Николя Денешо

The Last of Us. Как серия исследует человеческую природу и дарит неповторимый игровой опыт

Nicolas Deneschau

Décrypter les jeux: The Last of Us: Que reste-t-il de l’humanité?

The Last of Us est une marque déposée de Naughty Dog.

Édition française, copyright 2021, Third Éditions.

Tous droits réservés.

© Яковлева К.В., перевод на русский язык, 2024

© Галиуллина А.Р., иллюстрация на обложку, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

* * *

Never woulda run through the blinding rain

Without one dollar to my name

If it hadn’t been

If it hadn’t been for love

Never woulda seen the trouble that I’m in

If it hadn’t been for love

Woulda been gone like a wayward wind

If it hadn’t been for love

Nobody knows it better than me

I wouldn’t be wishing I was free

If it hadn’t been

If it hadn’t been for love

Four cold walls against my will

At least I know she’s lying still

Four cold walls without parole

Lord have mercy on my soul

Never woulda gone to that side of town

If it hadn’t been for love

Never woulda took a mind to track her down

If it hadn’t been for love

Never woulda loaded up a 44

Put myself behind a jailhouse door

If it hadn’t been

If it hadn’t been for love

Four cold walls against my will

At least I know she’s lying still

Four cold walls without parole

Lord have mercy on my soul

Никогда б не бежал я сквозь дождь проливной

Без гроша в кармане,

Если бы

Если бы не любовь.

Никогда б не оказался в беде я такой,

Если бы не любовь.

Прочь бы сбежал, словно ветер шальной,

Если бы не любовь.

Уж я-то знаю лучше других:

Мечтал бы свободным быть,

Если бы

Если бы не любовь.

Четыре холодных стены, я этого не просил.

Одно знаю точно: она неподвижно лежит.

Четыре холодных стены без права выйти до срока,

Остается лишь молить о милости Бога.

Никогда б в ту часть города не ступил,

Если бы не любовь,

Никогда бы за нею не проследил,

Если бы не любовь.

Никогда не зарядил бы свой пистолет,

Никогда б не сидеть мне в тюрьме,

Если бы

Если бы не любовь,

Четыре холодных стены, я этого не просил,

Одно знаю точно: она неподвижно лежит,

Четыре холодных стены без права выйти до срока,

Остается лишь молить о милости Бога.

«If It Hadn’t Been for Love», The SteelDrivers, 2008

Предисловие

Все то, что вы страстно любите, в конце концов всегда вас убивает.

Мопассан

На что мы готовы ради любви?

Любовь – основа человеческой жизни и жизни каждого из нас. Это главная тема литературы, кино, сериалов и самых нелепых реалити-шоу. Так почему бы ей не стать и темой видеоигр, ведь это такое же средство художественной выразительности? Это молодое искусство мало-помалу захватывает все больше власти в индустрии развлечений. Видеоигры все чаще поднимают тему межличностных отношений и проникают в частную жизнь – важную сферу современного общества. Они подчеркивают важность признания, личного развития, уважения к другим и гендерных вопросов через призму любви.

В мире видеоигр любовь показана разной. Архетипическая и упрощенная до спасения девицы в беде, как в Super Mario Bros. или The Legend of Zelda. Механическая и систематическая, будто таблица Excel, как в The Sims или Mass Effect. Но порой она показана с большой чуткостью и уважением. Например, как в Catherine: по сюжету игры молодого человека влечет к двум девушкам, но выбрать он должен одну. Иногда история принимает трагический оборот и герой теряет возлюбленную, как в Shadow of the Colossus, Deadly Premonition или Final Fantasy VII.

Любовь становится новой парадигмой видеоигр. Изучать их особенно интересно, ведь они дают возможность наблюдать за социальными процессами без отрыва от контекста и эпохи. Умереть за любовь к правому делу в Assassin’s Creed, к отечеству в Call of Duty или государю в Mount and Blade – любовь способна научить многому о том, что было свято в разные времена.

За что мы готовы умереть, если не за любовь? Кто в наше время в западном мире готов умереть за Бога, Отечество или Революцию? Мы готовы умереть или рискнуть жизнью только ради тех, кого любим. Ребенок, близкий человек, родитель – те, без кого мы не мыслим себя. Цель нашей жизни в современном обществе индивидуализма и гедонизма неразрывно связана с близкими.

Вряд ли тут можно говорить об утрате иллюзий. Скорее стоит радоваться такой эволюции общества и созданию нового образа того, что свято. Теперь у этого образа человеческое лицо. Мудрость, которую дарует любовь к ближнему, делает смехотворными все важнейшие драматические, патриотические и политические конфликты в Assassin’s Creed или Call of Duty. Глядя на несчастье одного человека, мы больше склонны понять несчастье остальных.

Чтобы лучше изучить любовь, ненависть и смерть, в идеале нужно исключить из уравнения все, что утяжеляет контекст. Нужно отринуть Отечество, Государя и Бога. Нужно, чтобы отношения обострились до предела и были первозданны, словно под увеличительным стеклом. Так проще наблюдать за персонажами. Нужно сделать смерть и риск потерять дорогого человека столь близкими и ощутимыми, чтобы осталась лишь чистейшая любовь. Нужно, чтобы мир опустошил апокалипсис и не осталось никого, кроме горстки людей, готовых на все ради выживания близких.

Шрамы обладают удивительным свойством. Они напоминают, что наше прошлое реально.

Кормак Маккарти

Постапокалиптическая фантастика как театр марионеток

Никогда еще термин «апокалипсис» не употреблялся так часто, как в современных СМИ, художественных произведениях и культуре. Этот древний миф словно обнажает нашу загадочную одержимость идеей конца света и одновременно делает обыденной нашу обреченность перед лицом неизбежной социальной и экологической катастрофы.

Неслучаен неожиданный бум произведений – кино, книг, телесериалов и видеоигр, – где фигурирует апокалипсис, а следом за ним и постапокалипсис – то, что будет после. Саму идею сложно назвать новой, поскольку термин произошел от греческого слова apokalupsis (буквально – «божественное откровение») и формировался между II и I веками до нашей эры. Он обозначал поджанр литературы, который в символической форме говорил о судьбе мира и избранного богом народа.

В индустриальную эпоху, которая достигла точки невозврата 6 августа 1945 года во время ядерной бомбардировки Хиросимы, значение слова «апокалипсис» резко изменилось. В тот день человечество перешло в новую эпоху антропоцена. Мир навсегда перестал быть прежним. Если когда-то в религии апокалипсис считался оружием Бога, который с помощью него властвовал над своим народом, то теперь он стал реальностью.

В XX веке человечество превратилось в главную угрозу для себя и жизни на Земле. Доказательств, что мы живем в эпоху антропоцена, все больше и больше. Многочисленные экологические угрозы, все более смертоносные войны, растущее количество сект. И пандемии – их масштабы в эпоху глобализации огромны. Апокалипсис больше не имеет никакого отношения к Богу, теперь он – дело рук человека.

После Второй мировой войны вокруг каждой из возможных угроз – ядерной, токсической, экологической и химической – возникло апокалиптическое культурное течение. Постапокалипсис стал не просто поджанром научной фантастики, но современной формой трагедии. Что останется после конца света? Безнадега? Надежда?

Постапокалиптика – это своеобразная суеверная попытка оградить себя от зла. Времени предотвратить конец света больше не осталось, но, возможно, получится избежать его повторения? Увлекательнейший контекст для истории! Если в будущем надежды нет, можем ли мы вообразить новое настоящее? Постапокалиптика позволяет вырваться из оков нашей эпохи и переместить действие истории к последним дням человечества. Разве не удивительный способ получить возможность предотвратить конец света?

Игра The Last of Us студии Naughty Dog – бесспорный представитель постапокалиптики, поджанра научной фантастики. По сюжету таинственная пандемия за несколько дней уничтожает наше общество и современный мир. Катастрофа вызвана мутацией гриба под названием кордицепс, который паразитирует на людях и убивает их точно так же, как в нашей реальности – насекомых. Однако эпидемия – лишь сюжетный прием. Он позволяет перейти от антиутопии, мира после апокалипсиса, к изучению человеческого характера. Ведь главная проблема человечества – не бог, а человек.

Студия Naughty Dog уделяет своей полной условностей вселенной гораздо меньше внимания, чем персонажам. Если конец света – это результат действий человека, то именно его авторы хотят рассмотреть. В результате сюжет The Last of Us оказывается вневременным. А контекст, в котором он разыгрывается, не более чем предлог, чтобы заострить внимание на личностях и подтолкнуть их к действиям.

Naughty Dog развлекается, истязая своих марионеток, а затем по одной обрезает им ниточки. The Last of Us создана по всем правилам современной трагедии, однако упорно отрицает разделение на черное и белое. Игра в равной степени сочетает черты греческой и гуманистической трагедии. Ее персонажи, пылкие и сильные люди, порождены катастрофой и страдают от ее последствий. Временная петля повторяется: потеря близкого человека, неутоленная жажда мести…

Возможно, это уточнение покажется вам излишним, но в типографии на него потратят совсем немного чернил, так что я все же скажу. Эта книга предлагает освежить в памяти обе части эпопеи, лучше понять процесс ее создания и вникнуть в увлекательные темы, которые она затрагивает. Она заинтересует лишь тех, кто играл в The Last of Us и The Last of Us Part II. С первых страниц все подробности сюжета и концовки раскрыты и изучены во всех деталях. Я вас предупредил!

Вызвать эмоции

Некоторые переживания бывают настолько сильными, что способны преследовать годами. Они настолько значимы, что отделаться от них никак не выходит. Вы пытаетесь отвлечься и заняться чем-то другим, но не получается. Незабываемое переживание преследует вас в мыслях. Возможно, это нынешняя или ушедшая любовь, что-то из детства, травма прошлого или даже произведение искусства. Этот опыт закрепляется в подсознании и отказывается его покидать. Вы пытаетесь бороться с ним, но он не исчезает. Читая эти строки, вы наверняка о чем-то вспомнили. О чем-то, что преследует вас на протяжении многих лет. Может, о некой мысли, о которой вы никому не говорили или говорили лишь изредка. Вы держите ее глубоко внутри, в строжайшем секрете, погребенную под множеством эмоций.

Переживания, которые так сильно влияют на нас, увлекательны во многих отношениях. Ведь они определяют нас как личностей, формируют индивидуальность и поведение. Порой нам хочется вновь пережить эти моменты. С помощью песни – она напомнит нам о летней ночи – или книги, связанной с моментом жизни. А может, с помощью видеоигры. От нее человек зачастую ожидает только удовольствия. Если конкретнее, то игра сводится к последовательности повторяющихся действий, которые в лучшем случае убедят мозг высвободить дофамин. А он даст чувство выполненного долга и удовлетворения – возможно, этого и хотел игрок, сам того не осознавая.

Куда реже и с относительно недавних пор в игре можно пережить совершенно новый эмоциональный опыт.

В конце 2000-х годов об эмоциях в мире видеоигр говорили с большой настороженностью. К термину «эмоция» относились с недоверием и даже вызовом, но вместе с тем с любопытством. С одной стороны, это слово опошлили разработчики, которые высокомерно относились к играм. С другой – геймеры превратились в ретроградов, готовых устраивать священные войны против любого, кто осмеливается как-то развивать индустрию. Игроки разочаровывались в произведениях в духе Heavy Rain от Quantic Dream или игр студии Telltale, которые создавались с оглядкой на кино. Их создателей упрекали в том, что они, мол, покорились безраздельной власти киноповествования.

В 2009 году режиссер Гильермо Дель Торо довел эту позицию до конца, заявив, что кино превратится в разновидность видеоигр. Напрашивался вывод: видеоигры должны не слепо подражать кино, а искать свой способ рассказывать истории и вызывать новые эмоции. Ведь лучшие шедевры игр получаются тогда, когда они освобождаются от громоздкости прародителя.

Фумито Уэда в Ico и Shadow of the Colossus, Дженова Чэнь в Flower и Journey и Ёко Таро в NieR выходят за рамки присущих кинематографу приемов, изобретая собственные инструменты повествования. Ведь игрок – не невидимый свидетель действа, а действующее лицо. Его взаимодействие с игрой больше не ограничивается лихорадочным повторением одного и того же действия, пока он не начнет получать удовольствие. Вместо этого контакт с игрой полностью посвящен пробуждению у игрока эмоций. Если этого взаимодействия не случится, эмоциональная вовлеченность игрока невозможна. Страх, радость, грусть, удовлетворение или стресс – чем сильнее развивается этот вид искусства, тем более разнообразные эмоции он вызывает и более утонченно их передает.

Желание развивать художественные средства видеоигр не раз встречало сопротивление консерваторов. Однако нелепо считать, что этот вид искусства должен был перестать развиваться после выхода Space Invaders. Равно как и полагать, что кино годится лишь для развлечения зрителей сценами, в которых комики макают друг друга лицом в торт.

Несмотря на все трудности на пути к развитию, игры – невероятно сильный и неожиданный инструмент для передачи эмоций. Своего рода троянский конь. Когда человек погружается в игру и подчиняется ее диегезису[1] – своду правил, – его механизмы психологической защиты и скептицизм почти отключаются. В результате он куда сильнее подвержен эмоциям, которые желают внушить ему авторы.

Еще в начале становления игр разработчики пошли по пути воздействия на простейшие эмоции: страх в случае с жанром survival horror, смех в point’n’click-квестах. Год за годом они оттачивали тонкий баланс между повествованием и геймплеем в поисках святого Грааля: возможности обосновать геймплей повествованием и наоборот. Некоторые разработчики, вставшие на этот рискованный путь, сделали этот подход своей мантрой: Quantic Dream, Telltale, Dontnod[2], CD Projekt, Rockstar и… Naughty Dog.

Калифорнийская студия давно занимается созданием игр, но она не всегда ориентировалась на повествовательные возможности этого вида искусства. Сага Uncharted, которая началась в ноябре 2007 года с тайтла Uncharted: Drake’s Fortune, делала акцент на персонажах и качестве диалогов. Но ее справедливо критиковали за тяжелую кинематографическую составляющую и большой диссонанс между историей и поведением персонажей, от лица которых действует игрок. Игра оказалась «нереалистичной».

Понятие «реалистичность» здесь употребляется не в научном смысле, а в плане логической связи между происходящим и условиями мира, которые принял игрок. В английском языке есть термин grounded, который можно перевести как «связный», «реалистичный» или «достоверный». Совершенно нормально, когда у персонажа есть суперсилы, если это увязывается с историей игры. Но если поступки персонажа идут вразрез с его характеристикой, их может быть сложно принять.

Для студии Naughty Dog, которая очень быстро и очень всерьез восприняла эту критику, поворотным моментом стала одна-единственная игра. Ей было суждено переопределить весь огромный пласт нарративного гейм-дизайна. Она пришла из ниоткуда и не принадлежала ни к одной из уже сложившихся франшиз. Игра, которая появилась на прилавках 14 июня 2013 года, в самом конце эпохи PlayStation 3, когда рынок решительно повернулся в сторону консолей нового поколения.

Создатели не ставили цель сделать из The Last of Us революционную игру. Более того, ни одна из работ компании, расположенной в Санта-Монике, не создавалась с подобной целью. Студия Naughty Dog – ювелир, ремесленник, который берет сырье и делает из него драгоценность. Некоторые из команд студии даже предрекали The Last of Us провал, пока игра находилась в разработке. Но сейчас, когда мы оглядываемся на впечатляющее наследие этого произведения годы спустя, такой прогноз кажется нелепым. Хоть и понятным в тогдашнем контексте. То была эпоха многопользовательских сетевых игр, а пресса и соцсети пророчили одиночным играм скорый конец. Более того, вселенная за авторством Нила Дракманна была нигилистична, печальна, безнадежна и бесконечно далека от экзотических и красочных мест предыдущих успешных продуктов компании. Если Uncharted – ода юмору, экшену и отдыху, то The Last of Us – трагичная, медлительная и подчеркнуто человечная история.

Naughty Dog рискнула, сделав ставку на сдвиг парадигмы, и риск оправдался. Сегодня The Last of Us – одна из самых важных вех в истории повествования в видеоиграх или даже в истории видеоигр вообще. Такой успех заставляет задаться вопросом: как же калифорнийской студии это удалось? Раз уж вы держите в руках эту книгу, велик шанс, что вы тоже задаетесь этим вопросом.

Сводится ли успех к простому факту, что The Last of Us обещала увлекательный и реалистичный сюжет и выполнила это обещание? Может, дело в убедительных персонажах, обладающих столь неожиданными и реалистичными реакциями? Или в эпилоге, который глубоко поразил почти каждого игрока? В конечном счете успех The Last of Us обусловлен лишь одним: эмоциями, которые дает эта игра. Две части за авторством Naughty Dog стали для игроков незабываемыми переживаниями, о которых мы говорили в начале раздела. Они стали для них опытом, способным влиять на мировоззрение. Поэтому появление эмоций, о которых мы так долго говорим, отнюдь не случайно. Это результат кропотливой работы Нила Дракманна, Брюса Стрейли, Хэлли Гросс и целой студии специалистов. Работы ювелирной и неотвратимо точной.

Об авторе

Николя Денешо зарабатывает на жизнь фильмами про монстров и романами о пиратах. Автор работал над кино в этих жанрах и пробовал писать статьи для сайта Merlanfrit.net – он посвящен анализу комиксов, фильмов и игр. Сейчас Николя работает в издательстве Third Éditions. Он написал книгу Mystères de Monkey Island. À l’abordage des pirates («Тайны Monkey Island. Сражение с пиратами. На абордаж!») и выступил соавтором книг «Uncharted. В поисках сокровища игровой индустрии» и L’Apocalypse selon Godzilla. Le Japon et ses monstres («Апокалипсис по версии Годзиллы. Япония и ее монстры»).

Акт 1

The Last of Us

1

Ювелирная мастерская

Если игра рассказывает историю, она еще не становится фильмом, хотя у двух этих форм изобразительного искусства много общего. Однако полностью игнорировать кинематограф тоже неправильно. Нам есть чему у него поучиться в плане рассказа истории через визуал. Но важно понять – различий между фильмом и игрой куда больше, чем сходств. Нам нужно выбрать, что позаимствовать, а что изобрести самим.

Рон Гилберт, статья «Почему приключенческие игры – отстой» (Why Adventure Games Suck)

Sic parvis magna[3]

В начале 1980-х годов, задолго до дифирамбов, похвал, богатств и огромного давления, идущего бок о бок с успехом, скромно начиналась история студии Naughty Dog. Двоих подростков из Северной Вирджинии, Энди Гэвина и Джейсона Рубина, объединяла страсть к аркадным играм. Ребята развлекались, воссоздавая на домашнем компьютере Apple II графику, анимацию и алгоритмы популярных тогда видеоигр. Они делали пиратские копии игр, модифицировали их, записывали на дискеты и распространяли из-под полы в местной школе, выдавая за свои творения.

В феврале 1984 года Энди и Джейсон начали с нуля создавать полную копию аркадной игры Punch-Out!! от Гэнъё Такэды. Они засняли движения персонажей-боксеров в этой игре и многие месяцы рисовали и программировали, пока не скопировали каждый элемент. Затем случилась трагедия, хорошо знакомая начинающим разработчикам того времени. Сломалась дискета с единственной версией игры. Все данные пропали.

Однако это испытание ничуть не поколебало решимости друзей: они продолжили параллельно с учебой работать над несколькими небольшими программами. Одной из них стала Math Jam – первая игра, которую они выпустили под собственной маркой JAM Software. JAM в названии означала Jason & Andy’s Magic – «Магия Джейсона и Энди». В 1986 году они начали разработку игры Ski Crazed, в которой нужно преодолеть примитивную полосу препятствий. Создатели продали примерно 1500 экземпляров по два доллара за штуку. Негусто, но друзья были более чем довольны своим успехом. Да, игра Джейсона и Энди не принесла богатств, зато показала – можно заниматься любимым делом и даже зарабатывать.

Вторую работу JAM Software – Dream Zone – назвать примитивной не поворачивался язык. Это была текстовая приключенческая игра, в графике которой сочетались оцифрованные фотографии и пиксель-арт. Но прежде всего Dream Zone выделялась среди других подобных игр поэтичностью и увлекательной историей. Игра пользовалась успехом, пусть и небольшим: продано чуть больше десяти тысяч копий. Однако Dream Zone стала для Джейсона и Энди билетом в высшую лигу. Ничуть не стесняясь, Джейсон решил отправить экземпляр игры самому Трипу Хокинсу, основателю компании Electronic Arts (Ultima, The Bard’s Tale). Взамен он получил чек на 15 тысяч долларов и контракт на разработку приключенческой игры Keef the Thief о фэнтезийном средневековье. В 1989 году она вышла на Amiga и PC, а JAM Software сменила название на Naughty Dog. Это стало началом долгого приключения.

Талантливые плагиаторы

Трип Хокинс доверился Энди и Джейсону. Он предложил им 150 тысяч долларов на создание новой игры для пока еще не вышедшей 16-битной консоли Sega Genesis, в Европе известной под названием Mega Drive. Ее девкит – специальная версия консоли для разработчиков – недавно попала в руки издателя. Параллельно с последними курсами университета ребята занялись разработкой Rings of Power – нетипичной ролевой игры, на которую сильно повлияли модные в то время Ultima и Wizardry. При этом по духу она напоминала Populous – «симулятор бога» от Питера Молиньё, который как раз попал во все заголовки газет.

Уже тогда начала формироваться формула Naughty Dog. Энди и Джейсон были в первую очередь фанатами видеоигр и программистами, они не позиционировали себя как творцов в строгом смысле этого слова. А Rings of Power – своего рода плавильный котел, в котором смешались популярные в то время рецепты. Такой подход на долгие годы станет отличительной чертой Naughty Dog. Студия не претендует на изобретательность, революцию или первопроходство в индустрии видеоигр, а пытается поймать волну, использовать проверенные рецепты и выполнять работу тщательно, уделяя особое внимание графике, звуку, анимации и простому удовольствию от игры.

С этими принципами в голове Naughty Dog вновь принялась беззастенчиво плагиатить лучшие игры своего времени. На этот раз файтинги, чтобы поддержать 3DO, – в 1993 году Electronic Arts планировала выпустить эту консоль на американский рынок. В том году Street Fighter II стала хитом в залах игровых автоматов, а 3DO прославилась благодаря Way of the Warrior от Naughty Dog. Эту неслыханную и невероятную игру сделали на коленке по образцу Mortal Kombat, культового хита компании Midway. Персонажи, слепленные из цифровых фото реальных людей, неумело сделанные костюмы, раскованный юмор и откровенное насилие. Это не хватающее звезд с неба подражательство, в котором сочетаются потрясающая находчивость и невероятный талант скрывать столь же невероятно низкий бюджет.

Большинство сцен с актерами снимали на фоне белой простыни в бостонской квартирке, где жил Энди Гэвин в последние годы учебы. Доспехи воинов собрали из картона и коробок из-под «хэппи милов» из «Макдоналдса». А в роли бойцов для игры Энди и Джейсон снимали друзей и членов семьи. В январе 1994 года Way of the Warrior впечатлила посетителей выставки Consumer Electronics Show в Лас-Вегасе, и там же Naughty Dog нашла для нее издателя, Universal Interactive Studios. Компанию впечатлила способность Энди и Джейсона работать при крайне ограниченном бюджете, и ребятам предложили контракт на создание трех игр. Так у Naughty Dog появились возможности для роста.

Краш-тест

По традиции новая игра Naughty Dog все так же скромно перерабатывала тенденции рынка видеоигр той эпохи. Скромно, но насколько же ярко и успешно! В 1995 году Super Nintendo спела свою лебединую песню: то была невероятная игра Donkey Kong Country – настоящая жемчужина для этой платформы от разработчика Rare. В студии Naughty Dog же решили обратиться к новинке от Sony – PlayStation. Полигоны, 3D-графика, CD-ROM… Джейсон Рубин верил, что это составляющие успеха, хотя несчастная судьба консоли 3DO говорила об обратном. «Что бы мог дать миру Donkey Kong Country, если бы вышел в 3D?» – такой концепт Энди Гэвин предложил для их новой игры.

В Naughty Dog прекрасно осознавали свои технические и финансовые ограничения, поэтому не пытались делать игру с открытым миром вроде Super Mario 64. Над ней как раз работала Nintendo, собираясь устроить революцию. Вместо этого компания перенесла гейм-дизайн платформеров предыдущего поколения на новый уровень, сохранив при этом линейность движения. Чтобы создать Sonic’s Ass Game (буквально: «игра про задницу Соника»)[4], как ее прозвали в маленькой студии, команда из восьми человек тяжело трудилась на протяжении многих месяцев. Авторы изучали 3D, полностью экспериментальное управление, новые графические инструменты и, главное, консоль. Казалось, ее функции невозможно освоить полностью.

Crash Bandicoot – таким было окончательное название проекта – стал популярен благодаря невероятному стечению обстоятельств. На выставке E3 в 1995 году Sega представила игру Nights into Dreams… Юдзи Наки для Saturn, Nintendo попала в заголовки газет с Super Mario 64 от Сигэру Миямото, а Sony показать было нечего: у нее не было ни талисмана, ни готовых изображений. Всю работу за компанию сделала пресса. Крэш Бандикут, главный герой все еще находившейся в разработке игры Naughty Dog, мгновенно стал ассоциироваться с Sony PlayStation. В глазах публики он занял место яркого и забавного маскота новой приставки.

Для Naughty Dog такое совпадение стало невероятной удачей и шансом на рост. Sony тоже не стала упускать возможность и упоминала ожидаемую новинку при любом удобном случае. Crash Bandicoot почти мгновенно покорила публику. Она была проще в управлении, чем Super Mario, легкой в освоении и симпатичной благодаря визуалу, напоминающему Looney Tunes.

Вскоре после релиза, 31 августа 1996 года, продажи игры быстро достигли двух миллионов копий. Невероятный успех. В Японии Crash Bandicoot даже стала одной из первых западных игр, получивших статус хита. Это случалось крайне редко. Ни грамма оригинальности, никакого бьющего ключом креатива или революции, просто скромная и хорошо продуманная игра без особых претензий. Но ее сделали с любовью и большим мастерством, хоть и почти кустарным способом. И она оказалась в нужное время в нужном месте.

Естественно, Sony и Universal не собирались терять золотую жилу. Между 1996 и 1999 годами на прилавках появилось четыре игры о Крэше. Команда Naughty Dog увеличилась до 40 человек и стала, по словам Джейсона Рубина, «самым большим сборищем дилетантов». В коллективе царила товарищеская атмосфера, в студии частенько устраивали посиделки с пиццей и колой, нередко веселились и очень много работали. Тем временем индустрия видеоигр продолжала расти.

Взросление

Индустрия видеоигр росла, а вместе с ней росли ставки и давление. Для Sony приход нового тысячелетия совпал с выходом PlayStation 2. Для Энди Гэвина этот неожиданно серьезный подход и технические трудности, с которыми он столкнулся при работе с новой консолью, стали первыми причинами ухода из компании. Несмотря на все проблемы, в январе 2001 года Naughty Dog все же представила руководителям Sony следующий проект – Next. Компания решила дать все необходимые ресурсы для воплощения задумки, просто-напросто купив студию.

С этого момента Naughty Dog стала неотъемлемой частью японской транснациональной корпорации. Это оказалось дальновидным и даже спасительным решением: в то десятилетие стал особенно ощутим разрыв между маленькими командами разработчиков, которым постоянно грозило исчезновение, и масштабными и профессиональными объединениями. Naughty Dog стала волновать только одна задача: как делать хорошие, нет, отличные игры.

В эту новую эру родился проект Jak and Daxter. С одной стороны, в нем чувствовалось влияние японской индустрии. С другой – яркий и забавный дизайн напоминал скорее западную манеру. Новая игра студии вновь снискала невиданный успех, ничего не изобретая, но доводя до совершенства уже известную формулу. Игра вновь выделялась среди конкурентов приятным управлением и техническим совершенством. К примеру, открытый мир игры можно было исследовать без загрузочных экранов – настоящий прорыв тех лет.

Чтобы добиться такого результата, разработчики с нуля создали новый движок GOAL, для чего потребовалась недюжинная смекалка. Дело в том, что часть компонентов PS2 использовалась для эмуляции игр с PS1. Это натолкнуло Гэвина на мысль разработать алгоритмы, которые загрузят элементы игры через процессор, предназначенный для обратной совместимости с PS1. Вдобавок к собственным ресурсам PS2!

В итоге GOAL стал гибридным движком, который объединил два поколения консолей и добился ошеломляющих результатов на экране. Четыре части серии Jak and Daxter выходили с 2003 по 2006 год. Успех франшизы ободрял авторов, но со временем неуклонно снижался. Подобно ребенку, каждая новая часть рождалась в муках. Сроки поджимали, а желание работать над проектом медленно угасало. В конце концов Энди Гэвин и Джейсон Рубин устали и покинули Naughty Dog. Студия переживала кризис. Ей требовалось полностью перестроиться и реорганизоваться, а заодно приспособиться к выходу новой платформы – PlayStation 3. Она готовилась появиться на прилавках в ноябре 2006 года.

Формула Naughty Dog

Конечно, читать о зарождении Naughty Dog и ее первых знаменитых сериях Crash Bandicoot и Jak and Daxter интересно и важно. Но кусочки головоломки, которые определили успех The Last of Us, начали складываться лишь с 2007 года, когда на прилавках появилась Uncharted: Drake’s Fortune. После выхода экшена о Нейтане Дрейке[5] и его друзьях каждый новый проект и элемент студии служат одной цели: отточить «формулу», которая будет непрерывно развиваться и улучшаться. В 2020 году с выходом The Last of Us Part II она достигнет пика.

Внутренние потрясения из-за ухода Энди Гэвина, Джейсона Рубина и целой части старой гвардии студии сильно повлияли на разработку нового проекта. Его нужно было закончить к выходу PlayStation 3. Студия попала в руки бывшего сотрудника Crystal Dynamics Эвана Уэллса, который успел несколько лет проработать в Naughty Dog. Вскоре к нему присоединился Кристоф Балестра – молодой француз, ставший одним из технических руководителей студии. Проект под кодовым названием BIG передали в опытные руки Эми Хенниг. С ней проект, прежде чем обрести лицо, претерпел множество изменений как с точки зрения дизайна, так и с точки зрения атмосферы.

В интервью для сайта Gamasutra Брюс Стрейли, в будущем один из ведущих разработчиков Uncharted 2: Among Thieves, резюмирует общую идею новой франшизы: «Мы хотели создать интерактивный летний блокбастер. ‹…› Это, можно сказать, стало нашим девизом. Как создать напряженные и эпичные экшен-сцены на уровне „Крепкого орешка“, „Терминатора 2“ или „Индианы Джонса“, при этом дав игроку возможность взаимодействовать с происходящим на экране? Ведь мы любим эти фильмы и то, что ощущает зритель, когда выходит после летнего киносеанса. Мы задумались, и нам пришла в голову мысль: „Что, если бы мы могли играть как бы внутри блокбастера?“ Сможем ли мы перенести в игру дух и суть этих фильмов, а не только ситуации? Когда вы смотрите „Чужих“, то понимаете, почему Рипли не может стоять в стороне и готова пожертвовать собой. Мы хотели, чтобы игроки могли влюбиться в наших персонажей, переживать за них и их отношения».

Это заявление дало новое направление серии о Нейтане Дрейке и на долгие годы изменило траекторию развития студии. А путь развития безоговорочно определяла крайне влиятельная директриса проекта.

Эми Хенниг

После окончания калифорнийского университета в Беркли по специальности «литература» Эми Хенниг отправилась заниматься киноискусством в стенах Университета Сан-Франциско. В 1989 году девушка, по чистой случайности и из-за нехватки денег, получила свою первую работу внештатного художника в Atari. Там она занималась экшеном под названием ElectroCop, который так никогда и не увидел свет. Однако для Эми работа стала откровением: оказалось, что видеоигры открывают бесконечные и еще неизведанные перспективы.

Девушка увлекалась кинематографом с тех пор, как в 1977 году в темном кинозале открыла для себя фильм «Звездные войны: Новая надежда». Однако она догадывалась: чтобы проникнуть в мужскую вселенную, нужны не столько реальные художественные навыки, сколько связи и удача. И в самом деле – присутствие женщины в этой среде звучало «нелепо» и «подозрительно». Однако Эми оказалась упорной и в 1991 году получила работу у гиганта Electronic Arts. Два года спустя она воспользовалась уходом арт-директора игры Michael Jordan: Chaos in the Windy City и заняла его место. Игра стала успешной, хотя навязчивый продакт-плейсмент и подключение звезды для ее рекламного продвижения выглядели неуместно.

Хенниг понемногу продвигалась по карьерной лестнице и стала одной из немногих женщин, занимавших ответственные должности в индустрии видеоигр. К концу 1990-х она перешла в Crystal Dynamics, где познакомилась с Ричардом Лемаршаном и Брюсом Стрейли. Вместе троица работала над игрой Legacy of Kain: Soul Reaver – продолжением Blood Omen от Silicon Knights, но теперь в 3D. Игра сильно впечатлила владельцев первой PlayStation. Она потрясающе использовала окружение по образцу революционной Tomb Raider и впечатляла множеством сюжетных поворотов и ярких персонажей, в итоге добившись огромного успеха. А еще стала трамплином для карьеры Хенниг.

Девушка срежиссировала еще две игры серии – Soul Reaver 2 и Legacy of Kain: Defiance, а затем ее переманили к себе Naughty Dog: студия уже некоторое время к ней присматривалась. Хенниг присоединилась к калифорнийской студии как разработчица в 2003 году, во время разработки Jak 3. Она быстро сформировала костяк команды, которая в 2005 году начала работу над новым проектом для консолей Sony следующего поколения под кодовым названием Project BIG.

Эми Хенниг работала креативной директрисой Naughty Dog по ходу разработки всей саги Uncharted. Она – уникальная личность, одновременно утонченная и знающая толк в индустрии развлечений. Благодаря этим качествам сильная женщина проникла в самое сердце мужской вселенной. С 2003 года и до своего неожиданного ухода в 2014 году, в разгар производства Uncharted 4, Хенниг отвечала за серию и установила беспрецедентный стандарт качества. Этот стандарт заново определил, как следует встраивать сюжет в геймплей, и стал самой сутью саги.

За десять лет работы над серией Uncharted – с 2007 по 2017 год – студия постепенно доработала и усовершенствовала свою знаменитую формулу. В ней в точно рассчитанных пропорциях сочетается чистый экшен, кинематографичность и приемы повествования. Слово «блокбастер» хорошо описывает идею следующих работ Naughty Dog. Студия стремится рассказывать истории и делать веселые игры, которые «проживаются» на одном дыхании. Оставаясь верной опыту гениального подражателя, NG хватает удачные идеи то тут, то там. Она хочет не устроить революцию, а подчеркнуть свои технические достижения и мастерство, достойное ювелира. Sony нужны «флагманские игры», чтобы продавать новые консоли, и студия блестяще выполняет задачу и задает новый стандарт для ААА-игр.

Интерактивное кино

Прежде чем наконец приступить к истории создания The Last of Us, важно разобраться с одной серьезной претензией к играм калифорнийской студии. Для этого позвольте мне ненадолго отвлечься и поговорить о себе. Я неоднократно читал или слышал критику игр Naughty Dog – Uncharted или The Last of Us – дескать, они не более чем обычное кино с редкими интерактивными элементами. И каждый раз я уже почти на автомате возражаю, что слышал такие сравнения столько, сколько существуют сюжетные видеоигры.

Эта история началась в 1986 году. Мне было семь лет, я учился в начальной школе. Как и все дети, живущие в том же квартале далекого пригорода Парижа, в преддверии чемпионата мира по футболу мы с друзьями собирались после школы и играли в мяч на любом свободном клочке асфальта. Мы пытались подражать победам команд Платини и Баттистона, каждая перемена посвящалась воспроизведению матчей на школьном дворе.

Едва появлялся мяч, тут же формировались команды школьников, а десятиминутной перемены хватало, чтобы забить 15 голов. К концу учебного года все мальчики увлеклись футболом и стали большими специалистами в этой области. К мастерству передачи и дриблинга относились серьезнее, чем к чтению или таблице умножения.

После двух месяцев летних каникул в сентябре я вернулся к учебе. Я смотрел, как ребята бегут на импровизированное футбольное поле во дворе школы и формируют первые команды. Однако в этом очередном учебном году среди них появилось новое лицо. Родители Матье только что переехали в город, его отец стал менеджером одного из двух местных кинотеатров. Мы быстро подружились, и он присоединился к нашей небольшой команде футболистов, играющих на переменах. Но пока остальные мальчики изо всех сил старались ударить по мячу или более-менее успешно набивали его, Матье больше нравилось рассказывать истории.

Однажды днем наш новый друг поведал о вышедшем накануне фильме «Лучший стрелок» с Томом Крузом. Он изображал столкновения между F-14 ВМС США и советскими МиГ-28[6], бурно жестикулируя и изображая звуки самолетов, – а мы поражались. Он хватал наш футбольный мяч, но вместо дриблинга выдумывал целую историю, в которой смешались «Горец», русские разведчики и легендарные сокровища пиратов. Наша замечательная команда собиралась каждую перемену, чтобы вместе с ним пережить новые приключения героев. Мы пересекали пропасти, взбирались на покрытые снегом горные вершины, стреляли во врагов из воображаемых пистолетов и защищали наш драгоценный воздушный шар ценой многих жертв.

С Матье нам открывался совершенно новый мир игр. Он был настолько талантливым рассказчиком, что ожидание следующей части истории для нас превращалось в пытку. А этот хитрый малый прекрасно умел играть на наших эмоциях.

Конечно, правила нашей игры менее техничны, справедливы, отточены и изучены, чем в футболе, но не это главное. На кону ничего не стоит, соперничество – не более чем притворство, можно сказать, его и вовсе нет, но это тоже не имеет значения. Истории, придуманные Матье, – это бесцельные и в итоге лишь слегка переделанные сюжеты фильмов, которые он видел в отцовском кинотеатре. Но и это неважно. Нет. В них нас радовала возможность проживать увлекательные приключения вместе. Каждый из ребят получал одну из ключевых ролей в истории и упивался словами нашего рассказчика. Иногда мы пытались повлиять на сценарий, но Матье обычно возвращал нас на нужную дорогу. Он рассказчик, и он позволяет нам играть роли придуманных им персонажей, а для нас это новый способ прожить историю. Мы стали частью его воображаемой вселенной. И что за приключения мы там пережили!

Более чем тридцать лет спустя я вижу, что критика видеоигр так до сих пор и не может освободиться из оков. Оков, которые так просто и естественно разбили дети, играющие в школьном дворе. Видеоигры все никак не прекратят стеснять себя кодами и ограничениями, рамками, определяющими критический к ним подход. Игры Naughty Dog находятся на перекрестке двух миров, уже давно изучающих друг друга. С одной стороны – линейные сюжетные игры или интерактивные фильмы, с другой – экшен-игры, классические и методичные.

Именно в этом их сила и слабость. Они рассчитаны на широкую публику, привлекательно выглядят и универсальны, но недостаточно техничные для одних и недостаточно свободные для других. Все зависит от того, какой вы ребенок, насколько способны удивляться и готовы ли позволить вести себя вперед.

С выхода первой части Uncharted в 2007 году формула Naughty Dog постепенно оттачивалась. Она несовершенная и жесткая, ее есть за что покритиковать, и все же она довольно удачна. Нельзя отрицать, что Naughty Dog пускает в ход весь свой непомерно огромный талант, чтобы стать новым рассказчиком школьного двора.

2

Корни зла

Сюжет в игре – как сюжет в порно. Предполагается, что он там должен быть, но он не важен.

Джон Кармак, создатель DOOM

Видеоигра ради сюжета

Если откинуть в сторону самые технические и даже механические аспекты созидания, любое произведение – неважно, о каком из искусств речь, – это результат особого видения автора, его послание. В 1969 году философ Этьен Сурио описал семь так называемых классических искусств: архитектура, скульптура, живопись, литература, музыка, театр и кино. Все они стремятся выразить идею одного или нескольких создателей.

На фоне других искусств видеоигры выделяют двойственность и внутренний конфликт, который гложет их с первых лет существования. Первоначально они задумывались как развлечение, главным образом нацеленное на действие и реакцию, но с середины 1970-х годов пробовали рассказывать истории. Поначалу эпизоды игры перемежались отрывками текста, а затем, под влиянием кино и благодаря техническому прогрессу в области графики и звука, история в основном транслировалась через картинку и режиссуру. Видеоигры впитывали повествовательные приемы из прошлого, используя классические стандарты кино и литературы.

Сложно сказать, когда именно пришли изменения. Вероятно, в начале 1990-х годов сюжет начал занимать одно из главных мест в большинстве произведений индустрии. Такая неожиданная переоценка роли повествования в игровом искусстве стала причиной раскола в рядах обзорщиков. В 2003 году исследователь Гонсало Фраска подвел под этот конфликт теоретическую базу в своем эссе «Симуляция против повествования: введение в людологию» (Simulation versus Narrative: Introduction to Ludology). В нем автор противопоставляет две точки зрения: нарратологов и людологов.

Для первых видеоигра – это новая форма выражения сюжета и сплав классических искусств, кино и литературы. По их мнению, игра – это не просто развлечение, она предлагает новую возможность погрузить игрока в историю и рассказать ее свежим способом. Людологи же убеждены, что рассказ историй – не главная цель игр. А если сюжет все-таки присутствует, то его нужно подавать через геймплей – саму суть видеоигр. Следовательно, игрок в Pong мог сам придумать историю вокруг процесса по сути элементарной игры. На одной стороне ринга – повествование, заранее предопределенное создателем. На другой – игрок, который самостоятельно придумывает рассказ по мере прохождения.

Для индустрии этот теоретический раскол был весьма ощутим, ведь на его основе критики составляли мнение о продукте. Поначалу игры в основном судили по качеству или оригинальности геймплея. Постепенно значимость сюжета возросла, заставив прессу и игроков изменить парадигму и критерии оценки. Однако основной конфликт так и оставался неразрешенным. Действительно ли видеоигры предлагают способ повествования, который выделит их на фоне прославленных предшественников? Способен ли этот вид искусства вызывать эмоции и рассказывать истории, не копируя кино?

Французский исследователь Себастьян Женво в своем эссе «Гейм-дизайн в видеоиграх: подходы к форме выражения в играх» (Le Game design de jeu vidéo: approches de l’expression vidéoludique) предлагает интересный вариант разрешения конфликта. Создать произведение, повествование которого основано на геймплее. Этакий рассказ, который пишется игровыми событиями через интерпретацию команд. Когда игрок нажимает кнопку мыши или контроллера, у этого есть игровые последствия: герой подпрыгивает или бьет босса мечом. За этим идут сюжетные последствия: персонаж попадает в новое место, восстает против воли другого героя, ранит или убивает его. Любое действие может иметь взвешенное влияние на историю, если изучить, какие функции оно может в ней выполнить. При таком раскладе интерактивность игры постепенно перестанут в обязательном порядке противопоставлять сюжету. И появится новый художественный подход к повествованию.

В 2010-х годах значительно расширилось движение людей, умы которых захватило стремление найти идеальный синтез сюжета и геймплея. Речь о, как их до сих пор называют, авторах инди-игр. Они давно принялись за обработку благодатной почвы и создали немало «экспериментов», которые стали знаковыми вехами для нарратологии и людологии. Среди них Ico Фумито Уэды, Braid Джонатана Блоу, Flower и Journey Дженовы Чэня, Minecraft Маркуса Перссона.

Создатели ААА-игр оказались куда более консервативными, но внимательно следили за изобретательностью независимых разработчиков и множеством интересных приемов, появившихся на этой новой волне. Некоторые произведения, вроде серии Uncharted от Naughty Dog, продолжали делать упор на проработанность атмосферы и качество сценария, но страдали от существенных недостатков. Они вполне ожидаемо заимствовали идеи из кино, но не могли полностью переработать их под себя. В итоге геймплей выглядел чужеродно и мешал повествованию.

К концу 2000-х годов AAA-игра, которая в полной мере воплотила бы идеи единства сюжета и геймплея, еще не появилась. Как случается и с другими видами искусства, видеоигры ждали появления автора, создателя, и, если угодно, художника, который впитал бы все тенденции новой волны.

Рассказчик

«Однажды, сам не знаю почему, меня вдруг осенило: я понял, что игры, в которые я играю, кто-то создает и что в этой индустрии, должно быть, есть вакансии». Нил Дракманн, которому было суждено присоединиться к Naughty Dog и написать сценарий The Last of Us, не всегда считал игры своим призванием. «Поначалу я пошел учиться на агента ФБР… Вот настолько я был глупый, – признался он журналу Edge в 2013 году. – Я родился в Израиле. Более того, я прожил там десять лет, прежде чем мои родители решили переехать в Соединенные Штаты. Оказавшись во Флориде, а если конкретнее, в Майами, я проводил дни в средней и старшей школе, как и любой другой американский подросток. Разве что знал язык не так хорошо, как остальные».

В то время как большинство юных мигрантов изучали английский с помощью курсов и телепередач, Нил Дракманн погружался в язык с помощью другого вида искусства: видеоигр. Брат уговаривал его запускать их на домашнем компьютере. «Основы английского я осваивал по большей части благодаря играм. Еще в Израиле мы с братом провели несчетные часы за старыми приключенческими играми студий Sierra и LucasArts. Кажется, я прошел их все: от Space Quest до Maniac Mansion. И, конечно, не обошлось без Monkey Island и Leisure Suit Larry. Поскольку игры были на английском, я в конце концов понял какие-то основы», – рассказывал он в своем блоге, когда еще учился в Университете штата Флорида в Таллахасси.

После нескольких месяцев изучения криминологии Дракманн решил сменить специальность и попытать счастья в IT. «Так что я в одиночку переехал в Пенсильванию, в Питтсбург, и поступил на факультет компьютерных технологий в Университете Карнеги – Меллона. Там я получил степень магистра в области технологии развлечений – довольно странная специальность, которая сочетает нарратологию, программирование и чуточку изобразительных искусств».

Дракманн воспользовался знаниями, чтобы получить боевое крещение в разных любительских проектах. Например, в шутере от первого лица Pink Bullet и клоне Super Mario Bros. под названием BearDay. Но главным его произведением стала полноценная игра для допотопной консоли NES от Nintendo. Задумка называлась Dikki Painguin in: TKO for the Third Reich. В ней пингвин-ниндзя мечом рубил нацистов на куски в апокалиптических интерьерах, напоминающих классику типа Ninja Gaiden 1988 года от Tecmo.

В 2003 году Нил Дракманн получил диплом и начал искать работу. Как и бывает во всех великих историях, молодой выпускник начал с малого. Он посетил престижную конференцию Game Developers Conference (GDC) в Сан-Франциско, где ежегодно собирались лучшие разработчики видеоигр. Нил присутствовал на докладах Рэнди Смита (Thief), Теда Прайса (Spyro, Ratchet & Clank) и Уилла Райта (The Sims, SimCity).

Но только во время выступления некоего Джейсона Рубина будущий разработчик начал понимать, в чем же его призвание. В докладе «Отличная графика… Ну и что?» (Great game graphics… Who cares?) соучредитель небольшой студии Naughty Dog, с 2001 года ставшей дочерней компанией Sony, объяснял аудитории свой взгляд на индустрию. По мнению Рубина, техническая эволюция консолей и PC убеждает студии сосредоточиться на графике и зрелищности выпускаемых видеоигр. Хотя главный инструмент игроделов – даже из скромных студий – это смелость. Чтобы привлекать аудиторию и добиваться успеха, нужно изобретать новые способы эмоционально вовлекать людей в игру, рассуждал Рубин.

Эти слова живо отозвались у Дракманна. Он тут же воспользовался случаем: «Как только Джейсон Рубин закончил речь, я подошел к нему. Его окружила целая толпа поклонников, а я стоял рядом, будто в лихорадке, впитывая каждое его слово. Как только появился шанс, я преградил ему дорогу. Я говорил, говорил и в конце концов сказал, что хотел бы заниматься видеоиграми. До сих пор не могу поверить, но он имел неосторожность дать мне свою визитку, прежде чем перейти к очередному восторженному студенту. Следующие несколько недель я закидывал его электронными письмами со своим резюме», – рассказывал Дракманн журналисту сайта Creative Screenwriting в 2013 году.

Не прошло и нескольких недель, как Эммануэль Дракманн, брат Нила, взял его с собой на E3 – великое сборище поклонников видеоигр в Лос-Анджелесе. Звездами выставки стали DOOM 3 от id Software и впечатляющее техническое демо Half-Life 2 от студии Valve. Но Нил поспешил прямо к стенду Naughty Dog, где представляли игру Jak II. Там он снова встретил Джейсона Рубина и тот, пораженный настойчивостью молодого человека, предложил ему пройти собеседование в калифорнийском офисе студии.

После собеседования с Эваном Уэллсом, тогдашним главой команды разработчиков, а в будущем – одним из президентов Naughty Dog, Дракманна тут же взяли в студию штатным сотрудником. Необычное решение для компании, которая предпочитала нанимать людей по договору и постоянно увеличивала зарплаты команды, учитывая проекты в работе и экономические колебания.

Дракманну повезло, и он отблагодарил покровителей, выкладываясь по полной. Участник разработки Jak 3 и Jak X Combat Racing вечерами напролет и в ущерб личной жизни засиживался перед экраном, стараясь усвоить сотни строк кода. Он держался, и плоды трудов не заставили себя долго ждать.

В 2004 году уход основателей и президентов Джейсона Рубина и Энди Гэвина разрушил всю структуру управления студией. Сотрудники были потрясены, обстановка стояла крайне напряженная. Бразды правления взяли Кристоф Балестра и Эван Уэллс. Дракманн тесно общался с последним и получил ключевую роль в команде дизайнеров. Попасть туда было сложно, ведь там создавали игровые миры, геймплейные механики и определяли общее направление новых игр студии.

На новой должности Дракманну предстояло меньше сталкиваться с технической частью разработки и кодом. «Меня всегда больше интересовала история и повествование, именно в этой области я страстно стремился совершенствоваться и пробивать себе дорогу. Как только у меня появилась такая возможность, я убедил новых управляющих Naughty Dog дать мне шанс. Я переключился на придумывание идей, дизайн и сценарии, в итоге попав в проект Uncharted к Эми Хенниг. Мне поручили структурировать историю и написать несколько сцен», – хотя особого писательского опыта у Дракманна тогда не было. Он добавляет: «Мне очень повезло, что я начал свою карьеру в такой студии, как Naughty Dog. Ведь она всегда выпускала игры, в которых важную роль играли сюжет и персонажи».

В 2004 году компания сделала резкий поворот в сторону нового повествовательного и кинематографического подхода к видеоиграм. С этим удачно совпало местонахождение офиса Naughty Dog в калифорнийской Санта-Монике – совсем недалеко от Голливуда. Многие члены команды регулярно посещали выступления настоящих звезд индустрии, таких как Джон Лассетер (Pixar) или Джей Джей Абрамс («Остаться в живых», «Звездные войны VII»). «Мы постоянно старались углубить свои знания и улучшить писательские навыки. Пытались изменить мышление и сосредоточиться не на игровых вселенных, которые почти всегда основаны на коллективном воображении, а на персонажах и их личностях», – подчеркивает Дракманн. Так и родилась мантра студии: character-driven experience[7].

Опора

«Меня зовут Брюс Стрейли, и я делаю видеоигры. Я выступал одним из ведущих разработчиков Uncharted 4, а до этого и The Last of Us. Еще раньше работал гейм-директором Uncharted 2 вместе с Эми Хенниг, арт-директором первого Uncharted и некоторых частей Jak and Daxter. Не могу точно сказать, сколько я уже в Naughty Dog. По ощущениям лет восемнадцать. Но моя настоящая работа – регулярно стирать все данные о самом себе в „Википедии“ и Google», – шутил один из ведущих разработчиков The Last of Us в интервью Мацею Кучаре (Art Cafe) в 2017 году.

Игровая индустрия постоянно проходит сквозь изменения, а в Naughty Dog потрясения и реорганизации и вовсе вошли в привычку. Поэтому для студии Брюс Стрейли стал ветераном и надежной опорой. В отличие от своего будущего напарника Нила Дракманна, он быстро понял, что видеоигры – его призвание. «Не было какого-то решающего момента или откровения… У меня вообще впечатление, что все эти откровения – идея относительно новая. Я ввязался в это дело из-за мамы. Она устала смотреть, как я просиживаю диван, и записала меня в художественную школу. Я и не умел-то больше ничего, кроме как рисовать. Малевал целыми днями».

Хотя в будущем Стрейли надеялся найти себя в рекламе, его первым профессиональным опытом стала подработка для школьных приятелей. С тринадцати лет подросток втайне зарабатывал, рисуя на семейном компьютере для маленькой калифорнийской фирмы Western Technologies Inc. В 1992 году свет увидел первый проект с более-менее официальным участием Брюса Стрейли: Menacer 6. Это был набор мини-игр на картридже Mega Drive, который распространяла Sega of America.

Параллельно с обучением в художественной школе Стрейли работал дизайнером для других игр на Mega Drive, среди которых X–Men и The Lost Generation. «Смешно получается: когда я рассказываю коллегам из студии, что начал работать в индустрии в 1991 году, они смотрят на меня и говорят: „А мне тогда было шесть“. Сразу кажется, будто я какой-то старикан». В 1994 году он присоединился к студии Zono, где работал дизайнером мультижанровой игры Mr. Bones на Sega Saturn. После ее выпуска в 1996 году к Брюсу в руки случайно попала игра Pandemonium. Зрелищный трехмерный платформер, ознаменовавший расцвет консоли PlayStation от Sony.

На обороте коробки он прочел название студии: Crystal Dynamics. «Я решил, что буду работать там». Ничто не могло остановить молодого художника. Спустя несколько месяцев, в начале января 1997 года, он занял место рядом с неким Эваном Уэллсом в большом офисе Crystal Dynamics в Редвуде, Калифорния. «Собеседование прошло очень сюрреалистично. До этого я никогда толком не искал работу, но для такого случая убрал волосы в хвост, надел парадную белую рубашку и галстук. Галстук! Я считал, что именно так и положено делать, когда идешь работать в настоящую взрослую контору. Естественно, когда я пришел, оказалось, что все ходят в футболках».

Будни в Crystal Dynamics не походили на типичную трудовую жизнь. Стрейли окружали энтузиасты и специалисты, с которых хотелось брать пример. Сначала он работал художником над игрой Gex: Enter the Gecko – трехмерным платформером в мультяшном стиле для Nintendo 64[8]. Затем взялся за Gex 3: Deep Cover Gecko: здесь художник понемногу осваивал основы моделирования и анимации, а главное – оптимизации. «Достичь хороших результатов в любом деле – процесс долгий, может уйти много времени. Мой личный опыт подсказывает – вне зависимости от ваших талантов, навыков и окружения, нужно год за годом повторять и повторять, пока у вас не начнет получаться по-настоящему хорошо».

Стрейли попал в команду одаренных специалистов: они собрались вокруг Эми Хенниг и работали над Kain: Soul Reaver. В будущем этой игре суждено было стать культовой. Художник старался не выделяться и наблюдал. Не считал, сколько часов отрабатывает, а вместо этого учился и совершенствовался. Позднее бывший коллега Эван Уэллс, который успел уйти в молодую, но зарекомендовавшую себя студию Naughty Dog, предложил ему хорошо оплачиваемую должность художника на условиях трудового контракта. В 1999 году Брюс Стрейли покинул Редвуд и переехал в Санта-Монику.

К тому моменту Naughty Dog успела заслужить ряд наград, но оставалась маленькой студией. Поэтому Стрейли, которого нанимали как художника, пришлось освоить множество других навыков. Почти сразу после прибытия он помог закончить игру Crash Team Racing. Затем ему пришлось одновременно заниматься созданием текстур, окружения и дизайна. К примеру, он продумал образы для игры Jak and Daxter: The Precursor Legacy.

По ходу разработки всех частей Jak and Daxter Стрейли зарекомендовал себя как незаменимое звено между художниками и разработчиками студии. Создателям моделей персонажей и окружения постоянно приходилось мириться со строгими требованиями по оптимизации из-за технических ограничений PlayStation 2. Поэтому отношения между художниками и ответственными за техническую часть складывались непросто. Каждая сторона считала свою работу самой значимой. По одну сторону баррикад были художники, которые стремились создать самую красивую на свете игру. По другую – разработчики, желающие сделать анимации как можно более плавными.

Между командами шла холодная война по поводу оптимизации графического движка Jak and Daxter. Как вы помните, доходило и до использования тех небольших ресурсов, что отвечали за эмуляцию игр PS1 на новой консоли. Стрейли неожиданно удалось донести до каждого из лагерей потребности другой стороны. Он стал отличным переговорщиком и строго соблюдал нейтралитет, так что команда быстро признала его умение принимать трудные, но необходимые решения.

В результате реорганизации, последовавшей за уходом Энди Гэвина и Джейсона Рубина, Стрейли назначили арт-директором следующего крупного проекта студии – Uncharted. «Не могу сказать, что на нас тогда нашло. Мы перешли с PlayStation 2 на PlayStation 3 и, не знаю уж почему, решили, будто эта консоль позволит нам чуть ли не посылать ракеты на Марс и решить проблему голода в мире», – вспоминал Стрейли.

После ухода многих сотрудников Naughty Dog начала новую жизнь под руководством Кристофа Балестры и Эвана Уэллса – со свежими идеями и амбициями. Однако вскоре на пути встала непреодолимая стена: «Мы были настолько уверены в возможностях новой консоли, что обратились к киноиндустрии, когда нам потребовалось нанять много народу для Uncharted. К нам присоединилось множество невероятно талантливых специалистов: техников, актеров и программистов, которые работали над, к примеру, фильмом Роланда Эммериха „Послезавтра“. Никто из них не имел опыта работы над играми».

Студия была настолько убеждена, что новые технологии воплотят любые их замыслы, что отвлеклась от своего главного занятия – разработки. Вместо этого авторы пытались осуществить мечту всей индустрии AAA-игр и создать анимацию настолько же невероятную и реалистичную, как в киноблокбастерах. «Мы думали, что новое поколение консолей даст нам гораздо больше гибкости. Оказавшись в студии, все нанятые нами новички растерялись. В кино иерархия очень строгая и сильно напоминает пирамиду. Режиссер решает, что хочет это и это, а художник опирается на подробные задания. Но в Naughty Dog работа была организована бессистемно: царила атмосфера в духе „сделай сам“».

Новая армия художников худо-бедно начала работать, получив первые наработки от творческой команды Эми Хенниг. Стрейли добавил: «Перед нами стоял вызов, о котором и не подозревали кинохудожники. Нужно было умудриться сделать такую же безумную сцену, как в „Послезавтра“, где волны обрушиваются на город, все рушат и что-то взрывается, но только при тридцати кадрах и на PS3».

Конечно, каждая игра, тем более на новой платформе, становится испытанием для любой студии. А в случае Naughty Dog к этому прибавилась напряженная атмосфера из-за сложной реорганизации. «При разработке первой Uncharted мы, без преувеличения, пережили нечеловеческие страдания. Но без того периода, когда мы посмотрели в глаза процессору PS3, вышли на ринг и сошлись с ним один на один, на свет не появилась бы ни одна другая игра».

В те времена Брюс Стрейли совершил столько подвигов, что в глазах товарищей стал совершенно незаменим. Он вникал во все тонкости технических проблем разработчиков и умудрялся сохранять объективные отношения с художниками. А ведь им приходилось лавировать, пытаясь выполнить все жесткие требования Эми Хенниг. Похоже, она совсем не понимала, с какими трудностями сталкивались работники.

Неудивительно, что после выхода Uncharted: Drake’s Fortune (19 ноября 2007 года) Стрейли назначили гейм-директором следующего проекта студии – Uncharted 2: Among Thieves. Отнюдь не случайно и очень кстати он оказался во главе проекта вместе с Эми Хенниг. Большая часть команды в той или иной степени пострадала от привычек этой выдающейся сценаристки.

Несмотря на очевидный талант, Хенниг с большим трудом доносила до окружающих суть своих творческих замыслов. С ней команда пережила настоящий кошмар: раз за разом они создавали анимацию, уровни и персонажей, а затем их работы по прихоти создательницы выкидывали из игры. Вставший во главе проекта прагматичный Стрейли стал для него опорой. Благодаря ему Uncharted 2 вышла одной из самых технически совершенных игр своего времени. Но главное достижение разработчика в том, насколько единодушно после релиза 13 октября 2009 года сиквел восхваляли пресса и игроки.

Свадебный марш

Вернемся в 2006 год, в разгар разработки Uncharted: Drake’s Fortune. Через год после начала проекта все творческие команды оказались в тупике. Новобранцы уходили с корабля: одни подумывали о переподготовке, а другие считали, что руководство студии то ли не справляется с управлением, то ли стало слишком самонадеянным. Naughty Dog переживала кризис: штат из 200 сотрудников сократился до 85 человек. Ни один подход не казался достаточно убедительным, Uncharted существовала только на бумаге, а создатели никак не могли определиться с геймплейным концептом.

Затем, проведя несколько вечеров за игрой Gears of War от Epic, все вдруг договорились перенять тамошнюю механику стрельбы от третьего лица и из укрытия – cover shooter. Брюс Стрейли рвал на себе волосы и метался между изрядно поредевшими командами сценаристов, художников и разработчиков. А Кристоф Балестра взял дело в свои руки и на неделю заперся в кабинете, формулируя основу нового геймплея.

Чтобы как-то поддержать себя в стрессовый период, Стрейли частенько ужинал со сплоченной командой сотрудников студии. Среди них был и Нил Дракманн – молодой сценарист и один из приближенных Эми Хенниг, но настолько талантливый, что порой затмевал создательницу Legacy of Kain: Soul Reaver. В течение нескольких недель эта небольшая группа собиралась после рабочего дня в тайском ресторане выпить немного пива и обсудить работу над проектом. А когда остальные расходились по домам, Стрейли и Дракманн включали онлайн-игры, продолжали обмениваться опытом и ковать крепкую дружбу.

Между Стрейли и Дракманном возникла взаимная симпатия, ведь их многое объединяло. Оба энтузиасты и карьеристы, часть «избранных» сотрудников студии, которые постоянно стремились расширить границы возможного. Такие работники – благодатная почва, с которой Naughty Dog много лет собирала богатый урожай.

Стрейли и Дракманн – личности творческие и рисковые. Семей у них нет, а вот желания творить и рассказывать истории хоть отбавляй. При этом оба лидеры – возможно, поэтому их так быстро и заметили. Как мы уже знаем, Стрейли вскоре оказался незаменим: он стал основной движущей силой, на которой держалось плодотворное сотрудничество технической и художественной команд Naughty Dog. Что же касается Дракманна, то благодаря выдающимся способностям написания диалогов и красноречию он получал все больше и больше влияния. Многие сотрудники полагали, что именно он придал четкую форму идеям Эми Хенниг. И добрая часть диалогов и самых удачных особенностей персонажей – его работа.

Стрейли и Дракманн бурно спорили и переругивались, но все равно трудились над проектом. «У нас, можно сказать, отношения, почти брак, – шутит Дракманн в книге Джейсона Шрейера „Кровь, пот и пиксели“. – Как у Дрейка с Еленой. Кто Дрейк, а кто Елена? Наверное, я Елена». Но особенно сильно их сблизили схожие взгляды на видеоигры. В первую очередь Стрейли и Дракманн хотели рассказать историю и использовать персонажей в качестве главных двигателей повествования. Их влияние имело такую силу, что фактически определило подход студии к разработке и целям на следующие пятнадцать лет.

Во время работы над Uncharted 2: Among Thieves Стрейли и Дракманн продвинулись по службе. Первый стал одним из главных руководителей проекта, а второй сформулировал их общее видение игры и представил его на конференции GDC в 2010 году под названием «Активный кинематографический опыт» (Active Cinematic Experience).

Что же скрывалось за слоганом, который, вероятно, придумали для привлечения внимания инвесторов и прессы? «Активный кинематографический опыт» обобщает принципы Naughty Dog в создании игр, которые позже привели к успеху The Last of Us. Авторы считали, что видеоигра вбирает наследие, влияние и цели кинематографа и дает опыт, схожий с просмотром фильма. Но при этом опыт интерактивный, по-новому погружающий игрока в историю.

По мнению Стрейли и Дракманна, повествование должно влиять на геймплей. Это полностью переворачивает классическую парадигму видеоигр! Во время разработки Uncharted все мозговые штурмы, совещания по гейм-дизайну, концепт-артам, анимации и весь остальной творческий процесс служили сюжету.

Стрейли объяснял: «У нынешних видеоигр невероятное качество с огромным количеством заданий, фантастическими игровыми механиками и великолепной постановкой. Но часто им всем не хватает эмоциональной вовлеченности. Игрок завершает уровень с теми же чувствами, с какими доделывает домашнее задание. Порой у игры есть история, иногда даже превосходная. Но зачастую между сюжетом и геймплеем настолько большой разрыв, будто они развиваются параллельно, но не вместе. А гейм-дизайну не удается их по-настоящему объединить».

Если конкретнее, в классической системе творческого поиска разработчики видеоигр выбирают из двух подходов. В первом создатели начинают с сюжета: пишут сценарий, а потом подводят под него геймплей. Как пример возьмем JRPG – японские ролевые игры. С первых дней развития видеоигр великие имена индустрии сначала разрабатывали идею мира, потом основной сюжетный замысел, и только затем сценарий. Последний должен вписываться в определенный формат: герою нужно пройти путь, на котором ему встретится множество испытаний. Преодолев их, он выступит против заклятого врага и достигнет цели своих исканий. Только после продумывания этого пути внимание разработчиков обращается к геймплею и его шлифовке.

Второй подход – полная противоположность. У разработчика возникает идея нового типа геймплея, а затем он ищет для него подходящий мир и упаковывает в повествование. В Naughty Dog считают, что на этапе первичной разработки оба подхода должны быть неразрывны. Если кто-то из команды предлагает сделать Uncharted шутером от третьего лица, нужно вписать использование оружия в сюжет. Когда одного из персонажей по ходу сюжета ранят, игровой процесс должен к этому адаптироваться. Нейтан Дрейк – чемпион по скалолазанию, потому что этого требует геймплей? Значит, это нужно так или иначе вписать в сценарий.

Студия Naughty Dog полагает, что при разработке нужно скрупулезно следовать следующим этапам:

• выбрать жанр (шутер, платформер, гонки);

• придумать мир игры и в общих чертах прописать историю (синопсис) и основных персонажей;

• определить основные игровые механики, подобрать нужный ритм и тон повествования (юмор, ужасы и так далее).

У этого принципа почти религиозное значение для студии. «Плоская» структура Naughty Dog без пирамидальной иерархии максимально облегчает такой подход, хоть и делает планирование проекта чрезвычайно сложным. Помимо прочего, задачу упрощает особое положение Naughty Dog, которая с 2001 года принадлежит Sony. Обычной студии на их месте пришлось бы куда сложнее. Но сверходаренная команда из Санта-Моники может позволить себе и чудачество, и уровень требований, недостижимый для конкурентов.

Project Z: Возвращение Джека

Через несколько недель после выхода Uncharted 2: Among Thieves, 18 декабря 2009 года, все сотрудники студии собрались в «Театральной комнате», обставленной как типичный кинозал. В ней команды обычно проводили мозговые штурмы. В этот раз в зале стояла праздничная и оптимистичная атмосфера. Кристоф Балестра, Эван Уэллс, Эми Хенниг, Джастин Ричмонд и Брюс Стрейли выходили на сцену и одну за другой ставили перед ликующей публикой маленькие коробочки.

«Игра года» по версии 4Players, «Игра года» по версии Game Informer, «Игра года» по версии GameSpot, «Игра года» по версии GameSpy, «Игра года» по версии IGN, «Игра года» по версии Yahoo!, «Игра года» по версии Spike TV[9]. Примерно через десять минут под свист и аплодисменты радостных сотрудников Кристоф Балестра объявил: игра получила больше 60 наград, а значит, премия за окончание разработки будет намного выше, чем рассчитывала студия.

Для Naughty Dog это был настоящий восторг. Если во время разработки Uncharted: Drake’s Fortune калифорнийская студия переживала крайне тяжелый период, то условия для создания второй части оказались идеальными. Обрадовавшись такому успеху, большая часть работников студии попросила продлить их рабочие контракты, чтобы участвовать в новом проекте.

Важно отметить: основная масса служащих Naughty Dog делилась на две категории. Первая – костяк студии, состояла из примерно 80 постоянных сотрудников. В основном технических специалистов на ключевых должностях. Вторая – контрактники, которых было большинство. Точное количество зависело от этапа производства, но доходило до 250 человек. Но теперь студия, окрыленная теплым приемом Uncharted 2: Among Thieves у прессы и игроков, захотела большего. Не только приступить к работе над новыми приключениями Нейтана Дрейка, но и запустить еще один проект, вернувшись к своим первым успехам.

Через три дня после праздника самовосхваления руководители Кристоф Балестра и Эван Уэллс пригласили Брюса Стрейли и Нила Дракманна к себе в кабинет, раскрыли карты и доверили им руководство новым проектом – Project Z. За этим загадочным названием на самом деле крылось продолжение приключений Джека и Декстера. Эти напарники пережили расцвет в эпоху PlayStation 2 и не появлялись после пятой части[10]. Название проекта отсылало к первой игре серии – Jak and Daxter: The Precursor Legacy, – во время разработки ее называли Project Y.

Для Дракманна и Стрейли новая задача одновременно стала невероятной возможностью и огромным грузом. Друзья настолько хорошо показали себя, что Naughty Dog дала им возможность создать собственную игру и рассказать свою историю. Но они оказались скованы ограничениями, которых невозможно избежать, когда пишешь сюжет для продолжения.

На собрании Международной ассоциации разработчиков игр (International Game Developers Association, IGDA) в Торонто в 2013 году Дракманн объяснял: «Мы потратили прорву времени, чтобы изучить мир Джека и Декстера, и попробовали представить, как могли бы его переосмыслить. Нам приходилось балансировать между соблюдением характеров персонажей, важных для летописи видеоигр, и желанием рассказать историю, в которой мы видели самих себя. Нас это страшно волновало».

Затем несколько художников помогли Дракманну и Стрейли изобразить первые идеи, которые пришли им в голову после изучения серии Jak and Daxter. «Нам очень нравился промежуточный результат и то, какую форму он обретал на концепт-артах. Но чем больше мы увлекались новыми идеями, тем больше понимали, что отдаляемся от того, чего, вероятно, ждали фанаты серии. В конце концов мы задались вопросом: „Мы делаем Jak and Daxter только из коммерческих соображений? Или же нам правда хочется возвращения этих персонажей?“ Мы решили, что это чисто маркетинговый проект. А нам с Брюсом хотелось сделать игру и рассказать историю по-своему».

В феврале 2010 года Стрейли и Дракманн снова встретились с Кристофом Балестрой и Эваном Уэллсом и спросили, точно ли те обязательно хотят запустить Project Z. Руководители ответили «нет» и объяснили: начинающим разработчикам проще взять существующую франшизу, чем делать нечто новое с нуля. Но если у Дракманна и Стрейли есть идея получше, пусть расскажут. Нил и Брюс покинули кабинет с улыбками до ушей, прошли несколько метров, переглянулись и сказали: «И что теперь будем делать?»

Зарождение мертвецов

Вернемся в 2004 год, в Питтсбург. Тогда Нил Дракманн учился на факультете компьютерных технологий в Университете Карнеги – Меллона. В качестве курсовой работы по программе «Технология развлечений» там запустили проект под названием Project NOTLD. Аббревиатура расшифровывалась как «Ночь живых мертвецов» (Night of the Living Dead).

Фильм, ставший основой для современных представлений о зомби, очевидно, упоминался не просто так. Профессор, задумавший проект, оказался близким другом культового режиссера Джорджа Ромеро, создателя «Ночи живых мертвецов», «Рассвета мертвецов», «Дня мертвецов» и «Темной половины». В 2004 году Ромеро посмотрел ремейк своего «Рассвета мертвецов» от Зака Снайдера и готовился к триумфальному возвращению в жанр ужасов с фильмом «Земля мертвых».

Преподаватель пригласил мастера поделиться опытом со студентами, а университет воспользовался визитом почетного гостя и запустил конкурс писательского мастерства. Студентам предложили придумать концепт видеоигры в сеттинге «Ночи живых мертвецов». Ребята разбились на небольшие группы и начали работу над историями, которые предстояло сдать в течение недели. После этого на основе лучшей идеи разработали бы прототип.

Нил Дракманн так описывает свою идею: «Если вкратце, я хотел использовать механику Ico (игра Фумито Уэды 2001 года) и персонажа Джона Хартигана из комиксов Фрэнка Миллера „Город грехов“, вставив их во вселенную „Ночи живых мертвецов“. Эти элементы хорошо представляли часть поп-культуры, которая всегда оказывала на меня влияние и из которой я обычно черпал идеи.

В общем, я набросал зачатки сценария, в котором коп пытался защитить юную девушку в мире, полном зомби. Он почти все время держал ее за руку, в точности как в Ico, а сражаться ему надо было другой рукой, и все такое. Но самое интересное дальше. Я решил, что у моего персонажа-копа, совсем как у Хартигана в „Городе грехов“, будут проблемы с сердцем. И во время каждого приступа игроку придется вместо копа управлять девушкой. Для меня главной была как раз эта идея: использовать заложенный в сюжете предлог, чтобы менять геймплей и заставлять его развиваться, вынуждая игрока сопереживать событиям. История раскручивалась, а в конце игры коп, пытаясь защитить девушку, подставился под укус зомби. Ей ничего не оставалось, кроме как пристрелить его».

Через неделю донельзя воодушевленный Дракманн представил свою идею профессору и Джорджу Ромеро. И получил от отца зомби вежливый отказ. В работу взяли другой проект, гораздо лучше[11].

Впрочем, идея, в которой игрок попеременно управляет обоими персонажами, из-за чего создается уникальная эмоциональная связь, надолго засела в голове у Дракманна. Со временем ей было суждено дать плоды. Едва получив диплом, он решил воплотить кипевшие в голове идеи в комиксах: «Я хотел делать комиксы. Я рос настоящим фанатом, – признался он в интервью на сайте Creative Screenwriting. – Еще совсем мелким я брал цветные мелки и рисовал коротенькие комиксы, которые никому не показывал. А потом, когда поступил в университет, захотел написать книгу. По правде говоря, я просто хотел рассказывать истории, но не был уверен, какой вид искусства подойдет лучше всего и как именно мне выразить задумки. Затем я залпом прочитал книги Брайана Майкла Бендиса – одного из великих авторов Marvel, известного в том числе по серии Powers. Я проглотил все его сюжеты и наткнулся на главу, где Бендис описывал процесс своей писательской работы. Тогда-то я впервые и услышал о Роберте Макки. Это стало для меня настоящим откровением. Я был настолько ошарашен прочитанным, что всерьез задумался о карьере сценариста».

Роберт Макки – писатель, оказавший большое влияние на американских сценаристов. Он опубликовал ряд пособий по сценарному мастерству, в том числе бестселлер «История на миллион долларов. Мастер-класс для сценаристов, писателей и не только»[12] и «Диалог. Искусство слова для писателей, сценаристов и драматургов»[13]. Такие знаменитости, как Питер Джексон («Властелин колец») и Эндрю Стэнтон («ВАЛЛ-И», «Джон Картер»), утверждают, что Макки оказал на них большое влияние. Нил Дракманн продолжал: «Я никогда не думал о писательском мастерстве под таким углом: какая нужна глубина, чтобы понять персонажей, и насколько важна структура для рассказа драматичной истории».

Дракманн решил использовать техники Макки и сделать комикс по мотивам идеи, которую придумал для Project NOTLD. Он вновь принялся за концепт, в котором взрослый герой защищает девочку, а она – его. Эту попытку создать комикс он назвал «Обращение» (The Turning). В новом сценарии Дракманна коп стал преступником, потерявшим дочь. Стараясь защитить девочку-подростка, он пытался искупить ошибки минувших дней. В какой-то момент прошлое настигает героя: прежние сообщники находят его и пытают. В этот момент роли меняются: внезапно появляется девочка и убивает злодеев.

Нил Дракманн сам писал сценарий и иллюстрировал историю. Он подготовил несколько первых страниц и отправил издателю, рассчитывая сделать мини-серию из шести выпусков. Какой же ответ его ждал? «Очень хорошо, но нет… Думаю, издавать мы это не станем».

УРОК ОТ РОБЕРТА МАККИ НОМЕР 1: КАК СТАТЬ ПИСАТЕЛЕМ

Возможно, вы не знакомы с работами теоретика сценарного искусства Роберта Макки. Если это так, я позволю себе включить в книгу несколько великих заповедей, которые он сформулировал в своих трудах. Тогда вы сможете увидеть, до какой степени структура повествования The Last of Us и The Last of Us Part II строго соответствует принципам Макки. Он изложил их в книгах «История на миллион долларов», «Диалог» и семинарах, которые проводил на протяжении многих лет.

Каждый писатель развивается по-своему, однако писательское мастерство отличается от других художественных практик. Если вы хотите стать музыкантом и научиться играть на фортепиано, вам нужен учитель, который обучит владению этим инструментом. Если хотите стать композитором, то следует отправиться в консерваторию, изучить теорию музыки и инструментовку. То же самое относится к живописи, архитектуре, танцам и актерскому мастерству.

Все знают: чтобы получить художественную специальность, нужен педагог. Нужны эталоны и теории, а еще важно изучать выбранный вид искусства. Но только не когда дело касается писательского мастерства! Люди считают, что если они владеют грамотой и способны написать сочинение, то могут писать и истории. Они пытаются писать и зачастую обучаются этому мастерству самостоятельно путем проб и ошибок. Они сравнивают написанное с любимыми книгами, фильмами или пьесами.

К сожалению, в сущности, они просто-напросто занимаются подражанием. Ведь они не получили должного образования и даже никогда не думали, что оно необходимо. Откуда им знать, имеют ли их работы хоть какую-то художественную ценность? Они просто сравнивают свою работу с чужой. Если она похожа на что-то, чем они восхищаются, то они думают, что у них, вероятно, все получилось.

Если писатель хочет создать нечто по-настоящему самобытное, а не просто пытается копировать мастеров, ему нужны ориентиры. Ему нужно найти кого-то, чьи труды он сможет изучить. Кого-то, кто писал об искусстве повествования и объективно представляет устройство этой художественной практики. Так автор начинает вырабатывать абстрактный подход к обучению. А когда он поймет теорию и овладеет этим искусством, то освободится и сможет писать все, что захочет, никого не копируя.

Обучение писательскому мастерству всегда содержит изучение работ мастеров, подражание тем, кем вы восхищаетесь, и глубокое абстрактное размышление об устройстве этой формы искусства. Для писателя такое размышление становится моментом полного освобождения, поскольку он понимает, что ему необязательно заимствовать чужие идеи. Он может просто быть собой.

Немая девочка и кордицепс

Перенесемся в 2008 год. В то время студия Naughty Dog не покладая рук работала над Uncharted 2: Among Thieves. Во время одного из уже вошедших в привычку ужинов в тайском ресторане Нил рассказал Брюсу о сценарии, который вынашивал с 2004 года. Друзья долго обсуждали потенциал истории, основанной на контрасте двух героев. Они во всем противоположны друг другу, но их неизбежно сблизит приключение. В итоге напарники придумали идею сюжета под названием «Немая девочка» (The Mute Girl).

Во время выступления на IGDA в Торонто Дракманн объяснил отсылку: «В Uncharted 2: Among Thieves Нейтан Дрейк отправляется в город в Непале, где игрок вынужден присоединиться к силам сопротивления. Изначально мы планировали добавить в эпизод сцену „Немая девочка“. По задумке Нейтан провел ночь в карауле с другими мужчинами деревни, а потом задремал. Посреди битвы его будит немая девочка: герою нужно пойти за ней и понять, что она пытается показать. Мы придумали ее, чтобы показать игроку дорогу через сражения. Сцена казалась нам прекрасной, с тонким переплетением сюжета и геймплея. Но в итоговый вариант Uncharted 2 она не вошла: плохо вписывалась в историю, которую мы хотели рассказать. Однако некоторые идеи мы сохранили и использовали при создании персонажа по имени Тензин[14]. Он спасает Нейтану жизнь, показывает игроку дорогу и не умеет говорить по-английски».

Идею с немой девочкой Дракманн и Стрейли не забыли – они верили, что нашли интересную механику. У этой истории и февраля 2010 года, когда они стали руководителями нового проекта и вышли из кабинета Эвана Уэллса и Кристофа Балестры, есть связующее звено. Репортаж, а если точнее – документальный сериал BBC под названием «Планета земля» 2005 года. Он состоит из 11 серий, каждая из которых посвящена новой местности: горам, рекам, пустыням и так далее.

Стрейли и Дракманн увидели повтор восьмой серии, посвященной джунглям, и узнали о кордицепсе. Рассказчик Дэвид Аттенборо обратился к зрителям и предупредил: сейчас они станут свидетелями зрелища в равной степени жуткого и необычайного – перед ними гриб-убийца. «У этих муравьев ряд тревожных симптомов. Споры гриба-паразита кордицепса проникли в их тела… и в их разум. (Тревожная музыка.) Сейчас действиями каждого из этих муравьев управляет его зараженный мозг. Они полностью дезориентированы и пытаются цепляться за листья челюстями.

Когда муравьи-рабочие обнаружат зараженных, их тут же выгонят из группы, чтобы избежать эпидемии. Такое отношение может показаться излишне жестоким, но на то есть причина: ползучие корни кордицепса, словно в фантастическом кино, лезут наружу из головы зараженного муравья. Может пройти до трех недель, прежде чем они полностью окажутся снаружи. Как только это произойдет, плодовое тело гриба разрывается, высвобождая смертоносные споры. Вирус настолько опасен, что способен в короткий срок уничтожить целую колонию. И муравьи – не единственные жертвы кордицепса. Существуют сотни разновидностей не менее смертоносных подвидов этого гриба, которые паразитируют на других видах насекомых».

Сразу после окончания серии Нил и Брюс почти одновременно позвонили друг другу, чтобы обсудить этот невероятный, но существующий в реальности гриб. Они решили, что смогут использовать его в своем проекте.

«Человечество»

Когда Брюс и Нил пообещали вернуться к начальству с оригинальной задумкой для игры, у них уже было несколько разрозненных идей. О них упоминалось выше: мужчина должен защищать девочку; девочку можно сделать немой, чтобы отношения персонажей отражались на геймплее; в истории должен фигурировать кордицепс.

В интервью для сайта USGamer Нил Дракманн рассказывал: «Сам толком не знаю почему, но в тот момент я решил слегка изменить идею. Возможно, потому, что речь теперь шла не о комиксе, а о видеоигре, и требовалось сделать сюжет более… игровым. Как-то так и вышло, что первый оригинальный проект, который мы представили Naughty Dog, назывался Mankind („Человечество“)».

В нем уже почти сформировался костяк истории будущей The Last of Us: кордицепс заражает людей, превращая их в чудовищ. Однако Дракманн решил, что эпидемия должна распространяться только среди женщин. От игрока требовалось найти единственную незараженную девочку и доставить ее в лабораторию, чтобы разработать вакцину. Проект представили в «Театральной комнате» большей части команды, которой предстояло над ним работать, но задумку отвергли. Причина простая – сюжет получился, хоть и не нарочно, откровенно женоненавистническим. Работницы студии объяснили Дракманну проблему. По сути, в его игре чудовищами были женщины, которым нужно стрелять в голову из дробовика, чтобы пройти уровень и выиграть. Mankind тут же задушили в зародыше, а Дракманн понял, что идея вышла глупой.

УРОК ОТ РОБЕРТА МАККИ НОМЕР 2: ТУПИКИ

Писательство – это лабиринт, в который авторы боятся заходить, потому что предпочитают идти по проторенной тропе. Они хотят знать, с чего начинать сюжет и как его построить. Хотят знать, как закончить историю. Хотят знать все мельчайшие этапы работы от первого до последнего. Но не существует на 100 % проторенной тропы. Писатели в первую очередь должны помнить: большая часть троп, по которым они пойдут, закончится тупиком.

Не существует одной тропы – их сотня, и 99 из них приведут прямиком в глухую стену. А значит, писатель должен найти свой путь среди тупиков. Но от него потребуется не только найти дорогу, но и сотню раз упереться в стену. Молодому автору трудно осознать, что большинство идей, которые приходят ему в голову, ничего не стоят. Почти все они избиты, бессодержательны, туманны и ни к чему не ведут. Но творцы бывают настолько страстно увлечены своими идеями, что неспособны осознать – не все их задумки обязательно хороши.

Новые данные

В конце концов, возвращение к сценарию не стало для Брюса и Нила такой уж катастрофой. С марта по июль 2010 года они дорабатывали проект, записывая обрывки сюжета и сцен на самоклеящихся листках для заметок. А затем так и этак меняли их местами, пока они сами собой не сложились в целостную картину. В конце августа разработчики снова встретились с Эваном Уэллсом, Кристофом Балестрой и руководством Sony, чтобы представить финальный вариант истории.

К этому моменту структура сюжета и вселенная игры почти сформировалась такими, какими мы их знаем: после страшной пандемии кордицепса люди пытаются скрыться от опасности. Главный герой Итан хватает на руки маленькую дочь, которую в финале эпизода убивают военные. Двадцать лет спустя Итан работает наемником и перебивается случайными заработками в городе под управлением военной хунты.

У Итана есть подруга Тесс – она заправляет кучкой головорезов. К ним обращается медик по имени Марлин, которую сопровождает пятнадцатилетняя девочка. Марлин просит Итана и Тесс вывести девочку из карантинной зоны. Чтобы выбраться из города, Тесс проводит Итана и девочку через контрольно-пропускной пункт, где работает ее брат. Однако побег с территории идет не по плану. Итан обнаруживает, что девочка заражена, ополченцы открывают огонь, прибывает банда. В битве всех со всеми погибает брат Тесс.

Подруга винит во всем Итана – тот вынужден бежать вместе с девочкой и Марлин. После множества трудностей, пережитых на зараженной территории, Марлин ранят. Перед смертью она признается Итану, что девочка – последняя надежда человечества найти вакцину, поскольку у нее, вероятно, иммунитет к кордицепсу. Затем Итан и его юная спутница пересекают страну и вместе переживают множество приключений, которые их сближают. Во время одной из стычек мужчина получает серьезное ранение, а игрок начинает управлять девочкой, защищая напарника.

После столкновения с каннибалами герои с трудом добираются до лаборатории на Западном побережье. Медики осматривают девочку и рассказывают Итану, что положение сложнее, чем кажется. Черный экран.

Девочка просыпается на заднем сиденье автомобиля. Итан сообщает: со временем она перестала вырабатывать антитела, поэтому вакцину создать невозможно. Девочка не верит ему, но времени пререкаться нет – в машину попадает ракета. Это Тесс со своей бандой, она пришла поквитаться за брата. Следующая сцена разворачивается на старом ранчо, где укрываются герои. Девочка прячется в вентиляционной шахте, а Итана хватают. Тесс пытает мужчину из чувства мести, и тот теряет сознание.

Флешбэк: мы возвращаемся в больницу на Западном побережье, где медики объясняют Итану сложность положения. Чтобы получить материалы для вакцины, девочку придется убить. Итан впадает в ярость, убивает всех и спасает девочку. Черный экран.

Девочка сидит за рулем автомобиля. Она разворачивается и возвращается на ранчо, где видит сцену пыток. Она осознает, почему Итан обманул ее, убивает Тесс и спасает друга. Вместе они отправляются в Сан-Франциско. Конец.

Project T1

В этом виде проект одобрили и назвали Project Thing, а вскоре сократили до Project T1[15]. Позже этот символ появится в качестве пасхалки на оранжевой футболке Элли. Брюс Стрейли и Нил Дракманн официально начали разработку игры. Им выделили команду, которая почти не занималась ничем другим; в это же время подавляющее число сотрудников работало над Uncharted 3: Drake’s Deception под руководством Эми Хенниг и Джастина Ричмонда.

Вскоре появились первые наброски окружения и персонажей новой игры от концепт-художников Хён Тхэк Нама и Марека Окона. Однако в первую очередь от авторов требовалось сделать из рассказа полноценный сценарий игры. Они решили сделать из Project T1, как и из Uncharted, шутер от третьего лица, только с упором на стелс. Но еще очень многие элементы ожидали утверждения: темп, геймплей и сама суть игры.

Чтобы больше узнать об этом этапе разработки, интересно покопаться в интервью с Брюсом Стрейли и Нилом Дракманном, ведь у этих двоих есть еще одна общая черта. Журналисты часто спрашивали их про любимые видеоигры, и оба постоянно называли одни и те же три произведения. Первое из них уже упоминалось – это Ico. В шедевре Фумито Уэды, вышедшем в 2001 году на PlayStation 2, игрок управляет мальчиком Ико. Он должен спасти волшебную девочку по имени Ёрда. Это приключенческая игра с элементами платформера, головоломок и сражений, но в первую очередь в ней нужно постоянно защищать героиню. Герои проходят множество испытаний и постепенно формируют особую связь друг с другом. Ёрда и Ико говорят на разных языках и в основном общаются жестами.

«В первую очередь в Ico мне нравятся эти отношения и игровая механика. Вам нужно держать Ёрду за руку, что создает между вами связь, – рассказывал Дракманн в интервью сайту Polygon. – Играя в эту игру, я впервые увидел, а главное, впервые осознал, что есть возможность добавить в произведение важную линию благодаря игровому взаимодействию, а не просто рассказывая историю».

Позднее разработчики старательно применяли этот метод, чтобы создать привязанность между главными героями Project T1. Целая часть геймплея затачивалась под эту цель: сблизить Итана и девочку, хотя они, казалось, ни в чем не похожи. «Мы тогда еще не проработали до конца нашу идею и не были уверены, будет ли это в первую очередь экшен, хоррор или стелс-игра. Но мы точно знали суть – два персонажа должны раскрыть свои характеры и сблизиться».

Дракманн и Стрейли решили не просто показать эти отношения, а выстроить вокруг этого геймплей. Чтобы игрок мог физически почувствовать связь между персонажами, держа в руках контроллер. В интервью для Game Informer Стрейли добавил: «Ico – одна из первых игр, которые сформировали эту идею: построить и использовать основные механики игры так, чтобы они соответствовали сюжетному контексту и постоянно проявлялись через взаимодействие».

Вторым важным элементом, определившим гейм-дизайн Project T1, стала Resident Evil 4. Это культовая игра Синдзи Миками, выпущенная Capcom в 2005 году. В твите от 2019 года Брюс Стрейли провозгласил: «Черт возьми! По-прежнему лучший вступительный бой в истории. Поверить не могу, насколько эта сцена в деревне напряженная! ‹…› Главная сложность тут – верное управление ресурсами. Можно даже забаррикадировать двери, и это в игре 2005 года! А тот парень с бензопилой из первой сцены! Легендарно».

Resident Evil 4 – четвертая часть саги[16], положившей начало жанру survival horror. В те времена она прежде всего воспринималась как экшен, заложивший основы для многих видеоигр в будущем. Камера над плечом персонажа, создающая напряжение режиссура, разнообразные ситуации и точно продуманное управление ресурсами: в 2005 году Синдзи Миками изобрел игру в жанре «экшен» в ее современном понимании.

«После выхода The Last of Us нас много хвалили, некоторые даже сравнивали влияние нашей игры на индустрию с влиянием Resident Evil 4. Но мы-то ничего не изобретали. Я считаю, что мы недооцениваем, до какой степени Синдзи Миками – бог гейм-дизайна. Управление камерой, которая всегда слегка перемещается так, чтобы сделать акцент на противнике в ближнем бою, и эта композиция – он изменил все, – признавались Дракманн и Стрейли в интервью сайту Game Informer в 2015 году. – Мы познакомились с ним в Японии во время рекламной кампании The Last of Us и вели себя как мальчишки. Он пришел поговорить с нами о технических моментах, а мы с горящими глазами признались, что наш подход к созданию врагов просто копирует то, что он изобрел в Resident Evil 4».

Более того, разнообразие возможных ситуаций в игре Capcom повлияло на основы дизайна сражений в Project T1. Столкновение лицом к лицу в тесном пространстве, штурм укрытия несколькими волнами противников, ограниченные ресурсы, противники-снайперы и спасение в последний момент. Naughty Dog беззастенчиво и осознанно копировала идеи японского творца, чтобы добавить в свою игру ритм, напряжение и разнообразие.

Но еще более удивительно, что третьим и последним ключевым элементом Project T1 стала игра, которая восхищала поклонников приключенческих игр в жанре point’n’click в начале 1990-х годов. Речь о Monkey Island 2: LeChuck’s Revenge Рона Гилберта, Дэйва Гроссмана и Тима Шафера, выпущенной студией LucasArts в 1991 году. Но какое отношение постапокалиптический мир игры Naughty Dog имеет к вселенной пестро одетых пиратов, трагикомических сюжетов и инструкций по созданию кукол вуду?

В 2009 году Рон Гилберт сказал о концовке своей игры: «Я однозначно предпочитаю эпилог, который возненавидит половина игроков, чем тот, с которым легко согласятся и так же легко забудут». Далее спойлер к сюжету Monkey Island 2: в финальной сцене игры раскрывается, что главный герой Гайбраш Трипвуд пережил все приключения в воображаемом мире – парке развлечений, куда пришел с родителями и братом. Но в самом последнем кадре брат Чак бросает на игрока злобный потусторонний взгляд, как бы насмехаясь над ним.

Фанаты уже тридцать лет обсуждают на форумах этот финал – преднамеренно открытый, загадочный и обескураживающий. Это не ускользнуло от внимания Нила Дракманна, который считает игру Рона Гилберта одной из величайших в истории. Как заставить будущие поколения запомнить твое творение? Как произвести по-настоящему глубокое впечатление? В 1989 году Рон Гилберт описывал весьма незатейливый метод в своей гневной статье Why Adventure Games Suck: «Действуйте просто, прямо и никогда не давайте игроку того, чего он ждет». Вероятно, это одна из причин, по которым Нил Дракманн и Брюс Стрейли вновь вернулись к работе над сценарием.

Длинный тоннель

С 2009 по 2011 год разработка Project T1 фактически стояла на месте: какие-то подвижки наблюдались только в написании сценария и определении визуального стиля игры. Одновременно с этим, как нам уже известно, большая часть сотрудников студии сосредоточила силы на Uncharted 3: Drake’s Deception под руководством Джастина Ричмонда и Эми Хенниг. Но Кристоф Балестра все же увидел окончательный сценарий игры у себя на столе. Брюс Стрейли и Нил Дракманн много раз изменяли его и перерабатывали.

«Нам никогда не удалось бы закончить сценарий The Last of Us без Uncharted 2, а в особенности без строгости и таланта, которые Эми Хенниг привнесла в Naughty Dog, – объяснял Брюс Стрейли в интервью для Game Informer. – Ее решение сосредоточить историю вокруг персонажей и посвятить им все внимание стало для нас определяющим. Хотя она никогда напрямую не участвовала и не хотела участвовать в работе нашей команды, она стала нашей духовной наставницей».

Итак, авторы решили внести в сценарий ряд исправлений и начали с имен персонажей. Девочка-подросток стала Элли, а Итан, чье имя слишком уж напоминало о Нейтане, главном герое Uncharted, превратился в Джоэла. Такой выбор стал данью уважения людям, чьи работы очень повлияли на сценарий игры – братьям Джоэлу и Итану Коэнам («Бартон Финк», «Большой Лебовски»). Еще Дракманн вычеркнул затянутые монологи и длинные диалоги, чтобы сделать атмосферу более камерной, или, как он сам говорил, «прямой и естественной».

Вот что он рассказывал об этом в интервью для PlayStation Blog: «Я старался по максимуму придерживаться характеров Джоэла и Элли. Мантра у меня была такая: никогда не стремись писать диалоги». Привязанность, которую начинают испытывать герои друг к другу, должна в основном ощущаться через действия и актерскую игру. Разработчики стремились воплотить главную цель – использовать все ресурсы геймплея в их распоряжении и новые технологии, включая захват движения и анимацию, чтобы сюжет двигался вперед без лишних разъяснений.

В середине 2011 года Sony и Naughty Dog договорились поделиться с публикой кое-какими подробностями о новой игре. 29 ноября на Таймс-сквер появился гигантский рекламный щит с рекламой: «Невероятный эксклюзив для PS3». Мир видеоигр сходил с ума: если Naughty Dog разрабатывает еще и новый проект, в то время как успех саги Uncharted не ослабевает, значит, у студии все просто замечательно.

В первом трейлере не было ничего, кроме зараженного кордицепсом муравья. Всего через несколько дней после выхода Uncharted 3: Drake’s Deception игроки заметили загадочную пасхалку, которая, вероятно, перекликалась с рекламной кампанией новой игры: газетную статью под заголовком «Ученые продолжают биться над тайной смертоносного гриба». Неужели события The Last of Us пройдут в той же вселенной, что и приключения Нейтана Дрейка?

Официально новый проект представили на церемонии вручения наград Spike Video Game Awards в декабре 2011 года. В очень продуманном трейлере широкой публике показывали Джоэла, Элли и мир игры. Но по факту в то время было готово не больше 15 % проекта – остальное находилось на стадии набросков.

Финишная прямая между 2011 годом и релизом игры в 2013 году напоминала что угодно, но не движение по течению спокойной реки. Разработка шла полным ходом, однако после смешанных реакций на анонс игры руководство студии начало сомневаться в ее коммерческом успехе. Ведь это мрачное и пессимистическое произведение, не основанное ни на каком известном бренде или франшизе, с нетипичными и даже неприятными главными героями. И это в то время, когда Naughty Dog построила репутацию на ярких и веселых проектах. Все это вызывало в управляющих Sony неуверенность в успехе The Last of Us. Однако Дракманн и Стрейли каким-то образом продолжали держать курс.

Последний год выдался особенно трудным. С технической точки зрения игра требовала доработок и отладки плохо настроенных графических инструментов. Постоянные переписывания сценария только прибавляли работы, и Нил Дракманн на целые недели запирался с актерами в большом ангаре в нескольких километрах от студии. Там снимались сцены с технологией захвата движения. Сообщения о новых деталях, которые требовалось внести в сценарий, рассылались по электронной почте в отчужденном стиле. Эти письма вызывали сильное напряжение технических групп, которые видели в постоянных изменениях лишь прихоть авторов.

В целом ситуация напоминала тяжелое время разработки Uncharted 2: Among Thieves. Брюс Стрейли активно работал по всем направлениям: напоминал сотрудникам о цели и стандартах качества, а заодно поднимал боевой дух. Технические специалисты Naughty Dog не впервые переживали так называемый кранч[17], но ни один другой проект не казался им таким же нестабильным и бессмысленным, как The Last of Us. Ведь даже команда маркетинга не понимала, как продавать эту игру!

Выставка E3 2012 стала опорой, которая удержала психическое здоровье команды от полного краха. Тогда публике впервые показали демоверсию игры: одна только ее разработка на еще не до конца готовых инструментах разработки заняла полтора месяца. Напряжение достигло пика. За несколько часов до открытия дверей Дракманн дал интервью и описал игру как «одновременно ужасающую и романтичную», добавив, что это «история любви». Молодой человек нервничал перед первым выступлением на большую аудиторию. В стенах студии или перед экраном он чувствовал себя гораздо увереннее.

Журналисты наконец-то добрались до демоверсии игры и управляли Джоэлом в небольшом городке, который в финальной версии игры стал Питтсбургом. С выставки The Last of Us вернулась с полным набором всевозможных призов и наград. Игра привела всех в восторг, боевой дух команды подскочил вверх, а студия Naughty Dog наконец увидела свет в конце длинного тоннеля. Осталось только закончить проект.

Выход игры запоздал по сравнению с первоначальными прогнозами, но ненадолго: ее планировали выпустить 7 мая 2013 года, а перенесли на 14 июня 2013 года. Для разработчиков небольшая задержка стала настоящим подвигом, ведь всего за несколько недель до релиза The Last of Us большую часть зараженных еще не добавили и не протестировали. Но к этой истории мы еще вернемся.

До последней минуты, несмотря на нетерпение фанатов и обнадеживающие отзывы первых тестировщиков, вся команда боялась провала. Боялась, что игра приведет студию к краху. Через несколько часов после выхода появился первый обзор на американском сайте IGN от Колина Мориарти. Отзыв заканчивался словами: «The Last of Us – шедевр, лучшая эксклюзивная игра на PlayStation 3, абсолютный must play».

3

The Last of Us – пролог

26 сентября 2013, начало эпидемии

Несмотря на годы и весь накопленный опыт, мы до сих пор недооцениваем важность первых моментов игры. В 1980-х годах психолог Леонард Зунин подчеркивал: первые четыре минуты знакомства имеют решающее значение. Это, скажем так, среднее время, за которое общение между двумя незнакомцами производит минимальный необходимый эффект, определяющий, какими могут стать их отношения, даже если сами они не отдают себе в этом отчета.

В истории художественного вымысла значение пролога или введения варьировалось в зависимости от литературного течения. Но их цель всегда заключалась в создании фундамента для действия или обозначения основы мира. С XVII века эта часть текста зачастую хронологически отделяется от остальной части рассказа, чтобы сохранить единство времени. Строго говоря, с художественной точки зрения пролог The Last of Us получился классическим. И все-таки он надолго отпечатался в памяти игроков. Не за счет оригинальности, а скорее благодаря великолепному, безупречному и невероятно эффектному исполнению.

Вероятно, беспорядки, о которых сообщалось ранее, оказались связаны с эпидемией, охватившей страну. Есть сообщение, что у пораженных инфекцией отмечаются вспышки агрессии и… Судя по всему, там что-то происходит… (Звук взрыва.)

Репортерша кабельного канала в Остине, штат Техас, 27 сентября 2013 года

The Last of Us начинается со сцены, снятой длинным планом[18]. В ней игрок знакомится с главным героем Джоэлом Миллером, представителем американского среднего класса, живущем в Техасе. У него проблемы с деньгами, он страдает от безработицы, перебивается случайными заработками, разведен и воспитывает двенадцатилетнюю дочь Сару. Та ждет его вечером на диване в гостиной, чтобы поздравить с днем рождения и подарить часы. Позже они станут одним из главных символов в обеих играх серии. Сара засыпает, и Джоэл на руках относит ее в комнату. Через несколько часов ночную тишину разрывает звонок телефона. Томми, дядя Сары, в панике пытается предостеречь ее о некой неминуемой опасности, но связь прерывается.

Девочка кладет трубку и поднимается с кровати, чтобы предупредить отца. Игрок впервые с начала истории получает возможность управлять персонажем. И это не Джоэл и не девочка-подросток, нарисованная на коробке с игрой. Этот персонаж – Сара. Интересный повествовательный прием, главная цель которого – заставить игрока привязаться к девочке, чтобы усилить эмоциональное воздействие последующих событий. Ведь если вы играете за персонажа, то, вероятно, связь между вами будет сильнее, чем если этот персонаж появится лишь в кат-сценах. И это само по себе явное отличие видеоигр от родственника – кинематографа. Цель самой первой игровой сцены в The Last of Us – показать, насколько сильна эмоциональная связь между Джоэлом и его дочерью. О матери Сары мы не знаем почти ничего, но с первого взгляда на стены в детской, увешанные плакатами и фотографиями, можно догадаться, что жизнь девочки главным образом построена вокруг общения с отцом.

Сара выходит в коридор, чтобы отыскать Джоэла. Она заходит к нему в комнату, но его там нет. Телевизор включен, по нему передают прямой эфир – журналистка рассказывает о беспорядках в центре города. Ее рассказ прерывает взрыв – в ту же секунду Сара выглядывает из окна комнаты и видит вздымающиеся в небо языки пламени. Опасность совсем рядом!

Naughty Dog использовала один из самых простых и при этом выдающихся режиссерских приемов. Простым движением камеры под управлением игрока события по телевизору и то, что Сара видит напрямую, связываются в единое целое. Если бы взрыв и последовавший за ним хаос появились лишь в форме видео или текста, эмоциональное воздействие никогда бы не возымело такого эффекта.

Сара спускается по лестнице и идет в гостиную, и в тот же миг в дом вваливается Джоэл. «Сара, никто не приходил? Не подходи к дверям!» Напряжение нарастает. Джоэл заряжает пистолет, который прятал в ящике стола. Когда разъяренный и, судя по всему, зараженный сосед выбивает стеклянную дверь и проникает в дом, отец семьи хладнокровно убивает его одним выстрелом. Потому что наш герой – именно такой человек. У него есть оружие, он хорошо им владеет и без колебаний готов воспользоваться им ради защиты. «Сара, послушай, надо отсюда выбраться, ты меня слышишь?»

Нил Дракманн рассказал в интервью Кристиану Спайсеру: «В начале[19] игрок должен был сразу взять на себя роль Джоэла. Он должен был пойти в дом соседа, а тот на его глазах превратился бы в зараженного и стал первым человеком, которого герой убьет, прежде чем вернуться домой и сбежать вместе с Сарой. Но затем мы подумали еще, и у нас возникло ощущение, что сцена слишком уж классическая и знакомая. Мы стали искать способ сделать вступление более интересным. На совещании один из работников студии сказал, что хорошо бы увидеть эту сцену глазами Сары. Это будет интересно, так как мы примерим на себя роль наивного и беззащитного подростка. И сможем ярче прочувствовать ужас и беспомощность от разрушения привычного мира вокруг нас».

Наблюдение за происходящим с точки зрения Сары усиливает ощущение бушующего вокруг хаоса. Оно необходимо, чтобы понять: с этого дня, дня начала эпидемии, ничего не будет как прежде, и люди действительно не были готовы к такому развитию событий. «За то короткое время, что мы проводим с Сарой, мы должны успеть узнать ее и начать ей сопереживать. Она – причина, по которой Джоэл превратится в того человека, каким мы видим его на протяжении всей игры».

Томми приезжает к дому Джоэла, чтобы увезти их с дочерью подальше от дома. Все трое садятся в машину и отправляются в путь сквозь окружающий их хаос. Маленький мирок Сары в огне. Этот эпизод запоминается двумя вещами. Первая – длинный план, построенный исключительным образом. В нем камера сосредоточена на пассажирах внутри автомобиля, единственного островка спокойствия посреди бушующего вокруг апокалипсиса, что напоминает похожую сцену в «Войне миров» Стивена Спилберга. А вторая – особенно яркий диалог.

Джоэл: «Ты что это делаешь? Езжай давай!»

Томми: «С ними ребенок, Джоэл!»

Джоэл: «С нами тоже. Не смей тормозить, Томми».

Семья с ребенком, идущая по обочине дороги, просит их о помощи, а Джоэл приказывает брату отвернуться и не останавливать машину. Этот простой диалог может насторожить игроков и предвосхищает концовку The Last of Us. Можно ли назвать этот поступок жестоким со стороны человека, который вроде как должен быть «героем» игры? Нил Дракманн объяснял этот эпизод в официальном подкасте так: «Зная Джоэла, не думаю, что это можно назвать сложным выбором. Ему даже не пришлось принимать никакого решения. Он ни за что не остановится, если из-за этого его дочь окажется в опасности».

Выбирая между спасением незнакомцев и защитой дочери, Джоэл не станет колебаться ни секунды. В первую очередь эта сцена указывает на тщательное соблюдение целостности характеров. И лишь во вторую – помогает оценить ее участников. The Last of Us – одна из тех редких игр, в которых история всегда развивается в согласии с природой персонажей, а не в результате окружающих их событий.

Машина Томми быстро оказывается в пробке. Очевидно, наши герои не единственные, кто решил бежать из города. Появляется орда зараженных, судя по одежде, вырвавшихся из больницы. Здесь вновь используется визуальное повествование, благодаря которому мы узнаем больше, чем с помощью долгих обсуждений. Игрок начинает понимать, что процесс заражения занимает несколько дней – от двух до трех, как станет ясно позже, – поскольку симптомы у пациентов в больницах развивались постепенно. А в итоге привели к бешенству, из-за чего и возникли первые очаги эпидемии.

Томми разворачивается на полной скорости и ведет машину через центр Остина, пока не происходит авария. Персонажи восстанавливаются после шока под оглушительный гвалт, в котором можно различить крики, взрывы и яростный рев. Теперь игрок берет на себя управление Джоэлом. Последующие события важны с психологической точки зрения: в первый раз, когда игра дает возможность руководить действиями персонажа, он несет свою дочь на руках. Совсем как в начале, но только теперь он спасает ее от опасности.

Одни люди гибнут, другие горят заживо, а зараженные кидаются на каждое живое существо на пути. Игрок несет Сару на руках сквозь охваченный хаосом город, его ведет вперед Томми. Нужно отдать должное Naughty Dog – они настоящие мастера подобных постановок. Несмотря на множество отвлекающих анимированных элементов и деталей, сбиться с пути почти невозможно. Томми в каждом кадре бросается в глаза и подсказывает, куда двигаться, а его футболка – единственный ярко-красный элемент на экране. Освещение в этой сцене помогает игроку ориентироваться, воздействуя на него на подсознательном уровне. Такая модель дизайна уровней (то есть их идеи и маршрута внутри них) называется иммерсивной – без назойливой искусственности. Это совершенно новая для того времени вещь, которая стала возможной благодаря недавнему опыту Naughty Dog, полученному во время разработки сцен погони в Uncharted 3: Drake’s Deception.

Джоэл все дальше бежит с Сарой на руках и наконец спускается в маленькую долину на окраине города. В этот момент эпизод по-настоящему задает эмоциональный тон серии. В отца и дочь целится солдат. «Да послушайте, мы еле дошли! Мы просто… О, черт! Не надо!» Солдат стреляет. Джоэл успевает только развернуться в последней попытке спасти дочь. Два тела падают на землю. Джоэл нетвердой походкой приближается к окровавленному телу девочки. «Сара?! Так, убери руки. Ничего, ничего… Боже! Потерпи, потерпи, держись, милая, держись, я знаю, детка, я знаю… Сара! Дочка. Не бросай меня. Пожалуйста. Не бросай меня, Сара. Нет, нет, нет! Господи, господи! Прошу тебя… не умирай, прошу тебя, не бросай меня». Черный экран.

Не прошло и двадцати минут игры, как ни в чем не повинная девочка умирает на руках у отца, а мы видим произошедшее от начала и до конца. Более того, это еще и пояснение: The Last of Us выставит все напоказ. Каждую мелочь, шепот и всхлип. Все здесь будет грязное, серое, жестокое и душераздирающее.

Но вот что интересно: при написании сценария Нил Дракманн и Брюс Стрейли не думали, что пролог и в особенности гибель Сары станут для игроков настолько глубокой травмой, что ее можно будет сравнить с надругательством над святыней. Убить ребенка в художественном произведении – ход немыслимый, это значит пересечь черту. Создатели же рассматривали эту потерю как движущую силу повествования, необходимую для развития сюжета. Прием казался им мощным, но не таким уж жестоким.

В интервью журналу Edge авторы объясняли: «Я задаюсь вопросом, почему все считают этот момент настолько шокирующим. Может, дело в том, что в очень малом количестве игр персонажи-дети подвергаются настоящей опасности. В GTA или Oblivion они просто-напросто вычеркнуты из уравнения. Я подозреваю, что такая сцена способна вызвать бурные обсуждения, и знаю, что она очень тяжелая, но это часть мира и истории, которую мы хотели рассказать. Помню, как признался Эвану Уэллсу, что ждал от руководства Sony вмешательства, требования внести правки в этот эпизод. Но этого не произошло».

Чтобы передать такую гамму бушующих эмоций и сделать это так реалистично, как в The Last of Us, персонажи должны быть одновременно очень целостными и невероятно живыми. В 2013 году достичь такой цели в видеоигре было сложно, несмотря на технический прогресс в этой области. Отыгрыш персонажей в этом виде искусства все еще слишком часто опирался на избитые черно-белые архетипы, и дело далеко не только в сюжетах. Чтобы добиться необходимых нюансов в эмоциях и возложить основную часть повествования на плечи персонажей, Naughty Dog решила раздвинуть границы актерского мастерства в видеоиграх.

Актерская (видео)игра

На протяжении всей истории видеоигр, с выхода самых первых произведений, разработчики использовали всю свою изобретательность, чтобы вдохнуть душу в сюжет. Будь то смерть Айрис в Final Fantasy VII, павшие колоссы в Shadow of the Colossus, печальные концовки The Walking Dead: Season 1 и Red Dead Redemption, разрушенная дружба в Dragon Age: Origins, столкновение с Боссом в Metal Gear Solid 3, последние кадры The Legend of Zelda: Link’s Awakening или же открытие, которое делает игрок в конце Braid. Сильные моменты отнюдь не редкость в играх.

Вероятно, реалистичный стиль анимации в играх Naughty Dog, в особенности в The Last of Us, добавил разработчикам дополнительных трудностей. Актерская игра стала занимать одну из главных ролей в разработке, стала хрупким стержнем, на котором все держалось, но в любой момент могло обрушиться и низвергнуть все произведение в пучины эффекта зловещей долины. Так называют гипотезу, которая гласит: чем больше мы стремимся к реалистичности при создании человекоподобного объекта, тем скорее его несовершенства покажутся зрителю пугающими.

К 2013 году технические ограничения уже несколько лет не были главной проблемой для AAA-индустрии. С выхода Half-Life 2, Call of Duty: Modern Warfare и L. A. Noire разработчики фотореалистичных игр удвоили усилия, стремясь сделать виртуальных актеров максимально правдоподобными. Но если в техническом плане видеоигры продолжали подражать кино, словно стыдились и боялись не дотянуть до нужного уровня, с художественной точки зрения дела обстояли иначе. Метод motion capture, который используется для захвата движений актеров и их преобразования в виртуальные аватары, требует постоянного проигрывания одних и тех же сцен по нескольку раз. К тому же в большинстве студий в те времена очень редко делали упор на отыгрыш. Профессию актера для видеоигр по-прежнему рассматривали с технической и практической точек зрения, но очень редко – с художественной.

В плане геймплея The Last of Us вряд ли совершила большой прорыв. Зато стала одной из первых игр, где много внимания уделяется мимолетным эмоциям, паузам и лицам, показанным крупным планом, – как никогда фотореалистичным. Чтобы выбранная тема раскрывалась как можно более правдоподобно, Naughty Dog делала меньше упора на эффекты и привнесла в постановку тонкость чувств. Она стала возможна только при требовательной, вдохновенной и прежде невиданной работе режиссера с актерами.

В большинстве студий существуют две отдельные профессии: актер захвата движения и актер озвучки. Первый выполняет необходимые движения, прописанные в технических требованиях. Второй дарит персонажу голос. В мире видеоигр очень редко обе роли исполнял один и тот же актер. Но еще со времен серии Uncharted в Naughty Dog предпочитали давать артистам возможность выполнять эти задачи одновременно, большую часть времени напрямую записывая и движения, и звук. Помог тут и опыт при создании трех частей Uncharted. В 2015 году технический директор Naughty Dog по захвату движения Деймон Шелтон выступал на Game Developers Conference. Он объяснил: студия предпочла опираться не на последние новинки технологий, а на собственные наработки. После 2007 года и реорганизации студия нанимала технических специалистов и деятелей искусства, которые к моменту разработки The Last of Us стали лучшими из лучших в этой области.

Чтобы разобраться в технических тонкостях процесса, нужно определить разницу между motion capture и новым (для 2013 года) подходом performance capture. В первом случае движения захватывают лишь в общих чертах, после чего требуется кропотливая работа аниматоров. Они должны прорисовать детали, включая пальцы или выражение лица персонажа. А вот performance capture позволяет в подробностях записывать мельчайшие движения тела и лица актера. Все благодаря огромному количеству специальных датчиков, закрепленных на определенных точках.

Хотя второй вариант уже широко применялся в индустрии, при разработке The Last of Us авторы выбрали motion capture. Художники студии в совершенстве освоили эту технику при работе над приключениями Нейтана Дрейка. Процесс поставили на поток и, если кратко, разделили на три этапа. Сначала делалась запись. Датчики размещали на теле актера, а 94 камеры, расставленные в помещении размером 14 на 9 метров, с разной скоростью записывали его движения. Чем больше камер, тем точнее запись положения датчиков в пространстве.

Второй этап – обработка данных. Она почти полностью проходит в автоматическом режиме. Записи загружались в программу, в этом случае в Vicon, а она создавала на их основе схематичные фигурки, повторяющие движения актера. После этого можно исправить часть багов захвата движения или дефектов записей.

Последний и самый важный этап – передача данных аниматорам Naughty Dog. Они накладывали 3D-модель персонажа на схематичную фигурку, полученную с помощью Vicon, и доводили каждое движение до совершенства. Все лица, движения пальцев и ладоней анимировал художник, отвечающий за персонажа. Титанический труд, требующий терпения и ювелирной точности. Шесть лет спустя, при создании The Last of Us Part II, технологии все же достаточно развились для успешного применения performance capture. Движения лиц актеров снимали на 3D-камеру, а после цифровой обработки накладывали на модели персонажей.

В индустрии видеоигр роль режиссера, руководящего работой актеров, обычно выполняет сотрудник студии, которому поручили это задание. Но для The Last of Us актерская игра стала одним из ключевых элементов. Вот доказательство: Гордона Ханта, который занимался постановкой и режиссурой серии Uncharted, быстро отстранили от работы над новым проектом. Нил Дракманн самолично занялся кастингом, руководил актерами и выкладывался в этом деле на все 100 %.

Первой актрисой, которой предложили роль в новой игре, стала Эшли Джонсон – она сыграла Элли. Дракманн заметил ее в сериале «Кукольный дом», а затем она появилась в «Мстителях» Джосса Уидона[20]. Кроме того, Эшли Джонсон частично повлияла на выбор актера на роль Джоэла. Прежде всего Дракманн хотел, чтобы между исполнителями двух главных ролей произошла химия. The Last of Us – игра, которая строится на отношениях между людьми, потере близкого человека и обретении новой семьи. Связанные с этим сложные чувства требовалось показать на экране с помощью великолепной игры 3D-моделей персонажей. Так что правильный выбор актеров играл одну из ключевых ролей в успехе проекта.

Ветеран озвучки Трой Бейкер сразу же выделился из массы проходивших кастинг, когда ответил на реплику Эшли Джонсон. К 2009 году, когда его наняли для работы в проекте, Бейкер уже наработал опыт с motion capture. Благодаря гортанному и глубокому голосу и несмотря на молодой возраст[21], актер поучаствовал в озвучке множества анимационных фильмов и видеоигр. В их числе «Стальной алхимик», One Piece, Batman: Arkham City и трилогия Final Fantasy XIII. Но после работы над The Last of Us его слава приобрела совершенно новые масштабы.

Забавное недоразумение: после выхода трейлера Naughty Dog неожиданно для себя оказалась в центре обсуждения. Игроки заметили сходство первой версии персонажа Элли с канадской актрисой Эллен Пейдж («Леденец», «Джуно», «Начало»). На Reddit она удивлялась: «Наверное, мне должно быть лестно, что они сделали ее похожей на меня, но я уже работаю над игрой под названием Beyond: Two Souls. Продюсеров это открытие не особо обрадовало».

Если же верить калифорнийской студии, то и там все очень удивились сходству. Согласно официальному заявлению студии, это «просто совпадение». И Beyond: Two Souls французской студии Quantic Dream, и The Last of Us принадлежали Sony и планировались к выходу на PS3. Излишне говорить, что конкуренция между ними была недопустима. В интервью с Eurogamer Брюс Стрейли попытался успокоить публику: «Мы ничего не знали об этом проекте[22] и не знали, чем занимаются другие студии». Разработчик уточнил, что никто в Naughty Dog не заметил сходства.

Внутри компании новость восприняли плохо. Художники сразу предложили новый образ, чтобы сделать Элли младше, а главное, более похожей на выбранную для нее актрису, Эшли Джонсон. «В первых вариантах сценария Джоэл был совершенно другим, – рассказывал Нил Дракманн в колонке для журнала Edge. – Я во многом вдохновлялся Джошем Бролином в „Старикам тут не место“. Знаете, такой очень спокойный персонаж, совершенно невозмутимый, даже когда на него давят. А Трой Бейкер посчитал, что это плохо вяжется со сценарием и мешает как следует раскрыть эмоции. Он начал играть Джоэла как персонажа вспыльчивого, у которого не всегда получается сдерживаться. Когда его накрывает волна гнева, он пытается это скрыть, но Элли в конечном счете всегда все понимает. К примеру, Эшли и Трой от начала до конца придумали сцену, в которой Джоэл говорит Элли, что она – не его дочь. В его устах это было оскорблением, она совершенно вывела его из себя. Он тут же пожалел о сказанном, но слишком поздно: слова уже сделали свое дело».

Эшли Джонсон и Трой Бейкер довели до крайности идею реалистичного отыгрыша своих персонажей. Они работали с таким тщанием и позволяли себе такие вольности, каких им никогда прежде не простили бы при работе над озвучкой, тем более для видеоигры. Остальные актеры стали брать с них пример, в том числе юная Хана Хейз – Сара – и Энни Вершинг – Тесс.

Съемки знаменитой сцены в прологе тоже весьма показательны. В том, как они проходили, видны строгие требования и тщательная работа над совершенствованием актерской игры. Чтобы авторы признали ее отснятой как надо, понадобилось больше двенадцати дублей. В документальном фильме Sony под названием Grounded Трой Бейкер объяснил: «Я во что бы то ни стало хотел показать, какой я замечательный актер, и потому переигрывал. Когда умерла Сара, я залился слезами, мне хотелось передать всю печаль мира, а главное, удостовериться, что все как следует усвоили, до какой степени я погружен в горе». Через две недели съемок Нил Дракманн встретился с Троем и объявил, что хочет вернуться к этой сцене: он считал, что она никуда не годилась.

Мы вернулись в съемочную комнату, и Нил потребовал, чтобы я сыграл эту сцену заново. Но у меня ничего не выходило. Я напрасно утопал в слезах и часами рыдал над телом дочери – это его не устраивало. Наконец он нашел то, что нужно. Подошел ко мне и сказал: «Ты правда думаешь, что отец, который только что потерял дочь, будет вести себя вот так?» Я сказал: «Да, Джоэл наверняка сломлен». И тогда он мне возразил: «Нет, я считаю, что Джоэл, да и любой другой отец, просто откажется верить в эту смерть. Это невозможно. Это не может быть правдой. Джоэл – защитник, даже сжимая в объятиях истекающее кровью тело дочери, он продолжит ее утешать, он скажет ей, что все будет хорошо». И вот тогда-то я понял, что мы не просто люди, движения которых записывают для The Last of Us. Здесь, в отличие от других игр, все, что мы делаем, чтобы вжиться в образы персонажей, будет передано на экране».

УРОК ОТ РОБЕРТА МАККИ НОМЕР 3: ПРОЗРАЧНЫЙ ДИАЛОГ

Идеальный диалог, когда он звучит или когда вы читаете его в романе, – это своего рода стекляшка, через которую вы всматриваетесь в самые глубокие мысли и чувства персонажей. Они выражаются в их сознательном или бессознательном. Существует разница между «высказанным», «невысказанным» и «невыразимым». «Высказанное» – это диалог. То, что персонажи говорят прямо. Но когда диалог по-настоящему хорош, разум зрителя или читателя как будто проникает напрямую в область «невысказанного». К мыслям и чувствам, бушующим внутри персонажа, которые тот решил не выражать. Более того, диалог проникает в самые глубины «невыразимого»: в те мысли и чувства персонажа, которые представляют часть его бессознательного. Естественно, он неспособен их выразить.

Лучшие диалоги создают ощущение многослойности, когда вы одновременно слышите и то, что говорит персонаж, и то, что творится у него в голове. И даже работу его подсознания. Худшие диалоги я называю диалогами «прямого попадания». В них «невысказанное» и «невыразимое» выставляются на первый план, на поверхности оказываются мысли из глубины души персонажа. От этого диалоги становятся ужасно натужными, потому что люди неспособны настолько открыто выражать то, что хранят в глубине себя. А вот самые удачные диалоги используют прозрачность, о которой я говорил в начале.

4

The Last of Us – лето

I said death don’t have no mercy in this land,

Death will leave you standing and crying in this land.

Я сказал: смерть беспощадна на этой земле,

Смерть оставит тебя стоять и плакать на этой земле.

«Death Don’t Have No Mercy», Преподобный Гэри Дэвис

Август 2033 года. Бостон, Массачусетс

Прошло двадцать лет. Джоэл открывает глаза в полутемной комнате. В 2013 году мир остановился. С тех пор остатки человечества лишь пытаются выжить. Джоэлу удалось уцелеть в апокалипсисе. В комнату входит женщина, на вид ей лет сорок, ее зовут Тесс. Судя по всему, она теперь разделяет одиночество мужчины, потерявшего дочь. Оба они – наемники, контрабандисты, мелкие преступники, которые сделали себе имя скорее не за счет бездумного насилия, а потому, что не принимают ничью сторону.

Прошло двадцать лет. Города «зачищены» с помощью бомбардировок и напалма. Вскоре после начала эпидемии США организовали специальное правительственное формирование – Федеральное агентство по урегулированию стихийных бедствий (Federal Disaster Response Agency), сокращенно ФЕДРА. Это псевдогосударственный орган, призванный перед лицом стихийного бедствия организовать медицинскую и гуманитарную помощь, а также вооруженные силы. Несмотря на это, кордицепсная церебральная инфекция (КЦИ) продолжала сеять разрушения на протяжении многих месяцев. В итоге ФЕДРА не придумала ничего лучше, кроме как применить грубую силу, чтобы привнести хоть какой-то порядок в анархию, в которую погрузились Соединенные Штаты.

В конце 2013 года ведомство объявило военное положение, а всех неинфицированных согнали в сверхзащищенные зоны со строгой системой карантина. Бостон и Питтсбург объявили зонами максимальной безопасности. Для быстрого обнаружения инфекции организовали систематические проверки сканерами. Любого носителя КЦИ казнили на месте. За пределами этих бетонных городов-крепостей – запретная зона, где бродят зараженные.

Такое общественное устройство очень быстро привело к злоупотреблениям. Под руководством всемогущей ФЕДРА Северная Америка превратилась в полицейское государство. Спустя несколько лет и ряд попыток свергнуть власть возникли военизированные группировки, в том числе «Цикады»[23]. Эти псевдореволюционеры выступают за новую жизнь и возвращение в мир за стенами. Предлагают скорее адаптацию к новым законам природы, чем попытку сохранить общество в том виде, в каком оно существовало до вспышки. Но спустя всего несколько минут игры с контроллером в руках мы открываем для себя этот новый мир, грустный и тоскливый. А «Цикады» оказываются лишь плохо организованной кучкой террористов, неумелых и помешанных на тщетной надежде найти чудо-лекарство от кордицепса. Тесс и Джоэл хотят выследить Роберта, торгаша, который должен был поставить им оружие, а сам перепродал его кому-то другому. Напарники жестоки, холодны и равнодушны к событиям, свидетелями которых становятся по дороге к цели: казням и взрыву военного грузовика. Предположительно, последнее – дело рук «Цикад», доведенных до отчаяния.

Эта длинная, объективно даже слишком длинная и классическая экспозиция, представляет ту часть The Last of Us, которая больше всего похожа на привычную нам видеоигру. Слегка замаскированное руководство для игрока, которое делает свою работу и не хватает звезд с неба. Там же нас крайне очевидным образом погружают в мир. Один за другим нам раскрывают игровые режимы: от классического шутера на манер Uncharted до стелса и рукопашного боя. А еще рассказывают, что в локациях, зараженных спорами кордицепса, нужно носить противогаз.

Но если смотреть на вещи шире, эта сцена дает представление об общей атмосфере игры. ФЕДРА, «Цикады», Тесс или Джоэл – в мире The Last of Us нет места героям и героизму, только мрачному выживанию. В официальном подкасте Нил Дракманн объяснял: «В The Last of Us мы хотели избежать разделения на хороших и плохих парней. На самом деле все зависит от точки зрения. „Цикады“ действуют внутри карантинных зон и пытаются их освободить. С их точки зрения, они борцы за свободу. С точки зрения армии – террористы. А с точки зрения Джоэла и Тесс – просто возможность. Они не присоединяются ни к одному из лагерей, они независимы. ‹…› Джоэлу „Цикады“ так вообще до лампочки. Он насмехается над их идеалистическими взглядами на жизнь. Считает, что все это ни к чему не приведет и ничто не имеет значения, кроме выживания».

Это очень важная информация. Помимо всего прочего, она поможет бороться с демонами, давно преследующими разработчиков Naughty Dog. Демонами диссонанса между сюжетом и геймплеем. В The Last of Us игроку предстоит много убивать людей, потому что Джоэл – не герой. Он – жестокий мужчина в мире, полном насилия, где убийство необходимо для выживания.

Встреча с Марлин, которую нам представляют как одну из лидеров «Цикад», очень интересна. Во время сцены становится ясно, что эта организация, судя по всему, состоит из сплошных дилетантов. Марлин ранена пулей, не может действовать самостоятельно и вынуждена попросить Тесс и Джоэла помочь доставить «посылку». Столь жалкое состояние Марлин многое говорит о «Цикадах». Эта героиня – не просто незначительный персонаж истории, а деталь. Она обязательно поселит в душе игрока сомнение в том, насколько вообще реальна идея создать вакцину. Предполагается, что «Цикады» – надежда человечества, но игра на протяжении всего сюжета подчеркивает их слабость и нехватку возможностей.

«Посылка», которую необходимо доставить, оказывается той самой четырнадцатилетней девочкой с обложки игры – Элли. Сыгравшая ее Эшли Джонсон рассказывала в интервью Eurogamer: «Когда мы впервые видим Элли, ей четырнадцать лет, и мы тут же знакомимся с ее мрачной стороной: едва попав в кадр, она сразу нападает на Джоэла. Она готова драться, если понадобится. Вот так мы ее встречаем, и это задает тон всей истории». Элли – не барышня в беде, но и не воительница-союзница. Она самобытная и искренняя и этим привлекает игрока. Этот персонаж колеблется между ранимостью и страхом, но эти черты контрастируют со своего рода твердостью и даже яростью. Такая двойственность натуры делает девочку интереснее. Сценарий The Last of Us написан настолько качественно, что характер Элли ярчайшим образом проявляется в первой же совместной сцене с Джоэлом. В ожидании возвращения Марлин и Тесс, которые ушли обсудить условия сделки, Джоэл ложится на старый пыльный диван. А юная Элли слоняется из угла в угол по квартире в полуразрушенном заброшенном доме.

Элли: «Чего разлегся?»

Джоэл: «Убиваю время».

Элли: «А мне что прикажешь делать?»

Джоэл: «Уверен, ты сама придумаешь».

Элли: «… [вздох] …Часы разбились».

Эти несколько фраз кажутся незначительными, но на деле они прекрасно доказывают, насколько качественно в игре прописаны диалоги. И в кои-то веки «качественно написанный сценарий» в видеоигре не означает бесконечных поэтических разглагольствований, вдохновенных споров и возвышенных диалогов. Нет, здесь это выражение принимает новый смысл – он в паузах и взглядах.

Это один из прорывов, которые предлагает индустрии The Last of Us. Правильно поставленный мимолетный диалог, который в основном полагается на сыгранную актером беспечность, интонации и качество анимации лиц, превращается в проникновенное обращение к призракам, что преследуют Джоэла. Он до сих пор носит часы, которые навсегда остановились еще двадцать лет назад, в день смерти Сары. И теперь четырнадцатилетняя девочка заставляет его вернуться к этим болезненным воспоминаниям. Может, сцена вышла не слишком утонченной, но однозначно мощной.

В поисках проводника

Когда Элли впервые предстает перед нами, мы ничего о ней не знаем. Кто ее родители – неизвестно, а Марлин, которая вроде как заменяет ей мать, готова передать ее Джоэлу и Тесс. В официальном подкасте Эшли Джонсон анализирует персонажа: «Уверена, что Элли видит вокруг других детей, у которых есть родители. Я думаю, все мы ищем подобных отношений вне зависимости от того, есть у нас родители или нет. Мы нуждаемся в проводнике, особенно в таком возрасте. У Марлин с Элли очень сложные отношения. Но они дорожат друг другом. В каком-то смысле Марлин могла быть родительской фигурой для Элли. Думаю, когда она встретила Джоэла, между ними мгновенно завязались отношения как у отца с дочерью». Так или иначе, на заре юности Элли выпадает еще одно испытание, помимо уже очевидной гибели родителей. Еще одна причина чувствовать себя не такой, как остальные.

В этот момент истории Тесс и Джоэл не подозревают, что Элли инфицирована. Девочка носит футболку с длинным рукавом, которая закрывает укус на руке, и их единственная миссия – провести ее за пределы карантинной зоны. Когда все трое оказываются рядом со стенами, окружающими Бостон, их останавливает патруль ФЕДРА. Солдаты держат героев на прицеле и сканируют Элли. Девочка выхватывает выкидной нож и втыкает его в ногу одному из противников. Тесс пользуется этой возможностью, чтобы пристрелить второго. Но тест Элли положительный. Она заражена.

С этого мгновения игра начинается по-настоящему: игрок узнает, что Элли укусили уже три недели назад, что сильно превышает стандартный процесс заражения. Обычно человек теряет рассудок в среднем за три дня. Тесс, как и Джоэлу, трудно в такое поверить, но, если у девочки иммунитет, она станет надеждой всего человечества.

В этой сцене мы не только выясняем истинную цель их путешествия, но и узнаем кое-что новое об Элли. Девочка воспринимает свой иммунитет как еще одну причину, почему общество отвергает ее. Она не хочет никому о нем рассказывать, потому что из-за него она отличается от других, а дети не хотят отличаться от других и оставаться в стороне. Элли видит в своем иммунитете несправедливость, непосильную и мучительную ношу. Эта ноша не может быть простой случайностью, она превращается в нечто судьбоносное. Возможно, если она принесет себя в жертву ради спасения мира, это придаст ее жизни смысл. Но ей нужен кто-то, кто сможет направить и поддержать ее.

В сцене с открытием Джоэл все еще отстранен. Элли для него не приемная дочь, а посылка, да еще и проблемная, ведь она заражена и может быть опасна. В этот момент у Джоэла случается полный разлад между характером и эмоциями. С одной стороны, он пережил апокалипсис и уже двадцать лет живет без иллюзий, что однажды ситуация изменится. Он неспособен поверить, что Элли – воплощение надежды. А значит, его естественной реакцией было бы избавиться от потенциальной опасности. Но Джоэл не может снова пережить подобное. Ведь, с другой стороны, когда он смотрит на Элли, перед его глазами всплывают отголоски воспоминаний о собственной дочери. Она – ребенок и не выбирала свою судьбу, а у Джоэла еще сохранилась частичка человечности, которая не дает ему ни убить, ни даже бросить ребенка.

Это одно из тех противоречий, которые делают персонажей The Last of Us интересными и не такими безликими, как обычно. Кроме того, Naughty Dog использует сюжетную уловку, которая лишает персонажей и игрока возможности задаться вопросами о правильности выбора Джоэла. Появляются солдаты ФЕДРА – наши герои вынуждены спасаться бегством. Перед лицом опасности главное – бежать, а подумать можно и потом.

Момент, когда раскрывается правда об иммунитете Элли, последней надежде обреченного человечества, сильно напоминает сюжет прекрасного фантастического фильма Альфонсо Куарона «Дитя человеческое». И The Last of Us не пытается скрыть эту отсылку. Нил Дракманн и Брюс Стрейли писали сценарий игры под влиянием известных произведений, а созданный ими мир напоминает плавильный котел поп-культуры.

Источники вдохновения

«В то время, когда мы размышляли, какую новую франшизу придумать для Naughty Dog, мы посмотрели „Старикам тут не место“, – рассказывал Брюс Стрейли в интервью с Game Informer. – Мы пошли на него вдвоем[24], и я помню, как, выходя из кинотеатра, мы чувствовали, будто нас и правда перенесло в какой-то другой мир».

Фильм Джоэла и Итана Коэнов вышел в 2007 году по мотивам романа Кормака Маккарти (он также известен по книге «Дорога»). Главный герой Льюэллин Мосс, сыгранный Джошем Бролином, случайно находит чемодан с двумя миллионами долларов, заработанными на наркотиках. За это его будет преследовать Антон Чигур (Хавьер Бардем) – хладнокровный и безжалостный киллер-психопат, нанятый, чтобы вернуть деньги.

«Мы чувствовали невероятное напряжение, от которого никак не могли освободиться, и спрашивали себя: „Что это со мной?“ После выхода из кинотеатра мы стали задавать себе примерно такие вопросы: „А в этом фильме вообще была музыка?“, „Как эта перестрелка между Льюэллином и Антоном посреди улицы могла иметь такие последствия?“ Не было никакого града пуль, серии взрывов. Страшнее всего была тишина. Напряжение было настолько явным, что его почти можно было пощупать. Как разработчики мы всегда внимательно следим за подобными приемами, чтобы знать, как сделать наши игры лучше. И в случае „Старикам тут не место“ наш главный вопрос звучал так: „Как добиться наилучшего результата при такой экономии эффектов?“»

Если визуально и в плане повествования The Last of Us зачастую ссылается на постапокалиптическую фантастику, то в постановке явно чувствуется влияние братьев Коэн. «Конечно, нам нравятся жанр survival horror, фильмы и романы о переживших апокалипсис, о борьбе людей с силами природы, о сражениях разных группировок с зомби, как в „28 дней спустя“ и „Войне миров Z“, или с голодом, как в „Городе“[25]. Но не все они экономно распоряжались художественными средствами. А нам хотелось смешать это все с напряжением и постановкой „Старикам тут не место“».

Что же объединяло все эти произведения? И в «Ходячих мертвецах», и в «Дороге» главное – это привязанность к персонажу. Сопереживание и страх за героев, оказавшихся во враждебной среде, определяют, насколько захватывающей будет история.

Фильм «Дитя человеческое» Альфонсо Куарона рассказывает историю о человечестве в упадке, поскольку женщины больше не могут рожать. А за первую забеременевшую за многие годы женщину отвечает главный герой. Очевидно, фильм Куарона не оставил Naughty Dog равнодушными: о нем напоминают тоталитарное государство, против которого выступают мелкие группы псевдотеррористов, серые городские пейзажи и сам сюжет. Возможно, даже природа иммунитета Элли вдохновлена этой картиной.

Другим произведением, на которое явно ссылались создатели, стал роман Кормака Маккарти «Дорога», получивший Пулитцеровскую премию. В этой книге общество мертво, а в постапокалиптическом мире мужчина должен сделать все возможное для спасения сына, несмотря на полное отсутствие какой-либо надежды. Выживание любой ценой. Эта мантра, без сомнения, отражает мировоззрение Джоэла и то, как меняются его отношения с Элли. Фильм Фрэнсиса Лоуренса «Я – легенда» и в куда меньшей степени роман Ричарда Мэтисона, по мотивам которого он снят, явно вдохновили художников Naughty Dog на игру контрастов между крупными городами и вытесняющей их природой. Особенно хороша та фантастическая сцена, снятая с помощью операторского крана. В ней мы видим Роберта Невилла в исполнении Уилла Смита – он идет, как нам поначалу кажется, через саванну. А затем оказывается, что он посреди Таймс-сквер в Нью-Йорке. Похоже, идея зоопарка в Солт-Лейк-Сити во второй части игры взята именно оттуда.

Эпилог и аморальный выбор Джоэла напрямую отсылают к персонажу Уильяма Манни в фильме Клинта Иствуда «Непрощенный». The Last of Us проводит много параллелей с вестернами – на ум сразу приходит Мэтти в исполнении Ким Дарби в фильме «Настоящее мужество» Генри Хэтэуэя. Независимая, движимая инстинктами, дерзкая и сильная перед лицом невзгод, юная Мэтти нанимает старого охотника за головами (Джона Уэйна), чтобы отомстить за убийство отца. Характер девочки-подростка, вынужденной слишком рано погрузиться в мир насилия, явно взят отсюда.

Используя отсылки к роуд-муви, научной фантастике и мрачному вестерну, Дракманн и Стрейли сумели сделать The Last of Us самобытным произведением. Оно органично вбирает в себя известные идеи и, главное, концентрирует внимание игрока на персонажах. Мир игры The Last of Us не оригинален и не слишком интересен. Как и в сериале «Ходячие мертвецы», здесь не столь важно понять причины апокалипсиса. Главное – следить за решениями, которые принимают главные герои.

УРОК ОТ РОБЕРТА МАККИ НОМЕР 4: НЕОБХОДИМОСТЬ ИСТОЧНИКОВ ВДОХНОВЕНИЯ

Предположим, что автор – это творческая личность, обладающая талантом. Если его опыт ограничен, это серьезное препятствие для творчества. Ведь, пока вы не прочитаете Шекспира и других великих писателей, вы не сможете по-настоящему осознать, каковы пределы человеческих возможностей. Пока не прочитаете таких романистов, как Толстой, Достоевский, Мелвилл и другие, вы не поймете человеческую природу по-настоящему. Главная проблема для автора в том, что сюжет – это жизнь. Но жизнь не учит вас, как жить. Жизнь не учит, кто ваш ближний. Жизнь – это просто явление, сплетенное из действий и реакций. Вы редко можете посмотреть на происходящее со стороны и глубоко осознать жизнь. Вы живете и слишком заняты для этого.

Но если вы почитаете Фрейда, то поймете какие-то черты человеческой природы, которым жизнь вас никогда не научит. Так что очевидно: образованный человек, много знающий о художественной и нехудожественной литературе, театре, кино, видеоиграх, опере и балете, человек с огромным культурным опытом, имеет выбор. Получается, проблема не столько в таланте, потому что талант всегда где-нибудь, да найдется. Проблема в культуре и доступе молодого автора к образованию.

Начало долгого пути

Джоэл: «Что мы здесь потеряли? Это не наше дело…»

Тесс: «Знаешь что, Джоэл, мы с тобой очень дерьмовые людишки».

Джоэл: «Мы с тобой выживаем».

Тесс: «Это наш шанс!»[26]

Наконец-то добравшись до Капитолия штата Массачусетс, места встречи, где «Цикады» должны забрать «посылку», Тесс, Джоэл и Элли находят тела убитых повстанцев. Герои оказываются в ловушке с зараженной девочкой – возможно, последней надеждой человечества. Джоэл загнан в угол, в нем говорит инстинкт выживания, и он объявляет: все это напрасная трата времени, нужно немедленно бросить затею и возвращаться в Бостон. Но Тесс отгибает воротник рубашки и показывает укус. Она тоже заражена и умрет через несколько часов. Женщина молит Джоэла продолжить путь на запад вместе с Элли – ради нее и ради того, чтобы искупить ошибки прошлого.

В этом поступке Тесс нет ничего по-настоящему героического, это не самопожертвование. Она ведет себя скорее как на смертном одре и исповедуется в грехах. Надежда на иммунитет Элли из слабой искры немедленно разгорается до почти ощутимой возможности, поскольку Тесс ищет искупления. Они с Джоэлом «дерьмовые людишки», подытоживает она.

В интервью с Кристианом Спайсером Нил Дракманн объясняет: «У Тесс очень важная роль в игре, потому что без нее Джоэл никогда не взялся бы за эту задачу. Будь Джоэл один, когда Марлин попросила его пересечь всю страну в компании четырнадцатилетней девочки, он бы просто послал ее подальше и не стал бы в такое ввязываться. Поэтому мы объединили Джоэла с Тесс и решили, что главным будет не он, а она. Джоэл – просто подручный. ‹…› Когда мы наблюдаем за Тесс с девочкой, то понимаем, что она видит в ней шанс на искупление, она признает, что они с Джоэлом совершали плохие поступки. А что, если это правда? Если лучшее, что они могут сделать, – это отвести девочку, куда надо? Мы написали историю Тесс так, чтобы у нее было предсмертное желание: „Я умираю, я знаю, что ты не хочешь этого делать, но нужно, чтобы ты двигался дальше“. Одновременно с этим ее смерть – сюжетный прием, чтобы дать игроку и Джоэлу время сблизиться с Элли. Вся роль Тесс в истории – подвести нас к этому моменту».

Итак, Джоэл решает пойти чуть дальше и отвести Элли к своему брату Томми, который связан с «Цикадами». И вновь появление солдат ФЕДРА и решение Тесс пожертвовать собой, чтобы задержать их, не оставляют Джоэлу выбора. Ему больше ничего не остается, кроме как бежать с Элли, времени колебаться нет.

Теперь Джоэлу и Элли предстоит долгое путешествие. Оно начнется с подземных ходов Бостонского метро, которое станет своего рода тренировочной площадкой для освоения новых особенностей геймплея. Там же мы узнаем, что Элли не умеет плавать, и нам придется решить несколько простых головоломок с поддонами. Когда они покидают окраины Бостона, чтобы отправиться через лес в Линкольн, Элли признается, что еще никогда не бывала так далеко. «Там что, еще хуже?» – добавляет она[27]. Нам исподволь намекают, что ожидания, тревоги и настроение девочки-подростка мало-помалу станут для Джоэла все более важными. «Зачем вообще ты нужна „Цикадам“?» – спрашивает он ее.

Вот так понемногу Джоэл проникается к Элли участием. Naughty Dog дает подсказки, иногда в небольших диалогах во время геймплея, чтобы воздействовать на подсознание игроков. Помимо прочего, прибытие в Линкольн дает возможность показать игровую механику взаимопомощи Джоэла и Элли. Это помогает постепенно выстраивать отношения между героями. Чтобы продвинуться вперед, игроку нужна Элли, ведь она способна перелезть через забор или пролезть в окошко и открыть дверь.

Моменты, когда без Элли не обойтись, развивают привязанность и потребность друг в друге между персонажами. И вызывают похожие чувства к ним у того, кто держит в руках контроллер. Более того, это возможность впервые начать переживать за героев, ведь в такие моменты Элли рискует столкнуться с зараженными. К этому моменту у девочки нет огнестрельного оружия. Она не умеет им пользоваться, поэтому во время стычек с монстрами прячется или находится где-то позади.

Поскольку дьявол кроется в деталях, поведение и анимация Элли в начале игры не укроются от вашего внимания. Когда игрок медлит, девочка стоит со скрещенными руками и наблюдает за Джоэлом с довольно замкнутым видом. Во второй половине игры Элли полностью меняет поведение: например, когда они с Джоэлом скачут на лошади, она обнимает его и прижимается щекой к его спине. Повествование здесь работает через тишину и жесты. Каждая мелочь служит развитию истории.

В итоге спутники прибывают в Линкольн, где Джоэл надеется найти Билла – старого приятеля, который в одиночку занимается охотой и контрабандой. Там они смогут достать машину и отправиться дальше на запад, где рассчитывают встретиться с Томми. Вперемешку с изучением новых элементов геймплея – обезвреживанием самодельных бомб, поиском предметов и созданием новых – появляется небольшой эпизод в заброшенном музыкальном магазине. Этот сегмент еще раз доказывает, как много внимания в игре уделяется повествованию через окружение. Пока игрок роется в ящиках в поисках ножниц, тряпок и воды, Элли рассматривает полки. Она замечает, как грустно смотреть на все эти диски, ведь их больше никто и никогда не послушает.

В этой сцене мы не просто наблюдаем за царящим в постапокалиптическом мире разгромом, но и чувствуем, как Элли понемногу психологически открывается миру Джоэла, миру до катастрофы.

Далее Джоэл попадает в ловушку и оказывается подвешенным к потолку – начинается одна из тех зрелищных экшен-сцен, в которых Naughty Dog знают толк. После этого нам, наконец, представляют Билла – измученного и одинокого. Похоже, тот каким-то образом задолжал Джоэлу, поэтому вынужден помогать нашим героям найти машину. После страшного похода через территорию школы, кишащую зараженными, и схватки с противником нового типа – топляком – все трое добираются до небольшой пристройки[28]. Там они находят тело самоубийцы, который оказывается бывшим другом Билла.

«Помимо прочих тем, которые нам хотелось поднять в нашей игре, была и такая: „Как люди выживают в этом мире, где и как живут? Какой выход они находят из своего положения?“ – заявил Нил Дракманн в интервью Game Informer. – Люди, живущие под гнетом военных, не всегда едят досыта, зато их защищают от зараженных. Ну мы и задумались: „А что, если кто-нибудь умудряется жить в одиночку?“ Мы хотели показать игроку, что существуют разные способы выживать в этом мире, у каждого есть свои достоинства и недостатки. Но что более важно – мы хотели показать персонажа, который доводит до крайности философию Джоэла: „Нельзя ни к кому привязываться“».

Обнаружение мертвеца становится событием, которое раскрывает игроку душевное состояние Билла – оно пропитано вечной горечью. Билл бредит, разговаривает сам с собой, озвучивая одни и те же мысли, а в итоге погружается в некое подобие безумия. «В нашей жизни это[29] все ведет к одному: к могиле», – объясняет он. Билл – своего рода отражение Джоэла. Таким он стал бы, если бы у него не было Элли.

Билл предстает перед нами жалким героем – несчастным и полностью утратившим человечность. Цель его появления на этом этапе истории – укрепить убеждения Джоэла. Нужно любой ценой сохранять в себе любовь – если не к самой жизни, то хоть к чему-нибудь. Защищая Элли, Джоэл не превратится в Билла. Наш герой потерял дочь, а Билл – своего друга, но теперь благодаря Элли у Джоэла появился шанс вновь стать человеком.

«Удивительно, но на самом деле Билл не так уж одинок. Он делает вид, будто никто ему не нужен, но мы узнаем, что есть один человек, о котором он заботится, – добавляет Нил Дракманн. – Поначалу мы задумывали его просто как напарника по выживанию. Но пока я писал эти сцены, мне пришла в голову другая идея. Я решил – будет интересно, если у Билла появится компаньон».

Однажды во время регулярных сеансов совместного чтения сценария актерами Уильям Эрл Браун, сыгравший Билла, задал Нилу Дракманну вопрос. Он хотел понять, что тот имеет в виду под словом «компаньон». Сценарист ответил: «Тебе решать». Тогда Браун предположил, что было бы интересно, если бы в мире игры Билл нашел в этом человеке, Фрэнке, партнера и друга. Билл выжил в апокалипсисе, а с Фрэнком его свела возможность доверять друг другу в этом мире. Их история многое говорит о мире, через который мы двигаемся. Она полностью подчинена повествованию, как и все остальное в этой игре.

Наконец Джоэл и Элли берут машину Фрэнка, бывшего компаньона Билла, и покидают его. Герои оставляют позади Линкольн и отправляются в долгий путь на запад. Добравшись до следующего уровня, игрок получит возможность встретить все типы зараженных, с которыми ему придется сражаться в игре. Самые любопытные и наблюдательные игроки уже наверняка поняли, что в развитии кордицепсной церебральной инфекции есть своя логика.

I’m just a poor wayfaring stranger

Traveling through this world below

There is no sickness, no toil, nor danger

In that bright land to which I go

Я просто бедный скиталец,

Странствующий по этому миру.

Нет ни болезней, ни труда, ни опасностей,

В той светлой стране, куда я иду.

«Wayfaring Stranger», Джонни Кэш

Зараженные

В мире The Last of Us гриб кордицепс, который до 2013 года заражал только определенные виды насекомых, внезапно взялся за людей. Нам не объясняют причины этого, но можно предположить, что на изменение поведения гриба могли повлиять экологические факторы. В выпуске передачи международного медицинского-биологического фонда Wellcome Trust специалист по микробиологии Бен Томпсон объясняет: «Современная наука пока не знает эпидемий грибковых инфекций в прямом смысле этого слова. Тысячи людей умирают каждый год из-за таких грибов, как аспергилл, который с легкостью заражает организмы с ослабленной иммунной системой. Однако не существует такой быстро распространяющейся, можно сказать, молниеносной инфекции, как в игре. Там персонажи просто снимают маску и уже оказываются заражены спорами. Это невозможно».

Значит ли это, что вселенная игры нереалистична? Вспомним документальный фильм, благодаря которому Дракманн и Стрейли узнали о кордицепсе. Там показано, что каждая разновидность кордицепса заражает определенную категорию насекомых. А по мнению ученых, некоторые особенно вирулентные вирусы, изначально поражавшие, например, птиц, могут мутировать и стать смертоносными для человека. Яркий пример – недавняя пандемия COVID-19, которая в 2020 году распространилась и на людей. Это произошло очень быстро и привело к катастрофическим последствиям для общества.

В игре существует определенный цикл заражения. Когда мутировавшие споры попадают в организм при вдыхании или через укус, человек подвергается процессу, похожему на гангрену, но с участием гриба. Кордицепс поражает мозг носителя и начинает менять его поведение. Постепенно тот теряет способность свободно мыслить и рационально действовать. Максимум через три дня зараженные начинают нападать на других людей или пожирать их.

В игре показаны носители на разных этапах поражения: бегуны, сталкеры, щелкуны и топляки. Последний этап – это развитие спор, пожирающих хозяина. Это финальный этап в «жизненном» цикле зараженного. После этого с клинической точки зрения человек умирает, но грибок, похоже, продолжает жить и разрастаться.

На определенном этапе носитель начинает терять зрение, однако развивает подобие эхолокации, которое позволяет ему находить жертв. Эта разновидность зараженных не только показывает интересный цикл трансформации, но и, что гораздо важнее, добавляет разнообразия в сражения в игре. Тем удивительнее, что этот вид врагов появился только ближе к концу создания игры[30].

Ответственный за разработку рукопашных схваток Энтони Ньюман объяснил это в официальном подкасте. «В оригинальной задумке вообще не было никаких щелкунов. Поначалу зараженные в The Last of Us считались фоновой угрозой, поскольку история строилась на конфликтах между людьми. А по ходу разработки мы задумались о сюжете и типах схваток, которые хотели бы создать. Мы поняли, что сражений с зараженными получается много, а постоянно сталкиваться с одними и теми же врагами скучно. Это произошло уже на поздних этапах разработки. За десять месяцев до выхода игры Брюс Стрейли разделил зараженных на четыре класса. Затем он сформулировал главные различия между ними. Бегуны – самые слабые. Мы решили, что в схватке один на один по силе они сравнимы с Элли[31]. Когда они вас бьют, вы не останавливаетесь: атаки могут заставить вас слегка пошатнуться, но вы сможете продолжать бить в ответ. На ступень выше находятся сталкеры. Они тоже появились на позднем этапе разработки. Эти враги устраивают засады, прячутся и подстерегают вас за углом. Мы хорошо проработали этот аспект, но поначалу у них не было своих рукопашных атак. За два месяца до выхода игры Брюс пришел ко мне и сказал, что их нужно переработать. Сделать уникальными. Поэтому их атаки в ближнем бою стали немного мощнее. Щелкуны находятся еще на ступень выше: если они подойдут вплотную, то прерывают любую атаку и убивают вас. А топляк – это своего рода суперщелкун, более крупный и устойчивый к урону. А еще он единственный из зараженных с дальней атакой».

Ответственные команды вносили финальные изменения в геймплей всего за несколько недель до появления игры в магазинах. Но в итоге каждая битва уникальным образом обрела баланс. В разных пропорциях сражения включали дальние атаки, стелс и рукопашный бой с упором на быструю реакцию и напряжение. Изначально авторы планировали использовать еще один элемент геймплея, чтобы оживить боевые сцены: стравливание зараженных с противниками-людьми. Но за несколько недель до окончания разработки эти сцены вырезали, поскольку мощности консоли и оптимизация не позволяли использовать достаточно памяти для эффективного управления такими боями. Команда еще долго жалела о принятом решении, пока наконец не смогла частично воплотить эту технику в Left Behind. А затем и в The Last of Us Part II – уже в полной мере.

Авторы не совсем понимали, как с художественной точки зрения изобразить заражение человека кордицепсом. Чтобы найти верный тон и определиться с дизайном зараженных, команда прошла множество этапов. Первые концепт-арты напоминали инопланетное чудовище из фильма Джона Карпентера «Нечто», которое постоянно меняло свой облик. Зараженные передвигались на четвереньках, выпятив грудь. Они скалили огромные зубы, напоминающие бивни, и казались столь же пугающими, сколь далекими от стремления сделать The Last of Us «реалистичной» игрой. На других рисунках они скорее напоминали классических зомби с выпученными глазами, но им недоставало оригинальности.

В конечном счете художники Майкл Ноуленд и Хён Нам отыскали идеальный образ: уродливый, натуралистический и ужасающий. Ноуленд придумал взять из фотобанка изображения кожных заболеваний и грибов и просто наложить их на человеческое лицо. Хён Нам задумался, как инфекция развивалась бы дальше, и изобразил, как плоть клочьями сходит с тела, как постепенно оно теряет человеческий вид из-за развития грибка. В итоге концепт-художник применил этот прием ко всем животным: собакам, кошкам, шимпанзе и лошадям. В первых версиях сценария The Last of Us упоминается возможность существования зараженных животных, но от проработки идеи отказались из-за нехватки времени.

Стремление художников отойти от классического образа зомби – не просто поиск оригинальности, но и стремление вдохнуть жизнь в этих монстров. В мешанине из плоти, костей, сломанных зубов и грибов есть жизнь, чудовищная и неуправляемая, очень далекая от образа живых мертвецов. В интервью для польского журнала Artview Майкл Ноуленд отметил: «В том, как на этих телах развиваются грибы, есть нечто красивое, притягательное. Они не серые и не коричневые, они разноцветные. Некоторые грибы одновременно великолепные и невероятно отталкивающие, но они в любом случае завораживают. Мы старались сделать тела существ, на которых отразился весь путь трансформации, по-настоящему завораживающими».

Крещение огнем

I had lot’s of luck but it’s all been bad

No matter how I struggle and strive

I’ll never get out of this world alive

Мне много раз везло – но всегда как утопленнику,

И неважно, как я буду бороться и стараться,

Мне никогда не покинуть этот мир живым.

«I’ll Never Get Out of this World Alive», Хэнк Уильямс

По дороге в Питтсбург игрок наблюдает за сценой между Элли и Джоэлом. Пожалуй, ее можно назвать самой светлой во всей серии The Last of Us. Элли умыкнула порножурнал из коллекции Билла и листает его, подшучивая над Джоэлом. Девочка засыпает под звуки кассеты с пророческой песней Хэнка Уильямса «I’ll Never Get Out of this World Alive»[32]. Когда спутники прибывают в пригород Питтсбурга, мы видим еще одну зрелищную сцену. Джоэл волнуется, ему не хочется заезжать в лабиринт шоссе и подвесных мостов, забитых гниющими автомобилями. Через несколько минут после прибытия в разрушенный Питтсбург на них налетает толпа мародеров. Джоэл, ни на секунду не задумываясь, жмет на газ и успевает сбить двоих или троих противников, прежде чем остальные таранят машину остовом школьного автобуса.

Открыв глаза после аварии, Джоэл видит Элли, которая корчится от боли. Их машину отбросило на полуразрушенную заправку. Джоэл избавляется от нападающих людей. Самые опасные противники в The Last of Us не обязательно зараженные – куда чаще это люди, готовые на все ради выживания. У этого эпизода две цели. Первая – он, конечно, дает игроку новое знание о мире: ему предстоит сражаться с умными вооруженными противниками[33]. Вторая – мы узнаем немного больше о сомнительном прошлом Джоэла.

Элли: «Как ты узнал?»

Джоэл: «Ты о чем?»

Элли: «Насчет засады».

Джоэл: «Я был по обе стороны баррикад».

Элли: «Ой… значит, ты убивал невинных людей?»

Джоэл: «Хм-м-м…»

Элли: «Ну, значит да».

В прошлом Джоэл совершал поступки, которыми совсем не гордится. Игрок не знает, что именно происходило в тот долгий двадцатилетний промежуток между прологом и настоящим началом игры. Однако в The Last of Us есть множество маленьких подсказок, по которым можно в общих чертах угадать характеры персонажей. Информация раскрывается как бы между делом, а не показана более подробно, скажем, в форме флешбэка. Но этого достаточно, чтобы понять: Джоэл не хочет говорить о пережитом. И вновь намеки указывают, что перед нами антигерой с темным и аморальным прошлым.

В конце концов спутники оказываются в отеле. В нескольких сценах Джоэл и Элли передвигаются по укрытиям и сталкиваются с различными противниками-людьми, а затем оказываются разделены из-за рухнувшего вниз лифта. Пережив тяжелое испытание в подвале отеля, мужчина возвращается в вестибюль здания, но на него неожиданно нападает мародер. Оружие Джоэла падает на землю, он отбивается, но бандит держит его голову под водой и топит. Ситуация кажется безнадежной, пока чудесным образом не появляется Элли – девочка хватает пистолет и стреляет мародеру в голову. Крещение огнем. Для развития персонажа эта сцена – ключевая. Несмотря на ругань Джоэла («Хорошо хоть башку мне не прострелила, соплячка чертова», – говорит он), Элли продолжит обретать новые навыки на протяжении всей игры.

The Last of Us – это история взросления. Одна из главных характеристик такого жанра – появление препятствий, с которыми персонаж сталкивается продолжительное время. Зачастую эти преграды связаны с тяжелыми испытаниями и страданиями. Герой должен преодолеть все, чтобы метафорически «вырасти». Таким образом, в конце Элли должна изменить свой образ мыслей и свои поступки – к лучшему или к худшему. Сюда же относятся ее отношения с Джоэлом, но главное – то, какой она станет, когда преодолеет тяготы подростковых лет.

По ходу всей первой части Джоэл ею помыкает: «Иди сюда», «Не трогай это», «Заткнись» и прочее. Сразу понятно, что он обращается с Элли если не как с безликой посылкой, то как с ребенком. Девочка ему подчиняется, но раз игра взяла курс на историю взросления, геймплей постепенно меняется, а с этим и характер Элли. Получается тот самый союз геймплея и сюжета, столь важный для Naughty Dog. Элли постепенно перестает слушаться приказов и становится полноценным напарником. А вот развитие Джоэла происходит иначе. Если прежде он держался с девочкой подчеркнуто безэмоционально, холодно, говорил в приказном тоне, а иногда бывал несправедлив, то сцена в отеле меняет парадигму. В глазах Джоэла ребенок, напоминающий Сару, становится юной девушкой, за которую он в ответе. Она больше не шаблонная потерявшаяся девочка, а человек со своей личностью. Элли завоевывает сердце Джоэла.

Когда герои выходят из отеля, это резкое изменение отношений между ними показано в короткой сцене, где Джоэл доверяет Элли винтовку, чтобы та прикрывала его. Сегмент может показаться натянутым и нереалистичным, но с символической точки зрения он очень убедителен.

После Джоэл даст девочке пистолет «на самый крайний случай». С этого момента Элли начнет активно участвовать в боях: появится особый «кооперативный» геймплей, где второстепенный персонаж получит возможность случайным образом вмешиваться в ход сражения. По крайней мере, внешне эти вмешательства покажутся случайными[34].

Изначально и в течение долгого периода разработки The Last of Us Элли не должна была участвовать в боях. Она оставалась в тени как неигровой персонаж, не влияющий на процесс. Однако во время съемок для захвата движения Эшли Джонсон – актриса, сыгравшая Элли, – выразила сомнения и даже разочаровалась, что ее персонаж не вмешивался в драки.

«По сути, сам сценарий делал ее очень пассивным персонажем, который вечно оказывается в стороне. Я чувствовала, что тут что-то не так. В реальной жизни я бы попыталась сделать хоть что-нибудь», – уточнила актриса в документальном фильме Grounded. Очень быстро пассивность Элли стала проблемой, которая, словно вирус, поразила всю разработку игры. Дракманн почувствовал, что расхождения между сценарием и геймплеем, вероятно, окажутся слишком значительными для игрока. Элли должна была получить возможность вмешиваться в сражения, но и речи быть не могло о переделывании The Last of Us в кооперативную многопользовательскую игру.

И тогда техническая команда представила небольшой демоуровень, в котором Элли могла действовать сама по себе. Такой подход предполагал почти полную переработку дизайна уровней и «боевых арен» – на это понадобилось бы колоссальное количество времени. Но Naughty Dog решилась на такой шаг меньше чем за полтора года до выхода игры. Эта история примечательна двумя моментами.

Во-первых, она противоречит популярному мнению о разработке видеоигр: все вещи, которые создаются на начальном этапе, можно изменить позже. Разработка видеоигры длится несколько лет, и некоторые идеи, которые были хороши для 2009 года, к 2012-му теряют актуальность.

Во-вторых, история подсвечивает «итеративный» метод разработки Naughty Dog. Эта техника широко использовалась еще в Uncharted: Drake’s Fortune. Логика такая: сначала идея придумывается, потом тестируется, а затем отправляется на утверждение. Это длительный, дорогостоящий и крайне мучительный процесс для разработчиков. Однако он позволяет извлечь лучшее из каждой идеи и никогда не отказываться от чего-то ради сохранения священного ритма игры, сочетающего элементы геймплея и сюжета.

Именно слишком позднее появление идеи с возможностью Элли помогать Джоэлу и привело к созданию так называемой снайперской сцены. После первых тестов Элли начала автоматически повторять каждое действие игрока на разных этапах боя. Затем авторы придумали систему ранений: Джоэлу требовалось подходить к девочке и лечить ее. Идею подсмотрели в игре Gears of War. Вдобавок Джоэлу нужно было делиться с девочкой боеприпасами и стрелять во врагов так, чтобы не попасть в напарницу.

Первые тесты очень быстро показали, что такие механики раздражают игрока. Система выглядела реалистично, но Элли становилась грузом на шее игрока. Часть разработчиков отмечала, что девочка быстро становится невыносимой, хотя сюжет игры изо всех сил пытается создать связь между Джоэлом, Элли и игроком.

После долгих споров разработчики приняли тяжелое решение. Элли стала «призраком». Она может вмешаться и помочь игроку, но останется незаметной для врагов и почти бессмертной, чтобы не вызывать лишнего раздражения. Механику финально довели до ума, и в итоге ее эффективность в значительной степени зависит от готовности игрока доверять напарнице-призраку. После выхода игры это решение многие осуждали, критиковали и высмеивали, но оно стало плодом долгих размышлений и работало на благо сюжета.

Страх остаться одной

Джоэл и Элли продвигаются по деловому району Питтсбурга, когда на них снова нападают мародеры – очень хитроумные и хорошо экипированные. Герои пробираются через несколько квартир, и вдруг два новых опасных местных жителя сбивают Джоэла с ног и нацеливают на него оружие[35]. Быстро становится ясно: это не те мародеры, которых игрок убивал, чтобы продвигаться вперед. Генри и Сэм – два брата, которые пытаются сбежать из города, добраться до радиостанции и найти безопасное и дружелюбное сообщество.

Примечательна реакция Джоэла на эту встречу. Казалось бы, что тут колебаться? Все, кого они встречали в Питтсбурге, пытались их убить. Словно все местные объединились для охоты на Джоэла и Элли. Так чем же эти двое отличаются от остальных? Хотя Сэм еще ребенок, они остаются потенциальными угрозами. Следовательно, первый порыв Джоэла – избавиться от этих двоих. Только благодаря Элли, которая делает его более человечным, он соглашается пересмотреть свою позицию. Оба персонажа изменились. Элли научилась выживать, а Джоэл – быть человеком. Такая вот зеркальная история взросления.

Появление Генри и Сэма на этом этапе приключения – очевидный сюжетный прием. В течение многих часов игрок только и делал, что убивал людей, а все следы цивилизации словно исчезли. Генри и Сэм напоминают ему, что надежда еще есть.

«С чисто сюжетной точки зрения интересно заставить персонажей задаться вопросом, могут ли они доверять чужакам. ‹…› Элли только что впервые выстрелила в человека, с этого момента она уже отчасти перестала быть невинным ребенком, – вспоминает Нил Дракманн в документальном фильме Grounded. – Но, когда она встречает Сэма, своего ровесника, мы наблюдаем, как они вместе смеются. Эта сцена показывает: несмотря на все, что их окружает, дети сохранили невинность».

Команда покидает Питтсбург после множества приключений, в том числе вынужденной переправы через реку Огайо, которая едва не стала смертельной. Следующий эпизод в канализации – не самый интересный с точки зрения геймплея, ведь дизайн уровней уже знаком игроку и основан на головоломках и встречах с зараженными. Однако этот сегмент позволяет взглянуть на мир и выживших под другим углом. Продвигаясь в темноте по липким туннелям, игрок натыкается на большую двустворчатую дверь, на которой по-детски нарисованы ворота замка.

Разумеется, контраст между столь пугающим местом и подобным рисунком тонко просчитан. С помощью одного только повествования через окружение – то есть благодаря способности декораций рассказать историю – Naughty Dog изобразила трагический сюжет о группе людей, выживающих в этом месте. Они пытались воссоздать подобие общества с детским садом, системой сбора дождевой воды, импровизированным футбольным полем, прачечной и так далее. По разбросанным тут и там заметкам, которые оставил некий Иш, игрок может собрать целую ветку сюжета, пусть и необязательную. В конце концов Джоэл может обнаружить комнату, внутри которой лежат сваленные в кучу крошечные тела. Рядом с роковой находкой лежит записка.

Мы в ловушке. Со мной остались только малыши: всех остальных, похоже, убили. Зараженные ломятся в дверь. Не знаю, сколько мы продержимся. Если Иш и остальные все-таки живы, может быть, они нас спасут. Если нет, я сделаю все быстро.

Кайл

Вырисовывается жуткая и пессимистичная картина, но самых внимательных ждет еще одно неприятное откровение. Все зараженные, которые обитают в канализации и охотятся за игроком, когда-то были людьми – членами этого сообщества. Так что никто не выжил[36].

Генри, Сэм, Элли и Джоэл кое-как выбираются из канализации и добираются до пригорода, последней остановки перед радиовышкой. Во время этого перехода игрока ждет эпизод, вдохновленный аналогичным боем из Resident Evil 4[37]. Джоэл расправляется с группой мародеров, а потом получает снайперскую винтовку и возможность защитить товарищей. Казалось, все налаживается, как из ниоткуда появляется орда зараженных и атакует героев. Приходится бежать.

К вечеру друзья укрываются в полуразрушенной радиобашне. Джоэл рассказывает Генри о поездке с братом на мотоциклах Harley-Davidson, но не это самое интересное. Элли уходит в другую комнату и присоединяется к Сэму, который выглядит задумчивым. Последующий разговор чрезвычайно важен для понимания характера Элли до самого конца The Last of Us Part II.

Сэм: «Как ты ничего не боишься?»

Элли: «Кто тебе сказал?»

Сэм: «А чего ты боишься?»

Элли: «Э-э-э, например… например, скорпионов».

Сэм: «…»

Элли: «Э-э… Одиночества… Боюсь остаться одна».

Чтобы понимать масштабы и трагедию всей серии, важно помнить об этом признании. Страх Элли остаться одной. Но вернемся к Сэму, который в ту ночь кажется особенно угрюмым и задается вопросом о том, что чувствуют зараженные. Элли как может пытается его утешить и даже дарит ему игрушку, которую до этого нашла в магазине[38]. Однако ничего не помогает, парнишка безутешен. В чем же причина? Когда Элли уходит спать, камера опускается к левой ноге Сэма – мы видим, что его недавно укусили.

На следующее утро Сэм превращается в зараженного и нападает на Элли. Джоэл бросается к своей сумке, чтобы схватить пистолет, но Генри в панике наставляет на него оружие. «Ты что, это же мой брат!» Раздается выстрел: Генри застрелил младшего брата. Элли выбирается из-под мертвого тела мальчика, Джоэл инстинктивно бросается проверить, в порядке ли она. И тут раздается второй выстрел. Генри застрелился[39]. Черный экран.

5

История контрастов

Художественная манипуляция

Граффити мятежников на стенах в Бостоне, обугленная, еще дымящаяся машина в пригороде Питтсбурга, накрытый стол в квартире в Солт-Лейк-Сити. Каждый элемент окружения и декора в The Last of Us можно рассматривать как визуальный способ создать конкретную эмоцию. Повествование через окружение – один из самых важных механизмов манипуляции чувствами игрока в арсенале Naughty Dog.

В документальном фильме Wasteland Beautiful художник студии Филлип Коватс уточняет: «Мир, который мы создали, и окружение, которые мы вообразили, – это тоже герои. Они наблюдали за падением человечества, которое произошло 20 лет назад. Но главное – мы создавали каждый элемент окружения так, чтобы между ними и чувствами, которые вы будете испытывать в тот или иной момент игры, была прямая связь». К примеру, когда игрок попадает в городок Линкольн, цветовая палитра и оранжевое заходящее солнце символизируют мирное завершение дня, как бы утешая игрока и давая ему долгожданную передышку после бегства из Бостона.

В обучающем видео, которое художник Джон Суини разместил в соцсетях для своих учеников, он объясняет важную роль использования цветов для управления игроком. Когда в игре показано несколько возможных путей, пользователь всегда выбирает тот, что лучше освещен или мерцает. В тенистых зонах The Last of Us зачастую прячутся либо споры, либо зараженные, готовые в любую минуту наброситься на Джоэла и Элли. Таким образом, появление в кадре таких закоулков – еще и художественный прием, заставляющий игрока тут же почувствовать напряжение.

Такая уловка почти не требует дополнительных усилий, но для ее использования нужен точный расчет. Стоит ли говорить, что свет от фонарика, настолько яркий, что за его пределами почти ничего не видно, это еще один прием привлечения нашего внимания? Арт-директор The Last of Us Эрик Пангилинян объясняет в документальном фильме Wasteland Beautiful: «Мы никогда так много не занимались подсветкой и освещением, как в The Last of Us. Я не знаю других игр, которые зашли бы так далеко в использовании света. Он тут не для красоты. Он одновременно служит для дизайна уровня и истории, привлекая внимание игрока к элементам, которые о чем-то ему расскажут».

Вот вам пример дотошности, с которой в студии подходили к делу. Финальная сцена, где Джоэл и Марлин встречаются лицом к лицу, заняла у Виван Динга и Леандро Амарала почти три месяца работы и десяток встреч. Там они представляли команде свои предложения и наработки.

В каждом кадре этой сцены свет сосредоточен на определенном элементе, чтобы подчеркнуть напряжение и эмоции персонажей. Благодаря продуманному освещению тело спящей Элли выдвигается на передний план, а лицо Марлин погружается в полумрак, как бы лишая ее человеческого начала. При этом свет отражается на оружии, которое женщина направляет на Джоэла, будто бы подчеркивая исходящую от нее угрозу. Затем Марлин делает несколько шагов, и мы видим ее взгляд: после угроз – отчаяние. Наконец – вспышка света, в которой замирает падающее тело Марлин. Слова излишни, когда постановка, использование окружения и работа со светом настолько идеально держат на себе сюжет.

Роль цветовой палитры в The Last of Us настолько велика, что резонирует со структурой игры и ее хронологией. История разбита на сезоны – лето, осень, зима и весна. Такое разделение очень выразительно и предлагает идеальный ориентир для анализа. Уже разобранный нами пролог разворачивается ночью – в контексте, где все становится угрозой. А после игра наконец по-настоящему начинается в городе, среди искусственности, серости и грязи. Ощущениями эта сцена напоминает холодный душ. Печаль мира отражается в стенах и зданиях Бостона. Они выглядят заброшенными, но на деле их продолжают использовать. Остатки человечества выживают в этих стенах. Нет никаких других цветов, кроме цвета кирпича и бетона.

Эти руины многое говорят о тех двадцати годах, которые отделяют нас от начала эпидемии. Они буквально показывают, как выжившие мужчины и женщины живут в условиях пандемии. И недвусмысленно намекают нам, что зло не дремлет, человечество упало духом и проиграло борьбу с угрозой.

Еще более интересная деталь бросается в глаза, когда Джоэл и Тесс продвигаются через эти обитаемые развалины. Тут и там среди этой серости заметны пятна ярких красок – растительности, которая наконец отвоевала себе место в городе. Вьющийся виноград и плющ, полевые цветы и лучи солнца. Как и в случае внезапно возникшей инфекции кордицепса, природа будто бы заявляет: только она безраздельно властвует на Земле.

Растения повсюду: они опутывают улицы, ломают асфальт, пробиваются сквозь малейшую трещину и даже захватывают некогда человеческие квартиры. Власть природы только усиливается, когда начинается дождь, а Элли и ее защитник впервые покидают город и сталкиваются с зараженными.

Здесь проявляется еще один элемент дизайна окружения – ненавязчивый, но при этом чрезвычайно эффективный: погода. Начало дождя сигнализирует об опасности или трудностях, с которыми столкнутся и игрок, и персонажи. Дизайнеры Naughty Dog сознательно используют перемены погоды в постановке экшен-сцен. Из-за технических ограничений PS3 художникам и программистам студии не удалось продемонстрировать свой талант в полной мере, но в The Last of Us Part II, где бушуют страшные бури, они воплотили свои самые смелые задумки. Когда герои убегают от преследователей, оттенки неба становятся мягче, а облака редеют, открывая игроку надежду на затишье. Как визуальное, так и игровое.

Иначе говоря, использование определенной цветовой палитры, погодных эффектов, выбор текстур или композиции – это опоры для каждой эмоции и намека в повествовании. Печальную сюжетную арку Сэма и Генри сопровождают пейзажи в серых тонах. Когда Джоэл понимает, что медицинский исследовательский центр, на который он так надеялся, заброшен, падающие с деревьев осенние оранжевые листья усиливают чувство запустения.

А когда Элли без спутника бродит по лесу в поисках пищи, снег, покрывающий все толстым слоем и заглушающий любой звук, подчеркивает ее уныние и одиночество. И вот лучи весеннего солнца придают последней части игры легкий светлый тон. Они наполняют игрока странной, не вполне уместной надеждой и вместе с тем вторят природе, покорившей человечество. Словно придавая больше веса последним словам эпилога.

Даже если мы не осознаем этого, образы управляют нами, а художники внушают нам эмоции всеми доступными средствами. Окружение в The Last of Us служит не только эстетическим целям – оно передает контекст и работает как неотъемлемая часть нарративного гейм-дизайна. Оно окружает и усиливает чувства. Изучение окружения в игре помогает узнать многое о творческом процессе и намерениях авторов и выходит далеко за рамки любования красивым закатом и возможности прикоснуться к красотам природы. Пейзажи способны напрямую участвовать в сюжете, более того – стать настоящими персонажами истории.

УРОК ОТ РОБЕРТА МАККИ НОМЕР 5: ПИШИТЕ НАГЛЯДНО

В кино, телевидении и видеоиграх диалоги сокращаются и упрощаются настолько, насколько это возможно. В первую очередь зритель хочет не слушать, а видеть. А значит, лучший способ создать сцену – написать ее как можно более наглядно. Диалог здесь не более чем второсортный товар, к которому обращаются за неимением лучшего. Потому использовать его следует только при необходимости и по возможности экономно, выражая как можно больший объем информации минимумом слов. Так, чтобы все внимание сосредоточивалось на визуале, а не на беседе.

По иронии судьбы, когда сценаристы и правда пытаются писать для кино и видеоигр так, чтобы вывести на первый план визуал, именно диалоги в итоге больше всего влияют на потребителя. Все потому, что диалоги в этих случаях в первую очередь противопоставляются опыту визуальному. Ухо чутко улавливает диалог и реагирует на него, поскольку он стал редкостью. Идеальный фильм и игра на 80–90 % созданы для глаз и, возможно, на 10 % – для ушей. А значит, суть хорошего диалога, написанного для экрана, в экономном использовании языка.

Мир без нас

Образ мира после пандемии в The Last of Us – классический и довольно очевидный. Такое впечатление создается в первую очередь потому, что у него прочная научная основа. Для создателей было крайне важно, чтобы мир казался нам почти правдоподобным. Особенно учитывая, что с начала распространения кордицепсной инфекции прошло уже двадцать лет. С таким же упором на правдоподобие команда прорабатывала и другие элементы игры. Например, характеры персонажей или изображение насилия в схватках.

В 2007-м американский писатель Алан Вейсман опубликовал статью под названием Homo disparitus (The World Without Us)[40]. Это мысленный эксперимент, который с помощью экстраполяции описывал гипотетическую Землю после исчезновения человечества и будущее всей планеты. Этот труд стал основой, на которую опиралась команда при создании мира The Last of Us.

«Чтобы понять, каким будет мир без нас, посмотрим сначала, каким он был до нашего появления. К сожалению, путешествие во времени – по-прежнему элемент научной фантастики. Что же касается окаменелостей, то они дают далеко не всю информацию. Но даже если бы они могли дать нам нужные сведения во всей их полноте, будущее не станет в точности повторять прошлое. Некоторые виды мы довели до полного исчезновения настолько эффективно, что им уже не суждено появиться вновь, не осталось даже их ДНК. Поскольку некоторые последствия наших поступков необратимы, планета, которую мы оставим после себя, не станет такой, как если бы нас никогда не существовало».

Затем в течение нескольких глав Алан Вейсман анализирует то, что человек навсегда изменил в топологии и самом естестве нашей планеты. А затем задается вопросом, в каком состоянии человечество ее оставит. «Возможно, планета не будет так уж отличаться от себя прежней. В прошлом природе уже доводилось переносить куда более суровые потери, и она обращалась к другим возможностям. Даже сегодня на Земле осталось несколько редких мест, где мы можем всеми органами чувств впитать живую память о том Эдеме, который был здесь до нас. Эти воспоминания неизбежно заставляют задуматься, как могла бы восстановиться природа, будь у нее такая возможность».

Затем автор пробует одновременно радостно и мрачно описать упадок нашей цивилизации. Поскольку, глядя в прошлое, мы способны узнать о будущем, Вейсман обращается к завоеванию Америки европейцами, пещерным поселениям Турции и краху цивилизации майя. Опираясь на научные исследования, он планирует гибель человечества. И пытается описать гипотетическую хронологию изменений, которым подвергнется планета, на примере такого знакового мегаполиса, как Нью-Йорк.

• Два дня после исчезновения человечества. Нью-Йорк построен в самом начале XVII века в чрезвычайно болотистой местности. Сегодня стабилизацию грунта обеспечивают подземные насосные станции. Если они прекратят работать, через два дня множество тоннелей метро затопит.

• Семь дней после исчезновения человечества. Полное отключение аварийных генераторов на геотермальных и атомных электростанциях, а также на заводах по производству химикатов. Начинаются пожары и, возможно, атомные катастрофы. В результате примерно через неделю после вымирания человечества вся планета окажется под влиянием крупномасштабного загрязнения.

• 10–50 лет после исчезновения человечества. Без обслуживания и отопления различные постройки, многоквартирные и частные дома исчезнут под обилием растительности. Сдвиги земной коры и циклы замерзания-оттаивания будут постепенно воздействовать на бетонные стены и битум. Овощные культуры и культурные растения исчезнут, уступив место диким представителям.

• 200–400 лет после исчезновения человечества. Обрушатся висячие мосты (Манхэттенский мост, мост Веррацано-Нарроус, мост Джорджа Вашингтона и Трогс-Нек), а затем более прочные конструкции (Бруклинский мост, мост Трайборо) рухнут, пожираемые коррозией. Разрушение плотин приведет к масштабным изменениям рельефа, дельты рек заполнятся.

• 500 лет после исчезновения человечества. Леса сотрут большую часть следов цивилизации с лица земли.

• 1000 лет после исчезновения человечества. Все оставшиеся следы цивилизации исчезли. Остались только сооружения из бронзы (например, статуи) и некоторых других металлов. Крышки люков и чугунные элементы все еще можно разглядеть.

• Миллион лет после исчезновения человечества. Пластик и плутоний наконец полностью разложились.

• После миллиона лет. От человека, бывшего оккупанта планеты, остался только уран.

Обои и ковролин вздуваются и гниют, обнажая серый бетон. Из-за изменений температуры в стенах формируются капиллярные поднятия и появляются щели. Природа захватывает города, а некоторые виды животных используют человеческие дома как убежища. Например, птицы, насекомые и грызуны. Их активность только усугубляет и без того заметные повреждения.

Воздействие воды довершает медленное и неизбежное разрушение. Подвалы оказываются затоплены, дома, стоявшие на склонах, превращаются в бассейны, а некоторые районы – в озера. Наконец, постоянные заморозки и оттепели в течение последних двадцати лет завершили преобразования центра города. Главная улица Питтсбурга, на которой расположен отель, стала рекой. Кроме бомбардировок, которые последовали за вспышкой инфекции, город пострадал еще и от ураганов – в США они не редкость. Башни из металла и стекла все еще возвышаются, шатаясь над водой, но это ненадолго.

В последней четверти игры мы попадаем в Солт-Лейк-Сити. Висящие там на каждом углу знаки напоминают, что кордицепс – не единственная смертельная опасность. Взрыв АЭС «Зион-2», которую демонтировали в 2013 году, вызвал беспрецедентное радиоактивное загрязнение значительной части территории. В заброшенных карантинных зонах до сих пор лежат листовки с разъяснением экстренных мер. Похоже, армия пыталась ввести их до того, как район окончательно опустел и остался на откуп зараженным и мародерам[41].

В результате в окружающей обстановке чувствуется, что выжившие превратились в животных. В мире The Last of Us все становятся солдатами, а Земля – полем боя. Мародеры сражаются с выжившими, анархисты – с деспотизмом. Группировки сходятся в беспощадных схватках, но, возможно, самая страшная битва – та, в которой человечество пытается сдержать неотвратимое наступление торжествующей природы.

Природа – та еще сука.

Элли, The Last of Us Part II

Музей апокалипсиса

Может показаться, что использование окружения для продвижения сюжета – это очевидный прием. Но мне хотелось знать, как эти мельчайшие детали могут отразиться на бессознательном игрока. Чтобы во всех тонкостях проанализировать эти детали, я задал ряд вопросов специалистке в этой области Фрэнки Уэбб[42]. Она изучает археологию и то, как эту научную дисциплину представляют в различных видах искусства, включая кино и видеоигры. Итак, какую же историю рассказывают нам опустевшие здания в игре?

«В The Last of Us мусор повсюду. И реакция персонажей при виде этого мусора отличается в зависимости от их личного опыта. Джоэл смотрит на руины как на что-то хорошо знакомое, тогда как Элли изучает их отстраненным взглядом, ведь мир до катастрофы она никогда не видела. Это несколько раз показано в их разговорах. Например, обращение Элли к Джоэлу о фургончике с мороженым: „Ты жил в странное время“. Мы открываем мир с этих двух точек зрения: останки прошлого все еще узнаваемы, но при этом полуразрушены и покрыты пылью. Декорации игры завалены свидетельствами человеческого прошлого: нетронутыми детскими рисунками на стенах, игрушками в саду загородного дома, семейными фотографиями, все еще висящими в разрушенной гостиной». Все эти элементы размещены дизайнерами не случайно, напротив – с большим тщанием.

Фрэнки Уэбб продолжает: «The Last of Us дает нам все необходимые подсказки, чтобы мы разгадали загадку – точь-в-точь как делают археологи. Мы раскрываем обстоятельства и истории жизней людей через вещи, которые они оставили после себя. В игре тщательно продумана возможность осматривать пространства. С одной стороны, нам приходится заниматься этим, чтобы добыть необходимые для дальнейшего продвижения предметы. Но это еще и способ исподволь заставить игрока лучше понять, что произошло после пандемии, добавляя больше деталей к общему повествованию. В этом смысле особенно показателен эпизод в канализациях Питтсбурга, где через предметы и окружающую среду мы видим жизнь и историю целого сообщества».

Но что же мы узнаем, изучая окружение в игре? «Город, как и человек, – это организм, который переживает длительный процесс роста и разложения. Города отражают убеждения и культуру общества. Если мы внимательно отнесемся к тому, что нам рассказывает окружение, к этому городскому разложению, нам откроется настоящая природа человечества – и наша собственная. Видеоигры заставляют нас столкнуться с той неосязаемой границей, где встречаются прошлое и настоящее. Где мы можем любоваться современными небоскребами, которые рушатся на наших глазах. Эти элементы не просто влияют на игру – они добавляют атмосферы и глубины вселенной, ее прошлому и настоящему. Как материальные объекты рассказывают нам о жизни людей в прошлом, так The Last of Us сосредоточивается на темах политического сопротивления, революции, деколонизации, экологических кризисов и миграции, раскрывая истинный характер человечества».

Фрэнки Уэбб добавляет: «Через окружение The Last of Us выражает наши современные тревоги и страхи: отчуждение, дегуманизацию и потерю доверия к институтам, особенно в контексте Брексита и ксенофобии. По всей игре разбросаны тщательно продуманные детали. Они побуждают нас заняться своего рода археологическими раскопками, чтобы дать нам уникальный взгляд на темы, выходящие далеко за рамки чисто эстетической задумки[43]. Призрак нашего времени говорит с нами через эти предметы, но нельзя забывать, что когда-то их переработали, использовали повторно или выбросили. Как и все, что мы разглядываем в современных музеях».

Некоторым элементам прошлого персонажи игры придают почти религиозное значение: среди них аркадный автомат или кофеварка, которая вызывает у Джоэла ностальгию, маски на Хэллоуин или старые компакт-диски. Фрэнки Уэбб объясняет: «Такими ценными их делают состояние и время. Эти предметы почитают, хранят и оберегают – в нашем мире подобное невозможно представить. Пример – игрушечный робот Сэма, которого Элли носит с собой даже после смерти мальчика. Довольно логично, что в постапокалиптическом мире люди привязываются к каким-то вещам из прошлого. В этом мире знакомые нам повседневные предметы становятся диковинками. В каком-то смысле The Last of Us заставляет нас задуматься о материалистическом обществе, в котором мы живем».

Важно уточнить – Naughty Dog далеко не первая придумала использовать окружение для построения повествования. Каждая игра делает это по-своему. Но The Last of Us очень отличается от игр вроде Uncharted. В них окружение используется, чтобы заставить игрока продвигаться вперед, переживать приключения на полной скорости и ощущать себя героем комиксов и приключенческих романов. Игра отличается и от Fallout 3, хотя обе относятся к жанру постапокалипсиса. В Fallout 3 все жилища сделаны словно под копирку, а в The Last of Us каждая деталь тщательно продумана, чтобы углубить мир, историю и персонажей.

Контраст

«Все, что вы видите вокруг, связано с историей и происходящим с персонажами», – напоминает нам Брюс Стрейли в документальном фильме Grounded. Интересно, как работники студии одновременно добиваются от окружения функциональности, эмоционального влияния на игрока и важности для повествования? Когда вы бродите по просторному центру Бостона, посреди огромных башен из металла и бетона, полуразрушенных небоскребов и разбитых автомобилей, вся эта визуальная анархия вступает в поразительный контраст с цветочными клумбами, великолепной ивой или появившимся посреди города лугом, где уже поселились животные.

Этот контраст между цивилизацией и природой не только станет для художников и дизайнеров The Last of Us настоящей мантрой, но и усилит тонкие различия между чувствами, которые испытывают главные герои. Элли и Джоэл очень отличаются друг от друга по характеру. Чтобы подчеркнуть этот контраст, игра должна манипулировать вниманием игрока, регулярно напоминая ему об этой двойственности.

Вы не можете выбрать только одного из персонажей: вам придется научиться ценить обоих. Внушать зрителю или игроку определенное настроение через контраст в художественном оформлении или постановке – очень хичкоковский метод. Обстановка дома используется, чтобы подчеркнуть душевное состояние. Свет – чтобы привлечь внимание. Тишина – чтобы подчеркнуть звуки. Музыка – чтобы объявить о событии.

В The Last of Us все художественные приемы стремятся подчеркнуть контрасты: между персонажами, между спокойствием пейзажей и свирепостью их обитателей, между простором, на который хочется смотреть бесконечно, и жестокостью боев, между большими городскими районами и почти чужеродной тишиной, в которую они погружены. Чтобы все это сложилось в единую картину, нужна безупречная согласованность технических команд студии. И эта же согласованность необходима в работе и над визуальной частью произведения, и над звуком.

Тишь и ярость

«Помню, первое, о чем мы попросили звукорежиссеров, было: „Не бойтесь быть тихими“, – рассказывал Нил Дракманн в интервью для передачи SoundWorks Collection. – Пускай наш мир жесток, не стоит делать звуки оглушительными. Мы попросили их пересмотреть подход, который применялся в том числе в Uncharted, и сделать звук потише». Звуковое оформление The Last of Us очень выделяется на фоне игр-конкурентов, поскольку по большей части состоит из длинных периодов тишины. Звук – неотъемлемая часть геймплея, он несет в себе те эмоции, которые будет испытывать игрок.

Один из дизайнеров звука студии Деррик Эспино подробно рассказывает об этом в той же передаче. «Самым волнительным в этом проекте было начинать с чистого листа. Особое внимание мы уделили натуральности и реалистичности звуковой среды. Как это ни парадоксально, мы разработали самую сложную за всю историю студии систему и самый совершенный набор инструментов, чтобы использовать каждый звук с наибольшей пользой».

Разработчик звука Джонатан Ланье в передаче SoundWorks Collection объясняет подробнее: «Система определения местоположения – одна из тех вещей, которыми я особенно горжусь, поскольку мы от начала до конца разработали ее внутри студии. Если говорить простым языком, мы наделяем персонажа радиусом действия, состоящим из более чем 1500 лучей. Они расходятся во всех направлениях и влияют на тональность и качество звукового отклика».

Если вы укрылись за диваном, а противник открывает дверь на другом конце комнаты, «лучи» обнаружат источник звука и проанализируют его, чтобы воспроизвести. Они учтут приглушенность звука, связанную с расстоянием и диваном. В видеоигре, где основной упор делается на незаметное проникновение и осторожность, точность звука становится крайне важным элементом. Если у игрока есть оборудование, способное воспроизвести его в мельчайших деталях. Когда в соседней комнате находится щелкун, игроку нужно не только понять, где тот находится, но и без подсказки (радиус обнаружения[44]) угадать его точное расположение и маршрут движения. А каждый звук в игре отдается эхом. Его отчетливость зависит от размера комнаты или типа поверхности, по которой двигается герой.

В ходе разработки часть команды, отвечающей за звук, посетила заброшенные здания в пригороде Лос-Анджелеса. Там она записала целую коллекцию специфических шумов: скрип дверей, шаги по пыльной поверхности и доскам, царапанье по ржавому металлу. Один из дизайнеров даже отправился в Бразилию, в Рио-де-Жанейро, и нашел там заброшенный городской район, где бродили различные животные: куры, собаки, крысы и так далее.

Однако с самыми большими сложностями команда столкнулась при создании звуков, которые стали отличительной чертой главных противников игры – зараженных. Щелкуны слепы и общаются по большей части с помощью звука. Значит требовалось придумать «голоса» монстров.

Naughty Dog начала с записи множества различных голосов актеров, чтобы потом преобразовать человеческие звуки в нечто более звериное. После нескольких сеансов записи всевозможных криков и звукоподражаний, актриса озвучки Мисти Ли издала гортанный звук, который исходил будто из самой глубины ее горла. Деррик Эспино подскочил и попросил ее повторить. Актриса вновь издала тот же звук. Вот так и нашли узнаваемый звук щелкуна. Этот гортанный щелкающий звук вдохновенно повторили девять разных актеров, мужчин и женщин, чтобы интонации получились разными. Звук стал неосязаемым символом страха и давления, которые внушают игроку щелкуны. В нем слышится тайна, ужас и что-то нечеловеческое. При этом с чисто геймплейной точки зрения он невероятно полезен, потому что направляет и позволяет эффективно определять местонахождение противников.

«Когда мы начали работать над проектом, Брюс и Нил довольно быстро задались вопросом, каким образом они сохранят в игре элемент survival horror, – рассказывает Джонатан Ланье. – Должно было быть страшно. И я считаю, что один из самых страшных моментов в The Last of Us –  когда вы уже настолько хорошо изучили звуки игры, что понимаете, каких следует опасаться. И вот вы толкаете какую-нибудь ржавую металлическую дверь, но тут позади вас едва слышно раздается щелканье. Вы налегаете на дверь, оставаясь на чеку. Дверь открывается – и ничего. Как только вы немного расслабляетесь, из ниоткуда на вас выскакивает щелкун. Каждый раз работает безотказно. После этого ваш мозг усваивает этот урок, а мы, гейм-дизайнеры, торжествуем. Отныне каждый раз при открытии двери игрок будет испытывать стресс и постарается ни на секунду не терять бдительность, чтобы его не застали врасплох. Мы намеренно хотели вызвать у игрока эту тревогу».

Это чувство – еще один способ манипулировать эмоциями игрока, который эффективно использует Naughty Dog. Когда игрок оказывается в непредвиденной и опасной ситуации, Элли всегда вмешивается и в последний момент спасает Джоэла от опасности[45]. А мы, сами того не осознавая, проникаемся к девочке благодарностью. Наши сочувствие и глубокая привязанность к ней только усиливаются.

Сладостная жестокость

«Я начал заниматься музыкой с самого детства. Когда мне было пять лет, бабушка подарила мне гитару, и я тут же всерьез взялся за этот инструмент. Когда мне было десять, мой учитель встретился с моей матерью и объявил, что мой музыкальный слух развит куда лучше, чем у него. Сразу после этого он прекратил наши занятия. С тех пор я учился и совершенствовался самостоятельно». Когда Густаво Сантаолальи рассказывает эту историю в документальном фильме The Music of The Last of Us[46], на его лице мелькает чувство ностальгии.

Во многом игра Naughty Dog произвела на публику такое впечатление благодаря фантастической музыке, написанной этим аргентинским композитором. Электрогитара с усиленными басами в стиле Нила Янга, медленный или умеренный темп, томные скрипки – вместе они сливаются в произведение, прежде всего характерное мягкостью и меланхолией.

В саундтрек The Last of Us невозможно не погрузиться с головой. «Я начал писать песни с десяти лет, в двенадцать у меня уже была группа, а свой первый альбом я записал в шестнадцать». Густаво Сантаолалья не только очень рано стал зрелым музыкантом, но и активно насаждал любовь к традиционным инструментам. «В Аргентине множество чисто инструментальных музыкальных движений, основанных на таких традиционных инструментах, как чаранго. В 1981 году я записал целый альбом, посвященный этому инструменту».

Чаранго, похожий на маленькую гитару с пятью сдвоенными струнами, стал популярен у коренных жителей Анд после испанской колонизации. Изначально его корпус изготавливали из панциря броненосца, а характерное звучание получалось благодаря металлическим струнам. Попарное расположение струн усиливает эхо и придает звуку экзотичность, которая и выделяет этот инструмент на фоне традиционной гитары. Именно чаранго придает основной теме The Last of Us особый колорит и характерное звучание.

В 1976 году «грязная война» – репрессии аргентинской военной диктатуры – заставили Густаво Сантаолалью переехать в Соединенные Штаты. «Однажды мне позвонили из офиса продюсера Майкла Манна. Хотели использовать мою музыку в кино „Свой человек“ с Расселом Кроу и Аль Пачино. Через несколько месяцев со мной связался Алехандро Гонсалес Иньярриту и попросил написать музыку для фильма „Сука любовь“».

Поскольку его музыка произвела на публику неизгладимое впечатление благодаря исключительной эмоциональности, Сантаолалья стал одним из величайших композиторов кино 2000-х годов. И даже получил два «Оскара» подряд за саундтреки к «Горбатой горе» и «Вавилону». По ходу разработки игры Брюс Стрейли и Нил Дракманн раз за разом прослушивали эти композиции наряду с немалым количеством работ Картера Бёртуэлла – постоянного композитора братьев Коэн.

Во время презентации идей команде разработчики завели привычку включать свой плейлист, чтобы передать атмосферу и настроение определенных событий в игре. Среди композиций неизменно появлялся саундтрек Густаво Сантаолальи к «Вавилону» с выразительным звучанием чаранго, который контрастирует с более традиционной оркестровой музыкой.

«Мы делали ролики с небольшими отрывками геймплея, хотя движок еще не был до конца готов, а ИИ не разработан, – объясняет Брюс Стрейли в колонке журнала Edge. – И вот как-то раз мы сделали видео, в котором фоном играла музыка Густаво. Думаю, это был первый раз, когда нам удалось передать чувства, которые мы хотели вызвать у игрока, так, чтобы нас поняла вся команда. У нас все получилось благодаря этой музыке. Поэтому, когда в Sony спросили нас, кого мы хотим выбрать в композиторы, мы ответили – Густаво. И нам сказали: „Ладно“».

«Нил связался со мной где-то в 2009 году и попросил написать музыку для их игры. Для меня это был совершенно новый опыт, – рассказывает Густаво Сантаолалья. – Особенность этого проекта – невиданная прежде сильная эмоциональная связь между игроком и персонажами. Я считаю, что именно необходимость создать такую связь заставила Naughty Dog обратиться ко мне, а не к композитору, работающему в более классическом стиле».

В студии звукозаписи было мало классических инструментов, зато нашлись тарелки, ксилофоны всех размеров, пластиковые трубы, разные металлы, огромные барабаны и прочие ударные инструменты. А еще выдолбленный ствол дерева. Пока Густаво Сантаолалья писал мелодию, музыканты нащупывали подходящую атмосферу и аккомпанемент.

В декабре 2012 года, за несколько месяцев до выхода игры[47], аргентинский композитор сидел на высоком стуле перед камерами на церемонии Spike Video Game Awards. В руках он держал чаранго. Он дернул одну струну, потом другую, и так широкая публика открыла для себя первые ноты главной темы The Last of Us. Это меланхоличное произведение с богатыми переливами мгновенно стало классикой и оказалось неразрывно связано с самой сутью игры.

Во время рекламного продвижения игры редко обращают внимание на музыку, но с The Last of Us вышло иначе. «Забавно, что наши технические работники из музыкального отдела студии довольно долго не хотели использовать музыку Густаво. Не знаю точно, почему, но они твердили что-то вроде: „Она будет звучать слишком по-латиноамерикански, а у нас игра глубоко американская“. Ну а я им отвечал: „Я не знаю, как она будет звучать, но точно знаю: она идеально подходит для истории, которую мы хотим рассказать“», – вспоминает Нил Дракманн в колонке журнала Edge.

Получается, авторы не предполагали, что экзотические и нетипичные инструменты латиноамериканской музыки привнесут в игру дополнительную глубину. Но когда чаранго вторит тишине опустошенных городов разрушенной Америки, это подчеркивает ощущение, что герои оказались в чуждом, новом мире, где границы потеряли смысл. Какое значение имеют границы США или других стран в апокалиптической вселенной The Last of Us? Все, что от них осталось, – лишь печальное воспоминание об обществе, которое потерпело крах.

К CD с саундтреком игры прилагается буклет. В нем Нил Дракманн пишет: «Когда я вносил в сценарий последние штрихи и пытался найти вдохновение, я снова и снова слушал музыку Густаво. В игре есть множество эпизодов, из которых я в конце концов убрал диалоги и звуковые эффекты, позволив музыке рассказывать историю. Композиции Густаво передают так много эмоций и так тонко рисуют связи между персонажами и событиями, что способны полностью заменить диалоги. В результате сцены становятся еще более мощными».

Без преувеличения, выдающаяся музыка Сантаолальи – настоящий триумф, укрепивший место The Last of Us в истории видеоигр. Она ненавязчива и контрастирует с теми ужасами, которые мы видим на экране. В эти моменты саундтрек ломает рамки условностей и предлагает игроку задуматься, передохнуть и в полной мере оценить масштаб происходящих событий. Музыка The Last of Us способна быть зловещей («Blackout» и «Infected»), торжественной и подчеркивающей самые зрелищные моменты («Vanishing Grace» и «The Path»). Наконец, музыка добивает игрока в мгновение, когда Джоэл лжет Элли в последней сцене игры. В этот момент за кадром звучит легендарная «Ending Theme», добавляющая нотку вечности в пережитое нами приключение.

6

The Last of Us – осень

Октябрь 2033. Где-то в Вайоминге

Элли и Джоэл идут через болотистый лес вдоль берега реки. Совсем скоро они прибудут в поселение, где теперь живет Томми. Хотя недавние события и могли слегка повлиять на изначальный план, Джоэл все равно собирается передать Элли брату, чтобы тот отвел ее к «Цикадам». Прошло уже несколько недель после смерти Генри и Сэма, но от потрясения спутники еще не оправились. Элли пытается заговорить об этом с Джоэлом, но быстро понимает – это запретная тема, которую лучше не поднимать. Вещи, заставляющие нас страдать, не помогают идти вперед.

Выходит, страдать по потерянным близким – роскошь, которую сегодня мы уже не можем себе позволить? Роскошь, а может, даже и опасность сойти с ума. Лишь выживание имеет значение. «В жизни разное случается, что поделать», – все время повторяет Джоэл. Но игрушечный робот, которого Элли носит в рюкзаке, постоянно напоминает ей о страшной картине – безжизненном теле мальчика.

Погода стоит безрадостная, но спутники, несмотря ни на что, быстро продвигаются к баракам, окруженным металлическим забором. Все тут кажется заброшенным. Однако несколько минут спустя раздается голос, приказывающий незнакомцам остановиться. Томми. Это сообщество поселилось в глуши, вдали от опасностей города и ФЕДРА, подойдя к организации поселения с большой находчивостью. Выжившие заняли гидроэлектростанцию и пытаются восстановить ее работу. Энергия, тепло, свет и еда – чего еще желать? Сцена воссоединения Джоэла с братом короткая, но во время нее нам успевают представить Марию – жену Томми и главу общины.

У героев наконец-то появляется возможность передохнуть, и сценарий эффективно это использует. Элли идет обедать, а братья отправляются на электростанцию. Наедине Томми отдает Джоэлу фотографию, найденную в их доме в Техасе – Джоэла с Сарой. Вероятно, эта сцена играет в повествовании сразу две роли. С одной стороны, Джоэл отказывается от фотографии, потому что верен своему принципу: чтобы выжить, нужно забыть. С другой стороны, фотография – способ вновь напомнить игроку, что мучает персонажа.

Возможно, на этом этапе истории, после многих часов игры, воздействие пролога и потери Сары ощущаются уже не так ярко. Неподдельное выражение горя, которое искажает в этой сцене лицо Джоэла, напоминает нам – этот персонаж больше не хочет ни к кому привязываться и снова страдать, как страдал последние двадцать лет. Он уже слишком привязался к Элли. Пришло время все закончить, раскрыв карты перед Томми. Джоэл рассказывает брату об Элли: про укус, иммунитет, просьбу Марлин и надежду, которую воплощает девочка. Он просит Томми отвести Элли к «Цикадам», которые, возможно, сумеют с ее помощью найти вакцину. Тот отказывается, Джоэл злится и напоминает брату обо всех тех годах, когда защищал его.

Томми: «Да мне годы с тобой вспоминать страшно!»

Джоэл: «Благодаря мне ты жив».

Томми: «Лучше б я сдох…»

Джоэл: «Я привел к тебе ту, кто нас всех спасет, а ты решил повыделываться, малыш?!»

Томми: «Ты не в Бостоне. Только попробуй тронуть меня – это плохо кончится».

Их бурную ссору прерывает сигнал тревоги. Героям приходится взяться за оружие, потому что банда мародеров пытается захватить гидроэлектростанцию. После схватки у Джоэла так и не появляется возможности разрешить спор: поняв, что все воспринимают ее как груз и мечтают от нее избавиться, Элли крадет лошадь и галопом скачет прочь, в лес. Руководствуясь одним лишь чутьем, Джоэл тоже садится на коня и отправляется в погоню, за ним следует Томми. Они сталкиваются с несколькими мародерами и следует боевая сцена, единственная цель которой – задать игре нужный темп (впрочем, эффективность этого решения под вопросом). В конце концов герои замечают следы девочки возле заброшенного ранчо.

Ты ступаешь по очень тонкому льду

Элли сидит на подоконнике. Она читает дневник девочки-подростка из «мира до эпидемии». Сцена кажется тривиальной, но за простотой скрывается, вероятно, главный повествовательный стержень всей игры.

Кульминация этого эпизода определяет всю сложность отношений между Элли и Джоэлом. И вместе с тем это момент, который разделит историю The Last of Us на «до» и «после».

Джоэл: «Ты хоть понимаешь, что значит твоя жизнь? А?! Взяла и убежала из-за идиотской прихоти! Как глупый ребенок».

Элли: «Значит, мы оба друг друга разочаровали».

Джоэл: «Что ты от меня хочешь?»

Элли: «Признай, что ты мечтал меня сбагрить!»

Джоэл: «Томми знает эти края лучше меня. Ну извини, ему я доверяю больше, чем себе».

Элли: «Хватит прикидываться. Чего ты так боишься? Что со мной будет как с Сэмом? Я не могу заразиться! Я могу за себя постоять!»

Джоэл: «Сколько раз мы чуть не погибли?»

Элли: «И тем не менее до сих пор живы».

Джоэл: «Томми сумеет лучше о тебе позаботиться!»

Элли: «Я не она».

Джоэл: «Что?!»

Элли: «Мария рассказала мне про Сару, и…»

Джоэл: «Элли. Ты сейчас ступаешь по очень тонкому льду».

Элли: «Мне жаль твою дочь, Джоэл. Мне знакома боль утраты».

Джоэл: «Ты понятия не имеешь, что такое утрата».

Элли: «Все, кто был мне дорог, либо умерли, либо ушли. Бросили! Все, кроме тебя! Так что не говори, что с Томми мне будет лучше, с Томми мне будет еще страшнее!»

Джоэл: «Ты права… Ты не моя дочь. А я тебе не папочка».

Очень кстати в комнату врывается Томми и сообщает, что на них нападают бандиты, тем самым прерывая ссору. Naughty Dog снова использует тот же сценарный трюк, чтобы выкрутиться из неудобной ситуации. Однако это не уменьшает эффекта, который диалог оказывает на дальнейший сюжет.

Сцена на ранчо – момент откровения для обоих персонажей. Она позволяет Элли снять напряжение, которое связано с призраком Сары и нарастало с самого начала их приключения. Но главное, она разрушает маску, которой Джоэл прикрывался последние двадцать лет. Общение с Элли полностью изменило его – заставило постепенно принять тот факт, что в его душе еще остались любовь и человечность.

Если воспринимать его заявление «Ты не моя дочь. А я тебе не папочка» буквально, то может показаться, что он пытается держать девочку на расстоянии. Но игрок прекрасно понимает, что в этот момент происходит нечто совершенно противоположное. Эта фраза не символизирует отдаление – напротив, она позволяет прояснить отношения между персонажами и помочь им выстроить их по-честному. Отныне Элли и Джоэл станут неразлучны и связаны особыми отношениями. Не такими, как у отца и дочери, но отношениями двух выживших, которые находят друг в друге утешение и новую причину жить. В официальном подкасте The Last of Us актриса Эшли Джонсон добавила: «Элли догадалась, как работает психика Джоэла[48], она не дурочка. Она очень юная, но ей знакома боль потери, и она спрашивает Джоэла о его страхах, потому что уже его поняла. И потому пытается его разговорить».

Элли, Джоэл и Томми избавляются от группы мародеров, напавших на ранчо, и вновь отправляются в дорогу. Несколько километров спустя их дороги расходятся. Хотя изначально Джоэл планировал уговорить брата сопровождать девочку, он молча решает, что займется этим сам, и с небрежным видом спрашивает дорогу к исследовательскому центру «Цикад». С этого момента судьбы двух персонажей, Джоэла и Элли, тесно связаны. Он не сможет больше воспринимать девочку как гипотетический символ надежды. Вместо этого герой будет ценить ее за то, что она – это она, дорогой для него человек. Теперь эти двое, насколько бы неубедительным, печальным и хрупким ни был их союз, связаны навсегда – и в жизни, и в смерти.

Я бы хотела стать астронавтом

Вторая половина игры довольно четко отделена от первой – она начинается в тот момент, когда наши герои прибывают в университет Колорадо. Предполагается, что там они встретят ученых. Но здание оказывается заброшено – недвусмысленный намек, что приключение на этом не заканчивается и в этом месте что-то произошло.

Мы узнаем больше о произошедшем, изучая окружение и читая обрывки дневников, найденных в развалинах. В течение нескольких недель после начала эпидемии почти все, кто проживал на территории университета, погибли или заразились. Однако несколько студентов выживали почти одиннадцать месяцев, построив баррикады и укрывшись на верхних этажах общежитий. Они питались небольшими запасами пищи, что оказались в их распоряжении, и использовали топливо для запуска аварийных генераторов. Несколько месяцев они даже поддерживали работоспособность местной радиостанции. Когда ресурсы иссякли, большая часть студентов погибла, а остальные, вероятно, сбежали в ближайший город Боулдер.

В научном центре герои находят давнишние следы присутствия «Цикад» и выясняют, что все команды перебрались в больницу Девы Марии в Солт-Лейк-Сити – больше чем в 500 милях отсюда. Эта новая, более мирная часть игры, позволяет ввести два новых элемента.

Первый – повествовательный. Он касается перемен в отношениях между Элли и Джоэлом, в которых заметны последствия того памятного разговора на ранчо. Новая близость показана через физическое взаимодействие: персонажи добираются до университета верхом, а работа над позой и анимацией девочки великолепно показывают, насколько изменились отношения героев.

Элли сидит в седле позади Джоэла, обняв его и положив голову ему на спину. Их разговоры тоже стали очень личными – они говорят о прошлом и рассказывают о себе. Джоэл объясняет правила американского футбола и рассказывает о своей жизни до эпидемии – тон сцены явно легкий. Один из диалогов особенно ярко иллюстрирует перемены в отношениях героев.

Элли: «Я тут думала – я бы хотела стать астронавтом».

Джоэл: «Да ты что?»

Элли: «Ага, представляешь, ты там совсем один. Это было бы круто, разве нет? Ну а ты? Кем ты хотел стать?»

Джоэл: «…Э-э-э… Ну, в детстве я хотел стать… певцом».

Элли: «Ха! Да ладно?!»

Джоэл: «Серьезно».

Элли: «Спой что-нибудь! Давай! Я не буду смеяться!»

Джоэл: «Ни за что!»

Эти слова будут эхом откликаться в некоторых ключевых сценах The Last of Us Part II. Для Джоэла и Элли обе эти профессии – не более чем поэтическая аллегория. Ведь певец и астронавт в мрачном мире без будущего становятся почти абстрактными понятиями.

Второй новый элемент в этой части игры – в геймплее. Элли становится активнее и теперь по-настоящему участвует в схватках. Появляется и новое оружие – огнемет. Теперь упор делается на увеличенную сложность, большее число противников и усиленное давление на игрока. Обилие предметов, которые предстоит собрать в руинах научного центра, не дают усомниться: самое сложное еще впереди.

Эпизод в университете Колорадо – еще одна возможность понаблюдать, с каким тщанием Naughty Dog работает над общей связностью своего произведения и над повествованием через окружение. Ни один из элементов нельзя назвать случайным. Элли и Джоэл очень удивляются, обнаружив на территории университета обезьян, однако позже присутствие животных объяснит найденная аудиозапись. Из нее мы узнаем, что над обезьянами проводились эксперименты по поиску вакцины. Когда животные оказались заражены, часть ученых решила отпустить их на волю. Серьезная профессиональная ошибка, вне зависимости от этических взглядов на страдания животных.

В результате случилось то, что должно было случиться: как только обезьяны оказались на свободе, на территории университета началось всеобщее заражение[49]. Ученые бросили вещи в спешке – значит, отступать им пришлось быстро. Эта история с обезьянами второстепенна и на первый взгляд может показаться банальной и трагикомической, но она лишний раз указывает на полный непрофессионализм «Цикад», которым они словно бы упиваются. Они нечто среднее между благожелательными хиппи, безобидными экологами и великими мучениками нового мира.

Когда наши герои узнают, что «Цикады» ушли в Юту, в здание врывается банда мародеров. Чуть позже мы узнаем, что они еще и каннибалы. Начинается ожесточенная схватка. Один из нападающих застает Джоэла врасплох и скидывает с высоты. Падение чуть не стоит герою жизни – тот напарывается на ржавый штырь, торчащий из земли. К этому моменту игрок уже успел привыкнуть к игровым механикам The Last of Us и сценам боя, которые сочетаются с Quick Time Event (QTE). Поэтому у него может невольно создаться впечатление, что он пропустил некое действие и сейчас сцена начнется заново.

Но камера медленно поднимается и останавливается на Элли, которая приходит на выручку спутнику. Этот момент тонко намекает на последующие события и полную смену парадигмы в отношениях Элли и Джоэла. Наш герой серьезно ранен и обязан спасением воинственной Элли. Ей удается с честью выстоять в последней схватке, после чего герои наконец смогут сбежать из университета. Управление становится неточным, зрение размытым, камера двигается рывками, а Джоэл слабеет с каждой секундой и оставленной позади каплей крови. Глава кончается кадрами, в которых Джоэл теряет сознание и падает с лошади. Элли кидается к нему, обхватывает руками, стараясь поднять, и твердит, обезумев от страха: «Джоэл! Вставай! Вставай! Скажи, что делать! Давай! Ну вставай ты! Джоэл!»

7

Руководство по выживанию

Искусственная философия

Лучший способ создать реалистичный искусственный интеллект – сначала сделать персонажей хотя бы не тупыми, а потом уже стараться сделать их умными.

Марк Ботта, «Infected AI in The Last of Us», Game AI Pro, Vol. 2.

Не будем лукавить. В The Last of Us искусственный интеллект – точнее то, что мы подразумеваем под этим понятием – очень далек от идеала. Можно даже честно заявить, что это одна из самых больших проблем игры. Из-за нее становится очевидно, что по убедительности геймплей недотягивает до сюжета, в который и правда вложено много работы. Но пусть это не помешает рассмотреть серьезную и актуальную проблему для всей индустрии, которая старается экспериментировать и проявлять всю возможную изобретательность, чтобы оживить бои в играх.

Разработка искусственного интеллекта (именно этот термин обычно используется для набора сценариев, которые в определенное время или при определенных действиях оживляют неигровых персонажей) начинается с выбора философии. Вопреки распространенному мнению, речь не о подражании реальной жизни, разработчик не пытается создать робота, способного справиться с любой ситуацией. Напротив – он создает систему, способную воспроизводить определенное количество повторяющихся действий. Как и любая другая машина. Следовательно, нужно выбрать такую философию, которая соответствует тону игры.

В играх серии Mario Bros. тоады и другие существа, преграждающие путь сантехнику, задуманы не как жестокие противники, а как препятствия. Ведь в первую очередь игра испытывает мастерство игрока. В Pac-Man наоборот – призраки неустанно преследуют нашего круглого героя и следят за каждым его движением благодаря алгоритму, который анализирует движения джойстика.

Вот более свежий пример – искусственный интеллект саранчи, чудовищных противников в игре Gears of War от студии Epic. Они запрограммированы постоянно наседать на игрока, а если и давать иногда слабину, то только чтобы спровоцировать игрока на риск. А что же The Last of Us? Вы вряд ли удивитесь, узнав, что технические специалисты Naughty Dog с самого начала разработки геймплея – в 2008 году – хотели использовать поведение неигровых персонажей на благо сюжета.

Трэвис Макинтош, один из главных программистов студии, подробно описал этот процесс в статье для специализированного журнала Game AI Pro[50]: «Когда мы начали разрабатывать первые прототипы ИИ врагов-людей, мы задались вопросом: „Как заставить игроков почувствовать, что противники достаточно человечны, чтобы убивать их стало неприятно?“ Ответив на этот вопрос, мы нашли нужное направление[51], которое определило весь дальнейший дизайн искусственного интеллекта. Набрать лучших актеров, лучших специалистов по графике, лучших аниматоров – всего этого недостаточно. Нужно, чтобы уровень искусственного интеллекта соответствовал всему этому».

Давайте перейдем к технической стороне вопроса – держитесь, это будет интересно! Модель, которой пользовались в Naughty Dog для создания искусственного интеллекта со времен Jak and Daxter, называется «машина с конечным числом состояний»[52].

Эта система стала популярной после выхода Half-Life от студии Valve в 1998 году и до сих пор широко используется в видеоиграх. Если коротко, это метод теоретического моделирования сложных математических задач. Для примера возьмем неигрового персонажа (NPC), функция которого заключается в охране некой двери. В исходном состоянии он блокирует доступ к ней. При приближении игрока он поднимает оружие и требует пропуск. Когда NPC показывают документ, он опускает оружие и отходит в сторону, пропуская игрока. Как только он проходит, привратник возвращается в исходное положение. Вот как выглядит схема его действий.

Это упрощенный пример, но по нему можно понять две особенности такого подхода. Каждое из «состояний» («NPC блокирует вход», «NPC отходит в сторону и пропускает игрока») должно быть предусмотрено заранее и проверено на реакцию со всеми возможными взаимодействиями, никаких неожиданностей здесь не предусмотрено. Иными словами, все прописано заранее.

С помощью этого примера можно понять, что использование термина «интеллект» во многих случаях лишь преувеличение. Разработчики The Last of Us немного переработали идею «состояний» и «взаимодействий» и назвали их «Навыки» и «Поведение» (Skills and Behaviours). Идея в следующем: сначала нужно определить полный перечень действий, которые способен выполнять NPC, а затем перечислить все возможные для него взаимодействия с окружающим миром. Например, человек способен исследовать, наблюдать, прятаться и стрелять, а зараженный – бродить и преследовать добычу. В Game AI Pro Марк Ботта так говорит об этой архитектуре: «Как правило, персонажам не нужна сложная система принятия решений, чтобы выглядеть убедительными и создавать иллюзию интеллекта. Им достаточно казаться реалистичными и правдоподобно реагировать на окружающий мир».

Хотя система «машина с конечным числом состояний» может показаться сложной и тяжеловесной из-за необходимости просчитывать все возможные взаимодействия, она дает разработчику определенную гибкость. Каждую идею можно протестировать и при необходимости добавить новый элемент («Навык» или «Поведение»). Его легко интегрировать без проблем для остальной части архитектуры искусственного интеллекта. А когда все возможные ситуации проработаны, дизайнер ИИ отправляет этот документ разработчику. Тому остается лишь переложить случаи, описанные в диаграмме, на язык программирования.

Организованная охота

Объяснения выше могут показаться слишком оторванными от конкретики, поэтому давайте возьмем в качестве примера охотника. Это тип противников-людей, которые постоянно встречаются по ходу игры. Этот враг сражается в команде, в отличие от зараженных, которые подчиняются звериным инстинктам и действуют сами по себе. Поэтому охотники должны договариваться и согласовывать свои действия, когда противостоят игроку. Для этого разработчики наделили их следующими навыками: поиск, расследование, наступление, укрытие, перегруппировка, рукопашный бой, стрельба, бегство. Теперь им остается только ждать игрока и отвечать на его действия.

Для обнаружения нападающих охотник использует два чувства. Во-первых, это зрение. Поле зрения у этих противников устроено довольно сложно и раньше в подобных играх не встречалось. Учитывая мир The Last of Us, наполненный руинами, охотники видят в открытом пространстве под углом 90 градусов на расстояние примерно десять метров. Затем угол зрения уменьшается до 45 градусов.

Эта система более сложная и реалистичная, чем, например, в Uncharted или Metal Gear Solid 3. Там поле зрения NPC составляет 45 градусов, поэтому они часто не видят вас, даже когда вы вплотную подходите к ним в ближнем бою.

Второе чувство охотника, которое помогает ему заметить опасность, – слух. Это самая сложная система в игре, так как каждый живой элемент способен излучать звуковую волну, которая реагирует на препятствия в локации. Игрока окружает звуковой спектр, который изменяется очень сложным образом и достигает редкой степени реализма. Создание такой системы требует огромных трудов со стороны программистов и затраты множества системных ресурсов. Но, к сожалению, игрок практически не замечает ее конечный результат.

Как только охотник узнает о присутствии игрока, он переходит в режим «поиска», пока не найдет бездыханное тело товарища. Затем он переключается в режим «исследование», в котором его слух и зрение обостряются. Столкнувшись с игроком лицом к лицу, охотник включает сложный алгоритм ведения боя. Большую часть времени этот процесс работает нормально, но ужасно зависимым от особенностей местности. На закрытых или относительно небольших локациях последовательность действий охотника реалистична, а сражения динамичны. Но на более открытой территории – к примеру, в Питтсбурге или среди маленьких домов в пригороде – охотники легко теряют игрока и через несколько секунд возвращаются к своим делам, как ни в чем не бывало. Не слишком эффективная система, но в последние полгода разработки ее подправили. Увы, в итоге она недотянула до изначальных требований и не соответствует уровню реализма, который задали себе разработчики Naughty Dog.

Интеллект зараженных

Теперь, когда мы рассмотрели довольно простую схему действий противников-людей, давайте изучим зараженных. Как уже упоминалось в четвертой главе, специфика этих врагов – разделение на несколько категорий. Помимо внешности, уровня смертоносности атак и их количества, у каждого типа зараженных свой ИИ. Они отличаются друг от друга степенью остроты слуха. К примеру, щелкуны слепы и реагируют только на звуки. Поэтому их слух в шесть раз острее, чем у охотника, что вынуждает игрока старательно использовать стелс. «Состояния» или «Навыки» зараженных также варьируются от вида к виду.

По умолчанию статус любого зараженного – «Спит». В отличие от людей, которыми движет общая цель, зараженные автономны и ждут определенного внешнего стимула, чтобы начать двигаться. Очень интересный способ указать на их нечеловеческую природу с помощью искусственного интеллекта.

Чтобы усилить впечатление животной непредсказуемости, зараженные в состоянии «Охотится» и «Начеку» подчиняются сложной схеме движения. Когда монстр изучает определенную зону, система создает виртуальную сетку местности и выбирает часть, которая еще не исследована. Затем запускается анимация: зараженный поворачивается в выбранное направление. В этот момент монстр анализирует, какое направление самое «интересное» – происходит быстрый математический расчет наиболее благоприятной зоны, которая дает игроку наибольший потенциал укрытия. Противник идет и обыскивает эту область, затем возобновляет беспорядочное поведение на несколько десятков секунд, а потом повторяет операцию.

Эта система создает пугающую и, казалось бы, непредсказуемую, но рассчитанную манеру поведения зараженных. В 2009 году самые первые версии ИИ зараженных основывались на умной системе эхолокации, похожей на ту, что используют летучие мыши. Монстры издавали звуки, которые отражались от различных препятствий, чтобы определить местонахождение игрока. Однако во время внутренних тестирований система оказалась слишком эффективной – игрок едва понимал, почему тот или иной зараженный обнаружил героя.

Невидимка

Как упоминалось ранее, разработчики отказались делать Элли полностью самостоятельным персонажем с точки зрения геймплея. В итоге девочка обладает всеми свойствами призрака. Она невидима для глаз и неслышима для ушей врагов, но может взаимодействовать с ними, атаковать их и убить. На конференции разработчиков игр в 2014 году специалист-разработчик Naughty Dog Макс Дичкофф объяснил, что без этой функции все сцены с участием Элли превращались в настоящий кошмар. Девочка становилась как чемодан без ручки, который игроку нужно таскать за собой все 14 часов игры. В итоге героиня вызывала лишь разочарование и, что еще хуже, ненависть.

Искусственный интеллект Элли отвечает трем условиям. Во-первых, девочка должна всегда находиться как можно ближе к Джоэлу, а ИИ должен непрерывно выстраивать наиболее вероятный виртуальный путь, чтобы она держалась поближе. Во-вторых, когда у игрока начинают заканчиваться боеприпасы или здоровье, она должна ему помогать. Например, указывая на врага или вмешиваясь в драку, когда игра дает ей такую возможность. А еще она должна разговаривать с героем или выполнять действия, характерные для определенных мест в игре.

Одной из самых сложных проблем, которую пришлось решать Naughty Dog, стал постоянный поиск наиболее подходящего места для Элли. Если девочка окажется слишком близко, то станет препятствием и будет заслонять игроку обзор. А если слишком далеко, то пострадает сюжетная сторона, ведь девочка больше не будет в гуще событий.

Для расчета дистанции система, управляющая Элли, проецирует множество лучей. Они вычисляют ее расстояние до Джоэла и определяют область, в которой она может двигаться, не мешая игроку. Девочка также должна повторять действия Джоэла, приседая или прячась в укрытие вместе с ним. Чрезвычайно сложная и несовершенная система. Однако зачастую ей удается эффективно включить девочку в события, создавая при этом некую иллюзию реализма.

Другой пример. Когда Элли вооружена, она наносит урон врагам, только если находится в поле зрения Джоэла. Это разумный выбор, который позволяет избежать дисбаланса в уровне сложности. Благодаря этому девочка не превращается в оружие массового поражения, но частично сохраняет свой реалистичный облик.

За кажущейся простотой скрываются технологии, которые оживляют персонажей и добиваются от них правдоподобных реакций. Их разработка оказалась сложнейшей задачей для игры, стремящейся довести реализм до предела. Изобретательность и силы, вложенные Naughty Dog в достижение этой цели, достойны похвалы, даже если конечный результат далек от идеала. Семь лет спустя, создавая The Last of Us Part II, студия постарается преодолеть эти недочеты.

8

The Last of Us – зима

Эмансипация

Сегодня мы уже плохо помним, как удивлялись игроки началом новой главы, «Зима». Она открывается очень эффектно, с прогулки по заснеженному лесу: сосны укрыты белым покрывалом, никакой музыки, лишь звуки природы, кролик ищет семена. Поэтическое отступление после всех эмоций и зверств, что бушевали в университете Колорадо.

Но, как и всегда в мире The Last of Us, любая умиротворяющая картина заканчивается очень резко, жестоко и натуралистично. Откуда-то вылетает стрела и пронзает кролика насквозь. Последним сюрпризом становится момент, когда камера оказывается за спиной Элли, держащей лук. Мы получаем возможность управлять девочкой, которая стала охотницей. Круг замкнулся. После нескольких часов, в течение которых игрок наблюдал за изменениями в Элли, она наконец превратилась в хищницу.

В документальном фильме Grounded Нил Дракманн признавался: «Нам нельзя было рассказывать об этом моменте. Много раз во время интервью нам приходилось заведомо лгать и говорить, что управлять Элли в игре нельзя, потому что для нас было крайне важно не испортить сюрприз. Простите нас, журналисты».

Действительно – если бы игроки заранее знали, что в игре можно попеременно управлять обоими персонажами, это изменение не сыграло бы в повествовании столь важную роль. Но дело не только в желании сохранить втайне сюжетный поворот и избежать спойлеров. Возможность стать Элли полностью переворачивала баланс сил в отношениях двух протагонистов. Покровитель становился добычей, а Элли, неудобный груз в начале истории, – защитницей.

Новая глава начинается с неторопливой сцены охоты в заснеженном лесу. Такое размеренное введение позволяет убедительнее показать неожиданно проявившиеся боевые навыки девочки. Элли движет стремление выжить, необходимость и желание позаботиться о друге. Преследуя оленя, девочка в конце концов обнаруживает несколько полуразрушенных деревянных лачуг. Ее добыча лежит на земле, но девочка все еще настороже. Несколько секунд спустя появляются двое мужчин. Мы впервые встречаем обаятельного антагониста, Дэвида, – по иронии судьбы, его сыграл актер Нолан Норт. Именно он ранее воплотил на экране очаровательного и шутливого главного героя саги Uncharted, Нейтана Дрейка. Однако, в отличие от искателя приключений, Дэвид – персонаж глубоко неоднозначный.

Нолан Норт рассказывает об этой интересной роли в документальном фильме Grounded: «Нил связался со мной и сказал, что у него есть пара идей насчет нового персонажа. Может, вы видели – иногда Нил бывает слегка… чокнутым. В общем, он стал рассказывать мне об этом персонаже, а я буквально ухватился за такую возможность. Он был полной противоположностью всем, кого я прежде играл для Naughty Dog, и это самое меньшее, что я могу о нем сказать».

Возможно, из всех персонажей первой части Дэвид прописан наиболее тонко. В изначальном варианте сценария роль этого персонажа не была такой уж важной, но незапланированное участие Нолана Норта в проекте подтолкнуло Нила Дракманна уделить антагонисту больше внимания. Одновременно пугающий и меланхоличный, Дэвид отличается особенно человечными реакциями. Каждая из них тщательно прописана, что еще сильнее подчеркивает его определяющую роль в истории. Нолан Норт подчеркивает: «Мы много работали над его голосом, чтобы игроки не смогли ничего заподозрить. Мы не хотели, чтобы в нем можно было узнать меня, Нейтана Дрейка, потому что в коллективном воображении Нейтан Дрейк, который питается человечиной… Это получилась бы… совсем другая история».

Когда Элли сталкивается с двумя незнакомцами в заснеженном лесу, у нас еще нет ни одной подсказки о состоянии Джоэла. Он погиб? Элли пытается в одиночку добраться до Солт-Лейк-Сити? Двое мужчин, Дэвид и его напарник, представляются обычными выжившими, которые ищут пропитания. Элли, несмотря на настороженность, все же предлагает им обменять часть только что убитого ею оленя на лекарство, и один из них уходит. Так мы узнаем, что Джоэл, вероятно, все еще жив, но слишком слаб. И снова постановка и работа актеров позволяют побольше узнать о сюжете.

В ожидании Элли и ее новый знакомый Дэвид находят укрытие и разжигают огонь, чтобы не стоять на морозе. Девочка, дрожа от страха, держит мужчину на прицеле.

Она неожиданно оказалась ответственной не только за свою жизнь, но и за жизнь Джоэла. Она должна принимать решения и действовать, чтобы продолжать двигаться к их общей цели. Однако ее взгляд, нерешительность, оцепенение и явная неуверенность показывают, что этот переход к независимости произошел слишком резко. До того, как ее «обучение» полностью завершилось.

Горстка зараженных нарушает относительный покой наших незадачливых героев, и Дэвид достает пистолет, чтобы защититься. Это одновременно новость для Элли и обманка для игрока. Оказывается, мужчина с самого начала был вооружен, но при этом не угрожал Элли. Девочка и игрок постепенно перестают тревожиться и опасаться нового знакомого. Конечно, мы понимаем, что это ловушка. Однако в тот момент Naughty Dog удается поддерживать нужный градус давления и манипулировать нашими чувствами.

Персонажи отступают на склад, чтобы укрыться от толпы зараженных. Этот эпизод напоминает сцену из Resident Evil 4[53], а его постановка вдохновлена «Ночью живых мертвецов» Джорджа А. Ромеро. Сражение очень напряженное, но Дэвид оказывается более чем ценным союзником. Ему с Элли едва удается спастись, и вместе они садятся отдохнуть у костра. Тут Дэвид заводит свой знаменитый леденящий душу монолог: «Я считаю, никаких случайностей не бывает. Правда. Я тебе докажу. Так вот, эта зима… выдалась очень суровой. Не так давно я отправил своих людей в ближний город, искать еду. Вернулись немногие. Они сказали, что там на них напал… один психопат. И представь себе, с этим психопатом была девочка. Видишь? Случайностей не бывает»[54].

Тем не менее Дэвид великодушно отпускает Элли и даже дает ей лекарства. Может, не такой уж он и плохой? Элли во всю прыть мчится в свое укрытие, где находится Джоэл. Тут Naughty Dog впервые открыто ставит под вопрос черно-белую мораль. Как уже упоминалось, с первой игры Uncharted сценаристы студии невротично бились над конфликтом между геймплеем и сюжетом. При этом с самого начала The Last of Us игрок убивал почти одинаковое количество зараженных и людей. Потому персонаж Дэвида имеет огромную ценность, ведь он напрямую указывает на эту проблему.

Люди, которых безжалостно прикончили Джоэл и Элли, такие же выжившие и тоже страдают по умершим близким. Заслуживали ли люди Дэвида смерти? Что такого плохого они сделали?[55] В конечном счете они лишь пытались защитить тех, кого любили, как сам Джоэл. После долгих часов игры кажется, будто в этой сцене и монологе Дэвид не только стыдит Элли, но и напрямую обращается к игроку – тот чувствует себя как нашкодивший ребенок, которому читают мораль.

Разумеется, снисходительность Дэвида оказывается просто-напросто ловушкой, и его люди выслеживают девочку. Элли успевает вколоть Джоэлу антибиотики и готова сделать все, чтобы увести преследователей подальше от убежища друга. В этой безумной гонке ее лошадь погибает от прицельного выстрела. Далее следует череда стычек с использованием всех возможных приемов. Игроку приходится использовать все полученные за время игры знания о стелсе и использовании окружающей среды, самые тонкие тактики, особенно на более высоких уровнях сложности. Но в конце концов Элли попадает в ловушку Дэвида и оказывается в плену.

Деликатесы

Для большинства игроков чудесное пробуждение Джоэла остается одним из самых неправдоподобных элементов сюжета во всей серий. Надо признать: даже в мире The Last of Us это внезапное исцеление воспринимается как слабое место в сюжете. Это само по себе поразительно, ведь мы знаем, с каким тщанием сценаристы добиваются реализма от остальных моментов игры.

Не проходит и несколько часов, как антибиотики начинают действовать. Наш герой снова встает на ноги и теперь может отправиться на поиски девочки. Джоэл быстро продвигается через заброшенный город и встречает горстку людей из банды Дэвида. Он хватает двоих и рассчитывает заставить их выдать информацию. К этому моменту мотивацию Джоэла понять просто. Он позволил себе открыть сердце, Элли спасла и защищала его, а теперь он в двух шагах от того, чтобы вновь потерять смысл жизни.

Но следующая за этим сцена пыток, показанная без прикрас, лишает игрока всякой надежды на покой. Джоэл казнит своих пленных без колебаний, как настоящий профессионал, для которого это самое обычное дело. Наружу выходит темная сторона героя – та часть, которую он пытается скрыть от Элли. Выбив нужные сведения из пленников, наш «герой» их добивает, позволяя себе еще и подколоть их – почти остроумно. Эта сцена становится первым знаком, напрямую указывающим на концовку игры. Джоэл готов пожертвовать всем и заплатить любую цену ради любимых. Без этого знания игрок вряд ли сумеет переварить финал приключения. В мире The Last of Us жестокость – одно из проявлений любви.

Когда Элли просыпается за решеткой, мы видим мужчину, который аккуратно разделывает человеческое тело. Он старательно избавляется от несъедобных частей и нарезает труп на одинаковые куски. Дэвид и его люди решительно и окончательно переступили порог каннибализма.

Подобное уже происходило в романе Кормака Маккарти «Дорога» и успело стать клише для постапокалиптической фантастики, но The Last of Us снова выделяется своей трактовкой и отказом от деления на черное и белое. Нет точных ответов, когда эти мужчины и женщины перешли на столь экстремальную диету. Но по найденной заметке можно предположить, что эта практика началась около года назад, а Дэвид вспоминает, что зима вышла особенно суровой.

Эта сцена – введение в новый эпизод, в котором игрок постепенно оказывается в настоящем мире ужасов. Дэвид и его друзья не просто каннибалы. Разговор между ним и Элли порождает новый страх. Дэвид предлагает девочке свободу в обмен на близость с ним – намеки на это довольно открытые. Напрямую табу в этом леденящем душу разговоре не нарушается, но Дэвид определенно склонен к гебефилии, и Нолан Норт сам недвусмысленно указал на это через несколько месяцев в интервью IGN.

Когда Элли пытается украсть ключи у своего похитителя, договор оказывается расторгнут. Если она не согласна стать для Дэвида сексуальным объектом, значит, станет обедом. Ее кладут на стол и собираются разрезать на куски, но, когда похитители замечают шрам на руке девочки, время на несколько секунд замирает. Пленница пользуется моментом, чтобы сбежать и раствориться в переулках маленького городка посреди снежной бури.

Покопавшись в файлах игры, игроки обнаружили кое-что интересное. Они заметили, что значительное количество 3D-моделей, звуков и анимаций в этой главе не использовалось – видимо, Naughty Dog вырезала часть материалов по ходу разработки. Если присмотреться повнимательнее, можно заметить кое-что интересное: во время побега Элли должна была столкнуться с детьми из сообщества Дэвида. Детьми-каннибалами. Еще одно нарушение табу? Но если сцены с ними вырезаны, значит ли это, что разработчики подвергли себя самоцензуре?

Одна из руководительниц отдела гейм-дизайна Элизабетт Сили просвещает нас: сцену с вмешательством детей не оставили в финальной версии, потому что «она серьезно нарушала темп игры в этой напряженной ситуации. Эпизод с побегом Элли в первую очередь должен был строиться вокруг ее способности оставаться незаметной. Мы не хотели, чтобы она взаимодействовала и разговаривала с другими персонажами. Это только все портило. Более того, появление детей привело бы к противоположному результату: игрок отвлекался бы от первоочередной задачи – сбежать от Дэвида».

Затем Элли проникает в заброшенный ресторан и сражается там с Дэвидом, пробираясь между стульями и столами и нанося ему удары ножом. Противники быстро переходят к схватке лицом к лицу и в конце концов нокаутируют друг друга. Далее игра переносится к Джоэлу, который пробирается к ресторану сквозь метель. Это чередование точек зрения – настоящий успех и с точки зрения постановки, и с точки зрения ритма. Он вызывает у игрока нарастающее напряжение, в финале доходящее до пика. Сцена настолько удачна, что внутри Naughty Dog ее считают одной из лучших: как для сюжета, так и для геймплея. Это важная оценка – возможно, именно эта сцена вдохновила разработчиков на чередование точек зрения в The Last of Us Part II.

Вернемся к Элли. Собрав все силы, девочка хватает тесак и наносит Дэвиду дюжину ударов. Элли не останавливается, пока Джоэл не сжимает ее в объятьях. Это конец детской невинности. Смерть Дэвида – финал обряда инициации, который переживает девочка. Она окончательно погружается в реальный мир. Мир Джоэла. Тот обнимает ее и вновь и вновь повторяет те же самые слова, с которыми обращался к дочери: в оригинальной озвучке его обращение звучит как baby girl – буквально «малышка».

«Это я, это я… Смотри, смотри. Это я. Солнышко. Ничего, ничего, ничего».

Остальные слова Джоэла заглушает музыка. Начинает играть тема «All Gone» («Все прошло»), глава заканчивается. Эта же тема играла, когда Джоэл потерял Сару. В официальном подкасте игры Нил Дракманн рассказывал: «В этот момент все эмоции передает музыка. Персонажам необязательно постоянно разговаривать. Вместо этого мы можем просто вам что-то показывать, а ваш разум сам установит связи между увиденным. То же самое и с музыкой. Когда умирает Сара, играет тема «All Gone». Затем она снова появляется в этой сцене и потом еще раз, когда в самом конце Джоэл выносит Элли из больницы». Случайностей не бывает. Круг замкнулся.

9

The Last of Us – весна

В мифологии Амазонии, свет, исходящий от светлячков, был даром богов и давал путешественнику надежду и удачу.

Insect Mythology, Джин Крицкий

Апрель 2034. Солт-Лейк-Сити

Как и в других крупных городах Америки, после начала эпидемии центр Солт-Лейк-Сити превратился в укрепленный лагерь под защитой солдат ФЕДРА. Больница Девы Марии стала одним из оплотов человечества, укрывающегося от орд зараженных. Эксперименты по лечению пациентов с кордицепсом проводились там в течение многих месяцев вплоть до 2015 года, после чего выжившие мало-помалу начали сдаваться, в итоге окончательно покинув это место. Как и в Питтсбурге, военные бросили карантинную зону и ушли в другие районы, которые проще оборонять[56].

Центр Солт-Лейк-Сити захвачен зараженными, но это не помешало «Цикадам» попытаться восстановить лабораторию за несколько месяцев до появления Джоэла и Элли. Пока наши герои беспрепятственно продвигаются по автостраде на окраине Солт-Лейк-Сити, мы чувствуем, что их приключения подходят к концу. В этой части особенно интересны поведение и действия героев. Персонажи кажутся задумчивыми, погруженными в свои внутренние переживания. Джоэл предлагает Элли научить ее играть на гитаре, но девочка будто бы предчувствует скорый конец их путешествия.

Сложно догадаться, что именно ее беспокоит. Боится, что «Цикады» покинули и больницу Девы Марии? Переживает, что ее иммунитет к кордицепсу нельзя использовать? Страшится разлуки с Джоэлом? Naughty Dog использует эту главу, чтобы заставить игрока сполна прочувствовать меланхолию, неизбежную перед окончанием такого богатого на эмоции приключения. Чтобы проиллюстрировать это утверждение, изучим две особенно символичные сцены. Первая – пожалуй, самая знаменитая и запоминающаяся во всей игре – «жирафы».

Все начинается с гениального хода, который внезапно нарушает уже дошедший до автоматизма план действий в игре. Джоэл привычным жестом подставляет руку, чтобы подсадить Элли на стену, камера замирает, но девочка не подходит. Она сидит на скамейке, погруженная в свои мысли. Когда она все-таки забирается наверх, Джоэл, как обычно, ждет, что она скинет ему лестницу или что-то еще, ведь ему тоже нужно подняться. Внезапно громкий шум привлекает внимание Элли.

Элли: «Господи!»

Джоэл: «Эй, ты куда? Элли?! Элли!»

Элли: «Смотри скорее!»

В мире игры эта ситуация выглядит пугающей, поскольку обычно подобное означает приближение полчища зараженных или другую опасность. Но тут Naughty Dog использует особенности геймплея и сюжета The Last of Us, чтобы сыграть на привычках игрока, выработанных за много часов, и вызвать мгновение чистого восторга. Элли стоит лицом к лицу с жирафом. Самым настоящим жирафом, сбежавшим из зоопарка Солт-Лейк-Сити. Камера начинает панорамную съемку, и перед игроком раскидывается заброшенный центр города. По нему, словно по африканской саванне, бродят животные. В этом невероятном зрелище воплотилась идея природы, которая отвоевала у человечества свое.

Помимо очевидной метафоры, эта сцена содержит и более тонкое послание. Жирафы, которые свободно разгуливают по вновь ставшему диким миру, – это первое по-настоящему красивое зрелище. До этого ничего подобного в игре не встречалось. В нем нет ничего негативного. Как ни парадоксально, этот момент чистой поэзии полностью лишен людей. Им нет места в этой идиллии. Вероятно, для Дракманна сцена с жирафами – еще одна возможность посеять в игроке сомнения. Или хотя бы зародить мысль, что человечество изжило себя, а эпидемия – естественное явление, с которым не стоит бороться. Забавно, что жираф, судя по всему, на протяжении всей игры символизирует идею невинности. Он появляется на рисунке в спальне Сары, в виде плюшевой игрушки в руках девочки в трущобах Бостона, он нарисован на стенах детской в туннелях Питтсбурга и встречается на ранчо среди других тряпичных зверят. В The Last of Us жираф – символ детства и справедливости.

Второй интересный эпизод в этой главе случается чуть позже, когда Джоэл бродит среди заброшенных контрольно-пропускных пунктов на широких улицах Солт-Лейк-Сити. Он рассказывает Элли, как проходили армейские проверки в похожих местах, а девочка подзывает его и вручает фотографию. На ней Джоэл и его дочь Сара улыбаются и смотрят в камеру. Вероятно, Элли украла ее у Томми[57]. В этот раз Джоэл берет подарок, а не отказывается от него, как когда фотографию предлагал ему брат. Герой берет ее и кладет в карман, тем самым показывая игроку, что принял свою потерю. А траур, который продолжался двадцать лет, окончен.

Чтобы наконец добраться до больницы Девы Марии, Джоэлу и Элли приходится пройти через затопленные тоннели. Идя по перевернутому автобусу, спутники падают в воду, и в результате девочка впадает в кому. По крайней мере, так кажется. Когда Джоэл пытается ее спасти, два незнакомца, вероятно из «Цикад», направляют на него оружие и требуют поднять руки. Но герой упрямо пытается привести Элли в чувства. Один из солдат подходит и бьет его прикладом винтовки.

Очнувшись, Джоэл обнаруживает, что лежит на больничной койке. Он открывает глаза и видит Марлин. Глава «Цикад», которую он в последний раз видел тяжело раненной, выздоровела и добралась до Солт-Лейк-Сити. Судя по всему, тут она и дожидалась, когда судьба приведет к ней Элли.

Марлин: «И вот ты у „Цикад″. Ты извини… (Она указывает на лоб Джоэла.) Не знали, кто ты».

Джоэл: «Где Элли?!»

Марлин: «Она жива. Откачали. Вы столько прошли! Скажи, как?»

Джоэл: «Все она. Целеустремленная девка. Может, это судьба».

Марлин: «Я стольких потеряла по пути. Отдала почти все, что было. А потом приходишь ты, и мы чудом успеваем ее спасти. И правда судьба».

Джоэл: «Я иду к ней».

Марлин: «Можешь не волноваться. Мы позаботимся…»

Джоэл: «Не могу… Я… хочу ее видеть».

Марлин: «Нельзя. Ее готовят к операции».

Джоэл: «Какой еще операции?»

Марлин: «Врачи говорят, что кордицепс внутри нее как-то мутировал. И дал иммунитет. Они извлекут гриб и смогут синтезировать вакцину. Вакцину…»

Джоэл: «Как гриб отделят от мозга?»

Марлин: «Никак».

Убийство священного оленя

Have you come here for forgiveness?

Have you come to raise the dead?

Have you come here to play Jesus?

Пришел ли ты сюда просить прощения?

Пришел ли, чтобы воскресить мертвых?

Пришел ли ты сюда изображать Иисуса?

«One», U2

Марлин выходит из палаты и приказывает одному из охранников вывести Джоэла из больницы. Герой сопротивляется, нападает на конвоира и отбирает у того оружие. Теперь игроку нужно пройти по почти пустынным коридорам полузаброшенной больницы. По пути, между столкновениями с «Цикадами», герой находит несколько аудиозаписей от ученых – они искали лекарство от инфекции. Первые свидетельства однозначны: случай Элли, вероятно, уникален. Получается, она – единственная надежда человечества на уничтожение кордицепса. Другие записи подтверждают, что операция станет смертельной для девочки. Еще после нескольких стычек Джоэл наконец находит комнату, где ученые собираются оперировать Элли.

Несколько врачей окружают тело девочки, лежащей на операционном столе – будто жертва на алтаре. Джоэл в ярости, события развиваются стремительно, камера дрожит, один из врачей кричит на героя, угрожая скальпелем. Затем игрока подводят к решению достать оружие и убить хирурга. Если он этого не сделает, через несколько секунд в операционную ворвется охранник и прикончит Джоэла[58]. Выбора нет.

Как же тяжело большинству игроков стрелять во врача! В этой сцене Джоэл сильнее, чем когда-либо, производит впечатление отъявленного социопата, хладнокровного убийцы, бездушного зверя, жертвующего общим благом ради собственного эгоизма. Но момент, когда у игрока не остается другого выбора, кроме как направить пистолет на этого порядочного человека и нажать на спусковой крючок, – это необходимое зло. Он позволяет прояснить отношения игрока с игрой. Разработчики намеренно сделали эту сцену играбельной, чтобы подчеркнуть факт – желания Джоэла не всегда совпадают с желаниями игрока. На протяжении всей игры мы контролируем движения героя, но не его мысли. Отказавшись от кат-сцены и заставив нас совершить хладнокровное убийство, авторы будто намекают, что мы должны испытывать угрызения совести, ведь мы «помогли» Джоэлу зайти так далеко.

Игрок добровольно позволяет навязать себе чувство вины, и это ключевой момент повествования The Last of Us. Таким образом подчеркивается парадокс: во множестве других видеоигр мы управляем самыми настоящими серийными убийцами. Нас заставляют задуматься над этим статусом, над нашей ответственностью как игрока. В этом последнем уровне в больнице Девы Марии Джоэл убивает солдат, охранников, ученых – людей, которые работают для спасения человечества. Они не мародеры, не солдаты-деспоты, они – просто люди, которыми движет благородная идея. А Джоэл, разумеется, с нашей помощью, хладнокровно убивает их бомбами с гвоздями и ударами ножа.

Единственная вина «Цикад» – они сделали крайне прагматичный выбор, решив пожертвовать девочкой ради общего блага. Выбор, с которым Джоэл не может смириться. Игра никак не дает вам повлиять на эту неизбежную трагедию. Хуже того, она делает вас соучастником.

Как мы выясним в дополнении Left Behind[59], Марлин вынуждена нарушить клятву, когда-то данную матери Элли, ради более высшей цели. В отличие от Джоэла, она смиряется с этой данностью. Но игрок не был в шкуре Марлин, которая храбро выбирает пожертвовать священным оленем ради всеобщего блага. Игрок, слишком привычный к роли героя, спасающего мир от злодеев, слишком поздно понимает, что все это время помогал безумцу, трусу и ненормальному, который после гибели дочери стал социопатом.

Выбора нет

Чтобы рассказать великую историю через AAA-игры, в первую очередь нельзя позволить игроку быть в ней героем.

Tedx Talk, Сьюзан О’Коннор

В формуле, которую предлагает студия Naughty Dog, парадоксальным образом отсутствует возможность выбора. Если бы The Last of Us делали Quantic Dream или Telltale, игрок мог бы выбирать из нескольких вариантов. Тогда он просто принял бы решение, которое его устроило. И остаток пути игрок прошел бы так, как посчитал нужным, без всяких споров и обсуждений.

С самого зарождения сюжетных видеоигр мы требуем от них большей свободы, реализма и интерактивности, которые отличают видеоигру от кино. Будто бы взаимное влияние этих видов искусств нужно отменить. Но радикальный выбор Naughty Dog, лишение нас возможности принимать решения, как ни странно, подталкивает к размышлениям. Когда игрок стреляет и убивает врача, между игрой и игроком создается ощутимая дистанция. Говоря метафорами, вы будто бы отправились путешествовать автостопом с незнакомцем по имени Джоэл. После нескольких дней в пути вы сроднились, но вместе с тем чувствуете, насколько вы разные. К концу путешествия спутник совершает, как вы считаете, дурной или даже отвратительный поступок.

Что может сильнее располагать к размышлениям и обсуждениям? Когда доктор падает замертво, между игроком и Джоэлом неизбежно происходит внутренний диалог. Конечно, восприятие и прочтение этого поступка игроками может отличаться и зависеть от испытываемых чувств и уровня восприимчивости. Некоторые могут управлять действиями Джоэла, но не ставить их под сомнение. Но, независимо от нашего субъективного взгляда, The Last of Us заставит любого сомневаться в себе.

Итак, Джоэл убивает врача и может оставить в живых двух его ассистентов. Затем он подходит к спящей Элли, берет ее на руки, так же как Сару в начале игры, и быстро убегает из комнаты. Жертвоприношение не состоялось. Наш беглец теряется в коридорах больницы, скрывается от «Цикад» и бежит к спасительному лифту. Этот отрывок, помимо драматического аспекта, подчеркивает зеркальное строение сюжета The Last of Us. События пролога перекликаются с событиями эпилога. В первый раз игрок берет на себя управление Джоэлом, чтобы нести на руках его дочь Сару, а в последний раз – когда он точно так же спасает свою приемную дочь Элли.

Вся первая половина игры – своего рода траур, а вторая явно повествует о перерождении персонажа. Такая структура ловко усиливает чувство дежавю. Игрок обязательно почувствует его, наблюдая, как Джоэл выходит из лифта и сталкивается с Марлин, а та направляет на него пистолет. Тут же возвращаются воспоминания о трагедии в прологе. Сцена специально повторяет панорамный план, где антагонист, стоящий на пути свободы и судьбы, находится справа. Он удерживает Джоэла и его (приемную) дочь в левой части экрана.

Марлин, несмотря на искреннюю любовь к юной Элли, сделала свой выбор. Она скрепя сердце соглашается пожертвовать девочкой на благо человечества. Чтобы спасти то, что осталось от жизни на этой земле.

Марлин: «Ее не спасешь. Допустим, ты выберешься. Рано или поздно ее разорвут щелкуны. Или бандиты изнасилуют и убьют».

Джоэл: «Это… Это не тебе решать».

Марлин: «Это ее выбор. Ты ведь знаешь… Слушай, ты можешь поступить правильно. Ей не будет больно».

Марлин делает намек, который имеет первостепенное значение. Принимает ли Джоэл решение, которое идет вразрез с желанием Элли? Этот вопрос станет одним из двигателей сюжета в The Last of Us Part II. Но сейчас отец в одностороннем порядке решает, что будет лучше для его ребенка, и стреляет в главу «Цикад» из спрятанного пистолета.

Марлин: «Нет! Не стреляй. Отпусти…»

Джоэл: «Ты будешь ее искать».

Человек, который продал мир

I wear this crown of thorns

Upon my liar’s chair

Full of broken thoughts

I cannot repair

Beneath the stains of time

The feelings disappear

You are someone else

I am still right here

Я сижу в терновом венце

На своем троне лжеца,

Полный сломанных мыслей,

Которые не могу починить,

Под пятнами времени

Исчезают чувства,

Ты – кто-то другой,

А я все так же здесь.

«Hurt», Nine Inch Nails

В машине, увозящей героев из Солт-Лейк-Сити, Джоэл лжет Элли. Он объясняет девочке, что ученые опустили руки, безуспешно проведя множество подобных операций. Таких как Элли – десятки. Очевидно, выбор Джоэла никого не может оставить равнодушным. Он принял решение эгоистично, потому что не хотел снова потерять только что обретенную приемную дочь, новую причину жить? Как он мог убить надежду всего человечества, надежду на прекращение пандемии, которая постепенно разъедает планету, где человеку, кажется, больше нет места? В этот момент игры нет конкретных ответов на эти вопросы. Нет никаких рациональных причин для такого поступка. За исключением тех, которые можно почувствовать, поставив себя на место этого презренного персонажа.

Однако важно признать, и я пытался подчеркнуть это в первых главах, что «Цикады» редко показывали себя способными преуспеть в подобном деле. Значит, есть вероятность, что жертва Элли могла оказаться напрасной и ученые все равно не нашли бы лекарства.

Может, Джоэл усомнился в способности «Цикад» найти вакцину и потому не захотел пожертвовать Элли? Маловероятно. Джоэл принял решение. Решение, которое будет иметь далеко идущие последствия. Не желая лишиться собственного смысла жизни, он отнял его у Элли. Он разрушил обещание чуда, мечту о том, что эта девочка – воплощение надежд человечества, как ему твердили с самого начала приключения. Он знает, что она никогда его не простит и что их отношения теперь держатся лишь на этой огромной лжи.

Джоэл вынужден остановить машину, потому что дорога здесь обрывается. Дальше до Джексона, где живет его брат, придется идти пешком. В этом эпилоге игрок снова играет за Элли – так же, как в прологе он играл за Сару. С невысокого холма девочка смотрит на поселение, затерянное посреди леса, и, кажется, все так же погружена в свои мысли.

Джоэл: «Ух ты, смотри! Мы почти пришли… Уже недалеко. А, давай помогу… Идем!»

Элли: «Погоди… В Бостоне, когда меня цапнули… Я была не одна. Мою подругу… тоже укусили. Мы не знали, как быть, она сказала: „Давай просто ждать. Мы сойдем с ума вместе, это так романтично!..″ Вот я и жду до сих пор».

Джоэл: «Элли…»

Элли: «Ее звали Райли, она умерла первой. Потом Тесс. Потом Сэм».

Джоэл: «Элли, ты тут ни при чем».

Элли: «Нет, ты не понимаешь!»

Джоэл: «Я не сразу смог принять то, что выжил. И надо просто… Надо идти вперед, искать, за что сражаться! Знаю, ты не это хочешь услышать, но…»

Элли: «Поклянись. Поклянись, что все, что ты сказал про „Цикад″, правда».

Джоэл: «…Клянусь».

Элли: «Ладно».

Каждый сам решает, как понимать эти последние кадры, одновременно такие простые и проникновенные. Нерешительность в голосе Джоэла, когда он говорит «клянусь», – страшная ложь, учитывая всю важность вопроса, – намекает Элли, насколько мужчина с ней честен. Знает ли она, что Джоэл лжет? Ради их счастья, ради того, чтобы позволить ему перевернуть страницу, ради того, чтобы в будущем она оплакивала предназначение, данное ей природой.

Элли хочет знать правду, потому и задает все эти вопросы. Она прекрасно чувствует, что в рассказе ее наставника что-то не сходится, но она наконец нашла то, что искала. Кого-то, кто не бросит ее. Кого-то, кто будет любить ее безоговорочно. Она спрашивает себя, сможет ли она примирить эти две данности, сможет ли оставаться с тем, кто ее обманывает. На что способен пойти человек ради любви к своему ребенку? Своим «Ладно» Элли будто бы принимает ложь Джоэла и тот факт, что с этого момента их отношения больше не будут прежними. Ее ответ – символ насильного взросления. Девочка принимает необходимость положить конец своей детской наивности, мечтам и фантазиям, чтобы она и ее спутник могли двигаться вперед. Вместе.

Ифигения

После десяти часов игры[60], когда начинаются финальные титры и раздаются насыщенные звуки гитары Густаво Сантаолальи, игрок испытывает сильные чувства. Но не потому, что одержал некую победу, а потому, что пережил настоящую эпопею. The Last of Us – это долгая прогулка по американскому фольклору, которая напоминает альбом Джонни Кэша. Это грубая меланхоличная баллада среди изъеденных ветрами памятников, разрушенных закусочных, торговых центров и стен с граффити, которые превратились в наскальную живопись.

В то же время игра недвусмысленно отсылает к великим образцам античной трагедии. В начале книги уже упоминалось, что путешествие-инициация Элли мало отличается от пути любого из прославленных страдальцев вроде Софокла или Еврипида, которые разрываются между внутренним конфликтом и особым предназначением.

История, которую рассказывает нам Naughty Dog, в конечном счете не более чем один из великих классических сюжетов: чтобы чудесным образом спасти человечество, Джоэл должен пожертвовать приемной дочерью Элли. Естественно, когда мы упрощаем историю до такой степени, первым делом в голову приходит сходство со столпом христианства: Бог жертвует своим сыном Иисусом Христом, чтобы смыть с человека его грехи. Но можно найти и еще одну аналогию: история Элли до жути напоминает миф об Ифигении. Сопоставляя их, можно прийти к куда более интересным выводам.

Троянский царевич Парис похищает Елену, жену царя Спарты Менелая. Это становится причиной ответного нападения ахейцев, жаждущих мести. С этого начинается великая история, известная как Троянская война. Греки собираются в Авлидской гавани на острове Эвбея, примерно в двадцати километрах от Фив. Ахейцы доверяют командование Агамемнону, брату Менелая, царю Аргоса и Микен. Во время охоты военачальник убивает лань, любимое животное Артемиды. Более того, он хвастается, что охотится лучше самой богини. Разгневанное божество насылает безветрие, не давая флоту греков добраться до Трои.

Агамемнон спрашивает совета у прорицателя Кахланта, и тот озвучивает волю Артемиды. Боги требуют принести в жертву Ифигению, дочь Агамемнона, чтобы вызвать сильные ветры. Они и понесут ахейский флот к Трое. Агамемнон – хороший отец, поэтому отказывается лишить свою дочь жизни. Но Одиссей и Менелай убеждают его, напомнив о важности победы для греческого народа. Тогда Агамемнон идет на хитрость: он вызывает дочь в Авлиду, якобы собираясь выдать ее замуж за Ахилла, царя мирмидонцев. Несмотря на возмущение Ахилла, чье имя использовали для обмана, угрызения совести Агамемнона и мольбы Ифигении, греки потребовали жертвоприношения.

Смирившись, Ифигения принимает свою судьбу из любви к отцу и его народу. Ее подносят к жертвеннику. Артемида, тронутая таким великодушием, в последний момент заменяет Ифигению священной ланью, а девушку похищает и уносит в Тавриду. Под пером Еврипида Ифигения плачет, ведь не смогла исполнить свое предназначение. Она продолжит жить, страдая по украденной у нее славе, и мстить, убивая бедных греческих путешественников.

Существует несколько вариантов этого мифа, вышедших из-под пера разных авторов – Аполлодора, Еврипида, Овидия, Софокла и даже Расина. В них пути тех или иных героев отличаются. Но каждый раз эти тексты отсылают нас к одним и тем же великим фундаментальным символам. Трагическая история Ифигении сводится к одному вопросу: «Чем мы готовы пожертвовать ради общего блага?» Тема невинного человека, которого приносят в жертву, то и дело возникает в самых разных мифах и религиях. Тут легко вспоминается судьба карфагенских детей, принесенных в жертву богу Молоху-Ваалу («Саламбо» Флобера). Или путь Исаака, сына Авраама: Бог требует, чтобы отец перерезал горло собственному ребенку, чтобы проверить его веру.

У греков жертвоприношение стало метафорой для преступлений тиранов и честолюбивых политиков, которых не волнует, сколько чужой крови прольется из-за их планов. Человеческое жертвоприношение – варварская практика – постепенно стало восприниматься обществом со все большим и большим отвращением. В итоге его начали считать обыкновенным убийством, которому нет оправданий, даже если оно происходило в священном месте. Но прежде чем цивилизация достигла этого уровня, подобное действие обосновывалось, как в мифе об Ифигении, тремя разными мотивами.

Начнем с политического. В мифе об Ифигении победа греков возможна, только если дочь Агамемнона принесут в жертву. Убийство показывают как поступок, который умилостивит богов или даже искупит будущие жертвы Троянской войны. В символическом смысле царь соглашается пролить первой кровь дочери, чтобы загладить вину за неминуемую гибель множества невинных людей. Ифигения в этом случае становится героиней, которая решает отдать жизнь за правое дело.

Политический мотив выбора Джоэла в The Last of Us не самый существенный, но он есть. Параллель очевидна: Элли нужно принести в жертву ради шанса на выживание человечества, которое само стремилось к гибели. Когда спутники приближаются к больнице Девы Марии, мрачное настроение девочки выдает ее мысли. Она понимает, что должна умереть ради общего блага, но принимает судьбу, как и героиня Еврипида.

Однако Джоэл спасает Элли и убивает врачей, обрекая человечество на гибель. И это – политический акт. Он сознательно хочет покончить со старым миром, с этой цивилизацией, с этими либеральными государствами, которые относились к природе с таким пренебрежением, что сами навлекли на себя гибель. Джоэл отказывается возвращаться к этому падшему строю и одним простым движением путает противникам карты. Невозможно предугадать, каким станет человечество в будущем, но ему придется приспосабливаться и меняться, играя по правилам кордицепса и всемогущей природы.

Теперь о социальном мотиве. В книге «Насилие и священное» антрополог Рене Жирар анализирует жертвоприношения в первобытных обществах. Он рассказывает, что через этот радикальный акт группа избавляется от кого-то второстепенного, чтобы обеспечить общее благо. Не столь важно, животное это или человек. Для жертвоприношения человека достаточно того, что он не приносил общине пользу и был изгоем, а мстить за него никто не будет.

Ифигения – идеальная жертва, ведь у нее есть все предпосылки для этого статуса. В первую очередь она – женщина в мире мужчин, а из-за войны ее положение становится еще более шатким. Она не замужем, в отличие от Елены, ради которой развязывается война. А еще она дочь человека, который сам решил отдать ее жизнь богам. Следовательно, ее можно совершенно законно принести в жертву.

Тем интереснее параллели этого толкования мифа с The Last of Us. В начале приключения Элли соответствует всем социальным критериям, которые способны привести ее к тому же концу, что и дочь Агамемнона. Она юна, она женского пола, для общества она бесполезна, она одинока, у нее нет семьи. Следовательно, отомстить за нее некому. Мир игры жесток и напоминает эпоху Троянской войны, когда ценилась мужественность. Женщина считается менее полезной, чем мужчина.

Элли еще ребенок, но семьи у нее больше нет, нет никаких привязанностей в этом мире, ее смерть не причинит никому горя. С точки зрения мифа Элли – идеальная жертва. Но история развивается, Элли и Джоэл сближаются, а парадигма неожиданно меняется. Идея, что жизнью девочки можно пожертвовать, становится менее приемлемой. Новая связь рушит в сознании игрока уверенность в оправданности жертвы.

И финальное – теологический мотив. Постоянные сексуальные связи ненасытного Зевса негативно отражаются на жизни людей. Непрекращающееся буйство Посейдона, озорство Гермеса или гнев Афродиты – лишь малая толика всех божественных ошибок греческого пантеона. Мифология полна притч и уроков, извлеченных из ошибок богов, которые, играя в шахматы человеческими жизнями, вызывают бедствия и разрушают судьбы по малейшей прихоти.

Наивная снисходительность Артемиды – яркий тому пример. Задумайтесь: богиня требует принести в жертву невинную девушку и отменяет решение после того, как осознает жестокость своего поступка. За это время Ифигения успевает смириться и убедить себя, что ее удел – отречение от жизни. Девушка взошла на алтарь и приготовилась к тому, что считает целью своего существования. И в этот момент замысел отменяют, лишая девушку возможности спасти семью, народ или все человечество. В итоге она озлобится и опустится до насилия, ведомая ненасытной жаждой отомстить богам.

Спасая Элли, Джоэл становится Артемидой постапокалиптического мира. Элли мало-помалу убеждала себя, что ее великая сила способна спасти то, что еще стоит спасать. Она приняла необходимость пожертвовать собой, а Джоэл лишил ее этой участи, когда она уже лежала на алтаре в больнице Девы Марии. Иммунитет был главной силой Элли, а Джоэл сделал ее бесполезной. Что за чудовище он породил, лишив девочку ее предназначения? Об этом мы узнаем только в продолжении…

Смена парадигмы

Невероятный успех The Last of Us, которая оказалась в списках лучших игр на Metacritic с рейтингом 95/100, вполне понятен. Но с момента выхода игры прошло немало лет, и уже какое-то время комментарии и оценки прессы критикуют за излишнюю восторженность: «шедевр», «совершенно невероятный опыт», «лучший представитель жанра». Такие многочисленные дифирамбы и впрямь стоит воспринимать с осторожностью. С чисто геймплейной точки зрения The Last of Us не лишена проблем в темпе. Даже в 2013 году она не была лучшим представителем жанра, да и ее формула – всего лишь одна из многих. Не каждая игра должна следовать творению Naughty Dog. При этом за несколько дней продали 1,3 миллиона копий игры, а за все время – почти 18 миллионов[61]. Более чем достойный результат для эксклюзива PlayStation 3.

Чтобы понять причину такой популярности, нужно вернуться в прошлое, в контекст 2013 года, и внимательно изучить индустрию ААА-игр. The Last of Us вышла на излете PS3 и, по сути, подводила итог всего, чем отличилось это поколение консолей. Naughty Dog, будучи крепкими ремесленниками, как упоминалось в начале книги, как следует покопались в великих примерах своей эпохи. Поколение Xbox 360/PS3 задало несколько популярных трендов: шутер от третьего лица, упор на стелс, мода на крафтинг. The Last of Us – смесь всех этих идей, настоящий плавильный котел геймплея, в котором использовались все рецепты успеха того поколения консолей.

Каждый год рейтинги захватывали крупные непобедимые франшизы, чемпионы проверенной формулы блокбастера и мультиплеера: Call of Duty, Battlefield, Gears of War, GTA, FIFA. Возможно, как это ни парадоксально, успех игры был настолько оглушительным из-за реакции индустрии. Она восприняла желание The Last of Us спрятать проработанную историю за доступным геймплеем как глоток свежего воздуха. С выходом игры большие ААА-блокбастеры больше не считали необходимым копировать Call of Duty, чтобы попасть в цель. В The Last of Us индустрия и те, кто принимал в ней решения, увидели игру нового типа, на успех которой можно рассчитывать. Нечто, что способно придать бренду PlayStation больше индивидуальности.

Так и зародились западные «авторские ААА-игры». При рекламе The Last of Us упор делали на работу сценариста Нила Дракманна. Тогда как команды EA (Mass Effect) или Infinity Ward (Call of Duty) по большей части оставались анонимными. Для индустрии это был совершенно новый способ продвижения. Часть критиков, пришедшая из кино и литературы, более пристально изучала этот побочный эффект успеха игры. То же касается людей, которые до этого не специализировались на исследовании видеоигр.

В отрасли произошел небольшой, но заметный сдвиг парадигмы. Sony не ошиблась, сделав The Last of Us символом поколения PS4 наряду с играми, на которые она так или иначе повлияла. К примеру, God of War, Days Gone и более рискованный авторский эксперимент – Death Stranding. Произведение Naughty Dog выдвинуло персонажей на первый план и закончило эпоху видеоигр, в которых протагонист нередко оказывался грубым, механическим, плоским, немым или безликим. The Last of Us не первая игра, которая это сделала, но она стала важной вехой в истории индустрии и однозначно изменила привычный всем расклад. Теперь, с выходом The Last of Us, от персонажей западных видеоигр требовалось иметь проработанный и четко прописанный характер.

10

Американские мечты

Повседневная жизнь

За несколько недель до нашумевшего выхода новинки Naughty Dog, в июне 2013 года, издательство Dark Horse начало выпускать комикс «Одни из нас. Американские мечты» (The Last of Us: American Dreams). В нем публика, которая еще ничего не знала о сюжете игры, впервые знакомилась с персонажем Элли. Четыре выпуска этой короткой серии выходили с апреля по июль 2013 года.

Нил Дракманн долгое время хотел написать историю для комиксов. Он наконец осуществил замысел в феврале 2010 года, когда вышел нарисованный по его сценарию графический роман «Второй шанс у Сары» (A Second Chance at Sarah) художника Джойске Вонга. А мы помним, что первые наброски истории, которая затем стала The Last of Us, изначально создавались для комикса.

Во время разработки Дракманн в беседе со своим редактором из Dark Horse упомянул возможность расширить вселенную игры. Он предложил показать повседневную жизнь персонажей, которых мы встретим позже. Главное в The Last of Us – персонажи, а значит, любопытно порыться в их прошлом, чтобы понять их решения в будущем.

«Я начал продумывать кое-какие сюжеты, которые мы не смогли включить в игру», – объяснял Нил Дракманн в интервью для сайта nerdreactor.com. Когда сценариста спросили, с каким художником или художницей он хотел бы разделить проект, тот почти без колебаний выбрал Фейт Эрин Хикс. Она известна по веб-комиксу «Демонология 101» (Demonology 101), который выходил с 1999 по 2004 год.

Комиксистка описывает свой опыт так: «Это было в конце прошлого года (2012). Я получила электронное письмо. Я тогда уже работала с Dark Horse, они публиковали мою серию The Superhero Girl, дурашливый пародийный комикс. В письме, состоявшем всего из одной строчки, меня спрашивали: „Вы играете в видеоигры?“ Я ответила: „Да, конечно, обожаю играть, я с детства играю“ и все такое.

Тогда мне объяснили, что Dark Horse и Naughty Dog ищут художников для создания приквела к игре The Last of Us, которая пока находится в разработке. Я тут же запрыгала от счастья и ответила им письмом с кучей восклицательных знаков, что очень-очень хочу участвовать в этом проекте. Тогда я еще ничего не знала об игре, только видела трейлер с E3».

Фейт Эрин Хикс начала искать в трейлере главную суть, спрятанную между строк. Так она хотела понять, что могла бы добавить к увиденному. «Мне по-настоящему понравилось то, что создали Naughty Dog. Персонажи меня заинтриговали, а еще понравилась идея с немолодым, суровым и ворчливым выжившим и его подопечной-подростком, которые вместе идут сквозь разрушенный эпидемией мир. ‹…› В итоге я целый день зарисовывала свои идеи. Это было очень неожиданно и увлекательно. Я совершенно не ожидала, что буду работать над проектом такого масштаба».

На тот момент у Фейт Эрин Хикс не было доступа к игре: та находилась в разработке и была далека от завершения. В августе 2012 года Naughty Dog показала девушке несколько кат-сцен, концепт-артов и законченный сценарий игры. Художница стала первым человеком за пределами студии, узнавшим финал истории.

Нил Дракманн в общих чертах описал девушке сюжет истории, которую собирался рассказать в комиксе. А еще уточнил, что тон повествования рассчитан на взрослых и наполнен ругательствами[62]. Не слишком привычная особенность в мире комиксов.

«Повседневная жизнь Элли – тема, которую мы не успели затронуть в игре, – признался Дракманн в интервью для сайта cbr.com в 2012 году[63]. – Поэтому нам хотелось поднять этот вопрос в комиксах. Что сделало Элли такой, какой мы ее знаем? Тогда, за несколько месяцев до начала событий игры, Элли было тринадцать лет, она училась в военной школе и перед ней уже стоял выбор: вступить в армию или быть исключенной и выживать самостоятельно. Встретив другую девочку, Райли, она найдет третий путь».

Третий путь

Июль 2032 года. Бостон.

Глядя в окно армейского автобуса, тринадцатилетняя Элли наблюдает за жителями города – они выстроились лицом к стене у блокпоста ФЕДРА. Солдаты подозревают, что эти жители заражены. Несколько минут спустя автобус подъезжает к серому зданию, окруженному забором с колючей проволокой. Это ее новый дом. Тут девочку ждет особенно теплый прием. Не успевает Элли приехать, как ее окружает несколько задир, готовых задать ей трепку.

К счастью, в драку вмешивается Райли Абель, еще одна юная выжившая. На словах в этом учебном центре подростков учат «выживанию» – то есть борьбе с зараженными, обращению с оружием, распределению ресурсов и так далее. На деле главный противник сообщества, живущего за высокими стенами, окружающими Бостон, – это небольшая группировка под названием «Цикады». В глазах ФЕДРА они террористы. После короткого разговора с директором Элли замечает, что Райли украла у нее кассетный плеер. Она идет в столовую и вызывает старшую девочку на разговор, чтобы получить плеер обратно.

Наступает вечер. Элли никак не может уснуть и встает с постели. Шатаясь по коридорам школы, она нос к носу сталкивается с Райли, которая как раз собирается сбежать. Спасаясь от бдительных часовых, Элли следует за новой подругой по крышам города. Подростки обсуждают будущее, и Райли говорит, что не желает слепо подчиняться требованиям ФЕДРА. Она хочет свободы выбора и мечтает примкнуть к «Цикадам», чья борьба ей кажется куда более романтичной. Девочки заходят в заброшенный торговый центр, где подруга показывает Элли старый аркадный автомат – The Turning[64]. Райли улыбается, искрится энергией, она полна жизни и идей – настоящий луч света в этой мрачной повседневности. Затем они встречают Уинстона Ашера – бродягу[65], который ютится в палатке прямо посреди торгового центра. В обмен на бутылку ворованного виски Элли получает возможность впервые в жизни прокатиться на лошади по проходам ТЦ. Неожиданно снаружи слышится грохот взрыва. Несмотря на предупреждение Уинстона, девочки спешат на шум.

Элли с Райли наблюдают с крыши за событиями внизу. На улице отряд ФЕДРА преследует «Цикад». Понимая, что те попали в трудное положение, Райли решает помочь им и кидает в сторону военных две дымовые шашки, украденные из палатки Уинстона. Воодушевившись примером подруги, Элли тоже кидает в военных шашку[66]. Солдаты замечают девочек, и те едва успевают сбежать подальше от места стычки.

Спрятавшись за обугленными каркасами автомобилей, Элли и Райли слышат шум и скрежет из небольшого здания неподалеку. Неожиданно появляется зараженная. Райли хватает камень и бьет ее по голове, но этого недостаточно. Элли бросается на чудовище и втыкает острый обломок дерева ему в череп[67]. Потрясенные девочки переводят дыхание, но несколько мгновений спустя раздается рев целой группы зараженных. Подруги спасаются бегством. Раздаются выстрелы. Чудовищ убивают двое подоспевших мужчин. «Цикады». Райли пытается представиться, но тут появляется женщина. Она будто бы знает Элли. Прежде чем девочки успевают разобраться, в какую передрягу угодили, их вырубают и куда-то уносят.

Элли приходит в себя и освобождается от пут. Девочка требует трех членов «Цикад» освободить Райли. Входит женщина, ее зовут Марлин. Она дает Элли письмо и просит прочитать его, когда та вернется в школу. Райли хочет присоединиться к «Цикадам», но их прерывают трое незнакомцев, которые входят в помещение и требуют повстанцев расплатиться своим оружием, ведь те оказались на их территории.

Марлин с ледяным спокойствием убивает одного из них на глазах у ошеломленных девочек[68]. События развиваются быстро – начинается перестрелка. Райли находит пистолет и убивает одного из нападавших. Когда стычка заканчивается, Элли узнает, что Марлин знала ее мать, Анну, и обещала той позаботиться о дочери. Несмотря на уверения в обратном, глава «Цикад» убеждена – для девочки нет места безопаснее, чем военная школа. На прощание Марлин отдает Элли нож, который оставила ей мать. В конце подруги покидают «Цикад» и возвращаются в школу, где расходятся по своим спальням и обещают, что это будет не последнее их приключение.

Анна

«Американские мечты» обещали читателям расширить вселенную игры и дать контекст, помогающий понять сюжет. Главная информация, которую удается извлечь из комикса, – это короткое завещание. Из-за него пересекаются судьбы главы «Цикад» Марлин и сироты Элли.

Об Анне, матери девочки, известно мало. До пандемии они с Марлин работали медсестрами в Бостоне. Судя по всему, Анна отличалась неуступчивым характером, но девушки все равно стали хорошими подругами. Через шесть лет после вспышки кордицепса Анна забеременела от неизвестного мужчины и в 2019 году родила Элли. На следующий день она умерла, успев оставить дочери письмо.

«Элли,

Открою тебе маленький секрет. Я не слишком люблю детей, а уж младенцев вообще ненавижу, но… Смотрю на тебя и поражаюсь.

Тебе еще не исполнилось и дня, но держать тебя на руках – это самое невероятное событие в моей жизни. Которое, увы, оказалось слишком коротким.

Марлин за тобой присмотрит. В этом мире нет никого, кому я доверяла бы больше, чем ей. Постарайся не создавать ей проблем. Не будь такой упрямой, как я.

Не буду скрывать, в мире сейчас мало хорошего. Тебе будет непросто. Но ты должна запомнить одну вещь.

Жизнь стоит того, чтобы жить! Найди свою цель и сражайся за нее.

Я знаю, ты сильная. И ты станешь именно такой, какой должна стать.

Всегда твоя… любящая мама.

Анна

Я хочу гордиться тобой, Элли!»

Несмотря на обязательства перед «Цикадами», Марлин сдержит слово. Она будет заботиться о дочери Анны и в конце концов доверит ее ФЕДРА. Эту информацию сложно назвать необходимой для понимания сюжета. Однако она добавляет печальную нотку к трагическому выбору, который встает перед Марлин в конце игры, когда она должна принести Элли в жертву.

Глава «Цикад» изливает свои чувства на звукозаписи, которую можно найти в лаборатории больницы Девы Марии. «Привет, Анна… Давненько я с тобой не говорила. Я дала разрешение продолжать эксперимент. На самом деле меня не особо и спрашивали. Так, пустая формальность. Ты знаешь, я сдержала обещание. Я заботилась о ней много лет, что бы ни творилось в моей жизни. Ради нее я готова была на все, но сейчас… Это единственный шанс спасти нас… спасти всех людей. Ведь мы об этом мечтали, к этому шли долгие годы, и ты тоже!.. Меня просят убить того, кто ее привел. Убить единственного человека, понимающего, какую жертву мы приносим. Может быть, он простит меня. Ах, Анна, как мне тебя не хватает. Скоро ты увидишься с дочкой».

В конце концов Элли ждет совершенно другая судьба, хотя и не менее трагическая. Марлин умрет, глядя, как Джоэл, контрабандист, уносит на руках девочку, которую она собиралась принести в жертву. А игра продолжит культивировать фетишистскую идею передачи воспоминаний через объекты. Часы, которые Джоэл хранит в память о Саре. Гитара в память о Джоэле. Письмо Анны и выкидной нож, которым Элли пользуется для самозащиты. Он же символично появится на главном экране игры, когда игрок завершит приключение.

11

Left Behind

Почему мое сердце не из камня?

Кормак Маккарти, «Дорога»

Лаборатория

Naughty Dog потребовалось не больше двух недель, чтобы понять: The Last of Us стала событием, а ее успех намного превзошел скромные ожидания студии. В июле 2013 года Брюс Стрейли и Нил Дракманн решили пойти на второй заход и собрали пятьдесят работников студии для работы над сиквелом.

«Понимаете, если вы художник, если вы творец, вам хочется, чтобы людям нравилась ваша работа. Вы хотите вызвать эмоциональную реакцию. И это побуждает нас продолжать двигаться в том направлении, которое нас вдохновляет», – объясняет гейм-дизайнер Рики Камбьер в документальном фильме From Dreams.

С самого начала творцов Naughty Dog мотивировала возможность придать больше глубины характерам своих персонажей. Идея продолжить историю, начатую в комиксе «Американские мечты», и на ее основе сделать новую игру, возникла не в 2013 году, а несколькими годами ранее. Готовый сценарий уже был у Дракманна под рукой.

The Last of Us добилась успеха – новая франшиза вызвала у публики настоящий восторг. Тем временем другой крупный проект студии, Uncharted 4, застопорился. Поэтому руководство дало добро на создание более короткой и компактной игры, которую в итоге решили выпустить в виде сюжетного дополнения (DLC).

«Для нас этот проект стал прекрасной возможностью, – говорит один из главных гейм-дизайнеров студии Якоб Минкофф. – Возможностью опробовать новые механики и способы рассказывать истории. Воплотить в жизнь то, что мы не могли вставить в законченную игру. Работа над более компактным проектом дала нам шанс пойти на больший риск, чем обычно, и просто сказать себе: „Ладно, это будет интересно“. А затем посмотреть, сработает наша идея или нет».

Однако после интенсивной работы и кризиса, с которым столкнулась студия на финальных этапах разработки The Last of Us, идея почти сразу же вернуться к работе вызвала недовольство в команде. Начались возмущения – всеобщее утомление подорвало боевой дух сотрудников. Кристоф Балестра и Эван Уэллс начали перераспределять работников. Часть технических специалистов присоединилась к Эми Хенниг и занялась разработкой Uncharted 4. Этот проект считался более «крутым».

Затем студия набрала новых сотрудников, которые со свежими силами занялись The Last of Us: Left Behind. «Наши команды были полностью вымотаны, истощены, – рассказывает Брюс Стрейли. – Мы попытались их уговаривать: „Ну давайте, ребята… поднажмите… еще чуть-чуть… ну пожалуйста!“, но после трех с половиной лет тяжелой работы это было уж слишком».

Поэтому авторы решили продолжить сюжет комикса «Американские мечты», развить отношения между Элли и Райли и вставить этот эпизод в виде воспоминания в «пустой» временной промежуток между осенью и зимой в основной игре. На роль Райли, которая впервые должна была появиться в игре, выбрали молодую актрису Янни Кинг. «Мне было очень страшно участвовать в таком крупном проекте. Эшли была в нем с самого начала, а я будто запоздала, чувствовала себя, как отстающая ученица. Всерьез задумывалась, удастся ли мне дотянуть до нужного уровня».

Несмотря на все страхи, решение включить в команду еще одну актрису оказалось правильным. Она привнесла в проект энергию – свежую и более легкую – и быстро полностью вжилась в роль. Девушка воплотила все, чем Райли была для Элли, но к этому мы еще вернемся. Naughty Dog разработала новое дополнение с нуля за шесть месяцев. Этот подвиг потребовал немалых жертв и усилий, что не прошло для команды бесследно. Дополнение The Last of Us: Left Behind вышло 14 февраля 2014 года и стало доступно для всех обладателей оригинальной игры на PS3[69].

Подруги до конца

Июнь 2033 года. Бостон.

Спустя 40 дней после того, как Райли дезертировала из военного училища ФЕДРА, старшая из подруг появляется в спальне Элли и будит ее посреди ночи. Прошел почти год после их первого совместного приключения, и Райли, наконец, официально стала «Цикадой». Она как раз в увольнительной и предлагает лучшей подруге прогуляться как в старые добрые времена. Скрываясь от патрулей, они возвращаются в торговый центр Liberty Gardens в Бостоне, где проходила их первая ночная вылазка.

Но на этот раз Райли сделала все возможное, чтобы удивить подругу. Она включает электричество в торговом центре и запускает большую карусель в центре здания – сказочное зрелище. Пораженная Элли поддается очарованию момента и забывает все обиды, которые омрачали отношения подруг. Как и любые подростки в мире до эпидемии, девочки играют, наряжаются, тусуются в торговом центре и корчат рожи в фотокиоске. Увы, время пробегает незаметно. Элли пора возвращаться в военную школу. Райли признается, что ей поручено задание, ради выполнения которого она должна покинуть Бостон, и просит у подруги совета.

Элли: «С каких пор тебе важно мое мнение? Мы дружили. Мы были больше чем друзья, а потом ты послала меня в жопу и смылась… Ты весь день… Тебя совесть мучает? Хочешь загладить вину? Я тебя прощаю».

Райли: «Я сейчас должна быть на другом конце города. Если меня, Цикаду, тут схватят, мне конец. Не из-за мук совести я пробиралась через заставы, Элли. Да, я натворила такого, что теперь вроде как и не исправишь, но… я пытаюсь…»

‹…›

Элли: «Уходи. Ты ведь так давно этого хотела… Это твоя мечта… Мне ли тебя держать?»

Райли: «Кому, если не тебе?»

Элли: «Переживу. И ты переживешь. И мы с тобой еще увидимся».

Верная себе, Райли быстро забывает о печали и снимает повисшее в воздухе напряжение, приглашая Элли потанцевать под соул посреди разрушенного магазина электроники. Девушки покачивают бедрами, задумчиво смотрят друг на друга и улыбаются. «Не уходи». Только вот они не слышат, что музыка привлекла в торговый центр свору зараженных, которые быстро заполоняют весь этаж.

Девочки бросаются наутек и отчаянно пробиваются туда, где, по их мнению, выход. После нескольких напряженных минут схватки им удается совладать с чудовищными противниками. Райли не сводит испуганных глаз с руки Элли. Укушена. Заражена. Обречена. Райли закатывает рукав: ее ждет та же участь. Девочки впадают в истерику, не в силах поверить в случившееся – их судьбы связаны навсегда. Они едва начали жить, и вот им суждено умереть. «Ну и кто мы теперь?» Подруги на всю жизнь… до самой смерти.

Эксперименты

Как поддержать напряжение, темп и настроение The Last of Us, когда ваши главные герои – двое безоружных девочек-беглянок, а цель – показать их различия и взаимную симпатию?

«В Left Behind немало важных моментов, в которых нет схваток. Мы хотели по-настоящему сосредоточиться на связи между вами и персонажем-союзником, – уточняет Якоб Минкофф в документальном фильме From Dreams. – В первую очередь нужно было связать опыт игрока и опыт персонажей и наоборот». Так Naughty Dog решила противопоставить неизвестный эпизод из прошлого Элли с событиями между осенью и зимой, когда девочка ухаживает за раненым Джоэлом. Все это – чтобы сохранить первоначальную цель истории.

«Мы сразу сказали себе: нужно сохранить контраст между историями Элли и Джоэла, – объясняет Брюс Стрейли. – Поэтому схватки с зараженными стали своего рода продолжением, способом ускорить более сюжетные и менее напряженные сцены с Райли».

Одно из главных разочарований разработчиков The Last of Us – невозможность одновременно использовать огромный потенциал двух типов противников: выживших и зараженных. Ни разу за всю игру вы не сталкиваетесь с обоими типами нападающих и не можете стравить их друг с другом. На то есть две причины. Во-первых, сами зараженные появились в игре на достаточно поздних этапах разработки игры. Во-вторых, мешали технические проблемы оптимизации и использования ресурсов памяти устройства.

К счастью, у разработчиков было несколько дополнительных месяцев, посвященных созданию Left Behind. За это время Naughty Dog осуществила смелую задумку. «Больше всего нам хотелось внедрить в это дополнение новую механику, которая появилась бы в сцене с приспешниками Дэвида. Она позволила бы стравливать зараженных с выжившими», – уточняет Брюс Стрейли. Его коллега Якоб Минкофф добавляет: «Мы разработали сценарии, в которых игрок сможет использовать новые геймплейные возможности в своих интересах, привлекая зараженных к людям. Благодаря этому он обогатит стелс-сегменты игры». Очевидный, но при этом важный шаг для серии с точки зрения гейм-дизайна.

На этом новшества не заканчиваются. Другие, более тонкие элементы, развивают знаменитую «формулу» Naughty Dog, где смешиваются экшен и интерактивное кино. Будь то сцена, где девочки развлекаются, кидая кирпичи в окна автомобилей и делая вид, что метают гранаты. Бои на водяных пистолетах. Примерка хэллоуинских костюмов. Мы чувствуем, с какой изобретательностью горстка дизайнеров подошла к этим сценам, сколько идей они перепробовали и как искали новые, более универсальные средства выразительности в видеоиграх.

Left Behind определяет себя как недостающее звено между The Last of Us и следующими произведениями компании. Некоторые идеи, использованные здесь, позже попадут в Uncharted 4, Uncharted: The Lost Legacy и станут отправной точкой для выбора формы повествования в The Last of Us Part II.

Шкатулка памяти

Все особенности постановки The Last of Us: Left Behind отсылают к атмосфере ностальгии, воспоминания или сна. Будто Элли из The Last of Us Part II заснула и ей приснились старые добрые времена. Нам предлагают открыть шкатулку памяти Элли и вместе с ней пережить день, который навсегда отпечатался в ее памяти. Наверное, это одно из самых больших достижений игры, настоящая ювелирная работа.

Чередование сказочной меланхоличной прогулки с Райли и кошмарной холодной зимы с Джоэлом создает интересный контраст и усиливает эмоции, которые испытывает игрок. Left Behind – такая же линейная игра, как и сама The Last of Us. При этом структура повествования здесь двойная. Этот прием оказался настолько запоминающимся и эффективным, что в итоге вошел в «формулу» Naughty Dog.

Фактически у нас две истории, которые перекликаются друг с другом. Причем обе происходят в торговых центрах, что поддерживает чувство согласованности. Однако основной элемент, оправдывающий режиссерский прием перемещения вперед-назад во времени, – это сильное переживание. Короткая, красивая и трагичная история дружбы Элли и Райли. Именно она объясняет нам, как Элли нашла в себе силы спасти Джоэла.

Элли: «Бороться? Ради чего? Мы станем такими же, как эти твари».

Райли: «Есть сто причин, по которым мы могли не дожить до сегодня. И еще сто, по которым мы можем не дожить до завтра. Но мы боремся за каждую секунду, что можем провести вместе. Пусть это всего две минуты… или два дня. Они бесценны».

Когда Элли сражается, ворует, убивает и тысячу раз оказывается на волоске от гибели без поддержки Джоэла, она находит в себе силы жить дальше, открывая свою шкатулку памяти и вспоминая слова Райли. Их дружба явно оказала большое влияние на личность Элли. В комиксе American Dreams и дополнении Left Behind Райли показана цельной, полной жизни, беззаботной, веселой и прямо-таки возмутительно оптимистичной. И все это несмотря на мрачный мир, в котором она живет.

Борьба – это единственное, что имеет значение; борьба за жизнь, за любовь до последней секунды. В мире The Last of Us именно наша способность любить делает из человека – выжившего. Когда Джоэл находит девочку, которая становится его приемной дочерью, он превосходит сам себя и способен сразиться с целой армией. Когда Элли находит приемного отца, она борется насмерть, лишь бы провести с ним еще две минуты или два дня.

Но поскольку The Last of Us остается трагедией, каждая история любви в ней обречена на печальный конец. Каждый, кого ты любишь, рано или поздно погибнет: Сара, Райли… Джоэл. Только вот мы не знаем когда. Каждая минута на счету, а в мире, где смерть подстерегает везде и всегда, где все отношения обостряются, нельзя упускать ни мгновения.

Во второй части Элли предстоит узнать об этом на собственном горьком опыте. Персонажи – заложники этого мира, которым не остается ничего, кроме как наслаждаться моментами с любимыми людьми. Фотографии, висящие в комнате Элли. Фото Сары, которое Джоэл носит в кармане куртки. Все это – свидетельства ярких моментов прошлого. Они красноречиво напоминают, что нет ничего важнее борьбы за выживание и любви. Эти редкие, но бесценные мгновения напоминают нам, как важно наслаждаться настоящим и не забывать о пережитом счастье. Именно об этом нам и рассказывает Left Behind.

12

One Night Live

Обновленная версия

С самого начала выход The Last of Us на PS3, всего за несколько месяцев до появления PS4 в ноябре 2013 года, однозначно намекал на скорый релиз обновленной версии игры. После выхода дополнений для мультиплеерного режима (Abandoned Territories Map Pack и Reclaimed Territories Map Pack) и релиза Left Behind 14 февраля 2014 года Sony наконец объявила дату выхода новой версии – 29 июля 2014 года.

Улучшения в основном носили технический характер: поддержка настоящего (полного) разрешения 1080p, повышенная плавность при 60 кадрах в секунду, более детализированные персонажи, обновленные текстуры и даже улучшенные освещение и тени. А еще на диске с игрой, как и обещалось, будут все многопользовательские дополнения, Left Behind и новые комментарии от Нила Дракманна и Брюса Стрейли.

Выпуск The Last of Us Remastered запланировали аж в начале 2013 года, когда разработку оригинальной игры еще не завершили. Переработка игры оказалась довольно простой, ведь используемые материалы (графические элементы) уже были в высоком разрешении. Sony с большой помпой рекламировала обновленную версию во время выставки E3 2014, чтобы поддержать новую консоль. На тот момент у нее был довольно скудный каталог игр.

The Last of Us Remastered быстро разошлась тиражом более четырех миллионов копий – не оглушительный, но вполне себе успех. Примечательный факт: те, кто уже играл в версию на PS3, судя по всему, вернулись к игре. На это указывает статистика игровых достижений. Naughty Dog и ее новая франшиза заработали сильную фанбазу. А чтобы повысить продажи обновленной версии, Naughty Dog решила устроить большое шоу. Так получилось одно из самых оригинальных рекламных мероприятий в истории.

Сенсационный спектакль

28 июля, накануне выхода The Last of Us Remastered, в 19:00 по местному времени началась прямая трансляция со сцены Broad Stage в Санта-Монике, Калифорния. Бесплатный стрим был одновременно доступен на Twitch, YouTube и PlayStation Network. Нил Дракманн, Трой Бейкер (Джоэл), Эшли Джонсон (Элли), Мерл Дендридж (Марлин), Хана Хейз (Сара), Энни Вершинг (Тесс) и Густаво Сантаолалья объявили о мероприятии, невиданном прежде в мире видеоигр: шоу The Last of Us – One Night Live.

Это шоу – одновременно крупный рекламный ход и торжество, организованное студией, чтобы отметить свои успехи. А еще настоящая отдушина для команды, которая хочет поставить точку в этом фантастическом приключении. В дополнение к привычному трейлеру, получившему немало восторженных отзывов, на One Night Live фанатам показали кое-что по-настоящему оригинальное.

На сцене Broad Stage, среди минималистичных декораций, на диване лежит Хана Хейз. Появляется Трой Бейкер, он разговаривает по телефону. Актеры озвучки получают подарок: возможность выступить на театральной сцене. Вероятно, для профессионалов, которые всегда оказываются в тени своих цифровых персонажей, такое представление стало своего рода освобождением.

Актеры повторяют пролог The Last of Us. Эпизоды, сыгранные на сцене, перемежаются с отрывками из игры, показанными на экране, и живым выступлением Густаво Сантаолальи. Однако настоящая изюминка этого шоу – никогда прежде не виденная сцена. Она происходит после финала игры[70].

Декабрь 2034 года. Джексон.

Элли сидит в своей спальне. В комнате полно памятных предметов, вещей и грязной одежды. Типичная комната подростка. Кровать, маленький жираф на ночном столике… Элли за письменным столом, она что-то пишет, потом поднимает голову и смотрит из окна на лагерь выживших, залитый лунным светом. Она снова надевает наушники своего кассетного плеера, музыка продолжает играть. Джоэл стучит в дверь, потом заходит и зовет Элли. Он подходит к ней и тихонько хлопает ее по плечу, от чего девочка подскакивает.

Джоэл: «Я не хотел тебя напугать».

Элли снимает руку Джоэла с плеча и разворачивается спиной к столу.

Затем, после паузы:

Элли: «Чего нового?»

В воздухе чувствуется напряжение. Персонажи не встречаются взглядами. Джоэл пытается как-то растопить лед и говорит, что они давненько не болтали. Он пришел рассказать последние новости.

Джоэл: «Я сегодня видел ребятню, игравшую водяными пистолетами. Подумал про тебя, думал, ты с ними».

Элли вздыхает. Починка внешних стен Джексона вместе с Марией важнее, чем все эти глупости.

Джоэл садится на краешек кровати. Он говорит, что все знают о том, сколько замечательных вещей Элли делает для общины и что ей можно иногда и передохнуть. Потом, после долгой паузы, меняет тему.

Джоэл: «Мы с Томми недавно были в патруле… Снаружи стало немного поспокойнее».

Потом Джоэл рассказывает, что Томми пытался познакомить его с женщиной по имени Эстер. Но по его словам непохоже, что это его сильно интересует.

Джоэл: «У нее прекрасное чувство юмора. Думаю, она тебе понравится. На днях она мне рассказала шутку, ну, такую, как ты любишь… Что же там было-то, а?..»

Он начинает бормотать под нос, пытаясь припомнить шутку. Элли перебивает его. Уже поздно и она хочет спать, чтобы завтра рано утром снова приняться за работу.

Джоэл: «Да, хорошо, только подожди, я тебе хочу кое-что показать. Это много времени не займет, только минуту. Одну минуту».

Он выходит и возвращается с гитарой.

Элли: «Что это?»

Джоэл: «Кхм… Некоторые называют эту штуку гитарой».

Элли улыбается и спрашивает, что он собирается с ней делать. Джоэл снова садится на кровать и признается, что он уже какое-то время разучивал одну песню. «Я начал над ней работать уже… очень давно».

If I ever were to lose you

I’d surely lose myself

Everything I have found dear

I’ve not found by myself

Try and sometimes you’ll succeed

To make this man of me

All my stolen missing parts

I’ve no need for anymore

Если я однажды тебя потеряю,

Я и сам окажусь потерян.

Все, что дорого мне,

Я отыскал не сам.

Попытайся, и временами у тебя будет получаться

Сделать из меня человека.

Все части меня, что украдены, потеряны,

Больше мне не нужны.

Элли роняет слезу. Джоэл заканчивает петь и кладет гитару на кровать.

Элли: «Джоэл, это было потрясающе».

Теперь они смотрят друг другу в глаза. Джоэл благодарит девочку, поднимается и протягивает ей инструмент.

Элли: «Чего?! Джоэл, я же не знаю, как на ней играть!»

Джоэл: «Я знаю… Но я же обещал, что научу тебя играть. Возьми. Она твоя».

Растроганная, Элли тоже поднимается и берет из его рук инструмент.

Джоэл: «Ну, уже поздно, и нам обоим нужно отдохнуть».

Он идет к двери, и Элли садится назад на стул.

Элли: «Ты… Ты вспомнил ту шутку?»

Джоэл улыбается. «Э-э-э… Почему от скуки хочется разбить часы?.. Чтобы убить время».

Элли: «Глупость какая».

Джоэл выходит. Элли крепко прижимает гитару к груди. Свет гаснет.

Конец.

В 2014 году, за шесть лет до выхода продолжения, на One Night Live фанатам показали сцену, которая в несколько измененном виде появилась в качестве пролога в The Last of Us Part II. Напряжение между персонажами, тяжелый груз лжи, разбитое будущее, прощение, уходящее время, семейное проклятие… Все главные темы здесь. В этом простом, но ярком диалоге Джоэл пытается перевернуть страницу, а Элли сражается со своими демонами. Элли сражается.

If I ever were to lose you

I’d surely lose myself

Everything I have found dear

I’ve not found by myself

Try and sometimes you’ll succeed

To make this man of me

All my stolen missing parts

I’ve no need for anymore

I believe

And I believe ‘cause I can see

Our future days

Days of you and me

Back when I was feeling broken

I focused on a prayer

You came deep as any ocean

Did something out there hear?

All the complexities and games

No one wins, but somehow, they’re still played

All the missing crooked hearts

They may die, but in us they live on

I believe

And I believe ‘cause I can see

Our future days

Days of you and me

When hurricanes and cyclones raged

When wind turned dirt to dust

When floods they came or tides they raised

Ever closer became us

All the promises at sundown

I’ve meant them like the rest

All the demons used to come ‘round

I’m grateful now they’ve left

So persistent in my ways

Hey angel, I am here to stay

No resistance, no alarms

Please, this is just too good to be gone

I believe

And I believe ‘cause I can see

Our future days

Days of you and me

You and me

Days of you and me

Если я однажды тебя потеряю,

Я и сам окажусь потерян.

Все, что дорого мне,

Я отыскал не сам.

Попытайся, и временами у тебя будет получаться

Сделать из меня человека.

Все части меня, что украдены, потеряны,

Больше мне не нужны.

Я верю.

И я верю, потому что вижу.

Дни нашего будущего.

Дни, где вместе ты и я.

Когда я чувствовал себя разбитым,

Я полностью отдался молитве.

И ты явилась, глубокая, как океан.

Может быть, кто-то там услышал меня?

Все сложности и игры,

Никто не выигрывает, но в них почему-то до сих пор играют.

Все потерянные, исковерканные сердца.

Пусть они погибли, но в нас они живут.

Я верю.

И я верю, потому что вижу.

Дни нашего будущего.

Дни, где вместе ты и я.

Когда злились циклоны и ураганы,

Когда ветер превращал землю в пыль,

Когда приходили потопы, поднимались приливы,

Мы становились только ближе.

Все обещания на закате

Я давал так же искренне, как и все остальные.

Все демоны, которые приходили,

Теперь ушли, и я благодарен за это.

Я так твердо стою на своем пути,

Эй, ангел, я здесь надолго,

Никакой борьбы, никаких тревог,

Прошу, это все слишком хорошо, чтобы просто исчезнуть.

Я верю.

И я верю, потому что вижу.

Дни нашего будущего.

Дни, где вместе ты и я.

Ты и я

Дни, где вместе ты и я.

«Future Days», Pearl Jam, 2013

Антракт

Скачок

Для Naughty Dog выставка E3 2014 оказалась странным мероприятием. С одной стороны, студия могла порадоваться концу эпохи PS3, окончанию долгой, сложной и рискованной разработки. Ее результатом стала настолько популярная игра, что сложно не возгордиться. С другой стороны, у них был еще один проект – Uncharted 4. Настоящее проклятие.

В начале 2014 года, пока дополнение Left Behind доводили до ума, большинство технических специалистов, работавших над продолжением приключений Нейтана Дрейка, забило тревогу. Нехватка ресурсов, проблемы в управлении, творческие расхождения. Источники называли всевозможные причины, но, так или иначе, следующий крупный проект студии дал течь.

В марте 2014 года произошла настоящая катастрофа: в кабинет Кристофа Балестры и Эвана Уэллса пришла и подала заявление на увольнение Эми Хенниг. Та самая создательница «обновленной Naughty Dog», ответственная за их знаменитую «формулу». Та, что во время работы с Uncharted повысила стандарты качества повествования в AAA-играх. За ней последовал один из создателей Uncharted 3: Drake’s Deception Джастин Ричмонд. Эти двое создали прецедент – вскоре многие давние работники студии тоже сменили работу.

Авторитетный американский сайт IGN подхватил историю, и из-под пера журналиста Митча Дайера вышла статья, подлившая масла в огонь. По мнению репортера, Эми Хенниг не стала бы сама хлопать дверью. Ее любезно выставили вон две новые амбициозные звезды студии – Нил Дракманн и Брюс Стрейли. Интернет есть интернет, так что сразу после публикации статьи в соцсетях началось светопреставление. Некоторых возмутило, что двое самодовольных юнцов осмелились уволить уважаемую Эми Хенниг. Одновременно с этим толпа яростных фанатов угрожала вздернуть журналистов IGN, ведь те без должного почтения отнеслись к их обожаемой студии.

Шесть лет спустя правду раскрыли, и сделал это сам Митч Дайер. Журналист, покинувший редакцию IGN за несколько лет до признания, поделился историей в серии твитов. По словам репортера, его тогдашние начальники Стив Баттс и Тал Блевинс почуяли сенсацию и просто выдумали сюжет. Они вынудили журналиста сфабриковать и выдвинуть теорию заговора, согласно которой Дракманн и Стрейли сместили Эми Хенниг с помощью закулисных интриг.

По ходу работы над книгой я опросил несколько бывших сотрудников студии, которые тем не менее пожелали сохранить анонимность. Из разговоров с ними я выяснил, что истинные причины увольнения были намного проще и банальнее. Трудности с менеджментом в студии – обычное дело. На первый взгляд кажется, что структура управления горизонтальна, однако «творец» обладает абсолютной властью. Сотрудники вынуждены работать много, а некоторые – даже слишком много, при этом на передышку рассчитывать не приходится.

В 2014 году Эми Хенниг поняла: она больше не в силах отыскать творческую искру, которая вдохновит ее команду и сделает Uncharted 4 достойным продолжением серии. В течение 2013 года она все чаще отсутствовала на работе и выглядела все более замкнутой. Большую часть технических ресурсов студии направили завершать The Last of Us, а затем и Left Behind. Проект Uncharted 4 буксовал, и Эми Хенниг, как сообщали источники, сама считала, что для оживления проекта нужна свежая кровь. В том числе Дракманн и Стрейли. Страница перевернулась.

Эван Уэллс прокомментировал признание Дайера так: «Было больно читать эти слухи, потому что они связывали имена наших сотрудников с событиями, к которым те не имели никакого отношения». А Нил Дракманн написал в «Твиттере»: «Не буду врать… Я долгое время был в бешенстве из-за того, что мне пришлось все это пережить. Я рад, что правда раскрылась. Знайте, что я никого не виню, и мне жаль человека (Митча Дайера), которому пришлось пройти через такое».

Производственный ад

Несколько любопытных быстро заметили, что 25 ноября 2013 года, спустя несколько месяцев после выпуска игры, Sony Pictures зарегистрировала через сервис MarkMonitor два очень интригующих доменных имени: TheLastOfUs-Movie.com и TheLastOfUsMovie.net. 6 марта 2014 года новость стала официальной: фильм по мотивам игровой вселенной обещала снять компания Screen Gems, известная по кинофраншизе Resident Evil. Режиссером выбрали прославленного Сэма Рэйми («Зловещие мертвецы», «Человек-паук»), чья кинокомпания Ghost House также должна была активно участвовать в проекте. А сценарий поручили Нилу Дракманну.

«Наше сотрудничество с Сэмом Рэйми, Ghost House и Screen Gems для создания фильма по мотивам The Last of Us как нельзя более уместно, – объявил Эван Уэллс в официальном сообщении. – С момента выпуска нашей игры в июне прошлого года мы поговорили со многими кинокомпаниями, но не сумели бы найти лучших партнеров, которые так же разделяют наше творческое видение и стандарты качества. Мы с нетерпением ждем…» и так далее.

Поклонники восприняли новость положительно, но на добрых два года проект полностью исчез с радаров. Naughty Dog увлеклась новыми проектами, а Сэм Рэйми игнорировал все вопросы. 4 апреля 2016 года Нил Дракманн наконец-то признался IGN, что проект не продвинулся ни на йоту. «Ранее, во время одного из интервью, я говорил, что мы уже собирались для совместного чтения сценария, что сценарий хорошо продвигается. Однако проект, как это иногда случается, попал в производственный ад. Мы ничего не делали полтора года».

Сэм Рэйми позже подтвердил: учитывая, как мало пока готово, фильм точно не выйдет до 2018 года. Несмотря на эту не очень обнадеживающую новость, в Голливуде упорно ходили слухи, что Элли сыграет Мэйси Уильямс. Она хорошо известна по роли Арьи Старк в сериале «Игра престолов».

В феврале 2018 года Дракманн окончательно убил все надежды, заявив, что больше не хочет работать над этим проектом. «Вероятно, однажды можно будет создать какое-то произведение в рамках этой вселенной, сосредоточившись на других персонажах или, возможно, на другом временном промежутке. Но для меня и, думаю, для Naughty Dog, так же, как и для многих фанатов, Нейтан Дрейк – это Нолан Норт, Элли – Эшли Джонсон, а Джоэл – Трой Бейкер. Было бы довольно неприятно увидеть в этих ролях кого-то еще». В будущем оказалось, что Нил Дракманн все же способен переменить свое мнение, но это уже совсем другая история.

Марафон

Сразу после ухода Хенниг приоритетом Naughty Dog стала передача проекта Uncharted 4 новому руководителю. К тому моменту Нил Дракманн и Брюс Стрейли уже работали над возможным сценарием сиквела The Last of Us. На это указывают файлы, случайно найденные в патче 1.11 – он вышел в середине 2014 года. Файлы назывались SS-T2-PROTO, где T2 означает Thing 2 – рабочее название The Last of Us 2.

Однако руководство в одностороннем порядке решило поставить одаренных напарников во главе Uncharted 4. Такое вот добровольно-принудительное назначение. Обычно любой творец имеет право воспользоваться затишьем между двумя крупными проектами, чтобы отдохнуть, подумать о новых идеях и просто иметь возможность писать. Но теперь Брюсу Стрейли казалось, что он очутился в начале марафона, который только что закончил бежать.

Предполагалось, что после реорганизации Стрейли и Дракманн должны за несколько месяцев навести порядок в проекте. А затем доверить его кому-нибудь достойному и вернуться к работе над сиквелом The Last of Us. Напарники выдвинули начальству требования: полный контроль над креативной частью проекта, глубокая переработка сценария Эми Хенниг и увольнение ряда актеров, участие которых планировалось изначально. А главное, они пожелали сделать Uncharted 4 последней игрой серии. На этот раз Стрейли и Дракманн хотели окончательно убедиться, что Нейтан Дрейк ушел и закрыл за собой дверь.

Первый тизер игры представили на E3 2014. Релиз запланировали на осень 2015 года, так что у команды оставалось чуть больше года на создание игры, достойной Naughty Dog. Великой игры.

«Задача была непростая, – рассказывал Стрейли в книге Джейсона Шрейера „Кровь, пот и пиксели“. – Не вышло бы просто взять старые наработки, потому что в них отчасти и состояла проблема. Геймплей и сюжет были сломаны. Оба этих аспекта пришлось дорабатывать. В общем, режим тревоги – красный, все на палубу, паника-паника, „что нам с этим вообще делать?!“ и все такое. И это после выгорания и кранча во время The Last of Us». Вопреки всему, дуэт Дракманна и Стрейли снова показал себя невероятно эффективным. Дракманн значительно переписал характеры некоторых персонажей, включая Сэма, брата Нейта. А Стрейли тем временем взял на себя бразды правления технической частью и изо всех сил поднимал планку качества. Недовольства сотрудников поутихли, и в январе 2015 года работа над игрой вновь пошла полным ходом, двигаясь к новой блестящей цели.

Спустя несколько месяцев Стрейли понял, что они связаны этим проектом по рукам и ногам. О выходе напарников из гонки на этом этапе не могло быть и речи. Оставалось лишь готовиться пройти марафон до конца. В итоге Naughty Dog отложила дату релиза на несколько месяцев, чтобы полностью реализовать все задумки для последней части Uncharted.

В последние месяцы Брюс Стрейли буквально жил на студии. Лос-Анджелес – город, передвигаться по которому и так непросто, а уж когда едешь по нему с утра на машине… У Стрейли уходило на дорогу в одну сторону не меньше часа. В конце концов он снял временную квартиру рядом с офисом Naughty Dog, чтобы избавиться от долгих поездок и посвятить больше времени починке багов в игре. О семейной жизни, друзьях и прогулках на свежем воздухе оставалось только мечтать.

Для большинства сотрудников разработка Uncharted 4 стала одним бесконечным кранчем. В интервью для этой книги технический специалист француз Ганс Годар, ответственный за «оживление» 3D-моделей персонажей, объяснил мне: «Мы знали правила, нам хорошо платили и не заставляли этим заниматься. Но было в этом что-то похожее на армию. Когда вы в команде, товарищей не бросают».

В начале книги уже упоминалось: Naughty Dog, как это ни парадоксально, маленькая студия. Маленькая студия с беспрецедентными финансовыми возможностями, которую поддерживает боевая машина Sony. А еще она состоит из самых опытных, талантливых и дотошных технических специалистов в мире. Спросите любого из этих творцов: хотят ли они приложить максимум усилий, чтобы дать игроку самый совершенный опыт из возможных? В общем, тема сложная. Нил Дракманн в интервью с Джейсоном Шрейером объяснял это так: «Пожалуй, лучший способ победить кранч – это сказать себе: „Не пытайся сделать игру года“. Не пытайся – и все будет в порядке».

Ценой нечеловеческих усилий Naughty Dog 10 мая 2016 года выпустила Uncharted 4: A Thief’s End. Команда оказалась настолько вымотана, что студия пережила почти беспрецедентную волну увольнений. Один из первых обзоров игры в прессе появился в Game Informer. Вывод в статье был такой: «A Thief’s End – лучшая игра в серии Uncharted на сегодня. Она предлагает погрузиться в невероятное приключение, которое не хочется никогда отпускать». Иными словами: мы спокойно ждем продолжения.

В этот раз командам наконец-то дали время на отдых. Спин-офф Uncharted: The Lost Legacy доверили двум ветеранам студии, Шону Эскейгу и Курту Маргенау. Продолжением The Last of Us занялись вплотную – только вот без Брюса Стрейли. Долгие месяцы кранча в конце концов подточили даже самую прочную опору студии. Стрейли покинул Naughty Dog на несколько месяцев, чтобы как следует отдохнуть, но в итоге так и не вернулся в студию. Нил Дракманн остался единственным капитаном этого корабля.

Акт 2

The Last of Us Part II

1

Цикл насилия

Свежая кровь

Вернемся в 2013 год. Нил Дракманн и Брюс Стрейли раздумывали над возможным продолжением The Last of Us. Через несколько месяцев пошли первые слухи. Во время разговора с журналистом актер Нолан Норт сделал ошибку, случайно упомянув проект. Интернет немедленно начал бушевать, фанаты торжествовали.

Не теряя времени Нил Дракманн высказался в колонке GamesRadar: «Ответ – и я говорю это совершенно искренне – таков: мы с Брюсом должны заняться проектом Uncharted 4. Мы и впрямь обдумывали идеи для The Last of Us 2 с новыми персонажами, идеи насчет будущего Джоэла и Элли, идеи для научно-фантастической игры, идеи для фэнтезийной игры. Мы создали прототипы по каждой из идей. Но вся эта работа прекратилась, когда от нас потребовали заняться Uncharted».

Далее Нил Дракманн объяснил, что над возможным продолжением работала небольшая группа художников, но все эти прекрасные люди должны были присоединиться к разработке приключений Нейтана Дрейка. «Знаете, часть меня действительно хотела бы вплотную заняться этими идеями. Но на сегодня мы полностью сконцентрированы на том, что делаем. Думаю, нельзя сказать, что Нолан Норт неправ, когда говорит, что мы работаем над этим проектом. Но мы не знаем, какие у нас планы, – ничего не решено, пока не выйдет Uncharted 4».

В июне 2016 года, через месяц после выхода игры, закрывающей историю Нейтана Дрейка, Брюс Стрейли отправился на заслуженный отдых. Однако не он один ждал возможности уйти на покой. Кристоф Балестра, который с 2005 года оставался на посту вице-президента компании, пожелал заниматься другими проектами. При этом он хотел, чтобы студия перешла в хорошие руки.

С момента создания Naughty Dog всегда находилась под руководством двух человек. Сначала это были Энди Гэвин и Джейсон Рубин, затем Эван Уэллс и Кристоф Балестра. Эту структуру следовало оставить неизменной, и большинство согласилось, что должность вице-президента должен занять Дракманн. Ведь теперь он обладал большим влиянием в студии и был известным лицом, знаком качества для индустрии. Но как совмещать новые обязанности с желанием запустить крупный проект вроде сиквела The Last of Us?

Как правило, в Naughty Dog проектом совместно руководили два человека: один отвечал за техническую часть, другой – за художественную. Теперь же Брюс Стрейли, один из столпов студии, ушел. Его роль взял на себя Энтони Ньюман – технический специалист и один из гейм-дизайнеров первой части. Ньюман и Дракманн принялись за предварительную работу над сиквелом.

Однако с первых недель Дракманн почувствовал: новые задачи, связанные с управлением компанией, постоянно отнимают у него время. А ведь оно необходимо для работы над проектом такого масштаба. Сначала автор думал собрать из нескольких работников студии что-то вроде специальной команды сценаристов, но Уэллс и Балестра посоветовали ему добавить новую кровь. Студия решила втайне провести кастинг в нескольких агентствах Лос-Анджелеса, которые специализируются на работе со сценаристами.

«Я как раз заканчивала работу над „Миром Дикого Запада“, и тут со мной связался мой агент и спросил: „Эй, как насчет поработать в видеоиграх? С тобой хочет встретиться Нил Дракманн“, – объясняет Хэлли Гросс в интервью для журнала CGMagazine. – Тогда я понятия не имела, что мой агент в качестве рекомендаций выслал Нилу целую стопку сценариев и Нил выбрал из всех мою работу: ему понравилось, что я написала. Он сразу захотел обсудить со мной The Last of Us Part II».

Помимо прочих достоинств, молодая сценаристка была не понаслышке знакома с видеоиграми: «Мой агент этого, конечно, не знал, но в тот момент я была напрочь захвачена Skyrim, проходила его с огромным удовольствием. Я выросла с видеоиграми. Мама купила мне приставку Game Gear, когда мне было семь, чтобы отучить сосать палец. – Она продолжает: – Естественно, я ответила агенту „Да!“. Мы с Нилом встретились. Он рассказал, какую историю придумал и какой должен был быть конец (не такой, какой вы видели в финальной версии игры). Я крайне удивилась тому, какой он захотел сделать эту игру…»

В те времена Хэлли Гросс, в 2010 году закончившая Нью-Йоркский университет, все еще оставалась новичком в своей профессии. Несмотря на качество сценариев, написанных для «Мира Дикого Запада», ее успехи ограничивались несколькими короткометражками и небольшой работой для телесериала «Банши» (Banshee, 2013–2016).

Но у Нила Дракманна, как он сам рассказал, нашлось сразу несколько причин нанять девушку. Она была достаточно бодрой и энергичной для долгого марафона, которым неизбежно должна была стать разработка The Last of Us Part II. Более того, девушка-сценаристка была более чем необходима для придания глубины женским персонажам, которых в игре большинство. Наконец, основным преимуществом Хэлли Гросс стал опыт в написании сценариев для сериалов. Это занятие во многом похоже на разработку игры, ведь в обоих случаях приходится сталкиваться с многочисленными ограничениями и работать с целой группой авторов.

«Я провела так много времени, работая с представителями самых разных профессий, специалистами из других отделов, аниматорами, художниками… Я все время была при деле, постоянно что-то меняя, дорабатывая и совершенствуя. Если вы любите работать в команде, нет места лучше, чем видеоигры».

На The Last of Us Part II глубоко повлияет подход к написанию сценария, характерный для американских сериалов. В них больше времени уделяется раскрытию характеров персонажа и меньше – эффектности, как в блокбастерах. Но к этому мы еще вернемся.

Разделение обязанностей

«Я была фанаткой первой игры, я обожаю Элли. Мне нравится, что в ней есть что-то от панков, и ее упертый характер. Я не могла упустить возможность продолжить ее историю и сделать из нее взрослую. В общем, мы взяли ключевые элементы истории Нила и начали соединять их друг с другом. Несколько главных персонажей у нас уже было, но мир игры требовалось значительно углубить. Нужно было показать тему цикла насилия и силу духа людей, населяющих этот мир. Я считаю, что вместе мы смогли достичь настоящего понимания того, как работают оба этих явления».

Нил Дракманн нашел себе напарницу. В начале 2017 года написание сценария стремительно продвигалось, а в то же время разработка Uncharted: The Lost Legacy вошла в финальную фазу. В июле, когда вышло последнее дополнение франшизы, к The Last of Us Part II присоединился один из руководителей разработки Курт Маргенау. Теперь команда руководителей в сборе: двое отвечают за техническую часть, двое – за написание сценария. Особый менеджерский подход для проекта, в котором Naughty Dog хотела попробовать нечто совершенно новое.

«Огромная разница между этим новым проектом и The Last of Us, Left Behind или Uncharted 4 заключалась в том, что тогда моим напарником был Брюс Стрейли. А теперь он ушел. Его уход полностью поменял динамику и структуру нашего метода работы. А потом меня очень быстро затянуло во все штуки, связанные с управлением Naughty Dog, хотя эти обязанности я выполнял задолго до того, как официально получил назначение, – поделился Нил Дракманн в разговоре с Троем Бейкером. – Пришлось привыкать к новым условиям, но теперь я предпочитаю работать в команде. Мне нравится видеть, как люди проявляют инициативу, привносят в проект идеи, которые мне самому и в голову бы не пришли и которые могут по-настоящему меня удивить. Временами это даже становится лучшей частью работы. Когда я только начинал, я не мог ничего контролировать, потому мне хотелось контроля. Это не значит, что я не учитывал мнения других, просто я постоянно чувствовал, что они конфликтуют с моим. Мало-помалу мне пришлось научиться доверять другим. Теперь я полагаюсь на других людей куда чаще, чем мог бы себе представить, когда только начинал эту работу. Отчасти это необходимость – теперь у меня больше нет времени делать все самому. Писательство – одна из моих любимых задач в работе, но теперь я не могу проводить за этим столько же времени, сколько уделял при работе над The Last of Us. Тогда я почти все написал в одиночку, а вот в The Last of Us Part II моего – куда меньше половины».

Вот так на плечи Хэлли Гросс легла ключевая и даже жизненно важная для проекта роль: создавать структуру истории, писать диалоги и прорабатывать детали повествования. В интервью с изданием CGMagazine она рассказала: «В какой-то момент я взяла на себя больше обязанностей – в частности, помогала сделать так, чтобы повествование, тон, напряжение и характеры персонажей были понятны всем многочисленным отделам студии. Я старалась ответить всем, кому нужно было уточнить что-то, связанное с сюжетом или повествованием».

Любовь/Ненависть

Как же возникла идея сделать сиквел, ведь конец первой части выглядел почти идеально и, казалось бы, никак не намекал на продолжение? «По мере того, как мы узнаем персонажей, их личности, мы невольно размышляем об их жизни, их истории, прошлом и будущем. Мы уже раскрыли сюжетную линию Джоэла, и у меня больше не было новых идей для этого персонажа, – объясняет Нил Дракманн в официальном подкасте Sony. – А вот что касается Элли, у меня было чувство, что в ее жизни осталось место для новых историй. Когда мы закончили работу над первой частью, у нас уже была идея для сценария Left Behind.

Я знал, что будет с персонажами после дополнения, и у меня зарождались идеи для следующей игры. Сюжет занимал важнейшую роль. Ключевая идея – придумать новые увлекательные ситуации, в которых могла бы оказаться Элли. У меня была такая задумка: она узнает о существовании еще одного человека с иммунитетом и отправляется в новое приключение на его поиски.

Идея казалась интересной: тут было много вариантов развития и возможностей для фансервиса. Джоэл отправлялся на ее поиски, и его ложь раскрывалась. Только вот не хватало того, что обеспечило первой игре успех. Этого эмоционального аспекта и идеи всеобъемлющей любви, одновременно очень простой и очень сильной. Идеи безусловной любви родителя к ребенку. ‹…› Чтобы вызвать у игрока такой же эмоциональный отклик, как и в первой части, требовалось найти настолько же сильное чувство.

В какой-то момент я отложил работу над сценарием в сторону – и тогда мне пришла в голову идея с ненавистью. Снова универсальное чувство, знакомое всем. Эта глубокая ненависть, которая толкает нас на страшные поступки в отношении других людей. ‹…› Насколько далеко можно пройти по этой разрушительной спирали? Я начал задаваться этими увлекательными философскими вопросами и снова почувствовал, что мне удалось коснуться некой универсальной истины о человеческих чувствах. Я остановился на этом подходе, который так долго от меня ускользал. Всего за несколько недель я набросал историю в общих чертах».

Итак, вторую часть The Last of Us решили посвятить ненависти – столь же всеобъемлющему и сильному чувству, что и любовь.

Вернемся в 2016 год. Хэлли и Нил уже несколько месяцев работали над предварительным вариантом истории, когда Naughty Dog и Sony решили официально объявить о проекте. Это произошло 3 декабря 2016 года на выставке PlayStation Experience: впервые за три года фанаты снова увидели Элли. Им показали первый трейлер игры, который затем демонстрировали по всему миру.

Лес в Северной Америке. Камера медленно двигается, перед нами появляется маленькая заброшенная деревенька. Несколько домов. Дорожный знак, на котором нарисован символ «Цикад». Темный экран. Появляется рука 19-летней Элли, которая заметно дрожит – видимо, из-за ссадин на пальцах. Девушка перебирает струны гитары, настраивая ее. Берет несколько нот. Начинает петь «Through the Valley» Шона Джеймса[71].

I walk through the valley of the shadow of death

And I fear no evil because I’m blind to it all

And my mind and my gun they comfort me

Because I know I’ll kill my enemies when they come

Я иду долиной смертной тени,

И я не боюсь зла, потому что я слеп к нему.

Мой дух и мое оружие успокаивают меня,

Потому что я знаю, что убью своих врагов, когда они придут.

Элли больше не та девочка-подросток, которую мы оставили в эпилоге The Last of Us. Она сидит на кровати в разрушенной спальне, у нее теперь тело взрослой женщины, более мускулистое и все в шрамах. На руке у нее татуировки – даже там, где раньше был укус. Будто таким образом она пытается спрятать страдания прошлого.

Surely goodness and mercy will follow me all the days of my life

And I will dwell on this earth forevermore

Said, I walk beside still waters and they restore my soul

But I can’t walk on the path the right because I’m wrong

Благость и милость точно будут сопровождать меня все дни моей жизни,

И пребуду я на этой земле навсегда.

Я хожу по злачным полям и к водам тихим, и они подкрепляют душу мою,

Но я не пойду по стезе правды, потому что я не прав.

Капля крови выступает у нее на лбу и стекает вниз. В проеме входной двери появляется силуэт мужчины. Это Джоэл. Он идет через холл дома, заваленный трупами. Джоэл с пистолетом в руках доходит до комнаты, где сидит Элли, останавливается на пороге и наблюдает за ней.

Джоэл: «Что будешь делать, девочка? Может, передумаешь?»

Элли откладывает гитару.

Элли: «Я их найду… и убью… всех до единого».

Экран темнеет, самый первый трейлер игры заканчивается музыкой Густаво Сантаолальи. Бонусом к презентации Нил Дракманн написал небольшой пост в официальном блоге PlayStation: «Не могу описать, насколько я счастлив объявить вам о возвращении Джоэла и Элли в новом напряженном, эмоциональном и душераздирающем приключении. Как и вы, мы очень любим мир The Last of Us и его персонажей. И хотя могло показаться, что продолжение – это нечто само собой разумеющееся, для нас это было не так. Нам хотелось, чтобы эта история была по-настоящему достойна Джоэла и Элли. После того как мы годами рассматривали разные идеи (и отказывались от большинства из них), мы наконец нашли историю, которая показалась нам особенной. Историю, которой суждено превратиться в эпическое путешествие. Историю о ненависти».

Неразрешимый конфликт

Пока тратишь время, пытаясь вернуть то, что у тебя отняли, теряешь еще больше.

Кормак Маккарти, «Старикам тут не место»

Итак, The Last of Us Part II рассказывает о ненависти, используя месть как полотно и метафору, иллюстрирующую порочный круг насилия. Более того, Naughty Dog использовала новый повествовательный прием: заставила игрока поочередно побывать в шкуре двух заклятых врагов, чтобы показать разные точки зрения на один и тот же конфликт. Но чтобы понять, как Нил Дракманн вдохновился превратить постапокалиптический сюжет в историю вендетты, важно вернуться к его личной истории.

Как упоминалось в начале книги, Дракманн родом из Израиля. Там он прожил одиннадцать лет, прежде чем эмигрировал в США. Детство на родине неизбежно наложило на будущего разработчика неизгладимый культурный и социальный отпечаток. Израиль – страна, которая живет в состоянии непрекращающегося конфликта с момента утверждения плана раздела Палестины, о котором ООН объявила 29 ноября 1947 года. Молодые люди растут там в атмосфере постоянного напряжения, которое западному человеку трудно себе представить. Обязательная военная служба для мужчин и женщин в течение двух с половиной лет, постоянные проверки безопасности, обучение обращению с оружием с начальной школы – израильская армия настолько важна, что олицетворяет чуть ли не горнило этой нации.

По ходу взросления Дракманн постоянно наблюдал за борьбой между ЦАХАЛ – Армией обороны Израиля – и ООП (Организацией освобождения Палестины). В 1982 году, когда ему было четыре года, Израиль вторгся в Ливан. Так страна хотела дать отпор ООП в конфликте, кульминацией которого стали массовые убийства в Сабре и Шатиле в сентябре того же года. Более трех тысяч арабских мирных жителей убили. В середине 1980-х конфликт принял неожиданный оборот: случилась первая интифада, «война камней». Палестинский народ восстал против строительства израильских колоний. Международное сообщество возмутилось и осудило действия и бесчинства ЦАХАЛ.

Израильско-палестинская война стала одним из самых сложных конфликтов в мире. Сотни резолюций и попыток заключить мирные договоры оказались не в состоянии разорвать цикл насилия. Он периодически возобновлялся в 2000 году (вторая интифада) или в 2014 году во время резни в Хевроне и обстрелов сектора Газа.

Каковы бы ни были глубинные причины, политическое прочтение которых для западного человека в высшей степени сложно и рискованно, этот конфликт характеризует неспособность его сторон общаться, сотрудничать и слушать друг друга. При каждом новом инциденте этот хаос побуждает противников заново включиться в спираль мести.

События 12 октября 2000 года, которые прекрасно иллюстрируют этот цикл насилия, надолго остались в памяти Нила Дракманна. За две недели до трагедии, 28 сентября, в Кэмп-Дэвиде начался второй – и все такой же безуспешный – саммит касательно мирного урегулирования конфликта[72]. Тогда же претендент на место премьер-министра Израиля Ариэль Шарон неожиданно посетил эспланаду мечети Аль-Акса на Храмовой горе в Старом городе Иерусалима.

В глазах палестинцев это была провокация. По всему городу вспыхнули демонстрации: через три дня кровавые репрессии со стороны ЦАХАЛ привели к гибели пятнадцати человек и ранению трех сотен. 10 октября число погибших среди палестинцев выросло до девяноста.

12 октября два израильских резервиста, Йосеф Авраами и Вадим Норжич, заблудились и оказались в Рамаллахе на Западном берегу, где в основном жили палестинцы. Мужчин арестовали, но разъяренная толпа ворвалась в полицейский участок. Резервистов избили до смерти, а затем выбросили из окна перед камерами итальянского телеканала. Запись тут же разлетелась по всему миру.

«А потом они зааплодировали, – рассказывал Нил Дракманн в интервью The Washington Post. – Думаю, по-настоящему напугали меня именно аплодисменты… Я сказал себе: „Вот бы можно было просто нажать на кнопку и убить всех людей, которые совершили этот ужасный поступок! Заставить их почувствовать ту же боль, которую они причинили этим двоим“».

Но со временем его реакция на жестокие видеоролики, транслируемые по американским новостным каналам, становилась менее острой. В конце концов Дракманн начал испытывать «отвращение и вину» за то, что когда-то ощущал подобную тягу к мести и убийству. Несколько лет спустя, когда разработка первой The Last of Us подошла к концу, он вспомнил то странное чувство при виде новостей об очередном всплеске насилия в его родной стране. А что, если передать эти противоречивые чувства с помощью видеоигры?

«Я буквально загорелся этой эмоциональной идеей. Можем ли мы заставить игроков почувствовать всепоглощающую ненависть – столь же знакомую всем людям, как и безусловная любовь? Эту ненависть, которую люди испытывают во время подобных ужасов. Заставить вас ненавидеть кого-то так сильно, что вам захочется, чтобы он страдал, заставить вас поверить, будто он причинил боль тому, кого вы любите».

Нил Дракманн и Брюс Стрейли договорились о смерти Джоэла еще во время первых обсуждений продолжения The Last of Us. Он был ключевым героем первой части, и только потеря такого персонажа могла оправдать действия других протагонистов и нарастающие как снежный ком чувства игрока. Джоэл должен был стать стержнем сюжета и источником, который создаст спираль насилия. Ее и хотел показать Дракманн.

«Мы собирались заставить вас испытать жажду мести, – объяснил он в интервью журналу GQ Magazine. – Мы хотели вынудить вас совершать ужасные вещи, а затем показать вам другую сторону конфликта, чтобы заставить вас пожалеть о своих действиях. Чтобы вы почувствовали себя грязным из-за того, что наделали за время игры. Чтобы показать вам, что реальный злодей здесь – вы».

Когда основная идея сформировалась, работа над сценарием стала продвигаться очень быстро. Решение Дракманна, усиленное писательским талантом Хэлли Гросс, не оставило равнодушным никого. The Last of Us Part II – игра, цель которой заставить вас почувствовать себя плохо. Только вот никто не любит чувствовать себя плохо и отвратительно.

«Были члены команды, хоть их и меньшинство, которые яро выступали против акцента на насилии, тьме и цинизме человеческой натуры, – рассказывает Дракманн. – Справиться с этим было довольно трудно. Но я предпочитаю делать то, что мне не нравится, лишь бы не делать банальщину». Поэтому Джоэлу суждено было быть хладнокровно убитым на наших глазах. Такое зрелище неизбежно вызовет у игрока пугающую жажду мести. Или, в худшем случае, заставит его задуматься о глубинных причинах такого поступка. В любом случае Naughty Dog зацепит игрока.

Подобный сюжетный прием очень подходит постапокалиптическому миру The Last of Us. Когда мы сами становимся свидетелями несправедливости или ужасного поступка, нашу реакцию естественным образом сдерживают законы или социальный контекст. Но в этой вселенной больше нет ни законов, ни обществ, они разрушились в предыдущей части. Поэтому персонажи действуют так, как считают нужным.

Однако некоторые члены команды все равно были настроены скептически и считали, что жестокость персонажей The Last of Us Part II выходит далеко за рамки реализма и правдоподобности. Тогда Нил Дракманн собрал их вместе в Театральной комнате и показал документальный фильм «Потерянный рай»[73]. Картина воссоздает события мая 1993 года, когда трое подростков совершили ритуальное убийство троих детей в лесу в Арканзасе. Дракманна больше всего интересовала та часть, где родители жертв дают интервью. Они признаются, что мечтают ранить, пытать, мучить и убить палачей, вдаваясь при этом в самые гнусные подробности. Это «извращенная любовь». Желание восстановить справедливость через ненависть к тем, кто причинил боль нашим близким. Око за око, зуб за зуб.

В качестве одного из последних аргументов Дракманн напомнил о контексте The Last of Us Part II. Продолжение происходит пять лет спустя, и, в отличие от первой части, почти все основные персонажи никогда не знали мира до эпидемии. Все они выросли в мире насилия, который находится в состоянии непрекращающейся войны. Они – как молодые палестинцы из сектора Газа, их отношение к насилию совершенно отличается от нашего.

В этой вселенной все выжившие – солдаты, и это отчетливо показано в дополнении Left Behind. Элли в лагере ФЕДРА обучают сражаться не с зараженными, а с мятежными «Цикадами». Персонажи постоянно вооружены, а каждый выход из дома требует от них бдительности. Так же как от тех молодых израильтян из Иерусалима, которые во время увольнительных разгуливают в шортах, майках и с автоматами. Многочисленные исследования посттравматического стрессового расстройства (ПТСР) наглядно показывают: для солдат, переживших военные конфликты, насилие становится обыденной вещью. Их естественная реакция на заведомо несправедливый или агрессивный поступок ужесточается. Элли – солдат, она видит ужасную смерть своего приемного отца и начинает цикл насилия.

УРОК ОТ РОБЕРТА МАККИ НОМЕР 6: ИСПОЛЬЗУЙТЕ СВОИ ЭМОЦИИ

Часть дара писать, и писать прекрасно, происходит из того факта, что человек, которого автор знает лучше всего, – это он сам. Так что немалая часть писательской работы заключается в том, чтобы сесть в одиночестве и начать самоанализ. Подумать, о том, что вы делали сегодня утром. О разговоре, в котором участвовали. О сне, увиденном накануне ночью. А затем попытаться понять себя, честно, как живое существо, без оправдания и слепоты. Следует лучше узнать себя самого – такого, какой вы на самом деле. Осознать, что вы хороши и плохи, правы и неправы, сильны и слабы, надежны и в то же время много себе лжете. В общем, немалая часть писательской работы связана с подробным узнаванием единственного человека, которого у вас есть шансы по-настоящему узнать. Самого себя. Затем вы наблюдаете за жизнью, взаимодействуете с другими людьми и видите в них отражение той человечности, которую уже обнаружили в себе. Затем вы читаете великие романы, смотрите, например, документальные фильмы, чтобы расширить свое видение жизни, и в какой-то момент находите вдохновение писать.

2

Открытый мир

Wide-Linear

Со времени выхода Uncharted: Drake’s Fortune в 2007 году формула Naughty Dog почти не изменилась с точки зрения структуры. В упрощенном виде каждую из игр студии можно представить в виде череды боевых арен, между которыми персонаж перемещается по своеобразному коридору. Все это перемежается эпизодами прогулок и кат-сценами, которые задают темп истории. Этот классический подход к видению гейм-дизайна – одна из вечных причин нападок критиков на Naughty Dog. Но студия никогда не переставала из игры в игру филигранно оттачивать свою формулу, и мы увидим подтверждение этому через несколько страниц.

В 2016 году, когда стартовала разработка The Last of Us Part II, команды долго совещались: они хотели определиться с формой будущего произведения. О полном отказе от формулы первой части не могло идти и речи, но технические специалисты хотели привнести в нее нечто новое.

«Итак, наша основная идея основывалась на сопереживании, игроку предстояло увидеть две версии одной и той же истории. Однако наша задумка довольно сильно отличалась от того, какой в итоге стала игра, – объясняет Нил Дракманн в интервью для передачи Beyond. – В самом начале мы хотели сделать из The Last of Us Part II игру с открытым миром. Там должно было быть несколько отдельных локаций-хабов[74]. И вообще история должна была начаться с Эбби. Джоэл и Томми спасали ее с друзьями, и компания останавливалась в Джексоне. Затем игрок мог провести какое-то время в городе и его окрестностях – это был бы первый хаб – и выполнять разные миссии. В какой-то критический момент Эбби открыла бы свою истинную личность и убила Джоэла. В этот момент игрок начал бы играть за Элли, которая отправляется в Сиэтл – второй хаб, – чтобы найти Эбби и сразиться с ней.

Но когда мы попытались сконструировать игру в связке с историей, которую хотели рассказать, идея с открытым миром не работала. Эти два аспекта игры слишком конфликтовали между собой. Придя в команду, Хэлли попыталась обобщить все, что мы пробовали сделать до этого. Очевидным выходом стало превращение игры в нечто, что можно описать термином wide-linear[75]. То есть создание более-менее открытых локаций, оптимально распределенных по игре. А идея переключения с одного персонажа на другого пришла позже, примерно в середине разработки».

Таким образом, более поздний переход к управлению Эбби помог бы постепенно создать напряжение и заинтриговать игрока причинами ненависти девушки к Джоэлу. Хэлли Гросс добавила: «Всего через три недели после того, как я прибыла в Naughty Dog, я спросила: можно ли вообще рассказать эту историю в открытом мире? Я и так и этак пыталась сложить кусочки головоломки, но создать напряжение в повествовании не получалось».

В итоге игру собрали с учетом всех экспериментальных разработок студии, которые связаны с дизайном уровней и использовались в Uncharted 4 и Uncharted: The Lost Legacy. Плюс авторы решили применить ту же редкую и запоминающуюся повествовательную структуру с чередованием двух персонажей, что и в главе «Зима» в первой части The Last of Us. К ней добавили флешбэк-вставки и «путешествия во времени», которые так удачно сработали в дополнении Left Behind. The Last of Us Part II суждено было стать игрой, в которой соберутся достижения целого поколения консолей.

Дождливый день

Структура первой части The Last of Us схожа с роуд-муви, а выбор мест, по которым странствуют герои, вполне соответствовал духу сюжета. С продвижением персонажей от Бостона до Солт-Лейк-Сити игра превращается в долгую прогулку среди истинно американских пейзажей. Они меняются в зависимости от времени года и поворотов сюжета.

Но во второй части – и это один из главных сюрпризов для игроков – подобная географическая структура не подходит нарративным задачам игры. В центре The Last of Us Part II только одно место. Место, которое подчеркивает разворачивающиеся на его фоне драматические события – противостояние и оцепенение. Место, где, как вы понимаете, ничто не случайно.

«Помню, как Хэлли пришла в проект, – рассказывает Нил Дракманн в интервью с Кристианом Спайсером. – У меня в кабинете есть пробковая доска, на нее я креплю карточки с основными идеями для истории. „Убить персонажа, которого любят игроки“, „Убить другого персонажа, который всем нравится“, и все в таком духе… До того как появилась Хэлли, ничего другого у меня еще не было, все остальное нужно было делать. Я знал, что у меня есть начало, эпизод в середине, когда игрок берет на себя управление новым персонажем, и идея отправиться в определенную часть страны, но я еще не знал, куда именно. Плюс нам очень хотелось увеличить количество точек зрения, чтобы посмотреть на историю под разными углами. Еще у меня был готов финал, но это все. Продумывать нужно было абсолютно все».

В 2016 году, когда о разработке игры объявили официально, набросок сценария уже оброс географическим контекстом. «По сравнению с первой частью нам хотелось провести в первом регионе[76] относительно мало времени. Новый регион, который будут исследовать персонажи, стал важным вопросом для обсуждения, особенно с художниками и дизайнерами. Мы хотели, чтобы основной сюжет концентрировался в городе. При этом нам хотелось, чтобы большая часть событий игры проходила на улице, и важную роль для нас играл ритм. Под ритмом я имею в виду чередование различных фаз геймплея, возможность дать игроку разнообразие».

Но Naughty Dog ни в коем случае не хотела предлагать игрокам одни только сражения, диалоги и кат-сцены, как в первой Uncharted. «Разнообразие обеспечивается с помощью архитектуры окружения. Нам требовался по-настоящему интересный город, отвечающий всем нашим критериям. Как с точки зрения эстетики, так и с точки зрения дизайна. Сиэтл нам очень понравился, в особенности из-за его холмистости. Наличие склонов позволяет включить в уровни больше вертикали и сделать их дизайн разнообразнее. Кроме того, неровный ландшафт дал возможность затопить разные части города, используя такие факторы, как дождь». Действительно – крупнейший город штата Вашингтон, расположенный на северо-западе США, известен вечными дождями, ветреной погодой, пасмурным серым небом и высокой влажностью.

Сиэтл сразу стал неотъемлемой частью истории. Город оказывается ареной для столкновения «Шрамов» (Серафитов) и ВОФ[77] (Вашингтонского освободительного фронта), которые за несколько лет до описываемых событий свергли диктатуру ФЕДРА. Сиэтл окружен высокими бетонными стенами, явно намекающими на Израильский разделительный барьер (Гедер ха-Битахон), который пересекает Вифлеем. Город напоминает огромный кокон, отрезанный от остальной страны. Обособленный мир, ставший свидетелем самых страшных репрессий и военных драм. Его топология дарит игре огромное разнообразие: просторный центр города, большие транспортные магистрали, разветвленная сеть метро, огромные парки, включая Ботанический сад, Дискавери-парк и Вудленд-парк, и множество островов вокруг (Бейнбридж, Вашон, Мори…). Наконец, суровая погода – океанские штормы и проливные дожди – создают атмосферу катастрофы, так подходящую The Last of Us Part II.

В конце 2016 года, когда Сиэтл уже утвердили в качестве места действия, Naughty Dog несколько раз отправляла туда команду художников для изучения архитектуры, материалов и растительности в этой части страны. Они сделали несколько тысяч снимков центра города, от Пайонир-сквер до самых малоизвестных линий метро. Затем в дело вступили технические специалисты – от них требовалось максимально точно воспроизвести характерные для города текстуры и освещение, контрастирующие с постоянно меняющимся облачным небом.

Результат получился настолько ошеломительным, что в интернете принялись развлекаться, сравнивая локации игры с прототипами. The Last of Us Part II дает жителям Сиэтла возможность заново открыть свой город таким, каким он мог бы стать через несколько десятков лет после конца света. Однако топография местности должна гармонировать с историей, которую рассказывает игра. Как уже упоминалось ранее, с каждой новой игрой Naughty Dog совершенствовала свой подход к дизайну уровней. Поэтому интересно остановиться на этих изменениях – не слишком заметных, но очень важных.

Как оседлать поток

Эволюция гейм-дизайна Naughty Dog со времен первой Uncharted и до The Last of Us Part II – крайне интересная тема для изучения. Она сама по себе заслуживает целой серии книг. Использование музыки, вариации системы прицеливания, работа над ракурсами, постановка боев и так далее – все эти элементы появились благодаря кропотливой работе технических специалистов студии.

Но, помимо этого, существует еще один очень важный элемент, которому следует уделить больше времени. В кино повествование линейно, а в видеоигре – по определению деструктурировано. Стоит игроку отложить контроллер, и ничего не произойдет. Чтобы добиться эффекта блокбастеров, на протяжении разработки семи игр Naughty Dog осваивала особенный элемент – ритм, или, скорее, поток. Этот термин – калька с английского flow, который еще можно перевести как «течение» или даже «сочетание ритма и скорости», если речь, например, о рэпе.

Чтобы игрок чувствовал давление, соответствующее каждому моменту игры, разработчик использует целую палитру виртуальных инструментов. Он может ускорять музыку, заставить появиться некий запрограммированный элемент или даже отобрать у игрока управление и включить кат-сцену. Одна из самых больших трудностей, с которыми столкнулись технические специалисты студии, – это создание баланса между кинематографическими эпизодами и игровыми сценами (с боями и экшеном или же без них).

Возьмем один из самых ярких примеров: архитектуру и дизайн уровней. Одной из первых экшен-игр, явно подражающих блокбастерам, стала серия Call of Duty, разработанная студией Infinity Ward по заказу Activision. К слову, офис компании расположен в Санта-Монике, как и у Naughty Dog. Activision уважает своих поклонников и стремится создавать для них напряженные и взрывные игры. Начиная с первой Call of Duty авторы используют один и тот же принцип, чтобы контролировать эмоции игрока. Левел-дизайн у них всегда линеен, а скрипты позволяют управлять темпом (рис. 1).

Рис. 1. Левел-дизайн в COD: Modern Warfare – непрерывный повествовательный поток

Таким образом, поток всегда подчиняется воле разработчика. Если игрок, несмотря на архитектуру игры, выстроенную вроде бы в прямую линию, замешкается, его тут же выведет на верный путь неигровой персонаж, взрыв или звуковое предупреждение. Этот принцип постоянного движения стар, как Super Mario Bros. для NES. Главная цель – не дать игроку оглянуться назад. Это чрезвычайно удобный принцип для разработчика: он позволяет вызывать у игрока сильные эмоции в нужные моменты.

Но в игре Uncharted: Drake’s Fortune использовался не только он. Эми Хенниг хотела воздать должное классике приключенческих романов: «Сокровищам Сьерра-Мадре», книгам о Бобе Моране и похождениям Индианы Джонса. А значит, главному герою Нейтану нужно не только сражаться с противниками кулаками или с помощью огнестрельного оружия, но и разгадывать головоломки и исследовать неизведанные места. Все-таки Uncharted буквально переводится как «не отмеченный на карте».

Так как же оседлать поток – то есть погрузить игрока в историю и одновременно дать ему возможность исследовать территорию, где он рискует застрять? Именно эта проблема встала перед командой при разработке главы «В поисках Эльдорадо» в первой части истории о приключениях Нейтана Дрейка. Нейтан и его компаньон Салли должны разыскать вход в храм среди руин в джунглях. После длинного заскриптованного и линейного коридора игрок неожиданно получает свободу. Он может двигаться в любом направлении и должен угадать, как активировать механизмы, которые станут доступны после выполнения различных действий (см. рис. 2).

Несмотря на многочасовые внутренние тесты, разработчики никак не могли решить проблему разрыва потока. Игрок начинал нервничать, терялся, а связь, которую он успевал выстроить с миром, рвалась. Чтобы избежать проблемы, дизайнеры сделали автоматическую подсказку. Она срабатывает через несколько минут безуспешных поисков. Довольно неуклюжий механизм сам по себе, но самое неприятное в нем другое. Разработчики расписываются в собственной несостоятельности, прибегая к такому методу. А делают они это постоянно.

Рис. 2. Uncharted: Drake’s Fortune и открытые зоны, которые нарушают поток повествования

Разработчики Uncharted 2: Among Thieves, следующей игры Naughty Dog, знали об этой важной проблеме и постарались как можно эффективнее внедрять подсказки в сам дизайн уровней. Когда Нейтан попадает в более открытую зону, там повсюду разбросаны визуальные подсказки, благодаря которым игрок не сбивается с пути. К примеру, уступы на стене подсвечены, а цвет важных элементов явно выбивается из общей палитры уровня (рис. 3). Время от времени даже появляется значок, который предлагает нажать кнопку и подсветить нужную зону.

Рис. 3. В Uncharted 2: Among Thieves появляются подсказки, указывающие дорогу

В Uncharted 2: Among Thieves разработчики начали эффективно решать проблемы, которые мешают игроку воспринимать повествование целостно. Но, несмотря на свою эффективность, такой подход лишен изящества и кажется излишне искусственным. В двух следующих играх, Uncharted 3: Drake’s Deception и The Last of Us, Naughty Dog вновь усовершенствовала свою формулу управления потоком с помощью нескольких приемов.

Одна из самых знаковых сцен The Last of Us – пролог, который произвел на игроков неизгладимое впечатление. В ночь начала эпидемии кордицепса Джоэл и его дочь Сара бегут по улицам охваченного огнями города. Постепенно под атаками зараженных толпа рассеивается. Джоэл несет Сару на руках, ему нужно найти дорогу в лабиринте улочек, затем пройти сквозь кафе. В этих условиях направлять игрока в нужную сторону с помощью светящихся желтых стрелок – совершенно немыслимо. Кроме того, непонятно, как поддержать ритм и напряжение без бесконечных смертей персонажа.

В итоге левел-дизайнеры полностью интегрировали указатели в окружение. Например, направили свет на дверь и сделали развевающуюся на ветру вывеску, которая неизбежно привлекает внимание. Во время работы над The Last of Us художники Naughty Dog отточили искусство создания утонченных и неброских подсказок. Они сумели указать путь игроку таким образом, что тот даже не понял, что его направляют, и при этом не нарушили целостность мира.

Рис. 4. Игрок входит в просторный зал

Такой прием называют управление аффордансами (или возможностями). Этот термин известен с 1970-х и означает свойство предмета или элемента окружения, которое без дополнительных подсказок позволяет догадаться, как их использовать или чем они полезны. Лестница? По ней можно взобраться наверх и без всякого обучения. Ящик? Его, наверное, можно подвинуть. Гейм-дизайнер опирается на предыдущий опыт игрока, чтобы разбросать повсюду незаметные, но полезные элементы, таким образом избегая шероховатостей в святая святых – потоке.

Чтобы немного расширить возможности игрового коридора, дизайнеры постепенно увеличивали территорию действия. Но это было бы невозможно без соблюдения четких принципов. Одна из самых известных и широко используемая Naughty Dog теория левел-дизайна называется теория «трех ступеней» (или «трех точек зрения»). Цель этой техники – заставить игрока внимательно изучить окружение и что-то ему рассказать. Например, игрок входит в просторное помещение – скажем, холл разрушенного здания. Слева от него огромная куча строительного мусора, а справа – лестница на второй этаж, где игрок замечает дверь (рис. 4).

Рис. 5. Ступень 1 – игрок взбирается по лестнице к двери, но та оказывается закрыта

Любой игрок инстинктивно пойдет направо, поднимется по лестнице и попытается открыть дверь, чтобы попасть в следующую зону. Но в нашем случае дверь заблокирована и, похоже, пройти через нее не получится (см. рис. 5). Это первая ступень – ошибка. Игрок понимает, что поспешил и что ему придется вернуться и внимательнее изучить детали. Таким простым трюком мы привлекли его внимание.

Чтобы вернуться, игрок разворачивается в другую сторону. В этот момент он начинает по-настоящему исследовать пространство, его концентрация на пике. Сейчас он готов обратить внимание на любую мельчайшую деталь. Тут-то дизайнер уровня и должен расположить некий важный для повествования элемент: граффити на стене, предмет, который нужно найти, лист бумаги с историей какого-нибудь персонажа (рис. 6).

На второй ступени крайне важно воспользоваться минутным замешательством игрока и одновременно дать ему утешительный приз до того, как он почувствует разочарование. Нужно внушить ему: любая попытка исследования вознаграждается.

Рис. 6. Ступень 2 – игрок начинает изучать помещение и находит предмет, который продвинет повествование вперед

Рис. 7. Ступень 3 – игрок наконец-то видит выход

На третьей и последней ступени игрок, только что получивший компенсацию и стоящий на верху лестницы, заметит, что скрывается позади кучи строительного мусора (рис. 7). Естественно, там окажется замаскированная дверь, через которую он выйдет на следующий уровень. Это и будет главной наградой за старания.

Конечно, сейчас мы разобрали этот принцип на крайне схематичном и упрощенном примере. За потоком в игре скрывается целый искусственный мир, намеренно созданный для управления чувствами игрока. Прямая линия – она же коридор – очень интересный и обнадеживающий прием левел-дизайна. В то же время он может вызывать чувство неудовлетворенности. Как мы увидели на примере Uncharted: Drake’s Fortune, использование открытого мира оказывается сложной задачей в игре, которая стремится постоянно сохранять полный контроль над повествованием.

Следующее крупное усовершенствование этой формулы левел-дизайна пришло вместе с Uncharted 4: A Thief’s End. В поисках сокровищ Генри Эвери Нейтану и его друзьям предстоит пересечь остров Мадагаскар на джипе и заодно воплотить в жизнь мечту разработчиков Naughty Dog. А именно – поместить игрока в открытую среду, не теряя нить повествования и не используя никаких ухищрений. При создании этого эпизода разработчики вдохновлялись культовой игрой Journey, которую в 2012 году создал гейм-дизайнер Дженова Чэнь.

В ней игрок ведет своего персонажа по просторным равнинам, через пустыни и руины. У игрока сохраняется полная иллюзия свободы, которую символизирует линия горизонта. При этом в левел-дизайне игры есть гениальная уловка: конечная цель Journey, священная гора, всегда видна из любой точки в любой главе приключения. При таком раскладе игрок не может ни заблудиться, ни бесцельно блуждать по уровню.

Дженова Чэнь переосмыслил игру линейного типа. Uncharted 4: A Thief’s End скопировала и успешно применила эту формулу в знаменитой открытой локации – первой в истории серии. Несмотря на сложную лабиринтоподобную структуру уровня, игрок всегда видит перед собой огромный вулкан, до которого нужно добраться (рис. 8).

Рис. 8. Вулкан на Мадагаскаре в Uncharted 4: A Thief’s End постоянно напоминает игроку о цели

Заодно разработчики Naughty Dog улучшили систему диалогов. Если разговор между персонажами прерывается, игрок может спокойно заняться своими делами. Спустя несколько минут, когда он снова встречает друзей, разговор возобновляется с удивительной естественностью. Мы получаем обманчиво плавное повествование, которое словно состоит из единой композиции. На деле это заслуга впечатляющей системы скриптов, работающей в фоновом режиме.

Последнее усовершенствование формулы Naughty Dog, которое сопровождалось значительным прорывом в архитектуре уровней, можно наблюдать в Uncharted: The Lost Legacy. В игре Шона Эскейга и Курта Маргенау, изначально задуманной как необязательное дополнение, героини оказываются в открытой локации посреди индийских джунглей. Это DLC становится своего рода испытательным полигоном, на котором Naughty Dog совершенствует и обкатывает систему открытого мира, уже испытанную в мадагаскарской зоне, чтобы затем приступить к разработке The Last of Us Part II. На этот раз игроку нужно в произвольном порядке выполнить несколько заданий для доступа к следующему уровню. Здесь снова используется та же уловка, что и в Journey: ориентиром игроку служит огромная башня. Заблудиться невозможно, и поток повествования не прерывается.

Управление потоком – лишь один из самых заметных приемов, совокупность которых составляет знаменитую «формулу» Naughty Dog. Студия использует все возможные технические средства таким образом, чтобы повествование казалось плавным, естественным и убедительным, несмотря на связанные с геймплеем сложности и присущую видеоиграм деструктурированность.

Naughty Dog очень редко самостоятельно разрабатывает инструменты для своих произведений. Однако внимание к деталям в сочетании с подлинной самокритичностью позволило студии вывести искусство рассказывать истории в видеоиграх на совершенно новый уровень. Совершенствуя формулу управления потоком, Naughty Dog в первую очередь стремилась предложить игроку разнообразие, создать иллюзию выбора – хотя на самом деле история движется по заранее проложенным рельсам. «Нам хотелось создать целые эпизоды, в которых игрок мог выбирать: быть обнаруженным, сражаться или сбежать, чтобы не пришлось зачищать зону, – рассказывал Дракманн в посте для PlayStation.Blog. – Еще нам хотелось создать больше отрезков, которые можно пройти с помощью одного только стелса. Это очень сложно, но многие зоны реально покинуть без боя».

Используя все вышеупомянутые приемы архитектуры уровней, Naughty Dog всего через три часа игры представляет игроку самую большую в истории студии открытую территорию – центр Сиэтла. «Как вы могли заметить, играя в Uncharted 4 или The Lost Legacy, мы экспериментируем с крупными территориями. В The Last of Us Part II мы хотим и дать игроку простор, и развивать сюжет, и снизить напряжение в определенные моменты. Нам хотелось, чтобы игрок задался вопросом: „Что мне делать дальше? Что я тут найду?“».

Открытая зона в главе «Сиэтл, день 1» словно напрашивается сама собой. Элли и Дина прибывают на новую территорию, где, как им поначалу кажется, нет никого, кроме горстки зараженных. Затем, продвигаясь вглубь города, они понемногу вникают в происходящее и понимают: в Сиэтле уже много месяцев идет схватка не на жизнь, а на смерть между двумя враждебными группировками.

3

Роковые женщины

Женщинам снятся сны про несчастья, грозящие их близким, а мужчинам – про несчастья, грозящие им самим.

Кормак Маккарти, «Дорога»

Амазонка

Чуть меньше чем через год после первого тизера Naughty Dog решила выпустить еще один трейлер, чтобы продолжить рекламную кампанию будущей игры. В виде исключения для премьеры выбрали Францию[78]. В 2017 году на выставке Paris Games Week всему миру показали сразу нескольких новых персонажей. Элли и Джоэл в трейлере не появились.

Ночь, идет дождь. Подлесок время от времени освещают вспышки молний. Две фигуры в капюшонах тащат связанную девушку. Посреди леса они останавливаются, вокруг них на деревьях висит множество выпотрошенных трупов. Одна из фигур обвязывает вокруг шеи девушки веревку. Пленница высокого роста, сильная, мускулистая, но она ничего не может сделать. Палачи тянут веревку, и вот она повисает на ветке дерева, на волоске от смерти.

Женщина в капюшоне приближается к девушке вплотную, сжимая в руке кинжал, и монотонно твердит: «Они полны греха». Она задирает майку на повешенной и приставляет кинжал к ее животу. «Пускай познают свободу…» Откуда-то издалека раздается свист, и женщина замирает. Двое мужчин в капюшонах тащат еще одну девушку. «Яра? Где второй апостат? – После недолгой паузы женщина добавляет: – Подрежьте ей крылышки».

Двое мужчин силой прижимают девушку к земле, один берет молоток и начинает дробить ей кости левой руки. Внезапно в голову одного из палачей врезается стрела. Яра хватает молоток и бьет второго по лицу. Женщина с ножом отступает и успевает наугад сделать несколько выстрелов из револьвера, прежде чем подвешенная душит ее ногами. Раскачиваясь на веревке, девушка отчаянно пытается освободиться, когда неожиданно на поляне появляется еще один силуэт. «Яра, демоны близко!» Девушка отвечает: «Срежь ее». Издалека слышится вой и треск стаи щелкунов. Трое персонажей вот-вот столкнутся с ними лицом к лицу.

Помимо довольно поверхностных споров вокруг чрезвычайной жестокости нового трейлера, публика в основном задавалась вопросами насчет центральных персонажей. Кто эта девушка в потрясающей физической форме? «Я еле сдерживалась, чтобы ничего не разболтать, – призналась в официальном подкасте Лора Бэйли, сыгравшая Эбби. – Очень сложно так много времени тратить на проект и не иметь возможности поделиться своим опытом. И одновременно с этим было довольно забавно читать комментарии в интернете. У каждого была своя теория насчет Эбби. Очень многие думали, что она – мать Элли».

Нил Дракманн сопроводил видео сообщением, адресованным фанатам. В нем он напустил еще больше таинственности. «Суть The Last of Us – рассказать о путешествии Джоэла и Элли, но это еще и сборник историй других персонажей. На этот раз мы хотим сосредоточиться на этих новых важных личностях».

В большинстве студий сценаристы сначала в деталях описывают персонажа, а затем отдают эти заметки концепт-дизайнеру, который придает герою соответствующий облик. У Naughty Dog же совершенно другой и очень оригинальный метод создания героев. Сначала персонажа придумывают, но никак при этом не описывают. Затем заметки с идеями отдают двум-трем дизайнерам, которые, не имея другой отправной точки, пробуют представить, как мог бы выглядеть такой человек. Наконец, команда, отвечающая за сценарий, на основе рисунков создает образ персонажа и оттачивает его личность. Так и создавалась Эбби – ключевой персонаж The Last of Us Part II. В первых набросках Дракманна о ней сказано, что он хочет сделать Эбби сильным персонажем, а главное – совершенно непохожим ни на кого другого в мире видеоигр. Довольно расплывчатое описание.

«Вспомнить, как именно рождался персонаж, всегда непросто, – признавался Дракманн в интервью для передачи Beyond. – Сначала наши художники создали несколько сотен концепт-артов. Этот этап может зайти довольно далеко и привести к самым разным результатам и совершенно противоположным образам. Затем мы начинаем думать, какой из вариантов может сработать, а главное – какой из них нас вдохновляет».

Например, художница Эшли Джонсон представила Эбби стройной афроамериканкой с глубоким взглядом. Дизайнер Хён Тхэк Нам изобразил ее более побитой жизнью, с тусклой кожей и длинными каштановыми волосами, ниспадающими на глаза. Художник Ричард Лайонс нарисовал Эбби внушительной молодой женщиной в практичной военной форме, с твердым взглядом и фигурой, выдающей долгие годы тренировок[79]. «Была серия иллюстраций, на которой у нее было довольно мощное телосложение. Это натолкнуло нас на размышления. Мы никогда прежде не видели таких женщин в играх. И мы задались вопросом: „Как в мире The Last of Us женщина может накачать такую мускулатуру? Как она сумела стать такой сильной и мощной?“»

В конце концов чаша весов склонилась к этому варианту дизайна. Именно он давал возможность показать физические изменения персонажа к концу игры, когда Элли увидит Эбби истощенной, совершенно неузнаваемой и со следами мучений на теле. Сложно представить более мощный контраст.

Другая удачная идея – наделить Эбби телосложением, которое полностью отличается от фигуры Элли. Игроков порадует возможность наблюдать за взрослением давно знакомого персонажа, но вот Эбби должна была радикально отличаться от Элли и не выглядеть как та же 3D-моделька, но с другим цветом волос. «Ее характер придумывался долго и постоянно менялся под влиянием написанных нами сцен, а также второстепенных персонажей и их отношений. Например, появление в сюжете Лева[80], которое произошло довольно поздно, глубоко повлияло на наше представление Эбби».

На роль Эбби авторы ошибочно искали женщину, которая была бы похожа на нее внешне. «Изначально Лора [Бэйли] показалась нам не слишком подходящей кандидатурой, – объяснил Нил Дракманн. – Однако ее агент все же попросил нас с ней встретиться. Она приехала, были пробы, и то, что мы увидели, всерьез нас заинтересовало. Важно понимать, что мы искали определенную сложность, противоречия, чтобы добавить нашим персонажам глубины. В игре Лоры хватало ярости, но в первую очередь нас привлекла ее ранимость».

В The Last of Us Part II Эбби поочередно играет роль монстра, смертельного оружия и выжившей. Но история героини, ее страхи и поиск искупления открывают и другую сторону ее натуры. Когда она оказывается лицом к лицу с Джоэлом, человеком, которого она искала столько лет, ее бросает в дрожь. Эбби боится его. Джоэл – дьявол во плоти, монстр из детских кошмаров. Несмотря на всю свою физическую силу, Эбби страдает от тех же страхов, что и любой другой человек. Лора Бэйли, которая до этого уже сыграла Надин Росс – сильную женщину из Uncharted 4, – привносит в свою игру и героиню долю ранимости. Именно этого ей так не хватало.

Спрячьте эти мышцы, чтоб я их не видел

Создателей ААА-игр все реже смущает идея делать главными героинями женщин. После долгих лет мужской гегемонии и хлещущего с экрана тестостерона вектор стал потихоньку смещаться в другую сторону, в том числе благодаря схваткам в соцсетях и голосам пользовательниц. Между Ларой Крофт из Tomb Raider и Сенуа из Hellblade двадцать лет борьбы за то, чтобы перейти от гиперсексуализированных героинь, выставляющих свою фигуру напоказ, к глубоким, человечным персонажам, непохожим на фотомоделей.

Журналистка Элли Гибсон, хорошо изучившая этот вопрос, высказалась в передаче Go 8 Bit: «Думаю, на протяжении долгого времени издатели боялись выдвигать на первый план героинь-женщин. Они считали, что подавляющее большинство игроков – мужчины». Однако, как ни удивительно, далеко не все фанаты видеоигр – мальчики-подростки. «Им стоило больше верить в людей. Многим геймерам нравятся героини-женщины – даже те, у которых нет груди Лары Крофт. Эти люди не зациклены на идее, что персонаж должен быть похож на них. Ведь по большей части герои-мужчины с их широченным плечами и квадратными челюстями тоже на них совсем не похожи».

В любом случае с начала 2010-х ситуация понемногу менялась. Студии выдвигали на первый план все больше героинь – иногда по веянию тренда, иногда из протеста. Все эти случаи объединяло желание отстоять свой художественный замысел даже тогда, когда это якобы невыгодно с коммерческой точки зрения. Одна за другой в игровом мире появлялись яркие героини: в Mirror’s Edge – Фейт, в Dishonored 2 – Эмили Колдуин, в Horizon Zero Dawn – Элой. И даже Надин и Хлоя в Uncharted: The Lost Legacy. И это во франшизе, которая заработала целое состояние и продала более 30 миллионов копий благодаря широким плечам Нейтана Дрейка!

Однако эти изменения не прошли естественным путем. Чтобы расширить границы, потребовалось немало сражений, в которых многие заплатили высокую цену. Олдскульные фанаты видеоигр чувствовали, что этот новый тренд задевает и ставит под угрозу их взгляды. Такая позитивная дискриминация со стороны «раскричавшихся» феминисток, которым, как любят шутить в соцсетях, «место на кухне», воспринимается как мощная атака на ультраконсервативную систему.

В 2019 году журнал Wired подсчитал количество мужских и женских игровых персонажей, представленных в том году на E3. Несмотря на все изменения, только женских набралось 5 %, тогда как исключительно мужских – 22 % (в остальных играх пол персонажа можно выбрать). Так что до «великого замещения», когда другие персонажи вытеснят белого гетеросексуального мужчину, еще далеко. Чтобы однажды добиться подобия равновесия, нужно переступить черту и вывести игрока из зоны комфорта. И если в независимых играх такие попытки встречаются, то в индустрии AAA – отсутствуют.

Когда Нил Дракманн только начинал работу над продолжением The Last of Us, у него в голове было два принципа: не повторять первую часть и вызвать у игрока чувство дискомфорта. Можно ли решить обе задачи, если переступить черту? В любом случае вполне вероятно одно – вызвав споры и выйдя за границы навязанных стандартов, The Last of Us Part II станет вехой в прогрессивной борьбе за признание меньшинств и манифестом разрушения сексистских клише.

Эбби не вписывается в стереотипный женский образ. У нее круглое лицо, квадратная челюсть, внушительная мускулатура и плоская грудь. За плечами у нее годы тренировок. В ее присутствии товарищи-мужчины становятся незаметными. Проще говоря, в глазах некоторых игроков Эбби – настоящая инопланетянка. На это указывает огромное количество статей, авторы которых пытались разобраться, может ли существовать подобная женщина в условиях постапокалипсиса. А для завсегдатаев тренажерных залов Эбби стала просто источником вдохновения. Кстати, моделью для тела Эбби послужила реальная женщина – спортсменка Коллин Фотч.

Но оставим все эти ребяческие споры. Примечательно, что одна только внешность персонажа вызывала куда более бурные обсуждения, чем ее действия – казалось бы, довольно спорные. Мол, ну не может женщина быть настолько крутой!

Новая героиня The Last of Us Part II не вписывается в стандартные представления о персонажах-женщинах в видеоиграх. Их волосы в любых обстоятельствах остаются шелковистыми, пышная грудь – аккуратно упакованной в бюстгальтер, а руки – тонкими, даже если она постоянно стреляет из лука. Эбби же заплетает волосы в косу, выставляет напоказ мускулы и шагает походкой солдата. Что касается правдоподобия – проблема не в самом образе, а в тех, кого коробят подобные детали. Признав это, мы, наконец, сделаем большой шаг вперед.

Оптимизм

Went out one night to make a little round

I met Little Sadie and I shot her down

Went back home, jumped into bed

44 pistol under my head…

Как-то раз вечерком вышла я погулять,

Малышку Сэди встретила и пристрелила,

Я вернулась домой, прыгнула в кровать,

Револьвер под подушку свою положила…

«Little Sadie», Crooked Still

С этих слов песни группы Crooked Still начинается новый трейлер, который показали 12 июня 2018-го на выставке E3. Украшенный гирляндами шатер, камера приближается к Элли со спины. К девушке присоединяется парень по имени Джесси. «Какой-то цирк», – бросает он ей. «Не говори». Вместе они наблюдают за Диной, молодой брюнеткой, которая привлекает к себе всеобщее внимание на танцполе. Когда начинается новая песня, она берет Элли за руку и ведет ее плясать.

«У меня к тебе очень серьезный вопрос. От меня плохо пахнет?» Элли с улыбкой отвечает ей: «Как от навозной кучи…» Девушки смеются. Дина обнимает Элли за шею. Элли: «Посмотри, на тебя все парни пялятся». Дина в ответ шепчет: «О, Элли, ты для них главная угроза». За этой сценой следует семь минут геймплея: зрителям показывают жестокую концовку главы «Сиэтл, день 2» из финальной версии игры. Трейлер завершается словами Дины: «Видишь. Я же тебе говорила. Ты для них главная угроза».

Раскрывая один за другим элементы сюжета, Naughty Dog вновь производит фурор. Разработка идет хорошо, собственный движок творит чудеса, а Sony возлагает на игру большие надежды. На этом этапе показать семь минут геймплея – довольно редкое решение для индустрии. При этом фрагмент почти идентичен финальному варианту, а его качество не снизится, что порой случается с другими играми и вызывает критику.

Но куда интереснее, что в трейлере опять появляются новые важные персонажи: Джесси и таинственная Дина. Она совершенно неизвестна игрокам и отсутствует в первой части. «Изначально роль Дины была чисто функциональной: нам нужно было, чтобы Элли помогал кто-нибудь из Джексона, – объяснял Нил Дракманн. – Так мы могли постоянно напоминать игроку, что где-то есть тихая гавань, Джексон. Тогда как Сиэтл похож на поле битвы, и здесь он постоянно рискует потерять кусочек рая».

Дина поселилась в Джексоне раньше Элли и к ее прибытию уже всех тут знала. Со временем она стала Элли лучшей подругой. «Поначалу Дина просто сопровождала Элли в ее путешествии, – рассказывает Хэлли Гросс. Затем она добавляет: – Думаю, еще в первый день работы над The Last of Us Part II я спросила: „А что, если она беременна?!“ Полагаю, Дина становилась все более и более важна для сюжета по мере разработки, потому что ее присутствие добавляло игре некоего оптимизма. ‹…› Чтобы история работала, нам требовались две стороны одной монеты, которые уравновесили бы друг друга. Нужен был еще один персонаж, у которого было бы не меньше причин для душевной травмы, чем у Элли. Но который справлялся бы с ней совсем иначе».

До жизни в Джексоне Дина пережила ужасные вещи. Во время одной из прогулок она рассказывает, что убила человека, когда ей было десять. У Дины есть все причины бесконечно переживать свою травму, но она нашла способ справляться с прошлым. Она более оптимистичная и зрелая, чем Элли. Эта героиня играет в истории важнейшую роль, становится необходимым инструментом, чтобы избежать черно-белой морали и показать: не существует общего для всех способа залечивать душевные раны.

В первых набросках, когда у Дины еще не было имени, ей хотели придать азиатские черты. Затем, когда над проектом вновь начали работать после долгого перерыва, девушку решили сделать больше похожей на коренную американку. Но одного взгляда на фотографию актрисы Касины Джанны Карадонны хватило, чтобы Хэлли Гросс поняла – вот она, идеальная модель. В итоге для озвучки и захвата движения Дины использовали двух актрис, одной из которых стала Шеннон Вудворд.

«Прежде всего хочу подчеркнуть, насколько The Last of Us важна для меня, – признается Шеннон в интервью с Кристианом Спайсером. – Я с самого начала была частью фанатского сообщества. А к команде присоединилась потому, что уже работала вместе с Гросс над сериалом „Мир Дикого Запада“. Она была одной из сценаристок первого сезона, и мы подружились. Однажды мы были на вечеринке и я спросила ее, чем она собирается заниматься летом. Она ответила, что ее взяли внештатницей в студию видеоигр. Мне стало очень любопытно. Я спросила, что это за студия, потому что я много играю, и она ответила: Naughty Dog. Я чуть с ума не сошла! Спросила ее, над каким проектом она работает. The Last of Us 2! Об игре еще даже не объявили. Она вдруг вся побледнела. Сказала, что ей запретили об этом рассказывать. Ну я ей и сказала, мол, мне очень жаль, что я донимаю ее расспросами, но я ужасно счастлива, что будет продолжение, и никому ничего не скажу. Я готова была умолять о роли, о любой, пусть бы мне дали хотя бы одну фразу!»

Несколько месяцев спустя начался поисков актеров для игры. Хэлли Гросс обратилась к Шеннон Вудворд и предложила ей одну из ключевых ролей – Дины.

Два года

Основная часть съемок The Last of Us Part II прошла между февралем 2017 года и апрелем 2019-го. Два года. До этого мало каким видеоиграм предшествовала столь колоссальная подготовительная работа. Большинство сцен с участием двух или больше ключевых актеров постарались отснять еще в 2017 году, но еще нужно было снять сцены с захватом движения каскадеров, статистов и животных. На съемки позвали несколько кинологов и около дюжины собак – от лабрадоров до немецких овчарок. Сняли даже лошадь, чтобы как можно точнее передать движения животного в прыжке и во время выполнения сложных трюков.

Чтобы воплотить беспрецедентную задумку, команда The Last of Us Part II привлекла прежде невиданные ресурсы. В течение двух лет студия Playa Vista в Лос-Анджелесе, можно сказать, постоянно занималась сотрудниками Naughty Dog. Первые два часа каждого дня съемок проходили в маленьком офисе рядом с площадкой захвата движения. Каждое утро актеры, работающие в этот день, присутствовали на инструктаже – его вели Хэлли Гросс и Нил Дракманн.

Экран на стене комнаты показывал отснятые накануне сцены или черновые варианты анимации, чтобы актеры могли представить себе нужные действия и повторить текст. Затем один из технических специалистов показывал концепт-арты, изображающие обстановку предполагаемой сцены. Почти все диалоги записывались вживую во время съемок – чтобы точно установить время, когда сказана каждая фраза, и окончательно скорректировать диалоги.

Инструктаж становился для актеров последней возможностью внести правки по репликам. Сама система съемок была довольно гибкой, но как только команда надевала костюмы и входила в комнату захвата движения, от принятых решений уже нельзя было отказаться. Каждая минута стоила очень дорого.

Итак, актеры и технические специалисты выходили на съемочную площадку – пока еще без странных костюмов. Чтобы отработать движения и установить границы виртуальных декораций, требовалась репетиция. Акустика в помещении такая, что слышен каждый щелчок камеры. На полу в качестве подсказки размещали специальную маркировку. Актеры выбирали снаряжение: синий пластиковый пистолет, большую оранжевую коробку – чтобы играть роль лошади, – куски дерева и металла, изображающие препятствия.

После репетиции каждый из артистов надевал специальный эластичный комбинезон из синтетического волокна, напоминающего лайкру. На суставах размещались липучки, к которым крепились белые пластиковые шарики – маркеры захвата движения. Чем больше шариков, тем точнее запишутся движения и тем больше актер похож на новогоднюю елку.

Наконец, перед началом съемки нужно провести калибровку. Актер вставал перед камерой, которая помогала проверить точность размещения каждого шарика. Сами съемки проходили довольно быстро, ведь команде требовалось лишь еще раз повторить в костюмах сцены, которые они до этого отрабатывали часами. Закончив, актеры принимали «Т-позу» – разводили руки в стороны буквой Т, чтобы обозначить границы записанной сцены для дальнейшего монтажа. На этом день съемок заканчивался. Затем материалы передавали командам, отвечающим за анимацию, чтобы на выходе получить всего несколько секунд кат-сцены. Титаническая работа. Два года съемок.

4

Полемика

Последний кранч перед концом света

После геймплейного трейлера на E3 в июне 2018 года The Last of Us Part II нашла свой графический баланс. Проще говоря, теперь вся игра должна соответствовать уровню графики, показанному на выставке. Объем работы был не просто огромным – чудовищно огромным.

Зачастую все важные решения в студии принимались на совещаниях в Театральной комнате – это происходило в среднем два раза в месяц. Но после июня 2018 года количество собраний резко увеличилось: сначала они проходили три раза, потом четыре и даже пять раз в месяц. Нил Дракманн и Хэлли Гросс все чаще отсутствовали в студии и сосредоточились на съемках, которые проходили в нескольких километрах от нее.

Энтони Ньюман и Курт Маргенау, как могли, пытались справиться с потоком дел и проблемами. По большей части им приходилось в последнюю минуту принимать решения, которые помогали студии уложиться в разумные сроки. Самое сложное в проекте такого масштаба – всегда придерживаться плана и раз за разом делать трудный выбор. Каждый вечер в студию прибывал отснятый материал и множество обновлений по раскадровкам. Все чаще из-за одного решения Дракманна или Гросс в мусорку отправлялись результаты долгих недель работы.

В начале 2019 года, когда авторы решили полностью убрать из игры крупный сегмент, готовый уже на 80 %, сотрудники начали возмущаться. С 2018 по 2020 год, чтобы выпустить игру в срок, студия постепенно наращивала интенсивность кранча. Задача казалась непосильной. Многие сотрудники сомневались, что проект, который внутри компании быстро стали считать одним из самых сложных, вообще имеет смысл заканчивать.

«В Naughty Dog нет понятия искусственной конкуренции между сотрудниками, – объяснил мне Ганс Годар. – Цель студии – создать как можно лучшую игру. И каждый отдает ради этой цели всего себя. Когда заключаешь контракт с этой студией, ты знаешь, что будешь должен поступать так же. Ты знаешь, что если отвечаешь за что-то конкретное, то все будут рассчитывать, что ты пойдешь до конца и доведешь это до идеала. Неважно, сколько времени это займет и до какого часа ты будешь задерживаться ради этого на работе».

Именно всеобщее стремление к совершенству определяет атмосферу в студии и поддерживает в ней равновесие. Для некоторых это главный фактор, отличающий Naughty Dog от конкурентов. От технических специалистов требуют высокой квалификации и большой (даже слишком большой) ответственности, но работа приносит им большое удовлетворение. Ведь если сотрудник разработал какую-нибудь подпрограмму, создал анимацию или смоделировал лицо, результат его работы в игре обязательно вызовет восхищение.

«Когда ты решаешь сделать центральным элементом игры повествование, ты обречен на кранч. Без него игру хорошего качества вы не выпустите, – добавляет Ганс Годар. – Повествование – элемент, который сильно усложняет игру. Кат-сцены требуют от движка колоссальных ресурсов. К тому же безумное количество времени уходит на переходы от кат-сцен к игровому процессу. Если хочешь, чтобы они проходили гладко, понадобится очень много работы, совершенно незаметной игроку».

The Last of Us Part II почти целиком состоит как раз из переключений между полным контролем, частичным контролем и кат-сценами, которые делают повествование таким плавным. «Никто не знает, насколько сложно создать игру с таким уровнем плавности. Каждый раз, когда в разработке меняется один элемент, это влияет на всю цепочку процессов. Во время разработки The Last of Us Part II такие изменения случались постоянно. О, посмотрите, этот персонаж переместился на десять метров влево – теперь у нас ничего не сходится, надо переделывать всю анимацию до и после. И что делать? Менять целый кусок или пытаться как-то подогнать одно к другому? И вот оказывается, что теперь освещение не то, со звуком тоже что-то не в порядке и все в таком духе. Плавный переход между геймплеем и кат-сценами очень все усложняет».

Каждое незначительное изменение требовало, чтобы около двадцати человек работали несколько недель, чтобы все исправить. В течение двух лет студия, будто труппа эквилибристов, пыталась удержать вместе различные элементы повествования и при этом сохранить общую связность. Это происходило перед выходом каждой новой игры и всякий раз оказывалось для всех сюрпризом. Неужели Naughty Dog совсем не учится на ошибках? Неужели студия с таким пренебрежением относится к своим сотрудникам?

Корпоративная культура в этой компании уникальна. Текучка большая, в основном сотрудники выдерживают четыре-пять лет, а этого как раз хватает на разработку одного проекта. В конце интервью Ганс Годар признался мне: «Мне показалось нечестным просто взять и уволиться, сказав: „Меня достали кранчи, я сваливаю“. Ведь ты знал, на что подписался, а главное – знал, что за это неплохо платят[81]. Подавая резюме в Naughty Dog, такие моменты учитывают заранее».

Создать лучшую игру, чего бы это ни стоило. Стремление понятное, законное и приемлемое. Более того – это основной принцип студии, которая непрестанно повышает свой уровень и привлекает величайшие таланты в индустрии.

Фандом

Naughty Dog объявила дату выхода The Last of Us Part II во время State of Play 2019, организованного Sony. Предполагалось, что игра выйдет 21 февраля 2020 года. Месяц спустя, из-за трудностей во время тестов, Дракманн объявил о переносе даты на 29 мая 2020 года. Дальше, как вы сами прекрасно знаете, апокалипсис разразился уже в нашей реальности. В начале года кризис, связанный с Covid-19, полностью изменил ситуацию. Студия еще раз взяла отсрочку – в этот раз до 19 июня 2020 года – и полировала последние несколько сцен. Большинство сотрудников работало удаленно.

Через несколько минут после снятия NDA (Non Disclosure Agreement – «соглашение о неразглашении», документ, запрещающий разглашать конфиденциальную информацию) в прессе появилась первая рецензия. Заканчивается она такими словами: «The Last of Us Part II – шедевр, достойный великого предшественника. Сюжет потрясет вас до глубины души, а геймплей поразит улучшением всех механик первой части. ‹…› Игра невероятно подробно и захватывающе исследует силу и хрупкость человеческой души».

Остальные критики были единодушны. Игра – новый шедевр. Более мрачный, жестокий и неторопливый, но при этом захватывающий, убийственно красивый, эпичный и полный сюрпризов. В каком-то смысле произошедшее позже было неизбежно. Выход The Last of Us Part II сопровождался потоком восторженных похвал и одновременно с этим – полемикой фанатов и очень шумного меньшинства игроков. Ведь это продолжение всеми любимой игры с неоднозначной концовкой, которая не требовала сиквела. За несколько недель до релиза в сеть утекла информация, которая быстро распространилась в соцсетях. Раскрылись смерть Джоэла и тот факт, что Элли будет не единственным игровым персонажем.

Для некоторых эта информация стала большим спойлером, у других же вызвала бурную реакцию без желания вникнуть в суть. В первую очередь Naughty Dog критиковали за то, что она пыталась всеми способами показать свою прогрессивность и политкорректность (это уже упоминалось в разговоре о внешности Эбби). Говорили, будто Хэлли Гросс манипулирует Нилом Дракманном. Настоящая ведьма, лазутчица, подосланная в студию группировкой феминисток, желающих уничтожить мужчин. Я не хочу подробнее останавливаться на этом споре и его аргументах. Цель этого упоминания – дать вам понять, насколько хрупким может быть эго некоторых игроков и как по-детски они могут себя вести.

Второе громкое обвинение со стороны фандома касалось смерти Джоэла. Нашлись те, для кого потеря любимого персонажа оказалась невыносима. Naughty Dog не должна была так поступать. Если Нил Дракманн хоть немного уважает фанатов, то не имеет права убивать столь дорогого им персонажа. Но если это «уважение» ограничивает творца в свободе самовыражения, оно выглядит как-то сомнительно.

Раздражение росло, обозреватели писали Дракманну, что поведение Джоэла не соответствует его характеру в первой части. Бывший контрабандист никогда бы не доверился незнакомцам и ни за что не спас Эбби в начале истории. Независимо от всех споров и протестов против репрезентации, такая реакция в первую очередь выдает неумение принять и обсудить произведение, вызвавшее бурную полемику. Кроме того, Naughty Dog обвиняли в обмане фанатов во время продвижения игры. Мол, они монтировали трейлеры таким образом, чтобы ввести публику в заблуждение. И действительно – с 2016 года все опрошенные прессой члены команды всеми силами избегали раскрывать главные сюрпризы The Last of Us Part II. Нил Дракманн неоднократно заявлял, что Элли будет единственным играбельным персонажем, некоторые сцены в трейлерах слегка изменили, добавив туда Джоэла, а на ключевую роль Эбби в сюжете никогда прямо не указывали.

Примерно такие же приемы в 2001 году использовал Хидео Кодзима для продвижения Metal Gear Solid 2: Sons of Liberty. То есть прецедент уже создали, причем легендарный. Только вот соцсетей, в мгновение ока раздувающих любой инфоповод, еще не существовало. Игроки чувствовали, что их предали, над ними посмеялись. А мы уже начинаем понимать, что нет натуры более обидчивой, чем страстный фанат.

Следующей спорной темой стала жестокость. The Last of Us Part II вышла в разгар кризиса Covid-19, пандемии, которая полностью перевернула повседневную жизнь жителей большей части земного шара. Время и так было невеселое: все сидели по домам на карантине, а по телевизору каждый день показывали данные о смертях и прочие ужасные новости. Рекламная кампания игры, акцент в которой делался на бескомпромиссность и жестокость мира, уже вызывала вопросы о том, насколько это вообще уместно.

Игра принуждает игрока прибегать к насилию. И хотя у этого есть определенная цель, часть игроков это оттолкнуло. Причем игра не хочет идти на компромисс и четко указывать, какую сторону выбирать. Добро, зло… В мире The Last of Us все будто перемешалось. Реальность была и без того мрачной, и некоторым обозревателям хотелось от студии более четкой позиции и меньше потакания жестокости.

Чувствительность у каждого своя, а в игре достаточно ужасов, поэтому сложно поспорить с тем, что она может вызвать бурную реакцию. Однако главная тема The Last of Us Part II – неизбежность цикла насилия, и для ее раскрытия, как считают создатели, нужно показать жестокость без прикрас. К этому мы еще вернемся.

Наконец, последняя претензия по списку, но не по значению, которую выдвигают некоторые журналисты и игроки, направлена на основную идею игры. В крайне вдохновенной статье для журнала Vice Эммануэль Мэйлберг упрекает The Last of Us Part II в том, что игра – это слегка завуалированная картина израильско-палестинского конфликта, который трактуется с чисто американоцентристской точки зрения.

Как мы уже поняли, конфликт и его восприятие Дракманном действительно повлияли на историю и мир игры. Однако видеть в ней репрезентацию, метафору в строгом смысле этого слова – очень наивное толкование. Противостояние между Серафитами и ВОФ – не прямая калька с конфликта палестинцев и израильтян. Текущие события и социально-политическая действительность – лишь источник вдохновения для чистого вымысла, коим всегда была и остается трагедия. Это не значит, что содержание игры деполитизировано, как раз наоборот. Одни игроки, ютуберы или обозреватели видят в The Last of Us Part II образчик тошнотворной консервативной либертарианской пропаганды в англосаксонском стиле, призыв к мести и самообороне. А другие считают игру инструментом идеологии крайних левых, выступающих за отказ от институтов и призывающих к анархистскому восстанию. Что тут скажешь? Как бы то ни было, серые зоны, специально тут и там разбросанные по игре, явно вызывают недовольство у всех участников споров.

Если Нил Дракманн и его команда хотели разделить публику на воюющие лагеря, привлечь к себе много внимания или же просто всех взбесить, то это у них прекрасно получилось. Вся эта полемика могла бы показаться банальной, а может, даже необходимой или полезной, если бы не приняла трагический оборот, а фанаты не опустились бы до травли. Она имела такие масштабы, что большинство сотрудников компании, которым угрожали бойкотом, изнасилованием и даже смертью, перестало заходить в соцсети. The Last of Us Part II стала самой обсуждаемой игрой и предметом оживленных дебатов, но одновременно с этим обрушила на Naughty Dog волну ненависти.

В итоге травля не повлияла ни на продажи, ни на мнение общественности и критиков. Она лишь запятнала репутацию тех представителей игрового сообщества, которые показали себя непримиримыми фанатиками и крайне неприятными инфантильными личностями. Очень отталкивающий сложился образ.

5

Джексон

Признания

Томми: «Черт возьми, Джоэл… И что же ты сделал?»

Декабрь 2034 года. The Last of Us Part II начинается в маленьком домике на окраине Джексона. Братья Миллер сидят друг напротив друга. Джоэл доверяется Томми. Все ему объясняет. Про операцию, про жертву, про врача, которого застрелил, про Марлин… Брат глядит на него неверящим взглядом. После долгого молчания Томми признается: «Наверное, я поступил бы так же. Только вот это ничего не меняет. Джоэла, похоже, все так же грызет чувство вины. Бремя лжи.

Новая история начинается почти с того же момента, на котором мы покинули мир The Last of Us семь лет назад. Эта сцена, нужная для введения нас в курс дела, интересна позицией Томми. Брат Джоэла воспринимает новость так же, как до него это сделал игрок: взвешивает все за и против, пытается понять, что сильнее – гуманизм или родительская любовь. Кроме того, вводная сцена – великолепная возможность заново погрузиться в постапокалиптический мир. Братья скачут верхом сквозь пшеничное поле в лучах заходящего солнца, а затем оказываются в оживленном Джексоне, напоминающем Дикий Запад – такой, каким он предстает в воображении.

Джоэл заходит в гостевой домик на своем участке, где теперь живет Элли. Затем следует сцена, которая почти один в один повторяет уже рассмотренный нами эпизод из One Night Live. Из первых кат-сцен игры мы выясняем: Джоэл, как и несколько месяцев спустя после обоснования в Джексоне, все так же остается неоднозначным героем. Он разрывается между виной за то, что обрек человечество на гибель, и печалью. Ведь девочка, которую он спас, понемногу отдаляется от него. А Элли, похоже, успела привыкнуть к островку безопасности – Джексону. Она явно открыла в себе талант к рисованию, о чем говорят наброски в ее тетради, и живет в типичной подростковой комнате – прежде недоступная ей роскошь.

В этом, пожалуй, и заключается особенность открывающих сцен новой игры. Джексон не похож ни на что, что мы прежде видели во вселенной The Last of Us. Люди здесь как будто живут обычной жизнью. Нет карантинной зоны, руин или солдат: это хрупкий рай, и его защита превыше всего.

Отношения между Джоэлом и Элли напряженные, в них много недомолвок. Персонажи отдалились друг от друга. Между ними ложь. Джоэл достает гитару и начинает петь. Элли поначалу настроена скептически, но в конце концов смягчается – песня ее трогает. Кстати, с выбором песни связана забавная история. «Future Days» – часть альбома Lightning Bolt американской группы Pearl Jam, которая исполняет музыку в гранж-стиле. Множество фанатов гадали, как Джоэл мог сделать кавер на эту песню, ведь альбом, в котором она появилась, вышел в октябре 2013 года – через месяц после начала эпидемии.

28 июня 2020 года Нил Дракманн ответил в «Твиттере»: «Я рад, что вы задали мне этот вопрос. Видите ли, на самом деле… Эту песню сыграли на живом выступлении, которое затем записали и выложили на YouTube за несколько месяцев до выхода альбома». Действительно – Pearl Jam выложила видео 26 июля 2013 года. Казалось бы, мелкая деталь, но она очень много говорит о том, сколько внимания создатели игры уделили мелочам. Все вписывается в канон.

Март 2038 года. Элли будит молодой человек по имени Джесси (его играет Стивен Чанг). Снаружи идет снег. Жизнь в Джексоне двигается своим чередом, будто бы мира снаружи и вовсе не существует. «У тебя после моего ухода та еще ночка была?» Джесси – бывший парень Дины, девушки, которая танцевала с Элли накануне. Разговор отсылает к сцене из трейлера, выпущенного для продвижения игры. В начале игры этот эпизод отсутствует, что сразу привлекает внимание.

Сцена, в которой Джесси с Элли идут через деревню – еще одна возможность оценить мир и прочувствовать, что девушка живет здесь уже четыре года. Но в первую очередь эпизод показывает, насколько обжит Джексон. Это ощутимо отличает его от полуразрушенных поселений, которые мы прежде видели в этом мире. Здесь есть теплицы, в которых выращивают растения, и праздничные украшения на улицах. Местные жители занимаются своими делами, а дети играют в снегу.

У всего этого одна цель – показать, что даже в мире после апокалипсиса люди способны жить мирно. Без насилия, тирании и денег. Казалось бы – идеальное общество, где культурные традиции сочетаются с заботой об экологии и возвращением к корням. Американская мечта. А попытка Джесси разобраться в подробностях вчерашней ссоры между Элли и местным жителем Сетом намекает – вопросы, которые волнуют жителей Джексона, куда более банальны, чем ужасы за пределами поселения. Видимо, Сет, человек старой закалки, возмутился, увидев танец двух девушек. А Джоэл вмешался и отреагировал слишком резко. Вечная проблема – и такая далекая от вопросов спасения человечества. Проблема мира до эпидемии.

Элли и Джесси встречаются с той самой Диной, после чего девушки верхом отправляются в патруль вокруг деревни. Вот она – их повседневная жизнь. Ежедневные патрули, необходимые для защиты этого маленького рая.

Дальше камера двигается над головами группы незнакомцев – они спят на полу деревянного дома, закутавшись в спальные мешки. Камера останавливается над знакомым лицом – это Эбби, та девушка из трейлера 2017 года, которая так заинтриговала фанатов.

Первый сюрприз: игрок теперь управляет ею, а значит, она явно сыграет в сюжете не последнюю роль. Но кто она такая? И кто эти выжившие, они ведь не из Джексона? Этот эпизод, как окажется позже, один из самых жестоких ходов Naughty Dog. Но главное – это последнее, что осталось от пролога, который задумывался в игре изначально. Но к этому мы еще вернемся.

Диалог между парнем по имени Оуэн и Эбби тоже звучит очень таинственно. Они говорят о каких-то пока незнакомых нам выживших. Во время первого прохождения невозможно догадаться о контексте и проблемах, которые они обсуждают. Вывод из разговора можно сделать только один: в отличие от первой части, действие в которой было камерным, The Last of Us Part II с первых минут набирает небывалый размах и темп. Персонажей и сюжетных веток становится больше, диалогов – тоже.

Появляется неспешность, позволяющая разглядывать многочисленные детали: такое ощущение, будто вторая часть вдохновлялась скорее не кино, а сериалом. Эта мысль не покинет игрока до последней минуты игры.

Сиквел получился длинный, особенно если учесть, что сюжет двигается вперед без возможности делать выборы. Игра изматывает, утомляет, успевает наскучить, множит точки зрения, максимально растягивает время и каждую сюжетную ветку. Будто пытается заставить игрока испытать то же физическое истощение, которое переживают персонажи. Несомненно, The Last of Us Part II использует в сценарии и постановке те же приемы, что и сериалы HBO («Прослушка», «Тюрьма „OZ“» или «Молодой Папа»), и больше не пытается подражать манере братьев Коэн.

В конце концов мы узнаем, что Оуэн и Эбби разыскивают какого-то мужчину. С возвышения они изучают заснеженную долину, в которой расположился Джексон. Похоже, Оуэн не особо хочет оставлять группу позади и отправляться на дело, так что Эбби решает идти в одиночку. Она надеется отыскать патруль и «заставить их говорить». Когда девушка наконец-то находит в снегу следы, игра ловко возвращает нам контроль над Элли, которая как раз находится в патруле. Кажется, что встреча неизбежна. Ведь мы знаем – в мире The Last of Us все хорошее длится недолго.

Во время патруля Дина с Элли болтают: речь заходит о том, как кому суждено умереть. Дина бросает подруге: «Ты, скорее всего, загнешься от переохлаждения, гуляя по снегу в кедах». Вскоре девушки натыкаются на окровавленный труп оленя – значит, рядом зараженные. Для этого и нужны патрули: они предотвращают атаки орд зараженных на город, охраняют границы и, возможно, ищут еду или боеприпасы. Мелкая, но совершенно необходимая деталь: в ходе беседы Элли говорит подруге, что думает вечером увидеться с Джоэлом и вместе посмотреть кино, как в «старые добрые времена». Игроку может показаться, что эта фраза ничего не значит, но во время эпилога она обретет важное значение. Однако к этому мы еще вернемся.

Происходит стычка с группой жутких щелкунов, которая позволяет поэкспериментировать с улучшенной системой стелса. По ходу процесса мы замечаем, что Элли, несмотря на иммунитет, носит маску. Очевидно, четыре года спустя она продолжает скрывать – даже от самых близких, – что отличается от остальных.

Поднимается буран, и девушки вынуждены укрыться в библиотеке, где Дина бывала прежде. Время от времени патрульные Джексона используют это место как убежище. Когда-то тут устроил себе тихую гавань некий Юджин Линден – бывший член «Цикад» и товарищ Томми по оружию, умерший от сердечного приступа в прошлом году.

Заодно у игрока появляется возможность оценить увлекательную систему улучшения оружия. Увлекательную, потому что детальность ее исполнения не может не удивлять. Элли работает быстро и уверенно. Она обращается с каждым металлическим элементом, винтиком и болтиком оружия с невероятной точностью. Честно говоря, при первом взгляде на это я очень неприятно удивился. Я наивно увидел в этой сцене нездоровую любовь к оружию, сомнительное влечение к смертоносным устройствам.

Но если хорошо подумать, эта сцена кое о чем нам говорит. Она передает, насколько Элли выросла над собой. В первой части, когда она держала оружие, ее руки тряслись, а движения были неловкими. Четыре года спустя, в The Last of Us Part II, всех выживших учат тому же, чему учат солдат. Обращение с оружием доведено до автоматизма, это часть повседневной жизни. Собрать и разобрать ружье для жителей Джексона все равно что приготовить яичницу. Сложно не расчувствоваться, наблюдая за этим, ведь мы знаем героиню Элли с детства. Мы будто смотрим, как у нас на глазах растет член семьи.

В лучших традициях формулы Naughty Dog после спокойной сцены следует серьезная. А именно – эпизод, в котором Эбби окружена толпой зараженных посреди снежной бури. Сначала студия показывает все свои навыки в области создания увлекательных сцен погони и дизайна уровней, а затем Эбби оказывается на складе, полном зараженных. В последнюю секунду ее спасает мужчина… Джоэл. «Надеюсь, стрелять ты умеешь», – бросает он ей. Плечом к плечу Эбби, Джоэл и Томми выступают против целой орды. Темп все ускоряется. Троице удается ускользнуть от зараженных, сесть на лошадей и отправиться в сторону особняка Болдуинов – того самого дома, где их ждут друзья Эбби. Самый страшный кошмар Джоэла вот-вот начнется.

Без повторений

Самый неожиданный элемент пролога The Last of Us Part II – это темп. Он противоречит всему, что встречается в современных AAA-играх. Несмотря на неоспоримый статус блокбастера, новое произведение Naughty Dog переворачивает с ног на голову все возможные принципы зрелищности. Изобилие диалогов, медленный темп, длинная экспозиция – за первый час игры Нил Дракманн полностью ломает все ожидания фанатов. Свое решение он объясняет в интервью с Кристианом Спайсером: «Я ненавижу понятие франшизы и все, что с ним ассоциируется. Я считаю, что этот термин нужно оставить для маркетинга. Конечно, можно сказать: „Отлично! Первая игра получилась успешной, попробуем понять почему, найдем закономерность и сделаем ее основой для повторения успеха“. Но, как по мне, это лучший способ все испортить. В лучшем случае результат будет похож на оригинал, но никогда не станет так же хорош. Невозможно вернуть проверенной формуле то самое чувство новизны. Можно скопировать знакомые отрывки – например, сцену с жирафом или встречу с Дэвидом, – но игрок быстро увидит, что структура-то одна и та же. Нам этого не хотелось».

Как упоминалось ранее, ритм повествования в этой части полностью отличается от предыдущей. «Эту игру мне хотелось сделать более… литературной. Похожей на хороший роман, в который можно погрузиться с головой. Где напряженные сцены уравновешены спокойными моментами, когда и игрок, и персонажи могут передохнуть». Поэтому Дракманн решил сделать пролог сиквела полностью противоположным вступлению первой части, которое так запомнилось фанатам.

«Многие игроки считали, что это была одна из самых знаковых сцен в истории видеоигр. Нам не хотелось повторять ее. Нельзя взять ту же структуру и сделать лучше, чем было. Нам нужно было предложить игрокам что-то новое. В этом плане у второй части очень продуманный пролог. Мы наблюдаем за Джоэлом, потом за Элли, оба героя скачут верхом. Все спокойно, у вас есть время понять, что за мир вас окружает. Джоэл дарит Элли гитару, мы проводим несколько минут, слушая его пение. ‹…› Интуиция подталкивала нас начать эту историю с сильной сцены, чтобы шокировать игроков. Но мы сознательно решили противостоять этому желанию. Перед нами совсем другая история. Мы решили дать игроку насладиться этими мгновениями, связью между двумя персонажами. Показать, что именно на этой связи все держится».

Однако студии далеко не сразу удалось найти баланс ритма, который предлагают нам первые часы The Last of Us Part II. Его добились лишь после множества попыток, повторов, ошибок и исправлений. До конца 2016 года разработка игры находилась в зачаточном состоянии, а Naughty Dog, как мы помним, думала сделать открытый мир. Игра должна была начинаться с эпизодов, в которых управлять можно только Эбби.

«В первоначальной версии нужно было довольно долго играть за Эбби. Более того, она присоединялась к сообществу выживших в Джексоне, – вспоминает Дракманн в официальном подкасте Sony. – Наша идея состояла в том, что игрок будет управлять Эбби в Джексоне, не зная, кто она такая, и ничего не подозревая о ее прошлом. И Джоэл возьмет ее под крыло. Персонажи обнаружат, что их объединяет много общего, а вот Джоэл с Элли будут постоянно ссориться».

В официальном артбуке по игре можно найти иллюстрации художника Хён Тхэк Нама, на которых изображена встреча Эбби с Джоэлом. А еще момент, где они танцуют рука об руку на той же вечеринке, что и Дина с Элли. Причем изначально сцену задумывали как игровую, в ней можно было бы поочередно управлять Эбби и Элли.

«Вам пришлось бы много часов играть за Эбби, прежде чем наступал кульминационный момент, в котором уже родная вам героиня предавала Джоэла и жестоко убивала его, – добавляет Дракманн. – Повторюсь: мы хотели сыграть на привязанности к героине. Сначала Джоэл думал, что хорошо ее знает, но потом был вынужден признать, что ошибался. Ведь Эбби врала ему все это время. Но в итоге мы отказались от этой версии, потому что нам нужно было, чтобы смерть Джоэла стала спусковым крючком. Нам хотелось, чтобы она наступила достаточно быстро, чтобы придать истории больше связности. Мы боялись, что в противном случае слишком исказим темп игры или же потеряем игрока».

Кроме того, создание нескольких точек зрения на таком раннем этапе игры привело бы к путанице. «Если игрок будет слишком сочувствовать Эбби в первой половине игры, то ему будет слишком сложно погрузиться во вторую, где он должен проживать приключения Элли». Под влиянием Хэлли Гросс в декабре 2016 года структуру сценария значительно перекроили. Часть игры за Эбби в Джексоне полностью убрали, а от открытого мира отказались. Вместо этого авторы решили сосредоточиться на Элли и ее пути, а заодно сохранить тайну личности Эбби.

Старикам тут не место

«Вы что, слышали о нас?»

Когда Джоэл представляется, лица окруживших его выживших, только что такие дружелюбные, мгновенно застывают. Товарищи Эбби глядят на него во все глаза. Тишина. «Да, слышали». Эбби целится в Джоэла из ружья, и выстрел буквально отрывает ему внушительный кусок правой ноги. Томми хватают двое ее товарищей.

Джоэл: «Отцепитесь! Отвалите!»

Эбби: «Джоэл Миллер…»

Джоэл: «А ты кто?»

Эбби: «Угадай».

Джоэл смотрит на своих палачей: «Почему бы тебе не произнести заготовленную речь и не покончить со всем?»

Затем Эбби обращается к стоящей рядом женщине: «Перевяжи ему ногу. Ну же. – Она отходит, берет клюшку для гольфа, возвращается и приказывает своим товарищам: – Отойдите. – Эбби разглядывает клюшку, ее трясет. – Тупой старикан… Я спешить не буду». С этими словами она бьет Джоэла клюшкой в лицо. Раздается глухой удар.

Шуточную борьбу Дины и Элли в убежище Юджина прерывает Джесси. Он явился с тревожной новостью: братьев Миллеров нет на посту. Чтобы найти пропавших как можно скорее, трое патрульных решают разделиться, и Элли галопом скачет на выручку Джоэлу и Томми. Оказавшись у особняка Болдуинов, девушка замечает трупы зараженных – значит, рядом люди. Она проникает в дом и слышит внизу звуки борьбы. Элли спускается по ступенькам, открывает дверь и видит, как клюшка для гольфа с размаху врезается в лицо ее приемного отца. Лицо уже превратилось в кровавое месиво. Элли тут же хватают товарищи Эбби.

«Отцепитесь! – Элли, пригвожденная к полу, бьется в истерике, наблюдая за мускулистой женщиной с клюшкой для гольфа в руках. – Вы все сдохнете, ублюдки! – вопит она. Затем ее взгляд останавливается на старом друге. – Джоэл… вставай! Вставай, твою мать! Прошу, не надо! Не убивайте! Джоэл, вставай!» Эбби поднимает клюшку для гольфа, глядит на окровавленную груду плоти на полу и со всей силы бьет мужчину по голове, разбивая ему череп на глазах у его подопечной, его дочери.

Джоэл мертв. В ушах Элли стоит гул, или, скорее, свист. Джоэл мертв. К трупу подходит мужчина и плюет на него. Джоэл мертв. Из-за этого гула Элли не слышит, что говорят спутники Эбби. Затем один из них с силой пинает Элли по голове и оглушает ее. Джоэл мертв. Все погружается во тьму.

Знаешь, что звенит у тебя в ушах? Это клетки слухового нерва, умирая, поют лебединую песню. Когда звон пропадет, ты больше ничего не услышишь на этой частоте. Наслаждайся, пока можешь.

Джулианна Мур в фильме Альфонсо Куарона «Дитя человеческое»

Теперь этот гул всегда будет вызывать у Элли страшное воспоминание. Джоэл мертв.

«Я вспоминаю самые большие трудности, с которыми мы столкнулись как сценаристы. Наверное, смерть Джоэла – одна из сложнейших сцен, которые нам приходилось писать, – признается Нил Дракманн в интервью с Кристианом Спайсером. – Съемки были ненамного проще. Мы пытались найти нужный темп и делали дубль за дублем, пока не добились результата, который звучал как нужно и соответствовал нашим ожиданиям».

До последних недель съемок над сценой смерти Джоэла кропотливо работали. Вся команда понимала – это поворотный момент в истории. Если игрок ничего не почувствует, то вся оставшаяся игра не будет иметь никакого смысла. «Звуковое оформление этой сцены, биение сердца, которое по мере продвижения сюжета становится все более и более жутким, подпитывает растущий страх игрока. Когда умирала Сара, основным чувством была скорее печаль: мы ставили себя на место Джоэла и ощущали весь трагизм происходящего».

Но если смерть Сары стала неожиданностью, гибель Джоэла кажется неизбежной. «Хотя игрок и догадывается, что сейчас произойдет, этой сценой мы старались вызвать в нем страх». Страх потери дорогого человека. При этом в глубине души всем ясно, что прошлое рано или поздно настигло бы Джоэла. Темное прошлое: поступки, которые он совершал как наемник, киллер, бандит и контрабандист. И, конечно, бойня в больнице Девы Марии. Рано или поздно Джоэлу предстояло расплатиться по счетам.

К слову, в одной из первых версий сценария Эбби не была дочерью хирурга «Цикад», который должен был оперировать Элли. Ее хотели сделать ребенком группы выживших-кочевников, на которую напали братья Миллеры. В той версии игроку давали управлять Эбби – маленькой девочкой, которая пробирается сквозь снег, спасаясь от мародеров, и видит гибель своей семьи. Это была интересная версия истории, позволяющая узнать больше о темном прошлом Джоэла. Но по причинам, о которых мы узнаем позже, Naughty Dog предпочла другой вариант.

«Сцену смерти Джоэла переписывали очень много раз. Изначально Элли не присутствовала при его казни. Она просто находила труп Джоэла, а Томми рассказывал ей о произошедшем. ‹…› Кто-то предложил добавить в сцену Элли, и стало очевидно, что это единственное верное решение. Ведь основа всей игры – одно-единственное чувство ослепляющей ненависти. Элли должна была видеть смерть Джоэла. Это жестоко, но необходимо для развития истории».

Очевидно, психологическая травма оказалась неотъемлемой частью построения личностного пути Элли. Джоэл невероятно много значит для девушки. Несмотря на их непростые отношения, он ее отец, член семьи, друг и защитник. Когда она видит, как его мучает и хладнокровно убивает совершенно незнакомая ей девушка, Элли превращается в живое орудие мести. С этого момента ее тело начинает грызть ненависть.

Очевидная цель создателей игры, которые делают нас свидетелями этой сцены, – заставить почувствовать сильную неприязнь к Эбби. Заставить хотеть пытать ее. Ведь мы видим, как умирает не просто друг Элли. Это человек, с которым мы были вместе с самого начала пандемии. С ним мы прожили полную трагедий жизнь: смерть Сары, потеря Тесс, жертвы, печали и ложь… Мы знаем, что он не идеален, но мы научились жить с ним и любить его хорошие стороны. Чтобы The Last of Us Part II оказала нужный эффект, нужно не только отправить в ад Элли, но и отправить вместе с ней нас, игроков. Мы должны быть эмоционально вовлечены.

УРОК ОТ РОБЕРТА МАККИ НОМЕР 7: СПУСКОВОЙ КРЮЧОК

Эпизод, который станет спусковым крючком для сюжета, может произойти двумя способами. Либо по случайности – и это будет редкий пример, когда читатель, зритель или игрок смирится с существованием в истории случайностей. Либо вследствие некоего события в прошлом. В последнем случае инициатором события может оказаться сам главный герой. Именно он примет решение, результатом которого станет тот самый «спусковой крючок» – происшествие, что перевернет его жизнь. Этот инцидент определяет центральный сюжет истории. Важно, чтобы он произошел на глазах у зрителя или игрока. А тот должен задаваться вопросами: что сделает герой? как все повернется? Судьбоносный момент служит одновременно и спусковым крючком сюжета, и обещанием. С помощью этого события автор объявляет публике, что перед развязкой случится очень важное событие – конфронтация с самой могущественной противоборствующей силой в этой истории.

Дорогая Эстер

Прежде чем вернуться к разбору сюжета, я бы хотел сделать небольшое отступление и поговорить о героине, которая уже давно упоминалась в мире игры. Она могла бы иметь большое значение и стать связующим элементом, но в итоге ее просто стерли из истории ради поддержания нужного темпа.

Впервые о существовании Эстер заявили во время One Night Live в 2014 году. Во время постановки мы узнаем, что Джоэл встретил обитательницу Джексона по имени Эстер. И между ними, похоже, завязываются отношения.

«У нее прекрасное чувство юмора. Думаю, она тебе понравится. На днях она мне рассказала шутку, ну, такую, как ты любишь…» Причем впервые эту женщину брату представляет Томми. Но если мы как следует пороемся в памяти, то, возможно, поймем, что мы уже встречались с Эстер в первой части игры. Тогда Джоэл с Элли явились в лагерь Марии и Томми – это случилось на уровне с электростанцией. Между Джоэлом и одной из жительниц Джексона может произойти (или не произойти – это необязательный сегмент) следующий диалог.

Женщина: «Ты здесь недавно?»

Джоэл: «Да, Джоэл, я брат…»

Женщина: «…брат. Здесь новости расходятся быстро».

Джоэл: [смеется] «Очевидно».

Женщина: «Я вижу сходство».

Джоэл: «Ясно».

Женщина: «Это комплимент».

Джоэл: [смеется] «Рад знакомству».

Женщина: «Я тоже».

Персонаж Эстер начал обретать все более понятные очертания, когда к команде Naughty Dog для работы над сценарием The Last of Us Part II присоединилась Хэлли Гросс. «Мы написали множество сцен, которые в итоге не смогли включить в финальную версию игры, – объяснила Гросс в интервью The Washington Post. – Вообще-то у Джоэла должна была появиться возлюбленная». И в первой половине игры этому персонажу хотели уделить целую сюжетную арку. В эпизоде, где Томми учит Элли стрелять из снайперской винтовки на холмах, изначально девушка должна была отправиться туда с Джоэлом. Заодно они бы навестили Эстер. Та живет в маленьком домике рядом с электростанцией. Когда Элли приближается к ее жилищу, она замечает поблизости трупы зараженных. Переступив порог, девушка видит Эстер. Она лежит на полу с укусом на руке и отчаянно пытается остановить инфекцию с помощью жгута. Джоэл приказывает Элли сходить на реку за водой. Девочка отходит от дома на приличное расстояние и слышит выстрел. «И мы не знаем, покончила Эстер с собой или же Джоэл пустил ей пулю в голову. Это два взрослых человека, которым пришлось принять тяжелое решение – в первую очередь ради защиты Элли от опасности».

Эта сцена играла важную роль в центральном сюжете и вынуждала Элли задуматься о вине Джоэла. Ведь если бы в первой части девочку принесли в жертву и создали вакцину, Эстер бы выжила. Это была бы идеальная иллюстрация внутреннего конфликта, который мучает Джоэла. Однако «нам пришлось просто удалить этого персонажа, потому что у нас не хватило времени надлежащим образом включить его в игру», – объяснила Гросс. Сценаристке пришлось отказаться от Эстер, но она от ее имени написала Джоэлу любовное письмо. Элли должна была найти его, зайдя в мастерскую к герою. Увы, в финальной версии не нашлось места даже для письма. Бедная Эстер…

Убить Эбби

You can run on for a long time

Run on for a long time

Run on for a long time

Sooner or later God’ll cut you down

Sooner or later God’ll cut you down

Ты можешь бежать очень долго,

Бежать очень долго,

Бежать очень долго…

Но рано или поздно Господь сразит тебя,

Но рано или поздно Господь сразит тебя…

«God’s Gonna Cut You Down», Джонни Кэш

Несколько дней спустя Элли, которую товарищи Эбби по неясной причине оставили в живых, восстанавливается после ранений. К ней в гости заходит Томми: он выяснил, что нападавшие принадлежали к группе ВОФ – Вашингтонский освободительный фронт. Но Мария, которая заправляет всем в Джексоне, поумерила его пыл, и теперь Томми мешкает.

«Знаешь что? Я завтра ухожу. Если хочешь со мной – пойдем», – говорит Элли. Для нее, как и для Томми, месть – не выбор, а долг. Оба они наблюдали за жестокой расправой над Джоэлом и не могут, подобно Марии, буднично реагировать на этот ужас.

Две следующие особенно трогательные сцены окончательно подтверждают страшную правду – Джоэл мертв. Элли кладет на могилу приемного отца цветок, а затем посещает его дом. Там каждый предмет говорит о том, каким человеком он был. Гитара, деревянные безделушки, которые он вырезал в свободное время, простая обстановка, статуэтка в виде ковбоя, а в маленькой коробке – часы. Разбитые часы, которые двадцать лет назад подарила ему на день рождения Сара. Этот предмет обладает огромным символическим значением – можно сказать, это метафора всей игры, в которой нормальная жизнь навсегда остановилась. А момент, когда Элли в гардеробной вдыхает запах кожаной куртки Джоэла – простой, яркий и трогательный.

Книга про космос на ночном столике намекает, что мужчина пытался узнать больше об интересах Элли. Однако дом Джоэла кажется не столько аккуратным, сколько просто пустым. Не знаю, сделали ли это разработчики специально, но в доме все кажется таким упорядоченным, чистым и почти безликим. Это навело меня на мысль, что в глубине души Джоэл ждал смерти.

Если до этого момента игрок еще мог поверить, что какая-нибудь сценарная уловка вернет Джоэла в историю, как обещали лживые трейлеры, с приходом Элли в его дом это становится невозможным. Эта сцена – казалось бы, очень простая – безупречно вписывается в повествование. Еще один прием, с помощью которого разработчики манипулируют эмпатией игрока. Почти невозможно остаться безучастным и не разделить с Элли ее меланхолию. И это еще одна причина, которая заставит игрока бросить все силы на убийство Эбби.

На первом этаже Элли ждет Мария. Томми уехал один, оставив письмо. В нем он объясняет, что больше не может сдерживать жажду мести. Мария наконец-то соглашается дать Элли и Дине лошадь и отпустить их в Сиэтл, но с одним условием – вернуть Томми, «ее дурака-мужа», домой живым. Так начинается долгое путешествие Элли, в котором ей предстоит пройти через девять кругов ада.

6

Сиэтл, день 1

Сколько тебе было, когда ты впервые убила человека?

Апрель 2038 года.

На этом этапе игрок, охваченный жаждой мести, отправляется в путь, подобно Элли. У него две цели: убить Эбби и вернуть Томми. Как мы поймем позже, приключение окажется далеко не таким простым, но пока что основы заложены, а задачи определены. Временное разделение, на которое указывает подзаголовок «День 1», играет важнейшую роль в структуре повествования, но к этому мы еще вернемся.

Девушки въезжают в Сиэтл по заросшей объездной дороге. Эта сцена наводит на мысль, что мы вот-вот проникнем в место, закрытое от всего мира – единственное в своем роде. Город напоминает цирковую арену, окруженную бетонной стеной. Она мгновенно вызывает в памяти другую стену – ту, что разделяет Израиль и палестинские территории. На стене написано: «ВОФ, нарушителей застрелим». И хотя бетонная конструкция, окружающая бывшую карантинную зону, пережила много битв, сейчас здесь тихо и спокойно. Ни зараженных, ни звуков выстрелов, ни шума, ни жизни.

В этой части игрока ждет ряд головоломок: их нужно решить, чтобы открыть ворота, осмотреть руины и дать лошади и Дине попасть внутрь. Само их наличие уже подчеркивает неожиданное отсутствие опасности. Игрок рассчитывал попасть на поле боя, но вместо этого движется вперед через руины.

Следующая часть, происходящая в центре Сиэтла, особенно интересна. Это самая открытая территория во всей серии, а еще пережиток первых задумок The Last of Us Part II. В прошлом несколько раз упоминалось, что в игру хотели добавить ряд больших и взаимосвязанных локаций с открытым миром. Гораздо позже студия вернулась к более тесному и классическому формату, который соответствует формуле Naughty Dog.

По правде говоря, только в этот момент и можно было «отпустить» игрока. Единственное, что мешало такому решению с точки зрения повествования, – риск нарушить атмосферу. Свободная прогулка по центру Сиэтла – уникальная возможность побудить нас узнать больше о том, что происходило в этом городе последние двадцать с лишним лет. Сначала, как и в Бостоне, – оккупация ФЕДРА, диктатура, потом – зарождение организации ВОФ, которая стала своего рода заменой выродившимся «Цикадам».

Получается, Сиэтл когда-то был таким же, каким в первой части перед нами предстал Бостон. Сверхзащищенное поселение, которое сосредоточилось вокруг нескольких кварталов и разделялось карантинными зонами. Окраины подверглись крупномасштабным бомбардировкам, разрушившим здания и дороги. За массивными укреплениями проживало немало солдат ФЕДРА, которые должны были следить за жителями и защищать их. Даже после начала эпидемии в городе остались банк, культовые сооружения и здание суда. Однако репрессии, жестокость режима и неравенство быстро привели к созданию множества террористических группировок. В том числе Вашингтонский освободительный фронт, или ВОФ. В последние годы к этой группировке присоединилось немало бывших членов «Цикад».

Члены ВОФ начали борьбу с распространения листовок и контрабанды. Затем они начали целенаправленно атаковать товарные склады ФЕДРА, и вскоре такие конфликты переросли в настоящие кровавые стычки. Понемногу в военных поселилась тревога, что они больше не смогут обеспечить жителей пайками, и они решили закрыть ворота города для новоприбывших. Репрессии стали ужасными, а население Сиэтла вскоре пополнило ряды протестующих.

После гибели многих главарей ВОФ новым лидером стал Айзек Диксон (его играет Джеффри Райт, знакомый зрителям по фильму «Квант милосердия» и сериалу «Мир Дикого Запада»). Он организовал крупное нападение ВОФ на казармы ФЕДРА. У военных не осталось другого выбора, кроме как бежать из города. За собой они на верную погибель оставили несколько последних отрядов, прикрывавших тылы. Около 2030 года группировка ВОФ вышла из войны победителем и стала главной силой в Сиэтле. По ходу странствий Элли и Дина находят различные документы. В них говорится, что повстанцы с большим трудом поддерживали порядок и безопасность в городе. Один за другим кварталы опустели, захваченные природой и зараженными.

Обратная археология

Естественно, никто не рассказывает все эти подробности игроку напрямую. Он может сам обнаружить разрозненные элементы, наводящие на такие выводы, пока бродит по городу: обрывок газеты, служебную записку, забытую в ящике стола, или граффити. Для Naughty Dog это обычное дело, студия давно использует подобные инструменты в повествовании. Но, кроме этого, игрок может узнать много интересной информации о событиях прошлого и мире The Last of Us вообще. Достаточно побродить по этой огромной заброшенной зоне, изучая окружение.

Возьмем для примера сцену в здании старого банка города. В холле Дина с Элли встречают горстку странно одетых зараженных – на них пуленепробиваемые жилеты. Мы выясняем, что это, судя по всему, грабители, которые хотели присвоить содержимое сейфа. Вскрыв этот сейф, девушки с любопытством рассматривают горы банкнот – ведь в 2038 году деньги больше не имеют ценности. В синагоге Дина вспоминает жизнь с сестрой и проводит интересную параллель между своим еврейством и жизнью выжившего. В музыкальном магазине Элли берет гитару и поет кавер на песню норвежской группы a-ha – «Take on Me» на глазах у восхищенной Дины.

«Одна из самых сложных задач при создании локаций The Last of Us – дать игроку возможность восстановить историю этих мест, просто внимательно их осмотрев, – объясняет левел-дизайнер Майкл Баркли в длинном посте у себя в блоге. – Однако особенность центра Сиэтла в том, что мы создали множество историй от начала пандемии и до прибытия в город Элли. Все они накладывались друг на друга».

Чтобы правильно воплотить задумку, технические специалисты студии применили метод «обратной археологии». Его логика такова: сначала нужно обозначить все исторические слои места, а затем внести дополнения, специально размещая тут и там любопытные детали. «Сначала мы составили хронологию, общую для всего этого уровня. Взяли Сиэтл, каким он был в 2013 году, и стали думать обо всех событиях, которые случились с ним с момента начала эпидемии: разрушение общества, создание карантинных зон, влияние зараженных и, наконец, появление ВОФ. Затем мы использовали эти исторические эпохи, чтобы создать элементы повествования, вплетенные в окружение. Они наполнили это место смыслом, сделали его более осязаемым».

Итак, основы заложили, оставалось понять, как провести игрока по уровню и побудить его к исследованию. «Я большой фанат игр Sherlock Holmes Consulting Detective[82] и Her Story. Меня привлекала возможность позволить игрокам собирать хаотично расположенные кусочки информации, которые все вместе подталкивали бы к какому-то выводу или же рассказывали интересную историю. Чтобы провести игрока от одного элемента к другому, мы сделали так, чтобы каждый из них содержал подсказку о месте, где можно найти следующий. ‹…› Например, в синагоге – ключевом по важности месте[83] – игрок находит информацию, которая приведет его в заброшенное убежище. Там он может найти другую „нить Ариадны“ из улик, которые приведут его к зоомагазину Барко. Самое главное, что все эти объекты можно найти в любом порядке и в любой момент. А при желании игрок всегда может вернуться к основному сюжету».

Хотя нам кажется, что мы вольны свободно передвигаться, Naughty Dog постоянно управляет каждым нашим шагом и двигает нас вперед по невидимым рельсам. «Эти хлебные крошки, рассыпанные по всему уровню, рассказывают несколько историй, в том числе и о том, как члены ВОФ устроили переворот и победили силы ФЕДРА. Они дают игроку нечто большее, чем обычную игровую награду, – сюжетную награду».

Над локацией работали Майкл Баркли и еще тридцать сотрудников. Они определили свою главную цель – поддерживать ту же напряженность повествования и темпа, что и на более закрытых уровнях. А значит, нужно было создать ряд вознаграждений и вместе с тем адаптировать геймплей под местные особенности. «Выход в большую открытую локацию должен был вызвать у игрока ощущение простора и желание изучить это место. Я хотел, чтобы созданный мной центр Сиэтла напоминал виды с открыток, но только такие, какими они стали в мире The Last of Us. Когда вы идете по нему, большинство ваших основных целей находятся перед глазами. Даже если пока вы еще точно не знаете, что это ваши цели[84]. В этот момент игра как бы говорит вам: „Добро пожаловать в Сиэтл“. Создать вау-эффект было довольно просто: я сделал так, чтобы прогулка на лошади по лесу напоминала проход через узкий коридор, создавая чувство, схожее с клаустрофобией. А затем игрок неожиданно оказывался посреди бескрайнего поля, в которое превратился центр города».

Но после этого «приглашения» прогуляться дизайнерам требовалось с научной точностью продумать топологию Сиэтла вплоть до последнего закоулка. Баркли рассказывает: «В зависимости от изменений по ходу разработки, размещение ключевых объектов много раз менялось». Если появлялась новая ветка сюжета, то сразу приходилось все менять, переставлять мебель и заново отстраивать весь уровень. «По мере того как тестировщики прокладывали себе дорогу через созданное нами пространство (впрочем, поначалу они скорее там терялись), мы перемещали части уровня, вносили изменения и улучшения. В общей сложности мы создали сотни вариаций этого уровня, а может, даже тысячи. Финальный результат, который вы видите в игре, сильно отличается от первых набросков».

Если первые варианты локации создали на основе простой гугл-карты Сиэтла, то вскоре местная топология потеряла любую связь с реальностью. «Я переместил здание в форме купола ближе к началу пути, поскольку решил, что это сильно добавляет плавности в исследование локации. Статистически оно оказалось в числе самых посещаемых мест, так что я использовал эти данные, чтобы мягко подтолкнуть игроков к исследованию второстепенных мест, включая магазин с гитарами. То, как скругленный купол [синагоги] выделялся среди прямоугольных небоскребов, делало здание более привлекательным для глаз и вызывало чувство некоего умиротворения. А чтобы вы всегда видели здание, перед ним я сделал поле».

Майкл Баркли явно оказался под влиянием таких шедевров, как Shadow of the Colossus и Zelda: Breath of the Wild, – перемещаться по уровню заметно проще благодаря возможности ездить верхом. Это помогает сохранить не только темп и простоту исследования более замкнутых пространств, но и внимание игрока. «Нужно было добиться того, чтобы открытая локация была настолько же интересной и играбельной, как и „подземелья“, в которые будет заходить игрок. ‹…› С этой целью мы добавили туда небольшие головоломки, скрытые зоны и загадки, для отгадки которых нужно побывать в нескольких местах».

Эти элементы помогали поддерживать почти одинаковый темп и под открытым небом, и в ключевых местах. По максимуму избавившись от «мертвых зон» – одной из ключевых проблем уровня на Мадагаскаре в Uncharted 4, – Naughty Dog овладела ритмом игры. А еще научилась поддерживать внимание игрока, не вызывая ощущения, что он бесцельно бродит по округе и не знает, что делать.

Прогулка окончена

В итоге Элли и Дине удается пройти через ворота с надписью: «В жопу ФЕДРА». До этого момента игра напоминала мирную прогулку девушек. Их цель – отель «Серевина», в котором находится база ВОФ. Но, судя по царящей там тишине, товарищи Эбби давно покинули это место. За исключением нескольких зараженных и еще свежих следов борьбы, здесь не осталось ни единой живой души. Элли открывает дверь одного из номеров и обнаруживает два связанных трупа. «Черт. Что тут произошло? Это все Томми». Один из убитых – товарищ Эбби – искалеченный, с порезанным лицом и вспоротым животом. Первый в списке Элли. «Он проверял их на вранье. Джоэл мне рассказывал». Томми опередил девушек и обнаружил, где разместились остатки ВОФ. Прогулка окончена.

Эта сцена знаменует конец первой части приключений Элли и Дины и напоминает, если игрок вообще нуждается в таком напоминании, что мир The Last of Us полон насилия и запредельной жестокости. Сцена пробирает до костей – это подчеркивает и реакция Дины, которая шокированно смотрит на изувеченные трупы. Хотя мотивация пока все так же высока, а жажда мести реальна, миссия начинает казаться менее благородной и почетной, раз ее нужно выполнять такой ценой.

Девушки продолжают путь молча. Легкость первой прогулки по городу исчезла без следа. Приближается ночь. Дина предлагает найти убежище, но неожиданный взрыв валит их на землю. Ловушка. Какой-то мужчина стреляет лошади Искре прямо в голову. Дина падает и пропадает из поля зрения Элли, а сама героиня, не успев опомниться, получает прикладом по лицу. Вот теперь прогулка точно окончена.

Элли приходит в себя от пощечины и открывает глаза. Она привязана к ножке стола в классе начальной школы. Рядом с ней на корточках сидит Джордан, товарищ Эбби, которому она прежде порезала лицо ударом ножа. Он второй в ее списке. Неожиданно появляется Дина и сквозь окно в потолке стреляет во второго члена ВОФ, только что вошедшего в класс, но затем проваливается сквозь стекло и падает на пол.

В итоге Элли освобождается от пут и вонзает нож в яремную вену Джордана. Обшарив его карманы, девушка находит фотографию и письмо, в котором упоминается сиэтлская телестанция KMAB 13: «Джордан, Айзек на две недели разместил нас на телестанции. Неподалеку видели „Шрамов“. Надеюсь, вот это тебя подбодрит. Лия». «Шрамы»?!

Так или иначе, Лия – третья в списке Элли. В школу врывается отряд ВОФ, и девушки успевают застрелить нескольких из них, прежде чем сбежать по крышам. Вот так, спустя всего пять-шесть часов игры, The Last of Us Part II наконец-то начинает набирать обороты.

Дина: «Я вот чего не могу понять. Почему они не убили вас с Томми, когда был шанс?»

Элли: «Не знаю. Может, они тупые».

Ощути ее любовь

Чтобы найти телестанцию, Дине и Элли остается только следовать карте, а главное – следу из трупов, который оставляет за собой Томми. Они еще совсем свежие, значит, дороги персонажей вскоре пересекутся. Недалеко от здания лежит выпотрошенный конь Томми. Дину тошнит. Странно, ведь она уже привыкла к подобным отвратительным зрелищам. На стенах заметны изображения женщины в позе, напоминающей позу проповедницы, подписанные так: «Ощути ее любовь». Эти изображения сильно выделяются на фоне аскетичных военных граффити ВОФ. Возможно, их нарисовала другая группировка, идеалы которой – пацифизм и самоотречение? Не они ли те самые «Шрамы»?

Спутницы добираются до круглого здания телестанции KMAB 13, где со своим отрядом должна находиться Лия, следующая в списке Элли. Девушки аккуратно пробираются в центральную студию записи. Пусто. Элли поднимает глаза: на потолке висит с десяток трупов – их пронзили стрелами и выпотрошили, внутренности болтаются в воздухе. Это члены ВОФ, но подобное точно совершил не Томми. «Твою мать, кто это сделал?» Кто бы это ни был, они нарисовали кровью своих жертв странные знаки на стенах – точно такие же девушки видели на религиозных граффити. Похоже, сговорчивыми пацифистами этих «Шрамов» не назовешь. «Не знаю, но это послание». В остальной части здания пусто. Судя по всему, трупы – это и есть отряд Лии. Девушки поднимаются выше и пробираются по разрушенному зданию. Везде та же тишина. Вдруг из одного из помещений раздается шум рации. На полу лежит женщина с тремя стрелами в груди. «Это она… Лия. Похоже, вселенная очень хотела их смерти». Ну что ж, тремя меньше.

Рация оживает, оттуда доносится: «Повторяю, отряд поддержки „Индия“ в пути. Конец связи». Дина с Элли в спешке пытаются покинуть телестанцию. Снизу раздаются голоса – отряд ВОФ уже прибыл, двадцать-тридцать человек. После недолгой перестрелки девушки бросаются наутек. Они выбираются из здания и укрываются в полутьме заброшенного метро Сиэтла.

Сеть туннелей захватили всевозможные разновидности зараженных, а ВОФ продолжают преследовать девушек. Оказывается, их больше и они организованы лучше, чем маленький отряд Эбби. Но метро вскоре суждено стать огромной могилой. Девушки пробираются вперед – их освещают алые отблески, напоминающие адское пламя – и слушают, как зараженные пожирают их преследователей. Когда они приближаются к выходу, на Элли нападает зараженный, но Дина успевает прикончить его.

«Элли, твоя маска! Держи, будем дышать по очереди!» «Нет-нет-нет! Все хорошо, не снимай ее, Дина, не надо! Я не заражусь, я имунна! Я не кашляю, видишь?» Несмотря на неверящий взгляд и удивление Дины, времени объяснять нет. Орда зараженных наступает. Девушки в отчаянии бегут к выходу из метро и едва пробираются через турникет, оставив преследователей позади. Снаружи дождь, вот-вот наступит ночь, и спутницам все-таки удается найти укрытие в старом заброшенном театре.

Незаметная эволюция

«Думаю, в целом наш подход к дизайну геймплея и игровым механикам можно охарактеризовать так: нам хотелось совершить скачок на несколько уровней по сравнению с нашими предыдущими работами», – объясняет один из руководителей проекта Энтони Ньюман во второй серии официальных интервью разработчиков. Первые часы в мире The Last of Us Part II не просто слегка сбивают с толку опытного игрока, но используют совершенно новые геймплейные решения. Несмотря на ожидания, в этой части студия не пыталась доработать привычные механики, за которые критиковали первую игру. «Элли куда меньше ростом и не такая мощная, как Джоэл, и игнорировать это было нельзя», – объясняет Нил Дракманн.

Персонажи научились прыгать, хоть и весьма ограниченно, но революцией игровых механик это, конечно, не назовешь. А вот способность персонажей ползать – действительно прорыв. В игре с упором на стелс и различными вариантами прохождения такая возможность создает дополнительный выбор. А в комбинации с прыжками способность ползать дает Элли невиданную прежде маневренность, которая может сильно выручить в перестрелках. Теперь девушка может затаиться под машиной или спрятаться в развалинах. В общем, воспользоваться своим небольшим ростом и худобой и получить большую гибкость, чем в первой части, где ее возможности весьма ограничены. Например, во время встречи со множеством зараженных в узких корридах метро эта новая способность оказывается незаменимой, особенно на высоких уровнях сложности.

Из-за постоянной нехватки боеприпасов у игрока будет предостаточно возможностей воспользоваться новыми стелс-механиками. А появление в игре высокой травы, классического укрытия, хорошо знакомого игрокам в Assassin’s Creed, тоже побуждает переключаться на новый подход.

Больше всего сил у гейм-дизайнеров ушло на механику уклонения. Этот навык сильно повлиял на все процессы, которые развивала студия уже больше десяти лет. Уклонение – это не просто возможность нажать кнопку и сделать шаг назад, оно полностью меняет всю концепцию геймплея. Для использования этой возможности в полной мере требовалось изменить и поведение врагов. Они должны были научиться «заявлять» о своем ударе, чтобы игрок успел на него отреагировать[85].

Только перепробовав множество вариантов и проведя немало наблюдений, разработчики сумели найти баланс. Схватки в The Last of Us Part II – крайне дикие, жестокие и проходят лицом к лицу. Интересно, что при уклонении игроку нужно сохранять хладнокровие и вовремя нажимать кнопку L1 на контроллере, как в ритм-игре. Спокойствие и концентрация необходимы – если нажать кнопку не вовремя, Элли упустит момент и получит ранение. А вот самоконтроль окупится. Еще один способ подчеркнуть реализм в геймплее.

В игре теперь можно разбивать стекло, плавать, бросать веревку: все эти небольшие изменения насыщают геймплей, который развернулся в сторону открытости. «Новые типы оружия, глушители – все это дает кучу интересных геймплейных возможностей, вариативность, возможность принимать решения или делать что-то на лету. Мы снабжаем игрока самым разным оружием и возможностями и даем ему выбирать, как он поступит в той или иной схватке», – добавляет Курт Маргенау. Ко всему этому можно добавить и новый дизайн боевых арен – они куда более открытые и разнообразные, чем в предыдущей части.

Все эти улучшения позволяют геймплею The Last of Us Part II удовлетворять почти все ожидания игрока. Он недотягивает до многообразия возможностей Metal Gear Solid V, но предлагает достойную альтернативу, которая полностью соответствует своей вселенной. Некоторые игроки критикуют Элли, мол, несмотря на свое телосложение, она бульдозером проходится по противникам, не оставляя им ни единого шанса. Но это лишь потому, что они не пробовали играть на уровне сложности «Выживание». На нем Naughty Dog дошла до крайности: когда вы открываете рюкзак, чтобы достать бинты, издаваемый вами шум способен привлечь противника.

Найти цель

«Очень давно меня укусили. И со мной ничего не случилось».

Элли закатывает рукав и показывает татуировку на руке. Татуировку, которая скрывает то, чем она отличается от других. Татуировку, которая будто отрицает и поступок Джоэла, и теперь бесполезную способность Элли. Дина открывает для себя правду об иммунитете подруги.

«Элли, я беременна». Секрет в обмен на секрет… Вот и объяснение тошноты, преследовавшей Дину. Однако эта новость не станет сюрпризом, если внимательно прочитать дневник Элли. Там девушка пишет, что Дина постоянно чувствует себя нехорошо, описывает перемены в ее настроении и отмечает, что Джесси – отец будущего ребенка.

Может показаться, что сюжетная ветка с беременностью – вторичная и банальная. Особенно если учесть, что ее добавили на совсем поздних этапах разработки. Но на деле это важный момент, позволяющий понять психологию главных героев. Элли, жаждущая мести, все глубже и глубже спускается в ад, и никакой кошмар не заставит ее отступиться. Во многом это объясняется позицией девушки: когда Джоэл спас ее в больнице Девы Марии, у нее украли предназначение, а значит, жизнь больше не имеет смысла.

Теперь же, когда приемный отец погиб, Элли нашла новую цель. Пугающую, но девушка хочет во что бы то ни стало ее достичь. В мире настолько безнадежном, что в нем почти не осталось будущего, о котором можно мечтать, Элли держится лишь за мысли о мести. Тем интереснее наблюдать за развитием Дины. В начале приключения она хочет следовать за Элли, помогать ей во всем и готова пойти с ней до конца. Но когда Дина понимает, что беременна, она начинает понемногу отстраняться от абсурдной погони за убийцами Джоэла. Ведь у нее появляется более достойная цель – позаботиться о ребенке. А ведь это тот самый путь, на который в первой части вступил Джоэл, когда познакомился с Элли и взял ее под опеку. Тот же путь пройдет Эбби с Левом. Чтобы выйти из страшного круговорота, в который с каждым часом все глубже затягивает Элли, ей тоже придется найти более достойную цель. Но есть ли она?

Дина засыпает, а Элли обыскивает кулисы театра. Там она находит неплохо сохранившуюся гитару. Элли садится, стряхивает с инструмента пыль, настраивает его и начинает наигрывать песню, которую несколько лет назад спел ей Джоэл.

If I ever were to lose you

I’d surely lose myself…

Аполлон-11

2035 год.

«Джоэл, офигеть!.. О боже, это все же динозавр!»

Об этом уже упоминалось выше, но не стоит недооценивать влияние дополнения Left Behind на устройство сюжета в The Last of Us Part II. «Структура первой части очень линейна, почти как у фильма, – объясняет Нил Дракманн в интервью для передачи Beyond. – А вот вторую мне хотелось сделать похожей на роман, который можно пролистать, отложить, а потом вернуться к нему».

Самый первый переход к воспоминаниям Элли искусно выполнен и с точки зрения композиции, и с точки зрения ритма игры. Он позволяет на время покинуть Сиэтл, вернуть Джоэла – персонажа, который сильно влияет на сюжет – и начать по одному собирать кусочки головоломки. В самом конце они соберутся в цельную картину.

Итак, в качестве сюрприза на день рождения Джоэл долго ведет Элли через лес и наконец приводит в застывший во времени Вайомингский научно-исторический музей. Несколько афиш сообщают, что последняя выставка открылась 1 июля 2013 года и продолжается до сих пор: «Гиганты прошлого: когда Землей правили динозавры». Чуть дальше на табличке можно прочитать программу: «Перенеситесь на 65 миллионов лет назад, когда по Земле бродили динозавры и другие доисторические гиганты. В нашем павильоне великанов выставлены полные скелеты. Сравните свой рост с ростом трицератопса, тираннозавра и не забудьте посмотреть вверх! Вокруг птеродактили. Затем отправляйтесь в пристройки – там вы найдете окаменелые следы, перья и многое другое!»

Есть в этом эпизоде кое-что почти настолько же завораживающее, как удивление, с которым Элли изучает музей. Речь о дотошности, с которой дизайнеры проработали каждый элемент окружения. Казалось бы, это просто отступление от основного сюжета, но Naughty Dog сделала из этой сцены настоящее чудо. Студия подошла к эпизоду с таким вниманием к деталям и реализмом, что это даже кажется излишним. Каждый элемент сцены и почти каждый музейный экспонат расположен не случайно, все на своих местах.

«Я обожаю естествознание, помимо работы над персонажами я участвовала в создании мест, которые играют в повествовании ключевую роль, – объясняет одна из ведущих художниц студии Александрия Неонакис в подкасте Кристиана Спайсера. – Я выбрала всех динозавров, которые должны были появиться на выставке, и решила, как их разместят в залах. Я провела исследование, пересчитала позвонки и убедилась, что все они изображены с должной точностью. Кроме того, я разрабатывала планировку музея. Обожаю такие места. ‹…› Прогулка по музею, которую мы предлагаем игрокам, одновременно умиротворяет и завораживает своей красотой, захватывает и предлагает множество открытий. Этот эпизод по-настоящему важен, ведь здесь чувствуется нежность отношений Джоэла и Элли».

Гуляя по коридорам музея, Элли трогает динозавров, примеряет им на головы шляпу, бегает и веселится. С начала эпидемии прошло больше двадцати лет, и подобные места кажутся такими бесполезными, такими далекими. Теперь это лишь свидетельства ушедшей эпохи. «В нашем мире о таком невозможно и помыслить, – рассказывает Трой Бейкер в официальном подкасте. – Эта сцена проливает свет на красоту и счастливые моменты, которые может дать нам мир The Last of Us. Запретов прошлого больше не существует: в этом мире я мог бы, если бы захотел, дотронуться до картины Клода Моне. Я мог бы делать то, что сейчас нам запрещают социальные нормы. Раньше у этих норм были причины, но их больше не существует. Ограничений скорости на дорогах больше нет, мир снова стал диким». Будь мы выжившими в мире The Last of Us и окажись мы во Франции, кто бы первый снял Джоконду со стены в Лувре, чтобы повесить у себя в туалете?

В музейном эпизоде интересны разрозненные подробности о повседневной жизни персонажей, которые дают игроку разработчики. Мы узнаем, что Элли научилась плавать (давно пора!), Джоэл свободно говорит о Саре, вспоминая, как ему нравилось ходить с ней в подобные места. Да и в целом чувствуется, что эти двое очень повлияли друг на друга, а ложь будто еще не успела отравить их отношения.

«Так, стоп, одну минуточку. Собралась в космос? Тогда тебе нужен шлем!»

На верхнем этаже музея Элли находит выставку, посвященную покорению космоса. «Люди в ваше время… жили – не тужили. Им ведь не надо было в космос, но они все равно туда рвались. Это… дерзко!» В постапокалиптическом мире музей получает двойное значение. С одной стороны, это историческое свидетельство, ведь здесь можно узнать о динозаврах. С другой – свидетельство социальное, память об обществе, которое еще могло наслаждаться роскошью предаваться исследованиям, размышлениям и экспериментам. В мире, где значение имеет только выживание, такому нет места.

Элли устраивается в космической капсуле, стоящей посреди зала, и Джоэл протягивает ей аудиокассету. «С днем рождения, детка. Это вещь, которую было сложно найти. Бери. Закрой глаза, ты не пожалеешь». В плеере звучит голос Нила Армстронга, записанный 16 июля 1969 года: «Тридцать секунд до взлета». Камера останавливается на лице Элли. «Десять, девять, запуск!» Лицо девочки напрягается. «Шесть, пять, четыре, три, два, один, ноль, все моторы включены… Взлет. Взлет прошел успешно». Блаженная улыбка. «Сейчас 9 часов 32 минуты, „Аполлон-11“ взлетел». Элли держит глаза закрытыми, на ее лице расплывается детская улыбка, а все остальное делает чаранго Густаво Сантаолальи.

Элли благодарна Джоэлу. Даже если в игре об этом не говорится напрямую, попытка Джоэла остановить мгновение не оставляет ее равнодушной. Благодаря ему Элли на несколько минут превращается в девочку из XX века. «Я молодец?» «Ты еще спрашиваешь?» Чтобы показать это счастливое мгновение, Naughty Dog использует тот же повествовательный прием, что и в Left Behind, когда Райли предложила Элли сыграть в аркадный автомат. Камера задерживается на лице девочки, ее глаза закрыты, она с помощью силы воображения погружается в фантазию. Это не случайность, а еще один прием, который подчеркивает взаимопонимание персонажей.

Конечно, это отступление, как и остальные беззаботные мгновения, обрывается резко и жестко. На стене герои замечают граффити «Цикады – лжецы» (Fireflies: Liars)[86]. Ни Элли, ни Джоэл при виде него не говорят ни слова. Эта тема – табу. «Цикады» так никогда и не нашли вакцину для спасения человечества, и не случайно…

I feel so extraordinary

Something’s got a hold on me

I get this feeling I’m in motion

A sudden sense of liberty

Я чувствую себя таким особенным…

Мною что-то овладело,

Мной овладело чувство, что я двигаюсь,

Внезапное чувство свободы.

«True Faith», New Order

7

Сиэтл, день 2

Love Song of Vengeance

Элли просыпается от шума рации, которую починила Дина. Нора, Мэл, Оуэн, Мэнни… и Эбби. Еще сильнее, чем прежде, игра начинает напоминать фильмы о мести. Особенно список тех, кого надо убить, – совсем как у Юки Касимы в «Госпоже Кровавый Снег». Из рации доносятся сообщения ВОФ. Судя по всему, Томми обнаружили в секторе 14, в квартале Хиллкрест, то есть в Вашингтонском парке Сиэтла. На этот раз Элли отправляется в дорогу одна: Дине нужно отдохнуть.

Квартал Хиллкрест – это своего рода длинный коридор, проходя по которому игрок переходит из одной боевой арены в следующую. Этот уровень – возможность оценить изобретательный левел-дизайн, полный переходов, открытых площадок и руин. Такое разнообразие заставляет игрока подбирать разные подходы к прохождению. Это чередование помогает увидеть хрупкий баланс, который так хорошо поддерживает формула The Last of Us. В последний момент ускользнуть от пули, избавиться от внезапно появившегося солдата, найти безопасное место и сделать коктейль Молотова, параллельно уворачиваясь от щепок дерева, в которое попала пуля.

Прохождение уровней требует постоянного напряжения, и это делает каждую схватку уникальной. Бои оживляет и появление натренированных собак-противников. К слову, включение животных в геймплей тоже вызвало споры. Пользователи Mashable, Polygon и других сайтов оскорбились насилию над лучшим другом человека. Не стану отрицать – каждого человека по-разному затрагивают болезненные темы. Но эти дискуссии показались мне несколько… комичными на фоне того, что в игре делают с людьми.

Более того, игру реально пройти без убийства собак (кроме, пожалуй, собаки в океанариуме) и противников, хотя это довольно сложно. Это одно из главных достижений The Last of Us Part II. Новые способности значительно обогащают геймплей, а разработчикам больше не приходится краснеть перед конкурентами. Предыдущие работы Naughty Dog привыкли презрительно называть «слегка интерактивными фильмами», но про эту игру так уже не скажешь.

Солдаты ВОФ активно рыщут поблизости, и это, казалось бы, подсказывает: Томми рядом. Элли слышит взрыв неподалеку и отправляется туда. В результате она попадает в окружение и пытается скрыться в заброшенном доме, когда ее неожиданно хватает мужчина – Джесси. «Думала, я тебя одну отпущу?»

Естественно, встреча с союзником в таком месте и в такое время сюжетно выглядит неубедительно. Однако нельзя не отметить, что Naughty Dog все так же умело использует окружение и темп. После открытой местности, полной боев, разработчики перехватывают контроль и незаметно возвращают игрока на рельсы, сохраняя связность и плавность повествования.

Каждая игра Naughty Dog обязана быть зрелищной и содержать долю захватывающих сцен, прославивших студию. Поэтому Элли и Джесси угоняют джип ВОФ и на полной скорости скрываются и от людей, и от зараженных. Эпизод с погоней, хоть и полностью прописан заранее, вписан в геймплей и выполнен с несомненным мастерством. Помимо прочего, игроки любят Naughty Dog за моменты, которые перехватывают дыхание и вызывают яркие эмоции. Будь то погоня на мотоциклах в Uncharted 4 или уровень с поездом в Uncharted 2. Эта сцена чистого экшена потребовала от разработчиков почти полтора года работы, в течение которых те перепробовали около двадцати ее вариаций. Погоня заканчивается, когда Джесси на полном ходу влетает на джипе в пруд. Герои переводят дыхание. Томми так и не нашли, зато Элли приводит в театр, где их ждет Дина, союзника. Поначалу все трое радуются встрече. Но вскоре Элли решает отлучиться и дать друзьям отдохнуть вдвоем.

УРОК ОТ РОБЕРТА МАККИ НОМЕР 8: ПРАВДОПОДОБНОСТЬ КОНФЛИКТА

После эпизода, который стал спусковым крючком и заявил либо о старте развития событий, либо об их скором начале, протагонист оказывается в мире, где нет ничего важнее конфликта. Ведь любое развитие истории возможно только через конфликт. Самое сложное для автора – удержать внимание читателя. Другими словами, создать у читателя впечатление, что время между началом и концом истории пролетело незаметно. В этом и заключается искусство драматургии, а конфликт в нем играет основную роль. Пока сюжет занимает наши мысли и чувства, мы сосредоточены на нем. Если он завязнет, а основной конфликт начнет забываться, читатель потеряет интерес.

Когда мы завершаем какую-то задачу в нашей жизни, это означает, что впереди нас ждут новые трудности. Нам всегда чего-то не хватает для счастья. Мы добились исполнения своего желания, удовлетворены и, казалось бы, находимся в гармонии с миром, но покой быстро превращается в скуку. Полное отсутствие конфликта наводит на нас тоску. Когда зритель или игрок видит, что персонаж живет по накатанной, он тоже скучает. Ведь персонаж – так же, как и мы, люди в реальном мире, вероятно, страдает от того, что ему не к чему стремиться.

Писательство – это вовлеченность. Чтобы что-то изменить, автор должен сам вовлечься в сюжет. Он должен призвать в историю противоборствующие силы, которые привнесут в нее жизнь. Конфликт двух сил – основа хорошего вымысла, ведь он создает движение, борьбу, которая открывает возможности для развития. Однако развитие сюжета отнюдь не означает, что он обязательно приведет к счастливой развязке. Жизнь – это конфликт, так заложено природой. А автору следует понимать, как управлять этим конфликтом.

Струны гитары

2036 год.

Новый флешбэк. Элли и Томми патрулируют холмы Вайоминга. Брат Джоэла решил научить девочку обращаться со снайперской винтовкой – довольно забавно, ведь нам это оружие почти никак не пригодится. Но именно вокруг него строится возвращение Томми в основной сюжет. Как упоминалось ранее, в этом флешбэке Элли должна была заглянуть в гости к Эстер, возлюбленной Джоэла. В конце концов эту сцену вырезали, а персонажа убрали. Главной причиной такого решения Naughty Dog много раз называла желание не слишком отвлекаться от основного сюжета. Это изменение подтверждает, что тема The Last of Us Part II – это прежде всего отношения Джоэла и Элли. Это та самая путеводная нить, которая ведет нас через тридцать с лишним часов игры[87].

После стрельбы по зараженным Элли и Томми присоединяются к Джоэлу, который ждет их в здании бывшего отеля в лесу. Атмосфера царит прохладная: девочка все больше молчит, ее руки скрещены на груди, поза закрытая. После сцены с днем рождения, где между отцом и приемной дочерью царило полное взаимопонимание, этот новый флешбэк показывает – с тех пор отношения героев усложнились. Так что же случилось? Они больше не встречаются взглядами. В этой сцене игра актеров имеет огромное значение – причина ссоры не упоминается, хотя все кричит о ней.

Джоэл решает отвести Элли поискать струны для гитары в заброшенном музыкальном магазине – тщетная попытка склеить разбитое. Им предстоит пройти несколько зданий, полных зараженных. Это интересная сцена, поскольку она напрямую отсылает к первой части. Двое спутников снова объединяются, но Джоэл одновременно излишне опекает девочку и не знает, как себя поставить. Особенно заметна неловкость между ними, когда появляется огромный топляк. Жестокая схватка оборачивается серьезной опасностью, и Джоэлу лишь чудом удается спасти приемную дочь. Она еще не готова.

Герои продолжают свой путь, и Элли замечает два трупа. «Это они… Пара, сбежавшая в прошлом году, Адам и Сидни. А вот были бы они имунны…» Тишина. «Когда ты забрал меня из госпиталя „Цикад“, ты сказал, что таких, как я – десятки. Я никогда не встречала других иммунных, а ты?»

Джоэл упорствует в своей лжи. Элли это знает.

Упрямство

Когда Элли приходит в себя, Дина рассказывает ей новости. Она выяснила, что еще одна из спутниц Эбби, девушка по имени Нора, находится в больнице в нескольких километрах от них. Элли тут же хватает рюкзак. Дина внимательно смотрит на нее. «Что?» «Ничего…» Охота начинает превращаться в одержимость.

Двигаясь через серые кварталы под моросящим дождем, игрок проходит сквозь множество зданий, квартир и мест, где когда-то жили люди. Теперь они заброшены, если не считать шатающихся зараженных. Одиночество Элли добавляет сцене мрачности. Примечательно, что Naughty Dog выбрала именно этот момент, чтобы оставить игрока наедине с героиней. В традиционной формуле студии игрока всегда кто-то сопровождает: будь то Салли или Елена в Uncharted или Джоэл, Дина и остальные в The Last of Us.

Конечно, порой разработчики подчеркивают напряженность сцены, оставляя героя в одиночестве. Но когда Элли направляется к больнице, Naughty Dog хочет показать совсем другое: упрямство девушки. А вся глава служит одной цели – искусно показать, как Элли сама изолирует себя от других, следуя по пути мести. Дина беременна, Джесси ранен, Томми, поддавшись гневу и жажде убийства, покинул Джексон и оставляет за собой кровавый след. А Элли движется вперед, одна, как никогда полная решимости, как никогда жестокая, еще более безжалостная, чем ее враги. Она идет по городу, который начинает окрашиваться в оттенки серого под стать ее настроению.

Девушка оказывается на Пайонир-сквер – до больницы остается последний рывок. Наступает ночь. Словно угрожая, над девушкой нависают темные дубы. Она осторожно продвигается вперед сквозь высокие папоротники, ее поле зрения ограниченно, но вокруг тихо – слишком тихо. Вдруг слышится свист, а затем в плечо Элли врезается стрела, отбрасывая девушку назад. Ранение легкое, можно быстро сделать перевязку. Однако новый свист сообщает, что опасность никуда не делась. Невидимый враг. Девушка ползет через папоротники туда, где виднеются мерцающие огни. Свист. Элли прячется за деревом и подкрадывается к противнику сзади, чтобы перерезать горло. Судя по нелепому наряду, он не из ВОФ. «Боже, это и есть „Шрамы“?.. Неважно»[88]. Элли ничто не остановит.

Окрестности больницы затоплены. Видимо, река неподалеку вышла из берегов. Но в этот раз ситуация дает девушке преимущество: она вплавь проникает на территорию, безраздельно принадлежащую ВОФ. Однако те по какой-то таинственной причине почти в полном составе покинули здание. Элли незаметно проскальзывает за спину часовой, которая играет в Hotline Miami на PlayStation Vita – возможно, последней на Земле – и приставляет ей нож к горлу. Незнакомка поднимает руки вверх, дрожа от страха. «Ты знаешь девушку Нору?» «Знаю, да». «Где она?» «В госпитале… Они зачищают верхние этажи… Она где-то там». Элли втыкает ей в горло кинжал[89]. Девушка из ВОФ со стоном истекает кровью. Элли смотрит на нее не мигая.

Пробираясь по вентиляционной шахте, девушка слышит разговор: «Если бы лучше охраняли, может, Эбби никуда бы не делась». Когда Эбби была здесь? Элли осторожно спускается вниз и берет Нору на прицел.

Элли: «Помнишь меня?.. Да… Да, ты помнишь».

Нора: «Что тебе нужно?»

Элли: «Эбби была тут. Где она?»

Нора: «Я не знаю… Выстрелишь – и сюда сбежится вся база».

Элли: «Но ты сдохнешь. Скажи, где она, и, может, я тебя отпущу».

Нора: «Мы могли тебя убить».

Элли: «А стоило бы. А может, просто стоило не лезть в Джексон! Где Эбби?»

Нора: «Ты все еще слышишь крики?»

Элли: «Что?»

Нора: «Я слышу их каждую ночь. Да… Да, этот гаденыш получил по заслугам!»

Нора кидает в лицо Элли поднос и, пользуясь замешательством противницы, пытается сбежать. Две девушки несутся по коридорам больницы. Отовсюду выбегают дозорные ВОФ. Загнанная в угол Элли ныряет в подвал здания, увлекая за собой Нору. Оказывается, нижняя часть здания не используется, поскольку заполнена спорами кордицепса. Последних из преследующих их охранников убивают зараженные, и Элли остается с противницей один на один. Нора скорчилась на полу, заходясь в кашле, – она обречена. Элли ломает ей левую руку ударом железной трубы.

Элли: «Где Эбби?»

Нора: «Ты… Можешь дышать спорами… Это ты…»

Элли: «Ты из „Цикад“?»

Нора: «Никаких „Цикад“ больше нет».

Элли: «Где Эбби?»

Нора: «Я все равно умру, с чего бы мне что-то говорить?»

Элли: «Я могу ускорить смерть… а могу продлить… твои мучения».

Нора: «Подумай о том, что он сделал… Сколько народу из-за него погибло…»

Элли: «Последний шанс».

Нора: «Я свою подругу не сдам».

Лицо Элли искажается. Она делает короткий вдох, поднимает трубу и наносит первый удар. Нора кричит от боли. Второй. Стоны. Третий. На лицо приемной дочери Джоэла брызгает кровь.

Разоблачения

Камера надвигается на дрожащую окровавленную руку Элли – через пару мгновений девушка сжимает ее в кулак со сбитыми костяшками. Вероятно, это один из самых символичных моментов в игре. Элли – сильная, хрупкая, переполненная гневом. Она – героиня трагедии.

Когда девушка возвращается в театр, где укрываются Дина и Джесси, ее лицо покрыто грязью и кровью. Она не может смотреть друзьям в глаза. «Она прячется здесь… в океанариуме». У Элли явно шок. Не говоря ни слова, героиня снимает футболку. Пока Дина обмывает ее многочисленные раны, девушка смотрит в пустоту. Все ее тело покрыто порезами. С первой части The Last of Us мы наблюдаем за физическими изменениями Элли. Из ребенка в подростка, из подростка – во взрослую, а теперь из взрослой – в чудовище. И вот у нее на глазах выступают слезы. «Я ее пытала…»

2036 год.

Солт-Лейк-Сити. Больница Девы Марии. Элли идет по коридору одна, в руке у нее фонарик. В больнице никого. С тех пор как «Цикады» покинули ее несколько лет назад, она так и осталась заброшенной. В сумке с эмблемой «Цикад» девушка находит старый диктофон. «Почти все уже ушли. Не знаю, к какому отряду я примкну. Я хотела пойти искать того контрабандиста и девчонку. Нам сказали, даже если мы найдем ее или чудом найдем кого-то еще с иммунитетом, это ничего не изменит. Единственный, кто мог разработать вакцину, погиб».

Элли снова и снова прослушивает последнюю фразу. Настает рассвет. У выхода из больницы ее находит Джоэл.

Джоэл: «О чем ты думала? Вот так взять и уехать посреди ночи! Надо предупреждать, а не оставлять какую-то… записку…»

Элли отталкивает его.

Элли: «Скажи мне, что ты сделал?..»

Лицо Джоэла искажается.

Элли: «Соврешь мне еще один раз – я уйду. Больше ты меня не увидишь. Но если скажешь правду, какой бы она ни была, я вернусь в Джексон».

Джоэл молчит. Опускает голову. Потом, спустя несколько долгих секунд, не отрывая взгляда от земли, он наконец решается заговорить.

Джоэл: «Этот проект с вакциной… убил бы тебя. Я остановил их».

Элли в слезах оседает на скамейку. Джоэл подходит и кладет ей руку на плечо.

Элли: «Не смей ко мне прикасаться! Я вернусь, но это конец».

Третий и последний флешбэк позволяет нам наконец-то собрать все кусочки головоломки воедино. Между первым флешбэком, в котором герои праздновали ее день рождения, и вторым, где Элли отдалилась от Джоэла, девушка узнала правду[90]. Все подозрения, которые она питала насчет своего приемного отца, подтвердились. Первородный грех.

Как мы видели, до этого Элли знала, что Джоэл сказал ей не все. Но она пошла дальше и отбросила в сторону мучавшие ее вопросы, стараясь наслаждаться возвращением в беззаботную юность, которую подарил ей Джексон. Узнав всю правду, Элли чувствует, что ее предали. Конечно, никто не гарантировал, что ее самопожертвование спасло бы человечество, но ведь другого шанса быть уже не может! «Единственный, кто мог разработать вакцину, погиб». И убил его Джоэл.

8

Совершенство – не деталь

Самый прекрасный кошмар

The Last of Us Part II – блокбастер. Конечно, игра спорная, чрезвычайно длинная и порой манипулирует игроком. Но вместе с этим она нацелена получить в конце года всяческие премии, статус «игры года» и, прежде всего, прорекламировать собой Naughty Dog, Sony и PlayStation 4.

Не будем ходить вокруг да около – с точки зрения исполнения игра ошеломительно хороша. Здания и их обстановка выполнены великолепно, пейзажи только выигрывают от разнообразия погодных эффектов и невероятной работы над освещением. В 2020 году почти не было игр, способных конкурировать с этой ювелирной работой. Анимация персонажей подчеркивает актерскую игру и смотрится так же естественно, как в полнометражном фильме, заставляя забыть, что персонажи ненастоящие. Причем выразительностью лиц можно полюбоваться не только во время диалогов: даже посреди схваток персонажи кривятся, кричат, страдают, воют и злятся… Из-за этого каждое убийство кажется еще более ужасным. Все дело в жестком натурализме, который раздвигает границы возможного, показанные в первой части.

Реализм – святой Грааль, к которому неустанно стремится студия, чтобы повествованию было на что опереться. Если игрок верит происходящему на экране, то включается эмоционально. Да, многим играм удается растрогать нас благодаря совершенно иным художественным приемам, мультяшному или исключительно оригинальному стилю. Но The Last of Us пытается передать эмоции и вовлечь нас в сложные, неприятные ситуации, в которых нам приходится принимать непростые решения в постапокалиптическом мире. Подобные ситуации могли бы произойти и в нашей жизни. Поэтому в этой серии игр реализм – выбор, определяющий гейм-дизайн.

Этот выбор опасен, потому что малейший нереалистичный элемент или крохотная ошибка рискуют привлечь к себе внимание и вызвать у игрока недоумение или смех. Неудачное выражение лица? Немыслимо. Рука персонажа проходит сквозь стену? Застревание в текстурах? С такими вещами можно столкнуться почти в любой игре. Но только не у Naughty Dog. По крайней мере, так себя позиционирует студия. Внимание к деталям, ювелирная точность, просчитывание каждой мелочи вроде освещения, незаметных анимаций и самых незначительных подробностей – все это результат изматывающей ежедневной работы технических специалистов на протяжении четырех долгих лет разработки.

Титанический труд. Рюкзак Элли с его значками, нашивками и застежками-молниями стоил четырех с половиной месяцев непрерывной работы троим художникам, специалистам по компьютерной графике и аниматорам. Возможно, вы заметили, как приятно в этой игре ходить по снегу. Но заметили ли вы, сколько труда вложено в тонкий слой льда на лужах и в то, как он трескается, если на него наступить? Мелкие осколки льда разлетаются в стороны и тают. А пробовали ли вы открыть рюкзак сразу после того, как поплаваете? Вы обнаружите, что вещи внутри промокли, а листы вашего дневника отсырели.

Когда будете ходить по старым лачугам Сиэтла, не забудьте оглянуться на собственные следы в пыли, которая с каждым шагом поднимается в воздух и разлетается. А что уж говорить о точно рассчитанной траектории, по которой разлетаются по стенам кровь и ошметки мозгов противников. Эти элементы добавляют еще больше ужаса к и без того чрезмерно жестоким сценам насилия.

Хронос

«Я работала вместе с Джоном Суини, художественным руководителем проекта, и мы много размышляли над тем, как мы хотим показать развитие персонажей в этой истории и влияние этой истории на них, – объясняет Александрия Неонакис в подкасте Take On Me. – Эта идея объединяет множество вещей – от цвета одежды, которую они носят, до количества крови на ней. Например, для работы над эпизодом, когда Элли оказывается в Сиэтле, мы решили действовать методично, чтобы не распыляться по мелочам. Но в итоге дошли до того, что записали каждую ее травму и рану вплоть до самых мелких, а потом стали рассуждать, как они будут заживать. После этого я подготовила множество наглядных материалов, чтобы показать, как будут выглядеть эти раны и как ее одежда будет меняться от схватки к схватке и так далее. Мы вкладывали в игру очень много труда на протяжении всей разработки, а не только в начале. Я хотела, чтобы люди выглядели реалистично, чтобы кровь реалистично взаимодействовала с дождем. Такой уровень детализации зависит от множества элементов, связанных с дизайном и анимацией персонажей. Потребовалось огромное количество людей[91], чтобы добиться нужного результата».

Все игры, и в первую очередь AAA, сегодня требуют невероятной работы. Чем больше продвигаются вперед технологии, тем выше становятся ожидания игроков. И тем больше времени уходит на разработку. «Эта игра была для всех очень важна, и иногда у нас возникало чувство, что мы просто не выдержим. ‹…› Сотрудников студии часто беспокоила продолжительность. У нас было слишком много задач, и нам все время казалось, что мы не успеем уложиться в сроки и достичь желаемого уровня качества. Много раз в процессе разработки мы чувствовали, что не справляемся. Я уже не помню точных цифр, но Эшли [Джонсон] говорила мне, сколько костюмов ее героиня сменила на протяжении игры. Думаю, их было около пятнадцати, что само по себе очень много. Но для нас это означало еще более тяжелую нагрузку.

Например, в Сиэтле Элли надевает куртку и поднимает капюшон, когда идет дождь. Мне очень нравится эта деталь и то, что мы добавили ее в игру. Но для нас-то это был не просто капюшон, а целый новый наряд. В игре не только много персонажей, у них еще и разные костюмы и прически. У каждого персонажа их несколько. К примеру, прическа Дины во время фестиваля[92] совсем не такая, как когда она ходит по Сиэтлу с Элли. У каждого персонажа есть вариант с сухими и мокрыми волосами для моментов, когда идет дождь или они оказываются в воде. Сейчас я могу спокойно разговаривать с вами об этом, но стоит мне об этом подумать, как тут же становится не по себе…»

Одна из таких деталей, особенно заметная, стала предметом широких обсуждений после выхода игры. Создатели The Last of Us Part II попытались дать игроку понять, что он убивает не бездушных противников, а людей. Такое решение не только играет важную роль в повествовании, но и показывает сошествие Элли в ад. Для этого в постановке сражений использовали определенные приемы. Например, каждому из выживших, которых мы встречаем на протяжении игры, дали имя, будь то член ВОФ или один из «Шрамов». Когда вы убиваете врага, его напарники выкрикивают имя пропавшего и начинают поиски. А когда находят труп товарища – вскрикивают.

«Сценаристы хотели добавить врагам человечности, дав им имена и используя их, – уточняет Александрия Неонакис. – Да, после эпидемии мир в игре изменился, и теперь человеку в нем приходится убивать других людей. Но они все равно такие же, как мы. У них есть имена, друзья и близкие. Все это делает опыт игры еще более запоминающимся».

«Хочешь меня убить – сделай это сейчас… Попробуй, если осмелишься!» – пример фразы, которую можно услышать из уст раненого бойца ВОФ в игре. Потом он начинает плакать, а через несколько секунд поднимает голову: «Черт! Да иди ты…» А что может быть печальнее, чем наблюдать, как патрульная собака скулит над трупом хозяина, которого вы пырнули ножом? Невозможно сосчитать, сколько таких деталей встретится нам в игре, и разбирать каждую из них бессмысленно. Но все же хотелось бы остановиться на нескольких моментах, которые разработчики проработали особенно тщательно.

Провода

Японский разработчик инди-игр и большой фанат Naughty Dog Никайдо Рэндзи первым заметил и описал в серии твитов тщательность, с которой в The Last of Us Part II показали физику предметов. Он поделился коротким фрагментом, где Элли управляется с силовым кабелем в одной из первых головоломок в Сиэтле. В ролике разработчик развлекается, выполняя с помощью провода сложные движения, проводя им по всем объектам уровня. А затем перебрасывает его через ограждение, показывая уровень реализма, с которым объекты взаимодействуют друг с другом.

Правдоподобность, с которой анимирован провод, результат удивительно сложной системы взаимодействия с окружением. 3D-художник Ксавье Коэльо-Костольный, работавший в студии Insomniac над игрой Marvel’s Spider-Man, комментирует: «Я вам гарантирую, что над подобными штуками на протяжении всей разработки плакало человек пятнадцать, не меньше». Так он шутит о том, насколько сложно создавать подобные реалистичные элементы. В комментарии сайту Polygon Коэльо-Костольный объясняет, что каждый разработчик стремится к правдоподобной анимации гибких предметов, как рыцарь к святому Граалю. По качеству анимации сцена, в которой Элли снимает перед Диной футболку, пожалуй, лучшая во всей игре. «В отличие от коробки или бочки, кусок ткани, провод и любой другой гибкий предмет должен постоянно изменяться при контакте с другими объектами… и даже с самим собой!»

При разработке большинства игр аниматоры отказались бы от подобного реализма и применили бы скелетную анимацию. Ни у кого нет лишнего времени, бюджета или таланта, чтобы вкладывать их в подобные мелочи. Ведь результат настолько незаметный, что его увидит разве что один-единственный игрок. Но в Naughty Dog мыслят иначе…

«В большинстве случаев в наши дни анимация кабелей и веревок ненамного сложнее, чем она была шестнадцать лет назад в Half-Life 2, – уточняет Коэльо-Костольный. – То есть веревка – это просто линия, натянутая между двумя точками, середина которой может двигаться или слегка колебаться. А вот в The Last of Us Part II провод совершает сложные действия: обвивает объекты, правдоподобно сталкивается с ними, сохраняет длину и применяет к персонажу обратную силу! ‹…› Людям, которые запрограммировали и внедрили эту систему управления, потребовалось бы глубоко вникнуть в физику игрового движка, а также в системы, применяемые к художественным ресурсам. ‹…› Команда контроля качества[93] должна была бы уделить немало времени всем тем особым случаям, когда симуляция движения провода работала некорректно, и при этом постоянно держа в курсе команду программистов. А ведь еще нужно было проработать все варианты анимации Элли, которая двигает этим проводом».

И затем высказался аниматор Naughty Dog Максим Журавлёв, который работал над этой системой. Он написал в «Твиттере»: «Ура! Наконец-то кто-то заметил нашу изощренную систему управления веревками (не пытайтесь повторить ее дома, уровень кода, который для этого нужен, совершенно безумный)». По словам Журавлёва, главного ответственного за этот подвиг зовут Ярослав Синецкий, а помогал ему Сандип Шекар. Вот такая невероятно талантливая мультикультурная команда, посвятившая себя мельчайшим деталям.

Стук сердца

В своем «Твиттере» звукорежиссер студии Бо Энтони Хименес поделился примечательной информацией. Возможно, она поможет понять, насколько сотрудники Naughty Dog почти до безумия одержимы деталями. Он рассказал о совершенно невероятной системе, которая управляет дыханием Элли. «Одна из самых потрясающих вещей в работе в Naughty Dog заключается в том, что нет предела совершенству». Вряд ли отыщется много студий, согласных истратить столько времени и финансов на разработку подобной системы.

«Управление дыханием Элли основано на двух фундаментальных принципах: дыхание и частота сердечного ритма». Дыхание в игре – один из базовых звуков, который повторяется снова и снова. Любой другой звук, «относящийся к событиям», накладывается на него сверху: например, шум борьбы, какой-либо анимации и так далее. Как только запись дыхания заканчивается, она запускается снова. Для Элли и Эбби используется звук дыхания человека, а для зараженных – щелканье, крик или хрип. Для собак – смесь сопения и нечленораздельных звуков. Частота сердечного ритма состоит из значения между 0,0 и 1,0 и реагирует на контекст. 1, 0 – самое частое дыхание, а 0,0 – самое спокойное».

В The Last of Us Part II такое управление сердечным ритмом применяется ко всем персонажам: главным героиням, союзникам, противникам, зараженным и животным. «Чтобы рассчитать частоту сердечного ритма, существуют состояния, которым я присваиваю числовые значения. Они могут быть основаны на данных искусственного интеллекта[94] или, например, на типе схватки, в которой участвует персонаж»[95]. Получается, у каждого персонажа своя таблица сердечного ритма: щелкун переходит от перевозбужденного (1,0) состояния к бессознательному (0,7). А зацикленный звук меняется в зависимости от информации, которую система получает о состоянии сердечного ритма.

Для примера возьмем Элли. «У нее есть несколько состояний сердечного ритма, которые зависят от степени напряжения и того, использует ли игрок функцию бега. Если она бежит, а вокруг нее ничего не происходит, ее сердечный ритм будет „нормальный-высокий“. Но если игрок отпустит кнопку бега, ее сердечный ритм станет „нормальным-низким“. Благодаря этому я могу определять, сколько времени нужно для изменения состояния сердечного ритма. И точно настроить количество вдохов и выдохов Элли».

Разработчик использует эти изменения частоты дыхания Элли, чтобы дополнить ее действия и жесты и добавить в игру реализма. Если Элли бежит и видит врага, ее дыхание внезапно учащается, начинает сбиваться, она беспорядочно сглатывает слюну, и ей требуется больше времени, чтобы восстановить дыхание. «Общее количество ассетов дыхания – несколько сотен. Они зависят от таких переменных, как напряжение, здоровье персонажа, находится ли враг в сознании, значения сердечного ритма, степени головокружения (для Эбби) и так далее».

Когда игрок держит в руках контроллер, у него создается полное впечатление, что он управляет живым существом. «Сердечный ритм даже прописан в сценарии в определенные моменты истории. Я могу резко участить его для любого из персонажей, чтобы получился скример».

Иными словами, дыхание становится одним из способов передать эмоции персонажей. Но таким уровнем детализации студия не удовлетворилась. Художник студии Майк Хурихан придумал дополнительную систему дыхания с открытым/закрытым ртом. Если враг рядом и может услышать Элли, она начнет дышать с закрытым ртом, и зацикленная запись дыхания переключится на звук дыхания носом. «Это создает дополнительное напряжение, источник которого игрок уловить не может, но оно все равно на него действует. У звука есть интересная особенность – он может оставаться незамеченным мозгом и бить прямо в сердце».

Звуковая часть проработана, но ее еще нужно связать с анимацией лиц персонажей. Поначалу Naughty Dog думала использовать классическую технологию липсинка – то есть синхронизации движений губ. «Это было ошибкой. Липсинк плохо работает, когда персонаж ничего не говорит и нужно лишь передать напряжение». Поэтому аниматор Кит Пациелло создал совершенно новую систему, которая анализировала сердечный ритм и использовала библиотеку анимаций, созданных вручную.

«Есть отдельная анимация для каждого вида дыхания: когда персонаж старается дышать тише, когда дышит с открытым ртом, когда устал и так далее. Эли Ормерик запрограммировал все эти движения так, чтобы их можно было сокращать и растягивать в зависимости от продолжительности анимации. Данные синхронизируются с системой управления звуком в режиме реального времени, поэтому анимации лиц полностью соответствуют звуку и сохраняют впечатление случайного, органичного поведения, как и прописано в нашем сценарии».

Чтобы передать головокружение, которое испытывает Эбби на большой высоте, разработчики добавили особую анимацию для ее верхней части тела. Когда девушка смотрит в пустоту, ее плечи поднимаются, руки прижимаются к груди, будто она хочет защититься. Ее дыхание учащается, а каждое движение при вдохе и выдохе становится более явным.

Такие детали почти незаметны, но они помогают нам эмоционально вовлекаться и добавляют спонтанности в действия персонажа, которым мы управляем. Эти мелочи размывают границы между кат-сценами, где каждое движение контролируют аниматоры, и геймплеем, в котором актерская игра обычно занимает куда меньшую роль, чтобы дать игроку больше гибкости в управлении героем.

Разбитое стекло

Одна новая возможность игры, которая, на первый взгляд, незаметна, проистекает из простого факта – в играх ужасно весело разбивать стекло! Будь то автомобильное стекло, витрина заброшенного магазина в Сиэтле или стекло, которое защищает старый шоколадный батончик на полке. В The Last of Us Part II игроку постоянно предлагают разрушить все, что попадается на глаза.

«Обожаю звук разбитого стекла в фильме „Джон Уик“, – признается звукорежиссер игры Джесси Гарсия журналисту Gamespot[96]. – Сначала мы слышим великолепный звон от удара, разбивающего один слой стекла за другим. Затем на пол едва слышно падают осколки. Эта деталь не только дарит чувство удовлетворения от разбитого стекла, но и сообщает, что теперь под ногами лежат его куски. Именно такого рода непрямое повествование мы хотели внедрить в игру».

Авторы не просто хотели показать, как осколки стекла разлетаются по полу. Они хотели сделать это убедительно, чтобы, когда игрок наступает на него, он слышал характерные звуки и «чувствовал» стекло под ногами. Удивительно, что при этом стекло в игре не разбивается в реальном времени. Сделать это возможно, но такое решение расходует слишком много ресурсов[97], поэтому Naughty Dog обманывает пользователя и создает иллюзию.

«Моя самая сложная техническая задача заключалась в том, чтобы вы не догадались, что окно, на которое вы смотрите, на самом деле разбилось еще до того, как вы его коснулись, – признается Нейлан Нэйкер, один из технических специалистов и авторов этой иллюзии. – Мы перепробовали целую кучу способов разбить стекло (кинув в него предмет, пулей, в бою, взрывом…). – Затем художники старательно изучили физику распределения осколков и построили теоретические модели, которые можно было использовать в игре. – Может, это и не было особо полезно, но мы хотели создать ощущение гиперреализма. ‹…› Я не считаю, что реализм необходим везде и всегда, но порой нам кажется очень важным усилить реалистичность».

С самого начала команда гейм-дизайнеров решила, что стекло в игре станет важным новым элементом головоломок. Его нужно было сделать убедительным, но при этом учитывать размеры каждого предмета. Маленький щиток, закрывающий тревожную кнопку, должен разбиваться с одними звуками и эффектами, а огромная витрина – с другими.

«Раз уж мы заговорили о звоне разбитого стекла, следует отметить, что мы ни разу не использовали одну и ту же запись дважды», – добавляет Джесси Гарсия. Процесс работы разделяется на три этапа: разрушение, физика и распределение. У каждой категории есть четыре подкатегории, причем у всех разные звуковые особенности. Кропотливая работа, тщательно отлаженная звукорежиссерами Naughty Dog. И все не зря, ведь возможность разбить стекло играет в геймплее The Last of Us Part II немаловажную роль. Если взрыв гранаты выбьет стекла из окон машины, осколки на земле помогут противникам быстрее обнаружить вас[98]. И наоборот: если вы взорвете рядом с врагом витрину, он не просто получит урон от взрыва – осколки вопьются в его кожу и оставят многочисленные раны. Причем траектория их попадания рассчитается физическим движком в реальном времени. Титанический труд!

Это лишь несколько примеров из сотен почти незаметных нововведений, которые фигурируют в игре. Все они – свидетельства невероятной творческой энергии тех, кто почти четыре года занимался разработкой. Ведь такой уровень детализации – не шедевр, выполненный одним человеком, над этим работала целая команда. Каждое решение тщательно взвешивается и становится частью целого, обеспечивает общую согласованность и служит погружению игрока. Это возможно, только если внутри студии царит согласие, а каждый сотрудник может участвовать в принятии решений.

Доступность

Во время рекламной кампании The Last of Us Part II активно освещались дополнительные настройки игры, которые делают ее доступной для самого широкого круга игроков. Им следует уделить несколько строк.

Для многих пользователей с различными особенностями здоровья новая игра Naughty Dog, вероятно, одна из самых доступных на рынке. Студия буквально призывает всех и каждого получить игровой опыт. По-разному, конечно, но в наилучших технологических условиях из возможных. Уже в 2016 году студия предложила улучшения такого типа в Uncharted 4. Например, помощь в прицеливании или автоматическое управление камерой, чтобы приключения Нейтана Дрейка можно было пройти от начала и до конца одной рукой.

Во время подготовительных встреч с командой, в начале разработки The Last of Us Part II, эту тему подняла одна из ведущих гейм-дизайнеров – Эмилия Шац. «В конце 2017 года мы разработали первые прототипы новых функций, – уточнила она в интервью для сайта Can I Play That. – Преобразование текста в речь, высококонтрастный режим, звуковые и визуальные сигналы, помогающие лучше ориентироваться. Летом 2018 года мы провели первые тесты доступности и продолжили их с различными консультантами в течение всей оставшейся разработки. ‹…› Было совершенно необходимо запланировать такие функции на самом раннем этапе разработки. Это не только позволило нам выделить технические ресурсы, нужные для решения задачи, но и дало время, чтобы запросить у людей отзывы и внести изменения».

С самого начала разработки создание опций доступности считалось одной из основных задач. Их хотели сделать неотъемлемой частью игры, не ограничиваясь лишь несколькими функциями. Студия поняла, как необходимо подобное решение, именно после выхода Uncharted 4. Для многих игроков с особенностями прохождение игры стало крайне разочаровывающим опытом.

Повышение уровня контрастности[99] – не просто дополнительная настройка. Она может и должна влиять на работу художников в целом. Ведь иначе при активации функции игрок не сможет насладиться оттенками и нюансами, над созданием которых усердно трудились художники. Но если предупредить специалистов о подобных условиях в начале разработки, то они учтут их.

«Аналогичным образом опция „Помощь в навигации“[100] подразумевает, что в каждый конкретный момент у игрока должна быть четко определенная цель. С этим связано множество багов, устранить которые было непросто, особенно в открытых локациях и во время разгадки головоломок, – добавляет Эмилия Шац. – Команда гейм-дизайнеров особенно усердно работала над этой частью». Добавить функцию озвучивания всего текста в игре тоже оказалось сложно, особенно в случае с иностранными языками. Однако игра определенно стоила свеч.

Безусловно, Naughty Dog – не первая студия, которая вложила время и деньги, чтобы позволить всем и каждому сыграть в свою игру. Insomniac (Marvel’s Spider-Man), Santa Monica Studio (God of War), Microsoft и Nintendo – все они работали над похожими задачами. «Большинство этих функций после внедрения интегрируются в наши внутренние процессы и игровой движок. ‹…› Когда мы находим наилучшее решение проблемы, то стараемся оптимизировать его и использовать для наших будущих разработок. ‹…› Для продвижения поддержки специальных возможностей в игровой индустрии нужен обмен знаниями. Мы сотрудничаем и будем продолжать сотрудничать с другими разработчиками и студиями, которые тоже стремятся предоставить игрокам наибольшую доступность».

Naughty Dog проделала огромную работу и достойна похвалы. Но главное – обмен разработками в индустрии сэкономит другим авторам время, возможно, поможет улучшить эти инструменты и сделает игровой процесс еще более приятным для всех и каждого.

9

Сиэтл, день 3

Последний шанс

Элли просыпается одна в театре. В вестибюле здания Джесси присматривает за спящей Диной.

Джесси: «Я понимаю, почему вы пришли сюда, но придется вернуться. Ей нужен уход, а здесь она его не получит…»

Элли: «Да, я знаю… я знаю. Но я не могу бросить Томми. Он здесь из-за меня. Может, ты ее отведешь?»

Джесси: «Она без тебя не уйдет… К черту. Пойдем за Томми».

Конечно, Томми для Элли – не более чем предлог. Она хочет вновь отправиться в погоню за Эбби, в погоню за местью. И вот Элли с Джесси снова бредут по серому дождливому Сиэтлу – теперь в сторону океанариума. На этом этапе мы еще не знаем, ни почему Эбби там, ни почему она, судя по всему, порвала с остальными членами ВОФ. В лучшем случае мы можем предположить, что ее действия в Джексоне имели последствия для ее положения в местной иерархии. И, возможно, в этом как-то замешан Айзек, которого все постоянно упоминают. Так или иначе, Джесси напомнил Элли, что Дине нужно возвращаться в Джексон, – а значит, у нее осталось всего несколько часов на поиск Эбби.

По дороге в океанариум спутники не раз сталкиваются с патрульными ВОФ, которые обмениваются сообщениями по рации. Один из них предупреждает остальных, что где-то в городе появился безумный снайпер. «Снайпер обнаружен у причала, повторяю, снайпер обнаружен в секторе 112». Снайпер?

Джесси: «Ты же их слышала, они говорили о Томми!»

Элли: «Мы этого не знаем».

Джесси: «А о ком же еще?»

Элли: «Если так, его там уже не будет к нашему приходу. Он отправится в сторону Эбби, так что, если…»

Джесси: «А что, если он в беде?»

Элли: «Он позаботится о себе».

Джесси: «О Господи…»

Элли: «Если хотим помочь Томми, нам надо найти Эбби…»

Джесси разворачивается и идет в другую сторону.

Элли: «Сделаешь это – не буду тебя спасать».

Джесси: «Надеюсь, что ты выживешь».

Этот разговор – поворотный момент, раскрывающий душевное состояние Элли. До сих пор она оправдывала свои действия спасением Томми – благородной миссией, на которую ее благословила Мария. Но теперь наша героиня собирается просто взять и бросить своих друзей ради мести. Для нее не осталось ничего более важного, чем этот кровожадный крестовый поход. Возможно, это первый раз, когда девушка, с которой мы разделили столько определяющих для ее личности моментов, перестает вызывать у нас сочувствие.

С прагматичной точки зрения Элли принимает ошибочное решение. Конечно, в такой ситуации каждый поведет себя по-своему, но интересно, что она идет по тому же сомнительному пути, что и Джоэл много лет назад. А именно – пожертвовать общим благом ради собственного желания. Такое вот тревожное эхо событий прошлого, которое снова и снова откликается на протяжении всей игры. Очередное доказательство, что отсутствие выбора парадоксальным образом становится мощным механизмом, влияющим на игрока куда сильнее, чем если бы он мог последовать за Джесси.

Итак, Элли уходит. Она в одиночку направляется к океанариуму, украв у ВОФ маленькую лодку. Кстати, с точки левел-дизайна эта сцена, пожалуй, одна из самых удачных в игре. На высоких уровнях сложности подобраться к нужному месту напролом невозможно, приходится использовать стелс. И дизайнеры создали в локации несколько скрытых путей, которые могут помочь Элли. В результате уровень превратился в маленькое чудо – проработанный лабиринт. А добиться подобного удалось только благодаря перебору множества разных вариантов.

Сошествие в ад

Прорвавшись на лодке сквозь зрелищный шторм и пришвартовавшись у океанариума, Элли проникает, на первый взгляд, в заброшенное здание. Продвигаясь по вентиляционной шахте, девушка неожиданно проваливается в небольшое помещение, где на нее нападает непонятно откуда взявшаяся собака. Кроме животного, от которого Элли едва спасается, вокруг, кажется, никого. Позже мы поймем, что это была Элис – собака Мэл. Во флешбэке с ней развлекается Эбби, кидая ей мяч[101]. Элли продолжает двигаться вперед по зданию, пока не приоткрывает дверь, из-за которой слышатся голоса.

Оуэн: «Сколько раз Эбби рисковала жизнью ради тебя?»

Мэл: «Это ее выбор, я туда не пойду!»

Оуэн: «И не надо! Уходи!»

Мэл: «Пошел ты, Оуэн!»

Элли врывается в комнату, представ перед двумя ошеломленными членами ВОФ.

Элли: «Руки! Где Эбби?»

Оуэн: «Ты та девчонка из Джексона».

Элли: «Скажите мне, где она».

Мэл: «И тогда ты нас не убьешь?»

Оуэн: «Дашь ей, что она хочет, – и нам конец».

Элли: «Вам незачем умирать, мне нужна она».

Оуэн: «Вранье».

Элли целится в Мэл: «Ты, иди сюда. Сюда, я сказала! Покажи мне на карте, где она. Потом ты. И уж лучше, чтоб совпало».

Мэл: «Ладно».

Оуэн: «Ты что делаешь?»

Мэл: «Она наверняка уже мертва».

Элли: «А ты! Отошел назад!»

Оуэн пытается воспользоваться замешательством Элли и кидается на нее, пытаясь отнять у нее оружие, но девушка стреляет ему в грудь. Мэл достает нож и тоже нападает, но и с ней в конечном счете удается справиться. Элли втыкает нож ей в горло. Оуэн стонет на полу.

Элли: «Скажи мне, где Эбби».

Оуэн: «Она… беременна».

Элли подбегает к трупу Мэл и распахивает на ней куртку. Виден округлившийся живот. Элли прижимает руки к груди, будто пытаясь успокоить рвущееся из груди сердце, и оседает на пол. В ушах снова знакомый гул. Она задыхается. «Элли! Элли!» – в комнату неожиданно входит мужчина и вырывает Элли из страшного забытья. Томми.

Элли: «Мне жаль».

Томми: «Все хорошо. Пойдем. Пойдем. Все хорошо».

Сказать, что эта сцена стала для игроков потрясением, – ничего не сказать. В истории Элли это высшая точка ужаса. Но дело не только в постановке, вызывающей мгновенный шок, и не только в том, насколько она пугает. С точки зрения сценария здесь куда более тонкий прием, чем может показаться на первый взгляд.

Как нам известно, Нил Дракманн в The Last of Us Part II строит зеркальную структуру: события, которые переживают две главные героини, Элли и Эбби, отражают друг друга. И, как мы уже поняли, сценаристам игры больше всего нравится создавать в повествовании аналогии. Беременность Мэл, о которой мы знаем еще с пролога, – параллель с беременностью Дины.

Это интересный подход, поскольку у нас появляется возможность, хоть и несколько искусственная, посмотреть на реакцию разных персонажей на похожие события. Становится ясно: теперь Элли совершенно пропащий человек. Она отодвигает на задний план беременность Дины, чтобы утолить жажду мести, и оказывается полностью ослеплена своей иррациональной целью. Это заставляет игроков задать себе простой, но важный вопрос: если бы Оуэн и Мэл сразу сказали, где Эбби, Элли оставила бы их в живых?

В этот момент сюжета можно предположить, что нет. Элли, вполне возможно, убила бы этих двоих, наплевав на беременность Мэл и собственные обещания. Naughty Dog намеренно порождает у игрока такие подозрения – и это довольно пугающий фокус. Семена сомнения посеяны. Несмотря на всю любовь, которую мы испытываем к Джоэлу, на весь ужас и несправедливость его гибели, борьба Элли становится все более бесплодной и жестокой. На протяжении нескольких часов игры студия раскидывает тут и там элементы повествования, которые будто бы кричат: внутри ВОФ что-то не так. Эбби в бегах, повсюду чувствуется раздор, но Элли все равно, ее ослепила жажда мести. И, конечно, сцена с Мэл и последние события нужны для манипуляции игроком, чтобы он эмоционально отдалился от Элли. Таким образом подготавливается почва для второй половины игры.

Развязка

He stabbed her in her heart and her heart’s blood did flow

And into the grave pretty Polly did go

Oh, gentlemen and ladies, I bid you farewell

Он ударил ее ножом в сердце, и кровь она пролила,

В могилу красотка Полли сошла,

Господа и дамы, я с вами прощаюсь.

«Pretty Polly», Vandaveer

Похоже, за всю ночь Элли ни разу не сомкнула глаз. Она сверлит пустым взглядом лицо Дины, затем поднимается и идет к Томми и Джесси, которые расположились в большом зале театра. Те обсуждают, какой дорогой возвращаться в Джексон. Примечательно – Томми, равно как и игрок, полагает, что Элли молчит из-за шока после убийства Мэл. «Они расплатились сполна», – утешает он ее. Ответ девушки шокирует и его, и игрока, и многое говорит об Элли: «Но она будет жить»[102]. Нет. Нет ничего важнее мести.

Томми выходит из зала, бросая напоследок шутку, а Джесси пытается поговорить с Элли. Звуки борьбы. Спутники бросаются к входу в театр. Джесси падает на пол с простреленной головой. Это Эбби. Она направляет пистолет на Томми и обращается к Элли.

Эбби: «Встать! Подними руки, или я и этого пристрелю!»

После недолгих колебаний Элли встает и бросает оружие: «Я знаю, почему вы убили Джоэла. Он просто спасал меня. Это из-за меня нет лекарства, вам нужна только я! Отпусти его».

Эбби: «Мои друзья мертвы… Мы сохранили вам жизнь… а вы что сделали?!»

Она поднимает пистолет и наводит на Элли. Конец.

10

Чудовищная Элли

Метаморфоза

Вздутые вены, сухая, но мускулистая и при этом сгорбленная спина, мрачный взгляд. В своих фигуре и позе девятнадцатилетняя Элли несет весь стресс, накопленный за подростковые годы выживания. Все началось с детства. «Никто не может вырасти, не распрощавшись с невинностью, а в том мире и подавно», – сказала Хэлли Гросс в интервью с IndieWire. Элли все так же носит кеды Converse и сохраняет прежний стиль – наполовину софт-панк, наполовину гранж. Но создается впечатление, что она носит старье из практичных соображений, а вовсе не подбирает себе одежду специально и не пытается подражать какой-то из субкультур прошлого.

Когда на канале PlayStation опубликовали короткий ролик, показывающий, как постепенно менялось лицо Элли за прошедшие пять лет, фанатов больше всего впечатлили перемены во взгляде девушки. «В первом эпизоде глаза у нее очень большие, стилизованные. Это сделали специально, чтобы напомнить игроку – несмотря на всю свою силу и храбрость, Элли остается ребенком, – объясняла в интервью для The Washington Post Эшли Сидовски, одна из ведущих дизайнеров персонажей студии. – Но после всего, через что прошла Элли, годы и травмы изменили ее».

В четырнадцать лет Элли была сиротой – одной из многих, бродящих по карантинным зонам ФЕДРА. Она собирала комиксы, вешала на рюкзак брелоки и записывала в дневник шутки, чтобы их не забыть. Пять лет спустя физические изменения девушки говорят обо всех ужасах, которые она пережила: смерти Райли и Тесс, превращение Сэма в зараженного и самоубийство Генри. И, конечно, предательство Дэвида, который оказался педофилом и каннибалом. В девятнадцать лет Элли больше не ведет личный дневник[103] – у нее теперь тетрадь, в которой она делает короткие заметки о вещах, важных для выживания. Внешность выдает ярость, которая сдерживалась годами, – плечи подняты, всегда начеку… Тело девушки как книга, в которой можно прочитать ее историю.

Важнейшая из глав этой книги – на ее правой руке. Там, где татуировка перекрывает шрам от укуса. Ее укуса. «У этой татуировки есть практическая причина, – объяснял Нил Дракманн, отвечая на вопросы на Reddit[104]. – Она перекрывает укус. Джоэл внушил ей, что шрам опасен. Поэтому она начала с химического ожога».

Естественно, татуировка несет в себе больше смыслов, чем шрам от химического ожога. Для Элли татуировка наполнена глубоким символизмом. Поскольку в Naughty Dog ничего не оставляют на волю случая, студия пригласила для консультации нескольких тату-художников из Лос-Анджелеса. Спустя какое-то время художница Натали Холл нашла идеальный стиль. Она даже сделала набросок прямо на руке Александрии Неонакис. На рисунке изображен мотылек, севший на лист папоротника.

Мотылек сразу же заинтересовал дизайнеров студии, поскольку вызывал ассоциации с цикадами. «В этом образе скрыта идея одержимости, ведь мотылька привлекает свет, и он непрестанно следует за ним, – объясняет Дракманн. – И тогда же нам пришла в голову идея дизайна для загрузочного экрана. Это мотыльки, которые летят на свет от спор»[105]. Их влечет свет – так же как Элли влечет ее цель.

Но мотылек означает не только одержимость. Для тату-художников бабочки – символ метаморфозы и изменений. У мотыльков такое же значение. Тот, кто решает навсегда запечатлеть изображение бабочки на своем теле, вероятно, думает о серьезных изменениях в жизни. А изображение мотылька, который наиболее активен ночью, символизирует принятие человеком своих недостатков. Никто не идеален, мы все должны научиться любить себя такими, какие мы есть.

Мотылек символизирует принятие себя и любовь к себе. И он удивительно точно описывает душевное состояние Элли. Возможно, еще одна причина выбора такой татуировки связана с вечером, когда Джоэл пел ей песню. Ведь гитару тоже украшает мотылек. У этого символа настолько большое значение, что его незаметно размещают повсюду от первой и до последней сцены. После смерти приемного отца для Элли «мотылек становится постоянной ностальгической отсылкой к Джоэлу, – говорит Дракманн. – И для меня это лучший тип символизма, который можно внести в сюжет. Он важен как для самой истории, так и для ее основной темы и отношений героев».

It don’t matter where you bury me

I’ll be home and I’ll be free

It don’t matter anywhere I lay

All my tears be washed away

Неважно, где ты меня похоронишь,

Я буду дома, и я буду свободна,

Неважно, где я буду лежать,

Все мои слезы смоет прочь.

«All My Tears», Ане Брун

Причина жить

Как мы уже много раз говорили, Джоэл Миллер, убив врачей и спася Элли с жертвенного алтаря, отнял у девочки ее предназначение. Все подростковые годы Элли разрывается между двумя чувствами: любовью к приемному отцу (сцена в музее) и обидой на него за обман (сцена с походом в музыкальный магазин)[106]. И Эбби прерывает ее метания одним ударом клюшки для гольфа.

Однако смерть Джоэла – не просто сюжетный прием, который должен оправдать желание Элли отомстить. «Для нее это событие становится нравственным сдвигом», – объясняет Хэлли Гросс в интервью для The Washington Post. Со смертью Джоэла метаморфозы Элли продолжаются. По мнению сценаристки, ею движут не только ненависть и жажда мести. К этому подмешивается вина, ведь она не успела помириться с единственным любимым человеком. И потеря смысла жизни, ведь ее иммунитет стал бесполезен.

Возможно, Элли не понаслышке знакома с синдромом выжившего? Такое происходит с ней уже второй раз. Она должна была умереть вместе с Райли и, возможно, должна была разделить судьбу Джоэла. Но главное – Элли должна была умереть еще там, на жертвенном алтаре в больнице Девы Марии. Но эту возможность у нее отняли.

Иронично, что обе главные героини The Last of Us Part II обязаны своей новой судьбой одному мужчине – Джоэлу. Возможно, это бессознательная, но очень показательная иллюстрация жизни в нашем патриархальном обществе. С одной стороны, убийство врача объясняет мотивацию Эбби, с другой – смерть Джоэла дает импульс Элли. Именно потеря приемного отца дает ей новую цель, новую причину жить… или, скорее, умереть. Она могла бы умереть, чтобы отомстить за Джоэла. Ее действия напоминают медленное самоубийство. Самоубийство, которое перекликается с потерей того, что осталось от ее человечности в этом пандемическом и постапокалиптическом контексте.

Для Джоэла насилие было всего лишь еще одним инструментом, с помощью которого он добивался своего. «Он не находил в нем никакого особенного удовольствия. Но он и не избегал его. В каком-то смысле он был совершенно к нему равнодушен», – делится Нил Дракманн в статье для The Washington Post. Когда в его жизни появилась Элли, она добавила в нее нотку надежды и нежности. Однако со смертью Джоэла девушка начала свою метаморфозу. Старая Элли мертва, а новая хочет походить на Джоэла. На наемника, для которого насилие – лишь способ достигнуть цели. Той Элли-девочки, с которой мы провели так много времени вместе, больше не существует. А Элли-женщина – больше не та героиня, которую мы любим и знаем. Она стала одним из персонажей этого скорбного мира. Надежды не осталось – Элли стала монстром, а мы – свидетелями ее трансформации.

Монстр

После убийства Норы Элли возвращается к Дине и говорит ей: «Я не хочу потерять тебя». Элли в полной мере осознает, что ее поступки ужасны. Она знает, что ее могут за это осудить, что убийства, которые она совершила, даже в таком обществе достойны осуждения. Люди не должны сражаться между собой, когда им угрожает куда большая опасность – кордицепс. Но теперь мир захватили месть и цикл насилия.

«Несмотря на это, ей все еще кажется, что она должна так поступать, – добавляет Нил Дракманн. – Убеждение, что вы имеете полное право делать то, что вам хочется, не считаясь с потерями и затратами, может стать страшной силой и толкнуть на ужасающие поступки». Эта тема потери жизненных ориентиров поднимается в сюжетной арке мирной жизни Элли с Диной.

Рядом с подругой наша героиня – всего на несколько коротких мгновений или минут – становится такой, какой мы знали ее раньше. Девушки шутят и кажутся нам человечнее. В этом и есть сюжетное предназначение Дины. «Нам нужен был персонаж, способный напомнить Элли, какой она должна быть, помочь ей отыскать внутри себя юмор, способность к близости, остатки надежды», – объясняет Хэлли Гросс в статье The Washington Post.

Дина становится путеводной звездой, которая помогает Элли находить дорогу к человечности по вечерам, когда завершается ежедневная бойня. «Поскольку это история о том, как Элли решает проблемы прошлого, мы хотели, чтобы ее манило будущее, – продолжает Хэлли Гросс. – Хотели дать ей надежду, дать семью, предложить счастливый финал. Она предстала перед нами сволочью, которая ничего не боится. Так сделаем же ее чуточку уязвимой. Создадим персонажа, который сможет по-настоящему все изменить. Это и есть Дина».

Дина пошла с Элли, чтобы отомстить за Джоэла, но вскоре нашла свою причину жить. Более важную, чистую и позитивную – ребенка. И с этого момента между двумя героинями разверзнется пропасть, которая искусно подчеркнет ненормальность Элли. Окончательно потерянная в прошлом, в насилии, девушка больше не видит для себя никакого будущего.

11

Сиэтл, день 1

Действие = Последствие

Апрель 2034 года. Солт-Лейк-Сити.

Эбби пятнадцать лет. На спине у нее рюкзак, она бежит сквозь джунгли, которыми зарос центр Солт-Лейк-Сити, в поисках отца. Джерри Андерсон находит дочь через несколько минут, у него прекрасное настроение. «Она должна быть где-то сразу за этой рощицей. Ей со дня на день рожать. Мы просто проведаем ее – и сразу назад. Обещаю! Вот! Моя дочурка не даст меня в обиду». Вместе они продолжают идти по лесу, пока неожиданно не слышат крики животного. Приблизившись, отец с дочерью видят зебру, застрявшую в колючей проволоке. Она ржет от боли. «Нужно ее освободить». К ним присоединяется Оуэн, и втроем героям удается спасти животное. «Док, привели ту девочку. Про которую говорила Марлин. Ее нашли в тоннелях. На руке – старый след от укуса. Но заражения нет».

Несколько часов спустя в больнице Девы Марии в Солт-Лейк-Сити Марлин и Джерри оживленно обсуждают результаты осмотра Элли. «Невозможно изъять образец, сохранив жизнь носителю». Но глава «Цикад» не хочет жертвовать девочкой, которой даже не дали право выбора. Эбби стучит в дверь и заходит в комнату. Марлин идет к выходу, напоследок бросив Джерри: «Хорошо… Я поговорю с Джоэлом. Они вместе прошли полстраны. Он имеет право знать». Эбби садится рядом с отцом и пытается его утешить: «Будь это я, я бы согласилась на операцию».

Звучит сигнал тревоги. Эбби осторожно подходит к операционной и открывает дверь. «Нет! Папа… Папа!» Джерри Андерсон лежит в луже собственной крови. Мужчина по имени Джоэл убил его и обрек человечество на гибель.

«Чтобы подчеркнуть идею цикла насилия, мы решили сделать Эбби родственницей врача из первой игры, врача, которого игроки обязаны убить, – рассказывает Нил Дракманн в интервью с Кристианом Спайсером. – Первая часть заставляла вас убить его, но большинству игроков это давалось совершенно естественно. Некоторые делали это вообще без вопросов. Поэтому мы решили взять этого персонажа, у которого в первой части не было даже имени, и развить его историю. Врачи придерживаются этического кодекса, и этот врач собирался нарушить клятву и оперировать Элли в надежде спасти миллионы людей. Мы хотели сделать его историю более подробной, показать двойственность ситуации. В первую очередь мы стремились показать его отношения с Эбби, но еще хотели отразить человечную сторону его личности и то, как он страшился этой операции».

Решение добавить этого персонажа в The Last of Us Part II в качестве одного из главных столпов сюжета интересно сразу по нескольким причинам. С одной стороны, это обращение к игрокам, которые во время прохождения первой части расстроились и чувствовали себя убийцами, ведь их сделали соучастниками преступлений Джоэла. А для тех, кто убил врача на автомате, просто восприняв ситуацию как часть игры, это повод задуматься о роли каждого убийства в игре.

Кроме того, в этом эпизоде Дракманн увидел возможность задним числом углубить историю Марлин. «Нам казалась странной и холодной реакция женщины, которой Анна, мать Элли, доверила своего ребенка. Во второй части появилась замечательная возможность разъяснить трагическую дилемму, которая встала перед главой „Цикад“. Нельзя сказать, что доктор был готов убить четырнадцатилетнюю девочку, не моргнув глазом, – добавил Нил Дракманн. – Это решение далось ему по-настоящему тяжело. И Марлин задала ему вопрос, на который очень сложно ответить». Этим вопросом задавался и Джоэл: «Готов ли ты пожертвовать своим ребенком ради общего блага?» В этой же сцене, когда Эбби говорит отцу, что согласилась бы на операцию, она впервые открывается и показывает, что она за человек.

Предательство

Через несколько месяцев после релиза игры, несмотря на разгар самой настоящей пандемии Covid-19, филиппинский сайт UnGeek опубликовал интересную статистику. По данным ресурса, 58 % игроков прошли The Last of Us Part II целиком. Это один из самых высоких показателей среди всех игр на PlayStation 4. Парадоксально, но люди проходят купленные игры до конца гораздо реже, чем кажется. Может, причина в каких-то качествах игр? Или в трудностях, с которыми сталкивается игрок? В любом случае данные интересные, особенно учитывая бурный прием новой игры студии Naughty Dog.

Флешбэк Эбби – сцена, которая играет особую роль в структуре игры. Она подводит итог первой из двух сюжетных арок, арке Элли. Девушка медленно и безвозвратно сходит в ад, а потом происходит подчеркнутый, как и положено, клиффхэнгер: Эбби наставляет на Элли пистолет. Вероятно, в этот момент игрок испытывает к Элли – героине, которая выросла на его глазах – куда более двойственные чувства, чем в начале игры. При этом, как уже упоминалось, игрок почти уверен, что будет ненавидеть Эбби несмотря ни на что. Ведь она убила Джоэла.

В первой игре мы видели в Элли себя. Она была подростком, ее реакции были такими человечными, она сочетала в себе детскую невинность и образ Ифигении, восходящей на алтарь. Но с Эбби такого не получится: несмотря на клишированную красоту сцены со спасением дикого животного, игрок все равно испытывает к ней отвращение. Поэтому дать нам контроль над столь ненавистной героиней именно в этот момент – смелый ход. На нем основан рискованный художественный трюк Naughty Dog. Сможет ли студия провернуть невероятное и сделать из злодейки новую героиню? Дать нам новую точку зрения?

Вероятно, разработчики не предполагали, что в этот момент игроки почувствуют себя настолько обманутыми, а их ненависть к Эбби только укрепится. Я изучил невообразимое количество опросов, сообщений в соцсетях и статей в различных СМИ, на форумах и прочих медиа-площадках. И не могу не отметить, что для некоторых эта сцена стала переломным моментом, после которого они бросили игру.

Особенно сильно меня поразило количество людей, которые в тот же момент прекратили играть. Большинству из них первая половина игры за Элли более или менее понравилась. Но как только они поняли, что им придется играть за Эбби, то просто отказались продолжать. Они почувствовали, что их предали, после чего убрали диск в коробку. Большинство из прекративших игру объясняли в комментариях, что отказываются управлять персонажем, который убил Джоэла. И неважно, какая причина у этого поступка.

Поначалу такая реакция показалась мне преувеличенной, странной и в каком-то смысле даже фанатичной. Может ли игрока настолько сильно задеть страшная и трагическая гибель воображаемого героя? Вряд ли найдется лучшее (хоть и невольное) доказательство проработки характеров в The Last of Us. Игроки так преданы любимому персонажу, что просто не хотят слушать то, что им пытается объяснить Naughty Dog. Для студии это одновременно победа и поражение. Вызывать настолько неоднозначные чувства – решение радикальное, но именно оно еще со времен первых набросков стало основной идеей игры. Судя по всему, эта идея воплотилась настолько удачно, что результат превзошел самые безумные ожидания.

Смена перспективы

Быстрый флешбэк повторяет сцену убийства Джоэла, который, как мы теперь знаем, убил отца Эбби, Джерри Андерсона, что и стало причиной ее поступка. Затем девушку будит Мэнни. День первый, Сиэтл. Герои на бывшем стадионе Soundview Stadium[107], ставшем центральной базой ВОФ. С этого момента ясно: таким оригинальным образом Naughty Dog пытается полностью поменять взгляд игрока на события трех последних дней, которые тот пережил за Элли.

Есть такое понятие, как «эффект Расёмона», названный в честь фильма Акиры Куросавы «Расёмон». В картине одна и та же история описана с разных точек зрения, причем все рассказчики предвзяты. Но здесь разработчики скорее воспользовались подачей, напоминающей структуру фильма «Служанка» корейского режиссера Пак Чхан Ука.

В этом эротическом триллере с готической атмосферой события происходят в 1930-е годы, во время японской оккупации Кореи. Мошенник планирует жениться на молодой наследнице, госпоже Хидэко, а затем выдать ее за сумасшедшую и завладеть ее состоянием. Первая половина фильма рассказывает о событиях с точки зрения молодой воровки, подосланной к госпоже Хидэко. А вторая опровергает все истины, которые зритель воспринимал как должное, сменив точку зрения.

Постановка сложная, тонкая и рискованная, поскольку каждый элемент повествования играет значительную роль в общем балансе истории. С помощью огромной силы убеждения эта манипуляция заставляет зрителя пересмотреть свой взгляд на образы и конфликт, который поначалу кажется черно-белым. Как мы увидим, подобный подход мастерски используется и в The Last of Us Part II. Naughty Dog по капле выдает отсылки к событиям, которые игрок уже пережил с Элли во время ее крестового похода.

Для усиления контраста вторая часть игры начинается с длинной экспозиции, в которой Эбби и Мэнни идут через стадион мимо отдыхающих солдат ВОФ. Разница между точками зрения подчеркивается еще и радикальной сменой тональности. Темп медленный, актерская игра менее напряженная, мы видим привычный распорядок дня солдат. Просто повседневность еще одной группы выживших, которые сумели самоорганизоваться и вести относительно нормальную жизнь в мире, захваченном пандемией. Эбби читает книгу («Город» Дэвида Бениоффа, один из сюжетов, вдохновивших Дракманна на создание первой части[108]), берет обед в гигантской столовой, играет в мяч с собакой и обсуждает всякие глупости с торговцами. Как все эти люди могут оставаться такими спокойными после того, как всего несколько недель назад они убили Джоэла?

Смена перспективы. Эбби, Мэнни и глубоко беременная Мэл, которую мы убили всего полчаса назад, играя за Элли, отправляются в патруль за пределы стадиона. Все вместе они садятся в машину и проезжают через контрольно-пропускные пункты ВОФ, защищающие стадион. Голова идет кругом – мы-то помним, как еще недавно считали их просто кучкой выживших, слоняющихся по Сиэтлу. Мэл и Эбби говорят об Оуэне, который пропал с радаров в последние несколько недель. «Он не в себе после Джексона… Ты особо не переживай». Тонкая отсылка, помогающая очеловечить персонажей: убийство Джоэла явно не прошло для них бесследно. Разговор прерывает свист пули. Это засада «Шрамов», также известных как «серафиты». Naughty Dog устраивает свою классическую блокбастерскую перестрелку на колесах. Своей эффектностью и зрелищностью она словно объявляет игроку – передышка окончена.

В итоге героям удается на время скрыться от преследователей, пробравшись на склад. Там им приходится перебить кучу зараженных, вслед за которыми волна за волной нападают серафиты. В этой части игры проявляется по-настоящему серьезный недостаток The Last of Us Part II: экшен-сцены и стелс-эпизоды затянуты и заметно нарушают общий ритм.

История отодвигается на второй план во имя длинных утомительных геймплейных отрезков, которые почти не имеют значения для повествования. Они настолько плохо вписываются в сюжет, что игрок склонен винить в этом смену перспективы и саму идею увидеть те же события с другой точки зрения. Возможно, Дракманн и его гейм-дизайнеры специально хотели вставить сцены чистого геймплея между эпизодами, важными для истории. Но здесь они кажутся излишними и утомительными.

Эбби, Мэнни и Мэл наконец подбирает патруль ВОФ, присланный на подмогу. Героев отвозят на аванпост, где их ожидает Айзек. Там мы встречаем Нору – она работает в медпункте – и молодых солдат. Одни шутят и смеются, а другие играют с собакой. Нора отводит Эбби под навес, который заменяет ВОФ морг, и показывает труп: «Несколько дней назад наши обнаружили „Шрамов“ у причала. Дэнни и Оуэна послали на зачистку. Сегодня утром охрана нашла Дэнни у границы периметра. Он доковылял сюда с пулей в животе. Айзек успел с ним поговорить, но…» И тут мы понимаем, что Оуэна подозревают в страшном преступлении: возможно, он убил солдата ВОФ, чтобы спасти «Шрама».

Айзек

Мы больше не можем воевать, как сейчас. Можно заключить перемирие. Но опять какой-нибудь урод с их стороны – или с нашей стороны – все запорет. Нет. Надо убрать их всех.

Айзек Диксон

О прошлом Айзека Диксона, харизматичного лидера Вашингтонского освободительного фронта, мы знаем мало. До начала эпидемии он служил в морской пехоте США. Когда ФЕДРА получила власть и создала карантинные зоны, он оказался среди той молодежи, которая восстала против нее, и вместе с Эммой и Джейсоном Паттерсонами основал ВОФ. Когда ФЕДРА публично казнила Паттерсонов, Айзек де-факто стал лидером. Именно тогда ВОФ превратился в военизированную организацию и применил партизанские методы боя, которые новый предводитель освоил в армии. После долгих лет борьбы комендант Кармело Торрес, генерал ФЕДРА[109], принял решение об отступлении. В результате при здании суда Сиэтла произошло побоище, в котором Торрес погиб. Айзек Диксон и ВОФ захватили город.

Но вскоре ситуация ухудшилась – члены ВОФ столкнулись с теми же трудностями, что и ФЕДРА. Зараженные оставались серьезной угрозой, провианта не хватало, а для возвращения к мирному времени требовалось обеспечить в городе безопасность. Тогда Айзек решил создать огромную крепость на базе стадиона Soundview Stadium. Благодаря солнечным панелям, турбинам и возделываемым полям за два года это место превратилось в райский уголок.

Именно в этот период начались первые стычки ВОФ с представителями секты, известной как серафиты. Местные прозвали их «Шрамами» за раны, которые наносят себе члены группировки. Началась новая война – за несколько месяцев уровень насилия вырос так резко, что хрупкая безопасность обоих формирований оказалась под угрозой. В 2035 году стороны заключили перемирие. Однако спустя всего несколько недель затишья группа молодых «Шрамов» забросала камнями патруль ВОФ – и была тут же расстреляна. Из-за новой волны насилия договор перестал действовать. С тех пор вражда группировок усилилась, а к ВОФ присоединились бывшие члены «Цикад», в том числе Эбби и Мэнни. В 2038 году группировка начала тайно готовиться к масштабному наступлению на логово серафитов – остров неподалеку от города, – чтобы положить конец конфликту.

Конечно, отсылки к израильско-палестинскому конфликту очевидны. На это намекают и интифада (война камней), и нарушенный мирный договор, да и само имя Айзек (Исаак). «Чем больше раскрывается конфликт серафитов и ВОФ, тем лучше мы понимаем, что каждая группировка считает себя правой. Но перестаем понимать, кто и в чем виноват, – объясняет в официальном подкасте Лора Бэйли, сыгравшая Эбби. – Что происходит, если не закопать топор войны? Насилие наращивает обороты, пока дело не доходит до взаимного истребления, и победителей просто не остается. Они уже не помнят, с чего все начиналось, но их ведет вперед собственное эго. Мысль, что это они правы, они пострадавшие, а значит, могут делать что угодно. И никакого решения нет».

Еще одна идея, которая приходит со сменой перспективы. Первый раз, когда мы видим Айзека, он пытает пленника в тюрьме при аванпосте. Это мрачная сцена – кажется, что герой настолько изнурен долгими годами постоянных сражений, что способен на самые ужасные поступки, лишь бы положить всему этому конец. Затем Айзек отводит Эбби и Мэнни в свой кабинет и посвящает их в свой масштабный план захвата острова «Шрамов» во время бури, которая должна произойти через несколько дней. «Оуэн стрелял в Дэнни… чтобы защитить какого-то „Шрама“». Эбби не может поверить в подобное – она готова даже ослушаться Айзека и пойти искать бывшего возлюбленного, чтобы узнать правду.

Информация о «предательстве» Эбби очень ценная. Она объясняет, почему, как мы узнали в игре за Элли, девушку разыскивают силы ВОФ. Но главное, таким образом Эбби предстает перед нами как персонаж, который действует в собственных целях, ведь они никак не пересекаются с общим благом и интересами ее группы. И этот индивидуализм – важная черта характера, которая объединяет ее с Элли.

Я всегда тебя любил

2035 год.

Флешбэк, три года назад: Эбби и Оуэн – кадеты ВОФ. Они пропустили тренировку и флиртуют недалеко от причала в Сиэтле. Девушка демонстрирует свое удальство, прыгая с огромной высоты, а парень устраивает ей сюрприз: отводит в океанариум, где они целуются. Этот длинный эпизод явно старается очеловечить персонажей, которых мы до этого ненавидели или уже убили. Но вместо этого скорее вызывает у игрока неловкость и чувство вины.

Оуэн: «Мне притормозить?»

Эбби: «Нет…»

Оуэн: «Из-за этого? Из-за этого, да? Тебе ведь противно?»

Эбби: «Прости».

Оуэн: «Не стоит. Поговорим?»

Эбби: «Я знаю, что зацепок не осталось, но… но Джоэл где-то там, понимаешь?»

Оуэн: «Понимаю…»

Эта сцена потрясающе написана. Эбби разрушает романтическую обстановку, потому что ее поглощает кошмар. Видение, в котором ее отец утопает в собственной крови. Это нигде прямо не проговаривается, но Оуэн, хоть и понимает отчаяние подруги и ее желание отомстить, хотел бы вернуться к нормальной жизни, жизни подростка. В нем есть кое-что от Дины, а Эбби как никогда раньше напоминает Элли. Неужели эти две героини настолько похожи? Та же уверенность, что их месть оправданна… Та же слепота…

Иди на закат

Благодаря Мэнни Эбби сбегает от ВОФ и отправляется к причалу. Эта длинная сцена состоит из более или менее открытых зон, где игроку предстоит искать предметы, боеприпасы и сражаться с зараженными и серафитами. Но в первую очередь это возможность отметить впечатляющую работу над дизайном уровней, о которой мы уже упоминали. Почти полчаса, пока мы в роли Эбби продвигаемся по заброшенным кварталам Сиэтла, нас ведет солнце – причем совсем незаметно. Когда героиня идет по улицам, мы постоянно видим заходящее солнце. Оно мгновенно воспринимается как визуальный ориентир, который указывает нужное направление. Более того, в помещениях всегда есть окно, проломленный потолок или какое-нибудь отражение на полу, которые продолжают нас направлять. Многие даже не замечают этот прием, но выполнен он почти идеально – игрок не может потеряться. И это без искусственных указателей или компаса, выбивающихся из общего стиля.

В китайском квартале Эбби видит необычные ворота, рядом с которыми серафиты оставляют записки для своей Пророчицы. Той самой, что изображена на стенах города в виде святой.

«Пророчица моя! Может быть, я хочу невозможного, но, прошу тебя, благослови „псов“ прозрением, мудростью и любовью, чтобы они смогли отринуть свою гордыню и сложить оружие. Даруй нам мир». «Пророчица! Мои нужды просты и скромны. Но я неловкий и неумелый: я не могу ни ковать, ни чинить, ни строить. Молю тебя, даруй мне мастерство, чтобы приносить пользу деревне и быть достойным ее жителем». «Пророчица! Даруй своим детям благополучие и силы, чтобы очистить этот мир от скверны и начать все заново». «Пророчица! Даруй Старейшинам мудрость выдать меня за Эдмунда. Он сильный и умелый, нежный и добрый. Я хочу носить его детей».

И так далее. В этих посланиях нет ничего воинственного или сатанинского. «Шрамы», хоть и выделяются символами и ритуалами, такие же выжившие, как и все остальные в этом мире. У них обычные потребности, простая жизнь и мечты – такие же как у ВОФ, «Цикад» или любой другой группировки. Они не варвары или каннибалы – просто люди. Однако это не помешает Эбби прикончить целую армию серафитов, прежде чем самый сильный из них валит ее на землю. В итоге враги одолевают нашу новую героиню и сильным ударом отправляют ее в нокаут.

Свист

Знай врага и знай себя: тогда в тысяче битв не потерпишь поражения.

Сунь-цзы, «Искусство войны»

Вы не спрашивали, но мы отвечаем. Да, у каждого свиста серафитов свое значение. Разработчики Naughty Dog с самого начала задумывали «Шрамов» как группировку, которая часто использует приемы партизанской войны и особый тайный язык. Он в основном применяется в схватках. Судя по всему, члены группы начали пользоваться системой знаков для того, чтобы враги не могли понять, о чем они переговариваются. Как выяснится, со временем они начали чаще свистеть и в повседневной жизни.

Ради реализма игра не дает явных подсказок, позволяющих разгадать тайну свиста. Но если наблюдать за серафитами и сопоставлять с этим информацию из записок, можно догадаться о значении ряда сигналов. Свист можно разделить на девять вариантов.

• «Зов» (долгий высокий свист + долгий низкий свист). «Шрамы» используют этот сигнал во время патрулирования, чтобы сообщить о своем присутствии другим. Они также используют его для поиска товарищей. Обратите внимание, как позже Яра будет использовать такой свист, чтобы отыскать Лева на причале. Это доказывает, что серафиты иногда используют сигналы в повседневной жизни.

• «Ответ» (два коротких высоких свиста + долгий высокий свист). Ответ на зов. «Шрамы» часто используют эту систему, чтобы обозначить свое местонахождение и контролировать положение группы. Если несколько зовов остаются без ответа, они поднимают тревогу.

• «Первая тревога» (короткий низкий свист + два коротких высоких свиста). Означает: «кажется, я видел (или слышал) что-то подозрительное». После этого сигнала все «Шрамы» в патруле настораживаются. Кстати, это самый первый свист – вы услышите его, когда Элли войдет в парк. Она еще ни о чем не подозревает, а ее уже обнаружил серафит и предупредил напарников о приближении незнакомки.

• «Атака» (долгий высокий свист). Долгий, высокий, сухой свист, одновременно с которым в вас летит стрела или коктейль Молотова. Похожий сигнал атаки используют некоторые африканские племена. С его помощью они во время охоты отвлекают внимание животного, чтобы то замерло на месте. Так его легче подстрелить. В игре этот звук очень пугает, ведь после него на вас сразу нападает новый противник. Если игрок сталкивается с группой серафитов, этот сигнал, эхом раздающийся с разных сторон, создает ощущение ловушки и превосходства противника.

• «Обнаружение» (два долгих высоких свиста + короткий высокий свист). Серафит точно вас обнаружил и сигнализирует о вашем присутствии товарищам. Если вы слышите такой свист, быстро отступайте.

• «Враг потерян из виду» (короткий низкий свист). Короткий сигнал предупреждает других серафитов, что противник исчез из поля зрения. Услышав его, они будут настороже и начнут тщательно обыскивать территорию.

• «Я его нашел» (долгий низкий свист + долгий высокий свист). Если ранее подавался сигнал о том, что враг потерян из виду, такой свист предупреждает: противник снова обнаружен. Его же используют во время засады, чтобы дать знак о начале атаки. Когда Мэл, Мэнни и Эбби в машине попадают в ловушку и их преследуют десятки серафитов на лошадях, бой начинается именно с этого сигнала.

• «Прикрой меня» (два коротких высоких свиста). Если «Шрам» думает, что увидел врага, он просит остальных прикрыть его. Для игрока важно распознавать этот сигнал, чтобы избежать атаки.

• «У нас убитый» (очень долгий низкий свист). Очень узнаваемый сигнал. Когда игрок убивает одного из противников, серафиты издают долгий печальный свист. Это отличает их от солдат ВОФ, которые выкрикивают имя погибшего[110].

«Знать своего врага – значит дать себе шанс на победу», – утверждал Сунь-цзы. Важную информацию, которую может дать секретный язык серафитов, легко упустить. Но если вы научитесь распознавать сигналы, это значительно облегчит вам прохождение на высоких уровнях сложности игры. А в режиме «Реализм» навык и вовсе окажется бесценным. Конечно, «Шрамы» могут использовать несколько свистов подряд, чтобы составить предложение. Например, «Зов» + «Первая тревога» + «Прикрой меня» + «У нас убитый», скорее всего, означает, что вы бросили неподалеку еще теплый труп серафита. А ваши враги услышали подозрительный шум и нашли тело. Немного практики – и за свистом противников вы научитесь видеть тактику. Станете охотником, настоящим воином мира The Last of Us.

Падшие ангелы

А под сводом простирались крылья их прямо одно к другому, и у каждого были два крыла, которые покрывали их, у каждого два крыла покрывали тела их. И шли они каждое в ту сторону, которая пред лицом его; куда дух хотел идти, туда и шли; во время шествия своего не оборачивались.

Библия, Иезекииль 1:11

Четырьмя месяцами ранее.

Флешбэки Элли показывали, как медленно разрушались отношения между ней и Джоэлом. Воспоминания Эбби говорят о похожем напряжении между ней и Оуэном. Призрак мести приходит и омрачает, казалось бы, нормальную жизнь, несмотря на все усилия и украшенный к Рождеству причал.

Эбби: «По-моему, очень мило».

Оуэн: «По-моему, иди ты к черту».

Эбби радуется отнюдь не атмосфере праздника и гирляндам. Она нашла следы Томми, брата Джоэла, и хочет возглавить экспедицию в Джексон, чтобы наконец отомстить.

Снова 2038 год. Парк в Сиэтле, ночь, гроза. Связанную Эбби волокут двое «Шрамов», освещая путь факелами. Это та самая сцена, которую показали в тизере 2017 года. Эбби, как мы уже видели, вешают на дереве, а юную Яру, похоже, ожидает та же участь. Свистит стрела: это Лев, который в последний момент спасает обеих. Пока игрок знает про Лева и Яру лишь то, что их считают отступниками – теми, кто отрекся от веры. Этого достаточно для понимания, что два новых героя сыграют важную роль в истории и нам, вероятно, придется иметь с ними дело.

Интересно отметить этимологию слова «серафит». Вероятно, она происходит от древнееврейского слова «серафим» – так в великих монотеистических религиях называют краснокрылых ангелов. Лидер «Шрамов»[111], которую, кстати, зовут Эмили, приказывает своим подчиненным: «Подрежьте ей крылышки». Есть нечто символичное в том, что из этих персонажей делают падших ангелов со сломанными крыльями. Именно такой и становится Яра, учитывая, какая печальная судьба ее ждет.

История двух серафитов, старшей из которых шестнадцать лет, – примерно столько же было и Эбби, когда она потеряла отца, – странно перекликается с опытом героини. Создается ощущение, что в The Last of Us Part II мы постоянно наблюдаем метаморфозы падших ангелов. Элли, чья история имеет странное сходство с «Потерянным раем» Джона Мильтона: «Столь горячо его люблю, что рада всем смертям, но вместе с ним. Жизнь без него – не жизнь!» Эбби, которая ищет отмщения. И этих новых персонажей, Лева и Яры, – неверных, отвергающих догмы. Как мы узнаем позже, разница между ними в том, что у каждого ангела своя судьба и свой конец.

Ну, а пока Эбби, Лев и Яра несутся прочь от патрулей серафитов[112] в пугающей (и впечатляющей) сцене погони в лесу. После нескольких изнурительных схваток Эбби вынуждена нести маленького ангела Яру на руках, а Лев находит им временное укрытие в бытовке. Наша героиня накладывает девочке самодельную шину, а затем прощается с новыми товарищами. В глазах ВОФ и Айзека Эбби совершила непростительное. Она помогла серафитам. Эта сцена идеально показывает растерянность и игроков, и самой девушки. Почему она поступила именно так? Ведь раньше она была такой безжалостной. Но мы чувствуем, что иначе поступить было нельзя. Это необходимо, чтобы начать… искупление.

Уйти

Проникнув на причал после схватки с ордой зараженных, Эбби оказывается в безлюдном месте и видит свет от маленькой лодки. Она стоит в бассейне, где когда-то жили дельфины. Оуэн сидит на палубе, сгорбившись, рядом с ним пустая бутылка.

Оуэн: «Мы… зачищали один лагерь, лишь пара „Шрамов”, и я врезал одному. Сильно. И он упал. Оружие было рядом, но он его не взял. Он взглянул на меня, он был старый… усталый. Он ждал… смерти. Я убивал „Шрамов”. А этот, ублюдок. И я не смог».

Как вы уже поняли, The Last of Us Part II всеми возможными способами пытается заставить вас почувствовать, что сотни тысяч NPC, которых игроки хладнокровно убивают в каждой видеоигре, что-то собой представляют. Иногда нас подводят к этому тонко, иногда не очень – скажем, привычка солдат ВОФ выкрикивать имена погибших товарищей через какое-то время может надоесть. Однако Naughty Dog пытается создать сильное послание, избавившись от старых ошибок. Чувствуется, что студия все еще помнит, как ее критиковали за диссонанс между сюжетом и геймплеем в серии Uncharted. В этой игре мы убиваем… и мучаемся чувством вины. А главное – у каждого нашего поступка есть последствия.

Оуэн: «Я устал, Эбби. Не хочу защищать то, что мне на хрен не нужно. Отправлюсь в Санта-Барбару».

Что же такого в Санта-Барбаре? Новая группировка, собранная из остатков «Цикад», частью которых были когда-то Оуэн и Эбби. Внезапно Калифорния начинает казаться землей обетованной. Оуэн и Эбби ссорятся, оскорбляют друг друга и в конце концов яростно занимаются любовью, не глядя друг другу в лицо. Они оба одновременно нуждаются в конфликте, сближении и возможности сбросить напряжение последних дней. Эта нужда превращается в желание: дикое, необузданное, печальное и нежное.

Эта сцена заставляла одних игроков смеяться, других – кривиться от отвращения. Она стала причиной насмешек и много раз вырывалась из контекста, но все же это один из лучших моментов игры. Пример великолепной режиссуры, музыки, постановки, тишины и актерской игры. Она снята правдиво, без лишнего стыда, но и без вуайеризма и затянутости. Она полностью соответствует грубой и реалистичной атмосфере игры. Это редкая, ценная и даже важная для сюжета сцена, которая обязательно останется в памяти, как бы к этому ни относились шутники.

Эбби снится сон. Она снова в коридорах больницы Девы Марии. Мерцают красные огни. Она открывает дверь операционного блока и видит темный лес, в котором идет дождь. С дерева свисают две веревки. Яра и Лев висят на них с разрезанными животами. Эбби просыпается. Руки ее дрожат, а шея, на которой остались следы недолгого повешения, до сих пор болит. «Сраные дети…» Черный экран.

Вспомните, что за чувства испытывал игрок, когда начинался этот долгий день. Мы обнаружили, что управляем Эбби, нашей противницей. А потом случилось волшебство. День закончился – и вот рядом с нами героиня с трагичной судьбой, истерзанная постоянными смертями, которые она сеет вокруг себя. Она медленно становится на путь изменений и ищет искупления. Игрок тоже меняется, чувствуя, что в нем зарождается сочувствие к ней, к Эбби, к врагу. Этот невероятный трюк удался благодаря прекрасному исполнению, вниманию к мельчайшим деталям и мастерству, с которым студия управляет сюжетом и эмоциями игрока. Настоящий триумф видеоигр.

12

Сиэтл, день 2

Сможет ли она тебя защитить?

Добравшись до бытовки, в которой Эбби оставила Яру и Лева, она оценивает тяжесть ранений девочки. Юный ангел со сломанным крылом погибнет, если срочно что-нибудь не предпринять. Девушка решает отвести отступников на причал: Мэл – хирург, она сможет дать дельный совет. Они добираются до океанариума, где девочку осматривают. Руку Яры не спасти, у нее компартмент-синдром[113]. Для операции нужны медицинские инструменты и расходники: пила, нить, зажимы, антибиотики и прочее. Очевидно, найти их можно в больнице на другом конце города. Здание далеко, но, возможно, у Лева есть решение: «Мы построили мосты в небе, чтобы… обходить затопленные районы… и ваших солдат».

Эбби и Лев отправляются на поиски необходимого. Это, наверное, один из самых избитых приемов в The Last of Us Part II: «нужная вещь находится на другом конце карты». Но Naughty Dog вновь удается так хорошо замаскировать чисто игровые элементы под частью сюжета, что игрок ни о чем не подозревает.

По дороге в больницу Эбби и Лев проходят через несколько зданий, которые охраняют серафиты. В одной из комнат внимание девушки привлекает алтарь Пророчицы. О той, которая, подобно Айзеку, стала лидером сопротивления, известно немного. Она постепенно собрала вокруг себя группу повстанцев, объединив их с помощью псевдорелигиозного культа с крайне строгими правилами. Вскоре после начала эпидемии Пророчица обвинила в возникновении инфекции общество прошлого и его технологии. Она собрала свои высказывания в ряды текстов, которые стали основой веры серафитов. Пророчица отвергала современную науку и ратовала за возврат к традиционному образу жизни и гармонии с природой. С годами ее идеи объединяли все больше и больше людей.

Около 2025 года группа устроила общину на одном из островов поблизости от Сиэтла и стала активно сражаться против ФЕДРА и ВОФ. При этом Лев утверждал, что вера серафитов строится на «гармонии и мирной жизни». Так зародился парадокс, который только укрепил позиции каждой из группировок. Эбби видит в Пророчице лгунью, которая «взрывала грузовики и убивала солдат». А Лев восхваляет ее, ведь она сумела «спасти десятки людей». Вопрос перспективы, как и всегда.

В конце концов Пророчицу убили, устроив на нее засаду около 2030 года в китайском квартале Сиэтла, после чего это место стали называть «Воротами Мученика». С тех пор у культа появились более радикальные лидеры, из-за чего пропасть между серафитами и остальными выжившими росла, а догмы становились все более суровыми. Мужчины должны брить голову, индивидуальность стирается во имя нужд сообщества, идолам Пророчицы поклоняются, а врагов приносят в жертву. По мнению Лева, за смертью Пророчицы последовал постепенный отказ от фундаментальных ценностей и мира, а серафиты превратились в кровожадных фанатиков.

Эбби и Лев поднимаются по строительным лесам на вершину здания, время от времени сражаясь со «Шрамами», и наконец-то добираются на последний этаж, окутанный туманом. Эбби плохо из-за страха высоты и головокружения. Ее зрение искажается, а воинственность вмиг исчезает. Бывалая воительница оказывается куда более хрупкой, чем казалось, и, как ни парадоксально, в этом эпизоде командует юный Лев. Именно он успокаивает Эбби, помогает ей и ведет сквозь уровень, похожий на декорации циркового шоу.

Здесь Naughty Dog слегка исказили физику тела героя, которым мы привыкли управлять. Игрок двигает джойстик геймпада как обычно, но растерянный персонаж движется зигзагами. Игрок направляет камеру вниз, и зрение персонажа тут же искажается. «Можно дать тебе совет? Просто подумай о хороших сторонах страха: ты бежишь быстрее, ты сосредоточена».

Эпизод с воздушными тропами однозначно получился отличным. Он очень впечатляет визуально, да и анимация Эбби вышла настолько убедительной, что добавила сцене эффективности. Неловкость девушки контрастирует с гибкостью и легкостью юного серафита, ловко скачущего по лестницам.

«Вот срань! Вот срань! Лев, я не смогу. Я не смогу. Истинная сила. Истинная сила». Но у Эбби все получается. Да, она ползет на четвереньках, да, на глазах у нее слезы, и двигается она нелепо, но у нее получается. Эта сцена не только восхищает поразительным исполнением, но и идеально работает на сближение персонажей. Эбби в трудном положении, а Лев заботится о ней и защищает – такие же отношения когда-то давно сложились у Элли с Джоэлом.

Alone in the Dark

По пути в больницу Элли и Лев должны пройти через территорию, полную спор и зараженных, но у Лева не оказывается маски. Поэтому Эбби двигается по темным коридорам в одиночестве, ориентируясь по звукам, которые издают щелкуны. Для игрока это возможность понять, что без компаньона передвигаться по миру The Last of Us гораздо страшнее. И еще один повествовательный прием, призванный сблизить нас с Левом. Без него мы чувствуем себя гораздо более уязвимо. Когда Эбби все-таки приносит для друга маску, то сама поправляет ремни на ней и кладет руку на его плечо. Теперь он для нее больше, чем просто союзник.

Игрок продвигается вперед при свете фонарика, постоянно пополняя боеприпасы, с оружием наготове. Зараженные кишмя кишат в этом здании. Некоторые сливаются с покрытыми грибами стенами и нападают неожиданно. Напряжение на максимуме. «Это существо вросло в стену, а потом бросилось на меня!» Уровень напоминает лабиринт, но становится значительно легче, когда игроку в руки попадает огнемет погибшего солдата (или драконье оружие, как называет его Лев). Это лучшее оружие в игре, даже если нужных боеприпасов для него часто не хватает.

После изнурительного и пугающего перехода Эбби и Лев наконец-то оказываются снаружи и наслаждаются недолгой передышкой.

Эбби: «Можно тебя спросить? Ты не жалеешь, что побрил голову?»

Лев: «У нас не должно быть сожалений. Лучше бы я просто убежал. Тогда Яра не пострадала бы из-за меня. Она осталась бы дома, заботилась о маме».

Эбби: «А ваша мама… нуждается в заботе?»

Лев: «Она наша мать. Это наш долг».

Попутно игрок выясняет, почему двоих встреченных Эбби детей сочли отступниками. Лев хотел стать солдатом, он побрил себе голову и вызвал гнев близких. Поэтому ему и его сестре Яре пришлось бежать из секты.

Наконец-то впереди видно больницу. Ту самую, где игрок уже был с Элли всего несколько часов назад. Довольно неожиданно, но некоторые критики упрекали Naughty Dog за повторное использование одних и тех же локаций. Они видели в этом уловку, призванную растянуть и без того длинную игру. На деле возвращение в знакомые места – неотъемлемая часть повествования The Last of Us Part II. И эта сцена блестящее тому доказательство. Две разные точки зрения на одно и то же место подчеркиваются как сюжетно, так и в разном подходе к геймплею. Когда в больницу проникла Элли, ей приходилось прибегать ко всяческим уловкам, прятаться и пользоваться окольными путями. И когда игрок уже готовится делать то же самое с Эбби, та просто подходит к воротам и говорит: «Я своя, не стреляйте! Это я, Эбби».

Солдаты ВОФ открывают ей ворота, и девушка находит предлог, чтобы пойти искать все необходимое для операции Яры. Но ее обман быстро раскрывают – охранники связываются с Айзеком и узнают, что Эбби ушла в самоволку. Вскоре наша героиня оказывается прикована наручниками к батарее в ожидании, когда Айзек решит, что ему делать с беглянкой. Через несколько часов прибывает Нора и снимает наручники с запястий подруги. Эбби не лжет ей напрямую, но дает понять, что медикаменты нужны ей для лечения Оуэна. Нора советует поискать нужные припасы на нижних этажах, где затаилось немало зараженных.

Resident Evil

Да будет жизнь долгой, да будет смерть быстрой.

Слоган Вашингтонского освободительного фронта

«На этих этажах реанимация, травматология и операционные блоки. Ты думаешь, почему все это лежит нетронутое? Там был эпицентр эпидемии. Туда свозили первых зараженных, не подумав. Там все заросло к чертям». Эта фраза могла бы прозвучать в фильме ужасов категории B, и неслучайно именно с нее начинается новая глава. Нора провожает Эбби до входа в подвал. Цель игроку известна, он вооружен – Naughty Dog позаботилась о том, чтобы мы успели набрать предостаточно боеприпасов. Итак, шоу начинается, вы вот-вот выйдете на арену.

Дальнейшая сцена достойна лучших представителей жанра survival horror – благодаря захватывающему дух звуковому оформлению и постановки с узкими и едва освещенными коридорами. Но один из самых пугающих элементов эпизода – это, возможно, понимание контекста уровня: обитающие здесь зараженные не видели дневного света уже больше двадцати пяти лет. Одному богу известно, какой результат это могло дать и до чего дошел в этих подвалах цикл развития кордицепса. Гриб разросся тут не на шутку: всюду, сколько хватает глаз, стены покрыты спорами и сочатся слизью.

Эбби включает генератор. Повсюду раздаются крики щелкунов и виднеются следы крови. Затем она заходит на подземную парковку и видит машину скорой помощи, где она, возможно, найдет все необходимое для операции Яры. Роясь в шкафчиках, Эбби вдруг слышит скрежет металла – какая-то тварь рвется внутрь. Двери машины скорой помощи раскрываются, и перед девушкой возникает немыслимое чудовище. Вряд ли его облик поддается описанию, а у Эбби нет времени рассматривать тварь – нужно бежать.

Девушка выбирается из машины, разбив ветровое стекло, и бежит в сторону узких коридоров больницы. Она едва спасается от отвратительного монстра, который успевает атаковать ее несколько раз. Эбби жива лишь благодаря пожарному топору, который валялся рядом. Пол рушится у нее под ногами, девушка вместе с монстром проваливается на этаж ниже.

Теперь ей предстоит схватка лицом к лицу с этой ошибкой природы – множеством переплетенных трупов, сросшихся в кошмарную пародию на живое существо. Огнемет, самодельные гранаты, картечь, дробовик – в ход идет все. «Я тут не умру!» – в отчаянии кричит Эбби. От твари отрывается кусок, более-менее напоминающий гуманоида. Остаток чудовища наконец падает на землю – девушке удалось его прикончить. Однако гуманоидный кусок начинает преследовать ее по коридорам. Может ли это быть тот самый «нулевой пациент» – первый человек, в котором мутировала инфекция, сделав из него самого могущественного и опасного зараженного на свете? В любом случае и его удается убить выстрелом в голову.

«В жопу все! Ну и местечко!» Эбби нашла нужные медикаменты и с триумфом покидает здание, чтобы встретиться с Левом.

Узрите крысиного короля

«Во время разработки первой части мы уже задавались вопросом, что получится, если срастить двух зараженных, – объясняет один из руководителей проекта Энтони Ньюман в интервью для GamesRadar. – С визуальной точки зрения идея показалась нам очень интересной».

Тварь позже назвали Крысиным королем (Rat King) в честь старой англосаксонской легенды: якобы порой эти грызуны переплетаются и срастаются хвостами. Истории об этом явлении появились примерно в XVI веке. Происхождение термина остается загадкой. Вероятно, оно объясняется неверным переводом старофранцузского выражения «колесо из крыс» (roue de rats), которое силой средневекового акцента превратилось в «король крыс» (roi des rats). Даже само существование этого явления ставят под сомнение. Конечно, в музеях хранятся образцы, но это вполне могут быть и подделки. Не забывайте: в Средние века находились умельцы, которые приклеивали крылья летучих мышей дохлым ящерицам, чтобы сделать омерзительные «трупы драконов». Верить легенде или нет, она оказалась живучей, а сросшиеся уродливые крысы получили название Крысиного короля.

«Нам хотелось, чтобы Эбби преодолела на своем пути какое-нибудь по-настоящему напряженное испытание. Она начинает свое искупление с того, что приносит медикаменты для спасения Яры, – объясняет в интервью для GamesRadar Курт Маргенау, еще один руководитель проекта. – Так что этот момент показался нам идеальным, чтобы добавить в историю монстра, которого мы задумывали уже давно».

Во второй день Эбби преодолела столько препятствий: взбиралась на небоскребы, победила страх высоты, убила орды зараженных, и вот наконец-то – кошмарная эпическая битва. Для художников эта часть стала одной из самых увлекательных. Аниматор студии Джереми Йейтс признался, что долго не мог решиться, какой облик придать этой гигантской массе из плоти и грибов. «Мы никогда не видели живого Крысиного короля. Мне кажется, он выглядит как хаос неконтролируемых движений. А еще он чем-то похож на сиамских близнецов: они мыслят независимо друг от друга, но им нужно учиться согласовывать свои движения и работать вместе».

Авторы рассматривали несколько вариантов дизайна монстра. «Поначалу сцена должна была представлять собой классический эпизод из фильма ужасов, – рассказывает Джереми Йейтс. – Но получилось не слишком страшно и не слишком оригинально. Тогда мы решили начать со звуков зараженных, которые слегка отличались от уже знакомых игроку, чтобы ввести монстра в игру».

Заслышав их, игрок начинал подозревать, что поблизости находится целая толпа щелкунов. По мере приближения в звуках все больше слышались небольшие различия, что очень настораживало. Naughty Dog взяла идею такого длинного звукового вступления из фильма «Аннигиляция» (режиссер Алекс Гарленд, 2018 год), где подобным образом к героиням приближается медведь-мутант. «…Несколько секунд спустя крики перерастают в гул, от которого все внутри машины скорой помощи начинает трястись. Я решил, что с таким подходом страх игрока будет увеличиваться в геометрической прогрессии».

Когда руководители проекта одобрили идею, пришло время для захвата движения. Решение оказалось простым: снимать одновременно двух актеров, чтобы передать движения твари. В «Твиттере» Джереми Йейтса можно увидеть, как проходили съемки одной из сцен. Он объясняет: «Мы построили клетку на больших колесах и понимали, что для съемок нужны невероятно сильные и выносливые актеры. Поэтому попросили Криса Роббинса[114] и Джесси Ла Флера[115] изобразить монстра. ‹…› У Джесси невероятно сильная верхняя часть тела, ведь он занимается паркуром. Двух актеров связали на уровне бедер, но Джесси при этом лежал на клетке, как в гамаке, и удерживал собственный вес только одной рукой».

После завершения съемок оставалось лишь утвердить внешность монстра. В отличие от большинства гигантских существ, которые обычно встречаются в фильмах или играх жанра survival horror, происхождение Крысиного короля в мире The Last of Us вполне объяснимо и реалистично. Как мы видели много раз, на конечной стадии мутации зараженный принимает сидячее положение. Споры буквально поглощают его тело, пока он не срастается со стеной или полом. Крысиный король появился в результате слияния нескольких зараженных на этом этапе трансформации – вместе их скрепила масса грибов кордицепса.

Нулевой пациент

«Во время разработки сражения с Крысиным королем мы не столько стремились сделать схватку занимательной. Задача была другая – сделать ее интересной с точки зрения повествования, – объясняет Энтони Ньюман в интервью для GamesRadar. Тем самым он доказывает, что каждое геймплейное решение в игре стремится обогатить историю, даже если это не делается напрямую. – В игре есть множество самых разных тварей, которые сделают все, чтобы убить вас, если вы находитесь близко. Например, щелкун убивает вас одним ударом. Так что нам нужно было подумать, какое умение Крысиного короля сделает из него нечто большее, чем просто сильного врага, способного всасывать пули»[116].

В середине схватки от гиганта отделяется «суперзараженный», крайне быстрый и сильный. После победы над Крысиным королем Эбби приходится сразу же менять тактику, чтобы сразиться с этим новым противником в садистской версии игры в кошки-мышки. «При создании этого момента на нас очень повлияли боссы Магни и Моди из God of War. В сцене мы сражаемся с двумя противниками, которые очень хорошо дополняют друг друга, у каждого свой стиль атаки[117]. ‹…› А на финальную часть схватки с суперзараженным нас вдохновила Ворона Айлин, одна из боссов Bloodborne. Мне очень понравилось, что в игре, где нам приходится сражаться с монстрами высотой с двадцатиэтажный дом, самая сложная и жестокая битва будет именно с ней. А ведь она точно такого же роста, как вы»[118].

После схватки с Крысиным королем Эбби полностью вымотана. Словно пожарный, который пытается выбраться из горящего дома, девушка идет на свет. Она никогда и никому не расскажет о Крысином короле, хотя его изучение, возможно, помогло бы науке узнать больше об особенностях мутации.

Происхождение монстра стало предметом бурного обсуждения фанатов, особенно их заинтересовал суперзараженный. Когда вопрос о нем задали Курту Маргенау, тот ответил уклончиво: «В какой-то момент разработки в игре была записка, которая давала понять, что монстр такого типа не один. Но мы ее убрали, чтобы сохранить происхождение Крысиного короля в тайне».

Точно можно сказать одно: никогда прежде The Last of Us не была так похожа на классический survival horror в традициях Resident Evil, Alone in the Dark или The Evil Within. Мы почти забыли об этом, но обе части The Last of Us вообще-то часть поджанра хоррор-игр с крайне узнаваемым стилем. Да, перед нами новое прочтение survival horror от студии Naughty Dog с проработанным реалистичным сюжетом и старательной постановкой. Но при этом игрок все равно сталкивается лицом к лицу с таинственной опасностью, жестокими ужасными тварями и оказывается в намеренно проигрышном положении.

«В каком-то смысле это отсылка ко всем фильмам ужасов и хоррорам в играх, – признается Нил Дракманн в официальном подкасте. – Это был момент в духе Resident Evil, сражение с совершенно безумным боссом. ‹…› Но при этом мы не забывали о сюжете. Это еще одно напоминание о том, в каком мире живут герои, какое давление постоянно оказывается на выживших. Смерть повсюду. Как сбежать от нее? Как найти подобие нормальности в мире, где живут такие немыслимые твари? Было очень важно дать игроку в полной мере прочувствовать это напряжение».

Хватит искать свет

Лев гладит собаку Элис. Возможно, это первый раз, когда юный серафит так близко подходит к животному, которое натаскали выслеживать ему подобных. В комнату входит Оуэн: «Можешь проведать ее, если хочешь». Яра лежит на операционном столе, Мэл заканчивает перевязывать ей культю – ампутация прошла успешно. Никто не говорит ни слова. В этом нет нужды. Только Лев улыбается – застенчиво, но искренне.

Несколько часов спустя Эбби спит. Во сне она снова оказывается в роковом коридоре больницы Девы Марии. Она открывает дверь, ведущую в операционную. Внутри ее отец – но теперь он не лежит, а стоит посреди комнаты. Он оборачивается к ней и улыбается. Эбби отыскала покой. Она спасла Яру, нашла цель. Ее отец наконец-то может обрести вечный покой. Важно помнить, что для Эбби операционная – клетка, в которой заключены те, кого она любит. В тех нескольких сновидениях, что наблюдал игрок, Эбби много раз видела труп отца, затем Яры и Лева.

Теперь же ее отец стоит на ногах, в его взгляде гордость; кажется, он готов отправиться дальше, готов перевернуть страницу. Глядя ему в глаза, мы понимаем, что теперь все будет хорошо. Поиски мести окончены. Пора забыть о времени, потраченном на бессмысленную борьбу, ведь искупление пришло откуда не ждали – благодаря спасению двух юных серафитов. «Я не сразу смог принять то, что выжил, – говорил Джоэл. – Надо идти вперед, искать, за что сражаться». Как ни странно, в этот момент Эбби с ним совершенно согласна.

УРОК ОТ РОБЕРТА МАККИ НОМЕР 9: ПОСТЕПЕННОЕ УСЛОЖНЕНИЕ

Сюжет развивается с того момента, который стал спусковым крючком, и до кульминации. Усложнять сюжет – значит усложнять жизнь протагонисту. Это усложнение соответствует кривой драматического напряжения. А она, в свою очередь, состоит из постоянного усиления антагониста, который будет противостоять герою истории.

Спусковой крючок полностью перевернул повседневную жизнь протагониста. Он породил в нем сознательное или бессознательное желание восстановить равновесие, которое он постоянно поддерживал, веря, что это способ достичь счастья. Итак, герой следует за своим желанием. Этот путь начинается с попыток противостоять изменениям. Персонаж просто ищет возможности вернуться к прежней жизни. Так он показывает некоторое сопротивление тому, что Джозеф Кэмпбелл называл «зовом приключений».

13

Резонанс и дуализм

Акустика

Его называют более обезличенным, более отстраненным, менее ярким. Однако саундтрек The Last of Us Part II лучше подчеркивает развитие персонажей, чем саундтрек первой части. Как и сама история, музыка во второй части более грубая, натуралистичная и не так сильно подверглась постобработке[119]. Густаво Сантаолалья вновь выступил основным композитором проекта и обратился к приемам первой части, добавив к ним интересные мотивы. Во вступительном треке он изобретательно заменяет чаранго из The Last of Us на банджо с металлическими струнами. Чаранго давал объемный звук с сильным эхо и экзотичным тембром. Чаранго – это путешествие. Банджо же звучит резче, жестче, каждая затронутая струна бьет по ушам, более грубый и резкий звук как бы передает натурализм произведения.

Банджо создает уникальную атмосферу, дает ощущение близости. Звук, с которым пальцы музыканта скользят по грифу инструмента, характерный скрип ладов, смятых под натиском струны. Все эти шумы не стали убирать в постобработке, чтобы придать треку оттенок живого выступления. А главное – такой саундтрек проводит параллели между Джексоном и Диким Западом XIX века. Ведь выжившие в апокалипсисе тоже своего рода первопроходцы, которые живут вдали от технологий, ближе к природе.

В композиции «Longing» Сантаолалья искажает чистую акустику классической гитары через навязчивое насыщение электрическим звуком, который символизирует прибытие в Сиэтл, театр военных действий. В «It Can’t Last» микрофон поднесен буквально к самым пальцам музыканта. Каждое колебание и движение остается на записи – никакого цифрового вмешательства. Натуралистичный подход произведений Густаво Сантаолальи отражает стремление к реализму, определяющее стилистику игры в целом. Смена инструмента при сохранении знакомых мотивов намекает на основу построения истории. Перед нами уже не роуд-муви о путешествии по Америке, а вооруженный конфликт – жестокий, грязный и проходящий на территории, так и кишащей паразитами.

Стетоскопическая музыка

Большой удачей для The Last of Us Part II стало появление в проекте еще одного композитора. Его сдержанно (и несправедливо) обозначили в титрах как «автор дополнительных композиций». Если слушать саундтрек игры целиком, становится заметно радикальное изменение стиля в некоторых треках: «Eye for an Eye», «The Cycle of Violence», «They’re Still Out There», «The Rattlers»… Кошмарная, индустриальная, ритмичная и жестокая музыка Мака Квейла – это удар под дых. Она мгновенно утяжеляет атмосферу, передает давление, которое испытывают персонажи, и ее можно почти физически почувствовать.

«Eye for an Eye» – это буквально биение железного сердца. Композитор словно приложил стетоскоп к груди Элли в самый неподходящий момент – когда она противостоит орде зараженных в грязных подвалах сиэтлской подземки. Металл – материал или даже текстура звука, которая преследует слушателя на протяжении всего саундтрека к игре и напоминает вкус крови во рту. «The Cycle of Violence» вызывает в памяти звук крови, которая болезненно бьется в висках после удара в лоб. Загустевшая, она течет между височной и клиновидной костями.

Музыка Мака Квейла похожа на сигнал тревоги, который заставляет игрока постоянно быть настороже, подпитывает его стресс и отказывается оставлять в покое. Во время битвы с Крысиным королем звучит трек «They’re Still Out There», и его одного достаточно, чтобы проиллюстрировать неистовый накал ситуации. Другие звуки и шумы становятся почти лишними. Каждый удар синтетического баса – шаг огромного чудовища, а ударные сеют хаос.

У этих двух композиторов совершенно разные стили. У Густаво Сантаолальи – мягкая акустика и пронзительная ностальгия, у Мака Квейла – электроника, отрывистые и агрессивные треки. Эта разница стилей символизирует контраст между относительным спокойствием города-призрака и жестокостью сражений. Naughty Dog выбрала второго композитора не случайно. «Когда я был младше, то играл в видеоигры. Но специально старался держаться от них подальше, поскольку знаю, что где-то внутри меня живет очень серьезный и вовлеченный геймер. Я понимал: стоит мне расслабиться, и он полностью поглотит меня», – рассказывал Мак Квейл в интервью для Soundworks Collection.

В 2018 году Naughty Dog связалась с композитором и предложила написать несколько треков, а заодно помочь командам технических специалистов и проконтролировать процесс создания саундтрека игры. Мак Квейл никогда прежде не слышал о The Last of Us, но в то время к нему было приковано всеобщее внимание, ведь именно он создал крайне удачный саундтрек для сериала «Мистер Робот» (Mr. Robot).

«Для первой игры Густаво проделал фантастическую работу, и его акустическая музыка как нельзя лучше соответствовала задаче. Она усиливала повествование. Однако в первой части игры экшен-сцены и сцены сражений не сопровождались музыкой либо композиции для них писали штатные музыкальные работники Sony. В The Last of Us Part II, они[120] хотели привнести новую индивидуальность. Я знаю, что они обратились ко мне после того, как прослушали саундтрек к сериалу „Мистер Робот“, потому что им сразу же понравился стиль».

В официальном саундтреке игры, который Sony выпустила вслед за сиквелом, Мак Квейл значится автором всего девяти композиций из двадцати двух. Однако он уточняет: «Мы с Густаво написали гораздо больше музыки, чем вошло в альбом».

Однажды композитор отправился в магазин, купил PlayStation 4, а потом на неделю заперся дома, чтобы пройти первую часть и изучить предварительные материалы для второй. «Так я понял персонажей и знал, что моя работа будет заключаться в создании напряжения». Затем технические специалисты Naughty Dog в общих чертах описали композитору сценарий и перечислили эпизоды, для которых он должен написать музыку.

«По сравнению с созданием саундтрека к фильму такая работа совершенно нелинейна. Разумеется, существуют конкретные моменты геймплея, которым нужна определенная музыка. Но почти невозможно создать динамические элементы, которые будут меняться в зависимости от действий игрока. Поэтому я создал длинные музыкальные композиции, которые Naughty Dog могла нарезать и использовать как захочет. Программа воспроизводит и смешивает определенные куски в зависимости от действий игрока, но как именно это будет устроено – ответственность разработчиков».

Получается, композитору не поручают написать музыку для конкретных сцен, как в работе над фильмом. Вместо этого он создает лишь палитру для формирования атмосферы, а технические специалисты расставляют музыкальные отрывки по местам. И порой они оказываются совсем не там, где их планировали разместить изначально.

Resonant Garden

«Сотрудники Naughty Dog обратились ко мне, потому что им очень понравилась моя работа над сериалом „Мистер Робот“. Музыка там была в основном электронная, – рассказывал Мак Квейл. – Но в The Last of Us Part II они хотели сломать все преграды, им не хотелось чисто электронного звучания. Нужно было, чтобы игрок задавался вопросом: „Это живой звук? Электронный? Что это вообще такое?“ Нужно было создать некое пограничное звучание».

Мак Квейл привык скорее к синтезаторам, но провел большую исследовательскую работу, которая позволила бы ему раздвинуть границы и добавить звуку нужный оттенок. «Поэтому я стал проводить различные эксперименты. Я брал гитары, подключал к ним педали мульти-эффектов[121] и другие аппараты, изначально для этого не предназначенные. Но звук получался либо слишком электронным, либо слишком акустическим. Я постоянно держал в голове свои цели: вызвать напряжение, волнение, паранойю, передать действие. Существует определенный музыкальный словарь, который обозначает эти ощущения: диссонанс, низкая частота, использование определенных типов ритма или звуковых эффектов, например дилей».

Однако все эксперименты не привели к успеху. Через несколько недель планировался долгий сеанс звукозаписи в Сан-Франциско, в одной из главных студий Sony PlayStation. В нем готовились участвовать Густаво Сантаолалья, Мак Квейл и горстка штатных музыкантов студии. Длиться все это должно было три дня. «Это совершенно фантастическое место, там можно найти все, что только можно себе представить. С гитарами, скрипками и ударными мы создали целую библиотеку звуков, которую я использовал как палитру, чтобы позднее создать звуковые петли. Очень веселое занятие, но этого было мало».

«Я не искал ни гармонии, ни красоты, скорее, хотел найти текстуру и определенную степень напряженности, – признается Мак Квейл. – Много лет назад я играл в клубах Нью-Йорка в составе маленьких групп, специализирующихся на экспериментальной музыке. Это был настоящий звуковой хаос, из которого иногда рождалась мелодия, но мы старались тут же разрушить ее, создать скорее атмосферу, чем нечто нормальное». Чтобы отразить точки зрения персонажей The Last of Us, Мак Квейл не хотел использовать традиционный метод, который встречается, например, в работах Джона Уильямса для «Звездных войн» – когда у каждого протагониста своя легко узнаваемая тема. Наоборот, Квейл стремился замиксовать хаос.

«А затем, почти случайно, ко мне в руки попал довольно странный предмет – таинственный инструмент под названием Resonant Garden[122]. Довольно забавная маленькая коробочка: напоминает небольшой синтезатор 1970-х годов, из которого торчат гитарные струны. С практической точки зрения инструмент использует три основных синтезированных эффекта, а гитарные струны, торчащие из корпуса, соединяются внутри с помощью электроники. При взаимодействии со струной она издает звук, который можно тут же изменить с помощью кнопок. Я сразу же выбрал этот исключительный инструмент как основу для создания композиций к игре».

Вне себя от радости, Мак Квейл отправился в Сан-Франциско и принес свою чудесную коробочку прямо в студию звукозаписи, на встречу с Густаво Сантаолальей. «Мы устроили долгий сеанс импровизации: он играл на электроакустическом банджо, которое я подключил к Resonant Garden, а звук модифицировал в режиме реального времени. Я накладывал на его музыку разные эффекты, и он отвечал на них, изменяя манеру игры. Это была фантастика! Так мы записали довольно много материалов – это добавило звучанию той самой текстуры, которую я так искал».

Легкая мелодия со смесью металла и воды, материального и виртуального, акустики и электроники, которую можно сыграть только на Resonant Garden, идеально сочетается с оркестровкой The Last of Us Part II. Вероятно, именно это особое звучание, эта антимелодия и сделала саундтрек таким, на первый взгляд, сдержанным или даже обезличенным. Но треки Мака Квейла, как и работы Густаво Сантаолальи, крайне выразительны и создают нужный эффект. Они – воплощение самого духа игры. Всего нескольких нот даже без визуального сопровождения достаточно, чтобы заставить игрока вспомнить определенное место или событие из The Last of Us Part II. Музыка Мака Квейла и Сантаолальи стала залогом самобытности знакомого нам постапокалиптического мира.

Голоса

«Моя роль заключалась в том, чтобы продумать, создать прототип, сделать саунд-дизайн, сконструировать и применить все звуковые эффекты для зараженных в The Last of Us Part II – как голосовые, так и не голосовые. Я работал со всеми эффектами – с теми, которые были частью геймплея, появлялись в кат-сценах или в момент смерти игрока», – объясняет Бо Энтони Хименес в своем аккаунте в «Твиттере». Под руководством Роберта Крекеля, ответственного за звуковое оформление игры, инженер провел целых две недели с небольшой группой актеров. Им предстояла непростая задача: сделать зараженных правдоподобными.

У каждого типа монстров есть своя эмоциональная палитра: «Например, для бегунов нужно было создать базу звуков, напоминающих крики агонии и звуки, которые человек издает при острой боли. Чтобы зародить в игроке идею, что этот монстр всего несколько часов или дней назад был человеком». Недавно зараженный все еще сохраняет толику сознания, ведь гриб захватывает мозг хозяина постепенно. Он ревет от боли, но больше не может сопротивляться жажде питаться и размножаться. Да, каждый звук в игре не случаен: The Last of Us Part II постоянно что-то нам рассказывает.

Со сталкерами оказалось сложнее. «Мы опирались на представление о том, что сталкеры, хоть и кажутся на первый взгляд спокойными, способны внезапно разразиться серией неумелых щелчков – более высоких, чем обычно. Это должно было дать игроку понять, что они заразились относительно недавно и находятся на стадии развития между бегуном и щелкуном, – продолжает Бо Энтони Хименес. – Если смотреть на жизненный цикл зараженных, их можно считать кем-то вроде подростков. Если они не двигались, то должны были почти все время молчать, чтобы их местонахождение было сложно вычислить. Странная динамика их звуков должна была сделать скримеры еще страшнее». Что касается щелкунов, знаковых монстров игры, Хименес начал с основ, заложенных Дерриком Эспино и Филом Коватсом в первой части. Он усилил насыщенность криков и щелчков, придав атакам тварей свирепости.

Чтобы подчеркнуть жестокость и постоянное напряжение, царящие в The Last of Us Part II, звук нужно было сделать более интенсивным. «Я хотел добиться того, чтобы по спине у игроков то и дело пробегали мурашки».

Следующим стал топляк – самый впечатляющий из монстров, покрытый затвердевшими гнойниками и грибами. «Его звучание ощутимо изменилось[123]. Мы стремились создать более человеческий голос – гортанный и необработанный. К счастью, у нас под рукой оказалась пара идеальных кандидатов на эту роль. Джон Олсон обеспечил леденящие кровь рев и стоны, которые вы слышите при атаке топляка. А Келлен Гофф записал омерзительное влажное чавканье».

У каждого монстра собственный характер. Все, что касается их голосов, тщательно согласовано, чтобы поддержать общую концепцию и безупречный стандарт качества. Как и всегда в работе Naughty Dog. Таким же образом авторы подходили к созданию шаркуна – нового типа зараженного, выпускающего разъедающий газ.

Многие месяцы Бо Энтони Хименес дорабатывал и шлифовал звуковой дизайн игры, доводя его до совершенства. Старания окупились – в декабре 2020 года специалист получил премию Video Game Awards за лучшее звуковое оформление.

Две стороны одного места

Есть огромная разница между созданием окружения для The Last of Us, серии Uncharted и The Last of Us Part II. В первых двух случаях множество разнообразных локаций, что, как ни странно, дает команде техников два преимущества.

Во-первых, разнообразие помогает задать приключению ритм. Проходя уровни, которые выглядят совершенно по-разному, игрок меньше скучает. После того как Элли и Джоэл покидают Бостон, они отправляются в путешествие по Америке с востока на запад, посещая множество разных мест. В Uncharted путешествия задают игре ритм: герой путешествует по всему свету и оказывается во множестве стран, предлагая игроку разнообразие красок и архитектуры. А вот действие The Last of Us Part II разворачивается в основном в Сиэтле, причем игра куда длиннее предшественниц. Следовательно, дизайнерам приходится работать с удвоенной изобретательностью, чтобы не дать игроку заскучать и не создать у него впечатление, что он заперт в сером городе.

Во-вторых, с практической точки зрения разрабатывать игру, почти все действие которой происходит в одном городе, – огромная проблема. Чтобы проще организовать такую работу, нужно поручить создание локаций разным командам художников. При условии, что географически эти места напрямую не связаны и не требуют согласованного подхода.

Поскольку в Uncharted: The Lost Legacy действие происходило в одном и том же месте – Индии, – Naughty Dog пришлось придумать, как иначе организовывать работу художников. «С небольшой энергичной командой и более коротким производственным графиком мы многому научились и разработали множество очень полезных инструментов, помогающих создавать более надежные библиотеки ассетов[124], – рассказывает художник по окружению Энтони Ваккаро в интервью для сайта 80.lv. – После Uncharted: The Lost Legacy всей команде художников по окружению стало гораздо проще получать доступ к библиотекам и поддерживать нужный уровень качества на всех уровнях». Иными словами, возможно, именно последние приключения Надин Росс и Хлои Фрейзер помогли организовать производственный конвейер студии должным образом. Так, чтобы он обеспечил необходимую согласованность между бесчисленными элементами окружения, из которых состоит Сиэтл.

«Как и в случае с Uncharted: The Lost Legacy, мы поручили большему количеству художников создание ассетов для этого более тесного мирка, чтобы потом их использовала вся команда. Ведь в сюжете нет семи разных городов, а значит, не может быть семи разных стилей. Это позволило командам художников, не работающих друг с другом напрямую, почувствовать себя более вовлеченными в проект. Требовалось создать больше деталей, чтобы сделать места уникальными и вызвать у игрока ощущение, что он может подглядеть за частной жизнью прежних обитателей Сиэтла. Это резко контрастирует с быстрой чередой изображений, словно для открыток, которые мы использовали в предыдущих играх».

Придав каждому месту своеобразия, Сиэтл сделали не менее интересным для изучения, чем множество разных стран. При этом каждый художник смог внести в общую картину свой штрих. Например, создав квартиру, в которой так и чувствуются любовь к гранжу. Или студию, в которой на специальном столе для настольных игр до сих пор расставлены фигурки Warhammer.

Иначе говоря, одна из главных художественных задач Naughty Dog – добавить разнообразия в и без того уникальные локации. При этом сложность удваивается, ведь потом по все тем же местам проходит Эбби. Двойственность, идея «двух сторон одной медали» – неизменная часть игры. Энтони Ваккаро продолжает: «The Last of Us Part II подчеркивает контраст точек зрения двух противников, с которыми происходят одни и те же события. Это было важно не только для сюжета, но и для построения мира. Мы усердно работали над тем, чтобы во время прохождения за разных персонажей с противоположными целями одни и те же локации вызывали у игрока непохожие реакции».

Элли и Эбби проходят через одни места, но переживают этот опыт по-разному. Первая оказывается в незнакомой среде, а вторая передвигается по хорошо изученной местности. Следовательно, вся тонкость в том, как правильно направлять игрока. Например, с помощью дизайна уровней. Или цветов – более темных для Элли и более светлых для Эбби. Или даже с помощью предметов, которые нужно найти. Элли чаще ищет предметы, раскрывающие сюжет, а ее антагонистка – более практичные вещи.

«Аквариум – отличный пример игры с эффектом точек зрения. Место одно и то же, но с Эбби вы наслаждаетесь воспоминаниями и чувствуете связь с этим местом, а для Элли это совершенно другой опыт, невероятно далекий от приятных переживаний. Мы сделали это пространство таким, чтобы с Эбби оно казалось вам волшебным, теплым и вызывающим чувство ностальгии. Здесь она проникается доверием к Яре и Леву, а окружение передает ее сложную любовь к Оуэну. А для сцен с Элли все акценты смещены – теперь здесь чувствуется ее дьявольская решимость и жажда мести».

Рождественские гирлянды, развешанные Оуэном, придают причалу облик уютного убежища. Но когда здесь оказывается Элли, она видит перед собой лишь мрачные давящие коридоры и приоткрытые двери, из-за которых на нее может выпрыгнуть враг. Две стороны одного места.

14

Сиэтл, день 3

Дерьма кусок

Проснувшись на утро третьего дня в океанариуме, Эбби сталкивается с Мэл – та только что сменила Яре повязки. Похоже, сегодня обе девушки не в духе.

Эбби: «О чем они спорят?»

Мэл: «Лев не хочет уходить из Сиэтла. Оуэн пригласил их отправиться… в Санта-Барбару».

Эбби: «Это… на него похоже… Я думала, ты отговорила его уходить».

Мэл: «Вообще-то я пойду с ними. Но только без тебя».

Эбби: «Что?»

Мэл: «Он, может, и повелся на твою игру с детьми, а я – нет».

Эбби: «Да нет никакой игры».

Мэл: «Лучшая убийца „Шрамов“ внезапно подобрела. И Оуэн тут ни при чем? Да?»

Эбби: «Я не всегда поступала правильно…»

Мэл: «Ты – дерьма кусок, Эбби! Всегда была. С меня хватит. Хочешь помочь этим детям? Исчезни из их жизни, пока ты ее и им не изгадила!»

С этими словами Мэл покидает зал, оставив Эбби в слезах. Видимо, вчерашнему спокойствию не суждено было продлиться долго. Заходит Яра, и старшая девушка поспешно утирает слезы. Лора Бэйли, исполнительница роли Эбби, получила за актерскую игру приз на Video Game Awards 2020. Она замечательно передает эмоции, которые испытывает персонаж, едва заметной мимикой и жестами. Эбби борется со слезами – так родитель старается не плакать на глазах у ребенка.

Лев куда-то ушел, взвинченный после ссоры с сестрой. Эбби и Яра отправляются искать его на причал. Юный серафит отказывается покидать Сиэтл и навсегда расставаться с матерью – та осталась на острове, где устроили себе убежище «Шрамы».

Яра: «Если она увидит его таким[125], своими руками придушит. ‹…› Долгое время я не понимала, почему он критикует законы, традиции… ‹…› Я надеялась, у него это пройдет. Какое-то время он держался. Но потом побрил голову, как делают мужчины. Это был приговор. Сперва я на него наорала, ударила. Какая я дура».

Эбби решает принести Леву подарок – маленькую плюшевую акулу, найденную в заброшенной сувенирной лавке на пристани.

Яра: «Мэл неправа, кстати. Ты хорошая».

Эбби: «Ты меня не знаешь».

Яра: «Нет, знаю».

Приходит Оуэн и снова предлагает Эбби отправиться в Санта-Барбару. «Мы можем быть вместе, мы можем быть счастливы». Эбби отказывает ему и находит Яру – та смотрит, как ее брат в одиночку плывет на лодке в сторону острова «Шрамов».

Борьба с предрассудками

«Мы хотели заставить игроков почувствовать ненависть к Эбби, почувствовать, что она их предала, а затем понять, что они способны ее простить. Такая у нас была цель, – объясняет Нил Дракманн в интервью с Кристианом Спайсером. – Когда мы делали первую часть, то считали: если игрок не полюбит Элли как родную, значит, мы не справились. Когда делали вторую, решили: если игрок в процессе игры не изменит мнения об Эбби и не поймет ее мотивацию, значит, мы провалились. Идея та же».

Когда первые двадцать часов игры подходят к концу, травма от смерти Джоэла уже кажется далекой, почти эфемерной. Неужели той, кто убил нашего любимого героя, была Эбби? На этом этапе игрок уже понял чувства – и добрые, и злые, которые толкнули девушку совершить непоправимое. «Не бывает такого, чтобы либо черное, либо белое, – добавляет Лора Бэйли. – Конечно, у Эбби много недостатков. Убийство Джоэла никак не помогло ей начать с чистого листа, и она порвала почти со всеми, кого знала. Последствия преследования, убийства и неспособности забыть о прошлом огромны. Мы хотели выдвинуть на первый план последствия насилия и работали в этом направлении. Игрок презирает Эбби, и мы очень честно показываем, что даже большая часть товарищей ее совсем не поддерживают. Она упряма и верит, что может вернуться к прежней жизни».

Эбби отравляет все вокруг себя. Она потащила своих товарищей за собой во имя абсурдных целей и еще не знает, что все они погибнут по ее вине. Она разлучает влюбленных, разбивает сердце Мэл и вот снова становится угрозой для тех, кого пытается защитить. Может, дети – просто инструмент, с помощью которого она пытается искупить вину? Или же Эбби правда меняется? «Я считаю, что невозможно вновь обрести покой после того, как пережил подобную трагедию», – подводит итог Лора Бэйли.

Однако игра очень отличается от повествования в фильмах – более классического и отстраненного. Как игроки мы чувствуем, что за последние два дня плотно поучаствовали в изменениях, которые произошли с Эбби. Мэл не знает обо всех препятствиях, которые пережила девушка. Обо всех страхах, которые она преодолела, чтобы спасти Яру.

«Я искренне верю, что между Левом и Эбби существует связь, напоминающая связь Элли и Джоэла, – объясняет в официальном подкасте Иэн Александер, исполнитель роли Лева. – Один персонаж – воинственный и нелюдимый, второй – младше и простодушнее, но при этом закаленный пережитыми невзгодами, и он меняет взгляды первого на жизнь. Они помогают друг другу стать оптимистичнее и отыскать подлинную надежду». Эбби научилась понимать тех, кого всегда считала врагами. Она преодолела предрассудки – по сути, центральную тему The Last of Us Part II. И разработчики рассчитывают, что игроки смогут сделать то же самое.

Кстати, о предрассудках. У серафитов очень жесткие представления о гендерных ролях: женщины должны выглядеть так, как им предписано, их выдают замуж по договоренности, да и в целом они должны подчиняться мужчинам, которые тоже действуют по строгим сводам правил. Очевидная отсылка на религиозный фундаментализм и его конфликт с ценностями более современных обществ. Лев ищет возможности стать независимым, хотя даже самый близкий для него человек, его сестра Яра, его не понимает. Мальчик готов даже рисковать жизнью и подвергнуть себя опасности, лишь бы перестать врать самому себе.

В The Last of Us Part II все персонажи будто застряли в предрассудках. У Мэл предубеждения насчет Эбби, у Яры – насчет Лева, у Эбби – насчет «Шрамов», у Лева – насчет ВОФ. Игра – это зеркало, которое призывает нас попытаться преодолеть собственные предубеждения. Ведь игрок занимает особое положение, он знает историю со всех точек зрения, во всем участвовал и получил возможность узнать все о людях и событиях. И только он обладает силой судить персонажей. Или же наоборот – поставить под вопрос само стремление судить других.

Центр внимания

Эбби и Яра идут к пристани, чтобы найти лодку и догнать Лева, но слышат впереди выстрелы. Это напомнило о себе прошлое. По приказу Айзека члены ВОФ собираются устроить массированную атаку на остров «Шрамов». Чтобы добраться до пункта назначения, бывшие союзники Эбби во главе с Мэнни идут за лодками. Но неожиданно сталкиваются с таинственным снайпером. Эбби и Мэнни приходится ползти в грязи и петлять среди заброшенных машин под пулями противника, добираясь до входа 66.

Мэнни: «Сраные чужаки!»

Эбби: «Какие чужаки?»

Мэнни: «Взялись из ниоткуда пару дней назад. Атакуют нас без конца!»

Конечно, Эбби пока не подозревает, что чужаки – это Элли, Дина, Джесси и Томми – те, кого они оставили в живых в Джексоне. Кое-как товарищам удается подобраться поближе к снайперу. «Вон он! Давай-давай-давай!» Начинается погоня, безумный снайпер бежит прочь. Эбби пытается открыть дверь, чтобы добраться до него. Мэнни приходит ей на выручку, но его голова неожиданно взрывается тысячами ошметков плоти, мозга и костей. Мэнни мертв. Лицо Эбби забрызгано его кровью.

Девушка наконец встречается с таинственным снайпером, которым оказывается Томми, брат Джоэла. Если вы помните, в третий день приключений Элли из раций ВОФ доносились приказы отправить к причалу подкрепление, благодаря чему мы догадались о местонахождении Томми. Эбби не успевает среагировать и понять, что здесь делает Томми. Она перебрасывает противника через ограждение, и тот падает в бушующие волны. Возможно, именно в этот момент Эбби понимает: чужаки, о которых говорил Мэнни, – это банда из Джексона, друзья Джоэла.

Вполне может быть, что большинство игроков не догадывалось, что снайпер, о котором говорили члены ВОФ, – это знакомый нам персонаж. Тот, к кому мы успели привязаться. С начала погони Томми, верный и полный сочувствия брат Джоэла, успел превратиться в безжалостного охотника. В этой сцене нас противопоставляют ему, и поэтому эпизод столь важный и интересный. Будь это простой неигровой персонаж, игрок спокойно застрелил бы его. Но теперь, когда он понимает, что перед ним Томми, враг обретает личность. Личность, у которой есть причины поступать так, а не иначе. Убить Томми – это хорошо или плохо? Как разрешить этот внутренний, почти философский конфликт? Все зависит от точки зрения – именно это и пытается объяснить нам The Last of Us Part II.

Наконец, чтобы завершить анализ этой потрясающей сцены, вернемся к смерти Мэнни. Она оставляет во рту тот же горький привкус, что и смерть Джесси. Она внезапна, жестока и совершенно бесчеловечна. Персонаж говорит, он захвачен боем, но тут пуля разрывает ему голову. Шок. Ни сигнала тревоги, ни предупреждения, ни замедленной съемки, ни печального пения на фоне. Нет, просто пуля, которая его убивает. Этот сухой и бескомпромиссный подход к постановке сцены – наследие «Старикам тут не место». Мэнни погибает точно так же, как и любой из великого множества неигровых персонажей, убитых нами за игру. Эбби теряет одного из самых преданных товарищей и вынуждена продолжать выживать и сражаться, потому что так работает мир, в котором она находится. Люди, даже близкие, умирают, и часто – насильственной смертью, но испытания продолжаются. Такова жизнь.

Теперь Эбби знает, что на нее охотятся. Члены ВОФ пытаются ее поймать, серафиты – ее враги, а чужаки хотят убить за то, что она сделала с Джоэлом. Теперь ее единственная цель – спасти Лева. В ее взгляде читается решимость. Не время медлить. Над Сиэтлом поднимается буря, весь мир будто погружается в хаос, но у Эбби теперь есть цель. Ничто не сможет ей помешать.

Оказавшись на острове, Яра ведет подругу через руины к селению серафитов. Повсюду висят трупы солдат ВОФ со вспоротыми животами. Вдалеке звучит рог. «Сигнал оповещения. Ваши бойцы прибыли. Весь остров поднят по тревоге, надо спешить». Как и говорил Айзек, войска ВОФ прибыли ради финальной атаки на остров. Эбби против воли оказывается в гуще событий.

Девушки прибывают в деревню серафитов. Они незаметно пробираются в дом, где рассчитывают найти Лева. Внутри труп – это мать юных «Шрамов». Мальчик в слезах забился в угол большой хижины в традиционном стиле: «Я пытался объяснить ей, но она только кричала. Она бросилась на меня… Я не знал, что делать. Я ее просто оттолкнул. Она ударилась о стол…» Времени на передышку нет: Лев едва успевает вытереть слезы, и друзья втроем отправляются искать способ побыстрее покинуть остров. Всюду раздаются выстрелы, атака ВОФ уже началась.

Наши герои приближаются к Гавани, поселению серафитов, где рассчитывают отыскать лодку и бежать с острова. Сражений вокруг становится все больше – Айзек в самом деле решил покончить со всем за одну кровавую битву. Улицы Гавани пусты, но повсюду слышатся звуки выстрелов и видны пожары – где-то поблизости битва. Яра идет впереди и перепрыгивает через ограду, когда из ниоткуда появляется солдат ВОФ. Он вонзает нож ей в шею, и девочка тут же падает на землю. Эбби вздрагивает, а Лев, который еще не привык так легко терять близких, не может так просто оставить тело сестры. Солдаты ВОФ тут же окружают героев. «Это Эбби. Отставить», – Айзек собственной персоной. Он перешагивает через еще теплое тело Яры.

Айзек: «Ты что творишь?»

Эбби: «Выслушай меня».

Айзек: «Кто это за тобой?»

Эбби: «Он меня спас».

Айзек: «Отойди, с тобой разберемся потом».

Эбби: «Он не с ними, прошу!»

Айзек: «Эбби, в сторону».

Эбби: «Это ребенок, черт возьми!»

Айзек направляет оружие в лицо Эбби.

Айзек: «Считаю до трех. Отойди от „Шрама“».

Эбби: «И ты меня застрелишь? Я не отойду!»

Она едва успевает договорить, как голова Айзека разрывается на куски – повсюду брызги крови и осколки костей. Яра пускает пулю ему в голову и тут же погибает сама[126]. «Умерла. Боже, она умерла! И ты с этими психами?!» – кричит Лев. Эбби отвечает: «Я с тобой, а не с ними!»

Бушует гроза. Разразилась буря. «Шрамы», солдаты ВОФ, выстрелы, взрывы. Остров мертвых погрузился в хаос. «Надо бежать отсюда». Поднявшись на вершину холма, Эбби и Лев смотрят на Гавань, охваченную пламенем апокалипсиса. Продвигаясь вперед, они находят лошадь и, вскочив в седло, скачут через поле боя. Крики, смерть, вой и свист пуль. В этой отчаянной гонке Эбби везет Лева прямо к докам. «Нас ничто не остановит». Они убивают и солдат ВОФ, и «Шрамов». Теперь уже никакой разницы. И те и другие всего лишь препятствия.

Лошадь встает на дыбы, сбрасывает путников и сбегает. Этот последний круг ада им придется пересечь пешком. Они приближаются к цели. Повсюду люди убивают друг друга. В них не осталось ничего человеческого, они все превратились в таких же монстров, как и зараженные. На острове теперь осталось лишь два цвета: красный – цвет крови и пламени, и черный – цвет темноты. Эбби и Лев находят лодку и уплывают подальше от этого чистилища. Кто победит: ВОФ или серафиты? Важно ли это? В любом случае человечество проиграло.

Вскоре после выхода игры сценаристка Хэлли Гросс призналась в интервью для The Washington Post[127], что изначально остров серафитов должен был стать играбельной зоной на гораздо более раннем этапе игры. В первых вариантах сценария приключения Элли в Сиэтле занимали не три дня, а целых пять. Она должна была «пройти через остров „Шрамов“ до того, как тот загорится. ‹…› Если я правильно помню, она должна была потерпеть крушение у берегов острова во время бури и пересечь его в попытке вернуться в театр», – уточнила Хэлли Гросс.

Первоначально авторы хотели максимально очеловечить эту группировку. Вероятно, в финальной версии она куда больше похожа на закрытую маргинальную секту, чем предполагалось изначально. Игроку хотели показать другую сторону серафитов – более мягкую и спокойную, а также повседневную жизнь с семьями и детьми. Разработка задумки шла полным ходом, но в итоге от нее отказались из-за провисающего темпа повествования. «В итоге мы полностью отказались от этого уровня, а он был просто отличный, – добавила Хэлли Гросс. – Дизайнеры придумали множество замечательных элементов геймплея, но этот эпизод совсем не двигал основную историю вперед».

Последний рубеж

Коридоры сиэтлского аквариума погружены во тьму. На холодном полу лежит труп Элис, собаки, с которой еще вчера играл Лев. Эбби открывает дверь в большой зал. Мэл и Оуэн мертвы. «Нет!» Этого девушка уже не может вынести. Она падает на колени и плачет. Это безумие надо остановить. Немедленно. На полу Лев находит карту, которая, как нам известно, принадлежит Элли. На ней обведен театр в центре города. Эбби поднимается, берет оружие и идет убивать чужаков.

Вероятно, охваченная гневом Эбби ожидает встретить в театре только Томми, которого она уже видела на причале. В барочном зале просторного здания пусто, ни души. Пройдя чуть вперед, Эбби слышит голос. Это он. Брат Джоэла.

Эбби: «Руки вверх. Отойди оттуда. Я сказала отойди!»

Томми: «Ты совершаешь ошибку».

Эбби: «Не оборачивайся… Лечь на землю».

Томми: «В глаза мне боишься посмотреть?»

Эбби бьет его ногой в колено, и Томми падает лицом в пол. В ту же секунду в комнату врывается Джесси – Эбби стреляет ему прямо в лицо. Потом делает несколько выстрелов в сторону второй фигуры, лицо которой она пока не успела разглядеть.

Эбби: «Встать! Подними руки, или я и этого пристрелю!»

Томми: «Нет, не надо, Элли. Беги отсюда!»

Наконец Элли поднимается и кидает оружие на пол.

Элли: «Я знаю, почему вы убили Джоэла. Он просто спасал меня. Это из-за меня нет лекарства. Вам нужна только я. Отпусти его».

Эбби: «Мои друзья мертвы. Мы сохранили вам жизнь, а вы что сделали?»

Томми прыгает на Эбби. Лев пускает ему стрелу в ногу, а Эбби добивает пулей в голову. Элли бежит, пытаясь спрятаться за кулисами. Это их последнее противостояние. Руки Эбби смыкаются на шее Элли, а та не может ничего поделать – противница гораздо сильнее. Эбби ломает Элли плечевую кость, но тут на нее неожиданно бросается Дина. Охваченная отчаянием и яростью, она вслепую размахивает ножом. Эбби справляется и со второй девушкой[128]. Она хватает ее и несколько раз с силой бьет головой об пол.

Элли: «Стой! Она вообще ни при чем. (Элли кашляет кровью.) Она беременна».

Эбби приставляет к горлу Дины нож: «Хорошо!»

Лев неверяще смотрит на свою защитницу. Он не отрывает от нее глаз. Наконец, Эбби отбрасывает обмякшее тело Дины в сторону. Лицо Элли едва различимо под залившей его кровью.

Эбби: «Чтоб я больше вас не видела».

Убийство Джоэла не помогло ей вернуть отца. Эбби покончила с циклом мести. Лев подарил ей надежду на искупление, и оно должно начаться с пощады Элли. Новая жизнь и новая семья не должны зарождаться под знаком смерти, ненависти и насилия. Только любовь и единство. Новая жизнь.

Эмоциональное выгорание

Схватка между Элли и Эбби, двумя великими трагическими героинями, такими израненными, такими знакомыми, схватка, которую так ждали игроки, совсем их не удовлетворила. Возможно ли вообще удовлетворительное разрешение их конфликта? В последних кадрах этой сцены камера пролетает над окровавленными телами Дины и Элли. Они не двигаются. Вот такой вот итог. Почти наверняка большинство из нас запускали The Last of Us Part II и рассчитывали, что у этой трагедии будет какой-нибудь внятный конец. И мы продолжали надеяться. После всех эмоциональных американских горок, пережитых вместе с героинями. И даже после регулярной смены взглядов на то, что хорошо, а что плохо и что можно считать удачной концовкой.

Мы верили, что одна из героинь сумеет доказать превосходство над другой: как физическое, так и нравственное. Или им просто удастся решить конфликт иначе – возможно, даже мирным путем, пускай это и маловероятно. А может, им придется объединиться против третьей стороны, куда более злобной и опасной. Только вот игра упрямо отказывается удовлетворить наши потребности в справедливости или хотя бы в отдыхе. После двадцати с лишним часов сражений, страданий и смертей Naughty Dog не просто оставляет обеих противниц в живых, но и требуют от игроков продолжать борьбу.

Еще несколько минут? Или несколько часов? Нам отказывают в хоть каком-то приемлемом эпилоге – страшное разочарование. И это после того, как вся история готовила нас к этому моменту!

Уровень насилия в игре и эмоциональная вовлеченность, которая требуется от игрока, стали предметом бурных обсуждений вскоре после релиза. Журналистка Мэдди Майерс назвала свою рецензию на сайте Polygon так: «Мы лучше этого». Она упрекает The Last of Us Part II в том, что игра закармливает игрока насилием во имя упрощенной донельзя идеи, а персонажи в ней «кажется, неспособны ни учиться, ни расти, и еще больше неспособны понять, что те, кого они убивают, – тоже люди».

Объективно это неправда. Мы уже это поняли, внимательно изучив психологию персонажей. Однако само по себе мнение интересное. Многие игроки едва вынесли это двадцатичасовое схождение в ад, но я не думаю, что в этом виноваты пугающие сцены насилия. «Реалистичная» стилистика The Last of Us и особенности постановки – это своего рода контракт между игрой и игроком. Он ясный, простой и подобен контракту, который толкает нас в кинотеатры на фильмы ужасов. Игра находится на границе между достойным продолжателем традиции survival horror и репортажем с места военных действий. Нет, спор идет не об океанах пролитой крови, а о том, что The Last of Us Part II заставляет игроков делать.

Во время интервью для IndieWire журналист Дэвид Эрлих очень точно описывает эту задумку: «В первой части The Last of Us мы управляли Джоэлом, и это заставляло нас оправдывать его действия, когда он убивал невинных ради спасения Элли. В The Last of Us Part II создается впечатление, что персонажи берут над нами контроль». Когда мы только начинаем сиквел, мы помним, какой выбор Джоэл сделал в первой части и понимаем его. Если мы не совсем с ним согласны, то хотя бы принимаем его. Но когда мы начинаем играть за Элли, нами движет месть. И пускай чувства девушки нам понятны, ее поступки вскоре становятся несоразмерными, утомительными и бессмысленными. Нам трудно в полной мере прочувствовать ее растерянность и синдром выжившего и понять, каким образом психологические травмы становятся причиной ее (неверного) выбора.

Этот эксперимент с отдалением игрока от персонажа полностью отличает первую часть от второй. А еще это одна из самых смелых идей The Last of Us Part II. Ее эффект можно сравнить с дискомфортом от игры Hotline Miami, которую в 2012 году выпустила компания Dennaton Games. Она предлагала нам управлять самым настоящим серийным убийцей, нанятым для устранения местной русской мафии. От игрока требуется как можно скорее и эффективнее организовать серию убийств. Более того, The Last of Us Part II делает на эту игру мимолетную и довольно жестокую отсылку (та самая сцена с последней в мире приставкой PS Vita).

Убивать людей, независимо от их происхождения или принадлежности к той или иной группе, а заодно выдерживать долгие часы «постапокалиптического стресса» – вот чего требует от нас игра Naughty Dog. Мы бьем людей ножом, убиваем, душим – нас ждет бесконечная монотонная бойня. The Last of Us Part II кажется настолько утомительной, что иногда приходится делать перерыв, чтобы оправиться от насилия, которое нам буквально пихают в глотку. Игра делает акцент на насилии, которое порождает еще больше и больше насилия и достигает кульминации в финальной схватке. Мы так к ней стремились, а она приводит к полному разочарованию.

Однако в этом стремлении не удовлетворять игрока и не давать ему желаемое что-то есть. Может, таким образом Naughty Dog пытается сказать: «Остановитесь!»? Может, студия хочет таким способом порвать с индустрией? Возможно, такие размышления переоценивают взгляды студии. И все же в этом решении чувствуется желание пойти вразрез ожиданиям индустрии AAA-игр с ее вылизанной формулой, фансервисом и стандартизацией. Желание не становиться частью системы, напоминающей киновселенную Marvel. Со стороны Naughty Dog такое решение напоминает зов о помощи, идущий изнутри.

Не стоит забывать, что студия долгое время идеально вписывалась в принятую формулу с серией Uncharted. Однако ее последняя часть, Uncharted 4: A Thief’s End, начала работу по подрыву экономической модели, построенной на франшизах. Сделать основной движущей силой The Last of Us Part II не вознаграждение игрока, а его страдание – радикальный и действенный метод показать, что, возможно, индустрии пора меняться. Не знаю уж, правда ли мы «лучше этого», но одно ясно точно: эмоциональное выгорание и тошнота, которые вызывает у нас игра, далеко не случайны. Эти чувства не были бы такими мощными, если бы мы десятилетиями не привыкли получать все желаемое от индустрии, готовой преподнести нам это по первому требованию.

15

Вайоминг

Июнь 2039 года – в тихом омуте

После столкновения в театре Сиэтла прошло несколько месяцев. Тогда Эбби ушла, оставив Элли и Дину полумертвыми. С тех пор девушки покинули штат Вашингтон, разрываемый на куски бессмысленной борьбой. На ферме, затерянной где-то в Вайоминге, царят солнечный свет и умиротворение. Элли в комнате на втором этаже дома. В руках у нее разбитые часы, которые Сара когда-то подарила Джоэлу. Где-то поблизости начинает плакать младенец. «Иди сюда, ты чего?» Элли спускается и видит Дину, которая как раз моет посуду.

В тысяче миль от мест, где прежде кипели битвы, жизнь, казалось бы, спокойна и полна надежд. Это жизнь, о которой в этом мире нельзя и мечтать. Никаких зараженных, никаких группировок, никакой ФЕДРА, только они втроем. «Эй, знаешь что? Я тебя научу играть на гитаре. Когда ручки вырастут. И когда ты перестанешь какать в штаны». Надежда на будущее. Стадо овец, работа на ферме – все, о чем мечтала Дина.

Год назад она призналась Элли, что хотела бы поселиться на ферме рядом с Джексоном, чтобы узнать, каково это – жить спокойно и счастливо. Элли сажает Джей-Джея в слинг и идет загонять овец в хлев. Она накладывает им сено и наполняет корыто водой. Лопата падает на землю. Перед глазами Элли встает окровавленное лицо Джоэла. «Элли! Помоги мне!» – кричит призрак. В ушах нарастает гул, который так и не покинул ее с того самого дня… Шрамы обладают удивительным свойством. Они напоминают о том, что наше прошлое реально. А некоторые шрамы так никогда и не зарастают до конца.

Несколько дней спустя Элли возвращается домой, неся дичь с охоты. Дома ее встречает нежданный гость. «Привет, Томми». Его лицо осунулось, правый глаз не видит, а хромота настолько сильная, что, похоже, останется с ним навсегда. Он превратился в тень себя прежнего. «Мы с Марией… решили на время расстаться». Жизнь после не так уж проста.

Томми: «Присядь, кое-что покажу. Я тут пару месяцев наводил справки. Один парень услышал мой рассказ. И тогда он вспомнил, что встретил женщину… по пути через Калифорнию. Говорит, сложена как бык. И при ней мальчишка со шрамами на лице. Сказал, они жили в этой области, на берегу в лодке. Вот здесь. Это точно она».

Элли молчит, на ее лице внутренняя борьба.

Дина: «Хватит с нас этого».

Томми: «Ну понятно… Легко, наверное, забыть про нее… когда вы живете тут припеваючи. „Она заплатит“. Так ты сказала, когда мы вернулись в Джексон. Мне вас жалко».

Томми хлопает дверью, Дина бежит за ним, чтобы продолжить разговор вне дома. Элли все молчит. Она смотрит на карту, так и оставшуюся на столе. На ней обведена Калифорния.

Хэппи-энда не будет

Март 2038 года.

В Джексоне праздник. Жители города танцуют, забыв о конце света снаружи. Элли наблюдает за ними, а внимательнее всего – за Диной. Джесси подходит к ней и рассказывает, что Джоэл очень волнуется за нее. Их разговор прерывает Дина. Они танцуют.

Элли: «Посмотри, на тебя все парни пялятся». Они обнимаются. Дина: «А может быть, на тебя». Подходит пожилой консерватор Сет: «Не забывайте, здесь дети!» Девушки уходят, бросив напоследок: «А ты как будто пример для подражания!» «Ты за языком-то последи».

Джоэл, который, должно быть, был на вечеринке с самого начала, вмешивается и толкает Сета. Музыка затихает. Затем Мария всех успокаивает, и праздник продолжается.

Джоэл: «Ты в порядке?»

Элли: «Что ты лезешь?!»

Джоэл: «Он не должен был…»

Элли: «А ты должен? Не нужна мне твоя помощь, Джоэл».

Джоэл: «…Ладно».

Снова 2039 год. Ночь. Элли собирает рюкзак. Приходит Дина, умоляет ее не идти, но Элли не может бороться со своими демонами. Она отправляется по следам Эбби, по следам своих внутренних демонов.

«У Элли посттравматическое стрессовое расстройство. Она страдает от вины за то, что выжила, и ее неотступно преследуют воспоминания о тех, кого она потеряла, – объясняет Хэлли Гросс в интервью для IndieWire. Это не просто минутная слабость, а настоящая болезнь. – Элли преследуют мысли не только о том, что отняла у нее Эбби, но и о том, во что превратились ее отношения с Джоэлом после того, как он рассказал ей всю правду, а она так остро на нее отреагировала. ‹…› Флешбэки, которые мы видим, постепенно раскрывают контекст их истории и подлинное душевное состояние Элли. Нам хотелось, чтобы поначалу игрок считал, что она чувствует что-то вроде: „Вот дерьмо, они убили моего приемного отца!“ И только потом осознавал, что она думает так: „Меня мучает вина за то, что я отобрала у Джоэла нечто важное“».

Поскольку время, отведенное Джоэлу в The Last of Us Part II, сильно ограничено, Дракманн и Гросс используют флешбэки. С их помощью они понемногу раскрывают игроку всю сложность психологического состояния и травм Элли. Их работа – буквально воплощение уроков Роберта Макки о многослойности диалогов. Сначала игрок видит, что персонажи говорят напрямую, а затем «невысказанное» и «невыразимое». Вина, которую чувствует Элли, никогда не находит прямого выражения. Но девушка явно тяготится ею (невысказанное) и, похоже, перестает понимать, насколько эта травма управляет ее жизнью (невыразимое).

В этом плане – и одновременно в плане внимания к мельчайшим деталям – показательна история имени ребенка Дины. Большинство может подумать, что Джей-Джей (JJ) – инициалы, которые означают Джесси-младший (Jesse Junior). Однако позже Нил Дракманн намекнул в «Твиттере»: «Второе J в имени не означает Junior». А значит, возможное значение остается только одно: Джоэл. Малыша зовут Джесси Джоэл. Призрак приемного отца все еще за спиной Элли.

Кстати, сцены в Вайоминге значительно отличались от окончательного варианта – изменения внесли уже на финальных этапах разработки. Ферму и ее окрестности задумывали как обширную играбельную зону, прохождение которой должно было занять несколько часов. Так авторы хотели менее очевидно показать посттравматическое расстройство Элли.

Нил Дракманн объясняет в интервью с Троем Бейкером: «В финальной версии можно найти запись из дневника Элли, где она рассказывает про день, когда убила кабана, и о том, что тогда почувствовала. Мы все это отсняли, чтобы сделать кат-сцены. Был целый игровой эпизод с погоней по лесу – и он получился просто отличным. Но в итоге мы решили его убрать, чтобы улучшить темп игры». От этих сцен осталась лишь горстка концепт-артов, которые затем появились в официальном артбуке игры. «Было довольно интересно проникнуть в сознание Элли, где крики кабана смешивались с криками Джоэла». В финальной версии игры идея подана гораздо более прямо, просто и, возможно, более эффектно, чем если бы это была очередная экшен-сцена.

«Появление Эбби и смерть Джоэла очень быстро разрушают идиллию в начале игры, – объясняет сыгравшая Дину Шеннон Вудворд в интервью с Кристианом Спайсером. – Дина пытается заботиться о своей подруге. Она знает, что беременна, но это для нее не главное. В первую очередь она думает об Элли. ‹…› Дина – пример огромной любви и верности. Она сильная и терпеливая. Но по ходу развития истории она начинает осознавать, что беременность не шутка и что в этой миссии она станет обузой. Ей очень тяжело отпускать Элли и видеть, как она раз за разом возвращается в театр все более мрачной. В Вайоминге они наконец могут передохнуть. Теперь они семья. Я считаю, что в этот момент они по-настоящему счастливы. Но все равно чувствуется, что Элли не в порядке, и уже давно. Дине остается лишь смотреть, как Элли тонет в этом водовороте. ‹…› Для меня эта сцена[129] означает конец их отношений. Дина пытается поговорить с Элли, образумить ее, но ей не остается ничего другого, кроме как просто принять все как есть. Элли не может сопротивляться своим внутренним демонам. И в конце концов Дине не остается ничего другого, кроме как попытаться защитить себя и ребенка. Она ставит четкое условие: «Уйдешь – и, когда вернешься, меня здесь уже не будет». ‹…› Я думаю, каждый может поставить себя на ее место. Многие видели, как близкий человек меняется настолько, что в итоге ускользает от нас. Но учитывая, как высоки ставки и какое значение ситуация имеет для Дины, эта сцена одновременно и трагичная, и значимая».

Действительно – за всю игру это единственный случай, когда кто-то попытался образумить Элли.

Look at your game, girl

What a mad delusion

Living in that confusion

Frustration and doubt

Can you ever live without the game

Погляди на свою игру, девочка,

Что за безумная иллюзия –

Жить в этой неразберихе,

Разочаровании, сомнениях?

Сможешь ты ли жить без этой игры?

«Look at Your Game, Girl», Чарльз Мэнсон

16

Калифорния

Остальной мир

Прежде чем вернуться к Элли и ее злосчастным поискам, отвлечемся ненадолго на одну деталь. Изначально в финале The Last of Us Part II Нил Дракманн хотел отправить Эбби и Элли в Мексику. Во-первых, это удачно с художественной точки зрения: так можно создать ощутимый визуальный контраст с предыдущими двадцатью часами страданий в сером Сиэтле. Во-вторых, авторам казалось важным показать, как после пандемии развивались общества в остальном мире.

Но в конце концов Нил Дракманн передумал и решил, что последний акт его истории должен разыграться в Калифорнии, в хорошо знакомых ему местах. Ведь Санта-Барбара менее чем в ста милях от студии Naughty Dog. И хотя Дракманн не стал подробно объяснять причины своего решения, совершенно ясно, почему он в итоге оставил местом действия США. По своей глубинной природе серия The Last of Us – плод социального мифа о современной Америке. Это что-то вроде антипода «В дороге» Джека Керуака: жизнь после пандемии выступает как бы изнанкой жизни поколения битников, в которой больше не существовало ограничений. Эти игры – часть жанра роуд-муви, в которой смешиваются страх насилия, присущий самой Конституции США, нетерпимость в обществе и глубоко религиозная природа. А именно – вера в человека, ниспосланного провидением, в избранного, а еще в судьбоносную силу зеленых бумажек.

Ограниченность сюжета рамками американской глубинки почти заставляют игрока забыть, что в 2013 году инфекция кордицепса захватила не только Бостон и несколько других штатов. За их пределами целая Земля, которая тоже как-то выживает. Что же стало с остальным миром? Улик, указывающих на события за пределами посещенных штатов, очень мало.

Другая страна упоминается лишь однажды – в газетной вырезке, которую мы находим в начале первой части. В статье говорится о южноамериканском происхождении инфекции – в доказательство приводится расследование Управления по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов США. Ведомство предписывает американским гражданам воздержаться от употребления любых импортных сельскохозяйственных культур, поскольку с 2013 года заражение распространилось на Центральную Америку и Мексику[130].

Можно предположить, что тридцать лет спустя весь американский континент – как северная, так и южная его часть – полностью опустошен кордицепсом. Например, во время опционального диалога Дина рассказывает о группировке «Вороны» (The Ravens). Та борется за контроль над Нью-Мексико, откуда девушка родом.

При этом вполне возможно, что некоторые изолированные и малонаселенные острова относительно защищены от инфекции даже в 2039 году. Однако трудно поверить, что кордицепс не опустошил Европу и Азию. После 2020 года и эпидемии Covid-19 нельзя не понимать, насколько сложно добиться абсолютного санитарного контроля в обществе, где международные связи и путешествия играют настолько важную роль. Более того, в обеих играх другие страны не упоминаются даже в диалогах. Явный намек, что, вероятно, положение дел везде одинаковое.

С другой стороны, современный контекст и уровень здравоохранения показал: подход к урегулированию кризиса может радикально отличаться в зависимости от общества и народа. К декабрю 2020 года в нашем, реальном мире Северная и Южная Америка, Индостан и большая часть Европы оказались регионами, которые больше всего затронула пандемия. Как ни парадоксально, страны Африки, похоже, пострадали меньше всех. А главное, Азия, где и произошла первая вспышка инфекции, кажется, чудесным образом приняла адекватные меры и минимизировала потери.

Как события будут развиваться – покажет время. Возможно, в конце концов человечество извлечет из истории уроки. А пока можно предположить, что в мире The Last of Us некоторые страны сумели сохранить «классические» государственные системы с органами госуправления, единой нацией и территориальными границами. А вот Соединенные Штаты превратились в площадку для постоянных военных действий, на которой борется между собой множество группировок разной степени развитости и авторитарности. Об остальном мире нам ничего не известно – и это, возможно, самое страшное.

Май 2039 года – западня

Объектив замер на уровне земли, перед ним – пара кедов Converse. Затем камера поднимается, мы видим Лева, который идет вслед за Эбби под калифорнийским солнцем в поисках дома 2425 по Констанс. Это больше, чем просто отсылка, это красивая метафора. Каждый игрок знает, что знаменитые кеды – любимая обувь Элли. Получается, подобный кадр с героем – символ, что команду наставника и ученика из первой части заменили Лев и Эбби.

Мы выясняем, что наши герои сбежали из штата Вашингтон и отправились на Западное побережье в надежде найти оставшихся «Цикад». Эбби сумела получить кое-какие сведения в обмен на пистолет. В маленьком домике в пригороде, который они так искали, – ни души. В подвале – работающий радиопередатчик, карты и планшет для записи, на котором указаны несколько частот. Сан-Диего – KGF5183. Биг-Сур – KBSG583. Каталина – KZRQ639. Лос-Анджелес – KSPG374. Последние штабы «Цикад». Они существуют! Эбби несколько раз безуспешно пытается связаться с Сан-Диего и Биг-Сур. Затем, через несколько секунд после отправки сообщения на Санта-Каталина…

Неизвестный: «Привет, Эбби, слышим тебя четко. Где в Санта-Барбаре ты находишься?»

Эбби: «24–25 по Констанс. Мы набрели на этот штаб, но здесь никого. Мы ищем „Цикад“. Я сама… „Цикада“».

Неизвестный: «Где ты служила?»

Эбби: «Аванпост в Солт-Лейк-Сити».

Неизвестный: «Кто им командовал?»

Эбби: «Доктор Джерри Андерсон. Мой отец».

Неизвестный: «Вот, значит, как. Мы отозвали все силы с опорных пунктов обратно сюда, на базу».

Эбби: «Сколько вас там?»

Неизвестный: «Около… двухсот человек. И еще приходят».

Эбби: «Ожидайте еще двух! Как вас найти?»

Неизвестный: «Доберитесь до Каталины. В Авалоне идите к большому зданию с куполом. Мы вас найдем».

Эбби: «Хорошо. Хорошо, мы будем там. Конец связи».

Эбби и Леву осталось только вернуться к лодке и отправиться в землю обетованную. Они выходят из дома, и Эбби тут же получает оглушающий удар. Появляется несколько нападающих с бейсбольными битами. Они надвигаются со всех сторон. Лева мощным ударом толкают на дверь гаража. Они в ловушке. Один из нападающих подходит ближе: «Хороший улов, а?»

Август 2039 года – преследование

Уже три месяца Элли идет по следу Эбби и Лева. В этот раз она захвачена энтузиазмом. У нее есть адрес: квартал Меза-Блафф в Санта-Барбаре, 2425 по Констанс. Пересекая сады квартала, который до эпидемии, вероятно, считался одним из самых роскошных в городе, девушка наталкивается на нескольких зараженных. Это последние монстры, с которыми должен сразиться игрок. Довольно показательно, что в последние часы The Last of Us Part II нам встречаются почти одни люди. Элли направляется к Констанс, но тут ее нога запутывается в шнуре самодельной ловушки. Мгновение спустя она уже подвешена за ногу в крайне неудобной позе, острый сук ранил ее в бок, и с каждой секундой она теряет все больше крови.

Очнувшись, Элли понимает, что вся покрыта собственной кровью. Она едва видит, что происходит вокруг, но замечает, как к ней приближаются две фигуры. Эбби? Нет, это двое выживших – очевидно, ловушки расставили именно они. Мужчины отвязывают девушку, но совсем не планируют ее отпускать. Один из них отходит к другой ловушке, чтобы отцепить пойманного зараженного. Элли провоцирует его на драку: «Маленькое ссыкло». За долю секунды девушка успевает толкнуть в пасть зараженного одного нападавшего и схватить его оружие, чтобы выстрелить во второго.

Прежде чем прикончить обидчика, Элли узнает от него кое-какую информацию. Эбби и Лева взяла в плен группа местных наемников – «Гремучки». Их держат на побережье. Элли совсем рядом, скоро погоня закончится.

«Пути к курорту… высокое круглое здание… пути к курорту… круглое здание…» Элли неустанно повторяет ориентир. Она потеряла много крови и едва жива, но не сдается. «Гремучки» повсюду – они разбили территорию на сектора и, судя по всему, очень далеки от гуманизма. Плевать. Элли убивает каждого, кто встает у нее на пути. Она скользит между ними как призрак, как сама смерть с косой. «Надо ее найти, пока эти придурки ее не убили». Высокое круглое здание уже совсем близко.

«Гремучки»

Сильная, вооруженная и особо опасная группировка, «Гремучки», захватила власть в Санта-Барбаре и окрестностях. Хотя они, очевидно, обладают немалым могуществом, мы узнаем о них только в самом конце игры. А именно – когда Эбби видит граффити на доме 2425 по Констанс с черепом, обвитым двумя змеями. Довольно показательный элемент, ведь он дает нам контекст и помогает понять, что подобных преступных организаций на территории Америки наверняка немало. Они что-то вроде каст в пустоши из «Безумного Макса». На свете есть не только «Цикады», ВОФ или серафиты. Группировок настолько много, что их точное количество и не сосчитать, а узнать о них можно только тогда, когда ваши пути пересекутся.

У «Гремучек» есть яркая особенность – они наладили настоящую рабовладельческую сеть. Об этом говорится в записке неизвестного, который предпочел покончить с собой: «„Гремучки“ уже здесь. Я не намерен идти в их проклятое рабство. Эндрю, Логан, Ори… Папа идет к вам». Более того, пленение Эбби «Гремучки» описывают словами «хороший улов», подразумевая, что женщину с большой физической силой можно особенно выгодно продать.

Двигаясь через впечатляющие владения «Гремучек», мы лучше понимаем, зачем им рабы. Похоже, их заставляют заниматься задачами, необходимыми для выживания группы, – работой на полях и уходом за скотом. Хозяева наслаждаются немыслимым постапокалиптическим шиком, тогда как остальных держат в клетке и жертвуют ими ради привилегий тех, кому повезло оказаться с нужной стороны.

Любопытная отсылка к мрачным годам рабства в Америке до Гражданской войны. Теперь понятнее, почему Нил Дракманн решил до конца удерживать историю внутри Соединенных Штатов, а не показывать нам Мексику. Америка продолжает бороться со своими старыми демонами и, если не будет бдительна и не извлечет уроков из своей истории, рискует вновь погрузиться в подобный кошмар.

Эта тема снова у всех на устах с тех пор, как президентом стал Дональд Трамп. Повествование в The Last of Us Part II строится в первую очередь на ужасах нынешней эпохи – расизме, сегрегации, нетерпимости, патриархате. К этим темам не всегда подходят тонко, но они всегда на поверхности, полные смысла, явственно ощутимые, сознательно или нет встроенные в историю. Персонажи неспособны выражать свои чувства и общаться, и в этом мы видим отражение конфликтов, которые раскалывают наши общества. Общества, которые прячутся за крайне упрощенными и простыми идеалами.

Послание The Last of Us Part II отнюдь не ново, но находит особый отклик в нашем мире, где взгляды, мысли и слова, кристаллизованные политикой или поляризованные соцсетями, полностью лишены нюансов, а люди не готовы отступаться. Точно так же, как Элли: она сломя голову мчится вперед, желая во что бы то ни стало совершить месть, которая с каждым днем все больше теряет смысл.

Голгофа

Элли освобождает горстку тех, кого захватили в плен «Гремучки», а те рассказывают, что несколько дней назад Эбби безуспешно пыталась сбежать. За это ее увели на пляж недалеко от здания: «Она у колонн… Вряд ли она жива». Возможно, до этого момента Элли не задумывалась, что у нее могут отнять шанс отомстить. Если Эбби уже мертва, сможет ли Элли удовлетворить свою жажду мести?

Солнце медленно заходит за горизонт. Хромающая Элли идет вперед, с берега наплывает туман. Освобожденные узники жестоко расправляются со своими тюремщиками. Повсюду, куда бы Элли ни шла, разверзается ад. Везде смерть. Девушка проходит сквозь мрачную пальмовую рощу – впереди наконец-то появляются колонны. Им нет числа. С них свисают распятые, недвижимые, иссушенные тела.

«Эбби?» Это она – иссохшая, безжизненная, неспособная поднять взгляд от земли. Противница, убившая Джоэла, – теперь лишь распятый на столбе полутруп. «Помоги, прошу… – бормочет Эбби. – Ты?»

Элли достает нож и разрезает путы на руках живого скелета. Тень Эбби тут же кидается к соседнему столбу. «Лев… Сейчас, сейчас». Эбби бросает на Элли испуганный взгляд, хватает ребенка на руки и идет к берегу. Ошеломленная Элли следует по пятам за этой мрачной процессией. У нее отняли возможность отомстить. Эта несчастная – больше не Эбби.

Она кладет Лева в маленькую лодчонку. Мальчик стонет. «Я знаю… знаю…» Элли подходит к лодке и видит, что ее одежда запачкана кровью. Перед глазами мгновенно всплывает опухшее лицо искалеченного, замученного Джоэла. Да, точно! Она пришла сюда мстить за Джоэла, теперь она вспомнила. Нужно отомстить. Элли собирает последние силы и остатки ненависти и идет на Эбби: «Я тебя не отпущу!» Скелет отвечает ей: «С меня хватит». Элли хватает ее за волосы, сбивает с ног и начинает бить ногами по тощим бокам. Но скелет не желает драться. «Будешь!» – Элли приставляет нож к горлу ребенка. Скелет поднимается: «Ладно… Ладно…» Наконец в ее глазах разгорается огонь. Эбби кидается на Элли.

Элли падает. Девушки дерутся, полумертвые, вкладывая в борьбу последние силы. Два тела, охваченные неподдельной яростью. Элли начинает топить Эбби, и та, спасаясь, откусывает ей два пальца и выплевывает их в воду. Но скоро девушка захлебнется. Все кончено. Лицо Эбби постепенно исчезает в темных волнах. Ее тело содрогается. Гул. Он вернулся! Этот страшный гул, который преследует Элли.

Девушка ослабляет хватку. Эбби свободна. «Иди… забирай его». Эбби запрыгивает в лодку и исчезает вместе с ребенком.

Спасение человечности

Я считаю, что мы не отвечаем за излечение социальных недугов, возрождение веры в человечество, за воодушевление общества и даже не должны раскрывать свою внутреннюю суть. У нас есть только одна обязанность – говорить правду.

Роберт Макки, «История на миллион долларов»

«Оглядываясь назад, я рад, что у нас с Хэлли Гросс случилась та судьбоносная беседа. Мы обсуждали разное, она произнесла фразу, и вдруг у меня случилось прозрение. Что, если Элли решит не убивать Эбби? – вспоминает Нил Дракманн в официальном подкасте Sony. – Хэлли считала, что это невозможно. Я предложил ей подумать над этой идеей – мне показалось, что это будет куда более естественно и честно, чем все развязки, придуманные нами до этого». Да-да, по изначальной задумке (и до конца 2019 года студия работала именно по ней) The Last of Us Part II заканчивалась совсем не так.

В интервью для сайта IndieWire[131] сценаристы признались, что «Элли убивала Эбби». А затем другой персонаж, возможно, Лев, должен был положить конец циклу насилия. Это прекрасно иллюстрировало кафкианскую суть этого круговорота. «Мы говорили об Элли, о том, какая она, – продолжал Нил Дракманн в интервью Кристиану Спайсеру. – Она жестока, и ее жестокость куда теснее связана с ее эго, чем, например, у Джоэла. Он очень прагматичен, а Элли мстительна. Это чувствуется, когда она убивает Дэвида[132]. Джоэл не стал бы убивать его так, он не получил бы от этого удовольствия. А вот Элли, как мне кажется, понравилось его убивать. Однако под всей этой жестокостью Элли – хороший человек, который хочет поступать правильно. Решив пощадить Эбби, она спасает собственную человечность».

В конце игры Элли теряет все, но, возможно, на самом деле ей удалось спасти нечто по-настоящему важное для самой себя? Вся та ярость, что двигала героиней, наконец исчезла, она больше ничего не чувствует. Сложно представить, что после всего Элли добилась чего-то похожего на внутренний покой. Но, когда она видит иссохшее тело противницы и смотрит, как та, едва освободившись, бросается помогать Леву, что-то происходит. Элли принимает решение. Гул впервые зазвучал у нее в ушах, когда она увидела смерть Джоэла. Теперь он больше, чем напоминание о мести, – это напоминание о границах, которые она больше никогда не должна пересекать. Поэтому девушка решает спасти свою человечность. Спасти человечество от пандемии она не смогла, поэтому решает спасти остатки человечности в самой себе. Спасти саму мысль о том, кем может стать человек в этом постапокалиптическом мире, и том, за что он должен сражаться.

Октябрь 2039 года – Вайоминг

Дом пуст. Ни души. Дина ушла с Джей-Джеем, не оставив даже записки. Только на полу лежит старая гитара Джоэла. Элли садится и пытается подобрать аккорды к «Future Days», но ей недостает двух пальцев – играть она больше не сможет. Элли ставит инструмент на место и уходит. Одна.

Сэм: «А чего ты боишься?»

Элли: «Э-э… Одиночества… Боюсь остаться одна».

The Last of Us

Возможно, Элли удалось спасти ту толику человечности, что еще в ней осталась. Но сложно не почувствовать глубокую грусть, почти отчаяние, глядя на этот пустой дом. Дом, который всего несколько месяцев назад воплощал почти немыслимое счастье. И вот итог. Столько ненависти, насилия, ярости и смертей – и все для того, чтобы оказаться здесь. Чтобы потерять все и остаться одной, как Элли и боялась.

«В тот момент я не чувствовала надежды, – признается Эшли Джонсон в официальном подкасте. – В конце игры Элли решает уйти. Мы не знаем, куда она идет, но она оставляет все позади. В конце концов, единственное, что дает толику надежды в этой истории, – это то, что Элли нашла и сохранила свою человечность. История очень печальная, она столько и стольких потеряла. Она столько выстрадала, прежде чем прийти к этой точке».

Oh darlin’, darlin’

What have I done?

Well I’ve been away from you too long

And all my days have turned to darkness

And I believe my heart has turned to stone

О, милая, милая,

Что я наделал?

Я слишком долго был от тебя вдалеке,

И все мои дни превратились во тьму,

И думаю, сердце мое превратилось в камень.

«Oh Darlin’ What Have I Done?», The White Buffalo

Как мы уже обсуждали, серии The Last of Us свойственно через предметы и их силу показывать нравственное падение персонажей. Сломанные часы напоминают о Саре, нож – об Анне, матери Элли, а гитара – наследие и символ Джоэла. Но теперь, когда Элли позволила ярости ослепить себя, гитара стала для нее бесполезной.

Но The Last of Us Part II идет дальше – за пределы этой порой грубой и символической избыточности. Тела здесь изнашиваются. Это редко случается в играх, которые поспешили воспользоваться идеями Джозефа Кэмпбелла из эссе «Тысячеликий герой» о вечном цикле. Согласно ему, герой отправляется в долгое путешествие, чтобы достигнуть совершенства и благодаря этому завершить путь. А вот Эбби, Элли, Яра и Лев становятся старше, слабеют, получают ранения или умирают.

Игроки, привыкшие развивать дерево навыков в ролевых играх или получать новые способности в Zelda, видят во второй части огромный шаг назад. Первая The Last of Us – это путешествие-инициация, в которой Элли училась выживать. А в продолжении героиня живет на износ, пока в итоге не оказывается непоправимо изувечена. Элли теряет два пальца на руке – эта травма наверняка ослабит ее как бойца и лишит возможности играть на гитаре. Казалось бы, мелочь, но она явно имеет значение для ее и так безрадостного будущего.

Или Эбби – кричащий символ жизни, посвященной мщению. Она тренировала тело так, как некоторые куют оружие, но теперь ее не узнать. Остался лишь иссохший распятый полутруп, тень, которая продолжает двигаться на одной только любви к Леву. Она больше никогда не станет прежней. В The Last of Us Part II игроки становятся свидетелями и пособниками трагедии, в которой главные героини совершают страшные зверства. Они верят, что их действия справедливы, но в итоге их ждет расплата, от которой пострадают и тело, и дух. Такое редко случается даже в книгах, а в играх – тем более.

До свидания

Март 2038 года. Джексон. Через несколько часов после праздника…

Элли: «Я бы разобралась с Сетом… И прекрати уже доставать Джесси насчет меня».

‹…›

Элли: «…Какой же ты козел!»

Джоэл: «Я не пытаюсь тебе…»

Элли: «Я бы лучше умерла в больнице! И жизнь бы имела смысл! Ты меня этого лишил!»

Джоэл: «Если б я мог вернуться в тот момент, я бы поступил точно так же.

Элли: «Я просто… вряд ли смогу тебя за это простить. Но я попытаюсь».

По щеке мужчины стекает слеза.

Джоэл: «Спасибо».

Элли: «Ладно. Увидимся».

Душераздирающий эпилог. Конец флешбэка. Элли снова на ферме в Вайоминге. На последних кадрах она ставит гитару Джоэла, камера медленно надвигается на инструмент, на рукоятку с мотыльком – с таких же кадров, но в обратном порядке, начиналась игра. Идеально подогнанный последний кусочек головоломки, придающий повествовательной структуре второй части безупречную форму. Этот последний флешбэк полностью раскрывает, чем подпитывались отчаяние и мстительность Элли.

Девушка приоткрывает дверь. «Я попытаюсь». Она готова перешагнуть через себя и отбросить в сторону свои мечты о спасении человечества, лишь бы снова увидеть приемного отца. У нее снова отняли ее судьбу. Эбби убила Джоэла до того, как Элли успела снова с ним сблизиться. Она сделала вечными раздор и отдаление, возникшие между девушкой и ее приемным отцом, и теперь это никак не исправить.

Каталина

Вопреки ожиданиям, флешбэк с разговором Джоэла и Элли – не последняя деталь истории The Last of Us Part II. После строго оформленных титров игра возвращается к экрану загрузки, и с этим меняется меню. Лодка в тумане, которая символизировала неопределенное будущее, исчезла. Вместо нее мы видим новый, куда более светлый и вдохновляющий образ – пейзаж на фоне облаков, пронзенных солнечными лучами. Круглое здание вдалеке – Казино Боллрум в Авалоне – крупнейшем городе на острове Каталина, у побережья Лос-Анджелеса. Последнее прибежище «Цикад», с которыми Эбби связалась по радиосвязи.

«Джон Суини, наш арт-директор, придумал много идей для экрана загрузки, – рассказывает Нил Дракманн в официальном подкасте. – Мы предложили вариант с гитарой крупным планом. Когда игрок нажимает на старт, камера отъезжает назад: мы видим Джоэла, который полирует инструмент. Идея была хорошая, но чем дальше мы продвигались по работе над сценарием, тем отчетливее понимали, что все приведет нас к этой драке на пляже. Именно там должна была произойти развязка. Пляж приобрел важное символическое значение, стал сценой, на которой развернулась борьба двух героинь. Мы рассматривали вариант, где на этом пляже сидит Элли и плачет, а в воде виднеется кровь. ‹…› Но нам показалось, что для меню это изображение слишком перегружено, требовался более четкий образ. Кто-то в команде предложил идею с лодкой, и мне она показалась довольно крутой. Это образ, который обещает одну только надежду и надолго остается в памяти. Затем мы представили, что Эбби уплывает и направляется к Санта-Каталине, к круглому зданию. С изменением заставки появляется капля надежды – по крайней мере, игрок понимает, что они добрались до берега. Мы не знаем, что будет после, но это уже что-то».

События The Last of Us Part II передают философское видение о непостоянстве человеческой судьбы. Джоэл спасает Элли в больнице Девы Марии, и это его осознанный выбор. Он не представляет, что в этот момент подписал себе смертный приговор, что его пути однажды пересекутся с Эбби и что в результате он погибнет.

Интересно отметить, что если бы Элли не поддалась своим инстинктам и тревогам, если бы послушала Дину и осталась на той ферме в Вайоминге нянчить Джей-Джея, то Эбби и Лев так и умерли бы там, на пляже, распятые. Более того: пощадив Элли в театре в последний из трех дней в Сиэтле, Эбби и не подозревала, что этот поступок спасет ее в будущем. Однако за этими совпадениями не стоит никакой морали или подтекста. Игра не пытается сказать игроку: «Делай верные нравственные выборы и всегда извлечешь из этого какую-нибудь пользу». Нет. Эти события – просто доказательство существования неизбежности, непредсказуемости жизни, своего рода реализма, который борется с самой идеей предсказаний.

Цикл насилия, который становится движущей силой сюжета The Last of Us Part II, разрушает героинь истории. Но он же способен стать источником блага – гораздо большего, чем очевидное морализаторство о том, что «у каждого поступка есть свой вес».

17

Преступления и наказания

Ему грезилось в болезни, будто весь мир осужден в жертву какой-то страшной, неслыханной и невиданной моровой язве, идущей из глубины Азии на Европу. Все должны были погибнуть, кроме некоторых, весьма немногих, избранных. Появились какие-то новые трихины, существа микроскопические, вселявшиеся в тела людей. ‹…› Люди, принявшие их в себя, становились тотчас же бесноватыми и сумасшедшими. ‹…› Целые селения, целые города и народы заражались и сумасшествовали. ‹…› Не знали, кого и как судить, не могли согласиться, что считать злом, что добром. Не знали, кого обвинять, кого оправдывать. Люди убивали друг друга в какой-то бессмысленной злобе. Собирались друг на друга целыми армиями, но армии, уже в походе, вдруг начинали сами терзать себя, ряды расстраивались, воины бросались друг на друга, кололись и резались, кусали и ели друг друга. ‹…› Начались пожары, начался голод. Все и всё погибало. ‹…› Спастись во всем мире могли только несколько человек, это были чистые и избранные, предназначенные начать новый род людей и новую жизнь, обновить и очистить землю, но никто и нигде не видал этих людей, никто не слыхал их слова и голоса.

Фёдор Достоевский, «Преступление и наказание»

Элли и Раскольников

После всего, что мы уже обсудили, ясно: The Last of Us Part II поднимает вопросы совести и последствий наших поступков. Конечно, этот сюжет не нов, но в первую очередь нас интересует сам процесс. То, насколько эффективно и актуально игра говорит на эти темы. Ранее в этой книге я проводил параллели между первой частью серии и мифом об Ифигении. Теперь же предлагаю вам перенестись в Россию XIX века и взглянуть на одно из величайших литературных произведений в истории, эталон философского романа. Речь, конечно, о «Преступлении и наказании» Фёдора Михайловича Достоевского. Да-да, понимаю, вы, должно быть, скажете, что автор этих строк сначала за уши притягивал к своим рассуждениям о видеоиграх греческую мифологию, а теперь еще и вообразил себя знатоком классической литературы.

Позвольте мне прервать вас на этом месте. Я вовсе не специалист по античности и тем более не филолог-русист. Изначально я погрузился в том «Преступления и наказания» толщиной в семьсот с лишним страниц так, словно это многообещающий детектив. Я, конечно, мог бы пересказать вам миф о Сизифе, поговорить о неотвратимости судьбы и абсурдности целей Элли.

Однако, используя в качестве примера роман Достоевского, я вовсе не пытаюсь утверждать, что The Last of Us Part II – произведение того же уровня; будем скромнее. Нет, наша цель – понять механизм повествования и понаблюдать за тем, как именно Нил Дракманн подходит к трактовке отнюдь не нового сюжета. В конце концов, разве плохо искать в признанном шедевре идеи, которые помогут нам понять более новое произведение?

Раскольников, антигерой «Преступления и наказания», – студент, вынужденный бросить учебу из-за нехватки денег. Философ и мечтатель, обладающий блестящим умом, родился в бедной семье. Средств в ней не хватает, чтобы обеспечивать потребности Раскольникова. Кроме того, он одиночка, готовый сомневаться в обществе и моральных ценностях. Вдохновившись Наполеоном, он воображает себя гением, сверхчеловеком, избранным ради великого дела, которое его окружение неспособно себе даже представить.

Раскольников вынужден постоянно прибегать к услугам процентщицы, чтобы обменять свои скромные пожитки на несколько монет. В результате он проникается ненавистью к этой скупой и сварливой женщине, мелкой душонке, которая даже с сестрой обращается скверно. Чем быстрее тают жалкие сбережения антигероя, тем сильнее он злится на процентщицу. Одержимый фантазиями о собственном величии, он воображает, что имеет право совершить преступление.

Раскольников считает процентщицу паразитом на теле общества и убивает ее и ее сестру топором. Этот поступок терзает его. Доведенный чувством вины до сумасшествия, больной и физически истощенный, он находит спасение лишь в любви к юной проститутке Соне. Он признается ей в своем преступлении, а та убеждает его сдаться полиции. Ему назначают наказание и отправляют в Сибирь.

Достоевский рисует портрет убийцы. Почти неслыханная тема для XIX века, которая в сочетании с великолепной прозой автора обеспечила книге статус классики. Именно такой сюжетный мотив изначально задумывали для The Last of Us Part II: сопровождать монстра – в данном случае Элли – на его пути. Стать соучастником преступлений, страдать, преодолевать страдания и в итоге понять. Вы могли бы возразить, что в постапокалиптической вселенной игры насилие – дело привычное, а характеры суровы. Но мир The Last of Us мало чем отличается от мира России XIX века, где царили жестокость, хаос, нищета и голод.

«Преступление и наказание» – философский роман, который предлагает понять, как человек превращается в чудовище. При этом Достоевский не пытается вывести из этого какую-то мораль или послание. Он хочет изучить и понять, что может стоять за таким аморальным поступком, как убийство. Для этого автор играет с приемом разных точек зрения.

Раскольников – человек бедный, но умный, и понять его недовольство своим положением можно. Всю первую часть романа он – герой, с которым отождествляет себя читатель. Но Достоевский запирает его в клетке собственного разума, бросает в адский водоворот, который заставит его совершить непоправимое. При этом автор тонко указывает на переломные моменты, когда герой мог пойти другим путем.

С Элли мы разделили столько эмоций в первой части, что тоже можем отождествить себя с ней. Naughty Dog с самого начала тщательно выстраивала повествование так, чтобы мы прониклись к ней эмпатией. Это позволило подчеркнуть ключевые моменты, когда неверный выбор толкает ее в водоворот действий, заслуживающих морального осуждения. Получается, цель – не втолковать игроку, что месть равняется дороге в никуда. Она кроется в стремлении сделать игрока свидетелем чего-то очень личного: человеческой судьбы, преступления, последующего наказания и в итоге – пути к искуплению.

Раскольников считает себя воплощением сверхчеловека в ницшеанском смысле. То есть существом, наделенным настолько могучей волей, что без него невозможно преобразовать наше общество. Он хочет выйти за пределы своего положения и положения других. Раскольников считает себя избранным, и это интересно, потому что Элли, возможно, тоже считает себя таковой. Разумеется, желания у них совсем разные. Русский студент наделен необыкновенным умом и способностью анализировать и понимать общество лучше остальных. Элли же хочет изменить общество иначе, ведь ее тело – это уже надежда человечества. В ее крови возможная вакцина от инфекции, которая опустошила целую планету. Значит, она особенная – совсем как Раскольников.

Оба персонажа – бунтари, поскольку восстают против уготованной им участи. Затем они начинают считать себя настолько исключительными по сравнению с другими, что отказываются придерживаться нравственных ориентиров. Они борются против других и против самих себя. Элли отказывается быть частью племени, частью какой-либо группировки. Она нарушает правила жизни в Джексоне, она всех считает врагами – и ВОФ, и «Цикад», и «Шрамов», и «Гремучек». Она прибегает к насилию и совершает преступления, полагая, что ее борьба с внутренними демонами превыше нравственных законов. Как и для Раскольникова с его наполеоновскими идеалами.

Интересно отметить, до какой степени сюжеты в серии The Last of Us и романе «Преступление и наказание» противоречат традициям. Они высмеивают саму идею «пути героя» (его популяризировал Джозеф Кэмпбелл в своей работе о мономифе), в котором персонажу «с большой силой приходит большая ответственность». Я сам питаю большую любовь к некоторым произведениям такого рода, например к «Звездным войнам» и «Гарри Поттеру». Но я всегда считал, что темы пророчества и избранного выдают слабость сюжета. Это просто короткий путь, который приводит персонажей к заранее прописанному будущему. «Элли, ты – избранная, способная спасти человечество, теперь иди навстречу своей судьбе». Только вот The Last of Us, как и «Преступление и наказание», похоже, получает злорадное удовольствие, извращая всем известный шаблон. Для Достоевского это средство, позволяющее подчеркнуть огромную пропасть между преступлением и наказанием. Для Naughty Dog все проще и скромнее – таким образом студия путает карты, идет против течения и рождает в игроке чувство недовольства. А это фактически главная цель второй части.

Как и у Достоевского, героине суждено понести наказание. Ее друзья погибают, ее подруга покидает ее, ее тело искалечено, ее мучают кошмары. Пощадив Эбби, наша героиня наконец принимает общественное осуждение, без которого не существовало бы ни человечества, ни человечности. И вот теперь мы можем ответить на главный вопрос этой книги: «Что осталось от человечества?» Только нравственные ценности. Элли, как и Раскольников, сможет спасти человеческое в себе. Но только если примет наказание и начнет путь к искуплению.

И The Last of Us Part II, и «Преступление и наказание» – произведения эсхатологические, то есть имеющие отношение к идеям спасения человечества. Каждое из них в своей манере, хоть и с пугающим сходством, показывает, что человечество способно спастись, но только если примет общую мораль, своего рода универсальные правила игры. Даже в глубочайшем отчаянии, когда повсюду смерть, когда кажется, что угасла последняя искра жизни, нравственность должна оставаться неизменной. Иначе человечество обречено.

Свобода воли

Помимо прочего, в романе Достоевский описывает свое представление о субъектности. Раскольников совершает зло, а затем принимает необходимость добра, но все это время остается человеком – созданием, в котором борются два этих начала. Человек – поле битвы между добром и злом, он волен принимать решения и принимать последствия. Naughty Dog далека до изящества, с которым высказывается на эту тему русский гений, но студия сохраняет тот же принцип, противопоставляя Эбби и Элли. Хотя постановка и смена точек зрения подчеркивают, насколько похожи судьбы девушек, различия между ними и их путями к искуплению играют важную роль.

Эбби первая сходит с дороги мщения. После убийства Джоэла она отпускает Элли. В театре она решает не убивать Дину и ее подругу под испытующим взглядом Лева. В каком-то смысле Эбби делает первый шаг – показывает путь к свободе воли, которая есть у каждого человека вне зависимости от правил, убеждений и моральных ценностей. Философ Кант (да ладно, только философа нам тут не хватало!) говорил, что мы свободны лишь тогда, когда поступаем нравственно, то есть независимо от чувств. Значит, Джоэл, в чьем темном прошлом немало безнравственных преступлений, так никогда и не освободился. Проявил ли он свободу воли, когда выбрал спасти Элли в больнице Девы Марии? Конечно, нет! Им двигал лишь инстинкт – отцовская привязанность к приемной дочери.

Насколько нам известно, с начала пандемии Джоэл ни разу не воспользовался своей свободой воли. В «Преступлении и наказании» мы понимаем из подтекста, что Раскольников, как ни парадоксально, достиг свободы только в самом конце романа, когда решил сдаться в руки правосудия и получил восемь лет заключения в Сибири.

С этой точки зрения становится понятнее, что двигало Эбби, когда она решила не перерезать горло Дины. Или Элли, когда она отпустила Эбби на острове Каталина. Первый раз в жизни эти героини становятся людьми, обретают свободу воли. Пощадить другого – вот их нравственный выбор, независимый от чувств.

Не стать последним из нас, the last of us, – значит спасти человечество.

Если эпидемия – это гусеница, развитие нашего сознания – это бабочка.

Алехандро Ходоровски

Тема

Перед тем как закончить эту главу, а вместе с ней и книгу, стоит, пожалуй, сделать шаг назад и задать себе вопрос: о чем в целом рассказывает серия The Last of Us? Если разбирать две части независимо друг от друга, мы увидим, что игры основаны на сильных и очевидных темах. The Last of Us говорит о привязанности, Left Behind – о потере и преданности, а The Last of Us Part II – о последствиях наших поступков. Однако существует ли некая связующая нить, более общая идея или тема, характеризующая серию целиком?

Похоже, даже внутри Naughty Dog никто не знает точного ответа на этот вопрос. Директор студии по коммуникациям Арне Мейер скромно признается, что поиск общего связующего элемента для серии оказался непростым делом. Нельзя даже сказать, что он в полной мере увенчался успехом. «Я могу размышлять и говорить об этом часами, – признается Трой Бейкер в интервью Кристиану Спайсеру. – Идея, которая постоянно возникает на протяжении всей серии, – это искупление. Поиски прощения объединяют всех персонажей. Дело не в мести, все знают, что это не выход. Каждый персонаж стремится искупить свою вину, поэтому я бы сказал, что The Last of Us – это история искупления».

Лора Бэйли считает иначе: «Помимо всего прочего, это еще и история о сопротивлении и выживании. Серия показывает, что жизнь может перевернуться с ног на голову, что с вашими близкими могут произойти ужасные вещи, но мы всегда находим что-то, за что стоит сражаться. Всегда можно найти что-то хорошее, действовать во имя тех, кто тебе дорог. The Last of Us для меня – история о силе духа».

Эшли Джонсон, исполнительница роли Элли, предлагает еще одно прочтение истории – не менее интересное и актуальное. «Я считаю, что если отбросить все наше имущество, деньги, все материальное, то у нас останутся человеческие отношения. Я думаю, что это и есть главное: наша способность создавать связи с другими людьми. Что останется, если отнять их у нас? Эта идея показана в первой части, когда Элли и Джоэл отправляются в путешествие вместе. Игра рассказывает нам об их отношениях, о том, как эти двое смогли создать очень прочную связь в таком жестоком мире. И в финале Джоэл принимает такое решение, потому что знает: между ними есть то, за что стоит сражаться. И я считаю, что эта идея находит подтверждение во второй части. Конечно, истории очень разные. Но когда Элли возвращается домой, а Дины там больше нет, она наконец понимает: кто-то любил ее, кто-то был с ней, у нее была эта связь. И это, в конце концов, самое главное».

Надо идти вперед, искать, за что сражаться!

Джоэл, The Last of Us

Как видите, у каждого свое отношение к произведению, и оно может быть очень разным. Почему картина, книга, фильм или игра способны затронуть наши чувства? А главное – как на самом деле мы их воспринимаем? Все это, конечно, совершенно субъективно. Что касается меня (и здесь вы отметите, как автор мастерски выходит сухим из воды и возвращается в конце книги к темам, поднятым в начале, создавая зеркальную композицию), в конечном счете я считаю серию The Last of Us историей любовей. Именно во множественном числе. Это история любви отца к дочери, братской любви, первой любви, любви дочери к отцу, история о нехватке любви, о любви сестры к брату.

Но в первую очередь серия The Last of Us во всей своей полноте рассказывает обо всех безумиях, бесчинствах и поступках, на которые мы способны ради любви. Помните наш вводный вопрос: на что мы готовы ради любви? Нил Дракманн подытожил ответ на него так: «Серия изучает все грани любви: красоту, которую она нам дает, счастье, печаль, безумие… Когда мы теряем близких, мы страдаем. И я верю: все, что происходит в этих играх, каждый выбор, сделанный персонажами, будь он хорошим или плохим, – все продиктовано любовью. И мы, люди, способны совершать самые ужасные злодеяния во имя этой любви».

Old man, take a look at my life, I’m a lot like you

I need someone to love me the whole day through

Ah, one look in my eyes and you can tell that’s true

Старик, погляди на мою жизнь, мы ведь очень похожи,

Мне нужен кто-то, кто будет любить меня целый день напролет,

Погляди мне в глаза и поймешь, что это правда.

«Old Man», Нил Янг

The needle and the damage done

Мы подходим к концу книги. Если вы читаете эти строки, значит, продержались до конца. Спасибо вам за это. Возможно, вы, как и я, любите The Last of Us, и игра глубоко вас затронула – потому вы и купили эту книгу. Но прежде чем подвести итоги этого скромного исследования игры, стоит обратиться к последней теме, которую мы косвенно поднимали на протяжении всех страниц. С выхода Uncharted: Drake’s Fortune в 2007 году и до The Last of Us Part II в 2020 году формула Naughty Dog непрестанно совершенствовалась. Однако она все так же основана на схеме соединения стандартов голливудского блокбастера с видеоигрой в жанре экшен. Удобный нарративный механизм, но, если позволите мне так выразиться, на сегодня он кажется довольно приевшимся.

Основу рецепта этой формулы, конечно, составляет геймплей. Он развивается, но продолжает вновь и вновь повторять то же избитое сочетание боев, арен и более или менее интерактивных кат-сцен. Манипулятивная работа Naughty Dog, с которой, будем честны, никто не справляется так же хорошо, основана на старых и проверенных уловках. Получается, все тринадцать лет калифорнийская студия работала только над одним элементом своих игр, который в итоге стал их брендом и знаком качества. Этот знак прилип к Naughty Dog намертво – и компания несет его, как священный крест.

Есть ряд факторов, объясняющих водоворот, в который себя завлекла Naughty Dog. Пожалуй, самый необычный из них, но глубоко травмировавший разработчиков студии, – это диссонанс между геймплеем и сюжетом. В первой половине 2000-х годов эта проблема почти никого не волновала, но с ростом требований публики разница между действиями игрока и личностью персонажа стала проклятием для студии. Ведь именно выпущенная ею Uncharted постоянно упоминалась в качестве самого вопиющего примера этой ошибки.

Naughty Dog, Нилу Дракманну и Брюсу Стрейли требовалось немедленно признать ошибку и во что бы то ни стало победить демона диссонанса. Доказать, что можно сохранить геймплей, ориентированный на экшен, и создать мир и сюжет, в котором такие поступки могут быть оправданы. Так родилась серия The Last of Us. Надо признать – после этого ставки заметно поднялись. Но была ли проблема диссонанса настолько критичной?

Нам давно известно, что игры, как и любое художественное произведение, требуют от зрителя или игрока заключить своего рода контракт с миром, в который он собирается войти. Насколько важную роль здесь играет реализм? В какие моменты допустим диссонанс? Персонажи в The Last of Us по-прежнему постоянно получают ранения от пуль и клинков и исцеляются за пару действий. Элли – убийца, по сравнению с которой любой терминатор – ржавая железяка. Игровые пространства, несмотря на гениально продуманный дизайн уровней, по-прежнему окружены невидимыми стенами. Какая разница? В The Last of Us Part II существует даже режим «Реализм»[133], в которой каждая пуля наносит непоправимый урон, но в нем игра перестает быть интересной. Она просто превращается в ненужную бессмысленную борьбу.

The Last of Us Part II во многих отношениях напоминает Uncharted 4: A Thief’s End. Есть нечто очень метафорическое в этих двух играх, каждая из которых рассказывает о безумной одержимости протагониста. Нейтан Дрейк вечно в бегах, он врет жене, мечтает о великих открытиях и борется с кровожадными злодеями не меньше, чем с самим собой и гложущими его наваждениями. В конце концов он понимает, что эти слепота и саморазрушение – путь в никуда. Герой остепенится и будет счастливо жить с женой Еленой, наблюдая, как растет их дочь Кэсси.

Думаю, нет нужды говорить, насколько легко провести параллель между Дрейком и одержимой местью Элли. Остается надеяться, что девушка, покидая опустевшую ферму в Вайоминге, тоже осознает, что ей нужно принимать судьбу, отдавать себя близким, бороться со своими демонами и открываться людям. В обоих случаях этим одержимым наркоманам приходится пройти курс дезинтоксикации, чтобы освободиться от бесполезной и бессмысленной борьбы.

По иронии судьбы студия Naughty Dog придумывает персонажей, которые очень похожи на… саму Naughty Dog. Одержимость борьбой с диссонансом, одержимость званием лучших, самой красивой графикой, самыми детальными текстурами, самыми реалистичными движениями, самыми гибкими веревками, самыми правдоподобно разбитыми окнами… Саморазрушительная одержимость желанием любой ценой сделать игру года – ту, которая обязательно получит премию GOTY[134] и все соответствующие награды. Саморазрушительная, потому что ради достижения таких целей студия, похоже, готова пойти на любые жертвы. Эми Хенниг, Брюс Стрейли и бесчисленное количество художников, техников и разработчиков уже заплатили эту цену. Выгорание, кранчи, многие недели невыносимого беспрерывного труда и адское давление. За статус лучших приходится платить цену – и ты либо готов к этому, либо нет. Для Naughty Dog эта мантра стала чуть ли не частью устава.

В статье для сайта Ludostrie журналист Оскар Лемэр, вероятно, лучше всех описал противоречивость позиции одного из ярых защитников этой системы, экс-директора студии Кристофа Балестры. «Кристоф Балестра – большой сторонник меритократии. Он поощряет внутреннюю систему, при которой вы не хвалите людей за то, что они работают хорошо, но без колебаний обвиняете в том, что они работают плохо. Парень, который ненавидит продюсеров, потому что их роль заключается в том, чтобы расставлять акценты для разработчиков и теоретически поддерживать в компании здоровую обстановку, а он убежден, что это ограничивает творчество. ‹…› В 2017 году Балестра ушел в отставку. В том числе и для того, чтобы проводить время со своими детьми, пока они еще маленькие. И он гордится творением рук своих – компанией, из которой нужно уволиться, если хочешь видеть, как растут твои дети».

В марте 2020 года давний работник компании Джонатан Купер, который трудился над анимацией The Last of Us, Uncharted 4 и The Lost Legacy, поделился деталями своего ухода в серии твитов. «Когда я уходил из Naughty Dog в конце прошлого года, мне пригрозили, что не выплатят последнюю зарплату, пока я не подпишу дополнительные соглашения. В них я обязался бы не распространяться о методах разработки студии. В конце концов они сдались, когда я дал им понять, что это абсолютно незаконно. Но правда в том, что мне нечего рассказывать. Штатные аниматоры студии вроде меня в среднем работали 46 часов в неделю, а лично я никогда не работал больше 55 часов. Мы были хорошо организованы и справлялись со своими задачами.

Однако это не значит, что другие команды не страдали. Для создания демо[135] аниматоры геймплея кранчили какое-то немыслимое количество часов, после чего им понадобилось несколько недель на восстановление. Тогда один из моих друзей оказался в больнице из-за переработок. И он такой не один. Причина моего увольнения в том, что я хочу работать только с лучшими. А Naughty Dog больше не лучшая. Репутация студии в Лос-Анджелесе настолько испортилась, что стало почти невозможно нанять опытных аниматоров для завершения проекта. В итоге взяли аниматоров, которые пришли к нам из кино. И хотя они очень талантливы, им не хватало технических навыков для монтажа сцен. Команда дизайнеров теперь состоит из одних новичков, все ветераны ушли».

Массовые увольнения, «чтобы видеть, как растут дети», создают настоящую производственную проблему. Большая часть сотрудников, взятых на замену, неопытна и начинает работать с проектом с середины. Бывалый специалист выгорает и оказывается, что для выполнения всех его задач нужно пять новичков. Вот так навязчивое стремление создавать игры ААА-уровня, превосходящие по качеству все стандарты индустрии, приводит к неустойчивой и саморазрушительной меритократической формуле.

Какое будущее ждет Naughty Dog, ее талантливых технических специалистов и их будущие творения? Знаменитая формула постепенно выдыхается. Безумная погоня с целью сделать надоевший гейм-дизайн пятнадцатилетней давности еще более совершенным начинает походить на мучительную и бессмысленную работу. Вероятно, студии пора последовать примеру Нейтана Дрейка и Элли и наконец воспользоваться мудростью из замечательных сюжетов своих игр. А мы, как рассудительные игроки, примем от нее чуть менее отполированные и амбициозные игры, но зато пропитанные любовью и уважением к жанру.

Заключение

5 марта 2020 года, за несколько месяцев до выхода The Last of Us Part II, издание Hollywood Reporter поделилось примечательной новостью – по мотивам дилогии Naughty Dog снимут телесериал. Давние поклонники франшизы могут относиться к экранизации скептически, но даже их приятно удивила новость, что сценарием занимается Крэйг Мэйзин, создатель великолепного сериала «Чернобыль». Еще приятнее удивил тот факт, что вместе с ним работает Нил Дракманн. Продюсером проекта станет Кэролин Штраус, а сниматься он будет для HBO. В разное время для этого легендарного канала выходили «Прослушка», «Клан Сопрано», «Тримей» и «Игра престолов».

Очень многообещающе! Подробности проекта держат в строжайшей тайне, но, судя по просочившимся деталям, сериал повторит события первой части. Покажут встречу Джоэла и Элли и сам постапокалиптический мир. Как ни странно, никто не кричит, мол, в очередной раз голливудская машина использует популярную видеоигру для создания очередной жалкой подделки. К каждому новому анонсу относятся с почти религиозным благоговением – и опаской. Бесспорное доказательство серьезного отношения к проекту.

Какое-то время говорили, что режиссером нескольких серий выступит талантливый Йохан Ренк, снявший несколько эпизодов «Во все тяжкие» и, что важнее, «Чернобыля». Но в итоге эту работу возьмет на себя молодой русский режиссер Кантемир Балагов («Теснота», «Дылда»), которому поручили важнейшую задачу – съемки пилотного эпизода. Зачем приглашать россиянина для постановки сериала, полностью построенного вокруг американской атмосферы и драматургии? Не посмотрим – не узнаем, но, вероятно, Мэйзин и Дракманн впечатлились фильмом «Дылда»[136]. В нем персонажи проработаны очень тщательно и показаны с огромной чуткостью. В любом случае к проекту The Last of Us ищут особый подход и относятся к первоисточнику с уважением – редкость при адаптации видеоигр.

Вопросы о перспективе выхода The Last of Us Part III неизбежны. В интервью для сайта IndieWire[137] Нил Дракманн ответил так: «Когда вышла первая часть, никто не возлагал на нее особых надежд, и у нас была возможность делать все, что заблагорассудится. Но когда мы создали персонажей, задали темы и направление, то уже не могли удовлетвориться созданием чего-то, что просто понравится фанатам первой части. Нужно было создать во второй части нечто, что поможет ей достичь уровня первой в эмоциональном плане. Если бы у нас не вышло сделать нечто настолько же мощное, думать о Part III и вовсе не имело бы смысла. ‹…› Чем дальше, тем сложнее будет найти достойные причины вернуться в мир игры».

Хотя Дракманн и студия и не отрицают продолжение The Last of Us полностью, ожидать его появления в ближайшем будущем не стоит, и на то есть несколько причин. Выход второй части дался большинству сотрудников нелегко – как в рабочем плане, так и в личном. Разработка превратилась в изматывающий марафон и доказала, что Naughty Dog нужно пересмотреть процессы и внутреннюю структуру. Новые сотрудники сумели хорошо себя зарекомендовать, но в 2020 году, после выхода игры, волнами пошли увольнения. Бывалым наблюдателям ясно – калифорнийская студия до сих пор не решила организационные проблемы.

Немаловажен и другой момент. The Last of Us Part II взяла очень многое из нашей жизни. Тут и усиленная соцсетями поляризация взглядов, которая повлияла на западную политику и привела к власти радикалов: Трампа, Болсонару и других. И дискуссия о правах человека, движение #MeToo, толерантность, повышение видимости женщин и других уязвимых групп. И геополитический контекст: израильско-палестинский конфликт сильно повлиял на поднимаемые в сюжете темы. Игра и ее дискурс вобрали в себя целую эпоху. Если однажды студия начнет работу над третьей частью, то понадобится еще несколько лет, чтобы из всех трудностей, с которыми сталкивается наше общество, родился материал для нового сюжета.

Пришло время для последних строк этой книги, которая, я надеюсь, дала вам возможность вновь погрузиться во вселенную и эмоции The Last of Us. Более двух тысяч лет назад греческий философ Аристотель утверждал, что искусство – это прежде всего дело общественное. Оно предлагает зрителям «изгнание страстей», катарсис, новые и настолько сильные эмоции, что они способны очистить эмоциональную сферу и создать спасительный мост между нашими проблемами и проблемами персонажей. Игра – такое же искусство, как и другие его формы – способна стать освобождением и отдушиной. Она позволяет видеть чужие сны и интерпретировать их по-своему.

Я очень долго и с большим интересом изучал мнения тех, кто играл в обе части The Last of Us. Любопытно было узнать, что им понравилось, а что нет, согласны ли они с основными идеями или же считают их бесполезными, насколько глубоко они погружаются в дискуссии, вникают в детали и задаются вопросами. Пожалуй, еще ни одна игра до этого не вызывала столько обсуждений и теорий. Каждый воспринимает The Last of Us по-своему, но сложно поспорить с тем, что она дает нам настолько глубокое погружение, сильную эмоциональную вовлеченность и многочисленные поводы для раздумий, как ни одна другая игра. Точно можно сказать одно: задаваясь вопросами о поступках героев Naughty Dog, мы смотрим в зеркало, отражающее наши собственные поиски человечности.

Приложение 1. Список процитированных песен

Это песни, отрывки из которых вы видели в книге. Они либо напрямую упоминались в играх, либо выбраны из-за музыки или текста. Короче говоря, это плейлист, подходящий к играм серии по эмоциональному тону. Ниже их список в порядке появления в книге.

• «If It Hadn’t Been for Love», The SteelDrivers (The SteelDrivers, 2008)

• «Death Don’t Have No Mercy», Say No to the Devil (Преподобный Гэри Дэвис, 1961)

• «Wayfaring Stranger», American III Solitary Man (Джонни Кэш, 2000)

• «I’ll Never Get Out of This World Alive» (Хэнк Уильямс, 1952)

• «One», Achtung Baby (U2, 1992)

• «The Man Who Sold the World», The Man Who Sold the World (Дэвид Боуи, 1970)

• «Hurt», The Downward Spiral (Nine Inch Nails, 1995)

• «Future Days», Lightning Bolt (Pearl Jam, 2013)

• «Through the Valley», Shadows (Шон Джеймс, 2012)

• «Little Sadie», Shaken by a Low Sound (Crooked Still, 2006)

• «God’s Gonna Cut You Down», American V A Hundred Highways (Джонни Кэш, 2006)

• «All My Tears», Rarities (Ане Брун, 2013)

• «Take On Me», Hunting High and Low (a-ha, 1985)

• «True Faith», Brotherhood (New Order, 1986)

• «Pretty Polly», Oh Willie, Please… (Vandaveer, 2013)

• «Look at Your Game, Girl» (Чарльз Мэнсон, 1970)

• «Oh Darlin’ What Have I Done?», Prepare for Black and Blue (The White Buffalo, 2010)

• «Old Man», Harvest (Нил Янг, 1972)

Приложение 2. Библиография

Книги

ENGELIBERT, Jean-Paul. Fabuler la fin du monde: La puissance critique des fictions d’apocalypse. La Découverte, 2019.

Game AI Pro, Volume 2. CRC Press, 2015.

БЕНИОФФ, Дэвид. «Город». Рипол-классик, 2011.

ВАЙСМАН, Алан. «Земля без людей». АСТ, 2022.

ДЕНЕШО, Николя, ПРОВЕЦЦА, Бруно. «Uncharted. В поисках сокровища игровой индустрии». Бомбора, 2023.

ДОСТОЕВСКИЙ, Ф. М. «Преступление и наказание», 1866.

ДРАКМАНН, Нил, ХИКС, Фэйт Эрин. «The Last of Us. Одни из нас. Американские мечты». АСТ, 2020.

МАККАРТИ, Кормак. «Дорога». Азбука, 2022.

МАККИ, Роберт. «Диалог. Искусство слова для писателей, сценаристов и драматургов». Альпина нон-фикшн, 2018.

МАККИ, Роберт. «История на миллион долларов. Мастер-класс для сценаристов, писателей и не только». Альпина нон-фикшн, 2015.

«Мир игры The Last of Us». XL Media, 2015.

«Мир игры The Last of Us Part II». XL Media, 2020.

ШРЕЙЕР, Джейсон. «Кровь, пот и пиксели. Обратная сторона индустрии видеоигр». Бомбора, 2019.

Статьи, доступные онлайн

AVARD, Alex. The Making of a Rat King. Gamesradar. Доступна по ссылке: https://www.gamesradar.com/the-last-of-us-2-rat-king-making-of/.

BARBOSA, Alessandro. The Complex system behind one of the TLOU2’s most satisfying details. Gamespot. Доступна по ссылке: https://www.gamespot.com/articles/the-complex-system-behind-one-of-the-last-of-us-2s/1100-6480713/.

BARCLAY, Michael. Downtown Seattle Level Design. Mike Barclay. Доступна по ссылке: http://www.mikebarclay.co.uk/.

BLAIN, Louise. Naughty Dog has ideas for The Last of Us 2 with new characters. Gamesradar. Доступна по ссылке: https://www.gamesradar.com/Naughty-dog-last-of-us-2-new-characters/.

CHENG, Jennifer. Dark Horse introduce The Last of Us. CBR. Доступна по ссылке: https://www.cbr.com/nycc-neil-druckman-faith-erin-hicks-dark-horse-introduce-the-last-of-us/.

COLLECTIF. Options d’accessibilité pour The Last of Us Part II. PlayStation. Доступна по ссылке: https://www.playstation.com/en-us/games/the-last-of-us-part-ii/accessibility/.

COLLECTIF. The Last of Us Definitive Post-Mortem. Edge Online. Доступна по ссылке: https://www.webcitation.org/6TJZaDRJn?url=http://www.edge-online.com/features/the-last-of-us-the-definitive-postmortem-spoilers-be-damned/2/.

DORNBUSH, Jonathan. The Last of Us Part II Review. IGN. Доступна по ссылке: https://www.ign.com/articles/the-last-of-us-part-2-review.

DRUCKMANN, Neil. The Last of Us Part II. PlayStation.Blog. Доступна по ссылке: https://blog.playstation.com/2016/12/03/the-last-of-us-part-ii/.

EHRLICH, David. Neil Druckmann and Halley Gross open up about the biggest twists of TLOU2. IndieWire. Доступна по ссылке: https://www.indiewire.com/2020/06/the-last-of-us-part-ii-interview-neil-druckmann-halley-gross-spoilers-1234568597/.

FAVIS, Elise. The Evolution of Ellie. The Washington Post. Доступна по ссылке: https://www.washingtonpost.com/graphics/2020/video-games/news/the-last-of-us-part-2-ellie-evolution/.

FAVIS, Elise. The storylines, characters and levels cut from The Last of Us Part II. The Washington Post. Доступна по ссылке: https://www.washingtonpost.com/video-games/2020/06/24/storylines-characters-levels-cut-last-us-part-ii/.

FRUSHTICK, Russ. The Last of Us Part II and the brutal addition of dogs. Polygon. Доступна по ссылке: https://www.polygon.com/2019/9/26/20884292/the-last-of-uspart-2-gameplay-preview-dogs.

JAMES, Patrick. Writing the Apocalypse: Talking to Halley Gross of The Last of Us Part II. CGmagonline. Доступна по ссылке: https://www.cgmagonline.com/interviews/halley-gross-of-the-last-of-us/.

KIT, Borys. The Last of Us Series in the Works at HBO from Chernobyl creator Craig Mazin. Hollywoodreporter. Доступна по ссылке: https://www.hollywoodreporter.com/movies/movie-news/last-us-series-works-at-hbo-chernobyl-creator-2-1282707/.

LEMAIRE, Oscar. The Last of Us Part II: Contexte de développement. Ludostrie. Доступна по ссылке: https://ludostrie.com/contexte-de-developpement-the-last-of-us-part-2/.

MAIBERG, Emanuel. The not so hidden Israeli Politics of The Last of Us Part II. VICE. Доступна по ссылке: https://www.vice.com/en/article/bv8da4/the-not-so-hidden-israeli-politics-of-the-last-of-us-part-ii.

MANALOTO, Nicolo. The Last of Us 2 has one of the highest completion rates of any PS4 games. Ungeek. Доступна по ссылке: https://www.ungeek.ph/2020/09/the-last-of-us-2-has-one-of-the-highest-completion-rates-of-any-ps4-game/.

MYERS, Maddy. Polygon Review TLOU2: We’re better than this. Polygon. Доступна по ссылке: https://www.polygon.com/reviews/2020/6/12/21288535/the-last-ofus-part-2-review-ps4-naughty-dog-ellie-joel-violence.

NGUYEN, John. The Last of Us: American Dreams – Itv with Faith Erin Hicks and Neil Druckmann. Nerdreactor. Доступна по ссылке: http://nerdreactor.com/2013/04/18/last-of-us-american-dreams-faith-erin-hicks/. – На момент издания книги ссылка недоступна.

PETIT, Carolyn. Female Representation in Videogames isn’t getting any better. Wired. Доступна по ссылке: https://www.wired.com/story/e3-2019-female-representation-videogames/.

ROSENBERG, Alan. Let’s talk about the dogs in The Last of Us Part II. Mashable. Доступна по ссылке: https://mashable.com/article/last-of-us-part-2-dogs-how-to-skip-not-kill.

TOKAREV, Kirill. How Naughty Dog created the immersive world of The Last of Us Part II. 80.lv. Доступна по ссылке: https://80.lv/articles/how-naughty-dog-created-the-immersive-world-of-the-last-of-us-part-ii/.

TURI, Tim. Neil Druckmann discusses new The Last of Us Part II details. PlayStation.Blog. Доступна по ссылке: https://blog.playstation.com/2019/10/09/neil-druckmann-discusses-new-the-last-of-us-part-ii-details/.

WHITE, Sam. How Naughty Dog made a classic amidst catastrophe. GQ Magazine. Доступна по ссылке: https://www.gq-magazine.co.uk/culture/article/the-last-of-us-part-ii-neil-druckmann-interview.

Видео

ART CAFE #50: Bruce Straley. Доступно по ссылке: https://www.youtube.com/watch?v=eaauVrE0scE&t=5473s.

BBC AMERICA: Apollo 11 launch Countdown. Доступно по ссылке: https://www.youtube.com/watch?v=S3ufJ7lcr08. – На момент издания книги ссылка недоступна.

BBC STUDIO: Cordyceps: Attack of the killer fungi. Доступно по ссылке: https://www.youtube.com/watch?v=XuKjBIBBAL8.

BEYOND!: The Last of Us Part II. Доступно по ссылке: https://www.youtube.com/watch?v=xxpZDBpM-h8&t=399s.

FOLKTEK: Folktek Resonant Garden Video 1. Доступно по ссылке: https://www.youtube.com/watch?v=ma53PM1tTTA.

GAMES NEXT DOOR: The Last of Us 2, Uncharted 4: L’obsession de Naughty Dog. Доступно по ссылке: https://www.youtube.com/watch?v=i7dKGEfLv9Q.

IGN: An Uncharted Twist (The Last of Us Spoilers). Доступно по ссылке: https://www.youtube.com/watch?v=xiVmKnrjBMQ.

PLAYSTATION: Gustavo Santaolalla: The Music of The Last of Us. Доступно по ссылке: https://www.youtube.com/watch?v=Ejdjcun2Jo4.

PLAYSTATION: Grounded: The Making of The Last of Us. Доступно по ссылке: https://www.youtube.com/watch?v=yH5MgEbBOps&t=1174s.

PLAYSTATION: The Last of Us Part II: Trailer d’annonce PlayStation Experience 2016. Доступно по ссылке: https://www.youtube.com/watch?v=3z64nkhNxGg.

PLAYSTATION: From Dreams: The Making of The Last of Us Left Behind. Доступно по ссылке: https://www.youtube.com/watch?v=v7WEeNH_C2I.

PLAYSTATION: The Last of Us Part II Teaser Trailer 2. Доступно по ссылке: https://www.youtube.com/watch?v=UzdNECcio54&t=58s.

PLAYSTATION: A new look at the World of Last of Us Part II. Доступно по ссылке: https://www.youtube.com/watch?v=LGoRl0cPO94.

PLAYSTATION: The Last of Us Part II E3 2018 Gameplay Reveal Trailer. Доступно по ссылке: https://www.youtube.com/watch?v=btmN-bWwv0A.

PLAYSTATION: The Last of Us Part II: les nouveautés du gameplay, Dev Diary #2. Доступно по ссылке: https://www.youtube.com/watch?v=kOeMtw4Tlhk.

PLAYSTATION: The Last of Us Part II: l’évolution d’Ellie. Доступно по ссылке: https://www.youtube.com/watch?v=VM4QyTM__y0.

RELATER TROY BAKER: Let’s get into it with Neil Druckmann. Доступно по ссылке: https://www.youtube.com/watch?v=MFLtbCf4L60.

SOUNDWORKS COLLECTION: The Sound and Music of The Last of Us. Доступно по ссылке: https://www.youtube.com/watch?v=tpBpoe7cK9I.

VIDEO GAME CONFIDENTIAL: Susan O’Connor TEDxBeaconStreet. Доступно по ссылке: https://www.youtube.com/watch?v=qEzNrjTzC-s.

Подкасты

Composer Mac Quayle Soundworks Interview: https://soundworkscollection.com/post/composer-mac-quayle-the-last-of-us-part-ii/.

Official Podcast The Last of Us #1: Your Watch is broken: https://www.youtube.com/watch?v=0w48SvchnNE&t=9s.

Official Podcast The Last of Us #2: What are you scared of?: https://www.youtube.com/watch?v=FiZ4ktAVeY0.

Official Podcast The Last of Us #3: https://www.youtube.com/watch?v=8JV4MwqQr80.

Official Podcast The Last of Us #4: It can’t be for nothing: https://www.youtube.com/watch?v=WMW2KIAyU7M.

Official Podcast The Last of Us #5: https://www.youtube.com/watch?v=jJbnCfI67hI.

Благодарности

Я хотел бы снова – если честно, уже в четвертый раз – поблагодарить Нико, Мехди, Людо, Кена и Дамьена за то, что доверились мне и предложили этот проект. В такое дело не ввязываются очертя голову, если не хотят прожить целый год, полный исследований, писательства, редактуры, надежд и отчаяния в компании трагических героев Naughty Dog. Для этого, полагаю, нужны толика беззаботности, неизменная мотивация и полная самоотдача. Но главное – невероятное количество времени. В этом плане я особенно благодарен Жилю Пейру. Возможно, в следующий раз…

Я снова и снова благодарю Бруно и Джули. А еще всех тех, кто вдохновлял, помогал, поддерживал и поощрял меня: Бенуа «ExServ» Рейнье, Оскара Лемэра, Виктора Мойсана, Томаса Джорджетти и Ллойда Шери. Спасибо всем тем, кто согласился ответить на мои вопросы. Это не всегда было просто, но зато я получил возможность встретить интересных людей. Марин Мак, Антуан Бутен, Ганс Годар, Фрэнки Уэбб, Соа Ли и… другие, имен которых я не могу назвать, но которые узнают себя, если прочитают эти строки.

Спасибо всем, кто делал эту книгу красивой и читабельной. Особенно Дамьену Мешери, моему доброжелательному церберу, психоаналитику, философу, филологу и филантропу. Спасибо Вину Хиллу за прекрасную иллюстрацию на обложке[138]. И особенно спасибо тем, кому приходилось исправлять мои орфографические ошибки и терпеть мой кошмарный французский. Мне очень жаль!

Я очень расстроен, что не могу поименно поблагодарить всех сотрудников студии Naughty Dog за работу, мужество, безумие и усердие. Я не хотел бы ограничиваться лишь Нилом Дракманном, Брюсом Стрейли и Эваном Уэллсом. Поэтому спасибо всем вам: техническим специалистам, художникам, тестировщикам, программистам, мечтателям, актерам и даже бухгалтерам. Всех вас я от всего сердца благодарю и поздравляю с прекрасной работой.

Кратко, но искренне хочу поблагодарить всех своих родных и близких. 2020 год выдался довольно странным, а за ним последовал 2021 год, который оказался немногим лучше. В такое время возможность быть в окружении прекрасных людей особенно обнадеживает. Надеюсь, я сумел поддержать вас так же, как и вы – меня. А закончу я этот поток любви благодарностью Антуану, который начинал маленьким пиратом, а станет великим корсаром.

Наконец, спасибо вам, читатели, и особенно тем из вас, кто прочел книгу до этой самой страницы. Знайте, что каждый ваш комментарий, критика, совет, мнение или оскорбление трогают меня до глубины души и подпитывают мое неудержимое желание писать дальше.

* * *

Сноски

1

Диегезис – реальность внутри произведения со своими особыми правилами. Например, если в игре героя ранят из пистолета, он не умрет, но его здоровье снизится. – Прим. пер.

2

В мае 2022 года переименована в Don’t Nod. – Прим. лит. ред.

3

«Большое начинается с малого» (лат.). – Прим. пер.

4

Соль шутки в том, что в 2D-играх про Соника игрок смотрел на героя сбоку, а в 3D-играх камера находилась за спиной персонажа. – Прим. лит. ред.

5

В русской локализации Uncharted героя зовут Натан, хотя его имя произносят и как Натан, и как Нейтан даже в рамках одной игры. Однако в английском языке это имя звучит как Нейтан, и в этом издании будет использоваться именно такой вариант. – Прим. ред.

6

Вымышленная серия самолетов. В фильме их изображали Northrop F-5. – Прим лит. ред.

7

Опыт, основанный на истории персонажей. Противоположность опыта, основанного на вселенной или событиях. – Прим. авт.

8

Сначала игра вышла на PlayStation, а потом на Nintendo 64. – Прим. лит. ред.

9

Канал проводил Video Game Awards – ежегодную церемонию награждения лучших игр года. – Прим. лит. ред.

10

В серии Jax and Daxter шесть частей – четыре номерных и два спин-оффа, которые играют роль в общем сюжете. Непонятно, какую часть и по какой причине не учитывает автор. – Прим. лит. ред.

11

О его дальнейшей судьбе нет информации. – Прим. лит. ред.

12

Макки, Р. «История на миллион долларов. Мастер-класс для сценаристов, писателей и не только». Альпина нон-фикшн, 2015. – Прим. ред.

13

Макки, Р. «Диалог. Искусство слова для писателей, сценаристов и драматургов». Альпина нон-фикшн, 2018. – Прим. ред.

14

Тензин – непалец, которого Нейтан встречает в той самой деревне. – Прим. авт.

15

Интересна последовательность названий проектов Naughty Dog. Project NEXT – это Jak and Daxter, Project BIG – Uncharted, а Project THING – The Last of Us. Вместе получается NEXT BIG THING. Буквально – «Следующая большая вещь». – Прим. авт.

16

Resident Evil 4 считается пятой номерной по дате выхода – после частей 1–3 и Resident Evil Zero – и шестой в основной сюжетной линии. До нее, помимо оригинальной тройки, вышли Zero и Resident Evil Code: Veronica. – Прим. лит. ред.

17

Период интенсивной работы, как правило, ближе к концу разработки. Во время него работники испытывают сильнейшее давление, а с ним увеличивается как количество рабочих часов, так и часов, проведенных в офисе. Некоторые участники кранчей рассказывали, что они доходили до 100 часов в неделю. – Прим. авт.

18

Термин из кино. Обозначает план из одного кадра, снятого в нескольких точках одного и того же места. Или же последовательно в нескольких местах, соединенных друг с другом. Благодаря этому в материале на экране нет монтажных склеек. Как правило, длинный план используют, чтобы не давать зрителю передышки, когда важно полностью захватить его внимание. – Прим. авт.

19

То есть в изначальном варианте сценария. – Прим. авт.

20

Джонсон исполнила небольшую роль официантки, которая пережила атаку пришельцев на Нью-Йорк. В финальную версию картины попала лишь часть отснятого материала с актрисой, но вырезанные сцены есть в открытом доступе. В одной из них девушка флиртует с Капитаном Америка на летней веранде, а Стэн Ли, сидящий за соседним столиком, дает герою совет: «Попроси у нее номер телефона, придурок». – Прим. лит. ред.

21

В 2009 году Бейкеру было 33 года. – Прим. лит. ред.

22

Речь про игру студии Quantic Dream. – Прим. авт.

23

В оригинальной версии игры террористическая группировка называется Fireflies («Светлячки»). По тем или иным причинам русское подразделение Sony, издатель игр серии, перевело их название для российского рынка как «Цикады». Поэтому изменился и их лозунг: вместо оригинального «Потерявшись в темноте, ищите свет» в русской версии звучит «Потерявшись в темноте, слушайте голоса». В большинстве европейских версий игры название группировки и их лозунг не изменили. – Прим. науч. ред.

24

C Дракманном. – Прим. авт.

25

Бениофф, Д. «Город». Рипол-классик, 2011. – Прим. ред.

26

Тесс не упоминает Элли, но подразумевает иммунитет девочки. – Прим. лит. ред.

27

Эту фразу Элли произносит раньше – незадолго до побега с Джоэлом и Тесс за пределы бостонской карантинной зоны. А вот неподалеку от Линкольна она признается Джоэлу, что никогда не бывала в лесу. – Прим. лит. ред.

28

На самом деле это полноценный дом с несколькими комнатами и гаражом. – Прим. лит. ред.

29

Под «этим» имеется в виду привязанность к другим людям. – Прим. лит. ред.

30

Впервые в качестве противников щелкуны появляются на втором часу игры из двенадцати, которые требуются, чтобы пройти игру полностью. – Прим. авт.

31

Это особенно заметно при игре за Элли – когда девочка бьет противника ножом, он почти не реагирует на урон и продолжает атаку. – Прим. лит. ред.

32

Буквальный перевод: «Мне никогда не покинуть этот мир живым». Пророческие слова, ведь это последняя песня, которую Хэнк Уильямс записал незадолго до своей гибели при загадочных обстоятельствах несколько недель спустя. – Прим. авт.

33

Это не первая подобная встреча. К этому моменту игрок уже сталкивался с вооруженными противниками-людьми в лице солдат ФЕДРА. – Прим. лит. ред.

34

Элли вмешивается в потасовки и до получения пистолета. Например, бросает во врагов кирпичи или бутылки. Реже – бьет ножом противников, которые хватают Джоэла. – Прим. лит. ред.

35

Строго говоря, на прицел Джоэла взял только Сэм. А вот Генри, напавший на героя сзади, проигрывает драку и говорит: «Как же больно ты бьешь». – Прим. лит. ред.

36

Не совсем так. Иш, его подруга Сьюзан и несколько детей сбежали из канализации и забаррикадировали один из входов туда. Об этом говорится в записке Иша, которую можно найти в доме в пригороде. Дальнейшая судьба героев неизвестна. – Прим. лит. ред.

37

Вероятно, речь об эпизоде в главах 3–4. В ней главному герою Леону нужно освободить дочь американского президента Эшли и защитить ее от врагов. Для этого удобнее всего использовать снайперскую винтовку. – Прим. лит. ред.

38

Забавная мелочь: если игрок будет внимательно наблюдать за Элли в магазине, то увидит, как та незаметно уносит с собой фигурку. Дьявол кроется в деталях, даже в самых нелепых и незначительных. – Прим. авт.

39

Перед гибелью Генри целится в Джоэла и обвиняет его в произошедшем. «Тут никто не виноват», – отвечает герой и пытается успокоить несчастного, но слишком поздно. – Прим. лит. ред.

40

Расширенная версия этой статьи затем вышла в виде книги и опубликована на русском языке под названием «Земля без людей». – Прим. пер.

41

Неизвестно, откуда автор получил эту информацию. Герои действительно попадают в Солт-Лейк-Сити, однако в игре, а также в официальных или открытых источниках, нет информации о взрыве АЭС или радиоактивных загрязнениях. Как раз наоборот – в городе комфортно обитают животные: например, жирафы и зебры. В локации есть карантинная зона – бывший автобусный парк, – но среди документов, которые можно там найти, нет ничего о подобной катастрофе. Что касается АЭС «Зион-2», то, вероятно, речь о реально существующей Зионской АЭС. Она закрылась в 1998 году и находится в стадии демонтажа. Непонятно, как автор связал ее с Солт-Лейк-Сити – АЭС находится примерно в двадцати часах езды на машине от города, где персонажи игры ищут «Цикад». – Прим. лит. ред.

42

Фрэнки Уэбб – ученая и автор двух исследований: об исчезновении ацтеков и о недостаточной репрезентации коренных американцев в поп-культуре. Она регулярно публикует статьи об археологии и видеоиграх в своем блоге: https://archaeoblog.com/. – Прим. авт.

43

Или исхоженных троп жанра постапокалипсиса. – Прим. авт.

44

В русской версии игры он называется «Режим слуха». Подсвечивает силуэты врагов, в том числе сквозь стены и другие преграды. – Прим. лит. ред.

45

Элли действительно часто приходит Джоэлу на помощь, но далеко не всегда. Яркий пример – драка в продуктовом магазине в Питтсбурге, где героя, если игрок не защитится, насадят горлом на обломок стекла. – Прим. лит. ред.

46

https://www.youtube.com/watch?v=Ejdjcun2Jo4. – Прим. авт.

47

На самом деле больше чем за полгода – игра вышла 14 июня 2013 года. – Прим. лит. ред.

48

Он отвергает других, чтобы избежать новых страданий. – Прим. авт.

49

Точно неизвестно, почему «Цикады» покинули университет. В лаборатории, где герои сталкиваются с обезьянами, можно найти диктофон с записью от члена группировки. Он рассказывает, что уже в ходе эвакуации руководство группировки приказало ликвидировать зараженных подопытных. Однако автор записи ослушался приказа и выпустил животных, которые тут же его укусили. В другой диктофонной записи сказано, что лаборатория «скомпрометирована». Это может быть связано как с обезьянами, так и с зараженными в общежитии – у одного из них есть именной жетон «Цикад». Либо дело в группировке, члены которой нападают на Джоэла и Элли в лаборатории. – Прим. лит. ред.

50

Human enemy AI in The Last of Us, Game AI Pro, Volume 2 (2015). – Прим. авт.

51

Ту самую «философию». – Прим. авт.

52

На англ. Finite State Machine, или FSM. – Прим. пер.

53

Вероятно, имеется в виду оборона дома в главе 2–2. В ней главный герой Леон отбивается от полчищ врагов вместе с новым загадочным напарником Луисом. – Прим. лит. ред.

54

Он говорит, указывая прямо на Элли. – Прим. авт.

55

Справедливости ради, люди Дэвида в университете первыми без всякого предупреждения начали стрелять в Джоэла и Элли. – Прим. лит. ред.

56

ФЕДРА бросила Питтсбург по несколько другой причине. Все началось с протестов местных жителей – они подозревали, что организация утаивает от них запасы еды. Люди захотели самостоятельно управлять городом, но военные начали подавлять митинги. В результате в городе не без помощи «Цикад» вспыхнула революция со множеством погибших с обеих сторон. Военных изгнали, но со временем запасы еды закончились. В итоге местные стали выживать за счет грабежа и убийства случайных путников. Ради этого они и напали на Джоэла и Элли. – Прим. лит. ред.

57

Фотографию Элли показала Мария, жена Томми. А девочка, как сама и признается в этом разговоре с Джоэлом, ее умыкнула. – Прим. лит. ред.

58

Это действительно так, но игроку дается примерно тридцать секунд на решение. А затем в операционную ворвутся двое охранников, а не один. – Прим. науч. ред.

59

Возможно, автор перепутал дополнение Left Behind с комиксом «The Last of Us. Одни из нас. Американские мечты». Именно там впервые раскрываются подробности обещания, которое Марлин дала матери Элли. А причины, по которым глава «Цикад» нарушила слово, раскрываются лишь в финале оригинальной игры. – Прим. лит. ред.

60

В среднем на прохождение игры уходит около пятнадцати часов, а не десять. – Прим. лит. ред.

61

Цифра с учетом продаж переиздания на PS4. К 2019 году суммарные продажи игры достигли 20 миллионов копий. – Прим. лит. ред.

62

Если точнее, Нил Дракманн настаивал на том, чтобы персонажи частенько употребляли F-word, ну или попросту Fuck. В англоязычных странах это ругательство почти никогда не используется в произведениях, более-менее рассчитанных на детей. – Прим. авт.

63

https://www.cbr.com/nycc-neil-druckman-faith-erin-hicks-dark-horse-introduce-the-last-of-us/. – Прим. авт.

64

Отсылка к названию студенческого проекта Дракманна, из которого позже родилась The Last of Us. – Прим. лит. ред.

65

Уинстон не бродяга, а сержант ФЕДРА, которому поручили патрулировать ТЦ. Намеки на это есть и в комиксе, а в дополнении Left Behind можно найти записку Уинстона, адресованную начальству. – Прим. лит. ред.

66

Не совсем так. Райли достает из куртки две дымовые гранаты – одну себе, другую подруге. Элли сомневается, но напарница настаивает: «Это шанс изменить нашу судьбу». После этого Элли швыряет гранату, а вслед за ней и Райли. – Прим. лит. ред.

67

Все было несколько иначе. Элли действительно ударила зараженную палкой, но этого оказалось недостаточно. Монстр навалился на девочку и погиб только после смертельного удара в горло. Его нанесла Райли, подобравшись сзади. – Прим. лит. ред.

68

Первыми выстрелили незнакомцы, ранив двоих «Цикад». Только затем Марлин ответила огнем, а потом казнила безоружного нападавшего выстрелом в упор. – Прим. лит. ред.

69

На релизе за него просили около 15 долларов. – Прим. лит. ред.

70

Этой сцены нет в открытом доступе. Дракманн задумал ее как эксклюзив для зрителей в зале и попросил воздержаться от съемки. Но ее текстовое описание легко найти в интернете. – Прим. лит. ред.

71

Одна из знаковых песен вселенной The Last of Us, которую в 2012 году сочинил исполнитель Шон Джеймс для своего альбома Shadow. – Прим. авт.

72

На самом деле второй саммит в Кэмп-Дэвиде проходил с 11 по 25 июля 2000 года, хотя действительно закончился провалом. В каком-то виде переговоры продолжались до середины сентября, но безуспешно. – Прим. лит. ред.

73

Paradise Lost: The Child Murders at Robin Hood Hills, фильм режиссеров Джо Берлингера и Брюса Синофски, вышедший в 1996 году. – Прим. авт.

74

Хаб – нечто вроде большой игровой площадки внутри игры, соединенной с одной или несколькими другими. Вместе это своего рода паутина, в которой игрок может развиваться, переходя от одного узла к другому. Этот принцип, к примеру, использует знаменитая серия Dark Souls. – Прим. авт.

75

Буквально этот термин переводится как «обширно-линейный». – Прим. авт.

76

В Джексоне. – Прим. авт.

77

Из-за созвучия членов ВОФ (WLF) иногда называют «волками» (англ. wolves). – Прим. авт.

78

Обычно крупные студии показывают новые ролики своих игр на местных мероприятиях, а не зарубежных. – Прим. лит. ред.

79

Большую часть этих образов можно найти в великолепном официальном артбуке The Last of Us Part II, вышедшем в 2020 году в издательстве Dark Horse Comics. – Прим. авт. (На русском языке его выпустило издательство XL Media. – Прим. науч. ред.)

80

Именно так имя «Лев» склоняется в официальном переводе игры на русский язык от Sony. – Прим. лит. ред.

81

Я сверился с сайтом Glassdoor и выяснил, что Naughty Dog предлагают зарплату в среднем в два раза выше, чем другие аналогичные компании в индустрии видеоигр. – Прим. авт.

82

Sherlock Holmes Consulting Detective – серия настольных детективных игр. – Прим. авт.

83

В смысле, что без ее посещения никак не обойтись. – Прим. авт.

84

Купол синагоги, здание суда и т. д. – Прим. авт.

85

В большинстве видеоигр, где присутствует механика уклонения, у врагов есть специальная анимация перед ударом. Например, длинный замах оружием. Для игрока это подсказка, чтобы вовремя отреагировать на атаку. – Прим. лит. ред.

86

На самом деле в этой сцене Элли и Джоэл видят на стене не словосочетание, а логотип «Цикад» и слово «лжецы». – Прим. науч. ред.

87

Прохождение основного сюжета игры в среднем занимает двадцать пять часов, на дополнительные задания уходит еще около четырех часов. – Прим. лит. ред.

88

Этот эпизод описан не совсем точно. Элли предстоит убить целый отряд врагов, а не одного. Тем эффектнее звучит ее фраза – несмотря на сражение с превосходящим числом противников, девушка отмахивается от опасности небрежной репликой. – Прим. лит. ред.

89

Незнакомка первая попыталась ударить Элли ножом, а та дала сдачи. – Прим. лит. ред.

90

Игроку показывают флешбэки в хронологическом порядке – день рождения Элли – поход за струнами – признание Джоэла. На это указывает фраза Элли в конце третьего флешбэка: «Это конец»: она имеет в виду отношения с приемным отцом. После этой сцены герои не общались два года. – Прим. лит. ред.

91

И работы! – Прим. авт.

92

То есть во время танцев в Джексоне. – Прим. авт.

93

Штатные тестировщики студии. – Прим. авт.

94

Без сознания / в сознании, спокоен/настороже. – Прим. авт.

95

Например, схватка один на один или атака на расстоянии. – Прим. авт.

96

https://www.gamespot.com/articles/the-complex-system-behind-one-of-the-last-of-us-2s/1100-6480713/. – Прим. авт.

97

Речь о мощностях PS4. – Прим. лит. ред.

98

Если персонаж на них наступит. – Прим. лит. ред.

99

Высококонтрастный режим помогает ориентироваться в пространстве. В нем все окружение становится серого цвета, враги – красного, а главный герой и союзники – синего. – Прим. лит. ред.

100

Речь о функции, которая с помощью звуковых и визуальных сигналов указывает игроку путь к цели. – Прим. лит. ред.

101

Эбби действительно встречает Элис, но играет в мяч не с ней, а с псом Мишкой. – Прим. лит. ред.

102

Эбби. – Прим. авт.

103

Не совсем так. Элли продолжает вести дневник во время охоты за Эбби и даже после. Но размышления и рисунки девушки куда мрачнее, чем в подростковые годы. – Прим. лит. ред.

104

На самом деле этот комментарий Дракманн дал газете The Washington Post. – Прим. лит. ред.

105

Цитата Дракманна передана автором книги не совсем верно. Вот корректный перевод с английского: «И тогда же нам пришла в голову идея дизайна для загрузочного экрана. Мотыльки, которые летят на свет. Они напоминали споры на загрузочном экране в первой части игры. Получились такие родственные образы». – Прим. лит. ред.

106

В этой сцене Элли еще только подозревает Джоэла в обмане, но прямых доказательств у нее пока нет. – Прим. лит. ред.

107

Он вдохновлен реальным стадионом Lumen Field. – Прим. лит. ред.

108

Эта история о выживании двоих юношей в блокадном Ленинграде заинтересовала Дракманна химией между главными героями. Сначала они недолюбливают друг друга, а потом становятся лучшими друзьями. Как Элли и Джоэл. – Прим. лит. ред.

109

Торрес был не генералом, а лейтенантом. Именно под этим званием он писал свой последний меморандум, который можно найти в здании суда в Сиэтле. – Прим. лит. ред.

110

Серафиты тоже выкрикивают имена погибших, но реже, чем члены ВОФ или «Гремучек» – группировки из финальной части игры. – Прим. лит. ред.

111

Строго говоря, Эмили – не лидер, а командир патрульной группы. – Прим. лит. ред.

112

И группы зараженных. – Прим. лит. ред.

113

При этом состоянии в травмированной части тела (например, ноге или руке) образуется излишнее давление. Если не решить проблему, это может привести к нарушению кровообращения, повреждению мышц и нервов, а в худших случаях – к некрозу. – Прим. лит. ред.

114

Каскадер. – Прим. авт.

115

Профессиональный спортсмен. – Прим. авт.

116

Имеется в виду, что монстр выдерживает множество попаданий из оружия. – Прим. лит. ред.

117

Медленное и быстрое оружие. – Прим. авт.

118

Примечательно, что далеко не все игроки знают о возможности сразиться с Айлин – эта битва доступна только при определенных обстоятельствах. Куда чаще вместо нее игроки сражаются с Кровавым Вороном Кейнхёрста. Его же обычно называют одним из самых сложных боссов игры. – Прим. лит. ред.

119

Процесс, при котором звук основных инструментов – акустических или электронных – подвергается ряду аранжировок, чтобы изменить мелодию или сделать ее более гармоничной. – Прим. авт.

120

Речь про сотрудников Naughty Dog. – Прим. авт.

121

Устройство для изменения и комбинирования различных звуковых эффектов. Позволяет музыканту переключаться между ними нажатием педали. – Прим. лит. ред.

122

Удивительный инструмент – наполовину акустический, наполовину электронный. Его производит только одна компания – Folktek. https://www.youtube.com/watch?v=B8-gnjo3kmo. – Прим. авт.

123

В сравнении с первой частью. – Прим. лит. ред.

124

Объектов, форм, текстур и прочего. – Прим. авт.

125

Увидит Лева с обритой головой. – Прим. авт.

126

Яра выстрелила Айзеку в спину, а не в голову. – Прим. лит. ред.

127

https://www.washingtonpost.com/video-games/2020/06/24/storylines-characters-levels-cut-last-us-part-ii/. – Прим. авт.

128

Эбби выручает Лев – он стреляет Дине в плечо, давая подруге шанс атаковать. – Прим. лит. ред.

129

В которой Элли собирает рюкзак и уходит. – Прим. авт.

130

Не совсем так. В заметке газеты Texas Herald от 26 сентября 2013 года говорится, что ранее власти рекомендовали американским поставщикам отказаться от ввоза сельскохозяйственных культур из Южной Америки. Но теперь эта рекомендация распространяется на Центральную Америку и Мексику. – Прим. лит. ред.

131

https://www.indiewire.com/2020/06/the-last-of-us-part-ii-interview-neil-druckmann-halley-gross-spoilers-1234568597/. – Прим. авт.

132

Главаря каннибалов из первой части. – Прим. авт.

133

Впервые этот режим появился как DLC для первой части The Last of Us. – Прим. лит. ред.

134

GOTY – Game of the Year. То есть статус «игры года». – Прим. лит. ред.

135

Его показали публике в 2019 году. – Прим. авт.

136

В октябре 2022 года, за три месяца до премьеры сериала, Кантемир Балагов заявил, что не снимал пилотную серию The Last of Us и покинул проект более года назад из-за креативных разногласий. После премьеры он добавил, что создатели сериала использовали около 40 % отснятого им материала в монтаже пилотного эпизода. – Прим. науч. ред.

137

https://www.indiewire.com/2020/06/the-last-of-us-part-ii-interview-neil-druckmann-halley-grossspoilers-1234568597/. – Прим. авт.

138

Имеется в виду иллюстрация на обложке оригинального издания. – Прим. ред.

Content

Николя Денешо
The Last of Us. Как серия исследует человеческую природу и дарит неповторимый игровой опыт

Предисловие

На что мы готовы ради любви?

Постапокалиптическая фантастика как театр марионеток

Вызвать эмоции

Об авторе

Акт 1 The Last of Us

1 Ювелирная мастерская

Sic parvis magna

Талантливые плагиаторы

Краш-тест

Взросление

Формула Naughty Dog

Эми Хенниг

Интерактивное кино

2 Корни зла

Видеоигра ради сюжета

Рассказчик

Опора

Свадебный марш

Project Z: Возвращение Джека

Зарождение мертвецов

Немая девочка и кордицепс

«Человечество»

Новые данные

Project T1

Длинный тоннель

3 The Last of Us – пролог

26 сентября 2013, начало эпидемии

Актерская (видео)игра

4 The Last of Us – лето

Август 2033 года. Бостон, Массачусетс

В поисках проводника

Источники вдохновения

Начало долгого пути

Зараженные

Крещение огнем

Страх остаться одной

5 История контрастов

Художественная манипуляция

Мир без нас

Музей апокалипсиса

Контраст

Тишь и ярость

Сладостная жестокость

6 The Last of Us – осень

Октябрь 2033. Где-то в Вайоминге

Ты ступаешь по очень тонкому льду

Я бы хотела стать астронавтом

7 Руководство по выживанию

Искусственная философия

Организованная охота

Интеллект зараженных

Невидимка

8 The Last of Us – зима

Эмансипация

Деликатесы

9 The Last of Us – весна

Апрель 2034. Солт-Лейк-Сити

Убийство священного оленя

Выбора нет

Человек, который продал мир

Ифигения

Смена парадигмы

10 Американские мечты

Повседневная жизнь

Третий путь

Анна

11 Left Behind

Лаборатория

Подруги до конца

Эксперименты

Шкатулка памяти

12 One Night Live

Обновленная версия

Сенсационный спектакль

Антракт

Скачок

Производственный ад

Марафон

Акт 2 The Last of Us Part II

1 Цикл насилия

Свежая кровь

Разделение обязанностей

Любовь/Ненависть

Неразрешимый конфликт

2 Открытый мир

Wide-Linear

Дождливый день

Как оседлать поток

3 Роковые женщины

Амазонка

Спрячьте эти мышцы, чтоб я их не видел

Оптимизм

Два года

4 Полемика

Последний кранч перед концом света

Фандом

5 Джексон

Признания

Без повторений

Старикам тут не место

Дорогая Эстер

Убить Эбби

6 Сиэтл, день 1

Сколько тебе было, когда ты впервые убила человека?

Обратная археология

Прогулка окончена

Ощути ее любовь

Незаметная эволюция

Найти цель

Аполлон-11

7 Сиэтл, день 2

Love Song of Vengeance

Струны гитары

Упрямство

Разоблачения

8 Совершенство – не деталь

Самый прекрасный кошмар

Хронос

Провода

Стук сердца

Разбитое стекло

Доступность

9 Сиэтл, день 3

Последний шанс

Сошествие в ад

Развязка

10 Чудовищная Элли

Метаморфоза

Причина жить

Монстр

11 Сиэтл, день 1

Действие = Последствие

Предательство

Смена перспективы

Айзек

Я всегда тебя любил

Иди на закат

Свист

Падшие ангелы

Уйти

12 Сиэтл, день 2

Сможет ли она тебя защитить?

Alone in the Dark

Resident Evil

Узрите крысиного короля

Нулевой пациент

Хватит искать свет

13 Резонанс и дуализм

Акустика

Стетоскопическая музыка

Resonant Garden

Голоса

Две стороны одного места

14 Сиэтл, день 3

Дерьма кусок

Борьба с предрассудками

Центр внимания

Последний рубеж

Эмоциональное выгорание

15 Вайоминг

Июнь 2039 года – в тихом омуте

Хэппи-энда не будет

16 Калифорния

Остальной мир

Май 2039 года – западня

Август 2039 года – преследование

«Гремучки»

Голгофа

Спасение человечности

Октябрь 2039 года – Вайоминг

До свидания

Каталина

17 Преступления и наказания

Элли и Раскольников

Свобода воли

Тема

The needle and the damage done

Заключение

Приложение 1. Список процитированных песен

Приложение 2. Библиография

Книги

Статьи, доступные онлайн

Видео

Подкасты

Благодарности

Сноски