Сания Шавалиева

Алсу и озеро Нети

Глава 1–3. Бойся

Во всем виновата Лена. Коза такая. Позвонила в двенадцать ночи и давай жаловаться на Парфенова, словно фильм ужасов рассказывала. Ездила почти час по ушам, а потом такая: «ладно, пока-пока, дрыхнуть охота». Надо успокоиться!

Алсу утром рано вставать.

Каждое утро Алсу Бесфамильная совершала пробежку: километр в одну сторону, километр обратно по тропинке вдоль берега Волги. Иногда тропа подходила к самому лесу, к выпирающим из земли корням вековых сосен.

В какой-то момент к ней всегда присоединялась овчарка. Крупная собака неспешно трусила рядом, иногда сворачивала в сторону, словно гналась за добычей или обходила свои владения, помечая территорию.

Алсу по тропинке спустилась к берегу. Собака догнала, шлепая лапами по воде, распугала береговых красных пиявок. Алсу сбросила одежду, голой ступила в прохладу, охнула. Доплыла до камня, строптиво торчащего посреди реки. Поздоровалась с ним, оставив на его серой лысине влажный отпечаток ладони.

Вернулась на берег, наспех обтерлась футболкой, натянула спортивки, глянула в небо, словно прошептала молитву. Согреваясь, побежала: тело тренированное, мышцы пружинистые, а дыхание не сбивалось, даже если она ускорялась, совершая приличный рывок.

Алсу — старшеклассница, и каждый день в школе превращался для нее в сущий кошмар. Она могла осадить любого крепким словом, остановить легким рывком руки. Могла, но не имела права.

Проживала Алсу с мамой Маргаритой в одиноком доме на холме, совсем рядом с федеральной трассой. По соседству с ними был поселок городского типа Крувазье и деревня Растрепша с тремя жилыми домами.

Мама уже заварила травы в чайнике и, устроившись на веранде, наблюдала, как дочка возвращалась с пробежки. Яркая точка её красной футболки размеренно катилась по тропинке между могучими соснами, желтыми песчаными косогорами, а на небе светило солнце — осенние тучи еще не прятали его от глаз…

Сегодня дочка относительно спокойна, бежит ровно, мягко ступая по траве. Можно чай покрепче — с травой «изобел». Правда, у травы чуть терпкий душок, хотя сам чай безусловно полезный, успокаивающий. Алсу скорее всего взбрыкнёт, откажется пить, но попробовать можно.

Алсу поднялась на веранду, глотнула чая и поморщилась. Выцепила из тарелки сыр с розами красной плесени. Розовый сыр она любила, мама иногда баловала и готовила его из красных пиявок — была у нее такая тайная технология. На зубах хрустнуло чешуйчатое тело пиявки, во рту появилась кислинка, свойственная только этому виду.

Мать сидела в кресле, сложив руки на коленях. Ровные пальчики с швейцарским маникюром, бледно-розовая кожа, без единой морщинки. Ровно год назад в таком же теплом сентябре они с мамой поселились в этом заброшенном доме. И собирались в нем прожить еще долгие четыре года, если конечно, получится. Мама пыталась заниматься домашним хозяйством: пекла хлеб, ходила в поселковый магазин, кормила кур. Алсу училась в школе и пыталась адаптироваться среди людей.

— У нас тридцать две минуты, — глянула мать на часы.

Алсу соорудила бутерброд из колбасы, сыра, чеснока, лука. Откусив краешек с поджаристой корочкой, добавила еще чеснока и подумала: «Сегодня обязательно дыхну на Сидорова».

— Торопись, — поднялась мать и зашла в дом.

Допивая чай на ходу, Алсу уселась перед зеркалом.

Обычно мать начинала с лица: черные брови Алсу заклеивала макияжной лентой, розовые щеки, длинные ресницы белила светлой краской с синюшным оттенком. Глаза затемняла болезненными кругами. В нос и за щеки вставляла силиконовые распорки, отчего ноздри раскрывались черными тоннелями, а щеки вздувались облаками. На зубы надевались отвратительные элайнеры с кариесными чернотами. Все превращение из красавицы в чудовище завершал парик с редкими волосами, собранными в крысиную косичку. Свои волосы у Алсу были длинными и роскошными и потому крысиный парик топорщился, делал голову неестественно большой и вытянутой, как у лопоухого инопланетянина.

— Бойся меня! — Улыбнулась Алсу своему отвратительному отражению. В ответ получила кривобокую улыбку. Правый глаз практически заплыл. Видимо, мать перестаралась с кремом.

Женщина принесла форму, стала осторожно надевать через голову дочери. Чтобы не слышать отвратный запах пота, Алсу перестала дышать. Школьное платье не стиралось месяцами, на коричневых подмышках друг на друга наплывали соленые круги высохшего пота, на локтях махрились заплатки, по подолу болтались рваные нити затяжек. Учительницу Розу Викторовну приводило в ужас нищее одеяние Алсу, и она реально старалась помочь: выбивала у администрации поселка или школы материальную помощь, покупала платье, сапоги, пальто, и все равно Алсу каким-то непостижимом образом превращалась в уродливое создание: новое платье быстро теряло цвет, сапоги пропадали, а пальто рвали собаки.

— Кажется все, — осмотрела себя дочь и вдруг опомнилась. — Руки!

Да, руки сбивали с толку: холеные и ухоженные они не сочетались с общим образом. Добавились грязь под обломанными ногтями, цыпки на коже. Вот теперь, кажется, все!

Глава 2

Страхолюдина

По человеческим меркам Алсу страхолюдина. Не стоит и говорить, что Алсу Бесфамильная ни за что на свете не согласилась бы мириться с подобным, если бы на карту не было поставлено нечто крайне важное. Важное для осуществления плана.

Хлопая по карманам, Алсу нашла телефон. Времени совсем мало. Сегодня бежать до школы не хотелось. Последнее время водитель школьного автобуса наловчился приезжать раньше. Еще на повороте, видя, что Алсу не успевает к остановке, давил на газ и гордо мчался мимо. Все по закону… не успел — значит, опоздал. Тогда Алсу приходилось бежать через лес напрямки. Пока автобус ехал в обход и по мосту пересекал приток Волги Кривушу, Алсу переплывала ее в самом узком месте. Течение здесь было сильным, говорливым и бесконечным — Кривуша редко замерзала даже в сильные морозы.

Школа из красного кирпича стояла на окраине поселка и гордилась своими учениками, слава богу, здесь было чем похвастаться: герои, писатели, предприниматели, государственные деятели. Даже был свой космонавт. Говорят, когда он учился в школе, был отъявленным хулиганом и от него точно никто не ожидал такой прыти — он каким-то загадочным образом оказался в отряде молодых космонавтов и при еще более загадочных обстоятельствах попал в космос.

Теперь таким школьным хулиганом был Костя Сидоров, который специализировался на издевательстве над Алсу Бесфамильной. Костя был полноватым мальчиком с барашковой пышной шевелюрой, полными губами, голубыми глазами — идеальный вид херувимчика. И, конечно, хулиган. Но это не мешало половине девчонок поселка томно вздыхать по красавчику. К слову, Костя презирал свою ангельскую внешность: качал бицепсы, говорил басом, феном выпрямлял волосы. Однако иногда весьма успешно пользовался своей очаровательностью. Поскольку большую часть времени шкодил и пакостничал. Но, пойманный на месте преступления, божественно смотрел невинными голубыми глазами на учителей. Ему прощали, другим не верили — это было крайне удобно. По мнению учителей и родителей, Костя Сидоров был сокровищем, самым чудесным ребенком на свете.

Когда Алсу стояла на остановке, мимо проехал черный джип со скучной физиономией Кости Сидорова в окне. Значит, Алсу не опоздала. Автобус никогда не проезжал раньше джипа. На крышу остановки сел дрозд, мелодично запел. Алсу заслушалась и не заметила, как рядом притормозила «газелька».

— Красавица, тебе куда? — открыл дверь водитель и поперхнулся, глянув на отвратительную Алсу. — Да уж! — Голос водителя стал грубым. — Тебе куда?

— В школу, — махнула рукой за Кривушу.

— Поселок Крувазье покажешь?

Алсу замялась. Она уже видела, как на пригорке появился школьный автобус. Стала быстро объяснять.

— По этой дороге прямо, через три километра будет поворот, после него направо до моста с односторонним движением. Оттуда поселок и увидите.

Алсу тронулась навстречу автобусу, но он, обогнув «газельку», укатил вперед, пришлось бежать следом. От того, что довелось маневрировать и ждать, школьный водитель впал в ярость, злорадно закрыл дверь перед носом Алсу и ловко вынырнул на середину дороги.

— Садись! — приказал водитель «газели».

— Не, не, мама не разрешает ездить с незнакомыми.

— Меня зовут Павел Пронькин. Устраивает?

Алсу кивнула.

— Садись.

Алсу смотрела по сторонам. Красивые пейзажи, желтые тополя и клены.

— Куда едешь? — спросил Павел, как только набрал скорость.

— Туда. В школу. А вы куда?

— Я ищу одну девицу, — Пронькин вытащил из кармана фотографию, показал Алсу.

Ох! Твою ж дивизию! — Чуть не заорала Алсу. — Это же она…в шесть лет. Какого черта! — Возникло желание порвать фото на сотни мелких кусков и развеять по ветру.

Пронькин обогнал школьный автобус и вновь обернулся к Алсу.

— Это детская фотография. Она сейчас уже взрослая, как ты примерно. Видела?

— Не. У нас вообще таких нет.

— А в школе?

— И в школе.

— Она, конечно, могла измениться, — разочарованно протянул Пронькин, спрятал фотографию у себя на груди.

Полный трындец. Как же быть? Выйти? Подозрительно. Алсу смотрела на свое отражение в круглом зеркале на панели и впервые порадовалась, что выглядит откровенной уродиной — никакого сравнения с той милой мордашкой на фото.

— Где тут у вас заправка? — спросил Пронькин.

— Вон, около кладбища, — показала Алсу на хилое здание, больше похожее на сарай.

— Жуть!

— Спокойное кладбище.

— Заправка жуть. И бензин наверняка дерьмо.

— Я пойду, мне тут до школы недалеко.

— Да не ссы ты. Довезу. Только заправлюсь. — Пронькин снял с крючка топливный пистолет, понюхал. — Вроде ничо. Наш, кажись. Машина капризная, всяку мочу жрать не станет.

Глава 3

Школа

Когда «газель» остановилась у школы, Алсу заметила, что около школьного автобуса происходило что-то странное, — на тротуаре стояли Сидоров и Парфенов в огромных — одних на двоих — женских трусах и бюстгальтере. И где только надыбали. Снова, небось, стибрили с веревки какой-нибудь старушки.

Руками машут, корчатся, как ведьма на костре.

Алсу даже в первую секунду не поняла, что именно она увидела, но затем, приглядевшись, сообразила, что они изображают ее.

Пассажиры школьного автобуса выгружаться не торопились.

— Я тут! — крикнула она Сидорову и Парфенову и спрыгнула с подножки.

Наверное, это была их самая неудачная шутка. Во всяком случае, на голос Алсу они дернулись в разные стороны, запутались в трусах и бюстгальтере, рухнули на землю.

Алсу отвернулась и заторопилась к школе, продолжая следить за другими одноклассниками. Она заметила, что они посмеиваются над Сидоровым и Парфеновым. Нет, конечно же, они не ржали в голос, поспешно кашляли в кулачки, покусывали губы, ведь они не имели морального права прикалываться над друзьями, вот над Алсу — это да. Гнобить ее — это святое.

В раздевалке сбросила куртку на вешалку, переобулась. И пока другие одноклассники шептались и сплетничали, зашла в буфет, когда до нее дошла очередь, попросила у буфетчицы заварное пирожное и персиковый сок.

Неожиданно перед ней возник Сидоров.

— Люди добрые! — заголосил он, приглашая зевак присоединиться к скандалу. — Что же это делается?! Стоило только в буфете появиться заварному пирожному, как эта мерзавка решила нас обожрать! Вы только посмотрите на ее зубы! Да скоро она схомячит их, а потом нас. Угощаю всех за свой счет, кроме тебя, конечно, — и Сидоров кулаком ткнул Алсу в грудь, собираясь свалить с ног, но она отшатнулась, устояла. А Сидоров по инерции провалился вперед и носом впечатался в стеклянную витрину.

Все радостно навалились на буфет, расхватали пирожные. Оказавшись в хвосте очереди, Алсу оглядывалась по сторонам, замечала, что дети в большинстве случаев были сыты, ели неохотно. Кусали, отпивали, объедки бросали в мусорные ведра, оставляли на столах и еще хуже — кидались друг в друга. Алсу не переносила жадных людей, абы-кабы набивали животы про запас, а потом корчились в дурацких коликах.

После буфета зашла в класс, заценила обстановку. Взгляд упал на горку газет под ее партой. В углу, сгрудившись, прижухли одноклассники, некоторые из них с трудом сдерживались от хохота. Вишневская приготовила телефон, чтобы заснять момент. Ну и типы! Принюхалась. Так и есть! Резкий запах нечистот. Ребята! Фантазия подкачивает? Кажется, пошли по пятому кругу. Уже было: на стуле, в портфеле, в кармане. Прям профессиональные ассенизаторы.

Пять! Четыре! Три! Два! Один! БАХ!!! — Из корзины взметнулся мусор, повалил дым.

Отлично! Петарда сработала на ура! Алсу поспешила к своей парте, у неё три секунды, чтобы пинком перебросить комок газет под парту Сидорова. Хоть бы получилось! Попала под парту Вишневской. Тоже неплохо. Надо еще подкупить петард. Как же воняет!

У Алсу последняя парта в первом ряду — самое удачное место для нее. Учителям не интересна, толку от такой ученицы, как она, на уроках мало. На занятиях Алсу преимущественно отмалчивалась и никогда не проявляла инициативу. Сидела рядом с не самыми сознательными персонажами. Хулиганы, прогульщики, разгильдяи… Терпеть их не могла, но терпела и выживала.

Выживала потому что класснуха ее выживала, в смысле гнобила, сажала в конце аудитории, старательно подчёркивала «индивидуальность» Алсу. Ее работы класснуха проверяла более придирчиво, следила за посещаемостью — пропускать занятия нельзя, хоть в гроб ляг, но приди, — и еще больше сотни поводов находила для «жести» и «недопустимости».

Из дыма появилась головы учительницы.

— Кто это сделал? Что за «американские горки» вы тут устроили?

В это раз это сделала Алсу. Ей даже не нужно признаваться. Так и так все свалят на нее.

— Роза Викторовна, а вы катались на Американских горках? — хихикнул Сидоров и прошептал соседям. — Кроме качелек, ничего и видели. И даже на них ссыкотно.

Сказал вроде тихо, но услышали все, подобострастно поддержали смехом.

— В Сингапуре офигенные, одна «летучая мышь» чего стоит, — громко добавил Сидоров.

Алсу глянула на учительницу — красные пятна на шее. Розе Викторовне пора пить таблетки.

Роза Викторовна с размаху села на стул, стала судорожно дергать молнию на сумке. Черт, сломала ноготь. Когда же она научится равнодушию? В школе бывают разные гадости, которые происходят независимо от нее, дети сталкиваются лбами, бьются не на жизнь, а насмерть. Но они еще зеленые — и она знала, что будут трудности. Как говорится, по́том и кровью залит ее педагогический диплом, их учили, предупреждали.

Зажав таблетку зубами, открутила пробку на бутылке с водой и присмотрелась к Алсу. Ее отвратительность успокаивала. Она настолько чудовищна, что исправить эту ошибку природы, наверное, сможет только гильотина. Нет, нет, нет. Роза Викторовна педагог и не имеет права так думать. Запила таблетку и кашлянула, будто внутри обожгло внутренним ядом, — если такой бывает.

— Бесфамильная, а ты каталась на «американский горках»? — обратился Сидоров к Алсу и тут же махнул рукой. — Хотя кого я спрашиваю? Отстой полный!

— Надеюсь, бои закончились? — Глянула на класс. Какая предательская тишина. Вроде на поверхности ничего не видно, все внутри, но стоит зазеваться — и они вонзятся в тебя всей силой. — Бесфамильная, завтра родителей в школу.

Никакой реакции. Что за человек?

Вынуждая сердце успокоиться, Роза Викторовна прижала руку к груди. Какая коварная штука — память. Она возвращала на пятнадцать лет назад. Шаг за шагом напоминала маленькую, окоченелую Розу. Ее сердце кромсал такой же костенок-сидоренок, но она не умела защищаться, как это делала Алсу Бесфамильная. Эта девочка знала способы не реагировать. Она настолько была свободная и сильная, что Розе Викторовне самой хотелось ее сломать…

Глава 4–6. Хочу домой

Дверь со страшным грохотом ударилась о стену.

— Что случилось? — испугалась продавщица, вытирая руки о фартук.

— Ох! Теть Вер, простите, не рассчитала.

Продавщица продолжала смотреть на Алсу с интересом, ждала, когда девушка подойдет к прилавку. Алсу приблизилась быстрым шагом, по пути открыла телефон, показала фотографию Кости Сидорова.

— Теть Вер, а такой принт на торт можете сделать?

— Красавец, — горестно вздохнула продавщица. — Скинь мне на телефон. — А чего написать?

— С днем рождения.

— Тебе когда?

— Срочно!

— Срочно не получится. — Продавщица раскрыла стеклянную дверцу холодильника, со второй полки потянула коробку, поставила на прилавок, откинула крышку.

Честно говоря, Алсу не думала, что так бывает. И разумеется, удивилась. На торте был портрет какого-то книжного красавца: волевой взгляд, губы поджаты, красный камзол, расшитый золотыми нитями. Даже обсыпанный кокосовой стружкой он выглядел эффектно. На Костю Сидорова не очень похож, но что-то близко и рядом.

— Нравится? — довольно произнесла тетя Вера. — Вчера сделала по книге «Дракон на поводке». Хотела сама съесть. — Погладила себя по круглому животу. — Но одной как-то не то. И все-таки это несправедливо, что молодым все, а мне нет. Я вот, Аистенок, замуж хочу. А никто не берет. Поболтать не с кем.

— Да ладно, — не поверила Алсу, — У вас же тут толпы. Трасса рядом.

— Вот именно трасса. Заскакивают на обед, пару слов квакнут и вновь несутся дальше. Проносятся, как мои годы.

— А вам сколько?

— У меня юбилейный год, — снова пригладила тетя Вера свой живот. Ажно шестьдесят осенью стукнет.

— Тогда ищите жениха на остановке или в очереди к стоматологу.

— Да уж! — хрюкнула продавщица.

— Или на кладбище.

— Уже хоронишь?

— Вдовца можете встретить.

— Ага, — улыбнулась продавщица. Я прошлым летом одного такого узрела. Могилка его жены аккурат против моего брата. Он ей цветочки, камушки, красиво так грустит, плачет. А сам еще ничего, вот как этот с тортика. Поплакал он, значит, и пошел на выход, а я за ним. Попрошусь, думаю, в попутчики, с кладбища по-другому никак, шлёпать и шлёпать. Выходим за ворота, он к своей машине, я за ним, а из машины трое выскакивают. Не поверишь, три телки, одна краше другой. Вот такой, блин, финт. Торт брать будешь?

Алсу заплатила за торт, вышла из магазинчика. Посмотрела на часы и ужаснулась, — до отправления школьного автобуса еще два часа. Поплелась на остановку.

Вскоре подошла девица в леопардовом пальто:

— Давно ждешь?

— Минут пять, — ответила Алсу.

— Фигово. Тебе куда?

— До Растрепши.

— По пути. — Девица вышла на обочину, принялась голосовать.

Быстро остановилась «шестерка».

— Вероничка, — выглянул водитель. — Садись.

— Я не одна.

— С подругой?

— Не.

Водитель взглянул на Алсу, чутка офигел, картинно прижал руку к груди:

— Прошу прощения, красавица, но я однолюб.

— Ты, Федька, циник и бабник, — засмеялась Вероника и устроилась на пассажирском сиденье.

Укатили.

Пришлось Алсу тащиться пешком.

По обочине пылила лошадка, запряженная в телегу.

Пасечника Махмута знали все в округе, и он знал всех. Махмут был приветливым и общительным, с готовностью делился последним куском хлеба.

— Тпру, милая, стой, говорю, — притормозил лошадку Махмут, кивнул Алсу. — Что ж это ты пешочком? — шутливо попрекнул. — Утрасим (садись)! Ножки белые поранишь.

Дождался, пока Алсу устроится, дернул поводья.

Лошадка тронулась с места. Резиновые колеса телеги легко зашуршали по обочине.

— Угощайся, — Махмут открыл коробку, достал банку с медом. — В этом году славный получился.

— Спасибо. Но я как-то не очень голодна, — честно призналась Алсу.

— Да не стесняйся ты. Я ж от души.

Захотелось услужить старику, сделать приятное. Алсу благодарно улыбнулась, поднесла банку ко рту и стала с усердием глотать тягучую жидкость. Не то чтобы она любила мед до такой степени, чтобы опростать пол-литровую банку за один присест, но ей почему-то показалось, что это порадует пасечника.

Пасечник вылупил глаза.

— Однако… будь здорова! Никто еще так не ценил мой мед. Ну прям как золотой. Якши кыз (красивая, хорошая девочка). Если ты так мед ешь, как же ты работаешь? Был бы у меня еще сын, сосватал бы не глядя.

И вдруг старик затянул песню. Алсу не знала этого языка.

А лошадка, кажется, знала, прядала ушами, тихо фыркала, по бокам метала хвостом. Свернули с трассы к дому Алсу. Она хотела остановить старика, но он только плечом дернул, запел заунывнее. Телега катила с горки, а за ними по дороге следом продолжала клубиться пыль.

Кепочка деда сбилась на затылок, обнажив морщинистый, неправильно загоревший лоб. От собственной печальной песни его разбирала дрема, он с ней боролся, засыпал-просыпался, хватал вожжи, выкрикивал недопетые слова. Еще недавно ему было одиноко, а теперь он был доволен, как тогда в детстве, когда от пуза напивался кумыса, до отвала наедался мяса. От такой обожратушки живот становился круглым, выпячивался из-под грязной рубахи и тихо булькал, матери на радость. Она щелкала по пузику искривленным из-за тяжелой работы пальчиком, обнимала сына и радовалась его сытости.

Чуть не проехали мимо. Алсу разбудила старика, спрыгнула с телеги.

— Твое? — протянул дед тортик.

— Хотите?

— Не, у меня полная телега сладостей, — отказался дед и стал разворачивать лошадь — Уж я тебя!

Лошадь тыркалась-пыркалась-фыркалась — не справилась, застряла. Пришлось Махмуту слезать с телеги. Пошли сквозь высокую траву напролом.

Вскоре лошадь трусила обратно, Махмут шел следом.

Алсу удивилась, когда вдруг на земле увидела две банки меда.

— Дед Махмут! — закричала вдогонку.

Он шел, не оборачиваясь, вобрав голову в плечи.

— Спасибо!

Махнул рукой, задом впрыгнул в телегу, нашел бутылку воды, стал жадно пить.

Глава 5

Тортик с вишенкой

Дом был пуст. На столе стоял теплый чайник, на тарелке — куски колбасы, сыра. Мать принимала гостей? Это немного напрягло. Вышла во двор, заглянула в сарай, баню. Везде глухая тишина. Напряжение переросло в тревогу. Стала искать записку, читать записи на перекидном календаре: хлеб, подсолнечное масло, колбаса, сыр… ничего нового, обычный список для магазина. Правда, появилась смесь цифр и непонятных символов, похожих на пароль. Эта абракадабра оптимизма не прибавила.

Поставила на плиту чайник, подошла к холодильнику и на дверце обнаружила тетрадный лист, примагниченный большой божьей коровкой: «Я скоро! Приду, все расскажу. Мама».

Так бы сразу. От сердца отлегло. Алсу вошла в свою крохотную комнатку, на пороге скинула туфли, платье, ощутила истинное блаженство: наконец избавилась от орудий пыток: вонючих тряпок, силикона, парика. Протопала к уголку, где располагалось подобие письменного стола — большего в деревенском доме разместить не было возможности — и поставила на стол пакетик с маленьким тортиком, открыла коробку, извлекла сласть, с полки достала свечку и спички. Примостив восковую палочку по центру тортика, запалила фитилек, и, напевая «Хеппи бездей ту ю… Костян», кровожадно откусила кусок, на который пришелся нос красавца.

Стала жевать. Как она ненавидит Костю Сидорова! Всей душой! Всеми мозгами!

С волками жить — по волчьи выть.

Мама говорила: «Потерпи чуть-чуть, перебесится, успокоится. Тут промолчим, там справимся. И начнется у нас новая жизнь!»

Откусила красавцу правый глаз.

— Что празднуем? — зашла в комнату мама. Она была в свободных голубых джинсах с завышенной талией, белой футболке и бордовой клетчатой рубашке.

— Ты где была?

— Не волнуйся, — улыбнулась мама, коготком зацепила кусочек торта. — Провожала отца.

— Приезжал? — воскликнула Алсу и тут же скисла. — А чего меня не дождался?

— Ему надо было до двенадцати вернуться в город. А ты чего так рано? Из-за вчерашнего?

— Забей, — отмахнулась Алсу.

Мать загуглила.

««Забей» — часто используют в разговорной речи. Слово вошло в обиход из строительной отрасли, когда забей употреблялось в сочетании с словами гвоздь, крюк. Сейчас его применяют часто в смысле «не обращай внимание», «не придавай значения», «не принимай близко к сердцу»».

Алсу откусила «дракону» голову. В глазах блаженство и кайф.

— С тобой все в порядке? — осторожно спросила мать. Она уже откровенно начала волноваться. — Как-то мне не спокойно.

— Что со мной может случиться? — засмеялась Алсу.

— Мало ли. Будь всегда со мной на связи. Поняла меня?

— Пожалуйста, — поправила Алсу.

— Что «пожалуйста»? — не поняла мать.

— Обычно так говорят в конце просьбы.

— Хорошо, пожалуйста, будь добра, следи, чтобы телефон больше не разряжался.

— Ма, лучше расскажи, как там папа?

В детстве Алсу ненавидела все эти королевские церемонии, дворцовые ритуалы. Было жутко обидно, что мама постоянно заставляла носить длинные парчовые платья, хотя интересы у Алсу были отнюдь не дворцовые, потому что кучу времени она проводила с отцом. Раньше дела у него шли неважно, он никак не мог адаптироваться, вникнуть в дворцовую суету, этикеты, да и жизнь самого королевства ставила его в тупик. А мама была вполне успешной королевой, правила с размахом, справедливо, беспрерывно. Зато Алсу больше времени проводила с отцом: они выходили на поверхность, много рыбачили, спали в палатках — после дворцовых шелковых простыней ночь среди комаров и муравьев еще то испытание. Когда Алсу повзрослела, отец научил ее водить машину, мотоцикл. Еще он научил ее совершать десятикилометровый кросс, купаться в холодной воде. Но потом все изменилось. Потребовались знания поверхностного слоя земли, а кто как ни папа знал об этом лучше. Он быстро стал влиятельным, выдавал разумные решения с учетом реалий жизни людей и внутреннего мира королевства. Мама же, наоборот, «вышла в тираж», стала декоративной Королевой, как она сама о себе говорила. Правда, это никак не повлияло на семейное счастье: они оставались такими же близкими и родными.

— Папе пришлось срочно ехать на Восток. Там избыток отрэнергии. Акумуляры не справляются. Придется, наверное, формировать местное глубинное озеро Нети. Папа поехал исследовать рельеф местности.

Глава 6

Перформанс

— Рассказывай, — потребовала мать.

— Все, как всегда. Сидоров с Парфеновым устроила порно-перфоманс.

«Порно» — загуглила мать. — Отображение сексуального поведения с целью вызвать сексуальное возбуждение. — Зачем это? Они хотели тебя соблазнить?

— Ма, не вникай. — Алсу открыла телефон и показала фотографию утренней встречи.

— Неужели такое возбуждает? — выдохнула мать.

Алсу вилкой ковырялась в пельменях.

— А есть чего-нибудь повкуснее? Хочу десерт из сладких лягушек.

— Привыкай к этой пище.

Алсу заставила себя есть.

— Тебя Роза Викторовна пригласила, не… вызвала в школу. Я в мусорное ведро бросила петарду.

— Ничему тебя жизнь не учит, любимая… Всё ты делаешь по-своему, назло другим. У тебя другая задача.

— Да знаю, — отмахнулась Алсу. — Но должна же у меня быть какая-то разрядка. Иначе я взорвусь сама. Фирштейн?

«Фирштейн» — загуглила Королева.

Вчера они с матерью выкопали первую картошку и собрали капусту. Сейчас капустный пирог отдыхал на подоконнике, дразнил ароматом. Для Алсу это в новинку.

— Да, забыла тебе сказать, — вдруг поперхнулась Алсу. — Меня сегодня подвез один газелист…

— Я же велела не садиться к незнакомым людям!

— Познакомилась, зовут Павел Пронькин. И ты не поверишь, он показал мне мою фотографию, спросил, не знаю ли я эту девочку?

Заметила, как у матери задрожали руки.

— Мне там лет пять-шесть, — тыкала Алсу вилкой в пельмень.

— Откуда у него твоя фотография? Тебя ни разу не фотографировали!

— Значит, фотографировали. Это точно я! Я помню этот сарафан, заколки-бабочки. Это было в первый раз, когда мы поднялись на свет.

Сейчас мать напоминала крохотное живое существо, дрожащего детеныша, который только что потерял семью. Она силилась успокоиться, гладила себе по волосам, коленям, словно затыкала дыры, через которые уходили силы. Алсу даже не подозревала, что мать может так переживать.

— Ма, все нормально. Он меня не узнал. Я видела, он заходил в школу, спрашивал у охранников, учителей. От всех ноль эмоций.

— Ты не понимаешь, — страдала мать. — Значит, он добрался уже досюда. И мы что-то должны делать. Я даже не подозревала насколько у него длинные руки. Дальше будет хуже: он поменял тактику и он нас найдет.

— Делов-то. Давай спустимся домой. Еще чуть-чуть, и я взорвусь к чертовой матери.

«К чертовой матери» — стала гуглить Королева. — «Прочь, долой!»

В груди сжалось, она заставила себя успокоиться. Как все здесь неправильно и несправедливо.

Алсу буркнула что-то сердитое. И может быть, впервые у матери в глазах мелькнула уверенность в дочери.

— Ты же знаешь, нам нельзя. — Мать выключила телефон.

Алсу все знает. Чтобы наследовать озеро Нети, она должна прожить пять лет на Земле и окончить среднюю школу. Мать права, чтобы защитить страну Нети, прекратить страхи народа, избавить его от ужаса ожидания, Алсу вынуждена пройти этот путь. Она доучится до конца, как бы больно ей не было. Еще постарается найти этого урода, который последние двадцать лет терроризирует их народ. И еще накажет его. Как? Кто ж его знает, как. Но что-нибудь придумает. Алсу, конечно, об этом матери не сказала. Не стала нервировать, забирать ее последние силы. Вместо этого зашла в спальню, переоделась в спортивный костюм и вышла из дома не оглядываясь. Так и надо. Беги вперед. Не оглядываясь.

Этим вечером Алсу бежала не как всегда. Этим вечером она держалась в тени деревьев, под каждым кустом чуяла врага, чужой взгляд.

Новый виток жизни струился по веткам, по иголкам, по извилистым тропам и корням. Лес сопровождал — как мог поддерживал этот бег жизни. Он откликался на этот бег.

Внезапно Алсу остановилась. Увидела, как у их дома притормозила «газелька».

Пронькин вышел из машины и, заглядывая через забор, пошел вокруг дома, отыскал калитку, поднялся на веранду, дернул дверь. Заперто. Он, наверное, что-то кричал, звал хозяев, но Алсу из леса не было слышно.

Из дома никто не вышел. Видимо, мать решила не рисковать. Водитель спустился, расшатал камень на тропинке, кинул в окно, посыпалось разбитое стекло. Полез в пустую раму.

Зря, конечно. Лучше бы охранял свою машину.

Что ж, ты сам напросился. Дернула дверцу, приветливо щелкнул замок. Долго ковырялась в бардачке: штрафные квитанции, ручка, зажигалка, недопитая бутылка воды… Где фотка?! Она же точно видела, как Павел небрежно кинул ее в бардачок.

Пошарила глубже: оба-на! Почувствовала холод металла, где-то в уголке сердца мелькнула надежда, что ошиблась. «Мне не нужно это, мне нужна фотография». От страха каждая секунда превращалась в час.

Где-то рядом прошуршало. Нервно дернулась, приложилась затылком об какую-то железяку. Сдержалась, чтобы не заорать. Снова прошуршало. Алсу понимала, что совершает из ряда вон выходящее, поэтому и решила, что попалась. Настоящую опасность почувствовала спиной, каждой клеточкой тела.

Оглянулась. На двери сидел воробей. Подслушивал, подглядывал.

Шутник, елы-палы.

— И вообще это не твое дело. Понял?

— Тише, — зашипел… воробей? Нет.

Глава 7–9. Студент

— Напугала меня, — увидев мать, охнула Алсу. — Ты как здесь?

— Через заднюю дверь, огородами. Я видела, как ты подошла к машине. Сначала не поняла зачем, а потом догадалась. Фотографию нашла?

— Нет. Наверное, с собой носит.

— Ты постой на шухере… — вспомнила Королева слово из своей студенческой молодости.

— Чего?

— Ну, смотри, чтобы Пронькин не появился, — пояснила Королева.

— Ваше Величество… — Алсу покачала головой.

Госпожа Маргарита одернула рубашку, глубоко вздохнула и полезла в кабину, словно пошла на штурм вражеской крепости. Наконец, она вынырнула, держа в руках три фото.

— Это как? — удивилась Алсу. — Где нашла?

— Под сиденьем, в кармашке двери, одну в этой штуке наверху, не знаю, как называется, ну, ее опускают, когда солнце лепит в глаза.

— Антиблик, — подсказала Алсу.

— Это действительно ты. Похоже, что действительно Студент активизировался и подобрался совсем близко.

— Какой студент?

— Папин друг. Ну тот, о котором я тебе рассказывала.

— Ты никогда не называла его Студентом. А имя есть у него?

— Роман Николаевич Кочерга, — задумчиво произнесла Королева, и от отвращения передернула плечами. — Чует мое сердце, эти фотографии не последние. Надо обшарить самого Пронькина… Не делай такие страшные глаза. Ведь он без зазрения совести залез в наш дом.

— Там мои платья, косметика, — вдруг испугалась Алсу.

— Что такого? У любой женщины должна быть тонна косметики, — пошутила Королева.

— Я не понимаю, почему ты это позволяешь?

— Пусть удовлетворит свое любопытство. Может, это его остановит.

— Уверена?

— Нет, конечно. Еще несколько часов назад я была счастлива, — честно призналась Королева. — Любое хамство всегда неожиданно. Подлец твой Пронькин.

— Не мой.

— Оговорилась. Работает профессионально. Пусть поищет, есть шанс, что успокоится и забудет о нас.

— Не могу в это поверить. В нашем доме чужой человек, а мы тут из кустиков наблюдаем. — Горький ком разочарования встал у Алсу в горле.

— Я тоже с трудом сдерживаюсь, чтобы не вызвать Янотаки. Но ради дочери и страны я буду сильной. Мы справимся.

— Ого, пафос. Старо как мир.

— Честно говоря, еще пять минут, и я не сдержусь. — Королева глубже завернулась в кардиган. — Уму непостижимо.

Быстро стемнело. Вечерняя тьма окутала так плотно, что и не разберёшь, что творится в доме. Впрочем, когда они подобрались ближе, в сумраке проступили силуэты колодца, яблонь.

В доме загрохотала разбитая посуда. Королева осуждающе покачала головой.

— Надо же! Как-то совсем он неаккуратно.

— Ничего не боится, — сквозь зубы процедила Алсу. — Как у себя дома.

— Смотри, он, кажется, пошел в баню.

— Может сделаем все по-тихому. Запрем, лишим памяти, перевезем.

— Да я тоже об этом думала. Но если он от Студента, то все зря. Кульбит с Пронькиным вызовет вопросы. Студент сосредоточится именно на нашем районе и пришлет вместо одного — десятки Пронькиных.

— Ты так говоришь, будто ваш Студент владыка мира.

— Владыка не владыка, но силы, похоже, накопил. Подобрался совсем близко, и, если его не остановить сейчас, быть беде.

— Да что за Студент такой, что вы боитесь его всей толпой?

— Говорили уже об этом.

— Раньше я вообще не понимала тебя. Не прислушивалась. Теперь, кажется, все изменилось.

Скрипнула дверь. Где-то мяукнула кошка, заголосили куры.

— Тише, не кричи, — попросила Королева. — Надо завести собаку.

— Отлично! — оживилась Алсу. — Бишон фризе, русского тоя?

— Овчарку, чтобы дом охраняла.

Прислушались. Вроде тихо. В бане, как набат, загремело упавшее ведро. В окошке вспыхнул свет фонарика.

— Все это, Студент, Пронькин — это плата за любовь, — продолжила Королева. — Для меня любовь оказалась сущим наказанием. Выяснилось, что я ничего не знаю о любви. Все было впервой. Я проходила стажировку в институте геологии, а если точнее, «поиски и съемка месторождений полезных ископаемых и геологическое картирование»… часто данная специализация звучит как «поиски и разведка МПИ».

— Ничего не поняла, — честно призналась Алсу.

— Не важно. — прошептала Королева. — Виноват случай, который перевернул мою жизнь. Такой опыт за деньги не купишь. Нас отправили на сопку «Крин». Не буду рассказывать, как мы добрались, как я страдала из-за комаров, сырой земли, на которой приходилось спать, первого снега. В том походе в меня влюбились два парня. Твой отец и один студент.

И мать замолчала. По ее сияющему лицу, загадочной улыбке, было понятно, что она погрузилась в какие-то сокровенные воспоминания.

— Я влю-би-лась!

Королева томно прикрыла глаза, потянулась, немного помолчала, словно решала, откровенничать до конца или нет. Алсу опешила, она не готова была увидеть мать в таком одухотворенном состоянии.

— Человек моей мечты. Во сне такого не увидишь. Даблиду (Прелесть)!

— Даблиду?! — фыркнула Алсу. — Ну вы, Ваше Величество, и сказанули.

— Настоящая прелесть, а не мужик. Рост, плечи, пресс. Крас-савец! К тому же, в меня влюбленный. Мы сбежали с ним к водопаду. Он стоял под ледяной струей, и я сквозь водную пелену видела все. Почти теряла сознание от восхищения. Я подошла к нему, встала рядом, а он такой горячий. Понимаешь? Меня изнутри обожгло. И вдруг темнота, страх, что потеряю, не увижу. Обняла я его за шею…

— Постой! А как же душа? — напомнила Алсу. — Ты всегда говорила, зри в душу.

— Красивое тело ну никак не мешает душе быть красивой. Вот тут все совпало. Прямо колдовство неописуемое. Чего-то я разволновалась. Если коротко, мы на стрелах Рости (Амура) взмыли к небесам. И все было волшебно и бесподобно, если бы не одно но. Тот второй юноша, который был в меня влюблен, такой скандал устроил, разбушевался на всю тайгу.

— Кто? — Не сразу переключилась Алсу от розовой картинки.

— Я же, говорю, Студент — наш с папой друг. Я даже в голову не могла взять, что он все решил за нас троих. Папу в отстой, а меня в загс. Я естественно стала отказываться, а он уперся, — «Ты моя! — Если не выйдешь замуж за меня, я убью его». — Странная реакция. Уже своим родителям сообщил, что мы приезжаем. Какая-то неловкая ситуация получилась. А потом пошло-поехало. Меня оскорбил, папу побил, в институте накатал жалобу, якобы мы припрятали какие-то важные образцы минералов. С трудом от него отвязалась. Веришь, не держу на него зла, он по-своему прав. Я бы, наверное, тоже с ума сошла, если бы наш папа полюбил другую.

— Папа, другую? — скептически фыркнула Алсу. — Да тебя можно уже любить за королевский титул.

— Ну что ты! — сжала пальчики Королева. — Я же скрывала свой титул. Хорошо получалось, пока не влюбилась. Я была настолько счастлива, что вдруг испугалась, если папа узнает кто я. Поэтому и ляпнула первое, что пришло в голову. Представила Янотаки своим отцом. Твой папа через два месяца пришел к нему свататься.

«Свататься» — загугнила Алсу в поисковике.

«Сватовство́ — свадебный обряд, заключающийся в предложении женихом руки и сердца девушке при её родителях».

— Офигеть. Атавизм какой-то. Он что, новые отрастил?

— Люди не приктонят (регенерируют).

— Как же так?

— Бог мой, Алсу. Какой же ты ребенок. Тебе еще учиться и учиться. Предложение руки и сердца — это не буквальное действие, не жертва, это такой образ, обряд. Якобы я навеки Ваш.

— Здесь на земле значение многих слов расходятся с делом, — пожала плечами Алсу.

Королева склонилась над дочкой, обняла, поцеловала. Лицо Алсу вытянулось, в глазах блеснули искорки. Сердце предательски сжалось. Потянулась чмокнуть мать в ответ и вдруг совсем рядом захлопала грязь.

Послышалась ругань. Похоже, Пронькин куда-то провалился. Куда? Хоть и осень, но на дворе должно быть сухо. Хотя, если вляпался, это справедливо. Нечего шастать по чужим дворам без приглашения.

Ася осторожно потянулась на шум. Мать схватила за руку — «останься».

Алсу пробежала несколько шагов, около машины вильнула в сторону.

Вскоре, ругаясь и отряхиваясь, появился Пронькин. Ух и воняло от него! Аж глаза слезились.

Послышался звук открываемой двери. Хлопнуло. Машина завелась и укатила в ночь.

Глава 8

Побег

Вещи были разбросаны по всему дому. Этот гость даже не скрывал своего присутствия. Наверное, мерзко смеялся, когда копался в их белье. Неужели все так серьезно?

Королева устало села на стул, смежила веки. Почувствовала себя откровенной рухлядью, а это в пересчете на земные всего тридцать восемь лет, хоть стой, хоть падай.

Алсу возилась по дому, поднимала, убирала, рассовывала по местам. Принялась подметать осколки трехлитровой банки из-под молока. Молоко разбрызгалось по стенам, скатерти, шторам, белыми островками скопилось в углублениях половых досок. Значит, утром каша будет на воде. Но эта проблема — ничто.

— Сегодня слишком длинный день, — пожаловалась Королева.

— Банальная усталость.

— Голова болит, словно кратанули (сквозь голову прошла стрела навылет).

Алсу стала ссыпать осколки в ведро. Королева вздрогнула и поняла, как сильно напугана. Надо что-то решать. Кардинально.

Отпила чай, задумчиво глянула в окно.

— Алсу, я тут подумала, а не переехать ли нам в другой город?

Как и ожидала, Алсу удивилась, а потом взвилась.

— Что? Опять? Сколько можно? Осталось совсем чуть-чуть. — А почему ты вдруг решила?

— Предчувствие не обманывает. Ну, ты понимаешь?

— Не понимаю. Если из-за газелиста, то забудь. Ты же сама говорила, если ничего не найдет — успокоится. Отчитается твоему Студенту, все мол, лажа, ну то есть фигня, о-о-о, ну то есть ложная тревога, напрасные хлопоты. Неужели обязательно каждый раз бежать?

В груди у Королевы с пугающей скоростью образовалась пустота. К этому примешалось что-то похожее на панику.

— Прости, дочь. Но я пока не придумала ничего лучшего.

Страх — это серьезно. Для Королевы, тем более. О том, что беда грозит ей, она не волновалась. Но вот справится ли дочь? От этого страха сердце было не на месте. Сделав большой глоток чая, попыталась выровнять дыхание. Не хватало еще напугать дочь, которая и без того косится в ее сторону.

— Ну не будем же мы биться с ним на мечах. Глупо. А магию использовать не можем. В нашем распоряжении только пара пассажей: забвение и фейерверк.

«Плевать, пусть мать обижается, думает, что хочет, но она не тронется».

Из-под стола появилась маленькая серая мышка. Учуяла молоко.

«Хоть кому-то счастье» — улыбнулась Алсу и громко заявила:

— Я не поеду.

— Хватит! — хлопнула мать рукой по столу.

Мышь юркнула под стол. Алсу сжала кулаки.

— Прошу, — уже тише произнесла Королева. — Я уже устала повторять одно и то же. Иди и собирай вещи!

Что получается? Что они снова строили воздушные замки. Осталось чуть-чуть. Да уж! Совсем чуть-чуть… в этой богом забытой дыре, где год идет за три! Как же все несправедливо. У Алсу были собственные планы за жизнь. А тут приволокся какой-то Павел Пронькин и все? Снова бежать в глубочайшую провинцию, где скорее всего нет даже такого заброшенного дома, только подпол, подземелье. Зачем нам туда тащиться?

Вновь появилась мышка, но к молоку не торопилась. Осторожно шевелила усиками. Алсу сравнила себя с ней, и поняла, что они с матерью трусливее ее. Неужели не справятся?

— Конечно, зачем меня слушать, когда можно просто приказать, — Алсу, кончиком кроссовки, подтолкнула мышку к молоку. — Зачем вообще ты из меня растишь королевишну, если сама стала бегать от проблем. Ваше Величество, это скверный пример для Моего Высочества.

Королева не нашлась, что на это ответить. На миг в ее глазах проскочило воспоминание: розовые заколки, разбитые коленки. Появилось желание обнять дочь, порадоваться ее твердости духа. Неужели получилось, и дочь растет воином, достойным трона. Вместо этого Королева встала, достала с полки пакетик с заваркой.

Мышка наелась молока и теперь смотрела на людей, словно чего-то ждала.

Алсу положила перед мышкой кусочек сыра с красной плесенью. Мышка понюхала — отказалась, а хлеб утащила в норку.

— И все-таки я настаиваю, — продолжила мать.

Как же все бесит! У Алсу свой план…

Как мать может с такой легкостью перечеркивать будущее, мечты, планы? Откинуть друзей и отношения, словно мусор? Хотя… с друзьями и отношениями Алсу явно погорячилась.

Вряд ли есть смысл цепляться за лучшую подругу Лену Шеину, которая скорее дружит с Алсу от безысходности. Лена под обстрелом на втором месте, после Алсу. А вместе они только приумножают негатив класса.

Может, действительно свалить? Наверняка где-то есть нормальное учебное заведение, где можно спокойно грызть гранит науки, а не гравировать зубами свое имя на могильной плите.

Присев на край кровати, Алсу посмотрела на чемодан, что распахнул пасть, в каком-то смысле голодную, но не совсем — на дне чемодана сидела серая мышь и не мигая смотрела на Алсу черными пуговками глаз. Мышка поскребла коготком по шелковой обшивке, — и показался он… Алсу вздрогнула…

Глава 9

Мышка с хвостиком косы

Алсу вздрогнула потому, что ей показался Пронькин. Вот именно «показался»! Поняла, что от усталости совсем шизанулась!

Да фиг с ним! Алсу уткнулась в подушку и сразу заснула.

Королева лежала без сна, вспоминая мужа. Это было прекрасно. Водопад. Вода струилась по его загорелой спине… первый поцелуй. И самая последняя мысль, посетившая ее перед сном, была очень разумной: даже если им придется здесь остаться, им совершенно нечего бояться. Госпожа Маргарита прекрасно знала, что они находятся под неусыпной защитой мужа, Янотаки и Акумуляров.

В какой-то степени госпожа Маргарита была права.

Янотаки был Ёкаем, потусторонним японским духом. Ёкай мог быть ужасным, опасным или доброжелательным, забавным, милым, иногда одновременно тем и другим. Янотаки всегда был добрым, госпожа Маргарита ни разу не видела его расстроенным или опасным. Янотаки от своих соплеменников отличался культом волос. Он сбривал затылочную часть, виски, а остальные волосы, отращённые до попы, укладывал на темени в огромную култышку — чонмаге. Когда Янотаки превращался в любое хвостатое животное, при обращении его култышка выправлялась в хлыст, стелилась вдоль спины и заканчивалась хвостом в виде косички.

Алсу спала, ровно посапывая, свесив ноги с кровати. За ней наблюдала мышка с хвостиком в виде косы. Она сидела неподвижно, как статуя и, не мигая прислушивалась к звукам. Пролетела муха. Поздновато для осени. В углу жаловался паук, на кухне под третьей половицей ругались короеды.

По неровному дыханию Алсу мышка поняла, что девочка скоро проснется, значит, пора. Стукнула хвостом об пол. Появилось облако с сотнями мерцающих звезд и искр, в какой-то миг блики собралось воедино и материализовались в воина.

Воин был одет в длинный коричневый халат с широкими прямоугольными рукавами, меховые тапки варадзи, широкие серые штаны. Смотрел внимательно, глаза черные с длинными черными ресницами и бровями. Длинная Коса самостоятельно поползла вверх, свернулась в култышку и замкнулась кандзаши.

Кандзаши — это две тонкие палочки, с одной стороны заостренные, с другой имели два кольца, инкрустированные драгоценными камнями, что очень напоминало изящные ножницы. В древние времена кандзаши вдевались в волосы в качестве талисмана, якобы отгоняли зло. Для Янотаки кандзаши служили оружием, талисманом, волшебством.

Алсу проснулась и радостно отреагировала.

— Янотаки! — закричала она и соскочила с кровати.

От ее радости у воина екнуло сердце. Все-таки он соскучился за этот год.

— Обнимашки? — Янотаки протянул руки.

Алсу вылупилась на Янотаки, она не очень поняла, что он имел в виду.

— Обниматься, говорю, будем? — повторил он и смутился. Вообще-то это не по статусу. Она Принцесса, его повелительница. Он уже пожалел, что дал непозволительную слабину.

— Да, конечно… — обняла за шею.

— Ты моя лапа, — ласково погладил он ее по голове, как котенка.

Этот жест почему-то развеселил Алсу.

— Я уже большая-пребольшая.

— Вижу.

— Янотаки, я хочу покататься на «американских горках».

— Что за чудо такое? — Воин стал рыться по карманам, словно «горки» лежали там.

— Давай, а…

— Как прикажите. Но ведь я не сталкивался, как говорит молодёжь, ни сном ни духом, ни в зуб ногой.

Алсу открыла комп и в поисковике задала «Американские горки».

— На дракона похоже, — улыбнулся воин железной громаде. — Зачем вам, госпожа, этот хлам? У вас же есть настоящие.

— Хочу эти. Все хвастаются. Ах! Круто! Жуть! Дух захватывает! Давай, а?

— Вообще-то я здесь по другому делу. Из-за фотографии.

— Конечно! Конечно! — вскинулась Алсу. — Давай покатаемся, а потом возьмемся за дело.

— Как прикажете. — Янотаки потянул дверь на себя.

— Т-с-с. Давай через окно, а то маму разбудим.

Они вышли на улицу. Янотаки вынул из култышки одну палочку кандзаши, кольца надел на указательный и средний палец и острием палочки принялся наматывать круги. С каждым витком он говорил волшебное слово: ахрибус, пронитобик, пролетаув… С каждым витком панорама местности менялась: сначала исчезли сосны, затем появилась ровная бетонная площадка, на ней металлические рогатины, объединённые рельсами. На седьмом витке к ним подъехала тележка «Американских горок».

— Пожалуйте, госпожа. — Янотаки притянул руку, помогая Алсу ступить в тележку.

— Офигеть! — взирала Алсу ввысь и вдаль.

— Простите, — не понял воин. — Вам нравится или нет? Это самые большие горки в мире.

Заиграла музыка, зажглись огоньки.

— Я одна не поеду.

В глазах Янотаки появилась тьма.

— Но госпожа. Мне не по статусу с вами. — Янотаки хитрил. Честно говоря, он искренне испугался этого железного монстра. Он не знал, как с ним общаться. Что делать? Управлять, пугать, вступать в бой? Если драться, то каким оружием?

— Ну Янотакушка, Коконакушка… — запричитала Алсу и применила все детские хитрости: сделала умильное лицо, поморгала, сжала на груди кулачки. Естественно, Янотаки растаял и сдался. Но уступал он только ей. Больше никакая сила не могла с ним совладать. Алсу была тем единственным ребенком во всей вселенной, ради которого Янотаки готов отдать не только жизнь, но даже прокатиться на этих чудовищных «горках».

Сели на мягкие сиденья, сверху легла фиксирующая дуга, где-то запел механизм, и тележка тронулась с места.

Банановый рулет, волна, крыло летучей мыши, бабочка…А-а-а!..О-о-о!.. каждый элемент горки сводил с ума. Ветер рвал волосы и щеки, наполнял тело холодной жутью. Их крутило и вертело, словно кто-то пытался вытряхнуть их внутренности из тел. Земля смешивалась с небом, горизонт сворачивался в спираль. А тележка неслась по рельсам как сумасшедшая. Она то взлетала к облакам, то кружила по спирали, в какой-то момент тележка полетела вниз…

— А-а-а, — закричали они и Алсу поняла, что сейчас произойдет что-то ужасное…

Глава 10–12. Горки

В тележке что-то заскрежетало, хлопнуло, заискрилось и она остановилась в таком положении, что Янотаки и Алсу повисли вниз головой. Ветер нежно ласкал ее рассыпавшиеся густые волосы, словно пытался заплести в косы.

— Очуметь! — испугалась Алсу.

— Госпожа, мое сердце вдребезги. Я испытал ужас! — честно признался Янотаки и попытался отлепить пальцы от дуги перекладины. Не получились. Хватка была мертвой. — Ваше Высочество, что нам делать? Повелевайте!

Чтобы увидеть землю, Алсу стала вертеть головой.

— Божечки, как высоко.

Янотаки потянулся к култышке за шпилькой кандзаши.

— А давай пешком? — предложила Алсу и стала дергать дугу. И тут тележка ожила, дернулась, медленно покатилась по рельсам.

— Блин, это же прикол такой.

И потом вновь вверх-вниз, влево-вправо…

— Со мной все хорошо. Все в полном порядке. Лучше не бывает, — повторял как мантру Янотаки и пластом повалился на траву. После головокружительной поездки у него нашлись только силы выползти из тележки и рухнуть на землю.

Все шло не по плану. Он привык все контролировать, держать в кулаке. А здесь взрыв мозга. Представил, какая начнется шумиха, если родители Алсу узнают о его слабости. Первым делом спросят с него. Будут проблемы, а их разгребать и разгребать. Какой же он идиот!

Алсу сидела рядом с Янотаки и ждала, когда он оклемается. Сейчас восстановится и будет зол, как сто драных кошек. Капец полный. Но дело сделано. Теперь как минимум сутки придется быть паинькой.

— Янотаки, прости меня.

— Я не мог ослушаться.

«Конечно, не мог» — в этом вся и прелесть.

— А теперь давай поговорим о фотографии.

— Фотографии?! Какие фотографии?

Ага, кажись, ожил, голос напряжённый, серьезный. Брови свел к переносице, хмурится. Алсу уже успела изучить привычки воина.

И тут Алсу на веранде дома увидела мать.

Видимо так разорались, что разбудили.

После «горок» маленький домик казался колыбелью, ужасно спокойным, родным, убаюкивающим. Хотя грозный вид Королевы никак не вязался с атмосферой уюта.

Ого! Сейчас кому-то влетит по полной!

— Подойдите! — властно приказала Королева с веранды дома.

Тихо приблизились, можно сказать, подползли.

— Моя Королева! — Янотаки припал на колено, склонил голову, словно позволил ее рубить.

— Ваша Честь! — встала между ними Алсу. По этикету именно так необходимо обращаться к Королеве, если пытаешься за кого-то заступиться. — Позвольте? Это я уговорила Янотаки устроить горки. Хотя он сопротивлялся. Но ведь правда, что его слово ничто против моего. Вы же сами учили уметь управлять! — Последняя фраза самая убийственная. Мать не может с этим не согласиться.

Королева поджала губы, решая, как поступить. Громко и властно заявить о проступке, или отдать приоритет дочери. Надо все-таки сдержаться и не опускаться до стервозности.

— Твои решения дарованы волею небес…

Алсу открыла рот, но Королева протестующе подняла руку.

— Спорить бесполезно. Ты обременила меня двоякой ситуацией, потому что я не только Королева, но еще и любящая мать, чья задача воспитать будущую Королеву страны Нети, а это априори предполагает крепкую нервную систему и заточенную на власть Принцессу.

— С вами сложно спорить. — Склонила голову Алсу.

— И не надо. Должна похвалить тебя. Уметь мотивировать слуг — очень важный дар. Янотаки ведь знал, что может поплатиться головой за ослушание и все равно не противостоял твоему приказу. Что ж, в этом есть свой плюс. Его отношение к тебе — не просто служебный долг, это скорее отеческая любовь.

— Трудно не согласиться.

— Это была авантюра? — громким и хорошо поставленным голосом подсказала выход Королева.

— Чистой воды! — Алсу подумала, что победила.

— Но советую больше не прибегать к таким уловкам.

«Проиграла».

— Слушаюсь, ма… Ваша Честь!

— Что значит «чистой воды»?

— Это означает, что вы правы, Ваша честь, это авантюра. — Вдруг в глазах Алсу вспыхнули искорки радости. — Ма, хочешь прокатиться? Это обалденно!.. Ну то есть прикольно… ну то есть будоражит разум.

— Это правда?! — спросила Королева у Янотаки, даже не взглянув на него.

— Да, Ваше Величество. — Его спина стала круглее, голова ниже, тугой узел на затылке устремился к полу. — Предлагаю воспользоваться случаем. Вы можете стать свидетелем людских утех. Они поначалу непонятны, но сейчас до меня доходит их смысл. Близкое присутствие азарта, всплеск адреналина.

— Янотаки, о чем ты говоришь? Адреналин нам не свойственен.

— Да, моя Королева. Но он свойственен принцессе Алсу.

— Хватит! — сердито приказала Королева. — У нас другие проблемы.

— Как прикажете.

— Приказываю найти этого Пронькина и уничтожить фотографии. И вообще, сделай так, чтобы он сам отсюда исчез.

— Крайние меры?

— Янотаки, не пугай меня.

— Слушаюсь. — Янотаки пропал в облаке звезд. Вместе с ним пропали и «горки».

— Как бы бед не натворил, — вздохнула Королева и пошла готовить для Алсу парик и косметику.

Глава 11

Свидание

За год Алсу привыкла к поселку Крувазье. Это маленький промышленный островок, по сути, попа мира, но Алсу в нем прижилась и даже научилась его любить. Кругом пейзажи Шишкина со стройными вековыми соснами, желтыми полями пшеницы и плавающими в воде осенними листьями. Всюду спичечные коробки-параллелепипеды хрущевских построек, дороги под шатрами горбатых тополей. И вечный шелест пугающего холодного ветра, плеска воды.

Алсу долго простояла в парке, в школу явилась чуть ли не со звонком. Сняла куртку в гардеробе и понеслась к лестнице. Она спешила по коридору, когда ее окликнул Саша Парфенов:

— Бесфамильная!

Если честно, в тот момент испугалась, что встретила его.

— Привет! — широко осклабилась элайнерами.

«Ну я даю, блин! — подумала она. Да он даже не заслуживает ее ухмылки».

— Рад тебя видеть. — Саша прислонился плечом к стене, перегородил проход. — Ждал тут.

— Вот как! — озадачилась она. Она уже ненавидела эту вечную расслабленность парня. Стоит весь такой деловой, руки в брюки, будто его нельзя вывести на эмоции. Спокоен, словно мир вертится вокруг его. — Дай пройти.

— Пошли в кино.

— С чего вдруг?

— Могу я пригласить симпатичную девушку прогуляться?

— Чего тебе надо? — Насторожила его вежливость.

— Отличный фильмец!

— Серьезно? — одарила райской улыбкой и сменила тему разговора. — Знаешь, в каком кабинете будет литра?

Алсу снова улыбнулась Саше. А он в ответ — ей. Но промолчал. Так они и стояли друг напротив друга в пустом коридоре с натянутыми неискренними улыбками.

— Совесть есть? — вдруг пророкотал Парфенов.

— У меня? — не поняла посыла Алсу.

— А страх? — стал наступать он. — Это же надо, я ее зову в кино, а она ерепенится.

— Да что за кино? По какому предмету?

— По предмету любви. — Парфенов закатил глаза, скривился.

Опять что-то не то? Ну не молить же: «Сашенька, отпусти, я не в теме, я тут случайно, всего на пять лет. А если рассказать ему о магической силе озера Нети? Рассказать, что она должна владеть им после совершеннолетия. И что? И он поверит? Ха-ха. Если и поверит, то только в том, что она чиканушка».

— Отвали, — сквозь зубы процедила Алсу. — Если не отвалишь…

— Мне что-то будет? — усмехнулся Парфенов.

— В зубы дам, чтоб дым пошел.

— Соглашайся. — Парфенов наклонился к Алсу, словно хотел поцеловать. — Все равно идти не придется. — Мы поспорили с Костяном, что ты пойдешь.

— Обломайся!

— А за сто рублей? Только до кинотеатра дойдем, а потом вали нафик.

— Двести, — буркнула Алсу, поглядывая на наручные электронные часы.

— Ладно. — Примирительно добавил. — Не расстраивайся, может и на твой винт найдется болт…

Алсу ничего не поняла. Но раз Парфенов ржет, как чумной, наверное, это жутко смешно. Поддержала его веселье своей отвратительной улыбкой, аж десны обнажила. Скис.

Больше нет времени огрызаться. Решила, что еще представится возможность сказать пару ласковых «любимому» однокласснику. А сейчас пора спешить на литру. Она не могла себе позволить так глубоко опаздывать на школьные уроки. Ведь она действительно ходила в школу учиться. А Парфенов пусть и дальше шарится по коридорам, ему не впервой прогуливать.

— Провожу?

Подошла ближе, чтобы отвратить его ухмылку запахом лука:

— Не приду.

Отпрянул, зажал рукой нос и рот.

Вот и вали!

Есть, о чем написать в чате.

Одноклассники против Алсу завели персональную страничку, постоянно троллили, трепались, собирали отвратные картинки: заплатки, дырки, пятна на форме. Лена втайне показывала. Не очень-то приятное зрелище.

Хорошо хоть Алсу знала себе цену. Да и готова была к чему-то подобному — начиталась в книгах. С одной стороны, читать про других не очень страшно, а вот когда касается тебя лично, то тут сила и здоровье нужны. Книги Алсу любила — с их запахом, шелестом страниц, шершавыми переплётами. Любила читать на веранде, от корки до корки, и прослушивать плейлисты в телефоне. Особенно понравившиеся книги предлагала матери. Вкусы у них совпадали.

— А знаешь, что? Я все-таки буду ждать тебя около библиотеки, скажем, в семь.

— Плевать! — отреагировала Алсу и громко закудахтала. — Куд-кудах-тах! Тах! Тах!

— С тобой совершенно невозможно. Ты же истеричка ненормальная. Кому ты нужна?

Алсу обернулась.

И хотя Парфенов разговаривал вроде с ней, а сам смотрел в конец коридора. Алсу проследила и встретилась взглядом с Сидоровым. Он сильно разнервничался и демонстративно уставился в окно. Сегодня при параде, джинсовый костюм, рубашка цвета розовой пудры, она очень шла его светлым волосам. Вырядился, будто на свидание. Наверное, целый час проторчал перед зеркалом. Если и он сейчас начнет приглашать ее в кино, то это будет катастрофа.

Каждый раз, когда Сидоров приходил напомаженным, день для Алсу становился безжалостно нескончаемым. Приходилось каждую секунду быть начеку. Со звонком выскакивала из школы, едва напялив куртку, укатывала на рейсовом автобусе. Даже, когда гнала по тропинке, постоянно оглядывалась.

Глянула на потолок. Пусто. Никаких тебе ведер с помоями…

Глава 12

Второе свидание

На перемене Лена Шеина с загадочным видом потянула Алсу на улицу. Было видно, как ее распирало от желания что-то рассказать. Они прошли в глубь школьного двора и уселись на высокий бордюр под липами.

— Капец полный, — выдохнула Лена. — Парфенов пригласил меня в кино.

«И меня! Чуть не сказала Алсу и напряглась. Что этот гаденыш затеял?»

— Я ж думала, не нравлюсь ему.

— Забей! — предложила Алсу. Старалась придать своему голосу равнодушие, но у самой внутри разыгрался ураган. Алсу редко охватывала паника, за себя она была спокойна, но подставлять подругу под удар не хотелось. — Он просто прикалывается.

— Ты мне завидуешь? Я с тобой как с подругой поделилась, а ты пустое место. Сама небось побежала бы, если бы позвал.

— Вот еще.

— Парфенов такой милашенька, симпапулечка, красатулечка, обаяшечка.

Алсу обреченно махнула рукой. Мол, с тобой все понятно. И все-таки странно, что он пригласил их обеих. Алсу, понятно, не придет, потому как ничего хорошего в этом не видит, а вот Лену надо спасать.

— Ты согласилась? — осторожно спросила Алсу.

— Конечно!

— Смотри, Парфенов по пятам за Сидоровым ходит.

— И что?

— Может, они поспорили на тебя.

— Ха, скажешь тоже. Это тут при чем?

— Я хочу жирно намекнуть, что Парфенов совсем не рыцарь.

— Спорим! — вскинулась Лена. — Еще как придет. Еще как сходим в кино.

Алсу вяло взглянула на подругу:

— Я тебя предупредила.

— Оборвись! — усмехнулась Лена.

— Подожди. — Пока Алсу листала ВК, над ними тихо шумели липы. Лена подбирала желтые листья и складывала в неровную, рыхлую стопочку.

— Вот смотри. — Показала Алсу страничку Веры Кнор. — Они вдвоем с Парфеновым на пляже. Довольно эротические позы.

На странице Вероники Краснощековой — Вероника с Парфеновым на дискаче.

На странице Кати Васильевой — она с Парфеновым на мотоцикле, прям в облипочку, обхватила его спину, как кожаная куртка.

— Ха, сравнила! Это уже было, — отмахнулась Лена

— Как знаешь. — Алсу отключила телефон, стала подниматься с бордюра.

Внезапно Лена сердито дернула подругу за руку вниз.

— Думаешь, ты одна такая умная? Я тоже об этом думала, поэтому и прошу помочь. Пойдешь со мной?

Алсу чуть телефон из рук не выронила. Совсем сбрендила. С какого перепуга она пойдет с ней? Вообще, как Лена это себе представляет? Начнут целоваться, а Алсу тут как тут — правее, левее, не вижу страсти. Позорище!

— Ну ты там в тени, в кустах, поодаль, подстрахуешь. Ну если что не так, поорешь. Короче, если меня будут бить, ты за меня заступишься?

Приехали! Елки-моталки.

Алсу вскочила, чтобы уйти.

Лена вновь за руку утянула вниз.

— Да не дергайся ты. Он из окна на нас зырит.

— Где?

— Не поворачивайся! — зашипела Лена, словно Парфенов мог услышать. — В мужском туалете. Скажи только «да!» и разбежимся.

— Я не хо-чу!

— И что мне делать?

— Откажись.

— Я уже пообещала.

— Дура!

— Алсушенька, я ведь погибну, если не пойду к нему на свидание. Я ж с первого класса в него влюблена, в его зеленые глаза, обаятельную улыбку. Он прямо светился, когда звал меня.

— Чем светился? Зеленым светом? И еще зеленая слюна капала?

— Не поняла, — опупело уставилась Лена на Алсу.

— Твой Парфенов монстр. Просто удачно маскируется под лапочку.

— Ты должна мне помочь. Ты мне подруга или не подруга?!

— Лен, я конечно все понимаю, любовь-морковь. Но ты себя видела в зеркало?

— На себя посмотри! — моментально окрысилась Лена.

— Ох! Прости! Прости! — Алсу обняла Лену за шею. — Во сколько вы встречаетесь?

— В семь у библиотеки.

— Хорошо. Я приду.

Хоть Алсу и пообещала, но все равно волновалась. Поэтому чаще обычного следила за Сидоровым и Парфеновым. А они словно парили по воздуху, были необычно шутливыми и искрометными. И похоже, на грешную землю опускаться не торопились.

Лена также с откровенной регулярностью зырила на Парфенова, как, впрочем, и всегда. Постоянно смотрела на часы в телефоне, порою сомневалась, сравнивала с часами Алсу. На сегодня время для Лены остановилось. Она грезила только свиданием и на уроки откровенно забила.

— Ладно, я пошла. — Не выдержала Лена после четвертого урока и стала собирать учебники с сумку. Причем, таким ехидным тоном, будто бы боялась, что Алсу начнет ее уговаривать, задавать неудобные вопросы.

— Еще два урока, — не сдержалась Алсу.

Лена посмотрела на нее печальным взглядом, а потом выдала:

— Эта школа — бездушная скотина. Она прямо съедает меня с потрохами. Я что, тут до старости должна торчать? Да у меня скоро… скоро все зубы и волосы выпадут. — Лена обернулась к парте Парфенова. Он о чем-то переговаривался с Катей Васильевой — вдвоем прыскали от смеха. У остальных наблюдалось сонное настроение, расплылись по партам, позевотушки, потягушечки. Лена от злости громко стукнула сумкой по столу. Двое, кажется, проснулись. Но Парфенову, разумеется, было плевать. Он продолжать что-то бубнить Васильевой и даже учебником литературы прикрылся, чтобы, наверное, никто не смог прочитать по губам.

— Терпеть ее не могу, — склонилась Лена к Алсу.

— Кого?

— Ты не понимаешь! — горячо воскликнула Лена. — Она вечно портит мне настроение. Почему все парни ее?

Это она, наверное, про Катю Васильеву, догадалась Алсу. Что сказать? Катя действительно покоряла парней, чем вызывала ненависть одноклассниц. Если бы Алсу попросили в двух словах объяснить, в чем причина, то она бы просто отмахнулась. Она не понимала, в чем секрет Кати.

Лена между тем благополучно сбежала, а Алсу открыла учебник, зачиталась, пропустила звонок, не заметила, как зашла учительница.

Весь класс поднялся.

Учительница снисходительно покосилась на Алсу, а затем громко спросила.

— Бесфамильная, вас это не касается?

Да, да, конечно, подскочила Алсу. Стул с грохотом подскочил следом. Сонное настроение одноклассников мгновенно улетучилось.

Оглянулась на Сидорова, на шеках играл румянец в тон рубашке цвета розовой пудры. По настроению можно было догадаться, что это не конец.

Глава 13–15. Газель

Янотаки, конечно, выдал. Он стоял у школы и ждал Алсу в церемониальном костюме Ёкки. Высокая черная шляпа с широкими полями, халат, расшитый золотом, красные шелковые шаровары. Он словно сбежал из оружейной палаты и прихватил с собой самое ценное. Естественно, у всех школьников он вызвал откровенный интерес.

— С ума сошел! — вцепилась Алсу в его руку.

Янотаки приложил руки к груди, почтенно поклонился.

Сидоров также не смог пройти мимо: притормозил, насторожился.

— Что за клоун? — поинтересовался Сидоров.

— Господин, примите мой нижайший поклон, — поприветствовал его Янотаки.

— Издеваешься? — напрягся Сидоров.

— Ерунда. — отмахнулась Алсу. — Рекламная акция китайской лапши.

— Прикольно! — Сидоров потянулся за шляпой Янотаки. Промахнулся, хотя Янотаки, кажется, не тронулся с места.

Алсу схватила Янотаки под руку, потащила через дорогу.

— Бесфамильная, — позвал Сидоров. — А ты с какого боку к лапше?

— С правого… — отмахнулась Алсу. — Я сама лапша.

Сидоров сплюнул сквозь зубы.

— Теперь точно жрать не буду. Травануться можно. Чувырла!

Янотаки многозначительно посмотрел на обомлевшую Алсу.

— Госпожа, мне доставит удовольствие заступиться за вас.

— Справлюсь. Валим отсюда. — Она уже видела, как коварно блеснули глаза Сидорова.

— Госпожа, обращайтесь в любое время, — бубнил Янотаки и покорно следовал за Алсу.

— Давай отсидимся где-нибудь на берегу, чтобы нас никто не видел.

Они свернули с дороги, углубились в кусты. Отсюда сквозь густые ветки виднелась остановка, магазин, библиотека. Вокруг щедро светило заблудившееся лето, на земле, как упавшие звезды, догорали листья клена. Их плоть истлевала, обнажая усохшие вены. Алсу любила собирать из них созвездия и давать им имена.

— Ты чего приперся?

— Госпожа, простите, что беспокою вас по пустяку, но я смиренно прошу наставлений по поводу газели. Я в поселке не обнаружил ни одной газели.

— Ну как же! — оглянулась Алсу по сторонам и показала на машину с синим кузовом. — Вот же около магазина стоит.

— Так вы вещали о круглолапых?

— Ну конечно.

— Я, вероятно, ошибся. Я предполагал стройное и легкое животное.

— Ну, бли-ин… — приходя в себя, протянула Алсу и почесала бровь.

— Однако я не образован и не сведущ в марках круглолапых. Прошу простить меня. — Он чем-то задумался. — Я насчитал таких в поселке семнадцать.

— Нам не надо семнадцать. По номерам вижу, что это машина Пронькина.

— Я все понял. А теперь скажите, что мне следует предпринять? Далеко ли следовать?

— Собери все фотографии и отдай Королеве для спокойствия.

— Госпожа. Может нам дать ему взятку?

— Зачем?

— Чтоб бы снять с нас это тяжкое бремя.

— О нет, Янотаки, — покачала головой Алсу. — Хотя мысль прикольная. Попробуй, вдруг получится. Блин, где Пронькин сам?

— И меня лишает покоя это вопрос. Наберемся терпения.

— Может, в магазин зашел?

— Я схожу.

— Стой! — вырвалось у Алсу. — Тебе надо изменить одежду.

— Но госпожа. У меня нет ничего дороже.

Алсу огляделась по сторонам. У магазина женщина граблями сгребала опавшую листву. Справа у дома с провисшей крышей сидела старушка в старой фуфайке. К остановке на самокатах катили двое детей, девочка лет лесяти и мальчик дошкольного возраста. За ними шли мужчина и женщина. Алсу засмотрелась, улыбнулась. Все-таки какие люди разные. Девочка отталкивалась ногой, высоко ее задирала и катила по тротуару элегантной «ласточкой». Мальчишка разгонялся и пытался на скорости перепрыгнуть крышки колодцев. На колесах весело кружили разноцветные огоньки. Бух! Бух! Бух! гремели колеса по железу. И вдруг Ба-бах! — мальчишка рухнул в кювет.

— Ваня, сынок! — закричала женщина и бросилась к мальчишке, следом заспешил мужчина. Пока они добежали, мальчишка уже выбрался из кювета и теперь улепетывал на самокате. И вновь по крышкам колодцев. Веселые огоньки на переднем колесе пропали.

Алсу показала на мужчину.

— Вот так переоденься.

Типичная провинциальная одежда: джинсы, кроссовки, ветровка, футболка, кепочка.

Янотаки вынул из косы шпильку, произнес волшебное слово. Преобразившись, с достоинством себя оглядел. И остался недоволен. Особенно джинсами. Присел, болезненно ойкнул, неприлично схватился за ширинку, начал нервно дергать ногами.

— Госпожа, это невыносимо. Позвольте избавиться от этих орудий пыток. — Янотаки сделал жест, словно рубанул мечом. Ткань ветровки треснула, а с култышки свалилась кепочка. — Госпожа, в этом невозможно принимать бой.

— Конечно. — позволила Алсу и от души рассмеялась, когда увидела Янотаки в шляпе, ветровке, широких брюках, белых тапочках.

Янотаки вернул шпилку в култышку:

— Сколько времени? Нет ли какой-нибудь весточки о Пронькине?

Алсу выглянула из-за кустов.

— Машина на месте.

Провинциальную тишину нарушил раскатистый рев гудков. Что-то истеричное и напуганное слышалось в этом неостановимом нагромождении звуков. Они перекрывали друг друга, увеличивались, становились все ближе и ближе. Алсу и Янотаки вышли на дорогу, стали вглядываться в даль. И когда наконец появился первый автомобиль в шариках и цветах, Алсу наконец догадалась, что это была свадебная процессия.

Процессия была нескончаемой, машины шли и шли, гудели и гудели. В окнах — счастливые лица, дорогущие прически, яркий макияж, мужики с хмельными усмешками. Попросту говоря, все были счастливы. Одна машина остановилась и пассажиры стали настойчиво приглашать Алсу с Янотаки. Пришлось вновь укрыться в кустах.

Оставив клубы пыли и выхлопных газов, процессия проследовала мимо. Вместе с ней пропала и «Газель».

— Госпожа, да хранит вас небо. Но не зря вы волновалась, — расстроился Янотаки. — Похоже, еще тот упыренок. Как красиво воспользовался ситуацией. Думаю, он нас заметил. Мне нужны ваши наставления. Вы прочитали его Код?

Глава 14

Код

— Да мысли не было читать его Код! — мрачно бросила Алсу. — Я в тот момент, когда увидела фотографию, немного растерялась. А надо было сосредоточиться.

— Я вас понимаю. Мне казалось, что мы хорошо все продумали, столько лет хранили тайну, оберегали вас. Нам надо вынести всего лишь день. Потерпите. Я постараюсь, чтобы он завтра же покинул поселок.

— Янотаки, спасибо от всего сердца.

— Мои слова наполнены поддержкой. Уверяю, все неприятности закончатся.

— Дерзай. Я готова подождать.

— Госпожа, это просто поразительно. Меня волнует, что он нарушил договор и взялся за поиски. Если вспомнить, сколько Королева отдала ему магического зелья, то удивительно, что Роман Николаевич не внял предупреждениям.

— Роман Николаевич?

— Роман Николаевич Кочерга. Это его имя, — кивнул Янотаки.

— Вы никогда не называли его по имени.

— Не было нужды. Мы думали, всё в прошлом.

— Но вдруг это какая-то ошибка.

— Было бы хорошо. Но мой опыт подсказывает, что все очень серьезно. Сколько он погубил Акумуляров… сколько раз выходил к озеру. И никто не знает, почему он обладает такой силой и живучестью. Сколько раз я пытался его остановить, два раза выходил с ним на открытый поединок. Мне казалось я его дважды убил. По моим подсчетам, он давно уже исчез, сгнил, а ему вновь удалось выжить. Я не понимаю, какая сила его подпитывает. Со мной все понятно, я Ёккай, мне помогает волшебство, а он обычный человек, и откуда что берется. Могу лишь только предположить, что он знает то, чего не знаем мы.

И вновь заголосила свадебная процессия. Но уже другая.

Ей уступали дорогу девочка со старушкой. Это была очень странная пара. Старушка одета не по сезону: длинное пальто с поясом, тапки с опушкой. Все новое — на теплой шапке с люрексом ветер трепал этикетку. Сама же девочка в поношенной тонкой куртке, джинсах. Одной рукой она держала тяжелый пакет, второй тянулась к старушке.

— Ба, руку давай.

Старушка капризно спрятала сухие кулачки за спину. Девочка выругалась, поставила пакет на землю, шагнула к старухе.

— Давай, говорю, — перехватила ее ладошку, крепко сжала, словно прутики, хрустнули пальцы. — Я купила капусты, завтра сварю тебе щи.

Старушка сделала шаг назад, попыталась вырвать руку.

— Не дергайся. Дорогу перейдем, отпущу. — Девочка стала наблюдать за рейсовым автобусом, который неспешно приближался к остановке.

— Ты видишь их Код? — спросил Янотаки у Алсу.

Алсу напряглась, просканировала.

— Только спокойное розовое облако.

— А у этих? — показал Янотаки на другую пару. Видимо, это были муж с женой. Что-то бухтели, переговаривались, негромко переругивались.

— У них чуть мрачнее и холоднее — голубой.

— Отлично! Полагаю, это муж с женой. Обычные семейные разборки.

И словно подверждая слова Янотаки, мужчина замахал руками и побежал через дорогу.

Старушка дернулась следом. Девочка удержала за руку.

— Стой!

— А он, — капризно показала старушка на мужчину.

— Х… с ним! — заорала девочка, схватила старушку обеими руками. — Он на тот свет торопится. А нам туда не надо. Стой, говорю! Я тебе сейчас пельмени сварю, хочешь блины с мясом..?

Заскрипели тормоза. Женщина ойкнула, схватилась за сердце, заорала:

— Придурок, идиот! Да чтоб ты сдох! — Но в этих словах не было ненависти, только страх и горечь.

Мужчина стал радостно махать женщине рукой с другой стороны дороги.

И снова раздался рев гудков. Все пространство вновь заполнила свадебная процессия. Ленты трепетали, шарики бултыхались, громко шмякались друг об друга. Это возвращалась первая процессия. Видимо, бракосочетание уже состоялось.

Первая машина остановилась недалеко от Алсу с Янотаки. Дверь открылась, в окружении кружев, криолина, шелка появилась изящная ножка в белой туфелке и все… дальше невеста застряла. Она работала локтями, громко смеялась, звала на помощь. Первым подскочил водитель, вытащил невесту из машины, словно выудил рыбу из полыньи. Пока выправлял платье невесты, подошел жених.

Алсу вздрогнула. Код жениха был пропитан чернотой, настолько тяжелой и плотной, словно грозовая туча, даже проблескивали мелкие молнии. Алсу схватилась за виски, до такой степени активной была отрэнергия.

— Тише, тише, — стал уговаривать ее Янотаки. — Не так скоро. Соберись. Не вздумай принять ее на себя. Ты еще к этому не готова. Я призову Акумуляров.

— Почему? — оглянулась Алсу на Янотаки. — Это же свадьба? Почему он с такой отрэнергией? Она же разрушает все, особенно, невесту.

— Не знаю, не знаю, — стал оглядываться Янотаки. — Этих людей не понять. — И тут он увидел в толпе гостей такой же сгусток. — Кажется, ответ есть. Смотри туда.

Точно такое черное облако витало над… Алсу никак не могла рассмотреть человека, кому оно принадлежало, мешали другие люди.

— Это девушка. Очень красивая молодая девушка. — Янотаки шумно вздохнул, и на часах-акумуляров набрал координаты Кода носителей отрицательной энергии.

Рядом с женихом и девушкой из толпы мгновенно появились странные люди. Алсу их узнала, это были Акумуляры 317 и 256…

Глава 15

Схватка

Через час на столе лежало около дюжины детских фотографий Алсу.

— Что это? — удивилась Королева их количеству.

— Моя Королева! Небо даровало мне мужество, чтобы я выполнил ваше задание. И я готов оказаться от всех удовольствий на земле и посвятить свою жизнь поиску остальных карточек, но думаю, это напрасный труд.

— Я не поняла, о чем ты говоришь. — Уточнила Королева.

— Я и сам не понимаю, о чем речь. Пусть Принцесса расскажет.

Королева посмотрел на дочь.

— С фотографиями фигня какая-то, ну, то есть, не все так просто. — Алсу включила телефон, показала матери. — Мои фотки размещены на разных интернет ресурсах, их можно распечатывать пачками.

Королева поднялась со стула, прошла по комнате из угла в угол.

— Что-то мне нехорошо, — призналась она и включила проигрыватель, перебрала пластинки — нет, слушать пластинки не хотелось. По телевизору показывали сериал, по одному кадру сочла его невероятно скучным.

— Заварить вам чаю? — предложил Янотаки.

Королева открыла кухонный шкафчик, достала с полки чайник с витиеватой ручкой, щедро насыпала душистой травы, залила кипятком и собралась пить, даже разлила по маленьким чашкам, но опять передумала и отошла к окну, уткнулась лбом в стекло. Во дворе кудахтали куры, подкапывали землю, гонялись друг за другом, ходили за петухом. Какая святая наивность и такая же полная беззащитность.

— Ма, чего ты маешься? — Свернула наушники Алсу.

— Надо поговорить с твоим отцом.

— Ура, ура, ура! — обрадовалась перспективе Алсу

Королева достала из письменного стола блокнот, стала быстро писать, потом вздохнула, вернула блокнот в ящик.

— Есть печенье с глазками серебристых короедов! — предложил Янотаки самую любимую сладость Королевы.

— Не тот случай. Не помогает.

— Я понял Вас, моя Королева. Что предпочитаете: булаву, меч, кинжалы?

— Что? Что ты сказал?

— Сами можете выбрать оружие.

Она долго раздумывала и не отказалась.

По просьбе Королевы, Янотаки отодвинула стол, убрал одну половую доску, лег на пол. Мечей было три, каждый по отдельности завернутый в мягкий черный бархат. Лезвие острое, блестящее. На лице Янонаки расплылась довольная улыбка.

Вышли во двор. Королева расправила плечи, вздохнула и взмахнула мечом. Янотаки прытко увернулся, позволил Королеве сделать еще один весьма опасный выпад, а затем бросился бежать.

— Стой, трус несчастный! — Бросилась она вдогонку и кончиком меча почти достала уха Янотаки. — Ты тоже предлагаешь бежать?

— Я не думаю, что это выход. — Янотаки отразил удар. — Пока, дум-маю, вам ничего не угрожает. Живите как жили. Но теперь я всегда постараюсь быть рядом с вами, особенно, с Принцессой.

— Но ты ведь знаешь, что здесь ты не имеешь прав-во применять волшебство.

— Есть уточнение. Не имею прав-ва применять волшебство против людей. А в остальном я свободен.

Королева промахнулась и чуть не упала. Янотаки поддержал ее за локоток.

— И правила не запрещают мне быть рядом и биться на мечах.

Янотаки сделал ложный выпад. В бою он давно бы победил Королеву как минимум трижды. Но здесь не настоящий бой, а всего лишь игра. Янотаки чуть дал в сторону, меч Королевы рубанул пустоту.

— Мне кажется, люди не особо понимают, что такое мечи и кто такие Ёкки, — Королева сдула мокрую прядь со лба, перехватила меч обеими руками и с диким кличем бросилась на воина. — А-а-а-а! И это хор-рош-шо! Это меня успокаивает!

И тут Королева сделала ошибку, она проскочила вперед и оказалась спиной к Янотаки и он этим воспользовался — пнул ее под зад. Королева пролетела пару метров вперед, животом шлепнулась на землю, носом к курятнику. Куры шустро прыснули по сторонам. Петух высказался диким ором.

— Приплыли! — Алсу издала разочарованный возглас и в ужасе помчалась к Королеве, протянула руку.

— Не надо, — отказалась Королева, села на землю и обожгла Янонаки таким чудовищным взглядом, что у того с лица сползла улыбка.

— Но позвольте, Королева. Я воин. А позиция была настолько удачной, что я не сдержался. Вы сами виноваты. Я вас учил прикрывать спину.

— Если ты вдруг забыл, то напоминаю: Я — твоя Королева.

— И поэтому я взял ответственность на себя. Вы можете меня казнить. Но уверяю вас, лучше мне погибнуть от вашей руки обиды, чем страдать от вашей глупой гибели. Я же не смогу потом спокойно жить, придется делать харакири. Для Ёкки харакири не смертельно, но очень болезненно. Еще..?

— Если ты хоть на вершок вытащишь свой меч из ножен, имя твое будет вычеркнуто из моей памяти, — гневно выдохнула Королева.

Алсу подняла меч Королевы с земли.

— А со мной слабо?

— Госпожа, возьмите меч полегче. — Воин мило улыбнулся. Он явно издевался.

— Оборзел? — разозлилась Алсу.

— Наступайте, моя Принцесса.

— Ладно, сейчас я тебе покажу! — Алсу с боевым кличем помчалась на воина.

Янотаки прыгнул на бочку с водой, оттолкнулся и, занося клинок, взвился в воздухе. По лезвию пробежала серебристая молния.

Глаза Алсу расширились от страха. Она вскрикнула, не в силах оторвать от воина взгляда.

Клинок упал на колоду, рассекая её сверху донизу на две половины. Куски древесины медленно упали в разные стороны, обнажив параллельные желтые волокна.

— Госпожа. Ваш уровень, конечно, маловат, но мне от вас пока нужна не злоба, а мудрое сердце. Это что-то другое. Сегодня мы славно потрудились, так что не будем терять время.

У Янотаки ушло три минуты, чтоб вымотать Алсу до предела. В конце концов она сдалась. Но что ни говори, Алсу получила подлинное удовольствие от схватки. Даже лучше, чем предполагала.

Алсу кружкой зачерпнула воды из ведра, шумно выпила. Янотаки лениво наблюдал. Хороша! Щеки раскраснелись, в глазах блистали молнии. Но это не ненависть, а обычное расстройство от проигрыша. И это главное. И это его устраивает. Он чувствовал, как по его телу растекается живительная сила, которая питала каждую клеточку его организма.

— Может, втроем? Еще принести меч? — поклонился Янотаки.

— Хватит выпендриваться. — огрызнулась Алсу и взглянула на часы. — Блин, я опаздываю. Ленка меня убьет.

Янотаки напрягся.

— Остынь, — остановила его Алсу. — Не убьет. Это просто так говорится.

Алсу убежала в баню приводить себя в порядок.

— Моя Королева, я не понял.

— Я тоже, — вздохнула Королева. — Пошли пить чай. Я, кажется, успокоилась.

Глава 16–18. Кто здесь?

В вечернем лесу быстро сгущались сумерки. Свет фар черного внедорожника то и дело выхватывал обступающий лес, кусты самых причудливых форм и растущие вдоль дороги сосны, похожие на статных великанов с огромными пушистыми шапками хвои.

Эти посадки сосен действительно выглядели организованными созданиями, совсем как в сказке о царе Салтане, — в чешуе, как жар горя, тридцать три богатыря, которых Костя обожал с детства.

Все кругом напоминало доброе и светлое: вот куст акации, похожий на одногорбого верблюда, а этот — на гигантскую черепаху. Молодой лес, со всех сторон обступивший провинциальный поселок Крувазье, идеально подошел бы для санаторно-курортного лечения. Но к сожалению, для бизнеса это бесперспективное по нынешним временам дело.

Отец Кости, рослый, крепко сбитый брюнет, тихо дремал на переднем сиденье рядом с водителем. В свое время Вениамину Петровичу Сидорову крупно повезло. Работал постовым на перекрестке: деревенский мальчишка, у которого годом ранее умерла бабушка, а других родственником не нашлось, окончил училище милиционеров, устроился в ГАИ, прикипел к напарнику. Вместе дежурили, бегали на дискачи, жарили шашлыки и любили девок.

Но одна ночь круто изменила жизнь обоих. Мимо промчалась машина, черканула по дороге, как гусиное перо. Явное превышение скорости. А раз превышение есть, то обязаны реагировать. Ломанулись следом.

Топили на полную катушку — лес дрожал от той погони. Честно говоря, больше ржаки, чем преследования. Понятно, что машинку прошляпили. На обратном пути остановились помочиться, и так удачно. Беглая машинка таилась в кустах, а водитель преспокойно дрых. Прямо сонного и взяли.

Сами к вечеру стали героями. Подполковник аж зубками скрежетал, когда объявлял благодарность этим двум пиндосам. Это на поверхности только героизм и выполнение служебных обязанностей, а по сути у подполковника там были свои финансовые потери: в машинке была сумочка, полная денежек. Нехило очканул.

Кто бы мог подумать, что так схлестнутся интересы. Поначалу от подполковника шли бонусы, потом угрозы, шантаж-мантаж. Думали, что скоро и вовсе пустит в расход. И тут повезло — случилась перестройка. Подполковник на них «положил» и занялся собственным бизнесом.

Вениамин Сидоров выкупил полуразрушенное здание поста ГАИ, восстановил, сдал под кафе, заправку. И пошло-поехало, закрутилось-завертелось. Через три года в его активе было более ста заправок. Тот подполковник стал закадычным другом. Теперь интересы совпадали.

Водитель Вениамина Сидорова по прозвищу Росомаха, также выполняющий обязанности телохранителя, — поджарый, подтянутый с вечной зубочисткой во рту, — лениво следил за дорогой, изредка тормозил, объезжал ямы. Старался вести аккуратно, однако босс спал чутко, сказывались годы предпринимательской деятельность. Как только Росомаха сбавлял скорость, он открывал глаза, смотрел по сторонам, в зеркало заднего вида.

Джип свернул с трассы. Дорога, ведущая к мосту, стала совсем узкой. Мост и раньше был не особо широким, а из-за ремонта уменьшился настолько, что двум машинам не разъехаться. И как назло на мост выехала встречная фура. Ровный свет ее фар заливал дорогу и серебрил верхушки кустов.

Росомаха выглянул из машины.

— Дорогу дай!

— Братан, пропусти. Мне никак нельзя назад, — неуверенно улыбнулся водитель фуры. — Я мигом проскочу.

— Тебя вообще не должно быть тут. — Росомаха сплюнул зубочистку. — Щас вызову важных людей.

— Да понял я, понял. Чутка ошибся с навигатором. Дорогой, давай обойдемся без важных людей и без шумихи. Дай проеду.

— Ты че, не понял? — стал терять терпение Росомаха.

— Ладно, — снисходительно свернул конфликт Вениамин. — Обойди, чай, не графья. Получится?

— Да получится. Мост тут ни при чем. Не успеешь оглянуться, повылазят тут всякие. Совсем страх потеряли.

— Поехали.

— Па, давай я отсюда пешочком. До школы совсем недалеко. — Костя взял рюкзак, открыл дверь.

— Точно? — оглянулся отец.

— Да точно, точно. Вон Парфеныч идет. С ним и пробежимся. Через два часа меня заберете, я в клубешнике буду.

Алсу таилась за березой и гипнотизировала машину, дорогу.

Когда Костя Сидоров хлопнул дверью, Алсу вздрогнула, обожглась об крапиву.

— Черт! — застонала от боли.

— Кто здесь? — обернулся в темноту Сидоров.

А вот испугайся!

— У-у-у…ого-го! — подыграла Алсу.

Очканул добрый молодец.

С трудом сдержалась от смеха. Небо сжалилось и она наконец-то увидела перепуганного Сидорова. Чудо-картинка! Топил по дороге бегемотовой поступью. Похоже, оголил деревья в ноль. Все-таки не каждый день такое увидишь.

Алсу провожала его заботливым взглядом, ну а вдруг оступится в темноте, башкой треснется. Ему бо-бо! А папе плакать.

Оглянулся.

Что? Снова страх потерял?

— Ого-го!!!

Подпрыгнул. Припустил.

Кинула камешком вдогонку.

— Ха-ха-ха.

Однако в полной мере насладится побегом не дал Парфенов. Подкатил навстречу на своем ржавом драндулете «Восток».

Алсу глянула на часы, скоро семь. Вроде успевает, до библиотеки пять минут пехом.

Поначалу Алсу думала, что они поедут к библиотеке, но они развернули в другую сторону. Что за дурацкие приколы — хотя это вполне в их репертуаре. Затем подумала, что перепутала место встречи. От этой мысли Алсу даже передернуло. Но в любом случае сначала надо сходить к библиотеке.

Глава 17

Свидание

У библиотеки было пусто. Хотя до семи еще минута.

Конечно, она не могла не прийти. Она человек честный и будет играть по правилам…

Интересно, кто окажется прав.

Алсу притаилась за углом библиотеки и оттуда наблюдала за пустынной улицей.

Сентябрьский вечер был теплым и уютным. Под ногами гурлили жирные сытые голуби, бесконечно молотили щедрые семена трав. Клевали не от голода, а «про запас». Один голубь по инерции долбанул кроссовку Алсу. Шуганула. Голубь попытался взлететь, не смог.

— Сколько ж ты сегодня сожрал?

Обожратушка не ответил, укатил дальше к забору. Пару раз мимо проехали машины, прошло небольшое стадо коров. Удивительно! Даже не знала, что в поселке есть коровы. Своими рогами они походили на Акумуляров.

Пять минут восьмого.

Алсу вдруг подумала, а не прикололись ли они над ней втроем. Конечно. Раз утреннее приглашение сорвалось, они подговорили Лену. И это очередной развод? Неужели она согласилась?

«Глупая, глупая, глупая! Приперлась! Наивная до одури, — ругала себя Алсу. — Ржут, небось, где-то в кустах. — Блин, после такого кому-то точно следует надрать уши».

Послышалось — плюх-шлеп! плюх-шлеп! — Спасаясь от кого-то, по траве скакала группа перепуганных лягушек.

И все ближе и ближе слышалось сопение и шуршание.

И вот в какой-то момент Алсу увидела перед собой жабу в человеческий рост, длинноногую, толстопузую, с огромной головой.

Алсу дрыгнула ногами, словно угодила в пасть крокодила и приготовилась спасаться, гнать прочь. Но тут жаба сняла голову и обнаружилась широкая улыбка Лены.

— Круто я придумала?

Ага. Значит, все в силе, Лена появилась. Уже неплохо.

— Зачем? — показала Алсу на костюм.

— Чтоб как в сказке про царевну лягушку. «Это моя лягушонка в коробчонке!»

Алсу такой сказки не знала, а по-видимому, должна была.

— Я сброшу шкуру и стану его навеки. — И Лена принялась вышагивать из костюма.

Цветастое платье ниже колен, босоножки-шпильки, волосы завиты, на шее трофейный ридикюль на цепочке. В общем, прибарахлилась не по сезону и не по моде. Старомодно и скучно. Голуби, потеряв аппетит, шарахнулись от Лены врассыпную.

Пискнул телефон.

— Ты где? — громко прочитала Лена. Ответила. — «Я тут».

«Где тут?»

«Если любишь, найдешь». — хихикнула Лена и показала ответ Парфенова.

«Пи…полный!»

— Ругается. — расхохоталась Лена и дописала. — Я тебя жду! Найди меня! — Прочитала ответ. — Он меня послал…«Иди домой». — хохотнула, чмокнула экран телефона, — хулиганчик мой!

Алсу поняла, что кажется, попала в какую-то сумасшедшую ловушку.

— Ничего не понимаю, — честно призналась она Лене. — Что происходит?

— Учись. С парнями так и надо, особенно, красивым девушкам. Я же не виновата, что бог наградил меня красотой. Ты, главное, на меня не обижайся.

Еще одно сотрясение мозга? Переоценка ценностей!

— Никогда раньше не замечала за тобой такой прыти.

— А я это… — задумалась Лена. — Черт, забыла это слово…Ах! Да! Застенчивая была. А теперь раскрепостничалась.

— Может, раскрепостилась?

— И это тоже, — отмахнулась Лена.

— Сам Парфенов будет?

Парфенов настоящий кретин и вполне может приколоться и не прийти. Лена так и будет стоять здесь в одиночестве. Вернее, двуночести, если конечно у людей есть такое слово. Хотя они и так говорят столько непонятного, что у поисковика Гугла кипят мозги.

— Я их на заправке видела.

— Кого?

— Парфенова с мотоциклом. Заправляются. Кататься будем.

— В смысле? Если вы на мотоцикле уедете, то я не смогу быть рядом, — предупредила Алсу.

— Я как-то не подумала.

Со стороны трассы затарахтело. Алсу метнулась за библиотеку, Лена нырнула в костюм жабы, напялила «голову», театрально выставила ногу. Непонятно зачем, но бог с ней. Наверное, думала, что так выглядит краше. Пока мотоцикл подкатил, Лена поменяла стойку раз десять.

Сидоров сидел за рулем, Парфенов сзади: худощавый, высокий, с острыми коленками. Капюшон худи прятал лицо и придавал мрачности, словно скрывал неформала, рисующего на стенах граффити.

Прокатили мимо «жабы».

Лена рванула следом.

— Э-э-эй!..

Мотоцикл остановился, Парфенов повернулся к Лене, догадался.

— Садись.

— Куда? — замельтешила она.

— Сидор, уступи место жабе…даме, — хохотнул Парфенов.

— Не. Я за руль не сяду. Боюсь. — Показала свои жабьи лапки.

— Тогда назад. — И Парфенов жестом указал на металлическую решетку багажника.

Парфенов явно шутил, а Лена на полном серьёзе поперлась садиться.

Алсу чуть не выскочила «просветить» подругу, что так не делается.

— Харэ. Слазь! — буркнул Сидоров и стал демонстративно газовать. Сизый дым струился по дороге, облаком стремился к небу.

Лена закашлялась.

Когда Парфенов слез, мотоцикл громко рванул в темноту.

Парфенов проводил его завистливым взглядом, смачно сплюнул в траву.

Лена принялась эффектно снимать костюм. И где только набралась такой пошлятины? Томно поглядывала, вздыхала, суетно елозила нитками рук и ног, в итоге запуталась в рукавах, ненароком задрала подол платья. Сквозь дыру на колготках проявился островок трусов в горошек. Парфенов брезгливо вздохнул.

С грехом пополам справилась, затолкала костюм в сумку, кинула через забор соседнего дома.

— Куда пойдем? — заглянула в глаза Парфенову.

Он носком кроссовки бил камешек и в сотый раз жалел, что ввязался в спор с такими дебильными условиями. По уговору, должен прогуляться с одноклассницей не менее получаса. Бесфамильную уже проспорил, теперь на его стареньком «Восходе» раскатывал Сидорыч, хотя у самого в гараже Hymer. Как Парфенов мечтал на нем покататься, а в итоге «гулял» эту жабу.

— Куда? — переспросила Лена.

— Туда, — наобум показал Парфенов.

Глава 18

Поцелуй пустоты

Похоже, кино обломалось, поняла Лена. Но ей все равно куда идти.

Пошли по тротуару. Он впереди, она сзади.

Алсу тронулась следом. Чтобы не спалиться, держалась на расстоянии за кустами. Чувствовала себя независимой и бесстрашной. Но недолго. Выяснилось, что под завалами листьев куча палок, оврагов, ям. Особенно доставали кусты акации. Им бы о покое подумать, а они все туда-же — хвататься и щипаться. Ад адский!

Вскоре мотаться туда-сюда надоело — нахватала ежей репейника. Не зря говорят: сорок ежат на ветках лежат. Теперь все сорок ежей лежали на Алсу. Отвратительная все-таки ситуация.

Парфенов постоянно с кем-то переписывался по телефону, чему-то улыбался и привычным жестом ерошил длинную челку, мотал на палец. Наверняка в каком-то паблике смотрел мемы или вовсе переписывался с «очередной».

Лена строила из себя обольстительницу, щебетала, томно прижималась.

— Ну что, хватит? — На десятом круге оторвался от телефона Парфенов.

— Давай до моста, а потом по домам, — заканючила Лена и попыталась схватить его за руку. Он не дался, спрятал руку в карман.

— Ладно, давай. Но в последний раз. — Парфенов оглянулся на звук мотоцикла, видимо, надеялся, что Сидоров вернулся его забрать. Но это был не он. Мотоцикл с коляской, перегруженной большими мешками, протарахтел мимо.

Алсу глянула на часы. На всё про всё двадцать пять минут. Отлично. Был страх, что забурятся на всю ночь.

На мосту Лена достала телефон из ридикюля и вытянула руку, чтобы сделать «селфи». Парфенов одной рукой обхватил ее за талию и притянул ближе к себе, усмехнулся в камеру. Леночка захихикала, чмокнула Парфенова в щеку. Парфенов напрягся, скуксился, вновь собрался в улыбку. После того, как они сфоткались, быстро убрал руку и заспешил навстречу мотоциклу. На сей раз это был Сидоров.

— До свидания, — помахала Лена сизому дыму и огляделась по сторонам — Алсу, ты где?

Алсу вышла из кустов малины.

— Твоя душенька довольна?

— Ты видела, да? Он меня поцеловал.

— Не он, а ты. И ему было неприятно.

— Врёшь ты все. Он меня за задницу ущипнул, — промурлыкала Лена.

— Комара убил.

— Ладно, кончай завидовать. Я домой. А ты?

— А я на остановку. Сейчас только немного приберу себя.

— Ты где столько нахваталась? — Лена брезгливо дотронулась до шишака из репейника.

— А ты догадайся с трех раз.

— Ой, ладно, чмоки-чмоки. — Лена запорхала в сторону посёлка.

Алсу спустилась к Кривуше и принялась отщипывать ежиков. Два из них словно вжились в волосы. Вот же липучки! Потянула. Дернула — словно скальп, сняла с головы парик. Свои волосы роскошной копной рассыпались по спине. Встряхнула головой и поняла, как устала. В чувство могла привести только прохладная вода.

Через пять минут раскрасневшаяся вышла на берег. Песок оказался теплым — светлым днем накопил солнце и теперь щедро делился. Алсу сорвала пару лопухов, стала обтираться пушистой стороной — прижимала к ногам, груди. Листья были мягкими, ласковыми, с легким запахом грибов и рябины.

Янотаки дождался, когда Алсу наденет платье, потом вышел из-за деревьев.

Алсу вздрогнула.

— Не боись, солдат ребенка не обидит. — ухмыльнулся Янотаки.

— Не поняла.

— Простите, госпожа. Сегодня услышал, как Пронькин с продавщицей ба-ла-ка-ли. Не знаю, что это, но запомнил. Он подошел к продавщице, спросил: побалакаем? А потом показал твое фото.

— Узнала?

— Нет, моя госпожа. Ей даже в голову не пришло, что это вы.

— Это хорошо. А ты что тут делаешь? Следишь за мной?

— Выполняю свой долг, Королева послала. Госпожа, уже поздно, пора домой.

— Сейчас платье почищу, оно невозможно, царапается и колется.

Янотаки взмахнул кандзаши, и школьная форма Алсу превратилось в мягкое голубое платье из муслина.

— Уф! — обрадовалась Алсу. Не удержалась, пару раз крутанулась. Подол платья пошел пластичными волнами, послышался шум прибоя. Забытые ощущения. Раньше такие платья ненавидела, а теперь заценила. — Только форму верни, мне завтра в школу.

— Госпожа, позвольте вмешаться своим советом.

— Говори.

— Этим мальчишкам не подобает такая вольность в обхождении с женщинами. Это непозволительно рыцарям.

— Где ты видел рыцарей? Это осталось в глубоком прошлом. Здесь женщины долгие годы добивались равноправия и похоже добились.

— Равноправие должно быть уравновешено равносилием, но девушки по природе своей уступают мужчинам.

— Янотаки, не морочь мне голову. Я не Королева этой страны.

— Согласен с вами. Это лишь была попытка призвать к справедливости.

— Сама, как обезьяна, царапаюсь и защищаюсь.

— Мне остается лишь причитать. — Склонил голову Янотаки.

И тут откуда-то издалека раздался женский визг. Кто-то звал на помощь.

Янотаки вскочил, стал взбираться по крутояру.

— Стоять! — рявкнула Алсу. — Ты не имеешь права вмешиваться.

— Я не имею права вмешиваться как волшебник, но как воин могу.

— Это опасно. Я приказываю остановиться.

— Моя Принцесса позволит мне откликнуться. — Он сжал кулаки так, что побелели пальцы.

— Хорошо, — согласилась Алсу. — Но я с тобой.

— Прошу вас, Принцесса. Не надо.

Янотаки пропал среди деревьев.

Алсу дернулась следом, запуталась в подоле платья.

Глава 19–21. Ёкки-кошки-япошки

То, что Алсу увидела на площади перед школой, ее ужаснуло.

Перепуганная Лена стояла посреди площади и дико орала, а вокруг нее на мотоцикле кружил Сидоров.

А вокруг шуршали голуби. Стайка воробьев, атаковав боярышник, заходилась в чириканье. Их перекрывали вороны. Каркали не переставая, иногда спугивали воробьев с боярышника и кружили над площадью.

По сути, опасности не было. Лена скорее всего играла перепуганную. Но Янотаки не мог разобраться в тонкостях девичьего флирта. Он все принял за чистую монету. Если просят спасать, надо действовать.

Янотаки превратился в кошку. Кошка большими скачками понеслась по площади. Это, конечно, было потрясающее зрелище. Кошка словно искала пространство между трассирующими пулями, такие она вытворяла кульбиты. Даже мотоцикл заглох.

Лена также притихла и вдруг заметила перед собой черную кошку с хвостом, заплетенным в косу.

Вспомнила примету и инстинктивно отшатнулась.

— Чур тебя, чур.

Кошка замерла, уставилась на Сидорова. Она пытался угадать его действия. Надеялась, что и он среагирует на черную кошку и срулит куда-нибудь подальше, к примеру, к папе или маме. Да хоть куда, лишь бы прочь с площади.

Не угадала. Мотоцикл рыгнул газом, направился прямо на них.

Янотаки оглянулся, попытался найти девчонку, но она скакнула в сторону и оказалась один на один с мотоциклом.

Он увидел, повернул к ней.

«Я здесь!» — заорал Янотаки, но, естественно, его мяуканье никто не услышал, а если и услышал, то не понял.

Может, и впрямь воспользоваться волшебством, мелькнул соблазн у Ёкки.

Мотоцикл набрал скорость. Лена вновь завизжала, Янотаки потянулся к хвосту за палочками и вдруг увидел в кустах Алсу с глазами полными ужаса.

«Так! — одернул себя, — успокаиваемся! Неужели я не справлюсь с этим мальчишкой?!»

А мотоцикл все мчался и мчался, словно школьная площадь превратилась в нескончаемое шоссе.

На последней секунде мотоцикл затормозил, резко развернулся — из-под заднего колеса брызнули мелкие колючие камни.

Больно, однако, — прикрыл глаза.

— Где Парфе? — стонала в кустах Алсу. Пусть отберет у этого придурка мотоцикл. — Она была готова бежать куда угодно и что угодно делать, чтобы остановить это безумие.

Что же делать?

Мотоцикл опять мотал круги, потом вернулся на стартовую площадку и снова набрал скорость.

По человеческим меркам он был слишком быстрым, но кошка легко уравняла скорость и вновь оказалась перед Леной, словно прикрыла амбразуру. И зарычала, и зашипела.

Но почему-то Сидоров не очень воспринял угрозу.

Вопль Лены перешел в тонкий визг. Янотаки услышал, как сзади шлепнулось что-то мягкое. Обернулся. Отлично! Девица без сознания. А то носится туда-сюда, как чокнутая. Теперь можно сосредоточиться на этом…

Давай, пацан, подруливай. Чего притих?!

Встретимся на равных.

Кошка уперлась лапами о землю, выгнула спину и страшно зашипела.

И Сидоров ее заметил. Скорректировал планы на черную цель.

Янотаки видел его взгляд, переполненный упорством и злобой. На мотоцикле сидел не мальчишка, а существо, перепрограммированное под что-то страшное. Мимо кошки он уже проехать не мог. Это устраивало. Получится бой на равных.

Мотоцикл вновь подскочил настолько близко, что кошка смогла разглядеть почти лысые шины: только остатки кубиков-ромбиков.

Ну, что же ты? Мальчишка!

Плохо, конечно, что пришлось вот так лоб в лоб. Но мальчишку следует проучить. Слегка заигрался. Конечно, к утру все забудет, но шрам останется, к примеру, на лбу, или как повезет. Может быть, все-таки отойти. Янотаки глянул на Алсу, ожидая ее совета. Но Сидоров решил все сам.

Он разогнался и было понятно, что на этот раз он не остановится.

Как Янотаки ни готовился, удар колеса оказался оглушительным.

Когда колесо коснулось кошки, оно словно наткнулось на бетонную преграду, мотоцикл вспорхнул в воздух, на миг завис, потом перевернулся пару раз и пластом шмякнулся об землю. В стороны брызнули железяки, разбитое стекло. Одно колесо свободно поскакало, врезалось в куст боярышника. Птицы прыснули врассыпную. Сам Сидоров, дрыгая ногами, рухнул в кусты. Честно говоря, Янотаки постарался просчитать угол падения мотоцикла и мальчишки. Жертвы ему были ни к чему.

— Извини брат, не на ту киску ты наехал! — И кошка рухнула на бок… — Похоже, у нас обоюдно. Мне тоже больно.

— Ты жив? — Растерянно позвала Алсу.

Кошка повернула к ней грязную морду с испуганными глазами и ошарашенно мяукнула.

— Мур-мяу (У меня в хвосте что-то хрустнуло).

— В каком хвосте? — с перепугу брякнула Алсу и стала щупать косичку.

— Мяу! (Ой-ё-ёй!) — взвыла кошка.

— Кажись, оборвалось, — заикаясь, произнесла Алсу.

— Мур-мяу! (Где кандзаши? Найди срочно!)

Алсу принялась ползать по земле. В темноте не особо видать. Пришлось светить фонариком телефона. Первую палочку нашла довольно скоро — словно пытаясь быстро найтись, она ярко блеснула у школьной лестницы. А вот со второй всё оказалось гораздо сложнее. Она будто сквозь землю провалилась.

— Палочка, миленькая, прекрасненькая, — шарилась под кустами Алсу.

Оглянулась, чтобы позвать Лену на помощь. Но той и след простыл.

— Девушка, — вдруг услышала Алсу и увидела Парфенова, который бежал к ней. — Вы не видели тут парня на мотоцикле?

Алсу махнула на развалины мотоцикла, схватила кошку и побежала к мосту. Кажется, Парфенов ее не узнал. Ну конечно, она же в голубом платье и без парика.

Очень хорошо.

Глава 20

Вырубился

Над макушками высоких сосен прожектором вспыхнула луна. Быстрые тени бесшумно проносились в воздухе — это за ночными бабочками-моли гонялись верткие воробьи.

Алсу всеми словами ругала Янотаки. А он лежал, глядя, как в щелях между деревьев тают проблески луны, размышлял. День заканчивался неудачно — вроде все делал правильно и все в пустоту. Едва ли сегодня день можно назвать удачливым. — Люблю, когда журчит вода, — подумал Янотаки и провалился в бездну…

Алсу поняла, что привести в порядок воина без кандзаши, глупая затея. Что делать? Спасать? Искать? Что важнее?

Телефон, словно помогая разбудить воина, загудел требовательно и громко. Алсу нащупала трубку, приложила к уху.

— Вы где? — спросила Королева.

— Ма, тут Янотаки вырубился.

— Не поняла.

— Долго объяснять. Где-то посеял кандзаши.

— Что за блажь! Зачем сеять кандзаши? Он думает, вырастут новые?

— Уф! Ма, ты все неправильно поняла. Ладно. Я скоро приду… — Алсу отключила телефон. Стала поднимать кошку. — Вроде беззащитная кошка, а весит, как дракон!

Двинула по берегу к мосту, и практически дошла, когда на дороге заметила дрожащую тень.

Человек шел, падал, опирался о землю, поднимался, делал несколько шагов вперед, а потом снова падал. А затем вставал. Раз за разом. Израненный, ослабленный Костя Сидоров, упрямо брел к мосту.

Холодный свет луны продолжал высвечивать тонкие ветви кустарников, металлические перила моста с прорехами, обнесенными трепещущей лентой «опасная зона». Она предупреждала, но не защищала. Ломануться вниз башкой как нефиг делать, и никто не даст ломаного гроша за твою жизнь.

Костя, безусловно, знал, но все равно шел к мосту, не пытаясь обходить дорожные ямы: оступался на краях, падал, расшибал колени, локти, поднимался.

Безумец!

Алсу видела это опасное движение. Сама в тени деревьев оставалась незаметной.

Поднялся ветер, зашелестел листьями, ветками кустарников, попытался в спину вытолкнуть Алсу из укрытия. Захотелось убежать домой, спрятаться под теплым одеялом, но она продолжала наблюдать за Сидоровым. Какого хрена он куда-то прется? Сейчас приедет папик, заберет свое ненаглядное дитятко. Даже если не приедет сам, пришлет водителя. Какая-то часть Алсу нашептывала о помощи однокласснику, но здравый смысл душил человеколюбие, вскармливал злорадную месть.

Огляделась. Рядом никого, ни одной живой души. С момента наезда всего-то прошло полчаса от силы. Может, больше? Алсу из-за кандзаши и Янотаки совсем во времени потерялась.

Взгляд вновь вернулся к Сидорову. Он уже не пытался идти: сил не осталось. Просто стоял посередине моста, сгорбившись и покачиваясь. Розовая рубашка уже не казалась столь красивой, как утром — рукав порван, замызган подтеками. Его волосы, грязные, кое-где слипшиеся от крови, трепал яростный ветер. Столько бунта в его фигуре, столько упрямства и одновременно боли и усталости. Алсу ненароком восхитилась его силой воли.

Вот и стой!

Словно назло Сидоров качнулся вперед, сделал несколько шагов к краю и упал с моста в воду.

Алсу немного постояла, потом положила кошку на землю и стала раздеваться. Сработал условный рефлекс — защищать слабого.

Хорошо бы понять, где он выплывет. Конечно, если выплывет. Никаких шансов, но никто не мешает надеяться. А что если башкой встретился с камнем? Жаль дурака. Алсу добежала до моста, с трудом спустилась по крутому склону. Голова Сидорова черным шаром показалась над водой, мелькнули глаза, полные ужаса. Наверное, холод привел в чувство. Течение понесло Сидорова под мост.

Поплыла следом. Под мостом чернота была настолько плотной, что в её густоте не было видно дальше метра. Едва мимо Сидорова не проплыла, только под водой заметила бледно-розовое пятно спины. Было бы прикольно: полезла спасать и утонула бы вместе с ним за компанию.

Схватила едва живое тело за шиворот, с небольшими передышками догребла до берега, втащила на песок. — Уф! Наконец-то! — Вроде не слон, но весит дай боже, ангелочек хренов. Выкормила тебя мамаша на дойном молоке.

Подул ветер, влажная кожа Алсу покрылась мурашками. С длинных мокрых волос бежала струйки по спине и груди. Собрала, скрутила, отжала. Все равно ерунда, словно укрылась сырым покрывалом. Холодрыга пробивала насквозь, сердце ухало от перенапряжения. А дальше что? Сейчас самое время одеться. Но платье осталось на другой стороне моста. Пришлось попрыгать, помахать руками. Пока Алсу согревалась, Сидоров просто лежал пластом, никаких стонов, охов, вскриков — ничего, только слабое дыхание и такое же слабое сердцебиение. Не очень хороший признак.

Искусственное дыхание? Представила, как будет прикасаться к его губам. Мурашки на теле стали крупнее.

Чтобы оклемался, осторожно ножкой пихнула в бок.

— Вставай, замерзнешь!

Застонал.

Наклонилась, чтобы перевернуть на бок.

— Руса-л-ка? — открыл глаза.

Ничего себе, Русалка! Да ты, друг мой, живой. Сказать честно, в голову Алсу закрались подозрительные мысли — для тепла прижаться к нему.

— Красив-а-я! — Его рука потянулась к девичьей груди.

Оттолкнула:

— А не офигел ли ты?

Порадовалась, что не стала делать искусственное дыхание. В его груди булькнуло, захрипело. По краям губ потекла вода. Кажется, вырубился. Блин, так и сдохнуть может. Тащить его ей не под силу. Оставить здесь? Точно ласты двинет. От холода стало лихорадить.

Глава 21

Страшно

На мосту появился свет фар, запрыгал, повторяя неровности ямы, остановился на краю моста. Алсу поняла, что бегать вокруг Сидорова больше не может. И придумать что-то оригинальное тоже, поэтому она выскочила на мост и постаралась попасть в свет фар.

— Помогите! — замахала руками.

Главное, чтобы не пристрелили, улыбнулась Алсу своей дикой шутке. Представила, какой она выглядит в ночи, в свете луны. Раздетая, с мокрыми длинными волосами. Уродливая ведьма, а не человек. Не дай бог такую встретить.

Так и есть. Сразу услышала громкую брань. Неподготовленному человеку придется лечиться от нервного срыва.

— Итить колотить! — зарычал Росомаха, увидев голую на дороге, чуть не проглотил зубочистку, двумя руками схватился за руль. Ему бы не хотелось так рано сходить с ума.

— Помогите! — громче повторила Алсу.

Росомаха побелел и глубоко задышал, стараясь справиться с подступающей тошнотой.

— Пошла вон! — заорал, высунувшись из окна джипа. — Чур меня, чур.

Алсу зашла в тень и уже оттуда продолжала звать.

Ругань стихла.

— Босс, — толкнул Росомаха спящего человека в бок. — Там фигня какая-то. Привидение.

— Отвянь!

— Да я вам точно говорю!

Вениамин Петрович проснулся, хихикнул:

— Уработался?

— Вениамин Петрович, я точно говорю. Да вон она, в тени, голая. Просит помочь.

— Иди, помоги, мужик ты или не мужик, — вновь хохотнул Вениамин Петрович, открыл дверь, крикнул в темноту. — Что случилось?

— Помогите. Там внизу человек. Он хотел меня спасти, а сам упал в воду, — прокричала девушка и побежала через дорогу на другую сторону моста. Ее бледное тело быстро пропало в ночи.

— Иди посмотри, — велел Вениамин Петрович.

Росомаха потянулся к бардачку.

— Скоро ссать без пистолета не будешь, — замечание было вялым и скучным.

На улице было совсем темно, конечно, если не считать траурное сияние луны из-за туч.

— Ты где?

Тихие шорохи и шелесты слышались со всех сторон в траве. Кто-то копошился там, шмыгал в кустах, прятался в кочках. Ветер гнул верхушки сосен, словно кругом плескались высокие волны.

Росомаха глядел по сторонам, опасаясь увидеть девку.

— Эй!

Ну конечно, показалось. Ничего нет. Только голый мост, с трухлявыми бревнами, черный ельник, тихий плеск воды.

— Чего там? — вышел из машины Вениамин Петрович.

— Да по ходу обознался. Может, шалава какая-то приблудилась. Блин, найду, башку оторву.

Алсу скривила губы. Кошмар, какая пошлость!

— Я все слышу.

— Ах ты погань, — Росомаха рванул на голос. Лучше бы ему треснули по башке, чем выпустили на дорогу привидение.

— Не сюда, — закричала девица. — Он там. На другой стороне.

Вениамин Петрович лихо забежал в пучину леса.

Росомаха буйствовал в противоположной стороне. Рвал кусты, пугал голубей. Наткнулся на черную кошку. Сдохла?

Кошка подняла морду, рыкнула.

— Чего вылупилась? — Поднял ногу пнуть, и все же устыдился.

Раздражение немного поутихло.

Метрах в пяти между деревьев блеснуло тело. — Вот ты и попалась. — Росомаха рванул настолько быстро, что…

Еще никогда ему не было так больно. Он словно с размаху влетел в стену дома. Эффект был совершенно неожиданным. Слабым отскоком он шмякнулся на землю, тупо огляделся по сторонам, вздрогнул. Лицо его вновь напряглось, и он стал отползать, тихо поскуливая.

Черная кошка не тронулась с места, лишь провожала укоризненным взглядом.

Росомаха захлопнул дверь, еще раз выходить из машины очковал.

— Чего там? — лениво спросил человек с заднего сиденья, не открывая глаз.

Росомаха застыл на месте. Он совсем забыл о журналисте.

Какой-то суеверный страх играл с ним злую шутку. Лес, звери, гады, все вдруг оказалось против него. Росомаха вышел из машины и вдруг почувствовал себя глупым беззащитным мышонком, которым не прочь была поживиться эта голая.

— Где Веня?

— Какой он нахрен тебе Веня?

— Тише, тише, не кипишуй. Где Вениамин Петрович?

— В кусты отошел.

— Вот и славно, — миролюбиво сказал журналист. — Все такие нервные стали. Он в какую сторону рванул? Чтоб не полить ненароком.

— Совсем оборзел?

С одной стороны, хотелось мочкануть этого журналюгу, с другой — не стоило ссориться с этой истеричкой. Все-таки этот писюкан нужен боссу. В нем бесило все: и имя Роб, и фамилия Кладоискатель. Ненавидел его крашеные в синий цвет волосы, его наглость. Раньше бы он легко уложил его на обе лопатки, и — кляп в рот. Жутко обидно, что времена так резко изменились.

Но почему Росомаха так остро воспринял эту голую?

Всплыли воспоминания из детства: будто невзначай толкнул одноклассницу в спину, она сорвалась с моста. Он ее искал, нырял, а ее, посиневшую, нашли гораздо ниже по течению. В конце концов она оправилась, но в глазах остался ужас. Иногда их взгляды встречались, она вздрагивала, пугалась, а он вел себя как кретин, звал на речку купаться. Допек-таки. Она ушла из школы, а он, всего-навсего высокомерный болван, не мог ее забыть.

Накостылять бы тебе в темноте. А что? Вполне возможно!

Глава 22–24. Сенсация

— Хочешь сенсацию? — прикинулся дурачком Росомаха.

Сработало!

Журналист подорвался как миленький.

— Где?

— Там, на берегу! Герой! Спас девицу.

— И где она? — Журналист почуял подвох.

— Сбежала. Медлишь, братан. — Росомаха сделал серьезное лицо. — Рви когти!

Роб посмотрел на пальцы, болезненно сжал кулачки.

— Нафига? Не буду.

— Ну ты и перец! — расхохотался Росомаха. — Беги отсюда. Туда!

И Роб побежал. Еще как побежал. А как же! За сенсацией хоть в ад.

Раньше у Роба Кладоискателя дела шли неважно. Он служил в местной газете, писал про протекающую сантехнику, разбитые лампочки в подъездах, вяло ругал ЖКХ, верил в светлое будущее. А пришел интернет и понеслось-поехало. Журналист вдруг стал популярным блогером, острым на зубок, скорым на перо. Благодаря деловым поездкам, исколесил полмира, обзавелся связями. Правда, на мировоззрение это никак не повлияло: всех ненавидел, презирал: все плохо тут, хорошо — там.

— Да нет здесь ничего, — топтался на верхотуре журналист. Он высвечивал темноту сотовым телефоном и хныкал на весь мир. — Черт, я кажется ногу подвернул. Почему тут песок? Почему нет тротуаров…а змеи тут есть…? Ой! Мне в кроссовку камешек попал… руку дай! Дай, говорю, руку…Пошли отсюда, я бы уже дома, настучал бы пару алок.

В том, что Кладоискатель такой нытик, есть свои плюсы, можно с уверенностью звать босса.

— Вениамин Петрович, — позвал в темноту Росомаха.

— Я здесь, — раздалось откуда-то слева. — Сюда бегом.

По голосу слышно — напуган.

В этих местах Росомаха был тысячу раз, но почему-то сейчас в темноте все казалось незнакомым. Наверное, потому, что сегодня Росомаха обращал внимание на какие-то странные вещи, которых раньше не замечал.

Они спустились к берегу.

— Давай! Вставай! Поднимайся! — раздавалось в темноте.

— Чо разорался? — Росомаха локтем толкнул журналиста. Парень встрепенулся.

— Это не я!

— А кто?

— Понятий не имею. Может, босс. И вообще, где он?

Росомаха выругался. Эта голая девка свела его с ума, и он напрочь забыл о своих обязанностях.

— Вениамин Петрович! — стал звать в темноту.

— Сюда!

— Он, кажется, там, — бубнил Роб и уступил дорогу Росомахе. — Там что-то случилось. Его подстрелили? Я не пойду. Зачем мне чужие разборки.

Вениамин Петрович копошился в траве у кривой березы. Он стоял на коленях и что-то бурчал, охал, поскрипывал, словно ворочал тяжелые мешки.

Роб захихикал.

— Да он переел. Мучается?

Росомаха нахмурился. Он уже видел чужие ноги, безвольное тело, кровь. Ему жутко все это не понравилось. Быстро подскочил к боссу, громко выругался, когда в теле признал Костю. На лбу шишак. Аллилуйя! Кажется, дышит. Быстро подхватил на руки, потащил к машине. Следом семенил Вениамин Петрович и как заведенный повторял: — Кто? Кто это сделала? … сын, кто это? … я его порву!

Роб уже вел прямой репортаж.

— Доброй ночи, дорогие мои подписчики. Если вы не спите, значит, не пропустите сенсацию. Я веду прямой репортаж из поселка Крувазье…

— Заткнись! — приказал Вениамин Петрович.

— …сейчас продолжается спасение сына предпринимателя…

— Заткнись!

— Мне запрещают вести репортаж, тем самым нарушая нормы свободы слова…буквально несколько минут назад Костя Сидоров, спасая девушку, упал с этого моста. Пока нам подробности неизвестны, что и как…

— Козел! — выругался Вениамин Петрович, приказал Росомахе «догнать». Осознав, что с потерпевшим на руках несподручно, тронулся сам.

Журналист прытко ускользнул на безопасное расстояние и стал фотать оттуда. Пару кадров метнул в ФБ, ВК.

Росомаха показал кулак.

— Мне угрожают! — радостно заорал Роб и заметил, как заиграл счетчик. Уже полторы сотни просмотров. К утру добавится пара тысяч подписчиков. — «Заранее миль пардон». — Привычно выдал слоган: «Не забудь подписаться на автора. Это очень важно автору. По количеству ваших лайков и сердечек автор понимает, что работает не зря!» Кто сказал, что в провинции скучная жизнь? Еще ого-го какая щедрая на эмоции.

Правда, от Вени можно получить по балде. Но не факт. Чо зря волну гнать. Волна приносит и уносит. Уносит грязь и приносит волшебные кувшины. После такой шумихи можно и в депутаты податься. Сын — герой. Еще бы девку разыскать! Тогда точно слава и почет. Прайс рекламы скакнет. Недели на две шумихи. Ай да Роб! Ай да голова!

Роб подавил зевок, зафиксировал, как Росомаха положил Костю на землю, метнулся в машину за аптечкой. Всадил Косте два укола, наложил повязки на лоб, колено. Роб убавил в наушниках звук, громкий рэп глушил проклятия Вениамина Петровича. Впервые видел его таким нервным. Хорошие получились кадры, рожа как у буйвола, вся в пятнах, еще, наверное, рога повылазили, но в свете фар не видно.

После уколов Костя оклемался, краем глаза уставился на отца.

— Кто это сделал? — в сотый раз спросил Вениамин Петрович.

— Русалка, — как-то неуверенно произнес Костя и закрыл глаза. Услышал, как отец с Росомахой активно что-то обсуждали. Росомаха отвечал на приказы босса «хорошо», «сделаю», «понял». Обычные слова, но сегодня Костю накрыло чувство досады. Он не хотел, чтобы девушке, которая его спасла, причинили боль. Хотелось вскочить и броситься на ее защиту.

— Тут бегала одна голая и кричала, что ты ее спас. Это правда? — уточнил Росомаха.

— Не…не помню. Кажется, наоборот. Она меня. — Костя вспомнил ее гладкую кожу, тяжелые локоны, которые падали ему на лицо, красную пуговку груди!.. можно было, как младенцу, дотянуться губами. Стряхивая наваждение, Костя попытался подняться, в голове загудело. Схватился за виски. — Батя, — застонал. — Все хорошо. Я сам.

— Что сам? — напрягся Вениамин Петрович.

— Я сам не справился с мотоцикло-м-м-м… Ой-ё. Башку ломит! Наехал на кошку и …перевернулся.

— На кошку! — одновременно переспросили втроем. — Что за кошка?

— Тыгр! — пошутил Роб. Знал, что хозяин будет недоволен, и все равно не удержался.

— Не знаю, — простонал Костя. — Странная кошка, у нее хвост был заплетен в косичку.

Мужчины переглянулись.

— В травму? — уточнил Росомаха, уловив взгляд босса.

— Конечно. И быстро!

Глава 23

Алсу ищет заколку

Сны уморили злым предчувствием. Алсу снилось, что она бредет по берегу моря, а вокруг мельтешат чайки, а волны жестко подминают песок. Алсу одна. И только вдали на паруснике отец машет рукой. И уплывает, и уменьшается…

Проснулась в жарком поту. Сон распался.

Кошка дремала, уместившись на малюсеньком уголке кровати. Выглядела неважно, как комок изношенной дырявой шали.

— Как ты? — потянулась погладить.

Шмыгнула прочь, ощерилась.

— Глупо. Будто я виновата, что вы устроили мордобой.

Кошка неохотно вернулась на кровать, потерлась спиной об руку Алсу. Косичка хвоста нежно запульсировала.

— Да не обижаюсь я, — хохотнула Алсу. — Еще секунда и встану. Скоро рассвет, как раз успеем на площадь к первым лучам солнца. Обязательно найдем твое кандзаши. И вся магия вернется тебе. И ты вновь будешь моим верным воином Янотаки. Я уже по тебе скучаю.

— Быстрее, быстрее, — мурчал Янотаки и в нетерпении еле-еле ковыляя от кровати до двери и обратно.

Алсу наскоро помылась, позавтракала, открыла рюкзак:

— Прыгай!

— Мяу! (Нет!)

— Тогда побежишь сам.

— Мур (Не могу. Лапам больно)

— Тогда в рюкзак.

Затянула шнурок, но так, чтобы не придушить кошку. Не удержалась, чмокнула в нос и получила негодующий взгляд.

Алсу бежала к поселку, рюкзак колотил по спине.

Пришкольная площадь была пуста. Сколько у нас времени? Полчаса от силы.

— Тебе низы, мне верхи, — приказала Алсу и принялась вытряхивать кошку из рюкзака. — Если найдешь первым, сразу ори. Нам ни к чему лишние свидетели.

В поисках излазили все кусты, ямы, вытряхнули школьный мусорный бак, обошли постройки, заглянули под каждую травинку, в каждый цветочек, обшарили все потаенные места. Кошка даже взобралась на самый высокий тополь. Вскоре поняли, что кандзаши не просто потерялась, она исчезла.

— И что толку. Рано встали. Все обыскали, — сокрушалась Алсу. — Есть какой-нибудь выход?

— Мур (Год).

— Не поняла.

— Мяу. (Через год кандзаши восстановятся и я вновь стану Янотаки).

— Год! Но ты мне нужен сейчас! Елы-палы, помощник называется. — Алсу окончательно расстроилась. Усевшись на траву рядом с Янотаки, думала, что делать. И ничего не могла придумать.

— Я сейчас на занятия, а потом домой, все расскажем Королеве.

Глаза у кошки стали влажными.

— Мяу (Это не я плачу, это она), — хорохорился Янотаки, но видно было, что ему тоже не сладко. Подумать только, вдруг он никогда не будет снова воином? Бедный Янотаки, как же он теперь без мечей, побед! Только и осталось — охотиться за мышами.

— Могу взять тебя с собой. — Алсу открыла рюкзак.

— Мир-мур-мяю! (Здесь подожду, поищу!).

Алсу поднялась на третий этаж и пулей влетела в кабинет. Увидев собравшихся, затормозила. Класс переполнен. За партами притихшие одноклассники, а перед ними, вдоль доски выстроились практически все учителя школы.

«Прикольно! — подумала Алсу. — Так боялась быть незаметной, а в итоге пришла как на подиум!»

А где класснуха? У окна, как мышь в пустом холодильнике!

— Можно? — тихо произнесла Алсу, и жалобно взглянула на учительницу.

Учительница повела бровью «заходи!».

По кабинету пробежал странный шепоток, и Алсу показалось, что все взгляды устремлены только на нее. Поплелась к своему месту. Следом зашел директор.

— Можно?

— Конечно-конечно! — Учительница выдвинула из-за парты стул и поставила около себя, постучала по сиденью, приглашая директора присесть. — Вот ваше место, пожалуйста!

— Я постою, — отказался директор.

Алсу решила, будет что-то вроде лекции. «Нельзя нарушать правила дорожного движения. Берегите лес. Детям спички не игрушка… ну или похлеще чего-нибудь… Готовьте мозги, малолетние придурки!».

— Можем начинать? — улыбнулась учительница директору.

— Разумеется, — кивнул он. — Мы здесь все для праздника.

Алсу бочком протиснулась к своему столу.

— Привет, — буркнула Лене и бросила рюкзак на пол. Лена быстро и как-то затравленно подняла на нее глаза, а затем тут же их опустила и уставилась в раскрытый учебник.

Чуя подвох, Алсу протерла рукой стул — сухо и пусто.

Плюхнулась и огляделась. Ясно, что весь класс заинтригован. Хорошо, что опоздала совсем немного и не успела ничего пропустить. Думала, только учителя, но есть и чужие. Вон того мужичка в желтом клетчатом пиджаке она уже видела. Кажется, Евгений Александрович Лук.

— Ну-с, кто начнет? — проговорила учительница.

— А остальных ждать не будем? — спросил директор.

— Подтянутся, — лениво бросил в желтом пиджачке.

— Как скажете.

Алсу подперла рукой щеку, приготовившись слушать.

Из толпы гостей вышел глава поселка. Теперь Алсу могла как следует рассмотреть каждую клеточку его пиджака.

— Кто из вас Костя Сидоров?

Странно, зачем главе Сидоров? Алсу осторожно завертела головой, высматривая одноклассника. Не видно.

— А че я. Это не я! — стал отказываться он.

Ага, вот ты где! Ого! на лбу шишак, заклеен полосками пластыря, напоминает молнию!

— Это Бесфамильная. — Показал Сидоров на Алсу пальцем.

Все присутствующие уставились на Алсу.

— Встаньте! — приказал кто-то.

— Мм, ну ладно, — немного опешила Алсу, поднялась.

— Сидоров, хватит паясничать. Вам говорят, встаньте!

Алсу вновь плюхнулась на стул и почувствовала что-то мягкое и мокрое. И звук при этом в непривычно тихом классе раздался какой-то странный, чмокающий… Покедова платью. … Теперь придется ходить на уроки с мокрым пятном на попе.

По классу поползли противные смешки. Продолжила с невозмутимым видом сидеть на мокрой тряпке. Глянула на Лену. Тут к гадалке не ходи… эту пакость сотворила она.

— Ну ты и гадина, Леночка. — негромко сказала Алсу и тут же вздрогнула. Увидела, как Лена нервно крутила в руках кандзаши, словно приготовилась защищаться.

— Ты где это взяла? — заорала Алсу. Дёрнулась отобрать.

— Бесфамильная, — учительница постучала карандашом по столу.

— Грабли убрала! — пискнула Лена, выставила локоть.

— Бесфамильная? Второе предупреждение.

— Простите! — Подскочила.

— Садись!

Вновь обернулась к Лене, но кандзаши уже пропало.

Дверь с шумом распахнулась, и в кабинет быстрым шагом вошел Роб Кладоискатель.

— Сидоров! — театральным шепотом начал он. — Ангел мой! Как же так? Как ты сподобился, дитя мое?

Алсу казалось, сейчас он подбежит к Сидорову и с силой встряхнет за плечи, обнимет, троекратно расцелует.

— Ты почему такое сотворил? Тебе даже центральную полосу выделили! — накинулся он на Сидорова. Потом осекся, сердито посмотрел на класс и прогремел на весь кабинет. — Почему вы сидите? Вставайте, будем делать общее фото с героем.

Роб взял Сидорова за локоть и буквально вытянул из-за парты.

— А вы не подскажете, ангел мой, как вас угораздило? Мне еще статью про вас писать!

Журналист вновь двинул по классу.

— Давайте, давайте, не стесняемся, выходим к доске. — Дошел до Алсу, ужаснулся виду и направил весь свой гнев на нее. — А ты чего расселась? Встала и пошла!

Алсу одурела от происходящего. Он схватил ее за руку и потащил вдоль прохода к доске в толпу гостей.

Поперлась за ним, сзади накатывала волна смеха. Гости не понимали, стояли притихшие, поочередно поглядывая друг на друга. Они не видели того, что видел класс. А это было мокрое пятно на платье Алсу.

— Стой здесь! — приказал Роб и придвинул к ней Сидорова. — Ангел мой, веселее улыбочку. — И уже всем гостям гаркнул, словно непослушной своре, хотя и без его ора все стояли по стойке смирно.

— А вы чего сидите? Все к доске.

Поднялись только двое.

— Сейчас всем будет два, — пообещал журналист, чем вызвал откровенный ржач класса.

— Понятно. Не боимся, значит. Обещаю, ночь потрачу, но каждому такой коммент закатаю.

Шустро потянулись к доске.

— Вот и ладненько. Все сгруппировались. Улыбочку. На центральную полосу газеты.

Алсу стала настойчиво поправлять выбившуюся прядь.

— Хватит! — заорал Роб, щелкая фотоаппаратом.

Присела.

— Встала!

Отвернулась.

— Смотри сюда!

Прикрылась локтем.

— Пальцы обломаю!

Отвали! Выскочила не только из группы, но и из класса.

Глава 24

Воспоминания

— Янотаки, ты где? — шарилась Алсу по кустам.

Кошка неподвижно сидела около березы — злая и молчаливая.

— Янотаки, ну чего ты? Как не родной. Зову тебя, зову.

— Мур (я ничего не нашел), — пожаловался.

— Зато я нашла! Кандзаши у Лены, — хотела добавить у «моей подруги», но сдержалась.

Кошка аж подпрыгнула.

— Давай ее сюда.

— Я же говорю — у Лены.

— Лену давай! — Кошка завальсировала, закружила.

— Сейчас уроки. Выйдет, поговорим.

— Я лопну от нетерпения. — И вдруг кошка замерла, припала к земле. — Ммур-мяу (Прячься — Пронькин)!

Алсу обернулась.

Пронькин шел к школе и с кем-то разговаривал по телефону.

Откуда только взялся? Ходит и ходит. Прохода не дает. Со всем поселком перезнакомился, все семейные альбомы перетряхнул. Самое удивительное, люди охотно контачили, рассказывали. Чего не было, допридумывали. Продавщице так голову задурил, что она уже и фату купила. Показала вчера Алсу. Фата, конечно, прикольная, а Пронькин дрянь. Остап Бендер недоделанный — вцепился в Алсу, как в стул с драгоценностями.

От греха подальше откочевала в лес. Под ногами шуршала тонкая остролистая трава, шатры лопухов. Над головой активизировались комары, — а не пора ли вам баиньки, оголтелые вы мои, — смахнула со щеки наиболее наглого и голодного.

— В общем, жду тебя у школы, — сказал Пронькин в трубку и уставился на дверь школы.

Дверь отворилась, и на крыльце появился Сидоров.

— Ты звонил?

— Поговорить надо, — радушно улыбнулся Пронькин и попытался обнять Сидорова за плечи. Тот презрительно отмахнулся.

Алсу смутно представляла, что их может связывать…

Пронькин стал что-то говорить Сидорову.

Сколько Алсу ни прислушивалась, ничего не поняла. Ничего не слышно, но все видно.

Пронькин показывал фотографию Алсу.

Сидоров кивнул, повел к мосту.

Это подстегнуло Алсу двинуться следом. Кошка пристроилась рядом.

— Куда? — оглянулась Алсу. — Карауль Лену. Башкой отвечаешь…

Они стояли на мосту вдвоем. Костя водил перед собой руками, будто колдовал или что-то щупал. Со стороны это выглядело жутковато. Вроде не дурак и не должен так себя вести, хотя… если, конечно, вчера башкой треснулся, то все может быть.

Пронькин внимательно слушал, возможно, задавал вопросы.

Сидоров вдруг рванул с места, заскользил с кручи. Спускаясь, он её вспоминал, видел явственно, в подробностях: волосы, запах, тепло. Тело отзывалось юношеским желанием. Нелепость ситуации достигла таких размеров, что земной шар по сравнению с ней казался пылинкой.

Пронькин шел следом с таким взволнованным видом, будто отыскал клад. Через пять минут они присели на том месте, куда Алсу вытащила Сидорова из воды.

— Да, очень похожа, — кивал Сидоров, рассматривая фотографию. Только старше. Примерно моего возраста.

— Так и должно быть. А как ты думаешь, откуда она взялась?

— Понятия не имею. У нас в поселке таких нет. Я бы заметил. Мимо меня такая телочка не проскочила бы.

— Видимо, проскочила, — усмехнулся Проньким.

— Может, она Русалка?

— Какая Русалка?

— Сказочная.

— Балда! Ты сам-то в это веришь?

— Не, брякнул просто. Но было бы клево, если б меня спасла Русалка.

— Окстись, принц недоделанный, — хлопнул Пронькин Сидорова по плечу. — Может, ее кто еще видел? Ну чтобы точно. Не мираж там всякий. Похмельный бред.

— Так Парфенон тоже углядел, утром балакал. Ползала, говорит, вчера по площади, будто чего-то искала.

— А случайно не собаку или волка..?

— Ты чего докопался? — вдруг напрягся Сидоров. — Собака, волк! Тоже башкой треснулся? Не было ни собаки, ни волка. А вот кошка была. Точно! Черная. Я ж через нее и кувыркнулся.

— Отлично! И последний вопрос. Помнишь её хвост? С косичкой?

— Иди нафик, — отмахнулся Сидоров и быстро зашагал к школе.

Костя был уверен, что про косичку лучше молчать. Вчера из-за нее чуть в дурку не загремел.

— Ну вот пазл и сошелся, — усмехнулся Пронькин. Теперь точно можно докладывать шефу.

Глава 25–27. Алсу уговаривает Лену

Подслушивать и подглядывать — это конечно, хорошо. Или нехорошо? Кому как. Сегодня это отлично! Однако требовалось вернуться к школе. Лена могла сбежать с уроков. Сбежала же вчера. Найдет повод или сделает вид, что болеет. Никаких угрызений совести. О чем это? Какая совесть! Речь совсем о другом. О кандзаши. О, если бы Лена только могла предположить, каким на самом деле обладает чудом, то… то даже страшно представить.

На самом деле Алсу и сама точно не знала последствий. Был всего один случай, когда кандзаши попало в руки человека. Это был мужчина. До кандзаши порядочный, а после — плут и прощелыга. Девочки, подарки, внимание, деньги, выход в свет, власть. У него был постоянный столик в хорошем престижном ресторане с изысканной экзотической кухней, длинноногой прислугой, дизайнерским интерьером, необъятной винной картой. От его имени мог откушать любой.

Как Янотаки удалось вернуть кандзаши, для Алсу оставалось загадкой. Спрашивала. Отвечал односложно, кружил словами, вертел идеями, оставляя основную мысль недоговоренной. Возможно, Алсу когда-нибудь узнает правду.

Сейчас главное — не пропустить Лену.

Напрасно Алсу грешила на подругу. Она вышла из школы после шестого урока. Скорее всего, дожидалась Парфенова, а он геройствовал, барабанил весь срок. Иначе не объяснить. Для Лены он единственный в мире Белый рыцарь.

Вначале Лена обрадовалась, ринулась навстречу Алсу.

Алсу невольно отметила, что Лена как будто изменилась. Стала симпатичной, даже красивой, но как-то по-иному. Вроде тот же рост, улыбка, но движения стали крепкими, уверенными.

Лена поймала внимательный взгляд Алсу и вдруг испугалась, словно почувствовала опасность, причем, опасность надвигающуюся и страшную.

— Знаешь, Лен, я бы хотела…

— Ох, прости, прости, прости, — извинялась Лена и задом уходила от Алсу. — Я не хотела.

— О чем ты?

— О тряпке! — напомнила неуверенно.

В груди у Алсу стало больно. Проклюнулись маленькие амбиции.

— Они сказали, что разместят мои фотки в интернете. Я там без сознания валяюсь. Платье задралось, трусы видать. А там на колготках дырка.

— Да замолчи ты! — Алсу дернула Лену за руку. — Откуда у тебя кандзаши?

— Чего? — вытянулось лицо Лены.

— Ну палочка та красивая. Я видела, ты с ней в классе играла.

— Заколка что ли?

— Шпилька, палочка, заколка. Да что угодно. Откуда она у тебя?

— Не знаю. Я ж упала. А когда очнулась, она у меня в плече торчала. Вот здесь. — Стараясь обнажить плечо, потянула ворот платья. — Странно. Вот сюда попала, кровь была. А щас вроде чисто.

— Отдай мне, — попросила Алсу.

— Чего вдруг. Понравилась?

— Очень. И я тебе прощу тряпку.

— Нет! — От надрывного крика у Лены засаднило горло.

— Чего разоралась?

— Отстань! — В Алсу полетела охапка листьев, полетела и рассыпалась в воздухе.

Листья никогда не долетают.

— Перестань! — потребовала Алсу. — Верни, пока не поздно.

Где-то недалеко затарахтел мотоцикл. И почти сразу Лена рванула за ним.

— Стой! — кинулась вдогонку Алсу. Поймала подругу за руку. — Пожалуйста, верни. Это не игрушка.

— Клево. Мне подфартило? — И Лена, как брошку, вставила шпильку в петлицу кофты. — Блестит на сто миллионов!

— Она ж старомодная.

— Я люблю старые вещи.

Это точно! Алсу вспомнила прикид, в котором Лена приперлась на свидание с Парфеновым.

— Давай меняться? Хочешь мой телефон?

— Нафига? Эпоха динозавров. И чего ты так вцепилась в эту железку? Скажи еще, что она твоя, досталась в наследство от деда.

— Она не моя, но я знаю екк… человека, которому эта вещь жизненно необходима. Ну прямо край.

— Что за чел? — напряглась Лена. — Познакомь. Он богатый? А машина у него есть? И вообще, откуда у тебя такие знакомые?

«Замолчи! Просто отдай. Не заставляй брать грех на душу. Мне нельзя применять магию. Только обычные уговоры. Можно обмануть. Но нет! Нет! Нет! Лена должна вернуть по собственной воле».

В траве появилась кошка с хвостом, заплетенным в косичку.

Вот что ты наделал из-за своей беспечности, мысленно упрекнула Алсу Янотаки.

— Мур-р-р! (Моя госпожа, простите, я хотел ее спасти) — ответил Янотаки. — Мур-р-р…(Не переживайте, она все равно не знает волшебного слова).

Это, конечно, успокоило, но ненадолго.

— Я эту фигню подарю бабушке на день рождения, — вдруг придумала Лена. — Пусть носит вместо брошки. Хотя не, спрячет в сундук. И еще сверху сядет, чтобы не сперли.

«Думай, думай, ваше Высочество, — страдала Алсу и щипала себя за нос. Как же тяжело. Нет привычных ответов».

— Мур-р-р (Моя Принцесса, потише, вы всю краску сотрете со своего бледного личика).

И Алсу придумала.

— А давай я ее у тебя выкуплю.

Видимо, предложение Лене понравилось, она выдернула заколку из петлички.

— Сколько?

— Чего сколько?

— Сколько ты хочешь за заколку.

— А сколько дашь? — Лена прикусила губу, сощурилась.

— Я серьезно.

— Неть, неть, неть, — вдруг игриво отказалась Лена и шутливо заиграла палочкой перед носом Алсу…

Кругом заискрилось, воздух пошел горячими клубами…

Алсу застонала. …

Это значит, Лена ненароком (или сработал рок) произнесла волшебное слово!

Это значит, произошла катастрофа?!

Глава 26

Страна Акуна, озеро Нети

Ох, мамочки! — Глаза Лены расширились. Она вертела головой и испытывала странные чувства. Она не понимала, что происходит, и кажется, никто не собирался ее просвещать. Возможно, впервые в жизни захотелось услышать учителей.

Лена сейчас больше походила на ошарашенного скакуна, которого запрягли в телегу и приказали работать на лесоповале. Осознав, что в ее уютном маленьком мире произошло что-то неправильное, уже приготовилась разрыдаться. Разрыдаться не получилось, но пару слезинок смахнула.

Ногой опробовала землю.

Твердая! А на вид рыхлая.

Оглянулась по сторонам.

— Алсу, — проблеяла в тишину.

Алсу с трудом удержалась от хихиканья: она стояла рядом. Чтобы ее увидеть, надо привыкнуть к солнечному свету этой страны. Ничего, скоро Лена адаптируется, и начнет различать предметы правильно. Жаль, конечно. Пусть бы и дальше бледнела и страдала, тревожно прислушивалась к шорохам. Надо хорошо запомнить эту картинку, чтобы потом понимать реакцию людей на их страну. Довольно забавные новые ощущения. Но об этом она подумает позже.

А теперь стоим и получаем удовольствие.

Было видно, что Лена явно стрессанула и уже морально устала.

Так и сгореть можно от перенапряжения.

Что ж! Хватит! Надо успокоиться.

И это правильно!

Осмотрелась.

Площадь? Красивая площадь с высокими фонтанами, водопадами! Вместо травы и цветов — минералы из зеленых и красных камней. Над всем — прозрачное голубое небо. Огромное солнце каталось по горизонту, словно большая бусина на нитке, за ним хвостиком следовали еще пять золотистых шаров. Каждый последующий шар был меньше предыдущего. Они скользили по горизонту, разбрызгивая веером мягкие лучи.

Можно прогуляться вон до того здания с башенками, залезть на смотровую площадку и поорать… ладно, не поорать, хотя бы посмотреть. Оттуда будет понятный панорамный вид. Считай, весь город на ладони. А дальше? Методом тыка стучаться в дома.

Лена сделала шаг вперед и наткнулась на Алсу.

— Ты где была? — взвизгнула.

— Всегда здесь.

— Где мы?

— Третий уровень озера Нети, — честно призналась Алсу.

— Охренеть! — Лена сначала кивнула, потом энергично мотнула головой, отказываясь признавать возможность такого события.

Сколько ей надо времени, чтобы осознать, пережить, подумала Алсу, но не стала торопить. Уловила новый аромат Лены: к сладковатому запаху свежести, добавились пот, адреналин и еще еле заметная доля прэнкта. Прэнкт — самый великолепный аромат, но люди не научились его выделять как отдельное вещество. Он оставался лишь приятным ненавязчивым фоном.

— Это шутка? — кажется, Лене хотелось закричать. Не получилось.

Ну все, пошли банальности. Скажи — я в шоке!

— Я в шоке! — повторила Лена, словно услышала.

Теперь заплачь.

Не заплакала. Сжала кулачки.

Вот только драки еще не хватало.

— Лен! — Обняла за плечи, встряхнула. — Это хорошая, добрая страна Акум, а озеро Нети — ее сердце.

В это миг над ними появилось странное облако, поприветствовало Алсу.

— Мое почтение, моя Принцесса.

Лена пискнула, спряталась за спину Алсу.

Алсу великодушно кивнула. Ничего ужасного в говорящем облаке она не увидела, тем более, она его знала, это был Акумуляр-317.

— Откуда ты?

— Со 116 параллели. Там ужасное зрелище.

— Не переборщи, — помахала Алсу удаляющемуся облаку, затем обратилась к Лене. — Успокоилась?

Кивнула.

— Раз уж так случилось, то теперь надо возвращаться. Кто бы мог подумать, что все так обернётся. Янотаки там, наверное, с ума сходит.

— У вас есть тут туалет? — неожиданно спросила Лена.

Нормальненько! Алсу с легким удивлением уставилась на Лену.

— Мне надо.

Алсу вздохнула, это сколько мороки теперь с ней. Здесь нет ничего привычного людям. Это другой мир, другой народ, другие традиции.

Где-то в спальне Алсу остался детский горшок. Уж простите, Лена дорогая, но у нас так.

— Можно в криуляки, — предложила Алсу.

Лена вылупила глаза.

— У вас так называют кусты.

— И где они? — оглянулась Лена на изумруды и рубины.

Честно говоря, настоящих зеленых кустов на третьем уровне мало, в основном здесь росли всякие драгоценные и полудрагоценные камни.

Повела мраморными тропинками за водопад.

Лена семенила следом. Привыкала к чудесам. Дотронулась до красного камня, его раскаленное тепло заставило отдернуть руку — появилось болезненное покраснение с перспективой появления волдыря. Потянулась к зеленому.

— Не трогай, — предупредила Алсу. — Они будут защищаться.

— Где мы? — вновь спросила Лена, но уже с нотками истерики.

— Я же сказала: третий уровень озера Нети.

— А как мы здесь оказались?

— Кандзаши. Я же просила не баловаться палочкой. Ты не послушалась и еще каким-то диким образом произнесла волшебное слово «Неть».

— Я сказала нет!

— Ты сказала нетЬ.

— Я пошутила.

— Да чтоб тебя! А кандзаши нет. Ты три раза сказала неть. Вот и получи озеро Нети третьего уровня.

— Господи, неужели так бывает. Это! Это! Это дурдом какой-то!

— Не кидайся словами. Да, с твоей палочкой каждое слово может оказаться волшебным. Скажи, к примеру, хочу конфету.

— Хочу конфету, — гордо произнесла Лена и уставилась на Алсу.

Ничего не изменилось.

— Палочкой взмахни.

Взмахнула. Сразу почувствовала удушье. От боли схватилась за горло. Это пытка какая-то! Боль увеличивалась, было ощущение, что тело медленно выворачивается наизнанку. И дальше миг за мигом Лена стала превращаться в бесконечное количество животных: тюленя, обезьяну, тигра, волка. Перед глазами мелькали какие-то страшные кадры, кто-то гнался, хватал за ягодицы, кусал голову. Осознала, что это никогда не прекратится. Сквозь тьму ужаса уловила совет Алсу.

— Скажи, не хочу конфету.

Фух!

— Убедилась? Вся беда в том, что значения слов не совпадают. То, что у вас кажется вкусным с кандзаши становится отвратительным.

Глава 27

Акаб Линт Саром Убани по земному прозвищу Алсу!

На Лену накатило невероятное ощущение полной безысходности. Нет! Это какая-то ерунда. Этого не может быть! Это глюки? От какой-то чертовой палочки! Нафига она сдалась? Словно ядовитую змею, сунула в руки Алсу:

— Забери!

С удовольствием. Могла бы и раньше вернуть. Не было бы этого кульбита. А теперь с тобой столько хлопот.

— Ты сказала — третий уровень. Значит, есть первый и второй?

— Есть еще четвертый и пятый. Но надо торопиться. Там Янотаки колбасит. Нам сейчас главное — выбраться отсюда.

— Зачем? Мне здесь нравится.

— С чего вдруг? Еще несколько минут назад ты была в ужасе.

— Отпустило.

— Мне не нравится, что тебя отпустило. Мне не нравится, что ты здесь. И еще, тебе придется все забыть.

— Я против.

— Естественно. Но по-другому нельзя. Я тебя сюда не приглашала. И поверь мне, знание о нас опасно для твоей же жизни.

— Не пойду.

— Куда не пойдешь?

— Домой не пойду.

— А как же мама, Саша Парфенов? Зачем тебе их огорчать? А теперь наберись терпения и сил. Ничему не удивляйся, держи себя достойно.

— С фига ли? — фыркнула Лена.

Они прошли к концу площади.

— Запомни. Достойно!

Лена замедлила шаг, а перед большим букетом из камней и вовсе остановилась. Она опасалась новых знаний. Особенно, если они угрожали ей лично. И похоже, что да.

Алсу прикоснулась к затейливому букету из камней. Цветы превратились в высокую дверь, и она отворилась.

Они переступили порог.

— Ее королевское высочество принцесса Нети Акаб Линт Саром Убани по земному прозвищу Алсу! — громогласно объявил биглос (церемониймейстер), и уже другая городская площадь восхищенно затихла.

— Это твое погоняло? — удивилась Лена.

— Ваше высочество, народ страны Акумов приветствует Вас, — склонил голову биглос перед Алсу.

— Откуда он знал, что вот ты сейчас завалишься? Он че, тут круглосуточно пашет? — опешила Лена. — Поняла, у него в башке радар. У-у-у-у! Система навигации. Я бы так не смогла. Блин, он видел, как я в кусты бегала?

В одной из башен ударил колокол.

Алсу сразу преобразилась — расправила плечи, вскинула голову, появился волевой взгляд. На вид растрепша. Никаких тебе платиновых диадем, роскошных платьев, выгодно подчеркивающих изгибы женского тела, ни изумрудных колье в цвет глаз. Ничего такого сказочного и сверхъестественного. Только взгляд, осанка и внутренняя сила.

Твою мать! — выругалась Лена и попыталась повторить королевскую стать: выгнулась, отклячилась, скособочилась. А вот на-ка, выкуси! Поняла, что с полтычка такое не одолеть. Будто кол проглотила. Колобок чертов.

Да! Лена была потрясена изменением подруги, хотя на ней осталось то же хилое платье, клочки волос, драные кроссовки. Лена, наверное, как и все люди на площади, должна была испытывать восторг, трепет от присутствия рядом с Принцессой… в общем, не испытывала. Точнее, не совсем так, но ведь зависть — страшное чувство, поэтому Лена старательно боролась с ее проявлениями. Ну почему она должна все это забыть?

Алсу величественно ступила на парадную лестницу, снисходительно приняла лавину восторгов.

Всю площадь заполняли странные люди. Почти прозрачные, с сине-салатовыми головами. На голова оленьими рогами торчат темные раструбы в виде присосок. Их видно издалека. Присоски шевелились: то поднимались, то опускались, то прятались под кожу, как усики-рожки у улиток. А все остальное как у людей: руки, ноги, животы, только одежда странная, словно сетка с большими дырами. Ну все же видно! По меркам Лены, это вроде как неприлично.

Лена готова была поклясться, что ей сниться кошмарный сон. В голове шевельнулась странная ассоциация с восточной сказкой. Не веря собственным глазам, Лена опустила ресницы, глубоко вздохнула и толкнула Алсу локтем в бок.

— Офигеть! Здесь даже есть трон.

— Прошу! Достойно! — прошептала Алсу, не глядя на подругу.

— Иди, садись. Я тебя сфоткаю.

— Это трон моих родителей, — прошептала Алсу. — Ты рядом с Принцессой. Ступай величественнее!

— Отстань. — Ноги уже несли Лену вперед. Она юркнула мимо биглоса (церемониймейстера) и с размаху уселась на трон: ножку на ножку, локотки на трон, спинку на спинку. — Я пупею. Но почему жизнь такая несправедливая штука.

Лена не видела насмешливых взглядов придворных.

— Кто это?

— Утырок..?

— Кис-пюток?

— Забель-кундут?

Все смотрели на Принцессу, на ее реакцию. А она, кажется, не удивилась, лишь в уголках глаз мелькнула насмешливая морщинка.

Алсу понимала, что Лена, лишенная внимания, нуждается в минуте славы, и Алсу в силах ей помочь. Конечно, мама не одобрит. А папа — за! Папа Алсу — высокий зеленоглазый брюнет со смуглой кожей и белозубой улыбкой. По нему страдали все девушки факультета и среди однокурсников ему не было равных. Папа женился на Королеве Нети (он не знал, что она Королева, просто всей душой полюбил симпатичную, умную девушку, а она ответила взаимностью). Все лучшее — лучшим. Одним словом, низенькой, толстенькой, страшненькой Лене ничего не светило. Алсу это прекрасно понимала, потому что сама хапанула сполна. Школа поселка Крувазье была прекрасным испытательным полигоном.

Глава 28–30. Спасение

Лена барствовала.

Но любой дурак знал, что сидеть на троне и управлять страной — это совершенно разные вещи. Когда в стране лепота, то все счастливы и довольны, старательно давят зевоту. Но вот когда ее начинают окружать монстры, то да, спокойствие и благополучие улетучивается.

Около трех лет назад в мире случились непонятные волнения, отчего на планете сразу образовались три стихийных озера. Королева Нети стала направлять туда Акумуляров — молодых собирателей отрэнергии. Но они погибали от ее переизбытка. А ведь это были подготовленные и прошедшие испытания подмастерья.

Королева Нети оказалась к этому не готова. Алсу не знала тонкостей, но только слышала краем уха, что это активизировался их давний враг, бывший друг отца. И лишь в прошлом году Алсу удостоилась чести узнать подробности про этого человека- монстра…

— Лена, ласточка моя, нам пора.

— Здесь так клево! — Лена подтянула ноги на трон.

— Поверь. Так надо.

И Лена поверила. Судорожно кивнула, сдерживая страдания, сползла с трона.

— Ну же, быстрее!

Они торопились по живописному ущелью, зеленеющим берегам озера, мимо цветущих деревьев.

Порой встречались акуны, все низко кланялись Принцессе, с интересом наблюдали за Леной.

По всем просторам разносился приятный звук, словно ветер играл на арфе. Звук, от которого замирало сердце. Звук, от которого дети переставали плакать, женщины забывали обиды. Звук, ласкающий разбитое сердце.

— Принцесса…

— Смотрите, это Принцесса…

— Ваше высочество!

— Мы рады вас видеть…

— Ваше высочество, а у нас родилось сорок акунов.

Грохот удара.

Страшный треск молний, испуганные возгласы женщин, прижимающих к себе детей.

Существо, огромное как серая туча, переполненное всполохами молний, медленно двигалась по небу…Тысячи глаз… сотни лиц…наблюдали за блеском движения существа по небу. Все понимали, что оно следовало навстречу собственной гибели. Можно было уже готовить траурные хламиды, чистить черные туфли.

— Кто это? — Алсу явно была недовольна.

— Ваше высочество, — ответила женщина из толпы. — Это Акумуляр-317.

— Он еще живой, — невесело пошутила Алсу. Знала, что грубо, но не удержалась.

Толпа шутку оценила, взорвалась хохотом.

— Как видите, еще не скончался…

— Определенно, скоро грохнется…

— Пшик и всё…

В Алсу подскочила женщина, схватила ее за руку, попыталась поцеловать.

— Принцесса.

— Что вы! — отдернула руку Алсу.

— Ваше высочество. — Женщина упала на колени, вскинув подбородок, залилась слезами. — Молю вас. В последний раз.

— Монрико, — обратилась Алсу к женщине, не поворачивая головы и продолжая ступать дальше. — Ваш сын упал на самое дно пропасти, на самое дно пропасти отчаяния, в которой вы пребываете.

Удар… Существо в небе перевернулось со спины на живот. Хотя необъятные размеры так изуродовали это тело, что теперь сложно было понять где руки, ноги, голова.

— Матушка! — завизжала женщина и поползла по земле, хватая Алсу за ноги.

— Прекратите, Монрико, привыкайте к мысли, что ваш сын скончался.

Алсу не была кровожадной. Ей было искренне жаль женщину, ее сына Акумуляра-317. И она могла его спасти, используя магию. Но нельзя. Это возмутительный пример непослушания. Она до последнего надеялась, что он исправится, учтет прошлые ошибки. И вот тебе снова. Снова перебрал со сбором отрэнергии. Такой одновременный сгусток может шарахнуть так, что не останется целого города-миллионника. Можно было сделать сотню ходок, а он то ли поленился, то ли схалтурил — и вновь перебор.

— А ты злая, — выдала Лена Алсу, затем присела рядом с Монрико и попыталась ее успокоить, поднять с колен.

— Посмотри кругом, — показала Алсу на собравшихся акумов. — Это мой народ, и я должна его защищать. Пожертвовав одним, я спасу всех. Если ты меня услышала, то поймешь.

— Ты, ты… — Лена растерялась, ища слово… — Ты диктатор.

Удар…

Треск…

Дымный край неба слепо прищурился бездонным краем света.

Под тонкой оболочкой Акумуляря-317 вспыхнули тысячи молний, пытаясь вырваться наружу, ударили острыми пиками. Оболочка завибрировала, пошла волнами, покрылась вулканическими вздутиями. В груди у акумов застыл ужас, они сжались, словно поняли, что стали игрушкой в руках того, кто так любил жестокие игры в непослушание. На самом деле правила игры просты: народ акумы существовал для сбора негатива и его сброса в озеро Нети, но всегда появлялся тот, кто оказывался бестолковее, непослушнее.

— Если можешь, спаси, — потребовала Лена.

— Если тебе будет от этого легче, могу так. — Алсу тяжело вздохнула и встала на колени перед Монрико.

— Я встала перед тобой на колени, моля о спасении своего народа.

Народ охнул.

То, что нужно.

Монрико перестала плакать, рукавом осушила слезы.

— Простите Ваше Высочество! Простите. Это я во всем виновата.

— Я рада, что вас постигло понимание. — Алсу поднялась. — Жаль, что мне приходится опускаться до четвертого уровня пояснений: у вашего сына понятия о законности и морали расплывчаты…

Что ответила Монрико, Алсу не слышала, ей нужна секунда, чтобы вспомнить заклинание. Давно им не пользовалась. С одной стороны, оно очень редкое, что вроде приятно …акумы были добры, искренни, послушны. С другой… в любом правиле случались серьезные исключения, слишком похожие на трагедию.

Королева бы такого не простила.

Однако Алсу словно задалась целью своим поведением опровергнуть весь накопленный королевским правлением опыт. Она спокойно общалась с народом — с улыбкой, без пафоса — ничуть не смущалась, когда ее перебивали в излишнем азарте спора, особенно, если тема касалась благополучия страны.

В тот самый момент солнечные диски чуть притормозили, затем поднялся ветер и потащил существо к озеру Нети. Народ возликовал. Они до последнего момента надеялись, что Принцесса примет правильное решение. Акумуляру-317 было даровано спасение.

Глава 29

Акумуляр-317

Все замерли. По длинному шлейфу неба, словно оставляя тягучие раны, существо поплыло целенаправленно и гораздо быстрее. В какой-то момент внутри него снова забурлило, загрохотало. Всем стало страшно, — понимали, что каждый сантиметр полета может оказаться последним.

Дарованное Принцессой спасение — это великолепный шанс, но, возможно, оно запоздало и оттого обманчиво. Возможно, Акумуляру-317 стоит смириться и дождаться конца, чем испытывать внутренние боли. Но сын Монрико старался выжить, особенно, когда понял, что прощен. Отсюда, с высоты он уже видел озеро Нети, оно взирало на него огромным черным зрачком королевства.

Если бы Акумуляр-317 в то злополучное утро не ослушался матери и не подписался на поэтов-драконов, то не произошло бы ничего смертельного. И возможно, он получил бы обещанную награду — Акумуляру-999 в жены. Сколь многое изменилось бы, если бы он не пообещал ей принести поэтические слова любви.

О небо! Зачем ты так поступило со мной! — Акумуляр-317 застонал от жуткой боли в голове. Отрэнергия в первую очередь разрывала именно ее.

Грохот. Как же больно!

О небеса! Помогите! Если бы только он мог…

Удар! Удар! Удар!

Оглушительный грохот падающей воды, гул сотни мегов высвобожденной энергии, голоса торжествующего народа акумов.

Акумуляр-317 с головой погрузился в вязкую жидкость озера. Неть сомкнулась над его головой, боль чуть стихла, пропало внутреннее напряжение. Зато появилась первая судорога, еще и еще — это началось освобождение от сгустка отрэнергии. Самое болезненное и отвратительное. Через миг он впал в забытье.

Судорога-излом-петля-судорога-захват-узел-судорога. Его знатно корежило от перенапряжения. Озеро бурлило и вскипало горячими брызгами.

Постепенно Акумуляр-317 сдулся до естественных размеров. Теперь для восстановления ему придется провести на четвертом уровне озера как минимум неделю. Ах, как жаль! Значит, еще неделю он не увидит свою 999-ю. Не открывая глаз, он опустился на мягкое дно. Кругом заработали засовы, замки, двери, крышки. Единственная на все королевство «Барокамера восстановления» захлопнулась. Мёртвой хваткой металлические клешни схватили 317-го за руки, ноги, подбородок, стали выдавливать из тела остатки отрэнергии, его доили, словно земную тлю, жестко и бесцеремонно.

— Тебе повезло, тебе повезло, — механическим голосом бурчала Барокамера. — Мне вот интересно, за что тебе такие блага от Принцессы? Влюбилась?

— Больно, — жаловался 317-ый.

— Я не понимаю, на что ты надеялся? — Металлические клешни болезненно дернули голову. — Не стони, не пожалею. Я машина. Очень умная, образованная машина. Во мне нет жалости, только программа, которая настроена на спасение. Я столько вложила в тебя сил, больше матери: она родила тебя всего один раз, а я возрождаю тебя в пятый. В конце концов, мне не жалко будет тебя угробить.

— Умоляю, пощади! — Голос 317-го был переполнен страданием, он с трудом сдерживался, чтобы не заорать. Но орать нельзя. Кругом расположены капсулы с младенцами.

Но затем его окружило невероятное блаженство. Да! Это здорово! Это прекрасно! Он окунулся в сон, в тот сон, который готов смотреть сутками напролет.

— Я пришла!

— Тише, — зашептал он ей. — Я вижу, что ты пришла! Дай я прикоснусь к тебе, какая у тебя тонкая шея, сладкие губы.

— Я честная и порядочная 999-ая, — в ответ игриво хихикнула девушка.

— Мы в капсуле. И ты можешь меня поцеловать.

— Ты жив…ты жив…а я уже не надеялась тебя увидеть. Какое счастье! Где ты был?

— Я был на собрании у поэтов-драконов.

— Точно рехнулся, — встряла в разговор Барокамера. — Я говорила: любовь до добра не доведет. Никого не доводит и вас не доведет.

— Как же ты права, — ответила 999-ая Барокамере и сильнее прижалась к 317-ому.

— Что! — замигала лампочками Барокамера. — Ты снова со мной согласна? Вот ведь хитрованка. Знаешь, как меня взять, процесс несогласия только подогревает мое нагнетание, а процесс согласия расфокусирует моё ритмическое противодействие. Ой. Я начинаю заговариваться. Ладно, целуйтесь. Но недолго. Через сорок семь плагов (секунд) начинаю процесс крипы (восстановления).

Ни говоря ни слова, 317-ый сжал подругу в объятиях, а она из последних сил сдерживалась, чтобы не расплакаться. Не понятно, что давалось труднее: насладиться сорока семью плагами (секундами) счастья, запомнить сон, наполниться теплом их тел, или порадоваться своему возращению домой. Но даже если это просто сон, 317-ый был благодарен Принцессе Алсу, своей матери Монрико, небесной 999-ой за этот краткий миг счастья и надежды.

Глава 30

Исцеление

Алсу тем временем, сверившись с какой-то надписью на столбе, двинулась по узкой тропе вверх по склону.

Таких столбов было великое множество: на указателях значились таблички: «Крувазье», «Растрепша», «Волга», «Серый камень»…

Алсу выбрала «Три тополя».

По длинной дуге вышла на ровную площадку. И вот перед ними появился яркий город, словно кто-то отдернул цветную штору, а за ней оказались декорации. Они шли вдоль невысоких белых домиков. Круглые окна, плоские крыши с верандами и цветами. К двери каждого дома вел мостик через ручей. Перила мостиков напоминали горные рельефы. Вершины торчали коготками, которые были словно специально предназначены для того, чтобы оставить на них тоску, боль, обиду и не загрязнять дом. В дом надо заносить только доброе: радость, любовь, благополучие.

Лена вдруг забыла, что она голодная и уставшая. Она ошалела от того, что по-настоящему попала в чужую страну, слушала чужую речь. Вокруг города. Вокруг города возвышалась, похожая на могучую скалу, каменная стена. Вдруг она шевельнулась и поднялась. Это был динозавр с гребенчатой спиной, заросшей высоким ельником. Динозавр тряхнул лапами, широко, со свистом зевнул, повернулся на другой бок. Была отчетливо видна его мятая, грубая кожа, трещины, рубцы, в которых угнездилась молодая трава.

Лена застыла от ужаса и восторга. Она уставилась на каменную кручу и не могла поверить собственным глазам.

Алсу стремительно мчалась среди деревьев, янтарных в лучах солнца. Глянула на небо. За большим диском по кругу двигалось только четыре шара. Значит, времени без одного Пять, время озера Нети второго уровня.

— Ты где? — крикнула в небо.

Никто не отозвался.

И тут Алсу заметила, что Лена пропала. Едва сдержалась, чтобы не заорать. Выдохнула звериный гнев. На лице огромные глаза, маленький, плотно сжатый ротик. Пришлось возвращаться, а это почти полпути до выхода.

Теперь она крепко держала Лену за руку.

— Куда ты торопишься? — хныкала Лена и постоянно оглядывалась.

— У нас мало времени.

Лена заметила, что за ними неотступно следовали четыре мальчика. Если бы не эти присоски на головах, их можно было назвать очаровашками. Стройные, статные. Но какие-то угрюмые и неразговорчивые. За всю дорогу не сказали ни слова. Лене показалось, что они ее не замечают. Помахала рукой перед их носом. Только веки прикрыли.

— Ты будешь идти или нет? — вырвала ее из раздумий Алсу.

Лена вздрогнула.

— Я сейчас, сейчас. Я пить хочу.

— За тем деревом есть прекрасный ручей, — показала Алсу на высокое цветущее дерево, кивнула мальчикам проводить.

Дождавшись, когда Лена отойдет на приличное расстояние, Алсу позвала:

— Ты где?

И вот оно счастье!

Наконец-то в облаке искр и мерцаний появилась кошечка с заплетенным в косичку хвостом. Не дожидаясь, пока потухнут огоньки, Алсу протянула кандзаши.

Кошка махнула хвостом, дотронулась и преобразилась в воина.

— Спаси вас небеса… моя принцесса, — припал на колено Янотаки.

— Небеса тут ни при чем, — бесцеремонно оборвала Алсу. — Прошу быть осмотрительнее. Клянусь страной, если еще раз такое сотворишь, то отрубленных голов станет на одну больше.

Головы, конечно, давно не рубили, но угроза осталась.

— Да, моя Принцесса! — с трудом поднялся воин.

Алсу присмотрелась внимательнее. И только тут поняла, что Янотаки весь в крови и при этом ужасно бледный. Беглое сканирование ауры показало, что жизнь в нем едва теплилась. На теле обнаружилось множество мелких ран и ссадин, полученных в разное время. На лице, в результате какого-то сильного удара, образовалась большая гематома. Но самая страшная проблема — большая рана на груди, которая при каждом вздохе пугающе клокотала, издавая страшное бульканье и хрипы.

Алсу потянулась дотронуться.

Он отошел на шаг, низко поклонился.

— Что случилось? Это из-за мотоцикла?

— Не только. Простите, моя Принцесса. Кажется, с вашим отцом случилась беда.

Тут кто-то шлепнул Алсу по спине. Алсу вздрогнула, и нутром почувствовав следующее движение, повелительным жестом перехватила чужую руку, крутанула так, что человек, перевернувшись в воздухе, шмякнулся о землю. Алсу резко повернулась и, разминая пальцы, уставилась на осмелившегося напасть сзади.

Лена испуганно икнула, попыталась подняться. Колено отозвалось жуткой болью.

— Офигела? — застонала. Ее голос был переполнен слезами.

— Извини. Просто ты подошла в не очень удачную минуту, — Алсу протянула руку. Глупо, конечно, получилось. Но услышав об отце, Алсу превратилась в сплошной нерв, словно земля стала уходить из-под ног, а для спасения не за что зацепиться.

Лена от помощи Алсу отказалась, а вот на мальчиков среагировала моментально. Поднималась так медленно и томно, что успела прикоснуться к их спинам, мускулистым рукам.

— Что с отцом? — сурово вгляделась Алсу в Янотаки.

Янотаки не слышал. Сладостно улыбаясь, при помощи кандзаши он творил исцеляющие заклинания. Сперва он покрылся холодным потом. Еще через минуту под кожей появились бугры, словно открылось внутреннее течение, оно накатывало волнами на самые пострадавшие места, в одном месте сквозь маленькую ранку потоком исцеления вынесло металлический цилиндр.

— Что это? — вздрогнула Алсу, ей показалось, что это пуля. Но такого не может быть. Она дернулась посмотреть. Но Янотаки оказался быстрее. Чуть отвернувшись, он прикрыл цилиндр ладонью, пальцами собрал в кулак, размашисто кинул в лес.

Алсу проследила взглядом. Янотаки улыбнулся обману. Ну не дурак же он — выбрасывать улику, по ней он обязательно найдет негодяя, покусившегося на него. С такой прытью он и на Принцессу осмелится посягнуть.

Глава 31–33. Красные пиявки

Лес казался удивительно диким, совсем непривычным. Без стройных деревьев, широких лопухов, удобных тропинок. Это скорее был фантастический лес из доброй сказки. По траве, мягкой, словно ковер, явно никто не ходил. Ноги утопали по щиколотку в зелени, и ступать было легко и просто. Трава стелилась между кустами, огибала разлапистые ели и толстые старые березы. Было много мха, паутины, ягод, грибов. Всюду стояли скамейки, но они мило терялись в общей картине, будто их специально так создавали.

— В этом лесу можно жить, — смеялась Лена, фотографируя грибы и цветы.

И еще лес был поразительно музыкальным. Скорее всего, многочисленные птицы договорились и пели слаженно и синхронно. Каждый голос птичьего оркестра казался сольным и уникальным. Все стройно и гармонично. Никогда в жизни Лена не встречала настолько мелодичное место. И это прямо рядом с их поселком Крувазье.

Невероятно!

Лена то и дело фотографировала наиболее странные деревья, чтобы потом доказать самой себе, что они были. Алсу мельтешила впереди и напоминала призрак, особенно, когда попадала в тень деревьев. Порой она оглядывалась и требовала ускориться.

Они шли минут десять.

Зря Лена боялась заблудиться. Алсу вела уверенно. Вскоре указала на трехствольное дерево, которое росло из одного корня. Очень необычное и странное дерево, особенно, у основания. Как гигантская лапа дракона, торчащая из земли когтями к небу. На вид казалось зловещим, но прекрасно вписывалось в общий пейзаж.

— Мы пришли, — сообщила Алсу и обняла Лену. — После этого дерева ты все забудешь.

— Подожди, — отпрыгнула Лена. — Не надо забывать. Обещаю никому ничего не рассказывать.

Ответа не последовало.

Лена приготовилась сбежать. Но различила в кустах четырех мальчиков. Они стояли молча, особо не скрываясь, но и не делая попыток показать себя. По лицам видно, настроены решительно.

— Не заставляй применять силу, — зашипела Алсу. — Я из-за тебя нарушила кучу правил.

— Алсушенька, миленькая…

Как хотелось остаться! Лену вся эта ситуация явно забавляла. Надеясь на понимание, приветливо махнула мальчикам.

Они сделали шаг навстречу и сомкнулись неприступной стеной. Во взгляде только бездушная угроза. У Лены по спине пробежал неприятной холодок, словно ее проглотил айсберг.

— Надеюсь, это точно выход, а не вход, — пошутила она и наступила на площадку между трех стволов. Предположила, что ее сейчас начнет болезненно крутить-вертеть во всех кругах ада…

— Все, выходи, — позвала Алсу. — Я тебя сфотографировала.

— Дай посмотрю. — Лена соскочила с площадки трёхствольного дерева и стала рассматривать фотографии. Их было более десятка, «вскинула руки… прижалась щекой к стволу… задрала ногу… высунула язык… наклонила голову влево… вправо…».

Об кофту вытерла капли дождя с экрана, мотнула следующий кадр и внезапно на стволах дерева обнаружила странные существа, очень похожие на червяков или пиявок, только красного цвета. Лена непроизвольно пискнула, принялась удалять.

— По домам? — предложила Алсу и показала на тучи. — Щас ливанет.

— Да-да. — Лена глянула на часы. — Ё-мое! Мне за Серегой в садик! Какого фига я поперлась с тобой.

— Ты хотела посидеть на троне. — Показала Алсу на трехствольное дерево.

— С ума сошла? Каком троне? — Лена уставилась на подругу. — Совсем сбрендила. А я как лохушка купилась.

Алсу проверяла.

— Ты говорила клево.

— Хрень какая-то.

Лена припустила по тропинке к поселку, а Алсу в другую сторону, к дому.

Глава 32

Видения

Когда Алсу выводила Лену на поверхность, она думала только об отце. Янотаки напугал и толком ничего не объяснил. Велел спросить у Королевы и куда-то сорвался.

Всю жизнь из него лишнего слова не выцепишь. Все для него государственная тайна, даже погода на завтра — под строжайшим секретом. Эти Ёкки, воины защитники, похожи, как близенцы: только и слышно “не велено”, “не настаивайте”. Вот куда он пропал?

Пришла дикая мысль, что Янотаки сейчас тренируется, а потом завалится дрыхнуть под цветущим деревом или играть с другими Ёккаями в буки-блоки (карты). Бывает, так заиграются, что не дозовешься. Тем не менее, периодически срабатывала природная чуйка и он заявлялся на прием к Королеве загодя, особенно, в самые сложные моменты. Видимо, и этот раз все очень сложно. Как бы Алсу не бухтела, надо скорее всего поговорить с матерью.

Алсу увидела маму около остановки. Едва ее узнала. Как же она изменилась за сегодняшний день!

Она стояла под проливным дождем и прижимала к груди свернутый зонтик. Ее руки окоченели от холода, но она не решалась зайти в павильон остановки, видимо, боялась пропустить школьный автобус.

— Мама… мамочка! Что происходит?

Мама повернула голову, увидев Алсу, вздрогнула, пошла через дорогу. Она не слышала сигналов, скрежета тормозов, не реагировала на крики водителей. Она сосредоточенно шла к дочери. В данную минуту все ее внимание было отдано только изящной девушке в синих джинсах, белой футболке, с длинными волосами, небрежно собранными в пучок. Одна прядь постоянно норовила упасть поперек лица, Алсу неизменно ее поправляла и испуганно взирала на родительницу. Чувствовала себя виноватой, нервно покусывала губы.

Мать подошла, обняла, прижала к себе и… впрочем, сейчас не было сил для высказываний. Какой сегодня плохой день. Нескончаемо длинный, за гранью возможностей.

— Мам, ты что здесь делаешь?

— А ты? Я тебя жду со школы, а ты идешь от дома.

— Я провожала Лену.

— Да-да, — рассеянно кивнула женщина. — Полагаю, твое опоздание оправданно. Если ты не против, я хочу услышать подробный рассказ про Лену. Конечно, мне хотелось услышать, что подобное не повторится.

Хотелось, конечно, иначе, но реальность говорила — так тебе и надо. Из дома пропала, мать напугала, уроки не сделала. Страсти накалялись. А впереди еще четыре года, которые надо выжить.

Мать уже оправилась, взяла себя в руки. Светло-синие испуганные глаза изменили цвет до темно-синие, полные уверенности и спокойствия, нос гордо взденут, подбородок поднят.

— Надо поговорить.

— Об отце?

— Ты уже знаешь?

Дома мама приготовила легкий ужин. Без аппетита поели, дергаясь на каждый писк телефона.

Алсу в подробностях рассказала про кандзаши, про Лену.

Королева удивлялась и все переживала, что маленькая оплошность может привести к таким большим последствиям. Но радовалась, что все закончилось хорошо. Главное — тайна сохранена. У нее прямо бзик про секретность. Потом они помыли посуду и стали снова звонить папе. Он, к огорчению, так и не ответил.

У Алсу сел телефон, поставила на зарядку.

— А когда ты с ним разговаривала последний раз?

— Вчера вечером, — ответила Королева.

— И как было его настроение?

— Усталое. Говорил, что много работы. Обещал сегодня перезвонить. Но с утра никаких вестей. Даже нет сообщения.

— А с чего вы взяли, что его похитили?

— Янотаки попытался активизироваться рядом с ним. И не может его найти. Словно сквозь землю провалился.

— Но такого не может быть! — воскликнула Алсу.

— Вот и Янотаки так говорит. И поэтому предположил, что с папой случилась беда. Беда, которая нам неподвластна.

Внезапно в доме мигнул свет, словно согласился, что папа пропал.

— Ё-мое, — озабоченно пробормотала Алсу, — главное, чтобы телефон зарядился.

Словно пугая, на телефоне Королевы опасливо замигал значок заряда.

— Ну же, ну, же, — погладила Королева телефон по экрану, будто делилась собственно энергией. — Только не сейчас.

— Может намекает, что нам пора спать.

— Ты ложись, а я посижу. Неспокойно мне. Даже посоветоваться не с кем.

— А я, — обиделась Алсу.

— Ах да…Прости-прости. Это так, к слову сказала. — Она рассмеялась, чмокнула Алсу в щеку и пошла на веранду.

По инерции Алсу сложила учебники в сумку, переоделась в пижаму. От дождя в доме стало сыро и прохладно. Стянула со шкафа теплое одеяло и уже засыпая, вдруг услышала за окном скрип, словно кто-то протирал стекла. Сон пропал напрочь. Неужели мама на ночь взялась за уборку? Конечно, дебильное предположение. К скрипу добавился металлический звук.

Почему-то вспомнив Пронькина, Алсу выскочила на веранду. Ведь там мама. В одиночестве и без охраны. Королева без движения сидела в кресле, задумчиво уставившись в темноту. Страх услужливо подкинул Алсу новую версию ужаса. Теперь и с мамой случилась беда. Осторожно тронула ее за плечо. Королева взвилась петардой.

— Ух! — схватилась она за сердце. — Напугала меня!

Скорее успокаивая себя, Алсу быстро зашептала.

— Там кто-то в окно скребется…

— Янотаки, — позвала Королева.

Никто не ответил.

— Тебе померещилось. Скорее, богиня сна бродит по округе и пугает тех, кто еще не спит, — улыбнулась Королева. — Окутывает страшными видениями, чтобы дети прикрыли глаза.

— Мам, — разочарованно фыркнула Алсу бессмысленным страшилкам.

— Иди, иди, отдыхай… Я тоже скоро приду.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Глава 33

Роман

Проснулся Роман часа в три ночи. Напарника рядом не было. Он позвал его негромко, но в ответ услышал лишь тишину. Тогда Роман встал с кресла и подошёл к окну.

На улице ночь — темно, но горела одинокая лампочка в беседке. За столом в кресле сидела Королева Рита, перед ней чашка чая, а на привычном месте, где обычно в перерыве рабочие играли в карты, сидели еще два призрака: его друг Андрей Смирнов с дочерью Алсу. Через стекло не было слышно, о чём они говорят, но Роман знал, о чем. Вопреки его желанию, семья фантомов из прошлого его преследовала.

Роман включил чайник и положил заварочный пакетик в кружку. Фантомная семья пропала, но это временное явление. Надо научиться о них не думать, иначе лазейка воспоминаний расширится до бесконечного потока, а это сейчас ему совершенно не нужно.

Надо работать. Он включил компьютер. На экране появилась смесь иконок. Открыл одну, пробежался взглядом по сообщениям.

На улице загудела машина. Роман метнулся из будки, поспешно поднялся на лестницу, с высоты оглядел машину, поторопил водителя с документами, проштамповал и уже откатывая ворота, вдруг передумал, вернул на место. Затем зашел в будку, стал сверять документы с каким-то списком.

Документы оказались в порядке, их проверка была излишней перестраховкой. Надо быть идиотом, чтобы красть в смену охранника Романа Кочерги. На нефтеперерабатывающем заводе его все боялись, он обладал какой-то звериной чуйкой и легко находил несунов. Украсть у него было нереально. Хоть шоу устраивай! Со стопроцентной уверенностью он вычислял воришек и еще тонко подмечал изменения во внешности любого: новый шрам, отращённые усы и даже лишний прыщ.

До окончания смены с завода выехали еще пятнадцать машин. Роман умылся, переоделся в серые мятые брюки, футболку с надписью «Я толстый», сдал смену новой команде и в 7.15 вышел за ворота.

Двинул по старому городу, по улице Коцюбинского. В это время она пустынна, потому что погружалась в глубокий, буржуазный сон около двух часов ночи и теперь отсыпалась до обеда.

Старый город — это такое капризное диковинное сплетение кривых узеньких улиц, на которых невозможно проехать на машине, только пешком, на велосипеде или самокате. Всякие хозяйственные отбросы, мусор, окурки, жестяные банки — все валялось рядом с переполненными урнами. И совсем не редкость — остатки собачьих выгулов. Запаха нечистот не слышно, его глушил дым завода. Есть в старом городе такие узкие переулки, в которых он селился навеки, через него бегали, зажав нос руками и затаив дыхание.

Роман зашел в магазин, на него с грохотом повалился стеллаж с кондитеркой.

— Какого лешего? — прорычал Роман, пытаясь удержать полки.

— Ромаша, это ты?! — раздался сиплый девичий голос. — Тебя мне послали боги. Как же я рада! Ромаша, помоги.

— Ты где? — крикнул в глубь магазина. переступая через упаковки с печеньем и конфетами.

— Да здесь… — невнятные и слишком тихие слова шли откуда-то от пола.

Роман обнаружил продавщицу под прилавком.

Пухлая девица сидела на полу и, ругаясь, шарила вокруг себя руками, словно ловила невидимую мышь:

— Чтоб вас всех разорвало! Тут нам ввели новые кассовые аппараты. Я едва не рехнулась, пока с ними разобралась. Еще эти чертовы розетки! Вот с какого бодуна их надо лепить в углу?

— Ты весь магазин разгромила.

— Мой магазин, что хочу то и громлю. — Продавщица поднялась, отряхнула подол, огляделась. — Ёкарный бабай. Сегодня работа в минус. Хоть закрывайся. Ромаша, тебе как всегда?

— Да.

Девица положила на прилавок полбулки черного хлеба, два сырка «Дружба», пакет кефира.

— Есть йогурт, просрочка, минус пятьдесят процентов.

— А печеньки дешевле отдашь? — кивнул Роман на порушенные упаковки.

— Да хоть все забирай. — Продавщица принялась собирать разбросанные упаковки. Самые пострадавшие откладывала Роману. — Бесплатно.

— В бесплатно я не верю. И какова будет отложенная цена?

— Ха! — содрогнулась продавщица всем телом. — Ну скажешь тоже — отложенная цена. Вот прям как ляпнешь, так ляпнешь, не в бровь, а в пузо. Сводишь меня в кино.

— Я не хожу в кино. — Стал складывать в авоську продукты.

— Стесняюсь спросить, — почему?

— Там темно.

— Как же ты по ночам тогда ишачишь?

— Работать я в темноте не боюсь, а отдыхать — да. Ты же зовешь меня отдыхать?

— Конечно. Работать я приглашаю только грузчиков.

— Позови их в кино.

— Чо их звать, сами напрашиваются. А я дама экзальтированная. Люблю все этакое внеземное, пафосное, романтическое.

— Чего во мне романтического? — искренне удивился Роман.

— Одно имя чо стоит. Роман с Романом. О такой любви нужно писать романы.

— Тебя послушать, так я принц.

— Принц не принц, но, если тебя приодеть, побрить, очень даже ничего получится. Смотри, мне вчера клевый спортивный костюмчик завезли. По закупочной цене отдам. Бери, пока есть твой размер. Ткань микрофибра. Китайцы придумали, у нас такую не делают. Летом носишь прохладной стороной, а зимой теплой, прямо как термобелье. Ткань такая ласковая. Сама бы носила, но у меня уже два таких.

— Да у меня есть. Мне напарник точно такой же выкинул.

— Не поняла.

— Ну, хотел выкинуть на помойку, а забрал. Так он обрадовался, говорит, жаль на помойку, сжился я с ним за десять лет. Дальше бы носил, да жена взъелась. Орет: ходишь как шаромыжник, перед девками стыдно.

— А ты, значится, взял?

— А мне нормуль. У меня же нет жены, которой за меня стыдно.

Роман усмехнулся, и, меняя тему разговора, спросил про соленую кильку.

— Кильки нет, — огрызнулась продавщица. — Кто ж такую лабуду ест?

Глава 34–36. Куда бежать?

Роман не слышал ответа продавщицы, он уже выскочил на улицу. На него сразу навалился пронизывающий ветер, мелкий дождь. Грязные волосы мгновенно промокли. Роман нацепил на голову старую мятую кепочку, поднял воротник.

Вместе с дождем пришла тревога. Всюду чудилась слежка. Не останавливаясь, шмыгнул мимо открытых подъездов, нырнул в подворотню, наскочил на женщину с детской коляской. Даже заглянул внутрь — там действительно лежал малыш.

Откуда-то появилась музыка, грохот барабанов, гитарных струн. У мусорного бака остановился мужчина, ответил на звонок телефона, стал сразу грубить, орал про мошенников.

Роман увернулся от спешащего навстречу доставщика пиццы, обогнал плетущуюся старушку. Напрягло несоответствие: спина к землице, а руки девицы.

Сегодня лучше перебдить, чем недобдить, решил Роман, развернулся и пошел прочь от дома, к широкому проспекту, где обычно много людей. Из тела будто выдуло усталость, из головы — радужные мысли. Он уже почти бежал.

Осторожность гнала.

В нее вплетался страх… пока невнятный, слишком тихий, но такой упоротый. Из подворотни появилась собака, её взгляд ужалил ледяным потоком. Ее широкий зевок заполнил весь мир. Кинул ей плавленого сырка, сглотнула на взлете вместе с оберткой, на хлебе притормозила, хватанула зубами, попятилась и пропала в провале рухнувшего забора.

Переходя перекресток, Роман обернулся, разглядывая проезжую часть: у светофора толпились машины, к остановке подкатил автобус. Можно проехать много остановок, почти до конечной.

Прытко, словно в ногах появилась новая сила, добежал до автобуса, скользнул в открытую дверь. Створки сошлись за спиной, и машина отъехала от остановки. Роман осмотрел переполненный салон, сонные, усталые лица с пустыми взглядами, густо замешанными на депрессии и равнодушии — никому нет до него дела. Прежде чем страх отпустил, Роман проехал пять остановок, может, и больше, в какой-то момент уснул стоя, уткнувшись лбом в стекло.

Когда вышел из автобуса, дождливая хмарь распалась, осеннее солнце красило клены в яркие цвета. Роман мог насладиться золотистым светом, утренним туманом… мог, но не хотел. Правильнее всего сейчас взять такси, рвануть домой, но лучше уйти пешком, через старый рынок, по заброшкам, темным подворотням.

Каменный дом с провалившимися деревянными ступенями, смотрел на улицу заколоченными окнами первого этаж. Таких домов по всей округе около десятка. Раньше здесь жили рабочие, но постепенно старые жители поумирали, молодежь переехала в современные. У остатка местных обитателей из всего-то добра осталось, что их жалкая, никому не нужная плоть, поэтому здесь больше хозяйничали крысы и одичавшие собаки.

Роман отворил замызганную дверь, шустро проскользнул внутрь. В прихожей было холодно и мрачно: отсыревшие обои полопались и лохмотьями свисали со стен. Половики превратились в дряхлую ветошь, оголяя щелястые доски. Воздух пропах гнилью и сыростью. Повсюду были разбросаны тряпки, рубашки без пуговиц, футболки с рваными рукавами, брюки с пятнами. На облезлом комоде стоял осколок разбитого стекла. Отражение выдало грязные впалые щеки, бледную кожу, только глаза были притягательными: живые, голубые, внимательные. Сколько слез было пролито по ним. Многие плакали, кроме одной…

Сухо треснула дверь холодильника. На полке множество нетронутых бутылок кефира, сырков, пакетов с хлебом. Надо все выкинуть, подумал Роман и выгрузил из сетки свежий кефир, сырок (надо было и второй отдать собаке) захлопнул холодильник. На сегодня хватит.

Телефон словно дожидался разрешения — звякнул осторожно, всего один гудок. Высветилось: «Пронькин». Звонить напрямую — это нарушение правил, чертыхнулся Роман, потом сообразил — наверное, что-то важное. Роман перезвонил минут через пять, когда переоделся в халат, заварил чай.

— Роман Николаевич, — моментально ответил Пронькин. Голос вкрадчивый, возбужденный. — Надо поговорить.

Роман отключил телефон. Выдвинул верхний ящик комода, нажал на верхнюю доску, в прихожей звякнул механизм.

Выбрал серую маску, включил монитор.

Пронькин сидел в ожидании.

— Говори.

— Роман Николаевич. Я нашел ее.

У Романа Николаевича дрогнули плечи.

— Это точно?

— Точнее не бывает.

— Но ты уже один раз ошибся.

— Но это точно она. Смотрите. — Павел включил монитор и на экране появилась Алсу Бесфамильная, в школьной форме, в парике.

— Боже! — вздрогнул Роман Николаевич.

— Это номер один. — И Павел показал второй кадр, где Алсу была с длинными волосами и голубом платье из муслина. — А это номер два.

— Роскошно! Совершенно два разных человека. А ты точно уверен?

— В этом вся и хитрость. У нее два образа: один — для общественности, школы. Прикольно, однако, получается. Поначалу сыкотно даже на нее смотреть, а потом вуаля — и Шамаханская царица.

— Они используют какую-то магическую силу?

— Не. Справляются современной косметикой. Хотя могли и магию замутить. Но это не для моих мозгов. Я тут программу скачал для достоверности.

Программа стала отсекать все погрешности маскировки.

«Да, это действительно не твоего ума. Но хотелось спросить так много, а главное, про магическое зелье». Роман Николаевич заставил сердце биться спокойно.

Глава 35

Дом

В коморке было невыносимо жарко. Здесь сплит-система не предусмотрена.

Разговор с Пронькиным прервал звук мобильного, лежащего на компьютерном столе. Роман принялся лениво читать сообщение.

— У тебя все? Больше встречи со мной не ищи.

Экран погас.

Роман поднялся с кресла и направился к железной двери. Среагировали датчики, дверь вежливо отъехала. Теперь жара не страшна. Весь особняк обустроен кондиционерами. Сразу же обдало морским бризом.

Как же хочется искупаться! А это надо пилить на второй уровень морского корпуса.

Пронькин, мерзавец, разбередил душу.

Мягко подкатил белый электрокар.

Роман устроился на кожаном сиденье, выбрал маршрут на навигаторе.

Его особняк занимал обширную территорию. Снаружи был закамуфлирован старыми постройками, городскими развалинами. Три периметра охраны. Внутри все было по-другому. Роман и сам в точности не знал всей территории особняка, иной раз, попадая в ту или иную точку дома, не переставал восхищаться его удивительной красотой и продуманностью. Здесь все предусмотрено для комфортной жизни: подвесные скамейки, водопады, ручьи с японскими рыбками. Были отдельные зоны для встречи гостей, игры в гольф, теннисные корты. В центре парка построен лабиринт с мягкой травой и ухоженными цветниками.

Электрокар въехал в первый зал. С удивительным мастерством он частично был воссоздан в древнегреческом стиле. Хотя колонны отсутствовали, весь периметр потолка был декорирован листьями аканта. На стенах, задрапированных красным бархатом с изображениями боевых встреч и гербов, висели доспехи и оружие, в углах стояли треножники с пиками. Вдоль стен тянулись мягкие, обитые красной кожей скамейки для созерцания. Гармонию зала немного нарушала фехтовальная дорожка.

Во всем этом великолепии чувствовалась избыточная угрюмость. Скорее всего, излишества в убранстве этого зала были рассчитаны на то, чтобы гость ощутил свое ничтожество и бессилие перед хозяином дома.

Следующий зал был прямой противоположностью предыдущему. Это было огромный сад под стеклянным куполом. Ротонды, беседки, качели, мостики через ручьи. Цветы, вазоны с карликовыми деревьями. Павлины, соловьи, бабочки. Даже присутствовал легкий ветерок. Все то, без чего даже совершенный и справедливый человек не может испытать весь спектр удовольствия. Искусство понимания мира с помощью цветов и звуков.

За Романом увязалась крохотная мартышка.

Шуганул.

Отскочила, повизгивая. Рядом тут же появилась постарше, оскалилась. Все как у людей — мать за отпрыска.

Игриво наорал на строптивую парочку, и тут у них, как обычно, появилась целая куча родственников: синих, розовых и даже в крапинку — с глазастыми фарами, с нежно розовыми мордочками и попками и еще неокрепшей шерсткой.

Но это дело обычное, такими встречами с животными в саду не удивить.

Роман решил сократить путь и после сада свернул в океанариум, тронулся по длинному стеклянному тоннелю. Здесь стоял запах моря, водорослей, рыбы.

К стеклу подплыли пинагоры. Акула медленно покачивалась чуть дальше. В такт ей колыхались мурены и осетровые. Словно ястреб, стал набирать высоту скат. И все это в окружении цветной мелочи морских рыбешек.

На большой скорости к стеклу подплыла нерпа, хлопнула плавником, словно окатила Романа брызгами — так выразила свой восторг.

— Привет, — ответно улыбнулся Роман.

Нерпа от восхищения чуть сквозь стекло не прыгнула.

Сошел с электрокара, двинулся вдоль океанариума пешком. Вся рыбная живность неспешно тронулась следом, как будто отряд воинов. Он не звал, они шли сами. Зубастые, клыкастые…

Раздался смех.

Не особо толстая рыба, порядком состарившаяся, шевелила толстыми губами. И уж конечно, не она разговаривает с Романом. Ей либо скучно, либо безразлично, иначе зачем так таращиться.

Показалось, что позвали по имени, а потом эйкнули.

«Эй!»

Раньше пугался, вертел головой. На сей раз знал, что это зов его воображения. Давным-давно, у водопада, она кричала «Эй!» Но не ему, а сопернику. Мыслимо ли это вспоминать, когда ум за разум заскакивает от обиды и любви. «Эй!» Вышел на площадку, заскулил от ужаса, подставил руку под тяжелые потоки водопада.

«Эй!»

Расправил руки, прыгнул пучину.

Начал погружаться в глубину, неистово забил руками, всплыл. Вода больно била по голове. Тяжелыми гребками он вырулил на ровную площадку озера.

Какая усталость после такого потрясения! Дрожащий Роман выскочил из воды, неверными пальцами стянул мокрые брюки, рубашку, упал навзничь на мягкую траву. Уставился на озеро в распадке между холмами, среди густого ельника.

«Эй..!»

Прочь, прочь, прочь!

Роман лежал на траве и смотрел, как рушится вода, уже много лет… как тогда, когда он увидел их вдвоем под красивейшей тканью воды. Этот водопад был точной копией того, который разлучил их навеки. Это было необыкновенное ложе, сотканное из пенного пуха, достойное только королевы. Водопад пел, восхвалял, благословлял. Смотреть на это было тяжело, но он смотрел.

Глава 36

Семья

Время поджимало. Немного успокоившись, Роман отправился в путь по длинному мрачному коридору. По дороге представилась возможность отдать мелкие приказы слугам. Не успел он дойти до конца прохода, как вдруг дверь слева сама собой отворилась и навстречу ему вышли Королева Маргарита с шестилетней Алсу. На Королеве было розовое платье из шелка, бриллиантовое колье и диадема. Все необыкновенно ей шло. Алсу — с бантиками, в сарафане. Дочь шла чуть в стороне от Королевы, опасаясь наступить на шлейф.

Руки Алсу разлетелись, как крылья птицы, и ласково обняли Романа.

— Па! Как ты? Мы с мамой соскучились.

— Выходит, вы меня любите? — вздохнул Роман, ткнулся губами в щеку Королевы.

Королева смутилась и поправила волосы. В ее программе было заложено пятьдесят движений «поправки волос», — это было тридцать седьмым. Эмоций смущения — двадцать восемь. Капризные губы — тридцать два…Улыбка — сто шесть.

Неделю назад программисты добавили еще двенадцать изменений.

Вообще, новая перезагрузка принесла Роману много сюрпризов. Вчера Королева по-королевски, со всей дури ухнула дорогущий сервиз. Оттолкнула с силой, вроде как в шутку. Однако…

Андроид «шестилетняя Алсу» обладала большими способностями. Но и стоила гораздо дороже Королевы. На нее ушло целое состояние и шесть лет труда программистов. Оно, конечно, того стоило, «Алсу» практически не отличалась от настоящей. Имелся только один минус — настоящая Алсу выросла, а андроид Алсу вот уже восемь лет пребывала без изменений.

— Устал? — спросила Королева.

Как ему хотелось услышать настоящую заботу, наполненную любовью, страстью, откровенным переживанием. Те слова, которые произносила Королева, были пусты, безжизненны. Они жили где-то внутри её механизма и появлялись не от эмоций, а по прихоти программистов. Таких моментов предусмотрено было тысячи, и они были изучены Романом до умопомрачения. После слова «рада» — легкий реверанс, кивок, правая рука вверх на двадцать один градус, уши должны просветиться розовым, якобы в нежном смущении. «Как вы себя чувствуете?» — вышло из недр груди Королевы, на самом деле, она лишь беззвучно открывала рот. И как Роман ни старался, никак не мог к этому привыкнуть. Он словно стоял на обрыве, а ветер уносил её слова в море.

— Хорошо, что сегодня ты не опоздал к завтраку, — вздохнула она, — так жалко тебя, дурашку, все работаешь и работаешь.

Роман рассмеялся, «дурашка» — слово старшей воспитательницы. Мысленно поблагодарил программистов; все не понимал, чего они пристают, пытаются вытянуть из него светлые воспоминания детства. С одной стороны, это приятно, с другой не очень, воспитка и любимая женщина — это все-таки разные вещи. Упс! Создания…Дураку ясно: вообще разные!

— Я просила накрыть на веранде орхидей. Окунемся в атмосферу изящества…

— Замолчи! — Банальностей не хотелось.

— Это грубо.

— Солнышко, как твои дела? — обернулся Роман к Алсу. Ему все время хотелось взять её на руки, приласкать. Но Алсу весила 426 килограмм, меньше, чем первоначальный вариант, но тоже не хило.

— Па. С мамой скучно. Можно я пойду в школу?

— Снова в первый класс? Не надоело?

— Мне надоело здесь.

«Тебе не может надоесть, — чуть не сказал Роман. — Блин, сейчас бы было столько визгу!»

— Почему твои руки стареют, а мои нет? — пытливо уставилась на Романа Алсу.

— Зачем тебе?

— А вчера Инесса Львовна чавкала за обедом. Зачем?

— Ее бы и спросила, — удивился Роман.

— Сказала, что задавать такие вопросы неприлично. Па, что такое «неприлично»? Инесса Львовна так аппетитно чавкала, что я тоже научилась. Только не понимаю зачем? — и Алсу громко зачавкала, показывая, какая она замечательная ученица.

— Прекрати, — потребовал Роман. — Лучше сыграй что-нибудь на рояли.

— Опять! — вытянулось лицо Алсу. — Я уже отбарабанила тебе всего Бетховена, Моцарта…

Роман поднял руку, останавливая Алсу. Этот список до утра.

— …композиторов не осталось, — подвела итог Алсу и вдруг предложила. — Хочешь, я тебе свою композицию за-ба-ба-ха-ю, сыграю, воспроизведу, придумаю…?

— Не надо! — вздрогнул Роман и подумал, какое в следующий раз даст задание программистам. Пусть научат Алсу превосходно складывать мелодию. Надо подобрать список предпочтений.

— Я пригласила Большой театр, — встряла Королева. — Надо только уточнить, какой спектакль.

— Не хочу Большой театр! — Роман чуть не подавился кофе.

— А какой? Метрополитен-опера? Три раза в этом году были. Ты только скажи, они сию секунду тут будут. Из Чехии, Австралии каждую неделю звонят.

— Не надо балета!

— Предлагают Щелкунчика, Баядерку, Летучую мышь, — словно не слыша Романа, продолжила Королева.

— Летучая мышь — оперетта! — возразила Алсу.

— Ох! Простите. Конечно же, Лебединое озеро.

Оба-на! — удивился Роман. — Королеву научили ошибаться. Это круто. Честно говоря, безупречная правильность обрыдла.

— Я тебе подготовила костюм.

Тут же подъехала тележка. На её площадке стоял красавец с напомаженными волосами в обтягивающей фигуру синей форме, на фоне которой выделялась белая портупея с большим черным пистолетом. На голове — стильная фуражка с высокой тульей, на которой сверкал серебристый факел доблести, на ногах — лаковые штиблеты.

— Итальянский карабинер, — предупреждая вопрос Романа, пояснила Алсу.

— Я вам что, клоун?

— Хороший вариант! — задумалась Алсу, — очень большое поле для фантазий.

— Фиг с вами, я в тренажерку.

— Я с тобой? — захлопала глазами Королева.

— Тебе надо?

— У меня нет на это ответа, — искренне призналась Королева.

— Тебе не надо. Я тебе уже говорил. Ты идеальна до скуки.

— Андроид 246, вам надо меняться, — механическим голосом произнесла Алсу, обращаясь к Королеве, и рассмеялась.

«Шутка 1422. — быстро вскочил со стола Роман. Это было жутко».

Глава 37–39. Сомнения

Алсу приоткрыла глаза и увидела расшагивающего по комнате аиста. Высокого, на тонких ногах, такого изящного, с радужными перышками. Птица ненадолго погрузила свой длинный клюв в стакан с водой, а затем вылетела в открытое окно…

От ветра хлопнула створка, разбудила Алсу.

А ведь она точно помнит, что окно было закрыто. Огляделась. Никакой птицы — понятно, что аист просто приснился. Закрыла окно, задернула штору, позвала мать. Никто не ответил. Вышла на веранду. Королева спала в кресле, поджав ноги от холода. Теплый плед одним краем свисал на пол.

События последних дней не лучшим образом сказались на них, особенно, на Королеве. В конце концов, весьма вероятно, что придется менять школу, поселок. Когда Алсу вчера разговаривала с матерью, то слышала в ее голосе напряжение. Она явно чувствовала себя ответственной, в некотором смысле даже виноватой, потому что до сих пор не нашла этого Романа и не договорилась с ним по-хорошему.

Королева боялась правды. Она ее избегала.

Алсу поняла, что в этом нет вины Королевы, для нее важнее семья, страна. А про однокурсника она забыла, или делала вид, что забыла. И ожидала от него того же.

— Мам.

— Я не сплю, — пробормотала Королева заплетающимся языком. — Просто замерзла.

— Ты что-то придумала?

— Есть варианты. Но надо дождаться вестей от Янотаки. Не зря он пропал. Все-таки надеюсь, он в поисках отца.

Поднявшись с кресла, Королева укуталась в плед, закрыла глаза, с наслаждением вдохнула утренний аромат осени. Было слышно, как с деревьев сыплется листва. Как было бы чудесно остаться здесь, забыть о недругах, раствориться в этих запахах и звуках.

— Мне придётся на пару дней отлучиться в королевство. Одна справишься?

— Ну ма…

— Ты же понимаешь, это необходимо. Отец с Янотаки пропали.

Одной будет сложнее, подумала Алсу. Она, конечно, справится. Только теперь не расслабишься, весь день будет расписан поминутно. Янотаки скорее всего не вернется, пока не выяснит, что произошло с отцом. С каждой минутой острая тоска медленно разгоралась. Любовь к родителям увеличивала страх за них.

Все проблемы со школой ушли на второй план. Алсу чувствовала — пока родители заняты делами, враг по-прежнему будет кружить рядом и сжимать кольцо.

— Я пришлю тебе других воинов.

— Пока не надо. Постараюсь справиться одна.

«Не следовало, наверное, отказываться», — думала Алсу в сотый раз, пока переодевалась в спортивки, пока бежала по тропинке вдоль берега. Хотя понимала, что матери не будет всего два дня. Да и самой надо учиться принимать решения, накапливать в себе запас прочности, приближаться к своему пределу. Для этого она здесь. Прошёл год, а она все еще не научилась находить верные решения. И с каждым днем казалось все менее и менее вероятным, что это когда-нибудь произойдёт.

Тело Алсу жадно радовалось пробежке, чего нельзя было сказать о голове.

Отвлеклась на собаку. В этот раз она не тронулась следом. Сидела и тихо подвывала, словно попала в капкан. Остановилась помочь. Подвывание превратилось в оглушающий рык. Собака явно прогоняла Алсу вон.

— Что ж! Хотела как лучше! — Алсу побежала дальше и не могла отделаться от ощущения, что упустила что-то главное, необходимое. Свернула с тропы, затаилась в кустах.

Просидела минут пятнадцать, пролетело четырнадцать березовых листов, проскакала две жабы.

«А знаешь ли? — усомнилась в себе Алсу. — Может, ты сходишь с ума? Какой-то мнимый человек, который даже не обладает магией, терзает тебя. Его не видно и не слышно, а ты сама себе устроила казнь, даже не догадываясь об этом». Тоненький внутренний голосок заставил выйти из укрытия и продолжить пробежку.

В этот раз осталась в купальнике. Прежде чем войти в воду, оглянулась. Вздрогнула.

На песке в развязной позе лежал Костя Сидоров.

— Знаешь, — выплюнул он травинку. — Я почему-то так и думал, что встречу тебя здесь.

— Почему? — убрала влажную прядь со лба Алсу.

— Сердце подсказало. — Сидоров поднялся. — Есть во мне чуйка звериная. А без тряпок ты выглядишь гораздо аппетитнее. — потянулся к веревкам купальника. — Я тебя запомнил. Запах, белую кожу.

— Да брось, ты, — усмехнулась Алсу. — Ты ошибся. Я не знаю тебя.

— Но ведь это ты спасла меня?

Он лениво провел пальцем по ее бедру. В бикини с ярким цветочным рисунком, с длинными ногами, блестевшими от пота, длинными волосами, собранными в хвост, она выглядела безумно сексуально. Алсу и в голову не приходило, что чувства Сидорова могли возникнуть так быстро и оказаться настолько сильными.

С другой стороны, жизнь Алсу в последнее время стала сплошной цепью сюрпризов, отчасти непонятных, отчасти ужасных. Она стала мастером по встречам с неожиданностями или, по крайней мере, по умению приспосабливаться к новым условиям.

— Ты что-то хотел? — спросила Алсу. — Считай, что я тебя спасла и не требую благодарности.

— Кто ты?

— Случайно. В гостях. Через несколько дней, возможно, уеду.

Глава 38

Почти правда

Про отъезд походило на правду. Хотя Алсу толком и сама не знала, что будет через несколько дней. Но она добивалась того, чтобы Сидоров испарился с ее горизонта. Пройдет несколько дней, и он о ней забудет. Все исчезнет, за исключением шрама на его лбу. Но сейчас такие технологии, придумают оригинальную возможность избавиться от шрама раз и навсегда.

О небо, о чем она думает! Надо послать куда подальше этого подростка, самоуверенного до безобразия, только потому, что его папа богат. Это так похоже на стиль современной молодежи. Их оглушительная поступь в интернете, да и вообще везде, только подтверждала это.

Тем временем, Сидоров по-прежнему настойчиво кружил вокруг Алсу и как будто примерялся, хватит ли ему сил охмурить деваху. Настолько ли он смелый, даже безрассудный, чтоб сорвать такой куш? Игра может быть невероятно изощренной, дойти до высочайших пределов жесточайшей драмы. Деваха может не покориться, и тогда его надежда может быть разбита, как зеркало. А это очень плохая примета.

— Иди сюда, — Костя притянул Алсу к себе и крепко обнял за талию, неуклюже прикоснулся губами к шее. — Пожалуйста, побудь со мной хоть немного. Ты мне так нужна.

— А не оборзел ли ты? — Алсу обуревали эмоции. И ни одна из них не была положительной. Все чувства, которые ее поглотили, были скорее разрушительными, их стоило держать в узде.

— Чего рыпаешься? Я же по-доброму. От души.

— Искупаемся? — Отступила Алсу к воде.

— Что?

— Вода чудесная!

— Да я как-то…не хочу.

— Испугался?

— Возможно, — согласился Костя и вновь возбужденно шагнул к ней. — Но если это поможет сблизиться…

— Ты можешь попробовать. Вдруг я сейчас тупо начну тонуть и у тебя получится вернуть долг. Любишь азартные игры? Считай, что получил приглашение.

— А можно проще? — скептически улыбнулся Костя. — Давай в кафешку забуримся. На мотике покатаю. У меня хаймер.

— Ого! — деланно восхитилась Алсу. — Значит, даже попробовать не хочешь. Или папы боишься?

— А он тут причем?

Алсу нахмурилась. Зашла в воду, намереваясь плыть.

— Стой! — Схватил ее за руку Костя. — Подожди, я сейчас.

Алсу увидела, как напряглись его плечи, губы сжались. Напряжение сменилось раздражением.

Алсу ворвалась в воду, как фурия, и захлопала по воде руками, словно рвала ее на куски. За ней сыпались брызги, шли мягкие волны.

«Она очень хороша, — подумал Костя. — И такая молодая, смелая. Огонь!»

Он догнал ее у серого камня. Но больше всего его поразило выражение снисходительности на лице с яркими, чуть тронутыми улыбкой губами. Она сидела на камне, опираясь на ладони и подставив лицо солнцу. Поза её казалась расслабленной, но чувствовалось, что она могла сорваться с места в любой момент.

— Ты всегда здесь плаваешь?

Он сказал это тоном, который приветливым не назовешь. Хотя его можно понять. Еще, наверное, не отошел от того падения.

— А ты всегда здесь караулишь? — улыбнулась Алсу.

— На самом деле, я здесь случайно, — бесхитростно ответил Сидоров. — Мне показалось, что именно здесь должна обитать русалка. Отсюда самые четкие виды на заливные луга.

— Случайно… показалось.

— Как тебя зовут? Меня — Костян.

«Знаю, — чуть не выдала себя Алсу».

— А тебя?

— Вот догадайся с трех раз.

— Давай по честноку, — обиделся Костян. — Я не гадалка.

— Но ведь ты угадал, где можешь меня встретить.

— Кристина.

— Почему Кристина?

— Не знаю. Но мне кажется, что я прав.

— Бинго! — улыбнулась Алсу.

— Реально? — Костян протянул руку. — Давай лапу, приятно познакомиться.

К его удивлению, Алсу тепло её пожала.

— И мне.

Это была игра. По крайней мере, Алсу постаралась ее поддержать, даже добавила веселых ноток в голосе.

Что бы там ни было, но сидеть на камне становилось холодно.

— На берег?

Костян нахмурился.

Алсу скользнула с камня в воду. Прохлада обожгла кожу. Как всегда, она плыла безупречно: жёсткие взмахи, крепкие ноги. Каждое движение — выверенное до предела. Из-за этого то, что происходило дальше, казалось не вполне реальным, обманчивым и противоестественным.

В какой-то момент Алсу почувствовала, что кто-то схватил ее за ногу. Невольно испугалась, отбрыкнулась, чтобы избавиться. Схватили за вторую.

Мелькнула мысль, что это Костя затеял дурацкую игру. Обернулась. Он далеко. Это сбило с толку. Алсу занервничала.

Дернули вниз. Погрузилась в воду, отчаянно забила руками, ногами. Вырвалась, вынырнула, заметила изумленные глаза Сидорова. Видно, что понял, напуган, старается доплыть. И не успевает…

Вновь схватили за ноги. И вновь порывистое погружение. Глотка воздуха достаточно, чтобы согнуться и рассмотреть того, кто держит: это что-то туманное, черное и это, кажется, руки человека в перчатках. Приходит единственно правильное решение — сопротивляться. Но чужие руки сильнее. Гораздо сильнее нее.

Интересно, на сколько хватит сил противостоять. Кажется, увидела ноги Сидорова. Показалось! Принялась отчаянно звать на помощь. Эй! Помогите кто-нибудь! Она извивалась, орала и, подчиняясь чужой воле, опускалась на дно. А оно уже рядом, в тине видна шина, ржавая рама велосипеда.

В какой-то момент ей показалось, что она справилась. Почувствовав свободу, рванула вверх. И может, это было ошибкой. Если бы догадалась метнуться в сторону, в поднятый со дна ил, все бы получилось. Но утратив способность отличать правильное от неправильного, поступила автоматически, и ее разгадали, не прикладывая усилий, догнали. Она уже видела в просветах воды солнце, Костю, который нырял, разыскивая ее, чуть в стороне. Еще немного и он бы ее нашел.

И уже стала надеяться на спасение, как вдруг почувствовала удар по голове. Обжигающая боль пронзила виски, словно их насквозь пробило стрелой.

Да такое просто невозможно!.. последнее что подумала Алсу, и погрузилась в темноту.

Глава 39

Спаситель-погубитель

Королева всполошилась, когда увидела во дворе дома незнакомца с Алсу на руках. Руки и ноги дочери болтались безвольными тряпками, а волосы — спутавшимися космами. Королева ощутила, как в затылок ударил мерзкий страх.

— Что с ней?

— Случилось несчастье. Она чуть не утонула.

— Но она ведь жива? — уточнила с ноткой истерики. — Жива?

Незнакомец поморщился, поднялся по ступеням на веранду, стал медленно протискиваться в дверь. Королева отчаянно пыталась помочь и бесконечно повторяла:

— Скажите… Не молчите…

— Жива. Куда её положить?

— На диван. Доченька, — схватила Королева руку Алсу, прижала к щеке.

— Мама, — тихо застонала Алсу, попыталась поднять голову. Поначалу лицо матери показалось тусклым пятном, потом появились перепуганные глаза.

Алсу снова откинулась на подушку, сжимая голову и издавая жуткие стоны, словно голова попала в тиски.

Наблюдать за этим было мучительно больно. Королева чувствовала растерянность, с одной стороны, радовалась спасению, с другой — недоумевала: дочь — прекрасная пловчиха. Во всяком случае, в воде она чувствовала себя как дома.

— Ей полезно немного отдохнуть. — Незнакомец помог Алсу устроить голову на подушке и, как ребенка, накрыл одеялом. — К завтрашнему утру будет как новенькая.

— Надеюсь, — отозвалась Королева. — Это совсем нетипичный случай для моей дочери. Плавает она превосходно. Вы видели, что произошло?

— Она любезничала с каким-то парнем.

Королева взметнула брови.

Спаситель продолжил.

— Довольно тесно. Я бы сказал, очень тесно. Врать не буду, о чем говорили, не слышал, но все видел. Уж простите великодушно, но это был, как бы вежливее выразиться, почти интим. Потом они пошли купаться. Баловались, резвились, он стал её подтапливать и, кажется, тянуть за ноги вниз. Я, когда понял, с трудом успел среагировать. Вашей дочери повезло, что я оказался рядом.

— Странно, никогда не слышала ни о каком мальчике.

— О, да, — улыбнулся. — Такое бывает.

— Простите, я даже не спросила, как вас зовут.

— Даниэль.

— Красивое имя.

Даниэль глянул на себя в зеркало, полюбовался отражением. Перемены во внешности явно удались. Поначалу его слегка волновало, как он будет выглядеть блондином — не слишком ли ярко он крашенный? — но все получилось великолепно. Короткая стрижка и высветленные брови кардинально изменили его внешность. Помолодев на несколько лет, он обрел какую-то особую уверенность успешного предпринимателя. В определенном смысле он и был успешным коммерсом. Но всем знать об этом необязательно.

— А вас?

— А-а-а, — растерялась Королева. — Маргарита. Можно просто Рита.

— Рита, Рита, Маргарита, — ласково пропел Даниэль. — Момент триумфа и поворотная точка в истории.

— Не поняла.

— Не берите в голову. Есть такая песня.

— Не слышала.

— Естественно. Ведь её сочинил я. Хотя я очень плохой поэт. Но песня великолепная. Рита, а не угостите меня чаем? Я тут человек случайный. Проездом. Навигатор-паршивец пошутил. У него прекрасный женский голос и я поддался уговору. А природа здесь — восторг. Залюбовался. А тут эти ребята. Должен отметить их красоту. Я на них загляделся.

— А откуда вы узнали, что это дом… ну, что девочка из этого дома?

— Не знал. Все думал, самому отвезти или скорую вызвать. А куда? Степь, холмы, пригорки. Я тут с утречка два часа вдоль Волги плутал, ни одного моста на другой берег. Щас, думаю, забурюсь снова. А тут ваш дом навстречу. Я так понимаю, он один на всю округу. Вот и подъехал. А тут вы разорались: «Что с ней?»

— Я не орала, — строго сказала Королева.

— Она красивая, — кивнул Даниэль на Алсу. — Но на вас совершенно не похожа.

— Да, больше в отца.

— Отлично. Так мне предложат в этом доме заслуженного чаю?

— Ох, простите. Я сейчас. Вы идите на веранду. Я все приготовлю и вынесу.

Скорее для собственного спокойствия заперла за собой дверь. Вот так-то лучше. Теперь никто не увидит. Но поможет ли это?

— Алсу, — прошептала Королева. — Ты как?

— Мне кажется, я очень быстро теряю силы.

— На этом уровне земли тяжело даже нам. Сейчас я все сделаю.

— Ты применишь зелье?

— Несколько глотков тебе не помешает.

Обычно Королева готовила зелье больше получаса. Но это было сложное, скомпилированное, выверенное снадобье. Все по технологически сложной цепочке. Шаг за шагом, миллиграмм за миллиграммом. Но сейчас на тонкости не было времени. Решила создать упрощённый вариант, справилась секунд за тридцать. На дне чашки булькнула вспышка с зеленым облаком, сопровождаемая тихим шипением.

Алсу глотнула, запрокинула голову, горло обожгло болью, словно с силой вставили пробку. Запрокинула голову еще раз, глубоко вдохнула. Ну же! Проходи! Внутри образовался жесткий пузырь, пополз к желудку. Не торопился, явно не желая уходить в темноту тела.

— Потерпи, потерпи, — успокаивала Королева и прижимала голову дочери к груди. — Это грубый рецепт, но делать тонкую материю нет времени.

В закрытую дверь ударили.

— Маргарита, у вас все хорошо?

— Да, да! Я сейчас! — ответила Королева гостю, заглянула в глаза дочери. — Ты как?

Вух! В теле как будто лопнул пузырь. Тысячи осколков боли ударили во все клетки организма. Алсу схватилась за живот, тихо застонала. Боль стала отпускать.

Глава 40–42. Изволил явиться

Королева заварила чай, пошла на веранду. На пороге остановилась, вытерла пот со лба.

— Извините. Немного задержалась, — поставила чашки на стол.

Королева была в отвратительном настроении: только что она увидела того, кого всей душой ненавидела и боялась.

Он изменился, стал привлекательным внешне. Узнала его цепкий взгляд, самодовольную усмешку. Ощутила в его дыхании мятный аромат жевательной резинки. Вожделение буквально сочилось изо всех пор. Высокий и мускулистый, с ровной кожей и тонкими губами, которые то и дело поджимались в знакомой ухмылке, с широко посаженными глазами — они цепко осматривали окружающее, словно выискивали опасность. Он, как всегда, напомнил Королеве скорпиона, хладнокровного, юркого, готового смертельно ужалить.

Его попытка понравиться и не выдать себя бросалась в глаза.

Так, Роман Кочерга здесь.

И вероятно, не один.

Через секунду ей придется говорить с ним. Что изобразить? Притвориться, что не узнала? Или высказаться в лоб? В конце-то концов, это придется когда-то сделать.

Сердце у нее колотилось, как молотилка, ладони вспотели, коленки дрожали, но не от страха, а из-за необходимости лицом к лицу общаться с Романом.

«Держи себя в руках! — решительно приказала себе. — Ты Рионетта Индро Тарико Андловас, Королева всех озер Нети».

По взгляду Романа определила, что один из его людей прячется в машине, второй — на вершине ели. Вероятнее всего, кто-нибудь за домом. Сколько их? Скорее всего, всех не увидит.

Есть, конечно, одна мыслишка.

«Рискованно, — подумала Королева, — Очень рискованно. Но попробовать стоит».

Села за стол так, чтобы обзор был наиболее выгоден. Отсюда просматривался пролесок, взгорок, дорога к трассе. Но не видно ни одного человека. Маскировка от бога.

Королева мечтала в пух и прах разбить Романа Кочергу, увидеть его удивленные глаза, когда он поймет, что это его последняя минута на земле.

Но не любой ценой.

Глубже устроившись в кресле, глотнула чаю. Ждала и наблюдала.

— По делам к нам? — спросила спокойно.

— Да. Есть такое.

Роман бросил на Королеву внимательный взгляд. Он видел, что она его тоже узнала. Ему никогда не нравилось общество Королевы. Претенциозные манеры, осанка, искусство держать удар. Она была настолько превосходным игроком, что перевоплощалась за секунды. Как бы он хотел, чтобы она ворковала над ним, как несколько минут назад тряслась над своей дочерью.

За прошедшие годы Роман сотни раз прокручивал в голове этот момент встречи. Видно, как она его боится и ненавидит, а он жаждет обратного. Он хочет от нее восторга и любви. Надо полагать, что сейчас она разрабатывает новый план его уничтожения. Но Роман подготовился, он потратил кучу денег, чтобы разрушить любые планы.

Роман взял чашку, усмехнулся. Вдруг подумал про отраву или какое-то чудесное зелье, после которого точно не проснется.

— Отличная работа, — улыбнулась Королева. — Ты почти справился.

— Да, — без малейшего энтузиазма согласился Роман, вставил в одно ухо наушник. — Похоже, не очень.

— Отличный сценарий, но сделал пару ошибок. — Все еще улыбалась Королева. — Вряд ли стоить говорить, каких.

— Поделись.

— Пожалуй, тебе самому известно. Тем не менее, я должна отметить, что уровень вырос.

«Да, — подумал Роман. — Уровень вырос, просчитала меня за две секунды».

Словно прочитав его мысли, Королева твердо заявила:

— Ты делаешь это ради магического зелья? Не забывай — его переизбыток создаст для тебя опаснейшую ситуацию. Ты думаешь, что можешь с ней справиться, но это не так.

— Точно?

— Конечно! — в голосе Королевы появилась нотка раздражения. — Поверь королевскому слову.

«Оба на! Поверить королевскому слову?»

Оба внимательно посмотрели друг н друга. В голове Романа эхом звучали слова двадцатилетней давности: «Маргарита использует тебя, Роман. Ты увяз в этом деле по самое некуда».

— Зелье получишь, когда найдутся мой муж и Янотаки.

— А они пропали?

Лицо Королевы помрачнело. Удивление Романа было искренним, может, он действительно непричастен к их исчезновению? Получается, она призналась в своей беззащитности. Какого черта она сморозила эту глупость, могла бы сначала разведать в разговоре, прежде чем ставить условия.

— Тебе пора. — Королева поднялась, отодвинула кресло. С каждой секундой она становилась всё более непроницаемой и молчаливой.

— Почему тогда ты выбрала его? — внезапно спросил Роман. — Ведь Алсу могла быть моей дочерью.

— Вижу объект, движется к вам. — Услышал Роман в наушнике.

Посмотрел за спину Королевы, назад.

— Движется на велосипеде, — уточнил второй голос. — Повторяю: на велосипеде со скоростью примерно пятнадцать км в час.

— Вижу цель! — Это произнес тот, что на крыше.

— Не вижу, — спокойно осмотрел окрестности Роман.

Королева вметнула брови.

— Через тридцать секунд увидите его около калитки.

— Вот дерьмо.

— Простите? — не поняла Королева.

Роман дернул рукой, опрокинул на брюки горячий чай.

— Не выпускайте его из вида, но не стреляйте.

Следующий приказ был отдан тому, кто стоял за домом.

Почтальон дед Семен остановился у калитки. И не слезая с велосипеда, крикнул радостно:

— Маргарита Ивановна, вам квитанция за свет. Чаво с Алсу? Ждал ее у остановки, хотел передать. Автобус уже ушел. Я щас в поселок, могу подсобить. На второй урок поспеет. У вас гости?

Роман встал, обратился к почтальону:

— Уважаемый, я тут случайно. Заплутал малеха. Покажи мне дорогу до Крувазье. Я вас сам до поселка с ветерком домчу.

— Так я это, со своим такси…

— Давай его в багажник.

Старик осмелился отказаться, хотя автомобилька роскошна больно. Даже во сне така в радость.

— Мне тут напрямки, через лесок. Вы пока кругалять будете, я стрелочкой уж на месте стану.

Глава 41

Магическое зелье

Алсу прислушивалась к разговору на веранде. Были слышны обрывки фраз и словно кто-то напевал песню… это был тихий ветер. Ему вторили вздохи Королевы. Скрип половиц выдавал чью-то медленную поступь. И вновь песня ветра… хруст-перестук перезревших яблок, которые звездами сыпались на землю.

Было ощущение, что мать разговаривала с давним знакомым и, кажется, пыталась найти с ним общий язык.

На часах девять. На школьный автобус опоздала. С автобуса мысли Алсу перескочили на родителей. О папе до сих пор ничего неизвестно. Непривычно… За неделю практически не контактировали, а если и разговаривали, то урывками, здрасте, до свидания, как дела?

Вынужденный прогул школы казался ужасным. Вроде надо радоваться. Не надо маскироваться, гнать в пугающий чуждый мир. Здесь, под покровительством матери, все знакомо и понятно. Кажется, что стены дома прекрасно охраняют от бед и несчастий, а выходишь за порог — и вдруг становишься каким-то голым и беззащитным.

Хотелось обратно домой, в королевство Акумов. Там все разумно, очевидно, логично. Здесь же все другое: здесь они изгои, непривычно всё — картины природы, звуки жизни. Алсу долго привыкала к животным, насекомым, пению птиц, жаркому синему небу, холодному снегу, завыванию вьюги.

Поначалу было очень сложно. Но теперь немного пообвыкли. Алсу ловила себя на том, что уже с интересом наблюдает за повадками и лицами людей. Кайфовала от их безмерно парадоксальных мнений — это не просто да! или нет! — это фонтан эмоций, окруженный тысячами капель оттенков! К тому же, общение помогало восполнить словарный запас. Обнаружилось, что мамины знания языка далеки от идеала. Поначалу речь Алсу была неуверенной, она произносила слова, запинаясь, тянула окончания, путалась в ударениях. Каждый день осваивала что-то новое и незнакомое.

В комнату зашла мама. Села на край дивана.

— Неплохо бы тебе с ним познакомиться.

— С кем?

— С ослепительным красавцем.

После некоторого замешательства Алсу уточнила:

— Ма…ты о чем?

— Я шучу. Там на веранде Роман Кочерга собственно персоной.

Алсу лежала на диване, как птенец, выпавший из гнезда. И понимала, что скорее всего не выживет после этой встречи. Вдвоем с мамой не выживут.

Поднялась, накинула халат, сквозь окно посмотрела во двор, на жирных кур. Их иногда шугали два каких-то человека, похожих на тех, которые нападали по команде.

— А знакомиться обязательно? Давай я поем и срулю в школу.

Королева была в некотором замешательстве. Предложение дочери казалось разумным и симпатичным. В том, что она уйдет из дома незаметно, нет сомнений. Но может, тогда будет упущен момент для мирного договора. Это истина, что лучше плохие переговоры, чем хорошая война. «Как бы там ни было, на все воля неба», — подумала Королева. — Он вызвался нам помочь найти отца и Янотаки.

— А что взамен?

— Пробирку магического зелья.

Алсу выскочила на веранду куда быстрее, чем возможно двигаться после столь трагического происшествия. Неловко погрузилась в кресло.

— Спасибо вам, — буркнула незваному гостю и сразу почувствовала, как озябла в тонком халатике.

Закуталась в плед. Пыжилась и глядела угрожающе. Роман отвечал насмешливым смелым взглядом. Похоже, чувствовал себя вольготно. «А он ничо так, — заценила Алсу. — Есть на что посмотреть. Словно какой-то нереально крутой герой ромфана».

На террасу из леса постоянно мягкими сухими лапами влезали листья. Тихонько дышали, шуршали, гладили по скатерти, голове, коленям. Хотелось с ними подружиться, приласкать погладить, как маленького песика по мордочке.

За домом и в кустах жили черные тени прячущихся людей.

Обложили, гады!

Алсу почуяла учащенное биение своего сердца.

Два удара в секунду.

Налетел сильный ветер. Разом вздыбил скатерть и разметал салфетки. И пока Королева металась по веранде и хватала что попало, Роман подскочил, крутанулся на месте, поймал на лету парочку. Еще раз крутанулся, размахивая руками и странно улыбаясь. Казалось, он танцевал, а не ловил.

И не переставая улыбаться, подошел к Королеве, отдал салфетки.

«Еще полотенца через руку не хватает, — хмыкнула Алсу и подсыпала сахар в чай Романа».

Так-то тебе, дружочек. Был перец, получил бы его. Глупо, конечно, но хоть что-то.

Между тем, Роман придвинул плетеное кресло Королеве, вернулся к своему.

«Заботливый какой, — умилилась Алсу. — Чисто ангел!»

И теперь Роман отпивая чай, тихо улыбался. Разлегся в плетеном кресле.

«Нравится?… — смотрела Алсу. — Выкуси, нелюдь!»

Между тем, в глазах Романа мелькнуло ехидство, видимо, представил, с каким бы удовольствием двинул под дых начальника охраны, потом бы подхватил вдруг обмякшее тело и так же не спеша, вразвалочку продолжил воспитывать его за несоответствие служебному долгу: прошляпил, не предупредил. Хорошо сахар, а не отрава.

«Однако девочка не проста, — подумал Роман. — Немного непредсказуема. Пока он сладко отделался… — Ухмыльнулся и оторопело понял, что рассматривает её красиво очерченные ноги, узкие лодыжки, изящные тапочки с мехом. — Однако…»

Глава 42

Как это было?

После очередного дуновения ветра Алсу не выдержала.

— Холодно! — призналась. — Затопить бы в доме.

— Сейчас, — дернулась Королева.

— Я сама.

Перешагивая через ноги Кочерги, специально наступила на его лаковый ботинок.

— Ох, девка! — улыбнулся Роман. — Накликаешь беду. Не надо плевать в распростертые объятия.

Алсу только вздохнула — о чем с таким говорить.

Дровник мостился под навесом кровли, примыкая к избе. Алсу начала дергать верхнее полешко. Дровник, словно соскучившись за лето, тронулся вперед — собрался обвалиться. Придержала. Почувствовала нестерпимую тяжесть.

— Отойди. Помогу.

Алсу даже не успела отказаться, как её смели в сторону. Она словно бы споткнулась, подломилась в коленях, начала оборачиваться и не успела, свалилась. Запрокинула голову, взгляд человека что-то ей говорил, а она никак не могла понять, что именно, только видела, как он огромными ручищами заграбастал дровницу, вернул на место. Это походило на короткий поединок. Лютый всплеск сил, стремительная красота движения.

Человек сложил полешки на сгиб руки, прижал к груди.

— Куда?

Алсу поднялась, легонько встряхнула рукой, словно дирижировала маршем победы.

Человек только вздохнул: о чем с такой говорить.

Кхе! Кхе! Можно подумать, что кудахтали куры, но это был второй. Еще страшнее, злее и неприступнее.

Человек покосился на напарника и вдруг бросил поленья на землю, отряхнул руки и зашел за баню.

«Дядя, ты что? — захотелось заорать Алсу». Но смирилась, принялась поднимать разбросанные поленья. Они постоянно уворачивались, выпадали из рук. Сто раз пожалела, что взялась.

От беспокойства и наползающей жути Алсу не сиделось на одном месте. Она вскакивала с дивана, металась по дому, в сто первый раз пыталась наложить на лицо макияж. Рисовала брови, сведенные к переносице, овалы вокруг глаз. Хотелось испугаться себя. Куда там! Сегодня оставаться в доме с Кочергой казалось страшнее.

От дверей послышался кашель, привлекающий внимание.

Алсу оглянулась, нахмурилась. Роман улыбался своей фирменной улыбкой. Да, правда очень красив, но эта красота больше отталкивала. Уж Алсу-то догадывалась, каков он на самом деле.

Нет никакой нужды заходить в дом и продолжать налаживать контакты. Вали! Впрочем… Наверное, она не права и он впрямь поможет отыскать отца и Янотаки.

Роман переступил порог. Он держал в руках телефон, наверное, жутко дорогущий.

— Давай обменяемся номерами.

— Отвали.

— Послушай, ты! — стал свирепеть Роман. — Я ведь и обидеться могу.

— Ух, ты! — вырвалось у Алсу — Надеюсь, это произойдёт прямо сейчас.

— Нам лучше дружить, — смягчил гнев на милость. У нас обоюдно выгодное дело. Я вам — отца с Янотаки, а вы мне — зелье.

— Значит, украл отца, а теперь требуешь за него выкуп?

— Я честно не знаю, где они. Поверь мне. Пошли, я тебя отвезу в школу.

— Чего так?

— Поговорим по дороге.

— А если и меня украдешь? Вот я ржать буду. Как дура сама в машинку прыгнула.

— Не драматизируй. Скажи, что боишься.

— А с чего ты взял, что я боюсь? — вскинулась Алсу.

— Тогда поехали?

Джип мягко катил за рейсовым автобусом. Алсу, прижавшись затылком к подголовнику, смотрела на дорогу. Сосны неспешно сменялись просеками высоковольток, которые делили лес на квадратики.

И все-таки Алсу решилась задать волнующий вопрос.

— А когда вы поняли, что любите маму?

Ничего себе вопросики, усмехнулся Роман.

То, что он её любит, понял не сразу. Вспомнил, как познакомились на первом курсе института. Он фотографировался со всеми девочками. Маргариту сфотографировал в кафе, она там работала официанткой. Тогда ему казалось, что это очередной флирт, улыбнулся, сказал пару комплиментов и думал, что забыл. Забурился с другой девицей, перепил. Очнулся в кладовке между разделочным столом и полками на куче мешков с капустой и картошкой, а мог бы и в канаве или на нарах. Маргарита спасла.

Через неделю пришел в институт благодарить букетом роз. До утра прогуляли по набережной. Понял, что встретил ту, с которой легко и спокойно. Влюбился. А еще через месяц решил, что совершил ошибку — и цветочек Маргаритка превратился в сорняк, которыми было усеяно все поле его жизни: Маргаритки, Ромашки, Лютики. Ох, сколько их было?

Любовь к Маргарите оказалась зла, да и не любовь вовсе. Поспешное объяснение, желанное расставание.

— В какой момент это произошло? Вы помните? — Не унималась Алсу.

Роман вздрогнул и посмотрел ей в глаза.

— Мы были в тайге. С комарами и холодным солнцем. Меня постоянно кусала мошкара. До крови. Тихо опухать начал. Марго заметила, повела в палатку, велела раздеться и натерла меня какой-то вонючей жидкостью. Ворчала всю дорогу: «Говорила же, раньше надо было. А ты: сам, сам! А если бы заражение?..» Я в этот момент её не особо слышал, смотрел на её темные нахмуренные брови, длинные ресницы и чувствовал только её руки. Она словно сковывала меня своим теплом. У меня от такой заботы сердце защемило, в глазах слезы появились. А она мне в глаза заглядывала, ласково спрашивала: «Как тебе, Рома, не больно?». В эту секунду я понял, что пропал… Навсегда!

Алсу слушала, затаив дыхание.

— А твой папа помнит их первую встречу?

— Да, конечно. Он рассказывал, как она на первом курсе пришла в аудиторию. Вся такая противоречивая, вроде гордо-спокойная, величаво-тихая, отважно-примерная.

У Романа от ревности сжалось сердце, Добавил скорости и понесся по трассе обгонять всех.

Глава 43–45. Лена пропала

Алсу беспокоилась. Лена не пришла в школу. Она вспоминала вчерашний день. Хотелось еще раз проверить, помнит ли Лена все события. Размышляя об этом, пошла по узкому проулку. Шла медленно, внимательно изучая номера домов. Три дома не были обозначены, чисто интуитивно додумывала сама. И едва не проскочила нужный.

Дом Лены был небольшим, серым, с огромной яблоней во дворе. На верхотуре висели зеленые плоды, некоторые валялись на земле и начинали подгнивать ржой с точками плесени. Подходили куры, лениво долбили мякоть, шли дальше. Со всех сторон доносился гомон домашних животных: гусей, уток, коз. Пахло молоком, компотом, сыростью, пирогами. От запахов у Алсу поднялось настроение. Не дожидаясь приглашения, отворила калитку, поднялась на крыльцо.

Хотела войти внутрь, но увидела кнопку звонка. Нажала. Ничего не услышала, наверное, звонок где-то в глубине дома или вовсе не работает. Постучалась костяшками пальцев. Немного сделалось страшно, что явилась без приглашения. А если Лена будет недовольна?

Дверь открыла женщина с бигудями на голове. На плечах — теплая самовязанная жилетка. Цвет волос — такой же, как у Лены.

— Здравствуйте, — улыбнулась Алсу.

— Здравствуйте! — обрадовалась женщина, словно званому гостю.

— А Лена дома? — Алсу смутилась. — Вы ведь её мама?

Почувствовала на себе внимательный взгляд женщины, от смущения вспыхнули уши. Вдруг она не знает, что её дочери не было в школе.

— Я её одноклассница. Она меня приглашала.

— Проходите! — улыбнулась в ответ женщина, растрогавшись от стеснительности Алсу. — Вы Алсу?

Удивилась.

— Лена про вас рассказывала, я не особо верила. Думала, сгущает краски… — рассматривая Алсу, Ленина мама вдруг замолчала. — Меня зовут тетя Аня.

— Очень приятно, — тихо ответила, примолкла. О чем говорить дальше, не знала.

— Лена сейчас придет. Проходи. Вот тапочки, у нас пол студеный.

Узкая прихожая, дырявый коврик. На дне картонной коробки боком лежала кошка, а около её пуза шевелились два розовых слепых котенка.

— Умница, — погладила тетя Аня кошку по голове и животу. — Потерпи немного. Совсем немного осталось.

Кошка обреченно мяукнула.

— Ой, что это с ней? — пробормотала Алсу. — Она умирает?

— Нет, конечно. Ничего страшного. Она ждет котят, — счастливо улыбнулась тетя Аня. — Такая уж её кошкина доля. — Ты проходи в комнату, а я яблоки вам помою.

Алсу покраснела.

— Помочь? Там столько нападало.

— Пусть. Куры подметут.

— О, у нас гости! — послышался голос из глубины дома. Голос показался очень знакомым.

— Ань! Чайник вскипел.

У Алсу сердце замерло. Она узнала Пронькина.

— Вы, Павлуша, хозяйничайте. Я сейчас, — крикнула в ответ тетя Аня, даже не пытаясь скрыть счастливую улыбку. Затем легонько подтолкнула Алсу к закрытой двери. — Проходите, вот Лена удивится, если вас здесь увидит. К ней совсем никто не приходит.

Алсу заглянула на кухню. Пронькин сидел у окна, в трусах и майке и настраивал радио на какую-то волну.

— Оба на! — удивился Пронькин. — Знакомые все лица. Чего встала столбом? Дверь закрой, а то мухи налетят. Они щас такие кусачие.

Притворила дверь. Мельком осмотрела чистую уютную кухню с низким деревянным потолком, маленькими окнами-дзотами.

Пронькин уставился на нее немигающими глазами, потянулся за трениками.

— Ты чего приперлась?

— Ну, вот Лену ищу, переживаю.

Выдохнул, широко улыбнулся.

— С Ленухой все норм. Маршируй отсюда.

Не очень-то вежливо.

— Ты меня глазками не буровь. — Пронькин натянул спортивки, приложил радио к уху, запел. — С причала рыбачил апостол Андрей…

— Я пошла?

— Ага…А спаситель ходил по воде…

Около кошки было уже трое котят. Присела рассмотреть, потянулась погладить. Кошка недовольно фыркнула.

— Осторожно, — рассмеялась тетя Аня и показала на таз, полный яблок. — Я, если что, вот собрала. Антоновка, пока жесткие, к Новому году мягше станут. А ты чего тут? Заходи в дом. Там Павлуша, небось, чайку заварил. Щас пироги есть будем. Павлуша испек. Он такой душка.

— Я на улице Лену подожду.

— Ну, как знаешь. Там у смородины стол стоит, туда тебе принесу.

— Да я сыта, — слукавила Алсу.

— Сыта не сыта, а пришла первый раз в чужой дом, изволь откушать. Да и потом, что я Лене скажу. Приходила, мол, к тебе подружка, а я её взашей. Меня ж дочка поедом сожрет, да не это страшно. Я ж Лену одна поднимала. Как сейчас помню, как засыпала на дойке коровы. Так намаешься, стоя спать умела. — От воспоминаний тетя Аня помрачнела.

Алсу вспомнила отца, они сейчас с мамой тоже живут без него. Взгрустнулось.

— Что-то случилось? — Тетя Аня дотронулась до руки девушки.

Приятная шершавая рука, с царапками, ожогами.

Проследила за взглядом Алсу, объяснила.

— Это я на работе. А ж на хлебокомбинате работаю, формы мою. А они хорошо отмываются, пока горячие. Вот и приходится каскадерничать. Иногда вот прилетают горелые ошметки, хорошо не в глаз.

— Какой кошмар!

Тетя Аня с каждой минутой нравилась все больше и больше.

— Да уж! — усмехнулась тетя Аня. — Вот ты мне по секрету скажи, Ленка и впрямь в кого-то влюбилась? Расцвела, не узнать. Неужели я такая счастливая мать?

Алсу грустно улыбнулась. Припомнила недавнюю прогулку по кустам, счастливую Лену, крепко сжимающую руку Парфе.

— Как мальчика зовут? Лена говорила — Саша Парфенов, — быстро проговорила тетя Аня. — Я надеюсь, у них все прилично, а то я подумала… Ай, ничего не подумала. Даже и не знаю, как реагировать. Будто солнце, расцвела, любо-дорого посмотреть. Седня в магазин собралась, полчаса перед зеркалом кружила.

— Теть Аня, перестаньте, — засмеялась Алсу. — У них все несерьезно. Ну погуляли один вечер.

Алсу не стала говорить по поцелуй.

— Видимо… умеет найти подход к женщинам, — вздохнула тетя Аня. — А тебе он нравится?

— Кто?

— Саша Парфенов.

— Он мне не нравится! — отрезала Алсу.

— Это хорошо. У Лены не самый большой опыт общения с мальчиками. Ты уж не уводи его.

— Не уводи? — насторожилась Алсу.

— Ну да! — смутилась тетя Аня. — Лена говорила, за тобой Сидоров бегает. А он красавец, сынок богатого папеньки. Столько вокруг девок, а он на тебя заглядывается.

Издевается? Алсу почувствовала, как к щекам прилип жар. Хорошо, под гримом не видно.

— Лена пошутила, наверное?

— Не скажи. На вид — да, не очень. Но видать, есть в тебе сила сильная, простому глазу неприметная.

— Аннушка, — отворил окно Пронькин.

— Иду, иду, любимый!

Любимый!

— Сиди тут, сейчас принесу пирожки с чаем… — прошептала счастливая тетя Аня и пропала в доме…

Глава 44

Партизаны

— Как я выгляжу? — спросила Лена, одетая в узкие джинсы и воздушный белый свитер.

— Превосходно! — Не соврала Алсу. В очередной раз отметила, что подруга преобразилась буквально за несколько дней, если не часов. Стройные ноги, плоский живот, волнистая шевелюра волос. Все тело дышало счастливой любовью.

А почему бы и нет!

Любовь угадывалась в томных вздохах, мерцании глаз.

Похоже — Парфе точно оценит.

— Ну а ты? Надень что-то поинтереснее и посимпатичнее. — Лена широко улыбалась, крутясь перед зеркалом и наслаждаясь видом.

— Зачем? Меня вполне устраивает моя школьная форма, — запротестовала Алсу. — К тому же, у тебя есть перед кем красоваться, а у меня нет. Так что все норм.

— Никакого кайфа. Девушка должна блистать.

Лену перебил звук мотоцикла.

Прислушались.

Звук приблизился к окнам, остановился.

— Э! Ленка, выходи. — Голос Парфе.

Ленка! Хам и нахал! Как же он бесит!

— Идем. Его жутко долбит ожидание.

Парфе сидел на мотоцикле, растопырив ноги, изо всех сил стараясь казаться равнодушным. Но руки выдавали. Пальцы непроизвольно обласкивали каждый сантиметр хрома, стали, кожи. Подошла большая серая собака, легла, положила голову на лапы и печально уставилась на всех.

— Господи, какая прелесть! — Лена задрала голову в небо, вопила, размахивая сумочкой. — Сашенька, откуда? — и шлепала ладонью по толстым бокам Хаймера.

— Остынь! Нам дали только покататься.

Лена устроилась сзади, словно причудливая птица: заколки, бусики, ожерелье, серьги — без счета. Голубые, розовые, зеленые, всё весело подпрыгивало на ней, создавая ощущение того абсолютного безмятежного счастья, когда хочется петь…Вдруг ни с того ни сего раздалась песня…

Парфе включил музыку.

Лена неожиданно принялась подпевать красивым сопрано.

Что-то щемяще знакомое.

— Держись! — приказал Парфе и взялся за руль.

Парфе старательно газовал, Лена пела, мотоцикл мягко прыгал на ухабах.

— Лена! — махнула Алсу счастливой паре. «Завтра в школу! Приходи!»

Никто не услышал, не ответил.

Удивительно, но почему-то стало печально. Не понимала, чего притащилась сюда. Со своими дурацкими страхами за королевство, озеро. Лене все это глубоко до лампочки, растекается от счастья, как мороженое на жаре. Захотелось сбросить с себя этот чудовищный маскарад, и насладиться вниманием. Вон Сидоров как утром к ней приставал. Честно говоря, задело, зацепило. А в школе наверняка вновь Бесфамильная будет без интереса. Почему-то сегодня не пришёл. «Надеюсь, не утонул».

Теперь маскироваться ни к чему. Тот, кого они так боялись, их разыскал. И ничего в этом смертельного не было. Мило пообщалась и, кажется, договорились.

И что теперь? Какие планы? Роман пропал со своей сворой, Лена с Парфе…

— А ты чего с ними не поехала?

— Так это, — перевела Алсу взгляд с выглянувшего из окна Пронькина на дорогу. — Мне зачем?

— Ты типа того как лишняя? — выдохнул Пронькин.

Между тем, за его спиной появилась Ленина мама. Попеременно гладила его по голове, спине, ниже.

— Ну… — лыбился Пронькин и смотрел на Алсу. — Как тебе папаня?

— В смысле?

— Папаня, говорю, нравится? Он мне столько бабосиков отвалил, чтобы я тебя нашел.

— Вы про моего отца? Вы знаете, где он? Пропал несколько дней назад.

— Ну конечно! Ты же днем с ним приехала? Я видел.

— Вы что-то путаете. Это не отец. Это друг моего отца. — Не веря собственным ушам, ступила ближе к окну.

— Э нет, дорогая. Это твой родный папик. У меня и документы имеются. Я бы без бумажек не взялся за поиски, ни за какие деньги. А он отбашлял нехило. Я два года на вас потратил. Маскировщицы фиговы, — вдруг осерчал Пронькин. — Че кочевряжитесь? Человек к вам всей душой, а вы носитесь по стране, как партизаны.

— Черт! — Алсу от растерянности зашла в крапиву. Руку покрыл густой красный ожог. И кажется, зачесалось под платьем.

— Поздравляю! — улыбнулась Ленина мама. — Повезло.

— Нет, нет, — замахала руками Алсу. — Я же говорю, просто друг. Роман. У него здесь свои дела… он здесь по бизнесу…

— Понятно, — кивнул Пронькин. — Я смотрю, тупые вы какие-то. Вам удача в руки, а вы нос воротите.

Подул небольшой ветерок, по крыше дома заколотили яблоки, словно занялись ремонтом. Алсу прилетело черное, сморщенное, как иссохший чернослив. Скамейку, приступок дома, ведра с водой засыпало листвой. Желтые листья ветром мотало по белым кирпичам дорожки. Сыпалось, хрустелось, разбивалось, и все равно посторонние звуки не могли заглушить внутренний голос разочарования.

Они все обманывали?

Особенно было обидно за маму. Алсу была уверена, что её душа — нараспашку.

Очумелая от известий Алсу выбралась на дорогу и, как пингвин, засеменила к остановке. Сзади холодным айсбергом двигалась неизвестность на пару с осенью, вечерней прохладой.

Алсу сидела на остановке и дрожала все телом. Ледяные стены павильона слишком студёные, чтобы назвать это сооружение остановкой, кривые надписи слишком злобные, чтобы посчитать их просто хулиганством. Это эмоциональный склеп, символ пророческого заклятия.

Черт возьми! Что вообще происходит? Почему взрослые все так путают, усложняют, обманывают?

Постепенно смеркалось, словно в молоко добавляли какао-порошка, скоро его станет много, молоко будет горьким, а небо — черным.

Проехали двадцать восемь легковушек, две фуры, четыре камаза, один фургон с рекламой пластиковых окон.

Остановился черный джип.

Глава 45

Облажались

Дверь отворилась.

— Это она? — спросил Верзила с пассажирского сиденья. Узнала — это он помогал утром с дровами.

Водитель вытянул шею, попытался заглянуть через плечо Верзилы, уперся лбом в стекло.

— Вроде она. — Окликнул. — Эй! Ты случайно не Алсу?

«Не нравится мне все это!» — Алсу заметно струхнула.

— Не знаю такую.

Водителя ответ не удовлетворил. Полез в карман за фоткой.

Алсу поднялась со скамейки, двинулась к машине, словно превратилась в услужливое существо. Сзади сидели еще двое, итого, четверо на нее одну.

Не к добру все это.

Водитель, радуясь своей природной памяти, указал на сходство с фото. Остальные отозвались вразнобой, с трудом улавливая внешние признаки, спорили, уточняли. Постепенно пришли к общему мнению: «она!».

Алсу, предупрежденная чутьем, украдкой осмотрелась. Машина одна. Уже легче. Со всей дури захлопнула пассажирскую дверь, уверенно нырнула в темноту леса.

— Стой, сволочь! — заорал Верзила и стал дергать ручку двери. — Ах ты гадина!

Перепрыгнула валежное дерево, углубилась в туман. От него страх немного успокоился, отпустил. Прибавила ходу, сначала держалась тропинки, потом резко вильнула влево и вниз.

Спуск оказался таким, что заплывшему жиром Верзиле не стоило на нем рисковать. Когда-то здесь стоял густой лес, а потом вырыли котлован, образовали стихийную помойку. Дорога огибала разрушенную постройку, торчавшую возле края заболоченной лужи.

Всякий, кто не знаючи появлялся здесь, да еще в вечерней смуте, мог спокойно оказаться в ловушке. Ко всему прочему, здесь обитала гнусь, вечно голодная и воинственная. Уже атаковала. Алсу чувствовала себя беспомощным куском сахара в рое пчел.

Припустила со всех ног. Мимо мелькали кусты, древесные стволы. Врать, будто сбежала, обманула, обхитрила, было совестно, а правды не хотелось. Словно эта правда сейчас была хуже вранья. Их четверо — если с умом возьмутся за погоню, то могут взять в капкан. Теперь лучше переждать, пропустить, ломануться в обратную сторону.

Алсу схоронилась под кустом, прислушалась.

В лесу было тихо, только где-то сзади вдруг подал голос ворон-говорун. Даже Алсу его не спугнула. Алсу повернулась на звук, настороженно прислушалась. Ничего такого, в чем и вправду могла затаиться опасность. Привычные стволы, облаченные в бугристую кору, — как нескончаемые невидимки в пепельных мантиях.

Где-то вдалеке заговорили другие вороны.

Верзила, тяжело дыша, обогнул густой чистый ельник, заваленный сухими ветками так, что можно спрятаться в его ворохе. Немного забрав влево, остановился и, тихо приплясывая и охая, облюбовал ближайшее дерево. Всего шагах в десяти мишенью блестел его голый затылок.

Шарахнуть бы тебя… Алсу огляделась, заметила сук, потянулась. — Ты даже не поймешь, что случилось. Тебе — по балде, а мне — спокойный путь домой. Все по чести и совести. По чести и совести не получилось. Нарисовался другой, с такой же привычкой неизменно орошать матушку- природу. У этого — мелкий волосатый затылок, согнутая спина, в голосе металл.

— Как думаешь, далеко?

— Здесь где-то, — отозвался Верзила. — Не на метле же она.

Верзила успокоился, поскольку общение с природой состоялось, и теперь можно дожидаться результата погони. Стратегически поступили верно, пошли полукольцом, надеясь замкнуть круг. Верзила был уверен, что другая сторона уже идет навстречу им, скоро загонит девку в капкан. Деваться ей некуда. И немного даже устыдился, что вчетвером на одну. Малеха сплоховали, но это так … на расслабоне недооценили.

Впереди разорались вороны. Верзила вгляделся в туман, в торчащие из него сучья… И пожалуйста… из стелющейся пелены вышел еще один. Второй возник на ровном месте, где мгновением раньше никого не было.

Собравшись вчетвером, поняли, что девка ушла.

— Что будем делать? — спросил водитель.

— Из-под земли достану, — сплюнул Верзила. — Чтоб какая-то мелкота меня обошла!

Угроза царапнула Алсу по нервам.

Двое других молчали, опустив головы.

— Кто мог знать, что она такая шустрая.

— Нас ведь предупреждали… — пропыхтел Верзила. — Честно говоря, я не поверил. Мне такие бабы не встречались.

— Фигов знаток, — взвился водитель. — Теперь придется всю ночь шариться.

— Все равно ведь домой заявится, вот и дождемся. Прихватим тепленькую.

— А если вновь сбежит?

— Куда? Все пути отхода отработаны. Ладно, валим отсюда. Давайте мужики договоримся быть внимательнее. Еще не хватало провалить задание. Да я себя уважать брошу, если не справлюсь с этой мартышкой.

Алсу сидела в кустах и думала до того долго, что туман тихо рассеялся и пропустил на небо луну. Недаром у людей в ходу горькая шутка: где нет закона, там и сила. Порой сила рвет в клочья все живое, не щадит ни малость, ни старость. Сила впадает в дикость и проявляет безграничную власть и жестокость. А все потому, что древние отцы неправильно истолковали свободу и понаделали ошибок. Не пришлось бы теперь бросать обжитое, перебираться неизвестно куда. А перебираться придется, Алсу уже пришла к такому выводу.

Звуки, запахи, птичий галдеж…под ногами узоры веток, листва, грибы, каменные выступы…знакомый и незнакомый лес… появилось горячее желание с головой окунуться в эти запруженные ельником места.

Глава 46–48. Ослы здесь не бродят

Алсу, оказывается, до того крепко запомнила свою тропинку, что в кромешной тьме ночного леса шла точно. Она торопливо перелезла через оброненную ель, прошла по дну лога, взобралась по оголенным корням на верхотуру. Остановилась, пытаясь уловить малейший звук. Снова пустилась вперед, пугливо вслушиваясь в хруст шагов. Держала палку наготове…

«Хоть один удар успею сделать!»

До дома примерно километр.

Пока ничего не происходило. Долго! Долго запрягают. Алсу уже отчаялась сообразить, какую новую хитрость придумал Роман. Ожидание становилось невыносимым. Выбравшись наконец на открытый козырек обрыва, надежно схваченный тенью деревьев, принялась озираться по сторонам.

Замерла на одном месте, прильнув щекой к стволу ели. Странное чувство заставило оторвать взгляд от низины, присмотреться к макушкам елей. Что-то было не так… что-то терзало душу.

Больше ничего сообразить не успела. Неизвестно откуда появился мешок, упал на голову. Алсу попыталась заорать, вскинула руки, замахала палкой. Ее быстро вырвали из рук. Даже ударить никого не успела. Петля мешка затянулась, Алсу задохнулась, упала. Почувствовала, как заламывают руки. На всё ушло мгновение.

— Отпустите! — подала голос Алсу, беспомощно дрыгаясь.

Её с легкостью забросили на широкое плечо и шустро понесли по раскатам. С ней обращались вежливо — ни разу не стукнули, не нагрубили.

Алсу старалась представить маршрут. Скорее всего, двигались вдоль Волги. Слышен плес, шелест камней, песка. Темноту маленького мешка нарушали вспышки зажигалки, проникавшие сквозь плотное плетение ткани. До первого поворота насчитала сто девяносто восемь шагов, очередной поворот — триста восемнадцать. Кто-то негромко руководил носильщиком — налево, направо, вниз… Вновь пыталась представить дорогу, отсчитывала, подсчитывала. Вскоре поняла — бесполезно. Ее специально путали. Видимо, кто-то не хотел, чтобы она запомнила дорогу обратно. И у них это получалось.

Было жутко. Бесконечные повороты, спуски, тяжелые крепкие руки. Откуда знать, куда её тащат. Что с ней сотворят? Превратят в бестелесное измученное существо, окунут в безвылазный колодец, закроют в каземате? Хоть бы словом, намеком дали понять, какая уготована участь.

По спине хлестко ударила ветка.

Алсу непроизвольно застонала.

— Э-э-э, осторожнее, чтобы не померла…

Уже лучше. Страх немного унялся. Улыбнулась. Представила себя переломанным коромыслом, невесомо плывущим во тьме.

Ее опустили на землю, сняли мешок.

Потребовались страшные усилия, чтобы не рухнуть на землю. С трудом устояла. Руки непроизвольно поползли по телу, пытаясь нашарить хоть что-то похожее на орудие спасения. На этот раз ничего подходящего.

Стоило поднять глаза, как сразу узнала Сидорова и его отца Вениамина Петровича.

А кто сзади? Обернулась на громоздившуюся над ней, как башня, фигуру Росомахи.

— Нафига? — непроизвольно вырвалось у Алсу.

— Какого черта! — вторил Костя. — Зачем её приволокли?

— Надо было еще в прошлый раз догадаться, — вполголоса произнес Вениамин Петрович.

— Значит, так! — ткнул пальцем в грудь Алсу Костя. — Стой здесь и не рыпайся. Произошла ошибка. Усекла?

— Не, сынуль, никакой ошибки. Это она!

— Пап, — нахмурился Костя.

— Это твоя русалка. — Вениамин Петрович потянул Алсу за волосы.

— А-а-а! — застонала она от боли, потянулась следом. Вениамин Петрович вместе с париком неудачно ухватил естественные волосы Алсу. — Сама давай!

— Не буду.

— Геройствуешь? — поднял парик за макушку. Выпали волосы, утянутые в хвост. Подставил ладонь к её рту. — Плюй сюда.

Алсу сжала губы.

— Сам достану, — предупредил Вениамин Петрович. — И это будет больно.

Алсу сняла элайнеры, положила на ладонь. Брезгливо выкинул.

Дернулась поднять. Росомаха грубо схватил за плечо, удержал.

— Значит так, сынок. Твоя русалка — фуфлоганка в чистом виде. Вот по ком ты сходишь с ума. Честно говоря, я испугался, что по тебе дурка страдает. А это она…тебя с ума сводит. Что такое с тобой случилось, что ты, как недоумок, не заметил косметики, сбрендил от нее? Что у тебя в носу?

— Больно! — дернула головой Алсу.

— Естественно! — и Вениамин Петрович показал сыну ноздревые силиконовые распорки. — А мужик был прав. Я ему сначала не поверил, а он все в точности обрисовал.

— Какой мужик? — не поверила ушам Алсу.

— Да нарисовался сегодня на заправке один. Сам подошел, все рассказал про тебя. Представился Романом. Велел сына спасать. Вот и спасаю.

— Невероятно! — выдохнула Алсу.

— Невероятно! — вторил Костя. — Бесфамильная и есть русалка? Я не хочу ее, я хочу свою русалку.

Еще более невероятно, что он этого не заметил. Так увлекся ненавистью к ней, что все прошляпил. А ведь если сесть и все спокойно обдумать, сто раз бы сообразил. Почему он такой идиот?

Возник первый вопрос: зачем весь это маскарад?

Второй вопрос: зачем спасала? Просто бы сидела, не рыпалась. Он бы понял, что это месть, и спокойно ушёл на дно…

Офигеть!

Думать можно сколь угодно, но все равно надо что-то решать. Надо бы с ней поговорить, пообещать ограничить общение, махнуть рукой… А если и вправду влюбился? Хотя, учитывая новые факты, это невозможно. Придумать нужное не получилось. Все фантазии ушли к нулю. Да и фиг с ней. Чего это он, на самом деле, привязался?

— Поехали отсюда, — потребовал Костя.

— А она как? — кивнул Вениамин Петрович на Алсу.

— Фиг с ней.

— Не, пацан, так дело не пойдет. Она хоть и дрянь порядочная, но я-то нормальный мужик. — Ты где живешь?

— В брошенном доме недалеко от трассы.

Лицо Вениамина Петровича вытянулось.

— Да здесь уйма брошенок.

— Вы поезжайте, я сама доберусь, — предложила Алсу.

— Точно? — засомневался Вениамин Петрович.

— Да точно, точно. Лес — спокойное место. Здесь ослы не бродят.

— По-моему, она нам сейчас нагрубила, — напрягся Росомаха.

Алсу растерялась, отвела взгляд.

— Это не про вас, про других…

— Давай в машину, — мягко толкнул её в спину Вениамин Петрович.

— Я сама.

Алсу предпочла бы подойти к дому незаметно. Сначала хотелось осмотреть округу, наверняка те четверо рядом. Хотя почему бы и нет. Наверняка не будут нападать, если увидят её с другими людьми.

Глава 47

Королевы не пьют лекарство

Было глубоко за полночь, Алсу понимала, что мама наверняка сходит с ума. И почему-то ни разу не позвонила, хотя ничего удивительного — зарядка на телефоне села еще вечером.

Попросила Росомаху подключить телефон к зарядному устройству. Приготовилась услышать бесконечные сообщения о пропущенных вызовах. Тишина. Ни одного пропущенного, ни одной эсемески.

Неужели ни разу не забеспокоилась? Может, решила, что Алсу с Романом в безопасности или, наоборот, избавившись от Алсу, сама решила отдохнуть в обществе Романа. Но это тоже ненормально. Никогда мама так не поступила бы, сама страшилась его общества.

Росомаха притормозил около дома. В окне кухни горел свет. Ничего необычного. Мама переживает, ждет.

— Сама добежишь? — усмехнулся Вениамин Петрович, — или Костян проводит? — Обернулся к сыну. — Ты как?

Костя смотрел волком.

— А чего так? — расхохотался Вениамин Петрович. — Ты же её искал, водолазов подогнали. Целый день убили, да я столько бабла отвалил… — Вениамин Петрович умолк на полуслове, забыл, о чем и речь-то была.

Костя вышел из машины, обошел сзади, подошел к двери, где сидела Алсу, открыл, подал руку.

Алсу разинула рот. То есть ты стал вежливым?

Его ладонь оказалась легкой, сильной.

Алсу вышла из машины, отчего-то разволновалась.

— Бла-го-да-рю.

Он подошел к ней вплотную. Макияж потек, словно она всю дорогу проплакала. В просветах смытой тоналки проступила розовая кожа, даже кончик носа приобрёл естественный вид. В груди вновь стало невыносимо горячо. Потом — пусто и холодно.

— За что благодаришь? — жестко выдохнул Костя, уже успев подумать обо всем сразу.

«За что? Да ни за что. Нет ни одного момента… Или есть? Может, и были, но она не заметила, пропустила в пучине ненависти. Сейчас огонь полыхал с такой силой, что заняться готово все вокруг».

Алсу взглядом окинула лес, представила, как он горит, превращается в огромный черный дым, прорастает в небо мертвым деревом.

— Ма-а-а! — позвала Алсу с улицы. На Костю смотреть избегала.

Представила, что она сейчас выскочит из дома, при людях будет говорить обманчиво спокойным тоном, вежливо улыбаться, искать баюкающие слова.

Точно знала, что мама откликнется, выбежит на веранду. Да и не было еще такого, чтобы не откликнулась, даже если была занята. Алсу показалось, будто дернулись занавески, мелькнула тень. На веранде что-то скрипнуло — кресло или стол. И вновь тишина. Странное ощущение, что их боялись больше, чем они. Глупость, конечно, зачем матери бояться собственной дочери.

— Ма-а-а!

Стараясь отогнать волнение, Алсу рванула в дом, встала на пороге кухни. Костя притулился рядом.

Мама стояла посреди кухни полубоком, в королевском облачении, сложив руки на груди, прикрыв глаза. В этой странной царственной позе было что-то неестественное. Алсу бы поняла, если бы мама принимала гостей. Может, она, наоборот, проводила гостей, и все еще находилась в атмосфере светской беседы.

— Что происходит? — опешил Костя, глядя на Королеву. — Бесфамильная, это кто?

— Это моя мама.

— Офигеть. — Костя вздохнул поглубже, попытался поздороваться. — Здрасти-…вуйте!

Королева медленно, не меняя позы, повернула голову, улыбнулась. Под её взглядом Костя замер, отважился лишь тихонько толкнуть Алсу вперед.

— Милостивый государь. — В голосе Королевы столько металла, словно клинки сошлись в поединке. — Спасибо за поддержку. А теперь позвольте просить вас удалиться.

— Очуметь!

— Биться на мечах-то умён? — спросила Королева. — Иль больше языком трепать, иль к юбкам страсть?

Костя хотел поддержать беседу, ответить дерзостью. Но его до такой степени трясло, что вместо шутки вышел смех, похожий на слоновий крик.

— Я пошел, а то сдохну тут от смеха…

Пропал в темноте веранды.

Мама никогда в жизни не позволяла себе такого тона. И никогда бы не стала так встречать гостей Алсу. Она бы обязательно поинтересовалась, что за мальчик, откуда он взялся, предложила бы чаю, завела ненавязчивый разговор, чтобы понять, стоит ли Алсу с ним водить знакомство.

— Все хорошо? — осторожно позвала Алсу маму, не решаясь почему-то подойти к ней.

Но это была не мамина улыбка. Словно великолепная маска, актерская игра. Еще выдавали глаза: оставались застывшими, смотрели пристально, оценивающе, словно видели впервые. Алсу тоже впервые видела её такой, потом одернула себя: за последнее время произошло много событий, так что мама, видимо, сосредоточилась, вытащила из себя внутреннюю королеву и собиралась оставаться в таком состоянии вплоть до окончания всех неприятностей.

— Что-то с папой?

— С папой все хорошо. Он позвонил…

— Ура..!

Королева посмотрела холодными пустыми глазами.

— Что-то еще? — Алсу почувствовала, как предательский страх сковал горло.

— Мы собрали твои вещи.

— Мы — это кто? И зачем собрали вещи, мы куда-то едем?

Королева медленно кивнула.

— Папа прислал охрану. Велел нам переждать в доме Романа.

Алсу прошла в дом, стараясь не делать резких движений, изображая, что рада переезду, а потом рухнула на диван, привалилась к спинке и тихо заплакала. А потом её затрясло.

Подошла Королева, чмокнула Алсу в макушку. Это был поцелуй Снежной Королевы.

— Ты прости меня, — сказала Королева. — Я немного расстроена, выпила лекарство.

— Лекарство? Какое лекарство? Мама никогда не пила лекарство.

Глава 48

Это не она

Женщина, которая стояла рядом, выглядела, как Королева, была одета, как Королева, она даже разговаривала, как Королева, но это была не она. Стараясь ничего не упустить из виду, Алсу перебирала напугавшие её детали. Что случилось с мамой? Действует какое-то заклятье? Где Янотаки? Почему он их бросил в самую тяжелую минуту? Где папа? Мама сказала, что он звонил.

А вдруг папа умер? Поэтому мама так напугана.

Она должна перезвонить. Сама поговорить с отцом. Пулей метнулась на кухню, увидела телефон на кухонном столе.

Королева оказалась на кухне быстрее. Зажала телефон руками. Все тот же холодный, надменный взгляд. Выглядело этот так, будто Алсу больше не получит от нее ни одного ответа.

Как так можно?

Ее снова затрясло. Зажала себе рот, чтобы не наговорить гадостей. Не выпуская Королеву из виду, что есть духу выскочила из дома, промчалась по дорожке к калитке, выскочила из нее, привалилась к забору, глядя на дом.

Дыхание судорожными всхлипами рвалось из груди. Видел бы её сейчас Янотаки. То-то бы похихикал, узрев сию трусость. Алсу ощупала забор, подергала гнилые доски. Одна поддалась. Не меч, конечно, но все лучше, чем пустой рукой. Пальцы нащупали торчащий гвоздь. Надо было заранее позаботиться, а не ползать теперь червячком.

— Ого, — раздалось в темноте. — Стало быть, матушка прогнала? А ваще, твой ли это дом? Опять вранье?

Алсу вздрогнула, замахнулась доской, палец пребольно уперся в гвоздь.

— Э, потише.

— Сидоров!? — вырвалось у Алсу. — Сукин сын.

— Офигела?

— Ты чего тут бродишь? Лезь в машину и вали.

— Да они на берег вернулись за удочками и рыбой. Жду их. Жутко тут у вас. Пока здесь стоял, белые руки померещились. Вот прямо чуть за горло не хапанули. Думал ты, так сказать, с любовью.

— Рехнулся?

— Ага. Когда твою маман узрел, так и рехнулся. Охренительная тетка. После встречи с этим существом мне ж памятник можно поставить. Я чуть умом не тронулся. Отцу рассказать боюсь.

— Поаккуратнее, это все-таки моя мама.

— А чего сбежала? Я же видел, как ты драпала, быстрее меня.

— Вали.

— Э-э-э… так не пойдет. Я вообще-то зол на тебя. Кренделя из меня сварганила. Сладенько откушала? Мне прямо не терпится выместить на тебе все зло, что за целый день во мне накопилось. Как дураки всей семьей её искали. А она преспокойно прогуливалась по лесу. В школу, небось, ходила, химию отвечала. Что получила?

— В смысле?

— Что, спрашиваю, получила по химии? Файфку (пятерку)?

— Если бы не прогуливал занятия, то знал бы, что по расписанию у нас сегодня нет химии.

Откуда-то из темноты появился человек. Алсу охнула, узнав Верзилу из автомобиля с остановки.

— Ваше Величество. — обратился Верзила к Алсу, благородно склонил голову. — Нам пора ехать.

— Ваше Высочество! — поправил другой.

— Отвянь… — отмахнулся Верзила и повел ножкой в церемонном движении. Нелепо шутковал, конечно, и чуть не навернулся, но досочку из рук Алсу выдернул.

Что вообще происходит? Руки Алсу вспотели, пыль от доски превратилась в грязь, пришлось тереть об юбку.

Костя вновь засмеялся в голос. Красивый у него все-таки смех, отметила Алсу. Опрометью бросилась в лес…с перепугу чуть не заметалась курицей, уготованной на обед. То, что еще раз сбежать не получится, догадывалась. Но не думала, что так скоро. Через минуту ухнула головой в чью-то грудь, увидела молнию на кожаной куртке, лаковые ботинки, джинсы. Ей уже закрыли рот. Она оглянулась. Сердце снова прыгнуло в горло.

Видела мокрые вспотевшие волосы Кости, глаза, полные ужаса и растерянности. Видела, как его держат тоже двое. Он ничего не придумал лучшего, как извиваться, колотить пятками ноги противников. Его быстро уронили на колени, лбом в землю.

Где твой отец, хотелось заорать Алсу. Где? Почему он тебя не спасает? И заодно меня!

Королева стояла на веранде, величественная, грозная и прекрасная. Милостиво, снисходительно улыбнулась Алсу, которая была зажата капканом двоих в кожанках. Что ж ты такая непокорная и непослушная, говорил королевский взгляд. Стала спускаться по ступеням в белых развевающихся ризах.

Алсу затолкали во вторую машину.

Вот это да!

Когда машины отчалили, Костя поднялся с земли. Долго отряхивался и люто жалел, что позволил отцу вернуться на берег. Он видел, как она взглядом требовала помощи. А он? Трус фиговый. Черт бы с ними — с оставленной рыбой и удочками, когда тут…Честно говоря, и сам до конца не осознал, что здесь произошло. Вначале все показалось дурдомом, затем игрой, а теперь кажется, все настолько серьезно, что в это было сложно поверить. Одни только слова «Ваше величество» приводили Костю в ступор. И узнать подробности невозможно. Можно, конечно, дождаться отца, объявить план перехват, догнать, освободить.

Но что он скажет отцу? Сначала появилась Русалка, затем превратилась в ненавистную одноклассницу, а теперь … Блин, а какая разница межу Вашим Высочеством и Вашим Величеством?

Конечно, не смог удержать гибельного любопытства. Зашел в дом, затворив дверь на засов. Понадобится время, чтобы открыть её бесшумно и безопасно. Стал осматривать комнату, кухню, разбросанные вещи…потом обследовал пол, заметил просвет между досками, приподнял.

Вот теперь он точно накликал.

На дне выемки лежали три меча.

Костя тотчас пожалел о содеянной глупости. Вернул доску на место. Выскочил на улицу. Вовремя. Брызгая светом фар подрулил Росомаха.

— Ты чего такой замордованный? Случилось что?

Так и знал, что почует, ощутит нутром.

— Да все норм, — постарался улыбнуться Костя.

— Ладно, давай прыгай. Девку проводил? — зевнул Вениамин Петрович. — Кто там у нее?

— Мать. Красивая, как королева.

Машину чуть не разорвало от хохота.

— Ты это прекрати, — погрозил отец пальцем. — Не пугай меня больше…

Глава 49–51. Руки связаны

— Как ты там? — окликнул Алсу Верзила и стал что-то уточнять в навигаторе. — Будем на месте через двадцать четыре часа. Едем на двух машинах, но им надо куда-то заехать, так что будем раньше них.

— Куда мы едем? — промямлила Алсу.

— Это хорошее место. Тебе понравится. — Верзила засмеялся. — Сам бы жил, так ведь не возьмут.

— Тебе, Серега, надо было родиться его дочерью, — добавил второй в кожаной куртке.

— Ты, Болт, всегда так болтанешь, хоть стой хоть падай, — хохотнул Серега. — Родителей не выбирают.

— Это точно. — Вдруг Болт заорал. — Блин, смотри на дорогу!

Взвизгнули тормоза, машину кидануло в сторону, Алсу приложилась головой к третьему человеку. Он брезгливо дернул плечом.

— Держись!

— Как я буду держаться? — вспыхнула Алсу. — Руки развяжите.

Третий промолчал, он не сводил глаз с Верзилы. Хотелось благополучно добраться до места. Сдать эту мартышку на руки и отчалить за границу. Теперь хватит и на жену, детей, на маленький домик на островах. Что такого в этой мартышке, если за нее отваливают такие деньжищи?

— Как тебя зовут? — спросил третий.

— Колян, ты это кому? — попытался обернуться Сергей.

— За дорогой смотри.

— Да смотрю, смотрю, — судя по голосу, Сергей обиделся. — Чего ты к ней пристал? Она, похоже, сама не в курсах. Эх, девка, попала ты по самое «не хочу».

— Отпустите меня, — попросила Алсу, ни на секунду не надеясь, что её услышат.

— Ух ты, — изумился Третий.

Он сидел и смотрел на Алсу, не отводя глаз.

— Батя, — обратился Болт к четвертому, который сидел впереди на пассажирском сиденье и за всю дорогу не произнес ни слова. Может, просто уставился в окно, может, изредка засыпал. Алсу сзади не видно. — Давай отпустим.

— Э-э-э… А давай! — после некоторого раздумья брякнул Батя. — У нас же в семье все придурки.

Машина разразилась хохотом.

Было очевидно, что они измываются над Алсу. Для них она товар, очень выгодный и дорогостоящий.

— Как я понял, ты принцесса? — В зеркале заднего вида жутким любопытством светились глаза Верзилы. — Вообще не представлял, какие они. На вид вроде обычные. А у тебя есть сестренка постарше?

— Заткнись! — выдал Батя.

— Ну а что? — не унимался водитель. — Я тоже умею держать в руках палку с шаром.

— Ты о чем? — не понял Болт.

— Да я же видел в кино, как там этот, ну, этот… Яковлев, который играет Ивана Грозного, что там у него в руках? Какой-то шар и палка.

— Это скипетр и держава, — подсказал третий.

— Ну вот, — обрадовался Верзила, резко вильнул в сторону, обогнал по обочине впереди идущую машину, вновь выскочил на дорогу. — Плетутся, как черепахи.

— Давай без экстрима. Из-за тебя еще в ящик сыграем, а хочется пожить. — Батя сладко потянулся. Слышно, как хрустнули его косточки.

— Ты так и не ответила, есть у тебя сестра? Двоюродная, троюродная?

— Тридцать три штуки. — Голос Алсу был дерзким. — Я двадцать седьмая.

— И что, все волшебники? — поехал тише Верзила.

— С чего вы взяли, что я волшебница?

— Ну мы тут с пацанами прикинули… — продолжил Верзила. — Иначе не объяснить, чего они так с тобой нянчатся. Чуть не армию собрали на тебя одну. На вид ты обычная. Я бы сказал, примитивная. Ничем не лучше других детей. В школе без успехов, занимаешься всякой ерундой, петарды подбрасываешь в мусорку.

«Ого! — изумилась Алсу».

— Значит, ты обладаешь чем-то сверхъестественным? Да еще тридцать три сестры.

— Не болтай лишнего, — предупредил Верзилу Батя.

— Нет у меня сестер, — призналась Алсу. — Соврала. Просто один человек был давно влюблен в мою маму и до сих пор не может её забыть…Вот чего вы ржете? Я правду говорю. И вообще, я пить хочу.

Колян запустил руку в кармашек переднего сиденья и вытащил круглую фляжку, откинул крышку, протянул Алсу.

— Что это?

— Успокаивающее.

— Не надо. Мне просто воды.

— Я тебе говорил, откажется, — убрал со лба волосы Болт. — Воды нет. Будем проезжать какую-нибудь заправку, остановимся. Что еще? Пирожок, туалет?

У Алсу покраснели уши. Казалось, она придумала что-то интересное. Чтобы не выдать себя, замолчала, закрыла глаза и уснула.

Сколько прошло времени, пока её разбудили, Алсу не знала. Несколько секунд не могла понять, где она. Озиралась, пыталась освободить руки. В конце концов сообразила, вспомнила, скисла. Потом подумала, что не стоит стесняться того, что есть естественные надобности.

— Хочу в туалет.

— Пообещай, что не сбежишь? — потребовал Болт.

Щас! Как же.

— По глазам вижу, соврешь.

Блин. Ну что вы за звери? При любом случае буду пробовать. Янотаки бы не одобрил бездействия. Сколько раз прокручивали аналогичную ситуацию. Она уже умела освобождаться от пут, извиваясь, выкручивать связанные руки со спины на живот. О том, что умела путать следы, вообще не приходилось говорить.

— А пока ты размышляешь, как нас одурачить, — продолжил Болт, — я тебе нацеплю маячок. Он связан с пультом управления. Где? Не спрашивай. Не знаю. Но будет…

— Больно! — заржал Верзила.

— Не. Больно не будет, — успокоил Болт. — Не звери же мы какие-то. Будет неприятно. Хоть десять дней беги. Все равно тебя заметим.

Болт показал предмет, очень схожий с пластырем, снял защитную пленку и потянулся приклеить Алсу на плечо. Она от него отпрянула. Получилось криво. Потянул обратно, чтобы исправить. Алсу вскрикнула от боли, будто с нее живьем сдирали кожу.

— А теперь иди, — отворил дверцу автомобиля Болт. — Я буду рядом. Не советую бегать. Хотя можешь. У нас оплата почасовая. Будем гнать тебя, как волка, пока сама не сдашься. — Болт включил телефон и показал решетку с множеством разноцветных точек. — Красная твоя, остальные наши.

Алсу повернулась спиной.

— Чего? — толкнул её Болт.

— Урод. Руки развяжи…

Глава 50

Корзины полные еды

Когда остановились у заправки, Алсу поспешно вышла из машины.

— Ну ты меня поняла? — предупредил Болт, следуя за ней. Пока провожал до кафе, бормотал что-то насчет безопасности, ответственности.

Алсу зашла в туалет одна. Не удивилась бы, если бы Болт поперся следом. Нет. Остановился, с сожалением посмотрел за закрывающуюся створку. Он нисколько не стеснялся. Просто не хотел лишнего внимания, ненужных вопросов. Надеяться на то, что не заметят, нереально. Вокруг много народу. Что ж, придется уповать только на благоразумие этой царственной особы. Отошел к кофейному автомату, наблюдал оттуда. Наверняка уже терзает плечо, пытается отодрать голомаркер.

Болт не ошибся. Алсу уже расцарапала кожу до крови, но голомаркет был словно живой, он въелся, вжился в тело намертво. Она готова была выдрать его вместе с кожей, но чем больше она ковыряла, тем глубже он проникал внутрь.

Вышла злая. С корзинкой зашагала вдоль прилавка. Складывала, не глядя, что попадется под руку: пакетики с конфетами, упаковки с печеньем, рогаликами, вафлями. Она не собиралась все это есть, она собиралась так успокоиться. С полной корзиной подошла к кассе, заказала кассирше десять стаканов кофе, пять чая, попросила упаковать все пирожки с мясом и картошкой.

Все с удивлением смотрели, как Алсу добрала вторую корзину, поставила на прилавок.

— Вы точно все это возьмете? — удивилась кассирша.

— Умираю с голода. — Алсу кивнула на Болта. — Он заплатит.

Плакал мой домик на острове, понял Болт, и восхитился Алсу. Она желает устроить скандал. Конечно, можно не платить, тогда кассирша вызовет охрану или сообщит в полицию о хулиганстве.

У полиции, естественно, возникнут вопросы: что да как? Девочку увозят в неизвестном направлении?

Вот зачем им лишние хлопоты?

Положил на прилавок три купюры, по недовольному лицу кассирши понял — мало. На десятой купюре улыбнулась. Побежал догонять Алсу, а она уже почти дошла до машины.

— Вы забыли, — побежала следом кассирша.

— Что? — удивился Болт.

— Вы не взяли покупки.

Следовало признать, что он уже про них забыл. Испытывал какие-то неприятные чувства, что с ним обошлись, как с лохом. Ему казалось, что его невозможно ничем удивить. Словно тебя бросили в кипяток, а ты не то что не сварился, даже не ошпарился.

Болт выгрузил пакеты на колени Алсу.

— Давай ешь!

— Не хочу, — улыбнулась Алсу.

— Чего там? — обернулся Верзила. — Я буду.

— Здесь лягушки, скорпионы и змеи! — огрызнулся Болт.

— Отлично! Все то, что я люблю.

— Ты давай рубли. А то я уже на мели.

— Да, конечно, ты же знаешь, я быстро, — спохватился Верзила, перетянул с колен Алсу пакет на себя, заглянул внутрь. — Ох, ё, какая карусель. С Новым годом, братцы кролики! — Обернулся к Алсу. — А ты ничо так — заботливая. Прям обо всех пацанах подумала. Кому чо? Тут кофе есть горячий.

— Поехали! — потребовал Болт.

— Да ладно, не кипишуй. Дай передохнуть. Я ж на сытый желудок гораздо полезнее. Тебе чай или кофе? Хочешь того и другого?

— Чай. И там, кажется, пирожки с мясом были.

Пока все с удовольствием поглощали еду, Алсу злилась, кусала губки, глядела волком. Но никто этого не замечал, всех куда больше интересовал процесс набивания живота.

— Помните, мы с вами сбежали с аристометрии (выживание на зоне), — вдруг хохотнул Верзила. — Нас Романыч тогда самих чуть с потрохами не сожрал.

— Чего вдруг вспомнил? — удивился Колян.

— Не знаю, — смял стаканчик из-под кофе Верзила. — Придурки мы все же было и идиоты.

— Ты поосторожнее, — посоветовал Болт. — Говори о себе только.

— Не, мужики, вы как хотите, а я на покой. Надоело. Хочу нормальной жизни. — Верзила откусил печеньку, поморщился. — Какая дрянь! Если бы не Романыч, отпустил бы сейчас мартышку. Пусть бы скакала по лесам и полям. И что в ней такого, что Романыч всю страну поднял, всех учеников активизировал. Ты хоть знаешь, куда едешь? — посмотрел Верзила на Алсу через зеркало заднего вида.

— Куда? — мгновенно отреагировала она.

— Заткнись! — зарычал Болт.

— Ха-ха-ха, — не испугался Верзила, — в лабораторию э-э-э… соплей, — и заржал в голос от собственной дурацкой шутки. — Ладно, мужики, пристегнитесь, взлетаем.

Машина выскочила на трассу, подрезав фуру. Сзади резко заскрипели тормоза, прицеп фуры заюлил и… с трудом удержался на дороге.

— Извини, браток, — улыбнулся Верзила и притопил от души.

На смену перепаханным полям пришли косогоры, осколки гор, разноцветье осени.

Через полчаса их остановили на посту. К машине подошел узколицый инспектор, фуражка была ему явно велика. Одной рукой он придерживал её за козырек, второй пытался рассмотреть права, которые ему вручил Верзила.

— Куда следуем? — Попытался заглянуть в салон.

Алсу ловила его взгляд. Тревожно шлепала ресницами, словно отбивала азбуку Морзе. Ну же, посмотри на меня.

— Откройте багажник.

Зачем тебе багажник? Я тут! Я здесь! Меня похитили. Спасите!

Козырнул, пожелал счастливого пути. Алсу обернулась. Инспектор стоял у обочины и выглядел так, словно собирался вот-вот расплакаться.

— Где моя мама? — решилась на вопрос Алсу.

— Скоро увидишь. Они, наверное, уже на месте…

— Навряд ли, — хохотнул Верзила. — Скорее будем мы.

Глава 51

Завод

— Кажется, приехали, — уже в ночи сказал Верзила.

Их окружала такая плотная темнота, что Алсу показалось, что прибыли в глубокую тайгу.

Все синхронно посмотрели в окно. Серый дождь кружился вихрем, налетая на дома и прохожих. Какой-то человек, шедший по тротуару, вдруг выпустил зонт и стал его догонять по лужам и грязи. Алсу заметила, что двое других стояли спокойно: дождь не трогал их, словно скользил по неведомому шатру.

— Болт, уточни куда её?

— К шестому корпусу.

— Кто будет меня прикрывать? — вдруг спросил Верзила.

— Все норм, нас ждут. — Болт тронул Алсу за плечо. — Давай, детка, собирайся. Я постараюсь максимально быстро пройти процедуру сдачи.

Бросив взгляд на сидящих в машине, на Верзилу — тот словно в спячку впал, — Алсу вышла и сразу почувствовала холод. Болт провожал её в полной тишине, без ненужных слов, без советов или уговоров. Ведь на самом деле его работа выполнена, а что станет с этой девицей, ему глубоко безразлично.

Алсу, моментально промокнув, оглядела район со слепыми домами, абсолютно разрушенными и беспорядочно расположенными. Изо рта шел пар, холод быстро остужал мокрую одежду. Косой ливень бил в лицо, по асфальтовым дорожкам потоками стекала вода. По голове стучали крупные капли, кроссовки промокли насквозь.

Ветер ударил в железные ворота. Мимо по лужам пронеслась мокрая псина, захотелось её догнать, она была из недолгой реальности, сбегавшей вслед за псиной.

Поскальзываясь и спотыкаясь, Алсу шла следом за Болтом по узкому тротуару с выбоинами и колдобинами. Их окружали мрачные заводские постройки с щербатыми стенами, выбитыми стеклами.

— Где мы?

— Нефтеперерабатывающий комбинат. Больше тебе знать не нужно. Если будет необходимость, тебе сообщат дополнительно. — Болт чихнул. — Черт! Как холодно! Теперь осторожно. Сюда.

Со ржавым скрипом ворота поехали в сторону, за бетонный забор.

— О-о-о! — вырвался изнутри восхищенный возглас. — Сам Болтыч! Видать, прелестная штучка, раз сам пожаловал.

Они стояли в пасти ворот, а на вершине смотровой башни высился человек в черном плаще с капюшоном. На фоне дождя он казался призраком.

— Документы с собой? — спросил призрак.

— Да!

— Проходи во вторую проходную.

— А где это?

— Сейчас вас проводят.

Тут же появился человек. Черный плащ ему был настолько велик, что подол тащился по земле, отчего все его движения походили на скольжение. Молча двинулись за ним. Алсу пыталась запомнить дорогу, но, кажется, их водили кругами. Длинные помещения с бесконечными серыми дверями, все одинаковые, безликие, страшные.

— Осторожно! — предупредил плащ, когда они подошли к лестнице, сваренной из металлического прута. Взбираться по такой было весьма опасно. Один раз нога скользнула вперед, провалилась в пустоту, пребольно содрала кожу с лодыжки.

— Пригнитесь!

Они наклонили головы и оказались под навесом, который перегораживал помещение пополам. Второй тент скрывал темный лаз, оттуда они попали в широкий коридор с чудовищным сквозняком. Вновь лестница из металлического прута, большой работающий двигатель. Он настолько громко работал, что кажется, тряслись стены.

Когда же это закончится, переживала Алсу. Она уже перестала запоминать дорогу. Догадалась, что путают специально. Наверняка есть более короткий путь, но для безопасности повели этим.

Болт тоже это осознавал и безропотно ступал сзади.

Вскоре оказались у высокой двери из дуба. Она кардинально отличалась от других на общем фоне разрухи.

Человек в плаще отворил дверь и жестом пригласил войти. Пропустил только Алсу, Болту не позволил.

Алсу дернулась назад. Теперь Болт показался родным и понятным. Лучше вернуться с ним. Но человек в плаще встал между ними, откинул капюшон. Лицо его было строгим и недовольным. С таким лучше не ссориться.

Алсу с тоской глянула на Болта и шагнула в кабинет.

— Роман Николаевич, она здесь, — сообщил человек в плаще, и затворил за собой дверь. Она оказалась потайным книжным шкафом.

А его не узнать, — обрадовалась Алсу Роману. Спортивная серая куртка, узкие домашние брюки, белые кроссовки, в зеленых глазах — улыбка.

— Устала? — поднялся навстречу ей хозяин. — Извини за неудобства. Понимаю, на вертолете было бы гораздо быстрее. Я тебя сейчас провожу в твою комнату, а завтра с утра прогуляешься по дому.

— Где я?

— Теперь это твой дом, заодно мой, заодно и завод. Или наоборот, это мое производство, заодно и наш дом. Я, видишь ли, перерабатываю нефть, здесь еще много побочных предприятий, плавка каучука, шинное производство. Со временем разберёшься. Если хочешь, могу показать в подробностях.

— И зачем я здесь?

— Вопрос, конечно, животрепещущий. Но если вкратце, ради вашего спасения. Ради спасения вашей семьи. Ты мой гость. Такой ответ тебя устраивает?

— Нет. Зачем мне нацепили голомаркер?

— Понятно. — улыбнулся Роман. — Ребята перестарались. Давай уберу. — Роман поковырялся в столе и достал прибор, очень похожий на телефон. — Показывай.

Алсу обнажила плечо.

— Черт, — выругался Роман на застывшую кровь по периметру. — Это они так тебя?

— Я сама.

— Если убрать сейчас, останется грубый шрам.

— А без шрама?

— Думаю, дней через пять-семь физиология придет в норму, произойдет регенерация клеток и самопроизвольное высвобождение инородного тела.

— Спасибо. Я подумаю.

Глава 52–54. Липа

Алсу призывала себя к благоразумию. Обещала с этой минуты быть терпеливой. Понимала, что надо говорить, договориться. Долой мстительность, язвительность, в объятиях усталости они превращались в обреченность.

— Мать говорила, что ты в первый раз обошелся одной пробиркой. — Старалась выглядеть спокойной. — И, видимо, распорядился ею с умом, глядя на то, какую империю сварганил. Нереально все круто. Я заценила. Неужели зелье такая мощная вещь?

— Превосходная. Одной капли хватает, чтобы обеспечить завод на год продукцией.

— Поясни.

— Весь нефтеперерабатывающий завод — это простая маскировка, липа. Нет никакой нефти, есть чан с водой, миллиграмм зелья на пятьдесят тонн воды. А потом добавление всяких присадок, чтобы воняло солярой, благоухало бензином, дизелем. Все! Работы на полсекунды. При мизерной себестоимости колоссальная прибыль.

— Кто тебя надоумил?

— Случайно все получилось. Оцарапался я слегка, твоя мать проявила благодушие. На бинтик капнула зелья, приложила к ране. Я прямо в минуту выздоровел. От раны вылечился, а зельем заболел. Понял, что вещь обалденная. Ну, понеслось, поехало. Немного поэкспериментировал и получил всякие плюшки. И не поверишь, нам даже удалось создать аналог. Но из-за его летучести у него очень маленький срок хранения, всего несколько секунд в закрытом пространстве. При том, что один грамм стоит целое состояние, равное бюджету одной из развитых стран.

— Вот живи и радуйся. Мы-то тебе зачем?

— Ты сама ответила на свой вопрос. У меня есть все, кроме тебя с Королевой. Я искал вас, потому что понимал — ты уже не шестилетняя девочка. И мне хотелось увидеть тебя взрослой.

— Бедняжка! — отмахнулась Алсу, — я уже это слышала. Давай поговорим о деле. Что!? Сколько? Когда? Мне нужно время. Ты же понимаешь, я не ношу зелье с собой. Мне надо побывать в королевстве озера Нети.

— Г-м-м, — задумался Роман. — Непростой вопрос. Очень непростой. Ты девица смелая. Очень смелая. И весьма умная. Отпустить тебя — это рискованное дело. Откуда мне знать, что ты вернешься?

— Но ведь мои родители у тебя! И голомаркер на мне.

— Да. Это очень веские аргументы. Знаешь что! Я, пожалуй, пойду с тобой, — улыбнулся Роман.

Алсу вцепилась в ручки кресла:

— Это невозможно. Людям запрещено быть в нашем королевстве.

— Кто бы говорил, — усмехнулся Роман. — А как же твоя одноклассница? Лена Шеина, кажется. Ты посмотри, что она рассказывает.

Загорелся экран и Алсу с ужасом увидела веселую Лену. Она с таким азартом рассказывала про свои приключения, что не поверить ей было невозможно. Приврала, конечно, изрядно, но суть не в этом, а в том, что она ничего не забыла. Как такое могло произойти? Почему не сработала магия забвения?

Алсу нервно прикусила губу. Сейчас в её голове случился взрыв. Надо было срочно что-то придумать. Тащить Романа в королевство Нети она не собиралась, но и как из этой щекотливой ситуации, тоже не придумывалось. А что если потянуть время, чтобы не выглядеть странной, а вполне оправданно задержаться. Пауза затягивалась.

— Что ж, — включила заднюю Алсу. — Если ты все про нас знаешь, позволь и мне познакомиться с твоим домом, заводом.

— О, это легко, я и сам хотел предложить. Проводить тебя до комнаты?

Алсу кивнула. Еще раз следовать за черным плащом не хотелось.

Вышли они уже через другую стену, с пейзажем Айвазовского.

Отсюда сразу начинался длинный стеклянный тоннель, окруженный водой. Он был настолько огромный, что, наверное, сюда бы поместился весь океан со всеми его обитателями. Должно быть, в этом огромном аквариуме были собраны все рыбы со всего мира.

Их сопровождала большая черепаха. Ее глаза горели факелами, а панцирь напоминал вымощенную булыжниками мостовую. Кругом сновали разные рыбы, как караван птиц, пролетела стая пингвинов. У стекла сгрудилась толпа пучеглазых рыб, толкая друг друга плавниками и бесконечно выпуская рой пузырей из круглых открытых ртов. Они словно что-то пытались поведать Алсу, а она их не понимала.

Дверь распахнулась. За ней стояла девушка в сером платье и косынке. В таком одеянии очень походила на серую мышь. Лицо её было смиренным, ладони сжаты в кулачок. Алсу сразу поняла, что остается под охраной.

— Где моя мама? — обернулась к Роману.

— Она уже отдыхает.

— Она тоже пленница?

— Ну что ты говоришь. Вы мои самые дорогие гости.

— Тогда почему нас разделили?

— Она так пожелала, — улыбнулся Роман.

— Это очень не похоже на нее.

— Я тоже заметил, как она изменилась. Отдыхай. Утром встретимся. Я представлю тебя всем. — Он вышел, дверь сама затворилась за ним.

— Вам что зажечь? Камин, костер, факел, обогреватель, приваткус?

— Приваткус?

Серая мышка нажала на кнопку пульта и посреди комнаты образовался гейзер. Столб горячей воды вырывался к потолку и в облаке пара разливался фонтаном. От него шло тепло, но ожидаемых капель не было.

— Это тепловая проекция, — склонила голову серая мышь.

— Спасибо, можешь идти.

Серая мышь пропала.

Алсу вздрогнула. Что это было?

Посреди комнаты располагалось широкая кровать с огромным количеством подушек и одеял. Стащила по одному на пол, устроилась у подножия гейзера. Вверху уже образовалась радуга, по ней, наверное, можно было прокатиться на велосипеде, подумала Алсу, закрыла глаза, чтобы уснуть.

Глава 53

Все всё знают, кроме Алсу

Кругом тихо.

Какая-то неправильная тишина, даже для приваткуса: бьет гейзер, идет поток горячего воздуха и все бесшумно. Будто все забились по углам, захлопнули рты и замолчали. Именно молчат и не дышат. Лишь по стеклам бежали синевато-черные потоки дождя. Всюду дождь и вода. Может, и окна — имитация? Похоже, особенность этого места — ложная проекция всего что угодно, — от прислуги до дома. Снаружи люди видят разруху, и не способны заглянуть внутрь, потому что им никто этого не позволит.

Ее разбудил шум сотни голосов, должно быть так работал будильник. Алсу не угадала, так работал гейзер. Из маленького он вдруг превратился в огромный и бил струей высоко в потолок.

— Ваш завтрак, — поставила Серая мышь на пол большой серебряный поднос.

Ого! Сладкие лягушки, сыр из красных пиявок, чай «изобел». Все то, что Алсу любит.

— Вам следует поторопиться. В вашу честь устроен прием и все уже ожидают, — наконец произнесла Серая мышь.

— Зачем? — не поняла Алсу. — Я не просила.

— Роман Николаевич распорядился.

Что происходит? Вообще?

— Прежде чем вы выйдете из комнаты, мне приказано переодеть вас. Сегодня главенствует лаборатория Интеллекта. Поэтому в одежде преобладает серый с золотом. Эта лаборатория наиболее заинтересована в вашем присутствии. Поэтому она должна стать вашей второй семьей на ближайшее время. Это огромная честь. Каждый из нас мечтает об этом.

— А ты из какой лаборатории? — усмехнулась Алсу.

— Я из лаборатории восьмимерных гласкограмм. Еще есть лаборатория Физического присутствия. Она была создана первой, наша второй, а ваша третьей.

— И что мне нужно будет делать?

— Пока пройти церемонию знакомства. Я советую переодеться, собраться с мыслями и силами.

— Ты знаешь, где мои родители?

— Знаю. Все знают, но никто вам не скажет, кроме Романа Николаевича. Поговорите с ним.

— А про Янотаки он тоже знает?

— Конечно. — Серая мышь поклонилась — Дверь откроется через шестнадцать минут сорок две секунды.

Да ежкин кот, куда я попала?!

И словно услышав вопрос, одна створка большой стены отворилась и в комнату ступил Роман. Выглядел элегантно: в серо-золотистом костюме с перламутровым отливом.

— Добро пожаловать в Горчегонск, — поприветствовал Роман. — Как спалось?

— Тебе действительно интересно?

— Я знаю. Плохо. Снились кошмары? — очень серьезно сказал Роман. — Ничего не поделаешь, это синдром неродного места. Очень серьезные психологические изменения. Но это скоро пройдет. Надеюсь, Горчегонск станет твоим родным домом. В честь вас устроен огромный прием. Пожалуйста, пройдем в зал.

— Хватит! — рявкнула Алсу. — Я больше не тронусь с места, пока ты не позволишь мне встретиться с родными.

— Как раз этим сейчас и занимаюсь. Ваши родные будут в зале с минуту на минуту.

— Я подожду их здесь.

— Ну что за упрямство, ей богу. Ты же взрослая девушка.

— Прекратите лить в уши.

— Не понял!

Алсу села на пол перед дверями.

— Не тронусь с места. А вам советую немного поторопиться, я начинаю терять терпение.

«Я тоже» прочитала Алсу в его глазах.

Что ж! Не она это затеяла.

— Хорошо. Я вернусь сюда с ними, — сообщил Роман и пошел по длинному коридору к банкетному залу. Перед тем, как завернуть за угол, обернулся. — Я хотел все тихо и мирно, но ты сама напросилась.

Алсу с шумом втянула воздух.

Наверное, он сейчас приготовит ей кучу испытаний, от которых будет смертельно больно.

Почувствовала, как бешено заколотилось сердце. Фраза: «Я хотел все тихо и мирно, но ты сама напросилась» предупредила об опасности. Что же в таком случае делать? Если честно, она и не рассчитывала, что Роман будет добр. Она беспокойно огляделась и решилась последовать за ним. Если увидит, что он действительно возвращается с родителями, то вуаля! А если нет, то ей понадобится сноровка, воля, хитрость…О, господи! Сколько же ей всего понадобится. Главное же, чтобы улыбнулась удача!

Алсу тихо кралась по пустому коридору, старалась не шуметь. Она ни разу в жизни так не нервничала — даже когда впервые узнала, что ей предстоит пять лет прожить на поверхности земли.

Столько было споров.

Высший совет Акумов предложил Алсу с Королевой покинуть Королевство и оказаться там, где Роман их легче всего мог найти, потому что именно в этом районе на Земле были обнаружены новые запасы ортэнергии. Высший совет решил, что Королевству и его жителям грозит опасность, раз Роман охотится за зельем, и попади оно к нему — всем хана? У них появилась цель: уничтожить Романа, и эта мысль показалась всем интересной. Они сами — не безусловное добро, поскольку вынуждены использовать методы, которые в их Королевстве осуждались, считались неприемлемыми, а на Земле — другие, бесчеловечные и несправедливые законы. Как у Шварца: убивший Дракона сам становится Драконом… Только они воюют за своё, а Роман — за чужое, они — бескорыстны, а он только жаждет богатства и власти над миром…

Королева с Высшим советом не согласилась и предложила изучить бытность людей, чтобы противостоять им, не превращаясь в злодеев. Времена меняются, люди меняются — говорила она — и поэтому Алсу стоит хотя бы пять лет прожить с ними.

Тогда Алсу проплакала почти до вечера, понимала, что там ничего хорошего её не ожидает. Частные учителя вдруг должны поменяться на земных, законы королевства аннулировались и теперь необходимо изучать другие, чуждые и непонятные. Теперь жизнь каким-то непостижимым образом становилось с ног на голову, трансформировалась, теряла свой первоначальный смысл. Даже слово логика приобретало здесь другой смысл, То, что было оправданно для управления народом, абсолютно теряло смысл для самих управленцев. Алсу просто терялась от всего этого.

Внезапно её дернули за руку, и Алсу оказалась за большой балкой.

— Что такое… — начала было она, и, увидев перед собой человека, осеклась, широко раскрыв рот.

Напротив нее стояла она сама — Алсу в шестилетнем возрасте. Невысокая, с жемчужно-белой улыбкой, роскошными вьющимися волосами.

— Но как?

— Тише! Я твоя копия. Устаревшая копия. — Кажется, вовсе не замечая потрясения Алсу, произнесла маленькая. Или делала вид, что не замечает. Судя по всему, маленькой тоже было интересно наблюдать за большой. — Только давай быстрее приходи в себя. У нас мало времени. Скоро Роман приведет твоих родных.

— Так это здорово!

— Я считаю, что просто обязана тебя предупредить. Все, что ты сейчас видишь и увидишь, это великолепная копия твоих родственников. Даже я и твоя мама Королева — это устаревшая модель. Сейчас лаборатория Интеллекта на вершине своего могущества. Но до совершенства ей не хватает только вашего магического вещества.

— Ты, наверное, хотела сказать зелья?

— У нас его называют Атоном.

Глава 54

Родители

В коридоре послышалось шаги.

— Уже идут, — огорчилась маленькая Алсу. — Быстро он их привел.

Маленькая Алсу замолчала и уставилась на процессию. Их было пятеро. Отец, мать, Янотаки, Роман. Пятый человек большой Алсу был неизвестен.

У Алсу от радости перехватило дыхание, она уже ринулась им навстречу, но маленькая Асу удержала её за руку, грудью прижала к стене.

Больно, однако, словно придавили бетонной стеной.

— Подумай, что я тебе сказала, — сквозь зубы процедила Маленькая.

— Но это они. Неужели ты думаешь, я не узнаю своих родителей.

— А знаешь, кто с ними пятый?

— Нет.

— Это твой интел(заготовка). После процедуры ровации(адаптации) интел превратится в тебя.

— Не выдумывай! — большая Алсу попыталась оттолкнуть маленькую. Бесполезно, словно земле капля.

— У тебя последний шанс сбежать. Я тебе помогу.

— Зачем ты мне помогаешь?

— Я не хочу демонтажа. Я устаревшая отработанная модель. Роман Николаевич создал нас на потеху своим грезам. Но ты уже другая и ты сама уже здесь. Все, что он желал, он получил. Теперь я не нужна.

— Но я не могу в это поверить. Ты нисколько не похожа на…

— Андроида? — подсказала Маленькая. — Все просто. Попробуй меня поднять.

— Зачем?

— Чтобы проверить. Во мне четыреста двадцать шесть килограмм программного обеспечения. Лаборатория Интеллекта над весом работает, но пока плохо получается. Надеются, что с вашим Атоном, магическим зельем, процессоры станут гораздо легче.

Алсу даже представить не могла, что её так легко запутать и запугать. Создавалось ощущение, что она столкнулась с каким-то нереальным природным явлением, которое невозможно понять и объяснить. Надо переждать грозу, главное, не вставать под дерево, чтобы не убило молнией. Таким простым примером Алсу пыталась успокоить свое сознание.

— Вот знаешь, — задумалась Алсу. — Я тебе не верю.

— О-о-о! — застонала Маленькая. — Ну какая же ты примитивная! И я еще мечтала быть на тебя похожей.

В этот момент процессия достигла балки, за которой прятались большая и маленькая Алсу.

— Как вам спалось, моя Королева? — услышала Алсу голос Романа.

— Мой дорогой Роман Николаевич, разве я мечтала о таком великолепном приеме? Я считаю, что мне удалось достойно выспаться, тем более, рядом с моим мужем.

Алсу отметила, как Королева взяла отца за руку, легко сжала пальчики. Это её любимая ласка, тайный жест. Отец прижался ближе. Ну, конечно, это они. По-другому и быть не может.

— Пап, — вышла Алсу из-за балки.

Отец вздрогнул, резко обернулся.

— Солнышко! — воскликнул он, улыбаясь, и расправив руки для объятий.

Он обнял её с большой теплотой и нежностью. Он обнял её ровно так, как делал всю жизнь. От него пахло апельсинами.

— Как же я соскучился, — бормотал он, не отпуская.

— С вами все в порядке? — обернулась она к матери и Янотаки.

— Конечно, — продолжала улыбаться Королева.

Янотаки поспешно склонил голову. Попытался спрятать слезу, но Алсу заметила, как она блеснула в уголках его глаз.

— Что ты здесь делаешь? — неуверенно спросил Роман.

— Я решила встретить вас. Так не терпелось.

— Но ведь мы могли разминуться. — строго произнес Роман. — Нас уже ждут. Церемония приветствия вот-вот должна начаться.

— Но ведь без нас она неактуальна, — махнула рукой Королева и обняла дочь. — Мне вообще никуда не хочется. По мне, так не надо никаких церемоний. Мы вместе и это главное. Спасибо тебе, Рома, что нашел моего мужа и воина.

— Но моя Королева, — поспешно отреагировал Роман. — Не стоит обижать простой народ.

— Да, — подняла голову Королева. — Я не люблю обижать простой народ.

Роман обернулся к маленькой Алсу.

— Оставляю её на тебя.

— Слушаюсь, — присела в реверансе маленькая Алсу и схватила большую за руку, когда та ринулась за родителями. — Соберись! — скомандовала Маленькая. — Мы идем первыми. Родители чуть позже за нами.

Родители?! Ты хочешь сказать, мои родители и твои тоже? Не, подожди. Ты меня запутала. Твои родители другие. Твой отец Роман… Но ведь Алсу говорили, что он и её отец. Что происходит? Она не тронется с места, пока ей все не растолкуют.

— Когда зайдем в зал, иди за мной, как старшая сестра. — Маленькая окинула взглядом Алсу, возмутилась. — Платье на тебе дурацкое, совсем не королевское.

Алсу хотела возразить и тут невидимый голос громко объявил:

— Акаб Линет Сором Урбани, принцесса королевства Нети, в разгоре (на земле) Алсу Бесфамильная!

Алсу, порозовевшая от смущения и испуга, спотыкаясь, пошла следом за малой. У нее было ощущение, будто тело наполнилось железом. Они поднялись по широкой лестнице и оказались на балконе Огромного зала.

Как только они появились на балконе, весь зал единодушно зааплодировал. И аплодировал до тех пор, пока они не спустились по большой полукруглой лестнице.

Алсу даже представить не могла, что на свете существуют такие красивые и такие странные места. Было очень светло, но не было видно ни одной лампы или подсветки. Ощущение, что воздух светился самостоятельно, иногда только тонировался над тремя группами людей. Посреди зала стояли семь красных кресел с высокими бархатными спинками. Маленькая подвела Алсу ко второму.

Перед Алсу были сотни незнакомых лиц, казавшиеся ей родными и счастливыми. Среди них то здесь, то там мелькали знакомые улыбки. Ей кивали, приветливо махали рукой. Но такого не может быть. Она не может здесь никого знать. Она впервые здесь и вообще не понимала, что происходит. Чтобы не казаться невежливой, отвечала улыбкой на улыбку, кивком на кивок.

— Не удивляйся, — произнесла Маленькая. — Они действительно рады тебя видеть. Все знают, кто ты.

Было сложно поверить, что они на самом деле ей рады. Алсу казалось, что это какая-то театральная массовка.

Глава 55–57. Тронный зал

Раздался звук колокольчика. Сразу воцарилась тишина.

Заиграла нежная мелодия и Алсу увидела, как к ней двигаются трое: первый в черном балахоне, второй — в серебристом, третий — в золотистом.

— Я глава лаборатории Интеллекта, Праджик Вениамин Николаевич, — представился человек в золотистом.

Раздались негромкие аплодисменты.

— Это глава лаборатории восьмимерных гласкограмм, Эдуардов Эдвард Эдгарович, — продолжил представлять Праджик.

Количество аплодисментов возросло.

— И наконец, всеми нами любимая глава Лаборатории Физического присутствия Краскова Элизавета Петровна.

Тишина, вздохи.

Только вблизи Алсу заметила, что балахон Элизаветы Петровны изрядно изношен: выгоревшая, засаленная ткань, по подолу махристая, с ошметками грязи и репейника. Самое неприятное, балахон исторгал стойкий запах пота. Глава Лаборатории Физического присутствия больше походила на чучело, чем на человека. Лицо в глубоких морщинах, пальцы скрючены, серые коготки. И еще Алсу заметила, что Элизавета Петровна ступала очень мягко, словно молодая пава парила по воздуху, чего нельзя было сказать об остальных.

«Странно — подумала Алсу. — Почему она пришла на праздник в таком дурацком одеянии? Неужели не хватает средств обновить гардероб? Что ж они так измываются над старушкой? Или в этом есть своя интрига?!»

Присмотрелась к двум остальным. Конечно же, Проджик Вениамин Николаевич при параде, ему не хватает только адмиральских погон и медалей. Может, они и есть под балахоном. Наступит торжественный момент, и он сбросит накидку и окажется во всей красе.

Глава лаборатории восьмимерных гласкограмм Эдуардов неотрывно смотрел на Алсу. Несколько секунд Алсу выдержала, а потом тоже начала внимательно изучать Эдуардова. Они смотрели друг другу в глаза, затем Эдвард Эдгарович довольно кивнул и, кажется, забыл об Алсу навсегда. В отличие от Элизаветы Петровны, от них от всех пахло апельсинами.

И тут Алсу пришла гениальная мысль: а что, если настоящие люди пахнут чем угодно, а андроиды апельсинами. Такой нежный цитрусовый флер. Чуть-чуть с тонкими нотками лимона, лайма, мандарина. Точно такой же аромат окутал её дома, когда странным образом изменилась мать. От нее шел стойкий запах апельсина. Алсу еще тогда пыталась найти источник запаха. А потом в коридоре, когда подошли родители. Тогда она все списала на модный дворовый парфюм, а теперь сообразила. Вспомнила, как Роман тоже использовал совсем разный парфюм, то крепкий мужской, то цитрусовый. Получается, есть еще способ отличить настоящего человека от андроида. Это же здорово. А то Алсу голову ломала, не понимала, как общаться с этими ветряными мельницами.

С этой минуты улыбка Алсу стала веселее. Почувствовала себя сообразительной. Куда приятнее знать правила чужой игры, чем выдумывать свои. Что ж. Попробуем вариант обоняния, это гораздо проще, чем тягать каждую фигуру. Маленькая требовала слишком многого, предлагая проверять каждого по весу. Если бы знала, что потребуется мускулатура, то вместо пробежек и плавания тягала бы гирьки и штанги. Совсем не женский вид спорта.

Подошла Маленькая, что-то сказала, Алсу не расслышала, она ставила свой эксперимент, ловила её аромат. И да! Едва заметный аромат лайма. Это, наверное, что-то профессиональное, как у водителя, который насквозь пропитывается запахом солярки, или как повар — жаренным луком.

— Ты меня слышишь? — переспросила Маленькая.

— Ох, извини, задумалась. Что ты сказала?

— Сейчас сюда пригласят твоих родителей. Поприветствуй их достойно их титула.

Но… — хотела возразить Алсу, понимая, что Маленькая была права, когда предупреждала, что это не они. Неужели технологии достигли такого уровня, что родная дочь не может их различить?

— Когда будут представлять твоих родителей, сделай небольшой реверанс, — напутствовала Маленькая.

— Что это?

— Глубокий поклон с приседанием. — Маленькая показала. — Это преувеличение выражения почтительности.

Но блин, как в этом платье сотворить такое?

— Его Величество Король королевства Акумов, озер Нети Грозбис Второй. в разгоре (на земле) Андрей Смирнов!

Зал разразился аплодисментами.

Маленькая присела в реверансе. Алсу попыталась повторить, потеряла равновесие, шлепнулась на попу.

В зале захихикали.

Отец Алсу стал спускаться с лестницы. Как всегда, ему все это не нравилось. И в этом весь отец, Андрей Смирнов. Он любил маму, дочь, королевство Акумов, озера Нети, но не переваривал официоз, парады, приемы. Ну не любил он эти торжества. Ему лучше посидеть с удочкой на берегу, чем вышагивать под взорами тысячи людей и изображать из себя короля.

Отец подошел к креслам и сел рядом с Алсу. Кресло, судя по всему, оказалось не готово к такому весу, потому что ножки жалобно скрипнули, а из подушки вырвался клуб пыли.

Алсу застонала.

Ее вдруг пронзила страшная мысль, что отец один из тех, кому не стоит верить, особенно, когда нервничаешь.

— Рионетта Индро Тарико Андловас, Королева Акумов — Нети Грозбис Первая! В разгоре (на земле) Маргарита Смирнова!

Наступила тишина.

Королева сделала шаг вперед, и тут по всему залу стали вспыхивать огоньки удивления, сопровождаемые громким шепотом.

— Королева Нети?

— Сама Королева?

— Не может быть!

Весь зал тронулся с места, чтобы получше рассмотреть Королеву. Каждый шаг по ступени отдавался эхом вздохов.

Маленькая Алсу вновь присела в реверансе, Большая Алсу нерасторопно повторила, по отдельным хлопкам поняла, что кажется, получилось лучше.

Королева осторожно опустилась в кресло, видимо, хотела показать достоинство. Но от Алсу не укрылось, что и под ней кресло тихо пискнуло от тяжести. Да уж, с креслами вы явно подкачали. Не подумали. Их надо было изготовить из железобетона. Правда ведь, хорошая мысль?

Глава 56

Король-королевич

— Роман Николаевич Кочерга! — Громче, чем ранее, объявил невидимый голос.

Женщины всего зала присели в реверансе, мужчины почтительно склонили головы.

— Ого! Король-королевич! — с удивлением огляделась Алсу и поаплодировала всему залу. Видимо, нарушила этикет. Потому что несколько гостей засмеялись над её неловкостью.

Алсу заметила, что иногда хлопки раздавалась кучно с разных сторон, словно выражали мнение отдельной группы.

А кто ты, дружочек мой?

Пока он спускался, следила за ним во все глаза. За каждым жестом, каждым взглядом. Но было очень сложно понять, кто он. Она не знала его привычек. Правда, нервничал по-настоящему и даже потел. Платочком протирал лоб, умудрился оступиться на последней ступени. Весь зал оглушительно охнул. Ближайшая дама вежливо поддержала его под локоток. Видимо, в программе Романа произошел сбой, отвечающий за устойчивость объекта.

«Делаю почтительный реверанс перед гениями инженерной мысли, — подумала Алсу и вновь похлопала. По смеху из зала поняла, что снова невпопад».

Роман выглядел чрезвычайно растерянным и счастливым. Сел на первое кресло: не скрипнуло, подушка не смялась. Алсу невольно потянулась вдохнуть его аромата. Ого! Запах черемухи, лесных ягод. В глазах Алсу вспыхнули блестки замешательства.

— Вы снова меня обманули? — шепнула она ему в ухо. — Наплели с три короба: встретишься, мол, с родителями.

— А это кто? — сделал изумленный вид Роман.

— Весьма похвальные копии.

— Значит, не весьма, раз разобралась так быстро.

— Не, реально, все круто. Я скоро начну сомневаться в самой себе.

Роман громко засмеялся.

— А где, кстати, Янотаки? — продолжила Алсу. — Его тоже подделали? Неужели научились? Ведь он Ёкки-воин. Своего рода волшебник.

— Поговорим потом.

— О да! Поиздеваемся дальше. Устроим здесь клоунаду. А дальше-то что? Считай, что у тебя получилось меня облапошить. Зачем весь этот цирк? Только не говори мне, что в тебе взыграли отцовские чувства, любовь к матери. Сто раз не поверю. Скажи честно, это все ради магического зелья? Сколько тебе надо для счастья?

— Сразу перейдем к деловому разговору? — усмехнулся Роман. — У нас тут по программе танцы.

Алсу дернула плечами.

— Не, реально. Посмотри, — уговаривал Роман. — Такого никогда не увидишь за пределами моего дома. Ну и людей порадуй. Они старались от души.

— Что это значит? Тут не только андроиды?

— Нет, конечно. Здесь очень много светлых умов. Так что ты здесь не одинока. Начинайте!

Свет погас. Нет, лучше сказать воздух погас и напротив Алсу появился огромный корабль с Алыми парусами. На мостике стоял капитан в белой парадной форме. Он что-то скомандовал и в воздухе собрались звезды, превратились в танцовщиц и запели. Это была смесь современной и восточной музыки. Прикольно, конечно, но неинтересно.

Развалившись в кресле, Алсу смотрела на компьютерные картинки и испытывала неприятные ощущения — ей показалось, что её саму программной ошибкой всунули в какую-то компьютерную игру и забыли. Одно неловкое движение, и ты зависнешь в ней навеки.

Теперь у нее появилась возможность понаблюдать за главами лабораторий. В пятом кресле сидела Элизавета Петровна — равнодушно посапывала, на песне про весну на английском языке громко всхрапнула! Ее за плечо разбудил Эдвард Эдгарович. Поймав взгляд Алсу, показал большой палец, Алсу улыбнулась ему в ответ.

Кресло Проджика Вениамина Николаевича замыкало ряд. Проджик все-таки сбросил свой золотистый балахон и теперь сидел в красном парадном костюме с несметным количеством золотых палочек. Наверное, они что-то обозначали, но Алсу могла лишь догадываться. Вениамин Николаевич восседал в кресле, как на троне, и весь сиял, как хрустальная сова

Алсу испытала сильное облегчение, когда концерт закончился. И даже не заметила, что аплодировала более бурно, чем после каждого номера.

— Ты для них и царь, и бог, — кивнула Алсу на толпу гостей.

Роман моментально выбрался из своего молчания.

— Да, они меня любят.

Он поднялся, объявил, что церемония встречи важных гостей подошла к концу. Все стали вежливо откланиваться.

Начался бесконечный обратный отчет. Сначала ушел Роман. Алсу так обрадовалась, что чуть сама не рванула следом. Но Маленькая остановила.

— По этикету не мы…

— Превосходно! — Алсу позеленела от злости и плюхнулась на свое место.

С важным видом ушли «родители», главы лабораторий. Когда подошла очередь Алсу, она вприпрыжку рванула по лестнице вверх. Но там, широко разведя руки, словно расставил силки, её притормозил человек в сером костюме.

— Пожалуйте, пожалуйста, в кабинет Романа Николаевича.

— Зачем?

— Не велено говорить.

О, этот отвратительный запах апельсинов. Бездушный и пустой, как машинное масло. Да! Именно запах машинного масла. А что еще может заставить так благоухать все машины!

— Позвольте сказать, что мы только что с ним разговаривали.

— Не велено говорить. Велено проводить до кабинета.

Полено! Дубина! Железо! И пусть не все соответствует действительности, но это помогает успокоится. А-а-а! Как Алсу зла!

— Сюда, — показывал человек в сером. — Сюда. Вы неправильно повернули. Я вам показываю направо. Сюда. Не стоит бегать. Роман Николаевич предупреждал, что с вами могут быть проблемы. Я готов к проблемам, но это только удлинит дорогу и испортит ваше настроение. Сюда, пожалуйста.

— Ненормальный! — бухтела Алсу и сворачивала по направлению серой перчатки.

— Мне не велено отвечать на оскорбления. Сюда, пожалуйста. — Человек в сером наконец-то распахнул двери.

Глава 57

Ягодон

Секунду назад тут не было никаких дверей. Если бы Алсу не видела, как они распахнулись, то ни за что бы не поверила, что в этой бесконечной, монолитной, идеально ровной стене существует проход. Оглянулась на длинный, как ей казалось, пустынный коридор: серость, мрачность, бесконечность. Получается, не совсем в гулкой пустоте так пустынно, где-то рядом существует что-то невидимое и неосязаемое. Понятное и знакомое только людям в сером.

Роман встал из-за стола, и Алсу ахнула от удивления. Стоявшие на столе тарелки были наполнены едой. И все самое любимое и обожаемое из Королевства Нети: бритклассы, броуны, крапитлоны. На земле такие блюда не приготовить, потому что для них нужны овощи и фрукты, которые произрастали только в Королевстве Нети. Получается, что у них есть прямой путь в Королевство. Иначе как объяснить наличие этих продуктов на столе Романа.

Алсу в бессилии опустилась на стул.

Вскоре наелась и ощутила, как у нее слипаются глаза. Чтобы не уснуть, налила холодного кофе и выпила быстрыми глотками. Роман пил вино из фужера с длинной тонкой ножкой. Он практически не притронулся к еде Королевства Нети. Она ему была отвратна. Не сразу, конечно. Сначала понравилась, пока не узнал подробности. Ну какой нормальный человек будет есть суп на бульоне зеленой крови привидений, лапшу из муки панциря крубы (что-то в виде черепахи), жареные потроха трерозавлей, кашу на молоке кормящей матери йети и всякое такое подобное.

Зря, конечно, он вник в подробности. Сидел бы сейчас и наслаждался, как Алсу. Заметил, с каким восторгом она отреагировала на ягодон. Глазки заблестели, руки так и потянулись к огромному черному шару, созревшему до арбузного размера. По просьбе Романа, его накрыли стеклянной колбой, иначе ничего, кроме тошноты и рвоты, его отвратный запах не вызывал. Чтобы орех оказался пригодным к пище, плод после созревания три года гноили в земле. По мнению Романа, ягодон был самым отвратительным фруктом во всей вселенной.

Именно в этом момент Алсу сняла колбу с ягодона и принялась очищать гниль. Роман поморщился от запаха и брезгливости. Он смотрел, как она осторожно коготком проткнула первый слой, на тарелку брызнула жуткая жижа, запачкала скатерть, руки Алсу. С радостью облизала.

Е-мое! — подавил рвотный позыв Роман. А это было непросто. Пришлось нос прикрыть салфеткой.

Вскоре в недрах гнили показался чешуйчатый орех размером с кокос.

— Будешь? — предложила Алсу.

Естественно, Роман был вовсе не в восторге от такого предложения. Есть, конечно, отказался, но наблюдал с интересом. Он никогда не видел, чтобы с такой нежностью очищали фрукт. Алсу, стараясь не повредить чешуйки, снимала осторожно — одну за другой. Складывала пирамидкой на тарелке. Она съест их потом, после того, как вскроет сам орех.

Надо сказать, что Роман давно уже не испытывал чувства голода, но никогда не обжирался, ел столько, сколько надо было и только то, что хотелось, иногда не только то, что рекомендовалось. Кроме того, диетолог скрупулёзно подсчитывал калории, прописывал ему рацион на день. Глядя на довольное лицо Алсу, её нежную трогательную улыбку, Роману захотелось отступить от правил, попробовать этот орех, как бы его не тошнило.

Тем временем Алсу сложила несколько пирамидок из чешуек и уставилась на голый орех, схожий с вареным яйцом.

Тук! Тук! Тук! Словно не била скорлупу, а просила позволения войти. Тук! Тук! Тук!

Скорлупа треснула… и из трещины ореха вылетел огонек в виде бабочки.

И Роман ахнул от изумления.

Вылетали огоньки в виде звездочек, сердечек, улыбок. Алсу ловила огоньки, отправляла в рот, проглатывала.

Роман не удержался, поймал пролетавший мимо смайлик. Вкус у него был забытый — это был ванильный вкус мороженого из детства. Роман накинулся на остальные огоньки. За исключением мятных леденцов, все остальные вкусы хорошенечко взбодрили.

— Неплохо, — согласился Роман, когда все огоньки закончились.

— Еще бы, — довольно хмыкнула Алсу. — Зря от других блюд отказался.

— У меня нет необходимости в такой еде. По правде говоря, я себя во всем ограничиваю. И раз мы наелись, — деликатно заметил Роман, — разреши показать тебе дом.

«Отлично! — подумала Алсу. — Стоит разобраться в этом лабиринте».

— Есть два маршрута. Один по дому, второй по заводу.

«Неплохо бы посмотреть оба».

— А мы можем побывать в лаборатории Интеллекта?

— Откуда ты о ней знаешь? — вскинулся Роман. — Ах, да конечно. Я совсем забыл, что тебе представили всех глав лабораторий. Но здесь нужно личное разрешение главы лаборатории. К сожалению, даже я не имею права свободного доступа. Только по приглашению или настоятельной просьбе. Но мне кажется, тебе точно не откажут.

— Да ладно, — не поверила Алсу. — Они от тебя требуют зелье и скрывают свои наработки, я правильно поняла?

— Относительно, да. Но лично я не против. Честно говоря, я немного глуповат для их формул. Для меня это просто каракули мелом на школьной доске. Вот мне сказали, что ваше зеленое вещество в пробирке — это волшебное зелье, я буквально поверил. А лаборатория Интеллекта доказала обратное, вывела идеальную схему его сотворения.

— Но, наверное, не настолько она идеальная, — засомневалась Алсу.

— Для создания вещества она идеальная, а вот для хранения совсем не подходит. Здесь нужен другой подход, и они его ищут. Поэтому такая секретность и такое затворничество. Любое вмешательство, произвольное или непроизвольное, вредит Атону.

— Ты сказал — Атону?

— Да. Мы так его называем. Если хочешь подробностей, тогда тебе в лабораторию Интеллекта. Хотя мне там жутко скучно. Пошли лучше к водопаду. К тому водопаду, где я впервые поцеловался с твоей матерью.

И Алсу решилась задать этот сложный вопрос.

— Мне уже несколько раз намекали, что ты якобы мой отец.

— Нет. Но по правде говоря, мог быть, если бы не свалял дурака. Ведь это я первый познакомился с Марго. Я легко знакомился, легко расставался. Не ценил. А ведь у меня могла быть ты. А теперь у меня есть только маленькая Алсу.

Что ж, одним вопросом меньше. Хотя Алсу с первой минуты не верила в эту белиберду. Но раз слух есть, надо его проверить. И больше об этом не стоит думать.

— Ну что, водопад или лаборатория Интеллекта?

Узнать еще одну правду все-таки необходимо.

— Сначала лаборатория, потом водопад, — поднялась Алсу.

Глава 58–60. Побег

На самом деле Роман и не собирался знакомить Алсу с лабораториями. Так, на всякий случай пообещал: меньше знаешь, дольше живешь. Приказал организовать ужин у водопада. И снова пили, ели, только уже другую, привычную Роману еду.

Какая ирония судьбы — этот превосходный водопад и это жалкое общество. Какая пропасть между наслаждением и услаждением! Алсу искупалась в прозрачной воде и теперь медленно, через трубочку тянула молочный коктейль и думала о побеге.

Долго выбирала время и место. Оценивала возможности, перспективу, сложность здания, пока наконец, не поняла, что без карты и помощника ей не справиться. На первый взгляд, все просто, можно вернуться по тому пути, по которому пришла. Каким бы странным он ни выглядел. Но ведь Роман все равно живет не в космосе. Дом отлично замаскирован какие-то трущобами, развалинами, старыми постройками, городскими, заводскими задворками. Уважающий себя человек сюда не сунется. Без нужды не сунется. А Алсу сунется, у нее задача — сбежать.

Удобно было бы взобраться на крышу, увидеть самое большое здание, близость какой-нибудь реки, территорию лесопарка. Сойдет любой дополнительный штрих в копилку знаний. Тогда она сумеет домыслить, сориентироваться, может быть, предотвратить или избежать неприятностей. О неприятностях не надо. Она, кажется, в них по самое «не могу». Нет, Алсу категорически недовольна собой. Нет ни одного решения.

Несколько раз напомнила о лаборатории. Роман кому-то звонил, извинялся, что сегодня не получиться — срочные опыты. Алсу настаивала, он отнекивался, отбалтывался, переносил экскурсии на завтра-послезавтра. В какой-то момент она отчетливо поняла, что ее просто обманывают.

С трудом дождалась окончания ужина. С нарочито любезной улыбкой, плохо сочетающейся с холодным оценивающим взглядом, сослалась на усталость, головную боль. Такие улыбки у Романа всегда вызывали дурные предчувствия. На сей раз он повиновался, но с какой-то жуткой неохотой.

«Бедный ребенок, — выплыл из груди Романа пузырек жалости, — она боготворит мать, и он её боготворит, да только любит ли, чтобы так настаивать? И кого он больше любит? Маргариту, Королеву или её озера?».

Проводил до комнаты, потянулся поцеловать руку.

— Вот еще, — фыркнула Алсу, затворила перед его носом дверь, прильнула ухом к створке.

Какая же это мучительная пытка — дожидаться, когда человек свалит. Проклинаешь последними словами, молишься небу, а он стоит и ждет, когда его позовут обратно, ведь одиночество — это тоже страх, как и все другие, отталкивающие и невыносимо неприятные. К одиночеству прибавляется старость, болезненность и ожидание конца.

Где-то вдалеке эхом хлопнула дверь. Кажется, реально свалил. Выглянула в коридор.

Пустотюшеньки.

Не, она, конечно, молодец, что не сидит на месте и вошкается по Романовскому дому, его проще назвать Романовский Тайный Город: лестницы, улицы, крыши. Пару раз Алсу довольно вскрикивала, предполагая, что выбралась. Бежала по улице, которая приводила в павильон тюльпанов. Здесь была плантация цветов, наверное, крупнейшая во всем мире, которая по весне, во время цветения тюльпанов приносила баснословный доход. И еще — тюльпаны были любимыми цветами Маргариты.

И вновь бег по кругу. И регулярно ей попадались люди: садоводы, бакалейщики, конюхи. Вели себя спокойно, приветливо кивали, улыбались и не подсказывали.

— Где? — тыркалась Алсу среди улыбчивых, — Где этот чертов выход?

Кивок, улыбка, рукопожатие, хлопок по плечу.

— Что вы за идиоты такие?

Кивок, улыбка, рукопожатие, хлопок по плечу.

Алсу зашла в кафе, уселась за обеденный стол, заказала кофе, куриную лапшу.

— А где ценник?

— Вы наш гость, — улыбнулась официантка. Выражение лица безмятежное, а голос бархатный, спокойный.

— Обалдеть!

— Вам кофе с сахаром?

— Не уверена…

— Тогда на столе сахарница, вдруг надумаете.

Вскоре официантка появилась с большой кружкой. На подносе стояли еще маленькая фарфоровая чашка, бумажный стакан.

— По вашему настроению я вижу, что вам все равно, из чего пить, но вдруг вы успокоитесь.

— Мне надо срочно отсюда бежать, — развела руками Алсу и умильно улыбнулась официантке.

— Зачем? Разве вам у нас плохо? Роман Николаевич — душка.

— Уйди, — разозлилась Алсу.

Официантка буркнула что-то насчет того, что за такой короткий срок Тайный Город не освоить, но Алсу уже быстро вскочила и вылетела прочь из кафе.

Честно говоря, ей здесь нравилось. Даже не предполагала, что существуют такие места. Хотя человек не привередлив, может жить везде, где можно жить, и в отдельных случаях даже там, где жить в принципе невозможно. Ставит себе задачу обустроиться и выполняет. За работу, товарищи. Может, в другой ситуации Алсу бы здесь и осталась, но у нее есть свое королевство, свой народ, свои планы.

Как бы отсюда срулить? Она попросту оказалась не готова к такой ситуации. Какой-то фигов лабиринт. И выскочить из него нет никакой возможности. Зато есть маленькая Алсу, которой большая Алсу не верит, и может зря. Зря не использует её предложение помочь. На вид мала, а вот помочь — самое то. Берем родственную симпатию и превращаем в крестики и нолики для выигрышной ситуации. И всем от такого расклада только услада.

К вечеру Алсу вернулась. С небольшими зигзагами, неприметными ошибками, но вполне уверенно подошла к двери дома, где ей казалось был выход из лабиринта.

Открыл Роман Николаевич пахнущий апельсинами.

— Надеюсь, ты не наломала дров?

— Каких дров? — не поняла шутку Алсу.

Пошли по длинному коридору.

— Завтра будет ранний подъем — в три тридцать. Быстрый завтрак. Не опаздывай.

— Куда мы?

— Не волнуйся. Ужинать будешь?

— Буду. Принесите мне в комнату.

Глава 59

Мечи, мечты

Стоило Алсу зайти в комнату, послышалось шуршание и на пороге появилась Маленькая. Похоже, караулила. Выгрузила на стол меч. Пришлось долго удивляться, задавать вопросы, откуда он здесь, для чего. Маленькая Алсу обещала все рассказать, а пока попросила немного поупражняться, показать пару приемов.

— Я так устала.

— А тебе говорила, — улыбнулась Маленькая.

— Не беси меня! У меня аж руки дрожат, как вижу все это и думаю о вас. Правда, если честно…

— Успокойся. Давай пару приемов. Ну, пожалуйста.

Маленькая подошла к Алсу и крепко пожала руку.

— Больно же!

— Ох, прости. Но я читала в книге, что перед боем надо обменяться с противником крепким рукопожатием.

— Ты и книги читаешь? — Не удержалась Алсу.

— У нас куча дел! Пошли.

Маленькая открыла шкаф, достала меч, примерно схожий с мечом Алсу, потом распахнула потайную дверь. Алсу ожидала увидеть большой зал и удивилась, когда они вышла в небольшой, обнесенный кирпичными стенами дворик. Там же стояла тренога с копьями, мечами, лук со стрелами.

Алсу возмутилась:

— Ты сказала, только пара упражнений с мечами.

— Ага. Я самая счастливая. Страсть как счастливая. И все у нас будет хорошо, пока мы вместе. Но придет момент, и мы расстанемся. У меня была мама Королева, Аутар-116. Все шло великолепно, пока мы не знали, что наша модель устаревает. Какая-то темная история с модификацией… В общем, Королеву аутар-116 демонтировали, а я сама не своя, боюсь даже собственной подзарядки… Королева Аутар-116 всегда мечтала научиться драться на мечах. И эту мечту передала мне. Так, а где мой меч?

Меч? Мечта Королевы? У Алсу голова шла кругом. Маленькая меж тем считала шаги.

— Двенадцать, два вбок, — бормотала она и заглядывала в какой-то конспект. — Так, отойти подальше, — и Маленькая трижды постучала острием меча по треножной стойке.

Стойка задрожала, и казалось, вот-вот рухнет. Но не рухнула.

— Добро пожаловать, — сказала Маленькая. — Оганес-диога-Гренуа, первая площадка боев на мечах.

В её руках, словно факел, вспыхнул металл.

— Пробуем?

«Ладно. Что тебе надо объяснять? Чтобы меч потребно держался? Ну-ка!»

— Держи крепко, чтобы никто не мог выбить.

«И для этого…».

— Руку тянем, чтобы она была продолжением меча, бросок быстрый, меньше суеты.

Алсу вспоминала уроки Янотаки. Честно говоря, принимала все обучение за баловство.

«Ну-ка попробуем…»

Алсу для начала подняла меч, повела в воздухе, вообразив его кнутовищем. С силой ударила в одну сторону, потом резко в другую.

Маленькая подняла свой.

Взмах! И Алсу сразу почувствовала, как из её рук выбили меч, чего прежде ни разу не было. Он свалился на каменный пол, поднимая в воздух мелкую каменную пыль. Маленькая, одержимая какой-то внутренней дрожью, подбежала, крепко обхватила Алсу.

— Прости, прости. Не рассчитала. Совсем не думала, что так будет.

Алсу выдохнула, села, неуверенно улыбнулась. Она определенно испугалась больше Маленькой. Словно только что дотронулась до смерти. Хотелось отстояться в позиции еще и еще, но понимала: нельзя. Перед ней не человек, и шансы не равные. Она должна все время об этом помнить, не забывать новые обманчивые ощущения. Даже если тебе кажется, что Маленькая полна эмоций и зрелых мыслей, а выпад вышел случайным, то все закономерно.

— Это ты специально? — обернулась к Маленькой.

— Конечно.

— Зачем?

— Ты же видела, как я легко тебя сделала. Притом, я не самый совершенный вариант. Тебе нужно мне довериться, а не носиться по городу как угорелая. Если тебе станет легче, то могу подсказать, что ты ни разу не вышла из своей комнаты. Просто все время менялась голограмма присутствия.

Алсу уловила по полу сквозняк. Оглянулась. В дверях стоял Роман Николаевич.

Стоял и мял в пальцах боевой нож.

Увидев, что Алсу его заметила, неприметным движением отправил оружие в воздух. Алсу едва успела повернуть за ним голову. Нож мелькнул и воткнулся в древо пики, точно в центр герба. Роману не было никакой разницы, куда метить, в древко ли, в Алсу.

Вскочив, Алсу подобрала свой меч, взялась обеими руками за рукоятку.

— Будешь стоять до смерти? — пошутил Роман. — Твоя катана рассыплется при первой же встрече с моим ножичком.

«Ножичком! Ты кто? Почему от тебя не пахнет апельсинами? Легкий дорогой парфюм. Неужели ты понял, что я догадалась отличать вас по запаху. О небо, как с вами бороться! Может, это действительно настоящий Роман? Что делать? Побежать, поднять, приподнять. Как это будет выглядеть? Тужится, пыжится, попердывает. Офигенец полный!».

— Можно я? — попросила Маленькая.

Это вызвало у Романа заметное оживление и довольную ухмылку. Он еще ни разу не соревновался с Маленькой.

Выбрав пику с самым тонким древком, приставил к стене.

— Раскол будет считаться победой, — огласил правила Роман, протянул нож Маленькой.

Она отошла в сторону, быстро примерилась, еще отошла, ногой убрала невидимые камешки. Когда все было готово, встала в стойку.

— На!

Нож быстро воткнулся в древко.

Роман решил выпендриться и достал носовой платок, завязал глаза. То ли в платке дырочки, то ли древко намагниченное, то ли он действительно такой меткий, но он попал, но не расколол.

Маленькая молча показала на дверь, откуда пришел Роман. Ноги Алсу незаметно потянулись туда. Уходя, оглядывалась, все смотрела на Маленькую и Романа. Кажется, оба увлечены: каждый хотел победить, а не осрамиться.

Алсу тоже желала победить, но в другой игре.

Глава 60

Получилось!

Она выскочила в коридор, дверь за ней тихо затворилась. Судя по сквозняку, это не замкнутое пространство, здесь есть какой-то выход. Какой, она узнает в конце. Если повезет, будут ладушки-оладушки, а если нет… секир башка и гробик размером со шляпную коробочку. Наверное, это будет страшная мука. Да блин, хватит уже пугать саму себя…! На сегодня в её словаре отсутствует слово «нет».

Лучше «да»! Она обязательно найдет родителей, Янотаки. И тогда это все закончится. Они переедут, замаскируются так, что ни одна система распознавания не сработает. Где-то её ждут родители — они встретятся, обнимутся.

Пришлось бежать наугад. Коридор был темный, насквозь пропитанный плесенью. Ее присутствие подтверждало, что это помещение настоящее, а не голограмма. Вот же и паук тянет новую паутину, в старой трепещется муха. В этот раз плесень, пауки, мухи радовали Алсу так, что готова была им спеть хвалебную песнь.

В темноте во что-то уперлась, испугалась, оттолкнула, а на самом деле отворила дверь. Это была уже знакомая комната, обставленная книжными стеллажами. Руки наобум потянули книги с полки. Из ряда толстых книг поддалась только одна. Старая, в золоченом переплете. Она оказалась неожиданно тяжелой. Положила на стол, чуть не опрокинула настольную лампу с зеленым абажуром — так сильно торопилась.

И что дальше? Читать? Бред какой-то. Для этого что ли она бежала?

Подскочила к следующему стеллажу. В этот раз отозвалась другая книга, с влажным пятном на обложке. И кажется, это…кровь.

Уронила книгу на пол. Вместо грохота упавшей книги услышала, как внутри шкафов сработал механизм и привел стеллаж в движение.

Скользнула в нутро коридорной глотки…

М-да… как в склепе.

Чьи-то крепкие руки схватили Алсу за плечи.

Тихо вскрикнула, принялась изворачиваться. Чиркала ногами вкривь и вкось, причем, пыталась помогать руками, головой. Кто-то держал её крепко и до крайности непочтительно. Во всяком случае, схватили за горло, руку пытались вывернуть за спину. Затем её ударили по голове…

Алсу открыла глаза, огляделась. И конечно, удивилась. На полу сидел Сидоров и крепко спал, пятка левой ноги утопала в луже. Дотянулась, легонько тряхнула его за плечо. Вскинулся, спросонья чуть не заорал, но увидев перепуганный взгляд Алсу, вовремя закрыл рот. Нахмурился, потом улыбнулся — радостно, виновато.

— Очнулась. — прошептал. — Вставай, и так уже много времени потеряли. Я вообще не рассчитывал, что ты уляжешься дрыхнуть.

Я — дрыхнуть?! Вообще-то, я бежала.

Алсу дернулась встать и застонала от боли в голове.

— Это ты меня приложил?

— Какого фига расцарапалась! Пришлось успокаивать.

— Ты зачем тут?

— Я, блин, как придурок, пришел тебя спасать. Если бы мне неделю назад сказали, что я сутки буду гнать на мотике за Бесфамильной. Да лучше бы я утонул в прошлый раз.

— Все впереди. Опыт есть! Вообще, как ты меня нашел?

— Длинная история. Надо сруливать отсюда.

— А где мы?

— Ответ «в какой-то хрени» тебя устроит?

— У меня голова болит.

Чтобы разглядеть затылок, притянул к себе, крепко прижал так, что её нос оказался у него на груди. Сердце пискнуло серенаду. Звуки нежные, томные. — Это чей орган фанфарит, мой или его? — Окончательно растерявшись, хотела было заартачиться. В этот момент он её развернул и поцеловал в губы. При виде её ошарашенного лица громко рассмеялся.

— Это лекарство.

— Да…

— Что ты себе позволяешь… — закончил он за Алсу и вновь потянулся к ней.

— Маньяк! — отскочила она.

— Ха-ха-ха. Не боись, жить будешь. Скажи еще, что не излечилась.

Взглянув на его довольную физиономию, Алсу приняла независимый вид, как ни в чем ни бывало поднялась с пола, недовольно отряхнулась. С нее посыпался какой-то мусор, рваные бумажки, нитки, куски ваты. Блин, на чем она лежала? Но разобраться не успела.

— Лезь! — велел Сидоров, указывая на узкую черную трубу.

Алсу попятилась, замотала головой. Почему-то подумала, что он издевается. Сейчас она там застрянет ж…, а он… будет ржать, как лошадь. Вон, уже и глазки сузил.

— Тебе надо, ты и лезь.

Сидоров переменился в лице.

— Хорошо. Но учти. Больше я тебя спасать не намерен. Все! Я свой долг выполнил. Баш на баш! А теперь выкручивайся сама. Выбирай. Или ты со мной, или твой вариант…

Алсу открыла рот, чтобы ответить, типа: обойдусь и без тебя, и вдруг где-то за спиной раздался скрип, словно кто-то большой и сильный отодвигал ржавый засов.

— Батюшки, — пригнулась Алсу, замотала головой. Она думала, Сидоров сейчас начнёт смеяться и подтрунивать, а вместо этого он схватил её за плечо, придавил к полу. Перед лицом Алсу страшным пятном открылся зев трубы, дно покрывало черное вязкое вещество, по стенам текла холодная влага, а под потолком шевелился туман.

— Да мы здесь сдохнем.

— Сказали, что проползем. Но не долго.

— Кто сказал?

Скрип стал громче. Грохнуло железо, словно уронили молот. Алсу покраснела, осадила желание спорить…шорох и бормотание, раздававшиеся позади, заставило обоих повернуть головы.

— Давай поговорим потом, — пообещал Сидоров. — Я и сам не все толком знаю.

Алсу встала на колени, поползла в нутро черноты. Пахло нефтью и еще чем-то, кажется, соляркой, но не точно. Теперь сквозняк шел по потолку. Сперва ползла медленно, потом дело пошло быстрее.

В какой-то момент попыталась обернуться. Сидоров чувствительно ударился в зад. Досадливо шлепнул — «быстрее». У Алсу от хамства мелькнула обида. Втянула голову в плечи. Вроде старалась и все равно получила еще пару шлепков, — отбрыкнулась в отместку. Представила, как угодила в его бестолковую голову. Ответил щипком… Глаза обожгло слезами обиды.

Они миновали место, где труба поворачивала. После поворота она оказалась шире и распадалась на ответвления.

— Куда? — оглянулась. — Здесь их, кажется, три.

— Ложись!

— С ума сошел!

— Ложись, говорю.

Легла животом на дно, давая возможность Сидорову проползти сверху. Он лежал сверху и прощупывал, простукивал стены. Алсу задыхалась от тяжести его тела и молилась, чтобы он быстрее принял решение. И вдруг она поняла, что он специально медлит. Моментально наполнилась вдохновенной яростью и попыталась крутануться на месте: сдохни, сволочь! Убирайся! Задушу, загрызу!..

Сделав огромное усилие, перевернулась…в этот раз его губы были смелее и крепче.

В груди Алсу закружились бабочки, распустились ландыши…Господи, что она делает!

— В этот раз я полезу первым, — добродушно проговорил он, отрываясь.

Алсу хмыкнула, поверила в благородство. Ну а как же. Ведь…

— Замыкающим быть страшно, — честно признался он. — Я почти убитый.

Алсу представила жадные человеческие руки, превращенные временем в гниль. Руки тянулись по гулкой пустой трубе за её ногами. И при соприкосновении с ними начинало гулять жутковатое эхо заупокойной песни с безнадёжными словами, угрюмым припевом.

Ползти все труднее. Она судорожно ловила капельки сквозняка: нужен воздух, нужны силы, а того и другого становилось все меньше. Кровь замерла, голодное сердце сжалось тоской. Вот так приходит смерть? Страх лупанул по телу, сковал ноги судорогой. Остановилась, не зная, что делать: кричать, плакать.

Сидоров уполз далеко вперед.

Не надо бояться, не надо трусить, дрожащим голосом подбадривала себя Алсу и пыталась справиться с бессилием одиночества. Но как стыдно бояться. — Вот отдохну и полезу дальше.

Вскоре дышать стало легче, появились первые просветы. Послышался старческий кашель. Сидоров притормозил, оглянулся.

— Ты где?

— Здесь, — отозвалась Алсу. С какого-то фига протянула руку, чтобы прощупать пространство.

— Ё-мое, — захихикал Сидоров, — не трогай… Давай не сейчас…Я боюсь щекотки.

— Чего там?

— Может, я выйду пока один.

— Щас! Вместе ползли, вместе и выползать.

— Вдруг там кто-то есть?

— Камера? Передача «Вы и не ждали!»?

Незаметно высунул голову. Обдало вонью и смрадом. На мгновение закашлялся, натянул футболку на нос. Вместе с ним «кашлянул» зловонный ручеек, пульсирующий из трещины в кирпичной кладке.

Глава 61–63. Уметь ползать

Алсу выползла из трубы и бухнулась на мшистую землю лбом.

— Неужели выбрались!

Чьи-то сильные ладони сомкнулись на плечах так, что затрепетала душа. Без усилий подняли, усадили на бревно. Костя сел рядом. Она только видела его грязный подбородок и губы, улыбающиеся своим мыслям. За ту мягкотелость в трубе вдруг стало стыдно. Даже не смела предположить, о чем он думает. Его спокойствие и твердая уверенность передались и ей.

— Кажется, да.

— Прости меня, — вдруг брякнула Алсу.

Он обнял её за плечи, сказал весело:

— Вот такой ты мне нравишься больше.

Черт! В голосе столько нежности, что и правда можно поверить, что влюблен. Ее сердце царапнуло непривычное чувство, кажется, ответное. Она что, тоже влюбилась? Алсу никогда не понимала значения этого слова, а теперь до нее стало доходить. Так, мелкими крупинками, небольшими шажочками. Она и Сидоров? Одуреть можно!

Испугалась. Вскочила как ошпаренная.

Костя негромко спросил:

— Ты чего? Давай немного передохнем, осмотримся. Вообще непонятно, где мы.

Потом вдруг вскочил сам.

— Я сейчас расплачусь от умиления, — сказал третий голос.

Голос заставил Алсу вздрогнуть. Она его узнала, — это её голос, её интонация при добром, светлом настроении.

Оглянулась.

— Ты?! Что ты здесь делаешь?

— Спасаю вас обоих, — усмехнулась маленькая Алсу. — Клево получилось с голосом? Я научилась подделывать твою интонацию. Скажи, хорошая я ученица?

Щеки Алсу налились жаром, только уже не от испуга, а от возмущения.

— Ты чистая, значит, есть другой путь?

— Естественно, — воскликнула Маленькая.

— Ты знал? — обернулась Алсу к Косте.

— Откуда? Она мне его и показала, — кивнул Костя на Маленькую, — сказала, что это единственный неохраняемый путь из дома Романа Кочерги.

— Так это правда, — ехидно сузила глазки Маленькая. — Насчет неохраняемого немного слукавила. Конечно же, все просматривается по видеокамерам, как говорится, старший брат не дремлет. Вся проблема в том, что у нее голомаркер, на экране её точка под номером один.

— Значит, нас видят? — огляделся Костя по сторонам.

— Ну конечно, особенно, её, — улыбнулась Маленькая.

— Издеваешься? Заставила ползти по говну?

— Ну уж, простите, — развела руками Маленькая. — Что имеем, то и предлагаем. А вообще-то, это заброшка технологического производства. Не самый плохой вариант. Если бы попали в вытяжку лаборатории Интеллекта, то вас кислотной средой выветрило бы на первой секунде. Я вас спасала, потому что андроиды не могут ползать на коленях.

— Что ты мелешь? — воскликнули Костя с Алсу одновременно.

— Да. Вот вам еще один лайфхак по распознаванию. Лаборатория Интеллекта не предусмотрела эту опцию. Глупость, конечно, а мне пригодилось. Я ведь тоже последнее время перестаю определять, кто есть кто: каждая обновленная модель намного превосходит своего аналога. Вот и про вас тоже сомневалась, решила отправить через трубу. Думаю, после вашего побега через трубу, Романыч её ликвидирует.

— Шутишь? — не удержалась Алсу от сарказма.

— Конечно, шучу. Но недолго. Советую вам торопиться. Скоро охранники будут здесь. И тогда я точно ничем вам не помогу. У меня больше нет тайных знаний и хитростей. Твой мотоцикл стоит у заправки Западного округа. Такси вас отвезет.

— А можно с этим что-то сделать? — показала Алсу на голомаркер.

— Да, конечно, — вскинулась Маленькая, — я и сама хотела предложить. И уже потянулась к плечу и тут заметила засохшие болячки. — Вот зачем надо было так издеваться над собой? Было бы все гораздо проще, если бы не расцарапала в кровь. Теперь останется шрам и вообще не факт, что получится, уж больно глубоко она в тебя вжилась, как внутренний чип. — Маленькая приложила ладонь к голомаркеру и немного подождала. — Не уверена, что получилось, но на примитивный прибор точно не среагирует.

Возглавляемые Маленькой, они прошли мимо каких-то подстанций, высоких труб, широких резервуаров, вышли на небольшую площадь перед зданием, похожим на заводоуправление, спустились по заросшей травой лестнице.

Одна дверь такси разъехалась раздвижными панелями, выехало пассажирское кресло, дождалось, когда Алсу обустроится, и пока возвращалось в машину, трансформировалось под вес, гендерную принадлежность, возраст пассажира. На экране впереди стоящего сиденья выскочило предупреждение о проблемах с правым предплечьем, соляных отложениях в костях, известило о развитии сколиоза к сорока восьми годам…

— Хватит, — остановила Маленькая диагностику.

— Вам что предоставить: доброе или приятное? — спросило кресло у Кости, когда он сел на пассажирское сиденье рядом с водителем.

Костя подпрыгнул.

— Не-не-надо.

— Массаж стоп, милые беседы… — продолжило вещать кресло ласковым женским голосом.

— Блин, а нормальное такси есть? — взвыл Костя.

— Извини, НЛ немного устаревшая модель, — сказала Маленькая. — Но он мой друг и я ему доверяю. Он точно все сделает правильно. Давайте прощаться.

Ноги Алсу налились свинцом от усталости. Она была уже настолько сонной и даже не удивилась тому, что таксист оказался каким-то жутко старым и неумным. Он белозубо улыбался и говорил дежурными фразами: приветствую вас… наш маршрут построен… пристегните ремни… взлетаем…ха-ха-ха… Дважды он обогнал иномарки, показал средний палец — одна бросилась догонять, но таксист спрятался за полицейской машиной.

— А можно как-то без экстрима? — все-таки не выдержала Алсу.

— Сегодня не можно. Сегодня я работаю последний день, — ответил таксист не дежурной фразой. — Впервые такое говорю. Думал, никогда такого не скажу, а вот говорю. На прощанье прокачусь.

— Прощанье? — удивился Костя.

— Вы же слышали, она сказала: а теперь давайте прощаться. Скорее всего, из-за вас меня и её отправят на реконструкцию. Будем ползать по полу роботами-пылесосами. Ох-хо-хошуньки, жизнь жестянка…пристегните ремни, взлетаем.

— Но я так не могу, — Алсу задергала ручку двери, — Остановись.

— Зачем? — механическим голосом спросил Таксист. — Для машин это нормально.

— Может, для машин это и нормально, но я прикипела к Маленькой.

— Не надо прикипать, окалина плохо действует на работу системы. Не стоит переживать. После реконструкции она ни о чем не вспомнит. И я не вспомню. Но я постараюсь выкрутиться и ей постараюсь помочь. Для чего нам баранка дана. — Пропел последнюю фразу таксист. Надавил на газ и обогнал третью иномарку. — А еще говорят, что у них машины хорошие, телега по сравнению со мной.

Глава 62

Водила

Изумительно яркий закат горел над Западной заправкой. В полосу зеленого света врывался красный. Фиолетовый постепенно переходил в бирюзовый и серый. Все аппетитное и привлекательное, как слоеное пирожное с щедро взбитым апельсиновым кремом.

— Есть охота, — пожаловалась Алсу. Небо приобрело густо багровый сиропный цвет. — Пить хочу.

— Фигово, — хмыкнув, Костя пошлепал себя по карманам.

— Пошли чего-нибудь купим.

— У тебя деньги есть?

— Откуда?

— У меня мотоцикл голодный. Бензин на нуле. Ты вот еще три дня шлепать будешь, а мотик нет.

Получался замкнутый круг. Здорово, конечно, что Сидоров примчал на своем эро-психо-драндулете её спасать. Но дальше-то что? Нельзя недооценивать Романа. Он со своей сворой аниматоров-аллигаторов наверняка уже кружит рядом. Опыт последних дней заставлял быть благоразумной.

Устав бродить вокруг мотоцикла, отправилась в салон заправки. В награду за великую услугу, хоть и оказанную случайно, однокласснику стоило помочь. А как? Кто его знает, как. Упрекать, конечно, легче, чем действовать самой.

Она ходила среди прилавков и думала, что делать дальше. Сквозь заунывное пение ветра на улице доносился грохот фур, заезжающих на заправку, заходили-выходили водители. Иногда заскакивали пассажиры, забегали в туалет, толпились у автоматов с кофе.

Алсу подошла к женщине с намерением поклянчить на бензин, заготовила кучу фраз: «пожалуйста…как приедем домой, верну, вышлю на счет…» Женщина даже слушать не стала, схватила дочку за руку и выскочила из салона.

— Чего маешься? — спросил один. Он не походил на привычных водителей в майке, шортах, шлёпанцах. Алсу раньше не приходилось встречать водителей в белых рубашках и черных галстуках. И ни разу, ни при каких обстоятельствах не видела такого учтивого и благообразного джентльмена.

— Это твой друг у Маркуса парится?

Можно, конечно, поспорить по поводу друга.

— Такую игрушку на аукционе можно хорошо продать. Поговори с ним. Я куплю.

Шутит? Алсу разглядела его прямой нос, черные глаза, ровные белые зубы в улыбке. Вроде не шутит, говорит серьезно.

— На бензин денег нет?

— А как вы догадались?

— Сам попадал. До сих пор помню её локоны у себя на плече. Влюблен был…М-да… Зови друга, заправлю.

Разумеется, Алсу удивилась щедрости, поскакала за Костей.

Видимо, для водителя это был обыкновенный подвиг.

— Он че, в тебя влюбился? — пыхтел Костя, доедая пирожок и запивая чаем.

Алсу расхохоталась в голос. Прекрасный водитель фуры совершенно точно не пылал к Алсу любовью, он был в восторге от мотоцикла и, в отличие от Кости, знал ему цену и не стеснялся торговаться. В первую же секунду назвал баснословную цифру, даже если бы запятая переместилась на две цифры влево, то и это было роскошно, а когда Костя ответил, что в его планы не входит продажа, лишь вежливо кивнул, заплатил за заправку, чай и кофе.

— У тебя хоть права есть?

Вопрос на засыпку. Прав у Кости не было. Он был самоуверенным избалованным подростком, который не знал ни в чем отказа. Отец всячески поощрял наглое поведение сына.

— А зачем? — с широкой улыбкой спросил Костя. Улыбка получилась неестественной, натянутой.

— Кто бы сомневался, — кивнул водитель. — До первого поста. А там пиши-пропало. Постовые очень любят беспечных и глупеньких деток.

Костя с Алсу переглянулись.

— Вам куда?

— Поселок Крувазье. — Алсу была уверена, что водитель не знает.

— Знаю. Там такие красивые шишкинские места. Мне в этот раз совсем не по дороге, но могу предложить сделать крюк. Не ради вас, конечно, а чтобы подольше побыть с золотцем Маркусом. И вдруг получится уболтать продать. А вообще, откуда он у вас?

— Отцу долг вернули им, — буркнул Костя, не собираясь разочаровывать человека, указывая на его некомпетентность. С кем не бывает, каждый может ошибиться маркой.

Алсу периодически толкала Костю в бок. Например, говорила: заправились — поехали, неплохо бы поторопиться. Постоянно глазела по сторонам, вздрагивала от появления на заправке очередного черного внедорожника.

— Грузитесь в кузов, — вдруг предложил водила.

Это, конечно, очень заманчивое предложение, которое спотыкалось о ненавистный вопрос «зачем?»… Зачем ему с ними мудохаться? Хотя… был соблазн откинуть этот «зачем?», ведь предложение было очень своевременным и удобным. Можно выспаться и не бояться, что их остановят или догонят.

Поначалу Костя и Алсу смущенно отмалчивались. Водитель, разумеется, заметил их замешательство, но только тихо усмехался. Как ни в чем не бывало доел борщ, допил кафе и без всякого нарочито приветливого сюсюканья сообщил, что ему пора ехать.

Почувствовав, что водитель искренне хочет им помочь, согласились и стали обдумывать, как загрузить мотоцикл. Оказалось, все просто — у фуры был автоматический задний борт, поэтому легко подняли, пристроили между коробок с бананами.

В кабине фуры было так же уютно, как на кухне в доме Алсу: чисто, аккуратно, витал убаюкивающий аромат хвои. Никаких привычных вымпелов, семейных фотографий, голых девиц.

Дорога казалась ровной и спокойной, Алсу сразу уснула, сначала устроилась на сиденье, потом переползла в спальник, а когда проснулась, обнаружила, что её голова лежит на руке Кости. Так маленькая Алсу любила спать с мамой. Осторожно попыталась выползти из спальника. Костя тихо застонал, убрал затекшую руку, перевернулся и задом зажал Алсу в угол. Ей показалось, что сделал он это специально.

Пришлось толкнуть.

— Вставай.

— Приехали? — испуганно открыл глаза.

— Ага. За бортом Северный полюс.

— Проснулись? — спросил водитель. — Вы там потише. Меня, кажется, тормозят на посту. Если будут спрашивать, то вы мои дети, хотя староваты вы для меня. Давайте так, ты, Костян, — мой братан, а ты Алсу — его…

— Одноклассница. — подсказала она.

— Хорошо, — согласился водитель. — Напросились со мной в командировку. Но лучше лежите тихо. От греха подальше. Чувствую, не простые вы ребята.

Алсу вжалась в Костю, как в бронежилет.

Глава 63

И снова они

Машина притормозила. Водитель опустил стекло.

— Что-то случилось, командир?

— Обычная проверка документов. Что везете?

— В основном, бананы.

— А не в основном?

— Себя везу, — пошутил водитель.

— Шутите?

— Ну дак. В дороге скучаем…

— Счастливого пути…

Машина плавно тронулась, окно уплыло вверх, и внезапно кабина наполнилась голосами. От услышанного Алсу обомлела.

— …свирепые сегодня…

— …всех тормозят…

— … на двести сорок шестом километре, кажется, кого-то поймали, лежат на обочине…совсем дети…

— Что это? — выглянула Алсу из-за шторки спальника.

— Облава. Ищут сбежавшую девицу. По всем приметам похожа на тебя. — Водитель убавил звук рации. — Что натворила? Угнала мотоцикл?

— Сбежала от папы, — вяло махнула рукой Алсу.

— А кто у нас папа?

— Папа у нас замечательный, а это другой, который пытается мне доказать, что он таковым является.

— Ого, — оглянулся водитель, пытаясь понять, шутит она или нет. Кажется, нет. Взгляд серьезный, сосредоточенный.

— Нам далеко еще? — появилась мордочка Кости. — Вылазить можно?

— Давайте. По мне, так лучше бы вы, конечно, оказались обычными хулиганами. — закряхтел водитель. — Вот и делай после этого добрые дела. За нами второй час следует черный джип. Знаете его? — Водитель притормозил, позволяя джипу обогнать.

— Не знаю, — буркнули одновременно.

— Хорошо. Тут чей-то телефон разрывается. Зарядился, похоже.

Костя схватил аппарат, ответил.

— Да, пап. Все хорошо. Мы скоро…я скоро. Просто прокатился до города, а там бензин кончился, а денег нет… ну не взял я карту…да, привык, что мне бесплатно заправляют.

Костя отключил телефон и тяжело замолчал.

Водитель недоверчиво уставился на Костю.

— Это где же такой рай, где бесплатно наливают?

— У моего отца свои заправки.

— А, — кивнул водитель. — А то я на секунду утерял чувство реальности.

Алсу не звонили уже два дня. В первый день она еще не переживала, а вот второй день напрягал. Неужели мама не волнуется? Такого просто не может быть. По меркам Алсу, она должна было разорвать телефон звонками. Она снова просмотрела сообщения, перезагрузила, воткнула в зарядное устройство. Экран благодарно вспыхнул и погрузился в дремоту наполнения.

— До Крувазье далеко? — спросила не для того, чтобы узнать, а чтобы прогнать мрачные мысли.

Что все-таки с ними случилось? Янотаки на зов не являлся, мама не звонила, отец не отвечал. Ее что, совсем вычеркнули из жизни? Так беспощадно и недобро. Обдумывая свои мысли, одну за другой, Алсу неожиданно фыркнула, потом хрюкнула, а затем затряслась в смехе и даже прикрыла рот, так ей понравилась мысль. Простая, незамысловатая, но с почерком Янотаки — без сомнения, он придумал ей новое испытание.

— Ты чего? — уставился Костя на Алсу. — Крышу снегом завалило?

— Плюнь… ну, то есть не бери в голову, вспомнила вдруг …

— А нам далеко? — это уже спросил Костя.

— Я же говорю, меньше двухсот осталось. Навигатор показывает четыре часа. Не надумали продать мотоцикл?

— Хочешь, я тебе его подарю? — вдруг разозлился Костя.

— Не, подарков не надо. Легко пришло, легко ушло.

— Это за доброту твою душевную. Думаешь, мы книжки не читаем. Ну, там ведь пишут про доброту. Ну, что с ней делать. Доброта должна пробивать всякие там брони, ну то есть броню. Думаешь, я не хочу стать человеком? Тоже хочу. Ты мне добро, а я тебе мотоцикл, — распалялся Костя, рубил словами, как татаро-монголы кривыми мечами.

Костя сидел на пассажирском сиденье, только и слышно, как зубами стучал, будто белка орех раскусывала.

Водитель молчал, виду не подавал, что обиделся.

А Костя все зверел, казалось, шерсть уже по всему телу полезла.

— Ты чего разошелся? — попыталась встрять Алсу.

— Оставь его, — предупредил водитель. — Видно, стресс выходит…что ж ты за зараза такая! — заорал. — Куда ты под колеса лезешь? Щас я кому-то порву глотку! — стал тормозить водитель.

Алсу увидела, как прямо перед капотом остановился черный джип. Вышли трое. Екарный бабай! Да это те трое, которые её увозили из дома. Болт, Верзила, а как зовут третьего, Алсу не помнила, помнила только его влажные липкие руки, тонкие пальцы, на мизинце — колечко с выпавшим камушком.

Алсу потихоньку затекла в спальник.

Сзади поток машин, впереди — джип, а посередине их фура, с водителем и Костей. Алсу забилась в уголок, подтянула ножки, уперлась лбом в колени. От ужаса мозги начали плавиться.

Эти трое кинулись к фуре и давай по дверям тарабанить: бух! бух! бух! Больше всех старался Верзила. От его ударов машина чуть в кювет не брякнулась.

Водитель высунулся в окно.

— Чего вам? Я по рации полицию вызвал.

— Да братан, мы только спросить хотели, — ласково пропел третий. — Деваху мы тут ищем.

— Других мало? Небось, в каждом поселке по телке.

— Да ты не понял, — грубо произнес Верзила. — Это другая. Эта обокрала нас. Документы только заберем. Да мы сами в полицию сообщили. Мы только посмотрим. Кузов открой.

У Алсу от ужаса в сердце таймер сработал на самоуничтожение.

— Отвалите, — предупредил водитель и стал закрывать окно.

Полезли по ступенькам.

Водитель шлепнул дверью, постарался попасть хоть в одного. Увернулся, подлец. Снова шлепнул.

Видно, как у всех троих в глазах микроволновки включились, пытались прожечь насквозь.

— Разбойное нападение, — стал громко говорить водитель по рации. — Трасса семь, четырнадцатый километр от Крсаково.

Тут же фура, которая обгоняла, чуть притормозила, стала сдавать на обочину. Вторая…третья. И вот уже на асфальте нарисовался человек с полуголым круглым животом, в майке, шортах, тапках и монтировкой в руках — бежал к ним…

Глава 64–66. Сашок

— Ребят, чо хотели? — издали крикнул пузатик.

— Ты, батя, ехал бы своей дорогой, — обернулся Верзила и сделал к нему два шага.

— Стой на месте! — поднял пузатик монтировку, огляделся, узрел еще спешащих.

— Валим отсюда, — сквозь зубы сплюнул Болт и оглянулся по сторонам. Всё новые машины прибывали и останавливались рядом. Многие водители не выходили, совами пучились в окна.

— Мужики, не обижайтесь, — капитулируя, поднял руки Верзила, — мы просто пошутили.

В общем, троица быстро загрузилась в свой джип, и тот, взвизгнув, укатил.

— Привет, Сашок, — поднялся пузанчик на подножку фуры.

Елы-палы. Алсу даже не догадалась узнать имя водителя. Коряга такая! А он ведь сразу спросил.

— Чего они к тебе привязались? — Пузанчик вблизи был совсем не старым. Это просто пузико добавляло лишние годы.

— Да макаки бананы учуяли, — усмехнулся Сашок.

— Ладно, я пошел.

— Давай, Семеныч. Спасибо за поддержку.

— Я их еще километров за тридцать сфотографировал. Но ведь, Сашок, я за тебя жизнь отдам, ты же знаешь. Никогда не забуду, как ты меня в пургу тащил.

— Да перестань, — улыбнулся Сашок. — Давай рули. От маршрута, видать, отошел.

— Есть немного.

Прошло минут десять, прежде чем Сашок свернул на какую-то просёлочную дорогу. Немного проехал и остановился под прикрытием высоких елей. Открыл дверь и стал протирать окна тряпкой. Сейчас же налетели мухи, зажжужали, стали биться о стекло. Сашок в задумчивости тер и бурчал что-то себе под нос. И вроде слова понятны — «тропинка», «наискосок», а смысла нет. Еще минут пять прошло, Алсу уже привыкать стала к этому гундежу, а Сашок из кабины вышел, присел, разогнулся, ручками помахал, тихонько пробежался вокруг. А потом дверь открыл со стороны Кости.

— Костян, поговорить надо.

Костя медленно-медленно спустился.

— Я тут подумал, — начал Сашок. — Справитесь сами, если мы здесь разминемся? Мне на юг, а вам по этой волыне напрямки. До вашего поселка на пятьдесят километров короче. Мне не пройти, а вам на мотоцикле очень даже. Проскочите за пару часов. Там, правда, есть мост. Вернее, боюсь, что его уже нет. Но вдруг повезет. Но если нет, то в километре от него брод, в жару обычно пересыхает. Через него и рванете.

Костя открыл рот, закрыл рот и начал ожесточенно чесать голову.

— Ну как? — хмуро поторопил Сашок.

— Э-э-э, — с трудом начал Костя, оглядываясь по сторонам. Вдали типичная природа с желтыми березами и пропыленными тополями, голые поля с прогнившими пеньками, затерянными в высокой траве. Хилая дорогая, по которой следовало ехать, терялась за пригорками и фантастическим образом появлялась в стороне. Но это лучше, чем вообще без дороги.

— В общем, я и сам хотел предложить. Просто я не очень по проселочным. Я за рулем больше для выпендрежа.

— А как ты умахал в такую даль?

— Сам удивляюсь. Словно сила какая-то привела. Сплошной адреналин.

Сашок зашел за машину, слышно было, как заработал механизм откидного борта.

Мотоцикл стоял как влитой. Не сдвинулся с места ни на сантиметр. Косые вечерние лучи приятно скользили по матовой поверхности бензобака, в зеркале плыли закатные облака.

— Эх, — выдохнул Сашок, завистливо прислушиваясь к шуму двигателя. — Так ласково поет, словно мамка баюкает. — Погладил по раме заднего колеса. — Ласка бандурина.

Костя просиял и помахал Алсу: выходи!

— Теперь свои ходом двинемся.

— А на нем можно? — кивнула Алсу на мотоцикл.

— Так про него и говорю. На нем и пойдем свои ходом. Ты как? Учти, я не очень.

— Давай я. — предложила Алсу.

Костя вылупил глаза.

— Да ладно. Я пошутила, — соврала Алсу. Нафига ей мотаться в ночи по лесу.

Фура тихо отъехала. И сразу навалилась ночь, неуютная и холодная. Будто их поселили в холле гостиницы рядом с проходными дверями. Алсу даже не думала, что с тоской будет вспоминать Сашка… Чтобы немного сгладить мрачность картинки, захотелось украсить ветки черных деревьев веселыми картинами или светлыми постерами. Вдруг выглянула луна, и одна сосна напомнила гигантскую перевернутую люстру в Большом театре. Она, конечно, не была такой нарядной, — она просто светила лунными белыми лампочками. Конечно, такие вещи довольно странно смотрелись в лесной атмосфере.

Единственное, чем успокаивал этот пейзаж: троица из джипа здесь искать их не будет.

По лицу ударила ветка. Больно, однако. Алсу поморщилась, как от горького лекарства и плотнее прижалась к Косте.

Вспомнились родители, которые почему-то не переживали о ней. Обида острой занозой неприятно саднила сердце. Через пару часов она будет дома. Да, обязательно выскажется. Не будет разговаривать три дня, а лучше пять. Представила, как будет ерзать Янотаки, уговаривать папа, фыркать мама. Больше всех, конечно, будет стараться отец. С нескрываемой гордостью и нежностью будет произносить, как он её любит, что она его радость и надежда, а ведь он еще не догадывался, что Алсу уже выросла и уже целовалась и влюбилась! Стоп! Влюбилась. В кого? В Сидорова? Да он ей отвратителен…Ох! Себе-то врать не надо. Ох! Совсем запуталась.

— Папочка, мамочка, — захныкала Алсу и, оказывается, в голос.

— Ты чего? — не оборачиваясь, спросил Костя. Он следил за дорогой. И не только. Он следил за каждым её прикосновением. Вот она положила руки ему на плечи… сцепила пальчики на его животе, прижалась…обняла…

Сжал зубы, чтобы не застонать от удовольствия. Ну почему так, ведь он на этом мотоцикле прокатил с десяток девиц и почему именно Бесфамильная? Папа был прав — любовь зла…

Глава 65

Мост

Ехали уже в ночи. Свет фары дергался, вырывал из темноты непонятные силуэты и картинки. Ехать предстояло порядочно. Можно было ослушаться Сашко и, добравшись до первого перекрестка, свернуть с дороги. Но, по мнению Кости, пахотные поля были прорежены сплошными полосами оврагов. В темноте можно нехило ухнуть мордой в дно — никакой магнит не соберет.

Блин, чем дальше все заходило, тем явственнее Алсу понимала — затея так себе. И лишь образ дома, который чудился за каждым поворотом, убеждал, что все не зря. Есть только одна сила, которая может её спасти — это родной дом, родители. Потому что всем остальным пофиг.

Добрались до просёлочного перекрёстка. Поехали прямо. Наугад. Замелькали мимо домики, которые скоро сменились полем, а затем густым лесом. Хорошо, что осень теплая, после обильных дождей здесь бы точно увязли.

За всю поездку до моста Костя не проронил ни слова. Даже ни разу не обернулся. Да и Алсу тоже молчала. То ли концентрировалась, то ли нагоняла себе жути. Непонятное состояние.

Большую развалюху сложно было назвать мостом. Деревянные перекрытия, много гнилых провалов. Наверное, когда-то давно здесь ходил Емельян Пугачев. Скорее всего с тех времен мост и остался. В этих землях все так или иначе связано с его походом. Тьфу ты, вот ведь, как Алсу далеко кидануло.

Подытоживая — ничего утешительного. Наверное, тут и нечисть своя есть, как иначе? Но в целом, мост как мост, деревенский, заброшенный.

Костя остановился, сошел с мотоцикла, шагнул к мосту и тут же был остановлен шутливым окриком Алсу:

— Если что, Речной русалке — привет!

Обернулся, подумал: интересно, он когда-нибудь привыкнет к вывертам Бесфамильной?

Видимо, мост скучал. Потому что радостно заскрипел, словно ему дали слово на каком-то болтливом форуме. Словно разинутый рот, осклабился, обнажил прогнившие клыки. Попасть на них Косте не улыбалось. Поэтому он принял единственно правильное решение — остановиться и замереть.

— Ты чего? — окликнула его Алсу.

— Да фигово тут.

— Давай я!

— Ну если мозгов нет, то давай, — снисходительно разрешил.

Наверное, Алсу пожалеет, когда рухнет в воду. Но что-то ей подсказывало, что без Кости ей будет гораздо тяжелее. Он-то её вытянет, а она навряд ли.

Словно балерина, Алсу побежала на цыпочках по крайнему бревну, которое казалось самым крепким. Ошиблась. Хоть само бревно и выглядело целым, но стойка под ним прогнила. Бревно стало крениться вперед и вниз. Успела перескочить на соседнее. А вот оно, да, совсем другое дело, очень даже ничего. Со скоростью реактивного снаряда над мостом мелькнула шевелюра Алсу. Прошло меньше минуты, и она уверенно вернулась, шлепая по левому краю моста.

— Торжественное открытие. — Довольно хлопнула в ладоши, сыграла туш!

— Подумаешь! Цаца выискалась! Крутая, да? — стал заводиться Костя.

— Ой, не надо, дяденька, не серчайте. Все что хотите для вас сделаю.

— Я один поеду, а ты ножками. И вообще, оставалась бы там, чего приперлась назад? — Костя судорожно сглотнул и сжал ручки мотоцикла. Он настраивался так, словно собирался изобразить в полете мертвую петлю, и без разницы, на самолете ты или на мотоцикле, и то и другое — жестокое испытание. Захлебнуться можно в любой удавочке.

— Я все хочу тебя спросить, как ты меня нашел?

— Так твоя сестрёнка подсказала.

— Какая сестрёнка?

— У тебя их много? — усмехнулся Костя.

— Ни одной.

— Ну, а там, в трубе? Кто это был?

— Это андроид, копия меня из детства.

— Прикольно. Я, конечно, должен удивиться, но с тобой я полный атрофан. Андроид так андроид. Она на заправке сама ко мне подошла, сказала, что твоя младшая сестра, предложила помочь, потому что у тебя какие-то там проблемы.

«Какие-то? — захотелось заорать Алсу. — Да у меня полный аут»

— И ты поверил?

— Так Пронькин тоже её фотографию показывал, искал.

— Это моя детская фотография. А та, на заправке, — кукла.

— Хорошая вещь, — согласился Костя. — Круче, чем мой мотоцикл. Мотоцикл за меня не переживает, а та кукла за тебя горой. За руку завела в такси. Велела ждать у трубы. Так и сказала, «выходите только через трубу». А мне что, я…Прикольно все-таки вот здесь, в глуши говорить о чем-то сверхъестественном. Честно говоря, у меня в голове не укладывается.

— А до заправки как добрался, это почти тысяча км?

— Номер запомнил. А там батя сработал, как на верёвочке протащил.

Костя сел на мотоцикл, газанул, из-под заднего колеса полетела галька. Глубоко вздохнул и на выдохе ломанулся через мост.

Надо сказать, выглядело это изящно. Как минимум настолько, чтобы восхититься. Вжих! Ну или разве что Ву-ух! Словно доски моста стал тверже, а дыры стеклянными. И перед Костей раскинулась автострада. Вроде на душе огонь и смерч, а в сердце тишь и благодать. Понимал, что этот подвиг посвящается ей. Это благое дело, значит, ничего загубленного не предвидится.

Переднее колесо сцепилось с береговой галькой. Приехали.

Притормозил, развернулся.

— Лихо, — помахала рукой Алсу.

Дальше двигались значительно медленнее, чем до моста. Оно и понятно, там хоть сколько-то было лунного света. Теперь же ехать приходилось в кромешной тьме. Вот скажи Алсу пару недель назад, что она с Сидоровым будет шастать по лесу ночью, — не поверила бы. А теперь ничего, едет, держится, греется. Животу горячо, спине холодно.

Глава 66

Мы не особо ладим

Что интересно, Алсу даже не заметила, как появился её дом. Просто вдруг на горизонте обозначилось возвышение, а на нем сооружение.

— Все, тетенька, приехали, — буркнул Костя и повел плечами, словно пытался освободиться от её крепких объятий.

Алсу недовольно поморщилась на «тетеньку» можно дать ответку, и очень замечательную, ведь голова на плечах есть. Но, видать, в очередной раз хапнул везения — знал, что она сейчас смолчит и знал, что попал в болезненную точку. А ведь даже не пытался. Просто брякнул то, что самого невероятно бесило.

Щипнула с выкрутасом.

Вот и ругайся…

Костя снизил скорость. Они теперь буквально крались, как опытные преступники. Точнее не преступники, а жертвы. Если троица на джипе обладает уникальным слухом, то Алсу с Костей хана.

— Может, ножками? — спросила Алсу. Не услышал. Пришлось еще раз щипнуть.

— Чего? — дернул плечами.

— Давай дальше пешком.

С готовностью заглушил мотор. Спрятали мотоцикл в кустах, двинули напрямки, через лес. Пытались шагать аккуратно, но то на ветку наступали, то камни под ногами находили. Иными словами, старались как могли, но не всегда получалось.

Алсу почувствовала, как страшно задеревенели ноги. В животе поселился трепет. Это уже знакомые места. Здесь она знает каждый камешек. Впереди торчал столб: кривая худая жердина, черная от времени и смолы. От столба к дому тянулись электрические провода.

С горем пополам добрались до ровной опушки у излучины речки. И первым делом увидели двоих. Точнее, странное нагромождение из толстых веток, похожее на надгробие, укрытое сверху опавшей листвой. Из укрытия торчали две пары ног в берцах, которые меньше всего предназначались для долгого сна. Проклятый Верзила, или Болт, или оба вместе.

На короткий миг Алсу поддалась отчаянию. Первым желанием было завалить эту ненадежную хилую конструкцию. Алсу от них отделял всего десяток метров. Однако сдержалась. Если ты не видишь третьего, это не значит, что его нет. Он где-то поблизости, и Алсу это чувствовала.

Терпение, дорогая, терпение. И оно вознаградится удачным ловом. Пятясь задом, отступила в кусты. Тремя растопыренными пальцами предупредила Костю о троице. Думала, не поймет, да куда там — схавал сходу.

Обошли стороной по полукругу. Затаились за деревьями. И что-то Алсу не нравилось во всем этом. Крохотный клубочек сомнения закрался в душу. Это сработало какое-то внутреннее чутье, звериный страх.

Наступало утро, оно еще покоилось в тишине и темноте, но быстро светало и теплело. Алсу горела ожиданием встречи с родителями. Вдалеке малым зернышком зародилось сияние, разбухало как тесто, заполоняло небо.

От дальней стены дома отделился человек и побежал по тропе, грохнула калитка.

Черт! — выругалась Алсу.

Она мигом забыла про рассвет, родителей. Тупо уставилась на бегущего человека и не могла поверить собственным глазам. По тропинке в утренней пробежке бежала она — Алсу Бесфамильная. Сердце обожгло так, что пришлось глубоко вздохнуть и дождаться, когда оно постепенно придет в норму.

За спиной еле слышно прошелестели шаги. Костя тоже видел и тихо офигевал. В отличии от Алсу, он видел обеих сразу.

«Как тебе такая картинка? — взглядом спросила Алсу»

Костя чиркнул пальцем по горлу.

«И я о том же».

Блин, как же тут разобраться? Надо подумать.

На веранду вышла мама Королева, помахала «Алсу» рукой.

Только тут до Алсу дошло. Словно её головой ударили по колоколу и мозги встали на место. Вся картинка выстроилась воедино, все звездочки мозаики создали гармонию.

Родители её не ищут, потому что она, которая не она, рядом с ними. Они не знают, что это не настоящая Алсу, поэтому и не переживают. Обалдеть!

Нельзя сказать, что Алсу разозлилась. Больше того, будто бы даже одобрила, что андроид выступает в её роли. Увидела, как за кустами за ней притопил Болт. Вроде, путь к дому свободен. Подобная надежда воодушевила. Значит, не все потеряно и есть шанс выбраться отсюда живым. Надо только понять, как повернуть ситуацию, выбрать нужное направление.

— Ты посиди здесь, а я схожу на разведку, — прошептал Костя.

— Уверен?

Зашуршала листва. Алсу могла поклясться, что он пропал, как стихийная магия.

Как ни странно, Костя не стал таиться, в легкой пробежке покатился по дороге мимо дома Алсу. Остановился у калитки, поздоровался с Королевой Маргаритой.

— Алсу дома?

Да уж, банальнее ничего нельзя было придумать.

— Мы с ней договорились пробежаться по утренней росе.

— Странно, — удивилась Королева. — Она ничего не говорила.

— Я её одноклассник Костя Сидоров, — словно разгоняя сомнения, понес тарабарщину Костя. — Она звала искупаться на речку. А я тут немного горлом болен. А можно, я её здесь подожду?

Королева слушала внимательно и не торопилась перебивать. Во многих моментах, таких, как этот, надо уметь слушать. В такой ситуации человек наговорит больше, если ты не будешь задавать ему вопросов. Все почему-то теряются при возникновении паузы, и выдают такой поток сознания — несут и несут без ограничения.

— Мы с Алсу, конечно, не особо ладим. Ну там терки всякие. Мой отец говорит, что во мне играет юношеский максимализм.

— У вас очень мудрый отец, — Королева грустно улыбнулась, — после чего продолжила. — Заходите в дом. У нас есть прекрасный чай изобел, сыр из красной плесени. Вы когда-нибудь пробовали такой?

Глава 67–69. С кем воевать?

С веранды раздавался оглушительный хохот. Костя был в ударе. Он даже сам немного опупел от своей изысканности в манерах: говорил Королеве доброе, приятное, и все шуточки и анекдоты попадали в цель и не казались дерзкими и скабрёзными.

Отец Алсу сидел тут же за столом и только удивлялся современной молодежи. Не утруждая себя разглагольствованиями и разделениями, мысленно всех собрал в одну кучу, а если быть точнее, в лице Кости видел всю современную молодёжь. Неплохо. Весьма неплохо, кивал отец Алсу и улыбался, иногда отвечая на шутки гостя.

— Позвольте уточнить, — отпила глоток чая Королева. — Вы сказали попаданец. Речь идет о стрелковом искусстве? Ну там лук, пики?

— Не-не-не, — замотал головой Костя. — Это направление в фантастике. Про человека, который попадает в другой мир. Ну как я, например, засранец-попаданец.

«Засранец», стала гуглить Королева.

Костя подавился чаем. Его рот устал от хохота.

— Не-не, это не литературное слово.

Не ощущая никакой опасности, Алсу двинулась к дому. Окно в её комнату было закрыто. Но существовал замечательный секрет: если створку чуть толкнуть вверх, то шпингалет спокойно выскакивал из паза. Чего уж греха таить, дом был прогнившим насквозь.

Спрыгнула с подоконника на пол. Дыхнуло избяным теплом.

За время её отсутствия интерьер в комнате немного изменился, кровать сдвинута в угол, косметика спрятана в выдвижной ящик. С одной стороны, было обидно, что кто-то шарился в её барахле, с другой, к чему теперь тени, силиконовые распорки — таиться не было смысла. Похоже, намечалась серьезная заварушка разоблачения. Главное, решить со школой. Вот приперлась она вся такая красивая и видная. Здрасте, пожалуйста, я ваша одноклассница Алсу Бесфамильная, которая… у которой были проблемы. Ох-хо-хошеньки, будет, скорее всего, хуже, чем было, придется кому-то подвинуться на иерархической лестнице. А если она еще загуляет с Сидоровым, то вообще кранты. И чего все девицы в нем находят? Алсу прикусила язык, получается, тот же самый вопрос она должна была задать себе.

Алсу переоделась в спортивный костюм, оттянула доску на полу, вытащила меч. Хотя меч, наверное, не особо гармонировал со спортивным костюмом, скорее, с платьем. Алым платьем со шлейфом в полнеба и отражением восходящих лучей солнца в металле лезвия. Офигительная картинка. Запостить в интернете такую карточку и получить кучу лайков. Все эти девушки с кинжалами, как девушка с веслом, — картинки своего времени… Девушки, конечно, здесь ни при чем… только время. Хотя и оно штука оригинальная и жесткая.

Вообще-то меч здесь ни при чем, важнее, с кем Алсу собралась воевать. С фальшивкой самой себя? Даже в режиме паранойи — это самоубийство. Скорее всего, фальшивая будет биться до самовыгорания, а где оно — фиг его знает!

Алсу присела на табурет обмозговать.

Что они ищут? Магическое зелье. Здесь в доме есть немного. Если отдать, то все сразу уляжется?

Искоса огляделась по сторонам. В комнате есть зелье. Королева-мать где-то его утаивала: под столом, за зеркалом? Присмотрелась к печи, томившейся вчерашним теплом. Над устьем лежанки был пристроен короб, упирающийся верхом в потолок. Сунула руку в простенок, нащупала в коробе дыру, а в ней пустоту. Притащила табурет, поднялась выше, прощупала внутренние бока короба. Похоже, зелье уже вытащили.

— Алсу! — радостно долетело до нее.

Ее словно по спине ударили. Вздрогнула, свалилась с табурета.

Кто-то подхватил, обнял за плечи.

— А я нутру своему не верю… — Голос Янотаки.

Алсу выдохнула, мотнула головой, оглянулась. Да, это он, собственной персоной.

— Напугал.

Янотаки сжал руки в кулак, потупился.

— Простите, ваша светлость. Но я так обрадовался. А чего вы так долго? Я уже стал переживать.

— В смысле! Бросил меня и теперь задаешь вопросы.

Алсу пристально уставилась на воина. Ее взгляд бил в самую глубину души. — Я же так на тебя надеялась, а ты меня на смерть обрек. Меня до сих пор потряхивает.

Жутко захотелось наговорить кучу гадостей, типа от тебя несет гнилью, рыбой, предательством.

— Обнимашки! — Янотаки вдруг раскрыл руки, шагнул вперед и обнял так, что кости прилипли друг к другу. Алсу задохнулась и притихла. Понимала, что долго терпеть такое невозможно.

— Все, все, я успокоилась, — прогундела ему в плечо.

— Ваша светлость, скажу вам так: я худо поступил по отношению к вам, но выбора не было. Нас загнали в силки, в очень странные, хитроумно сплетенные. Всего не разобрать сразу, хотя надо было.

Янотаки теперь виделся благообразным божьим одуванчиком, а сумасшедшие картинки последних дней как-то притупились. Просто его присутствие рядом уже успокаивало.

— Ответь мне только на один вопрос: ведь ты настоящий?

Янотаки улыбнулся, вытащил из косы канзаши.

— Что пожелаете. Американские горки?

— Бутерброды с кофе.

Янотаки скуксился.

— Не будем тратить силу канзаши. Принесу с кухни.

Алсу напряглась, каждое слово отпечатывалось в памяти, будто кислотой выжигали на ткани. Почему отказал? Не может? Сам фальшивка? Геройствует, приучает, обещает, отказывает. Врагов прибавляется? Роман спит и видит, как все прибирает к рукам.

— Ох, простите, ваша светлость, — склонился в поклоне Янотаки. — Не думал, что вы так серьезно напуганы.

На столе появилась чашка с горячим кофе и тарелка с бутербродом.

— Вы мне поверили?

Алсу жевала и кивала. Какая она все-таки голодная.

Дверь скрипнула. В щель просунулась мордочка Кости.

— Так я и думал, что ты здесь.

Алсу торопилась. Глотала быстро, не прожевывая, пока в голову не ударила отрезвляющая мысль, — а ведь они, похоже, уже познакомились, Янотаки предстал Косте в образе человека, значит и его взял под свою защиту. Этого не стоило делать. Алсу вскочила, заметалась по комнате, натолкнулась на табурет. Каким-то чудом хватило духу, чтобы не заорать.

— Пришлось ему явиться, — честно признался Янотаки. — Он меня признал в Сашко!

— Так Сашко — это был ты? — от неожиданности Алсу заорала. Правда, тут же взяла себя в руки. Повернулась к Косте. — Как ты это сделал? Даже я его не узнала.

Костя смутился, прокашлялся, словно ему вручили награду за доблестный труд.

— Ну, это… — начал он мямлить.

— Говори! — приказала Алсу.

— Не, ну ты видела, как он вел фуру? Даже не давил на педаль газа. Я сначала подумал, что у него автопилот. Восхитился, присмотрелся. Руки выдали! Руль держал, словно джойстик в компьютерной игре. Машина катила сама, а он только изображал водителя. И марку мотоцикла перепутал. Нормальный водила никогда не назовет харлей маркусом. А вырядился, как примадонна. Предложил тебе помощь. С какого бодуна? Здрасте-пожалуйста, вот вам и заправочка, и машиночка, куда следуем, ах-ха-ха — Крувазье. Да любой мужик при слове Крувазье вспомнит французский напиток. А этот — прям глухота. Идеальный! В Крувазье крюк? Правда небольшой, но сделаем милость. Свернем, мы же ненормальные. Понятно же, что что-то не так. А те бандиты ушли, как загипнотизированные. Ай, яй яй! мы испугались, бяки-буки, ручки вверх. Испугались пузатого мужика с монтировкой? Да что за детский сад?!

— Да блин, кто бы мог подумать, что ты такой внимательный, — обернулся Янотаки к Косте. — Вот же гадство!

И Алсу сразу уловила интонацию Сашко.

Глава 68

Все вместе

Если честно, становилось немного страшно. Алсу ожидала, что вновь начнется какая-то чертовщина. Вернее, продолжится. Но нет. Янотаки продолжал улыбаться, а Костя безвольно взирал на нее черными глазами. Звук захлопнувшегося окна разнесся по всему дому, и дальше ничего не последовало.

— А что с родителями? — не удержалась Алсу.

Янотаки кивнул.

— Все хорошо. Они настоящие. Но приходится играть роль фальшивых. Здесь только ты, вернее, Она андроид. Постарайся сидеть тихо, пока игра не закончится.

— Что вы придумали?

— Надо немного успокоить Романа, его приспешников. Подыграть им, пока Акумуляр-317 не принес нам магического зелья. А он пропал.

— Так у нас же в комнате был запас, — оглянулась Алсу по сторонам. — Только не знаю где? Надо спросить у Королевы.

— Она уже искала. Он пропал.

— Такого просто не может быть.

Алсу быстро подошла к шифоньеру. На задней стороне двери тускло блеснуло большое зеркало. Женские трусики, маечки, полотенца, свитера. К сожалению, это не то, что хотелось бы показывать. Но сейчас не до сантиментов. Надо было раньше смотреть здесь, а не ждать, когда в комнате появятся чужаки. Комкая одежду, перекладывала с полки на полку, пихала, мяла, сердилась. Где же эта сраная пробирка? Ну что тебе стоит проявиться!

Вот и пошли обувные коробки, чемоданы, книжные полки, прикроватная тумба.

Но факт оставался фактом — пробирка пропала. Не такая уж комната и большая, чтобы в процессе поиска не заглянуть в каждый уголок.

Под потолком слабо светила лампочка. Костя стоял босиком, прислонившись спиной к стене. Так и хотелось наступить на его розовые пальцы, которые поблескивали розовыми коготками.

Так, посмотрим, что у тебя за спиной. Отодвинула и якобы случайно наступила на мизинец. Пискнул цыпленком. На душе полегчало, ну очень… Нечего зырить по полкам.

Можно сказать, что над Алсу поработал господин Пипец, смел мозги в кучу. Косте было абсолютно на это наплевать, но Алсу об этом не знала и надумывала, накручивала сама себе и от этого расстраивалась.

— Вообще-то я зашел тебя позвать. Но теперь, видимо, поздно. Другая Алсу уже вернулась. Я слышу её голос. — Янотаки обернулся к Косте. — Ты со мной? Или останешься здесь?

— С вами, — оторвался Костя от стены.

— А я? — вытянулось лицо Алсу.

— Моя госпожа, — склонил голову Янотаки. — Вам нельзя. Пока нельзя. И пожалуйста, сидите тихо. Скоро здесь будет Роман. Звонил. По голосу понятно — недоволен.

— И долго мне здесь сидеть?

— Я же говорю: ждем Акумуляра-317 с зельем.

В доме было тихо. Никто не вопил от ужаса, никто не подкрадывался. Вообще Алсу чувствовала, что опасность, заколотившая все её тело, отступила.

И тут распахнулась дверь и в комнате появились отец с матерью. Отец просто взял Алсу за плечи, прижал к груди: родной запах, жесткие вьющиеся волосы, небритый подбородок. Пока он крепко прижимал, Аслу послушно стояла, тихо плакала, а мама хмуро стояла рядом и ждала очереди обнять дочь. Не дождалась. Словно много было чести. Отец упрямо округлял цифры расставания и одиночества в привычные с детства ласки. Это было много и долго, значит, приоритет на его стороне, — скай ньюс обслуживание.

Прошло всего три дня с момента его ночного визита в семью. Но тогда не пришлось увидеться с дочерью. А теперь, поразмыслив хорошенько, утилизировал все проблемы и примчался сюда. Жутко ругал себя, что на самом деле недооценил Романа. Вся информационная система напичкана его соглядатаями. Что было известно про Романа — только то, что он успешный предприниматель: удачно вложился в акции, выкупил нефтеперерабатывающий завод. Потом к нему присоединил фабрику макарон, йогурта, компьютерных игр. Империя разрасталась сама.

— Пап, мам, — раздалось с веранды.

Боже! Алсу удивилась голосу. Умом она понимала, что это не она, но в тот самый момент, когда услышала, удивилась. Теперь оставалось только решить, как разобраться со всей этой историей.

— Мам, пап, у нас гости…

Алсу выглянула в окно. От калитки к дому быстрым шагом двигался Роман. Поскольку все давно его ждали, никто не удивился его визиту. Чувствовали угрозу и ничего не предпринимали, кроме как сделать благодушные радостные лица. Алсу с удовольствием бы схлестнулась с ним мечами. Но если откровенно — баловство все это: мечи, схватки.

Так в раздумьях Алсу сидела в своей комнате, пока на веранде решалась судьба её семьи. Постепенно успокоилась и не ощущая никакой опасности, вышла на кухню, прислушалась к голосам на веранде. Ничего не слышно, сплошное бу-бу-бу.

Вылезла через окно в комнате. Осеннее утро было замечательным. Оно нравилось не только ей, но и курам, уткам, кошкам, даже божьи коровки выползли на широкие лопухи и преспокойно пожирали старую паутину. Над астрами резвились бабочки. Частью — красно-оранжевые, частью — черно-белые, ну а некоторые были незнакомы, даже по картинкам. Чего стоили только алые крылья с ровными, усеченными к центру крестами.

Загляделась не она одна. За бабочками наблюдал охранник. Если бы он не отвлекся, Алсу бы вышла ровно на него. А пока этот молодой и крепкий парень вертел башкой, Алсу юркнула в сарай. Под ногами захрустела солома. В глубине тяжело поднялась пожилая утка, с трудом переваливаясь на кривых лапах, переступила через кольцо крышки погреба. Двинулась дальше, иногда приседала, крякала и оставляла белое пятнышко.

Глава 69

Жесткая игра

Алсу прошла по низкому коридору, который тянулся под домом и выходил к подполу веранды. Затея казалась не такой уж плохой: подобраться ближе, подслушать. В конце концов, сидеть в подвале намного безопаснее, чем в комнате, куда в любой момент могла вернуться Фальшивая она.

До крышки подпола она добралась в радужном настроении. Поднялась на две ступени, удобно устроилась так, чтобы видеть в щель веранды, где собрались домочадцы. Всех ближе оказались ноги Романа и отца. Мать и Янотаки чуть дальше. А где Костя и Фальшивая? Не видно. Вообще, они тут?

— Самое ужасное — это разрыв связей, — услышала Алсу обрывок фразы. Говорил отец.

— Андрюха, ты не прав. — Это Роман.

— Если я не прав, то скажи, что тебя так колбасит? Мне кажется, ты уже потерял связь не только с родными, друзьями, но и со светом, теплом. Тебя будто самого оторвало от собственного тела. И уносит все дальше и дальше.

— Заткнись!

— Да две секунды… — отец Алсу переложил ногу на ногу, так тело рефлексировало в минуты нервозности. — Я пытаюсь помочь, связать порванные остатки…

Наверху послышался тонкий всхлип, словно кто-то зарыдал. Дальше подслушать никак не получалось. Алсу прокручивала в голове варианты и думала о предстоящей встречи с Романом. В том, что придется встречаться и объясняться лицом к лицу, она не сомневалась.

Как вышло, что Роман так крепко вцепился в их семью? Неужели на него нет управы? Но почему? Или, вернее сказать, зачем? Наверняка есть причина, о которой Алсу не знает.

— У твоего открытия должен быть хозяин. — Под Романом чуть зашуршало плетеное кресло.

В щель подвальной крышки посыпалась труха опавшей листвы.

Зараза! Прямо в глаза.

— Но о каком открытии ты говоришь? — вступила в разговор Королева Маргарита.

— Не валяй Ваньку. Жажда плотских удовольствий однажды уже сыграла с тобой примитивную шутку, — хехекнул Роман.

— Выбирай выражения! — Голос у отца был строгим и недовольным.

— Да перестань, — отмахнулся Роман. — Давай без подробностей. Вы видели мою империю. Мне нужна твоя формула.

— Откуда ты про нее знаешь?

— Давай честно. Если тебе будет легче, то я знаю все. Твоя формула — открытие мирового масштаба, с этим не поспоришь. Отрэнергия для медицины — это нескончаемый источник доходов. Не понимаю, зачем её утилизировать?

— Чтобы она не досталась таким, как ты. Люди со страхами и амбициями опаснее сумасшедших. Особенно, если они одиноки и обладают возможностями. Они не знают страха потери, у них опыт бесконечного пресыщения. Самодисциплина, самоуверенность и фанатизм, утолили жажду ко множеству человеческий пороков. Разве что осталась жажда мести… с ней никак не совладать, — печально произнес отец.

Проклятье… — поняла Алсу, — отец, кажется, сделал открытие мирового масштаба, а гнусный невротик просто пытается им завладеть.

Отец вновь переменил позу и случайно задел ножку стола. Дзинькнула потревоженная посуда, одна чашка внезапно свалилась на пол. Разбилась, расплескалась. На голову Алсу через щель крышки подпола стал просачиваться теплый чай.

И только тут Алсу в полной мере ощутила, как ей здесь неудобно. Тихо шевельнула затекшей ногой.

Роман насторожился, словно решив собрать осколки, присел на пол, придвинулся чуть ближе к крышке подпола. И вот его пальцы ухватили стальное кольцо, дернули, сжали волосы Алсу. Его движения были настолько быстрыми, что почти не ощущались. Алсу просто чувствовала, как её выдернули наверх, как пробку из бутылки.

Проклятье…

— А вот и сама птичка. Очень умная и хитрая. Все время пытается меня обмануть. Но и я совсем не глуп. И недоверчив. Я предупреждал: если почувствую опасность, сожру с потрохами.

— Отпусти её! — потребовал отец.

— Невозможно! — Роман облизал губы, словно уже почувствовал вкус крови. — И остановить меня будет непросто.

— Отпусти её. Вот твое магическое зелье, — вытащила Королева из кармана пробирку с миндально — зеленоватой жидкостью.

— Благодарю, — потянулся Роман к пробирке. Глаза его сверкнули огнем, словно наполнились этим волшебным зельем.

— Мы выполнили твои условия, а теперь отпусти её и проваливай! — Вновь потребовала Королева.

Роман поцокал языком.

— Как грубо Ваше Величество! Ну не расстраивайте меня. — Как кот, улыбнулся и, рассматривая свои идеальные коготки, добавил. — Теперь этого мало. Я ведь, когда с вами договаривался на днях, еще не знал об открытии. Сначала восхитился мозгами моего друга, а теперь применил свои и понял, что не позволю утилизировать отрэнергию. Она мне откроет путь к чему-то великому, я, конечно, еще не понимаю, к чему. Но поверьте, это будет что-то необыкновенное. Я, может, научусь летать в космос и возить…Так, не будем заранее сдавать позиции. Как практика показала, вы тоже довольно ушлые. Ну, так как насчет формулы? Или я вам так запудрю мозги, что вы сами запутаетесь, кто вы есть на самом деле.

— Так нет никакой формулы, — спокойно сказал отец.

Алсу поймала взгляд Романа и по её коже пробежал мороз. В этих глазах не было ничего человеческого, их даже глазами зверя сложно было назвать. Как будто смотрела сама Отврата.

Время остановилось. Казалось, встало солнце, тучи…

Рука Алсу стала неприятно дергаться. Это Роман, тяжело и хрипло дыша, вновь схватил её за запястье. Было видно, что он сдерживает себя, чтобы не причинить ей боли.

И тут Алсу вздрогнула, ощутив уже другое прикосновение.

— Простите, — раздался голос Янотаки. Роман обернулся. Воин стоял за его спиной и выглядел совершенно обычно.

— Позвольте просить вас больше не прикасаться к ней, — предложил Янотаки, устремив палочку кандзаши в лоб Романа. — Поверьте, я не хочу этого делать, но вы меня вынуждаете.

— А да… хорошо, — Роман вытер со лба выступивший пот. — Вашу просьбу я услышал. Вы доходчиво все объяснили. Ну почему вы отказываетесь работать на моей стороне? Неужели мое предложение гораздо хуже их?

— Я сказал: заткнись. Я привык накладывать швы на больные раны болтунам, — злобно улыбнулся Янотаки.

— Чародей вы мой, вы уверены, что этой милой светской беседе нужна магия, — с деланным смущением уточнил Роман и поспешно заверил. — Я никому ничего не расскажу. Но я могу гораздо больше сделать для успеха вашего… дела. Мне вот только завтра выходить на сутки. А сегодня я свободен и смогу помочь вам.

— О чем это вы? Какие сутки? — уточнил Янотаки. — Вы где-то работаете?

— Вы что, не знали, что я работаю на своем заводе охранником? — попытался перевести тему разговора Роман. — Премилая, я должен сказать, должность. Вы не представляете, как воруют. Хозяйство большое, глаз да глаз нужен. Вот, хотел вам предложить место помощника. В виде эксперимента, так сказать. Без чародейства такую работу не потянуть. Такая работа, можно сказать, опасная.

— Я подумаю, — улыбнулся Янотаки, — а теперь отпусти ее.

— Взять его, — приказал Роман фальшивой Алсу. Но она не отреагировала.

— У нее села зарядка, — улыбнулся Янотаки, — пришлось над ней поработать.

Фальшивая Алсу сидела за столом. О, как грустно она выглядела.

Ее остроумие, поражавшее последние дни своими яркими высказываниями и мудростью суждения, теперь сменилось жалким молчанием. Глаза померкли, тепло ушло и розовые щеки превратились в силиконовые нашлепки. Голова девочки гордо торчала, как фонарь на столбе.

Роман разжал пальцы, стиснул губы. Так жестко с ним еще никогда не поступали.

Глава 70–73. Всё!

Бухнувшись в свое кресло, Алсу почувствовала, как её охватило волнение. Огляделась.

— А где Костя?

— Я проводил его, за ним приехали, кажется, охранник отца, — ответил Янотаки и вновь уставился на Романа.

Роман вернулся к своему стулу и победно окинул стол взглядом.

Они все здесь.

Он собрал их.

Он будет вести себя с ними как великодушный триумфатор. В конце концов, он все еще надеется завоевать Королеву с её приданным и отпрыском. Надо подумать, что сделать с Андреем, с этим случайным Королем. Скорее всего, в утиль. Хотя он не страшный и не опасный, бояться его не стоит. С другой стороны, его формула переработки отрэнергии может пригодиться, принести большую прибыль. Может, не стоит жадничать, и сразу мешок на голову? Роман смотрел на друга и уже видел, как тот сучит ножками, молит о помощи. Но это еще не последнее решение, так что злорадствовать ни к чему.

Увидел, как Алсу наклонилась вперед, дождался, когда она поднимет голову, и в ужасе застыл.

На него смотрела его мать, которую он никогда не видел. Но он понял, что это именно она. В голове треснуло, словно по ней долбанули увесистым кулаком.

— Ты так побледнел, словно увидел привидение, — удивился Андрей.

Роман перевел взгляд с лица матери на руки Янотаки, которые крутили заколку. Никаких сомнений, это он ворожил, сводил с ума.

— Это ты? — ткнул пальцем в грудь Ёкки.

— Понятия не имею, — нахмурился Янотаки. — Должно быть, у вас свои внутренние тараканы.

Сердце Романа заколотилось, как сумасшедшее.

— Не делай так больше. Ты ничего не знаешь. Так нельзя издеваться над человеком.

Янотаки улыбнулся.

— Сожалею, но я не понимаю, о чем вы.

— Нет, это ты не понимаешь. Здесь я главный.

— Вам нужен доктор.

Роман тяжело откинулся на спинку кресла, крепко задумался.

Доктор ему не нужен. Он все просчитал, постарался выкинуть лишних из игры, потому что по-прежнему никому не доверял. Понял, что дальше медлить нельзя. Достал из кармана прибор крибус, что-то вроде старинного портсигара, вставил в паз пробирку, захлопнул, стрельнул в фальшивую Алсу зеленым пучком света. Короткий всплеск и голова Алсу ожила, улыбнулась, голубые глаза весело заблестели.

— Надеюсь, мое объяснение всех удовлетворило, — сказал Роман и вернул крибус в карман. Теперь прибор настолько тонкий и чувствительный, что не нужно и доставать. Приказал «Алсу» приготовить завтрак, хотя нет, скорее, обед. — Блин, задержался я здесь. Плевое дело, а столько потратил лишней энергии. Американо с добавлением молока. Молока, как всегда, сорок четыре градуса.

— Да, конечно, — склонилась Алсу в низком восточном поклоне.

— Через двадцать минут отъезжаем.

— Я вас поняла. — «Алсу» скрылась на кухне.

— Встретилось весьма важное препятствие, которое нам необходимо преодолеть. — Роман смотрел в даль и видел, как горизонт наполняется черными тучами. — Непредвиденное расходование зелья заставляет меня потребовать от вас еще. И чем быстрее вы согласитесь передать мне еще одну пробирку с зельем, тем меньше будет жертв.

Королева и Король сидели, не шелохнувшись.

— Но мы не можем, — наконец попытался высказаться Король. — Это очень опасно. Неконтролируемая реакция… Акун — короткоживущий изотоп, притом, его баланс в природе всегда должен соблюдаться.

— Хватит болтовни, — вскинулся Роман. — Иначе я активизирую всех своих помощников. И поверьте мне, их много.

— На это нужно время. Пока доставят пробирку. — Тихо произнесла Королева.

— Боже, как это утомительно. Ну совсем все запущено, не отработано. Ждать, дожидаться.

— Кстати, ваш химический элемент акун предсказал великий ученый. Чудная оказалась штука, сокровищница сновидений длявыздоровительных процессов. В нем он видел благо и именно поэтому громко сообщил всему миру. Но не предвидел такое чудное слово «смерть», когда физические страдания переходили в мучительные душевные и заставляли испытывать еще большую боль. Человек сдавался без боя, делая лишь слабые попытки унять внутренних демонов, которые пожирали его изнутри. И теперь нравственная боль служила трепетным симптомом ожидания смерти.

Он посмотрел на Королеву. В свете солнца она выглядела смертельно бледной и измученной. Но какой же прекрасной! Красивее, чем тогда, в молодости. Последние дни добавились новые морщины у губ, душераздирающе свежие и нежные, так что хотелось немедленно к ним прикоснуться, потому что знал, эти морщинки принадлежат именно ему, и он уже их страстно любил. Еще знал, что они обязательно пропадут, растворятся в счастье, когда он исчезнет из её жизни. В нем сыграло пламя самопожертвования, отчаянное стремление спасти морщинки, помочь остаться навечно: легким росчерком лезвия ножа увеличить их до бесконечности. Пойдет кровь, а он будет врачевать, промокать салфетками. Вот этими белыми бумажными салфетками.

Роман взял со стола салфетки и стал сворачивать из них что-то вроде аистов. Длинный бумажный клюв, треугольные острые крылья. Все острое, угловатое и мягкое.

Сделал второго и третьего, но чуть меньших размеров.

Кар! Кар! Кар! — повинуясь рукам Романа, запрыгали они по скатерти.

«Ну вот и все!» — насколько мог спокойно и весело произнес Роман, смял аистов в один комок и выбросил в чашку с остатками чая.

Глава71

Акумуляр-317

Под большим деревом с желтой листвой прятался черный пень, прислонившись спиной к которому, сидел человек в форме охранника, между его ног лежал пистолет. По красной кнопке включенной рации ползла красная гусеница, которая упала с опавшим листом березы.

Это была совершенно не мирная картина, которую бы Акумуляру-317 хотелось лицезреть. К счастью, он двигался осторожно. Янотаки предупредил, что появляться как молодец из ларца не стоит. Как чувствовал.

Охранник дремал и ему снился странный сон. К нему подошел человек со странными отростками на голове. Они были точь-в-точь как огромные присоски у осьминога. Они локаторами свободно двигались по сторонам и, кажется, работали как пылесосы. Оьминогоподобный внимательно вглядывался, прижимал палец к губам. Солнце просвечивало сквозь его тело.

Охранник даже улыбнулся во сне этому чуду.

Когда Акумуляр-317 собрал отрэнергию охранника, тот вздохнул, сел поудобнее, скрестил ноги и руки, и углубился в какой-то спокойный, детский сон: сопел носом, чмокал губами.

На самом деле Акумуляр чувствовал, что охранник был не один. Отрэнергия роилась практически над всем лесом.

Акумуляр медленно продвигался под навесом крутого берега, вслушивался в звуки. Шуршала листва, вспархивали вороны. От берега он прошел по короткой тропе вверх, скользнул под низкими кустарниками, покрытыми какими-то белыми шариками.

Затем он сразу уловил запах страха. Он был знаком ему: этот запах всегда усиливал приток отрэнергии.

Акумуляр вышел на открытую площадку, вокруг что-то темнело, будто стояли высокие полиэтиленовые мусорные мешки, наполненные опавшей листвой.

— Целое войско! — прошептал Акумуляр и его рецепторы увеличились втрое.

Он их не боялся, потому что был гораздо сильнее каждого и всех вместе взятых. Он опасался только, что переизбыток их отрэнергии разорвет его тело на части, и тогда он не сможет доставить пробирку с магическим зельем Королеве. А что важнее? Вступить в противоборство или выполнить приказ? А что сейчас важнее, не ему решать. Такие решения принимал только Янотаки. Эй, вы, уважаемый воин! Что делать? — послал внутренний сигнал Акумуляр. — Янотаки молчал. М-да решения нет. Значит, обязан выполнить приказ. Внутреннее время подсказывало, что он и так безбожно опаздывает.

Все мешки стояли тихо и неподвижно.

Он подошел к одному из них.

— Почему же они спят? Или не спят? И почему от них исходит разная энергетика? Одни пышут страхом, другие безвольны, словно… словно машины. И вдруг он понял, что здесь не все люди, часть этого войска — роботы. Хорошо сработанные роботы, но без энергии. Энергетически пустые болванки. И все равно, что-то не так. Акумуляр за секунду передумал кучу мыслей. Стал прислушиваться к дыханию каждого, слышались скулящие, постанывающие звуки. И вдруг его поразила новая мысль. Понял и ужаснулся чудовищности ситуации.

Здесь, в лесу машины подпитывались энергией от живых. В принципе они поступали так же, как и Акумуляры, но они собирали отрэнегрию, чтобы спасти человека, а эти роботы подпитывались чужой энергией, чтобы насытиться самим.

Он видел, как многие живые умирали: они обрастали шерстью, ногти вырастали и закруглялись, а кожа иссыхала и трескалась, как кора у деревьев.

Один мешок упал. Акумуляр подошел к нему: человек негромко вскрикнул, открыл глаза, они были красными. Из них в лицо Акумуляру ударил мощный сгусток отрэнергии.

— Кто вы? — заорал в пустоту Акумуляр и раскрыл рецепторы для отэнергии.

Как же ее много! Она била фонтаном над поляной.

Акумуляр уже увеличился в десятки раз, когда поток отрэнергии немного угас. Он уже с трудом дышал, пытался удержаться за ветки деревьев и все равно постепенно все выше и выше поднимался к небу.

Ветер подхватил его пузырчатое тело и потащил по пространству… и, слава небу, в сторону дома Королевы. Или не слава… Если он лопнет, то разорвет их дом к чертовой матери.

Со страшным треском в нем рвались молнии, грохотал гром. Акумуляр пытался сбросить открэнергию в поле, реку. Соседние поля уже были изрыты глубокими оврагами, а вода в реке вскипала и большими волнами накатывала на берега. Вместе с деревьями в воду рухнул пологий откос земли. В небе, практически перед самым носом Акумуляра, серебром сверкали радужные спины чухони, вылетевшей из толщи воды.

Скорое появление домика изрядно растревожило. Еще рано, очень рано. Он еще не вызрел. Осмотрелся по сторонам, приметил огромный дуб. Пытаясь изменить направление полета, заерзал, взвыл от боли.

Прости друг, мысленно взмолился. Обещаю для возрождения сохранить пару корней.

На счет три!

Раз…Два…Три…

Акумуляр пронзительно закричал, настолько громко, что по крайней мере в радиусе километра со всех деревьев снялись птицы.

— Ну, же, давай! — орал он и тянулся к дубу. — Еще и еще немного. Ну же, размазня!

Устремился вниз. Если не сдюжит, то от удара о землю его уничтожит внутренняя сила, а вместе с ним и дуб, и поляну.

О, если бы мама сейчас увидела его полет, то ее сердце разорвало бы в клочья.

Вух!

Через четверть секунды понял, что у него получилось ухватиться за ветку макушки дуба.

От удара дуб раскололся на три части, две рухнули в стороны, одна дрожала, пытаясь устоять.

Уж! Уж! Уж! — слышалось внутри дерева, словно в недра земли по проводам шел ток.

Глава 72

Никакой договорной эстетики

Алсу стояла на краю веранды. Утро раскочегарилось, перешло в жаркий осенний день, душный, влажный, без малейшего намека на ветерок. По спине тек пот, но она его почти не замечала.

Согласно сообщению, Акумуляр-317 должен был прибыть минут через пятнадцать. Пятнадцать минут прошли уже три или четыре раза. Роман нервничал. Королева хмуро успокаивала.

Как странно! — думала Алсу. Должно быть, в пути что-то его задержало.

Несмотря на препятствия, меняющиеся планы, у Алсу было еще одно решение, но прежде чем сделать последний шаг, она хотела провернуть еще одно дельце. Потянулась к трубке.

— Ты что задумала? — напрягся Роман.

— Хочу позвонить Сидорову. Можно?

— Зачем?

— Спросить про домашнее задание.

— А если честно? — улыбнулся Роман. — Хочешь позвать его на помощь? Не жалко пацана?

«Жалко, за этим и звоню. Хочу попрощаться, сказать «прости»».

Костя не ответил.

Может, оно и к лучшему!

Но не успела она убрать телефон, как он перезвонил.

— Бесфамильная? — его голос был полон тревоги. — Это ты?

Мгновение помолчав и уже пожалев, что позвонила, Алсу все-таки ответила.

— Да, я.

— Что-то случилось?

— Ничего. Просто хотела … ну это попрощаться.

— Что? — выпалил Костя. — Где ты?

— Я дома.

Алсу услышала, как Костя сделал глубокий вдох.

— Ты в безопасности?

Промолчала. Хотелось заорать, что это не имеет к тебе никакого отношения. И поняла, что это откровенное вранье. Как здорово, что он так реагирует на ее звонок. В душе звучало полное отчаяние. Почувствовала себя ужасно, поэтому поспешила выпалить:

— Мы переезжаем в другой город. Я хотела поблагодарить тебя за все, что ты для меня сделал. И еще пожелать счастья.

— Подожди, — жестко оборвал ее Костя. — Выслушай меня. Про «нас» мы поговорим позже. Тебе что-то угрожает? Так?

Алсу не ответила.

— Не молчи. Ты попала в ловушку?

— Не думаю, — спокойно ответила она. — Прощай! И не пытайся со мной встретиться. Это опасно.

— Я сейчас приеду, только дождись меня. Не предпринимай ничего самостоятельно.

Глаза Алсу наполнились слезами.

Прощай!

Нажала кнопку отбоя, вытащила сим-карту и выбросила через перила.

— Теперь ты понимаешь, как терять любимого человека, — хмыкнул Роман.

— Не пожалею, — фыркнула Алсу. — Он не любимый, он одноклассник.

— Боишься, что ему тоже перепадет? Так что по-твоему это, как не любовь.

И тут на небе появилась маленькая серая тучка. На вид ничего особенного. Просто плыла в просторах голубизны, словно окунувшаяся в потаенные сладкие сны. От нее на большую поляну падала тень, которая медленно тащилась к дому.

— Ты опоздал, — буркнула Королева, недовольно взглянув на Акумуляра-317.

— Это вряд ли. — Акумуляр сложил руки на животе.

В льняных брюках, свободной рубашке с короткими рукавами, он пока чувствовал себя комфортно. Но с таким сгустком отренергии, которая скапливалась вокруг дома, этот комфорт ненадолго.

— Что ты имеешь в виду? Ты понимаешь, что мы попали в такое положение исключительно по твоей вине.

— Извините.

— Твоими извинениями положение не спасти.

— Моя Королева, — голос отца дрогнул. — Он уже все понял.

Отец сделал глоток чая и поморщился: чуть терпкий и отвратительный вкус, как любой остывший. Ирония в том, что решение поручить Акумуляру-317 доставить пробирку было опрометчивым. Сейчас его присутствие здесь только усугубляло ситуацию. Он превосходно улавливал отрэнергию, бесконтрольно ее принимал, но, по всей видимости, здесь ее было в переизбытке.

Акумуляр тоже это понимал. И также понимал, какой тяжелый сегодня получился день. Безобидное по своей простоте задание превратилось во внутреннюю и внешнюю борьбу с неожиданным врагом. Никто не мог и представить, каких масштабов достиг Роман Кочерга. Как же предупредить Королевскую семью об опасности в лесу? Они наверняка даже не подозревают, какой оглушительной силой обладает округа. Да еще сам Акумуляр подогрел ситуацию. А почему подогрел? Наоборот — снизил степень риска: вот войско лишилось части силы. Пусть и не все, но тоже немало.

— Прежде чем мы передадим вам зелье, нам надо подумать, как оградить нас от вас, — начала Королева.

— Даю честное слово, — улыбнулся Роман.

— Опыт показывает иное, — продолжила Королева, ни секунды не сомневаясь, что Роман лжет. — Вы не можете гарантировать нам свободу, безопасность и процветание.

— Даю честное слово, — вновь повторил Роман, но с меньшим азартом. — Вы что-то придумали?

— Напишите нам расписку, что в случае нарушения договора вы подлежите ликвидации, самовольно… или мы вам поможем.

Роман вскочил, его глаза вспыхнули гневом. Сейчас он напоминал грозное видение. Те, которые решились бы сейчас противоречить ему, были бы разорваны им, как серый мышонок пантерой.

— Сядь! — приказал Андрей Роману. — Давай договариваться. Ты знаешь, что мы не имеем права наносить вред людям.

— Кто это мы? — хохотнул Роман. — Ты, что ли? Да ты такой же обрубок, как и я. Только более хитрый и изворотливый. Присосался к магическому зелью и вообразил себя богом. Да если бы я в свое время не оказался дураком, то Алсу могла быть моей дочерью, а озеро Нети — в моей власти. Уж я бы не стал церемониться.

— Я это поняла, — спокойно сказала Королева. — Поверь, ты никогда бы не стал моим мужем, слишком много за тобой водилось грешков.

— О чем ты? — оглянулся на нее Роман.

— По мелочи. Глупости людской суеты. Не уступил дорогу, нагрубил старушке, украл солонку в кафе и так далее, даже за автобус всегда платила я. Ты был щедр только на чужие деньги.

— И все это ты собирала? — изумился Роман, — ты такая мелочная, при таких масштабах богатства? Да я ради тебя бросил Катю Сбрей. А она, между прочим, была беременна.

— Да, мне пришлось о ней позаботиться. Выдать замуж с хорошим приданым.

— Так это ты? А я-то думал, повезло девке. Черт! И здесь меня обскакала.

— Видишь! Все равно ненароком срабатывала твоя гнилая натура. Ну что, будем договариваться?

— Будем. Давай свою расписку.

Глава 74–75. Один уровень

Как только тележка аттракциона прикатила пустой, Роман сначала обрадовался. «Разбилась!» — решил он, потом подумал, что застряла где-то в пути. Но рассмотреть верхотуру мешало солнце. «В самом деле, — рассуждал он. — Какая мне польза от этой вертихвостки, одни проблемы. Она все время сопротивляется и ставит неразрешимые задачи. То ли дело мои милые андроиды, послушные ребята! У них нет просьб и проблем, они всегда готовы выполнить любой приказ.

А сегодня приказ будет простым: Уничтожить эту семейку!

Роман бросился к своему войску. Он лихорадочно пробирался через кусты, обходил деревья. И пока он бежал, над ним в небе висело облако. Роман торопился, он не сомневался, что его ожидают его воины. Время поджимало. Оказавшись в такой дали от дома, без привычной подзарядки, они потихоньку теряли силы и превращались в никчемных болванов. Роман придумал их подпитывать отрэнергией живых людей. Затея удалась. Полгода копил силы, благостными обещаниями заманивал людей в ловушку. Это так просто, особенно с глупыми и жадными: — Я никогда ничего не выигрываю, — обычно говорили они и покупали лотерейный билет, ставили на тотализатор или рулетку.

Алсу и Янотаки двигались следом за Романом. Им не верилось в рассказ Акумуляра-317. Неужели такое возможно?

Из тени деревьев навстречу Роману появились три фигуры. Они всячески старались быть незаметными. Но по очертаниям Алсу догадалась, что это были Верзила, Болт и Третий. Роман приблизился к ним.

Что они делали, было незаметно. Слышался только шепот. Алсу и Янотаки, стоявшие поодаль, усиленно прислушивались.

— Есть, — раздался шепот.

— Осторожно! — ответил другой.

— Тихо…

— Ничего… Преобразователь мигает….

— Отлично! Действуем…

Что-то пискнуло.

На лбу Алсу выступил холодный пот. Она почувствовала, что сейчас закричит от страха. Янотаки сделал круглые глаза, пытаясь успокоить ее.

— Готово! — Кто-то тихо выругался.

— Заткнись. Давайте быстрее.

Снова что-то звякнуло, булькнуло. И вдруг наступила тишина.

— Ё-моё! И что теперь? Триллион киловатт.

— Не бухти. Такого не может быть. Прибор заклинило.

— Только один выстрел… не больше. Этого хватит зарядить от трёх до пяти андроидов. Сначала стреляем кучно, потом остаточно.

— А как же люди? — прошептал один из голосов.

— Плюнь, это остудит угли. Проснутся они, только в другом мире.

Раздался групповой нервный смешок.

Три фигуры исчезли. Роман обернулся и тронулся к дому.

«Разделимся» — взглядом приказал Янотаки и бросился за троицей. Алсу двинулась за Романом.

Прежде чем она успела сделать пару шагов, ее подхватили чьи-то руки и потащили. Это были грубые и сильные руки, но они не делали больно.

— Не бойся, — прошептал чей-то голос…

Родители Алсу терпеливо дожидались возвращения Романа. Они сами хотели бежать навстречу, но сдерживались. Янотаки приказал терпеливо ждать его возвращения. Сумбурные обрывки его фраз больше путали, чем поясняли. Они по-прежнему ругали себя, что довели ситуацию до предела и теперь страдали от безвыходности. Все их королевские возможности страны Акумов здесь, на земле были бесполезными, не работали. Нельзя противодействовать, наказывать, своевольничать. Любое необдуманное решение вызывало энергетический перекос, который с большим трудом приходилось исправлять, возвращая баланс.

Была мысль о бегстве, но без Алсу она была неосуществима.

— Ваша мартышка сбежала и поэтому я меняю условия сделки. Теперь я хочу всё! Всё озеро.

Родители вздрогнули, переглянулись. Отец потянулся к чашке с чаем, глотнул и не заметил, что она пустая.

— Но мы вроде как договорились, — промямлила Королева, сейчас она реально растерялась.

— Не важно, — отмахнулся Роман. — Вы просто испытываете моё терпение.

От внезапно пришедшей в голову мысли Королева вздрогнула. Весь утренний разговор — подстава, кроме разве что нереальных требований Романа. Он и не собирался ни с кем договариваться.

Роман увидел, как Янотаки вытянул култышки кандзаши и… не успел взмахнуть. Роман перехватил его руку, взглянул в глаза воина и многозначительно улыбнулся. Он держал руку куда крепче, чем можно было ожидать от его тщедушного тела. Пальцы побелели, коготки впились в кожу.

— Возьмите его, — приказал Роман троице.

— Битлесс, — бесстрастно произнес Янотаки, кивнув Верзиле, попытавшемуся подняться на веранду.

Верзила внезапно во что-то ударился, словно двойным подбородком уткнулся в стеклянную стену. От внезапного удара Верзила даже вздрогнул. Как клоун-пантомим распетушил руки, стал ощупывать окружающую пустоту. Никто не видел стены, похоже, ее не существовало, была какая-то наговоренная Янотаки преграда. Вероятно, таково было его представление о возмездии.

Верзила шагнул в сторону и ощутил мгновенный прилив радости. Вправо, влево движение было открыто, а позади — стена. Побежал по правому коридору и попал в тупик, вернулся на пару шагов назад, обнаружил проход, нырнул в него, шагов через пятнадцать понял — тупик, догадался, что это был прозрачный коридор-лабиринт. Верзила зарычал зверем, стал царапать стены, колотить ногами, биться головой. Сход человека в пропасть в прямом эфире. Из коварного, лживого человека, каким был Верзила, он превратился в красную кнопку «удаление». Одно простое движение пальчиком и — «пшик!». Он понял, что его за секунду выкинули из игры.

Болт подбежал к Верзиле и буквально чуть не лопнул от досады, тут же оказавшись в такой же ловушке. Третьему пришлось отступить.

Помчавшись по большому кругу, он обнаружил, что круг расширяется и выталкивает его за границы леса. Перескочив через кусты орешника и не обращая внимания на вопли Романа, едва успел рывком распахнуть дверь машины и впрыгнуть внутрь. Задыхаясь, согнувшись пополам и упершись лбом в руль, судорожно заводил мотор и пытался восстановить дыхание. Понимал, что жутко стар для таких трюков.

Машина рванула с места и прощальной песней набрала скорость.

Роман отпустил руку Янотаки, помахал ладошами, показывая, что все в порядке. Но тот пожал плечами и произнес.

— Сожалею, но слишком поздно. Ты меня разозлил.

— Ухожу, ухожу, — капитулируя, поднял руки Роман. — Как вы меня утомили! Чесслово! Ведь хотел по-хорошему. — Придя наконец в себя, Роман поправил галстук, пригладил волосы и спокойно стал спускаться с веранды. Опасаться было нечего, во всяком случае пока: сейчас он проиграл, но это не последний день. Далее последует утро, новые планы. Роман предвкушал, как насладится своим торжеством (Королева умна, но и он не дурак). Он убедит ее выдать тайну озера, завладеть им.

На сей раз всем озером, а не какой-то там пробиркой. Пробирки ему уже мало.

Глава 75

Лекция по химии

И вдруг он увидел, что из леса появились люди, пока далеко и немного, но Роман знал, что их тысячи. Значит, все сработало, значит, все получилось. Он гений!

Он вдруг почувствовал боль в руке. Палец был глубоко расцарапан. Ему почему-то стало приятно, что у него болячка. Не заметил, откуда появилась. Пострадал в бою? Усмехнулся. Вспомнил, как Марго его врачевала, переживала. Тогда, но не сейчас. Сейчас он настолько одинок, что даже некому пожалеть. И это почему-то вызвало чувство обиды. А ведь он владеет секретом превращения чувства обиды во власть над всеми, в частности, над этой парочкой: они вместе смеются, улыбаются, грустят, а он в одиночестве обижается и звереет.

И какого фига он уходит!

Вдруг он повернулся к Королю:

— Послушай, Андрюха, я все хотел тебя спросить…

— Не надо, — оборвал его Король.

— Ну, не надо, так не надо, — показательно спокойно согласился Роман. — Я тут руку где-то поцарапал, — показывая болячку на пальце, продолжил, — поможете?

Королева усмехнулась, сжала пальцы Андрея. Она больше не верила ни одному слову Романа.

— Вы начинаете меня тихо бесить, — вскипел Роман от ее безразличия. — Я все знаю про вашу энергию. Чистый источник алфа-частиц. Его проникающая способность в биологическом материале составляет всего 15 нанометров и поэтому ты хотел его использовать для борьбы с раковыми опухолями.

— Ты и это знаешь? — Королева с Королем переглянулись.

— Да. И я хотел бы от вашего огромного счастья получить маленький ломтик. Тоже хотел бы надеть церемониальный королевский плащ. Моя память вопит, что я этого достоин.

Роман направил прибор на Королеву.

— Такой объём энергии твой организм не выдержит.

— Прекрати, — подскочил Андрей.

— А то что? — захохотал Роман. — Ты меня убьешь? Чем? Растопыренной ладошкой?

— Ты требуешь то, чем тебе владеть нельзя. — тихо произнес Андрей.

— Ты меня утомил. Сколько можно болтать одно и то же. — Роман поднялся, и уставился вдаль. Фигуры приблизились настолько, что уже можно было различить силуэты и лица. Они все одинаковы, как навозные мухи.

Андрей проследил за взглядом, чертыхнулся.

— Ну ты совсем оборзел? С войском на нас?

— А ты думал, я тут в оловянных солдатиков играю? Не, согласись, круто смотрится. Мне только треуголки не хватает. Но с Наполеоном не хочу себя сравнивать. Ведь он проиграл. А я выиграл.

С кухни на веранду зашла «Алсу» с кофе и куриным бульоном.

— Ох, спасибо, дорогая. Щас пообедаем и в бой. Или не в бой, — обернулся к Андрею. — Надеюсь, у тебя хватит мозгов не воевать со мной?

— Приятного аппетита, — оборвала его Королева.

— А вот за это спасибочки, — Роман принялся жадно хлебать супчик. — Что-то у меня аппетит разыгрался.

Вот же гаденыш! — негодовала Королева и желала ему подавиться. Она сидела чинно и поглядывала на небо, на котором тихо собирались тучи, рокотали далекие раскаты.

В этот раз Королева была им рада.

— Ваши? — показал Роман ложкой на тучи. — На подмогу?

От двух зеленых лучей его прибора две тучи лопнули. Где-то там, далеко, пролился дождь с градом.

Королева охнула.

— Мешают обедать, — многозначительно улыбнулся Роман и, не выпуская прибор из левой руки, продолжил обед. Но теперь скорее не ел, а демонстрировал свое спокойствие. Королева уже увидела, как вокруг него стал копиться сгусток отрэнергии. Неужели испугался? Кажется, она впервые увидела и осознала, что сейчас он реально боится. Чего вдруг? Почувствовал силу? И очень хорошо. На отрэнергию Акумуляры прибудут быстрее.

Роману было наплевать на Акумуляров, на воинов. Он вдруг увидел Алсу, которая, как бревнышки, держала в руках мечи. По ее спокойному лицу он своим звериным чутьём понял, что на этот раз будет такое, чего он реально не знал и знать не мог.

Он видел, как радостно вспыхнули глаза Алсу, когда она передала мечи родителям. Ну что за нелепица, буксовал мозг Романа, от злости в нем пробуждалась жестокость.

— Видит бог, я этого не хотел, — бессердечно заявил он и, не удостоив девчонку взглядом, отправил сгусток энергии в эту троицу.

Это был сущий ад.

Сгусток попал в центр треугольной пиктограммы, сложенной из трёх мечей, точно такой, что красовалась в центре потолка в оружейном зале дома Романа. Он думал, что художники сложили ее для красоты, а на деле это было подсказка, которую Алсу разгадала.

Возвратный пучок был гораздо менее сильным, но даже он выкинул Романа с веранды. Он лежал на земле, как на смертном одре, продолжая держать в руках прибор и ложку. На сей раз он не мог пошевелиться, тело охватил огонь и понес его в ад.

И вдруг кругом загрохотало, заискрилось.

За несколько минут с отрядом Романа было покончено. Да и с ним тоже. На том месте, где он лежал, теперь зияла огромная яма, с окровавленной ложкой на дне.

Все понимали, что после такого попадания выжить было нереально. Он ушел и унес проблемы Королевской семьи…

Больше книг на сайте — Knigoed.net

Content

Сания Шавалиева
Алсу и озеро Нети

Глава 1–3. Бойся

Глава 4–6. Хочу домой

Глава 7–9. Студент

Глава 10–12. Горки

Глава 13–15. Газель

Глава 16–18. Кто здесь?

Глава 19–21. Ёкки-кошки-япошки

Глава 22–24. Сенсация

Глава 25–27. Алсу уговаривает Лену

Глава 28–30. Спасение

Глава 31–33. Красные пиявки

Глава 34–36. Куда бежать?

Глава 37–39. Сомнения

Глава 40–42. Изволил явиться

Глава 43–45. Лена пропала

Глава 46–48. Ослы здесь не бродят

Глава 49–51. Руки связаны

Глава 52–54. Липа

Глава 55–57. Тронный зал

Глава 58–60. Побег

Глава 61–63. Уметь ползать

Глава 64–66. Сашок

Глава 67–69. С кем воевать?

Глава 70–73. Всё!

Глава 74–75. Один уровень