабатывает намного меньше другого. По причине этого важно, чтобы супруг, который зарабатывает больше, каким-то образом компенсировал разницу. «Мы по этому поводу даже не беспокоимся, — пишет мне юрист из Нью-Йорка. — Мы уже давно вместе, каждый из нас за что-то платит. И если у одного из нас (у меня) деньги заканчиваются, второй партнер оказывает первому (мне) финансовую помощь».

Третий вариант — система «Твое, мое, наше». Именно такой подход рекомендуют многие не склонные к риску финансовые менеджеры. В этом случае большая часть зарплаты отправляется на общий счет, с которого оплачиваются семейные расходы, а меньшая, строго оговоренная часть идет на раздельные счета партнеров, и со своими деньгами каждый делает то, что хочет. Пока паритет соблюдается, мы не критикуем расходы друг друга, какими бы дурацкими они ни казались. Я покупаю одежду в комиссионках, но каждый месяц также и отношу в секонд-хенд кучу барахла. Мой муж, глазом не моргнув, приобрел безумно дорогое пальто от Хельмута Ланга. Зато потом носил это пальто десять лет, и когда я по ошибке отдала его в Армию спасения, оно все еще выглядело как новенькое. (Оказывается, пакет с пальто нужно было отнести в химчистку.) (К вопросу о прощении: см. главу 2.) Но даже если моему мужу придет в голову потратить свою долю на стикеры с радугой ЛГБТ, я не скажу ему ни слова — главное, чтобы все семейные нужды были удовлетворены.

Многие пары в финансовой независимости находят нечто романтичное. «Когда платишь за подарки для любимого человека с общего счета, они в какой-то мере становятся менее ценными», — пояснила мне одна американка (она архитектор, и у них с мужем общий бизнес). По этой причине приятнее получать подарки, оплаченные личными деньгами. К тому же всегда сохраняется интрига: а сколько подарок на самом деле стоил?

Такую трехкомпонентную систему предпочитают и те пары, где у одного из супругов имеется собственный бизнес. Для них важно четко разграничить расходы на семью и расходы на бизнес. У нас есть знакомая супружеская пара — Пол и Мэри. Пол по профессии преподаватель, он написал книгу об истории американского Запада, и книга получила премию. Работа над книгой заняла сорок лет. «Мне с самого начала не нравилось, что Пол тратит семейные деньги на свои исторические изыскания, которые я считала обычным хобби, и я попросила мужа, чтобы он сам находил средства на свое увлечение, — рассказывает Мэри. — Он согласился, потому что с деньгами было туго, особенно в первые годы. С тех пор он сам покрывает все свои расходы — на спортзал и тренера, на музыкальные инструменты и на исторические исследования».

В 2017 году Университет Мэриленда провел широкомасштабное исследование того, как американские супружеские пары управляют своими финансами, и выяснилось, что многие считают третий вариант наиболее справедливым[97]. Интересно, однако, что гендерные роли окончательно не стерлись: почти все сходятся во мнении, что жены, которые зарабатывают больше, должны больше и оставлять на личном счете, а вот больше зарабатывающие мужья делать этого не обязаны.

Психотерапевтам также нравится вариант «Твое, мое, наше», поскольку в нем отражено представление о здоровом браке. «Именно так и должны выглядеть здоровые отношения, — говорит семейный терапевт Скотт Стэнли. — В браке есть “мы”, и есть “я и ты”. Для существования “мы” важно, чтобы были и “я”, и “ты”».

Конечно, существует ряд финансовых инструментов, пренебрегать которыми не стоит никому. И бережливым по природе, и тем, кто легко расстается с деньгами, пойдет на пользу автоматическое формирование накоплений. Все просто: пусть банк автоматически переводит определенную сумму на пенсионный, образовательный или накопительный счет. А вы распорядитесь, чтобы до определенного срока к нему нельзя было прикасаться. Отличный способ успокоить тех, кто подвержен финансовой панике. Когда моя мама окончила университет и стала работать учительницей, отец решил, что учительский пенсионный фонд — отличный инструмент накоплений. И практически весь мамин заработок перечислялся в этот фонд. Мама жаловалась, что работает даром, но пенсионная перспектива настолько радовала отца, что он даже перестал возмущаться по поводу ее склонности к спонтанным тратам. Вот уже тридцать лет они безбедно живут на пенсионные накопления (и на остатки маминого наследства). Автоматическое накопление — это настоящее спасение не только для транжир и тех, кто бестолково обращается с деньгами, но и для их близких.

Однако и ограниченный бюджет, по мнению психотерапевтов, нельзя приравнивать к серебряной пуле, способной убить любой брак. «Я думаю, что для некоторых пар тщательно просчитанный и неукоснительно соблюдаемый бюджет — это благо, — говорит Скотт Стэнли. — Но для большинства пар, особенно обеспеченных, это вовсе не обязательно. На самом деле отношение к бюджету говорит о личных качествах человека». С ним согласна Лорен Папп из Лаборатории семьи: «Все гораздо сложнее, чем вопрос о бюджете, — деньги так или иначе всплывают почти во всех разговорах о взаимоотношениях». В том числе при обсуждении семейных планов, например празднования дня рождения. «Вопросы могут возникать самые разные: от “Ну зачем ты купил такой дорогой подарок?” до “Тебе что, было жалко денег на подарок моей маме?” — говорит Папп. — Так что вряд ли найдутся пары, для которых обсуждение бюджета — это всего лишь обсуждение бюджета».

И еще одно гадкое словечко: долги

Одна из самых неприятных тем — долги, особенно те, что возникли до заключения брака. Долги — что-то вроде запаха, оставшегося после посещения туалета: говорить о нем как-то не принято, но и не чувствовать невозможно. Воняет же! «Долги — молчаливый убийца, мало-помалу уничтожающий веру в себя», — пишет Кэтлин Герни, психолог и автор книги Your Money Personality («Ваша денежная индивидуальность»). Как показывает опрос, проведенный среди пятисот разведенных мужчин и женщин, многие узнали о долгах за учебу бывшего партнера лишь во время развода, а не до брака[98]. Долги — еще один из семейных демонов, который в последние годы становится все более грозным: в 1997 году в США сумма кредитов домохозяйств на потребительские нужды составляла 1,34 триллиона долларов. За десять лет их объем вырос до 2,61 триллиона, а к концу 2017 года американцы задолжали уже 3,8 триллиона долларов. В основном это долги за учебу — из-за них миллениалов называют еще «долговым поколением», однако 789 миллиардов долларов — это долги по кредитным картам, а их приходится выплачивать без задержек. Так что если вы умудрились задолжать по нескольким счетам, знайте: вы не одиноки. И это не целиком и полностью ваша вина: за последние тринадцать лет средний доход домохозяйств вырос на 4,4 процента, а стоимость жизни — на 30 процентов. Зарплаты не растут такими темпами, как прежде[99].

Но если говорить о деньгах все равно что ступать по тонкому льду, то говорить о долгах все равно что идти по минному полю, на котором растянута колючая проволока. Многие избегают таких разговоров буквально любой ценой. Вы можете твердить, что это ваш долг, и вам с ним и разбираться, и вы обязательно разберетесь, однако долги работают совсем по-другому. Если вы не можете их вернуть, то вашему супругу или супруге неминуемо придется платить, если только вы не умрете или не разведетесь. «Предположим, вы всю жизнь прожили вместе, пришло время выйти на пенсию, и тут вы узнаете, что ваш партнер задолжал 200 тысяч долларов по кредитной карте. Этот долг изменит вашу жизнь, если только вы не решите в тот же миг развестись», — говорит Скотт Стэнли. Когда ваш супруг или супруга попадают в долговую кабалу, а кредиторы требуют ликвидации какого-либо имущества, таким активом может стать ваш автомобиль или что-то еще из принадлежащей вам собственности. Подобная перспектива вряд ли кого-либо обрадует. Тот, на ком висит долг, уходит в глухую оборону, вторая половина впадает в панику и — упс! — вы уже спите в разных комнатах.

Исследования показывают, что долги отрицательно влияют даже на молодые пары: супруги меньше времени проводят вместе и чаще ссорятся[100]. Растут не только проценты — нарастают конфликты. По мере обострения финансовых неурядиц супруги начинают хуже относиться друг к другу, и это неминуемо сказывается на качестве взаимоотношений. Продолжительные исследования подтвердили: чем больше супруги спорят по поводу денег, тем ожесточеннее становятся их споры по другим вопросам[101].

Однако долг не обязательно означает конец брака. Долг вызывает у должника такие чувства, как стыд и вина, а партнер (которому в любом случае придется участвовать в погашении долга) ощущает беспокойство и страх. По этой причине единственный способ разрешить ситуацию и продвинуться вперед — полная открытость, откровенность и прозрачность. Совместная борьба с долгом иногда даже сближает пару. Одно из исследований утверждает, что единый финансовый горизонт и общая цель, например погасить долг или накопить на отпуск, может объединить партнеров и пусть не избавит от переживаний по поводу денег, но оградит от волнений из-за взаимоотношений[102]. Вы выступаете против кредиторов единым фронтом. По мнению Кэтлин Герни, «супруги, успешно прошедшие через опыт выплаты долга, начинают видеть самих себя и своих партнеров в ином свете и перестают ссориться по пустякам».

Ставя перед собой финансовую цель, супруги получают неожиданный бонус: лучше узнают друг друга и видят, чем отличаются друг от друга. Журнал Money, где часто публикуются материалы о том, как супружеские пары относятся к богатству и тратам, предлагает наконец-то выяснить взгляды партнеров на эту проблему. Каждому из супругов необходимо ответить на следующие вопросы.

• Какие три самых важных урока о деньгах вы вынесли из своего детства и юности?

• Назовите три причины, которые заставляют вас волноваться из-за денег.

• Назовите три свои главные цели.

• Какими тремя способами вы хотели бы использовать деньги, чтобы оставить после себя наследство?

Финансовые консультанты подчеркивают: ответы совсем не обязательно должны совпадать, но когда вы понимаете, что важно для вашего партнера, вам легче находить компромиссы и двигаться вперед.

Безусловно, финансовое благополучие помогает сохранять брак. Будучи при деньгах, вы можете позволить себе няню, уборщицу, доставку готовой еды, еще одну машину, помимо семейного рыдвана, дом с двумя полноценными спальнями. Вам не нужно работать на износ, ужасно волноваться, в отчаянии биться со счетами, или продолжать жить с родителями, или стучать зубами от холода, потому что тепло тоже стоит денег. Имея деньги, можно переехать в другой район, где уровень преступности ниже, а уровень школьного образования — выше.

Но даже если у вас нет всего, чего вам хочется, или всего, что необходимо, помните одну очень важную вещь, которая помогает выстоять в сражении с банками: существует масса доказательств того, что брак обогащает. В буквальном смысле этого слова. И дело не только в том, что богатые женятся или выходят замуж чаще, чем бедные, хотя это действительно так. И не в том, что вдвоем легче платить за жилье, оплачивать страховку, налоги, да и всякие кастрюли-поварешки тоже нужны в одном комплекте, а не в двух. И не в том, что совместные пенсионные накопления всегда больше, чем индивидуальные, хотя и это тоже правда. В игру вступает психология. Например: счастливые в браке мужчины, как правило, больше зарабатывают, потому что более ответственны, менее агрессивны, менее склонны к нарушению закона и отличаются от холостяков более крепкой психикой. Этот феномен описан не только в научных работах, но и в таких шедеврах, как «Джейн Эйр» и «Любовь и прочие неприятности»[103].

Исследование, в котором участвовали однояйцовые близнецы, выявило такую закономерность: те, кто был женат, трудились более усердно и были менее склонны к гулянкам, чем их холостые братья, от которых внешне они практически не отличались[104]. Обзор почти шестидесяти тематических исследований показал, что женатые мужчины зарабатывают в среднем на 9–13 процентов больше, чем холостые с тем же уровнем образования и аналогичной квалификацией[105].

Данные Национального лонгитюдного исследования молодежи[106] (это многолетнее исследование выборки граждан в возрасте двадцати лет, тридцати лет и от сорока до сорока пяти лет) показали, что находившиеся в браке люди со временем становились на 77 процентов богаче, чем их холостые ровесники[107]. Исследование, проведенное в 2002 году, выявило, что люди, прожившие до старости в одном браке, были значительно богаче одиноких ровесников. Мужчины и женщины, которые пережили развод и не вступили в новый брак, имели на банковских счетах на 73 процента меньше накоплений, чем те, кто заключил новый брак[108]. Конечно, отчасти это объясняется тем, что находящиеся в браке пользуются большей поддержкой извне. У них двойной набор родственников. Они имеют расширенный доступ к государственным и другим услугам, таким как здравоохранение. Одно из недавних исследований утверждает: данные о том, что у женатых мужчин больше денег, служат лишь доказательством того, что у мужчин с более высокими доходами больше шансов завести семью[109]. Но также верно и то, что брак — это оптимальная система взаимовыручки. Когда для одного из вас наступают трудные времена, рядом всегда есть близкий человек, готовый помочь материально. А при взаимной поддержке можно добиться многого.

Вот и получается, что разводиться из-за денежных проблем — то же самое, что вынуть пробку из ванны, чтобы вода не остыла: все равно ведь в конце концов замерзнешь! Это особенно верно в отношении женщин, а что касается женщины, которая не работала и растила детей, то это дважды, трижды верно. В большинстве случаев разведенные женщины беднее, чем замужние. И вот еще: разведенные женщины старше шестидесяти пяти лет гораздо чаще живут в бедности, чем их ровесницы-вдовы[110]. Даже если нажитая в браке собственность разделена поровну, тот супруг, который не работал — а это чаще всего жена, — неминуемо потратит все, что досталось в результате развода, тогда как супруг, у которого есть опыт, связи, послужной список — а это, как правило, муж, — продолжит зарабатывать и увеличивать свои доходы.

Брак также можно расценивать как деловое партнерство. Компания «Мы Инкорпорейтед». Вы и ваш супруг (или супруга) вместе управляете финансами. Вы вместе управляете детьми. Вы оба менеджеры своей собственности — квартиры, дома, дачи. Вы совмещаете обязанности шеф-повара, таксиста на подхвате, специалиста по организации досуга, туристического агента и педагога. Если ваша семья хотя бы отдаленно напоминает мою, то один из вас также занимает должности Начальника отдела по очистке кошачьего туалета, Руководителя департамента по выведению пятен и Директора управления по заполнению всяких идиотских формуляров.

В успешных компаниях деловые партнеры всегда держат друг друга в курсе происходящего. Каждый из них работает энергично, вносит свой вклад, они доверяют друг другу и поддерживают друг друга. Ключ к успеху совместного бизнеса — прозрачность. Но чтобы брак был успешным, необходим еще один важный элемент — знание слабых мест партнера. Без этого никакой любви и близости не бывает. Именно поэтому я не стала молчать и рассказала мужу о потерянных 70 тысячах долларов — правда, подчеркнула я, почти все говорили, что на самом деле там было не более 40 тысяч долларов. Он долго смеялся, но по-доброму.

Глава 4. Семья

* * *

Одно из занятий, которые мы с мужем оба любим, — велосипедные прогулки. При этом совсем не обязательно вместе. У него легкий и изящный винтажный гоночный велосипед. У меня надежный, устойчивый, вседорожный драндулет с корзиной. Муж гоняет. Я передвигаюсь. Однажды прекрасным летним днем мы решили совершить совместную велопрогулку. Почти как свидание: без детей, но с корзинкой для пикника. Мы отправились в парк, который ему нужно было осмотреть по работе. План был такой: мы едем, устраиваем легкий перекус на природе, а потом исследуем все скульптуры и инсталляции парка, который раскинулся на острове неподалеку от южной оконечности Манхэттена. Почему-то его особенно интересовали бордюры. (См. «архитектор» в предыдущих главах.)

С едой мы покончили довольно быстро, после чего я обнаружила, что надежно скрепила наши велосипеды несокрушимым «Специальным Нью-Йоркским Велосипедным Замком», от которого потеряла ключ. Так что педали мы не крутим. Мы ходим. И внимательно разглядываем бордюры, а также все вокруг них в поисках крошечного ключика. После обследования о-о-очень большого количества бордюров нам пришлось катить велосипеды к причалу, чтобы сесть на паром до Манхэттена. Катить один велосипед и так непросто — попробуй найди такое положение, чтобы педали не били по ногам. А катить два надежно скованных одной цепью велосипеда — вообще кошмар. Мы мелкими шажками семенили по обеим сторонам этого неуклюжего чудища, время от времени останавливаясь и руками перекручивая педали одного велосипеда, чтобы они не цепляли педали второго. Каждый из нас представлял собой сложную геометрическую фигуру, в которой велосипед играл роль гипотенузы, соединявшей вытянутые к рулям руки со ступнями, при этом надо было приноравливаться к темпу ходьбы друг друга, а также лавировать в толпе отдыхающих, только сошедших с парома на остров, и тех, кто, как и мы, торопился на него взойти. После чего нам нужно было еще протащить это сборище стальных рам и колес, тормозов и торчащих педалей по нью-йоркской подземке, а там полно переходов с лестницами.

Позже — после того как мы добрались до дома и я хорошенько отдохнула — я поняла, что это наше приключение очень похоже на процесс воспитания детей: многотрудный, выматывающий, требующий высокого уровня кооперации и чрезвычайной преданности друг другу, чтобы не обвинять партнера во всех смертных грехах, когда что-то идет не так, и очень часто приводящий к синякам и ссадинам.

Большинство ссор и споров, о которых мы говорили в главе 2, возникают из-за детей. Дети — чудо, но это чудо бесконечно осложняет брак. Все разговоры о детях, о том, как их воспитывать — пока у вас их еще нет, — по сравнению с наступившей реальностью кажутся чем-то милым и радостным, как свидания по сравнению с настоящим браком. Воспитание детей — это самая изводящая душу, самая утомительная, самая финансово затратная и самая трудная часть человеческого существования. И, в отличие от многих домашних дел, с годами она лишь усложняется.

На протяжении веков считалось, что рождение ребенка — самый счастливый день в жизни родителей. Мнение совершенно дурацкое, потому что для большинства женщин этот день ознаменован невыносимой болью, а для большинства мужчин — лицезрением того, как человеческое тело вместе с ребенком исторгает из себя отвратительную слизь. (Британский певец Робби Уильямс был настолько поражен процессом появления на свет дочери, что сравнил свои ощущения с теми, которые он испытывал бы, глядя, как горит его любимый паб.) Но если все идет нормально, молодые родители верят, что потеря достоинства и жидкостей стоит того. Да, мы перетерпели девять месяцев беременности и день адской боли и ужаса, но зато теперь у нас есть ребеночек! Теперь мы семья! Мы это сделали! Люди обмениваются с любимыми радостными текстовыми сообщениями, не понимая, что это еще даже не начало. Это преддверие. Пираты заставляли пленников идти с завязанными глазами по доске, пока те не падали в море. Так вот, люди гибли не от того, что падали в море, а от того, что пытались доплыть до берега.

Да, дети — источник огромной радости, равной которой не найти. Полагаю, вы и сами это знаете. Это общепринятая теория. Рождение, воспитание малышей связывает нас с предками, со всеми живыми существами и всеми родителями на планете. Это невероятно богатый и благотворный опыт. Если бы я могла открутить время назад, я завела бы больше детей. Они благословение, они учат нас любви, бескорыстию, жертвенности и всему истинному. К тому же они безумно милые. Но эта книга — о браке, и я обязана предупредить вас, что дети — это дар, к которому прилагается такой вагон пут, что его хватило бы на целую фабрику по производству воздушных змеев. Эти путы связывают вас с партнером, и они же душат обоих. На мой взгляд, старомодное представление о том, что дети спасают брак, звучит так же абсурдно, как предложение спалить лодку, чтобы она не затонула.

Как показывают исследования, после рождения первого ребенка брак часто начинает трещать по швам[111]. Но и без всяких научных изысканий любой скажет, что после появления детей супруги ссорятся чаще, чем раньше. (Особенно те пары, которые до этого не научились спорить конструктивно[112].) Нетрудно понять почему. То, что раньше было прямой улицей с двусторонним движением, проложенной между супругами, превратилось в кольцевую развязку. Такая перестройка вряд ли когда обходится без применения отбойного молотка. Для многих мужей, особенно тех, кто работает вне дома, первые месяцы после рождения ребенка сопряжены с шокирующими переменами. Изменился весь ландшафт! Жена, которая вас обожала, превратилась в усталую недотрогу, у которой болит грудь и кровоточат соски. Она ждет, что вы будете делать всю ту же работу по дому, что и раньше, плюс станете ухаживать за ней и проводить вечера, ликвидируя ядовитые отходы, скопившиеся в нижней части младенческого комбинезончика. По ночам она не спит, потому что волнуется из-за малыша, хотя минуту назад уже вскакивала и проверяла, как там кроха. Она больше не в состоянии, как прежде, обсуждать с вами все, что у вас произошло за день, но готова битый час грузить рассказами о том, что он улыбнулся ей совершенно сознательно.

А для многих женщин то, что происходит в первые месяцы после рождения ребенка, выглядит следующим образом. Ты из человеческой особи, полностью управлявшей своим временем и телом, превращаешься в нечто непонятное, в существо, выделяющее жидкости, в существо, чьи эмоции невозможно контролировать, в существо, полное самых немыслимых страхов. Спите вы считаные минуты, а мечтаете о том, чтобы проспать несколько суток. Из вашего тела, вопреки вашему желанию, сочится молоко, а ваш ребенок требует, чтобы его кормили в соответствии с каким-то нелепым расписанием. Все знания и умения, которыми вы владели до появления ребенка, — прекрасные навыки работы с электронными таблицами, легкость, с которой вы пекли роскошные торты, блестящая осведомленность о ходе археологических раскопок в Тунисе, — все это оказывается совершенно бесполезным. Ах, вы когда-то были суперпрофессиональным маркетологом с целым портфолио успешных кампаний? Вашему малютке нет до этого никакого дела. Потому что у него пучит животик.

А если вы сторонница естественного родительства, предполагающего постоянное удовлетворение потребностей младенца и подчеркивающего необходимость физического контакта с ребенком, тогда вообще труба. Ребенок практически все время при вас — спит в вашей постели, вы носите его на себе и кормите по первому писку. Многим мужьям кажется, что они превратились в призраки, фантомы: они вроде как есть, но их никто не видит.

Наши дети родились с разницей в четыре года, и оба под Рождество. Это означает, что рождественские подарки объединяются с подарками на день рождения: для детей это большая неприятность, а для нас — большое удобство. Первые пару лет мы заворачивали подарки в несколько слоев бумаги: бумага детям нравилась больше, чем то, что внутри. Муж, вместо того чтобы дарить мне на Рождество что-то матерински-полезное, преподносил кольца. Внутри каждого кольца было выгравировано имя ребенка и дата его рождения. Это было потрясающим напоминанием о том, что он видит во мне нечто большее, чем просто мамочку, кого-то, кто достоин непрактичных вещей и чувств наподобие обожания. Это было гениально, хотя он и перепутал дату рождения нашего сына. Муж не большой любитель научного чтива, однако он угадал (случайно попал в точку) то, что советуют разного рода пособия[113]: молодые мамы особенно остро чувствуют малейшие оттенки в отношении мужей. Так что, если мужья присматривают за отношениями, пока жены присматривают за младенцами, трансформация супругов в родителей происходит менее болезненно. Мужчины должны в какой-то степени компенсировать сокращение тех эмоциональных ресурсов, которые женщины тратили на взаимоотношения в браке.

А после трудностей приходят настоящие трудности

Конечно, приспосабливание, привыкание к тому, что в доме появился ребенок, — лишь репетиция сложностей, которые ждут впереди. Как вы справитесь со всем, что предстоит в следующие лет пятнадцать? Удастся ли поровну распределить обязанности? Цифры показывают: несмотря на то что в наши дни гораздо больше мужчин берут на себя гораздо больше обязанностей, помогая растить детей, — в три раза больше, чем во времена моих родителей[114], — женщины по-прежнему остаются главными кормилицами, трудягами и организаторами. Давайте будем реалистами: многое продиктовано биологической необходимостью, и это не обсуждается. Пока ребенок рос внутри матери, ее кровь заставляла биться его сердце. Ребенок питался тем, что ела она. Он рос, и тело матери росло вместе с ним, сантиметр за сантиметром. Сам процесс родов отрицает равенство полов: 90 процентов работы выпадает на долю женщины (не совсем точная цифра: погрешность составляет плюс-минус 10 процентов). А после родов тело матери производит питание для ребенка, и если мать рядом, то все потребности ребенка удовлетворены. Именно в это время природа бескомпромиссно заявляет о том, чем должен заниматься каждый из полов.

Теория естественного воспитания — популярная в наши дни концепция эмоционального развития человека — говорит, что ребенок получает чувство безопасности и покоя от того человека, который за ним изначально ухаживает. Если такого человека нет, если в первые три года потребность малыша в защите, в том, чтобы его успокоили, не удовлетворяется регулярно, тогда эмоциональное развитие ребенка очень осложняется. (Например, в будущем такому человеку трудно сформировать эмоциональные связи, которые ведут к браку.) Обычно фигурой, к которой возникает привязанность, является мать, поскольку она кормит малыша. Но это не означает, что отцу здесь делать нечего. У младенца создается иерархия привязанностей, и она подвержена изменениям. Существует масса связанных с младенцем задач, которые можно разделить между собой. С данными Бюро трудовой статистики США не поспоришь: матери по-прежнему выполняют основную часть работы. В том числе утомительной работы. Согласно данным отчета Бюро трудовой статистики, в 2015 году «в любой среднестатистический день женщины тратили в два раза больше времени на приготовление еды и уборку, чем мужчины, и в три раза больше времени на стирку». Ежедневно какой-либо работой по дому занят лишь один мужчина из пяти и каждая вторая женщина[115]. Со временем, если мама возвращается на работу на полный день, а к работе возвращаются более половины женщин[116], такое неравенство начинает раздражать. Даже в семьях, где работают оба супруга, женщины выполняют вдвое больше работы по дому и в два раза больше заняты с детьми, чем мужчины[117].

Одна из причин, почему пары с детьми так часто ссорятся по поводу распределения домашних дел, в том, что до появления детей они даже не представляли, насколько огромен родительский труд. Предполагается, что дети — это награда, ради которой, да, приходится кое-чем пожертвовать, но эти жертвы компенсируются несомненными радостями вроде запуска воздушного змея и посвящения наследников в жемчужины вековой мудрости. До рождения детей мы, дурни несчастные, проигрываем в уме очаровательные сценки: вот мы вместе ищем тайное местечко, где хороший клев, или перескакиваем с камешка на камешек на берегу озера, или убегаем от волны. Мы знакомим их с выдающимися музыкальными произведениями и читаем им сказки про Винни-Пуха, книжки Доктора Сьюза, Андерсена (здесь можете подставить вашу любимую детскую книжку), а также часами предаемся рукоделию. Да, все именно так и происходит. Я до сих пор не забуду пронзившую меня радость, когда я увидела, как дочка впервые смешала красную и белую краски. Я твердо уверена, что благоговейный трепет, который испытал Нил Армстронг, шагая по Луне, несравним с восторгом моей трехлетки, понявшей, что таким образом можно получить розовый цвет.

Но такие моменты занимают примерно 2,7 процента времени, которое вы посвящаете маленьким детям. Остальные 97,3 процента заняты каторжным трудом: транспортировкой, организацией, чтением занудных книжек, катанием машинок, выжиманием сока, заполнением бланков, складыванием кубиков, мытьем липких чашек, одеванием и раздеванием кукол, бесконечной, лишенной какого бы то ни было сюжета игрой то в кролика, то в киску, наполнением ванны, выливанием ванны, чисткой ванны от какашек, готовкой чего-то пресного и пюреобразного, размахиванием ложкой перед плотно сомкнутым ротиком, потому что одно пюре ну никак нельзя смешивать с другим, а они случайно смешались, уборкой всего дома после того, как ребенок позанимался рукоделием, а занимался он им ровно две минуты, укачиванием ребенка на руках, когда сама до смерти хочешь спать, укачиванием ребенка на руках, вышагивая по комнате, укачиванием ребенка на руках, вышагивая босиком по комнате, весь пол которой усыпан деталями от лего. Одного только времени, что я провела, вычесывая колтуны из волос моих детей, с лихвой хватило бы, чтобы закончить эту книгу.

Люди, способные сложно мыслить и выполнять квалифицированную работу, начинают задумываться о том, на что стала похожа их жизнь. Исследования жестоки и нелицеприятны: дети отнюдь не делают брак счастливее. Один академик даже дошел до того, что заявил: «Большинство перекрестных и долговременных исследований… продемонстрировали, что людям без детей жилось бы лучше»[118]. Опросы также показали[119], что после появления детей матери чувствуют большую неудовлетворенность браком, чем отцы. Отчасти так происходит потому, что отцы что-то делают для детей, а матери существуют для детей[120], ибо чудес не бывает: пеленальные столики сами памперсов не меняют, а кровать сама не кидается тебе под ноги, когда ты устала и с этих самых ног падаешь. К тому же, присматривая за детьми, приходится выполнять всякую разную другую работу, а папочка приходит вечером домой и наслаждается ребячьими восторгами. Есть еще и неравное распределение такой штуки, как чувство собственного достоинства. Однажды в поезде между Вашингтоном и Нью-Йорком я наблюдала за женщиной, которая прервала серьезный деловой разговор с коллегой ради того, чтобы в течение десяти минут восторгаться по скайпу успехами своего малыша, сумевшего впервые использовать свой горшочек по прямому назначению. Папа на такой звонок даже не ответил бы.

Когда я вернулась на работу, я вешала на дверях кабинета табличку «Идет доение», чтобы никто из коллег не врывался, пока я сцеживала молоко в предоставленный компанией молокоотсос — наполненные бутылочки я составляла в офисный холодильник. (Некоторых моих коллег эти бутылочки смущали, но один молодой журналист, чей кабинет был рядом с моим, уверял, что звук молокоотсоса очень его успокаивает.) В экстренных ситуациях мне разрешали отлучаться с работы, к тому же у нас в компании был временный детский центр, где я могла оставить ребенка, если происходила какая-то накладка с расписанием. Однажды меня вызвали на ковер к боссу — он должен был на меня наорать, но в этот момент позвонили из детского садика и сообщили, что моего ребенка отнесли к медсестре. Я в панике перезвонила боссу, и он велел мне быстрее ехать в садик. В результате он на меня так и не наорал. Во многих компаниях к детям относятся далеко не так благосклонно, но в корпоративной Америке на рубеже тысячелетий, как я выяснила на собственном опыте, новоиспеченным родителям все-таки удавалось выживать. Чего нельзя сказать о моем собственном доме.

Мой муж, несомненно, помогал мне на 300 процентов больше, чем помогал матери его отец. И я точно знаю, что на 300 процентов больше, чем помогал маме мой отец. И все равно этого было недостаточно. Как-то раз мы об этом поговорили. Я сказала, что провожу на работе не меньше времени, чем он. Обязанности по дому мы в свое время поделили: он готовил, я убирала, он варил кофе, я застилала постель. Он отвечал за дизайн в доме, я отвечала за счета. Так почему он не может уделять больше времени уходу за детьми? Почему уход за детьми называется «помогать маме», а не «пропалывать мой конец грядки»? Совет профессионала: прежде чем приступать к обсуждению данной темы, внимательно изучите главу, где говорится о ссорах. Тогда у вас все получится лучше, чем получилось у меня. Один психотерапевт (мужчина) советует матерям вести подобные разговоры «голосом нежным, но твердым»[121].

Гендерные нормы, похоже, чертовски прочны. Исследования показывают, что традиционное представление о матери как о главном родителе еще очень распространено[122]. Корпоративная политика в отношении заботы о детях по-прежнему заточена под матерей. Отцы выступают как последний рубеж родительской заботы, как кризисное руководство, в остальное же время они, выражаясь языком маркетологов, «не ребенкоориентированы» — им просто не приходится так долго общаться с детьми.

Происходит это совсем не обязательно потому, что мужчины ленивы по своей природе. Считается, что они должны фокусироваться на зарабатывании денег. Большинству американцев импонирует такая структура семьи, где мать работает, но не полный день: за то, чтобы мамы работали полный день, выступают всего 16 процентов жителей страны[123]. Но многие семьи просто не смогут выжить, если один из родителей будет занят частично. По данным американского Министерства сельского хозяйства (которое суммировало стоимость жилья, еды, транспорта, здравоохранения, одежды, ухода / образования и того, что значится в разделе «Непредвиденные расходы»), на каждого ребенка, рожденного в 2015 году в семье среднего класса, до его восемнадцатилетия родителям придется потратить 233 610 долларов[124]. Обратите внимание: до окончания школы. Стоимость учебы в колледже сюда не входит.

Если оба родителя работают вне дома, значит, они передоверяют заботу о ребенке кому-то еще. Я сторонник такого подхода. Это лучшее, что вы можете купить за деньги. Многие исследования посвящены изучению воздействия, которое оказывает на ребенка то обстоятельство, что оба родителя работают: результаты показывают, что после первого года существенной разницы между детьми, которые посещали хорошие садики, и детьми, которые оставались дома с матерью, не отмечено[125]. И даже если мать остается дома или работает не полный день, а только когда дети в саду или школе, помощь в уходе за детьми или по дому все равно замечательная вещь. Такого рода помощь вовсе не обязательно должна быть какой-то особенной или дорогой: это может быть соседский подросток, который играет с детьми, пока папа или мама готовят обед, или еженедельно приходящая уборщица, или развлекательный центр, где дети заняты тем, что любят делать все ребятишки — игрой с другими детьми. Интересная штука с этой помощью: она дает возможность оценить усилия по уходу за детьми и ведению хозяйства в денежном эквиваленте. Все люди, и особенно, простите уж, работающие вне дома мужчины, лучше понимают суть работы, когда знают, сколько эта работа стоит. Постарайтесь думать о расходах на ребенка как об инвестициях в семью и карьеру, а не как о «деньгах, которые мы смогли бы сэкономить, если бы один из нас оставался дома». Исследователи из Гарвардской школы бизнеса выяснили: люди, которые тратят деньги на то, чтобы купить себе время (например, передоверив кому-то уход за домом или за детьми), в результате чувствуют себя намного счастливее[126]. Деньги не решат всех проблем, но они могут обеспечить вам достаточное количество часов сна.

Если бы я могла повернуть время вспять, я бы все возможное сделала, чтобы уговорить мужа побыть хотя бы месяц дома, когда я вышла на работу. Исследование, проведенное британскими учеными в одиннадцати странах мира[127], показывает, что наиболее надежный и безболезненный способ добиться справедливого распределения семейных обязанностей — сделать так, чтобы отец после рождения ребенка как можно больше времени провел дома и лично занимался младенцем. То есть чтобы он честно использовал отцовский отпуск по уходу за ребенком. Побыв некоторое время с детьми и столкнувшись со всеми рутинными делами, мужья, возвращаясь к работе, более сознательно относятся к разделению обязанностей. «Когда отец проводит недели или месяцы в заботах о малыше, это влияет на его долговременные отношения с ребенком — они становятся крепче, — говорится в исследовании. — Из человека, который время от времени помогает по дому, мужчина превращается в компетентного родителя, который берет на себя ответственность за дом и семью». Знаете, почему в Скандинавии такие ответственные отцы? В этих странах отцам предоставляется отпуск по уходу за ребенком — на особых условиях: отец должен использовать свой отпуск до того, как ребенку исполнится два года, а не использовал — потерял свое право. Причем отцовский отпуск нельзя обменять на отпуск для матери. Отпуск для отца вполне прилично оплачивается, и потерпеть три месяца не такая уж большая проблема. Как видите, у отцов из северных стран достаточно стимулов для того, чтобы посидеть дома.

Чем на это могут ответить в большинстве американских семей? Да только горькой усмешкой. В США компании не обязаны предоставлять родителям оплачиваемые декретные отпуска. И хотя некоторые компании, особенно в Кремниевой долине или сфере интеллектуальных услуг, например в медиаиндустрии или банковском деле, проявляют в этом отношении щедрость, у американских работодателей отнюдь не принято предоставлять отцам оплачиваемые отпуска по уходу за детьми. В 2018 году, согласно данным Общества по управлению человеческими ресурсами, только 29 процентов работодателей давали такие отпуска[128]. И далеко не все отцы пользовались этим правом. В Великобритании с 2015 года отпуск по уходу за ребенком разрешается брать матери или отцу, но всего лишь 2 процента отцов взяли такой отпуск. В Японии отцам предоставляется отпуск длительностью до года с выплатой 60 процентов заработка, но берут такие отпуска менее 2 процентов пап.

Не все стили воспитания считаются равными

И все же нельзя возлагать вину за неравенство в распределении домашних хлопот исключительно на то, как отцы пользуются своими законными правами на декретный отпуск. Одна из проблем, например, в моей семье — это, несомненно, я сама. Я натура увлекающаяся. Я ловила большой кайф от процесса воспитания детей, и делать это хорошо или, по крайней мере, не так ужасно было для меня важнее, чем для того, кому принадлежит половина их генов. Если данные исследований верны, то я не одна такая: материнские стандарты ухода за детьми выше, чем отцовские[129]. Если уж быть совершенно честной, то я слегка гордилась собой, потому что дети, когда им была нужна еда, обращались ко мне. Быть объектом любви очень маленького существа — нечто вроде родительского наркотика. Вы жаждете его все больше и больше, даже если приходится красть его у второго родителя.

Но сказать, что только я делала все правильно, тоже нельзя. Какое значение в общем потоке жизни имеет тот факт, что сын заснул в подвешенных к двери прыгунках, словно забытая кукловодом марионетка, потому что отцу позвонили с работы? Разве так уж важно для дальнейшего существования моей дочери то, что ее накормили в «Макдоналдсе»? В четыре дня? И какая разница, что после этого она не станет есть положенный ей по расписанию ужин (по расписанию — значит в пять) и будет капризничать, когда придет время ложиться спать? Повторяю: в общем потоке существования это все не имеет ровно никакого значения. Но в тот момент это казалось мне вопиющим безобразием.

Вообще-то дети живучие. Если действия мужа не угрожают их жизни, позвольте ему обращаться с детьми по-своему, воздержитесь от критики. Начнем с того, что таким образом мужья больше узнают о детях. Как-то муж повел нашу дочку гулять, одетую не по погоде — слишком легко. Я промолчала. Когда она начала дрожать от холода, он натянул на нее свой свитер и к концу прогулки стучал зубами. (Сам виноват!) В другой раз он, вопреки моим протестам, настоял на том, чтобы мы оставили спящих детей (трех и семи лет) и на несколько минут забежали к друзьям, которые жили в том же доме. Ну, мы немножко задержались, а когда вернулись, то застали такую картину: дочка вцепилась в сына, а он говорил по телефону. С полицией. Позвонил по номеру 911 и сообщил, что родители пропали. Я любезно предоставила мужу право разбираться с диспетчером полиции.

Еще одна причина умерить критику в адрес родительских навыков супруга в том, что и ваши навыки и методы вряд ли совершенны! В этом великий смысл обладания двумя родителями: они ошибаются по-разному. Когда за сыном присматривал муж, сын выпал из кроватки. Когда за сыном присматривала я, малыш выпал из коляски. И кто из нас худший родитель? Когда родителей двое, они перекрывают недостатки друг друга.

Да, существует ряд задач, которые женщины выполняют лучше. Прежде всего, они лучше кормят грудью и лучше выслушивают детей. Но в некоторых делах преуспевают именно мужчины: они позволяют детям рисковать и тем самым укрепляют их веру в себя[130].

Когда дети подрастают, общаться с ними очень помогло бы присутствие в доме дублера-каскадера или переговорщика из тех, что освобождают заложников. Моя дочь-подросток сочла мой интерес к ее социальной жизни слишком навязчивым и выстроила вокруг себя пограничную стену. Но для отца она оставила лазейку. Родители говорят, что любят всех детей одинаково, и я считаю, что это правда. Однако все мы проходим через периоды, когда кто-то из детей кажется кому-то из родителей более трудным. В такие периоды и родителям, и ребенку хорошо иметь рядом кого-то, кто любит обоих — дитя и отвергнутого родителя, — и готов способствовать переговорам.

И социологи, и консультанты по воспитанию говорят, что наиболее успешны те родители, которые «заслужили доверие». Это означает, что они, с одной стороны, участвуют в жизни детей, с другой — не вовлечены слишком глубоко. Они против вседозволенности, но и не запрещают все на свете. Заслужившие доверие родители — не безбашенные демократы, но и не диктаторы. Они дают детям ровно такое количество свободы, с которым дети в состоянии справиться. Они поддерживают, одобряют, участвуют, но без фанатизма. Вспомните Аттикуса Финча[131], Мардж Симпсон, Тэми Тейлор из «Огней ночной пятницы»[132], Молли Уизли из «Гарри Поттера». Нет нужды говорить, что этот стиль воспитания требует больших усилий, особого такта в разговорах с супругом или супругой о методах воспитания, постоянного, но ненавязчивого присутствия в жизни детей без страха запятнать руки. Вам придется использовать все свои способности и возможности. Так называемое сверхвовлеченное родительство жутко выматывает, но родители, которые стремятся заслужить доверие детей, ставят перед собой самую трудную цель. Знаете, с чем это можно сравнить? С просовыванием в игольное ушко живого червяка. Или с занятиями йогой с завязанными глазами.

Вам это не кажется: быть родителями стало труднее

Моя мама любит говорить, что ее дети росли сами по себе. У меня три брата, и большую часть детства мы провели, терроризируя друг друга — в бассейне, во дворе, в игровой комнате, в машине. Мы были не очень хороши в спорте и еще хуже в музыке. Уроки делались кое-как и до того момента, как она звала нас посмотреть что-нибудь смешное по телику. Когда у родителей спрашивали, какие мы, они отвечали: «ПСК». В те времена в купле-продаже была в ходу аббревиатура ПСК — «Приемлемое среднее качество». Продукты ПСК годились для бакалейщика по соседству, но не годились для высококлассного ресторана.

Мамин либеральный стиль воспитания вышел из моды. По разным причинам (как разумным, так и не очень) родители стали гораздо более жесткими. Теперешний родитель — это не то, что вы есть, а то, что вы делаете. В наши дни детей не растят и не воспитывают — их курируют. Маятник качнулся: если прежде детей воспринимали как потомков, то отныне на детей смотрят как на необработанный драгоценный камень, который надо со всей точностью и аккуратностью огранить и отполировать.

Не спешите обвинять: ставки стали гораздо выше. Сейчас считается, что без университетского образования ребенок не добьется успеха и финансовой стабильности, а оно стало таким дорогим, что подготовка к нему начинается невероятно рано. И если уже в третьем классе вам не сообщили, что для поступления в хороший американский колледж ваш ребенок должен получать высшие баллы, а также заниматься разного рода дополнительной деятельностью, то либо ваш ребенок на домашнем обучении, либо вам на все это просто наплевать.

Да и не только в колледже дело. Растить детей вообще стало занятием пугающим. Страшилки поджидают повсюду — от небрежных и злобных нянь, буллинга в школе до тинейджера, который впихивает вашему ребенку наркотики, извращенца, который выкладывает невинные снимки вашего спящего дитя на потаенных сайтах для педофилов, и с виду нормальных пацанов, которые в социальных медиа ведут себя как серийные убийцы. Детские площадки стали опасной зоной. Бассейны стали опасной зоной. Батуты стали опасной зоной. Минутку! Батуты всегда были опасными, но по-другому, не так, как сейчас.

Но больше всего родители волнуются потому, что «не тянут» как родители: делают не все из того, что может обеспечить дальнейший успех ребенка. Вы уничтожили любой шанс на будущее счастье ребенка, потому что не выполнили какие-то из поставленных задач! Этот страх перед собственной несостоятельностью возникает чуть ли не с самого рождения дитятки. У него проблемы со сном, и он плачет по ночам, а вы, позволяя ему покричать, наносите непоправимый вред? У вашей дочки будут проблемы из-за того, что вы разрешаете ей дремать у вас под бочком? А можно ли давать пустышку? А позволять грызть неорганические сырные палочки? А много времени перед экраном — это сколько? А что с ней будет, если не запихнуть ее в лучший детский садик / начальную школу / среднюю школу / старшие классы / колледж / команду чирлидеров?

Все это оказывает колоссальное давление на людей, изо всех сил цепляющихся за работу и старающихся сохранить брак, а тут еще интернет поддает жару. Конечно, интернет это не всегда что-то плохое: там можно отыскать людей со сходными проблемами и ответами на сложные вопросы типа «Что делать, если сын попытался засунуть пипиську в игрушку?» или «Что делать, если дочка все время старается проникнуть вслед за мной в туалет?». Но, господи ты боже мой, среди всего, что оканчивается на суффикс «-ство», родительство — самое кошмарное, а социальные сети только накаляют страсти. В 2016 году в зоопарке Цинциннати трехлетний пацан ухитрился каким-то образом протиснуться сквозь прутья вольера с огроменным самцом гориллы. Обезьяний самец по имени Харамбе, естественно, схватил малыша. Смотрители были вынуждены пристрелить гориллу. Это, безусловно, трагическое событие для любых родителей — и пугающая, но шикарная развлекуха для любого активного и любознательного трехлетки. Но все это цветочки по сравнению с кампанией ненависти, поднявшейся против мамы малыша в интернете. «Сдается мне, некоторые гориллы обладают куда лучшими родительскими навыками, чем некоторые родители!» — написал в Twitter небезызвестный Рики Джервейс[133]. Не менее небезызвестный Д. Л. Хагли[134] также не смог промолчать: «Родителям, оставившим ребенка одного в припаркованном автомобиле, грозит тюрьма. А как следует наказывать родителей, допустивших, чтобы их ребенок влез в клетку с гориллой?» Более трехсот тысяч человек подписали петицию, требовавшую от компетентных органов проверить условия, в которых проживает мальчик, «дабы исключить родительскую небрежность, способную привести к серьезным травмам и даже смерти ребенка».

Понятный для всех родителей урок: любая ваша ошибка, даже незначительная, например когда вы на минуту переключили свое внимание с одного ребенка на другого, может стать поводом для публичного осуждения со стороны сотен и тысяч посторонних, в том числе и неутомимых знаменитостей. Проведенное в 2017 году Университетом Мичигана исследование свидетельствует о том, что 61 процент мам подвергались критике за свои родительские навыки[135].

Родители отвечают на это еще большим рвением. Мы удваиваем усилия. Делаем больше, больше участвуем в жизни детей, больше жертвуем собой и своим временем. Мы читаем книги, в которых написано, что детей нельзя не только шлепать, но и даже заставлять ждать. Но и это еще не все: в одном пособии договорились до того, что при общении с ребенком нельзя использовать ироничные фразы вроде «Ну ты даешь!»[136] Получается, что давление на родителей растет, а спектр родительских приемов неуклонно сокращается. (Проясню ситуацию: я не сторонник шлепков по попе. Исследования доказывают, что они приносят больше вреда, чем пользы. Я просто считаю, что существует огромная разница между поркой за каждый проступок и единичным эмоциональным шлепком, если ребенок сделал что-то особенно дурное или опасное после того, как вы уже пять раз предупреждали его. Родители тоже люди.)

Вот почему для пар время родительства такое сложное. Папы и мамы никак не могут прийти к согласию по поводу того, какие волнения резонны, а какие — просто чепуха. Вряд ли они придерживаются единого мнения о выборе приоритетов, на которых следует сосредоточиться детям, — гораздо чаще они по-разному смотрят на то, что можно, а что нельзя. Поскольку родители проводят теперь все больше и больше времени с детьми, они меньше времени уделяют друг другу. А это означает, что у них остается меньше времени для нормальных, трезвых дискуссий, меньше времени напоминать друг другу, что они одна команда, но зато больше возможностей доводить ситуацию до такого предела, когда единственный выход — буквально докричаться друг до друга.

Семья — это своего рода экосистема, поэтому, когда с одним ребенком происходит что-то не то, все идет наперекосяк. Душевное заболевание, арест, авария или даже пищевое расстройство — это происходит не только с одним из детей. Это влияет на то, как родители относятся друг к другу, на то, как они реагируют на других детей, и на то, как другие дети общаются друг с другом. Проблемы одного из детей полностью поглощают внимание родителей, отнимая это внимание у остальных членов семьи. А уж если родители не согласны друг с другом по поводу того, как преодолеть кризис, тогда это вообще невыносимое испытание.

Но даже если все не столь драматично, споры из-за того, как и кому разбираться с детьми, похожи на ситуацию, которая возникает, когда кого-то из семьи укачивает в машине: проблема распространенная, требующая немедленного вмешательства и не так уж легко решаемая. К примеру, вот такая картина: у вас срочное задание, дедлайн — вчера, но вы договорились отложить сдачу на день, потому что вчера надо было сделать кое-что для школы. Ваш супруг сегодня закончит работу поздно, а после работы подъедет к школе, чтобы забрать ребенка и его друзей с тренировки по футболу и развезти по домам. Таков был план. Но тут вам звонят из школы и сообщают, что у второго ребенка — того, который в футбол не играет, — конъюнктивит и вы должны забрать его немедленно и подержать дома как минимум два дня, а обратно в школу его можно отправить только с разрешения врача и со справкой. Вопрос: кто должен бросать работу и мчаться в школу, а потом к врачу, а потом в аптеку, а потом найти кого-то, кто посидел бы с ребенком завтра? Должен ли это быть тот родитель, который находится ближе к школе, или тот родитель, который меньше делает для семьи? Тот родитель, который уже разрешал кризис в прошлый раз, или тот, кому проще уйти с работы? И такие дискуссии и переговоры могут затягиваться до бесконечности.

Куда проще было бы, если бы вы работали, а дети играли или проводили время за разумными и полезными занятиями, к которым вы призывали их много-много раз. К сожалению, послушание — это свойство, характерное не всем человеческим существам, особенно редко оно встречается у юных особей. Их таланты лежат, как правило, в иной области, которая называется «делание того, чего мне нельзя делать». А это означает, что родителям часто приходится прибегать к сценарию «хороший полицейский / плохой полицейский». Один родитель может воспринимать проявления непослушания острее, чем другой. А дети мгновенно вычисляют, что к чему, и с потрясающим мастерством натравливают родителей друг на друга. Жуткая засада, потому что не всегда заранее известно, как каждый из вас на что-либо отреагирует. Никому до женитьбы не приходит в голову сесть и заявить: «Значит, так. Когда наши дети достигнут подросткового возраста, по моему разумению, надо действовать следующим образом: являться домой они должны не позднее одиннадцати вечера, на карманные расходы им надо выдавать сумму, равную количеству лет, которое они провели на этой планете, и до восемнадцати лет девочки не должны носить топики, оголяющие подмышки и часть груди сбоку. А что ты по этому поводу думаешь?» Нам не хватает силы воображения, чтобы представить себе, какое наказание установить ребенку за провинность, которую он еще не совершил. Мы не всегда осознаем, какие именно детали нашего родительского поведения унаследованы от собственных родителей, а даже если осознаем, то не всегда способны четко это сформулировать.

Я прекрасно помню, как впервые произнесла при маме бранное слово. Она ничего не сказала в ответ. Но как же я потом терзалась стыдом и чувством вины и в конце концов попросила прощения. Я как мать провалила это испытание, когда дети начали разговаривать со мной так, словно они ветераны банды Crips[137], отбывающие срок в колонии для несовершеннолетних, а я особо злобный надзиратель. Поначалу я возмущалась и возражала, а муж помалкивал. Дети почувствовали расхождение во взглядах и играли на этом. После многих попыток побороть уголовный жаргон, среди которых запреты, кружка, куда каждый, кто произнес нехорошее слово, должен бросать монету, нежные увещевания, лишение привилегий, лишение гаджетов, награды за воздержание от брани в течение недели, сложная система купли-продажи, когда одна сторона (я) не делает замечаний, если вторая сторона (дети) не ругаются, я сдалась и изо всех сил старалась не обращать внимания. Что, кстати, тоже не срабатывает. Без помощи мужа оказалось невозможно уберечь нью-йоркских детишек XXI века от влияния музыки, кино и соседских детей. В какой-то момент вам и вашему мужу или жене придется все-таки поговорить о том, до какой конкретно из дисциплинарных высот вам предстоит добраться, и стоять на ней до последнего. Вы все равно можете проиграть, но, по крайней мере, падать с этой высоты будете не в одиночку.

Когда приходится принимать чью-то сторону

Большое искушение, особенно когда с партнером не все гладко, в любых ситуациях принимать сторону детей. Это так легко: мы биологически запрограммированы на подобные действия. Их же так просто любить, тем более когда они маленькие и поддаются магии объятий. Но в свое время мы выбрали конкретного человека как свою вторую половину. И должны придерживаться сделанного выбора. Это любовь другого рода, и не только потому, что в ней присутствует секс. Любить детей — как ходить в школу: от нее все равно никуда не деться. Любить мужа или жену — как ходить в колледж: вы можете посещать какие-то лекции, а можете не посещать. Но предпочитать супругу (или супруге) детей — плохая идея. Во-первых, малыши превращаются в тинейджеров, а тинейджерам практически не нужны ни вы, ни второй родитель. Через какое-то время они вообще вас покинут. Они больше не хотят быть объектом вашей привязанности. Просуществовав двенадцать-тринадцать лет на этой планете, любое публичное проявление вашей любви они встречают скрежетом зубов, подозрительностью, отвращением и вечным недовольством. Рассчитывать на то, что дети станут вашими компаньонами и надежными помощниками, — все равно что просить наркоманов приглядеть за ценными вещами. Ну не могут они. У них другие приоритеты. И с вашей стороны даже несправедливо их об этом просить.

Во-вторых, исследования настаивают на том, что дети любящих друг друга родителей чувствуют себя более счастливыми и более защищенными[138]. Перед ними пример того, как люди должны относиться друг к другу. Вспомните смысл старой пословицы «Милосердие начинается в собственном доме» — в этом вся суть. Люди учатся тому, как желать друг другу добра, глядя на поведение членов своей семьи. (Я была очень удивлена, когда наконец поняла истинный смысл этой пословицы; я росла в твердой уверенности, что она означает совсем другое: деньги, которые родители жертвуют нуждающимся, они должны отдавать мне.) В своей замечательной книге The Meaning of Marriage («Смысл брака») американский проповедник Тимоти Келлер отмечает, что для семьи плохо, если один из супругов предпочитает детей другому супругу (или супруге). «Если вы любите детей больше, чем своего супруга или супругу, — пишет Келлер, — соотношение сил в вашей семье будет в дисбалансе и пострадают все. Все до одного»[139]. Однако когда Эйлет Уолдман[140] написала в одном из эссе[141], что любит своих четверых детей, но находится в любовной связи только с мужем, на нее обрушился вал критики.

Келлер — пастор и потому может быть особенно склонен поддерживать идею брака, Уолдман — писатель и потому может быть особенно склонна к гиперболам, но ведь и ученые доказывают их правоту. Отношения между родителями имеют огромное влияние на детей. Дневниковые исследования (это когда родители в конце дня записывают все, что они делали, и все, что происходило в семье) показали, что если между родителями есть какие-то трения, какие-то нерешенные проблемы, то они неминуемо просачиваются в отношения с детьми, особенно это характерно для отцов[142]. Другие исследования свидетельствуют о том, что дети, родители которых часто демонстрируют враждебность друг к другу, винят себя в родительских ссорах и хуже учатся в школе[143]. Проведенное в 2014 году обследование 40 тысяч британских домохозяйств выявило: чем счастливее складывались отношения матерей с мужьями, тем большую удовлетворенность своим существованием в целом выражали их дети-подростки[144]. Один из самых больших подарков, которые вы можете сделать детям, — любить, черт побери, своего мужа или жену.

И социологи, изучающие вопрос с высоты птичьего полета, и психологи, рассматривающие человеческую жизнь под микроскопом, сходятся во мнении, что дети из так называемых полных семей лучше проявляют себя по многим направлениям, чем дети родителей, переживших развод. (Не устаю повторять — если вы читали невнимательно или пропускали какие-то главы, запомните: некоторые браки настолько токсичны, что, если вы или ваши дети оказываются в опасности, немедленно забирайте детей и уходите.)

Вопрос очень сложный, и разные вполне уважаемые ученые, анализируя одни и те же данные, приходят к разным выводам. Совершенно очевидно, что у многих детей, чьи родители расстались, все в полном порядке. Но статистические данные все-таки не обнадеживают. Они говорят о том, что у детей разведенных родителей выше риск возникновения поведенческих, психологических проблем, проблем со здоровьем и учебой, им чаще грозят бедность и собственный развод[145]. Негативное влияние развода родителей сопровождает их и во взрослой жизни, даже если родители расстаются, когда дети уже выросли[146]. На самом деле, утверждает психолог Джудит Уоллерстайн, со временем накопительное воздействие развода только возрастает[147]. Да, финансовый удар, который часто сопровождает разводы, может стать причиной и многих других неприятностей, но, как показывают исследования, даже при отсутствии финансовых трудностей дети из распавшихся семей сталкиваются с большим количеством проблем, чем дети из семей, где родители остаются вместе[148]. Вывод не в том, что никому не следует разводиться, а вот в чем: если в здоровом браке дети в выигрыше, то совершенно непродуктивно жертвовать супругом или супругой, отдавая предпочтение детям.

Порой родители до такой степени вкладываются в совместное предприятие по воспитанию детей, что забрасывают любую деятельность, которая объединяла их в команду. В последнее время иные ученые мужи договорились до того, что родительство — единственная причина, чтобы вступить в брак: это, мол, наиболее эффективный и надежный способ управления столь трудоемким и долговременным проектом, как дети[149]. А когда дети вырастают и покидают отчий дом, родители не знают, что им делать. Все равно что требовать от игроков «Реал Мадрид» тренироваться, ездить на сборы, а играть им не давать. Какой в этом смысл? Никакого. Если команда не играет, то и команды нет.

Именно на это указывают психотерапевты, говоря об определенном росте так называемых разводов опустевшего гнезда или разводов с сединою на висках. Карл Пиллемер, геронтолог из Корнеллского университета, работая над книгой о том, что может поддерживать любовь, опросил семьсот пар. Он говорит, что самым большим его открытием стало то, насколько опасна для взаимоотношений «потеря фокуса» — явление, возникающее, когда людей перестает связывать забота о детях. «Просто поразительно, что лишь единицы из них могли вспомнить, когда в последний раз проводили время со своим партнером вдвоем. Им это было больше не нужно, — отмечает Пиллемер. — Снова и снова люди 50–55 лет вдруг осознавали, что забыли, каково это — просто сходить вместе в ресторан и поболтать».

Единственный способ защитить себя от этого неприятного открытия — помнить (и бог с ними, с этими учеными мужами!), что вы вместе не из-за детей, что дети — проект, ваша совместная затея, проект трудоемкий, вроде складывания трехмерного пазла, который к тому же огрызается и раскидывает грязную одежду по всей квартире. Одна из мам, которую я интервьюировала для этой книги, сказала, что воспитание детей — такая же командная работа, как ограбление банка: «Один грабит, второй сидит за рулем машины, на которой будут удирать». Иногда партнерам следует уезжать в отпуск без детей. И напоминать себе, что неплохо хотя бы иногда выдвигать на первое место партнера, а не детей.

На что это похоже? По-моему, я уже упоминала, что муж у меня — архитектор. Когда в семье имеется архитектор, это означает, что, куда бы вы ни поехали, вы первым делом осматриваете постройки. Не только прекрасные церкви и интересные художественные галереи, но и общественные здания, здания, где размещаются местные власти, и даже частные дома, чьи владельцы не сильно психуют из-за зевак. Многие из этих шедевров могут быть расположены вдали от, так сказать, исхоженных троп. (Один из боссов мужа, путешествуя по Франции, поволок семью осматривать какое-то строение, которое было настолько далеко, что добрались они туда, когда уже стемнело. Осмотреть здание им не удалось, поэтому они его прочувствовали.) По прибытии на место назначения наступает пора фотографий. Боже упаси, не ваших с детьми (если только вам не придет в голову предложить сфоткаться для оценки масштаба), но различных деталей: как интересно расположено окно, практически на углу, какие причудливые ступеньки, как прикреплена к стене балюстрада, не говоря уже про систему желобов. Где-то в своих архивах муж хранит несколько десятков фотографий неработающего эскалатора в Лувре. И, однако же, ни одного снимка «Моны Лизы». Дети были бы не прочь поболтаться по магазинам. Я была бы не прочь побыть на природе. Но муж до такой степени увлечен архитектурными чудесами, что мы таскаемся вместе с ним. Куда бы мы ни отправились, мы обязательно осматриваем здания, потому что, даже если вопрос о том, куда пойти, выносится на голосование, я (почти) всегда голосую за предложение моего товарища по команде. А в семье демократии быть не может: родители побеждают при любых обстоятельствах.

Как бы банально это ни звучало, не стоит недооценивать значимость совместных вечерних выходов — без детей, только вы с женой или мужем. Смысл в том, чтобы провести друг с другом достаточно времени, чтобы напомнить себе, кто вы и что нашли друг в друге. И чтобы никто не вмешивался! Ну а если это не получается, просто постарайтесь убедиться, что не пропустили ничего жизненно важного. «Вы должны не просто попытаться, вы должны обязательно выкраивать какое-то пространство для того, чтобы побыть парой», — говорит Пиллемер. Совершенно не нужно из кожи вон лезть, придумывать что-то эдакое. Одна из пар, с которой он разговаривал, время от времени только вдвоем ходила в «Макдоналдс». Эстер Перель, эксперт по супружеской неверности, предлагает устраивать «свидания за завтраком». (Детей отсылаете в школу, на работе берете отгул.) Большинство людей гораздо дольше пребывают в статусе пары, чем в статусе родителей. Так что не теряйте «парные» навыки.

Как не переубивать всех родственников

Почти все проблемы с детьми, особенно когда нужно найти кого-то на подмогу, решаются намного проще, если у вас имеются родственники, способные прийти на помощь. Но тут возникает другая проблема: чрезмерное количество родственников вокруг. У нас с мужем такой проблемы не было. Все наши обожаемые родственники жили примерно в двадцати четырех часах полета. Если мы с мужем хотели куда-то пойти, то за это желание нам приходилось платить бебиситтерам полноценной манхэттенской монетой. У меня на работе был период, когда меня обязали посещать почти все кинопремьеры. (Совершенно верно, вам бы мои проблемы!) На протяжении нескольких лет это было единственное мероприятие, на которое мы ходили с мужем вдвоем. Выбор был простым: либо сидим дома и наслаждаемся бигмаком, либо фланируем в толпе рядом с Джорджем Клуни, договорившись с нянькой об оплате в рассрочку. Манхэттенские бебиситтеры — такое дорогое удовольствие, что ничем иным выманить нас из дома было невозможно. Частенько мы сожалели о том, что у нас нет поблизости родственников, и завидовали друзьям, которые могли в любой момент закинуть детей к бабушкам-дедушкам.

Но вы и сами понимаете, что родственники — это и благословение божье, и его же наказание. Марта Геллхорн, жена Эрнеста Хемингуэя, говорила, что ни в коем случае нельзя выходить замуж за мужчину, который ненавидит свою мать. Уверена, что тысячи женщин с ней не согласились бы, потому что при таком раскладе им не пришлось бы общаться со свекровью. Истина где-то посередине — лучше смотреть на родственников так, как Канада смотрит на Соединенные Штаты: видеть в них полезных и дружественных союзников, но не тех, кто постоянно учит жить. У меня есть друзья в Индии, которые первыми в своих семьях поженились не по договоренности, а по любви. Мало того: они решили не обзаводиться детьми. На одном семейном вечере свекровь, желая наставить невестку на путь истинный, принялась что-то выговаривать ей в уголке. Муж поднялся, пересек комнату и, встав между матерью и женой, заявил: «Мама, если тебе есть что сказать, скажи это мне».

Преданность супругу или супруге идет впереди преданности родителям. Это непросто, особенно если вы любите своих родителей, как люблю их я, и чувствуете себя виноватыми, вспоминая те разы, когда вели себя не так, как положено хорошему отпрыску, — а я всегда это помню. Приезжая в Америку, родители останавливаются в нашей квартире с одной ванной комнатой — это очень по-австралийски. Я люблю, когда они у нас гостят, но через какое-то время устаю от маминых высказываний по поводу наших с мужем дел и нашего образа жизни. Как-то раз брат дал мне золотой совет: «А ты просто отключи приемник маминых сигналов. А то ты слишком часто на них реагируешь». Порой любовь выражается и в сознательном игнорировании мнения того, кто знает вас с самого рождения, но забывает о том, что вы уже выросли.

Изо всех сил старайтесь поддерживать хорошие отношения с родителями и родственниками своих супругов, хотя бы ради детей. Наличие бабушек и дедушек — а также дядьев и теток — дает им ощущение, что они не появились из ниоткуда. Исследования, посвященные жизнестойкости, показывают: чем больше у ребенка надежных взаимоотношений, тем легче он переносит жизненные невзгоды. И хотя исследований, касающихся бабушек и дедушек, не так уж и много, они говорят о том, что дети, у которых хорошие отношения со старшими членами семьи, в подростковый период менее подвержены депрессии[150]. Такой межпоколенческой гармонии легче достичь, если исходить из добрых намерений и каждый раз, нанося визит теще с тестем или свекрови со свекром, напоминать им, какие вы покладистый зять или покладистая невестка. (Рекомендую перечитать романы Джейн Остин: вот уж кто разбирался в этом вопросе!) Вы можете даже обнаружить, как произошло в моем случае, что дети открывают ранее не исследованные пути к сердцам как ваших родителей, так и родителей вашего супруга (или супруги). Потому что разговоры о новом крохотном появившемся в семье существе одинаково приятны — по крайней мере, в начале — и вам, и им. Конечно, их мнение по поводу ухода за малышами может отличаться от вашего, но это всего лишь мнение. Не команда к действию. В подходе ВСПС («Выслушай и сделай по-своему») нет ничего дурного, и вреда он никому не нанесет. Родители мужа или жены в любом случае подарили вам человека, с которым вы намерены прожить жизнь, так что вы им все-таки кое-чем обязаны. Если же дедушка и бабушка действительно ужасные и зловредные и дети если чему и научатся от них, так только ссорам и ругани, — откажитесь от экспериментов. Исследования показывают, что взаимоотношения между вами и вашими родителями — ключевой фактор того, как дети в дальнейшем будут относиться к вам[151]. Кстати, у меня с родителями мужа отношения прекрасные.

Старший брат писателя Джейми Малановски заболел и умер в возрасте пятнадцати лет — самому Джейми тогда было семь. После этого Джейми фактически потерял и отца: отец с головой ушел в работу, только так он мог справиться с горем. «Он устроился на вторую работу. Он брал дополнительные часы, — вспоминал Малановски в эссе, опубликованном в журнале Time в День отца. — Даже когда он бывал дома, он существовал где-то на внешней орбите семьи, а не в ее ядре. Иногда он пытался встроиться в это ядро, но попытки были очень неуклюжими, видно было, что он совершает усилие над собой. И когда я стал подростком, эти его попытки уже совсем перестали меня интересовать». Но когда у самого Малановски появились дети, в отце словно проснулся другой человек. Ему уже было семьдесят, и он часами играл с внучками. Он притворялся больным, и они бинтовали его с ног до головы. Он ходил с ними на аттракционы и в контактный зоопарк. «И мало-помалу начало происходить то, чего я никак не ожидал: мы стали становиться ближе друг к другу, — пишет Малановски. — Отчасти, конечно, потому, что я сам стал более зрелым человеком. Когда у меня самого появились дети, я стал лучше понимать, чем обязан и ему, и маме. И стал лучше понимать их утрату. Но еще и потому, что изменился он». Да, опыт Малановски — экстремальный, но в той или иной степени такие перемены происходят во многих семьях. Не упускайте возможности по-другому узнать и своих родителей, и родителей своего мужа или жены.

Иногда кажется, что родительские обязанности специально придуманы для того, чтобы вы забыли обо всех радостях брака. Но это не так: быть родителями — большое приключение, отправляться в которое лучше вдвоем. Тот пикник, на котором я потеряла ключ, еще не худшее из наших велосипедных происшествий. Был случай, когда какой-то несчастный идиот попытался украсть тот самый винтажный гоночный велик мужа — мы держим его в коридоре возле квартиры. Муж услышал шум, выскочил из квартиры в нижнем белье и уггах и погнался за преступником. В три часа ночи. Грабитель благополучно уехал на краденом велосипеде, а муж еще побегал в чем был по улицам и уже собирался возвращаться домой, как снова увидел злодея — тот, видно, полагал, что ничем не рискует, и вернулся в наш квартал. Муж заорал: «Стой, похититель велосипедов!» Вопль, не говоря уже о странноватом внешнем виде мужа, привлек внимание полицейских, которых успели вызвать соседи. В общем, полицейские воришку схватили. На следующий день мы выяснили, что в пылу погони муж сломал большой палец на ноге. Вскоре велосипед нам вернули.

К чему я рассказала эту историю? К тому, что это аллегория супружеской любви и родительской участи, в которой в образе злоумышленника выступают дети, а в образе краденого велосипеда — ваша любовь друг к другу. Вы несетесь, не зная куда, в пылу родительских забот теряя силы и остатки собственного достоинства, и вам кажется, что любовь ускользнула от вас навсегда. Но если вы проявите упорство и если вам немного помогут — а также если покричать и сломать пару костей, — то любовь непременно к вам вернется.

Глава 5. Ласки и прочие шалости

* * *

Пару ночей назад муж никак не мог уснуть. Вообще-то он потрясающе талантлив по части сна. Ничто — ни среднее кресло в самолете, ни палки и камни под днищем палатки, ни разговор об очередных проблемах с детьми — не мешает ему отправиться в царство Морфея. Я знала, что ему предстоит на работе тяжелый день. «Могу я чем-то помочь?» — спросила я сквозь сон, просто из вежливости. Он ответил, что ему поможет секс. На часах — три ночи. Я сонная. Настроения никакого. В отличие от него, занятия сексом меня бодрят. Но возможность оказать близкому человеку любезность, не вставая при этом с постели, тоже нечасто бывает. В общем, я оказала, он уснул. (Для ясности: после, а не во время. Спасибо за внимание.)

Понимаю, мое описание любовной сцены вряд ли заинтересует авторов дамских романов или сценаристов порнофильмов (неужели там тоже есть сценаристы?). Этот конкретный эпизод иллюстрирует то теплое, спокойное и привычное чувство, которое испытывают люди, друг друга знающие и любящие, — но это совсем не тот секс, который показывают в кино, о котором поют в песнях и который составляет одну из основ нашей культуры. И привела я его не только потому, что хотела похвастаться своими постельными талантами, а потому, что он говорит о сексуальной жизни пар, которые давно вместе. Поводов заняться любовью у нас великое множество, в том числе и желание. Такова реальность: с одной стороны, она прекрасна, с другой — пугает, поскольку противоречит всему, что нас очаровывало в сексе, пока мы не стали достаточно взрослыми.

В занятиях любовью с собственным мужем или женой есть нечто необыкновенное: во-первых, это совершенно бесплатно; во-вторых, не вызывает чувства вины, можно никуда не спешить, можно делать это в собственном доме, ты не загрязняешь атмосферу, не угнетаешь обездоленных и не набираешь вес, но все равно чувствуешь радость и удовлетворение. То, что такое вообще возможно, просто потрясающе. Настоящий дар природы. Я никогда не чувствовала себя настолько раскованной и свободной, как во время секса с мужем. Но, несмотря на все радости, секс — один из основных источников боли, непонимания и смущения между супругами. Супружеская постель может легко превратиться в плаху, где царят отчаяние, самобичевание и тоска.

Возьмем, к примеру, историю Келли. (Имя, конечно, изменено: Келли — реальный человек, у нее есть дети, родители. По понятным причинам я не перепроверяла историю у ее мужа.) Работающая мама под пятьдесят, живет в Миссури. Замужем уже двадцать лет, и с 2015 года секса с мужем у нее не было. Муж просто потерял к ней интерес. Она его не возбуждала, и тут никакой «Сиалис» уже не поможет. Однажды ночью, когда он резко оттолкнул ее руку, в ней что-то сломалось. «Меня накрыло это ужасное чувство, как будто я глубоко ему противна, как будто я совсем чужая, — рассказывала она. — Я промолчала, ушла в ванную и рыдала там, уткнувшись в полотенце, чтобы он не услышал». К тому времени дети выросли и покинули дом, и Келли думала, что они с мужем разведутся. У обоих появились возлюбленные на стороне, так что у мужа дело было не в физической дисфункции. Но ни Келли, ни ее муж не хотели расстраивать детей только потому, что родители больше не занимались сексом.

Ни при каком другом занятии наши чувства и наши тела так не связаны друг с другом, как при занятиях любовью. Ну разве что при занятиях скайдайвингом, но по регулярности скайдайвинг с сексом все же не сравнится. Мы, например, понимаем, что далеко не каждый приготовленный нами семейный ужин можно назвать пиршеством, однако, вступая в брак, почему-то предполагаем, что каждый акт любви непременно будет чем-то божественным. И если это оказывается не так, впадаем в панику. Вряд ли кто-то уходит от мужа или жены к тому или той, кто лучше готовит. А вот что касается секса, то люди все время уходят к другим, к тем, кто ведет себя в постели иначе. Или изменяют своим любимым, тем, с кем вовсе не собираются разводиться, исключительно ради чего-то новенького. Такой вот силой обладает секс.

Кризис желания

Удовлетворение в спальне — один из показателей, по которым люди, похожие на Келли, судят о здоровье своего брака[152]. И слишком многие пары не получают того удовлетворения, которое кажется им достаточным. «Брак без секса» — термин для описания союзов, в которых секс, так сказать, занятие факультативное: в некоторых источниках этим термином обозначаются пары, занимающиеся сексом менее десяти раз в год, в других источниках так называют браки, где партнеры занимаются сексом реже, чем раз в год. Поскольку люди редко говорят правду о своей интимной жизни, вряд ли можно безоговорочно доверять различным опросам и исследованиям на эту тему, однако, даже делая скидку на неточность, можно все же сказать, что от 2 до 10 процентов браков — это браки без секса. Согласно одному американскому исследованию, 25 процентов пар уже через два года брака считают его «бессексуальным»[153], а ведь это только начало их супружеской жизни! Один из ярчайших показателей — недостаток секса: это одна из самых острых проблем брака, на которые люди жалуются своим компьютерам. В 2015 году запросов в Google по поводу партнеров, избегающих секса, было в 16 раз больше, чем запросов по поводу партнеров, не желающих беседовать[154].

Логично предположить, что во времена эффективного контроля рождаемости и «Виагры», а также все более широких взглядов на различные сексуальные союзы и практики секса в браке как раз должно было бы стать больше. Но исследование, проведенное в 2017 году в США, показало, что спад интереса к сексу наблюдается по всей стране[155]. Используя данные Всеобщего социологического опроса тысяч американцев по поводу их сексуальной жизни, который с 1989 года проводит Национальный исследовательский центр изучения общественного мнения при Чикагском университете, социолог Джин Твенге подсчитала, что в 2010−2014 годах средний американец занимался сексом в течение года в девять раз меньше, чем в 1995−1999 годах. Руководитель проекта Том Смит недавно специально для меня провел дополнительные расчеты и выяснил, что количество людей, вступавших в сексуальный контакт по меньшей мере раз в неделю, снизилось с 45 процентов в 2000 году до 36,2 процента в 2016 году. Еще сильнее сократилось количество супружеских пар, занимавшихся сексом хотя бы раз в неделю, — с 51,8 процента в 2000 году до 37,5 процента в 2016 году[156]. (При этом все исследователи сходятся во мнении, что женатые или постоянно живущие вместе пары в среднем все-таки чаще занимаются сексом, чем люди одинокие. Многие знакомые мне супружеские пары испытали шок, когда узнали об этом, а мои друзья-одиночки нисколько не удивились.)

Что же происходит? Почему люди не хотят заниматься сексом с теми, кто лежит рядом с ними в постели, кто — теоретически — этого желал бы, с теми, кого они любят и чьи сексуальные предпочтения им известны? Психолог Эстер Перель много лет изучала «размножение в неволе», результатом чего стала замечательная одноименная книга[157]. Эстер объехала двадцать стран, разговаривала с людьми о желании и обнаружила такую закономерность: у всех, кто вступал в брак по любви, случался «кризис желания». В чем его причина? В конфликте между обладанием и потребностью. В браке мы ценим взаимозависимость, безопасность, близость, возможность быть самими собой и при этом не одинокими. Во всем перечисленном нет ничего сексуально привлекательного. Надежность не эротична.

Книге Перель предшествовали труды психоаналитика Стивена Митчелла, который наблюдал, как пары распадаются именно потому, что теплое одеяло надежности и безопасности оказывалось слишком тяжелым: оно гасило пламя страсти. В книге Can Love Last? («Может ли продлиться любовь?») Митчелл пишет: «Сама по себе страсть не так уж и хороша, ее не сравнить с такими составляющими любви, как уважение и восхищение». Билл Гейтс, несомненно, обладает рядом вызывающих восхищение качеств, однако едва ли он когда-нибудь попадет в список самых сексуальных мужчин по версии журнала People.

И все же для многих проблема состоит не в восхищении, а в прямо противоположном чувстве: как заставить себя чувствовать страсть к человеку, который даже не всегда нравится? К жене, которая уже неделю не брила ноги? К мужу, который громко отхаркивается в ванной? К мужу или жене, которые на званом ужине отпускают в ваш адрес издевательские комментарии? Как поддерживать этот огонь? Как продолжать желать близости с человеком, который и так всегда рядом?

Желание — штука неудобная: оно легче всего возникает по отношению к тому, что нам не принадлежит, к новому, незнакомому и часто запретному. Это вам скажет любой, кто видел, как подросток в четвертый раз за двадцать минут шарит в холодильнике: то, что под рукой, аппетита не вызывает. Вот почему, затрагивая тему секса на стороне, мы часто употребляем слово «чужой» — чужая жена, чужой муж: «Каждый раз, когда я думаю о том, сколько мне лет, когда я думаю о смерти, я думаю о сексе с кем-то чужим, посторонним»[158]. Само слово «вожделение» не предполагает тяготения к чему-то близкому. Психологи называют это «парадоксом близости и желания»: с одной стороны, мы желаем секса, потому что жаждем близости, но слишком большая близость может погасить желание, а не разжечь.

Нашему поколению отпущен больший срок жизни, чем нашим родителям или бабушкам и дедушкам. Мы дольше будем физически здоровыми и поэтому дольше сохраним способность совокупляться. И мы ожидаем от секса больше, чем наши предки. «Впервые за всю историю человечества мы можем продлить нашу сексуальную жизнь, но не потому, что хотим иметь четырнадцать детей, и не потому, что таков супружеский долг женщины, — отмечает Эстер Перель. — Мы хотим быть сексуальными долго, потому что секс — это удовольствие»[159]. Конечно, это женский взгляд — мужчины, природе вопреки, всегда полагали, что смогут наслаждаться сексом до глубокой старости. Несмотря на то что в прежние времена срок их жизни был короче женского, да раньше и «Виагры»-то не было…

Повторяемость любых, даже приятных действий неминуемо ведет к потере радости от этих действий, потому что мозг к ним привыкает. Это очень правильный механизм, он позволяет создавать воспоминания и учиться тому, что делать в ситуациях, требующих определенных навыков. Важно понимать, что это свойство человеческой биологии, а не сбой в системе. В книге Wanting to Want («Как захотеть хотеть») доктор Мадлен Кастелланос объясняет этот феномен: «В начале отношений мозгу нравится обращать внимание на мельчайшие подробности относительно того человека, с кем вы вступили в отношения, и сексуальное желание подпитывается новизной и сделанными вами открытиями. А поскольку мозг настроен на то, чтобы работать с максимальной продуктивностью, со временем, когда уже собран большой объем информации об этом человеке и в процессе взаимодействия ничего принципиально нового узнать уже нельзя, мозг перестает уделять личности этого человека много внимания. Но не стоит винить за это мозг: благодаря такому его устройству вы учитесь и действуете в этом мире».

Спад желания также помогает нам экономить энергию. (Это свойственно не только людям. Самцы рыбок гуппи, окруженные большим числом самок, рвутся совокупиться чуть ли не с каждой. Но у такой активности есть своя цена: они остаются мелкими, гораздо мельче моногамных гуппи — возможно, потому, что они не добывают пропитание, а гоняются за самками[160].) То есть снижение интереса к сексу вовсе не означает, что у вас или вашего партнера что-то не в порядке. Новизна не длится вечно. Вид обнаженного тела мужа или жены уже не вызывает прилива плотского восторга. И запасы желания, которые казались неистощимыми, нуждаются в подпитке.

Пополнение запасов

Как же тогда быть парам, которые любят друг друга, но не чувствуют постоянного физического влечения? Существует великое множество исследований о том, что угнетает либидо — латинское слово, которое воскресил Фрейд, потому что у слова «похоть» сложилась дурная репутация, — однако четких ответов на данный вопрос практически не найти. «Мы даже еще не очень хорошо представляем себе, что такое желание, не говоря уже о деятельности продуцирующих его различных частей мозга, — сказал в интервью Би-би-си Барри Комисарук, профессор психологии из Университета Ратгерса. — Никому еще не удавалось разложить этот феномен на составляющие». Желание приходит и уходит по совершенно непонятным причинам — подобно пластиковым контейнерам в кухонном шкафчике, которые, когда они нужны, куда-то все время пропадают. То их столько, что дверца не закрывается, то ни одного не найдешь. Мистика.

Ян Кернер, психолог и автор бестселлера «Она кончает первой»[161], уподобляет желание бирже, реагирующей на огромное количество разного рода факторов. «То взлет, то падение — все очень подвижно, — объяснил он мне. — Переплетаются множество влияний, и решить ситуацию за счет чего-то одного невозможно». Для каждой пары, которая приходит к нему на прием, он должен с максимальной точностью вычислить значимые биологические, психологические, социальные факторы. «У желания, — говорит Кернер, — много причин».

Но когда полка с пластиковыми контейнерами пустеет, имеет смысл заглянуть в холодильник и изучить его содержимое: какие засохшие и подгнившие остатки можно выбросить, чтобы освободить тару. А что надо пересмотреть и выбросить из своей жизни, чтобы освободить местечко для доброго трах-тибидоха? Эмили Нагоски, автор бестселлера «Как хочет женщина»[162], подчеркивает: иногда проще избавиться от того, что подавляет нашу сексуальность, чем пытаться подогревать и подпитывать то, что нас возбуждает.

Желание, как гласит теория, система сдвоенная: у него есть акселераторы и есть тормоза. Акселераторы — все то, что нашептывает нам о сексе: энергетика новых отношений, лицо или тело любимого человека, волнение при новой встрече, запотевшие окна машины, прекрасный закат. Тормоза — все то, что подсказывает нам: секс с этим человеком не самая хорошая идея. И того и другого полным-полно: и акселераторы, и тормоза могут быть как физическими, так и эмоциональными, очень часто все это относительно и почти никогда не поднимается до уровня осознания. В долговременных моногамных отношениях акселераторы постепенно теряют мощность. А вот педаль тормоза становится очень чувствительной.

Но как добиться того, чтобы она реагировала не столь остро? Физические факторы, понижающие сексуальное влечение, хорошо известны. Как благодаря научным изысканиям, так и из личной практики каждого: чрезмерное употребление алкоголя, наркотики, недостаток физических упражнений — кстати, это действительно сильно влияет. Как и ожирение. Есть психологические причины: депрессия и потенция почти исключают друг друга. Как и лекарства от депрессии. Страсть умирает там, где живут стресс, презрение, низкая самооценка и ссоры. Страх перед физической или эмоциональной опасностью, как правило, подавляет желание. У нас, в Нью-Йорке, неприкосновенность частной жизни весьма далека от идеала. И, как оказалось, это очень эффективный тормоз.

Нагоски обращает особое внимание на известную страшилку — имидж тела. «Ваше тело — единственное, что всегда с вами, каждый день вашей жизни от рождения до смерти, — говорит она. — Вы можете сражаться с ним, ненавидеть его, восставать против него. А можете приветствовать его, любить его и относиться к нему с сочувствием и добротой». Очень немногих людей старше четырех лет радует вид их собственных тел — или мысль о том, что их увидят обнаженными. И все же Дэвид Фредерик, профессор из Университета Чэпмена в Калифорнии, который уже много лет изучает боди-имидж, считает эти страхи совершенно беспочвенными. «И мужчины, и женщины до невероятно высокой степени удовлетворены внешним видом своих партнеров, — говорит он в статье, опубликованной в Los Angeles Times. — Люди гораздо более критично относятся к своим собственным телам, чем к телам партнеров»[163]. Столь же широко, по мнению психотерапевтов, распространен и несправедливый страх людей перед тем, что у них «неподходящее оборудование», причем этот страх терзает даже тех, кто находится в браке. Однако то, что у вас имеется, то для вас и хорошо. Например, клитор, единственный орган в человеческом теле, предназначенный, судя по всему, исключительно для удовольствия, содержит около восьми тысяч нервных окончаний и варьируется в длину от 0,5 до 3,5 сантиметра. То есть семикратная разница в размерах. (Если вы не знаете, где находится клитор, отложите книгу и погуглите. Прямо сейчас. Потом скажете мне спасибо.) При этом я гарантирую, что ничей пенис не может быть в семь раз больше вашего. Что бы там в порнофильмах ни показывали, у гениталий нет стандартных размеров и формы.

Я всегда подозревала, что, скажем так, до стандартов недотягиваю. Мой муж, думала я, женился на мне из-за моего веселого характера, легкой придурковатости и денег, а что же касается стильности, внешней привлекательности и постельных дарований, то тут я вряд ли могла бы соответствовать его представлениям о прекрасном. По этой причине даже сейчас, по прошествии двадцати пяти лет, я все еще немного нервничаю насчет секса, как если бы мне предложили сыграть в парном разряде со звездой тенниса Джоном Макинроем. (Как же мне хочется, чтобы муж, прочитав эти строки, воскликнул: «Ну ты у меня и глупышка!») Ни годы, ни опыт не укрепили мою уверенность в красоте собственного тела. И мне трудно принять тот факт, что тело просто не может внушать отвращения любящему партнеру. Хотя при этом именно мое тело получает большинство мужниных комплиментов. (Когда-то я написала эссе о чувствах человека, супруг или супруга которого внешне более привлекательны. После этого нас с мужем пригласили поучаствовать в нескольких телешоу. Муж отклонил все приглашения, заявив, что это эссе — чистой воды беллетристика и к реальности никакого отношения не имеет. Все-таки он умница!) «Если между вами все хорошо и вы друг друга понимаете, — говорит Леонор Тифер, секс-терапевт из Нью-Йорка, — тогда вы сексуальны, тогда вы не стесняетесь своей наготы, тогда все прекрасно и с прикосновениями, и с запахом, и тогда вы не чувствуете никакой неловкости».

Мы говорили о тяжелом одеяле, которое гасит огонь страсти, и одно из таких «противопожарных средств» — чувство обиды. В современных семьях обида часто подпитывается несправедливым разделением труда. Верите или нет, но существует масса исследований о связи между желанием и домашними обязанностями, этой же теме посвящено немало научных диспутов. В одном исследовании, исходя из данных, которые собирались на протяжении почти тридцати последних лет, говорится, что пары, придерживающиеся традиционного распределения ролей (мужчина — добытчик, женщина присматривает за домом), занимаются сексом чаще[164]. Исследователи заявляют, что, когда люди ведут себя так, как свойственно противоположному полу, сексуальное притяжение слабеет — партнеры становятся слишком похожими, чтобы быть друг для друга привлекательными. Но недавние исследования говорят как раз об обратном: мужчины, которые берут на себя больше обязанностей по дому, имеют и больше радостей в постели[165]. Аналитики полагают, что при более справедливом распределении домашних обязанностей партнеры меньше обижаются друг на друга, их брак становится более счастливым, отсюда и более счастливая сексуальная жизнь.

Интересно, что один из исследователей обнаружил особенно четкую корреляцию между мытьем посуды и женскими сексуальными проблемами[166]. Дэниел Карлсон, ассистент кафедры семьи Университета Юты, считает, что виновато в этом отнюдь не средство для мытья посуды, а ощущение, что с тобой поступают несправедливо. «Начиная с 2006 года мытье посуды остается одним из последних почти исключительно женских домашних дел, — поясняет он. — И когда женщина видит, что другие мужья и партнеры тоже моют посуду, а в ее семье этим занимается только она, это влияет на ее восприятие ситуации в целом». Дело не в том, что это трудная работа, отмечает Карлсон, а в том, насколько справедливы взаимоотношения в семье. (Кстати, в том же исследовании говорится, что самая сексуальная домашняя обязанность — закупка продуктов. И не потому, что хлопья для завтрака и помидоры невероятно эротичны, а потому, что пары делают это вместе. А еще поездка в супермаркет — это возможность вырваться из привычной обстановки.)

Некоторые специалисты считают, что на нашу сексуальную жизнь отрицательно влияет работа — из-за стресса, который мы приносим домой. Исследования показывают, что даже проверка деловых мейлов вносит диссонанс в семейное счастье[167]. Вот почему не стоит брать с собой в постель всякие гаджеты (секс-игрушки не в счет). Ответы на электронные письма и планирование завтрашнего собрания перед сном также не способствуют хорошему настрою. По этой же причине не рекомендуется отвлекаться на Facebook и Instagram. И просмотр разных фильмов на разных экранах, хоть и бок о бок, тоже трудно считать предварительными ласками.

В 2018 году Национальное бюро экономических исследований проанализировало данные, полученные от четырех миллионов респондентов из восьмидесяти стран с низкими доходами на душу населения. Выяснилось, что наличие телевизора связано с 6-процентным падением вероятности того, что у пары в течение предыдущей недели был секс[168]. И вот что интересно: спад сексуальной активности супружеских пар, о котором говорилось ранее, начался примерно в 2000 году, как раз когда скоростной интернет проник в большинство домов. «Рекомендация № 1, которую дает большинство секс-терапевтов, — выбросить из спальни все электронные устройства, — говорит канадский сексолог (а большинство сексологов почему-то канадцы) Лори Бротто. — Спальня предназначена исключительно для двух занятий». Если вы, лежа в постели, заинтересованно смотрите в экран, значит, вас не интересует партнер. Безуспешно пытаясь отвлечь ваше внимание от куска стекла и микропроцессора, партнер испытывает разочарование. А разочарование несовместимо с сексуальной готовностью.

Конечно, эмоциональные и физические препятствия взаимосвязаны. У людей с избыточным весом негативный образ собственного тела. Супруги алкоголиков испытывают к ним презрение и отвращение. Страдающим от стресса трудно почувствовать сексуальное возбуждение. Влияет даже продолжительность сна. Исследование 2017 года показало, что женщины в возрасте, которые спят не более семи-восьми часов, меньше склонны предаваться сексуальным утехам со своими партнерами и признаются в меньшей сексуальной удовлетворенности[169]. Согласно данным другого исследования, женщины, которые спали дольше, говорили о «лучшей генитальной возбудимости» — если перевести с обожаемой учеными абракадабры, то в период бодрствования получали от секса больше удовольствия[170].

Как же помочь партнеру улучшить сон? Я не имею в виду способ, который описала в начале этой главы. Те, кто рассказывает партнерам о случившемся за день — а партнеры при этом слушают с интересом, — быстрее засыпают и спят крепче. Здесь все понятно: куда легче заснуть, когда сбрасываешь напряжение, говоришь о том, что гнетет тебя, сочувствующему человеку. Но эксперимент, проведенный среди семей военнослужащих, показал, что, даже если перед сном рассказывать не о проблемах, а о вещах приятных, это тоже помогает[171]. Главное — по-настоящему слушать партнера, а не размышлять при этом, что машину пора везти в сервис, что вы забыли, чья очередь готовить бутерброды к следующей футбольной игре в школе, и, кстати, почему собака, несмотря на все эти шампуни, по-прежнему пованивает? Исследования подтверждают: понимать, что тебя слушают, намного важнее, чем просто выговориться. Те люди, чьи партнеры по-настоящему их слушают, спят лучше. И даже если вы спать сию минуту не собираетесь, многие — особенно женщины — скорее придут в нужное настроение, если их партнеры слушают их и реагируют на то, что они говорят[172].

Странное совпадение: одна из тем, на которые можно поговорить и на которые можно захотеть отреагировать, — секс.

А поговорить?

Когда мы собрались пожениться, то по закону австралийского штата Новый Южный Уэльс обязаны были посещать консультации для новобрачных. Беседы на этих занятиях оказались потрясающе откровенными. Наш консультант был священником и по совместительству — другом моего отца. Именно поэтому, когда он заявил, что одна из трудностей брака — объяснить супругу или супруге, что именно и как тебе нравится в постели, — все мы, включая консультанта, принялись дружно таращиться по сторонам, словно что-то там стоило нашего самого пристального внимания. Но он был абсолютно прав. Большинство слов, относящихся к данному роду человеческой деятельности и участвующим в ней частям тела, — бранные, обычно мы используем их по отношению к идущим на обгон водителям. Язык интимности не отличается красотой: он может быть медицинским, он может быть грязным, может быть смешным, но редко бывает возвышенно-поэтическим. Вот почему в книгах так много противных сексуальных сцен. (Говорю вам как женщина, в силу профессиональных обязанностей прочитавшая «Пятьдесят оттенков серого». Дважды.)

Однако специалисты утверждают: те, кто говорит о сексе, больше секса и имеют. Уильям Мастерс и Вирджиния Джонсон[173], сделавшие для исследования сексуальной жизни то же, что Бен и Джерри[174] сделали для индустрии мороженого, заявляли об этом уже в 60-х годах прошлого века. В книге Human Sexual Response («Сексуальная реакция человека»), ставшей результатом наблюдения за более чем десятью тысячами сексуальных контактов в лаборатории, расположенной в Сент-Луисе в Миссури, Мастерс и Джонсон восхваляют пользу прямого разговора между партнерами о том, что их возбуждает. И сетуют на «постоянное пренебрежение» открытыми коммуникациями и «потенциально саморазрушающее отсутствие интеллектуального любопытства по отношению к партнеру»[175].

Они также отметили, что, когда речь идет об оргазме, гомосексуальные партнеры более откровенны, чем гетеросексуальные. Это, в общем-то, открытие, поскольку людям свойственно лучше разбираться в работе того оборудования, которое имеется у них самих. Они обнаружили, что гомосексуалисты-мужчины были более агрессивны по отношению друг к другу, в то время как лесбийские пары были более нежными и не спешили, то есть и те и другие вели себя так, как свойственно мужчинам и женщинам. Кроме того, «Мастерс и Джонсон отметили еще одну важную разницу между гетеросексуальными и гомосексуальными парами: мужские гомосексуальные пары гораздо чаще, свободнее и откровеннее говорили о том, что им нравится, а что — нет»[176], — пишет Мэри Роуч в своей замечательной книге «Секс для науки. Наука для секса»[177].

Конечно, с 1960-х годов произошли некоторые изменения, но не такие уж и значительные. В 2012 году ученые опросили три сотни состоящих в браке индивидуумов с американского Среднего Запада, стараясь выяснить, ведут ли они откровенные разговоры о своих сексуальных предпочтениях, при этом опрошенные должны были высказаться об удовлетворенности браком и близостью[178]. Интересно, что связь между откровенностью и удовлетворенностью была особенно заметна у женщин. Однако оставалось непонятно, что к чему приводит: удовлетворенность браком является результатом откровенности или откровенность — следствие удовлетворенности. Поэтому в 2014 году журнал Journal of Sex and Marital Therapy опубликовал результаты опроса 293 удовлетворенных браком мужчин и женщин по поводу их отношения к открытому обсуждению сексуальных предпочтений. Как и следовало ожидать, респонденты отвечали, что разговоры с партнерами о том, что они предпочитают в постели, ведут к большей удовлетворенности отношениями и близостью[179]. Но стоит ли вообще тратиться на исследования, доказывающие, что те, кто говорит друг с другом о сексе, больше наслаждаются сексом[180]? Все знают, что после посещения туалета надо мыть руки, однако в туалетах всех ресторанов висят таблички-напоминания. Напомнить никогда не лишне.

Священник, который наставлял меня и моего тогда еще будущего мужа, был прав: говорить о сексе супругам не так-то просто. Например, когда затевать такой разговор? Наверное, не тогда, когда рядом крутятся дети. И не в процессе, если не хотите испортить весь настрой. И уж точно не в супермаркете: «Какую взять зубную пасту — “Колгейт” или “Крест”? А, кстати, тебе нравится, когда я покусываю тебе соски? Ой, я не помню, у нас есть сливочное масло?»

И даже если момент подходящий, большинство из нас не в состоянии выдавить из себя нужные слова. Лонни Барбах, высокоуважаемый психолог и автор книги For Yourself: The Fulfillment of Female Sexuality («Для себя: реализация женской сексуальности»), говорит, что главная фраза в английском языке — «На четверть дюйма правее, пожалуйста», но эту инструкцию гораздо проще произнести, когда пара уже привыкла друг к другу в сексуальном плане, а ведь зачастую это далеко не так. «В разговорах о сексе слишком много вранья, — замечает Леонор Тифер. — Из-за нашей культуры, из-за времени, в котором мы живем, людям неловко говорить о сексе, они стесняются, им кажется, что они делают что-то плохое, что они сами плохие, не такие, как надо. Мы думаем: ой, наверное, я толстая, ой, наверное, я делаю что-то не так, ой, наверняка эти мои фантазии такие грязные!»

Секс-терапевт из Нью-Йорка Кернер рассказывает о том, как он помогает парам преодолевать стыдливость и брезгливость: он заставляет их подробно описать последний эпизод. «У меня в кабинете парам просто некуда деться: они вынуждены говорить о сексе, — объясняет он. — Я задаю им множество вопросов, помогая изложить все в деталях, словно пересматривая их последний сексуальный акт на медленной перемотке — где это случилось, когда, кто был инициатором, как было выражено желание, как возникало возбуждение и так далее». Такой анализ, говорит Кернер, очень помогает по двум причинам: во-первых, так ему легче поставить диагноз, он видит всю динамику процесса. Во-вторых, разбивается сексуальный лед: «Им приходится говорить языком сексуальным и интимным. В отличие от разговоров о деньгах или недвижимости, сам разговор о сексе может рождать физиологическое возбуждение. Моя задача — сделать так, чтобы пациентам было комфортно говорить о сексе, чтобы они почувствовали поэзию секса».

Один из способов привыкнуть к «поэзии и языку секса», не прибегая к такому анализу, просто попросить партнера описать свою сексуальную фантазию. Если бы он или она вольны были что-то сделать, что они сделали бы или что им хотелось бы, чтобы сделали им? Совсем не обязательно после этого действительно срочно что-то делать. Это просто безболезненный способ заглянуть друг другу в головы и учиться говорить о сексе. «Сексуальная личность у каждого своя, — говорит Кернер. — И таким образом вы делитесь тем, что составляет вашу личность. Я думаю, что это ключ к долговременным взаимоотношениям, когда вы можете наслаждаться друг другом, находить друг в друге непредсказуемое и новое, не опасаясь показаться странными, не боясь нарушать вами же установленные табу».

Этому мешает наша уязвимость. Требуется смелость, чтобы позволить партнеру заглянуть в глубины вашего «я», в ваши самые потаенные мысли. Вы хотите, чтобы вами восхищались, а ваши фантазии могут быть не такими уж возвышенными. Секс-терапевт Лори Уотсон, которая ведет еженедельный подкаст под названием «Предварительные ласки», отмечает: «Порой бывает, что, вступив в случайную связь, человек неожиданно для самого себя говорит: “Что за черт! Вот чего я на самом деле хочу! Сделай мне вот так!” А все потому, что эта связь кратковременна, ему все равно, ему нечего терять. Но своему постоянному партнеру человек сказать этого не может, он боится, что партнер сочтет его извращенцем или извращенкой, станет презирать за такую фантазию. Слишком многое поставлено на карту, потому что с этим партнером вы связаны, вам придется смотреть ему в глаза утром».

Кто когда и чего хочет

В основном мужчины хотят секса больше, чем женщины. Это не новость. И хотя некоторые ученые утверждают, что различий внутри одного пола больше, чем между двумя полами, понятно, что особи с набором хромосом XX и особи с набором XY попадают на главную дорогу, так сказать, разными путями. Данных по этому поводу множество, и все они подтверждают то, что мы знали и так — из анекдотов. Мужчины за секс платят, женщины — почти никогда[181]. Начав с кем-то встречаться, мужчины думают о сексе раньше женщин[182]. Мужчины думают о сексе чаще, чем женщины[183]. Мужчины более терпимо, чем женщины, относятся к случайным связям[184].

Для мужчин секс — прежде всего физиологический акт, женщины видят в нем проявление привязанности. Биологи-эволюционисты могут объяснить это следующим образом: женщины ищут привязанности, потому что у них ограниченный набор яйцеклеток, и, чтобы быть уверенными в том, что одна из них, та, которая оплодотворена, выжила, им необходима чья-то защита и покровительство. Мужчины производят сперму все время, и им необходимо как можно чаще от нее избавляться; к тому же чем больше посеешь, тем больше вероятности вырастить дерево. Неврологи, с другой стороны, могут ссылаться на то, что во время оргазма мужской мозг выделяет меньшее количество окситоцина, чем мозг женщины, а поскольку окситоцин еще называют гормоном доверия, секс для мужчин остается скорее физическим переживанием, чем эмоциональным[185]. На мозг мужчины больше влияет дофамин — вещество, связанное с предвкушением чего-то необыкновенного. А психотерапевты могут свести эти различия к тому, о чем говорила мне Лори Уотсон: «Для нее секс — побочный продукт теплых взаимоотношений, для него же это нагревательный элемент. Его секс согревает, он чувствует себя связанным с кем-то любимым. Прежде чем заняться сексом, ей нужно, чтобы с ней поговорили, чтобы она почувствовала близость, ему же, чтобы открыться, сначала надо заняться сексом».

Подобная ситуация не может не порождать напряженности, согласны? Добавим сюда тот факт, что после рождения детей женское либидо значительно ослабевает. А после наступления менопаузы слабеет еще больше, но медленно[186]. Мужчины же сохраняют бодрость, и если после сорока они уже не так резво прыгают в постель, все равно существуют лекарства, позволяющие им продолжать оказывать известного рода любезности до самых преклонных лет.

Подведем краткие итоги: мужчинам нужно больше секса. Женщинам нужно больше близости. На протяжении веков пары вырабатывали разные способы приспособить отношения к такому несовпадению, как то: конкубины, фаворитки, открытые браки, шведская семья и другие версии того, что современные мыслители называют «ходить налево». И ни один из способов на самом деле не срабатывает. Большинство семей, переживших чью-то из супругов любовную связь на стороне, распадаются. А открытые браки всё еще остаются диковинкой.

Безусловно, желания могут не совпадать по-разному. «Я никогда не жаждала секса, — пишет Хэйзел Макклей (имя, конечно, изменено) в недавно вышедшей посвященной женщинам антологии. — Так что если у меня его больше вообще не будет, не думаю, что стану по нему скучать. Вот если мне больше никогда не придется попробовать шоколадный кекс, тогда я точно расстроюсь!»[187] А на другом конце спектра находится Рене (имя также изменено — мы разговаривали лично), которая рассказала, что пробовала массу способов: меняла наряды, меняла манеру разговора, надевала бюстье, снимала бюстье, обещала больше никогда не носить бюстье, ушла из отдела продаж на менее напряженную работу, сама ходила к психотерапевту, мужа водила к психотерапевту, предлагала мужу все варианты сексуальных актов — и все ради того, чтобы побудить его почаще заниматься с ней сексом. «Он не считает, что женщины могут испытывать потребность в сексе, потому что сам не испытывает таковой», — объясняет Рене. В результате они разошлись.

Один из способов справиться с дисбалансом в либидо — разобраться в разнице между спонтанным и ответным желаниями[188]. Расскажу вам любимый анекдот моего папеньки. В местной церкви решили устроить период воздержания: в течение месяца запрещалось заниматься сексом. Однажды члены общины собрались, чтобы рассказать, как они соблюдают запрет, и один молодой муж признался, что согрешил: «Жена наклонилась, чтобы взять банку с белой краской, я был рядом, ну вот и не выдержал». «Что ж, — сказал пастор, — тогда вам больше не стоит посещать нашу церковь». «Хорошо, — ответил мужчина, — тогда, святой отец, вам больше не стоит посещать наш хозяйственный магазин».

Желание, возникшее среди банок с «насыщенной голубой» и «светло-бежевой», и есть спонтанное желание. Примеры спонтанного желания нам демонстрируют в кино, мы читаем о нем в любовных романах, о нем поется в песнях. Последовательность событий проста: желание, возбуждение, оргазм. Но есть и другой путь: некоторые желания формируются только после того, как вы начнете красить стену, потом усомнитесь в выборе краски, потом докрасите стену, а потом поймете, что все выглядит просто отлично. Это ответное желание — оно возникает после того, как игра уже началась. Канадская (ну надо же!) исследовательница Розмари Бассон описала эту модель после того, как 30 процентов опрошенных ею женщин признались, что считают свои сексуальные аппетиты очень низкими. «Вместо того чтобы прийти к выводу, будто треть всех женщин страдают “расстройством сексуальной функции”, — пишет она, — следовало бы поискать причины такого широко распространенного представления о несоответствии неким сексуальным стандартам»[189].

Желание необязательно развивается по прямой. Бассон предлагает представить его в виде накладывающихся друг на друга кругов. Женщина, например, может решить заняться с мужем любовью по целому ряду причин — ради продолжения рода, из нежности, от скуки или, извините, даже ради того, чтобы помочь ему заснуть. (Опрос техасских студентов выявил 237 причин, по которым они сами или их друзья решили заняться сексом[190].) Во многих случаях женщина начинает слышать позвякивание ключей к желанию уже после того, как приняла сознательное решение, и даже после того, как почувствовала возбуждение. Человеческие существа способны испытывать оба вида сексуального влечения, но все-таки мужчины более склонны к спонтанному желанию, а женщины — к ответному.

Чтобы человек почувствовал желание, нужно, чтобы ощущения, возникающие в его гениталиях, и чувства, возникающие в мозгу, совпали. Если гениталии почувствовали стимуляцию, а мысли в это время витают где-то еще, вряд ли перспектива заняться сексом будет такой уж волнующей. И если головой мы готовы и хотим, это не значит, что гениталии автоматически скажут «Есть!» Эмили Нагоски так описывает это состояние: «Реакция гениталий необязательно соответствует субъективному ощущению согласия и потребности».

Желающий спонтанно — для удобства объяснения назовем его Спондо — может, улегшись в постель, осведомиться: «Не хочешь ли заняться сексом?» А желающий ответно — по имени Респо — в этот момент занят поисками ключей от машины или сотового либо еще чем-то важным, и потому не пылает страстью. Но это не значит, что Респо не захочет сегодня ночью секса. И не значит, что Спондо сегодня ночью выглядит как-то особенно непривлекательно. Это просто означает, что Спондо не в состоянии предположить, что в этот момент Респо чувствует не то, что чувствует Спондо. «Наши тела невероятно нарциссичны, — говорит Лори Уотсон. — Мы уверены, что наше собственное тело глаголет истину. И что твое тело говорит тебе то же самое, что мое тело говорит мне». Но не все желания охватывают обоих одновременно. Те, у кого партнер Респо, часто чувствуют себя нелюбимыми, они хотят быть желанными. Но Респо нужно время, чтобы прочистить мозги и настроиться на секс, это не значит, что он не любит, просто его система работает по другому расписанию.

И Спондо, и Респо могут вести вполне счастливую сексуальную жизнь. Респо надо понять, что это он или она задают тон гонке: мотор Спондо всегда готов к работе, а Респо отвечает за то, чтобы машина стартовала. Это Респо управляет тормозами и переключением скоростей, и страсть не всегда подсказывает оптимальную тактику вождения. Желание что-то сделать — это не то же самое, что согласие что-то сделать и понимание того, что происходит. Если Респо угодно, он или она имеет полное право пуститься в путешествие, не дожидаясь, пока его (или ее) охватит страсть. От этого секс не станет фальшивкой.

Со своей стороны, Спондо способен создать соответствующую атмосферу, устранив возможные помехи. В доме порядок? Дети на месте? Дверь в спальню закрыта? Партнер действительно чувствует себя желанным и любимым или он или она кажется себе лишь средством скорейшего удовлетворения чужого желания? Единственное, чего Спондо не должен делать никогда, — заставлять, упрашивать, вызывать чувство вины, — в общем, каким-то образом принуждать к сексу. Это начисто уничтожает желание. «Длительное желание возникает, когда сексуальный опыт ведет к тому, чтобы вы хотели больше секса», — пишет доктор Кастелланос.

Секс между теми, кто любит друг друга, часто напоминает прогулку. Я знаю, звучит совершенно неэротично, но, поверьте, это так. Представьте себе восхитительный весенний день, на деревьях раскрылись почки, вы находитесь где-то среди холмов Вирджинии (если в Штатах), или в Сассексе (если в Англии), или в Виктории (если в Австралии), и вам не терпится выйти из дома. И вот вы поднимаетесь по пологому склону, а тут солнце выглядывает из-за облаков, и вы видите первые нарциссы, птицы начинают петь, вы выходите на поляну, и вдруг перед вами — играющие медвежата или птица-лира, раскрывшая свой великолепный хвост, и, господи боже мой, это же так прекрасно, дух захватывает! Вы такого никогда не видели. И вот все эти зверушки куда-то убегают, а вы, чувствуя покой и умиротворение, спускаетесь с холма.

А есть другие прогулки, когда вы просто слоняетесь по ближайшему парку, лишь бы не сидеть дома. И видите играющих в мяч ребятишек. Или симпатичного пса. Да все равно — вряд ли кто возвращался с прогулки, жалея потраченного на нее времени. Единственный неприятный вид прогулки — та, на которую вас потащили насильно под угрозой наказания.

Если времени погулять нет, можно и просто добираться туда, куда вам нужно, пешим ходом. Тоже полезно. Исследования показали, что объятия вызывают такой же скачок уровня тестостерона, что и занятия сексом. Сари ван Андерс, профессор из Университета Куинс в Онтарио (ну вот, опять Канада!), замеряла уровень тестостерона у женщин до и после объятий с партнером, и обнаружила, что после объятий он даже выше, чем после секса[191]. «Наше исследование впервые представило данные, что здоровые женщины с высоким уровнем тестостерона имеют больше оргазмов. Это открытие, в свою очередь, наводит на мысль, что рост тестостерона в результате сексуальной активности ведет к повышению сексуального желания и количества оргазмов»[192], — пишет ван Андерс. Объятия, в отличие от полового акта, приемлемы на публике, и вы можете обниматься где угодно, даже — и в особенности — при детях. Если вы хотите чувствовать себя более сексуальным, прикасайтесь к своим возлюбленным. Используйте любую возможность телесного контакта. Массаж, утренние объятия, сон без ночной рубашки и пижамы, рука на колене, когда едете в машине, — все годится.

В этом отношении теория и практика сходятся: многие психотерапевты рекомендуют парам упражнения, разработанные специально для того, чтобы супруги прикасались друг к другу — необязательно с сексуальными намерениями, а просто как проявление нежности. «Желание возникает из контакта — физического или эмоционального контакта между двумя людьми… это комбинация предвкушения и прикосновения»[193], — отмечает в интервью газете The Washington Post Барри Маккарти, профессор психологии из Американского университета в Вашингтоне. Совместно с Майклом Метцем, психологом, брачным консультантом и бывшим католическим священником (ну и триада!), Барри Маккарти разработал модель стойкого желания — они назвали ее «Моделью достаточно хорошего секса». Несмотря на забавное название, эта разработка получила достаточно хорошие отзывы[194].

Модель Маккарти подразумевает отказ от показушного, нацеленного на проявление исключительно собственных сексуальных достижений подхода в пользу обоюдной близости, при которой пара выступает как команда, стремящаяся преодолеть физические и психологические препятствия к поддержанию желания. В таком подходе нежные прикосновения играют очень большую роль. Приложив усилия, а иногда, подчеркивает Маккарти, значительные усилия, «большинство мотивированных пар способны возродить сексуальное желание». Вы можете стать друг для друга эротическими союзниками, победив все враждебные силы — детей, родителей, возраст, тонкие стены спальни, — стоящие между вами и достаточно хорошим сексом.

А сколько раз правильно?

Если один партнер считает, что секса слишком мало, а второй — что слишком много, цифры непременно будут разниться. Цифры дают нам иллюзию определенности, и в математике всегда существует правильный ответ. По этой причине всех интересует простой вопрос: а сколько секса нам нужно? Психотерапевт Марти Кляйн ненавидит этот вопрос, потому что из-за него проблемы возникают там, где проблем быть не может. «Пациенты спрашивают: а как часто мы должны заниматься сексом? И я сразу говорю, что ответа не существует», — поясняет он. Если вас и вашего партнера устраивает количество, тогда вперед.

Но если вам все-таки хочется чего-то конкретного и если вам это поможет, то канадские (а кто же еще!) исследователи взяли на себя смелость это число назвать: раз в неделю. Согласно исследованию 2016 года[195], пары, которые занимались сексом чаще раза в неделю, были ничуть не счастливее пар, которые занимались этим, скажем, исключительно в ночь на пятницу. А вот о меньшем супружеском счастье говорили как раз те, у кого секс был реже раза в неделю.

Исследование было весьма серьезным: в течение сорока лет опросили 30 тысяч человек из трех разных социальных групп. Но, уверяю вас, — до того, как вы оторветесь от этих строк и осуждающе уставитесь на партнера, — всякие исследования уровня удовлетворенности и счастья выявляют взаимосвязи, а не связи причинно-следственные. Вполне может быть, что люди, считающие свои отношения счастливыми, занимаются сексом раз в неделю, а может, все как раз наоборот: они потому и счастливые, что раз в неделю делают это. Также вполне возможно, что люди занимаются сексом раз в неделю, потому что полагают, что все так делают. А вот что еще более вероятно: отвечая на вопросы о своей сексуальной жизни, люди попросту врут.

Психотерапевты считают, что выбор какого-то конкретного дня недели для сексуальных утех — идея не самая удачная. Но когда все кувырком и дети высасывают все силы, о какой спонтанности может идти речь? «Разве вы не планируете все важные для вас дела? — спрашивает Лори Бротто. — Конечно, стараетесь планировать. И когда вы планируете занятия сексом и говорите об этом, вы настраиваетесь на определенный лад, даете волю фантазии и можете получить большее сексуальное удовлетворение». Поставив галочку на определенный день в вашем внутреннем календаре, вы можете перестать беспокоиться на тему, когда снова этим займетесь. К тому же когда вы знаете все наперед, у вас меньше страхов и смущения. Если в эту ночь ничего не получится, то вы, по крайней мере, сможете об этом поговорить и выяснить, почему так произошло. Кстати, некоторые специалисты рекомендуют разработать систему знаков, сигнализирующих о том, что вы не прочь: камешек, брошенный в кувшин, особая чашка для утреннего кофе — секретный код, смысл которого известен только вам двоим.

Только для женщин — или для тех, кто женат на женщине

Женская сексуальность до сих пор заставляет недоумевать тех, кто ее изучает, — или тех, кому приходится с нею жить. В науке о ней еще множество белых пятен. Например, исследования показывают колоссальные расхождения в данных о том, скольким женщинам для достижения оргазма[196] необходима стимуляция клитора[197]. Уже полвека прошло с тех пор, как заговорили о точке G — чрезвычайно эрогенной зоне внутри вагины, однако научные споры не стихают и по сей день. Ученые продолжают спорить и о природе оргазма. Некоторые из женщин, у которых поврежден спинной мозг и которые утратили способность чувствовать что-либо ниже пояса, могут по-прежнему ощущать стимуляцию вагины[198] и получать удовлетворение. У женщин, похоже, не бывает рефрактерной фазы, то есть периода невозбудимости, и они способны иметь несколько оргазмов подряд.

Команда неврологов, просканировав женский мозг во время оргазма, обнаружила, что в этот момент активизируются различные части мозга, включая миндалевидное тело, которое играет важную роль во внимании и формировании суждений[199]. Однако голландские ученые, используя несколько иную методику, установили, что в этот момент, напротив, в некоторые участки мозга поступает меньше крови — в том числе и в миндалевидное тело[200]. Один из авторов этого исследования, Герт Холстеге, на конференции в 2005 году сделал эффектное заявление: женщина в момент оргазма не испытывает никаких эмоций. И для большинства женщин характерно то, что на ученом языке — в данном случае весьма образном — называется «нонконкордантность»: головой они не чувствуют сексуального возбуждения, а гениталиями чувствуют. Ученые демонстрировали женщинам видео брачных утех карликовых шимпанзе: женщины не чувствовали никакого возбуждения, однако кровь к их вагинам приливала[201]. Пока существует только одно лекарство, способное вызвать у женщин сексуальную тягу, — «Эдди» (флибансерин), но специалисты склонны полагать, что это, скорее всего, пустышка.

Короче говоря, женское желание — штука сложная. «Это колоссальное разочарование как для мужчин, так и для женщин, — говорит Лори Уотсон. — Мужья жалуются: “Боже, чего я только ни делаю, чтобы она испытала возбуждение и позволила!”, а я отвечаю: “А чего вы хотите? Вы женились на женщине”». Сложность женской сексуальности не означает, что она хуже или классом ниже мужской. Она просто другая. И ничья сексуальная жизнь не станет краше, если свести все к сценарию, навязываемому нам чуть ли не с рождения — скорый, горячий перепихон в одной позиции, за три минуты или даже меньше приводящий к обоюдному оргазму. «Она видит себя, распростертую на постели, и думает: “О господи, ничего не получается, наверное, мне просто сегодня не везет”», — заключает Уотсон.

Способам возбуждения женского желания посвящено множество статей в популярной прессе, научных семинаров и фармацевтических разработок. Лори Бротто провела ряд многообещающих исследований касательно использования методов осознанности. Она рекомендует женщинам сфокусироваться на своих телах и отбросить все, что может отвлечь. Ее теория состоит в том, что так можно достичь согласия между мозгом и телом, в итоге женщины станут замечать, на что реагируют их тела. «Мы улучшаем их способность видеть, что происходит с телом», — говорит Лори, подразумевая изменения в ощущениях, осязании, дыхании, чтобы женщины получили возможность высвободить желание. «При этом мы также наблюдаем изменения к лучшему в настроении, уменьшение стресса и повышение внимательности, а также улучшения в общем качестве жизни», — добавляет она.

Наша культура порождает у женщин очень противоречивые представления о сексе. С одной стороны, нам навязывают стереотипы о том, что ценятся только сексуальные женщины, что противоречит столь же распространенному суждению, что сексуально агрессивные женщины пугают, а это, в свою очередь, противоречит мнению о том, что женщины, которые сдерживают себя, на самом деле помешанные на контроле психованные истерички. В книге The Sex Myth («Миф о сексе») Рэйчел Хиллз пишет, что у всех наших сексуальных комплексов имеется трудный для понимания подтекст, в котором «участвует вера в то, что секс — это нечто особое, нечто весьма значительное, источник большей радости и большего удовлетворения, чем любой иной вид человеческой деятельности». Исходя из собственного опыта, она замечает, что «я не чувствовала себя непривлекательной и странной только потому, что у меня не было секса. Хотя должна была бы себя так чувствовать, потому что живу в культуре, которая твердит мне, что моя сексуальная жизнь — основной признак, определяющий, кто я есть на самом деле. То есть проблемой был не сам секс, а то значение, которое придавали ему я и многие другие»[202].

Но и для мужчин все не так-то просто. Их призывают видеть в секс-партнере добычу, завоевание, а искусство уложить в постель привлекательную женщину считается признаком сверхспособностей, при этом их также предупреждают: все потребности следует оговаривать заранее и добиваться обоюдного согласия. И совершенно непонятно, какое воздействие на брак могут оказать наши страхи перед тем или иным видом сексуальной активности. В идеальном мире все живут в соответствии с продвинутым и разумным подходом к сексу как к средству общения, построения доверительных отношений и выражения близости, а не просто как к действиям по достижению оргазма, которые доставляют взаимное удовольствие. «Нам еще многое предстоит сделать, чтобы люди поняли, насколько прекрасно продумана вся система возникновения желания», — говорит Леонор Тифер.

Это приводит нас к старому пугалу — порнушке. Существует две системы взглядов на порнографию, и обе апеллируют к научным данным. Представители одной школы доказывают, что порнография совершенно безобидна и даже может — как обнаружили канадские исследователи — улучшить сексуальную жизнь, если совместный с партнером просмотр порнофильмов становится поводом для дискуссии и средством взаимного возбуждения[203]. Представители второй школы, напротив, считают порнографию отнюдь не безобидной. Сторонники этого подхода уверены, что просмотр порнофильмов настраивает мозг на сексуальные волны с экрана, а не на те, что излучает находящийся рядом партнер из плоти и крови[204]. Они ссылаются на сложности реальных сексуальных контактов, которые возникают у увлеченных просмотром порнографических лент мужчин всех возрастов. Эти критики полагают, что осваивать технику секса по порно — то же самое, что учиться стрелять по спагетти-вестернам. (Но возможен и третий вариант: какая-то проблема в мозгах или в культуре, которая и приводит к сексуальной дисфункции и чрезмерному увлечению порнофильмами.)

В любом случае никто не станет отрицать, что в большинстве порнофильмов демонстрируется определенный тип секса, тот, который сосредоточен на ублажении мужчины, — быстрое проникновение, натиск, и очень мало внимания уделяется тому, что нравится женщинам, — ласкам и постепенному созданию соответствующего настроя. Так что это весьма неудачное пособие по построению сексуальной модели, нацеленной на возбуждение лишь одного из партнеров. (Поскольку я некоторое время зарабатывала себе на пропитание рецензиями на фильмы, могу также добавить, что в порнухе отсутствует и сюжетная арка[205], и развитие характеров. Хотя, возможно, я придираюсь.) Многие психотерапевты отмечают, что с появлением скоростного интернета порнофильмы стали для многих пар серьезной проблемой. Следует помнить о том, что женщины могут сравнивать себя со звездами порнофильмов и чувствовать свою ущербность, неадекватность, так как их тела отличаются от порностандартов. Женщина также может расстраиваться из-за того, что для сексуального удовлетворения муж выбрал экран, а не ее. Стоит ли удивляться, что ее самооценка падает, падает ее уверенность в себе как в объекте сексуального желания, а низкая самооценка ведет к снижению желания у самой женщины, вплоть до его полного исчезновения.

Подводя итоги, можно сказать, что самый разумный подход к счастливой сексуальной жизни опирается на старую добрую теорию самодетерминации. Суть ее такова: мы, человеческие существа, чувствуем себя наиболее здоровыми и ощущаем себя в гармонии с миром, когда регулярно предаемся той деятельности, которая позволяет нам самим выбирать и контролировать то, что мы делаем, когда мы чувствуем себя уверенно и спокойно, — и не отрываемся от других людей[206]. Иными словами, обладаем автономией, компетенциями и соотносим себя с другими. При таком подходе наиболее замечательными сексуальными взаимодействиями будут те, которые позволяют нам делать то, что нам нравится, делать это хорошо и чувствовать, что нас при этом любят.

Хорошая новость: несмотря на то что менопауза гасит либидо, секс в этом возрасте, если чуточку постараться, может быть даже более приятным. Во-первых, женщины уже хорошо знают, на что и как реагирует их тело, поэтому секс становится для них более позитивным переживанием. Мужчины же, которых тестостерон уже не толкает на крайности, становятся, по словам доктора Маккарти, более способными к «любящим, нежным, игривым, чувственным и эротичным прикосновениям, которые ведут к возникновению сексуального желания»[207], а не просто раз-два — и оргазм. За долгие годы совместной жизни муж и жена, естественно, уже подрастеряли то восхищение и влечение, которые испытывали в начале отношений. Но зато приобрели прочную связь друг с другом. И разве не вызывает восторга тот факт, что вы еще можете подарить наслаждение?

Еще одна хорошая новость: секс также связан с долголетием. Ученые Барри Комисарук и Беверли Уиппл обнаружили, что люди, регулярно испытывающие оргазм, менее подвержены стрессу, кроме того, у них реже встречаются сердечные заболевания, рак груди, рак простаты и эндометриоз[208]. Британский эпидемиолог Джордж Дэйви Смит считает, что риск смерти у мужчин, имеющих два и более оргазма в неделю, в два раза ниже, чем у тех мужчин, которые испытывают оргазм реже одного раза в месяц[209]. А самый знаменитый из всех исследователей вопроса — Альфред Кинси — утверждал, что секс способен заглушать мышечную боль и снижать температуру. Как пишет Мэри Роуч, «то, что вас мучает, перестает вас мучить во время хорошего горячего секса»[210]. Так что классный послеобеденный секс может буквально спасти вашему партнеру жизнь.

Геронтолог Карл Пиллемер опросил более семисот пожилых американцев и отметил, что никто из них не говорил, что считает своего партнера или партнершу непривлекательными. Ни один пожилой человек! Вполне возможно, полагает Пиллемер, нам трудно представить себе секс с одним и тем же человеком на протяжении десятилетий, потому что мысль о том, что люди намного старше нас тоже могут заниматься сексом, смущает и отталкивает — как если бы мы застали за этим занятием родителей. (Я своих однажды застукала и сразу же научилась стучать в дверь их спальни. Но, между прочим, это воспоминание до сих пор заставляет меня морщиться.) Один 77-летний мужчина, который все еще занимается этим с женой, сказал следующее: «Становясь старше, вы словно перестаете видеть признаки старости в близком человеке. Вы видите ее такой, какой она была когда-то. Вы не замечаете ее возраста. И это потрясающе! Я не знаю, может, мозг как-то специально устроен, чтобы мы этого не замечали, однако это так… Вот что я вам скажу: чем бы вы ни занимались, просто продолжайте делать то же самое»[211].

Глава 6. Если нужна помощь

* * *

Обратиться к психотерапевту предложил муж. Зная, что он терпеть не может всякие разговоры, я насторожилась, словно собака, услышавшая на лестнице незнакомые шаги. Я понимала, что все не так уж расчудесно, но полагала, что нам будет достаточно расслабиться, отвлечься. И весело ответила, что время и деньги можно потратить с большей пользой, например сходить куда-нибудь вечерком. Он лишь вяло улыбнулся. Слабый сигнал тревоги где-то там, на уровне подсознания, зазвучал громче. И взвыл на полную мощность, когда муж добавил, что уже нашел специалиста. Сью совсем не походила на стильную интеллектуалку — мне всегда казалось, что ему нравятся именно такие женщины. А вот и нет: наш психотерапевт носила платья-хламиды в стиле бохо и чем-то напоминала мою свекровь Патти, наставления которой муж перестал слушать, когда еще носил короткие штанишки.

Вот тут-то и обнаружилось: муж считает, что я его разлюбила, что все мысли мои заняты детьми и работой и что он просто очередной пункт в списке моих обязанностей. Выяснилось, что он чувствует себя просто соседом по общежитию и уже сомневается в своей любви ко мне. А еще что для него психотерапевт — последняя попытка все изменить перед тем, как подать на развод.

Это открытие вызвало у меня бешеную ярость — я даже не думала, что на такое способна. Мне-то казалось, что все в его жизни было и всегда будет сосредоточено вокруг его первой любви — архитектуры, что существование всей нашей семьи приспособлено к этой его страсти и что мы всегда были вынуждены довольствоваться теми крохами любви и тепла, что оставались после архитектуры. Да как смеет он, тот, кто лишь иногда нас замечает, жаловаться на то, что его не любят? И я вывалила целый список претензий, который готовеньким — о чем я и сама не подозревала — хранился у меня в памяти: как я валялась с маститом и высоченной температурой, а он отправился в клуб; как зимой мы стучали зубами от холода, потому что ему взбрело установить новые окна, а их вовремя не доставили. Духовку я тоже припомнила. И теперь он грозится уйти от нас?

Другими словами, наш случай оказался классическим. Мы оба работали на износ, у нас были маленькие дети, требовавшие всего нашего внимания, ни времени, ни сил друг на друга не оставалось, в спальне тоже не все ладилось. Обида, разочарование, стресс, долги, внезапные проблески интереса к другим — полный набор. Все дурное, что в рамках законности один человек может причинить другому человеку, мы с мужем испробовали или попытались испробовать друг на друге. По нашей гостиной гарцевали Четыре Всадника обреченного брака — пренебрежение, оборонительное поведение, критика, замалчивание проблем.

Чтобы выбраться из этой трясины, мы в течение двух лет дважды в месяц посещали Сью. Это было непросто. Непросто слушать, как человек, который знает тебя лучше, чем кто-либо, перечисляет кому-то совершенно чужому все случаи, когда ты, сама о том не ведая, его обижала или совершала что-то неподобающее — поверьте, это испытание не для слабонервных. Порой открытия, совершавшиеся в этом кабинете, приводили к еще более ожесточенным ссорам за его пределами. А на следующей встрече эту ссору приходилось обсуждать. И так снова и снова. Казалось, то, что мы говорим об этом, только все ухудшало, будто нас снова и снова переваривал безжалостный сарлакк[212]. По крайней мере, так казалось мне — муж не был поклонником «Звездных войн». Он из тех, кому больше нравится «Бегущий по лезвию бритвы». (Нет-нет, эту классификацию придумала не Сью: она занималась куда более серьезными вещами.) Поскольку мы встречались у Сью в обеденный перерыв, я приносила с собой сэндвичи, купленные в киоске возле работы, которые мы потом съедали, сидя на лавочке в унылом бетонном сквере, часто в угрюмом молчании. И до сих пор, проходя мимо этого киоска, я чувствую вкус отчаяния.

Но со временем некоторые казавшиеся неразрешимыми проблемы были поняты, а корни их найдены, мы проработали эти проблемы или посмеялись над ними. Раны, которые мы нанесли друг другу, стали болеть меньше, потому что мы рассказали о них, поковырялись в них и простили друг друга. Порой, когда рядом с вами находится кто-то еще, вы по-другому говорите о своих проблемах. Это помогает выявить места утечки газа, и вы учитесь не зажигать спички в непосредственной близости от них. Посторонний взгляд может увидеть определенную модель в том, что на упоминание темы А следует ответ Б, что ведет к ответному удару В и отходу за оборонительную стену Г, что, в свою очередь, заставляет вспомнить о теме Д, и так до бесконечности. А разглядев в этом модель, ее можно разобрать на составляющие. Выдающийся психотерапевт Дэниел Уайл сравнивает семейную терапию с наблюдательной вышкой в аэропорту: видно, как прибывают чувства и как они улетают, даже если прилет и вылет не по расписанию, и вы сообщаете парням в жилетках с катафотами, что им следует подготовиться к приему рейса.

Мы с мужем научились и дома разговаривать по-другому. Вот так — стиснув зубы: «То есть ты хочешь сказать, что тебе не нравится, когда я прикасаюсь к тебе при посторонних? Я правильно понял?» Звучит как-то напыщенно и нелепо, не так ли? Но на самом деле такой вопрос ведет к прямому и честному ответу: «Нет, я пытаюсь сказать, что мне хочется, чтобы ты и наедине со мной был таким же нежным, как на людях». Психотерапевты заставляют вести такие странные, неестественные разговоры именно потому, чтобы мы услышали и точно поняли друг друга, а не с ходу выхватывали шашки и принимались рубить все подряд.

Медленно, долгие месяцы мы разбирали завалы обид, пробираясь к источникам ссор, к пониманию того, почему каждый из нас вел себя так, а не иначе, и подозрительность и страх стали уходить, их заменило что-то вроде сочувствия. Очень полезным оказалось слово «забота»: что мне сделать, чтобы этот человек почувствовал, что о нем заботятся? Наша Сью была поклонницей концепции языков любви, согласно которой у каждого существует свой, присущий только ему способ отдавать любовь и получать любовь, и способы эти не всегда совпадают. Если партнер говорит на другом языке любви, мы можем его просто не понимать. Согласно этой теории, люди могут демонстрировать любовь подарками, физическими ласками, словами, какими-то услугами, да и просто временем, проведенным с любимым человеком. И если в ответ вы получаете «высказывание» на вашем языке любви, только тогда вы понимаете, что вас любят. Автор этой идеи — замечательный пастор Гэри Чепмен, который написал книгу «Пять языков любви»[213]. Она уже около четверти века входит в список лучших книг о браке, и хотя научных исследований[214], подтверждающих его теорию, не проводилось, Чепмен все-таки нашел очень интересный подход к проблеме.

Через какое-то время мы с мужем начали чувствовать себя единой командой. Конечно, дело не только в терапии: у меня произошли перемены на работе. Меня — даже не знаю… Повысили? Подвинули? Задвинули? В общем, график у меня стал более гибким. Дети подросли и стали более самостоятельными. У мужа на работе ситуация выровнялась — он вышел из очень напряженного бизнес-партнерства. И мы сами перестали вести себя так, будто брак — нечто такое, что катится само по себе, не требуя никакого вложения сил и энергии. Мы изменили свое отношение к нашим отношениям. «Мы» — вот что снова стало для нас главным.

Брачные «Маккинзи»

Что делают большие компании, когда их дела начинают хромать? Они зовут консультантов. И не скупясь платят за то, чтобы объективная и квалифицированная третья сторона проанализировала их документы, активы, пассивы, текучку кадров — в общем, всю эту бодягу — и дала рекомендации. Компании не впадают в истерику, когда к ним заявляются люди из «Делойт» и «Маккинзи»[215]. Так почему же супружеские пары, которые могут потерять столь многое, не ищут помощи, пока не становится слишком поздно? Джон Готтман считает, что пары в среднем запаздывают с обращением за помощью примерно на шесть лет[216]. Терапия — это, скажем так, регулярный техосмотр. Или весенняя генеральная уборка. Или чистка ноутбука от пыли. Почему же не обратиться к этому институту, который защищает и поддерживает ваше здоровье, ваше благосостояние и благополучие ваших детей?

И все же многие не хотят посещать семейного психотерапевта, как не хотела этого и я. В 2015 году австралийское правительство предложило парам бесплатно пройти консультацию, которая вообще-то стоит 200 долларов. За этим стоял простой расчет: спасенные браки — это тысячи долларов, сэкономленных на судебных разбирательствах и детских пособиях. Автор предложения также считал, что счастливые семьи приносят больше пользы обществу в целом, поэтому правительство может финансировать такую схему на законных основаниях. Опасаясь огромного притока желающих, ввели ограничение: проконсультироваться по программе могли только сто тысяч пар. Прошло семь месяцев. За это время в программе зарегистрировались всего десять тысяч пар, и многие из тех, кто зарегистрировался, на консультацию так и не явились. Правительство свернуло программу и потратило выделенные на нее 17 миллионов долларов на что-то еще.

По тем же причинам с 2000 по 2016 год власти штата Оклахома, где зарегистрировано самое большое в Америке число разводов, потратили 70 миллионов долларов на программу семейного просвещения. И с тем же результатом. Одной из причин слабой эффективности программы были трудности с привлечением участников[217].

Такое сопротивление понятно. Терапия стоит денег (большинство консультантов рекомендуют как минимум двенадцать встреч в среднем по 100 долларов за час, и эти затраты не во всех случаях покрываются страховкой[218]), к тому же этот час можно потратить на что-то более занимательное. Но все это лишь усугубляет проблемы, которых у вас и так хватает: финансовый прессинг, трудности общения, нехватка времени друг на друга. К тому же в глубине души люди не верят, что в их браке что-то сломалось. Нет, у нас все в порядке! Просто нужно больше разговаривать друг с другом / больше заниматься сексом / больше куда-то выходить! Странно, а почему мы всего этого не делаем?

И последняя причина, хотя и очень важная: пары не думают, что это сработает. Ну вот придут они, выслушают кучу всяких неприятных вещей о себе, и ничего не изменится. «Я обнаружил, что, когда мы ходили к консультанту раз в неделю, мне приходилось выслушивать и говорить много такого, чего я никогда не сказал бы, и я старался просто похоронить сказанное», — рассказывает Гэри (имя изменено), который обращался к пяти разным консультантам, но сейчас все равно в разводе. «Вы слушаете и слушаете все эти неприятные, негативные вещи, только чтобы заполнить чем-то этот час. После консультаций мы с женой почти не разговаривали». У него с женой были разные характеры, они по-разному общались, поэтому им трудно было найти консультанта, который устраивал бы обоих. И потребность в помощи возникла у них в разное время. «Я сильно сомневаюсь, что где-то существуют двое, проснувшиеся поутру с одной и той же мыслью: мы должны пойти к консультанту и обсудить проблемы X, Y и Z. Голову на отсечение даю: кто-то из двоих обычно соглашается идти, только чтобы избежать очередного скандала».

Четкой статистики не существует, однако психотерапевты говорят, что обычно сопротивление оказывают мужчины, отчасти потому, что они не видят, в чем проблема, отчасти потому, что мужчины вообще меньше, чем женщины, склонны прибегать к помощи, когда дело касается душевного здоровья[219]. И даже если дело не в муже, очень часто один из партнеров полагает, что все станет нормально, если партнер — он или она — «просто успокоится». И идет к специалисту, только чтобы «успокоить» партнера или в надежде, что это сделает психотерапевт — уговорит не волноваться.

В одном масштабном исследовании были задействованы 645 пар — их повторно опрашивали через пять лет после того, как они признались в том, что несчастливы в браке[220]. Те, кто брак сохранил, были рады, что не поддались искушению разойтись. Пятьдесят пять пар, которые сохранили отношения, опросили подробнее, и оказалось, что лишь немногие из них прибегли к помощи консультантов.

Отчасти проблема в том, что, как признают сами психотерапевты, семейное консультирование — один из самых сложных видов терапии. Огастус Нейпир, автор книги «Семья в кризисе»[221], который пять лет проработал с пионером семейной терапии Карлом Витакером, пришел к выводу, что консультировать пары невероятно сложно и ему требуется поддержка еще одного специалиста: «Нужен еще один терапевт, который находится рядом и который может подсказать ход, разглядеть структуру… Консультируя пары в одиночку, я чувствовал себя в какой-то степени участником любовного треугольника — я был слишком вовлечен, проявлял слишком большое личное участие, пытался привнести свои представления о жизни»[222].

У психотерапевтов нет единого мнения и по поводу цели консультирования. Некоторые, в том числе настоящий мэтр Джон Готтман, считают, что не все проблемы можно разрешить (например, кто-то из партнеров из-за работы хочет переехать, а второй не согласен), и надо научиться с этим жить. Другие, в частности Сьюзан Хейтлер, автор книги The Power of Two («Сила двоих»), уверены, что пару реально подвести к такой точке, где они смогут выработать приемлемое для обоих решение по каждому вопросу.

Несмотря на все эти расхождения, факты указывают на то, что пары, испытывающие действительно серьезные трудности, не в силах справиться с ними без помощи консультанта. Я надеюсь, что эта книга поможет вам выработать какие-то основные правила, которые сделают ваш брак более радостным для вас, однако существуют проблемы, с которыми следует обращаться только к специалистам. В конце концов, долгое сожительство двух человеческих существ вряд ли предусмотрено природой. На земле существует крайне мало моногамных биологических видов (слепыши, волки, бобры, мыши-полевки, гиббоны и некоторые виды птиц, не слишком внешне привлекательные). Так что проблемы будут всегда, и не все из них можно решить исключительно между собой. Далеко не все рождены быть Джейсоном Борном, способным прооперировать самого себя.

Даже пары, успешно освоившие навыки, которые описаны в главе о ссорах, сталкиваются с проблемами, слишком эмоционально сложными для них. Совместная жизнь не похожа на езду по горному серпантину, с которым, при умеренной скорости, справится и человек со средними навыками вождения, одолеть же подъем на большой скорости может только ас. Когда возникают по-настоящему важные и трудные темы, даже те, кто владеет искусством общения, теряют контроль над собой. «Можно до посинения учить людей навыкам общения, и те из них, кто действительно хочет научиться, способны их усвоить, — говорит Сью Джонсон. — Однако когда вы чувствуете настоящую опасность, когда вы охвачены острыми негативными эмоциями, эти навыки мгновенно забываются». Даже она, уважаемый специалист, обучающий психотерапевтов по всему миру, все еще ссорится со своим мужем по совершенно нелепым поводам. Вся ее подготовка, признается она, помогает ей лишь поскорее восстановить равновесие в семье. Ученики Джонсон, используя ее приемы, отрабатывают с парами поведение в ситуациях, когда что-то идет наперекосяк или сразу после конфликта. «Мы не учим пациентов приемам — это слишком надуманно, — говорит Джонсон. — Мы просто знакомим их с новым опытом». Психотерапевты ее школы проводят с пациентами ролевые игры, моделируя реальные ситуации, чтобы научить их понимать, чем вызван конфликт.

Семейные психотерапевты могут разглядеть уязвимости, истоки которых кроются в истории семьи: давние травмы или душевные заболевания — эти проблемы слишком болезненные, чтобы супруги решались о них говорить, некоторые даже стараются их не замечать. И в отличие от тех, кто занимается индивидуальной терапией, семейные консультанты — хорошие семейные консультанты — не должны выступать представителями кого-то одного из супругов. Они работают на пару, на союз. (Это не значит, что личные психотерапевты не в состоянии помочь брачному союзу. Многие из них уверены, что полноценный брак невозможен, если у одного из супругов имеются свои психологические проблемы.)

Хорошей аналогией семейной терапии может служить лечебная физкультура. Какой-либо травмированный или ослабленный участок тела можно восстановить изменениями в поведении, например создавая мускульную защиту вокруг проблемной зоны, что ускоряет выздоровление. Специалист выясняет, чем можно помочь, учит определенным приемам и упражнениям, отрабатывает их вместе с пациентом, а затем пациент повторяет эти упражнения дома самостоятельно. Большинство людей не видят этого сходства. Мы, скорее, относимся к семейной терапии как к скорой помощи — но в отделение скорой помощи нас доставляют только тогда, когда происходит что-то ужасное.

Например, измена.

Дело не в сексе. Дело в том, что это предательство (и секс не помогает)

Измена случается не просто так. Это всегда симптом серьезной проблемы либо у того, кто изменяет, либо с самим браком. По некоторым подсчетам (и в данном случае точность данных трудно оценить), 70 процентов пар обращаются к семейным психотерапевтам именно потому, что кто-то из супругов был пойман на измене.

Вот история Луизы (здесь и далее имена вымышленные, но истории — настоящие). К тому моменту, когда они с мужем обратились к психотерапевту, они были женаты уже тринадцать лет, а их дочке было восемь. Луиза — американка, ее муж из Великобритании. Они познакомились, когда она училась в Соединенном Королевстве, начали встречаться, потом она вернулась в Штаты. Они поддерживали дружеские отношения, он приехал в гости в США, и поскольку его виза истекала, они решили пожениться — тогда это казалось им чем-то вроде милой шутки. «Мы думали, что это очень забавно, — рассказывает она. — Доехали на метро до ратуши, в кармане были кольца за пятнадцать долларов». Они и жили весело — много куда ходили, у них было полно друзей, но общаться друг с другом они не умели. Стоило им начать спорить о чем-либо, муж тут же обрывал Луизу: «Перестань орать». «А я не ору, — отвечала она. — Ты еще не знаешь, как я могу орать». Секс был регулярным, но каким-то рутинным. Они проводили не так уж много времени друг с другом. Дома он в основном забавлялся видеоиграми, иногда проводя за компьютером по десять часов в день. Она часто чувствовала себя нелюбимой, неинтересной. «Все это мелкие раны, но их было слишком много», — говорит Луиза.

И у нее случился роман с коллегой. «Все было так, как предсказывали, — спустя десять лет вспоминает Луиза. — Невероятный эмоциональный взрыв, но эти эмоции разъедали все вокруг, словно кислота». Они пытались разорвать связь, но постоянно возвращались друг к другу: «Какое-то время я думала: нет, это все совсем другое, это что-то особенное. Но оказалось, что ничего особенного в наших отношениях не было — старая избитая история, клише».

Луиза начала посещать психотерапевта, и он предложил пройти семейное консультирование. Консультанта она выбрала первого попавшегося в телефонной книге. «Никакой предварительной консультации не было. Мне просто сказали: “Приходите”». Ничего удивительного, что сразу все не заладилось. Выбранный наугад психотерапевт был в полной растерянности: оказывается, муж Луизы в отместку тоже завел роман с коллегой. «Мы никуда не могли продвинуться», — говорит Луиза. В один прекрасный день она объявила, что их брак уже не спасти: «Я чувствовала себя такой виноватой, я такая плохая, мне не место рядом с ним!» Они расстались, потом оба вступили в брак со своими новыми партнерами. Дочка живет то в Америке, то в Англии.

Опыт Ады несколько отличается от опыта Луизы. В 2003 году она узнала, что муж, с которым она прожила восемнадцать лет, ей изменяет. Мужа Ада выгнала и несколько месяцев встречалась с другими мужчинами. «Я считала, что у нашего брака нет надежды на выживание», — говорит она. Но муж продолжал просить дать ему еще один шанс. После разрыва Ада начала ходить к психотерапевту, который предложил ей провести несколько сеансов вместе с мужем. «На то, чтобы восстановить доверие, понадобилось очень много времени, но мы смогли все преодолеть и стать по-настоящему крепкой парой, — рассказывает Ада, поверившая в своего психотерапевта. — Без нее у нас ничего не получилось бы: я по натуре человек упрямый и неуступчивый». Они даже заново сыграли свадьбу, хотя никогда официально и не разводились, а их психотерапевт была почетным гостем. Недавно они отпраздновали свою тридцать вторую годовщину.

Предавая своего мужа или жену, вы совершаете ужасный, скверный, эгоистичный и глупый поступок. Если это обнаружится, сердце любимого человека будет разбито. Если у вас есть дети, вы разобьете и их сердца. И даже если все останется шито-крыто, вы все равно обделяете близкого человека и всю семью и вашим временем, и, вполне возможно, деньгами, к тому же разрушаете шансы на близость, потому что больше не можете быть полностью откровенным с партнером и снова и снова лжете. А потом опять обманываете, чтобы прикрыть прошлое вранье. Как рассказывали мне некоторые изменщики, одно из самых тяжелых переживаний — мысль о том, что перестаешь соответствовать собственным идеальным представлениям о себе. Ты предаешь свои ценности — если, конечно, в тебе нарочно не воспитывали стремление обманывать тех, кто тебя любит. Поход налево всегда кажется более забавным и волнующим, чем брак: никто не заставляет выполнять скучные домашние обязанности, в этом есть будоражащая новизна, но нет груза прошлого. И все же, несмотря ни на что, это запретные прелести. Обычно они оказываются краткими проявлениями эмоциональной несдержанности, а не взрывными историями любви. Как считает Ширли Гласс, один из лучших специалистов по неверности (кстати, мать ведущего знаменитой радиопрограммы «Эта американская жизнь» Айры Гласса), большинство таких историй не заканчиваются браками. Судя по ее опыту, только 10 процентов тех, кто оставил своих партнеров ради любовников или любовниц, все-таки женились или выходили за них замуж.

И все же неверность не всегда означает конец брака. Здесь как раз поможет консультант. Вот история Венди и Кита. Венди не поверила своим глазам, когда прочитала на айпаде Кита странные сообщения. Они вырастили троих детей, похоронили родственников, помогли друг другу строить карьеру. Но отрицать очевидное оказалось невозможно: у Кита, порядочнейшего Кита, были отношения с женщиной из его конторы. Еще до этой истории Венди начала ходить к психотерапевту. Она рассказала своему консультанту о странных сообщениях — к ней Кит никогда не обращался с такими нежностями. И психотерапевт облек в слова то, в чем боялась признаться себе Венди: «У него роман, — сказал психотерапевт. — И мы пока не знаем, как далеко это зашло».

У самого Кита тоже был тяжелый период. Один за другим ушли из жизни несколько друзей и членов семьи, и он был надежной опорой для тех, кого постигло горе. Он все организовывал, оказывал адвокатскую помощь, да и просто подставлял плечо, когда кому-то нужно было выплакаться. Он все время был занят, а когда возвращался домой, ему казалось, что Венди вела себя скорее как помощник адвоката, чем как любящая жена. И он завел интрижку с одной из своих сотрудниц. Это продолжалось несколько лет, но потом его начала грызть совесть. Они с женой были верующими, и он не мог понять, как получилось, что он предал все, во что верил.

Именно поэтому, когда Венди тихо, без истерики сказала ему, что знает о его отношениях с другой женщиной, что она ходит на консультации к психотерапевту и предлагает ему сходить вместе с ней, Кит, по его собственному признанию, испытал мгновенное облегчение. Они в течение полугода дважды в неделю ходили на консультации. Постепенно он осознал, чем были те отношения. Он понял, что такие отношения не могут превратиться просто в дружбу, что эта область для него закрыта. Расставание оказалось непростым: любовница была в бешенстве. Но Венди и Кит поддерживали друг друга. Они пришли к согласию насчет того, как им вести себя друг с другом, чтобы не сомневаться в любви. Они читали книги, просматривали в интернете ресурсы, посвященные неверности и тому, как после этого восстановить отношения и восстановиться самим. Раны Венди начали заживать.

«Я хотел бы, чтобы другие поняли: такое можно пережить, — говорит Кит. — После этого испытания наш брак стал еще крепче. Можно сказать, эта история благотворно подействовала на наши отношения». (Со своей стороны могу добавить, что существуют менее болезненные способы добиться аналогичного результата.)

Карл Пиллемер, тот самый геронтолог, который тщательно обследовал семь сотен пар «со стажем», говорит, что его поразило, сколь многие из них пережили опыт измены, но сумели с этим справиться. «Единичный случай неверности не приводил к концу отношений, потому что супруги смогли преодолеть эту историю и примириться с тем, что случилось, часто с помощью консультантов», — отмечает он. Но запомните: всему есть предел. Постоянные измены почти всегда приводят к полному разрыву.

Как преодолеть самое страшное

Даже самые скромные подсчеты говорят о том, что 25 процентов женатых мужчин и 15 процентов замужних женщин имели сексуальные отношения на стороне. Это довольно высокий процент — к тому же во внебрачных романах признаются далеко не все, даже при анонимных опросах. В отличие от разводов, на адюльтер по-прежнему смотрят косо, и такое отношение не меняется даже в наш век технологического прогресса и сайтов знакомств специально для женатых и замужних. В 2016 году, как и в 1991-м, три четверти американцев считали, что внебрачные сексуальные отношения — это плохо. Еще 13 процентов считали, что это почти всегда плохо — также не изменившаяся за двадцать пять лет пропорция[223]. В 2002 году провели исследование отношения к изменам по всему миру, и, как сказано в заключении, «несмотря на родословные традиции в культуре (то есть как идет передача родословной — по матери или по отцу) и на уровень дозволенности или недозволенности сексуальных контактов», взгляды на измену одинаковы: ни муж, ни жена не должны иметь отношений на стороне[224]. (Исключение делается только для мужчин-гомосексуалистов, для которых физическая верность менее важна, чем эмоциональная преданность, однако исследования такого рода проводились еще до признания гомосексуальных браков законными.)

Недавно среди гетеросексуальных пар наблюдался всплеск интереса к открытому браку и полиамории, при которой люди образовывают что-то вроде группы любовников. Когда-то мормоны и другие сторонники многобрачия с негодованием встретили появление законов, ограничивавших их представления о близких отношениях, но со временем смирились и они. (Хотя исключения встречаются и по сей день.) Психотерапевты предупреждают, что жизнь в открытом браке гораздо труднее, чем кажется. Даже если удается справиться с ревностью, все равно отношения внутри таких браков невероятно сложны. Тут и между двумя возникают всякие проблемы, с которыми очень непросто разобраться, а добавьте к этой схеме еще и третьего! У терапевта Дафны де Марнефф богатый опыт работы с полиаморными парами, и она считает, что довести до безумия способна уже одна логистика — кто, когда и с кем[225]. (Она советует тем, кто хочет «открыть» свой брак, подождать, пока супруги не придут к обоюдному согласию, что у них больше не будет детей.)

Как долго мы приходим в себя после предательства близкого человека? Очень долго. Психотерапевты полагают, что в зависимости от типа связи — это, так сказать, полновесная измена или легкий «фейсбучный» вариант, — тому, кого предали, требуется около двух лет, чтобы снова почувствовать себя в безопасности. Тот, кто предал, конечно же, должен обрубить все связи с объектом увлечения, но это лишь начало. Дело не только в том, что предатель разделил ложе с кем-то еще, считают специалисты, дело во лжи: именно она разъедает отношения, словно ржавчина. И от изменщика требуется прозрачность и открытость, включая порой и полный доступ к телефону и компьютеру, а также возможность проверки, где он в данный момент пребывает. Если вы обманываете мужа или жену, то, совершенно естественно, он или она делает вывод, что вы больше не любите, что вам нельзя доверять. И придется из кожи вон лезть, чтобы доказать обратное.

Те, кому изменили, не просто чувствуют себя преданными: они часто говорят о том, что одним ударом начисто лишились веры в себя. Что с ними не так, чем они вдруг стали так нехороши, что любимый человек начал смотреть в сторону? Почему их любви больше недостаточно? Они слишком толстые, слишком некрасивые, слабые, скучные, никчемные? Исследование показывает, что это удар по всему — по тому, как человек, которого предали, выполняет свои родительские обязанности, по его или ее карьере, в ряде случаев измена партнера становится толчком к развитию депрессии. Как бы наивно это ни звучало, однако психотерапевты советуют не воспринимать предательство партнера как что-то личное. Очень часто люди изменяют не потому, что им что-то не нравится в муже или жене, — они изменяют, потому что недовольны собственной жизнью и тем, как они сами строят отношения. Они пытаются решить свои проблемы способом, который отказываются считать разрушительным. Кит по-прежнему любил жену, он не был в ней разочарован — он разочаровался тем, как складывались их отношения.

Ада рассказывает, что одной из причин воссоединения с мужем была перенесенная ею серьезная операция, после которой она едва могла ходить. В это тяжелое время муж очень ее поддержал — возил по врачам, обеспечивал всем необходимым. При этом он не настаивал на том, чтобы вернуться в дом. «Он относился ко мне с большим уважением и делал все, чтобы наши отношения восстановились», — говорит она. Он сам предлагал ей почитать его сообщения в телефоне или просмотреть его электронную переписку, хотя она и отказывалась это делать. Он снова и снова старался убедить ее в своей любви.

Существует несколько взглядов на то, почему люди заводят отношения на стороне. Приверженцы теории привязанности предлагают следующее объяснение: изменники с самого детства усвоили мысль, что тем, кто ближе всех, доверять нельзя, и потому, когда они чувствуют, что стали от кого-то слишком зависимыми, им необходимо нечто вроде запасного плана. Теория социального конструкционизма фокусируется на культурной социализации (все это делают, это естественно). Те, кто занимается моделями отношений, утверждают, что изменники не получают желаемого — удовлетворения, вовлеченности и прочего — от существующих отношений и ищут этого в другом месте. Другие психологические школы упирают на то, что измена — результат сочетания различных факторов, типов личности, того, как складываются отношения в самом браке. Нью-йоркский адвокат по бракоразводным делам Джеймс Секстон вкратце перечисляет все эти подходы в книге If We Were Designing an Infidelity-Generating Machine («Если бы мы конструировали машину измен»), одна из глав которой называется «Тогда это был бы Facebook»: успеху его бизнеса в немалой степени поспособствовала воплотившаяся в социальных сетях тоска по молодости, возможность создания идеальной виртуальной действительности и легкость, с которой можно вести тайное общение. Но какой бы ни была причина, восстановить разрушенные отношения без помощи специалиста очень трудно. Психотерапия помогает не всем, но без нее пережить травму способны лишь единицы. (Партнер Луизы по адюльтеру восстановил отношения со своей женой без посторонней помощи, однако признается, что никому этого не рекомендовал бы.) И, опять же, вспомним старое доброе высказывание политиков: «Хорошую возможность грех не использовать».

Предварительный техосмотр

«Ремонт» брака — дело многотрудное и изматывающее. Куда проще, особенно для молодых пар, предпринять какие-то превентивные меры, искать помощи, пока ситуация не зашла слишком далеко. Цифры говорят о том, что большинство распавшихся браков уже в первые десять лет испытывали серьезные трудности[226]. (Более 20 процентов браков не дотянули и до этого срока.) Причин тому множество. («Привет, молодость! Это я просто так звоню!») И одна из причин, о которой крайне редко упоминают, заключается в том, что в нашей культуре от брака ожидают совсем не того, чем он на самом деле является. Свадьба видится как пункт назначения, как вершина отношений. Люди настолько жаждут брака, сама свадьба предстает событием таких феерических масштабов, что затмевает собой неудобную реальность: после свадьбы вам предстоит прожить друг с другом всю жизнь. Мы проводим неисчислимо больше времени, обдумывая свадебную церемонию, и совсем мало размышляем о самом браке — это как ввязаться в игру в покер с высокими ставками и, только сев за стол, начать знакомиться с правилами.

На начальном этапе каждого брака есть непростой период, когда сумасшедшая, невероятная, прекрасная очарованность друг другом начинает увядать, словно цветок, и превращаться в плод — куда более спокойную и стойкую любовь-товарищество. В это же время зарождаются модели взаимодействия — как мы общаемся, как разрешаем конфликты, позволяем ли друг другу иметь пространство для собственных надежд и вызовов. Одно многолетнее исследование продемонстрировало, что в первые полтора года брака характеры партнеров сильно меняются, и не всегда к лучшему[227]: например, оба становятся менее сговорчивыми. В это время начинают проявляться те взгляды и привычки, которые мы унаследовали от своих семей.

Молодые люди боятся, что, прибегнув в этот период к помощи психотерапевтов, докажут свою ущербность. «Все то хорошее, что дает семейная терапия, можно почерпнуть и в занятиях с личным психотерапевтом, — говорит Макс, который вместе с женой обратился к семейному консультанту после двух лет брака. — У меня сложилось впечатление, что на каждой сессии наш консультант работал с кем-то одним из нас, а на следующей смотрел, что из этого получилось». Их брак пережил трудные времена, однако Макс не уверен, что в этом им помогла терапия. «Оглядываясь назад, я могу сказать, что все это предприятие не позволило ни одному из нас обрести собственный голос, и мы оба видели в этом какую-то несправедливость».

Наверное, более полезной альтернативой для молодых пар могло бы стать обучение взаимоотношениям. Его отличие от терапии состоит в том, что супругов не просят делиться личной информацией, обучение проходит в группах, имеется курс упражнений, которыми супруги занимаются сами, а не под руководством консультанта. И еще один важный момент: это намного дешевле. Мы с мужем прошли два таких курса, не могу сказать, что чувствовали себя при этом легко и непринужденно, но, как и всякое знание, это знание, по меньшей мере, подсказало нам иные пути достижения каких-то целей.

Вот, например, у нас было упражнение, в ходе которого мы как бы читали мысли друг друга. Каждый вопрос начинался с фразы «Мне кажется…»: «Мне кажется, ты считаешь, что я мало сил и внимания уделяю детям», «Мне кажется, ты думаешь, что мы слишком много смотрим телевизор» и, конечно же, «Мне кажется, ты полагаешь, что нам нужно есть меньше сливочного масла». Этот способ общения выглядит довольно замысловатым, однако упражнение наглядно демонстрирует, какие именно роли во взаимоотношениях играют ожидания и непонимание ожиданий (см. «Приложение»).

Существуют исследования, говорящие о том, что упражнения по развитию отношений действительно помогают парам улучшить навыки общения и обрести большее удовлетворение браком[228] — даже тем парам, которые поженились не по доброй воле, а по стечению обстоятельств. И хотя при выполнении таких упражнений чувствуешь себя, в общем-то, неловко, вреда они не принесут. В конце концов, многие полезные вещи смотрятся неестественно, как то: проектирование механического оборудования, приготовление коктейля «маргарита», моногамия. «В основе этой практики лежит понимание того, что это не у людей есть проблемы — сами люди являются проблемой, — пишет Терренс Реал. — Хорошие взаимоотношения — это не то, что у вас есть, а то, что вы создаете»[229].

Когда кажется, что проще развестись

Но должны ли все пары стараться сохранять брак, особенно если они молоды, у них нет ни детей, ни общей собственности? Или лучше дать друг другу свободу, стряхнуть прах неудавшегося брака и идти дальше? Трудный вопрос. Психотерапевты заверяют, что они способны помочь в большинстве случаев, даже в самых сложных ситуациях. Но они соглашаются и с тем, что нельзя сохранять отношения, в которых один из супругов либо другие члены семьи подвергаются физической опасности. Будущее выглядит безрадостно и для тех пар, в которых кто-то из супругов страдает психическим заболеванием или нездоровым пристрастием. Многие специалисты считают, что вряд ли можно помочь тем, кто не желает отказываться от наркотиков, алкоголя, азартных игр, внебрачного секса. А есть еще и те, кто вступил в брак по ложным причинам — чтобы избавиться от родительской опеки, из-за страха, что больше никто на них не захочет жениться / выйти замуж, или из-за случайной беременности. Не устаю повторять, что в таких случаях профилактика куда лучше, чем лечение.

В 2000 году половина населения США считала, что законы, касающиеся развода, должны быть более жесткими. В 2016 году такого мнения придерживались уже лишь 38 процентов населения — кстати, еще 38 процентов полагали, что такие законы следует смягчить[230]. Американцы не против разводов, по крайней мере, с 1972 года, когда исследователи из Университета Чикаго начали проводить опросы на сей счет. Развод по согласию сторон стал рядовой правовой процедурой, как и в большинстве западных демократий. Правильно, когда расставание — и так очень непростой процесс — не сопровождается ожесточенными военными действиями, однако именно поэтому люди порой преждевременно прибегают к подобной мере.

Иногда кажется, что развестись проще, чем наладить брак, как бывает проще купить новые наушники, чем распутать провода у тех, что есть. Один мой друг время от времени принимается ныть по поводу своего брака (еще один милый бонус для автора, пишущего на эту тему). В основном он жалуется на жену, которую, будучи ученым, называет «эмоционально неуравновешенной». А я каждый раз говорю ему по поводу развода одно и то же: это означает, что он станет наполовину меньше общаться с детьми, у него будет в два раза меньше денег, а что касается его жены, то она сможет доставать его так же, как прежде. Никто не должен сохранять брак «ради детей», если жизнь в браке стала невыносимой или, хуже того, опасной. Но нельзя закрывать глаза и на то, что наступит после развода.

Опрос, выявивший 645 несчастливых пар[231], повторили среди этих же респондентов через пять лет. Выяснилось, что те, кто развелся, не чувствовали себя счастливее тех, кто сохранил брак. А пары, которые остались вместе, были рады, что не разошлись, даже если проблемы, мучившие их пять лет назад, так и остались не разрешены. Согласно другому исследованию, 34 процента семейных жителей штата Оклахома в какой-то момент считали, что их брак не оправдывает себя, и подумывали о разводе[232]. Из них 92 процента сообщили, что они рады, что все-таки остались вместе. Даже те, кто находится в процессе развода, не всегда уверены в том, что поступают правильно. В 2016 году был проведен опрос разводившихся пар с детьми, и выяснилось, что у четверти из них отношение к этой процедуре двойственное, а 8 процентов на самом деле категорически против развода[233]. (Те из супругов, которые не хотят разводиться, — жертвы закона о разводе по обоюдному согласию, потому что, если второй супруг говорит, что брак себя изжил, им все-таки приходится в конце концов соглашаться.)

Психологи считают, что график удовлетворенности браком, подобно графику удовлетворенности жизнью в целом, похож на букву U. Я предпочитаю сравнивать удовлетворенность браком с рекой. Река начинается где-то на возвышенности, с бурной стремнины, с обещания независимости и жизни вместе с лучшим из друзей. Затем, когда появляются дети, ответственность, разочарования, когда начинаешь чувствовать возраст, течение замедляется, реку преграждают какие-то препятствия, дно покрывается вязким илом. Удовлетворенность уходит куда-то вглубь, какое-то время она совсем незаметна, но постепенно начинает подниматься. И со временем радость, которую приносит брак, снова играет на поверхности воды. Нужно просто не спеша двигаться вперед и держать голову над водой.

Уже упоминавшееся исследование несчастливых браков, проведенное в 2002 году, показало, что если ситуация не улучшается, то люди начинают относиться к ней более терпимо. «Многие говорили, что их браки стали счастливее не потому, что им с партнерами удалось избавиться от проблем, а потому, что они их переждали, пережили»[234], — пишут авторы исследования. Один из секретов сохранения брака — просто отказаться от развода, даже если в этот момент развод кажется наиболее удобным выходом. Это не значит смириться и терпеть — хотя иногда не помешало бы, — это значит не сдаваться. Психологи говорят, что наше мышление нацелено на решение проблем, хотя на самом деле нам нужно иное мышление, «карусельное»: сейчас твоя лошадка опустилась, но подожди немного — и она поднимется вновь.

Если у вас есть сомнения по поводу развода, тогда все-таки стоит сначала попробовать терапию. Видов ее много, почти все носят неудобопроизносимые названия вроде PREP, или PAIRS, или IBCT. Попробуйте какой-нибудь из них, если результаты не удовлетворяют — пробуйте другие. Некоторые консультанты придерживаются экспериментального направления: они предлагают вам вступать в общение в их присутствии, а затем вмешиваются и показывают, как по-разному вы на что-то реагируете. Терапия — дорогое удовольствие, поэтому, расспросив друзей, порывшись в интернете, пообщавшись с бесплатными группами поддержки, обзвоните специалистов и послушайте, что они могут вам предложить. Это особенно важно, если у кого-то из партнеров есть серьезные психические проблемы либо он или она занимаются самолечением. Если у вас есть какие-то особые болевые точки — деньги, родительские обязанности, секс, — вы можете найти кого-то, кто специализируется именно на этих проблемах. Многие специалисты не берут плату за первую консультацию. И опять же, стоит напомнить, что в любом случае семейная психотерапия в результате обойдется дешевле, чем адвокаты, психотерапевты для детей и даже раздел имущества.

С тех пор как мы с мужем прошли курс семейной психотерапии, минуло уже десять лет. И время от времени, представив, какой была бы моя жизнь без него, я в очередной раз понимаю, как сильно его люблю. Я люблю его голубые глаза и его голос, его походку — он ходит, чуть раскачиваясь, как моряк, и его буйную шевелюру, и то, как утренняя щетина подчеркивает ямочку на подбородке, и то, как, запинаясь, он выстраивает длинные предложения. Но любовь также означает и то, что я постоянно, даже не отдавая себе в этом отчета, ищу, как сделать его жизнь лучше, как больше заботиться о нем. Когда говоришь об этом, кажется, что это очень утомительно, а на самом деле это очень увлекательно. Это как все время стараться чуть-чуть лучше играть на музыкальном инструменте или отрабатывать замах в гольфе. Изучать своего супруга или супругу — удовольствие, сопряженное с некоторой гордостью за себя, как если бы ты с каждым разом все лучше и лучше разгадывал сложные кроссворды. И я чувствую, что он любит меня. Мог бы и посильнее, но в общем почти достаточно.

Мой муж, как я уже, наверное, говорила, «долговременного типа». Он старается делать / делает / приобретает только то, что требует долгих усилий, но и служить будет долго. Как все архитекторы. Я же из тех, кто все делает с наскока, я быстро учусь новому, а потом быстро переключаюсь на что-то другое — на новую идею, новую историю, на вот ту штуку, что поблескивает там, на песке. Именно поэтому для меня брак — что-то необычное, искусство, которым я очень долго овладевала. Это мой самый долговременный проект, и ему еще далеко до завершения, за что я и благодарна судьбе.

Это не значит, что я никогда не совершала ничего эгоистичного, или глупого, или неосторожного, или что я никогда не обижала мужа и не ставила свои интересы выше его интересов. Возможно, в большинстве случаев я именно так и поступаю. Порой он меня жутко достает. Мы не сверхлюди, достойные самого идеального из браков. Просто брак — или долговременная добровольная моногамия — это то, что нам подходит. Отношение к совместному предприятию под названием «Мы» как к чему-то очень ценному повлияло и на наши личности, и на то, как мы думаем, как мы поступаем, оно сделало нашу жизнь богаче и доставило нам больше радости, чем все остальные ее составляющие. Во всяком случае, мою жизнь. Что до него, то у него всегда остается архитектура.

Приложение

Тридцать шесть вопросов о близости

В 1997 году психологи Артур и Элейн Эйрон провели эксперимент, целью которого было выяснить, поддаются ли близкие отношения развитию. Они просили участвовавших в эксперименте студентов выполнять различные задания, после чего измеряли, насколько более близкими друг другу становились испытуемые. Одним из самых успешных их инструментов был набор из тридцати шести вопросов, разделенных на три раздела, при этом каждый раздел требовал все большей откровенности. Вопросы были впоследствии опубликованы в The New York Times — там они подавались как «способ зародить любовь», однако ответить на них полезно и супругам, и их друзьям. О самом исследовании написано в научном журнале Personality and Social Psychology Bulletin[235], и доктор Эйрон позволил нам воспроизвести эти вопросы здесь. Он советует тратить на каждый раздел не больше пятнадцати минут, после чего в течение четырех минут смотреть в глаза своему партнеру.

ЧАСТЬ I

1. Если бы у вас была возможность выбрать любого человека на планете, кого вы пригласили бы на обед?

2. Вы хотели бы прославиться? Каким образом?

3. Вы когда-нибудь, перед тем как позвонить кому-то, репетировали, что собираетесь сказать? Почему?

4. Какой день вы могли бы назвать замечательным?

5. Когда вы в последний раз пели в одиночку? А для кого-нибудь?

6. Если бы вы могли дожить до девяноста лет и в течение последних шестидесяти сохранять либо разум, либо тело тридцатилетнего человека, что вы предпочли бы?

7. Есть ли у вас предчувствие того, как вы умрете?

8. Назовите три вещи, общие для вас и вашего партнера.

9. За что в этой жизни вы более всего благодарны?

10. Если бы вы могли изменить что-то в том, как вы росли, что это было бы?

11. За четыре минуты как можно подробнее расскажите партнеру о своей жизни.

12. Если бы вы завтра утром проснулись и обнаружили у себя какое-то новое качество или способность, что бы это могло быть?

ЧАСТЬ II

13. Если бы хрустальный шар мог поведать вам всю правду о вас, или о вашей жизни, или о будущем, или о чем-либо еще, что вы хотели бы узнать?

14. Есть ли что-то, что вы давно мечтали сделать? А почему не сделали?

15. Какое ваше самое большое достижение?

16. Что вы больше всего цените в дружбе?

17. Какое из воспоминаний для вас самое дорогое?

18. Какое из воспоминаний самое ужасное?

19. Если бы вы знали, что в такой-то год внезапно умрете, что вы изменили бы в том, как живете сейчас? Почему?

20. Что для вас означает дружба?

21. Какую роль в вашей жизни играют любовь и привязанность?

22. Назовите пять позитивных, с вашей точки зрения, характеристик вашего партнера.

23. Насколько близкие и теплые отношения были в вашей семье? Считаете ли вы, что ваше детство было более счастливым, чем у многих других?

24. Как вы назвали бы отношения с вашей матерью?

ЧАСТЬ III

25. Составьте три предложения, начинающиеся со слова «Мы…» и отражающие истинное положение вещей. Например: «Мы оба сейчас находимся в этой комнате, чувствуя…»

26. Закончите предложение: «Я хотел / хотела бы, чтобы был кто-то, с кем я мог / могла бы разделить…»

27. Если бы вы с партнером намеревались стать близкими друзьями, то, пожалуйста, скажите, что было бы для вас важным, что бы он или она о вас знали.

28. Скажите вашему партнеру, что вам в нем или в ней нравится; будьте предельно честными на этот раз, говорите то, что вы не сказали бы малознакомому человеку.

29. Расскажите партнеру о неловком моменте в вашей жизни.

30. Когда вы в последний раз плакали в присутствии другого человека? А наедине с собой?

31. Расскажите своему партнеру о том, что вас изначально в нем или в ней привлекло.

32. Над чем, по-вашему, нельзя шутить?

33. Если вам суждено сегодня умереть, не имея возможности ни с кем пообщаться, о чем вы больше всего будете сожалеть, что не успели кому-то сказать? И почему вы до сих пор этого не сказали?

34. Ваш дом горит. Вы спасли своих близких, домашних животных, и у вас осталось время вынести из огня какой-то один предмет. Что это могло бы быть? Почему?

35. Из всех ушедших от вас близких чья смерть оказалась для вас самой болезненной? И почему?

36. Поделитесь с партнером своей личной проблемой и спросите, как он или она могли бы ее решить. Поинтересуйтесь у партнера, что, на его взгляд, вы чувствуете по поводу этой проблемы.

Благодарности

Написать эту книгу мне помогли невероятно щедрые в своей благожелательности люди, и их очень много. Они делились со мной информацией, собранной ими за долгие и трудные годы научной работы. Они рассказывали мне свои самые сокровенные истории, истории, о которых им было больно говорить. Члены моей семьи согласились на то, чтобы я рассказала их личные истории, и не очень сердились на меня, когда наши воспоминания не всегда совпадали. Большинство из тех, кто внес свой вклад в эту книгу, были упомянуты на ее страницах. Именно поэтому я хочу сказать здесь о тех, кто назван не был.

Огромную помощь в сборе материалов оказало то, что я связана с журналом Time, журналом, где я работаю, журналом, который, и я в это действительно верю, делает все возможное, чтобы его читатели с каждым новым номером, каждую неделю становились еще лучше и умнее. Люди, которые в нем работают, научили меня, как взять интересную тему и превратить ее в историю, как собирать факты, как писать и как проверять написанное, чтобы ни на шаг не отступать от истины, как быть справедливым и точным и при этом делать так, чтобы читать было не скучно. Они не только смирились с этой австралийкой, которая своим по-австралийски зычным голосом вмешивалась в разговоры на редакционных встречах, но и приняли ее в свои ряды, хотя она так и не научилась правильно произносить некоторые слова. Я работала с шестью редакторами отделов и благодарна им всем, но не могу не назвать моего друга и наставника Ричарда Стенгеля, Нэнси Гиббс, которая первой подтолкнула меня к тому, чтобы писать о проблемах семьи, сменившего ее Эдварда Фелсенталя, который поддерживал меня в стремлении продолжать исследовать эти темы с научной точки зрения — иначе они казались бы слишком «простенькими».

Мой коллега Джефф Клугер буквально пинками заставил меня взяться за книгу. Мой агент и подруга Бетси Лернер обратила на меня внимание двадцать лет назад и долгие годы приглашала меня на ланч, и, хотя я вряд ли выглядела перспективным автором, она терпеливо направляла меня во время написания книги и ни разу не назвала тупицей. Джули Грау, мой редактор в издательстве Spiegel and Grau, была по-настоящему заинтересована темой, и благодаря ее стараниям весь процесс оказался не таким пугающим, каким выглядел поначалу. Кэри Уоллас была и другом, и доверенным лицом, и одним из первых читателей, и той опорой, к которой я приникала, когда ветер сомнений в собственных силах буквально сносил мне крышу. Сьюзен Вайль усердно и неумолимо проверяла для меня факты.

И о личном. Я в огромном долгу перед Сью Пинкусофф, которая провела нас с мужем через трудный период нашего брака и помогла понять, каким может быть партнерство. Я обязана поблагодарить моих родителей, не только за то, что они так долго прожили вместе, но и за то, что они были таким чудесным источником информации. И спасибо моим детям, которых уже тошнит от фразы «Сейчас не могу, мне надо заканчивать книгу». И больше всех я благодарна Джереми, самому непростому и самому замечательному мужу на свете. Спасибо за то, что позволил мне рассказывать наши с тобой истории. Спасибо за то, что жить с тобой так интересно. И спасибо, что женился на мне.

Об авторе

Белинда Ласкомб в течение двадцати лет работала штатным автором журнала Time, где писала о взаимоотношениях, браке, воспитании детей и характерных для XXI века переменах в роли женщины. Ее публикации также появлялись в The New York Times, Vogue, Sports Illustrated, Fortune, Arena и во многих международных изданиях. Белинда родилась в Австралии, в Сиднее, сейчас живет в Нью-Йорке. Вот уже двадцать восемь лет она замужем за архитектором.

МИФ Кругозор

Подписывайтесь на полезные книжные письма со скидками и подарками: mif.to/kr-letter

Все расширяющие кругозор книги на одной странице: mif.to/krugozor

#mifbooks

#mifbooks

#mifbooks

#mifbooks

Над книгой работали

Руководитель редакции Артём Степанов

Шеф-редактор Ренат Шагабутдинов

Ответственный редактор Татьяна Рапопорт

Литературный редактор Виктория Присеко

Арт-директор Алексей Богомолов

Дизайн обложки Алексей Галкин

Верстка Елена Лунева

Корректоры Римма Болдинова, Евлалия Мазаник

ООО «Манн, Иванов и Фербер»

mann-ivanov-ferber.ru

Электронная версия книги подготовлена компанией Webkniga.ru, 2020

Примечания

1

Пер. с англ. Е. Дембицкой. Прим. ред.

2

#MeToo — массовая кампания против сексуального насилия и домогательств. Началась в октябре 2017 года в США с твита актрисы Алиссы Милано, обвинившей голливудского продюсера Харви Вайнштейна в сексуальных домогательствах. Прим. ред.

3

Terrence Real. The New Rules of Marriage: What You Need to Know to Make Love Work (New York: Ballantine Books, 2008). P. 8.

4

Eli J. Finkel. The All or Nothing Marriage: How the Best Marriages Work (New York: Dutton, 2017), 83.

5

J. Yamada, M. Kito, and M. Yuki. Passion, Relational Mobility, and Proof of Commitment: A Comparative Socio-Ecological Analysis of an Adaptive Emotion in a Sexual Market. Evolutionary Psychology (October — December 2017): 1–8, https://doi.org/10.1177/1474704917746056.

6

Finkel, The All or Nothing Marriage, 24.

7

Намек на высказывание Стивена Кинга, в котором Кинг, по сути, цитирует Уильяма Фолкнера: «Убей своих любимых, убей своих любимых…» (англ. kill your darlings). Фолкнер, обращаясь к молодым писателям, призывал их удалять из написанного текста дорогие сердцу писателя слова, фразы, образы и т. д., если они не встраиваются в общую структуру произведения или мешают выражению авторского замысла. Прим. пер.

8

См.: Дуэк, К. Гибкое сознание. Новый взгляд на психологию развития взрослых и детей. М.: Манн, Иванов и Фербер, 2013. Прим. ред.

9

L. Campbell and S. Moroz. Humour Use Between Spouses and Positive and Negative Interpersonal Behaviours During Conflict. Europe’s Journal of Psychology 10, no. 3 (2014): 532–542, https://doi.org/10.5964/ejop.v10i3.763.

10

L. Campbell and S. Moroz. Humour Use Between Spouses and Positive and Negative Interpersonal Behaviours During Conflict. Europe’s Journal of Psychology 10, no. 3 (2014): 532–542, https://doi.org/10.5964/ejop.v10i3.763.

11

Elizabeth A. Robinson and M. Gail Price. Pleasurable Behavior in Marital Interaction: An Observational Study. Journal of Consulting and Clinical Psychology 48, no. 1 (1980): 117–118, https://doi.org/10.1037/0022-006X.48.1.117.

12

R. L. Weiss. Strategic behavioral marital therapy: Toward a model for assessment and intervention, Volume 1. In J. P. Vincent, ed., Advances in family intervention, assessment and theory (Greenwich, CT: JAI Press, 1980), 229–271.

13

Майкл Джордан и Скотти Пиппен — знаменитые игроки «Чикаго Буллз». Фил Джексон — главный тренер «Чикаго Буллз» с 1989 по 1998 г. Прим. пер.

14

T. J. Loving, E. E. Crockett, and A. A. Paxson. Passionate Love and Relationship Thinkers: Experimental Evidence for Acute Cortisol Elevations in Women. Psychoneuroendocrinology 34, no. 6 (2009): 939–946, https://doi.org/10.1016/j.psyneuen.2009.01.010.

15

A. W. Barton, T. G. Futris, and R. B. Nielsen. Linking Financial Distress to Marital Quality: The Intermediary Roles of Demand/Withdraw and Spousal Gratitude Expressions. Personal Relationships 22, no. 3 (2015): 536–549, https://doi.org/10.1111/pere.12094.

16

N. M. Lambert and F. D. Fincham. Expressing Gratitude to a Partner Leads to More Relationship Maintenance Behavior. Emotion 11, no. 1 (2011): 52–60, https://doi.org/10.1037/a0021557.

17

Jon Jecker and David Landy. Liking a Person as a Function of Doing Him a Favor. Human Relations 22, no. 4 (1969): 371–378, https://doi.org/10.1177/001872676902200407.

18

J. Dew and W. Bradford Wilcox. Generosity and the Maintenance of Marital Quality. Journal of Marriage and Family 75, no. 5 (2013): 1218–1228, https://doi.org/10.1111/jomf.12066.

19

J. R. Olson, J. P. Marshall, H. W. Goddard, and D. G. Schramm. Shared Religious Beliefs, Prayer, and Forgiveness as Predictors of Marital Satisfaction. Family Relations 64, no. 4 (2015): 519–533, https://doi.org/10.1111/fare.12129.

20

F. D. Fincham and S. R. Beach. I say a little prayer for you: Praying for partner increases commitment in romantic relationships. Journal of Family Psychology, no. 28 (2014): 587–593, https://doi.org/10.1037/a0034999.

21

S. R. Beach, T. R. Hurt, F. D. Fincham, K. J. Franklin, L. M. McNair, and S. M. Stanley. Enhancing Marital Enrichment through Spirituality: Efficacy Data for Prayer Focused Relationship Enhancement. Psychology of Religion and Spirituality 3, no. 3 (2011): 201–216, https://doi.org/10.1037/a0022207.

22

Charlotte Reissman, Arthur Aron, and Merlynn R. Bergen. Shared Activities and Marital Satisfaction: Causal Direction and Self-Expansion versus Boredom. Journal of Social and Personal Relationships 10, no. 2 (1993): 243–254, https://doi.org/10.1177/026540759301000205.

23

William Ruger, Sven E. Wilson, and Shawn L. Waddoups. Warfare and Welfare: Military Service, Combat, and Marital Dissolution. Armed Forces and Society 29, no. 1 (2002): 85–107, https://doi.org/10.1177/0095327X0202900105.

24

James K. McNulty, Michael A. Olson, Rachael E. Jones, and Laura M. Acosta. Automatic Associations between One’s Partner and One’s Affect as the Proximal Mechanism of Change in Relationship Satisfaction: Evidence from Evaluative Conditioning. Psychological Science 28, no. 8 (2017): 1031–1040, https://doi.org/10.1177/0956797617702014.

25

Irene Tsapelas, Arthur Aron, and Terri Orbuch. Marital Boredom Now Predicts Less Satisfaction 9 Years Later. Psychological Science 20, no. 5 (2009): 543–545, https://doi.org/10.1111/j.1467–9280.2009.02332.x.

26

Irum Abbasi and Nawal Alghamdi. The Pursuit of Romantic Alternatives Online: Social Media Friends as Potential Alternatives. Journal of Sex and Marital Therapy 44, no. 1 (2018): 16–28, https://doi.org/10.1080/0092623X.2017.1308450.

27

Издана на русском языке: Сэндберг, Ш. Не бойся действовать: Женщина, работа и воля к лидерству. М.: Альпина Паблишер, 2014. Прим. ред.

28

Скребл — популярная интеллектуальная игра, русскоязычный аналог — «Эрудит». Прим. ред.

29

Полная версия опросника приведена в Приложении.

30

D. W. Crawford, R. M. Houts, T. L. Huston, and L. J. George. Compatibility, Leisure, and Satisfaction in Marital Relationships. Journal of Marriage and Family 64, no. 2 (2004): 433–449, https://doi.org/10.1111/j.1741–3737.2002.00433.x.

31

Real, The New Rules of Marriage, P. 13.

32

Фрэнк Гери и Заха Хадид — известные современные архитекторы, представители деконструктивизма. Прим. пер.

33

Эми Шумер — американская комедийная актриса, сценарист, продюсер. Известна по фильмам «Ищу друга на конец света», «Красотка на всю голову», «Девушка без комплексов» и др. Прим. пер.

34

D. J. Knapp, J. A. Durtschi, C. E. Clifford, J. G. Kimmes, P. Barros-Gomes, and J. Sandberg. Self-esteem and Caregiving in Romantic Relationships: Self- and Partner Perceptions. Personal Relationships 23, no. 1 (2016): 111–123, https://doi.org/10.1111/pere.12114.

35

G. E. Birnbaum and H. T. Reis. When Does Responsiveness Pique Sexual Interest? Attachment and Sexual Desire in Initial Acquaintanceships. Personality and Social Psychology Bulletin 38, no. 7 (2012): 946–958, https://doi.org/10.1177/0146167212441028.

36

Kira S. Birditt, Edna Brown, Terri L. Orbuch, and Jessica M. McIlvane. Marital Conflict Behaviors and Implications for Divorce over 16 Years. Journal of Marriage and Family 72, no. 5 (2010): 1188–1204, https://doi.org/10.1111/j.1741–3737.2010.00758.x.

37

Stan Tatkin. Relationships Are Hard, But Why? TEDxKC, 2016. Retrieved from www.youtube.com/watch?v=2xKXLPuju8U.

38

Лэнс Армстронг некоторое время встречался с певицей Шерил Кроу. Прим. пер.

39

Sun Tzu. The Art of War (Minneapolis Filiquarian Publishing, 2006: 7). См. издание на русском языке. Сунь-Цзы. Искусство войны. М.: Эксмо-Пресс, 2015.

40

Tara R. McRae, Tracy L. Dalgleish, Susan M. Johnson, Melissa Burgess-Moser, and Kyle D. Killian. Emotion Regulation and Key Change Events in Emotionally Focused Couple Therapy. Journal of Couple and Relationship Therapy 13, no. 1 (2014): 1–24, https://doi.org/10.1080/15332691.2013.836046.

41

Harriet Lerner. Why Won’t You Apologize?: Healing Big Betrayals and Everyday Hurts (New York: Touchstone, 2017), 81.

42

Sun Tzu. The Art of War, 9.

43

Lerner. Why Won’t You Apologize? 47.

44

Лернер, Х. Я все исправлю. Тонкое искусство примирения. СПб.: Питер, 2019. Прим. пер.

45

Real. The New Rules of Marriage, 52.

46

J. M. Gottman and R. W. Levenson. A Two-Factor Model for Predicting When a Couple Will Divorce: Exploratory Analyses Using 14-Year Longitudinal Data. Family Process 41, no. 1 (2002): 83–96, https://doi.org/10.1111/j.1545–5300.2002.40102000083.x.

47

Real. The New Rules of Marriage, 83.

48

L. L. Carstensen, J. M. Gottman, and R. W. Levenson. Emotional Behavior in Long-term Marriage. Psychology and Aging 10, no. 1 (1995): 140–149, www.ncbi.nlm.nih.gov/pubmed/7779311; R. W. Levenson, L. L. Carstensen, and J. M. Gottman. Influence of Age and Gender on Affect, Physiology, and Their Interrelations: A Study of Long-term Marriages. Journal of Personality and Social Psychology 67, no. 1 (1994): 56–68, www.ncbi.nlm.nih.gov/pubmed/8046584.

49

J. M. Gottman. What Predicts Divorce?: The Relationship between Marital Processes and Marital Outcomes (Hillsdale, NJ: Lawrence Erlbaum, 1994); J. M. Gottman, J. Coan, S. Carrere, and C. Swanson. Predicting Marital Happiness and Stability from Newlywed Interactions. Journal of Marriage and the Family 60, no. 1 (1998): 5–22, https://doi.org/10.2307/353438.

50

Birditt, Brown, Orbuch, and McIlvane. Marital Conflict Behaviors and Implications for Divorce over 16 Years.

51

T. Bradbury, S. Campbell, and F. Fincham. Longitudinal and Behavioral Analysis of Masculinity and Femininity in Marriage. Journal of Personality and Social Psychology 68, no. 2 (1995): 328–341, https://www.ncbi.nlm.nih.gov/pubmed/7877096.

52

H. M. Maranges and J. K. McNulty. The Rested Relationship: Sleep Benefits Marital Evaluations. Journal of Family Psychology 31, no. 1 (2017): 117–122, https://doi.org/10.1037/fam0000225.

53

P. R. Amato and A. Booth. The Legacy of Parents’ Marital Discord: Consequences for Children’s Marital Quality. Journal of Personality and Social Psychology 81, no. 4 (2001): 627–38, http://dx.doi.org/10.1037/0022–3514.81.4.627.

54

Michael McCullough, Lindsey Root Luna, Jack Berry, Benjamin Tabak, and Giacomo Bono. On the Form and Function of Forgiving: Modeling the Time-Forgiveness Relationship and Testing the Valuable Relationships Hypothesis. Emotion 10, no. 3 (2010): 358–376, https://doi.org/10.1037/a0019349.

55

Lerner. Why Won’t You Apologize? P. 52.

56

Miles Hewstone, Ed Cairns, Alberto Voci, Juergen Hamberger, and Ulrike Niens. Intergroup Contact, Forgiveness, and Experience of ‘The Troubles’ in Northern Ireland. Journal of Social Issues 62, no. 1 (2006): 99–120, http://dx.doi.org/10.1111/j.1540–4560.2006.00441.x.

57

Janis Abrahms Spring with Michael Spring. How Can I Forgive You? The Courage to Forgive, the Freedom Not To (New York: Perennial Currents, 2005), 124.

58

Michael McCullough, Eric J. Pedersen, Evan Carter, and Benjamin A. Tabak. Conciliatory Gestures Promote Human Forgiveness and Reduce Anger. Proceedings of the National Academy of Sciences 111, no. 30 (2014): 11211–16, https://doi.org/10.1073/pnas.1405072111.

59

Michael McCullough, Beyond Revenge: The Evolution of the Forgiveness Instinct (San Francisco: Jossey-Bass, 2008); Filippo Aureli and Frans B. M. de Waal, Natural Conflict Resolution (Berkeley, CA: University of California Press, 2000).

60

D. J. Hruschka and J. Henrich. Friendship, cliquishness, and the emergence of cooperation. Journal of Theoretical Biology 239 (2006): 1–15.

61

Первое послание к коринфянам. 13:5.

62

McCullough, Root Luna, Berry, et al. On the Form and Function of Forgiving. Emotion 10, no. 3 (2010): 358–376, https://doi.org/10.1037/a0019349.

63

McCullough, Root Luna, Berry, et al. On the Form and Function of Forgiving. Emotion 10, no. 3 (2010): 358–376, https://doi.org/10.1037/a0019349.

64

M. E. McCullough, L. M. Root, and A. D. Cohen. Writing about the Personal Benefits of a Transgression Facilitates Forgiveness. Journal of Consulting and Clinical Psychology 74, (2006): 887–897, https://doi.org/10.1037/0022-006X.74.5.887.

65

Поллианна — главная героиня одноименного романа американской писательницы Элинор Портер (опубликован в 1913 году), которая отличалась особой формой оптимистического мировоззрения: приучила себя (точнее, свое сознание) к радости и восторгу по поводу каждого происходившего в ее жизни негативного события. Принцип Поллианны — психологический феномен, согласно которому люди охотнее воспринимают положительную информацию. Прим. пер.

66

«Икар» — фильм американского режиссера Брайана Фогеля. В 2018 году получил премию «Оскар» как лучшая документальная картина. Прим. ред.

67

Белгрейвия — фешенебельный район Лондона. Прим. пер.

68

Scott I. Rick, Deborah A. Small, and Eli J. Finkel. Fatal (Fiscal) Attraction: Spendthrifts and Tightwads in Marriage. Journal of Marketing Research 48, no. 2 (2011): 228–237, https://doi.org/10.1509/jmkr.48.2.228.

69

Евангелие от Матфея, глава 6, стих 21.

70

S. M. Stanley, H. J. Markman, and S. W. Whitton. Communication, Conflict, and Commitment: Insights on the Foundations of Relationship Success from a National Survey. Family Process 41, no. 4 (2002): 659–675, https://doi.org/10.1111/j.1545–5300.2002.00659.x.

71

J. P. Dew and J. Dakin. Financial Disagreements and Marital Conflict Tactics. Journal of Financial Therapy 2, no. 1 (2011): 22–42, https://doi.org/10.4148/jft.v2i1.1414.

72

L. M. Papp, E. M. Cummings, and M. C. Goeke-Morey. For Richer, for Poorer: Money as a Topic of Marital Conflict in the Home. Family Relations 58, no. 1 (2009): 91–103, https://doi.org/10.1111/j.1741–3729.2008.00537.x.

73

L. M. Papp, E. M. Cummings, and M. C. Goeke-Morey. For Richer, for Poorer: Money as a Topic of Marital Conflict in the Home. Family Relations 58, no. 1 (2009): 91–103, https://doi.org/10.1111/j.1741–3729.2008.00537.x.

74

Pamela J. Smock, Wendy D. Manning, and Meredith Porter. ‘Everything’s There Except Money’: How Money Shapes Decisions to Marry among Cohabitors. Journal of Marriage and Family 67, no. 3 (2005): 680–696, https://doi.org/10.1111/j.1741–3737.2005.00162.x.

75

K. M. Shuey and A. E. Wilson. Economic Hardship in Childhood and Adult Health Trajectories: An Alternative Approach to Investigating Life-course Processes. Advances in Life Course Research 22 (2014): 49–61, http://doi.org/10.1016/j.alcr.2014.05.001.

76

Experian Credit and Divorce Survey. https://www.experian.com/blogs/ask-experian/survey-results-when-divorce-does-damage-to-your-credit/.

77

K. D. Vohs, N. L. Mead, and M. R. Goode. The Psychological Consequences of Money. Science 314, no. 5802 (2006): 1154–1156, https://doi.org/10.1126/science.1132491.

78

L. R. Dean, J. S. Carroll, and C. Yang. Materialism, Perceived Financial Problems, and Marital Satisfaction. Family and Consumer Sciences Research Journal 35, no. 3 (2007): 260–281, https://doi.org/10.1177/1077727X06296625.

79

N. P. Li, A. J. Y. Lim, M.-H. Tsai, and J. O. Too Materialistic to Get Married and Have Children? PLoS ONE 10, no. 5 (2015): e0126543, https://doi.org/10.1371/journal.pone.0126543.

80

N. P. Li, A. J. Y. Lim, M.-H. Tsai, and J. O. Too Materialistic to Get Married and Have Children? PLoS ONE 10, no. 5 (2015): e0126543, https://doi.org/10.1371/journal.pone.0126543.

81

D. G. Myers. Exploring Social Psychology. 4th ed. (New York: Worth, 2007).

82

S. L. Britt, E. J. Hill, A. B. LeBaron, D. R. Lawson, and R. A. Bean. Tightwads and Spenders: Predicting Financial Conflict in Couple Relationships. Journal of Financial Planning 30, no. 5 (2017): 36–42, www.onefpa.org/journal/Pages/MAY17-Tightwads-and-Spenders-Predicting-Financial-Conflict-in-Couple-Relationships.aspx.

83

Scott Hankins and Mark Hoekstra. Lucky in Life, Unlucky in Love?: The Effect of Random Income Shocks on Marriage and Divorce. Journal of Human Resources 46, no. 2 (2011): 403–426, https://doi.org/10.3368/jhr.46.2.403.

84

N. Shenhav. What Women Want: Family Formation and Labor Market Responses to Marriage Incentives. (Job Market Paper, University of California, Davis, January 12, 2016), https://economics.ucr.edu/seminars_colloquia/2015-16/applied_economics/Shenhav%20paper%20for%202%204%2016%20job%20talk%20seminar.pdf.

85

R. Fry and D. Cohn. New Economics of Marriage: The Rise of Wives, Pew Research Center. 2010. www.pewtrusts.org/en/research-and-analysis/reports/2010/01/19/new-economics-of-marriage-the-rise-of-wives.

86

«Женщина-евнух» — опубликованный в 1970 году бестселлер англо-австралийской писательницы Жермен Грир, которую считают одной из самых значительных феминисток ХХ века. Прим. ред.

87

Christin L Munsch. Her Support, His Support: Money, Masculinity, and Marital Infidelity. American Sociological Review, Vol. 80, Issue 3 (2015): 469–495, https://doi.org/10.1177/0003122415579989.

88

L. Pierce, M. S. Dahl, and J. Nielsen. In Sickness and in Wealth: Psychological and Sexual Costs of Income Comparison in Marriage. Personality and Social Psychology Bulletin 39, no. 3 (2013): 359–374, https://doi.org/10.1177/0146167212475321.

89

Marta Murray-Close and Misty L. Heggeness. Manning up and womaning down: How husbands and wives report their earnings when she earns more. June 06, 2018, Working Paper Number: SEHSD-WP2018-20, https://www.census.gov/content/dam/Census/library/working-papers/2018/demo/SEHSD-WP2018-20.pdf.

90

Vladas Griskevicius, Joshua M. Tybur, Jill M. Sundie, Robert B. Cialdini, Geoffrey F. Miller, and Douglas T. Kenrick. Blatant Benevolence and Conspicuous Consumption: When Romantic Motives Elicit Strategic Costly Signals. Journal of Personality and Social Psychology 93, no. 1 (2007): 85–102, http://dx.doi.org/10.1037/0022-3514.93.1.85.

91

R. T. Pinkus, P. Lockwood, U. Schimmack, and M. A. Fournier. For Better and for Worse: Everyday Social Comparisons Between Romantic Partners. Journal of Personality and Social Psychology 95, no. 5 (2008): 1180–1201, https://doi.org/10.1037/0022-3514.95.5.1180.

92

Andrew E. Clark and Andrew J. Oswald. Satisfaction and Comparison Income. Journal of Public Economics 61, no. 3 (1996): 359–381, https://doi.org/10.1016/0047-2727(95)01564-7; Erzo F. P. Luttmer. Neighbors as Negatives: Relative Earnings and Well-Being. Quarterly Journal of Economics. Vol. 120 (Aug. 2005, Issue 3): 963–1002, http://users.nber.org/~luttmer/relative.pdf.

93

Olle Folke and Johanna Rickne. All the Single Ladies: Job Promotions and the Durability of Marriage. Working Paper Number 1146, Research Institute of Industrial Economics, Stockholm, 2016.

94

Christine R. Schwartz and Pilar Gonalons-Pons. Trends in Relative Earnings and Marital Dissolution: Are Wives Who Outearn Their Husbands Still More Likely to Divorce? Russell Sage Foundation Journal of the Social Sciences 2, no. 4 (2016): 218–236, www.rsfjournal.org/doi/full/10.7758/RSF.2016.2.4.08.

95

Pinkus. “For Better and for Worse: Everyday Social Comparisons Between Romantic Partners.”

96

M. Shapiro. Money: A Therapeutic Tool for Couples Therapy. Family Process 46, no. 3 (2007): 279–291, https://doi.org/10.1111/j.1545–5300.2007.00211.x.

97

Joanna Pepin. Normative Beliefs about Money in Families: Balancing Togetherness, Autonomy, and Equality. SocArXiv, updated July 2, 2018, https://doi.org/10.17605/OSF.IO/6AQSE.

98

“Survey Results: When Divorce Does Damage to Your Credit,” Experian.com, January 2017.

99

Erin El Issa. 2016 American Household Credit Card Debt Study. NerdWallet.com, www.nerdwallet.com/blog/credit-card-data/household-credit-card-debt-study-2016/.

100

J. P. Dew. Debt Change and Marital Satisfaction Change in Recently Married Couples. Family Relations 57, no. 1 (2008): 60–71, https://doi.org/10.1111/j.1741–3729.2007.00483.x.

101

J. P. Dew and J. Dakin. Financial disagreements and marital conflict tactics. Journal of Financial Therapy, Vol. 2, Issue 1, Article 7 (2011), https://doi.org/10.4148/jft.v2i1.1414.

102

K. Archuleta, E. Rasure, J. Boyle, and E. Burr. Do Couples Need to Be on the Same Page?: Exploring Shared Financial Goals as a Mediator for Financial Anxiety, Financial Satisfaction, and Relationship Satisfaction. Consumer Interests Annual 59 (2013): 1–3, https://www.consumerinterests.org/assets/docs/CIA/CIA2013/Posters2013/archuleta%20rasure%20boyle%20burr%20-%20do%20couples%20need%20to.pdf.

103

Американская романтическая комедия с Сарой Джессикой Паркер и Мэттью Макконахи в главных ролях. Прим. пер.

104

S. A. Burt, M. B. Donnellan, M. N. Humbad, B. M. Hicks, M. McGue, and W. G. Iacono. Does Marriage Inhibit Antisocial Behavior?: An Examination of Selection vs. Causation via a Longitudinal Twin Design. Archives of General Psychiatry 67, no. 12 (2010): 1309–1315, https://doi.org/10.1001/archgenpsychiatry.2010.159.

105

Megan de Linde Leonard and T. D. Stanley. Married with children: What remains when observable biases are removed from the reported male marriage wage premium. Labour Economics Vol. 33 (Apr. 2015): 72–80. https://EconPapers.repec.org/RePEc: eee: labeco: v:33:y:2015:i: c: p:72–80.

106

Национальные лонгитюдные исследования (The National Longitudinal Surveys) — комплекс обследований, проводимых Бюро трудовой статистики США и Министерством труда среди различных групп населения. Прим. ред.

107

Jay L. Zagorsky. Marriage and Divorce’s Impact on Wealth. Journal of Sociology 41, no. 4 (2005): 406–424, https://doi.org/10.1177/1440783305058478.

108

Janet Wilmoth and Gregor Koso. Does Marital History Matter?: Marital Status and Wealth Outcomes among Preretirement Adults. Journal of Marriage and the Family 64, no. 1 (2004): 254–268, https://doi.org/10.1111/j.1741–3737.2002.00254.x.

109

Volker Ludwig and Josef Brüderl. Is There a Male Marital Wage Premium? New Evidence from the United States. American Sociological Review, 83, no. 4, (2018) 744–770, https://doi.org/10.1177/0003122418784909.

110

Barbara A. Butrica and Karen E. Smith. The Retirement Prospects of Divorced Women. Social Security Bulletin 72, no. 1 (2012): 11–22, www.ssa.gov/policy/docs/ssb/v72n1/v72n1p11.html.

111

J. Belsky and M. Rovine. Patterns of Marital Change across the Transition to Parenthood: Pregnancy to Three Years Postpartum. Journal of Marriage and Family 52, no. 1 (1990): 5–19, https://doi.org/10.2307/352833; C. P. Cowan and P. A. Cowan. When Partners Become Parents: The Big Life Change for Couples (Mahwah, NJ: Lawrence Erlbaum, 1992).

112

M. J. Cox, B. Paley, M. Burchinal, and C. C. Payne. Marital perceptions and interactions across the transition to parenthood. Journal of Marriage and the Family 61 no. 3 (1999): 611–625, http://dx.doi.org/10.2307/353564.

113

A. F. Shapiro, J. M. Gottman, and S. Carrère. The Baby and the Marriage: Identifying Factors That Buffer against Decline in Marital Satisfaction after the First Baby Arrives. Journal of Family Psychology 14, no. 1 (2000): 59–70, https://doi.org/10.1037//0893-3200.14.1.59; E. S. Kluwer, J. A. Heesink, and E. Vliert. The Division of Labor across the Transition to Parenthood: A Justice Perspective. Journal of Marriage and Family 64, no. 4 (2002): 930–943, https://doi.org/10.1111/j.1741–3737.2002.00930.x; Julie M. Koivunen, Jeanne W. Rothaupt, and Susan M. Folfgram. Gender Dynamics and Role Adjustment during the Transition to Parenthood: Current Perspectives. Family Journal 17, no. 4 (2009): 323–328, https://doi.org/10.1177/1066480709347360.

114

Kim Parker and Wendy Wang. Modern Parenthood: Roles of Moms and Dads Converge as They Balance Work and Family. Pew Research Center, Social and Demographic Trends, March 14, 2013, www.pewsocialtrends.org/2013/03/14/modern-parenthood-roles-of-moms-and-dads-converge-as-they-balance-work-and-family/.

115

Bureau of Labor Statistics, American Time Use Survey. Charts by Topic: Household Activities. 2016, www.bls.gov/tus/charts/household.htm.

116

Bureau of Labor Statistics, Economic News Release. Table 5. Employment Status of the Population by Sex, Marital Status, and Presence and Age of Own Children under 18, 2016–2017 Annual Averages. 2016, www.bls.gov/news.release/famee.t05.htm.

117

Parker and Wang. Modern Parenthood, Roles of Moms and Dads Converge as They Balance Work and Family.

118

T. Hansen. Parenthood and Happiness: A Review of Folk Theories versus Empirical Evidence. Social Indicators Research 108, no. 1 (2012): 29–64, https://doi.org/10.1007/s11205-011-9865-y.

119

J. M. Twenge, W. K. Campbell, and C. A. Foster. Parenthood and Marital Satisfaction: A Meta-analytic Review. Journal of Marriage and Family 65, no. 3 (2003): 574–583, https://doi.org/10.1111/j.1741–3737.2003.00574.x; K. M. Nomaguchi and M. A. Milkie. Costs and Rewards of Children: The Effects of Becoming a Parent on Adults’ Lives. Journal of Marriage and Family 65, no. 2 (2003): 356–374, https://doi.org/10.1111/j.1741–3737.2003.00356.x.

120

S. Offer. Time with Children and Employed Parents’ Emotional Well-being. Social Science Research 47 (2014): 192–203, https://doi.org/10.1016/j.ssresearch.2014.05.003.

121

Josh Coleman quoted in Sharon Meers and Joanna Strober, Getting to 50/50: How Working Couples Can Have It All by Sharing It All: And Why It’s Great for Your Marriage, Your Career, Your Kids, and You (New York: Bantam Books, 2009), 189.

122

L. E. Kotila, S. J. Schoppe-Sullivan, and C. M. Kamp Dush. Time in Parenting Activities in Dual-Earner Families at the Transition to Parenthood. Family Relations 62, no. 5 (2013): 795–807, PMCID: PMC4578481, www.ncbi.nlm.nih.gov/pubmed/26405367.

123

Parker and Wang. Modern Parenthood, Roles of Moms and Dads Converge as They Balance Work and Family.

124

M. Lino, K. Kuczynski, N. Rodriguez, and T. Schap. Expenditures on Children by Families, 2015, Miscellaneous Publication No. 1528–2015, U.S. Department of Agriculture, Center for Nutrition Policy and Promotion, 2017. www.cnpp.usda.gov/sites/default/files/crc2015.pdf.

125

R. G. Lucas-Thompson, W. A. Goldberg, and J. Prause. Maternal Work Early in the Lives of Children and Its Distal Associations with Achievement and Behavior Problems: A Meta-analysis. Psychological Bulletin 136, no. 6 (2010): 915–942, https://doi.org/10.1037/a0020875; The NICHD Study of Early Child Care and Youth Development: Findings for Children up to 41/2 Years, U.S. Department of Health and Human Services, National Institutes of Health, National Institute of Child Health and Human Development, 2006. www1.nichd.nih.gov/publications/pubs/documents/seccyd_06.pdf.

126

Ashley V. Whillans, Elizabeth W. Dunn, Paul Smeets, Rene Bekkers, Michael I. Norton. Buying time promotes happiness. Proceedings of the National Academy of Sciences Aug. 2017, 114 (32) 8523–8527; DOI: 10.1073/pnas.1706541114.

127

M. O’Brien and K. Wall, eds. Comparative Perspectives on Work-Life Balance and Gender Equality — Fathers on Leave Alone (New York: Springer Open, 2017).

128

Society for Human Resource Management. 2018 Employee Benefits Survey — The Evolution of Benefits. Table 6, p. 25 (2018), https://www.shrm.org/hr-today/trends-and-forecasting/research-and-surveys/Documents/2018%20Employee%20Benefits%20Report.pdf.

129

N. K. Grote, M. S. Clark, and A. Moore. Perceptions of Injustice in Family Work: The Role of Psychological Distress. Journal of Family Psychology 18, no. 3 (2004): 480–92, https://doi.org/10.1037/0893-3200.18.3.480; Kotila, Schoppe-Sullivan, Kamp Dush. Time in Parenting Activities in Dual-Earner Families at the Transition to Parenthood; A. R. Poortman and T. Van der Lippe. Attitudes toward Housework and Child Care and the Gendered Division of Labor. Journal of Marriage and Family 71, no. 3 (2009): 526–541, https://doi.org/10.1111/j.1741–3737.2009.00617.x.

130

William H. Jeynes. Meta-analysis on the Roles of Fathers in Parenting: Are They Unique? Marriage and Family Review 52, no. 7 (2016): 665–688, https://doi.org/10.1080/01494929.2016.1157121.

131

Персонаж романа Харпер Ли «Убить пересмешника». Отец главной героини, образец высокой морали для многих поколений американцев. Прим. ред.

132

Американский телесериал и фильм, снятые по одноименной документальной книге. Это спортивная драма, герои которой — тренер Эрик Тейлор и его жена Тэми, ставшие для ребят из школьной футбольной команды настоящими наставниками. Прим. ред.

133

Британский комик, наиболее известен по сериалам «Офис» и «Массовка». Прим. пер.

134

Американский актер и телеведущий. Прим. пер.

135

C. S. Mott Children’s Hospital, National Poll on Children’s Health. Mott Poll Report: Mom Shaming or Constructive Criticism? Perspectives of Mothers 29, no. 3, June 19, 2017. https://mottnpch.org/reports-surveys/mom-shaming-or-constructive-criticism-perspectives-mothers.

136

Jennifer Lehr. Parentspeak: What’s Wrong with How We Talk to Our Children — and What to Say Instead (New York: Workman, 2016).

137

Самая крупная преступная группировка США, состоящая в основном из афроамериканцев. Прим. ред.

138

S. Gable, J. Belsky, and K. Crinic. Marriage, Parenting, and Child Development: Progress and Prospects. Journal of Family Psychology 5, nos. 3–4 (1992): 276–294, http://dx.doi.org/10.1037/0893-3200.5.3–4.276.

139

Timothy Keller and Kathy Keller. The Meaning of Marriage: Facing the Complexities of Commitment with the Wisdom of God (New York: Dutton, 2011), 142.

140

Известная израильско-американская писательница, автор детективных романов, переведенных в том числе и на русский язык. Прим. пер.

141

Ayelet Waldman. Truly, Madly, Guiltily. The New York Times, March 27, 2005. www.nytimes.com/2005/03/27/fashion/truly-madly-guiltily.html.

142

Chrystyna D. Kouros, Lauren M. Papp, Marcie C. Goeke-Morey, and E. Mark Cummings. Spillover between Marital Quality and Parent — Child Relationship Quality: Parental Depressive Symptoms as Moderators. Journal of Family Psychology 28, no. 3 (2014): 315–325, http://dx.doi.org/10.1037/a0036804.

143

G. T. Harold, J. J. Aitken, and K. H. Shelton. Inter-parental Conflict and Children’s Academic Attainment: A Longitudinal Analysis. Journal of Child Psychology and Psychiatry 48, no. 12 (2007): 1223–1232, https://doi.org/10.1111/j.1469–7610.2007.01793.x.

144

Stephanie L. McFall and Chris Garrington, eds. Understanding Society: Early Findings from the First Wave of the UK’s Household Longitudinal Study (Colchester: Institute for Social and Economic Research, University of Essex, 2011), 11, http://repository.essex.ac.uk/9115/1/Understanding-Society-Early-Findings.pdf.

145

Paul R. Amato. The Consequences of Divorce for Adults and Children. Journal of Marriage and Family 62 (2000): 1269–1287, https://doi.org/10.1111/j.1741–3737.2000.01269.x.

146

Lynn White. The Effect of Parental Divorce and Remarriage on Parental Support for Adult Children. Journal of Family Issues 13, no. 2 (1992): 234–250, https://doi.org/10.1177/019251392013002007.

147

Judith Wallerstein, Julia Lewis, and Sandra Blakeslee. The Unexpected Legacy of Divorce: A 25-Year Landmark Study (New York: Hyperion, 2001), 298.

148

Paul R. Amato, Jennifer B. Kane, and Spencer James. Reconsidering the ‘Good Divorce’. Family Relations 60, no. 5 (2011): 511–524, https://doi.org/10.1111/j.1741–3729.2011.00666.x.

149

Shelly Lundberg, Robert A. Pollak, and Jenna Stearns. Family Inequality: Diverging Patterns in Marriage, Cohabitation, and Childbearing. The Journal of Economic Perspectives: A Journal of the American Economic Association 30, no. 2, (2016): 79–102. http://doi.org/10.1257/jep.30.2.79.

150

S. A. Ruiz and M. Silverstein. Relationships with Grandparents and the Emotional Well-being of Late Adolescent and Young Adult Grandchildren. Journal of Social Issues 63, no. 4 (2007): 793–808, https://doi.org/10.1111/j.1540–4560.2007.00537.x.

151

R. Dunifon and A. Bajracharya. The Role of Grandparents in the Lives of Youth. Journal of Family Issues 33, no. 9 (2012): 1168–1194, https://doi.org/10.1177/0192513X12444271.

152

One-in-Five U.S. Adults Were Raised in Interfaith Homes, Pew Research Center, October 26, 2016. www.pewforum.org/2016/10/26/one-in-five-u-s-adults-were-raised-in-interfaith-homes/; S. Elliott and D. Umberson. The Performance of Desire: Gender and Sexual Negotiation in Long-Term Marriages. Journal of Marriage and Family 70, no. 2 (2008): 391–406, https://doi.org/10.1111/j.1741–3737.2008.00489.x.

153

Robert T. Michael, John H. Gagnon, Edward O. Laumann, and Gina Kolata. Sex in America: A Definitive Survey (Boston: Little, Brown, 1994).

154

Seth Stephens-Davidowitz. Searching for Sex. The New York Times, January 24, 2015. www.nytimes.com/2015/01/25/opinion/sunday/seth-stephens-davidowitz-searching-for-sex.html.

155

J. M. Twenge, R. A. Sherman, and B. E. Wells. Declines in Sexual Frequency among American Adults, 1989–2014. Archives of Sexual Behavior 46, no. 8 (2017): 2389–2401, https://doi.org/10.1007/s10508-017-0953-1.

156

General Social Survey figures provided by Tom Smith, director of the General Social Survey at NORC by request.

157

Перель, Э. Размножение в неволе: как примирить эротику и быт. М.: Манн, Иванов и Фербер, 2015. Прим. пер.

158

George Pelecanos. Hell to Pay: A Novel (Boston: Little, Brown, 2002).

159

Esther Perel. The Secret to Desire in a Long-term Relationship. TED talk, 2013.

160

L. A. Jordan and R. C. Brooks. The Lifetime Costs of Increased Male Reproductive Effort: Courtship, Copulation and the Coolidge Effect. Journal of Evolutionary Biology 23, no. 11 (2010): 2403–2409, https://doi.org/10.1111/j.1420–9101.2010.02104.x.

161

Кернер, Я. Она кончает первой. Как доставить женщине наслаждение. М.: Эксмо, Бомбора, 2019. Прим. пер.

162

Нагоски, Э. Как хочет женщина: мастер-класс по науке секса. М.: Манн, Иванов и Фербер, 2016. Прим. ред.

163

Caitlyn Yoshiko Kandil. Body-image studies explore the source of much of our anxiety. Los Angeles Times, March 27, 2016, http://www.latimes.com/socal/weekend/news/tn-wknd-et-0327-body-image-studies-20160327-story.html.

164

S. Kornrich, J. Brines, and K. Leupp. Egalitarianism, Housework, and Sexual Frequency in Marriage. American Sociological Review 78, no. 1 (2013): 26–50, https://doi.org/10.1177/0003122412472340.

165

D. L. Carlson, A. J. Miller, S. Sassler, and S. Hanson. The Gendered Division of Housework and Couples’ Sexual Relationships: A Reexamination. Journal of Marriage and Family 78, no. 4 (2016): 975–995, https://doi.org/10.1111/jomf.12313.

166

D. L. Carlson, A. J. Miller, and S. Sassler. Stalled for Whom? Change in the Division of Particular Housework Tasks and Their Consequences for Middle-to Low-Income Couples. Socius: Sociological Research for a Dynamic World 4 (2018): 1–17, https://doi.org/10.1177/2378023118765867.

167

William J. Becker, Liuba Belkin, and Sarah Tuskey. Killing me softly: Electronic communications monitoring and employee and spouse well-being. Academy of Management Proceedings, 2018; 2018 (1): 12574 DOI: 10.5465/AMBPP.2018.121.

168

Adrienne Lucas and Nicholas Wilson. Does Television Kill Your Sex Life? Microeconomic Evidence from 80 Countries. NBER Working Paper Number 24882, August 2018.

169

Juliana M. Kling, JoAnn E. Manson, Michelle J. Naughton, Mhamed Temkit, Shannon D. Sullivan, Emily W. Gower, Lauren Hale, Julie C. Weitlauf, Sara Nowakowski, and Carolyn J. Crandall. Association of Sleep Disturbance and Sexual Function in Postmenopausal Women. Menopause 24, no. 6 (2017): 604–612, https://doi.org/10.1097/GME0000000000000824.

170

D. A. Kalmbach, J. T. Arnedt, V. Pillai, and J. A. Ciesla. The Impact of Sleep on Female Sexual Response and Behavior: A Pilot Study. The Journal of Sexual Medicine 12, no. 5 (2015): 1221–1232, https://doi.org/10.1111/jsm.12858.

171

Sarah Arpin, Cynthia Mohr, Alicia Starkey, Sarah Haverly and Leslie Hammer. A Well Spent Day Brings Happy Sleep: Findings from a Dyadic Study of Capitalization Support. Presented at 2017 convention of the Society for Personality and Social Psychology.

172

Gurit E. Birnbaum, Harry T. Reis, Moran Mizrahi, Yaniv Kanat-Maymon, Omri Sass, and Chen Granovski-Milner. Intimately Connected: The Importance of Partner Responsiveness for Experiencing Sexual Desire. Journal of Personality and Social Psychology 111, no. 4 (2016): 530–546, https://doi.org/10.1037/pspi0000069.

173

Уильям Мастерс и Вирджиния Джонсон — американские ученые, много лет изучавшие сексуальное поведение человека. Прим. ред.

174

Основатели крупнейшей компании-производителя мороженого Ben & Jerry’s — Бен Коэн и Джерри Гринфилд. Прим. ред.

175

William H. Masters and Virginia E. Johnson. Human Sexual Response (Boston: Little, Brown, 1970), 219.

176

Mary Roach. Bonk: The Curious Coupling of Science and Sex (New York: W. W. Norton, 2008), 302.

177

Роуч, М. Секс для науки. Наука для секса. М.: Альпина нон-фикшн, 2011. Прим. ред.

178

J. A. Hess and T. A. Coffelt. Verbal Communication about Sex in Marriage: Patterns of Language Use and Its Connection with Relational Outcomes. The Journal of Sex Research 49, no. 6 (2012): 603–612, https://doi.org/10.1080/00224499.2011.619282.

179

T. A. Coffelt and J. A. Hess. Sexual Disclosures: Connections to Relational Satisfaction and Closeness. Journal of Sex and Marital Therapy 40, no. 6 (2014): 577–591, https://doi.org/10.1080/0092623X.2013.811449.

180

S. Sprecher and R. M. Cate. Sexual Satisfaction and Sexual Expression as Predictors of Relationship Satisfaction and Stability in J. H. Harvey, A. Wenzel, and S. Sprecher, eds. The Handbook of Sexuality in Close Relationships (Mahwah, NJ: Lawrence Erlbaum, 2004), 235–256; S. MacNeil and E. S. Byers. Dyadic Assessment of Sexual Self-disclosure and Sexual Satisfaction in Heterosexual Dating Couples. Journal of Personal and Social Relationships 22, no. 2 (2005): 169–181, https://doi.org/10.1177/0265407505050942.

181

M. K. Pitts, A. M. Smith, J. Grierson, M. O’Brien, and S. Misson. Who Pays for Sex and Why? An Analysis of Social and Motivational Factors Associated with Male Clients of Sex Workers. Archives of Sexual Behavior 33, no. 4 (2004): 353–358, https://doi.org/10.1023/B: ASEB.0000028888.48796.4f.

182

S. Sprecher, S. Metts, B. Burleson, E. Hatfield, and A. Thompson. Domains of Expressive Interaction in Intimate Relationships: Associations with Satisfaction and Commitment. Family Relations 44, no. 2 (1995): 203–210, https://doi.org/10.2307/584810.

183

Pamela Regan and Leah Atkins. Sex Differences and Similarities in Frequency and Intensity of Sexual Desire. Social Behavior and Personality: An International Journal 34, no. 1 (2006): 95–102, https://doi.org/10.2224/sbp.2006.34.1.95.

184

Jennifer M. Ostovich and John Sabini. How Are Sociosexuality, Sex Drive, and Lifetime Number of Sexual Partners Related? Personality and Social Psychology Bulletin 30, no. 10 (2004): 1255–1266, https://doi.org/10.1177/0146167204264754.

185

B. Komisaruk, B. Whipple, A. Crawford, W. C. Liu, A. Kalnin, and K. Mosier. Brain Activation during Vaginocervical Self-stimulation and Orgasm in Women with Complete Spinal Cord Injury: fMRI Evidence of Mediation by the Vagus Nerves. Brain Research 1024, nos. 1–2 (2004): 77–88, https://doi.org/10.1016/j.brainres.2004.07.029.

186

D. Herbenick, M. Mullinax, and K. Mark. Sexual Desire Discrepancy as a Feature, Not a Bug, of Long-term Relationships: Women’s Self-reported Strategies for Modulating Sexual Desire. The Journal of Sexual Medicine 11, no. 9 (2014): 2196–206, https://doi.org/10.1111/jsm.12625.

187

Cathi Hanauer, ed. The Bitch Is Back: Older, Wiser, and (Getting) Happier (New York: HarperCollins, 2016), 115.

188

Rosemary Basson. The Female Sexual Response: A Different Model. Journal of Sex and Marital Therapy 26, no. 1 (2000): 51–65, https://doi.org/10.1080/009262300278641.

189

Rosemary Basson. Rethinking low sexual desire in women. BJOG: An International Journal of Obstetrics & Gynaecology 109 (2002): 357–363, https://doi.org/10.1111/j.1471–0528.2002.01002.x.

190

C. M. Meston and D. M. Buss. Why Humans Have Sex. Archives of Sexual Behavior 36 (2007): 477–507, https://doi.org/10.1007/s10508-007-9175-2.

191

Sari M. van Anders, Lisa Dawn Hamilton, Nicole Schmidt, and Neil V. Watson. Associations between Testosterone Secretion and Sexual Activity in Women. Hormones and Behavior 51, no. 4 (2007): 477–482, https://doi.org/10.1016/j.yhbeh.2007.01.003.

192

Sari M. van Anders, Lisa Dawn Hamilton, Nicole Schmidt, and Neil V. Watson. Associations between Testosterone Secretion and Sexual Activity in Women. Hormones and Behavior 51, no. 4 (2007): 477–482, https://doi.org/10.1016/j.yhbeh.2007.01.003.

193

Ellen McCarthy. Psychologist Barry McCarthy Helps Couples Resolve Sex Problems. The Washington Post, December 6, 2009.

194

Michael Metz and Barry McCarthy. Enduring Desire: Your Guide to Lifelong Intimacy (New York: Routledge, 2011).

195

Amy Muise, Ulrich Schimmack, and Emily A. Impett. Sexual Frequency Predicts Greater Well-being, But More Is Not Always Better. Social Psychological and Personality Science 7, no. 4 (2016): 295–302, https://doi.org/10.1177/1948550615616462.

196

K. S. Fugl-Meyer, K. Oberg, P. O. Lundberg, B. Lewin, and A. Fugl-Meyer. On Orgasm, Sexual Techniques, and Erotic Perceptions in 18-to 74- Year-Old Swedish Women. The Journal of Sexual Medicine 3, no. 1 (2006): 56–68, https://doi.org/10.1111/j.1743–6109.2005.00170.x.

197

S. Hite. The Hite Report: A Nationwide Study of Female Sexuality (New York: Dell, 1976).

198

Barry R. Komisaruk and Beverly Whipple. Functional MRI of the Brain during Orgasm in Women. Annual Review of Sex Research 16 (2005): 62–86. https://www.tandfonline.com/doi/abs/10.1080/10532528.2005.10559829.

199

Barry R. Komisaruk and Beverly Whipple. Functional MRI of the Brain during Orgasm in Women. Annual Review of Sex Research 16 (2005): 62–86. https://www.tandfonline.com/doi/abs/10.1080/10532528.2005.10559829.

200

J. R. Georgiadis, R. Kortekaas, R. Kuipers, A. Nieuwenburg, J. Pruim, A. A. Reinders, and G. Holstege. Regional Cerebral Blood Flow Changes Associated with Clitorally Induced Orgasm in Healthy Women. European Journal of Neuroscience 24, no. 11 (2006): 3305–3316. https://doi.org/10.1111/j.1460–9568.2006.05206.x.

201

M. Chivers, M. Seto, and R. Blanchard. Gender and Sexual Orientation Differences in Sexual Response to Sexual Activities Versus Gender of Actors in Sexual Films. Journal of Personality and Social Psychology, Vol. 93, No. 6 (2007): 1108–1121, https://doi.org/10.1037/0022-3514.93.6.1108.

202

Rachel Hills. The Sex Myth: The Gap Between Our Fantasies and Reality (New York: Simon & Schuster Paperbacks, 2015), 8.

203

T. Kohut, W. A. Fisher, and L. Campbell. Perceived Effects of Pornography on the Couple Relationship: Initial Findings of Open-Ended, Participant-Informed, ‘Bottom-Up’ Research. Archives of Sexual Behavior 46, no. 2 (2017): 585–602, https://doi.org/10.1007/s10508-016-0783-6.

204

B. Y. Park, G. Wilson, J. Berger, M. Christman, B. Reina, F. Bishop, W. P. Klam, and A. P. Doan. Is Internet Pornography Causing Sexual Dysfunctions? A Review with Clinical Reports. Behavioral Sciences 6, no. 3 (2016): 17, https://doi.org/10.3390/bs6030017.

205

Сюжетная арка — последовательность эпизодов, связанных общей сюжетной линией картины. Прим. ред.

206

E. L. Deci and R. M. Ryan. The ‘What’ and ‘Why’ of Goal Pursuits: Human Needs and the Self-determination of Behavior. Psychological Inquiry 11, no. 4 (2000): 227–268, https://doi.org/10.1207/S15327965PLI1104_01.

207

B. McCarthy. Sexual Desire and Satisfaction: The Balance between Individual and Couple Factors. Sexual and Relationship Therapy 27, no. 4 (2012): 310–321, https://doi.org/10.1080/14681994.2012.738904.

208

B. R. Komisaruk, C. Beyer-Flores, and B. Whipple. The Science of Orgasm (Baltimore: Johns Hopkins University Press, 2006).

209

G. Davey Smith, S. Frankel, and J. Yarnell. Sex and Death: Are They Related? Findings from the Caerphilly Cohort Study. The BMJ 315, no. 7123 (1997): 1641–1644, https://doi.org/10.1136/bmj.315.7123.1641.

210

Roach, Bonk, 39.

211

Karl Pillemer, 30 Lessons for Loving: Advice from the Wisest Americans on Love, Relationships and Marriage (New York: Avery, 2015), 181.

212

Гигантский песчаный червь из фильма «Звездные войны. Эпизод VI: возвращение джедая». Прим. ред.

213

Чепмен, Г. Пять языков любви. Как выразить любовь вашему спутнику. СПб.: Библия для всех, 1999. Прим. ред.

214

Nichole Egbert and Denise Polk. Speaking the Language of Relational Maintenance: A Validity Test of Chapman’s (1992) Five Love Languages. Communication Research Reports 23, no. 1 (2006): 19–26, https://doi.org/10.1080/17464090500535822.

215

Крупные международные консалтинговые компании. Прим. пер.

216

Цит. в Susan Gilbert. Married with Problems? Therapy May Not Help. The New York Times, April 19, 2005, www.nytimes.com/2005/04/19/health/psychology/married-with-problems-therapy-may-not-help.html.

217

M. Robin Dion, Sarah A. Avellar, Heather H. Zaveri, Debra A. Strong, Alan M. Hershey, Timothy J. Silman and Betsy Santos. The Oklahoma Marriage Initiative: A Process Evaluation. May 23, 2008, research.policyarchive.org/15743.pdf.

218

Family and Marriage Counseling Cost: How Much Will It Cost? www.counsel-search.com/articles/marriage-family-counseling_71.htm.

219

Douglas Wendt and Kevin Shafer. Gender and Attitudes about Mental Health Help Seeking: Results from National Data. Health & Social Work 41, no. 1 (2016): e20–e28, https://doi.org/10.1093/hsw/hlv089.

220

L. J. Waite, D. Browning, W. J. Doherty, M. Gallagher, Y. Lou, and S. M. Stanley. Does Divorce Make People Happy? Findings from a Study of Unhappy Marriages (New York: Institute for American Values, 2002).

221

Нейпир, О. Семья в кризисе: опыт терапии одной семьи, преобразивший всю ее жизнь. М.: Когито-Центр, 2005. Прим. ред.

222

Rebecca Aponte. Augustus Napier on Experiential Family Therapy. Psychotherapy.net, https://www.psychotherapy.net/interview/augustus-napier.

223

Tom W. Smith, Michael Davern, Jeremy Freese, and Michael Hout, General Social Surveys, 1972–2016, https://gssdataexplorer.norc.org/trends/Gender%20&%20Marriage?measure=xmarsex.

224

William Jankowiak, M. Diane Nell, and Anne Buckmaster. Managing Infidelity: A Cross-cultural Perspective. Ethnology 41, no. 1 (2002): 85–101, http://dx.doi.org/10.2307/4153022.

225

Daphne de Marneffe. The Rough Patch: Marriage, Midlife, and the Art of Living Together (New York: Scribner, 2018), 104–108.

226

Rose M. Kreider and Renee Ellis. Number, Timing, and Duration of Marriages and Divorces: 2009. Current Population Reports, P70–125, U.S. Census Bureau, Washington, DC, 2011, figure 5.

227

Justin Lavner, Brandon Weiss, Joshua Miller, and Benjamin R. Karney. Personality Change Among Newlyweds: Patterns, Predictors, and Associations With Marital Satisfaction Over Time. Developmental Psychology 54 (2017), http://dx.doi.org/10.1037/dev0000491.

228

J. M. Randles. Partnering and Parenting in Poverty: A Qualitative Analysis of a Relationship Skills Program for Low-Income, Unmarried Families. Journal of Policy Analysis and Management 33, no. 2 (2014): 385–412, https://doi.org/10.1002/pam.21742; R. G. Carlson, S. M. Barden, A. P. Daire, and J. Greene. Influence of Relationship Education on Relationship Satisfaction for Low-Income Couples. Journal of Counseling and Development 92, no. 4 (2014): 418–427, https://doi.org/10.1002/j.1556–6676.2014.00168.x.

229

Real, The New Rules of Marriage. P. 77.

230

Tom W. Smith, Michael Davern, Jeremy Freese, and Michael Hout. General Social Surveys, 1972–2016. https://gssdataexplorer.norc.org/trends/Gender%20&%20Marriage?measure=divlaw.

231

Waite, Browning, Doherty, et al. Does Divorce Make People Happy?

232

C. A. Johnson, S. M. Stanley, N. D. Glenn, P. A. Amato, S. L. Nock, H. J. Markman, and M. R. Dion. Marriage in Oklahoma: 2001 Baseline Statewide Survey on Marriage and Divorce (S02096 OKDHS) (Oklahoma City, OK: Oklahoma Department of Human Services, 2002).

233

William J. Doherty, Steven M. Harris, and Katharine Wickel Didericksen. A Typology of Attitudes toward Proceeding with Divorce among Parents in the Divorce Process. Journal of Divorce and Remarriage 57, no. 1 (2016): 1–11, https://doi.org/10.1080/10502556.2015.1092350.

234

Waite, Browning, Doherty, et al. Does Divorce Make People Happy?

235

Arthur Aron, Edward Melinat, Elaine N. Aron, Robert Darrin Vallone, and Renee J. Bator. The Experimental Generation of Interpersonal Closeness: A Procedure and Some Preliminary Findings. Personality and Social Psychology Bulletin (1997) 23, 363–377, https://doi.org/10.1177/0146167297234003.

Content

Белинда Ласкомб
Счастье вместе. Нескучное руководство по семейной жизни

Эту книгу хорошо дополняют:

Информация от издательства

Введение

Глава 1. Искусство быть близкими

* * *

Новость дня: брак меняется

Убьем родственные души

Не самый приятный спутник близости

Передумывать разрешается

Очень важные мелочи

То, что вы делаете для своего партнера, важно, но намного важнее то, что вы делаете вместе

Оставьте себе что-нибудь свое

Жизненные уроки, почерпнутые в кошачьем лотке

Глава 2. Искусство ссоры

* * *

Справедливый спор — непростой спор

Если зачинщик — вы

Если зачинщик — партнер

Необычный способ избежать ссоры

Когда лучше ссориться

Если извиняться приходится вам

Если прощения просят у вас

Глава 3. Финансы

* * *

Почему деньги — это так важно

Ошибки, совершать которые нас заставляют деньги

Деньги — штука многополая

Раздел добычи

И еще одно гадкое словечко: долги

Глава 4. Семья

* * *

А после трудностей приходят настоящие трудности

Не все стили воспитания считаются равными

Вам это не кажется: быть родителями стало труднее

Когда приходится принимать чью-то сторону

Как не переубивать всех родственников

Глава 5. Ласки и прочие шалости

* * *

Кризис желания

Пополнение запасов

А поговорить?

Кто когда и чего хочет

А сколько раз правильно?

Только для женщин — или для тех, кто женат на женщине

Глава 6. Если нужна помощь

* * *

Брачные «Маккинзи»

Дело не в сексе. Дело в том, что это предательство (и секс не помогает)

Как преодолеть самое страшное

Предварительный техосмотр

Когда кажется, что проще развестись

Приложение

Тридцать шесть вопросов о близости

Благодарности

Об авторе

МИФ Кругозор

Над книгой работали

Примечания