Кира Сорока

Зажигая пламя

© Кира Сорока, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

1

Алина

Машина беззвучно сворачивает с шоссе, и теперь мы медленно ползем по совершенно пустой дороге мимо леса.

– Влад, мне жарко… – плаксивым голосом произносит Юлиана.

Водитель меняет режим кондиционера, и в салоне становится гораздо прохладнее, чем было.

– Так лучше? – Влад смотрит на мою сестру через зеркало заднего вида.

– Да, спасибо. – Ее губы дрожат с намеком на улыбку.

По моим рукам бегут мурашки. Но это, скорее, от нервов, а не от прохлады… Внутри быстро расцветает тревога, но я пока не понимаю, чем она вызвана.

Его там не будет. Сестра обещала.

Юлиана прикрывает глаза, а я молча пялюсь в окно. Сколько мы уже едем? Наверное, не меньше часа.

Редкий лесок заканчивается, и перед моим взглядом расстилается бескрайнее поле с россыпью нежно-фиолетовых цветов. Повернув голову к другому окну, вижу гладь озера. Вода красиво мерцает под лучами яркого солнца.

– Захар здесь почти не бывает, – говорит сестра, не открывая глаз, но явно обращаясь ко мне. – Предпочитает суету города и свою дурацкую работу. А я готова все лето сидеть на природе.

Захар – ее муж. Юлиана выскочила замуж, когда ей едва исполнилось восемнадцать. Отец вряд ли одобрил бы этот брак, да и вообще какие-то отношения с Захаром, будь он посвящен в них немного раньше, а не за месяц до свадьбы.

Мы с Юлианой привыкли быть сами по себе. Отец редко бывает дома, потому что занят своей второй семьей – футбольной командой. Он входит в состав тренеров юношеской сборной города, еще руководит секцией футбола в нашей школе. Постоянные тренировки, сборы, разъезды, подготовки к играм…

В общем, папа, мягко говоря, кандидатуру зятя не одобрил, но было слишком поздно. Зато теперь он отрывается на мне, с тотальной дотошностью контролируя мою жизнь. Точнее, так было до того, как появился Тимофей – мой парень. Его кандидатуру в качестве будущего зятя папа очень одобряет.

– Спасибо, что составила мне компанию, – добавляет сестра, открыв глаза и улыбнувшись. – Иногда здесь бывает тоскливо одной.

– Я ненадолго, – повторяю то, что уже ей говорила.

Вряд ли я выдержу здесь больше недели. Просто Тим сейчас на сборах, и я вроде как свободна.

– Да ладно! Тебе тут понравится. – Сестра в очередной раз отмахивается от моих слов. – Посплетничаем, позагораем, займемся йогой. Недавно я посещала курсы по медитации. М-м-м… научу тебя. А вечерами будем смотреть ужастики. Как раньше, помнишь?

Она смотрит на меня сияющим взглядом и выглядит сейчас совсем юной и беззаботной. Да, я помню… Мне было четырнадцать, а ей семнадцать. Мы постоянно смотрели по вечерам ужастики, накрывшись с головой одеялом. После них я не могла уснуть и прибегала спать к Юлиане. И мы с ней всю ночь теснились на полутораспальном диване…

Наконец машина проезжает через ворота охраняемого коттеджного поселка и неторопливо шуршит гравием по неширокой улице. С одной стороны – редкие величественные особняки за разнообразными заборами, а с другой – только сосны.

Немного опустив окно, делаю глубокий вдох. Легкие наполняются свежим воздухом, насыщенным невероятным ароматом хвои. Даже голова немного кружится.

Захар Андреевич Грозный купил дом в этом дивном месте год назад. Сестра приглашала меня прошлым летом, но у меня не получилось приехать. И вот наконец я здесь.

С интересом разглядываю дома, мимо которых мы проезжаем. Один круче другого. Три этажа, четыре… Владельцы этих «дач» наверняка сплошь знаменитости, бизнесмены или политики.

Муж Юлианы – главный прокурор города. Его фамилия широко известна в самых разных кругах, но прославил эту фамилию не только он сам, но и его сын Егор. Избалованный, наглый, циничный тип, у которого не единожды были проблемы с законом.

У меня нет ни малейшего желания встречаться с пасынком сестры. Ни при каких обстоятельствах. И я ни за что не поехала бы, если бы Юлиана не пообещала, что Егора здесь не будет. Да и что ему делать в этой глуши? «Вечный тусовщик и нарушитель общественного спокойствия предпочитает мегаполис», – так она сказала.

Автомобиль останавливается возле высокого кованого забора. Водитель сам идет открывать ворота. Я замечаю заинтересованный взгляд сестры, устремленный на этого широкоплечего мужчину. Мне показалось, что по дороге она немного заигрывала с ним. Молодой, подтянутый Влад сильно отличается от сорокалетнего Захара, который явно не жалует тренажеры.

Юлиане двадцать один. Меня всегда удивляло: почему она выбрала в мужья практически ровесника нашего отца? Не хотелось верить, что этот выбор был сделан из-за денег, ради возможности беззаботно жить в роскоши.

Влад возвращается за руль и ловит взгляд Юлианы в зеркале заднего вида. Между ними явно происходит какой-то немой диалог. Время идет, а они все смотрят друг на друга.

Теперь мне кажется, что и он с ней заигрывает.

Касаюсь руки сестры. Встрепенувшись, она переводит взгляд на меня.

– Ой, а о чем мы говорили? – Ее щеки розовеют.

– Об ужастиках и медитации.

– Точно! – хихикает Юлиана. – Влад, – она вновь смотрит на водителя, – ты любишь ужастики?

– Я предпочитаю блокбастеры, Юлиана Геннадьевна.

– О-о… Это где брутальный мужчина спасает мир от преступников, да? Перестрелки, погони и… эм-м… любовь?

– Да, Юлиана Геннадьевна.

Машина плавно трогается и въезжает в ворота.

Какой-то этот Влад холодный. Если бы не его горящие взгляды, направленные на мою сестру, можно было бы подумать, что он вообще робот.

Мы медленно катимся по дорожке к дому, и я быстро забываю о водителе и о сестре. Прилипнув к окну, любуюсь ухоженной территорией особняка. Сочная зелень газонов, красивый сад, цветы, множество деревьев и кустарников. Шаровидные туи, кипарисы…

Ландшафтный дизайн на высоте. Чуть поодаль виднеется декоративный прудик, а рядом с ним – что-то вроде беседки с интересной ажурной конструкцией. Кажется, это называется перголой. Еще чуть дальше – скромное одноэтажное строение. Возможно, домик для гостей или персонала.

Но главное достояние этого участка – роскошный дом в три этажа. Забавно. Однажды Юлиана назвала это место дачей. Ничего себе дачка!

Мой взгляд выхватывает припаркованный под навесом мотоцикл и белую спортивную машину. Перевожу взгляд на сестру. Она хмурится, уставившись на спорткар.

– И кто это? Мотоцикл принадлежит Егору, он все время здесь стоит. А вот машина, кажется, кого-то из его дружков. Господи! – Раздосадованная Юлиана изображает фейспалм, прикрывая лицо ладонью.

Просто поверить не могу… Она же обещала, что Егора здесь не будет!

Сестра открывает дверцу, отдав Владу распоряжение отнести наш багаж в дом. Я тоже выбираюсь из машины. Нервно одергиваю сарафан, который сейчас почему-то кажется мне слишком коротким. Не знаю, кого я боюсь больше – самого Егора Грозного или его дружков. Я наслышана об этих парнях от сестры. Сказать, что она их всех недолюбливает, – ничего не сказать. Эти имбецилы часто бывают в их роскошном доме в городе и совсем не скрывают, что приезжают поглазеть на нее.

Юлиана работает моделью. И она безумно красивая, очень похожа на маму. Блондинка от природы с редким янтарным цветом глаз. Изящные брови, высокие скулы. Пухленькие губки, натуральные, без всяких там ботоксов. На ее лице вообще нет никаких апгрейдов – все свое.

На ее фоне я кажусь себе невзрачной серенькой мышкой.

– Идем, Алина! – говорит Юлиана, направляясь к дому.

Вздохнув, догоняю ее уже у двери. Пройдя через холл, мы оказываемся в гостиной, где нас встречает горничная. Она явно взволнованна. Юлиана упирает руки в бока и требовательно спрашивает:

– Кто здесь?

– Егор с другом, – отвечает женщина, опустив взгляд в пол.

– Черт! Ну ведь просила же…

Возмущенно топнув ногой, сестра срывается к двери, ведущей на задний двор. Я остаюсь на месте и сквозь панорамные окна наблюдаю, как Юлиана шагает к бассейну, где на шезлонгах лежат два парня. Даже с такого расстояния в одном из них я узнаю Егора. Высокий, широкоплечий. Беспорядочная копна густых русых волос и татуировки, множество тату на его обнаженных мускулистых руках и груди. У второго парня волосы черные как смоль, а тело тоже покрыто росписью.

Оба снимают солнечные очки и смотрят на подошедшую к ним Юлиану. Я не слышу ни слова, но и так понятно, что она просит их уехать и, видимо, отчитывает. Через несколько минут сестра резко разворачивается и идет обратно, судя по всему, так ничего и не добившись. Она входит в гостиную и натянуто мне улыбается:

– Все нормально. Я сейчас же позвоню Захару, и к вечеру этих двоих здесь не будет. – Брезгливым жестом она указывает на парней. Сделав глубокий вдох, Юлиана немного успокаивается и уже более расслабленным голосом говорит мне: – Пойдем, покажу твою комнату.

На ватных ногах иду за ней по лестнице, стараясь не отставать. За нами безмолвно следует Влад, неся мою дорожную сумку и огромный чемодан Юлианы. Мы поднимаемся на второй этаж.

– Тут наша с Захаром спальня. – Сестра указывает на дверь слева, а затем распахивает дверь напротив и кивком приглашает меня войти. – А тебе вот эту комнату приготовили.

Решительно захожу внутрь. Комната очень уютная, просторная и светлая. Кровать, комод, шкаф, туалетный столик. На окнах – легкие полупрозрачные шторы, а на стене висит кондиционер, обеспечивая желанную прохладу.

– Ну как?

– Супер! – признаюсь я.

У меня никогда не было такой классной комнаты. Мы с отцом живем довольно скромно, несмотря на его приличную зарплату, потому что большая часть денег много лет уходила на ипотеку, которую отец наконец закрыл несколько месяцев назад.

Юлиана много раз предлагала папе финансовую помощь, но он никогда не возьмет денег у сестры. Ведь эти деньги не ее, а Захара Андреевича, а отец называет их грязными, полученными нечестным путем. Он считает своего зятя коррумпированным до мозга костей.

– Устраивайся, располагайся и спускайся к обеду. – Чмокнув меня в щеку, Юлиана выходит в коридор. – Влад, пойдем.

Водитель ставит мою сумку на пол.

– Если вам понадобятся мои услуги – обращайтесь, – доброжелательно произносит он и уходит вслед за Юлианой.

– Спасибо, – отзываюсь запоздало.

Дверь закрывается. Я остаюсь одна и еще раз осматриваюсь.

Зачем-то открываю дверцы шкафа. Он кажется совсем новым. Впрочем, как и вся мебель в комнате. Подхожу к кровати, осторожно опускаюсь на нее. Матрас пружинистый и невероятно мягкий. Обводя взглядом комнату, вдруг понимаю, что возле окна, похоже, есть еще и дверь. Подскочив туда, отодвигаю шторы. И точно – здесь целый персональный балкон, он просто огромный. Пол, выложенный мозаикой из цветных плиток, круглый столик и уютные креслица из ротанга и множество всевозможных растений в горшках.

С радостным предвкушением распахиваю дверь и шагаю через порожек. Меня вмиг обволакивает ароматом хвои, а солнечные лучи нежно касаются кожи и согревают. С балкона открывается великолепный вид на сосновый лес. Просто потрясающе! Природа здесь как в заповеднике – словно никем не тронутая. Уверена, если долго смотреть на деревья, то можно будет увидеть даже белок.

Налюбовавшись видом, сажусь в одно из кресел и, расслабленно откинувшись на спинку, подставляю лицо солнцу. Как же хорошо! Может, я протяну здесь и больше недели… Если только незваные гости уедут.

Моя эйфория нарушается неожиданным взрывом хохота, который раздается где-то совсем близко. Поднявшись с кресла, подхожу к краю балкона и, схватившись за перила, смотрю вниз. Егор со своим другом все там же, на шезлонгах. Они смеются и обсуждают мою сестру, не стесняясь в выражениях.

Как же мерзко…

– Когда планируешь свалить отсюда? – спрашивает темноволосый парень, нахлобучивая солнечные очки на лицо. – Макс звонил, хотел увидеться.

Грозный не отвечает. Он расслабленно развалился на шезлонге, прикрыв глаза.

Господи, да скажи ты уже, что тебе скучно и ты прямо сейчас уезжаешь! Ну пожалуйста!

Внезапно Егор распахивает глаза. Я не успеваю отпрянуть, и мы встречаемся взглядами. На миг на его лице появляется недоуменное выражение, словно он пытается понять, кто я такая.

Наверняка Грозный меня не помнит. Мы виделись всего один раз, на свадьбе Юлианы и Захара. И несмотря на то, что Егор тогда сделал, я все же решаю забыть прошлые обиды, списав их на подростковые заскоки, и несколько сконфуженно произношу:

– Привет.

Его друг молниеносно срывает очки, вскидывает голову и тоже смотрит на меня. У обоих какие-то хищные взгляды. Без тени улыбки. Опасные…

Холодок пробегает по телу, хотя на улице градусов тридцать жары, не меньше. Я делаю шаг назад, чтобы скрыться от взглядов этих двоих, но тут же жалею о том, что спряталась. Я ведь не собираюсь их бояться, правда?

Меня неминуемо уносит в воспоминания трехлетней давности…

Отец был чернее тучи. Еще утром я опасалась, что он совсем откажется идти на церемонию и меня не пустит.

– Хорошо выглядишь, дочка, – безрадостно произнес он, заметив, как я смущенно одергиваю подол платья.

Это платье подарила Юлиана. Оно было не совсем в моем вкусе – непривычно короткое, в нем я казалась себе старше.

– Спасибо, пап. Ты тоже, – поправляя ему галстук, заглянула в глаза: – Может, пойдем уже к гостям?

– Мне и тут неплохо.

Отвернувшись, он подошел к окну. Я не видела выражения его лица, но заметила, как отец покачал головой. Вероятно, это было безмолвное проявление недовольства по поводу непозволительно роскошных автомобилей, на которых прибыли друзья городского прокурора. Да и роскошный дом будущего зятя папа оценил лишь скупой ухмылкой.

– Ты иди, Алин. Найди сестру. Позовешь меня, когда все начнется.

Мне не хотелось оставлять отца одного, но внутри все горело от желания прогуляться по дому. А еще очень хотелось выйти в сад и полюбоваться его великолепием. Да и на Юлиану в свадебном платье не терпелось посмотреть.

– Я скоро вернусь.

Отец молча кивнул, продолжая смотреть в окно.

Возможно, папа был прав и Юлиана поспешила с замужеством, но осуждать ее я не собиралась.

А вдруг это любовь? Может, Захар Андреевич – именно тот, кто нужен сестре?

Покинув комнату, я прошла по широкому коридору и вышла в гостиную. Взгляд выхватил несколько прибывших гостей, которых горничная провожала в столовую. Я пошла за ними.

Церемонию планировали провести в столовой, которую очень красиво украсили. Словно картинка из зарубежного фильма. Стулья в несколько рядов, на которых начали рассаживаться гости. У дальней стены установили арку, красиво оплетенную лентами и цветами. Воздух наполнял нежный цветочный аромат.

Сквозь открытые в сад двери я увидела большой шатер и столы, на которых официанты суетливо расставляли разнообразные блюда.

Заиграла музыка, и я с удивлением заметила двух скрипачей. Утонченные звуки скрипок создавали волшебную атмосферу, задевая какие-то неведомые струны в моей душе. Я даже немного позавидовала Юлиане. Ее свадьба наверняка будет идеальной.

Где искать сестру, я не знала, потому что в этом доме была впервые. Покинув столовую, интуитивно поднялась на второй этаж. Внезапно передо мной возник сам Захар Андреевич. Его было сложно не узнать – Юлиана показывала мне их совместные фотографии, а еще лицо прокурора часто мелькало в новостной ленте города.

Захара Грозного нельзя было назвать красивым. Скорее, ухоженным и одетым с иголочки. Но ничего выдающегося в нем не было. Я всегда представляла Юлиану с кем-то более интересным.

Нервно пригладив волосы, он бросил на меня равнодушный взгляд и прошел мимо. Я удивленно замерла и обернулась. Жених Юлианы дошел до лестницы и остановился.

– Ты потерялась? – Грозный холодно посмотрел на меня. – Все гости в столовой. Это внизу.

– Я ищу сестру, – зачем-то сделала шаг в его сторону.

– Сестру?

– Да, Юлиану.

На лице Захара Андреевича отразилось понимание.

– Ты, должно быть, Алина.

Я кивнула. Но взгляд будущего родственника не стал дружелюбнее. Он смотрел на меня как на нечто лишнее. Словно я была ненужным довеском, который, к сожалению, шел в комплекте с новой женой.

– Поднимись на третий этаж, – сказал жених, стрельнув глазами на лестницу. – И будь добра, поторопи свою сестру. Церемония скоро начнется.

Быстро пробежав пальцами по полам своего пиджака, Захар Андреевич отвернулся и начал спускаться. Я проводила его взглядом. Н-да… Не очень приятный тип.

Поднявшись на этаж выше, я увидела приоткрытую дверь, из-за которой раздавались голоса.

– Пошел вон отсюда! – рявкнула моя сестра.

– Ты в моем доме, идиотка, – насмешливо произнес в ответ незнакомый голос, явно принадлежащий молодому парню.

– Это ненадолго. Сегодня я стану женой твоего отца и буду здесь хозяйкой. Советую меня не злить, маленький паршивец! А за это все ты еще ответишь.

Оторопев, я замерла возле двери, не решаясь войти. По-видимому, Юлиана разговаривала с Егором – сыном Захара Андреевича. От сестры я слышала, что он трудный подросток и жуткий хам.

– Не угрожай мне! – прорычал парень. – Ты даже не представляешь, что тебя ждет, если прямо сейчас не свалишь отсюда!

– Я никуда не собираюсь уходить! – выкрикнула сестра. – А вот тебя куда-нибудь сплавлю, вот увидишь! И прямо сейчас позову твоего отца. Пусть посмотрит, что ты тут устроил, маленький гаденыш!

Несколько секунд стояла напряженная тишина, а потом Юлиана вдруг испуганно взвизгнула. Решительно дернув дверь, я широко распахнула ее.

Незнакомый парень в джинсах и черной футболке угрожающе приближался к Юлиане, держа в руках биту.

– Эй! – я стремительно шагнула к нему. – Оставь ее в покое!

Егор обернулся. Недобро оскалившись, скользнул по мне взглядом, задержавшись на мгновение на ногах, а затем положил биту на плечо и пошел в мою сторону. Я сжалась, не зная, чего ждать. Но парень просто прошел мимо, больно толкнув меня плечом, и вышел из комнаты.

– Ты… Что ты себе позволяешь? – дрожащим голосом выкрикнула ему в спину.

Но Егор, никак не реагируя, прошел к лестнице и начал спускаться.

Я услышала, как захныкала Юлиана, и поспешила к сестре. Опустившись на пол в своем роскошном свадебном платье, она прижимала к груди туфельки.

– Этот урод испортил мои версаче! Настоящие версаче! Единственная в своем роде пара… – причитала она, покачиваясь из стороны в сторону.

Присев рядом, я протянула руки.

– Дай посмотреть.

Юлиана отдала мне туфли. Каблуки были сломаны, ремешки отрезаны. Ужасное зрелище…

– Это сделал Егор?

– Да, – всхлипнула сестра. – Он меня ненавидит. Но я не понимаю: за что?!

Мне хотелось как-то утешить Юлиану:

– Может, это просто юношеский максимализм? Пройдет время, Егор привыкнет к тебе и изменит свое отношение.

– Ага… А до этого искромсает весь мой гардероб? – презрительно фыркнула сестра. – Или что-то более существенное изуродует. Например, мое лицо. Боже-е! – завыла она. – А вдруг этот урод и правда что-нибудь сделает со мной?!

Я не думала, что подросток способен на такое. Отказывалась в это верить.

По щекам сестры вновь покатились слезы.

– Вы с ним почти ровесники, Алин. Но просто небо и земля.

– Ты сейчас макияж испортишь. Ну все. Все! Давай найдем какие-нибудь другие туфли и ты спустишься вниз. Гости уже собрались и ждут начала шикарной церемонии, – утешающе погладила я сестру по плечам.

Юлиана помахала руками на свое лицо, пытаясь успокоиться, поправила волосы. Распрямив плечи и задрав подбородок, она произнесла:

– Этот паршивец не испортит мою свадьбу! Ты права. К черту версаче.

Вскочив, она подбежала к гардеробу и, пошарив по нижним полкам, извлекла белые туфельки на тонкой шпильке. На мой взгляд, они мало чем отличались от пресловутых версаче.

Быстро обувшись, Юлиана подошла к зеркалу, поправила макияж и повернулась ко мне:

– Как я выгляжу?

– Потрясающе!

Она была похожа на принцессу из сказки. Белое платье в пол с длинным шлейфом сзади, переливавшееся так, словно расшито настоящими драгоценными камнями. Возможно, так оно и было… Корсет без бретелек туго затянут, подчеркивая и без того выдающуюся грудь сестры.

На шее сестры увесистое колье с бриллиантами, а в ушах серьги ему в комплект. Волосы собраны в воздушную прическу. Свободная прядка нежной волной обрамляла точеное лицо.

В дверь постучали, хотя она была открыта. Заглянула какая-то женщина.

– Юлиана, можно сделать несколько фотографий здесь?

– Конечно. – Сестра посмотрела на меня и показала глазами на выход. – Иди, займите с отцом свои места.

Я вышла из комнаты. За спиной послышались щелчки фотокамеры.

Несколько минут назад Юлиана рыдала из-за выходки Егора, а теперь позировала фотографу с совершенно искренней улыбкой.

Она умела преображаться очень быстро.

Подойдя к лестнице, я вновь столкнулась с Захаром Андреевичем. На этот раз он даже не удостоил меня взглядом и прошел мимо. Зайдя в комнату, мужчина что-то сказал фотографу, видимо выпроваживая, а затем раздался хлопок. Обернувшись, я увидела, как женщина с камерой оторопело застыла перед закрытой дверью.

Мы молча переглянулись. Из комнаты послышался громкий раздраженный голос Захара Андреевича. Он сыпал проклятьями. Слава богу, не на Юлиану. Мужчина на все лады костерил своего сына, обещая, что отправит его в закрытый пансион. Потом сбавил тон и стал утешать Юлиану.

Встрепенувшись, женщина-фотограф прошла мимо меня и начала спускаться по лестнице. Я тоже поспешила уйти.

Вернувшись к отцу, я сообщила, что церемония вот-вот начнется и нам пора идти.

– Нельзя было в ЗАГС поехать, как все нормальные люди? – пробубнил папа, когда мы вошли в столовую. – Все через одно место у этого Захара.

– Пап, ну хватит. – Я успокаивающе погладила его по предплечью. – Это выездная регистрация. Сейчас многие так делают. Пойдем сядем.

Отец нехотя последовал за мной. Мы опустились на стулья во втором ряду. Наверняка для родственников жениха и невесты был отведен первый ряд, вот только он был уже полностью занят. Дама, руководящая церемонией, не обращала внимания на нас с отцом и мило щебетала с каким-то мужчиной лет пятидесяти, иногда отвлекаясь на вновь пришедших гостей. Казалось, их поток не закончится никогда.

Наконец музыка заиграла громче. Возле цветочной арки появился Захар Андреевич и сотрудница ЗАГСа.

Оглядев гостей, нетерпеливо ожидающих начала церемонии, я не заметила среди них Егора. Неужели этот парень даже на свадьбу отца не явится? Так же нельзя! Может, нужно его позвать? Только где его искать-то?

Я вдруг заметила парня в саду. Он сидел за одним из столов под шатром и что-то ел.

– Пап, я сейчас вернусь, – коснулась руки отца.

Он угрюмо кивнул, продолжая раздосадовано разглядывать зятя. Придерживая подол платья и извиняясь, я пробралась к выходу в сад и направилась прямиком к Егору.

Возможно, со мной он не будет таким грубым. Мы же почти ровесники. К тому же я не сделала ему ничего плохого.

Заметив меня, парень криво ухмыльнулся и лениво откинулся на спинку стула.

– Ну, а ты кто такая? – надменно произнес он.

– Я сестра Юлианы, – замерла возле стола. – Там церемония уже начинается. Ты идешь?

– Нет.

– Почему?

Егор задумчиво почесал щеку, а потом в его глазах вспыхнул какой-то странный азарт.

– Садись. Не ходи туда, останься здесь, со мной, и я расскажу тебе все, что ты хочешь знать.

– Но я ничего не хочу знать.

– А вот я хочу, – хмыкнул он. – Как тебя зовут?

– Алина.

– Сколько тебе лет?

– Четырнадцать.

Мне следовало уйти, но я почему-то продолжала стоять перед ним и отвечать на вопросы.

– Вы с Юлианой родные?

– Да.

– И что думает ваша мать о ее браке с сорокалетним мужиком? – злобно произнес Егор.

Я вздрогнула и от вопроса, и от тона парня.

– Знаешь, пожалуй, я пойду. – Я попятилась назад.

– Подожди. Торт хочешь?

– Какой то…

Запнувшись, я перевела взгляд на его тарелку с недоеденным куском торта. Белый крем, клубника, светлый бисквит… Я глазам своим не поверила!

– Что это за торт? – Мой голос дрожал.

– Вероятно, свадебный, – расплылся в самодовольной улыбке Егор.

– Ты с ума сошел! Где ты его взял?

– На кухне. Отрезал кусочек. Разве нельзя? – с наигранной наивностью парень похлопал глазами.

Некстати я подумала, что он красивый. Длинные ресницы и выразительные глаза приковывали к себе внимание. И даже этот кривящийся в наглых ухмылках рот был довольно привлекательным.

Но как можно быть таким вредителем?

– Так тебе принести кусочек торта?

Я разочарованно покачала головой.

– Зря ты обижаешь мою сестру. Она хороший человек. Ты неправ, Егор.

Улыбка схлынула с его лица, а ноздри агрессивно вздрогнули.

– Слышь, малолетка, шла бы ты отсюда!

– Малолетка? Мы с тобой ровесники, – хмыкнув, парировала я.

Егор резко вскочил со стула. Меня чуть не сшибло с ног волной его враждебности. Обойдя стол, парень схватил меня за локоть и поволок к торцу дома. От шока я даже не сообразила позвать на помощь.

– Что ты делаешь? Отпусти! – Я начала вырываться.

Егор резко остановился, а затем вдруг закинул меня на плечо. Я заколотила руками по его спине. Для своих лет он был чертовски сильным.

– Охладись, малолетка! – рявкнул Егор и швырнул меня в бассейн.

Мои крики утонули в журчании искусственного водопада.

Ничего более унизительного со мной никогда не происходило. Поэтому я поклялась самой себе, что буду избегать встреч с этим отморозком.

2

Гроз

– М-м-м… Как интересно!.. – Аверьянов довольно скалится. – Наша ню-моделька прихватила с собой подружку.

Я продолжаю молча пялиться на балкон, хотя девчонка уже успела сбежать, обронив лишь скомканное приветствие.

– Ты улавливаешь мой посыл, Гроз? – пихает меня в плечо Дан. – Их двое, нас тоже.

– Жена моего отца никогда тебе не даст, – отрезвляю я его.

– Тогда я возьму другую, – не сдается Аверьянов. – Кто она? Ты ее знаешь?

– Да. Сестра. – Надев очки, вновь расслабленно разваливаюсь на шезлонге.

– Сестра модельки? – докапывается Дан. – Сколько ей?

– Да малолетка вроде, – нехотя отвечаю я. – Сколько ей там… Четырнадцать-пятнадцать…

На самом деле я знаю, что девчонке семнадцать. Но выглядит она как малолетка, это факт. Серенькие волосы, бледная кожа, худощавая фигурка. Ни выдающейся груди, ни длинных ног.

Хотя ни грудь, ни ноги я пока не рассматривал внимательно. Просто еще со свадьбы отца и Юлианы помню, что в ней нет ничего привлекательного. Думаю, с тех пор мало что изменилось.

Дан тут же сдувается и возвращается к разглагольствованиям о моей мачехе, выдавая тьму всякой пошлятины. Мы проперлись сюда именно из-за нее. Точнее, Аверьянов здесь из-за Юлианы, а я – чтобы насолить отцу, ведь он просил меня не появляться на «даче» в ближайшее время. Сначала просьба показалась мне весьма странной, я вроде и так не частый гость в этих краях, но теперь все предельно понятно. Сестра мачехи избегала меня все эти годы и надеялась избегать и дальше. Что ж, не вышло.

Как там зовут эту мышку? Алена, Алевтина… Нет, не помню. Да и без разницы.

– Надо искупаться, – бросает Дан, вставая с шезлонга.

Сквозь очки наблюдаю за тем, как он снимает шорты и прыгает в воду. В этот момент на той стороне бассейна появляется моя мачеха. Уперев руки в бока, Юлиана неодобрительно смотрит на нас. Дан подплывает к бортику рядом с ней, опершись ладонями, он ловко выбирается из бассейна и встает перед Юлианой, демонстрируя себя во всей красе.

Дан – умелый ловелас, на его счету много разных девиц. Но вот моя мачеха никогда ему не поддастся. Кажется, она ненавидит моих друзей так же сильно, как и меня. Впрочем, заслуженно.

– Катитесь оба отсюда!

Дан взъерошивает свои волосы, брызгая на девушку водой, отчего та отпрыгивает в сторону.

– Я сейчас позвоню Захару!

– У-у-у… Как страшно, крошка! – усмехается друг и пытается приобнять Юлиану.

Я делаю вид, что вообще не участвую в этом цирке. За очками не видно, открыты мои глаза или нет.

Юлиана обходит бассейн и нависает надо мной.

– Егор, ты меня слышал?

Нехотя поднимаю очки на лоб.

– М-м-м?

– Вы когда уедете?

– А что? Это разве твой дом?

Мачеха тут же вспыхивает:

– Вообще-то, мой! Захар купил его для меня!

– Это он тебе сказал? – оскаливаюсь я.

Такая наивная дурочка… Отец вряд ли хоть что-то оформит на нее. Он и на меня-то ничего не оформляет.

– Он купил его по моей просьбе, – отчеканивает мачеха, несколько корректируя свое самоуверенное заявление.

– Хозяин здесь отец, а не ты. А значит, я тоже. Я – его наследник!

Иногда мне нравится играть с этой моделькой и выводить ее из себя.

– Егор, я тебя по-человечески прошу. – Юлиана вдруг прикидывается белой и пушистой, хотя это совсем не так. – Потусите в городе! Ну что вам здесь делать?

– Смотреть на тебя, – вклинивается Аверьянов, падая на соседний шезлонг. С наглым видом играя бровями, он проходится похотливым взглядом по ее фигурке. – Надень купальник, поплавай для нас. Тогда, так и быть, мы свалим.

От кротости мачехи не остается и следа. Ее глаза вновь начинают метать молнии.

– Пожалуй, я расскажу своему мужу обо всем, что ты сказал! Слово в слово перескажу! – рычит она на Дана и уходит обратно в дом.

Аверьянов довольно ржет. Мы оба знаем: ничего она не расскажет отцу. У меня есть компромат на милую мачеху, так что моделька будет помалкивать в тряпочку.

– Каковы шансы, что она вернется в купальнике? – спрашивает Дан, закончив гоготать.

Я бросаю на него скептический взгляд.

– Ясно, нулевые. – Он недовольно кривится.

Взяв бутылку колы со столика, делаю жадный глоток. Мой взгляд невольно возвращается к балкону. Эта мышка снова там. И сейчас она смотрит на нас довольно безразлично.

Дан тоже ее замечает и машет рукой.

– Привет! Иди к нам! – Друг растягивает самую обольстительную улыбку из своего арсенала. – Водичка бомбическая! Да и компания что надо!

Девчонка отрицательно качает головой. Конечно, она к нам не приблизится.

– Жаль… – Дан показательно надувает губы, а потом говорит тихо, чтобы услышал только я: – Ты гонишь, Гроз? Ни разу она не малолетка. Вон какая сочная девочка.

– Проверь-ка ты лучше зрение, бро, – отмахиваюсь я от этого придурка.

Но, продолжая смотреть на девчонку, понимаю: похоже, это мне нужно к окулисту, а не Дану. Теперь я замечаю, что не такая уж и серая эта девица. Рассмотреть бы поближе.

– Спорим, она уже созрела для многих вещей, м-м? – азартно продолжает Аверьянов, явно решив поиграть.

– Как ты это докажешь?

– Так спорим или нет? – напирает он.

Утоплю его сейчас! Ненавижу, когда меня провоцируют!

– Окей, спорим. Ставлю свой байк, что она тебе не даст.

– Обойдемся без ставок, – самодовольно ухмыляется друг, поднимаясь с шезлонга. – Жди, я сейчас приведу ее сюда.

– Не приведешь.

– Черт! Это даже обидно как-то, – изображает страдание он, – что ты сомневаешься в моих способностях.

И ведь правда приведет. Девчонки типа этой вообще не могут устоять перед Даном.

Аверьянов решительно направляется в сторону дома. Я не успеваю остановить его… Или не хочу останавливать. Черт! Черт! Черт! А ведь я и сам слегка завелся от наметившейся игры, если честно. Вот это да!

Наблюдаю, как Дан заходит в гостиную, наверняка оставляя мокрые пятна на полу, затем поднимается по лестнице. Мачеха как раз направляется в столовую и только чудом его не замечает. Следом за Юлианой идет водитель Влад.

Этот тип таскается за ней как верный пес. Отец недавно взял его на работу, но что-то мне подсказывает, что новый водитель будет скоро уволен, так же как и предыдущий. Мачеха уже положила на него глаз – это очевидно.

Вновь перевожу взгляд на балкон. Мышки там нет. Скорее всего, Даньчик уже ввалился в ее комнату и начал обрабатывать. С каким-то странным нетерпением жду, что будет дальше. И похоже, хочу ему проиграть…

Да, черт возьми! Пусть она спустится сюда в купальнике!

Наше знакомство три года назад было весьма коротким.

3

Алина

Отпрянув от балконных перил, возвращаюсь в комнату, чтобы избежать очередных предложений от этих двоих. Не собираюсь спускаться к бассейну. Наглый друг Егора пугает меня так же сильно, как и сам Грозный.

На полу в центре комнаты лежит моя сумка. Я раскрываю ее, собираясь переложить вещи в шкаф. Багаж у меня небольшой: два сарафана – белый и тот, что сейчас на мне, нежно-розовый; джинсовые шорты, пара ярких маек, пижама, нижнее белье. На всякий случай прихватила с собой даже толстовку и джинсы. И да, купальник, потому что я знала про бассейн, к которому прямо сейчас ни за что не спущусь. Мой купальник достаточно неброский, особенно в сравнении с нескромным бикини, которое носит Юлиана. Он просто черный, а верх и низ соединены спереди довольно широкой полосой ткани, так что модель практически закрытая.

Раскладываю вещи на полках шкафа. Переодеваться не буду, мне довольно комфортно и в сарафане.

В комнате нет ванной, поэтому я выхожу в коридор, чтобы ее найти, и неожиданно сталкиваюсь с другом Егора. Я буквально врезаюсь в парня, потому что он стоит у самых дверей моей спальни. Отшатываюсь назад от столкновения, но незнакомец ловит меня за талию, не давая позорно рухнуть на пол.

– Ой! – невольно вырывается у меня.

– Что же ты такая невнимательная? – улыбнувшись, он посильнее стискивает мою талию. – Хорошо, что я оказался рядом, да?

Парень весь мокрый после бассейна. С его темных волос струйками стекает вода и капает на мой сарафан.

– Да уж. Если бы не ты… – мямлю я, стараясь выбраться из его рук и сделать шаг назад, и мысленно заканчиваю: «…то я бы ни в кого не врезалась…»

– Я Даниил, кстати. Можешь звать меня Дан, – лучезарно улыбается парень. – А ты?

– Алина, – давлю на его запястья, чтобы убрать наконец чужие руки, которые почти переместились на мои бедра.

– А-ли-на… – смакуя, протягивает он по слогам. – Мне нравится.

Да мне все равно!

– Пошли к нам, Алина. Нам с Грозом немного скучно. – Он наконец-то отпускает меня, но встает так, чтобы я не смогла пройти. – Что скажешь, крошка? Составишь нам компанию? Или испугаешься?

Зачем он это сказал?

Пару секунд я просто изумленно смотрю на этого Дана. Он словно с ходу прочитал все мысли, бурлившие сейчас во мне, и точно нажал на нужную кнопку, манипулируя моим страхом.

Нет, никого я не боюсь! Пусть не надеется. Я просто не хочу!

– В другой раз. Наверное, – сухо улыбаюсь и наконец обхожу парня, случайно задев его плечом.

Развернувшись, Дан шагает за мной следом.

– Значит, Гроз выиграет наше пари, – сокрушается парень, поцокав языком. – Он сказал, что ты слишком скучная, чтобы потусоваться с нами и хорошо провести время. К тому же слишком не уверена в себе.

Что?!

Бросаю на него взгляд, продолжая спускаться по лестнице. Он ведь шутит, да? Нет, похоже, не шутит. Грозный и правда так сказал.

Оказавшись на первом этаже, я останавливаюсь и осматриваюсь. Не видно ни сестры, ни кого-то из персонала. Перевожу взгляд на панорамные окна. Сквозь прозрачное стекло хорошо видно, как у бассейна Егор снимает шорты и остается в плавках. Подходит к бортику, покрутив головой влево-вправо, разминает шею. Потом бросает быстрый взгляд в мою сторону. Мне кажется, в его взгляде отчетливо читается насмешка. Через секунду парень прыгает в воду, а я решительно направляюсь к распашным дверям, выхожу на задний двор и иду прямиком к бассейну.

Уверена, что Дан, следующий за мной по пятам, самодовольно улыбается. Но мне все равно.

Расслабленно опускаюсь на шезлонг Грозного, тянусь к его коле и делаю жадный глоток. Дан садится рядом. Егор выныривает из воды у противоположного бортика и оборачивается. Наши взгляды встречаются. Выдерживая зрительный контакт, вновь подношу к губам горлышко бутылки с колой. Губы Грозного растягиваются в угрожающем оскале.

Наверное, я скоро пожалею, что вышла сюда, но лучше сразу установить некоторые правила, раз уж эти двое пока не собираются уезжать. Мы либо общаемся нормально, либо никак…

Грозный выбирается из бассейна. Хватает полотенце с соседнего шезлонга и обтирает им тело и волосы. Его прическа становится еще более взъерошенной, чем была.

Я наблюдаю за Егором с непроницаемым выражением лица. Он сказал, что я не посмею сюда выйти. Но вот я здесь. Что дальше?

Меня так и подмывает напялить его очки, которые лежат на столике рядом, но, кажется, это будет уже перебор.

Грозный переглядывается со своим другом, а потом вновь смотрит на меня. Швырнув полотенце на пол, он хватает соседний шезлонг за спинку и разворачивает так, чтобы тот встал напротив моего. Вальяжно устроившись, Егор упирается в меня взглядом. Зеленые глаза пробегаются по моей фигуре, но быстро возвращаются к лицу. Похоже, разговаривать со мной он явно не собирается.

Кажется, сидящий рядом Даниил беззвучно смеется, но я не решаюсь посмотреть на него, продолжая удерживать взгляд Егора.

Его внешность, безусловно, невозможно оставить без внимания: татуировки на руках, груди и шее, серьги в ушах, перстни на пальцах. Этот парень – как антипод моего Тимофея. Разве что оба хорошо сложены и примерно одного роста.

Тимофей – спортсмен, футболист. Сильный, веселый, заботливый. Голубоглазый блондин с добрым взглядом. Идеальный! А сейчас передо мной самый настоящий демон.

– Познакомься, Гроз, – прокашлявшись, говорит Дан. – Это Алина. И она совсем не скучная, как ты сказал.

Грозный бросает уничтожающий взгляд на друга.

– Мы знакомы, – небрежно роняет он. – А о ее нескучности выводы делать рано. Она до сих пор не надела купальник.

Вот оно, значит, как! Этот парень и не собирается говорить со мной. Что ж. Принимая правила игры, я тоже обращаюсь к Даниилу:

– Егор просто не видит разницы между нескучной девушкой и девушкой, которая готова перед ним раздеться.

– Скорее всего, да, не видит, – поддерживает меня Дан. – На мой взгляд, ты совсем не скучная, крошка, – говорит он подхалимским тоном и проводит ладонью по моему плечу.

С трудом, но выдерживаю это прикосновение и вновь смотрю на Грозного. На этот раз с вызовом. Теперь его ход.

– Я вижу разницу, – наконец Егор обращается ко мне, а не к другу. Тяжелый взгляд буравит мое лицо. – Могу сказать, что ты не просто скучная. Ты до такой степени не уверена в себе, что прямо сейчас готова убежать отсюда, обливаясь слезами. И твоя попытка казаться бесстрашной, увы, не удалась. Все, можешь начинать рыдать, мышка.

Какого черта он несет?

Я усмехаюсь:

– Тебе говорили, что ты совсем не разбираешься в людях?

– Тебе говорили, что у тебя маленькая грудь?

Неосознанно опускаю взгляд на вырез сарафана. Черт! Зачем я это сделала?!

Снова смотрю в глаза Егора. Как же хочется ответить чем-нибудь колким, обидным!

Тебе говорили, что у тебя совсем маленький член? Или мозг?

Нет, я не стану опускаться до его уровня. Проглатываю оскорбления, вновь усмехаюсь и сахарным голоском произношу:

– Моему парню все нравится.

– Что? Парню? – подает голос Дан. – Быть не может! Почему он не проводит с тобой время?

– Он футболист и сейчас на сборах. – Продолжая улыбаться, я поворачиваю голову к другу Егора. – Через пару недель вернется.

– И давно вы вместе? – изображает интерес Дан.

– Шесть месяцев.

– Всего-то! – насмешливо произносит он. – А я уж подумал, что-то серьезное.

С Тимом у нас прекрасные отношения, но я не стану обсуждать это ни с Егором, ни с его другом.

– Алина! – зовет меня сестра, показавшись в дверях.

Слава богу! Больше ни минуты не собираюсь оставаться в компании этих двоих.

– Ну что ж, ребята… – Поставив колу на столик, медленно поднимаюсь с шезлонга. Спокойным взглядом смотрю на Даниила. – Было приятно пообщаться.

Нет. Совсем нет.

– Мы не прощаемся, крошка. – Дан тоже встает. – Хотели уехать сегодня, но ради тебя останемся.

Боже! Нет!

Захожу вслед за Юлианой в гостиную и делаю глубокий вдох. Кажется, и не дышала вовсе, пока была в компании Егора Грозного.

– Зачем ты к ним вышла? – недоумевает сестра.

Пожимаю плечами. Сама не знаю, зачем это сделала. Кому и что хотела доказать?

– Я уже позвонила Захару, – продолжает Юлиана, направляясь в столовую. – Он сказал, что свяжется с Егором и парни скоро уедут. Не представляешь, как мы оба устали от выходок его сына. Особенно за последний год.

Вопрос вырывается прежде, чем я успеваю обдумать его:

– Почему он такой?

– Какой? – Уголок ее губ дергается в улыбке. – Самодовольный и наглый сын влиятельного отца?

Да, конечно… Деньги! Вероятно, существуют какие-то стандарты для богатеньких деток. Мажоры все как один наглецы, так?

Мы оказываемся в столовой. В этой просторной комнате нет панорамных окон и ты не чувствуешь себя словно в аквариуме. Здесь мне нравится больше. Светлые стены, высокий потолок, огромный круглый стол, широкие стулья с высокими резными спинками. Уютно. Стол накрыт различной едой, словно ожидаются еще гости. Горничная суетливо расставляет посуду.

– Это Вера, – указывает сестра на женщину. На вид ей лет сорок, не больше. – Она здесь отвечает за кухню, а ее сестра Света – за уборку. Раз в три дня приезжает садовник. Водитель живет тут постоянно, чтобы у меня была возможность в любое время поехать в город. Или чтобы он мог привезти продукты или лекарства.

Сестра сообщает все это будничным тоном, а у меня от ее слов даже немного кружится голова. Горничная, водитель, садовник… Юлиана сильно изменилась после того, как она вышла замуж за обеспеченного человека. Раньше была обычной девчонкой, намного проще, чем сейчас. Но судя по всему, она безумно довольна своим нынешним положением.

Подойдя к столу, я здороваюсь с Верой и усаживаюсь.

– Приятного аппетита, – говорит горничная и отступает в сторону, при этом оставаясь недалеко от стола.

Выглядит она такой же бесстрастной, как и водитель.

– Спасибо.

Перед нами стоят красивые тарелки с крем-супом. Наверняка диетическим, ведь Юлиана почти всегда на диете. Беру ложку и пробую суп.

– М-м-м… Это что-то невероятное! – говорю так, чтобы услышала Вера. Мне почему-то хочется сказать ей что-нибудь приятное. Но горничная никак не реагирует, будто это ее не касается.

– Вера, можешь идти, – отсылает женщину Юлиана. И когда та уходит, сестра, поморщившись, шепчет: – Все, кто давно работает на Захара, словно дрессированные собачонки. Он не любит, когда персонал путается под ногами или болтает лишнее, поэтому особо не старайся развязать им языки. Вера и Света работают на Захара лет семь. Летом они тут, а на зиму возвращаются в наш городской особняк. Меня они, мягко говоря, не любят.

На последней фразе Юлиана беззаботно усмехается и, взяв ложку, принимается за суп.

– Почему они тебя не любят?

– Да откуда мне знать? Ладно хоть, есть мой Влад… То есть… мой личный водитель, – добавляет сестра с некоторой заминкой и поспешно произносит: – И правда вкусно. Ешь, Алинчик. Остынет.

Я склоняюсь над тарелкой, поглядывая на сестру. После третьей ложки супа она отвлекается на телефон, лежащий рядом с тарелкой. Судя по всему, пролистывает новостную ленту.

– Тебе здесь не скучно? – Доев, я отодвигаю от себя тарелку.

– Богатым не бывает скучно, – ерничает сестра. – Ты бы тоже быстро привыкла.

Не думаю, что смогла бы выйти замуж за мужчину вдвое старше меня. Но я, конечно, помалкиваю, чтобы не обидеть сестру.

Внезапно в столовую вваливаются Грозный и его друг. Посмеиваясь над какой-то шуткой (а, может, и просто так), они садятся за стол. Тут же появляется Вера с подносом и ставит перед парнями тарелки, в которых не крем-суп, а сочные стейки. От умопомрачительного запаха у меня внезапно громко урчит в животе. Грозный, сидящий ближе ко мне, явно слышит этот позорный звук и усмехается.

– Накормите ее уже кто-нибудь!

Взяв один из стейков, Егор кладет его на пустую тарелку и ставит передо мной.

– Так и быть, я сам накормлю.

Вот козел! Я не буду это есть!

У меня резко пропадает аппетит, хотя на столе полно разной еды. Вытерев губы салфеткой, собираюсь встать, но Юлиана удерживает меня, сжав запястье.

– Он этого и добивается, маленький су… – Сестра проглатывает ругательство, буравя взглядом Егора и обращается уже к парню: – Все равно ты уедешь, а мы останемся! Иначе приедет твой отец, и ты отлично знаешь, что будет потом.

Егор аккуратно отрезает ножом кусочек стейка, кладет его в рот и медленно жует. Его губы блестят от мясного сока. Он облизывает их кончиком языка и расслабленно отвечает Юлиане:

– Ты забываешься, мамочка. Напомнить тебе кое о чем? Похоже, ты запамятовала о компромате…

Сестра вспыхивает и заливается краской, словно спелый помидор. Отпустив мою руку, она садится прямо и больше не смотрит на своего пасынка, сосредоточенно помешивая остатки супа ложкой.

Похоже, аппетит у нее тоже пропал.

Я смотрю то на Юлиану, то на Егора. Она не собирается как-то ответить? О чем он вообще говорит? Компромат? На нее? Бред какой-то…

– Налить тебе сок, Алина? – спрашивает Дан, потянувшись с графином через весь стол. Чудом не столкнув пару тарелок и не дожидаясь моего согласия, наполняет стакан.

– Спасибо, ты очень внимателен, – я все еще пытаюсь быть вежливой.

Дан ставит локоть на стол и, подперев щеку, смотрит на меня с мечтательной улыбкой.

– Знаешь, а ты совсем на нее не похожа. – Он стреляет взглядом в сторону Юлианы. – Вы точно родные?

Я догадываюсь, что он сейчас проедется по моей внешности и скажет, что Юлиана красотка, а я нет, поэтому, ничего лучше не придумав, я сухо произношу:

– Сестра похожа на маму, а я – на отца.

– Я не про внешность, крошка, – ласково воркует Дан. – Ты вроде компанейская и такая милая, а вот твоя сестра – конченая стерва.

Юлиана фыркает:

– Шел бы ты отсюда, Аверьянов!

Раздраженно отодвинув от себя тарелку, она встает и выходит из столовой. Не оборачиваясь, требовательно выкрикивает:

– Вера!

Женщина несется за ней.

В столовой мы остаемся втроем. Я разочарованно смотрю на парней. Ничего не могу сделать с этой неприятной ситуацией…

С моей стороны было очень глупо ожидать каких-то изменений в поведении Егора. К тому же я знала от Юлианы о манерах его друзей. Но все равно надеялась, что сестра преувеличивает, а Егор уже не тот малолетний псих, бросающий людей в бассейн с водопадом во время свадебной церемонии.

Я могла там захлебнуться и утонуть! А он даже не удосужился остаться и посмотреть, выбралась ли я. Не изуродовала ли себе ноги об острые камни искусственного водопада, не порвала ли платье…

Церемонию я пропустила. Пряталась в какой-то комнате, пока меня не нашла горничная, которую я попросила позвать моего отца. Папа отдал мне свой пиджак, чтобы прикрыть мокрое платье, и мы уехали.

Для себя я тогда решила, что постараюсь больше никогда не встречаться с Егором Грозным. Но вот мы оба здесь.

– Ну и чего ты вылупилась? – Гроз стреляет в меня агрессивным взглядом.

– Да смотрю просто. Смотрю и не понимаю, откуда в таких симпатичных ребятах столько желчи и яда.

Мне плевать, что я назвала их симпатичными. И совершенно не важно, что они ответят. Встав из-за стола, я ухожу искать сестру.

Юлиана распорядилась накрыть для нас стол в беседке, и Вера суетливо выполняет это распоряжение.

– Попробуй этот десерт, Алина. Он низкокалорийный.

Сестра выглядит так, словно уже забыла о стычке с пасынком и его другом.

– Нет, калории там все-таки есть, но их очень мало. Мне иногда так хочется сладкого, что крыша едет! Но сладкое портит кожу, так что сильно не налегай.

С блаженной улыбкой Юлиана поедает десерт, напоминающий желе с фруктами. Выглядит сестра так, словно прямо сейчас ее снимают в рекламе, поэтому надо держать лицо, демонстрируя это не слишком приглядное желе с удачных ракурсов.

За прошедшие годы Юлиана стала какой-то искусственной. Словно все время носит маску идеальной девушки. Но идеальных же не бывает?..

Едим молча, поглощенные своими мыслями. А когда из дома вдруг выходят Егор и Дан, я понимаю, что очередной стычки с ними просто не выдержу.

– Может, погуляем? – спрашиваю сестру.

Юлиана вытирает губы салфеткой и швыряет ее на стол, не сводя злобного взгляда с парней.

– Пойдем. Покажу тебе территорию.

Участок, окружающий особняк, просто огромный. И весь такой же ухоженный, как и сад перед домом. Сколько же трудов сюда вложено! Буквально кустик к кустику, цветочек к цветочку. И идеальные дорожки из добротного камня.

– Наверное, ты этого не помнишь, – внезапно говорит сестра, улыбнувшись, – но когда-то мы тоже жили за городом.

– Я знаю…

Не помню, потому что мне было всего три года. Но папа несколько раз упоминал, что раньше у нас был загородный дом, а не квартира. Что стало с домом потом, он не говорил, а я и не спрашивала, потому что тема о тех годах была очень болезненной. Тогда с нами еще была мама…

Сделав круг по саду, выходим к навесу, под которым стоит мотоцикл. Белой спортивной машины уже нет.

– Ну слава богу! – восклицает Юлиана, тоже заметив пропажу. – Эти двое наконец-то свалили.

– Ты уверена?

– Да. Аверьянов не уехал бы один. Он шагу не ступает без своего Егорушки, – язвительно сюсюкает сестра. – Не представляешь, как тяжко мне приходится, когда Егор собирает свои тусовки. Иногда это толпа из двадцати человек. Да что там двадцати… Из пятидесяти! И все такие же, как эти двое. Наглые, дерзкие, с похотливыми глазенками. Неандертальцы чертовы! Непонятно, когда они уже повзрослеют…

Беззаботность сползает с лица Юлианы, она вновь чертовски зла на своего пасынка.

– Это, – сестра обводит взглядом дом и сад, – единственное место, где я могу отдохнуть от него и его дружков, но он и сюда приперся. И ведет себя как хозяин. Но это мой дом!

Я прокашливаюсь и решаюсь задать вопрос:

– О каком компромате говорил Егор?

Взгляд сестры становится холодным и расчетливым.

– Не важно. Егору кажется, что он самый умный. Вездесущий. Но это не так. Поверь, я умею просчитывать каждый его ход и не позволю навредить моему браку. Но пока пусть думает, что обыграл меня.

Н-да, я ничего не поняла.

– Ладно, раз уж мы наконец выгнали неандертальцев, – сестра расцветает, произнося это, – предлагаю облачиться в купальники и позагорать.

Поманив меня за собой, она уходит в дом.

Я безуспешно пытаюсь дозвониться до Тимофея. Его телефон отключен. Скорее всего, разрядился: Тим часто забывает зарядить мобильник. К тому же сейчас он очень занят. Футбол – его страсть. Иногда я даже немного ревную Тима к спорту, но потом вспоминаю о своем отце – таком же фанатике футбола. Вдоволь накупавшись и позагорав, мы возвращаемся в дом. Сестра показала, где находится ванная. Оказалось, она по соседству с моей комнатой. В спальне Юлианы и ее мужа есть собственная ванная, так что эта – только моя.

Приняв душ, обильно наношу на тело крем, выданный Юлианой. Она настояла на том, чтобы я ухаживала за своей кожей после загара.

Когда крем впитывается, надеваю пижаму – серую майку и шорты – и забираюсь с ногами на кровать. Кажется, я вымотана. А после сытного ужина ужасно тянет завалиться спать.

Кто-то дважды стучится в мою дверь и тут же открывает. В розовом коротком халатике с ноутбуком под мышкой в спальню входит Юлиана.

– Что будем смотреть? – плюхается она рядом.

Раскрыв ноутбук, жмет на кнопку, и мы ждем, когда тот загрузится.

– Ты серьезно? Хочешь смотреть фильм сейчас?

День получился каким-то слишком длинным. На часах уже начало одиннадцатого, а я обычно ложусь раньше.

– Ну да. – Сестра невозмутимо открывает браузер. – Спать совсем не хочется.

Печатает в строке поиска «фильмы ужасов, новинки» и восторженно зачитывает мне высветившиеся названия. Всякие там дома с призраками и разнообразные проклятия.

Я поеживаюсь.

– Давай только без «домов». Вообще-то я сегодня ночую здесь в первый раз.

– Уже боишься, да? – поигрывает она бровями и кликает на ссылку с фильмом «Проклятье дома у озера».

О боже!

Потянув на себя одеяло, накрываюсь им почти с головой. Юлиана придвигается ближе, и мы погружаемся в историю проклятого дома. Редкостный бред, но довольно страшный.

– Если бы не диета, я бы съела целое ведро попкорна, – размышляет сестра вслух.

– Мне кажется, иногда просто необходимо себя баловать.

Юлиана фыркает.

– Тебе легко говорить, ты пошла в отца – худая от природы. В отличие от меня.

Может быть, она права. Но я не припомню, чтобы наша мама страдала от лишнего веса. На всех фотографиях, которые у нас остались, она стройная, ухоженная. И очень красивая.

– Но ты тоже не расслабляйся, – наставляет меня сестра. – У многих проблемы с лишним весом начинаются значительно позже. Например, после родов.

И тихо бормочет под нос:

– А я так вообще стану как слон, если решусь на ребенка.

Мы ни разу не говорили с Юлианой о детях. Хочет ли Захар еще ребенка? Собирается ли Юлиана ставить свою карьеру на паузу?

Я так пристально смотрю на сестру, что она поднимает брови и спрашивает:

– Что?

– Вы планируете детей?

– Пока не знаю, – небрежно ведет плечом. – Захар не против детей, ты не подумай. Но он хочет, чтобы Егор немного образумился. Мне кажется, мы будем ждать этого вечно.

Вздыхаю. Хотела бы сказать что-то утешающее, но когда речь заходит о ее пасынке, ничего хорошего в голову даже не приходит. Этот эгоист наверняка со свету сживет мою сестру, если она забеременеет.

Перевожу взгляд на экран. Там какое-то настораживающее затишье. Главный герой идет по коридору дома с призраками в кромешной темноте. Половицы поскрипывают под его ногами.

Натягиваю одеяло до глаз. Юлиана сжимает мое плечо.

– Сейчас что-то будет! – взволнованно говорит она.

Да, знаю. Надо зажмуриться. Но не получается.

Внезапно на экране появляется уродливое полупрозрачное лицо.

– Ой! – синхронно вздрагиваем.

Невозможно понять, женское или мужское это лицо. А тело этого монстра не имеет конечностей. Существо широко разевает рот и во всем своем великолепии несется на героя. Проносится сквозь него и уходит в стену.

– И это все? – возмущенно протягивает Юлиана. – М-да…

Разочарованная, она захлопывает крышку ноутбука. Видимо, досматривать этот шедевр мы не будем. И хорошо!

– Ладно, все, я спать. – Юлиана чмокает меня в щеку и встает. – Ничего не бойся. Если что, дом на сигнализации. Хотя для всяких там призраков это наверняка не проблема.

Она зловеще смеется. Вот же коза! Хватаю подушку и замахиваюсь. Сестра с визгом вылетает из комнаты.

Кладу подушку обратно на кровать. Ладно… Мне не страшно. Несмотря на то, что мы в какой-то глуши среди леса, здесь полно людей.

Встав с кровати, выключаю свет и сразу ныряю под одеяло. В комнате такая темнота, что вообще ничего видно. Подтягиваю одеяло до подбородка, а потом и на глаза. Вновь чувствую себя четырнадцатилетней, готовой ринуться в спальню сестры…

Где-то за окном кричит птица, и я вздрагиваю. Слышно, как она громко машет крыльями. Жуть.

Крепко зажмурившись, пытаюсь заставить себя уснуть. Не получается. Кровать кажется слишком мягкой, а одеяло тяжелым. Под ним безумно жарко. Еще и в горле пересохло, пить хочется… Да так сильно, что я точно не усну.

Промучившись довольно долго, наконец решительно откидываю одеяло. Нащупав под подушкой телефон, встаю с кровати и подсвечиваю себе путь фонариком. Выхожу в коридор. Здесь, к счастью, намного светлее, потому что на многоуровневом потолке горит неяркая подсветка. Выключив фонарик, быстро иду к лестнице.

В гостиной жутковато. Панорамные окна с обеих сторон создают эффект аквариума, и мне кажется, что за мной кто-то наблюдает с улицы. Быстро прохожу в столовую и по какому-то наитию нахожу кухню. Немного замешкавшись, нащупываю выключатель, включаю свет и вижу кулер.

Взяв с полки стакан, наливаю воду и залпом ее выпиваю. Наполняю стакан снова, чтобы забрать с собой в комнату. Погасив свет, выхожу из кухни.

Интересно, где находятся комнаты персонала? А у Егора здесь есть своя комната? Где-то же он спит, когда приезжает сюда и остается на ночь?

Понятия не имею, почему вдруг думаю о Грозном…

Вновь захожу в гостиную и буквально столбенею от ужаса, увидев отчетливые очертания чьей-то фигуры возле окна. И она не по ту сторону стекла. Кто-то явно стоит внутри комнаты. В каких-то трех метрах от меня.

От ужаса стакан с водой выскальзывает из дрожащих рук, а в горле застревает отчаянный крик…

4

Гроз

Какая же идиотка, черт подери!

Метнувшись к девчонке, хватаю ее одной рукой за затылок, а второй зажимаю рот, пока она не начала орать как сумасшедшая.

– Тихо ты! Умолкни!

Она ошарашенно смотрит на меня, хлопая своими длинными ресницами. Кажется, даже слезы появляются в испуганных глазах.

Этого только не хватало… Отдернув руки, опускаю взгляд на разбитый стакан и разлитую воду.

Черт!

Наступая на осколки, отхожу от нее. Вообще-то, мне надо просто свалить отсюда. Пусть сама убирает, пусть делает что хочет. Но я по какой-то странной причине остаюсь в гостиной и молча смотрю на эту мышку.

Даже одежда на ней серая, такая же мышиная, как и она сама. Майка с тонкими бретельками на тощих плечах, слишком короткие шорты. Зачем она вообще так вырядилась? Скромнее надо быть!

Девчонка наконец оживает.

– Ты что здесь делаешь? – с претензией спрашивает она.

– Ты серьезно? Что я делаю в своем доме? – Окидываю мышку скептическим взглядом. – Ну… возможно, я здесь для того, чтобы поднять себе настроение твоим внешним видом.

Вообще-то, нет. У меня была причина вернуться.

– Ты так любишь серое? – продолжаю я, указывая подбородком на ее одежду. – Серенькая девочка выбирает одежду себе под стать?

Перешагнув через осколки, она подходит ближе.

– Не меняй тему. Что ты здесь делаешь? Почему рыскаешь по дому ночью?

Моментально закипаю. С какой стати я должен отчитываться перед этой пигалицей?!

– Ты в курсе, что до ужаса напугал меня? – продолжает нападать девчонка.

Инстинктивно делаю шаг вперед, и мы почти сталкиваемся.

– Затк-нись!.. – тихо рычу на нее.

Она создает слишком много шума. Еще и разбила чертов стакан.

– Серьезно? Заткнуться? – Вперив в меня сердитый взгляд, она поджимает губы. – Ладно…

Девчонка отходит, что-то бубня себе под нос. Включив на телефоне фонарик, она присаживается на корточки и начинает собирать осколки. Старательно делает вид, будто меня здесь нет.

Меня вдруг задевает, что она так быстро остыла. Почему-то эти перепалки с ней мне нравятся. Пока что они довольно безобидные, но я уверен, что очень скоро мы будем посылать друг друга куда подальше и с гораздо бо́льшим пылом.

Внезапно за спиной слышатся шаги, и я, вновь прогулявшись по осколкам, хватаю девчонку за руку и рывком поднимаю с пола. Увлекаю за собой в сторону столовой и затаскиваю за угол. Прижав к стене, вновь закрываю ей рот ладонью до того, как она начнет возмущаться.

Девчонка что-то сердито мычит в мою ладонь. Свет фонарика освещает пол под нашими ногами. Потянувшись к ее руке, вырываю мобильник из рук Алины, выключаю и убираю его в задний карман джинсов.

– М-м-м! – продолжает негодовать она, прижатая моим телом к стене.

Пытается оттолкнуть меня и оторвать мою ладонь от своих губ. Сжимаю оба ее запястья другой рукой. Алина пинает меня по ногам. Я закатываю глаза, а потом хмуро смотрю ей в лицо.

Да угомонись ты хоть на секунду, черт возьми!

Ее взгляд становится очень злым.

Шаги раздаются в гостиной. Это Юлиана. Если она пойдет в нашу сторону, то неминуемо прогуляется по битому стеклу. Наверное, я испытаю некоторое удовлетворение по поводу ее израненных стоп, но… Отец сотрет меня в порошок.

Блин. Не ходи сюда! Иди наверх!

Я смотрю в глаза серой мышки, прислушиваясь к шагам. Да, она тоже их слышит. Взгляд Алины становится озадаченным. Шаги перемещаются к лестнице, потом выше…

Уф! Пронесло. Хотя Алина помешала моим планам. Вообще-то я намеревался поймать ее сестру в комнате Влада. Еще один компромат на модельку мне не помешает.

Терпеть не могу свою слишком молодую мачеху-профурсетку! Я люблю… свою маму.

Чувствую, что под моей ладонью что-то происходит. Алина судорожно вдыхает, ее нос морщится. Так, словно она собирается чихнуть. Не успеваю среагировать, и она делает это в мою ладонь.

Брезгливо скривившись, отпускаю девчонку. Сначала Алина смущенно хлопает глазками, а потом начинает хохотать.

Смешно тебе, да?

Ну, давай вместе посмеемся.

Резко разворачиваю девчонку лицом в стену и, вдавившись в нее всем телом, вытираю ладонь с «чихом» о ее серые шорты, бесцеремонно стиснув упругую ягодицу.

– Ай! – дергается девчонка и тут же зло выплевывает: – Руки убрал!

Вмиг позабыв о своем веселье, она пытается вывернуться. Но я продолжаю удерживать ее. Моя ладонь уже чистая, но меня так заводят эмоции этой маленькой мышки… Страх и злость одновременно.

– Не смей надо мной смеяться, – шепчу ей в ушко. – Иначе заставлю тебя рыдать.

– У тебя явные проблемы с ЧСВ, Егор! – злобно фыркает Алина. – Я все поняла. Отпусти меня. Быстро!

Когда девчонка не вырывается, держать ее неинтересно. Отпустив, я резко разворачиваюсь, собираясь уйти, но Алина неожиданно хватает меня за плечо.

– Ну уж нет! Куда ты собрался? Сначала верни мой телефон и объясни: что все это значит?!

Скинув ее руку, медленно поворачиваюсь и вопросительно поднимаю бровь.

– Что именно?

– Это! – разводит она руками. – Ты следишь за моей сестрой?

– Ну да.

Я должен что-то объяснять этой мыши? Нет, ничего я ей не должен.

– Зачем? – девчонка пристально смотрит мне в глаза.

– Мне так нравится.

– Ты в своем уме? – хмурит она брови.

– А ты? Какого черта ты, полуголая, – смотрю на ее обнаженные ноги и выразительно выделяющуюся сквозь майку грудь, – разгуливаешь ночью по чужому дому?

– Я просто хотела пить! – возмущенно заявляет она.

– Ну а я захотел посмотреть, чем занимается моя дорогая мамочка, – елейным голосом поясняю я. – Она же так классно проводит время без моего отца… И на его деньги.

На лбу Алины образуется морщинка.

– На что ты намекаешь?

– Я не намекаю, – делаю шаг назад. – Я говорю прямо: твоя сестра развлекается с нашим водителем. И делала то же самое с предыдущим. У меня достаточно компромата, чтобы уничтожить ее.

Отступаю дальше, ожидая, когда Алина спросит что-то еще. Но она кажется озадаченной и просто смотрит на меня, все еще прижимаясь к стене.

Под ноги мне снова попадается разбитое стекло.

– Убери здесь все, мышь!

– Не называй меня так! – рычит девчонка в ответ.

Ага, конечно.

Разворачиваюсь и направляюсь к лестнице. Уверен, младшая сестра ничем не отличается от старшей. Такая же корыстная дрянь!

Быстро поднявшись на третий этаж, вваливаюсь в «свою» комнату. На самом деле это стандартная гостевая, на случай если к мачехе нагрянут гости. На этом этаже есть еще две таких же. Моей собственной комнаты в этом доме нет. Отец не рассчитывал, что я стану сюда приезжать.

Стянув футболку, падаю на кровать прямо в джинсах. Положив руки за голову, утыкаюсь бездумным взглядом в потолок.

Мы с Даном доехали до города на его машине и немного потусили с друзьями, а потом я зачем-то взял свою тачку и вернулся сюда. Никому из друзей ничего не сказал. Уверен, сейчас на моем телефоне куча пропущенных звонков и непрочитанных сообщений.

Приподнявшись, засовываю руку в задний карман, выуживая телефон. Сразу понимаю: что-то не так. Корпус слишком шершавый, мобильник толстый и неудобный. Это не мой айфон.

Миленький розовый чехольчик…

Что?! Это же ее телефон! Я же сам забрал его, когда вырубал фонарик.

Повертев мобильник в руке, зачем-то нажимаю на боковую кнопку. Скорее всего, поставлен пароль. Но нет. На главном экране появляется фото. Алина и какой-то тип.

Точно! У нее же парень есть.

Рассматриваю его, и во мне вдруг просыпается непонятно откуда появившееся чувство соперничества. Но почему? Она же меня совсем не зацепила! Абсолютно ничем!

Захожу в журнал звонков. Последние исходящие какому-то Тимофею. И судя по всему, девчонка не дозвонилась до него.

Вновь пялюсь на их совместную фотку, но на этот раз разглядываю мышку. Надо признать, она несколько изменилась за прошедшие три года. Из очевидного – повзрослела. В остальном не понимаю, что поменялось. Острые скулы, большие карие глаза, пухлые губки, ноль макияжа. Девочки, которые крутятся возле меня, в разы ярче.

Вырубаю экран и кидаю телефон куда-то рядом с собой. Я не собираюсь копаться в ее жизни. Однако у меня даже в затылке ломит от того, как сильно хочется поднять голову, найти взглядом это розовое безобразие и вновь залезть в него.

Бред…

Нужно вернуться в город! Но по какой-то странной причине я не хочу этого делать. И пока что остаюсь…

5

Алина

Не открывая глаз, шарю рукой в поисках одеяла. По коже бегают мурашки. От работающего в комнате кондиционера довольно холодно, но во сне мне, вероятно, было жарко, раз я отбросила одеяло в сторону.

Безуспешно похлопав ладонью по простыне, открываю глаза. Одеяло лежит на полу. Зевнув, переворачиваюсь на спину и смотрю на окно. Уже светло. Понятия не имею, сколько времени, но будильник еще не звонил, а я завожу его на восемь утра.

Медленно перевожу взгляд на тумбочку. А где телефон?

Резко сажусь, обняв себя за плечи. Ко мне вспышками возвращается память. И в воспоминаниях только Гроз.

Он шастает по дому ночью, следя за моей сестрой. Ведет себя ужасно грубо. И он вчера забрал мой телефон. Нужно срочно вернуть мобильник!

Если Егор и не уехал, то сам ко мне он, конечно, не придет. Уверена, придется за ним еще и побегать.

А вот если Грозный уехал и прихватил мой телефон с собой… Дела будут совсем плохи.

Встав, поднимаю с пола одеяло и заправляю кровать. Подхожу к окну и отодвигаю занавески, впуская в комнату солнце. Теплые лучи ласково гладят по коже. Открыв дверь, шагаю на балкон.

Сделав глубокий вдох, наполняю легкие свежим воздухом с тонким запахом хвои. Наверное, скоро я перестану его чувствовать, просто принюхаюсь, и все. Но пока что наслаждаюсь этим ароматом.

Подхожу к перилам и, крепко обхватив их руками, смотрю вниз, на бассейн. Расстелив коврик для йоги, Юлиана делает растяжку. На ней черный, в розовую полоску рашгард[1] и розовые лосины. Светлые волосы собраны в высокий хвост. Сестра сидит в полушпагате, ее глаза закрыты. Она дышит размеренно и, кажется, слегка улыбается. Такая бодрая, сияющая и счастливая…

Неужели она правда изменяет мужу с водителем?

Вообще-то это не мое дело. Но я должна предупредить сестру, что Егор все знает и что он может представлять угрозу. Да, именно так я и должна сказать… Но в глубине души все равно ворочается недоумение и возмущение.

Как же так? Зачем она это делает? Ведь она всегда говорит, что безумно любит Захара Андреевича. У них же семья! О детях вчера разговаривали.

Меня это напрягает. Я перестала понимать Юлиану уже давно.

Внезапно сестра открывает глаза, и мы встречаемся взглядами. Ее улыбка становится шире, и она машет мне рукой, поднимаясь со шпагата.

– Ну ты и соня! – говорит Юлиана, встряхивая то одной ногой, то другой. – Ты знаешь, который час?

Качаю головой, а сестра берет в руки мобильный.

– Начало одиннадцатого.

– Сейчас спущусь, – отвечаю я и покидаю балкон.

Схватив джинсовые шорты и футболку, иду в ванную. Чищу зубы, расчесываю волосы и переодеваюсь. Посмотрев на себя в зеркало, со вздохом признаю, что выгляжу моложе своих лет. Этим летом я решила поменьше пользоваться косметикой, но прямо сейчас мне жутко хочется накраситься. И быть такой же красивой, как Юлиана.

Хватаю косметичку, но тут же кладу ее обратно на полку. Нет. Я не стану прихорашиваться.

Собрав волосы в высокий небрежный пучок, выхожу из ванной и спускаюсь.

Вот то самое место, где вчера разбился стакан. Ночью я тщательно собрала осколки и даже протерла пол почти в кромешной темноте, но, переполняемая возмущением, даже не вспомнила про собственный телефон.

Я осматриваюсь. Чисто. От вчерашнего происшествия не осталось ни следа. Перевожу взгляд на окна. Под навесом для автомобилей стоит мотоцикл, машина, на которой мы вчера приехали, и новенькая спортивная «БМВ». Неужели это машина Егора? Интересно, он уже получил права или гоняет без них?

– Ты проголодалась? – раздается откуда-то сзади голос сестры, и я резко оборачиваюсь.

– Да.

– Тогда пойдем завтракать. – Она улыбается и обнимает меня за плечи. – Я попросила, чтобы нам снова накрыли в беседке в саду. Не хочу сидеть за столом с Егором.

Сестра разворачивает меня и подталкивает к противоположной двери. Выходим в сад. В беседке уже вовсю суетится Вера. На столе какие-то диетические блюда и множество разных экзотических фруктов.

– Чай, сок? – спрашивает Юлиана, присаживаясь за стол.

Мне крайне необходимо немного кофеина этим утром! Отец против того, что я пью кофе, но мне так нравится аромат и вкус… К тому же я всегда добавляю молоко.

– Хотелось бы кофе, – смущенно переминаюсь с ноги на ногу.

И обычный бутерброд, а не вот это вот все…

– Можно, я сама сделаю? – выжидающе смотрю на Веру. Не хочется лишний раз напрягать горничную.

– Да перестань, Вера все принесет, – возражает сестра, но я уже делаю шаг назад и выхожу из беседки.

– Мне совсем не трудно!

Развернувшись, иду обратно в дом. Ночью я точно заметила кофемашину в кухне.

– Ты уверена, что справишься? – долетает до меня насмешливый голос Юлианы.

– Не волнуйся!

Захожу в гостиную и бодро шагаю на кухню. Однако Вера все равно идет за мной.

– Кофейные чашки тут. – Она открывает дверцу шкафа над кофемашиной.

– Ага. Спасибо.

Взяв чашку и поставив ее под краник, изучаю огромный ассортимент капсул. Ни слова по-русски.

– Латте, капучино, ристретто, лунго, эспрессо, – терпеливо перечисляет Вера.

– Думаю, латте.

Она заряжает нужную капсулу и нажимает на кнопку.

– Все довольно просто.

Я смущенно улыбаюсь ей. Чувствую себя плебейкой – даже с кофемашиной не в состоянии разобраться.

– Я могу идти? – вновь этот терпеливый и отстраненный тон.

– Ох да, конечно.

С чашкой ароматного латте возвращаюсь в беседку и сажусь рядышком с сестрой. Она ест йогурт с отрубями и ягодами. Выглядит довольно вкусно.

– Как спалось? – спрашивает Юлиана и прищуривается. – Мне показалось, что я слышала тебя ночью. Гуляла по дому?

– А тебе как спалось? – смотрю прямо ей в глаза. – Мне тоже показалось, что ты куда-то ходила.

– Может быть…

Она прячет улыбку за стаканом с соком и отводит взгляд. Только это совсем не смешно. Ни капельки.

– Юлиана, а ты знаешь, что Егор следит за тобой и все знает о твоих отношениях с водителем? – шепчу я, оглядевшись.

Улыбка сползает с лица сестры, она резко ставит стакан на стол и со злостью цедит:

– Маленький засранец!

Качаю головой. Она даже не пытается это опровергнуть… Не пытается возразить, что это все ложь! Господи!

– Но как же так?

– Ты меня осуждаешь? – изгибает изящную бровь сестра. – Практически двадцать четыре на семь я совершенно одна. Захар либо на работе, либо где-то еще. Я нужна ему лишь как красивая картинка рядом, не больше.

– Зачем тогда… – осекаюсь я.

– Зачем я вышла за него замуж? – договаривает Юлиана за меня. – Потому что я его люблю. Он мне дорог. Вообще-то он очень обаятельный и даже сексуальный. – Она вновь делает глоток сока, отводя взгляд, и беззаботно пожимает плечами. – Или, может, я таким образом просто пытаюсь привлечь его внимание.

Звучит все как-то очень безрадостно. И выглядит нелицеприятно. Я уже жалею, что начала этот разговор.

Выражение лица сестры смягчается. Она расслабленно откидывается на спинку удобного диванчика, на котором мы устроились.

– Нет у Егора никакого компромата. Он просто считает, что я изменяю его отцу, но доказательств у него нет, поэтому расслабься.

Однако я не могу расслабиться, потому что меня не отпускает ощущение, что Юлиана гуляет по очень тонкому льду. Поймав мой напряженный взгляд, она качает головой.

– Нет, правда. Не думай об этом. Давай лучше позавтракаем, наденем купальники и пойдем к бассейну. Пока солнышко еще довольно щадящее.

Подавив внутренние противоречия, киваю:

– Да, хорошо.

Нет, пожалуй, я и недели тут не продержусь.

6

Гроз

Просыпаюсь от вибрации где-то под бедром. Отодвигаюсь в сторону, сажусь на кровати и тру глаза. Вибрирует телефон. Ее телефон.

На экране – фото того парня. Ее парня. И подпись: «Тимофей».

Кончики пальцев начинает покалывать от того, как сильно хочется ответить на чертов вызов. Хотя… Никто не может помешать мне сделать это, верно?

С садистским предвкушением провожу пальцем по экрану и прижимаю трубку к уху.

– Да?

На том конце провода тишина, видимо, от шока.

– Слушаю!

– Что-то я не въехал… – произносит парень. – Ты кто? Где Алина?

Меня почти сразу взрывает от его тона. Понятно, будь я на его месте, то уже мчал бы к своей девчонке, а заодно и к тому, кто отвечает по ее телефону. Но со мной так разговаривать не сто́ит…

– А-а-а… Тебе Алина нужна? – говорю издевательским тоном. – Хм… А ее сейчас нет рядом. Ночью забыла у меня телефон. Но я, конечно, передам, что ты звонил, когда она вернется ко мне следующей ночью.

– Ты охренел?! Ты кто такой?! – рычит парнишка в трубку.

Проглотив рвущиеся из глотки ругательства, небрежно бросаю:

– Лучше тебе не знать, кто я такой.

После чего отключаюсь и жму на боковую кнопку, выключая телефон совсем. Пусть парень немного подергается.

Полегчало ли мне? Да, немного. Но внутри все равно что-то кипит от этого короткого диалога. И чертово имя «Тимофей» ядом разливается внутри.

Кто ты такой, Тимофей? Способен ли ты выдержать противостояние со мной?

Встав с кровати, стягиваю джинсы и иду в душ. Расслабляюсь под тугими струями воды, вновь прокручивая в уме наш разговор.

И чего я завелся? Мне дела нет до этой мышки и ее бойфренда! Так, можно было поиграться немного, да и то лень.

Выхожу из душа и одеваюсь. Так, надо решить вопрос со сменной одеждой, а то моих вещей в этом доме практически нет. Запихиваю телефон Алины в карман джинсов. Моего айфона, кстати, не видно. Должно быть, оставил в машине.

Спускаюсь в столовую и сам готовлю себе кофе, потому что никого из персонала поблизости не наблюдается. С чашкой кофе в руке направляюсь на задний двор, но замечаю Юлиану в беседке и меняю направление: свернув, выхожу в сад.

Миленько они тут устроились. Душевно. Стол просто ломится от еды. Купленной, кстати, на деньги отца. А эти две курицы просто жрут, не задумываясь о цене продуктов.

Отец мой далеко не ангел, и мне, в общем-то, плевать на него, но мне не плевать, что чертова Юлиана имеет все, что ей хочется, в то время как моя мать…

Черт!

Сглотнув ком желчи, запрещаю себе думать о маме. Не сейчас.

Захожу в беседку и сажусь напротив мачехи и ее сестры. Юлиана сразу напрягается, но пытается выглядеть невозмутимо. Алина молча опускает взгляд на свою тарелку. Перевожу взгляд с одной сестры на другую и обратно и лениво откидываюсь на спинку дивана.

– Помешал?

– Нет, Егор, не помешал, – отвечает мачеха сахарным голоском. – Присоединяйся, завтракай. Правда, мы уже закончили. Пойдем, Алина.

Юлиана пытается встать, но я останавливаю ее, пристально смотря в глаза:

– Останься на месте. Надо кое-что перетереть.

Мачеха тяжело вздыхает и снова садится:

– Хорошо. Что тебе нужно?

Ее сестрица сидит неподвижно, и у нее такое лицо, словно она готова залезть под стол, лишь бы не участвовать в семейных разборках.

– Я хочу, чтобы ты сама собрала свои вещи и свалила, – говорю я на полном серьезе.

Да, именно этого я хочу. Она гуляет, будто потасканная кошка, и позорит нашу семью, мелькая в сети своими полуголыми фотками.

Юлиана усмехается и делает глоток сока. Переводит взгляд на Алину:

– Ты иди, я догоню.

К моему глубочайшему огорчению, мышка тут же вскакивает и покидает беседку. На миг возникает порыв ее вернуть. Но зачем, черт побери?

– Егор, ты можешь хотя бы при моей сестре не показывать свою лютую ненависть ко мне? – говорит Юлиана нарочито спокойным тоном.

– Ненависть – это слишком сильная эмоция, – тянусь за тостом, намазываю его сыром. Откусив, продолжаю с набитым ртом: – Ты слишком ничтожна, чтобы я тебя ненавидел.

– Ну ладно тебе… Ты же злишься просто потому, что я с твоим отцом, а не с тобой.

Тост застревает в горле, не давая вдохнуть.

Что она несет?!

Прокашлявшись, делаю жадный глоток кофе. Проглотив наконец застрявший кусок, с ненавистью смотрю на мачеху. Юлиана гадко усмехается, довольная, что сумела застать меня врасплох.

– Именно это я и скажу Захару, – продолжает она. – Что его сынок просто хочет меня.

Единственное, чего мне хочется сейчас, – растоптать и уничтожить ее. Но я, сохраняя невозмутимое лицо, небрежно бросаю:

– Скажи. А я тогда покажу ему фото. О-о-о… Представляю, как они понравятся папочке! Или еще лучше – солью все в Сеть. Кстати, копии банковских чеков твоих перечислений на счет бывшего водителя у меня тоже есть. Может, отец не особо дорожит твоим телом, но вот деньгами…

Отец либо слепой, либо из принципа не верит мне. Юлиана спала со своим первым водителем Стасом. Но уволили его, к сожалению, не из-за этого. Где-то полгода назад я нашел этого парня, и под некоторым давлением Стас слил мне парочку откровенных фоток мачехи, которые она присылала ему. Но этого оказалось чертовски мало, поэтому я продолжил копать под нее. Так и узнал, что предпоследнему водителю она помогала деньгами. Месяц назад тот пропал бесследно, и теперь появился Влад.

Я вижу, как кровь отливает от лица Юлианы. Ей нечего мне ответить. Да, дорогая мачеха, ты в глубокой заднице!

Но этого недостаточно, мне нужно больше. И если бы не мышь этой ночью… Черт!

– Ладно. Чего ты хочешь? – Тон Юлианы становится деловым.

– Я уже сказал. Чтобы ты ушла из нашей жизни.

– Твой отец меня не отпустит.

Возможно… Слишком много вложено в эту куклу. Но я все равно хочу, чтобы она с ним порвала. Страдания отца, ну или хотя бы некоторый дискомфорт и переживания доставят мне невыразимое удовольствие.

– Скажи, зачем ты платила бабки водителю? – спрашиваю я.

– У него была сложная ситуация. Я просто помогла.

– Деньгами отца?

Юлиана всплескивает руками:

– По-твоему, я вообще не работаю! Не забывай, что за съемки я получаю неплохой гонорар.

Да ради всего святого! Что она там получает?

– Ты типа такая сердобольная, что ли?

– Да. Удивлен? – невинно улыбается мачеха.

– Оставь этот спектакль для отца. – Я резко встаю. – Даю тебе неделю, чтобы ты свалила.

– Егор, – она протягивает руку и смыкает пальцы вокруг моего запястья, – пожалуйста, сядь.

Но я упрямо стою и смотрю на нее сверху вниз.

– Тебе же известно, что никакие компроматы не помогут. Твой отец в них не поверит. Точнее, не поверит тебе. Я с ним не разведусь. Придумай что-нибудь более реальное, что ли.

И хотя я вовсе не хотел этого говорить, все-таки выпаливаю:

– Где моя мать?!

Ее глаза удивленно округляются.

– Да откуда мне знать? Мы с Захаром о ней не говорим.

– Так поговори и выясни!

– Он не скажет.

Я вижу, что она просто не хочет поднимать эту тему. Ей удобно так, как есть. Мой отец полностью принадлежит Юлиане. Только моя мама могла отнять у нее отца. По всей видимости, Юлиана думает именно так.

Наш разговор зашел в тупик, и я просто развожу руками.

– Слушай, уходи, а? Найди себе другого папика. Тебе же это не сложно…

Усмехнувшись и скользнув взглядом по ее фигуре, я ухожу, больше не собираясь ее слушать. Но у дома нос к носу сталкиваюсь с мышью. Ее лицо перекошено от гнева.

– Ты угрожаешь моей сестре?! – восклицает она. – Шантажируешь ее? Вынуждаешь развестись? Ты вообще в своем уме? Это же не твое дело!

– Ой, все, отвали, – обхожу девчонку, боднув плечом.

– Нет, подожди! – Она хватает меня за футболку и дергает так, что ткань опасно трещит.

И явно испугавшись того, что сделала, сразу отдергивает руку и шепчет ошеломленным голосом:

– Ой, извини…

Смотрю сначала на свою футболку, потом на Алину:

– Я дам тебе всего один совет: не лезь. Это касается только нашей семьи.

– Но Юлиана и моя семья, – тихо произносит мышка.

– Хорошо, значит, лезь в это, но тогда и тебе тоже достанется. Решай сама.

Развернувшись, делаю шаг к лестнице, но тут же поворачиваюсь обратно. Достаю телефон из кармана и с ухмылкой протягиваю Алине:

– Тебе там звонили, кстати. Посмотри.

Не жду ее реакции и тут же ухожу.

7

Алина

Смотрю вслед Егору, не отводя взгляда. Не оборачиваясь, он заходит в дом и скрывается из виду.

– Ты как? – подходит ко мне Юлиана. – Готова надеть купальник?

Она дотрагивается до моего плеча, и я невольно вздрагиваю. А вот моя сестра выглядит невозмутимо, словно ничего и никого не боится. Но лично меня Егор пугает до мурашек…

Я слышала все его угрозы в адрес Юлианы. А последний вопрос застал меня врасплох.

«Где моя мать?»

Он ищет свою маму? Куда она делась?

От сестры я знала, что родители Егора развелись незадолго до свадьбы Юлианы и Захара. Так что же потом стало с его мамой?

Какое-то время я молчу, закопавшись в собственных мыслях, а потом поднимаю взгляд на сестру:

– Я все слышала.

Юлиана с нечитаемым выражением лица отворачивается и идет к дому, бросив:

– Забудь.

– Насколько все плохо? – Я не могу молчать. – Может… – Кусаю губы, обдумывая свои следующие слова, но, заметив, что Юлиана внимательно на меня смотрит, продолжаю шепотом: – Может, не стоит тебе ни с кем встречаться?

– Я ни с кем и не встречаюсь, Алина. Так… Просто весело провела время. Но ты права, больше не стану рисковать.

– Егор очень опасный парень! – вновь вырывается у меня.

– Нет, он просто избалованный маменькин сынок, который хочет выглядеть гангстером вместе со своей шайкой малолетних подонков, – злобно отчеканивает Юлиана. – Не думай об этом, ладно? А теперь идем загорать.

Сестра поднимается по лестнице, видимо, направляясь в спальню, чтобы переодеться. Нервно кусая многострадальные губы, я смотрю, как она уходит, и запоздало произношу:

– Да, ладно… Сейчас.

Вспоминаю про телефон. Он почему-то отключен. По пути в свою спальню врубаю мобильник и жду, пока он загрузится. Плюхнувшись на кровать, проверяю журнал вызовов. Волосы на затылке встают дыбом, когда я обнаруживаю звонок от Тимофея, принятый примерно час назад. Ничего не успеваю сделать, телефон сам оживает в моей руке. Без раздумий отвечаю на вызов.

– Алло… Привет!

Сначала в трубке лишь тишина. Потом слышится тяжелый вздох.

– Алина, – сдавленно произносит Тимофей. – Чтоб ты знала… Я был на грани! Готов был кого-нибудь убить.

Вот это да.

– А что случилось? – Мой голос звучит слишком взвинчено, как бы я ни пыталась говорить спокойно.

– Ты же отлично знаешь, что случилось! – с легким укором отвечает он. – Твой телефон был у какого-то кента. Может, объяснишь, как так вышло?

– Да, был, – соглашаюсь я. – Это пасынок моей сестры. Ночью я пошла попить, наткнулась на него, и он бесцеремонно забрал у меня телефон.

Зачем что-то скрывать? Я никогда не обманываю Тима, он платит мне тем же.

– Он к тебе пристает? – ожидаемо спрашивает парень.

– Нет. У него просто очень скверный характер. В основном он достает мою сестру. Но мы обе надеемся, что он скоро уедет отсюда.

Тим молчит, кажется, переваривая информацию. Следующие его слова звучат уже мягче:

– Ты скажи мне, малыш, если он будет тебя обижать.

Я никогда этого не сделаю, чтобы не провоцировать Тимофея на ненужные геройства. Справлюсь сама.

– Хорошо. Конечно, – лепечу в ответ. – Но лучше вообще об этом не думай. Как ты? Как проходят тренировки?

– Всё как всегда, – усмехается в ответ парень. – Твой отец просто в ударе. Ну, короче, ты знаешь…

Да, знаю. Мой папа – очень суровый тренер.

– Когда вы вернетесь? Я соскучилась. – Падаю на спину и жмурюсь от солнца, лучи которого заливают комнату.

– Через пару недель. На следующие сборы в августе поедешь с нами. Не оставлю тебя больше.

Улыбаюсь, отчетливо представляя лицо Тима. Сейчас его мягкие губы растянуты в озорной ухмылке, а голубые глаза вспыхивают в предвкушении предстоящей встречи через две недели. Он наверняка фантазирует о том, как это будет.

– Если папа разрешит, то я обязательно поеду с тобой.

– Мы его попросим. Очень-очень слезно. Я даже готов встать на колени, – шутит Тимофей.

Я хихикаю как дурочка. Именно в этот момент распахивается дверь моей комнаты, и в нее бесцеремонно вторгается Егор. Я резко сажусь и, стиснув трубку в руке, вжимаю ее в ухо.

– Все наши передают тебе привет, – доносится до меня голос Тима. – Ой, подожди, малыш…

Я слышу какой-то невнятный разговор. Видимо, Тим разговаривает с кем-то из своих ребят. До меня доносятся отдельные слова, фразы… Но их смысл я уже не могу понять, потому что буквально впала в ступор от наглости Грозного!

Егор тем временем молча подходит к моей кровати и разваливается на ней. Удобно устраивается головой на подушке, подложив под нее руки, и выжидающе смотрит на меня. Его зеленые глаза говорят мне: мол, заканчивай уже.

Вскочив с кровати, распахиваю дверь и стреляю многозначительным взглядом в коридор. Катись давай!

– Надо бежать, малыш, – возвращается в разговор Тим. – Позвоню тебе вечером, ладно?

– Звони в любое время, – старательно сохраняю беззаботный тон, однако чувствую, как быстро и часто бьется венка на шее.

Какого черта пришел Егор?

– Целую тебя, малыш, – говорит Тимофей.

– И я тебя целую, – отвечаю с улыбкой.

– М-м-м… – протягивает Грозный, едва я успеваю отключиться. – А куда он тебя целует? Неужели в губы? Как банально…

От его слов я вспыхиваю, по ощущениям, лицо становится цвета перезревшего помидора.

– Пошел вон! – выпаливаю со злостью, впившись пальцами в дверную ручку.

– Закрой дверь, Алина!

Голос звучит грозно и безапелляционно. Словно он тут хозяин всего и я обязана ему подчиняться.

– Уходи!

– Закрой дверь!

– Хорошо, я уйду сама, – вылетаю в коридор.

– Я пришел поговорить о твоей сестре и том, что ты можешь для нее сделать, – прилетает вслед.

Мне это совсем не интересно! Или… Я замираю, даже не успев отойти от двери.

Должна ли я в это вмешиваться?

– Если прямо сейчас не вернешься, сильно пожалеешь, мышка. Считаю до трех.

Пульс долбит как сумасшедший.

– Раз.

Господи! Да кто он такой? Почему я вообще должна ему подчиняться?

– Два!

Стою не шелохнувшись.

– Прямо сейчас я скину всю инфу отцу. Тр…

«Три» он произнести не успевает, потому что я пулей возвращаюсь в комнату и с силой захлопываю дверь. Губы Егора растягиваются в почти приветливой усмешке. Однако то, что он говорит следом, отменяет всю эту напускную приветливость.

– Хорошая мышка. Храбрая… – вальяжно протягивает он и хлопает ладонью по постели. – Давай, садись. Перетрем кое-что.

Но я продолжаю стоять. Для храбрости еще и руки в бока упираю.

– Начинай!

Егор медленно садится, удобно пристраиваясь спиной к изголовью кровати, и вытягивает свои длинные ноги.

Вот гад, забрался на мою постель прямо в кроссовках! Бесит!

Выражение его лица вдруг ожесточается. Глаза сужаются, на скулах начинают ходить желваки.

– Сядь!

Кажется, для него дело принципа, чтобы все вокруг беспрекословно подчинялись.

– Начинай, – не сдаюсь я, упрямо оставаясь на месте. – Если есть что сказать, говори уже.

Но Егор молчит и сканирует меня взглядом, сейчас так похожим на взгляд кобры. Словно одно неловкое движение – и он бросится на меня. А я ведь сама осталась с ним наедине в этом тесном пространстве…

Отключив эмоции, медленно подхожу к кровати и сажусь на край.

– Слушаю тебя.

Он самодовольно улыбается, вновь становясь расслабленным.

– Раз ты все слышала, то наверняка поняла, что я ищу свою мать.

Киваю.

– Твоя сестра в курсе, где она, я уверен. Выясни для меня все, что она знает. Тогда я пересмотрю свое решение ее растоптать. Она сможет и дальше шляться по мужикам, раз уж ей это так нравится. Даю слово, от меня отец ни о чем не узнает.

У меня чуть челюсть не падает от его слов. Егор Грозный хочет заключить со мной сделку? Хочет, чтобы я участвовала во всем этом?

Я не знаю, что сказать. Растерянно качаю головой.

– Юлиана ничего не знает.

Одним движением спустив ноги с кровати и скользнув по пледу, он резко придвигается ко мне.

– Знает. – Грозный гипнотизирует меня взглядом. – Мне просто нужен адрес. И любая информация о маме.

На слове «мама» его голос ломается. Это заставляет меня придержать свой категорический отказ.

Если бы у меня была возможность вернуть маму, что бы я сделала? Ответ приходит незамедлительно: наверняка заключила бы сделку даже с дьяволом. Только вот мою маму вернуть уже нельзя…

– Я поговорю с Юлианой, – смягчаюсь я. – Но не обещаю, что смогу что-то выяснить. – И добавляю, отводя взгляд: – Она со мной не особо откровенничает.

Матрас возле меня проминается еще сильнее, Егор придвигается вплотную. Не успеваю даже дернуться, когда его пальцы сжимают мой подбородок, заставляя повернуться к нему.

– Меня не устраивает твой настрой, мышка. Не вижу в тебе желания хотя бы попытаться спасти брак сестры. Не буду скрывать – это меня бесит. Ты меня бесишь!

Я хватаюсь за его руку и пробую высвободиться. Не выходит. Егор впивается в мой подбородок пальцами еще сильнее, жестче. От боли я недовольно ойкаю. Он тут же отпускает меня и встает.

– Даю тебе день, – чеканит он категорично и выходит за дверь.

Вот так у него все просто.

А у меня в душе полный раздрай. Я хочу помочь сестре, но совсем не хочу контактировать с Егором. Внутри вспыхивает неистовое желание уехать прямо сейчас, но тут же рассеивается. Нет, я так не могу. Надо хотя бы попытаться.

Заперев дверь, переодеваюсь в купальник. Внимательно посмотрев на себя в зеркало, отмечаю, что выгляжу довольно неплохо, как бы там меня Егор ни называл.

Мышь? Серая? Но я и не должна нравиться ему. Главное, что Тимофею всё во мне нравится. Даже моя совсем небольшая грудь.

Надев сланцы и положив полотенце на плечи, спускаюсь к бассейну. Юлиана уже расположилась на шезлонге.

– О-о, ты пришла! Намажь мне спинку, сестренка!

Она переворачивается на живот и протягивает мне спрей для загара. Ее крошечное бикини почти ничего не скрывает. Даже мне становится немного неловко, словно этот кусок ткани надела я, а не сестра.

Сев на соседний шезлонг, пшикаю спреем на ее спину и аккуратно растираю ладонью.

– Сама тоже намажься, – советует Юлиана. – Так загар получится ровным и золотистым, словно ты только что вернулась с южного курорта, а не загорала в средней полосе.

Если честно, мне все равно, какого цвета мой загар. Я не сильно заморачиваюсь по поводу своей внешности. В конце концов, быть моделью мне точно не суждено.

Повертев флакон в руке, ставлю его на столик. Устраиваюсь на шезлонге и упираюсь взглядом в Юлиану. Глаза сестры закрыты, она улыбается.

С чего начать?

– Кхм… Расскажи мне про маму Егора, – решаю я прыгнуть с места в карьер.

Ресницы сестры трепещут. Часто заморгав, она смотрит на меня озадаченно:

– Зачем тебе?

– Вдруг стало интересно, – просто пожимаю плечами.

Взгляд Юлианы становится недоверчивым.

– Ну правда. – Я стараюсь говорить беззаботно. – Это просто любопытство. От скуки.

– Брось! Как тебе может быть скучно? – фыркает сестра. – Ты здесь все равно что на курорте с шестиразовым питанием.

– Шесть раз я не ем, – улыбаюсь в ответ.

– Вот и правильно.

Юлиана вновь прикрывает глаза. Видимо, разговор окончен.

Нет, так не пойдет.

– Будь я на его месте, то тоже искала бы маму любыми способами, – говорю я небрежным тоном, вновь заставив сестру распахнуть глаза.

– Это он тебя попросил, да? – злится Юлиана.

– Нет, не он. Егор мне не нравится, ты ведь знаешь. Просто пытаюсь разобраться, зря он тебя достает или нет.

– Зря!

Сестра вздыхает, переворачивается на спину, надевает солнечные очки и говорит бесстрастно:

– Хочешь разобраться? Окей, слушай. После развода Захар купил ей квартиру. Шикарные апартаменты. И деньгами помогал. Она очень долго никак себя не проявляла. Но год назад начала активно вторгаться в нашу жизнь. Захар пытался мирно с ней все уладить, но она, кажется, была не в себе. Просила о встрече, о какой-то поездке, предлагала вместе отдохнуть.

– А он что?

– Ничего, – равнодушно пожимает плечом Юлиана. – Везде ее заблокировал. Егора отправил на месяц в Америку, типа подтянуть английский. Я правда не знаю, где она. Куда-то уехала, скорее всего.

Сестра встает, снимает очки и, оставив их на шезлонге, идет к бассейну. Но прежде, чем нырнуть в воду, произносит:

– Ты права, нужно остерегаться пасынка. Непонятно, что там в его дурной голове. Сегодня вечером я уеду. Захар сейчас по уши в проблемах. Генеральная прокуратура решила провести проверку и поднять все дела за последнюю пару лет. Мужу не до меня, не до Егора. Но я все же рискну украсть его на романтическое свидание этой ночью, чтобы его дорогой сын обломался со своими компроматами. Завтра утром вернусь, ты и не заметишь моего отсутствия.

Подмигнув мне, Юлиана грациозно ныряет в воду и проплывает пару метров. Вынырнув, приглаживает волосы и невозмутимо плывет к противоположному бортику.

Я настолько ошеломлена, что не сразу отмираю.

– Я… Я могу поехать с тобой? Не хочу здесь оставаться без тебя!

Оттолкнувшись, сестра плывет обратно. Ответить она не успевает, потому что к бассейну подходит Егор. Парень с разбега прыгает в воду, окатывая Юлиану водой. Несколько капель долетает и до меня. Сестра недовольно морщится, подплывает к лестнице и поднимается по ней. Когда она возвращается на свой шезлонг, я вновь повторяю:

– Я могу поехать с тобой?

– Конечно нет, Алин! – фыркает она. – Нам с Захаром нужно побыть наедине. Пока его сынок все не испортил. Я же говорю, ты даже не заметишь моего отсутствия. Меня не будет лишь одну ночь.

– Тогда я поеду домой.

Юлиана отрицательно качает головой:

– Отца нет дома, и он просил присматривать за тобой.

Господи, что за бред? Папа никогда не переживает, если оставляет меня одну. У нас с ним вроде как неисчерпаемый лимит доверия с тех пор, как я начала встречаться с Тимом – лучшим игроком его команды и просто приятным парнем.

– Да что ты так переживаешь? – усмехается Юлиана и говорит так, чтобы услышал Гроз: – Егор скоро уедет, он не любитель деревенской жизни. Дом на сигнализации. Да и вряд ли в наш поселок смогут попасть какие-то проходимцы.

– Я просто не вижу смысла оставаться здесь без тебя, – продолжаю я настойчиво, но тут же смолкаю, потому что Егор вылезает из бассейна и садится на шезлонг рядом со мной.

Совершенно без всякого стеснения Грозный начинает меня разглядывать. Я буквально чувствую, как двигается его взгляд по моему телу. Ноги, живот, грудь, шея, лицо. И в обратном порядке: шея, грудь, живот…

Его взгляд зависает на моих ногах. Меня в миг окутывает жар и холод.

Господи, как можно смотреть с таким пренебрежением и вместе с тем так обжигающе?

Я пялюсь на него в ответ. Точнее, на татуированные руки и шею. Среди хаотичных завитков, колючих шипов, разных линий и странных нечитаемых надписей отчетливо выделяется череп. Он не отталкивает лишь потому, что изображен очень качественно. Можно даже сказать, что это красиво. Какой-то особенный цвет, форма, тени… Череп расположен чуть ниже ключицы, его должно быть видно, даже когда Гроз в футболке, но я замечаю его впервые. И эта татуировка буквально гипнотизирует меня своими черными кратерами вместо глаз.

– Нравится?

Слышу насмешку в голосе Егора и поднимаю взгляд к его лицу. Так и есть, губы изогнуты в кривой ухмылке.

– Не люблю татуировки, – расслабленно отвечаю я.

– Потому что ты скучная, – парирует он. – Кстати, мышка, принеси мне колы, а? Лень вставать.

Ага, конечно. Уже бегу!

Отвернувшись от него, прикрываю глаза.

8

Гроз

Мышка переворачивается на живот. Заведя назад руку, поправляет лямки купальника на спине.

Там и так ничего не съехало, не развязалось и не оголилось, скучная ты девочка! Никогда не видел купальников более пуританских, чем этот.

Девчонка накрывает голову полотенцем. Видимо, напекло.

Смотрю на Юлиану, та листает на телефоне новостную ленту, не замечая ничего вокруг.

Через полчаса мне становится не просто скучно, а невыразимо тошно. Не то что бы моя душа требовала постоянного праздника или бодрящих встрясок, просто я привык почти все время проводить в шумной компании.

Беру свой айфон, прокручиваю контакты до нужного имени и звоню.

– Да, Гроз, что-то срочное? Я за рулем. Неудобно.

– Вот и рульни ко мне домой. Захватишь то, что мне нужно, привезешь за город. Организуешь?

– Не вопрос, – сразу соглашается Макс. – А что нужно забрать?

– Там тебе передадут сумку.

Отключаюсь, звоню нашей экономке Марине и диктую ей список вещей: футболки, джинсы, нижнее белье, дезодорант.

Подождите-ка… Полотенце само сползло с головы мышки, или это ее навострившиеся ушки виноваты?

Обе девушки отлично слышали мои разговоры по телефону и поняли, что я намереваюсь остаться здесь надолго. Но если Алина никак не реагирует, то Юлиана резко откладывает телефон и садится.

– Егор, – она смотрит на меня строгим «мамочкиным» взглядом, – ну хватит. Подраконили друг друга, поигрались, и все. Возвращайся в город.

– Не хочу, – одариваю ее кривой ухмылкой. – Мне хочется пообщаться с Алиной. Не с тобой.

У мачехи пропадает дар речи. Алина скидывает с головы полотенце и неодобрительно качает головой. Девчонка явно против того, что я вовлекаю ее в наши с Юлианой разборки. Мышка резко встает и подходит к бортику бассейна. Ее шея и грудь блестят от пота, по вискам ползут капли. Растрепанный пучок на макушке выглядит забавно, но она сразу стягивает резинку, распуская свои серенькие волосы.

Я думал, Алина сейчас нырнет в воду, но она спускается в бассейн медленно, держась за лестницу, а потом осторожно перемещается в воде, придерживаясь за бортик. Отпускает лишь тогда, когда добирается до самой мелкой части бассейна. Там вода достигает ей до ребер.

Плавать не умеет? Похоже на то.

Прогнувшись назад, она опускает голову в воду, намочив волосы. Потом выпрямляется, проводит мокрыми ладонями по лицу и присаживается, опускаясь в воду до подбородка. Ни на кого из нас Алина не смотрит.

Юлиана прокашливается и произносит:

– Тебе не светит ничего, Егор.

Нехотя перевожу на нее взгляд. Мачеху явно позабавило, что я так пристально наблюдал за ее сестрой.

– У нее такой классный парень!.. – буквально напевает Юлиана. – Спортсмен, лучший игрок в команде. А ты чем прославился? Что ты можешь предложить такой, как она?

Я даже задумываюсь на полсекунды над вопросом, но тут же вытряхиваю эту дичь из головы и оскаливаюсь:

– Такая, как она, мне не нужна. Разве что только поиграться.

Да пошла ты к черту, идиотка!

– Играйся с другими, Егор, – предупреждающим тоном говорит Юлиана и тянется к вибрирующему телефону. Принимая вызов, она шипит на меня: – Я прибью тебя за нее!

После чего расплывается в сахарной улыбке и произносит:

– Да, милый! Нет, не отвлекаешь, конечно…

Скорее всего, звонит мой отец. Юлиана поднимается и уходит в дом, явно предпочитая разговаривать с ним подальше от моих ушей. А я отвечаю, глядя ей вслед:

– Именно из-за этих угроз мне и хочется поиграться с твоей сестренкой.

Подхожу к бассейну и без раздумий прыгаю в воду. Подплываю к Алине, которая все это время просто сидит в прохладной воде.

– Не умеешь плавать? – спрашиваю я вполне дружелюбно.

Она, конечно, удивляется моему тону. Помолчав пару секунд, девчонка спокойно отвечает:

– Как-то не срослось у меня с плаваньем.

– Научить? – подхожу ближе.

– Не стоит, – отрезает она.

– Что же твой парень тебя не научил, м?

– Он не знает.

Даже так?

Алина отворачивается и начинает двигаться к бортику. Хватаюсь за лямку ее купальника, небрежно смахиваю с плеча.

– Эй! – девчонка отпрыгивает от меня, как ошпаренная.

– Значит, вы не так уж и близки с этим твоим парнем, – довольно скалясь, изображаю кавычки в воздухе.

– Почему же не близки, – хмурится она, поправляя лямку. – И он мой парень, без всяких кавычек. Просто… – Алина на секунду замолкает, явно размышляя над тем, стоит ли вообще посвящать меня в тонкости их отношений. Но потом все-таки продолжает: – Мы начали встречаться в декабре. Не купальный сезон, сам понимаешь. А раньше, когда пересекались в одной компании, мне не хотелось рассказывать никому о своем неумении плавать. Так понятно?

– Да, – киваю я. – Вывод – ты стесняешься его.

Алина закатывает глаза.

– Все, отстань. Твои выводы неправильные.

Вновь двигается к бортику.

Мышке нужно держаться за него, чтобы добраться до лесенки. Выпрыгнуть из воды у нее явно не получится, для этого нужны сильные руки.

Перемещаюсь вслед за Алиной, тоже придерживаясь за бортик и представляя, будто не умею плавать. Как это – чувствовать себя беспомощным в воде?

Шаг за шагом она продвигается к поставленной цели, но вдруг замирает и оборачивается. Видит мои расслабленные ноги и понимает, что я буквально передразниваю ее.

– Это какой-то новый вид троллинга? – изгибает одну бровь мышка.

– Вообще-то нет. Просто пару минут решил побыть в твоей шкуре. Мне скучно.

Алина закатывает глаза, бубнит что-то себе под нос и вновь двигается к лестнице. Хватается за поручни и ставит ногу на вторую ступеньку. Я встаю на первую и прижимаюсь к девчонке практически всем телом. Она отпрыгивает от меня, словно ужаленная, и в одно мгновение оказывается за пределами бассейна. Поправляет купальник, хотя ее тело по-прежнему целомудренно прикрыто.

Какая же ты скучная, мышка!

– Повеселился? – спрашивает Алина, забирая с шезлонга полотенце.

– Пока нет. Ты что-то выяснила? – резко меняю тему.

– Нет, не выяснила. И Юлиана ничего…

Рванув вперед, прижимаю палец к ее губам, не давая продолжить:

– Ничего больше не говори. У тебя еще есть время. Потрать его с пользой.

Она ошеломленно моргает, а я отстраняюсь и ухожу в дом. Я пока не готов услышать, что шансов нет и маму я не найду.

9

Алина

Я иду следом за сестрой, провожая ее до машины.

Она так внезапно собралась. Вроде бы только что мы говорили об обеде, а потом хотели поиграть в настольный теннис, но уже через пять минут Юлиана при полном параде: в красивом платье, туфлях на высоких каблуках и с модной сумочкой, небрежно болтающейся на сгибе локтя, – вплывает в гостиную и сообщает, что уезжает.

– Прости-прости-прости! – Сестра прижимает ладони к груди в умоляющем жесте. – Знаю, что ты этого не ожидала, что мы собирались провести эту неделю вместе… Но я очень быстро вернусь!

Да уж. Я точно не рассчитывала на то, что сестра меня попросту бросит здесь.

Поджав губы, смотрю на нее. Она расцеловывает меня в щеки и шепчет: «Спасибо, ты лучшая!» Явно погрустневший Влад открывает для нее заднюю дверь. Вижу, как сестра небрежно проводит пальцами по его предплечью и у мужчины сбивается дыхание.

Коварная соблазнительница – вот она кто. Возможно, моей сестре и правда скучно. До замужества она любила флиртовать с парнями и купаться в их обожании.

Юлиана грациозно опускается на заднее сиденье. Я делаю шаг назад, позволяя машине тронуться с места. Автомобиль медленно подъезжает к воротам. Водитель выходит, открывает их, садится обратно, и машина выезжает с участка.

– Оказывается, ты бесстрашная… – вдруг раздается сзади.

Можно даже не оборачиваться. Конечно, это Егор, кто же еще.

Вздохнув, поворачиваюсь и бросаю на парня взгляд. Он держит перед собой телефон и, похоже, уже давно снимает отъезд моей сестры на видео. Ничего не говоря, я направляюсь прямиком в дом. Егор идет следом.

– На тот случай, если она все-таки не доедет до мужа и решит остаться с Владом. Ведь эта внезапная поездка могла быть спланирована, не так ли?

Ноги на секунду слабеют, и я торможу. Нет… Юлиана не поступила бы так. Я уверена, что она на самом деле поехала к Захару Андреевичу!

Сворачиваю в столовую, сажусь за стол. Есть мне совсем не хочется, но Вера столько наготовила, что даже как-то стыдно не попробовать хоть что-нибудь. Егор садится напротив. Откинувшись на спинку стула, он бесцеремонно меня разглядывает.

Под его взглядом очень трудно есть, но я продолжаю вести себя как можно непринужденнее. Он ведь отстанет, когда поймет, что меня невозможно задеть?

Съедаю немного греческого салата и кусочек рыбы. Все безумно вкусно. Запиваю соком. Пора уходить.

Неожиданно Егор вновь берет телефон, направляет камеру на меня и, кажется, делает фото.

– Что ты делаешь? – Я закрываю ладонями лицо. – Ты же ведь не…

– Ну да, оставлю несколько фоток на память, – перебивает Грозный. – Ты же не против?

– Против. Сотри, пожалуйста, – прошу его сдержанно.

Он прижимает пальцы к экрану, увеличивая снимок, пристально рассматривает и недовольно качает головой:

– Надо перефоткать.

И тут же вновь фотографирует мое лицо. Или не только лицо. Я не знаю, какие еще части тела попадают в кадр.

– Егор!

– М-м-м? Почему ты не хочешь, чтобы у меня было твое фото? – Он изображает фальшивое изумление, а следом изрекает несусветную чушь: – Мы же практически родственники!

У меня буквально падает челюсть.

Что?!

– Глянь, как получилось, – говорит Егор, и в ту же секунду мой собственный телефон вибрирует в кармане.

У меня глаз скоро начнет дергаться от этого парня, честное слово!

Онемевшими пальцами достаю смартфон из кармана. Горит уведомление в «Телеграме».

– Ты что, добавил свой номер в мои контакты?! – взрываюсь я.

Уведомление от Егора Грозного…

Да мне вообще не нужен его номер!

– Решил обменяться номерами, пока твой телефон был у меня, – непринужденно пожимает он плечами. – Ты против?

Черт возьми, да! Он ведь просто издевается, изображая сейчас передо мной дружелюбие и беспечность!

Я кликаю по фото в сообщении. На нем мое лицо. Оно бледное и какое-то испуганное. Волосы тусклые и немного растрепанные. Я именно так выгляжу? Боже…

– Удали! – рычу я на Грозного.

Представляю, куда он отправит эти фото. Своим друзьям в какие-нибудь чаты мажоров. Где они с презрением пройдутся по моей внешности.

– Попозируй мне, – играет он бровями. – Можешь принарядиться. Или… все снять. Тогда я удалю это.

Не в состоянии сдержаться, шиплю себе под нос ругательства.

– Что ты сказала? Я не расслышал. – Егор подается ко мне.

– Ничего! – Я вскакиваю из-за стола.

Пулей вылетев из столовой, выхожу во двор. Грозный догоняет меня в саду, хватает за локоть и резко разворачивает.

– Повтори, мышь. Только хорошо подумай, прежде чем переступить черту.

– Я сказала, что ты идиот! – выпаливаю я, потеряв всяческое терпение и не думая о последствиях.

Совсем-совсем не думая… и явно переоценивая свои возможности.

Зеленые глаза впиваются в мое лицо. Теперь Егор не выглядит расслабленным, нет. Он словно оголенный нерв.

Я начинаю пятиться, тихо бормоча:

– Ладно, все… Проехали…

Егор шагает прямо на меня. Я ускоряюсь, путаясь в ногах. Пятиться не очень удобно, а развернуться я не могу, прикованная прожигающим взглядом Егора.

– Идиот, говоришь?

– Нет…

– Но именно так ты сказала.

– Извини…

Внезапно задеваю пяткой какой-то камень и падаю.

– Ай!

Больно ударяюсь локтями и пятой точкой, но в следующую секунду забываю про боль, потому что Грозный падает на меня сверху. И, распяв меня на траве, шипит прямо в губы:

– Я твою жизнь в ад превращу!

Невольно начинаю дрожать. Никогда и никого я так не боялась, как этого парня.

– Прости! – снова повторяю я.

– Поздно. Не прощу.

Его взгляд опускается на мои губы. Рот растягивается в наглой самодовольной ухмылке.

– Ну и какая же ты на вкус? – вздергивает бровь парень.

Этот вопрос явно риторический. Ответа Егор не ждет и тут же впивается в мои губы.

Вот теперь мне не просто страшно… Я в ужасе!

10

Гроз

Она в ужасе замирает, безвольно приоткрыв рот. Я легко вторгаюсь в него языком. И когда это происходит, мышь вдруг приходит в себя и, резко повернув голову, обрушивает на мои плечи серию ударов. Но маленькие кулачки совсем не причиняют боль, наоборот – заводят.

– Отпусти! Слезь с меня! – верещит девчонка, извиваясь подо мной. – Мой парень тебя за это убьет!

О-о-о! Лучше бы она этого не говорила. Ее парнишка – мой личный триггер, как оказалось. Теперь я уже мечтаю, чтобы он узнал о нашем поцелуе. Меня так и тянет столкнуться с ним. Поломать немного, пошатнуть его мир. Пусть этот золотой мальчик покажет мне, как будет бороться за свою девчонку. И готов ли вообще бороться?

Не обращая внимания на удары, я фиксирую ее голову, обхватив ладонями щеки. И вновь целую эти мягкие сочные губы. Они довольно вкусные, надо признать.

Алина мычит мне в рот, плотно сомкнув свой. Поддаваться не хочет. Я чувствую аромат ее тела: ягодный гель для душа и еще один запах, сладковатый, вроде бы виноградный шампунь.

От девушки исходят какие-то горячие флюиды, обволакивающие меня и вызывающие невероятный жар в крови. Не хочется останавливаться. Хочется целовать и целовать… И я продолжаю это делать, пока она не начинает плакать.

Заметив слезы в уголках ее глаз, резко отстраняюсь. Алина всхлипывает, прикрывая рукой рот. Я отстраняюсь от нее и встаю.

– Давай руку, – протягиваю ладонь.

Алина наотмашь бьет по ней и вскакивает сама, а затем проносится мимо меня в дом.

Твою ж!

Мне хочется пойти за ней. И не хочется. Мне же все равно, так?

Постояв с минуту на месте, разворачиваюсь и шагаю к навесу. Ключ от байка вставлен в замок зажигания. Оседлав «Хонду», завожу ее и подъезжаю к воротам. Выбравшись за территорию коттеджа, тут же газую и мчу куда глаза глядят. Надо проветриться.

Пролетаю по асфальтированной дороге до выезда из поселка, сворачиваю на грунтовку. Газанув, прибавляю скорость и несусь вдоль озера. Усиленно дышу. До головокружения, до удушающих вспышек из прошлого…

– Мама… Мамочка! Посмотри на меня!

Я умолял ее. Ждал какой-то реакции. Чтобы она хотя бы моргнула. Но мама смотрела в одну точку, ничего не замечая вокруг. Рваный халат на ней выглядел так, словно она сняла его с какого-то бомжа.

– Это точно твоя мать? – спросил какой-то медик, вошедший в палату.

Я отстраненно кивнул.

– Есть кто-то из взрослых, кто мог бы подтвердить это?

Челюсти сжались так, что я почувствовал крошку зубной эмали на языке.

– Я могу оплатить ее лечение. Сам. Что еще нужно?

Да, мне было шестнадцать. И деньги на платиновой карте были деньгами отца. Но вашу ж мать! Это он довел ее до такого состояния!

Медработник долго сканировал меня пытливым взглядом, потом решительно произнес:

– Я позову главврача.

После того как он ушел, я упал на колени перед матерью и обнял ее ноги. За последний год она сильно похудела. Словно хотела растаять совсем и исчезнуть из этой жизни. Из моей жизни.

В ответ на прикосновение мама начала отмирать и наконец-то посмотрела мне в глаза. Во взгляде на секунду вспыхнуло узнавание.

– Егорушка… – Она протянула руку, погладила большим пальцем мою щеку. – Ты так похож на него.

На него. На отца. Мне не хотелось этого сходства, но… С каждым годом я и правда все больше становился его точной копией. И внешне, и внутренне… Я не мог это остановить. Люди сами тянулись ко мне: пытались угодить, делали все, что я требовал. К шестнадцати я пресытился даже общением с противоположным полом. Они же все были одинаковыми, черт возьми! Подхалимки, готовые на секс, идиотки пустоголовые… Все, что их интересовало, – наличие бабла. А оно у меня было. Еще в тринадцать я получил от отца карту с безлимитом.

– Мам, сейчас тебя прокапают, и мы уедем, – ласково прошептал я.

– Куда поедем, Егорушка? – Во взгляде на миг вспыхнула надежда.

– Домой, мам. В квартиру, – прохрипел я, с трудом проталкивая ком в горле.

Она покачала головой.

Мама больше не жила в доме отца. Он купил ей роскошную квартиру в центре, сделал все, чтобы она ни в чем не нуждалась, но мать по-прежнему очень тосковала без него.

Тяжело вздохнув, мама легла на больничную койку, закрыла глаза и тихо заплакала, повторяя имя. Не мое. «Захар».

Возвращаюсь я часа через два. К воротам как раз подъезжает новенький мустанг Макса. Мы въезжаем на территорию особняка, хотя изначально я не планировал впускать друга. Но теперь он вроде как мне нужен. И не только он. Мои друзья должны быть здесь. Все они.

– И надолго ты сюда? – спрашивает Панфилов, выбираясь из тачки.

– Как пойдет, – пожимаю плечами.

Забираю спортивную сумку, которую он мне привез. Макс что-то вещает про своего отца, но я слушаю вполуха, обдумывая план. Быстро принимаю решение, которое тут же озвучиваю:

– Обзвони всех. Давай закатим вечеринку. Дом сегодня наш.

Панфилов расплывается в дьявольской улыбке.

– У меня есть номерок одной горячей студентки. Она ждет не дождется, когда я ей позвоню. Живет в общаге, и там у нее тьма подружек!

– Отлично. – Я согласно киваю и ухожу в дом.

Мне просто необходимо развлечься. На глазах у мышки… Да и друзья помогут мне с шантажом. Алина плохо старается, похоже, ей нужно больше мотивации.

Принимаю душ и переодеваюсь в чистую одежду. Босиком спускаюсь в гостиную, где нахожу Макса. Он снял футболку, демонстрируя тату на теле, и валяется на диване, вперив взгляд в плазму.

– Ну как? – смотрю на друга.

– Пати начнется примерно через час-два. Дан организовывает выпивку. Девочки в пути, – сообщает Макс ленивым голосом. – И кстати… Не подскажешь, кто это такая? – Он кивает на коридор, ведущий в столовую. – Мимо меня только что пробежала миленькая мышка. Пугливая, но довольно симпатичная. Кто она?

Меня распаляет его тон, и я взрываюсь от его похабной улыбочки.

Прорычав в ответ: «Не называй ее мышью!», срываюсь в сторону столовой.

11

Алина

Делаю глубокий вдох, потом протяжный выдох.

Так… Я спокойна! Все под контролем. Он больше не посмеет меня целовать.

Руки перестали дрожать совсем недавно, а сердце до сих пор стучит как сумасшедшее. Но на место страха пришла злость. Мне хочется влепить Грозу смачную пощечину.

Почему я этого не сделала?

Нет. Не нужно ему отвечать. Игнорирование – лучшее оружие. А мне сейчас нужно успокоительное. Именно поэтому я маюсь на кухне в ожидании Веры. Возможно, она сможет мне помочь. Должна же быть в этом доме аптечка!

Внезапно в комнату входит Егор. У меня перехватывает дыхание. Судя по всему, этот парень явно не собирается останавливаться, еще и очередного друга позвал… Тот сейчас вольготно развалился на диване в гостиной.

Егор приближается ко мне почти вплотную. Я выставляю руку, чтобы его остановить.

– Не смей меня трогать, – отчеканиваю по слогам.

Парень усмехается, но, к счастью, не пытается подойти еще ближе.

– Я хотел поговорить о том, что было… – начинает он, пристально глядя на меня.

Чтобы смотреть ему в глаза, мне приходится задрать голову. Только сейчас я осознаю, что Егор со своей комплекцией может принудить меня к чему угодно. Да я ему что-нибудь оторву, если он посмеет это сделать! Клянусь!

– Ты так быстро убежала… Я тебя напугал, да? – говорит он спокойным и вполне дружелюбным тоном. – Слушай, извини, я не хотел. Правда. Я сожалею. Внезапно потерял контроль, заигрался. Прости…

Грозный все извиняется и извиняется, выглядя при этом даже мило. На его лице даже появляется обворожительная улыбка.

В чем прикол? Сейчас его друг выскочит из-за угла с телефоном, чтобы запечатлеть мое вытянутое от шока лицо, да?

– Проехали! – обрываю я слишком сладкие речи. – Просто держись от меня подальше, понял?

– Эй! Я же извинился! – хмурит брови парень. – У каждого должен быть второй шанс, ты так не считаешь? Неужели ты мне его не дашь?

Недоуменно моргаю, осмысливая услышанное.

Второй шанс? Зачем? Егор уже не единожды унижал меня. Так что тут явно не второй шанс.

Надеюсь, наши пути навсегда разойдутся, как только я уеду из этого дома!

– В качестве извинения я хочу позвать тебя на вечеринку, – говорит он, быстро скользнув взглядом по моей часто вздымающейся груди и тут же возвращаясь обратно к глазам.

– Я никуда не поеду, – заявляю я категорично.

– И не надо. Вечеринка будет здесь. Только надень что-нибудь приличное, Алина…

Выразительно играя бровями, Егор снова опускает взгляд на мою грудь, после чего резко разворачивается и уходит.

Ну конечно! Это был лишь чертов спектакль, чтобы заставить меня участвовать в той вакханалии, которую они с другом собираются устроить. Нет уж. Ни за что!

Так и не дождавшись Веру, я залпом выпиваю стакан воды и ухожу к себе. К счастью, не встретив по дороге ни Егора, ни его друга, запираюсь в комнате. Теперь я выйду отсюда разве что в уборную. Да и то, если уж очень сильно приспичит.

Первым делом пытаюсь дозвониться до Юлианы, поддавшись какому-то детскому порыву. Мне хочется обвинить ее во всем, что она творит.

Связь с водителем? Серьезно?! При таком-то муже? С таким пасынком?

Ну что за дурочка инфантильная!

Но телефон сестры отключен, и я в какой-то степени даже рада, что не дозвонилась. Моя истерика сейчас никак не поможет. Вряд ли Юлиана вернется.

Открыв соцсеть, захожу в переписку с Тимом. Он оффлайн, но я все равно пишу сообщение:

Сообщение остается непрочитанным. Тим не появляется в сети. Тогда я захожу в общий чат, где есть все члены команды. В онлайне только Сэвен – он не попал на сборы из-за травмы.

Ответ от Сэвена приходит через пару минут:

Тихо рычу себе под нос. Уже через пару секунд Сэвен начнет смеяться и кидаться смеющимися смайликами. А потом напишет, что он просто угорает надо мной. Правда, Тимофей такие приколы не оценит.

Так он куда-то уехал? Ясно.

Закрываю чат, пока не начала кидаться на ни в чем не повинного парня. Обхожу несколько раз комнату и выхожу на балкон. Подойдя к перилам, смотрю вниз на бассейн. В нем плавает тот парень, друг Грозного. Он выбирается из воды и вытирается полотенцем. Его тело тоже пестрит татуировками, как у Егора и Дана. На каждого из них я мысленно вешаю ярлык «плохой парень». И дело не в татуировках. От их безбашенной, временами агрессивной энергетики буквально сносит.

К парню подходит Егор, они о чем-то переговариваются и, как по команде, задирают головы и смотрят на меня. Резко отпрыгиваю назад, но поздно. Я уже попалась…

– Эй, мышка!

Голос Грозного. Точно попалась.

– Спускайся к нам! Я же знаю, что тебе там очень скучно. Обещаю, что буду вести себя примерно.

Ага, конечно. Бегу и спотыкаюсь.

Я молчу, сжав зубы, и возвращаюсь в комнату. Нужно просто игнорировать! И очень скоро Грозный от меня отстанет!

Устраиваюсь поудобнее на кровати и утыкаюсь в телефон. На этот раз я не собираюсь никому писать. У меня есть пара скачанных книг как раз для такого случая, чтобы занять время. С головой ухожу в молодежный роман. Увлекшись сюжетом, даже забываю, где нахожусь… Но меня резко возвращают в реальность.

Музыка. Она такая громкая, что закладывает уши, а от грохота басов сейчас начнет подпрыгивать кровать.

Отшвыриваю телефон. Теперь почитать не получится. И поспать тоже.

Снова выхожу на балкон и буквально столбенею от шока. Возле бассейна и в нем – огромное количество народа. Человек сорок, не меньше. И неизвестно, сколько еще бродит по дому. Парни в шортах, с голыми торсами. Девчонки в основном в крохотных бикини. А те, кто в сарафанах и платьицах, уже мокрые.

Картина, представшая перед моими глазами, похожа на сценку из американского фильма про студентов из какой-нибудь Каппа Сигмы[2].

Если честно, в глубине души очень хочется спуститься к ним. Мне ужасно тоскливо в этом доме, еще и без сестры. Но идти все же не стоит.

Начинает играть какой-то очень знакомый трек, заряжая мое тело совсем ненужными импульсами.

Да, мне тоже, как и всем этим ребятам внизу, хочется отдаться музыке и веселью. Но я не могу.

Плюхнувшись обратно на кровать, вновь приступаю к чтению книги. Игнорирую сообщения в «Телеграме», потому что во всплывающих уведомлениях вижу, что они от Грозного. Нужно забанить этого парня. Странно, что я до сих пор этого не сделала.

Все-таки захожу в мессенджер и кликаю на чат с Грозным. Присланные от него сообщения – голосовые. Окей. Что же тебе еще нужно? Включаю первое.

– Выходи, мышка, – говорит он ласковым тоном. – Я немного волнуюсь за тебя. Ты пропускаешь все веселье.

Следом включается еще одна голосовуха:

– Алина, чего ты боишься? Или, быть может, мои друзья настолько плохие, что их компания тебе не подходит?

Строчу в ответ:

Проходит минута, две, три. Сообщение остается непрочитанным. А я все чего-то жду, уставившись в экран. Егор в сети, но теперь он меня игнорирует.

Ладно.

Я снова открываю книгу. Прочитав еще пару абзацев и не поняв ни слова, принимаю свое поражение, потому что дом наполняется широко известным кавером на популярную песню.

Не могу я больше читать! Начинаю подпевать, мотая головой из стороны в сторону, не в состоянии остановиться. В конце концов, приняв и второе поражение, я покидаю комнату.

Единственное, в чем я все же не подчинилась Егору, – не стала надевать что-то приличное, как он велел. Так и осталась в джинсовых шортах и майке.

Я спускаюсь, не потрудившись даже обуться. В гостиной почти такая же многочисленная толпа, как и у бассейна. Замерев в нерешительности, скольжу взглядом по незнакомым лицам.

– Эй! Привет! – раздается сзади.

Я оборачиваюсь. Передо мной стоит девушка, примерно моя ровесница. Светлые волосы, яркий макияж, располагающая улыбка. На ней весьма откровенное бикини и босоножки на высоких каблуках.

– Я Даша, – говорит она, протягивая руку.

– Алина.

– Впервые тебя вижу. – Девчонка окидывает меня внимательным взглядом с головы до пят. Долго смотрит на мои босые ноги. – Ты с кем приехала?

– Ни с кем. Я…

Осекаюсь, потому что не могу подобрать удобоваримого объяснения, чтобы как-то объяснить свое присутствие здесь.

Я – сестра жены отца Егора. Так это должно звучать?

Но Даша явно не нуждается в подробностях. Не дожидаясь моего ответа, она берет меня под руку и шепчет возле уха:

– Давай ненадолго спрячемся. Пожалуйста!

Поддаюсь ее просьбе и позволяю себя увести. Мы сворачиваем в столовую, потом заруливаем на кухню. Только здесь нет никого из гостей. И персонала, кстати, тоже нет.

Бедные горничные. Им же потом придется прибирать за этим стадом!

– От кого ты прячешься? – спрашиваю я, усаживаясь на высокий барный стул.

Даша бесцеремонно открывает холодильник, уверенно достает бутылку с соком, находит стакан на полке.

– От одного очень приставучего поклонника, – говорит девушка, скривив густо накрашенные губы. – Он считает, что я рассталась со своим парнем, но на самом деле у нас сейчас просто сложный период. И он все равно будет со мной.

Я не успеваю следить за потоком ее слов, потому что Даша слишком быстро тараторит. Она создает впечатление девочки-зажигалки. И довольно безобидная. Вроде бы.

– А ты не можешь сказать тому приставучему поклоннику, что он тебя не интересует?

– Могу. Но он вряд ли поймет. Однажды я с ним целовалась. И он, видимо, что-то там себе надумал…

Она все говорит и говорит. А я внезапно вспоминаю инцидент с Егором. Когда он поцеловал меня…

Во мне почему-то вновь вспыхивают ощущения, которые я в тот момент испытала. Ведь, несмотря на полное неприятие ситуации, я успела отметить и его мягкие губы, и жар, исходящий от парня. Жар, захвативший нас обоих… И горячие руки Егора на моих щеках…

– Да все! Пофигу! – восклицает Даша, и я, моргнув, вспоминаю о ее присутствии. – Давай лучше будем веселиться. Прятаться – не в моем стиле!

Наполняет соком два стакана и вручает один мне.

– За нас, таких красивых! – восклицает она жизнерадостно и усмехается.

Мы звонко чокаемся.

– Пойдем, найдем парочку приключений на пятые точки! – поигрывает бровями Даша и, схватив меня за руку, тащит обратно в гостиную.

Надеюсь, про пятые точки и приключения она шутит.

Мы присаживаемся на диване в гостиной рядом с жарко целующейся парочкой. Даша хлопает паренька по плечу и насмешливо заявляет:

– Вы бы уединились, что ли!

Девчонка на его коленях выглядит смущенной и на секунду прячет лицо, уткнувшись в шею парня, а затем спрыгивает с него и убегает, смешавшись с толпой. Незнакомец обращает взгляд на Дашу:

– Знаешь, иногда ты такая стерва…

Девушка смеется и рисует над головой невидимый нимб.

– Я ангел, ты меня с кем-то спутал.

Парень фыркает и уходит. Даша поудобнее разваливается на диване. Мы вновь чокаемся стаканами с соком, которые прихватили с собой.

– Смотри, – шепчет моя новая знакомая. – Видишь этого парня? – глазами указывает на того, кто только что вошел в гостиную с заднего двора.

– Это Макс – один из приближенных Грозного, – продолжает Даша. – Красавчик, правда?

Это тот самый парень, который пару часов назад лежал на диване с голым торсом. Теперь он в одних плавках, а с его тела струйками стекает вода прямо на пол.

– И он лучший друг моего парня, – вновь шепчет моя новая знакомая.

– С которым у тебя сложности? – я пытаюсь разобраться в ситуации.

– Да.

– А где он сам?

– Дамир… – печально вздыхает Даша. – Его здесь нет. Какие-то сложности с братом. Но давай не о нем, – вновь оживляется девушка. – Посмотри лучше туда.

Она переводит взгляд на панорамные окна, выходящие на бассейн. Среди танцующих и резвящихся в воде людей я сразу замечаю Гроза. И на сто процентов уверена, что Даша смотрит именно на него.

Егор обнимает сразу двух девушек и целует их по очереди. Или они его целуют, а он просто позволяет это делать.

Фу… Ужас!

– Ты посмотри, какой нахал, а? – усмехается Даша. – Ведь знает же, что может заполучить здесь любую. Но вовсе не торопится выбирать!

«Не любую», – хочется возразить мне, но я помалкиваю.

– Он классный! Чего уж греха таить, я и сама иногда мечтаю о том, что Грозный посмотрит на меня как-то по-особенному.

– А как же Дамир? – припоминаю имя ее парня.

Или бывшего парня. Непонятно.

– Дамир тоже красавчик! – начинает хохотать девушка. – Ладно, давай закончим тему моей любвеобильности и пойдем танцевать. Это моя любимая песня! – верещит она, вскакивая с дивана.

Девчонка отнимает у меня стакан и ставит на столик рядом со своим, а потом тянет меня за руки. Я не сопротивляюсь, потому что мне тоже хочется немного потанцевать. Атмосфера этой вечеринки не может не наполнить безрассудностью. Мы выбегаем на импровизированный танцпол в центре гостиной. Здесь уже извиваются под музыку другие девчонки и даже несколько парней. Двигаются они, кстати, довольно умело.

Дашка снимает туфли, швыряет их куда-то в сторону и начинает прыгать, рискуя потерять купальник. Моя новая знакомая совсем не чувствует ритм, но у нее такая бешеная харизма, что я не могу перестать улыбаться.

Правда, моя улыбка тут же исчезает, когда я вдруг чувствую чей-то взгляд на себе. Пристальный и холодный взгляд кобры…

Егор. Он успел войти в гостиную и расположиться на диване, на котором мы сидели пару минут назад. Теперь рядом с ним только одна девушка. Она обвивает шею парня руками, целует в щеку. И он, не отводя взгляда от меня, немного поворачивает голову к ее лицу и отвечает на поцелуй. Я вижу, как его язык забирается к ней в рот. Но, продолжая жарко целовать другую, Грозный все смотрит и смотрит на меня…

Зачем он это делает, черт возьми?!

Я отвожу взгляд, шепчу Даше в ухо, что сейчас приду, и вылетаю наружу.

Оказавшись возле бассейна, держусь подальше от края, чтобы случайно не упасть. Музыка звучит здесь немного тише, чем в доме, но это не мешает ребятам танцевать. Из воды мне машет рукой Дан:

– Эй, Алина! Прыгай к нам!

Даниил лучезарно улыбается, наверняка способен этой улыбкой растопить даже самый толстый лед. Но я вижу парня насквозь. Эта улыбка не предвещает ничего хорошего.

– В другой раз, – отвечаю я и ухожу к дальнему ряду шезлонгов.

Присев на один из них, просто наблюдаю за обстановкой вокруг. Сейчас я корю себя за то, что сбежала. Словно меня задело поведение Грозного. Да плевать мне на него и на тех, с кем он целуется!

Отвратительный человек! Просто ужасный. Неудивительно, что Юлиана его не любит.

– Свободно?

На соседний шезлонг опускается какой-то парень. Я не в настроении знакомиться, поэтому отвечаю довольно резко:

– Нет, не свободно. Но ты же уже сел.

– Воу! Спокойно! – успокаивающим жестом поднимает перед собой руки он. – Я же еще ничего не сделал, а ты уже кусаешься.

Ладно, он прав. Что на меня нашло?

– Прости, – отвожу взгляд. – Я не хотела…

– Проехали, – перебивает незнакомец, и я снова смотрю на него. – Никита. – Он протягивает руку.

– Алина.

Медлю с рукопожатием. Этот парень выглядит так же опасно, как и все друзья Егора. Единственное отличие – его тело не пестрит татуировками.

Парень опускает руку, так и не дождавшись моей, и широко улыбается:

– Расскажешь, почему здесь прячешься?

– Немного устала от музыки. А ты?

– А я жду, когда одна девушка обратит наконец-то на меня внимание. – Он стреляет взглядом на дом.

Мне становится немного спокойнее. У Никиты есть объект воздыхания, значит, он не представляет для меня явной угрозы.

– Она тебя не замечает?

– Нет. Не знаю… Иногда. – Вздохнув, он прикрывает веки, расслабленно разваливаясь на шезлонге. – Вы, девчонки, вообще странные создания. Сначала вертите перед нами хвостами, а потом говорите, что мы вас неправильно поняли.

– Не все ведут себя так, – решаю я поспорить.

– Ты уверена? – Открыв глаза, Никита вновь смотрит на меня. – У тебя есть парень?

– Есть.

– Кто? – с напором спрашивает он.

– Его здесь нет. Он не из этой компании.

– Он знает, что ты здесь? Знает, в каком обществе ты находишься? – продолжает допрос Никита.

Этими вопросами парень буквально в тупик меня загоняет. Мои ответы прозвучат неоднозначно.

Да, Тим знает, где я. Но он не знает про вечеринку и что я в ней участвую. Не знает всех этих людей. И лучше бы ему никогда их не узнать.

– Мы с Тимофеем друг другу доверяем, – говорю я в итоге.

Никита фыркает.

– Я тебя умоляю! Доверие переоценивают. Что твой парень сделает, если, например, узнает о вечеринке от кого-то другого? Ты не подумала о том, что твои фото могут попасть в сеть? Эти фифы, – парень указывает на двух девчонок возле бассейна, – постоянно делают селфи и фоткают остальных. Одна из них – блогер. Уверен, что к утру на ее страничке будет фото каждого участника этой вечеринки. И твое тоже.

Мне становится нехорошо. А вдруг меня сфотографировали, когда я танцевала, к примеру? И Тимофей каким-то образом это увидит? Я, конечно, смогу все ему объяснить, но… Но лучше бы мне вернуться в комнату.

– Вы, девчонки, все одинаковые, – продолжает Никита.

– Ладно, я пойду… – Я встаю с шезлонга.

Никита тоже вскакивает и зачем-то идет за мной.

– Куда ты?

– Мне здесь не место, – бормочу себе под нос.

– Ты ведь не из-за меня хочешь сбежать? Алина, подожди! – Парень хватает меня за локоть, и я останавливаюсь. – Забей, ладно? Мы же просто болтали. Я понял, что ты не такая, как большинство здесь. Не хотел тебя обидеть…

– Я не обижаюсь, – я выдергиваю руку из его хватки, – просто мне пора.

– Да ладно тебе! Нормально же общались. – Никита пытается приобнять меня.

Я отшатываюсь.

– Не надо!

Не надо меня трогать!

Я больше ничего не успеваю сказать, потому что Никиту кто-то сбивает с ног. Два тела валятся на пол. Мой новый знакомый оказывается снизу, а тот, кто свалил парня, начинает наносить несколько ударов по его лицу.

Грозный…

Егор рявкает каким-то неузнаваемым голосом:

– Я тебя линчую! – И снова вмазывает парню. Я вижу кровь на губах Никиты, на кулаке Егора. Меня мутит… Зажмуриваюсь и начинаю пятиться.

Вокруг начинается неразбериха. Дерущихся окружают плотным кольцом. Кажется, кто-то еще бросается в драку, а кто-то пытается оттащить Гроза от Никиты.

Это не моя вина! Не моя! Грозный бьет его не из-за меня! Ведь так?

Визги девчонок, звуки ударов, всплеск воды – кто-то рухнул в бассейн позади меня.

Мои ноги обдает брызгами. В суматохе кто-то задевает меня плечом, и мои босые стопы скользят по мокрому полу. Теряю равновесие, отклоняясь назад. Потянувшись, я пытаюсь ухватиться за какого-то парня, но он вдруг делает шаг вперед, и моя рука хватает лишь воздух.

Я лечу в бассейн. И, очутившись в воде, начинаю стремительно погружаться на дно.

«Я не умею плавать… Я не умею плавать!» – Это все, что заполняет мою голову в этот миг.

Ударившись о дно бассейна спиной, пытаюсь оттолкнуться, чувствуя, как стремительно заканчивается в легких воздух. Судорожно дергаюсь, пытаясь грести руками и шевелить ногами. Говорят, можно научиться плавать в любом возрасте. Если я этого не сделаю прямо сейчас, то непременно утону!

Утону!

Меня накрывает паника, потому что всплыть не получается. Я делаю короткий судорожный вдох, и вода подпадает мне в рот и нос.

Сквозь панику я вдруг ощущаю рядом движение воды и сразу же чувствую уверенную хватку на талии. Мое тело начинает подниматься наверх. И как только лицо оказывается над водой, делаю желанный вдох, отплевываясь и кашляя…

Меня поднимают на бортик и укладывают на спину. Властные пальцы требовательно сжимают подбородок.

– Алина, посмотри на меня!

Это голос Егора. Но я не могу открыть глаза… Меня накрывает приступ кашля. Задыхаясь, я выплевываю воду с ужасными булькающими звуками. Чьи-то руки поворачивают меня на бок, и кто-то аккуратно стучит по моей спине. Сплевываю воду. Тело сотрясается от озноба.

– Давай же, Алина, посмотри на меня… – мягко уговаривает Егор. – Открой глаза!

Мне хочется усмехнуться и напомнить ему, что он зовет меня мышью, а не Алиной. Да и вообще… Откуда вдруг эти нежные нотки в голосе?

Разлепив веки, я встречаюсь с обеспокоенным взглядом зеленых глаз… И еще десятки пар глаз уставились на меня.

Быть в центре внимания точно не входило в мои планы.

– Давай попробуем сесть, ладно? – говорит Егор, поднимая меня с пола.

Через мгновение я уже сижу на шезлонге, и на мои плечи опускается полотенце. Я кутаюсь в него, но согреться не получается.

– Попей.

В мои руки вкладывают бутылку с водой. Это Даша.

– Тебя трясет… Тебе нужно успокоиться, – говорит девушка, подталкивая горлышко к моим губам и помогая удерживать бутылку в дрожащих руках.

Делаю жадный глоток воды. И еще один.

– Всё! Свалите все отсюда! – рычит Егор на толпу.

Почему меня все еще трясет? Руки, ноги. Даже зубы стучат.

Зажмурившись, делаю глубокий вдох. Мысли путаются, расплываются…

– Тебя надо переодеть. Иди сюда.

В голосе Егора нежность и забота. И руки у него такие ласковые… Они обнимают меня, поднимают. Появляется странное ощущение полета.

Последнее, что я успеваю заметить, – становится чертовски тихо…

12

Алина

Мне снится странный сон. Я понимаю, что это сон, но он такой реалистичный…

Жаркий денек. Красивое озеро идеально круглой формы. Егор учит меня плавать. Придерживая за живот, говорит, что я должна работать руками и ногами, чтобы удержаться на плаву. Теорию я уже давно понимаю, но вот на практике прям беда. Не выходит.

Мне страшно, что Егор меня отпустит и я пойду ко дну. Поэтому я все время пытаюсь уцепиться за его шею. А еще прошу меня не отпускать, ведь здесь так глубоко. Вода достигает плеч парня, а значит, меня накроет с головой.

– Все в порядке, Алина. Я тебя держу, – успокаивает он меня. – Ты просто попробуй, и все. Ну же, давай. Руками и ногами. Руками и ногами. Греби… Да, вот так.

И я действительно плыву! И наконец-то чувствую, как это – держаться на воде, не тонуть.

– Скажешь, когда будешь готова, – говорит Егор.

– Готова к чему?

Я перестаю грести и теперь не ухожу ко дну только потому, что Грозный меня держит. Внимательно смотрю в зеленые глаза.

– К чему готова?

Лицо Егора вдруг ожесточается. От милого парня, каким он был секунду назад, не остается и следа.

– Готова делать то, что я сказал, мышь! – рявкает он и отпускает меня.

Вскрикнув, я ухожу под воду. Она заливается в рот, нос и даже уши. Я тону…

Распахиваю глаза. Судорожно глотаю воздух, ощущая приступ удушья. Не сразу понимаю, где нахожусь. Не сразу вспоминаю события этой ночи.

Яркий солнечный свет бьет в глаза, заставляя зажмуриться. Переворачиваюсь на бок, стираю испарину со лба.

Сон. Это просто сон, вызванный вчерашним инцидентом. Я чуть не утонула. Но Егор меня спас. И возможно, теперь попросит что-то взамен. Ведь добрые дела он просто так не делает.

Под подушкой вибрирует телефон. Нехотя достаю его, держа глаза закрытыми и продолжая плавать в отголосках своего сна. В воспоминаниях о том, каким заботливым может быть Грозный… И каким козлом может стать буквально через секунду.

Вчера он тоже был одновременно и плохим, и хорошим. Я видела, как он нервничал и беспокоился обо мне. Мне ведь не показалось это?

Если все происходящее было правдой, то не такой уж он плохой парень. Мне очень хочется верить, что Егор совсем не плохой, а его отвратительное поведение – это просто маска.

Телефон снова вибрирует, и я все-таки открываю глаза. В «Телеграме» сообщения от Егора. Какие-то фотографии… Я вглядываюсь в них, и в тот же миг ядовитая желчь подкатывает к горлу. Отрезвляющая реальность бьет наповал.

Фото были сделаны в этой самой комнате.

Я резко сажусь. С ужасом вглядываюсь в снимки.

Не может быть… Этого просто не может быть!

Отбросив телефон, обнимаю себя за плечи. Слезы льются рекой.

Я даже не помню, как сюда попала! Господи… За что?

Даже не поднимая тонкую простыню, я знаю, что сейчас на мне лишь белье. Потому что на фото я тоже в одном белье. И я там не одна. Судя по фотографиям, на этой кровати побывало как минимум еще двое…

Телефон снова вибрирует. Растирая слезы по щекам, хватаю мобильник. Вновь сообщение от Грозного.

Сжимаю смартфон так сильно, что костяшки пальцев белеют. Отшвырнув гаджет, выпутываюсь из простынки и спрыгиваю с кровати. Моя вчерашняя одежда, шорты и майка, валяется на полу.

Нет, я совершенно не помню, как раздевалась.

Желчь вновь подкатывает к горлу. В ярости пинаю шорты и бросаюсь к шкафу. Выдергиваю из него сарафан, быстро одеваюсь и вылетаю из комнаты.

Несусь по лестнице на третий этаж. Распахиваю дверь одной комнаты, второй, третьей… Грозного нигде нет. Возвращаюсь на лестницу и спускаюсь, перепрыгивая через ступеньки. В гостиной пусто. Ни персонала, ни его. У бассейна тоже никого.

Черт возьми! Где ты?!

Выхожу в сад, оглядываюсь по сторонам. Под навесом стоят мотоцикл и «БМВ». Ни машины, на которой уехала Юлиана, ни каких-то других… Я обхожу дом, проверяю беседку и все известные мне уголки сада. Гнев внутри растет с каждой секундой.

Так никого и не обнаружив, возвращаюсь в дом. Захожу в столовую и вижу Веру. Наконец-то!

– Доброе утро, – говорит горничная, вежливо улыбнувшись. Она выглядит уставшей.

Неудивительно. Скорее всего, Вера совсем не спала и все утро убирала после стада этих мажоров.

– Доброе утро, – мне с трудом удается говорить спокойно. – Вы не видели Егора?

– Он только что поднялся.

– Спасибо, – роняю я и вновь бегу к лестнице.

Слышу шаги на втором этаже и успеваю заметить, как Грозный заходит в мою комнату и закрывает дверь.

Козел! Сволочь! Ненавижу!

Врываюсь следом. Егор развалился на моей кровати. На его лице играет самодовольная ухмылка. Я замираю в центре комнаты, не сводя с него глаз. Меня трясет, словно в лихорадке.

– Встань! – отчеканиваю я.

– Кто-то явно разозлился… – нараспев произносит парень. – А вчера ты была такая покладистая, мягкая…

Пол начинает ускользать из-под ног.

Перед внутренним взором вспыхивают кадры вчерашней ночи. Вот я танцую с Дашей, затем общаюсь с Никитой… Драка, кровь… Потом я тону… Егор вытаскивает меня из воды, его взволнованное лицо…

А что было потом? Почему я отключилась и больше ничего не помню?!

Слезы вновь брызгают из глаз. На смену злости приходит опустошение и бессилие.

На фотках рядом со мной в моей постели не Егор. И не кто-то из его близких друзей. На них запечатлено, как я развлекалась с какими-то двумя незнакомыми парнями. И кто-то третий нас фотографировал.

– Не реви! – брезгливо морщится Грозный и все-таки встает с моей кровати. – За ошибки приходится платить. И ты заплатишь.

Он подходит ко мне и с вызовом смотрит в глаза. Вновь накатывает ярость.

– Ошибки? – Со всей силы я бью его по плечу. – Ошибки, да? Какие ошибки?! Это твои друзья отмороженные что-то со мной сделали! Чем-то опоили, и я…

С силой бью парня в грудь. Но, видимо, я так слаба, что он даже не двигается с места и не меняется в лице. Вновь замахиваюсь, но Егор перехватывает мою руку и дергает на себя. Обхватив за талию, прижимает меня к своему телу и рычит в лицо:

– А может, ты просто устала быть скучной, а? И наконец-то расслабилась?

Меня сейчас стошнит. От самой себя.

Боже… Тим! Что он обо мне подумает?

– Отпусти… Отпусти меня, урод! Я прямо сейчас обращусь в полицию! Пусть проверят каждого, кто был на вечеринке! – пытаюсь оттолкнуть Егора обеими руками.

– Вечеринке? Какой вечеринке? – ухмыляется парень. – Кто сможет подтвердить, что здесь была вечеринка?

– Да хотя бы Вера!

– Что? Горничная? Ну давай, попробуй, спроси у нее, – говорит он издевательским тоном.

Все продумал, да? Загнал меня в угол?!

Я замираю, больше не пытаясь освободиться, и отворачиваюсь к окну. Всхлипываю и снова заливаюсь слезами.

Ему же это не нравится, да? Ему же неприятно видеть мои слезы. Тогда зачем он это делает?

– Слушай… – Голос Егора хрипнет. – Я же просил тебя по-хорошему. И сестру твою просил уйти из нашей жизни. Но вы меня не услышали.

– Отпусти… – У меня получается лишь прошептать, и это явно не помогает.

Грозный продолжает меня удерживать, обвив рукой талию. Вторую он подносит к моему лицу и большим пальцем стирает соленую влагу со щеки.

Дернув головой, я затравленно смотрю на него.

– Просто помоги мне, и все, – говорит он, уткнувшись лбом в мой лоб и крепко держа за затылок, не позволяя отвернуться. – Скоро в доме отца будет важный прием. Ты пойдешь со мной, проникнешь в его кабинет и кое-что для меня добудешь. Потом я удалю фотографии. Твой парень ничего не узнает.

Стиснув челюсти, цежу сквозь зубы:

– Но я всегда буду это знать. Что те парни… Они…

Всхлипываю снова, не в состоянии говорить.

Они же… Они же сделали со мной то, что я даже парню своему не позволяла!

Вновь пытаюсь оттолкнуть Грозного. Он наконец меня отпускает, и я отшатываюсь. Отвернувшись, закрываю лицо ладонями и тихо вою, потому что ничего уже исправить не могу.

Егор подходит сзади, хватает меня за плечи. Дернувшись, делаю шаг вперед, чтобы скинуть его руки.

– Тебя никто не трогал! – внезапно произносит он.

Я замираю.

Егор вновь подходит ко мне. Я спиной чувствую, как часто поднимается и опускается его грудь.

– Это просто постановочное фото, Алина. И я следил, чтобы они не особо на тебя глазели. Лишь убойной дозой снотворного тебя пришлось опоить.

Я резко разворачиваюсь к парню лицом.

– Ты просто больной! – срывается с моих губ.

Он кивает.

– Да, может быть. Мои методы убеждения не всегда здоровые.

– Удали фото! – Протянув руку, я гневно сжимаю его футболку.

Егор опускает взгляд на мои пальцы, затем вновь поднимает его к моему лицу и говорит жестко:

– Не удалю.

Он накрывает мою руку и с силой разжимает пальцы. Мне приходится отпустить ткань.

– Если ты откажешься, я отправлю фотки твоему парню. А может, и твоему отцу. Хорошенько подумай.

И спокойно выходит за дверь. А я оседаю на пол, потому что ноги больше не держат.

Отец всегда говорил, что мир людей – это опасные джунгли. И рано или поздно можно встретиться с очень хищным зверем. Вот я его и повстречала…

Что же мне делать?

13

Гроз

Алина входит в гостиную так тихо, что я узнаю о ее появлении, только когда Вера произносит, глядя мне за спину:

– Позавтракаете?

– Да, – спокойно отвечает мышка, обходит стол и опускается на стул напротив меня. – Спасибо.

Она берет пустую тарелку и насыпает в нее хлопья. Вообще-то мои хлопья… Это Юлиана завтракает всякой дрянью типа авокадо-сельдерейного смузи, а я не заморачиваюсь на полезном питании.

Залив хлопья молоком, Алина берет ложку и начинает сосредоточенно есть. В какой-то момент она поднимает на меня взгляд и с ненавистью смотрит мне в глаза.

Теперь она точно меня ненавидит. Что ж. Ладно…

– Что будете пить? – подходит к ней Вера.

– Кофе… если можно. – Взгляд девушки теплеет, когда она смотрит на горничную. А когда вновь обращает его на меня, сухо произносит: – Я согласна помогать.

– Хорошо. – Я расслабленно откидываюсь на спинку стула. – Нужно будет как-то объяснить Юлиане твое присутствие на приеме отца. Когда она вернется, скажешь ей, что у нас с тобой установились очень теплые отношения, что мы стали близки за эту ночь и…

– Нет! – резко перебивает Алина. – Я не стану говорить что-то подобное. У меня есть парень, не забывай об этом. Юлиана с ним общается.

– Не придумывай слишком много лишнего! – Теперь я резко обрываю ее тираду. – Мы сблизились, но не настолько. Скажешь, что, типа, друзьями стали. И я пригласил тебя на прием, потому что ты тоже вроде как родня.

Алина морщится. Понятно, что конкретно моей родней она быть не хочет. Ничего, потерпит.

– Ладно, – недовольно бросает она.

Вера ставит перед ней кофе.

– Можешь быть свободна, – говорю я горничной, и та сразу уходит.

– Что именно я должна найти в кабинете твоего отца? – спрашивает девчонка, скрестив руки на груди.

Мне даже нравится слышать ее вполне деловой тон. Похоже, она хочет приступить к делу немедленно. Но еще не время.

– Ты узнаешь о цели только перед тем, как войдешь в кабинет.

– Почему я? – уточняет Алина.

– Мой отец тебя ни в чем не заподозрит, – отвечаю я совершенно честно. – Никто из моих друзей или подруг для этого дела просто не подходит.

– Твои друзья годятся только для того, чтобы совершать преступления, да? – закипает она. – Опаивать, раздевать, фотографировать против воли!

Я молчу, позволяя девчонке высказаться.

– Ты сам фотографировал? Или наблюдал со стороны и просто руководил процессом, дирижер чертов? Ну что, получил удовольствие, унижая меня?

Ее подбородок дрожит, губы сжимаются, превращаясь в тонкую линию. Огромные карие глаза злобно сверкают.

– Что молчишь? Отвечай мне!

– Я не буду отвечать на твои вопросы. Пей свой кофе, Алина, – произношу я спокойно и встаю. – Поговорим, когда ты успокоишься.

Выхожу из столовой под прожигающим взглядом мышки.

Да, ее злость меня впечатляет. В такие моменты в Алине столько огня, что даже дух захватывает!

Выхожу на задний двор, снимаю футболку и прямо в шортах прыгаю в бассейн, чтобы немного охладиться. Пламя, горящее между мной и Алиной, сегодня заметно обжигает. И не только кожу.

Впервые я испытываю нечто подобное. Впервые сожалею о том, что сделал. Надеюсь, эти сожаления пройдут, вашу мать! От них как-то дискомфортно.

Я ли делал эти фото? Да, это был именно я. И я сам ее раздел, уложил в кровать. Позвал тех пацанов, специально выбрав ребят не из близкого круга. После быстрой фотосессии сразу выгнал их из комнаты, а Макс с Даньчиком позаботились о том, чтобы эти двое молчали о случившемся.

Сам я остался в комнате Алины на всю ночь. Просто лежал рядом с ней. А когда во сне девчонка прильнула ко мне, буквально оказался в шоке от того, какой нежной ощущалась ее кожа… И эти мышиные волосы почему-то красиво серебрились в лунном свете, падающем через окно. А еще они были такими мягкими на ощупь…

Задерживаю дыхание, пока легкие не начинают гореть, и выныриваю у противоположного бортика. Глубоко дыша, наблюдаю, как Алина останавливается рядом с шезлонгом и снимает свой сарафан. Под ним – купальник. Девушка не ложится загорать, а подходит к бассейну и садится на бортик, опустив ноги в воду.

– Думал, что после вчерашнего ты обзаведешься фобией, – замечаю я, подплывая к ней.

– Я привыкла бороться со страхами, – отвечает она, глядя мне в глаза.

Я тоже ее страх, да? Со мной она тоже будет бороться?

И тут до меня доходит…

Три года назад я кинул ее в бассейн с искусственным водопадом, а она не умела плавать. И несмотря на то, что там было довольно мелко, девчонка могла захлебнуться.

– Что? – спрашивает Алина, заметив, как пристально я изучаю ее лицо.

– Ты не умеешь плавать, потому что боишься воды, так?

– Я боюсь утонуть, – поправляет она меня.

А я был тем, кто мог ее утопить. Я теперь тоже ее страх. Бинго!

Неудивительно, что она никогда не навещает сестру. Да и вообще ни разу на глаза мне не попалась после свадьбы.

Это открытие будоражит меня. Хочется пробиться через броню ее страхов.

Зачем тебе это, Гроз? Без понятия…

– Когда прием? – спрашивает Алина.

Я держусь за бортик совсем рядом с ее бедром.

– Через три дня.

– Юлиана мне ничего не говорила.

– Твоя сестра часто забывает о важных вещах. Например, сегодня она явно забыла о тебе, – не могу не съязвить я.

– Она вернется! – отрезает Алина.

– Может быть…

Оттолкнувшись от стенки, вновь ныряю. А когда выныриваю, вижу, что мышка не сводит с меня взгляда. И в нем такая неприязнь…

– Перестань так пялиться! Дырку во мне прожжешь!

Вновь подплываю к ней. На этот раз кладу руки на бортик по обе стороны от ее бедер. Алина даже не вздрагивает. Продолжает сидеть на месте, всем своим видом показывая, что не боится меня. Или внушает себе это.

– Ты ведь тоже это чувствуешь, да? – подтягиваюсь на руках, чтобы наши лица оказались на одном уровне.

– Что именно?

– Между нами порой очень жарко. – Шепчу я, и наши губы почти соприкасаются. – Если отпустим тормоза, то нас накроет, я уверен.

– Накроет чем? – чеканит она.

– Мы можем это проверить, – усмехаюсь. – Обещаю, что постараюсь быть нежным.

Ее щеки вспыхивают. Маска невозмутимости трещит по швам. Да, мой намек она точно уловила.

– Ты мерзкий! – шипит девчонка.

– А ты… – опускаю взгляд к ее шее, ключицам, груди, прикрытой купальником. – Ты не в моем вкусе, мышь, но я могу сделать для тебя исключение.

– Я тоже могу сделать исключение, Егор, – внезапно расслабленно усмехается Алина. – Потратить полчаса своей жизни на тебя, залезть в кабинет твоего отца, что-то украсть… А потом признаться во всем твоему отцу. Как тебе такой вариант? Все еще хочешь использовать меня, м-м?

– Хорошая попытка, мышка, – подаюсь еще немного ближе и почти касаюсь ее губ своими. – Но ты не захочешь меня сдавать, когда увидишь, что именно украла.

– Вот как? – надменно изгибает бровь Алина.

– Да, – киваю я и облизываю пересохшие губы.

Безумно тянет ее поцеловать… Со мной что-то происходит. Что-то неправильное, черт возьми! Эта мышь не может быть в моем вкусе!

Я зависаю, утонув в ее глазах. Мышцы рук горят от напряжения, но я не могу оторваться от Алины. Не в силах разорвать наш зрительный контакт. Она впервые смотрит на меня с интересом. Словно пытается рассмотреть то, что я могу скрывать. Не знаю… Может, ищет что-то хорошее?

Но этого во мне точно нет. Она будет разочарована.

– Кхм… А вы чего здесь? – за спиной неожиданно раздается голос мачехи.

Явилась.

В эту секунду мне безумно хочется ее утопить!

14

Алина

– Смотрю, вы поладили? – усмехается Юлиана, сладко зевнув и потянувшись на шезлонге.

– Мы просто общаемся. – Против воли мой голос звучит прохладно. – Хотя в мои планы не входило общаться с сыном твоего мужа. Ведь я приехала к тебе, если ты, конечно, помнишь.

Сестра протягивает руку и игриво щипает меня за плечо, а потом нажимает пальцем на кончик носа.

– Ну не дуйся, Алинчик! – сюсюкает она. – Эта поездка не входила в мои планы. Но я прекрасно съездила, если тебе интересно.

– А поехать через три дня на прием ты тоже не планируешь? – парирую я.

– Хм… Егор тебе сказал? – Юлиана хмурит брови.

– Да. Ты собиралась уехать и оставить меня здесь?

– Конечно нет! Я хотела взять тебя с собой. У меня столько планов на этот день! Мы заедем в салон, сделаем прически. И в торговый центр. Нужно купить тебе какое-нибудь сногсшибательное платье! Подожди… Но почему вы вообще обсуждали это с Егором? – с явным недовольством спрашивает она.

Я пожимаю плечами.

– А почему бы и нет? Это проблема?

Юлиана лишь неопределенно хмыкает и, прикрыв глаза, подставляет лицо солнцу. Перевожу взгляд на Гроза. Развалившись на шезлонге под зонтиком, он залип в телефоне.

Я так зла на сестру! Мне нестерпимо хочется рассказать ей обо всем, что сделал ее пасынок, обвинить и ее в случившемся. Но… Я не могу! Потому что Юлиана не сможет заставить его молчать. И тогда Егор опозорит меня и перед отцом, и перед Тимофеем.

А еще я больше не доверяю сестре. Почему-то я уверена, что она лжет о матери Егора. Она явно что-то знает…

Никогда бы не подумала, что Юлиана превратится в такую изворотливую лгунью. И если поначалу я хотела побыстрее убраться отсюда, то теперь хочу остаться и помочь Грозному.

Да, он кретин. Буквально дьявол во плоти! Но он ищет свою мать. Именно это заставляет меня закрыть глаза на все, что Егор сделал.

Наверное, я просто дура. Определенно!

Встав с шезлонга, подхожу к бассейну и спускаюсь по лестнице в воду. Держась за борт, перемещаюсь к месту, где помельче. Присаживаюсь так, чтобы вода дошла до шеи. Смачиваю волосы, брызгаю на лицо.

В паре метров от бортика стоит шезлонг Егора. Парень оторвал взгляд от телефона и теперь не отрываясь смотрит на меня.

– Ну что? Научишь меня плавать? – смело улыбаюсь ему.

– Уверена?

– Не очень…

– Не очень – это почти «очень хочу», – с усмешкой заявляет он и встает.

Разбежавшись, Егор прыгает, вытянув руки вперед, и погружается в гладь бассейна там, где достаточно глубоко. Вынырнув, резкими движениями стряхивает с волос воду и плывет ко мне.

Я продолжаю притворяться бесстрашной и жду парня со скрещенными на груди руками.

– Окей, что мне надо делать? – спрашиваю, когда он останавливается сантиметрах в тридцати.

– А ты как думаешь? Может быть, плыть? – отвечает Егор довольно язвительным тоном.

– Серьезно? Будешь помогать мне ментально, что ли?

– Нет…

Покачав головой, он наклоняется к моему виску и шепчет:

– А тебе не терпится, чтобы я тебя потрогал?

– Так. Все. Плохая идея. – Я отшатываюсь от парня и направляюсь к бортику.

Егор ловит меня за волосы, ловко намотав их на кулак. Моя голова дергается назад, когда он резко тянет за мокрые прядки.

– Ай! Что ты, блин, делаешь?! – свирепею я.

– А ты предпочитаешь, чтобы я был нежен? – Он отпускает мои волосы и обвивает рукой за талию. – Вот так?

Прижимает меня спиной к своей груди.

– Я предпочитаю… – мое дыхание сбивается. – Чтобы ты был нормальным.

Господи, почему так сложно дышать рядом с ним?

– Нормальным быть я не умею. Особенно с тобой.

И что это значит?

Высвободившись из его объятий, встаю на некотором расстоянии.

– Я передумала. Ты меня ничему не сможешь научить.

– Ну, раз уж я в воде, стоит все же попробовать. – Егор вновь приближается ко мне. – Ложись на мои руки, мышка. Обещаю, твой парень не узнает о нашем тесном контакте.

– Мой парень мне доверяет, – цежу сквозь зубы и чисто из упрямства ложусь животом на руки Гроза, которые он вытягивает перед собой ладонями вверх.

Егор медленно ведет меня по воде под недоумевающим взглядом Юлианы. Но сейчас мне плевать на реакцию сестры. Да и на плавание тоже. Я просто хочу разобраться в ситуации.

– Ты будешь что-то делать? Может, хоть ногами для приличия подрыгаешь? – посмеивается парень.

Начинаю довольно бестолково грести ногами и руками. Егор ускоряет движение, и я «проплываю» до бортика. Развернувшись, мы таким же образом перемещаемся к противоположному краю бассейна.

– Здесь глубоко, если что, – предупреждает Егор. – Не вздумай вырываться.

Он стоит на одном месте, а я просто пытаюсь не утонуть. Получается это только благодаря Грозному. Ведь он все еще держит меня под живот.

– Мне нужно передохнуть, – говорю я, когда мышцы сводит от напряжения.

– Слабачка, – роняет Егор и перемещает меня туда, где помельче. – Стой и смотри.

Отпустив меня, парень проплывает кролем до дальнего бортика и возвращается обратно.

– Не понимаю, как можно не уметь плавать, – недоумевает он, отфыркиваясь от воды.

Я понижаю голос до шепота:

– Расскажи мне, какой план. Как я попаду в кабинет твоего отца?

– Тебе не терпится, да? – усмехается парень. – Все-таки признаешь, что твоя жизнь чертовски скучная?

– Можно как-то посерьезнее и без подколов?

Егор бросает быстрый взгляд за спину и вновь смотрит на меня:

– Твоя сестра глаз с нас не сводит. Мы обсудим все этой ночью.

– Почему ночью? – не понимаю я.

– Потому что! – отрезает Грозный, после чего подтягивается на бортике и вылезает из бассейна.

Задрав голову, смотрю на него. Он протягивает руки.

– Хватайся. Сэкономлю твое время.

Мне ведь нужно обойти вдоль бортика половину бассейна, чтобы добраться до лестницы.

Глянув на Юлиану, замечаю, как ошеломленно она смотрит на нас двоих. Протягиваю обе руки, Егор крепко хватает меня и вытаскивает из воды. Прижав на секунду к груди, он шепчет мне в ухо:

– В час ночи возле моего мотоцикла. Не опаздывай, мышка.

– А сигнализация? – спохватываюсь я.

– Ее не будет.

Подмигнув мне, Егор падает на свой шезлонг и вновь утыкается в телефон.

Я шагаю к Юлиане. В ожидании меня сестра даже вскочила.

– Алина, на пару слов! – отчеканивает она и направляется в дом.

Пару секунд я нерешительно мнусь на месте и все-таки иду вслед за сестрой. До самого дома ощущаю тяжелый взгляд зеленых глаз на своей пятой точке.

– Это что сейчас было? – шипит Юлиана.

Схватив за руку, она тащит меня через всю гостиную к противоположному выходу из дома. Подальше от ушей Гроза.

– Ты о чем?

– О чем? Да ты же с ним обжималась!

– Неправда.

Сестра останавливается, когда мы доходим до плодовых деревьев. Здесь есть скамейка, но мы не садимся. Юлиана встает передо мной, упершись руками в бока, и смотрит на меня исподлобья.

– Если ты решила завести короткую интрижку, то я очень рекомендую выбрать кого-нибудь другого. Не Егора, понимаешь? Ни при каких обстоятельствах нельзя выбирать его!

– Ты себя слышишь? Богатая же у тебя фантазия, Юлиан. Уже придумала, что мне нравится твой пасынок.

– Я ничего не выдумываю. И все вижу своими глазами. То, как он играет с тобой. И то, как ты ведешься на это. Думаешь, ты ему нравишься? Он тебя использует и выкинет. И все для того, чтобы мне насолить. Хочешь быть разменной монетой? Инструментом в руках подонка?

Меня передергивает от ее слов. Обиженно поджимаю губы, но молчу.

– Брось, Алин! Тимофей – отличный парень. Ну что ты, в самом деле? Зачем тебе Егор? Выкинь эту чушь из головы.

Что ж… Пусть продолжает в том же духе. Видимо, Юлиана всех равняет по себе.

– Не молчи, сестренка. – Внезапно ее тон становится заботливым, доброжелательным, а руки опускаются на мои плечи. – Скажи мне, что больше не будешь вестись на его провокации.

– Мне не нравится Егор, – произношу я с нажимом. И повторяю снова: – Он мне не нравится!

– Ну ладно… – Сестра отходит от меня, нервно оглядывается, а потом шепчет: – Обещаю, что Тимофей ни о чем не узнает от меня.

Звучит это так, словно Тимофей все равно узнает о моей симпатии к Грозу, которую придумала сестра.

Ужас!

– Егор учил меня плавать. Все! Остальное ты себе придумала. В меру своей испорченности, вероятно… – нахмурившись, выпаливаю я.

И это совсем не то, что я хотела сказать. Черт!

Глаза сестры распахиваются от шока, а губы сжимаются в тонкую жесткую линию.

– Что ж, отлично. Теперь ты даже разговариваешь, как он. Егор отлично умеет отравлять своей токсичностью все, до чего дотрагивается.

Мне становится даже как-то обидно за нас обоих. Значит, теперь я токсичная?

– Я хотела как лучше. – В голосе сестры звенит обида. – Окей, больше не лезу. Только не говори потом, что я тебя не предупреждала.

Резко развернувшись, Юлиана уходит. А я все-таки сажусь на скамейку и пытаюсь переварить все, что она сказала.

Ей, видите ли, очевидно, что Егор играет со мной, а я ведусь на это! Просто ужасно. Я ведь совсем не ведусь. И этот парень мне не нравится. То есть… временами он просто бесит. А иногда кажется нормальным и даже приятным. Очень редко.

К тому же мы ровесники и вполне можем общаться, раз уж оказались в одном пространстве.

Юлиана не права. И я не собираюсь перед ней извиняться.

Решительно возвращаюсь в дом и сразу направляюсь к себе в комнату.

Мы с сестрой ругаемся довольно редко, но метко. Обычно долго дуемся друг на друга и не разговариваем.

К обеду я не спускаюсь. Попросив Веру принести еду в мою комнату, ужинаю в гордом одиночестве.

Юлиана заглядывает ко мне ближе к ночи, наверняка заметив полоску света под дверью. Сестра встает в дверном проеме, опершись плечом о косяк. Судя по выражению лица, она пришла за извинениями, а не извиняться.

С минуту обе упрямо молчим. Юлиана делает неуверенный шаг в комнату.

– На завтра я запланировала для нас гуаша, – внезапно говорит она.

– Что?

– Массаж лица. Моя массажистка приедет после обеда. Еще она делает медовое обертывание. После него чувствуешь себя обновленной, словно заново родилась. В общем, готовься: завтра у нас релакс.

– Хорошо.

– Почему не спишь? – меняет тему сестра.

– Читаю. – Я демонстрирую ей телефон.

На самом деле далеко я по тексту не продвинулась. Главный герой просто хам и очень сильно напоминает Гроза.

– Приглашаю тебя утром на зарядку. Часиков в девять. Придешь? – Юлиана делает еще одну попытку помириться, но без особого энтузиазма.

Просто я у нее в гостях, и она чувствует ответственность.

– Приду, если не просплю.

Опускаю взгляд в экран, показывая, что разговор окончен. Юлиана молча уходит. Когда дверь за ней закрывается, отбрасываю телефон. Вздыхаю. Согнув ноги в коленях, обнимаю их руками.

Мысли мечутся.

Я злюсь на Юлиану. Скучаю по Тиму. И слишком много думаю о Грозе.

Через полчаса я должна встретиться с ним, но все еще не уверена, что мне стоит идти. С другой стороны, это просто встреча. Он должен рассказать мне о своем плане.

Ага, ночью! Ведь именно по ночам это и обсуждают.

Однако мысль о тех компрометирующих фотографиях выталкивает меня из кровати.

Распахнув шкаф, оглядываю свои немногочисленные вещи. Снимаю пижаму, которую пришлось надеть для конспирации, и натягиваю джинсы и майку. Думаю, не взять ли с собой толстовку, ведь ночи стоят довольно прохладные, несмотря на жаркие дни. В итоге толстовку повязываю на пояс и надеваю кроссовки.

Провожу несколько раз по распущенным волосам пальцами и собираю их в пучок на макушке. Окинув взглядом свое отражение в зеркале, остаюсь довольной. Такой я нравлюсь Тимофею и совсем не нравлюсь Егору. Именно это мне и нужно. Не хочу, чтобы Грозный говорил о том, что между нами что-то есть. Потому что ничего нет!

Без пяти час. Осторожно выглядываю из комнаты. Коридор освещен тусклой подсветкой, но этого достаточно, чтобы разглядеть приоткрытую дверь комнаты Юлианы. Этого еще не хватало!

Бесшумно ступаю по коридору и спускаюсь по лестнице. Замечаю свет в столовой и слышу приглушенные голоса. Кажется, это Юлиана и Влад. Подкравшись на цыпочках, прислушиваюсь.

– Нам опасно встречаться, – шепчет моя сестра. – Прости, но на какое-то время придется расстаться.

– Малыш, меня бесит наличие твоего мужа в наших отношениях! – с чувством произносит водитель.

Не удержавшись, закатываю глаза. Бесит его… О чем ты, черт возьми, думал раньше? Даже слушать их противно!

Шмыгнув к входной двери, без проблем ее открываю. Сигнализация действительно выключена, как и обещал Егор.

Быстро выхожу в сад. Прячась в тени деревьев, направляюсь к навесу. Обхожу обе машины и вижу Гроза возле мотоцикла.

– Обожаю пунктуальных людей, – заявляет парень, глянув на свои стильные часы. – Надевай.

Егор протягивает мне шлем. Я невольно делаю шаг назад.

– Зачем?

– Затем, что в этом доме слишком много ушей. А еще мне скучно. И вообще, иногда всем необходимо сменить обстановку. Надевай! – Он прижимает шлем к моей груди.

– Я не умею… – с сомнением верчу шлем в руках.

Вздохнув, Егор забирает его обратно и подходит ближе. Надевает мне на голову, что-то защелкивает под подбородком. Я смотрю на парня сквозь защитное стекло.

– Я похожа на космонавта?

Гроз криво усмехается.

– Ты похожа на мышку в шлеме.

Очень смешно!

Егор берется за мотоцикл и толкает его к воротам. Я иду следом. Тихо преодолев ворота и закрыв их снаружи, Егор седлает мотоцикл. Хлопает на место позади себя.

– Садись.

– А твой шлем? – указываю на его голову.

– Мне он не нужен.

Конечно, он ведь такой крутой.

Я неуверенно забираюсь на мотоцикл. И так же неуверенно хватаюсь за плечи парня. Он скидывает мои руки и поднимает свои вверх.

– Держаться надо здесь. – Намекает, что я должна обнять его.

Головой я понимаю, что творю какую-то несусветную глупость: ночью, на байке, с парнем, которого должна бояться, еду непонятно куда. Но неожиданно осознаю, что мое сердце трепещет не от страха, а от предвкушения предстоящей поездки. И дело не в Грозном, а в том, что мне действительно необходимо сменить обстановку.

Обхватив крепкий торс Егора, смыкаю пальцы на его животе. Он заводит мотор байка и подгазовывает. Через все тело проходит вибрация урчащего двигателя. Я зажмуриваюсь. Мотоцикл срывается с места, и меня резко отбрасывает назад. Егор заводит руку за мою спину и прижимает к себе так, что я всем телом буквально распластываюсь по его спине.

– Не хочу потерять тебя по дороге, – слышу слова Гроза.

Все-таки иногда он может быть довольно милым.

15

Гроз

Эта поездка нравится мне гораздо больше, чем хотелось бы. Еще больше адреналина в крови, набирающий обороты пульс и явный перебор с нежностью…

Ее руки вокруг моего торса, ладони на моем животе… Это ощущается слишком… неправильно. И мне не нравится, что я так зацикливаюсь на всем этом.

Ускоряюсь. На ухабах нас подбрасывает. Алина лупит меня по плечу и держится теперь только одной рукой. Приходится сбавить скорость. Слышу ее панические вопли.

– Помедленнее!

Куда еще медленнее-то? Черт! Ладно.

Осторожно преодолеваю ухабы. Ее пальцы вновь переплетаются на моем животе. Моя футболка задралась, и кожу буквально обжигает от прикосновения ее рук. Ауч… Фак!

К моему облегчению, мы наконец-то доезжаем до нужного места. Торможу на поляне возле упавшего дерева, выставляю подножку, и Алина сразу отпускает меня, спрыгивая с байка. Неумело пытается снять шлем.

– Дай помогу. – Я слезаю с мотоцикла и подаюсь к ней.

Мышка настороженно разглядывает мое лицо, пока я вожусь с замком. Пальцы почему-то перестают слушаться.

– Стой ровно.

– Я и стою, – бубнит девчонка в ответ.

Все. Готово. Снимаю с нее шлем, оставляю его на байке. Алина проводит пальцами по вискам, заправляет непослушные пряди за уши и приглаживает волосы на макушке.

Без макияжа, с лохматым пучком пепельных волос, такая невзрачная. И чего я на нее вылупился?

Видимо, в моем взгляде появляется что-то брезгливое и оскорбительное, потому что Алина горделиво задирает подбородок, резко отворачивается и садится на поваленное дерево.

– Я слушаю.

Еще и руки на груди деловито скрещивает.

Опускаюсь рядом, оседлав ствол и повернувшись к мышке лицом. Сканирую ее профиль каким-то невменяемым взглядом. Точеная скула, изящное ушко… В нем маленькая сережка с каким-то камнем. И еще одна – в виде лотоса.

Машинально она трогает серьги, словно ощущает прикосновение моего взгляда.

– Мы вроде как хотели обсудить план, – шевелятся ее губы.

Да, план. Черт! Эти губы… Ее губы – они… Они такие мягкие, сочные и вкусные. Это я отлично запомнил. Хорошо бы… Если бы мне… Я бы мог снова…

Вот это жесть. Зачем мне ее губы?

– Для моего отца мы состряпаем о тебе легенду. Например, что ты страх как хочешь стать прокурором.

Повернув голову, мышка обращает на меня ошеломленный взгляд.

– Вообще-то я еще учусь в школе и меня абсолютно не тянет к юриспруденции, – с недоумением произносит она.

Вообще-то я тоже в одиннадцатом. И да, еще целый год впереди, но я почти уверен, что девчонка уже четко знает, на кого будет учиться в дальнейшем, кем станет по жизни. И наверняка уже распланировала, сколько у них будет детей с этим Тимофеем… Алина похожа на человека, который строит планы на пару десятилетий вперед.

Такая скучная, черт возьми!

– Я собираюсь поступать в строительный, – продолжает она.

– Ты можешь идти куда угодно, – сухо обрываю я ее. – Но моему отцу ты скажешь, что спишь и видишь себя прокурором.

– Зачем? – хлопает она глазами.

– Затем, чтобы он привел тебя в свой кабинет. Там у него всякие почетные грамоты, дипломы, медали… Он начнет с пеной у рта рассказывать тебе, как их получал. Ты будешь кивать и улыбаться, поняла?

– Не поняла, но давай дальше, – отвечает мышка. – Что мне нужно… – осекается она.

Украсть. Да! Именно так! Она станет воровкой. И сделает это для меня. Эта мысль очень будоражит.

– То, что ты должна украсть, – голосом подчеркиваю последнее слово, – находится в его компьютере. Я дам тебе флешку, проинструктирую, в какой папке искать. Ты перекинешь нужную инфу на флешку, потом спокойно выйдешь, отдашь флешку мне, и все.

– Все? – скептически хмыкает девчонка. – Вот это легкотня!

– Ага, почти, – усмехаюсь я в ответ.

– Как я останусь в кабинете одна? Как войду в его компьютер? Может, у тебя и пароль есть? – вновь слышится ее скептический тон.

– Пароль есть. Я сделаю так, что ты некоторое время будешь в кабинете одна. Отец оставит тебя ненадолго.

– Но почему ты сам не можешь сделать это, раз знаешь пароль? – начинает злиться мышка.

– Потому что на меня он подумает прежде всего. И тогда я точно не найду свою мать. Это сделаешь ты. А я все время буду на виду. Со стопроцентным алиби.

– А у меня, выходит, алиби не будет? – хмурится она.

– Кто же подумает на маленькую серую мышку? Кто же заподозрит такую, как ты, м? – подражаю ее тону.

Алина сомневается, я это вижу. Поэтому усиливаю давление. Придвинувшись ближе, прикасаюсь коленом к ее бедру, кладу ладонь на плечо.

– Послушай, Алина. Ты мне очень нужна, понимаешь? Без тебя я свою маму не найду. – Я смотрю на девушку умоляюще.

Мог бы напомнить про компромат в виде фоток. Но до меня внезапно доходит, что давление на ее сердобольность сработает в разы быстрее.

Девчонка кусает губы, пару секунд позволяет сжать ее плечо, но потом стряхивает мою руку и отсаживается чуть дальше.

– Ладно… – выдыхает она неуверенно. – Я не обещаю, конечно, но попробую.

Так не пойдет.

Вновь подсаживаюсь ближе, но больше не трогаю.

– Это для меня очень важно…

Она подскакивает с места.

– Я поняла! И сделаю все, что в моих силах! – выпаливает мышка и тут же выставляет требование: – Но если я попадусь, то сразу тебя сдам и скажу, что это ты все придумал. Сам будешь разбираться со своим отцом.

– Справедливо, – соглашаюсь я. – Но ты не попадешься. Обещаю.

– И почему я тебе не верю?

Вздохнув, она отворачивается и просто смотрит вдаль.

За поляной начинается темный лес. На этой поляне, освещенной луной, ни души, кроме нас. И тихо. Чертовски тихо. Не слышно ни ветра, ни шороха травы, ни звуков птиц и зверей.

Медленно встаю с бревна, подхожу к девчонке сзади. Алина теребит рукава кофты, завязанной на талии. Кажется, слишком сильно затянула узел и никак не может справиться с ним.

– Давай помогу.

Разворачиваю ее за плечи и, несмотря на сопротивление девушки, берусь за узел. Провозившись с полминуты, понимаю, что узел затянут слишком сильно. Опускаюсь на корточки и берусь за него зубами. Алина вздрагивает.

– Нет… Не надо… – Она интуитивно делает шаг назад.

– Я же просто помогаю.

Хватаю девушку за бедра, возвращаю обратно. Подняв взгляд на ее лицо, вновь берусь за узел. Тяну ткань зубами.

Мы смотрим друг другу в глаза… Это так неожиданно интимно. Мои руки на ее бедрах, этот ее испуганный взгляд, немного разомкнутые на полувдохе губки… Ослабевший узел легко распутываю пальцами и поднимаюсь. Алина подхватывает кофту. Настороженно глядя на меня, сначала засовывает руки в рукава, потом ныряет в толстовку головой. Когда ее лицо показывается из во́рота, я ловлю девушку за затылок и припечатываю ее губы к своим.

Мои веки невольно закрываются, и я чувствую, как электрический разряд буквально прошивает все тело.

Черт… Черт!

16

Алина

От поцелуя, заставшего врасплох, я цепенею, глохну и слепну. На секунду. Эта чертова секунда позволяет Егору углубить поцелуй и вызвать неконтролируемые мурашки в моем теле.

Нет!

Наконец прихожу в себя. Уворачиваюсь от его наглого рта и сразу вмазываю пощечину. Потом вторую. Да такую сильную, что ладонь начинает гореть.

В этот раз поцелуй меня не напугал, а разозлил. Я сжимаю пальцы в кулак и вновь замахиваюсь. Гроз ловит меня за запястье, притягивает к себе.

– Это лишнее, мышь. Еще костяшки себе переломаешь. Все, остынь. Я понял, что ты не этого хотела. Просто подумал…

Меня затапливает возмущением, и я рычу в ответ:

– Никогда об этом даже не думай! И не делай так больше! У меня парень есть, а ты мне совсем не интересен!

Егор сжимает челюсти, и взгляд его свирепеет. Помолчав с минуту, он цедит сквозь зубы:

– Я понял. Больше не буду. Извини.

Почти уверена, что Егор капитулирует сейчас только потому, что я ему нужна. Будь мы в других обстоятельствах, он бы вряд ли простил мне пощечины. Вряд ли извинился бы.

Чувствуя эту небольшую, но все же власть над ним, я неожиданно кайфую. Хочется как-то воспользоваться этой ситуацией в своих интересах. Раз уж я могу.

Выдернув руку из его пальцев, делаю шаг назад.

– Удали компромат на Юлиану, – говорю требовательно.

– Да щас! – фыркает он.

– Тогда я совсем не уверена, что справлюсь, – картинно вздыхаю я. – У меня плохая память на цифры… Вдруг забуду пароль?

– Ты не борзей, мышь, поняла? – напирает на меня парень, вновь приближаясь вплотную. – Я ведь могу перестать быть таким добрым.

– А ты сейчас, типа, добрый, да?

– Очень.

И что-то такое мелькает в его глазах, что я верю этим словам… Он и правда добрый со мной. В своей специфической манере. И ради поставленной цели, конечно же.

Вновь отступаю от него.

– Поехали обратно. – Шагаю к мотоциклу, но Егор за мной не идет.

Ну что еще?!

Оборачиваюсь. Гроз успел опуститься на траву и разлегся, положив руки под голову и вперив взгляд в небо.

– На звезды собрался смотреть? – скептически спрашиваю я.

Он не похож на романтика, которому нравится любоваться звездным небом.

– Мы будем смотреть, – поправляет парень меня и хлопает рукой рядом с собой. – Иди сюда.

– Зачем? – переминаюсь с ноги на ногу.

– Затем, что я так сказал! – Егор бросает на меня короткий грозный взгляд. – К тому же ты ведь хочешь знать историю моей матери, верно?

Ну да… Очень хочу!

Делаю неуверенный шаг вперед, ругая себя на чем свет стоит за наивность и глупость.

Лечь рядом с ним, да? Ты просто идиотка, Алина!

Но я ложусь. Естественно, не так близко, как он хотел. Оставляю между нами не меньше полуметра и пытаюсь расслабиться. Подражая Егору, подкладываю руки под затылок и обращаю взгляд в небо. Красиво. Звезды яркие-яркие и очень близкие. Совсем не такие, какими кажутся в городе. И луна такая яркая, словно нарисованная.

– Моя мать очень любит моего отца, – начинает Егор ровным, даже каким-то безучастным тоном. И добавляет с грустной усмешкой: – Но у них это не взаимно. Когда отец женился на твоей сестре, у мамы случился первый серьезный нервный срыв. Отец положил ее в клинику. Через неделю она выписалась, а спустя пару дней срыв повторился. Отец отправил ее в больницу на два месяца. Ему было удобно держать ее под присмотром медиков. К тому же учреждение было закрытым, а его руководство – полностью коррумпированным. Никакой информации вовне о том, что у бывшей жены прокурора крыша поехала. Очень удобно, знаешь ли…

Я слушаю молча, но сердце болезненно сжимается в груди. Словно я чувствую вину за то, что именно моя сестра разрушила жизнь другой женщине.

Но я-то тут при чем?

– Как она пропала… твоя мама? – решаюсь задать вопрос.

– Она все время пропадала, – отвечает Егор. – Но всегда находилась. В основном в больницах. Без документов. В невменяемом состоянии. Совсем не напоминающая ту красивую женщину, которой всегда была. Но когда она исчезла в последний раз, я не смог ее найти. Приехал проведать, а ее нет. Нигде нет, понимаешь?

Почувствовав на себе его взгляд, медленно поворачиваю голову. Внимательные глаза Егора изучают мое лицо.

– Я. Просто. Хочу. Знать. Где она! – выделяя каждое слово, отчеканивает он. – Отец ничего не рассказывает. И вряд ли расскажет по своей воле. Мама стала дико неудобной для него, и я уверен, что он в курсе всего. Его надо просто подтолкнуть к чистосердечному.

– Поняла, – тихо выдыхаю я.

А что еще я могу сказать? Все же и так понятно… Егор любит свою маму. Любит и хочет найти. Это нормально. Это правильно.

Но почему мое сердце продолжает разрываться? Почему внутри все сжимается?

Да, мне страшно попасться с поличным в кабинете его отца. Страшно и от того, что у Гроза есть компромат на меня и на Юлиану. Но это не все…

Мне чертовски жаль этого парня. Он кажется таким одиноким, несмотря на то, что всегда окружен целой толпой друзей.

Со мной явно что-то не так! Я слишком прониклась к нему!

– Почему молчишь, мышка? – говорит он шепотом. – Считаешь, что я делаю что-то не так? Может, думаешь, что надо обратиться в полицию?

– Твой отец – прокурор, – фыркаю я. – Какая полиция?

– Соображаешь, хвалю, – усмехается Егор.

Я улыбаюсь в ответ. Мы вновь замолкаем, глядя друг другу в глаза. Я отворачиваюсь первой и вновь смотрю на небо.

– Звезда упала, – говорит Гроз, ткнув пальцем вверх.

– Нужно желание загадать, – бормочу я, зажмуриваясь и пытаясь сформулировать свое желание.

Внезапно мою кисть накрывает теплая ладонь Егора. Он немного сжимает пальцы.

– Не верь в эту чушь, мышка, – раздается шепот, от которого волосы на моем затылке встают дыбом. – Желания исполняют бабки. Если тебе что-то нужно – скажи мне.

После чего он отпускает мою руку и встает.

– Поехали, мышь. Я нагулялся.

В одно мгновение Егор вновь превращается в бесчувственную сволочь. Зачем я с ним связалась?

Помедлив, я все же поднимаюсь с травы. Подхожу к мотоциклу. Егор надевает на меня шлем и застегивает его под подбородком. Мы садимся на байк, и я вновь смыкаю руки на животе парня.

Довольно быстро доезжаем до дома. Перед тем как войти внутрь и разойтись по комнатам, Гроз ловит меня за локоть, вынуждая остановиться. И вновь шепчет у виска, заставляя напрячься всем телом:

– Не вздумай обсуждать все это со своим парнем. Иначе у него будут проблемы. Надеюсь, ты умнее, чем кажешься, мышь.

Вырвав руку, толкаю Егора в грудь.

– Хватит мне хамить! – шиплю в ответ. – Совсем не обязательно все время быть таким придурком!

Врываюсь в дом и, не заморачиваясь о том, что меня могут услышать, громко топаю по лестнице. Залетаю в свою комнату, запираюсь. Быстро переодеваюсь в пижаму. Ложусь в кровать и устраиваю голову на подушке с четким желанием поскорее провалиться в сон, но мой телефон вибрирует, уведомляя о сообщении.

Открываю «Телеграм». Сообщение от Грозного.

Щеки вспыхивают. Первый раз Грозный поцеловал меня именно в ответ на оскорбление. А сегодня тогда что было?

Да, точно – ему там что-то привиделось, надумалось…

– Идиот. Идиот! – беззвучно повторяю я, глядя в экран.

Телефон вновь вибрирует.

Боже… Нет! Перевожу взгляд на дверь. Я ее закрыла? Не помню… Бегу проверять. Дергаю ручку – закрыто. Когда вновь устраиваюсь на подушке, от Егора приходит новое сообщение.

И тут же следом:

Зажмуриваюсь. Я варюсь в каком-то необъяснимом чувстве. Егор, он… может, и пугает порой до чертиков, но чаще всего будоражит неординарным поведением. И дерзкими выходками. Своей наглой прямотой.

Рычу сама на себя за то, что вообще о нем думаю.

Открыв глаза, смотрю на экран телефона. Гроз больше ничего не пишет, и я стираю всю переписку с ним. Палец зависает над кнопкой «заблокировать контакт».

Я медлю. Нет… Пока нет. Позже.

Бросив телефон под подушку, закрываю глаза.

Восемь утра. Сегодня вместо будильника меня разбудил Тим.

– Как ты, малыш?

– Нормально…

– Прозвучало как-то безрадостно, – усмехается Тимофей и тут же добавляет серьезным тоном: – Тот тип еще там? Как там его?..

– Егор, – машинально отвечаю я. – Да, он здесь. Но дело не в нем. Дело в том, что здесь очень скучно и совсем нечем заняться. Ты лучше про себя расскажи. Как там тренировки? Папа?

Отцу я почти не звоню, чтобы не отвлекать. Да и дозвониться до них чертовски сложно – то связь шалит, то не берут трубки.

– Ты тему не меняй, Алинчик. Что этот тип делает? Он тебя достает?

– Нет, – поспешно заверяю я Тимофея.

Хотя мне так хочется рассказать ему обо всем! Об интрижке Юлианы, о шантаже… Но тогда придется признаться и в поцелуях, которые Гроз просто украл. И о том, что он устроил на вечеринке. Опоил, раздел, сфотографировал… А это так мерзко, что у меня язык просто не поворачивается говорить об этом. Да и проблем от Гроза своему парню я точно не хочу.

– Вы там хоть отдыхаете? – вновь съезжаю я с темы.

– Я видел, что написал Сэвен в общем чате. Про клуб. Он угорает. Надеюсь, ты это поняла?

– Конечно…

– И вновь неуверенный тон, – замечает Тим. – Перестала мне доверять?

Да что это со мной, а?

– С чего бы вдруг мне не верить тебе? – совсем уж по-идиотски отвечаю вопросом на вопрос.

Тим на секунду замолкает. На заднем фоне слышится голос кого-то из ребят.

– Да, иду! – говорит Тимофей кому-то, а потом сразу мне: – Скучаю, малыш. Целую.

– И я тебя целую!

– Созвонимся.

– Да.

Отключаюсь. Перевернувшись на спину, долго пялюсь в потолок.

Все это очень странно… Мне нравится Тим. Мое сердце, разум – с ним. Но сейчас я чувствую себя так, словно какой-то кусочек меня просто украли у него. Егор украл. Завладел моим вниманием, временем и даже пару раз моими губами. И я понимаю, что это только начало чего-то… Того, к чему я совершенно не готова.

Опыт с парнями у меня минимальный. Тим первый, с кем я начала встречаться. А до этого отец меня просто никуда не отпускал.

Ребята собирались большой компанией и шли в кино – я сидела дома. Все ехали на природу под присмотром кого-то из родителей – я снова дома.

Мой отец считал, что ни один родитель не уследит за подростками в момент активности их гормонов. И если тусовка не состоит только из девушек, значит, мне там делать нечего.

Папа смягчил свои требования только для Тимофея. Не сразу, но позволил нам встречаться. Тим был первым, кому я разрешила себя поцеловать. С ним я только учусь строить отношения. Пытаюсь разобраться. И вроде все хорошо у нас было…

Но жизнь не готовила меня к урагану по имени Егор.

Откинув одеяло, встаю с кровати и направляюсь навстречу новому дню. Неспешно принимаю душ, чищу зубы, вытягиваю волосы феном. Надеваю майку и шорты. В коридоре сталкиваюсь с Юлианой. Сестра одета в спортивные бриджи и топ.

– Готова к зарядке? – сияет бодрой улыбкой она.

Точно. Еще же зарядка по расписанию. Кивнув, плетусь за сестрой вниз. Сказать, что я не выспалась, – ничего не сказать.

Мы располагаемся возле бассейна, стелим коврики для йоги.

– Просто повторяй за мной, – говорит Юлиана и начинает двигать головой влево-вправо.

Взмахи руками, скручивания, наклоны вперед, назад и в стороны. Прыжки на месте.

– Давай растянемся немного.

Юлиана садится в продольный шпагат, проделывая это с невероятной легкостью. А я вдруг выясняю, что это чертовски больно вообще-то! В то время как Юлиана непринужденно улыбается, я повторяю за ней с гримасой боли на лице.

Потом мы совершаем еще множество упражнений на растяжку, и сестра уверенно садится и в поперечный шпагат.

– Давай же, Алина! Ты ведь умеешь! – уговаривает Юлиана, заметив, что я смотрю на нее с сомнением.

– Умела когда-то. Но давно этого не делала.

Гимнастикой я занималась до двенадцати лет. А потом у отца перестало хватать времени, чтобы возить меня на тренировки и дополнительные занятия.

Шипя от боли, все же опускаюсь на шпагат.

– Во-от! Замри и послушай свое тело. Сделай глубокий вдох, потом выдох…

Я напряженно дышу сквозь плотно сжатые губы. До тех самых пор, пока на глаза не попадается Егор. Похоже, он давно наблюдает за нами, притаившись на шезлонге. Черт бы его побрал!

Игнорируя боль, заставляю себя улыбнуться Юлиане. Не ему.

– Мы закончили?

– Да. – Сестра расслабленно садится и грациозно встряхивает ногами. – Будешь делать растяжку каждый день – и никакой боли не будет.

Тихо простонав, сажусь и тоже трясу ногами. Юлиана переворачивается, встает на колени и, потянувшись руками вперед, ложится грудью на коврик, подняв попу. Поза получается довольно откровенная… Я так точно делать не буду.

Вновь бросаю взгляд на Егора. Его глаза застыли на мне. Словно он ждет, когда я повторю за сестрой эту позу.

– Пойду выпью кофе, – сообщаю я Юлиане, вставая с коврика.

– Подожди! – Сестра поднимает голову. – Чуть не забыла. Этой ночью ты случайно не ездила куда-то с Егором?

Она пытливо смотрит мне в глаза. Неужели вновь вернемся к нашему конфликту?

– С чего… ты взяла? – с запинкой спрашиваю я.

– Он уезжал на своем мотоцикле. И мне показалось, что вернулся не один. Судя по голосам. Хотя… Он ведь мог кого-то с собой притащить.

– Кого?

– Да мало ли здесь девчонок… – Сестра садится, расслабленно потягивается. – По соседству дача одного банкира, у него дочь – ваша ровесница. Егор с ней общался в прошлом году. Еще есть дочка одного депутата, их дом ближе к выезду.

Я останавливаю ее, подняв раскрытые ладони и качая головой.

– Меня это не интересует. Все, ушла за дозой кофеина. – Разворачиваюсь и сбегаю.

Что такое, Алина? Почему тебя вдруг задели какие-то дочки депутатов и банкиров, а?

Не глядя на Гроза, захожу в дом. Краем глаза улавливаю, что он вскакивает с шезлонга и торопится за мной.

Егор настигает меня уже на кухне. Вставив в кофемашину капсулу, я жду, когда приготовится мой американо. Сейчас мне нужен крепкий кофе. Знаю, отец бы не одобрил, но его тут нет.

– Доброе утро, мышка, – говорит Егор, присаживаясь на стул возле барной стойки. – Сделаешь мне тоже?

Тон у него очень даже дружелюбный, но практика показывает, что настроение у этого парня не бывает стабильным. В одну минуту он добр, в другую – зол, как черт.

– И почему я должна это делать? – спрашиваю, не поворачиваясь к нему.

– Потому что я по-хорошему попросил. Разве ты не этого хотела? Чтобы я больше тебе не хамил.

Вообще-то да. Именно об этом шла вчера речь – об элементарной вежливости.

– Ты продолжаешь называть меня мышкой, – напоминаю я, оборачиваясь.

– Ну тебе же нравится, как это звучит, – дерзко поигрывает бровями Егор. И произносит очень нежным голосом: – Мы-шка.

– На самом деле меня это прозвище никак не цепляет. – Я отворачиваюсь и стараюсь, чтобы голос звучал безразлично. – Поэтому я тебя и не поправляю.

– Вывод – оно тебе нравится.

Мысленно закатываю глаза. Невозможный тип. Раздражающий.

– Так что? Я могу рассчитывать на кофе?

Отдаю Егору свою чашку, а себе делаю новый кофе. Сажусь напротив Гроза и молча пью. Пытаясь укрыться от его настойчивых зеленых глаз, открываю соцсети, пролистываю ленту.

– Кстати, о соцсетях. – Парень через стойку заглядывает в мой телефон. – Там у тебя висит заявка от меня в друзья. Добавишь?

Кликаю по заявкам. У меня там много непринятых – по большому счету, никого из этих людей я не знаю.

От Егора тоже есть. Егор Грозный. На аватарке значок «БМВ». Оригинально!

Добавляю парня в друзья, захожу на его страницу. Город, возраст, школа. Почти две тысячи друзей. На стене под каждым постом по паре сотен комментариев и в три раза больше лайков. Я почти уверена, все они от девчонок… Да и фотки в постах очень говорящие. Вот Егор с друзьями: парни с голыми торсами размахивают бейсбольными битами. Вот он в стильной рубашке сидит в машине и небрежно держится за руль одной рукой.

Пролистываю стену вниз. На одной из фоток Егор с девушкой. Лица ее не видно, зато хорошо виден идеальный педикюр на ногах, которые она положила на его колени. Фото тоже сделано в машине.

Н-да.

– Ревнуешь? Не сто́ит, – доносится насмешливый голос Гроза.

Поднимаю на него взгляд.

– Мне даже напоминать уже лень, что ты меня не интересуешь, – говорю я небрежным тоном. – Между нами только сделка, не больше.

Он делает глоток кофе и отставляет чашку в сторону. Опершись локтями о стойку, подается ближе ко мне. Улыбается открыто, обворожительно даже. В зеленых глазах сияют довольные искры.

– Сегодня прокачу тебя на «бэхе». Будь готова после обеда.

– Нет, – отрезаю я, резко откидываясь на спинку стула. Чтобы быть подальше от его губ, не чувствовать его дыхание на лице.

– Это не предложение, Алина. Нам нужно кое-куда съездить. Для дела.

– Куда?

– Узнаешь, – подмигивает он и залпом допивает кофе. После чего встает и повторяет: – После обеда будь готова.

В дверях Грозный сталкивается с моей сестрой, и они обмениваются «любезными улыбками». Недовольно фыркнув ему в спину, Юлиана зовет меня завтракать.

И как я ей объясню предстоящую поездку с Егором?

17

Гроз

– Хочешь стейк, Алина?

Насмешливо посмотрев на Юлиану, кладу аппетитный кусок стейка на тарелку мышки. Мясо так вкусно пахнет! Мачеху аж передергивает от такой наглости, как поедание свинины при ней.

– Да, спасибо. – Алина начинает резать стейк и без всякого раскаяния говорит сестре: – Прости, не могу больше есть одну траву. Я же не на диете.

Юлиана обиженно поджимает губы и накалывает на вилку лист салата.

– Давайте-давайте, налегайте на холестерин в чистом виде! – с сарказмом произносит она.

Мы с мышкой переглядываемся, с трудом пряча улыбки. Все-таки Алина совсем не похожа на свою сестру.

– Почему вы выглядите так, словно между вами какой-то заговор? – задумчиво произносит мачеха.

Мы отвечаем одновременно.

– Тебе показалось, – отрезает мышка.

– Может и так… – протягиваю я.

Вновь переглядываемся, но теперь Алина хмурит брови. Конечно, мы не будем посвящать Юлиану в наши планы. Хотя очень хочется больно щелкнуть по ее высокомерно задранному носу и дать понять, что даже родная сестра все больше склоняется на мою сторону.

Никогда не прощу Юлиану за то, что разрушила нашу семью! Может быть, она и не одна в этом виновата, я с отца вину не списываю, но в любом случае точно к этому причастна!

– Ясно… Никакого заговора, значит? – цедит Юлиана сквозь зубы, глядя на мышку пытливым взглядом.

Та качает головой и кладет в рот кусочек мяса. С наслаждением зажмуривается, тщательно пережевывая. А когда вновь распахивает ресницы, наши взгляды встречаются, и я неожиданно тону в этих глубоких карих глазищах…

Ком встает в горле, становится трудно дышать.

Почему? Почему она?

Алина неуверенно и вопросительно улыбается, видимо, заметив мое замешательство. Молча опустив взгляд, быстро доедаю стейк и вылетаю из столовой.

Выгоняю тачку за ворота и оставляю их пока открытыми. Присев на капот, строчу Алине сообщение:

Очень долго ничего не происходит, девчонка не в сети. Наконец она появляется онлайн и что-то пишет в ответ. Долго пишет. Печатает, стирает, вновь печатает…

– Не верю, что ты не выйдешь. Не верю, что ты хочешь остаться с сестрой и смотреть тупые фильмы, – отправляю ей голосовое.

Тут же приходит ответ.

Алина больше ничего не пишет и выходит из сети. Меня не покидает надежда, что она все-таки придет. Набравшись терпения, изучаю ее страничку «ВКонтакте». Селфи, фотки с сестрой, с Тимофеем, с командой пацанов в футбольной форме. Вглядываюсь в каждое лицо, но знакомых среди них не нахожу. Да и нет в этом ничего удивительного. Мы с этими ребятами из разных миров. Как и с Алиной. Надо почаще напоминать себе об этом.

Она нужна мне для дела. Для дела!

– Ладно, я здесь. Куда едем? – раздается за моей спиной.

Я и не заметил, как она подошла.

– Это сюрприз, – убираю телефон в карман джинсов и иду к воротам, чтобы их закрыть. – Садись в машину, мышка.

Но Алина стоит на месте, скрестив руки на груди. Упрямая, чтоб ее!

Заперев ворота, подхожу к пассажирской двери. Распахиваю.

– Садись!

Окидываю девчонку быстрым взглядом. Сарафан и кеды. Оригинально. И совсем не секси. Но меня почему-то цепляет.

Со мной явно что-то не так! Столько эффектных девочек рядом вьется, а меня, похоже, на экзотику потянуло… Аж самому смешно.

– Садись, Алина. Я не кусаюсь. Надеюсь, ты это уже поняла.

Глянув на меня недоверчиво, она все-таки забирается в салон. Меня немного отпускает. В тачку я ее уже посадил. Осталось только заставить выйти, когда прибудем на место.

Сев за руль, без промедления завожу мотор и сразу давлю на газ. Быстро выезжаем за пределы поселка.

– Чтоб ты знал, я променяла массаж на эту поездку, – изрекает она с важным видом.

– Массаж?

– Да. Юлиана вызвала массажистку. Она должна была сделать мне гуаша.

– Чего? – фыркаю я. – Что за зверь?

Не сдержавшись, Алина хихикает и разводит руками:

– Если повезет, узнаю об этом завтра. Юлиана сказала, что попробует перенести визит массажистки.

– М-м-м… Как интересно.

– Она что-то там про мед еще говорила, – непринужденно рассказывает девчонка. – Обертывание горячим медом. Вот.

На секунду мы встречаемся с ней взглядами. Обертывание? То есть предполагает, что Алина будет голая?..

– А можно мне подглядеть за процессом? – хрипло срывается с губ.

Алина резко отворачивается и зажимается от моего похотливого намека. Перестав улыбаться, девчонка небрежно роняет:

– Юлиана совсем не в восторге, что мы уехали вдвоем.

А мне все равно. И совсем не обязательно все портить разговорами о сестре.

Атмосфера в машине резко меняется, становясь напряженной. А еще минуту назад была такой непринужденной и даже приятной.

– Откуда знаешь про фильм, кстати?

– Я знаю, потому что моя комната над твоей, – бросаю я, глянув на мышку. – И пристегнись, кстати.

Боковым зрением вижу, как она тянет ремень. Раздается щелчок замка.

– А сам не пристегнут, – замечает Алина.

– Мне не нужно.

Девчонка вздыхает как-то раздраженно.

– Так куда мы едем?

– Скоро узнаешь. Потерпи.

Вновь раздраженный вздох.

Да, со мной бывает чертовски сложно. Но и с ней тоже.

Выбираемся на трассу, вклиниваясь в плотный поток машин. Я немного лихачу, иногда съезжаю на обочину и еду по ней.

– Егор! Хватит! – пытается утихомирить меня мышка.

– Сорри, мы опаздываем, – даже не думаю снижать скорость.

– Как ты вообще права получил… – ворчливо замечает она.

– Восемнадцать стукнуло, вот и получил.

– Тебе уже есть восемнадцать? – удивляется Алина.

– Да. Исполнилось в мае. Машину купил отец, если тебя это интересует.

– Я так и поняла, – пренебрежительно отвечает она. – Мы едем в город? Зачем?

– Ты задаешь слишком много вопросов, мышка!

– Не называй меня так!

А говорила, что не цепляет ее это прозвище.

Кажется, теперь Алина злится… У меня появляется возможность посмотреть на нее внимательнее, когда мы останавливаемся на светофоре. Руки скрещены на груди, губы упрямо сжаты в тонкую линию. Карие глаза пытаются просверлить дыры на моем лице.

– Ты можешь немного расслабиться, м? Мы вроде как заключили перемирие. И заметь: я совсем тебе не хамлю.

– Но ты ничего не объясняешь, а я сюрпризы не люблю!

– Ну так сделай исключение! – Я внезапно закипаю.

– Для кого? Для тебя? – произносит она насмешливо.

С раздражением стискиваю руль, выжимая газ. Лучше ехать молча. Мышка сегодня явно не в настроении. Словно специально меня отталкивает. Почему?

Потому что тоже чувствует это… Эти странные импульсы между нами. Искры, рискующие перерасти в пламя. А может, мы опоздали и между нами уже полыхает?

Не доехав до центральных улиц города пару километров, торможу возле парка. Уже стемнело, но народу полно. И тачек тоже. Осматриваюсь в поисках места для парковки.

– Зачем мы здесь? – спрашивает мышка.

Я молчу. Медленно и аккуратно втискиваюсь между двумя «ведрами». Заглушив мотор, перевожу взгляд на Алину. Она уже отстегнула ремень.

– Пойдем, мы почти не опоздали, – бросаю я, глянув на часы.

Закатив глаза, девчонка выбирается из тачки и останавливается в ожидании. Я подхожу к багажнику, достаю из него плед, который взял из гостевой комнаты.

Глаза девушки округляются. Алина вообще ничего не понимает.

– Идем быстрее, – вновь подгоняю я ее, ставя машину на сигналку, и шагаю в сторону главного входа в парк.

– Надеюсь, в этот плед мы не будем заворачивать труп… – произносит Алина с неприкрытым ехидством, но все же идет следом.

Я усмехаюсь. Она боится меня. И пытается спрятать свой страх за сарказмом.

Мы проходим до конца аллеи и выходим к поляне. Мышка резко тормозит.

– Так вот зачем плед… – слетает тихий шепот с ее губ.

На поляне довольно много народа. Кто-то устроился на пледах, кто-то – на надувных матрасах. Даже лавочки все заняты. А на большом экране уже идет фильм.

– Выбирай место. – Я вручаю Алине плед. – Пойду куплю нам что-нибудь перекусить.

Не дожидаясь очередных претензий, быстро сваливаю к ближайшей палатке с напитками и всякой едой.

Когда возвращаюсь с бутылкой колы и арахисом, не без удовольствия наблюдаю, как Алина расстилает на траве плед. Честно говоря, думал, что она сбежит, послав меня куда подальше. Но этого не случилось.

Опускаюсь на плед и ставлю колу на траву рядом.

– Какие предпочитаешь? – демонстрирую девушке упаковки с орешками.

– Сладкие. – Она вытаскивает упаковку из моих рук.

– Хм, я тоже. Значит, покормишь меня. – Откинув пачку с солеными орешками к бутылке с колой, разваливаюсь на пледе и приоткрываю рот.

– Пф-ф… Ну конечно!

Получаю тычок в грудь упаковкой арахиса.

– Ешь, я не буду.

– Тогда я тебя покормлю. – Я расплываюсь в улыбке, открывая упаковку.

– Ш-ш… Можно потише, а?! – шипит какой-то парнишка с соседнего пледа.

Перевожу на него взгляд. Забрало мое падает.

– У тебя какие-то проблемы? – начинаю я, но тут резко вклинивается Алина:

– Извините. Мы больше так не будем.

Хмырь отворачивается. Перевожу взгляд на Алину, и та тихо рычит на меня:

– Если будешь ругаться со всеми вокруг, я уйду! Не хочу участвовать ни в каких разборках.

Она очень серьезна сейчас. Уверен, что так и поступит. Успокаивающе подняв руки перед собой, шепчу в ответ:

– Я понял. Буду паинькой.

Давно ты стал такой тряпкой, Егор?!

Алина переводит взгляд на экран и устраивается удобнее, скрестив ноги. Я же вместо кино смотрю на нее. В ее карих глазах можно поймать отражение того, что происходит на экране, но мой взгляд проваливается глубже. Я вновь тону в этих глазищах.

– Почему мы здесь, Егор? – Алина вопросительно смотрит на меня.

Пожимаю плечами.

– Мама иногда приводила меня сюда. Мне захотелось немного поностальгировать.

Теперь в глазах мышки появляется жалость. Черт. Только этого не хватало!

– Забей. Мне просто скучно. Поэтому мы здесь, – говорю я, отвернувшись к экрану.

Распаковываю сладкий арахис и пытаюсь вникнуть в фильм. Показывают вроде бы «Сердца трех». Во всяком случае, так было написано в афише в Интернете. Никогда не смотрел это старье…

Алина ложится на живот рядом со мной. Подперев подбородок ладонью, второй рукой тянется к орешкам. Так как сегодня я тряпка, то позволяю их взять. Забыв о том, что угрожал сам ее покормить.

– Вы с мамой близки? – говорит она шепотом.

Я молча пожимаю плечом.

– Как ее зовут? – снова шепчет мышка.

– Мария. – Накатывают воспоминания, и у меня вдруг вылетает: – Она приводила меня сюда, когда они ругались с отцом. Говорила что-то типа: «Дома сейчас напряженно, а на природе хорошо. Можно отключить немного мозги и просто наслаждаться фильмом…»

«…И компанией сына», – так она говорила.

Когда мама пропала последний раз, я искал ее и здесь тоже. Я и сейчас невольно это делаю. Взгляд пробегает по лавочкам, пледам, ощупывает всех собравшихся людей. Но нет, ее здесь точно нет.

Ее так давно нет в моей жизни… Но я держусь за воспоминания о ней.

Первый класс. Мама за руку ведет меня в школу.

Второй – я получил грамоту на конкурсе чтецов, и мама испекла торт.

Третий класс – она отводит меня в секцию плавания.

Четвертый – я получаю свою первую медаль, а отец занимает должность прокурора города.

Именно тогда все и полетело к чертям. Не сразу, конечно, а когда в нашей семье стали появляться серьезные бабки.

Я слышал, как родители орали друг на друга по ночам. Как мама плакала… Последние несколько лет их брака между родителями были постоянные разборки. Мама начала пить антидепрессанты. Я стал набивать тату на теле. Каждый справлялся как мог.

И я чертовски много косячил, привлекая внимание родителей к себе. Но они зарылись в собственном дерьме, на меня им стало наплевать. Тогда и я забил на их проблемы. И поэтому потерял мать!

Чувство вины терзает меня уже целый год. С нашей последней встречи. Я должен ее найти, обязан!

Но всего этого я Алине, конечно, не говорю. Достаточно и того, что уже выдал.

Резко сажусь, закидываю в рот орешек. Алина пытается сосредоточиться на фильме, но время от времени поглядывает на меня. Эта жалость в ее взгляде просто бесит!

– Ты ее найдешь, – вдруг произносит девушка и снова тянется к арахису.

Отдаю ей всю упаковку. Пью колу и смотрю на экран, совершенно не понимая сюжет фильма. Плавая в воспоминаниях, нахожу хорошие, светлые моменты. Например, наш семейный отпуск на море, когда мне было восемь. Отличное лето. Родители часто улыбались, были счастливы. Такие воспоминания – это как освещенная комната в мрачном доме. Зашел в нее, заперся и прячешься, восстанавливаешься. Перед тем, как опять нырнуть во тьму. Мой отец теперь – это тьма.

Я тянусь за арахисом. Алина тоже. Наши пальцы соприкасаются. Мы встречаемся взглядами. Подвисаем.

Хочется взять ее за руку. Пропустить свои пальцы между ее. Зачем?..

Отворачиваюсь. В сюжет вникнуть так и не удается. Наконец-то фильм заканчивается. Люди начинают разбредаться, но мы продолжаем сидеть на пледе и молчать.

– Я знаю, что ты делаешь, Егор, – внезапно говорит Алина, забирая из моих рук бутылку с колой.

– Да ну? Удиви меня! – я заранее напрягаюсь.

– Ты считаешь, если я проникнусь твоей историей, то меня не придется шантажировать ни сестрой, ни теми фотками. Что я сама буду помогать тебе искать маму. Так вот: я готова тебе помогать. Без всякого шантажа. Я правда этого хочу. Уверена, у нас все получится.

Она все не так поняла…

Я качаю головой и агрессивно оскаливаюсь.

– А ты не подумала, что я привез тебя сюда только потому, что просто этого захотел? Чтобы потом отвезти тебя в какое-нибудь уединенное место и… – Я провожу ладонью по ее колену и дергаю бровями. – Потому что хочу… Ну, ты поняла.

Алина вспыхивает и вскакивает. Поднимаюсь вслед за ней.

– А в чем, собственно, дело? – Я хватаю ее за руку и притягиваю к себе. – Ты не совсем в моем вкусе, но я всегда получаю то, что хочу. Спасибо папочке.

– Отпусти меня, Егор! – шипит девчонка мне в лицо. – И перестань уже прятаться за маской отморозка!

О-о-о! Думает, что разгадала меня?

– Какой маской? Я такой, какой есть. Поехали… – тяну ее в сторону. Алина пытается вырваться.

– Никуда с тобой не поеду!

– Даже домой?

– Я поеду к себе домой. Хватит! Нагостилась на вашей даче!

Я подаюсь ближе, пытаюсь схватить мышку за талию. Она толкает меня в грудь. Замахивается ногой, норовя угодить в пах. Отскакиваю.

Бойкая, черт возьми! Непокорная!

– Слушай, угомонись уже, а?

Она пытается сбежать. Дергаюсь влево, чтобы преградить девчонке путь.

– Отстань от меня, Егор! Езжай в свое уединенное место с кем-то другим! Я никуда не поеду!

– Но я хочу с тобой, – вновь оскаливаюсь я. – Обещаю, тебе понравится.

Алина сжимает кулачки, стискивает челюсти. Похоже, собралась убиться об меня. Ненормальная.

– Эй, помощь нужна? – спрашивает все тот же имбецил с соседнего пледа.

– Фильм закончился! Вали к чертям отсюда! – рявкаю я, переводя на него взгляд.

Но этот придурок, похоже, считает себя бессмертным и зачем-то прет на меня. Я лениво разворачиваюсь к нему. Разминаю плечи, щелкнув суставами.

– Ну, ок. Раз уж ты так этого хочешь… – я сжимаю кулаки.

Алина моментально вклинивается между нами, встав лицом ко мне.

– Не надо, Егор, – ее губы дрожат. – Пожалуйста, не надо драться! – Она резко поворачивается к тому парню. – Проблем никаких нет. Оставь нас в покое!

Незнакомец недоверчиво поднимает брови, матерится себе под нос и уходит.

Алина стоит чертовски близко, почти прижимается ко мне спиной, а я почти зарываюсь носом в ее макушку. Делаю глубокий вдох, и легкие заполняются ее ароматом. Как же хорошо…

Зажмуриваюсь на секунду.

Что там у нас произошло? Кажется, я наговорил всякого дерьма и она собиралась сбежать. Но сейчас не бежит, а вжимается в меня, провожая того придурка взглядом.

Открываю глаза. Неожиданно мой взгляд улавливает силуэт какой-то женщины неподалеку. Она… в халате. Больничном халате. С губ невольно слетает:

– Мама?!

18

Алина

– Мама… – шепчет он в мои волосы.

Я резко разворачиваюсь и устремляю взгляд на Егора. Зеленые глаза расширены, лицо застыло. Он смотрит куда-то поверх моей головы.

– Где? – крутанувшись обратно, смотрю в том же направлении.

Егор не отвечает. Отмерев, он отстраняется от меня и несется к аллее, ведущей к выходу из парка. Не раздумывая, бегу за ним, совершено забыв про наши вещи. Парень врезается в чужие спины, распихивает какую-то компанию локтями, пробираясь сквозь толпу. Все, кого он задевает и отталкивает, ворчат и огрызаются ему вслед.

– Куда прешь?!

– Это что за борзота?!

Быстро двигаясь за ним, бормочу извинения:

– Извините… Простите…

Уже на выходе из парка Егор догоняет какую-то женщину. Видавший виды бесформенный халат. Всклокоченные темные с проседью волосы.

– Мам! – с надрывом восклицает парень и тянет женщину за локоть, разворачивая к себе лицом.

В глазах Егора такая надежда, что я практически не дышу, застыв немного в стороне. Лица женщины не вижу, лишь читаю эмоции на лице Егора. Оно вздрагивает, напрягается, заостряя скулы. Он нервно улыбается, а в глазах – что-то непонятное, но явно истеричное.

Егор разжимает пальцы, отпуская руку женщины, и отшатывается, не произнося ни слова.

Я подхожу ближе. Теперь мне видно ее лицо. Никакого сходства с Егором нет.

– Я хочу домой, – неожиданно жалобно произносит женщина, с надеждой заглядывая мне в глаза.

– Я… Простите… Вас нужно проводить?

– Я очень хочу домой, – повторяет она, подходя ближе.

Похоже, женщина нездорова. И потерялась…

Обернувшись, ищу Егора глазами. Он медленно бредет по аллее обратно к поляне и опять врезается в людей, идущих навстречу. Словно ничего не видит перед собой. Я вновь смотрю на женщину. Она по-детски хмурится и повторяет:

– Я хочу домой!

– Да, я поняла. Вы знаете, где живете? Помните адрес?

Ее взгляд застывает в прострации.

Нет, явно не помнит. Нужно куда-то позвонить. Вызвать полицию, наверное. По инерции тянусь к карману. Но в этом сарафане их нет. И телефона у меня тоже нет, я оставила его в комнате.

Снова ищу глазами Гроза. Он уже дошел до поляны. Кажется, помутнение прошло, потому что теперь он вертит головой во все стороны, отыскивая меня взглядом.

– Сейчас мы вас отведем домой, подождите. – Я провожаю женщину до лавочки, мягко давлю на плечи, заставляя сесть. – Подождите минуточку, ладно?

Она неоднозначно ведет плечом. Срываюсь с места и бегу к Егору.

– Собирай плед и поехали! – бросает он, не глядя на меня.

– Мне нужно позвонить. – Я вырываю из рук парня телефон, который он как раз достал из кармана.

– Дай сюда! – рычит он на меня.

Я отскакиваю в сторону. Включаю экран. Требуется отпечаток пальца, чтобы айфон заработал.

– Разблокируй экран, пожалуйста. – Наверное, я сейчас смотрю на Гроза очень жалобно. – Мне нужно позвонить в полицию. Та женщина потерялась.

Егор отслеживает мой взгляд, брезгливо морщится. И ничего не делает. Просто засовывает руки в карманы и, глубоко вздохнув, напряженно выдыхает.

– Что? Если это не твоя мать, то и помогать не нужно, да? – закипаю я и рявкаю: – Разблокируй экран! Быстро!

Ноль реакции.

– Что ж… – поджимаю губы и впечатываю айфон в грудь парня. – Разберусь без тебя.

Отпустив мобильник, я разворачиваюсь и слышу, как айфон падает на землю.

Быстро иду обратно к лавочке. Рядом с женщиной стоит какой-то мужчина и, наклонившись к ней, что-то говорит.

– Нужно позвонить в полицию, – обращаюсь я к нему.

– Да она, наверное, из психиатрической сбежала, – рассуждает он вслух. – Можно туда проводить. Или скорую вызвать, пусть сами катают.

– А вдруг родственники ее ищут? – не соглашаюсь я. – Может, и заявление уже написали.

Не хочется думать, что женщина сбежала из психбольницы.

– Парк имени Горького, да. Центральный вход… – К нам подходит Егор, говоря с кем-то по телефону. Он проводит рукой по халату женщины, ощупывая карманы. – Нет, документов с собой нет. Хорошо, ждем.

Сбросив вызов, Грозный поворачивается к мужчине.

– Я вызвал полицию. Сейчас подъедут.

– Ну, тогда я пойду, – отступает прохожий, с опаской взглянув на татуировку черепа, выглядывающую из-под футболки Егора.

– Иди, – презрительно дергает верхней губой парень.

Мужчина уходит. Мы с Егором сталкиваемся взглядами. В его глазах – явное недовольство, а в моих наверняка можно разглядеть благодарность. За то, что он все-таки решил поучаствовать в этой ситуации.

Полиции нет очень долго. Женщина просит пить. Егору приходится купить для нее бутылку воды. Потом она хочет в туалет – я веду ее к кабинкам.

– Нравится возиться с убогими? – язвительно говорит Гроз, когда мы возвращаемся обратно.

– Это нормально – помогать тем, кто в этом нуждается! – чеканю я.

– Да уж… – Он передергивается и отворачивается. Смотрит на часы, потом на центральный вход и едва слышно бубнит себе под нос: – Долбаные тридцать пять минут моей жизни в труху!

Видимо, именно столько ехали полицейские, которые наконец-то появляются на аллее.

– Наша беглянка, – говорит один из подошедших.

Второй хмурит брови:

– Точно она?

– По описанию подходит, – растерянно чешет затылок полицейский. – Тем более до больницы тут рукой подать. – Он склоняется к лицу притихшей женщины. – Вера Григорьевна?

Она хлопает глазами с намеком на положительный ответ.

– Пройдемте с нами, – подключается второй полицейский, помогая ей встать.

– Я хочу домой, – говорит женщина.

– Ага, точно. Домой и отвезем, – с явной иронией произносит один из них, а потом смотрит на меня. – Спасибо, молодежь.

Полицейские уходят. Егор стоит молча, скрестив руки на груди. Поза оборонительная. Лицо застыло в угрюмой гримасе.

– А мы разве не должны что-то подписать? – Я перевожу растерянный взгляд с парня на удаляющуюся троицу и обратно.

– Мы уже все сделали, мышь. Пошли в машину. – Грозный направляется к выходу из парка, но я торможу его, схватив за кисть.

– Нужно забрать плед.

– Уже забрали без нас, – безрадостно хмыкает он и шагает по дорожке.

Что значит «забрали»? Кто? Украли?!

Тороплюсь за Егором. Вроде бы я хотела сбежать от этого типа и уехать домой. Видимо, даже собиралась попасть в собственную квартиру, забравшись через соседский балкон, потому что ключ остался вместе с остальными вещами на даче Юлианы.

Но тогда я хотела удрать на эмоциях. А сейчас совершенно точно хочу остаться, потому что… Мне нужно понять, что же не так с этим парнем!

19

Гроз

Прибавляю звук на магнитоле до упора. Чтобы заглушить все мысли. Вообще вытравить их из головы!

– Убавь! – кричит Алина.

И не подумаю.

Девчонка закрывает руками уши. Прожигает мою щеку испепеляющим взглядом.

Бесит! Все бесит! Бесит ее доброта и проницательность! Бесит, что она увидела мою потребность в матери!

Мне же не пять лет, черт возьми! Мне не нужно утирать сопли! Не нужно меня жалеть!

Мышка сама тянется к магнитоле. Водит по сенсорной панели пальцем, убавляя звук. Теперь я слышу, как долбит в ушах собственное сердце.

Тянусь, чтобы вновь прибавить громкость, но Алина хватает меня за руку. Между нами разгорается настоящий поединок: я вырываю руку, она вновь хватает; вырываю снова и несильно ударяю девчонке по пальцам. Она бьет в ответ. И все это на бешеной скорости, ведь мы успели выскочить на шоссе.

Черт!

Хватаю ее руку, насильно переплетаю наши пальцы и припечатываю тыльную сторону ее ладони к своему бедру. Звук я так и не прибавил. Будем считать, что Алина выиграла. Но и я тоже.

Сжимая ее кисть, бросаю взгляд на мышку. Она возмущена, пытается освободиться.

Бесполезно. Я держу очень крепко.

Алина сдается. Дальше едем молча, держась за руки. Сердце долбит еще быстрее и громче, но резко замирает, когда мышка произносит:

– Почему ты решил, что эта женщина твоя мама?

– Потому что, – сухо бросаю в ответ.

Краем глаза вижу, что Алина обиженно надувает губы.

Сворачиваю с трассы, не сбавляя скорости, и машина летит по узкой дороге мимо озера. В его прозрачной глади отражается луна.

– Егор, – деловито начинает Алина, – для начала отпусти мою руку.

– Давай дальше. Что еще тебе нужно? – Потому что руку я отпускать не намерен.

Она такая маленькая, нежная, хрупкая…

– Я хочу поговорить о случившемся, но… Все, о чем я спрашиваю, оказывается для тебя больной темой, – продолжает девчонка.

Твою мать… Что?

Резко вжимаю тормоз, останавливая тачку возле въезда в поселок. Отпускаю руку девушки и выбираюсь из «бэхи». Алина выскакивает следом.

Меня трясет… В ярости пинаю по колесам.

Вашу мать! Больные темы, да?! Да что она вообще знает обо мне?!

– Да что такого я сказала?! – кричит девчонка.

Резко развернувшись к ней, выпаливаю:

– Я подумал, что это моя мать, потому что последний раз, когда я ее видел, она выглядела примерно так же, как та оборванка! Как бомжиха! От нее воняло помойкой! Тухлой рыбой! Спиртягой! Скажи мне, мышь, может ли любовь довести человека до такого состояния?

Девчонка стоит в метре от меня, ошарашенно вылупившись своими огромными глазами, и молчит.

Что же ты заткнулась, а? Где твоя прозорливость, всезнайка?

– Ну? Что скажешь? Веришь в такую любовь?

Алина неуверенно мотает головой.

Конечно, не верит. Любовь должна быть вменяемой, здоровой. Если она вообще существует.

– Вот и я нет… – выдыхаю хрипло. – Моя обезумевшая мать скатилась до пьянчужки, прикрываясь любовью к отцу. Ей было плевать на сына, а мне стало плевать на нее. Я начал реже ее навещать. Все реже и реже. До тех пор, пока не понял, что не видел и не слышал о матери почти два месяца. Наведался к ней в квартиру, но не нашел ее там. Своей вины я не отрицаю. Поэтому и ищу маму уже почти год.

Шарю жадным взглядом по застывшему лицу Алины. На нем ни кровинки. Девчонка явно в шоке от моих откровений. И зачем я все это вывалил на нее?

– Короче… Не лезь не в свое дело, поняла? От тебя мне нужна только помощь с кражей! Все! – рявкаю я и отворачиваюсь. Мне отчего-то больно смотреть в эти огромные карие глаза. В них тоже боль. Из-за меня.

Опершись руками о капот машины, делаю глубокий вдох и надсадно выдыхаю.

– Ладно, поеха…

Договорить не успеваю. Нежные руки вдруг обхватывают меня сзади, и тонкие пальцы смыкаются на моей груди. Чувствую, как ее лицо прижимается к моей спине между лопатками.

Фак…

Легкие горят. Не знаю, как вдохнуть. Не потому, что объятия слишком тесные, нет… Но они напрочь лишают меня воли.

Судорожно ловлю ртом воздух. Вдыхаю. И на выдохе хриплю:

– Зачем?

– Потому что мне кажется, что тебе это нужно, – тихо отвечает Алина.

Ее голос словно отдает вибрацией вдоль позвоночника, вызывая мурашки. Мне это не нужно. Нет!

Или… Мне это чертовски нужно!

Мы стоим так очень долго. Алина обнимает меня. Но я не обнимаю ее в ответ, продолжая упираться ладонями в капот.

Мое дыхание выравнивается. А вот сердце не собирается успокаиваться. Оно все долбит, рискуя сломать все ребра к черту!

Я должен что-то сказать… Как-то оттолкнуть эту самоуверенную девчонку. Она не знает меня. Пусть даже не надеется, что разгадала ребус. А с другой стороны, мне не хочется все испортить. Этот момент наверняка станет одним из лучших в моей жизни…

Положив ладонь поверх ее рук, немного сжимаю тонкие пальчики. Они холодные и влажные. Алина явно нервничает. Ее рука выскальзывает из-под моей. Девушка проводит ладонями по моим плечам и отступает.

Медленно разворачиваюсь к ней. Между нами вновь целый метр, хотя спина горит, по-прежнему ощущая ее прикосновения.

– Знаешь, кареглазка, – я делаю шаг вперед, через силу ухмыляясь, – после всего, что ты видела и слышала, мне ведь придется…

– Что? Убить меня? – насмешливо кривит губы девчонка.

– Почти, – подхожу вплотную. – Оставлю тебя в живых, если согласишься завтра вновь поехать со мной.

– Куда?

– Это сюрприз.

– Не люблю сюрпризы, – бурчит она.

– Ну… Я не могу обещать, что ты будешь от него в восторге.

– Даже так? – Алина вскидывает брови.

Носки нашей обуви соприкасаются. Между нашими телами не больше десяти сантиметров. Черт… Как же искрит!

– Ну ладно. Может, тебе и понравится. Ты ведь любишь веселиться, да?

– А кто не любит? – пожимает она плечами.

– Это значит «да»?

– Это значит, что я выбираю сюрприз, а не смерть от твоей руки.

– Отличный выбор! – Я расплываюсь в улыбке. – Ладно, поехали, пока не переполошили охрану поселка.

Мы забираемся обратно в «БМВ». Переглядываемся.

Ощущение такое, словно какая-то невидимая стена между нами рухнула. И моя броня вместе с ней.

Хочется снова взять Алину за руку, но я не рискую испортить то, что сейчас между нами. А что, черт возьми, сейчас между нами?!

Проезжаем через блокпост под внимательными взглядами охранников. На малой скорости ползу по улочке до дачи.

– Ты не расскажешь, чего ждать завтра? – спрашивает Алина.

– Не-а. Тогда сюрприз не получится. Доверься мне, ладно?

Бросаю на нее внимательный взгляд. Алина смущенно отводит глаза, заправляя прядку волос за ушко.

Одернув себя, смотрю вперед.

Когда преодолеваем ворота и паркуемся под навесом, мышка выскакивает из машины первая. Едва успеваю догнать ее возле парадного входа.

– Подожди. Сигнализация включена.

Вбиваю код и пропускаю Алину вперед, сам захожу следом. Иду за ней по пятам, не в силах сменить курс.

Алина идет на кухню, набирает в стакан воды и неторопливо выпивает. Мы молчим, но смотрим друг на друга так, словно разговариваем без слов.

Уже в гостиной возле лестницы она останавливается и оборачивается ко мне. Начинаем говорить одновременно:

– Спокойной ночи, Егор, – произносит Алина.

– Пойдем искупаемся, – выдаю я.

Замолкаем. Я красноречиво смотрю на нее, мысленно повторяя: «Пожалуйста, пойдем. Ну, пожалуйста!»

– Нет, уже поздно, – после некоторой заминки отвечает Алина.

– Время еще детское. Пойдем, – мягко уговариваю я ее. – Может, в этот раз научу тебя плавать.

– Я…

– Давай, не трусь! Просто поплаваем. – Не даю девчонке возможности отказаться. А если она сейчас еще вспомнит про своего парня, меня, наверное, просто разорвет. – Идем, идем. Рано еще спать!

Беру Алину за руку и тяну к задним дверям. Под моим давлением она сдается.

– У меня купальника нет, – не без сожаления говорит мышка, когда мы выходим к бассейну. – Так что…

Ага, похоже, намеревается сбежать.

– А у меня нет плавок, – смеюсь я. – Да кому это все нужно? Разувайся.

Сам скидываю кроссовки, снимаю футболку, шорты. Алина стоит не шелохнувшись. Вздохнув, опускаюсь на корточки и помогаю ей снять кеды. Снова беру девчонку за руку и веду к бортику. Прыгаю в воду, там, где мелко.

– Иди, я тебя спущу, – протягиваю к ней руки.

– В сарафане? Егор, это как-то…

– Ну что? – изображаю раздражение. – Скажешь, что не полезешь в воду? Я ведь уже прыгнул. Я обижусь на тебя, скучная девочка. – Показательно надуваюсь.

Алина нервно кусает свои губы, ведя какую-то внутреннюю борьбу.

– Ладно, – наконец сдается она и делает шаг к бортику и моим протянутым рукам.

Аккуратно сжав ее талию, приподнимаю и мягко опускаю рядом с собой в воду.

– М-м-м… – закатывает она глаза, наслаждаясь приятной прохладой. – Можно не учить меня плавать. Я с удовольствием просто посижу в воде.

– Но плавать научиться надо, – говорю назидательным тоном. – У меня, кстати, разряд по плаванию.

– Да? – удивляется девчонка.

– Угу.

Хочется добавить и про рукопашный бой в шестнадцать, и про серебро на соревнованиях. Рассказать про хоккей и кроссфиты с пацанами.

Может быть, порой мы и ведем себя как полные отморозки, но спорт у нас в приоритете.

Я много чем занимался. Энергия била через край. И чтобы дома меньше отсвечивать, не сталкиваться лишний раз с папашей.

– Давай, учи тогда, – улыбается Алина.

Смотрю вниз. Под водой ее сарафан приподнимается, еще больше оголяя ноги. Мышка пытается припечатать его руками к бедрам. Не выходит.

Это так отвлекает…

– Эм-м… Ну, схема та же: ложись на мои руки.

Опускаю руки немного под воду и вытягиваю вперед. Алина опускается на них животом. Неторопливо веду ее по воде.

– Наверное, все-таки надо ниже, – говорит девчонка, заметив мой взгляд на своей пятой точке.

Опускаю ее под воду глубже. Так, что торчат только голова и плечи.

– Работай ногами, – инструктирую я, и Алина плавно двигает ножками «по-собачьи». – Руками так же.

Алина с азартом старается. Явно хочет научиться плавать. И у нее даже немного получается.

Мы двигаемся от бортика до бортика. Туда – обратно.

Медленно убираю руки. Алина чувствует, что я больше ее не держу, и тут же начинает тонуть. Раздается испуганный вскрик.

Ловлю ее за талию, до того как она с головой уйдет под воду. Это я спокойно стою, вода достигает моей груди, а вот для Алины здесь глубоко.

Девчонка цепляется за мои плечи. Соскальзывает. И вдруг обвивает руками шею.

– Давай туда, где мелко, – дергает она головой в сторону.

Не хочу… Мне так нравится держать ее в объятиях. Она даже не сможет от меня убежать. Кайф!

Я не двигаюсь с места.

– Егор…

Мы встречаемся взглядами. Наши лица так близко. Сердце пускается вскачь. Грудная клетка резко поднимается и опадает от частых и неровных вздохов.

– Егор, отнеси меня туда, – снова просит Алина. Ее голос немного подрагивает. Взгляд мечется между моими глазами и губами.

Хочется сжать ее еще крепче.

И только я решаюсь припасть к ее губам, как краем глаза замечаю какое-то движение в гостиной. Вглядываюсь сквозь панорамные окна. Тусклый свет фонаря подсвечивает гостиную.

Наконец различаю, как Юлиана и Влад уходят в сторону его комнаты.

Алина цокает языком. Я перевожу на нее взгляд. Оказывается, она смотрит в том же направлении.

Отношу девчонку к бортику и сажаю на него.

– Пойдешь их фоткать? – спрашивает она упавшим голосом.

Ругаюсь себе под нос. Я хочу пойти. И не хочу. Все эти компроматы – это как испачкаться. А после объятий с мышкой пачкаться не хочется.

Не могу решить, что делать дальше.

– Ты иди, – говорю, не глядя на Алину.

Пару секунд она сидит неподвижно, а потом я слышу, как девушка вскакивает.

– Знаешь, а я сегодня даже защищать ее не буду! – в сердцах бросает Алина.

Я оборачиваюсь. Она уже идет к входу в дом, отжимая подол сарафана. Поднимает с пола кеды, забегает в гостиную и сворачивает к лестнице.

Падаю плашмя на воду, лицом вниз. Лежу так до тех пор, пока не иссякает в легких кислород.

Выныриваю, делая жадный глоток воздуха.

К черту мачеху сегодня! У меня слишком много вкусных эмоций, которые не хочется заедать этой помойкой.

Подняв голову, смотрю на балкон мышки. Улыбка сама собой расплывается на лице, и я снова ныряю в воду.

20

Алина

– Завтра утром поедем в торговый центр, – говорит Юлиана за завтраком. – Там по моей просьбе для тебя оставили одно офигенное платье.

– И сколько оно стоит? – скептически смотрю на сестру.

– Какая разница? Ты забыла, что у меня есть безлимитная карта? – Она азартно играет бровями.

Я невольно морщусь и заявляю:

– У меня такой карточки нет, поэтому я и спрашиваю: сколько это будет мне стоить?

– Забудь об этом. Захар оплатит, – отрезает сестра.

– Нет!

Юлиана резко перебивает:

– Ты, я смотрю, начала привыкать к роскоши, сестренка. И мерзкий мажор Егор уже не кажется таким мерзким, да?

Отталкиваю тарелку с восхитительной лазаньей. Спасибо, наелась, больше не хочется… Как часто я ела на завтрак лазанью? Никогда.

– Да ешь ты, ешь. Это нормально – получать удовольствие от жизни, – с важным видом поучает Юлиана.

– Для справки: я никогда не считала Егора мерзким, – шиплю я, оглядываясь на гостиную. – А еще мне не нужно никакое платье!

– И в чем ты пойдешь? В этом сарафане? – сестра насмешливо смотрит на меня.

Я затыкаюсь. Хотя очень хочется сказать, что никуда я с ней не поеду. И чертово платье мне не нужно. Но ведь я иду на этот прием совсем не из-за сестры.

– Между прочим, у Захара юбилей, – продолжает Юлиана тем же поучительным тоном. – Там будет вся элита, понимаешь? Тебе придется соответствовать.

Сжимаю губы и отвожу взгляд. Она победила.

Дальше едим молча. Точнее, Юлиана ест свое авокадо, а я просто пью сок.

Во мне клокочет обида от ее ночного рандеву с Владом. Но так же сильно я ругаю и себя.

Какого черта я делала в бассейне с Егором ночью?

Он меня словно вновь чем-то опоил. Околдовал. Я пошла не по своей воле! Только вот внутренний голос гаденько подзуживает: «Конечно, по своей».

– Итак, – сестра откидывается на спинку стула. – Не хочешь рассказать мне, куда вы ездили вчера с Егором?

– Мы просто катались. – Пожав плечами, я спокойно и уверенно смотрю на нее. – А что?

– А то, что это не понравилось бы твоему Тимофею.

Ну все, началось!

– Почему?

– Потому что Егор вообще-то парень. А у тебя уже есть парень.

– Ты понятия не имеешь, о чем говоришь, – я начинаю злиться. – И не надо всех равнять по себе. Захару Андреевичу наверняка тоже не понравится наличие у тебя другого мужчины. И ведь он действительно у тебя есть, этот другой мужчина. А у меня есть только Тим! Со всеми остальными я просто общаюсь. Дружу, если тебе так понятнее!

– Ах, это так называется? – фыркает Юлиана. – Дружба? И много у тебя таких друзей?

– Много! – выпаливаю я. – Целая футбольная команда! И с каждым я могу пообщаться, понятно? И даже плотно пообщаться. Поговорить, выслушать… А то, что у тебя в голове появляются гнилые мысли, – это уже твоя проблема!

Сейчас я ору, по большому счету, на саму себя. Убеждаю, что нет между мной и Егором ничего, кроме дружбы.

– Сравнила тоже… – вновь усмехается Юлиана. – Где испорченный Егор и где футбольная команда нашего отца?

– А для меня нет разницы. Я умею просто дружить с парнями.

– Ясно, – выдыхает она, бросив взгляд за мою спину. – Ладно, замяли.

Через мгновение стул рядом со мной отодвигается и на него опускается Егор. Поставив локти на стол, он скрещивает пальцы в замок и, подперев ими подбородок, смотрит на меня. Взгляд такой обжигающий, что щеки тут же начинают пылать. Судя по всему, он слышал все, что я сказала.

Но это правда! Я пытаюсь с ним дружить. И вчера мы, кажется, поладили… Я его обняла. Потому что почувствовала, что он в этом нуждается. А потом снова обнимала, но уже в бассейне. Там тоже была на это причина. И я ничего, кроме помощи, ему не обещала. Так почему сейчас Грозный смотрит на меня так, словно я его предала?

– Доброе утро, – сдержанно здоровается с ним Юлиана.

Егор угрюмо молчит. И я молчу, язык будто парализовало.

Он насыпает в тарелку хлопья, заливает молоком. И все это время продолжает смотреть на меня. Этот взгляд пугает до чертиков.

– Спасибо за завтрак, – заметив проходящую мимо Веру, произношу я с облегчением и встаю.

– Сделать эспрессо или латте? – услужливо предлагает горничная.

– Не нужно.

Сейчас мне хочется побыть одной. Что-то не то со мной творится!

Выскакиваю на задний двор, прохожу мимо бассейна. Неподалеку растут какие-то кусты с ягодами, и я решительно шагаю к ним. Приблизившись, понимаю, что это жимолость. Ягоды крупные, зрелые. Я ведь могу попробовать, верно?

Тянусь к ягодке, но рука резко замирает, когда за спиной неожиданно раздается:

– Я твой друг?

Я поворачиваюсь. Егор стоит в метре от меня. Руки скрещены на груди, взгляд полыхает.

– Мне хотелось бы… – отвечаю я с запинкой.

– Дружить? Со мной? – недоверчиво переспрашивает парень.

– Ну да…

Он опускает взгляд на траву и пинает какой-то мелкий камень. Тяжело вздыхает. Потом снова поднимает взгляд и твердо произносит:

– Думаю, это не то, что мне нужно.

Сказав это, Егор стремительно разворачивается и уходит.

Не то, что ему нужно… Что ж.

Смотрю на удаляющуюся спину Грозного. Он почти доходит до бассейна и вдруг останавливается как вкопанный. Около минуты стоит неподвижно, а потом, резко крутанувшись, идет обратно, увеличив скорость вдвое.

Я невольно пячусь назад, чувствуя, что меня буквально сшибает его энергетикой. Ветки жимолости больно царапают руки, когда Егор толкает меня между кустарниками и прижимает к кирпичному столбу забора. Схватив за подбородок, вынуждает меня задрать голову. Его лицо нависает надо мной, губы застывают в сантиметре от моих.

Я так ошарашена. От стремительности происходящего тело просто цепенеет.

– А что, если я не знаю, чего именно хочу от тебя, кареглазка? – очень тихо шепчет он. – Но я точно знаю, чего не хочу: гребаную дружбу.

– Я помогу тебе Егор, – тоже шепчу я. – Это все, что я могу.

– Затк-нись! – обрывает он меня. – Я ценю твою помощь, кареглазка. Но это не все, что мне от тебя нужно. Прости меня, пожалуйста…

Его тяжелый взгляд переползает с моих глаз на губы.

– За что простить?

– За это, – произносит он с каким-то болезненным надрывом и мягко прижимается своими губами к моим. Всего на одну секунду.

В следующее мгновение Егор резко отстраняется и уходит, оставляя меня с полнейшим хаосом в мыслях.

Сейчас я твердо понимаю только одно – я должна это все остановить.

21

Гроз

Друг…

Меня немного потряхивает. В груди бешено колотится сердце.

Друг. Меня словно унизили и одновременно записали в ранг святых.

Странное чувство.

Проходя мимо бассейна, встречаюсь взглядом с Юлианой. Не уверен, что она видела все детали с такого расстояния, но наверняка поняла главное: мы с ее сестренкой целовались. В подтверждение моим мыслям мачеха недовольно раздувает ноздри. Ну и отлично!

Запираюсь в комнате и падаю на кровать. В попытке забыться сном накрываю голову подушкой.

Бесит собственная слабость! Из-за девчонки, которая даже не в моем вкусе! Нужно собраться.

Меня вырубает. Но почти сразу я подскакиваю от резкого звука телефонного звонка. Это Макс.

– Да?

– У нас все в силе?

– Конечно. – Медленно сажусь, опершись спиной об изголовье кровати. – Ты встречу устроил?

– Устроил. Лобов придет. А какой вообще план? Может объяснишь, к чему это все?

Подобные вопросы уже звучали на той вечеринке. Зачем была нужна фотосессия? Зачем шантажировать Алину? Зачем она вообще мне нужна?

О том, что я ищу мать, друзья не знают и никогда не узнают. Это мое личное.

– Плана нет. – Я растираю лицо, прогоняя сонливость. – От тебя больше ничего не нужно.

– Егор… – Макс пытается сказать что-то еще, но я сбрасываю вызов.

Больше всего я ценю в своих друзьях умение не задавать лишних вопросов. Я говорю – они делают. Взамен я тоже всегда готов помочь. С чем угодно.

Приняв душ, спускаюсь в кухню. Солнце уже опускается к горизонту. А мне казалось, что я проспал не больше пяти минут.

Немного перекусив, отправляюсь искать мышку. Сад, задний двор, бассейн… Ее нигде не видно. И Юлианы тоже. Заметив, что нет и машины с Владом, я закипаю.

В гостиной сталкиваюсь с Верой.

– А где все?

– Полчаса назад уехали в торговый центр, – отвечает она.

Я слышал что-то про платье для завтрашнего приема. Но они вроде собирались посетить торговый центр с утра?

– Сказали, во сколько вернутся?

Вера качает головой.

– Не вернутся. Останутся в городе.

Я срываюсь наверх, забираю телефон и ключ от тачки. Когда уже гоню по поселку, спохватываюсь, что у меня же есть номер мышки. Без раздумий звоню. И долго слушаю гудки. Не берет. Скрипя зубами, впиваюсь в руль пальцами. Вжав педаль газа, нарушаю чуть ли не все правила ПДД.

Когда заруливаю к любимому торговому центру мачехи, сразу вижу тачку и Влада за рулем. Паркуюсь рядом. Водитель сразу выскакивает из машины.

– Ты можешь ехать. Я сам их отвезу.

– Не могу, Егор Захарович. Юлиана сказала…

– Твоим непосредственным начальником является не Юлиана! – обрываю я водителя. – Сейчас ты будешь слушать меня. Иначе… – подхожу ближе и добавляю тихо: – Иначе мой отец тебя уроет за подкат к его жене.

Отстранившись, смотрю в лицо водителя. Тот бледнеет. А я продолжаю:

– Если свалишь сейчас, я ничего отцу не скажу. Решай.

И он решает именно так, как мне нужно. Прыгнув в тачку, сдает назад и сваливает.

Отлично.

Окидываю взглядом здание. Торговый центр большой, где они могут шляться? Разумнее, конечно, подождать в машине, но я почему-то не могу ждать. Мне срочно надо к мышке. Удостовериться, что наши соглашения в силе. И о завтрашнем банкете, и о сегодняшнем сюрпризе, который я приготовил.

Хотя насчет второго я явно брежу. После того, как я вновь поцеловал ее сегодня, девчонка наверняка никуда со мной больше не поедет. А на прием придет только потому, что у меня есть те фотки и компромат на ее сестру.

Сегодня, на эмоциях, я все испортил! Нужно реабилитироваться. Срочно.

Залетаю в торговый центр. Вместо лифта выбираю эскалатор. Пока он везет меня с первого на второй, осматриваюсь по сторонам. Обшариваю второй этаж, затем третий. На пятом фуд-корт, поэтому остается только четвертый.

Уже паникуя, вновь встаю на эскалатор, и тут у меня звонит телефон. Подвисаю, увидев имя абонента: «Мышь». Хотя сам ее так подписал. Не думал, что она перезвонит.

– Да. – Мой голос внезапно хрипит.

– Ты звонил? – холодно спрашивает Алина.

– Ты где? – отвечаю вопросом на вопрос.

– А что? – упрямствует девчонка.

Эскалатор привозит меня на четвертый этаж.

– Вы так неожиданно уехали, – говорю я в трубку, шаря взглядом по бутикам.

Все равно ведь найду! Особенно теперь, когда чувствую, что мышка где-то рядом. На четвертом этаже концентрация итальянских брендов.

– Да, мы с Юлианой решили погулять, – отвечает Алина. – Сегодня уже не вернемся, так что увидимся завтра на приеме!

Все это она тараторит так уверенно, словно заранее подготовилась. И тут же сбрасывает вызов.

Видимо, на мой сюрприз этим вечером девчонка решила забить. Не получится!

Сжав айфон так, что почти слышится хруст пластика, даю себе пару секунд собраться. Перезваниваю. Тщетно. Алина снова не отвечает.

Друг я тебе, да? Так что же ты игнорируешь друзей?

– Юлиана, ну хватит уже… – вдруг раздается за моей спиной.

Я оборачиваюсь.

– Нет, не хватит, – отвечает мачеха, затаскивая Алину в магазинчик с платьями. – Не помрешь, если примеришь еще одно!

Они скрываются в бутике. Я иду следом.

Встав за вешалкой с платьями, слежу за тем, как они перемещаются по магазину.

Юлиана уговаривает Алину примерить красное платье. Мышка отказывается и сама выбирает какое-то белое. Они уходят в сторону примерочных. Даю Алине пять минут, чтобы она успела переодеться, и тоже иду к кабинкам.

– По-моему, ты выглядишь в нем как невеста, – говорит Юлиана с недовольством. – Давай лучше что-то не белое?

– А по-моему, это лучшее из всех, что я мерила сегодня.

– Нет, не лучшее.

Меня распирает любопытство, и я заруливаю к ним. Небольшой коридорчик, несколько кабинок, диванчик, зеркало… А перед ним Алина в белом платье.

Останавливаюсь, врастая ногами в пол. Сердце пускается вскачь, челюсть почти отваливается.

Вау!

Она действительно похожа на невесту. Сверху что-то вроде корсета, пышная юбка, длинная сзади и короткая спереди. По подолу россыпь мелких прозрачных камешков, которые переливаются и мерцают.

– Можно сделать высокую прическу и надеть какие-нибудь бусы, – со смешинкой в голосе обращается она к сестре, приподняв волосы рукой.

– Бусы? – брезгливо переспрашивает Юлиана.

– Ну колье, – поправляется мышка. – Или как там это называется?

Внезапно она замечает в зеркале меня. Быстрым движением отпускает волосы, и локоны рассыпаются по ее плечам. Так она еще красивее…

Черт! Нельзя не признать очевидное: Алина – красотка!

Но ты ведь давно это понял, Егор?

– Что ты здесь делаешь? – спрашивает она.

Обернувшись и вперив в меня недобрый взгляд, Юлиана выпаливает:

– Ни дня без тебя, да?

Алина ретируется в примерочную кабинку и выкрикивает оттуда:

– Я беру это платье!

– Ладно, – отвечает Юлиана, не сводя с меня взгляда. – Зачем ты тут?

– А мы с Алиной друзья, – я расплываюсь в самодовольной улыбке, – поэтому я решил тоже поучаствовать в вашем шопинге. Друзья ведь должны помогать друг другу, верно?

В примерочной что-то падает.

– Ты в порядке? – Юлиана заглядывает к сестре.

– Да… Дай мне пару минут.

Я подхожу настолько близко, что почти утыкаюсь носом в тяжелую штору, за которой переодевается Алина.

– Если хочешь знать мое мнение, то ты в этом платье выглядишь просто охренительно.

Мачеха усмехается.

– Так себе комплимент, Егор. Отцу надо отправить тебя поучиться манерам.

– И волосы убирать не нужно. Они круто выглядят, когда распущенные, – игнорируя Юлиану, продолжаю я.

Мышка молчит. Через минуту штора отодвигается в сторону. Мы встречаемся взглядами. И в ее глазах столько всего противоречивого… Она злится. Напугана. Возмущена. Но пытается все это скрыть, нацепив на лицо маску безразличия.

Что случилось, мышка? Уже не хочешь со мной дружить?

– Пойдем на кассу. – Юлиана берет сестру под локоть. Они обходят меня, идут оплачивать платье.

Я дожидаюсь их на выходе.

– Еще нужны туфли, – размышляет вслух мачеха, игнорируя мое присутствие.

Надоедливой тенью направляюсь за ними и в обувной отдел. Присев на пуфик, любуюсь ножками Алины, пока она примеряет разные туфельки. Останавливает свой выбор на серебристых, с металлической шпилькой.

– Подвеску тогда тоже надо серебряную, – задумчиво говорит Юлиана.

– Платиновую, – подаю я голос. – Серебро стоит копейки. Тебе жалко денег на сестру?

– Ничего мне больше не нужно! – вклинивается Алина. – Тем более дорогие украшения.

Она строго смотрит на сестру, а та лишь пожимает плечами:

– Как хочешь.

Купив туфли, они направляются к выходу из ТЦ. Но мачеха не может пройти мимо ювелирного отдела. Юлиана выбирает для себя серьги, браслеты и прочие побрякушки. Она показывает Алине то, что ей понравилось, но мышка безучастно пожимает плечами. Правда, я замечаю, как девчонка с интересом проводит пальчиками по скромному браслету на черном бархате. На мой взгляд, простенький браслет, серебряный, ничем не примечательный. Хотя подвеска на нем необычная, похожая на глаз.

– Ладно, в другой раз, – отмахивается Юлиана от продавца, который пытается продать ей увесистые золотые серьги. – Поехали домой, я что-то устала.

Они уходят, а я немного задерживаюсь и все-таки покупаю тот браслет с глазом. Украшение упаковывают в маленький пакетик, который я быстро запихиваю в карман джинсов.

Когда вылетаю на парковку, мачеха уже названивает Владу. Ее глаза мечут молнии. Судя по всему, водитель не берет трубку.

– Садитесь, – снимаю с сигнализации «бэху». – Влад уехал по поручению отца. Я сам вас отвезу.

Обе смотрят на меня одинаково недоверчиво, но я с невозмутимым видом сажусь за руль. Помешкав немного, девушки занимают заднее сиденье, и я трогаюсь. Едем молча. Время от времени встречаюсь взглядом с мышкой в зеркале заднего вида. Вдруг она поворачивается к Юлиане и шепчет:

– Надо было сначала меня отвезти.

– Я что-то не подумала, – поджимает губы мачеха.

Не хочет оставаться со мной наедине? Увы, уже поздно что-либо менять, мы в пяти минутах от дома.

Въезжаю на территорию поселка и быстро пролетаю улицу. Жму на клаксон, ворота тут же распахиваются, и я въезжаю во двор.

Дом семьи Грозных совсем не такой, какой должен быть у честного прокурора. Он в четыре раза больше «дачи» Юлианы: три этажа, пятьсот квадратных метров, много прислуги, гараж с тачками последних моделей. Но моего отца никто никогда не поймает на коррупции, потому что он умеет подчищать за собой хвосты.

Никто, кроме меня.

– Может, Влад уже освободился… – неуверенно начинает Юлиана, но я перебиваю ее:

– Я сам отвезу Алину!

Встретившись с карими глазами в зеркале, понимаю, что мышка не слишком довольна подобной перспективой. Но сейчас у нее всего два варианта: либо остаться здесь на ночь, либо позволить мне довезти ее до дома. Меня, кстати, устраивают оба варианта.

Не исключено, что Алина может вообще психануть и прямо сейчас вызвать такси. Но она этого не делает.

Юлиана прощается с сестрой и уходит, окинув меня напоследок тяжелым взглядом. Я сразу блокирую двери и даю задний ход, выезжая из распахнутых ворот.

– Тебе сказать адрес? – слышится голос Алины.

– Да, скажи. – Она диктует. Это на другом конце города. – Что хочешь сначала: перекусить или мой сюрприз? Хотя для него немного рано.

– Какой сюрприз, Егор? – вздыхает она устало. – Никуда я не поеду.

– Ты обещала! – немного взрываюсь я. – А свои обещания надо сдерживать. Или ты и завтра не собираешься выполнять свою часть нашей сделки?

– Собираюсь, – отвечает она после заминки, не сумев подавить раздражение.

– Хорошо, – цежу я сквозь зубы. – Мы, кстати, до сих пор не обсудили, как ты будешь втираться в доверие к моему отцу. Одной мечты учиться на юрфаке недостаточно, на отца это не подействует. Нужно придумать что-то посерьезнее.

– Например?

– Обсудим позже. За ужином. Ты так поедешь или переоденешься? – Вновь нахожу ее взглядом через зеркало и невольно залипаю на декольте сарафана.

Да там смотреть не на что! Но я черт знает по какой причине смотрю…

– Егор! – вскрикивает Алина, подавшись вперед.

Резко перевожу взгляд на дорогу и вжимаю тормоз. Машина останавливается в каких-то десяти сантиметрах перед газелью.

– Ух… – еле слышно выдыхает Алина.

– Блин, – бормочу я, объезжая машину. И предлагаю достаточно миролюбиво: – Может, пересядешь вперед?

– Нет. Мне и тут неплохо.

Да что у нас опять случилось? Хотя догадываюсь: непринятие ситуации у Алины случилось.

«Нравлюсь я тебе, да?» – вновь ловлю в зеркале ее взгляд. Девчонка тут же смущенно опускает глаза.

Нравлюсь, да. Пора это принять, мышка!

Приезжаю по адресу, который назвала мне Алина. Обычный многоэтажный панельный дом, каких в городе сотни.

– Какой подъезд?

– Вон тот, – изящным пальчиком указывает она на второй.

– Давай только недолго. – Припарковавшись, лениво разваливаюсь на сиденье, разблокировав замки.

Алина выбирается из машины, забрав свои пакеты с обновками.

Я хотел проводить ее, даже попасть в квартиру, но в последний момент решил не давить. Девчонка и так с большим трудом захватила мою наживку и в любой момент способна сорваться с крючка. Даже сейчас может просто не вернуться в тачку. Конечно, я рассматриваю и такой вариант. Но пока просто жду, дав ей время.

22

Алина

Повесив новое платье на плечики, убираю его в шкаф. Туфельки ставлю в отсек для обуви. Потом поливаю цветы. Земля немного подсохла за время моего отсутствия, но у нас не солнечная сторона, поэтому ничего не погибло. Включаю электрический чайник, завариваю чай. В общем, веду себя так, словно никто не ждет меня возле подъезда.

Я не пойду!

Расположившись на кухне с чашкой чая и конфетами, беру в руки телефон и прослушиваю голосовухи от Тимофея.

– Малыш, со связью плохо. Лучше пиши мне.

– Тренер нас загонял, сейчас рухну спать.

– Через пять дней вернусь, наверстаем все дни нашей разлуки.

– Как ты? Все еще с сестрой?

Все это Тим прислал еще вчера, пока я была в парке с Егором.

Становится немного стыдно, что теперь мне есть что скрывать от своего парня. И как бы я ни убеждала себя, что делаю все только потому, что… В общем, я просто помогаю Грозному, и все. Нет в этом ничего страшного. Только глубоко внутри я знаю, что не так все просто.

Надо признаться хотя бы себе самой, что Егор вызывает во мне весьма странные чувства. Такие, которые я испытывать не должна.

Печатаю сообщение Тиму:

Сообщение мгновенно прочитано. Тимофей онлайн. Жду пару минут, но он ничего не пишет в ответ. Звоню. Долго слушаю гудки. Не берет. Возвращаюсь в «Телеграм». Тимофей оффлайн. Опять что-то со связью?

Хочу написать еще одно сообщение, но не успеваю этого сделать, потому что приходит сообщение от Егора. Открываю чат. Там фото… От которого, как и в первый раз, внутренности болезненно сжимаются.

Я и два парня. На кровати. Полуобнаженные.

Следом прилетает сообщение:

И еще одно:

Но я не твоя, черт возьми!

По спине пробегает холодок… От Егора приходит еще одно сообщение:

А то что? Отправишь фотку Тиму? И ведь реально отправит!

Телефон оживает от звонка.

– Да! – рявкаю я на Гроза.

– Тебя нет уже час, – цедит он в ответ. – Мое терпение лопнуло. Либо ты выходишь, либо все будет очень плохо. Я ведь тебя предупредил.

– Хорошо, я выйду, – сдаюсь я. – Но у меня одно условие.

– Какое?

– Когда завтра все закончится и я сделаю то, что ты хочешь, ты тут же удалишь весь компромат на меня и сестру. А потом навсегда оставишь меня в покое.

Воцаряется тишина, которая тянется слишком долго. Наконец Егор отвечает:

– Заметано.

Он сбрасывает звонок, а я нехотя иду одеваться. Наряжаться не собираюсь, поэтому надеваю простенькие джинсы и обычную футболку. На ноги – кеды. Волосы намеренно собираю в хвост.

Что он там говорил? Они круто выглядят, когда распущены? Они будут так выглядеть для Тимофея, но не для тебя, Егор!

Беру с собой немного денег и телефон. Пешком иду по лестнице, снова пытаясь дозвониться до Тимофея. Меня очень сильно беспокоит, что мы так отдалились.

Не дозвонившись, набираю отцу. К счастью, он берет трубку почти сразу же.

– Да, дочка? Все в порядке, надеюсь?

– Да, все хорошо. Я до Тима не могу дозвониться. Ты там их совсем умотал?

– Наоборот… – бурчит папа недовольно. – Вчера устроили бунт и потребовали выходной. А сегодня весь день дрыхнут, спортсмены недоделанные!

Вот как? Очень хочется спросить: и что же они делали вчера? Где были? Но я не хочу ставить Тима в неудобное положение перед отцом, поэтому говорю беззаботным тоном:

– Да ладно тебе! Иногда всем нужно расслабиться. И тебе тоже.

– Я вполне расслаблен, – отвечает отец.

Ну конечно!

После смерти мамы отец так ни с кем и не сошелся. У него нет подруги, он не ходит на свидания. Все заменяет работой. А мы с Юлианой уже взрослые. Сестра замужем, я тоже рано или поздно обзаведусь собственной семьей. Отцу, на мой взгляд, давно пора как-то устраивать свою личную жизнь.

Выхожу из подъезда, сажусь на лавочку и болтаю с отцом еще минут десять, игнорируя злой взгляд Егора из машины.

– Значит, завтра к этому прокуроришке тоже пойдешь? – насмешливо говорит папа, когда другие темы иссякают.

– Юлиана сказала?

– Да.

– Ага, схожу. Посмотрю, как живут богачи, – отвечаю я с такой же насмешкой.

– Ладно, пойду, распинаю всех на пробежку, – с садистскими нотками в голосе произносит отец.

– Так поздно?

– Угу. Побегают и за утро тоже.

– Не надо, па…

– Когда вы начали встречаться с Тимофеем, мы с тобой кое о чем договорились, кнопка! Помнишь о чем?

– Помню.

– Вот и хорошо.

Мы прощаемся, и я убираю телефон в карман.

Изначально отец был против наших отношений с Тимом не потому, что Тимофей плохой, а наоборот – потому что он самый лучший. Слишком ценный игрок. Папа боится его потерять, если у нас с Тимофеем что-то пойдет не так. Вдруг в таком случае Тим не сможет отделить личное от спорта и уйдет к другому тренеру?

Медленно бреду к «БМВ» Егора, сажусь вперед. В этот момент я четко осознаю, что именно сейчас ставлю под удар не только свои отношения с парнем, но и положение отца…

Напомнил бы хоть кто-нибудь, зачем я все это делаю!

Гроз скептически осматривает мой скромный прикид, молча заводит двигатель и выезжает со двора. Но прежде чем вклиниться в поток машин на шоссе, тормозит и срывает резинку с моих волос.

– Эй! – Я ничего не успеваю сделать.

– Я же сказал: так лучше.

Егор выкидывает резинку в окно и блокирует двери, явно почувствовав мой настрой сбежать немедленно. Широко улыбнувшись, парень давит на газ, и машина выезжает на шоссе.

– Так и быть, я прощаю тебя за то, что так долго собиралась, – заявляет он. – В конце концов, ты же все-таки здесь.

Остановившись на светофоре, Егор переводит на меня взгляд. И я читаю в нем то, что раньше было скрыто за толстой броней и маской плохого парня.

Интерес, симпатия, предвкушение…

Я нравлюсь Егору Грозному. Нравлюсь как девушка. От понимания этого мое сердце совершает кульбит и ухает вниз живота.

Господи… остановите все это, кто-нибудь!

– Это что?

– Это мой сюрприз, мышка!

Вновь перевожу шокированный взгляд за окно.

– Ты из ума выжил, что ли? – срывается с моих губ. Я отлично знаю это место, хоть и никогда тут не была.

«Колизей» – ночной клуб для золотой молодежи, расположенный в самом центре города. Входной билет стоит половину зарплаты моего отца. И даже если купишь его, все равно не факт, что тебя пустят, если ты не вхож в элитную тусовку.

– Громкая музыка, забитый до отказа танцпол, вкусные коктейли. Мы просто повеселимся! – говорит Гроз невинным тоном. – Что плохого в веселье?

– Я не могу.

– Почему?

– Моему парню это не понравится, – нахожу весомый аргумент. Вот именно, Алина! Почаще вспоминай про Тимофея.

– И почему ему это не понравится? – проявляет глупое упрямство Егор.

Вперив в его лицо недобрый взгляд, цежу сквозь зубы:

– Потому что это неправильно, когда девушка, у которой есть парень, шляется по ночным клубам с другим!

– С другом, – язвительным тоном поправляет Гроз. – Я же твой друг, забыла?

Скрестив руки на груди, вжимаюсь в спинку кресла. Не выйду из машины! Пусть отвезет меня домой. Строго смотрю на Егора.

Вообще-то я очень хочу пойти, потому что другого шанса попасть в этот клуб, наверное, просто не будет… Но я даже не представляю, что должно произойти, чтобы я сейчас туда вошла.

– Хорошо, я дам тебе немного пищи для размышлений, – говорит Егор, взяв в руку свой телефон. Поводив по экрану пальцем, он поворачивает мобильник к моему лицу. – Твой парень, да?

Я вглядываюсь в фото. Картинка нечеткая, но Тимофея не узнать невозможно. Как и еще пару человек из команды. Яркие софиты под потолком, на заднем плане – танцпол. Они в каком-то клубе, определенно.

Егор перелистывает на следующую фотку. Ребята сидят за столом, лица у всех довольные. На следующей фотографии появляется девушка. Она сидит между Тимофеем и Лехой – десятым номером команды. Судя по дате внизу фотографии, это было вчера.

Я немного в шоке. И злюсь.

– Откуда эти фотки? Где ты их нашел?

– В ее профиле. – Гроз тычет на изображение девчонки. – Но я не вижу проблемы. Твой парень просто веселится. А чем ты хуже?

Ничем… Наверное…

Бросив взгляд на яркую вывеску клуба, неуверенно смотрю на Егора. И кажется, он чувствует, что я начала сдаваться.

– Тебе понравится, кареглазка! Идем!

Он бодро выходит из машины. А я все еще сомневаюсь… Я совсем не против вылазки Тимофея в клуб. Ребята много тренируются и заслужили небольшую передышку. Но будет ли Тим так же не против, если я пойду сейчас с Егором?..

Прерывая мои невеселые размышления, дверь распахивается, и меня бесцеремонно вытаскивают из салона.

– Хватит загоняться, Алина, – с серьезным выражением лица втирает мне Егор. – Мы друзья, почти родственники. К тому же я ничего не скажу твоему парню о нашем походе в клуб.

– Я сама ему расскажу, – упрямо вскидываю подбородок. – Мне скрывать нечего.

– Ну и хорошо, – усмехается Гроз.

Мы долго смотрим друг другу в глаза. У обоих во взглядах бескомпромиссное упрямство. Я отворачиваюсь первой и иду ко входу. На моем пути вырастает охранник. Такой огромный шкаф и с таким ужасающим лицом, что я невольно торможу и даже начинаю пятиться.

– Привет, Шрек! Она со мной, – бросает охраннику Егор, обвив рукой мою талию.

– Тогда велком! – расплывается в улыбке Шрек, смещаясь в сторону.

Они с Грозным обмениваются рукопожатием, и мы заходим внутрь. Я позволяю парню обнимать меня за талию, потому что чувствую себя жутко неуверенно в этом заведении. Особенно в своей простецкой повседневной одежде. Джинсы, футболка, кеды… Черт! Алина, ты не могла надеть что-то поприличнее?!

Но ведь Егор говорил об ужине… Который мы, кстати, пропустили. Он обвинил меня в том, что я слишком долго собиралась и поэтому мы остались голодными.

– Расслабься, – шепчет где-то возле виска Гроз. И еще сильнее сжимает мою талию.

Он покупает нам билеты: на мою руку надевают широкий пластиковый браслет, а Егор убирает свой в карман джинсов.

Меня немного расслабляет тот факт, что Гроз тоже в обычных джинсах и футболке. Правда, он все равно выглядит необычно из-за тату на руках и шее и сережек в ушах. А слегка взъерошенные волосы дополняют образ. Понятия не имею, зачем отмечаю этот факт…

Мы подходим к бару. За ним – огромный круглый танцпол, занимающий весь первый этаж, с круглой сценой в центре. Какой-то исполнитель читает рэп, не скупясь на ругательства. Не знаю, кто это, потому что не особо слежу за медийными личностями.

Егор ведет меня по лестнице на второй этаж, где мы занимаем свободные места в ложе. Вижу, как Грозному машут девчонки с разных сторон. Поспешно сажусь на диванчик, чтобы меня не было видно.

К нам заходит официант. Егор что-то заказывает, а я пытаюсь мысленно убедить себя, что не делаю ничего плохого.

Егор садится рядом, положив руку на спинку дивана. Он не касается моей спины, но я чувствую жар, который исходит от парня, и нервно ерзаю на месте.

Некоторое время мы молча слушаем рэп, а я попутно рассматриваю публику. Все девушки, которые попадаются мне на глаза, выглядят так, словно это последняя и самая важная их тусовка. Яркие платья самых смелых фасонов, туфли на высоких каблуках, вызывающий макияж… Надо признать, на их фоне я и правда серая мышка.

Нам приносят коктейли, но я к своему не притрагиваюсь.

– Он безалкогольный, – шепчет Егор мне на ушко.

– Можешь выпить оба. – Наученная горьким опытом, я точно не буду ни есть, ни пить в его компании.

Усмехнувшись, Грозный берет мой бокал, украшенный клубникой, и делает глоток.

– Видишь? Мне можно доверять.

– До моего доверия тебе еще слишком далеко, – парирую я.

– И что нужно сделать? – схватив меня за подбородок, Егор поворачивает мое лицо к себе. – Скажи, Алина, как заслужить твое доверие?

Наверное, уже никак. Да и ни к чему. Завтра наше странное общение подойдет к концу.

Но я молчу, не в состоянии подобрать правильные слова. Мой взгляд опускается на шею парня. Череп с глазами-кратерами будто ухмыляется мне. Возвращаюсь взглядом обратно к лицу Егора. Почему-то перед глазами все плывет… Но я же ничего не пила и не ела! Хотя, может, именно поэтому. Я просто голодна.

Высвобождаюсь из его хватки и все-таки беру коктейль. Осторожно делаю маленький глоток. Напиток очень вкусный, клубничный, без каких-то посторонних привкусов.

Егор все еще вопросительно смотрит на меня, ждет ответа. Я пожимаю плечами.

– Доверие зарабатывается годами. Наверное.

– Ты со своим парнем полгода, – напоминает он. – Но ему ты доверяешь.

– Потому что он мой парень.

– То есть… – Егор медленно облизывает губы, – ты просто слепо доверяешь ему?

Да нет же, не так! Но я не понимаю, как объяснить.

– Ладно, мышка. – Гроз отворачивается. – Не буду мешать тебе разочаровываться в твоем Тимофее.

Что это значит, черт возьми?

Но узнать я не успеваю. В нашей ложе появляются люди. Среди парней узнаю парочку друзей Грозного. А еще множество незнакомых девчонок. Одна из них садится рядом с Егором с другой стороны и что-то щебечет ему на ухо.

Официант накрывает стол: напитки, легкие закуски. Мне приносят еще один коктейль, но я не притрагиваюсь к нему.

Рука Егора сползает со спинки дивана и опускается на мое плечо. Он словно пытается всем показать, что пришел со мной. На меня не смотрит, спокойно болтает с другом напротив и игнорирует девчонку, пытающуюся привлечь к себе внимание.

В какой-то момент Егор хватает мой новый коктейль и делает глоток. Видимо, хочет снова убедить, что я могу ему доверять. Окей. Будем надеяться, что второй раз он не выкинет трюк с опаиванием…

Я выпиваю и второй коктейль. Съедаю клубнику.

Сцена давно опустела, и теперь просто долбит музыка. Удивительно, но в ложе вполне можно беседовать, не пытаясь перекричать друг друга. Никто не пытается со мной познакомиться, но я чувствую на себе разные взгляды: какие-то странные со стороны парней и пренебрежительные от девушек. Замечаю, как девица, сидящая по другую сторону от Егора, лапает его за бедро.

То, что мне срочно необходима передышка от всего происходящего, я осознаю только тогда, когда выскакиваю из ложи и спускаюсь по лестнице на танцпол. Заодно уборную было бы неплохо найти…

Кое-как пробираюсь сквозь толпу на танцполе. Мой браслет красиво светится розовым неоном. Заметив официанта, подхожу к нему и спрашиваю про туалет. Он указывает куда-то за мою спину. Вновь пробираюсь через танцпол к неприметной двери, за которой оказывается коридор.

Выхожу туда и прикрываю за собой дверь. Становится тихо. Почти совсем не слышно музыки.

Из женского туалета выбегают две веселые девушки. Они что-то бурно обсуждают, но, заметив меня, замолкают и брезгливо морщат носы. Выскакивают из коридора, на миг впустив грохот музыки, а потом снова все затихает.

Выйдя из уборной, я не спешу возвращаться к Егору и замираю возле раковины, разглядывая себя в зеркале. Щеки горят. Распущенные волосы кажутся тусклыми. На лице ни капли макияжа. Наверное, впервые в жизни я не нравлюсь самой себе. Особенно на фоне всех этих девиц. Хотя я никогда не страдала комплексами. Пожалуй, это звоночек о том, что мне пора домой…

Это не мое место. Егор Грозный не мой человек. И не друг он мне. Просто странный парень, в котором я хотела разобраться. Но уже достаточно!

Едва выхожу в коридор, как меня тут же прижимают к стене. Егор упирается руками в стену по обе стороны от меня, поймав в ловушку.

– Я думал, ты сбежала, – шепчет он напротив моих губ с какой-то болезненной интонацией.

На секунду утонув в его глазах, я тяжело сглатываю и отвечаю как можно беззаботней:

– Я уже на линии старта. Как раз собиралась смыться отсюда.

– Хочешь уйти?

– Да.

– Хорошо. Я тоже нагулялся.

Но мы по-прежнему не двигаемся. Точнее, Егор не двигается, поэтому и я не могу уйти, прижатая к стене.

– У меня есть для тебя сюрприз, Алина.

– Еще один? – я нервно усмехаюсь. – Думаю, хватит.

– Помолчи! – беззлобно рычит он.

Засунув руку в карман джинсов, Егор извлекает маленький пакетик. Меня распирает любопытство, но я медлю.

– Посмотри! – Он силой впихивает пакет в мою ладонь.

Вытряхиваю содержимое на вторую руку и шокированно смотрю на серебряный браслет с глазом. Поднимаю недоумевающий взгляд на Егора.

– Зачем? – Голос почему-то вдруг становится сиплым.

– Ну он же тебе понравился, – отвечает Егор внезапно охрипшим голосом. – Я мог купить что-то лучше, но ты смотрела именно на него. Почему?

– У мамы была цепочка с точно таким же глазом.

– А где сейчас твоя мама?

– Нет ее давно.

Мы замолкаем. Сейчас нас объединяет нечто большее, чем сделка и его шантаж.

– Мне жаль, – искренне произносит парень и опускает взгляд на браслет. – Наденешь его?

Я медленно киваю, и Егор помогает справиться с замком, надевая браслет на мою левую руку. Он все еще практически прижимает меня своим телом к стене, и мне начинает казаться, что просто так не отпустит.

– Спасибо, – сглатываю ком, внимательно разглядывая браслет.

Схватив меня за подбородок, Гроз вынуждает задрать голову и посмотреть ему в глаза. Удерживая мое лицо, он водит большим пальцем по моей щеке. Его губы приближаются. А я, словно парализованная, ничего не делаю…

Сейчас он меня поцелует и… Скорее всего, я отвечу… потому что… Потому что дура! И мое тело вдруг хочет этого!

Но ведь я предам Тимофея! Этого нельзя допустить!

В последний момент перед тем, как наши губы соприкоснутся, я успеваю повернуть голову, и Егор касается моей щеки. Его это не останавливает, и он нежно скользит губами по скуле к виску.

– Можешь, как тогда… меня обнять? – шепчет он с болезненным надрывом.

Мое дыхание учащается, пульс зашкаливает. Но я не шевелюсь… Тогда Егор берет мои руки и сам кладет их на свои плечи.

Внезапно происходят две вещи. Первая – громкая музыка снова прорывается сюда с танцпола. И вторая – повернувшись на звук, я вижу в дверях парня и узнаю в нем Кирилла Лобова. Сэвен. Седьмой номер нашей футбольной команды.

Кажется, он шел к мужскому туалету, но замер, когда наши взгляды встретились.

23

Гроз

Мышка вся сжимается, а ее руки покидают мои плечи, безвольно падая вниз.

Сначала я не понимаю, что произошло, а потом до меня доходит, что кто-то вошел… Поворачиваюсь на звук и вижу какого-то чела. Тут же узнаю его – это Лобов, один из друзей Тимофея. И он тут потому, что я это подстроил. Теперь я почти жалею об этом. Почти…

– Кирилл… – сдавленно произносит мышка, толкая меня в грудь.

Не сопротивляюсь, позволяя себя оттолкнуть. Молча опираюсь плечом о противоположную стену и просто наблюдаю за разворачивающейся драмой.

– Хм… эм-м… Алина? Я… как бы… даже не признал тебя…

Этот чувак едва справляется с шоком. И слишком ревниво поглядывает на меня.

Мгновенно закипаю. Ты ревнуешь эту девочку, Лобов? Из-за себя? Или из-за друга?

Ш-ш-ш, стоп… Я торможу свои эмоции. Наверняка Лобов бесится, потому что застукал девушку лучшего друга в такой пикантной ситуации.

– А это Егор! – Алина указывает на меня рукой. – Он пасынок моей сестры.

Словно это нелепое заявление объясняет наши объятия в ночном клубе.

– Э-эм… Ясно, – качает головой Лобов, с укором глядя на Алину.

– А ты… как тут вообще оказался? – Ее улыбка такая неестественная, что мышка выглядит даже глупо. – Я думала, ты где-то отдыхаешь.

– Да, мы с семьей только вчера вернулись. А здесь… Я должен был встретиться с одной девчонкой… Ну, в смысле, не здесь, – усмехается Лобов, глянув на дверь туалета, – а в этом клубе.

– Ясно, – отвечает Алина натянуто-бодрым тоном.

И оба замолкают. Нас всех окутывает атмосфера неловкости.

Ни с какой девчонкой Лобов не встретится, ее просто не существует. С ним переписывался Макс с фейкового аккаунта и заманил парнишку сюда.

– Ладно, я пойду, – отмирает футболист, шагая к двери мужского туалета, и добавляет с запинкой: – Рад тебя видеть…

Дверь за ним захлопывается, и Алина поворачивается ко мне. Девчонка хмуро разглядывает мое расслабленное лицо с выражением полнейшего пофигизма.

Не стоит предъявлять мне претензии, потому что я как бы ни при чем.

– Все, достаточно, – говорит она каким-то обреченным и усталым тоном, распахивает дверь и исчезает на танцполе.

Я догоняю ее уже на улице. Алина проходит мимо моей «бэхи», не притормаживая. Хватаю девушку за руку. Она разворачивается. В глазах паника и стыд.

– Я пройдусь. Отпусти меня, Егор, – говорит мышка довольно твердо.

Я не могу ее отпустить. Да я уже даже думать без нее не могу! Кажется, если не буду вдыхать ее запах, мои легкие откажут, отрицая существование кислорода. Мой кислород – это она.

Я не знаю, как так вышло… И я в полном смятении, черт возьми!

– Куда ты, кареглазка? Мы на другом конце города. Веди себя благоразумно, – пытаюсь мягко ее остановить.

– Я так благоразумна, что дальше некуда! – рычит она в ответ. – Мне нужно побыть одной!

В ее интонации я слышу «без меня». Ей нужно побыть без меня! Вашу мать!

– Алина, – сглатываю ком, застрявший в горле, и все эмоции, которые рвутся наружу, – я не вижу в этом смысла.

– В чем? – Девчонка непонимающе смотрит на меня своими карими глазищами.

– В том, что ты так сильно переживаешь. Что такого страшного произошло?

– Ты серьезно? – недобро усмехается она. – Друг Тимофея видел, как я тебя обнимала.

– Он точно ему расскажет? – Я замираю в ожидании ответа.

Скажи «да»! Пусть будет «да»!

Она молчит пару секунд, задумчиво кусая губы, и выпаливает:

– Да! Он прямо сейчас может звонить ему. И я… И мне… – Алина выдергивает руку из моих пальцев. – Мне нужно позвонить самой. – Она стремительно уходит прочь.

Возвращаюсь к тачке. Не отпущу!

Медленно качусь вдоль тротуара, по которому она идет. Вижу, как девчонка пытается до кого-то дозвониться. Наверняка до своего парня. Но, похоже, тот не отвечает.

Она его реально любит? Или это долбаное чувство вины?

С отчаянием всплеснув руками, Алина убирает телефон в задний карман джинсов и идет дальше, игнорируя меня.

– Садись в машину.

Она упрямо качает головой, а потом тяжело вздыхает:

– Ты тут ни при чем, Егор. Прости, что я на тебе срываюсь. Я сама виновата в том, что поехала с тобой. И в том, что вела себя так, когда ты подарил мне браслет. С этим надо заканчивать…

Все это она тараторит, не глядя на меня. Однако я не собираюсь ничего заканчивать! Наоборот, это только начало.

– Садись в машину, мышка.

Девчонка вновь смотрит на меня со злобой, но молчит.

Навстречу Алине по тротуару идет компашка парней.

– Эй, девушка! Может, вам помочь? – Эти типы окружают ее, а один даже успевает приобнять.

Я моментально зверею… Нажав на тормоз, вылетаю на улицу. Одного хватаю за грудки, встряхиваю и отшвыриваю. Второму успеваю заехать по лицу и тут же сам получаю сзади мощный удар в почки. На секунду меня ведет, и я выхватываю еще и удар в челюсть.

Алина с отчаянным визгом бросается между мной и этими придурками, кричит:

– Не трогайте его! Не трогайте!

– Ты его знаешь?

Совладав с болью, я пру на самого борзого. Того, который посмел к ней прикоснуться.

– Переломаю руки к черту… – цежу сквозь зубы.

Его друганы нас разнимают. Меня оттаскивают и пытаются утихомирить, но я словно сошел с ума. Никогда меня так не крыло.

Схватив мою руку, Алина что-то говорит, успокаивая.

– Поехали! Пожалуйста! – умоляет она.

Ее голос уже хрипит от эмоций. Уцепившись за этот голос, я прихожу в себя.

Веду ее к тачке, открываю пассажирскую дверь и дожидаюсь, когда девчонка сядет и пристегнется. Краем уха слышу, как те парни перешептываются: «Это же Грозный…» Но сейчас мне уже все равно на их озарение. Я добился своего. Алина снова в моей машине.

Почти всю дорогу едем молча. Я время от времени тру скулу.

– Болит? – упавшим голосом наконец спрашивает Алина.

На самом деле не очень, но я утвердительно киваю:

– Хорошо бы обезболивающее.

– Давай заедем в аптеку, – предлагает она.

– Не таблетки, – нагло усмехаюсь я. – Мне бы отлично помогли твои нежные ручки. Или мягкие губы.

Грозный, что ты несешь?! Бросив быстрый взгляд, убеждаюсь, что Алина в шоке. Поспешно выдыхаю:

– Это шутка. Забей, у меня ничего не болит.

– Ясно.

Подъезжаю к ее подъезду и глушу мотор. Алина не спешит выходить. Устало откинувшись на подголовник, задумчиво смотрит перед собой и вдруг произносит:

– Могу я сказать Тимофею о том, что помогаю тебе?

– Нет, конечно. – Тут я непреклонен. – Это только между тобой и мной, кареглазка.

– Ясно, – сухо роняет она и отстегивает ремень безопасности. – Ладно, я пойду.

Но до того, как она успевает открыть дверь, я хватаю девчонку за руку и переплетаю наши пальцы.

– Я готов сам поговорить с твоим Тимофеем и объяснить ему все. Но взамен у меня будет одна просьба.

– Что ты сможешь ему объяснить? – недоверчиво спрашивает Алина.

– Что между нами просто родственные отношения, как вариант. Я смогу найти правильные слова, и ваши отношения не пострадают.

– Даже не знаю… – задумчиво прикусывает нижнюю губу девушка. – Если я соглашусь, что ты попросишь взамен?

И так смотрит на меня… С такой мольбой. Словно я и правда должен решить ее проблемы с парнем.

– Так что ты хочешь взамен? – подгоняет меня Алина, когда молчание затягивается, и пытается выдернуть пальцы из моей руки.

Но я держу ее крепко. Она тоже должна чувствовать это… Эти импульсы между нами. То, как кожа горит от одного касания.

Развернувшись к ней всем телом, подаюсь ближе и сосредоточиваюсь на карих глазах девушки. Они не соврут.

– Ты прямо сейчас должна признаться в том, что мы не просто друзья. Просто смирись и прими это. Прими и скажи «да». Мы совсем не друзья. Между нами что-то намного большее, чем чертова дружба.

Она не отводит взгляда от моего лица, рот удивленно приоткрывается. Я чувствую, как тянется секунда, две, три… Ничего не происходит. А потом Алина моргает, на миг спрятав глаза под длинными ресницами.

– Между нами ничего нет, Егор. И дружбы тоже. Друзей не шантажируют.

Если начистоту, она права. Но это сейчас не важно. Я вижу главное – она врет. И самой себе тоже. Пламя между нами настолько яркое и обжигающее, что его можно почувствовать даже физически.

– Хорошо. Значит, я ошибся в ощущениях. – Я отпускаю ее руку и поворачиваюсь к рулю. – Надеюсь, на завтра все в силе?

Алина распахивает дверь и молча покидает машину. А я все еще чувствую, как часто билось ее сердце, когда она не смогла признаться в том, что ощущает на самом деле.

Лгунья! Все ты чувствуешь! Просто боишься. Но я помогу тебе избавиться от страха.

24

Алина

Смотрю на себя в зеркало и невольно улыбаюсь. Новое платье, туфли. Выгляжу я неплохо. Но это первая улыбка за день. Других поводов для радости нет…

Кажется, мы с Тимом катимся в какую-то бездну. Вчера он так и не ответил мне, а сегодня прислал странное сообщение:

А я в ответ написала нечто совсем уж глупое:

Все. Дальше разговор не продолжился. И так как я не чувствую себя виноватой – может быть, самую малость – решаю не проявлять пока инициативу. Тимофей тоже молчит. Оба слишком гордые. В половине пятого приезжает Влад, которого отправила за мной Юлиана. Поздоровавшись с водителем, устраиваюсь на заднем сиденье, расправляя подол платья и укладывая на колени маленькую сумочку.

Сегодня я решила немного накраситься. А волосы оставила распущенными, тщательно вытянув их феном.

Я никогда не заморачивалась по поводу своей внешности. Мама ушла слишком рано, а отец не стремился воспитывать меня как настоящую леди. Понятия не имею, как Юлиана умудрилась стать такой.

Подправив макияж и обновив блеск на губах, убираю зеркальце в сумочку и встречаюсь с взглядом Влада в зеркале заднего вида. Он с улыбкой произносит:

– Вас прямо не узнать.

Это звучит как безобидный комплимент, и я смущенно отвечаю:

– Спасибо.

Всю дорогу разглядываю подаренный Егором браслет, украшающий мое запястье. Я тысячу раз порывалась его снять, но в итоге решила, что сниму при Егоре и сразу верну. Этот браслет почему-то кажется мне таким родным… Словно всегда был на моей руке.

«Все равно верну», – упрямо повторяю про себя.

Практически все мои слова и поступки Гроз истолковал неправильно. И я тоже что-то там нафантазировала в своей голове. Мы с ним совершенно чужие люди! И он совсем мне не нравится.

Не нравится!

Может быть, если повторять чаще, я действительно в это поверю?

Машина плавно въезжает во двор особняка Грозных и останавливается возле входа в дом. Влад поспешно покидает автомобиль и открывает для меня дверь, галантно подает руку, и я неуверенно вкладываю в нее свои пальцы. Но мое запястье тут же перехватывает другая рука.

– Я сам! – раздается властный голос Егора.

По спине бегут мурашки.

Влад отступает, а Егор нетерпеливо тянет меня за руку. Буквально вылетев из машины, с размаху врезаюсь в грудь парня и утыкаюсь носом в его шею.

– Ух… – невольно вырывается у меня.

– Вау! – произносит он ошарашенно.

Мы замираем в этой позе, прижавшись друг к другу, и стоим до тех пор, пока горячая ладонь Гроза не начинает нахально ползти по моей спине вниз. Это резко отрезвляет меня. Я отшатываюсь от Егора и чуть не вписываюсь пятой точкой в кузов машины. Мои каблуки куда-то едут, ноги перестают подчиняться, руки пытаются ухватиться за воздух… И вот я вновь прижата к парню, но теперь он просто крепко обнимает меня за талию.

– Мои руки явно живут отдельной от меня жизнью, – усмехается Егор где-то возле моего виска. – Я не хотел лапать тебя, Алина. Ну или хотел… Ты выглядишь так аппетитно! А твоя попка…

– Стоп! – Вскинув голову, я строго смотрю в зеленые глаза парня. – Я прямо сейчас хочу закончить этот разговор.

– Как скажешь. – Он осторожно отпускает меня. – Стоишь?

– Стою.

Какое-то время мы молча смотрим друг на друга.

– Пойдем прогуляемся, – предлагает Егор, запихивая руки в карманы брюк.

Только сейчас до меня доходит, что он тоже принарядился. Белая рубашка на его загорелом теле выглядит бесподобно, а черные брюки и классические туфли на удивление очень ему идут.

Мы с Грозом шагаем рядом, держась на расстоянии вытянутой руки. Обходим дом и попадаем в сад. Я невольно ищу взглядом Юлиану, но ее не видно. По мощеной дорожке проходим в огромную беседку. Здесь расположен мангал из красного кирпича, но выглядит он так, словно никто им ни разу не пользовался.

– Садись, – указывает Егор на подвесные качели, и, когда я это делаю, он садится рядом. – Мы можем пропустить первый час этого приема. – На лице парня отражается плохо скрываемое раздражение. – Думаю, тебе будет скучно просто стоять в углу и рассматривать гостей.

Он говорит это так, словно сам все время стоит в углу, скрываясь в тени своего отца. Откуда-то я знаю, что так оно и есть.

– Хорошо. Тогда какой будет план?

– Мы придем последними. Зайдем через задний вход. – Егор указывает на неприметную дверь, которую едва видно сквозь листву. – Попадем сразу к началу ужина. Отец знает, что сестра его жены приглашена. Он с тобой уже знаком, поэтому особого внимания к себе не жди.

Я видела Захара Андреевича не больше двух раз за всю их совместную жизнь с Юлианой. Не думаю, что он запомнил меня в лицо. Но я стараюсь не думать об этом и просто слушаю Егора, пытаясь не нервничать. Это дается чертовски сложно.

– Идея убедить отца пустить тебя в его кабинет была ужасной, – внезапно признается парень, не глядя мне в глаза.

– Почему?

Егор молчит. Он отталкивается ногой от пола, и качели начинают легонько раскачиваться.

– Почему? – повторяю я свой вопрос.

Грозный медленно поворачивается ко мне. Его взгляд проходится по моему платью, скользнув по декольте, поднимается к глазам.

– Потому что я передумал тебя подставлять, мышка. Я знал, что отец сто процентов тебя поймает… Да даже если и не поймает, легко догадается, кто залез в его компьютер. И мне вроде как было все равно, что ты пострадаешь. Но теперь я не могу так с тобой поступить.

Он вновь толкается ногой от пола, и качели раскачиваются сильнее. Мой желудок вдруг болезненно сжимается. Не от рывка качелей, а от слов Егора.

Кажется, он изменился… Стал значительно лучше, чем был неделю назад.

– Мы могли бы попробовать проникнуть в его кабинет тайно. Если ты готова. Но знаешь что? – Грозный лениво разваливается на качелях, положив руку на спинку. – Те фотки я и так удалю. Ты не должна быть замотивирована лишь шантажом.

– А чем я, по-твоему, должна быть замотивирована? – теряюсь я от его признания.

– Желанием мне помочь, – неожиданно выпаливает он. – Симпатией ко мне.

Я скептически фыркаю, отрицательно качнув головой. Однако получается не очень правдоподобно. А в следующее мгновение мой здравый смысл куда-то испаряется, и я неожиданно для себя произношу:

– Я же сказала, что помогу тебе, Егор.

– Хм… Отлично! – Он улыбается так, словно я только что призналась в своей симпатии к нему.

Хотя, похоже, так и есть, Алина! Вот, блин…

Все происходит как в тумане. Егор выдает мне беспроводные наушники и заставляет сразу подключить гарнитуру к своему телефону.

– Как только все начнется, ты будешь со мной на связи, поняла? – инструктирует он, и я киваю. – Я помогу тебе с паролем и скажу, где именно и что искать. Вот флешка, на нее скинешь все, что я скажу. – В моей руке оказывается маленькая флеш-карта. Убираю ее в сумочку вслед за наушниками.

– Алин, ты хотя бы моргни, если поняла, – усмехается Грозный.

И я утвердительно моргаю.

Слов нет, язык не ворочается. Я будто сплошной оголенный нерв.

Собралась залезть в компьютер прокурора города! Вот же невменяемая!

– Мой отец наверняка крепко приложится к спиртному за столом. Это будет нам на руку.

Снова киваю.

Егор ведет меня к заднему входу, придерживая за локоть. Удивительно, что час так быстро прошел.

– Я мог бы представить тебя как свою девушку, – негромко говорит он, останавливая меня. – Но тогда к тебе будет еще больше вопросов. Поэтому нам лучше держаться подальше друг от друга.

Поднимаю голову и смотрю Егору в глаза. Он немного наклоняется ко мне. Между нашими губами жалкие сантиметры. Как-то не особо далеко мы держимся друг от друга…

Парень обвивает руками мою талию, его взгляд опускается на мой рот.

– Мне уже тебя не хватает, кареглазка, – произносит он шепотом. – Обещаю, когда все закончится, мы обязательно отпразднуем.

Встрепенувшись, я выкручиваюсь из его объятий и отрицательно качаю головой.

– Очень надеюсь, что все пройдет гладко и ты получишь то, чего так хочешь. Но на этом все. Я тебе говорила.

– Не начинай, мышка! – рычит Егор. – Я тебя так просто не отпущу!

По спине вновь пробегают мурашки. Но я стараюсь не обращать внимания на это странное чувство, которое не дает мне покоя, и делаю шаг к двери.

– Давай начнем, пока я не передумала.

Распахнув дверь, Егор взглядом приглашает меня войти, и я захожу внутрь. Мы оказываемся в кухне, где суетятся шеф-повар в забавной шапочке и еще куча разного персонала. Здесь очень вкусно пахнет: одновременно и сладкой карамелью, и мясом.

Мой желудок урчит. Вспоминаю, что из-за всей этой нервотрепки я сегодня еще ничего не ела.

Егор мягко давит мне на спину ладонью, подталкивая вперед. Мы проходим через кухню под недоуменными взглядами присутствующих и попадаем в широкий коридор. Идем по нему до самого конца и замираем возле закрытой двойной двери, за которой слышны голоса.

– Готова? – спрашивает Егор.

Вообще-то нет. Но ведь я уже согласилась. Так что… Он открывает дверь, и мои ноги сразу слабеют от количества гостей, которых я вижу в комнате. Но благодаря этому нам действительно удается практически незаметно войти в столовую. Заметив Юлиану, я тихо встаю рядом с ней.

– Господи! – почти вскрикивает сестра и шепотом спрашивает: – Зачем так пугать? Откуда ты вообще появилась?! И где ты была? Я столько раз звонила!

– Телефон на беззвучном. – Я нервно оглядываюсь по сторонам. – Я просто прогулялась по вашему саду после того, как Влад меня привез.

– С Егором ты прогулялась. Я в курсе, – язвительно замечает Юлиана. – Мы же договорились, что ты будешь держаться от него подальше!

Я и буду. Как только выполню часть своего соглашения. Но этого я, конечно, Юлиане не говорю.

– Не вижу проблемы в том, что мы общаемся. Это нормально, мы ровесники, – заявляю беспечным тоном, пожав плечами.

– Не начинай! – шикает на меня сестра. – Мы же обо всем договорились!

Да, только договаривались мы с ней, когда гуляли по торговому центру, до появления Егора в бутике. До того, как он подарил мне браслет. До того, как бросился бить тех парней.

Я не знаю, что с этим делать. Егор в открытую говорит, что я ему нравлюсь. А я… А у меня парень есть!

Давай, Алина, все правильно! Повторяй это себе чаще!

К счастью, наш разговор с Юлианой прерывается, когда последние гости направляются к столу. Мы с сестрой тоже двигаемся в ту сторону, а Захар Андреевич вместе с сыном замыкают эту процессию.

Все садятся за стол. Место Егора слева от отца, по правую руку садится Юлиана. Усевшись, сестра резко переключает все внимание на мужа: берет его за руку, переплетая пальцы, что-то щебечет Захару на ухо, и тот снисходительно ей улыбается. Наткнувшись взглядом на меня, Захар Андреевич небрежно кивает.

– С днем рождения! – лепечу я, присаживаясь рядом с Юлианой.

Грозный-старший вновь кивает, мельком смотрит на сына, а потом обводит взглядом гостей.

Я тоже осматриваюсь. Публика собралась элитная. Кажется, мужчина напротив меня – депутат городской думы, а вон у той женщины буквально на лице написано, что она судья. Когда гостья встает и начинает говорить, ее властный голос пробирает буквально до костей:

– Я начну, если никто не против. – Она скупо улыбается, равнодушно оглядывая присутствующих.

Возражающих, конечно, не находится. Женщина поднимает бокал с янтарной жидкостью и произносит довольно лаконичный тост, поздравляя прокурора. Все выпивают. Потом слово предоставляется ее соседу. Празднование этого дня рождения мало чем отличается от других. Разве что публика иная, чем у простых смертных. Можно сказать, избранная.

Позволяю себе немного поесть. Пробую салат и сочную отбивную, запиваю соком. Примерно через час и десяток поздравлений понимаю, что мне нужно в уборную. Быстро выскользнув из столовой, отправляюсь на ее поиски.

В голове бьется тревожная мысль: то, что задумал Егор, может начаться с минуты на минуту. Захар Андреевич уже отлучался из столовой в компании нескольких мужчин, и их не было довольно долго. Возможно, они просто ходили на перекур. Или беседовали о чем-то в его кабинете.

Егор почти все время находится рядом с отцом. Со стороны может показаться, что у них теплые отношения. Я видела, как Захар Андреевич улыбнулся сыну и похлопал его по плечу, когда Егор рассказал отцу что-то. Это немного обескураживает, если честно. Никакой напряженности между ними я не вижу.

Но почему же тогда Захар Андреевич не рассказывает Егору о матери?

Санузел отыскивается на первом этаже, в конце левого крыла. Когда я выхожу обратно в коридор, у дверей меня уже караулит Гроз.

– Пошли быстрее! – бросает он, хватая меня за руку.

Егор тянет меня к лестнице, и мы стремительно поднимаемся на второй этаж. Застываем около одной из дверей. Грозный быстро отпирает замок.

– У тебя пять минут, – говорит он, начиная пятиться и одновременно доставая свой телефон. – Я уже тебе звоню.

Телефон начинает вибрировать в сумочке. Я залетаю в кабинет и закрываю дверь, а потом хватаю наушник и принимаю вызов от Егора.

– Слушаю. – Мой голос хрипит от нервного напряжения.

– Видишь компьютер?

– Да.

– Врубай.

Открываю крышку ноутбука и жду, когда он включится.

– Не нервничай, мышка, – подбадривает Егор. – Все будет хорошо. Ты же мне веришь?

Но я не отвечаю, вслушиваясь в голоса на заднем плане. Четко различаю голос Захара Андреевича. Егор, вероятно, где-то рядом с ним.

– С кем ты болтаешь? – В голосе прокурора слышатся недовольные нотки. – Ни дня без своих бездарей, да?

– Мои друзья не бездари, папа, – сдержанно отвечает парень.

– Ну да, ну да…

Экран компьютера наконец загорается, и я достаю из сумки флешку.

– Вводи пароль, – раздается в наушниках тихий голос Егора. – Один, три, ноль, пять.

Мои пальцы быстро порхают по кнопкам. Пароль срабатывает, и включается рабочий экран.

– Я вошла.

– Сейчас будет сложнее. Найди на рабочем столе папку «Суд». Есть?

– Нет. Тут вообще стерильный рабочий стол. Ничего, кроме заставки.

– Ясно. Нужно включить скрытые файлы. Зайди в меню…

– Подожди, я умею. – Без подсказок Егора нахожу нужные настройки. – Готово.

Все скрытые папки должны стать видимыми. В теории. Но на экране по-прежнему ничего нет.

– На рабочем столе, – подсказывает Егор.

– Егор, тут пусто… Хотя…

– Что там? – шепчет он.

На рабочем столе появилась папка «Мой компьютер». Я кликаю по ней и интуитивно перехожу на диск «Д». Все же папки из скрытых превратились в нескрытые, верно? Значит, теперь надо искать на самом видном месте. Мне так кажется.

– Алина! – нетерпеливо зовет Егор, так и не дождавшись от меня ответа.

– Подожди, – шикаю я.

На диске «Д» все довольно лаконично: большинство папок распределено по датам и каким-то номерам, и только две папки имеют название.

– Есть! Папка «Суд»! – Я почему-то ликую.

– Открывай и копируй все данные на флешку. Затем снова скрывай папки и уходи оттуда! Все, больше не могу говорить, у тебя максимум две минуты…

Егор отключается. Судорожно вставляю флешку в разъем и, даже не открывая, копирую нужную папку на носитель. На экране появляется уведомление: «Время переноса данных 3 минуты». Черт!

Руки потеют и начинают дрожать. В ожидании, когда копирование закончится, нервно бегаю взглядом по экрану и внезапно натыкаюсь на еще одну папку. «Мария».

Пульс разгоняется до ста ударов в минуту. Маму Егора зовут Мария.

Вытерев влажные ладони о подол платья, щелкаю по этой папке. Внутри несколько документов. Первый подписан как «Судмедэкспертиза».

Что это значит?!

Копирую все файлы из этой папки и тоже отправляю на флешку. Жду еще полминуты, и как только процесс завершается, скрываю папки и выключаю ноутбук.

Мой лоб и виски покрывает холодная испарина. Сердце стучит как сумасшедшее. Я чувствую себя самым настоящим преступником.

Убрав флешку и гарнитуру в сумку, вылетаю из кабинета. Егор не оставил мне ключи, и я понятия не имею, как его закрыть.

Может, позвонить ему? Сказать, что закончила…

Ухожу подальше от кабинета прокурора, сворачивая налево по коридору. Пытаюсь найти в сумке телефон, когда кто-то внезапно подходит ко мне сзади и хватает за руку. Подпрыгиваю от испуга.

– Иди сюда! – злобно шипит Юлиана, затаскивая меня в какую-то комнату. – Я видела, откуда ты вышла. Жду объяснений! – требовательно рявкает она, уперев руки в бока.

Слава богу, что я попалась на глаза сестре, а не кому-то другому…

25

Гроз

Скидываю вызов и убираю телефон в карман. Моя бесстрашная мышка, похоже, справилась. Испытываю странное чувство гордости за нее. Она просто молодчина! Не испугалась, не передумала.

А еще меня накрывает удовольствие от осознания того, что Алина сделала это для меня. Эта девушка задевает какие-то неведомые струны в моей душе.

Тенью следую за отцом. Он оживленно беседует с Эдуардом Львовичем – одним из самых крупных застройщиков в нашем городе. Отца отвлекает телефонный звонок, и Эдуард Львович подходит ко мне. Мы уже здоровались, но вновь пожимаем друг другу руки.

– Надеюсь, ты уже определился с вузом, сынок?

– Прокурором не буду, – усмехаюсь я в ответ.

– Ты же это несерьезно, да? – хмурит он брови. – Отец тебя поддержит в плане учебы, а потом и солидное местечко получишь.

– И все равно меня это не интересует! – категорично отрезаю я.

Мне, конечно, следовало бы быть умнее и подхалимски заявить, что я непременно буду таким же продажным прокурором, как отец, который берет взятки.

Может быть, не так прямолинейно, конечно. Но меня коробит одна только мысль о подобном подхалимстве.

– Еще передумаешь, – уверенно заявляет Эдуард Львович.

– Егор!

– Да, папа? – перевожу взгляд на отца, который подходит к нам

– Пойдем, прогуляемся. – Его тяжелая рука ложится на мое плечо. Эдуард Львович моментально испаряется.

– А как же гости? – неуверенно смотрю в сторону столовой.

– Подождут, – бросает отец холодно.

Мы проходим в гостиную и выходим в сад. Официальная часть банкета уже закончилась, и некоторые гости разбрелись по дому, так что мы с отцом вполне можем ненадолго отлучиться. К тому же мне нужно как-то подсунуть ему обратно ключ.

Пройдя по саду, останавливаемся возле высокого кипариса.

– Ничего не хочешь мне рассказать? – Изучающий взгляд отца сканирует мое лицо.

– Например что?

– Например, то, зачем твоя маленькая гостья проникла в мой кабинет!

Внутри все обрывается, дыхание перехватывает. Но у меня все же получается ответить довольно небрежным тоном:

– Не понимаю, о чем ты…

– Ключ! – внезапно рявкает отец, протянув руку ладонью вверх. – И не делай из меня идиота! Что ты велел ей найти?

Не моргая, смотрю на отца.

Кто ему сказал? Как он вообще узнал о том, что Алина пробралась в его кабинет?

Я же все предусмотрел, черт возьми! Отец все время был на виду. Он ничего не подозревал!

– Ключ! – чеканит он. – Быстро дал сюда!

Окей. Вкладываю ключ в его руку и делаю шаг назад.

– Что бы она ни искала, там этого нет, – цежу я сквозь зубы. – Ты же не хочешь говорить мне, где моя мать!

Хотя благодаря Алине теперь у меня есть чем шантажировать отца. Просто нужно найти мышку и забрать у нее флешку.

– Егор! – вновь рявкает отец и тут же обреченно поднимает взгляд к небу. – Твоя мать на лечении. Я тебе об этом говорил.

– Где?

– Вне этой страны!

– А можно конкретнее?

– Нет, нельзя! – Отец взбешен, и я тоже. Подавшись ближе, он стискивает ворот моей рубашки и шипит мне в лицо: – Не играй со мной, сын! Не стоило подставлять свою маленькую подружку…

– Она не моя подружка, – вновь цежу я сквозь зубы. – Она же сестра твоей жены, или ты забыл?

– Помню. – Отец резко отпускает меня и разглаживает ткань моей рубашки. – И именно поэтому я прощу ей это маленькое прегрешение. Но сначала…

Не договорив, он идет обратно в дом. Я следую за ним. В гостиной вижу свою мышку – она в компании Юлианы спускается по лестнице. Отец ловит Юлиану за талию, касается губами ее виска и подталкивает в сторону столовой.

– Иди… – Отпустив жену, он тут же хватает за руку Алину, а второй рукой берется за ремешок ее сумочки, снимает с плеча. – Можно?

Юлиана оглядывается и замирает в арке между столовой и гостиной. Я застываю у входа, не отрывая взгляда от Алины.

Судя по тому, как у нее дрожат губы, девчонке чертовски страшно…

От ее испуганного вида у меня внутри все переворачивается.

– Отец, хватит! – Я быстро подхожу к ним.

– Свободен, Егор. Мы тут сами справимся, – говорит он и впивается взглядом в лицо Алины, холодно улыбнувшись. – Тебе же нечего скрывать, верно? – Она лишь заторможенно качает головой.

Отец вытряхивает содержимое сумочки на диван. Телефон, зеркало, помада, наушники, ключи и… И больше ничего! Флешки нет!

– Разблокируй. – Отец протягивает девчонке ее телефон.

– Он н-не запаролен… – заикается мышка, опустив взгляд.

На меня она еще ни разу не посмотрела. Это пугает до чертиков. Что, если больше никогда не посмотрит? Что, если после этого и правда все закончится?!

Недолго покопавшись в телефоне Алины, отец швыряет его на диван, раздраженно взмахивает руками и угрожающе рычит на девушку:

– Зачем он отправил тебя в мой кабинет?

Алина втягивает голову в плечи.

– Папа! – Я встаю перед ним. – Хватит! Давай наедине поговорим!

– Захар! Алина тут ни при чем! – вмешивается Юлиана. – Это все твой сын!

– Я сам разберусь! – оскаливается он. – Иди к гостям.

Обиженно поджав губы, мачеха уходит.

– Я… просто заблудилась. – Мышка вдруг отмирает. – Искала уборную… и попала случайно в ваш кабинет.

– И конечно, тебе показалось, что это и есть, мать вашу, сортир! – недобро усмехается отец.

– Пап… – Я все еще пытаюсь его заткнуть, так и застыв стою между ним и мышкой. – Ты ее пугаешь. Хватит!

– Страх – это очень хорошо. – Отец смотрит на Алину поверх моего плеча. – Я распоряжусь, чтобы тебя отвезли домой.

– Хорошо, – с трудом произносит она.

– А ты! – Он лупит ладонью в мою грудь. – Лишаешься бабок на все лето. Карту сюда, живо!

– Она в бумажнике. Бумажник в тачке.

– Принеси, – повелительно махнув рукой, приказывает отец.

Срываюсь с места. Забрав банковскую карту из тачки, быстро иду обратно. Вижу, как к входу подъезжает Влад. В дверях сталкиваюсь с Алиной. Ее никто не сопровождает…

– Эй, кареглазка! – Пытаюсь поймать ее за руку, но, увернувшись от меня, девушка бросается к тачке. – Алина, подожди…

Слышу, как она всхлипывает, когда садится в машину. Не раздумывая ни секунды, я забираюсь следом. Влад смотрит на меня с недоумением.

– Чего тормозишь? Поехали!

Водитель газует и выезжает со двора.

Придвигаюсь поближе к Алине. Она смещается в противоположную сторону и поворачивается к окну, обняв себя за плечи.

– Эй… Все нормально. – Осторожно касаюсь ее волос.

Она вздрагивает и обращает на меня взгляд, полный слез.

– Ничего нормального в этом нет, – произносит Алина шепотом.

Я склоняюсь к ней и шепчу на ушко:

– Главное, что ты спрятала флешку. Ты молодец! Отцу нечего тебе предъявить. Он быстро забудет об этом инциденте.

Ничего не отвечая, она вновь поворачивается к окну. Вижу, как ее подбородок подрагивает. Проходит минута, вторая, третья… Нетерпение и непонимание переполняют меня.

– Алина…

– М-м? – Она бросает на меня безучастный взгляд.

– Где флешка?

– Потеряла.

Что?! Да не может быть!

– Хорошая шутка, – нервно усмехаюсь я. – Отдай мне флешку.

– У меня ее нет. – Девчонка вызывающе задирает дрожащий подбородок. – Может, ты тоже меня обыщешь? Давай, Егор, не стесняйся! Платье снять?

Да что происходит?!

26

Алина

От немого шока в его глазах мое горло перехватывает спазмом. Говорить я больше не могу. Да и что тут можно сказать? Отворачиваюсь к окну и молюсь про себя, чтобы дорога поскорее закончилась.

– Ты ведь шутишь, правда? – шепчет мне в ухо Егор. – Как ты могла потерять флешку? Как?!

– Как-то потеряла, – тихо отвечаю я, прижимаясь щекой к стеклу.

– Где?

– Не знаю.

– Ты врешь! – взрывается он. – Зачем ты врешь, мышь?!

У меня получается усмехнуться в ответ довольно ядовито.

– Теперь я снова мышь, да? Как ожидаемо…

– И почему же ожидаемо? – нервно хмыкает парень.

– Потому что тебя волнует только собственная выгода. И тебе наплевать на тех, кто при этом пострадает.

Да когда же мы приедем?! Вглядываюсь в темноту за окном. Кажется, мой дом уже близко.

– Ладно, прости. – Егор внезапно обнимает меня за плечи. – Я не должен был тебя так называть. Мне правда жаль… Я просто ни черта не понимаю!

– Не извиняйся, проехали, – пытаюсь скинуть с себя его руки.

Боже, как мне плохо… Мне очень плохо! Из-за себя. И из-за него.

– Алина, пожалуйста, отдай мне флешку! – с пылом шепчет Егор. – В той папке были очень важные документы. Один из застройщиков города пытался оттяпать себе целый жилой район, но процесс застопорился из-за здания, которое принадлежало крупному бизнесмену. Тот застройщик устроил поджог и попал под следствие. Но в тюрьму не сел. Благодаря моему отцу…

– Это не мое дело, Егор, – испуганно отшатываюсь я.

Зачем мне эта информация? Я и так в ужасе!

– Алина, это не единственный случай, когда мой отец спасал от наказания таких, как этот тип.

Договорить Егор не успевает. Машина останавливается возле подъезда, и я дергаюсь к двери.

– Заблокируй замки! – кричит Гроз водителю, но уже поздно.

Я вылетаю на улицу и, с силой хлопнув дверью машины, со всех ног лечу к дому. На бегу достаю ключи из сумочки, прижимаю таблетку к домофону и вваливаюсь в подъезд. В тот момент, когда Егор почти догоняет меня, успеваю закрыть дверь. Слышу глухой удар с той стороны, и это заставляет меня бежать дальше. Лестница. Дверь квартиры. Ключ в дрожащих пальцах.

С трудом нащупав замочную скважину, наконец-то открываю дверь и оказываюсь в квартире. Судорожно глотаю воздух, уговаривая себя не реветь. Не выходит. Оседаю на пол, и слезы градом текут по щекам.

Слабачка!

Телефон в сумке разрывается. Звонок, сообщение, снова звонок. Я знаю, что это Егор. Но больше мне нечего ему сказать.

С трудом поднимаю себя с пола, разуваюсь, снимаю платье. Из бюстгальтера достаю флешку и швыряю ее на письменный стол.

Чертова флешка! Лучше всего просто уничтожить ее! Но я не могу. Я абсолютно не уверена, что это правильное решение…

Сердце отчаянно колотится. Я смотрю на флешку остекленевшим взглядом, а в памяти всплывает разговор с Юлианой.

– Что ты делала в кабинете Захара? Отвечай мне!

Сестра требовательно наступала на меня, а я пыталась придумать какую-то убедительную версию. Но вдруг сестра испуганно воскликнула:

– Ты узнала про его мать, да? Боже, Алина… Ты ведь не расскажешь ему? Он же сразу же начнет мне мстить! Да он просто убьет меня! Егор же псих!

Я буквально остолбенела, перестав понимать что-либо. А Юлиана вдруг начала тараторить, вываливая на меня все, словно на исповеди:

– Я клянусь тебе, что не виновата в ее смерти. Мария была душевнобольной. Она долго и безуспешно лечилась, много раз сбегала из клиники. Нервные срывы, истощение – это привело к ее смерти, а не я. Но эта помешанная обвиняла меня! После смерти нашлись какие-то ее записи, в которых Мария поливала меня грязью и винила в своем состоянии. Представляешь, какой это скандал? Захар тогда замял все, и ее тихо похоронили. Но ты же знаешь, как работают наши СМИ. Шакалы! Рыскают до сих пор, пытаются выяснить причины ее исчезновения, под Захара копают. Если Егор узнает о смерти матери, то… – Сестра осеклась и сжала переносицу двумя пальцами. – Господи, Алина! Зачем ты в это влезла? – простонала Юлиана. – Этот псих Егор может получить очень убедительный повод ненавидеть меня еще больше и уничтожить своего отца. А Захар его любит. И ничего дурного не делал. Ведь так бывает, люди разводятся. Понимаешь?

Ничего я не понимала. Ни-че-го… Самое главное – я не понимала, зачем скопировала те данные из папки «Мария». Теперь на флешке было то, что вызовет Армагеддон.

Мое сердце одновременно обливалось кровью и сжималось от страха. Мамы Егора больше нет…

– Если ты расскажешь ему, – зашипела Юлиана, – будут такие последствия, что пострадают все. Все, понимаешь? Я, ты, наш отец. И дело уже даже не в Егоре, а в том, сколько законов было нарушено. Если Захар пойдет ко дну, он потащит за собой массу людей. А они утопят нас. И твоего Егора тоже, – ядовито закончила она.

В тот момент я поняла, что не могу отдать флешку Юлиане, ведь тогда бы она узнала, что именно искал Егор на компьютере отца. Но и Егору я тоже не могу ее отдать.

А теперь я чувствую себя так, словно всех предала. Но в первую очередь – его. Я намеренно лгала и плевалась ядом в машине, чтобы Егор перестал считать меня какой-то особенной. Я не особенная. И ничего ему не должна!

Но почему так больно-то?

Запираюсь в ванной. Стоя под струями прохладной воды, пытаюсь остудить свой воспаленный разум. После душа завариваю себе чай. Сжав руками горячую чашку, пытаюсь успокоиться.

Так. Все нормально. Мой мир не рухнул. И лично я ничего плохого не сделала Егору. Не я должна рассказать ему о матери. Моей вины в том, что ее не стало, нет.

Но когда захожу обратно в комнату, мир опять трещит по швам при виде этой чертовой флешки. Она словно ящик Пандоры, который я нечаянно приоткрыла. Дрожащими пальцами сжимаю флешку. Взгляд мечется по комнате.

Куда ее спрятать?

Первая мысль – под матрас. Туда и прячу. Забираюсь на кровать с ногами. Вывалив из сумки все содержимое, беру телефон. Кажется, он только недавно перестал трезвонить.

Двадцать пять пропущенных от Егора. Пять сообщений в «Телеграме». Одно «ВКонтакте».

Первым делом открываю «ВК». Егор не в сети, и пока он там не появился, читаю его сообщение:

Конечно, черт возьми, я это понимаю!

Пишу в ответ:

Но именно это я и сделала. Сбежала, спряталась… Потому что никогда не умела убедительно врать. А врать Егору мне почему-то невероятно сложно.

Сообщения в «Телеграме» просматриваю, затаив дыхание. В них Егор более красноречив:

Последнее сообщение просто пропитано отчаянием.

Мой палец зависает над клавиатурой. Все мое естество хочет ответить. Я должна сказать ему правду! Егор просто пытается найти маму. Он пострадавшая сторона, но…

Но если я скажу, то пострадавших будет больше. Я уверена, что Юлиана не преувеличивает, опасаясь за свою жизнь. Она была очень напугана. И мы с отцом тоже можем пострадать. Вряд ли Захар Андреевич стал бы скрывать от сына смерть матери просто из вредности.

Поэтому все, что я могу, – это нажать на кнопку «Заблокировать контакт», отправив телефон Гроза в черный список, и удалить его из друзей в «ВК».

Все. Обратного пути нет.

27

Гроз

– Что с тобой не так, чел?

Слышу голос Аверьянова где-то справа, но мне даже глаза открывать лень.

– Когда ты вот такой – вроде бы совершенно спокойный, мне кажется, что на самом деле внутри ты горишь.

В чем-то он прав, да. Мое спокойствие напускное. Но я не горю, нет. По моим венам циркулирует жидкий лед. Я словно застыл. Ничего не хочется делать. Ни о чем не хочется думать. О ней не хочется думать.

– Да хорош! Колись уже! Что происходит?

Дан садится рядом и тормошит меня за плечо. Черт бы его побрал! Нехотя открываю глаза и оскаливаюсь:

– Руки убрал!

– Ой, ффсе! – фыркает друг, поднимая руки, встает с дивана и начинает расхаживать по комнате. По своей комнате.

Волей судьбы вчера я оказался здесь. Домой решил пока не возвращаться.

– Все дело в той девчонке, да? – Дан с ходу улавливает, в чем соль. – Алина, верно? Ты сам не свой после того, как она появилась в твоей жизни.

Я не скажу ему. Я ничего ему не скажу!

Привязанность – это слабость. Любовь – чушь собачья!

– Дело в ней, да. Она кое-что у меня украла, – отвечаю я, уставившись в потолок.

Приоткрывается дверь.

– Детки, а что вы здесь сидите? – В комнату входит приемная мать Дана. Она проходит к окну и открывает шторы, впуская в комнату яркий свет. – Еще и окна закрыли. Лето на дворе, а они тут тухнут! – продолжает причитать ворчливым тоном.

– Мам! – раздраженно обрывает ее Дан, но тут же натягивает подхалимскую улыбку. – Иди, ладно? Скоро спустимся, похомячим. Пусть накроют в саду.

– Ладно, ждем вас.

С обожанием взглянув на сына, женщина уходит.

Вообще-то мать Аверьянова легко сойдет за его бабушку, а ее муж, соответственно, за деда. Они усыновили Дана, когда им уже перевалило за пятьдесят, а другу было около семи. И балуют они его так, словно он и правда их сладенький внучок. Аверьяновы редко задерживаются дома, предпочитая путешествовать по миру. И свое отсутствие компенсируют крупненькой суммой на банковском счету сыночка. Дан не жалуется и берет от жизни все, что падает в руки. Но и не напрягается никогда, чтобы получить то, что недоступно.

Я же люблю ходить по краю и против ветра. И мне нужно то, что сложно достать.

Мышка…

Мысли о ней взрывают голову, хотя я обещал себе больше о ней не думать.

– Дай позвонить, – протягиваю руку ладонью вверх.

– Так что она у тебя украла? – Вручив мне телефон, Дан падает в компьютерное кресло. – Давай выловим девчонку! Забрать у нее – не проблема.

Я сжимаю челюсти. Силой действовать не хочу. Все еще жду от Алины рационального решения и объяснений. Жду, что она отдаст мне чертову флешку. Не теряла она ее. Просто напугана, потому что отец на нее наехал. С ним я все утрясу. Опять же, когда получу флешку!

Звоню Алине с телефона Аверьянова. Ее номер я уже выучил наизусть. Слушаю гудки, потом все обрывается. Набираю снова – то же самое.

С моего телефона звонить бесполезно, похоже, я заблокирован везде: из друзей в «ВК» она меня удалила, в «Телеграме» внесла в черный список.

Злюсь ли я? Нет. Я в бешенстве! И кажется, лед в моих жилах тает от пожара, разгорающегося в груди.

Вашу мать!

Дан шокированно наблюдает за тем, как стремительно меняются эмоции на моем лице, и присвистывает:

– Похоже, ты поплыл от этой Алины.

– Заткнись! – обрываю я Аверьянова. Сажусь и швыряю телефон ему на колени. – Дай подумать. – Сжимаю голову руками.

– О чем хоть? Скажи, вместе подумаем, – не затыкается друг.

Я вскакиваю и вылетаю из комнаты. Егор в неадеквате – это такая, блин, редкость, что Аверьянов, наверное, в шоке.

– Егор, ты уходишь? – Передо мной вырастает мать Дана. – Думала, ты пообедаешь с нами. Как там Захар Андреевич поживает, кстати?

Я обхожу ее, бесстрастно роняя:

– А что ему будет?

Сейчас отец должен был пребывать в стрессе от моих манипуляций, но из-за этой чертовой девчонки ничего не срослось!

Доверился же идиотке!

И в то же время я готов дать в морду каждому, кто посмеет назвать ее так. Даже себе самому!

Выхожу из дома Дана и прыгаю в тачку. Еду, совершенно не задумываясь куда. Но через минуту понимаю, что рулю к дому Алины.

Звоню Юлиане.

– Скажи мне номер вашей квартиры, – начинаю без прелюдий.

– Остынь, Егор. Алины там нет. Отстань от нее.

– Номер хаты! Живо! – рявкаю я.

Она там. Я уверен, что мышка до сих пор прячется там. Куда ей идти? Ее парня нет в городе, отца тоже. Куда?

– О-о-о… Сейчас ты опять начнешь меня шантажировать, да? – усмехается мачеха. – Ну давай, начинай.

– Угадала. Скинуть тебе жаркие фотки, которые ты отправляла Стасу?! Хочешь снова на них взглянуть?

Включаю громкую связь, листаю галерею.

– Господи… Егор! Это было так давно, что уже неактуально. Захар не поверит в подлинность фотографий, потому что именно ты их предоставишь. Он не верит именно тебе, – говорит она с фальшивым сожалением. – А те банковские чеки я ему уже показала и объяснила. И Влад, кстати, уволился. Сам. Ты проиграл, Егор. Смирись уже.

Уволился? Когда успел-то?

Взгляд натыкается на постановочные фотки с участием мышки.

– Может, уже начнем дружить, м? – язвительно усмехается Юлиана.

– Да пошла ты!

Скидываю вызов.

В телефоне есть вторая симка, которой я почти не пользуюсь. С нее я тоже пробовал звонить Алине, но она, похоже, не отвечает на незнакомые номера. Но ведь сообщение наверняка прочитает.

Открыв «Телеграм», кидаю ей фотки со второго номера. Алина появляется в сети. Просмотрено. Ответа нет. Строчу сообщение:

Тишина, но она все еще в сети.

Записываю голосовое сообщение. Голос непроизвольно хрипит и ломается.

– Давай договариваться уже. Ты напугана, я понимаю. Верни мне флешку, и тебе нечего будет бояться. И эти фотки не попадут к твоему парню.

Снова тишина. Сообщение прослушано, но Алина уже оффлайн. Через секунду появляется уведомление, что я больше не могу отправлять сообщения этому контакту.

Бьюсь затылком о подголовник. Со злостью луплю кулаком по рулю.

Я в бешенстве не только из-за чертовой флешки. Я буквально схожу с ума оттого, что мышка так легко от меня отвернулась! Словно связь, которую она тоже чувствовала между нами, просто пустой звук. Ничто. Пепел.

А я вот не могу. Не могу просто взять и выкинуть ее из головы.

Мне нужно развеяться. Завожу мотор и срываюсь с места, на ходу набираю Максу. Он большой любитель вечеринок. Так что пусть всех подтягивает на дачу мачехи, заодно пусть позовет мою соседку – дочку одного банкира. Однажды мы с ней неплохо потусили.

Я не стану зависимым от мышки. Ни за что! Лучше мозги себе вырву, чем буду думать о ней все время.

А вот флешку она все-таки вернет, чего бы мне это ни стоило.

28

Неделю спустя Алина

– Так я не понял… – Отец бросает на меня строгий взгляд. – У вас с Тимофеем что-то произошло? Если да, то я не хочу ничего знать. Просто утрясите это, и все.

Он поднимает чашку и делает глоток кофе, не отрывая взгляда от моего лица. Я сосредоточенно намазываю масло на хлеб. Отец продолжает внимательно смотреть на меня.

– Папа! Тебя это никак не касается! – все-таки взрываюсь я.

– Касается! И еще как! – Стукнув чашкой по столу, папа расплескивает кофе. – Вы мне обещали! – Он вскакивает, хватает тряпку с раковины и вытирает кофейное пятно со стола.

– Мы обещали тебе, что не будем ругаться? – вскидываю я брови.

– Так вы поругались? – Папа вновь садится за стол.

– Нет. То есть да… Все, хватит. – Вгрызаюсь в бутерброд, чтобы не наговорить лишнего.

Папа вернулся из поездки вчера, как и вся команда, и он сильно удивлен, что с самого утра я не бросилась со всех ног к Тиму, а сижу дома и пытаюсь позавтракать в компании отца.

Тимофея я все эти дни не беспокоила. А он не звонил и не писал мне. Егор тоже не пытался больше связаться со мной. Это дает надежду, что Грозный наконец-то отстал от меня.

Я позвонила Юлиане, надеясь осторожно узнать, как вообще обстоят дела. Говорил ли что-то ее муж о моей персоне?

Не знаю, кого боюсь больше: его или Грозного-младшего. Жалею, что вообще связалась с их семьей. Как-то все два года брака Юлианы у меня получалось держаться в стороне, а тут такое…

Сестра сказала, что в целом все нормально: Захар выглядит спокойным, Егор дома не появляется, но о его местонахождении известно.

Немного успокоившись этим, я даже вновь попыталась поговорить с сестрой о матери Егора. Не лучше было бы рассказать ему правду? Сделать это как-то осторожно. Пусть переболеет, мысленно попрощается, сходит на ее могилу, в конце концов. Юлиана взорвалась и отчитала меня, якобы я слишком плохо знаю ее пасынка и совсем не понимаю, на что он способен.

Попрощались мы не очень хорошо.

Дожевываю бутерброд и вновь наталкиваюсь на пристальный взгляд отца.

– Все, папа, перестань! – почти молю я. – Тимофей от тебя не уйдет. Ты очень хороший тренер. – Вскакиваю, чмокаю его в щеку и вылетаю из кухни. Выкрикиваю уже из коридора: – Просто помни о своем профессионализме и поменьше думай о нас! Мы сами разберемся!

– Очень на это надеюсь! Очень… – слышится ворчливый голос.

Запираюсь в комнате. Забравшись с ногами на кровать, прижимаюсь спиной к изголовью и беру в руки телефон. Тима нет в сети. Наверняка он отсыпается, вчера они вернулись очень поздно.

В задумчивости тереблю браслет на руке. Перебираю цепочку, подергиваю за глазик.

Да, я его так и не сняла. Совершенно не представляю, как это сделать. Этот браслет успел стать частью меня. Так же, впрочем, как и Егор… Этот парень умудрился занять все мои мысли!

И только сидя в своей комнате совершенно одна, я могу признаться себе в этом.

Прошла неделя… Мне его не хватает. Но я очень надеюсь, что это чувство пройдет. Что пустота внутри меня заполнится чем-то другим. Например, моим парнем.

Так же просто не бывает! Кто он мне, этот Гроз?

Он был со мной груб, хамил, унижал. Опоил, сделал те фотки с парнями. Только за это я должна его ненавидеть!

Говорят, девочки любят плохишей… Так вот: я не буду такой девочкой. У меня же есть хороший Тим!

В этот момент телефон вибрирует. Я смотрю на экран.

Это от Тима. И следом еще одно.

Я в недоумении. Все эти дни я думала, что это Тимофей на меня обижается. Хотя сейчас это уже не важно. Главное – он здесь.

Спрыгнув с кровати, быстро снимаю пижаму и надеваю тоненький сарафан.

– Куда? – спрашивает отец, застав меня уже в прихожей.

– Там Тимофей внизу, – отвечаю я с довольным видом. – Помирились, как видишь.

Папа обреченно закатывает глаза и молча уходит в свою комнату.

– И я тебя тоже люблю! – кричу ему вслед с улыбкой.

– Угу, – звучит из-за закрытой двери.

Надо бы ему подружку найти. Сколько можно быть одному?

Махнув пару раз расческой по волосам, надеваю босоножки и выбегаю за дверь. Выйдя из подъезда, сразу вижу Тима. Он со скромным букетом ромашек идет мне навстречу. Мы улыбаемся друг другу.

– Я прощен? – Он протягивает мне букет.

– А я? – Принимаю цветы и прижимаюсь к ним носом.

– Да тебя-то за что прощать? Сэвен сначала меня накрутил, а потом дал заднюю – заявил, что, может, чего-то не понял. А я вот понял, что тот тип, видимо, прессовал тебя. Я прав?

Тим обнимает меня за талию так, что букет оказывается между нашими телами и цветы невольно разделяют наши губы.

– Никто меня не прессовал, – отвечаю я как можно спокойнее. – Я просто пришла в этот клуб с Егором, и Кирилл неправильно все понял.

Тим опускает цветы ниже, получая доступ к губам. Но мы медлим с поцелуем.

– Зачем ты с ним пошла?

– Не знаю… Скорее всего, это была отличная возможность посетить «Колизей». Я давно хотела посмотреть, как гуляют мажоры. – Усмехаюсь и опускаю взгляд, смутившись от собственной нелепой лжи. – А что насчет тебя?

– А у меня косяк, да, – смиренно вздыхает Тим. – Не сказал тебе о походе в клуб. Хотел, но потом передумал. Как-то неудобно стало, что ты тут одна, а я там отрываюсь.

– А девочка эта – она кто?

– Какая девочка? – нахмуривается Тимофей.

– Ну та, на фотографии. – И только сказав это, я вспоминаю, что фотку мне показал Егор.

– Какая девочка? На какой фотографии? – допытывается Тимофей.

– Увидела где-то в Интернете. Может, у парней из команды. Не помню. Там вы сидите за столиком вместе с какой-то девчонкой.

Тимофей усмехается и чмокает меня в нос.

– А, понял. Так это фан-клуб нам тусу устроил, а девчонка – кто-то типа админа. – И так как я недоверчиво смотрю на него, Тимофей продолжает с искренним возмущением: – Я даже имени ее не знаю! Да и зачем мне она?

Ревную ли я Тима? Повода он никогда не давал, но сложно не ревновать, когда твой парень – обожаемый всеми number one. Первый номер в футбольной команде и номер один в школе. Харизматичный красавчик, который выбрал меня. Но это совсем не значит, что он не мог бы замутить с какой-то девчонкой на сборах. Уверена, там весь фан-клуб лежал у его ног.

В мысли вдруг врывается мерзкий голос совести: «А ты вообще с Грозом целовалась!»

Да, было. Вот только он силой вырвал первый поцелуй. А второй украл, когда я этого совершенно не ожидала. А на третьем я просто остолбенела от шока. Все! Пора бы уже об этом забыть.

– Так я прощен, м?

Губы Тима легонько касаются моих. Я киваю, и он целует меня. Нежно, неторопливо. Совсем не так, как Егор, поцелуи которого были словно поеданием моего рта.

Довольно! Хватит, Алина!

– Какие планы на сегодня? – спрашиваю я позже, когда мы с Тимом прогуливаемся по парку недалеко от моего дома.

Все последние новости со сборов он мне уже рассказал, а также предупредил, что следующие будут в августе. В начале сентября начнутся соревнования. И я просто обязана поехать с ним.

Меня накрывают сомнения.

Тим подносит мою руку к своим губам, и его взгляд вдруг цепляется за браслет на запястье.

– Это новый?

– Да.

– Красивый. – Парень с интересом разглядывает глазик.

А мне почему-то становится так стыдно…

– Да, о планах, – говорит Тим, когда мы идем дальше. – Через час встречаемся в кафе с нашими.

– Ты уверен, что я там нужна?

– Конечно.

– А Ева будет?

Ева – сестра-близнец Тима. Раньше мы были близкими подругами. А еще она дружила с бывшей девушкой Тимофея – Полиной. Они вместе занимались балетом. Когда Тим с ней расстался и начал встречаться со мной, Ева выбрала сторону Полины. В общем, расстались мы с Евой не очень. Сейчас меня уже отпустило, но Ева, кажется, не хочет больше со мной общаться. Тим относится к этому по-философски: мол, сестра никогда не стремилась быть частью футбольной тусовки, вот и не надо тащить ее туда насильно.

– Нет, Евы не будет, – предсказуемо отвечает он. – Так что, едем?

– Да, только букет домой отнесу.

Мы возвращаемся к дому. Тим остается возле подъезда под предлогом вызова такси. На самом деле он наверняка устал от моего отца, порой весьма тираничного со своими игроками. Я поднимаюсь в квартиру, ставлю ромашки в воду, обещаю отцу, что вернусь не слишком поздно, и вновь выхожу во двор. Такси подъезжает через пару минут, а уже через двадцать мы оказываемся в центре города, рядом с известной пиццерией.

Все это время Тим не отпускает мою руку. И часто, очень часто целует, вновь позволяя мне привыкнуть к нему. Да, я немного отвыкла быть его девушкой. Постоянно чувствовать на себе взгляд, полный недетского желания, и ощущать прикосновение его теплых рук.

Зайдя внутрь, здороваемся с ребятами и садимся за столик. В пиццерии уже собрались Фор – наш четвертый номер, Тэн и Сэвен, который явно не хочет встречаться со мной взглядом.

Постепенно подтягиваются остальные. Мы заказываем четыре большие пиццы, и ребята съедают их буквально за пять минут. Болтаем, хохочем над прикольными случаями, которые происходили на сборах.

Похоже, фанаты караулили ребят все это время. Тэн, отчаянно краснея, сообщает, что девчонки атаковали его в соцсети. А Фор показывает нам свою стену «ВК», переполненную всякими сердечками, пожеланиями доброго утра и разными мимимишествами от неизвестных аккаунтов с женскими именами.

Сэвен надувает губы.

– Вот так всегда! Когда у меня травма, все остальные получают удовольствие от жизни. – И так он мило выглядит в этом своем вполне искреннем страдании, что мы не можем не рассмеяться.

Все еще улыбаясь, я обвожу взглядом пиццерию. Почему-то не покидает смутное ощущение, что я что-то заметила, но не поняла, что именно…

Улыбка сползает с лица. Потому что теперь я отчетливо вижу компанию, сидящую возле окна.

Их четверо. Татуировки на руках и шеях, серьги в ушах. И тяжелый взгляд одного из них, направленный на меня.

Гроз.

Тяжело сглотнув, отвожу глаза. Тело вмиг цепенеет, как бы я ни пыталась расслабиться.

Егор здесь совсем не случайно – я в этом уверена. Неужели он выслеживает меня? Каков же будет его следующий шаг?

Мой взгляд, словно примагниченный, возвращается к Грозному. Двое его друзей встают и покидают пиццерию, а Егор остается с Даном, который тоже смотрит на меня. Насмешливо. С вызовом. С обещанием чего-то страшного.

– Алина! – Голос Тимофея заставляет меня вздрогнуть и повернуться к нему.

– Да?

– Я говорю, что пацаны не против, если ты поедешь с нами на сборы.

– А-а… Угу, хорошо.

– Так ты поедешь? – Тим нежно обнимает меня за плечи, коротко целует в скулу.

– Да, поеду.

Неосознанно выпутываюсь из его рук, хотя совсем этого не хотела. Беру стакан колы, осушаю сразу наполовину. Внезапно сталкиваюсь взглядом с Сэвеном. На лице парня читается недоумение. И когда он вдруг смотрит в ту сторону, где сидит Грозный, я понимаю, в чем дело: Кирилл тоже его заметил.

– Мы скоро уйдем? – спрашиваю я Тима, не в состоянии контролировать дрожащий голос.

– Уйдем? Куда? Мы же еще пиццу заказали! – Глянув на меня, Тимофей вдруг начинает смотреть по сторонам, словно почувствовав угрозу, а затем кивает в сторону столика у окна. – Ты знаешь того типа?

– Какого? – Я даже не поворачиваюсь туда.

– Там какой-то разрисованный парнишка пялится на тебя. – Нахмурившись, Тимофей переводит взгляд на Сэвена. – Кто это, бро?

Похоже, что он уже и сам понял, кто это. Возможно, в своем рассказе Кирилл описал ему Грозного.

Сэвен молчит и смотрит на меня. Видимо, я сама должна все объяснить. Конечно, должна…

– Только не говори мне, что это он и есть, – недобро усмехается Тим.

– Что происходит? – вклинивается Фор.

Остальные ребята тоже напряглись, потому что Тимофей легко заражает всех своим настроением.

– Это он? – продолжает допытываться мой парень.

Откинувшись на спинку стула, бросаю беглый взгляд на окно и стараюсь произнести максимально расслабленно:

– А-а… Да, я его знаю. Это Егор Грозный. Сын мужа моей сестры.

– Тот самый, из клуба, да? Такое чувство, что ему есть что мне сказать. – Тим резко встает.

Я поспешно хватаю его за руку и что есть силы тяну обратно.

– Не надо! С чего ты взял, что он хочет с тобой поговорить? Давай просто уйдем.

– Предлагаешь сбежать? Никогда я не буду бегать от проблем, малыш. – Тимофей высвобождает свою руку. – Для начала нужно разобраться в ситуации. Я просто узнаю, что ему нужно.

Фор и Сэвен встают вслед за Тимом, но он останавливает их взмахом руки.

– Нет. Я один.

Боже… Мне плохо. Кажется, еще секунда – и сердце остановится, не выдержав такого напряжения. Едва Тим отходит от столика, я тут же срываюсь за ним. Егор уже идет навстречу моему парню, и когда они встречаются в центре кафе, я подбегаю к Тимофею. Не собиралась прятаться за его спиной, но он удерживает меня, заведя руку назад.

– Чего ты хочешь? – выпаливает Тим, гневно смотря на Гроза.

– От тебя? – Егор прищуривается. – Ты мне абсолютно не интересен, футболист. Мне нужна она. – Гроз смотрит мне прямо в глаза. А затем скалится: – Пойдем поговорим, мышка.

– Как ты ее назвал?! – Слышу, как свирепеет Тим. – Шел бы ты отсюда, мажорчик. Пока можешь.

– Мажорчик… – с усмешкой повторяет Гроз. – Быть мажором не так уж плохо, футболист. Есть деньги, связи, тачка. На этой тачке можно покатать девочку. Держать ее за руку, чтобы она не могла убавить громкость и дать послушать чертову песню…

Все это Егор говорит мне. В памяти сразу же вспыхивает та поездка сразу после кинотеатра в парке. После той женщины, сбежавшей из психиатрической клиники. Егор держал меня за руку, а потом… Я обнимала его.

Тим, само собой, не понимает, что стоит за словами Грозного. Или не хочет понимать.

– О своих похождениях рассказывай своим друзьям, а к девушке моей не приближайся.

– А давай у нее спросим, м-м? – Взгляд Егора перемещается с меня на Тима и обратно. – Алина, нам нужно поговорить. Уделишь мне минутку?

– Хорошо, – решительно отвечаю я. Я четко понимаю: в этот раз лучше дать Егору то, что он хочет, иначе он не уйдет.

Тим дергает меня обратно и снова прячет за свою спину.

– Нет, ты не будешь с ним говорить. Что бы он там себе ни надумал – это его проблемы.

– Страшно тебе, футболист? Боишься, что Алина уйдет со мной?

– Такого, как ты, она никогда не выберет. – В голосе Тимофея звучит насмешка. – Ты просто разрисованный папуас. Иди к папочке, мажорчик.

Егор начинает смеяться, но этот смех не предвещает ничего хорошего.

Кажется, все посетители кафе смотрят на нас. Краем глаза я замечаю, как официанты тревожно замерли, а бармен кому-то звонит.

– Давай просто уйдем! – Тяну Тимофея за руку.

Но мы даже шагу не успеваем ступить, когда Егор неожиданно бьет Тима в лицо. Мой парень отвечает тем же. Начинается полнейший хаос…

Егор и Тим обмениваются жесткими ударами. И никто не может их растащить – ни парни из команды, ни официанты, ни посетители кафе.

Парни так яростно сцепились, будто пытаются убить друг друга!

Меня оттесняют подальше. Кто-то хватает меня за плечи, удерживая на месте. Я понимаю, что это Сэвен, когда над моей головой раздается его голос:

– Не помешало бы объяснить все это, Алина. Позже. А сейчас просто не лезь, поняла?

Кирилл отпускает меня и идет помогать ребятам, которые пытаются остановить эту бессмысленную драку.

В панике ищу взглядом Дана, но его нигде не видно. Не мог же он бросить друга?!

Снова смотрю на дерущихся. Вижу, как Егор лупит по лицу уже Фора, а тот в ответ набрасывается на него. Потом Грозный хватает за грудки Тэна, отпихивает его и снова сцепляется с Тимом… Словно сегодня Гроз решил самоубиться с помощью футбольной команды.

Схватка один на один превращается в жесткое избиение одного целой толпой. И когда Егор падает, а кто-то размахивается ногой, чтобы ударить его по голове, я в одно мгновение оказываюсь рядом и падаю на Грозного сверху. Закрываю собой от всех этих ударов.

– Хватит! Перестаньте! – кричу я, не узнавая собственного голоса.

И мой крик тонет в звуке полицейских сирен.

29

Гроз

Где-то в глубине души мне хочется смеяться. Может, я такой же псих, как моя мать? И рано или поздно тоже попаду в дурку? Нормальные люди не смеются в такой ситуации.

Судя по ощущениям, рожа прилично опухла. Костяшки на руках сбиты. В голове легкий сотряс: падая, я приложился затылком о стол. Еще и ребра болят, потому что Алина рухнула на меня резко и неожиданно.

И теперь я прижимаю мышку к себе и глухо смеюсь, зарывшись носом в ее макушку.

Все было разыграно как по нотам. Алина повела себя именно так, как и должна была. Она выбрала меня. И всегда будет выбирать меня, так или иначе.

Замечаю в глазах футболиста шок. Его друзья застыли в недоумении. Но когда в кафе врываются менты и ОМОН, ступор парней сменяется руганью и матом.

Алина пытается высвободиться из моих рук, но я крепко держу ее за талию. Она кричит ментам, что парни не виноваты и их нельзя забирать, но служивым все равно. Футболистов выводят из кафе, и лишь тогда я отпускаю ее.

Мышка тут же пытается выбежать на улицу, но оставшиеся два мента останавливают ее, чтобы взять показания как у свидетеля. Меня осматривает подъехавшая «скорая». Сейчас по всем законам жанра я – пострадавшая сторона. Однако пострадал я не очень сильно, потому что умело закрывался от ударов футболистов. От поездки в больничку отказываюсь, лишь позволяю обработать ссадину на затылке. Медики передают меня полиции, и те берут показания уже у меня.

Примерно через полчаса нас отпускают. И когда Алина наконец выбегает на улицу, я мчусь за ней. Схватив за плечи, силой усаживаю девчонку в свою машину.

– А теперь мы поговорим! – рычу я угрожающе, крутанув ключ в замке. – Ты моя на несколько часов. Смирись!

– Хорошо, мы поговорим, – цедит она сквозь зубы. – Но ни о каких часах не может быть и речи. Я должна поехать в участок и быть там со своим парнем. Понятно?

Зажмуриваюсь на секунду, чтобы не заорать.

Не выходит. И я ору:

– Я закрою твоего парня, поняла? Если прямо сейчас не перестанешь говорить о нем, я его закрою! – Давлю на газ. Черт его знает, куда еду. Просто хочу убраться подальше.

Алина молчит, сжавшись в кресле. Взглянув на нее, вижу, как дрожат ее губы. Мышка выглядит чертовски напуганной.

Она боится меня?

Хотя я и сам себя немного боюсь. Особенно сейчас, когда адреналин после драки еще не отпустил. А еще потому, что я не видел Алину долбаных семь дней. Мне не хватало ее как воздуха!

Ну почему она?!

Может быть, как и моя мать, я обречен помешаться на ком-то? Может, это какой-то наследственный диагноз? Разговор с самим собой делает только хуже. Я торможу на обочине, даю себе несколько секунд отдышаться и относительно вменяемым голосом спрашиваю:

– Что ты написала в своих показаниях? Что я ударил первым? – Алина молчит. Прожигаю ее лицо взглядом и не выдерживаю, снова срываюсь на крик: – Что?!

– Что же ты не спросил у полиции? – не удерживается она от язвительного тона. – Зачем ты вообще все это устроил? Почему преследуешь меня?

– А разве это не очевидно?

– Ну да… флешка, – усмехается девчонка. – Тебе плевать, кто и как пострадает, пока ты не получишь желаемое.

– Ты права. Только дело совсем не в флешке.

– Тогда в чем?! – в сердцах выкрикивает она.

– В ком, – поправляю я мышку, но не собираюсь больше ничего добавлять.

Признаваться в своей безумной тяге к ней я не буду. Оставим это на потом. Сейчас я просто хочу… Хочу затащить ее на заднее сиденье и целовать, целовать, целовать… И делать то же самое завтра. И послезавтра.

А если начнет сопротивляться, буду ее шантажировать. Это грязно, да. Но в данный момент я далек от адекватных мыслей.

Да, я болен. Болен это серой мышью, черт бы ее побрал!

Вновь жму на газ. Убираюсь с оживленных улиц, выезжаю на трассу. Включаю кондиционер на полную, потому что горю и внутри, и снаружи.

– Куда мы едем?

– Не знаю.

На самом деле я знаю: на дачу, которую Юлиана считает своей. Это единственное подходящее место, где сейчас никого нет, даже персонала.

– Егор, мне надо позвонить, – шепчет Алина.

Бросаю на нее взгляд. Глаза, полные слез, с мольбой взирают на меня.

– Хорошо, звони, но ставь на громкую.

Она кому-то набирает. Слышатся гудки, потом раздается резкое: «Да!»

– Папа… Парни в участке.

– В курсе уже, – с недовольством отвечает мужской голос. – Сейчас еду туда. Ты где?

– Я… Я… – Алина замолкает и тут же сбивчиво шепчет: – Меня долго допрашивали. Я тоже сейчас туда поеду.

– Ладно, увидимся.

Звонок обрывается.

Я буквально давлюсь ядом, произнося:

– Похоже, ты совсем не знаешь меня, мышка, раз считаешь, что попадешь сегодня к своему футболисту.

– Но ты же понимаешь, что теперь отец будет меня ждать? Если я не приеду, он… – Голос девчонки дрожит.

Снова съезжаю на обочину, останавливаясь. Развернувшись всем телом, хватаюсь за ее сарафан и подтягиваю Алину к себе.

– Ну что он может, а? Что твой отец может сделать? – рычу прямо в дрожащие губы.

Огромные карие глаза наверняка видят перед собой монстра.

– Как минимум, он будет меня искать, – шепчет мышка. – Обратится в полицию.

– Мой отец прокурор, – хрипло усмехнувшись, напоминаю ей. – А его продажность ты мешаешь мне доказать… Хотя знаешь, я даже рад, что флешка пока у тебя. Сейчас не время обнародовать то, что на ней есть. Нужно дождаться более подходящего момента. И тогда ты отдашь ее мне. Ведь отдашь?

Алина утвердительно моргает.

Хорошая девочка!

Разжимаю пальцы, выпуская ткань сарафана, и девчонка тут же вжимается в дверь спиной.

– Отпусти меня, пожалуйста!

– А знаешь, я даже до участка тебя довезу, – резко меняю я планы. – Но при одном условии.

– Каком?

Придвигаюсь настолько близко, насколько это вообще возможно. Одной рукой упираюсь в спинку ее кресла, а вторую кладу на колено мышки.

– Поцелуй меня, и можешь быть свободна. На сегодня.

Кажется, она в шоке. Недоверчиво смотрит мне в глаза и сильнее вжимается в дверь.

– Я не стану… – произносит Алина охрипшим голосом.

– Тогда я напишу заявление, – пожимаю я плечом. – Вся команда участвовала в драке. Как там это называется? Групповое нападение, да?

– Ты ударил первым! – восклицает она.

– Ты об этом заявила?

– Нет, не заявила! – Ее голос срывается.

– Видишь, ты даже перед ментами меня защищаешь, – усмехаюсь я.

Алина стряхивает мою руку с колена, и я хватаю ее за подбородок, не позволяя отвернуться.

– Поцелуй. Один. Это же несложно. Обещаю, никто об этом не узнает.

Она смотрит мне в глаза, а потом взгляд сползает на мой рот.

Давай же… Методы не важны, главное – получить желаемое. А сейчас я желаю ее рот так, словно это единственный источник влаги, способный утолить жажду.

Давай же, ну!

30

Алина

– Я не стану… – Второй раз звучит менее уверенно, чем первый.

Что Егор может сделать футболистам? Как далеко он готов зайти? Судя по его невменяемости – очень далеко.

Именно поэтому в моем заявлении написано, что я не видела, кто ударил первым. Да и вообще весь текст напоминает сумбурный набор слов. Мне страшно подставить парней, но в два раза страшнее спровоцировать Егора на дальнейшие действия.

Хотя, возможно, и чувство вины не дало мне заявить на него. Не знаю.

Недовольно поцокав языком, Грозный выпрямляется и расслабленно откидывается на спинку.

– Вот как мы сейчас поступим, кареглазка: мы вместе поедем в участок, и я накатаю заяву на твоего Тимофея. Он спровоцировал меня на драку. Например, нелестно высказался о моем отце.

– Но это же неправда! – взрываюсь я.

– Дослушай, – обрывает меня Егор. – Так вот: я ударил его, чтобы защитить честь отца, и у нас завязалась драка. Затем к твоему драгоценному Тиму подключилась вся команда, и они принялись меня избивать. И попробуй потом докажи, что все произошло как-то не так. Как минимум пара официантов подтвердит мои слова – я об этом уже позаботился. Тебя слушать будут в последнюю очередь. Ты заинтересованная сторона, сама понимаешь… Ну, так что, мышка, отделаешься поцелуем или начнем создавать кучу проблем твоему пареньку и его друзьям?

Я в шоке, но пытаюсь действовать разумно и отважно.

– У Тима мама – юрист, она это так не оставит. К тому же в команде есть парни из весьма обеспеченных семей. Их родители наверняка смогут замять дело.

Например, Фор. Его отец – крупный бизнесмен, они очень богатые. И Сэвен не из бедных.

– Это ты сейчас себя так успокаиваешь? – насмешливо поднимает одну бровь Егор.

– Нет, это я просто говорю, что не стану тебя целовать.

– Очень жаль. – Он хватается за руль, но не спешит трогаться с места. – Почему люди просто не хотят дать мне то, что я прошу? Отец, Юлиана, теперь ты…

– Не сравнивай!

– Почему? – Егор отпускает руль и вновь подается ко мне. – Это же просто поцелуй, Алина. Тебе ничего не стоит подарить его мне.

Протянув руку к моему лицу, он убирает выбившуюся прядь за ухо. Проводит подушечкой большого пальца по щеке.

Чувствую себя как загнанный зверек. И ничего не могу сделать. Ни отпрянуть, ни оттолкнуть… Зеленые глаза буквально гипнотизируют меня.

– Ты знаешь, что в истории человечества некоторые войны случались из-за женщин? – Его голос садится. – Я даю тебе шанс предотвратить еще одну бойню. Просто поцелуй меня. И Тимофей будет прощен.

Мы долго смотрим друг другу в глаза. Я ни в чем не уверена, но знаю только одно – Егор не остановится. Он и правда объявит войну Тимофею. Из-за меня…

Но я не могу его поцеловать! Это неправильно!

Однако мое тело само принимает решение, не подчиняясь разуму. Подавшись к Егору, я быстро прижимаюсь к его приоткрытым губам. Замираю. Он тоже не двигается. Бесконечное мгновение мы просто смотрим друг на друга, а потом одновременно делаем синхронный вдох, не отрывая губ. Проходит секунда, две, три…

В мозгу пульсирует отчаянная мысль: это ошибка! Я сошла с ума! Хочу отстраниться, но Егор кладет ладонь на мой затылок и, удерживая меня на месте, начинает медленно целовать меня. Не осознавая, что делаю, я отвечаю на поцелуй. Крепко зажмурившись, заставляю себя ни о чем не думать, ничего не чувствовать. О глубочайшем сожалении и стыде перед Тимом я подумаю чуть позже, когда выберусь отсюда.

Егор целует меня неторопливо, нежно. Его пальцы зарываются в волосы, а вторая рука гладит мою щеку.

Внезапно Гроз всем телом подается ко мне, и вот я уже прижата к дверце машины. Его язык раскрывает мои губы и медленно скользит в рот. Эти ласки обжигают нёбо. Егор аккуратно втягивает мою нижнюю губу в рот и прикусывает. Я распахиваю глаза.

Он отстраняется, не сводя с меня гипнотического взгляда.

– Это же было совсем не сложно, правда? – Его голос хрипнет.

Мне хочется ответить что-то колкое и язвительное. Например, что это было противно. Но я не могу так сказать. На самом деле мне не было противно, черт бы его побрал!

– Мы уже можем ехать? – Кое-как заставляю свой голос не дрожать.

– Да, конечно, – улыбается этот дьявол и выезжает на трассу.

Мы долго едем по шоссе, пока Егор не находит место для разворота. Из-за этого теряется очень много времени. Еще и эти пробки… Обратная дорога занимает целых пятьдесят минут.

Когда Егор паркуется возле участка, мне звонит Тимофей. Я пытаюсь открыть дверь машины, чтобы поговорить по телефону на улице, но замок заблокирован.

– Открой! – Лихорадочно дергаю ручку, в панике глядя на экран. Звонок вот-вот прервется!

– Мы еще не закончили. Но ты можешь ответить.

Гневно посмотрев на Гроза, принимаю вызов.

– Я уже дома. Твой отец сказал, что ты собиралась приехать в участок, – говорит Тимофей.

– Господи… Как хорошо, что тебя отпустили! – наконец позволяю себе на секунду расслабиться.

– Сразу хочу предупредить, что моя мать ничего не знает. Для нее мы травмировались во время драки с фанатами другой команды. Встретили их в парке. Поняла, малышка?

С губ чуть было не срывается: «Почему? Зачем все это выдумывать?» – но мне и так понятно… Никто не хочет связываться с прокурором: ни родители Фора, ни родители Сэвена. А Тим не хочет проблем своей маме.

Я кошусь на Гроза, лениво развалившегося в кресле. Он самодовольно ухмыляется, отлично осознавая, какой властью обладает. Теперь я уверена: если бы я не поцеловала его, он и правда начал бы войну с футбольной командой. И жертв было бы много. Только вот почему я чувствую себя так паршиво? Почему не считаю, что все сделала правильно?

– Ты сейчас где? – спрашивает Тим.

– Еду домой.

– Хорошо. Набери меня, как приедешь. Нужно поговорить о случившемся. – В голосе Тима слышится недовольство, но почти сразу же тон меняется: – Я, конечно, сам дурак… Надо было выбрать не такое людное место для разборок. Еще и парней втянул!

– Я тоже виновата, – говорю шепотом, продолжая смотреть на Егора.

– Алина, ты не виновата, что этот мажор преследует тебя! – говорит Тимофей строго. – Я с ним по-другому разберусь.

Господи… Что?!

– Ничего не нужно делать, Тим! Слушай, давай я позвоню, когда приеду домой?

– Да, буду ждать, малыш. – Тимофей отключается.

Я зажмуриваюсь, прижав затылок к подголовнику.

Что он там задумал? Как хочет разобраться с Егором? Я просто обязана не допустить этого! Ведь во всем этом только моя вина. Нужно было просто отдать флешку Егору – и все!

Ощущаю прикосновение к виску и распахиваю глаза. Егор сидит вполоборота, прижавшись щекой к спинке своего сиденья, и протягивает руку, собираясь коснуться моего лица. Я отшатываюсь.

– Я так понимаю, едем домой? – тяжело вздыхает он.

– Я сама доберусь.

– Не говори глупостей, – бросает парень раздраженно и хватается за руль.

По дороге звонит отец. Он уже едет домой из участка и не понимает, как мы умудрились с ним разминуться. Я быстро сворачиваю разговор, сказав, что скоро буду и мы увидимся дома.

Когда Егор тормозит возле моего подъезда и наконец-то снимает блокировку с дверей, я тут же выскакиваю из машины. Гроз вылетает вслед за мной и ловит меня за руку уже возле домофона.

– Я никому не расскажу о том, что произошло сегодня, – говорит он, прожигая меня взглядом. – Но прошу тебя быть на связи. Не бегай от меня, Алина, иначе я снова разозлюсь.

– Хорошо, я уберу тебя из черного списка, – цежу я сквозь зубы.

– Отлично. Насчет флешки я позвоню. – Парень порывисто прижимает меня к себе и целует в висок, а затем неторопливо идет к машине.

Егор выглядит так чертовски самоуверенно и расслабленно, словно это не у него прямо сейчас расцветает синяк на скуле. Словно не он устроил этот кошмар в пиццерии.

Егор Грозный – игрок. И он ловко играет со мной и моими чувствами.

Я залетаю в подъезд, вихрем поднявшись по лестнице, врываюсь в квартиру и прячусь в своей комнате. Меня душат слезы, и я позволяю себе порыдать, пока не приехал отец.

Эмоции захлестывают. Я безумно боюсь Егора. Но все же целовала я его не только из-за страха.

Тогда почему? Не знаю… Не знаю! Боже, как я запуталась…

Только одно я осознаю отчетливо: я должна во всем признаться Тимофею. Ему ни к чему такая ужасная девушка.

А еще нужно удалить с флешки всю информацию о маме Егора. С остальным пусть он разбирается сам.

– Он дома? – Тим неуверенно топчется на пороге.

– Нет, ушел минут десять назад. Вы разминулись.

– Это хорошо, – усмехается парень, проходя в прихожую. – Мне вчерашнего прессинга от него хватило. Как-то не горю желанием вновь выслушивать о своем безрассудном поступке.

Да, мой отец часто выговаривает Тимофею за косяки, будто родному сыну. Но это скорее от любви. А еще потому, что папа считает Тима уникальным: он лучший вратарь, повстречавшийся моему отцу за все годы работы с молодежными командами.

– Не тебя одного он прессует, – безрадостно бормочу я, хотя жаловаться мне не хочется. Сама виновата, дура.

Вчера нам с Тимом не удалось созвониться – из участка вернулся папа, злой как черт. Конечно, он уже знал, с кем именно подрались ребята, а фамилия Грозного для отца как триггер. И не важно, старший Грозный или младший – папа недолюбливает всех членов этой семьи. Порой мне кажется, что и Юлиана для него словно испачкалась, когда взяла себе фамилию мужа.

Отец потребовал от меня ответ: почему ребята подрались?

Тим сказал, что это вышло случайно. Они случайно столкнулись с Егором Грозным, не сошлись с ним во взглядах и в результате сцепились. Но мой отец не дурак и не поверил Тимофею, поэтому ждал, что я внесу ясность.

Но я несла такую же чушь, как и Тим: мы просто сидели в пиццерии, и стычка с Грозом и его друзьями произошла совершенно случайно. Причина банальна – футбол.

Сказать правду – это признаться, что конфликт произошел из-за меня. И тогда придется рассказать о том, что происходит у нас с Егором.

Только я абсолютно уверена, что отец не поймет и осудит. А его осуждения я точно не вынесу.

Тимофей разувается, и мы проходим на кухню.

– Мы с отцом только что пообедали. Покормить тебя?

– Нет, я не голоден.

Тим пытается меня обнять, но я выкручиваюсь из его рук.

– Тогда, может, чай?

– Ну какой чай, Алинчик? Дай мне свои губки. Я соскучился… – Он вновь пытается меня поймать. Отстранившись, я иду в комнату. Тим шагает за мной.

Я даже в глаза ему могу смотреть с трудом. Поцелуй с Грозным все время всплывает в памяти. Чувство стыда буквально душит. Мои губы будто бы больше не принадлежат мне. Словно Егор их заклеймил, черт возьми!

Тим садится в компьютерное кресло и пытается усадить меня на колени. Но я внезапно хватаю со стола свой телефон и зарядку и иду к розетке возле кровати. Да, именно сейчас мне вдруг понадобилось зарядить мобильник. Наверняка я выгляжу как неврастеничка в глазах своего парня.

– Ты от меня бегаешь? – В голосе Тимофея слышится нарастающее раздражение.

– Нет.

– Тогда иди ко мне, Алин.

Не могу. Пока мы не поговорим откровенно, я не могу даже прикасаться к Тиму.

– Насчет вчерашнего… – начинаю я неуверенно.

– Сразу нет, – обрывает меня Тимофей. – Я не собираюсь тебя втягивать. Теперь это только наши разборки. Мы сами разберемся.

В сердцах всплеснув руками, приближаюсь к парню.

– Что ты задумал?! – Меня накрывает эмоциями, хоть я и обещала себе быть терпеливее.

– Оставь это мне, малыш. – Он тянет ко мне руки. – Раз уж мы с тобой сейчас одни, я не хочу говорить про этого оленя. Лучше иди ко мне.

Поймав мою кисть, Тим все-таки притягивает меня к себе на колени. Упираюсь ладонью в его часто поднимающуюся и опускающуюся грудь. Моя грудная клетка тоже частит, потому что то, что я планирую сделать, наверняка разрушит наши отношения.

Я должна признаться во всем! Во всем!

С грустью смотрю на синяк под глазом парня, на его разбитую губу. Осторожно провожу по ней пальцем. Тимофей пытается меня поцеловать, но я уворачиваюсь и соскакиваю с его колен. Сажусь на кровать, а Тим остается в компьютерном кресле. Он недовольно хмурится.

– Скажи мне, пожалуйста, что ты задумал! – почти умоляю я его.

– Понимаешь… Теперь это касается не только нас с тобой. Этот тип развел нас на драку, потому что хотел проблем всей команде. А мы можем ему ответить.

– Не надо…

– Почему? Ты его боишься?

Я молча киваю. Тим вскакивает с кресла и пересаживается ко мне, обнимая за плечи.

– Тебя он не тронет, обещаю.

– Мне кажется… Дело в том… что в первую очередь он тронет именно меня, – говорю я, запинаясь. – Похоже, я… нравлюсь Грозному… И выражает он это таким вот извращенным способом.

– Думаешь, я этого не понял? – восклицает Тим. – Именно поэтому я это так не оставлю! Мы с ребятами уже пробили основное его окружение. Там все такие же, как он: мажоры, прячущиеся за спинами своих родителей. Хлюпики. Если Грозный хочет бойни, ему придется втянуть в это своих дружков. Но спасибо они ему не скажут.

Тимофей и остальные члены команды, конечно, очень развиты физически. Они сильные, ловкие, выносливые. Временами безбашенные, но не такие, как Егор и его друзья. И они, кстати, тоже обладают прекрасной физической формой.

А я не для того целовала вчера Егора, чтобы допустить эту войну!

Вскакиваю и начинаю нервно расхаживать по комнате. Тимофей настороженно наблюдает за мной.

– Ты должен остановить это все. Не надо втравливать в это ребят!

– Да они сами мечтают надрать всем зад!

– Перестань! – обрываю я его шутливый тон. – Это совсем не шутки, Тим! Егор очень умный, хваткий и изворотливый. Блестящий стратег. Он всех вас размажет еще до того, как случится драка.

– Давай-давай, продолжай его нахваливать… – язвительным тоном произносит Тим. Упав на спину, парень утыкается взглядом в потолок. Я вижу, как играют желваки на его скулах.

– Я… Я не нахваливаю. Я просто хочу, чтобы мы это проехали уже. Со своими проблемами я разберусь сама и не буду тебя втягивать. А ты не будешь втягивать ребят.

– Они уже втянуты и жаждут отмщения.

– Ты можешь это остановить!

Тим медленно садится и буравит меня взглядом:

– У вас что-то с ним было, да?

Пульс стучит у меня в ушах. Едва заметно киваю.

– Что? – Голос Тима звенит от напряжения.

– Он меня целовал. В загородном доме Юлианы. Трижды. Против моей воли.

Тимофей громко сглатывает. Вижу, как дергается его кадык.

– Что-то еще?

– Да… – С шумом выпустив весь воздух из легких, я судорожно вдыхаю. – Вчера он сказал, что напишет заявление в полицию и вы все пострадаете. И что я могу это остановить, если… – В горле пересыхает, и я никак не могу заставить себя говорить дальше.

– Продолжай. – Лицо Тима каменеет с каждым сказанным мной словом.

– Если поцелую его. Я это сделала. И я так сожалею… – с трудом выдерживаю острый взгляд Тима, но продолжаю уже увереннее: – И в то же время не жалею! Потому что один ничего не значащий поцелуй помог разрешить эту ситуацию. А ты сейчас говоришь мне, что не намерен отступать. Как ты думаешь, чего потребует Егор в следующий раз, а? От меня потребует, Тим!

Парень громко втягивает воздух сквозь плотно сжатые зубы, медленно встает и подходит ко мне вплотную. Приходится задрать голову, чтобы посмотреть в его глаза. И то, что я вижу в них, меня пугает.

Тим не отступит. Задето его эго, которое ничуть не уступает в размерах эгоизму Егора.

– То есть… ты предлагаешь мне замять эту тему? Он насильно целует мою девушку, а я… Я что, должен отряхнуться и сказать: «О-о… Ну ведь ничего страшного не случилось! Это ведь ничего не значащий поцелуй!» – и просто идти дальше?! Так?

Да, со стороны все выглядит именно так… Но Тим словно не понимает, что в ином случае будет только хуже.

Я нервно хватаю его за руку.

– Вчера вы подрались. Ты уже отомстил, слышишь?

– Этого мало, – темнеет взгляд Тимофея. – Чертовски мало! Я хочу сломать ему хребет за то, что он сделал!

Что там Гроз вчера говорил? Войны, которые разгорались из-за женщин? И что же мне сейчас делать? Никто из этих «рыцарей» не хочет останавливаться!

Отпустив руку Тимофея, я делаю шаг назад. Не оставляя себе ни секунды на сомнение, тихо произношу:

– Тогда нам лучше расстаться.

Не выдержав шока в глазах парня, отворачиваюсь. Он подлетает ко мне и обхватывает мое лицо ладонями.

– Что ты такое говоришь, малыш? – И если голос звучит почти нежно, то в глазах Тима сверкают гневные молнии.

Мои глаза щиплет от слез.

– Я не вижу другого варианта. Егор оставит тебя в покое, если мы расстанемся. Я уверена в этом на двести процентов.

– Вот так просто, да? – яростно дергает бровями Тим. – Гроз хочет, чтобы ты ушла от меня, и ты послушно и легко это делаешь. Молодец!

От колкого тона Тимофея слезы все-таки льются из глаз.

– Для меня это совсем не просто, – шепчу я в ответ.

Тим вытирает слезы с моих щек. Жест вроде бы ласковый, но сам он словно камень. В его глазах нет печали, скорее злость и непонимание. Он отходит от меня и нервно проводит ладонью по волосам.

– Короче… Либо я отказываюсь от тебя, либо забиваю на Грозного. Так? Я все понял правильно? В любом из случаев я стану трусом!

– Не трусом! Нужно просто поступать разумно! – сбивчиво тараторю я.

– Он целовал тебя! – кричит Тимофей.

Я вся сжимаюсь. Мне хочется сгореть от стыда, провалиться сквозь землю! И в то же время – обнять Тима и долго просить у него прощения за то, что внутри меня зародилась какая-то странная тяга к другому парню. Я этого не хотела, но это случилось.

– Знаешь… Я, пожалуй, пойду. – Тим награждает меня таким взглядом, словно прочел мои мысли. – Сейчас я плохо соображаю.

Не останавливая, плетусь за ним в прихожую и молча смотрю, как Тимофей надевает кроссовки.

– Мы не расстаемся, понятно?

Схватив за подбородок, он вынуждает меня задрать голову. Не дав ничего произнести в ответ, быстро прижимается к моим губам. Этот поцелуй пропитан отчаянием.

Когда Тимофей уходит, не сказав больше ни слова, я чувствую себя совершенно разбитой. А через пару часов появляется папа, сообщая весьма прискорбную новость:

– Сегодня родственнички пожалуют. Сестра твоя. С мужем.

31

Гроз

Яприехал домой на такси. Намеренно оставил «бэху» у Аверьянова, чтобы отец не отнял ключ от тачки. Не могу я еще и без колес остаться. Мою карту он и так уже заблокировал, но у меня пока есть наличка, которую я снимал время от времени.

Захожу в дом, кивком здороваюсь с персоналом. Отца нет, но не хотелось бы попадаться и на глаза его жене. Мне нужно собрать немного вещей и по-быстрому свалить.

Даньчик меня пока не гонит. Его родичи со дня на день улетят на какие-то острова, и дом будет в полном нашем распоряжении.

Избежав ненужных встреч с мачехой, добираюсь до своей комнаты. Почти не глядя, забрасываю в спортивную сумку какие-то вещи из шкафа.

Сначала кажется, что тихий стук в дверь мне послышался. Замираю. Стук повторяется снова. Шагнув к двери, распахиваю. Черт, Варя…

– Заходи, – отступаю, впуская дочку нашей горничной. Она быстро прошмыгивает в мою спальню.

– Ты куда-то пропал сразу после банкета. – Огромные глаза девчонки смотрят на меня с обожанием. А затем во взгляде появляется волнение, когда она видит синяки и ссадины на моем лице, но Варя не задает ненужных вопросов об их появлении.

Она весьма сообразительная для своих двенадцати лет. Ее способность сливаться с интерьером оказалась для меня очень полезной. Варя научилась быть невидимкой в этом доме, стараясь не попадаться на глаза ни отцу, ни Юлиане. Все время тенью шныряет по дому, прячется, подслушивает, подглядывает…

Однажды девчонка даже забралась в кабинет отца, когда тот оставил дверь незапертой, а компьютер включенным. Варя едва успела шмыгнуть за тяжелую штору, когда отец внезапно вернулся. Но разговор по телефону подслушала: отец сердито выговаривал кому-то, предъявляя претензии.

Девчонка мало что поняла из профессиональных терминов прокурора, но суть уловила: отец боялся, что ответственность за какое-то преступление ляжет на него. Закончив разговор, он принялся изучать какие-то документы в компьютере.

Отец был очень рассеян, потому что время от времени прикладывался к бутылке виски, стоявшей рядом. Благодаря этому Варя смогла подглядеть и пароль на ноутбуке отца, и то, что папки на рабочем столе то пропадали, то появлялись вновь.

Выпитый отцом алкоголь помог девчонке выбраться из этой ситуации без последствий – прокурор попросту уснул за столом, уронив голову на руки. Так Варя сбежала, а чуть позже рассказала обо всем мне.

Да, я втравил ребенка в эту историю. Стыдно ли мне? Абсолютно нет!

– Каникулы, – бросаю я, возвращаясь к шкафу. – Дома тусоваться отстойно.

Варя скидывает кеды и забирается на мою кровать с ногами. Садится, скрестив ноги.

– Мне тоже тут отстойно тусоваться, – надувает губы девчонка. – Забери меня с собой, а?

– Что же ты, мамку бросишь? – усмехаюсь я. – Как она тут без тебя?

– Она все время занята и даже не заметит моего отсутствия.

– А ты ей помогай.

– Не могу! – выпаливает Варя. – Во-первых, я не горничная. А во‐вторых, я не хочу ею быть!

Что ж, не могу винить ее за это.

– Могу я хотя бы ночевать в твоей комнате, пока тебя не будет?

– Конечно нет, Варвара. Тебе вообще нужно как можно меньше со мной тусоваться. Отец ведь может и догадаться, что ты для меня сделала.

Она вдруг вскакивает с кровати и подлетает ко мне.

– Ты мне расскажешь? Ну, как все прошло? Пароль подошел? – Глаза девчонки горят азартом. Для нее все происходящее – как игра в детективов. Она совершенно не понимает, что все намного серьезнее.

Я мог бы послать в отцовский кабинет и Варю, а не Алину. Но сомневался, что мелкая справится со скрытыми файлами. К тому же ее матери грозило бы увольнение, если бы что-то пошло не так.

В тот момент мне казалось, что Алина в этой ситуации пострадает намного меньше. Сейчас я уже так не считаю… В результате пострадали наши отношения – она мне больше не доверяет!

– Говори тише, – строго смотрю на Варю и сам снижаю голос до шепота: – Да, все получилось. Ты молодец.

Варвара сияет, но недолго. Ее губы вдруг сжимаются в тонкую линию, а глаза злобно прищуриваются.

– А почему ты отправил в его кабинет ту девчонку? Сестру нашей «госпожи».

Госпожой она называет Юлиану, типа троллит ее так.

– Забудь уже эту историю. – Я стараюсь говорить равнодушно. Беру сумку, переставляю на кровать, застегиваю: – Тебе же будет лучше, если ты перестанешь об этом вспоминать.

– Я видела, как твой отец отчитывал ту девчонку на банкете. Он ее поймал?

Так, Варя! Она слишком много знает. И лезет туда, куда не следует. Как же ее угомонить?

– Давай так. – Я поворачиваюсь к ней, беру за плечи. – Ты вытряхиваешь из своей головы все, что знаешь о кабинете, пароле и о моем участии в этом, а я на днях свожу тебя в кино. Или в парк. Постреляем в тире, поедим сладкую вату, м? Идет?

Девчонка вновь лучезарно улыбается, но спустя пару секунд хмурится и заявляет:

– А мне вытряхнуть из головы то, что я подслушала сегодня? Разговор между твоим отцом и «госпожой». Они говорили о той девчонке.

Теперь уже хмурюсь я. В груди как-то неприятно ноет.

Практически силой усаживаю Варю на кровать, сам опускаюсь перед ней на корточки.

– Вытряхнешь после того, как расскажешь мне. Начинай.

– А можно и в кино, и в парк?

– Можно.

– И ты сам отпросишь меня у мамы, – ухмыляется Варвара.

– Отпрошу.

– Ура! – Она восторженно хлопает в ладоши.

Смотрю на девчонку предупреждающе. Варя спохватывается и начинает шептать:

– Захар Андреевич попросил Юлиану позвонить отцу. Они собираются к нему с визитом сегодня вечером. А еще они ругались: «госпожа» защищала сестру. Как же она сказала? А, вот: «Алина тут ни при чем. Это все Егор. Он ее заставил». А прокурор ответил, что прекрасно знает своего сына и не собирается снимать с него вину, но хочет еще раз поговорить с Алиной. Убедиться, что она точно ничего лишнего не увидела и ничего не похитила с его компьютера.

Я медленно поднимаюсь.

– Что-то еще слышала? – Голос стал каким-то сиплым.

Варя брезгливо морщится:

– Чмоки, охи, вздохи.

– Понятно. Слушай, Варюш, ты иди. – Беру девчонку за руку и веду к двери. – С этой минуты ты все забыла. Поняла?

– Не все. Я помню про парк и кино.

– Да, точно.

Варя на секунду прижимается ко мне, обвив руками за пояс, и шепчет, глядя в глаза:

– Я волнуюсь за тебя, Егор… – И сразу выскальзывает за дверь.

За меня волноваться не нужно. А вот за Алину…

Подхватив сумку, покидаю дом. Вызываю такси и еду к Аверьянову. Мать Даньчика выделила мне комнату, не задавая лишних вопросов.

Мы с Даном слоняемся без дела до самого вечера. Наконец я переодеваюсь в брюки и черную рубашку и прошу друга меня подбросить.

– Куда?

– В гости.

– В таком виде? – насмешливо поднимает брови Дан.

– Ну да, должен соответствовать отцу. Он там тоже будет.

Мы садимся в тачку и через пятнадцать минут оказываемся на месте. Машина отца уже припаркована возле дома Алины.

– Тебя ждать? – спрашивает Аверьянов.

– Нет, я позвоню.

Нужно как-то попасть в подъезд. Да и номера квартиры я не знаю. Поэтому решаю позвонить своей мышке. Она обещала, что вытащит меня из черного списка.

Не берет трубку.

Пишу сообщение:

Ответ приходит практически мгновенно.

Набираю заветные цифры на домофоне. Слышатся гудки, затем щелчок, и дверь открывается.

32

Алина

– Не стоило, – сухо бросает отец, глядя на то, как Юлиана суетливо расставляет на столе привезенную с собой еду. – Я приготовил картошку с мясом.

– Ну какая картошка, папуль? – шутливо щелкает пальцем его по носу сестра. – Я же не ем картошку.

Отец бубнит что-то нечленораздельное и садится за стол. Из ванной, вымыв руки, появляется Захар Андреевич.

– Все, давайте ужинать! – Юлиана не перестает улыбаться, только мне кажется, что ее улыбка слишком натянутая…

Я сажусь рядом с отцом. Чета Грозных – напротив. Между нами стол, забитый разнообразными блюдами: морепродукты, стейки из красной рыбы, мясо, даже какое-то неприглядное яство из авокадо, которое Юлиана тут же кладет себе на тарелку.

– Это «Каприз», – поясняет она. – Авокадо, овощи, моцарелла, базилик. М-м-м… Пальчики оближешь! Попробуй, Алина.

Я киваю и накладываю немного себе. Есть не хочется, потому что прокурор буквально преследует меня своим внимательным взглядом.

Отец ворчливо замечает:

– Скоро кожа да кости останутся. Тебя совсем, что ли, муж не кормит?

Захар Андреевич усмехается:

– Да разве ее заставишь есть?

Звучит это вполне добродушно, да и смотрит он на жену, не скрывая обожания. Щеки Юлианы краснеют. Она кокетливо обмахивается ладонью и с таким же обожанием смотрит на мужа.

– Да я ем, ем… Просто питаюсь правильно. Хочу, чтобы кожа дольше сохраняла красоту.

Нашего отца этот ответ не удовлетворяет.

– А все остальное? Скоро одежда будет висеть на тебе, как на вешалке. Похоже, мужу нравится только твое лицо.

– Папа! – возмущенно фыркает Юлиана.

Захар вновь усмехается и берет жену за руку. Обращается к нашему отцу:

– Нет, Геннадий Анатольевич, я люблю не только лицо Юлианы, но и все остальное.

Прокурор хорошо умеет сглаживать углы. Явно удовлетворенный его ответом, папа спокойно приступает к еде.

Я пробую авокадную смесь. В общем-то, не так уж и плоха она на вкус. В очередной раз поймав на себе взгляд Захара Андреевича, снова вся сжимаюсь.

Папа доедает рыбный стейк, вытирает рот салфеткой и прокашливается.

– Думаю, уже можно поговорить и о цели визита, Захар. – Отец смотрит на своего зятя с вызовом. – Речь пойдет о стычке твоего сына с моей командой, так?

Захар Андреевич вопросительно смотрит на него.

– О какой стычке идет речь? – Во взгляде прокурора замешательство, он явно не в курсе вчерашнего происшествия.

Значит, он здесь не из-за Егора, а из-за меня… Ведь этот визит стопроцентно имеет скрытые причины. Юлиана впервые появилась у нас в сопровождении мужа.

Мне становится дурно.

– Твой сын спровоцировал драку с членами моей команды, – говорит папа. – Но именно мои ребята попали в участок. И если бы твой сын написал заявление, у них бы появились проблемы в дальнейшем. При поступлении в вуз, например. И на спортивных отборах. Ну ты и сам в курсе, прокурор.

– Так Егор не написал заявление? – уточняет Захар Андреевич. – Тогда не вижу смысла об этом говорить. Так случается, что парни их возраста иногда дерутся. Может, девочку не поделили. – Он красноречиво смотрит на меня.

Опускаю голову, потупив взгляд. Папа вновь что-то бубнит. Одновременно с ним Юлиана начинает громко нахваливать еду. А в кармане моих шортов вдруг вибрирует телефон. Незаметно достаю его и, держа под столом, читаю сообщение от Гроза.

Он здесь. Возле моего подъезда. Хочет, чтобы я его впустила.

Ни минуты не раздумывая, отправляю ему номер квартиры и сразу встаю. Звонит домофон.

– Кто это? – удивленно спрашивает папа.

Я молча иду в прихожую и жму на кнопку, впуская Егора в подъезд.

– Алина?! – Отец явно раздражен тем, что я его игнорирую.

– Сейчас, – отзываюсь я, открывая дверь квартиры.

На лестнице слышатся шаги, и через мгновение Гроз появляется на площадке. Невольно пробегаю по нему взглядом: черные брюки и рубашка, расстегнутая на две верхние пуговицы и обнажающая крепкую шею и татуировку в виде черепа. Волосы, пребывающие, как обычно, в нарочитой небрежности. На лице – синяк и ссадины, которые почему-то совершенно не портят Егора. Он выглядит как хулиган, сошедший с глянцевой обложки модного журнала.

– Привет, кареглазка. – Парень подходит ко мне вплотную. – Впустишь меня? Или просто убежим отсюда и побудем вдвоем?

В голове сразу вспыхивает мысль: «Сбежать – отличная идея», но я быстро вытряхиваю ее из головы и отступаю в сторону.

– Проходи.

Егор не двигается с места, изучая меня нечитаемым взглядом. Внезапно он обхватывает мое лицо ладонями и приближается так, что его губы оказываются буквально в сантиметре от моего рта.

– Сегодня я тоже тебя поцелую, мышка. Раз уж выдалась такая возможность.

– Хватит! – шепчу я, не узнавая собственный голос.

– Брось, ты же не хочешь, чтобы я прекращал. Тебе нравится то, что между нами происходит. Но тебе так стыдно перед своим пареньком, что ты уговариваешь себя не думать обо мне слишком часто.

– Ты слишком самоуверен, Егор.

– Я знаю.

Он поглаживает мои скулы большими пальцами. Задевает уголки губ. Голова кружится от нежности его рук… С трудом делаю шаг назад, и Егор отпускает мое лицо. Но его потяжелевший взгляд все еще удерживает меня.

Я словно продолжаю чувствовать его руки на своем лице…

– Ладно, пошли, – наконец произносит Егор осипшим голосом. – Рядом со мной отец тебя не тронет.

Гроз заходит в квартиру. Я выдаю тапки, и он переобувается. Когда мы направляемся к кухне, парень словно невзначай проводит ладонью по моему бедру. Мне кажется, сейчас и я начинаю чувствовать то невидимое пламя, о котором как-то говорил Егор. И оно сожжет нас к черту, если мы не остановимся.

Оказавшись в кухне, мы подходим к столу. Я достаю тарелку для Егора и ставлю ее рядом с тарелкой прокурора, но парень быстро переставляет ее в другое место – рядом с моей тарелкой.

– Добрый вечер, – обращается Гроз к моему папе. – Надеюсь, не помешал.

– Семейный же вечер… – сухо отвечает отец.

– Очень удивлен твоему визиту, сын, – говорит Захар Андреевич. – Но мы поговорим об этом позже.

Юлиана просто морщится и молчит.

Я опускаюсь на свой стул. Егор садится рядом со мной. И ужин продолжается…

Такое ощущение, словно мы все участвуем в каком-то идиотском спектакле и явно забыли слова, а суфлер куда-то запропастился. Либо сейчас наступила немая сцена и вот-вот должна произойти кульминация.

33

Гроз

– Что случилось, сын? Кто так тебя? – Отец протягивает руку через весь стол и проводит пальцами прямо по моему синяку.

Я отшатываюсь.

– Не важно. Подрался. Кого это вообще волнует? – стараюсь ухмыльнуться непринужденно.

– Нас всех это очень волнует, – вклинивается отец Алины. – Что ты не поделил с моими ребятами?

– Это личное, – с ходу отрезаю я, невольно глянув на девчонку.

Она вся скукожилась и смотрит исключительно в тарелку. Моя бедная маленькая мышка винит себя в произошедшем. Но она не виновата, это все космос: где-то там наверху решили, что она будет моей, и я безоговорочно согласен с этим.

– Хочу предупредить тебя, парень… – продолжает Столяров. – Не трогай моих ребят. У них отличные перспективы! Особенно у Тимофея.

Какая-то странная ревность внезапно царапает мне сердце. Отец Алины обожает этого парня, а ко мне он точно будет относиться с пренебрежением. И с этим нужно что-то делать.

Или не нужно. Черт!

– Мы почти утрясли все наши проблемы с Тимофеем, – после секундной заминки говорю я. – Если он будет вести себя благоразумно, то и проблем больше не будет.

– Это как?

– Что за проблемы?

На меня накидываются сразу оба: и Столяров, и мой отец.

– Это наше дело, – я вновь смотрю на Алину. – Давайте сменим тему.

Перевожу взгляд на отца, он выглядит задумчивым. Наверняка видит то, что я пытаюсь скрыть от посторонних глаз: свое помешательство, безумную увлеченность этой мышкой, свою зависимость от ее общества. Ведь я явился сюда ее защищать.

Егор-защитник – это что-то новенькое для отца. Для него я всегда был пофигистом, думающим лишь о собственной шкуре.

– И правда, пусть ребята сами разбираются, – произносит наконец отец и отодвигает тарелку. – Можно кофе?

Алина вскакивает.

– Да, конечно.

Юлиана тоже встает. Перешептываясь, сестры готовят кофе. Столяров тоже отодвигает тарелку.

– Дочки, а мне сделайте чай.

Он произносит слово «дочки» с такой гордостью, с таким нажимом, что не остается сомнений: на пути к сердцу Алины он станет очередным препятствием.

– Так дело не пойдет, Егор. – Отец Алины снова смотрит на меня. – Мне мало простого: «ребята сами разберутся». В этой драке кто-то из них мог серьезно пострадать. Полузащитник, вратарь… Каждый из парней имеет значение для команды.

Он еще что-то продолжает вещать, но я его больше не слышу, отключившись и обводя задумчивым взглядом комнату. Алина вышла из кухни, сказав сестре: «…Возьму тогда чайный сервиз». А следом мой отец отлучился якобы в ванную комнату.

– …Ты ведь понимаешь, что если кто-то из моей команды пострадает из-за тебя, мне будет плевать на то, чей ты сын, – вновь доносится до меня голос Столярова, но в смысл фразы я не вникаю.

– Да, понимаю, конечно. Простите, я на минутку. – Вскакиваю с места и, чуть не сбив с ног Юлиану, убирающую со стола, вылетаю из кухни.

В ванной пусто. Слышу голос отца и иду на него.

– Лучше расскажи все как есть. Обещаю, Егор тебя не тронет. В прошлый раз я погорячился и теперь прошу прощения, – говорит он, по-видимому, Алине.

Торможу возле приоткрытой двери, за которой папа прессует мою мышку. Хочется выбить ее с ноги и навалять отцу за то, что вообще к ней приблизился.

Да, в последнее время я в вечном неадеквате! Вот что делает со мной Алина. Удивительно, но сейчас у меня получается подкрутить в голове немного здравого смысла и послушать, о чем они разговаривают. Что же скажет мышка?

– Просто скажи: что он заставил тебя сделать? – напирает отец. – Что ты сделала, Алина? Что? Это очень важно, очень! Ты что-то увидела в моем компьютере?

Странно, но девчонка не издает ни звука. Она либо молчит, либо отвечает жестами. Возможно, кивнула в знак согласия?

– Хорошо, ты ничего не видела, – раздраженно продолжает папа. – А что должна была увидеть? Егор наверняка сказал, что именно ты должна найти.

– Я… Я п-просто заблудилась… – запинаясь, шепчет Алина. – Я же вам говорила.

Отец смеется таким зловещим смехом, что меня пробирает до костей.

– Я ведь пытаюсь решить вопрос по-хорошему, – приторно-мягким голосом произносит он. – Не дергаю твоего отца, не мешаю ему работать.

– Я ничего не знаю, – очень тихо говорит мышка. – Оставьте меня в покое, пожалуйста!

Столько страха в ее голосе и столько отчаяния, что моя крыша все же съезжает и я пинком открываю дверь.

– Достаточно! – рявкаю на отца. – Чего ты до нее докопался?! Я здесь, перед тобой! Задавай вопросы мне!

– Не устраивай сцен, Егор, – сухо говорит он и выходит из комнаты.

Только сейчас я понимаю, мы находимся в спальне Алины. Я быстро осматриваюсь. Кровать, письменный стол, ноутбук, шкаф, удобный пуфик в виде сердечка и мягкий коврик возле кровати. Здесь очень уютно. Хочется остаться тут навсегда.

Я закрываю за собой дверь и в два широких шага приближаюсь к Алине, пытаюсь обнять. Она отстраняется, укоризненно посмотрев на меня. Я невольно хмурюсь.

– Винишь меня, да?! Проклинаешь за то, что втянул тебя в это?! – взрываюсь я на долю секунды, но меня тут же отпускает. – Вообще-то я и сам себя виню.

– Забери, пожалуйста, флешку, Егор, – произносит девчонка шепотом.

– Сейчас не время! – отрезаю я. – Позже.

– Почему?

Потому что теперь я не хочу, чтобы она отдавала эту чертову флешку! Потому что я хочу постоянно быть в ее жизни. Флешка – это просто повод, чтобы оставаться рядом с мышкой.

– Ты знаешь, что из-за тебя мы расстались с Тимофеем? – Алина вдруг меняет тему.

– Из-за меня? Ты уверена? – усмехаюсь я.

Медленно прохожусь по ее комнате и сажусь на кровать. Вопросительно поднимаю брови, как бы намекая, что жду ответа.

– А из-за кого? – разводит руками девчонка. – Это ты влез в нашу жизнь.

– Но ты же хотела этого!

– Нет.

– Да!

– Господи… – Она сжимает пальцами переносицу. – Иди пить чай, Егор. И уходите уже все отсюда, пока отец вас не выставил. Поверь мне, вы оба ему не нравитесь: ни ты, ни твой отец.

– Печально слышать, но я это переживу. Главное, чтобы я нравился тебе. А я тебе нравлюсь, раз ты бросаешь своего паренька.

– Я бросаю его, чтобы ты не отыгрывался на нем из-за меня. Тимофей – будущая звезда футбола. Да чего уж там, он уже звезда. Я не хочу, чтобы он травмировался в какой-нибудь очередной драке, тем самым поставив под удар свою карьеру.

Недовольно морщусь. Как же тепло она о нем говорит! Так тепло, что мне хочется непременно его травмировать.

Все, что происходит сейчас, неправильно. Все должно быть по-другому. Она просто должна принять свои чувства ко мне.

– Твой Тимофей – он… – Осекаюсь, так и не договорив. Собираюсь с мыслями и продолжаю: – Короче, на твоего Тимофея мне плевать. Меня волнуешь только ты. И я здесь, чтобы мой отец на тебя не давил.

Я встаю с кровати и делаю шаг к Алине. Она отступает на два и врезается в письменный стол. Подхожу к девушке вплотную, обхватываю ладонями лицо, глажу пальцами щеки. Тону в ее бездонных глазах.

– Я думаю о тебе постоянно, – слетает с моих губ тихое признание, и еще одно: – Ты мне нравишься, кареглазка.

Очень.

В этот момент из прихожей раздается голос отца: «Егор, поехали!»

Прижимаю Алину к себе. Положив руку на ее затылок, держу так крепко, чтобы она и не думала шевелиться, и шепчу на ухо:

– У меня есть связи в отделе по борьбе с коррупцией. Инспектор, который может пойти против моего отца. Я должен отдать флешку ему. Но чтобы информация, которая есть на ней, сработала, должно еще что-то случиться. Что-то, что полностью докажет причастность отца. Я пока в раздумьях. Просто береги флешку, Алина. Увидимся позже.

Немного отстранившись, прижимаюсь к ее губам коротким поцелуем и быстро ухожу.

Уже сидя в машине отца, строчу сообщение:

Спустя минуту приходит ответ.

Как же с ней сложно! Черт!

Юлиана ругается с отцом, обвиняя его в испорченном вечере. Видимо, пока мы были в комнате Алины, у них со Столяровым произошла перепалка. Плевать.

Строчу сообщение Даньчику:

Когда отец тормозит на светофоре, я подчеркнуто вежливо произношу:

– Спасибо за вечер.

И распахиваю дверь.

– Егор, мы еще не закончили! – гневно выпаливает отец.

Но уже поздно. Я уже ушел.

34

Алина

Мой день привычно начинается с сообщения от Тима:

Хлопаю ресницами, вновь и вновь перечитывая СМС, и не знаю, что написать в ответ. Раньше это было что-то типа: «Доброе утро, милый» или «Привет, любимый». А теперь я просто хочу промолчать. Не потому, что Тимофей вдруг стал для меня чужим, а потому, что сама хочу отдалить его от себя. Чтобы уберечь.

Все так запуталось.

Телефон вновь пиликает. Но теперь это не Тимофей. Сообщение от Гроза:

Господи! Он когда-нибудь угомонится? Пишу ответ:

Телефон оживает от звонка. Сначала я хочу скинуть вызов, но потом решаю вновь попробовать достучаться до Егора. Уже не знаю, в который раз пытаюсь это сделать.

– Алло.

– Доброе утро, – говорит Егор.

– И тебе. Чего ты хочешь?

– Слишком много. – Его голос звучит хрипло и с каким-то надрывом. – Тебя хочу.

У меня подскакивает пульс от услышанных слов. В животе начинает щекотать, словно бабочки порхают крылышками… Пока я лихорадочно думаю, что на такое ответить, Гроз продолжает:

– Давай просто проведем время вместе. Нам же было хорошо, когда смотрели в парке кино, помнишь? Пока я не прошу о большем.

Но я не верю Егору и никуда с ним не поеду.

– Нет, Егор. Вчера я сказала серьезно: забери флешку. Кроме нее нас с тобой ничто не связывает.

– Продолжаешь сопротивляться? – усмехается он, и теперь в его голосе слышится раздражение. – Ну ничего, я упорный.

Да уж, заметно.

– Хорошо, оставлю тебя пока в покое. Будь на связи, – произносит Егор довольно резко и отключается. Я зарываюсь лицом в подушку.

Все вокруг будто превратилось в какой-то сумасшедший дом. Как разобраться в собственных чувствах?

Услышав стук в дверь, поднимаю голову.

– Проснулась? – голос отца.

– Да.

Дверь открывается. Папа не входит в комнату, останавливается, прислонившись к косяку.

– Я полночи думал о своем зяте, – задумчиво говорит он. – И о его сыне тоже. Скажи мне, дочь, что им надо от тебя?

– С чего ты взял, что им что-то от меня нужно? – Мой голос невольно сипит.

– С того, что я не вчера родился, – хмурится папа. – Заметил и эти странные взгляды, и недосказанность.

– Тебе показалось, – произношу я твердо, хотя внутри все дрожит и холодеет.

– Уверена? – Он сканирует мое лицо тяжелым взглядом.

Мне ужасно хочется обо всем ему рассказать! Но я не могу. Не хочу, чтобы у отца были проблемы. Я сама во всем виновата.

Подавив внутренний порыв к откровениям с отцом, пытаюсь беззаботно улыбнуться. Даже получается хохотнуть.

– Пап! Ну что может понадобиться главному прокурору города от меня? Ты шутишь, что ли?

Его взгляд смягчается.

– Ладно, иди завтракай. – Папа уходит.

Мне совсем не хочется вставать с постели. Вчерашний ужин меня серьезно вымотал, а угрозы прокурора действительно напугали. Нужно как-то выбираться из этого хаоса.

Телефон вновь вибрирует. На этот раз звонок от Тима. Принимаю вызов.

– Алло.

– Ты спишь? Или просто меня игнорируешь?

– Сплю, да, – с ходу вру я.

– Но мое сообщение как-то прочитала… – В голосе парня слышится обида. – Ладно, проехали… Какие планы на сегодня?

– Буду читать, – вновь обманываю я. – Нам тьму книг задали на лето, помнишь?

– Помню. А еще помню, что мы хотели попасть на квест в стиле хоррор. Так вот, сегодня в шесть.

– Я не смогу! – обрываю я Тима. – Ни сегодня, ни завтра. Хочу побыть одна. Позаниматься.

Отлично понимаю, что сильно обижаю Тимофея, но мне нужно как-то его остановить. Из-за того, что происходит, я действительно готова с ним расстаться.

– Алина, я сейчас приеду. – Голос парня хрипнет. – Нам нужно поговорить. С твоим решением я совершенно не согласен.

– Нет, не нужно приезжать. Давай потом как-нибудь созвонимся, – быстро говорю я и сбрасываю вызов, а потом отключаю телефон и прячу его под подушку.

Ненавижу себя сейчас. Ненавижу…

Мой день не проходит за чтением книг. Хотя я честно попробовала открыть «Мертвые души», даже прочитала одну страницу, но вообще ничего не поняла. Слова буквально сливались в бессвязную чушь.

Мы с папой решаем заняться внеплановой уборкой. Отец убирается в своей комнате, я – в своей. Кухня достается мне, а прихожая – папе. В спальню Юлианы мы не входим. Она не любит, когда трогают ее немногочисленные вещи, которые еще остались в нашей квартире.

Я заканчиваю чистить плиту, когда папа вдруг сообщает:

– Тим звонил. Говорит, у тебя телефон отключен.

– Угу, – не оборачиваясь, отвечаю я.

– Потом позвонишь?

– Да, попозже.

Но я не звоню. Никого не хочу видеть и слышать. Я, как и отец, скорее одиночка: стресс привыкла переживать молча, тщательно копаясь в себе.

Восстанавливая отдельные фрагменты в памяти, буквально по секундам разбираю нашу последнюю встречу с Егором. Он пришел к нам домой, чтобы защитить меня от своего отца. Говорил так искренне и смотрел с беспокойством.

Я скрупулезно изучаю каждый момент этой встречи: теплые взгляды, нежные касания, быстрый поцелуй перед уходом.

Пять дней я не выхожу из дома, пытаясь достичь внутреннего дзена. Читаю заданные на лето книги и даже начинаю делать проект по биологии.

Большую часть времени я провожу в одиночестве – у отца начались трудовые будни, поэтому днем он в спорткомплексе, а вечерами я слышу от него однотипные замечания. Вроде:

– Тим сам не свой на этой неделе. Прогулял две тренировки.

– Тим постоянно о тебе спрашивает.

– Тим передает привет.

– Тим беспокоится о тебе. А меня тревожит, что он слишком отвлекается от футбола на эти беспокойства.

И мне бы хотелось сказать отцу, чтобы он выговаривал все это не мне, но я вновь и вновь возвращаюсь к нашему разговору шестимесячной давности.

Отец был против наших отношений, хотя против Тима ничего не имел. Наоборот, считал его очень достойным парнем: порядочная семья, воспитанный мальчик, прекрасный футболист…

Когда мы начали встречаться, отец побурчал недовольно какое-то время, но в итоге смирился. Мы с Тимофеем пообещали разделять футбол и отношения. Но сейчас мы не смогли разделить эти две части жизни. Точнее, у Тима не получается разделять: он тащит свое плохое настроение из-за наших разногласий на поле, а виновата оказываюсь снова я.

После очередного комментария отца про Тима я не выдерживаю. Нам надо поговорить!

Врубаю телефон. Через пять минут он уже завален сообщениями. К счастью, от Гроза ничего нет. Наконец-то он оставил меня в покое! Я рада.

Лгунья…

Пробегаю взглядом по последним сообщениям в общем чате команды.

Интересно, Тим будет?

Я решаю туда пойти. Купальник, сарафан, сумочка с телефоном и наличкой. Подумываю, не взять ли кофту на случай, если вечером будет прохладно, но все же оставляю ее на вешалке возле двери. Июль в самом разгаре, и вечера довольно теплые.

– Давай только не очень поздно, до одиннадцати. И пусть Тимофей тебя проводит, – напутствует отец.

Я не говорю о том, что не стану просить Тима провожать меня, а просто вызову такси. Чмокнув папу в щеку, сбегаю.

До места добираюсь на автобусе. Перед обустроенной городской набережной есть небольшой укромный участок на берегу, где мы обычно тусуемся. Я вижу, что собралась уже вся команда и даже пришло несколько девчонок из параллельных классов. Кто-то пинает мяч, кто-то купается.

Здороваюсь со всеми и осматриваюсь. Тима замечаю почти сразу, он стоит в импровизированных воротах и смотрит в мою сторону. Я решительно иду к реке. Снимаю сумочку с плеча и раздеваюсь.

– О-о, привет! – Мимо меня проплывает Вика Арефьева. – А вы с Тимом расстались, что ли?

Эта девчонка учится в параллели и преследует всю футбольную команду, словно хищница. Ей почти без разницы, с кем тусить и встречаться, но Тима она все же выделяет как-то особенно.

– Так что, расстались? – напирает она, не дождавшись ответа.

Скажи ей правду, Алина! Да, мы расстались.

Но я пока не могу так сказать, потому что мой мозг отвергает эту реальность. Полгода отношений – это срок. Тем более что это первые мои отношения. Я привыкла к Тиму, и мне его чудовищно не хватает.

А к Егору я испытываю что-то совсем другое. И презираю себя за то, что чувствую к этому парню совсем не то, что должна. Наши отношения неправильные, но наполненные пламенем.

– Собирала бы ты поменьше сплетен, Вика… – говорю я и отворачиваюсь.

Захожу по щиколотку в воду. Б-р-р, холодная! Вдруг кто-то толкает меня в спину, и я по инерции делаю два шага вперед. Вода доходит до коленей. Неужели Вику так задели мои слова?

– Эй! – я оборачиваюсь.

– Обстре-е-ел! – одновременно орут Фор и Тэн.

В меня тут же летят холодные брызги, обжигая тело ледяными иглами. Парни активно поливают меня водой, а я, визжа от холода, пытаюсь брызгаться в ответ. Сейчас бы нырнуть и уплыть от этих двух наглецов, только вот плавать я не умею.

– Отстаньте! – отплевываясь, кричу я на них.

Слышу, как они хохочут, но ничего уже не вижу, потому что глаза полны воды. Внезапно обстрел прекращается. Когда у меня получается разлепить мокрые ресницы, я вижу, что Тим выпихивает Тэна из реки, а Фора уже и след простыл.

Выгнав ребят, Тимофей подходит ко мне и на правах спасителя сгребает в объятия. Отлично подстроено, черт возьми!

– Привет… – шевелятся его губы, касаясь моих. – Я так соскучился!

Я не понимаю, как себя с ним вести. И уже жалею, что вообще пришла.

– Тим… – пытаюсь выкрутиться из его рук, но ничего не получается.

– Малыш, ну хватит уже! Ты меня проучила. Почти неделю без тебя – это перебор.

И, не давая возможности отпрянуть, Тим сжимает меня в своих объятиях и впивается в мой рот.

35

Гроз

Неделя…

Это чертовски много без нее. Целая неделя воспоминаний. Саднящих в ожидании поцелуя губ. Недетских желаний, от которых ломит все тело.

Я давно созрел до многих вещей. Мне даже физически нужно гораздо больше, чем смутные надежды на поцелуй. Но я готов еще потерпеть. И подождать, когда она сама разочаруется в Тимофее и придет ко мне.

Конечно, я могу поспособствовать и подтолкнуть Алину к этому разочарованию… Та информация, которую я нарыл на этого «золотого» мальчика, пусть и не доказывает его вину на сто процентов, но как минимум заставит Алину потерять к нему доверие. И тогда мы будем с ним на равных. Оба слишком сомнительные личности.

Но, пока мое терпение не иссякло окончательно, я ничего не делаю, позволяя мышке самостоятельно набивать шишки.

– Смотри, какая цыпочка! – вторгается в мои мысли голос Даньчика.

Мы сидим на летней террасе клуба «У реки», где часто собираемся с друзьями. Отличный вид, клевая музыка. Нашу тусовку тут хорошо знают.

Нехотя прослеживаю взгляд друга. И правда, ничего такая: красный купальник выгодно подчеркивает грудь, бедра, длинные ноги. Девчонка стоит возле кромки воды и позирует, а какой-то парень с энтузиазмом ее фотографирует.

– Она вроде как не одна, – усмехаюсь я над облизывающимся Аверьяновым.

– Когда меня это останавливало? – фыркает друг в ответ.

И правда, Дан у нас тот еще дамский угодник. Девчонок обрабатывает на раз. Не знаю, что он им втирает, но даже самые несговорчивые и неприступные уже через пять минут готовы ему отдаться. И эта, в красном купальнике, не будет исключением, если Аверьянов захочет. А он хочет – это видно.

Парочка отходит от воды. Девчонка надевает короткие шорты и майку. Паренек ее обнимает, и они делают селфи. Затем парочка горячо целуется и подходит ближе. Дан, не сводивший с них взгляда, разочарованно протягивает:

– Я ж ее знаю…

Я молчу и жду пояснений. Аверьянов раздраженно всплескивает руками:

– А в этом городе вообще остались девчонки, которых я ни разу не имел?

Меня вдруг начинает душить смех. Дан выглядит таким обиженным, словно наткнулся на новую импортную конфету, развернул обертку – а там обычная карамель, которой он объелся на прошлой неделе.

– Может, это знак, бро?

– Какой? – недоумевает друг.

– Пора остепениться. Найти одну-единственную, – стебу я его. А может, и не стебу.

Аверьянов морщится:

– Я пока в себе, Гроз. Ни за что не променяю свою свободу на одну-единственную бабу. Да я же через пару дней загнусь от однообразия! Они же все такие разные… И такие вкусные… Как вообще можно остановиться на одной?

Я молчу. Понятия не имею, как это работает. Наверное, это просто нужно почувствовать… Нехватку кислорода без нее, эйфорию от встречи именно с ней… Ревность и боль!

Через мгновение меня буквально скручивает, когда я вижу, как по набережной идет большая компашка, среди которой – она. А рядом с ней этот долбаный футболист.

Но ведь мышка сказала, что они расстались!

Компания не заходит в клуб, расположившись прямо на набережной, поближе к воде. Несколько парней, сгоняв в кафе, приносят напитки. У них там весело: шумят, смеются, о чем-то болтают.

А я практически окаменел, скрестив на груди руки со сжатыми кулаками. Мышцы свело.

– Я так понимаю, мышка твоя там? – говорит Аверьянов, который долгие пять минут просто разглядывал меня молча. – И что ты намерен делать?

– Сломать хребет футболисту! – вылетает у меня с болезненным хрипом. Я прокашливаюсь и качаю головой. – Ничего. Пока ничего.

– Не верю я, что ты не можешь ее получить, – продолжает Дан. – Ты только моргни – и любая на тебя запрыгнет. А этой чего надо?

– Не знаю…

Я правда не знаю. Можно было бы подумать, что я просто не нравлюсь Алине, но это же не так! Я уверен. Может, девочкам нужно больше времени, чтобы проникнуться окончательно?

Но в данный момент меня остро волнует другой вопрос: какого хрена она наврала?! Они же расстались… Расстались!

Алина сама сказала об этом неделю назад. И вот они вместе. Прямо перед моим носом.

Накинув на ее плечи свою кофту, футболист обнимает Алину. Я напрягаюсь еще сильнее. Пелена гнева застилает глаза. Я почти срываюсь к ним. Мысленно уже ломаю хребет этому придурку. Но на месте меня удерживает тот факт, что Алина вдруг снимает кофту с плеч и возвращает парню, а потом машет рукой всем остальным и уходит…

Футболист что-то кричит ей вслед. Девчонка оборачивается, отвечает и снова машет рукой, прощаясь. Свернув за угол здания клуба, она исчезает из виду. Кто-то из друзей Тимофея ободряюще похлопывает его по плечу. Судя по тому, как он стискивает в кулаке банку колы, футболист явно злится.

Окей, пусть живет пока. Алина ведь явно его отшила.

– Чего сидишь-то? – со смехом пихает меня в плечо Аверьянов. – Догоняй свою чику.

Я вскакиваю с места и вылетаю из клуба. Нужно срочно найти Алину. И спросить, почему она шляется так поздно, ведь уже стемнело.

Быстро иду к тачке и сажусь за руль. Свет фар обрисовывает женский силуэт. Она! Алина идет неторопливо, уткнулась в телефон, ничего не замечая вокруг. Не знаю, чем я думаю, когда вмазываю со всей дури по клаксону. От неожиданного резкого звука девчонка подпрыгивает, и телефон вылетает из ее рук.

Черт!

Я выхожу из тачки, и Алина меня сразу узнает. Уперев руки в бока, она прищуривается и восклицает возмущенно:

– Ты в своем уме?!

Переводит взгляд на упавший телефон и снова смотрит на меня. На телефон – на меня. Вниз-вверх. До тех пор, пока я не подхожу к ней вплотную. Вот теперь она смотрит только на меня.

А у меня даже дыхание перехватило. Неделя… Чертова неделя без нее далась мне сложно!

Сглотнув, опускаюсь на корточки и поднимаю телефон. Не разбился. Кладу ее мобильник себе в карман и бросаю:

– Садись в машину.

Повернувшись, иду к «бэхе».

– Нет! Верни телефон, Егор!

Я сажусь за руль и просто жду, когда Алина смирится со своей участью. Ей придется подчиниться мне.

Очень долго девушка стоит на месте, упрямо вскинув подбородок. Но через время все-таки подходит к машине и садится на пассажирское кресло.

– Хорошо, ты можешь подвезти меня, – говорит она небрежно, пристегивая ремень.

– Подвезу… – цежу я в ответ, выкручивая руль и резко срываясь с места. – Но ты потрудись мне объяснить: почему шляешься одна так поздно? Почему твой дружок тебя не проводил?

Да, я в бешенстве! Потому что Алина провела этот вечер с ним! Потому что неделя без нее – это чертовски долго!

– Тимофей, в отличие от тебя, уважает мое личное пространство, – с вызовом заявляет мышка. – И делает так, как я прошу. Я попросила его не провожать меня, и он уступил. Ты так можешь?

Взгляд карих глаз буравит мой висок.

– Нет, не могу! В отношениях я всегда доминирую!

– В каких отношениях, Егор? – усталым и несколько пренебрежительным тоном говорит она. – Они у тебя были когда-нибудь?

И это тоже делает мне больно. То, с каким выражением Алина это произносит. Но ответить мне нечего, потому что она, вашу мать, права. Я никогда ни с кем не встречался. От баб мне нужно было не так много… И в основном в горизонтальном положении.

Молчу, пытаясь справиться с эмоциями. А в голове пульсирует лишь одно – целовать-целовать-целовать! Затащить ее на заднее сиденье и целовать. Разговоры пусть оставит для своего звездного мальчика.

Доезжаем до ее дома минут за семь. Но двери заблокированы, так что Алина не может выйти из машины.

– Егор! – Она требовательно протягивает ко мне руку. – Верни телефон и отпусти меня. Уже поздно. Мой отец волнуется.

– Сколько тебе нужно времени? – выпаливаю я, схватив ее руку и переплетая наши пальцы. – Когда ты перестанешь меня отталкивать?

– Егор… – Девчонка тяжело вздыхает. – Я же говорила…

Перебиваю ее:

– Что? Что я тебе не нужен? Я тебе не верю. И могу это доказать.

– Как? – довольно опрометчиво спрашивает Алина.

Резко подавшись к ней, прижимаюсь к губам девушки и целую так, как никогда и никого не целовал. Словно пью кислород, в котором так нуждаюсь, а затем дарю этот кислород умирающему от удушья.

Алина дрожит, но вырваться не пытается. И внезапно начинает мне отвечать. Робко, нежно и… упоительно.

Сжимаю ее в объятиях. Чертова консоль мешает мне, не давая прижаться к девушке всем телом. Крепче обхватив мышку, приподнимаю ее и пересаживаю на свои колени. На ощупь найдя кнопку, отодвигаю назад кресло и вжимаю в себя Алину со всей силой. Наверное, могу и раздавить в порыве чувств.

Подхватив девушку под колено, разворачиваю ее так, чтобы она меня оседлала. Поза получается очень провокационная. Губами ловлю смущенный «ох» девушки и вновь глубоко целую. Алина начинает дрожать еще сильнее. Ее губы замедляются, прерывая поцелуй. Отстранившись немного, Алина смотрит мне в глаза. Я молчу, купаясь в эйфории.

Пожалуйста… Пожалуйста, не уходи!

Положив ладонь на ее затылок, надавливаю и заставляю прижаться щекой к моей груди. Вторая моя рука обвивает ее талию.

– Обними, – слишком уязвимо вырывается у меня.

Мышка неуверенно кладет руки на мои ребра. Пальчики скользят за спину, обжигая этими прикосновениями.

Мир словно замирает. Я слышу лишь сердце, которое часто долбится о ребра.

– Егор… – Алина поднимает голову, перехватывая мой взгляд. – Мне надо…

Не даю ей договорить и ловлю ее губы своими. На несколько мучительных секунд она замирает, а потом вновь начинает отвечать. Да, она сомневается в нас. И пока она сомневается, я буду ее держать.

Мои руки самовольно начинают поглаживать ее бедра. Алина зажимается и отстраняется.

– Прости… Я тороплюсь, – тут же сокрушаюсь я.

– Егор, – она медленно проводит языком по верхней губе, – мне правда пора.

– Когда мы увидимся? – Мой голос садится, так что выходит практически шепот.

– Не знаю. – Алина опускает взгляд. – Мне… Я… Я не могу быть с тобой. Ничего не получится.

Эйфорию будто смыло цунами. Мое самолюбие разорвано в клочья.

Медленно опускаю руки и больше не держу ее.

Наверняка завтра я пожалею, что не стал удерживать девушку, но сейчас меня снова кроет. Я никогда не бегаю за девчонками, а за этой ношусь так, что все ноги стер!

В молчании отдаю ей телефон и нажимаю кнопку, разблокировав двери. Алина так же молча выходит из машины и медленно идет к подъезду.

Мне так хочется пойти за ней! Но я сижу… Алина открывает дверь – я все еще сижу в машине. Заходит в подъезд, и я уезжаю.

И больше не ищу с ней встречи. Тусовки, друзья… Мне есть чем заняться.

Так продолжается три недели. До тех пор, пока меня вдруг не накрывает такой тоской по ней, что я решаюсь на то, от чего так старательно сдерживался. Я объявляю войну Тимофею.

Алина снова с ним. Их совместная фотка на его страничке «ВК» стала моим спусковым крючком.

Ну что ж… Пора дать возможность Алине увидеть своего «золотого» мальчика по-настоящему!

Я отправляю мышке ссылку на весьма интересную группу «ВК». Пусть хавает, черт возьми! А футболисту скидываю фотки, сделанные в загородном доме.

Те, на которых его девочка в постели с двумя парнями.

36

Три недели спустя Алина

– This year we will have an examination and testing. I’m preparing, and you? (В этом году у нас будет экзамен и тестирование. Я готовлюсь, а ты?) – четко проговаривая каждое слово, смотрю на Тима.

Он лезет в переводчик в своем телефоне. Закрываю экран рукой.

– Ну а смысл подсматривать?

– Подожди, я не понял всего одно слово, – усмехается Тимофей.

Схватив мою руку, он переплетает наши пальцы, кладет телефон на бедро и быстро что-то набирает второй рукой. Через минуту Тим отвечает:

– I’m also getting ready. I’m most afraid of tests. (Я тоже готовлюсь. Меня больше всего пугают тесты.)

– I also don’t like tests (Мне тоже не нравятся тесты), – говорю я в ответ.

– I like you. And I miss you (Ты мне нравишься. И я скучаю по тебе), – с чувством произносит Тим, подняв на меня взгляд.

Он все еще удерживает мою руку. Голубые глаза смотрят с нежностью. Почти гипнотизируют.

– Это не по теме. – Моргнув, я отвожу взгляд и мягко забираю руку.

Тимофей вздыхает.

Три недели назад я сказала ему, что между нами все кончено. А Егору заявила, что мы с ним не можем быть вместе. И все это время меня не покидает ощущение, что я обманываю обоих…

Тим… он хороший парень. Но я почему-то не могу вспомнить ни одного яркого момента в наших отношениях. Будто и не было этих отношений вовсе. Лишь послевкусие от них: что-то приятное, дружеское, доверительное, спокойное. Никакого взрыва эмоций. Скучно.

А Егора я должна вытравить из сердца. Он опасный парень. Его отношение к людям, жестокость и эгоизм – совсем не то, что мне нужно. Но именно о нем я думаю двадцать четыре на семь. Именно яркие моменты с ним я постоянно вспоминаю. Даже те украденные поцелуи.

И именно с Грозным я хотела бы быть, если бы можно было вынести за скобки все плохие вещи, которые он сделал. Закрыть глаза на то, что таким образом я унижу Тима и, сто процентов, разозлю своего отца.

Положа руку на сердце, пора себе признаться: я влюбилась в Егора. Совершенно неправильной, ненужной, абсурдной любовью. И я совсем не жалею, что прекратила это все. Потому что ничего за скобки не выносится, люди не меняются по щелчку пальцев, а Егор – это не моя история.

Как бы больно от этого ни было.

И если с Егором я действительно три недели не общалась, то с Тимофеем мы пытаемся поддерживать дружеские отношения. Поэтому, когда он сегодня попросил меня подтянуть его английский, я просто не смогла отказать. И вот мы сидим на кровати в моей спальне, и выглядит все так, словно мы и не расставались. Но я буквально физически ощущаю ту километровую пропасть между нами, которую сама и создала.

– Давай продолжим. – Я кладу на колени книгу для подготовки к английскому.

– Подожди. – Тим придвигается ближе и обнимает меня за плечи. – Сэвен требует селфи.

Сначала я вообще не понимаю, что он делает. А затем перед лицом появляется телефон Тима. Камера фокусируется на наших лицах. Щелк… и Тимофей отстраняется.

– Мне нужна грамотная отмазка, почему я не могу потусоваться с Сэвеном, – усмехается Тим.

Мельком заглядываю в его телефон и вижу, что он действительно отправил нашу фотографию Кириллу в ответ на его сообщение, которое я тоже случайно вижу:

Отведя взгляд от телефона Тима, прислушиваюсь к себе: царапает ли меня ревность? Однозначно нет. Мы расстались, Тим теперь свободен и вправе встречаться с кем хочет.

– Мы можем закончить прямо сейчас. – Я захлопываю книгу и встаю с постели.

– Алина! – Тимофей ловит мою руку. – Я не хочу ни с кем тусоваться, понимаешь? Мне нужно заниматься английским. И мне приятно делать это с тобой. Сэвен и без меня прекрасно проведет время. Вернись, пожалуйста, а?

Он мягко тянет меня обратно. Я поддаюсь. Сев на кровать, вновь открываю книгу и долго гоняю Тимофея по диалогам. Иногда он отвлекается на телефон, что-то там пишет, улыбается… В эти минуты он становится весьма рассеянным, отчего я немного злюсь. Но не ревную, нет.

Вообще я испытываю гордость за то, что мы смогли расстаться так цивилизованно и продолжаем поддерживать дружеские отношения. Тим если и заикается иногда о нашем расставании, то делает это аккуратно и ненавязчиво. В нем нет того бешеного напора по отношению ко мне, какой есть у Егора. Хотя я не могу сказать, что Тим не напорист.

– У тебя там что-то важное? – говорю я, когда Тимофей в очередной раз улыбается своему смартфону.

– Я выставил нашу фотку в «ВК». Теперь вот комменты читаю.

– Какую фотку?

Я хватаю свой телефон и захожу на страничку Тима. Фотка, которую он сделал для Сэвена, теперь красуется на его стене с подписью: «Английский может стать для меня самым любимым предметом». Под ней уже куча комментариев от наших общих друзей.

«Даже не удивлен. Голубки снова вместе!»

«Вы как всегда классно смотритесь вместе».

«Наконец-то наш Первый снова будет доволен жизнью».

– Прости, я не подумал, что они поймут эту фотку именно так, – без всякого сожаления в голосе произносит Тим.

Я могла бы разозлиться, даже, наверное, стоило это сделать, но злиться на Тимофея у меня никогда не получалось. Особенно когда он смотрит на меня с таким обожанием…

– Пойду сделаю нам чай. – Встаю с кровати, чувствуя, что мне срочно нужна передышка. Не от английского, а от проникновенных взглядов бывшего парня.

– Угу, – роняет он, вновь зарывшись в смартфоне.

Пока жду, когда закипит чайник, решаю сделать бутерброды. Мой телефон, лежащий рядом на столе, тихо сигнализирует об уведомлении. Бросаю взгляд на экран. И бессильно плюхаюсь на стул, потому что мои колени подкашиваются. Сообщение от Грозного.

Целых три недели от него не было ни строчки. Сердце так быстро трепещет в груди, что становится даже страшно от такой реакции собственного организма. Затаив дыхание, кликаю по уведомлению. Открывается чат с Егором, а там… просто какая-то ссылка. И почему я вдруг чувствую это глупое разочарование? Почему я вообще чувствую так много всего, когда речь заходит о Егоре?

Перехожу по ссылке. Меня выкидывает в какую-то группу «ВКонтакте». Лишь через пару минут понимаю, что это фан-группа наших футболистов. Зачем Грозный прислал мне это? Странно, что я и не знала о существовании этой группы. Начинаю неторопливо листать стену. На первой фотке вся команда, участвовавшая в последних сборах. Тим с мячом стоит самый первый.

Листаю записи дальше: «Парни играют», «Парни тренируются», «Тим в воротах». Ого! Под фоткой Тима триста комментариев и пятьсот лайков. Машинально открываю комментарии.

Сердце тут же замирает. Девчонки. Множество женских ников и аватарок бурно обсуждают моего бывшего парня. И это нечто… Одна рассказывает о том, какой Тим в постели, а другая с ней спорит, настаивая, что он спал только с ней.

Мне становится плохо. Все внутри словно покрывается коркой льда.

Это неправда! Тим не поступил бы так со мной!

Но где-то в душе я уверена, что, копни сейчас глубже, исследуй эту группу вдоль и поперек – и наверняка можно будет найти что-то и похуже.

Какие мерзкие мысли… Я не буду этого делать!

– Алина, это что такое?! – залетает на кухню Тим.

Я вскакиваю. Руки трясутся, губы дрожат. А глаза парня мечут в меня молнии. Что бы там ни разозлило Тима – мне плевать! Пусть лучше скажет, с кем из этих девчонок он спал. Со всеми сразу? Или была какая-то особенная?!

– Ты посмотри сюда! Твою ж мать! И лучше скажи мне, что это фотомонтаж! Алина! Ты чего молчишь?

Сжав зубы от ярости, я приглядываюсь к фотке на экране его телефона, который маячит перед самым моим носом. Там… те самые фотографии, которые сделал Гроз.

Меня начинает колотить еще сильнее. Какой же ты козел, Егор! Как же умело ты все разрушаешь!

– Это не монтаж, а постановка, – потерянно шепчу я, вдруг чувствуя полное опустошение. – Егор накачал меня снотворным и сделал эту фотку.

Тимофей начинает смеяться, но его смех кажется безумным.

– Серьезно?! И я должен в это поверить? – взрывается он. – Я столько времени тебя не трогал! Все для тебя! Все! Алина не готова, Алина хочет подождать… Да, конечно, пожалуйста! А ты…

Голос Тима срывается. Заметавшись по кухне, он неожиданно вмазывает кулаком в стенку. Потом вновь разглядывает фотки. А ведь они такие правдоподобные, что, будь я на его месте, ни за что не поверила бы в собственные объяснения!

Но сейчас мне уже все равно. Я наблюдаю за разворачивающейся драмой словно со стороны и молча вручаю бывшему парню свой телефон.

– Изучи лучше вот это. – На экране открыты те комментарии к его фотке.

Все понятно… Понятно, как он меня «ждал», не брезгуя спать с кем-то, чтобы скрасить свое тоскливое ожидание.

Больше ничего не говоря Тиму, выхожу из кухни. Меня трясет, но одновременно с этим я чувствую какую-то апатию. И ненависть. И ярость. Все сразу. И даже не могу разобраться, к кому я это чувствую. Лишь одно ясно: если Тим начнет убеждать меня, что все это ложь, вполне может случиться истерика. И если Егор еще хотя бы раз появится в моей жизни, тоже может случиться истерика.

В какой-то прострации, не до конца осознавая, что делаю, я сажусь на кровать и выуживаю из-под матраса флешку. Первый порыв – выбросить ее в окно. Второй – вставить в свой компьютер и удалить к чертям оставшиеся на ней данные, а информацию о матери Егора удалить со своего компьютера. Тогда я не смогла бесследно все уничтожить и скопировала к себе. Но теперь пора избавиться.

Только этого мало! Чертовски мало! Я хочу, чтобы Егор страдал так же, как страдают от него окружающие.

Зачем он это сделал, черт возьми?! Зачем показал мне эти комментарии? Зачем отправил Тиму эти постановочные фото?

Ну конечно! Егор хочет сделать всем больно. Он кайфует от этого!

– Алин, ну это же смешно! – говорит Тим, появляясь в дверях моей комнаты.

– Посмейся где-нибудь там, за пределами моей квартиры. Убирайся! – Я подхожу к парню и выхватываю свой телефон.

– Да я ни с кем из них даже не знаком лично! – разводит он руками. – Они друг друга троллят, разве ты не видишь?!

Но я ничего не хочу видеть. И слушать его тоже не желаю.

– Уходи! Уходи прямо сейчас! – Яростно пихаю парня в грудь, а он в ответ стискивает меня в своих объятиях. Чувствую на своей коже его тяжелое дыхание.

– Ну что же ты, малышка, такая впечатлительная? – Тим зарывается носом в мои волосы. – Зачем мне менять тебя на кого-то из них?

– Потому что я не даю тебе того, что могут дать они, – отвечаю я с холодной уверенностью.

Это же очевидно! Тим – парень, у которого есть потребности. Потребности, которые я не могла удовлетворить… Хватит. Я не хочу больше об этом думать! Мы расстались!

– Малыш… Неужели ты веришь этим чертовым комментаторшам?

Он немного ослабляет хватку, и я тут же выкручиваюсь из его рук и отскакиваю в сторону.

– Мне плевать. Мы же расстались.

Вот сейчас Тим злится по-настоящему. Его взгляд снова пылает.

– Тебе просто удобно верить в эту чушь! – выпаливает он. – Может, мне тоже стоит поверить в эту? – Достав свой смартфон, парень опять демонстрирует мне фотки, которые прислал Егор. – Или мне пора бы уже поверить в ваши отношения с Грозным? Он ведь на тебе помешан! А ты, судя по всему, на нем!

Мне хочется закричать, что я не просто помешана на Егоре. Сгоряча признаться, что я без ума от него. И одновременно ненавижу его за все выходки. И прямо сейчас ненавижу его даже больше, чем влюблена. От бушующих эмоций хочется плакать. Топать ногами. Кричать.

– Что здесь происходит? – Строгий голос отца заставляет нас с Тимом замолчать и замереть на месте. – Вас слышно в подъезде! Что за разборки? Что случилось?

– Ничего, – сухо роняет Тимофей, посмотрев на меня обиженным и укоряющим взглядом. Обойдя моего отца, он быстро обувается и выскакивает за дверь.

Я молча провожаю его взглядом, продолжая сжимать в кулаке ненавистную флешку.

Не знаю, насколько правильно я собираюсь поступить, но именно сейчас кажется, что принятое мною решение самое верное.

– Алина, прокомментируй как-то происходящее, – просит отец, заходя в мою комнату.

Я иду к столу и включаю ноутбук.

– Пап, присядь, пожалуйста. Мне нужно тебе кое-что рассказать.

37

Гроз

Музыка долбит с такой силой, что, даже закрывшись в одной из гостевых комнат в доме Дана, я практически не слышу собственных мыслей.

Меня ломает без моей мышки. А она… Она заблокировала меня везде. Снова.

Я торчал под ее окнами, даже ломился в квартиру, но уже пять дней там никого нет. Словно семья Столяровых куда-то уехала.

Пытался надавить на Юлиану – угрожал, шантажировал, но она сказала, чтобы я шел к черту. И в этот момент выглядела моя мачеха так, словно была в курсе совершенного мною «подвига».

Все эти пять дней я жалею о том, что сделал. Во всяком случае, с фотками Алины точно поступил плохо.

Какая-то фифа входит в комнату без стука. Я без раздумий отшиваю ее. Но через время появляется еще одна. Видимо, кто-то из друзей решил скрасить мой вечер.

– Егор, ты же скучаешь, я вижу… – щебечет девушка, присаживаясь на край кровати.

Ее пальчики смело пробегают по моей обнаженной груди, обводят линии татуировок, поглаживают бицепс.

– Скажи, как тебя развлечь?

Я зависаю на секунду. Это же так просто! Сегодня с одной, завтра с другой. В чем проблема-то?

Внимательно смотрю на девчонку. Блондинка со светло-голубыми глазами. Совершенно не в моем вкусе, хоть и довольно симпатичная.

Но она не Алина. А мне нужна именно она – моя кареглазка, моя мышка.

– Мне действительно кое-что от тебя нужно. – Я резко сажусь. – У тебя телефон с собой?

Девчонка непонимающе моргает и отвечает:

– Да.

– Дай сюда! – Она достает айфон из заднего кармана шорт и протягивает мне. – Разблокируй!

Быстро набираю номер Алины, но прежде, чем нажать на дозвон, вновь смотрю на девушку.

– Как тебя зовут?

– Марго.

– Запоминай, Марго: если возьмут трубку, тебе нужно будет разыграть небольшое представление.

– Какое? – И без того большие глаза девчонки становятся еще круглее.

– Ты уточнишь, что дозвонилась именно до Алины. Потом скажешь, что у тебя для нее послание от… Нет, не так. Ты должна сказать, что ее знакомый попал в беду и ей срочно нужно приехать. Если она согласится, то сообщишь этот адрес.

Марго хмурится и, судя по всему, сильно сомневается в моей вменяемости. Я тоже сомневаюсь… Этот внезапный план – полнейший бред. Но я уже выжат как лимон и ничего адекватнее не могу придумать. Просто хочу услышать мою мышку. Увидеть ее.

– Поняла? Все, звоню. – Нажимаю на дозвон и после первого гудка включаю громкую связь.

Марго машет руками, намереваясь слиться. Черта с два! Я подношу телефон поближе к девушке. Мы оба слышим длинные гудки, потом звук на секунду затихает, и раздается следом неуверенное: «Да?»

Марго молчит. Я уничтожающе смотрю на нее и беззвучно произношу:

– Начинай.

– Эм-м… Это Алина? – наконец отмирает девушка.

– Да.

– Я должна кое-что тебе передать. От твоего друга, – запинаясь, говорит Марго. Похоже, девчонка забыла все, о чем я говорил.

– От какого друга? – звучит устало и раздраженно. – Ты вообще кто?

– У твоего друга неприятности. Ты могла бы приехать? – тараторит Марго, игнорируя вопросы Алины.

Я забываю, как дышать. На секунду тону в иллюзии, что все получится – получится выманить мышку из норки прямо в лапы голодному коту. Но иллюзия с треском разбивается, когда Алина сердито спрашивает:

– А друг – это кто? Егор?

Марго вопросительно смотрит на меня. Я киваю.

– Да, Егор, – говорит девушка.

И тут Алину прорывает. Я словно слышу не ее, а ее очень злую копию, которая ненавидит Егора Грозного. Вскочив с кровати, я выпроваживаю Марго за дверь, так и держа в руках ее телефон.

– …В общем, передай моему другу, что мне плевать на него и его проблемы, – заканчивает мышка свою злобную тираду.

– Значит, мои манипуляции не помогли тебе принять решение по поводу футболиста?

Я ни черта не узнаю свой голос. В нем столько боли и отчаяния… Никогда и ни перед кем я не представал таким уязвимым.

Алина молчит. Видимо, не ожидала услышать меня.

– А кто эта девушка, Егор? – вдруг усмехается она. – Вы близки?

– Ты ревнуешь? – не получается не съязвить.

– Конечно, – говорит девчонка с явной издевкой. – Я же совсем больная на голову, раз после всего, что ты сделал, без ума от тебя. И ревную, да.

– Тогда спешу тебя заверить: Марго не моя подружка. Она мне никто.

– А Марго об этом знает? – продолжает Алина с сарказмом.

Долго мы еще будем обмениваться «любезностями»? Не пора ли перейти к сути?

– Ты рассталась с футболистом или нет? – прерываю я нашу бессмысленную пикировку.

– Ты спишь с этой Марго? – отвечает вопросом на вопрос Алина.

Да что на нее нашло?!

– Послушай, мышка…

– Нет! – рявкает она. – Это простой вопрос, Егор! Что у тебя с ней?

– Ничего. – И это чистая правда.

– Ну а с кем-то другим? – наседает Алина. – Как ты провел последние три недели, а? Обвинив Тимофея в том, что он изменяет мне, сам-то, наверное, был очень даже верен, да?

– Да! Я. Был. Верен! – яростно чеканю я. – Да я никого, кроме тебя, просто не вижу!

– Ой, все, хватит.

– Не вздумай бросать трубку! – строгим голосом предостерегаю я девчонку.

– Мне больше не о чем с тобой говорить, Егор. Ты все сделал для того, чтобы даже твой голос стал мне противен.

«Ты врешь!» – хочется сказать мне, но из горла вырываются лишь бессвязные хрипы.

Я ей противен? После того, как она с упоением обнимала меня и целовала, сидя на моих коленях, я ей противен?

Черта с два! Не верю!

– Я сейчас приеду. Выйди на улицу! – произношу я приказным тоном.

– Меня нет дома, – спокойно заявляет она. – И не звони мне больше. Ни с телефона Марго, ни с какого-то еще.

– Алина!

Но уже поздно, она бросила трубку.

Подлетев к двери, резко распахиваю дверь. Марго стоит за ней. Сунув ей в руки телефон, захлопываю дверь перед носом девушки. Затем натягиваю футболку, хватаю свой айфон и выхожу из комнаты. Пробираясь сквозь толпу, игнорирую взгляды Дана и Макса. У самого выхода сталкиваюсь с Дамиром.

– Ты в порядке, бро? – Друг внимательно вглядывается в мое лицо, пылающее злостью.

– В полном!

Покинув дом, прыгаю в тачку и врубаю музыку. Под ритмичные речитативы Мияги[3] срываюсь с места.

Уже через десять минут стою возле дома мышки и смотрю на окна ее квартиры. Свет не горит. Подхожу к подъезду и набираю заветные цифры. Ответа нет.

Неожиданно дверь распахивается, и в мои ноги тыкается плюшевая морда мопса. Следом из подъезда выходит какая-то старушка. Я дергаюсь к двери, не давая ей закрыться.

– Ой, а ты к кому? – спрашивает бабуля.

– К Столярову, – на автомате отвечаю я.

– А-а, ты из этих… Футболист, что ли?

– Типа того, – усмехаюсь я.

Старушка тянет за поводок своего мопса и уходит. Залетев в подъезд, поднимаюсь на нужный этаж и остервенело давлю на звонок. Безрезультатно.

Куда они делись?!

Чувствуя полнейшее бессилие, сползаю на корточки и прижимаюсь спиной к холодной бетонной стене. Несколько раз долблюсь об нее затылком.

Сначала я потерял мать, а теперь Алину. Две эти абсолютно разные потери заставляют меня чувствовать примерно одно и то же. Мне больно… Это какая-то необъяснимая боль, сверлящая в самом центре груди.

Телефон вибрирует, я достаю его из кармана. Отец. В последние пять дней он регулярно звонит мне, но я никак не реагирую на его звонки. Мне не хочется говорить с ним.

Скинув вызов, захожу в «ВК» и просматриваю страницу Тимофея Золотарева. Это стало моим ежедневным ритуалом – копаться на его страничке в поисках любых упоминаний об Алине. Но там так же пусто, как сейчас в квартире Столяровых. Последняя фотка на стене – та самая, которую он выложил пять дней назад.

«Английский может стать моим самым любимым предметом». Футболист обнимает мою мышку, выражение ее лица немного обеспокоенное.

Захожу на страничку Алины. Была на сайте вчера. Больше ничего посмотреть не могу – я в блоке.

Возвращаюсь на страницу футболиста и пишу ему сообщение:

В ответ прилетает отборный мат и направление, куда мне стоит отправиться. Я моментально закипаю. Хотя… Чего я еще ждал? Что футболист вдруг возьмет и ответит на все интересующие меня вопросы?

От Золотарева приходит еще одно сообщение:

Наверняка он не понимает, как сильно драконит меня сейчас.

Оставив сообщение без ответа, я покидаю подъезд мышки и возвращаюсь в тачку. Вновь включаю музыку и, опустив спинку сиденья, устраиваюсь удобнее. Меня незаметно вырубает.

Просыпаюсь от громкого лая. Потерев глаза, сажусь, возвращая спинку кресла обратно. Магнитола молчит. Похоже, посадил аккумулятор. Пробую завести машину – безрезультатно. Нужно позвонить Дану, чтобы он купил новый аккумулятор и привез.

Вновь потираю лицо ладонями. Более-менее проснувшись, смотрю в окно. Какая-то дворняга гоняет по улице кота. Тот наконец запрыгивает на дерево и начинает громко орать, а собака внизу лает на него как заведенная.

Выхожу из тачки. Отогнав собаку, снимаю кота с ветки. Он полностью черный, очень худой, морда и ухо разодраны. Пес, который его загнал, стоит на некотором расстоянии от меня, но не уходит. Видимо, ждет, когда я отпущу его добычу.

Я подхожу к подъезду, держа кота под мышкой. На мою удачу, оттуда как раз выходит женщина и даже придерживает для меня дверь. Кивнув ей в знак благодарности, я залетаю внутрь, поднимаюсь на этаж Алины и нажимаю на кнопку звонка. Словно за это время должно было хоть что-то измениться. Но чуда не происходит. Столяровых по-прежнему нет дома.

Присев на корточки, опускаю кота на пол. Он трется о мое колено и громко урчит. Грязный, окровавленный…

– Вот ты убогий, – говорю я коту и провожу ладонью по его костлявому хребту. – Ну-у… Я тебя спас. Теперь давай сам как-нибудь.

Оставляю его на лестничной площадке, а сам спускаюсь. Кот догоняет меня на первом этаже. Вместо мяуканья из него вырывается какие-то хриплые подвывающие звуки.

Вот же!

– Ну и куда ты намылился? Там же тебя сожрут.

Кот снова трется о мою ногу. И что-то в нем есть такое, что не позволяет мне просто уйти. Этот котяра такой жалкий, прямо как я сейчас… Вновь беру его на руки и выхожу из подъезда. Не дойдя пару метров до тачки, останавливаюсь как вкопанный.

Что за… Надеюсь, это глюк? Обман зрения?

По всему кузову «бэхи» тянется глубокая царапина. Словно кто-то ржавым гвоздем прошелся по металлу. Колеса проколоты и уже почти полностью спущены. Тачка стоит практически на дисках.

Я в шоке…

Запустив кота в салон, обхожу машину. Рассеянно пинаю по спущенным колесам.

– Кто? Кто посмел?

Взъерошивая волосы, ошарашенно качаю головой. Жесть!

Бегло осматриваю авто, стоящие поблизости. В двух точно есть видеорегистраторы. Позже я обязательно выясню, кто этот бессмертный, посягнувший на мою машину. Впрочем, я и так догадываюсь.

Вариантов нет – приходится вызвать эвакуатор. Когда «БМВ» загружают, забираюсь в кабину вместе с котом. Водила удивленно таращится на меня, но никак не комментирует наличие черного убожества в моих руках.

В сервисе мне приходится выгрести остатки налички, чтобы оплатить ремонт. Моя карта по-прежнему заблокирована, но просить деньги у отца я не собираюсь. В моей комнате есть кое-какие ценные вещи, которые я с легкостью смогу продать.

На попутках еду в сторону дома. Ни Дану, ни Максу звонить не хочется. Не хочу перед ними выглядеть таким же ущербным, как этот черный котяра.

Да, кошака я все еще таскаю с собой. По пути покупаю для него корм – какую-то жидкую смесь в пакетике. Вываливаю прямо на асфальт возле магазина. Черный – так я мысленно начал его называть – быстро съедает все и выжидающе смотрит на меня. Вновь беру кота на руки и прижимаю его к боку. Мы двигаемся дальше. Домой.

Судя по припаркованной машине, отец дома. Н-да, это пренеприятнейшая новость.

– Егор! – рявкает он из гостиной, как только я переступаю порог. – Иди за мной.

Брезгливо посмотрев на кота, отец направляется к лестнице и поднимается. Но вместо того, чтобы идти за ним, я сначала нахожу Варю. Девчонка сидит в своей комнате под лестницей. Отдаю ей Черного и прошу:

– Отнеси в мою комнату.

– А он не заразный? – Варя настороженно разглядывает кошачью морду и порванное ухо.

– Не заразней людей, – фыркаю я и, когда девочка наконец забирает кота, направляюсь к кабинету отца.

Захожу без стука. Отец стоит возле окна. Поза напряженная: руки в карманах брюк, челюсти сжаты.

– Присядь, – произносит он сухо и, как только я опускаюсь в кресло, рявкает: – Ты допрыгался, сын! Перешел последнюю черту!

– Можно без прелюдий? – Я показательно зеваю. – Давай сразу к сути, па.

Отец порывисто садится в свое кресло и вмазывает кулаком по столу.

– Ты заставил девчонку влезть в мой компьютер! Она скопировала на флешку документы, которые могут меня погубить!

– Вывод: не надо хранить такие документы на компьютере, – парирую я.

Черт! Откуда он узнал?

Отец смотрит на меня так, словно сейчас его кулак прилетит мне в лицо. Я с вызовом смотрю ему в глаза:

– Чего ты от меня хочешь?

– Встречный вопрос, Егор: чего ты хочешь от меня? Чего тебе не хватает?!

– Матери, – отвечаю я, не задумываясь.

А внутренний голос кричит: «Алины! Алины, Алины…» О том, что мышка сообщила моему отцу о флешке, я подумаю потом. Ведь это точно она, больше некому.

– Я не знаю, где твоя мать, – разводит руками отец. – Была на лечении в Швейцарии, а потом сбежала. Я не могу искать ее за пределами страны.

Я уверен, что он лжет. Наверняка держит маму в какой-нибудь психиатрической больнице.

– Это все бесполезно, папа… Мы в вечном тупике: ты не даешь того, что мне нужно, а я продолжаю тебя топить.

– Используя невинную девчонку? – усмехается отец. – Ты представляешь, что я могу с ней сделать?

От этих слов я напрягаюсь. Отец откидывается на спинку кресла и говорит с ленцой в голосе:

– У меня был Столяров. Хочет оформить судебный запрет. Чтобы ты не приближался к его младшей дочери. И я не стану его останавливать, если что.

Мое сердце долбит так, что вот-вот сломает ребра.

– Чего хотел Столяров? – переспрашиваю я, чувствуя, как немеют губы.

– Это очевидно. – Отец пожимает плечами. – Чтобы тебя и меня не было в их жизни. Ту флешку, кстати, он мне не отдал. Оставил себе, чтобы держать нас подальше от Алины. С этой минуты ты пленник, Егор. Из этого дома без моего разрешения ты не выйдешь.

– Ты уверен? – Я откровенно смеюсь. – Стрелять, что ли, по мне будешь? Или, может, наручники используешь? Ведь других способов остановить мои перемещения я не вижу. Если ты не готов пойти на такое – то это пустой разговор. Я выйду из дома, когда мне будет нужно.

Но пока, пожалуй, останусь. Нужно присмотреть за отцом.

Алина, что же ты натворила? Он ведь не оставит тебя в покое!

38

Алина

Через кухонное окно с высоты девятого этажа я наблюдаю за тем, как внизу останавливается такси. Задняя дверь открывается, и выходит папа. Достав сумку из багажника, идет к подъезду.

Наконец-то отец здесь. В городе, где скоро начнется очередной тренировочный сбор его футбольной команды, а потом пройдет небольшой местный чемпионат. Мы все пробудем тут до сентября, даже пропустим первые учебные дни.

Футболистам организовали номера в отеле, а мы с отцом будем жить в квартире, которую выделила ему спортивная федерация. Отсюда до спорткомплекса рукой подать. Из окон квартиры можно даже увидеть угол здания и часть футбольного поля.

Я открываю отцу дверь. Он заходит в квартиру, опускает сумку на пол и обнимает меня. Чмокаю его в щеку, и мы обмениваемся дежурными фразами.

О самом главном я спрашивать боюсь. Хотя мне очень хочется узнать, как прошла его встреча с Захаром Андреевичем…

Меня все еще грызут сомнения. Правильно ли мы поступаем? Я отнюдь не уверена в том, что стоило втягивать во все это отца. И боюсь, что его желание немедленно встретиться с зятем лишь все усугубило.

– Ты голодный? – спрашиваю я, когда проходим с отцом в кухню. – У меня тут супчик куриный.

– Давай.

Папа моет руки и садится за стол. Я ставлю перед ним тарелку. Он молча ест, явно пребывая где-то в своих мыслях. Отец быстро съедает суп, и я наливаю ему чай. Меня распирает от нетерпения, поэтому я кидаю на папу вопросительные взгляды, пока он с удовольствием уминает печенье, запивая его ароматным чаем.

Почему он до сих пор молчит?

– Пап, как все прошло? – не выдерживаю я.

– Ты о чем?

– О твоей встрече с …

– Забудь об этом, Алина, – прерывает меня отец. – Ты просто ребенок, которого втянули в какую-то чушь. Забудь, я сказал! Теперь это не твое дело, поняла?

У меня буквально падает челюсть от удивления. Что? Как это – забудь?

– Пап…

Он категорично взмахивает рукой.

– Один выпад от Грозного – не важно, которого из них – и я подключу полицию и адвоката. Матери Тимофея тоже сообщу. Мы задавим Грозных толпой. А ты расслабься, готовься к школе и ни о чем не думай. И еще одно: когда меня нет рядом, мне будет намного спокойнее, если ты будешь с Тимом.

Отец встает, моет свою чашку и выходит из кухни. С трудом совладав с эмоциями, я наконец обретаю возможность говорить:

– Мы с Тимом расстались, так что я не стану проводить с ним время. К тому же я не могу лишить себя памяти. Я помню все, что находится на флешке.

Помню все доказательства того, что прокурор нарушал закон. Например, информацию о крупном застройщике, который получил в собственность здание, сначала обесценив его с помощью пожара. Этот бизнесмен не раз проворачивал подобную схему. И, судя по документам на флешке, Грозный-старший его покрывал. Эти двое были давно и тесно связаны.

Кроме этого, я показала отцу и информацию о матери Егора: место захоронения, записи с обвинениями в адрес Юлианы, результаты судмедэкспертизы.

Отец раздраженно вздыхает:

– Алина, если ты возомнила себя достаточно взрослой, я, пожалуй, оставлю тебя здесь. Эту квартиру могут дать мне на целый год. Я переведу тебя в местную школу. Или вообще будешь на домашнем обучении весь одиннадцатый класс. Хочешь?

– Позволишь мне жить одной? В этой квартире? – Я удивленно вскидываю брови.

– Почему же одной? Привезу к тебе бабушку с Урала. Она давно рвется погостить.

Я непроизвольно морщусь. Не потому, что у меня плохая бабушка, а потому, что мы очень редко видимся и у нас мало общего. Иногда мне кажется, что она думает, будто мне все еще пять.

– Не надо бабушку.

– Тогда не беси меня! – рявкает папа. – Будь рядом с Тимом. И больше ни с кем не выходи на связь. Скоро все утрясется, я уверен.

– Хорошо. Но… папа, а как же мама Егора? – Теперь я смотрю на отца с мольбой.

Он устало опускается на стул возле меня.

– Думаешь, мне самому не жаль этого мальчишку? Он такой же ребенок, как и ты. Но наша семья не будет в это лезть, Алина. Все это нас не касается, понимаешь? У Егора есть отец, который сам должен решать, что и как ему говорить. Зятек дал мне обещание, что будет держать своего сына подальше от тебя. И для меня это главное.

– Но Егор всего лишь хочет знать правду! – с отчаянием восклицаю я, продолжая его защищать.

– И эту правду скажешь ему не ты, – строгим голосом заявляет отец и уходит.

Сейчас я абсолютно бессильна. И все, что могу, – это продолжать злиться на Егора. Сохраняя эту злость в себе, мне немного легче проживать день за днем. День за днем…

Как только приезжает команда, папа начинает все время пропадать на тренировках. А я безвылазно сижу в квартире и читаю книги, которые задали на лето. Проглатываю строчку за строчкой, лишь бы не задумываться над тем, как там Егор и что у него происходит…

Просто не думать, и все!

Время от времени мне пишет Тим. В силу своей занятости он не настаивает на встрече, но ведет себя так, словно мы все еще вместе. По-прежнему нежно называет меня «малыш» и не устает говорить, как соскучился.

Мне тоже его немного не хватает, но совсем не в том смысле, в каком хочет он.

Последняя неделя августа пролетает стремительно. В первых числах сентября начинаются региональные соревнования, в которых наша команда выходит в финал.

В день, когда объявили об этом, отец, гордый за свою команду, заявил мне:

– Это будет просто свинство, дочка, если ты не пойдешь на решающий матч!

К футболу я всегда относилась нейтрально, особой любви не испытывала. Скорее всего, потому, что его в моей жизни было очень много.

Но не пойти на этот матч я, конечно, не могу.

Это тот самый город, где команда была на сборах в июне. Почти уверена, что девчонки, сидящие на первых рядах трибун, имеют прямое отношение к тому злополучному фан-клубу. В руках они держат плакаты с именами игроков. Судя по количеству надписей «Первый», главный фаворит у них явно Тимофей. Едва обе команды появляются на поле, фанатки начинают размахивать плакатами и выкрикивать речовки.

Отец оставил для меня место в тренерской зоне, но я поднимаюсь по лестнице и нахожу местечко на предпоследнем ряду рядом с проходом.

Несмотря на подавленное настроение, общая атмосфера быстро заряжает меня адреналином. Особенно после первого гола, который забивает Фор в ворота противника. На пятой минуте от начала матча. Вот это да!

Все вскакивают с мест. Свистят, гудят, аплодируют…

Игра продолжается. Наблюдаю за Тимом. Он стоит в воротах и отражает такие удары, которые, на мой взгляд, нереально отразить.

– Первый! Первый! Первый! – скандируют фанатки.

Тим не реагирует. На поле он сосредоточен только на игре и не сводит взгляда с мяча.

Команда соперников тоже сильная, а их фан-клуб очень громкий и довольно дерзкий – парни-болельщики выкрикивают какие-то гадости, адресованные нашей команде. С наших трибун звучат не менее резкие ответы. Вот только разборок не хватало!

В перерыве иду прогуляться. Ловлю девушку, продающую напитки.

– Можно бутылку воды?

– Конечно… А помельче нет? – Она с сомнением смотрит на протянутые пятьсот рублей.

– Могу переводом.

– Нет, лучше подождите. Может, сейчас наберется.

Я отхожу немного в сторону, и девушку тут же окружают покупатели. Случайно слышу за своей спиной разговор:

– Они уедут скоро. Они же не местные, забыла?

– Так давай сегодня все устроим? Лерка сказала, что общается с Фором. Пусть кинет ему приглашение.

– А если они откажутся? Ну, типа устали после игры и все такое…

– Да кто ж отказывается от вечеринки со всеми вытекающими, м? – раздается в ответ скабрезным тоном.

– Блин, лишь бы Первый пришел!

Я с любопытством оборачиваюсь. Неподалеку стоят две девушки явно старше меня. Одеты вульгарно, макияж яркий и безвкусный, на мой взгляд. Хотя что я понимаю в этом?

– Первый вряд ли придет, – морщится одна из них. – Он всех отшивает. Я писала ему раз двадцать, и в итоге он кинул меня в ЧС.

– Ты ему писала? – возмущается вторая. – Зачем? Я же просила! Блин!

Всплеснув руками, девушка уходит. Ее подруга идет следом и выкрикивает:

– А что ты хотела? Ты одна, что ли, по нему сохнешь? Ему все пишут!

Да уж… И смешно, и тошно. Бедный Тим. Попробуй отбейся от таких.

– Девушка, вам воду надо?

Я отмираю и смотрю на продавщицу.

– Да, спасибо.

Получив бутылку воды и сдачу, иду обратно на свое место. Перерыв заканчивается. Фан-клубы с новой силой начинают горланить, поддерживая свои команды.

Второй гол забивает Тэн. Поддавшись всеобщему восторгу, я тоже вскакиваю и аплодирую.

Счет 2:0 в нашу пользу сохраняется до конца матча. Наши ребята выигрывают.

Когда команды начинают покидать поле, я вижу, как Тим бегает взглядом по трибунам. Уверена, он ищет меня. И находит.

Тимофей останавливается как вкопанный и смотрит на меня. Кажется, прямо в глаза, несмотря на огромное расстояние между нами.

Я улыбаюсь и машу ему рукой, но Тим никак не отвечает и бегом покидает поле.

Мне тоже пора уходить. Отца сейчас дергать не буду, да и к команде не пробиться – парни наверняка будут окружены фанатками, едва выйдут из раздевалки.

Меня буквально выносит вместе с толпой из дверей стадиона. Допиваю воду, выбрасываю бутылку в урну и медленно бреду к шоссе. Внимательно изучаю в Интернете карту города, решив, что доеду на маршрутке. Вдруг вспоминаю, что надо предупредить отца о том, что ушла уже, и пишу ему:

«Круто, пап! Вы лучшие! Поздравляю! Увидимся дома».

Сообщение остается непрочитанным. Ужасно тянет поздравить и парней, поэтому я захожу в общий чат футболистов.

Заметив лавочку, присаживаюсь. Просматриваю последние сообщения в чате. Одно от Сэвена:

Какое-то видео. Включаю. На нем Тим в воротах. Видимо, снимал кто-то из фанаток во время игры. На заднем фоне шепотки и томные вздохи, кто-то неожиданно выкрикивает: «Первый, я тебя люблю!»

Хм, я этого не слышала.

Тим на видео никак не реагирует. Может, тоже не услышал.

Из-за очередных проблем с коленом Сэвен опять остался дома.

И пересылает сообщение от какой-то Леры.

От Сэвена голосовое сообщение с протяжным страдальческим стоном. Фор кидает в ответ смеющиеся смайлики.

Я наконец решаюсь написать:

Моментально происходят две вещи. Первая – в сети появляется Тим и начинает что-то печатать. Вторая – одно за другим исчезают сообщения Фора и Сэвена.

Понятно. Кое-кто забыл, что я тоже состою в этом чате. И, наверное, пришло время выйти, ведь мы с Тимом больше не вместе. Покинув чат, закрываю «Телеграм» и иду искать остановку.

Прошагав вдоль шоссе минут десять, решаю все же вызвать такси, потому что никаких остановок на моем пути так и не появилось. К счастью, хотя бы такси приезжает быстро, уже минут через пять.

Я забираюсь на заднее сиденье, но не успеваю закрыть дверь, как кто-то подталкивает меня и тут же плюхается рядом.

– Поехали-поехали-поехали! – подгоняет Тим водителя, и машина срывается с места.

Я ошарашенно смотрю на парня, а он говорит с улыбкой:

– Еле ноги унес от этого фан-клуба.

Мне становится ужасно смешно, и я хохочу. То ли нервы уже сдают, то ли мне все-таки приятно, что Тим сбежал от этих девчонок.

– Можно адрес прибытия изменить? – спрашивает он у водителя.

– Куда?

– Отвезите нас в самую вкусную пиццерию.

– Эй! – Я возмущенно смотрю на парня.

– Ш-ш-ш… Разговор есть.

– В пиццерию? – уточняет водитель.

Тим бесцеремонно закрывает ладонью мой рот и отвечает:

– Да!

Тим жует пиццу с абсолютно счастливым видом. Я сижу напротив и через трубочку потягиваю молочный коктейль. Мы молчим уже долго, но нельзя сказать, что разговор не клеится. Нет, это просто спокойная тишина, совсем не напряженное молчание между двумя хорошо знакомыми людьми.

Пиццерия, около которой нас высадил таксист, хоть и поразила своими ценами, но показалась нам уютной.

– Вы классно играли.

– Стараемся. – Улыбка Тимофея становится еще шире и обворожительнее. – Я был рад увидеть тебя на трибуне. Для меня это очень много значит.

Тим смотрит на меня так, словно хочет сказать что-то чертовски важное. Вытерев руки и губы салфеткой, он прокашливается, подается вперед и упирается локтями в стол.

– Алина… – Его голос звучит так, словно сейчас он признается мне в страшном преступлении. – Я в курсе ситуации с Грозным. Знаю, что он тебя прессует, потому что ты не отдала ему флешку.

Я молчу, сжав челюсти. Спасибо тебе большое, папа!

– Так или иначе, но эта ситуация касается и меня. В первую очередь потому, что ты мне небезразлична. Я не могу стоять в стороне, когда самый опасный тип в городе замышляет что-то против тебя.

– Подожди! – Я вскидываю ладони, пытаясь его остановить. – Ты сейчас о ком из Грозных говоришь?

– Да вообще-то об обоих, – отвечает Тим и тут же продолжает: – Не перебивай, пожалуйста. Так вот… Твой отец попросил меня быть рядом с тобой, а ты прекрасно знаешь, как я его уважаю. Он мне словно батя, потому что мой собственный почти не появляется дома. Мы семья, Алина. Не важно, вместе мы или нет, но мы – семья! – уверенно произносит он. В его словах звучит неподдельная искренность.

– Тим… – Мой тон заранее получается извиняющимся. – Я не думаю, что это хорошая идея.

– Подожди, я еще ничего не предложил, – усмехается он, но глаза становятся грустными. – Я просто хочу быть рядом с тобой. Возможно, мы так и не сможем все наладить между нами, но ведь можем попытаться остаться друзьями, верно?

Я часто и как-то отчаянно киваю. Тимофей и так мой друг.

– И еще мне очень хочется объясниться, – продолжает он. – Та ситуация… С той группой, с этими дебильными комментариями… Чертов фан-клуб! Ты ведь не думаешь, что я…

– Не думаю, – перебиваю я, глядя парню в глаза.

– Ух, хорошо, – расслабляется Тим. – Я не имею никакого отношения к фантазиям этих безумных…

Я вновь его перебиваю:

– Те фотографии постановочные. Я ни с кем не спала.

– Знаю. – Тим тянется к моей руке и накрывает ее своей теплой ладонью.

Пару секунд я наслаждаюсь этим теплом, а потом медленно выскальзываю из него и прячу руки под стол.

– Сейчас это все не имеет значения.

– Имеет. Я не хочу, чтобы между нами оставалась недосказанность.

Но она есть. Пора признаться, что Тима я так и не полюбила за весь период наших отношений. А вот в Егора влюбилась, несмотря на обстоятельства и столь короткий срок нашего знакомства.

Но язык не поворачивается сказать об этом Тиму. Да, плохой из меня друг.

– Домой пора…

Я поднимаюсь. Тимофей оставляет купюру на столе, и мы покидаем пиццерию.

Открываю гугл-карту, чтобы понять, в какой части города мы находимся. Оказывается, не так уж и далеко от нашей с отцом квартиры. И гостиница, где живут парни, тоже близко. Мы с Тимом решаем пройтись пешком.

– Как твоя мама? – спрашиваю я, неторопливо шагая по тротуару.

Тим тяжело вздыхает и разводит руками.

– Думаю, там всё. Папа сильно от нас отдалился.

Отец Тимофея – строитель, у него своя бригада, и они берут небольшие объекты, чаще всего за пределами города. Поэтому его часто не бывает дома.

Разлад в их семье начался довольно давно. Наверное, еще и поэтому Тимофей так близок с моим отцом, ведь его собственный не интересуется спортивной карьерой сына.

– Ну подожди, может, все еще наладится, – говорю я то, что должна сказать.

Мы встречаемся взглядами.

– Было бы классно, если бы наладилось, – отвечает Тим. И сейчас он говорит не о своих родителях, я уверена.

Я отвожу взгляд.

– Послезавтра уже будем в школе, – внезапно меняет тему Тим. – Для многих мы все еще пара. Даже одноклассники не в курсе нашего расставания. К тому же многие учителя нас вообще мысленно уже поженили. – Он шутливо толкает меня бедром. – Ты хочешь разбить сердца нашим училкам?

Это, конечно, забавно, но меня мало интересует, как отреагируют учителя. Тим продолжает:

– Представляю, как эти стервятники из параллели набросятся на тебя, когда узнают, что ты свободна. Я, наверное, всем хребты вырву. – Последнюю фразу он произносит задумчиво и без улыбки.

Притормозив, я поворачиваюсь к парню лицом.

– Нам не обязательно кричать во всеуслышание о нашем расставании, – твердо произношу я.

Тим хоть и номер один в нашей школе, но все-таки его любят не все. Несколько ребят из параллели время от времени цепляют и его, и всю футбольную команду. Стать объектом их нападок и сплетен я точно не желаю.

Тимофей снова очаровательно улыбается, демонстрируя едва заметную ямочку на правой щеке.

– Мы друзья, – поспешно добавляю я. – А что там будут думать остальные – совершенно не важно!

Оставшуюся дорогу до нашей с отцом квартиры мы идем молча. Возле подъезда останавливаемся.

– Увидимся в автобусе завтра? – Тим с какой-то надеждой заглядывает мне в глаза.

– Да, увидимся.

Он подается ближе, будто хочет поцеловать.

– Спокойной ночи, Алина. – Тимофей касается моих волос, заправляет прядку за ушко.

– Спокойной ночи. – Я отступаю к двери.

Тим не уходит, пока я не захожу в подъезд.

Уже в лифте я устало прислоняюсь к стене и прислушиваюсь к себе. Рядом с Тимом у меня больше не подкашиваются колени, как это было в самом начале наших отношений. И сердце стучит ровно и спокойно. А вот стоит только вспомнить про Егора…

Лифт поднимает меня на девятый этаж. Зайдя в квартиру, слышу звук разговаривающего телевизора.

– Пап, я вернулась, – заглядываю на кухню.

Отец смотрит новости и пьет чай.

– С Тимофеем была? Похвально.

Мне даже ничего не хочется говорить ему и объяснять, не знаю, в который раз, что мы с Тимом расстались и остались друзьями. Точка.

Ухожу в спальню. Долго лежу без сна, поигрывая цепочкой на запястье.

Возвращаться домой страшно. Но и волнительно. Господи… Как же мне не хватает Егора! Мне кажется, я уже все ему простила. И вмешательство в мою жизнь, и те фотографии, и ультиматумы сестре…

Закрываю глаза и представляю его лицо. Зеленые глаза, самодовольная ухмылка…

Крепко держась за его образ, уплываю в сон.

Мы на озере. Егор учит меня плавать, придерживая руками под живот. Я ему доверяю и совсем не боюсь. А еще мне очень щекотно, потому что парень время от времени шевелит пальцами, проводя по моим ребрам. Извиваясь от щекотки, прошу его прекратить. Егор меня отпускает, и я тут же начинаю тонуть. Он вновь подхватывает меня на руки.

– Мне нравится подшучивать над тобой, мышка, – беззлобно говорит парень и притягивает меня к себе вплотную.

Теперь я вжата в его часто поднимающуюся грудь. Наши лица на одном уровне.

– Все-таки я не хочу учить тебя плавать, кареглазка, – признается Егор. – Мне нравится, что я могу не дать тебе утонуть. Нравится держать под контролем даже это. Если ты научишься плавать, зачем буду нужен я?

Завороженно смотрю на то, как шевелится его рот, но не понимаю: это хорошо или плохо, что он хочет контролировать меня?

– А еще мне нравится, что я могу утопить тебя, если что, – агрессивно усмехается парень. – Ты под моим тотальным контролем, мышка. И сейчас я наглядно покажу тебе, как это будет.

Я понимаю, что Егор хочет сделать, и меня накрывает паника. Крепко хватаюсь за его шею и начинаю умолять не топить меня. И вообще не отпускать. Егор успокаивающе гладит меня по мокрым волосам и спине. Заглядывает в глаза и произносит:

– Я должен это сделать. Прости.

Коротко целует в губы и исчезает. От него остается лишь пепел, плавно оседающий на гладь воды. Это зрелище разрывает мне сердце, и я стремительно иду ко дну, даже не пытаясь выплыть.

39

Гроз

– Так какой план? – спрашивает Дамир, лениво прислоняясь к кузову тачки.

– Только припугнем ее немного, – скалится Дан.

Дамир усмехается и изрекает с ехидным видом:

– Не гони! Ты так не умеешь.

Макс вмазывает ему по плечу:

– Да ладно, весело же будет. Мы совсем немного. Реально! Просто чуть-чуть пощекочем ей нервишки.

И пока эти двое забавляются над Миром, который почти не посвящен в тему, я осматриваю место. С одной стороны – новые высотки, с другой – старое, наполовину сгоревшее здание, а чуть дальше за ним – частный сектор.

Направляюсь к единственной улице, ведущей в глубь частной застройки.

– А что она все-таки сделала? – никак не угомонится Дамир.

Проходя мимо друга, задеваю его плечом.

– Какая, к черту, разница? Ты либо в теме, Мир, либо сваливаешь.

Конечно, он не свалит. Мир давно в нашей тусовке, хоть и не совсем вписывается в нее: парнишка из рабочего класса, живет со старшим братом, который в прошлом служил в «Альфе». Вот совсем-совсем не мой круг, но Макс за него постоянно вписывается, называя Мира своим лучшим другом.

Стремительно темнеет. Сумеречное небо тяжелое, грозовое. На улице не горят фонари и можно даже не прятаться от камер. Если они вообще тут есть.

Почти все дома в этом секторе какие-то убогие, ветхие, вообще кажутся нежилыми. Но нужный коттедж я нахожу быстро.

Свет в окнах не горит ни на первом, ни на втором этаже. Возле кованого забора и за ним не видно никаких авто.

Начинает моросить. Прячемся между домами, встав под хилое дерево. Друзья нетерпеливо мнутся рядом.

На дороге, в отдалении, появляется человеческий силуэт. Разглядеть, кто это, пока практически невозможно. Надо подождать.

Сквозь редкую листву дерева на нас падают тяжелые капли дождя. Макс матерится, натянув на голову капюшон толстовки. Дан лыбится и ловит капли языком. Дамир, как и я, вглядывается в силуэт на дороге.

Все-таки он женский. Похоже, девчонка перешла на бег и уже очень близко.

Одета она довольно странно: белая длинная юбка, кроссовки и спортивная толстовка, на голове кепка, прикрывающая сверху густую копну светлых волос. На плече болтается небольшая спортивная сумка на длинном ремне. От быстрого бега сумка бьет девчонку по бедру.

Ева Золотарева – сестра-близнец футболиста. Вроде бы занимается балетом. Это все, что я о ней выяснил. Ее странички в соцсетях довольно скромные, друзей подписано мало, в отличие от суперпопулярного брата.

– Нужно войти в дом. – Я бросаю взгляд на Даньчика.

Он знает, что нужно делать. Из них троих я доверяю Дану больше всех, несмотря на его порой безалаберное и даже сумасшедшее поведение.

Когда сестренка футболиста подходит совсем близко, я выбегаю ей наперерез и хватаю за плечи. Зажав рот рукой, толкаю к калитке. Девчонка дергается и мычит мне в ладонь, пытаясь вырваться.

– Открывай, – шепчу я в ее мокрые волосы у виска. – Все нормально будет. Мы просто поговорим.

Не совсем так, конечно.

Дрожащей рукой она отпирает замок. Держа девушку все так же крепко, захожу во двор, друзья идут следом, не издавая ни звука. Без проблем попадаем в дом.

Что ж, Тимофей, око за око! Ты испортил мою тачку – я подпорчу твою сестренку.

Веду Еву по коридору к самой последней двери. Мы оказываемся в комнате, напоминающей что-то типа кабинета с минимальным количеством мебели. Я срываю с плеча девчонки сумку и отшвыриваю в сторону.

Ева толкает меня в грудь и вырывается. Кепка слетает с головы, и волосы падают на лицо. Из-под светлых прядей на меня взирают очень испуганные голубые глаза. С братом они похожи именно глазами.

– Ты кто такой? – Она смахивает с лица волосы и пятится к стене, в оборонительном жесте выставив перед собой руки.

Слышится грохот и звон – где-то за пределами этой комнаты бьется посуда.

Теперь Ева знает, что я не один. Она дергается к двери, но я успеваю схватить ее за плечи и вновь толкаю в глубь комнаты.

– Что вы делаете?! – верещит девчонка. – Отпусти! Кто вы такие?

– Забудь о том, что там происходит. Мне нужен твой брат.

– Убирайся отсюда! – бесстрашно выплевывает она, грозно зыркнув голубыми глазищами.

И так внимательно меня разглядывает, словно запомнить хочет. Пусть запоминает!

– Брат твой где? – повторяю я, встряхивая ее за плечи. – Никак не могу его найти.

Девушка молчит, кусая губы. Похоже, отвечать не собирается. Бесстрашная до абсурда!

– Где! Твой! Брат?! – выразительно чеканю я, нависнув над ней. – Не ответишь – сделаешь только хуже. Даже не представляешь, насколько.

– Что он вам сделал? – задохнувшись от паники, произносит она.

Ее лицо мокрое не только от дождя, но и от слез. Это меня коробит. Но игнор Алины коробит еще больше.

Я выключаю здравый смысл, выпуская наружу своих внутренних демонов.

– Вопросы буду задавать я! – тесню девчонку к столу. – Последняя попытка, мелкая! Брат твой где?

Я достиг пика неадекватности. Резко сажаю Еву на стол и наваливаюсь сверху, втиснувшись между бедер. Она бьет кулачками по моей груди и, задыхаясь, кричит:

– Он на сборах! Его в городе нет! Нет!

Отступаю. Пальцы подрагивают, и я сжимаю их в кулаки.

На сборах. Алина с ним, я уверен. Впрочем, я и так это знал, просто не хотел верить.

– Когда он вернется?

Ева сползает со стола на пол. Ее тело сотрясается от рыданий. Кое-как она выдавливает шепотом:

– В сентябре.

Отворачиваюсь. Хочется немедленно убраться отсюда. Меня аж подташнивает. От самого себя тошнит!

– Передай брату, что я вернусь за ним, – роняю я, не глядя на нее, и выхожу за дверь.

Надеюсь, Тимофей придет ко мне сам, как только узнает, что я обидел его сестричку.

В коридоре сталкиваюсь с Миром. У него такой взгляд… И меня ломает еще сильнее от того, что я вижу в глубине его глаз.

– Жалко эту девчонку, – хрипло выдавливаю я, проходя мимо друга. – Не виновата она, что брат у нее такой бесстрашный и тупой. Все, Мир, сваливаем.

Заглядываю в гостиную. Дан разбомбил все полки с посудой и статуэтками, разбил стеклянные дверцы шкафа, содрал со стены плазму, перевернул мебель. И выглядит он сейчас как сумасшедший.

Но Дан далеко не псих. Ему просто прикольно таким притворяться. Считает, что с сумасшедших спроса меньше.

– Подожги диван, – бросаю я ему.

Пожалуй, это окупит испорченную Тимофеем тачку. Сестру я его почти не тронул, пусть радуется.

Вылетаю из дома, друзья следом. Дамир чего-то мешкает, но когда добегаем до машин, уже все в сборе.

Сажусь к Аверьянову в «Мазду RX7», а Макс и Дамир заваливаются в «Мустанг». На скорости несемся по городу. Дан подрезает Макса, Макс – его. Из открытых окон наших авто разносится оглушающая музыка.

Но натянутые нервы никак не могут расслабиться. До боли сжимаю веки.

Терпение мое на исходе. Сердце переполнено ненавистью, болью и ревностью.

Каждая клетка моего тела изнемогает без Алины… Я хочу быть с ней грубым. И в то же время – чертовски нежным. Я плохо сплю, мои мозги в постоянном напряжении. А она там с ним. И мне приходится вариться в своих психах в ожидании ее возвращения.

Сегодня я сотворил совсем уж дичь, до которой раньше не опускался.

– Это че за…

Дан вглядывается в зеркало заднего вида.

– Твою ж… Гроз, менты!

– Слышу.

Судя по многоголосию сирен, за нами целая погоня.

Пытаемся уйти от преследования. Несемся по мосту, обгоняя и подрезая всех остальных, и менты немного отстают.

Дан довольно скалится. Для него это очередное приключение.

Ну что нам будет? В отделение мы попадали уже много раз.

Мост заканчивается, но мы не успеваем свернуть к кольцу, потому что перед нами вырастает фура, решившая выехать с заправки и пойти на разворот. Она перекрывает нашу полосу, поэтому Макс ныряет в левую, и мы следом за ним.

– Все, едем в клуб, – расслабленно выдыхает Дан.

И тут же глаза обжигает ярким светом фар, направленных прямо в лобовое. Мигалки полицейских машин, кажется, сверкают теперь повсюду.

– Ладно, все… Тормози.

Дан раздосадованно хмыкает, но скорость сбрасывает и перестраивается в правый ряд. Останавливаемся. Макс тоже.

Нас четверых пакуют буквально за минуту и привозят в отделение. Но как только слышат мою фамилию, отпускают, даже не составив протокол.

Из нас четверых только у Дамира бывают проблемы.

Сижу в машине рядом с этой убогой школой и наблюдаю за воротами. Скоро звонок, но Дамир сидит рядом и не спешит на занятия.

Все было разыграно как по нотам. Не так давно я узнал, что старший брат Дамира находится в тесной связи с матерью Золотаревых. Мир оказался до абсурда маленьким, да. После учиненного нами погрома брат Мира ожидаемо замял эту историю, чтобы не топить младшенького. Сам как-то все решил с матерью Тимофея, и нам никто не выставил обвинений.

У всей этой ситуации еще появился и приятный бонус: желая избавить Мира от моей компании, старший брат забрал его из нашей элитной гимназии и засунул в обычную районную развалюху. Совершенно не подозревая, какую услугу мне оказал, ведь это оказалась школа золотого мальчика Тимофея.

Ко всему прочему, Дамир умудрился залипнуть на сестре футболиста, хотя это в мои планы не входило. Но так вот бывает. Судьба – изворотливая сука!

Только Ева не подозревает, что Дамир – один из парней, вломившихся в ее дом. Тогда она видела только мое лицо. И Мир вряд ли признается девчонке в этом… Слишком боится ее потерять.

Так что теперь Дамир – мои глаза и уши в стенах этой школы. Но так как я люблю подстраховываться, то этих самых глаз и ушей у меня два комплекта. Нашелся старый знакомый, который свел меня с Логиновым – запасным игроком команды. С Тимофеем он не ладит и за определенную плату готов оказывать мне разные услуги.

– Что мне нужно делать? – Дамир не спешит покинуть мою тачку. – Я не совсем понимаю, чего ты от меня ждешь.

– Пока просто наблюдай за командой, – пожимаю я плечами. – Ты должен быть в курсе всех передвижений Первого.

– Следить за ним, что ли? – морщится Дам.

– Называй как хочешь, – вновь безучастно пожимаю плечами. – Просто отвечай на мои звонки и докладывай о том, где Тимофей находится. В долгу не останусь, Мир.

– Докладывай… – повторяет Дамир и тяжело вздыхает. – Может, все-таки поделишься, что его ждет?

Мне так много всего хочется сделать этому футболисту… Я с кровожадным наслаждением представляю, как выколочу из него всю дурь.

Да, крыша моя течет. С каждым днем все больше. Я сын своей матери, это я уже понял. Возможно, и в психбольнице меня когда-нибудь запрут. Не исключено.

– Не решил пока. – Я в третий раз дергаю плечами. – Ладно, иди. Звонок скоро.

Мир уходит, а я остаюсь у ворот школы. В своей гимназии сегодня я появлюсь не раньше третьего урока, потому что не в силах сейчас нажать на газ и уехать отсюда.

Пялюсь на школьный двор, который быстро наполняется разносортной толпой. Самые мелкие ученики идут к отдельному входу, построившись парами. Кто-то болтается на брусьях, кто-то пинает мяч. Какие-то придурки вместо мяча перекидывают друг другу рюкзак бледного ботана.

Девчонки-старшеклассницы украшают шариками перила центральной лестницы. Ах да! Готовятся встречать своих футболистов.

Логинов поведал мне, что у них тут что-то типа культа. Футбольная команда – их идолы. Им поклоняются почти все.

Смешно… И немного подташнивает от этого.

Мимоходом обращаю внимание на то, насколько разная публика здесь учится: кто-то приходит в школу пешком, кого-то подвозят предки на ржавых «Жигулях», но есть и богатеи. Например, вон тот пацан, которого подвезли на «Бентли». И выглядит он так же самоуверенно, как любой ученик в моей гимназии.

У нас там нищебродов нет, да и система образования, думаю, получше будет. Учителя закрывают глаза на наши прогулы и раздолбайское поведение, а потом наши предки платят за возможность сдать очередной экзамен.

Отец с легкостью может купить мне чертов аттестат… А смысл?

К одиннадцатому классу я понял одну важную истину: либо ты сам вкалываешь на свое будущее и как-то отдираешь себя от предков, либо навечно и намертво к ним прирастаешь. Я пока в процессе отрыва от своего отца, но то ли плохо стараюсь, то ли он слишком крепко меня держит. Не знаю. В любом случае я под тотальным контролем и в полной зависимости от него.

А меня это жутко достало! Мне необходима та флешка, чтобы его посадить. И тогда я смогу завладеть частью семейных средств, тех, которые не отнимет государство. И выставлю из нашего дома свою «распрекрасную» мачеху, а может, она сама сбежит. И, разобравшись с ними, я начну инвестировать средства в свое образование. Да, примерный план на будущее у меня есть.

Только с Алиной все туманно. Она втянула в наши с ней дела своего отца, и мой собственный отец теперь ждет их возвращения. Тренер Столяров явно вообразил себя всесильным, раз решил помахать перед носом моего отца флешкой с компроматом. Идиот! Мой папаша этого так не оставит. И теперь, когда Столяровы вернулись, начнется полный треш.

У всех нас!

– Что мне прикажете со всем этим делать? – говорю я вслух, все еще шаря взглядом по школьному двору.

Чем дольше я тут сижу, тем сильнее долбит в груди сердце.

Мимо моей «бэхи» проплывает знакомая блондинка. Это Ева. В этой девчонке явно нет той заносчивости, которая есть в ее братце. Она скорее зашуганная либо просто до ужаса правильная малышка. Не повезло тебе с братиком, детка!

Переставляю машину, паркуясь чуть дальше от школьных ворот, чтобы не спалиться. Обзор стал хуже. Даже если я увижу Алину, то выражение ее лица вряд ли рассмотрю.

На школьном дворе становится пусто, звенит звонок. Свою мышку я так и не увидел… В бешенстве вмазываю по рулю. Твою ж мать! Когда уже наступит конец моей агонии?!

Все! Сваливаю отсюда к черту!

Чуть позже получаю от Логинова занятное видео, снятое во время футбольного матча. С удивлением наблюдаю, как Дамир с Тимофеем отлично разыгрывают мяч. Тот тип даже из ворот выходит ради этого.

Дамир стал частью команды… И на видео он совсем не выглядит так, будто его заставляют играть. Нет. Мир ликует, радуется и обнимается со всеми.

Отправляю ему видос, добавив короткий комментарий: «Отличная игра, Мир».

От Логинова приходит еще одна ценная инфа: оказывается, в субботу состоится вечеринка, посвященная возвращению футболистов. Она пройдет в доме у какого-то Макара Корнилова. Надо срочно выяснить, кто это. Ведь он забыл меня позвать.

Пишу Дамиру сообщение:

40

Алина

– Ты доверяешь ему?

– Кому? Дамиру? – уточняет Тим, посмотрев на нового ученика нашего класса.

Лицо новенького кажется мне знакомым. Словно я видела его где-то прежде, только никак не могу вспомнить где.

– Я доверяю своим ребятам, – в итоге отвечает Тимофей. – Если Дамир станет своим, то и ему буду доверять. Идем на урок.

Делаю вид, что не вижу, как Тим протягивает мне руку, и начинаю копаться в рюкзаке, медленно двигаясь в сторону класса. Мы садимся за одну парту. Тимофей прожигает меня пристальным взглядом, а я стараюсь вести себя максимально невозмутимо.

Все слишком далеко зашло! С Грозом, с Тимом, с отцом…

С папой я почти не разговариваю, мы в ссоре. На днях я обвинила его в том, что он без моего ведома посвятил во все Тима. Отец просто промолчал.

Тимофей упорно делает вид, что мы по-прежнему встречаемся: то за руку возьмет, то поцеловать при всех пытается. И каждый день после уроков рвется меня провожать. Еще эта вечеринка дурацкая, на которую я не готова идти…

А Грозный… Егор никак себя не проявляет.

С нашего возвращения прошло уже пять дней, и я… Я испытываю двойственные чувства. С одной стороны, хорошо, что Егора нет в моей жизни, он не требует от меня флешки, которая теперь все равно у отца, не преследует меня, а значит, не навредит и Тимофею. Но с другой стороны… мне трудно дышать. Словно на грудь давит огромный камень.

Я беспокоюсь за Егора. Думаю о нем постоянно. Он мне снится…

– Столярова, где летаем?! – рявкает Мамаева – учитель химии и та еще грымза. – К доске иди!

Поспешно вскакиваю и выхожу к доске. Училка гоняет меня по теме прошлого урока и в итоге выводит тройку в журнале. Зашибись!

– К следующему уроку готовься лучше, может, сможешь исправить, – язвительно говорит она, отправляя меня на место.

Проходя по ряду, натыкаюсь на внимательный и изучающий взгляд Дамира. Разглядываю его в ответ. Татуировки на руках и шее, разгильдяйский видок, непробиваемая самоуверенность – все это очень напоминают мне о Егоре. Дамир почему-то кажется выходцем именно из его компании. Но такого же не может быть?

Остаток урока я старательно игнорирую Тимофея, а потом сбегаю домой, забыв даже про тренировку по чирлидингу. Я зачем-то согласилась стать членом команды, которую возглавляет Ева. Хотя я знаю, почему согласилась.

Сейчас мне особенно остро не хватает подруг. И нормальной жизни, спокойной и беззаботной. Неделя, проведенная в начале июня на даче Грозных, перевернула мой мир с ног на голову. И я уже не знаю, как это: ничего, никого и ни за кого не бояться. Даже сейчас, шагая к своей многоэтажке, я невольно оборачиваюсь, снова почувствовав чье-то пристальное внимание.

Это началось пару дней назад. Сначала я заметила возле подъезда машину, которую прежде никогда не видела. Потом эта машина плавно катилась за мной, когда я шла в школу, и была неподалеку, когда я вчера выходила из школы после тренировки.

Может быть, я уже с ума схожу?!

Полностью тонированная черная иномарка с номером три единицы пугает меня до мурашек. До оцепенения. А я даже отцу об этом сказать боюсь.

И так втянула его во все это по самое не хочу. Вдруг станет еще хуже? Вдруг папа отдаст флешку полиции или кому там следует отдавать подобные улики? Что в таком случае предпримет Грозный-старший? Как он тогда поступит с Юлианой? А что станет с нами? Господи, дай мне немного передышки, а?

Но это явно непозволительная роскошь для меня.

Сразу после утренней тренировки все члены футбольной команды и команды по чирлидингу собираются вместе и бурно обсуждают предстоящую вечеринку в доме Фора.

Его отец – госчиновник, а мать – домохозяйка. Сейчас они вроде бы уехали куда-то на отдых. В общем, дом свободен, как небрежно бросил наш Четвертый, или Макар Корнилов – если по паспорту.

Обсудив все, Фор уезжает первым, когда за ним приезжает машина с личным водителем.

Евы с Дамиром на обсуждении вообще не было. Они повздорили во время тренировки и оба ушли. Парни предположили, что Дамир гульнул от Евы и именно это стало причиной их ссоры. Я не хочу лезть в это. Тим, кажется, тоже, хотя я вижу, как его накрывает из-за сестры.

Уверена, что я одна это замечаю. И мне кажется, я одна в курсе, что примерно год назад Тим дал себе обещание, что не будет вмешиваться в жизнь сестры. Тогда они сильно поругались и Ева заявила, что некоторые парни подкатывают к ней, только чтобы угодить Тимофею. Она устала быть в его тени. Устала от футбола и от того, что все так носятся с командой. После этого Тим принял решение больше к ней не лезть. Перестал ждать одобрения сестры, радости за его успехи, поддержки на матчах. Вообще больше ничего от нее не ждал.

Его и тогда ломало. Но он сказал мне, что рядом со мной забывается. Мы тогда еще не встречались, однако Тим уже вовсю со мной флиртовал.

Как же давно это было! Так давно, что сейчас кажется ненастоящим.

Невольно тяжело вздыхаю, предавшись воспоминаниям. Улучив момент, Тим хватает меня за руку и переплетает наши пальцы.

Сегодня ему удалось напроситься в сопровождающие, поэтому мы медленно бредем в сторону моего дома. Я пытаюсь мягко забрать руку.

– Тим…

– Дай мне хоть пять секунд, а? – с иронией в голосе произносит парень и подносит тыльную сторону моей ладони к своим губам. Нежно целует, потом с шумом втягивает носом воздух так, словно решил меня понюхать. – М-м-м… От тебя клубничкой пахнет.

– Это гель для душа, – бормочу я под нос

Мы останавливаемся. Сбросив спортивную сумку на землю, Тим поворачивается ко мне лицом. В глазах пляшут веселые искры.

– Ты ведь пойдешь на вечеринку?

– Не очень хочу, – отвечаю я честно. – Еще и уроки не сделаны. Мамаева там тьму всего задала, помнишь?

– Но ведь завтра воскресенье, – напоминает Тимофей. – Значит, сегодня можно расслабиться.

Звучит это, конечно, довольно неплохо. Расслабиться… Может, удастся потанцевать. Или просто послушать громкую музыку в компании тех, кого я давно знаю. Почувствовать себя в безопасности…

– Я сейчас тебя провожу, потом метнусь домой, схожу в душ, приоденусь и вернусь за тобой на такси, – с улыбкой рассказывает Тим о своих планах. – Идет?

Буквально за секунду я поддаюсь его позитиву и улыбаюсь в ответ.

– Идет!

Не выпуская мою руку, Тим вновь целует ее. Мне снова становится неловко. Никогда не думала, что буду испытывать это чувство рядом с ним.

Свободной рукой Тимофей проводит по моей щеке, а потом наклоняется и тянется к губам.

– Тим… нет! – успеваю выдохнуть я и отстраняюсь.

Внезапно взгляд цепляется за какое-то движение за спиной парня. Кто-то быстро приближается к нам.

Их трое. У одного в руке бита. У второго на лице играет какая-то безумная ухмылка. А третий чернее грозовой тучи.

Я замираю от ужаса.

Гроз и его друзья. Даниила я помню, а второй был на вечеринке в доме сестры. Они приближаются к нам с таким видом, словно собираются избить обоих этой чертовой битой до полусмерти.

До моего дома еще прилично. Убежать не получится. И стоим мы на пустыре, на котором разве что иногда выгуливают собак, но просто так никто не прогуливается. Помощи просить не у кого.

Тимофей бросает взгляд назад и тут же отпускает мою руку. Но теперь я сама хватаюсь за него, отчаянно желая утянуть за собой. Хоть куда-нибудь! Главное, не оставаться здесь.

– Пошли отсюда! – безнадежно шепчу я, чувствуя себя маленькой букашкой, которую Тим просто не замечает.

Глаза парня азартно сверкают. Он выпрямился, расправив плечи. Кажется, даже выше стал. Мышцы на руках вздыбились. Взгляд наполнился агрессией.

Тим молча заводит меня за свою спину, но я снова встаю перед ним и пытаюсь заглянуть в глаза.

– Давай уйдем!

– И куда же ты собралась, моя маленькая мышка? – Ласковый голос Егора за спиной пробуждает мурашки совершенно не вовремя.

Взбудораженное сознание гаденько усмехается: «Скучала по нему, да? Скучала по его голосу? Так обернись и посмотри ему в глаза. Проверь, по чему еще ты скучала?!»

Я медленно оборачиваюсь. И мгновенно тону в его зеленых глазах, попадая в плен гипнотического взгляда.

Тим что-то рявкает. Егор насмешливо ему отвечает. Парень с битой небрежно постукивает ее концом об асфальт. С лица Дана не сходит безумная улыбка.

Мой пульс зашкаливает. Стук сердца заглушает все остальные звуки. Я никак не могу сосредоточиться ни на том, что говорит Егор, ни на том, что отвечает ему Тим. Только вижу, как он уже напирает на Гроза. И лишь когда Егор протягивает мне свою руку, глухота проходит, и я отчетливо различаю:

– Идем!

– Да хрен тебе! – вмазывает по его руке Тим.

Егор в ответ пихает Тимофея в грудь. Я бросаюсь между ними, встав лицом к Грозному.

– Что тебе нужно? – дрожит мой голос.

– Ты… – болезненно выдыхает он.

Сердце сжимается от боли в его голосе, боли, которой наполнено это короткое слово. Сейчас Егор не кажется мне каким-то монстром. Он уязвлен. Его броня совсем хрупкая. Как и моя. Кажется, дунь ветер – и я вообще рассыплюсь вместе со своей броней.

Я тосковала по нему. Боже… Почему я так тоскую по нему?

Кажется, мы смотрим друг другу в глаза не больше секунды, но время растягивается и ощущается бесконечностью.

Тим обнимает меня сзади за талию. Гроз переводит взгляд с моего лица на руки Тимофея. Его кадык дергается. Кулаки сжимаются.

Секунда. Еще одна.

Взгляд Гроза возвращается к моему лицу. Теперь его броня на месте, и сделана она из стали. Как и его взгляд.

– Вот как мы сейчас поступим, – говорит он с некоторой ленцой в голосе. – Твой паренек сваливает восвояси, а ты уходишь со мной. И все закончится здесь и сейчас. Без крови.

– Проваливай! – рявкает Тим, оттаскивая меня как можно дальше, и шепчет: – Беги домой, малыш, я их задержу!

Да он с ума сошел!

Когда Тим ослабляет хватку, я бросаюсь не домой, а к Егору. Грозный уже забрал биту у своего друга и картинно перебрасывает ее из руки в руку.

– Нет! – Я в защитном жесте поднимаю руки. – Пожалуйста, уходите! Не нужно…

– Эй, Тим! А ты рассказал мышке о том, что сделал с моей тачкой? – насмешливо спрашивает Егор. – У тебя вот нет тачки, поэтому в отместку могу пройтись гвоздем по твоему горлу. Или ломом. Но у меня только бита. Прости.

Не помня себя, я бросаюсь на Гроза и кричу:

– Ты из ума выжил?! Ты что делаешь?!

Он стискивает меня в объятиях и зарывается носом в волосы. Слышу его шепот:

– Пойдем со мной, и я его не трону.

И я сделаю это. Все, что угодно, лишь бы Тим не пострадал.

И чтобы не пострадал Егор.

Но я не успеваю даже слово выдавить, как Тим хватает меня сзади и вырывает из рук Гроза.

– Страшно тебе один на один, да?! – с издевкой говорит Тимофей. – Дружков позвал, биту взял… Заметь: с твоей тачкой я разбирался в одиночку.

Егор тут же выкидывает биту и бросает друзьям:

– Не вмешиваться.

Я вновь вклиниваюсь между парнями. Одна ладонь упирается в грудь Тимофея, другая – в грудь Егора. Слезы текут по лицу.

– Пожалуйста, перестаньте! Не надо! Что нужно сделать? – Я отчаянно смотрю на Гроза. – Что? Отдать тебе флешку? Я отдам! Ее у меня нет сейчас, но я достану! Отдам, клянусь! Просто прекрати все это!

Дернув за кисть, Егор отправляет меня к себе за спину и набрасывается на Тимофея. Оступившись, я падаю на асфальт. Ребята тоже валятся, нанося друг другу жесткие удары. Я мгновенно вскакиваю, чтобы снова броситься к ним, но Дан хватает меня и насмешливо произносит:

– Успокойся, куколка. Дай им самим разобраться. За тебя ведь воюют.

– Мне этого не надо! – выкрикиваю я.

– Это уже мало кого интересует, – заявляет второй парень и помогает Даниилу держать меня.

– Эй! Вы что творите?

Возмущенный возглас заставляет меня задохнуться от счастья. Завертев головой, я вижу трех мужчин, проходящих неподалеку. Кричу, не узнавая своего голоса:

– Помогите!

Мужчины разнимают Тимофея и Егора и заставляют друзей Гроза меня отпустить. Егор все еще рвется в бой, поэтому его крепко держат. Подходят еще какие-то люди, видимо, жильцы соседнего дома. Собирается целая толпа, становится шумно. Кто-то говорит о полиции.

Я пытаюсь увести Тима. Шепчу ему на ухо, что полиция нам точно не нужна, это плохо отразится на его карьере. Наконец-то он поддается уговорам и хватает сумку. Увидев, что я собираюсь уйти, обезумевший Егор снова начинает неистово вырываться. Теперь его держат уже трое. И друзей его держат, угрожая вызвать полицию.

– Эй, футболист! – выкрикивает Гроз. – Каково тебе ее целовать после меня? Касаться после меня? Нигде не жмет?

– Ты насильно ее целовал! – рычит Тим, вновь швыряя сумку на асфальт.

Егор смеется. Таким безумным смехом, что мне становится по-настоящему жутко.

– Уже нет, футболист. Уже нет! Алина целовала меня сама. Давай, спроси у нее!

Тим награждает меня взглядом, полным разочарования, и будто ждет какого-то опровержения. Но я никак не отрицаю слова Егора. Никак.

– Все, пошли, – сухо говорит Тимофей, подхватив сумку и взяв меня под локоть.

Мы уходим. Однако я совершенно не испытываю от этого облегчения. Камень в моей груди становится еще больше. Чувство вины, безысходность, страх…

Егор стал по-настоящему безумным. Он словно помешался. И я уже плохо понимаю: что ему все-таки нужно? Я или чертова флешка? Или он просто не может проиграть Тимофею?

Ведь он вообще не умеет проигрывать или отступать.

Страшный человек. Без тормозов. Без здравого смысла. Как меня угораздило в него влюбиться?

Слезы неконтролируемо текут по щекам. Тим подавленно молчит. Мы подходим к моему подъезду. Я заставляю себя посмотреть на лицо парня. Убедившись, что на нем нет ран, тут же опускаю взгляд и тихо произношу:

– Прости меня.

– За то, что с ним целовалась? – усмехается Тим. – Не думаю, что это возможно.

Но я извиняюсь не только за поцелуй. А за чувства. К другому парню. И Тимофей это прекрасно понимает.

– Ладно, забей на это, – вдруг говорит он расслабленно. – Заеду за тобой вечером.

Развернувшись, Тим неспешно уходит. Я шепчу ему в спину:

– Не надо.

Тимофей слышит меня и оборачивается:

– Мы идем на вечеринку, Алина. Ты же не думаешь, что я пропущу это событие? Или явлюсь туда без тебя?

– Зачем там я?

– Затем, что люди считают нас парой. Не унижай меня, ладно? – Резко приблизившись, он заключает мое лицо в ладони и большими пальцами стирает с моих щек слезы. Произносит, глядя в глаза: – Я ни при каких раскладах ему тебя не отдам. Я все еще люблю тебя, малыш! А ты меня без ножа режешь.

Коротко поцеловав в уголок рта, Тим быстро уходит.

41

Гроз

– Давай в больничку, бро, – криво ухмыляется Макс. – Я же, блин, в другую сторону могу случайно вывернуть.

– Да дергай уже, – рявкаю я, скривившись от острой боли в плече.

Чертов вывих! Неудачно приземлился, когда мы с футболистом рухнули на асфальт.

– Давай я! – К нам подходит Дан.

– Уверен?

– Да, я профи по вывихам, – скалится он.

– Окей.

Седлаю стул, и Дан уверенно хватается за мою руку.

– Будет больно! – не скрывая предвкушения, садистски предупреждает он и дергает так, что я слышу какой-то нездоровый хруст.

Плечо прошивает новой болевой вспышкой. Сжав зубы, я с трудом сдерживаю вопль.

– Вот ты зверюга! – Макс пихает Дана плечом.

Тот отмахивается и говорит мне:

– Пошевели рукой.

Шевелю. Сначала запястьем, потом предплечьем, а затем и плечом. Болит, но уже не так сильно, лишь щелкает периодически.

– И какой план? – Дан садится напротив меня и кивает на закрытые двери. – Там уже народу тьма понаехала.

Мы сидим в столовой, а гости, судя по звукам, уже заполнили сад и гостиную. Начинает долбить музыка. Дому Дана опять достанется. Сейчас это единственное место, где мы тусим. В своем доме я давно не появлялся. Лишь иногда звоню Варьке и спрашиваю про Черного. Она говорит, что пока ей удается мастерски прятать его. Все заботы о кошаке пришлось скинуть на девчонку. Она его кормит, каждый день выгуливает в саду и жалуется, что становится все сложнее удержать котяру в комнате. Ему хочется исследовать весь дом.

– Ну так что? – напоминает о своем присутствии Макс.

Друзья ждут моего решения.

– Надо сделать один звонок, – говорю я. – Свалите ненадолго.

Я набираю Никите Круглову. Этот кретин как-то просил у меня какое-нибудь задание, чтобы попасть в более близкий круг, и я отправил его пасти Алину. Парнишка ходит за ней по пятам уже несколько дней. Через него я знаю, во сколько девчонка возвращается с уроков, когда задерживается в школе и чем там занимается.

Теперь моя мышка в рядах чирлидерш трясет своей аппетитной попкой на радость футболистам и их фанатам. У меня аж зубы сводит от ревности.

– Да? – отвечает на звонок Круглый.

– Рассказывай.

– Пять минут назад села в такси. За ней футболист заехал. Еду за ними.

– Какое направление?

– Запад. Куда-то к выезду из города.

Мысленно прикидываю, что там может находиться. Вроде есть какой-то элитный поселок в километре от поста ГАИ. Похоже, вечеринка будет именно там.

– Кинешь координаты, когда будешь на месте, и можешь быть свободен.

– Я вас дождусь, – упрямится Круглый.

– Наши три единицы были там?

– Угу. Паслись поблизости. – Слышу рев мотора его мотоцикла. – Надо ходу прибавить, таксист у них прям Шумахер, – жалуется Круглый, и связь обрывается.

Я швыряю телефон на стол и на секунду сжимаю виски. Хвост к Алине приставил не только я. Черный мерин с тремя единицами всегда трется поблизости. Я уверен, что это люди моего отца. И это проблема, черт возьми!

Возвращаются Макс и Дан, и я сообщаю им:

– Вечеринка таки переносится в другое место. Можно выдвигаться.

Аверьянов радостно улюлюкает в предвкушении большого кипиша. Запрыгивает на обеденный стол, начинает дрыгаться и вопить:

– Бадабум, бадабум, бадабиг-бадабум!

Макс снимает этого идиота на телефон и ржет. Приспустив штаны, Аверьянов показывает ему зад. Дан и правда сумасшедший тип. Напрочь отмороженный. Похлеще меня будет.

Хотя нет… Все-таки именно я лидер среди отбитых на всю голову. Потому что не могу договориться с собственными демонами вообще никак.

Вот заберу Алину, и тогда попробую приструнить своих демонов. Иначе точно натворю непоправимых бед…

А может, мои демоны и сами успокоятся, когда она будет рядом? Только искренне, без давления.

Вашу мать! Слышал бы мои мысли какой-нибудь психоаналитик – комната с мягкими стенами была бы мне обеспечена.

– Едем! – спрыгнув со стола, Дан хлопает по моему больному плечу.

Сжимаю зубы и иду на выход.

Мое личное стадо из сорока человек грузится в тачки. Идиоты, не задающие лишних вопросов, – вот кто меня окружает. Достаточно было лишь сказать, что нам забили стрелку спортсмены, – и все уже готовы кинуться в бой.

Удобно, конечно. Для меня.

Парни, которые знают меня лучше, предполагают, что дело в девчонке. Может, и не одобряют этого, но все равно поддерживают. Мне этого достаточно. В самых близких я уверен.

Круглов присылает геолокацию. Едем по адресу. Длинной вереницей тачек сразу привлекаем внимание охраны на блокпосту, но для них у нас есть презент в виде бабок. Дан платит, и мы едем дальше по поселку. Останавливаемся возле ворот нужного дома и начинаем барабанить в них. Похоже, охраны нет, только камеры.

– Егор, какой план? – лезет ко мне Круглов, который все-таки нас дождался.

– Для тебя спецзадание будет, – после секундного раздумья говорю я. – Находишь Алину, говоришь ей, что я хочу с ней поговорить и что ты можешь ее ко мне отвести. Если она соглашается – сажаешь ее в мою тачку и звонишь мне.

Во-от! Без принуждения, без давления. Выбор за ней.

А пока она будет решать, мы «пообщаемся» с Тимофеем.

– Запомнил?

– Да! – азартно скалится Круглов.

– Вмажьте уже по воротам чем-нибудь! – рявкаю я парням.

Они наваливаются скопом и ломают часть ворот.

– Заходим! – орет Дан, сложив руки рупором.

И мы наконец прорываемся внутрь.

42

Алина

Переглянувшись с Евой, мы улыбаемся друг другу. Наши отношения стали значительно лучше. К тому же мы в одной команде по чирлидингу, а спорт всегда сближает.

Ева одна, без Дамира. Но Кир обмолвился, что тот скоро приедет.

Помирятся ли ребята? Надо признать, что они очень хорошо смотрятся вместе. И в те романтические моменты их отношений, которые я иногда случайно замечала, Ева выглядела счастливой. А Дамир… Он всегда смотрит на нее, затаив дыхание.

Ева проходит мимо нас к стеклянным дверям, ведущим к бассейну. Да, у Фора роскошный дом. Большой, красивый. Я здесь уже бывала, но все равно каждый раз разглядываю детали интерьера с восторгом.

– Ты купаться, систер? – спрашивает Тим.

– Нет, – отвечает Ева, выходя за дверь.

Кажется, Тимофея такой ответ устраивает. Он наверняка не хочет, чтобы сестра опускалась до безалаберного поведения той же Вики Арефьевой, которая напялила откровенное бикини и соблазняет всех парней возле бассейна, танцуя на бортике.

Смотрю на сидящего рядом Тима. Тот быстро переводит взгляд, хотя я уверена, что он тоже смотрел на Арефьеву. Пару секунд мы молчим. Не отводя глаз, задумчиво рассматриваю Тима, пытаясь понять: как же мы пройдем через все это?

Я миллион раз просила его не лезть к Егору. Так какого черта он испортил его машину? Зачем? Но Тим с маниакальным упорством повторяет, что отомстит Егору. Да еще и под лозунгом: «Это все ради тебя!»

Мне тошно от всех происходящих событий.

– Смотришь на меня так, словно это я целовал другую, а не ты Гроза, – выстреливает в меня обвинительным взглядом Тим.

– Я целовала его после того, как мы с тобой расстались, – парирую я как можно спокойнее.

– Лично я с тобой не расставался! – рычит он в ответ.

О да. У нас второй, третий… или какой там по счету раунд?

Тяжело вздыхаю. Как же мне это все надоело! Поперек горла стоит.

– Тим, мы можем говорить о чем-то, кроме Егора? – спрашиваю я терпеливо.

– Кроме Егора! – фыркает он. – Зачем ты его по имени называешь?

– А разве его не так зовут?

Тим сжимает челюсти, хрустит костяшками пальцев.

– Ладно, я понял. Тему твоего Егора я больше не затрагиваю! – выпаливает он обиженным тоном, вскакивает и шагает к лестнице.

Я закрываю ладонями лицо.

Зачем я сюда приехала? На какое спокойствие надеялась? Да мы с Тимофеем теперь даже рядом друг с другом с трудом можем находиться. Как мы собираемся целый год учиться вместе?

Надо прямо сейчас поставить точку. Последнюю. А не продолжать эти чертовы многоточия.

Иду за Тимом. Нахожу его в одной из гостевых комнат на втором этаже. Он сидит на краю кровати с угрюмым видом. Присаживаюсь рядом.

– Ты хочешь быть с ним? – Вопрос застает меня врасплох.

Отрицательно качаю головой.

– Я ни с кем не хочу быть. Я хочу забрать у отца флешку, отдать Егору и попытаться забыть эту историю.

И его забыть.

– Если ты не хочешь быть с ним, почему хочешь уйти от меня?

Я вижу, как его ломает. Тим наверняка чувствует себя униженным. А он же никогда ни перед кем не унижается и никогда не бегает за девчонками.

– Просто признайся, что ты пытаешься меня удержать только потому, что задето твое самолюбие.

– Перестань… – Тимофей встает. С опустошенным видом проводит ладонью по волосам.

Я тоже поднимаюсь.

– А почему тогда?

Тим тянет ко мне руки и хватает за плечи, вжимая в свою крепкую грудь.

– Может, нам физически проще будет договориться, м? – произносит он, потершись носом о мою щеку, и пытается поцеловать.

Я выкручиваюсь из его рук.

– У нас даже диалог не клеится, а ты хочешь со мной переспать? – выпаливаю ошарашенно.

Я в шоке. А еще чувствую себя оскорбленной.

– Может, тебе обратиться к твоему фан-клубу? Там много желающих для физических отношений с тобой! – Меня несет. – Есть из кого выбрать! Чего ты ко мне пристал, а?

– Так. Все понятно! Куда уж мне до Гроза, да? Там и бабки, и тачки! – рявкает Тим.

Резко отвернувшись, он идет к двери и хорошенько ею шарахает, вылетев из комнаты. Я медленно оседаю на кровать, чувствуя себя так, словно по мне катком проехались.

Долго сижу, уставившись в стену. В голове вязкая каша. Тим, Егор… Тим, Егор… Внезапно в комнату заглядывает Сэвен.

– Хоть тебя нашел! Где Первый?

– Не знаю.

Выхожу в коридор. Увидев Еву и Дамира, приветливо машу им рукой и иду к лестнице. До меня вдруг доносится голос Сэвена:

– А ведь это из-за нее все проблемы!

Кир идет за мной по пятам. Даже когда я сворачиваю в столовую и пытаюсь укрыться на кухне, он не отстает. Наливаю себе стакан сока, делаю глоток. Сэвен стоит рядом, не спуская с меня пристального взгляда.

– Ты вроде бы Тима искал? – тоже пристально смотрю на него.

– Я все понять пытаюсь, в чем же конкретно там дело, – говорит Кир задумчиво. – Почему Грозный за тебя так уцепился, а?

– Понятия не имею. – Я развожу руками.

– В любовь его я не верю, – размышляет парень вслух с хмурым видом. – Такие, как он, и любить-то не умеют.

Я невольно вздрагиваю от этих слов.

В памяти калейдоскопом начинают крутиться картинки. Вот Егор целует девочку на вечеринке в загородном доме. Глубоко запустив язык ей в рот, пристально смотрит на меня.

Вот он демонстрирует мне те фотографии, где я с парнями в постели. Которые сам и сделал, сначала чем-то опоив меня.

Его шантаж. Их стычки с Юлианой. Наш первый поцелуй, когда Грозный распял меня на траве. Как называл серой мышью.

Поездка на мотоцикле и еще один украденный поцелуй. Его откровения о матери. Парк, кино, та сумасшедшая женщина, которую Егор назвал убогой.

Я вспоминаю, как обнимала его в тот момент, когда он вел себя агрессивно, посчитав, что именно это ему было необходимо. Как он учил меня плавать.

Потом был клуб, где Егор подарил мне браслет.

Невольно опускаю взгляд на свою руку. Браслет все еще на мне.

– Я думаю, мы плохо Егора знаем, – говорю я Кириллу.

– Ты о чем?

– Не нужно судить книгу по обложке. И тем более делать вывод, что эта книга не про любовь, не прочитав ее. Думаю, Егор умеет любить.

Кир раздраженно закатывает глаза.

– Ну ок! Тогда иди на улицу, забирай своего Егора и сваливайте оба!

Развернувшись, Сэвен несется обратно в гостиную. Я лечу за ним. Что значит «забери своего Егора»? Он здесь?!

Сквозь стеклянные двери, за которыми только что скрылся Кир, я вижу, что у бассейна происходит что-то страшное. Драка. Побоище. Стенка на стенку.

На дрожащих ногах выхожу на площадку. Чудом успеваю увернуться от летящего прямо в меня пластикового стула. Он попадает в дверь, и на стекле появляется трещина.

Пытаюсь отыскать в беснующейся толпе Егора. Я должна его остановить! Должна увести отсюда!

Меня кто-то сбивает с ног. Падаю на пятую точку, взвизгнув от боли. Кто-то хватает меня за руку и, резко дернув, поднимает и заталкивает обратно в дом.

Этого парня я, кажется, знаю. Как там его? Никита! Точно, он был на вечеринке на даче Юлианы. Мы разговаривали, а потом Егор набросился на него за то, что Ник меня приобнял.

– Привет. Я от Егора. Он просил передать, что хочет с тобой поговорить. Пойдешь со мной? – спрашивает парень вкрадчивым тоном.

Я отчаянно киваю.

– Я согласна! Пойду куда угодно!

– Здесь есть еще какой-нибудь выход? – Парень осматривает гостиную.

– Я не знаю.

– Пойдем, поищем. – Он хватает меня за запястье, тянет к столовой, а оттуда в кухню. Найдя неприметную дверь за холодильником, Никита распахивает ее. – Что тут у нас?

Там действительно есть выход наружу. Но я не уверена, что мы сможем попасть за ворота. Въезд и вход на территорию этого дома точно только один.

Неожиданно парень закрывает эту дверь обратно и поворачивается ко мне. Его взгляд становится каким-то странным. Пугающим…

– Ладно. Я кое-что еще должен тебе сказать.

– Слушаю, – я невольно пячусь назад.

Рванув ко мне, парень припечатывает меня к стене и хватает рукой за горло. Лихорадочно цепляюсь за его кисть обеими руками, пытаясь отодрать пальцы от своей шеи, но он слишком сильный. Я начинаю задыхаться. Воздух в легких стремительно заканчивается, перед глазами пляшут черные точки. Все плывет. Но я продолжаю слышать его голос.

– Слушай внимательно, – говорит Ник возле моего уха. – Флешку отдашь мне. Через неделю я сам тебя найду. Тобой заинтересовались очень плохие люди… Не советую сотрудничать с Егором. А если не будешь слушаться – вся ваша команда сгинет к чертовой бабушке. Кто там еще? Твой папаша? Его тоже никто не найдет. В общем, чтобы через неделю флешка была у тебя. Поняла?

Молчу. Не могу говорить. Задыхаюсь.

– Моргни!

Моргаю. Слезы градом катятся по щекам. Парень отпускает меня и сразу уходит.

Я сползаю по стенке на пол. Пытаюсь вдохнуть – не выходит.

Все плохо. Все чертовски плохо…

43

Алина

Все как в тумане… Полиция, «скорая», больница.

Сэвен винит во всем меня. И он прав. Мне с самого начала нужно было отдать флешку Егору, позволив ему самому разбираться с этой ситуацией и с собственным отцом.

И наплевать на Юлиану, да? На всех нас?

Нет. Да. Я не знаю!

Теперь мы снова все под ударом. И Юлиана, и папа, еще и команда.

Я совершенно запуталась, черт возьми!

Иду по больничному коридору. Ноги подкашиваются. Зарулив в уборную, долго брызгаю в лицо прохладной водой, а потом смотрю на себя в зеркало… Откинув волосы за спину, с ужасом разглядываю багровые отпечатки пальцев на своей шее. На миг мне кажется, что они все еще на мне – руки того парня. Вновь умываюсь, смывая слезы. Возвращаю волосы на место, прикрывая синяки, и выхожу в коридор.

Мимо меня проносится зареванная Ева.

– Эй! Ева! Что случилось?

Пытаюсь ее остановить, но девушка будто ничего не видит и не слышит. Не обращая на меня внимания, она мчится к лестнице. А я бегу в противоположную сторону – к палате Тимофея.

Затаив дыхание, заглядываю внутрь. Внутри никого нет, кроме Тима. Медленно подхожу к его постели. Делаю вдох лишь тогда, когда его неподвижное тело начинает шевелиться. Тимофей поворачивается на левый бок и открывает глаза.

– Голова кружится, – говорит он будничным тоном. – Вырубает периодически.

Нет, он не жалуется. Тим никогда не жалуется. Просто рассказывает о том, что чувствует.

– Позвать врача? – Я дергаюсь к двери.

– Нет. – Тим осторожно садится, морщась от боли. – Нет… Лучше просто со мной посиди.

Послушно сажусь на стул рядом с кроватью.

– Они все мне надоели… Моя мать и твой отец решили добить меня упреками, – усмехается парень, пряча взгляд. – Ты тоже можешь начинать отчитывать.

– За что?

Теперь у меня начинает кружиться голова. Вот только не надо излишнего благородства, Тим! Не надо брать на себя мою вину!

– Может, и не я это начал, малыш, – говорит он. – Но я кайфовал от того, что могу дать отпор. Что я борюсь за свое. За тебя!

– Не надо больше бороться.

– Кир обвиняет тебя? – Тимофей резко меняет тему, требовательно заглядывая мне в глаза. – Что именно он говорит?

– Ничего, – вру я. – Кир просто расстроен.

Расстроен. Как же глупо это звучит! Если честно, Сэвен готов лично вручить меня Егору. Вот только теперь это не поможет. Я нужна другим людям. Точнее, нужна эта чертова флешка, будь она неладна!

– Что говорят врачи? – теперь я меняю тему, отводя взгляд.

– Что я здоров как бык, что ж еще?

– А серьезно? – пристально смотрю парню в глаза.

– Руки-ноги на месте, – так же пристально смотрит на меня Тим. – Ты рядом. Что мне еще надо, по-твоему?

У меня перехватывает горло. Ведь я не рядом. Я очень далеко. Мыслями я совсем не здесь.

– Алина, ты меня слышишь?

– М?

Пытаюсь сглотнуть комок, застрявший в горле.

– Я хотел реанимировать наши отношения, – пытается улыбнуться Тим. – На бал-то хоть со мной пойдешь?

Я не хочу отвечать. Не сейчас, когда он так смотрит на меня.

В палату входит целый консилиум врачей, и меня просят уйти.

– Алина. – В коридоре ко мне подходит мама Тима и мягко обнимает за плечи. – Как ты?

Как я? Ужасно.

С большим трудом смотрю ей в глаза. Почти открываю рот, чтобы во всем признаться. Это моя вина. Тим сейчас в этой палате из-за меня.

– Таня… Татьяна Александровна, можно вас? – подходит к нам высокий и широкоплечий мужчина.

Мама Тимофея вспыхивает от смущения и, скомкано извинившись передо мной, уходит с ним дальше по коридору.

Я иду в приемный покой и дожидаюсь отца. Вся дорога до дома проходит в напряженном молчании.

Лучше бы он орал на меня. Лучше бы ругал Тима и всю команду…

Я знаю, почему папа молчит. Он винит себя. Но ведь это я собственноручно отдала ему флешку. И я же ее заберу.

Все выходные мы с отцом торчим в квартире, из-за чего у меня нет никакой возможности обыскать его комнату. Времени остается все меньше.

В понедельник я сбегаю сразу после первого урока, как только отец появляется в школе. Игнорируя машину с тремя единицами, которая неустанно следует за мной, залетаю в подъезд. Оказавшись в квартире, тут же бросаюсь в комнату отца. В этот момент в кармане джинсов вибрирует телефон. Папа.

– Алло, – принимаю вызов.

– Ты ушла из школы? – строго спрашивает отец.

– Голова болит, – повторяю то же самое, что сказала Еве.

– Ты дома?

– Да.

– Выпей лекарство и ложись, – заботливо произносит он.

– Хорошо.

Отключаюсь. Запихнув телефон обратно в карман, обвожу папину комнату взглядом. Кровать, шкаф, тумбочка, полка с наградами, дипломами и медалями. Полка с нашими фотографиями…

Не знаю, сколько именно времени провожу здесь, но успеваю убрать все улики своих поисков до того, как отец появляется дома. Папа приносит мороженое.

– Завтра пойдешь в школу? – спрашивает отец, с наслаждением поедая эскимо.

– Пойду. – Я без энтузиазма ем свою «Лакомку».

Мы недолго молчим. Потом, не знаю, в какой уже раз, я вновь заговариваю о наболевшем:

– Пап, давай отдадим флешку Егору!

– После того, что он сделал? – злобно фыркает отец. – Он и его дружки всю команду мне чуть не угробили! Нет уж! Теперь он для меня такой же преступник, как и его отец. И флешку я отдам тому, кому нужно.

– Пап…

– Алина, прекрати говорить об этом! – повышает он голос.

Но я не прекращаю.

– Не ты ли втянул команду в это?! Не ты ли просил меня держаться поближе к Тиму, а?! Ну и к чему это привело?

– Тимофей сам просил меня об этом! А я, как последний дурак, повелся на его провокацию, – резко обрывает меня папа.

Что он такое несет?! Буквально онемев от удивления, я вопросительно смотрю на отца. И он отвечает на мой немой вопрос:

– Тим сказал, что уйдет из команды, если я не позволю ему тебя защищать. Но я ничего ему не рассказывал. О флешке он услышал случайно, когда я говорил по телефону.

– С кем?

Кому он еще умудрился об этом рассказать?!

– Не важно с кем. Важно, что Тим больше в этом не участвует. Хочет свалить – пусть сваливает.

Я вижу, сколько боли причиняют папе эти слова. Вижу, как сжимаются его челюсти, а глаза наполняются горечью.

– И важно то, что, если все выйдет из-под контроля, ты уедешь.

– Куда? – Я вскакиваю.

– В другой город. Мой зятек пытается меня запугать. Драка эта тоже им спланирована. А судебный запрет пока не дают, да и вряд ли дело до суда дойдет, сама понимаешь. Ну ладно, что-то я разболтался… Ты доела?

– Да.

– Иди спать, Алина.

Я ухожу к себе.

Вот он – извечный конфликт поколений. Отец меня совсем не понимает. Он считает, что защищает меня, а по сути хочет отправить в ссылку. Не давая мне шанса на исправление ошибок. Вообще не хочет позволить мне сделать хоть что-то!

Но все будет иначе.

Во вторник я снова остаюсь дома, собираясь перерыть комнату отца еще раз. Но он не предоставляет мне такой возможности, потому что тоже никуда не уходит.

В среду мы вместе добираемся до школы. Уже на первом уроке я слышу за спиной шепотки и разговоры о том, почему я все еще сижу с Тимофеем за одной партой. А спустя время и в других классах начинается бурное обсуждение наших персон и того, что случилось на вечеринке. Слухи о драке разносятся по всей школе.

Основная версия такая: «Некий Егор Грозный, мажор, увлекся Алиной, девушкой Первого. И Первый его за это поколотил. А потом Грозный пришел в дом Фора, чтобы отомстить Первому, и прихватил с собой своих мерзких дружков – целую армию таких же мажоров». А какие только цифры не называли о численности этой армии! Самая сумасшедшая сплетня из всех – Егор привел с собой триста человек.

Я понятия не имею, сколько их было на самом деле, мне никто об этом не рассказывал, но ведь не триста же!

Некоторые девочки из параллели смотрят на меня с презрением, а другие – с завистью. Ведь ради них не устраивают подобных сражений. Глупые! Я бы отдала все что угодно, лишь бы предотвратить то, что произошло.

Повальное перемывание моих костей вызывает мерзкое ощущение. Но я стараюсь не зацикливаться на дурацкой болтовне. Не до этого просто.

На экономике нам напоминают о групповом проекте, который мы не сдали и вообще еще не делали, судя по всему, потому что были на сборах.

– Сегодня тогда займемся, – сразу оживляется Тим. – У меня как раз нет вечером тренировки.

Бездумно киваю, плавая в своих мыслях.

На последнем уроке вместо физкультуры проводят матч с командой из другой школы. И, пока все увлечены игрой, у меня появляется возможность попасть в кабинет физрука. Мой отец тоже базируется в этом кабинете.

Я снова чувствую себя настоящим преступником, но почему-то это не останавливает меня. Проверяю все ящики и полки в столе, тщательно обшариваю все стеллажи. Но так ничего и не нахожу.

Я в отчаянии…

Выходя из кабинета, я сталкиваюсь с Тимофеем. Он тяжело дышит. Футболка облепила мокрое от пота тело.

– Иди-ка сюда! – схватив за руку, утягивает меня подальше.

В этот момент где-то рядом раздаются голоса отца и ребят из команды. Черт! Я совсем забыла о перерыве между таймами!

– Что ты там делала? – с ходу обрушивается на меня Тим, как только мы оказываемся в недосягаемости для посторонних ушей.

– Я что, не могу зайти в кабинет отца? – Я пытаюсь выглядеть невозмутимой, но парень читает меня как открытую книгу.

– Можешь. Но не тогда, когда он на поле. Так что ты делала в его кабинете?

– Тимофей! Иди сюда! – раздается голос папы.

– Позже поговорим, – цедит Тим сквозь зубы и уходит.

Мне приходится оставаться в школе до конца матча, потому что отец забрал у меня ключи от квартиры. А потом еще и Тим напоминает о проекте.

– Давай в школе останемся? Попросимся в пустой класс и быстро все сделаем. – Я пытаюсь найти альтернативу, как поскорее разделаться с заданием.

– Я голодный как бык, Алин, – удрученно смотрит на меня Тим. – Пойдем к нам?

Не дожидаясь моего согласия, он подхватывает мой рюкзак, вешает на свободное плечо и выходит из школы.

Обреченно иду за парнем, строча отцу сообщение:

Дом Золотаревых находится неподалеку от школы. В старом квартале, в конце одной-единственной улицы частных домов, которые давно собираются снести. Дом Тимофея – самый роскошный в этом богом забытом месте.

Неподалеку от дома Тима располагается главная достопримечательность этого квартала – сгоревшее когда-то здание типа бизнес-центра, которое уже довольно долго восстанавливают. Говорят, здание подожгли конкуренты. А кто-то считает, что это всего лишь несчастный случай. В любом случае страховка не смогла погасить ущерб от пожара, и хозяйка здания осталась один на один с проблемой. Но продавать его за бесценок она отказалась. Я знаю все это от Евы, потому что в восстановленной части здания находится студия, где она занимается танцами. Туда же приходит тренироваться и Полина, бывшая девушка Тимофея.

Добравшись до дома Золотаревых, мы с Тимом проходим в кухню.

– Хочешь чай?

– Нет, спасибо, – вежливо отвечаю я, усаживаясь на стул. – Давай сразу уроками займемся? – Я смотрю на свой рюкзак, который оставила в прихожей.

– Позже, – отмахивается Тим. – Сначала поем. Будешь со мной?

Достав из холодильника сковороду, он ставит ее на плиту и зажигает конфорку.

– Ешь. Я не хочу.

Помешав что-то в сковородке, Тим закрывает крышку и, развернувшись ко мне, устало прислоняется к кухонному шкафу.

– Поделишься со мной своим планом, Алина?

– Нет никакого плана. – Я невольно прячу взгляд.

– Я же вижу, что есть. У тебя ведь все на лице написано. Достаточно было увидеть твой виноватый взгляд, когда я поймал тебя возле кабинета физрука. Говори, Алина.

Устав вариться во всем этом в одиночестве, я выпаливаю:

– Хочу забрать у отца флешку и отдать Егору!

Взгляд Тима становится острым как бритва.

– И почему же ты хочешь отдать ему эту флешку?

– Потому что…

– Потому что любишь его? – перебивает меня парень. – Да это какой-то сумасшедший дом! Все! Ничего не хочу больше слушать! – Отвернувшись, он вырубает газ и вмазывает кулаком по столешнице.

– Давай поговорим, Тим! Мне действительно очень жаль!

Хочется подойти и обнять его, но я остаюсь на месте. Боюсь сделать хуже.

Обернувшись ко мне, Тим горько усмехается:

– Тебе жаль? Знаешь, моя мама с кем-то встречается… И она выглядит намного счастливее, чем ты. Сразу видно, что она влюблена. Чего о тебе не скажешь.

– А ты? – Мой голос звучит намного резче, чем хотелось бы.

– Я? После того, что ты сделала?

– Тим…

Мне хочется сказать, что я не виновата в том, что у меня проснулись чувства к Грозному. Что я и не думала влюбляться в кого-то. Но… Мы же не выбираем, кого любить, верно? Мое сердце само выбрало Егора.

– Нет, все! Проехали!

Тим отворачивается, берет тарелку, но, так ничего и не положив, зашвыривает ее в раковину.

– Ну так давай! Отдай меня ему! – выпаливаю я, задыхаясь от невыносимой безысходности.

Я же вижу, что Тиму больно. Но он зачем-то упорно растягивает боль расставания.

– Не отдам, – категоричным тоном упрямо заявляет парень. – Но не из-за любви к тебе, Алина.

И награждает меня таким взглядом, что хочется плакать. Я разбила ему сердце. Разбила.

– Хотя защищать тебя буду по-любому, об этом можешь не париться.

– Тим, подожди!

Но он уже вылетает из кухни, сжав кулаки.

Не нужна мне его защита! Он делает только хуже!

Не успеваю ни перевести дух, ни убраться отсюда, как на кухне появляется Ева. Кажется, она все слышала.

Девушка присаживается напротив, а я спешу подняться.

– Пожалуй, пойду…

– Нет, останься. И расскажи, что происходит! – требует она.

– Ева, прости, Тимофей не хочет…

– А мне плевать, чего он хочет! – резко перебивает сестра Тима. – Те парни – они вломились в наш дом! Искали брата. И тот – их главный – давил на меня, запугивал. Мне было страшно! Я уже в это вовлечена, не находишь?

Мне требуется несколько минут, чтобы переварить услышанное. Под ударом оказалась и Ева. Из-за меня…

– Алина! – нетерпеливо зовет меня девушка. – Скажи, что им нужно от Тима? И от тебя.

Я решаю соврать:

– Я перешла ему дорогу.

– Кому?

– Грозному. Их главному. – Сказать Еве, что я по уши влюблена в этого Грозного, просто выше моих сил. – А Тим меня защищает, поэтому ему и достается. Выходит, и тебе тоже. Прости! – С сожалением смотрю в ее глаза.

Всё, мне пора. Вскочив, вылетаю из кухни, поспешно обуваюсь и хватаю рюкзак. Успеваю пробежать половину улицы, когда слышу за спиной:

– Алина!

Я оборачиваюсь. Тим несется ко мне.

– Почему ты ушла?

– Потому что хочу домой. И не хочу больше находиться рядом с тобой. – Я стараюсь говорить твердо, игнорируя дрожь в голосе. – Мы расстались, Тим. Прости меня за это. С Егором… – тяжело сглатываю, и слеза обжигает щеку, – с Егором я тоже не буду, если именно это тебя беспокоит. Я теперь сама по себе. И не уходи, пожалуйста, из команды. Не подводи моего отца.

Он смотрит на меня не моргая. Таким взглядом… Таким, словно наконец-то отпускает меня. И молчит. Ссутулившись, запустив руки в карманы спортивных штанов, тяжело дыша… Воспользовавшись его молчанием, я разворачиваюсь и ухожу.

К черту проект. Сама как-нибудь сделаю. За нас обоих.

Добравшись до своего дома, звоню в домофон. К счастью, мне сразу же открывают. И подъездную дверь, и квартиру.

В прихожей обнаруживается гора сумок и чемоданов. С кухни доносятся голоса отца и Юлианы. Они ругаются. Судя по тому, что я слышу, Юлиана вернулась домой…

Какой-то сумасшедший дом!

Рано утром я без стука захожу в комнату сестры.

– Почему ты вернулась на самом деле?

Юлиана вздрагивает и быстро прикрывает ладонью щеку.

– Можешь не стараться, твой синяк я разглядела еще вчера. Никакой слой косметики его не скроет.

– А отец заметил, как думаешь?

Она подрывается к своему туалетному столику, плюхается на стул и начинает намазывать на лицо корректор. Моя сестра выглядит чертовски плохо. Что-то среднее между побитой собакой и пьющей моделью.

Я жду от нее объяснений.

– Как я и сказала, у нас с Захаром появилось некоторое недопонимание. Вдали друг от друга мы оба остынем, и все наладится, – говорит Юлиана твердо.

Она сама-то в это верит?

Скептично смотрю на гору сумок и чемоданов возле шкафа. Юлиана их не разбирала.

Нанеся толстый слой тональника на лицо и шею, сестра разворачивается ко мне, крутанувшись в кресле.

– Перестань на меня так смотреть! – Ее голос дрожит.

– Как?

– С жалостью! У меня все прекрасно! В конце концов, у меня есть моя карьера. И мне очень хорошо платят. Если Захар не одумается, я проживу и без него. Долго стеснять вас с отцом не буду. Через пару дней сниму квартиру.

Она вновь отворачивается и принимается красить ресницы. А я по-прежнему стою посреди комнаты и смотрю на нее. Действительно с жалостью. Ведь я вижу ее боль. И эта боль настолько сильна, что становится не по себе. Сажусь на край кровати.

– За что он тебя ударил?

Юлиана фыркает.

– Он меня не бил. Я… Я просто упала.

– За что?!

– Отстань, Алина. – Теперь сестра раздражена. – Тебя это все не касается. Захар мой муж, и я не желаю ему зла. Он хороший человек!

– Серьезно? – теперь фыркаю я. – Хороший человек не допустил бы того, что происходит с его сыном.

– Давай так. – Юлиана швыряет тушь на столик и снова поворачивается ко мне. – Мы с тобой как-никак сестры, и у нас есть много других тем для разговоров. Давай договоримся: ты не говоришь со мной о моем муже, а я не лезу к тебе с его сыном. Может, поговорим об отце, м? Как думаешь, наш папенька умом не тронулся?

Теперь я задыхаюсь от злости.

– Наш папенька приютил тебя, забыла? – яростно шиплю я.

– Я могу уйти. Просто хотела с семьей пожить. И это, – сестра обводит взглядом пространство вокруг, – все еще моя комната. Даже мебель моя, я за нее заплатила. Даже чертову кровать, на которой ты спишь, купила тоже я! И заметь, не на деньги Захара.

Отлично! Теперь она мебелью меня попрекает. Дожили…

– Отец играет с огнем, – говорит она, понизив голос. – Скажи ему, чтобы отдал то, что нужно Захару. И тогда все закончится.

– Ты поэтому здесь? Чтобы запугивать нас?

– Нет, – отвечает Юлиана и вновь берется за косметику.

Пересиливая себя, подхожу к сестре и сжимаю ее плечо.

– Из-за Влада, да?

Она фыркает. Но я ловлю ее недовольный взгляд в зеркале.

– Поверь, Алина, я умею подчищать за собой. Общение с Владом закончилось до того, как Захар что-то заподозрил. А сыну он не верит.

– Тогда за что? – не сдаюсь я.

– За эмоции мои. Контролировать я себя не умею, когда речь заходит о семье. Я бросилась на твою защиту. Отца выгораживала. А с Захаром так нельзя. Я либо с ним, либо против. И это правильно.

Поверить не могу в то, что слышу!

– Все, отстань. Я уже устала оправдываться. Захар – мой муж, и я свой выбор сделала. – Юлиана скидывает мою руку.

Следующие пять минут она молча наносит макияж, делая свое лицо безупречным. Покопавшись в одной из сумок, находит спортивный костюм и переодевается в него.

– Я на пробежку, – сообщает сестра отцу, когда выходит в прихожую.

Я встречаюсь взглядом с папой. Возможно, он слышал нас. Но спрашивать его о чем-либо бесполезно, не расскажет. Поэтому я просто ухожу к себе и начинаю собираться в школу.

– Все в порядке? – спрашиваю я у Евы, хотя вижу, что это не так.

Она пожимает плечами, бросает печальный взгляд на Дамира и врубает музыку. Тренировка начинается. Мы танцуем, размахивая помпонами, а потом делаем пирамиду. На самый верх забирается Арефьева и так больно давит кроссовками в мое плечо, что я невольно взвизгиваю.

– Ой, прости, – ненатурально извиняется Вика. – Не хотела сделать больно королеве школы.

Какая королева? О чем она?

– Или ты не королева больше? – ядовито продолжает Арефьева. – Первый же тебя бросил. А такой, как ты, корона только от короля может перепасть.

Я отпускаю ее щиколотку. Глаза застилает пеленой гнева, и меня ведет в сторону. Наша пирамида начинает рассыпаться.

– Стоим! Стоим! – командует Ева, пытаясь удержать себя на плечах Машки.

Не выходит. Мы падаем. Я аккуратно приземляюсь на ноги, Ева тоже. А вот Вика с самой верхотуры летит неудачно. Упав на бок, хватается за щиколотку.

– Эй, у вас все нормально? – кричит Тим с другой половины поля.

Никто из нас не отвечает. Арефьева вскакивает и злобно смотрит на меня. Кто-то из девчонок уговаривает ее приложить лед, но она насмешливо отвечает:

– Меня любовь вылечит!

Прихрамывая, Вика уходит на другую сторону поля, поближе к футболистам. Машет рукой Дамиру и сладенько ему улыбается. Вот стерва!

Я замечаю, как Еву потряхивает от этого представления.

– Не думаешь же ты, что он на нее клюнет?

– Уже клюнул, похоже, – грустно улыбнувшись, говорит Ева. – Ладно, давайте пока без Вики.

Она ставит трек с начала, и мы берем помпоны. Внезапно Ева подается ко мне и шепчет:

– Ты можешь провести тренировку? Пожалуйста… – Ее все еще трясет, а в глазах застыли слезы.

– Конечно.

Ева убегает в школу. А через минуту за ней срывается Дамир, оставив Вику ни с чем.

Я смотрю на Арефьеву, вкладывая в свой взгляд однозначный посыл: она дура. Вика улавливает послание и фыркает. Возвращается к нам, уже не хромая. Дважды дура!

Через десять минут мы заканчиваем и идем в школьную раздевалку. Первой вваливается Вика и возмущенно восклицает:

– Вот это ничего себе! Нас всех кинула, а сама здесь…

В раздевалке обнаруживаются Ева и Дамир. Парень с такой нежностью смотрит на сестру Тима, что мурашки бегут по коже. Невольно представляю себя на месте Евы, а на месте Дамира – Егора. И тут же ругаю себя за такое сравнение.

– Заткнись! – резко говорит Дамир Вике и внезапно обращается ко мне: – Проверь свой телефон. Тут Логинов с ним что-то делал, когда мы пришли.

Я дергаюсь к своей сумке. Выуживаю телефон, проверяю… А что проверять-то? Захожу в соцсети. Ничего не изменилось. И звонков с моего телефона никто не совершал.

Понятия не имею, что все это значит!

Вика, Дамир и Ева громко спорят. Я тихо вклиниваюсь:

– Я не знаю, что он сделал. Вроде бы ничего не изменилось. Все на месте. Паролей он не знает…

Беспомощно развожу руками. Логинову-то что от меня нужно, блин?

– Ладно, разберемся, – хмурится Дамир. – Надо Тиму сказать.

– Не надо!

Ко мне подходит Ева.

– Как это не надо? – В ее глазах недоумение.

– Не надо. Я так решила.

Я выхожу из раздевалки, а Ева бежит за мной. Кажется, девушка не понимает, что мы с ее братом расстались. Понятно, что он никому об этом не говорит, и я тоже молчу, но это же очевидно!

– Что происходит, Алина?! – спрашивает Ева, торопливо шагая рядом со мной.

– Все, что происходит со мной, Тима больше не касается. – Я останавливаюсь, смотрю в глаза девушки. – Тимофею кажется, что он должен меня защищать, но это не так. Мы расстались, и он это знает.

– Но почему? – На ее лице отражается шок.

– Потому что я плохая, понимаешь? – Я горестно усмехаюсь. – А Тим хороший парень. И он мне ничего больше не должен. Так что…

В кармане сумки звонит телефон. Мелодия. Эта мелодия…

Язык немеет, ноги подкашиваются.

– Эй, ты в порядке? – Ева с беспокойством заглядывает мне в глаза и придерживает за плечи, потому что меня немного качнуло в сторону.

– Да… Да, мне пора. Прости… – невнятно лепечу я и, резко развернувшись, шагаю совсем в другую сторону.

Сейчас мне плевать, куда идти. Лишь бы спрятаться. Юркнув за многоэтажку, прижимаюсь спиной к холодному бетону и дрожащей рукой достаю телефон. Он больше не звонит. На экране высвечивается пропущенный от Егора.

Открываю «Телеграм», и мне становится понятно, что сделал Логинов с моим мобильником. Он снял блок с номера Егора.

Как часто я хотела сделать то же самое – убрать его имя из всех черных списков. И даже самой ему позвонить. Но пока что мне нечего сказать Егору, флешки-то у меня нет.

Телефон вновь оживает. Из динамика звучит песня «Сука-любовь» в исполнении Елки. Я просто не могу не ответить на этот звонок.

– Алло…

– Приве-е-ет, мы-ышка… – растягивая слова, произносит Егор. Я не могу уловить его настрой.

– Привет.

– Так много хотел тебе сказать, а теперь прямо растерялся, – усмехается парень.

Я молчу, впитывая его голос. Он словно проникает под кожу, будоражит все нервы.

– Сегодня у вас там какое-то пати намечается. Мы с друзьями тоже в теме, если что.

А вот это звучит серьезно. Сегодня все хотели собраться у Сэвена, но я не собиралась туда ехать.

– Ты там будешь? – спрашивает Егор.

– А как нужно сделать?

– Нужно, чтобы не была, – вновь усмехается парень. – В таком замесе ты точно пострадаешь.

– Егор… – В горле словно колючий ком, который никак не получается сглотнуть. – Егор, пожалуйста… Мы с Тимом расстались. Не нужно!

– М-м-м, где-то я уже это слышал.

– Я пытаюсь достать флешку, – перебиваю я Грозного.

– Не говори об этом! – рявкает он. – Забудь. Все. – И добавляет с горечью: – Ты такая лгунья, Алин. Сначала потеряла флешку, потом нашла, потом отцу своему отдала. То ты со своим золотым футболистом, то не с ним, то снова с ним. Лимит доверия исчерпан, короче.

– Егор…

– Нет, – обрывает он. – Я позвонил предупредить: на вечеринку не приходи – пострадаешь.

И отключается.

Меня потрясывает.

На вечеринке у Сэвена случится что-то ужасное! Надо перехватить Егора до нее.

Прокручивая в голове разговор, мне становится жутко больно от слов Гроза…

Несусь домой, чтобы в очередной раз обыскать комнату отца. Хочу восстановить доверие Гроза!

44

Алина

– Алина, прекращай этот цирк. – Отец устало потирает лицо.

Но я ничего не собираюсь прекращать.

– Отдай мне флешку, папа! – умоляю я его, стоя на коленях.

Слезы льются градом. Полчаса назад я по телефону почти так же умоляла Тима отменить вечеринку, но он меня не услышал.

– Пожалуйста, папа! Ты должен мне ее отдать. Я верну флешку Егору, и он посадит своего отца.

– Я сам его посажу. – Отец сжимает руки в кулаки. Теперь он зол на прокурора еще и из-за Юлианы.

– Нет, папа… Пожалуйста!..

– Все, Алина. Мне ехать надо. – Папа раздраженно от меня отмахивается и выходит в коридор.

Я прямо на коленях ползу за ним.

– Сегодня Егор вновь устроит нападение на команду! Это я виновата! Он мстит мне! Дай мне все исправить, пожалуйста! – я цепляюсь за папину одежду и умоляю, умоляю, умоляю…

Отец опускается на корточки и обнимает меня:

– Алина, перестань! Ты разрываешь мне сердце. Я же твой отец. Я должен тебя защищать. Ты все правильно сделала. Дальше я сам.

– Пап, я хочу уехать. Помнишь, ты предлагал? Помнишь? Та квартира, перевод в другую школу, бабушка…

Он хмурится и качает головой:

– Что эта семейка с тобой сделала…

– Ничего. Это моя вина, пап. Я дала обещание, которое не сдержала. А теперь хочу все исправить. Я должна вернуть…

Договорить не успеваю.

Отец поднимает меня на ноги и встряхивает. Потом ведет на кухню, поит водой. Мои зубы стучат о стакан, меня знобит, хотя в квартире совсем не холодно. Этот холод где-то глубоко внутри меня. Коркой льда покрыто сердце.

Папа заставляет выпить ложку какой-то дряни. Вроде бы пустырник.

– Сейчас ты ляжешь спать. А когда я вернусь, мы поговорим.

– Нет! – отчаянно цепляюсь за его свитер.

– Я опаздываю, дочка, – мягко отстраняется отец. – У меня встреча с адвокатом.

– Папа!

– Все! – рявкает он. – Флешки у меня больше нет. Этим делом теперь занимаются спецслужбы.

Я замираю.

Отец поспешно уходит, забрав мои ключи. Теперь я пленница в родной квартире.

Лекарство не помогает, и меня по-прежнему знобит. В голове набатом стучат слова отца. Спецслужбы. Флешки нет.

Флешки нет! Что мне делать?!

Сжав зубы, я все же пытаюсь что-то делать, а не просто истерить.

Звоню Еве, потому что Тим недоступен. Пытаюсь выяснить, где ее брат, но девушка не знает. Предполагает, что тот уже уехал к Сэвену. Сама Ева на вечеринку не собирается, что меня безумно радует. В порыве хочу рассказать ей о том, что грядет, но вовремя останавливаю себя и решаю не втягивать девушку в этот ужас. Ведь она тут же помчится к Сэвену и может пострадать.

Постоянно звоню Егору. Судя по всему, теперь я у него в черном списке. Мои сообщения остаются непрочитанными.

Пишу сообщение Кириллу, так как на мои звонки он тоже не отвечает.

Это сообщение тоже остается непрочитанным. Пишу Фору – тот же результат. Либо все меня игнорируют, либо просто занимаются подготовкой вечеринки. Ну или уже начали веселиться и им всем плевать.

Я сойду с ума!

Теперь я действительно впадаю в истерику, заметавшись по прихожей, словно душевнобольная. Внезапно дверь в квартиру открывается и входит Юлиана. Бросив на меня взгляд, сестра начинает разуваться.

– Там такой ливень. Бр-р-р! – Она встряхивает зонтиком в тамбуре. – Кстати, мой агент сейчас ищет молоденьких девушек для съемок в журнале. Сотрудничество с брендом одежды для подростков или что-то типа того. Я показала ему твои фотки. Ты ему понравилась. Тебе обязательно нужно попробовать себя в качестве модели…

Я не вникаю в тот бред, который несет Юлиана. Схватив свои кеды и стащив ветровку с вешалки, прямо босиком вылетаю на площадку.

– Алина, что происходит? – кричит сестра вслед.

Вероятно, отец не предупредил ее, что меня нельзя выпускать из дома.

– Ничего! Скоро вернусь! – выкрикиваю я в ответ, перепрыгивая сразу по две ступеньки.

На первом этаже надеваю кеды и ветровку, напяливаю капюшон и вылетаю на улицу. К счастью, телефон со мной, и я вызываю такси. Надо убраться отсюда, пока не вернулся отец.

Моментально промокаю до нитки, выйдя из-под козырька подъезда. Машина будет ждать у ближайшего торгового центра, а туда еще нужно добраться под этим ливнем. Срезая путь, бегу через частный сектор. На парковке центра нахожу свое такси.

Покраснев от смущения, я сажусь на заднее сиденье авто. Таксист оборачивается и гневно смотрит на то, как с моей одежды льется вода, устраивая потоп в салоне.

– Простите, – шепчу я.

Вздохнув, водитель все-таки трогается с места.

Конечной точкой я указала адрес Сэвена. Отец поймет, что я сбежала из дома, как только спишется оплата за мою поездку, ведь именно его карточка прикреплена к приложению.

Мы доезжаем довольно быстро. Сэвен живет в старом районе одноподъездных двухэтажек. Квартиры здесь просто огромные, с высокими потолками, самые настоящие «сталинки».

Возле дома Кирилла припарковано несколько тачек. Я вижу, как одна за другой машины поспешно уезжают. На улице очень много людей…

Таксист уже собирается остановиться, но я прошу его медленно проехать мимо и высадить меня чуть дальше. Нахожу взглядом Тима, Фора, Сэвена… Внешне они кажутся невредимыми. Только наш пятый вроде бы хромает.

Вокруг множество незнакомых людей. Наверное, жильцы из соседних домов. Возможно, они и остановили драку. Главное, что нет «скорой» и полиции.

Увидев «БМВ» Егора, которое как раз трогается с места, я резко меняю свои планы.

– Прошу вас, поезжайте за той машиной, – говорю я водителю.

Таксист прибавляет газу и следует за «бэхой».

Меня начинает трясти. Зачем я за ним еду? Что я ему скажу?

Егор лихачит на дороге, а белый «RX‐7» рядом с ним тоже «играет в шашки» с потоком машин.

– Идиоты! – ругается таксист. – Всем бы права порезал! Вот из-за таких все беды на дорогах.

Я прикусываю губы, чтобы не ляпнуть лишнего. Мне хочется встать на защиту Егора, но сейчас это неуместно.

Звонит мой телефон. Ева. Рыдая, она говорит, что не может дозвониться до Тима. Я заверяю ее, что с ним все нормально. И что теперь все вообще станет нормально, потому что я еду к Грозу.

Я все улажу. Пусть делает со мной что хочет. Хочет выместить на мне гнев? Пожалуйста!

Наконец «БМВ» останавливается возле супермаркета. «RX‐7» летит дальше. Егор неспешно выходит из машины и заходит в магазин. Я прощаюсь с таксистом. Приложение завершает поездку.

Через мгновение звонит отец. Скидываю вызов и отключаю телефон.

Я плохая дочь!

Дождь усиливается, но я продолжаю стоять возле «БМВ». Сквозь прозрачные двери магазина вижу, как парень расплачивается на кассе и с бутылкой колы в руке идет к выходу.

Мы встречаемся взглядами до того, как он выходит из супермаркета. Мне кажется, что на мгновение Егор столбенеет, увидев меня под проливным дождем возле своей машины. Но тут же срывается с места и через секунду оказывается рядом. С волнением смотрит в глаза.

Наверняка сейчас я ужасно выгляжу. Мокрая, зареванная, напуганная…

– Мышка… – срывается с его губ. – Ты чего?

Но ответить не дает. Обняв за плечи, Егор притягивает меня к себе. Крепко-крепко. Так, что даже вдохнуть не получается. Я давлю на его плечи, отстраняясь. Губы дрожат, но я все равно стараюсь говорить твердо:

– Я здесь, Егор. Я пришла. Прошу, закончи эти бессмысленные разборки. Прекрати это все.

45

Гроз

– Знатный бадабум вышел! – восторженно верещит Дан в трубку.

– Ты там как?

– Подожди, музон убавлю. – Музыка в его тачке стихает. Я слышу, как Аверьянов ржет. – У меня вся рожа болит! А еще Макс нас кинул. И Мир тоже. И моя рожа болит именно из-за них.

– Ладно, не ной.

Сегодня Аверьянову сильно досталось, несмотря на то что нас было около сотни. Правда, половина в драку не влезала. Я не позволил. Вообще хотел один на один с этим футболистом все выяснить, но кто-то из его друзей спровоцировал общий кипиш… Как вышло, так вышло.

– Нет, я Миру это припомню… – бубнит Дан.

Решаю не рассказывать другу, что минуту назад мне позвонил Дамир и сообщил, что кто-то из наших устроил пожар в здании, где занимается танцами его Ева – сестра футболиста. А еще в ту же студию ходит сводная сестричка Макса. Судьба определенно сука, вашу мать!

Я не имею никакого отношения к поджогу. И даже не могу предположить, кто это сделал и по чьей указке. Но Дамир явно не верит в мою непричастность, на что мне, в общем-то, глубоко наплевать.

– Езжай, я догоню, – говорю я Дану и притормаживаю.

– Ждем тебя, Гроз! Нас ждет пати! – протягивает Аверьянов и напевает: – Бадабум, бадабум, бадабиг…

Я отключаюсь и торможу возле магазина. Дан проносится мимо. Хочется пить. В горле пересохло, в теле легкий тремор после драки. Губа в хлам разбита, а на груди сто процентов будет здоровенный синяк. Футболист знатно протаранил меня своей головой перед тем, как мы рухнули на землю. Что происходило потом – как в тумане. Мы просто метелили друг друга, пока не раздался выстрел.

Кто-то из соседей этого Сэвена вышел с сайгой[4] и бомбанул в воздух. Многие из наших сразу прыгнули в тачки. Я уезжал последним. Мы успели свалить до прибытия ментов…

Стало ли мне легче после драки? Нет. Ни черта!

Уже давно не легчает. Алина выбрала своего футболиста, что бы она там ни говорила. С Кругловым-то она в прошлый раз не пошла. Никитос тогда сообщил мне, что Алина отказалась уходить с ним. Меня накрыло и вот кроет до сих пор. Ей ничего предъявлять не хочется, поэтому я зациклился на этом футболисте.

Быстро выхожу из машины. Одежда уже давно промокла, поэтому я не тороплюсь укрыться под навесом супермаркета. Неспешно поднимаюсь по ступенькам, задрав голову к небу. Прохлада дождя немного снимает боль в губе. Захожу в магазин и покупаю колу. Расплатившись, иду на выход. Уже подойдя к двери, вижу…

Вижу ее. Возле моей тачки. Вся мокрая. С одежды капает. На голове – капюшон легкой куртки. Волосы прилипли к щекам и шее.

Меня словно невидимой силой толкает в спину, и через мгновение я оказываюсь возле Алины.

Это ведь не глюк? Она действительно здесь?

– Мышка… Ты чего здесь?

Но ответить не даю, потому что… Потому что мне все равно, что она тут делает. Главное, что она здесь. И мне нужно схватить этот мираж поскорее, пока он не растворился в воздухе.

Обняв ее, с силой притягиваю к себе. Чувствую, как она пытается вдохнуть, уткнувшись в меня носом. Давит на мои плечи, отстраняется и произносит дрожащим голосом:

– Я здесь, Егор. Я пришла. Прошу, закончи эти бессмысленные разборки. Прекрати это все.

Я открываю дверь тачки:

– Садись.

Алина послушно забирается в салон. Я быстро обхожу машину, сажусь за руль и завожу мотор. Зашвыриваю колу на заднее сиденье и включаю печку на полную мощь.

По телу разливается приятная эйфория. Нет, не от горячего воздуха в салоне, а от того, что моя кареглазка здесь. Даже вспомнить уже не могу, что мы там с ней не поделили. Флешку? Ее ложь?

Она здесь! Со мной… Я так истосковался, что от близости ее тела голова кружится.

– Снимай куртку, надо тебя согреть, – говорю я тоном, не терпящим возражений.

Сам вновь выхожу на улицу и, открыв багажник, хватаюсь за спортивную сумку, которая набита моей одеждой. Я давно с ней катаюсь, потому что последние недели постоянно кочую по друзьям и вожу с собой сменные вещи. Достав несколько шмоток, возвращаюсь в тачку. Алина так и не сняла куртку, и я помогаю ей это сделать. Насквозь промокшая тряпка летит на резиновый коврик.

– Перебирайся на заднее сиденье и переодевайся.

Вручаю ей сухую одежду, толстовку и спортивные штаны.

– Я в порядке… В-все н-нормально… – говорит Алина, стуча зубами.

– Переодевайся, я сказал!

Вздохнув, девчонка перебирается назад. Я жму на газ, убираясь подальше от магазина, и сворачиваю в маленький проулок, прячась от посторонних глаз.

В машине кромешная темнота. Только подсветка приборной панели позволяет ориентироваться в пространстве. Сзади слышится шорох. Тяжело сглотнув, заставляю себя не поворачивать голову и не пялиться на девушку. Раздеваюсь сам. Избавившись от мокрой кофты, натягиваю сухую футболку. Хотя мне, собственно, совсем не холодно. В груди такой пожар от присутствия мышки, что даже немного страшно.

– Я все, – говорит Алина.

– Отлично.

Сняв кроссы, я тоже перебираюсь на заднее сиденье и, глядя в глаза девушке, стягиваю с себя спортивные штаны. Она дергается к двери.

– Боишься меня, да? – хватаю Алину за руку и притягиваю к себе. – Считаешь меня маньяком?

– Н-нет.

– Тогда куда побежала?

– Я… Я просто… – Она опускает взгляд на мои боксеры и, сглатывая, кусает губы. – Ты меня неправильно понял.

Мне хочется смеяться, но я сдерживаюсь. Тянусь к переднему сиденью, беру сухие джинсы и быстро их надеваю. Уверен, что теперь Алина покраснела до кончиков ушей. И все-таки позволяю себе усмехнуться.

– Плохие у тебя мысли, кареглазка.

Она качает головой и вновь отодвигается к двери. Забирается на кресло с ногами, пряча под себя босые ступни. Натянув на голову капюшон толстовки, обнимает себя за плечи. Выглядит так, словно пытается закрыться в себе.

Я придвигаюсь ближе. Мы долго смотрим друг другу в глаза.

Итак, что дальше? О чем мы будем говорить? Она теперь моя… или как?

Мысли путаются, и телом начинают управлять инстинкты. Я протягиваю руку к ее лицу. Провожу по щеке, смахиваю капюшон с ее головы. Обхватив затылок девушки, тяну ее к себе. До тех пор, пока ее лицо не оказывается в паре сантиметров от моего. Взгляд Алины опускается на мои губы, и она несмело проводит пальчиком по свежей ранке.

Мурашки бегут по всему телу.

– Егор, за мной следят, – внезапно произносит Алина, и я отпускаю ее.

– Знаю.

– Мне угрожали.

– Кто? – хриплю я, задыхаясь от ярости.

– Он из твоих. Тогда, на вечеринке в загородном доме, ты на него набросился. А я в бассейн упала.

Круглов! Его байк сегодня просто испарился, пока мы скопом гнали к месту драки.

– Расскажи мне все по порядку.

И Алина рассказывает, явно упуская некоторые детали. Говорит, что тот парень угрожал ей и ее семье расправой, если она отдаст флешку мне. Заявил, что ею заинтересовались весьма серьезные люди. А под конец Алина шепчет, что расправы не избежать, потому что флешки у нее нет. Ее отец отдал компромат спецслужбам.

Это очень нехорошо… Вот олень! Ведь мой папаша быстро разрулит все с полицаями и всякими там следаками. У него везде все схвачено. Скорее всего, дело просто замнут, и все!

Моя мышка уже не сдерживает слез, и я поспешно ее обнимаю.

– Ну ладно, все. Все! Ничего твоему отцу не будет. Папаша его не тронет, обещаю. И тебя тоже. Я не позволю, слышишь?

– Все так запуталось… – всхлипывает Алина. Торопливо вытирает слезы со щек, все еще пытаясь казаться стойкой. – Я совсем этого не хотела, Егор. Не хотела, чтобы все так далеко зашло. Я просто побоялась отдать тебе флешку, потому что…

Мне плевать на то, что было «до»! Важно, что происходит сейчас. И я не даю ей закончить. Нахожу губы девушки и осторожно целую. Да, мне больно. Разбитая губа сейчас снова начнет кровоточить, но мне плевать. Я просто хочу целовать ее. Я так долго хотел поцеловать ее, что, кажется, помешался на этой мысли.

Сначала Алина пытается отстраниться, и мне приходится удерживать ее лицо рядом, схватив за щеки.

– Пожалуйста… Пожалуйста, не отталкивай меня. Дай мне… Дай мне то, что нам обоим так необходимо…

Она сдается и целует меня в ответ. Нежно, осторожно, мягко. До мурашек в каждой клетке тела. До рвущихся из меня стонов, которые не получается подавить.

Алина несмело обвивает руками мою шею. Впиваюсь в ее губы уже сильнее. Мы будто пожираем друг друга!

Я никак не могу насытиться. Не могу напиться ее тихими стонами, проникающими куда-то очень глубоко в меня. Перемещаюсь к шее девушки и прикусываю кожу. Оттянув ворот толстовки, целую ключицы. И снова губы, щеки, нежное местечко за ушком. Зацеловываю ее лицо.

Алина дрожит и цепляется за меня, комкая в кулаке мою футболку.

С ума схожу от нее! И не могу найти в себе силы остановиться. А остановиться нужно. Иначе я опять все испорчу!

Наш поцелуй становится металлическим на вкус. Все-таки рана на губе лопнула.

Алина отстраняется первой и испуганно смотрит на мой рот. Я провожу языком по губе, слизывая кровь, и усмехаюсь.

– Впервые моя кровь такая приятная на вкус. Сейчас она на вкус как ты.

Вновь притягиваю к себе Алину. Чертова ранка мешает мне ее целовать, потому что не хочется перепачкать эти сладкие губы. Поэтому я трусь об ее нос своим, провожу по скуле… Спустившись к подбородку, прикусываю его зубами.

Стук наших сердец заполняет салон. Заглушает даже чертов дождь, барабанящий по крыше авто. Вот оно – наше пламя! Теперь мы оба горим в нем. И оба его чувствуем.

К черту все!

Я вновь целую Алину, и она больше не отстраняется. Зарывается пальчиками в мои мокрые волосы, впивается ноготками в кожу. И я плавлюсь в ощущениях, тону в фантазиях… В этих фантазиях на нас с Алиной значительно меньше одежды.

Мои руки начинают жить собственной жизнью и пробираются под ее толстовку. Пальцы скользят по резинке спортивных штанов, забираются под нее, медленно и провокационно поглаживая нежную кожу.

– Егор! – шепчет Алина срывающимся голосом.

Фак! Как остановиться-то?

Оставляю в покое ее штаны. Ладони скользят по ребрам девушки, ощущая дрожь, потряхивающую все ее тело.

– Ш-ш-ш… Тише… Я тебя не обижу, – шепчу я ей в губы и вновь глубоко целую.

Глажу нежную кожу под грудью, не смея подняться выше. Не здесь. Позже… Я сделаю Алину своей.

– Ты же никогда и ни с кем… М?

Затуманенным похотью взглядом смотрю ей в глаза. Алина качает головой.

Отлично… Моя девочка. Чистая. Невинная. Только моей будет!

Мы бесконечно долго целуемся, дышим одним воздухом на двоих. Пламя между нами обжигает, плавя нервные окончания.

Аккуратно укладываю Алину на сиденье, а сам ложусь сверху. Это получается как-то само собой. Наверное, я слишком долго этого желал, поэтому сейчас почти не контролирую свое тело. А надо притормозить. Очень надо.

Стягиваю футболку через голову. Гладя щеки девушки, вновь припадаю к ее губам в долгом поцелуе. Пальчики Алины робко путешествуют по моим плечам и шее. Под черепной коробкой искрит и взрывает от этих нежностей.

Мне хочется ее раздеть и исследовать все красивое, сейчас такое податливое тело, но пока я просто целую… целую… и целую ее вкусные губки. Кажется, они шевелятся, пытаясь что-то сказать.

– Т-твой т-телефон… – Я не сразу понимаю, о чем она говорит. Пьян от кайфа. Невменяем. – Ответь. Вдруг это срочно?

Нехотя тянусь к айфону, закрепленному в держателе на панели. Звонит Дан. Вообще-то это не срочно. Но надо сказать ему, что я не приеду.

– Короче, братан, если ты едешь ко мне, то срочно разворачивайся! – скороговоркой выпаливает Аверьянов. – У нас тут наряд ОМОНа. Всех вяжут. Трындят о каком-то поджоге…

В трубке слышится возня, крики, отборный мат.

– Я понял, понял… Просто мамочке звонил, – с насмешкой в голосе говорит кому-то Дан и отключается.

Я резко сажусь. Пару секунд тупо пялюсь в потухший экран, пытаясь собрать мозги в кучу. Перебираюсь за руль и оборачиваюсь к растерявшейся Алине.

– Я отвезу тебя домой. Мне нужно… ехать.

Нужно разобраться, что происходит.

– Егор… – Алина тянется ко мне, касается плеча. – Все нормально?

Я не знаю, что ответить. Чувствую, что на этот раз дело дрянь. И так просто нам из этого не выбраться.

Поспешно напяливаю футболку, обуваюсь и жму на газ. Алина перебирается вперед. Надевает свои мокрые кеды, собирает с пола мокрую одежду.

– Ты, главное, ничего не бойся. Просто будь дома. С отцом я все решу. Помнишь, я говорил тебе о своих связях? Раз флешка уже у спецов, то так просто от нее никто не избавится. Особенно если за дело возьмется еще и коррупционный отдел.

Но никаких гарантий нет, вашу мать!

– Мы с тобой увидимся завтра. – Я уверенно сжимаю ее плечо. – Главное, возьми трубку, когда я позвоню.

– Возьму, – тихо отвечает мышка. – Но скажи хотя бы, что происходит.

– Кажется… – Облизываю губу, вновь слизывая каплю крови. – Кажется, мой отец решил меня подставить. Похоже, я понял его игру.

– Как подставить?

– Не важно. Я разберусь.

– Егор, нам еще о многом нужно поговорить.

Алина касается моей руки, которой я сжимаю руль. Позволяю себе отвлечься от дороги и бросить взгляд на свою мышку. Глаза большие, виноватые, подбородок подрагивает.

Сегодня я не готов к разговорам. Боюсь услышать что-нибудь плохое. А его и так предостаточно в моей жизни. Нужно дозировать, черт возьми!

– Не сегодня, – ловлю ее пальчики, подношу к губам и целую. – У нас будет еще очень много времени, кареглазка.

Спустя пару минут я паркуюсь возле ее дома. Не могу отпустить без поцелуя и обещания, что завтра мы все начнем с чистого листа. Ни чертовой флешки, ни футболиста и всего прочего.

– Ты мне веришь? – нежно глажу ее щечки, удерживая лицо напротив своего.

Алина утвердительно моргает.

Еще один невесомый поцелуй. И еще. И еще…

Наконец я отпускаю ее. Провожаю взглядом, пока она не исчезает в дверях подъезда, а потом звоню отцу. Тот недоступен.

Двинувшись в сторону своего дома, набираю давнему приятелю Цареву.

– Гроз? В чем дело, бро? – удивляется он моему звонку. Мы уже давно с ним не в одной тусовке, но время от времени пересекаемся.

– Богдан, помнишь, я просил помочь выйти на отдел по борьбе с коррупцией?

– Помню.

– Так вот, время пришло.

У близкого друга Царева матушка работает в этом отделе.

Мы обговариваем детали. Богдан обещает, что все сделает. Прощаемся как раз в тот момент, когда я въезжаю в ворота собственного дома. А там меня ждет сюрприз…

Как только я выхожу из тачки, меня тут же вяжут менты. В тени рядом с домом стоит отец, наблюдая за происходящим. Он упивается этим зрелищем, хоть и пытается изобразить на лице сожаление. Типа не в его власти меня спасти.

Сукин сын! Думаешь, я буду отдуваться за твои поступки?

46

Гроз

Черный лежит на моей груди и громко урчит, пока я чешу его за ухом. Варька с радостью сплавила мне кота, как только этим утром я появился дома. Девчонка, видите ли, устала от его вечных побегов. А со мной кот не убегает. И, кажется, даже не забыл меня, хотя я и не помню, когда последний раз появлялся дома.

Голова раскалывается на части. Надо бы поспать…

Ночь в отделе, вся эта бюрократия с бумагами… Небольшой физический прессинг, от которого ломит все тело, – это был привет от отца. Но сломать меня не смогли. Я накатал на него заяву, а к утру поступило указание откуда-то совсем сверху – намного выше моего папашки – и меня отпустили.

Я хотел сразу поехать к Алине, но было всего шесть утра. Да и привести себя в чувство не помешало бы. И элементарно помыться.

Сейчас уже восемь. Я просто валяюсь на кровати, глажу Черного и дрейфую в воспоминаниях о ее губах. Настроение просто отличное! Совсем скоро мой отец наверняка окажется за решеткой – уж больно много людей сейчас копают под него. Спасибо Цареву!

Еще и мачеха свалила в туман, как сообщила Варька. Она слышала, как Юлиана рыдала, спешно собирая свои вещички.

Справедливость восторжествовала! Осталось только посадить отца и найти маму.

В дверь стучат. Нехотя убираю кота с груди и сажусь.

– Да?

Дверь открывается, заглядывает отец.

– Что это? – Он брезгливо смотрит на Черного.

– Живое существо, если ты не в курсе.

– Откуда он тут? – хмуро спрашивает отец, заходя в мою комнату.

– Он мой. Или это проблема? – ядовито ухмыляюсь я.

Отец отмахивается. Кот его не интересует, он здесь не за этим. Папаша пришел торговаться, я уверен.

– Мне нужно, чтобы ты поехал со мной. Прямо сейчас, – говорит отец.

А вот это неожиданно.

– Куда?

Он не отвечает и выходит из комнаты. Уже из коридора слышится его сдавленный голос:

– К твоей матери.

Меня буквально подбрасывает с места. Я вылетаю за отцом и догоняю его на улице, уже возле машины. Он сам садится за руль, прогнав водителя. Я устраиваюсь на пассажирском.

Поверить не могу… Я увижусь с мамой? Серьезно? Это ведь не сон?

Мы выезжаем за ворота. Пару минут едем в абсолютном молчании. Меня потрясывает от нетерпения. Отец явно нервничает и выглядит довольно плохо. Острые скулы стали еще острее. Прическа далека от идеальной. Усталый взгляд, направленный вперед. Под глазами темные тени.

– Наверное, ты счастлив от того, что сделал, – внезапно говорит он.

Я молчу. Наверное… Наверное, я буду счастлив.

– Вот чего тебе не хватало, а? – Он бросает на меня взгляд, полный укора. – Машина, бабки, абсолютная свобода действий. Я же тебя совсем не допекал.

– Ты отнял у меня маму, – цежу я сквозь зубы.

– И поэтому ты втянул в наши семейные дела какую-то девчонку. А она своего отца. Думаешь, я никогда их не достану?

Я за этим прослежу. Алина будет вечно под моей защитой. Я пообещал это себе.

– Будешь мстить отцу своей жены и ее сестре? Тебе самому-то не смешно? – хмыкаю я презрительно.

– Забери свое заявление, Егор! – настойчиво говорит отец, вновь посмотрев на меня, но уже другим, просящим взглядом. – Откажись от своих показаний. Скажи, что на флешке липа. И никакого отношения к тому, что было на моем компьютере, она не имеет.

– А если нет, то что? Развернешь тачку? Не отдашь мне мою мать?

На секунду отец задумывается, но все же произносит:

– Нет. До нее мы доедем.

Я чувствую какую-то подставу от отца и уже жалею, что сел в его машину. Мы едем по объездной. Здесь расположены только производства, больниц тут точно нет. Возможно, мама вообще в другом городе. Или в пригороде. Наверное, сейчас отец свернет на автомагистраль. Или он что-то задумал?

Отец сворачивает, но куда-то не туда. У меня перехватывает дыхание. Лесополоса по обе стороны дороги. Сквозь деревья маячат надгробные плиты. Кладбище.

Мы подъезжаем к центральным воротам. Отец притормаживает, бросает взгляд на меня. Взгляд, полный сочувствия.

Не верю. Отказываюсь верить в то, что все это происходит на самом деле.

Миновав церковь, поворачиваем налево и наконец останавливаемся. Это место я знаю. Тут могилы моего прадеда, бабушки и дедушки. И…

Нет! Пожалуйста!

Бред какой-то…

Она все это время была здесь?! Весь этот год она просто лежала здесь?!

– Ты иди, сынок, я в машине подожду, – говорит отец негромко.

Я вываливаюсь из тачки. С каждым шагом ноги подкашиваются все сильнее. Я падаю. С трудом поднимаюсь. Прохожу между старыми могилами и оказываюсь рядом ней…

Этот день я навсегда запомню ознобом, пробирающим до костей, и пронзительным карканьем птиц над головой.

Я чувствую себя таким жалким… Никчемной пылинкой… Ведь я бросил ее. Я ничего не сделал. И теперь она здесь.

Просто крест, фотография и табличка. Не могу смотреть на ее портрет. Смотрю лишь на дату. Моя мама умерла год назад. Медленно сажусь на землю. Мне требуется минута, чтобы понять, что рыдания, которые я слышу, мои собственные.

Мама… Столько всего я хотел бы тебе сказать, но опоздал.

Мне нужно… Я должен… Господи! Я должен прижать к стенке отца и потребовать от него ответы. Как это произошло? Кто виноват? Кто допустил ее смерть?

Но разве это теперь важно? Разве чертовы ответы смогут ее вернуть?

Не знаю, сколько проходит времени. Не могу найти в себе силы встать и уйти. И говорить с мамой тоже не могу. Какая глупость – разговаривать с мертвецами рядом с их могилами. Никто же не услышит. Не ответит.

Наконец я встаю и возвращаюсь в тачку. Отец с каменным лицом смотрит на меня. А я вообще не могу на него смотреть.

– Твоя мама была душевнобольной, – сообщает он. – Не ищи виновных, сынок, прошу тебя.

– А кто виноват? – мой голос сипит.

– Маша обвиняла Юлиану, – после недолгого молчания говорит отец. – Однажды ко мне пришел какой-то журналист, позже я узнал, что он работает на местном канале. Он встретил твою маму в одной из клиник, заинтересовался ее историей. И мной, конечно. Пытался раздуть из этого сенсацию. Через неделю Маши не стало, и мне пришлось… – отец осекается и громко сглатывает.

– Что ты сделал? – я сверлю его взглядом.

– Твоя мать морила себя голодом. Клинике такой скандал был не нужен. Мне – тем более. Я скрыл ее смерть. По документам моя бывшая жена сбежала из психиатрического отделения и пропала без вести. Табличка с датой смерти, фотография, – он кивает на могилы за окном, – появились недавно. Раньше эта могила была безымянной. Потом… Липовая эксгумация могилы безымянной нищенки, липовое перезахоронение.

Я истерично усмехаюсь.

– Ничего смешного, Егор. Ты представляешь, сколько это бабок? Сколько людей пострадает, которые участвовали в этой липе?

– Представляю, – вновь усмехаюсь я. – И ты мог этого избежать.

– Как? – рявкает отец.

– Не разводиться с ней! – цежу сквозь зубы. – Не бросать ее. Не светить перед ее лицом своей счастливой рожей и новенькой женой. Поговорить с ней, в конце концов. Просто поговорить. Уделить время, а не долбаным клиникам платить, чтобы они держали ее в изоляторах.

– Все уже сделано, – резко капитулирует он. – Я боялся твоей реакции, поэтому молчал. И правильно делал, судя по всему. Ты не умеешь реагировать адекватно. В тебе говорят только эмоции. Ноль здравого смысла. У нас все отнимут. У нас, понимаешь?

Да гори оно все синим пламенем! Пусть его нагнут как положено, по закону. И всех, кто с ним в одной упряжке. Я от этого нереально кайфану.

– Как хорошо, что ты сядешь, папа, – бросаю я, не глядя на него.

– Какой же ты идиот! – взрывается отец. – Даже Столярова намного умнее. Знала все и помалкивала.

Я так резко дергаю головой, что чувствую хруст в шее.

– Че ты несешь? Что она там знала?

– Да все она знала. Моя недалекая новая жена все ей рассказала о Марии. А потом еще и мой «дорогой» тесть сообщил мне, что все знает. Видел документы судмедэкспертизы. Предположу, Алина украла их с моего ноутбука. Шпионы вы гребаные!

Отец обхватывает руками голову.

Я глохну, слепну и немею.

Не может быть! Этого не может быть! Алина не могла знать об этом! Она не стала бы скрывать это от меня! Ведь не стала бы?!

– Ты в порядке, Егор? – Отец участливо сжимает мое плечо. – Теперь ты знаешь правду. Она причиняет тебе боль, я это вижу. И я лишь хотел спасти тебя от этой боли. Я всегда был на твоей стороне, сын. А ты…

Сглатываю. Тяжело, болезненно.

– Отвали от меня.

Дернув плечом, стряхиваю его руку. Сжимаю кулак и вмазываю отцу в челюсть.

Один раз… Я позволяю себе ударить его всего один раз – за маму. Бить его за боль, которую причинила мне Алина, как-то нечестно. И не имеет смысла.

Пару раз вдариваю по панели. Хочется разбить лобовуху. Все вокруг уничтожить. Сломать костяшки в мясо, чтобы переключиться на эту боль. Или вообще отключиться. Но ведь не отключишься.

Открываю дверь, выбираюсь из машины и ухожу прочь, ничего не видя перед собой.

47

Алина

– Собирайся! У тебя полчаса!

– В смысле?

Я чуть не падаю с кровати. Отец коршуном нависает надо мной. Темные круги под глазами, осунувшееся лицо. Кажется, он только что вернулся. Его не было всю ночь.

– Пап, что происходит? – Я тру глаза, пытаясь проснуться.

– Мы уезжаем. Так нужно, – метнувшись к шкафу, папа достает мою сумку. – Возьми с собой немного вещей. То, что понадобится в первое время. Учебники не бери, только тетради.

Чихаю. В горле першит. Похоже, температура поднялась.

– Ты заболела. – Отец трогает ладонью мой лоб. – А вот это плохо.

– Я в порядке, – отмахиваюсь я. – Скажи лучше, что происходит и куда мы едем.

– С бабушкой поживешь. Она приедет через несколько дней, – говорит папа, покидая мою комнату.

Но мне таких объяснений недостаточно, и я упрямо иду за ним. В глаза бросается небольшая спортивная сумка отца, стоящая в прихожей. С ней он всегда ездит на сборы.

– Просто собирайся побыстрее, дочка! – прикрикивает папа, обернувшись. – Мы такое осиное гнездо разворотили… Нам опасно находиться в городе. Тебе опасно. Я тебя спрячу.

– А Юлиана?

– А Юлиана остается! – Моя сестра выплывает в прихожую из своей комнаты. – Я останусь и буду бороться! Потому что я на стороне своего мужа!

– Мужа, который намекнул мне, что моя младшая дочь может пропасть бесследно! – рычит папа. – Ты за этого мужа бороться собралась?

Я цепенею от его слов.

Лицо Юлианы идет красными пятнами. Она качает головой:

– Он не мог…

Отец закатывает глаза:

– Делай, как знаешь. Верь во что хочешь. Мы уезжаем.

Они сверлят друг друга недовольными взглядами, потом папа вновь переключается на меня:

– Поезд через час. Нам еще до вокзала добираться.

Я не шевелюсь. Как же я могу уехать? А Егор? Мы же… Между нами вроде все начало налаживаться. Но мы даже не поговорили толком.

– Пап, я… Долго мне нужно будет прятаться?

– Пока непонятно. Все, иди. – Порывисто обняв за плечи, папа подталкивает меня в комнату.

Дверь за моей спиной закрывается, и я слышу, как Юлиана ругается с отцом. Обвиняет его в том, что Захара Андреевича теперь посадят, а папа рычит, что там ему и место.

– Еще бы сыночка его туда же определить! – гневно добавляет он. – Они устроили поджог, спалили здание! Он и его друзья-шакалы.

– Какое здание? – с недоумением спрашивает Юлиана.

– То, которое уже горело когда-то по вине твоего муженька. Там еще одноклассница Алины танцами занималась.

Что?!

Мои ноги подкашиваются, и я оседаю на кровать. Достаю из-под подушки телефон, набираю Еве. Она не берет трубку. Видимо, слишком рано для субботнего утра. Тогда я без раздумий звоню Егору. Он сказал, чтобы я ждала его звонка, но ждать я не могу.

– Да, – произносит он сухо.

Я даже немного теряюсь от такого тона.

– Э-эм… Егор, я хотела спросить…

– Спрашивай.

В его голосе явно слышны агрессивные нотки. Тяжелое дыхание эхом отдается в динамике. Словно он давно и долго идет.

– Это здание… Там танцевальная студия Евы. Она сестра…

– Я знаю, чья она сестра! – резко перебивает Егор. – Что ты хочешь спросить?

– Студия сгорела?

– Вероятнее всего, – хмыкает парень.

– Как… Что… А кто…

Черт! Я не то что вопрос задать не могу, даже вдохнуть нормально не могу!

– Студия сгорела, девушка – нет, – выплевывает Егор. – Хочешь спросить, кто ее поджег? Я! Я поднес чертову спичку. Ты довольна?

Довольна ли я? Да я просто ошеломлена. И вообще не знаю, что думать.

– Егор… Зачем?

– Мне было скучно, – вновь хмыкает он. – Думала, я какой-то особенный? Думала, рыцарь?

– Я… Я ничего не думала…

– Это заметно! – вновь сухая усмешка. – Короче, мышь, отвали от меня. А лучше спрячься так далеко, чтобы я тебя ни при каких обстоятельствах не нашел. Потому что если найду… В общем, я за себя не отвечаю.

Наступает гробовая тишина. Егор повесил трубку.

Я сижу в ступоре, пытаясь осмыслить услышанное. В голове пустота.

– Алина! – зовет отец из прихожей.

Я отмираю и заставляю себя собрать вещи.

И уезжаю к чертям собачьим из этого города. Подальше от Егора и его угроз. Все. Наша история закончена.

Это больно…

Уже в поезде меня начинают душить слезы, которые я старательно прячу от отца. Папа монотонным голосом вещает, что первое время я буду на домашнем обучении, а после новогодних каникул начну ходить в новую школу. Он все устроит. Я буду в полном порядке под присмотром бабушки.

А мне плевать… Просто хочется плакать. Выплакать привязанность к парню, который еще вчера так сладко меня целовал, а сегодня… А сегодня ненавидит.

Я не спрашиваю у папы о том, что случилось с флешкой, что произошло с Грозным-старшим. На это мне тоже плевать.

– Алина, дай свою сим-карту. – Отец протягивает руку.

Я отдаю свой телефон. Папа сам извлекает симку и вставляет другую. Протягивает мне конверт, на котором напечатан новый номер.

– А это зачем? – не понимаю я.

– Чтобы сынок Грозного не смог связаться с тобой. Этому отморозку нечего делать рядом с моей дочерью. Соцсетями пока не пользуешься. Все! Ничего не хочу больше обсуждать!

Папа смотрит на меня так… Так, словно в курсе моих чувств. Словно знает, чем мы с Егором вчера занимались.

– Нам ехать еще четыре часа, – говорит отец, посмотрев в окно. – Если хочешь, поспи.

Кивнув, я сползаю в кресле пониже и закрываю глаза.

Мне снится огонь. Огонь, пожирающий здание. Языки пламени достают почти до неба. Я стою так близко, что чувствую жар этого пламени. Пальцы обжигает. Больно. Но я подаюсь еще ближе и тянусь рукой к огню.

Тянусь и тянусь, рискуя спалить кожу. Но когда мои пальцы попадают в пламя, оно исчезает. И с неба крупными хлопьями начинает падать пепел…

Душераздирающее зрелище.

Продолжение следует…

Примечания

1

Тренировочная футболка, изготавливаемая из специальных материалов, которая плотно прилегает к телу.

2

Американское университетское социальное братство.

3

MiyaGi – рэп-исполнитель.

4

Семейство охотничьих карабинов на базе автомата Калашникова.

Content

Кира Сорока
Зажигая пламя

1 Алина

2 Гроз

3 Алина

4 Гроз

5 Алина

6 Гроз

7 Алина

8 Гроз

9 Алина

10 Гроз

11 Алина

12 Алина

13 Гроз

14 Алина

15 Гроз

16 Алина

17 Гроз

18 Алина

19 Гроз

20 Алина

21 Гроз

22 Алина

23 Гроз

24 Алина

25 Гроз

26 Алина

27 Гроз

28 Неделю спустя Алина

29 Гроз

30 Алина

31 Гроз

32 Алина

33 Гроз

34 Алина

35 Гроз

36 Три недели спустя Алина

37 Гроз

38 Алина

39 Гроз

40 Алина

41 Гроз

42 Алина

43 Алина

44 Алина

45 Гроз

46 Гроз

47 Алина

Примечания